Причудливые виражи

Глава 1

Не знаю, кому ты в'едом и чем вед'ом, какие изломы болят на твоём пути. Я вижу в тебе пустой и поющий дом. Суметь бы в него войти. Суметь бы войти и зажечь в этом доме свет. Суметь бы заполнить теплом угловую мглу. И если ты видишь этот же дом во мне – ты сможешь и я смогу.

Оль Костюченко

Лето, ах лето!

Денис так его любил: был неистово одержим ласковым теплом, буйством красок и необъятным числом возможностей самореализации. Ни один другой сезон не вызывал подобных восторгов.

А ещё юноша обожал девушку своей мечты, которую страстно любил, но которая вела себя непредсказуемо, даже странно.

У Евы не было собственного настроения, личных эмоций, стремлений и желаний. Её обычное состояние – медлительная беспричинная меланхолия, сентиментальная унылость, неуверенность и пессимизм.

Он надеялся на то, что рано или поздно отогреет свою Еву избытком чувственности, заботой и теплом отношений, но пока попытки вдохнуть в любимую энтузиазм были безуспешны.

Девушка могла ластиться к нему, говорить о любви, но лишь в ответ на его восторженные эмоции, которые извергались водопадом, щедро заполняя окружающее их пространство.

Энергия любовного возбуждения, превратившегося в поток небывалого воодушевления, вдохновляла юношу на немыслимые поступки: наивные, но искренние.

Он постоянно с легкостью необыкновенной и видимым удовольствием ухаживал за своей Евой: опекал, отдавал, дарил, утешал, украшал и радовал.

Денис Весёлкин обрастал надеждами и вдохновением, несмотря на строптивый характер, капризный нрав и пристрастие к нелепому, но изысканному с её точки зрения образу жизни подружки.

Юноша никогда не спорил с мнением подружки, не опровергал её утверждений и ложных мнений о себе, об окружающем мире, будучи от рождения на редкость кротким, благоразумным и добродушным.

С ним всегда можно было договориться.

Накопленный им запас любви распространялся на всё и всех. Рядом с такими людьми как Денис даже случайные знакомцы заряжались энтузиазмом, ощущали прилив сил и душевный подъём.

Ева, девочка из простой семьи, напротив, не имела понятия о скромности: постоянно язвила, заявляла списком претензии, озвучивала причудливые, зачастую абсурдные желания и требования.

Одевалась она вызывающе ярко, слепо следуя за непредсказуемыми прыжками молодёжной моды, которую Денис находил ребячливой, смешной и нелепой.

Впрочем, её недостатки казались юноше скорее достоинствами.

Денис был лириком и романтиком, умел видеть скрытые качества, красоту и цвет там, где другие не различали оттенков и форм.

Ему было без разницы, по какой причине окружающие фокусируют взгляд на его подружке, оглядываются вслед, провожают, оценивают. Юноша считал, что к женственной юности невозможно быть равнодушным.

Денис относил взгляды и предпочтения Евы к издержкам молодости, временным особенностям женского характера, подверженного влиянию окружения. Большинство её друзей были откровенными иждивенцами, искренне верящими в счастливое будущее, которое гарантировано как минимум усилиями родителей, как максимум – чудесам удачливости.

– Девочки обязательно должны вдоволь наиграться в куклы, – рассуждал Денис, – чтобы легко и свободно перейти на более высокую социальную ступеньку, предполагающую личную ответственность и добровольные ограничения как осознанную необходимость.

Мама Дениса на этот счёт говорила и считала иначе, с нескрываемым сарказмом, – чем бы дитя ни тешилось – лишь бы не плакало. Жареный петух в попу клюнет – мигом повзрослеет.

Юноша надеялся, что со временем Еве наскучит, станет чуждым сегодняшнее окружение, появятся иные, более разумные, взрослые интересы, что это случится непременно.

Иными станут жизненная позиция, мечты и планы, сам собой развеется меланхолия и унылый пессимизм, стоит только показать девочке скрытые возможности искреннего воодушевления от процессов творческого созидания, противостоящих разрушению и хаосу.

Денис твёрдо рассчитывал на долгие и прочные узы любви, на создание семьи в полном объёме, со всеми вытекающими из этого желания последствиями.

Девочка ему очень нравилась, несмотря на сложный характер.

Прежде у него были подружки. Случались объятия и поцелуи, но отсутствовали привязанность и страсть.

Денис не переживал за них, как за Еву, не чувствовал трепетного ликования во всём теле, не скучал по ним при расставании, не искал так настойчиво встреч, не загадывал наперёд.

Целоваться, гулять с прежними подружками, было любопытно, интересно, но не более того. Впрочем, тех девочек Денис тоже не сумел зажечь.

Ева незаметно заняла значительный объём в чувствительном и ранимом теле его души, стала незаменимой спутницей жизни.

Он давно перестал отделять её от себя и своей судьбы, старался учитывать совместные интересы и возможности, непременно произносил – “мы”.

Небольшая возрастная фора в четыре года давала ему право считать себя взрослым, а подружку маленькой девочкой. Денис уже не был иждивенцем, отработав два года системным администратором в крупной консалтинговой фирме, дополнительно подрабатывая программистом в сфере компьютерных игр.

Заработка его хватало на оплату ипотеки, большая часть стоимости которой была выплачена из средств, заработанных ещё студентом. Теперь он практически собственник новой двухкомнатной квартиры с качественным евроремонтом, полностью подготовленной для полноценной семейной жизни.

Осталось только получить согласие потенциальной невесты.

Денис не сомневался, что девушка примет его предложение вступить в брак с радостью: ведь они уже больше половины года вместе, и то, что между ними происходит, явно отношения, а не флирт.

Первая встреча, всплеск обоюдного, как ему виделось, интереса, произошёл больше трёх лет назад, на институтском слёте, когда их палатки случайно оказались рядом.

Дружеские отношения между ними долгое время то возникали, то угасали, пока не стали постоянными.

Несколько туров медленного танца, когда партнёрша позволяла настолько тесную близость, что Денис чувствовал биение её сердечка, моментально выполнили природную задачу, обозначив единственно значимую с тех пор для Дениса цель – добиться благосклонности юной девы.

Яркое скользящее платье открывало доступ для прикосновений. Воспринимаемое на ощупь горячим упругое тело, невыносимо волнующий флёр удивительных на вкус девичьих запахов, трепетная близость щёк, горячее дыхание, новизна ощущений, значимость и очарование прикосновений – всё это необыкновенное чудо, попросту волшебство, выбило парня из привычной колеи, заставило поклоняться единственному божеству – несравненной и единственной на свете девушке с говорящим именем, Ева.

Правда, ничего особенно серьёзного пока не происходило, что совсем не казалось Денису неправильным. Он ценил целомудренность подружки всерьёз.

Взрослых отношений Ева избегала, что давало юноше уверенность в её непорочности и реальной достижимости выбранной цели.

Увы, это впечатление было наивной ошибкой.

С девственностью Ева без сожаления рассталась ещё на первом курсе, но сообщать об этом Денису не хотела, исходя из непритязательной логики, что любая проблема рано или поздно рассасывается сама, не оставляя следа, если не акцентировать на ней внимание.

– Подумаешь, я ему ничего не должна, – рассуждала девушка, – не нравится, пусть ищет другую подружку! Свято место пусто не бывает.

Тогда, на слёте, Ева с его помощью пыталась выйти из продолжительной депрессии после расставания с двумя парнями сразу после болезненного избавления от плода любви, неизвестно кем из них ей подаренного.

Отцом мог быть один из них, хотя и это не совсем точно. Были у неё в то время и одноразовые любовники.

Ева никогда не отказывалась от возможности испытать сладость сближения, испытывала от страстных постельных игр немыслимое блаженство, иногда многократно, когда тело целиком превращается в экстаз, каждая клеточка стонет, испытывая кратковременную блаженную эйфорию.

Особенно страдала она от расставания с Егором, который агрессивно требовал, чтобы называла его Игорем.

В отличие от всех прочих любовников, с ним она испытывала настоящее опьянение, продолжающееся очень долго даже после коротких встреч. Если случалось ей во сне любить или ненавидеть, добиваться и страдать, что с молодыми возбуждёнными девочками случается довольно часто, то только с ним.

Знала бы она точно, что зачала от Егора, аборт, скорее всего, делать бы не пришлось.

Ева не знала, кто отец, потому, что никогда не предохранялась, рассчитывала на спринцевание и графики регул.

Что она чувствовала по отношению к Егору, девушка не понимала разумом, только чувствовала неодолимое стремление быть рядом, испытывала неподдельную пламенную страсть.

И скучала без него.

Помани её Егор хоть сейчас – побежала бы за ним без оглядки.

Только не позовёт. Слишком гордый и независимый, свободу ценит превыше всего.

С Денисом Ева закрутила назло любимому, желая и пытаясь вызвать в нём чувство ревности.

Егор откровенно пользовался девушкой, хотя и любил поначалу. Ему слишком много было о подруге известно, поэтому он демонстративно ублажал её ближайших подруг, удобряя тем самым почву не только для любви, но и для ревнивой ненависти.

Девушка тогда болезненно мечтала о том, чтобы с ним случилось что-нибудь трагическое, лишившее способности двигаться, действовать. Тогда она бросила бы всё и вылечила его, самоотверженно демонстрируя свои чувства.

Такие мысли очень похожи на детские обиды, когда родители ставят в угол за какую-нибудь провинность, – вот умру, посмотрю тогда, как вы плакать будете.

Ева испытывала физические и духовные страдания по Егору, а обиду и боль вымещала на Денисе.

Обнимаясь, обмениваясь поцелуями, девушка закрывала глаза и грезила, представляя того, другого.

Зачем ей нужно было играть столь жестокую роль, она и сама не понимала.

Еве необходима была близость с мужчинами, их особенная сексуальная энергетика, которой те щедро делились, вступая в половой контакт без обязательств, но Денису отдаться она не могла: что-то удерживало девушку от этого шага, притупляло желание.

Повторная беременность тоже страшила.

Как бы то ни было, с Денисом в опасные отношения Ева не вступала, держала парня на расстоянии, но не отпускала, играла как кошка с мышкой.

Впрочем, юношу платонические отношения удовлетворяли полностью. Он до сих пор оставался девственником, хотя и испытывал некоторый дискомфорт от набухания плоти и спонтанных ночных излияний: считал это состояние неким лишь ему присущим интимным изъяном. Денис стыдился, когда греховный невольник выпирал в районе ширинки: старался найти такую позу, которая позволяла скрыть от девушки пульсирующее безобразие.

Стремление во что бы то ни стало обладать женщиной, проникать в запретные интимные пределы, ещё не овладело его сознанием, потому давало воле эксклюзивное право распоряжаться собственными действиями самостоятельно.

Ева же иногда позволяла себе вольности с проверенными партнёрами, предохраняясь при этом всеми возможными способами, что после болезненного аборта считала разумным.

Параллельно свиданиям с Денисом она время от времени устраивала как бы случайные встречи с Егором.

