Прибытие Кетцалькоатля

Пролог

В Венесуэле снова вспыхнули беспорядки. Банды оппозиционера Хуана Гуайдо, финансируемые и направляемые американцами, пытались блокировать госучреждения. Президент Николас Мадуро не знал, что и делать, обратившись за срочной помощью к России. И руководству пришлось срочно искать способы помочь. С одной стороны, настоящий военный контингент под самый бок Соединенным Штатам власти послать не решались, но, с другой — помочь было необходимо, просто потому, что на кону стояли миллиарды долларов, уже вложенные в нефтедобычу в этой стране крупнейшими российскими олигархами. Поэтому приняли решение послать бойцов из частной военной компании. Потому что всегда можно сказать, что их там нет. Хотя они там есть.

Борт вылетел с военного аэродрома из-под Ростова-на-Дону. Сначала приземлились в Сирии, потом в африканском Дакаре, где дозаправились. Потом перелетели через океан на Кубу. А оттуда транспортный борт, дозаправленный и догруженный всем необходимым на аэродроме Гаваны, взял курс на юго-восток, на Каракас. Полет проходил нормально, но погода начала резко портиться. Метеорологи перед вылетом прогнозировали приход циклона. Но, самолет влетел в настоящий тайфун.

Когда пролетали на широте Гаити, боковой ветер усилился. Потоки турбулентности швыряли воздушное судно, и внутри самолета все ходило ходуном. Но, разрешение на возвращение экипаж не запрашивал. Приказ, полученный командиром, не оставлял иных вариантов, как только прорываться в Каракас, невзирая на погоду. Миссия предстояла секретная. В пункте назначения бойцов, которых вез самолет, очень ждали.

Но, облачный фронт дальше над Карибским морем только уплотнялся. К тому же, началась гроза, и пропала радиосвязь, да и вся электроника самолета начала работать как-то нестабильно. Чем дальше, тем хуже. Один за другим выходили из строя приборы. Сначала перестала работать радиолокационная станция переднего обзора. Потом перестали функционировать все три радиостанции, включая резервную и телекодовую, и даже старший радист, опытный профессионал, ничего не мог сделать. Затем радиокомпас, радиодальномер, радиовысотомер, системы ближней и дальней радионавигации вырубились. А управляющий вычислительный комплекс заглючил. Экипаж молился, чтобы не начали дурить генераторы, которые пока еще работали.

Командир транспортника, пилот с очень солидным налетом полетного времени, майор Константин Новиков, приказал своему помощнику, капитану Рубену Матевосяну, набирать высоту. Только и на предельной высоте в двенадцать километров из облаков выйти не удавалось. Уже подходили к побережью Южной Америки, когда облачность внезапно сделалась такой сплошной и плотной на всех высотных эшелонах, словно бы сразу опустилась ночь, хотя в западном полушарии планеты еще только наступало утро.

Штурману, старлею Георгию Ильясову, было приказано прокладывать новый курс в обход циклона. Но, как прокладывать, если не работают приборы навигации, да и не видно ничего? Что-либо вокруг не просматривалось, кроме разрядов молний. Но и свет их вспышек мало помогал в плотной облачности. Навигационные системы отказали, тяжелый военно-транспортный Ил-76 кидало, словно щепку.

Особенно неприятные ощущения возникали у бойцов, сидящих на откидных сидениях в транспортном отсеке. Техник по авиационно-десантному оборудованию, лейтенант Валерий Ларин и старший бортовой техник капитан Андрей Коромыслов очень беспокоились и о том, чтобы не сместилась перевозимая техника. Но, все обошлось. Минут через десять болтанка смягчилась. После очередной очень сильной встряски турбулентность пошла на убыль. Гроза прекратилась, а вскоре поредела и облачность. Один за другим начинали снова работать навигационные приборы. Да и радиостанции заработали. Вот только связи по-прежнему не было.

Глава 1

Когда самолет вынырнул из облаков, и грозовой фронт остался позади, видимость быстро вернулась к стопроцентной. Воздух был абсолютно прозрачным, без малейшей дымки. После перенесенного стресса, когда все люди на борту воздушного судна уже начинали прощаться с жизнью, экипаж возвратился к выполнению своих обязанностей в нормальном режиме. С высоты в одиннадцать километров, на которой теперь совершенно спокойно проходил полет транспортника, даль расстилалась во все стороны на сотни километров. Но, Каракаса нигде видно не было. Вообще никаких городов не наблюдалось. Да и другие следы деятельности людей во всем обозримом пространстве отсутствовали. Нигде не виднелись ни дороги, ни распаханные поля, ни линии электропередачи, ни вышки связи. Никаких радиосигналов бортовая аппаратура не принимала, хотя и работала исправно.

Визуально сразу же обнаружилось, что они сильно сбились с курса. Вместо побережья, под крыльями машины распростерлись сплошные джунгли, а впереди вставали горы. Командир приказал штурману срочно проверить ориентацию самолета в пространстве. Радиомаяки и спутники словно бы исчезли, хотя бортовая навигационная аппаратура вроде снова работала исправно. «GPS» и «Глонасс» не подавали признаков жизни. И Георгию Ильясову пришлось пытаться сориентироваться визуально по пейзажу, карте, компасу и солнцу.

По всему выходило, что после выхода из облачности борт очень сильно отклонился от курса. Самолет давно пролетел мимо не только города Каракаса, но и всей Венесуэлы и находился над Перу, оказавшись на две тысячи километров юго-западнее пункта назначения. А впереди торчали заснеженные вершины перуанских Анд.

— Черт, Гоша, по-твоему получается, что мы не заметили, как пролетели лишние две тысячи? Как такое может быть? Да ты, скорее всего, ошибаешься, — недоумевал командир.

— Я не знаю, как и почему, но, действительно, так получается, — оправдывался Георгий.

— Он прав. Вот впереди линия Анд. Это железная привязка к местности. Тут не ошибешься, если даже захочешь. Я по молодости в Лиму наши самолеты перегонял на продажу, знаю эти места, — вступился за молодого штурмана второй пилот Рубен.

Командир хотел возразить, но сомневаться в местоположении уже было глупо. Вершины перуанских гор служили отличным ориентиром. Тем более, что Рубена Матевосяна руководство специально включило в их экипаж, как пилота-знатока Южной Америки. Потому майор произнес:

— Значит, будем садиться в Лиме. Надо дозаправиться и лететь в Каракас. Прямо сейчас в столицу Венесуэлы уже не долетим. Топлива почему-то слишком много ушло, пока циклон преодолевали. Радист, что у нас со связью? Опять рации не работают?

— Все исправны, товарищ командир. Но, ничего не работает на земле, полное радиомолчание, — доложил старший радист Эдик Подвойский.

— В чем причина? — спросил майор.

— Не знаю, на моей практике такого никогда не было, чтобы ни одна радиостанция не вещала. Единственное предположение у меня есть, что очень мощная гроза вырубила на какое-то время всю электронику на земле в этом регионе, — честно признался Эдик.

— Неработоспособность спутниковых навигационных систем это не объясняет, — вставил штурман.

— Все, времени на разговоры и предположения нет. Меняем курс и заходим на Лиму. На подлете разберемся. Может, заработает еще все, — сказал командир.

И тяжелая машина начала разворот.

Жрец Тагу Теунакан проводил ритуал вызова божества на священном горном плато Долины Знаков. Он давно готовился к вызову Небесного Змея, старшего сына верховного бога. Подобные ритуалы проводил и его отец, и его дед, которые тоже были жрецами. Но, вызвать божество у них никак не получалось. А у него должно было получиться. Потому что он узнал секрет тайного ритуала от старого жреца соседнего племени, которого взяли в плен и долго пытали, пока он не рассказал все секреты. Всему виной была засуха, постигшая земли племени панити, к которому относился сам Теунакан.

Когда начались перебои с едой, возникла необходимость исправлять ситуацию. Вот потому вожди решили устроить набег на соседей, которых засуха обошла стороной. Вожди верили в слухи, что урожаи у соседних племен вырастали обильнее, потому что они умели вызывать божество, именуемое Небесным Змеем, которое посылало на землю дождь. Чтобы исправить положение, мудрый вождь племени панити Танак Кокоркан не только провел блестящую атаку на племя магачей, но и захватил их старого жреца. Теперь, когда секрет вызова божества стал известен, Теунакану предстояло лишь сделать все правильно, найдя нужное место для ритуала.

На каменистой земле плато для общения с богами были сделаны древними жрецами огромные сакральные фигуры, изображающие символы веры, птиц, животных и самих богов. Их делали таким образом, чтобы боги могли разглядеть послания сверху. Наблюдать с земли эти рисунки можно только с соседних холмов. С самого плато были видны лишь канавки, пробитые в камнях основания и разбегающиеся во все стороны.

По преданиям, первые рисунки на сакральном месте сделали сами боги, а последующие вырубили тысячи рабов. Все на священном плато дышало древней мощью. Тагу долго бродил по линиям фигур и их пересечениям, пока не нашел нужный знак в виде спирали, о котором поведал под пыткой старый жрец. Затем Тагу поместил в центре знака жертву, пленного юношу, которого приволокли с собой по указанию Теунакана воины его племени, родственники и верные помощники жреца. Секрет этого жертвоприношения состоял еще и в том, что жизнь из жертвы должна была уходить медленно, а не быстро и очень кроваво, с вырыванием сердца, как обычно приносили жертвы.

Расположив связанного пленника правильно и пустив ему кровь ритуальным ножом туми, сделанным из чистого золота, жрец запел древние слова молитвы. После нескольких фраз жрецу показалось, что словно бы сам воздух задрожал над магическими фигурами. Чуть отдышавшись, он начал следующий куплет своей колдовской песни. А кровь жертвы продолжала вытекать на центр спирали, напитывая силой весь ритуал. Но, пока ничего не происходило. Для усиления эффекта, Тагу вдохнул еще пригоршню священного порошка, маленький мешочек которого взял с собой. Зелье подействовало. И жрецу почудилось, что линии огромных рисунков вокруг него начинают обретать цвет крови.

Жрецу привиделось, что весь магический рисунок пришел в движение, показалось, что огромная спираль закрутилась и начала подниматься вверх, образуя сложный спиралевидный конус. Тагу еще громче запел слова молитвы-заклинания, преодолевая сухость во рту и спазмы в горле. Он видел, как из разрезанных вен жертвы продолжала вытекать кровь, а тело юноши начала бить дрожь. Ему жрец перед жертвоприношением тоже дал вдохнуть священный порошок, наверное, потому парень и не кричал, а видел свое собственное видение, ниспосланное божеством.

