Придворный-3. Отставник

Глава 1. ЛАУРА

Восход

Вот люблю такие моменты — стоишь на плоской крыше своей башни, солнце ещё не взошло, но его первые лучи уже пробили брешь в ночном небе. Обе луны снисходительно поглядывают с высоты. Они всю ночь следили за происходящим внизу, а теперь им можно уйти отдохнуть до следующего заката. Звезды хитро подмигивают, намекают, что скоро над озером поднимется утренний туман, который по обыкновению скроет стены и тайком от нескромных людских взоров омоет кладку и напитает её магией.

Я барон Стах Тихий. Титулярный камергер, секунд-майор, магистр Жизни и Огня, член Госсовета, Хранитель Печати Зеленоземья, смотритель Зелёного дворца. Имею очаровательную конкубину Микаэлу. Заняться выбором настоящей жены для меня взялся король лично. Точнее, обещал выбрать из кандидатур, представленных королевой. Причём всего это я достиг сам, хотя мне всего семнадцать лет.

Как такого добился? Уже рассказывал, и ничего особо интересного в том нет. Если совсем коротко, в другом мире, играя модуль, умер, имея при себе Лист Персонажа. В посмертии кто-то очень могущественный утвердил его, сочтя Лист заявкой, и даже усилил на свой вкус. Теперь я обладаю всеми способностями Тени, имею два высших магических образования, военное и медицинское, обучен профессии ниндзя на уровне тюнина.

Грешно не воспользоваться таким начальным потенциалом, вот я и воспользовался. В первый же день вступился за очаровательную девушку, правда, не слишком удачно для себя — заработал шрам через всё лицо и попал в больницу. Лаура оказалась принцессой, внучкой короля. Покалечился, зато привлёк благосклонное внимание первых особ королевства. Со мной поговорил отец девушки, чем-то я ему понравился, вот тут-то всё и завертелось...

Сегодня, ещё до восхода солнца, принцесса... нет, уже великая герцогиня, прогнала меня сюда, в мою башню. Зачем? Наверное, не захотела взглянуть в глаза при свете дня отставленному ею же рыцарю-защитнику, который помогал сюзерену всем, чем мог, всегда старался оказаться полезным.

Любил ли я Лауру? Честно сказать, нет. Слишком велика между нами сословная пропасть. Она мне нравилась, я перед ней преклонялся, но плотские желания сразу пропадали, лишь стоило вспомнить её титул. Любила ли она меня? Пожалуй. Не как мужчину, а как приятную и полезную вещицу, которой можно похвастаться перед приятельницами. Я быстро понял: занимаемое мною место в её рейтинге выше многих других, но ниже красивой обновки.

Обижался ли я? Конечно, такое отношение немного неприятно, но как можно обижаться на наивную, совершенно не знающую реальной жизни девчонку?

Так сложилось, что я всегда оказывался рядом с Лаурой, когда ей требовалась помощь. Впрочем, закономерно, что скоро появился другой защитник, жених, великий герцог соседнего государства. Брак, как и положено, задумывался политическим, но молодые понравились друг другу. Будущий муж оказался ревнив, и принцесса отказалась от прежнего защитника.

О! Солнце поднялось над горизонтом, а озеро, как хорошо взбитой подушкой, укрылось туманом.

Лаура... Как мне забыть нежность твоих сладких губ? Вчера состоялась её свадьба. Меня не пригласили, думаю, жених не захотел. Судя по разговорам дворцовых служителей, обряд прошёл торжественно. Молодые светились радостью и счастьем. Король, отец невесты, казался довольным и милостивым. По службе мне пришлось ночевать в своей квартире во дворце, а ночью, в нарушение всех правил, ко мне в комнату зашла незнакомая придворная дама, немного в возрасте.

Предъявив кольцо принцессы, посланница провела потайными переходами в спальню новобрачной. Там меня встретила Лаура, одетая лишь в прозрачную кружевную ночную рубашку. Девушка сразу попросила:

— Стах! Ни о чём не спрашивай. Я очень уважаю и ценю своего мужа, он хороший, но несчастный человек. Завтра утром ты уедешь к себе в крепость. А сейчас я прошу — люби меня...

Её рубашка скользнула вниз по нежной коже и упала на пол, полностью открыв девичью наготу. Чуть прищуренные глаза Лауры источали негу, а ждущие поцелуев губы молили:

— Люби!

Задолго до рассвета мне пришлось уйти. Теми же переходами дама вернула меня обратно. От ночи любви осталось кольцо, которое не стоит показывать посторонним, приказ срочно отбыть к себе в крепость и воспоминания... Кольцо я спрятал, приказ исполнил, но что делать с воспоминаниями?

Башня

— Кхм-кхм, — сзади раздаётся покашливание.

Это мой камердинер Балег, заменивший Кидора, который пошёл на повышение, назначив себя моим главным домоправителем.

— Да, Балег?

— Ваша милость, извольте завтракать. Иначе опять закрутитесь и весь день голодным проходите.

— Пожалуй! Пойдём.

Как я ненавижу авторов разных исторических романов! В какую фигню я верил мальчишкой! Придворная жизнь, сплошные балы, пиры да ухаживания за дамами? Бедные, несчастные, забитые крестьяне? Угу! Как же! Эти селяне пашут себе — или пахают? — обрабатывают землю, отдают положенное за аренду, а там хоть трава не расти. А придворный? Жалования едва на жизнь хватает. Раз при дворе — обязан иметь вид, а это не только одежда, но и выезд, и круг общения... Да даже магазины, в которых твои слуги тебе покупают потребное. Дорого? Лопни, но держи фасон!

Мне, конечно, жаловаться грешно, я не на одно жалование живу. По чину титулярный камергер. Гоф-медик и смотритель Зелёного дворца при дворе — главные места службы. Третья придворная должность — глава канцелярии по связям с Гильдией волшебников и алхимиков Хаора. Государем назначен членом Госсовета. Представитель герцогства Зеленоземского, глава другой канцелярии, при Иностранных дел коллегии. По военному министерству числюсь секунд-майором и шеф-комендантом своей же крепости. Два чина восьмого класса разом и шесть, возможно, уже пять должностей. После свадьбы герцогини шеф-комендантство снимут. Казалось бы, жить можно... Но! Вы о расходах подумали? Члену Госсовета меньше чем четверней запрягать карету не пристало. Шеф-коменданту положено хоть раз в месяц банкет офицерам устраивать, а барону — давать бал для подданных. И так везде. Куда ни ткни, одни расходы!

Другой вопрос — где взять время для исполнения обязанностей? Приходится перепоручать заместителям. В Зелёном дворце подо мной двое придворных, гоф-фурьер и камер-цалмейстер. Удалось выбить шестерых служителей, хотя хотели оставить лишь четверых. С Госсоветом отношения сложные, вроде занимаюсь протоколами, а вроде там своя протокольная служба. Канцелярию Зеленоземья держит мой заместитель, секретарь Энием. По связям с Гильдией рулит глава рода аус Хансалов, Симон. В моей крепости командует комендант. Не на кого переложить только медицинские и алхимические дела.

Но заместители заместителями, а на каждой должности что-то делать приходится. Плюс учёба целительству у Бертиоса и боёвка с Дивазой. Плюс постоянный спрос на сделанные мной зелья. Маленькая Мимика, моя конкубиночка, тоже внимания требует. Лица родителей скоро забуду. Где время на всё найти? Это я ещё про поместья молчу.

Сглазил! Только, закончив завтрак, положил на стол салфетку, как Балег докладывает:

— Старший унтер-офицер из егерской полуроты вашей милости крепостного гарнизона Осневал Полуухий просится на приём. Местные сказали, что последнюю неделю он каждый день приходит. Суть дела никому не докладывает.

— Ладно, зови. Надо выслушать, коли такой настойчивый.

Заходит унтер. На груди три медали, на рукаве с десяток нашивок. Половины правого уха нет, судя по шраму через щёку до челюсти, сабельное ранение.

— Ваше высокоблагородие, разрешите доложить? — вытягивается во фрунт боец.

— Разрешаю. Только не тянись так, мы не на плацу.

— Ваше высокоблагородие, как я хочу проситься в отставку, а вы разрешили с хорошей привилегией брать участки на своих землях, стал присматриваться, где и что имеется. Раз гляжу — рудознатец с помощником на поляне разговаривают. Причём от взглядов хоронятся.

— Уже интересно.

— Я ж двадцать лет в егерях, решил подобраться и послушать. Думаю, может, про участки что полезное узнаю. Подобрался, а они про изыскания говорят. Дескать, карту составили, копию для своего заказчика, барона Загорского, сделали, но ничего полезного не нашли. В одном месте вроде должна лежать медь, но арендатор на своей земле шурф бить им не дал. Хотят поискать в долине, что последней вашему высокоблагородию приписана. Только не найдут там ничего.

— Благодарю за внимательность. А почему ничего не найдут в долине?

— Так ведь уже искали, ещё при покойной герцогине. Когда только служить начал, наш взвод экспедицию туда сопровождал. Подробный отчёт должен где-то сохраниться.

— А на словах что-то тогда обсуждали, не слышал?

— Как не слышать, ваше высокоблагородие! Секрета не делали.

— Интересно. Я тебя слушаю.

— Раз в пять-семь лет, когда скапливается слишком много снега в горах, озеро переполняется талыми водами, тогда они селевым потоком сливаются в ту долину. Главный ещё объяснял ассистентам, что строители специально такой аварийный сброс устроили. Из-за того плодородная почва смывается. Крестьянам там, на скудных склонах, можно лишь коз пасти. Дома ставить нельзя, да и жить опасно. Про пользу от долины сказал — есть там строительный камень, не хуже и не лучше, чем в соседнем баронстве. Есть медь, но её мало и, виноват, запамятовал, ещё что-то в неинтересных количествах.

— Благодарю, очень полезная информация.

— Ваше высокоблагородие, так какой приказ по шпионам будет? Я так смекаю, что они могут в долину войти и не выйти.

— Ты заметил, что я тебя по воинскому званию не называю?

— Так точно, ваше высокоблагородие.

— Это потому, что разговор частный, казённого не касаемый. Ты когда службу оставляешь?

— На праздник Урожая, ваше высокоблагородие.

— Вот! Отставным будешь, а про убийство думаешь. Кроме того, если они не выйдут, их искать станут. Да и вообще, меня его величество всегда, когда я порученные дела смертоубийством решаю, ругает. Наверное, слышал? Один раз неделю без сладкого просидел. Но просто так спускать барону Загорскому тоже не след. Раз простишь обиду, другой, потом привыкнут и все тебя обижать начнут. Давай по-другому сделаем. Ты золото когда-нибудь мыл?

— Э... Нет, ваше высокоблагородие. Нет в наших краях золота.

— Это пока. Научиться сможешь? Хоть вид сделать, что моешь?

— Чему там учиться, ваше высокоблагородие? Смогу!

— За двадцать лет службы ты, небось, всю местность изучил?

— Обижаете, ваше высокоблагородие! Знаю всю округу до травинки.

— Мне тут по случаю пара фунтов золотого песка перепала. Как со службы уйдёшь, иди-ка ты, голубчик, в долинку. Найди малый ручей, который не из озера, а с горы стекает. По отмелям разбросай песочек. Чуток себе оставь. Как рудознатец появится, пусть увидит, что ты моешь золотишко. Дальше действуй по обстановке. Или сбеги, или покажи шпионам, сколько золота намыл. Пусть сами песочка добудут, убедятся. Потом своему хозяину расскажут. А мы посмотрим, что барон Загорский делать будет.

— Хитро, ваше высокоблагородие! Тут любой клюнет. А вы мне, значится, два фунта золота доверите?

— А кому верить-то, как не старым солдатам? Коли сбежишь, я потеряю только деньги. Поморщусь и забуду. Урок мне будет. Исполнишь службу — получу надёжного, проверенного человека. Верность много дороже денег ценится.

— Не сбегу, ваше высокоблагородие! Клянусь!

— Слушай дальше. За твой рассказ сразу дам золотой и скажу спасибо. На обзаведение получишь полста талеров. А по результату обещаю премию, дом для проживания семьи, пора тебе уже сынов завести, и место старшего лесничего. По жалованию, думаю, сговоримся.

— Отслужу, ваше высокоблагородие!

— Мне нужен человек, чтобы от меня, а не со стороны за порядком в землях присматривал. Подумай, может ещё кого из опытных к себе в команду возьмёшь.

— Найдутся такие, ваше высокоблагородие. Из егерей. Не одну сотню вёрст вместе по лесам бродили. Кое-кто рад бы в отставку, да от земли отвык или никогда на ней и не сидел, не знает, как и что делать.

— Сам смотри, твои люди — тебе и отвечать за них.

— А дома им могу обещать?

— Обещай и дома, и жалование, и пособие.

Отпустил своего нового работничка. И денег дал, и золото. Два фунта золотого песка — это много или очень много? В фунте девяносто шесть золотых дукатов высокой пробы. Грубо говоря, из двух фунтов песка получится фунт золота соответствующей чистоты. Минус треть, которое накидывает любое государство за чеканку. Получается, я рискнул шестьюдесятью четырьмя дукатами. С одной стороны прилично, с ними унтер может сбежать и где-нибудь открыть своё дело. Не в нашем герцогстве, конечно, но в каком-нибудь дальнем месте. А с другой стороны, если не сбежит, я получу бывалого человека, который сам предложил «исчезнуть» нескольким людям только за то, что они соглядатаи. В принципе, я и так понимал, что их кто-то нанял. Правда, думал, что владельцы конфискованных шахт, а вышло, что заказчик мой сосед, барон, жуир и весельчак. Запомним!

Второй плюс Полуухого в том, что он старший унтер-офицер, а значит, главный из нижних чинов приписанной к крепости полуроты егерей. Из этого следует, что Осневал хороший командир, воспитатель молодёжи, переговорщик с офицерами, знаток армейской канцелярии, ну и обладатель ещё многих других армейских талантов. Такими людьми грешно разбрасываться. А деньги всего лишь деньги. Как говорил мой знакомый в другом мире, пропиваем больше.

Только ушёл Полуухий, тут же на приём просится следующий посетитель. Из Гремячего Потока. Руководитель завода. Винокуренного. Принёс показать бутылки, наклейки и рекламное восклицание. Когда прошлый раз с ним встречался, дал задание: придумать рецепты наливок-ликёрчиков и сделать партию напитков в фирменных бутылках, с фирменными наклейками и фирменными пробками. Так как в хозяйственные дела других поместий я не вмешивался, специалист напрягся и стал бояться.

Но когда понял, чего я хочу, расслабился и заявил: «Слишком дорогой станет цена — никто покупать не будет!» Я заявил, что продажа не его дело. Он обязан разработать рецептуру семи крепких напитков разной плотности и всех цветов радуги. Красный — самый тяжёлый, фиолетовый — самый лёгкий. К ним придумать дизайн бутылки. Оригинальной, но удобной формы и единую этикетку, отличающуюся цветом и рисунком фрукта, травы или ягоды. Последнее, что от него требуется — рекламное восклицание по каждому напитку. Там должно употребить выражения: «Вода с ледников горных вершин, стекающая в магическое озеро», «Только натуральное сырье из уединённой горной долины, собранное в надлежащее время», «Серебряные крышечки для закупорки». Все! Его работа будет на этом закончена. Даже серебро для крышек я обеспечу. Главное, ни в коем случае не воровать и жёстко соблюдать технологию.

Человек безнадёжно повторил, что напитки не окупятся. Я отметил, что продавать и не собираюсь. Сам всё выпью. С его величеством. Руководитель оживился. Я добавил, что первые бутыли подарю членам Госсовета. Винокур просветлел лицом, заулыбался и заявил: «Сделаем, ваша милость!»

Специалист уже выполнил задание и принёс на утверждение комплект из семи бутылок. Прозрачные штофы, квадратные в сечении. Запечатаны пробками из бальсы, а понизу дерева серебряный кружок с моим гербом. Сверху горлышко залито сургучом цвета продукта. Этикетки строгие — отличаются лишь названием продукта и цветом, например, «Мята» на зелёном фоне или «Абрикос» на оранжевом. Пару комплектов решил взять с собой. А из семи поданных графинов аккуратно, по слоям налил напитки в стакан. Коктейль «Радуга»! Впервые в этом мире! Кстати, по вкусу очень неплохо. Утвердил и велел отослать в столицу.

Посоветовал наклеить рекламное восклицание на обратной стороне бутыли так, чтобы текст при желании легко читался. Мне нужна тысяча комплектов ликёров, но для удобства упаковки в ящик стоит ввести ещё одну бутылку с бесцветным содержимым. Для контраста горькую настойку. Винокур и сам об этом думал, потому спорить не стал. Я рекомендовал комплекты в продажу пока не пускать. Сначала мне их нужно подарить. Его величеству — с полста штук. Четырём государям, которые мне подарки дарили, хоть по дюжине надо. Его королевское высочество принц Торан, её светлость великая герцогиня Силестрия, двенадцать членов Госсовета, Изумрудные братья попробуют. Коли придётся по нраву, тогда можно продавать.

Тут нас прервали. Примчался фельд-курьер из столицы с запиской от государя: «Не слушай глупую девчонку. Сейчас же возвращайся во дворец». Что делать? Пришлось открывать портал.

Коктейль

Хорошо волшебникам-портальщикам — поставил телепорт в известное тебе место и перешёл со слугой и вещами. Во избежание непоняток, в пределы Дворцовой крепости я никогда не телепортировался и не ставил меток. Пусть люди считают, что есть крайне ограниченное количество мест, куда я могу портануться. Переоделся, а для оправдания отсутствия взял с собой один из принесённых комплектов бутылок и отправился к его величеству.

Он принял меня в салоне вместе с другими придворными и несколько недовольно спросил:

— Тихий, куда ты девался? Утром тебя спросил, мне сказали, дескать, барон ещё вечером уехал.

— Ваше величество, пришлось навестить своё поместье. Скоро праздник Урожая, в его преддверии всякие ликёрчики для нового коктейля пробовал. Не изволите оценить? Своих садов урожай.

— Да? Что за коктейль?

— В семь слоёв, семь разных ликёров, ваше величество.

— Заинтриговал, шельмец. Давайте, господа, попробуем.

Мундшенк раскупорил бутылки, организовал высокие стопки и трубочки. В прошлом мире имелось много разных рецептов под названием «Радуга», я выбрал простой, но требующий напитков с подобранной плотностью. Первым на донышко лёг самый тяжёлый, темно-красный вишнёвый ликёр, далее остальные. Последним налил лёгкий фиолетовый, черничный. Слои чуть проникли друг в друга, границы цветов размылись, получилось красиво. Пока делал первую порцию государю, служитель, руководствуясь моими действиями, готовил остальным.

Коктейль понравился. Его величество лично осмотрел бутылки, повертел в пальцах серебряный кружок на пробке и спросил:

— У себя на заводе делал?

— Так точно, ваше величество.

— Хороши твои ликёрчики, да видать, будут дороги.

— Ваше величество! Как можно! Они не для продажи! Маленькая партия для себя, для друзей и для подарков.

— Подарки? Тогда совсем другое дело!

В целом, дегустаторы одобрили новый рецепт, но распробовав, решили, что из-за сладости он скорее подходит для дам. Впрочем, оно даже хорошо, но необходимо уточнить, понравится ли им коктейль. Его величество послал гонца к своей супруге, затем мы — я, государь, мундшенк и бутылки — плавно переместились в покои её величества. Мариана приказала подать фруктов, а вместе с ними как-то неожиданно возникли дамы. Чуть позже подошли её светлость великая герцогиня Силестрия и её светлость великая герцогиня Лаура.

Проба дело ответственное, а больше одной порции пить неприлично, поэтому дамы затребовали высокие стаканы. Особо не спрашивая автора, женщины единогласно окрестили коктейль «Дамский каприз». Тем более слово «Радуга» я не успел произнести. Они высоко оценили новый напиток, меня похвалили и отпустили.

А ночь я вновь провёл в постели Лауры.

— Хорошо, что ты вернулся! Мы всего несколько ночей сможем любить друг друга, — ворковала она между благодарными поцелуями, — потом я уеду с мужем в его герцогство. Обязательно сделай мне ребёнка, лучше мальчика. Никаким моим письмам не верь, исполняй только те приказы, которые отдам тебе лично. Доходы от Зеленоземья передавать тоже придётся тебе и только мне в руки. Делай, что хочешь, но четверть доходов, а лучше треть утаивай и храни у себя для меня и нашего малыша. Я не знаю, как получится жить у мужа в герцогстве, может, скоро сбегу обратно, ведь папочка обещал оставить за мной Красный дворец.

— Лаурочка, милая, ты понимаешь, что наш ребёнок может родиться волшебником?

— Подумаешь! Эдмунд сам тебя предложил, а для остальных у меня мама одарённая. Слабая совсем, ну и пусть!

— Я не знаю, что люди о ребёнке могут подумать.

— Не обращай внимания. Люди всегда что-то не то думают! Лучше скажи, ты для меня «Дамский каприз» придумал? Для меня, да?

— Э-э-э...

— Я так и знала, что для меня! Красный цвет — это ясно, наше знакомство, твоя рана. Дальше тоже понятно, а вот последний, фиолетовый — ревность, да? Скажи правду! Ревность? Не ревнуй, глупый! Муж меня даже голенькой не видел, а ты делаешь всё, что хочешь! Я ведь знаю, чего ты сейчас хочешь! Фу! Ты такой развратник! Пользуешься тем, что я тебе ни в чём отказать не могу. Ладно, сейчас тоже не откажу, но такое делать очень неприлично. Вы, мужчины, совсем бесстыдные!

После этого заявления ласки продолжилась. Честное слово, я не думал о таком! Когда мы закончили, шепнул:

— Лаура, хочу подарить тебе на память о нашей ночи, — и надел на шею принцессы золотую цепочку с кулоном из большого необработанного алмаза.

Девчонка прямо так, голышом, подбежала к зеркалу и, забыв всякую стыдливость, зажгла яркую лампу.

— Ты с ума сошёл! Вдруг муж увидит! Такого алмаза в росписи приданого не указано.

Честно говоря, кулон подарила королева Довиза, когда инкогнито приезжала ко мне в башню на лечение. Однако что прикажете делать? Необходимость дарить дорогие подарки — одна из граней жизни придворного. Каждый раз покупать что-то новое безумно дорого, вот я и передариваю дарёное. Официальные подарки государей и их жён, конечно, оставляю себе. А отданное в руки без посторонних глаз, или от людей попроще передавать можно. Вот ювелир, знакомый Кидора, чуток изделия и подшаманивает, а потом вещи не отличить от новых.

— Главное, чтобы тебе понравилось, а муж... Ты говорила, он знает?

— Да. Сам тебя выбрал.

— Скажи правду, что я кулон подарил. И от себя ему подари что-нибудь.

