Придёт время, и цветы распустятся сами

Глава 1. Потерянные под облаками

Если говорить честно, Альфреду следовало бы хорошенько подумать, прежде чем приезжать сюда в это время года.

— Зонтик возьмёте? Там есть ещё! — задорно воскликнул невысокий монах с достаточно смуглой кожей. Он походил на смешной гриб на ножках. Шляпки не было только.

— Не нужно, благодарю. Ребята без зонтов, а я буду один с ним?

Определение «ребята» для буддийских монахов было самую малость неприемлемо. Он скривился, поправляя рукава толстовки, которые намокли и доставляли максимум неприятных ощущений. Возможно, просто поторопился с желанием оказаться здесь так скоро, вот природа и вознаградила его.

К счастью, его спутник совсем не разозлился на фривольное отношение к здешним обычаям. За годы обучения, а, может быть, даже и раньше Альфред столько прочел, посмотрел, узнал про Тибет, монахов и Буддизм, что теперь его не покидало чувство дежавю. Вот сейчас, время до обеда, значит, послушники отправятся изучать древние тексты. Те, кому повезло меньше (это как посмотреть) будут готовить обед, состоящий обязательно из риса и овощей. Правда, Альфу показалось, что он видел яков неподалёку, но об их судьбе можно будет узнать только на приёме пищи.

Мысли о мокрых монахах, которые тащат бедную коровёнку к столу, заставили его ухмыльнуться. Чего терять? Он тащился сюда несколько суток, а оказавшись здесь, получил ливень и каменный завал на месте, о котором грезил, кажется, половину жизни точно. Храм был погребён. Это значило, что изучение его займёт не часть отпуска, а весь. Если, конечно, Витовскому улыбнётся удача, ведь вряд ли на гору в несколько километров можно так просто завезти технику, чтобы убрать валуны.

— Альф! Альф! Иди сюда!

Среди спокойствия гор и тихого шёпота ветра голос Лизы казался перфоратором, долбящим стену в квартире соседей. Обернувшись, он попытался разглядеть, откуда до него донеслись слова. В незакрытом шатре монастыря стояла девушка, укутанная, кажется, пятью шарфами, шалями, и, вроде бы, даже в двух куртках, словно собиралась покорять Эверест, а не тибетский посёлок. Они даже Гималаи толком не посмотрят, а Лиза вырядилась.

Елизавета Кирилина была хорошей девушкой. Хотя, наверное, слово «хороший» мало что по-настоящему может сказать о человеке. Слишком оно расплывчатое, да? А что насчёт её увлечений? Её вкусов? Любит ли она творожную запеканку на ужин? Считает ли мурчание кота лучшим звуком на свете? Данное качество с лёгкостью ей приписывал Альфред, ведь на это были свои причины. Когда кто-то из однокурсников спрашивал у него про Лизу, он отвечал: «Ну, она хороший друг». На этом разговор обычно и заканчивался, но тут дело не в отсутствии других качеств у Лизы, а, скорее, нежелание Витовского тратить время на разговоры. Да и что тут скажешь? Хорошая и есть хорошая.

Альфред был замкнутым молодым человеком, сторонился отвлекающего общения, поэтому появление Лизы в его жизни показалось каким-то слишком уж странным стечением обстоятельств.

— Почему ты тогда вообще захотела именно со мной общаться?

— Потому что ты выглядишь загадочно, а я, между прочим, главный фанат таинственных штук, — ответила девушка, когда они на первом курсе сидели вместе в столовой, но что это означало, до сих пор непонятно. Может, она так и не выросла из подростковых фильмов про любовь к сомнительным личностям? Или, в самом деле, предчувствовала, что за образом кучерявого ботаника что-то таится?

Правда раскрылась немного позже, но её даже не нужно было выискивать. В их группе попросту не было людей, которые выдержали бы болтовню Лизы больше пяти минут. Альфред же находил в ней что-то умилительное, а когда понял, что Кирилина ещё и умна, то смысла не было отстраняться. Раз судьба так решила, то пускай.

Если быть ещё честнее, в первый день в университете он надеялся, что у него получится с кем-нибудь подружиться, потому что в школе с друзьями были БОЛЬШИЕ проблемы, а на новом месте и новая жизнь. Правда, подойти хоть к кому-то он не решился. «Ну, что ж», — подумал тогда он, — «путь воина — путь одиночки». Но самурайскую романтику ему прервала Лиза, которая во второй же день подошла к нему, протянула свою маленькую ладошку с аккуратным маникюром и сказала:

— Я отличная кандидатура для лучшей подружки ботаника.

Смешно, конечно, но Альфред будет помнить это ещё очень долго.

— Не то, чтобы я собрался душнить, но в храме не принято орать, — произнёс он, стряхивая мокрые капли с волос и одежды. Стоит уже переодеться, ничем ему не поможет гневная медитация в такую погоду. Силой мысли камни не сдвинешь, а вот ангиной последний раз пришлось поболеть в прошлом году — хорошего мало.

— Знаешь, я подумала. А что, если ты ошибся? Конечно, записи, карты — это замечательно, но здесь всё заброшено. Сами монахи, насколько я смогла с ними поболтать, говорят, что с пятьдесят восьмого года Лабранг не то, что не функционирует, здесь были переписаны все законы, а затем монастырь просто стёрли с лица земли.

— И открыли заново в 1980 году. Это мне известно, Лиз.

— Я хочу сказать, что мы здесь ищем то, чего давно уже не существует. Прошлое не вернуть, а если и вернуть, то только в изменённом виде. Оно тебе надо?

***

Если мыслить категориями логики, Лиза была права. Практика им толком не нужна, уже столько монастырей посетили, за жизнью монахов следили, законы их изучали, закрытыми глазами могли всё описать. Их тянула к себе цель, которой Альфред смог заразить девушку. Цель, ради которой пришлось забыть про нормальную пищу и сон, добираясь сюда.

— Ладно. Хамбо* хотел поговорить с тобой. Я с тибетским ещё не в ладах, да и на английском у него произношение, будто наждачкой железо пилишь, — бурчит Елизавета, стягивая с себя шарфы один за другим, когда они зашли в помещение, отведённое специально для гостей.

Конечно, гостевой дом при монастыре не мог являться пятизвёздочным отелем, но Альфа весьма обрадовало наличие кровати. Она была не совсем уж стандартных размеров, да и без матраса, к которому они привыкли в Москве, но, кто не жил в общежитиях, тот не знает жизни.

Переодевшись в сухие вещи, Альфред был готов встретиться с тем, кто оказал ему большую услугу — пустил в закрытый мир буддийского монастыря. Цэде Лапа* не так давно получил высший титул учителя дхармы*, показался Альфу весьма умным монахом. Во-первых, им удалось достать согласие на изучение руин в первую же встречу. Как сказал Лама: «Знания — высшая ценность, уготованная человеку, а знания, полученные в память о наших предках, устилают дорогу драгоценными свитками благодетели».

Или как-то иначе, Альф не успел записать.

Во-вторых, их приняли по монашескому уставу, но без особых запретов. Правда, Витовский всё ещё переживал насчёт крика Лизы. Благо дождь дарил больше шума, чем она.

Ум Ламы заключался также в том, что он сразу сказал, что ребята задержатся здесь надолго. И к этому Альфред был готов. Странно было бы, если всё время до этого момента он шёл напролом, а сейчас остановился, испугался и сбежал. Да и камни, какой страх они могут внушать?

В маленькой комнатке за большой, потрёпанной от времени ширмой, ожидал их мужчина. Отличался он от других монахов лишь одеянием, которое было больше песочного оттенка, чем ярко-оранжевого или красного. Казалось даже удобным, только длинные рукава смущали. Альф знал, что Лиза точно их разглядывает, думая, как проходит приём пищи. Без единого пятнышка?

Говорили они на тибетском. Диалект иногда сбивал парня, приходилось переспрашивать уже на английском, благо Лама переходил на него быстро и даже как-то задорнее текла его речь.

То, что сегодня они ничего не сделают, было понятно и без этого разговора. Альфред поинтересовался, как долго здесь бывают дожди, на что не получил однозначного ответа. Всё же изучили они многое о Тибете, но вот прогноз погоды на неделю вперёд глянуть ни он, ни Лиза не додумались.

На самом деле Цэде Лапа хотел поговорить о дальнейших намерениях, связанных с погребённым храмом. Альф не собирался божиться, что они здесь лишь за научный интерес, потому что даже монахам не было известно, что удалось найти тем злополучным вечером многие годы назад. Сошлись на том, что для начала нужно убрать завал, а там и видно станет.

— Буду вам благосклонен, если позволите сопровождать Вас одному из моих учеников. Он долгое время изучал историю храма и может подсказать Вам то, что было скрыто, — предложил, а, может быть, и навязал Лама.

Отказываться, конечно, не было ни смысла, ни возможности. Любая глупость сразу же поможет им быстро покинуть это место и больше никогда не попытать удачу вновь.

***

— Он даже имени не сказал! И зачем нам помощник? Нам нужна парочка грузовиков и рабочая сила, а не гений-историк, — усевшись на край кровати, Лиза стягивала с себя джинсы, чтобы переодеться во что-то более подходящее для сна.

В голове Альфреда вопросов было не меньше, но он, в свою очередь, не спешил негативить. Если там их ждёт что-то такое, о чём лучше знать заранее, то он хотел бы быть осведомлённым.

С Лизой спать — самое преужаснейшее занятие на свете. Она пихает холодными пятками, ворчит во сне и чешется. Хотелось выспаться, но удастся лишь покопаться в своих мыслях. Не знак ли этот завал? Хотя, ожидаемо было. Может, стоило сразу оцепить весь монастырь, выгнать монахов, бурить почву, делать всё шумно и с бубном? Совесть не позволяла, да и вряд ли знакомств хватит на такое. Альфред до сих пор удивлён, что их пустили на территорию, не говоря уже о самих руинах. Пытались ли монахи их откапывать? Произошёл ли завал несколько лет назад или совсем недавно был новый? Надежда не угасала, завтра точно они смогут узнать все необходимые сведения, а там с чистой совестью и душой отправиться на раскопки.

Утро ударило сразу с двух кулаков. Левый — сегодня день погребения, а это значит, что все монахи будут заняты особой процессией, а до руин их попросту не допустят.

Думаете, правый хуже?

— Он не говорит! Я знаю на жестовом языке только «спасибо» и «у вас есть водка?» и это всё!

Теперь орал Витовский. Лиза, правда, была близка присоединиться к нему, но удержалась, ведь за их спинами возникла фигура того, о ком шла речь.

— А, ну, — девушка поклонилась молодому монаху. Тот сделал подобный жест в ответ и весело улыбнулся, поманив их ладонью.

— Я не собираюсь тратить на это время. — оглядев монашка с головы до пят, Альф перевёл взгляд на Лизу.

— Можешь сходить на захоронение. Выбор тибетских развлечений не очень большой.

Когда они вышли на улицу, где, к большому счастью, перестал лить дождь, оставив только мокрые круги на каменной площади среди построек монастыря, не увидели ни единой души. В это время большинство монахов, проходящих обучение, читают мантры, однако, весь монастырь охватила глубокая тишина.

Единственное, что её прерывало — странный скрежет, будто кто-то пересыпал зёрна риса из одной посуды в другую. Так крутили хор*, или, по-нашему, молитвенный барабан. Точнее, его крутил юноша. Он был ещё ниже ростом, чем остальные монахи. Выглядел отстранённо, будто ушёл в свой внутренний мир без раздражающих факторов вокруг. Правда, Елизавета спокойно точно не смогла бы стоять и ждать, пока действие закончится.

Не то, чтобы сразу было понятно, что это «их» монах, но, как только он бросил взгляд на девушку, то сразу дёрнулся, будто его током ударило, а затем уважительно поклонился. Лиза произвела жест в ответ, а затем спросила на английском, не к нему ли нас отправил Лама.

Очевидно, ответ она не услышала. Монах только пожал плечами, странно покосился на Альфреда и направился от барабанов вниз по широкой лестнице. Для Лизы это означало приглашение к совместной прогулке, для Альфа — дополнительную трату времени.

Идти пришлось не так далеко, да и от пяти минут он не успел состариться, зато то, что он увидел в маленьком доме-шалаше-келье монаха поразило его до такой степени, что он выбежал из неё ровно в тот же момент, как и зашёл.

Это было оно. То самое, на поиски чего он потратил больше десяти лет своей жизни. Все загадки детства могут быть разгаданы буквально за пару часов. Хоть бери кирку и иди самостоятельно расхлёбывай всё, что там есть.

— Ты в норме? Там фотографии, выглядит жутко, конечно, как будто этот монах за нами следил всё время, — выйдя из монашеской скромной обители, Лиза остановилась за спиной Витовского.

— Ты не представляешь, сколько это значит для меня. Не знаю, где он раздобыл всё это, но, кажется, нам есть с чего начать и за что ухватиться, — развернувшись, Альф глянул на Лизу, но его взгляд сразу же упал на гору позади девушки. Отсюда он прекрасно мог разглядеть руины, разрушенные временем. После дождя они казались ещё более мрачными, но в то же время притягательными, словно манили к себе.

Вернувшись в келью, в которой немой монашек уже зажёг две лампы, они уселись на указанные места. Теперь для Альфреда было максимальным интересом узнать как можно больше информации от этого человека. И если нужно, он выучил бы жестовый язык. Но не пришлось. Монах отлично управлялся с текстовым переводчиком телефона.

По всему помещению на тонких нитях, кажется, тех же самых, на которых развешивали разноцветные традиционные флажки, висели обрезки из газет, бумажки, старые фотоснимки и куски обыкновенной карты. То, что поразило Альфреда и Лизу, было действительно странным — на этих снимках был отец парня. Тот человек, ради которого это всё затевалось. Тот человек, который был смыслом жизни для Альфа, его путеводной звездой.

Если бы его спросили, какой день в своей жизни он считает самым плохим, он бы, не задумываясь ни на секунду, ответил: пятое марта. Это число, складываясь в простецкий календарный лоскуток, рисует дату смерти самого близкого человека для Альфреда. Его отца.

Именно этот человек оказался здесь тринадцать лет назад, ходил, возможно, по этим же камням, видел горы вдалеке и готовился к раскопкам древнего храма, погребённого в скалах.

— Не то, чтобы это сильно пугало, но спроси его, откуда он всё это взял, — попросила Елизавета, снимая аккуратно один из снимков, чтобы убедиться в том, что дома у Альфреда, в папке, которую он показывал девушке на первом курсе, была та же самая фотография, которая ему досталась через третьи руки родственников.

Подойдя к монаху, который рылся в единственной тумбе в своей маленькой лачужке, Альф осторожно коснулся его плеча и ощутил что-то странное. Это не было похоже на тепло от простого человеческого тела. Ткань на плече будто была бесполой, не имела под собой плеча. Или всё это просто показалось юноше, чей мозг был настолько переполнен предвкушением, что не мог спокойно реагировать на вещи вокруг?

Их «разговор» длился больше двух часов, кажется, монах даже опоздал, но для него, будто бы, также перестал существовать мир вокруг. Все фотографии, развешенные в келье, были найдены его отцом в оставшихся вещах группы археологов, которые отправились на раскопки руин. Если для телевидения, родных и близких ответом на вопрос, что послужило трагическому случаю началом, являлось простое землетрясение, то Лиза, Альфред и молодой монашек были уверены, что несчастье произошло далеко не из-за природного явления. Когда в живых не остаётся ни одного человека, кто мог бы поделиться хоть толикой воспоминаний, приходится собирать по малейшим деталям то, что происходило в тот вечер.

Альфред был уверен на сто процентов, что отцу и его спутникам удалось войти в руины, не только оказаться внутри, но и найти нечто, что и повлекло за собой катастрофу.

— Я хочу отправиться туда. Мы отправимся, — кивнув на Лизу, произнёс Витовский в экран телефона, на котором был открыт переводчик, — и если ты хочешь, можешь заняться этим вместе с нами.

В одно мгновение спокойная дружеская атмосфера, царившая в комнате, резко превратилась в холодное напряжение. Монах вздрогнул, вырвал из рук Альфреда снимки, которые тот хотел взять для себя, а затем замахал руками. Его жесты даже не нужно было пояснять для Лизы. Их новый знакомый был против идеи раскопать руины вновь. И не то, что сам не хотел там оказаться, он отговаривал археологов от этой затеи.

Не просто отговаривал, а запугивал.

Оказавшись на улице, Альфред испустил протяжный выдох, сжимая крепко кулаки. Ему хотелось пнуть что-то, без разницы, но под ноги попадались одни камни, которые могли лишь превратить его новенькую обувь в мусор. Нет, проблемы и не стояло, вряд ли из-за какого-то глупца-монаха он мог так просто прервать путь, начертанный судьбой. Не на того напали. Чего бы не боялся этот паренёк, всё равно Альф дойдёт до конечной цели, а там, ну, будь что будет.

Вслед за парнем собиралась выйти и Лиза, но монах спешно дёрнул за нить, которая держала буддийские «улики». Из-за его действия перед девушкой рухнул свёрток. Маленький кусочек пергамента был обвязан бечёвкой. Она подняла и собиралась было отдать монаху, но тот быстро выскочил. Кирилина рванула за ним, но Альфред удержал её, замотав головой.

— За монахами ты только не бегай! — скупо усмехнулся, убирая руку, а после кивая на свёрток в её ладони.

— Что-то стащила, сама не поняла, — пожав плечами, Лиза убрала добычу в карман.

— Мы потратим больше времени, чем я ожидал, но это стоит того. Я думал, что место интересует лишь одного меня. Сколько раз ты говорила, что я поехавший, что мы никогда не окажемся здесь? И вот, разгадка ближе, чем может быть. Отправимся завтра в город, пригоним технику и пойдёт дело.

Только сейчас до них с порывом ветра донеслись крики хищных грифов. Сотни птиц парили над вершиной горы, спускаясь вниз и растворяясь в равнинных пейзажах. Ноги сами повели Альфреда, хоть он никогда бы в жизни не жаждал увидеть это.

Кладбище располагалось к востоку от монастыря. Здесь не было привычных ограждений или надгробий — только земля и воздух. Традиция «небесного погребения» монахов была кровожадной, но и она показалась Альфреду абсолютно естественной. Вера помогала людям относится к перерождению как к обычной ступени круга сансары. К чему закапывать тело в землю, если оно переродится вновь?

Монахи принесли останки, оставляя их на камнях, которые были чуть ли не самым святым местом здесь. Вот бы стать таким же камнем — видеть смерть и не бояться её. Птиц было так много, что на мгновение Альфред потерял из вида горы и небо. Земля затряслась, а монахи начали молиться. В этот момент его ладонь оказалась в чужой руке — Лиза крепко сжала её. Конечно, всё это время она стояла рядом, для неё, скорее всего, произошедшее стало шоком, но молодой человек не мог заставить себя повернуть голову в её сторону.

Костей тоже не остаётся. Их толкут в ступках и также скармливают грифам. Раньше, когда Витовский читал об этом в книгах, он пролистывал страницы, морщился и думал, что это один из самых глупейших видов погребений, которые существуют в мире. Только в этот момент, находясь здесь, он понял, сколько всего таится в традиционном буддийском погребении умерших монахов.

В голове резко, будто в комнату влетела муха, появилась мысль. Дурная мысль, никчёмная, абсолютно ненужная сейчас. Мысль, что тело его отца могло быть также. Могло быть также. Могло быть. Могло.

Он попытался вдохнуть, опустил взгляд на свои ноги, зажмурился и достал свою ладонь из руки Лизы.

Шаги были маленькими, но быстрыми. Альфред бежал вниз. Хотелось стереть из памяти всё, что было здесь. И не только здесь. Чем ближе он подходил к воспоминаниям об отце, тем осязаемее они становились. Тем страшнее было разочароваться в том, что экспедиция закончилась неудачей не из-за таинственного происшествия, а из-за обычной людской глупости.

Сколько себя помнил, он всегда хотел поступить именно на археологический. В этом не было какого-то особенного смысла, даже детской мечтой не назовёшь. Ладно там, космонавты или пожарные. Но археологи? Загвоздка была лишь в том, что там учился ОН. И ОН же посвятил всю свою жизнь этому делу, поэтому, можно сказать, что Альфреду просто стало интересно, стоило ли это дело ЕГО жизни.

В школе пришлось самостоятельно узнавать, в какие московские ВУЗы можно подать документы. Он, к своему сожалению, понял, что в России очень мало именно археологических факультетов. Как же тогда ОН учился на археолога? Хотя, если задуматься, то Альфред помнил, что от НЕГО веяло чем-то таким больше иностранным, чем русским. Может он закончил Гарвард? В Альфреде, несмотря на имя, было больше русского, в том числе и возможности, поэтому учиться хотелось именно на Родине.Увидев себя в списке поступивших, он не сильно обрадовался. Нет, конечно, доля счастья промелькнула. Он ведь шёл к этому долгое время, да и столько слов про ту самую цель написано! Это именно то, чего он хотел, но всё же, какая-то часть его думала, что если ничего не выйдет, то он сможет всё забыть и жить дальше. Но раз всё получилось, значит сама судьба велела ему продолжать поиски.

Поступить было сложно, конечно, всё-таки учебное заведение — настоящий исторический монумент России. За год догнав программу девятого и десятого классов, которые он пропустил, он не вылезал из учебников день и ночь и в одиннадцатом. Это дало свои плоды — Альфред поступил на факультет археологии. Время от времени в голове появлялись мысли, что тратя столько времени на учёбу, он теряет возможность проживать другие моменты, но всё же идея горела над ним яркой лампочкой, не позволяя сомневаться в своём выборе. До появления Лизы, можно сказать, он дружил лишь с призраками прошлого и скелетами в шкафах (в прямом смысле того слова, иногда приходилось забирать с практики для описания кости).

Может, его цель была бессмысленной, но в нашей жизни всё бессмысленно. А иметь цель хотя бы приятно.

И всё же учёба оказалась очень интересной, тем более для такого зубрилы, каким он, собственно, и являлся. Хотя предметы «для общего развития» не вызывали такого интереса, как та же история. Даты всегда нравились Альфу. Все преподы пророчили ему великолепную преподавательскую карьеру, но себя он находил в практике на раскопках. Если до поступления всё это ему казалось чем-то серым и непонятным, то в университете он уже втянулся. И Лизу втянул, которая видела себя в преподаветельской деятельности и вечно вертела нос от возможности испачкать руки в грязи.

В один прекрасный день она сказала: «Что бы ты там не придумал, я с тобой на все сто».

Иногда она была немного приставучей, но стала первым и единственным человеком, которому он смог довериться. А затем случилось практически невозможное — Альфред впустил Лизу к себе домой. Раньше он вообще не мог даже представить, что кто-то может войти в его личное пространство. Дома Альфред чувствовал себя в безопасности, там сохранились папины вещи, его комната стояла совсем без изменений, а пустить в неё кого-то, ну, сравни плевка в душу.

Но Лиза была слишком светлой и понятливой, чтобы поступить так. По натуре она походила на кого-то между психотерапевтом и гадалкой, а всё равно пошла на исторический. И если для Альфреда было не так и важно знать о прошлом подруги, то для Лизы вопрос встал ребром.

Это случилось в начале зимней сессии. Лиза напросилась в гости, так как была запланирована совместная подготовка билетов, а в общежитии у Кирилиной вряд ли они смогли бы спокойно поучить. Казалось это самым оптимальным вариантом, даже несмотря на то, что морально к этому готовиться пришлось Альфреду долго.

Они сидели на кухне, пили чай с лимоном. Лиза сказала, что пить чай с лимоном — это особенность русских людей, в других странах мало кто так делает.

— Интересно, почему? — спросил парень тогда, — по-моему, чай с лимоном намного лучше, чем с молоком.

— А почему ты решил стать археологом?

Лиза странно на него посмотрела, а вопрос на долгое время завис в воздухе, казалось, будто их поставили на паузу в компьютерной игре.

Вот так от чая с лимоном они перешли к главной травме его жизни.

Говорят, если жизнь даёт тебе лимоны, то можно сделать из них лимонад. Наверное, с откровенными разговорами также. Чем вкуснее чай с лимоном, тем более открытый ваш разговор.

И тогда он рассказал ей про отца. Лицо Лизы не выражало никаких эмоций, даже после того, как Альф принёс фотографии. На них был отец, его друзья и монастырь в Тибете. Они сидели молча почти весь вечер, а затем Лиза подняла на него глаза и сказала:

— Никогда не думала, что моей целью станет посещение лысых азиатов в красных платьях.

С тех пор она стала его партнёром по проблемам и самым близким другом.

Оказавшись у подножия монастыря, он рухнул наземь, больно ударившись копчиком о сухую землю, которая не успела напитаться влагой за ночь от дождя. Не то, чтобы его жизнь была бы закончена, если бы вдруг они не смогли найти то, за чем ехали сюда.

Только вот и смысла в ней не было бы больше совсем.

— Не сиди, сидёшенек, все духи земные в тебя перекочуют, — на смеси китайско-тибетского произнёс пожилой монах, которого до этого момента Альфред здесь ещё не встречал.

Переведя взгляд на мужчину, внутри у парня как-то даже сердце зарделось храбростью, будто бы и не было этого приступа меланхолии. Прибежавшая к этому моменту Лизавета, запыхавшись, пыталась отдышаться и всё рукой взмахивала, мол, чтобы подождал и никуда больше не сбегал.

— Жесть! — выдохнула она. — Тебе тоже не по себе от этого? А, казалось, на практике видели даже больше. Одних черепушек выкапывали гору целую.

Эти слова, конечно, были своеобразной поддержкой, но всё же ей являлись. Легче стало. Альфред легко кивнул, отряхивая штаны, которые, в общем-то, были куплены для того, чтобы не бояться их испачкать, но сегодня цели другие.

— Сегодня мы свяжемся с людьми, которые предоставят технику. Завтра начнём работу. Нужно контролировать каждый шаг. Не зря мы уделяли столько внимания технике безопасности, да, Лиз?

Когда он произносил эти слова, глаза его горели странным, лихорадочным огнём. Торопиться не хотелось, но и тянуть не было желания. После разговора с немым монахом у Елизаветы внутри осело неприятное чувство предвкушения. Конечно, поверить в то, что на них свалятся камни, намного проще, чем в то, что в пещере их ждёт то, чего стоит опасаться. Проклятье Мумии, да?

Дальнейшее время текло настолько быстрее этих двух дней, что Лиза не успевала даже осознавать, куда это они идут, с кем разговаривают и что сейчас будут делать. Вдвоём им пришлось перерыть всю теорию по раскопкам тяжёлой техникой, но ни в одном из источников не было сказано, как это, не зная, что внутри, не разрушить. В общем, действовать придётся на ощупь.

И если третий день прошёл в долгих разговорах, планировании и штудировании множества источников, то четвёртый день предвещал нечто определённо необычайное. Проснувшись чуть ли не с улыбкой на лице, Альфред начал сразу же скакать по комнате, собирая одежду. В него прилетела одна из подушек, на которых спала Лиза, но и это не усмирило его пыл.

— Ты так радуешься, будто бы мы уже всё нашли, что хотели, — зевая, потягиваясь и пытаясь разлепить глаза, пробубнила девушка, даже не пытаясь уследить за действиями археолога.

— И чего ты разлеглась? Через час уже все будут на месте! Давай, поднимайся, а то останешься без завтрака.

Угрозы подействовали. Вскоре оба спускались на открытую площадку, во главе которой стоял стол с кушаньями, как обычно, состоящими из риса и овощей, но к этому не так сложно было привыкнуть. Правда никто не отрицал, что хотелось хоть раз где-нибудь раздобыть кофе. Лиза хотела взять с собой в поездку, но Альфред сказал: «Со своим кофе в монастырь не ходят». И совершенно неважно, что и «чужого» кофе там не было.

***

К большому счастью, им удалось раздобыть автокран и пару грузовых автомобилей, вывалив за них хорошую сумму. Кроме этого, около десяти жителей, которые узнали о том, что будут проводиться раскопки древнего храма, вызвались помочь, как и монахи, не все, разумеется, лишь те, которым необходима была какая-никакая работа. Так пришлось искать ещё лопаты, кирки и другие инструменты.

Работа была кропотливой, но очень занимательной. Действовали осторожно, потому что одно неловкое движение могло разрушить историческую ценность. Лиза готова за такое шею свернуть — сил не хватит, но на словах звучало опасно.

— Начальник, ну, там это, — позвал один мужчина, вытирая грязные руки о собственную рубашку. Альфред подскочил на ноги, взглянул на Лизу, и они направились к пещере, чтобы увидеть то, что долгое время могли только представлять в своих мыслях.

Это была большая пещера. Нет, она была огромной. Казалось, что в ней всё осталось также, как было в момент последних раскопок. Просто парочка валунов свалились на руины храма.

— Мама родная, тут всё, как в учебнике, — негромко прошептала Лиза, делая несколько шагов вперёд и рассматривая места, куда рабочие ставили масляные лампы. Стены погребенного храма были расписаны буддийскими сюжетами, большинство которых для Лизы уже были известны. Прежде чем попасть сюда, они перерыли всё, что могло иметь отношение к монастырю.

Альфред задыхался от эмоций. Улыбка не сползала с его губ. Ему хотелось брать кирку, рыть дальше, ползти, осматривать. Хотелось кричать от счастья и от мысли, что прямо здесь он наконец узнает самое главное.

Он узнает настоящую причину смерти своего отца.

Но никто не разделял его радости, не переживал внутреннего волнения, которое в тот миг ворвалось в его сознание, перевернуло все воспоминания с ног на голову. Его руки дрожали, слюна не могла пройти дальше, в горло, ему хотелось остаться здесь, в таком состоянии на долгое время, чтобы запомнить это чувство триумфа внутри.

Примечания:

Хамбо-лама* - настоятель монастыря, учитель, высший наставник.

Цэде Лапа* - с тибетского "восьмая среда".

Дхарма* - буддийское учение.

Хор* - тибетское название молитвенного барабана (цилиндры, наполненные молитвами, которые крутят у монастырей, чтобы молитвы сами зачитывались).

Глава 2. Погребённый храм найден

— Пап, зачем тебе столько кисточек? Ты рисовать собрался?

Забираясь на диван, маленький мальчик внимательно рассматривал развёрнутую ткань, на которой лежали разные кисти от мала до велика, а также странные молоточки с зазубренными наконечниками.

— Нет, Альфред. Эти кисти помогают очистить то, что мы с дядей Юрой и дядей Марком находим под землёй. Чтобы не повредить маленькие детали, ну, к примеру, вон та ложка, — отец кивнул на полку, где располагались достояния их квартиры. Там лежала и старинная железная ложка, найденная в одной из деревень Сибири, когда он, молодым пареньком только начинал практиковаться в археологии. — Ложка имеет очень маленькие детали. И если бы не вот эта миниатюрная кисточка, то мы не могли бы их рассмотреть под слоем пыли и глины.

— А помыть? Можно же просто… водой помыть, — резонно ответил Альфред, взяв одну из кисточек, чтобы рассмотреть её поближе.

Смех отца до сих пор звучал в ушах. Почему-то запомнился именно этот момент, хотя Витовскому от силы было лет пять тогда. Это после для него начал открываться таинственный мир археологии с нюансами, которые способен понять далеко не каждый человек, а тогда мальчик всё мечтал о том, что папа найдёт останки трицератопса или диплодока.

В пещере одновременно находилось девять человек: кто-то устанавливал освещение, для кого-то было важно контролировать стены, чтобы ничего внезапно не обрушилось. Как в тот раз. И только парочка монахов, Лиза и Альфред внимательно рассматривали барельефы, запечатанные временем на частях храма.

Если честно, на момент открытия прохода храм не представлял из себя никакой уникальности — простая пещера с колоннами, на которых красовались формы Будд и тибетские мантры*. Однако, взглянув на подземные захоронения, стоило хорошенько оценить, что всё, представшее им, было всего лишь малой частью, как скромная ванная комната в огромном замке, где таких ванных штук двенадцать.

Монахи шептались между собой, но немого спутника-детектива среди них не было — что странно, обещали ведь сопровождение.

— Так, мы же ищем что-то определённое? — у Лизы разбегались глаза, она, вроде бы, готова была рвануть, начать изучение того, что им открылось, а, с другой стороны, не понимала, к чему здесь можно подступиться — слишком большой объём работы.

— Погоди, — у Альфреда с собой был потрёпанный блокнот. Именно этот блокнот показывал он Лизе в тот вечер, когда пришлось рассказать об отце. В общем-то, его это и была книжица. Почерком товарищ Роберт красивым не отличался, но очень эффектно зарисовывал всё, что видел, аппликации всякие делал. Пролистав настолько знакомые страницы, что пересказать их наизусть было бы проще простого, Альф открыл середину, где в самом начале значилось: «Погребённый храм найден».

— Вот. Вот, смотри, такие символы видишь где-нибудь? Обозначает это… погоди, точно, «авидья*.» Ещё должны быть четыре Будды, каждый олицетворяет четыре благородные истины. Ну, один вон там, — кивнул Альф, поправляя очки, которые практически свалились в книжку.

— Это понятно, но, может, нам стоит почитать, на чём дневник твоего отца закончился? Уже ближе к моменту крушения.

Внезапный крик прервал порыв Лизы нырнуть в рациональность. Грохот отозвался эхом, стены затряслись, кто-то кричал вновь, когда все рвали ноги из пещеры. Из рук Альфреда выпали все заметки, которые он копил долгие годы, но собирать бумаги не было времени.

— Дневник! Лиза, дневник!

— Дурень, выходи! — толкая Витовского в плечо, Лиза еле успела выскочить в открытое пространство, пытаясь выдохнуть. Нет, проход не завалило, но парочка валунов, выкатившихся из пещеры, выглядели как что-то, способное размозжить череп.

— Потом заберёшь, главное, что цел.

Решения принимались по мере появления проблем. Только вот проблем было слишком много. Рабочие единогласно выдвигали мнение о том, что нужны крепкие подпорки. Что это значит? А значит, что нужно закупать материалы, вновь привозить грузовики и страдать. Очень долго страдать. Трата времени для Витовского была сродни концу света, не меньше.

— Всё, что не делается… — начала Кирилина, размахивая руками, пока они покидали место шумихи в, тишайшем до их приезда, Тибете. Оставалось лишь снова заняться мыслительным процессом, потому что физическая активность им не улыбалась здесь.

— Лиз, а если их просто вот также завалило? А кости потом разнесли птицы? И что мы тогда с тобой здесь делаем? Что изучали всё это время? Могли бы, не знаю, другим заняться. Ты же учителем хотела быть. Стала бы профессором классным. А из-за меня ты здесь, в месте, где не поболтать ни с кем нормально, не кофе попить. И природа не такая уж и зелёная.

— Слушай, я привыкла к твоим депрессивным ноткам, но сейчас, чёрт, Альфред, ну, не позволю я тебе нести пургу эту, — остановившись на середине пути, где позади были горы, позолоченные степными травами и камнями, а впереди белели стены монастыря, Лиза схватила друга за плечо, крепко-накрепко его сжав. — Прекращай, ладно? Мы вошли внутрь, а это значит, что мы настолько близко, что опускать руки уже попросту невозможно. Альфред, это всё, чего ты так долго хотел. Осталось подождать совсем немного. А если всё было так, как ты сейчас сказал. Мы просто завершим дело твоего отца, согласен? Думаю, это хорошая цель для двух дружков-археологов, которым свет не мил без пещер и этой мерзкой затхлости внутри.

И она была права. Не завершив дело, возвращаться домой Альфред не планировал, а, значит, ждала их долгая, но интересная тибетская история.

***

На четвёртый раз рис стал надоедать. Были ещё стручки какие-то, но Лиза даже не хотела спрашивать, что это, потому что ответ ожидала премерзкий. На удивление, Альфред был не прав, думая, что девушке будет нечем заняться, пока раскопки встали.

— Куда мы идём? — по лицу молодого человека было понятно, что он очень недоволен ранней утренней вылазкой, которую устроила Кирилина. К тому же, ему стоило вновь нанимать людей, которые будут разгребать завалы, а Лиза тянула время.

— Сейчас расскажу, мы почти пришли, — блуждая по центральному помещению тибетского монастыря, девушка что-то высматривала. — Кстати, ты знал, что в Тибете белый цвет считается символом удачи. Ещё это цвет святой горы и богов, которые спасли человечество.

— Это ты к чему?

— Для общего развития, Альфред. Или совсем интерес потерял с этими обвалами?

Они подошли к массивным дверям.

— Итак, полагаю, что мы на месте? — Альфред встал в позу, сложив руки на груди. Лиза выглядела взволнованной, предвкушая кучу всего, что может таить это место.

— Ты что, разве не знаешь, что это за место? — лицо Лизы приняло осуждающую окраску, она даже вскинула руки от эмоций. На это Альф просто пожал плечами. Его интересовало то, что было уже разрушено, а за этой дверью вряд ли скрывались руины храма.

— Это одна из самых древних библиотек Тибета. Здесь содержится история человечества более чем за тысячу лет. Такой шанс выпадает раз в жизни! Раз мы уже тут, грех не посмотреть, — Лиза так громко говорила, что они даже не заметили, как за спиной оказались два монаха. Вероятно, они научились бесшумно перемещаться.

— Здесь запрещено находиться, — даже для Лизы, которая не знала язык, стало ясно, о чём шла речь в этих строгих словах.

— Извините, мы просто хотели посмотреть библиотеку, — ответил Альф.

— Нельзя-нельзя, — снова повторил один из монахов. Второй молчал, но и от него веяло недоброжелательностью. Перечить правилам места в их планы не входило, поэтому взяв подругу под руку, Альфред поспешил вернуться в их комнату.

Факт отказа визита в библиотеку, конечно же, очень расстроил Лизу, но не остановил. Сложнее всего было дождаться ночи. Если Кирилина решила, что заглянет хоть одним глазком в библиотеку, то её ничего не сможет остановить. Она надеялась, что удастся попасть туда максимально скрытно, потому что сидеть в тибетской тюрьме не очень хотелось. И не факт, что тюрьма — это самое страшное наказание здесь.

Ожидание длилось вечность, кто знает, может, это монахи заподозрили о её намерениях и замедлили время. Лизе казалось, что они на всё способны. Конечно же, не заснуть она не смогла. Проснулась посреди ночи и поблагодарила всех богов, что не утром. В коридоре было тихо. Ну, а чего она ожидала в это время? Дорога до библиотеки в этот раз прошла без проблем, что было даже разочаровывающе.

— Что? Совсем никаких препятствий? — прошептала она в темноту. Ответом ей было молчание. Большая дверь поддалась, но за ней была полнейшая темнота. Хорошо, что девушка захватила с собой фонарик, потому что идти без источника света было бы, как минимум, глупо. Дверь со скрипом за ней закрылась, Лиза искренне помолилась, чтобы этот звук не пробудил весь монастырь и его тайных монстров. Каких? Посмотрите пару передач на Рен-ТВ, вы сразу же поверите Лизе, что они существуют.

«Ого», — это единственное, что вообще пришло Кирилиной в голову, потому что снаружи это была просто дверь, но за ней оказался длинный коридор, и конца у него видно не было. Никогда в жизни она не видела таких огромных стеллажей и везде, абсолютно везде были даже не книги, а свитки. Какое количество тайн хранило это место? Сколько веков прятались здесь рукописи? И ведь пускать не хотели, изверги!

Лиза аккуратно взяла ближайший к себе свиток. Текст на нём был на китайском, иероглифы написаны золотыми чернилами. Возможно, туда добавляли золотой порошок. Настоящее произведение искусства. Руки девушки забавно подрагивали от эмоций. Даже, если для Альфреда эта поездка окажется поражением, то для неё быть здесь — уже победа. Кириллина прошла чуть дальше, некоторые рукописи были сложены в футляры. Всё-таки было понятно, почему монахи так сильно оберегали все эти сокровища, но у Лизы возникал вопрос, читали ли они сами хотя бы 10% всего, что здесь находится? А, может, им тоже нельзя? Спустя недолгое время изучения всего вокруг на глаза попалась книга, которая выглядела более новой, чем остальные. Лиза подошла ближе, взяла её в руки и раскрыла. Из книги вылетел листок.

— Вот, блин, за порчу древних экспонатов по головке не погладят, — Кирилина поставила книгу на место и потянулась за листом. — Сейчас быстренько всё починю, и как будто меня тут не было.

Как будто специально в этот момент из глубины библиотеки послышались чьи-то шаги, а, может, Лизе просто почудилось со страху, но она решила не испытывать судьбу и убраться поскорее.

Сердце стучало как бешеное. Теперь у неё в списке преступлений не только незаконное проникновение, но и кража ценных артефактов из древней библиотеки. Зато в комнате можно, наконец-то, рассмотреть, что это был за листок. Пункт третий преступлений Елизаветы Кирилиной: она не только украла важный артефакт из библиотеки, но ещё и помяла его. По крайней мере, хуже уже не будет. Поднеся фонарик поближе к листку, Лиза чуть не выронила оба предмета из рук.

— Это же… — на пожелтевшей бумаге была изображена высокая гора, а в ней пещера. Та сама пещера, в которой они были. Один в один.

***

Каждую субботу они устраивали «день на двоих». Когда Альфред был совсем маленьким, это были походы в парк аттракционов в Ногинске. Он так и не осмелился покататься в открытой кабине колеса обозрения, хотя отец и гарантировал, что это не так и страшно.

В Москве развлечения сменились. Они пытались найти парки или игровые площадки, где можно было провести время весело, но в новом городе такое удавалось с трудом. Роберт отдавал всего себя работе, Альфред учился. А потом времени стало не хватать и на субботы.

После утомительного дня в школе Витовский спешил домой, чтобы поделиться грандиозной новостью, которую узнал только сегодня:

— Представляешь, у нас в доме, прямо на первом этаже, компьютерный клуб открыли! Одноклассники ходили, рассказали, что там вообще! Вообще круто! Можно приставку выиграть, — чуть не захлёбываясь в словах, бормотал Альф, конечно же, намереваясь позвать папу в эту субботу туда.

— Подумай о своём зрении.

— Призы? Обман, наверное.

— Ребятам просто заняться нечем.

— Мы с Марком во дворе гуляли в твоём возрасте, а не в приставку резались.

— Точно, я же забыл тебе сказать.

— Мы в следующий понедельник уезжаем.

— Меня не будет две недели.

— Соседка присмотрит за тобой.

— Это та самая поездка.

— Помнишь, я рассказывал?

— Тибет.

— Это будет очень интересно.

— Я обязательно привезу тебе сувенир.

— Нет, я привезу тебе что-то новое, что мы найдём сами!

— Альфред, представь, это невероятно древний монастырь.

— Он высечен в скалах.

— Может быть, наше открытие станет национальным достоянием.

— Ты слушаешь?

— Ладно, нужно собирать вещи.

— Достанешь мою сумку, пожалуйста.

— Люблю тебя, сынок. Успеем. Всё успеем. И приставку купить. И поиграть.

Когда вернусь.

Нет, он не лгал. В памяти Альфреда не было ни единственного момента, когда отец мог бы соврать, слишком прямолинейным был для этого. Только вот отпечаталось в воспоминаниях это хорошо. И как вещи собирали вместе, и как вновь и вновь Роберт рассказывал о том, куда они поедут, что будут искать. Мальчику правда было интересно, да и жизни своей он не знал без этих монастырей. Но также ему нравился футбол, нравились нарисованные супергерои в комиксах. Больше всего ему нравилось проводить время с отцом, и воспоминание о парке аттракционов навсегда осталось самым тёплым внутри.

Уснуть не получалось: в голове мешались хищные коршуны, фотографии отца с командой археологов, ёрзали мысли, от которых недавно пыталась избавить его Лиза, но без неё они принимали материальную оболочку. Сейчас даже не было возможности тревожно перебирать страницы папиного дневника, потому что он остался под завалом. А если он людей подставляет? Там ведь действительно опасно. Кажется, все пути складывались лишь в окончательный вариант — покинуть это место. Вернувшись в Москву, они начнут совсем другую жизнь. Правда, будет ли в ней столь важный смысл, как был в их жизни сейчас?

— Не спишь? Хорошо, — размышления Альфреда прервала Лиза, которая была похожа на путника, вновь замотавшись шарфами, ещё и в капюшоне. Ещё и с фонариком.

— Ты чего это? Решила другие религии изучить? — приподнявшись на локтях, он потянулся за своими очками, а после хмыкнул, когда Елизавета в два шага прикончила расстояние до его кровати, а затем села прямо в одежде.

Альфред, уже готовый разразиться бранными словами в своей интеллигентной манере, застыл, когда на его коленях оказался жёлтый лист, который развернула Лиза. На этом листке, явно пережившем здесь ни одно поколение монахов, повидавшем ни одно столетие, была изображена скала, внутри которой они сегодня оказались.

— Меня глючит, но здесь даже камни лежат так, как они были, когда мы приехали. Ты где это достала?

Выслушав увлекательную историю Лизы о том, что оказывается, если куда-то заходить запрещено, то это не всегда сто процентная правда, Альф уже вооружился стопкой книг и остро заточенным карандашом.

— Она ещё лежала так. Вызывающе, знаешь? Будто я должна была её взять.

— Я не думаю, что положили её туда для тебя, но если кто-то её оставил, значит, будет искать. И почему её вырвали? Почему именно эту страницу?

Чем только Лиза не пыталась себя занять за то время, пока Витовский был погружён в рукопись. К четырём утра она сдалась, рухнув на свою кровать и пытаясь сформулировать хоть что-то, чтобы уговорить друга лечь спать.

— Я не могу. Это похоже на диалект. Здесь есть тибетские слова, но они… перевёрнуты?

— А ты его не вверх ногами положил, а? Иди уже спать, завтра целый день нас ждёт. Только положи листок куда-нибудь, в чемодан что ли, вряд ли монахи будут рады, что я разгуливала по их запретным местам.

— Нет, ну, Лиз, правда. Ты посмотри.

Босыми ступнями он быстро дошёл до Кирилиной, указывая на перевод на своём листе и на слова в рукописи. Получилась настоящая околесица. Лиза фыркнула, махнула рукой и отвернулась носом к другой стене, улёгшись на бок.

— Завтра попробуем прочесть через зеркало, погладить утюгом и над свечкой подержать. Ложись.

Торопиться был ли смысл? В общем-то, никакого. Правда, уснуть теперь — целое испытание. И Альфред провалил его. Поэтому, когда Лиза проснулась, чрезвычайно рано для её привычного времени подъёма, Витовский всё также сидел. И говорить было нечего. Понимая чувства молодого человека, Лиза не пыталась собрать их в кучу и выгнать из его головы. Каждый человек должен пережить потерю самостоятельно. Будет ли это длиться неделю или всю жизнь — никто не станет решать за него. К слову, потерей может оказаться не только кошелёк или друг.

— Доброе утро, учёный! Удалось, что раскопать? — завязывая волосы в хвост, она поднялась с постели, чтобы подойти к столу, за которым сидел Альф.

— Привет. Я сделал три перевода. Они дословные, выходит чушь. Придётся показать кому-нибудь из монахов.

— С дуба рухнул? Ты забыл, что не особо-то кто и пускать меня хотел в их огромную библиотеку. Мы явно должны хранить это в секрете.

— Да уж, вот так новости, — прикусив нижнюю губу, Витовский отодвинул от себя листки, исписанные мелким почерком, а затем снял очки, чтобы глаза немного отдохнули от напряжения.

В голове всё плыло, перескакивая, перелезая через извилины. Хотелось спрятаться, закрыться. Честно, хотелось уехать. Забыть этот несчастный храм. Забыть все воздушные замки, которые он строил всё это время.

Внезапно он ощутил, как его руку обвела приятная на ощупь ниточка. Глаза заметили красную повязку, без особых интересных на ней украшений. Кажется, Альфред подмечал такие у туристов. Лиза в своём репертуаре.

— Сувенир? И зачем?

— Это монах оставил. Немой, который. Не знаю, подарок ли это, но я поняла, что так. Пусть они принесут нам удачу, — Лиза завязала маленький бантик, а после достала вторую ниточку. Пришлось и ей повязать.

В везение от ниток Альфред не верил, но прибаутки Кирилиной часто срабатывали в нужные моменты.

***

— Господин Альфред! Господин Альфред, путь расчищен!

В этот раз у Витовского полностью был расписан план действий: заходить не толпой, следить за стенами, убирать крупные камни. И обязательно найти дневник отца, потому что без него Альфред ощущал себя уязвимым, словно опору убрали из-под ног.

Солнце слепило глаза, но не грело. Сейчас бы не помешали шарфы Лизы, но Альфреду надоело сидеть на месте, он спешил начать изучение злосчастного храма.

В этот раз немой монашек был на месте. Он рассматривал одну из статуй Бодхисаттвы*. Не дожидаясь Лизы, Альф решил попробовать выудить информацию из него, но ни у кого не оказалось под руками переводчика. Пришлось импровизировать. Указав на статую, Витовский пожал плечами, тем самым вопрошая, что ему могут про неё рассказать. Вместо того, чтобы устраивать пантомиму, монах направился к другой части стены, где виднелась колонна. Там было слишком темно, чтобы что-то разглядывать, поэтому Альф быстро ушёл за масляной лампой, а когда вернулся, монаха на месте не было. Свалил. Обед что ли уже? Или не понял, почему Витовский сбежал от него. Нужно было предупредить. Ну, Будда с ним.

Одарив светом место, к которому подвёл его монашек, Альфред увидел статую Майтреи*, украшенную чуть ли не золотыми оттисками. Тут явно требовались кисти, но пока в руках была только лампа. Поставив её на пол рядом с колонной, молодой человек начал аккуратно стирать со статуи пыль, думая, что отец придушил бы его за такое неаккуратное обращение с артефактом, но уж очень сильно хотелось понять, настоящее ли это золото.

Взглянув за спину Великого, он провёл ладонью по постаменту, на котором стоял тот, та сразу же стала холодной и липкой. Наклонившись к лампе, чтобы взглянуть на испачканную руку, Альфред услышал шум осыпающихся камней. Он был готов выбежать из пещеры сразу же, но треск закончился, а сзади него оказался проход чуть ниже человеческого роста.

— Ого, Индиана Джонс* обзавидовался бы, — хмыкнув, Альф поднял лампу и вытянул с ней руку, чтобы осветить помещение внутри. Похоже, оно было ещё больше, чем то, что им удалось найти.

— Все сюда! Я что-то нашёл!

Тибетский в глубине пещеры звучал аутентично. Внутри Альфреда зарделась гордость. Он знал, что сможет. Он смог. Теперь оставалось исследовать всю пещеру, тогда душа будет спокойна. Делая пару шагов внутрь, в надежде, что его услышали и в случае чего подоспеют вовремя, Альф освещал вокруг земляные настилы, вдыхая тлетворный дух.

Казалось, что он запоёт от счастья — впереди снова были колонны, испещрённые надписями. Снова виднелись небольшие статуи, а вдалеке даже что-то вырисовывалось крупное. Вот так удача. Он остановился возле одной стены, пытаясь прочитать написанное на ней, как вдруг слух уловил что-то странное. Размашистые взмахи крыльями. Летучие мыши?

Альфред дёрнулся, когда в его голову прилетела огромная туша с крыльями. Это была птица. Он чуть не уронил лампу, но успел осмотреть чёрное оперение. По размерам птица походила на коршуна, но цвет был совсем другой, глубокий чёрный. Разглядеть получше не удалось — испарилась за поворотом, конечно же, полетела на свет. И как она сюда-то попала?

— Ауч, — потирая макушку, Альф фыркнул, удобнее перехватив ручку лампы в ладони. Стоило продолжить путь и осмотреть всё. Так сказать, поставить галочку. Уткнувшись в стену, он стал похлопывать по ней ладонью в надежде открыть что-то ещё, но больше ничего не поддавалось. Но это он ещё не все статуи потрогал! Монахи кинули бы его на съедение, увидев, как молодой человек поглаживает святые статуи. Жаль, Лизу с собой не позвал — вдвоём заниматься таким делом сподручнее.

Увлёкшись поиском ходов, Альфред не заметил, что в пещеру так никто и не пришёл на его крик. Было чрезвычайно тихо, когда боковым зрением он заметил слабое свечение сзади одной из колонн. Несколько шагов вперёд. Прищуренные глаза. Откуда свет? Это выход с другой стороны? Но с какой?

Внезапная вспышка яркого света ослепила его. Всё, что помнил Альфред — как он потянулся вперёд, сам не понимая, зачем это делает. Просто ощутил даже не шестым, а каким-то десятым чувством, что так нужно. Альфред, словно мотылёк, который решил, что самое время сгореть в огне настольной лампы, не предвкушал и доли страха, двигаясь на свет. Возможно, дальше что-то произошло, но глаза он закрыл рефлекторно. Надежда, что он просто окажется на улице, обвивала всё тело, но распахнув глаза, Альфред, к своему удивлению, увидел мужчину, лежащего на земле. Прямо в пещере. Никакого тебе прохода на улицу, просто мужик. Яркое свечение исчезло, но это не волновало археолога.

— Чёрт возьми. И меня в придачу! — делая медленные шаги к телу, Альф готовился ко всему, но только не к звучному кряхтению где-то со стороны головы незнакомца. Как там говорят? Если уж литературно, то явно что-то вроде «ошеломительно» или «потрясает». Альфреда точно потрясло. Сильно. Ему казалось, что их раскопки могут завернуть в абсолютно разные дебри, но только не в нахождение человека, оказавшегося живым.

От необдуманных действий его отвлекла Кирилина, которая появилась рядом, в самый подходящий момент, пытаясь взглядом выявить, что происходит. Для неё новый проход в пещере с сюрпризом внутри казался ещё более странным, чем всё, что было до этого момента.

— Это кто-то из рабочих? — спросила Лиза. Отрицательно мотнув головой, Альф немного «отвис». — Он тут лежал что ли? Альфред… он живой!

— Я вижу. Только я не понимаю, как он здесь оказался, — хрипло произнёс молодой человек.

— Это не твой отец?

— Нет, Лиз.

— Ну, вдруг, нам бы так повезло. Откопали храм, а тут сразу и отец твой бонусом. Два по цене одного?

Ситуация была серьёзной. Даже не так, она была кошмарной, но Альфред не сдержался и начал громко смеяться. Всё-таки нервы не в силах вынести подобное:

— Я думал, что найду, ну, там, старинные свитки, книги, сундуки, не знаю, всё, что угодно!

Лиза даже не решилась его успокаивать. Сейчас помощь была нужна явно не ему. Она подошла к мужчине на земле и присела рядом на корточки.

— Нужно вызывать скорую. Хотя, мы в глуши, тут вообще есть больницы или они излечиваются молитвами? — внимательно рассматривая профиль мужчины, произнесла Лиза.

— Придётся отнести его в монастырь, — затея Витовскому не нравилась уже на этом этапе, главное опасение озвучила Лиза следом.

— А как ты объяснишь монахам, что нашёл человека в заброшенном монастыре, если даже мне объяснить не можешь? — Лиза скептически подняла бровь, на что Альфред просто пожал плечами.

— Надеюсь, что они не будут задавать вопросы.

С первого взгляда трудно было понять возраст незнакомца, но фраза Лизы про отца так осела в памяти, что показалось, будто и правда мужчина был лет на пять постарше их самих. Светлые волосы, тёплого, соломенного оттенка, аккуратные черты лица — чёрт, да этот парень был моделью, не меньше! Сейчас, конечно, не самое удачное время, чтобы его рассматривать, но Альф ничего не мог с собой поделать - шок продлится долгое время.

Помощи всё же пришлось попросить. Монахи не задавали вопросов, не смотрели косо, вообще не показывали, что для них произошло что-то странное. Ну, нашли мужика, да и Будда с ним. Это смущало ещё больше. Неужели, на их веку уже были подобные случаи?

Лиза была права. Весь монастырь, узнав о необычной находке археологов, собрался помолиться. За душу ли найденного или за то, чтобы русские побыстрее уехали отсюда — неизвестно. И только к вечеру ситуация сдвинулась с мёртвой точки — Альфреда позвали встретиться с мужчиной из пещеры. Как оказалось, тот тоже был русским.

Вот так и сюрприз.

Теперь мысль о том, что найдёныш был либо рабочим тибетцем, либо монахом, отпала. Понятия не имея, что Далай-лама влил в блондинчика, Альф думал, что такого просто не бывает в природе вещей. Тибет, конечно, волшебная часть мира, но не до такой же степени? Лиза ещё со своими шутками про Эдварда Каллена* явно не давала привести мысли в порядок. Как такое в голову прийти могло? Хотя… если не вампир, то кто этот мужик? Второе пришествие? Или его засыпало настолько удачно камнями, что он там забальзамировался? Даже думать о таких вещах — полный бред, а верить в это тем более. Только вот мужчина был. Был живым. Живым и здоровым.

Проходя по коридору в полумраке, Альфред готовился к самому судьбоносному диалогу в его жизни, как в кино. Кто-то из монахов пожелал присутствовать при их разговоре, но от этого даже легче становилось — если остановится сердце, откачают.

Мужчина расположился на одной из кроватей, предназначенных для гостей монастыря. Светлые волосы и щетина прибавляли несколько лет облику, но он явно не был похож на старца-мудреца из сказок. Заметно было, что монашеский наряд совсем не подходил ему: сидел он, широко раздвинув ноги, поправлял ткань на коленях раз за разом, пока не плюнул на это дело, когда заметил, что в комнату вошёл посторонний. Взгляд его испытывающе долго держался на вошедшем, словно он чего-то хотел от Альфреда, но ждал, что до того само дойдёт.

— Как вы себя чувствуете?

— Ого, родная речь. Радует, радует, — улыбнулся слабо мужчина, потирая лоб, — на букву «х», не подумай, что хорошо. Знаю, что захочешь спросить. Не помню. Просто не помню ничего, представляешь? Даже имени.

— Не удивительно. Вы попали под завал, — да уж, так сильно Альфред ещё не падал в разочарование. Судьба, кажется, играет с ним в очень болезненную игру: протягивает подсказку и сразу же обрубает любую возможность ей воспользоваться.

— Завал? Вот почему так голова трещит, — ухмыльнулся он, приподняв бровь, — а чего ты здесь забыл? И нарядили тебя в нормальную одежду, а не вот это, — кивнул мужчина на своё одеяние.

— Я из России, а мы находимся в Тибете. Вы тоже, скорее всего, из России, раз не понимаете язык монахов. Я изучал, что при потере памяти знание языков остаётся, если оно, конечно, было до несчастного случая.

— И что же ты забыл в Тибете? — облокотившись спиной на стену, мужчина скрестил руки на груди.

— Мы с моей подругой — археологи, изучаем руины древнего храма.

— Храма? Вот это да… Кажется, читал я что-то про храмы. Или приснилось.

Диалог вышел странным. Точнее, он был совершенно ни о чём, Альф не получил информации, да и монахи постоянно что-то бубнели себе под нос, отвлекая. Что-то не давало покоя, словно Альфред упустил нечто важное. Он возвращался в свою комнату, пробираясь в густом тумане собственных мыслей. Теперь он не чувствовал ничего, даже волнения не было. Лиза скажет, что он просто устал, но на самом деле всё заключалось в другом. Везти мужчину в больницу после всего, что произошло, было бы разумно, но наставник сказал, что и здесь о нём смогут позаботиться хорошенько. Не то, чтобы Альф горел желанием выхаживать этот монастырский «клад», но разобраться с ним придётся.

В комнате в судорожном нетерпении ждала Лиза. Могли пойти и вместе, но девушка решила, что на сегодня потрясений и для неё, и для новоприбывшего в монастырь будет многовато. Заметив состояние Витовского, она как-то вся осела на кровати, грустно вздохнув — воодушевляющего разговора не выйдет.

— Ничего, Лиз. Он не помнит даже своего имени, а про храмы… в книжках читал. Я не стал ему говорить, что мы нашли его в руинах, — стянув с переносицы очки, Альфред закрыл глаза и шумно выдохнул, утробно зарычав.

— Не злись, мы придумаем что-нибудь. К тому же, пещеру мы ещё не всю исследовали, там точно будет много интересного, правда, надеюсь, больше без живых людей, слишком уж это пугающе для моей ранимой психики, — усмехнулась Кирилина, поправив ниточку на своей руке.

На улице дул сильный ветер. Когда Альф лёг в постель, в голове крутилось всё произошедшее сегодня. Ему казалось, словно он сходил в кино: вот тебе загадочный храм — там постучи, тут покрути, а потом потайной ход, откуда птицы вылетают и люди выходят. Почему там был только этот мужчина? Кто он?

Конечно же, вся изученная информация об этом месте толкала на мысль, что русский оказался здесь с экспедицией. Только вот Альфред был знаком со всеми, кто работал с отцом, а этого мужчины среди них не помнил.

— Брось ты, нас восемь, разве не справимся? Я заведомо знал, что такое произойдёт. Готов был заранее к его предательству. Так что, планируй всё без него.

Папа с кем-то поссорился. Ходил словно в воду опущенный. Слишком дорожил людьми, чтобы так просто их от себя отпускать.

Этой ночью Альфреду снятся заснеженные горы. Красиво, но жутко холодно. На нём странная одежда — шуба, цветные верёвочки, будто он с праздника какого возвращается. Вокруг ни единой души, сколько бы он не пытался оборачиваться. Хочется звать, но ни одно имя на ум не приходит. Пока он не слышит мелодичный свист. Будто птица, но странная, на телефон что ли записанная, повторяет и повторяет. Он решает пойти на звук. За поворотом горы перед ним возникает высокая ледяная глыба, а в ней человек. Альфреда кидает в жар, когда он понимает, что заключён в ней его отец. Срываясь на бег, молодой человек оказывается рядом со льдом, начиная бить его ногами и кулаками. Руки леденеют, голос срывается в крике, пока он не чувствует на своих плечах чужие ладони, которые оттаскивают его назад, а также слышит голос, повторяющий раз за разом:

Рано. Ещё рано. Ещё очень рано.

Просыпаться с каждым днём становилось труднее. Сложно определить, что влияло, но, кажется, психологическое состояние давало о себе знать. Лиза пыталась поддерживать, но даже она понимала, что ожидали они здесь найти совершенно не то, что вышло. За завтраком увидели русского, который задорно улыбался монахам, накладывающим ему в пиалу еду. Откормить хотят? Что удивительно, он правда не выглядел потрёпанным, ужасно худым, у него даже шрамов не было, а, казалось бы, попади человек под завал — кости целы не были бы.

— Доброе утречко! Я — Лиза. Мы с вами ещё не успели познакомиться, но мне очень интересно узнать, как вы. Я ведь помогла Альфреду сюда вас доставить, ну, знаете, из храма в пещере, — скороговоркой проболтала Кирилина, усаживаясь на деревянную лавку. Вот так быстро то, что вчера пытался утаить Альф, всплыло на поверхность.

Улыбка с лица мужчины спала, но он вежливо кивнул девушке.

— Значит, в пещере? А там я оказался каким образом? — зачёрпывая с удовольствием завтрак, поинтересовался он.

— Это мы хотим у вас узнать. Да, конечно, вы ничего не помните, но, может быть, нам стоит натолкнуть вас на нужные мысли? Хотя бы об имени? Может, вы Денис? Иван? Иннокентий? Пётр? Матвей? Иван?

— Ты повторяешься, — Альфред сел рядом с Лизой, отрицательно помотав головой, когда один из монахов предложил ему еды.

— А чего вы так приуныли, Альфред? Если вашей наградой в археологических раскопках стали не ценные реликвии, а человек без памяти — разве это так плохо? Кто-нибудь находил людей в пещерах, а? Вот вы и первооткрыватели, ребята.

Альфу показалось странным, что мужчина практически никак не отреагировал на новость о том, что был найден в пещере. Или эмоции вместе с памятью отбиваются?

— Ну, так. Пётр или Иннокентий? — улыбнулась Лиза, поставив подбородок на сложенные ладони.

— Мне жаль, дорогая, но голова моя пуста. Я помню, кто такой Пушкин, но кто есть я — загадка.

Лизе явно ответ не понравился. В голове Альфа осела мысль, что теперь она достанет бедного мужчину, либо он станет Иннокентием уже завтра.

Планировать осмотр руин без какой-либо информации об этом человеке казалось Альфу несуразной тратой времени. Разбираться с проблемами стоит по мере поступления. Только восстановление памяти может продлиться кучу времени. Даже если прямо сейчас отвезти его в больницу. Оставив Елизавету завтракать, Витовский решил вернуться в комнату. Что-то скребло внутри. Кто бы сомневался. Дотошность не позволяла ни на минуту отойти от мыслей о произошедшем. Только усевшись за стол, потянувшись рукой к своему рюкзаку, Альф вспомнил, что так и не забрал дневник из пещеры. Конечно же! Его ведь привлекло мистическое происшествие, к чему тут записульки? В такие моменты всегда хотелось поговорить с отцом. Его долгие, немного нудные размышления частенько наталкивали на верное решение задачек по математике в средней школе, и тут, конечно же, были бы не лишними. Жаль, что чудес не бывает, а если и случаются, то люди, скорее всего, смотрят в другую сторону в этот момент.

Приставать с допросами к монахам он тоже не хотел. Какая разница, что они думают об этом мужчине? Если до сих пор не подняли панику, значит, спокойны. Усевшись на пол, молодой человек стал доставать из своего рюкзака все особо нужные вещи в надежде найти что-то, что могло вывалиться из дневника отца. Поиски не увенчались успехом, тогда Альфред начал ходить по комнате, пока не увидел возле вещей Лизы листы бумаги. В голове не было мыслей о том, что он будет трогать чужие вещи — за это время они стали настолько близки, что Кирилина могла без зазрения совести таскать у него всё, что она хотела. А ему нельзя?

Только и в этот раз его ждали каракули, заметки, рисунки динозавриков и сердечки. Показалось, что его бросает в жар от непреодолимого желания вернуться в псевдостоловую, схватить неизвестного за грудки, хорошенько тряхнуть, и не так важно, что он сам младше на несколько лет точно! Хотелось стать провидцем, но единственное, что он смог сделать — лечь на кровать. Солянка в голове утихла, и в этот момент появилась Лиза, забавно доедая что-то, пытаясь закрыть их недодверь ногой, потому что руки были заняты.

— Тетрадь твою принесла. Ну, папы. Передал кто-то. Я начинаю путаться в монахах, так их много! — она положила дневник на край кровати. Альфред бросил на него недоверчивый взгляд. Только что он убивался желанием самостоятельно пойти за дневником, а тут всё само в руки пришло. Таинственно промолчал, он потянулся за дневником, забрав его.

— Лиз, тебе не кажется это странным?

— Что именно? — девушка села на свою постель, вытирая уголки губ большим пальцем.

— Русский мужчина в храме после обвала, — пальцы Альфа медленно начали перелистывать знакомые страницы.

— Знаешь, то, что русские в Тибете — уже необычно, но да, конечно, это странно, но, к чему ты ведёшь?

Витовский продолжил листать, практически не вглядываясь в текст, пока не долистал до нужной страницы. 76, точно. Семьдесят шестая страница содержала в себе заметки о приезде в Тибет, краткую сводку о монахах и фото. Цветное, но с пожелтевшей краской, оно было знакомо Лизе так же, как и ему. Альфред резко опустил глаза, внимательно изучая каждое лицо на снимке, но нигде не было светловолосого мужчины, которого они нашли. Закусив щёку изнутри, Альф напрягся, а затем перевернул фото, прочитав надпись:

«Первый день. Удивительное рядом. Снова встретились с Марком. Он делает фото».

В этот момент Альфред подскочил, напугав Лизу так, что та вскрикнула. Он достал фотоальбом, вновь усевшись на пол. Кадров с Марком было мало, но они были. Высокий мужчина с яркой улыбкой, желтоватой кожей и светлыми волосами. Марк Андреевич. Друг отца.

Сжавшись внутренне, Альфред попытался выдохнуть, а после взглянул на Лизу, которая уже планировала вызывать неотложку.

— Я знаю его.

Примечания:

Мантры - молитвы особого звучания, использующиеся в буддизме.

Авидья - незнание, в буддизме авидья является одной из главных клеш (омрачений) и оков, создающих у человека привязанность к существованию и мешающих достижению нирваны. Другое название авидьи — моха (обман, заблуждение).

Бодхисаттва - в буддизме существо (или человек), которое приняло решение стать буддой для блага всех существ. Здесь - образ Будды. Слово «бодхисаттва» на тибетском звучит как [джанг-чуб-сем-па], что означает «очистивший пробуждённое сознание».

Индиана Джонс - герой американской приключенческой кинофраншизы.

Эдвард Каллен - главный герой серии книг и фильмов о вампирах.

Глава 3. Близкий на расстоянии нескольких лет

Первая неделя пребывания на бескрайних просторах Тибета пролетела незаметно. Тучи больше не сгущались над монастырём, ветер не гнал их дальше от этих мест, скорее, плавно сопровождал в необходимые им. Монахи бродили по сухим камням, оставаясь читать молитвы под открытым небом. Днём было приятно находиться на улице, но ночью даже в помещении веяло свежестью — и всё из-за климата.

У Альфреда со школы была традиция. Каждое воскресенье он брал в руки ручку, усаживался поудобнее и делал заметки на бумаге о прошедшей неделе. Чек-лист мог располагаться и в мобильном телефоне, но тратить память на еженедельные заметки не хотелось, да и за долгое время он выработал себе отличную концепцию трёх столбцов: «получилось», «не получилось», «попробую снова».

Проверять себя на выполнение жизненных целей становилось увлекательнее, когда он был занят чем-то действительно важным, как сейчас, поэтому утренний ритуал под крики птиц снаружи и негромкое сопение Елизаветы обрёл чуть ли не священный смысл для него.

Столбик «получилось» на этот раз имел три пункта, но зато каких!