Вдруг, в окружающее пространство с севера ворвался могучий звук. Это был сначала отдаленный гул, словно бы где-то в небе загудела очень большая пчела. И с каждым словом молитвы, которую пел Тагу Теунакан, гул усиливался. Наконец, он сделался таким мощным, что, казалось, гудело все небо. Тагу поймал глазами источник звука и онемел. К священной долине по небу приближалась ужасная тварь, белая, толстая и с огромными крыльями. Ее голова блестела на солнце сверкающим шлемом. А над раздвоенным хвостом торчал странный гребень. Из-под брюха неведомого существа выдвинулись черные когти.

Ужас сковал жреца, потому что невероятно сильно гудящая страшная неведомая птица летела прямо на него. И Тагу не мог ни оторвать взгляда от этого божественного существа, ни двинуться с места. Сомнений у него не осталось. Такая мощь, которая надвигалась по воздуху, могла быть присуща только богам. Тагу ощущал в этот момент не только страх, но и радость. Значит, старый пленный жрец не соврал под пытками, и ритуал удался!

Жрец и его верные воины, стоящие поодаль, наблюдали, как огромный небесный зверь снизился над краем священного плато и стремительно побежал прямо в их сторону, поднимая тучу пыли за собой. Вблизи божество оказалось еще больше, чем казалось в полете, и вопило оно еще яростнее. Его гудение перешло в могучий рев, от которого содрогались окрестные горы. Тагу и его люди вынужденно заткнули уши руками. Наконец, божество уменьшило свой гнев, замедлило бег и остановилось на расстоянии полета стрелы от них. Какое-то время оно продолжало недовольно гудеть, но потом затихло.

Теунакан и его воины застыли в недоумении. Как выяснилось, жрец совершенно не представлял, что же нужно делать дальше. Как общаться с божеством и просить его об урожае? Но, тут произошло еще более странное событие. Чрево Небесного Змея разверзлось, и он породил целое племя богов поменьше. И все они были бледнолицые. И их оказалось много больше, чем пальцев на руках и ногах. А вместе с ними из чрева божества, громко урча, вышли странные огромные зеленые звери с круглыми черными ногами.

Совершив разворот, транспортник прошел над горами, лег на новый курс и начал снижаться. Теперь они шли над побережьем Тихого океана. Справа всю перспективу заняло необъятное водное пространство, в котором отражалось небо, а слева виднелась белая полоса прибоя, прибрежные пляжи, а также долины и горы, встающие позади них.

— Что за черт? Не видно ни одного населенного пункта, — проговорил командир экипажа, когда, судя по карте и пейзажу, они должны были уже приближаться к аэропорту Лимы.

— Связь ни с кем установить не удается, — доложил радист.

— Да что они там? Вымерли все, что ли? Ядерная война, может, произошла? — воскликнул майор Новиков.

— Даже если и так, то города должны были остаться, хотя бы в виде руин. Да и кто будет Перу бомбить атомными бомбами? Кому перешли дорогу перуанцы? — сказал второй пилот.

— Лимы и ее пригородов нет на месте, как и других населенных пунктов, дорог и коммуникаций. Под нами лишь дикая природа, — сообщил штурман, тщательно наблюдавший за пейзажем внизу в оптику.

Они прошли над тем местом, где была столица Перу, потом над Чилькой, потом над Сан-Висенте де Каньете, потом над Чинка-Альта и подходили уже к Писко, которого, как и всех остальных населенных пунктов тоже не оказалось на месте.

— Что все это может означать? — спросил командир.

— Нет ни связи, ни городов, следовательно, мы или в прошлое попали, или в далекое будущее, — сделал вывод Рубен.

— Бред какой-то, — проговорил командир. Потом добавил:

— Черт, куда же мы сядем? Топлива осталось совсем мало, километров на двести. Нам бы хоть грунтовый аэродром какой-нибудь. А там разберемся, что на земле стряслось, пока мы летели.

— В принципе, тут недалеко есть одно место, настоящий древний аэродром. Долина Наска. Там грунт прочный и полосы есть. Так что можно попробовать, — предложил Рубен, который хорошо знал Южную Америку и все ее достопримечательности, потому что раньше довольно часто бывал в этих краях, да и интересовался историей и культурой материка.

— Ладно, давай туда, — кивнул командир, понимая, что других вариантов и не остается. Все же лучше посадить тяжелую машину, внутри которой размещалось немало людей, на ровное горное плато с прочным покрытием, чем на воду или на пляж с неизвестными камнями. Константин Новиков про Наско, конечно, тоже знал. В свое время его даже удивила информация, прочитанная в каком-то журнале, вроде «Вокруг света», про огромные древние геоглифы, сделанные неизвестно кем и видимые только с высоты. В той статье, в числе других, и приводилась версия про древний аэродром, которую сейчас озвучил Рубен.

— Приготовиться к посадке, — приказал майор, когда впереди ясно обозначилась горная долина, исписанная странными рисунками с четкими линиями.

Подлетая к плато, расположенному в пятидесяти километрах от берега океана, в пустыне на высоте восьмисот метров от уровня моря, между долинами рек Наска и Инхенио, с самолета члены экипажа четко видели наземные фигуры. Они выделялись более светлым оттенком, чем обычные камни плато, и составляли не только изображения животных или странных существ, зигзаги, спирали или треугольники, но и широкие полосы, действительно похожие на взлетно-посадочные. На одну такую они и приземлились. Посадка прошла успешно, да и топлива хватило даже с небольшим запасом.

Едва заглушив двигатели, Новиков дал команду опускать аппарель грузового отсека. А то его уже замучили руководители отряда бойцов, подполковник Александр Лунин и его заместитель майор Андрей Хмельницкий, которые с периодичностью каждые две-три минуты интересовались по внутренней связи, когда же посадка. Понятное дело, людям в этом полете пришлось несладко. Но, майор Новиков сделал все, чтобы они остались целы и невредимы, а потому упрекнуть себя ему было не в чем. Все остальные обстоятельства от него не зависели. Не он отправлял транспортный самолет прямиком в сердце циклона.

Едва экипаж открыл дверь пилотской кабины, как подполковник вбежал внутрь и с матюгами набросился на экипаж. Он зло кричал:

— Вы куда это нас привезли, черти крылатые? Мы в Каракасе должны быть уже почти час назад. А вы где самолет посадили? Мало того, что везли людей, как дрова. У меня половина бойцов проблевались. Что за пейзаж странный вокруг?

— Мы сбились с курса. Это пустыня Наска в Перу, — спокойно сказал Новиков.

— Ты чего, майор, совсем сбрендил? У меня же секретное задание. Нас ждут серьезные люди. Ты понимаешь? Надо срочно вызвать центр, — продолжал наседать Лунин.

— Да, я-то все понимаю, но связи нет. И не по нашей вине. Нас через циклон заставили лететь. Борт в очень серьезную грозу попал. А потом связь исчезла, да и наше местоположение изменилось непонятным образом. По карте Южная Америка, но пейзаж другой, города и дороги пропали. И нет с тех пор вообще никаких радиосообщений. Тишина в эфире, — попытался объяснить командир Ил-76.

Подполковник наконец-то что-то сообразил и сбавил тон:

— Так. Если правду говоришь, Костя, значит, получается, что чрезвычайные обстоятельства непреодолимой силы случились какие-то. Чрезвычайное происшествие. Надо оперативный штаб собирать и решать, что делать дальше. Ты точно уверен, что мы в Перу?

— Да, Саша. Одно такое на земле место. Плато Наска. И мы сели в его середине. Тут уже не ошибешься, — сказал майор.

Подполковник крутанул ус и проговорил:

— Хорошо. Тогда распоряжусь выгрузить технику и провести разведку. Только что-то совсем не жарко для пустыни.

— За бортом двадцать два градуса. Вполне нормальная температура для января на горе. Вообще-то, в Перу лето, когда в России зима. Тут сезон дождей в это время, но пока сухо, как видишь. Тропики здесь. Но, не жарко у побережья, потому что в океане вдоль берега холодное течение, — объяснил Константин.

Вскоре с самолетной аппарели спустили два грузовика Газ-66 и бронеавтомобиль «Тигр». Вдруг кто-то из бойцов закричал:

— К нам гости!

К самолету приближались загорелые местные жители. Целая делегация. Впереди шел высокий худой немолодой человек, одетый в плащ из шкуры ягуара с головным убором из разноцветных перьев. За ним следовали еще четверо, одетых во что-то вроде простых серых шерстяных пончо, несли пятого человека, который был совсем раздет и, похоже, находился присмерти, потому что не подавал признаков жизни, а из разрезанных вен на руках и ногах капала кровь. Увидев майора Новикова, который уже вышел из машины и вместе со своим вторым пилотом стоял неподалеку от самолета и осматривался, человек в шкуре из ягуара опустился на колени, а четверо поднесли пятого и положили его у ног майора.

— Похоже, просят медицинской помощи, — подсказал Рубен.

Командир крикнул, чтобы позвали военного врача, который имелся в отряде. А подполковник Лунин тут же подскочил к ним и выпалил:

— Ешкин кот! Самые настоящие индейцы пожаловали! Вот к вам Кетцалькоатль и прилетел!

Глава 2

Военный врач отряда Виталий Геннадьевич Николаенко, нестарый, но очень опытный хирург, прошедший полевую практику войны в Сирии, к раненому подошел быстро. Да не один, а с целой бригадой медиков. Так получилось, что несколько специалистов, медицинская делегация, отправленная этим попутным бортом, сопровождала контейнер с новейшей экспериментальной вакциной против нового опасного коронавируса, начавшего стремительно распространяться по миру из Китая в декабре 2019-го года. По договоренности между правительствами, небольшую партию этого препарата, сделанного в кратчайшие сроки на основе разработок времен СССР, предполагалось испытать и в дружественной Венесуэле.