— Думаешь? А что?

— Вот смотри — кошелёчек. Немного женский, так ты же ему даришь. Пустой кошель не дарят, и там для проформы лежит одна монетка.

— Тяжёлая!

— Пятьдесят гиней.

— Сто дукатов... Он не обидится?

— На что? Ты же ему не деньги, а кошелёчек даришь. Монетка просто лежит, так положено.

Кошелёк с монетой тоже мне подарили. Великая герцогиня Силестрия.

— Ты такой заботливый! И хороший. Эдмунд уже спрашивал, когда придут деньги из моего герцогства. Ведь меня нужно короновать, устраивать в его герцогстве праздник для народа, а это расходы. Потому и прошу: не передавай мне собранные налоги целиком, муж может все деньги вытянуть.

— Не буду.

— Понимаешь, ему надо показать людям, что подданные сразу станут жить лучше. Праздник это только первый шаг. Папа обещал прислать много дешёвых продуктов, но только на одну зиму. Говорит, дальше пусть зарабатывают сами. Эдмунд предложил деньги из моего приданого вложить в промышленность, через пять лет они вернутся и будут давать чистый доход в виде налогов.

— Звучит вроде неплохо.

— Ничего, что мои деньги будут приносить ему налоги? А ведь придётся согласиться, чтобы меня народ хорошо принял.

— Если примут плохо, только дай знать. Я сразу приду и заберу тебя. Возможно, ты не сможешь написать правду. Тогда или пришли моей конкубине в подарок платок с драконом, который я тебе подарил, или просто напиши о нем.

— Ты такой предусмотрительный! Теперь успокой меня. Сделай это ласково и нежно-нежно.

Гарнизон

Вновь ушёл до рассвета, даже успел пару часов поспать, а больше мне и не надо.

Совсем скоро новый год, сюзерен вышла замуж, герцогство ушло приданым в другое государство, а потому утром пришёл указ по Зеленоземью, освобождающий с начала года меня от всех платежей, налогов и сборов, передаваемых герцогству. Хорошо? Особенно с учётом того, что королевству после замужества герцогини ничего не платится. Вроде неплохо, но крепость ушла в другое государство, вместе с землями. А значит, отныне содержать гарнизон вместо Хаора придётся Зеленоземью. Так вот, взамен отменённых выплат на меня возложено командование гарнизоном моей крепости и оплата его потребностей. Причём, тот выделяется из Зеленоземского горно-стрелкового полка в Отдельный крепости Четырёх Стихий баронства Тихого гарнизон. То есть гарнизон покидает полк герцогства и уходит полностью под мою руку.

Первое, что надо понимать, теперь я не шеф-комендант, а командующий гарнизоном, рангом выше коменданта крепости и независимый от приказов любых других воинских начальников. Отныне те могут только рекомендовать, а вот мои приказы по гарнизону обязательны для исполнения. Второе — гарнизон, по сути, стал баронской дружиной. В моей власти её сократить или увеличить. Третье — кадры. Солдаты и офицеры гарнизона не обязаны служить подо мною. Кто-то может остаться в Зеленоземском полку, хотя не знаю, что у тех со штатами. Другие, кого не возьмут обратно в полк, смогут свободно выйти в отставку. Оставшиеся обязаны принести присягу мне. Последнее по списку, но не по важности — снабжение. По счастью, лишь меньше месяца назад обновлены запасы крепости. Это прекрасно, но их лучше оставить как запас, а на текущее снабжение составить смету.

Жалование, еда, фураж — это относительно понятно. Однако есть принципиальный вопрос: как поступить с мундиром гарнизона? Самый дешёвый вариант — оставить мундиры и амуницию Зеленоземского горно-стрелкового полка с добавлением моего вензеля. Сменить мундиры всему гарнизону лучше по многим причинам, однако это дорого. Дорого, зато у солдат появится чувство братства с носящими такой же мундир, продемонстрируется единение с баронством... Кому и что я объясняю? Все сами знают, что значит мундир! Но дорого... Что выбрать? Дорого, но мило или дёшево, да гнило? И где взять столько ткани сразу? Хотя... есть же брат Адриан, член клуба «Изумрудное братство», статский советник Людне, директор Департамента казённых припасов. Я же на неделе видел его в обновлённом заведении мадам Розы. Дом другой, но всё остальное осталось без изменений — члены клуба, разговоры, даже девочки.

Людне очень вежливо и доступно пояснил, что съестные припасы, предложенные моим экономом для военных, великолепны. Однако... их некуда девать. Рынок закупок полностью поделён. Новый продавец на нем точно не нужен, а скорее вреден. Если возникнут чрезвычайные потребности, как в текущей кампании, про меня непременно вспомнят, а так — увы! Я сразу всё понял, принял и пообещал разъяснить ситуацию эконому. Сейчас припомнил, что брат Адриан в разговоре рассказывал о переполненных складах и обещал большую скидку с закупочной цены, если я вдруг захочу приобрести комплект амуниции на батальон, а лучше на полк. Там будет всё— от подмёток для сапог рядовых до офицерского золотого канта, от ложек и котелков до обозных пароконных повозок, от исподних пар до раскроенных, но не сшитых мундиров. Может, прицениться, а потом решить, стоит ли брать?

Причём решать не самому; что знаю про интендантство, я чётко осознал, когда крепость передавала припасы в полки. Конечно, коменданта надо предупредить о полученном указании, затребовать приблизительный штат и численность остающегося при крепости гарнизона, но спрашивать о потребностях глупо. Сам знаю, что любой командир ответит: «Всего! И побольше, побольше!» Стоит посоветоваться со знающими людьми, но лично никак в нем не заинтересованными. И такие люди есть — «тихие мамочки».

Я вылечил двух женщин из рода аус Хансалов, боевых волшебниц с обожжёнными лицами, которые прибыли служить при дворе. Денег, понятно, не взял — ожоги получены в бою, женщины мои подчинённые, да и родственницы. Так эти благодарные тётки начали меня опекать с пылом, достойным лучшего применения. Остальные аус Хансалы стали тихонько похихикивать и прозвали их «мамочки Тихого» или «тихими мамочками».

Кстати, моя мама с ними спелась и хвалила женщин за заботу. Так вот, «мамочки» — армейские волшебницы. Ланина даже по званию гарнизонная волшебница, а Фина премьер-магистр, по старшинству второе лицо в полку. Не надо думать, что волшебники в бою огнём жгут сердца людей, а в мирное время бездельничают. Командуют рядовыми обычные офицеры, но по сложившейся практике, в отсутствие боевых действий волшебники помогают командиру с внутренней канцелярщиной — с расписаниями, отчётами, реестрами. Думаю, долго прослужившие «мамочки» смогут дать мне дельный совет.

Теперь последний вопрос — по званию. Когда Зеленоземье принадлежало Хаору, я числился шеф-комендантом и секунд-майором, а как сейчас? Как военное ведомство поступит со мной? Отправит в запас? Шеф-комендантство, конечно, снимут. Записал для памяти: «На заседании Госсовета выяснить у генерал-аншефа мой статус по армейской части».

— Ваше высокоблагородие, — служитель прерывает мои размышления, — от её светлости великой герцогини Силестрии приглашение завтра посетить Клубничный павильон.

— Обязательно буду. Зачем зовут, не ясно?

— Её светлость «Дамским капризом» хочет подругу угостить. И... виноват, сплетня ходит, что у той дочь на лицо нехороша. Весьма. Родимое пятно от лба на всю щёку.

— Понял. Благодарю.

— Ваше высокоблагородие, — замялся человек, — к балу служителей из всех дворцов собирают. Из Охотничьего человек приедет.

— Дочь?

— Молодая жена. Паром сильно обварилась. Вместо магического паровой двигатель на водяной насос поставили, а он возьми и взорвись. Двое насмерть. Женщина мимо шла, её струя краем задела, лекари выходили. Но...

— Понятно. Сделаю, что смогу, но ничего не обещаю.

— Э-э-э...

— Молчи, дипломат! Сказал уже, со служителей ничего не беру. Каждый раз повторять должен?

— Премного благодарны, ваше высокоблагородие. Очень обязаны.

Немного поработал, переоделся и пошёл на урок танцев. К балу молодых придворных натаскивали каждый день, дабы добавить лоску. Балу добавить, а нам как получится. Мне даже временно отменили уроки целительства и боёвку. После танцев настало время обеда, а затем пришёл вызов к его величеству.

На столе расстелены карты Зеленоземья и Сланто, соседнего герцогства, где за рекой расположены мои земли.

— Стах, получил гарнизон под командование?

— Так точно, ваша милость.

— Земли у тебя богатые, прокормишь. Смотри сюда: река, за ней пашня, которую тебе тесть прикупил. Вот здесь поместье Ровенка, которое я тебе на свою коронацию подарил. На большом приёме герцог Сланто подарит тебе два имения между ними и городок. Выделит из своего герцогства эти земли, заодно разрешит присоединить их к баронству.

— Премного благодарен, ваша милость! Но как?!

— Как? Рыльце у него в пушку. Разговоры пошли, что он толику денег заговорщикам пожертвовал. Просто на всякий случай, вдруг у них получится. Вот поместьями да согласием на отделение он мои уши и затыкает, чтобы я эту сплетню не услышал. С раскрытыми заговорами под королевскую руку много земель вернулось. Но не о том сейчас речь ведём. В двух городках у тебя уже есть порталы, третий начнут строить с первого хмуреня в твоей крепости. В каждый городок, помимо обычной стражи, поставь по десятку гарнизонных с переговорными амулетами для охраны. Случись что, они долго не продержатся, но хоть сигнал дадут.

— Война, ваша милость?

— Не думаю. Но горячие головы из окружения зятя могут попытаться Лауркино герцогство под свой контроль взять. Тут-то ты и сможешь сразу дать им в подбрюшье.

— Понял, ваша милость.

— Ничего ты не понял. Мал ещё. Наши заклятые друзья считают, что Хаор больно большим и сильным стал. У нас два заговора провалилось, желающих крамолу чинить не осталось, так теперь Эдмунда они на прочность захотят проверить. Ты не думай, есть желающие и Лаурке голову задурить. Я ей подсказал, а она приняла, чтобы герцогская казна в твоей башне хранилась. Через тебя доходы ей теперь отсылаться начнут. Как про то указ получишь, сразу печать ставь. Велю!

— Так точно, ваша милость.

— Ты две ночи с ней миловался. Зять вам этого никогда не простит. Как узнает, что Лаурка беременна, начнёт думать, как тебя убрать. Есть у него пара людишек для таких дел.

— Ваша милость, он же сам...

— И что? Думаешь, ему не обидно? Заодно и тайну скроет.

— Ясно, ваша милость.

— На защиту дочки особо не надейся. Жених попросил — она сразу тебя от своей особы удалила, о последствиях не подумала. О чём её муж попросит, ты знаешь? То-то! Разве лет через пять или десять она сама жизнь поймёт и думать станет. А может, и не поймёт... Готовься, в общем. Лёгкой службы не жди.

— Ваша милость, указ пришёл про гарнизон...

— Ставь печать. Я распорядился — тебе из полка ещё одну конную батарею метателей передадут. В башню свезут казённые припасы, которые на случай войны хранятся. Их мы закладывали, а не герцогство. Если сразу не прибрать, Эдмунд своим полкам моментом утащит.

— Ваша милость, по причине молодости и глупости не могу решить — новые мундиры гарнизону строить?

— Молодец! Ловко придумал! Строй. Цвет — зелёный. Выпушки, в честь озера, синие.

— Понял, ваша милость.

— Погоди! Понял он! Мундир дело серьёзное, тут все детали обдумать надо. Басон, галун, шеврон — чёрные, для офицеров можно часть заменить жёлтым цветом. Золото или серебро баронскому воинству не пристало. Что ещё? Впрочем... Да, так будет лучше. Перепоручу этот вопрос военному министерству, у них есть прописанный мундирный регламент. И с постройкой тебе помогут.

— Премного благодарен, ваша милость.

— Но смотри мне! Будет нападение, обязан продержаться до подхода моих полков.

— Так точно, ваша милость.

— И с Лауркой... Береги её. Она молодая, глупая, но не злая. Привыкла от тебя подарки получать, думает, что любит.

— Ваша милость...

— Молчи. Просто береги её и моего внука. Я вот прямо чувствую, что внук первым родится. А ты, поросёнок, тогда графом станешь. Обещаю. Молчи. Иди к себе. С тобой военные свяжутся.

Архив

— Ваше преосвященство, никогда бы не обеспокоил вас, но появилось дело малое, однако хочется правильно его разрешить.

— Барон Тихий может в любое время просить у любого церковного иерарха любой поддержки. Я вас слушаю, Стах.

— Ваше преосвященство, наверное, вы в курсе, что мне дом судейского отписали. Так вот, случайно я малый чулан нашёл. А там папки, папки, папки... По молодости любопытно стало, прочитал бумаги. Знаете, про разные мерзости и непотребства в них написано. Ладно бы про воров и взяточников, так есть про шулеров, развратников всех мастей, знаете, даже, стыдно сказать... про мужеложцев.

— Что вы говорите! Ах! Есть же грешники на свете!

— По мелкости пакостников его величеству неудобно докладывать. Не пристало ему на мелочи распыляться, да и всё едино государь кому другому разобраться прикажет.

— Верно замечено!

— А вот если в полицию отдать, так толку не будет, разве разразится скандал. Доказательств нет, только что на бумаге написано. Правда ли, нет — кто знает? Да и... Про некоторых полицейских там тоже есть.

— Соблазны! Соблазны людей караулят! Слаб человек, достойных мало.

— Охранителей просить? Они люди занятые, некогда им про мелкую сошку думать.

— Да! Там государственные дела делают, не до развратников им.

— Самому мне разбираться не по чину, не судья я. Да и других дел по службе избыток. Вдруг что-то подумалось, церковь грехами людскими занимается, кому отпускает, кого наказывает. Возможно ли ей передать такое бремя? Примет ли она на себя сию обузу? Найдётся ли время ей заняться делами равно мелкими, противными и грязными? Посоветуйте, ваше преосвященство, в какой храм с таким вопросом стоит обратиться!

— Сколь приятно слышать столь правильные размышления от вьюноша ваших лет! Церковь несёт на себе тяжкое бремя окормления паствы и никак не сможет отказаться от любой нагрузки, связанной с грехами людскими. Скажите, куда приехать, и сегодня же брат-дознаватель навестит вас.

— Ваше преосвященство, я как знал, что церковь согласится помочь с грешниками. Всё сложил в сундук, а он стоит у меня в карете. Прикажите, куда его отнести?

— Братья сами подойдут. Ждите час, не долее. Барон, только для понимания... Хочу спросить — кто ещё о столь мерзостном собрании бумаг знает? Кто-то из слуг? Или по службе?

— Ваше преосвященство, по службе не знал, кому сказать, а вводить слуг в сомнения тоже не захотел. Нашёл лично, осмотрел лично, даже в сундук папки сам сложил. Никто другой не в курсе.

***

— Осиротел я. В трауре хожу и печали. Жена моя покинула сей грешный мир. Грибков у подруги поела. Та клистиром да рвотным обошлась, а моя скоропостижно...

— Сочувствую, Эльрик. Дорого похороны встали?

— Не дороже денег. Спасибо. Вот тут обещанное.

— Благодарю. Её любовника надо как-нибудь изысканно? Или...

— Думаю, в данном случае стоит обойтись простой дуэлью.

— Даже не вопрос! Молодой человек, когда в картишки сражается, бывает, карточку передёрнуть норовит. Тут его кто-то за руку поймать может. Чем не повод?

— Лучшего и придумать нельзя. Причём такой случай с моей покойной женой никак не свяжут.

— Только об одном, Эльрик, прошу — сжечь бумаги, которые получены от Тихого.

— Меня можно принять за идиота? Бумаги уничтожены сразу после похорон жены.

— Барон не...

— Нет, конечно! Мы днями случайно виделись, он лишь соболезнование высказал.

***

— Папа, как ты велел, я уволил приказчика без всякого разъяснения причин.

— А я сделал так, что его в мелочную лавку полы мести не возьмут. Пусть знает, как продавать секреты почётного гражданина, коммерции советника, высокочтимого Федула Латера!

— Всё же надо бы нанять людей, чтоб ему бока намяли.

— Нет, не надо. Тогда его, может, кто и пожалеет. А так пусть помыкается, работу поищет. Ты остальным нашим конторским скажи, за что поганца прогнали. Пусть посмотрят на его примере, как у нас предателей и доносчиков люди ценят.

— Его высокоблагородие когда благодарить будем?

— Твой братишка Феофил изрядно поднял доходы баронства. Но есть, сказывает, и кое-какие сложности, которые деньгами не решить. При встрече поговорю с его высокоблагородием, предложу способ решения его затруднений. Это будет ему значительно полезней наличных или векселей.

***

— Ничего уж совсем особенного, но всё же судейский накопал кое-что интересное. Есть над чем поработать братьям-дознавателям. Из остального много просто грязных историй, много уголовных делишек. Там краешек скандальчика виден, здесь тема для серьёзного разговора духовника с грешником появилась. Очень, очень полезная коллекция.

— Только судейский собирал материалы?

— Во всех папках один и тот же почерк. По самой информации вычислили нескольких доносчиков. Пару из них отечески опросили. Ториан Зенн. Повешен вместе с Тогастом Венкранцем за подготовку побега с каторги сына Венкранца. Сын с сообщниками напал на барона Тихого, но его остановили проходящие мимо солдаты. Осуждён на два года каторжных работ. Дом присудили барону в компенсацию.

— Барон не злоупотреблял знаниями?

— Барон? Точно нет. Слухи о шантаже всегда до нас доходят. Да и дела мелковаты для придворного.

— А для разработки у него нет ни структуры, ни людей. Предпочёл не связываться с охранкой, а отдать папки нам. Хороший юноша и прекрасный прихожанин.

— Прекрасный! Я его досье полистал. Он приказал управляющим своих поместий десятину с доходов отдавать на нужды церкви.

— Один храм сам организовал. От себя платит священнику жалование. Свои доходы от браконьерства и потравы тоже велел направлять на украшение церкви.

— Боевые братья ежедневно упоминают о нем в молитвах. За яд против нежити, а особенно за свитки с защитой. Достойный человек!

— Я тут подумал… граф дю Гоуи одинок, бездетен и весьма стар. А графство Гоуи слишком хорошо, чтобы достаться какому-нибудь расточительному прощелыге.

— А тем более недостойному грешнику! Барон вполне может выделить десятину от доходов графства на поддержание веры.

— Свяжитесь с духовником графа.

Государь

Следующая ночь с Лаурой получилась самой сладкой. Великая герцогиня прощалась надолго, требовала нежности, ласки и проявления чувств. Впрочем, от подаренного золотого браслетика с яркими камешками не отказалась. Её очень обижало, что не может отдариться, но распоряжаться землями герцогства, доходами и даже приданым она теперь может только уведомив мужа.

На другой день чета со свитой отправилась в земли Эдмунда. Деньги на коронацию дал её отец. Правда, в долг под доходы Зеленоземья.

Еженедельный большой приём для меня ознаменовался расширением баронства чуть не на четверть, а если смотреть по пахотным землям, то и больше. Тут нюанс — земли за рекой моё баронство, но они не входят в Зеленоземское герцогство. Ещё один шаг к вольному баронству.

Многие это заметили, но обдумывание отложили, более важная новость затмила все.

Чрезвычайная комиссия при Тайном трибунале закончила работу, ибо судьи вынесли приговор всем участникам двух несостоявшихся мятежей. Государь произнёс речь, что он, дескать, только взял в собственные руки бразды правления и никак не может оспорить мудрость решения соратников своего отца, прежнего государя, а потому утверждает вердикт без прочтения.

Этим он сделал сильный ход. Оказалось, за все непопулярные решения, конфискации и казни нынешний государь не несёт ответственности — всё присудил трибунал, а король не слишком-то и в курсе. Так, слышал... Правда-правда! И вины в тридцати семи отсечённых головах на нем нет.

Наоборот, случилось бы больше казней, если бы его величество не утвердил список с просьбой о помиловании или смягчении наказания виновным, представленный первосвященником церкви, причём тоже без прочтения. Можете представить, как поднялась её значимость в глазах присутствующих на приёме?

Сразу после церемонии государь призвал меня к себе.

— Что, доволен новыми землями? По глазам вижу — доволен! Теперь тебе хватит на содержание баронской дружины, да и на прожитье довольно останется.

— Премного благодарен, ваша милость! Отслужу такую щедрую награду!

— Отслужишь, конечно. Дела сейчас более-менее мы привели в порядок, со всем срочным закончили, пора уже и отложенным заняться. Лича помнишь? Ничего с ним пока не ясно. Как пришёл во дворец, как ушёл… Ведь никто разобраться не смог. Видать, придётся тебе этим делом заняться. Готов?

— Так точно, ваша милость!

— Другого ответа не ждал. Первое, что приказываю — никому ничего не говори. Ни брату, ни церковникам. Если что-то для поисков потребуется, спросишь у меня. Второе дело о защите. Вдруг нежить опять к нам наведается? Надо заранее от неё защититься.

— Так точно, ваша милость! Надо!

— Вот ты глаза отвести можешь. От твоего отвода защита есть?

— Есть, ваша милость. Свет. Извольте видеть, я только в затенённых комнатах или ночью, когда темновато, могу быть невидим. При ярком, а тем более солнечном свете скрываться не получится, сразу проявляюсь.

Говорю правду, но умалчиваю, что у меня не отвод глаз, а невидимость. Что искусственный свет я и притушить до приемлемого могу. Его величество, конечно, не враг, однако мало ли кому про мои слабости расскажет. И вообще, что-то меня такой оборот напрягает.

— Так что, если коридор ярко освещён, ты его пройти не сможешь?

— Виноват, ваша милость. Не смогу.

— Это ничего, голубчик. Слабости у всех бывают. Значит, днём и на свету ты безопасен.

— Так точно, ваша милость!

Государь облегчённо вздохнул.

— Прикажу страже перед дверью спальни светильник зажигать. Не от тебя! Вдруг лич так тоже сможет пройти?

Не от меня? Ну-ну... Наверное, всё же от меня Лагоз страхуется, хотя и считает своим ближником. Пусть.

— Другой вопрос есть. Мой отец занялся некромантией, чтобы продлить себе жизнь. В потаённом месте его бумаги нашёл. В них пишет, что по договору простой человек может волшебником стать. Это так?

— Совсем не уверен. Хотя... Он ритуал из «Книги Теней» использовал? А её автор Небт Бакау заключил сделку с существом из Нижнего Плана. Хм... Тёмный пакт — да, он резко усиливает магическую силу заключившего такое соглашение. Наверное, даже обычного человека можно превратить в волшебника.

— Да? Так почему тогда отец не стал им?