+Вход в пещеру открыт,

+Завал остановлен,

+Найден друг отца (без памяти).

Не густо, но пока что на большее и надеяться не хотелось. Он уже перед приездом сюда надумал себе кучу всего, а в итоге всё обернулось иначе, но, чем больше Альфред об этом думал, тем меньше жалел. Получается, с ним в монастыре находился человек, который лично знал его отца, более того, он был с ним в тот роковой день, а если и не был, то явно что-то знал о произошедшем.

Если бы помнил, конечно.

+Найти информацию об отце,

+Полностью освободить руины,

+Построить доброжелательные отношения с монахами,

+Понять, из какой книги лист с изображением пещеры,

+Успеть всё за неделю,

+Читать два часа в день,

+Медитировать.

Пробежавшись глазами по списку «не получилось», Альф хмыкнул. Лиза назвала бы это «заданиями для робота», но для него это был самый обыденный список, которому воплотиться просто помешали обстоятельства. Нет, он мог бы сейчас взять в руки книгу или начать погружаться в себя в позе «лотоса», но главным пунктом, терзающим его сознание был тот, что значился в самом конце:

+Сказать Марку Андреевичу, что он Марк Андреевич.

Вчера, когда до Витовского дошло, что русских в пещере просто так быть не может, он сразу же направился к Далай-ламе практически с требованием отвезти Марка в больницу. На что Цэде Лапа отрицательно помотал головой, а после объяснил, что стражи порядка в Тибете такие же, как и во всём другом мире, поэтому приезжих и весь монастырь будет ждать разбирательство. И на Альфреда слова монаха подействовали даже сверх нужной силы. Нет, он не боялся проблем с законом. Он боялся тратить время. Судя по всему, ничем хорошим это не закончилось бы, а так у них хотя бы есть Марк. Не так и сложно напомнить мужчине о его прошлом, вдруг аукнется где-то внутри?

Так, все пункты из «не получилось» перебрались в «попробую снова». Этому Лиза научила, так как раньше третьего столбца вовсе и не было, Альф делил всё, произошедшее в жизни, на чёрное и белое. Кирилина же частенько видела прослойку джема в булочках, поэтому брала самые сочные. Так и здесь, не давала рукам опускаться.

— Мы можем его напугать, — серьёзный тон девушки чуть не заставил Витовского подавиться чаем, который он только сегодня нормально распробовал, потому что соль, молоко яка и взбитое масло явно отличались от привычного бергамота. Как оказалось, единицы тибетских трав можно было заваривать, не все из них были приятны на вкус.

— Ну, от икоты же помогает? Закроем его в пещере, он подумает, что нет возможности выбраться, начнёт задыхаться и тут… всё вспомнит!

Брови Альфа из-под очков поползли вверх. Он поставил чашку и, подперев подбородок ладонью, задумчиво произнес:

— Не знал, что в тебе столько жестокости.

— Это просто предложение! — замахала руками Елизавета, но оправдываться не продолжила.

На самом деле, у Лизы уже мог зародиться самый настоящий план по спасению крохотного мира Альфреда Витовского, ведь, кроме прогулок по монастырю и бесцельных походов к руинам вместе с другом, иногда она навещала Марка. Вернее, его так называл Альфред, но носителю имени об этом не сообщили. Это было чрезвычайно странно по мнению девушки.

Вообще, приятным человеком оказался этот Марк. Не только выразительная внешность, в которой переплетались светлые волосы, ставшие предметом самых ярых их вечерних обсуждений, смуглая кожа, будто тот ни раз становился посетителем солярия, но и характер привлекал внимание. Потенциальный друг отца Альфреда являлся интересным собеседником. Он ничего не помнил про себя, но знал кучу различных фактов из археологии, географии, истории и даже ботаники. Иногда Лиза приходила и рассказывала про учёбу в Московском Государственном, а он внимательно слушал, задавал разные вопросы по предметам, успевая поймать Лизу в некоторых нюансах.

Задача Лизы была ясна — если не удалось узнать что-то по делу, она узнает всё, что толком и не нужно, но зато время интересно проведёт. Альфред же не то, чтобы сильно заботился о её времяпрепровождении, но явно хотел двигаться к цели быстрее, поэтому идея притащить Марка в пещеру и показать реликварий внутри показалась гениальной.

Застегнув пуговицы на куртке, напоминающей больше телогрейку с меховым воротником, чем современную верхнюю одежду, Альфред взял с собой сумку университетских времён, уложив в неё дневник отца, фонарь и словарь тибетского, так как вряд ли его помощник, немой монах, будет ожидать на месте, как бесплатное приложение к журналу «Огонёк».

В голове ничего толком не формулировалось, поэтому, когда он появился перед Марком, разместившимся в комнате, где у монахов проходили занятия, то мгновенно выкинул что-то вроде: «Идём со мной». А Марк взял и пошёл.

— Вы думали, что будете теперь делать? — развеяв тишину, третьим следующую за ними, Альфред вскинул взгляд на мужчину. Только сейчас в мысли пришло, что Марк похож на того самого Индиану Джонса, словно его рисовали для обложки журнала «Археология и раскопки». Казалось, он мог оказаться на страницах, где поселилась реклама спецодежды или, где размещались странные истории о том, как один человек завалил медведя.

— Не думаю, что теперь у меня есть выбор. Здесь свежий воздух, неплохо кормят, а если найдут какую работу, то точно не буду против остаться, — улыбнувшись, он пнул маленький камешек перед собой.

Альфред всё ещё боролся с внутренними противоречиями, которые заставляли оттягивать момент разговора об отце. Как будто такой информацией нельзя делиться с кем попало, даже если перед тобой оказался поистине близкий человек. Близкий на расстоянии нескольких лет.

Показать Марку пещеру, археологические принадлежности, ту самую статую Будды, которую Альф тёр, было отличным планом, без слов раскрывающим всё, что хотелось. У Марка вопросов не возникало, он просто следовал за юношей, иногда оглядываясь по сторонам, будто запоминал дорогу, если его вдруг заведут не туда.

— Мы пришли.

В этот раз, к счастью, все укрепления на каменных стенах были сделаны надёжно. Достав фонарик из сумки, Альф включил его и нырнул в пещеру, аккуратно ступая между тех мест, которые были огорожены лентой для проведения раскопок.

— Надо же! Елизавета много рассказывала про это место, но видеть всё своими глазами намного интереснее, — громко произнёс мужчина, заходя вслед за Альфредом и останавливаясь так, чтобы тень от его тела упала на противоположную стену. Здесь всё ещё пахло землёй, было прохладно, но Витовского смутило, что он не заметил сразу проход во вторую «комнату», который он открыл, а когда пригляделся, понял, что прохода вовсе не было.

— Ничего не понимаю, — Альф направился к месту, где в прошлый раз немой монах показал ему древнюю статую. Теперь же на вместо неё была только стена. Сначала почудилось, что он спутал места, но после десяти минут попыток осветить каждый угол пещеры, археолог сдался.

— Ты что-то потерял? Зачем ты привёл меня сюда? — не удивительно, что Марк так и стоял на месте, лишь взглядом следуя за движениями юноши. Альф не просил помощи, а что ещё делать в этом месте мужчина понятия не имел. Руки не тянулись к инструментам, мало ли какой порядок нарушит.

— Здесь была статуя, а ещё проход. Буквально на днях…

— Когда ты нашёл меня?

Альфред скривился. Точно, Лиза же успела и об этом рассказать. Промолчав, он прошёл мимо мужчины, чтобы выйти из пещеры. Яркий свет ослепил на несколько секунд, после чего он выключил фонарик и заменил его в своих руках на дневник отца. В такие моменты было трудно давать самому себе отчёт о действиях, всё происходило резко, конечности что-то совершали, и только спустя несколько мгновений голова понимала, что происходит.

— Если ты хотел привести меня сюда, чтобы это место пробудило мои воспоминания… Идея здравая, но я не помню эту пещеру. В голове словно тысяча различных пещер, похожих на эту, но что-то, с ней связанное совсем не появляется в памяти.

Археолог так и не поворачивал голову на мужчину, словно тот перестал существовать, а, на самом деле, интересовал Альфреда всё меньше. Как шоколадное яйцо. Когда долго не можешь его открыть, теряется весь энтузиазм. В голове медленно вырисовывалась галочка напротив пункта «не получилось».

— Эй! Ты решил помедитировать на свежем воздухе? Я тут всё ещё есть, — фыркнул Марк, появившись перед юношей, а затем уставившись в дневник. — Это что?

— Дневник моего отца. Он заполнял его на протяжении двадцати лет своей жизни. Здесь есть описание этой пещеры и того, что удалось в ней найти.

— Он был здесь? Интересно. И зачем же тебе снова сюда приезжать, если это место уже исследовали? — хмыкнув, он отвернулся, рассматривая крыши монастыря, которые отсюда казались малюсенькими, утопая в облачном зареве.

— Раскопки не довели до конца. Отец вместе с командой археологов пропали под завалом в 2008 году.

Он специально поднял взгляд, чтобы рассмотреть выражение лица Марка, ведь если тот что-то знает о происшествии, вряд ли останется с каменной физиономией в этот момент. К сожалению, не удалось, макушка мужчины была безмолвной. Дальнейшей реакции тоже не последовало. Марк просто начал спускаться вниз по дороге, которой они сюда добрались. Остановить его Альфред и не надеялся — вдруг процесс восстановления памяти ранимый и нежный?

***

В монастыре день сурка. У Альфреда голова шла кругом от монотонности происходящего. Конечно же, уроки монахов были разнообразными, но дело в том, что смысла отходить от буддийского канона даже в современном Тибете не было, а, значит, как было пятьдесят лет назад, да даже сотню, так и по сей день оставалось. И если на Витовского это распыляло больше тоскливые эмоции, чем тягу к приключениям, то для Лизы пребывание здесь таило в себе целую гору интересностей.

Во-первых, не зная тибетского, девушка умудрилась подружиться с несколькими монахами. Они ходили за ней целый день, когда имели свободное время, а она смеялась и показывала им видео с котами в телефоне.

Во-вторых, Лизу манила библиотека. Только теперь это было не абстрактное понятие самого интересного места в монастыре, а желание раздобыть ту самую книгу, из которой выпал листочек с изображением пещеры. Правда, если в первый раз это было пугающе страшно, то теперь казалось невыполнимым. И Альфред на уговоры не поддавался! Уткнулся в свои записи, не реагировал на мольбы, вообще посоветовав не поднимать шумиху, пока он пытается узнать хоть что-то о Марке.

После длительного залипания в книгу, от которой перед глазами девушки начинало двоится, она взглянула на дремлющего друга, а затем быстро поднялась со своей постели. В этот раз Елизавета Дмитриевна придумала себе блестящую отмазку — она просто идёт искать уборную.

Внутреннее убранство монастыря с его коридорами не укладывалось в голове девушки, потому что заблудиться она могла даже в тех местах, в которых и дверей толком не поставили. Не пытаясь двигаться незаметно, так как путь лежал не в запретную библиотеку, а всего лишь в туалет, Лиза замерла, услышав шуршание. Так поздно кто-то не спит? Или за ней началась настоящая слежка? Быстро спрятавшись за первым попавшимся углом, она осторожно выглянула.

К её удивлению, перед ней предстали три тени в длинных одеждах — монахи. Она бы, может, и не посчитала их поведение странным, если бы у каждого из них в руках не было по тарелке. Что лежало в них, разглядеть не удалось, но обычная посуда натолкнула на мысль о еде. Вряд ли тибетские монахи страдают от ночных зажоров, значит, это было предназначено для кого-то. И если бы Лиза в этот момент решила, что библиотека интереснее, чем три монаха в ночи с тарелками, то она бы явно проиграла.

Было два варианта. Первый: она бесшумно, словно ниндзя, следует за ними, пока не узнает, что в Тибете скрывают китайских драконов или статуи древних императоров.

Первый вариант отличный. Второй даже выдумывать не стоит!

Пока Кирилина придумывала себе сюжет для лучшего шоу, монахи вышли из монастыря и направились вверх по горе. Город находился внизу, другие деревни были в тысячах километров отсюда. Неужели, буддисты пошли в пещеру? По коже Лизы пробежала толпа мурашек. Зачем им туда? А главное, что в тарелках? Еда?

Ночной пикник посреди руин храма, которые не были найдены до их появления здесь? Это было не то что странно, это было пугающе. Издалека она увидела, как монахи зашли в пещеру. Желудок сжало. Неприятное чувство поднималось снизу вверх, ноги похолодели. Это был настоящий страх. Лиза была не из трусливых, но сейчас она испугалась. Самым разумным решением в этой ситуации было вернуться в свою комнату, потому что в пещеру она не пойдёт 100%. Она ведь не герой ужастика, которого так и тянет спуститься в подвал!

Даже погода испортилась, предчувствуя неладное. Подул сильный ветер, и без того тёмное небо заволокло тучами. Мокнуть под дождём ей тоже не хотелось, поэтому Лиза поспешила вернуться в комнату, забыв про свой путь в библиотеку. Альфред должен узнать о том, что здесь творится.

Стоило Лизе подумать о дожде, как громыхнул сухой раскат. Она быстро забежала в спальню, закрывая за собой дверь и пытаясь успокоиться. Может быть, это был ещё какой-нибудь обряд? Только она не помнила подобного из учебников. Зачем устраивать всё это ночью? Почему их всего было трое? Обряды чаще исполняются в светлое время суток в кругу большого количества людей, а также под громкое чтение молитв. Здесь же не было ни единого пункта.

Порыв разбудить Витовского закончился на половине пути. Неужели, она сможет уговорить Альфреда пойти сейчас в пещеру? Лиза сама не особо хотела подобного опыта в жизни. Днём они смогут спокойно посмотреть, что было в тарелках, если те остались там. Выбрав сон, она вернула на место всё, что брала для исследования библиотеки, а затем завалилась в кровать, планируя с самого утра описать другу всё произошедшее.

Только вот в восемь утра Витовского уже не было в постели. В такую рань адекватные люди смотрят сны, которые не запоминают, а он уже где-то пропадает. Лиза вздохнула, стараясь убрать из головы мысли по типу: «а если все исчезли, а монахов забрали инопланетяне?» Всё же такое может произойти в Уфе или Челябинске, но никак не в Тибете.

Потянувшись, Елизавета встала, быстро накинув на кровать покрывало. Для начала стоило разобраться с одеждой и волосами, чтобы спускаться вниз. Конечно же, юным ученикам монастыря было интересно следить за девушкой. Не то, чтобы она нарушала их мыслительный покой, но чего стоил случай с жвачкой, которую вчера днём она делила на четвертинки, чтобы досталось большему количеству ребят. Очевидно, что здесь они не играли в приставку, не пили колу и не ели чипсы, поэтому весёлая девушка, не понимающая тибетский и предложившая конфету, которую нельзя глотать — чудо чудесное. Более опытные парни пытались надувать из маленького кусочка пузыри, другие же лепили её куда попало.

А для Лизы они были забавными, даже милыми, но только ученики. Взрослые монахи казались задумчивыми, а после вчерашнего вообще до ужаса пугающими. Буддизм частенько в голове вставал в одну линию с мистикой, поэтому Кирилина не удивилась бы, если здесь происходит что-то, не подвергающееся простому анализу, к которому привык Альфред.

Из размышлений девушку вытянули необычные звуки с улицы. В это время все сидят в столовой, а она услышала… музыку? Сделав несколько шагов к окну, Лиза выглянула, бросив взгляд сначала на подножие монастыря, а затем вдаль. Их комната не выходила на горы, взору представлялся город, кажущийся отсюда миниатюрным, точно нарисованным в книжке. Музыка была непривычной, не так трудно было различить переливы звуков дунгчена* и канглинга*, вплетающихся в общий мелодичный строй. Лиза выдохнула, а затем хлопнула себя ладонью по лбу.

— Сегодня же Дзамлинг Чисанг*! Мы уже так долго здесь торчим?

Когда поездка только планировалась, Лиза настойчиво умоляла Альфреда приехать к тибетскому Новому году, но выбор даты не подходил по куче параметров, основным была всё же погода. Хотя в мае им также не очень повезло с осадками, они не тряслись от холода.

Витовский знал, что праздники для тибетцев священны, а, следовательно, рыть руины снова будет нельзя. Поэтому гениальный археолог распланировал им целую неделю на то, чтобы успеть всё. Только, кто мог подумать, что пещера окажется такой неподатливой, а они найдут живого человека, отправившегося сюда с экспедицией несколько лет назад.

И поэтому сегодня они попадут на праздник! Настоящий тибетский праздник для Елизаветы Кирилиной, что может быть лучше?

Дзамлинг Чисанг казался даже интереснее, чем возможное празднование Лосара*, так как каждое полнолуние было связано с молитвами и благовониями. Второе интересовало девушку так сильно, что она была готова прямо сейчас отправиться на площадь, чтобы набрать себе различных трав. Дома они будут дарить воспоминания об этом месте.

Когда две косы были заплетены, Лиза вспомнила вчерашний вечер. Точно, у неё ведь есть дело к Альфу. Оно будет поважнее всяких там пахучек.

***

— Да, это что-то вроде… Я даже не знаю. с чем сравнить. У меня всплывают ассоциации лишь с Хеллоуином, но это слишком далеко от буддийского понимания духов. Во времена распространения Буддизма в Тибете существовала другая религия — Бон*. Злые духи той религии препятствовали зарождению новой. Тогда правители пригласили способного побороть их. Им был Падмасабхава. Прибыл он из Индии, расширял знания о Буддизме, а также подчинил тех самых духов. И не просто подчинил, а сделал защитниками учения, — поправив дужку очков, Альфред зачерпнул ложкой кашу.

— Признаюсь, звучит интересно. О Лосаре я что-то знал, но это для меня в новинку, — хмыкнул Марк, а затем почесал подбородок, заинтересованно разглядывая собеседника.

— Традиционно в этот день читают молитвы и воскуривают благовония. Сегодня в городе будет праздник. Думаю, Лиза захочет пойти. Если у вас нет планов, можете присоединиться к нам.

— Мои планы ты сам знаешь, значит, идём вместе. Буду создавать новые, чудесные воспоминания, раз старых след простыл.

Лиза наткнулась на них у центрального входа в храм. Все мысли о ночных происках испарились из головы, когда Альфред, до этого ежедневно серый и скучный, весьма весело предложил ей отправиться на праздник. Отказаться от такого девушка под угрозой смерти не смогла бы, поэтому попросила подождать её пару минут и убежала за сумкой.

И, хоть части города виднелись с высоты храма, путь до него занял добрых полчаса. Музыка играла громче, народу было так много, что, казалось, бедный пустынный Тибет не выдержит этого. Лизе нравилось. Она внимательно оглядывала всё вокруг, уже приметив, какие сувениры привезёт родителям с этой поездки.

Марк и Альфред были похожи на нянек для маленького ребёнка, которому всё везде и сразу нужно. Возможно, не будь рядом один из них, другой бегал, как и Кирилина, но пока что их больше занимала возможность общения, чем расцветший тибетский городок.

— Показалось, что ваше нахождение в пещере может помочь памяти вернуться, — начал Витовский, остановившись у одной лавочки, где для туристов были выложены молитвенные барабаны самых разных размеров.

— Я так и подумал. Не разочаровывайся. Есть вещи намного важнее, чем воспоминания какого-то незнакомца из пещеры, — улыбнувшись, Марк кивнул на Лизу, которая примеряла традиционные бусы. Ей невероятно шло. Тибетцы пытались вплести ей в волосы хрупкие цветы, прикалывали заколки, на что девушка лишь задорно смеялась.

— Она весёлая у тебя.

— Да, она такая. Всегда поднимает настроение.

Царившая атмосфера вокруг завораживала необычайностью, яркостью и звуком. Конечно, многое здесь было похоже на привычные китайские традиционные праздники, но одно осознание, что они в Тибете, уже окутывало новым чувством. Вот здесь — выступает музыкальная группа, девушки поют, парни играют на инструментах, там — воскуривают благовония, и не просто зажигают палочки, а делают это в большой чаше, так, чтобы дым поднимался в небо. А то злым демонам не достанется.

Самое лучшее в праздниках, по мнению Лизы, это то, что в одном месте можно встретить кучу интересных людей. Без знания языка, с одной лишь улыбкой она умудрилась обзавестись бусами, заколками и какой-то вкусной булкой, приготовленной на пару. И всё это за десять минут, пока её спутники зависли у входа на площадь.

Вообще, люди — не единственная причина её любви к праздникам. Родом из Сочи, она часто посещала ярмарки в сезон курортов с семьёй. Папа готовил вкусный ужин, они встречали маму с работы и отправлялись гулять. Особенно девушке нравилось кататься на гигантских каруселях. Мама переживала за безопасность, но папа был готов с любимой дочерью хоть в космос улететь. Тайком от мамы они пробирались в самые опасные закрома парка, чтобы найти загадочное привидение в заброшенной лачужке или покормить лешего конфетами. Лизе правда очень хотелось, чтобы папа увидел всю красоту, которая окружала её сейчас. Ему бы точно понравилось.

Пока Альфред с Марком были заняты своими делами, Лиза не хотела перенимать внимание на себя. Если Марк и правда тот самый Марк, то для Альфреда он, словно слиток золота, тут захочешь не оторвёшь. Поэтому Кирилина решила поймать своих двух зайцев: праздником насладиться и решить свою маленькую проблему — перевести, что не смог Альф, с того самого листа из библиотеки. У монахов спрашивать, значит, нельзя, но в городе есть ещё много людей, способных помочь.

Единственное, чем подсобил Альфред — узнал, между делом, у одного из монахов, есть ли вообще переводчики на русский в городе, вдруг им посоветуют определённого человека. На это юный монашек рассказал о старушке по имени Ханда, которая держит чайную лавку и очень хорошо болтает по-русски. На вопрос, откуда бабуля знает язык, монах ответил, что в молодости она посещала Россию, училась ли или уже чаем торговала, не столь важно, но вернулась через пару лет, только не одна, а с одним господином русской национальности.

Только вот не полюбился ему Тибет, исчез спустя пару месяцев, оставив бабулю Ханду с разбитым сердцем, тогда ещё прекрасную девушку, мечтающую о крепкой, долгой любви. И по сей день она читает книги на русском языке, которые стоят у неё в лавке. Может не верит, что любимый мог вот так просто исчезнуть, бросив её одну. Другую любовь бабуля так и не нашла.

Зацепила Лизу эта история. Не попытать удачу с переводом рукописи она не могла, а, значит, стоило найти бабулю.

Чайная лавка была, скорее, в китайском стиле, нежели в тибетском. Крыша традиционно загнута кверху, её обрамляет рисунок, но само здание совсем непримечательное — маленькое и к земле прижатое. В одном из учебников истории говорилось, что буддисты верят, если крыша имеет такую форму, то она будет отгонять нечисть, потому что атака на дом обычно принимает форму прямой линии.

Зелёная вывеска на красных стенах смотрелась весьма оригинально. Лиза никогда бы не подумала, что можно использовать такое сочетание цветов. Кирилина догадалась, что это то самое место благодаря вывеске, на которой была изображена дымящаяся чашка. Рядом даже виднелась привычная табличка с надписью «open», не раздумывая, Лиза вошла внутрь. О её приходе оповестил звук колокольчика, который висел на двери. Лиза обернулась, чтобы рассмотреть его. Украшение из листочков, сделанных из стекла, висело на красных нитках, которые сверху крепились на большую птицу из золота. Лиза подумала, что тибетцы уделяют слишком много внимания всему золотому, пока не заметила на стенах портрет Горького и Лермонтова. Вот так выбор у бабули любимых авторов, или это её возлюбленный привозил?

Размышления девушки прервала промелькнувшая тень. Елизавета резко развернулась и увидела перед собой пожилую женщину. Та, кажется, уже некоторое время поджидала, пока на неё обратят внимание. Выглядела бабуля стандартно для тибетских женщин, правда пониже ростом, но глазела так, что у Лизы дыхание спёрло. Одета она в длинное красное платье в пол, седые волосы были собраны и спрятаны под головной убор такого же цвета, на шее висели традиционные украшения, но больше всего во внешности бабули Лизу привлекли её морщины, эти глубокие линии были по всей поверхности медовой кожи, словно реки на карте, они проходили даже рядом с океанами глаз. Кирилина всегда надеялась, что её ждёт красивая старость, жаль, что морщин совсем не избежать, сколько бы современные модницы ни старались.

— Ой, боже, давно вы тут стоите?!

— Сделаю вид, что не слышала, как ты выкрикнула «боже» в стране, где почитается другая религия.

Лиза не помнила свою бабушку, она умерла, когда девочке исполнилось три года, а с маминой мамой они толком не общались, от этого всегда было грустно, поэтому Кирилина имела огромное уважение к старикам, даже если они были капризными и не заслуживали этого уважения. Не то, чтобы бабуля Ханда сильно отличалась, просто показалось, что настрой у неё не очень дружелюбный.

— Редко ко мне захаживают русские, — в её голосе чувствовалась грусть. Можно ли любить одного человека спустя столько времени? Можно ли продолжать любить, когда память о тебе стёрта навсегда? Лиза задавала себе эти вопросы с тех пор, как услышала историю Ханды. Она не знала, какого это. Нет, отношения у неё были, но ничего серьёзного из них не вышло, настоящих чувств ей не удалось познать. Альфред и родители оставались самыми близкими для Лизы людьми. Если речь идёт о романтической любви, то Кирилина верила, что она действительно существует, просто не каждому человеку суждено её испытать по-настоящему, вот Ханда испытала, только ничего, кроме боли, ей это не принесло.

— Ну, садись, — за размышлениями, Лиза не заметила, как старушка уже прошла за прилавок и указывала на низкий стул, стоящий перед большой стойкой, напоминающей половину стола.

— Что? — Кирилина даже почувствовала себя глупо в этой ситуации. У неё было дело, но женщина напротив будто читала мысли, неужели прямо сейчас она протянет свои морщинистые пальцы, возьмёт у неё лист с рисунком пещеры и расскажет, что за тайна сокрыта в надписях.

Ханда тяжело вздохнула:

— Чай пить будем. Это всё-таки чайная лавка.

Лиза медленно присела на стул. В этот момент её взору открылась вся прелесть внутреннего убранства лавки. Это был вполне обычный чайный магазин, которые встречались и в Сочи, только слишком много тибетско-китайских надписей и красного цвета. На полочках, украшавших стены помещения стояло более сотни маленьких глиняных чайничков и других предметов утвари. Пахло травами и перцем, почему-то.

Тем временем, бабуля Ханда уже вернулась с прозрачным чайником. Внутри был сухой зелёный шарик. Лиза хотела поинтересоваться, что это, но старушка жестом показала, что не стоит нарушать воцарившуюся тишину. Чайник или, вернее, чайничек тоже был украшен узорами. Может, это заклинания для защиты от злых духов? Лиза встречала некоторые в учебниках, но сейчас распознать бы не смогла.

— Это связанный чай. Его ещё у нас зовут цветущим. Сама увидишь через пару минут, — Ханда смотрела на Лизу неодобрительно, словно та помешала ей своим присутствием, но девушка была не из робких. Сбежать — не добиться своего, а это большое упущение в жизни.

— Я слышала, что вы хорошо знаете русский, именно поэтому я к вам пришла, — начала Кирилина, но не успела закончить, как старуха грубо прервала её:

— Я не оказываю никаких других услуг русским.

— Я понимаю Вас, но это правда может быть очень важно, — она аккуратно достала из сумки и без того помятый листок, но старушка даже не взглянула на него.

— А вот и чай, — Лиза перевела взгляд на заваренный чайник и увидела, как зелёный шарик начал распускаться прямо в чае, пока не превратился в солнышко. Никогда она не видела ничего подобного. Даже раскрыла рот от удивления.

— Это хризантема, очень тебе подходит, — Лиза даже не нашла, что на это ответить, просто подивилась, что жёлтый цветок не являлся плохим предзнаменованием разлуки.

— Понимаете, я приехала сюда со своим другом и должна помочь ему узнать всю правду о человеке, которого он потерял. — не было никого невозмутимее Ханды в тот момент, когда её руки ловко разливали в чашки напиток. — Если бы у вас был шанс помочь важному для вас человеку, разве бы вы им не воспользовались? Прошу, мне всего лишь нужно знать, что тут написано, — листок медленно начал двигаться в сторону бабули, Лиза ощущала всю мощь в этот момент. Как говорится, она пришла сюда попить чай и узнать перевод. Чай уже стынет в чашке.

— Пей свой чай, — листок она всё-таки взяла, будто бы заинтересовавшись им. Из-за цвета бумаги или просто потому, что слова и действия у неё не особо шли рука об руку. Старенькие очки с потёртыми от времени дужками оказались на переносице женщины. Она читала внимательно. Лиза не торопила, спокойно пила чай, уже думая, как будет рад друг её победе в этом испытании.

Внезапно Ханда резко вскочила и начала выкрикивать что-то на тибетском, да так грозно, что у Лизы чашка из рук выпала. Не разбилась, но поднимать её не хватило бы смелости. Убегать правда она не собиралась, лишь сидела под напором потока громкого крика, пока женщина не отвернулась от неё, бросив перед лицом Лизы листок. Кажется, она собралась уходить.

— Там что-то не так? — негромко спросила девушка, а затем наклонилась и подняла чашку, оставив её на краешке стола. То, что Лиза услышала после, на удивление, не показалось необычным. Она подозревала, что переводы Альфреда не такие точные, как оригинальный текст. А ещё что-то внутри подсказывало, что листок этот был вложен в другую книгу специально.

— Вас ждёт смерть!

Ханда выплюнула слова, закашлявшись, а затем скрылась за дощатой стеной. Больше Лизе никто не собирался уделять внимания, а вопросов в голове возникало всё больше и больше. Что за проклятье решила наслать на неё сумасшедшая бабка? Или там на самом деле было написано что-то подобное?

Когда Лиза вышла на улицу, состояние её похоже было на транс: в ушах звенело, руки тряслись, а тяжёлая голова медленно скатывалась на плечо. Она бы так и осела на землю, если бы не упавший под ноги листок, который стоило сразу же спрятать обратно в сумку.

— Лиза, я тебя ищу везде, ты хотя бы предупредила, — на плечо легла ладонь Альфреда, но его голос звучал издалека, пока тот не заглянул в глаза девушки, хмурясь. — Что с тобой?

Силясь ответить, она перевела взгляд на подошедшего Марка, а затем улыбнулась. Говорить о том, что она проникла в библиотеку, в такой компании не хотелось, поэтому она пожала плечами, а затем предложила продолжить их экскурсию. Альф не стал акцентировать внимание, привык к её вспышкам эмоций, да и важным для него казалось совсем другое.

Среди музыки, снующего народа, торговцев, которым важно было сегодня окупить все старания за долгое время, интерес для него представлял лишь один Марк. Да, они не могли обсудить папу, но и других вещей хватало с лихвой. Рядом с мужчиной Альфред ощущал себя иначе, ему казалось, что всё, к чему он так долго шёл, сбылось. Теперь у него есть настоящая ниточка, связывающая с прошлым. Простых разговорах о тибетцах, о странной еде или музыке хватало, чтобы Витовский ощутил себя счастливым. Спокойная улыбка Марка, его шутливый вид и некая воздержанность от резких суждений действительно нравились молодому археологу. Если тому не удастся восстановить в памяти фрагменты произошедшего в пещере, Альф уже знает, что нашёл больше, чем ожидал. Пока что никто и отсюда не гонит, продолжить исследование пещеры они смогут в любой момент. Как и всегда, сначала стоило разрушить внутренние барьеры, и только потом браться за дело.

День клонился к закату, но тибетцы не собирались возвращаться к обыденным делам. Вечер — лучшее время для воскуривания благовоний. Альф не был большим фанатом различных пахучек, но лично присутствовать на таком мероприятии ему ещё не доводилось, поэтому было решено остаться. Лизе же, наоборот, нравились все эти аромапалочки. Да и что здесь ей не нравилось?

Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, Лиза повела Альфреда и Марка к палатке с благовониями. В тибетском понимании они представляют особой немного другое, нежели привыкли люди европейского склада ума, жгут их в специальной чаше, украшенной молитвами, а изготавливают исключительно из натуральных компонентов, которые бережно собирают в Гималаях. Как только они подошли к палатке, лицо встретившего их монаха растянулось в улыбке. Кажется, они виделись в монастыре. Неудивительно, русские в храме — диковинка. Он сразу протянул каждому из них по аромапалочке, стоило лишь зажечь.

— Кажется, моя пахнет яблоком, — Лиза частенько покупала себе подобные вещи, запах успокаивал, а мысли о том, что дым может отгонять нечисть, устраивали её. Домовой точно не стал бы с ней водиться. — Это благовоние снимает стресс, наверное, я выгляжу немного нервной, — хихикнув, Кирилина повернула голову на мужчин.

— А что насчёт моего? — Альф протянул ей свою палочку.

— Это имбирь. Он укрепляет решимость, помогает пережить энергетическое нападение. Ну, и наставляет на верный путь в любовных отношениях.

— Только любовных отношений сейчас и не хватало, — Витовский поскорее забрал своё благовоние обратно. Его явно смутили слова девушки, но никто не придал этому большое значение. Не всем людям удаётся открыто говорить о таких вещах, как любовь.

— Я, конечно, не большой эксперт в парфюмерии, но это сандаловое дерево, — Марк тоже передал Лизе своё благовоние. Девушка кивнула. — Вероятно, означает, что я типичный представитель мужского пола. Настоящее открытие, не находите?

— Вот вам и не большой эксперт в парфюмерии, — пробурчал Альфред себе под нос.

Следующее, что предстало взору путешественников, было воскуривание благовоний монахами в большой золотой чаше. Они поставили её там, где недавно выступали музыканты. Сейчас же все тибетцы замерли в предвкушении, ведь такую знаменательную часть праздника нельзя было упустить.

Дым летел высоко в небо. Сначала он казался совсем маленьким, но через время разросся до огромных масштабов. Лиза всматривалась в серые облака, и ей чудились различные животные, традиционные маски и даже лицо бабули Ханды оказалось среди них. Она шумно вздохнула, а когда хотела предложить уже направиться обратно в храм, то Альфред сам повернул в ту сторону.

В горах становилось прохладнее. Альф пытался держать ладонью ворот, чтобы ветер не задувал в шею, но всё было тщетно. Они втроём прошли уже добрых несколько километров, но он не решался остановиться. Лиза и Марк иногда переглядывались сощурившимися глазами, но продолжали путь.

— Наш монастырь в другой стороне. Или ты решил что-то найти? — поинтересовалась Лиза. Голос её звучал громко, но половину мощности его уносили сильные потоки ветра. Заходящее солнце же, в свою очередь, хорошо обжигало. У многих тибетцев из-за такой погоды отличный загар, но вот лица путешественников, скорее всего, сильно пострадают.

— Просто хочу посмотреть на город сверху.

Альфреду никто не перечил. Если Лиза привыкла к его сумасбродным выходкам, то понять, почему Марк так много времени проводит с ними, было трудно. Скорее всего, ему просто хотелось нормального человеческого общения на русском языке, поэтому и дорога дальняя не пугала. Или в сознании оставалась тяга к археологическим раскопкам.

Добравшись до высокой точки, не самой, но по ощущениям в голове, заметно отличающейся от уровня городка, Альф уселся на большой камень, обратив взгляд к заходящему солнцу. В линзах очков отражались красные, оранжевые и пурпурные полосы на небосводе. Лиза шлёпнулась рядом с ним, поправляя сумку, чтобы из неё ничего не выпало. Марк остался стоять. Они смотрели на него, как на что-то нереальное. Археология — это работа с древностями, чаще всего с тем, на что дышала смерть, а Марк был живым, поэтому они и не могли быть уверены в том, что всё, что происходит, реально.

— Помнишь, фотографию недавно видели. Где вся экспедиция. Кажется, это то самое место, — шепнула Лиза, чтобы сильно не отвлекать друга от размышлений.

Альфред поднял взгляд и завертел головой. Действительно, именно здесь Марк сфотографировал его отца и остальных людей, погребённых в храме. Сердце Витовского зашлось, он с трудом сглотнул слюну и поднялся. Самое время сказать Марку правду.

Подойдя к мужчине, он поправил очки, немного прокашлявшись, но в этот момент Марк обернулся. Непонятное выражение его лица сбило археолога с толку. Мужчина запустил руку в волосы и произнёс:

— Альфред… Альфред, я помню твоего отца. Я помню Роберта.

Лиза вскочила на ноги, раскрыла рот и не могла пошевелиться. Альф же пошатнулся, но устоял на ногах. Лететь кубарем с горы врагу не пожелаешь.

— Расскажите мне, что вы помните.

***

Вечером монастырь окутывала пелена тишины. Тени блуждали по стенам, прятались за углами, заходили в двери. Возвращаться стоило тихо, нарушать покой не хотелось. Отпустив Лизу в их комнату, Альфред хотел ещё некоторое время провести рядом с дядей Марком, проводив его до комнаты, где ночевали монахи.

— Доброй ночи, Альф. Завтра ещё увидимся. Не испарюсь же я, — улыбнувшись, Марк зашёл в комнату и закрыл за собой дверь.

— Доброй.

Альфред ощущал себя ужасно уставшим, дрёма накатывала с такой силой, что свалиться прямо здесь было бы не таким и плохим решением. Лиза будет волноваться. Он тихо ступал по каменной кладке, снимал очки, чтобы протереть глаза, снова надевал, зевал. Путь его до комнаты казался ужасно долгим, будто потратил он не один час.

Завернув за угол, Альф приободрился, увидев дверь в их комнату, но внезапно случилось то, чего ожидать он явно был не в силах.

Земля ушла из-под ног.

Нет, пол не провалился. Произошло так. что его подняли в воздух. Крепкие руки сжали грудь и живот. Спиной он ощутил чужое тело, и силы в этом теле было невероятное количество. Ладонь правой руки закрыла ему рот так, что кричать он не смог, да даже укусить не вышло бы. Тащили его к стене, а затем «похититель» замер. Альфред дёрнулся, но руки на теле сковали сильнее, прижимая к себе.

— Не доверяй светловолосому мужчине.

Низкий голос разрезал тишину храма и колоколом зазвенел в голове у Альфреда. Он замер, а через мгновение ощутил, что хватка спала — его отпустили. Резко обернувшись, Альф страшился увидеть кого-то из монахов, но перед ним предстала пустота. Тот, кто схватил его, исчез в мгновение ока, оставив лишь странный запах миндаля и незнакомых Альфреду трав.

Когда он вернулся в спальню, руки дрожали от страха, а ноги от усталости. Он не знал, как описать Лизе произошедшее. Правда, придётся сделать это завтра, ведь Кирилина во всю сопела на кровати.

Примечания:

Дунгчен - длинный духовой инструмент, широко использующийся в церемониях тибетского буддизма.

Канглинг - это тибетское название трубы или рога, изготовленного из голени или бедренной кости, используемой в тибетском буддизме для различных обрядов.

Дзамлинг Чисанг - Всемирный День Молитв, который также известен как “День Благовоний”.

Лосар - Тибетский праздник Нового года.

Бон - национальная религия тибетцев, возникла в X-XI столетиях.

Глава 4. Твой облик в сердце берегу

Витовский старший не состоял лишь из одной тяги к раскопкам. К примеру, он достаточно сильно любил русский рок, но держал эти чувства внутри, в закромах собственной души, не показывая всем вокруг. На полках дома размещались сборники «Арии», «Кукрыниксов», «Сектора газа», задвинутые немного к стене, чтобы не бросаться сразу на глаза. Но к одной группе Роберт имел лелейное отношение, чем заслужили они, Альфред не понимал ни сейчас, ни в детстве, но, видимо, что-то папу цепляло. Это была группа «Король и Шут» со своими пугающими сказочными историями. Частенько песни Горшка и Князя звучали в выходные, а отец задорно подпевал их, не попадая в ноты. Один раз даже соседи стучали, после Роберт слушал тихо, а затем и вовсе перешёл на плеер.

Марк же, если ему что-то нравилось, втягивался в это полностью, не обращая внимания на кого-то. Поэтому, когда он заявился в квартиру Витовских с гитарой, да не простой, а электро, Роберту оставалось только тихо вздохнуть. Фанат из него был шумный, но Альф помнит всего пару моментов, когда папа и Марк вместе обсуждали общие интересы.

А потом отец стал слушать классику. А потом умер.

Иногда Альф прокручивал в голове тексты песен, которые остались в памяти с того тёплого времени. Теперь они звучали ярче, потому что вчера, когда они поднимались на гору, Марк начал напевать «Лесника». В Тибете подобное вызвало настоящий культурный шок и пробудило кучу воспоминаний. Все кусочки мозаики сложились, когда Марк начал вспоминать. Всю обратную дорогу он обрывками выуживал из памяти какие-то детали о жизни Роберта. Погружённый в пучину информации, Альфред даже и не понял, что произошло в тот момент, когда он уже направлялся в спальню. Чьи-то руки? Странный голос? Запах миндаля?

После насыщенного дня спал он очень крепко, даже сонное ворчание Лизы не беспокоило. Привык, наверное. А вот пробуждение повлекло за собой кучу всплывающих кадров в голове, самое главное — дядя Марк! Встретить, а, точнее, найти друга своего отца здесь, было подобно удару молнии. Правда, если Лизу эта молния сделала бы ясновидящей, то Альфреду выбила все мозги. Именно поэтому, наплевав на планирование дня и другие важные вещи, сопровождавшие его всегда и везде, первым же делом после утренних процедур он отправился к Марку.

Мог ли он представить, что всё обернётся именно таким образом? Нет, конечно. И эти перепады настроения внутри так трясли нервную систему, что Альф просто не мог замереть на месте, всё бросаясь и бросаясь на новые стороны своего пути.

Найти Марка Андреевича было не столь трудно: сидя за столом, среди монахов, он уже практически с ними сроднился, стоило лишь налысо побриться. Витовского он заметил сразу, махнул рукой, радостно улыбаясь его появлению, а потом подвинул ему тарелку всё с той же чечевичной кашей. А Альф, усевшись на скамейку, стал вертеть головой, оглядывая привычных монашков. В мяслях сразу же восстала вчерашняя сцена, когда кто-то произнёс те самые странные слова. Большинство монахов было с него ростов, иногда даже ниже. А тот, кто поднял его, явно был выше. Практически как Марк, только вот зачем ему подобное вытворять? На себя ни один адекватный человек наговаривать не станет.

— За тем столом пусто сегодня как-то. Снова праздник? — раздался задумчивый голос мужчины, пока тот из чашки допивал чай. Альф поднял на него отстранённый взгляд, пытаясь понять, что от него хотят, а после обернулся. Действительно, за соседним длинным столом вместо привычных шести человек сидело четверо. Заболели, может быть?

— Нет, теперь до праздников… месяц, не меньше. Кстати, вчера, когда дверь за Вами закрылась, не слышали ничего странного? — теперь уже шептал Альф, не имея особого желания обсуждать это среди всех «подозреваемых».

— Странного — это какого? Всё было обычно, спать лёг рано, почти ничего не слышал. Что-то произошло? — нахмурился Марк, подперев подбородок сжатой в кулак ладонью.

— Нет, ничего. Просто слышал, словно кто-то бродил. Или с усталости мне показалось. Не знаю, — взяв в руки ложку, он заставил себя съесть немного каши, не переставая разглядывать лицо мужчины перед собой.

— Пятьдесят два, — вдруг произнёс Марк, немного откинувшись на скамейке назад.

— Простите? — Альф остановился пережёвывать пищу.

— Исполнится должно было. Было бы, точнее. А так, получается, тридцать семь лет застыло. Люди уже сталкивались с подобным, не знаешь?

Альфред отрицательно замотал головой, на что Марк лучезарно улыбнулся.

— Значит, будешь настоящим первооткрывателем. На самом деле, я и подумать не мог, что ты продолжишь дело Роберта. Это с ума сойти можно. Потратить всю молодость на то, чтобы откопать левого мужика в тибетском монастыре!

— Вы не левый мужик. Конечно, это потрясающее открытие, но учился я и ехал сюда совершенно не за этим. Ведь, то, что произошло — загадка. Мне рассказывали, что был обвал, что экспедицию даже не решились раскапывать, будто никому не было дела до того, что под камнями могут остаться живые люди! А теперь я и представить не могу, сколько учёных будут заниматься Вами. Потому что тридцать семь и пятьдесят два — скачок огромный. У вас не то, что рёбра не сломаны, у вас даже борода не отросла!

— Щетина немного, — проведя ладонью по подбородку, Марк задумчиво хмыкнул. — Знаешь, а пойдём-ка мы в пещеру. И Лизавету с собой бери. Есть кое-что, что я могу показать вам. Правда, боюсь, малы вы ещё для подобного изучения.

— Малы не малы, но мы здесь. И не то, чтобы нам было чем заняться, кроме этого, — занудно пробурчал Альф, поднимаясь и натягивая очки поближе к переносице. — Лизу разбужу, встретимся здесь через минут десять.

К большому счастью, Марк от него не убежит. Лишь пробудить в нём желание выдать всю информацию сразу Альф не может, но и это со временем получится, он уверен.

До спальни он идёт быстро, но оглядывается по сторонам. Не поджидают ли его снова? Или это уже паранойя накрыла с головой? Благо вид сонной Лизы, пытающейся причесать длинные волосы, заставил его улыбнуться. Иногда по утрам она была такой забавной.

Если утро Альфреда началось с целеполагания, то Лиза проснулась от леденящего кровь кошмара. Ситуация становилась всё страннее с каждым днём, и Лизу всё ещё мучил открытый вопрос с бабулей Хандой. Предзнаменование смерти. Как миленько, не правда ли? Лучше сказать Витовскому об этом сейчас, чем долго тянуть.

— Мы отправляемся в пещеру.

— Я нашла переводчика в городе.

Они произнесли это одновременно, уставившись друг на друга, но если поход в пещеру был обыденностью, то вот лист из библиотеки являлся настоящей загадкой. Витовский уселся в маленькое кресло, стоящее у стены, и приготовился слушать, но Лиза не торопилась начинать.

— Ты перевела текст на листке?

— Можно и так сказать, — с одной стороны, миссия была выполнена успешно, но с другой, стоило ли вообще узнавать перевод, скрывающий не особо добрые истины?

— Ну, что там написано? — Альфред замер, будто готовясь услышать новый раскат грома среди ясного неба.

— Да ничего особенного. Просто было написано, что нас ждёт смерть, — если бы парень не сидел в данный момент, то определённо сел в кресло, Лиза бы к нему подбежала, принесла воды и начала бы его успокаивать, но так получилось, что все пункты из этого плана можно было вычеркнуть. Альф не испугался, а только настороженно прищурился.

— Ты точно к переводчику ходила, а не к гадалке?

— Не уверена. Думаю, все тибетцы отчасти связаны с древними гаданиями в той или иной степени, — девушка решила присесть рядом с другом. Какое-то время они сидели молча. Да и что тут скажешь? Смерть она и в Тибете смерть.

— Ой, ну и плевать, — нарушил затянувшееся молчание Альфред. — Я здесь, и я не собираюсь отступать, неважно, что там сказал твой переводчик.

— На самом деле, я не совсем поняла смысл «проклятия», которое услышала там. Видел бы ты её, когда она глазами листок пробегала. Вскочила, начала кричать про смерть, я даже чашку уронила. Может, она не так поняла?

— Возможно. К сожалению, это совершенно не открывает нам новые пути в поисках. Я ещё больше запутался. Но! Собирайся, мы с Марком отправляемся в пещеру, он хочет нам что-то рассказать. Думаю, это связано с экспедицией. Только вчера я думал, что на этом наше нахождение в Тибете завершится, но сегодня я чувствую настоящий прилив сил… Лиза?

На лице Кирилиной замерло неестественное выражение. Она вздохнула, убрав пряди волос назад, а затем облизнула губы, приготовясь к рассказу:

— Я бы не советовала вам ходить туда.

— Лиз, ну, что ещё?

Новость, что ночью не только ему почудилось «странное», Альфа напрягла, но он решил не зацикливаться на этом. Конечно, он сам обратил внимание, что в столовой целый стол оказался пустым, но сейчас монахи, решившие побродить ночью с посудой, его совершенно не интересовали. Подругу удалось, скорее, уговорить, чем успокоить, но их ждала встреча с Марком и новой информацией.

***

Путь до пещеры и Альфред, и Лиза уже могли проходить с закрытыми глазами. Витовский даже не удивился бы, узнав, что Елизавета посчитала, сколько шагов занимает этот подъём. Нет, им не надоело, но каждый «пустой» поход заметно вырисовывал на их лицах разочарование.

Теперь они направлялись туда втроём, и Альфред ощущал опору в своих действиях, находясь рядом с Марком. Будто бы он переложил всю ответственность, которую до этого они делили с Кирилиной, на чужие плечи. Может, это было и не так, но точно позволяло ему расслабиться.

День выдался пасмурным, но дождь не собирался накрапывать. Только всё небо затянуло тучами, которые нагнетали. Это смущало Лизу, так как в памяти всплывали монахи, направляющиеся в пещеру.

— Знаешь, мне кажется, это опасная идея. Помнишь, что я тебе рассказала?

— Нас трое. Не думаю, что в пещере, которую уже исследовали вдоль и поперёк, найдутся люди, способные нам навредить, — ответил Альфред, стараясь поспевать в шаг за Марком. Он поджал губы от недовольства, которое вызвал лишний Лизин страх, как ему казалось.

— А если это не люди? — не унималась Лиза.

— Из животных здесь выживают только яки, они точно не хищники.

— Мы ведь уже там были, что тревожит Вас, Лизавета? — улыбнулся Марк, обернувшись на девушку. Та пожала плечами и продолжила идти. Хотелось рассказать мужчинам о возможной встрече древней нечисти или призраков, обитающих в пещере, но Лиза не решилась. Альф точно шикнул бы на неё.

— Когда мы только оказались здесь, вход был вон там. В следующий раз можно предложить рабочим убрать те валуны, — кивнув в левую сторону от прохода в пещеру, мужчина рукой указал примерное местоположение прошлого входа, именно того, который нашла их экспедиция.

Альфред следил за каждым жестом Марка Андреевича, но усилий для того, чтобы детские воспоминания сложились с тем, что было перед ним, не хватало. Он доверял своим чувствам, предвкушая море информации об отце, и поэтому не замечал ничего вокруг себя.

А в пещере всё ещё было «никак». Разумеется, они вдвоём не могли сравниться с целой экспедицией, а платить деньги тибетцам каждый раз за то, чтобы те камни потаскали взад-вперёд, было бессмысленно, поэтому так всё и застопорилось. Только на этот раз с ними был Марк, который явно помнил, что и где они нашли в прошлый раз, а, значит, всё пойдёт как по маслу.

В пещеру они вошли немного взмокшие. Альфред затаил дыхание, ожидая, что друг отца сейчас покажет им что-то такое, отчего волосы дыбом встанут, но Марк, в свою очередь, просто присел на один из камней и достал из кармана тибетского «платья», в которое нарядили его монахи, кусок хлеба, чтобы перекусить.

— Привал, я понимаю? — улыбнулась Лиза, плюхаясь на другой камень.

— Почему? Неужели, вы устали? Мы постоянно сюда ходим! — Альфред поставил руки на бока, непонимающе глазея на своих спутников. Воцарилось молчание. Лиза ковыряла что-то в стене, выудив из сумки маленькую кисточку, больше похожую на щётку. Марк жевал хлеб, а затем взял у Кирилиной воды, чтобы запить. Альфред не знал, куда себя деть. Язык чесался сказать, что он просто тратит время с ними, хотя мог заняться тем же поиском книги, листок из которой нашла Лиза, или ещё чем. Возмущение кипело в нём, только он хотел обратиться к ним, как вдруг Марк произнёс:

— Мы, на самом деле, знакомы с самых юных лет были. Ещё на первом курсе, когда я искал того, кто сможет отвезти меня на соревнования… Не то, чтобы он добродушно вызвался, просто обстоятельства сложились так, что его друг не смог, а права были только у Роба.

Марк уставился на свои руки, переминая пальцы.

— Я такого не помню, — задумчиво произнёс Альф.

— Конечно, ты не помнишь. Тебя ведь тогда ещё и не было! И маму твою мы не знали. Это только на четвёртом курсе они с Сонькой познакомились, а там уже и ты появился со временем, — хмыкнул мужчина, потерев колени ладонями.

— На какие соревнования вы поехали? — вклинилась в разговор Лиза.

— По волейболу, я играл за МГУшную команду. Роберта так и не удалось мне притащить в спорт, постоянно ему что-то мешало. Учёба, к примеру.

— О да, понимаю! — улыбнулась Лиза. Она посмотрела на Альфреда, подмечая для себя то, что друг её полностью в своих мыслях растворялся, и это пугало.

— Мы первый раз встретились, а он мне таким напыщенным показался. Прям индюк важный. И в машине у него не кури, и музыку громче не делай, в общем, ехали в напряге полном. А потом ещё полгода не общались, пока его ко мне в общаге не подселили. Вот тогда деваться уже было некуда. И если для меня исторический факультет был чушью, лишь бы родители отстали, то Витовский с головой был погружён в это. Именно тогда он и начал изучать всё, что с тем Зеркалом было связано.

— С зеркалом? — перебил Альф, а Лиза ему цыкнула, мол, слушай дальше.

Именно в этот момент стоит прервать повествование и рассказать о том, с какой надписью купила тетрадь Лиза на первом курсе университета. Это чрезвычайно важно! Красивыми розовыми буквами, усыпанными блёстками, которые прилипали ко всему, что только возможно, было выведено: «Доверяй себе». Простые слова имеют огромный вес, особенно в запутанных ситуациях.

И вчерашняя встреча, если можно так назвать нападение монаха на Альфреда, явно была неслучайной. Только вот теперь она ничего не значила. И надпись на тетради тоже — абсолютно ничего. Ведь перед ними Марк, а это значит, что можно уже напрямую спросить про смерть отца, ведь, скорее всего, что-то, да осталось в памяти мужчины об этом.

— Хотя нет, давайте не будем об этом. Лучше, расскажите, что произошло в тот день? Случился обвал стен пещеры? Или, может быть, что-то другое?

Догадок было много. К сожалению, люди до сих пор не придумали решение подобных случаев с пропажей людей. Если не могут найти, значит не могут, и всё тут. Хоть бери ложку и сам рой, не факт, что отыщешь.

— Не спеши так, Альфред. Дело в том, что Зеркало — самая важная часть твоего вопроса. Оно — ключ к тому, что произошло, — Марк поднялся и протянул руку к Витовскому. — Могу одолжить твой фонарь?

— Без проблем, — вручив фонарик Марку, парень стал смотреть, что тот собирается делать.

— Эта статуя Будды — дух восточной мудрости, — осветив ту самую статуэтку, которую тёр Альф недавно, произнёс Марк. Затем он сделал несколько шагов и склонился к земле, где стояли маленькие флажки, показывающие уровень раскопок. — Здесь закопана вторая статуя — северные земли храбрости.

Голос Марка казался глубоким, отталкивался от стен и прыгал прямо внутрь Альфреда и Лизы. Они замерли, боясь спугнуть то, что происходило с ними. Неужели, им даже не нужно прилагать усилий, чтобы узнать все тайны погребённого храма? За них уже всё сделали те, кто считались мёртвыми несколько лет.

— Следующую нужно поискать, — произнёс он, подняв голову, чтобы постараться осветить верх пещеры. Он сделал пару кругов, а затем остановился и кивнул:

— Если вы встанете рядом со мной, то увидите часть ещё одной статуэтки — юг дерзкой пылкости. Последняя скрывается в глубине пещеры. Запад железной мудрости.

— Ничего себе! И как вы всё это узнали? — у Лизы глаза горели, она пыталась писать в блокнот, хоть выходило на весу и в полумраке кривовато.

— Как и вы, мы потратили свою жизнь на изучение всего, что могло быть связано с этим местом. Только вот ваша цель была связана с Робертом, а наша — с Зеркалом Кармы. Это такой предмет, который…

— Подождите-ка, но вы, должно быть, шутите. Зеркало Кармы — это, знаете, скорее, прикол такой. Во-первых, его придумали, то есть, говорить о существовании этого предмета глупо. Во-вторых, хотите сказать, что вы действительно искали штуку, способную очистить карму? — Лиза удивлённо вскинула брови, пытаясь в голове сопоставить всё, что до этого им говорил мужчина. Конечно, никто не будет спорить, что археологи находили много интересных штук за различные промежутки исторического времени, но всё это было похоже больше на кино про динозавров, а не на реальную жизнь.

— Для Роберта было важно убедиться в существовании Зеркала, а также сохранить его в одном из исторических музеев Москвы, смотря, куда бы его направили, — ответил Марк, ничуть не смутившись словам девушки. — Значится, что зеркало Кармы является сильнейшим магическим артефактом, — начал он, а Альфред уже успел закатить глаза.

Ну, вот. Ещё один туда же. Конечно, слушать от Лизы байки из склепа было чем-то привычным, но узнать, что ко всему произошедшему приплетена магия — вот так сюрприз. Альф, скорее, был агностиком, чем полностью не верил в сверхъестественное, ему действительно было трудно уложить в голове вероятность того, что домовой может украсть вещи или то, что таро Кирилиной покажет им оценки за экзамены в вузе. Лохотрон да и только.

Однако Марк выглядел куда серьёзнее, чем при обычных разговорах с ним. Вокруг мужчины сгущались эмоциональные тучи, а сам он остановился напротив стены, осматривая её, а затем начал прощупывать камни.

— Я уже всё осмотрел там… — вставил пять копеек Альфред, как вдруг мужчина вытащил камень, а за ним послышался шум — вся стена осыпалась вглубь пещеры.

Лиза вскочила, готовая снова убежать от обвала, но не пришлось. Она направилась к Марку, посветив и своим фонариком в открывшийся проход:

— И сколько таких штук здесь вы помните? — поинтересовалась она, а затем обернулась к Витовскому. — Идём.

У Альфреда пропал дар речи. Самое ужасное, что могло его там ждать — ещё один живой человек. Или целая экспедиция, захороненная там. Или его отец. В этот раз последнее не радовало, а пугало до холодного пота на лбу.

— Ну, идём.

Открывшаяся «комната» была не той, где они нашли Марка, так как отличалась высотой потолка и спуском вниз, правда, не таким долгим. Старший археолог спускался уверенно, будто был здесь не первый раз, что логично. Елизавета поспевала, стараясь не споткнуться, а когда Марк остановился, чуть не свалилась на камни.

— Осторожнее, дальше путь закрыт.

— В плане, там гора? Или мы сейчас не сможем пройти? — серьёзно поинтересовался Альф, остановившись в двух шагах от них.

— Мы открыли ещё две комнаты, но они выше, а там, да, земля и глина. Но шёл я сюда не для того, чтобы показать вам тупик, а для вот этого.

Голос мужчины отскакивая от стен, звучал гулко, но быстро исчезал. Он присел на корточки, а затем начал что-то вновь выискивать в стене, пока не вытащил осколок. Тот переливался при свете фонаря красными отливами, мерцал и даже резал глаза, но Марк специально вытянул его, чтобы показать.

— Это оно.

— Вы шутите? Это осколок Зеркала Кармы? И вы просто достали его из стены? Как? — у Лизы чуть сердце не выскочило от произошедшего. Никто не знал, как должно было выглядеть это зеркало, а то, что оно ещё и треснуло — вообще подарок от чёрта.

— Выберемся на поверхность, всё расскажу.

На солнце зеркало стало чёрным, лишь с некоторых сторон отливало пурпурным. И ничего не отражало. В руки Альфред брал его осторожно, но не испытывал никаких чувств. Оно было похоже на простой кусок мозаики. Стоило исследовать, но Марк попросил убрать себе в сумку для дальнейших «шагов», как выразился он.

— Осталось четыре, — сказал он, слегка потягиваясь, когда они стали спускаться вниз к монастырю.

— И они не в пещере? — уставился на него Альф.

— И это самое интересное! Когда зеркало раскололось, то его осколки отскочили в разные стороны. И, что вы думаете, их стащили все, кому было не лень. Конечно же, в пещере мы искали, но ничего толком не нашли, а этот я сам припрятал в том месте, поэтому так быстро и нашёл, — улыбаясь уголком губ, Марк пожал плечами.

— Ладно, а где остальные? — спросила Лиза.

— Подожди. С чего вы взяли, что мы их искать будем? Да, даже если отец хотел найти это Зеркало, то сейчас оно разбито. Я так понимаю, что клеем-моментом мы его не склеем. Чем оно нам поможет узнать… узнать, что произошло, — последнее Альф выдал слишком спешно. Ему не хотелось ставить вопрос ребром, заставляя Марка рассказать всё, что он знал. Другой человек давно уже сделал бы именно так, но для Витовского это было ложной дорогой.

Лицо Лизы погрустнело. Она собиралась отправиться в настоящее приключение, но Альф, как обычно, задвинул все возможности на развлечения. Марк же никак не показал свои эмоции, но подошёл к Альфу, внимательно заглядывая в его глаза, а после негромко произнёс:

— А если я тебе скажу, что стою я рядом с тобой только благодаря этому Зеркалу? И что оно способно вернуть Роберта?

Возможно, Марк преувеличивал, но явно понимал, на какие точки стоит надавить. Альф закусил губу изнутри, дёрнув плечом. Внутри всё закипело. Не поверить мог бы, но Марк перед ним, значит, возможно всё.

— Оно ведь очищает карму.

— Оно даёт возможность поговорить с Богом Смерти. Думаешь, у него просят отпустить грешок за украденные конфеты в палатке? — Марк вздохнул. Уверенные фразы его сразу же осели в мыслях Альфреда. Он потёр щёку, а после вновь обернулся в сторону пещеры. Лиза мысленно уже вдолбила ему, что заниматься им здесь всё равно нечем, поэтому поиски зеркала — не такая дурная затея на первый взгляд.

— И где же нам их искать?

— О, я, кажется, знаю, у кого мы можем спросить. Только одна я к ней не пойду. Вы со мной.

***

Спускались все в темпе. У храма было тихо, ни одного монаха на улице, хоть погода и радовала греющим солнцем.

— Вы в курсе, что у одного монаха здесь есть фотографии всей экспедиции? — поинтересовалась Лиза.

— А зачем они ему? — Марк повёл бровью.

— Он тоже изучал произошедшее, собирал информацию. Вон, кстати, его келья, зайдём?

— Давно его не было видно, — добавил Альфред. Ладно, раз они собрались к старушке, то и у немого монаха про зеркало можно было спросить, к тому же он явно заинтересовал Марка своей игрой в «детектива».

Лиза вошла в домик первая, а Альф врезался в её спину, потому что девушка остановилась, не сделав и шага.

— Ну, Лиз, что дальше? — забурчал Витовский, а затем обошёл её, широко открыв рот. Кажется, сегодняшний день решил подарить им ещё больше потрясений.

Некогда полная фотокарточек, раскиданных на столике, кровати, полу, висевших на нитке, комната оказалась полностью пустой. Лиза дёрнулась, а затем вышла из помещения, чтобы проверить, точно ли туда они зашли. Но сомнений не было, это была комната немого монашка.

— Что произошло? Его переселили? — спросил Марк, понимая, что его спутники в полной растерянности.

— Я действительно не видел его последние дни. Кажется, крайняя наша встреча была в тот день, когда мы нашли Вас, после этого, — и Альф отрицательно замотал головой.

— Бабуля Ханда подождёт. Нам нужно сходить к Ламе, Альф. Мне не нравится, что монахи пропадают, — обеспокоенно попросила Лиза.

После её слов со стороны Марка послышался смешок. Он пожал плечами, а затем указал ладонью храм.

— Предлагаю не терять времени, если удастся сейчас поговорить с учителем, вам повезёт. Но я точно не советовал бы задерживаться, если сейчас приблизительно понятно, где могут находиться куски зеркала, то через сутки всё может кардинально измениться.

— Ладно-ладно, мы быстро. В любом случае не хочется пропустить, если вдруг началась какая эпидемия, а мы тут шляемся, — Елизавета кивнула Альфу, и они направились к монастырю. Марк следовал за ними, но медленнее. Вряд ли кому приглянется, что новый человек интересуется монахами, ему лучше подождать снаружи.

Это посещение учителя было во многом страннее, чем предыдущие. Было заметно, что он мялся, делал вид, что торопится уйти, и совершенно не хотел поговорить с Альфредом спокойно и на месте.

— Вы прибыли сюда для того, чтобы изучать пещеру. Изучайте, я открыл все возможности для этого, а в дела монахов лезть не советую. Сложности в судьбе каждого человека, кто приходит к нам, остаются лишь в памяти этого человека и моей. Слышали о врачебной тайне? Нечто похожее. Для вашего успокоения скажу, что с ними ничего не произошло. То, что видела девушка ночью — для меня загадка, потому что отбой дело строгое. Эти монахи решили покинуть стены монастыря, я препятствовать им не стал.

Не то, чтобы Лиза не пыталась взглядом показать Альфу, что слова Ламы её насторожили. Она практически пальцем в него тыкала, но тоже не помогло. Выходили они из комнаты в гнетущем молчании. Только на улице Кирилина вспыхнула сотней нелицеприятных изречений. Она чувствовала детскую обиду за то, что вновь её слова подвергли сомнению. А ведь в них не было и доли мистики! Просто монахи ночью куда-то вышли, почему бы не поверить?

— Что с ней? — поинтересовался Марк, когда Лиза, пыхтя, прошла мимо него по направлению к центральной площади города, где недавно проходил праздник.

— Пропавшие монахи — не нашего ума дело, как-то так, — пожал плечами Альф. Он не пытался добиться здесь правды, всё равно рано или поздно она всплывёт. Сейчас он был нацелен на поиски осколков зеркала. — Что нас ждёт?

— То, что вы не можете себе и в мыслях представить. Я не хочу пугать, но в моё первое… когда впервые я взял зеркало в руки, то мир вокруг изменился. Я слышал голоса, я видел разноцветные линии, которые материализовались, проходили сквозь меня. Я думал, что умер, но оказалось, что это всего лишь была сила зеркала. Не бойся, Альфред, я знаю, на что мы идём, а ты знаешь, ради чего. Нас ничто не остановит.

В приглушенном солнечном свете утра Марк выглядел спокойно, что вселило в Витовского силы. Хотелось, конечно, обсудить побольше отца, но есть ли смысл тратить на это время, когда он сможет сам поговорить с Робертом?

***

Лавочка бабули Ханды стояла с открытой дверью всё такая же безлюдная, как и в прошлый раз, когда Лиза была здесь. Они успели немного вымотаться, пока добирались сюда, но ни у кого в головах не появилась мысль вернуться.

— Заодно и про проклятье спросим, — предложил Альфред, усмехнувшись.

— Не до этого, — буркнула Лиза, всё ещё в обиде, и собиралась ступить в чайную лавку, но замялась. — И снова я оказалась здесь, — прошло слишком мало времени, чтобы из памяти Кирилиной ещё не стёрся прошлый поход в чайную лавку старухи Ханды, — что-то мне не очень хочется снова туда идти.

— Можешь остаться. Тебе не обязательно, — начал Альф, но Лиза его прервала.

— Чтобы тебя неадекватная бабка напоила волшебным чаем? — перебросив косы с плеч за спину, Лиза выпрямилась, а затем вошла в лавку. Колокольчик, который зацепил головой Марк, оповестил хозяйку о приходе гостей. А затем…

Проваливались ли вы когда-нибудь во сне? Лежишь, никого не трогаешь, считаешь своих милых овец, как вдруг кровать словно исчезает, ты летишь вниз, не понимая, как долго это будет продолжаться, а после — бац! И ты уже в постели вновь. С Лизой частенько такое происходило. Только вот сейчас это ощущение никак не приравнивалось ко сну. Они не спали, но падали. Их тела обволакивала чёрная темнота, цепляясь за пальцы рук, голени и шеи.

Что произошло? Минуту назад Альфред стоял у открытой деревянной двери, а теперь летел куда-то вниз. Лёгкие болели от ледяного воздуха. Куда делась Лиза? А дядя Марк? Для человека, провалившегося в пропасть, он был слишком спокоен. Ни тебе жизни, которая должна была пролететь перед глазами, Альф даже не слышал своего крика. А кричал ли он вообще? Закрыв глаза, он просто решил повиноваться судьбе, другого и не оставалось. Он остановился также внезапно, как и начал падать. Торможение отозвалось болью во всём теле. Лёгкие всё ещё жгло.

— Альфред, — голос Лизы раздался откуда-то сбоку. Парень медленно открыл глаза. И увидел перед собой абсолютную темноту. Даже фонарик никто включить не мог, достать его на ощупь что-ли? — А что чайная лавка всегда так выглядела? Не удивительно, что тебя это травмировало.

— Марк Андреевич? Марк? Марк вы здесь? — Лиза позвала, а затем вцепилась в плечо Альфа, которого нашла рядом с собой.

— Он исчез? Марк! — закричал Альф, но его голос будто бы тонул в темноте, даже не отталкивался, чтобы вернуться обратно.

— Знаешь, когда я была подростком, то часто любила уходить гулять одна. Переходный возраст и всё такое. Проблема была в том, что я часто терялась. Когда люди пропадают в лесу, то им советуют, чтобы они оставались на месте, пока их не найдут, но я так, конечно же, не могла, поэтому просто шла, пока не доходила до дороги или людей. До этих самых пор со мной не случалось ничего плохого, может, и в этот раз сработает? Что нам терять?

Альфред кивнул, и они, взявшись за руки, шагнули в темноту. И через мгновение в глаза ударил свет. Когда Лиза сфокусировала зрение, поняла, что они очутились в чайной лавке. Те же полочки с баночками, дверь с выходом на улицу и запах чая. Ничего необычного на глаза не попадалось.