Тот был упрям: упорно игнорировал её прямолинейные, недвусмысленные притязания на большую любовь, испытывал одновременно возбуждение и гнев при виде бывшей возлюбленной.

Его реакция давала всё-таки девушке повод надеяться на взаимность в будущем. Связь порвана, бывшая партнёрша как бы безразлична, но Егор при виде Евы нервничает, прячет взгляд.

– Раз переживает, значит, страдает, – рассуждала девушка, – что если попытаться вызвать в нём чувство уязвлённого собственника, взять и объявить о предстоящей свадьбе? Денис, скажи я ему о такой возможности, от счастья будет радостно прыгать. Возможно, недолго, но какое это имеет значение, если на карту поставлена близость с Егором? Его отношение для меня намного важнее. Значит, нет повода переживать. Мораль хороша лишь тогда, когда выгодна.

Подтолкнуть Дениса к признанию в любви, предложению руки и сердца, не составляло труда.

Продолжительный поцелуй, ласковая рука, случайно оказавшаяся на основании мужского корня, неожиданно чувственный стон, символизирующий вожделение и сладость от его прикосновений. Всё, Дениска поплыл.

Направленная в содержимое бюста его дрожащая от страсти рука, где ждали и жаждали встречи соблазнительные припухлости, увенчанные напряжёнными ягодками, обожгли парняновыми ощущениями, сразили наповал.

Денис тогда чуть не выскочил из штанов, обалдев от напора любимой.

В его мозгу зажглась готовая к решительным действиям кнопка старт, ожидающая лишь команду, запускающую вечный процесс, происходящий на предельно близкой дистанции между мужчиной и женщиной.

Уговаривать его не пришлось. Он давно ожидал повод для столь желанного события.

Обручальные кольца уже лежали наготове, как и деньги в полном объёме на предстоящее торжество.

Денис мечтал о согласии Евы стать женой, но хотел, чтобы это случилось без сомнений и принуждения, по личному желанию девочки, по большой любви.

Дождался таки.

Сладкий, непривычно долгий и глубокий поцелуй вывел его из равновесия, заставил спешить.

Не понимая, что делает, Денис суетливо предлагал и обещал Еве то одно, то другое, что было лишь способом успокоиться и начать действовать взвешенно.

– Милая моя девочка, ласковый пушистый птенчик, ты вся дрожишь, тебе наверно страшно. Не волнуйся, мы теперь всё-всё уладим. Нам спешить некуда. Скажешь, когда будешь готова стать женщиной. Не поверишь, я боюсь не меньше тебя. Я ведь до сих пор девственник. Если честно, до груди первый раз дотронулся, чуть сознание не потерял. До чего же сильно меня торкнуло, просто обожгло. Представляю, какая прелесть там, внизу. Точнее, нет, совсем не представляю. Может одним глазком, прямо сейчас?

– После свадьбы, милый. Всё случится в положенное время. Вместе и окунёмся с головой во взрослую жизнь. Когда расписываться пойдём?

– Сегодня… сейчас и пойдём. И непременно торжественно, с гостями, с музыкантами и тамадой, с белой фатой, с танцами до упада. Я почти научился, специально ходил тренироваться. Радость моя! Какая же ты прелесть. Вот я и дождался этого светлого дня. Детям будем рассказывать. Сколько детишек хочешь, Ева? Меньше двух не предлагать. Семья должна быть настоящей, полной. Первая будет девочка, назовем её Машенька. Согласна?

– Ты мужчина, тебе и решать. Сможешь на такую ораву заработать?

– Я и сейчас неплохое жалованье получаю. Евочка, маленькая моя. Дай покружу тебя. Лёгонькая какая. Как бабочка. В этой комнате мы с тобой будем жить, в той детскую устроим. Заживём всем на зависть. Попрошу отпуск, съездим... куда ты хочешь, ласточка? Турция, Египет... или во Вьетнам. Дорого, конечно. Ничего, займу. Я такой счастливый, горы готов свернуть. Отработаю. Я теперь несу ответственность: за тебя, за нас. Собирайся, пошли.

– У меня паспорта с собой нет. Нужно в общежитие забежать. А справлять где будем?

– Ну, не дома же. В ресторане, конечно. Ты вся в белом, как пирожное с кремом, я в приличном чёрном костюме. Море цветов, толпа гостей, море шампанского, многометровые гирлянды из разноцветных шаров, фрейлины, снимки на память. А потом... думаю, за ночь разберёмся, что к чему.

Это будет самая волшебная ночь в моей жизни. Как подумаю…

Может, всё-таки заранее попробуем? Ты не думай, я не настаиваю, однако, жуть как любопытно, хотя бы взглянуть разочек, какая ты там… без всего. Евочка… ладно, не смотри на меня так, я не сумасшедший, всё понимаю. Не так просто расстаться с девственностью.

Мне тоже. Но хочется, очень хочется попасть в романтическую сказку. Словно магнит к тебе приклеили. Эта зараза покоя не даёт, словно компас, всегда на север. Всё, всё... умолкаю. Дурак я, да? Не каждый день женихом становишься. Как же я тебя люблю, золотко! Нет. Не люблю, обожаю. А спать ты сегодня у меня останешься?

– Опорочить хочешь, Дениска? Я ведь девушка гордая, упрямая: если чего решила – отступаться не люблю. Сначала свадьба, потом близость. Спорить не будем, хорошо? Наспимся ещё, котик.

– Понимаю, Евочка: не доверяешь, опасаешься, что я не тот, за кого себя выдаю. Господи, о чём это я! Совсем крышу снесло от неожиданности. Не слушай, делай как нужно, как сердце подсказывает. Деды наши не зря такой порядок завели, чтобы первая близость в первую брачную ночь. Есть значит в этом обычае какой-то серьёзный сакральный смысл. А давай ты останешься, а спать будем одетыми. Вроде как силу воли испытываем. Так можно?

– Денисочка, не настаивай: всему своё время.

– А если они, в загсе, заставят целый месяц ждать, или вообще два… тебе совсем меня не жалко, да?

– Не капризничай. Ты же не девочка. Месяц туда, месяц сюда. Как же ты раньше жил без нагих красавиц, не умер ведь?

– Раньше я был одиноким молодым оленем, теперь жених, без пяти минут муж. Разве я не имею права рассмотреть, прикоснуться к сокровищам юной избранницы? Предлагаешь кота в мешке приобрести? Обидно, согласись.

– Я, по-твоему, кот, то есть, если расшифровать правильно – кошка драная?

– Чё сразу драная? Кошка как кошка: белая, пушистая, гладенькая, очень даже нежная. Это снаружи. Но ведь всё остальное под замком.

– Чего именно ты хочешь прямо сейчас увидеть?

– Если бы знал, чего, сказал. Потому и хочу, что не представляю, о чём прошу. Ты для меня непостижимая загадка, мистическая тайна, нечто недосягаемое, сокровенное.

– Денис, не хочешь ли ты сказать, что только ради этого замуж меня зовёшь?

– Боже упаси! Не говорил я такого, и в уме не держал. И всё, раз так, закончим этот разговор. После свадьбы, значит, после свадьбы. Пошли заявление подавать.

На следующий день весь институт знал, что Ева выходит замуж.

Студенты, намеренно посвящённые в тему, крутили у виска, показывая пальцами на Дениса. Но правду сказать, намекнуть жениху на недавнюю доступность невесты, никто не решился.

Маховик приготовлений закрутился, набрал обороты.

Время до торжества пролетело быстро.

Егор несколько раз хотел с Евой поговорить, но каждый раз передумывал. Похоже, его основательно ломал тот факт, что им как бы пренебрегли, что нашёлся олень, которму без разницы, кого чпокать, лишь бы на постоянной основе.

Не только девушка попала в зависимость, парень тоже мучился сомнениями и желанием восстановить статус-кво. Таких сказочных ощущений, какие он испытал с Евой, не удавалось повторить с другими девицами.

Что-то странное происходило с ним: рвало душу, настойчиво требовало вернуть отношения в прежнее русло.

Егор ревновал и ненавидел.

Подруга уплывала в неизвестном направлении, возможно навсегда. Нужно на что-то решаться. В конце концов, он тоже жил, с кем хотел. Какие в таком случае могут быть претензии? Сам виноват не меньше.

– Пора прибиваться к какому-то берегу, – убеждал себя Егор, – спать можно с любой девкой, не с каждой в рай попадаешь. Ева единственная, с кем мне было по-настоящему хорошо. Покуролесили, наделали глупостей. С кем не бывает. Подумаешь – проблема. Я и дальше монахом быть не намерен. Сколько девчонок оприходовал – ни одна не зацепила. Стоит, конечно, поучить засранку, чтобы впредь место на коврике у порога знала. Но это потом. Или никогда. Знать бы: любовь это у неё, или так, романтические страдания по поводу утраты любимого меня. Думать нужно, думать!

Денис тоже ходил сам не свой: переживал, волновался. Терзала парня некая неопознанная тревога, которую он списывал на неопытность и величину ответственности.

Он старательно примерял к себе роль главы семьи, мужа, но при этом чувствовал себя словно ощипанным, неполноценным. Постоянное сексуальное напряжение без разрядки лишало сил и жизненной энергии.

Мысли о нереализованных желаниях высверливали мозг, угнетали психику, невольно приковывали внимание к недоступному, но такому желанному центру притяжения.

Ева старательно, можно сказать, талантливо, играла роль застенчивой невесты: злорадно разжигала его возбуждённое состояние, продлевая интимные мучения жениха.

Она сама не понимала, на что злится, почему так изощрённо мстит человеку, который по-настоящему её любит.

Ева старательно, весьма увлечённо ласкала Дениса, намеренно переступая ей же обозначенные границы, но не допускала близкого интима, получая от этого процесса неподдельное удовольствие.

Ей-то что – получить разрядку совсем не сложно: стоит только свистнуть – желающие слетятся на сладкое, как коршуны на загнанную дичь.

Девушка понимала и чувствовала, что с Денисом ей было бы хорошо: он надёжный, верный, но желание вновь завоевать расположение и любовь Егора, одержимость страстью непременно получить желаемое, было сильнее.

Эта раздвоенность бесила Еву, заставляла чувствовать некое подобие вины, отчего причинять боль потенциальному жениху казалось логически верным ходом: пусть почувствует то же, что она.

Жалеть Дениса Ева не собиралась. Сам себя в силки заманил.

– Какая разница, что он ни в чём не виноват! Такой же кобель, как и прочие мужики. Небось, корешок не отвалится, не завянет, оттого что не дала. Переболеет, другую давалку найдёт, если что, она и вылечит. Лишняя наука никому не повредит. Меня тоже учили, и унижали тоже. Одно только не давало Еве покоя: а если не оправдаются расчёты, если старания напрасны, если Егор плюнет и разотрёт, покажет напоследок кривую ухмылку и большой кукиш?