Медики должны были поделиться с коллегами в Каракасе не только экспериментальной вакциной, а и разрабатываемыми методами лечения новой болезни. Главным в делегации был доктор медицинских наук, заведующий отделением специализированной правительственной больницы Виктор Снегирев, а вместе с ним летел женский коллектив, три молодых московских врача, Анна Лемешева, Елена Голубицкая и Наталья Вернер. После полета они сами кое-как приходили в себя. Перелет с Кубы прошел ужасно. А самолет, как сказал им борттехник, приземлился в Перу, вместо Венесуэлы. Но, едва услышав, что кому-то потребовалась их помощь, все медики сразу же откликнулись.

Вскоре они уже обступили молодого индейца и немедленно начали реанимационные процедуры. Индейский юноша был жив, но кровопотеря оказалась серьезной. Ему остановили кровь, сделали инъекции, положили на носилки и отнесли внутрь самолета, где поставили капельницу. Заразиться чем-либо от местных не боялись, потому что перед вылетом все члены экипажа, бойцы особого отряда и врачебная делегация получили прививки от недугов, характерных для Южной Америки, от желтой лихорадки, от брюшного тифа, от гепатита, а также против дифтерии и столбняка. А в аптечке у военного врача имелись даже противоядия против укусов местных змей.

— А с этими что будем делать? — спросил подполковник Лунин у командира воздушного судна, кивая в сторону индейцев.

Местные опустились на колени уже все пятеро и, словно бы, молились в сторону самолета, произнося нараспев какие-то слова. Но, их язык казался совершенно непонятным. Бойцы отряда, которые тоже уже высыпали наружу из самолета, перекинув через плечо автоматы, с любопытством наблюдали за местными. Не каждый день увидишь, как молятся настоящие индейцы.

Экипировка этих контрактников мало отличалась от той, которую применяли силы специальных операций в ходе кампании в Сирии. Только не имелось у них никаких знаков различия и военной принадлежности. Эмблемы и погоны на их форме отсутствовали. В этот отряд собрали только ветеранов боевых действий, которые официально уже не служили, но случайных людей среди них не было.

Средний их возраст приближался к тридцати. Они не выглядели богатырями, но и слабаков тут не держали. Те, кто подбирал их, отлично знали, что объемы мышц никак не влияют на скорость полета пуль, а побеждает в стрелковом бою тот, кто быстрее и точнее попадает по целям. Потому каждый из бойцов умел отлично стрелять из любого оружия и положения, а также обладал превосходной реакцией.

Имелось у них и соответствующее стрелковое оружие, и противотанковое вооружение, и переносные комплексы ПВО, и приборы ночного видения, и тепловизоры, и индивидуальные средства связи. Хоть этот отряд по численности и уступал полнокровной роте, но представлял собой достаточно грозную силу, способную противостоять на равных целому батальону вражеской пехоты любой современной армии, не говоря уже о венесуэльских бандах, от которых их послали защищать правительство Николаса Мадуро.

— А с этими местными нам придется налаживать контакт, — сказал, разглядывая индейцев, майор Новиков. Потом спросил подполковника:

— А есть у вас в отряде какой-нибудь переводчик?

Лунин потеребил усы и проговорил:

— Обижаешь, майор. Да хоть мой заместитель, Андрюха. Он отлично говорит на испанском, а еще на английском, французском и даже на арабском. Да и в этот отряд половину бойцов подобрали со знанием испанского. Есть у нас и один парень в отряде, который как раз индейцами и должен заниматься, если придется с ними сталкиваться. Он окончил бакалавриат по языкам Латинской Америки прежде, чем служить пойти. Но, парень совсем не ботаник. Ему понравилось на службе, Сирию прошел, старшего сержанта выслужил. По ранению комиссовали. Подлечился на гражданке и снова здоров, как бык. Сейчас позову. Да вот же он, ближе всех стоит.

— Алексей Смирнов, подойди. Твои знания нам сейчас очень понадобятся, — обратился подполковник к невысокому коренастому бойцу.

Парень приблизился, продолжая с интересом разглядывать индейцев вблизи и прислушиваться к их молитвам.

Лунин спросил:

— Можешь перевести, что они тут вымаливают у нашего самолета?

Смирнов сказал:

— Похоже на язык Пано-Таканан. Но, не совсем. Диалект другой, незнакомый. Только отдельные слова понимаю. Смысл их молитвы в том, что они у нашего самолета урожай послать просят.

— Совсем сбрендили, — пробормотал Лунин.

— Так, они, наверняка, самолет впервые видят. Это, кстати, очень неплохая религия, в самолет верить. Я тоже их единоверец, раз верю в самолеты, — вступился за индейцев пилот Новиков.

Все улыбнулись, кроме индейцев, которые невозмутимо продолжали молиться.

Лунин проговорил:

— Устали они молиться уже. Скажи им, Леха, что молитвы их услышаны, а сами они теперь наши проводники.

Алексей пробормотал несколько странных слов и что-то показал жестами индейцам. Но те, на удивление, поняли его, и их главный что-то спросил.

— Он спрашивает, чем может услужить божеству, — перевел Смирнов.

— Так, пусть проводит бойцов разведгруппы, покажет окрестности и расскажет, где тут что. Но, сперва пообедаем. Жрать хочется. Сейчас распоряжусь обед организовать, — сказал Лунин. Потом отдал распоряжения бойцам, которых уже выстроил возле самолета его заместитель майор Хмельницкий, и добавил, снова обратившись к Новикову:

— Вот что, майор. Индейцы индейцами, и обед обедом, а нам с тобой, как командирам, следует оперативный штаб организовать. И немедленно. Потому что, действительно, что-то странное с нами произошло кроме того, что прилетели не туда. Вот часы мои, например, сильно отстали непонятным образом. Я их еще на Кубе переставлял на местное время. Нормально работали. Это швейцарский дорогущий хронометр, чтоб ты понимал. А теперь отстают безбожно. Сам взгляни, все девять утра показывают, хотя, судя по солнцу, время к полудню. А еще странные ощущения в полете были, словно я вырубался и сознание терял, но как-то не до конца, а просто как оцепенение накатывало вместе с дурнотой, шевельнуться не мог. Никогда прежде со мной такого не бывало. А я Чечню и Сирию проходил. А тут у многих бойцов сходные симптомы возникали, да и врачи тоже подобное чувствовали, я спрашивал. Так что в твою версию, майор, что связь и города куда-то исчезли, я верю. По факту, что эти набожные индейцы никогда самолета не видели, получается, что мы куда-то в прошлое залетели. Надо только выяснить, в какой год.

И тут же подполковник обратился к переводчику:

— Значит так, Леха, ты за местных этих отвечаешь. Подбери еще двух бойцов, и следите, чтобы не сбежали гости, да не натворили чего. Как что-нибудь плохое почуешь с их стороны, или убегать вздумают, припугни, что, мол, Кетцалькоатль разгневается. Ну, и меры принимай соответствующие. Эти индейцы нам нужны. Где мы еще сейчас других «языков» и проводников в этой глуши искать будем? А они сами пришли и в наш самолет поверили. Значит, склоняй их к сотрудничеству. И выясняй все детали, что их племя из себя представляет, какой год, месяц и день, какой политический расклад в стране, кто противник и где он. Задача ясна?

— Так точно.

— Тогда выполняй. И проследи, чтобы их хорошо накормили.

— Есть, товарищ подполковник, — отрапортовал Алексей. Но добавил:

— Только, разрешите уточнить, Кетцалькоатль — это же божество из ацтекского пантеона, а потом и майа, и тольтеки его переняли. А у перуанских племен религия другая была, на основе культа Виракочи. По мифологии инков Кон-Тики-Виракоча создал мир, женился на богине моря Мама-Коче и родил сына Инти, бога солнца и дочь Мама-Кильа, богиню луны.

На секунду Лунин задумался, снова потеребил усы, потом сказал:

— Да и наплевать. Раз я сказал, что прибыл Кетцалькоатль, то и вдалбливай им это название, старший сержант. К нашему самолету как раз подходит прозвище. Пусть будет у индейцев новая вера в Ил-76. Ничем не хуже всех остальных их верований. Можешь сказать им, что транспортник тоже сын этого их Виракочи, а мы, все кто прилетел на нем, его дети, то есть, Виракоча наш дед. Пусть в нас тоже верят. Хуже от этого нам не будет.

Смирнов подошел к индейцам, поднял их с колен и стал, показывая на самолет, объяснять им, половину на словах, половину на пальцах, что это Кетцалькоатль и есть. Причем, самый настоящий, грозный и ужасный великий небесный змей, сын Виракочи, которого нельзя прогневать ни в коем случае, а то разнесет все вокруг, как и внуков Виракочи гневить нельзя, а то тоже мало не покажется. И запуганные индейцы внимали его словам с благоговейным трепетом.

А подполковник Лунин с майором Новиковым ушли совещаться в пилотскую кабину о том, что же делать дальше. Оба были уже немолодыми мужчинами среднего роста. Новикову недавно стукнул сороковник, а возраст Лунина приближался к полтиннику. Был Александр Михайлович уже лыс, как коленка, но компенсировал отсутствие растительности на макушке большими седоватыми усами. Константин Федорович Новиков облысением не страдал, но природная склонность к полноте постоянно заставляла его бороться с лишним весом.

Формально действующим офицером являлся только майор. Подполковник же, как и все в его отряде, числился в отставке. Но, в той ситуации, в которую они попали, кто тут бывший или не бывший речь уже и не шла. Новиков прекрасно понимал, что он может командовать только своим экипажем, а реальная сила, разумеется, за отрядом Лунина. Потому и все вопросы предстояло решать сообща. Хотя раньше, буквально сутки назад, знакомы они друг с другом не были. Произошедшее сделало их не только товарищами по несчастью, но и ближайшими коллегами, вынужденными тесно взаимодействовать друг с другом ради общего дела выживания.

— Ты сам-то откуда будешь, Костя? — спросил подполковник.

— Я из Москвы, — сказал Новиков.

— А я из Тихвина. Есть такой городок в Ленинградской области. Правда, последние годы в Питере прожил. Квартиру там купил. Жена у меня осталась, да детей двое. Дочке двадцать один, в университете учится, а сыну пятнадцать недавно исполнилось, — поведал Лунин.

— Я в разводе уже три года. Сыну десять. Квартиру им оставил и алименты плачу, — признался Новиков.

— Понятно, — вздохнул Александр. И добавил:

— Теперь о деле. Надо разработать план действий. Что скажешь?

— Предлагаю сначала разведать обстановку, а потом уже думать о действиях, — сказал Константин.