— Ну, вроде всё в порядке? — Альфред отряхнул свою джинсовку, хотя она и не была пыльной. Захотелось избавиться от навязчивого чувства.

— Мы в лавке, но… — девушка не могла понять, что не так, но ощущения были странные. Вроде, всё то же, как и было в момент её последнего визита сюда, но как будто сам воздух изменился.

— Добро пожаловать, — тут из комнаты за прилавком вышла бабуля Ханда. Только вот была она совсем не бабулей, а молодой женщиной, чьи чёрные волосы были заплетены в толстые косы, а на лице ни единой морщины. Раскосые глаза смотрели с интересом на заблудших покупателей. На груди висели бусы, на которые Лиза обратила внимание ещё при первой встрече.

— Ох, ну перестань, я вышел всего на минуту, — Альф и Лиза оглянулись. Позади них стоял юноша примерно их возраста. Парень провёл рукой по каштановым волосам, которые были собраны в хвост. — Что-то я не понял, где тут парикмахерская, наверное, мне придётся какое-то время походить так. — Ханда хихикнула.

Парень прошёл мимо Альфа и даже не заметил, что в помещении находились ещё люди. Как будто их в этом пространстве вообще не существовало.

— Ладно, ты права, я тоже соскучился, — облокотившись на прилавок, парень попытался дотянуться до Ханды, но та увильнула от него и, смеясь, скрылась в комнате-кладовке. Незнакомец выпрямился и обернулся. Его взгляд тут же изменился. Озорные огоньки в глазах потухли. Лицо расслабилось, а затем стало стеклянным, казалось, что он несёт на своих плечах тяжкую ношу. Лиза и Альфред не смели даже шелохнуться, а он смотрел прямо на них, хотя до этого вообще не обращал на них внимания. Губы парня приоткрылись и он произнёс:

— ཤར་ཕགས་སུ་བསོད།*

Альфред даже не успел ничего сообразить, как понял, что его отбросило к стене, да с такой силой, что был готов удариться затылком о стену, но этого не произошло. Ровно три секунды, и он оказался лежащим спиной на земле, тёплой от солнца, которое слепило глаза.

— Альф! Альф! — услышал он голос Лизы, которая подбежала к нему. Он попытался открыть глаза. Лицо подруги было обеспокоенным, но размытым. Кажется, он потерял свои очки. — Ты в порядке?

Витовский кивнул, хотя вряд ли то, что сейчас произошло вообще обозначают термином «в порядке».

— Твои очки лежали рядом, но им хана.

— Я бы даже расстроился, но тот факт, что моей спине хана меня в данной ситуации тревожит больше, — парень взял свои очки и надел. В принципе, треснуло только одно стекло, а не два, что уже было не так плохо. В этот момент он решил обратить внимание на то, куда их выбросило. Они находились посреди широкого поля, пустого и одинокого, но залитого солнечными лучами. Здесь что-то пыталось прозреть, но явно страдало от ветра больше.

— Что это вообще было? — Альф поднялся с земли.

— Есть у меня одно предположение, — Лиза начала отряхивать друга, сама же она выглядела идеально, как будто не пережила падение неизвестно откуда и неизвестно куда.

— Ханда! Ханда! — они обернулись и увидели, как маленькая девочка бежала к ним навстречу размахивая красными лентами, а за ней старалась успеть полная женщина. Малышка заливалась звонким смехом. Она подбежала к Альфреду, и он хотел её схватить, но рука прошла сквозь девочку. Даже не так. Это она прошла сквозь него, потому что в эту же секунду оказалась за его спиной и побежала дальше. Ошарашенный Витовский почувствовал, как у него скрутило живот. Если сквозь вас никогда не проходили призраки, то вы многое потеряли! Непередаваемые ощущения. Смесь страха и внутренней пустоты.

— Мы в её воспоминаниях, — голос Лизы звучал как будто издалека. — Это мир старухи Ханды.

Не успел Альфред что-то сообразить как земля под ним треснула, и он провалился в этот разлом, но теперь страх практически ушёл, зато в голове возник вопрос: «Теперь он всегда будет куда-то падать?»

К счастью, оказалось, что хуже его спине не станет, потому что приземление было безболезненным. А как так получилось? Вероятно, тут замешаны какие-то магические штучки.

Лиза всё это время выглядела невозмутимой, но это был защитный механизм, маска, которую подруга надевала, когда ей было особенно страшно. Каждый справляется, как может.

Теперь они оказались в знакомом месте — в горах. Алое солнце заходило за горизонт, развеевая среди облаков нежно-розовые полосы. Всё вокруг окрашивалось в тёплые оттенки. Была бы воля Кирилиной, она бы запечатлела это на камеру, но ситуация не очень подходящая.

— У неё слишком яркие воспоминания для старухи, — Альф снова поднялся, отряхиваться он больше не стал, не видел в этом смысла. — Где же она?

— Видимо, придётся покупать новые очки, друг мой, они там, — Лиза указала вдаль, где на цветастом одеялке расположилась уже знакомая парочка — Ханда и русский парень, умеющий говорить всякие страшные вещи на тибетском. Лиза и Альф подошли ближе. Парочка выглядела такой одухотворённой и влюблённой, что внутри тоже пробуждались подобные чувства. Ханда рассказывала ему про то, как провела детство в этих горах. Её русский был таким чистым, как будто она прожила в России всю свою жизнь.

— Как нам выбраться отсюда? Да и вообще Марк сказал, что мы должны найти зеркало. Каким образом?

— Я думаю, мы должны её найти в одном из воспоминаний. В особенном. В том, где на нас не будет глазеть этот мужичок. Она прячется, потому что не готова двигаться дальше. Осталась в своих безопасных воспоминаниях, — Альф оборвал мысль, но Лиза поняла, что он хотел сказать, — Я бы поступил также, если бы мог.

Внезапно Лиза сорвалась с места и побежала к парочке, крича:

— Эй, Ханда!

— Прекрати! Они нас всё равно не слышат! — закричал Витовский вслед девушке.

Вдруг спутник Ханды обернулся. Он снова смотрел прямо на них. Неужели, он и правда их видел? Лиза даже остановилась от неожиданности, выбивая камни из-под ног мысами кроссовок. Неужели, он опять скажет что-то на тибетском и им вновь придётся падать не пойми куда? Парень, обнимающий тибетскую девушку, улыбнулся. И они исчезли.

А затем оказались в лавке. Ханда сидела за стойкой вместе с женщиной, которая немного раньше бежала за малышкой по полю, только теперь на её лице не осталось свободного места, которое не испещрили бы морщины.

— Ну, перестань, полно страдать. Знаешь, есть местная легенда, что дух с горы может исполнить любое желание, — старуха погладила дочь по голове. Вряд ли она сама верила в эту легенду, просто хотела успокоить дорогого ей человека. Вот только не знала, что дочь воспримет её слова всерьёз.

Они видят силуэт, уходящий из чайной и направляющийся в горы. Там, далеко-далеко есть одна глубокая пещера, в которой исчезла из виду Ханда. Лиза хотела пойти за ней, но что-то не дало ей и шагу ступить, а затем голова начала кружиться. И судя по лицу Альфа, у него тоже. Земля снова исчезла из-под ног, вокруг стали вертеться: небо, маленькие тибетские постройки, горы. Кирилина не знает, кричала ли она, но страшно было абсолютно.

Альфреду почудилось, что он слышит голос отца — так сильно звенело в ушах. Он не понимал, что пытается сказать ему Роберт, но обрывки фраз всё же удавалось расслышать. Может, так его воображением играла старуха, а, может, действительно он попал в другую реальность, где можно было что-то узнать о человеке, которого давно нет. Он пытался вымолвить хоть что-то, но губы и язык не поддавались на его ухищрения. Или его просто не было слышно.

В какой-то момент вихрь прекратился. Они рухнули на пол в лавке, а перед ними стояла Ханда, державшая в руках лист бумаги. Кажется, по её щекам текли слёзы. Лиза сразу же подумала о расставании, понятное дело, любой человек не сможет совладать с эмоциями, если с ним произойдёт подобное. Однако, грустная картина рассеялась, когда бабка подняла взгляд и что-то произнесла лишь одними сухими губами. «Смерть», у Лизы не было сомнений. А затем началось такое, что не привидится ни в одном страшном сне: старуха стала неестественно изгибаться, её голова вытянулась вверх, глаза закатились, оставляя лишь чёрные дыры в глазницах, и через мгновение её шея стала похожа на большую змею, которая металась из стороны в сторону. Зрелище было такое, что даже по Рен-ТВ не покажут, поэтому Лиза закричала, падая на пятую точку, а Альф стал оглядываться в поисках того, что можно схватить, чтобы хорошенько стукнуть монстра. Правда, ни один предмет человеческой утвари не сможет справиться с демоном. Но верить хотелось.

Стёкла вокруг стучали, ветер сбивал всё, что некогда было экспонатами чайной лавки, а демон с длинной шеей преображался вновь: вырастали чёрные огромные лапы, голова вертелась с огромной скоростью, будто пытаясь найти цель, в каком направлении нужно двигаться.

И она нашла. Быстро перемещаясь по лавке, она была готова добежать до Альфреда, чтобы вцепиться в него, утащить, сожрать в конце концов. Он рухнул на пол, не в силах убежать в потоке ветра, и крепко зажмурился, прокручивая в голове всё, что было связано с демонами.

«Увы! Сейчас, когда я испытываю Неопределенность Реальности, Отбросив все мысли о страхе, ужасе или трепете пред всеми призрачными видениями, Пусть я узнаю в любых видениях, какие бы ни явились мне, отражения своего собственного сознания; Пусть пойму я, что они — лишь видения Бардо: И в этот важнейший момент, когда возможно достижение великой цели, Да не устрашусь я отрядов Мирных и Гневных Божеств, моих собственных мыслеформ».*

— Альфред! Альф, смотри! — голос Лизы отвлёк его от мыслей, заставил распахнуть глаза практически без страха.

То, что предстало взору Витовского, могло в каком-то смысле даже развеселить: демон отвлёкся, теперь металась из стороны в сторону, потому что большая птица подлетала и клевала Ханду то в макушку, то в шею, и не просто клевала, а вырывала волосы, упархивая в сторону от её ударов.

Альфред поднялся, он попытался разглядеть их крылатого помощника, замечая Смольник оперение и клюв. Это был ворон, размер которого превышал обычное понимание этого вида птиц. Он был огромным. А ещё он был знаком парню, потому что именно этого ворона он видел в тот момент, когда нашёл Марка. Может, это его тибетский ангел-хранитель? Просто слегка в необычном образе.

Хотелось чем-то помочь птице, но в момент порыва Альф заметил, как из-под платья Ханды, которое уже рассеклось конечностями демона, выпал осколок зеркала.

Лиза рванула, чтобы схватить зеркало. И это получилось, ведь в тот момент в дверном проёме тибетской чайной лавки появился высокий мужчина.

Примечания:

ཤར་ཕགས་སུ་བསོད* - (тиб.) «На восток».

* - цитирование «Тибетской книги мёртвых»

Глава 5. Искусство войны

В далёком прошлом война заведомо означала поражение для государства, не успевшего решить вопрос мирным путём. Повергнуть врага без сражения - вершина военного искусства. Кому, как не тибетцам, таить в душе ненависть к современным реалиям, в которых сильная рука дороже стойкого разума. Жизнь не может стоять на месте, она подвластна изменениям, но какому народу довелось узнать, что их будет ждать не просто история, изучаемая долгими веками, а нечто, способное поспорить с древностью. Ведь, если в начале всего в простом понимании было слово, то Тибет начинался с немыслимой таинственной силы, до сих пор питающей эту землю.

В дверном проёме показался тот, чьё ожидание заставило их изрядно попотеть. Марк не выглядел напуганным или шокированным, на его лице вовсе не проступали эмоции. Тут, скорее, интерес и решительность. Когда он начал идти в сторону демона, птица будто отреагировав на приход нового человека, вспорхнула от тёмной сущности, покружилась недолго, а затем и вовсе исчезла. В ней и необходимости больше не было, потому что дальше Альфред знал, что ничего сверхсложного и сверхстрашного не будет. Марк в курсе, что делать.

— С почтением прошу повелителя и духов-божеств Фэнду, — следуя голосу мужчины, в лавке подул прохладный ветер. — Императора Севера и небесным духом-лин одухотворённых владык помочь мне действовать в соответствии с постигнутой мудростью. Требую схватить и связать злых навей. Покорнейше прошу великих духов-божеств Небесной тюрьмы на основании Закона связать и заключить демона в Небесную тюрьму, железными батогами стегать и руки связать!*

Если вы думаете, что видели всё в этой жизни, то стоит сказать, что произошедшее может вас очень сильно удивить! Руки старухи задымились, словно её тело прожигали лупой под прямыми лучами солнца. Она истошно кричала, а через мгновение прямо из кожи начали расти верёвки, связываясь между собой. Лиза и Альфред закрыли уши, потому что ветер подхватывал голос Ханды, заставляя испытывать ужасные ощущения от всего, что происходило вокруг. Марк достал кусочек зеркала из сумки. Простой осколок начал излучать свет, направленный прямиком в Демона, будто зеркало само знало, зачем оно здесь. Марк будто не слышал, как вопит старуха, а тем временем, выросшие прямо из рук верёвки уже связали её всю. Из-за крика старухи, Альф не слышал ничего, но отлично видел, как Марк медленно подошёл к узнице и что-то прошептал. К большому удивлению, после этого крик прекратился. Казалось, что даже время застыло. Ханда закрыла глаза. Марк поднёс к её лицу осколок. Лавку залил яркий свет, но ощущения он дарил странные. Он не был похож на свет солнца или лампы, скорее, казался “негативом”, мрачным и отталкивающим.

Последнее, что видел Альфред перед тем, как всё кончилось - Марк Андреевич победно улыбнулся. И где его носило с самого начала? В лавку ведь вместе вошли.

Хлопок. Тишина и темнота были приятнее всего, что случилось с ними за это время, но хотелось бы знать, удалось ли “поймать” Демона? Открыв глаза, Витовский понял, что они снова оказались в старой чайной лавке, тихой на вид, но в полном беспорядке. Марк шёл к выходу, а Лиза рассеянно смотрела ему вслед. Альфред первым из них двоих вышел из ступора и побежал за мужчиной.

— Стойте, подождите, — Марк никак не реагировал, направляясь подальше от этого места. — Да стойте же Вы! — Витовский сам не понял, как его рука схватила Марка за кисть, хорошенько дёрнув на себя, чтобы тот уж точно остановился.

— Что-то не так? — поинтересовался мужчина. Альфред даже опешил от этого вопроса.

— Что не так? Да всё не так! Что это вообще такое было?! И где Вы были всё это время? — Альф явно перешёл на крик, а взгляд Марка помрачнел. — Извините… Я не должен был повышать голос.

— Не стоит. Я отвечу на все твои вопросы, но позже. Нам пора возвращаться, — ухмыльнувшись, Марк осторожно освободил свою руку.

Лиза тоже вышла из лавки. В её взгляде читалось нечто на грани детского изумления новому и такого сильного страха, от которого люди обыкновенно зарабатывают седые пряди на голове.

— Лизавета, а вот и ты, — Марк был дружелюбен, как будто они выбирали чай к ужину, а не изгоняли Демона несколько минут назад. — Я всё объясню, ладно? Обещаю, — мужчина похлопал Альфреда по плечу. Прикосновение обожгло даже через одежду - нервное это уж точно. — Только не здесь, давайте вернёмся в монастырь, — Лиза согласно кивнула, а Витовский решил промолчать.

Возвращение в храм смыло с каждого из них шок от увиденного. Правда, если Лиза теперь спокойно спать не будет, то Альфреду впервые за время, проведённое здесь, захотелось замедлиться. Осознание произошедшего не наступало. Он только смирился с тем, что Марк Андреевич был жив и мог рассказать про экспедицию всё, что долгие годы Альфред воображал в своей голове.

А теперь - Демоны? Нет, ладно, возможно, это галлюцинации из-за воды, воздуха, всего, с чем они столкнулись здесь впервые. Даже перепады давления могли повлиять. Розыгрыш представлял собой грандиозное шоу, участником которого они стали. Кирилина убеждала его, что домовые, лешие и даже русалки существуют, но такое! И что за круговорот воспоминаний, провалились ли они в сон, когда оказались в чайной лавке?

— Вижу, ты в замешательстве, — голос Марка раздался совсем близко. Они стояли в боковой пристройке храма среди колонн, к которым тянулись молитвенные барабаны. Отсюда можно было разглядеть лишь маленький кусочек города у подножия горы. Альф вздохнул, поправил привычно очки и произнёс:

— Мне не хочется верить в то, что я видел.

— У меня было тоже самое. В первый раз ты пытаешься убедить себя в том, что это воображение разыгралось или сон накатил внезапно. Второй раз ты не веришь, что это происходит вновь, а в третий - действуешь. Неуверенно и глупо, но ты пытаешься понять закономерности. Как сегодня. Зная, что Зеркало и сущность связаны, я и решил попробовать совершить обряд, о котором читал твой отец.

— Откуда они появились? Мы ведь не сталкивались с ними все эти дни. Даже намёка никакого не было!

— Они всегда здесь были. Тибет древнее, чем ты можешь себе представить. И вся история, которой пропитана эта земля, никуда ведь не исчезла, — Марк подошёл к краю деревянного выступа и присел на пол, сгибая ногу в колене.

— Вы знали, когда ехали сюда? Знали, что Вас ждёт?

Витовский сел рядом. Теперь он смотрел на Марка спокойно, без мысли о том, что он мог быть нереальным. Оказывается, здесь бывают штуки пострашнее, чем их находка в пещере.

— Нет, как и вы с Лизаветой. Мы просто не могли знать, потому что… до того, как Зеркало треснуло, все они были запечатаны в нём.

— А как оно треснуло?

— От прикосновения. Роберт достал его из углубления в постаменте, где находилась одна из статуй Будды. Поднялся сильный ветер, песок закружился, затряслись стены. Я услышал громкий крик, а дальше… — мужчина выдохнул и потёр лоб, расстроенно взглянув на юношу. — Я не успел ничего сделать. И мне ужасно жаль. Прости, Альфред. Он должен быть здесь.

Судьба распорядилась иначе. Желание увидеть отца живым, разумеется, брало начало из детства. Маленький мальчик так сильно хотел быть рядом с родителем, что сделал всё возможное и, как оказалось, невозможное. И теперь он здесь. Только вот происходящее кажется пугающим кошмаром. Тело и голова нацелены плыть по течению, не обращая внимания на то, что было этим днём в городе. Часто ли такое случается у них здесь? Знают монахи о том, что их окружают Демоны? И как их много здесь, в Тибете?

Марк оставил его. Конечно, он не смог бы рассказать сейчас всю подноготную за один раз, но хотелось хоть на что-то опираться. Только, как сохранить прагматичный ум и последовательность действий, когда сердце ноет от мысли, что папу можно вернуть?

Если бы в университете ему кто-нибудь сказал, что он будет заниматься экзорцизмом в Тибете, запечатывать неживое в Зеркало Кармы, то Витовский точно счёл бы их безумными. А теперь он здесь, смотрит на равнинные склоны, пасущихся яков, стройные клубы дыма из домиков в городе, и думает, как же они докатились до такого.

Куда направился Марк было не так трудно понять, потому что запах еды увлекал за собой всех монахов, находившихся при монастыре. Стоило захватить Лизу по пути в столовую, но Альф так и не мог сдвинуться с места - ноги будто приросли, не слушались. Он прокручивал в голове всё, что видел своими глазами, и не мог поверить в это до конца. Единственное, что не давало ему отнекиваться от произошедшего - живой интерес. Если уж вляпались, то придётся брести в этом бездонном таинственном болоте, да и Лиза, наверное, на седьмом небе от счастья. Её знания здесь точно пригодятся, или, хотя бы, вера в то, что всё это взаправду.

***

Вернувшись в монастырь, Лиза сразу же направилась в их комнату. Любой человек, который был знаком с ней, не усомнился бы в её намерениях найти фактологическое подтверждение того, что они видели в книгах. Это было важно, ведь не оставлять же им без анализа произошедшее? В своей жизни Кирилина периодически сталкивалась с проявлениями потустороннего, но эти моменты никак не подтверждались научными доказательствами. А тут она сама станет тем, кто откроет и само Зеркало Кармы, и сущность, которая вырвалась наружу из старушки Ханды. Да, это точно прорыв в современном изучении Тибета. Только, поверят ли?

Многие фильмы показывают, что на фото и видео такие существа чаще всего не закрепляются. Видимо, теперь Лиза готовилась стать разрушителем мифов. Стоило продумать каждый шаг для дальнейших действий. Одно дело - стоять и смотреть, как Марк Андреевич запечатывает Демона, а другое - понять, почему вообще это возможно, и, почему до них люди не сталкивались с подобным? Или сталкивались?

До комнаты она не шла, она бежала, монахи оглядывались, но Лиза их даже не замечала. Шумно захлопнув за собой дверь в спальню, первым делом, она подбежала к своей сумке, которая всё ещё стояла около кровати, ведь всё самое важное нужно хранить поблизости к себе. Девушка достала свои книги. Альф всегда считал, что она таскает с собой лишний груз, но похоже, что балласт наконец-то пригодится.

Лиза была уверена, что когда-нибудь этот день наступит. И её правда забавлял тот факт, что теперь и Альфреду придётся согласится, что большинство её фантазий, а также дипломная работа - не какой-то там бред, а реальность, существующая в их мире, спокойно проживая времечко в Тибете.

Разложив всё добро, которое она так долго копила, Елизавета начала своё экстренное исследование. Была у Кирилиной одна книга, которую папа подарил ей на шестнадцатый день рождения. В тот период, когда Лиза не только начинала увлекаться всем сверхъестественным, но и периодически обращала внимание на культуру аниме. И тогда отец решил порадовать любимую дочурку. Только вот, как бывает у старшего поколения? “Китайские мультики” засели в голове, следовательно, подарком стала книга о древней китайской мифологии. Как же неожиданно, когда вещи, которые ты считал не особо полезными раньше, в будущем могут стать самыми незаменимыми. Не это ли судьба?

Мысленно поблагодарив своего папу, она открыла книгу. Ну и гугл, конечно же, она ведь современный исследователь, а не какой-то археолог из каменного века. Текст рассказывал о большом количестве чудовищ, обитавших на древней китайской земле. Лиза долго пытался выведать хоть что-то, связанное с Тибетом, и, в конечном итоге, ей удалось.

— Пхурба? Звучит, как сладость, которую продавали на пляжах Сочи. Так, ритуальный кинжал небольшого размера, на рукоятке которого изображены три головы гневного божества… используется для изгнания гневных духов. Здорово! — Лиза радостно замахала руками, но после стала вчитываться ещё внимательнее. Если такая штука была найдена, значит, она находится в музее. Только вот, каком?

— Лиз? Всё нормально? Я тебе поесть принёс, думал, ты пойдёшь в столовую, — раздался голос Альфа, и Лиза дёрнулась так, что чуть не свалилась со стула.

Закрыв дверь, Альфред перехватил освободившейся рукой тарелку, а затем окинул взглядом комнату. Он и подумать не мог, что Кирилина привезла такое количество книг и учебных пособий с собой. Они лежали не только на столе, но и на кровати, полу, даже в шкафчиках расположились томики с жёлтыми страницами.

— Ты ограбила библиотеку, и тебя не заметили? Или ты действительно всё это привезла с собой?

— А? Спасибо, я сейчас, только сверю кое-какую информацию. Знаешь, это похоже на… на эмоции перед экзаменом. Тебе кажется, что произойдёт всё так, как ты себе представляешь, но на самом деле вместо Богов, которых описывает тибетский Буддизм, мы встретили кого? Правильно. Демона! И не просто Демона, а душу умершего человека, переродившегося в Демона, и о таком буквально нигде ни словечка не на-пи-са-но! — кажется, голос Лизы можно было услышать в их злополучной пещере, насколько громко она произнесла последнюю фразу.

Альф тихо вздохнул, поставил перед девушкой тарелку, сам уселся на стул, который недовольно под ним прогнулся, а потом протянул руку к заметкам Лизы, чтобы изучить их.

— Это на целую диссертацию тянет. Мы планировали найти парочку вещичек времён независимого Тибета, а теперь будем играть роль братьев Винчестеров*, на которую я не подписывался.

— Нам нужно оружие, — произнесла Лиза негромко, но очень уверенно.

— Зеркало - наше оружие. Ну, и Марк.

— Ага, конечно, Зеркало. Если для тебя произошедшее показалось забавной вечеринкой с полоумной бабулькой, то я ощутила дыхание смерти! — фыркнула Кирилина, убирая со стола мелкие бумажки, которые уже были не нужны.

— Ладно-ладно. Ты права. Только я не то, чтобы дрался хотя бы раз в жизни. Меня больше шахматы привлекали, — пожал плечами Витовский.

— Значит, нужно обсудить это с Марком. Он ушёл отдыхать? Верное решение. Если сейчас моя голова не упадёт на подушку, все живые и неживые люди в окрестностях монастыря очень пожалеют.

Альфред не стал спорить, он лишь наблюдал за тем, как Лиза сгребает в сторону свои книги, а затем готовится ко сну, задумчиво бормоча себе под нос обрывки фраз, прочитанных часами ранее. В этот раз никто из них не собирался блуждать ночью.

***

Археологов разбудило нечто, рухнувшее прямо между двух кроватей в спальне. Альф подскочил, хватая с тумбы очки, а затем попытался разглядеть, что же вновь нарушило их мирное существование.

— Прошу извинить за внезапный визит, но вам стоит быстренько собраться, наш транспорт уже ждёт! — как-то уж слишком бурно проговорил Марк Андреевич, усевшись на корточки перед большой спортивной сумкой, которую ему одолжили монахи. Что же он такого в неё запихал, что грохот разбудил даже Лизу?

— Транспорт? А время… — первая очнулась Кирилина, взяв в руки телефон, а затем провела ладонью по лицу, шумно и тяжело выдыхая. — Четыре утра? Серьёзно?

— Вчера не было времени рассказывать наш дальнейший план действий. Следующий осколок находится в деревне Чичан. Путь до неё долгий, поэтому лучше выехать сейчас, чтобы к вечеру успеть.

— Стойте, подождите, мы не можем просто так подняться и поехать неизвестно куда, — натягивая брюки, проворчал Витовский.

— Я знаю про это место, мы были там проездом. Диких животных нет, как и людей, потому что деревня давно уже одичала, только старые постройки остались. А так, я взял с собой всё необходимое: еду, воду, спальные мешки. Завтра вернёмся в монастырь уже с тремя осколками, — Марк застегнул молнию сумки, после того, как переложил некоторые вещи.

— Всё интереснее и интереснее, — ворчала Лиза, поднявшись с постели. Она подошла к столу, а затем достала карту Тибета, чтобы рассмотреть на ней, куда им предстоит отправиться. Про долину, в которой располагалась деревня, девушка слышала, но вот про Чичан никогда.

— Вот здесь, — указал пальцем на маленькую точку возле реки Марк, когда подошёл к Лизе. Она кивнула, мысленно просыпаясь, как и Альфред. И сонное царство действительно было готово начать новый виток приключений, как вдруг в коридорах монастыря послышался гомон, а затем в спальню археологов распахнулась дверь. В комнату вошёл сам Лама в сопровождении двух монахов. Он серьёзно глянул на Марка, затем на сумку, а после произнёс:

— Я бы хотел поговорить с каждым из Вас. Будьте добры.

В этот раз Альфред ощутил тревогу. Его, словно маленького котёнка, поймали за шкирку и вытащили из миски с молоком, которое он даже не понимал, как правильно пить. Разговор был короткий. Им сообщили, что в городе было найдено тело пожилой женщины, что их частые прогулки без сопровождения вызывают вопросы, и, что желательно приостановить раскопки. Вновь.

Выходили они из просторного помещения молча. Лиза нервно крутила красную ниточку на руке, а Марк периодически хмыкал, показывая недовольство происходящим. Альфред же хотел провалиться сквозь пол.

— Никто не запрещал нам отправиться в путь. Как раз им удастся передохнуть, усмирить все свои негодования, — произнёс Марк, остановившись около больших молитвенных барабанов.

— Знаете, я, возможно, чего-то не понимаю, но если мы находимся в Тибете, и всем прекрасно известно, что тибетский Буддизм отличается от религии Китая тем, что тесно связан с индуизмом. Почему же мы встретили не воплощение древнеиндийского божества? Или кого-то из религии Бон? Почему Ханда была именно Демоном, и почему весь её облик так напоминал китайских существ, которых я видела в книгах во время учёбы?

Вопрос Лизы был неожиданностью. Если Альфред бежал впереди паровоза, то она действительно хотела разобраться. И кого, как не у Марка, можно спросить о подобном.

— Давайте вы всё же возьмёте вещи, а по дороге я расскажу вам, почему получилось именно так.

***

Дело было даже не в том, что транспорт, который выбрал Марк для их поездки, ни Альфред, ни Лиза даже в глаза никогда в жизни не видели. И также не в том, что солнце нещадно пекло, в какую сторону они не пытались бы повернуться. Дорога выдалась адской.

Когда они только подошли к большой открытой повозке с одним мощным яком, который, наверное, ничего и не знал о своей мощности, ведь жевал выжженную лучами солнца жёлтую травку, Альфред открыл рот, чтобы поинтересоваться, как долго им ещё идти до автобуса.

Рот его закрылся в тот момент, когда Марк кинул свою сумку в повозку и пожал руку владельцу этой невероятной роскоши. Маленький тибетец, как потом оказалось, знающий лишь язык своей местности, да и то прескверно, был весьма рад, что на этот день ему выпала такая честь.

— И чего смурные такие? Между прочим, когда ещё вам в жизни удастся вот так прокатиться? — подбодрил Марк, усаживаясь в повозку и протягивая ладонь Лизе, чтобы та забралась.

— Я ждал чего-то с двигателем и крышей. Не думаете, что наша дорога займёт несколько больше времени, чем ожидалось? — проворчал Витовский, стараясь не порвать свои штаны о деревянные занозы повозки. Он также помог Лизе усесться, а затем недовольно цокнул языком, когда его рука промахнулась и попала в дыру между стенкой и поддоном транспорта.

— Это лучший вариант для нашего путешествия. Вы не сможете найти ни одного водителя, кто доставит вас до нужного нам места. Да, деревушка есть на картах, но те, кто никогда не были там, не могут объехать бурную реку. Несчастные случаи нам не нужны, поэтому я решил договориться с профессионалом.

Марк кивнул на их водителя, который старался оттянуть яка от прекрасной жёлтой травы, чтобы они наконец начали своё приключение. Альфред закатил глаза, но уже через некоторое время спокойно дремал, закрыв лицо руками, чтобы восходящее солнце не слепило.

Пробудился он через пару часов от заливистого смеха Лизы. Та была увлечена бурным разговором с Марком Андреевичем. До этого момента Альф ни разу не присутствовал во время их диалогов, поэтому и подумать не мог, что они тоже нашли общие интересы.

— Вы думаете, что сможете провести весь день на ногах после такого раннего подъёма без последствий? — буркнул он, протирая стёкла очков. Скорее, ему не понравилось ни то, что его разбудили, а то, что внимание Марка было для кого-то другого. Это всё-таки друг его отца.

— У вас были вопросы ко мне. Я подумал, что самое время раскрыть все необходимые карты. Поспать все смогут во время дневного привала. Як - выносливое животное, но всем нужен отдых в конце концов.

Конечно же, вопросы были, но от большого скопления мыслей в голове Альфред даже не мог пошевелить языком. Начала Лиза. Она долго говорила о том, что они видели, а Марк подтверждал это, кивая. Скорее всего, Кирилина хотела убедиться в реальности произошедшего в который раз.

— Значит, Вы знали, что эта старушка окажется Демоном? — наконец изрекла Лиза, наматывая на палец край красной нити, что была завязана на её руке.

— Нет. Не совсем так. Когда Зеркало разбилось, я понятия не имел, где его части, можно ли его склеить, другие вопросы были также сокрыты от меня, — начал Марк. — После того, как пещеру завалило, не знаю, сколько времени я там пробыл, но меня нашёл монах. Он выглядел старше всех, кого мы наблюдаем в храме, но он не занимал высокий пост. Именно он рассказал мне о том, что произошло. Он и пояснил про статуэтки Будд, способные указать нужное направление. Единственное, чего я не учёл, что одному справиться с подобным невозможно. Первый осколок, тот, что я запрятал в пещере, я нашёл случайно в обломках. Только вот сразу после того, как его спрятал, я почувствовал, что на меня кто-то внимательно смотрит. Затем - яркая вспышка, а потом я оказался в монастыре, но уже с вами. Именно поэтому я не помнил, кто я, но это Зеркало… оно мне снилось почти каждую ночь.

— И как Вы не рехнулись! — воскликнула Лиза, обняв себя за плечи. На её коже отчётливо виднелись мурашки.

Альфред думал, что они с Лизой далеко не обычные люди. Простому человеку покажи то, что с ними в чайной лавке произошло - он начнёт искать подвох, обвинит всех в розыгрыше или уедет куда подальше от испуга. Они же, наоборот, как в самых стандартных ужастиках сейчас спускаются в подвал, а, точнее, едут на встречу с другим Демоном.

— Однако, спешу вам сказать, что информация о том, с кем нам придётся столкнуться, у меня всё же есть. Точнее, ей обладает каждый тибетец в этих краях, ведь речь пойдёт о Солнце и Луне.

— Это легенда? — Лиза подвинулась ближе к Марку, потому что до этого сидела на неудобной подложке внутри повозки и почти ничего толком не слышала.

— Да, возможно, она вам известна благодаря историческому факту насильственного присоединения Тибета. По словам жителей. Совсем юными мальчишками из деревеньки Чичан отправились в тибетскую армию служить двое друзей - Намган и Чунта. Всю жизнь они прожили по соседству, знали друг о друге больше, чем их родители. Со временем каждому удалось показать себя в военном искусстве. Изнурительные тренировки, обучение и даже пытки - повидали они многое. К тому времени, когда началась война, дослужились они до генералов, об их мастерстве ходили слухи и в китайской армии, где и прозвали их «Тхэян», что означает «Солнце». И «Юэлян» - «Луна».

Веки Альфреда начали тяжелеть, хоть на часах было раннее утро. Он слушал внимательно, но его сознание будто специально хотело представить в воображении яркие образы двух тибетских генералов. Статные, суровые мужчины, не страшась своего будущего, отважно продумывали тактику, защищая родную землю.

— Эти названия, скорее, больше романтизированы, ведь дело было в том, что Намган разрабатывал планы наступления и обороны днём, а Чунта командовал ночью, так у солдат и появились для них прозвища, но речь не об этом. Война не могла затянуться на долгое время, армия Китая была слишком мощной и уверенной в своих силах. Тибетская же культура буквально вся пропитана внутренним умиротворением и надеждой, было бы странно, если бы они сдались сразу. Только сейчас нам прекрасно известно, что война была проиграна. Дело в том, что в один вечер Луна не взошла на небо. Юэлян был подкуплен китайскими правителями. Он предал свою армию, свой родной дом и самого близкого человека - Намгана. Узнав об этом, Тхэян не просто разозлился. Реки крови полились в Тибете - он казнил всех солдат, которые присягали его другу. И он мечтал сразиться с ним лицом к лицу, чтобы отомстить, но не успел. Тхэян исчез во время самых острых событий по присоединению Тибета. Куда он делся? Здесь сказители легенды расходятся во мнении. Кто-то говорит, что сошёл с ума и убил себя. Кто-то считает, что тоже оказался во власти денег и просто сбежал. Но тот монах, про которого я вам говорил, рассказал мне, что Тхэян обменял свою душу у Демона на возможность вечной мести костям и праху своего друга. А похоронен Юэлян был в той деревне…

— Куда мы сейчас едем, — закончил Альфред, поправив очки.

***

Было славно, солнце не пекло сильно. Молчание осело среди них на несколько часов. Пока Лиза листала что-то в телефоне, явно скачанное заранее, Альфред перебирал страницы дневника отца. Чудом спасли. Удивительно, но нигде даже и малейшего намёка на Зеркало Кармы Роберт не описывал. Альф мог понять такое поведение отца. Тот не то, чтобы сглазить боялся, просто даже с самим собой не решался делиться успехами. Сын пошёл в отца. Казалось, всё происходящее с ними для остальных людей не будет настолько важным.

Телега накренилась вперёд, а затем и вовсе замерла. Должно быть, привал. Альфред поправил очки, оглядывая место, куда их привезли. Горы виднелись далеко-далеко, они же находились на равнинной местности, где лежали лишь пара холмиков.

— Мы на месте, — произнёс Марк, потянувшись, а затем спустившись с телеги на землю.

— В деревне? Вы же сказали, что до неё у нас будет привал, — Витовский повторил действия Марка, а затем поравнялся с ним, подняв взгляд на светлое лицо спутника.

— Наш водитель отлично знает местность и срезал дорогу везде, где только это было возможно. Так, буди Лизавету, нам нужно найти храм в миниатюре. Часовню, по-нашему.

Кирилину было опасно будить, особенно в неизвестной тибетской деревушке, но она достаточно бодро взглянула на друга, а затем с его помощью спрыгнула на выжженную солнцем траву.

— А здесь не должно быть жителей? Или всё настолько печально? — Лиза перевязала хвост, а затем поправила сумку на плече, чтобы быть полностью готовой к дальнейшим действиям.

— Здесь давно уже нет людей. Остались дома, вырезанные в камне, но жизни тут не сохранилось, — ответил Марк, а затем махнул ладонью тибетцу, который их привёз. Тот радостно кивнул, что-то буркнул, и як засеменил в обратном направлении.

— Эй! Он не будет нас ждать? А как мы обратно вернёмся? — воскликнула Лиза.

— У него есть и свои дела, Лизавета. А мы что-нибудь придумаем, — улыбнулся Марк Андреевич. Он развернулся и пошёл вдоль дороги.

Идея остаться посреди незнакомой вымершей деревеньки Альфу не понравилась, но сделать он ничего не мог - телега уже скрывалась за поворотом, кажется, намного бодрее перемещаясь, чем с ними.

Место, где они оказались, было уникальным. Стены немногочисленных построек, средь которых блуждал свежий ветер, белели на фоне серой земли. Сначала Альфу показалось, что они бетонные, но подойдя ближе он понял, что этот камень - часть холмов самой местности. Деревушка буквально была возведена из природных материалов, которые тибетцам дала их земля.

— Не отставайте, будет у вас ещё время наглядеться, — посоветовал Марк, когда они шли друг за другом через узкую улочку деревни.

Лизе не нравилась тишина, царившая здесь. А ещё через выбитые щели-окна в домах были видны атрибуты жизни людей. Яркие ткани, ковры, посуда - всё бесхозно лежало и ждало возвращения своих хозяев. Внутри смешивались противоречивые чувства: вроде бы они открыли что-то новое для себя, побывали в настоящей тибетской деревне, а, с другой стороны, место это глубоко пропитано печалью прошлого.

Ветер игрался с волосами Альфреда, иногда сыпал песком, всячески протиборствуя их походу. Лиза старалась фотографировать всё, что её интересовало и могло как-то пригодиться в дальнейшем изучении.

— Много людей здесь было? — поинтересовался Витовский.

— Думаю, да. Трудно пришлось тибетскому народу, который пережил войну. Независимость Тибета всегда была спорной, но лично для них - неоспоримой.

Марк уверенно двигался на север, иногда оборачиваясь, чтобы убедиться, что его спутники никуда не делись. Когда же они дошли до небольшого храма, мужчина снял с плеч рюкзак, оставляя его у своих ног и вздохнул. Наклонившись, он щёлкнул бегунком молнии, а затем вынул два осколка Зеркала.

— Мы что, уже? — по Лизе было видно, что она совершенно не готова. Даже толком не удалось обсудить с Альфредом оружие против Демонов. И что им сейчас предстоит?

— Возможно, этот раз окажется сложнее. Вы должны оставаться храбрыми и слушать меня. Тогда всё будет в порядке.

Альф посмотрел на Лизу, они кивнули друг другу. В любом случае, Марк рядом с ними, он знает, что делает. Переживать не о чем.

Только вот ноги дрожали, у Лизы так точно. Она медленно двигалась за мужчинами в тёмное помещение храма, оглядываясь по сторонам. А когда она подняла голову вверх, то заметила, что на одной из балок, украшенных порванными разноцветными флажками, сидит чёрный ворон, будто бы наблюдая за ними. Глупость откровенная, но ворон до этого дня она в Тибете не видела, да и о животных здесь не так много информации знала, лишь на первом курсе что-то проходили.

Только она протянула руку, чтобы коснуться плеча Альфа, обратив его внимание на находку, как птица упорхнула в неизвестном направлении. Правда, времени на размышления не было, Марк уже что-то внимательно рассматривал в помещении.

— Вы ошиблись местом? — подойдя ближе к Марку, который весьма удивлённо смотрел по сторонам, Альф вздохнул. — Ладно, давайте передохнём немного на свежем воздухе, а потом решим, что делать дальше.

Марк явно не хотел мириться с тем, что на них не напал монстр. Лиза пыталась выпытать у мужчины, как должен выглядеть генерал, которого они ищут, но ни живых, ни мёртвых в маленьком храме они не наблюдали.

На улице Витовскому удалось найти подобие скамейки. Присев на неё, он выудил из своего рюкзака бутылку воды, чтобы немного освежиться. Ветер всё ещё был прохладным, но солнце обжигало нещадно с этой стороны деревни. Мысли в голове совсем не клеились, даже привычного недовольства внутри не было. Словно всё, что делало Альфреда Витовского тем, кем он был, испарилось после встречи с Демоном. Жизнь переписалась в новую тетрадь с тысячью пометок. Кажется, теперь он поверит и в вещие сны, и в карты таро. Просто потому, что они не настолько пугающие.

Тихий шелест тяжёлой ткани, пропитавшейся влажностью недавней непогоды и дорожной пылью, заставил Альфреда поднять голову. Он подумал, что это Лиза вновь куда-то лезет, но внезапно увидел мужчину, одетого в буддистское кашаи*, но не привычного оранжевого цвета, а чёрного. Витовскому показалось, что на голове у мужчины повязана ярко-алая материя, но уже через мгновение, когда незнакомец начал приближаться, Альф поднялся и понял, что красными были его волосы.

— Лиза, Марк!

Внутри неприятно сжалось. Альфред не хотел оставаться наедине с Демоном. Только вот, когда тот подошёл ближе, ни намёка на враждебность на его лице не было написано, лишь тяжёлая усталость читалась в глазах.

— Вы рано пришли, — произнёс мужчина, даже не посмотрев на Витовского. Его взгляд был устремлён ко входу деревенского храма, в котором компания археологов была немного раньше.

На вид казалось, что генералу было не больше тридцати. Сложен он хорошо, высок ростом, но яркие пряди волос, собранные в длинный хвост отвлекали всё внимание. Такого Альфред никогда в жизни не видел, и явно не думал, что увидит.

— Добрый день, кто Вы? — Марк с Лизой подоспели вовремя, но вопрос археолога заставил Альфа обернуться на него. В смысле, кто? Это не тот, кого они искали?

— Прошу следовать за мной, — произнёс человек в чёрных одеждах, а после развернулся и направился прочь.

— Он на китайском говорит? Это, что, Юэлян? — пробормотала Лиза, пребывающая в шоке, как и все остальные.

Точно, китайский. Что-то странное было в том, что из себя представлял этот господин. Альфред взглянул на Марка. Тот выглядел совершенно подавленным, будто бы упустил из виду важную деталь. Теперь придётся искать её всем вместе.

— Это не он, — негромко ответил Марк.

Как только они начали путь, Альфреду показалось, что светлое небо покрылось переливаем серых облаков. Тусклый свет отражался на белых стенах домов, окрашивая в тёмные оттенки. Ощущалось холодное покалывание во всём теле. Фигура впереди двигалась уверено. Руки мужчина держал по швам, не оборачивался и не сбавлял темп, так что приходилось иногда ускоряться, чтобы не застрять здесь.

Как оказалось, недалеко от равнины, где располагалась деревня Чичан, протекала река. Её течение было безмолвным, в неглубоком дне виднелись камни.

— Ступайте аккуратно, — произнёс их гид, обернувшись, а затем вошёл в воду, которая покрыла его ноги по щиколотку. Он протянул руку Альфреду, чтобы помочь перейти реку. Витовский терпеть не мог без необходимости лезть во что-то, что может испачкать или намочить его. Конечно, странно быть неженкой в среде археологов.

— Другого пути нет? — поинтересовался он, поправляя очки. Лиза выглядывала из-за его спины, пытаясь примерить, пройдут ли они здесь. Вроде бы, всё не так страшно.

— Давай, — с упором произнёс мужчина, но рука так спокойно и ожидала, пока Альф возьмется за нее.

Ну, пришлось. Витовский наступил в воду, и, хоть река и была спокойной, течение всё равно подталкивало. Он успел быстро взять предложенную ладонь, а потом в один миг оказался на другом берегу. Мужчина просто подтолкнул его под локоть, так что разговоров было больше. Тоже самое он проделал и с Лизой, а затем с Марком, но немного дольше, потому что кроссовок археолога застрял в камнях.

— Ого, здесь есть храм! — воскликнула Елизавета, когда перед ними, словно мираж, появился буддистский храм втрое больше того, что был в деревне.

— Его не было здесь раньше, — нахмурился Марк, встряхивая свой кроссовок в руке.

— Он всегда был здесь. Просто вы не замечали, — ухмыльнулся проводник, ладонью проведя по бокам своей одежды, будто что-то прощупывая.

— Ну, тогда идём, нет смысла больше ждать, — фыркнул Альф, уверенно двинувшись к воротам храма, но в этот миг ему преградил путь чужак, он встал перед археологом, вперив взгляд в его глаза, а затем взял его руку, поднимая вверх. Если при переходе реки Витовский не обратил внимания на то, как отозвалось касание подозрительного человека, то в этот раз кожа того, кого он считал Демоном, ни в коем разе не отличалась от обычной человеческой. Тот, в свою очередь, взглянул на наручные часы Альфреда.

— Он появится на закате. У вас будет мало времени для того, чтобы убедить его. Ночью он исчезнет, — выдохнул мужчина, будто устал объяснять понятные факты.

— Так Вы не Тхэян? — воскликнул Альфред, приоткрыв рот.

— Конечно, он не Тхэян! Тхэян вряд ли так хорошо знал китайский, — фыркнул Марк, почесав затылок.

Китайский. Китайский. Китайский. Почему же китайский, а не Тибетский? В голове Альфреда каша не только не разгребалась, но ещё и вариться успевала.

— А как Вас зовут тогда? — Лиза потянулась руками к небу, с интересом рассматривая их спутника. — И откуда Вы знаете, что генерал появится лишь на закате?

— Потому что это единственное время, когда Солнце может встретить Луну, — ответил он. — И важнее подготовиться к встрече с ним, чем продолжать болтать попусту.

Про имя не ответил. Чем, разумеется, возбудил в Альфреде неподдельный интерес. Теперь он никуда не уедет, пока не узнает, кто таков этот господин, и почему он помогает им.

А пока время действительно двигалось к закату. Им удалось передохнуть после дороги, просушить обувь и поесть. Всё это время незнакомец стоял сбоку храма и смотрел на реку. Его задумчивая фигура напоминала Альфреду древние китайские фрески, но, действительно, мужчина не был похож на полководца, скорее, на принца. А вот одежду его распознать было труднее.

— Как думаешь, кто-нибудь вообще носит подобное и красит волосы в красный здесь? — негромко спросил Витовский, садясь рядом с подругой.

— Я тоже удивилась. Его одежда похожа на платья монахов, но там ещё что-то вышито необычное. Волосы… Такого я точно не встречала. Будто бы парень приехал из современного Китая и играет в «Подземелья и Драконы»* в реальной жизни.

— Возможно, и приехал. Но, что тогда он делает в деревеньке, где давно никто не живёт?

Лиза пожала плечами. Загадок было больше, чем разгадок. К тому же, задумчивый вид Марка только сбивал с толку. Если в чайной он выглядел уверенно, то сейчас его настрой заставлял тревожиться о том, смогут ли они вообще справиться с этим генералом.

Солнце делало цвет волос одинокого путника ещё ярче. Сначала Альфу показалось, что он уснул и ему снится, что таинственный мужчина нависает над ним, но в следующее мгновение он понял, что смотрит в тёмные глаза, которые сурово велят ему поскорее просыпаться.

— Самое время идти, — выпрямившись, произнёс он вновь на китайском. Кирилина спрашивала что-то вроде: “Уже? А какой план?”, а вот Марк молча последовал в храм.

Почти исчезнувшее солнце освещало лишь верхнюю часть помещения. Храм выглядел ещё хуже, чем одинокая деревня. Пусто и тихо было внутри. Елизавета незамедлительно достала фонарик, но он ей не пригодился.

— Вон там, — указал Альфред, заметив в углу человека, сидящего на полу лицом к стене, замершего, словно в молитве.

Хотелось повременить, начать с представительной речи, но этим планам не суждено было сбыться - их проводник, только заметив силуэт, молниеносно вытянул клинок из своих одежд, а потом бросился на спину генерала.

В храме все замерли. По стенам пробежала дрожь, плитка на полу начала непроизвольно покрываться трещинами, а в это время молившийся встал на ноги, вытянувшись во весь свой рост. Его рука широким взмахом откинула их гида в сторону, но тот поднялся и напал снова.

Теперь не было никаких сомнений - перед ними генерал “Солнце”. Звон его доспехов заполнил всё помещение. То, что происходило дальше, можно было представить лишь в каком-нибудь фильме, но точно не в реальности, ведь борьба этих двоих поражала скоростью, уверенностью и размахом.

— Где Зеркало? — закричал Марк, также наблюдавший за происходящим.

Альф окинул взглядом генерала. На массивном поясе того висела маленькая рамка, а в ней был запечатан осколок Зеркала. Только вот, как добраться до него?

Попытка подойти ближе не увенчалась успехом. Нереальным было оказаться посреди боя. Внезапно Альф заметил, что неотрывно следит, но не за поясом Тхэяна, а за действиями их нового знакомого. Он двигался, словно насекомое с крыльями, уворачиваясь от каждого удара генерала. Ему не нужно было прилагать усилий, чтобы высоко подпрыгнуть или перевернуться. Явно не один год тренировок ушёл на поддержание такой формы. Но знал ли этот мужчина, что сражается с Демоном?

Из размышлений его выдернула Лиза. В прямом смысле. Она потянула Альфа за рубашку, указывая на что-то рукой.

— У него пхурбу! Помнишь, я говорила тебе об оружии. Он охотник на Демонов!

Вот как, оказывается. То путь их не мог сдвинуться с места целую неделю из-за различных помех, то теперь им в руки попадает возможность не прилагать усилий к тому, чтобы собрать все осколки Зеркала, ведь они повстречали того, кто явно знает, что делать.

Альфред недоумевал. Точнее сказать, он потерял нить происходящего уже довольно давно, но только сейчас понял, что они замешаны в чём-то намного масштабнее, чем он себе представлял. Теперь это не камерная история о поиске информации об отце. Теперь Тибет стал частью их личной истории. Вероятно, так и должно было случиться.

Долго рассуждать не пришлось. В один момент послышался треск доспехов. Генерал Солнце оказался на коленях перед мужчиной в чёрном. Он сложил оружие и что-то шептал, голос его надрывался, словно в плаче. Это было поражение. И как только это произошло, храм перестал озаряться последними лучами солнца. Их спутник убрал клинок, широким взмахом платья пряча его на уровне бедра, а затем поспешил к выходу. Сложно было понять, что побудило Альфреда пойти за ним, но для себя археолог точно знал - если они решили бороться с Демонами, то потерять связь с охотником на этих Демонов, очень глупое решение. И пока Лиза пыталась его окликнуть, совсем не понимая, что дальше предстоит им делать с побеждённым Тхэяном, Альф успел добежать до одного берега скромной реки, пролегающей среди равнин. От воды веяло холодом, а от человека, за которым он следовал, наоборот, жаром после сражения.

— Подожди! Ты нужен нам, — начал Витовский, стараясь ловить очки, которые то и дело слетали с носа.

— Нет. Вы сами сможете собрать остальные осколки, — послышался ответ.

— Что? Ты знаешь про Зеркало Кармы? Кто ты такой, а? Явился, победил Демона, а теперь уходишь? Без капли выгоды для себя? — Альфу надоело играть в хорошего психолога, он даже повысил голос, но повернувшийся к нему мужчина не показал эмоциями пренебрежения или злости. Он согнул руки в локтях и положил левую ладонь поверх правой, внимательно всматриваясь в серые глаза Витовского.

— Слышал ли ты о том, что цветок лотоса всегда остаётся безупречно чистым, в какой бы мутной воде он не вырос.

Прежде чем задаться вопросом, почему это они резко перешли к буддистским изречениям, Альфред глубоко вдохнул. Он смотрел на того, кто стоял напротив, но, казалось, что заглянул вглубь его. Внутри колыхалось непривычное чувство доверия, как к полицейскому, который переводит старушек за руку. Витовский пожал плечами, а затем услышал:

— Приятно познакомиться, Лянь хуа*. Я - Сакья.

Примечания:

Духи-божества Фэнду и другие - духи китайской преисподней, участвующие в обряде заточения Демона.

Братья Винчестеры - персонажи сериала "Сверхъестественное".

Кашая - традиционная одежда буддийских монахов.

Подземелья и Драконы - настольная ролевая игра в жанре фэнтези.

莲花 (Лянь Хуа) - лотос по-китайски.

Глава 6. Лепесток лотоса

— Альф, стой! — Лиза хотела броситься за другом, как в типичных романтических комедиях, но ощутила крепкую руку на своей. Остановившись, она обернулась. Марк сжимал её локоть и качал головой, мол: «И ты туда же?»

Всё произошло так быстро, Лиза совершенно не могла прийти в себя. А вот Марку не потребовалось восстанавливать мысли. Как только он заметил отлетевший осколок, то сразу же направился к нему, победоносно улыбаясь. Наконец-то, часть Зеркала была у него в руках. С благоговением мужчина был готов положить артефакт в сумку к остальным, но вдруг заметил, как слева от него промелькнула тень.

Генерал оказался рядом, замерев перед Марком, словно неподвижная статуя, он изучал его бегающими глазами. Теперь улыбался уже не Марк. Рука Тхэяна взмыла вверх и сжала мужчину за горло. Лёгкие начали гореть от недостатка воздуха. Марк захрипел. Не самое приятное окончание дня долгих поисков. Но в чём же дело? Тот господин с красными волосами победил Демона, кажется, в равном бою, а теперь то что?

И тут он услышал крик. Боль прекратилась. Генерал резко отпустил Марка, и он упал, ощущая, как захрустели суставы. Функцию дыхания особо не ценят до тех пор, пока её у тебя не отнимут. Подняв взгляд, мужчина увидел, как генерал смотрел на него сверху совершенно отрешённым взглядом, постепенно растворяясь в воздухе. Марк тяжело дышал, в ушах звенело, но через пару минут звон прекратился. Генерал окончательно растворился. Марк почувствовал чьё-то прикосновение. К нему подбежала Лиза и опустилась рядом.

— Что это был за звук? — Марк оглядел Кирилину, пытаясь сосредоточиться. — Ты не ранена?

Лиза рассеянно кивнула, оглядываясь, чтобы убедиться, что ни из одного угла на них не напрыгнет Демон в доспехах.

— Я в порядке, а Вы как?

— Мы через такое проходим, а до сих пор на «Вы»? — фыркнул он, поднимаясь на ноги.

Лиза лишь пожала плечами. Сейчас точно было не до расстановки приоритетов в общении. Ей хотелось поскорее закончить начатое.

Марк внимательно рассматривал девушку перед собой, чувствуя, как дыхание нормализуется. Ему вдруг стало очень приятно от её вопроса. Вряд ли он смог бы вспомнить, когда последний раз о нём кто-то переживал. На секунду показалось, что он снова с Робертом. Скоро они пойдут обедать в университетскую столовую, а после покидают мяч в баскетбольное кольцо. Точнее, Марк покидает, а Роберт просто постоит рядом и будет кидать мяч куда угодно, только не в кольцо. Воспоминание больно ударило, и Марк на мгновение изменился в лице. Это длилось лишь несколько секунд, но Лиза заметила.

— Так что произошло? — спросил Марк.

— Это я кричала, просто испугалась за Вас, — Лиза спохватилась и шумно вздохнула, — То есть за тебя. За тебя. И поэтому закричала. И потом, странно, что он тебя отпустил. Кажется, во мне открылась невиданная раньше сила кричать на призраков, — от своих слов Кирилина даже начала улыбаться. Только Марк оставался серьёзным. Лицо его не выдавало практически никаких эмоций. Лишь глаза прищурились.

— Он у реки. Нам всё ещё нужен осколок, идём.

Они спустились к реке Хан, которая текла в низине долины. Лиза не знала точного времени, но надеялась, что восход Луны не наступит слишком скоро. Кирилиной всегда больше нравились моря, чем реки, но эта отличалась. На ум не приходило сравнений. Вода была настолько чистой, что виднелся каждый камушек на дне даже в сгущающихся сумерках. Зеленоватый туман спускался, ложась прямо на плавающие на поверхности кувшинки.

Но самое волшебное было не это. Маленькие огонёчки, которых было бесчисленное множество, парили над всей поверхностью воды. Светлячки. Казалось, что можно поймать одного такого в ладошку, загадать желание, и он растворится, подавая знак, что всё обязательно сбудется.

У Лизы перехватило дыхание. Она видела много красивых мест, но этот момент действительно был особенным. Девушка так сильно отвлеклась на волшебный вид, что не сразу заметила Тхэяна.

Генерал стоял прямо в воде, повернувшись спиной к путникам. Его плечи были расслаблены, как будто его сердце не принадлежало Аду десятилетиями.

Лиза сделала шаг. Марк схватил её за руку. Обернувшись, она посмотрела мужчине в глаза и покачала головой. Словно понимая, что она задумала, он выпустил ладонь.

— Подождите здесь. Я знаю, что делаю, — после этого девушка снова сделала шаг к реке.

Генерал повернулся. Теперь можно было его хорошо рассмотреть.

Мужчина с тяжёлым взглядом, если не знать его историю, то по одним глазам было понятно, что пережил этот человек многое. Брови были нахмурены, Лизу даже посетила мысль, что он относился к категории тех, кто никогда не улыбается. На вид ему было около сорока лет, хотя, на самом деле, возраст уже перешёл за сотни лет. Одежда его отдавала духом прошлого. Мощные доспехи обрамляли грудь, спину и конечности, они были обтянуты коричневой кожей, шлем генерал держал в руке. Собранные в хвост тёмные волосы еле колыхались от лёгкого ветерка. В другой руке он сжимал меч.

Время для него застыло в ту самую секунду, когда он продал свою душу Демону.

Лиза безбоязненно сделала ещё шаг. Генерал не шелохнулся.

— Вы же понимаете, что мы не уйдём просто так, — Кирилина сама не ожидала от себя такой твёрдости в голосе. Ей вспомнилось, как она в университете потратила ни один час на разговор с деканом, чтобы тот разрешил им с Альфредом поехать на практику туда, куда захотят они, а не куда напишут распределение. Её послушали.

— Он — всё, что мне нужно. Всё, чего я так сильно хотел, — генерал сжимал меч всё сильнее, а Лиза от этих слов застыла на месте неподвижно, как статуя. — Разве тебе незнакомо это чувство, когда один человек настолько близок тебе, что становится твоей полноправной частью, твоей кожей, твоими костями и кровью твоей?

Лиза провела рукой по волосам. Она всегда так делала, когда нервничала.

— Я понимаю, о чём вы, но всё же, думаю, что не нужно терять себя в человеке. Он может уйти, а с чувствами уже придётся справляться самому. Разбитое сердце не склеишь, знаете, говорят так.

— Нет, — Тхэян выронил свой шлем в воду. Лиза не сдвинулась с места, — я не думаю, что ты понимаешь. Вся моя жизнь была связана с одним человеком. Всё, что я делал, было для него. Я засыпал, думая о нём, и просыпался, представляя, как пройдёт наш день рука об руку. Но знаешь, — генерал тяжело вздохнул. У Лизы даже промелькнула мысль, о том, как он вообще может дышать, он же не человек? А, может, в Демонах остаётся что-то людское? Как выяснилось, даже тёмная сила не может заставить их забыть. — Но мне понадобилось несколько десятков лет, чтобы задуматься о том, чего хочу я сам, поэтому день его предательства — это самый страшный день в моей жизни. Теперь понимаю, если бы я нашёл свой собственный путь, то было бы легче отпустить его. Но этого не произошло. В моей жизни просто нет смысла, поэтому я готов.

Лиза словно вышла из транса, прикоснувшись к своим щекам, она поняла, что плачет.

— Готовы к чему? — Спросила девушка, практически шёпотом.

Генерал вышел из воды и двинулся по направлению к Лизе. Вернее сказать, он парил над землёй. То ли это была какая-то сверхъестественная фишка, то ли годы военных тренировок дали свои плоды. Когда Демон оказался рядом с ней, Лиза замерла, притянутая взглядом чёрных, как бездна, глаз Тхэяна. Внимательно присмотревшись, она заметила там не своё отражение, а незнакомого человека. Длинные тёмные волосы были собраны в хвост. Такие же тёмные глаза, как у генерала, смотрели с нежностью. Мужчина улыбался и выглядел счастливым, Лиза даже сама невольно улыбнулась, но постепенно его образ начал меркнуть, а через пару секунд исчез совсем. Кирилина опустила свой взгляд. Генерал протягивал ей меч.

— Ты должна опустить его в реку Хан, девочка. Тогда всё закончится.

Как бы странно это не звучало, Лиза осторожно взяла меч из рук Демона. В детстве она частенько представляла себя героиней средневековых романов, правда, не заточённой в башне и не на коне, а таинственной ведьмой-предсказательницей в лесу. Видимо, в этот раз придётся действовать.

— Поспеши. Времени осталось немного, — Кирилина кивнула и направилась к реке, но через пару шагов она остановилась и обернулась на генерала, который продолжал стоять неподвижно.

Каждый шаг был таким лёгким, будто ветер подталкивал её ступни вперёд. Зайдя в воду, Лиза колебалась пару секунд, но вспомнив предостережение генерала о времени, осторожно опустила меч в воду. На поверхности прошла рябь. Кирилина обернулась на генерала. Его тело источало белоснежный свет. Тхэян улыбался. А через мгновение, протянув руки к небу, он рассыпался пеплом. Лиза подняла взгляд вверх.

Ночь вступила в свои права, Луна сегодня была особенно яркой.

Марк подошёл к месту, где пару минут назад стоял Тхэян. В невысокой траве поблёскивал осколок зеркала.

— Теперь Вы свободны, — Лиза улыбнулась краешком губ, всё ещё наблюдая за небом, а затем обернулась на Марка. И они кивнули друг другу.

Немного переведя дух, Лиза побежала обратно в храм, в котором Тхэян потерпел поражение. Марк последовал за ней.

— Осколок у нас, нужно убираться, — посоветовал мужчина, остановившись в дверях храма.

— Альф остался где-то здесь, — Лиза обходила каждый угол храма, в замешательстве думая, куда мог пропасть её друг.

Однако Витовского не было ни в храме, ни где-то поблизости в деревне. Лиза начала серьёзно волноваться. Присев на ступеньках храма, она закрыла глаза и решила представить, куда он мог направиться. Потеряться в неизвестном месте для археологов не было кошмаром наяву, но Елизавета точно не хотела, чтобы это случилось с ними.

— Его здесь нет, — открыв глаза, Лиза увидела, что Марк Андреевич тоже присел рядом и смотрел куда-то вдаль, — я уверен, что он в порядке, самое лучшее, что мы сейчас можем сделать — это вернуться в монастырь и ждать его там. Он сможет сам найти путь обратно, — мужчина сделал короткую паузу, Лиза заметила, что он заламывает себе пальцы. Делает вид, что всё в порядке, а сам нервничает из-за исчезновения Альфреда. — Он умный мальчик, — Марк повернулся к девушке и улыбнулся, а потом сразу же отвернулся, — совсем как Роберт, — добавил он шёпотом, но Лиза его услышала.

***

— Куда ты направляешься?

В голове большим шумящим роем спорили мысли. Альфред не собирался отпускать этого человека, ведь, кто знает, с чем ещё им предстоит столкнуться в этом путешествии, а тут и оружие на поясе, и в боевых искусствах сведущ — чудо! Перебирая ногами, он забрался на пригорок, чувствуя, как прохладные порывы ветра старательно толкают его обратно.

— И почему китайский язык? — спросил уже тише Витовский.

Дело в том, что отличить китайца от тибетца по внешнему виду не так сложно, следовательно, странно, что тибетец здесь говорит на совсем другом языке, даже на его диалекте, если быть точнее. И вообще, может, это кто-то из правительства? Пронюхали, чем они здесь занимаются, и собираются отправить обратно на Родину. Хотя, такие мысли могли прийти лишь в голову Кирилиной, поэтому Альф тряхнул волосами, настойчиво продолжая следовать за спутником.

— Он красивый, — ответил молодой человек, уверенно забираясь всё выше и выше, будто знал, куда ему нужно идти. Его голос доносили потоки ветра, Альф разбирал каждый иероглиф, вырисовывая в голове реплики — удобный навык для обучения, который теперь пригодился здесь.

— Не спорю, но немного неожиданно, что не тибетский, — ответил археолог, поправляя лямки рюкзака на спине.

— Ты оставляешь свою подругу с незнакомцем, не страшно? — Сакья остановился, он повернул голову так, чтобы видеть Альфреда, но в глаза ему не смотрел.

— Почему с незнакомцем? Тхэяна ты победил, а Марк, он друг моего отца, мы знакомы с самого детства, — Альфред пожал плечами, а потом недовольно вздохнул с утробным хрипением, когда новый знакомый отвернулся и продолжил путь.

— Ты появился, чтобы снова пропасть? И в чём тогда смысл твоей помощи?

— Вы попались на моём пути. Я мог пройти мимо, но не сделал этого. В таких случаях ждут слова благодарности, а не допрос.

Альфред замолчал. Непривычно было, что дело пошло не так, как он хотел. Хотя он и не был сведущ в коммуникации с людьми настолько, чтобы добиваться своего сразу же, его напрягало, что в данной ситуации он может глупо ждать, пока ему расскажут хоть что-то. Такое чувство, что Тибет забирает у людей возможность делиться мыслями.

Витовский обернулся и взглянул на широкую поляну, которую они прошли своей монастырской командой. Отсюда, с выступа горы, деревня Чичан казалась ещё более несчастной. чем вблизи. Пройдут десятки лет, и она полностью растворится в природе. Иногда человечество не может договориться даже с самим собой, населяя места, которые в последующем будут разрушены. От этого щемило сердце.

— Время не будет щадить, но есть возможность хранить историю, — послышался голос сверху. Альфред поднял голову, щурясь от лучей закатного солнца. Снизу фигура Сакьи казалась более мощной, а красные волосы будто пылали языками огня. Он склонился и протянул руку, чтобы в два шага Альфред мог забраться по отвесной стене.

— Ты знаешь про эту деревню? Был здесь? — поравнявшись с ним, спросил Витовский.

Сакья хмыкнул, а затем на его лице появилась многозначительная усмешка. Он свёл руки за спиной, выставляя плечи, а затем кивнул. Его поведение напоминало манеры людей высшего света, и от этого Альф ощущал себя не в своей тарелке, но сдаваться не собирался.

— Я родился здесь. Долгая история, однако помню я её безупречно. Я знаю каждую улицу, каждый дом, всех, кто когда-либо жил здесь. Знаю, с какой стороны всходит солнце, когда дуют ветра и где пасли яков. Всё это стёрто войной, нет смысла рассказывать тебе.

Он начал так медленно и красиво говорить, что Альфред потерялся. Ему показалось, что он сидит в университете и слушает лекцию, но по щелчку пальцев речь прервалась, а Сакья помрачнел.

— Я возвращаюсь к делам. Тебе не обязательно следовать за мной.

— Нет, подожди, какие дела? Ты только что победил Демона, и ты, я уверен, знаешь, зачем мы здесь. Так почему тебе не пойти с нами? Разве охотники на Демонов не должны на них охотиться? — ему хотелось хлопнуть себя по лбу за подобные формулировки, но действовать было необходимо быстро.

— Охотник на Демонов? — Сакья хмыкнул, уверенно ступая по узкой тропе, протоптанной среди высоких трав. Здесь было прохладнее, чувствовалось дыхание вечера, но его это не беспокоило. — Как ты это понял?

— Ну, не я, а моя подруга. Она прочитала об оружии, которое способно с ними бороться. И, какая удача, именно такая штуковина оказалась у тебя. Хочешь сказать, случайное совпадение?

— Ты забавный, Лянь Хуа. Я не стану отрицать своей причастности к тому, что ты назвал, но помогать вам не стану.

Альф обратил внимание на то, как нежно пальцы Сакьи касаются травинок, он буквально гладил каждую, не собираясь срывать их. Внимательно приглядевшись, Витовский заметил маленькие потоки воздуха изумрудного цвета, которые исходили от травы. Он проморгался и остановился, чтобы снять очки и протереть линзы, но ждать его никто не собирался.

— Что это было?

— Духи травы, чему ты удивляешься?

Альфред нахмурился. Он быстро надел очки обратно, чувствуя, как тяжёлый ком подступает к горлу. Он не успел свыкнуться с мыслью о том, что здесь возможно всякое, что какая-то старая бабка кидала их в свои воспоминания, а свирепый генерал уничтожил целую армию из-за предательства друга, а теперь — духи травы. Духи, чёртовой, травы!

— А… тому, что я подобного не видел, — поджал губы Альфред и услышал негромкий смешок.

