Прибытие

Глава 1

Манекен в полумраке был неотличим от замершего на месте человека. Андрей первое время даже вздрагивал, когда увлечённый очередным проектом вымерял шагами своё жилище и периферическим зрением ловил высокую фигуру у изголовья кровати. А случайные, как правило на одну ночь, девчонки нет-нет, да и выдавали испуганные взвизгивания, что по первому времени казалось милым, а теперь раздражало всё больше и больше. Особо раскованные ночные гости пытались примерить на себя элементы облачения, которыми постепенно обрастал манекен.

Первые полгода Андрей наряжал пластиковую куклу в немецкую форму времён второй мировой войны. И какое-то время «герр офицер» был облачён лишь в, мышиного цвета, штаны, купленные в Белоруссии у одного спивающегося любителя истории. Штаны были оригинального исполнения побитые молью и от долгого хранения в сложенном виде, чердачные, они имели разрывы сукна в местах перегиба. Затем появилась пехотная каска — штальхельм М1942. Однако, на этом настоящие аутентичные вещи заканчивались — шинель и портупея были «новоделом», а пистолетная кобура, бинокль и сапоги с перчатками вообще советского образца. Был правда один вариант с полусгнившими сапогами, но платить изрядную сумму за ручное изготовление, по сути, новой пары обуви с интегрированием остатков старой «немецкой» кожи и подмётки, Андрей посчитал форменным безумием. С другой стороны, и дальше наблюдать этого типа, больше похожего на дезертира или мародёра, было решительно невозможно. А тут, подвернулся случай приобрести современные шлем и бронежилет, и с этого момента в жизни Андрея появилась новая страсть, а манекен ждало полное переобмундирование.

Теперь пластиковый красавец превратился в настоящего «зелёного человечка» и щеголял современным камуфляжем и почти полным комплектом современной боевой экипировки. Вес амуниции был изрядным и пришлось «бывшего офицера вермахта» посадить на кол — металлический штырь, вкрученный в массивную чугунную плиту.

Андрей любил периодически доставать из кармашков разгрузки различные армейские штучки вроде отечественного мультитула, крутить в руках красивый и острозаточенный боевой нож или разглядывать окрестности в мощный бинокль. Хищные вещи чем-то привлекали внимание, и казалось, что от долгого контакта они словно напитываются личной энергией владельца.

Последнее приобретение, редкий в армии и оттого вызывающий ещё большую гордость экзоскелет, стал отдельным увлечением. Первый опыт эксплуатации получился обескураживающим — очень неудобно, движения получаются скованными, а крепление, охватывающее стопу, постоянно норовит за что-нибудь зацепиться.

Но это не повод к разочарованиям, опыт ношения ботинок «камелот» почти аналогичен освоению экзоскелета. Крайне непрактичной вещью оказались те ботинки, а если пытаться нажимать на педали в автомобиле так и вовсе опасной. Но деньги были потрачены, поэтому приходилось искать прелести и от такого чуда обувной промышленности проклятых империалистов. Во-первых, ноги зимой не мёрзнут, подошва настолько толстая, что снизу нога защищена идеально, во-вторых, металлические подносок и задник не позволяют коже морщится и собираться в складки на этих местах и обувь всегда выглядит как новая. Правда, желательно носить портянки с этими ботинками, иначе пятку в кровь можно стереть. К тому же, лучше не ходить в них по лужам и грязи — форма подошвы обеспечит забрасывание брызг не только на штаны, но и на куртку, а при беге даже капюшон становиться испачканным. Всего через месяц постоянного ношения Андрей внял уговорам своей мамы и перестал носить эти «клоунские», по её словам, ботинки.

Теперь тот «бесценный» опыт придавал решимости до конца освоить хождение в экзоскелете. Уже второй выезд за город принёс понимание всей прелести этого изобретения. Пеший поход на полтора десятка километров оставил лишь общую усталость, спина вовсе не почувствовала двадцать килограммов груза, а при должной сноровке можно без особых последствий для коленей и позвоночника таскать даже вдвое больше припасов и амуниции. Но в отсутствии мотивации для тренировок ценная конструкция очень быстро превратилась в самый обычный экспонат.

Несколько иначе обстояли дела с огнестрелом. Заморочившись с разрешением на оружие, Андрей так и не стал счастливым обладателем законного гладкоствола, на который-то только и может рассчитывать неофит стрелкового дела. Рассматривая в витрине «Сайгу», Андрей испытывал неоднозначные эмоции, вроде как, и брутальная мощная машинка, но чувствуется в ней некая фальшь, подделка под легендарный оригинал.

В любом случае, размышлял молодой человек, хранить даже легальный ствол необходимо в сейфе, поэтому… В результате манекен обзавёлся кобурой скрытого ношения с вложенным в неё «Макаровым», а несколько позже на бедре появилась кожаная кобура, шитая на заказ специально под обрез 12-го калибра.

Вот уже, этот девайс внушал. Потёртое воронение, приятная тяжесть, сочный «ч-чч-чоп» с которым цевьё бьёт по ладони, а если пристально смотреть в спиленные стволы горизонталки, то кажется, можно почувствовать взгляд самой смерти. Андрей был в восторге от этого разбойничьего инструмента. Два пулевых патрона в стволе и остаток пачки в подсумках манекена, гарантировали серьёзные проблемы с законом, но неизведанное до сего момента чувство обладания Вещью начисто заглушило голос здравого смысла. Впрочем, где-то на краю сознания мигала лампочка аварийного сигнала, и это беспокойное чувство никак не желало униматься.

Андрей чувствовал внутренний конфликт, но был ещё далёк от того, чтобы расценивать своё душевное состояние как «разрываемое противоречиями», поэтому нежданное расстройство сна он приписал общему давлению обстоятельств, которыми полна жизнь любого активного молодого человека. Более того, он не собирался что-либо менять, ему нравилось чувствовать биение жизни в её самых крайних проявлениях — «на максималках». А сон, он как-нибудь и сам наладится. Тем более, снилось ему, пусть хоть и страшное, но безумно интересное. Снился ему колдун.

***

Пентакль, вырезанный в камне ритуального стола, при лунном свете сам по себе выглядел зловеще, а наполненный жидкостью, масляно блестевшей в лучах ночного светила, он испускал в пространство эманации способные привести в трепет любое живое существо.

У края стола на самой границе струящегося света замерла долговязая фигура. Несмотря на темноту огромного зала, на голову человека наброшен глубокий капюшон, плечи, грудь и спину укрывает просторная пелерина, из-под которой едва не до самого пола ниспадали полы туники, подпоясанной плетёной волосяной верёвкой. Выкрашенные в тёмный цвет одеяния сразу терялись вне светового пятна, отчего иных подробностей разглядеть было невозможно.

Мужчина неразборчиво бормотал себе под нос явно заученный текст, но некоторые слова он громко выкрикивал, сопровождая вербальную активность, резкими движениями рук. В такие мгновения лунный свет взрывался искрами отражений в драгоценных камнях, украшавших кольца на длинных костистых пальцах. От раза к разу промежутки между выкриками становились короче, а едва слышное бормотание набирало силу. В какой-то момент к всполохам самоцветов в перстнях добавилось багровое свечение очень крупного камня, установленного в центре пентакля, после чего в голосе мужчины тут же прибавилось энтузиазма. Экспрессия речитатива набирала всё больший градус, увеличивалась частота пассов руками, и в ответ на эти действия интенсивность свечения отозвавшегося камня также стала нарастать.

Прошло некоторое время и жидкость, наполняющая пентакль, начала исходить дымом, а в определённый момент по её поверхности и вовсе пробежало пламя. В ответ на эти метаморфозы пространство над столом подёрнулось марью, исказилось. Под сводом заклинательного зала эхом прокатился звон, словно невидимый музыкант смычком ударил по самой басовитой струне виолончели, звуком напоминающей тембр человеческого голоса.

В лунном свете рябь искажений усилилась, отчего стало невозможно различить линии пентакля, поверхность стола лишь угадывалась как абстрактная материальная плоскость. На некоторое время всё замерло, как будто ритуал подошёл к своей кульминации, но вот заклинатель повышает голос до крика, а простёртые над столом руки начинают дрожать от натуги. И уже эти усилия не проходят даром, центр подготовленного пространства начинает слоиться белёсой дымкой. Вот её встряхнуло, словно пронзило электрическим разрядом, отчего вся магическая субстанция пришла в движение, чтобы через секунду в клубящемся тумане начали проступать очертания материального мира.

Усилиями чародея в объёме пространства, вытесненного ритуалом, начала проявляться иная Вселенная. Очень быстро, призрачная, сотканная будто из дыма иллюзия, принялась набирать краски, плотность и фактуру. Через пару мгновений на месте заклинательного стола находились спальные покои человека, того самого, что был отобран сноходческим заклинанием. Кровать, застеленная белоснежным бельём, и укрытый с головой спящий мужчина на ней. Рядом, охраняя сон господина, застыл вооружённый слуга. Нет, это не живой человек — кукла, истукан для одежды и нужных вещей.

Колдун всем телом ощущал сырую энергию, пронзающую тело. Её ровный поток достигал ядра — средоточия расположенного в районе солнечного сплетения, закручивался, преобразовываясь в магическую силу. Эта вновь рождённая, переработанная энергия, плотными дозированными порциями толчками исторгалась ядром, проносилась по исходящим меридианам, чтобы, достигнув конечных узлов, распуститься отдельными нитями, которые волей чародея и силой произносимых слов переплетутся в нужное заклинание.

Несмотря на все старания перенести спящего внутрь собственного мира, никак не удавалось — магия не проникала сквозь незримый барьер между двумя вселенными, да к тому же и попытка физического проникновения в комнату иномирянина окончилась ничем.

Неудача нисколько не смутила колдуна, от напряжения его уже изрядно шатало, где-то на краю сознания тревогой билось понимание последствий чрезмерных нагрузок, вся энергетика обещает пойти вразнос. Хитросплетения меридианов и коллатералей, узлы только сформированные и те, что уже давно окрепли, как и само средоточие, будут ежесекундно напоминать о надрыве тупой ноющей болью. В течение нескольких дней магия станет фактически недоступной. Но воля заставляла рассудок искать нужное решение, вытесняя любые рефлексии.

Отступив перед непроницаемой преградой, волшебник вернулся к работе с сознанием иномирянина, плывущем в мире грёз и сновидений. Однажды запущенный ритуал выудил из мириадов разумных именно этого человека, и теперь колдун без труда вторгался в личное пространство спящего, оставалось только с помощью этого чужого разума совершить нужное перемещение, подтолкнув процесс с той стороны. Он легко отбросил смутные образы лиц и эмоциональные отпечатки событий последнего дня, сконцентрировался на ощущениях спящего, его восприятии самого себя и окружающей обстановки, выделил доминанту и толкнул, почувствовав в ответ движение.

Успех! У него получилось! Теперь-то он сумеет взять своё, трепещите, посмевшие встать на его пути к возвышению. Злое торжество, охватившее мужчину, сотворившего волшебство высшего уровня, сбило концентрацию. Картина иного мира, проявленная внутри заклинательного контура, расслоилась. Только что она была вполне осязаема, казалось, протяни руку и пальцы почувствуют текстуру предметов, созданных в другой вселенной, но вот, изображение подёрнуло едва заметная плёнка, размывая детали, отчего чёткость изображения померкла. Маг вновь взвился в попытке вернуть нужное состояние, но только окончательно утратил контроль над ритуалом — в одно мгновенье с таким трудом то ли спроецированная на ритуальный стол картина иного мира, или же и в самом деле в какой-то момент материализовавшаяся иная реальность, исчезли под иллюминацию огромного всполоха пламени и аккомпанемент лопнувшей струны, будто бы протянутой между двумя мирами. Взору волшебника вновь предстала лишь гладкая каменная поверхность, исходящая паром над опустевшими линиями колдовской фигуры. Камень, расположенный в центре пентакля материализовался на своём месте. Пылающий алым он быстро терял в интенсивности свечения. Вот он окончательно вернулся к своему обычному бордовому цвету, и только яркие искры на его гранях свидетельствовали о недавней магической активности.

— Эй, там! — отбросив капюшон на спину, мужчина обернулся, обводя бешеным взглядом окружавшую темноту, — Куда ты запропастился, мелкий гадёныш?

После провалившегося ритуала границы света и тьмы утратили противоестественную резкость и размылись до обычного полумрака, густые чернильная пятна оставались лишь по углам, но на сетчатке глаз ослепляющим фантомом ещё отображалась огненная вспышка и человек не сразу заметил приземистую фигуру своего помощника, всё это время стоявшего у него за спиной, буквально в пяти шагах.

— Я здесь, хозяин!

— Прибери тут всё.

Человек прищёлкнул пальцами и в ответ на это движение зал наполнился ровным светом магических светильников. Заклинательный стол оказался центральной, но всего лишь одной из рабочих зон активно практикующего волшебника. Собственно, весь первый этаж Башни отводился под изыскательские работы. Окружность с радиусом в двенадцать метров условно разделилась на три сектора, один из них был оборудован маленькой конторкой с приставленным огромным пузатым комодом, все отделения которого были плотно набиты исписанными бумагами.

Человек подошёл к разложенным чертежам и энергичными росчерками сделал несколько пометок на одном из листов. Небрежным движением он смял остальные варианты сложно расчерченных фигур, чтобы тут же пеплом развеять их на безопасном расстоянии от прочих бумаг. Затем с выбранным листом он направился к ряду стеллажей и принялся перебирать предметы, разложенные на них.

Камни разной степени обработанности, друзы кристаллов, резные кости животных, глиняные черепки и другие предметы материальной культуры разумных рас в своей многочисленности напоминали крупное собрание коллекционера. Более того, в некотором роде это и была коллекция, все артефакты аккуратно разложенные и подписанные имели одно общее свойство — способность откликаться на магическое воздействие. Преимущественно здесь были простые накопители энергии, но имелось и некоторое количество более искусных изделий, способных хранить готовые заклинания.

Однако хозяина Башни в настоящий момент интересовали вовсе не специфические свойства предметов, после недавнего успеха он скептически смотрел на все эти костыли для неполноценных магов. Сейчас в первую очередь мрачного волшебника интересовали образцы с различным написанием одного и того же знака, подобный он сам только что использовал в колдовской фигуре. И вот, теперь необходимо было проверить это, с его точки зрения, слабое место в точности начертания линий и найти оптимальное сопряжение с остальными элементами сложной рунической вязи выведенной по контуру пентаграммы, к настоящему моменту окончательно очистившейся от наполнявшей её жидкости.

Отобрав несколько предметов, человек вернулся к заклинательному столу, где сверил чужие знаки со своей собственной версией. После недолгих раздумий и проверочных вычислений он убедился в отсутствии ошибок, а значит и причину нестабильности ритуала следовало искать в ином месте.

— Ну сколько можно возиться? — вспомнил он о своём слуге и в пару шагов переместился в сектор, в котором обычно проходил первичную обработку доставляемый в башню материал, или как, например, сейчас этот же материал готовился к утилизации.

В пяти метрах от круглого стола и на полпути к служебному выходу, у сваленных в кучу человеческих тел хлопотал маленький помощник колдуна. Низкорослый субтильного телосложения, при этом, он обладал непропорционально большой головой, крупными ступнями ног и широкими лопатообразными ладонями с длинными очень подвижными пальцами. Явно нечеловеческую конституцию дополняли огромные, напоминающие слоновьи, уши. Большие миндалевидные глаза в совокупности с широчайшим, на пол лица носом, огромными пухлыми губами придавали гуманоиду сходство с коренным уроженцем южных островов, вот только кожа яркого зелёного цвета не оставляла шансов и на этот вариант. Существо принадлежало к немногочисленной и изолированной расе гоблинов, поэтому редкий человек мог похвастать встречей хотя бы с ещё одним представителем этого народа.

— Пора бы уже запомнить очерёдность нанесения знаков, — человек наблюдал как зелёный коротышка замешкался, прежде чем приступить к нанесению несложной комбинации рун на живот последней жертвы, — Как только расставишь всё по своим местам, отправляйся в город. В тайном месте поставь отметку о личной встрече с капитаном Мо. Затем отправляйся в отделение Нострографа, передашь сообщения идару Воглу и барону Камнетёсу. Обоим напишешь одно и тоже слово «готов».

— Я понял, Хозяин! — прочувственно произнёс коротышка, любое задание он кидался исполнять с неподдельным энтузиазмом.

Долговязый колдун дождался, когда обескровленные тела трёх мужчин и двух женщин покроют нужные письмена, едва слышно произнёс заковыристую фразу, сделал неуловимое движение правой рукой и хлопнул в ладоши. В ту же секунду по телам пробежало призрачное синее пламя, отделившее мёртвых от мира живых. Ещё одно движение, на этот раз, левой рукой и человеческая плоть, уподобившись бумажным листам, в один миг обратилась пеплом. Буквально ещё одно мгновенье прах занимал внимание колдуна, но вот и он развеялся, а человек вновь прищёлкнул пальцами, и сфера, образованная призрачным пламенем, лопнула, издав едва различимый звук. От пятерых одарённых, в чьих жилах била кровь, откликающаяся на магию этого мира, не осталось и следа. И разве что волшебник, проливший её на ритуальную фигуру, испытал удовлетворение, некое послевкусие: «Сродство усиливается, понимание магии порталов растёт, а ведь ещё совсем недавно трупы приходилось выносить из башни. Жаль, что так легко удаётся открывать только первый покров, выбрасывая мусор между мирами».

Возбуждение после проведённого ритуала отпускало, предварительный разбор неудачи сделан и, пожалуй, теперь можно более вдумчиво проанализировать дальнейшие шаги на пути к возвышению.

Заняв глубокое кожаное кресло, колдун некоторое время отсутствующим взглядом следил за движениями гоблина. Вот, маленький помощник вернул артефакты на стеллажи, собрал сброшенные на пол ритуальные одеяния, поправил потревоженные в секретере бумаги, аккуратно, чтобы подлокотниками не касаться царги, задвинул под него тяжёлый резной стул, затем накрыл красным бархатом камень в центре заклинательного стола и направился к маленькой дверце выхода наружу, обустроенного специально для него.

Хозяин Башни не нуждался в наличии дверей, это здание является его личным творением, и подчиняясь мысленному повелению, камень мгновенно совершает любые трансформации. С ухмылкой колдун вспомнил собственные мечтания о домене, в котором сама реальность будет подвластна его воле. На текущий момент он, конечно, далёк от воплощения этой идеи, но сказать, что далёк бесконечно, уже нельзя.

Цепочка размышлений вильнув в сторону, вновь наладилась в нужном направлении. Башня прекрасно стабилизирует природный энергетический канал, отчего вокруг имеется ровный насыщенный фон. Камень перемещения, за который пришлось выложить целое состояние, прекрасно работает в скрупулёзно высчитанных и начертанных формациях. Вся проблема в качестве материала, и уровне энергетической структуры организма. В этом мужчина теперь был уверен.

Найти носителей магического дара не так-то и просто. Там, где начинают пропадать люди неизменно появляются инквизиторы, а рано или поздно эти охотники за скверной всегда берут нужный след, и пусть власть императора в баронствах нельзя назвать абсолютной, вот только церковь Света не претендует на вольности баронств и оттого позиция её безупречна. Колдун может назвать как минимум полтора десятка местных властителей, которые покупали у него капсулы долголетия, еще с полдюжины ведут переговоры на эту тему, но ни один из них не даст гарантий безопасности если инквизитор бросит ему обвинения в чёрной магии. Вся надежда на капитана пиратского парусника.

Старый морской волк по прозвищу Мо успел настолько прославиться на всём восточном побережье, что награда, объявленная за его голову, давно бы привела разбойника на виселицу. Однако стараниями колдуна барон Жадеид в обмен на запретные снадобья согласился не замечать посудину пирата в своей гавани, благо за товаром с его рудников суда приходят из самых неожиданных мест, к тому же стоят там подолгу, отчего и бывшее торговое судно ни у кого не вызывает подозрений, и команда, пропивающая в кабаках награбленное, мало кого удивит своими кровавыми байками. Впрочем, особо языкастых нет-нет да и находят в выгребных ямах весёлого квартала.

В энергетической структуре собственного тела на взыскательный взгляд также можно было найти слабости. Из требуемых для перехода на следующий уровень возвышения двадцати одного узла, полноценно сформированы лишь семь, причём последний окончательно стабилизировался во время нынешнего ритуала. Ещё пять узлов на разных стадиях развития, один вообще образовался только что, но зато из всех он будет едва ли не самым важным. Ахнэ — точка между бровями, узел позволяющий видеть суть вещей.

Колдун смутно представлял практическое значение узлов, расположенных на главном меридиане, но ясно одно — без развития этих точек покинуть ранг ученика будет невозможно.

Это как деление плетений на младшие и старшие арканы. Первые специализированы на определенных умениях и незаменимы в конкретных ситуациях, вторые же сильны по значениям. Их присутствие в энергетическом профиле влияет на частные проявления плетений из младших арканов, они обобщают глобальные системы в подходах магического развития.

Сейчас только остаётся кусать локти, от факта, что в самом начале пути в качестве первого плетения был выбран «кровавый серп». Заклинание хоть и сжало ядро до необходимой плотности, а молодой адепт получил полное право называться учеником, однако резкого усиления магических способностей не произошло. С одно стороны могло бы показаться, что и нечего ожидать сверх того, что отныне принудительно уплотнённое ядро способно выдавать небольшие порции силы. Ведь теперь пусть и крохи, но всё же они становятся доступны без предварительной медитативной работы. Да и само заклинание сжимающее средоточие стало неотъемлемой частью энергетической системы, применять его можно мгновенно — только бы хватило силы, резервируемой в ядре. Но суть проблемы в том, что на первых ступенях развития угрозу подобная магия представляла лишь для неодарённых, ну или совсем уж беспомощных адептов — противника убережёт любой защитный амулет, сделанный деревенским знахарем.

Дело совсем пошло иначе, когда удалось сформировать второй энергетический узел — Визуджи, точка в ямке у основания горла. Использовать его непосредственно в создании заклинаний, на манер узлов расположенных на руках, не получалось, но вот контроль или волевой аспект, именуемый Властью, изменились в один миг. Аура ученика обогатилась новым оттенком — к единственному красному цвету добавилась узенькая полоска оранжевого. С этого момента крупицы силы, генерируемые ядром, удавалось дополнительно сжимать при прокачке непосредственно через меридианы, а также при формировании плетений увереннее удерживать в узлах контроль за ними.

Однако Визуджи в медитациях требует наполнения энергией зелёного цвета, и пока в ауре нет этого спектра, узел не получиться задействовать в полную силу. Одарённому с подобным перекосом только и остаётся, что представлять мысленно, как узел разгорается изумрудным огнём и довольствоваться ограниченным функционалом, дающим дополнительное сжатие.

Но как бы оно там не сложилось в прошлом, терять душевное равновесие для идущего путём возвышения, это совсем последнее дело.

Мысли о ущербности собственной энергоструктуры, неизменно будили воспоминание об учителе, мастере меча, готовившего по ускоренному курсу боевых магов: инициация найденных одарённых, вколачивание в зачастую неграмотных ребятишек техник медитации, разогрев ядра, формирование хотя бы одного узла, заучивание манипуляций по созданию пары плетений и полдюжины самых распространённых рун, и как вершина всего обучения — уплотнение с интегрированием в ядро первого заклинания. Год непрерывных тренировок и школа мастера Гиркама выставляла своих учеников на контракт.

Один золотой империал и десять серебренных полтин, будет стоить прошлогодний крестьянин обученный правильно держать меч, привычный к магическим ударам, готовый делать что прикажут и отправиться туда куда укажут. Причём, полную стоимость удавалось выручить за одного, хорошо — двух, учеников, основная масса уходила за полцены, а последних из выпускной дюжины могли отдать вообще в обмен за символическую плату.

Отлаженный бизнес не давал сбоев, владельцы караванов, ватаги охотников, экспедиционные отряды легко расставались с подобными деньгами, ведь те места, в которые они направлялись, неизменно требовали кровавую жертву, и всем будет лучше если ею станет бестолковый неофит. Но однажды что-то переменилось в механизме мироздания, отмеряющем порции справедливости, и теперь уже кровь самого мастера пролилась на импровизированный алтарь, подарив одному неуёмному ученику редкую возможность шагнуть на собственную дорогу возвышения.

Картины того, самого первого, ритуала, неуклюжего, но исполненного строго по записям из неразобранной библиотеки учителя, всегда настраивали на позитивный лад и мысли сами собой укладывались в нужное русло. Кровь сильного одарённого, вот что нужно для удачного ритуала. Причём прямо сейчас там внизу, в подземелье, у него имеется носитель нужной крови.

От мысли про заключённую в стазис девушку, дыхание колдуна участилось, а на лбу выступила испарина. Он даже тихонько замычал от неожиданно нахлынувшего возбуждения.