— Цена. Ничего не даётся бесплатно. Сразу после пакта на заключившего ставится отчётливая метка.

— Какая?

— Каждый раз разная, ваша милость. Опять же, зависит от цены просимого. Внешнее уродство, телесная или душевная болезнь, дурная привычка или просто знак.

— Знак? Какой?

— Разный. Бывает, отрастают маленькие рожки. Случается сильный запах разложения. Один раз, слышал, наградили ярко-красными глазами тень подписавшего. Тут главное показать окружающим, что человек заключил договор. Он, конечно, будет маскировать метку, но шанс его раскрыть обязательно должен быть. Особенность Тёмного пакта такая.

— Раскрыть? А как же... Хм... И какая может быть дурная привычка?

— Например, обязанность есть минимум раз в день сырое мясо.

— Ну...

— Сырое человеческое мясо, ваша милость.

— Ой! — Мой собеседник непроизвольно сглотнул и брезгливо сморщился. — Какие ты тут страсти рассказываешь! Как такого можно разоблачить?

— Подписавшие пакт ни в один храм зайти не могут. Говорят, даже входа не видят.

— Ужас какой!

Глава 2. БАЛ.

Танцы

В танцевальном зале Белого дворца оставалось несколько ударов сердца до отмашки церемониймейстера и начала первого танца придворного бала. Ровно сто пар выстроилось в две линии. Первая пара — государь с супругой, вторая — его брат, далее по старшинству. Я со своей партнёршей умудрился стоять всего в тридцать пятой паре.

Церемониймейстер в шитом золотом мундире махнул рукой, на оркестровом балконе дирижёр поднял палочку, и в зале полились торжественно-плавные звуки полонеза. Мой поклон, реверанс девушки, я подаю ей свою руку, она на неё опирается, моя вторая рука за спиной, её изящно отведена в сторону. Начинается танец-шествие с поклонами, поворотами, приседаниями и перестроениями. Зрители смотрят и комментируют. Не нашу пару, нет. В основном, интересны их величества, значительно меньше их светлости, а мы так... простые статисты, оттеняющие великих.

Впрочем, тридцать пятое место показатель очень-очень неплохого статуса. Я в мантии рыцаря-волшебника ордена Золотой Саламандры, партнёрша в блёкло-салатовом шёлковом платье. Мы ни в коем случае не опускаем глаза вниз, это не полагается. Одинаково неприлично молчать и постоянно болтать во время танца, поэтому спрашиваю:

— Авина, вы помните наш первый танец?

— Да, Стах. Вы тогда были так галантны, что даже не охали, когда я, заменяя леди Лауру, трижды наступала вам на ногу.

— Что вы! Всего дважды!

— Вы мне льстите. Тогда я совсем не умела танцевать.

— Зато сейчас вы танцуете великолепно.

— Я приму ваш комплимент и сделаю вид, что забыла о наших репетициях этого полонеза. Сколько их было — двадцать?

— По-моему, не больше девятнадцати.

— Всего? Плюс три месяца ежедневных уроков. Я гениальна!

Тут наступил очередной раунд поклонов, и наш разговор прервался. Авина — третья дочь графа Краснохолмского, приятеля его величества. Розовый бал не состоялся, поэтому сейчас её первый выход в свет. Возможный жених иностранец, не допущен к первому танцу и сейчас стоит в толпе наблюдателей. А мы с ней действительно репетировали этот танец раз двадцать за последние несколько дней.

Последний проход и танец закончен. Мой поклон, её реверанс и я веду её к стоящим почти у самого тронного возвышения родителям. Последний штрих:

— Благодарю за доставленное удовольствие танцевать с вами.

— Поверьте, оно было взаимным.

Поклон, реверанс и отход. Уф! Первый пошёл. Как говорится, между первой и второй промежуток небольшой. Я пересекаю зал, останавливаюсь перед супружеской парой.

— Ваша светлость, прошу вас оказать мне честь, разрешив пригласить вашу супругу на танец.

На меня смотрят с лёгким интересом, как будто не в курсе, что в бальной книжке его жены я записан на второй танец.

— Стах, приглашай, я не против.

Кланяюсь и спрашиваю женщину:

— Ваша светлость, вы подарите мне радость станцевать с вами лансье?

— Пожалуй.

Лансье, она же уланская или придворная кадриль, танцуется в четыре пары. Церемониймейстер нас ставит в первую партию. Поклон, реверанс, затем мы повторяем приветствие для каждой пары нашей партии, сначала для визави, затем для контрвизави. Под музыку танцуется пять разных частей. Из-за постоянных перемещений и обмена партнёршами еле успеваю сделать комплимент по поводу нефритовых бус, надетых поверх бриллиантового колье из бального гарнитура. После танца отвожу герцогиню к мужу.

— Ваша светлость, спасибо. Радость от танца с вами долго будет со мной.

Поклон, реверанс, отход.

Танец с великой герцогиней, женой государя, пусть и не нашего, соседского — это, знаете ли, почётно. С другой стороны, ей тоже хочется потанцевать. Женщина она далеко не старая, блеснуть на балу вполне может, но вот с партнёрами тяжеловато, крайне скудный выбор. Одних отсеяли по малой известности при дворе, других по причине неподходящей стати или возраста, третьих за неблагонамеренные высказывания в адрес её великого герцогства. Выбранных кандидатов лично утвердил муж. После прохождения столь частого сита остаётся не так много кандидатур.

Наша государыня вообще решила протанцевать только обязательный полонез. Государь обещал на этом балу танцевать лишь с женою, поэтому они сидят рядышком на возвышении и смотрят на развлекающихся гостей. Иногда выслушивают просьбы кого-то из почётных гостей, быстро решают вопросы, затем вновь воркуют друг с другом, не забывая улыбаться окружающим.

Третьим танцем в программе стоял быстрый и озорной галоп. Наверное, устроители его поставили специально, чтобы встряхнуть публику и угодить молодёжи. Его я танцую с пухленькой резвушкой Заисой. Она вместе с Авиной замещала Лауру на том уроке. После коронации королева Мариана взяла её к себе фрейлиной. Для девушки галоп самый подходящий по характеру танец — быстрый, резкий, с часто меняющимися фигурами. Дополнительный плюс — танцуя галоп, девушка бережёт дыхание и значительно меньше щебечет обо всем вокруг, чем в более спокойных танцах. Лёгкий скачущий шаг, затейливые ручейки и зигзаги, резкие переходы и повороты прекрасно удаются такой с виду неуклюжей, полненькой девице. И надо сказать, она произвела впечатление. Как только подвожу её к родителям, туда сразу направляются двое желающих записаться на один из следующих танцев. А мне приходится спешить дальше.

Как только смолкает оркестр, в зале не становится тихо, постоянно слышатся отзвуки многих голосов. Они не утихают и во время танцев, но тогда их заглушает музыка. Если пройтись между группками бального сообщества, можно услышать много интересного. Откроется масса скрытых надежд, потаённых желаний, необоснованных амбиций, приглушённых страстей и сладострастных мечтаний. Слышите?..

— Милый, её величество очень милостиво нам улыбнулась, когда проходила мимо.

— Да, я тоже это заметил.

— Мне кажется, что она нас запомнила ещё с прошлогоднего бала.

***

— Вот не могу понять, что такие блеклые девицы делают на королевском балу?

— Родители им мужей приискивают. Если ты говоришь о той в жёлтом платьице, то у неё поместье в четыреста пахотных десятин при двухэтажном домике и десять тысяч талеров лежит в банке.

— Приданое?

— Ну да. Что ещё?

— Ты заметил, какие у неё лучистые глаза? Просто на редкость! Пойду найду распорядителя, пусть представит. Надеюсь, у красотки в бальной книжке ещё осталось местечко для танца со мной.

***

— Бернарда с супругой поставили лишь семьдесят второй парой в полонезе. Как он скатился по сравнению с балами прошлого государя! Раньше ведь никогда ниже шестьдесят пятого нумера не опускался.

— Новые времена — новые люди. Государь своих ближников двигает.

— Но всё-таки показательно. Думаю, недолго ему осталось при месте служить.

— Тут не соглашусь.

***

— Мамочка, когда мы танцевали, граф спросил про второй танец. Я ему ответила, что, кажется, у меня ещё есть вакантное место в книжке, но два танца за один вечер это немного неприлично, и без вашего разрешения я согласиться никак не могу.

— Ты умница! Я всегда знала, что на тебя можно положиться. Если граф решится пригласить на второй танец, пусть подойдёт и попросит разрешения у нас, у твоих родителей. А то подумаешь — он граф, но мы бароны!

***

— Дорогой, у твоей дочери в книжке записаны только три танца. И те от распорядителей. Пойди сделай что-нибудь.

— Что я могу сделать, дорогая?

— Делай что хочешь, но найди хоть кого-нибудь. Ты должен обеспечить приличного танцора для своей дочери! Ты видишь, как наша бедняжка расстроена?

— Э... Дорогая...

— Изверг! Ты ещё здесь?!

***

— Как она хороша!

— Твоя дочка? Да, весьма недурно танцует. Ты заметил? Вон тот армейский капитан на неё посматривает и ус подкручивает. Наверняка подойдёт представиться.

— Хм, армеец? Не уверен... Небось голь перекатная. Охотник за приданым. Ты случаем не в курсе, чьих он будет?

— Сын фон Штрауха.

— Не нужно нам такого знакомства!

***

— Вы заметили, как она бесстыдно кокетничает с виконтом?

— А ведь к тому же он иностранец! Приличные девушки не должны позволять себе такое.

— К ней липнут исключительно только из-за приданого. Посмотрите, какие у неё безвкусные кружева на платье!

— Тише. Они сейчас пройдут мимо нас.

— Милочка, в этом платье вы неотразимы для мужчин!

— И так прекрасно танцуете, дорогая!..

— Прошла.

— И лишь кивнула.

— Ужас! Вот из-за таких достойные, но скромные девицы остаются на балу без партнёров.

***

— Ты что-то шептала ему!

— Да, шептала: раз, два, три, раз, два, три... Он совсем не умеет танцевать.

— Да? Тогда ладно.

— Не ладно! Он скоро подойдёт, будет просить ещё один танец. Седьмой номер! Чтобы потом отвести к столу и немного поговорить.

— О, боги! Прямо вот так сразу? Откуда такой шустрый только мог появиться, из какой глухой провинции?

— Говорит, его светлость великий герцог Торан может рекомендовать его.

— Придворный Торана? Из новых земель? Надо срочно навести справки...

***

— Сколько папа кулёмы сунул в карман?

— Пять дукатов.

— Всего? Я меньше десяти не беру.

— Так ты у нас титулованный, настоящий барон, гвардеец, признанный танцор! Кстати, без невесты. Вот тебе за танец меньше десятки и не смеют сулить. А я простой гвардии холостяк, за что мне давать больше пятёрки?

— Ладно жалиться, ты уже четвёртый подход делаешь, а я только один раз смог заработать. На меня уже распорядители коситься стали.

— Так пригласи кого.

— Бесплатно только птички порхают!

***

— Тут я натурально беру вдовушку на абордаж и прямо сразу ей заявляю: «Готов безоговорочно капитулировать, сдать все позиции и пасть бездыханным у ваших прелестных ножек!»

— А она что?

— Первый штурм не прошёл. Конечно, как все женщины, красотка не может согласиться сразу. Однако уверен, что через недельку планомерной осады крепость падёт.

***

— Милая! Любовь свободна! Давай сожжём все мосты!

— Нет. Нет. И нет. Если я послушаюсь вас, что станет с моей репутацией?

— Жестокая! Почему тебя беспокоит мнение света? Мы же будем вместе!

— Недолго. Потом вы растаете в ночи, а я останусь с младенцем на руках.

— Сначала можно пожениться.

— Тогда зачем сбегать?

***

— Как тебе она?

— Танцует неплохо, но не в моем вкусе. Слишком скромная девица.

— Скромная в смысле приданого?

— Ты меня правильно понял.

— А точнее можно узнать?

— Триста десятин пахоты и двадцать виноградников.

— Герб не позолотишь, но приданое достойное. С моим имением нам бы хватило.

— Мне мало.

— Тогда согласишься меня ей представить?

***

— Вон тот…

— Я уже понял. Серьёзный случай. Танцует неплохо, однако без души, как будто выполняет гимнастические упражнения на плацу. Танцовщицу или актриску ему подставлять бесполезно.

— У него конкубина из богатых простолюдинок, так что только дворянка.

— Пожалуй.

— И ни в коем случае не невеста. Девицы вокруг него постоянно крутятся. Чтобы не вызывала опасений — вдова. И обязательно с титулом.

— С титулом сложнее.

— Дороже, а не сложнее.

— Хорошо — дороже. Но и сложнее. Какого склада женщины ему нравятся?

— Если судить по конкубине, чернокожей служанке и по заведению мадам Розы, он предпочитает невысоких, крепеньких, но не толстых и обязательно умненьких женщин. Замечено, с дурочками не якшается.

— Хм... Вот тут, пожалуй, нам повезло. Есть на примете молоденькая вдова, именно такого телосложения, как требуется. А уж умна! По мне даже слишком.

***

— Я стар, ваше величество. Мне скоро уходить за порог, и настало время подумать о наследнике. К несчастью, с любимой женой я оказался бездетен в браке. Когда она закончила свой жизненный путь, заводить новую супругу было поздно.

— Я вам глубоко сочувствую, граф. Могу чем-нибудь помочь?

— Да. Я наводил справки. Мой троюродный племянник — мот, кутила и пьяница. Более двадцати лет его никто не видел в храме. Ему хорошо за тридцать, но он ещё холостяк. Я не могу оставить такому своё славное графство.

— В этом я вас поддержу. У нас всех перед глазами пример покойного графа Иснадора. Он всего за два года растранжирил веками собираемые предками земли. Умер в долгах. Казне пришлось выкупить заложенные им доходы с майората, чтобы наследник мог вступить во владение.

— Именно! Именно этого я и боюсь! Разбазарить легко, приумножить сложно. Я решил выбрать из родни самого достойного. Смотрю на семейное древо, и что вы думаете? Сразу вижу, что мой прадед всего в третьем поколении выдал свою младшую сестру за волшебника Имриса Тихого, предка того героического мальчугана, о котором не так давно читал в столичной газете!

— Весьма достойный юноша.

— Да! Главное, он добился своими подвигами баронской короны. Я решил, что такой наследник уж точно не промотает земли графства, а приумножит их своим баронством.

— Я вас услышал и понял. После недолгого обдумывания непременно сообщу своё решение.

— Ваше величество, у меня есть два условия. Первое, дабы его род не прервался, как мой, он должен приискать себе невесту, жениться не позднее двадцати трёх лет, и сразу начать заботиться о появлении наследника.

— Думаю, тут любой разумный человек согласится с вами. Я обещаю лично помочь в поиске достойной девицы.

— Ваше величество, здоровой и плодовитой!

— Конечно! Здоровой и плодовитой.

— Второе условие, ваше величество, связано с моей могилой.

— А именно?

— Мой духовник обещал захоронить пепел, оставшийся после сожжения моего тела, в приделе храма Гоуи. Я хочу, чтобы наследник выделял десятину из доходов графства на содержание храма и моей могилы.

— Стах — добрый прихожанин, не думаю, что он будет против такого условия.

— Я учитывал это, ваше величество. Когда наводил справки, мой духовник крайне лестно отзывался о весомой помощи барона Тихого боевым братьям нашей церкви.

— Прекрасно. Я завтра же обсужу ваш вопрос с представителем Геральдического комитета. И вместе с супругой обещаю подумать, какая девица будет наилучшим образом подходить на роль графини дю Гоуи.

***

Из последующих танцев запомнились седьмой, падеспань, и восьмой, мазурка. Как придворного, причём молодого, меня обязали танцевать все танцы на балу, да ещё месяц перед тем заставляли почти ежедневно приходить на уроки. Как любимчика его величества, оградили от неправильных партнёрш. Под руководством её величества распорядители заранее наметили для меня достойные пары. С тремя партнёршами, в числе других приглашённых придворных, я репетировал намеченные танцы.

Так вот, падеспань я танцевал с очаровательной иностранкой, графиней, правда, старше меня чуть не вдвое и притом вдовой. Видимо, Мариана, наша королева, заранее решила пресечь нежелательные слухи, ведь после седьмого танца мне нужно будет вести партнёршу на ужин и развлекать её. Немолодая вдова, с точки зрения сплетников, самый неинтересный вариант. А если вспомнить, что графиня ангажирована по личной просьбе её величества...

Женщина прекрасно танцевала, а затем за ужином рассказывала о придворных балах, на которых бывала ранее. Ела она ловко и изящно, что не слишком легко в перчатках.

Всего на бал было напечатано приглашений на семьсот пятьдесят человек только дворян. Ужин для такого количества народу накрыли сразу в трёх залах. Нам отвели место недалеко от стола королевской четы. Белейшие камчатные скатерти и салфетки. Фарфор, конечно, не из колоний, не такой тонкий, но тоже роскошный, позолоченный. Для напитков стоят хрустальные бокалы, рюмки, стопки. Приборы из серебра с королевским гербом. За стулом стоит лакей в золотистой ливрее и обслуживает гостя. Наливает вино и прохладительные напитки, подкладывает куски хлеба взамен съеденных, меняет тарелки, когда подают новую перемену блюд. За мной встал Кирилас, служитель, у которого вылечил дочку.

Сначала нам подали лёгкие закуски. Кусочек форели, фаршированная раковая шейка, омар и волован с зелёным маслом и икрой. Следующей переменой — окорок с горчицей, сушёная ветчина с дыней, заливные вёртки с хреном, паштет из дичи. Далее суп-крем грибной с сырными гренками в пряных травах. Затем три основные перемены — судак под белым соусом, жаркое на охотничий манер и овощи, запечённые на огне. Десерт простой — мороженое, кофей и шоколадный кекс. Из прохладительных напитков лимонад, крюшон и тминная вода. Вино к каждой перемене своё, но можно спросить что-то особенное. Некоторые, чаще из военных, приказывают подать вместо вина крепкие напитки. Хлеб по желанию. На особой тарелочке у каждого прибора лежит четыре сорта, съеденные куски добавляются. В общем, вот и все. Особо объедаться не стоит, ведь дальше придётся танцевать мазурку.

После выхода из обеденного зала я пошёл к следующей партнёрше, но тут случилась нежданное осложнение. Около девушки стоял граф Исвир. Точнее, сын графа и наследник, поэтому тоже граф — если быть вежливым. Его отец наместник острова в колониях и считается одним из богатейших людей нашего королевства. Граф просит меня:

— Барон, моя признательность не будет иметь границ, если вы уступите мне право на мазурку.

С одной стороны, просить такое — нарушение всех правил. С другой, я могу оскорбиться вплоть до дуэли. Но с третьей — девица мне никто, а устраивать скандал на королевском балу...

— Граф, я полностью положусь на решение нашего прекрасного яблока раздора.

И вопросительно смотрю на девицу. Её мать тоже смотрит и молчит. Исвир куда более выгодный жених, да и по возрасту уже имеет право жениться.

— Я, право, не знаю, что сказать, — лепечет растерявшаяся девица.

К нам подходит распорядитель и интересуется причиной заминки. Узнав, спрашивает у предмета разногласий:

— Вам какой цвет больше нравится? Белый или зелёный?

— Пожалуй, белый…

Тогда опытный человек подводит девушку к графу и отправляет парочку танцевать. Логика распорядителя понятна — мой герб на изумруде, зелёном камне, а герб графа на белом опале.

— Барон, теперь я ваш должник, — перед уходом сообщает Исвир.

— Благодарю за проявленную сдержанность, барон. — Распорядитель вежливо кланяется и отходит.

Ему уж точно не нужен скандал. Мамаша нервно улыбается и пытается оправдать дочь. Мне всё равно, но девушку я больше никогда не приглашу ни на один танец. Не отвечая, кланяюсь и отхожу. Заодно отмечаю, что королева со своего возвышения всё видела и знаком подозвала старшего распорядителя для доклада.

Старший распорядитель выслушивает королеву и подзывает подчинённого, решившего конфликт, тот коротко что-то рассказывает. Государь и государыня недовольно морщатся, синхронно пожимают плечами и отпускают докладчиков. Что они могут сделать, если выбор королевы не подошёл девице? Только посетовать. Впрочем, позже могут вспомнить этот случай и больше никогда ничего не предлагать этой семье. Коли те не нуждаются в покровительстве, пусть так и будет. Думаю, на следующий королевский бал никого из этой семьи не пригласят. Хотя кто знает? Возможно, им удастся оправдаться. Однако я бы на такой исход много не поставил.

Никто меня не сможет укорить, что я пропустил мазурку, но и почётного права заявить, что на королевском балу ни одного танца не стоял, увы, лишился. А ведь в некоторых салонах такое заявление сродни почётной награде.

Впрочем, в салоны я не вхож. Не то, что не приглашают, при минимальном желании мог бы хоть каждый вечер ходить по балам и приёмам, но светская жизнь накладывает много обязанностей и ограничений. Придя в одно семейство, можно навсегда обидеть другое. Да и дороговато блистать в свете, тем более члену Государственного Совета.

Воспользовавшись неожиданно возникшей паузой в танцах, я ринулся в соседний зал, где обитали люди постарше и чинами повыше. Танцевать отсюда ходили мало, по периметру кое-кто сидел за ломберными столиками, играл по маленькой в карты. Как по маленькой… Обычная ставка — золотой, но из уважения к месту сражались в долгие коммерческие, не слишком азартные игры, поэтому проигрыш не мог принять разорительных масштабов. Другие гости стояли вдоль стен с прохладительными напитками в руках и увлечённо беседовали.

Подавляющее большинство ходило по залу, стараясь перекинуться хоть парой слов со всеми, кто хоть сколько-нибудь что-либо значил в этом мире. Моих родителей пригласила лично государыня, поэтому здесь их приняли с уважением. Предки предприняли пару-тройку ознакомительных походов в соседний зал, а танцевать им не довелось по причине тягости мамы. Короткое свидание и вновь возвращаюсь к службе.

После последнего танца, менуэта, как и полонеза на сто пар, бал закончился. На выходе каждой приглашённой женщине дарили небольшую серебряную бонбоньерку с конфетами, а мужчине того же размера серебряную табакерку с душистым табаком из колоний.

Знакомый служитель поделился со мной интересным сведением — трое военных и две дамы были на выходе задержаны и осмотрены на предмет серебряных ложечек со стола. Провинциалы! Не знали, что те магией помечены. В завтрашней газете их имена опубликуют. Такое умаление чести!

Да и были бы приборы не мечены... Служители на ежегодный бал собраны со всех королевских резиденций. Им надо пользоваться шансом, показать себя перед старшими, а не получать выговор за недостающие предметы.