Сакья поднял руку, устремив кончики пальцев к небу. Зелёные кучерявые полосы воздушных потоков поднимались вверх, обрамляя его тело, пока не скопились у указательного пальца. Он резко опустил руку, и Альфред ощутил, как тёплый ветер обхватил его, словно сильные руки в крепком объятии. Рюкзак на спине начал подпрыгивать, кудри на голове болтались из стороны в сторону. Он замер, затаив дыхание, вытянув вперёд ладони, и увидел, как зелёные полосочки побежали по ним.

— Не бойся. Они не могут навредить, только позабавятся. Иногда пропадают мелкие вещи, но быстро находятся.

Сакья вновь поднял руку, Духи травы перебежали к нему и рассеялись по поляне. Альф шумно выдохнул, проведя ладонью по лбу. Всё это было настолько нереальным, что он потерял дар речи. В голове возникла мысль, а мог ли его отец видеть подобное в свой приезд? Случилось ли ему пережить встречу с Демонами, или всё прошло куда спокойнее?

— Как? Как ты это сделал?

— Долгое время слушал природу, а потом она услышала меня, — улыбнулся проводник, а затем снова повернулся спиной.

Сколько Альфред не пыхтел и не пытался добиться хоть какой-то толковой информации от охотника на Демонов, ему не удавалось даже приблизиться к желаемому в диалоге. А потом он просто плюнул. Взгляд расфокусировался, ему уже не так важно было, что происходит впереди него. Теперь он видел мир вокруг. Он начал замечать красоту природы. Он глубоко дышал. Воздух казался сладким, возможно, так пахли травы или что-то ещё. Здесь, на удивление, было больше растительности, чем в местах у храма. Альфреда восхищали скалистые уступы гор, бурные реки. Всё выглядело так, словно здесь никогда не проходил человек, но ведь Сакья знал эти места? Может, он не охотник, а тибетское Божество? Да нет, бред какой-то.

— Почему ты не говоришь на тибетском? — спросил Витовский, догоняя спутника. Когда он прибавил шаг, то заметил, как мышцы в ногах начинают подрагивать от усталости.

— Я знаю тибетский, но китайский мне ближе. Моя жизнь связана с культурой Китая, обычаями Китая, людьми Китая. Не вижу смысла лгать самому себе.

Альф впервые заметил серьёзность в ответе мужчины. Нет, дело было не в интонации голоса. Казалось, что на этот вопрос ответ будет таким долгим, что падать в эту бездну сейчас просто недопустимо.

— Получается, ты родился здесь, — прокомментировал Альф, поправляя лямки рюкзака.

— Ты слишком много думаешь, Лянь Хуа. Мы вернёмся к этому разговору потом.

И всё? Альфред почувствовал некую злость на мгновение, но что-то внутри не позволило ему продолжить расспрашивать. Будто бы уже не было порыва к этому. Он сам-то не особо экстравертная персона, а тут нужно копать, и копать, и копать, лопату ломать и продолжать руками, а потом окажется, что это всё ему приснилось. Ну, и дела!

Он явно не был готов к пути в несколько часов ночью. Ноги не слушались, спотыкались о камушки, один раз он чуть не клюнул землю носом.

— Нам нужно найти ночлег, — голос зазвучал совсем близко. Альфред и забыл, что следовал за кем-то, поэтому дёрнулся, подняв взгляд вверх. Его внимательно рассматривали блестящие глаза в темноте. — Ты устал.

— Да ладно! — огрызнулся парень, но кивнул. Рюкзак начинал перевешивать его самого. — Только, где мы посреди полей и гор найдём место заночевать? В ущелье? Я уже пробовал подобное, мне не особо зашло.

— Просто доверься. Здесь недалеко.

Его «Недалеко» находилось ещё выше в горах. Альф проклял всё на свете, потому что мысли в голову лезли разные. А если этот парень такой крутой-раскрутой, разве не может он их телепортировать? Или заставить воздух нести их на себе?

Он хотел было открыть рот и начать возмущаться, но вдруг увидел свет пламени и дым. Шатёр. Большой шатёр с печкой, которые обычно топят навозом яков. Только заметив сиё счастье, Альф ощутил, насколько сильно он продрог. Ноги сразу же понесли его вперёд.

Когда они подошли к завешенному коврами входу, Сакья остановился:

— Подожди меня пару минут.

— А если меня съедят дикие звери? Украдут?

— Тогда им придётся несладко, ведь ты не дашь им и минуты покоя.

Альфред набрал воздуха в лёгкие и хмыкнул. Неужели, Сакья не понимал, что с ним идёт археолог, а не альпинист? На улице поддувал прохладный ветер, но от шатра шёл приятный жар. Хотелось поскорее оказаться внутри.

Воображаемые двери распахнул сам Сакья, приглашая пройти внутрь. Было душно, но непривычный запах не показался неприятным, наоборот, он сразу потянул к себе. Сначала Альф оглядел своего спутника в свете ночных ламп и огня от печки. Черты лица того будто переливались, поблёскивали. Выглядел он уже не так возвышенно, как на улице, будто сменил свою статность на другую манеру под стать тибетскому уюту. За Сакьей открывался вид на просторное внутреннее убранство шатра. Разноцветные росписи ковров соединялись крупной мозаикой везде, куда доходили. Стоял низкий столик, рядом были свёрнуты ткани для удобства приёма пищи на полу. Альфред настолько был голоден, что не отказался бы даже от кусочка сала яка.

— Сакья-Ла, садитесь, будьте, как дома, — произнесла маленькая женщина, а затем скрылась за занавесом из ещё нескольких ковров.

К ужину присоединился хозяин шатра. Он поведал о жизни кочевников, о том, что они стали меньше перемещаться, потому что власти не поощряют животноводство без привязки к определённой территории. Витовский слушал очень внимательно, но постоянно замечал, что к Сакье мужчина обращается с таким же уважением, с каким он сам мог разговаривать здесь только с Ламой. Кажется, Альф ухватился не просто за одинокого странника, а за важную шишку. Или это… магия? Обман? Гипноз?

— Мы можем лечь вон там, — кивнул ему охотник на Демонов, указав на стопку ковров в отдалённом углу шатра.

— Да, отлично.

Поблагодарив за ужин, Альфред поднялся, схватил с пола свой рюкзак и пошёл в указанный угол. Вот тебе и жизнь археолога. Раскопки и сон в помещении, отапливаемом навозом. Стоило ему только принять горизонтальное положение, как уставшее сознание отключилось.

Это было больно. Нет, не так, как описывают в книгах или в кино. Эта боль сидит внутри, когда соседка, тётя Маша, спрашивает, будет ли он продавать вещи отца, гложет, когда приезжает мать, которую он видел всего пару раз в жизни, но теперь не ощущается никаких эмоций с ней связанных. Он просто закопан в огромной яме, куда постоянно что-то падает, больно ударяясь то о голову, то о другие конечности, но выбраться просто сил нет.

Именно это ему и снится. Альфред хорошо помнит ночь, когда он в 3:15 достал папин дневник и начал читать. Он пытался глубоко дышать, чтобы глаза не застилали слёзы, но несколько страниц уже стали влажными.

— Зачем ты поехал туда? Почему? — шептал одиннадцатилетний мальчик, а затем резко закрыл тетрадку, разъярённо закричав. В ней не было ничего про Тибет! Ни единой строчки!

Только спустя годы для Витовского открылся настоящий смысл записей отца: тот никогда не указывал реальные факты, действительно важные для тех или иных археологических раскопок. Из-за того, что поиски Зеркала Кармы были для него делом невероятной важности, он не записал ничего, лишь держал в голове и обговаривал с коллегами. Но для того, чтобы понять это, Альфреду пришлось вырасти. Так и бывает, многие вещи просто не раскрываются до нас в силу возраста, но, когда приходит время, всё становится ясным как день.

Во сне ярким пятном показывалась дверь в кабинет отца. Альф невероятно любил эту комнату в квартире, потому что она напоминала больше музей, чем рабочую зону. В этот раз за дверью не играла музыка, было тихо настолько, что в ушах трещали кузнечики. Мальчик подошёл, чтобы потянуть за ручку, но та не поддавалась.

— Пап? Папа, открой, — позвал Альфред, повиснув на дверной ручке, а затем начал толкать дверь маленьким худым плечом. Та не поддавалась. Щёки запылали, слёзы капали на пол, а он продолжал толкать сильнее. Казалось, это длилось вечность. А затем в коридоре послышали голоса. Там было много людей. Все в чёрном.

— Тише, тише, ты не там. Ты здесь, — голос раздался очень близко. Витовский дёрнулся и открыл глаза. Буквально в нескольких сантиметров от себя он увидел лицо охотника на Демонов. Впервые он мог разглядеть его настолько близко. Мерцающая свечка освещала лишь одну сторону лица Сакьи, но даже так легко можно было заметить медные глаза, которые настойчиво смотрели чуть ли не в душу. И, хотя, лицо мужчины не могло похвастаться тонкими линиями, которые в современном мире привыкли рисовать, изображая тех же японских самураев, к примеру, всё равно оно завораживало. Сочетание тибетских черт и красных локонов, которые текли по его плечам, совершенный оксюморон.

Альфред часто задышал, пытаясь понять, что произошло, но Сакья сразу объяснил:

— Ты кричал. Не хочу, чтобы нас прогнали. Ночевать в горах — гиблое дело, — охотник отстранился, сел рядом и протянул флягу с водой, которую Витовский сразу же прижал к губам.

— Просто кошмар. Они… иногда бывают, ничего такого. Лиза уже привыкла за столько лет, — закрутив железную крышку, Альф передал флягу обратно, а затем взял с тумбы очки. Теперь он видел ещё и родинки, рассеянные по лицу собеседника. Он не мог вспомнить, было ли у монахов столько родинок, но бросил эти мысли.

— А, твоя подружка, которую ты оставил с незнакомым мужчиной?

— Да, мы с ней приехали сюда вдвоём, она тоже археолог, учились вместе, — ответил Витовский, понимая, что Сакья специально не стал спрашивать про его сон, чтобы отвлечь от мыслей о нём. Или ему просто это неинтересно?

— Марк — не незнакомец. Это друг моего отца, который отправился сюда вместе с ним на раскопки храма. Мы нашли его в пещере, и он рассказал нам о Зеркале.

— В той экспедиции все погибли.

— Ну, как видишь, не все, и… а ты откуда знаешь про экспедицию моего отца? — Альф нахмурился, поправил очки и выпрямил спину.

— В округе все знают об этом. Думаешь, их никто не искал? Несколько лет люди пытались, всю пещеру исследовали, но никого живого не нашли, — серьёзно ответил Сакья, подперев голову кулаком.

— Мёртвых тоже. Ни одного тела. Хочешь сказать, они исчезли? А потом Марк волшебным образом там появился? — усмехнулся Альф, поправив тяжёлый плед на своих ногах.

— Возможно.

— Брехня. В Демонов я поверил, в Зеркало я поверил, а в цыганские фокусы не стану, — а в голове крутились мысли. Каким образом Марк хочет вернуть Роберта? С помощью Зеркала Кармы. А что будет, когда они соберут все части? Что именно произойдёт в тот момент? Если в прошлый раз Зеркало убило его отца, то теперь оживит?

Альф тяжело вздохнул, снимая очки и потирая веки.

— Спи. Завтра отправимся в монастырь.

— Ты пойдёшь со мной? С нами? Ты поможешь нам? — оживился Витовский, взбудоражено начиная задавать вопросы. Сакья хмыкнул, но больше недовольно, а затем лёг, отвернувшись от Альфреда.

Молчание — знак согласия.

***

Он проснулся в полной темноте. Не особо хотелось оставаться так надолго. Отцовские часы на руке показали раннее утро, но что-то подсказывало, что рядом с ним никто не спал. Так и вышло. Поднявшись, посветив себе дорогу до выхода из шатра кое-как, он высунул голову на улицу и охнул от того, насколько морозно было в горах. Больше всего его поразило, что вчерашний вид, который в ночи хоть как-то яснился, сейчас был совершенно непрогляден. Альфред вышел из шатра, потирая ладони, а затем увидел силуэт в чёрном. Только подойдя к нему, археолог понял, что гору, где они расположились, укутало огромное облако, а за ним восходило нежно-пурпурное солнце, ласково касаясь лучами мягких перьев розовым цветом. Альфу захотелось смотреть на этот вид так долго, сколько он мог себе позволить, чтобы он остался в памяти навсегда. От этого замирало сердце. Папе бы понравилось.

— Выспался?

На вопрос Сакьи Витовский шикнул, приложив палец к губам. Ему не хотелось нарушать утреннюю тишину. И тот не стал продолжать.

Они стояли посреди облака, словно песчинки сахара в сладкой вате. Альфред дышал глубоко, и ему казалось, что мир вокруг — самое нереальное из всего, с чем ему пришлось столкнуться в Тибете.

Сакья прошёл вдоль уступа горы и присел на широкий камень, похлопывая ладонью по месту рядом с собой. Он уже не казался таким надменным и пугающим, как вчера, но Альфред всё равно вёл себя осторожно.

— Вероятно, тебе известно, что Буддизм — это не просто религия. Это слияние религии, истории и науки. Но только для истинных верующих открывается новый уровень познания. В древности, когда здесь только стали появляться буддийские школы, в них было несколько факультетов. Редчайшей удачи было столкнуться с факультетом мистической философии. На ней и строится эта религия. Без веры мы не можем даже представить и половину всего, что спрятано в рукописях, которые вы изучали.

— Значит, ты не только хорошо дерёшься, но ещё и умный, — усмехнулся Альфред, потирая ладони о колени.

— Вынужденно, — резко ответил Сакья, цокнув языком.

— Что? — Витовский даже голову от прекрасного вида отвернул, чтобы взглянуть на собеседника. Охотник хмурился, казалось, он не настроен на глубинный разговор, но не потому, что хочет что-то утаить, а потому, что не привык делиться подобным. Или тема ему неприятна.

— Я учился в монастыре, в котором вы остановились. Провёл там всю юность.

— Так ты монах? Никогда бы не подумал…

— Я разорвал все обеты в двадцать лет и бежал, — Сакья глубоко вздохнул и выпрямил спину. — Это было невыносимо: каждый день понимать, что следующий будет таким же, понимать, какая ответственность ляжет на плечи нового духовного лидера. Знал бы ты, сколько всего я должен был запомнить, сколько правил, глупых концепций, которые нельзя нарушать никогда. Ты живёшь, словно кукла, которую тянут за ниточки. Ты не можешь мыслить, не можешь иметь своё мнение. И я знаю, что есть люди, которые хотели бы оказаться на моём месте, но я отрёкся от него при первой возможности.

Альфред слушал, а в голове в прямую линию строились факты. Духовный лидер, который сбежал? Что-то подобное он слышал во время учёбы.

— Я правильно понимаю, ты хочешь сказать, что ты тулку*? — интерес Альфа всё больше и больше подогревался.

Концепция перерождения души существовала и в современном мире. До сих пор Тибет славился традиционными устоями, одним из которых был выбор следующего Далай Ламы. Умирающий лидер предсказывал рождение ребёнка в точности до цвета крыши дома, в котором его нужно искать, а затем монахи отправлялись в путь. Перед маленьким избранным раскладывали игрушки, а среди них вещи бывшего учителя. И тогда ребёнок тянулся к чёткам, к молитвам, к тому, что не должно было привлечь обычного малыша, а привлекало форму проявления Будды в человеческом мире.

— Они забрали меня в пять лет. С тех пор я не видел свою семью, не знал, что существует жизнь за стенами монастыря. Я не знаю, ошиблись ли они в тот день, когда Лама указал на меня, но теперь я здесь и ни о чём не жалею.

По спине Альфреда побежали мурашки. Он сидел на вершине горы вместе с избранным, практически святым человеком, который отрёкся от своего жизненного пути, а теперь оказался рядом с ним. Мог ли Альф также пресечь свою жизненную цель? Мог ли не стать археологом и не искать отца? Не мог. Это было очевидно, но в душе он хотел бы думать, что в следующей жизни сможет стать лучшей версией себя.

Сакья поднялся. Он сложил ладони в таком же жесте, как в их первую встречу. Взгляд его был устремлён вперёд, и Альфреду не захотелось его больше беспокоить. Он всё ещё обдумывал сказанное, но волновало его не знакомство с нирманакаей*, а с человеком, обладающим необычайными силами. Силами, способными управлять природными явлениями.

Охотник знал, если последует следующий вопрос, то он точно будет про магию. Правда, сил ответить полно уже на это у него не было. Вдали виднелись знакомая гора. Когда-то давно в тех местах случилась незабываемая встреча. Как раз после того, как Сакья бежал из монастыря.

Сколько прошло времени? Пара дней? Неделя? Явно достаточно, потому что добираться до границы приходилось не только в дневное время, но и ночью. Он уже не то, что ног не чувствовал, он вообще ничего не чувствовал. Даже себя человеком толком не ощущал. Это, на самом деле, вообще сомнительное понятие. Каково это чувствовать себя человеком? Может, он всю жизнь себя им не чувствовал, а был кем-то другим. Сейчас он понимал, что отдал бы всё, лишь бы снова стать «нормальным», а не «избранным». От этого слова начинала кружиться голова.

Мир перед глазами расплывался, безумно хотелось пить. Это было весьма иронично, учитывая, что он шёл по снегу. Монах остановился передохнуть, задрал голову, чтобы посмотреть на небо. Это единственное, что могло придать ему хоть каких-то сил. Сколько Сакья себя помнил, в его голове всегда проскальзывала мысль, что можно пережить всё, что угодно, только если можно будет смотреть на небо.

В это время года редко выходило солнце. Серый цвет был хоть и временным, но очень требовательным гостем. Серые тучи. Даже снег отражался серым цветом. Безжизненным. Нагнетающим. Было так тихо, что слышалось его хриплое дыхание, да поступь по хрустящей корке. Морозный воздух обжигал лёгкие, словно пламя. Ему было страшно взглянуть на свои руки — пальцы посинели, не чувствуя простых прикосновений к монашеской одежде. Таким будет его его конец? В принципе, смерть среди заснеженных деревьев казалась куда лучше, чем вся его жизнь до этого. По крайней мере, он попытался стать свободным. И умрёт за глоток этой свободы. Даже, если этот глоток рвал его лёгкие на куски.

Сакья закрыл глаза. Он увидел себя сидящего на крыльце маленького домика на опушке леса в такой же маленькой деревеньке, которая находилась там, где о Тибете вообще никогда не думали. Здесь ничего не знали ни про монахов, ни про Буддизм. Странно представлять себя таким безмятежным. Может, у него даже есть близкий человек, который ждёт его, если зайти в дом? А, может, если достаточно долго себе это представлять, то фантазия станет реальностью. Последним счастливым воспоминанием.

Внезапный хруст снега вышвырнул его из безопасного места. Сакья открыл глаза и понял, что смерть настолько близко, что у него начались галлюцинации. Он лежал на боку, прижав колени руками, а перед ним высилась огромная тёмная фигура.

Бурый медведь стоял в метре от него. Медведь? В Тибете? Это было что-то новенькое. Как такая мощная туша могла подойти практически незаметно? Бурая шерсть переливалась от кристалликов снега, нависших на ней, которые, словно маленькие драгоценные камушки, вплелись в неё. Жёлтые глаза смотрели с интересом. Разве у медведей могут быть жёлтые глаза? Такой умный взгляд, словно человеческий. Зверь открыл пасть. В голове стучало собственное сердцебиение. Кажется, это последнее, что видел Сакья, прежде, чем его сознание поглотила тьма.

Сначала он почувствовал запах. Это были травы, смешанные с пряностями, а ещё дерево. Затем он услышал звук. Потрескивали горящие веточки, источая яркие искры. И голос. Низкий, немного хриплый, говорящий на странном китайском диалекте. Сакья открыл глаза и резко набрал воздуха в лёгкие, будто вынырнул с глубины.

— Эй, красавчик, спокойнее! Никто не отбирают твой воздух, — улыбнулся мужчина, сидящий рядом. На вид ему было не больше сорока, но в чёрной густой бороде проблёскивала седина. Он казался очень массивным, закрывая своей большой спиной весь угол обзора, поэтому пришлось рассматривать только его.

— Кто вы? Я… я был в лесу, — собственный голос не слушался, и Сакья постарался откашляться.

— Меня зовут Боджинг, а ты, парень, пересёк Тибетско-Китайскую границу. Пешком. До сих пор поражаюсь! Мы могли бы отдать тебя под стражу, но уж очень приглянулась мне повязочка на твоей руке. Неужели ты сбежал из монастыря? — речь мужчины была склеена из высоких нот в голосе и смешков. Он потянулся за чашей, которая стояла от него сбоку, а после протянул юноше. Сакья выпил сразу, даже не задумываясь о том, что это было. Оказалось, горячее молоко. Оно приятно обожгло горло и согрело грудь.

— Я путник, заблудился в лесу, — нахмурившись, ответил Сакья.

— А, ну, что же! Путник так путник, спорить не буду. Сейчас будет ужин, путник, а потом я познакомлю тебя с нашими.

«Наших» было пятеро, включая Боджинга, и все они входили в китайскую армию, как разведчики. Поначалу Сакье казалось, что его взяли в плен, но спустя несколько дней он осознал, что такой плен судьба дарует не каждому.

Это было весеннее утро. Проснувшись рано, чтобы умыться и начать тренироваться (делал он это вместе со всеми, так как не хотел выбиваться из общей массы служащих), Сакья вышел из шатра, оглядывая замёрзшую землю. Внезапно за спиной раздался рык. Парень обернулся и увидел, без сомнений, того самого медведя. Ноги сами рванули вперёд, но играть в догонялки со смертью может не каждый. Он рухнул, когда ощутил на себе тяжёлое тело животного, а через секунду услышал… смех! Это был смех Боджинга. Сакья был готов закричать, абсолютно не понимая, что происходит, но вместо медведя на нём лежал его друг.

— Вот и сказочке конец, — произнёс задорно бородач. — И не говори мне, что ты не догадался сразу.

— Ты, ты… что? — губы не слушались, Сакья оставался сидеть на земле.

— Я нашёл тебя в лесу и спас твою жизнь. Будь добр, не смотри на меня, как на монстра! Пойдём лучше кашу есть, — протянул крепкую руку мужчина.

Монах поднялся с помощью предложенной руки. Он смотрел на Боджинга с невероятным интересом, а затем заметил на его левой руке необычное украшение. Это был деревянный кастет, обрамляющий его кулак. Тонкие изразцы дерева шли ровно в тех местах, где сгибались человеческие кости.

— Крутая штука? Это наш мастер создал. Он, ну, придаёт сил. Вообще, прекрасная вещица! Хочешь, и тебе такой попросим?

С этого момента началась новая жизнь. Сакья узнал, что не только Буддизм может стать путеводной звездой для человека. Он сам нашёл свою звезду и следовал ей долгие годы до тех пор, пока…

— Иногда кажется, что мои руки в крови, — произнёс он тихо.

— Ты был на войне? — Альфред поднялся и медленно подошёл к нему.

— У нас была своя война. Мы убивали Демонов. Но одного я не могу найти до сих пор. Кажется, ты можешь, — Сакья посмотрел на археолога таким серьёзным взглядом, что Альф сразу растерялся.

— Что? Я могу? Да ладно тебе, плохая шутка, — нервно усмехнулся Витовский.

— Пора возвращаться в монастырь, Лянь Хуа.

Смысл названия титула Далай Ламы прекрасен. Он обозначает «океан мудрости». Был ли в нём океан? Или просто маленькая речушка — Сакья не догадывался. Выбрав путь, не предназначенный ему судьбой, он хотел сделать всё, лишь бы доказать себе, что не совершил ошибку. Теперь перед ним новое испытание, и его ничто не остановит. Возможно, помешает. Этот паренёк в очках.

До монастыря ехали на попутке. В этот раз телега оказалась куда быстрее, но Альф всё равно успел хорошенько выспаться. Когда он открывал глаза, перед ними проплывали облака, и он вспоминал ту гору и то большое облако.

— Почти на месте, готов? — голос Сакьи стал привычным за это время. Витовский кивнул, а затем они спрыгнули с телеги, благодарно помахав тибетцу. Храм виднелся, идти было не так долго, и Альф поймал себя на мысли, что возвращался сюда уже, как в знакомое место.

Когда зашли на территорию, он сразу же увидел Лизу. Та разговаривала с монахами, но когда заметила его, то сорвалась с места. Она бежала так быстро, что Альфред боялся просто не поймать её в объятия, но всё удалось. Крепко сжав девушку, он радостно улыбнулся.

— Куда ты пропал? Я уже была готова собирать поисковую команду! Не делай так больше, Альфред Витовский, — она погрозила ему кулаком, счастливо оглядывая его лицо в надежде, что он в порядке. Затем Кирилина посмотрела в сторону ворот монастыря.

Сакья стоял, словно поражённый молнией. Он был бледен, губы сжаты в тонкую нить, кулаки напряжены. Он не хотел возвращаться сюда, но это было необходимо. Жизнь постоянно сталкивала его с этим местом, и этот раз, он уверен, будет последним.

Примечания:

Нирманака́я (тиб. — ту́лку — «феноменальное тело») — одно из трёх тел Будды, форма проявления Будды в обыденном мире. В соответствии с учением о Трёх телах Будды (трикая), нирманакая — это физическое, человеческое тело Будды.

Глава 7. Весь дом пронизан ветром

В столовой привычно пахло кашей, маслом из жира яка и травяным чаем. Сакья озирался по сторонам, пытаясь понять, изменилось ли что-то за время его отсутствия. Практически ничего. Лишь люди, да и то, некоторые монахи так сильно напоминали ребят, с которыми он учился, что в голове трещали воспоминания, осколками срастаясь с тем, что он видел перед собой сейчас. Необходимо было свыкнуться с мыслью, что он снова здесь, как бы трудно это не давалось.

— Мы сидим всегда там. Пойдём, — позвал осторожно Альфред. Он прекрасно понимал, что для нового знакомого возвращение в место, откуда он бежал, потратив много сил и душевного спокойствия, давалось тяжело. Его лицо этого, конечно же, не показывало, но жесты говорили обратное: то, как он вертел головой, пытаясь поймать всплески воспоминаний, то, как аккуратно ступал по ступеням, когда они поднимались к храму. Сложно представить, что чувствует человек, вернувшийся, по сути, в тюрьму добровольно. Или, всё же, есть что-то, что могло заставить охотника на Демонов окунуться в приятную ностальгию?

Они сели за скамью напротив Лизы и Марка. Альфред заметил, как взгляды мужчин пересеклись. На Лизу Сакья даже не взглянул, он будто бы изучал друга его отца, рассматривая лицо, будто увидел старого знакомого, образ которого давно стёрся из памяти.

— Ну, да, я красавчик, но даже меня смущает такое внимание, — усмехнулся Марк Андреевич, и тогда парень отвернулся.

— Так, где вы были? И как ты додумался уйти от нас? — начала Кирилина, но взгляд Альфа её усмирил. Некоторые вещи стоит обсуждать наедине. Не будет же он в шумной столовой рассказывать, что Сакья им весьма полезен, и, к тому же, обладает магическими силами. Лиза упадёт сразу же без сознания, а потом полезет в книжки искать что-то про такие «волшебно-природные явления».

— Что с Тхэяном? — Альф обратился больше к Марку, и тот кивнул.

— Осколок у нас, остальное неважно, — ответил мужчина, пальцами пройдясь по светлым волосам на своей голове.

— Он разорвал контракт с Демоном, простил своего друга. Это было… — Лиза задержала дыхание и прикрыла веки, — очень красиво! Мне казалось, что мы попали в другое измерение. В жизни своей я ничего подобного не видела.

Витовский улыбнулся. Радостно было слышать, что и дело они выполнили, и Лиза для себя что-то новое открыла. Жаль, его не было рядом с ней.

Археолог повернул голову на Сакью, ожидая, что тот скажет им, где искать следующий осколок, или что-то круче, вроде места, где сразу можно собрать Зеркало Кармы и больше не возиться с этим, но охотник молчал. Он смотрел на соседний стол, где ели монахи, а сам даже не притронулся к каше в миске.

— Значит, мы собрали практически все?

— Ещё два осколка, — ответил Марк, с аппетитом доедая свою порцию.

— Снова отправимся куда-то? — поинтересовалась Лиза.

— Не знаю, — пожал он плечами.

— Шутите? До этого момента Вы даже знали, в какую деревню нам нужно ехать! — воскликнула Лиза. До сих пор она не могла привыкнуть обращаться к мужчине на «ты», да и Витовский тоже путался. Сложно это было.

— Эти места указаны на карте, которую Роберт выпросил у одного из монахов. Сейчас её у меня нет, но я запомнил. А вот про другие я не знаю. Ну, ничего, у нас есть ещё время. Не напрягайтесь так ребятки, всё успеем, — улыбнулся Марк и, нагнувшись над столом, похлопал Альфреда по плечу.

В этот момент Сакья поднялся. Он сразу направился к выходу из столовой, уверенно шагая по каменному полу. Витовский хмыкнул, проводив его взглядом. Что-то не понравилось в разговоре? Они тратят его время? Или воспоминания настолько сильны, что охотник просто не может здесь находиться?

Внимание археолога привлёк тот момент, что ни один из монахов не поднял головы, чтобы посмотреть на удаляющуюся фигуру. Никто не спросил и их, что за господина они привели. Неужели, всем всё равно? Тогда, о какой безопасности в храме может идти речь? Неудивительно, что монахи пропали.

Или стены, имеющие глаза и уши, помнят Сакью с давних пор?

— Когда вернусь в комнату, ещё обсудим, — говорит Альфред, спешно поднимаясь со своего места. Ему интересно узнать, в чём дилемма нового знакомого, поэтому стоит как можно скорее его догнать.

Длинный коридор, обрамлённый красными балками, которые по одной из теорий служат символом «предупреждения об опасности» и способны отпугивать злых духов, простирался так далеко, что сложно было разглядеть, где конец. Хотелось верить, что это так, ведь найти в чужой стране место, где ты чувствовал бы себя в безопасности — чрезвычайно сложно.

На удивление, отыскать Сакью было нетрудно, скорее всего, тот не собирался прятаться или уходить вовсе. К облегчению для Альфреда!

— Что-то не так? — остановившись рядом с охотником, рассматривавшим рисунки и тибетские надписи на стенах, Альф тоже обратил на них внимание. До этого слишком быстро всегда проходили мимо них, удивительно, что практически каждый косяк двери был расписан, разумеется, молитвами. Это навевало лёгкий религиозный ужас и восхищение.

— Давно здесь не был. Много воспоминаний, — отвлечённо произнёс Сакья, повернув голову на Витовского. — Идём.

Быстрым шагом он направился вперёд. Полы чёрного одеяния разлетались от широкой походки. Альфреду пришлось ускорить свой обычный шаг. Монастырь не был слишком большим по размеру, но сейчас казалось, что коридоры не заканчиваются. Точнее, это один сплошной длинный коридор. В этот раз Альф не спрашивал, что надумал себе в голове его новый знакомый. Дыхания не хватило бы составить связную фразу.

И, наконец, это закончилось. Сакья остановился напротив одной из больших коричневых дверей, простирающихся в потолок. Альф чуть не врезался в него, еле удержавшись на ногах. Теперь он не собирался молчать, готовясь возмутиться по поводу резкой остановки, но заметив взгляд бывшего монаха на эту самую обычную дверь, он закрыл распахнутый для речи рот.

Сакья стоял неподвижно, выражение его лица было… Альфреду показалось, что люди не могут так выглядеть, не могут так смотреть. Внутри стало горячо, он понял, что почти не дышит. Вероятно, именно так он выглядел, такими были его глаза, когда ему сказали о смерти отца.

Во взгляде Сакьи читалась такая грусть, что можно было в ней захлебнуться. И это из-за одной двери? Или того, что за ней?

Бывший монах тяжело вздохнул и потянулся к ручке двери, но изменил решение, отдёрнув ладонь, словно ручка была раскалена до предела.

— Да что с тобой? — не выдержал Витовский. Он аккуратно отодвинул Сакью локтем, а затем сам открыл дверь, войдя в небольшое помещение.

Это была маленькая комнатка, похожая на кучу других в этом монастыре. В таких спят монахи, что-то вроде их студенческого общежития. Стены были выкрашены в зелёный цвет. Но это был не зелёный, который так любил Альфред. Он напоминал больничный зелёный, который вызывал неприятные воспоминания о прививках и белых халатах. Стены украшали картины. Пришлось хорошо присмотреться его минусовым зрением, чтобы увидеть, что на одних были изображены монахи, вероятно высокочтимые и уважаемые за определённые заслуги. На других виднелись фрески, изображающие религиозные мотивы. Кроме привычных глазу, Альфред заметил несколько древних росписей Аджанты*. Лиза очень любила рассматривать их на парах по культурологии. Витовского всегда поражало, как буддизм способен совмещать в себе столько всеобъемлющих культур: в одной маленькой комнатке веяло Древней Индией, Китаем и, конечно же, Тибетом.

Только тибетские божества на рисунках выглядели более устрашающе, чем их коллеги с других полотен. Теперь, когда их скромная археологическая экспедиция столкнулась с ними вживую, желание почитать их куда-то испарилось. Подобное изображение было связано с историей буддизма в Тибете: эти божества являются защитниками вероучения, именно поэтому они выглядят подобным образом. Гнев их направлен на неверующих.

Кровати у монахов были низкими, лишь несколько сантиметров от пола. Постельное бельё ярко-синего цвета со светло-голубыми лепестками неизвестных цветов. Строгость — днём, мягкость — ночью. Дети они и в Тибете дети.

Около каждой кровати стояла небольшая тумбочка, на которой неаккуратными стопками лежали учебники. В углу за тумбой мелькал ещё один известный сюжет. Женщина и мужчина сливались в одно целое в порыве страсти. Такие картины называли «Яб-юм»*. И, хотя визуально это слабо можно было назвать религиозным искусством, Альфред знал о смысле. Но всё равно улыбнулся. В этом месте подобное больше походило на плакаты с девушками, которые развешивали его одногруппники в общежитии, чем на философию религиозного учения.

— Рисунки здесь намного древнее, чем те, что в коридорах, — негромко произнёс Альфред, а после обернулся. Сакья всё ещё неподвижно стоял на пороге, не решаясь войти, словно что-то удерживало его.

— Сакья? — позвал тихо Витовский, но охотник не ответил. Он внимательно смотрел в центр комнаты, сжимая рукой рукоять клинка под подолом одежды. Альф хотел что-то сказать, но увидел, как взгляд мужчины изменился.

Мимо нового знакомого пробежал мальчик. Заливаясь смехом, он упал на кровать. Бритая голова, красные одежды. Паренёк был юным монахом, которых сюда приводят для обучения, ведь монастырь — это в первую очередь школа. Было странно, ведь за завтраком они не видели послушников такого возраста, монахи были куда старше.

После того, как паренёк поднялся с кровати, Сакья понял, что это он сам. В первый день, когда оказался в Лабранге. Тогда он ещё не знал, что не увидит свою семью больше никогда. Может, сейчас и не скажешь, но Сакья был очень весёлым ребёнком. Тогда он не подозревал, что это будет его последнее беззаботное воспоминание.

Малец взял в руки книжку, лежащую на тумбочке рядом с кроватью.

— Ма-те-ма-ти-ка, — прочитал он по слогам на тибетском. В монастыре его должны будут научить хорошо читать. Сакья с раннего детства был очень любознательным мальчиком. Однажды к ним в деревню приходил один монах. Сначала Сакья сторонился его, но старик носил с собой несколько ветхих книг, и любопытство пересилило мальчика. Сакья попросил научить его читать. Монах согласился, потому что ему понравился живой интерес в глазах ребёнка, а, может, он уже тогда подозревал, что перед ним необычный мальчик. Они занимались каждый раз, когда старик приходил в деревню, а потом он исчез так же внезапно, как и появился в жизни Сакьи. Занятия закончились, но желание знать всё на свете не пропало. Пока светлую тягу не затоптали требованиями и принципами.

Из воспоминания вывело тёплое прикосновение к его руке. Когда в последний раз он чувствовал чьё-то тепло? Это было так давно, что сразу и не вспомнишь. Чудо закончилось так же неожиданно, как и началось. Альфред отдёрнул руку, словно от раскалённой печи, хотя, скорее, его просто напугал задумчивый вид спутника.

— Сакья? — снова позвал он. — Ты в порядке? Почему застыл на пороге?

— Всё в порядке, — мужчина развернулся и пошёл в противоположном от комнаты направлении. Альфред удивился, но решил, что это не самое странное, с чем ему пришлось столкнуться, поэтому молча последовал за ним.

Сакья снова шёл слишком быстро, словно призраки прошлого могли догнать и схватить его, затащить в эту комнату и запереть там навечно. Он даже не заметил старика, который внезапно вышел из-за угла, пришлось резко остановиться.

— Ох, простите меня старого, — начал монах, но взглянув на Сакью замолчал, изучающе его рассматривая. Тем временем Альфред тоже оказался рядом с ними.

— Здравствуйте, помните меня? Мы с вами виделись тут в первый день.

— А… Это вы! Ну, ничего. Ничего. Время покажет, — вроде бы в словах старика не было ничего такого, но вопрос Сакьи смутил Витовского. Сколько же лет этому деду? Или не деду?..

Витовский перевёл свой взгляд на охотника на Демонов. А старик, тем временем, загадочно улыбнувшись, пошёл дальше своей дорогой, так и не удостоив Альфреда даже взглядом.

— Ну и что это было?

Сакья проводил монаха взглядом, а потом перевёл его на Альфреда:

— Старый знакомый.

— То, что он старый — это ты верно подметил, — Витовский провёл рукой по своим каштановым волосам, цепляя пальцами кудряшки. — Стоп, погоди, серьёзно? И когда вы познакомились?

— Очень давно, — глаза Сакьи подозрительно сузились.

— «И давно тебе семнадцать?» — от такого вопроса Охотник от удивления даже потерял дар речи на несколько мгновений.

— Мне уже давно не семнадцать, — и тут археолог начал смеяться. Это могло показаться бредом, но ужасно развеселило его.

— Я догадался, просто, — Альф снял очки и потёр заслезившиеся от смеха глаза, — да, ладно, забудь. Идём дальше?

Если охарактеризовать словами то, что происходило внутри Альфреда, это можно было сравнить с чувством радостного опустошения. Оксюморон сложен для понимания тех, кто никогда не испытывал подобного. Путь был труден, разговор тяжёл, внутренние силы на исходе, но после всего открывшегося он ощущал себя по-настоящему счастливым.

Как оказалось, работа археолога заключалась не только в том, чтобы выкапывать останки и утварь, отмечая находки в журнале, а в том, чтобы коснуться души истории, узнать, что на самом деле происходило с людьми, жившими столетия назад. Погрузиться глубоко в их переживания и чувства, видеть их глазами.

Они вышли на улицу. Ветер неприветливо хлестал по лицу, хотелось вернуться обратно в стены монастыря, но Альф слишком сильно желал услышать что-то ещё от Сакьи. Эти рассказы напоминали книги, написанные людьми, потому что представить в жизни такое очень трудно.

Обыкновенно тихий двор монастыря сейчас был не похож сам на себя. Витовский уловил странный звук, а затем крики.

— Это что, хлопки? — удивленно поднял брови археолог.

— Дебаты, — спокойно ответил Сакья. — Посмотрим? Интересно, кто судит сегодня.

Показалось, что охотник спутал его с монахом, с которым он когда-то учился. Словно всё вернулось на круги своя, и теперь они просто пойдут и посмотрят на дебаты монахов. Альфред вздохнул. Хотелось остановить Сакью, посмотреть в его лицо и… извиниться? Из-за археолога ему приходится окунаться в глубь воспоминаний снова и снова.

— Давай, поспеши!

Они вновь ускорили шаг. Куда делась вся степенность этого человека, которая была с ним при первой встрече?

Прошли через ворота, отгораживающие сад от площади с каменной кладкой на территории монастыря. Альфред замер, радостно наблюдая за тем, что видел впервые. На зелёной поляне с невысокой травой сидели ученики монастыря и монахи постарше. Зрелище было оживлённым и шумным. Настоящие дебаты тибетских монахов! Как-то преподаватель философии пробовал устраивать им подобное на занятиях, но ни в какое сравнение это не могло идти с тем, что он наблюдал сейчас.

Их уже знакомые монашки разделились на пары. Один сидел на траве — позиция защитника, второй стоял над ним — позиция нападающего. Было действительно громко, но даже не из-за голосов спорящих, а из-за жестов. Когда защитник не мог ответить нападающему, стоящий монах хлопал в ладоши, подгоняя своего оппонента с ответом. Действие это притягивало своей активностью. Альф загляделся, очки скатились по переносице, и он не заметил, как стоявший с ним рядом Сакья исчез.

После того, как он повертел головой в разные стороны, заметил, что спутник его сидит на земле немного поодаль от остальных монахов. Подойдя к нему, Альф вопросительно уставился:

— Поискать тебе оппонента?

— Зачем? Ты ведь пришёл сюда со мной, — улыбнулся Сакья. — Так, давай, садись, — он встал, уступая своё место Альфреду.

— Не думаю, что это хорошая идея. Мы ведь не обучаемся в монастыре, да и я не знаю…

— Садись! — голос Сакьи был громким, но звучал не как приказ, а, скорее, как детская просьба. Его явно забавляло происходящее.

Витовский сел на землю. Та не была слишком холодной, он и не успел обратить на это внимание, потому что ему сразу прилетел вопрос. На самом деле, изначально казалось, что вопросы монахов чащего всего о том, что проходят в учебной программе. И Альфред боялся, что сейчас его начнут гонять по истории Тибета, а из головы всё выветрилось просто из-за того, что ситуация непривычная и он не сосредоточен. Но тут прозвучал вопрос, медленно и раскатисто.

— Что такое дом?

Альф поднял взгляд на Сакью, открыв рот. И это его сложный вопрос? Больше похоже на детскую игру.

— Ну, здание с крышей и стенами, — ответил археолог, поджав под себя ноги.

— Хорошо. Но каждое ли здание — дом? — Сакья явно ощущал себя и выглядел в своей тарелке, но что-то, особенно красный хвост волос, убеждало в обратном. Он будто вернулся в прошлое совершенно другим человеком.

— Только то, где есть твои вещи, которые ты сам расставил, — произнёс Альф, немного подумав. Он мог бы начать размышлять долго, но знал, что дебаты не предполагают подобного.

— Получается, дом — это здание, где находятся твои вещи. Но, согласись, твои вещи могут быть не только в доме, но и на улице, в чайной лавке, где ты случайно их оставил. Тогда, почему дом — это дом?

Вокруг стало тихо. Альфред оглянулся, но оказалось, что монахи всё ещё продолжали говорить, просто его мозг теперь зацепился за вопрос настолько крепко, что был сосредоточен лишь на нём. А что, действительно, такое «Дом»?

— В доме всё пропитано тобой, твоим запахом, твоими мыслями и временем, которое ты там провёл, — проговорил он тише, рассматривая фигуру охотника перед собой. Сакье понравился его ответ, он кивнул и улыбнулся.

— Остановимся на времени, — сказал он, потерев ладонь о ладонь. — Дом — это здание, в котором ты проводишь много времени, в котором твои вещи. Но проводить много времени можно не только дома. Сейчас вы здесь, но вы не дома. Тогда, почему дом — это дом?

В этот момент Альф ощутил явное недовольство. Чего этот хмырь улыбается, если его не устраивают ответы, и он продолжает гнуть свою линию?

— Потому… потому что в доме есть дружеское тепло самого близкого человека! — выкрикнул он. Несколько монахов обернулись на них, но комментировать ничего не стали. Внезапно Сакья хлопнул в ладоши прямо перед лицом Альфреда. Тот громко фыркнул.

— Значит, дом — это близкий человек? — произнёс он триумфально.

— Да.

Внутри маленькими камушками стала осыпаться высокая стена. Альфред выдохнул, прикрыл веки и увидел своего папу. Роберт сидел в гостиной, рассматривал рисунки, которые Альф дарил ему на каждый праздник.

— Ты привёз их в Москву? Лучше бы выкинул, — усмехнулся мальчик, усаживаясь рядом. В десять лет эти каракули казались раздражающе-неправильными.

— Как я могу выкинуть то, что нарисовал мой сын? — серьёзно спросил мужчина, складывая листы ровной стопкой.

— Можно, — Роберт повернул голову и внимательно посмотрел в глаза мальчику. Его взгляд был невероятно тёплым, словно в самую морозную зиму Альфред натянул махровые варежки и повязал на шею шарф.

— Что мне нужно делать, чтобы стать таким как ты?

Он почувствовал, как крепкие руки сжали его плечи и начали поднимать тело вверх. Витовский дёрнулся, опираясь на ноги, чтобы не упасть.

— Всё нормально? — глаза Сакьи беспокойно бегали по его лицу. Кажется, совсем скоро он, как и Лиза, привыкнет к подобным «падениям» археолога.

— Да, просто отец вспомнился.

— Конечно. Он ведь и есть — твой дом.

***

Лиза всегда думала, что работа официантки — трудная, но теперь она убедилась в этом лично. Поставив кучу тарелок на поднос, девушка решила навестить Марка, который не выходил из своей комнаты с самого завтрака. Демоны Демонами, а обед по расписанию.

Если дорога до комнаты не составила особого труда, то вот постучаться без свободных рук стало тем ещё квестом. Решив, что все средства хороши, Лиза ударила пару раз ногой, надеясь, что никакой монах сейчас не посчитает это богохульством. Ну, в самом деле, она же постучала в дверь, а не разнесла статую Будды.

— Войдите, — одно простое слово, а испытания Лизы продолжились, но, к счастью, дверь получилось открыть, не выронив ни одну тарелку.

Аккуратно поставив поднос на тумбочку, девушка выдохнула с облегчением и осмотрелась. Всё-таки, она никогда не была в комнате Марка, даже если у него нет тут собственных вещей. Интересно, как он раскидывает те, что ему дали монахи? Это ведь тоже может многое сказать о человеке.

Комната была небольшой, и чудо, что к Марку не подселили соседа, всё-таки сострадательные монахи решили, что, когда тебя находят в пещере после долгого отсутствия, то это явно стресс для организма. А, возможно, они попросту его остерегались.

Кровать была аккуратно заправлена, на ней лежала футболка с картинкой из «Скуби-Ду», которую Альфред купил себе ещё на первом курсе и любил всей душой. Факт того, что он отдал её близкому другу своего отца, больно отозвался в сердце.

Сам Марк сидел за столом. Его плечи были напряжены, он даже не обернулся, когда Лиза вошла. Понятно, занят чем-то очень важным.

— Марк, — позвала Кирилина, подойдя к столу.

Перед археологом на деревянной столешнице были разложены части Зеркала Кармы. Он уже соединил две из них, а теперь держал в дрожащей руке третью, внимательно рассматривая. Лиза затаила дыхание. Не каждый день увидишь, как склеивается древний артефакт. Это тебе не пазлы собирать.

Марк Андреевич аккуратно приложил третью часть. И… ничего не произошло. Он спокойно поднял взгляд на Лизу и буднично произнёс:

— Нам нужны недостающие части, тогда будут спецэффекты, — улыбнулся, но его волнение было видно невооружённым глазом.

Девушка присела на краешек кровати.

— Кстати, а как вы узнали про Зеркало? Я понимаю, что из книг, но ведь не всё, описанное в них, действительно существует. Тем более, такое.

Марк молчал несколько секунд, то ли обдумывая ответ, то ли погружаясь в воспоминания.

— Роберт узнал про него. На самом деле, это были не какие-то записи в учебнике. Это были рисунки на полях. Кто-то из предыдущих владельцев одной книжки, вроде про мифологию, очень любил рисовать Демонов. И среди всех рисунков чаще всего встречались изображения Демона с Зеркалом. Сначала нам казалось это шуткой, мы долго пытались понять, что это зеркало, а не что-то ещё, но Роберт решил узнать, что означают эти рисунки. Я сам не понимаю, как ему это удалось. Мой гениальный друг нашёл одного преподавателя. Представляешь, — Марк усмехнулся, — это был даже не преподаватель из нашего университета. Ума не приложу, как он это провернул, но он поехал к нему!

Лиза слушала, затаив дыхание. Она вдруг представила, что Альфред знакомит её с отцом, что и для неё открывается невероятный мир археологии, такой, какой её видел лишь Роберт, которую раньше она хоть и любила, но целью своей жизни точно не ставила.

— Роберт всегда был повёрнутым на археологии, но в этот раз стало намного хуже. Он не просто думал об этих рисунках, он сам перерисовывал их, расписывал какие-то планы, чертил линии. К счастью ли, или, к сожалению, но удача была на его стороне. Собрав небольшой чемодан, он отправился в другой город, чтобы поговорить с профессором Багровым. Хороший мужик, но поговаривают, что весьма двинутый на теме Демонологии. Но как говорил Роберт: «Все мы на чём-то двинуты, главное, чтобы это не приносило вред окружающим».

Профессор Багров к тому времени уже отошёл от дел, поэтому Витовский-старший раздобыл его адрес у бывшей студентки другого преподавателя, работавшего когда-то вместе с ним, и поехал прямиком туда.

Обычная серая пятиэтажка неприветливо стояла на окраине города. По бокам её подпирали «Магнит» и «Пятёрочка». Роберт всегда считал, что люди, которые посвятили свою жизнь другим людям, заслуживают намного больше, чем такое полуразвалившиеся жильё, доживающее свой век.

Подъезд с обвалившейся штукатуркой и тяжёлым запахом сырости совсем не придавал уверенности в своих действиях, но Роберт Витовский не из тех, кто сдаётся на полпути. Лучше попробовать сейчас, чем сожалеть об этом позже. Именно в таком порядке.

Дойдя до нужной квартиры, он позвонил в дверной звонок, с которого не первый год слезала краска. Дверь тоже не выглядела новой, но дерево на ней сохранилось куда лучше, чем всё, что её окружало. Раздался противный звук, напоминающий крик большой птицы. Роберт начал переминаться с ноги на ногу. Спустя несколько секунд послышались приближающиеся шаги за дверью.

Ему открыл сонный дед в дырявом халате, явно некогда являющимся чуть ли не лучшим предметом гардероба — чёрный с ярко-оранжевыми цветами. Роберт подумал, что все волосы мужчины с головы ушли в усы и бороду, настолько те казались густыми. Он мог бы походить на Льва Николаевича Толстого, но больше напоминал немецких философов благодаря тяжёлому, но чрезвычайно умному взгляду.

— Добрый день, — начал Витовский, но профессор быстро его перебил.

— Я ничего не покупаю, молодой человек.

— А я ничего и не продаю. Меня зовут Роберт, — он протянул руку в знак приветствия, — я учусь в МГУ на археологическом факультете.

Багров тут же переменился в лице, видимо, хоть он и оставил преподавание, но археология до сих пор вызывала трепет внутри него.

— Дак что ж сразу не сказал, заходи.

И Роберт вошёл.

Вот только внутри квартиры он ожидал увидеть совсем не то, что там оказалось. Жильё профессора напоминало больше старинную библиотеку или склад книг, нежели жилое помещение. Книги были везде, во всех комнатах: в шкафах, на полу, на подоконнике вместо цветов, даже, пройдя в маленькую кухню, Роб и там увидел книги. Профессор открыл холодильник, чтобы достать хлеб и колбасу для бутербродов к чаю, так Витовский краем глаза заметил различные томики литературы, которые занимали больше места, чем продукты.

Дедушка присел на табуретку, но вскочил, потому что на плите засвистел чайник. Выключив его, он сел обратно, двигая тарелку с бутербродами ближе к Роберту.

— Я как раз собирался завтракать. Как Вы относитесь к свиной колбасе?

— К колбасе? — вопрос сбил с толку археолога. Он нахмурил брови, задумавшись о том, из чего обычно он употребляет бутерброды.

— Ну, да, едите?

— Эм, да.

Профессор улыбнулся. Показалось, он думал о чём-то приятном. А, может, был просто бескрайне рад гостю.

— Знаете, я тут прочитал вашу работу. Точнее, меня на неё натолкнули рисунки одного студента, который у Вас учился, — начал Витовский. — Вы там писали про Бога Смерти и Зеркало, в которое смотрит каждый, кто умирает.

Багров откусил один бутерброд, заинтересованно слушая, будто впервые слышал эту информацию.

— А потом Вы написали, что это Зеркало было давно найдено, и, вообще, я приехал, чтобы узнать об этом как можно больше информации. Желательно, конкретное местоположение.

Неожиданно Багров просиял.

— Мой мальчик, тебе это правда интересно? — на его вопрос Витовский кивнул. — Зеркало Кармы нашли в Тибете и там же его потеряли.

Роберт поник. Ему не улыбалась перспектива искать то, не зная что. И там, не зная где.

— Потеряли?.. В Тибете. Довольно далеко. А поточнее можете сказать?

— Чего там только нет, дорогой! — старик усмехнулся, двигая тарелку с бутербродами ещё ближе к Роберту. Кажется, он не собирался выложить всю информацию, способную помочь. Кто-нибудь вообще может сразу говорить то, что ты желаешь услышать?

— Значит, нужно собрать экспедицию и найти этот ценный артефакт. Ему самое место в сохранности в музее.

Профессор рассмеялся.

— Найти его трудно, — он сделал паузу, но через секунду беззаботно продолжил. — Ну, а если всё-таки сможешь его найти, то послушай мои опасения. Зеркало, даже если оно не представляет из себя то, что описано в легендах, может содержать сильную тёмную энергию, — дед подвинулся ближе и склонился к уху Роберта, прошептав:

— Берегись, не дай душам умерших заставить тебя заглянуть в Зеркало.

От кружки шёл пар, бутерброды летели в ход, но сознание Роберта уже перенеслось в далёкий Тибет. С чего им начать поиски? Ведь путь предстоит не самый лёгкий, а ещё эти «пугалки» от профессора, стоит ли доверять им?

***

Этот день был намного спокойнее, чем все, что им довелось здесь пробыть. Альфред и забыл, как это, гулять с кем-то по окрестностям, обращая внимание на детали, а не нестись вперёд к единой цели, которая может исчезнуть, если он не поспешит.

— Мне всегда нравился вид с этого места.

Снова выпрямленная осанка, заведённые руки за спину. Сакья походил на статую, когда замирал вот так, совершенно не такой, как некоторое время назад, когда спорил с Альфредом в дебатах. Однако это совсем не смущало, археолог даже не думал о том, что его компания может как-то побеспокоить мужчину, наоборот, раз за разом внутри пробуждался интерес.

Вид противоположной стороны от пещеры погребённого храма лёгкими мазками рисовал невысокие уступы гор, светло-зелёные, немного поблёкшие луга и вдали маленький край реки, возможно, именно она протекала в деревне, в которой они недавно были. Витовский остановился, чувствуя, как внутри рождается приятное чувство привязанности к этому месту. Так бывает, когда на чужое смотришь не своими глазами.

— Почему ты просто не используешь свою магию, чтобы найти все осколки Зеркала? Или это только с травой работает? — порыв ветра заглушил голос Альфа, но Сакья всё равно его услышал.

— Потому что их защищают, а я не всесилен, — ответил охотник, а затем опустил взгляд, наклонившись и подняв с земли свёрнутый лист бумаги. Альфред сначала не понял, что это было, но когда всмотрелся, постарался аккуратно забрать тот самый библиотечный листок из рук мужчины.

— Это моё, случайно обронил, — буркнул он, пытаясь пальцами вытащить лист у Сакьи, но тот держал крепко, всматриваясь.

— «Количество ангелов и бесов — равно, и светлому соответствует зеркальное отражение в темном»*… Где ты взял это? — нахмурился мужчина.

— Ты смог это прочитать? Ты смог это прочитать! Каким образом? Это не тибетский, я переводил всю ночь, и у меня ничего не вышло! — у Альфреда глаза на лоб полезли, он закричал, пытаясь понять, что ему напоминает эта смутно знакомая фраза. Он сразу стал всматриваться в лист, стараясь найти там то, что только что произнёс Сакья.

— Вырвать лист из «Тибетской Книги мёртвых» — настоящее кощунство. Я был о тебе лучшего мнения.

— А, вот оно что, но мы читали в переводе, её же смогли перевести… я ничего не понимаю.

— Надо аккуратно вложить лист на место, — не унимался Сакья.

— Да посмотри же ты! Посмотри внимательно! — Альф развернул лист и указал пальцем на рисунок пещеры в горе. — Ничего не напоминает?

— Надо же, — выдохнул мужчина, завороженно рассматривая линии рисунка.

Сакья не выглядел напуганным, на его лице красовался интерес и толика узнавания, будто что-то сложилось в его голове.

— Значит, «Тибетская Книга мёртвых». Только не говори, что в этом монастыре находится оригинал, — выдохнул археолог, стянув очки со своего лица, чтобы протереть стёкла.

— Я видел её лишь однажды, не могу сказать точно, оригинал ли, но что-то подсказывает, что бумага древнее, чем мы можем себе представить. Только вот эта золотая краска… Знаешь, гору словно нарисовали уже поверх того, что было здесь.

— Кому в голову придёт рисовать на таком тексте? — фыркнул Витовский.

— А кому в голову придёт прятать Зеркало Кармы там, где простые-русские-археологи смогут его найти?

— Значит, не такие уж и простые, — хмыкнув, Альфред надел очки обратно, снова взглянув на лист из книги. — Переведёшь для меня, что здесь написано?

— Зачем?

— Это может помочь в поисках моего отца.

— Для чего ты привязываешь к себе прошлое? Разве события здесь не показали, что затея опасна. Вы раньше никогда не сталкивались с тем, с чем пришлось бороться здесь. Если бы я не проходил мимо деревни, что бы вы сделали с генералом? — Сакья аккуратно сложил лист и протянул молодому человеку.

— Потому что у меня нет выбора. Я должен узнать, что произошло в тот день. Если Марку удалось выжить, значит, моему отцу тоже. Мне просто нужно знать.

Глаза Сакьи изучали лицо Альфреда, с лёгкой укоризной заглядывая в самую душу. Над Витовским много кто смеялся из-за его идеи фикс, и он не был удивлён тому, что теперь есть ещё один такой же человек.

— Тебе же известно, как буддизм появился в Тибете? — голос Сакьи стал тише, он вновь посмотрел перед собой, сложив ладони на коленях.

— Конечно. Падмасамбхава* пришёл из Индии, основал первый буддийский монастырь и, так сказать, сделал Демонов защитниками новой религии, — ответил, как на экзамене, Альфред.

— Да, всё так. А откуда появилась «Бардо Тхёдол»*?

— Его же рук дело. Там как раз и описано, как бонские* Демоны стали на сторону Буддизма. Сами или под влиянием индийского учителя, не уверен, — пожал плечами Альф.

— А вот это совсем не так, как ты думаешь.

— Это не я думаю, это исторический факт.

— Знаешь, история — хрупка настолько, что стоит изменить одну цифру или букву, и значимое событие потеряет свою ценность, — хмыкнул Сакья, пожав плечами, а затем поднялся. Альфред сразу же стал следом за ним, потому что в нём снова забурлило недовольство.

— Хочешь сказать, всё было не так?

— Тебе стоит понять, что даже в самых прозрачных на первый взгляд явлениях могут скрываться иные смыслы. Я расскажу тебе.

Ветер скинул красные пряди на лицо Сакьи, он убрал их, а затем снова задержал свой взгляд на археологе, будто пытаясь найти в его глазах что-то важное для самого себя. Альфред слушал внимательно, потому что хотел, чтобы хоть кто-то уже объяснил всё, что он упускал так долго.

Его имя было скромным, маленьким листом с куста, засыхающего без необходимой влаги. Номто Ванжур. Умный мужчина, посвятивший всю свою жизнь служению одной религии — Бон. Она была для него утренним рассветом, духовной пищей и смыслом, ради которого он изучал тексты, говорил с учениками и старался не отступать ни на шаг от собственной истины.

День, когда его жизнь разделилась на «до» и «после», начался с грома. Тибетский царь был вздорным выдумщиком, пугающим народ своим странным поведением и идеями. Одной из них стала встреча с гостями из Индии. Ничего не предвещало беды, но царь так сильно увлёкся идеями странного фанатика, что приказал начать сносить храмы, ломать статуи и молиться другим Богам! Молиться какому-то Будде!

Десять дней и десять ночей Номто не спал. Он ждал, когда и в его храм нагрянут для того, чтобы поставить новую статую, разрушив всё, что так было важно для него.

Они пришли спокойные, уверенные в своей правоте, но не удалось им убедить Номто Ванжура. Отужинав за одним столом, предложив гостям ночлег, длинной верёвкой задушил проповедник грешников, пришедших к нему в дом.

Не знали буддийские монахи, что за спиной этого человека стояли Кхьюнг Мар*, Сангпо Бумтри* и Шераб Джамма*, окружённые толпой хищных нагов*. Каждую ночь воздавал хвалы им монах, умоляя защитить его от прегрешений.

Десять дней и десять ночей Номпо не пил. Встретился в поле ему старец, показавшийся мудрым свыше своих лет, но когда пришли они в дом, старик начал рассказывать о Буддизме.

Был распят старец в гостевой спальне Номпо Ванжура. Радовались Демоны за спиной мужчины, а наги щекотали его шею склизкими хвостами.

Десять дней и десять ночей Номпо не ел. Отправился он в город на праздник, чтобы увидеть, как изменился царь и люди за это время. Душевную рану нанесли ему сцены поклонения новой религии. Запах благовоний, шум пения заставлял руки и ноги подрагивать в нервных конвульсиях.

И запер он в одном из новых монастырей юных учеников буддийской религии, и поджёг его. И чувствовал, как гарь наполняла лёгкие, и слышал крики детей, уходя из города. И продолжал их слышать, уже лёжа в своей постели.

Состарился Номпо Ванжур. Не сосчитать дней и ночей, окрашенных кровавым следом. Не мог он принять Буддизм, не мог понять, почему другие люди так легко согласились на это предательство.

Смерть застала его за рабочим столом, скрепила суставы, остановила сердце, забрала дыхание. Перо в его руке опустилось на белый лист.

Номпо открыл глаза и увидел широких проход. Куда он вёл, неизвестно, но ничего, кроме него, не было. И пошёл монах прямо, но ни одно божество, защищающее его в жизни, не встретилось на пути, наги не ползали рядом, он был совершенно один.

Холод сковал тело, ноги почти не двигались, но за очередным поворотом он увидел свет. А потом всё померкло.

Путь, который прошёл Номпо, предстоит пройти каждому человеку. Это путь колеса Сансары. Душа умершего встречает сотни разных существ, большинство из которых — Демоны. Конечно же, душа пугается, не понимает, что её час настал.

И тогда перо стало писать. Оно долго выводило текст, а душа шла вперёд, обуреваемая трудностями и тяготами.

Пока не оказался Номпо Ванжур прямо перед Богом Смерти.

— Ты не такой, как они говорили, — подумал Номпо, а, может, и произнёс. Голос его отражался от тысячи стен, близких или далёких — неизвестно.

— Взгляни сюда, Номпо Ванжур, — ответил ему главнейший, повернув большое старинное Зеркало, обрамлённое яркой рамой, в которой скрывалась история всего человечества.

Монах подошёл, опустился на колени и взглянул в Зеркало Кармы. В одночасье тёмные Демоны схватили его и начали отрывать части тела. На место головы усадили голову быка, а где были ноги, оказался длинный хвост.

Номпо Ванжур обрёк себя на вечные страдания и вечную гибель души в воплощении злобного Демона, имя которому Фэй*.

С тех пор встречает Фэй души заблудших путников, карму которых не отмыть и не исправить, и съедает их, оставляя лишь глазницы, чтобы вечно смотрели они на мучения им подобным.

— Когда нашли его тело, не сразу заметили, что на столе лежала целая стопка листов. Это был путеводитель по миру мёртвых. Это было «Бардо», которое написал монах, уже будучи в объятиях смерти.

***

Утром Лиза решила пройтись немного по монастырю и освежить мысли. Слова Тхэяна не выходили у неё из головы. Может, генерал-Солнце был прав? Нужно искать свой собственный путь, иначе любовь превратится в зависимость.

Кирилину привлёк звук голосов, раздававшихся с разных сторон. Она и не заметила, как забрела туда, где находились классы, в которых юные монахи постигали знания. Один из кабинетов был приоткрыт, и Лиза решила немного подсмотреть за учениками.

Юные монахи сидели с кислыми лицами, и всё потому, что учительница, которая сама не являлась монахиней, объясняла им, какое мнение стоит описать в эссе по истории. Общепринятое. Лиза совсем не понимала, как такое можно говорить ребятам, впереди у которых целая жизнь. Они ведь все такие разные!

— Извините, но мне кажется, вы неправильно их учите, — вмешалась Кирилина, а на лице учительницы возникло явное возмущение.

— Если вы такая умная, то проведите урок сами, а я, пожалуй, отдохну.

Лиза даже рот раскрыла от удивления, как будто снова в русскую школу вернулась. А учительница спокойно вышла из класса, словно всё это время только и ждала, что её кто-то сменит. Кирилина издала нервный смешок. Влипла так влипла.

Они остались в полной тишине. Десяток заинтересованных глаз внимательно разглядывали девушку. Лиза выдохнула и улыбнулась.

— Ну что, дети, пойдёмте за мной, — и она тоже вышла из класса, но уж точно не для того, чтобы сорвать урок. Дети переглянулись, интерес внутри их победил, и они последовали за Лизой.

Остановившись посреди коридора, Кирилина осмотрела всех своих новых учеников, одобрительно кивнув.

— Сейчас мы будем играть в прятки на этом этаже, кого найду, тот должен мне ответить на один вопрос по истории, проверим ваши знания, — хитро улыбнувшись, девушка подошла к стене и начала считать.

Монахи стояли в полном недоумении. Такого они раньше не видели. Чтобы на занятии и играть? Молчание продлилось недолго, пока один из них не побежал прятаться на ближайший цветок в кубышке, а остальные, посмотрев на одноклассника, последовали его примеру. Лиза решила считать до двадцати, потому что до ста у неё терпения бы не хватило, да и искать детей по всему монастырю не особо хотелось.

— Двадцать! — оглядевшись, Лиза увидела свою первую жертву, спрятавшуюся, за цветочным горшком. Вероятно, цветочные горшки в монастыре стоят именно на такой случай.

Сначала, археолог не подала виду, что нашла мальчика. Но, пройдя мимо цветка, неожиданно выпрыгнула. Юный монашек даже взвизгнул от неожиданности, а Лиза залилась звонким смехом.

— Итак, драгоценный мой, я тебя нашла, а, значит, ты должен мне ответ на вопрос. Начнём с чего-нибудь простого. Назови мне год образования Римской империи.

Мальчик опустил взгляд в пол и забубнил что-то себе под нос.

— Говори погромче, пожалуйста.

— Я не знаю, — тихо произнёс малыш, на что Лиза лишь улыбнулась.

— Ничего страшного, ты в надёжных руках. Знаешь, кто по легенде образовал Рим? — на это монах энергично кивнул. И пару минут они обсуждали ту самую известную легенду про Ромула и Рема*, год образования Римской империи, и даже немного затронули римскую мифологию и литературу — как оказалось, у паренька было намного больше знаний в голове, чем он догадывался.

За такой игрой провела Лиза добрую половину дня, пока не заметила появления Альфреда. Она так увлеклась, что совсем забыла, почему они вообще находятся здесь.

Первое, что привлекло внимание Альфреда, был смех Кирилиной. Заливистый такой, весёлый. Он уже и забыл, как заразительно девушка может хохотать. Сразу же захотелось взглянуть, что могло так Лизу рассмешить. Он вошёл в кабинет, куда Лиза вернулась с ребятами после игры в прятки.

Помимо того, что жвачки уже вторую неделю ходили из рук в руки, теперь монахи ещё дули пузыри. На удивление, у младших получалось куда лучше, чем у «заядлых мастеров». Но нет, Елизавета не развращала чистые буддийские души. Она с большим увлечением рассказывала всё, что знала о восстании декабристов в России. Удивительно, как они вообще зацепились за эту тему, но Лиза так хорошо болтала по-английски, что Витовский заслушался, с улыбкой наблюдая, как девушка скачет между деревянных парт, выписывает что-то на старенькой меловой доске, а юные парни в монашеских одеждах с открытыми ртами наблюдают за ней, и, кажется, даже что-то понимают.

Внезапно он почувствовал чужую ладонь на своем плече. Резко обернувшись, Альф увидел Марка, сразу улыбнувшись ему, но слегка испуганно.

— Не видел Вас с самого завтрака. Всё в порядке? — интересуется Витовский, замечая, что Марка тоже увлекло то, что происходило в классе, кажется, он даже прослушал его вопрос.

— У неё талант.

— Да. У неё их много. Не знаю, что бы я без неё делал, — улыбнулся Витовский.

— Мы можем поговорить? — Марк кивнул в сторону длинного коридора. Альфред пожал плечами и пошёл вместе с ним. Он чувствовал себя странно. Вряд ли Марка можно было воспринимать как близкого родственника, слишком мало всего Альф помнит с детства, связанного с ним, но и чужим человеком Марк Андреевич точно не был. Разве чужой стал бы рисковать и проходить через подобное ради его отца? Ради хотя бы малой возможности вернуть его.

— Тебя долго не было, я волновался. Нам с Лизой пришлось уехать из деревни, хотя мы не знали, доберёшься ли ты сам. Это ужасно глупый поступок, Альфред.

— О, мне жаль, но нужно было не упустить Сакью из вида. Нам точно пригодится охотник на Демонов в борьбе с ними! — гордо улыбнулся Альф, ведь затею свою он в жизнь воплотил, теперь у них был отличный помощник.

— Нет, — холодно произнёс Марк.

— Нет? Что, нет?