– Придётся ведь всерьёз замуж идти, – негодовала она, – ну и что, другие живут без любви – не умирают. Но ведь детей от Дениса рожать придётся, вот где засада, всё прочее ерунда. Зато думать ни о чём не нужно: сам добудет, сам принесёт, ещё и уговаривать будет, чтобы отломила ломтик. Красоту и молодость всегда можно выгодно продать, на худой конец, сдать в аренду. Не будет хватать секса, заведу любовника, только и всего.

И ещё одно волновало её сейчас – утраченная девственность.

– Зачем я, дура бестолковая, в целомудренность-то с ним играла? Ладно, с этим вопросом можно справиться, только беспокоиться об этом придётся заранее, прямо сейчас. Тут уж не имеет значение, клюнет Егорка на провокацию, или нет. Подстраховаться нужно сразу, немедленно. Девочки говорили, что операция по восстановлению девственной плевы довольно простая: только плати.

Как ни мечтала Ева достать ревностью Егора, но пути к отступлению решила подготовить.

– Опасная игра, – переживала она, – небольшой промах и все усилия окажутся напрасными. А что делать? Охота – пуще неволи. Егорку женихом хочется, хоть застрели. Люб он мне, и сладок. Денис лишь для скамейки запасных игроков годится. Какой с него прок, кроме роли приманки на крупную дичь?

– Ни за что не отступлюсь, – решила Ева, – или пан, или пропал. Я своего добьюсь, чего бы это ни стоило.

– Пошевелить милого дружка нужно, слухи распустить про нашу с Денисом большую любовь: про нежность, привязанность и страсть. Пусть побесится Егорка, пусть вспомнит наши жаркие ночи. С него не убудет: страдания облагораживают. После отомщу за непонятливость, когда дело сладится. Так накажу, что мало не покажется.

Никогда Ева не думала, что на такое способна. Чего только ради любви не сделаешь.

Сглупила по молодости, пока разницы никакой между мужиками не понимала, теперь приходится нервами расплачиваться, чтобы хоть попытаться исправить те ошибки.

– Авось повезёт. Верила бы в бога, помолилась. На Егоркин эгоизм, на самоуверенность и самолюбие, которого у него через край, весь расчёт.

Время стремительно летело, а вестей от любимого всё нет и нет.

Молчит как партизан.

– Неужто отступится, гадёныш? Неужели не нужна я ему совсем, и это после всего, что между нами было, – Ева всплакнула, сжала кулачки, – не прощу, пожалеет, что на свет появился! Ладно, под венец, так под венец. Назло Егорке накануне свадьбы преподнесу Денису золотой бонус на тарелочке с голубой каёмочкой. Будет захудалому женишку премиальный секс от Евы в подарок, чтобы глаза на лоб вылезли. Пусть оба подавятся. Покажу мальчишке небо в алмазах, дно самого глубокого океана в жемчугах да алмазах. Ради принципа покажу, наизнанку вывернусь.

Девушка злилась непонятно на кого: сама ведь кашу заварила, сама скверную игру затеяла.

– Локти Егорушка кусать будет, да поздно может статься. Девственники, они жуть какие плодовитые: могут сразу семя удачно пристроить. А если придёт, но поздно, опять хитрить придётся, по абортам бегать. Ну отчего женская доля такая горькая? Решай, не решай – всё одно проиграешь. Любой выбор плох.

Ева заметно нервничала, не в силах принять единственное решение.

– Егорка люб и дорог, но хозяином никогда не будет: денег приличных не заработает, по девкам бегать не перестанет. Он мужик до мозга костей. Когда и побить может, с него станется. Зато с ним сладко. Может и недолго счастье продлится. Да если даже самую малюсюсенькую капельку, но горячего и страстного, какого хочется. Только бы клюнул. Приди, Егорушка, что же ты молчишь!

Мысли Евы перескакивали с одного потенциального жениха на другого. Хочется от одного каравая откусить, и от другого отщипнуть. Да так, чтобы ни там, ни там не прогадать.

– С Денисом в постели наверняка не заскучаешь, желание из него так и прёт. Зато правильностью замучает, добротой, нежностью. Детей заставит штамповать, одного за другим. А мне это нужно? Для себя пожить хочется, мир посмотреть, а не сопли подтирать. Нет в нём настоящего мужского начала. Не успеет мужем стать – нудеть начнёт, планы строить, порядки устанавливать. Для него главное – стабильность и уют. Есть и плюсы: нуждаться ни в чём не придётся. Денис заботливый, чересчур даже: до конца дней обхаживать будет.

Но что делать, если Ева сусальному золоту тихой стабильности предпочитает простое бабское счастье, даже если продлится оно недолго?

– Приди же Егор, забери то, что принадлежит тебе по праву, сделай меня хоть на время по-настоящему счастливой.

– И что это за мечты у меня такие ненормальные? Скажи кому – засмеют, дурой посчитают. Но я, это я, а они сами по себе. Каждый за свою судьбу ответ держит, свою меру страданий и счастья несёт на плечах.

Накануне свадьбы Егор так и не появился на горизонте.

Ева приготовилась к вечерней встрече с женихом, словно к священному ритуалу. Не для того, чтобы осчастливить, нет: хотела черту провести, пограничные столбы врыть и забетонировать.

Прежде всего, наплакалась вдоволь.

Девушка купила дорогое бельё: постельное и нательное, сделала в доме у Дениса генеральную приборку.

Долго скреблась, мылась, вымокала в душистых водах, пока жених на работе был. Приготовила праздничный ужин, чего никогда прежде не делала. Она почему-то чувствовала себя девственницей, которую насильно выдают замуж за нелюбимого, которая обмирает от страха в ожидании ужасов первой ночи.

Ева торжественно встретила Дениса в новом закрытом платье почти до пят, сшитом по заказу специально для этого случая, поклонилась до самой земли, трижды поцеловала в уста, слезу пустила.

Плакала жалобно, тихо, даже поскуливала, словно прощалась с чем-то важным навсегда.

Денис был ошеломлён, размяк от странного обхождения, прижал невесту к груди, начал в свою очередь Еву слезами обливать.

Так и стояли, пока у обоих глаза не высохли, не в силах разомкнуть объятия.

После, как успокоились, по бокалу вина выпили, поели.

Девушка выключила верхний свет, зажгла десяток заранее приготовленных свечей. Егор глядел на невесту открыв рот, даже дышать перестал, оттого что чувствовал: сейчас ему позволят прикоснуться к тайне.

Ева отвернулась, целомудренно, несколько театрально скинула платье, переступила через него, прикрывая ладонями грудь и низ живота, опустив глаза в пол.

Процедура совращения была продумана до мелочей. Невеста позволила Денису в полной мере насладиться откровенной наготой: она знала, что особенно хороша в том виде, в каком создала её природа.

Нежно прижавшись к юноше, дав ощутить жар обнажённого тела, упругую нежность груди, надышаться вдоволь девичьим духом, Ева застенчиво повела жениха прямиком в постель, сверкая непривычной для него наготой, прикрытой лишь полумраком да отблесками свечного пламени.

Супружеское ложе удивило Дениса девственной чистотой, возбуждающими запахами и откровенностью того, что должно свершиться.

Денис осмотрелся по сторонам, не понимая, что происходит, точнее, очарованный щедростью Евы и необычностью момента: свадьба-то будет только завтра.

Зная, что жених не решится взять активную роль на себя, Ева раздела его, ласково и нежно дотрагиваясь до оголённого тела и потайных мест, настолько интимных, что дажеговорить про них считается в обществе неприличным.

Сначала девушка прикасалась к возбуждённой коже кончиками пальцев, потом горячими ладонями, мягкими губами.

Денис стонал, не в силах пошевелиться.

Такой силы эмоции ему не доводилось чувствовать.

Глазами юноша жадно впивался в доступные взору прелести Евы: желанные, прекрасные, юные, свежие.

Каждый миллиметр таинственной, неведомой прежде сферы, привлекал его пристальное внимание, потому, что не был похож ни на что виденное ранее.

Тугие груди плавно раскачивались, тёрлись о его чувствительную кожу твёрдыми сосками, вызывали спазмы и паралич воли.

Казалось, что горит всё тело целиком.

Мелкая дрожь, пронзающая насквозь, медленно перемещалась вниз живота, туда, где Ева прижималась обнажёнными бёдрами к восставшему естеству, которое рвалось из своей оболочки, наливалось, увеличивалось в размере.

Невыносимая сладость заставляла Дениса напрягать бёдра, плавные движения Евы превращали его в нечто зажатое и скованное, неспособное думать и шевелиться.

Девушка отползла назад, захватила корень рукой, затем губами. Орудие не выдержало напряжения, выстрелило застоявшимися любовными соками.

Последующие события Денис не мог вспомнить, сколько не напрягал память.

Оба дышали глубоко, судорожно. Воздух пропах чем-то терпким, смятая постель оказалась мокрой насквозь, кожа стала липкой на ощупь.

Достаточно было и других неожиданных изменений. Его удивило то, что ни он, ни Ева не испытывают даже тени стеснения.

Невеста спокойно воспринимала блуждающие по её телу руки, даже когда они ныряли в распахнутое нечто, чем-то отдалённо напоминающее воспалённую рану.

Это новое манило: хотелось рассмотреть очаровательный цветок в деталях.

Удивительно, но и это не вызвало у Евы раздражения.

Похоже, сегодня ему позволено всё.

Денис понял, что полученный им от невесты подарок, ставший неожиданным, но желанным сюрпризом, невозможно запросто разглядеть и изучить за один раз.

Почти до утра молодые гладили, ласкали, целовали и исследовали свои тела, не в силах остановиться.

Наслаждение было не только безразмерным, но и бесконечным. Даже небольшие перерывы между сплетениями тел казались сказочным приключением.

Они вновь и вновь сливались в единое целое, раскачиваясь и хлюпая, пока не разряжался фонтаном страсти он, и не выгибалась в сладких конвульсиях она.

Ева уже начала жалеть, что затеяла скверную игру.

Такого напора, такой богатырской потенции, силы, умения и нежности, она никак не ожидала.

Денис до сих пор казался ей мальчишкой, для которого секс может стать лишь обузой, неприятной супружеской обязанностью.

Остановить их неприличную, но соблазнительную игру, было невозможно.

Вот уже и рассвет забрезжил.

Посмотрев на часы, молодые люди обнаружили, что буквально через час приедут визажист и свидетели, которые моментально поймут, как бурно прошла предсвадебная ночь.

Занимался новый день, начиналась иная жизнь. От штампа в паспорте их отделяли часы и минуты, которые, судя по обстоятельствам, должны были пролететь мгновенно. Окрылённый любовью Денис летал, почувствовав себя полноценным мужчиной, который встретился со счастливой судьбой.

Для него не было важным, насколько своевременно и правильно было случившееся: Ева сама так решила.

В мыслях не оставалось места для рассуждений, поскольку ликование, восторг и признательность за доверие переполняли его существо.