Древняя кровь! Проклятые перворождённые, им всё даётся легко, в прямом смысле по праву рождения. Но как же восхитительно было держать в руках это совершенное тело. Колдун почувствовал, как у него ладони стали неожиданно липкими от пота, и ему стоило некоторых усилий вернуть себе привычное состояние отрешённости: «Ну да, сила переполняет этот сосуд, но это ключ совсем к другому миру. Отомкнуть нужную дверь, чтобы забрать иномирянина, хватит и обычных одарённых» — последнюю мысль он подумал одновременно с долгим медленным выдохом, сердце подчинилось и осадило свой бешеный ритм.

В самом деле, сейчас нужно закрепить достигнутый успех. Сколько раз необходимо будет повторить ритуал? С открытие нового узла, после выполнения сложнейшего ритуала, к трём первым цветам радуги в ауре добавилась полоска зелёного.

На предыдущем этапе развития уровнять последний, жёлтый цвет, с двумя первоначальными, помогла работа с самоцветами. Камни в перстнях на пальцах волшебника прекрасно заменяли энергетические узлы при создании плетений. Три собственных точки контроля, сформировавшиеся в кистях обоих рук, и восемь искусственных позволяли работать с любыми плетениями доступными на пике ученичества, любой бакалавр, возжелавший магистерского жезла, что угодно отдаст за возможность подобной поддержки. Чем больше трудной практики с сложным контролем, тем быстрее идёт развитие Власти.

Однако, довольствоваться только доступным, тем до чего можно легко дотянуться, это равносильно топтанию на месте. Крестьянский сын никогда не сможет стать архимагом, если раз за разом не станет добиваться невозможного.

Колдун на своём пути не единожды шёл на риск. Расправившись с собственным учителем, он избежал наказания, подписав с Магистериумом самоубийственный контракт на три экспедиции.

«У тебя есть кто-нибудь, кто отсюда сумеет с десяткой срока вытащить? Как думаешь? Есть, — самому же себе утвердительно отвечал вербовщик, — но только в деревянном ящике. А я тебя забираю живыми».

К собственной чести, вербовщик не запамятовал упомянуть про то, что не всегда возвращает клиентов живыми, как и про таланты востребованные Магистериумом. Собственно, в нём самом признали единственный талант, и оказалось, что это вовсе не достижения в магическом искусстве. Дерзкая безбашенность, способность бросить вызов в ситуации, когда остальные сдались на милость судьбы, идти до конца, не убоявшись пролить кровь. А чего боятся-то, если с малых лет помогал отцу каждую осень резать свиней и сечь головы домашней птице.

***

Идар Вогл сунул мелкую монету мальчишке, подвизавшемуся в местном отделении Нострографа разносить сообщения состоятельным господам, чем и в самом деле экономил последним массу драгоценного времени.

«Готово», — идар криво улыбнулся. Чернокнижник сделал новые капсулы, блокирующие эльфийское проклятие.

Чёртова девка, умудрилась-таки его зацепить. Вогл поначалу даже внимания не обратил на ранение, он видел, как подрезанными снопами валятся на мостовую нанятые им опытные головорезы. Жертва оказалась неожиданно зубастой, ведь эльфы сильны обычными рядовыми бойцами, поэтому и расчёт «шестеро против одного» виделся весьма надёжным.

Перворождённые, все как один, устойчивы к магии, однако способности к боевой волшбе у представителей этого народа встречаются редко. Дело должно было ограничиться неожиданным ментальным ударом с одновременным силовым захватом. С одной стороны, к применению подобной магии готов едва ли не каждый простолюдин, оберегами от сглаза или прямого манипулирования не торгует разве что ленивый. С другой, нужные техники являются абсолютно секретными, граничат с запретными практиками, и владеют ими сильнейшие фамилии Империи, отчего наличие самородка, спонтанно нащупавшего свой уникальный путь, можно смело относить к событиям небывалым, сродни сказкам о драконах, путешествиям в иные миры или басням о разумных животных и растениях.

Вогл не имел возможности похвалиться особой удачливостью, однако и откровенно грешить на судьбу было бы несправедливо. Единственный сын угасающей ветви безвестного аристократического рода, он оказался к тому же одарённым, чем внушил родителям надежду на возрождение. В развитие мальчика вкладывали все оставшиеся резервы, и к своему совершеннолетию он получил развитое средоточие, сжатое очень сложным и оттого дорогим заклинанием «Бига». Дальнейшее возвышение мага предусматривает последовательную интеграцию в средоточие новых вариаций плетения под названиями «Трига» и «Квадрига». В итоге на всех этапах развития этот чёткий план по формированию аркана «Колесница» предопределяет развитие аспекта Воли, без необходимости искать свой собственный уникальный путь по собиранию в ауре полного спектра цветовой гаммы, после которого волшебнику вне категорий предстоит совершить последний переход, получив единое чистое сияния.

Уже первая часть аркана облегчила применение Воли, аспект стал более податливым. В семейных архивах отыскалась техника дистанционного воздействия и молодой идар с максимально возможным энтузиазмом принялся за её освоение. От касания лёгкой пушинки, до сдвинутой с места чашки потребовалось полгода упорных ежедневных тренировок. И вопреки ожиданиям одарённого, развитие столь сложного навыка, никакого серьёзного изменения в состояние ауры не привнесло. Для развития открывшегося жёлтого цвета необходимы были иные практики, завязанные на применение Воли совместно с энергичной работой средоточия.

И вот тут всё было не так радужно. Позиции некогда утраченные, по-прежнему оставались недоступными представителям рода и гармоничное развитие одарённого ребёнка обернулось ущербным перекосом. Энергетические меридианы следовало прокачивать в том юном возрасте, когда организм ещё только формируется, внутренние органы растут, отчего пропорции и положение их друг относительно друга несколько меняется. Знающий наставник мог бы заложить идеальную энергетическую систему и даже запрограммировать последовательное открытие самых важных узлов.

К тому же, кроме учителя необходимы и другие специалисты. Например, чтецы, способные петь особые гимны, позволяющие концентрировать разлитую в пространстве энергию. Они могли бы значительно увеличить результативность медитаций, а опытные алхимики разработать для мальчика персональные рецептуры снадобий. Кроме того, совершенно не лишними стали бы регулярные поездки к источникам, пусть детям и не рекомендуется воздействие мощных потоков энергии, но всем известно, что сильнейшие аристократические династии практикуют закалку своих малолетних одарённых.

Вот так и получилось, что, обладая солидным наследием, благородный идар оказался по меркам высшей аристократии с посредственной энергетикой и всего парой бессистемно открытых узлов. Более того, лишь хлопотами, читай унижениями, отца удалось получить императорский грант на окончание полного курса Академиума, за время которого ученик сумел открыть ещё пять энергетических узлов, и четыре из них привести в стабильное состояние.

Новоиспечённый бакалавр в своём выпуске хоть и занял далеко не последнее место, но всё равно испытывал непроходящее чувство стыда. Четвёртый по силе из более чем двух десятков выпускников, он оказался единственным отпрыском древнего рода, не сумевшим прорваться на магистерский уровень. И мало того даже близко не мог сравниться с тремя лучшими выпускниками, очутившись в компании детей лавочников и иных богатых простолюдинов.

В глазах тарьи Сенны молодой человек прочитал свой приговор — жалость. Долгое время они прекрасно ладили, много общались и нередко встречались вне стен Академиума, уютные кафе, скверы и парки столицы стали свидетелями нарождающихся отношений. Весь последний год Сенна пыталась по мере сил помогать своему другу, а Вогл из кожи вон лез, чтобы совершить невозможное. Однако, ещё задолго до того момента, как однокашники стали отсчитывать последние дни до аттестационного экзамена, молодой человек почувствовал перемену. Он видел, как гаснет пламя в глазах подруги, она отдаляется, становится отчуждённой, не своей.

И вот огонь надежды потух окончательно. Отвечать на сострадательные взгляды Сенны стало невыносимо больно, даже кривые ухмылки идара Протия не вызывали такого уничтожающего эффекта.

Чувство ноющей пустоты долго не отпускало парня, и назначение в представительство Канцелярии на самом краю Империи Вогл воспринял с облегчением — чтобы забыть о боли, нужно ощутить новую ещё более тягостную.

Однако, против ожиданий, скопление баронств на восточном побережье оказалось вовсе не дырой и даже не захолустьем. Провинция это да, но провинция чрезвычайно богатая и не только на приключения с массой острых ощущений.

В этом конгломерате земель люди объединялись не просто вокруг какой-то сильной личности, выстроившей себе замок — таких строителей в избытке хватало и без присвоения титула от самого Императора. Каждая вотчина местного властителя обладала тем или иным уникальным промыслом, главным образом рудником по добыче драгоценных камней.

Конечно, всем известно, что самые лучшие камни добывают в Морозных горах, но суровый климат делает их труднодоступными, а в зимние месяцы и вовсе необитаемыми, а любая экспедиция на эти склоны оставляет кровавую жертву за одну только возможность добыть уникальный камень.

Всё проще и главное безопаснее происходит с добычей на южном хребте и его отрогах. Самоцветы здесь начали добывать с незапамятных времён, и постепенно частные владельцы или управляющие императорских рудников, пользуясь оторванностью региона от центра страны, стали набирать силу, и только вопрос времени определял тот исторический момент, когда появится лидер способный объявить о независимости богатого горного края. Поэтому стоило только месту на троне оказаться занятым наследником наделённым нужным талантом, и то ли благодаря личному таланту вести мудрую политику, то ли из-за умения держаться по-настоящему разбирающихся в проблеме людей, но тут же, не прошло и одного года, как родилась новая реформа.

Все действующие рудники в своё владение получили личные гвардейцы Императора. В дальнейшем, подтверждение права наследования потомки первых баронов получали лишь в третьем поколении, а до этого момента честной службой доказывали своё право на продление милости Императора. В результате за несколько десятилетий на восточных землях возник баланс интересов баронств, Канцелярии Императора, Магистериума, и церкви Света. А спустя столетия в пятёрку власть имущих вошли и администрации крупных городов, экономически обособившихся от власти баронов.

Идар Вогл прибыл в один из пяти вольных городов на должность явного советника Канцелярии с бюджетом на содержание скромной резиденции, правом найма трёх помощников и наличием досадного обременения. связанного с исполнением указаний своего непосредственного шефа — тайного советника Канцелярии.

Отличное место с прекрасными перспективами если не считаться с фактом скоропостижной смерти предшественника. Именно так скупые канцелярские формулировки маскировали трагическую смерть предыдущего явного советника, погибшего на пару с дознавателем Магистериума при разгроме ковена Алых Роз. Тайное собрание из полдюжины слабосильных ведьм практикующих кровавые ритуалы служило прикрытием для истинного вампира, достаточно взрослого и сильного, чтобы отделиться от своей семьи и суметь постоять за себя. Только через неделю после трагедии инквизитор церкви Света догнал и испепелил упыря где-то на юге, за пределами баронств.

Резонансное событие подняло авторитет имперских органов власти, дискредитировало самоуправление городов и умерило пыл спесивых баронов. Идеальное время для начала карьеры.

Идар Вогл взялся за дело с присущей ему энергичностью, но на первых порах обходился исключительно помощью старого слуги, присматриваясь к людям и обстановке. Помощников в своё окружение молодой маг отбирал долго и щепетильно, благоразумно опасаясь подсылов от конкурирующих ветвей власти. В итоге за год он обзавёлся лишь экономкой, да и к той относился с известной долей подозрений.

Этот первый год прошёл в бесконечных поездках, во время которых он передумал считать милостью полученное после Академиума распределение в баронства. Скорее наоборот, это имперскому ведомству с ним несказанно повезло — визит родовитого чародея выгодно отличается от необходимости приёма безвестного представителя Канцелярии. Бароны видели в нём ровню, причём некоторые имели серьёзные намерения на счёт молодого идара в качестве партии собственным дочерям или даже внучкам.

Несколько хуже получилось с магами-отшельниками, отстроившими на природных силовых линиях свои одинокие башни. Подчас, вообще невозможно было понять обитаема ли эта торчащая на диком склоне колонна? Какой сейчас ранг её хозяина и вообще жив ли он и в какой реальности пребывает? Более того, отрешённые от окружающего мира, занятые исключительно собственным возвышением многие владельцы башен отказывались вступать в переговоры с кем-либо, кроме поставщиков провианта или материалов необходимых для магических изысканий. Им всем без исключения было плевать на личность стучащего в их дверь, разве что, именем местного барона иногда можно было заставить упрямца вступить в переговоры. Впрочем, ценность подобных контактов равнялась нулю и Вогл было подрастерял интерес к затворникам.

Ближе к южным пределам возводить башни стали относительно недавно, всё от того, что чем дальше от Морозных гор тем труднее найти подходящее место. В результате на юге общественная активность волшебников, не успевших заматереть, оставляла надежду прихватить одного из них на сомнительных делах и отличиться в разоблачении чернокнижника.

Мелкий портовый городок Звонкий, это прибежище рыбацких шаланд и сомнительных посудин покрупнее, производил правильное впечатление фронтира. Рядом не имелось сколько-нибудь серьёзной минеральной жилы, а потому, как и когда зародилось это поселение оставалось только гадать.

Дальше на юг горный хребет вырождался в цепи холмов, среди которых укрывались крошечные деревеньки с беглыми крестьянами. Совсем на крайнем юге, на границе с джунглями — заболоченной местности с мангровыми пальмами и непроходимыми кустарниками — имеется ещё один город, выстроенный на крошечном скальном выходе у самой кромки океана. Но поскольку имперская власть там ещё более формальна нежели в пределах самоцветных баронств, то и представителю Канцелярии там делать нечего. С большим энтузиазмом местные встречали даже инквизиторов церкви и экспедиции Магистериума, а канцелярских воспринимали исключительно в качестве проводников воли Императора.

Вокруг Звонкого были выстроены сразу три магические башни. И судя по всему, этот фактор стал решающим для преображения захудалой рыбачьей деревушке в небольшой городок, чьё название уже включено в имперский реестр. Отчего сразу два ближайших барона, явивших желание взять бесхозных людишек под свою руку, вынужденно сдали назад. Теперь явный советник Канцелярии считался проводником воли Императора, и был единственным кто располагал хоть какой-то силой в местном совете.

Идар Вогл отдавал себе отчёт в том, что это положение вскорости переменится, отцы города очень быстро обрастали жирком и тот же сын прежнего старосты, возглавляющий совет в настоящее время, давно уже не стучит деревянной ложкой, выскребая из семейного котла остатки рыбной похлёбки, а на одеждах его теперь не найти следов материнской штопки. Более того, Вогл готов поклясться, что краем глаза заметил, как вчерашний босяк малюет у себя в блокноте нечто похожее на родовой герб. «Наглец, — беззлобно подумал явный советник, — и корону достоинства и щитодержатель с рыбами ему подавай. Интересно что он написал на месте девиза?»

Воспоминание о простоватом градоправителе с его мечтами возвыситься, заложить начало для собственного родового древа, вернули мысли идара к личным проблемам. А именно, к той острой необходимости, приведшей его в местный трактир, где он и сидит в данный момент, ожидая человека, которого следовало бы предать очищающему пламени.

На колокольне, расположенной на той же площади что и трактир, ударили в колокол, оповещая округу о текущем времени. Именно голосу местного колокола городок обязан своим названием. Его пронзительный звон ещё совсем недавно свободно разлетался над морскими волнами, не давая заблудиться морякам, но после того, как на месте звонницы поставили маяк, главная достопримечательность города переехала к новому месту службы.

С колдуном идар Вогл связался более года назад, прихватил его, можно сказать, с поличным. Как-то раз, на глаза ему попался небезынтересный субъект, в котором советник, считавший себя изрядно образованным, не сумел признать представителя ни одной из известных рас, и только обратившись к атласу стран и народов обитаемого мира он опознал лопоухого коротышку как легендарного гоблина. Короткая справка охарактеризовала малоизученное племя, обитающее в труднодоступных болотах юга, как неприспособленное к цивилизованной жизни. Прозябающие на уровне полудиких зверей эти создания отличаются от крупных обезьян лишь наличием примитивных одежд, не знают жилищ и предположительно ведут древесный образ жизни.

Реальный гоблин, оказался существом чрезвычайно шустрым и вполне разумным. Советник без труда сумел отследить все его перемещения, а оставшись в Звонком с целью понаблюдать за ситуацией, счёл результаты достаточно убедительными, чтобы побеспокоить уже самого хозяина коротышки. Ведь выслеженная подвода, доставившая к башне под покровом темноты груз из трёх явно живых пленников, той же ночью вернула его в порт уже не подающим признаков жизни.

На то, чтобы связаться с затворником и предъявить ему обвинения, советнику потребовалось времени едва ли не больше, чем ушло на выявление самой крамолы. В итоге, попавшийся на запретной магии колдун, был вынужден прийти на ту их самую первую встречу. Быть убедительным в своих разъяснениях неотвратимости наказания за покушение на представителя Императора, оказалось непросто. Явный советник чувствовал угрозу, но был уверен, что сумеет справиться, противника он оценивал примерно равным самому себе.

Вогл всегда с теплотой предавался воспоминаниям о личных победах, но чем больше подробностей узнавал о деяниях чернокнижника, тем крепче становилась его уверенность в неотвратимости того момента, когда с колдуном вопрос нужно будет решать самым радикальным образом и может так случиться, что церковники правы в своей маниакальной нетерпимости к любым проявлениям чёрной магии.

А ведь, год назад всё прошло гладко лишь благодаря аристократической спеси идара и неуверенности злодея в своих силах.

Выудив незаметным движением из глубины одежд плотный холщовый мешочек, колдун небрежно бросил его на стол. Увесисто звякнуло.

Вогл в зародыше подавил раздражение грозящее вырасти в неконтролируемый приступ ярости: «Этот мужлан пытается его купить. Его!!! — глубокий вдох, досчитал до десяти, выдохнул. — Я спокоен. Ну что ж, пусть заплатит должную цену».

Искренне сожалея, о секундной слабости, сбившей так необходимую сейчас концентрацию, идар пальцами выбил на столешнице барабанную дробь. Глаза его, до сего момента всматривавшиеся в тень под капюшоном, безотчётно опустились на запястье руки, которой колдун проделывал манипуляции с золотом, да так и оставил покоиться на столе, сжатой в кулак.

На четырёх пальцах красовались камни, оправленные в незамысловатые перстни. Крупные самоцветы, отражая пламя свечей, сами мерцали будто огонь на раскалённых углях, подёрнутых пеплом. Колдун почувствовал этот взгляд и поспешил убрать руку, пряча украшения в рукав своей одежды, но было поздно, собеседник улыбался ему широкой улыбкой уверенного в себе человека.

— Эти камни вам не подойдут, — выдавил из себя чернокнижник, правильно истолковав хищный интерес представителя Канцелярии.

Вогл ощутил себя победителем.

— Прекрасно! Пусть будет тогда не один из них, но такой же.

— Это очень дорого, — колдун явно был чужд основам риторики, попытка сбить вцепившегося в добычу хищника, сделала его положение в переговорах только хуже.

— Я знаю! — теперь советник светился подобно яркому только-только распаленному очагу, из которого, потрескивая, поленья расшвыривают горячие обжигающие искры, — Поверьте я хорошо ориентируюсь что в геммологии, что в прецизионных камнях. Самое главное в этой науке то, что камни не стоят собственной жизни.

Теперь, год спустя, эта фраза, которую позже он не раз смаковал, звучала двусмысленно. Чернокнижник мог с лёгкостью пустить на свои тёмные ритуалы и самого идара Вогла. Вряд ли у него получилось бы дать тот отпор, который разнесёт половину площади, погубив при этом уйму народу, после чего ни Канцелярия, ни церковь Света, ни Магистериум уже не смогут спустить скандал на тормозах.

Но звезда Вогла в тот вечер поднялась выше остальных, колдун отступил, и последовательно выложил на стол два камня. Небольшой опал, который, повертев в руках, Вогл вернул на место: «Слишком мал чтобы преломить „Стрелу света“, а закрывать сознание от Инквизитора мне пока не нужно». И Такой же маленький не более пяти-семи карат, но удивительный в своей чистоте, абсолютной прозрачности кварц.

Только на одном этом моменте можно было бы сделать правильный вывод о наклонности в развитии колдуна — ему самому не требуются подобные камни, связанные со светом. По крайней мере те из них, что бесполезны в бою — луч не переломят, и не смогут разложить на спектральные цвета.

Торжествующий идар, завершая разговор, сжал в кулаке последний камень. А затем, подхватив со стола и остальную добычу, удалился. Не забыл он и про мешочек с монетами: всё-таки целый месяц обучения в Академиуме или плата за сутки медитации в источнике первого ранга. Или жалование явного советника за год службы.

Настоящую опасность Вогл ощутил, только когда вернулся через неделю в свою резиденцию и прочитал послание, дожидавшееся его последние шесть дней. Колдун выражал желание видеть его по важному вопросу.

Новая встреча проходила уже на равных. Чернокнижник сходу объявил, что ему необходим носитель сильной крови и за это он готов дать нечто. На середину стола лёг крупный насыщенного синего цвета сапфир, на поверхности которого играла нечётная, а от того и невозможная пятилучевая звезда. Вогл поднялся и ушёл, не проронив ни слова. Зачем что-то говорить? Любые слова прозвучат либо фальшиво, либо уронят идара в собственных глазах. Он выполнит этот заказ.

В дальнейшем состоялась и третья встреча. Прошла она при полном доминирование колдуна. Вогл сумел найти требуемое, но едва держался на ногах к моменту, когда добрался до логова заказчика. В свою очередь, и колдун выполнил положенную часть сделки, но истребовал передать ему всё то, что было у пленённой эльфийки, доставленной явным советником к Башне. На кривую усмешку в ответ, он бросил короткое «жди» и ненадолго скрылся внутри своего обиталища.

Вогл не желал расставаться ни с камнями, взятыми с бесчувственного тела, ни с эльфийским добротным артефактным луком.

У него уже есть арбалет явно гномьей работы. Непонятно каким образом оказавшийся в разбойничьей шайке инструмент, с рангом не ниже второго, в том бою навылет пробил латный доспех одного из наёмников, привлечённых Канцелярией.

«Это, — вернувшийся колдун держал на вытянутой ладони чёрно-красную пилюлю, — заблокирует на время действие проклятия, пожирающего твоё тело. Сам ты не протянешь и до следующего вечера».

После приёма снадобья Вогл протянул полгода. И вот, он снова сидит в трактире на главной площади Звонкого в ожидании очередной, четвёртой по счёту, встречи с колдуном.

За последние месяцы хозяин вновь перестроил своё заведение. Да, Звонкий определённо хорошеет. Улицы отсыпали крупным гравием, и даже настелили деревянный тротуар вдоль самой широкой из них — центральной той, что ведёт в город со стороны имперского тракта. Этот проспект упирается в тщательно размеченный циркус городской площади. Здесь, кроме трактира, ратуши, да колокольни, других строений пока не имелось, но свободные места уже все выкуплены, поэтому ожидать, когда центр Звонкого обретёт настоящую респектабельность, остаётся совсем недолго.

Вогл обвёл взглядом зал трактира. Поздним вечером народу было в избытке, но к его алькову никто даже и не думал приближаться. Мощность новых магических светильников была выкручена на минимум, и кто-то из деловых требовательно крикнул хозяину добавить света.

Советник откровенно скучал, а потому, развлечения ради, попытался самостоятельно вычислить крикуна. Не успел. Хозяин с полотенцем, переброшенным через плечо, быстренько просеменил через зал и согнулся перед столиком с тремя посетителями, явно представляющими торговое сословие. После непродолжительных объяснений один из компании выглянул поверх сгорбленной спины трактирщика и поспешил вновь укрыться за его жирным телом. Никто не желал связываться с Канцелярией.

Вогл действительно попросил приглушить освещение, он уже отметил для себя некоторые предпочтения колдуна.

Советник усмехнулся. Он, идар, потомок соратника первого Императора, принимавшего участие в свержении Тёмного Властелина, пытается угодить сыну ни то лавочника, ни то ещё какого нищеброда. Знала бы про это тарья Сенна! Настроение Вогла резко устремилось вниз, перед внутренним взором сама собой всплыла ухмылка идара Протия.

— Каналья, — протянул явный советник. Звук собственного голоса немного успокоил и Вогл, откинувшись на спинку тяжёлого резного стула, прикрыл глаза, разжимая стиснутые кулаки.

О появлении колдуна он узнал, не размыкая сомкнутых век. Просто в один миг на закалённого в источнике, да к тому же успевшего набраться опыта мага навалилась тяжесть чужой ауры. Её обладатель явно превосходил в своём развитии идара Вогла.

Глава 2

— Квантовая механика запрещает создание копий при одновременном сохранении оригинала, — школьный приятель не стал поднимать рассказ Андрея на смех, но явная вялая реакция выдавала его несерьёзное отношение, — Некто просто пытается тебя скопировать к себе в гости.