— Нам не нужна такая помощь. Наоборот, будет мешать. К тому же, откуда ты знаешь, что это не было его корыстной целью? Зеркало — это не просто мелочь, каждый из этих осколков невероятно ценен, а если собрать их вместе… Нельзя допустить, чтобы Зеркало оказалось в неправильных руках, тогда коту под хвост все наши попытки, — объяснил Марк.

— Но он не собирался забирать Зеркало! Он ведь даже осколок не взял у Тхэяна. С чего Вы взяли, что всё настолько сложно? — нахмурился Витовский, стянув очки, чтобы протереть стёкла.

— Но и не легко, Альфред. Мы не знаем, кому здесь можно доверять, а кто вонзит нож в спину в тот момент, когда ты потеряешь бдительность. Очень хорошо подумай перед тем, как рассказывать ему всё. Это дело начали мы с тобой, и завершить его должны мы, — уверенно закончил Марк, снова сжав плечо Альфа, но уже сильнее.

Молодой археолог смотрел в его светлые глаза, сощурившись, а затем кивнул.

— Хорошо, Вы правы. Нельзя, чтобы об этом узнало много людей.

Этот разговор показался чрезвычайно сложным. Как оказалось, хвалить Витовского не за что. И что теперь? Не скажет же он Сакье, что зря привёл его в место, омрачённое для того тяжелыми воспоминаниями?

После ужина, на котором он был один: Лиза спала, Марк сказал, что не голоден, а Сакью не было видно после их дневной прогулки, Альф решил, что на сегодня этого дня с него хватит. Он вышел в полумрачный коридор, в котором неприятно завывал ветер. Несколько шагов по направлению к их комнате — и в голове всплывает яркий образ того, что кто-то несколько дней назад схватил его прямо здесь, за поворотом. Прижал к себе и что-то сказал. Только вот, что? Альфред зажмурился, чтобы вспомнить. Вот совсем рядом, в мыслях кружилось то самое. И казалось ужасно важным.

Китайский. Китайский. Китайский.

Он распахнул глаза, шокировано уставившись перед собой. Единственный человек, говорящий по-китайски в этом месте. Единственный, кто мог бы… или нет?

Ничто не мешает Альфреду отыскать его и спросить прямо сейчас. Неужели, Марк прав, и он привёл в храм чёрт пойми кого?

Оббежав пару коридоров, Альф остановился, запустив пальцы в волосы и с силой потянув их. Не может же он быть таким наивным! Это всё глупое совпадение, а ещё, скорее всего, ему просто привиделось. Нужно хорошенько выспаться. Нужно успокоиться. Нужно…

Он повернул голову в сторону вырубленного в стене окна в конце коридора и заметил красные локоны, волнующиеся от потоков ветра. Альфред ускорил шаг, не понимая, почему в коридорах монастыря блуждает такой сильный ветер. Было сложно прорываться сквозь его потоки, глаза не могли рассмотреть ничего перед собой. Он остановился у окна, но там уже никого не было. Куда мог деться тот, кого он искал?

На подоконнике лишь сидела большая птица с угольным оперением и такими же мрачными глазами-бусинами. Ворон. Он был неподвижен и буквально смотрел на Альфреда, отчего тому стало не по себе.

— Лети отсюда, давай, — буркнул Витовский, но от птицы его отвлекли быстрые шаги по лестнице. Альф поднял голову и увидел Марка Андреевича, который чуть ли не бежал к нему. Он выглядел слишком растерянным: его обычно уложенные светлые волосы торчали в разные стороны, а футболка была задрана и оголяла один бок, словно он вскочил с постели и сразу спустился сюда.

— Альфред! Ты не видел Лизу? Я решил заглянуть к вам перед сном, но её нет в комнате, а на столе была записка, — мужчина протянул клочок бумаги археологу.

Альф пару раз заторможено моргнул, забирая бумагу из его рук, а затем опустил взгляд на почерк, несомненно, Лизин:

«Я скоро вернусь, нужно проверить одну теорию. Не скучай!

Твоя Лиза».

Выдохнув, Витовский нахмурился и посмотрел на Марка. В голове всё ещё звучал шум ветра, кожа покрылась неприятными мурашками. Ему казалось, что он снова закрыт в своей детской комнате, не понимая, что он может сделать сейчас.

— На ужине её не было, и я не знаю, куда она могла пойти. Одна. Нужно обыскать храм. И начать с библиотеки. Обязательно с библиотеки! — бегло проговорил Витовский, сразу же разворачиваясь и направляясь в сторону закрытых от посторонних глаз книг.

Марк подождал чего-то с минуту, а затем последовал за ним.

На подоконнике, расправив крылья, два раза громко каркнул Ворон, а затем взмыл в серое небо над монастырём. Ветер стих.

Примечания:

Росписи Аджанты – своеобразная энциклопедия жизни Индии V–VII веков. Большинство из них представляют собой иллюстрации к буддийским легендам.

Яб-юм (тиб. «отец-мать», санскр.: юганаддха, досл.: «соединение») — в буддийской иконографии изображение божеств и будд в любовном соитии со своими супругами. Этот приём восходит к традициям Тантры и обозначает собой единение двух противоположных начал, мужского и женского.

Цитата из "Тибетской Книги мёртвых"

Падмасамбха́ва — индийский учитель буддийской тантры VIII века. Об историческом Падмасамбхаве мало что известно, кроме его помощи в строительстве первого буддийского монастыря в Тибете Самье по указанию царя Тисонг Децэна.

Бардо Тхёдол - другое название "Тибетской Книги мёртвых"

Бонские Демоны - Бон — национальная религия тибетцев, которые отличают её от тибетского буддизма, хотя и используют многие общие с ним термины и учения. Имеет собственный пантеон божеств и мифических существ.

Кхьюнг Мар*, Сангпо Бумтри* и Шераб Джамма*, окружённые толпой хищных нагов* - мифологические существа религии Бон.

Фэй - Демон китайской мифологии. Несущий чуму монстр с телом быка и змеиным хвостом, на лбу у которого сверкает третий глаз. Обитает на горе Тайшань (泰山 Tài shān), одной из пяти священных гор даосизма. Он упоминается в древнем трактате «Каталог гор и морей» (山海经 shān hǎi jīng), описывающем реальную и мифическую географию Китая.

Ромул и Рем - легендарные братья-близнецы, основатели города Рима.

Глава 8. Ночами снятся пагоды в Чанъане

— Здесь у нас что-то вроде тренировочного поля. Оно большое, как ты уже мог заметить. Мастер решил, что понадобится много места. Никто не ожидал, что у них появится целый медведь! — Боджинг похлопал себя по животу, довольно оглядывая огороженную деревянными кольями поляну.

Уставы общины, о которых целую неделю он узнавал от Боджинга, были чем-то похожи на монастырские, но, к своему счастью, Сакья ни разу не слышал, что он обязан чем-то. У монахов же это слово звучало чуть ли ни в каждом предложении.

Оперевшись на пень, на котором старательно пытались прорасти новые ростки, Сакья поинтересовался:

— А ты всегда был таким? С рождения?

— Таким? Каким это? А! Ты про медведя. Конечно же, нет. Это всё благодаря мастеру Чогьялу. Если бы не он, гнил бы я сейчас глубоко в земле, — речь Боджинга была громкой и напористой.

— То есть, можно научиться быть медведем? — удивлению Сакьи не было предела.

— Нет. Медведем нельзя. У каждого человека чистого душой… Это обязательный критерий! У каждого есть своё животное глубоко внутри. К примеру, Каса — быстрая, храбрая, невероятно красивая, на неё посмотришь, и сразу же в голове всплывает образ оленя. Благородное животное, серьёзное, умное и опасливое. Шоно же, кажется, ещё моложе тебя. Паренёк с мрачным прошлым не по его вине. Бурчит вечно, но хитрый до чёртиков, поэтому, не удивительно, что стал лисицей. Ну, а мастер, знаешь, ходят легенды, что душа человека, соединённая с душой птицы, рождена для того, чтобы в той или иной жизни совершать великие дела. Можно, конечно, возмутиться, мол, что за птица мастеру досталась? Стервятник! Но и в этой птице стоит разглядеть хорошее. Узнаешь Мастера лучше — поймёшь.

Сакья задумчиво улыбнулся. Никогда раньше о подобном он не слышал и не встречал, но что-то в груди отзывалось крепкой верой в правдивость всего, что Боджинг ему рассказал.

— А вы… ну, охотитесь? Мясо едите? — негромко спросил сбежавший монах.

— Мясо? Обязательно! Самое вкусное знаешь какое?.. Человеческое! — громко забасил мужчина, а затем заливисто засмеялся. — Мы едим обычную еду, как и все. Мы же люди. Просто, ну, как его, люди с чудесами.

Люди с чудесами. Самое чёткое описание. И, хотя в самом Сакье из чудесного была только сила к жизни, он чувствовал себя на своём месте. Ему хотелось знать больше про эти души, про животных, про всё, что с этим связано.

Если говорить о бытовой составляющей, эти люди, действительно были членами тибетской армии, но от стычек с Китаем решили отойти. К рассказу об их настоящем деле Сакью тоже стоило подготовить. Правда, буддистам легче воспринять факт существования Демонов в реальности, чем православным, к примеру.

Конечно же, Боджинг не хотел сильно пугать парня, но принял решение показать наглядно то, чем они промышляют.

— Это кто ещё?

Шоно сидел на земле, постелив что-то вроде ковра под себя. Он был весь растрёпанным, словно коротал свои дни на улицы без еды и душа. Но несмотря на это, что-то обаятельное было в сдвинутой на брови шапке и в самокрутке, которую он пытался поджечь уже третий раз.

— Это? Это наш новый друг — Сакья! — энтузиазм Боджинга освещал пространство промёрзлой поляны. — Он теперь с нами.

— Да? Славненько, — Шоно поднял взгляд на Сакью, изучающе оглядывая его, а затем, сохраняя зрительный контакт, дунул на самокрутку. Та заискрила, словно ударили камень о камень, а затем зажглась.

Монах дёрнулся от удивления.

— Никогда не приходится спрашивать: «Огоньку не найдётся?» — улыбнулся Шоно, с удовольствием затягиваясь дымом.

— Значит, не только животные, — заключил Сакья.

— Не только.

Ему ответил низкий хриплый голос, раздавшийся за спиной. Сакья обернулся и увидел мужчину в летах чуть ниже своего роста. Он был худощав, лицо покрывала седая борода. И, к удивлению, он больше походил на европейца, чем на тибетца или человека с китайскими корнями.

— Мастер, — Боджинг поклонился, а Шоно быстро выкинул самокрутку за спину, пару раз стукнув по ней какой-то кастрюлькой, которая лежала рядом, чтобы затушить.

— Моё имя — Чогьял. Боджинг рассказал, в каких обстоятельствах нашёл тебя. Скоро мы отправимся в наше поселение. Ты можешь чувствовать себя, как дома. Но одно лишь тебе скажу: если ты с нами, ты никогда не против нас, иначе душа твоя сразу попадёт в руки Бога Смерти.

Сакья замер, пытаясь уловить точное значение этих слов. Он уже понимал, что после смерти ни о какой Нирване ему думать не придётся. Его, скорее, разорвут на части, ведь он сбежал из монастыря и отказался от своего титула. Священного титула.

— Раз я здесь, значит, я с вами, — сказал он, кивнув в такт своим словам.

Чогьял улыбнулся, похлопав его по плечу, а затем повернулся к Боджингу:

— Расскажи ему всё.

***

Знакомство с Касой запомнилось ему больше всего. Она привлекала не столько красотой, сколько своей собранностью и умением держать себя. Но как же она улыбалась! Это была по-настоящему прекрасная улыбка, которой мамы одаривают своих детей, а для них она была оберегом спокойствия. Шоно — шумный и резвый, Боджинг — громкий и массивный, и Каса, которая могла обуять обоих одним лишь взглядом.

Как и у Боджинга, она имела особое приспособление из дерева, украшавшее её икры, словно искусные ветви переплетались на них. Конечно, эти штуки явно могли помочь в увеличении скорости. На ногах же! Но только вот, каким образом?

— Не слышала о том, чтобы монахи меняли кров монастыря на пустыри и опасность, — промурчала она, раскладывая на переносном столике из одной лишь вырубленной доски их ужин.

— Всё бывает впервые, — спокойно ответил Сакья. К тому времени он уже достаточно освоился, чтобы чувствовать себя в разговоре уверенно.

— Я понимаю, — ответила девушка. — Я тоже сбежала. Но не из монастыря, а из дома. От своего отца. Не знаю, как жива осталась за столько лет мучений, но рада, очень рада, что Мастер принял меня.

И тогда Сакья понял, что не только его душа в этом мире натерпелась. У Касы было тяжёлое детство с отцом-тираном, Шоно жил сиротой и побирался, как только мог, а Боджинг даже не заикался о своём прошлом, казалось, что он вычеркнул всё, что было раньше. И Сакья хотел также. Только вот до того, как они пришли в поселение, вмещающее добрую четверть тибетской армии, до того, как он приступил к полноценным тренировкам, снился ему храм, снились и монахи, их плети, тяжёлые палки, крупа высушенная, на которой коленями приходилось стоять сутками.

И он кричал, рвал душу, пока Боджинг не будил его, не держал крепко за плечи, пока Каса не приносила тёплое молоко, а Шоно не накидывал плед из шерсти яка.

Так прошла зима.

Пробуждение природы и в нём заставило проснуться маленькие зелёные ростки. Днём стряпая в весёлой компании в столовом доме, вечером Сакья отдавал всего себя тренировкам. В общине большая часть, безусловно, занималась физическими упражнениями: их компания часто примыкала к ним. Но этим не ограничивалось постижение нового. Сакья открыл для себя совсем иную медитацию, не такую, о которой ему рассказывали в монастыре. Там его душа не могла успокоиться, но здесь, среди природы, он чуть ли не часами мог сидеть в траве, погружённый в самого себя.

— Мастер, как Вы смогли обучить Боджинга обращаться?

Он честно выдержал несколько месяцев, прежде чем задать этот вопрос, который мучил его чуть ли не с первого дня.

— Я ничего не делал для этого! — удивленно воскликнул Чогьял, смерив Сакью внимательным взглядом. — С чего ты взял?

— Он так сказал мне.

Чогьял выпрямил спину. В момент, когда Сакья обратился к нему, он собирал травы, внимательно и аккуратно подходя к каждой травинке, словно те могли сразу же завять от неправильного обращения с ними. Мужчина взглянул на Сакью, а после поднял взгляд в небо.

— Знаешь ли ты, о чём поёт ветер?

Бывший монах тоже обратил взор к небу, но яснее непонятная фраза от этого не стала. Он открыл рот, и в этот момент бурные потоки воздуха, словно на арфе, проиграли тихую, приятную мелодию. Сакья оторопел, пытаясь понять, не обманывает ли его старец, но тот продолжал смотреть на ясное бирюзовое полотно.

— Я будто во сне, — выдохнул Сакья, а затем заметил улыбку Чогьяла. Тот поднял ладонь, и ветер утих. Всё вернулось на круги своя. Только вот юноша ощутил некую свободу за плечами, будто этот ветер сдул с него все тяготы, что копились с самого рождения.

— Попробуй ты, — спокойно произнёс Мастер. Он повернулся к Сакье, чтобы видеть все нюансы. Парень стушевался, нахмурил брови и замотал головой. У него ни в коем случае не получится! Да, он избранный, но уж явно далеко не волшебник.

— Не обязательно верить, просто делай, — пробурчал Чогьял, наклонив голову набок. Он явно ждал того, что Сакья прямо сейчас покажет ему мастер-класс, станет огромным и грозным зверем, создаст настоящий смерч размером с гору!

Он напрягся. Вытянул руку вверх, с силой втянув ноздрями воздух в лёгкие, а затем закрыл глаза, пытаясь сделать то невозможное, что от него хотели.

Щелчок.

— Сакья?

Он понял, что слышит знакомый голос. Кому он принадлежал? Сложно сразу понять, но кажется, это какой-то очень важный человек, раз его голос разносится так громко в сознании.

— Сакья? — раздалось ещё громче, и в этот момент, охотник понял, что он проваливается в темноту.

Чувство было, будто он рухнул на кровать откуда-то с неба. Глаза распахнулись. Всего лишь сон. Ну, конечно. Сакья встретился с обеспокоенным взглядом молодого археолога.

— Ты в порядке? — Витовский аккуратно дотронулся до его руки. Ему всегда хотелось после страшного сна, чтобы кто-то рядом помог вернуться в реальность. Только вот Сакья просто отдёрнул руку, не позволив провернуть подобный финт с собой.

— Да, просто плохой сон. Что-то случилось? Ты выглядишь обеспокоенным, — охотник понял, что слишком резко отреагировал на прикосновение и решил исправить ситуацию, прикоснувшись уже сам.

— Да, случилось, нам нужна твоя помощь. Лиза пропала, я думаю, она решила сама пойти искать Демона. Не знаю, что на неё нашло. Короче, я не знаю, что делать.

Остатки сна уже совсем ушли, Сакья аккуратно встал.

— Есть какие-то предположения?

— Да, у Марка есть, — охотник нахмурился.

— У Марка, значит. Что-то в прошлый раз у него не было ничего, что могло бы помочь делу.

Альфред отвёл взгляд, пожал плечами и явно не был готов так просто принимать это замечание. Мысли о Лизе абсолютно выгнали все остальные. Даже то, о чём он недавно хотел поговорить с охотником. Разве это важно, когда она в беде?

— Ему тоже тяжело, не каждый день узнаёшь, что ты застыл во времени, а все твои друзья погибли.

— Я знаю.

Витовский снова посмотрел в глаза охотнику. Медлительность. Ужасное качество! Нужно бежать. Как можно скорее.

— Я знаю, каково это. Застыть во времени, и знаю, каково это потерять близких людей.

Альфред встал, подошёл к двери и обернулся.

— Поэтому ты нужен мне, без твоей помощи, я могу потерять своего самого близкого друга, — археолог почувствовал, как к горлу подступил ком, — ты должен меня понять.

И вышел за дверь.

Было одно место, где по мнению Альфреда, могла пропасть на время Лиза. По записке очевидно, что она пошла искать информацию о следующем Демоне. И есть ли место более загадочное и наполненное различными древними знаниями, чем тибетская библиотека? Им, конечно же, запретили там находиться, но Альфред хорошо знал свою подругу. Если она смогла проникнуть туда один раз, значит сможет и второй.

Витовский буквально бежал по коридору, времени перевести дух у него не было, поэтому он без раздумий толкнул массивную дверь в библиотеку.

— Лиза! — знаете, какое первое правило нахождения в библиотеке? Не шуметь. Так вот юный археолог решил, что раз он зашёл туда, куда ему запретили заходить, то шум — это меньшее зло.

На секунду он замер. В голове пронеслось множество мыслей о том, что такая огромная сокровищница знаний скрыта от всего мира. Жуткая несправедливость. А кто отвечает за сохранность?

Альфред бегал между огромными стеллажами со свитками, выкрикивая имя подруги, до тех пор, пока за одним из поворотов этого невероятного лабиринта не столкнулся с обеспокоенным монахом. Есть две новости. Первая — плохая: кажется, его поймали. Вторая ещё хуже: Лизы здесь нет.

Быстро пробормотав извинения, Альф бросил растерянного монаха посреди библиотеки, торопившись покинуть это место, пока у него не появились дополнительные проблемы. Хотя, куда больше?!

***

Марк даже не представлял, что будет беспокоиться за девчонку, которую знает не так давно, но что-то было такое в Лизавете Кирилиной, что напоминало его самого. Странная параллель между ней, юным Витовским и Марком и Робертом в их возрасте. Жизнь странная штука. Иногда она насмехается, загоняя людей в день сурка, хотя не мужчине, потерявшему годы жизни в древней пещере, говорить об этом.

Зайдя в небольшую комнату, отведённую для Лизы и Альфреда, Марк оглянулся. Первое, что бросилось в глаза — полнейший беспорядок. Мужчина относился к тому поколению людей, которые стереотипно считают, что если ты девушка, то у тебя в комнате должен быть идеальный порядок, просто потому что ты девушка. Других аргументов в пользу этого нет. Но эти двое юных дарований. Они абсолютно не вписываются в привычное понимание. Это часто сбивает Марка с толку. Взять хотя бы их комнату. В части Витовского царит практически идеальная чистота. И неизвестно откуда он берёт столько времени, чтобы убраться, учитывая их «демонскую» проблему. Ну, а вот Лиза. Как любил говорить Роберт об их комнате в общаге: «Да тут словно Мамай прошёлся». Но никогда Марк не видел, чтобы такое было с комнатой девушки.

Мужчина проигнорировал все лежащие на полу вещи, но мысленно поблагодарил Кирилину, что среди них не красовалось нижнее бельё. И как детективы работают со всем этим?

Самым странным было то, что её рабочий стол выглядел хорошо организованным. Создавалось ощущение, что каждая вещь на нём — на своём месте. Это говорило о том, что несмотря на всеобщий хаос, девушка очень ответственно подходила к своей работе. Археолог бегло осмотрел стол девушки и усмехнулся. Его взгляд привлекла увесистая энциклопедия китайской мифологии, открытая на необходимой странице. Марк думал, что это будет сложнее, но Кирилина спешила и не успела засунуть книгу подальше. Археолог взял её в руки. Ничего необычного на первый взгляд, но внимание Марка привлекла не сама книга, а торчащий из неё листок. На нём размашистыми линиями было выведено стихотворение с пометками. Перевод с китайского, и, вероятно, Лиза делала его сама:

Безразличие — главный порок, презираемый ей.

Мягкой поступью движется вперёд среди королей.

Мягкой поступью шагает, подобно клинку.

Резкий рывок. Ты не сможешь быть начеку.

Златом увенчана, мудра не по годам.

Жалко, обвенчана наперекор людским слезам.

Жалко, проститься не успела с жизнью иной.

К счастью, план в душе имеет свой.

Месть — это вечное слово и вечное дело.

Была в людском мире принцесса, а теперь в Аду королева.

Ты найдёшь её там, где не вздумаешь и искать.

Город — цель, где родила её мать.

Пробежавшись по строчкам глазами несколько раз, он довольно улыбнулся. Как же приятно, когда растёт смышлённое поколение. Прямо сказка.

Теперь можно было расслабиться. Обычно все дороги ведут в Рим. В этом случае, все дороги явно ведут в Поднебесную.

Он вышел из комнаты и буквально за поворотом заметил Витовского, пячущегося из библиотеки.

— Лизы там нет, — быстро сказал Альф, почти крича. Он был настолько напряжён, что Марку пришлось тряхнуть его за плечо.

— Не кричи, монахов перепугаешь, я знаю, что её там нет, — Марк обеспокоенным не выглядел. — Ты поговорил с охотником? — Альф кивнул на это, — хорошо, я догадываюсь, где Лизавета. И да, извини, ты был прав, нам бы не помешала помощь нашего нового знакомого.

Довольно резкая смена мнения заставила Альфа взглянуть на профиль папиного друга, но, видимо, пропажа Лизы беспокоила не его одного.

— Он ждёт нас у выхода. Вместе сподручнее.

— А ты молодец, пытаешься даже в трудной ситуации сохранять оптимизм. Далеко пойдёшь.

— Я так до Тибета дошёл, надеюсь, дальше не придётся, — чем больше Марк узнавал юного Витовского, тем больше он ему нравился. Роберта напоминал.

У ворот их ждал Сакья. Фигура больше напоминала одинокое дерево посреди поля. Альфреду вдруг стало неловко, в голове жужжали мысли, а он даже не мог толком выудить хотя бы одну.

Охотник обернулся. Он тоже не выглядел глубоко переживающим. Лицо его было расслаблено, а собранные в хвост красные волосы слегка развевались на ветру.

— Ну так что? — первым вопрос решил задать Витовский. — Куда дальше?

— На поезд, — ответил Марк и направился в обратную сторону от монастыря. Его спутники поспешили за ним.

— Опять куда-то едем? — всё же Альфред надеялся, что Лиза забрела туда, куда можно дойти и пешком, не прилагая чрезмерных усилий. И когда она только успела? Поездом?

— Понимаю, что у тебя есть вопросы, но я объясню всё, когда купим билеты.

— Подождите. Но поезда ходят только из Лхасы… Только не это!

Его спутники остановились. Сакья непонимающе уставился на Витовского.

— В чём дело?

Парень чуть не задохнулся от возмущения:

— Нам придётся ехать туда на яках. Снова.

Марк вздохнул и обратился к охотнику:

— Не обращай внимания. Он драматизирует, — повёл уголком губ он.

Пришлось Витовскому-младшему проглотить своё возмущение. В конце концов это всё было ради Лизы. Пока они искали рогатую попутку, пока ехали, археолог сам не заметил, как мысленно ушёл в себя. Вот так и бывает. В самые неприятные моменты людям свойственно уходить в мир воспоминаний, даже не прилагая для этого усилий.

Чему он так удивляется? Лиза всегда была такой. Яркой, своенравной, сначала говорила, а потом думала. Было в этом своё особое очарование. Частенько ему не приходилось быть активным участником в беседе, потому что Лиза сама брала на себя эту непосильную для Альфреда ношу. О да, она настоящая болтушка. Но всё же иногда лучше сначала думать, а потом говорить.

Это случилось сразу после их выпуска. Первый раз в качестве археологов, а не просто студентов они поехали на раскопки. Лиза была в восторге. Бежевый цвет их формы отлично сочетался с её каштановыми волосами. Целый час она крутилась перед зеркалом прежде, чем они наконец-то отправились в путь. Им доверили перевезти недавно найденные на захоронении кости в музей, где те будут радовать любителей истории и случайных туристов. Только вот перевозить пришлось через границу, и это вызвало проблему, которую в студенческие годы они бы даже не смогли себе представить.

— Что в коробке? — спросил у Лизы работник таможни. Его слегка нахмуренный лоб говорил о том, что мужчина много всякого повидал, работая здесь.

— Кости, — буднично ответила Кирилина, осматривая таможенника. Ни в вопросе, ни в ответе Лиза не видела особых проблем.

— Какие?

— Некоторые — животных, некоторые — человеческие, — продолжала она с абсолютно железным видом, как будто для большинства нормально пытаться перевезти кости через границу.

Глаза таможенника округлились. Не каждый день встретишь миловидную девушку, способную на такое.

— Девушка, не могли бы вы пройти со мной? — и тут Лиза поняла, что ляпнула что-то не то. Начальство было в ужасе. А всего лишь нужно было предоставить документ!

Альфред не смог сдержать улыбки, вспомнив это. Так и ехал, с закрытыми глазами и улыбаясь. Марк и Сакья обеспокоенно на него поглядывали, но решили не приставать с расспросами, до самой станции сохраняя молчание.

***

В Лхасе шёл дождь. Хорошо, что хоть не ливень, а то совсем пришлось бы худо. Возница скинул их за несколько километров до вокзала. До самой станции идти нужно было пешком, земля хлюпала под ногами, Марк пытался разрядить обстановку, постоянно шутя о том, что русские дороги добрались до Тибета. Альф кивал, а Сакья, вероятно, радовался, что никогда не бывал в России.

Цинхай-Тибетская железная дорога — самая высокогорная дорога в мире. Она соединяет Лхасу и город Синин — столицу провинции Цинхай. Как сказал Марк, она была открыта в 2006 году, за два года до трагедии с их экспедицией. И мужчине не терпелось узнать, как изменилась дорога за это время. Практически никак, если честно.

На самом деле Альфред ожидал что-то вроде российской электрички. И каково же было его удивление, когда приехал поезд, скорее сказочный, чем настоящий. Витовский всегда любил зелёный цвет, поэтому тёмно-зелёные вагоны внушали ему чувство покоя и безопасности.

Соседей в вагоне не было, что позволяло спокойно вести диалог об общей назревшей проблеме.

— Так куда мы едем? — спросил Альфред после того, как они разместились и начали чувствовать себя более непринуждённо. Ну, по крайней мере он начал, стараясь не обращать внимание на создавшееся напряжение между Сакьей и Марком. Охотник буквально сверлил археолога взглядом, на что Марк отвечал лучезарной улыбкой, но обратив внимание на Альфреда, он полез в свою дорожную сумку и около минуты что-то искал. А после достал листок и прочитал присутствующим стихотворение.

— У нас минутка поэзии? — непонимающе уставился на Марка Витовский. Стих казался смутно знакомым. Точнее, не сам стих, а сюжет, поведанный в нём.

Неожиданно на помощь археологу пришёл Сакья.

— Это стихотворение о принцессе ВэньЧэн, — охотник сделал паузу, посмотрев на Марка, сузил глаза. — Он, — снова пауза. Как будто Сакья не знает, как обратиться к Марку. — Он считает, что она наш следующий Демон.

— Верно, — кивнул Марк, проигнорировав поведение бывшего монаха, — я нашёл это у Лизаветы в комнате, вероятно, она догадалась раньше нас и решила проверить.

— А кто такая эта принцесса? Точнее, почему именно она? И зачем в Китай ехать? — теперь Сакья хмурым взглядом смотрел на Альфа.

— А говорил, что знаешь историю. Принцесса ВэньЧэн вышла замуж за царя Тибетской империи ради того, чтобы остановить войну, но ходили слухи, что их брак не был счастливым, потому что она сделала это не из любви, а из чувства долга.

— Понятно, но это всё равно не объясняет, куда мы едем.

— А куда, по-твоему, стремится душа, которую против воли привезли на чужбину? — спросил Марк, до этого не мешавший объяснению Сакьи.

Ответ на его вопрос был прост. И Альфред озвучил его:

— Домой.

А за окном уже виднелись величественные горные хребты, покрытые снегом и совсем близко от них находилась бескрайняя как море зелёная долина, на которой паслись дикие лошади.

***

Отправляясь в Тибет, Альфред не мог предположить, что им придётся проводить время в китайской провинции. Сейчас города, в который, как было сказано в записях Лизы, она отправилась, уже не существует. «Вновь разруха», — подумал бы Альфред, но, к его удивлению, бывшая столица Поднебесной была привлекательна для туристов.

— Нам туда, — кивнул Сакья, когда вдалеке стала виднеться Большая пагода Диких Гусей.

— Раньше это была сокровищница. Династия оберегала внутри тысячи рукописей, статуи и реликвии. Видимо, принцесса решила, что она — драгоценное наследие династии, — прокомментировал Сакья, шагая по мокрому асфальту.

— Ага. А потом разрушили и отреставрировали, чтобы деньги грести. Как и везде в этом мире! — добавил Марк слегка злобно. И Альфред был с ним согласен, хотя и не хотел бы, чтобы история исчезла навсегда.

Их компания выглядела странно для этого места. Правда, Китай настолько привык к туристам, что мало кто успевал поглазеть на них. Вероятно, больше внимания притягивали алые волосы Сакьи, чем Марк и Альф здесь.

— Нам в то здание? — Альфред кивнул на пагоду, заранее ощущая неприятное покалывание в конечностях. Ему не хотелось задумываться о том, что Лиза не смогла справиться в одиночку. Это же Кирилина! Она точно найдёт выход из любых ситуаций.

— Да, у меня нет сомнений, что поиски стоит начать там, — ответил Сакья. Марк согласно кивнул.

Купить билеты на выходе было нельзя — реконструкция. Пришлось хорошенько подумать, как пробраться внутрь здания, три нижних этажа которого были неприступной крепостью.

— Подождите здесь, у меня есть идея, — Сакья быстро направился в противоположном от них направлении. Через некоторое время Альфред ощутил лёгкий ветер на своей коже, он заставил мурашки забегать по всему телу. Пока Марк внимательно оглядывал сооружение, из окна четвёртого этажа вниз упала верёвка. Альф нахмурился, сделал несколько шагов назад, чтобы увидеть, что было в прорезанном в камне окне. Сакья поманил его ладонью.

— Что? Как ты это сделал? — у Витовского глаза на лоб полезли. Марк Андреевич хмыкнул, обернулся на сына своего друга, а затем уверенно подошёл к верёвке, потянул слегка на себя.

— Давай, я подстрахую, — произнёс он, оглядываясь по сторонам, чтобы никто не заметил их проникновения. К счастью, народ не толпился, путь был чист.

Альфред терпеть не мог подобные занятия. Он и сейчас не особо верил, что ему хватит сил оторваться от земли на этой верёвке. Подойдя к стене, он взглянул на Сакью и взялся за конец верёвки. Всё оказалось куда легче, потому что его спину подталкивали потоки ветра. Для простого глаза они были незаметны, но Альфред ощущал, что Сакья ему помогает.

В помещении было темно, пахло крошёным бетоном и сыростью. Подобное совсем не привлекало. Конечно, это тоже интересное место с исторической ценностью, но пещеры для Альфреда были интереснее. Там было скрыто от глаз то, что ещё никто не мог отыскать, а тут всё напоказ.

Марк поднимался дольше, а когда влез в окно, чуть не свалился на колени. Пришлось подождать, чтобы он отдохнул.

— Что дальше? — спросил Альфред, намереваясь делать хоть что-то. Каждая минута без Лизы рядом казалась всё ужаснее и ужаснее. Он слишком привык к ней, чтобы вот так подвергать опасности.

— Осмотримся.

Марк сразу же направился от окна, разглядывая стены. Альф достал из сумки фонарик, направил его на каменные плиты и нахмурился. Внутри китайской постройки было множество рисунков, но они совершенно не были похожи на привычную роспись. Яркие пятна, мазки, словно кто-то взял детскую гуашь для творчества и вымазал здесь всё.

— Очень странное место, — пробормотал Витовский, а после заметил, что Сакья стоит у небольшого стола, на котором лежало три свитка.

— Это то, что осталось от драгоценностей, которые хранили здесь?

— Не думаю, — охотник взял свиток, стянул с него печать и раскрыл. Альфред подошёл ближе и посветил фонариком.

— Первое дело — начало опасное,

Комната слева — преграда прекрасная.

Ступить туда можешь только один,

О, благоверный мой господин.

— Вот и частушки подоспели, — прыснул рядом Марк Андреевич, развернув второй свиток:

Справа есть дверь, ты её отвори,

После подумай о том, что внутри.

Сделаешь шаг, но только один,

В одиночестве сила твоя, господин.

Альфред потянулся к третьему свитку и вздохнул:

— В комнате третьей тебя ждёт награда,

То, что хотел ты — земная услада.

Храбростью, силой наполнен твой дух.

Не может в ней быть людей больше двух.

— Не нравится мне это, — Альф перевернул свиток в своих руках, чтобы повнимательнее его изучить, но внизу виднелась лишь печать китайской династии.

— Принцесса любила загадки, да, Сакья? — улыбнулся Марк. — Тогда нам нужно разделиться. Если что, придём на подмогу. Но, надеюсь, всё будет проще, чем древние китайские ловушки с отрезанием голов.

— Что? Нет, вы с ума сошли? Нельзя разделяться, — запротестовал Альф. — Это глупо, тем более в месте, где мы не были никогда раньше. Мало ли тут действительно опасно?

— Марк прав, — сухо ответил Сакья, сворачивая пергамент. — Если поручения принцессы такие, то мы не можем ослушаться.

— Супер! Просто класс! — Альф фыркнул, поправил рюкзак на плечах.

— Я бы пошёл всё же не в первую комнату, а в третью. Думаю, вы справитесь с тем, что предстоит раньше.

После слов Сакья быстро направился из центра в сторону коридора. Альфред дёрнулся, внутреннее желание схватить мужчину за плечо и остановить силилось с каждым его шагом. Марк же также спокойной походкой пошёл направо. Альф выдохнул, ещё раз оглядел стены, забрал третий свиток и пошёл в нужному выходу из комнаты.

Стоило ему сделать шаг в новое помещение, яркий свет ослепил его. Проморгавшись, он увидел, что находится в большом зале с янтарными стенами. По центру зала стоял громадный трон, таких даже на картинках Альф не видел. Он сделал пару шагов, и они отозвались громким эхом. Ещё через несколько движений он услышал кашель. Женщина в годах медленно вошла в зал и улыбнулась ему.

— Добро пожаловать во дворец принцессы ВэньЧэн, милый друг. Ты здесь, чтобы отгадать загадку? Так подойди ближе, — сказала она, остановившись у круглого низкого стола, накрытого изумрудной скатертью.

— А… кто Вы? — Альфред подходил медленно, не то, чтобы он мог спокойно довериться незнакомой женщине в его, похоже, воображении.

— Неважно. Неважно даже, кто ТЫ. Здесь всё подчиняется духу принцессы, но для того, чтобы узнать ответы на вопросы в твоей голове, необходимо отгадать маленькую загадку!

— Ладно, это полбеды. Давайте. Только пообещайте, что скажете, где находится моя подруга.

— Все-все-все вопросы, дружок! Только после задания. Итак, слушай же внимательно. Перед тобой золочёный стол, а на столе алый поднос. На том подносе лежит шелковая нить лучшей швеи при династии Тан. Как можно продеть эту нить сквозь малую жемчужину, что находится в пасти тигра, высеченного в троне принцессы?

Альфред нахмурился, а затем кашлянул.

— Это даже не загадка. Этой нити лет столько же, сколько этому зданию.

— И оно стоит, — ответила женщина.

— А жемчужина? В ней хоть отверстие есть?

— Изучай, дорогой друг. Время пошло.

Альф хмыкнул. Он решил для начала направиться к трону. Если в жемчужине нет дырки, то есть ли смысл пробовать?

Когда Витовский обернулся, он не увидел женщину, объясняющую ему цель загадки. Он был один во всём помещении, из-за этого стало совсем не по себе.

— Эй? И сколько у меня времени? — позвал он, но никто не ответил.

Трон выглядел массивным, но вот детали… В общем, жемчужина эта была в два раза меньше обыкновенной бисерины. Альфред вернулся к столу, потрогал нитку, чтобы убедиться, что она в его руках не развалится, а затем отнёс её к трону. Первая, пятая и сорок восьмая попытки не увенчались успехом. Отверстие было, но нитка просто не хотела через него проходить. Застревала, гнулась.

Спустя некоторое время Робертович решил покинуть помещение. Никто не сомневался, что дверь ему просто не поддастся.

— И что, вы хотите, чтобы я на этой нитке повесился? — разъяренно закричал он. Снова тишина. После ещё нескольких попыток Альф начал придумывать новые ходы: совал нить под углом, мочил водой из графина, стоящего на столе. Там, к слову, ещё несколько ёмкостей стояли: с соусом острым, с молоком, с мёдом. Молоко Альф отпил, а вот, что с остальным делать — реально загадка. Может, если окунуть нитку в каждую ёмкость по очереди, то случится волшебство? Хотелось так думать, но вот портить один конец нити, оставляя себе всего лишь 50% счастливой вероятности — глупо.

Альфред уселся на пол рядом с троном, задумчиво болтая мысками кроссовок. Внезапно он заметил, как из-под половицы драгоценного пола выползает линия маленьких муравьёв, будто бы здесь они самые главные, а покои построены в их честь.

— Так, товарищи, а вы к мёду как относитесь?

Знаете, гениальные люди всегда были не от мира сего. Поэтому их частенько хотели сжечь на костре или усадить в лечебницу. Почему же так? Всё просто. Отталкиваясь от неизбежного и безвыходного положения, остаётся лишь надеяться на что-то действительно неочевидное.

Поймать муравья — полбеды. Привязать нить к нему! Когда очки уже заменить бы стоило полгода назад на новые!

Но Альфред сделал это. Он смазал дырочку в жемчужине мёдом, а затем просто отпустил насекомое.

И сработало.

Муравей гордой походкой направился к лакомому мёду. Он был медлительным, но Альф уже не следил за временем — главное было добиться цели. Когда муравей прополз сквозь жемчужину, протащив вслед за собой нить, распахнулись большие двери. Загадка разгадана.

***

Открыв глаза, Марк понял, что очутился посреди поля. Высокая трава легко колыхалась на ветру. Мужчина глубоко вдохнул. Кажется, это был первый раз за это время, когда он осознал, что может свободно дышать. Мужчина поднял лицо к небу. Голубое. Ни единого облачка.

Внезапно перед ним появился старик в традиционной китайской одежде. Густые седые усы не могли скрыть его хитрую улыбку. Он стоял возле деревянного забора, за которым медленно вырос из-под земли маленький домик, а также целое хозяйство. Похоже, это был не Тибет.

Марк улыбнулся ему в ответ.

— Приветствую, путник, — старик низко поклонился, может даже слишком низко, чем того требовалось, — раз вы здесь, значит готовы разгадать мою загадку.

В ответ на его слова Марк кивнул.

За спиной старика появилось целое стадо лошадей совершенно одинакового светло-коричневого цвета.

— Всё предельно легко, но и одновременно вам придётся поломать голову. За моей спиной вы видите сто прекрасных лошадей и столько же маленьких жеребят. Ваша задача состоит в том, чтобы соединить малышей с их матерями. Желаю удачи, — после этого старик буквально растворился в воздухе, но его присутствие было ощутимо.

Марк посмотрел на благородных животных. Задача не из лёгких — с ними не поговоришь, пугать жеребят тоже нет особого смысла. Нужно действовать логически.

Мужчина снова закрыл глаза, а когда открыл перед ним стоял большой загон. Его размер позволял загнать туда огромное количество лошадей. Хорошо находиться в мире испытаний, можно представить практически любую вещь. Как и то, что жеребята сами оказались в загоне как по волшебству. Бережно прикрыв дверцу, Марк огляделся на взрослых лошадей. Они спокойно пощипывали траву. Вот и археолог решил, что самое время перекусить, и пошёл ловить рыбу к ближайшей речке. Конечно же, отличное воображение позволило представить ещё и удочку.

Что только не успел сделать Марк Андреевич за сутки: и рыбу поймал, приготовил, даже вздремнул. И всё это происходило, пока один день не сменил другой, и солнце не начало щекотать мужчине нос, веля просыпаться.

Марк потянулся, и наконец-то, вспомнил, где находится, и что ему следовало сделать.

Археолог подошёл к загону с жеребятами и закрыл глаза. Открыв их, он усмехнулся. Загон исчез, как и планировалось. А жеребята со всех ног подбежали каждый к своей маме, чтобы утолить свой голод молоком.

— А Вы молодец, — прозвучало за спиной у археолога. Он обернулся. Перед ним стоял всё тот же старик в традиционной китайской одежде и одобряюще улыбался.

— Это было простое испытание, — ответил Марк, — даже ничего делать не пришлось. Мать Природа сделала всё за меня.

Старик лишь продолжал улыбаться, пока яркий свет не ослепил археолога, тот закрыл лицо руками, чтобы его не ослепило.

Открыв глаза, он понял, что больше не на зелёном лугу. Марк оказался на мощёной серым камнем, дворцовой площади. Она не была огромной, но и маленькой её назвать было можно с великим трудом. От площади вверх поднималась трёхъярусная терраса из белого мрамора. А на вершине этой террасы виднелось традиционное китайское здание в красно-золотых оттенках. Марк мысленно предположил, что это личный дворец принцессы ВэньЧэн, подойдя ближе он увидел на крыше скульптуру извивающегося дракона, а под ним табличку, на которой написано на традиционном китайском: «Правосудие и Честь».

Мужчина осмотрелся в поисках своих спутников. Чуть вдалеке от дворца стоял Альфред и махал ему рукой.

***

Лиза знала, что отправляться в одиночку к Демону не просто глупо, но и очень опасно, однако всё равно чувствовала, что сможет договориться. Легенду о принцессе ВэньЧен она знала ещё со времён учёбы в университете, но только в Тибете Лиза осознала, что реальность дальше от вымысла, чем говорили. Стих о принцессе попался в очень нужное время, а традиционная легенда о самопожертвовании принцессы во спасение родной страны от войны — расставила все точки над «И». Лиза буквально почувствовала, что это именно то, что нужно. Со старушкой в чайной лавке она не смогла справиться, но вот встреча с Тхэяном вселила в неё уверенность. Уже завтра утром девушка вернётся с осколком, а там, все вместе, они найдут последний и закончат начатое.

Вот только на полях книги рядом со стихотворением было написано, что всё это ложь. Слепленная счастливая история о принцессе, почти диснеевская.

Откуда же взялся этот учебник? Он всё это время был с ними, более того, это была одна из книг Роберта. Альфред столько раз видел эти заметки, но в Тибетской суете, он так и не вспомнил о них. А ведь отец оставил подсказки у них перед носом.

На рассвете Лиза решила, что везти к принцессе трёх мужчин будет очень неосмотрительно. Особенно Сакью. Ведь исходя из заметок Роберта, китайская принцесса не любила тибетцев настолько же сильно, как и обожала свою Родину. Подбросить до столицы археолог попросила того же тибетского извозчика, который возил её, Марка и Альфа в деревню к Генералу-Солнце. Ну, а от столицы Лиза поехала на поезде. Даже хорошо, что она решилась на это, ведь побывать в Тибете и не прокатиться по самой высокогорной железной дороге в мире — было бы практически преступлением.

Найти ВэньЧэн не составило особого труда. Принцесса сама её встретила на дворцовой площади и жестом показала следовать за ней внутрь. Пагода была её родным домом. И она явно ожидала гостей.

Внутри всё помещение было окрашено в красно-золотых тонах. И, конечно, все надписи на стенах и гобеленах были на традиционном китайском. Ни слова по-тибетски. В середине комнаты стоял чабань* — так называемый, небольшой столик для чайной церемонии, а на нём стояли исинь*, чахай*, чахэ*, гайвань*, и чацзуй*. Лиза знала о составляющих чайной церемонии. Ещё со школы она поняла, что Китай довольно интересная страна со своими потрясающими традициями.

Принцесса разместилась возле специального столика для церемонии. Алые ткани, расписанные золотыми цветами, лежали на полу, словно она сидела в живой кувшинке, уносимой водами реки. Фарфоровая шея ровно держала голову, но чёрные волосы не были убраны в причёску — они рассыпались по плечам, тонкими змеями обрамляя, будто рамка, законченный вариант произведения искусства.

— Чайная церемония состоит из девяти этапов, — неожиданно заговорила принцесса, садясь около столика и показывая Лизе жестом, чтобы та села напротив. Лиза знала, что чайную церемонию в Тибет привезла именно принцесса ВэньЧэн. — Сначала идёт подготовительный этап. Важно иметь подходящую атмосферу, чтобы ничто не помешало нам насладиться прекрасным напитком.

Лиза кивнула.

— Первый этап: «Вэнь ху тан бей», — она сделала паузу, прямо взглянув в глаза Кирилиной, а потом продолжила, — прогрев исиня, — принцесса взяла в руки небольшой глиняный чайничек и заполнила его кипятком, — что же привело ко мне столько прелестное дитя? — спросила она, не глядя на Лизу.

— Понимаете, — начала Кирилина, наблюдая как принцесса сливает воду из чайника, — у вас есть то, что нужно мне и моим друзьям, — ВэньЧэн фыркнула.

— Второй этап: «Жань шань цзя мин» — или оценивание чая, девушка взяла деревянную ложку, зачерпнула немного чайных листьев и положила их в чахэ, после она взяла эту небольшую чайную коробочку и передала в руки Лизе, та приняла её и осторожно вдохнула глубокий аромат чайных листьев.

— Ты не первая, кто пытается забрать у меня осколок, несколько лет назад ко мне уже приходила пара, состоящая из мужчин, — Лиза мысленно предположила, что это могли быть Марк и Роберт, а, может, кто-то ещё, — и настойчиво просили передать им осколок. Люди всегда хотят то, с чем справиться не могут, — Кирилина аккуратно, чтобы не просыпать, отдала чахэ обратно.

— Третий этап: «Ву лон ру лонг» — добавление чайных листьев в прогретый исинь, — после того, как демон забрала у Лизы чайную коробочку, она добавила листья в чайничек, — бремя хранителя тяжело, и я хотела бы избавиться от него, если бы появился надёжный человек. В жизни у меня не было выбора, что делать, кого любить, даже место жительства я не смогла для себя выбрать. И после смерти мне нет покоя. И не будет во веки.

— Я могла бы помочь, я сохраню осколок, — осторожно сказала Лиза.

— Четвёртый этап: «Суан ху гао чонг» — промывание высокой струёй, — принцесса заполнила сосуд кипятком практически до краёв, — я знаю, откуда ты пришла, девочка. Из Тибета, я не могу доверять той, кто дружит с теми, кто лишил меня дома.

Лиза подумала про Сакью, хотя он даже не был ей другом.

— Я не позволю осколку попасть в руки к тибетцам.

Принцесса усмехнулась.

— Пятый этап: «Чун фэн фу миан» — очищение поверхности.

Кирилина взяла в руки фарфоровую ложку.

— Можно? — ВэньЧэн кивнула, а Лиза открыла крышку чайничка и начала убирать чайные листочки, которые всплыли на поверхность. Закончив, она закрыла чайник крышкой, и принцесса слила чай. Лиза удивлённо округлила глаза, на что Демон ответил: — Мы не пьём первый чай, а омываем им чашки, — после объяснения она наклонилась и глубоко набрала воздух в лёгкие, а затем выдохнула в чайник, — теперь твоя очередь.

Археолог неуверенно повторила за ней.

— Вы должны понять, это очень важно для моего друга, если он не найдёт осколок и не соберёт Зеркало Кармы полностью… Это его последняя надежда вернуться домой! — решила надавить Лиза, и что-то промелькнуло в глазах принцессы при этих словах.

— Шестой этап: «Зай чжу цин куан» — заваривание чая, — китаянка снова заполнила чайник до краёв, но как заметила Лиза, делала она это уже низкой струёй.

— Это же честная сделка — вы освобождаетесь от своего бремени, а я помогаю моему другу (не тибетцу, кстати) освободиться от своего.

— Сама догадаешься, что нужно сделать дальше?

Лиза задумалась.

— Повторно очистить поверхность?

Принцесса утвердительно кивнула. Кажется, скоро Кирилина сама сможет давать мастер-классы.

— «Гуа мом лин гай». Или как ты уже сказала, повторное очищение поверхности, — на это Кирилина по-детски искренне улыбнулась, как будто ответила на какой-то очень серьёзный вопрос на уроке в школе. Взяв в руки ту же фарфоровую ложку, она повторила ритуал, убрав всплывшие чайные листья.

— Я просто хочу прожить свою жизнь так, как желает того моя душа, — лёд, казалось, начал трескаться. Принцесса начала свой рассказ. — Вернуть то, что украл у меня мой муж и его народ, — она налила чай в гайвань и протянула Лизе, — став Демоном, я обрела второй шанс, но Адом может стать всё, что угодно, если будет длиться вечно, так что возможно, что у твоей сделки есть смысл для меня.

Кирилина аккуратно сделала глоток ароматного напитка, боясь спугнуть принцессу. Такого вкусного чая, она в жизни не пила, даже в лавочке у Ханды. Вспомнив это, Лиза про себя усмехнулась. У неё уже входит в привычку распивать чаи с Демонами. Допив чай из чашки, Лиза томительно ожидала, что скажет принцесса. Примет ли её сделку? Вот так просто. Разве не может повезти простой русской девчонке, которая в четыре утра решила смотаться из Тибета в Китай за осколком Зеркала Кармы?

— Остался последний этап, — ВэньЧэн переложила заваренные листья снова в чахэ, как и в начале церемонии и передала Лизе. Археолог вопросительно посмотрела на неё.

— Теперь мы должны сказать спасибо благородному напитку за отдых души. Лиза хотела сказать слова благодарности, но вдруг заметила, что миловидное лицо Демона помрачнело. Она вскочила на ноги, похожая на раненого зверя.

— А ведь ты говорила, что осколок не попадёт в руки к тибетцам, а сама привела за собой одного из них, — принцесса хищно улыбнулась, наклонив голову, и у Кирилиной от этой улыбки пошли по спине мурашки.

— Ну что же, раз так, то нужно хорошенько поприветствовать гостей, — после этих слов она растворилась в воздухе, будто её здесь и не было.

Лиза поднялась, оглядываясь по сторонам. В ушах раздавался странный шум, а через мгновение пол под её ногами начал трескаться. Она поняла, что ещё мгновение, и она провалится вниз. Рванув вперёд, Кирилина вцепилась в одну из золотых колонн, но было поздно — та тоже ушла под землю.

С сильным хлопком Лиза рухнула на серую брусчатку. Её руки и ноги были скованы в кандалы. Она нарушила желание принцессы. Точнее, не она, а кто-то, кто последовал за ней. Покрутив головой в разные стороны, Лиза заметила Марка, стоящего немного поодаль от неё. К нему быстро шёл Альфред. Девушка попробовала крикнуть им, но её голос будто бы глушила стена.

И тогда она увидела, что на центре площади стояла принцесса. Она была ещё ярче и прекраснее, чем при первой встрече. А на неё, не отрывая глаз, смотрел их охотник на Демонов.

Встретились два изгнанных сердца.

— По твоему лицу я вижу, что ты не глуп, но всё же пришёл ко мне. Тревожить мою душу нет смысла. Вы подослали девчонку, чтобы смилостивить меня, но не вы, не она… никто не сможет понять меня! — принцесса говорила громко, но не жестикулировала. — Убирайтесь прочь из моего дома.

— Осталась последняя загадка. Был уговор, — отстранённо сказал Сакья.

— Уговор? Вы — мужчины, только и знаете, что тыкать своими уговорами. Однако есть у меня одна загадка. Уверен, что хочешь попробовать? В моей власти превратить вас в прах одним щелчком пальцев.

Сакья кивнул. Он обернулся, бросив взгляд на Альфреда с Марком, а затем на скованную в цепях Лизу.

— Что ярче молнии и страшнее грома, но живое?

Голос принцессы раздавался со всех уголков площади. Она оказалась на высокой мраморной лестнице. На небе стали сгущаться тучи. Сакья хмыкнул. Его ни капли не озадачила эта загадка, потому что каждому тибетцу это было известно.

— Вы могли придумать всё, что угодно, но решили лишь утвердить своё самомнение за счёт загадки.

— Да как ты смеешь! Говори ответ, или не выйти вам живыми отсюда!

Где-то далеко в серых облаках над горами сверкнула молния. Сакья ощутил мелкие капли на своих ладонях. Он выдохнул и кивнул:

— Дракон.

— Что-о? — возмутилась принцесса.

— В Тибете существует поверье, что гром и молния созданы большим существом, вызывающим непогоду, стоит только разозлить его. Именно он внушал страх тибетцам, а не природные катаклизмы.

Принцесса не поверила. Она стала оглядываться по сторонам, а затем вдруг присела на ступени. Что-то страшное показалось на её лице. С неба полил дождь. А затем с мощным грохотом в небо взвилось что-то искрящееся. От принцессы ни осталось и следа.

В этот момент Сакья впервые дёрнулся. Он принял боевую стойку и схватился за клинок на поясе, но было поздно — прямо на него своими ядовито-жёлтыми глазами смотрела огромная белая голова дракона. Явно не ожидавший такого, он замер. Зверь вытянулся во весь рост, открыл пасть, повернул голову в сторону Лизы и был готов рвануть к ней, явно выбрав первой жертвой, как внезапно в его веки вонзилось что-то острое. А потом ещё раз. И ещё.

— Едрёна вошь, — произнёс Марк, и только в этот момент Альф понял, что всё взаправду.

Огромного дракона клевал чёрный ворон. Он подлетал с разных сторон, отвлекая внимание принцессы, и безбоязненно щёлкал клювом большую драконью голову. В какой-то момент существу это надоело. Дракон взмыл в воздух, цепляя потоком ветра птицу вместе с собой.

— Нужно что-то делать! — закричал Альф, не понимая, способен ли он хоть на что-то в такой ситуации.

Они не видели ничего. Дождь лил стеной, ярко-серебристое тело дракона не показывалось долгое время, но после раздался оглушительный, даже не гром, а взрыв. Брусчатка начала подскакивать. Вниз с огромной скоростью летело тело дракона. Оно рухнуло, и невидимые стены вокруг разрушились. Альф побежал к Лизе. С её рук исчезли кандалы. Она крепко обняла Витовского, цепляясь пальцами за его плечи.

— Я не могу поверить.

— Будет, что рассказать на кафедре, — усмехнулся Альф, а после посмотрел в глаза Лизы.

— Он не человек, — сказала она негромко.

— Мне кажется, что и мы с тобой уже не люди. Нужно… нужно идти! — Альф поднялся, оглядываясь. Дракон начал медленно таять под каплями дождя, а когда его тело исчезло, небо просветлело. На разрушенной брусчатке перед дворцом лежал осколок Зеркала.

Марк подошёл к нему и сунул в сумку, кивая Альфреду.

— Сакья! — позвал Витовский, пытаясь разглядеть в небе хоть что-то. Не хотелось думать, что их знакомый отдал жизнь ради того, чтобы они выбрались отсюда.

За углом мраморной лестницы раздался свист. Альф побежал. Он подошёл к мужчине, лежащему на земле, аккуратно усаживаясь рядом с ним. Ткани одежды были разорваны, руки и лицо Сакьи кровоточили. Он смотрел в небо.

— Тебе нужна помощь. Нам нужно найти кого-то, кто сможет помочь, — пробормотал Альф, поправляя на теле мужчины обрывки его наряда.

— Она заслуживала большего, — прошептал Сакья. — Она не хотела вершить историю, но стала её частью.

Лиза подошла к ним, еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться от нахлынувших чувств. Вид раненого Сакьи нагнал на неё ужаса, а вина, царапающая изнутри, делала всё только хуже.

Восстановление займёт время.

Примечания:

Чабань — стол для чайной церемонии, который устроен таким образом, что пролитая вода легко уходит с поверхности в специальный поддон.

Исинь - специальный чайник для церемонии.

Чахай — это атрибут чайной церемонии, который отвечает за то, чтобы всем гостям достался однородный по крепкости и насыщенности чайный настой.

Чахэ — мерная посуда для определения количества чая.

Гайвань - китайская чашка с крышкой.

Чацзюй — набор мелких инструментов (щипцы, ложка, воронка и прочее).

Глава 9. Подойдёт любая дорога

«В действительности не существует таких вещей, как Владыка Смерти, боги, демоны или Бычьеголовый Дух Смерти, — это твои собственные галлюцинации. Постарайся осознать это».

И хотя на первый взгляд Альфред выглядел довольно хило для представителя мужского пола, он редко чего-то действительно боялся. Дело обстояло так: излишняя осторожность и скепсис, передавшиеся ему от отца, не давали травмировать юношу. К тому же, они с Лизой настолько начитанные личности, что ко всему вокруг им не представлялось возможным относиться с полной серьёзностью.

Но в этот раз Витовский не мог даже пошевелить пальцами рук. Ему было страшно.

То, как они остановили машину шокированного китайского таксиста и буквально затолкали в неё тело Сакьи, практически уже стёрлось из памяти. Разумеется, он подумал о том, что транспортировать человека, если есть подозрения на переломы, тупость, но только вот…

А если есть подозрение на то, что это не особо-то и человек? А, может, вообще, ворона?

Нет, ворон. Конечно же. Ворон.

— Здесь есть кровать, — послышался голос Лизы. Марк помогал нести обмякшее тело, крепко схватив Сакью поперёк туловища. Тот не сопротивлялся, лишь иногда пытаясь что-то сказать ещё, а затем хмурился, закрывал глаза и часто и тяжело дышал.

— Вот так. Хорошо, — уложив ноги мужчины на постель, Альфред выдохнул. Только сейчас он понял, что буквально обливается потом.

— Я сейчас налью воды, — пробормотала Лиза. Она тоже вела себя, словно находилась во сне, где каждое действие предопределено и отсутствует право выбора.

Сакья сделал несколько глотков и провалился в забытьё. Выглядело это ужасно. Он лежал с открытыми глазами, сквозь зубы стонал и пытался выводить пальцами что-то на простыни, но ни Альф, ни Лиза, ни Марк не обращали на это внимания.

Старший археолог вообще не особо хотел участвовать в сочувствующей процессии, потому что сделанное дело доставляло ему куда больше удовольствия, чем тибетец, изодранный драконом. Его никто не заставлял идти на амбразуру, да и за геройство что они могут ему предложить? Крепкую дружбу?

— Нужно было ехать в больницу, — Альф растерянно провёл ладонью по лицу.

— И сказать, что пациент немного умеет летать? — искренне спросила Лиза. Она поставила стакан на тумбу, а сама вытащила из своего рюкзака аптечку, раскладывая всё, что должно было понадобиться.

Витовский повторил за ней, расчехляя свои запасы.

— Надо дать обезболивающее.

— С Демонами он без таблеток дрался, — вставил Марк. Альф неодобряюще на него глянул, и тот больше не считал нужным комментировать, лишь наблюдал за тем, как Лиза снимает пропитанную кровью чёрную ткань с кожи охотника на Демонов, а Альфред смачивает раны раствором перекиси.

— Я бы орала, как резаная, — выдыхает Лиза, поджимая губы.

— Видимо, внутри болит посильнее, чем это, — Альф скинул в пакет грязные ватные диски и бинты.

Марк осмотрел присутствующих в комнате. Они так близко к завершению, так близко к всеобщей цели. Если бы не это недоразумение, они уже мчали бы обратно в тибетские долины, чтобы найти последний осколок.

Альфред и Лиза так носились с этим полумонахом, как будто знали его долгие годы. А на самом деле? Пустое, чужой человек, который единожды помог ради собственной же выгоды. Скорее всего, Тхэян просто стоял у него на пути. А теперь он хочет заполучить Зеркало или чего похуже. Детишки… Что же с них взять? Марк тоже был таким: невинным, сентиментальным и полным надежд, пока не столкнулся с тем, что обычному человеку на своей шкуре никогда не испытать.

Осколок приятно вибрировал в кармане, это могло означать лишь одно. Осталась последняя часть Зеркала. И он точно не допустит промедлений.

Марк подошёл к Альфреду. Тот выглядел неважно. Бледный как смерть, хотя не удивительно. «Она» была близко к Сакье. И они все почти посмотрели «Ей» в глаза. Мужчина аккуратно дотронулся до плеча Витовского, чтобы привлечь внимание.

— Мы можем поговорить? — Альф растерянно перевёл взгляд с лежащего в постели Сакьи на Лизу. Девушка кивнула ему, скромным жестом обещая, что всё под контролем. И Витовский вяло поплёлся за Марком.

Он до сих пор не знал, какое испытание в башне принцессы выпало на долю друга отца, но тот выглядел намного лучше, чем все они. Словно пировал с принцессой, а не решал тягчайшие головоломки.

Они вышли из узкой комнатки, стараясь протиснуться по лесенке, явно непригодной для двух взрослых русских мужчин. Молчание прервалось только на улице, где, к удивлению, было достаточно тепло. Ночь давно вступила в права. Оказывается, время летит быстро, если происходит что-то такое, от чего кровь в жилах стынет.

Марк сделал глубокий вдох свежего воздуха и повернулся лицом к молодому археологу.

— Это правда срочный разговор? У нас там экстренная ситуация, не хочется, чтобы и наша экспедиция понесла потери, — Витовский даже усмехнулся своим словам. Вот уже и нервный смех начался.

— Нам нужно ехать.

«Нужно ехать?» Вот так просто, Альф даже опешил.

— Куда?

— Обратно, у нас остался последний осколок. Скорее всего Демон-хранитель будет где-то близко к пещере, — Марк смотрел на Витовского, но было ощущение, что взгляд голубых глаз проходил сквозь него.

— Но мы не можем. Сакья ранен, — снова нервный смешок, — да вы и сами это видите.

— Я понимаю, ты напуган, но нельзя терять время. Остался последний осколок, и Демон, наверняка, чувствует это. Он будет уязвим.

Через мгновение Альф ощутил холодные капли. Посреди тёплого вечера наступило ненастье. Пошёл дождь.

— Так что вы хотите? Чтобы мы просто бросили Сакью здесь и уехали? — Витовский отступил на шаг назад. Марк нахмурился. Он был уверен в своём авторитете перед сыном Роберта, но такие глупые вопросы раздражали.

— Может, это так и выглядит со стороны, но ты же взрослый человек, сам должен понимать. Чем дольше будем медлить, тем призрачнее становится шанс вернуть твоего папу, — мужчина потянулся к молодому археологу рукой, чтобы успокоить, но Альфред отбросил его руку и отшатнулся.

— Я не оставлю его! Он нужен… нужен нам! — археолог заметил, что почти выкрикнул эти слова. Немного смутившись он добавил: — Простите.

Марк уже не скрывал, что ярость заполнила его сердце. И это была не обжигающая злоба с оголёнными зубами и сжатыми кулаками. Внешне он оставался невозмутим. Вот только его глаза излучали такой холод, что хотелось скорее укрыться в тёплом и безопасном месте.

— Ничего не поделаешь, — произнёс он, — Это твой выбор.

Альфреду стало не по себе, он кивнул собеседнику и зашёл обратно в здание, спиной чувствуя ледяной взгляд.

Истерические нотки в голосе Марка стучали по мозгам. Альф хотел сосредоточиться, но не понимал, что сейчас для него важнее. Точнее, кто. Друг отца, который и привёл их на мрачный путь борьбы с Демонами, или охотник, чьё прошлое неразгаданно, но чьи силы настолько нужны им, что Витовский просто не видит смысла так просто бросать его. К тому же, это они привезли Сакью в Китай. Будет просто не по-человечески бросить его здесь.

Альф глубоко вздохнул, он собрался с мыслями и принялся действовать. Никто не будет ждать, пока он нормализует своё психологическое состояние.

— Он ведь упал на спину? — спросил археолог, проходя в комнату.

— А… кажется, да, — неловко ответила Лиза, которая всё ещё заматывала бинтами раны на теле тибетца.

— Нужно перевернуть и осмотреть. Если там кровь, ткань могла прилипнуть к ране.

— Мы не можем так. А если кости сломаны?

— Лиз, другого выхода нет. Давай аккуратно. Если вдруг открытый перелом — всё же найдём врачей, лекарей, кого угодно. Сюда же мы донесли его.

— Хорошо. На счёт «три», — Кирилина серьёзно подошла к делу, но тело было лёгким, они справились без труда.

— Ого.

— Чёрт.

В комнате повисла тишина. Она была пугающей. У Лизы сжалось в груди. Казалось, что такое она видела только в фильмах ужасов, да и то глаза всегда закрывала.

— Помоги мне, — попросил Витовский.

— Что ты собрался делать? Ты будешь трогать это? — на панике ответила Елизавета.

— Там кровь, нужно обработать.

У Альфа, наоборот, отключился маячок страха. Он аккуратно убрал куски ткани, полностью оголяя истерзанную спину мужчины. То, что так напугало археологов, выглядело не столько страшно, сколько необычно. Вырубленный из дерева позвоночник кусочками, словно длинющая змея, тянулся от шеи вдоль по спине. Конструкция не была прикреплена или приклеена к его коже, она была вживлена, впаяна в тело, словно протез. Правда на каждом позвонке можно было заметить вырезанные рисунки и тибетские иероглифы. Была бы воля, Лиза прямо здесь записала бы всё в тетрадь, но медлить не хотелось. Из ран под деревянными позвонками сочилась кровь.

— Так, — Альф понимал, что Сакья сейчас вряд ли что-то почувствует, но старался быть очень бережным, ему не хотелось ещё больше боли причинить их спутнику, — Лиз, помоги мне.

Возились, если это можно так назвать, они долго. Альф не понимал, как подобраться к этой конструкции так, чтобы её не повредить и раны все обработать. В итоге, получилось, они даже обратно охотника на спину перевернули. И сразу же оба упали: Лиза в кресло, а Витовский на стул.

— Я буквально слышу твои мысли, Лиз.

— Что это такое? Оно же ему под кожу вшито? Я даже не знаю, как назвать это, — Кирилина удивлённо и немного устало посмотрела на друга.

— Позвоночник, как я понимаю. Только из дерева. Может, это что-то похожее на протез? Получил травму, сделали вот такой корсет, который держит спину. У него же осанка сумасшедшая! Других объяснений я не найду, у меня соображалка начала отказывать, — выдохнул Альф, потирая лицо ладонями.

— Я бы сказала, что это круто, если бы он не был в крови. А у нас нашатырь есть? Плохо, что он до сих пор не пришёл в себя.

— Сейчас попробуем, — ответил Витовский, поднимаясь.

Ничего не помогло. Внутри осело неприятное чувство волнения. Если это кома, то они не просто осколки Зеркала не соберут, они вообще ничего не смогут, ведь так ужасно поступили с человеком, который бескорыстно хотел им помочь.

— Может быть, этот позвоночник, наоборот, делает всё только хуже? — Лиза тоже выглядела расстроенной. В голове не укладывалось, как от простого исследования древнего храма в пещере они дошли до такого.

— Я уловил ход твоих мыслей, но даже не представляю, что можно с этим сделать.

Переворачивать охотника второй раз было легче. Альфред подумал, что они вообще не смыслят ничего в лечении людей с суперсилами. Марк бы пошутил про ветеринара, но его здесь нет, поэтому на их совести то, что станет с Сакьей.

Он аккуратно коснулся верхнего деревянного позвонка, проведя по нему подушечками большого и указательного пальцев, а затем потянул на себя. Альф резко отдёрнул руку, так как ощутил нехилый разряд тока или чего-то похожего.

— Мы не вытащим его, это не срабо…

Фраза Витовского медленно растворилась в воздухе, а затем он почувствовал нечто знакомое — земля ушла из-под ног. Сначала он словно завис в воздухе, стараясь не кувыркнуться головой вперёд, а затем рухнул на пол, стиснув зубы от неприятной боли в копчике. На удивление, он был в монастыре. Знакомые коридоры не отличались ничем особенным. Неужели Сакья ещё и телепортировать умеет? Теперь Альф в Тибете, а Лиза осталась в Китае? И что с этим делать?