Совместная приборка, завтрак на скорую руку, сопровождались смехом, поцелуями, наглым рукосуйством, и неприличными шутками, которые теперь почему-то казались естественными, логически и морально оправданными, более того, становились частью ласк и нежности. У Дениса мелькала то и дело мысль, нашла ли капелька, производимая мужскими ресурсами, ту малюсенькую клеточку внутри Евы, которая являет миру новую жизнь?

Для него это было предельно важно.

– Ева, Евочка, маленький нежный цветочек, спасибо тебе, родная!

Денис был по-настоящему счастлив.

Юноше казалось, что он любил свою девочку вечно, что только этим и занимался всю сознательную жизнь. Может и хорошо, что невеста не стала торопиться с близостью. Зато он накопил столько энергии и ресурсов: даже бессонная ночь, проведённая в бесконечных интимных трудах, не смогла его по-настоящему утомить.

Самооценка Дениса подпрыгнула, разом очутившись на недосягаемой высоте.

Ему хотелось петь, танцевать, обнимать весь мир, спрессованный в теле невесты.

Парень подхватил Еву на руки, закружил в жизнерадостном танце, испытывая наслаждение даже оттого, что и это делает с небывалой лёгкостью.

– Отныне так будет всегда! Я самый счастливый жених на свете, Евочка!

Денис готов пахать как буйвол, чтобы милые крошки, Ева и Машенька, никогда не знали нужды и трудностей.

Посмотрев на часы, Денис что-то прокрутил в голове, моментально сделав вывод.

– Ура! У нас в запасе ещё полчаса. Успеем ещё раз, может быть, даже два. Нельзя оставлять назавтра то, что можно сделать сегодня. Ура!

На этот раз он не стал разбирать постель: приступил к ласкам немедленно, лишь только опустил ценную ношу на покрывало.

Ева была готова уступать, во всяком случае, охотно подыграла Денису в его нетерпении.

Он ворвался в разгорячённое лоно невесты почти с разбега, ощутив, что ничего не нужно предварять: Ева готова к подобным испытаниям.

Часы опять остановились, вернув в реальность лишь резким звонком, напомнившим, что дальше ждёт томительная обязанность играть роль жениха и невесты.

Теперь это не было настолько интересным: ведь они без этой процедуры успели стать мужем и женой. Куда интереснее томительной брачной церемонии затянувшиеся баталии в постели.

Какая жалость, вся эта суета со свадебным торжеством так не вовремя.

Нервозная свадебная суматоха незаметно похитила у молодых ещё несколько часов сказочной жизни.

Нарядная пара прошла по ковровой дорожке под звуки марша Мендельсона.

– Готовы ли вы стать мужем и женой?

Ева обернулась к гостям, словно искала ответ у них.

На её лице не было следов счастья. Некая обречённость отражалась в мимике и взгляде.

Она проиграла, вот что досадно.

А по ковру вразвалочку шагал иронично улыбающийся Егор. Только невеста его пока не видела.

Настроен он был решительно.

Подойдя ближе, Егор посмотрел в глаза невесты.

– Решай, Ева, согласна или нет. Слово за тобой. Он или я, выбирай.

Девушка побледнела.

Внутренняя борьба не понадобилась: всё было ясно без слов.

Ева решительно отпустила руку Дениса, даже не посмотрев на него, и приникла к Егору.

Распорядители и гости ахнули.

К Егору тут же подскочили друзья Дениса, желая проучить наглеца.

Несостоявшийся жених с горькой усмешкой остановил их запрещающим жестом.

Лицо жениха стало пунцовым, скулы свело судорогой, кулаки сжаты до хруста, глаза медленно наливались влагой.

– Стойте! Для меня это тоже сюрприз. Весьма неприятный. Силой любить не заставишь. Ева, ты хорошо подумала? Ещё не поздно всё исправить. Я обещаю никогда не напоминать об этом инциденте.

– Прости, Денис.

– Не хочешь объяснить, что было вчера, и сегодня? Мне показалось, ты меня любишь.

– Это была моя благодарность. На долгую память. Ещё раз прости.

– А если...

– Забудь. Этого не случится. Во всяком случае, ты никогда не узнаешь об этом, Денис. Посмотри сколько вокруг невест. Выбирай любую. Я своё уравнение решила в пользу Егора.

– Надо же. Всего пара минут, и мы чужие. Напрасно ты разрушила состоявшуюся уже семью. У нас могли получиться очень красивые дети.

– Ты ещё будешь счастлив.

– Постараюсь. Гостей прошу не расходиться. Если к другому уходит невеста, то неизвестно, кому повезло. Если нет повода веселиться, будем пить вино и петь песни без повода, просто так. Ева, к сожалению, не стала моей женой. Зато я определённо стал её мужем. И этот факт стоит отметить. Для меня это событие большой значимости.

Невеста в белом платье упорхнула с любовником, оставив вместо себя быстро тающий флёр очарования, поселив взамен досаду и горечь, заполняющую всё внутреннее пространство тела.

Сразу и вдруг Денису стало душно.

Сердце колотилось возмущённо, скорбно, разбивая на мелкие брызги мысли, превращая их в тягучую эмульсию с привкусом касторки.

Все до единого рассуждения хотелось выблевать, потому, что казались они не совсем настоящими, слишком противными, чужеродными.

Сокрушительной силы эмоции закручивали чувствительную душу в морской узел, выдавливая остатки романтических грёз.

Яркие видения пылких трогательных сцен, ещё свежих, ощутимых душой и телом, кружились перед глазами, пропадая мгновенно за пределами ментального экрана, где с характерным хрустом измельчались виртуальным шредером в лапшу, чтобы никогда больше не тревожить очарованием фальшивых чувств.

Голова Дениса кружилась, противно подступала тошнота, досаждая болезненным, навязчивым желанием остановить, прекратить нереальную реальность.

Он щипал себя, силой воли отгоняя расплывающиеся иллюзии, проступающие предательской влагой в глазах, першением и спазмами в горле, мелкой противной дрожью во всём теле и горечью унижения.

Денис отчего-то винил себя, выдумывая несуществующие причины, пытался хотя бы мысленно повернуть события вспять.

Поверить в жестокий и подлый поступок невесты было выше его сил.

Вокруг с кислыми физиономиями сидели чужие люди: сочувствующие, возмущённые, растроганные, любопытные, утешающие.

Они наперебой пытались высказаться, чем неприятно раздражали.

Свидетели позора лезли в душу, давали советы.

Юноша хотел лишь одного: чтобы мираж рассеялся, а тамада объявил, что это был розыгрыш.

Увы, сознание возвращалось, предъявляя реальные факты необратимого события.

Дениса банально кинули.

Ева цинично и нагло осуществила изощрённый хитроумный план возвращения своего любимого, в котором Денис играл роль декорации и дешёвого статиста.

Неловкость за банкетным столом прошла быстро.

Уже после второго тоста кто-то расхваливал твёрдый характер обманутого жениха, его несгибаемую стойкость. Гости зашикали на говоруна, лишили его слова, понимая, насколько это не к месту.

Дальше гости сидели и тупо напивались под живую музыку, пока одному из друзей не пришла в голову мысль, – молчать нужно на кладбище. Ведь никто никого не хоронит, так можно сойти с ума. Что такого криминального произошло? Два мужика невесту не поделили. Велика беда. Да пошла она…

– У меня тост. Точнее вызов. Неужели мы не можем найти Денису достойную замену строптивой невесте-предательнице? Смотрите сколько на праздничном банкете стильно одетых, элегантных, стройных, молодых, жизнерадостных девушек. Лично я любую зацеловал бы допьяна и измял как цвет.

Глаза разбегаются. Так бы и... ладно, шучу, не берите в голову, девчонки, берите между ног. Выбирать новую невесту будем тайным голосованием. Претенденток, которые сумеют доказать свою любовь и преданность…короче, объявляется конкурс на замещение вакантной должности невесты. Участие всех красавиц обязательно. Замужних дам это тоже касается. Кого-то из женихов и мужей будем продвигать, кого-то отодвигать на второй план. Многоженство не поощряется. Вот тогда и посмотрим, чего наши мужики стоят...

А жениху придётся идти осваивать супружеское ложе с той претенденткой, которую утвердит абсолютное большинство. Отказы не принимаются. Правила всех устраивают?

Гости зашумели. Кто-то возмущался, другие дружно аплодировали.

Основательно подпившего Дениса посадили на импровизированный трон, который поставили на стол, где должны были сидеть жених с невестой.

Честно говоря, ему было безразлично. Шум больше не раздражал, его вообще не было на этом празднике жизни.

Самозваные организаторы выстроили женщин, разыграли номера.

Конкурсы предлагали сходу. Большинство гостей побывало не на одной свадьбе, насмотрелись всякого.

Кто-то свои шутки выдумывал.

Непристойные остроты, вульгарные частушки, розыгрыши на грани фола с эмоциональным эротическим подтекстом, возбуждающие похоть состязания, скромный стриптиз, без картинок.

Гулянье медленно, но верно разошлось во всей своей циничной красе.

В игру незаметно втянулись все. Даже Денис принимал участие в некоторых забавах. Конечно, его не отпускало тошнотворное настроение: на душе мерзко и пусто, но лучше так, чем тревожные и необратимые мысли.

Юноша крепился из последних сил, не желая признавать поражение. Не было с его стороны причин, способных вызвать желание так коварно воспользоваться его искренней невинной наивностью.

Влюблённость и все сопутствующие ей проявления не позволили неопытному юноше увидеть очевидные маркеры, указывающие на отсутствие у подруги взаимного влечения.

Его душа в тот циничный момент, когда Ева озвучила свой выбор, летала где-то высоко, в недосягаемом просторе безбрежного океана счастья.

Каково было в один миг кувыркнуться оттуда на самое дно, даже не ущелья – кратера, уходящего остывшим от недавних страстей жерлом, в котором вместо кровеносных сосудов и живых клеток с невероятной быстротой вырастали острые кристаллы?

Денис, как ни пытался, не мог самому себе объяснить возможность подобного поведения потенциальной невесты: хладнокровное, лицемерное, жестокое, злое.

Для чего Еве понадобилось превращать предыдущую ночь в эротический аттракцион невиданной щедрости, если в нём не было необходимости?

А ведь она не скупилась.

Страсть выглядела естественной, реальной.

Разве можно притворяться столь эмоционально: отдаваться самозабвенно, увлечённо, многократно доводить себя щедрыми ласками до полуобморочного состояния? А чувственный взгляд проникающих вглубь души выразительно-серых глаз, разве такое сыграешь?

Конечно, сексуального опыта у Дениса в помине не было, разве что в грёзах, поэтому он не мог отличить подделку от истинных чувств.

Видения, раскрашенные воображением юноши в воспалённых мечтах, оказались на практике фантастически нереальными. Действительность ошеломила.

Теперь картинки, созданные некогда возбуждением во время ночных чувственных бдений,вызывали нервный смех, а тогда, во сне, нередко приводили к разрядке.

Денис был настолько сильно взволнован неожиданной развязкой многомесячных притязаний, совсем безуспешных, тщетных, что каждый новый свергаемый в ту нереальную ночь барьер ощущался как участие в мультике.