Посмотрев на улыбающегося приятеля, Андрей признал идею о том, чтобы вслух проговорить сложившуюся проблему, полностью провалившейся. Однако поддаваться истеричному моменту с выставлением друга за дверь он не собирался. Между тем, Матвей подошёл вплотную к наряженному манекену. Сделав глоток, он закусил верхнюю губу, а нижней медленно подобрал с неё пену. Некоторое время он рассматривал экипировку, покачиваясь с пятки на носок, затем ещё раз отхлебнул из пузатой стеклянной кружки и повернулся к мрачному хозяину квартиры:

— Андрюха, харэ киснуть, сейчас мы с этим со всем легко разберёмся!

— Так ты мне веришь?

— Бро, веру оставим попам, это их хлеб, мы такое не проходили, — Матвей почувствовал знакомый кураж, как будто он вновь в лаборатории и задвигает коллегам очередную идею, — Ты заметил, что пропали вещи, которым можно присвоить эпитет, или скорее маркер. Ну, назовём его конкретный.

Андрей пожал плечами.

— Конкрэтна, Васъа! — приятель изобразил кавказский акцент, сопроводив его характерным движением указательного пальца, — Пропали вещи, которые тебе особенно нравились, то, на чём не раз фокусировалось твоё внимание, шлем, обрез, мультитул. Спорим — следующим пропадёт бинокль?

— Всё равно не понимаю, — Андрей совсем растерялся, — Поясни!

Матвей залпом допил остатки пива, довольно крякнул, издал протяжное а-а-ах и протянул пустую кружку другу: «Наливай!»

— Вижу ситуацию так. Если предположить, что где-то там, — докладчик закатил кверху глаза, вращая в воздухе пальцем, — Кто-то пытается тебя похитить, утащить за какую-то грань, или через другую непреодолимую преграду, то мы имеем дело безусловно с квантовой системой. Например, состояние одного электрона можно описать несколькими числами, и одновременно это состояние может принимать сразу два значения, т. е. они реализованы, существуют, оба в данное мгновение. Сложность понимания этого факта заключается в том, что наблюдать глазами мы этого не можем. Вот, уже последствия, это да — видим каждый день.

Матвей умолк и уставился в глаза растерянного Андрея.

— И? — наконец изрёк слушатель.

— Ты понял что-нибудь?

— Нет.

— Вот! В принципе это хорошо, раз не понимаешь, то значит можно попытаться тебе растолковать. Даже не знаю, что делать дальше, если бы ты ответил, что всё это понятно.

Матвей уселся в кресло рядом с манекеном и в сопровождении повелительного жеста отдал команду:

— Сходи налей ещё, буду много букв тебе говорить.

Андрей послушно потопал на кухню. Друга своего он уважал и совсем успокоился от того, что тот всерьёз взялся обсуждать его проблему. Матвей после школы получил математическое образование и остался работать в институте над проблемами, связанными с новым поколением вычислительных систем.

— Энергия солнца, как тебе известно, имеет термоядерный характер, хотя условия… ну, как минимум по температуре там даже менее экстремальные, тех, что получены учёными на Земле. Ещё, — солнце не взрывается как водородная бомба, то есть реакции синтеза там протекают равномерно. А почему? А потому, отвечу я тебе, мой любознательный друг, что в таком гигантском скоплении газа сила гравитации обеспечивает сближение ядер водорода на расстояния, где кулоновская сила начинает их отталкивать. Повторяю газа много, температура и давление очень высокие, то есть выполняются условия возникновения квантовой жидкости, ну, конечно, в случае звезды это квантовая плазма. Всё! Дальше, как с тем электроном, который может находиться сразу в двух местах. Это означает, что какой-то протон перескакивает, — Матвей остановил лекцию быстро прищёлкивая пальцем, — физического перескакивания, это важно, особенно важно в твоём, Андрюха, случае, не происходит. Просто один протон, ни с того ни с сего, оказывается так близко к своему соседу, что кулоновская сила уже не канает, всё — теперь решает только короткое сильнодействующее взаимодействие. Раз! И теперь это уже не водород, а гелий. Понятно?

Андрей понял про солнце над головой, вспомнил про водородную бомбу и про советского ученого Курчатова при том, что друг в своей речи, помянул только наше дневное светило. Поэтому сложное движение головой включало одновременно и отрицающее мотание из стороны в сторону и энергичное утвердительное кивание. Парень боялся, что друг по своему обыкновению махнёт на него рукой: «Тёмный ты, Андрюха, как бутылка!»

— Отлично, дружище! Прекрасная иллюстрация ты одновременно и понял, и не понял. А теперь быстренько определись и конкретно вслух скажи «да» или «нет».

Андрей, не раздумывая, озвучил первый вариант. Отчего Матвей радостно хлопнул в ладоши.

— Ха! Это ещё лучше, чем с котом Шрёдингера. Вот только что, ты наблюдал квантовое состояние, одновременно существуя в версии Андрюхи с понятием и Андрюхи без понятия. Когда я тебе приказал определиться, то ты совершил подглядывание, проговорив ответ вслух, и в нашей Вселенной осталась только одна версия Андрюхи с понятием. А! Как тебе?

— Ну, так. Всё равно ни хрена не понятно.

— Э нет, теперь тебе всё точно понятно, просто ты этого ещё не принял.

— Ты имеешь ввиду что мысли материальны и знание само вошло в меня?

— Тьфу на тебя, что за мракобесие средневековое?

Андрей ещё даже не успел обидеться, а друг продолжал наседать:

— Да, что ты упёрся в эти свои сновиденья. Ну подбрось этому колдуну что-нибудь убойное, если уж он тащит к себе всё подряд. Закинь ему бомбу… Неважно из чего… Просто чтобы отстал. Вот, класс! Напиши ему письмо со спорами сибирской язвы, — Матвей отсалютовал своим бокалом.

— Ага, и сам вместе со всеми соседями, их котами и собаками перееду на кладбище.

Как ни странно, беседа с учёным приятелем помогла успокоиться, предоставив какое-никакое объяснение повторяющимся кошмарам. В тот вечер друг предпринял ещё пару попыток растолковать Андрею свою концепцию происходящего. Нельзя сказать, что последнему всегда удавалось успевать за рассуждениями первого, но терапевтический эффект был налицо.

В самом деле, несмотря на то что глубина и реалистичность снов со временем только нарастала, тем не менее в некоторые ночи Андрею удавалось преодолеть навязанный ход сновидений. Жаль, что подобных побед за полный последний месяц не получилось вспомнить ни одной.

В своём противостоянии с колдуном молодой человек решил отказаться от совета товарища о проведении диверсии, однако ухватился за идею о том, что атака против него ведётся с использование его же собственного мозга.

Возможно, наши мысли материальны, и вот тогда уже именно эта субъективная реальность превращается в квантовую систему, из которой и происходит своеобразное прототипирование. Объекты начинают существовать одновременно сразу в двух мирах, а затем эффект наблюдателя оставляет только лишь одну единственную копию, по ту или другую сторону барьера.

Пока злоумышленник научился видеть и копировать в свой мир образы реальных предметов, занимающих какое-то определённое место в сознании жертвы.

Человек, засыпая знает, что под головой у него лежит подушка, он укрыт одеялом, а в изголовье на тумбочке стоит стакан воды. И нет ничего удивительного, когда посреди ночи ты, не сбрасывая окончательно оков сна, можешь протянуть руку, чтобы сделать глоток, или просто взбиваешь поудобнее подушку. А то и вовсе, просыпаясь утром на новом месте, некоторое время не можешь понять, где находишься.

К сожалению, этот последний вариант закончился полным провалом. Андрей одно время надеялся вылечить ночную напасть сменой обстановки. Поддавшись, в конце концов, обещаниям подруги о хорошей энергетике, а также повинуясь собственным размышлениям о том, что по новому адресу колдуну будет труднее его обнаружить, молодой человек решил на некоторое время примерить на себя роль семьянина.

Нашли его следующей же ночью. Кошмар получился особенно ярким, и к тому же чрезвычайно коротким. Посреди ночи из глубокого сна Андрея, как и наверняка всех соседей, вырвал истеричный девичий визг.

— Ты стал растворяться, в чёрном пятне, прямо вместе с диваном, даже я в него чуть не угодила, — девушка была явно напугана и, выскочив из постели, старалась держаться подальше от своего парня.

Андрей и сам не на шутку испугался. Отчего-то им овладела уверенность — не подними подруга тревогу — он бы точно провалился в тот чёрный омут, который привиделся ему во сне. На этот раз вокруг не было ничего, за что можно было бы зацепиться, мозгу не хватало нейронных групп, сформированных пред сном и привязанных к знакомому привычному месту.

С другой стороны, случай с таким вот принудительным пробуждением возможно и указал истинный выход из всей этой жуткой истории. Контролируемые сновидения позволят вовремя прервать опасный контакт, осталось только научиться этому трюку, а если верить интернету, то ничего особенно сложного в этом нет.

А ещё, Андрею понравилась идея про то, что он и сам обладает какими-то магическими способностями. «В замес ты попал явно неспроста, оператор с той стороны не может управлять ситуацией полностью по своей воле, иначе бы он уже утащил тебя. Тут что-то вроде двусторонней связи, ты отправляешь, он принимает. Жаль, конечно, что тобой манипулируют, но ведь получаются же все эти перемещения.

Вредный ещё со школьных времён, Матвей не отказал себе в удовольствии вставить шпильку:

— А может всё-таки получше поискать эти твои девайсы, на балконе или вон, под диваном?»

Андрей обижаться не стал, друг ему помог разложить всё по полочкам, ну а то, что он так и не поверил в историю с колдуном, так эту вину можно постараться загладить. Андрей усмехнулся, споро набросал в мессенджере текст сообщения, скопировал в него контакт своей, теперь уже наверняка, бывшей девушки и нажал кнопку «отправить».

***

Колдун в бессильной ярости потрясал воздетыми к невидимому небу руками. В бешенстве он обернулся, ища глазами фигуру гоблина. И без того маленькое существо, находясь на своём привычном месте, сжалось в ожидании удара. Однако, хозяин внезапно переменил решение, вспомнив, что бить мелкого гадёныша почти не имеет смысла. Худой и весь какой-то угловатый он оказался ещё и лёгок телом, поэтому полностью вложиться в удар не получалось никогда, а болезненные ощущения от попадания в неудачно выпирающие крепкие кости только ещё больше распаляли чёрную всепожирающую злобу. Приложить коротышку магией колдун опасался, внутри башни он вне всяких сомнений сумеет уничтожить это устойчивое к различной волшбе существо, но остаться без столь необходимого инструмента было бы крайне непрактично.

Очередной ритуал опять закончился неудачей, на этот раз его просто выбросило из чужого сновидения, даже не удалось ухватить ни одной безделицы, что оставались на заклинательном столе после каждого сеанса. Колдун перестал обращать на них внимание, но заметил, что коротышка любит с ними возиться и аккуратно складирует в одном из помещений.

Мужчина в ещё большем раздражении сдёрнул с себя ритуальное облачение и отшвырнул его в сторону. Случайно мазнув взглядом по куче синюшных тел, колдун глубоко в душе ощутил отклик-шевеление. Поддавшись мимолётному желанию, он развёл руки в стороны и в кистях появилось знакомое жжение, жилы на руках свело судорогой, казалось, что ключицы при этом выворачивает от натуги.

Узел Визуджи неожиданно откликнулся, включился в подготовку плетения, а средоточие напомнило о себе ощущением бешеного вращения, канал между этими двумя энергетическими центрами расширился, и казалось, новый узел втягивает в себя Силу, дополнительно раскручивая ядро. Маг не без трепета продолжил формировать такое привычное заклинание. Вот только на этот раз, вызвав перед внутренним взором картину потоков энергии в собственном теле, он сосредоточился на точке у основания шеи, пытаясь наполнить её изумрудным сиянием. Пальцы сами собой сложились в нужную комбинацию, и чёткий мысленный образ готового плетения материализовался в пространстве, чтобы в ту же секунду поразить выбранную цель.

Грохот оглушил, а вспышка ослепила даже сквозь сомкнутые веки. Ударило волной горячего воздуха словно от алхимической бомбы на подобие тех, что используют в горных штольнях при добыче драгоценных камней, колдун отступил назад. Попытка прикрыть лицо руками успехом не увенчалась. К счастью, первая трусливая мысль о том, что сломаны обе ключицы не оправдалась, всего лишь откат, правда необычайно сильный.

Контроль над конечностями вернулся не сразу, но колдун уже не переживал об этом. Обескровленные тела жертв бесследно исчезли. Не может быть никаких сомнений — у него только что без долгой предварительной подготовки получилось ещё одно плетение высшего уровня. Пусть самое слабое и вовсе не масштабное, сработанное накоротке, фактически в упор, но любой квалифицированный маг вынужден будет признать, что экзамен на магистерский ранг выполнен.

Некоторое время спустя, колдун сумел согнуть в локтях обе руки, морщась от боли в ноющих жилах и переживая отвратительное ощущение, будто вот сейчас точно обе кости, соединяющие грудину с лопатками, хрустнут, не выдержав напряжения. Но стоило повертеть запястьями, как он тотчас позабыл о боли — сразу три камня, вставленные в перстни, лопнули, и не выкрошились на пол лишь благодаря надёжной оправе.

«Вот это действительно больно», — мрачно усмехнулся колдун. Камней красного цвета великое множество, но достаточно чистых и крупных для замены энергетических узлов в работе с заклинаниями найти непросто, а теперь ещё необходимо принять в расчёт и новое условие — камни требуются годные для работы магистра. Колдун рассмеялся.

Смех, как он слышал, обозначает радость, отражает полноту удовольствия и даёт разрядку эмоциональному напряжению. Развязка близка, зелёный спектр с самого момента проявления в ауре никак не получалось увеличить — всего лишь узкая полоска против трёх первых цветов, на равные части поделивших призрачную сферу, сияющую перед внутренним взором и доступную обозрению других сильных чародеев в виде нимба над головой одарённого. А теперь, разом, зелёная зона на четверть заполнила ей предназначенное, заставив потесниться младшие цвета.

Эмоции улеглись быстро, погрузившись в своё любимое кресло, колдун в глубокой задумчивости опустил подбородок на сведённые в замок пальцы обеих рук. Поднимаясь на высоту своего нынешнего положения, чародей был вынужден использовать любые подвернувшиеся ресурсы, более того на первых порах его вообще не спрашивали о предпочтениях, начисто игнорируя собственное мнение. Теперь же он имеет возможность вдумчиво проанализировать каждый сделанный шаг и критически оценить избранную стратегию возвышения. Сегодняшний опыт заставлял под другим углом посмотреть на собственные планы.

Подключение к созданию плетения магистрального узла, сопряжённого с зелёным аспектом Власти, превратило «багровое пламя», заклинание липкое, мгновенно въедающееся в поверхность словно пятно крови, в по-настоящему ультимативное колдовство. В голове мага привычно замелькали наброски потоков силы, складывающиеся в общий чертёж с примерными изменениями в расчётных величинах. Рутинная работа едва не увела внимание в сторону и, тяжело вздохнув, колдун поднялся на ноги — тяжёлыми шагами, заложив руки за спину, он принялся вымерять расстояние от стены до стены.

На текущий момент для прорыва в ранг магистра ему, кроме зелёного спектра, требовалось открытие дополнительных энергетических узлов, после чего потребуется произвести сжатие ядра новым могущественным плетением. И если с узлами ускорить процесс он мог лишь отчасти, то нужное заклинание было подобрано уже давно. «Аркан порталов» позволял создавать пространственный переход в любое заранее выбранное место.

На первых порах ответную принимающую часть будет необходимо специально готовить, помещая внутрь сложного геометрического узора, а затем ещё надо как-то запитать подобный контур энергией, в результате одиночке использовать столь сложную систему было бы крайне затруднительно. На последующих этапах владения арканом громоздкую печать можно заменить драгоценным камнем, а затем и вовсе достаточно лишь удерживать образ того места куда необходимо попасть. Это вершина мастерства, работа аркана в этом случае будет ограничена только размером резерва силы в средоточии.

Колдун, для оттачивания навыка, рассчитывал в качестве точки выхода использовать собственную башню, каждый раз удаляясь для прыжка на всё большую дистанцию. Но сегодня он неожиданно осознал ущербность такого линейного роста, прогресс непременно должен быть взрывным, экспоненциальным. Соответственно либо в качестве двигающего основного заклинания потребуется более простое и удобоваримое, либо избранное следует применять нестандартно, дерзко — так как он действовал всегда в переломные моменты судьбы.

И эта новая идея даже ему самому показалась безумной — шагнуть во время ритуала в междумирье и оттуда дотянуться до своей жертвы, выдернуть её из родной Вселенной в промежуточное измерение, тем самым ослабляя действие барьера.

Часы размышлений сменились сутками расчётов. Когда же параметры новой магической фигуры были определены, колдун вернулся к рутине — изготовлению пилюль долголетия и панацей от различных болезней. Для продолжения изысканий требовались ресурсы, много ресурсов.

Всеисцеляющие снадобья, игнорируя этиологию болезни, начисто устраняли самые разные недуги без всякой необходимости их диагностирования, а соответственно устраняли потребность в личном участии врачевателя. Даже в богатом на чудеса магическом мире подобные техники считались чем-то из ряда вон, и подозрения к носителям подобных знаний в запретном колдовстве были не лишены оснований. Но что делать, если состоятельный человек занедужил и утратил часть способностей, например, ходить, видеть или ещё чего похуже.

К счастью, на подобный случай всегда отыщется нужный человек способный донести до сведения страждущего правильные слова.

Барон Кварц сошёлся с бароном Гранитом в пограничном сражении за спорную турмалиново-кварцевую жилу. Короткая пограничная стычка ограничилась единственной конной сшибкой. Люди Гранита насадили на копья сразу двоих рыцарей противника и выбили из седла ещё одного, вот только сам барон Кварц так ловко крутанул своей булавой, что его визави не сумел вовремя среагировать на выпад и огромный шипастый шар угодил аккурат в левое крепление забрала. Гранит лишился сознания, но чудом удержался в седле, а умное животное, почувствовав одеревеневшее тело седока, вынесло раненого властителя из боя. В итоге барон Кварц похоронил одного из девяти членов своей свиты и на долгие месяцы потерял ещё двоих, а барон Гранит, мало что окривел на левый глаз, так и рисковал ослепнуть вовсе. От яркого дневного света у него постоянно болела голова, единственное око непрерывно слезилось, при этом барон всё равно ощущал сухость и никак не мог удержаться от того, чтобы лишний раз не потереть опухший и покрасневший глаз. И вот, в тот самый момент, когда придворный целитель окончательно расписался в собственном бессилии, нарочный доставил к воротам замка конверт с посланием от неизвестного доброжелателя.

«Ваша Милость! Но ведь это наверняка чёрная магия, о мерзком чернокнижнике необходимо доложить в консисторию. Это наш долг», — последние слова придворный медик произнёс совсем неуверенно, весь пафос, с которым он начинал, улетучился под буравящим взглядом единственного глаза его господина. Водянистая плёнка зеркалом отражала рассеянный свет, отчего взор слезящегося ока производил жутковатое впечатление.

Барон привык всегда получать своё и теперь он точно заберёт эту злополучную пограничную шахту, капли, присланные загадочным магом, мгновенно привели в порядок уцелевший глаз. Отчаяние вкупе с приложенным к письму крупным рубином заставили самым серьёзным образом отнестись к изложенному на бумаге: «Милостивый государь, пусть этот самоцвет послужит залогом моих добрых намерений, а если вас устроит эффект приготовленного для вас зелья, то я буду просить вернуть камень назад. К слову, я ищу самоцвет аналогичного качества, но только размером с кулак Вашей Милости, поэтому если в землях Вашей Милости отыщется подобная безделица, то она поможет отыскать редчайший ингредиент необходимый для создания снадобья способного вернуть безвременно утраченный Вашей Милостью глаз».

Стряпчий, улаживавший в порту города Звонкого кроме официальных сделок ещё и в разной степени пованивавшие грязные делишки, оказался прекрасным кандидатом на ведение деликатных переговоров, особенно если учитывать необходимость вступать в контакт с местной знатью — колдун привык требовать, выдирать нужное из чужих рук силой, он не умел и не желал придерживаться церемоний, особенно, в тех случаях, когда следовало положить свои мысли на бумагу.

Ответ барона не заставил себя ждать. К возвращаемому эталонному рубину, владелец каменоломен, богатых на самые разные минералы, образующиеся в пластах магматических пород, добавил простенький перстень, выточенный из цельного осколка обычного гранита, с довеском в виде пальца предыдущего владельца — придворного целителя. На этот жест колдун довольно хмыкнул: «Ну, и зачем нужны все эти заверения о намерениях, витиеватые умничания? Язык делового человека универсален и понятен всякому».

С тех самых пор минуло несколько лет, камень, вырученный за возвращённый баронский глаз, изменился до неузнаваемости, напитавшись жертвенных сил, он стал главным магическим инструментом. Поэтому немудрено, что, столкнувшись с проблемой самоцветов, необходимых для фокусировки сплетаемых в заклинание всё более мощных силовых линий, колдун сразу вспомнил о бароне Граните с его новой проблемой.

Около года назад слуга, вернувшийся из города, принёс записку, в которой неназванная особа просила о встрече. К записке прилагалась пластина полированного гранита. Визитная карточка барона отличалась оригинальностью, самая распространённая в горной местности порода получила столь искусную обработку, что поверхность камня обрела иллюзию глубины, казалось, будто каменный прямоугольник имеет гораздо большую толщину, чем это есть на самом деле.

То был первый раз, когда в Башне появился гость, и хозяин по этому поводу изрядно нервничал. Даже своих близких конфидентов он не пускал дальше порога, а сейчас испытывал едва ли не физическую боль от нарушения собственного правила. Этот сильный одарённый не должен был покинуть его обиталище, но тем не менее он уйдёт целым и невредимым. Впрочем, причина нарушения заведённого порядка вещей действительно оказалась веской, иного места, которому можно доверить столь страшную тайну отыскать невозможно.

У барона после долгих лет брака наконец родился наследник, но к величайшему огорчению молодого отца, тот оказался начисто лишён магических способностей. Сам барон был пятым, самым младшим, ребёнком у своих родителей и единственным носителем дара. Это обстоятельство и обеспечило ему баронскую корону. Возможно двое других сыновей и таили в себе ревность, но будучи благоразумными людьми хорошо понимали, что не случись у них одарённого единокровного брата, то следующим бароном Гранитом станет представитель иной весьма отдалённой линии родичей, со всеми вытекающими и однозначно печальными последствиями.

Теперь барон вознамерился устранить всю нервозность, охватившую многочисленные ветви древнего рода, с нетерпеньем ожидавших новостей о статусе родившегося мальчика.

Согласно устоявшемуся мнению в естественный ход вещей, заведённый богами, человек вмешаться неспособен, разве что древние герои бросали вызов судьбе и могли изменить предначертанное. Азурия Воздающая, после обретения силы, смогла найти всех своих детей, угнанных в рабство, и наказать эльфийского князя, возглавлявшего набег, а Элиах Морамор почувствовал в себе силу уже на склоне лет и совершил все свои главные подвиги, когда его сверстникам положено внуков нянчить. Все деяния героев хорошо описаны в народных легендах и объединяет их одно важное обстоятельство — происходили они очень давно, едва ли не во времена Тёмного Властелина. Теперь же, если кто и слышал о чудесном обретении силы, то виной тому было не божественное высшее вмешательство, а, к примеру, ворожба сельских знахарок или же злое колдунство орочьих шаманов.

Однако, как утверждает всё та же народная присказка — дыма без огня не бывает. В коллекции заклинаний колдун имел описание ритуала позволяющего повысить уровень мага за счёт принесения в жертву более продвинутого коллеги, но для сколько-нибудь заметного эффекта разница в уровнях должна быть очень значительной. В ситуации с наследником барона требовалось решить похожую задачу и лёгкую, и сложную одновременно. Колдун с высоты своего опыта мог оценить перспективу всего предприятия, и чувствовал через сродство с магией крови, что задача ему по плечу. Необходимы лишь время и ресурсы. Он озвучил эти условия барону и рассмеялся, услышав в ответ высокомерное, что времени ему отводится полгода и открыто финансирование на любые расходы.

Лицо барона темнело, наливаясь кровью, по мере того как он выслушивал, что же именно имел ввиду колдун, говоря о времени и ресурсах.

Высокородные брезгуют испачкать собственные руки в крови, предпочитая всё сделать чужими руками, и пуще того, терпеть не могут разговоров о собственной причастности к делам сомнительным и тёмным. От того и спрос на услуги тайных дел мастеров высок не только в столице Империи, но даже здесь, на её окраине. По этой причине колдун испытал лёгкое беспокойство за собственное будущее — он не имел абсолютной уверенности, что защита Башни достаточно надёжна и сумеет удержать мастера Теней или иного адепта учения о тайных тропах.