Некий офицер из Флотского экипажа перебрал за ужином и не смог встать из-за стола. Его без подарка отправили домой отсыпаться. Другой офицер, из улан, устроил безобразный скандал, порвал мундир своему противнику, распорядителя толкнул в грудь. Его успокоили охранители, мажески. Государь был крайне недоволен, приказал посадить буяна в крепость, чтобы проспался. И не велел о нем докладывать. Дескать, как сам про дебошира вспомню, тогда и решу, что делать.

И ещё скандальчик замяли. Некая фрейлина умудрилась на балконе, у окна, за шторами... Вы понимаете? А мужчина-то о чем думал?! Завтра Государыне придётся разбирать это происшествие.

Хотя может и так быть, что девушка пошла ва-банк в надежде на замужество. А что? Когда её величество провинившуюся пару к ответу призовёт, кавалеру почти невозможно будет отказаться от женитьбы. Опять же, наверняка приданое от короны дадут. Конечно, в салонах языками почешут, но и только. Некоторые даже сочтут скандальчик подстроенным и позавидуют такому ловкому ходу. Как бывает? Заранее дадут несколько дукатов будущему разоблачителю, приманят подвыпившего избранника за штору, а там... четверть часа стыда и на всю жизнь у тебя тобой же выбранный муж. Ещё и до самой кончины ему можно будет пенять: дескать, я фрейлиной была, а из-за любви к тебе голову вместе с дворцовой службой потеряла.

Не будем говорить громко, но некоторые, вроде графини Извольской, в девичестве Свиногоровой, так и пристроились.

Уже перед самым выходом ко мне подошёл объясниться граф Исвир.

— Барон, — начал он, — приношу свои извинения за то, что отбил у вас партнёршу. Дело в том, что вчера в салоне графини Мазетты мы играли в фанты. Мне выпало сегодня станцевать мазурку с некой девицей. Поверьте, я даже не мог представить, что у неё уже заранее этот танец расписан. Однако думаю, кое-кто об этом знал и решил стравить нас между собой. Благодарю вас за выдержку и заявляю: в моем лице вы приобрели надёжного друга.

— Граф, я крайне признателен вам за объяснение этого недоразумения и столь лестное предложение вашей дружбы. Наверное, наш общий недоброжелатель никак не ожидал такого развития событий.

— Поверьте, я в ближайшее же время точно выясню всех участников интриги и отплачу им.

Этикет

Придворный бал. Как много о них писали в русской литературе! Как красиво они смотрелись в зарубежных фильмах! В наших тоже, но, пожалуй, кроме фильма «Война и мир», показывались урывками. А вот в западных фильмах про старую Францию, про германские государства, и, безусловно, про Австро-Венгрию приёмы с танцами были представлены во всём блеске. Помните «Майерлинг»? Весёлая Вена, Омар Шариф, Катрин Денёв, красивые одежды, величественные интерьеры, великосветские интриги, душещипательный финал. Вспомнили? Так вот, главного нам никогда в кино не показывают.

Это я о чём… Врут нам писатели, режиссёры, сценаристы! В крайнем случае, сильно заблуждаются. Придворный бал — это в первую очередь обязательная повинность, а развлечение случается, если тебе сильно повезёт. Почему я так считаю? Увы! Исходя из собственного, пусть и не слишком большого, опыта.

Смотрите сами — четырнадцать танцев. Особый шик для девушки или женщины, чтобы в бальной книжечке с расписанием все графы были заполнены. Это повышает самооценку танцующей особы и негласный рейтинг в глазах светских людей. Но ведь четырнадцать танцев — это минимум два с половиной часа чистого времени интенсивного движения. Конечно, к ним добавляется антракт на еду и перерывы между танцами, во время которых можно присесть и выпить бокал вина или стакан прохладительного напитка. Но физически всё равно тяжело.

Ещё тяжелее, если вдруг не нашлось пары на танец. Если никто не пригласил. Если распорядители нашли партнёров на пару-тройку номеров, а больше тебя никто не хочет замечать. Ну как никто… Никто, кроме подружек, соперниц и многих других женщин, которые, разъехавшись по домам, будут долго и со злорадным интересом смаковать твой провал.

Соответственно, любой приглашённый мужчина, чтобы не допустить разочарования дам, просто обязан танцевать все танцы. С точки зрения женщин и распорядителей бала у него нет никаких оправданий для пропуска. А во время перерыва ты должен успеть проводить партнёршу на её место, затем добежать в другой конец зала, разыскать и пригласить следующую. Естественно, с вежливыми словами и улыбкой на лице. И не дай тебе боги задержаться по дороге, на секунду опоздав с приглашением дамы на танец. Жестокий отказ и презрение женщины тебе обеспечены.

Хочешь провести время с любимой? Даже с официальной невестой не более трёх танцев за вечер и никогда два танца подряд. Два танца с одной особой на одном балу? Если незамужняя, будь готов к тому, что тебя объявят имеющим виды. Замужняя? Готовься к дуэли.

Новые приятные знакомства? Три раза — ха! — и ещё раз ха-ха! Болтать во время танцев дурной тон. Молчать, впрочем, тоже. Нескольких любезных слов и пары комплиментов достаточно. Но возможно ли оценить размер достаточного? Как узнать отношение партнёрши к тебе? А веер у неё в руке на что? Его закрыли? — Вы мне безразличны. Открыт на один лепесток? — Мы можем дружить. Раскрыт полностью? — Я без ума от вас! Развернут полностью и дама им обмахивается? — Я занята и флирт мне не интересен. Тебе подают веер ручкой вперёд? — Уходи сейчас же, тебя презирают. В лучшем случае, просто ненавидят. Верхним концом вперёд? — Задержись, ты симпатичен. Медленное обмахивание веером, раскрытым на три четверти — поощрительное ожидание твоих дальнейших действий. Но если вдруг тебе предлагают раскрытый веер — берегись! От тебя требуют любви!

Это только самые простые знаки, а женщины знают их сотни.

На какой танец приглашать или быть приглашённой, тоже много значит. Первый — парадный выход. Только с женой или невестой, если таковые имеются. Если нет, тогда следует положиться на решение церемониймейстера.

После седьмого танца на придворном балу, шестого на дворянском или пятого на всех прочих, следует обед. Это значит, партнёр отводит свою даму за стол и садится рядом с ней. Как вы сами понимаете, этот танец самый наиважнейший. Естественно, жены и невесты должны сидеть со своими мужчинами, а вот остальным парочкам есть кое-какой простор для манёвра. Раньше некоторые пытались ставить на это место мазурку... Но помилуйте! Танцевать мазурку со своей супругой?! Как вообще такое можно себе представить! Столь нелепая мода не смогла прижиться в обществе.

При дворе, конечно, нет, но на некоторых балах, особенно если у хозяев есть девица на выданье или юноша, созревший для брака, последний танец затягивают — для молодёжи объявляют котильон. Дирижирующий котильоном может искусно затянуть его и на два, и на три часа. Но тогда никому не возбраняется покинуть дом, обязательная программа считается уже завершённой.

Мужчинам одеваться на бал просто — выходной или парадный мундир, как прописано по форме. Полный комплект наград. Если пожалованы, конечно. Вот и все. Никогда не служившие — а если бал без чинов, то и остальные — приходят в партикулярных костюмах. Я про такой уже рассказывал — вроде нашего фрака. Шьётся по единой форме, со знаками различия на обшлагах и вышитыми значками наград на лацканах. Обязательны танцевальные туфли, разве что по возрасту или ранению нет возможности танцевать.

Женщинам приходится много сложнее. Девицы, как правило, в лёгких платьях, обычно пастельных тонов. Минимум украшений — печатка, мелкая подвеска, тонкий браслетик. И обязательное сопровождение матери или взрослой родственницы. Замужним дамам цвет и фасон платья регламентируется только модой и собственным вкусом. В качестве украшений приветствуются бриллианты в невозбранном количестве, хотя и к другим камням противопоказаний никаких нет. Уже говорил, ограничение — только мода и собственный вкус. Вдовы отличаются от замужних лишь тканями чуть более тёмных оттенков.

У всех без исключения женщин должны быть веера. Обычно из страусовых перьев, но бывают костяные, бумажные и даже металлические. Материалы для вееров привозятся из колоний.

Бальное платье обычно шьётся одно на весь сезон, но и такой расход для многих обременителен. Потому ношеные вещи подновляются, перешиваются и переходят от одной женщины к другой.

Понятно, это не афишируется, вслух не обсуждается, разве только между родственницами и ближайшими подругами, но все знают о такой практике. И наоборот, новое платье к каждому балу считается мотовством и желанием показать своё богатство, свойственное купчихам, но никак не дворянкам.

И для мужчин, и для женщин обязательны белые перчатки. Только лайка или, если разрешено по форме, тончайшая замша. Хотя для дам возможно дополнительное послабление — натуральный шёлк. Треснувшая по шву, дырявая или запачканная перчатка — основание для отказа в танце, верное замечание от старших по возрасту или чину, а то и причина удаления с бала. У тебя обязана быть запасная пара. Нет? Найди, где хочешь или тихонько исчезни, так будет значительно приличней, чем ославиться.

И вот теперь скажите мне, в каком фильме показаны все эти бальные сложности?

А сколько судеб сделали резкий поворот из-за выбора не того партнёра? Обычная история — у неё был верный жених, но она ему отказала в танце, предпочла ловкого малого. Тот гол как сокол, да и жениться не собирался, так глупышка осталась на бобах. Или того хуже — после мазурки верная жена сбежала от мужа, а в завершение ночи, полной пылающей страсти и кипения бурных чувств, ухажёр бросил бедняжку.

Хотя есть и другие примеры. Мои родители, например, познакомились на балу. Один танец, конечно, это почти ничего, но потом можно найти место, где парочке удастся чуть-чуть поговорить. Ну и вообще... Где ещё познакомиться приличной девице с молодым человеком? Разве ещё на прогулке, но кто их там друг другу представит?

Словом, бал это сложное действо, которое невозможно показать в фильме полностью.

Разъезд

Только после окончания королевского бала можно точно понять и определить цену каждого приглашённого. Королевская крепость не каретный сарай, экипажи всех приехавших забьют её под завязку. Опять же кучера, форейторы, лакеи на запятках, каретные слуги — все, кого для пущего блеска заставила взять с собой дворянская спесь. Их куда девать? И кто за ними смотреть будет? Нет уж! Увольте охранителей от такой заботы! Поэтому не во дворце, а на площади перед воротами крепости силами полиции организовывалась стоянка.

Внутрь, забрать хозяев, пускали только отдельные кареты. В глазах общества их владельцы считались первым сортом и отслеживались зеваками со всем вниманием. Согласно очерёдности разъезда строились прогнозы будущих политических событий, определялось, кто больше в милости. Кстати говоря, при всей глупости и бессмысленности таких гаданий, доморощенные эксперты ошибались довольно редко. Парадокс!

На следующей ступеньке стояли придворные, которым положено иметь служебный дворцовый выезд. По ним прогнозы не строили, но одобрительно констатировали: «такой-то проехал».

Третий сорт дворянской скотинки ютился на площади. Куда поставят твою карету, зависит от многих нюансов, но тут различия мелки и почти не видны. Генеральский чин значит меньше пары талеров, сунутых в руку знакомому городовому. Вот и стоит у парковой ограды золочёная карета рядом с потёртой пролёткой.

В самом низу иерархии находятся те, кто за всю жизнь может лишь раз, и то небесным провидением, попасть на королевский бал. Такие супружеские пары выходят из ворот, на ходу разглядывая подарки, громко обсуждая моменты, случившиеся во время танцев, а выйдя на площадь, подзывают лихача и с шиком покидают бал. Одиночки, обычно из офицеров, могут отбыть даже пешедралом.

Разговоров хватит на несколько недель, но сегодня вернувшиеся домой лишь заполночь прекратят обсуждение. А утром к ним прибудут родственники и знакомые с вопросом «ну и как там оно было?», и тут пересуды вспыхнут вновь. Будьте уверены, что ни одна даже самая мелкая и незначительная деталь не будет пропущена.

Дотошные мамаши не по-вчерашнему наспех, а как следует, подробно допросят дочек о кавалерах по танцам, присовокупят собственные наблюдения и сделают соответствующие выводы. Вроде ничего такого особенного не придумают, но поверьте — кое-кто из молодых мужчин, неосмотрительно пригласивших девушек потанцевать, вскоре забьётся в брачных силках. Причём и сам не поймёт, как он там оказался. Вроде ни сном ни духом, а тут — раз!.. Впрочем, не так уж плохо похвастаться своим детям: «Мы познакомились на королевском балу».

Лаура

Не только в Хаоре проходил королевский бал, во многих странах торжествами отмечали праздник Урожая. Вот и у побережья северного моря, в насквозь продуваемом сквозняками старинном каменном замке тоже завершался бал. Народу на него пригласили не так много, обстановка казалась довольно простой, но настрой был радостнее, чем на любом празднике в иных местах. Первое торжество после шести лет войны — этим всё сказано.

Лаура сидела на троне, рядом с мужем. Гости бросали на них любопытные взгляды и умилялись славной парочке. Ещё бы! Сидят близко-близко, о чём-то воркуют между собой и сразу видно, что любят друг друга. Молодая государыня не в курсе, но Эдмунд ради неё оставил свою давнюю любовь. От двора её, правда, не удалил, но её комнату больше не посещает. Ни разу! Ни минуточки не был!

Недавно коронованная великая герцогиня испытывала самые счастливые минуты в своей жизни. Правду говорил милый Стахушка — её доля блистать на троне. А он будет стоять в тени и ждать приказов. Как ей повезло с рыцарем! И с мужем... Она их обоих любит. Когда Эдмунд предложил использовать её защитника для... ну, чтобы ребёночек родился, ей пришлось переспросить:

— Эдмунд! Как такое возможно? Ты же не любишь Тихого! И вообще такое как-то не принято...

— Моя девочка! Наследник является государственной необходимостью, первейшим долгом правителей. Ты обязана его родить. А люблю твоего рыцаря или не люблю... Потерявший ногу носит деревяшку. Он может её ненавидеть, но всё равно ею пользуется. Тихий — мой протез. Проверенный, не болтливый, пусть мне противный, зато достаточно удобный и надёжный. Лагоз ручается за его верность и молчание.

— Да! Стах, он такой... проверенный.

— Чем он вашей семье угодил, коли вы его так жалуете?

— Милый, прости! Не могу рассказать, я дала обет.

— Хоть намекни. Без подробностей, конечно.

— Понимаешь... Что он отца из засады вытащил, ты знаешь?

— Да, слышал.

— Это не первый раз. Ещё скажу — после одного случая я и дядя Торан только благодаря ему живыми остались. Больше ничего говорить не стану, это семейная тайна. Я в храме поклялась молчать.

— Хм... То есть Тихий действительно цепной пёс при вашей семье?

— Ну зачем ты про него так грубо? Он мой защитник. И папин. И дядин немножко.

— Цепной пёс, значит. Грубо, но по сути верно... Делает только то, что ему велят, и ест лишь из хозяйских рук. К тому волшебник не из последних. Хм, понятно...

После этого разговора про Стаха муж не вспоминал. Только наутро после свадьбы, криво улыбнувшись, спросил:

— Так что, будет у меня наследник?

Зардевшаяся жена смогла лишь застенчиво кивнуть, но этого мужу хватило, других подробностей он не выспрашивал. После возвращения домой и коронации Лауры каждый вечер Эдмунд на час заходил в спальню супруги, там рассказывал ей о своих придворных, дворе и герцогстве, о людях и случаях из жизни. Для посторонних они занимались тем, чем должны заниматься обычные молодожёны, но муж не позволял себе никаких глупостей. Даже целовал её он только при людях, а такое всё же неправильно.

— Ах! — думала молодая женщина. — Если бы к Эдмунду можно было бы добавить Стаха... Или лучше жить с ними вместе, втроём. Днём с любимым мужем, а ночью с возлюбленным...

Лауру посещали мысли, что, быть может, после рождения сына удастся как-нибудь устроиться.

Если бы кто-нибудь её спросил, кого она любит больше, ответ был бы дан сразу. Стах влюбился в неё с первого взгляда, как только после ранения открыл глаза и решил, что она ангел. Он всегда стоял на страже её интересов, делал все, о чём она просила, дарил подарки. Наверное, подарил ребёнка. Её рыцарь надёжен, силен, пожалуй, красив, если не смотреть на шрам. Но Тихий лишь барон. Что хорошо, он знает своё место и никогда ничего не просит. Она любит своего личного защитника, всегда будет к нему добра, но если придётся, расстанется с возлюбленным ради мужа. В конце концов, один раз, в минуту слабости она же предлагала вместе сбежать! Стах тогда сам отказался.

Эдмунд — дело другое. Он её муж, великий герцог, государь достаточно большой страны. И это на неё как на государыню накладывает серьёзные обязательства. Самое главное из них — родить сына. Ещё быть примером для дворянок страны, их защитницей и просительницей перед мужем. Её уже уважают — зовут государыней, матушкой, самодержицей. На мужа можно посетовать только из-за несчастливого стечения обстоятельств, приведших к такой отвратительной ране. Хотя ещё... скуповат он. Понятно, страна разорена войной, но хоть один разочек, хоть на свадьбу можно было бы подарить что-то запоминающееся. Стахушка не такой, он щедрый. А муж, наоборот, спрашивает о доходах от Зеленоземья и мечтает их сразу пристроить. Его придворные тоже ждут подачек. Нет уж! Деньги, которые обещала мужу, выдам, а поместья раздавать не буду. Разве потом, когда кто-нибудь заслужит.

В стране во время войны выбило много мужчин, осталось много вдов, сирот и девушек, которым не за кого идти замуж. Кому как не государыне решать эти вопросы? Ещё до её знакомства с женихом тайная специальная комиссия при Иностранных дел коллегии наметила план действий. В плане много пунктов. Одним из них ей настоятельно советовали открыть и содержать на собственный кошт небольшой приют для благородных девиц, отцы которых погибли в боях. И другой, побольше, для сироток-простолюдинок павших ветеранов. Так лучше, чем от себя пенсии и вспомоществования раздавать, да и не столь дорого выйдет. И народ оценит, и недовольных будет меньше. А выросшим сироткам можно будет дать приданое и пристроить в жёны нужным людям. Или до поры поставить на должность. И девочкам польза, и великой герцогине опора.

В плане присутствовали и другие пункты, но большинство ей не показали за ненадобностью. Лаура точно знала, к кому из свиты ей нужно обратиться, если возникнет непонятный вопрос. Она даже подозревала, что у папы нашлись верные люди среди придворных мужа, которые по мере сил и возможностей распускали о новой правительнице лестные слухи и собирали дворцовые сплетни.

Местные девицы прислали кучу прошений о принятии на службу в свиту. Наверняка основываясь на выводах этих лазутчиков, статс-дама дала свои комментарии. Да и самой любопытно знать подноготную окружающих людей.

Раньше её с личными делами придворных редко знакомили, разве иногда выписки и рефераты давали почитать. Даже про Стахушку почти ничего не показали. Хотя с ним-то понятно, он молодой, про него пока ничего такого нет. Обычная жизнь в обычной семье.

Из задумчивости Лауру вывел голос мужа.

— Дорогая, последний танец. Ты пройдёшь его со мной?

— Конечно, милый!

К сожалению, первый выход в свет оказался слишком официальным — всего три танца с мужем и ещё два с незнакомыми местными кавалерами. Да и те могли только отпускать дежурные комплименты с приклеенными улыбками. Как жаль, что не состоялся Розовый бал! Как бы она там блеснула! Первый танец со своим рыцарем. Стах танцует хорошо, но не слишком. Как раз, чтобы не затмевать достоинства партнёрши.

— Эдмунд! Что ты говоришь, бал прекрасен! Особенно когда я танцую с тобой. Клянусь, это лучший выход в свет из всех, где я была!

Молодая женщина про себя усмехнулась. «И ведь совсем не соврала. Это действительно мой лучший бал, к тому же первый и единственный».

Микаэла

Микаэла за столом что-то высчитывала на бумажке. Вообще-то, она в уме без ошибок складывает, вычитает, делит и умножает числа из любой ведомости, у неё ещё куча забот, ей пора встречать мужа с королевского бала, но она не может оторваться от маленького календарика, снова и снова пытаясь проверить очевидное. Чёрная рука подаёт стакан, и служанка снисходительно советует:

— Глупая, глупая женщина! Выпей это, успокойся и перестань заниматься глупостями! Ты — икбал, счастливая. Ты носишь ребёнка, а я буду следить, чтобы выносила его сильным, здоровым и родила в положенное время.

— Я… правда? А муж знает?

— Наш господин великой мудрости волшебник. Что он знает, не нам, ничтожным, судить. Но если ты хочешь обрадовать господина, когда увидишь, расскажи ему о своём положении.

— Это точно? Не может быть ошибки?

— Если я ошиблась, меня покарают. Высекут, наверное. Наш господин добр и не накажет сильнее свою верную служанку. Но если я не ошиблась, ты должна сделать мне подарок.

— Все, что захочешь!

— Молчи, глупая икбал! Не давай обещаний, которые слишком опасны! Я — нет, но мало ли что захотят получить другие? Колдуньи, особенно злые, могут потребовать твоего ребёнка. Ведь ты обещаешь всё, что захочешь! Помнишь, как хвасталась, что прекрасно владеешь кинжалом?

— Угу. И ты из десяти схваток победила во всех. Помню.

— Ты уже тогда обещала мне не болтать попусту, ведь кто-то может воспользоваться твоими словами.

— Я помню.

— Вот и молчи. Ты нежная, доверчивая, глупая. Тебя любили и баловали родители. В гареме такие не выживают и не поднимаются выше ранга одалыки. Я помогу, но учиться жизни тебе придётся самой.

Тереза

Доверенные советники девочки, плюшевый мишка Стах и фарфоровая кукла Стеша сидели рядышком на столике. Главная помощница, а после проведённого ритуала привязки, и фамильяр Терезы, снежно-белая с разноцветными глазами Царапка лежала на коленях. Из-за котёнкового возраста до звания «её котейшество» она пока немного недотягивала, но и вульгарное «кошка» к ней неприменимо. Как компромисс, домашние величали её уважительным титулом «котёна».

— Царапка! Письмо я написала. Ты должна отнести его в папин кабинет и бросить в почтовую корзинку.

— Муррр...

— Никаких «потом». Я уже писала Стаху одно письмо, а папа его не отправил. Даже прочитал без разрешения. А письма девочек к их мальчикам читать нельзя! И не важно, что Стах пока не знает, что я его выбрала.

— Муррр?

— Да, ты прячешься, а когда все отвернутся, подкладываешь письмо.

— Муррр?!

— Никакой не огромный! А отнесёшь в зубах.

— Муррр!

— Причём здесь собака? Не только собаки поноску носят. Но и хорошие кисоньки, когда их просит хозяйка.

— Муррр!