Незнакомая информация переполняла каверны в хранилищах мозга практически моментально. Сознание отказывалось воспринимать происходящее, камуфлируя его мистическим трансом.

Тело во время любовного танца действовало само по себе: видимо подобные знания были заложены в него изначально, ещё до рождения.

Ничего не приходилось искать, выдумывать, спрашивать: всё происходило само собой, словно действовал Денис по заранее заученной инструкции, усвоенной до автоматизма.

Смешно воспринимается на слух, но действовал он реально “методом тыка”, утопая с головой в неизведанном пространстве, теряя сознание, задыхаясь от бесконечного потока острых ощущений, превративших его в послушного неведомым приказам извне ненасытного монстра.

Ему хотелось познать и испробовать всё сразу, не теряя ни секунды, повторяя усвоенные движения и действия бесконечно, без существенной потери свежести и остроты впечатлений.

Чем интенсивнее вкушал юноша восхитительно-сладострастные мгновенья, тем пронзительнее и ярче были вспышки страсти, глубже проникновения, обширнее поиски неизведанного, края которого скрывались далеко за горизонтом иных, совсем нереальных переживаний.

То, что в разговорах между людьми было лишено эстетики, считалось пошлым и низменным, оказалось прекрасным и чистым.

Красота и необъятность просторов интимного мира завораживала, порождая искрящие романтические импульсы, превращающие чувства в океан энергии.

Денис никак не мог понять алгоритм, логику поступка Евы.

– Месть… но, за что?

Разве не старался он угождать, опекать и баловать в каждую секунду любовных встреч, не говорил о бескрайних чувствах, не доказывал надёжность и верность?

Была ли вообще причина, или девушка равнодушно, походя ломала его судьбу, воспринимая и учитывая лишь собственные потребности, как лавина крушит нечаянно попавшее по пути деревце?

Тысячи нелепых вопросов возникали и крутились в голове.

Ответить на них необходимо, иначе так и будут обрастать новыми слоями, болеть, словно заноза, впившаяся в чувствительную мякоть.

Выбросить вон из сознания возможно лишь то, что осмыслено, чтобы не допустить подобного впредь.

– Допускаю, что девочка влюблена безмерно в этого Егора, – рассуждал Денис, – сознательно или случайно Ева создала драматическую ситуацию из любовной интриги, включила на полную громкость чувствительные сенсоры… и не справилась с управлением?

– Предположим, что друг задурил, предъявил ультиматум, или сразу исчез с горизонта, посчитав себя оскорблённым поведением или неблаговидным поступком: обиделся, выплеснул эмоции, изменил. Наверно в жизни так бывает. Получается, что попытки девушки вернуть любимого оказались тщетными, а желание не пропало.

– Дальше: Ева, скорее всего, попыталась воздействовать на него ревностью. Не прокатило. Увеличила дозу. Молчит. Согласилась выйти замуж за меня от безнадёги? Сомнительно, если надеялась на его возвращение до последнего мгновения, причём решилась на интимную месть.

– Феерическая ночь была расправой над моими чувствами. Ева одержимо выравнивала ситуацию с настоящей, как ей казалось, любовью, наслаждалась честолюбивым предательством, местью, пыталась тем самым расковырять чувствительную рану в душе Егора, совершенно не думая о боли, которую причиняет мне.

– Если всё так, значит, никакой любви ко мне Ева не испытывала. Жестокая игра, оптический обман с чувственными эффектами: чистой воды эгоизм, абсолютно без примесей. Но мне-то как это пережить?

Егор вольно или невольно задел драгоценное, гипертрофированное “Я” Евы, вызвав тем самым её честолюбивые страдания.

Эти двое затеяли игру без правил, в которой нет, и не будет победителей. Два быка, бодающихся с разбега, способные и готовые уничтожить противника вместе с собой.

Если это так, следует быть благодарным судьбе, которая не сделала Дениса мишенью, оказавшейся на пути выясняющих отношения заклятых любовников.

Такая игра может затянуться надолго, если не на всю жизнь.

Ева, оказывается, девочка непростая.

Следует ожидать, что разобравшись с Егором, или потерпев от него поражение, девушка будет пытаться вернуться обратно.

– Ну, уж, нет, увольте. Слишком опасно играть с шулерами, не имеющими сострадания, стыда и совести.

Мозги постепенно вставали на место.

Денису стало намного легче.

Это не могло примирить с действительностью, оправдать Еву, зато давало шанс на выздоровление в будущем.

Чёрт с ними, с заигравшимися вконец любовниками, ошалевшими от болезненной взаимной зависимости, потерявшими не только ориентиры во внешнем мире, но и понятие о личных интересах .

Пусть тешатся призрачными сиюминутными выгодами.

На уроке жизни за способность разбираться в людях Денис получил жирный кол.

– Хорошо это или плохо – покажет время. Я прилежный ученик. Спасибо за науку, Ева!

Подобных ошибок впредь допускать нельзя. Значит, нечего страдать, пришло время делать выводы. Нет причины упиваться горем, кляня себя на ущербность. Жизнь продолжается.

Гости на неудавшейся свадьбе разыгрались, расслабились, забыли в хмельном оживлении о том, что это пир во время чумы.

Алкоголь способен притуплять ощущение реальности, окрашивать в пастельные тона не только бесцветные и серые, но и чёрные стороны бытия.

Не праздник – затушёванная шумным балаганом потеха, призванная хоть на время забыть о потребности страдать.

Нужно включаться в общее веселье, решил Денис. Возможно, от этого станет легче.

Как говорится, нет повода не выпить.

Немножко, в меру.

Хмель делает человека бестолковым, легкомысленным, но общительным, энергичным и смелым.

– А мне б в девчоночку хорошую влюбиться, – запел Денис, глумливо ухватив ближайшую к нему девушку, почти ставшую свидетельницей на свадьбе, за аппетитный зад.

Та заверещала.

Скорее напоказ, потому, что одновременно кокетливо стреляла глазками, полными нежности.

Потанцевав с ней и с другими разгорячёнными весельем девицами, Денис запросто, легко и непринуждённо позволял себе лишнего: весело прижимал их, целовал, поглаживал аппетитно выступающие округлости.

Брошенный жених явно бравировал: решительно и дерзко вступал в смелые интимные разговоры, рассказывал непристойные, весёлые анекдоты с эротическим подтекстом, словно опытный совратитель, менял партнёрш.

Он не красовался.

Видимо таким бесхитростным способом пытался сбросить нервное напряжение.

Достигнув апогея, возбуждённое эмоциональное состояние сыграло с Денисом скверную шутку, подарив расслабление, не знающее границ.

Агрессию реализуют по-разному.

Он был в ударе.

Некое подобие эйфории украсило лицо юноши оживлением, одарило сгустком жизненной энергии, танцевальной пластикой. Неожиданно, что было несвойственно характеру, он стал щедрым на интимные комплименты.

Непринуждённое общение с девушками, подобие флирта, правда без намёка на сексуальную активность, давалось легко и непринуждённо, словно его посетило вдохновение, которое прежде не давало о себе знать. Денис ведь от природы был крайне застенчив.

Он явно не осознавал причину такого поведения, но она была. Молодой человек пытался подобным образом убедить себя, что не настолько плох, чтобы использовали его как наживку при рыбной ловле, что нравится девушкам по-настоящему.

Никто из партнёрш не обижался на легкомысленные заигрывания, не дал по рукам за навязчивые, нескромные прикосновения, за совсем не детские поцелуи. Напротив, мимолётные ласки им явно нравились.

Кто-то, прижимаясь, игриво закатывал глазки, другие прерывисто дышали, краснели, покрывались нервными пятнами, дрожали от возбуждения, хохотали невпопад.

Денис понял, что юность закончилось, что женщины отныне воспринимали его как желанного самца, что его вины в извращённом предпочтении Евы нет.

Юноша не был осведомлён о том факте, что интимной сферой всего живого руководят бездушные молекулы, задача которых посылать импульсы побуждений.

Не знал, что влюблённые, востребованные мужчины и женщины выглядят и пахнут особенным образом, что привлекают друг друга целым комплексом возбуждающих, стимулирующих природных наркотиков.

Денис не пытался поступать осознанно, не строил планов относительно тех девушек, внимания которых добивался: просто тратил накопившийся излишек сексуальной энергии, распылял аэрозоль любви в окружающее пространство бесцельно, чтобы притупить боль.

Невеста поступила с ним жестоко, подло, но именно она сделала из него мужчину.

Прежде девушки не обращали на него внимания – считали непривлекательным, маменькиным сынком.

И вдруг разом всё изменилось, словно он случайно попал в иное измерение.

Девушки наперебой приглашали его на танец, шипели друг на друга, когда Денис выбирал не их, нисколько не скрывая свои намерения и цели.

Он нравился женщинам, нравился!

Абсолютно естественно, что мужчине захотелось воспользоваться мигом удачи, конвертировать в нечто ощутимое неожиданно приятные бонусы нового волшебного состояния, позволяющие угадывать безошибочно настроение женщин, и получать от них желаемое, причём немедленно.

Денису показалось, что по внешним признакам, по поведению и жестам девочек, он может читать их мысли. Во всяком случае, какое бы бесстыдное желание ни придумал сегодня, реализация его давалось играючи, практически без усилий с его стороны.

Девушки с благодарностью принимали ласки, тянули в желании отведать поцелуй коралловые губки, тёрлись затвердевшими упругостями, прижимались бёдрами, расстёгивали якобы случайно пуговички в самом верху, непрестанно хлопали пушистыми ресничками, обнажали перламутровые зубки в желании понравиться.

Окрылённый уверенностью Денис начал выискивать ту, единственную, которой хотел сегодня, сейчас, предложить эксклюзивное право разделить с ним вечер, возможно и ночь.

Конечно, так далеко он не мог простереть сладострастные помыслы, но почему бы нет?

Желания и мысли, совсем не печальные, заполнили всё его существо без остатка, однако он заблудился в выборе, не в силах определиться, находясь в реальном цветнике.

Вино ли сделало его таким, или что-то иное – сегодня ему нравились все девушки.

Почти у каждой находились разной степени незначительные изъяны, особенно если начинал сравнивать с Евой, однако все были заманчиво привлекательны, условно доступны и желанны.

Почему никогда прежде он этого не замечал?

Разве что иногда тайком вздыхал от созерцания недоступных прелестей, но немедленно отводил в сторону взгляд, стесняясь чересчур восторженного любопытства.

Денис заигрывал с девочками, заглядывал глубоко в их восторженные глазки, загадочно улыбался.

Всем, каждой.

Гости давно забыли про конкурс невест, просто развлекались каждый по-своему.

Глаза и мысли Дениса разбегались от разнообразия воображаемых возможностей, эмоции и желания зашкаливали.

Наконец он решился: нежно, довольно бесстыдно зашептал в кукольное ушко хрупкой светловолосой Леночки с огромными лазоревыми глазами откровенные, недвусмысленные слова восхищения.