Он криво усмехнулся мыслям о истинной благодарности властителей этого мира. Но мало будет проникнуть за стены его цитадели, ещё потребуется оставаться незамеченным для нанесения рокового удара, а тут нежданного гостя ожидают сюрпризы. Во-первых, и сам хозяин способен в своём доме ощутить буквально любое шевеление воздуха, во-вторых, верный гоблин обладает просто-таки сверхъестественным чутьём на любое магическое возмущение, даже невинные действия жертв, запертых в камерах подземелья, не ускользают от его внимания. Важное умение, ведь некоторые из одарённых способны уловить струящиеся природные нити энергии и, не потревожив их ламинарного истечения из земных глубин, сотворить свою собственную магию. Это ни разу не доставило колдуну существенных неприятностей, но сама возможность творить волшбу в его владениях неприятно удивляла.

В итоге справедливо рассудив, что барон в любом случае рискует не меньше его самого и догадается избавиться от всех свидетелей ритуала, колдун объявил, что ресурсы Его Милость должен доставить в Башню в назначенное время сам, а после забрать с собой и отработанный материал. При назначении платы один из самых могущественных аристократов на всём восточном побережье, наконец, не выдержал: «Помилуйте, любезный, восемь камней заявленного вами качества не поднимут все мои рудники и за пять лет! У меня в наличии имеется только один рубин и, по счастью, он именно звёздчатый. Ещё есть два сапфира и один изумруд, их постараюсь обменять на потребные вам камни, но это всё. Поймите, южный хребет это далеко не Морозные горы, крупные камни хоть и встречаются, но нужной чистоты в них не бывает почти никогда».

Кроме рудников с шахтами владения барона включали и изрядный кусок плодородных земель, которые он поделил на десять наделов и посадил туда своих рыцарей. В соответствии с ленным правом, каждый из землевладельцев должен был отрядить в дружину барона своего младшего сына, а в военное время явиться лично и с оруженосцем. Таким образом, под руку барона могло встать войско из тридцати человек кованных всадников, что в местных реалиях являло собой колоссальную силу. Колдун со всем возможным простодушием озвучил эти свои подсчёты и предложил барону снарядить экспедицию в Морозные горы: «Я знаю, о чём говорю, для этого требуется исключительно твёрдая воля и дюжина крепких парней, к ним достаточно будет пары-тройки одарённых, для гарантированного успеха».

Барон с трудом сдерживал себя, чтобы не расхохотаться, но ровно до того момента, когда, к своему ужасу, понял: колдун полностью отдаёт отчёт своим словам и прекрасно понимает, что из похода могут вернуться не все одарённые, а обычные смертные так и вовсе обречены на верную смерть.

Работа над пилюлями требовала твёрдой руки и намётанного глаза. В каждом живом носителе природной энергии, инициированном либо латентном одарённом, присутствует субстанция, которую колдун приспособился извлекать в ходе своих кровавых ритуалов. Проблема заключалась в том, что в одном носителе искомого материала могло немножко не хватать, а в другом наоборот слегка превышать норму потребную на приготовления снадобья. Колдун научился так тасовать жертвы в очередной партии, что кратность потраченного сырья удивительно точно совпадала с кратностью созданного продукта.

На очередной волне воодушевления от хорошо проделанной работы маг, прихлопнул в ладоши, энергично их растёр и одним движением заставил камень заклинательного стола уподобиться воску. В самом его центре, подчиняясь воле волшебника материя прогнулась, формируя небольшую ёмкость своими очертаниями напоминающую детскую купель. Колдун довольно осклабился, ловко получилось, только что одним единственным усилием он сумел отпечатать в камне заготовку, размеры которой до этого просчитал в голове. Ещё одно лёгкое движение руками и рубиновый камень, зависший над только что образованной чашей едва заметно засветился, а следом и всё пространство — вверх от краёв чаши и до самого камня, оказалось охвачено алым мерцанием.

Некоторое время колдун любовался получившимся твореньем, затем опустил руки и произнёс код-фразу, завершившую волшебство, свечение угасло, а камень плавно опустился на дно купели.

— Эй там! — громко крикнул колдун, хотя в этом и не было никакой нужды, ведь гоблин, как ему положено, стоял за спиной хозяина, — принеси-ка мне вина. Давно уже пора вознести хвалу Удаче и все остальным богам, если они действительно существуют.

Дождавшись возвращения слуги, он с улыбкой наблюдал как тёмная красная жидкость льётся и весело плещет в бокале.

— Отправляйся в город. Зайди в отделение Нострографа и отправь барону Граниту сообщение, — колдун сделал небольшой глоток, облизал испачканную в красном верхнюю губу, и сообщил гоблину текст послания, — Я готов.

Глава 3

Идар Вогл боролся с волнами раздражения, захлёстывающими сознание. В момент очередного наката он терял связь с действительностью, как будто в самом деле его накрывала тяжёлая тугая вязкая жижа.

— Й-йа… Йа же п-просто на рыбалку… а там же ж черви, — мальчишка в одежде из поношенного, местами штопанного домотканого полотна, то и дело шмыгал и утирал нос широким рукавом рубахи, — Они же на камни сами лезут, сыро им сейчас, ведь дождик же неделю мочит.

Вогл в три дня проскакал без малого полторы сотни миль. Из них сотню, можно сказать, пролетел на перекладных по прекрасному каменному имперскому тракту, но оставшийся путь с двумя ночёвками в убогих придорожных трактирах, мало, что отнял большую часть времени, так и вымотал его и физически, и душевно.

— У нас же тут многие так делают, — продолжал ныть тощий белобрысый пацан, — чего только меня-то, а?

Сопли, размазанные по всему лицу, застыли, а глаза припухшие и красные уже не источали потоки слёз, не иначе стервец почувствовал, что гроза прошла стороной. Вогл и в самом деле досадовал вовсе не в отношении сидящего перед ним голодранца. Он всей своей душой ощущал за этой историей что-то мрачное и даже зловещее. Уж больно всё это нарочито, шито белыми нитками. И бесился благородный идар именно из-за того, что не понимал происходящего, примеряя на себя роль пешки в чужой игре.

Он сорвался в дорогу, едва получил известие о чернокнижнике, схваченном в уединённом селении на полпути к Морозным горам. В стороне от имперского тракта на плодородных землях крошечной долины уютно разместилась деревенька в два десятка дворов. Рудников по близости не имелось, основной путь на север пролегал в стороне, а к побережью вела извилистая повторяющая изгибы реки дорога, по которой изредка крестьяне отвозили в порт излишки продовольствия. Ни дать ни взять медвежий угол — самое место затаится ведьме или мерзкому колдуну.

В полученном сообщении речь шла о злоумышленнике, в предрассветный час собиравшем на кладбище землю не иначе как для своих нечестивых ритуалов. Всё последнее время, пребывая в нервозном ожидании чего-то совсем нехорошего, явный советник не желал признаваться себе, что виной тому его собственная порочная связь с колдуном, и вот, продолжая игнорировать реально существующую проблему, он словно скаковая лошадь, завидевшая падающий сигнальный флажок, рванул фальстартом на этот ложный вызов.

Накопать червей к утренней зорьке никак не потянет даже на полдюжины плетей, пусть и собирали эту немудрённую наживку среди кладбищенских камней. По правде говоря, до каких-то других камней иди требовалось аж на самый край долины, а тут среди жирной и разбухшей от воды земли могильные плиты для дышащих с помощью кожи беспозвоночных служили настоящим спасением.

Впрочем, разукрасить спину умнику, позволившему себе дерзость так пошутить с Канцелярией, надо всенепременнейше.

Идар Вогл тяжело поднялся из-за стола и направился к выходу из дома старосты, в подвале которого все эти дни содержался подозреваемый. Хозяин обнаружился здесь же, во дворе у крыльца, задрав голову он щурился на развидневшееся небо, до сегодняшнего дня беспрерывно поливавшее землю.

— А, погодка-то, — староста от долго разглядывания светло-жёлтого пятна прогала в сплошной облачной завесе предсказуемо сморщился, и повинуясь световому чихательному рефлексу, выдал душевное «апч-хи».

Вогл предусмотрительно задержался на верхней ступеньке крыльца и дисперсное облако рассеялось на безопасном расстоянии. Староста, как только что перед этим мальчишка, утёрся рукавом. Оба жеста в точности копировали друг друга, и советника посетила догадка о том, что все деревенские наверняка родственники друг другу.

— Так что, стал быть, забираете чернокнижника?

Что это, внутриклановая борьба в деревне, а мальчишка принадлежит к конкурирующей партии? Вогл давно обратил внимание на тот занимательный факт, что как только сообщество людей разрастается до необходимости самоорганизоваться и выстраивать минимальные иерархические структуры, то независимо от социального статуса в подобных группах возникает политическая жизнь, с её нешуточной борьбой за правду и справедливость. Данная деревня расположена в поистине райском уголке — пашни жирной земли, тучные стада, речушка подпруженная дамбой с мельничным колесом, — поэтому и жизнь здесь должна быть наверняка обильна и богата. Отчего же тогда на всю долину не более двух дюжин домов поставлено? Ответ вот он — стоит пред очами явного советника. Ревнитель старых патриархальных устоев нарочито лояльный любому начальству, всех их безумным идеям и поведению свойственному деспотичным самодурам. По-своему, староста глубоко практичный человек, хорошо представляющий себе главное предназначение жителей деревни — обеспечение продовольственного благополучия местного барона. Соответственно все ресурсы должны использоваться максимально эффективно и едоков на местных землях не положено иметь сверх необходимого для культивации этих самых земель. Куда староста сбавляет лишних людей, Вогл не желал знать. Если юношей, выращенных на сельском приволье с постоянными нагрузками и при хорошем питании возьмут, что в мастеровые, что в портовые работники, а самых бестолковых в матросы или солдаты, то к чему пристроить молодых селянок благородный идар вовсе не желал знать.

Лёгкий ветерок обдал лицо свежестью и злость с раздражением улеглись. Деревенский пейзаж настраивал на сентиментальный лад, Вогл вспоминал родную Дубовую дюжину. Лучи света, с трудом пробирающиеся в оплетенную вьюном веранду, где прохладно даже в самый знойный полдень. Он вновь видел себя ребенком рядом с матерью. Слышал голоса рабов, усталых, голодных, возвращающихся в сумерках с поля. Слышал их пение, и скрип ворота над глубоким колодцем, и плеск воды, когда в нее погружается ведро. Он видел длинный спуск к реке, и туман, ползущий в вечернем сумраке с низины. И понимал, почему, не гонясь за славой, не ища смерти, страшась страданий и не питая ненависти, ни к кому, он все же здесь. Любовью к отчему дому, к родному краю, борьба за символы того образа жизни, который так ему дорог. В противном случае былой уклад жизни, будет, утрачен навеки.

— Скажи, староста, кто надоумил тебя втянуть в собственные дрязги Канцелярию?

Мужик повёл носом словно принюхиваясь, в голосе молодого человека, обличённого властью, он безошибочно угадал угрозу, стальные нотки говорившего заставили его мгновенно собраться. Расслабленность растворилась без следа, спина старосты согнулась в полупоклоне, но при этом он умудрялся преданно смотреть начальству в глаза.

— Так, рыцарь это. Сэр рыцарь изволят странствовать. Притащили ко мне под утро Стригу нашего, и говорят, что чернокнижник это, зови говорят Канцелярию. Дали на Нострограф монету, щит серебряный, и наказали скакать в город, — мужик умолк, продолжая жевать губами, будто подбирал слова. — А Стрига всё одно ленивый, к нашему труду бесполезный. А из города он сбежит, его на рудник только продавать. А мне оно надо? Внук сестры моей.

— Назови имя рыцаря.

— Дык, не вместно было спрашивать-то. Мы ж того, ведьмака привечали. Сэр рыцарь спалить тут всё огнём очистительным обещали.

— Но хоть что-то ты можешь о нём рассказать приметное, в какие цвета был одет, оружие какое? Опиши его.

— Ну, — мужик поднял перед собой ладони с растопыренными пальцами, и надул щёки, собираясь с мыслями, — такой… Крепкий. Не рыхлый как стражник из города, а солёный как матрос, будто из него всю влагу вытянуло. Конь у него знатный, вороной. Мечом опоясанный был, а щит к седлу приторочен и по дождю нынешнему кожею прикрытый был. Вот.

Вогл изучал в Академиуме технику ментального воздействия, но, к сожалению, не имел достаточного практического опыта. Поэтому, вложив в голос толику Воли, он в дополнение сотворил ещё и руну Логос. Начертанная в воздухе она невидимой для обычного человеческого взгляда проекцией устремилась прямо в голову старосты:

— Замри!

Мужик подчинился. Явный советник подошёл к нему на расстояние вытянутой руки и изобразил в воздухе очередной знак, на этот раз руну Этос.

— Вспоминай, — приказал он, и продолжая давить Волей, уточнил задание, — как выглядел рыцарь?

Выдавить из памяти старосты каких-либо подробностей, способных вывести на след таинственного рыцаря, не получилось, разве только, с глазами у него что-то не так. Но других особых примет: шрамов, форму носа, особо ценных предметов и украшений, мужик не смог вспомнить даже под ментальным контролем. Это показалась Воглу странным, но он списал неудачу на собственный промах — наверное не хватило Воли, или последняя руна недостаточно успокоила и раскрепостила разум, а возможно вообще требовалось применить какую-то руну второго порядка, производную от Этос.

Сразу по окончании процедуры допроса староста безвольно осел на землю, и судя по смрадному запаху, раскрепощению подвергся не только рассудок, но и неконтролируемые сознанием сфинктеры. «Значит никакой ошибки с выбором руны, а с Волей вообще явный перебор», — автоматически отметил про себя советник.

Оглядевшись, он заметил на крыльце застывшего соляным столбом паренька, на лице несчастного без труда можно было прочитать гримасу ужаса.

— Слюни подбери, — Вогл прищёлкнул пальцами, привлекая внимание подростка, — Седлай немедленно двух лошадей, поедешь со мной.

Несостоявшийся чернокнижник, горе-рыбак и просто ленивый человек окончательно поплыл лицом и на подломившихся, вмиг ослабевших, ногах принялся заваливаться на дощатый пол.

— Э-э-э! Отставить истерику, — в последние слова идар опять вложил небольшую толику Воли, и заметив, как дёрнулось, останавливая собственное падение, тело парня, продолжил уже обычным голосом, — Только ещё одного обгадившегося мне не хватало. На опознание поедешь, ведь ты тоже видел сэра рыцаря и даже пообщаться с ним успел. Верно?

Парень кивнул и рукавом опять утёр нос, предательски источающий влагу.

— Угу, видел, — подтвердил он, — И чего ехать-то, я и так всё скажу. Глаза у рыцаря и вправду диковинные были, один карий, другой зелёный. Нос кривой, в стакан смотрит. Волосы как железо ржавое. И давил он постоянно, так же как вы, Господин, только что.

Теперь пришёл черёд впасть в ступор уже самому благородному идару.

— Назови ещё раз своё имя, — наконец произнёс Вогл, но сделал это только ради того, чтобы нарушить повисшую во дворе тишину. Он так до сих пор и не собрал вмиг разбежавшиеся мысли.

— Стрига, — медленно повторил услышанное имя Вогл, — А расскажи-ка мне, Стрига, про то, каким образом ты понял, что рыцарь оказывает на тебя волевое воздействие?

Через полчаса явный советник покинул двор старосты в компании деревенского парня. Мальчишка морщился и потирал плечо, в приступе угодить грозному представителю Канцелярии он сунулся к его лошади и получил болезненный укус, хорошо хоть успел среагировать и зубы злобной твари прошлись вскользь, оставив болезненные синяки. «Осторожней, это эльфийская лошадь, и к ней нужен особый подход, прежде чем приблизиться всегда говори с ней», — запоздало предупредил мальчишку Вогл.

Красивая пегая лошадь, с приметным, в форме звезды, пятном посредине лба, досталась идару в качестве трофея в том злополучном бою, в котором он так неудачно поймал проклятие. Благо что, поднимаясь к башне колдуна, он оставил лошадей чуть ниже, у пары деревянных столбов, используемых явно в качестве коновязи. И наверное, именно последнему обстоятельству Вогл обязан тем, что жадный колдун не отобрал у него и этот трофей.

Теперь Вогл предпочитал перемешаться именно на пегой, но старался беречь её, при всякой возможности давая отдых. Зачастую, в дальних поездках, пользуясь своим статусом, он брал в трактирах подменную лощадь, нагружая её поклажей, а иногда и сам мог проехаться на перекладных. Животное с новым хозяином вело себя смирно, без понуканий выполняя команды, но человек чувствовал холодную отстранённость — пегая не принимала лакомства и никак не реагировала на похвалы с ласками.

Однако, в данный момент мысли явного советника занимали вовсе не его взаимоотношения с лошадью. Кто и зачем выманил его в эту глухомань к демонам на рога? По второй части вопроса всё должно проясниться, как только он доберётся до цивилизованных мест, где есть отделение Нострографа со свежим выпуском ежедневника «Бюллетень Канцелярии», в котором очень кратко публиковались сводки интересных его ведомству происшествий со всей Империи. Даже из этой окраины, именуемой Баронствами, новости, попадающие в имперский ежедневник, запаздывали лишь на один-два дня.

В любом городе вниманию любознательных граждан предлагалась целая подборка печатной продукции. С бюллетенем ведомства идара Вогла мог ознакомиться любой желающий, но в отличии от явного советника обычному гражданину будет необходимо лично явиться за интересующей информацией и при этом выложить целый полуимпериал в серебре. Поэтому основная публика предпочитала за пару медяков купить у мальчишек, торгующих вразнос, местный новостной листок. Однако, различные «Вестники», «Гонцы» и «Глашатаи» излагали материал претенциозно, в результате смысл одних и тех же событий, равно как и факты, опубликованные на страницах газет, изданных в разных баронствах, могли существенно отличаться. Особняком, и не иначе как в качестве источника абсолютной истины, воспринимались столичные издания, однако, в силу огромных расстояний вниманию читающей публики предлагалась только периодика — еженедельники, различные журналы и альманахи.

Впрочем, специально ехать куда-то для того, чтобы узнать новость потрясшую широкую общественность вовсе не понадобилось. Уже в первом трактире на имперском тракте Вогл услышал про ужасающее бесчеловечное преступление.

Жизнь в Империи, это не только культивация магически одарённых и эксплуатация всех остальных людей и нелюдей, зачастую используемых в качестве одноразового материала. Нет! К примеру, полки имперской пехоты вовсе не смазка для эльфийских или орочьих мечей. Набранные из самых обычных простолюдинов, выученные и экипированные подобающим образом, они сомнут и растопчут любой круг чародеев, если, конечно, тот заранее не подготовился для подобной встречи или в него не входит волшебник в ранге полноценного архимагистра. Шестерни государственного механизма, это в большинстве своём самые обычные граждане, со своими проблемами и потребностями. Точно известно, что рынок продовольствия и промышленной продукции несоизмеримо больше сектора экономики, связанного с оборотом алхимических зелий и разнообразного магического товара. Влияние обычных купеческих гильдий, и даже отдельных финансовых воротил на политические расклады крайне велико, и причём не только в Империи.

А любой человек избавленный от необходимости безостановочно гнаться за идеалом совершенства, обречён иметь потребности, связанные с духовной жизнью, то есть тем, что принято называть культурой. Имперский театр и столичная богема, они словно сияющая огнями витрина, волшебный магнит для людей с тонкой душевной организацией, и все вместе они создают свою собственную атмосферу, в которой комфортно, в том числе, и таким законченным мизантропам как высшие маги.

Но эта часть искусства, состоящая в услужение аристократии, со своим гламуром и нарочитым усложнением едва-едва пересекается с той огромной сферой народного творчества, что ярким фейерверком гремит на ярмарках и гуляниях по поводу значимых имперских событий и в честь церковных праздников.

На необъятных просторах континента в той его части, которая заселена людьми, колесит бесконечное множество пёстро разукрашенных фургонов со странствующими артистами. И хотя бродяги представляют собой разношёрстную многоплеменную братию, среди прочих нарицательных имён к ним приклеился ярлык Эруэ, по имени небольшой этнически обособленной группы, живущей исключительно дорогой.

В баронстве Гранит труппа заезжих артистов похитила дюжину одарённых детей, а когда люди местного властителя вышли на след похитителей, то мерзкие Эруэ, в стремлении замести следы, умертвили похищенных всех до единого, а для отвода глаз замаскировали своё злодеяние под действия чернокнижника.

Вогл цепенел всё больше по мере того, как узнавал подробности. Первые похищения случились ещё за неделю до отъезда явного советника на ложный вызов, как раз в это время пропала самая многочисленная группа. Дети имели низкий социальный статус, все как один не инициализированные, не подтверждённые одарённые, поэтому сразу никто и не обратил внимания на эти случаи. Это уже в ходе расследования Вогл установил, что за каждым ребёнком водились странности, позволяющие предположить наличие скрытных способностей. Последние трое пропавших оказались отпрысками семейств известных во всех окрестных баронствах: резчики камней, краснодеревщики, кожевенники. Все они были носителями ценных знаний и навыков, с ними работали старшие, в них вкладывались ресурсы — семейства напрягали все силы ради своего будущего.

«Советник, нечестивые бродяги посреди дня похитили мою дочь и других детей. Их табор всего-то в полтора десятка будет, как они сумели изловить стольких и главное зачем?» — мастер Корим-скорняк старался держать себя в руках, но Вогл чувствовал ненависть, рвущуюся наружу. Жестокое наказание всего табора с публичными пытками, превращёнными в казнь, нисколько не охладили общественное мнение — не дали выхода гневу и ярости.

«Зачем?» -вопрос вопросов. При всей абсурдности обвинений, формально барон Гранит жестоко покарал виновных, тем самым восстанавливая справедливость. Мальчишки, разносчики газет, всю неделю бегали по улицам Гранитной Доблести, выкрикивая заголовки передовиц, славящих справедливое возмездие. Копившееся годами недовольство — неизбежный результат деспотичного правления — не получило нужного толчка, триггера, способного запустить каскад закономерностей, сводимых к общему понятию «бунт».

В соседней столице тоже пропал ребёнок и теперь барон Кварц из кожи вон лез в попытках раздуть скандал и заострить внимание на причастности к преступлению своего правящего соседа. Точно такие же оборванцы с пачками газет с самого утра носились по мостовым Кристалла Верности, заполняя пространство надрывными: «окровавленный Гранит», «звериная жестокость» и «кому на самом деле выгодно». Местные газеты высмеивали проведённое расследование, настаивали на невиновности артистов и требовали вмешательства инквизиторов церкви Света.

По ходу расследования Вогла посетила интересная мысль, насколько же неэффективно Империя использует человеческий ресурс. Лишь трое из десяти потенциальных магов имели шанс получить развитие, да и те вряд ли продвинулись бы дальше уровня бакалавра. Семейные техники слишком специализированы, они ограничивают рост обладателя магических способностей узким перечнем умений, зато передаются из поколения в поколение совершенно бесплатно, а потому, редкий глава рода отправит своего наследника в Академиум тратить и время, и деньги на знания совершенно бесполезные в заветном ремесле. Пилигримы церкви Света, помимо того, что несут истинное слово, обязаны примечать одарённых, но, по наблюдениям явного советника, они в большей степени интересуются комфортным ночлегом и подношениями на дальнюю дорогу.

Мальчишка, которого явный советник вытащил из деревенской глухомани подтвердил догадку явного советника, он действительно обладал способностями одарённого. Камень, который Вогл использовал в качестве ручного фонаря, в руках Стриги едва-едва засветился, после того как идар в течении нескольких вечеров подряд пытался заставить непроявленного ещё адепта, взять под контроль самозарождающуюся силу, направляя её в кристалл бесцветного флюорита.

Аттестация старосты, выданная парню, оказалась не совсем точной, он не был ленивым. Вогл видел перед собой инертного молодого человека, с подавленной инициативой, с детства привыкшего к беспрекословному подчинению. Стрига был не способен уловить смысл в собственных действиях, чем не сильно-то и отличался от крестьянской скотины. Делал то, что прикажут, но исполнял всё абсолютно буквально, при этом, то и дело норовил отвлечься на любой посторонний пустяк. Ему было не важно — яркое платье прохожих, необычный аромат рядом с лавкой зеленщика или аппетитный вид свежей выпечки за стеклом витрины булочника, — взгляд его залипал, и он забывал обо всём на свете.

Явный советник поручил Стриге дежурить неподалёку от ворот баронской резиденции в Гранитной Доблести, в надежде опознать рыцаря выманившего идара из соседнего города, и тем самым упредить его участие в проведённом на скорую руку расследовании. Вогл был уверен, что именно властитель этих земель как-то причастен к злодеянию.

По возвращении, всю первую неделю явный советник мотался по окрестным деревням проводя дознание, пару раз ему даже пришлось заночевать вне дома, но каждый раз возвращаясь, он вечерами занимался с подростком, постепенно проникаясь всё большим разочарованием.

В один из дней он решил проведать своего подопечного за исполнением выданного ему поручения. День уже давно перевалил за ту отметку, что любой приличный человек выбирает себе для главного приёма пищи. К этому времени деловая суета утрачивает утреннее мельтешение, смолкают крики — после обеда люди теряют прежнюю резкость, становятся более вальяжными. Поддавшись общему настроению и сам идар Вогл шёл неспешным прогулочным шагом, высматривая белокурый вихры нужного ему человека.