Лунин хмыкнул, потеребил ус и сказал:

— Разведка — это пункт первый. А вторым пунктом надо организовать охранение базового лагеря. Третьим пунктом необходимо до ночи оборудовать сам лагерь, например, прямо вокруг самолета. Место открытое. Незаметно сюда никто не подойдет. А если и сунутся даже несколько тысяч местных с нехорошими намерениями, то простреливается периметр во все стороны хорошо, значит, отобьемся. Так что вот тебе план из трех пунктов. Одобряешь?

— Вполне, — кивнул Новиков. Потом добавил:

— Только надо бы еще и инвентаризацию всех припасов сделать. Боюсь, что с продуктами и с водой скоро начнутся трудности. Тут пустыня. Ничего съедобного поблизости нет.

— Не думаю. Раз люди в этих краях живут, то и провизию достанем. Ну, а воду наберем. Тут где-то даже большое озеро Титикака должно быть с отличной пресной водой, — проговорил подполковник.

— Ага, высоко в горах, на высоте три восемьсот, и далеко, больше полтысячи километров до него от нас топать по крутым склонам и через ущелья, где никакая техника без дорог не проедет, — объяснил Новиков, разложив на приборном пульте карту.

— Ну, значит, пока туда не пойдем, а начнем осваивать пространства поблизости. Тут же и океан недалеко. Можно рыбы наловить, в конце концов, — сказал Лунин.

Но, Константин возразил:

— Для ловли рыбы в океане нормальная лодка нужна, а у нас в аварийном комплекте есть только резиновая.

Подполковник снова потрогал свои усы, потом проговорил:

— Ну, придумаем что-нибудь, не пропадем. На три дня запаса сухих пайков хватит. Я думаю, что еду найдем быстрее. Разведаем местность, а потом решим в каком направлении будем двигаться. Ты мне лучше скажи, Костя, что предлагаешь говорить нашим людям?

— Все, как есть. Какой смысл врать? — удивился Новиков.

— Не врать, а немного отсрочить для них неприятное известие. У всех же там, за той грозой, кто-нибудь близкий остался. В депрессию люди впадут, а нам боевой дух в бойцах поддерживать надо. Потому лучше вводить всех в курс дела постепенно. Тут же и гражданские у нас оказались. Врачих целых три штуки на восемь десятков мужиков, — сказал Лунин.

Константин возразил:

— Ну, в военное время врачи мобилизуются, значит, считай, Саша, что нет гражданских. Что же касается отсутствия женщин, то местные найдутся, кому очень надо будет. Ты мне лучше скажи, что у тебя с личным составом. Мне дали перед полетом список, там в твоем отряде числятся шестьдесят семь человек, включая тебя с Хмельницким. Какие у них военные специальности?

— Мои бойцы умеют все. Официально у большинства специальность стрелок. Но и профессиональных снайперов есть несколько человек. Впрочем, все они прекрасно умеют использовать любое вооружение, которое способно стрелять. Знают и минно-взрывное дело. Да и рукопашному бою на хорошем уровне обучены. Универсальные солдаты, короче говоря. Надежные, как скалы. Их я сам подбирал и тренировал. Мне за них не страшно, — с гордостью сказал подполковник. И тут же спросил:

— А у тебя что с бойцами, Костя?

— Ну, я, второй пилот, штурман, бортинженер, он же старший бортовой техник, техник по авиационно-десантному оборудованию, старший радист, он же и единственный, и воздушный стрелок, — сообщил Новиков.

— Ах, да! У тебя, получается, и пушка есть, которая в хвосте торчит? — вспомнил подполковник.

— Ну да, кормовая стрелковая установка с двумя пушками ГШ-23, с полным боекомплектом, — подтвердил майор.

Пока начальство совещалось, все остальные готовились к обеду, используя сухие пайки и то, что нашлось из еды и питья в самолете. А на борту имелись целые упаковки с соками и минералкой, да еще и консервы. Бойцы сложили импровизированные столы из ящиков с боеприпасами и обедали возле них стоя. В самолете все уже и так насиделись. Врачи предпочли пообедать отдельно, внутри самолета, поближе к своему единственному пациенту, состояние которого удалось стабилизировать.

Пятеро индейцев обедали вместе с переводчиком и двумя другими контрактниками. Тагу Теунакан был очень доволен, что внуки самого главного бога и сыновья Небесного Змея пригласили его в свою компанию. Жрец с удовольствием ел рядом с ними разогретую тушенку из консервной банки. А бледнолицые посланцы небес в странных одеяниях и шлемах, вооруженные какими-то черными железяками, подвешенными на плечи, учили его, как правильно пользоваться блестящей божественной штуковиной с углублением, которую они именовали ложкой.

Глава 3

Посовещавшись, оба командира вышли к личному составу и присоединились к обеду. Переводчик Смирнов вместе с двумя другими бойцами пытался налаживать контакт с местными за соседним «столиком», сложенным из зеленых армейских ящиков. Лунин подозвал своего заместителя, а Новиков поманил жестом второго пилота. За обедом тоже решались вопросы.

— Вот что, Андрюха, после обеда отправишь два отделения в разведку. Одна группа пусть осмотрит периметр древнего аэродрома, чтобы мы представляли себе на местности вероятные пути подхода неприятеля и наличие дорог, потому что детальной карты этого района у нас нет, а про интернет и спутниковые навигаторы можешь забыть. Не работает ничего. Потому вторая группа пойдет вместе с переводчиком и с проводниками. Всех пятерых местных, конечно, брать не нужно. Троих здесь оставишь, как заложников на всякий случай. А их главный с помощником пусть пути показывают разведчикам к ближайшим поселениям. Не думаю я, что далеко до них, потому что индейцы пешком притопали. Вообще-то нужно определить дислокацию во всей зоне вокруг нас, по радиусу километров до ста. Поэтому беспилотник тоже запусти и с воздуха местность сними в хорошем разрешении. Надо найти источники пресной воды и пищи. Тут ламы должны водиться и картошка где-то растет, насколько я знаю, — сказал подполковник своему заместителю.

— А что случилось-то, Михалыч? Война началась, что ли? Это же, насколько я понимаю, перуанский государственный археологический заповедник вокруг нас. Где все местные службы? — задал вопрос майор Хмельницкий.

— Как видишь, нету тут никаких служб. Даже шоссе нет. Только индейцы. Что-то определенно произошло, раз в эфире тишина. Города все, как и дороги, словно бы испарились. А местные жители самолет никогда не видали. Вот нам и предстоит выяснить, что именно случилось, чтобы решить, каким образом в новых условиях выживать, — сказал Лунин.

Рубен Матевосян встрял в разговор:

— Насколько я понимаю, если мы в прошлое попали, то тут местность должна быть довольно населенной. Я читал, что вокруг этого плато в узких долинах маленьких речек еще с доинковских времен разные племена жили. Где-то вокруг даже поселения какие-то у них были с пирамидами. Колыбель индейской цивилизации, короче говоря. Только не помню, как назывались и где именно находились их поселки.

Майор Новиков сказал:

— Вот скоро все и разведаем. А нашему экипажу следует пока вместе с военными организовывать укрепленный базовый лагерь вокруг самолета.

Подошел бортинженер Андрей Коромыслов и доложил, что скоро возникнет проблема с переполнением бака бортового туалета и с отсутствием воды для смывания. Все три женщины только и делают, что в туалет бегают. Съели чего-то не то, наверное. Или последствия трудного перелета на них таким образом сказались.

— Да, еще и эту проблему, конечно, надо решить, — сказал Лунин. И добавил, обращаясь к своему заместителю:

— Значит, Андрюха, когда разведчиков отправишь, пусть оставшиеся бойцы займутся оборудованием нормальной выгребной ямы и палатки над ней. Только розу ветров учитывай, чтобы сильно не воняло в нашу сторону. И для женщин отдельно пусть сделают. И не забудь огневые позиции оборудовать для круговой обороны.

— Есть, — кивнул майор Хмельницкий, доедая тушенку.

Во время обеда старший сержант Алексей Смирнов пытался разговорить местных. Но, четверо здоровенных темноволосых загорелых парней с кожей слегка красноватого оттенка, немного похожих чертами лица на покойного президента Венесуэлы Уго Чавеса и одетых в пончо, оставались молчаливыми. Зато их главный, которого звали Тагу Теунакан, общался вполне охотно, хотя языковые возможности самого Смирнова и были минимальными. В сущности, знал он совсем немного слов, причем на нескольких разных индейских языках. В научных кругах считалось, что по уровню лингвистического разнообразия народы Южной Америки уступали только папуасам.

К двадцать первому веку были известны многие десятки различных индейских языков, оставшихся с древности, а еще больше языков коренных народов этого континента давно уже никем не использовались. Потому Леша считал, что ему еще очень повезло, что Тагу понимает какие-то слова из его речей. Впрочем, он тоже кое-как понимал, то, что пытался донести до него этот немолодой жрец. Во-первых, помогала активная жестикуляция, а во-вторых, судя по всему, его племя говорило на каком-то протоязыке, от которого пошли другие. С научной точки зрения находка носителей такого праязыка являлась важным открытием, на основании которого можно было бы легко написать целую диссертацию. Но, Смирнов давно уже покончил с наукой, которой мечтал заниматься в юности.

Его с детства привлекала интереснейшая древняя цивилизация доколумбовой Америки. Вот он и поступил в университет на такую редкую специальность. И, как выяснилось, никому особо и не нужную. Алексей быстро понял, что денег этим особо не заработать. Интерес потерялся, результаты в учебном процессе съехали с отличных оценок на неудовлетворительные. Но, бакалавриат кое-как он окончил. После чего, едва защитив диплом, загремел в армию. И так получилось, что служба у него, что называется, пошла. Наверное, имелась генетическая предрасположенность, потому что и отец, и дед Алексея были кадровыми военными.

Потом он остался контрактником и оказался в Сирии. Леша участвовал в боях с террористами за Алеппо и Пальмиру, пока не получил пулю в живот возле Дейр-Эз-Зора. Его долго лечили, делали операции, из армии комиссовали, но постепенно кишечник восстановился. Смирнову повезло не стать инвалидом. И когда его нашел подполковник Лунин, предложив подписать новый контракт, Леша не отказался, потому что не нашел себе место в мирной жизни. Комфортно он чувствовал себя только тогда, когда имелся какой-то риск и компания таких же рисковых парней вокруг. Иными словами, Алексей на войне находился в своей тарелке. Да и платить обещали очень неплохо и в валюте.