Девушка чем-то неуловимо напоминала сказочную малышку Мальвину.

Денис горячо и взволнованно дышал, подкрепляя слова страстным поцелуем, от которого девушка немедленно сомлела, опустив голову на его плечо.

Её локоны с волнистыми завитушками приятно щекотали нос, бархатная кожа манила нежностью, рождая трепетные вибрации.

Поцелуй в шею Леночка восприняла как желанный приз, ответив распустившимся вокруг них облаком желания.

Физически осязаемые флюиды, продублированные пронзительными взглядами, зажгли взаимную страсть, погружая партнёров по танцу в гипнотический транс.

Денис прижал девушку к себе, уже не так как других, слишком чувственно.

Леночка ответила еле слышным стоном, потупила взор и шёпотом выдохнула согласие.

Остальное заняло считанные минуты.

Спустя полчаса они сладострастно мяли постель, торопясь выполнить обязательную программу и приступить к произвольным выступлениям.

Кровать стонала и плакала, наслаждаясь слиянием возбуждённых близостью обитателей, пребывающих в чувственном угаре.

Интенсивность и сила страсти то возрастала, то падала.

Одни наслаждения перемежались другими, не понижая при этом градус блаженства.

Денис старался изо всех сил, используя на пределе возможностей физические способности.

Девочка непрерывно шептала слова благодарности, старалась облегчить задачу партнёра встречными действиями, то и дело сама перехватывала инициативу в пламенных играх.

Молодость прекрасна неутомимой ненасытностью.

Партнёры друг друга стоили, ничуть не скупились отдавать, вызывая взаимно пылкий эротический отклик.

Состязание, или взаимное истязание тел, как ни назови, всё равно это не изменит остроты момента, продолжалось до самого утра, пока вконец обессилившая их усталость не свалила мгновенно, не позволив даже завершить очередной раунд.

Предыдущая волшебная ночь, подаренная ему накануне Евой, увы, не повторилась. Отсутствовало нечто главное, без чего Золушка никогда не сможет превратиться в принцессу.

Было жадное похотливое совокупление двух изголодавшихся животных, стремящихся во что бы то ни стало удовлетворить физиологические потребности, диктуемые природными инстинктами, не более того.

Денис проснулся разбитым, опухшим и уставшим, почти больным.

Грешить на алкоголь не получалось: они с Леночкой пили довольно мало, находились под лёгким приятным хмельком, не более того.

Девушка интуитивно почувствовала его взгляд, резко открыла заспанные глаза, тут же стремительным движением натянула на нагое тело одеяло до самого подбородка, попросила отвернуться.

Денис, усмехнувшись про себя, вышел, хладнокровно поняв, что безрассудная страсть и у Леночки была вызвана не чувствами, а продолжительным воздержанием, или возбуждающим азартом игры с эротическим подтекстом.

Похоже, имела место сиюминутная симпатия, допускающая в качестве компромисса разовый секс, но не позволяющая вторгаться в пределы личного пространства, что ясно давало понять: организм и сознание девушки не распознали у Дениса наличие маркера с меткой “свой”.

Он тоже не был в восторге от присутствия Лены утром в своей постели, немного удивляясь, как вообще такая вольность могла случиться.

В том, что между ними происходило всего несколько часов назад, не было ничего по-настоящему волшебного, отчего захотелось бы петь и ликовать.

Сердце категорически не допускало восторженной реакции организма на внешность и присутствие девушки.

Оно молчало.

Лена довольно долго прихорашивалась, однако как ни старалась, не была похожа на вчерашнюю прелестницу. Что-то в её облике неуловимо изменилось, не давая шанса на любовь с первого взгляда, на безоговорочную способность притягивать и гипнотизировать восторженный взгляд Дениса.

Свет в ресторане был иной или обстановка, но на поверхность чувственного восприятия выступили обстоятельства, лишившие девушку той особенной привлекательности, которая заставила вчера добиваться взаимности.

Денис не хотел продолжения, даже не сумел назвать подругу по имени.

Странно.

Прежде не замечал за собой необъяснимого равнодушия.

Девушка действительно прелестна. В ней есть изюминка, искра.

Что же не так?

– Чай, кофе, – бесстрастно спросил он, лишь для того, чтобы прервать неловкое , напряжённое молчание.

– Лучше проводи домой, – Леночка была смущена и раздосадована своей и Дениса реакцией на ночное рандеву, мимика отчётливо отразила её состояние, – мама наверно заждалась, я не успела её предупредить, что останусь ночевать у подружки.

Денис кисло улыбнулся, пытался избежать прямого взгляда, нервно хрустел костяшками пальцев.

– Сейчас вызову такси. Устала? Сложно как следует выспаться на чужой кровати.

– Немного утомилась. Редко пью вино. Напрыгались, натанцевались. Было весело.

– Извини, не сильно тебя обидел? Притащил, сразу в постель. Сам не понимаю, как это вышло. Вёл себя непростительно бессовестно, словно с цепи сорвался.

– Что ты, сама напросилась, я не в претензии. Ты вчера был бесподобен. Не только я, все девчонки от тебя без ума были. Ну, и потом, ночью, тоже…

– А сегодня, сейчас… что с нами происходит, почему мы не можем посмотреть друг другу в глаза?

– Не знаю. Ты обычный парень… как все. Если что, знай, мне понравилось. Ты сильный. Будет плохо – звони, я тебе телефон черкнула, на всякий случай. На тумбочку положила листочек. Всё-таки Ева дура набитая. Зацелует её Егор до смерти, изомнёт как цвет, и забудет навеки. Разные они, несовместимые. Хорошо, если быстро пресытятся, а то всю жизнь мучить друг друга будут.

– Давай о ней не будем. Если бы Ева не взбрыкнула, не было бы повода нам встретиться. Я тебе очень благодарен. Ты такая… необыкновенная. Не знаю, почему выбрал именно тебя, наверняка не случайно.

– Ты завёл меня, я - тебя. Обычно мне сложно побороть застенчивость. Мужчины со мной редко встречаются. Такое восхитительное бесстыдство в постели, полный улёт, у меня такое впервые.

– Мне показалось у тебя избыток опыта.

– Куда там. Неожиданное вдохновение, экспромт. Сама удивляюсь. Целоваться не будем?

– Можно. Ты сладкая. Но у меня до сих пор Ева в сердце. Извини.

– Тогда не стоит. Проводишь?

Последующие дни тянулись, словно пластилиновые колбаски, утомительно и монотонно проползая сквозь однообразное серое пространство времени, наподобие ночных теней, пугающих загадочной, подвижной непостижимостью.

Ничего не хотелось делать, никого видеть.

Денис не брал подработок, не оставался чего-то доделать: машинально выполнял обязанности, ел, не чувствуя вкуса, плохо спал.

Буквально всё в этом мире потеряло смысл.

Несколько раз юноша видел Еву, однако сердце при встрече не дрогнуло, лишь во рту появлялся горький привкус.

По непонятной причине то и дело нападала слезливость, неожиданно становилось нестерпимо жалко себя, в голове крутились мысли о конечности жизни, абсолютно ненужной, бесполезной.

Денис неспешно плёлся в сторону дома привычным маршрутом по самой короткой дороге, через дворы и парк , едва передвигая ноги.

Спешить было некуда и незачем.

Отработанные движения, автоматически выполняемые функции: его теперь на большее не хватало.

Даже такой неспешный образ жизни последнее время беспредельно утомлял.

Не глядя под ноги, Денис шаркал ботинками, не замечая ничего вокруг, в то время, как всех прочих восхищало великолепием разноцветное лето.

Кругом бушевала сочная зелень, яркостью и разнообразием манили изумительной красоты клумбы, переливы птичьих трелей будили лирическое настроение; детишки в ярких одеждах, почти раздетые девушки сверкали голыми коленками в коротеньких, просто кукольных юбчонках.

Совсем недавно Денис испытывал от созерцания разнообразия жизни прилив сил, желание созидать, вдохновлялся впечатляющими перспективами. Всё это растворилось в беспросветной мгле затяжной меланхолии.

Теперь юноша считал, что его существование бессмысленно. Дом, работа, опять дом. Однообразные серые будни, скучные лица.

Как ни старайся, итог один – старость и неизбежная смерть.

Любовь, профессиональные достижения, оказались обманом, иллюзиями, которые растаяли, превратились из почти реальных ощущений в пыль и прах.

Несколько раз его посещала мысль позвонить Лене в надежде, что она развеселит, хотя бы растормошит в постели.

Дальше мимолётно мелькающих смутных желаний продвинуться не получалось: лень.

Для встречи нужно приготовить ужин, покупать цветы, потом ухаживать.

– Если бы пришла сама, если бы... а дальше что, – сонно ковыряясь в тягучих и липких, как смола мыслях, вопрошал себя Денис.

– Глупости. Зачем обнадёживать, соблазнять напрасными ожиданиями будущих отношений, врать? Ведь я всё равно не полюблю Лену, просто не смогу переступить некую незримую границу. Это я нуждаюсь в утешении, а не она. Если нет серьёзных чувств, для чего притворяться?

Желание поделиться своими проблемами, избавиться хотя бы на время от них с помощью секса было, но как сделать это без ущерба для самой Лены, как!

У неё тоже имеется чувствительная душа, собственные сокровенные планы на жизнь. Нельзя никого использовать. Нельзя!

Пусть живёт собственными непростыми заботами: весело и радостно, или скучно, как пожелает сама. Зачем загружать девушку ненужными ей эмоциями, для чего портить жизнь меланхолией, унынием и депрессивным настроением?

Если наплевать на себя, незачем распространять негатив на других людей.

Денис, углубившись в скорбные мысли, неспешно прошёл мимо девушки в шикарном вечернем платье, явно испытывающей страдание, которая обречённо прижалась к стволу берёзы.

В голове что-то беззвучно щёлкнуло, заставило обернуться.

– Вдруг человеку плохо, не скотина же я бездушная.

Ещё недавно Денис жил на полную катушку: грустил и радовался, помогал каждому, кто нуждался. Теперь его настроение медленно пульсировало в чёрном и сером спектрах, не вылезая из мутной, разрушающей психику зоны.

Денис подошёл, решая как обратить на себя внимание. Не нашёл ничего более приемлемое, чем невесомо положить руку на её плечо.

– Девушка, вам плохо, может, скорую вызвать, или своими силами справимся?

– Вы-то причём?

Она повернулась вполоборота, посмотрела сквозь опухшие от слёз глаза на Дениса, как на назойливый, предельно раздражающий фактор.

Её лицо выглядело довольно неприглядно, словно после недельного перепоя, что не соответствовало стильной одежде, сшитой явно на заказ, нежной коже, и вообще всему её внешнему виду.

Модная причёска, золотые украшения, изящные руки с кукольными ладошками и разноцветными ноготками, яркие модельные туфельки на высоченном каблуке.

Образ никак не складывался в единое целое: словно женщина одета в чужой костюм, как на маскараде.