Резиденция барона располагалась на главной площади, образуя с городским Советом и зданием Имперского Суда своеобразный треугольник власти, а уже вместе, они вполне символично противопоставлялись огромному рынку, занимающему большую часть свободного места.

Советник наказывал своему соглядатаю держаться поближе к баронским воротам рядом с цирюльней, булочной и лавкой портного, тем более длительному наблюдению способствовали ряды скамеек, устроенные здесь для отдыха многочисленной публики. Однако, оглядевшись он так и не сумел отыскать обладателя столь приметной шевелюры. Нахмурившись, он двинулся в глубину торговых рядов, откуда раздавались возбуждённые азартные выкрики.

Ориентируясь на этот шум, Вогл вышел к месту проведения петушиных боёв. Огромная толпа зевак собралась вокруг огороженной сеткой площадки и шумела в обсуждении очередной схватки пёстрых бойцов. В какой-то момент на ринг вынесли новую пару птиц, и толпа оживилась. Хозяева двух здоровенных петухов, двигаясь по кругу внутри ограждения демонстрировали публике достоинства своих питомцев. Люди толкались, пытаясь получше всё рассмотреть, тыкали пальцами, восхищаясь острыми шпорами и длинными загнутыми клювами. Но вот распорядитель объявил о приёме ставок, и охваченная азартом игры, часть толпы отхлынула, освобождая пространство у ринга. На месте оставались лишь безденежные ротозеи. Среди них Вогл и обнаружил своего непутёвого свидетеля. Издав горестный вздох, идар двинулся вокруг петушиного ристалища, не имея никакого желания пытаться перекричать стоящий вокруг гомон возбуждённой толпы.

Стрига нашёл себе товарища, такого же праздношатающегося малолетнего оболтуса. Вдвоём, они увлечённо пересказывали друг другу только что увиденный бой, кривляясь, показывали сцены из схватки двух петухов. Им обоим было весело, они не замечали ничего вокруг, жестикулируя и хохоча, подростки словно отгородились от остального мира.

Вспыхнувший было праведной яростью благородный идар, мгновенно остыл, вспомнив себя в этом юном возрасте. То, как сам жаждал подобного беззаботного веселья, но скованный волею отца всякий раз удерживал себя от недостойного поведения. Наследнику древнего рода невместно вот так запросто возиться с простолюдинами. Привычку нести себя, держать голову высоко, было необходимо вырабатывать с детства. В Академиуме эти умения очень пригодились идару, безукоризненные манеры поведения, чистая правильная речь в полной мере компенсировали стеснённость в средствах. Иные аристократы легко принимали Вогла, в то время как отпрыски нуворишей тужились из всех своих сил, пытаясь золотом проложить дорогу в подобное окружение.

Явный советник успел преодолеть половину необходимого расстояния, когда заметил, что не он один интересуется восторженной парочкой. Некий субъект с плотно сжатыми губами и неприятным колючим взглядом медленно пробивался навстречу людскому потоку большею частью уже столпившегося у столиков букмекеров, но какой-то частию своей всё ещё продолжающего прибывать или же просто хаотически мельтешащего в поисках более короткого пути к заветному столику.

Вогл перехватил тот специфический, уже знакомый ему взгляд, которым хищник намечает себе будущую жертву, и без особого труда определил в ней своего подопечного. Идар вполне владел собой, а потому в момент, когда опасный и явно замышлявший недоброе тип огляделся, страхуя свои дальнейшие действия, Вогл ничем не выдал себя, безразлично отвёл глаза и продолжил своё спокойное движение. Но вот злоумышленник оказался на свободном пространстве и его продвижению больше ничего не мешало, он явно успевал к своей цели быстрее. Теперь промедление в прямом смысле было подобно смерти, явный советник решительным движение отбросил со своего пути медлительного горожанина, возмущённый вопль которого потонул в общей какофонии эмоционального гомона свойственного для спортивных арен.

Первоначально Вогл не планировал захват подосланного убийцы, казалось достаточным будет простое опознание злоумышленника, установление его личности, и это само по себе гарантирует выход на заказчика, но затем сообразил, что отдавшим приказ вовсе не обязательно должен быть загадочный рыцарь, который сыграл злую шутку с поимкой чернокнижника.

Последние пару шагов убийца, превратил в настоящий рывок, Стрига как раз удачно согнулся, выгодно выгибая беззащитную спину. Теперь удар в почку пройдёт идеально и гарантирует едва ли не мгновенную смерть. Понимая, что он катастрофически не успевает, идар задействовал своё волевое умение. В тот момент, когда подсыл перехватывал заточку, носимую в кармане клинком вверх и от того выуженную оттуда обратным хватом, Вогл лёгким дистанционным касанием выхватил рукоять из кончиков пальцев, так и не успевших перекрутить её для полноценного крепкого удержания. Короткий замах закончился обыкновенным, пусть и болезненным ударом чуть повыше поясницы.

Стрига заорал, заваливаясь вперёд, а его несостоявшийся убийца потрясённо замер, разглядывая пустую руку. Всего мгновенье, но эта заминка дорого ему стоила, подоспевший явный советник, вложил в удар толику Силы, и злоумышленник полетел на землю с разбитым в кровь ухом. Рухнув, он заорал от боли, разрыв хрящевой ткани и лопнувшая барабанная перепонка лишили человека воли к сопротивлению.

Спустя три четверти часа явный советник в сопровождении Стриги и закованного в железо пленника покидал Гранитную Доблесть. Идар решил не испытывать судьбу и вывезти за пределы баронства оба ценных трофея. А вечером следующего дня он сидел у камина в своей резиденции и компанию ему составлял никто иной как непосредственный шеф — тайный советник Канцелярии в восточных баронствах Амбер Тоц.

— Вогл, я понимаю твою горячность, но сейчас не время трогать барона, для твоей же собственной пользы.

Советник Тоц, сухощавый человек невысокого роста, удерживал в обеих ладошках бокал, наполненный густым красным вином, глядя сквозь него на огонь, он любовался переливами багряных искр на хрустальных гранях.

Идар Вогл затруднялся в оценках возраста своего шефа. Лицо его изрезанное глубокими морщинами ещё хранило на щеках румянец, но в мягких густых волосах седина уже брала верх над естественным каштановым цветом. Голос явного советника был скрипуч, а стоило его обладателю повысить тон, то и вообще начинал старчески дребезжать. А ещё Амбер Тоц обладал невероятно мощной аурой. Вогл был не в состоянии её увидеть, отчего подозревал в своём начальнике обладателя высокого магического уровня, что-то из трёх градаций магистерского ранга — ординарий, медиум или даже примарий. Разделение, весьма условное, взято из иерархической структуры Магистериума. Именно по этой причине поименованные старшие магистры не всегда имеют возможность прочесть ауру своих младших коллег, а то и совсем наоборот — не в состоянии закрыться от них.

Узкие ладони явно не имели обыкновения удерживать рукоять меча, а длинные тонкие пальцы, казалось, принадлежали музыканту, но тот факт, что они лишены каких бы то ни было украшательств наводили на раздумья о невероятных собственных возможностях в создании плетений.

Амбер Тоц, на манер морских разбойников, носил в ухе золотую серьгу, грудь его украшала подвеска в виде головы какой-то жуткой образины, сработанной из чёрного камня. Неизменный облегающий камзол, расшитый золотом по красному бархату, заканчивался на воротнике всплеском кружев жабо, а на рукавах такими же пышными манжетами рубашки, отчего становилось невозможным рассмотреть запястья и шею волшебника. Но Вогл несколько раз отмечал характерный стук о поверхность будь то рабочего стола, или как сейчас рукояти кресла — наверняка как минимум на правой руке тайный советник носил браслет. В случае мага это всегда не столько украшение, сколько инструмент или точнее будет сказать оружие. И явный советник подозревал, что это действительно нечто серьёзное, например, как та элегантная трость кремового с желтизной цвета, что господин Тоц оставил в прихожей. Идар Вогл вообще ощущал в своём начальнике настоящее могущество, всё что тот делал и говорил впечатляло размахом и категоричностью суждений.

— Бьюсь о заклад, Вогл! Моё месячное жалование против твоего запаса этого чудесного вина, — Тоц отсалютовал хозяину резиденции бокалом, — за то, что в наступающем году, как только большая вода погонит орков на север, Совет Регентов объявит поход против степняков.

Явный советник вежливо поинтересовался, что именно заставляет так думать и каким образом это связано с необходимостью оставить в покое барона Гранита. Вогл как никто знал неуступчивый характер своего шефа и ожидал реакции закономерной в подобных случаях. Амбер Тоц считал личным вызовом нарушение правил со стороны любого представителя аристократии: «Выше закона только Император! Любой, позволивший себе больше, чем положено каждому из нас — враг, потому что изменник и вор».

— О! Дорогой мой, — с тёплой улыбкой родного дядюшки, и бархатным тоном, по которому собеседник понял, что угодил с вопросом, Амбер Тоц пустился в описание текущей политической ситуации, — уже на протяжении нескольких лет зима в центре континента аномально мягкая, а весенние паводки достаточно обильны, чтобы кочевники не испытывали проблем. Это означает рост численности и нарастание угрозы набегов. Многие вообще ожидают крупного вторжения. Слухи о упреждающем ударе бродили по столице весь прошлый год, и в нынешнем они никуда не делись, но вот только маршал Хубин обычно охочий до подобных разговоров, как воды в рот набрал, а с весны вообще перестал появляться в своём клубе.

— Господин Тоц, неужели вы готовы поставить своё жалованье на этот единственный козырь? — с улыбкой произнёс явный советник.

— Ну, конечно же, нет, — рассмеялся Тоц, — Магистериум отменил экспедицию в Морозные горы. Магистр Йор в бешенстве, но тем не менее со всем своим отрядом послушно сидит в Кожевенной Слободе, хоть уже было добрался до самого конца Имперского тракта. Есть ещё пара верных примет, но разглашать я их не стану.

— Прекрасно! Пусть будет так, но как это касается Гранита.

Тоц сделал глоток и зажмурился от удовольствия.

— Я думаю, Вогл, — тайный советник внезапно взял иной, теперь уже серьёзный деловой тон, — поход обернётся неудачей, хорошо если не полной катастрофой.

Подобные речи смущали, и с любым другим человеком ровно на этом месте идар Вогл немедленно бы прекратил общение, однако сейчас он поднялся со своего места только для того, чтобы наполнить опустевший бокал своего шефа.

— Отчего вы так считаете, идар Тоц? — задал он напрашивающийся вопрос неожиданно для самого себя севшим голосом.

— Благодарю! — принял гость вновь наполненный бокал, — Об этом больно говорить, но мне кажется я имею право судить о положение дел как участник трёх последних настоящих сражений Империи.

Казалось его покоробила реакция подчинённого на вольнодумство, пусть и высказанное столь прямолинейно, но зато откровенно.

— Извините, господин Тоц, просто я оказался не готов к такой оценке положения дел, — сконфузился младший по званию.

— Вот! — вновь оживился тайный советник, — Не готов. Самая точная характеристика, этому, как ты выразился, положению дел. Маршал не имеет за спиной ни одной военной компании. Из двенадцати полков только три, размещённые на границе с эльфами, поддерживаются в нужном тонусе. А из имперской гвардии хорошо если половина несёт вахту на границе со степью. В Совете Регентов всё это понимают и оттого дополнительно будут мобилизовывать силы. Каждый из двенадцати Первых Родов Империи обязан будет выставить свои пять сотен бойцов, укомплектованных магами, то есть количество копейщиков увеличится вдвое. Вот только никто не проводил манёвров с этими новыми полками, как и с нашими баронскими дружинами. А большой круг магов не собирали уже полсотни лет. И я, если честно, только на них как на реальную силу и надеюсь.

— А как же гвардия? — изумился идар Вогл.

Амбер Тоц хмыкнул.

— На параде гвардия прекрасна, а на летних манёврах в пух и прах разбила неприятеля. Маршал Хубин лично изволил чертить стрелки на карте и объяснять главе Совета суть хитрого и сложного манёвра недоступного ни одной армии мира. В свою очередь, и капитул Магистериума учредил проверочную комиссию, она положение дел с полковыми магическими артефактами признала безупречным.

Тайный советник умолк, некоторое время мужчины молча пили вино.

— Ты видел живого орка? — наконец спросил Амбер Тоц.

Вогл поднял глаза от наполовину опустевшего бокала и отрицательно покачал головой.

— Более чем втрое против меня по весу, или вдвое против крепкого элитного гвардейца. По глазам вижу, что эти цифры тебя никак не трогают. К сожалению, тоже самое можно сказать про всё наше воинство. Из тех многих тысяч, что маршал Хубин поведёт в степь, с врагом имели дело от силы пять-шесть сотен всадников гвардии, и хорошо если ещё сотня наберётся из людей Магистериума и всех призванных родовичей.

Пожав плечами, Вогл попытался возразить:

— Но ведь сила полка в единстве. Нерушимый строй, полковые регалии, делают его неуязвим что для эльфийских стрел, что для орочьих мечей. Двадцать четыре полка не сможет сокрушить ни один враг, — вскочив со своего места, молодой человек сам не заметил, как увлёкся, — А как же Битва Народов! Если не чудовищная магия, то люди бы в честном бою разбили всё объединённое войско проклятых племён.

***

В тот год гномы открыли свои закрома, никто и по ныне не знает их глубины, возможно этого не ведают и сами гномы. Помощь оказала решающее значение в деле выживания крупнейшего государства людей. Оружие, провиант и артефакты позволили в считанные недели сколотить новую армию. Неотёсанная деревенщина под палками гномьих мастеров кое-как научилась справляться с боевыми механизмами, а доспехи, выкованные подгорными мастерами для тех многих, кто был едва-едва обучен премудростям пешего строя, стали вторым шансом, удержав эльфийскую стрелу или развоплотив какого-нибудь мелкого духа из всего того безумного сонма астральных тварей, что так любят призывать орочьи шаманы. Конечно, важную роль сыграли и высокомерие высших эльфов, и спесивость вождей орков.

Без них всё бы закончилось много раньше. Учинив разгром императорской гвардии, вырезав глав сильнейших родов, поголовно истребив всё население юга империи, вчерашние союзники допустили вначале грызню между рядовыми участниками совместного похода, а вступив на улицы Столицы, устроили настоящую кровавую баню, в которой принялись резать не только людей, но и друг друга.

Свара началась сразу же, стоило только захватить первое родовое поместье одного из столпов Империи. Золото, библиотеки заклинаний, древние манускрипты, артефакты… Вроде бы механизмы справедливого раздела добычи были досконально расписаны и доведены не только до офицеров, но и каждый воин получил гарантии максимальной выгоды от сдачи трофеев уполномоченной обеими сторонами команде. Однако, невиданная роскошь и изобилие магических вещей, среди которых неподготовленному человеку сложно отличить безделушку от могущественного артефакта, свели с ума даже эльфийских воинов — чего тогда говорить о падких до оружия и живого товара орков. Решительные действия с незамедлительным наказанием ещё могли бы спасти ситуацию, лидерам нелюдей следовало пресечь стихийное разграбление в зародыше. Некоторое время высокоорганизованные эльфы, с одной стороны, и пусть склонные к хаосу, но вымуштрованные зуботычинами десятников орки, с другой, сохраняли остатки воинской дисциплины.

Древние имперские фамилии не зря назывались столпами государства, опорой трона. Кроме могущественных патриархов, каждый из девятнадцати родов мог похвастаться ещё дюжиной высших волшебников, среди которых обязательно имелся Творец Вещей. Созидательная артефакторная магия в исполнение чародеев, пробившихся через все ступени развития, обучившихся овеществлять собственную волю, способна рождать невероятные магические предметы, дарующие своим пользователям разнообразные блага, чаще житейского повседневного свойства. И таких вещей за столетия накопилось изрядно, отряды союзников не раздумывали, когда пускали друг другу ради контроля над поместьями знати.

Каким образом, изначально, договорились о союзе лидеры двух рас неизвестно — в наше время что орки, что эльфы рассказывают совершенно разные версии событий. Для человечества главный интерес представляют обстоятельства проигранной первой части Битвы Народов, в которой погибло большинство высокоранговых магов, а почти все маги вне категорий получили тяжёлые травмы, отбросившие их, в лучшем случае, на уровень рядовых магистров.

Известно, что эльфы каким-то невероятным образом смогли пленить одного из легендарных Великих Зверей, и, что совсем уж невероятно, передали его орочьим шаманам. С помощью этой жертвы Большой Круг, собранный из самых сильных колдунов различных кочевых племён, долгое время истекавших кровью в бесконечных усобицах, сумел призвать из до сих пор недосягаемых глубин Астрала по-настоящему ужасное создание. Само его проявление в нашем мире вызвало катаклизм.

Пространство вывернулось наизнанку, часть реальности на некоторое время провалилась в астрал, а волны искажений прокатились по всей округе. Эти события сами по себе оказались губительны для армии людей, но фатальным не оставившим шансов оказалось буйство астрального монстра. Атака на ставку императора была вполне ожидаемой и более того, люди знали наверняка, что орочьи шаманы нанесут удар из Астрала, однако никто не мог предположить подобной силы. С другой стороны, синергии, без малого, двух дюжин магов вне категорий было бы вполне достаточно для противостояния и победы над пришельцем, но надменные великие волшебники не пожелали объединяться.

Рядовые астральные твари эфемерны, попав в реальный мир они надолго не задерживаются в нём, а весь ущерб, который они способны причинить сводится к лёгкому недомоганию. Другие же пришельцы не без посторонней помощи способны подселиться в тело человека и питаться его энергией, чтобы в итоге тяжёлой болезнью свести того в могилу. Твари из более глубоких слоёв Астрала, требуют значительной энергии для проявления в нашем мире, они обладают псевдоматериальностью и способностью физически воздействовать на реальность, отчего их легко спутать с демоническими созданиями.

Монстр, отозвавшийся на заклание Великого Зверя, явился из бездны, до которой невозможно достучаться никакими гекатомбами жертв обычных разумных. Чудовище, проявившееся на месте ритуала, по воспоминаниям очевидцев в длину было никак не меньше одного миллиария, что соответствует тысяче двойных шагов имперского пехотинца.

Пришелец в первые мгновенья оказался дезориентирован, реальный мир своими физическими свойствами настолько обременяет обитателей астрала, то они вынуждены принимать чёткую, отличную от привычной, форму, подчинятся общим для всех материальных тел законам.

Тварь несколько мгновений приноравливалась к новым условиям, её очертания плыли, пока окончательная форма не заняла некое сбалансированное состояние. Взорам людей и нелюдей предстало существо больше всего похожее на огромную личинку жука-короеда. Однако, не все собравшиеся могли позволить себе рассматривать нюансы преображения. Благодаря своим выдающимся размерам астральный житель пробил устойчивый канал сквозь многочисленные слои, отделяющие реальность от своей родной невообразимой глубины, и теперь по всей округе разливалось непространство, ткань иного континиуума, искажая всё до чего успевала добираться.

Шаманы, подобно сноходцам и иным чтецам Астрала путешествуют в этом странном мире в духовной бестелесной форме, как и пришельцы оттуда в большинстве своём, способные воздействовать больше на ментальную и духовную природу земных существ. Контакт с глубинами Астрала неумолимо губил обычных воинов, дух выбивало вон, а тела подвергались стремительным метаморфозам. Ущерб понесли все стороны сражения, орочьи татуировки оказались бессильными, как и обереги людей и даже эльфов. Без потерь устояли только шаманы привычные к воздействию Астрала. Они первыми справились с первоначальным шоком, и ещё до того момента как тварь окончательно адаптировалась к новым для себя условиям, задали направление её движению — в сторону армии людей.

Среди всех народов Цеспа люди отличаются умеренностью, они не так сильны и воинственны, как орки, в них нет эльфийской утончённости, возникшей под грузом в сотни лет спокойной безмятежной жизни, они лишены патологической алчности и безмерного честолюбия гномов. Наверное, именно по этой причине самое большое количество волшебников, сумевших добиться гармоничного развития, имеет человеческую родословную. Повинуясь воле императора, на поле сражения явились все семь патриархов великих родов, но встать в один круг рука об руку они не пожелали, и лидеру государства, такому же могущественному магу, пришлось возглавить менее представительный круг.

Та эффективность, с которой магия патриархов рвала астральную тварь, в умах всех переживших катаклизм, рождала одну и ту же мысль, что всё могло бы решиться одной единственной слаженной атакой. Каждое из семи заклинаний пробивало защиту пришельца, его пронзали лучи света, сотрясали разряды молний, секли гигантские лезвия, но ни один из ударов не смог его остановить. Неумолимое продвижение монстра сдвигало в сторону имперского лагеря и гибельную для всего земного частицу среды, вырванную из самой глубины Астрала. Парализующие, темпоральные заклятия не оказывали на гигантскую гусеницу ни малейшего влияния, наверное, по этой причине первым заклинанием, рождённым кругом волшебников с императоров во главе, стал призрачный гвоздь.

Гигантское псевдонасекомое извивалось в попытках снять самое себя с пришпилившего его к земле колдовского предмета, в то время как круг чародеев продолжал накачивать его силой. Семеро волшебников несколько мгновений продолжали поливать врага высшими заклинаниями, но вначале один, а за ним и остальные, присоединились к усилиям Круга в удержании твари на месте. План казался прост, точно также как и все прочие призванные сущности, чудовище, вырванное ритуалом из астральных бездн. способно находиться в реальном мире лишь ограниченное время, по истечение которого оно либо отправится восвояси, либо издохнет, лишившись как жертвенных сил, так и своих собственных.

Агония гиганта была ужасной. Тварь рвалась изо всех сил, из раны в месте прокола струями била энергия, по округе вновь покатились волны искажений, и к моменту, когда она затихла, местность утратила всякое сходство с прежними земными пейзажами.

Между двумя армиями теперь пролегало искривлённое пространство, где невозможно наверняка определить расстояние до предметов. Земля, трава, мелкие звери, насекомые под воздействием ткани иной реальности и в изобилии разлитой некротической энергии мутировали. Огромное поле, выбранное полководцами обеих армий для битвы, превратилось в зону отчуждения — проплешину, которую подобно пустошам в восточном пределе Столицы, и через столетия предпочитают обходить стороной как местные жители, так и путешественники, направляющиеся в южные пределы.

От всех тех тысяч, что пришли под имперскими знамёнами уцелел лишь обоз, расположившийся за боевыми порядками и в полном составе кинувшийся наутёк, стоило первым волнам Астрала докатиться до телег и палаток тылового лагеря. Никто и не ожидал от кашеваров с коневодами стойкости и воинской доблести, ведь их не прикрывали мощные артефакты, а тягловый скот не имел той муштры, что обязательна для боевой лошади.

Собственно, вся битва свелась к частному сражению с астральным монстром, и, хотя человеческие маги развеяли противника в прах, но фактически император лишился своей армии. Он покинул поле боя с небольшим отрядом волшебников, числом не более полутора сотен.

Готовить свой главный город к обороне, в то время как враги наступают на пятки, не имело практического смысла. Император со своими приближёнными направился в западные княжества, среди которых нашли свой дом подгорные жители.

***

— Компания посреди собственных земель и ведение боевых действий на значительном удалении от них это две большие разницы. Снабжение и связь с маневрирующей армией требуют изрядного количества знающих людей. Поймать орков в родной для них степи и навязать сражение на своих условиях у нашей армии в её нынешних кондициях не получится, как бы кто ни старался, и кто бы что ни говорил, — идар Тоц неожиданно утратил прежнее благодушие. — Выбраться назад получится далеко не у всех.

Подчинённый почувствовал перемену в настроении начальства и счёл благоразумным воздержаться от комментария, сделав паузу.

Мужчины вновь в полной тишине принялись за вино. Амбер Тоц первым нарушил молчание.

— Скажите, Вогл, вы и вправду решили взять в ученики того мальчишку?

— Да. Представляете, после покушения тем же вечером он сумел-таки направить силу в камень.

— Учитывая сколько вы с ним провозились… — скептически заметил тайный советник, делая неопределённый жест рукой.

— Отнюдь. Забитый крестьянин, с детства привыкший к стойлу, к сожалению, ум его уже порядком закостенел. Эх, хотя бы на пару-тройку лет раньше. Я думаю, в парне имеется полновесный талант, и пускай поздно, но значительную его часть ещё можно будет раскрыть.

Амбер Тоц звонко рассмеялся. Смех получился лёгким необидным — от души.

— Мой друг, — идар Тоц наклонил корпус в сторону собеседника, — талант подобен самоцвету. Идеальный камень не ускользнёт от внимания огранщика, даже в тусклом свете и скрытый наслоениями он выделяется среди иных ущербных или пустышек. Два последних ещё можно перепутать между собой, но первый никогда. Если провиденьем заложено в человека идеальное строение, то рано или поздно оно откликнется выплеском силы.

— Пусть так, — покладисто согласился идар Вогл, — всё лучше если ценный свидетель будет при мне.