Их отправили в Венесуэлу, как он понимал, защищать президента Мадуро и помогать разгонять протесты. Но, произошло нечто непредвиденное. И хотя, вроде бы, никакой войны ни с кем пока не велось, но Леша ощущал вокруг настоящую военную суету. Уже само то, что вместо Каракаса они прилетели в Наско являлось очень серьезным знаком. Но, начальство не спешило объявлять, что же конкретно случилось. Хотя слухи среди личного состава сразу после посадки пошли о том, что их забросили в прошлое с какой-то особой миссией.

А тут еще этот жрец нарисовался, который искренне принимал обыкновенный самолет за божество. В не очень понятном разговоре за обедом, Смирнов, все же, кое-как выяснил то, что приказал ему подполковник. Жрец происходил из какого-то неизвестного племени панити, которое враждовало с соседним племенем магачи. Про племя кечуа, которое считалось основой цивилизации инков и благополучно дожило в этих краях до двадцать первого века, жрец сказал, что это враги, как и магачи. Получалось, что врагами племени панити считались все их соседи. Не потому ли про этих самих панити не сохранилось никаких данных, что соседи просто вырезали их всех?

Дата, приведенная Тагу Теунаканом, ни о чем не говорила Смирнову. Как помнил Алексей, астрономический календарь инков был довольно продвинутым для своего времени, учитывая, как движение солнца, так и луны. Солнечный год отмеряли по солнцестояниям, а по положению Луны определяли месяцы. Этот календарь предполагал все те же двенадцать месяцев по тридцать дней, как и у многих других народов земли. Разбивка на 360 дней, конечно, давала погрешность, по сравнению с привычным календарем, но не столь сильную, чтобы необходимую дату невозможно было вычислить.

Был у инков еще и отдельный ритуальный календарь, в котором дней в году насчитывали только 328. Годы начинались с 23-го декабря, когда происходило зимнее солнцестояние. Еще инки верили, что созвездия Млечного Пути представляют собой некую небесную реку. А время измеряли не часами, а странными понятиями, вроде кокада или акули, что означало единицу времени, затрачиваемого на пережевывание плотно набитым ртом листьев коки до потери аромата и утраты действия. Количество этих пережевываний складывали, определяя временной промежуток, например, необходимый для варки картошки.

Впрочем, все это сейчас никак не помогало определить, что за календарь у племени панити. Потому что цифровые значения, приводимые жрецом, просто было не понять на пальцах без нормального знания языка. Но, исходя из того факта, что ни про какую империю инков жрец не знал, воспринимая племена кечуа, как обычных агрессивных соседей-врагов, подобных другому соседнему племени магачи, тоже неизвестному, как и панити, можно было сделать вывод, что попали они не только в доколумбовую эпоху, а во времена, когда кечуа свою Тауантинсуйу, империю инков, еще даже не создали, но, как племя уже сформировались. А значит, попали они во временной отрезок до конца одиннадцатого века.

Смирнов помнил, что археологические исследования доказали тот факт, что большинство достижений инки унаследовали от предшествующих цивилизаций, от покоренных соседних народов. До инкской империи в Южной Америке существовали другие цивилизации. Например, культура мочика, известная цветной керамикой и ирригационными каналами. Или государство Уари, которое развилось гораздо раньше инков, а население там говорило на языке, называемом аймара. Было еще государство Чиму со столицей Чан-Чан, с самобытной керамикой и архитектурой. Была и цивилизация Тиауанако к востоку от озера Титикака. Еще упоминалось о каких-то горцах, воинах туч, построивших горную крепость Куэлап. В районе плато Наска тоже существовала самобытная культура, название которой не сохранилось, а остались лишь удивительные подземные водопроводы и, опять же, керамика. Ни к этим ли неизвестным племенам принадлежат панити и магачи, которых, вполне возможно, истребили кечуа?

Только в двенадцатом веке кечуа организовали государство вокруг озера Титикака. А словом «инка» тогда обозначался титул верховного правителя, а совсем не название их племени. Построили они свою столицу Куско и начали экспансию, поглощая соседние народы и огромные территории. Уничтожая или подчиняя соседние племена, захватили инки-кечуа к шестнадцатому веку большую часть Эквадора и Перу, половину Боливии, Чили и Аргентины, а также часть Колумбии. «Вот такие активные и агрессивные ребята. Надо с ними поосторожнее», — решил для себя Смирнов.

Между тем, обед закончился, и майор Хмельницкий отдал приказания. Старший сержант Смирнов, как командир отделения разведки, построил своих бойцов для проверки снаряжения и оружия. Перед ним стояли два автоматчика, снайпер, пулеметчик, гранатометчик с помощником и водитель. Проверив индивидуальные рации, которые отлично работали, они взяли с собой жреца и одного из его сопровождающих, которого выбрал сам Тагу, потом погрузились в военную «шишигу» 1999 года выпуска, снятую с консервации. Такой странный устаревший транспорт выдали их отряду перед отправкой в Венесуэлу. Наверное, дали то, что не жалко. Впрочем, машина славилась хорошей проходимостью и неприхотливостью.

Во вторую машину, которая должна была исследовать периметр аэродрома, погрузилось другое отделение. И они сразу уехали. А Смирнову сначала предстояло объяснить жрецу, что от него требуется. Потому что Тагу решил, что «шишига» представляет собой какое-то ужасное животное и никак не хотел лезть в кабину, наверное, опасаясь, что неизвестный зверь его съест. С трудом удалось уговорить его вместе со своим спутником залезть хотя бы в кузов, с которого предварительно сняли тент, чтобы получить хороший обзор.

Наконец-то выехали. Когда грузовичок отъезжал от самолета, жрец пытался паниковать, но индеец, сопровождающий его, по-прежнему оставался невозмутимым. Смирнов приказал водителю, чтобы ехал помедленнее. Да особо быстро и не получалось. Плато не было идеально ровным. Попадались кочки и канавки. И им еще очень повезло, что самолет приземлился вполне удачно. Постепенно жрец начал привыкать к звуку мотора и что-то соображать. Он показал рукой куда-то на юг. И Смирнов дал указания шоферу ехать в том направлении. По мере продвижения местность понижалась, и вскоре они выехали к краю плато, а дальше проехать не представлялось возможным, потому что впереди находился край плато с крутым высоким склоном, уходящим вниз, в узкую долину, протянувшуюся с востока на запад вдоль какой-то речки.

И пустыня на этом месте кончалась. По берегам речки в долине шириной до половины километра с высоты склона отчетливо просматривались маленькие зеленые поля и огороды, садовые деревья и какие-то строения, а на противоположном берегу возвышалась самая настоящая пирамида, стоящая посередине небольшого поселка.

— Кауачи, — сказал жрец, показав рукой в ту сторону.

— Понятно, приехали. Дальше придется добираться пешком. Васильев и Игнатов, остаетесь в машине вместе с водителем.

— Есть, — сказали гранатометчик и пулеметчик, оставшись охранять «шишигу».

А все остальные покинули грузовик и начали спускаться за жрецом по узенькой крутой тропинке. Смирнов решил, что в тяжелом вооружении никакой необходимости не было. По мере приближения к поселению становилось ясно, что оно вполне мирное. Загорелые люди, одетые в пончо, сандалии и смешные шапочки, как мужчины, так и женщины, и даже дети ковырялись на своих делянках, обрабатывая землю. В садах работали молодые женщины. Причем, малыши находились вместе с матерями, привязанными шерстяными платками за их спинами. А подальше, за поселком паслось небольшое стадо лам, за которым присматривали несколько пастухов. Совсем ничего воинственного или угрожающего пока в пейзаже не наблюдалось.

Они спустились к речке, которая оказалась узкой и мелкой, напоминая, скорее, самый обыкновенный ручей. Водную преграду следом за жрецом бойцы без труда перешли вброд, даже не замочив ноги, по торчащим камням. Их появление заметили. Люди начинали бросать работу и таращиться на странных чужаков. Ничего удивительного Смирнов в этом не находил. Наверное, на их месте и он бы удивлялся не меньше.

Жилища местных индейцев оказались вовсе не примитивными шалашами-вигвамами, как у народов Северной Америки, а самыми обыкновенными домиками, напоминающими глинобитные хаты. Но, жрец вел гостей дальше, в сторону пирамиды, где и находился центр поселения. А сам жрец, как оказалось, жил на центральной площади в каменном доме. Но, Тагу Теунакан не пригласил гостей к себе домой, только указав пальцем на свое жилище, а повел их сразу на пирамиду. Как оказалось, он хотел первым делом провозгласить своему народу о том, что боги почтили их своим присутствием. Они поднялись на середину довольно примитивной ступенчатой пирамиды. И жрец начал громко вещать, размахивая в воздухе ложкой из нержавейки, которую не выпускал из рук со времени обеда, так она ему понравилась. И теперь он использовал этот предмет словно дирижерскую палочку. А звуки его голоса отражались от камней пирамиды и разлетались по всему небольшому поселению.

Тагу Теунакан горел желанием объявить своему народу, что жизнь их племени теперь сильно изменится в лучшую сторону, потому, что именно к ним снизошли с небес могучие боги, а ни к каким-то там кечуа или магачи. А себя Тагу уже назначил величайшим жрецом, потому что боги прибыли на его зов во плоти, а не ментально, как они прилетали к жрецам других племен. И эти боги отнеслись к нему очень доброжелательно. О такой благосклонности божества любой жрец мог только мечтать.

Благожелательность снизошедшими богами проявилась в первый же момент, о чем красноречиво свидетельствовало их самое первое действие, когда они сразу приняли дар, принесенный Теунаканом, и накормили телом пленного юноши грозного Кетцалькоатля, унеся жертву прямо внутрь чрева великого небесного змея. А потом боги накормили самого Тагу божественной пищей, подарили ему божественную ложку из небесного металла и прокатили на страшном ревущем зеленом звере с круглыми ногами. И теперь Тагу Теунакана просто распирало от гордости.

Глава 4

Жрец ликовал, созывая народ приветствовать божественных пришельцев. И индейцы начали стекаться на главную площадь своего поселения. Сначала, вняв призывам жреца, повыскакивала знать из ближайших каменных домов с двухскатными соломенными крышами, стоящих вокруг пирамиды. А за правителями постепенно подтягивались и остальные жители поселка.