— Вот так, значит? Все! Я на тебя обиделась! Отнесу записку сама, Стеша мне поможет.

Приготовленный конверт, действительно небольшой, был спрятан в интимном месте — у куклы под пышной кружевной юбкой. Тереза взяла Стешу на руки и под пристальным зелено-голубым взглядом котёнкиных глаз направилась к двери.

— Муррр.

— Поздно. Я сама всё сделаю. Кстати, пока не прощу, о блюдечке со сливками к завтраку можешь забыть. Обойдёшься молочком. И не я его тебе буду давать, а служанка.

— Мяууу!

Вопль обиженной до глубины души и потрясённой суровостью наказания котейки, наверное, услышали на улице. Но юная хозяйка не обратила на него внимания и ушла.

Глава 3. ПЕРВЫЙ ДЕНЬ НОВОГО ГОДА

Дела домашние

Проснулся утром от сопения заползшей на меня Мимики. Вчера, не успел приехать, как она потащила в свои комнаты, послушать рассказ о бале. Однако при первых же словах разревелась и призналась, что у неё после ночи, последовавшей за церемонией в храме, ничего не приходило. Наверное, скоро станет толстой, как колода, и с большим животом, а я её разлюблю. Кошмар! Посмотрел Взглядом, аура чуть-чуть начала двоиться, толком не понятно кто будет — мальчик или девочка. Долго успокаивал свою глупышку. Обещал не переставать любить и всё такое. Для подтверждения того, что она мне ещё нравится, пришлось на руках отнести конкубинку в постель. Как иначе убедить женщину? Ведь подарки дарить на зачатие нельзя, примета больно нехорошая. Вроде успокоил и приободрил. Сейчас дрыхнет без задних ног, а мне на службу.

Кстати, сегодня первое число нового года, стоит рассказать о календаре этого мира. Год, как и у нас, двенадцать месяцев и триста шестьдесят пять дней. В каждом месяце тридцать дней, в каждой неделе семь. Если умножить тридцать на двенадцать, то сколько будет? Где ещё пять дней? Куда они делись? Так вот, осенью, перед Новым годом проводится праздник Урожая — два дня. Весной, между зимобором и первоцветом, два дня гуляют праздник Весны. А зимой, в студень, в самый короткий день года, объявляется праздник Всех Богов, обычно один день, иногда два. Эти праздники не входят в календарь, стоят особняком от дней недели, не имеют числа и месяца, просто праздник и все.

В праздники никто не работает, люди отдыхают и веселятся. Устраиваются балы, развлечения, гуляния, танцы. Праздник Урожая особенно хлебосолен — поля убраны, плоды в садах собраны, самое время развлечься. Ведь после него идёт хмурень, первый месяц нового года. Время, когда завершаются расчёты владельца земли с арендаторами, когда и помещики, и арендаторы платят налоги, когда заключаются договоры на наступивший год.

Его величество, надавив на герцога Сланто и заставив его подарить мне поместья с городком перед праздником Урожая, оказал дополнительную услугу: я должен полностью получить годовые налоги, сборы, арендные и прочие доходы с подаренных земель. Почему-то сложилось мнение, что Тихий хороший хозяин, но крутёхонек. Кто пустил такой слух, не знаю, однако управители подаренных поместий сразу представились и огласили черновые цифры положенного мне дохода, если соглашусь брать платежи частью урожая.

Деньгами сейчас посчитать трудно, пока ещё покупщики не установили цену. Впрочем, мы с экономом решили, что берём поступления натурой. Оно хлопотнее, однако значительно выгоднее. Поставки королевскому военному ведомству нам зарубили, но гарнизон крепости нужно кормить. Зеленоземский полк остался в герцогстве, может, ему тоже продукты понадобятся. Есть мысль, что и шесть полков мужа нашей герцогини голодать не захотят, на них тоже удастся заработать. А что останется, сложим в башню, там двадцать этажей пустых складов.

Селяне из Дубков, подписавшие прошение с угрозой бросить свои наделы, уже сняли урожай, расплатились и ушли под пристальным приглядом ветеранской команды, которая сразу заняла освободившиеся дворы. Я думал, что с десяток участков останутся свободными, ан нет — бывшие солдаты заняли все. Единственно, кроме выходцев из нашего Зеленоземского полка, в арендаторы попросились отставники других полков.

По смотрительству Зелёного дворца пришла разнарядка. Моя должность оказалась даже не полковничьей, а бригадирской, пятого класса, дослужусь, стану «вашим высокородием». Что приятно, придворным Зелёного двора его величество сохранил ежегодное пособие из собственных средств, в половину годового оклада, пусть только по чину, не по должности. Перешедшим в Белый двор такого не светит, уж больно много там народу числится. Что ещё приятно, оба моих подчинённых заняли освободившиеся должности на ранг выше. Шестерых дворцовых служителей оставили в штате Зелёного дворца, что довольно много для опустевших помещений. Место главы канцелярии по связям двора с Гильдией волшебников за мной, должность гоф-медика тоже, с припиской: «До завершения обучения на лейб-целителя». Словом, расклад по Дворцовому министерству прекрасен, лучшего и желать нельзя.

С армейскими делами сложнее. Поговорил с гарнизонными офицерами про уход из Зеленоземского полка в баронский гарнизон. Оказалось, при списочном составе почти в четыреста человек, после ухода со службы отставников и отказавшихся служить баронству, мне согласны присягнуть чуть больше шестисот солдат и офицеров. Это не считая передаваемой конной горной батареи из восьми метателей.

Вот тут я серьёзно завис. Ладно солдаты, у меня офицерам продвижения в чинах не светит, а остаются все, да ещё и другие просятся. Правда, им положены денежные надбавки за выслугу лет на одном месте службы. Ещё всему без исключения личному составу, и рядовым и командирам, понравилась идея нового мундира. Солдатики из крестьян через начальство интересуются участками после отставки. Мальчишку, поставленного в строй взамен убитого отца, тоже припомнили. Приятно... Но где взять столько денег?

Эконом обещал представить окончательную смету, но в первом приближении уже понятно: даже в мирное время на войско будет уходить львиная доля доходов баронства. А я ещё в порыве чувств приказал десятину доходов с поместий направлять на поддержку церкви. Погорячился! Если вспомнить про долю эконома и жалование разным людям, то от доходов баронства останется мизер. А ведь в столице уйма расходов: городская усадьба, два дома… Родителям, помимо продуктов, надо хоть немного наличных подкинуть.

Хотя, конечно, в баронстве будет порядок. Офицеры план мероприятий представили. Патрулирование дорог разведывательным полуэскадроном, егерские заставы и секреты, сменные караулы при порталах в обоих городках. Стрельбы и учения личного состава в течение всего года. Впечатляет. Мне прямо сказали: «Если солдату нечего делать — солдата надо занять». А когда рядовой при деле, оно всем полезно.

С баронством понятно, с герцогством не очень. Лаура просила часть доходов, от четверти до трети, тайно оставлять ей. А как это сделать? Налоги я не собираю, на то в герцогстве фискалы есть. Расходами тоже занимается иное ведомство. У меня в крепости предполагается только хранение казны, и то не всей, а личной доли герцогини. И на чём тут можно сэкономить? Учёт никто не отменял, меня регулярно будут проверять. У эконома есть пара идей, однако выстрелят они или нет, знают лишь боги.

С представительством Зеленоземья в столице порядок. Как говорится дела идут, контора пишет. Перед праздником выдал служащим премию, сообразно занимаемой должности. Ездившим ко мне в крепость дал вдвое против остальных. Думаете, слишком щедро? Остаток представительских все едино пришлось бы списывать, так пусть моим людям радость будет.

Раньше я двум парадную форму построил, чтоб на переговорах имели достойный вид. И одному молодому обычную поправил. Чай, сахар, баранки в умеренных количествах разрешил покупать. Не себе же в карман класть, с моими должностями оно не совсем правильно, приличнее с подчинёнными делиться. Тем более дел в конторе никаких не веду, они, стараниями персонала, помимо меня движутся.

А что касается прибытков, днями получу жалование за все должности разом, доходы с баронства почти собрали, вот-вот корабль из колоний вернётся. Первый из обещанных королём обоз с воинскими припасами уже пришёл в крепость. Что привезли, пока не выяснял — не нашлось времени, собирался на королевский бал. Выкручусь! Даже свои алхимические зелья продавать не буду, те двери, которые распахнулись передо мной благодаря косметике, даже помыслить нельзя открыть золотыми монетами.

Раз не спится, вывернулся из-под малышки и тихонько двинулся по утренним потребностям. До завтрака дела шли в обычном утреннем режиме, но только сел за стол, сразу началось…

Первой пришла записка от тестя — на рассвете в порт вошёл караван из колоний. Наше судно тоже. Пока швартовка, пока таможня, раньше вечера никого на берег не выпустят, но уж тогда хорошо бы собраться семьёй, узнать, какой товар привезли.

Затем курьер от Несты доставил приглашение на чрезвычайное заседание Совета магистров. Я, честно говоря, так и не добрался до Гильдии, ни разу там не был. Что творится на заседаниях Совета, регулярно рассказывает Симон или Фина, они же тоже магистры, а присутствовать хоть иногда им положено по службе. Мне, в принципе, тоже, но никак времени не находится.

После Черныш доложила о присланном послании от торгового принца, отца излеченной от последствий красной оспы девочки. Оказывается, она предназначалась в дар правителю соседнего государства, и малышку уже пора было предъявлять, иначе государь мог бы обидеться. После лечения родители отвезли девочку ко двору на показ. Накрасили, причесали, использовали переданные с ней кремы и пустили плавать голышом в мраморный бассейн с огромными золотыми рыбками. Шах, увидев малютку, умилился, дал ей имя Юлдуз, что значит «звёздочка», и оставил при гареме до подрастания. Шесть служанок выделил, только чтобы ходили за девочкой и учили её. Отца с матерью наградил дарами разными и достойными. Очень доволен остался! Те меня поблагодарили шкатулкой с драгоценностями и попросили ещё толику зелий прислать. Обещали любые ингредиенты найти.

Последним прибыл курьер со срочным вызовом к государю.

Разговоры

— Ты думаешь, отчего его высокоблагородие в такие лета уже стал секунд-майором? Насквозь человека видит! Во! Два фунта золотого песка дал, и расписки не спросил. Верность, говорит, дороже любых денег. Ежели егерь двадцать лет отслужил, то должно ему верить! Во! Дукатом за доклад наградил, и кошель серебра пожаловал на обзаведение.

— Значит, дом обещает? Так и сказал?

— Даже больше! Говорит, сынов тебе растить пора!

— Оно верно сказано — пора. Я бы сразу к Даилве посватался. Девка — огонь!

— Я к Идле под бочок залягу. Пусть вдова, зато наши дела понимает. А ты, старшой, небось, Златку сватать будешь?

— Её. Так мы втроём идём?

— Я с тобой.

— Я тоже с вами.

— Тогда давайте сегодня и выйдем. Коли те спрашивать будут, скажем, золото давно нашли, а как отставились, решили заработать.

***

— Увы! Не получилось.

— Жаль-жаль. Какая изящная комбинация почти сложилась! Одним махом могли две фишки со стола смахнуть.

— Ну, барон Тихий на фишку не тянет. Так, мелкий грошик.

— Не скажите, не скажите! Приятно было бы и его подставить. Плохо вы просчитали. Буян! Бретёр! Задира! А я вам рассказывал, как он на дуэли в Дворянском собрании заявил: «Я драться не люблю!»

— Это да! Просчитались. Но согласитесь, идея красивая — убрать наследника графа с тем, чтобы отец отомстил за сына и тем самым прогневал его величество. А? Ведь славно придумано?

— Придумка точно славная... Реализация плохая. Сил и средств потратили много, а вышел громкий пшик. Как бы нам младший Исвир не припомнил этот конфуз.

— Да кто он такой? Золотой мальчик! Небось и не понял, что в глаза смерти заглянул.

***

— Ну, Тихий! Ну, удружил, подлец! Мне жена опять всю плешь из-за него проела!

— Что? Тоже про новую дворцовую моду прослышала? «Дамский каприз» требует?

— Точно! По салонам только про коктейль и говорят! Сами пытались сделать, но в стакане всё так безобразно перемешивается. Кляксы какие-то или вроде кто сморкнулся в стакан. Никакого изящества.

— А я пробовал! Государь меня первым призвал для дегустации. Семь чётких слоёв в стопке, и по границе между собой плавный переход образуют. Как есть цветовая гамма для художественной картины.

— Повезло! Сам государь угостил! А на вкус как?

— С одной стороны, для мужеска пола сладковато, а с другой, за таким бокальчиком дамочку можно на что угодно уговорить, хе-хе!

— Где бы достать, а?

— Что если, минуя барона, на его заводик человечка послать?

***

— Его высокоблагородие согласился принять женщину днями после бала. Привозите, в крепости пристроим. Время на лечение служителей обычно находится ночью.

— По деньгам оно сколько может потянуть?

— Его высокоблагородие материальной благодарности от служителей не приемлет.

— Какой благородный человек!

— Его высокоблагородие раз сказал одному из наших: «Брать деньги за исполнение служебных обязанностей по отношению к служащим, исполненных в служебное время, в служебном помещении — целиком и полностью неуместно, а если хоть немного подумать, то и безнравственно!»

— Говорю же — благородный человек!

— Его высокоблагородие от служебных обязанностей по поводу лечения служащих отставлен. Вместо того занят важнейшими государственными делами. Служителей лечит вместо сна. Но благодарностей не берет. Знает, что наше жалование не очень. От господ принимает умеренно, только чтобы те должными себя не считали. А первые особы его по своему разумению благодарят.

Задача

По прибытии во дворец меня сразу принял государь и повёл показывать новейшую систему защиту покоев. Пока для жены, но следующей очередью сделают его спальню.

На входе и выходе из прохода стоит караул Женского имени Её Величества лейб-гвардейского полка. Каждые пять ярдов на потолке прохода горит лампа магического света. Любой проходящий производит громкий скрип, шагая по специально устроенному «соловьиному паркету». Двери на входе и выходе не могут распахиваться одновременно, да и открывают их караульные с противоположных постов. В случае тревоги коридор перекрывается коваными решётками.

— Ну что, Тихий? Как тебе? Смог бы миновать такой рубеж обороны?

— Никак нет, ваша милость!

— О! И это ты ещё не всё видел! Мог бы больше тебе показать, но не буду. Доверяю, однако всё тебе знать не положено, охранители начнут волноваться.

— Конечно. Мне оно и по службе не пригодится, ваша милость.

— Сюда мышь не проскользнёт незамеченной! В буквальном смысле этого слова. Ладно. Теперь пойдём пошепчемся о деле...

За проходом, помимо спален, гардеробных, детских, что ещё в женских покоях бывает? Салоны-буфеты-гостиные? Словом, нашёлся малюсенький зал для совещаний с обитыми пробкой стенами. Там мы и обосновались. На столе раскрылся широкий альбом с планами.

— Как к Лаурке миловаться бегал, помнишь? Здесь нарисованы потайные проходы крепости и лабиринты каменоломни. Знать про них тебе бы не стоило, но ты, поросёнок эдакий, мне почти родной. Отцом внука скоро станешь. Опять же не одну проверку прошёл. Причём по наивности даже не понимал, что тебя проверяют. Молодой ты, глупый. Как думаешь, когда я тебе полностью доверять стал?

— Не могу знать, ваша милость.

— Когда ты мне два миллиона живых денег принёс. Мог бы утаить, я премного был бы рад и одной смерти ворога. А что серебро потерялось, так тебе неизвестно, где его прятали. Прошёл бы годик-другой, и ты через своего тестя показал бы прибыток от дел.

— Ваша милость, я и в мыслях...

— Про то речь и веду. Лучше тебя люди есть. Умнее, заслуженнее и опытнее. Я своему ближайшему другу ситуацию подстроил. Ста тысяч талеров не пожалел! Он не раз жизнью за меня рисковал! А вот сто тысяч серебром не осилил... Что обидно, не бедняк он. Не перебивался, как твоя семья, с хлеба на жидкий супчик. Ладно, пусть утаённое ему наградой будет... вместо землицы. Хотел ведь освобождающееся графство пожаловать, но он сам себе свою цену обозначил.

Его величество замолчал, насупил брови и о чём-то задумался. Впрочем, скоро тряхнул головой и продолжал.

— Думаешь, я пустое про графство для тебя болтал? Молчи! Всё, что сказать можешь, я сам знаю. Так вот, граф дю Гоуи стар и бездетен, а тут ему в уши церковники про тебя напели, на балу попросил утвердить тебя наследником. Ты же его какой-то дальний родственник... Впрочем, с таким количеством предков тебя с половиной семей королевства и трети окрестных стран связать можно. Ладно, не о том речь. Просит тебя женить сразу, как в возраст войдёшь, а церковь десятину доходов клянчит. Без моего разрешения Геральдический комитет никого наследником не утвердит, но для тебя его, конечно, дам. Впрочем, есть другой вариант, не хуже.

— Премного благодарен, ваша милость! Но...

— Потом. Об этом потом. Я тебя для важного дела призвал, да вот отвлёкся. Возьми планы и проштудируй их внимательно. К ним приложены кроки подземелья, где боевые братья чёрный ритуал прервали. И место в самой крепости, где Святая Мать ощутила остатки эманаций зла. Начни с этих точек, дальше действуй по собственному разумению, но отыщи нежить, проникшую во дворец. Допускать повторения визита я не желаю.

— Понял, ваша милость!

— Ничего ты ещё не понял. Найди неупокоенного, тогда остальное скажу. Уничтожить его должен сам. Лучше всего один, но уж точно храмовников не привлекай. О каждом, даже малейшем продвижении в поисках, докладывай мне лично и только наедине. Коли найдёшь логово лича, ничего там не трогай, я лично хочу посмотреть, как оно устроено. Знай и помни: справишься, за наградой не постою.

— Так точно, ваша милость!

— Магические вещи, артефакты, книги — сам решу, что с ними делать. Церковь всё это сожжёт, и пепел над морем развеет. Волшебники, наоборот, изучать бросятся. Надо баланс между ними соблюсти. Может, что полезное у лича есть, может, доверенным людям стоит изучить чего для применения на благо короны. Словом, решу.

— Так точно, ваша милость!

— Теперь давай подумаем, о чём таком мы могли с тобой говорить. Чтобы у других вопросов не возникало.

— Ваша милость, меня зовут на Совет в Гильдию.

— В Гильдию не ходи, пусть Неста вокруг тебя как следует попрыгает, поуговаривает. Она вновь хочет свою родственницу тебе в невесты вернуть, а моя жена с твоей мамой пусть хорошенько подумают над сим вопросом. Ты и сейчас хороший жених, а с графством станешь совсем завидной партией.

Совет Гильдии

Сразу после выборов заседания Совета превратились во что-то очень похожее на мышиную возню. Ни один вопрос не мог решиться окончательно. Неста, выбранная Верховным Магистром, против всех ожиданий не гнула свою линию, а потому поводов требовать от неё себе преференций не находилось. Ни одна фракция не обладала достаточным количеством голосов, чтобы продавить своё решение, но любая имела достаточно недоброжелателей, чтобы его провалить.

На первом же собрании нового года выступила Верховная:

— Я поздравляю всех собравшихся здесь магистров. В новый четыреста сорок четвёртый год наша Гильдия вступила с потрясающим результатом — при этой правящей династии репутация Гильдии так низко никогда ещё не падала.

— Ну, вы сказали!

— Молчите! Я не закончила. Прежний Верховный проклят богами за занятия чернейшими ритуалами. Нынешний, то есть я, даже не входит в Государственный Совет...

— А почему, кстати?

— Его величество вас забыл спросить! Например, потому, что после выборов не принято ни одного решения. Над нами потешаются, а мы болтаем и спорим. Все! Сегодня мы обязательно хоть что-то решим. Иначе я на ежегодном общем собрании членов Гильдии объявлю полный роспуск Совета магистров, предложу создать орган вместо него и сниму с себя главенство над Гильдией. Посмотрите вокруг — сколько в зале свободных мест! У нас чрезвычайное собрание, а члены Совета манкируют своими обязанностями! Надо уходить от практики «все магистры — члены Совета Гильдии» и исключать отсутствующих более трёх заседаний подряд.

— Это как-то...

— Да, согласна — жёстко. Но если им не нужен Совет, то Совету не нужны они. Это первое.

— Будет и второе?

— И третье, и пятое. Некоторые члены Гильдии ни разу даже не заходили сюда.

— Это она про Тихого.

— Да. Я про него.

— Исключить — и точка!

— Согласен!

— И я!

— А я подпишу любое решение, если вы его всё-таки примете. Действительно, зачем Гильдии нужен придворный магистр, занимающийся связью двора с нами, а заодно один из утверждающих смету средств, выделяемых нам из казны? Любой волшебник, магистр особенно, легко и просто заработает такие деньги сам. А поставки реагентов из колоний нам организует пронырливый купец.

— Если посмотреть под таким углом...

— Мы немного погорячились...

— Нет! Вы всё правильно сказали. Ему не нужна Гильдия, и он ничего для неё не делает. Все слышали про его зелья? Сколько он их продал через Гильдию? Ноль! Дохода от них нам не положено.

— Потребовать!..

— Чего? Тихий эликсиры не продаёт. Дарит! Коронованным особам! Про его заклинание Каменная Кожа тоже наслышаны?

— Конечно!

— Этой формулы нет в нашей библиотеке, зато её имеют церковники. Почему Гильдия в стороне от разработок Тихого?

— Верно! Почему?

— А что мы ему предложили, чтобы увлечь делами Гильдии? Зачем Тихому вообще нужна Гильдия? Как, впрочем, и некоторым другим родам. Подумайте над этим и на одном из следующих заседаний обсудим этот вопрос, а пока вернёмся к нашим баранам. То есть к Совету.

— Сравнение какое-то...

— Согласна. У баранов хотя бы есть пастух, который их собирает в стадо. На ежегодное общее собрание Гильдии необходимо вынести хоть что-то согласованное или, как я сказала, распустить Совет. У меня есть предложение по регламенту: если при голосовании какая-либо резолюция не набирает достаточного количества голосов ни для принятия, ни для отклонения, то Верховный Магистр лично решает её судьбу.

— Это неприемлемо!..

Церковный совет

— Братья и сестры мои, прошедший год был труден, но и обилен. Церковные доходы изрядно подросли, хотя расходы, увы, тоже сильно поднялись. Наше влияние в королевстве усилилось, но каких жертв нам это стоило, можно вспоминать лишь с грустью. В новом году необходимо закрепиться на завоёванных позициях и захватить другие.

— Нужно придумать что-то принципиально новое, ваше преосвященство. Всё, что могли, мы уже взяли под себя, даже волшебников сильно подвинули. Без чего-то свежего дополнительного куска пирога себе не отрежем. Так, разве несколько лишних крошек в бюджет церкви принесём.