— Тут ты прав, второго фигуранта уже я заберу с собой, — тайный советник, совершенно естественным способом, снова перешёл с подчинённым на «ты», — в той кутерьме, что скоро здесь завертится, его наверняка удавят по-тихому.

— То есть как кутерьме, почему? Баронства-то тут каким образом, война ведь никак сюда не может докатиться?

Идар Вогл выглядел совершенно сбитым с толку.

— Война лишь фрагмент, деталь, назревающих перемен. Наверное, я должен извиниться, что надолго оставил тебя здесь одного со всем этим нестроением. Вначале ситуация требовала моего присутствия в западных княжествах, после в эльфийском приграничье, и даже по возвращении, прежде чем ехать сюда, в Потестас, пришлось облазить дикие земли, те, что лежат южнее баронств.

Явный советник замер, разговор о южных пределах баронств в сочетании с упомянутыми эльфами заставлял непроизвольно напрячься, но та история что поведал идар Тоц, напугала не меньше, чем риск попасть под подозрения у собственного начальства.

В последние годы в разных местах по всему континенту наблюдается рождение новых культов и подъём старых, казалось уже надёжно истреблённых. В руки инквизиторов периодически попадают запрещённые книги, а с некоторых пор и могущественные артефакты, рождённые нечестивыми ритуалами. На заданный вопрос про то, откуда, по его Вогла мнению, берутся ужасающие гримуары, мертвословы, чёрные книги, тексты отдельных запрещённых заклинаний и описаний ритуалов, идар Тоц сам же и ответил после того, как явный советник не смог предложить ни единой версии, кроме той, что это наследие эпохи Тёмного Властелина.

— Мой друг, что наше ведомство, что Инквизиция Церкви Света работают пусть и незаметно, но очень эффективно. За тысячелетие минувшее с прошлой эпохи изъяты и уничтожены тысячи томов запретных знаний, но чернокнижников меньше не становится, а культисты так и вовсе объединяются вокруг всё новых идей и тёмных сущностей.

— Действительно интригующая тенденция. Ну, на орков тут сложно подумать, их шаманизм примитивен и если ещё можно поверить, будто рукописи попадают к нам из степи, то отпечатанные на хорошей бумаге и сложно прошитые книги явно эльфийская или скорее даже гномья работа. Не хотите ли вы сказать…

Явный советник вместо окончания вопроса выразительно посмотрел на собеседника. Идар Тоц в ответ проделал усталый взмах рукой, который можно было принять и за жест разочарования.

— Коллега, за последние столетия каких только версий не родилось, в том числе, в головах более светлых чем наши с тобой, мой дорогой Вогл. Я поделюсь вариантом не самым популярным, потому что ему нет никаких доказательств, но зато с его помощью можно всё легко объяснить.

Рассказчик благодарно кивнул, в предвкушение занимательной истории гостеприимный хозяин вновь наполнил его опустевший бокал.

— Известно, что незадолго до падения Тёмного Властелина промеж эльфийского народа произошёл раскол на тёмных и светлых. Но это только другие народы их так называют, сами они деления не признают, считая, что есть только одни эльфы, а другие это недостойные названия отщепенцы. Причина конфликта осталась непостижимой пониманию других рас и давно стёрлась из памяти людей, но произошло явно что-то серьёзное. Вспыхнул скоротечный гражданский конфликт, после которого эльфы были вынуждены покинуть свой главный город, ставший непригодным для жизни.

— Это всем известный факт из курса истории, общие фразы. Ни гномов, ни орков, ни эльфов мы не понимаем настолько, чтобы найти логику в развитии этих народов и просто не имеет смысла запоминать кто и почему поступил так-то и так-то, нам бы со своей историей разобраться.

— Вот, мой друг, тут-то, в безразличии к истории соседей, и скрывается наше бессилие объяснить собственную проблему. В одном древнем описании чудес из страны эльфов, говорится о невероятном культурном достижении. Гном по имени Гуульфрид оставил воспоминания о своём житии в древней, ещё единой, эльфийской столице, где по приглашению главы правящего рода он вместе с другими мастерами устанавливал какой-то сложный механизм. Этот гном восторгается главной эльфийской библиотекой, утверждая, что будто она разумна, и он лично обсуждал с ней работы прежних мастеров. Гуульфрид признаёт за ней глубокие знания в начертательной геометрии и необъяснимую способность проводить сложнейшие расчёты за ничтожнейше малое количество времени.

Идар Вогл, заметив устремлённый на него победный взгляд тайного советника, пожал плечами.

— Ну, и что из этого следует. Говорят, у гномов есть склад, на котором выдача купленных вещей производится, собственно, без участия живого гнома, какой-то там дух, заключённый в механизм. Или гномий банк, там тоже могут принимать и выдавать деньги без привычного нам кассира. Наверное, подсмотрели у эльфов и повторили, а может даже ещё и лучше сделали.

Взгляд тайного советника посмурнел, огонь в нём угас.

— Хорошо, Вогл, извольте самую суть. За появлением источников тёмных знаний стоит какая-то сущность. Некоторые из захваченных культистов говорили о том, что их лидерам кто-то нашёптывал тексты. Происходило это либо во сне, либо в трансе. Также поступала и информация откуда можно забрать особо ценные книги, те самые что отпечатаны или на бумаге или вообще вырезаны на коже магических существ, — идар Вогл из нежелания уступать на его взгляд слабой позиции шефа, хотел вновь возразить, но тот решительным жестом не дал перебить себя, — нет, Вогл, это необычные, особые, места, можно сказать нехорошие, куда добираться не то что сложно, а крайне опасно. Я знаю наверняка, что эльфы в самом конце тёмной эпохи также попали под влияние скверны, и древний Аэльтан оставлен именно по причине осквернения мощных артефактов, рядом с которыми жить стало опасно. Библиотека — один из них, и за минувшие столетия эльфы так ничего и не смогли изменить.

Явный советник с трудом удержался от соблазна задать массу новых вопросов, память услужливо подсунула недавнее впечатление от простого упоминания шефом южных границ, поэтому он постарался вернуть разговор в нужное русло.

— И как это связано с нашим пограничьем?

— Да действительно, я как-то увлёкся. В столице, после посещения западных княжеств, я делал доклад о своих соображениях и обнаруженном следе разгромленного двадцать лет назад в Венетской Республике вампирского гнезда. Я не особенно надеялся пронять наше канцелярское начальство, но совершенно неожиданно получил приглашение в Консисторию Инквизиции. История с ускользнувшим Принцем Крови им была хорошо известна, но то, что он бежал на другой конец континента, стало новостью.

Пока ничего страшного Амбер Тоц не поведал, колдун, с которым связался Вогл, мало походил на вампира, хотя тела, вывозимые из Башни, и были полностью обескровлены.

— На удивление, инквизиторы были столь любезны, что поделились собственной проблемой. В наших краях с некоторых пор отмечены попытки прорыва реальности. С нашей стороны, — уточнил после некоторой паузы явный советник.

Идар Вогл расслабился, колдун из Башни меньше всего походил на мага способного на такое глобальное вмешательство, его удел, это пилюли от старости и болезней, да ритуалы с ними связанные. Даже когда Амбер Тоц рассказал о группе монахов, направленных в Баронства для установления конкретного места воздействия на ткань реальности, идар Вогл задал вопрос скорее из любопытства, нежели в стремлении узнать нечто жизненно важное.

— И насколько затянется это их мероприятие?

— Сложно сказать, всё зависит от частоты попыток злоумышляющего мага, с каждым разом сеть вокруг него будет сжиматься, и рано или поздно его башню вычислят.

— Башню, вы думаете? Ну, пусть будет, в конце концов, башня, монахи пойдут на штурм?

— Конечно! Это же не банда разбойников, пятёрка монахов в решении специальных задач ничем не уступит эльфийской звезде или орочьему кулаку. Церковь Света богата на разнообразные артефакты. Вначале блокируют участок стены от подпитки энергией, затем проломят, войдут. Следующим артефактом нейтрализуют могущество хозяина башни на небольшой площади, их разделяющей. Ну а потом или очередные артефакты, или же просто Мастер Меча из монастырской братии банально зарубит незадачливого волшебника.

Явный советник выглядел обескураженным, в изложении Амбера Тоца штурм магической башни получался каким-то повседневным, ординарным событием.

— Вот так, всё просто? — голос идара Вогла сорвался на фальцет.

— Ох, мой мальчик, если бы! Все перечисленные артефакты очень сложны и дороги, иначе бароны давно бы камня на камне не оставили от башен, не желающих признавать их власть. Пространство внутри башни сродни личной ауре мага, когда-нибудь и вы, дорогой Вогл, сумеете её выпускать за пределы своего тела.

Явный советник почувствовал касание чужой ауры, а очередная бутылка, присланная из родового поместья, воспарила над столиком, уверенно, будто направлялась твёрдой рукой, клюнула горлышком бокал и волшебство виноградной лозы, согретой южным солнцем, весело пролилось на дно бокала.

Глава 4

Первоначально практика осознанных сновидений показалась делом забавным и даже увлекательным, впрочем, как и любая новая необычная идея. К своей радости, Андрей быстро овладел этой техникой, и чудо! Кошмары отступили, колдун остался ни с чем.

Но постепенно воодушевление от одержанной победы улеглось, Андрей вернулся к прежним заботам, и невиданное дело — уже через пару месяцев, оглядываясь назад, он сам не верил в реальность всего, что с ним произошло.

Контроль сновидений вошёл в привычку, стал делом рутинным, но всё же это требовало каких-никаких, но усилий, работы над собой. В итоге, по мере того как ночные кошмары всё дальше и дальше уходили в прошлое, молодой человек начинал позволять себе пропускать выполнение перед сном нехитрых упражнений, позволяющих погрузить сознание в изменённое состояние. Дневник сновидений тоже лишился новых записей. От прежних времён сохранилась лишь привычка держать под подушкой пистолет, Андрей нет-нет, да и запускал туда руку, сквозь сон ощущая его ребристую рукоять.

В какой-то момент он даже вынес из комнаты манекен, чтобы больше ничего не напоминало о пережитом ужасе. А через полгода парень и вовсе полностью вернулся к привычному ритму жизни.

Новое вторжение оказалось сколь неожиданным столь же и фатальным. Мягкий беззаботный сон резко сменился падением в чёрный колодец. Мельтешение в глазах бордовых, серых, фиолетовых теней. Андрей осознал себя свободным ото сна практически сразу, наверное, ещё в самый момент перехода.

Полёт получился странным, Андрей совсем не ощутил ускорения, того самого, когда желудок, кажется, движется отдельно от тела. А муторные позывы к тошноте стали, скорее всего, следствием проносящегося перед глазами пространства. Вот, и окончание этого странного падения обошлось без отбитых ног, полёт просто закончился. Однако Андрей всё равно не удержался в вертикальном положении, впрочем, это скорее от неожиданности и некоторой дезориентации.

Поверхность, на которую он упал, невозможно было идентифицировать, просто — тёмное упругое нечто. Такой же безликой оказалась и вся окружающая материя. Воздух, позволяющий нормально дышать, и темнота, в которой не просматривается перспектива. Эти ощущения были восприняты мгновенно в самую первую секунду, подобно слепку — оттиску в сознании.

А уже во вторую, парню стало не до впечатлений от странного минималистичного пейзажа. Громкий жуткий смех сумасшедшего! Он раздался у него за спиной. Андрей резко обернулся.

Колдун из сновидений. Этот страшный человек стоял не более чем в пяти метрах, но Андрей видел только лицо. Облачённый в тёмные просторные одежды незнакомец сливался с окружающей средой. Чёрные густые пряди волос волнами выбивались из-под накинутого на голову капюшона. На бледном лице затворника, редко выбирающегося под солнечный свет, антрацитовым блеском горели глаза. Хищная улыбка больше похожая на звериный оскал довершали портрет безумца.

Человек поднял руки, неспешно разводя их в стороны и выпрастывая из широких рукавов кисти рук. На скрюченных пальцах блеснули драгоценные камни и Андрея волной окатило предчувствие какой-то непоправимой беды. В правой руке побелевшими пальцами он продолжал судорожно сжимать ухваченный ещё под подушкой «Макаров». Опустить флажок предохранителя, передёрнуть затвор и нажать на спуск — все действия будто «три в одном» сложились вместе с движением правой руки, выброшенной вперёд в бескомпромиссно обличающем жесте. Выстрел прозвучал окончательным приговором: «Умри!»

Против ожиданий грохота, привычного по опыту стрельбы в тире, пистолет не произвёл, но Андрей не успел этому удивиться, лишь краем сознания отметил, что это всё, наверное, из-за абсолютной пустоты вокруг, поэтому звуковой волне просто не отчего отразиться, дабы как следует ударить по ушам.

Выпад с пистолетом случился как раз в тот момент, когда сумасшедший колдун задрал голову вверх, выкрикнув короткую прочувственную фразу, Андрей ещё успел подумать, что если заклинания и произносят, то именно так, с максимальным пафосом и демоническим потрясанием верхними конечностями.

Пуля вошла колдуну под самый подбородок. Андрей так и не успел подняться с колен, поэтому траектория шестиграммового снаряда получилась максимально разрушительной — клиенту наверняка полностью вышибло затылок. Но и эта мысль, как и все прочие, за время столь скоротечного приключения получилась обрывочной, «недодуманной».

Дым пороховых газов ещё не успел рассеяться, а мёртвое тело рухнуть на пол, как окружающее пространство дрогнуло и мир вокруг опять пришёл в движение. Вновь круговерть бордового, серого и фиолетового, вот только вместо ожидаемого пункта назначения «дом родной», молодого человека доставили совсем в иное место. И так же, как и в предыдущий раз «посадка» вышла жёсткой.

Только теперь Андрей приземлился на каменную поверхность, точнее сказать, огромный круглый каменный стол. И не смотря на полученный опыт перемещения сквозь неведомое пространство, устоять на ногах вновь не получилось. Но на этом злоключения и не думали прекращаться, с одной каменной поверхности несчастный молодой человек, словно опрокинутый платяной шкаф, грохнулся об пол.

«Вот теперь было больно» — констатировал случившееся Андрей. Сгруппироваться должным образом он не смог, и пистолет выскочил из крепко сжатых пальцев, в тот самый момент, когда локоть правой руки принял на себя всю инерцию удара. Пэ-эМ по гладкому полу, словно хоккейная шайба по льду, проскользил несколько метров и остановился подле ног странного существа. Человека в этом гуманоиде было признать совершенно невозможно.

Андрей болезненный ушиб сопроводил коротким ругательством и протяжным стоном, на который зеленокожий коротышка ответил обеспокоенным лопотанием. В этой скороговорке легко различались сочетания звуков аналогичные услышанным вот только что. Почивший в Бозе колдун с самого момента встречи перемежал свой сумасшедший хохот, отдельными прочувственными фразами с похожим произношением.

— Не понимаю я по-вашему нихера! — с некоторой долей досады произнёс Андрей.

В ответ гуманоид с явной обеспокоенно-вопросительной интонацией пробормотал новую порцию тарабарщины.

— Нет, не понимаю, — отрицательно помотал головой человек.

Коротышка, проигнорировав лежащий у его ног пистолет, смешно шлёпая по полу, направился к ряду стеллажей, установленных возле каменной стены, и после недолгого лазания по полкам вернулся. В своих лопатообразных ладонях он держал светлый камень с вырезанным на поверхности символом. Внешне он чем-то походил на иероглиф, но при более детальном рассмотрении Андрей подумал о идеограмме, символ на его вкус имел вполне конкретное значение, идею. В начертанных линиях при должном воображении можно было легко узнать раскрытый рот, изображённый в профиль, и человеческое ухо.

После недолгих раздумий человек взял камень в свои ладони. Коротышка жестом показал, что нужно сделать с камнем: обхватить ладонями нижнюю и верхнюю полусферы, чтобы затем провернуть их в горизонтальной плоскости друг относительно друга.

Андрей исполнил требуемое и вопросительно уставился на такого отзывчивого, и вообще, дружелюбного гуманоида.

— Хозяин, как теперь, вам лучше?

Андрей вздрогнул, переход от нечленораздельной перегруженной гортанными и глухими звуками речи на нормальный русский язык оказался для него совершенно неожиданным. Парень посмотрел на оставшиеся в его руках две половинки прежнего камня — символ, что был начертан на его поверхности, исчез.

— Да, жаль это был последний, Хозяин! — прокомментировал озадаченный вид человека гуманоид. — Но вы отдохнёте, а после для эльфа запечатаете новое заклинание ясной речи.

— Дружище, напомни пожалуйста, как тебя зовут?

Андрей вполне заслужено считал себя здравомыслящим человеком, отчего быстро сориентировался, принимая реальность такой какая она есть. На этот раз он явно попал в самое суровое приключение за всю свою недолгую жизнь. Всё то, что сейчас его окружает, относится явно не к его родному миру, и получается, что тот колодец, в который его затянуло, это переход в иную вселенную. Где-то на краю сознания молодой человек ощущал подступающую панику, но давил это предательское чувство, зная о его губительном воздействии на поведение людей, поддавшихся слабости. «Хорошо хоть, что колдун сгинул где-то между нашими мирами», — подбодрил Андрей самого себя. Мысль, что от главной опасности ему удалось избавиться, придавала сил и уверенности в себе. Ещё и с местным обитателем похоже получилось установить контакт.

Зеленокожее существо смешно шевелило ушами и морщило лоб, пребывая в явной растерянности. Андрей поспешил прийти ему на помощь:

— Ну! Как хозяин, к тебе обычно обращается?

— Хозяин, вы были всегда добры ко мне. Гадёныш, мелкий уродец, кусок…- гуманоид продолжал сыпать не самыми лестными эпитетами в свой адрес, заимствуя из лексикона сумасшедшего колдуна и тем самым утверждая Андрея во мнении, что он принёс добро в этот мир, вбив пулю в голову, укрытую капюшоном, — Но чаще всего вы звали меня просто «эй, там». Мне это прозвище нравится больше всего.

— Хорошо, — хмурясь произнёс человек, — А как тебе, новое имя? Ну, пусть будет, например, Грин.

— Хозяин, это хорошая кличка для собаки или лошади. ЭйТам мне вполне подходит, привык я к нему. Когда Хозяин так меня называет, то я знаю, что он меня не ударит. Хозяин добр ко мне.

— Ладно, нам том и порешим, — Андрей прихлопнул в ладоши, растёр их и поинтересовался, — а не пришла ли пора нам подкрепиться, и вообще, я после… последнего ритуала как-то дезориентирован, покажи мне снова что здесь к чему.

Башня. Сооружение внушало. Со слов гоблина, так он сам определил свою принадлежность к расе, выходило, что она должна слушаться Андрея. Нет она не разумна, но отзывчива на магию своего владельца, правда, есть одна беда, — магии этой молодой человек в себе не ощущал ни на грамм.

В архитектурном отношении строение не отличалось особой оригинальностью, всего три уровня, но вот незадача — кроме первого, того самого на котором он сейчас находился, ни на какой другой Андрей не мог переместиться. Каменные ступени винтовой лестницы, примыкающей к стене, упирались в потолочное перекрытие и вот уже этот каменный свод не желал перед ним расступиться. Гоблин натуральным образом недоумевал по этому поводу, тем более он сам легко перемещался между этажами.

— Хозяин, Башня! Она же ваша, и она слушается вас. Вот и медальон, — ЭйТам выставил вперёд кругляш, болтающийся на его шее, — он работает как надо.

Медальон этот, надо понимать, сделан колдуном, несёт его отпечаток, и пронизанные магией стены соответственно реагируют, самостоятельно формируя проходы.

К слову сказать, и сами стены мало того, что наделены такими невероятными возможностями, они ещё и внешне притягивают взгляд. Как и все прочие поверхности в Башне, они не имеют ни следов кладки, ни каких бы то ни было стыков. У Андрея сложилось ощущение будто Башня монолитна, сделана из одного единственного куска камня.

Мысль про обладание такого рода недвижимостью конечно согревала, однако ночь пришлось провести на каменном полу и только стараниями гоблина получилось это сделать с некоторой долей комфорта, избежав всех прелестей отдыха на прохладном и непривычно твёрдом ложе.

— Дружище, — обратился за завтраком к гоблину Андрей. Он никак не мог заставить себя обращаться к разумному, проявляющему максимум эмпатии существу каким-то вульгарным слиянием наречия с междометием, — ты сказал, что заклинание ясной речи было заложено в камень для эльфа?

— Да, Хозяин! — с энтузиазмом в голосе откликнулся ЭйТам. — Хозяин желал выучить эльфийский. На этом языке имеются старинные записи. Вот только она не пожелала говорить с хозяином.

— Она? — изумился молодой человек.

— Ну да, она. Эльф.

— Так, и где же она сейчас?

— Хозяин, я всё сделал прямо, как вы мне и велели. Эльф опасен, я установил для неё самое сильное замедление.

Зелёный коротышка смотрел прямо в глаза, честно хлопая огромными ресницами, и Андрей поспешил урезонить начинавшее было закипать раздражение. Ведь это он сам не знает своё унаследованное таким странным способом хозяйство, а этот парень тут совсем ни при чём. Глубоко вздохнув, молодой человек, отложил недоеденную лепёшку с завёрнутым в неё куском тонко отбитого и едва прихваченного на огне мяса, после чего промолвил:

— Веди.

Спуск по винтовой лестнице на нижние уровни Башни мог бы сойти и за всамделишний, из средневекового замка, если бы не фабричное качество ступеней. Гладкие, абсолютно одинаковые, они казались отлитыми из полиэфирной смолы с густо намешанной крошкой красного гранита.

Посещение личного застенка превратилось в самую настоящую экскурсию. Узилище находилось глубоко внизу, а по дороге обнаружились ещё и другие помещения. Личная комната гоблина, ничем не отличимая от тюремной камеры, обычный мешок из всё того же оплавленного камня. Череда подобных ей комнат отведённых под хранение нужных в хозяйстве вещей, еды и вина. В одном из таких складских помещений среди прочего хлама Андрей обнаружил и собственные вещи, пропадавшие на протяжении года: разрубленный надвое шлем, подсумки, кобура, с вложенным в неё обрезом. Последние, казалось, избежали внимания со стороны прежнего хозяина и его слуги, что не могло не радовать, а вот шлема было откровенно жалко.

Андрей слышал, что по накопленному в квартире хламу, можно определить возраст всего многоквартирного дома целиком. Даже на международной космической станции царит сущий бардак, в котором порой бывает сложно отыскать нужную вещь, в результате, том числе и по этой причине, её считают устаревшей.

Башня в этом отношении могла претендовать на возраст весьма солидный. Сразу пять комнат, где в кажущимся хаосе на полу оказались разбросаны самые разнообразные предметы, в них Андрей заподозрил те же трофеи, в которые превратились и его собственные вещи. Гоблин подтвердил эту догадку, и Андрей попросил его собрать вместе всё то, что принадлежит пленнице.

— Так, Хозяин, вот же! Всё тут аккуратненько сложено.

ЭйТам отворил очередную камеру, где среди прочего обнаружились лук с колчаном на пару дюжин стрел, пара пустых седельных сумок, а также разложенные личные вещи, по которым без труда устанавливалась принадлежность их владельца к женскому полу.

— Собери в сумку её платье, — Андрей нагнулся подобрать с пола солидных размеров кинжал. В нём, с некоторой натяжкой, можно было признать короткий меч с узким клинком и, даже на вид, очень острым лезвием.

— Хозяин, эльфы коварны, у них всё выглядит не тем, чем является на самом деле.

— Не хочешь ли ты сказать, что эта одежда совсем и не одежда, а оружие?

— Да, Хозяин, эльф легко может воспользоваться этим, чтобы напасть или наоборот навредить самой себе.

— Так она что, сидит там совершенно обнажённой?

Вместо ответа гоблин пожал худыми плечами. Однако, повинуясь взгляду человека, он всё же прошёл вперёд и собрал в одну из сумок бельё и верхнюю одежду пленницы.

Ещё при осмотре запасов провианта Андрей обратил внимание на полное отсутствие какой-либо вентиляции помещений, но вид овощей, зелени, огромного мясного окорока, подвешенного на перекладине, не вызывал никаких сомнений в их свежести. Молодой человек легко сложил этот факт с упоминанием гоблином «самого сильного замедления», и пришёл к очевидному выводу о действии некого заклинания, на этот раз имитирующего действие стазис-поля, время в котором замедляется для всех процессов жизнедеятельности.

Спуск закончился уровнем исполненном в виде огромной полусферы. На сей раз действительность полностью оправдала ожидания, Андрей как-то так и представлял себе средневековую темницу. Круглый зал с камерами, расположенными вдоль стен и центральной площадкой, на которую спускались ступени винтовой лестнице

— Паноптикон сейчас пуст, кроме эльфа здесь никого нет, но Хозяин наполнит его существами из других миров. Хозяин станет всемогущим, они отдадут ему для этого свою кровь.

Гоблин болтал и шёл впереди, то и дело оборачиваясь, дабы заглянуть человеку в глаза. Он будто желал упредить любую реакцию своего хозяина, прочитав её в глазах.