Первым на пирамиду к жрецу и гостям взошел вождь племени панити Танак Кокоркан. Он учтиво кивнул Смирнову, сразу признав в нем главного гостя. Алексей кивнул в ответ, но ничего не сказал. Ведь Тагу Теунакан и без того пел соловьем про их прибытие, обзывая божествами. Просто не хотелось Леше раньше времени показывать перед важными местными людьми свое довольно слабое знание их языка.

Спутать вождя с кем-то другим было трудно, потому что его голову венчала красивая золотая диадема, украшенная разноцветными перьями, а его пончо не было серым, как у большинства населения, а оказалось разноцветным и богато украшенным растительными узорами и причудливыми орнаментами. В правой руке вождь держал ритуальное копье, символ власти с золотым наконечником, сделанным в виде початка кукурузы.

В носу Танака блестело украшение в виде золотого полумесяца. На груди сверкало ожерелье из драгоценных камней, оправленных в золото. А его ноги украшали меховые мокасины, очень похожие на смешные домашние тапки-пушистики. Вождь казался старше жреца, хотя, может быть, просто выглядел более суровым и морщинистым. В отличие от тщедушного долговязого Тагу, Кокоркан был не только рослым, но и широкоплечим мужчиной средних лет с тяжелым подбородком, могучими руками и мощными цепкими пальцами.

Воины вождя, человек двадцать, взошедшие вместе с ним на пирамиду, тоже выглядели сильными и суровыми. Некоторые держали копья, а другие вооружались двуручными палицами-маканами и топорами. Метательное вооружение тоже присутствовало в виде дротиков и деревянных приспособлений с желобками для их более эффективного метания. Только наконечники у всего их оружия были каменными. Лишь один, по-видимому, командир, одетый в яркое узорное пончо, похожее на то, в котором щеголял вождь, сжимал копье с медным наконечником, украшенным тесьмой из красной ткани.

Вся эта компания постепенно выстраивалась на пирамиде, подобно тому, как выстраивается руководство разного ранга на Красной площади, на трибуне мавзолея Владимира Ильича во время какого-нибудь парада. В центре оказался вождь, по правую его руку стоял жрец, за спиной которого прятался его помощник, он же, похоже, и телохранитель. А дальше расположились дорогие гости с автоматическим оружием на боевом взводе, готовые ко всему. Слева от вождя стояли его гвардейцы.

Собственно, это разнородное общество и составило центр композиции. А уже вокруг этого ядра власти и силы собирались менее знатные, но все-таки непростые граждане. Слева прибыло еще до полусотни разных военных, а справа подошли два десятка знатных женщин, старых и молодых, одетых пышно и разноцветно, в узорные пончо и длинные юбки, сверкающие золотом и драгоценными камнями. А на головах у всех имелись небольшие шляпки с перьями. Вероятно, это были жены и дочери первых лиц.

Среди них взгляд Смирнова сразу выделил одну стройную и симпатичную молоденькую девчонку, лет семнадцати, с высокими скулами, пухлыми губами и двумя косичками, переплетенными с разноцветными лентами. Он быстро поймал себя на мысли, что уже разглядывает туземку с определенным недвусмысленным интересом. Еще больше Алексея смущало, что и девушка заметила его взгляд и тоже улыбалась ему, демонстрируя красивые ровные белые зубы. Они ничего еще не сказали друг другу, но уже было понятно без всяких слов, что взаимная симпатия между ними сразу возникла.

Пока знать занимала места на трибуне, на площадь перед пирамидой подтягивался простой народ. Крестьяне и крестьянки, одетые, в основном, в простую серую одежду, иногда с узорами или с цветной тесьмой по краям. Все они вовсю глазели на загадочных пришельцев, одетых в непонятные зеленые одеяния и высокую обувь со шнуровкой, с большими покатыми шлемами на головах и с черными палками, оснащенными какими-то загогулинами, в руках. Но, люди особо не шумели. На первый взгляд, тут царило единство народа с властью.

Когда на площади собралась изрядная толпа, не менее семи сотен человек, жрец перестал вещать общие фразы о прибытии богов, а вождь вышел вперед к краю каменной площадки и толкнул настоящую речь:

— Братья и сестры! Сегодня самый лучший день! Потому что нам выпала великая честь у себя в Кауачи приветствовать богов, спустившихся с небес во плоти. Теперь мы заживем по-новому, потому что божественный и грозный небесный змей Кетцалькоатль сам прилетел защитить наш народ от врагов и послал к нам собственных детей ради великого блага. Встретим же их достойно. Боги ждут от нас щедрых даров. И пусть каждый из вас одарит божеств так, чтобы не устыдиться потом и не пожалеть о собственной жадности.

Народ на площади неожиданно заголосил, толпа забурлила, и вперед вышел какой-то седой человек, опирающийся на посох. Наверное, пастух. Похоже, единение народа с властью оказалось обманчивым. Народный делегат прокричал:

— Так, если они боги, то пусть сами скажут, чего от нас хотят. А то мы не знаем, что и подарить им. Особенно из-за того, что в этом году сильная засуха, и река почти пересохла. Пусть сначала пошлют нам дождь!

Народ одобрительно загудел, поддерживая слова бунтаря. Алексей понял, что необходимо снять возникшее напряжение, как можно быстрее. Он вскинул ствол автомата вверх и произвел короткую очередь. От непривычных громких звуков и вспышек огня, производимых оружием пришельцев, местные отпрянули, подавшись в стороны, а он сказал этим людям, как умел:

— Не дождь. Защита. Врагам смерть!

— Врагам смерть! — одобрительно прокричали местные бойцы, впечатленные божественным огнем, вырвавшимся из ствола автомата, потрясая в воздухе своим примитивным оружием.

Оппозиционный пастух проворчал что-то еще, но его уже никто не слушал. Между тем, слова Алексея поняли все собравшиеся индейцы. И вскоре со всех сторон люди начали нести к пирамиде подарки. Тащили корзины с вишнями и авокадо, кукурузные початки и картошку, фасоль и крупу, глиняную посуду, разноцветные пончо и даже деревянные мотыги. Кто-то привел живых лам, а еще кто-то принес в корзинках морских свинок. Даров набралось на целый грузовик. И, в основном, очень полезных. Только вот как это все перетащить пешком до машины, оставшейся на горе, Смирнов пока не придумал. Он вызвал по рации центральный пост связи, который уже организовали в самолете, и доложил обстановку. Дежурный сказал:

— Ждите там, второй экипаж скоро приедет. Они нашли дорогу с плато.

А народ все подносил подарки к подножию пирамиды. Пока, в ожидании транспорта, происходила вся эта суета с дарами, девушка с косичками неожиданно подошла к Смирнову и спросила:

— А правда, что ты живешь на небе?

— Не только на небе, а еще и в будущем, — попытался объяснить Алексей.

— И как называется ваше селение? — спросила чернобровая милашка.

— Москва, там я живу, то есть, жил, — ответил правду Алексей.

— Москва, — повторила девушка, удивляясь новому слову.

Тут вдали послышалось урчание мотора. «Шишига» второго отделения приближалась с востока, используя вместо дороги русло мелкой речки. Индейцы, собравшиеся на площади, затихли и дружно вытянули шеи в направлении звука. Если кто-то из них недостаточно поверил в божественность пришельцев, то, увидев страшного зверя, бегущего на круглых ногах, последние сомнения покинули их. И все, включая вождя и жреца, опустились на колени и начали петь молитвы. Грузовик приблизился к площади, и индейцы в ужасе разбегались перед ним, устроив нешуточную давку. Но, вроде бы, все обошлось, никого не затоптали. «Шишига» остановилась прямо перед трибуной перед огромной кучей даров. Бойцы, выбравшиеся из кузова, тут же начали грузить подарки.

А на связь со Смирновым вышел сам Лунин, который требовал подробностей. Алексей доложил подполковнику все детали обстановки и получил указания оборудовать в поселке стационарный пост. Пришлось обращаться к жрецу и объяснять ему, что для защиты от врагов потребуется постоянное пребывание пришельцев в Кауачи и специальное помещение для них. Тагу отнесся к такой новости радостно. Он тут же повел Алексея за собой наверх пирамиды где находилось строение, похожее на храм. В каменном домике посередине стоял большой кукурузный початок, вырубленный из камня. По-видимому, он обозначал главный священный предмет поклонения.

Храмовое строение имело окна, выходящие на все стороны света, и вид из них открывался отличный. С вершины пирамиды хорошо просматривалась вся долина. Леша сразу оценил позицию, смекнув, что если поставить здесь пулемет, то можно будет простреливать не только весь поселок, но и подходы к нему. Так что он со жрецом согласился. Вот только постоянный сквозняк все портил. Что-либо похожее на стекла у индейцев отсутствовало. Не имелось у них и самого обыкновенного колеса. Аж, до самого прихода испанцев не изобрели. А потому местные таскали все не на тележках, а волоком, затрачивая гораздо больше усилий на перемещение грузов. Надо было срочно исправлять такое безобразие. Но, время для прогрессорства еще не пришло.

Как только грузовик, нагруженный дарами индейцев, уехал в сторону базового лагеря, а бойцы Смирнова ушли на вершину пирамиды вместе со жрецом и скрылись внутри храма, осматривая позицию, народ быстро начал расходиться с площади и возвращаться к работе. Но, вскоре с краю поселка послышались какие-то тревожные крики. Оказалось, что наблюдатели заметили, как со стороны запада приближаются враги, и заголосили. Крестьяне, услышав вопли, сразу поспешили в свои дома, надеясь спрятаться. Как сказал Тагу Теунакан, то были магачи, которые, вероятно, уже успели призвать воинов из дальних деревень и собирались отомстить соседнему племени за недавний набег с похищением старика-жреца и нескольких юношей, охраняющих его. Человек триста с копьями наперевес толпой бежали вдоль русла речки против течения.

Смирнову срочно пришлось организовывать оборону, потому что боестолкновение началось совершенно внезапно, и он еще не успел оборудовать позиции. Отделение выскочило наружу из храмового здания и залегло на краю верхней площадки пирамиды. Противник наступал очень решительно, и вскоре авангард магачей оказался на расстоянии эффективного поражения пулями. Старший сержант, наблюдавший в бинокль за развитием ситуации, отдал приказ открыть огонь.