– И всё-таки мне очень хочется вам помочь. Вы неубедительно отказываетесь от искреннего участия. На выходе из парка можно поймать такси. Где ваш дом, я провожу.

– Вы ничем, ничем не сможете помочь. Оставьте меня. Зачем вам чужие проблемы? У меня нет денег на такси.

– Вас обокрали? Тем более. И прекратите плакать, наконец. Давайте для начала познакомимся. Я Денис. Живу совсем рядом. Ваше имя узнать можно?

– Рита. Что вам это даёт, хотите супчиком накормить, или водки для затравки предложите… а может сразу в постельку? Теперь с этим просто. Уходите… пожалуйста.

– Тем более не уйду. Вы в таком расстроенном состоянии обязательно нарвётесь на неприятности.

– Спасателя из себя изображаете… уж не вы ли намереваетесь меня обидеть? Не удивлюсь. Мне теперь всё равно. Чем так, лучше совсем не жить. Убейте меня, спасибо скажу.

– Так. Кое-что проясняется. Давайте догадаюсь. Любовная драма. Милый бросил, а вы беременны. Нет. Вы не такая.

– А какая, какая я, по-вашему?

– На простушку, уступающую первому встречному, вы точно не похожи. Значит, конфликт с любимым. Это поправимо. Успокоится и раскается.

– Нечего гадать. Я вам не ребус. Какие ещё сведения из моей личной жизни вас интересуют? Давайте весь список, разберёмся сразу, и вы меня оставите в покое.

– Весь список потянет на большой разговор. Неужели мы будем глобальные вопросы решать в парке, на виду у всех?

– Нет, мы просто не будем, тем более чего-то решать. Не хотела грубить, но придётся. Проваливайте отсюда! Пожалуйста, – Рита опять залилась слезами, не в силах остановить процесс их извержения. Видно, проблема действительно серьёзная.

– У меня платок есть. Не хотите разговаривать – давайте общаться молча. Сейчас поймаю такси. Я заплачу. Но есть другая идея. Пойдём ко мне, проведём сеанс релаксации: умоетесь, потом не спеша обсудим, как помочь вашему горю. Неприкосновенность гарантирую. Неужели я настолько страшен? Между прочим, у меня тоже проблема, думаю, не меньше вашей. Невеста прямо из зала регистрации с любовником ушла. Как вам, Рита, такая история? Вот и расскажем каждый о своём. Возможно, вы для меня лекарством от тоски окажетесь. Как вам такая перспектива, устраивает?

– Я ещё не такое выдумать могу. Нечего меня заманивать. Не верю.

– Ладно, как хочешь.

– Мы уже на “ты” перешли?

– А что такого? Познакомились ведь, представились. Ты Рита, Я Денис. Осталось пожать друг другу руки и сказать здравствуй.

– Какой ты шустрый, однако, Денис.

– Людям, Риточка, нужно доверять. Не все такие сволочи, как твой парень.

– Какое тебе до него дело?

– Значит, не ошибся. Могу предложить вариант: пойдём к нему, набьём морду. У меня, между прочим, разряд по боксу. Справимся.

– С удовольствием посмотрела бы на этот процесс. Но я не могу видеть его наглую рожу.

– Так, ещё теплее. Обидел стервец. У меня уже руки чешутся. Адрес скажешь?

– Нечего там делать. Не хватает в милицию попасть, из-за гада.

– Выходит проблема серьёзнее, чем я думал. Что же он такое натворил?

– А вот этого я не скажу. Не твоего ума дело.

– Опять поднимаю вопрос доверия. Предлагаю всё-таки сначала пойти ко мне. Кстати, где твоя сумочка? Карманов у тебя нет. Кошелёк, телефон, ключи, косметичка — где ты всё это прячешь? Неужели под юбками?

– У него остались. Но я туда больше не вернусь.

– Значит, придётся маму или папу ждать.

– Не придётся. Одна живу. Вызову слесаря из домоуправления, он дверь откроет.

– Замечательный выход, просто великолепный. Слесарю заплатить, потом дверь отремонтировать. Сегодня суббота, у тебя, скорее всего, выходной. Правильно. Хоть чем-то займёшься. Всё интересней, чем просто так страдать. Нет, ты останешься у меня дома, а я схожу за сумочкой. И ничего не бойся. Не кусаюсь. Пошли, тут рядом.

– Тогда мне придётся кое-что рассказать.

– Похоже тут не просто любовная драма. Какие я могу дать тебе гарантии, что это останется между нами?

– Не знаю. Мне страшно и стыдно. Не перебивай только. Я бы такого даже маме не рассказала. Всё началось больше половины года назад. Он так красиво ухаживал. Не думай, что я на цветы и рестораны купилась. Гламурная жизнь не для меня. Вот платья красивые и обувь стильную люблю. Все деньги могу потратить на обновки. Я и сама шью.

– Это платье тоже сама?

– Нравится?

– Ещё бы.

– Встречались мы с ним, гуляли, иногда дома чем-нибудь интересным занимались. Понятное дело, что были поцелуи, обнимашки. Как у всех. Месяц назад замуж позвал. Даже заявление подали.

Женька меня настойчиво на секс разводил. Я совсем не против серьёзных отношений. А если ребёночек, я же одна живу… что тогда делать? Договорились, что секс будет только после свадьбы. Он согласился. Этим и купил.

Через неделю у нас свадьба должна была быть. Решила подарок сделать будущему мужу. Приготовилась, предупредила, что сюрприз готовлю. Хотела вечером перед регистрацией подарить жениху невинность.

Женька уговорил не тянуть, как чувствовал, чем именно хочу обрадовать. Видно я нервничала сильно, вот и выдала себя с головой. Мол, куча неотложных свадебных забот, а на сегодня всё сделано. Я согласилась. Доверяла, как себе. Муж всё же… почти.

– Надо же, почти как у меня. Сюрпризом расплатилась за подлость.

– За какую подлость?

– Это я про свою невесту. Она тоже подарила мне себя накануне свадьбы.

– А-а! Так вот, всё было замечательно. Женька стол накрыл, разлил вино. Свечки и всё такое. Мы сидели, мечтали о будущем. У меня было приподнятое настроение, но решиться озвучить согласие на секс я никак не могла.

От волнения, мне так казалось, начало клонить в сон. Как заснула, не помню. Проснулась в его постели, полностью раздетая, с неприятными раздражающими ощущениями. Ну, ты понимаешь, о чём я. Собственно я не очень удивилась, даже нисколько не расстроилась: сама же хотела преподнести сюрприз любимому. Огорчило лишь то, что ничего не могла вспомнить, совсем ничего. Теперь понимаю, что Женька подсыпал чего-то.

– Голова, как проснулась, болела?

– На это тогда внимания не обратила. Мутило меня во сне. Я летела вниз головой в бездонную пропасть и точно знала, что разобьюсь насмерть. Тревожно было, точнее страшно. Сон какой-то ужасный.

Интуиция наверно, предчувствие. Оделась, пошла на кухню. Я легко хожу, совсем неслышно. Мамка сколько раз ругала, что напугаю когда-нибудь до смерти. Захожу, а он порнушку на ноутбуке смотрит. В главной роли я. Со звуком. Ярко, изображение чёткое. Я чуть в обморок не упала. Вот когда меня трясти начало по-настоящему.

– Тем более придётся наведаться и как можно скорее, пока не поделился с кем-нибудь шедевром. Неужели ты совсем не чувствовала, в чём его интерес? Хотя, сам такой. Знаю теперь, что такое подлость, с чем её едят. Эх ты, рассказывать не хотела.

– Я в крик. Требую отдать ноутбук. Он смеётся. Дура, говорит, несовременная. Теперь у каждого мужика такая фильмотека есть. Нормальные бабы ничего против этого не имеют. Сами с удовольствием позируют. Я у многих дружков смотрел.

Ору, что я не все, что меня нельзя так позорить. Тогда, говорит, забирай свои шмотки, и проваливай. И коленкой под зад.

Я в рёв, а ему плевать. По-моему, говорит, жить будешь, или никак. Думай, мол. Я пыталась разбить компьютер, да разве мне с ним справиться? Хлопнула дверью и ушла. Сумочка там осталась. Чёрт с ней. Он же может эту гадость в интернет запустить. Я вены себе вскрою. Жить не хочу.

– Ну и глупо. Из-за кого? Выбрось из головы. Да, советчик я ещё тот. Сам мучаюсь, тебе забыть советую. Было бы просто... а знаешь, Рита, кажется, ты меня вылечила. Усталость как рукой сняло. Жить захотелось. Я за тебя глотку ему порву.

– Вот мы и пришли, – сказал Денис, открыв дверь.

– Располагайся. Ванна, кухня, туалет, полотенца. Халат этот Ева носила, но он стираный. Утюг здесь. Что ещё может понадобиться? Ладно, остальное сама ищи. Будь как дома, не стесняйся. Так, адрес этого негодяя.

Рита нехотя озвучила адрес.

– Жди. Если что, я на связи. Телефон в коридоре. Мой номер записан на первой странице блокнота. Постарайся не реветь. Прорвёмся, Ритуля. Всё, побежал. Да, пальцы крестиком держи – примета такая.

Женька оказался довольно симпатичным, ухоженным и чистеньким. С виду не скажешь, что мальчишка способен на подлость.

Дверь порнограф открыл без вопросов.

Денис вошёл.

– Рита меня за сумочкой послала.

– Ты кто, дядя! А ну проваливай. Ритка – моя невеста, можно сказать, собственность. У меня на неё серьёзные планы.

– Была твоя, пока не обидел. Уволен, без содержания, за нарушение интимной этики.

– А ты хохмач. Не лезь не в своё дело, здоровее будешь. Некогда мне с тобой. Сами разберёмся.

– Уже разобрался. Я её брат, советую не нагнетать. Я иногда из себя выхожу, нервничать начинаю.

– Нет у неё братьев, она бы мне сказала.

– Ты не спрашивал. Сумочку верни, лучше добровольно.

– Сразу отоварить ,или ты понятливый, сам исчезнешь?

– Сумочка ещё не всё. Ноутбук, карты памяти, камеры скрытого наблюдения. Всё проверять буду. По сети тоже пройдусь, не забросил ли куда интересующие меня ролики. Если успел скинуть – пеняй на себя. Пойдёшь по статье за организацию порностудии со скрытой съёмкой. Думаю Рита не единственная твоя жертва. Нагло себя ведёшь, самоуверенно. Чувствуется опыт.

– Ты вторгся на частную территорию.

– Пока никуда не вторгался. В гости пришёл: беседую, на данном этапе апеллируя к твоей совести. Кстати, для сведения: гражданка Рябинина написала заявление о нарушении тайны частной жизни… и об изнасиловании в беспомощном состоянии. Догадываешься на кого? Минут через двадцать здесь будет бригада экспертов, если не договоримся.

– Напугал ежа голой жопой. Я вёл видеосъёмку интимной встречи с любимой невестой. У меня документы имеются о подаче заявления. Для личного пользования снимал. Имею право.