Камеры в количестве двадцати штук оказались пусты, лишь у одной из них решётчатая дверь пребывала в закрытом положении, а внутри находился постоялец.

В слабом свечении золотистого и розового замерла женская фигура. Живой её было назвать сложно, скорее она напоминала статую из античности или недавнего советского прошлого, когда в моде были фигуры атлетов, замерших в своё вечном сильном движении. Данная конкретная модель, оказалась зафиксированной в момент переживания острой эмоции. Андрей так и не смог прочитать по выражению лица ничего кроме сверхконцентрации, сосредоточенности. Плотно сжатые губы, напряжённые крылья носа, но никаких гримас характерных для гнева, ужаса, или обычной истерики.

Молодая женщина, или скорее девушка действительно была обнажена, и не знай Андрей о её принадлежности к иной расе, то списал бы некоторые диспропорции на нестандартную фигуру.

Узкая кость. Пожалуй, самое точное описание для строения тела пленницы. Ростом она ничуть не уступала рассматривающему её человеку, и даже размер обуви примерно одинаков, вот только что стопы, что кисти рук заметно тоньше и изящнее человеческих.

Андрей вспомнил вооружение, принадлежавшее эльфийке, после чего отметил ещё одну нечеловеческую особенность. Нормальному женскому телу обычно свойственна некоторая округлость, даже угловатые подростки, минуя пубертатный период, обзаводятся более плавными формами. Здесь же крупные суставы переплетались тугими жгутами сухожилий, стройная длинная спина удерживалась хорошо развитым мышечным корсетом. И получается, что ему вовсе не показалось, когда, рассматривая эльфийский лук, Андрей честно отметил про себя, что накинуть тетиву на столь жёсткие плечи, он просто не сумеет, и дело тут вовсе не в сноровке или хитром приёме.

Молодой человек уже некоторое время пристально рассматривал обнажённую женщину, и с удивлением обнаружил, что изучает её вовсе не как представителя противоположного пола, а уподобившись профессиональному заводчику, пытается по внешнему виду оценить физические кондиции. Но, даже уличив самого себя, за такими низменным занятием, Андрей вовсе не устыдился, а лишь пожалел о пистолете, оставленном на верху. Мягкие и на удивление комфортные одежды, что с помощью гоблина были реквизированы из гардероба колдуна, оказались совсем не приспособлены для ношения, без малого, килограммовой железяки.

После недолгого колебания парень всё же решился идти до конца намеченного плана.

— Дружище, надо как-то засунуть ей во внутрь сумку с одеждой.

— Да, Хозяин, погрузите её в сон, тогда я смогу войти во внутрь.

— Погоди, — опешил Андрей, — а как здесь происходит кормление пленников, да и потребности, опять же?

Ответом ему было искреннее непонимание в широко распахнутых глазах.

— Ясно, — этим одним словом молодой человек только и смог прокомментировать положение дел с содержанием спецконтингента. — Хорошо, поставь сумку вплотную к решётке и отключай это замедление.

В последний раз окинув обнажённую фигуру взглядом, он всё же уступил место в своём сознание мужскому началу. Девушка была прекрасна, особенности строения только добавляли интереса и провоцировали новые, совершенно неуместные здесь и сейчас, мысли.

Андрей повернулся спиной к решётке и сделал, на всякий случай, пару шагов прочь от тюремной камеры.

***

Возвращение к естественному течению времени оказалось сродни удару о воду. Воздух подался навстречу движению, он ожёг тело тысячами мелких иголок; бесцеремонно ворвался в лёгкие, заставив сделать резкий глубокий вдох.

Эл’Лирия осмотрелась вокруг. Решётка тюремной камеры и скалящаяся рожа карлика. В памяти всплыли подробности последних событий, плен и позорная беспомощность перед отвратительным колдуном, хозяином башни, в которую её притащил похититель.

Поток образов на мгновение закружил девушку безумным калейдоскопом. Но тренированный разум в один миг отрезал лишнее, позволив ухватить главное. Выражение глаз и черты лица гоблина неуловимо изменились с последнего раза, когда она имела неудовольствие лицезреть этого мелкого паршивца. Мужчина стоящий неподалёку совсем не похож на колдуна, заточившего её в этой тюрьме. Светловолос. Хоть и одет в знакомые одежды, но даже со спины заметно, что они ему несколько велики, с чужого плеча. А главное она не видит его магической ауры, точнее видит, но это лишь бледная тень, свойственная непроявленному ещё адепту.

Гоблин издал звук похожий на покашливание, и мужчина обернулся. Дёрнулся было прикрыть глаза рукой, но остановился, указал на сумку, приставленную к решётке.

— Здесь ваша одежда.

Эл’Лирия не ответила. Собственная нагота её нисколько не смущала, в настоящий момент в её голове шла лихорадочная работа. Коротышка стоит у самых прутьев, если она будет достаточно быстра, то получится его схватить. Она мало что знала о расе гоблинов, те почти не появляются среди других народов, а о месте их обитания сведения скудны и туманны. Мужские представители имеют подвижную психику и крайне зависимы от доминирующей особи, собственной волей не обладают. Физически развиты слабо, но являются прекрасными проводниками Силы, в придачу способные трансформировать природную энергию подобно магическому средоточию. Всё это наполняло уверенностью, что она легко свернёт шею гадкому миньону, вот только это не освободит её из заточения. Даже если получится магией достать человека, всё одно с решёткой ей не справиться

Никогда не поворачивайтесь спиной к клетке. Нет, Андрей не ожидал, что, развернувшись, он увидит между прутьями решётки оскаленную пасть и пятерню мощных когтей-керамбитов, как один из героев в голливудском фильме про чудовищ из юрского периода. Однако после того, как он впервые заглянул в глаза пленницы, вторично с грустью подумал об отсутствующем пистолете: «Макаров уровнял бы наши шансы».

Но вот, девушка уже сама просит его отвернуться, чтобы через несколько минут позвать вновь.

Дорожное платье, суконная куртка и кожаные штаны свободного кроя, скрыли анатомические особенности фигуры. И всё же огромные зелёные глаза; неестественно правильные, резкие черты лица по-прежнему притягивали взгляд своей необычностью.

Андрей приблизился, испытывая неловкость, он сделал неопределённое движение рукой и не совсем уверенно произнёс:

— Привет, — также не уверено продублировал приветствие общепонятным жестом, — Моё имя Андрей.

Когда пауза, отведённая собеседнице на ответ, затянулся, молодой человек красноречиво развёл руки в стороны: «Диалог — это парный танец».

— Прутья решётки явно мешают нашему знакомству, — полнокровный, густой голос, он будто физически заполнял пространство вокруг. Андрей не разбирался в голосах, но если исходить из буквального понимания латинских слов contro и alto, в переводе «противоположный высокому», то грудное, душевное резонирование наверняка относится к тому редкому типу, что, собственно, и называется контральто.

Бархатное, тёплое звучание слов едва не заставило молодого человека отворить дверь тюремной камеры. Андрей уже было повернулся к гоблину и даже открыл рот, готовый отдать соответствующий приказ, но удержался. Обманываться, поддавшись на уловку маркетологов или очередной хищной женщины парню было не привыкать, поэтому в итоге он лишь криво усмехнулся. Магия говорите?

— Я спустился сюда исключительно, чтобы исправить злодеяние колдуна, от которого пострадал сам. Вы сможете забрать остальное свое имущество и покинуть Башню немедленно, как только мы окажемся на поверхности. Но сдаётся мне, что сердце ваше требует немедленного отмщения, а я отказываюсь становиться утешительным призом во вражде меня не касающейся, — Андрей говорил твёрдо, без запинки, и не отвёл взгляда, даже когда окончил свою экспрессивную тираду.

При кажущейся невозмутимости пленницы Андрею почудилось будто в общем её настрое за всё время общения, уже в который раз происходит изменение. Та волна агрессии, что окатила его в первые мгновения после снятия заклятия, сменилась холодной отстранённостью, безразличием.

По здравому рассуждению молодой человек вовсе не надеялся на пылкие объятия и признания в вечной любви за избавление от власти чудовища. Но и выпускать на волю существо способное равнодушно переступить через остывающий труп случайного человека было бы крайне опрометчивым решением.

От того Андрей и колебался, что пришёл освободить узника, а столкнулся с нешуточной угрозой своей собственной жизни.

И вот, теперь он в третий раз отмечает неочевидные метаморфозы. Напряжение окончательно ушло из позы пленницы, черты лица стали мягче. При всём при этом она стояла по-прежнему ровно, будто вбитый в каменный пол гвоздь, зыркала своими глазищами, ни разу не мигнув и удерживая классический покерфейс.

Андрей наверняка сам себе не сумел бы объяснить каким образом он считывал подмеченные перемены, однако, никаких приборов или специальных навыков, благодаря которым можно было бы безопасно выйти из ситуации у него не имелось. Уповать приходилось лишь на собственную интуицию.

Внезапно девушка, сгибая в локте, подняла правую руку и на каком-то незнакомом певучем языке пафосно продекламировала короткий, в пару предложений текст.

Андрей и гоблин переглянулись, а коротышка ещё и прокомментировал:

— Хозяин, простите меня! Я забыл напомнить вам про камень ясной речи. Я могу сбегать принести заготовку, и эта эльф снова произнесёт свою клятву.

— Клятву? — человек переводил взгляд с одного нелюдя на другого, пытаясь сообразить, как ему поступать теперь.

— Я не причиню вреда и не нападу первой, пока нахожусь в этой башне, и в залог приношу свой собственный дар, — будничным тоном пояснила пленница.

— Нет, Хозяин, нет! — заверещал гоблин, — Пускай эльф скажет эти слова по всем правилам. Хозяин, не выпускайте эльфа, пусть она там сидит, пока не произнесёт формулу.

— Я выполнила канон, повторять его на лживом языке людей не имеет смысла. Такая клятва не будет стоить и гнутого медяка.

— Ага! — ещё на более высокой ноте завопил ЭйТам, — тогда пусть она скажет эти слова над своей кровью.

— Малыш, ты хочешь вернуть мне кинжал?

— Нет! — гоблин в обличающем жесте наставил на пленницу указательный палец, — Пусть эльф прокусит себе кожу, и принесёт клятву на крови!

— Открывай, — наконец обречённо произнёс Андрей, настойчивость маленького помощника превращала ситуацию в откровенный фарс.

Очевидно, что риск серьёзный, и если на самом деле существует клятва способная дать защиту, то идея истребовать соблюдения всех формальностей звучит вполне разумно. Вот только Андрею здесь и сейчас требуется не только формальная лояльность, но и действенная конкретная помощь. Чёрт возьми, да он уже целые сутки находится в новом мире, а понимания, хотя бы общего, как тут всё устроено у него как не было, так и нет. И это лишь вопрос времени, когда эта неосведомлённость конвертируется в очень серьёзные проблемы.

Гоблин, конечно, из кожи вон лезет в своём желании угодить, но разобраться ни в вопросах естествознания, к примеру, что есть магия, ни обществознания он помочь не в силах.

Спорить, а тем паче игнорировать прямой приказ хозяина, для зелёного коротышки было делом невозможным даже на уровне идеи. ЭйТам вернулся в центр помещения, поименованного Паноптиконом, и на каменном постаменте у самого подножия винтовой лестницы произвёл несложную манипуляцию. Затем прошлёпал назад, доложил:

— Готово, Хозяин!

Отворять дверь узилища — действие во многом сакральное, поэтому из троих присутствующих после некоторой заминки именно Андрей взялся рукой за прутья решётки.

ЭйТам напрягся, готовый броситься на защиту хозяина, но пленница, сделавшая шаг на свободу, казалось, не заметила этого, она прошла мимо коротышки и развернулась к человеку.

— Привет, — девушка повторила его собственный жест, — Моё имя Эл’Лирия.

Андрея отпустило напряжение, и он отметил за собой, как переменил неестественную позу изготовившегося к схватке бойца, что вряд ли добавляло образу освободителя и радушного хозяина.

— Пойдёмте, — Андрей вытянул руку по направлению к лестнице, — я провожу вас к выходу из Башни.

Решительным шагом он первым двинулся к ступеням, демонстрируя незащищённую спину. За всё время подъёма молодой человек ни разу не обернулся, чувствуя за спиной лёгкое дыхание девушки; топанье и сопение гоблина, замыкавшего процессию.

Возле комнаты с вещами эльфийки Андрей остановился, распахнул дверь и по-хозяйски повёл рукой. Девушка без колебаний прошла внутрь. Осмотревшись, она споро подобрала оставшиеся пожитки, приладила к поясу скатанный плащ, отправляя оружие к себе за спину.

— На этом ваше гостеприимство заканчивается, идар Андрей?

Девушка говорила ровно, кроме вопросительной интонации в её словах невозможно было уловить ни тени эмоции.

Молодому человеку были известны фокусы с мужскими стереотипами и штампами, суть сей манипуляции не сложнее детской игры в крысу. Как дохлого зверька требуется посильнее раскрутить за хвост и метнуть в спины разбегающейся детворы, так и уверенного в себе самца необходимо ошеломить, выбить из колеи. С одной стороны, и крутить нужно посильнее, с другой, швырнуть необходимо тоже максимально быстро, пока щуплые спины товарищей не рассеялись, не потеряли плотность строя.

Андрей приготовился, что вот сейчас прозвучит вторая, экспрессивная, часть драматического монолога. Но нет, также безмятежно девушка прошла мимо, чтобы уже в коридоре задать очередной вопрос:

— Я готова. Вы проводите меня дальше, или у вас имеется ко мне дело?

Андрей сконфужено замотал головой. В действительности с той самой минуты, когда было понятно, что никто не собирается его убивать, парень в мыслях своих лихорадочно пытался повернуть ситуацию таким образом, чтобы девушка сама обратилась к нему за помощью или защитой. И вот, она перед ним — смотрит, вопросительно изогнув бровь, а он застыл соляным столбом. Если он сдвинется с места, то всего через какое-то считанное количество шагов они оба окажутся у выхода. Там опять обменяются парой дежурных бессмысленных фраз, и она отправится дальше по дорогам своего мира, а он потеряет возможного союзника, а вместе с ним и единственный источник информации.

— Пожалуй, имеется. Но только вот так, на бегу, в двух словах, у меня не получится.

— Хорошо, — без видимых колебаний согласилась девушка, — Горячая ванная, скромный ужин, взаимная откровенность и я сумею быть вам полезной, идар Андрей.

Молодой человек кивнул, обозначая своё согласие. Конечно, теперь можно было перевести дух, да вот только с выполнением первых двух условий имелись кое-какие трудности.

Эл’Лирия умела прекрасно держать лицо, тем самым скрывая эмоции. Но за время короткого путанного рассказа её бровь нет-нет да и наползала на безупречно гладкий чистый лоб.

— ЭйТам принимает меня за своего прежнего хозяина и утверждает, что Башня слушается, исполняет мои желания, правда только через управляющий амулет на его шее, — наконец закончил повествование о своих злоключениях человек.

Иномирянин невиданное дело. Эл’Лирия не слышала ни одной хотя бы приблизительно правдивой истории про перемещение между мирами. Другие планы бытия, населённые созданиями мало похожими что на эльфов, что на людей — существами иногда безобидными, лишёнными всякого разума, иногда весьма могущественными, но оперирующими такими категориями ценностей, которые находятся за пределами понимания и эльфов, и людей. Последние именуют их демонами, жаждущими плоти, крови, а в случаях особенно сильных тварей, претендующих даже на саму душу.

И вот теперь перед ней живое свидетельство наличия иных вселенных. Её учитель считал, что основа любой правильной науки, это теология. Обладая сноходческим даром эльфийский маг не сомневался в существовании параллельных миров — боги вольны в своих желаниях, и вряд ли ограничивали себя созданием единственной реальности. Эл’Лирия не разделяла подобных взглядов, считая себя практичным последователем материалистической теории — идеи и явления возникают исключительно из материальной основы. Чего говорить, если и сама душа, которую не получается ни измерить, ни взвесить, казалась ей понятием абстрактным, исключительно философским.

— Положим, с управлением башней особых сложностей возникнуть не должно, — медленно протянула эльфийка. — Если бы я лично не знала предыдущего владельца, то никогда бы не поверила в эту историю.

Девушке было известно, что башня признаёт лишь одного хозяина, и по поводу того каким образом Андрей сумел вступить во владетельные права, оставалось только гадать.

— Обычно ритуал проявления требует подготовки и немалых личных усилий, но в твоём случае всё можно упростить, — речь говорившей изменилась, исчезли уважительные интонации, появился менторский тон, свойственны преподавателям из Универа, вещающим с кафедры, — Обычное дело в аристократических домах. Прикажи своему слуге, поддержать тебя. Он должен уметь легко управляться с потоками энергии, сконцентрированными в башне, кроме того, он уже крепко привязан к тебе, и будет достаточно пустить Силу в собственное средоточие, чтобы ощутить её, провести инициацию. Ну, а дальше, как с плаванием или дыханием, разучиться невозможно.

Инициацию Андрей представлял себе как некий сакральный ритуал, действие сугубо личное, интимное. Единственный знакомый волшебник, колдун из сновидений, творил магию весьма эффектно, не скупясь на эмоции.

А тут, ни тебе волшебной палочки, ни того же заклинательного стола с пентаграммой наполненной исходящей паром кровью. Гоблин просто поднял обе руки и приблизил ладони к солнечному сплетению человека, которого по какому-то невероятному капризу принимал за своего господина.

В первые мгновения Андрей ничего не почувствовал, он уставился на собственный живот и даже хотел задрать нижнюю рубаху, чтобы не пропустить начала изменений.

Невероятное, а потому и неожиданное ощущение от прикосновения заставило задержать дыхание. Где-то в глубине тела на стыке брюшной полости и грудины, будто живое существо шевельнулось нечто. До сего момента Андрей испытывал обычные для любого человека онемение конечностей, прострел в спине, или, на худой конец, бурления в животе. Но на этот раз, вместо хаотичного бесструктурного процесса, движение было упорядоченным с заданным направлением. Тёплая упругая волна медленно, подобно змее, стремящейся ухватить собственный хвост, совершила круговое вращение. Затем по несколько иной траектории, но вокруг всё того же центра ещё одно. Андрей замер, прислушиваясь к зарождающемуся клубку теплоты внутри себя.

Скорость вращения увеличивалась, а вместе с ней повышался градус внутри сформировавшегося шара. От этого центра к ладоням протянулись тонкие нити, по которым струилось тепло, согревая обе конечности, наполняя их необыкновенной лёгкостью. Одновременно, вниз по телу распространилось неприятное сосущее чувство, как будто жилы сводило судорогой. Наконец, этот спазм докатился до ступней, и сразу в нескольких точках Андрей ощутил резкую боль. Но всё его естество, разум, как и то бессознательное, что отвечает за рефлексы, было настолько охвачены восторгом от происходящих перемен, что из груди человека не вырвалось ни единого звука. И словно награда за стойкость и терпение, от точек прокола, вверх по обескровленным иссушенным ногам, устремился поток свежести, смывающий тянущую ноющую боль. Конечным пунктом нового потока ожидаемо оказался обжигающе горячий сгусток неведомой субстанции, по-прежнему не прекращающий своего вращения. Но вот две стихии встретились, и Андрей, с замиранием сердца ожидавший этого момента, почувствовал, как безумно раскрутившийся шар, казалось, готовый взорваться подобно пушечному ядру, успокоил своё движение.

Из груди человека вырвался вздох облегчения, охваченное напряжением тело расслабилось. Гоблин опустил свои руки, прекращая подачу переработанной энергии. А Эл’Лирия в очередной раз отметила про себя насколько различаются магические практики людей и эльфов. Последние хоть живут несравнимо дольше, но и путь их к вершинам мастерства растянут на долгие столетия. Инициация подобная произошедшей только что, на её глазах, невозможна в случае с эльфом. А вот среди людей они время от времени случаются, но главным образом с носителями богатой магической родословной. Этот иномирянин очень непрост, и попал сюда явно не случая ради, а каким-то высшим промыслом.

Стоит к нему присмотреться, особенно когда самой необходима передышка на фоне последних неудач.

Глава 5

— Красный цвет высвечивает страхи и принимает тело под защиту. Красный цвет от узла Харн наполняет энергией ткани, делает тело крепким, заставляет поверить в свои силы. Вселенная отмечает своих избранников этим цветом. Ты должен ощутить яркий и чистый красный цвет, как он наполняет кровь, прогоняет немочь. Пока это ещё сырая, не направленная сила. Но это энергия вселенной, которая сутью своей есть бесконечность. Стихия красного, это Земля. Земная природа узла Харн дарит устойчивость. Энергия проникает сквозь ступни, поднимается по ногам и переполняет промежность, суть узел Харн. После устремляется вверх, до второго узла Хист. Здесь, внизу живота красный свет преобразуется в оранжевый. Этот свет переполняет тебя радостью, дарит способность испытывать удовольствия. Обретение узла Хист, дополняет в ауре красный цвет оранжевым. Новый узел поможет осознать свою природу, познать собственную энергетическую структуру, увидеть ауру. Оранжевым цветом подсвечиваются перед внутренним взором повреждения в меридианах и коллатералях. Узел Хист дарит способность противостоять давлению извне. Энергия получает различные направления, сродство со стихиями, и первые импульсы. Ты ощущаешь усиление покалывания в ступнях, открытые узлы требуют большего потока энергии. Энергия начинает получать индивидуальный окрас. Точки узлов превращаются в геометрические фигуры, ты ощущаешь их объём. Водная природа узла Хист придает телу текучесть. Энергия заливает нижнюю часть живота и поднимается выше, до третьего узла. Манипур, узел в середине живота. Минуя его, поступающая энергия начинает закручиваться в шар. Оранжевый свет по мере вращения трансформируется в желтый. В груди рождается уверенность, а в голове упорядочиваетсяхаотичность мыслей. Жёлтый цвет мудрости, он сжигает лишние эмоции. Рождённый в груди жёлтый переливается зелёным и начинает подниматься выше, плавно излучается наружу, являя миру Силу истинного мага.

Вот уже целую неделю утро начинается с прочтения мантры формирования средоточия. Освобождённая пленница неожиданно легко согласилась провести несколько занятий и помочь человеку разобраться с особенностями нового мира.

К радости Андрея, то первое занятие, проведённое в коридоре подземелья принесло результат. Жар в груди держался некоторое время и, внимая объяснениям эльфийки, он быстро сумел сформулировать управляющую мысль-команду и Башня отозвалась, послушалась. С этого момента качество жизни радикально переменилось. Бассейн с горячей водой, водяная горка, турецкий хамам, отдельные покои для каждого обитателя. От Андрея требовалась фантазия и небольшое волевое усилие по удержанию чёткого образа.

Андрей не имел ни одного энергетического узла, средоточие оставалось в зачаточном состоянии, но тех крупиц Силы, что генерировало само тело было достаточно для контакта с магическим контуром Башни. Из объяснений девушки он уяснил, что спешить с формированием ядра не стоит, а лучше развивать имеющуюся на редкость чётко просматривающуюся органичную структуру, последовательно формируя узлы начиная с первого, нижнего, Харна и далее к седьмому, верхнему, Сахарна, находящемуся над головой за пределами физического тела.

Большинство магов ищут собственные, порой далёкие от прямых и простых, пути развития. Вся проблема в том, что у подавляющего большинства одарённых энергетическая структура изначально имеет изъяны. Если простой человек начисто лишён восприимчивого к магической энергии контура, то у непроявленных адептов имеются его различные фрагменты, которые подчас и никак не проявлены в ауре. Кропотливая работа по их развитию с грамотным и ответственным наставником способна раскачать, развить фрагменты в целостную структуру достаточную для инициации.

Утренние медитации с Эл’Лирией и поддержка гоблина с его потоками Силы, оказались сродни погружению в природный источник высокого ранга. Подобная практика в этом мире доступна лишь немногим избранным. Заёмная Сила, прогоняемая по верхним каналам, дополнительно к усилиям самого Андрея заставляет тело втягивать энергию, развивая нижние каналы. И по заверениям девушки пройдёт совсем немного времени, как откроется первый узел.

К сожалению, надёжно методика действует только на раскрытие первых трёх узлов. Этот третий зачастую и определяет мага. Узел Манипур может стать ядром всей энергетической структуры, её средоточием. Иногда ядром становится четвёртый узел Ахат, и совсем редко средоточие включает в себя сразу оба этих узла. В случае Андрея возможны все три варианта, но предпочтительней конечно третий, для чего и требуется осторожное не форсированное развитие.

За полуторачасовой медитацией наступала пора боевой и физической подготовки. Девушка наотрез отказалась преподавать бой на мечах или коротких копьях, так как в обоих дисциплинах она, по собственному признанию, не достигла высот, в отличии от искусства стрельбы из лука.

Человеку эльфийский лук и в самом деле оказался не по зубам, поэтому пришлось отправлять гоблина в оружейную лавку за менее тугим и очевидно более дешёвым изделием. Но и с этим инструментом Андрей сумел получить гамму впечатлений от кровавых мозолей до лопающихся от натуги сухожилий. Часовые отработки стоек, контроль дыхания и ударов сердца настолько выматывали, что только из одного упрямства Андрей сдерживал рвущееся из глубины души: «Нет, лук, это не моё!»