— Вот именно на эту тему есть мысль. А не провести ли нам братья... и сестры... Не надо на меня смотреть с укором, я не умаляю вашей роли, мать настоятельница.

— А почему тогда Святую Мать на Совет не пригласили?

— Она практик, а не политик. Боевых братьев вы тоже за нашим столом не видите. Мы сейчас вновь будем обсуждать состав Совета, или всё же выслушаем перспективное предложение?

— Я только хотела сказать... Хотя бы из уважения к моему возрасту...

— Тогда соберёмся чуть позже в более узком кругу и решим вопрос.

— Продолжайте, я слушаю.

— Итак, братья и сестры мои, а не провести ли нам на праздник Всех Богов, вместо набившего оскомину на зубах торжественного молебна с водосвятием, что-нибудь совсем свеженькое? Более торжественное? А если результат окажется хорош по доходам, можно сделать это традицией.

— Ваше преосвященство, что конкретно вы имеете в виду?

— Ритуал Очищения Светом с призывом ангела!

— О как!

— Что-то вы сильно загнули!

— А потянем?

— Почему раньше такого не проводили?

— Какие предполагаются поступления от ритуала?

— В столичном храме, если количество священнослужителей свести к самому минимуму, может поместиться до тысячи прихожан. Расходы на проведение что молебна, что ритуала одинаковы. За проход на место действа с рядовых прихожан можно просить, скажем... десять дукатов.

— Ого!

— А ведь заплатят, если представить как эксклюзивную акцию с полным отпущением грехов.

— Кое-кто и больше пожертвует. Надо только не разочаровать.

— Какая доля отдастся на…

— Мать настоятельница! Ну давайте не будем делить шкуру неубитого медведя!

— С финансами решим позже. А почему не делали раньше — хороший вопрос. Не наш ритуал. Мажеский. Нужно наколдовать призыв существа с иного Плана. Чернокнижники демонов призывают, а мы ангела позовём и попросим помочь.

— Как-то оно не того... скользковато выходит. Раз церкви можно...

— Понятно, почему боевых братьев и Святую Мать не позвали.

— Но мы же ангела!

— Ангела, конечно, можно. Но ещё раз задам вопрос; почему раньше мы его не призывали? Раз могли. Ведь есть при церкви волшебники.

— Таких среди наших нет. Заклинание восьмого круга. Однако нашёлся добрый прихожанин. Магистр. Можно упросить его написать свиток, а брат-волшебник во время совершения ритуала его прочтёт.

— Какого именно ангела будем призывать?

— Направленность — Добро и Законопослушность. Имя переводится как Очиститель Светом от Зла и Скверны. Кому конкретно подчиняется, в книге не сказано.

— Что может потребовать за помощь? Построить большой храм?

— Наверное. Хотя написано, что творит добро и очищение бескорыстно.

— Построим. Если окажется выгодным, будем ежегодно ритуал проводить.

— Для паломников можно чаще.

— Не слишком. Раз в треть года будет в самый раз.

— Странноприимную обитель надо будет поставить.

— И кельи для благородных дам. Монахини...

— Всё будет.

— А что чародеишка за работу попросит? Не будет слишком дорожиться?

— Да нет! Хороший мальчик, не балованный. Мы его пытаемся чуть-чуть прикормить. Конкретно по свитку есть что Тихому предложить. Он имени своего святого покровителя не знает, просил в честь него в храм статую — не статую... хоть колонну поставить. Я ему разрешу.

— Если мраморную или иную приличного вида, то даже можно табличку повесить: «Поставлена иждивением такого-то». Нам всё равно, а прихожанину приятно будет.

— А коли действо верующим понравится, чтобы дальше свитки писал, придумаем какое-нибудь почётное звание... «Светоч Веры»...

— Потом! Всё потом. Давайте ближайший ритуал обсудим.

— Надо бы, чтобы не спорить хоть по первому разу, во время праздника удалить тех из наших, что с чернокнижниками и демонопоклонниками борются. Позже они сами поймут, что ангел дело другое.

Ромул

— Как ты думаешь, почему тебе оставили лычку младшего унтер-офицера на юнкерском мундире?

— Не могу знать, ваше превосходительство!

— Сейчас ты числишься по кавалергардии. Из уважения к твоему отцу тебя зачислили в его родной полк. Однако лычку при переходе должен был потерять, чай гвардеец выше чином, чем армеец. Но ты произвёл сильное впечатление — как ткнули тебя мордой в твои собственные художества да выкинули на обочину жизни, смог собраться и двинуться вперёд по правильной дороге. В армейской учебке себя показал, авторитет среди рекрутов-простолюдинов смог заработать, а это весьма тяжело. Или просто?

— Сложно, ваше превосходительство!

— Верю, сложно. Потом смог сдать выпускные экзамены за гимназический курс. Хоть и репетиторов тебе отец нанимал, сдал так себе, на «удовлетворительно». Оно понятно, столько лет учёбой манкировал, за месяц весь курс не пройдёшь.

— Виноват, ваше превосходительство!

— Точно, виноват. Но третьим разрядом тебя всё же выпустили, поэтому смог зачислиться в гвардейское юнкерское училище. И тут мы подошли к унтер-офицерской лычке. Как в учебке рекрутов дрессировал, помнишь?

— Так точно, ваше превосходительство!

— Если подзабыл, то придётся сразу же начать вспоминать. Назначаю старшим над первым отделением курса. Под тобой, в числе прочих, будет сын герцога. И два графских сынка. Знатные, богатые, балованные. Вроде как ты этой весною. Гонять их начнёшь в хвост и в гриву! Они должны или стать образцовыми курсантами, или сами уйти из училища. Других вариантов я не приму. У тебя полгода, делай что хочешь, но результат обеспечь. Преподаватели, конечно, помогут. Армейского опыта чуток наработал, должен справиться.

— Постараюсь, ваше превосходительство!

— Не надо стараться. Надо делать.

— Будет сделано, ваше превосходительство!

— И чтобы до конца всю ситуацию с тобой прояснить, скажу последнее: у тебя лимит залётов исчерпан полностью. Кому другому преподаватели могут простить, не заметить или спустить на тормозах, но не тебе. Не надейся, всякое лыко будет в строку. Это для тебя самого нужно, чтобы не свернул на старую стёжку да вновь в грязь лицом не шлёпнулся. Соблазнов в увольнительных много, перед друзьями-приятелями лихо показать себя захочется. Кутежи, вино, картишки... Да и дамочки молоденьких юнкерочков в своих постельках иной раз привечают. Так вот, лично тебе обещаю: не сможешь с собой совладать — вылетишь за ворота училища впереди собственного визга «виноват!», справишься — на выходе поздравлю тебя гвардейским поручиком. Есть у меня такое право, одного с курса девятым классом выпускать. Редко пользуюсь, достойных мало, но в полку обговорено.

Охранители

В темноватом накуренном зале уже не первый час идёт обсуждение. Все значимые личности Службы Охраны короны собрались здесь.

— Теперь следующий, близкий к трону человек — барон Стах Тихий. Никол, ваше слово.

— Коротко — предлагаю вычеркнуть барона из рассмотрения. Подробно объяснить?

— Пожалуй.

— Не представляет для нас ни малейшего интереса. Прекрасный исполнитель, но не стратег, не тактик, а безынициативный тюфяк, полностью управляемый ведущим. В его случае — государем. Нужны примеры?

— Давайте, чтобы потом не возвращаться.

— Извольте. Про приказ «я хочу его голову» все помнят? И такой он во всем — бездумно выполняет приказы. В гимназии не выделялся, держался за спинами одноклассников. И они, и преподаватели, и надзиратели отмечают его тогдашнюю инертность и безынициативность. Находился под ежедневным контролем своего ментора.

— Это который дядюшка?

— Да. Первый раз Тихого я увидел в больнице...

— По какому случаю?

— Гриф секретности «Золотая корона».

— Понял, не спрашиваю.

— Он случайно попал в дело, однако прекрасно себя проявил и заслужил благодарность государя. При разговоре сразу заявил — мне достаточно приказа! — и до сих пор ни разу не дал повода усомниться в этом заявлении. Исполнял приказы, тогда принца Лагоза, с абсолютной верностью. Даже отказался от предложения государя о повышении в звании. Что уже показывает отсутствие навыков стратегического планирования. Пришёл на школьные гуляния с подружкой, принцу она понравилась, и он лично попросил Тихого её уступить. А тот без единого слова повиновался.

— Ну, тут многие...

— Повиновался, ничего не попросив!

— Как? Даже на орденок не намекнул? Или на поместье? Что-то он слишком...

— Вот-вот! А конкубина? Его величество велел ему завести ребёнка — Тихий уже через день украл девчонку.

— Быть может, он её знал...

— Нет! Мы дали три папки с данными на девушек, которые собирались присутствовать на банкете. Одна не пришла, одну он знал раньше, увёз в храм незнакомую ему.

— Да! Просто на редкость! А что с Госсоветом?

— Тут я вместо Огинского объясню. По личной просьбе принца Торана, Тихого посадили почти рядом за боковой столик. Понятно? Тогда в столице плелись заговоры, его королевское высочество хотел иметь при себе верного человека, который сумеет поставить портал и вытащить его.

— Это понятно и логично. Думаю, обсуждение можно завершить. Мы знаем, что в дела он не лезет, доверяет заместителям, на совещаниях молчит. Его величеству советов не даёт. Помните? Ещё прежний государь спросил его мнения, и тут выяснилось, что Тихий даже не слушает докладов. Словом, Тихий нам не интересен.

Крита Вулфстейн

Молодая женщина смотрелась в зеркало. Графиня Крита Вулфстейн, урождённая Хейк, вдова, восемнадцать лет. Не первая красавица, но довольно симпатичная, во всяком случае, мужчины, предпочитающие свободные отношения, уже начали виться вокруг, хотя траур ещё не кончился. С первого дня нового года можно начинать новую жизнь — отношения с родом мужа урегулированы, вдовья доля выделена и документы подписаны. На приданое они не претендуют.

Зеркало отразило горькую усмешку. Приданое! Какое приданое могла дать третьей дочери семья провинциального дворянина, губернского секретаря, служащего Управы по надзору над казёнными постройками? Сундучок с шестью дешёвенькими платьями, простеньким бельишком и ещё кое-какими незатейливыми женскими мелочами.

Кого могла заинтересовать почти нищая девица, похожая на весеннего грача, черноволосая, невысокая, худенькая, хотя мама предпочитала употреблять слово стройненькая? С почти мальчишеской фигуркой и острым, холодным взором.

В гимназии девушка, хоть и дворянка, не пользовалась успехом даже среди простолюдинов. Тоща больно — вынесли свой вердикт сыновья местных купчин. И горда слишком, — добавляли мальчишки из дворян. Какая судьба ждала девицу? Парни согласились бы поцеловать и потискать любую девчонку из класса, но брать замуж... Желающие поступить на службу ранее двадцати трёх лет даже думать о женитьбе не могли. Составить партию с простолюдином, и то небогатым? Крита такого категорически не желала и просила отца пристроить её в канцелярию, пускай на внештатную должность. Там через несколько лет появится шанс, как окончившей гимназию, получить первый чин. Опять же, среди чиновников обязательно найдутся холостяки. Так себе жизнь, но есть хоть какой-то шанс вырваться из жалкого окружения. Всё лучше, чем идти в компаньонки или учительницы музыки.

Однако случилось чудо. Девочку заметили. В одно из летних воскресений, когда семья Хейков, среди другой чистой публики, прогуливалась по саду у губернского Дворянского собрания, Крита заметила пристальный взгляд офицера, а затем услышала его вопрос, обращённый к спутнику:

— Кто этот очаровательный мальчуган в гимназическом платье?

Её щеки вспыхнули, но девица не должна реагировать на столь сомнительные и даже обидные комплименты. «Мальчуган»! Правда, «очаровательный». И кто это сказал? Известный всем мамашам с заневестившимися дочерьми, приехавший в отпуск ротмистр кирасирского полка. Граф. В собственности земель немного, но кое-что есть. Может, не из богачей, однако далеко не бедняк. Храбр. Два ордена на груди, и на рукаве шеврон за ранение. Но человек со странной репутацией. Не картёжник, не кутила. Однако в возрасте тридцати шести лет, при стольких достоинствах, ещё холостяк? Непонятно!

Вечером к ним домой посыльный принёс большую коробку дорогих шоколадных конфет с приложенной карточкой: «Крита, примите мои искренние извинения за несдержанные слова. Граф Вулфстейн». Девушка растерялась, хотела было отослать изящную бонбоньерку обратно, но посыльный уже вышел, а идти за ним на улицу или искать другого гонца поздновато, вечер. Да и сладости такие она никогда не пробовала... Если это извинения, то возможно, пусть его? Опять же, мама резво выхватила записку и вслух прочла её отцу. Затем внимательно осмотрела подношение. За ужином родительница выдала к чаю по одной конфете каждому члену семьи, остальное убрала в буфет «на праздник». Дочка была подробно допрошена, ведь по случайности никто из членов семьи не обратил внимания на высказывание ротмистра. Родители отправили своих девиц спать, а сами ещё долго шептались в гостиной.

Уже в следующее воскресенье, на прогулке графа представил семье общий знакомый. Крите пришлось идти рядом с мужчиной и вежливо болтать о разных пустяках. Девушка сразу поняла, что офицер имеет к ней интерес. Причём интересуется не только и не столько девичьими прелестями, а выясняет её отношение к людям и окружающему миру. Затем последовал визит ротмистра к ним домой и разговор мужчины с отцом, после которого родители их благословили. Отказа семья бы не приняла.

На свадьбу жених подарил роскошный наряд и толику драгоценностей к нему. Немного денег досталось семье. Свадьба прошла хорошо — достойно и прилично.

В первую же брачную ночь молодая жена узнала секрет мужа. Тот был прост и противен — графу нравились мальчики. Женился он потому, что уже давно пора, а тут она ему приглянулась. Как мальчик. Почти.

Поставив жену перед зеркалом и опустив с плеч бретельки ночной рубашки, муж встал сзади, закрыл ладонями маленькие девичьи груди и заявил:

— Смотри, каким красивым юношей ты могла бы родиться!

Утром, когда граф ушёл из спальни, оставив тяжёлый кошель и золотую цепь в подарок, Крита перестала сдерживаться и разрыдалась. Что она ещё могла сделать? Уйти от мужа, раскрыть всем его секрет и жить соломенной вдовой? На какие шиши? Семья рада-радёшенька, что её сбагрила, обратно точно не примет. Из намёков матери при следующей встрече стало понятно, что пристрастия графа давно секрет Полишинеля. Добрых чувств к родителям такое известие не добавило. К тому же отпуск мужа закончился, и пришлось ехать с ним в полк.

Как положено хорошей жене, Крита вела дом, командовала слугами, следила за провизией, делала покупки.

Муж ценил её вклад в семью, отдавал на хозяйство всё полковое жалование, на остальное ему хватало доходов от графства. Иногда супруга дополнительно получала щедрые подарки. Зачать ребёнка никак не получалось.

Хотя это ей совсем не нравилось, даже хотелось сбежать из дома, но изредка муж заставлял жену ложиться с ним и своей истинной любовью, корнетом его эскадрона. Тому Крита нравилась как женщина, а муж любил их обоих, хотя предпочитал юношу.

В последней военной кампании, когда полк бросили на помощь союзнику, муж во главе тяжёлых кавалеристов под шквальным арбалетным обстрелом домчался до пехотного каре и прорвал его. Впрочем, ценой своей жизни и жизни почти половины эскадрона кирасиров. Весть о гибели мужа привёз раненый поручик, произведённый на поле боя из корнетов. Да, бывший любовник её мужа.

Кроме личных вещей, наград и документов, вестник отдал письмо, шкатулку с подарками, полученными им от графа и толику денег. Исполнив долг перед вдовой, юноша тем же вечером бросился на меч. Драгоценности из шкатулки оказались существенно дороже подаренных ей, да и принадлежали самому поручику. В предсмертной записке муж написал: «Если ты читаешь это письмо, значит, я умер. Надеюсь, на пепелище наших семейных отношений ты найдёшь немного золотых монет. Прости за все. Как жаль, что ты не мальчик. Твой покойный муж».

Полк оформил положенный пенсион и выдал щедрое вспомоществование вдове героя. Однако жена полкового командира попросила её побыстрее покинуть казённую квартиру, да и сам город. На чужой роток не накинешь платок, вот и витают среди местных гадкие домыслы о самоубийстве поручика. Впрочем, вдове самой хотелось отсюда уехать.

Крайне своевременно объявились родственники мужа и увезли бывшую родственницу в родовую усадьбу для выяснения отношений. Главный вопрос — не в тягости ли она? Крита не стала врать, ответила, что нет. Родня знала о наклонностях покойного и не удивилась. Вдове деликатно объяснили, что без ребёнка она не имеет прав на графство, однако оценили правдивость и предложили довольно щедрую вдовью долю — пожизненные доходы с поместья в сто десятин и маленький домик при нем.

Домик, пенсия, доход с поместья, скопленные за время замужества сбережения и шкатулка драгоценностей — что ещё вдове нужно, чтобы безбедно дожить жизнь в провинциальной глуши? Но ей всего восемнадцать лет! Два года замужества — разве это всё, что предназначено судьбой? Она не согласна до смерти тихо гнить в поместье! Как, впрочем, и возвращаться в семью, которая задёшево продала её.

Мать, узнав о случившемся, прислала письмо, прозрачно намекая на необходимость помочь сёстрам. Вдове много не требуется, а им пригодилось бы все, что осталось от мужа. В ответ дочь написала записку с просьбой прислать немного денег на приезд к родителям. Обещала вернуть с пенсиона, выплачиваемого по третям года. Рассказала, что пенсион невелик, всего лишь треть жалования ротмистра. Что родственники мужа забрали графство под себя, и она осталась графиней лишь по титулу.

Сообразно полученному ответу Крита решила относиться к семье. Родительница не ответила, написала старшая сестра. Сухое, жёсткое письмо. Смысл — денег в семье нет, а ты уже получила всё, что тебе смогли выделить. Приезжать не стоит, жизнь в губернском городе дороже, чем в твоём захолустье. Пристройся куда-нибудь, если не транжирить, трети жалования ротмистра достаточно для прожития.

Днём позже пришла весточка от средней сестры. Пишет, жива-здорова, нашла место компаньонки. Есть знакомый, с которым у неё «чувства», но тому ещё около года нельзя жениться. Возвращаться в семью категорически не советовала, однако прислала двадцать три талера и велела отдать, когда сможешь. Дескать, живёт на всём готовом, со славной старушкой, поэтому сейчас деньги ей особо и не нужны.

Вдовам положено носить тёмные платья, яркие надевать не пристало. Крита собрала своё старое приданое, добавила одёжки, сшитые в замужестве и ещё кое-какие приятные мелочи, а к ним приложила кошель с полусотней дукатов. Затем отослала доброй душе собранный сундучок, приложив письмо. В послании пояснила про вдовьи цвета и рассказала про отступные мужниной родни. Предложила пожить вместе, если сестре вдруг надоест ежевечерне читать газету славной старушке.

Оставшиеся деньги были пересчитаны, а будущие расходы продуманы. Вдове графине не пристало иметь меньше трёх слуг. Челядь есть, от мужа осталась, причём на умеренном жаловании. Графскому жилищу приличествует не менее четырёх господских комнат. С питанием можно не шиковать, да и на одежде можно слегка сэкономить. Пенсия и доходы от имения останутся до самой смерти, драгоценности пусть лежат на крайний случай, а наличных денег хватит на пять лет светской жизни в большом городе или на три года в столице. Мало? Смотря для чего. Замуж второй раз не выйдешь, но покровителя найти можно. И нужно! Чай не только ради развлечений собралась ехать в большой город, а чтобы хоть немного пожить.

Удачно от жены полкового командира пришло письмо с просьбой принять её знакомого и выслушать предложение о службе.

Вечер

Всё-таки странные обычаи у высшего общества — подружкам-простолюдинкам и родне моей конкубины не пристало часто появляться в моем доме. Зачем барону якшаться с купчишками? С другой стороны, члену Госсовета показываться в доме торговца, пусть и тестя, тоже не комильфо, разве по важному поводу. Скажем, когда приезжал просить прощения, что умыкнул дочку с банкета — нормально и правильно, а вот по другим поводам слишком много чести. Торговые дела должно обсуждать в конторе, а семейные посиделки устраивать на нейтральной территории. И ведь такая есть — дом конкубины. Мимика получила его в приданое, ей не зазорно там принимать и мужа, и родню, и подруг, и родителей мужа. Да! Мои тоже приехали. Хоть маме и тяжеловато сейчас, но ей интересно узнать, что через несколько месяцев станет бабушкой.

Наши родители сидели вместе и в десятый раз выспрашивали подробности у виновницы собрания. В другом углу гостиной остальные разговаривали о привезённом из колоний товаре. Весть о беременности сестры братья приняли спокойно. Ну, залетела... Ну, родит... Что тут такого? Она ведь замужем. Тина, как лучшая подруга, пыталась объяснить толстокожим всю торжественность события, но ей это плохо удавалось. Честно говоря, девушке тоже было интересно послушать о поездке. Особенно в свете того, что второй из братьев очень скоро отправлялся в те же места, и девушка волновалась за него. Почему волновалась? Ну, так...

Зато первый ходил гоголем. Он обрил голову, и потому блистал загоревшим дочерна черепом. Носил куртку из кожи огромной птицы, снятой вместе с пухом. Сапоги, трофей с убитой лично им змеи, отличались фактурой и голенищами выше колена.

Парень скромно признавался в торговых успехах. Например, кроме обычных колониальных товаров, он привёз аж сто бочек тамошнего проса, которое не выращивают у нас. От обычного отличается лёгким привкусом и способностью быстро развариваться. На вкус крупа так себе, но некоторые, побывавшие в колониях, иногда ностальгируют и едят кашицу с острым соусом. Куры клюют его. Свиньи так вообще не отличают от другого варева. Стоит этот злак не дороже нашего. Почему его стоило привозить? Ну, экзотика...

Опять же, пшеницу туда везли в дубовых бочках. Отборную, ядрёную. Чтобы не портилась. Просо оттуда шурин привёз тоже в бочках, чтобы зерно сохранней было. Только не в дубовых, а из гренадила. Такое чёрное дерево с красноватым отливом. Везти его в стволах или чурбаках — пошлины весьма высоки, а в виде тары ничего, можно.

Правда, проса из-за очень толстых стенок помещается в бочке маловато, мешка не насыплешь. Зато потом пустую тару легко продать.

Ещё почти перед самым отплытием он выменял сыну торгового партнёра свой парадный наряд, сшитый по последней столичной моде. Взамен взял куртку, которая на нем, браслет из неогранённых сапфиров и два огромных слоновьих бивня. Такие случаи там подворачиваются часто.