– Скрытую съёмку осуществлял. Без её на то согласия. Дай-ка телефон.

– Обломаешься.

– Думаешь, я пришёл поиграть с тобой в поддавки? Нет, голубчик. Ты злодей, для тебя правил не существует. Надеешься, я буду с тобой церемониться?

Денис ловким движением захватил Женькину руку, завернул её за спину, вытащил из кармана телефон.

Быстро полистав, обнаружил папку с порнографическими роликами.

– Чего и стоило ожидать. Любопытно. Лучше не рыпайся, огорчить могу. Я только с виду добрый. Вот этот файл, именно его я искал. Собрался хвалиться дружкам, скинуть успел? Признавайся, всё равно узнаю.

– Пожалеешь, что связался, у меня крыша.

– Сейчас компьютер проверю, отсылал ты этот файл, или нет. Рита говорила, что заметила две камеры. Значит и роликов как минимум два. Исходники где?

– А ты поищи.

– Чего их искать? Ты парень бесстрашный, бояться тебе некого. Сейчас телефон отформатирую, буду смотреть в ноуте. Пошли. Да не крутись, пока печень не отшиб. Побереги здоровье.

Денис вытащил у Женьки из штанов ремень, связал сзади руки, и потащил в комнату.

Компьютер был включён.

На экране высветился монтажный стол редактора видеофайлов, в котором он обрабатывал съёмки совокупления с Ритой.

В папке с названием “Кайф” оказалось десятка два файлов разной продолжительности, в том числе с Ритой в главной роли. Он явно бравировал выдающейся мужской способностью, намеренно светя сияющей физиономией.

Девушки почти на всех роликах были разные.

Вряд ли те догадывались, что их снимают.

Рита обнаружила преступный промысел совершенно случайно. Похоже, не ошиблась, что в питьё ей было подсыпано снотворное. Если у неё возникнет желание, посмотрит, что происходило на самом деле, когда заснула.

Денис скинул найденные файлы на карту памяти, которую носил с собой в силу специфики профессии постоянно, проверил все исходящие файлы за день.

Зафиксировав Женьку, Денис демонтировал камеры, поискал, нет ли где ещё. Основательно проверив, отформатировал носители информации, включая компьютер и телефон.

– Всё режиссёр, закрыл я твою студию. Начнёшь землю рыть, дружков подсылать, пожалеешь. Девочек из твоих роликов я обязательно разыщу. Они с удовольствием дадут свидетельские показания. Компромата на тебя предостаточно. К Рите подходить не вздумай – урою. Ты у меня теперь на контроле. Со съёмками завязывай.

Денис разговаривал уверенным голосом, размеренно, без интонации, словно бы равнодушно. Люди, нарушающие закон, отлично знают, что нет смысла бояться нервных крикунов, а спокойные, напротив очень опасны.

Развязанный Женька вёл себя смирно, только смотрел исподлобья со звериной злобой. Он представления не имел, чего стоило Денису его спокойствие.

На улице он расслабился. Поджилки предательски дрожали, на лбу выступил холодный пот. Юноша совсем не был уверен в последствиях рейда. Расчёт был только на Женькину неуверенность и страх. Однако задача выполнена успешно, это главное.

Единственный носитель информации, находящийся сейчас в кармане, он отдаст Рите. Пусть самарешит его судьбу. Конечно, стоило бы оставить это свидетельство в качестве гарантии безопасности, но это не в его компетенции.

Если девушка пожелает уничтожить файлы, так тому и быть. В конце концов, именно из-за этого Денис и совершил достаточно безрассудный поступок.

Рита ждала с нетерпением.

В квартире был наведён непривычный порядок, совсем не такой как обычно. Стол накрыт, красиво сервирован. Пахло горячим обедом, точнее ужином.

Давно Денис не чувствовал такого душевного подъёма.

Ещё несколько часов назад он был несчастен. Уставшее тело сопротивлялось, не имея сил жить полноценно. Теперь всё иначе.

Прежде всего, он хотел как следует рассмотреть девушку. Но сначала рассказать обо всём, что происходило там, в квартире, где её обесчестили.

Наверняка её волнует сейчас только это.

– Твоя сумочка, Рита. Проверь, всё ли на месте. А это карта памяти. На ней тот самый ролик, что заставил тебя плакать. И ещё десятка два похожих фильмов, снятых скрытой камерой. Ты не единственная его невеста. Извини, чтобы понять, что это именно то, что нужно, мне пришлось посмотреть часть ролика. У него дома я уничтожил все носители информации, отформатировал без возможности восстановления.

– Спасибо тебе, Денис. Я не в обиде на то, что ты видел меня в непристойном фильме. Сама рассказала. Мы вполне взрослые люди. Я уже поняла, что ты не воспользуешься доверием. Давай кушать. Ты ведь наверняка проголодался.

– Ещё бы. Не представляешь, как я трусил. Но это не всё, что я хотел сказать. Карту памяти, по-хорошему, нужно бы оставить. Твой жених человек без морали: расчётливый, мстительный, агрессивный. Он может стать по-настоящему опасным. Будем надеяться, что я достаточно серьёзно напугал его, в чём, если честно, совсем не уверен.

– Делай, как считаешь нужным. Я представить не могла, что он настолько лицемерный, хладнокровный авантюрист. Уверена была, что у нас любовь. Ведь он такой нежный.

– Актёр. Вдохновенно играл роль, только и всего. Заберёшь флешку себе, оставишь у меня, или рискнёшь передать на хранение кому-то другому?

– Пусть останется у тебя. Теперь всё, можно ужинать?

– Нет. Теперь я хочу хорошенько тебя рассмотреть. Когда уходил, ты выглядела несчастной и не слишком привлекательной. Сейчас вижу совсем другую женщину: ухоженную, симпатичную, уверенную в себе. Какая ты настоящая?

– Я себе нравлюсь, это главное.

– Замечательный ответ. Лучше не придумать. Ты веришь в любовь с первого взгляда?

– Не знаю. Скорее, нет, чем да. Ты мне понравился со второго, возможно даже с третьего.

– Печально.

– Но ведь понравился.

– Я не о том. Ты меня опередила. Я первый хотел признаться. Ты замечательная девушка. Уверен, сбегать из-под венца ты бы не стала.

– Не знаю. Если бы очень любила… но, зачем в таком случае идти с кем-то другим под венец?

– Наверно, нам с тобой этого не понять. Мы по-иному воспитаны. Хочу тебя спросить.

– Спрашивай. Обещаю ответить предельно честно.

– Замуж за меня пойдёшь?

– Без любви?

– Нет, без любви никак. Но ведь ты скучала по мне, когда ушёл?

– Скорее переживала, волновалась.

– Значит думала. Расскажи о чём.

– Это очень интимно. Разве о таком рассказывают?

– Тогда я скажу про себя. Всю дорогу туда, всю дорогу обратно… я и сейчас думаю только о тебе. Считаешь, это случайно? Думаю, это любовь. Она только родилась, ещё совсем маленькая, поэтому почти незаметна.

– Какой же ты хитрый, Денис. Это нечестно. Ты меня провоцируешь.

– Да или нет?

– Требуешь немедленного ответа?

– Вовсе нет. Провожу разведку боем, мониторю ситуацию. Сознавайся, думала обо мне?

– Я что, зря готовила?

– Неприлично отвечать вопросом на вопрос. Приглашай за стол.

– Кушать подано. Извольте отужинать. Помнишь, Иван Царевич Бабе Яге говорил: прежде, чем пытать, напои, накорми…

– Чего замолчала? Дальше там было: спать уложи.

– С этого всё и начинается. А сам про любовь пел. Так бы и сказал.

– Так ты не спрашивала. Есть любовь для детей, есть для взрослых. Тебе какие отношения больше нравятся?

– Я по натуре лирик, романтик. Люблю всё прекрасное и живое.

– Белый конь, алые паруса, признание в любви, стоя на коленях?

– Я имела в виду душу: внутренний мир, гармоничное сочетание мировоззрений, равновесие чувств и взглядов, согласованность действий, творческий потенциал. Пожалуй, этого достаточно, чтобы сложилась счастливая семья.

– Здесь у меня серьёзный пробел. Извиняюсь, как же ты душу, и внутренний мир вытряхивать будешь, чтобы как следует рассмотреть, препарируешь?

– Тебе не нравится, что я приготовила на ужин?

– Ещё как нравится. Потому и спрашиваю, вышла бы за меня замуж?

– Определись, Денис: тебе любимая нужна, или домработница? Я же не красна девица, чтобы о замужестве мечтать. Обещаю серьёзно подумать над твоим вопросом. Такой ответ тебя устроит?

– Этим вопросом ты лишаешь меня равновесия и гармонии. Мы теряем достигнутую таким трудом хрупкую согласованность, губим на корню творческий потенциал друг друга. В результате полнейший хаос во внутреннем мире, и гарантированная депрессия. Во что превратятся наши души, можешь понять, если вспомнишь своё состояние пару часов назад.

– Это бессовестный, если не сказать больше, наглый шантаж. Насилие ещё никогда не приводило к позитивному результату. Выйти замуж и иметь возможность предъявить в качестве аргумента, что вынуждена была это сделать под давлением обстоятельств?

– Это нечестно, ты манипулируешь моим сознанием. Я играю открытыми картами.

– Ложь. Ты ни слова не сказал про любовь. Червовый туз до сих пор в колоде.

– Говорил. Пропустила мимо ушей.

– Припоминаю, что-то такое про взрослую любовь.

– Я имел в виду, что детской, безответственной, мы уже наелись. Давай уже набираться мудрости. Пора становиться взрослыми. Тебя не устраивает, что я не даю клятвы в вечной любви? Зато обещаю уважать в тебе личность, быть верным и сделать всё возможное, чтобы ты была счастлива.

– С этого нужно было начинать. От такого предложения я не могу отказаться.

– Значит, мы поженимся?

– Непременно, если выдержим испытание.

– Это обязательное условие?

– Да, нам нужно расстаться. На время. Думаю, недели две хватит, чтобы определиться с чувствами. Встретимся здесь же.

– Это всё, что ты можешь предложить, разве нет иных вариантов?

– Альтернатив не вижу. Я девушка серьёзная. Могу предложить аванс: хочу попробовать тебя на вкус. Одного поцелуя для этого достаточно.

– Мы ещё не начали вместе жить, а ты уже диктуешь условия. А как же согласованность, гармония, равновесие? Душа не может жить в оковах. Целоваться будем, пока не надоест.

– Уступаю твоим аргументам, но только один раз. Две недели тишины, затем диалог. В шутку или всерьёз, но через два месяца парочка сыграла свадьбу.

На этот раз обошлись без сюрпризов.

Настоящую брачную ночь, не сговариваясь, устроили после свадебной церемонии.

Продлилась она целый месяц.

Третий член семьи дал знать о своём появлении ещё до завершения медового месяца набухшими сосками, болью в груди, и болезненным токсикозом.