Поднявшись на ноги, он шумно вздохнул, а через пару мгновений увидел ни кого-то там знакомого из монахов, а самого себя, спешно шагающего в его направлении. Альфред смекнул, что, наверное, не стоит попадаться себе на глаза, чтобы психику не испортить, поэтому завернул за угол и прижался к стене. Что это? Параллельная реальность или прошлое? Ещё бы понять, куда он идёт.

Следить за собой было странно. Витовский удивлённо наблюдал за тем, как двигается, как поправляет очки и старается не свалиться с ног от усталости. Кажется, он помнит этот вечер…

Внезапно мимо археолога быстро прошмыгнул человек. Альф настолько не ожидал, что чуть не вскрикнул, но быстро опомнился. Он выглянул из своего убежища и увидел высокого мужчину, облачённого в чёрную одежду. На голову был накинут капюшон.

«В другой вселенной меня убил тибетский наёмник? Вот так новость», — подумал он, выходя из-за угла, чтобы проследить за действиями врага.

И он не заставил себя ждать: схватил «другого» Витовского, поднял над землей и крепко прижал к своей груди, закрывая рот ладонью. Альфред хотел рвануть, оттащить себя другого, спасти, но ноги не слушались. И тогда до него вдруг долетели слова убийцы:

— Не доверяй светловолосому мужчине.

А после… его заметили. То мгновение было невыносимо страшным и долгим, но самое худшее таилось не в том, что он почувствовал.

С нападавшего вниз медленно упал капюшон. Альфред широко открыл рот от изумления, ведь напротив него стоял никто иной, как Сакья. Алые волосы небрежно спадали по плечам, а взгляд серьёзно и даже разочаровано рассматривал Витовского.

— Тебе нельзя здесь находиться.

Щелчок. Лиза бьёт его по щекам, пытаясь привести в чувство. Альф открывает глаза и тяжело дышит, поднимаясь и садясь в кресло.

— Я скоро перестану удивляться всему, — начала Лиза, но ошарашенный вид друга её сбил с мысли.

— Я видел прошлое. Точнее… Как у Ханды, помнишь? Когда мы видели её с тем парнем в поле, — Альф вздохнул и повернул голову, чтобы посмотреть на Сакью. — Он как будто показал мне, но в то же время сопротивлялся. Мне кажется, он тоже понял, что произошло.

— То есть там можно с ним общаться? — смекнула Кирилина.

— Похоже, — Альф поднялся, поправляя очки, которые за время их нахождения в Тибете не просто покрылись пылью, но ещё и маленькими трещинками.

— Значит, — Елизавета подошла к постели и взглянула на спину охотника, — ты коснулся этой конструкции… — она протянула руку, но Витовский решил остановить её, схватив за кисть.

— Ты уверена? Я не думаю, что любой адекватный человек хотел бы, чтобы по его воспоминаниям путешествовали чужие люди.

— У нас нет выбора. Ты же хочешь, чтобы он очнулся?

В этот раз конструкции, представляющей собой позвоночник, коснулись вместе и одновременно. Лиза даже не успела набрать воздух в лёгкие. Археологи кубарем свалились на заснеженный склон. Ладони сразу же обожгло белыми искрами снега.

— Чёрт возьми! Предупредил бы кто, я бы взяла куртку с собой! — недовольно заворчала Елизавета. Альф был полностью с ней согласен, но не спешил озвучивать мысли.

— Для начала хотелось бы понять, где мы, — поднявшись на ноги и стряхнув мокрый снег со штанин, Альфред разочарованно выдохнул. Стоит ли соваться в мир, где правит магия, людям, абсолютно не владеющим даже знаниями о ней?

Жаль, что подобные мысли вообще зарождаются в голове человека. Ведь не столько волшебен мир, в котором происходят странные, загадочные события, сколько важны люди, способные смело выстоять перед любыми невзгодами, знакомы они или неизвестны им вовсе.

К счастью, не заметить охотника на Демонов было сложно. Среди голубоватых снегов, благодаря отражающемуся в них безоблачному небу, на уступе горы сидел Сакья. Его волосы были такими же красными, как и в настоящее время, но весь его облик был настолько мрачен, что целая гора за ним казалась темнее остального пейзажа.

Альфред вздохнул. Сложно было с ходу понять, какой именно момент они застали, да и к тому же ещё не так хорошо он был знаком с прошлым тулку, чтобы его биографию знать на зубок. Одно было ясно — случилось что-то ужасное, и Сакья был один.

«Почему он всегда один?» — подумал Витовский, сделав несколько шагов вперёд по крепкому снегу.

— Ты уверен, что можно вмешаться? — спросила Лиза и, очевидно, слишком громко, потому что эхо её голоса оттолкнулось от высоких скалистых стен и улетело ввысь, туда, где уже внимательно смотрел на них Сакья.

— Нужно, — ответил Альф. Ему представлялось, что они должны побеспокоить его… бессознательное? А оно уже пробудит всё остальное. Ведь это логично.

Когда они забрались вверх по снежным тропам, Сакьи там не оказалось. Кирилина огляделась по сторонам, нахмурившись. Нет, ей не было холодно, но и перспектива того, что они застрянут в воспоминаниях красноволосого тибетца-ворона — тоже не радовала.

— Зачем вы здесь? — раздался голос совсем рядом, и когда Лиза обернулась, она увидела, что Сакья стоит близко-близко к археологу, а остриё его клинка прижато к шее Альфа.

— Эй! Мы помочь пришли, убери свою древнюю штуку, пока я её в музее не заперла! — возмутилась Лиза, сделав шаг к ним. А вот Альф молча смотрел прямо в глаза охотнику, словно пытался достучаться не до внешней оболочки, а до того, что было внутри.

— Вы можете не вынести такие перемещения, — продолжил препираться Сакья.

— Очнись, — прошептал Альфред.

— Вам нужно уйти.

— Очнись, Сакья, — сказал уже громче археолог.

Охотник на Демонов опустил клинок, но в тот же момент схватил Витовского за меховой ворот куртки, притянув к себе и строго взглянув в глаза, но и тут Альф не растерялся. Он, не отрывая взгляда, крепко сжал кулаки и что есть мочи закричал в лицо Сакье:

— ОЧНИСЬ!!!

Никто уже не удивился, что земля ушла из-под ног. Лиза свалилась прямо в кресло. Альфу повезло меньше, он рухнул в коридоре, издав короткий вскрик.

— Ты живой там? — позвала Лиза.

— Да я уже и не знаю! — ответил, поднимаясь и входя в комнату, Альф. С ботинок начинал сходить снег.

— Он очнулся?

Ответом на вопрос послужила тишина. Кажется, Сакья из прошлого просто выгнал их. Ну, попытаться хотя бы стоило.

— Я замёрзла, это вообще в норме, если мы просто были в воспоминании?

— Ну, ты же можешь вспомнить эмоцию. Видимо, ему тоже было очень холодно, — отвечает Альф, уставшие потирая лоб. Трудно поверить, что им удастся выйти из этого тупика.

Витовский поворачивает голову к постели, а после присаживается на край кровати, аккуратно касаясь ладонью его плеча.

— Если ты нас слышишь, подскажи, чем мы можем помочь, — просит он, протягивая ладонь к телу мужчины. Стоит только коснуться открытого участка кожи, как Альф снова ощущает сильное головокружение и невесомость. Что-то подсказывает, что проворачивать такие фокусы часто до добра не доведёт, но раз он опять не знает, где он, то будет решать проблемы по мере их поступления.

Снова храм, тот самый, где они остановились по приезде, но как будто бы стены другие, да и запах — запах смолистого дерева и свежей краски. Альф не может понять, что ещё его смущает и не даёт точно утверждать, что он помнит окружающую обстановку, поэтому решает исследовать предоставленное ему место.

Как говорится, вы не просили, но вот, пожалуйста.

Он тихо ступает, рассматривая стены со свежими рисунками на них, половину из которых в их время заменили на совершенно другие. Реновация. О том, что это прошлое говорят деревянные двери, дырявый потолок и меньшее количество фресок и картин. Его словно откинуло на столетие назад. Если это воспоминание Сакьи, то времени должно было пройти куда меньше. Лет пятнадцать, верно? Только вот вряд ли монастырь за короткое время приобрёл привычный им вид. Получается, прошло больше времени. Намного больше.

Экскурсию прерывает странный звук, и чем ближе Витовский к нему приближается, тем громче тот становится. Это звук детского плача. Надрывистый, хриплый он одновременно отталкивает и притягивает, и Витовскому ничего не остаётся, как пойти за ним.

Альф спешнее двигается, заворачивает за угол и видит под резным подоконником мальчишку, одетого в монашеские одежды и побритого налысо. Тот чуть ли не захлёбывается в слезах, и от этого внутри у Витовского трескается сердце.

Он не умел общаться с детьми, отказывался от практик в школе, и никогда не мог заинтересовать их так, как Лиза. Ему казалось, что для юного поколения нужен особый подход и фундаментальные знания психологии. Правда, весь скептицизм улетучивается, когда попадаешь в подобную ситуацию.

Этот мальчик нуждался во внимании, потому что среди тишины храма он казался ужасно одиноким: никто не пришёл на его плач, никому не было дела до того, что он здесь сидит.

— Привет, — голос Альфреда надломился и явно напугал паренька, потому что тот громко всхлипнул и дёрнулся. Витовский хотел быть помягче, а получилось, как всегда.

Он медленно опустился рядом с мальчиком, хмыкнул и попробовал нащупать в своих карманах что-нибудь, что могло бы понравится юному монаху, но там не было ничего подходящего. Тогда Альф стянул с руки нитку-оберег, которую дала ему Лиза после похода к немому монаху.

— У тебя есть такая? Это талисман, я хочу подарить его тебе. Он… ну, на самом деле это просто красная нить, но ты можешь сам придумать для неё особое значение. К примеру, я даю её тебе, чтобы она забрала всю твою грусть, да?

Мальчишка, кажется, не особо удивился тому, что мужчина в потрёпанной одежде и явно не тибетской наружности свободно с ним общается на его языке. Парень перестал плакать, заинтересованно протянув руку, чтобы взять у Альфреда нить, но тот перехватил маленькую ручку и обернул украшение, повернув концами нити вверх.

— Её завязывают на семь узлов, и должен завязать близкий человек. Как я вижу, сейчас я самый близкий к тебе, — усмехнулся Витовский и подмигнул. — Поехали, один…

Когда последний узел был завязан, мальчишка поднялся с пола и с порывом кинулся в объятия к Альфреду. Он крепко сжал руки за его спиной, чуть не повалив археолога. Дыхание его было тихим, а щека, которой он прижимался к груди мужчины, всё ещё горячей от слёз.

Альф улыбнулся уголком губ, радуясь, что не такой он и профан в общении с детьми, а затем перевёл взгляд на лицо ребёнка. Его внимательно изучали глаза, неморгающие и глубокие.

Витовскому показалось, что в этих глазах он видит не своё отражение, а кого-то другого. Кого-то очень знакомого.

***

Падение было мягче, чем первое, и намного приятнее, чем второе! Он приземлился на кровать, немного задел Сакью, но хотя бы не переломал себе конечности.

— Ежиный вальс! — закричала Лиза, вскочив на ноги. — Я в четвёртый раз такое не перенесу, больше не трогай его!

Её паника была понятна, но Альф ей не поддался. Он всё ещё старался отдышаться и справиться с головокружением, а в тот момент, когда археолог попытался сесть, его ладонь накрыли пальцы Сакьи. Альфред обернулся, чтобы взглянуть на него, а затем посмотрел на руку. На кисти руки охотника на Демонов была повязана красная нить судьбы, семь узелочков аккуратно сплелись в один, от времени ставший крепким узел.

Он пошевелился, немного приподнял голову, и вновь она рухнула на подушку. А затем открыл глаза. Альфред и Лиза одновременно выдохнули.

***

— И долго ты будешь там стоять? — раздалось из-за двери. Ну конечно, же. Ничего уже от него не скроешь. Выдохнув, археолог зашёл в комнату.

Сакья сидел на кровати, в руках держал телефон Лизы. Только Кирилина могла принять столетнего охотника на Демонов за пятилетнего ребёнка и всучить ему телефон, чтобы не капризничал. Выглядел он намного лучше, чем было до этого. Особо верить в то, что его раны затянуться быстрее, чем у обычного человека, как он сказал, Альф не хотел, но проведать надо было.

Сакья перевёл заинтересованный взгляд от предмета технологий к археологу. Ему впервые в жизни не хотелось разбираться с тем, что произошло. С тем, как эти двое умудрились проникнуть в его прошлое и заставить его прийти в себя.

— Что смотришь? — спросил археолог, медленно подойдя к кровати. А ведь комнатка оказалась неплохой, чисто, уютно. Бежевые стены, даже какое-то маленькое деревце на подоконнике стоит. Альфред не был силён в ботанике, но подумал, что надо будет себе домой тоже купить что-то из зелени — отцовские фиалки давно представились.

— Лиза дала это, тут ваши фотографии. Час назад, я даже не знал, что такое возможно, а теперь держу это в руках.

Альф засмеялся.

— Это ты ещё эру раскладных телефонов не застал. Полный кошмар!

Сакья подвинулся, чтобы Альфред тоже мог сесть рядом.

На фотографии были они с Лизой в шапочках выпускников. Девушка выглядела безумно счастливой, чего не скажешь об Альфреде. Не то, чтобы он не был рад в этот день, конечно же, был. Просто Лиза успела его хорошенько потискать перед тем, как они сфоткались. Тактильный контакт для интроверта, сами понимаете.

— Почему вы так странно одеты? — спросил Сакья, посмотрев на археолога.

— Это что-то вроде нашего боевого облачения, — увидев недоумение на лице охотника, Витовский засмеялся, — на вручение дипломов в университете нам дали такой костюм. Знак того, что успешно закончили обучение.

— Так ты стал археологом, чтобы найти отца?

Альф кивнул.

— Значит у тебя тоже не было выбора, кем стать? — задумчиво произнёс Сакья, уставившись на фотографию, зачёсывая пальцами выбившиеся алые пряди на голове.

— Ну, почему же, — Витовский смутился, — Мне это нравится, просто необходимость найти ответы совпала с увлечением всей жизни. Можно сказать, что мне повезло, — археолог потянулся к смартфону и перелистнул фотографию. На ней был Альфред, редкий тип фото, где он улыбается, но это был действительно хороший день. Его день рождения. Лиза сама испекла торт, который стоял перед ним на фотографии. С тремя свечками. Лиза сказала, что бедным студентам не положено полное количество свечей. Вот станут богатыми археологами, тогда и будут использовать сколько угодно, а пока стоит экономить. Зато торт вкусный был.

— А какой у тебя любимый цвет? — внезапно спросил Сакья. Витовский удивлённо хмыкнул. Да, хорошенько его дракон долбанул, видимо.

— Думаю, зелёный.

— Почему? — лицо охотника было слишком серьёзным для такой ситуации, его это действительно интересовало.

— Просто для меня это цвет свободы. Зелёные деревья, дикая природа, бескрайние поля высокой травы.

Сакья кивнул, будто соглашаясь.

— А что насчёт тебя? — но Витовский моментально продолжил, не дав охотнику ответить на вопрос, — хотя, нет, не говори. Дай угадаю. Красный?

— Проницательный. Но долгое время, красный был для меня цветом клетки, в которой меня заперли. Было невыносимо смотреть на красный цвет и не видеть при этом монашеские одежды, только после того, как я сбежал, этот цвет стал для меня цветом бунта против этой системы.

— Поэтому у тебя волосы красные?

— Да.

— А у тебя когда-нибудь был близкий человек? — следующий вопрос от охотника повис в воздухе. Его Лиза надоумила опрос устроить? Это было ещё более неожиданно, чем вопрос про цвет.

— Папа, — начал Витовский, но Сакья его тут же перебил. Это явно возмутило археолога, потому что он перевёл обиженный взгляд на него и только открыл рот, как…

— Нет, кроме твоего отца.

— А, ну, — мужчина начал мять пальцы от волнения, — Лиза мой близкий друг.

— Ты волнуешься, всё в порядке, — охотник взял руку археолога в свою. Вроде бы простое прикосновение, да и было уже не раз, вот только Альфред всегда внутренне замирал, когда такое происходило. Лизе он позволял себя только обнимать, когда у неё были те самые порывы, но другая тактильность его бесила. Но сейчас, если быть до конца честным, то это его очень успокоило. Рука Сакьи была такой тёплой, что в сочетании с ледяной рукой самого Альфреда получился почти идеальный баланс.

— Но я имел в виду совсем другую близость.

— Нет, такого близкого человека у меня ещё нет, — Витовский осмелился поднять взгляд. Сакья смотрел прямо на него. Альф всегда считал, что карие глаза самые красивые, но глаза напротив были самыми завораживающими из всех. В них мелькал какой-то золотистый цвет, археолог мысленно предположил, что это отблески магии.

— А ты не хотел бы поехать ещё куда-то? — осторожно спросил Альф.

Сакья задумался.

— Не знаю, Тибет — моя Родина, а Китай второй дом, слишком многое меня связывает с этими местами. Но, может быть, если бы у меня был бы шанс на перерождение, я бы не был против оказаться где-то ещё.

Витовский немного сник.

— Хотел бы я показать тебе Россию. У нас красиво.

— А где бы ты сам хотел ещё оказаться?

— Это сложный вопрос, на самом деле, но мне правда нравится у вас в Тибете, может быть…

В этот момент в комнату шумно вбежала Кирилина, радостно размахивая руками, не обращая внимание на общее философско-меланхоличное настроение в комнате.

— Вы не поверите, что я тут нашла!

Она выглядела так как будто успела пробежать марафон: раскрасневшиеся щёки, растрёпанные волосы, даже кофта съехала куда-то вбок.

— Судя по цвету твоего лица, у тебя что-то срочное, — сказал Альф, поднимаясь с кровати.

— Да! Это самое важное, что мы видели и слышали за эту неделю.

— Да не тяни, говори уже.

Лиза сделалась моментально серьёзной.

— Какой шустрый, всё тебе расскажи. Это сюрприз! Собирайтесь!

Альфред тяжело вздохнул и обернулся на Сакью. Охотник сидел с непонимающим взглядом и рассматривал Лизу. Хотелось думать, что он достаточно восстановился, чтобы выйти на улицу.

Рука всё ещё ощущала чужое тепло.

***

Лиза нашла то, чего Альфред явно не ожидал. А именно — ресторан с русской едой. В тридцати метрах от места, где они остановились!

И вот теперь они стоят перед небольшим зданием со стеклянными дверями, над которыми большими светящимися буквами написано «МАШЕНЬКА». Буквы, кстати, были английскими, как и маленькая надпись рядом, где говорилось, что в этом маленьком здании подают русскую кухню. Короче, «MASHENKA».

Сакья покосился на Лизу. Похоже, он не смог прочитать название.

— Что это?

Лиза удивлённо на него посмотрела.

— Как это, что? Русский ресторан, отличный шанс показать тебе нашу культуру.

Сакья с сомнением посмотрел на Альфреда, а тот с просто пожал плечами, мол с Лизой всё равно спорить бесполезно. И они вошли.

Внутри оказалось очень чисто. В зале стояло несколько пустых столиков, посетителей совсем не было, похоже, в этот час дня никто не приходил.

Спутники осмотрелись. Интерьер помещения в традиционном русском стиле вызывал сумбур в голове. На стенах красовались хохломские узоры в чёрных, золотых и красных цветах. Слева Альф увидел рисунки ягод. Ему сразу вспомнились, как выделяются алые грозди рябины на фоне белоснежного снега дома.

Да и в принципе, в квартире у него остались ложки с такой же росписью. Роберт любил есть ими суп, несмотря на то что это был сувенир.

Они сели за небольшой столик, в помещении играла песня на русском, но Альф не знал её, зато Лиза сразу начала подпевать. И не удивительно, она всегда была в курсе всех трендов.

— А тут уютненько, — такого комментария от Сакьи никто не ожидал. Даже Лиза перестала петь и уставилась на охотника.

— Что? — удивился тибетец.

— Ничего, просто рады, что тебе нравится, — ответил Альф. И тут к ним подошла официантка. Она была русской, что очень порадовало археологов.

— Здравствуйте, меня зовут Катя, это меню для вас, — эффектная брюнетка в русском традиционном сарафане и кокошнике дала меню каждому из пришедших.

— Ого, как много тут всего, — живо проговорила Лиза, изучающе высматривая строчки, — выбирайте, что хотите, я вас сюда пригласила, поэтому мой долг вас накормить!

Альфред взял меню и радостно свистнул. Все названия были на русском, а внизу были подписи на китайском. Даже в коротких путешествиях многие люди частенько испытывают тоску по родине. Альфу, правда, возвращаться особо не к чему, Лизу он с собой взял, но с непривычки уже голова начала идти кругом от всего, что вокруг происходило.

— Ты должен попробовать пельмени! — воскликнула Лиза, — я обожаю пельмени, после пар, мы всегда ходили в маленькое кафе и ели пельмени и гороховый суп, помнишь, Альф?

Витовский попросил официантку принести им три порции. Конечно, Сакья, вероятно, ел блюда, похожие на русские пельмени, но с маслицем и со сметанкой — это предстоит ему впервые.

— Ещё что-то?

— Нет, спасибо, — официантка ушла, а Альфред обратился к Сакье:

— Ну, что думаешь?

— Тут мило, — Сакья улыбнулся.

Лиза воскликнула от удивления.

— Ого, он умеет улыбаться! — Витовский поддержал подругу лёгким смешком.

— Ты, погоди, скоро он начнёт смеяться. Правда, над нами, но это тоже хорошо, — охотник смутился, поэтому быстро нашёл то, на что можно переключить внимание своих спутников.

— Что это такое? — указал он на стену, — какая-то традиционная русская обувь?

— Это валенки, — опередила Альфа Лиза, — тёплая зимняя обувь, очень популярна была на Руси. У меня в детстве были такие, правда в Сочи они не сильнопригодились, но мы часто ездили к бабушке в Тюмень, и там были такие морозы, брр… — Кирилину даже передёрнуло от нахлынувших воспоминаний о морозах.

За разговором они не заметили, как вернулась официантка с подносом, на котором стояло три широкие тарелки с русским орнаментом.

— Ваши пельмени, приятного аппетита! — от тарелок вверх поднимался горячий пар, запах был такой, что у Витовского сразу потекли слюнки.

— Спасибо! — радостно сказала Лиза, и официантка ушла.Сакья недоверчиво смотрел на белые пельмешки, совсем не понимая, почему у археологов еда вызывает такой восторг.

— Это и есть пельмени? В Китае тоже такие блюда бывают.

Витовский насупился.

— Нет, это совсем другое! Пельмени это пельмени!

Даже охотник на демонов понимал, что этот аргумент был достаточно сильным.

— Ну, что, пробуем? Ты первый, Сакья, — Лиза подала тибетцу вилку. Мужчина сморщился.

— Что это?

— Так ты и вилкой ешь первый раз в жизни! — почти закричал Витовский, на что Лиза шикнула, и он перешёл на шёпот. — Я уже начал забывать в этом ресторане, что мы не в России, а ты, вообще-то, тибетец. Смотри, я научу тебя, — археолог взял в руки вилку и аккуратно наколол пельмень.

— Вот так, всё очень просто.

Сакья аккуратно взял вилку и повторил за Альфом. Всё было хорошо, только вот пельмень соскочил с вилки и плюхнулся обратно на тарелку.

— Для первого раза очень даже неплохо! Попробуй ещё раз.

Охотник тяжело вздохнул и повторно потянулся к пельменю.

— Накалывай посильнее, — подсказал археолог.

В этот раз всё получилось. Пельмень не упал с вилки, и Сакья съел его. Археологи уставились на тибетца.

— Ну? И как оно?

Проглотив, Сакья ответил:

— Это неплохо.

— Неплохо? — обиделся Альф. — Это лучшая еда в мире! Ешь давай! И со сметанкой попробуй! — Витовский подвинул к тибетцу сметану, которую принесли вместе с заказом.

— И что с ней делать надо?

— Макать, — Лиза взяла пельмень из своей тарелки и макнула в сметану.

— А можно как-то без этого?

— Нет! — в один голос сказали Альф и Лиза. Озадаченный охотник посмотрел на эту странную парочку, а они, переглянувшись, рассмеялись во весь голос.

***

Добрался обратно Марк намного быстрее, да и погода не препятствовала ему. Только вот мужчина понимал, что один он не сможет, одному не стоит даже пытаться двигаться дальше. Он в тупике. Злило, что его слова не могут повлиять на Витовского-младшего, ведь связь между ними так ослабла за те годы, пока его не было. Альф, скорее всего, даже и не помнит все те моменты в детстве, когда Марк был рядом. А рядом он был почти всегда, иногда заменяя отца.

Последнее время внутри у Марка всё чаще и чаще закипал гнев. Не получалось в университете занять достойную должность, долги тянули глубже на дно, в общем, руки опускались, и оставалось лишь злиться на несправедливость этого мира и невозможность хоть что-то изменить.

У Роберта была новость. Друг совсем недавно переехал с сыном в Москву, обустраивался, поэтому приходилось часто что-то двигать или относить на помойку. Роб редко замечал и ещё реже спрашивал о причинах плохого настроения Марка, просто отвлекался в разговорах на всё подряд, кроме их дружбы. И, казалось бы, мужики. К чему жалость и простая дружеская забота?

В этот раз ему хотелось сделать что-то… из ряда вон выходящее. Доказать, что хотя бы для Альфреда он просто незаменим, ведь кроме него толком все эти безумные идеи Витовского никто толком и не поддерживал: слушали, улыбались, а за глаза называли «дурачком». И для того, чтобы показать свою значимость — легче всего просто исчезнуть. Уйти.

Конечно, он не собирался уезжать из Москвы, но взять перерыв от бумажной работы в университете и их маленького детективного агентства «Марк и Роб в поисках Зеркала Кармы» хотелось.

Под ногами хрустел снег вперемешку с песком и грязью от дороги. У подъезда он потопал ногами, набрал код и вошёл, сразу расстёгивая куртку. В квартире Витовских что-то поменялось: пропал привычный бардак (который Роберт не считал таковым, ведь для него всё лежало на местах), свет приглушённый, а в комнате что-то мерцало. Лампочка, наверное, коротит.

— Хозяева дома? — позвал он, снимая мокрые ботинки и проходя в большую комнату.

А там — ёлка. Большая так, хоть и не настоящая. Стоит себе, светится огнями цветными, которые на ковре настенном мелькают-бегают, а на макушке звезда красная, советская. Марк даже дыхание затаил от неожиданности. Давненько он не видел такое дома, у себя тем более. Даже как-то спокойнее стало. Волшебство что ли подействовало новогоднее?

— Дядя Марк! Дядя Марк! — голос Витовского-младшего такой звонкий, что в тишине от всех стен отлетает.

Он ловит почти-племянника на руки, прижимая паренька к груди и радостно улыбаясь. Пацан рос умным, но очень уж правильным, потому что и Роберт был таким, а вот Марк старался как можно больше позволять сыну друга шкодить, ведь какое детство без этого?

Вырастет цветком в колбе — чего хорошего?

— Кто такую красоту сделал? Не знал, что у вас есть ёлка.

— Папа принёс. Правда клёвая? Дядя Марк, я там снежинки вырезал, посмотришь? Они клёвые! Прям клёвые!

— Ну, раз прям клёвые, конечно, посмотрю, — усмехнулся Марк, ероша волосы на голове Альфреда. — Папа в кабинете?

— Да, там важное дело какое-то… не клёвое…

— Клёвее твоих снежинок ничего быть и не может! — засмеялся археолог и опустил парня на пол.

Марк подошёл к двери, положил ладонь на ручку и толкнул. В комнате было ещё темнее, чем в зале, даже рука машинально потянулась к выключателю, но его прервал голос Роберта:

— Сын, я же сказал, пока не дочитаешь, не заходи, — он поднял задумчивое лицо и взглянул на Марка, а затем удивлённо вскинул брови.

— Новый год на носу, а ты заставляешь его читать книжки? Сходили бы на горку, покатались, — мужчина прошёлся пальцами по светлым волосам, внимательно рассматривая бумаги на рабочем столе.

— Вот и сходите. Мне нужно перевести ещё листов двести, — пробурчал Роберт, возвращаясь к занятию.

— Тебе отдохнуть нужно! Из-за тебя пацан белого света не видит, а у него самое детство. Да и… у тебя жизнь не сошлась на этом чёртовом Зеркале.

— Сошлась. Марк, сошлась! И я думал, что твоя тоже, а ты шляешься где-то, в университете не появляешься, а потом приходишь ко мне и отчитываешь? Нет, спасибо, друг, такой помощи мне не нужно.

— Я поговорить хотел, — уже тише произносит Марк, сжимая ладони в кулак.

— О чём?.. — Роберт поворачивается всем телом, смотрит устало, но внимательно. И медленно на его лице возникает понимание, словно он уже прочитал все мысли Марка, и говорить тому ничего и не нужно.

Конечно. Они так давно знают друг друга…

Мужчина потряс головой, будто отгоняя мысли. Ноги сами привели его к пещере. Та изменилась, и сложно было сказать, в чём. Просто всё было по-другому. Прошло время. А он, он не из этого времени. Он здесь чужой.

Марк подошёл к каменной стене, провёл по ней ладонью, а затем сдул с неё пыль. Может, он и справится один? Или Альфред вернётся быстрее, осознав, что и в его интересах как можно быстрее собрать все осколки.

Сделав шаг вглубь пещеры, он затаил дыхание, а затем исчез в темноте.

***

Китай вечером был красив. Фонари красного цвета светились, словно большие мандарины, и от этого на душе становилось теплее. Что может быть лучше такого потрясающего вида вокруг? Конечно же книги! Поэтому Лиза неожиданно для себя обнаружила книжный магазин неподалёку от ресторана, где они ели.

Даже книжный был украшен фонариками, а на широких окнах золотой краской были нарисованы драконы. Кирилина точно знала, что ей нужно и направилась прямиком к стенду со словарями, чуть не снеся по дороге половину покупателей. Сколько же внутри было различных книг! И они совершенно отличались от того, что она видела в библиотеке храма. Там всё дышало историей, а здесь просто было красивым.

И тут она заметила нужный корешок. Русско-тибетский словарь был ярко-синего цвета и в единственном экземпляре. Лиза подумала, что ей очень повезло, не зря зашла. После её импровизированного урока, девушка задумалась о том, что учить детей было довольно весело. Возможно, её душа лежала не только к археологии. Лиза улыбнувшись, взяла словарь и пролистала несколько страниц.

— Мы тебя потеряли, у нас поезд в три, идём, — позвал Альфред, появившийся рядом.

— Сейчас, куплю и отправляемся.

Обратный путь был легче, так частенько бывает. Дорогу знаешь, да и на душе, почему-то, было спокойнее, хотя каждый из троицы понимал, что расслабились они рано.

— Я бы хотел сказать, что вы не обязаны дальше проходить через всё это. Вы — обычные люди без оружия и сил, необходимых, чтобы сражаться. То, что произошло со мной — удача, ведь, случись такое с кем-то из вас, мы бы точно не ехали бы сейчас втроём.

— Уйти на середине пути? — хмыкнул Альф.

Они сидели в поезде, в вагоне не было людей, никто, видимо, не спешил в Тибет.

— И сохранить свои жизни.

— Знаешь, после твоих фокусов… Мне кажется, что всё у нас получится.

— Я просто обращаюсь в Ворона, — тихо сказал Сакья.

— Фига просто! — воскликнула Лиза. — Ещё ты победил Тхэяна, дрался с Драконом и отправил нас в своё прошлое с помощью штуки у тебя на спине. Это совсем не назовёшь «простым».

Охотник на Демонов тяжело вздохнул. Альф внимательно смотрел на него, но не торопился перебивать. Он всё ещё хотел узнать, как вышло так, что Сакья схватил его в монастыре, когда они ещё не были знакомы.

— Да. Это длинная история. После того, как я покинул храм и отрёкся от имени, я долго блуждал и наткнулся на поселение людей, которые могли творить невероятные вещи. Но у них была цель. Они сдерживали злые силы, которые всё время норовили вырваться наружу после того, как случилась Тибето-китайская война. И когда ваши люди нашли Зеркало Кармы, всех, кого мы сдерживали, больше не было возможности сдержать…

Он замолчал, сжав ладони.

— Моя цель — восстановить всё, что было нарушено. Именно поэтому я предостерёг тебя, Альфред.

— Но ты предостерёг меня не от Демонов, а от, эм, Марка?

— С него всё началось.

Со станции медленно катилась повозка. Тибетец заработал на их приключениях немало денег, поэтому радостно улыбался им.

— Так, первым делом ищем Марка, а потом уже решаем, что дальше, — рассудил Альфред, проходя через ворота на территорию храма.

Он не сразу заметил, что отдалился от своих спутников. Сделал несколько шагов вперёд и замер. Перед ним, вся площадь перед храмом и широкая лестница были усеяны телами монахов. Витовский нахмурился, но не смог пошевелиться. Это сделала Лиза. Она медленно подошла к ближайшему монаху, присела на корточки и аккуратно повернула его голову, чтобы проверить пульс. Кажется, прошло слишком много времени, но, наконец, Кирилина произнесла:

— Он не дышит.

Глава 10. В тишине живёт только смерть

В ушах звенело бьющимся стеклом. Альфред попытался набрать воздуха в лёгкие, но тот оседал комьями на зубах и языке — не шёл дальше. Если Лизе было страшно, она действовала, почти не раздумывая, Витовский же не мог похвастаться подобной решительностью. Сейчас он превратился в статую, сам заковал себя в камень и не был готов продолжать. Это уже не экспедиция, это не наука. Это смерть, и она дышит им в затылок.

— Альф, — позвал голос, а рука Сакьи легла на плечо археолога, немного сжимая. — Мы исправим это, — уверенно произнёс он.

Альфред не стал спрашивать, как именно они это сделают. Хотелось довериться, но голова начинала трещать, в висках пульсировало. Он совершил ужасную ошибку, приехав сюда.

Альфред молча пошёл за Лизой, аккуратно огибая лежащие на траве тела в ярких монашеских одеждах. Видеть знакомые лица было ужасно, ноги отказывались делать привычные шаги, оттого сгибались, и его походка казалась несуразной.

— А как же дети? — негромко произнесла Кирилина, поднимаясь по ступеням храма. — Это ужасно… Кто мог это сделать?

— Демон, — ответил, не раздумывая, Сакья.

— Он добрался и до Марка? Думаешь, его уже нет? — спросил Альф.

— Не всё так просто.

Теперь храм казался пугающе молчаливым. Пустые коридоры давили, выглядели короче, чем на самом деле, а периодически попадающиеся на пути бездыханные монахи заставляли вздрагивать.

Посередине одного из коридоров они разделились. Альф не понимал, что им стоило искать, но, для начала хотелось бы увидеть живого Марка. Дальше, видимо, найти последний осколок Зеркала и закончить это дело. Чем бы оно не разрешилось. Альфред просто не мог терпеть весомую усталость и перманентный страх неизведанного. Они видели дракона, они видели Демонов! Страшно подумать, что может их поджидать из-за угла.

— Не думаю, что ты в порядке, но мне хотелось бы, чтобы ты держался, — произнёс Сакья за спиной Витовского.

— Я не понимаю, почему то, к чему я шёл всю свою жизнь, обернулось таким кошмаром. Говорили — завал, тела не нашли, никто не выжил! С этой лапшой на ушах я жил с одиннадцати лет, а теперь, как оказалось, всё совершенно не так.

— Ты не мог этого знать. Для простых людей они действительно погибли.

В противоположном углу храма распахнулись широкие двери. Альфред надеялся, что глава монастыря — Лама, который хоть и казался достаточно серьёзным человеком, любил поучать, но всё равно за это время стал близок, как и все в монастыре, будет жив. Но желанию Витовского не суждено было сбыться. В просторной, но скромной комнате, куда они с Сакьей вошли, в самом её центре смиренно лежало тело Далай Ламы. Тяжело было поверить, что это произошло из-за археологов. Буддизм и Демоны неразрывно связаны, так почему же цепочку несчастья запустил именно Альфред Витовский?

— Это наша вина? — Альф даже не понял, почему это стало первым, что он решил спросить у Сакьи. Его голос подрагивал.

— Нет. Это случилось бы в любом случае. Они уже давно были мертвы, просто вопрос времени и обстоятельств, — ответил охотник, но слишком буднично, как показалось археологу. Словно его не трогала чужая смерть. Нет, конечно же, он ненавидел это место, принёсшее ему столько страданий, но хотя бы каплю эмоций сострадания показать было можно.

Альф обернулся, с пренебрежением в глазах и злостью в сердце, но вряд ли на Сакью или кого-либо ещё. Лишь на происходящее вокруг. Пазлы складывались слишком медленно. Преодолев расстояние между ними, в два шага Альф подошёл к Сакье, резко прижал к стене, пальцами сжимая ткань на его груди. Его трясло ещё сильнее.

— Тогда ответь мне, кто в этом виноват?! — зарычал Витовский. Стресс вынуждал терять рассудок, было поздно поддаваться панике, нужно действовать быстро. Он и так прождал слишком долго, чтобы узнать хоть минимум о тех загадках, с которыми они столкнулись.

— Я не могу сказать, — произнёс тихо Сакья, даже слегка виновато, поднимая ладони и аккуратно кладя их на руки Альфреда. Его пальцы показались археологу такими длинными, что взгляд невольно задержался на них. Альф подумал, что у него поехала крыша. В следующее мгновение Сакья толкнул его, и Витовский рухнул на диван, шокировано уставившись на оппонента. Он не был готов драться, тем более, зная, на что способен Сакья. Тот стал приближаться, Альф дёрнулся, а затем от бессилия закрыл лицо ладонями.

— Ты узнаешь. Альфред, ты всё узнаешь, но позже! — проговорил Сакья, а через половину минуты протянул ему ладонь, чтобы помочь подняться. Витовский взглянул на него, прищурился, а затем взялся за руку. Всё ещё какая-то внутренняя чуйка заставляла верить тибетцу, хотя никаких оснований для этого Альфред не находил.

— Хотелось бы сейчас. Знаешь, много непонятных моментов. Я сюда приехал сделать эту историю для себя яснее, а по итогу что?

— Сейчас, подожди, — когда Сакья помог ему подняться, рванул в сторону, к шкафу. Его руки перебирали корешки книг и ленточки свитков на тёмных деревянных полках, и уже через пару минут Сакья вытащил целый манускрипт, донёс его до стола в комнате Ламы, а затем развернул с гулким звуком покорёженной старой бумаги.

— Прочти это, — позвал он археолога, когда пролистал несколько страниц. Он держал указательный палец в начале строк. Альфред снял очки, потёр глаза, а затем подошел к столу. Текст оказался непростым, но он не потратил много времени на изучение. Общий смысл был ясен.

«Предписание к заключению Тибетской Книги мёртвых.

И да будет создан клан охотников на Демонов, дабы усмирять тех, кто за границы круга Сансары изволит выйти. И будет у тех охотников Мастер и законы, которые будут они чтить, а за неповиновение лишатся они и языка, и глаз и тела живого. Да будет важен обет, который дадут охотники своему Мастеру — не смогут они говорить о своих намерениях посторонним, дабы в посторонних не углядеть Демонов, желающих подслушать каждый шаг охотников. И жизнь, и время, и душа охотника будут положены на служение и сохранение Буддизма.

Да будет так».

***

Они обыскали практически всё, монахи были мертвы, но что-то тянуло Лизу проверить учебные классы. Она так быстро бежала, что не слышала ничего, кроме стука своего сердца. Столько загубленных жизней, кто такое мог сотворить? Человек вряд ли на такое способен, а если и так, то явно непростой человек.

Обойдя несколько комнат храма, Лиза остановилась возле кабинета, где совсем недавно общалась с детьми.

Дверь скрипнула, девушка аккуратно вошла в класс. С первого взгляда она ничего не заметила и хотела уже уйти, чтобы продолжить поиски в другом месте, но вдруг заметила копошение под партами.

— Эй? — позвала Лиза. Никто не ответил, но еле слышный шёпот в углу подсказал ей, что она прибежала, куда нужно. Из-под парт стали показываться макушки ребят. Они сидели, сжимаясь от страха, сидели близко-близко друг к другу и дрожали.

— Как я рада, что вы целы! — вскрикнула Кирилина, подбегая к ним и обнимая каждого. Дети жались к ней, пытались рассказать что-то на тибетском, но она плохо понимала. Пришлось пообещать им, что все кошмары скоро кончатся и она вернётся, лишь придётся им ещё немного подождать здесь.

— Ли-за, ты… по-шла… сра-жать-ся?.. — задал вопрос один из мальчишек.

Кирилина поднялась на ноги и удивлённо уставилась на него, сжимая свою ладонь в ладони. Она хмыкнула, а затем уверенно кивнула и улыбнулась. Даже если всё ужасно, должна быть вера. Без веры трудно решиться сделать простой шаг, не то, что победить Демона.

Сложились кусочки пазла: монахи, блуждающие ночью с тарелками, стерегущие её у библиотеки. Они явно знали, что неподалёку от монастыря живёт ужасное существо, способное убить их, не раздумывая.

Не хотелось верить в то, что они упустили возможность спасти всех, но ещё больше Лиза боялась нарушить данное обещание детям. Если они смогли спастись, девушка должна во что бы то ни стало вернуть свет в их жизнь.

Пока не произошло что-то ещё, Елизавета поспешила найти археолога и охотника. Те оказались неподалёку в коридоре. Лицо Альфреда уже даже надежду не выражало, казалось, он сдался.

— Я хочу подышать воздухом, — произнёс он, огорчённо взглянув на Лизу. Та кивнула, а когда они направились к выходу, сообщила о том, что нашла детей.

— Это очень хорошая новость, — подтвердил её мнение Сакья. — Воспитанники не дадут монастырю исчезнуть. Жаль только традиции никто менять не станет, — он пожал плечами, а затем ступил в дневной свет.

Небо было затянуто тучами. Альф подумал, что Тибет слишком хорошо чувствует происходящее вокруг: в праздник палящее солнце, теперь же полное ощущение трагедии. Альфред сел на ступеньки, Сакья и Лиза остались стоять рядом. Никто не мог проронить ни слова. Подул холодный ветер, а затем начал моросить дождь. Витовский поднял лицо к небу, сложил ладони на коленях и глубоко вздохнул. По приезде сюда он сомневался в правильности своего решения, принятого ещё тогда, в одиннадцать лет. Сейчас он был готов пойти собирать вещи, чтобы уйти, уехать, сбежать, пока не суждено оказаться перед кем-то, кто способен на такое бесправное убийство.

Спустя время Витовский поднялся, собираясь зайти внутрь или хотя бы под крышу, но вдруг заметил, что подруга кивает ему, а затем указывает за его спину.

Мысли материальны настолько? Чёрт их возьми.

Альф медленно обернулся, собираясь бежать и прятаться, но ничего пугающего не увидел. Точнее, он даже не сразу понял, на что указала Лиза. Сквозь пелену дождя проступила тёмная, худощавая фигура.

— Прошу, помогите, — дождь начал лить так сильно, что просьба чуть не осталась не услышанной.

Альфред внимательно всмотрелся в пелену дождя. На ступенях перед ними появилась девочка, небольшой рост и куча одежд, в которые она была закутана, с трудом позволяли определить возраст ребёнка. Мокрые чёрные волосы прилипли к лицу, а ветер буквально сбивал её с ног. Не произнося ни слова, Лиза схватила девочку за руку и завела в здание монастыря. Мужчины последовали за ней.

— Быстрее, несите полотенца, — скомандовала Кирилина. Похоже у неё появился пунктик на заботу о детях, но Альф тут же подчинился, не хотелось бы оплакивать ещё одно тело.

Сакья остался стоять на месте. Он внимательно разглядывал девочку, будто видел детей впервые.

— Сакья? — позвала девушка, но он не отозвался.

Альфред прибежал обратно, заметил, что Кирилина наблюдает за охотником, но решил не присоединяться к игре в гляделки. Он стащил верхнюю одежду с девочки, а также традиционные украшения, а затем начал вытирать её полотенцами. Додумался ещё взять что-то из вещей Лизы, правда велики они будут, зато не мокрые.

— Лиз, ты чего? — спросил он, сама же велела принести полотенца.

— Да, так, ничего, — ответила археолог и взяла полотенце из рук друга. На душе у неё было тревожно. Пристальный взгляд охотника и его бездействие не предвещали ничего хорошего. Они знакомы не так давно, но Лиза знала, что если Сакья так смотрит, быть беде. Хотя, куда хуже? Беда уже случилась.

— Как тебя зовут? Где твои родители? — посыпались вопросы от Лизы. Она как будто вышла из транса через время. Девочка выглядела испуганно. Только сейчас Лиза заметила, что ноги ребёнка были босые. Неизвестно, откуда она пришла и сколько шла до этого. Но вряд ли это далось ей легко.

— Вам… нужно… пойти… со мной, — сказала девочка, еле сдерживая слёзы. Пальчиками она сжимала край футболки, в которую её одела Лиза, а затем куталась в кофту, чтобы хоть немного согреться.

— Сомневаюсь, что мы сможем тебе помочь, — раздался суровый голос Сакьи, как гром среди ясного неба. Лиза раскрыла рот и повернула на него голову. Только она хотела что-то сказать, как Альф опередил её:

— Что? Что ты имеешь в виду? — спросил Витовский, уставившись на охотника.

Сакья был похож на горделивую хищную птицу, его настрой с такой силой окутывал всех, кто находился рядом, что археологи просто растерялись. Все ждали, что же скажет тибетец, но он молчал, лишь смотрел Альфреду в глаза, словно хотел, чтобы тот сам что-то понял, без его объяснений, но мысли Альфреда слипались. Он решил слушать себя, заведомо зная, что Лиза точно пожелает помочь девочке.

— Куда нам идти? — спросил Витовский, обращаясь к ребёнку.

На его вопрос та начала быстро говорить на тибетском. Почти ничего из её слов не было понятно, но несколько раз отчётливо Альф услышал: «Гора, беда, помогите».

— Думаю, я знаю, куда она нас зовёт, — вздохнул Витовский, — кажется, все дороги ведут туда.

— Похоже ты стал философом, Альф, Тибет на тебя влияет очень по-буддистски.

— Никто не говорит «по-буддистки», Лиз.

— Я говорю. И вообще, идём, только дождёмся, когда сильный дождь закончится.

— Я бы не советовал, — раздался голос Сакьи. Все, включая девочку, на него обернулись. — Нам нужно остаться здесь. То, что произошло в монастыре, связано с пещерой. Идти туда — идти на верную смерть.

— Мы ничем уже не поможем монахам, зато можем помочь ей, — Лиза кивнула на девочку, которая легко пошатывалась, перебирая в ладонях собачку от молнии на кофте.

***

Чем ближе они подходили к горе, тем хуже себя чувствовал Альфред. Ноги соскальзывали по мокрой грязи после дождя. Несколько раз он был готов рухнуть, но ветер спокойно толкал его в нужном направлении. Сакья шёл последним, он всё ещё напоминал грозовую тучу, но больше не протестовал, словно смирился с тем, что Альфреда невозможно убедить простыми словами. Лизу тем более.

— Может, остановимся и передохнём? — спросил охотник, заводя руки за спину и изучающе наблюдая за тем, как Витовского покидают силы.

— Нет, пожалуйста. Нельзя останавливаться! — запротестовала девочка. Она взяла Лизу за руку и потянула вперёд, словно знала, что из них троих именно Кирилина не сможет устоять перед желанием помочь ей как можно быстрее. Что-то внутри тревожно било под дых. Альфред остановился у самого входа в пещеру. Он замер, чем привлёк к себе внимание спутников.

— Нет. С меня хватит этой пещеры. Вы правда думаете, что эта девочка…

Сакья серьёзно посмотрел на археолога и приложил палец к губам.

— А ты куда собрался? Тем более один, — поинтересовалась Лиза. Перед ней зарождался нелёгкий выбор: бросить Альфа явно означало предать дружбу, но не исполнить обещание, данное ребёнку — совсем точно предать себя.

— Никуда. Останусь здесь. И на самом деле это пора прекращать! — на последнем слове он эмоционально вскинул руки вверх, — Чем меньше действий, тем меньше жертв.

После этого археолог развернулся и направился к спуску с горы. Лиза собиралась побежать за ним и вернуть, потому что друг был явно не в себе, но её остановил Сакья.

— Оставь его, он просто в шоке, нужно время, чтобы прийти в себя.

И вот тут что-то надломилось. Разве не вместе они собирались пройти этот путь и разобраться со всем, что им подбросит Тибет?

Кирилина некоторое время смотрела вслед уходящему археологу, а затем посильнее сжала маленькую ладонь девочки и пошла вперёд. Всё равно пещеру уже полностью исследовали, и найти там что-то новое практически невозможно.

Практически.

Конечно, девушке было морально трудно идти в пещеру без Альфреда, но ещё хуже стало бы, если она не предприняла бы попытку, чтобы помочь этой маленькой девочке.

Сакья медленно следовал за ними. Он явно выглядел напряжённым и не смотрел ни в сторону Лизы, ни в сторону ребёнка. Но таков охотник был по своей натуре. Молчалив и надёжен. Кирилина даже не задумалась, почему он позволил оставить Альфа на улице, так как девочка продолжала мелко дрожать, и Лизу это беспокоило сильнее. Они шли не так долго, обогнули центральную пещеру, войдя в одну из «ветвей», которые были вдоль и поперёк изучены ими же. Казалось, всё было нормально, но спустя время Лиза перестала слышать какие-либо шаги. Это не было. Кирилина остановился, обернулась и поняла, что Сакьи с ними нет. Охотник исчез, и она осталась наедине с девочкой. Пещера не манила к себе Лизу, скорее, наоборот, отталкивала. Сколько бы раз Кирилина сюда не ходила, каждый она ощущала мороз по коже. Веяло от этого места чем-то злым. Хотя бы прошлым, ведь именно здесь погибла экспедиция археологов, и именно здесь они с Альфом нашли выжившего чудесным образом Марка. Серые каменные стены не внушали ничего, кроме тревоги. Казалось, что они могли рассказать столько разных мифических секретов, что ни одна передача с РЕН ТВ не сможет вместить их в один выпуск.

Лиза перевела взгляд на свою маленькую спутницу. Она была укутана в несколько слоёв одежды и уже не тряслась от холода. Стояла молча и ждала, когда Лиза начнёт вновь идти. Как кукла.

— Так что случилось? — обратилась Лиза к ребёнку. Девочка мотнула головой и повернула голову к Кирилиной, а затем недоброжелательно улыбнулась. Большинство негативных эмоций появляются у людей лишь во взрослом возрасте, дети о них просто не ведают. Тут же казалось, будто девочка познала всю тяжёлую жизнь.

— А что случилось у тебя? — вдруг спросила она, испепеляя взглядом Лизу. Та в шоке отдёрнула руку, оглядываясь по сторонам в надежде, что Сакья поспешит.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Лиза.

Девочка продолжала внимательно смотреть, словно сканируя археолога.

— Человек, которому самому нужна помощь, вряд ли сможет помочь другому.

Может, не зря Альфред не пошёл с ними? Может, Лиза ошиблась в своих порывах помочь?

— Твоя сумка, — девочка указала рукой на коричневую сумку, которую Лиза всегда таскала с собой на всякий случай, — Что за книга? Это же русско-тибетский словарь. Я права?

— Откуда ты узнала?

— Ты уже сама знаешь, что он тебе не нужен. У тебя свой путь. Даже, если страшно, ты должна пройти его, потому что, если не осмелишься, ты просто растворишься.

Речь ребёнка всё больше и больше казалась неестественной. Лиза сначала подумала о словаре, но затем поняла, что речь шла не о нём.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду, — солгала Лиза.

— Подумай сама, кому из нас двоих помощь нужна больше, — девочка указала рукой на Кирилину, — просто взгляни на себя. Ты красивая, в университете была самой умной. А что насчёт него? Мальчик, зациклившийся на потерянном отце. Ты никогда не задумывалась, почему одногруппники тебя сторонились? Они просто не хотели связываться с ним. Он тянет тебя на дно. И скоро выбраться у тебя не хватит сил.

Лиза продолжала смотреть на девочку, не моргая. Тело словно сковало от плохого предчувствия, но что она могла сейчас сделать, оставшись с ней наедине?

Неважно откуда тибетка всё это узнала, но озвученные мысли принадлежали и ей в какой-то степени. Нет, она не думала, что Альфред неудачник, просто иногда, в моменты обиды, Лизе приходила в голову мысль, что она достойна большего, но это точно не означало, что Альф ей не важен. Он её лучший друг, которого она любит всем сердцем. И дружбу с ним она выбрала сама, и ни капли не сомневалась, что они будут вместе всю жизнь.

Заметив изменившееся выражение лица Лизы, девочка сделала шаг от неё, а затем растворилась в сумерках пещеры. Археолог шумно выдохнула и поправила сумку. Куда теперь?

***

Фигура Чогьяла так сильно сливалась с всеобщим фоном, что Сакье пришлось пробежаться по каждой точке у низких каменных плит. Лишь когда Мастер сделал несколько шагов по направлению к нему, юноша кивнул и уверенно стал приближаться. Сегодня — зачётный день, если так его можно назвать. Сакья должен показать всё то, чему научился другим охотникам и, конечно же, Мастеру. Правда, тот не описал, как именно будет проходить та самая сдача «зачёта».

Не сказать, что Сакья сильно преуспел в плане владения магией. Чогьял называл это «ощущением природы». Лишь в редкие моменты, когда Сакья забывался и отпускал все мысли, которые постоянно мучили его, он мог почувствовать, как сквозь пальцы проходит тёплый ветер. Но когда он открывал глаза, то сразу же всё исчезало. Казалось, он должен сделать что-то невозможное, чтобы достичь нужной концентрации. Чогьял его не торопил, просто показывал и заставлял верить. Первые удачные попытки действительно помогли в этом, но Сакья прекрасно понимал, что не был готов к тому, чтобы доказать всем, на что он способен. Не хотелось оказаться вновь в лесу, где теперь его мог встретить не Боджинг, а настоящие звери, которые и не подумают оставить ему жизнь.

— Пройдёмся, — поманил его старец, отходя от одной из построек, чтобы направиться в открытое поле.

— Разве сегодня не день, когда я должен показать свои силы? — спросил Сакья, не понимая, почему они покидают временное пристанище охотников.

— Покажешь. Но для начала я должен рассказать тебе одну сказку.

— Сказку? — удивлённо спросил Сакья, затягивая на голове волосы в пучок посильнее.

— Ага… Ты ведь сказал, что Демоны — сказочные существа.

— Я не говорил! Ну… ладно, но я так не думаю. Просто мы столько месяцев каждый день готовимся к встрече с Демонами, но ни разу я не видел их своими глазами. Иногда мне представляется, что вы просто придумали метафору войны. Готовите учеников, чтобы те сражались.

— Это и есть война. Война глубокая и посмертная. Не каждый сможет перейти за край, не каждый примет облик животного, потому что не каждому дано это понять, — сурово ответил мужчина. Сакье показалось, что его слова задели Мастера.

— До тех пор, пока ты не поверишь в своё предназначение, ты не сможешь принять форму животного.

— И как же я должен поверить?

— В этом есть доля моей вины. До встречи с тобой каждый из охотников был истощён. Мне нужно было много времени, чтобы они окрепли. Демоны разные. Не всех можно обхитрить. Есть те, которые могут в один момент превратить тебя в прах, лишь посмотрев в твои глаза. И если ты будешь слаб духом, если не будешь верить в Нирвану, то не устоять тебе при встрече с ними.

— Только не говорите, что мы сейчас идём к Демону, — остановился Сакья, сложив руки на груди.

— Нет. Мы идём в другое место, о котором я давно должен был тебе рассказать, но боялся, что твои представления слишком подвластны твоему прошлому. Думаю, ты прекрасно знаешь историю первого противника буддистской религии. Он же — Бог Смерти, который отныне стал проводником в круге Сансары, — босые ступни Чогьяла медленно пробирались через траву, землю и камни. Сакья так был увлечён разговором, что не сразу заметил отсутствие обуви у Мастера. — В давние время высоко чтился праздник Золотой Звезды. Слыхал о таком?

— Нет, никогда, — негромко ответил Сакья, а затем обернулся. Они уже отошли на значительное расстояние от лагеря, но Чогьял не собирался останавливаться.

— В этот день цель каждого верующего тибетца смыть с себя грехи в священной реке. Есть несколько правил для того, чтобы обряд был выполнен верно. Одно из них — дождаться Золотую Звезду на небе. Когда-то первый противник буддистской религии решил… украсть эту Звезду. Ему противилось всё, что было связано с Буддизмом, тем более праздники. Он долго шёл по направлению к яркой точке на небе, пока не оказался в широкой низине. Там перед ним предстало дерево невиданных размеров. Ты скажешь: «Огромное дерево? В Тибете?». Да! Именно так. Его ветви тянулись высоко в небо, казалось, что они все смыкаются в Золотой Звезде…

Сакья нахмурился. Он и не думал, что экзаменационный день сменится прогулкой босиком и рассказом древних сказок. Но ничего не оставалось, как продолжить слушать Мастера.

— Звезду так он и не забрал, зато дерево задурманило его разум настолько, что не осталось в его мыслях места, в которых бы не было его. Что было дальше — никто не знает, но мои предки и предки моих предков нашли это дерево, а через время в один ненастный день, когда наши люди проигрывали битву, именно это дерево позволило им остаться живыми. Можно сказать, я стою перед тобой благодаря ему.

Дыхание Сакьи стало более спокойным. Он перестал думать об экзамене, о навязчивых проблемах, о мнении других охотников. Теперь его интересовала древняя сказка, о которой хотелось узнать как можно больше.

— Речь о Демонах? Они его боялись?

— Не просто боялись, стоило им подойти и взглянуть на него — они тут же рассыпались прахом по ветру! — восторженно произнёс Мастер.

Сакья замер. Трудно было поверить в то, что может существовать нечто настолько могущественное. Он собрался с мыслями и спросил:

— Дерево, оплетающее ноги Касы. Кастет на руке у Боджинга. Приспособление, которое крепится на ухо Шону. Всё это…

— Смекалисто! — воскликнул Чогьял. — Так оно и есть. Срубленные ветви, спиленная кора не несут для Демонов такой угрозы, как само дерево, но они способны усилить способности того, кто крепок духом и стремится к Нирване, — задумчиво произнёс мужчина.

— Значит, пришло моё время? — Сакья постарался звучать спокойно, хотя внутри кипели эмоции. Наконец-то он будет наравне с другими охотниками!

Чогьял замолчал. Ветер стих, оставляя место царствованию других звуков природы вроде шелеста травы и криков птиц.

— Дерево не появлялось год назад. Два года назад его также не было. Праздник приходит, люди совершают ритуалы, а священное дерево… оставляет поляну пустовать.

— Почему? Разве есть причина?

— Я думаю, что разгадка ясна как день. Всё дело в войне. Она забирает силы не только у людей, но и у тибетской земли.

— И из-за этого дерево больше не появляется?

Вопрос молодого охотника остался без ответа. Они обогнули невысокую гору, забрались немного вверх и оказались перед громадной равниной. Её поверхность была усеяна терескеном, где-то проглядывала полынь. Чогьял остановился, а затем сел на уступ, немного откинувшись назад, уперевшись ладонями в землю. Сакья последовал его примеру, опустившись рядом но на расстоянии, чтобы не затрагивать личное пространство Мастера. Земля оказалась не такой холодной, какой была обычно.

— Сегодня праздник Золотой Звезды, — произнёс Сакья. Разумеется, они пришли сюда, чтобы увидеть это сказочное дерево, но если несколько лет оно не появлялось, разве приход Сакьи может заставить саму природу изменить решение? Ночь неумолимо вступала в свои права. Сакья ощутил, что у него слипаются глаза спустя пару часов безмолвного сидения здесь. Он не понимал, что Чогьял ожидает увидеть, заведомо зная неизбежный исход. Внезапно он заметил, что Чогьял встал. Подняв на него взгляд, Сакья удивлённо хмыкнул, а затем посмотрел на поляну.

Всё пространство перед ними было залито тусклым белым светом, который усиливался и распространялся с каждой секундой. Он быстро подбирался к ним, и когда должен был коснуться ступней Сакьи, то охотник дёрнулся, попятившись назад, но, разумеется, убежать у него не было возможности. Свет вспыхнул, ослепив их. Когда бывшему монаху удалось открыть глаза, посреди поляны, которая покрылась пепельного цвета инеем, раскинулось дерево невероятных размеров. Его кора казалась золотой, а ветви рисовали необычайные картины, в некоторых Сакья узнавал буддистские сюжеты. Дерево манило. Трудно было понять, страх или желание просыпались внутри, но, определённо, такое не каждому доводилось увидеть.

— Получилось. Я знал, что ты особенный. Ни секунды не сомневался, что оно появится. Теперь я точно могу сказать — время пришло, — Чогьял направился вперёд. Сакья помедлил. Он не понимал, можно ли вообще подходить к такому величественному чуду природы.

— Как долго оно будет стоять? — тихо спросил Сакья, медленно поднимаясь.

— Пока ты не простишься с ним. Но до этого мы должны вырубить тебе усилитель. Нужно попросить.

— Оно живое?

— Вся природа живая. А такая и подавно. Будь искренен, и тогда оно тебя вознаградит.

По ночам Сакья часто думал, какой усилитель достанется ему. Хотелось и силу в руках, как у Боджинга, и быстроту, как у Касы, да и идеальный слух Шону казался невероятным. А теперь этот момент настал, и все мысли выбились из головы. Чем ближе он подходил, тем больше казалось дерево. Оно притягивало, оплетало.

Оказавшись у ствола, Сакья приложил ладонь и вдохнул, а затем закрыл глаза. Медленно ветви начали своё движение, одна из них опустилась на землю между ним и Чогьялом.

— Большое подношение. Ты заслужил, — трепетно заметил Мастер.

За эту ночь произошло многое. Сакья вернулся в лагерь за инструментами, затем вновь оказался на поляне. И ждал. Кажется, время разорвалось и склеилось лишь в тот момент, когда Чогьял сообщил, что закончил.

— Как оно?.. — Сакья хотел спросить, каким образом стоит надевать усилитель, но Мастер приложил палец к своим губам, требуя тишины, а затем обошёл ученика со спины. Бывший монах молча стянул с себя верхнюю одежду. Его глаза заметили, что иней у ног начал медленно таять.

Сакья нахмурился и хотел обернуться, но внезапно ощутил сильнейшую боль, словно в его спину вонзили тысячу ножей. Он закричал, но не услышал своего голоса. Потом свет померк. Сакья, словно слепой котёнок пытался понять, где он стоит и куда исчез Чогьял. Слышал ли он его крик?

Сакья очнулся в лагере, завёрнутый в тёплый плед из шерсти яка. Его действительно знобило, но больше гудела голова. Он поднялся с постели и на дрожащих ногах вышел из шатра. Если бы не самочувствие, он подумал бы, что дерево ему приснилось. Только вот стоило поднять руку и коснуться затылка, как Сакья ощутил прохладное дерево поверх своего позвоночника.

Так началась новая глава в его истории.

И так должна была закончиться история археологов из России, прибывших в Тибет, чтобы открыть тайны прошлого.

Сакья опустился на большой камень в пещере и ощутил, что кто-то сел рядом с ним. Та тибетская девочка. Если для Лизы разговор наедине с ней показался слишком внезапным, то Сакья будто бы был готов к этому всю свою жизнь. Он спокойно протянул ребёнку свою ладонь, чтобы та взялась за неё, они поднялись и отправились вглубь пещеры. Какое-то время они шли молча, пока девочка не свернула в сторону, наклоняясь, чтобы зайти в проход. Сакье же пришлось лезть на корточках, но он всё ещё сохранял молчание.

— Ты действительно решила привести меня сюда? — нахмурился он, когда они оказались на поляне перед большим деревом.

— У меня никогда не было игрушек. Ты можешь сделать одну?

— Не игрушка нужна тебе. Мы ведь оба это знаем.

— Но ты сделаешь? — попросила она, моргая тёмными выразительными глазами.

— Здесь нет инструментов, — заметил Сакья.

— Ты справишься без них.

Охотник на Демонов медленно подошёл к дереву, коснулся его рукой и ощутил приятный импульс, словно дотронулся самого живого, что только могло быть в этом мире. Дерево само отдало ветвь, та, упав к ногам охотника, искривилась и стала приобретать форму игрушечной лошадки, Сакье даже не нужно было прилагать силы.

— Какая она красивая! Дашь мне её?

Сакья склонился, поднял часть дерева, а затем внимательно осмотрел его. Он прекрасно понимал, что это ему кажется, потому что в глубине пещеры точно не могло расти огромное дерево.

Его огромное дерево.

***

Дождь давно перестал моросить. Альфреда не тянуло возвращаться в монастырь, но и находиться здесь желания не было. Он внутренне потерялся. Куда делся Марк? Почему он не направляет его?

Внутри тлела тоска. Монахи, которых они видели каждый день, были мертвы. Редко видишь смерть, а увидев, не захочешь, чтобы это произошло снова. Он думал, что виноват в том, что произошло. Если бы они не приехали, может, и монахи были бы в порядке. Хотя, кто может утверждать? Если Демон силён, то добрался бы до них в любом случае, и такова была судьба. Это тяжело принять, поэтому Альфред не захотел идти за девочкой. Решать очередные загадки, подвергать себя и Лизу опасности…

Да, в самом деле. Лиза. Он же привёл её с собой. Теперь подруга в опасности каждую минуту, и Альфред не может её защитить, потому что даже не знает от чего надо защищать. Что ещё страшного возникнет на их пути? Цепляясь за тёплые воспоминания об их дружбе, Витовский не мог просто так отпустить их в полную неизвестность пещеры, поэтому, взвесив все «за» и «против», он развернулся и направился прямиком в пещеру, ускорив шаг.

Как бы сложно не было, он закончит начатое. Соберёт Зеркало сам, если Марк сдался и уехал.

На середине пути, когда в пещере он не встретил ни одного намёка на присутствие его спутников, появилось страшное предчувствие. Хотя куда хуже? Но не довериться этому чувству было бы сущей глупостью, поэтому Альфред перешёл на бег, с трудом огибая глубинные мрачные коридоры.

Каково же было удивление археолога, когда он увидел ту самую девочку-тибетку, спокойно стоящую у входа в тот самый проход, где совсем недавно он нашёл друга своего отца. Альфред замедлил шаг, подходя к ней.

— Почему ты одна здесь? Где Лиза и Сакья? — в ответ тишина. Девочка смотрела на него, не моргая. Может она не поняла его? — Девушка и красноволосый мужчина, что пошли с тобой, они внутри? — но даже разъяснение Витовского не смогло заставить ребёнка говорить.

Археолог подошёл ближе, а она так и стояла, не двигаясь, словно и не дышала вовсе.

— Они внутри? — повторил археолог медленно, надеясь, что в этот раз услышит ответ на свой вопрос. Его голос дрожал. Внезапно девочка развернулась и пошла от него прочь. Молча, словно призрак. Постояв пару секунд в сомнениях, Витовский шагнул за ней. Внутри было ещё темнее, чем когда он в последний раз был здесь, но хорошо, что фонарик всегда лежал в сумке. Оглядевшись, археолог не увидел рядом девочку. Хоть её не было в поле зрения, отчётливо слышались шаги. Выбора не оставалось, придётся двигаться на звук.

Освещая себе путь, Альфред аккуратно ступал между камнями, которые были разбросаны везде после обвала. По какой-то странной причине, он не мог догнать девочку, хотя она вдвое меньше него, и у неё не было никакого средства освещения. Как же она могла так быстро передвигаться по темноте?

Он шёл так, как ему казалось, целую вечность, а то и больше. Но даже у вечности есть свойство заканчиваться, поэтому в конце концов, он увидел тибетку, которая стояла у потайного входа, где они и нашли Марка.

— И что это значит? Хочешь, чтобы я туда пошёл? — в ответ кивок. Получить хотя бы такой ответ, это уже успех в этой ситуации.

Альфред задумался. Он мог бы прямо сейчас вернуться в монастырь, дождаться Лизу, уехать вместе с ней, забыв всё, что было здесь, как страшный сон. Но поступил бы так отец? Конечно же нет, поэтому Альфред решил идти дальше.

Пришлось хорошенько постараться, чтобы протиснуться в коридор пещеры. С первого взгляда здесь ничего не изменилось. Мужчина посветил фонариком на стены. Как он и предполагал — ничего нового. Те же самые серые каменные стены. Огромные колонны, которые он не заметил, впервые оказавшись здесь, были такими же серыми, как и стены, только в отличие от них, являлись настоящим произведением искусства. Как археолога, Альфреда, всегда завораживали такие вещи. Кто их построил? Зачем? А главное, каким образом они это сделали. Выбить такой орнамент на колоннах без современной техники явно было очень тяжело. Как-то Лиза рассказывала, что такое людям помогали делать инопланетяне. Вот только в инопланетян верилось с трудом. Как, в принципе, и в Демонов, но всё же они существуют. Жесть.

Витовский прикоснулся к рисункам. На них вновь были изображены буддийские сюжеты, неизвестные непросвящённым. Но Альф знал, что это были обряды. Всё пестрело таким количеством Демонов, что в голове возникал вопрос: «Кому тут вообще поклонялись?»

И зачем девочка привела его сюда? Тяжело вздохнув, Витовский хотел было повернуться к выходу и позвать Лизу, но тут его нога за что-то зацепилась, и он полетел вниз. Удивительно, но падение было достаточно продолжительным и весьма болезненным.

— Ауч, упал как мешок картошки, — приподнявшись, археолог дотянулся до фонарика, который вылетел у него из рук. Неужели и здесь были камни везде? Альф посветил в то место, за которое зацепилась нога. И тут его сердце упало.