Сам Смирнов и снайпер успешно подстрелили одного, потом другого, затем еще несколько бегущих упали. Подключились и автоматчики, поразив еще сколько-то целей, но их было слишком много. Странно, что грохот выстрелов и потери не обратили нападавших в бегство. Но, Леша сообразил, что воины магачей, наверняка, находятся под влиянием листьев коки, которые в этих краях всегда жевали индейцы. То есть, местные бойцы чем-то напоминали берсеркеров. Алексей пожалел, что оставил пулеметчика охранять «шишигу». И сейчас врагов предстояло останавливать тем, что есть. Конечно, по радио Алексей сразу же запросил подкрепление с базы. Да и со своими бойцами, оставшимися на плато с грузовиком, тоже связался и приказал узнать у второго экипажа, где там спуск к поселку и срочно ехать на выручку.

Но, время уходило. Враждебные индейцы-наркоманы, жующие листья, в атаку бежали очень быстро. Они уже почти достигли окраины поселка, когда навстречу им выскочил отряд гвардейцев вождя вместе со всем остальным местным воинством Кауачи. Индейцы панити не понимали, что оказываются, тем самым, на линии огня, мешая бойцам Смирнова стрелять по наступающим магачи. Леше пришлось лично повести бойцов навстречу неприятелю, чтобы сократить расстояние и бить наверняка.

Пока они спустились с пирамиды и достигли поля боя, обе враждующие стороны уже схлестнулись в рукопашной. И разобрать где магачи, а где панити не представлялось возможным. Никаких знаков различия они не имели, а только орали что-то нечленораздельное и нещадно дубасили друг друга дубинами с вставленными в них острыми кусочками обсидиана да кололи копьями и рубили каменными топорами, иногда кидая в противников еще и дротики. Кровь уже лилась вовсю. И Смирнов запросил по рации еще и медпомощь.

Увидев, что атакующих значительно больше, чем обороняющихся, и магачи обходят с флангов дерущихся панити, начиная просачиваться к деревне, пытаясь захватить крайние дома, старший сержант приказал отстреливать прорвавшихся, не давая врагам входить в поселок и прикрывая отряд панити от окружения. Эта тактика вскоре начала давать плоды, позволив уравнять численность атакующих и обороняющихся. После чего рукопашная схватка пошла на равных. Но, стрелять в кучу дерущихся индейцев было невозможно.

И тут Смирнов заметил вождя, который с несколькими воинами находился на правом фланге, прикрывая главную тропинку, ведущую к крестьянским домам, на случай прорыва неприятеля. Алексею пришлось обращаться прямо к нему, показывая на пальцах и рассказывая словами, вперемежку уже и с матюгами, потому что вождь сначала не понимал, что от него требуется. Наконец-то до Кокоркана дошло, что надо отозвать бойцов назад, чтобы боги могли расправиться с врагами, не задев своих. Вождь громко выкрикнул какой-то сигнал. И его воинство немедленно начало отступать к деревне. Но и магачи не отставали. Тогда Смирнов приказал своим бойцам открыть фланговый огонь, отсекая атакующих от отступающих. Это возымело действие, и вскоре все агрессоры попали под пули.

Бойцы отделения на всякий случай прошли вперед и заняли позиции перед деревней, надежно перекрыв русло реки секторами обстрела. Но, второй атаки не последовало. И это было к лучшему, потому что боеприпасы почти закончились. Они впятером перестреляли почти три роты. Сам старший сержант из четырех запасных рожков магазинов израсходовал три. Потому, когда сзади послышался гул моторов и пришло подкрепление, у Леши отлегло от сердца.

Впрочем, боестолкновение уже закончилось. Лишь на поле боя стонали раненые, а в воздухе ощущался запах пороха, совершенно непривычный еще для индейцев. Вождь и жрец стояли рядом и обалдело разглядывали множество вражеских трупов, усеявших все пространство перед крайними домиками крестьян. Но и их собственная гвардия сильно поредела, сократившись наполовину. Даже тот солидный военачальник, единственный вооруженный копьем с медным наконечником, оказался в числе павших.

Сзади подъехали все три машины, не только две «шишиги», полные бойцов и вооружения, но и командирский «Тигр», из которого вылез сам подполковник Лунин, а еще и бригада врачей. Медики сразу кинулись к раненым. А Александр Михайлович быстро осмотрел место сражения. Удовлетворенно покивал головой, а затем, покручивая усы и поблескивая на солнце не только своим золотым швейцарским хронометром, но и обширной лысиной, важно направился в сторону местных руководителей. Подойдя вплотную, он сказал Смирнову:

— Леха, переведи им, что старший сын самолета, то есть, Кетцалькоатля, это я. И только я теперь буду решать судьбу их народа и устанавливать правила, законы и обычаи, а также распоряжаться ресурсами и людьми. А все вожди и жрецы обязаны мне подчиняться. Скажи им, что я послан с неба верховным богом, чтобы создать на земле величайший союз племен, которого еще не знал этот мир.

Глава 5

Алексей кое-как перевел общий смысл того, что сказал подполковник. Жрец тут же упал на колени и начал молиться, давая понять, что признает власть Лунина безоговорочно. А вождь, разгоряченный недавней битвой, выпалил:

— Ну уж нет! Дары будем приносить, но власть свою тебе не отдам!

Более того, лицо вождя исказилось, и в припадке агрессивности он попытался схватить Лунина за горло своей огромной лапищей. Но, не тут-то было. Подполковник молниеносно провел прием, заломил противнику руку за спину и взял на болевой. Вождь вынужденно склонился перед ним, застонав и заскулив, не в силах освободиться и даже пошевелиться. Все воины вождя, уцелевшие в стычке, видели, что произошло, но боялись двинуться с места под прицелом автоматчиков из отделения Смирнова.

Они уже поняли, что дети Кетцалькоатля шутить не собираются. И многочисленные трупы воинов магачи лучше любых слов говорили о возможностях пришельцев. Воины панити прекрасно понимали, что сами не смогли бы справиться с этим внезапным массированным ударом соседей. В лучшем случае, все они стали бы рабами магачи, а в худшем — уже лежали бы мертвыми вместо них. Теперь же они праздновали победу только по той причине, что вовремя появившиеся бледнолицые спасли их.

— Скажи им, Леха, что это просто маленькое предупреждение. Я на первый раз прощаю глупого мужика. Но, с этого момента все свои действия он будет согласовывать со мной, потому что я отныне тут верховный вождь, а он, скажем так, глава местного самоуправления этого поселка.

Как мог, Смирнов перевел сказанное. Кажется, до вождя наконец-то дошло, что с начальством спорить не стоит, тем более, распускать руки. И Кокоркан ответил, что ради блага своего народа на все согласен. А когда подполковник отпустил его, тоже встал на колени рядом с Теунаканом и присоединился к его молитвам.

Александр Лунин, отпуская Кокоркана, улыбнулся ему и похлопал по плечу. На самом деле он не желал вождю ничего плохого. Местный опытный управленец был очень полезен подполковнику в задуманном им деле формирования новой власти над местными племенами и создания из них мощного племенного союза. На первых порах Александр собирался укрепить поселок огневыми точками и наблюдательными постами, чтобы исключить повторение внезапного нападения соседей. Причем, следовало поставить надежный заслон не только со стороны магачей, которые нападали с запада, но и со стороны кечуа, которые в любой момент могли напасть с востока, со стороны гор. Пока наземная разведка делала свое дело, всю прилегающую местность сверху уже заснял беспилотник. И подполковник теперь хорошо представлял себе дислокацию.

Пустынное плато, куда они приземлились, находилось между двух зеленых речных долин. В той, которая располагалась южнее, и жило племя панити. Собственно, это была довольно длинная долина, которая, в достаточно широкой части тянулась от самого поселка Кауачи до поселения Наска, с востока на запад, на два с лишним десятка километров. На восточной стороне, где прибывшие на самолете еще не побывали, долина, ограниченная с севера холмистым краем плато, а с юга — невысокими горами с продолжением пустынной местности возле них, расширялась до трех километров. Местность на востоке за поселением Наска постепенно поднималась в горы по каньонам, проделанным рекой и ручьем, впадающим в нее.

Соседнее племя магачи, похоже, жило севернее в подобной долине, идущей почти параллельно долине Наска-Кауачи. И обе эти долины разделяло само плато, то есть пятнадцать-двадцать километров с севера на юг. Причем, долины эти соединялись по руслу третьей реки, протекающей западнее, километров в двадцати от Кауачи, куда впадали речки из долин панити и магачей. А на востоке тянулись Анды.

— Леха, переведи местной власти, что хватит молиться. Работать надо. Вон, сколько трупов вокруг. Их всех поскорее похоронить необходимо. Пусть вождь организует своих людей, да и крестьянам указания даст, чтобы продолжали работать. Нефига им прятаться по хатам. Нам припасы нужны. И спроси вождя, что там в долине восточнее. В Наске его земли или чьи-то еще?

Алексей перевел. Вождь поднялся с колен и рассказал весь местный политический расклад. Оказалось, что вся долина принадлежит сейчас племени панити, а столица не в Наске, а как раз здесь, в Кауачи. Зато вокруг Наски есть несколько деревень и много полей. Там сливаются воды двух речек, текущих с гор, и земля получше. Но, Кауачи стал столицей долины очень давно. Тут много древних храмов, несколько пирамид. Раньше здесь жило какое-то другое племя, которое предки панити, когда-то спустившиеся с гор, выбили из этих мест. Сами же панити, как и магачи, платят дань сильному племени уари, которое живет севернее. Восточнее на горах и на равнинах за ними проживает другое сильное племя, кечуа. А южнее находятся владения большого племени тиауанако. Еще из важного вождь поведал, что в Наске правит его старший сын, Амак. И его обязанность состоит в том, чтобы защищать племя панити от кечуа, которые довольно часто устраивают набеги с востока, спускаются с гор, чтобы пограбить. А сам Танак Кокоркан обеспечивает защиту от магачей, нападающих на долину с запада.

— Значит так, Леха, сейчас проедемся по всей долине вместе с вождем и жрецом. Будем принимать хозяйство. Ты со мной, как переводчик. И двоих ребят возьми, на всякий случай. А сзади нас одна «шишига» поедет, чтобы сразу посты установить.