Всем родным привёз необычные подарки. Кому отрез шелка, кому попугая, кому экзотический кувшин с тамошним крепчайшим пряным вином. Мне — ларец с местными травами и глыбу красивейшего гранита. Она ещё в трюме, её на самое дно вместо балласта положили.

Словом, рейс получился удачным. Теперь очередь брата отправляться за море, а он с отцом распродаваться будет. Как пристроят товары, тогда точный размер прибыли выяснится. Пока видится сам-пят.

Глава 4. ТЕНЬ ГОСПОДИНА

Подвал

Утром первого понедельника года я попросился на приём к государю. Точнее, пришёл в приёмную, а дежурный без доклада провёл в кабинет. Его величество милостиво выслушал приветствие и поинтересовался, зачем пришёл. Отвечаю:

— Ваша милость, вчера в порт вернулось судно, которое мне было разрешено отправить в колонии. Изволите посмотреть, какие диковинки привёз суперкарго?

— Ну-ка, ну-ка, — оживился король. — Открывай, показывай.

Впрочем, едва открытый, плетённый из необычной соломки, короб пришлось закрыть и переместиться в покои государыни.

— Марианочка, солнышко! Посмотри, что Тихому привезли из колоний! Я сам ещё не видел, сразу к тебе побежал. Только крышку открыл, дальше без жёнушки разбирать не стал. Ведь знает, шельмец, как ты наряжаться любишь! Видать, через меня хотел тебе угодить.

На самом верху, сразу под крышкой, лежали пышные перья для веера.

Какая-то экзотическая птица, а может, и не одна, отдала пушистые, невиданной расцветки перья — густо-шоколадные, с ярко-зелёными пятнами, окаймлёнными красноватой полоской.

— Ваша милость, тут немного больше, чем необходимо для комплекта, но я забрал все, чтобы ни у кого в столице похожего не было. А в свёртке тонкий шёлк, тоном под перья. Быть может, сшить чего прикажете.

Государыня была очень занята — складывала опахало и прикидывала пух на отделку, однако милостиво кивнула и сразу развернула указанный свёрток.

Через три четверти часа короб опустел, а его содержимое было аккуратно разложено по всем плоским поверхностям будуара. Только браслет из неогранённых сапфиров перекочевал женщине на руку, странный трехлезвийный кинжал с отделкой из крупных самоцветов на пояс государю, а братину, вырезанную из цельного куска малахита, велели отнести в кабинет.

— Ну что, Тихий… Хвалю! Славный рейс, видать, случился, есть на что поглядеть. Эй! Кто там? Сообщите в порт, в таможню, чтобы пошлину с судна не брали. Барон мне её лично в руки принёс.

Рассыпаюсь в благодарностях. На снятие пошлин мы с тестем не рассчитывали. Была, конечно, мыслишка, что его величество может обидеться, если без подарка останется, шурина на поиск даров изначально затачивали. Ориентировали не столько на ценность вещей, сколько на уникальность для наших земель, яркость и возможность похвастать диковинкой. Попугаи, например, в королевском зверинце были, но любой человек, даже с не очень тяжёлым кошелём, может их купить. Мартышек часто привозят. Однако дарить их государевой чете не слишком правильно — маленькие дети ко всему тянутся, а вдруг глупая обезьянка кого из королевских малышей ущипнёт или укусит?

Облагодетельствованный государем и обласканный его супругой, она пожаловала мне целовать ручку, пошёл к себе в кабинет. Оно, конечно, не срочно, сегодня платить пошлину никто не собирался, да ещё и не установлен её размер, однако записочку про приказ его величества тестю черканул и послал с гонцом.

Затем переоделся в повседневный мундир и придвинул к себе выданные вчера планы. Задание дано, когда про него спросят не ясно, но спросят обязательно. Первым делом осмотрю потайные проходы дворца. Скорее всего, ничего там не найду — до меня уже смотрели, но те, кому положено, поймут, что исполняю поручение, не манкирую. Заодно прикину на месте, чего в подвалах можно ожидать. Второй раз вернусь туда тайком, ночью, в форме Тени, тогда можно поискать, как следует, с поисковой магией и заглядыванием в подозрительные щели.

Мне наиболее удобно заходить в подземелье из своих покоев, там один из трёх выходов Зелёного дворца. Видать, недаром этой квартире присвоен первый номер. Похоже, она для самых доверенных лиц или подобных мне адамантов.

В первое же посещение нашёл нишу, а в ней древнюю шкатулку с гербом прошлой династии. Жрецы имеют заклинание Обнаружение Ловушек, которым подсвечиваются подозрительные места с возможными проблемами. Волшебники тоже придумали себе аналог. Правда, и те и другие редко умеют их разряжать. Любой вор обязан уметь определять и снимать немагические западни, иначе быстро меняет свой статус на «покойник» или, в лучшем случае, «каторжанин». Я не вор, но вполне себе ниндзя и волшебник, а потому находить и разряжать ловушки умею. И вообще, они, как и замки, защищают только от неумех и честных людей.

Древняя шкатулка с лишь чуть поржавевшими за четырёхвековой срок уголками и совсем не рассохшимися деревянными стенками, стоит на плите, слегка дышащей при слабом нажатии пальца. Если снять шкатулку, плита приведёт в действие какой-то механизм. Грубая западня, причём, судя по свежим царапинам на камне, совсем недавно подновлённая. Хоть бы пылью присыпали, что ли! Игроку, потратившему изрядную часть своей жизни на прохождение модулей, такая простенькая подстава кажется обидной. Совсем не уважают нашедшего. Интересно, это специально для меня устроено? Или для кого-то другого? Тогда для кого? Понятно, во избежание, брать или открывать крышку не стал. Зачем плодить лишние разговоры? Просто пошёл дальше.

Провозился целый день, но успел обследовать только ходы Зелёного дворца, место, где Святая Мать заметила эманации зла, и путь от него до покоев старого государя.

Результат? Нет там ничего, и это понятно — охранители не зря свой хлеб едят, нашли бы секретную дверь, не один я заклинаниями поиска владею. Однако несколько подозрительных щелей приметил. Ночью переоделся в свой голливудский костюм для ночных прогулок и в форме Тени пошёл их смотреть.

Первая щель завела в глухой каменный мешок. Здесь всё как положено — тесная каморка, кандалы из почерневшего серебра, белеющие кости скелета, закованного в них. Судя по остаткам одежды, женщина, а по обилию дорогих украшений — очень непростая. Герб на печатке совершенно незнакомый. Из обстановки здесь только ветхий, изъеденный древоточцами топчан и такой же низенький столик. На столе подсвечник на одну свечу, кубок и тарелка. Золотые, украшенные каменьями. Похоже, я вижу финал какой-то древней дворцовой истории. Вот тут время действия точно не нынешняя династия.

Брать, понятно, ничего не стал. Что говорить, ничего даже не тронул. Осквернять покой так мерзко умерших мне не хочется, а уж нарваться на посмертное проклятие тем более. В принципе, останки стоило бы похоронить, но боюсь с ними связываться.

Вторая, третья и шестая щели вели в никуда. Наверное, где-то просел грунт, камни кладки чуть сместились, вот и образовалась прорехи. Пятая привела в заброшенный проход, который не обозначен на карте. Надо будет его исследовать. А четвёртый, самый близкий к пометке Святой Матери, оказался и самым длинным и самым интересным.

Он привёл в высокую и довольно большую комнату. По периметру горели светильники. Нет, не мажеские. Масляные лампады. Дверной проем защищала решётка с толстыми серебряными, против нежити, прутьями. В центре стоял пюпитр с огромным фолиантом, окружённый концентрическими кругами.

Первый от книги — круг защиты от Зла, Следующий — круг защиты от Хаоса. Затем круг защиты от Обнаружения, простенький Сигнальный круг и, последним, круг защиты от Магии. Так-так... Кто это у нас балуется чёрной магией? Я даже не обращался в свой истинный вид, больно много тут всего понавешено.

Зло и Хаос — чтобы что-то не вырвалось из тёмного гримуара. Магия, Обнаружение и сигналка — защита от посторонних. Почему светильники обычные, понятно — не определяются поиском магии, они же за кругами. Заодно в них жгут ароматические вещества, и они могли бы защитить от Тени. Могли бы. Если бы я не мог притушить любой искусственный немагический свет. И ведь кто-то лампады заправляет. Может, не часто, но после смерти предыдущего государя сюда заходят регулярно. Тайком от Лагоза? Не верю!

Призрак

Вернулся к себе под утро, никого не потревожив, понятно, в форме Тени. И хорошо, что в форме Тени — обнаружил на двери тонкую нить, приклеенную так, чтобы порвалась при открывании двери. Бдит кто-то.

Разделся и лёг в постель, чтобы Балег, мой камердинер, смог меня утром поднять. Задремал и в полусне увидел женщину. По канону она должна была бы оказаться прекрасной, но нет, довольно обычная женщина лет пятидесяти. Дорогое платье, избыток украшений, царственная осанка. Она меня поманила за собой. «Почему бы не пойти, — подумал я, — всё едино сейчас сплю». Тут кадр сменился, и я оказался в маленькой комнатушке, где на топчане лежала та же женщина. Осунувшаяся, исхудавшая, мёртвая. Да, это явно та самая каморка, где сегодня я нашёл скелет. На столе, кроме подсвечника, кубка и тарелки лежит горка драгоценных вещиц, кандалы и отдельно перстень с чёрным камнем. Новый кадр. Погребальный костёр. Около него стою я один, а сквозь языки пламени видно умиротворённую улыбку женщины. В следующем кадре я развеиваю прах в цветнике из багрово-красных роз. Последний кадр запечатлел поцелуй женщины. Целовала она меня, в лоб.

Понятно. Женщина обернулась нежитью и просит её тайно упокоить. Кто она сейчас? Призрак? Привидение? Спектр? В принципе, это не важно. Законная просьба. Сколько столетий она тут обитает? Наверное, не может покинуть склеп или уйти далеко от своих останков. Обещает награду — драгоценности, перстень, не зря он отдельно лежит, и поцелуй. В лобик. Хм... Это тоже что-то значит? Украшения она отдаёт сразу, на расходы, а поцелуй окончательная расплата. Что он олицетворяет? Не любовь, плоти уже нет... Благодарность?

Дело, конечно, не очень простое, но не сказать, что очень сложное. Главное, вынести останки. Когда я оборачиваюсь Тенью, могу носить на себе груз фунтов в пятьдесят, не больше, а старые, высохшие кости столько и не весят. Можно, конечно, покидать их в мешок, но это как-то не уважительно. Для мощей лучше взять ларец, так значительно приличней будет. Хоронить останки принято в храме, однако в походе покойников сжигают и на простых кострах. Справлюсь, в крайнем случае, магическим огнём добавлю жару. Остаётся цветник. Где у нас есть розарий с багровыми розами? Жёлтый дворец? Нет, это как-то уж чересчур. Хм, и у меня в городском имении розарий есть, но жить рядом с кладбищем... Разве у озера приказать? Заодно и место упокоения для своих усопших будет. Наверное...

Как поступить с остальным? О чем докладывать? О шкатулке — понятно, нужно. Что с гримуаром? Первый вопрос — как я до него добрался? Раскрывать свою самую сильную способность не хочется, а на плане прохода к комнате нет. Но как-то туда ходят, заправляют светильники. Опять же круги надо подновлять. Сигналка простенькая, Защиты от Зла и Хаоса — третий круг, а вот Защиты от Магии и Наблюдения восьмой. Значит, их ставил кто-то уровня хорошего магистра. Не верю в обычного волшебника, имеющего доступ к бесконечному количеству свитков.

Много ли магистров часто бывают во дворце, причём без ведома короля? Неста? Приезжает по вызову или на большой приём. Диваза? Аус Хансалы? Симон, Фина, Сала? Огневики с некромантией редко дружат, совсем разные направления. Бертиос? Придворный целитель, хирург... Хирург? Анатом? Возможно, вполне возможно.

Некроманты-анатомы лучшие хирурги. Вскрывают покойников, лечат людей. Мировоззрение часто бывает не злое, а нейтральное. Как бы выяснить, не увлекается ли Бертиос созданием големов из плоти? Конечно, как у Франкенштейна его творения едва ли сбегали, но он мог показать кому-то забавную зверушку, птичку или что-то в таком роде.

Ещё стоило бы выяснить, что за книжку охраняют. На переплёте названия нет, да и незачем, такие гримуары пишутся в единичных экземплярах. Но уж больно защита сильна. Может, кроме неё в кругах заперли ещё кого-то? Или в книге живёт чья-то сущность? Стоило бы сходить, посмотреть внимательней, но опасно, слишком опасно. Стоп! Совсем же недавно ритуал определял! Из «Книги Теней» Небта Бакау! Она?! Он перед смертью надиктовал эту книгу слугам-Теням, призванным с Плана Теней.

Они потом её переписывали любому желающему. В порядке одолжения, понятно. И не бесплатно. Тени постоянные обитатели Плана, в отличие от нас, беженцев. Мы доброго мировоззрения редко придерживаемся, например, я — чистый нейтрал, но они почти все хаотично-злые. Однако не демоны, чужие души им не нужны. Совращают людей постепенно, за несколько капель крови раскрывают мелкие, широко известные в узких кругах, некромантские секреты. Потом за более солидную плату переписывают фолиант. Обычно, изучая гримуар, человек сам проваливается в бездну и добровольно заключает Тёмный пакт. Без договора далеко не продвинешься, а Тени тут вроде ни при чём — они только томик дали почитать.

Похоже, наш предыдущий государь с прошлым Верховным Магистром именно эту книжку почитывали. Кстати, и дочитались... Но теперь-то кому из королевской семьи их пример впрок не пошёл?

Лагозу? Он про Тёмный пакт недавно спрашивал. Уж больно хорошо факты в общую картину складываются. Пожалуй, погожу рассказывать его величеству об этой находке. Говоря простым языком, дерьмецом она сильно пованивает.

А что пока результатов нет, так и времени всего два дня прошло. Может, в катакомбах встретится что-то представляющее интерес. И заодно под посещение городских подземелий выбью себе хоть чуть-чуть личного времени. Ведь дел накопилось выше крыши. Новые наваливаются, а старые никуда не деваются.

Например, надо получить ренту с акций. Ладно те, что купец дал мне за прощение сына, ими мой эконом займётся, а другие? Акции иностранных компаний, что прошлый хозяин дома в тайнике спрятал. Как с них доход получить? Не проедешь же в карете, запряжённой четверней, по иностранным представительствам торговых домов. Тестя просить?

С деньгами надо подвести итоги. Не абстрактные цифры в бумагах, а понять, на что могу рассчитывать в самом крайнем случае. Бюджет свёрстан, экономом сведён по всем поместьям и расходам, Кидором — по домашнему хозяйству и мой собственный. Там мне на личные расходы сколько-то дукатов ежемесячно предусмотрено, есть на помощь родителям. Однако если вдруг понадобится больше, что делать буду, а?

В башне осталась корзина со странными семиугольными монетами, полученными за лечение малышки. Фунтов двадцать чистого золота. Шкатулка с тысячей дукатов от Торана. Мы с Кидором решили их оставить, как последний резерв. В доме дяди я припрятал две сотни золотых и шкатулку с драгоценными камнями, взятую в спальне герцога. Об этой заначке никто не знает. И не узнает. Вдруг чего случится? Вдруг понадобятся никем не учтённые деньги.

Разговоры

— Я твердо решила — больше Стаха не люблю.

— Почему?

— Слышала, как мама с папой про Лаурку говорили, и называли его Лаурин любодей.

— Ух ты! А это что такое?

— Точно не знаю, но наверняка что-то с любовью связано.

— А! Давай тогда я в него влюблюсь! Мне уже почти одиннадцать, уже пора по кому-нибудь вздыхать.

— Нет, рано ещё тебе. И вообще, охота после Лаурки в Стаха влюбляться?

— Ты же влюблялась!

— Я тогда маленькая была, всего двенадцать лет, многого не понимала. Теперь мне стукнуло тринадцать, и я всё поняла. Давай лучше обе в Ластрыгина влюбимся!

— Почему?

— Во-первых, он на приёмах у мамы такие нежные арии поёт. Во-вторых, у него усы почти ниточкой, ни у кого таких нет.

— Мне он не нравится, без орденов совсем.

***

— Я решил зайти сразу с козырей и поговорил с его величеством. Только слухи о его присутствии на призыве могут обеспечить полный храм прихожан.

— И как государь?

— В целом идея о полном отпущении грехов ему понравилась. Поинтересовался о действенности такого вида богослужения. Я его ободрил и рассказал о записи в архиве.

— То есть он согласился приехать?

— Пока согласился только подумать.

— Уже что-то.

— Зато обещал вызвать барона Тихого, чтобы я в его присутствии попросил свиток. При государе барон не сможет отказать.

— Это да, ход хороший. Ваше преосвященство, а не стоит ли в таком случае попросить дополнительных преференций? Мы же очистим от грехов целую тысячу прихожан!

— Сейчас не время. После молебна и очищения его величество будет в умилении, вот тогда никак не сможет отказать в просьбе.

***

— Дорогая, надо что-то делать, причём срочно! Я перехватываю уже третье письмо нашей дочери к барону Тихому.

— Да, это нехорошо... Что она пишет?

— Просит не сердиться на тётю Несту и приехать к нам. Ей нужно встретиться и рассказать что-то важное.

— Что именно, не рассказывает?

— Мне — нет.

— Как она письма отправляет?

— Последний раз принесла под юбкой куклы и бросила в почтовую корзинку. Хорошо, что у меня есть привычка перебирать конверты перед отправкой на почту.

— Я поговорю с Терезочкой. Скажу, что девочкам...

— Брось! Ты сама знаешь, что говорить нужно с Нестой.

— Но мы же решили...

— Нет. Решили вы с Нестой. План налаживания отношений составили тоже вы. Не приплетай меня к вашим провальным решениям. Сейчас речь идёт не о политике, а о нашем ребёнке. Единственном ребёнке.

Совещание

Утром меня уведомили, что в десять утра государь ждёт меня на совещании по вопросу, который касается церкви. Несколько странно — почему я? Но там скажут. Точно! Сказали! Такое, что волосы дыбом встали. Его преосвященство попросил:

— Барон, вас, как верного прихожанина и сильного волшебника, хочу попросить написать для нужд храма свиток вызова существа с иного Плана. Сразу скажу — ангела. Круг заклинания — восьмой.

— Ваше преосвященство! Не по силам мне такое!

— Почему же? — удивился первосвященник. — Вы магистр, пользуете заклинания восьмого круга.

— Не обучен. Вся магия, что знаю, из школ Жизни и Огня, из родовой памяти. Школой Вызовов и Призывов ни по отцу, ни по матери предки не увлекались. Быть может, если хороший учитель покажет, месяца через три, а то и полгода, мелкого Огненного элементаля призову, или мышь какую, не больше.

— Да, Тихий! Все на тебя смотрят как на взрослого, а ты у нас ещё в начале пути. Ваше преосвященство, действительно не стоило ждать, что Стах сможет всё и сразу. Его уже начали учить, наставники даже хвалят, но семнадцать лет — это всего лишь семнадцать лет. Впрочем, он не единственный при дворе магистр. Эй! Кто там? Позовите Дивазу, а если уже прибыли, то и всех магистров из аус Хансалов. И пошлите за Бертиосом, пусть тоже едет.

Пока ждали магистров, государь с первосвященником обсуждали план молебна, а я тихо сидел в полнейшем обалдении. Призыв существ с иных Планов, мягко говоря, не слишком поощряется. Эта отрасль магической науки называется демонологией. Хотя призывают не только демонов. Общие правила призыва, по большому счету, одинаковы и для Нижних, и для Верхних Планов.

Если церковь призывает законопослушного доброго ангела — кстати, он от какого бога придёт? — то можно призывать и нейтрально-добрых, и хаотично-добрых слуг других богов. Чем они в принципе хуже? А если кто поклоняется законопослушному злому Богу? Ему тоже можно? А тогда и хаотично-злым приспешникам в наш мир ход разрешён? То есть дьяволам и демонам, Танар'ри и Баатезу, проход открыт? Чем тогда занимается боевое крыло церкви? Зачем демонопоклонников в расход пускают? Где толерантность? Где одинаковое отношение ко всем прихожанам, независимо от патрона?

Могу я свиток написать. Материалы дадут, неделю времени потрачу и напишу, не сложно. Но вот какие будут последствия? Ведь призванные и вызванные — только не надо их путать, это разные существа и разные заклинания. Так вот, они редко приходят радостными, счастливыми и благожелательными.

Почему? Прикиньте на себя. Вы — сантехник Вася Пупкин. В свой законный выходной, после нудной трудовой недели, сидите с мужиками в гаражах. На столе колбаска, рыбец, огурчики, ещё какая немудрящая закусь. На каждого полторашка пивасика и по соточке беленькой уже налито. Ленка сидит рядом, тёплой поп... своим бедром к тебе кокетливо прижимается. Только берёшься за пластиковый стаканчик, только подносишь его... Тут молодой влетает и орёт: «Васька! Бросай все! В дежурку позвонили — в седьмом доме, в двадцать шестой квартире, кран капает! Петровна велела бегом!» Тьфу! Всё настроение испортили! И Ленка... дождётся или нет? А не дождётся, куда пойдёт? Домой или к Саньку? Поминая проникновенными словами всех, от клиента до диспетчерши Петровны, приходишь в квартиру, а там... Старушка-пенсионерка кран до конца закрыть не смогла — сил не хватило.

Нет! Она тебя отблагодарит... наверное. Даст на мерзавчик беленькой в ценах советской эпохи. Кому это надо?

Понятно? Теперь сделайте поправку на уровень вызываемого. И свой уровень учесть не забудьте. Директора станкостроительного завода, обеспечивающего работой весь город, вызывает к себе повесткой участковый лейтенантик по поводу сигнала о ночном лае собаки. Хочет выяснить, чья собака лаяла и зачем. И это представили? А при призыве разница в уровнях ещё больше бывает. Может прилететь не только призывателю, но и всем причастным. Уж тому, кто повестку… свиток вызова писал, точно мало не покажется.

Первой прибежала Диваза. Услышав вопрос, призналась, что если сильно напряжётся, может, ифрита и вызовет, но из мелких и ненадолго, минуты на полторы, максимум на две. А вот ангела... Даже не знает, что предложить. Может, в Гильдии спросить? Ей самой поздно такому учиться, чай, она давно уже не девочка.

Аус Хансалы-магистры пришли в полном составе. Узнав про поставленную задачу, они посоветовались, подумали и предложили свиток из родового загашника — Огненный Шторм девятого уровня. Он снесёт крепость лучше гигантского Огненного элементаля. Ангелов призывать не пробовали, да и смысла в бою их нет призывать. А без боя зачем они нужны? Элементалей, правда, тоже не призывали, но по слухам они ничего, могут на ограниченном пространстве порезвиться. Однако всё едино Огненный Шторм лучше. Давайте его применим. Нет? В смысле? А! Тогда надо идти в гильдейскую библиотеку, там наверняка такой свиток есть.