Это был вовсе не камень. Это был человеческий скелет. Привыкший к археологическим штучкам, Альф просто не ожидал увидеть здесь подобное. До этого момента здесь точно ничего не было. Они изучили всю пещеру! Только теперь казалось, что с каждым появлением археологов здесь, пещера будто бы подтрунивала над ними и показывала новое.

Успокоив дыхание, Альфред решил осмотреть свою находку. По черепу мужчина, предположительно средних лет, и даже сохранились части одежды. Надо же.

Витовский пригляделся. Скелет был одет в такую же коричневую униформу, которую они с Лизой иногда надевали на раскопки. Альфа бросило в жар, пульс забился быстрее. Он попятился, пытаясь хоть как-то успокоиться, но всё было ясно как день. Этот человек из экспедиции отца. И что дальше?

Это была всего лишь теория, но Витовский бросился ощупывать униформу в надежде найти хоть какие-то подсказки о личности погибшего. В кармане было что-то твёрдое. Какая удача! Удостоверение.

Ему одновременно хотелось раскрыть документ, но руки так сильно дрожали, что смятая бумага и взмокшая от прелости не поддавалась. Альфред помолился всем возможным и невозможным богам, потому что не был готов к такой встрече с отцом.

Слишком много воздушных замков построил он у себя в голове, чтобы они один за другим рухнули сейчас. Это действительно конец?

Альф раскрыл удостоверение, глаза слезились. И через секунду руки сами выпустили его из рук.

Всё оказалось намного хуже.

Скелет не принадлежал его отцу.

Он принадлежал Марку.

Глава 11. Мрак

2008 год

Если говорить честно, мне следовало хорошенько подумать, прежде чем приезжать сюда в это время года.

И на что вообще рассчитывал Роберт? Как и всегда — порывами и ревностным отношением ко времени он заполнял любое собственное действие. Время ведь такое, знаете, оно же всегда быстрее человека, ничего с этим не сделаешь.

— Может, дать Вам плащ, Марк? — поинтересовался немолодой монах, внимательно рассматривая меня. Я же изучал взглядом горы. Они здесь были другие, протянутые, слитые с небом в единое целое, завораживающие.

— Как далеко ушла экспедиция?

— Совсем недалеко, дольше собирались, — пробурчал тибетец и ушёл обратно в здание, оставив меня наедине с собственными мыслями.

Ощущения были необыкновенные, сила чувствовалась безграничная, словно я способен сейчас же, в мгновение ока оказаться перед Ним. Зеркалом Кармы. Вы тоже о нём задумывались, правда? Предмет, простая штука в нашей земной жизни, которая может снять все грехи. Никаких молитв, Суда небесного — только откопай антиквариат, словно сказочную лампу. И Роберт его найдёт, конечно же, я уверен, это же Роберт.

Только ему Зеркало не нужно. Он сам говорил. А музею оно на что?

Каждому предмету следует приписывать материальное применение. Любоваться Зеркалом я не собираюсь.

Я заберу его.

***

1993 год

Знаете, что самое худшее в том, что ты из богатой и влиятельной семьи? А то, что твой папаша, скорее всего, окажется уродом, которому абсолютно плевать на вас, ваши интересы и так далее. Так и случилось со мной. Я родился в богатой семье, о которой все мечтают. Казалось, мой отец был счастлив в тот день, но на деле ему было всё равно. Свой бизнес он любил намного больше. И даже в детстве я это чувствовал. Каждый свой пропущенный день рождения. Всегда были причины для его отсутствия. И всегда разные! Я даже завёл «Дневник пропуска бати», так я его назвал. Туда я записывал все причины, когда родного отца не было рядом. Чаще всего стояла запись о его работе. Как я и говорил, бизнес превыше всего. Но всё-таки, кое-что ему от меня было нужно. А именно, чтобы я окончил юрфак. Стал настоящей гордостью семьи! Без этого ведь своим ребёнком гордиться нельзя, правда?

Мне было глубоко плевать на всё это. Я сам хотел выбирать свой путь. Не поверите, мечтал стать музыкантом. У нас даже своя собственная группа с пацанами была. «Взрывные орехи» — так мы назывались! Глупое название, знаю, да и было нас всего трое, но я был так счастлив! Казалось, что это то, чем я хочу заниматься по жизни. Призвание, ну, или как там говорят.

Только вот моим мечтам не суждено было сбыться. На горизонте возникло препятствие под названием «отец». Навсегда запомнил, как вернулся от репетитора, а дома лежат осколки моей драгоценной гитары. Ладно там, я понимаю, мог бы просто объяснить, что для него важно моё образование. Но он всегда действовал наперекор моим желаниям, будто их и не существовало вовсе.

Какой скандал я тогда устроил! Но ничего не помогло. Из дома уйти я не мог, всё же не в сериале про подростков снимался. Пришлось смириться и распустить группу.

«Всё же карма, может, и не всегда, но срабатывает», — думал я в тот момент, когда все хвалёные связи отца не смогли помочь пропихнуть меня на юридический. Тогда я обрадовался, решил, что теперь-то от меня все отстанут. Но не тут-то было! Батя решил, что раз уж не юрист, то пусть будет историк. Тоже солидно, да? Так я и поступил на исторический факультет МГУ, тогда я не знал, что это будет судьбоносно.

Как бы трудно ни было с этим смириться, но постепенно я привык. Человек может привыкнуть абсолютно ко всему, такова уж наша природа. И мне даже начала нравиться учёба. Хотя, если правильно выразиться, то мне нравился досуг, который появился благодаря университету. К примеру, никогда бы не подумал, что стану заниматься волейболом. Я ведь туда от скуки пошёл. Вся моя жизнь была сосредоточена на музыке, но перестав заниматься ей, я ощутил пустоту в душе, поэтому и решил заполнить её чем-то другим. И как оказалось, я был очень хорош в спорте. Меня приняли в университетскую команду. Всё было чудесно: тренировки, ребята, общие интересы и выплеск всех негативных эмоций, которые накапливались за день на скучнейших парах.До первых соревнований всё правда шло гладко. Я сильно нервничал. Целый день как на иголках, сам не помню, как добрёл до дома своего друга. Хотел попросить отвезти меня в другой город, потому что команде транспорт не предоставили (у большинства уже были свои машины или возможность добраться самостоятельно). Помню только, как зашёл в открытую дверь, даже не постучавшись. Там я и встретил его.

— Роберт, — потянул руку этот странный парень в потрёпанном свитере. Не знает, что такое нитки с иголкой?

— Ну и имечко, — я не хотел его обидеть, просто сказал, что думал, — Где Юра?

— Он уехал, — ответил, как отрезал, ни единого пояснения.

— Куда? Когда вернётся?

Он почесал подбородок, явно думая, стоит ли мне рассказывать. Что за общие секреты с Юркой?

— У них с девушкой что-то срочное произошло, думаю, сегодня не вернётся, — я сник, это очень сильно усложнило сложившуюся ситуацию.

— А ты что тут делаешь тогда? — о, этот непонимающий взгляд. Как будто я спросил формулу дискриминанта.

— Кормлю Кренделька, — Роберт указал в угол комнаты, где вальяжно расселся толстый рыжий кот. Да, уж, тот ещё крендель.

— А, понятно, — тут мне ловить нечего. Жалко, что так получилось с соревнованиями, но ничего не поделаешь. Я развернулся, чтобы уйти.

— А ты что хотел? — внезапно раздалось у меня за спиной. Я обернулся.

— У Юрки просто машина есть, я думал, он сможет отвезти меня на соревнования, — Роберт поправил очки, явно раздумывая над моими словами.

— А что за соревнования?

Я выдержал многозначительную паузу. Не ему же одному проворачивать такое.

— Волейбол, взяли в университетскую команду.

— И когда ты должен там быть?

Я посмотрел на часы. Времени оставалось ничтожно мало.

— Через час, — сказал я, нервно хохотнув.

— Успеем.

Я не понял, что этот странный с виду ботаник имеет в виду. Что успеем? Куда успеем? Это он мне? Мы?

— Что?

— На соревнования, говорю, успеем, у меня есть машина. Я отвезу тебя, — я расплылся в улыбке. Вот уж не ожидал такого порыва доброты от незнакомца, но, кажется, удача ещё не отвернулась от меня. Теперь я протянул ему ладонь:

— А меня Марк зовут.

Он фыркнул.

— Ну и имечко.

Но руку пожал.

Время шло, узы знакомства затягивались. И как-то дышать стало проще. Самым положительным качеством моего нового знакомого было то, что Роберт не хвастался, вообще. Он больше слушал, и чтобы узнать что-то о нём самом, приходилось долго и упорно спрашивать, пока он не понял, что в действительности интересен мне. Правда, желание соединить Роба и мою прошлую жизнь с пацанами не оправдалось. Единственный раз, когда я притащил его на тусовку, закончился, ну, откровенно ужасно.

— Тебе не обязательно что-то делать с волосами, — я потянулся за телефоном, чтобы проверить, не написали ли ещё парни о том, что подъехали к общаге.

— Это у тебя они всегда идеально лежат, — буркнул Роберт. Он сразу сказал, что уйдёт раньше одиннадцати, пить будет только то, что сам себе купит, и если я его там кину, то больше не пойдёт на подобное мероприятие.

Какой был толк брать его к Васе? Да просто показать, что жизнь не ограничивается парами и сессией. Есть девчонки, мальчишки, танцы, всякое-разное, что ни капли не уступает учёбе по интересности.

— Всё, поехали. Бери давай уже паспорт, идём, — я хлопнул Роба по спине и поспешил обуться.

Витовский и правда постарался выглядеть хорошо в этот день. Мою олимпийку он взял просто так, но именно она послужила их с Машей знакомству!

Хорошо, конечно, но шмотки мне так никто и не вернул.

Когда мы приехали на квартиру, народу было, как в банке селёдки. Я пытался что-то сделать, чтобы быть рядом с ним, но то пацаны утащат, то Наташка, ей явно не хватало моего внимания. Хотя, если бы тогда я наседкой над Робом сидел, то не вышло бы у них с Маней.

Поэтому я не плохой друг, а проектировщик семейного будущего.

Плохо эта тусовка закончилась, потому что Робу сломали нос. Я даже не знаю, кто, но мы разбудили всю общагу и получили выговор вплоть чуть не до выселения.

Нос сейчас его цел, с женой он развёлся, поэтому я записываю тот день в приятное воспоминание прошлого.

***

1994 год

Наша первая археологическая экспедиция случилась, когда я уже и забыл о мечтах перестать сидеть в учебниках, вырваться на волю, оторваться, так сказать. Правда, «оторваться» — громко сказано. Ехали мы в Сибирь, к Уральским горам, что звучало, несомненно, шикарно. Только вот в первые же сутки я понял, что лучше посидел бы в библиотеке с книжкой.

Сказать, что поездка на раскопки в Сибирь обернулась сущим кошмаром, значит ничего не сказать. Роберт был в отличном настроении, гордился тем, что наконец-то мы проявим себя на полях, за неделю до экспедиции у него не закрывался рот, что было совсем несвойственно его спокойному характеру. Обычно я много разговаривал, а он молчал. Но не в этот раз.

— Марк, ты готов? — он спрашивает это уже в двадцатый раз. Только за сегодня!

— Некуда спешить, Роб, мы туда только на следующей неделе поедем. Зачем ты заранее собрал чемодан?

И он замолкал. Думаете, надолго? Если да, то вы совсем не знаете моего друга. Но к счастью Роба и моему огромному сожалению, мы приехали на раскопки в отвратительную погоду. Ничего серьёзного не было, просто обнаружили какое-то военное захоронение, никаких особо ценных реликвий. Нас бы к ним даже не пусти, всё же мы были новичками.

Начальник на раскопках нас сразу невзлюбил. Особенно меня. Сам не понимаю, что такого я ему сделал, может он позавидовал, что я симпатичнее? Сам-то он был похож на старую сморщенную картошку. Даже хуже.

«Не могли кого-то поопытнее прислать?» — ворчал этот усатый дед. Но деваться было некуда ни ему, ни нам. Пришлось работать даже в таких доброжелательных условиях. Да и Роберт заметно поутих. Тут либо было разочарование от суровой реальности раскопок, либо он был настолько увлечён работой, что ушёл в себя. До сих пор не знаю, о чём он тогда думал.

Больше всего мне запомнилась сама природа. Спустя пару дней собственного занудства я понял — как же было хорошо! Мы находились вдали от цивилизации, и я не жалел об этом ни на секунду. Я столько зелени не видел никогда в жизни. Недалеко от нашего лагеря находилось озеро. Вода в нём была такая чистая, что можно было пить её, не задумываясь о качестве. Я часто приходил туда за время экспедиции один и просто сидел на берегу. Было так тихо и спокойно, только пение птиц слышно из чащи леса. Жаль, что я не разбираюсь в орнитологии. Мне хотелось знать, кому принадлежали эти голоса. А какой там стоял хвойный запах! Он исцелил каждую клеточку моей души, поэтому я часто просто сидел там в свободное от раскопок время и исцелялся.

— Марк, иди сюда, я тут что-то нашёл интересное! — я спешу к своему другу. Роберт сидит, весь выпачканный в земле. Я намного чище внешне, совсем не любил пачкать руки, тем более из-за работы.

— Смотри, это скелет какого-то животного, — нас не учили различать кости животных, но отличить от человеческих мы точно могли.

— Тут только два варианта, кто-то либо похоронил любимца с собой, либо принёс его в жертву.

Роберт серьёзно на меня смотрит.

— Надеюсь на первый вариант, — я задорно смеюсь. Ох уж этот Роберт Витовский. Добрая душа.

Всё было сносно. Не то, чтобы я насладился ежедневными пререканиями с начальством и вознёй в грязи, но свой урок из первой экспедиции вынес. И ещё кое-что, что совсем не понравилось Роберту.

Я уже упаковывал вещи, когда пришёл Роб, держа в руках мою вчерашнюю находку.

— Что это? — поинтересовался я, так как вчера этот кусок глины отправился в мусор.

— Просто камушек с отпечатком лапы, подумал, что нужно забрать с собой что-то на память. Это же всё-таки наши первые раскопки.

— Тогда пусть это будет что-то покруче камушка, — я прошёл вглубь палатки, где висела потрёпаная куртка нашего начальника. Опустив руку в карман, я вытащил оттуда крупную монету, — наш славный начальник, решил прикарманить себе эту находку. Буквально прикарманить, — я хмыкнул от собственного остроумия, — даже от земли не успел её очистить.

И тут лёгок на помине начальник вошёл в палатку. У меня сердце ушло в пятки. Завидую тем людям, которые в стрессовой ситуации могут принимать решения быстро с холодной головой. Я не из таких, поэтому ничего другого не придумал, кроме как засунуть эту монету себе в рот. О, этот великолепный вкус земли… Роберт еле сдерживался от смеха, пока начальник с подозрением на нас смотрел.

— Что с вами?

— Ничего, просто грустно уезжать отсюда, — сказал Роберт, справившись с приступом смеха. Да по нему театральный ВУЗ плачет!

— А ты что молчишь, как воды в рот набрал? — спросил неприятный дед.

— Ну, может, и не совсем воды, — тихо сказал Витовский.

— Что?

— Да просто у Марка горло болит, говорю, простудился вчера ночью. Связки беречь надо.

Начальник кивнул и после этого вышел. Монету мы так и не забрали, я решил положить её обратно в карман вместе со своими слюнями в подарок.

***

В самом деле, большинство из этого я помню отрывками, поверхностно цепляюсь за ниточки и, возможно, в чём-то даже привираю, но такова уж судьба слушателя. Мотайте на ус и делайте свои выводы.

А вот тот день, о котором сейчас расскажу, я помню настолько чётко, что даже сейчас в нос забивается запах наступающей весны. Птички поют, грязь липнет к штанинам сзади, а я иду к Роберту, не подозревая, что после этого дня всё пойдёт под откос со скоростью света.

Уже хорошей традицией стало ездить на выходные к ним с Машей в Ногинск. Долго, правда, ужасно, но зато хоть какое-то спокойствие по сравнению с Москвой. Мария мне правда нравилась, но каждый раз, когда я смотрел на неё, такую яркую и заводную, я совершенно не мог понять, зачем ей мой друг, которого даже отношения толком не интересуют. Я как-то пытался у него выведать, что у них там и как клеится, в итоге мы вновь говорили про чашки и ложки, найденные под Ростовом.

В общем, настоящая загадка — эта Машка. Но блины у неё были офигенные.

1997 год

— Ого, ты один что ли? — открыв дверь своими ключами, я бросил ботинки в коридоре и сразу прошёл в кабинет Витовского.

Он обернулся на меня, и я чуть не сел на пол от того, насколько счастливым он выглядел. Пришлось перевести дух, чтобы что-то сказать, но Роберт начал сам.

Он прочитал мне целую лекцию, на которую я не рассчитывал. Рассказал про то, что узнал совсем недавно. Ещё на первом курсе среди банальных источников, по которым можно изучать древние религии, мы читали «Тибетскую Книгу мёртвых». Так вот, Роб наткнулся на анализ некоторых моментов в ней. Его зацепило, что после того, как человека покидают жизненные силы, перед ним появляется Бог Смерти, и всегда он держит в руках Зеркало Кармы. В это Зеркало смотрят умершие прежде, чем будет предопределено, в кого они переродятся. Чист — останешься человеком, путь к Нирване тебе открыт, и ты просто умничка. Грешен — прости, Демон или животное твоя новая жизнь. Такой вот счётчик грехов. И, почему-то, показалось, что вся эта информация мне известна, ничего особого я не услышал, поэтому я попробовал прервать Роберта, но он усадил меня на край кровати и дал стопку бумаг.

Многие учёные, также как и Роб, зацепились мыслью за это Зеркало. И один такой дядечка перерыл кучу информации, пока не нашёл в одной из древнейших библиотек, расположившейся в монастыре Лабранг, свиток, в котором чёрным по белому было сказано, что некогда давно-давно рядом с новым монастырём был возведен ещё один храм. Когда Буддизма в Тибете и в помине не было! А после природа — земля и камни, решила полностью спрятать этот храм от глаз людских. Так и стал храм погребённым.А вместе с ним и Зеркало Кармы, которое хранилось там.

— Вот так анекдот, — фыркнул я, сложив листки вместе.

— Это Зеркало, оно… в посмертии исполняет свою стандартную функцию, но в жизни, знаешь, это может показаться сумасшедствием, — взволнованно продолжал он, усевшись рядом со мной и забрав бумаги.

— Мне и до этого история здоровой не казалась.

— Посмотревший в это Зеркало может искупить свои грехи. Не знаю, как именно, но в том свитке было сказано, что тибетцы, китайцы и даже прознавшие европейцы буквально охотились за Зеркалом, потому что знали о его силе.

— У тебя, что, грехи есть? — я посмотрел на Роба, улыбнувшись уголком рта.

— Да нет. Я просто не хочу, чтобы оно лежало там, под завалом! Ты представляешь, какой резонанс случится, когда станет известно, что русские археологи нашли такую вещь. Как думаешь, в какой музей его можно будет поместить? Кажется, у нас слишком мало постоянных экспозиций, посвещённых Тибету или Буддизму.

— Серьёзно, ты рехнулся? Ты хочешь потратить кучу денег, раскопать огромную гору, найти стекляшку, чтобы в нашей стране кто-то пару раз сказал: «Витовский Роберт молодец, сожрал солёный огурец»?

Во мне действительно закипела злоба. Я всегда уважал неподдельный интерес Роберта к археологии, но чтобы вот так тратить силы на пустое дело — это больная голова.

— А что тебе не нравится? Мы этим занимаемся уже несколько лет, но ты хоть раз слышал, чтобы хоть кому-то было нужно то, что мы нашли после Второй мировой? Марк, это правда ужасно интересно. Разве ты не согласен?

— Да. Это правда интересно, но я не могу срастить в голове то, сколько ты затратишь на это сил, и то, что получишь на выходе.

— Так и не должно всё в жизни равняться на конечный итог, — урезонил меня Витовский.

— Нет, Роб, должно. Ты отличный археолог, потрясающий учёный, но в музее, взглянув на это Зеркало, никто даже не подумает о том, что его нашёл Роберт Витовский.

— И что ты предлагаешь? Продолжить копаться в полях близ Рязани, когда есть такая возможность?

— Мы можем продать его, — ляпнул я. На самом деле, не такой и ужасной казалась эта мысль. Хоть какой-то смысл.

— И сесть, — сухо ответил Роберт.

Я поднялся, поправил задравшиеся рукава, хмыкнул, распрямил плечи, а затем сказал:

— Тогда без меня.

— Что без тебя? — удивлённо спросил друг.

— Тибет. Я не буду участвовать в этой экспедиции.

Я знал, что это будет ударом для Роберта. Как бы он не доверял другим людям, которые обычно были в нашей команде, я считался незаменимым звеном, без которого шестерёнки Роба просто не могли двигаться слаженно.

— Здорово, раз так. Думаешь, я без тебя не справлюсь? Хочешь барыжить, будь добр, не порочь моё имя, — сказал он, поднимаясь и уходя, чтобы положить бумаги на стол.

— Не справишься, — сказал я, ведь детское самолюбие было затронуто. И очень хотелось, чтобы он не справился.

Я не был героем кинофильма, за мной никто не бежал, чтобы остановить. Покидая его квартиру, я уходил в тёплую весну и одиночество. Потому что у меня, кроме Роберта, никого не было. И я знал, что это я не справлюсь. Не он.

Всю ночь пришлось вытягивать из себя мысли клещами. Я не нашёл себя в этой жизни, и без Роберта я вряд ли буду получать должное удовольствие от археологии.

И тогда я подумал: «А чем я хуже его?» Где Зеркало — я знаю, а остальное явно дело наживное. Поэтому мне ничего не стоит просто найти его раньше, чем это сделает экспедиция Роберта.

К слову, зачем мне Зеркало? Совсем не для того, чтобы нажиться за счёт продажи артефакта, хотя, думаю, там была бы баснословная сумма денег. Этой ночью я вообразил, что сказка, которую где-то услышал мой друг, на самом деле абсолютно правдива. Зеркало сможет изменить моё прошлое. Оно изменит меня.

1991 год

Бывает погода такая дряная, что из кровати вылезать не хочется. Помните такие деньки в своей жизни? Парни в моей команде всегда решали эту проблему по-своему. Бухали. Ладно, давайте назовём это «тусовками». Не знаю, какой чёрт дёрнул нас в тот вечер выехать за пределы МКАДа, но настрой был огненный. Я совсем точно не горжусь тем, что был за рулём, гнал, как сумасшедший, и совсем не замечал, какую отметку показывает спидометр. Музыка гремела, кто-то пел, кто-то спал на заднем, а я горел. Внутри было так жарко, что хотелось стянуть с себя всю одежду вплоть до нижнего белья.

— Марк, давай уже… ну это, тормози, — раздался чей-то голос, но меня это только подзавело. Я вдавил педаль газа, сворачивая с трассы.

И вдруг руль вылетел из-под моей хватки. Я ломанулся грудной клеткой об него, нажимая на тормоз кроссовком, но было уже поздно.

На плохо освещённой улице, посреди пешеходного лежало тело. В зеркало я разглядел только кровавое месиво. Кажется, парни протрезвели сразу же. Правда, какое-то время я не слышал, что они говорили. А затем крикнул на Лёху, чтобы он закрыл дверь, и продавил газ.

Дома, смывая в ванной с ладоней мягкое мыло, я чувствовал, что меня душат чужие руки. Они сжимают шею смертельной хваткой, а я даже не вырываюсь.

Это уже даже не то, что может перечеркнуть всё. Это надгробная плита. Моя, фотка с довольным лицом клеем пришпиленная. Ну, хоть молодой, красивый.

Твою же…

И если я думал, что эта ночь станет самой тяжёлой, вы подумать не сможете, как сильно я ошибался.

На языке словно что-то мешалось. Проведя им по зубам, я почувствовал нечто мерзкое. Это была грязь. Грязь с дорогущих ботинок моего отца, которые я вылизывал. Не по-настоящему, но морально явно ощущалось именно так.

— Камеры почистили, свидетелей нет. Этот Алексей мне всегда не нравился. Ты говорил, он из неблагополучной семьи? Ну, так и пусть…

Он сидел на кухне, пил свой чёрный кофе, словно это было то самое обыденное утро, когда мы прощались и шли по своим делам. Словно я не убил человека.

— Отец…

— Что? Тебя ждёт карьера юриста. Его — завод или подворотня. Или, хочешь сказать, что готов отсидеть весь срок?

— Но ведь я был за рулём, — чёрт, кажется, на руке останется шрам от того, насколько сильно я её сжимаю.

— В нашем мире главное не то, кто был за рулём, а то, кого легче привлечь к ответственности. Запомни, Марк. Ты не был с ними в ту ночь. Ты поехал домой сразу же. Лёшина машина, ему и отвечать.

Я не был с ними. Я сразу поехал домой. Лёшина машина, ему и отвечать.

Алексей Родионов скончался в СИЗО через три года. У него была астма, а условия не позволяли должно ухаживать за ним.

О деле забыли быстро. Очень быстро. В универе Лёшу никто не вспоминал. Семью его я не знал, но знал, что у него была сестрёнка младшая. Почему-то о ней я думал чаще всего. Ведь ей всю жизнь придётся жить с иллюзией. Ужасной, пугающей ложной действительностью, в которой её пьяный брат сбил человека насмерть.

Но ведь это я сбил.

Был порыв. Признаюсь, слабый. Я пробрался в кабинет отца, чтобы забрать бумаги, хотя даже не знал, что мне нужно. Он вернулся домой раньше, будто бы чувствовал, что я собираюсь сделать. Разумеется, мне пришлось молча выйти.

Мне пришлось молча жить, чтобы он хоть немного ценил меня.

И, знаете, со временем стало проще. Это как понять, что у тебя на щеке есть уродливая родинка. Вроде бы она тебе не нравится, а вроде и живёшь с ней, и привык. Она ведь часть тебя. Так и та ночь стала частью меня.

Пока я не узнал про Зеркало Кармы. Очищение — это именно то, чего я был достоин всю жизнь. Мои решения были совсем не моими. И только Зеркало смогло бы мне помочь. Сможет. Явно сможет, когда Роберт найдёт его.

***

1998 год

Я даже не помню, с чего именно началось моё «исследование» длиною в десять лет. Мало спал, портил глаза в ночи, добивался встречи с людьми, о которых даже и помыслить не мог. И ни на день не переставал думать о том, что может ждать меня в погребённом тибетском храме.

Тем временем экспедиция сдвигалась в запланированных временных рамках. Необходимость собрать горы информации теперь шла об руку с действительно необычайным событием — у Роберта родился ребёнок. Я почти не осознавал, что это правда происходит, пока Манька не позвала меня на крестины. И тогда я увидел картину, которая всю мою жизнь была самым светлым пятном, озаряющим чёрные полосы.

В их квартирке, сидя на стареньком диване, с которого всё время падало покрывало, Роберт держал на руках свёрток, который ещё не успели распаковать с улицы. Очки буквально держались на кончике его носа, но это не заботило молодого отца. Он смотрел на маленькое чудо с такой любовью, с какой может сравниться лишь его любовь к археологии. Знаю, многие не хотели бы, чтобы я сравнивал подобные вещи. Но только я видел моего друга в эти моменты, и я знаю, что он никогда не чувствовал себя счастливее, чем в них.

— Мама Маши сказала, что от неё там и капли нет — твоя копия, — полушёпотом и с улыбкой сказал я, проходя в комнату.

Роберт улыбнулся, внутри стало так тепло и приятно. Всё ведь можно вернуть, Я думал так и ошибался.

К сожалению, уже тогда всё было разбито в осколки.

2001 год

Вот он я, стою напротив серой пятиэтажки. Адрес на листке вроде верный. Район, конечно, жуткий. Площадка детская заржавела и в землю вросла, а дому лет пятьдесят, не меньше. По бокам ещё подпирают «Магнит» и «Пятёрочка». То ещё зрелище. Я решил не останавливаться здесь надолго и поспешил к подъезду. На лавочке сидели бабульки. Отличное средство для получения информации.

— Добрый день, — сказал я, улыбаясь, главное, чтобы они не подумали, что я какой-то подозрительный. Хотя, чего мне переживать?

— Добрый, милок, — ответила мне одна из них, тоже улыбнувшись. Кажется, неплохое начало.

— Я ищу профессора Багрова. Мне сказали, что он живёт в этом доме.

— А на кой он тебе нужен? — подозрительно сощурилась другая в чёрном платочке. Я сохранял спокойствие, оступаться в таких мелочах не было в моих планах.

— Я его бывший студент с археологического, пришёл повидаться, — соврал я, хотя ложь была наполовину. Этого деда я не видел ни разу в жизни.

— Что-то зачастили к нему бывшие студенты, рассказывал он, что тут ещё один к нему приходил недавно, — она говорила о Роберте, и я это прекрасно знал.

— Ну, а как иначе? День рождения факультета всё же, — я показал им пакет, который предусмотрительно взял с собой, — вот, конфет к чаю купил, надо же как-то отметить.

Бабушки улыбнулись, видимо, тоже очень любили пить чай со сластями.

— А, ну, это дело хорошее.

— Так, не подскажите в какой он квартире живёт?

— В двенадцатой, на четвёртом этаже.

Я машинально поднял голову и увидел, как в одном из окон на четвёртом этаже закрылась шторка.

— Спасибо большое, что подсказали, хорошего вам дня.

И попрощавшись со старушками, зашёл в подъезд, чтобы подняться в квартиру профессора Багрова.

И вот я уже стою около деревянной двери. Вроде, нужная. Я нажал на звонок. Такого отвратительного звонка я в жизни не слышал. Как будто кричала какая-то умирающая ворона. Никто не открыл, я нажал ещё раз. Услышав, приближающиеся шаги за дверью, я поблагодарил Бога, что не придётся больше слушать эти отвратительные звуки.

Дверь открыл взъерошенный дед в отвратительном халате с ярко-оранжевыми цветами.

— Добрый день, — начал я, но он меня перебил.

— Знаю я, зачем ты пришёл, что-то часто ко мне гости стали захаживать.

Дед отступил и пропустил меня внутрь, ну я и вошёл. Слишком просто. Внутри квартиры был целый склад книг. Я столько даже у Роберта не видел, а у него их было предостаточно, хоть соли и в банки закрывай. Книги были везде, во всех комнатах: в шкафах, на полу, на подоконнике вместо цветов, даже на кухне. У кого в здравом уме будут книги на кухне? Если это, конечно, не поваренные книги. Но сомневаюсь, что дед увлекается рецептами приготовления борща.

— Я вам тут конфеты к чаю принёс, — сказал я, надеясь разрядить обстановку.

— Тоже хочешь знать о Зеркале, — мою фразу он проигнорировал.

— Эм, ну, если не возражаете.

Я сел на табуретку, Багров сел напротив. Похоже он не был настроен негативно.

— И что тебе рассказал твой друг?

— Зеркало в древнем храме Тибета. Зеркало Кармы. Что-то про Тибетскую Книгу мёртвых.

Старик усмехнулся.

— Если тебе неинтересно, то зачем ты здесь?

Я вздохнул.

— В том-то и дело, сам не знаю почему, но мне интересно, поэтому я здесь. Что такого особенного в этом Зеркале, ради чего стоит собирать экспедиции и отправляться в Тибет?

Багров подошёл к плите и поставил чайник. А после вернулся и снова сел напротив. Минуту он просто смотрел на меня, словно сканировал.

— Зеркало Кармы может очистить грехи человека. Его душа станет чиста, что бы он не сделал в своей жизни.

Не знаю, сколько я сидел в оцепенении после этих слов, даже не заметил, как чайник на плите начал свистеть. Вот она. Сказка, в которую хочется верить. Но теперь о ней мне говорит не мой друг-ботаник, а профессор. Или они оба «того»?

***

2007 год

Не поверите, но мы виделись перед экспедицией с Робертом ещё раз. Это было, когда он вернулся в Москву и забрал с собой сына. Да, у них родился прекрасный мальчуган, и я искренне жалею, что из-за нашей ссоры с Робертом, мне не удалось провести достаточно времени с этим парнишкой, потому что в редкие встречи я понимал, что Альф рос весёлым и ужасно умным.

Честно сказать, я так и не узнал, что у них с Маней произошло. То ли время своё взяло, то ли ещё что. Вроде как, она ушла, а Альфред не был против остаться с отцом, потому что мальчик уже взрослый, почти одиннадцать лет, поэтому и решать может сам. Уже одиннадцать! Столько воды утекло…

Эта встреча была странной. Вроде как мы не вспоминали, что было в нашем последнем разговоре, но явно что-то тянуло за душу.

К тому времени я уже много узнал про Зеркало Кармы, но явно не столько, сколько было известно Роберту. Целая стена в его комнате была посвящена тибетскому храму. Куча записей, фото монастыря рядом с горами, деревушки, к которой спускается дорога. Там было всё. Всё из теории.

— А если не выйдет? — спросил я.

— Ну, как не выйдет? Думаю, даже ты в жизни не поверишь, что у меня может подобное не получится.

Конечно, это было так. Правда, теперь я уже не хотел, чтобы у Роберта хоть что-то получилось. Он казался мне чудаком с манией величия. Я же славы не хотел и точно знал, зачем мне нужно это Зеркало.

В ту встречу я не застал Альфреда. Кажется, парень был в школе или гулял. Почему-то стало жаль ребёнка, у которого отец так жестоко отобрал детство. Кому захочется всё детство слушать про лысых монахов и пещеры?

Тем временем у меня уже были куплены билеты в Тибет. Лабранг ждал меня.

2008 год

В любом плане, даже если он гениален, всё равно бывают промахи. Сильная сторона человека — в нужное время их замечать и преобразовывать в успехи. Так я и поступил, когда приехал в Тибет.

Конечно же, я не смог бы пройти незамеченным в пещеру, забрать Зеркало и спокойно ехать себе восвояси. Поэтому логично было вновь установить контакт со своими людьми.

Вы скажете, что глупо сначала выяснять отношения, а потом делать вид, что всё в порядке. Пути Марковы неисповедимы.

Как мне сказали в храме, мои друзья уже успели уйти в горы. Члены экспедиции расположились на высоком уступе, изучающе рассматривая соседнюю, ту самую, где предстояло провести раскопки. Я добирался туда своим ходом и заметно вымотался, потому что вещи не успел ещё оставить в монастыре. Рюкзак весил достаточно, чтобы спина стала мокрой.

— Одни здесь отдыхаете? — громко и с широкой улыбкой поинтересовался я, остановившись возле котелка, который вовсю дымил, предвкушая добрый обед.

— Какими судьбами, Марк Андреевич! — весело поприветствовал Олег, хлопая меня крепкой ладонью по плечу.

Сначала Роберта не было видно, но стоило только повернуть голову, как я заметил серые глаза, серёзно смотрящие на меня. Да, характер у него тот ещё. В тихом омуте всякой дряни по паре. Нужно сделать всё, чтобы Роб меня принял.

— Я подумал, что вам без моих чудесных навыков далеко не уйти, — пошутил я, подходя ближе.

— Ты же был против этой поездки.

— Да? Ну, времена меняются. Я очень рад видеть тебя, Роб. Как успехи? — я старался выдавить из себя максимум дружелюбия, но Витовский ломался. — Что с лицом? Как будто умер кто-то, — попытался пошутить я, лицо моего друга не изменилось. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но к нам впритык подбежал Юрец.

— Смотрите, какой закат, давайте сфоткаемся, грех не оставить такую красоту на память!

— Хорошая идея, давайте я вас сфоткаю, — предложил я, чтобы сгладить напряжённую обстановку.

Юрий подошёл к своему рюкзаку и достал фотоаппарат. Роберт продолжал сверлить меня взглядом, но что-то подсказывало, что это не продолжится слишком долго.

— Ну, а ты Марк, давай с нами, часть команды всё-таки! — не унимался Юра, который явно был рад мне. Ещё бы, самой грязной работой чаще всего занимались мы вдвоём. Бедный, как же туго ему пришлось бы.

— Ну, нет, делать мне больше нечего, как фоточки для выпускного фотоальбома собирать, — сказал я, а Юра громко засмеялся.

— Как знаешь, красавчик, у тебя есть время, чтобы передумать. Пока я всех собираю.

Нас было восемь. И год был 2008. Восьмеричный благородный путь, всё на нём завязано.

Я покачал головой. Ребята встали спиной к заходящему солнцу, было так ярко, что я думал, фото не получится. Только Роберт остался на месте, как изваяние. Я ещё ничего не сделал, а он уже подозревает. Витовский в своём репертуаре.

— Иди вставай, чего ждёшь.

Он нехотя присоединился к нашим друзьям. Я нажал на кнопку затвора.

После ужина, на закате для разговора Роб сам нашёл меня. Выглядел он весьма недружелюбно. Я попытался улыбнуться ему, как только заметил его расположение духа. Всё-таки моя улыбка часто помогала выйти из затруднительных ситуаций. Вот только на моего друга это не подействовало.

— Что ты здесь делаешь, Марк?

— Ого, сразу с наезда начинаешь?

Роб фыркнул.

— А что, я должен быть рад тому, что ты приехал ни сказав ни слова, после того, как бросил нас?

Он был прав, но звучало это всё равно больно. Его слова, словно выбили весь воздух из моих лёгких. Я бросил? Это он не захотел найти компромисс!

— Я передумал, представь себе. Одна ссора, Роб, а ты меня уже ни во что не ставишь. Ты думаешь, я мог вот так просто бросить вас в такой сложной экспедиции? Бросить тебя?

Он внимательно смотрел на меня своими большими карими глазами. Очки были в разводах, он давно их не протирал. Клетчатая рубашка помята. Странно, но тогда мне показалось это невероятно важным. Я как будто запоминал его образ. Мне казалось, что он будет невероятно счастливым, когда окажется здесь. Что-то пошло не так. Он чувствовал.

— Да, Марк. В том-то и дело, что я так думаю. Сколько прошло? Лет десять?

— Если уж так, то не стану тебя переубеждать, — парировал я, — в любом случае, я здесь и приехал сюда для дела. И для тебя. Так мы собираемся войти в эти развалины?

— Мы? Ты не участвуешь в экспедиции.

Он вёл себя как обиженный подросток и портил мои планы. Только вот я никуда уже не денусь.

— Перестань, мы же профессионалы, не обязательно себя так вести.

Роберт молчал. Я не мог вытащить из него ни грамма полезной информации. На все мои расспросы о пещере он отвечал хмурым взглядом. Я уже начал думать, что ничего у меня не получится. Выхода не оставалось. Я просто лёг спать в метре от человека, который считал, что я предал его. Но я же вернулся, чего ему ещё нужно?

Даже тогда я понимал, что действительно ценил его. Ценил, когда он бросил всё и решил жить семейной жизнью. Ценил, когда у него не вышло, и он вернулся, но уже с сыном. Ценил, когда Роберт не видел граней, не слушал, не понимал, что мы люди, а не машины, которые могут найти всё, что только ему в голову взбрело. Экспедиции — это не поездочка в летний лагерь, хотя некоторые и от такого устают. Я видел, как истощал Роберт за то лето, когда они проводили каждый день в полях. Роб не умел останавливаться. Если вдруг мы что-то находили — он сразу же рылся во всех бумагах, которые только мог найти. И это занимало ещё больше времени, чем раскопки. Я хотел, чтобы в нашей работе была душа. Хотел, чтобы время распределялось не только на труд. Хотел, чёрт возьми, быть человеком. Но спустя годы, спустя время я понял, что Витовского не изменить. Он не будет другим, он не станет слушать. И эта ссора…

Дорога в Тибет, эти годы, которые он потратил на сбор информации, казались невыносимо долгими, и он чувствовал, что конец его пути изменит многое. Так и произошло.

Мысли были мрачнее некуда, но мне всё же удалось уснуть. Проснулся я от резкого звука. Роберт что-то уронил, иногда он был ужасно неуклюжий. Я открыл глаза и потянулся. Мой друг положил в рюкзак какую-то книжку. Кажется, это был его дневник. Он всегда делал в нём много записей как ответственный учёный.

— Доброе утро, — услышал я. После чего в мою сторону полетело что-то большое. Хорошо, что реакция меня ещё не подводила, не зря бывший волейболист. Это оказался походный рюкзак со всеми необходимыми вещами для экспедиции.

— Собирайся, время не резиновое.

Он передумал. Всё-таки я смог привести свой план в действие.

***

Солнце в тот день было обжигающим. Невозможно остановить взгляд, на закрытых веках сразу же бегают яркие блики. Убийственно. Ветер решил подыграть, стих и, казалось, что дышать нечем стало. Правда, дело было не в природе, не в высокогорье, а во мне.

Что будет, когда я возьму Зеркало и посмотрю в него? Сработает ли? Каким образом я узнаю, что чист? Вопросы мучили, пытали, вязали верёвками, но ни на минуту я не думал отступить. И Роберт тоже.

Мы давно не разговаривали по душам, мне больше и не хотелось. Я разочаровался в нём, точнее, осознал, что о пользе в общении с этим человеком я и не могу думать. Пустое.

Ранним утром, умывшись ледяной водой, я снова попытался вдохнуть полной грудью, но ничего не вышло. Тибет испытывал меня на прочность.

— Часам к пяти откроют проход, — звонко оповестил меня Юрец.

— И тебе доброе утро! — улыбнулся я по-настоящему счастливо.

Кто из вас не хотел бы начать жизнь с чистого листа? Попробовать исправить сломанную игрушку или воскресить близкого? Вот именно, это априори в мечтах каждого человека.

И сделать ради этого вы готовы, что угодно.

Вход в пещеру казался совсем крохотным, но вот то, что открывалось за ним, повергло меня в шок. Роберт заметил моё выражение лица и улыбнулся. Я улыбнулся в ответ и кивнул. Думаю, он действительно хотел бы оказаться в этом месте со мной. Не благодари, друг, за исполненную мечту.

— Непочатый край работы, — подметил кто-то из ребят.

Так мы и начали поиски секретов погребённого храма.

Я не считал, сколько времени прошло, но возились мы там сутками. Камни, грязь, полнейшая безысходность, будто вы роете обычные горные породы, в которых ничего не скрыто. Повторюсь, мы знали лишь теорию, на практике всё оказалось куда сложнее. Но низкий поклон Роберту, в его мыслях и не было капли жалости к нам, он не собирался сдаваться.

Как-то, спустя пару дней точно, нам удалось найти проход. Была вероятность обвала, поэтому мы действовали максимально осторожно.

— Альфред начал увлекаться археологией, читает мои книги, только расстроился, что я один уехал. Я бы хотел ему показать эти масштабы, с которыми мы работаем, — сказал мне Роберт.

— Придёт время, и цветы распустятся сами, — ответил я одной китайской цитатой, которую недавно где-то вычитал. Хоть в воспитании детей я мыслил мало, мне казалось, что поиски себя для человека — самое важное в жизни, и только сам Альфред, да вообще любой ребёнок на планете может понять, что ему нравится. Мне вот так и не удалось.

Из тяжёлых мыслей о моём отце меня вытянул радостный вскрик Роберта. Я подоспел к нему и увидел помещение в скале, по углам которого располагались четыре статуи Будды. Внутри было темно, но мы отчётливо видели, что в центре поверхность, на которую мы наступали, возвышалась.

— Давай, Марк. Копаем, — приказал Роб, вытаскивая из поясной сумки кирку. Кажется, прошло больше пары часов, работа предстояла кропотливая. Мой мозг иногда отключался от усталости и нехватки банального воздуха, но отступить я себе не позволил.

— Там что-то есть, — мои пальцы коснулись металла, но вытащить так просто найденное не представлялось возможности.

— Сейчас, — Роберт достал кисти.

Сначала я помогал, счищал засохшую землю, смотрел за действиями Роба и повторял, но в момент, когда я понял, что это то, что мы искали, внутри у меня оборвалась единственная нить, которая хоть как-то связывала с реальностью. Я поднялся. Смотрел сквозь дымчатую пелену. Руки Роберта доставали из земли настоящее Зеркало Кармы. Я не дышал. Кружилась голова. Меня уже не было в этой пещере. Марк никогда не приезжал в Тибет. Последнее человеческое, что было во мне, исчезло несколько лет назад.

— Вот оно! Марк, ты тоже это видишь?

Я склонился, схватил кирку, лежавшую рядом с Робертом. Я должен был забрать Зеркало и уйти. Точнее, это был уже не я.

Вскрика я не слышал. Его тело мягко упало на землю рядом с великой находкой, самой драгоценной в его жизни. Мои руки тряслись, я наблюдал, как брызги крови смешивались с грязью на зеркале. Внезапно кирка из моих рук выскользнула, кажется, я просто не удержал её. Она рухнула вниз, на Зеркало. В ушах зазвенело, я ощутил сильный порыв воздуха и молниеносную боль. Я не мог закрыть глаза, чтобы песчинки не летели в глазницы. Тело не слушалось, я был в ужасе, замерев посреди пещеры. Через непродолжительное время всё стихло. Я увидел Его, и меня поглотил мрак. Нам всегда кажется, что потусторонние, ирреальные сущности невообразимо страшны. Буквально один взгляд на них может лишить рассудка или убить. Но когда действительно встречаешь подобное, первое, что испытываешь, точно не страх.

Меня обуял интерес. Я не бежал и не прятался, стоял гордо и смотрел перед собой. В сумрачном свете пещеры по стенам и потолку сгустками поднимался синий дым. Он забивался во все маленькие щёлки, под камни, стараясь заполнить каждый миллиметр собой. Он появился не внезапно. Я знал, что у Зеркала должен быть хозяин, но, и подумать не мог, что его можно увидеть в наземном мире.

Выше человеческого роста, Он величественно разливался по пещере, материализуясь в сущность, подготовленную для человеческой мысли. Мои глаза не видели Его, я только ощущал, но фантазия рисовала исключительный образ.

Образ Шиндже* — тибетского Бога Смерти, владыки и царя закона. Тёмно-синяя кожа, гигантская нечеловеческая голова с тремя глазами, которые грозно осматривали человека перед собой. На фоне Него я казался маленькой пылинкой в этой пещере, стоит наступить — исчезнешь.

Не сразу его синяя кожа начала искриться, а затем зажглась. Яркие огонёчки бежали по ней, пока не вспыхнуло пламя. Мне пришлось зажмуриться, но он не отвернулся. Стоит только на мгновение забыться, и столь желанное Зеркало, осколки которого были разбросаны у его ног, пропадёт.

Устрашающий вид Демона дополнял жезл, верхушкой которого красовался человеческий череп с пустыми глазницами, а рядом с ним в землю был воткнут меч размером с мой рост.

Ветер стих, стены пещеры стали разрушаться, пока не осыпались вовсе, оставив лишь темноту за собой. Четыре статуи Будды, располагающиеся по краям пещеры, стали отделяться от камня, распрямляться, и вскоре окружили меня, но не подходили близко. Также изучающе смотрели, как Шиндже. «Его помощники, стороны света. Дух восточной мудрости, северные земли храбрости, юг дерзкой пылкости и запад железной стойкости», — понял я.

— Лейчжи Мелонг*.

Голос Бога Смерти массивно прогремел внутри, склоняя меня к земле. Я не смог держаться и рухнул на колени, опустив голову. Взгляд вонзился в разбитое Зеркало.

Это было похоже на сон, зловещий кошмар, которому было невозможно сопротивляться. Правда, я не чувствовал ничего. Упал на землю, взгляд коснулся лежащего тела Роберта. Внутри было пусто, но мне, правда, хотелось наскрести хотя бы горсть сожаления.

Конечно, я заслужил всего, что происходило дальше. Ко мне обращался Бог Смерти изнутри, пока кровь в теле замедлялась, кожа сужалась, а кости гнили. Я больше никогда не увижу солнце, не сделаю вдох. Теперь я был во власти круга Сансары, и перерождение придётся заслужить.

— Отныне ты будешь хранителем Зеркала, осколки его скроют мои помощники. Собери их все. Чтобы выбраться, ты должен пролить кровь, которой омыто сейчас Зеркало.

Я закрыл глаза, а когда открыл, потянулся кончиками пальцев к руке Роберта. Его кровью были омыты осколки Зеркала. Сделать это вновь невозможно, вряд ли я вообще смогу стать частью того, о чём говорит Демон.

Я коснулся холодной кожи друга. И как только это произошло, ощутил, как земля подо мной провалилась. Падал недолго и рухнул где-то недалеко от храма. Сил подняться не было, и я уснул прямо на выжженной солнцем траве. Так крепко, что голос пожилого монаха разбудил меня не сразу.

Поднявшись на ноги, я огляделся. Тело подрагивало, как на утро после хорошей пробежки. Я усмехнулся и сжал кулаки. Монах передо мной набрал воздуха и вдруг — перестал дышать. Меня позабавил этот факт. Разжав кулаки, я наступил на упавшее тело и ощутил, что внутри меня было гораздо больше силы, чем за всю мою жизнь. Зеркало Кармы не просто стёрло моё прошлое, оно дало мне будущее. И я знал, что нужно делать, чтобы вернуться в мир живых.

Первым делом нужно было добыть информацию. Сказать, что я обезумел — плевок в небо. Я не помню себя, кем я был «до». Будто бы с носителя стёрли мою копию, а старый файл выдаёт ошибку. Единственное, что я знал, это то, что во мне сила. Она не сидит где-то в глубине. Разожми кулак, и всё вокруг превратится в пепел.

В ушах всё ещё звучал шум сломанных костей. Это был, кажется, семнадцатый монах. Никогда не понимал, почему одни люди настолько религиозны, а другие даже и рядом не стояли. Напрягает.

— Где осколки? — рычу, цепляясь пальцами за кожу на шее человека. Да нет, какой это человек? Просто атрибут храма.

— Ты не… сможешь… собрать… — шипит он, заранее понимая, что его ждёт.

— Хорошо, если есть проблемы со слухом, я повторю: «Где осколки Зеркала Кармы?»

Очень быстро мне удалось подчинить себе всех монахов. Если пояснять вам на пальцах, они уже не были живыми. Просто существовали и действовали, как хотелось мне. Только вот не было возможности приказать им искать осколки Зеркала, они не могли покидать стены монастыря надолго — рассыпались в прах за пределами земли, где скончались.

Оставалось самому попытаться найти их. Долгое время я старался долбить пещеру сам, перешагивая в ней трупы моих друзей. В один из таких дней, обессилев, я попытался сбежать. Я сел на поезд до Китая, я купил билеты, я правда уже был близок к тому, чтобы стереть из памяти всё, что произошло. Стереть себя из этого места. Я стоял в аэропорту, смотрел на табло рейсов. Мне стоило закрыть глаза лишь на мгновение. Открыв их, я понял, что снова стою в пещере. Это шутка какая-то?

Сначала показалось, что уснул. Устал, с кем не бывает. Но, пошевелившись, повертев головой, я понял, что это совсем не похоже на сон.

Выбежав на улицу, набрав в грудь воздуха, я схватился за волосы, с силой дёрнув их.

— Твою…!

***

Старая глупая сказка о любви бедной старушки, которая продала душу за чувства к тому, кому она не нужна, ну, совершенно не вынудила меня сострадать. Я так устал за три месяца различных попыток, поисков информации, допроса монахов, что эта ниточка к Демону, что прячет артефакт, была просто целью. Плевать, кто там, что было с этим человеком когда-то. Я просто хотел избавиться от собственной тяжёлой ноши.

Чайную лавку в городке неподалёку от храма найти было несложно, но та пустовала. Я вошёл внутрь, закрыв за собой дверь, огляделся. Много утвари, ненужных штук, явно для отвлечения внимания. Надо было обыскать помещение, и я начал с ящиков, выворачивая из них всё, бросая на пол. Оно с треском и скрежетом падало, а я продолжал и продолжал, пока не почувствовал сильный порыв ветра, залетевший в окно без стёкол. Я вскинул голову, обернулся и увидел немолодую женщину. Она сурово смотрела на меня, готовая разразиться бранью. Я вскинул руку и ветер стих. Глаза старухи округлились, она попятилась назад, цепляя на своём пути бутыли и глиняные небольшие баночки с полки.

— Мелонг, — произнёс я и не узнал собственного голоса. Звучал он остро и низко.

— Я не имею дел с русскими, — ответила она, а сама стала изгибаться, словно ей стало невыносимо больно. До этого момента я не видел Демонов вживую, а фантазийный образ Бога Смерти преследовал меня лишь во снах. Но она не напугала меня, однако, поговорить нам не удалось, потому что…

Сложно сказать вам, что именно было дальше, ведь я вновь оказался в пещере. Как понял я после, старушка Ханда бросила в меня острый ножичек, которым нарезала травы и фрукты для чая. Лезвие угодило куда-то в шею, и, похоже, я умер. Представляете?

Точнее, оказался на начальной точке. Вот об этом и говорил Бог Смерти. Так выглядит круг Перерождений. Неправильный круг, который не приведёт меня ни к чему толковому, пока я не соберу Зеркало. Бесчисленное количество попыток, за каждой из которых скрывается поражение…

На пятидесятый раз посещение чайной лавки обернулось для меня неожиданно другим поворотом событий. Вместо того, чтобы нападать или действовать агрессивно, я разговорил тибетскую бабушку, а она показала мне своё прошлое — мысленно перенесла на зелёную поляну. Пока она была увлечен воспоминаниями, я с лёгкостью забрал осколок, спрятав его в сумку. Было странно уходить в монастырь на своих двоих, а не переноситься в пещеру со стуком молоточков в голове и криком «Game over». Было интересно, обнулится ли результат, если я вновь оступлюсь. Однако теперь во мне появился дух соревнований. Если один смог добыть — остальные тоже выйдет.

Я решил не вести дневников или календарей, но иногда обращал внимание на то, как это делают монахи, или на простые изменения в природе. К моменту получения первого осколка я был в Тибете уже два года. Правда, никаких внутренних изменений не ощущал. Жил в монастыре, питался пищей монахов, много гулял и читал. Заставил, чтобы меня обучили языку и знал его в идеале. А также знал, что Лама через время расколется и даст мне подсказку о том, куда попал второй осколок Зеркала, и кто его охраняет. Так и получилось.

Добираться в глухую тибетскую деревушку на яках было весьма забавно. Местные развлечения доставляли мне даже какое-то странное удовольствие. Извозом на яках занимались уже глубокие старички. Может, это было у них такое хобби? Дорога казалась ужасно длинной, но я ничего особо не запомнил, просто лежал в повозке и смотрел в небо. К счастью, мне было где полежать, в повозке хранилось много сена, поэтому поездка была достаточно мягкой, не считая витиеватой медленной дороги. Больше никогда не буду ругаться на наши российские. В тот момент, я чертовски по ним скучал.

Деревня, до которой меня довезли, тоже выглядела не лучшим образом. Она была заброшена, даже грустно стало, но с другой стороны, у вымирающих деревенек есть особый шарм.

Я знал, с кем придётся иметь дело. Существует местная легенда про двух генералов. Знаете, такая исконно китайская, я бы сказал. Вообще не понимаю, почему люди ставят подобные истории в почёт, но это их дело.

Солнце и Луна. Очень драматично, более слезливой истории я ещё не слышал. Солнце потерял свою Луну, вернее тот исчез, как говорилось в легенде. К моему счастью, эти двое стали чем-то вроде местных знаменитостей, поэтому я просто зашёл в ближайший сувенирный и купил браслет из камней красивой огранки. По моей задумке он был нужен, чтобы передать весточку Демону, охраняющему осколок. Если всё пойдёт по плану, то Тхэян не отличит его от настоящего. Он клюнет, а я получу осколок. Я прибыл на место к вечеру. Если честно, то кроме названия деревни, я не знал, куда именно мне нужно идти. Деревня не выглядела пугающей, несмотря на запустение. Я бы не выдержал дополнительного напряжения.

Казалось, что я обошёл всё, что только можно. Генерала нигде не было. Настрой постепенно уходил в минус. Я спустился к реке. Природа всегда вдохновляла меня и давала покой, поэтому радость, что в этой глухомани нашлась река, заполнила всего меня изнутри. Воздух был такой чистый, я закрыл глаза и опустил руку в воду. Прохладная. Самое то, чтобы остудить разум и сердце. Если они ещё во мне были.

За спиной послышались шаги. Я медленно обернулся. Генерал стоял и осматривал меня своими чёрными глазами. Выглядел он незыблемо. Красивая крепкая фигура была облачена в древние доспехи. Тут рукопашкой не отмажешься точно. Сердце рухнуло в пятки. Сотню раз я мысленно репетировал эту встречу, но к реальности оказался не готов.

— Я знаю, где твой друг, — я решил начать первым, чтобы генерал не успел обнулить мой первый осколок, вонзив в меня своё оружие.

Генерал скептически поднял бровь, его рука сжалась на висящем мече. Ещё секунда и он снесёт мне башку.

— Юэлян просил передать, что ему очень жаль, — продолжал я. Как славно, что я примерно представлял себе, на что нужно давить.

Я увидел проблеск эмоций на его лице. Сентиментальный глупец.

— Я не верю твоим словам, — прогремел он. Я ощутил прохладный воздух, который шёл от реки.

— Думаешь, ты один такой. Ему тоже было плохо всё это время. Предать тебя — худшая ошибка его жизни, — и почему я не пошёл в актёры?

Генерал молчал, но уходить не собирался, как и убирать руку с рукояти меча. Я аккуратно снял рюкзак, достал оттуда липовый браслет Юэляна и также аккуратно протянул его Тхэяну. Его глаза расширились от удивления.

— Нет ничего крепче вашей связи, за это вы продали душу, — я говорил тихо, почти шёпотом. А Демон стоял и смотрел на этот браслет, как завороженный. В глубине души, мне даже было жаль его немного. Разве можно так убиваться за человека, которому на тебя всё равно?

— Вы не Тхэян и Юэлян. Вы просто Намган и Чунта. Просто мальчики, у которых впереди была жизнь рука об руку. Он хочет вернуться к вам. Вернуть вас, — всю информацию, которую я смог найти, вешал ему на уши и видел, что оно действительно работает. Интересно. купился бы на такое Роберт? Хотя… у нас совсем другая история.

— Куда мне нужно идти? — неожиданно спросил он. Я даже растерялся, думал, это будет куда сложнее. Всё-таки глубину людских чувств и привязанностей мне не дано понять.

— Он будет ждать на другом берегу реки Хан.

Наконец он оторвал взгляд от браслета и посмотрел прямо на меня.

— Я не могу покинуть это место.

Я изобразил растерянность. О том, что он не может просто так уйти, я тоже знал.

— Оу, ну, я здесь, чтобы подменить тебя и сохранить осколок. Вы слишком долго носили это бремя.

— Ты прав, мне совершенно ни к чему эта бесконечная жизнь, если он на том берегу реки, — он протянул мне руку, и в его ладони появился осколок зеркала, светясь ярким белым светом.

У меня перехватило дыхание. Даже жаль, что на том берегу его никто не ждёт. Я забрал осколок в сумку и кивнул ему. Сможет ли он потом настигнуть меня, желая отомстить? Будем надеяться, что нет.

Как забавно получилось. Тхэян отдал Зеркало за друга, а я ради него убил Роберта. У каждого свой обмен, но мой явно значит намного больше, чем глупая слепая преданность прошлому.

Возвращался в Лабранг я таким же способом. Поднимаясь на гору, чтобы оказаться в монастыре, я напевал себе под нос какую-то попсу. Солнце вновь решило выжечь мои глаза. Шёл я больше часа, и под конец, на вершине мне показалось, что я услышал голос. Голос Роберта. Это было так странно, я ведь знал, что этого быть не может. Он обвинял меня, безумие в голове трещало. Я остановился и зажмурился, прижав сжатый кулак к груди.

«Ты так хотел побед — так забирай свой приз!»*

— Нет. Не хотел! — закричал я в тибетских просторах. Себе закричал, потому что тело Роберта осталось там, в пещере. И ему явно уже не до моих оправданий.

Я медленно сел на землю, силой сжимая ладонью своё лицо. Мне нужно продолжать свой путь. Мне нужно выбраться отсюда. Мне нужно найти все осколки.

***

Без шуток, у меня всё было просто отлично. Отлично до того момента, пока я не узнал о чёртовой принцессе с её чёртовыми загадками. Я был так близок к тому, чтобы забрать третий осколок! Но обо всём этом стоит рассказать по порядку.

Информацию о принцессе ВэньЧэн я нашёл в местной библиотеке. Стишки о бедной девушке, так горячо любившей свою родину, но насильно выданной замуж за правителя другой страны, чтобы обрести мир между государствами и бла-бла-бла. Это даже тронуло меня, в самом деле. Не было никакой уверенности, что именно она Демон, но выбора у меня не оставалось. Хотелось проверить всё, чтобы дальше уже топать проторенной дорожкой. «Юг дерзкой пылкости», судя по тому, что я знал, это могла быть только она.

К сожалению, путь к осколку лежал неблизкий. Мне пришлось сесть на поезд до Китая, на котором я уже несколько раз пытался сбежать. Всю дорогу, я обдумывал план, которого у меня толком не было. За годы в Тибете я понял, что импровизация, ну, прямо-таки моё.

Чем дальше ехал поезд по тибетской местности, тем тревожнее мне становилось. Мрачные мысли не покидали голову. Я очень устал. Мне хотелось бы я вернуться назад во времени, жаль, что в мире, где существуют Демоны, не существует Джинна, который исполняет желания. Но у меня ещё был шанс, чтобы искупить грехи. Мой последний шанс, который держал меня на плаву.

Поезд ехал мимо полей, казалось, что это и не трава вовсе, а океан насыщенного зелёного цвета. Встречались даже одиноко стоящие домишки, если в них кто-то жил, то я преклоняюсь перед этими людьми. Нужно иметь немалую храбрость, чтобы встретиться лицом к лицу с вымиранием собственной деревни. Ну, а возможно, они изначально решили вести отшельнический образ жизни. Я бы так не смог, слишком зависим был от общения с людьми. Хотя, если так подумать, хорошего из этого мало вышло.

От кружки с чаем вверх поднимался пар. Хорошо, что в этом поезде нашёлся кипяток. Я прихватил с собой пару пакетиков чая, никогда не знаешь, когда захочется согреть горло.

Когда я прибыл к месту назначения, был уже глубокий вечер. По-хорошему, нужно найти ночлег и дождаться утра, но времени было катастрофически мало, я и так задержался с Хандой. Да и я был так взволнован, что вряд ли бы смог уснуть даже на пару часов.

Найти нужную пагоду не составило труда. Я заранее перерисовал её из книжки. Художник из меня, конечно, никакой, но общие черты точно смог уловить. Потом я, правда, понял, что это было достаточно известное место для китайцев, но в моём деле лучше не привлекать лишнего внимания.

Зайти в пагоду просто было невозможно — она, чёрт её, не имела обычных дверей, ведь была построена как защитное сооружение. Поэтому я потратил половину ночи лишь на то, чтобы понять, как туда залезть.

Внутри было темно, я достал фонарик. Каменные стены украшали различные рисунки. Наверняка в них скрывалась история, по-другому и быть не могло. Я сделал глубокий вдох. Почувствовав запах сырости и плесени, поморщился, но улыбнулся. Пахло как в нашей родной общаге! Чувство ностальгии захлестнуло мощным потоком. Пришлось подавить эти воспоминания, потому что вместе с приятным пришло осознание того, почему я вообще оказался здесь.

И тут я заметил небольшой стол. Делать было нечего, я с опаской подошёл. На нём лежало три свитка. Их туда явно положили не случайно. Пробежавшись глазами, я понял, что это были какие-то стишки. Я усмехнулся. Только китайского народного творчества тут не хватало.

«Первое дело — начало опасное,

Комната слева — преграда прекрасная.

Ступить туда можешь только один,

О, благоверный мой господин.»

Смысла спорить не было, раз путь очерчен. Я вошёл в первую комнату и понял, что оказался посреди поля. К слову, это меня не удивило. После всего, что пришлось пережить, удивляться было нечему.

— Доброго здравия, — я обернулся на голос и увидел старика.

— Да уж, и вам того же.

— Вы пришли разгадать мою загадку, — я не подал вида, что не понимаю, о чём он говорит. Нужно держать всё под контролем.

— Иначе бы меня здесь не было.

Дед улыбнулся. За его спиной словно из воздуха появилось целое стадо лошадей. Я, вообще-то, принцессу ожидал увидеть, но, похоже, до неё ещё нужно дойти.

Как объяснил старик, мне предстояло соединить жеребят с их матерями. Больше не было никаких подсказок. Ни одной. Я не знаю, сколько времени провёл в раздумьях, а в действии и того больше. Лошади пугались меня, разбегались, путались, и приходилось начинать сначала. Но здесь при проигрыше я не возвращался в пещеру, я просто медленно сходил с ума от потраченного времени на тупую загадку принцессы.

Нестерпимо хотелось пить.

Как ни странно, но меня спасла именно жажда. В голову сам вбился образ озера, к которому я ходил, когда мы с Робертом отправились на наши первые раскопки. Оно появилось передо мной с лёгкостью, как и это чёртово стадо лошадей. Из воздуха. И тут я понял, что это мир, в котором я могу представить, что угодно. Так первая загадка была решена.

Я оказался на дворцовой площади. Передо мной стояла сама принцесса. Прекрасная как ночь и опасная как смерть. Принцесса ВэньЧэн. Я заворожённо смотрел в её чёрные глаза, полные ненависти и отвращения. Тогда я ликовал, что справился с заданием и получу осколок прямо сейчас.

— Что ярче молнии и страшнее грома, но живое?

Вопрос прогремел в тишине, как смертельный приговор. Я должен был что-то ответить, но не мог отвести взгляд. Ладони взмокли и похолодели.

Что страшнее молнии и грома для двенадцатилетнего меня, прячущегося под одеялом в ненастную погоду? Ответ на этот вопрос стоял прямо передо мной. Мне казалось, что она воплощение смерти. Секунды тянулись мучительно долго. Последнее, что я видел в тот момент, это мелькнувшие чёрные волосы перед моим лицом. А дальше только мрак.

Как оказалось, два других свитка хранили в себе задания, которые я мог попытаться выполнить в одиночку, но толку не было бы никакого, ведь они должны решаться параллельно. Каждый раз после выполнения первого задания я оказывался перед Принцессой. Никакие уговоры не действовали на неё, она не разрешала мне проходить другие задания, а если я пытался навредить ей, то сразу же оказывался в пещере.

Такова была моя участь. Но самое отвратительное, что осколки в сумке исчезали. Повезло мне, согласны? Приходилось вновь идти в чайную лавку, а затем ехать в деревню к генералу. Никакой обман не действовал! Спасибо, что хотя бы диалоги с Демонами не менялись, стоило лишь подгадать время и вспомнить детально всё, что я делал до этого.

— Скажи, как я могу пройти это? Зачем ты изводишь меня? — молил я в пещере, но Бог Смерти больше не появлялся передо мной. И тогда я стал просто жить в монастыре, продумывая, как выполнить три задания Принцессы.

Пока не ударил гром.

Мне казалось, мои монахи сошли с ума в то утро. Носились, красили парадный вход в храм, собирали травы и даже спешили состричь побольше шерсти с яков. Мои попытки узнать, что происходит, увенчались успехом только при встрече с Ламой.

В храм направляются Альфред Витовский и Елизавета Кирилина.

Сколько я здесь лет?! Как долго я пытаюсь найти выход из этого круга, в который утянул меня Бог Смерти?!

Одно было верно — приедет сын Роберта. И, как вы правильно понимаете, мне больше не нужно собирать осколки. Прольётся кровь, которой омыто сейчас Зеркало.

***

Наше время

Подняться на ноги Альфреду удалось не с первого раза. Руки тряслись, возможно, так выглядела паническая атака, но у него не было времени, чтобы точно подметить своё состояние.

В мрачном помещении вдруг зажёгся кружок белого света. Быстро загорелся и быстро потух, а из него с громким рыком появился Демон. Он не был похож на тех, кого они встречали до этого момента. Это был Фэй* с устрашающей бычьей головой и змеиным хвостом.

Альф еле держался на ногах, вокруг начали трястись стены пещеры, осыпаясь мелкой крошкой.

— Здравствуй, Альфред.

Голос Демона не был подобен изменённым голосам разъярённых Демонов. Это был обычный голос Марка, наигранно приятный.

Витовский не знал, что хотело ему сказать это существо. Оно решило не церемонится с диалогами. Демон приблизился и сжал в сильных лапах голову археолога, нависая над ним сверху. Альфред закричал.

В зал пещеры вбежали Лиза и Сакья. Страх Альфа отступил, и он расслабился, потому что был уверен — оружие охотника на Демонов поможет и в этот раз. Нужно всего лишь уступить Сакье дорогу. Витовский попытался выбраться, дёрнувшись вниз, к земле.

И вдруг его сознание отключилось. Змеиный хвост Демона пронзил его грудь насквозь.

Джара-марана* — не конечное. Это лишь одно из звеньев круга Сансары. И ему нужно подчиниться.

Лиза рухнула на колени, закрыв ладонью рот, чтобы не закричать. На широкой бычьей морде появилась усмешка, а затем Демон исчез. В пещере вновь стало необычайно темно.

Сакья подбежал к бездыханному телу археолога, опустился рядом, положив ладонь в центр раны. Мужчина задержал дыхание, закрыл глаза, пытаясь понять, какой этап из пройденных ими можно изменить. Он склонил голову и прикоснулся лбом ко лбу Альфреда.

Так охотник на Демонов вошёл в чужой круг Сансары, чтобы изменить нарушенный порядок жизни Альфреда Витовского.

Примечания:

Шиндже - в буддизме бог смерти, властелин ада и верховный судья загробного царства. В буддийской иконографии изображается синим (цвет грозного божества), имеющим рогатую бычью голову с тремя глазами, проницающими прошлое, настоящее и будущее, в ореоле языков пламени. На нём — ожерелье из черепов, в руках жезл, увенчанный черепом, аркан для ловли, меч и драгоценный талисман, указывающий на его власть над подземными сокровищами.