Вождь и жрец все еще боялись залезать в машину, но кое-как, с помощью уговоров и такой-то матери, их все же запихнули внутрь. Когда двери закрылись, а машина заурчала и поехала, неподдельный страх застыл на их лицах. Но, немного прокатившись, они, кажется, слегка расслабились. Водитель ехал осторожно и довольно медленно, стараясь лишний раз не трясти пассажиров, но получалось это плохо, потому что русло речки изобиловало камнями. Всякий раз, когда машина подпрыгивала, жрец и вождь норовили набить себе шишки, потому что не понимали, что нужно крепко держаться, находясь внутри такого «зверя».

Они катили по руслу речушки. Засуха привела к тому, что в некоторых местах речка почти совсем пересохла, превратившись в малюсенький ручеек, теряющийся в речной гальке. Но, вдоль реки у местных имелась обширная система колодцев со спиральным спуском к воде. Смирнов вспомнил, что их называли «пукиос». Колодезный ворот индейцы не придумали, потому и делали спуск к воде спиральным, чтобы подходить и зачерпывать воду. И, вроде бы, эти колодцы соединялись между собой туннелями, пробитыми в камне, создавая целую систему подземных акведуков.

Только нормальных ведер у местных не было. И потому женщинам приходилось постоянно спускаться за водой в колодцы с глиняными кувшинами или мисками литров на пять, не больше. Впрочем, и кувшины с мисками тут делали без гончарного круга. Поскольку никакого колеса не изобрели, то просто лепили посуду из глины в формах, разукрашивали ее и обжигали в печках. Печки имелись, но тоже глиняные. Огонь старались постоянно поддерживать, но умели и разжигать, используя трение.

Жили индейцы-крестьяне семейными общинами и обрабатывали землю примитивными деревянными мотыгами, самыми простейшими палками-копалками. Ни нормальных лопат, ни плугов, кроме деревянного, у них не имелось. Лошадей или волов тоже не было. Потому и пахали сами. Зато индейцы отлично умели плести ткани из шерсти лам и потому голыми, как папуасы, не ходили. У каждой семьи была собственная земля, выданная общиной, и собственный домик из глины, покрытый ветками, травой и листьями, смешанными с той же глиной для прочности. Выращивали крестьяне в Южной Америке всякое: кукурузу и картошку, помидоры и подсолнухи, какао и табак, хлопок и фасоль, бобы и арахис, кабачки и пшеницу, авокадо и даже кусты коки. А индейские животноводы выращивали лам и альпак, напоминающих помесь овец с верблюдами, а еще разводили для еды морских свинок вместо кроликов.

Когда обе машины проезжали мимо, местные бросали работу и замирали на какое-то время, глядя на невиданное чудо, а потом, по мере приближения транспорта, прятались в свои домишки. Зелень по пути из-за засухи выглядела пыльной и выгоревшей. И что-либо здесь росло только благодаря постоянному поливу. Земля не отличалась особым плодородием. Трудились бедолаги целыми семьями от мала до велика с утра и до вечера.

Само поселение Наска оказалось совсем не таким монументальным, как Кауачи. Не было в нем никаких пирамид, ни древних храмов, а каменных домов стояло в центре всего три. В одном жил Амак, сын Танака Кокоркана с семьей, а во втором размещался местный военачальник. Третье здание, похоже, выполняло роль храма, при котором находился еще один жрец, глубокий старик. Все остальные строения оказались глинобитными.

Сын Танака, как и все остальные жители, тоже сперва спрятался внутрь своего домика, но, когда отец вылез из броневика и позвал его, Амак сразу вышел к гостям. Он оказался очень похожим на своего отца, только значительно моложе. Отец объяснил, кто такие пришельцы, и сын сразу же встал на колени перед Луниным.

— Леха, объясни ему, что тут останутся наши ребята для охраны этой части долины. И им нужно обеспечить все удобства.

Смирнов, как мог, постарался объяснить. Половину на словах, а половину на пальцах. Собеседник кое-как его понимал, но не с первого раза.

— Почему-то ты плоховато на их языке говоришь. Я думал, что лучше знаешь индейский, — сделал замечание подполковник.

Старший сержант оправдывался:

— Разрешите объяснить, Александр Михайлович, язык этого племени в наше время вообще не существовал. Он даже хуже, чем просто мертвый. Потому что о его существовании, как и о существовании таких небольших племен, как панити и магачи, даже никто никогда не упоминал. Память ни о них, ни о их языке не сохранилась. И это счастье, что они нас хоть кое-как понимают. И не беспокойтесь, я научусь хорошо говорить, только время нужно.

— Ладно, Леха. Давай осмотримся. Пешком вдвоем пройдемся, — неожиданно предложил Лунин.

Он дал указания оставшимся бойцам, и старший сержант вместе с подполковником пошли по пыльной тропинке, протоптанной крестьянами. Вокруг расстилался самый обыкновенный деревенский пейзаж. Что-то росло на маленьких полях и в огородиках, ближе к горам были сделаны террасы, огороженные камнями. Вдали паслись ламы, охраняемые пастухами. Больше всего остального, пожалуй, привлекали внимание спиральные колодцы, выкопанные через равные промежутки длинными рядами. Причем, каждый виток спирали в каждом колодце был тщательно выложен камнями, чтобы не обваливался. В середине плескалась мутная вода, которую постоянно брали для полива. Но, при приближении странных незнакомцев, крестьяне и крестьянки исчезли и отсюда. И только самые смелые из них украдкой выглядывали из-за ближайших изгородей, сложенных из речных камней с использованием все той же глины.

Когда они отошли достаточно далеко от центра поселения, Лунин сказал:

— С виду самые обычные крестьяне, немного другие, чем у нас, конечно. Но, все проблемы их понять можно. Битва за урожай, полив, погода. Трудяги, одним словом. Лодыри тут не выживают. Нет у них пока излишков, хотя и пашут с утра до вечера. Вот, посмотри, чем они работают.

Подполковник подобрал возле ближайшей ограды кривую заостренную палку с заступом из торчащего сучка и показал ее Смирнову. Потом положил примитивный инструмент обратно и спросил:

— А как ты думаешь, Леша, все-таки, какой это век?

— Ну, судя по тому, что империи инков еще нет, с севера находится сильный народ уари, а южнее живут тиауанако, то мы находимся в вероятном промежутке от девятого до одиннадцатого веков, — высказал свое мнение Смирнов.

Лунин почесал усы и присвистнул:

— Ничего себе! Вот это нас занесло, так занесло! Я то думал, что мы где-то поближе, что испанцы уже скоро приплывут. Тогда захватили бы мы какой-нибудь галеон с золотом, да рванули бы на родную землю, чтобы Русь отстраивать еще и пораньше Петра Первого. А так получается, что и сами испанцы сюда еще очень нескоро доберутся. Ни при нашей жизни, а лет через четыреста или пятьсот, когда там этот их Колумб откроет Америку. Но, с другой стороны, возникает у нас задача достойно встретить этих самых европейцев. Сами уже не встретим, конечно, но зато потомков своих подготовить к достойной встрече агрессоров времени у нас навалом.

Мифологию соответствующую организуем, правильный культ самолета-Кетцалькоатля. И пророчества о нашествии врагов из Европы запишем на всех скрижалях. А еще укажем обязательно, что не боги придут оттуда, а дьяволы. И пусть потомки будут начеку и встретят их корабли залпами из орудий береговой обороны. А то, понимаешь ли, приперлись конкистадоры на чужие земли за чужим добром и отобрали все у местных, как у беззащитных детей. Теперь не бывать такому. Создадим тут мощное государство. Образование индейцам привьем и здоровый образ жизни. Нечего коку постоянно жевать. От нее у них мозги и атрофировались, потому даже колесо за многие века придумать не смогли. А мы наркотики запретим. Школы построим, больницы и дороги. Местных недоверблюдов, лам этих, обучим телеги возить. Армию регулярную сделаем с огнестрельным оружием. Пороха и пушек производство наладим. Покорим, короче говоря, Америку раньше всех остальных и изнутри. Вот и удивятся тогда испанцы и прочие. Как думаешь, Леха?

Леша понял, что Лунин пошел с ним на эту прогулку специально, чтобы высказаться. Даже такому суровому офицеру, каким в представлении Алексея был подполковник, похоже, тоже хотелось снять стресс, накопившийся с момента их приземления. Смирнов осторожно проговорил:

— Я не знаю, что и сказать, Александр Михайлович. Пока все хорошо, есть у нас какой-то запас боеприпасов, есть горючее, а значит, и электричество. Да и медикаменты есть, всякие там антибиотики. А что будет, когда кончится это все? Когда не останется боеприпасов, топлива и лекарств?

— Если расходовать будем экономно, то можно растянуть расход всех этих ценных ресурсов хоть на год. А за это время жизнь наладим и порох сделаем. Стволы не заржавеют. На кремневые замки переделаем, если что, да картечью бить будем. Горючее тоже можно отыскать. Нефть тут, в Южной Америке, имеется. Пенициллин наши врачи сделают, никуда не денутся. Нам повезло, что хорошие специалисты вместе с нами попали. Дизель-генераторы у нас есть, так что и электроника может протянуть достаточно долго. Конечно, запчастей нет, так что вместо машин телеги делать придется когда-то. Но, можно же и паровую установку построить, чтобы генератор крутила. А, с другой стороны, вспомни, много ли было генераторов, радиостанций и спецтехники у тех же конкистадоров?

Попали мы здесь в такую ситуацию, что отступать некуда. Теперь вот эта долина посередине пустыни станет нашей родиной. Будем ее приводить в порядок, обустраивать и защищать. А потом пойдем отсюда в свою собственную конкисту. Вон, тот же Франсиско Писарро всего лишь с отрядом в двести бойцов разгромил всю империю инков. А тут, как ты говоришь, ее еще даже и не организовали. Да ты и сам сегодня со своими ребятами этих магачей настрелял сотни три. Так что, расскажи мне, Леха, что ты знаешь о местных. Мне все разные нюансы интересны, чтобы я мог управлять этим народом эффективно. Я должен про них знать все, потому что теперь на меня легло бремя белого человека. Помнишь, как писал Киплинг:

Неси это гордое Бремя

Не как надменный король —

К тяжелой и черной работе,

Как раб, себя приневоль;

При жизни тебе не видеть

Порты, шоссе и мосты —

Так строй же их, оставляя

Могилы таких, как ты!

Так это теперь про всех нас, пожалуй, — закончил свою мысль Лунин.