Бертиос явился последним, его выдернули из больницы, чуть не из операционной. В отличие от остальных магистров, голых практиков, он, как человек науки, обещал решить вопрос.

Каким образом? Очень просто! В гильдейской магической библиотеке есть описание ритуала Призыва и соответствующие заклинания. С его магической силой и опытом исследований, если будет на то воля его величества, он может скопировать потребное на свиток, вставив имя призываемого в соответствующий абзац. Работа займёт не менее трёх недель, необходимые ингредиенты у него имеются, а в благодарность он бы взял разными книгами по магии, которые всё равно без дела в храме лежат. На том и договорились. Хотя чувствовалось, его преосвященство на что-то другое рассчитывал.

Совещание закончилось, все, кроме меня, покинули кабинет. Его милость поинтересовался:

— Ну, Тихий, что скажешь про вызов ангела?

— Не могу знать, ваша милость. Однако любой призыв дело рискованное. Вызванный часто прибывает в плохом настроении.

— Вот для того и существуют круги защиты. Я и то слышал.

— Виноват, ваша милость. Глуп и туп.

— Просто не обучен. Как подтянут тебя, многое будешь знать. Однако ты молодец, что пыжиться не стал, сразу признался в своём неумении. Есть другие люди, уже призывавшие... не ангелов, правда, но сильных существ. Они мне всё подробно растолковали. Давай потихоньку начинай экзамены по университетскому курсу сдавать. Твои наставники говорят, уже пора.

— Так точно, ваша милость.

— По моему делу подвижки есть?

— Мало, ваша милость. Пока обследовал проходы от указанного Святой Матерью места до спальни старого государя. Ничего не нашёл. А вот в проходе от Зелёного дворца к Белому углядел нишу и в ней шкатулку с гербом прошлой династии. Не трогал. Подумал, что, быть может, вы лично решите её открыть.

— Я и так про неё знаю. Пятьсот дукатов старой чеканки там лежат.

— Э-э-э...

— Что удивился? Тебя проверяли. Говорю, чтобы понимал — всё, что найдёшь, могли специально подсунуть. Для контроля. Я тебе верю больше, чем другим, но проверять буду, иначе расслабишься, и мысли нехорошие могут в голову приходить. Не обижайся. За честность велю ту шкатулку тебе в комнату отнести. Владей.

— Премного благодарен, ваша милость.

— Так в подземельях ты зла не почуял?

— Виноват, ваша милость. Волшебники Зло-Добро-Закон-Хаос определять не могут, только защищаться умеют. Почуять — это к жрецам.

— Знаю. Я так спросил, вдруг заметил чего.

— Ваша милость, я бы в катакомбах поискал, но обязан быть на службе.

— В среду на большом приёме будь обязательно. В Госсовете на совещаниях тоже. Раз в неделю в Зеленоземскую контору заходи. Про Гильдию будь в курсе. Остальное время позволяю использовать, как решишь.

От государя вышел сам не свой. Слишком много нового узнал. Что церковникам ритуал вызова провести захотелось — не столь важно. От написания свитка я технично отмазался, пусть новых плюсиков не заработал, зато минус получился маленький и вполне логичный. А вот если бы взялся, то после одобрительной похвалы последовал бы пристальный разбор — откуда он это узнал? Где и когда применял или будет применять? Надзор от Церкви обеспечен до конца жизни. Чуть где найдут следы ритуала, первое, что будут смотреть — а не наш ли хороший мальчик в нем замаран? Оно логично, но мне совершенно не улыбается.

Диваза красиво отказалась, а заодно похвастала силой в школе Огня. Такой призыв разумных, обычно называемых гениями, с Материальных Планов специфичен. Существа приходят, только если вызыватель близко сроднился со своей родственной стихией.

То есть даже самый могучий архимаг-универсал таким заклинанием не призовёт ни ифрита, ни джинна, ни марида, ни даже джанни. А вот некоторые необученные детишки могут сделать это щелчком пальцев. Правда, в родне у них должен был затесаться предок — уроженец тех мест.

Заодно я узнал и основную слабость главы нашей магической обороны — она крайне сильна в Огне, но явно не сможет воспользоваться другими стихиями — Водой, Землёй, Воздухом и производными от Огня, вроде Лавы или Пара.

Аус Хансалы, по-моему, просто тонко поиздевались. Я сам люблю стиль общения солдат-дурак, но таких высот пока не достигал. Предложить вместо вызова существа снести к гребеням весь храм с половиной города, это надо уметь. Особенно не сговариваясь и с серьёзным видом. Огненный Шторм это, знаете ли, штука серьёзная.

Бертиос один не испугался последствий, понадеялся на заступничество его величества и взялся переписать свиток из гильдейской библиотеки. Мы, я и Диваза с аус Хансалами, считали, что свиток там должен быть, а он знал, что точно есть. Наводил справки? Ещё сказал, что необходимые ингредиенты у него имеются, а откуда он помнит потребности? Тем более, у вызова с Верхних Планов есть своя специфика. Что-то тут не то!

Однако свиток уже дело десятое, считай пройденное. Меня другое сильно взволновало и обидело — шкатулка, стоящая в подземелье, оказалась подставой. Причём многоплановой и приготовленной специально для меня. Первый слой на виду — доложит-не доложит. Следующим идёт проверка любопытства. Шкатулка наверняка заперта, открою я её или нет? И сразу ещё одна проверка — как открою? Заклинанием? Отмычкой? Или просто взломаю каким-нибудь ломиком?

Ещё дальше — замечу ли ловушку? И как её обезврежу? В принципе, не так сложно. Например, довольно простой способ — чтобы не двигалось, заклинить маленькими клинышками подвижное основание ловушки, на которой стоит шкатулка. После моего ухода нишу бы проверили. По способу обезвреживания много чего можно понять о посетителе. Те же клинышки — были с собой? Готовился к посещению! Клинышки стальные? Профессионально работает! Клинышки из мягкого дерева? Хороший профессионал, не хочет оставлять царапины на камне. Да и сам факт нахождения западни кое о чём скажет.

В прошлом мире я отыграл много модулей. Некоторые прошёл вором, в других просто смотрел за развитием событий. Был бы простым неопытным семнадцатилетним мальчиком, точно вляпался бы с размаха, а так ничего трогать не стал и обломал проверяльщиков. Пусть лучше считают меня не слишком наблюдательным.

Однако главное другое — отношение государя ко мне. Мой домоправитель Кидор и главный управляющий, эконом Феофил, самостоятельно ведут мои хозяйственные дела. Не скажу, что контроля над ними нет, они заполняют гроссбухи, те всегда можно взять на проверку, да и друг за другом приглядывают. Но главное, я им верю, и они это знают. Плачу достаточно хорошо. Украсть? Наверное, могут. Но если вдруг случится ревизия и вскроются махинации, всем причастным мало не покажется, до смерти не отмоют репутацию.

Я думал, что и Лагоз относится ко мне схожим образом. Но теперь выяснилось, что сильно ошибаюсь. Делать нечего, позицию государя понял и принял. Шкатулка отдана мне в счёт прошлых и будущих заслуг, но монеты там старые, чеканки прошлой династии, их легко отследить, если вдруг решу потратить. Ещё один тревожный звоночек.

Такие монеты остались лишь в родовых схронах старых семей, их собирают и хранят в доказательство древности происхождения. Но стоит таким появиться на свет, как народ шепчется и прикидывает, у кого дела пошли так плохо, что пришлось последнюю заначку доставать. Так что ларец уйдёт в мою башню. Этих денег считай что и нет.

В свете последнего разговора надо вообще всё полезное, но сейчас не нужное, отправить в башню. Кидор докладывал, там сейчас работают обойщики, обшивают дубовыми панелями стены моих покоев. Мебельщики делают мебель для жилых этажей, всех, кроме господских. Готовые гарнитуры для них закупили в столице. Для остальных домоправитель пожадничал. А что? Запас дуба есть, некоторые стволы больше двадцати лет сохнут. Для служащих так даже излишне роскошно. Кстати, надо не забыть распорядиться о шкафах и сундуках для будущего хранилища.

Бертиос

Прихожу в свой кабинет с надеждой заняться делами — но нет, пользуясь привилегией наставника, заходит Бертиос. Объясняет, у него, мол, своего уголка во дворце нет, а ему необходимо со мной поговорить. Как можно отказать учителю? Тем более в свете недавнего совещания. В руках у него приличных размеров фолиант, завёрнутый в тонкую бархатистую замшу. Без приглашения он усаживается и начинает разговор. Причём без своих обычных «мы».

— Стах, не надо расстраиваться из-за того, что на глазах у государя пришлось признаться в каком-то неумении. Какие ваши годы! Не став юлить, вы поступили честно и достойно. Впрочем, ещё вчера вечером в разговоре с его величеством я предрекал такой исход и заранее подготовился к просьбе церковников. Если бы вы взялись за дело, то отменились бы кое-какие решения.

— Я, право, даже не предполагал...

— Вот и хорошо! Потому всё так славно и естественно прошло. Вам — в силу возраста, другим — из-за иной специализации, Вызовы и Призывы не под силу, а я когда-то немного разбирался в заклинаниях этой школы. Впрочем, наверное, вас больше интересует, зачем я пришёл. В силу некоторых обстоятельств у меня нет возможности рыться в храмовой библиотеке. Потому прошу вас заняться поиском книг из этого списка. Государь в курсе и не против, хотя оставил решение за вами.

На стол лёг лоскут бумаги со списком из полудюжины пунктов.

— Конечно, я съезжу...

— Вот и хорошо. Тогда я сегодня же напишу записку его преосвященству. К вам есть и второе дело, первого мало касаемое. Вот! Взгляните на сей труд, которому я отдал большую часть своей жизни.

Руками в тонких лайковых перчатках принесённая книга разворачивается. Замша, в которую завернут том, аккуратно складывается. Отстёгивается массивная застёжка, скрепляющая не столько переплёт, сколько серебряный оклад книги. На показавшемся титульном листе из пергамента написано заглавие: «От ученика до магистра. Книга заклинаний, отобранных, проверенных и растолкованных Бертиосом из Хаора». Затем приписано другими чернилами: «магистром магии Жизни».

— Несколько месяцев назад я получил возможность ознакомиться с неким уникальным гримуаром. Я вполне осознавал опасность, но скрытые в нём знания стоят любого риска. На сегодняшний день могу с гордостью похвастать, что победил и теперь могу спокойно черпать мудрость древнего волшебника. Однако ничто не даётся даром... — Бертиос тяжело вздохнул. — За всё приходится платить. Стах, я не прошу клятв, просто надеюсь на вашу скромность и порядочность. Думаю, вы не разгласите мой секрет.

Перчатка стягивается с руки и Бертиос запястьем касается оклада. Быть может, вы видели, как хозяйка случайно касается раскалённого противня? Красное пятно моментально вспыхнуло на коже. Совсем по-детски лизнув ожог, волшебник сказал:

— Непереносимость серебра. И ещё кое-какие неудобства. Впрочем, если не найду нужного заклинания, мне недолго осталось с ними мириться — с первым снегопадом умру. Стах! Что вы так смотрите? Смерть естественное проявление жизни. Конечно, я мог бы прожить ещё десятка два лет, однако в прошлом году попал под проклятье. Причём знал, что артефакт проклят, но он выглядел таким интересным. Соблазн оказался столь велик, что устоять я не смог.

— Но можно же что-то сделать!

— Нет! Вы думаете, я не пытался? Все коллеги, занимающиеся проклятьями, отступились, и мне пришлось смириться с мыслью о смерти.

— А семья?

— Что семья! Денег жене оставляю достаточно. Приданое дочери собрано, оно весьма и весьма достойно. Материальные дела уладил, а в остальном у меня с ними нет никаких общих интересов. Когда-то я видел в невесте огонь подвижничества, но он угас сразу после того, как мы с ней взошли на брачное ложе. Кроме вас мне некому завещать труд моей жизни. Помню себя в ваши годы — такой же талантливый, яростный, берущийся за все дела разом. На первые заработанные деньги купил этот том и лишь через четыре года смог записать туда что-то достойное. Владейте. Боюсь, иначе труду суждено валяться забытым на дальней полке семейной библиотеки.

— Благодарю вас.

— Скорее это мне надо благодарить. В завещании я упомяну барона Тихого. Вам отойдут мои записи и лекарская библиотека.

Тень

Дела! Бертиос открылся с совершенно незнакомой стороны. И ведь как держится! Хотя скоро должен умереть... Судя по всему, он говорил о вчерашнем гримуаре.

Аргентофобия, то есть уязвимость от серебра, возникает у оборотней, нежити и некоторых обитателей Нижних Планов... Он заключил пакт? Тогда почему не попросил снятия проклятия? Хотя мог не согласиться на запрошенную цену. Кстати, становится понятно, почему не едет в храм. Кошмар... Однако не похоже, чтобы Бертиос погрузился во тьму. Наверное, маленький срок общения с книгой. И если поверить — а обманывать Бертиосу нет смысла, проще было бы промолчать, — то жить ему осталось буквально пару месяцев. После смерти его обязательно надо упокоить, иначе не понятно, кем он восстанет.

Лагоз явно в курсе. «Книгу Теней» он мог найти в вещах отца. И что мне делать?

Всё это я обдумываю по пути из дворца в дом, где пытались провести ритуал. Первый раз туда надо появиться официально, а потом можно будет просачиваться Тенью. Одет в костюм, похожий на мундир. В таких часто ходят отставные военные из дворян. Вперёд я послал посыльного с предписанием, поэтому в околотке меня ждут. Городовой довёл до места, снял печать, отпер дверь и показал подвальный лаз в катакомбы. С собой полицейского брать не стал, только мешаться будет. Приказал охранять выход снаружи и, если сам не выйду, после полуночи послать гонца к боевым братьям.

Короткий спуск и я в узком проходе. Судя по положенным на пол чистым деревянным щитам, не похоже, что им часто пользовались. Думаю, чернокнижники знали, что место ритуала будут искать, поэтому выбрали зал, отдалённый от основной базы.

Проход вёл в пару комнат, соединённых коридорами с подземным зальчиком, где и проходило действо. Определение магии показало разлитый по залу слабенький магический фон, обрывающийся в проходе, куда сбежали четверо чернокнижников. Больше никаких следов, церковники вычистили всё до щепки, не оставив никаких зацепок для расследования. И как тут заниматься поисками? Впрочем, магическую ауру они не приняли во внимание, а может, сочли последствием ритуала. Но через столько времени она уже точно должна была бы рассеяться.

Знаете, на что нацелены боевые монахи-демоноборцы? На борьбу с демонами и призванными созданиями. Неплохи и против тупой нежити, а вот с прочими — как повезёт. Все слышали про состав стандартной партии в ДнД? Файтер, Клирик, Маг и Вор. Они закрывают все ситуации, которые встречаются в модуле. У братьев только два первых класса. Потому они ауру и пропустили. Для таких дел необходим Маг.

Есть заклинания — Обнаружение Секретных Дверей, Видеть Невидимое и Истинное Зрение. Они мне сейчас будут нужны. Первое заклятие ничего не дало, нет здесь секретных проходов и тайников. Второе — аналогично. А вот для Истинного Зрения в подаренной Тораном лаборатории я нашёл монокль, зачарованный именно этим заклинанием. Смотришь через линзу и видишь мир без прикрас и искажений, как он есть. Слетают все иллюзии, все последствия полиморфа, видны истинные формы оборотней, доппельгеймеров и прочие подправленные детали.

Так вот, на фоне тёмной стены вдруг возникла маленькая выбоина. Снял монокль — ровная стена, потрогал — камень. Вновь посмотрел через линзу — ниша, и рука чувствует пустоту. Материальная иллюзия приличного уровня. За покровом спрятана крошечная пирамидка. Она и поддерживает иллюзию. Больше ничего там нет.

Хватать найденную вещь, понятно, не стал. Череповато оно без подготовки, но посмотреть посмотрел. Светильник у меня не горит, с моим темновиденьем он и не нужен. Так вот, при свете, может, я ничего бы и не заметил, а тут вижу — ко мне из пирамидки осторожно подбирается тень большой когтистой лапы. На Плане Теней тварюшек с такими царапками много. Они не слишком сильные, бьют холодом и замедляют жертву. Оно мне надо? Не был бы сам Тенью, долбанул бы Обжигающим Светом, он против них самый эффективный, но чего нет, того нет. Не стал ждать, пока до меня доползут, рукой Тени схватил лапу и выдернул существо из пирамидки. Тень. Наша. Родная. Исконная. Я не просто её выдернул, моя рука её давит. Тень взвизгнула, заныла и запричитала, причём на местном языке.

— Сахиб! Я не хотело ничего плохого вам причинить! Простите! Извините! Отпустите!

— Что ты тут делаешь?

— Мне велели собирать силу для моего господина. Дали совсем немного, а потом ушли и не вернулись. Отпустите, сахиб. Я много сил потратило на маскировку.

Отпускаю. Такой вид Теней мне известен. Не слишком умные, довольно слабые, злые, лживые, но абсолютно верные своему хозяину.

— И где твой господин?

— Настоящий далеко, очень далеко. Помогите ему, и он вас щедро вознаградит. А маленький господин почти совсем развоплотился. Он слабый, вы сильный. Давайте я буду вам служить, а вы окончательно добьёте слабака.

— Так где он обитает?

— В подземном замке, где раньше жил могучий кто-то.

— Много вас там находится?

— Я, ещё одно, почти как я, и большое, сильное я. Но то унесли с книгой.

— Как добраться в замок?

— Я маленькое, я много потратило сил. Без помощи само не доберусь.

— Тогда зачем мне ты нужно?

— Сахиб! Дайте лишь три капли вашей драгоценной крови, и я отведу вас, куда захотите.

— Ну уж нет. Крови я тебе точно не дам.

— Само возьму! — вдруг взревела Тень и ударила подобравшейся лапой.

Понятно, я не идиот, поэтому давно набросил на себя Покров Теней. Самое милое дело против атак таких существ. Лапа не нанесла мне никакого вреда, зато запуталась в Покрове. Теперь я в полном праве ответить на атаку. Глупой Тени не показалось странным, что я схватил её теневой же рукой. Не захотела миром? Пусть расплачивается! Каскад простейших Магических Стрел — и под визги «Простите! Извините!» тварюшка истончилась и сгинула. А вот не фиг на меня бросаться!

Значит, подземный замок? Там жил могучий кто-то? Интересно! Похоже, слухи о великих некромантах имеют какое-то основание.

Поиск в проходе, куда сбежали чернокнижники, ничего не дал. Он привёл к недавно взломанному и вновь заложенному выходу наверх, а его продолжение уходило далее в паутину проходов. Вернулся в дом, расспросил городового — действительно проход в катакомбы взломали в день проведения ритуала. Беглецов искала полиция, ими интересовались охранители. Две могучие структуры с полномочиями, следователями, дознавателями и тайными агентами не нашли, а я даже пытаться искать не собираюсь. Манией величия не страдаю, стараться утереть нос профессионалам не буду.

Вдвоём с городовым спустились к нише, запечатали остатки пирамидки в ящичек для улик и составили протокол. Просьбу государя о секретности я не нарушил, многие знали, что должен был осмотреть место ритуала.

Вернулись в околоток, а там нас ждёт местное начальство в полном составе. Была у них надежда, что вернусь не солоно хлебавши, ан нет! Принёс что-то! Получилось по анекдоту: посмотришь — дурак-дураком, а приглядишься к погонам — цельный прапорщик! Думали, любопытствующий из молодых приехал, нервы пощекотать, а он оказался волшебником и секунд-майором. Заюлил народ, стал оправдываться, дескать, на церковь понадеялись, а у околотка в штате волшебников нет, а вызывать дорого, а бюджет не резиновый и весь давно расписан... Прекратил причитания. Приказал вызвать команду экспертов, откуда обычно вызывают, копии рапорта и всех прочих бумаг по делу посылать во дворец, на моё имя. К завтрашнему дню подготовить все, какие есть, материалы по катакомбам. Вернусь после доклада государю, лично буду разбираться, почему чернокнижников до сей поры ещё не нашли.

Ободрил, в общем. И простимулировал. Выдал улику и на служебной карете отбыл домой. Почему пирамидку оставил? Не эксперт я. Даже не представляю, какую информацию из неё можно получить. Пусть профессионалы занимаются своей работой, а мне хоть изредка надо отдыхать. Хотя... есть ещё дело. Надо бы в Гильдию о находке написать. Предупредить.

Несте не послал записку, ведь я на неё официально обижен. Неофициально тоже, но меньше — Тереза слишком мала, чтобы я мог представить её своей невестой. Послал «в пустоту», в канцелярию. Коли дежурные знают, кто такой магистр Стах Тихий, что он сидит на связи дворца с Гильдией, сразу прочтут, к утру, может, подготовятся. Не знают? Я тут ни при чём, от широты души, презрев обиду, прислал весточку с предупреждением, а если прошляпили, то не ко мне претензии.

Полиция

— Ну, что делать будем, господарики мои?

— Ваше благородие, а что мы можем? Будем стоять на том, что волшебника в штате нет.

— Так тебя слушать и стали! Высокого полёта птица к нам залетела. В газетах про него писали. К государю, бают, вхож. Много бед натворить может. Чернокнижники ладно, их не жалко, их калёным железом жечь надо. А коли он в поиске по пути контрабасов зацепит?

— Может, им приказать, чтобы затаились на время?

— А кормить не они тебя, а ты их будешь? Контрабанда дело такое, ждать не любит. Как судно в порт пришло, сразу лишнее норовит скинуть, пока таможня на борт не взошла.

— Мне тут видится, ваше благородие, раз дворцовому только колдуны нужны, а контрабасы его не интересуют, так пусть они покланяются и хорошую благодарность организуют.

— Не возьмёт! Мало — умаление достоинства будет, а много у них просто нет. Даже если по золотому с носу скинутся, приличную благодарность не наберут. У нас всё больше мелочь пузатая.

— Я не про ту благодарность, ваше благородие. Пусть проводника по катакомбам дадут. Тот к схронам не поведёт, а подозрительные места покажет.

— Дело! Пусть проводят на маршруты, которыми зевак водят. Расскажут про плохие места.

— Парнишка есть один, Афронька. С тех пор, как мать родами померла, по катакомбам с отцом мотается. Оставить-то его не на кого было. Все ходы и переходы знает. С лампадкой гуляет. От порта на тот берег реки часа за три выйдет. Ловкий — страсть! Уже несколько раз, помимо бати, людей водил. Долю не просит, картуз табака или чаю дай, ему и хватает по малолетству.