Лейчжи Мелонг - Зеркало Кармы.

Цитата из песни "Цветок и нож" группы ВИА Гра.

Фэй - несущий чуму монстр с телом быка и змеиным хвостом, на лбу у которого сверкает третий глаз. Демонология Китая.

Джара-марана - одно из звеньев круга Сансары. Болезнь и смерть.

Глава 12. Колесо Сансары дало оборот

Падение в бездну. Долгое-долгое, но отчего-то совсем не пугающее. Хотя Альфред и не знал, что могло ждать его впереди. По спине лишь слабый холодок пробегал.

Если случилось — пусть. Оно ведь уже произошло, к чему тратить силы на переживания?

Сказать легко, но Альфред не впадал в панику, скорее, из-за того, что просто не понимал, что именно произошло. В мыслях всё ещё крутились обрывки воспоминаний. Вот он говорил с Марком об отце, а через секунду нашёл на иссохшем теле документы, удостоверяющие, что весь их путь оказался ложью.

И к чему привёл?

Падение длилось больше, чем пара минут. Если он нёсся вниз (по ощущениям так, человек же не может падать вверх?), значит, его ожидало крепкое приземление. Нужно сгруппироваться, подготовиться…

Ветер мягко подхватил тело Витовского. Он встал ногами на плоскую поверхность, но глаза всё ещё были закрыты, будто не в жизни, а во сне это происходило.

Через мгновение пришло осознание, что рядом нарастал звук. Определённо что-то знакомое. Прислушавшись, Альф понял, что эхом в том месте, о котором ему ещё ничего неизвестно, отражались взмахи крыльев. Громкие хлопки замедлились, Альф вытянул вперёд руку, и на сгиб локтя сел увесистый ворон. Он пару раз звучно каркнул, чтобы показать, кто находится рядом с археологом.

И тут в голове Альфа всплыло ещё одно воспоминание. Громадный Демон с головой быка, тремя огненными глазами, когтистыми лапами и длинным хвостом. Марк. Друг его отца, или, может быть, совсем не тот, кем представлялся всё это время?

Тело Альфреда мелко содрогнулось. Свободной рукой он попытался найти опору поблизости, но ничего рядом не оказалось. Ноги вяло поджались в коленях, и мягкий поток ветра помог ему сесть. Птица что-то прокурлыкала, а после ласково потёрлась головой о шею археолога, стараясь успокоить. Так продолжилось недолго, затем ворон вспорхнул и исчез.

— Не… не… нет, — Альф потянулся пальцами, коснулся своей шеи. Он не узнал собственный голос. Кажется, тот звучал не по-настоящему, а только в его мыслях.

Внезапно Витовский услышал другой звук. Тоже хорошо известный. Шаги. Он напрягся, но лишь на долю секунды, потому что его окликнул Сакья:

— Альфред, я здесь!

— Что? Что произошло?

Сакья медленно опустил свою ладонь на плечо археолога, коснулся пальцами, но не сжал. Витовский быстро понял, что охотнику известно о его «слепоте» в этом месте, поэтому он и пытался всячески показать, что Альф не одинок. Внезапно тишину разрезал ответ Сакьи:

— Ты умер.

Резко дёрнувшись, Альфред обернулся, пытаясь сделать резкий вдох, но ничего не вышло. Он ощутил себя мелкой рыбой на берегу, которой хочется вернуться в привычную среду. Тогда Сакья положил вторую руку, готовый удерживать его, сколько понадобится.

— Что это значит? Мы ведь говорим! Это сон? Сон же, да!

— Тебе трудно понять и принять это. Смерть не та, о которой ты думаешь. Ты умер для своего привычного мира, но у тебя всегда есть возможность переродиться.

Альф уставился перед собой, но так ничего и не смог увидеть. Глаза окутала молочная пелена, будто утром забыл надеть очки.

— Разыгрываешь? Так не бывает! Умер — значит умер! — он попробовал вырваться, но тогда охотник встал перед ним, преграждая путь. Ладони Сакьи медленно спустились вниз, и мужчина крепко обнял археолога, положив голову на его плечо.

— Не волнуйся, Лянь Хуа. Я ведь с тобой, значит, ничего страшного не произошло. Ты ведь доверяешь мне?

— Доверяю, — прозвучал серьёзный ответ. Альф вновь попробовал набрать воздуха в лёгкие, уже спокойнее, но ощутил, будто тот проходит насквозь и рассеивается в воздухе между ними. Все чувства медленно растворились, взамен мысли пытались забить недостающие лакуны. Альф провёл рукой по ткани на предплечье Сакьи, ещё сильнее нахмурился и спросил:

— Если я мёртв, что же тогда здесь делаешь ты?

Его вопрос утонул в слепоте окружающего мира. В этот момент Сакья поднял голову, и Альфу представилась возможность разглядеть лицо тибетца, вид которого периодически расплывался в его глазах.

— Потому что я уже давно мёртв, Лянь Хуа, но вот тебе это не грозит. Ты заслуживаешь перерождение.

***

Сакья никогда не думал, что будет чувствовать себя в безопасности после всего, что произошло в буддистском монастыре. До этого самого момента. Четверо незнакомцев, с которыми свела его жизнь были самыми странными людьми, которых он когда-либо встречал. Их странность заключалась не только в глубине силы или отличиях от простых людей. Сакье казалось, что Каса, Шону, Боджинг и Чогьял стали для него семьёй. Настоящей семьёй, где каждый член готов поддержать и выслушать. И этого ему так сильно не хватало всю жизнь.

После очередной удачной охоты удалось выделить время на простой отдых около костра. Маленькие искорки прыгали в небо и исчезали. Глаза Сакьи немного затуманились, но он старался слушать, если кто-то из команды о чём-нибудь спросит. Тибетец вздохнул и посмотрел на друзей. Именно так он начал их называть про себя. Чувство теплоты поселилось глубоко внутри и не желало оттуда уходить.

Внезапно сонный молодой человек ощутил увесистый удар в бок, он обернулся и сурово посмотрел на своего обидчика. Боджинг задорно улыбнулся, и весь дурной настрой Сакьи сразу же рассеялся. Что-то было в улыбке медведя такое, что и самому невольно хотелось улыбаться.

— Не вешай нос, — Сакья давно заметил, что ямочки на щеках огромного мужчины делали его невероятно обаятельным и харизматичным.

— Всё в порядке, просто задумался.

Глаза Боджинга сузились, в них ласково плескался огонь костра. Такой он был удивительный человек, что даже глаза передавали хорошее настроение.

— Так о чём задумался?

— Я не понимаю, кто я. Человек? Или уже могу принять животную форму? Я вместе с вами или ещё не достоин этого? Это так странно. Не могу перестать думать об этом.

Боджинг стал серьёзным.

— Ты охотник. Это всё, что имеет значение.

Сакья улыбнулся. Охотник, значит. Это его вполне устраивало. Ночь была прохладной, но спокойной. И тибетца грело не только пламя костра, но и что-то невероятно тёплое внутри.

Утром Сакья решил, что ему не помешает прогуляться до реки, которая текла неподалёку. Солнце пригревало уже с утра впервые за долгое время. Тибетец спустился к водоёму, но вдруг замер, прислушавшись.

— Прости меня, Каса, — Сакья сразу узнал голос Боджинга. Такой тихий, почти неслышимый. Как думали медведь и мускусный олень, но Сакья всё слышал.

— Ты дурак, Боджинг, — сказала она с усмешкой. Хоть её тон был достаточно холоден, все в их компании знали, что за душой «снежной королевы» скрывается самое нежное создание.

Тибетец не хотел подглядывать, но что-то внутри него не давало просто развернуться и уйти. Он знал, что Боджингу нравится Каса. Это было понятно с самого начала. Его взгляды, когда она не видит. Улыбка, которая появлялась на лице, когда заходила речь про девушку. Вот так просто большой и страшный медведь превращался в ласкового ручного зверя из-за одного единственного человека, дорогого сердцу.

Любовь. Это слово всегда было непонятным для Сакьи. Оказавшись в монастыре в совсем юном возрасте, тяжело было представить, что родители вообще любили его когда-то. А вот отношения друзей вызывали приятные чувства, словно юноша наблюдал за цветением красивых бутонов.

— Я не дурак, просто храбрый.

— Храбрый дурак, — так же холодно отрезала девушка.

Мужчина приблизился вплотную к Касе. Сакья почувствовал, как бешено забилось его сердце. Он понимал, что не для его глаз происходила данная сцена, но не мог оторваться.

— Мы живём один раз, милая, и неважно, что там говорят про Сансару. Завтра мы можем вообще не проснуться. Я хотел поцеловать тебя. И ни о чём жалею.

Каса безотрывно смотрела на губы Боджинга. Сакья не понимал, почему ему стало так трудно дышать. Тяжёлая рука медведя опустилась на тёмную макушку девушки и ласково потрепала волосы.

— Расслабься, я приму любой твой ответ. Любой, — охотник улыбнулся всё той же своей лучезарной улыбкой. Каса молчала, а когда Боджинг ушёл, прижала к смолистым прядям ладони и зажмурилась, на губах медленно расцвёл изгиб. Раньше она никогда не улыбалась настолько счастливо.

После этого случая Сакья задумался, сможет ли и он обрести что-то такое же ценное, как у этих двоих?

***

— Каса, почему Шону получил именно такой амулет?

Пестик, разминающий корни облепихи, остановился в ступе. Каса подняла раскосый взгляд и тепло улыбнулась. В свете рассветного солнца многочисленные родинки на её лице будто кружились в завораживающем танце. Иногда Сакья ловил себя на мысли, что по красоте не мог сравнить Касу ни с одной девушкой в своих воспоминаниях. Правда, лишь потому, что их было там слишком мало.

— Когда Мастер нашёл пятилетнего Шону в одинокой тибетской деревне, ребёнок прятался в погребе, боясь диких зверей и солдат китайской армии, которые разрушили его дом, уничтожив всех родных людей. С рождения Шону отличался от большинства сверстников — слабо слышал, а к пяти годам почти потерял слух и мог общаться только жестовым языком.

Каса аккуратно выложила в стеклянную баночку получившуюся жижицу из ступки. Сакья уже знал, что она делает мазь, способную убрать любую боль.

— Как рассказывал сам Мастер, не он выбрал создать слуховой аппарат для мальчика. Так решило Дерево. Оно дало маленькую-маленькую веточку, чуть ли не крошечный сучок. И благодаря ему Шону стал слышать. Сейчас же его способности позволяют знать: кто, в каком количестве и откуда подбирается к нам из недругов. Также… он, скорее, чувствует, а не слышит, приближение Демонов. Ты ещё не сталкивался с ними, но действительно важно, с какой стороны готовится напасть Демон.

— Это многое объясняет. Спасибо, Каса. Могу я задать ещё один вопрос?

— Разумеется! Пока большой медведь не забрал на себя всё наше внимание, можешь спрашивать обо всём.

— Почему вас четверо? Где остальные охотники?

То, что узнал Сакья от девушки, уже не казалось хорошей новостью. Дерево, которое появилось перед ними с Чогьялом, не выбирало охотников очень давно. Именно поэтому Мастер считал, что они — последние, кому суждено получить силы для борьбы с нечистью. Об этом немного позже он узнал и от самого Чогьяла.

Вечер сгущал краски, над тибетской землёй поднимался молочный туман. Охотники ушли спать — привычно было подниматься на заре. Сакья решил немного побродить вокруг лагеря. Ему нравилось оставаться наедине с мыслями. Каждый раз замечая изменения в своём отношении к жизни, он понимал, какую часть жизненного пути уже прошёл, и как сильно благодарен за всё, что было.

Когда человек начинает благодарить жизнь за травмы, которые она нанесла, он делает шаг на ступень лестницы перемен, глубинную и важную. Только так можно открыть новое, только так можно стать «старше». И Сакья понимал, что у него есть все силы и возможности, чтобы это произошло.

Дорога привела к недавно потухшему костру, где всё ещё тлели крохотные угольки. Молодой человек сделал глубокий вдох, вытянул вперёд ладонь. По его задумке ветер должен был помочь углю немного покрыться оранжевым свечением огня, пробудив его остатки. На мгновение Сакье удалось удержать поток воздуха, который подтолкнул чёрные камешки друг к другу. Но лишь на мгновение.

— Ничто в нашем мире не вечно, даже такая могучая стихия, как огонь, — послышался голос за спиной.

— Шону с вами не согласится, Мастер. Для него нет ничего более вечного.

Старик ухмыльнулся, подошёл поближе и заглянул в глаза молодого тибетца. В его же читались целые истории, невозможно было взглянуть в них и остаться прежним. Как будто внутри что-то менялось, всё неясное становилось ясным.

— Да, и мы, — продолжил Сакья, — охотники. В этом есть что-то вечное. Борьба добра со злом, да? Никогда не прекратится.

— Ты ошибаешься, — разочарованно ответил Чогьял, усаживаясь на траву. Он взял длинную палку и начал раскидывать ей угли, чтобы те не прижимались друг к другу и быстрее потухли.

— Что вы имеете в виду? — слова Мастера настораживали, хоть и говорил он без злобы.

— Мы никогда не сможем переродиться в теле охотника, — Чогьял продолжил ковырять угли, — это дано нам только один раз. После того, как мы умрём, появится новое поколение, которое будет защищать этот мир. А мы… Мы уже не принадлежим этому миру. После смерти ты не станешь кем-то другим, Сакья. Живи эту жизнь сейчас так, как суждено и так, как велят разум и сердце твои.

— Значит, мы сможем встретиться и с другими. Такими же как мы, — не унимался Сакья.Мастер внимательно посмотрел тибетцу в глаза снизу вверх и покачал головой.

— Нет, не сможем. Пока жив хотя бы один из охотников нашего поколения, новое не сможет появиться.

Чогьял положил палку, встал, пожелал Сакье добрых снов и медленно направился в лагерь. Бурный поток ветра, слово дожидаясь его ухода, закружил всё, что находилось рядом с молодым охотником. Шумное дыхание Сакьи звучало в такт стихии природы. Слова Мастера ещё долго отдавались эхом у него в голове. Точно ли это была свобода, которую он так жаждал или очередная клетка, из которой не выбраться?

***

То утро началось для Сакьи просто отвратительно. Ему снился прекрасный сон, где его никогда не отдавали в монастырь. Мама улыбалась. Прекрасный был сон. Лишь до того момента, пока Боджинг не вылил на него бочку холодной воды, ясно дав понять, что сон это всего лишь сон, даже если он был хороший.

— Что за?! Что ты творишь?! — закричал тибетец.

— Вставай, — Боджинг лучезарно улыбнулся, будто бы ничего сейчас не произошло. Он всегда был в хорошем настроении, — нас ждёт работа.

Сакья послушно поднялся, с него ручьями стекала вода. Шону не мог прекратить смеяться, чем привлёк внимание Касы, которая заглянула в их шатёр.

— Что за работа? — Сакья решил спросить это у девушки, хотя бы она над ним не смеялась.

— О, это не совсем работа. Скорее особенный для тебя день, — обращение к Сакье она выделила особой интонацией, и это заставило охотника напрячься.

— Что вы задумали?

— Не волнуйся, друг, — Шону наконец унял свой приступ смеха, — тебе понравится.

Сакья в этом сомневался.

Охотники быстро собрали свои пожитки, в конце концов их было не так много. Мастер объяснил, что им нужно перебраться на новое место. Проблема была в том, что находилось оно достаточно далеко от этого лагеря, но никого это почему-то не волновало. Сакья напрягся.

— А каким образом мы собираемся туда добраться? У нас же нет повозки, — тибетец задал вполне логичный вопрос охотникам.

— В этом и вся суть, — подмигнул Шону.

И в этот момент неожиданно обернулся лисом. Таким светло-рыжим, больше похожим на деда, чем на животное, тибетским лисом.

— О, нет, — Сакья отрицательно покачал головой, — я, пожалуй, пешком пойду. Если поразмыслить, то тут не так уж и далеко.

Лис фыркнул. Неожиданно для себя, Сакья передразнил Шону. Послышался заливистый смех Боджинга.

— Я знал, что ты умеешь быть весёлым. Да ладно тебе, дружище. Это просто, включи своего внутреннего зверя и вперёд! — с этими словами, вместо мужчины появился огромный медведь. Земля содрогнулась. Раздался рёв.

— А это обязательно? Я бы хотел сохранить свой слух, — поморщился бывший монах.

— Боджинг прав, Сакья, — Каса внимательно смотрела на тибетца своими глубокими чёрными глазами, — это самый быстрый способ добраться до нужного нам места, у тебя нет выбора.

Превращение Касы было более грациозно. Она взмахнула тёмными волосами и обернулась тибетским оленем. Сакья никогда в жизни не видел это животное, но поговаривали, что оно приносит счастье. Можно было легко понять, что это Каса, стоило только заглянуть в глаза.

Закрыв глаза, тибетец задумался. Стало интересно, а каким животным мог бы стать сам Сакья? Кем-то небольшим, вряд ли таким быстрым, как Каса, и уж точно не таким сильным, как Боджинг. Да и слух у него не такой, как у лиса-Шону. Тогда чем же он отличался?

— Мастер? — Сакья открыл глаза и увидел перед собой Чогьяла. Старик внимательно смотрел на него, а потом улыбнулся.

— Видимо, сейчас моя очередь показывать тебе все прелести превращения.

После этих слов Сакью обдало горячим ветром. Смотреть было невыносимо, и снова пришлось закрыть глаза. Поток быстро прекратился, и взору охотника предстала огромная чёрная птица. Сама смерть.

— Стервятник, — прошептал тибетец.

Чогьял взмахнул крыльями и поднялся над землёй. Это было не просто красиво, ничего лучше Сакья никогда не видел, он точно запомнит этот момент на всю оставшуюся жизнь.

Теперь выхода и правда не оставалось. Придётся превращаться, только вот как это сделать? Как там говорил Боджинг? Включить своего внутреннего зверя? Похоже, стоит попробовать.

Сакья закрыл глаза и представил себя тигром. Большим и сильным, разрывающим врагов на тысячу кусочков. С чёрными полосками, острыми когтями. Он сможет! Он справится!

И тут по его телу прошёл разряд. Кто-то закричал, возможно, это был он сам. Но боль продолжалась недолго. Холодные потоки энергии дали желанное облегчение. Открыв глаза, Сакья понял, что он парит. Он не был тигром. Он был вороном, чёрным как ночь. Охотник махал крыльями, поднимаясь всё выше и выше. И это было самое прекрасное чувство в его жизни.

Если мы долго стремимся к чему-то, то достигаем, но не всегда теми методами, о которых думали. Так произошло и в этот раз.

***

С тех пор, как Сакья узнал, что его звериным обличием является ворон, самооценка достигла высокого уровня. Теперь он не беспокоился об ошибках, больше тренировался, действовал, и в битвах с Демонами никогда не стоял в стороне. Правда, Чогьял часто напоминал, что они — команда, значит, и сражение должно быть не один на один, а охотники против Демона. И действительно, каждый раз им удавалось так слаженно сражаться, что никто не мог и представить, что произойдёт, если вдруг хоть одно звено исчезнет.

Такая жизнь представлялась Сакье лучшей из всего, о чём он размышлял. Оставаться в монастыре было сродни смерти, исчезнуть и оставить охотников — даже не приходило в голову. Однако долго не могло всё идти так гладко. Сакью волновала одна мысль. И Шону, и Каса, и Боджинг ни один раз ему говорили, что то Дерево, к которому водил его Мастер, никогда не появлялось перед ними второй раз. Боджинг отрывками вспоминал, как Чогьял залечивал ему сломанную руку. Про Шону и так известно. Каса также никогда на праздник Золотой Звезды не оказывалась рядом с Деревом вновь. Лишь Мастеру удалось видеть Дерево несколько раз в жизни, и чувствовалось, что он был особенным охотником. И Сакья хотел стать подобным ему.

Уже три месяца он грезил мыслью, что в этот раз на праздник сможет увидеть Дерево. Что произойдёт после? Возможно, Сакья станет сильнее. Возможно, станет лучшим из учеников Чогьяла.

Неслучайно ворон стал его звериной формой. Он хорошо запомнил, что птицы — важнейшие члены охотничьей стаи. И он сам не один раз доказывал, что выбран был не просто так.

Только вот всю жизнь Сакье претили слова о «лишении». Он терпеть не мог ограничения в монастыре, потому что не хотел брать меньшее из возможного. И сейчас он не был готов оставить позади себя мысль о том, что его силы могут выйти на новый уровень. Стоило всего лишь ещё раз дождаться появления Дерева.

— Нам стоит подняться к монастырю. Чувствую, опасность совсем рядом. Земля кишит Демонами, — Шону помял в пальцах самокрутку и вздохнул.

— Лабранг — древнее место. Конечно, там уже могли зародиться свои порядки, — произнёс Боджинг.

— Хорошо. Тогда собираемся. Кто-нибудь видел Мастера? — Каса завязала волосы в хвост и огляделась, чтобы оценить масштабы сборов.

Сакья вышел из лагеря в надежде найти Мастера. Его подначивало спросить про Дерево, но совесть останавливала. Вряд ли Чогьял считает его достойным. А кто тогда достоин?

— Решение принято, — произнёс старик, появившись рядом. Сакья даже не сразу понял, о чём были его слова.

— Отправляемся в Лабранг, Мастер.

— Бывал-бывал, — задумчиво произнёс пожилой мужчина, свёл за спиной руки.

— Может ли нас ожидать что-то серьёзное там?

— Может. Ты ведь помнишь, Сакья. Главное, чтобы вы действовали вместе. Огонь, земля, вода и ветер. Ты ветер, Сакья. Ты должен помнить.

Внутри охотника в маленький шарик собралось беспокойство. Всё чаще ему казалось, что Чогьял находит определённую выгоду в том, что среди них нет кого-то, кто хочет быть главным. Верно ли это? Могли бы они стать лучше? А, возможно, совершенно не хотели быть охотниками? У Касы и Боджинга могла получится семья, Шону совершенно точно хотел увидеть мир, а не только бесконечную степь. А он сам хотел растратить потенциал на что-то большее, чем парочка Демонов на их пути. Мог ли он полностью избавить тибетскую землю от проклятья войны? Мог ли он стать единственным нирманакаей, который не просто сидел бы в храме, а действовал?

Лёгкой прытью бежала олениха, рядом с ней сквозь траву проскальзывал тибетский лис, сзади нагонял большой бурый медведь. Ворон летел немного позади стервятника. Тело двигалось вперёд, но мысли уже были не здесь. Сакья специально то поднимался, то опускался в небе, чтобы его исчезновение стало заметно не так скоро.

Решение принять легко, но вот совершить действие… Он замер в воздухе на долю секунды, развернулся и полетел обратно, в направлении поляны, где впервые появилось Дерево.

Путь был неблизкий, и к концу Сакья почти выбился из сил. Он подлетел к горе, опустился и стал человеком. Взгляд уловил темнеющее небо, вечер вступал в свои права. Забравшись по уступам, он устроился на том месте, где в прошлый раз сидели они с Чогьялом. Ожидание вновь казалось невыносимым, глаза слипались.

Наступила ночь. Сакья похлопал ладонями по щекам, шумно вздохнул. Дерево не появлялось. Он принялся ждать, но через несколько часов терпение было на исходе. Охотник ступил на поляну, прошёлся кругами.

— Оно должно было появится. Сегодня праздник. Сегодня нужный день. Правильно ли я нашёл место?

Он сел посреди поляны в позу лотоса. Закрыл глаза. Дерево было связано с охотниками. Мастер говорил, что исчезает оно после прощания. Значит, его можно было пригласить.

Сакья напряг каждую клеточку своего тела. Распахнул глаза. Но ничего, кроме темноты перед собой не увидел. Дерево не появилось.

Поднявшись в небо смолистой птицей, охотник сделал круг, чтобы убедиться, что Дерева нет. Разочарованный больше своим поступком, чем отсутствием Дерева, он полетел по направлению к Лабрангу.

Горы, скрывающие монастырь, показались лишь на рассвете. Сакья высматривал друзей, но животных не было видно. Он спустился рядом с храмом, но почувствовал, что цель его пути — пещера в скале. От неё шли потоки до того мрачной энергии, что охотник невольно вздрогнул.

Первое, что он увидел, ступив в пещеру, была сумка, которую Каса всегда носила с собой. Там пряталось всё самое необходимое. Сейчас же ремешок был порван, а сама сумка… окроплена кровью.

Сакья прижал к груди ладонь и сделал ещё несколько шагов вперёд. Он увидел девушку, которая лежала на камнях. Боджинг обнимал Касу со спины. Спина мужчины была изорвана в клочья. Остальное не хотелось разглядывать.

Не сдержав стон отчаяния, Сакья метнулся к ним, падая на колени. Он начал шептать, пытаясь добиться ответа, но его не могло быть.

— Моя луноликая Каса, прошу тебя, — его пальцы коснулись тонких веточек усилителя на ногах Касы.

И Сакья увидел последний момент жизни подруги её глазами.

Перед охотниками возник не один Демон. Их было четыре. И сила их казалась несравнимой со всем, что они видели до этого дня. Каса старалась скрыться, она понимала, что возможности спастись у них нет, а, значит, можно только бежать.

Но планы изменились в тот момент, когда она услышала тихий утробный рык медведя. Боджинг упал, всё ещё пытаясь держать удар против врага, но сил не было. Каса оказалась рядом быстрее, чем голубое небо застилают тучи. Девушка хотела найти целебную мазь в сумочке, но внезапно в её глазах померк свет. Она перестала видеть.

— Я рядом, — прошептал медведь, сжав её руку. Боджинг также потерял способность смотреть. Он протянул ладони, обхватил Касу, мягко и трепетно обнимая. Они уже не знали, где находятся. Эхо пещеры больше не отзывалось в ушах.

— Мой ответ… ты знаешь мой ответ, — прошептала Каса. По её щекам текли слёзы.

— Знаю, родная.

Сакья закричал, падая на спину. Воспоминание Касы заставило его испытать не только ментальную, но и физическую боль. Смерть в сражении с Демонами была не такой, как у простых людей. Охотники не перерождаются, не попадают в круг Сансары. Они исчезают.

Он поднялся, обнимая дрожащими руками себя за плечи, повернул голову и заметил у противоположной стены пещеры Шону. Сакья не хотел испытывать того, что только что было, но не смог бы простить себе, если бы не узнал всего.

Он присел на корточки перед телом юноши, аккуратно провёл пальцами по тёмным прядям его волос, а затем коснулся усилителя на ухе.

Теперь Сакья стоял перед огромным Демоном, похожим на китайского дракона. Огонь пылал в его глазах, а тело не двигалось. Пламя окутало его, но внезапно перед лисом возник Мастер. Он отразил удар, закрыв собой Шону, и развеялся пеплом. Парень побежал вперёд с криком, готовясь напасть на дракона, но тот опалил его, оставив обугливаться бездыханное тело.

Сакье перестало хватать воздуха. Он отполз от тела друга, хватаясь ладонями за шею.

— Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет…

Нет!

Крик отразился от каждой стены в пещере. Большой чёрный ворон стремительно вылетел в небо, растворяясь в облаках. Сакья знал, что в смерти охотников был виноват лишь один человек. Этим человеком был он сам. И такую вину простить нельзя ни в этой жизни, ни в какой из других возможных. Он проклят самим собой, ему и расплачиваться.

***

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В 12 ЗВЕНЬЕВ КОЛЕСА САНСАРЫ

Сакье было известно, что может представлять из себя путь жизненного цикла любого человека. Если Альфреду в конце была уготована смерть именно от Демона, он сможет противостоять этому, повернёт события иначе. Просто нужно успеть.

Но была загвоздка. Смерть может быть уготована человеку не единожды на его пути. Только вот где они откажутся, Сакья не мог предугадать. Чужая судьба явно наполнена совершенно другими воспоминаниями и мыслями. Поэтому, когда они ступили в помещение, залитое светом, Сакья ощутил, что его ладонь опустела, а затем услышал детский смех. Вокруг стала прорисовываться улица: склон дороги, двухэтажные деревянные домики с резными наличниками, люди, которые не спешили по делам, а размеренно прогуливались вдоль дороги.

Русские люди.

То, что они русские, Сакья понял по речи, точнее, по акценту, который был у Альфреда. Чёткое произношение, немного грубое, но всё равно очаровывающее. Было и дураку понятно, что тибетец в длинных чёрных одеждах и с красным хвостом волос здесь казался лишним. Только вот на него даже никто и взгляда не бросил. В современном мире оказывается трудно кого-то удивить тем, что не связано с личными проблемами человека, а иногда и всеобщую тяготу люди делают личной. Так проще переживать, чем думать о глобальном.

Поэтому на Сакью никто не смотрел, не сторонился его и не пытался узнать, что он делает посреди улицы маленького русского городка.

— Альф! Альфред! Кому я сказал: «Не ездить по дороге?»

Сакья сразу понял, голос кого прозвучал так близко. Высокий мужчина худощавого телосложения в очках и летнем костюмчике песочного оттенка. Такие обычно носят археологи.

Отца Альфреда он представлял именно таким, даже вопросов не возникло. Только вот, где сам Витовский-младший? Мимо Сакьи на всей возможной скорости пронёсся мальчишка на велосипеде с громким криком: «Посторони-и-ись!»

И, действительно, ребёнку мало пространства на узкой дорожке, по которой ещё и люди ходят — лишние объекты. Он свернул на пустую дорогу, но Сакья напрягся, и будто сам знал наперёд, но, скорее, просто понял, что произойдёт дальше.

Он выбежал на дорогу, и его сразу же ослепили фары. Руки подхватили маленького Альфреда, и охотник кинулся с дороги в сторону. Они слышали, как железо велосипеда превратилось в лепёшку под тяжестью машины.

Роберт оказался рядом быстро, но Сакьи там уже не было. Ворон поднялся ввысь, внимательно наблюдая за семьёй Витовских. Не успев сделать какие-либо выводы, Сакья заметил, как впереди появилось невысокое здание. Птица спикировала вниз на небольшую поляну, а затем обернулась человеком. Видимо, ему стоит зайти внутрь.

Оказавшись в начале длинного коридора, Сакья огляделся. Это место показалось ему странным. Везде бегали дети. Одеты они все были в одинаковую серую одежду. Абсолютно все. Различия между девочками и мальчиками лишь в наличии юбок у первых. Возникшая мысль заставила Сакью напрячься. Неужели он снова оказался в монастыре?

Охотник сделал вдох. Это не может быть монастырь. Слишком по-другому выглядит, но с первого взгляда многое напоминало ему о собственном прошлом. Стены в светло-зелёных тонах. Зелёный — хороший цвет, только вот в этом воспоминании он казался слишком уж холодным. На стенах расклеены бумажки. Сакья посмотрел на них, языка он не знал, но всё равно стало любопытно. Если бы Сакья мог тут что-то изменить, то непременно добавил бы растений, природа слишком важна, даже в таком холодном здании должна быть её часть. Деревянные двери тоже навевали тоску. Они были не просто из дерева, а выкрашены в грязно-бежевый цвет, что непременно вызывало желание помыть их.

Вдруг мимо него пронёсся мальчик. Сакья сразу же догадался, что это Альфред. Удивительно, но охотник понял это практически инстинктивно. Странные вещи происходили. Охотники, Демоны — всё это влияет и на время. Конечно же, влияет.

Ничего другого не оставалось, как последовать за ним. Если Сансара показывает это, значит, этот неугомонный мальчуган в беде.

Прозвенел звонок. Ассоциации с монастырём растворились в воздухе, когда Сакья понял, что это обычная школа. Дети направились в классы, но Альфред шёл дальше по коридору, а затем и вовсе сбежал вниз по широкой лестнице. Кажется, он решил прогулять уроки. Конечно, Сакья в его возрасте тоже так делал, но в данной ситуации ему хотелось бы, чтобы Витовский был послушным учеником.

Мальчик выбежал на улицу, Сакья за ним. Он остановился за углом здания, сосредоточенно наблюдая за тем, как Альф бежит к группе школьников. Трое здоровенных амбалов не давали прохода девочке, которая с виду была ровесницей Альфреда, возможно, одноклассницей. Девочка плакала и была напугана.

Старшеклассники смеялись во весь голос и совсем не боялись, что кто-нибудь может их заметить. Сакью всегда поражали такие люди. Если моральные принципы не сдерживают, то побоялись хотя бы стать земляными червями в следующей жизни.

— Прекратите! — раздался голос Витовского. Ну, конечно! Наш будущий археолог, спаситель всего сущего!

Подростки обернулись. Воцарилось молчание. Вряд ли они ожидали, что хиленький ботаник в очках найдёт в себе смелость, чтобы вмешаться. Лоб Альфреда был нахмурен, а кулаки сжаты, в любую секунду готов ринуться в бой. Вот только взгляд был направлен не на обидчиков, а на эту хрупкую светловолосую девочку. Её глаза расширились при виде Альфа. Ей было страшно за себя, но за своего спасителя она испугалась даже сильнее.

Сакья не спешил вмешиваться. Он внимательно наблюдал, удивлённый тому, что Альф был готов выйти против парней, явно сильнее его.

И началась потасовка. Очки Альфреда полетели на землю, но он так размахивал кулаками, что умудрился сломать одному из старшеклассников нос, а второму зарядить в шею. Третий не лез в драку, наблюдал со стороны. И поначалу охотник не понимал, почему Сансара показывает именно это воспоминание.

Пока в руке третьего не блеснул нож. Девочка закричала, очнувшись от испуга, но Витовский её не слышал. Сакья вздохнул, он вытянул руки вперёд и сильным потоком ветра выбил оружие из ладони нападавшего, а затем поднял того в воздух и перекинул на забор футбольной площадки. Громкий крик привлёк школьников, которые прильнули к окнам в кабинетах, наблюдая за происходящим.

Девочка сидела рядом с упавшим без чувств Альфом и гладила его по волосам. Не каждое геройство может иметь хороший финал.

Сакья обернулся и увидел пятиэтажный дом. Школа за спиной медленно растворилась. Он сделал несколько шагов вперёд и оказался в помещении. Его встретила скромная комната. Настежь открытое окно, в которое залетал тополиный пух, оседая везде, где мог достать. Мрачно. Хотелось зажечь огонёк и внимательно разглядеть стопки книг на столе, разбросанные тетрадные листы, плакаты на стене. Это комната Альфреда. Но что могло произойти дома? В чём таилась опасность?

Тишина, шелест листьев за окном, но внутри не было места спокойствию. Сакья присел на кровать, пальцы ощутили мягкое одеяло, немного сжали, но быстро отпустили, ведь охотник услышал, как хлопнула входная дверь. Кто вернулся?

Вариантов было немного. Мужчина поднялся, оглядываясь по сторонам, чтобы выбрать место. Можно было выпорхнуть на улицу, но казалось, что так он может не успеть. Уместившись в углубление между стеной и шкафом, он принялся ждать. Прошло достаточно времени, но в комнату так никто и не зашёл. Не мог же хозяин квартиры пропасть в коридоре?

Сакья вышел из укрытия, подошёл к двери и аккуратным нажатием повернул ручку. Он не знал, разрушится ли воспоминание, если Витовский его увидит. Но, по крайней мере, археолог ещё просто не знает его. Они не встречались. И это будет просто чужой человек в его квартире, не больше.

Дверь открылась, а за ней был такой же тёмный коридор. Правда за поворотом всё же виднелся свет. А ещё Сакья только сейчас понял, что единственное, что доносилось до него из звуков после прихода неизвестного — поток воды.

Вода даёт и забирает. Каса много рассказывала о силе этой невероятной стихии. Но почему-то сейчас Сакье показалось, что возвышенность его отношения к ней совершенно лишняя. Он уверенно направился вперёд по коридору, повернул, вошёл в ванную комнату и с силой сжал ладони в кулаки.

***

Капли крови медленно растекались на линолеуме в коридоре. В спальне всё также не горел свет, но теперь Сакья знал, что произошло.

Убрав бинт в аптечку, оставил её на столе. Повернув голову, ещё раз пробежался взглядом по Альфреду. Мокрая чёрная рубашка и брюки лежали на полу, сам парень был накрыт одеялом по пояс. Грудь медленно вздымалась.

Сакья не сдержал тихого вздоха. Он не смог бы сказать точно, сколько Витовскому лет в этот день, но выглядел тот ещё совсем ребёнком.

И то, что ребёнок может даже помыслить о таком, не укладывалось в голове. Потому что он сам хорошо помнит, как подобная мысль впервые зародилась у него.

Сначала — предательство со стороны родителей, которые просто отдали его, потому что так «положено», так «сложилась традиция», потому что после слов каких-то людей он уже не их сын, а нирманакая. И это — важно.

Затем — учёба в храме, упрёки, потеря контроля над собой и многочисленные попытки сбежать, перерастающие в нескрываемую ярость.

И последнее — его главная ошибка. Смерть людей, которые стали ему самыми близкими. Ближе, чем семья. И тогда это была уже не мысль.

Это было действие.

Сакья решил, что способен вызвать на бой самого Бога Смерти, тот же сделал из него марионетку. Псевдогеройство не увенчалось успехом, так как никто не может даже увидеть Бога Смерти, а драться с ним — неслыханно.

Он хорошо помнит высокую заснеженную гору, и то, как ему было холодно. А потом прошло.

Бог Смерти выбрал ему наказание, и Сакья принял его с достоинством. Он стал последним охотником на Демонов без возможности перерождения после смерти. Его послесмертие имело определённую цель, которая была и раньше — бороться с Демонами. Только конечного исхода не было.

Бог Смерти уничтожил Дерево, чтобы убедить охотника в его тяжёлой посмертной судьбе и вечном одиночестве, которого он добился сам.

И когда Марк разбил зеркало — у Сакьи появилась «работа», но он и подумать не мог, к чему всё это приведёт.

Теперь он играл роль проводника для русского парня, но понимал, что это очередная ступень к прощению его вины в этом мире и других.

Отвернувшись, Сакья хотел набрать где-то воды, чтобы оставить рядом с кроватью, но наткнулся взглядом на большую картонную коробку. Сверху лежала потрёпанная тетрадь в красном переплёте. Он уже видел эту тетрадь раньше. Конечно же, она принадлежала Роберту.

Взяв в руки, он уверенно сжал её, а затем положил сбоку от Альфа на кровать. Это показалось правильным.

У человека должно быть что-то, что заставит его остаться. Археология подойдёт Витовскому как нельзя лучше.

Вода, бинты, дневник отца. Всё осталось, а Сакья, обернувшись птицей, вылетел в окно. Ветер добродушно подхватил его, унося дальше от квартиры Витовского. Он рассчитывал, что так сможет переместиться в следующее воспоминание, но полёт длился, а виды не менялись.

Начали сгущаться тучи. Очень громко в своей голове он услышал голос:

— Это обман. Ты не имеешь права находится в его воспоминаниях, а тем более менять их.

— С чего бы это?

— Я делал ставки на смерть его отца! После такого дальше идти ни у кого не будет сил, — отвечал рассерженный голос.

— Не хочу тебя расстраивать, но скорбь — это то, что будет у людей всегда. В это время они уже умеют жить с ней.

После слов Сакьи сильный поток ветра снёс его вниз с огромной силой. Ворон несколько раз перевернулся в воздухе и уже был готов пикировать, но внезапно оказался в месте, которое ждал меньше всего. Это был древний храм в тибетской пещере.

У Лизы перехватило дыхание, задрожали ноги. Она стояла не так близко, поэтому видела картину целиком. Этот Демон не был похож не на старушку в чайной лавке, да даже на Дракона слабо походил, которым обернулась китайская принцесса. Существо было другого уровня. Не было места интересу, лишь кромешный ужас, который иголками вонзался в тело девушки.

— Нет! Так не пойдёт! — закричала Лиза и рванула с места. Она действительно побежала вперёд, безоружная на монстра, потому что не могла принять произошедшее.

Сильный поток воздуха стал преградой перед ней. Елизавета обернулась и увидела Сакью, который больше не склонялся над телом Альфреда. Охотник стоял, в руке держа ритуальный кинжал и готовясь напасть.

— Присмотри за ним. Нельзя позволить Фэю забрать тело Альфреда, — сказал он, немного склонив голову набок. Тем временем Демон извивался за ветряной стеной, он был похож на гигантского скорпиона, покрытого шерстью. Глаза Фэя вертелись в разные стороны. Казалось, он предчувствует то, что собирается сделать Сакья.

Лёгкий прыжок, мужчина взмывает вверх, чёрные края одежды медленно покрываются смольным пером, и вот на Демона уже летит большая птица. Отвлекая внимание, пролетая мимо большой головы Фэя, Сакья вновь оборачивается человеческой формой, падая вниз, целясь оружием так, чтобы нанести смертельный удар.

Ветряные потоки сдерживают Демона, и Сакья ни на мгновение не сомневается, что у него получится. Ритуальный кинжал вонзается в спину существа из другого мира, и в этот момент охотник слышит треск. Тихий, но характерный. Глаза сужаются, ищут причину.

И находят — пхурбу сломан пополам.

В руках Сакьи остаётся лишь ручка с изображением гневного божества. Фэй разворачивается всем демоническим телом и с размаху бьёт охотника хвостом, откидывая в стену. Громкое рычание наполняет пещеру. Разъярённый Демон быстро приближается к охотнику, разжимая огромную пасть на бычьей голове. Каждый из трёх глаз жаждет мести.

Заворожённая Лиза, не в силах отвести взгляд от происходящего, случайно замечает, как под рубашкой друга, на уровне груди загорается слабое золотое свечение. Археолог хмурится, протягивает ладонь, касаясь грязной ткани, но отдёргивает руку. Сакья понимал, что это только начало битвы. Он не отступит, ведь за спиной многовековая история охотников на Демонов. А он — последний из них.

— Необязательно видеть глазами, чтобы ударить в нужном направлении, — удивительно, но тибетец практически услышал спокойный голос Мастера у себя в голове. Охотник усмехнулся.

— Да, Мастер, Вы правы. Природа более зоркая, чем мои собственные глаза.

Зажмурив глаза, Сакья ощутил, как его спину окутала волна тепла. Он обернулся, посмотрел и увидел четыре силуэта, которые стояли рядом, словно невредимые.

— Каса! — выдохнул охотник, изумлённо разглядывая девушку перед собой. Она была всё также прекрасна, как и раньше. Затем повернул голову к прыткому лису: — Шону! — улыбка появилась на лице Сакьи.

— Боджинг! — он увидел, как мужчина задорно подмигивает ему.

— Пришло время, Сакья.

Голос Чогьяла был так близко, будто исходил из собственных уст охотника. Он кивнул, схватив с уверенностью ручку ритуального кинжала покрепче и увидел, как на месте сломанного клинка зелёными потоками ветра образовалось новое лезвие.

Затем Сакья подпрыгнул вверх, поднимаемый потоком ветра. Он был словно сам ветер. Клинок устремился в Демона. Фэй не мог не заметить оружие. Его огромная пасть раскрылась, а сильные лапы потянулись к Сакье, но в этот момент охотник проскользнул под брюхом Демона и вонзил кинжал в его грудь. Демон взревел, пытаясь отбросить нападавшего, но рядом с Сакьей появились другие охотники. Земля в силе Боджинга, яркость огня Шону, плавность течения воды Касы и потоки ветра Сакьи — стихии соединились в один большой клубок энергии и пронзили тело Демона. Малейшими крупицами Фэй начал растворяться в воздухе, и спустя несколько мгновений Сакья стоял над упавшим на колени Марком, который прикрывал ладонями дыру в груди.

— Глупые, — улыбнулся Марк, хрипло пытаясь слепить слова в предложение. Он потянулся рукой за свою спину и достал осколок Зеркала Кармы. Тот самый, который археолог нашёл в пещере в начале их пути. Его улыбка не предвещала ничего хорошего, и Сакья сразу понял. Четыре святые истины. Четыре статуи Будды. Ханда, Тхэян, Ванчэн и Марк. Четыре Демона, охраняющие осколки. Зеркало будет собрано.

В сумасшедшем бреду Марк дёрнулся, падая на бок и пытаясь вытряхнуть из сумки, что лежала тут же в пещере остальные осколки. Сакья не был уверен в том, что произойдёт, когда осколки соединятся, удивлённо взглянул на окровавленный кинжал в своей руке, сделал шаг, чтобы схватить Марка, но только тот выложил все осколки на землю, как они начали светиться ярким белым светом, а затем… Марк исчез.

— Куда он делся? — паникующе спросила Лиза.

— Не знаю, — сухо ответил Сакья и убрал ветреной клинок за пояс.

***

Смех отразился от стен. Марк всё ещё пытался соединить осколки, не подозревая того, что он уже не находился в пещере. Точнее, не в той, где остались археологи и охотник.

— Так, так, так, — соединив последний, Марк поднял голову, чтобы убедиться, что тело Альфреда лежало всё там же. Только вот сына его друга не было. Никого не было. Зеркало Кармы медленно соединилось. Каждая трещинка затянулась, а затем огромная синяя рука потянулась и подняла его.

— Я справился. Я смог. Я собрал Зеркало! Теперь ты простишь мне? Простишь? — причитал Марк, цепляясь пальцами за светлые волосы на своей голове.

— Даже через наказание ты прошёл тропой эгоизма. Знаешь, для чего людям дано перерождение? Чтобы они могли изменить свой путь с неверного на верный.

Ты не достоин прощения.

В этот момент горло Марка сковало словно раскалёнными железными щипцами. На последний вдох Бог Смерти дал ему несколько секунд, да и тех не хватило, чтобы выдохнуть. Тело Марка рухнуло, и когда его взгляд уставился вперёд, мужчина увидел коричневую куртку, охровые брюки и походную сумку. Перед ним лежал Роберт. Марк вытянул руку вперёд, чтобы коснуться одежды друга, и закрыл глаза.

***

Тело Альфреда Витовского всё ещё оставалось бездыханным. Когда сильный ветер перестал сбивать с ног, Лиза подбежала к другу, обняла ладонями его лицо, пытаясь осознать произошедшее. Девушка надеялась, что всё это было одним долгим-долгим сном, кошмаром, который приснился им по приезде в Тибет.

Сакья обернулся к ним, начал медленно подходить, но не остановился, а прошёл мимо. Именно тогда Лиза увидела яркое золотое свечение впереди. Приглядевшись, она поняла, что светилось огромное дерево. Дерево посреди пещеры!

А затем камень под ними затрещал. Лиза вцепилась в руку друга в надежде удержать его, если что-то произойдёт. Но она точно не ожидала, что подняв голову, увидит Сакью, представшего перед Богом Смерти. Рисунки преувеличивали весь ужас, которое испытывал человек перед подобным. Лиза, кажется, была давно готова к такому, поэтому стойко оставалась на своём месте, наблюдая за происходящим.

— В моей вине то, что ты оказался ввязан в это дело, мой старый друг, — произнёс Бог Смерти, медленно цепляя целое Зеркало Кармы к своим одеждам.

— Значит, это было в твоих планах, о Всесильный. Но не могу понять, почему этот юноша не переродился, ведь полноценный круг жизненного цикла я прошёл вместе с ним, — ответил Сакья. Охотник смотрел на Дерево, нахмурившись. Отчего-то не казалось, что это иллюзия.

— Ты вмешался, изменил ход его судьбы, но уверен ли ты, что ему предназначено перерождение? Заслужил ли он? — раздался громогласно ответ.

— Проще решить, заслуживает ли человек жизни, чем осознать, что он может заслужить только смерть.

— В таком случае ты знаешь, что делать, Сакья, — Бог Смерти качнул большой головой и указал массивной ладонью на дерево. — Раз ты вплетаешь в его судьбу нити своей, так пускай он возьмёт и силу.

Лицо охотника побледнело ещё сильнее. Он шумно выдохнул, обернулся и встретился взглядом с Лизой, которая сжимала ладонь Альфа. Когда Сакья собирался спросить Бога Смерти о том, как именно ему стоит поступить, Владыка уже исчез, открыв вид на огромное Дерево.

— Что это? Что происходит? — спросила Кирилина.

Сакья подошёл ближе к ним и поднял Альфреда на руки. Лиза также встала, озираясь.

— Я смогу спасти его, — ответил ей Сакья, — будь рядом, хорошо?

Чем ближе они подходили к дереву, тем больше Лизе казалось, что её сознание окутывает дрёма. Подобного, что видела она сейчас, даже в книгах про Гарри Поттера не было. Это Дерево одновременно влекло своей красотой и пугало, потому что хоть и невероятно красивое, оно было странным.

Сакья шёл уверенно. Он положил Альфреда на землю, жестом попросив Лизу поддержать тому голову. Мужчина подошёл к дереву и коснулся его ствола ладонью. Яркий свет озарил их, и через мгновение Дерево опустило ветвь, согнутую в очертании полукруга.

— Ты вживишь ему это? В место, где дыра?

— Да, — негромко произнёс Сакья и подошёл к археологам. Он встал на колени и достал из сумки на поясе Альфа молоточек. За то время, пока охотник работал с деревом, любой человек давно ушёл бы в мир иной, но Лиза не мешала. Она молча наблюдала за происходящим.

И тогда в руках Сакьи оказалась маленькая коробочка. Для Лизы было секретом, как именно её можно применить, но охотник действовал решительно, хоть его руки и подрагивали в страхе грядущего.

«Пока жив хотя бы один из охотников нашего поколения, новое не сможет появиться».

Сакья опустил ладонь, в которой держал выкованный из дерева стимулятор, на грудь Альфреда Витовского, и тот стал медленно прирастать к открытой ране в груди археолога. Убедившись, что часть Дерева охотников на Демонов на своём, правильном месте, Сакья поднялся и улыбнулся Лизе.

— До скорых встреч, Елизавета.

Он взмахнул рукой, призывая ветер и в этот же момент большая ладонь Бога Смерти схватила поднявшуюся под потолок пещеры чёрную птицу и сжала. В один миг внутри тибетской горы, где сохранились руины древнего храма, стало темно.

А затем Дерево ещё раз вспыхнуло и исчезло.

Альфред открыл глаза и сжал ладонь подруги в своей.

Эпилог

«А ты исчез,

Ни в пустоте, ни в темноте не отыскать.

Ты слился с воздухом, ты превратился в дым.

Остались буквы в документах, на счетах.

И эти буквы были

Именем твоим».

Осознание поражения всегда приходит медленнее, чем осознание победы. Радость можно смаковать, но вот убедиться в целом пути ошибок - для этого нужно время.

В двух словах Альфред мог бы рассказать, как приходил в себя в деревеньке близ горы, где находился буддийский храм Лабранг, щедро приютивший их. Лиза оставила его с местными жителями, а сама вернулась, чтобы увести из проклятого монастыря послушников. У них начнётся новая жизнь.

У Альфреда тоже начнётся новая жизнь.

— Он схватил его и сжал так крепко, что эхо... мне жаль. Я и подумать не могла, что можно повстречать такого человека, — Лиза сидела на краю кровати, на которой расположили археолога. Он всё ещё выглядел побитым, да уж, не каждый день перерождаешься после смерти, тем более в собственное тело. Или уже нет?

Альф тяжело вздохнул. Слова не формулировались в голове. Он медленно прикоснулся ладонью к своей груди, чувствуя, как выпирает часть дерева. Сейчас ему не хотелось думать, как это вышло и что его ждёт дальше. Он просто был рад остаться в живых.

Когда в жизни происходят такие вещи, о которых ты и подумать не мог, и они всё повторяются, и повторяются, то времени на удивление не остаётся. Ты всего лишь думаешь, как теперь считаться с этим. Если Сакья сохранил его жизнь, значит, так было нужно. Только вот, стоило ли идти на такие жертвы?

— Ты невероятно смелая, Лиз. Спасибо, что проделала этот путь со мной, — Альфред спокойно улыбнулся и протянул ей руку. Девушка задорно пожала её, кивнув.

— Тебя бы склевали коршуны в первый день приезда, заучка, — засмеялась Кирилина.

***

Для Лизы возвращение в Россию было окутано пеленой. В голове так сильно взрывались красочными всполохами воспоминания о Тибете, о Демонах, о заварушке, в которой они оказались. Однако её ни на секунду не покидало чувство - она не хотела возвращаться, словно магическая сила тянула назад, хотя магического видеть пока не особо хотелось, даже в фильмах. По прилёте Елизавета ощущала ужаснейшую апатию. Внутри всё протестовало окружающему.

Прошла неделя прежде, чем Лиза решилась вновь заговорить с Альфредом. Переварила ли случившееся? Разумеется, нет. И она точно знала, что друг также находится в коконе прошедших событий.

Трубку сняли после трёх гудков. Кирилина не сразу решила заговорить. На том конце провода Альфред произнёс:

— Приезжай.

Одно слово, но подействовало, как магнит. Лиза была дома у Витовского уже спустя полчаса.

— Я вот решил наконец-то разобрать вещи отца в той комнате, — сказал Альф, показывая подруге весь хаос, который устроил, — подумал, что неплохо отдать что-то нуждающимся, мне они больше ни к чему.

— Альф... — Лиза хотела сказать, как ей жаль, что с Робертом случилась такая беда. Но ещё больше жаль того маленького мальчика, который прошёл через всё это и узнал страшную правду о смерти отца. В этом и был финал истории, о которой она узнала, впервые оказавшись в этом доме. Вот и всё. Роберта Витовского им не удалось найти. Они узнали правду. И теперь Альфред должны был прожить её.

Девушка не договорила. Витовский практически мгновенно очутился рядом, и Лиза почувствовала объятия своего лучшего друга. Кажется, это то, что нужно было им обоим. С трудом отстранившись от Витовского, Лиза поняла, что он улыбается.

— У меня кое-что есть для нас обоих, — археолог подошёл к столу, который был завален всяческими бумажками, видимо, документы тоже нужно было разобрать. В его руках появилась маленькая красная коробочка. Внутри Лизы пробудился интерес. Альфред открыл коробочку.

— Протяни руку, — Лиза послушалась. Археолог аккуратно взял её за руку и дотронулся до красной ниточки, которую она повязала им тогда в Тибете, а потом достал из коробочки что-то блестящее и прицепил к нитке.

Сердце Лизы пропустило удар. Это была подвеска, но не простое украшение. Маленькими чёрными камушками был выложен крохотный воронёнок.

— У меня такая же, — улыбнулся Альф, показывая Лизе руку, которая была обвязана красной нитью с подвешенным на ней птицей. На глазах у Кирилиной проступили слёзы. Теперь Сакья всегда будет их защищать.

— Давай я помогу разобрать вещи, а ты расскажешь мне побольше об отце.

Альфред кивнул. Лиза видела как загорелись его глаза грустным блеском. Но Кирилина была уверена, её друг справится, это же Альфред.

Молодой человек взял в руки зелёный вязаный свитер на пуговицах, крепко сжав его пальцами.

— Это был его любимый, он часто носил его, когда холодало. Я всегда хотел, чтобы когда-нибудь он перешёл ко мне. Даже не знаю, почему отец не взял его с собой в Тибет. Теперь свитер мой, но я уже и не хочу его.

— Но ты можешь оставить его, — Лиза положила руку другу на плечо, — не обязательно отдавать. Нужно оставить что-то на память, тем более сам знаешь, какие в Москве могут быть суровые морозы.

Кирилина подошла к столу. Легко было представить маленького Альфа, старательно делающего за ним домашку по истории, и Роберта, который как надзиратель стоял и следил, чтобы его сын получал только пятёрки. Взгляд девушки упал на фотографию в рамке, там Роберт держал свёрток с маленьким Альфом на руках. Как же её друг был похож на своего отца! Просто невероятно!

Лиза не сомневалась, что Витовский часто рассматривал эту фотографию. Весь в своих мрачных мыслях. Хорошо, что он нашёл в себе силы двигаться дальше.

— Он бы гордился тобой.

Альфред обернулся и рассеянно посмотрел на подругу.

— Надеюсь, что так.

***

И всё, вроде бы, вернулось на круги своя. Альфред занялся научной деятельностью, написал целую диссертацию на тему влияния Китая на тибетскую культуру. И, кажется, на этом он точно не собирался останавливаться.

А вот, что касается Лизы, тут всё оказалось немного сложнее. Она пробовала вернуться в университет и поступить в магистратуру, но тут же отбросила эту идею, просто-напросто не тянуло. Домой в Сочи возвращаться не хотелось, да и что ей там делать? Несмотря на то, что Лиза безумно скучала по родителям, и после всей этой истории с отцом Альфреда, так сильно хотелось обнять своего папочку. Она часто звонила домой, и они с отцом болтали обо всём. Жаль, что рассказать об их приключениях полностью она не могла.

И вот один раз посреди их обычного телефонного разговора отец сказал то, чего Лиза совсем не ожидала услышать.

— Почему бы тебе не вернуться в Тибет?

Это было настолько неожиданно, что девушка чуть не выронила телефон из рук.

— Что ты имеешь в виду?

— Я знаю тебя, дочка. И слышу с какой любовью ты рассказываешь о Тибете. Так может это именно твоё место. С самых ранних лет ты говорила, что будешь учителем. Я понимаю, ты помогала другу, но может теперь пора идти по собственному пути?

Лиза молчала. Теперь всё встало на свои места. Тхэян был прав: "— Но мне понадобилось несколько десятков лет, чтобы задуматься о том, чего хочу я сам... Теперь понимаю, если бы я нашёл свой собственный путь, то было бы легче отпустить его".

Прав был и её отец. Теперь она знала, что нужно делать.

В аэропорту никогда не бывает тоскливо тем, кто отправляется в путь. Даже когда ты улетаешь, ты знаешь, что в жизни наступает что-то новое, поэтому Лиза не плакала. Она была уверена в себе, в отличие от одного ботаника в очках, который не замолкал, еле сдерживая слёзы.

— Ты точно уверена, что всё взяла, Лиз?

Девушка с улыбкой посмотрела на друга.

— Ты уже спрашивал.

— Паспорт? Второй паспорт? Аптечку? Достаточно одежды? Ручку?

— Ручку куплю там, не переживай, Альф, если что-то забыла, то пришлёшь мне по почте, — Витовский кивнул, но Кирилина заметила, как он сжал ручку её чемодана, будто пытался силой мысли заставить его исчезнуть.

— Хорошо. Обещай писать мне каждую неделю и звонить минимум два раза в неделю, — девушка кивнула, к горлу подступил ком. Хоть она и была уверена в своём решении уехать обратно в Тибет, всё равно расставаться с Альфредом было тяжело. Всё-таки они столько вместе прошли. Воронёнок на красной нитке блеснул, и Лиза поддалась вперёд, заключив расстроенного друга в крепкие объятия.

— Я горжусь тобой, — прошептала девушка.

— Это я должен тебе говорить, — ответил Витовский, всхлипнув и отпустив девушку.

— Ну, всё, пора, — вздохнув, Лиза забрала свой чемодан и начала двигаться в зону сдачи багажа. На секунду она обернулась. Как же они повзрослели с их первой встречи в университете.

Но теперь Лиза была уверена. Альфред Витовский будет в порядке.

***

Тибет первое время казался одновременно знакомым и неизвестным местом. Без Альфреда поначалу Лиза просто не находила себя, но медленно, маленькими шагами она приблизилась к тому, чего желала всем сердцем.

Храм был на реконструкции, что не могло не радовать. На время ремонта молодые послушники оставались в соседнем монастыре. По приезде Лиза сразу же разузнала, где они. Эта встреча была незабываемой! С десяток тибетских детей громко заверещали, увидев её, и полезли обниматься.

Лиза поняла, что она дома.

В них было столько энтузиазма продолжить обучение, что было трудно уговорить их остаться в безопасном месте на время стройки. Сама же Лиза сразу же вооружилась русско-тибетским словарём, который она купила в Китае. Изучать язык было трудно, но Кирилина вспоминала молодых послушников, и это придавало сил двигаться дальше. К тому же никто не отказывал ей в помощи и практике.

Не забыла девушка и про письма, которые обещала отправлять Альфреду минимум один раз в неделю.

Дорогой Альфред,

Я отлично обосновалась в Тибете, снимаю комнату у одной милой бабульки рядом с Лабрангом. Комната, конечно, небольшая, но спать есть где, что меня вполне устраивает. Я уже повесила нашу студенческую фотку на стену! Хозяйка, конечно, ворчала, но я объяснила, что это важное фото с моим близким другом! Знаешь, она так многозначительно кивнула, что я боюсь себе представить, что она там себе напридумывала.

Лабранг реставрируется, осталось совсем чуть-чуть, и будет как новенький. Я уже получила разрешение на то, чтобы работать учительницей у маленьких монашков. Можешь себе представить? Я буду учительницей! Это, конечно, не так круто, как быть профессором в нашем родном университете, но, по-моему, это не менее важно. И я сама собой очень горжусь!

Насчёт нашей злополучной пещеры. Вход завалили камнями, и мне кажется, что это к лучшему, мало ли что страшного там ещё могло быть. Лучше нам этого никогда не знать. Природа взяла своё.

И, кстати, я уже довольно сильно продвинулась в изучении тибетского. Могу понимать, но с разговорной речью пока небольшие проблемы, но ещё есть время, Альф, у меня ещё достаточно времени, чтобы его подтянуть, уверена, что всё получится. Хотя, насчёт моего акцента не уверена, надеюсь, что это не слишком плохо.

А как у тебя дела? Как дела в университете? И как погодка в нашей любимой Москве?

Напишу тебе на следующей неделе, а пока буду ждать от тебя ответа.

С наилучшими пожеланиями,

Твоя дорогая, милая, чудесная, любимая подруга,

Лиза

К великой удаче выяснилось, что хозяйка комнаты, где остановилась Лиза была сама когда-то учительницей, преподававшей в монастыре в Лхасе. Хоть старушка и была ворчливой, она с радостью согласилась помочь Лизе, узнав, что та изучает тибетский язык, но ещё больше она обрадовалась тому, что Кирилина изъявила желание стать учительницей в Лабранге.

***

Дорогая Лиза!

Пишу тебе поздним вечером, заварив наш любимый чай. До печенья не добрался, всё ещё плохо перевариваю масло яков, но, думаю, попробую в скором времени!

На этой неделе завершилась крупная китайско-русская конференция. Не передать словами, что там произошло. Я выступал с докладом на тему независимости Тибета и совсем немного затронул магическое прошлое Азии.

После моего выступления ко мне подошёл один учёный, который представлял китайскую делегацию. Оказалось, он, как и мы, в своё время был озадачен поиском Зеркала Кармы. И хотя ни у кого из нас не осталось вещественного доказательства, да и вряд ли в ближайшем времени кто-то осмелиться вновь подойти к проклятой горе... Лиза! Ему известна моя фамилия. Нет, не так. Ему известна фамилия моего отца! Во многих научных работах он опирался на статьи Роберта Витовского. И теперь планирует продолжить изучение этого феномена. Он попросил оказать ему поддержку.

Представляешь? Мечта моего отца исполнилась. Наш мир, или хотя бы научная его часть, будет знать исследователя-археолога Роберта Витовского. И я сделаю всё возможное для того, чтобы его имя помнили долгие годы, а его труды и правда пригодились.

Как тебе новости? Кстати, есть ещё кое-что. Я взял билеты на октябрь. Осталось немного, и я увижусь с тобой, подружка!

Безмерно люблю,

Витовский А. Р.

Терпение угасало с каждым днём приближающейся осени. Казалось бы, человек старается никогда не возвращаться в то место, где произошли ранящие события. Но кто может оценить случившееся лучше, чем сам Альфред?

Его невероятно тянуло в Тибет, но он не мог себе признаться в этом. Весь новый дневник, который подарила ему Лиза, был исписан воспоминаниями, а также планами будущего. Вряд ли он посетит каждое место, в котором они были: точно не поедет в деревушку двух генералов, да и в башню принцессы повторно забираться не очень хотелось. А вот увидеть, как преобразился монастырь, в котором они провели столько времени, казалось необходимостью.

Тем более спустя месяц после их приезда в Россию, Лиза... не выдержала и вернулась. Она вернулась в Лабранг, потому что не могла оставить молодых послушников на произвол судьбы, да и к тому же считала, что сможет хорошо преподавать, навёрстывая свои знания тибетского и обучая ребят английскому, истории и другим немаловажным предметам.

Его нещадно тянуло. Казалось, что многочисленные сны, в которых он следует по бескрайним полям и заснеженным вершинам гор то за человеком в чёрных одеждах с длинным хвостом красных волос, то за большим вороном, никогда не прекратятся. Точнее, возможно, сознание придёт в норму, когда он убедится, что они сделали всё возможное.

Билеты на самолёт, поезд, письмо Лизе, которая с радостью согласилась его встретить. Он никогда бы не подумал, что они смогут породниться с таким грандиозным местом, как Тибет. Что Кирилина останется здесь жить и работать, а у него будет смысл возвращаться не только для того, чтобы вспомнить об отце.

Встреча на крохотном вокзале была настолько тёплой, что плакали оба. Лиза выглядела невероятно, ей так шли тибетские одежды, украшения в длинных тёмных волосах, Альфред не мог налюбоваться.

А вот приближение к храму заставило его немного напрячься. Заметив это, Лиза обняла его за плечи и растёрла их.

— Это уже не то место, что было прежде, — негромко произнесла она.

Утром Альфред проснулся от звуков громкого смеха в коридоре монастыря. Быстро одевшись, археолог вышел из комнаты и увидел, как посреди маленького зала на мягких подстилах юные монашки читают книги, а Лиза что-то объясняет им. На лице Витовского появилась улыбка. Он никогда не видел, чтобы в России преподавали со смехом в такой непринуждённой обстановке.

— А вот и мой друг проснулась! — сказала Лиза на тибетском.

— Проснулся! Проснулся! Проснулся! — засмеялись дети.

— Точно, я вас подловила, — Кирилина усмехнулся и пошла к Альфреду. Впереди их ждал завтрак и очень счастливый день, в котором они будут создавать новые воспоминания.

***

Во время занятий, чтобы не отвлекать Лизу, Альфред наконец отправился на прогулку. Ему захотелось спуститься в деревеньку, взглянуть на то место, где была чайная лавка старушки Ханды, да и просто насладиться спокойствием тибетского народа. Он не забыл, как они спускались по этим ступеням, вживлённым в камень горы. В этот раз, как и тогда, его встретила малооживлённая улочка с одноэтажными домиками, которые тянулись до площади, здесь всегда продавали благовония и молитвенные барабаны. Альфред ощущал себя по-странному свободным. Ему нравилось видеть это место новым взглядом, который обрёл он, не обременённый необходимостью найти отца. Люди не пугали и не вызывали отвращения, наоборот, он тянулся к каждому ребёнку или старичку, стараясь в своей памяти сохранить каждую деталь их внешности.

Его тихую прогулку прервали тибетские громкие разговоры через улицу. Стало интересно, что же там произошло, Альф поспешил к незнакомым людям, надеясь влиться в происходящее хотя бы мысленно.

Оказалось, склока началась из-за сильного ветра, который унёс шатёр и пару стульев намного дальше, чем их хозяйка ожидала, отчего и посчитала произошедшее - кражей. Альф слушал, поправлял очки и тепло улыбался, глубоко вдыхая тибетский дух. Его медитативное состояние прервал новый порыв ветра, а затем громкое карканье в небе. Археолог поднял голову, чтобы разглядеть то, что его отвлекло. Небо было кристальным, без единого намёка на изъяны. В груди стало жарко, Альф сделал глубокий вдох.

— И нечего здесь уши греть! Расходитесь. Мало для вас, приезжих, кафешек пооткрывали? — ворчала хозяйка убежавших стульев.

Альф опустил взгляд, а затем обернулся, чтобы вернуться на прежде выбранный путь, но внезапно услышал звон колокольчика - рядом с ним открылась дверь в маленькое заведение, представляющее из себя уютное кафе. Чайной это место не назовёшь, потому что для туристов там предлагались ещё и закуски.

Только вот Витовского привлекла далеко не еда. Он не был голоден. Сейчас он чувствовал сильное покалывание в пальцах рук и чуть ли не разливающееся лавой ощущение в груди, из-за чего пришлось положить на неё ладонь в надежде, что это поможет утихомирить сердце.

За деревянной дверцой со стеклянной вставкой можно было рассмотреть женщину-продавца и парочку клиентов, с интересом изучающих свежеиспечённые булочки на прилавке.

Среди людей, пытающихся в маленьком помещении не мешать друг другу, Альфред заметил то, что и ввело его в ступор.

Это был человек с длинным хвостом красных волос.

Попробовав двинуться с места, чтобы не врасти в землю от эмоций и ощущений, Альфред шумно выдохнул, потерев тыльной стороной ладони, сжатой в кулак, рёбра на груди.

Мужчина с красными волосами забрал свой заказ и направился к столику у окна. Он был одет в современные рубашку и брюки чёрного цвета.

Это абсолютно точно был Сакья. Только вот...

— Он переродился, — прошептал Альф и ощутил, что сердце забилось ещё сильнее, хотя казалось, что сильнее некуда.

Преодолев себя, Витовский протянул руку, чтобы открыть дверь и войти в кафе. Ему не терпелось проверить, правдива ли его догадка, или он просто обознался. Всякое ведь бывает в жизни? Демоны, волшебные деревья, перерождение...

И в этот момент он увидел, что Сакья смотрит на него.

Это длилось дольше минуты. Это длилось дольше вечности. Альфред успел запечатлеть его образ в своей памяти навсегда.

Это было легко, ведь он никогда и не забывал тибетского охотника на Демонов.

Возможно, каждый день кто-то из нас теряет людей. И каждый день находит. Теряет и находит. Теряет. Находит. Цикличность этого запрещает нам думать о том, что когда-то мы остановимся на тёмном и пугающем «терять», потому что круг Сансары всегда будет поворачивать нас к светлому и прекрасному:

«Находить».