Первые дни нагрузок дались особенно тяжело, тем более для лучшей адаптации к стрессу Эл’Лирия отменила завтрак, и Андрей всю первую половину дня находился под полным непрерывным контролем эльфийки. И только во второй половине власть в Башне вновь переходила к человеку.

В первый же полуденный приём пищи Андрей попробовал усадить гоблина за общий стол, но столкнулся с неподдельным испугом ЭйТама. Эльфийка демонстративно не замечала попытки одарить свободой гоблина, безучастно тыкая вилкой внушительных размеров стейк, приготовленный из какой-то крупной морской рыбы. Андрей внезапно почувствовал себя в роли небезызвестного помещика Оболта-Оболдуева с его приливами демократии сменяемой на «Удар искросыпительный, Удар зубодробительный, Удар скуловорррот!» Гоблин по-прежнему не желал замечать подмены своего бывшего хозяина и демонстрировал феноменальную натурально рабскую услужливость.

Что ж, придётся терпеть за своей спиной неотлучного слугу, готового без раздумий бросаться исполнять любой каприз.

Ели молча, эльфийка вообще была не склонна к праздным досужим разговорам. Немногословная, всегда с идеально прямой спиной, она ловко управлялась ножом и вилкой прижав локти к бокам. Глядя на неё, подобрался и сам Андрей, хотя и готов был проглотить свою порцию едва ли не одним куском. Организм перестраивался и требовал строительный материал в гигантских объёмах.

Остаток дня проводили за беседой о мироустройстве и в изучении теоретических основ магии.

— Вот! — Андрей взялся за рукоять Макарова, потрясая им в воздухе. — Огнестрельное оружие! При всём моём уважении к вашему благородному искусству, по скорострельности, компактности и убойной силе самый мощный лук проиграет подобному механизму. Эх, жаль, боезапас у меня слишком мал.

— Очень похоже на гномью работу, — девушка внимательно проследила за отложенным в сторону пистолетом, — Подгорный народ производит такие вещи, они очень популярны у богатых простецов. Но на вашем, идар Андрей, оружии я не вижу защитной вязи, какая защита оберегает огненное зелье внутри стальной трубки?

Андрей опешил, он был уверен, что попал в отсталый мир доиндустриальной эпохи, и даже пытался вспомнить компоненты обычного дымного пороха, всерьёз примеряя на себя лавры учёного-прогрессора.

— Какая вязь? — растерянно протянул молодой человек, — я колдуна из него… там в междумирье.

— Вам повезло. Я тоже не чувствую угрозы от этого предмета. На нём ни крови сражённых врагов, ни следов рунной магии, — Эл’Лирия на мгновение задумалась, — Действительно с колдуном ловко получилось. Казус.

С момента как судьба свела их вместе, среди прочих достоинств своей новой знакомой Андрей успел особо выделить доскональность. Девушка либо отвечала односложно, либо, если считала тему достойной, разворачивала ответ обстоятельно.

— Зелье требуется оберегать от преждевременного возгорания, а на такой хитрый удар способен даже самый посредственный маг. А защищаться придётся не от посредственных, но самых что ни на есть настоящих, да и не только от магии. Например, астральный дух, призванный шаманом, легко проберётся сквозь, вон ту, самую главную дырку, и всё там испортит и пулю, и само зелье. Да, а где у вас хранится огненный припас?

Андрей вновь взял в руки оружие, отсоединил магазин и извлёк из казённой части патрон, лязгнув затвором.

— Ага, — выслушав объяснения продолжила Эл’Лирия, — Колдун запросто, если бы знал про угрозу, мог активировать сразу все эти ваши патроны. Оружие гномов благоразумно заряжается спереди. Огненное зелье засыпают через ствол в камеру, надёжно защищённую рунами, скреплёнными специальным заклятием, а запечатывается камера пулей, также расписанной рунами — защитной и атакующей. Иногда между зельем и пулей прокладывают пергамент с защитной печатью. Тогда атакующую руну можно сделать особенно разрушительной.

— Понятно. Выходит, что наконечник стрелы вообще можно расписать на пробитие самой мощной защиты?

— Зачем только наконечник? Есть ещё и древко, и оперенье. Орочьи шаманы подвязывают к стрелам духов, для точной стрельбы. Хорошо хоть держатся те в нашем мире совсем недолго, а то вообще о справедливости можно было бы забыть.

Действительно, ты тут должен стойки отрабатывать, на тренировке аж тетива от натуги дымиться начинает, а какой-нибудь протеиновый бугай без всякой науки тебя перестреляет вчистую.

Эл’Лирия с задумчивым видом крутила в пальцах патрон. Уставившись на торчащий из гильзы покатый лоб пули она произнесла:

— А знаете, идар Андрей, хороший лучник, это ведь не только умелый стрелок.

***

Идар Вогл сидел на подоконнике и с высоты второго этажа любовался на мерцанье сонных луж под затяжным унылым дождём. Редкие дуновения ветра нарушали общий ритм, просыпая на поверхность тусклых линз лишнюю порцию капель. Вогл в ответ только сильнее обнимал самого себя за плечи, ему чудилась в редеющих сумерках крадущаяся серая тень.

Неделю назад, ещё в Потестасе, Амбер Тоц поинтересовался не передумал ли Вогл сопровождать тайного советника во время грядущей военной компании.

Идар Тоц собрал на совещание всех явных советников и Вогл физически ощутил волну зависти и злобы, в момент, когда начальник озвучивал свои решения. Мало того что Вогл, имея совершенно ничтожную выслугу по сравнению со своими другими двумя коллегами, удостоился чести стать ближником главы Канцелярии во всём восточном приделе, так ещё и замещать явного советника назначен целый асессор из отставных заслуженных армейцев. Всё это непрозрачно намекало, что тайный советник выбрал любимчика, которого будет готовить себе на замену.

Вогл, подготовленный предыдущим разговором, ответил твёрдым согласием и уже утром они двинулись в путь. Самый конец зимы. Здесь на востоке льют дожди, но в середине континента зимние дороги ещё крепки, а реки скованы льдом. Хотя этими путями уже мало кто рискует пользоваться, орочьи банды начинают свои вылазки.

Оба советника Канцелярии, а сними белобрысый мальчишка принятый Воглом ни то в услужение, ни то в ученики, да арестованный душегуб, это не самая надёжная компания для путешествия через неспокойные земли. Исходя из подобных соображений, Амбер Тоц договорился с одной из баронских дружин, решивших загодя присоединится к имперской армии. Вряд ли кто-то в баронствах догадывался об истинной цели общего сбора, официально всех известили о генеральном смотре всего войска и грандиозных летних манёврах.

Барон Яшма не сильно тяготился собственным возрастом, перевалив за столетний рубеж, он собирался лично отправиться в поход, но известие что его молодая жена понесла очередного ребёнка, заставило всё переиграть.

Было время, когда Яшма стремился возвыситься, пробившись в число наиболее могущественных владык Востока. Сосед, барон Жадеит, мало того, что имел выход к морю, так ещё и соседские рудники были определённо богаче. Породу там добывали ту же, что и на рудниках Яшмы, вот только содержание жадеита изумрудного там было не в пример большим. В результате сосед входит в негласный Совет Баронов, а Яшме туда вход заказан.

Мысль попытать счастья в Морозных горах по молодости лет казалась вполне здравой. К своим пятидесяти, Яшма имел двоих сыновей тридцати и двадцати пяти лет — оба одарённые, чей дар развивали с малых лет лучшие учителя. Старший и младший боготворили отца, в полной мере разделяя его обиды и мечты. Оба сгинули в Морозных горах во время третьего похода, притащив из первых двух, три огромных камня, огранённых в идеально чистые бриллианты, один розовый и два прозрачных.

Следующие тридцать лет Яшма провёл в бездетности и совсем было отчаялся обзавестись потомством, когда пятая по счёту жена родила ему мальчика, долгожданного наследника. Счастья отцовскому почти не было предела. Почти, это значит у ребёнка не оказалось ни малейшего намёка на магические способности. И вот, новая надежда, придворный лекарь уверен, что Её Сиятельство понесли мальчика.

Старший, и пока единственный, наследник воспользовался слабостью отца и пока тот не успел передумать, поспешил удрать из родного замка навстречу столичным приключениям. Правда, отец не настолько лишился здравого рассудка, чтобы не позаботиться о своей «синице в руках» самым тщательнейшим образом.

Шестеро опытных рыцарей, старый начальник гвардии, придворный маг и десять оруженосцев, это лучшая часть всей баронской дружины. В замке оставались лишь полтора десятка гвардейцев во главе с самим бароном Яшмой.

За окном окончательно развиднелось. Дождь и не думал униматься. А из глубины трактира доносился шум возвращавшихся к жизни господ рыцарей.

«Сломанный клык» последний постоялый двор на цивилизованных землях Баронств. В десяти миллиариях на запад тракт пересекал речку Орчанка, и перекинутый через неё каменный мост, являл собой последнее капитальное строение на пути в центральные провинции Империи. Дальше, на многие недели пути, только холмы, степные просторы и каменистые пустоши. Имперский тракт в этих местах понятие весьма условное. Командиры отрядов, караванщики или старшины странников ведут своих людей по различным маршрутам с повсеместно разбросанными указателями. По ним знающий человек всегда сориентируется на местности: определит местоположение и нужное направление, выйдет к броду или наоборот отыщет колодец.

Вогл с пониманием относился к человеческим слабостям, но принимать участи во вчерашней попойке отказался, чем заработал одобрение тайного советника.

— Людям необходимо перестроиться, пусть они упьются сегодня, а завтра с тяжёлой головой отправятся в дорогу. Тяжело переживая первый день, они с радостью будут встречать второй. А радостного там будет немного, особенно для воинов, привыкших к комфорту гарнизонной жизни.

В дверь постучали. Стрига ещё час назад принёс таз и кувшин с горячей водой, помог умыться и привести себя в порядок. Наверное, пришли звать к завтраку, подумалось явному советнику. Но за дверью обнаружился неожиданный гость.

— Идар Тоц? — изумился молодой человек, — Доброго утра, не ожидал вас увидеть раньше завтрака.

— Здравствуйте Вогл, — тайный советник был по-деловому собран, или даже скорее строг, — Я заранее прошу извинить меня, что лезу в ваше личное, но будет досадно, если вас прибьют в первой же свалке.

Дождавшись реакции подчинённого, тот не нашёлся и мог лишь растеряно хлопать глазами, Амбер Тоц продолжил:

— Я заметил, что вы, Вогл, совершенно не уделяете время собственному развитию. Я знаю вас, конечно, не так долго, но в вашей ауре почти не происходит изменений. Ваше рвение по службе похвально, особенно расследование этого омерзительного жертвоприношения детей… тут всё безукоризненно, но мы с вами примем участие в очень опасном предприятии, и я требую от вас самого серьёзного отношения к персональной подготовке.

— Да, советник, — с неохотой выдавил из себя идар Вогл, — вы совершенно правы. Я действительно немного расслабился, но, поверьте, тому есть объяснение.

Явный советник умолк, считая ответ исчерпывающим, но похоже у начальника на этот счёт было иное мнение. Уступая подчинённому в росте, он тем не менее подавлял своим присутствием, в отдельные моменты, когда идар Тоц изволил быть недовольным, несчастному Воглу казалось, что тот нависает над ним. Поэтому посчитав за лучшее, рассказатьо проблеме всё как есть, — ну, почти как есть, — молодой человек пустился в объяснения.

— Вогл, вы же благородного происхождения, — после некоторого раздумья отреагировал на услышанное Амбер Тоц, — в таких случаях классическое воспитание дело немудрённое. Так ведь?

Идар Вогл пожал плечами, ему было совершенно непонятно куда клонит тайный советник.

— Сколько рун вы можете хорошо воспроизвести, сотни полторы?

— Ну, каллиграфически. Да, примерно, — всё ещё ничего не понимая, протянул молодой человек.

— Ну так, а что же вы тогда руки опустили? — просиял Амбер Тоц. — Знаки, усиленные властью, это инструмент не многим уступающий заклятьям. Мне знаком не один десяток магов, преуспевших в продвижении, но неспособных чётко вывести ни одной руны второго порядка.

— Эх, — вздохнул Амбер Тоц, теперь в его голосе чувствовалась тоска, — всё бы отдал за возможность вернуться в прошлое, чтобы снова вместе с матерью долгими зимними вечерами выводить руническое письмо. Жаль, закончилось всё это так скоро.

Подняв обе руки ладонями вверх, явный советник не без горечи произнёс:

— Я знаю о силе рун, уважаемый идар Тоц, но я не имею способностей вкладывать их, одна в другую. Нет во мне склонности к артефакторике, не вижу я их одним общим рисунком.

— Сто пятьдесят рун. Каллиграфически! Это уму непостижимо, — всё не мог успокоиться идар Тоц, — но поднимать начертанные руны вы умеете?

— Да, советник, — если получается правильно их уложить на чертеже, то комбинацию из пяти рун я подниму. Вот только, накладывать линии в плоском рисунке нужно в правильной последовательности, иначе, вы же знаете сами, объёмная фигура не получится, с каким угодно рангом к ней не подступайся.

— Но, Вогл, какие вам узловые точки, какие камни? Та полоска жёлтого в вашей ауре и комбинация из пяти рун, это же…

Тайный советник не нашёлся с продолжением. Действительно если бы речь шла о мастере меча, то да, с таким арсеналом можно и против магистра продержаться какое-то время. Ещё можно было потягаться с орочьим шаманом, их камлание тоже требует времени и бой они ведут главным образом с помощью заготовленных амулетов, снадобий и заранее призванных духов.

Амбер Тоц занимался каллиграфией в глубоком детстве и совсем недолго, поэтому мог похвастаться идеальным начертанием всего-то дюжины магических знаков. Но ради понимания рунного письма уже в зрелом возрасте вызубрил смысл ещё без малого сотни, да примерно столько же мог интерпретировать очень близко к их истинному смыслу. Этого хватало, чтобы разобрать большинство древних текстов, а в вопросах практической магии рунами идар Тоц предпочитал не пользоваться.

Обладателю четырёх последовательно раскрытых главных магистральных узлов был доступен зелёный ранг Власти и волшебник сумел развить его до максимального уровня. Вот уже десятилетие он ощущает пятый узел, но не смотря на все усилия Визуджи пока не даётся.

Амбер Тоц давно бы мог пройти на следующий этап возвышения, сжав средоточие очередным заклинанием. Вполне возможно таким способом можно было бы запустить целую череду трансформаций, наверняка это поможет и с пятым энергетическим узлом, а поскольку Визуджи связан с таким же пятым, зелёным, цветом, который уже занял своё место в ауре, то существует надежда получить доступ к голубому рангу. Но Амбер Тоц держал паузу, ему претило полагаться на надежду. Чародей не обладал знаниями, которые позволят просчитать персонально под собственную структуру развитие Власти до следующего за зелёным голубого ранга, так все стандартные модели развития давно исчерпали себя, ещё на жёлтом цвете.

Имея по пять узлов на кончиках пальцев, по пять у их оснований, а также по одному в центрах ладоней и на каждом запястье Амбер Тоц только непосредственно в плетениях мог задействовать целых двадцать четыре узла. Ему были доступны самые сложные комбинации линий Силы, они, конечно, уступали творениям полноценных магистров по мощности и дальности действия, но это ведь полноценным, а вовсе не тем скороспелым выскочкам, что повелись на поводу у собственного гонора. Подобный эрзац-продукт тайный советник мог получить ещё пятнадцать, а то и все двадцать лет назад.

Сейчас с высоты своего опыта он понимал своего коллегу и, казалось, видел его на сквозь.

Перстни на пальцах. В самую первую их встречу юный сотрудник Канцелярии мог похвастаться лишь одним достойным камнем. Родовая реликвия — определил искусную работу идар Тоц.

А вот, новый самоцвет… Пути возвышения магов неисповедимы, но судьбы камней ещё более непостижимы и удивительны. Однако звёздчатый сапфир на руке подчинённого сверкает слишком уж вызывающе. Тайный советник ощутил укол совести от того, что оставил неопытного мальчишку без присмотра на столь продолжительное время и похоже тот успел вляпаться в какую-то историю.

Душеспасительной беседой Амбер Тоц ограничиваться не стал, и взял себе за обыкновение каждый вечер контролировать подчинённого в прилежном исполнении ежевечерних упражнений с рунами.

Для тренировки пространственного воображения, без которого работа с силовыми линиями при создании сложных плетений попросту невозможна, он поделился с Воглом своей небольшой слабостью.

Много лет назад, ещё до сотрудничества с Канцелярией, молодому чародею в руки попала хитрая головоломка. Вещь из иного мира — уверял его торговец. Девять обычных деревянных брусков в палец толщиной с незатейливо выбранными пазами, они невероятно ловко и самое главное просто собирались в прочную просто-таки монолитную структуру. Но простота всей комбинации становилась очевидной только после того, как решение найдено. Молодой Амбер Тоц не сумел самостоятельно разобраться и заплатил вдесятеро за информацию о сноходце подсмотревшем идею конструкции в каком-то ином мире. Этот человек рассказал, что там эту игрушку называют колючкой, и существует множество вариантов подобных сборно-разборных конструкций.

Теперь у тайного советника имелась целая коробка таких колючек, к тому же и сама коробка требовала умственных усилий, чтобы её открыть.

Вогл разбирался в хитросплетениях деревяшек без особенного энтузиазма в отличие от Стриги с любопытством глазевшего на занятие своего господина, будь то вялая возня с брусками колючки, или вычерчивание рун на мёрзлой земле.

Спустя всего два дневных перехода после последней ночёвки в тепле постоялого двора дождь сменился мокрым снегом, а землю вечерами прихватывало лёгким морозцем, чтобы к утру проморозить всё вокруг до состояния прочной корки.

Через неделю пути пейзаж окрасился светлыми, преимущественно серыми тонами. Ландшафт ещё хранил напоминание о холмах и холодный пронизывающий ветер сдувал в ложбины снег, обнажая несгибаемые степные ковыли. Впрочем, здесь тоже ощущалось дыхание близкой весны, на солнечных склонах снег в дневные часы начинал активно таять, обещая скорую слякоть и распутицу.

Оба советника ехали верхом рядом с последней телегой обоза. Внезапно Амбер Тоц вскинулся, будто охотничий пёс в стойке. Придержав поводья, знаком он призвал Вогла последовать его примеру, позволяя обозу медленно уползать прочь.

— Орки. Уже рядом, идут под каким-то магическим покровом, что-то из шаманских амулетов.

— Идар Тоц, я не понимаю, зачем же тогда мы оставили обоз, они же тогда нас первыми убьют?

— Вогл, если бы орки мыслили рационально, то они бы устроили засаду впереди по ходу нашего движения. Но зеленокожие твердолобы и чаще всего действуют по одному и тому же шаблону, подобраться по возможности не заметно на расстояние удара и одним наскоком разгромить врага. Тем более зимние орки особо предсказуемы, жрать хотят.

— Так давайте, хотя бы предупредим барона.

— Ни к чему, — с улыбкой произнёс тайный советник, — баронский маг тоже почуял рябь астрала, догадался что это может быть. А идар Аксио даром, что привык прятаться за стенами замка, тревогу поднимать не стал, однако рыцари, вон в телегах, почти полностью обрядились в свои латы.

Идар Вогл всматривался в голое пространство, знал откуда подбирается враг, но всё равно орки появились неожиданно. Вот, казалось бы, ещё никого нет, а вот тебе — уже несутся. Огромные. Даже на расстоянии чувствовалось, что нелюди своими размерами значительно превосходят рыцарей.

Шестеро. От телег обоза, навстречу пятерым оркам, медленно разгоняя лошадей, отделился строй рыцарей. Молодой барон не успел облачиться в латы и людей повёл в бой начальник гвардии. Первоначально в атакующем порядке было семеро рыцарей, но старый гвардеец приказал остаться одному из них рядом с бароном.

Оруженосцы бестолково метались меж телег, а придворный чародей забрался поверх одной из них. Подняв высоко над головой штандарт Яшмы, он громко нараспев читал заклинание. Полотнище штандарта охватило едва заметное разноцветное свечение.

Амбер Тоц окончательно остановил было свою лошадь, а Вогл последовал его примеру, занимая место чуть позади своего начальника. Но вот, от фигуры тайного советника дыхнуло магией, фигура его напряглась в седле, и лошадь будто выбирая лучшую позицию для своего седока, стала смещаться в сторону. Вогл без труда угадал цель этого манёвра — обеспечить лучший угол обзора на точку будущей сшибки двух конных отрядов.

До места встречи оставались считанные секунды бешенного галопа, когда Амбер Тоц сделал свой ход. Приподнявшись на стременах, советник подался вперёд, резко выбрасывая обе руки в движении, словно бы наносит удар, только правая рука оказалась полностью распрямлённой, а левая согнута в локте.

Сквозь пространство, разделяющее мага и орка, возглавлявшего ударный кулак, искрой проскочило заклинание, оставляя видимый след, отливающий зелёным цветом. Вокруг могучего тела обвилась петля и фигуру орка покрыли многочисленный вспышки, в которых сгорали, пытаясь защитить своего носителя, магические татуировки. Амбер Тоц громко, на какой-то надсадной ноте выкрикнул заклинание, дёрнул на себя обеими руками, будто затягивая огромное лассо, и даже завалился всем своим весом назад. Лошадь встала на дыбы и попятилась. Вражеский всадник исчез в ярком свете короткой вспышки. Через секунду он вновь оказался доступен взорам всех участников боя.

Идар Вогл оцепенел, фигура огромного орка разваливалась на две части. Заклинание тайного советника рассекло массивное тело наискось и теперь верхняя его часть медленно съезжала по линии среза. Но вот конь под орком в очередной раз ударил всеми четырьмя копытами оземь и мёртвого орка выбросило из седла, а обе части тела полетели под копыта всадников следующих за своим лидеров по левую и правую руку.

Атакующий отряд будто и не заметил потери своего лидера, кулак продолжал мчаться вперёд и даже лошадь, потерявшая седока, продолжила свой бег.

Орки врезались в строй рыцарей, и сотрудники канцелярии могли наблюдать как разминулись оба отряда. Слитный звук удара копий о броню донёсся до них с запозданием на одно мгновенье. Перед этим можно было увидеть облака мелкой щепы от переломившихся копий, и сразу троих рыцарей, вылетевших из своих сёдел. Орки, все четверо, оставались верхом, лишь один из них едва не сполз вниз, но выпустив поводья, он проделал какие-то манипуляции с раненым боком и поспешил за своими товарищами.

Против ожиданий, что обе группы всадников развернуться и вновь устремятся друг на друга, орки повернули своих коней в сторону двух одиноких фигур, замерших позади человеческого обоза. Подлый колдун должен ответить за свой трусливый удар.

Четвёрка нелюдей теперь неслась вдоль обоза, и оставшиеся воины получили возможность разрядить свои арбалеты. Дистанция превышала сотню шагов, да и бешенная скорость целей не способствовала точной стрельбе. Орки без потерь пронеслись сквозь рой стрел.

Идар Вогл на сей раз не нуждался в напоминаниях и поспешил занять место за лошадью своего начальника. Бросив поводья, он двумя руками обхватил рукоять меча, думая только о том, чтобы отбить сабельный удар.

Амбер Тоц тем временем вновь приготовился атаковать магией. Из четырёх всадников непосредственную угрозу представляли те двое, что имели возможность проехать непосредственно рядом с магами по обе стороны от них. Соответственно, волшебник постарался не концентрировать удар своей плети на далёкой точке, как в предыдущем случае, а наоборот растянуть её так широко, чтобы срезать сразу двоих противников.

Орков спасло построение, при котором атаковать они намеривались последовательно.

Сперва тот, что слева. Изумрудный росчерк рассёк надвое его клинок, выставленный под атакующее заклятие, а затем полосонул по руке, отсекая её по самое плечо. Наверное, чародей рассчитывал траекторию удара таким образом, чтобы разрубить и этого противника напополам, но орочий кривой меч поглотил часть ущерба, вспыхнув белой вспышкой.

Огромный ятаган, выставленный вперёд, спас и второго орка. На этот раз силы удара не хватило на то, чтобы пробить защиту и оружие просто выбило из сжимавшей его пятерни.

В следующее мгновенье враги пролетели мимо, обдав обоих чародеев крошевом из снега вперемешку с мёрзлой землёй, да вдобавок оросив каплями крови из отрубленной конечности первого воина.

Одновременно идар Вогл ощутил дружеское воздействие посторонней магии, кожу слегка покалывало, а всё вокруг словно подёрнуло переливающимся красно-жёлто-зелёным флёром. Баронский маг укрыл их, с идаром Тоцем, защитным покровом, догадался Вогл.

Главный штандарт, это не просто регалия, а артефакт, собранный из специальных материалов восприимчивых к магии, главным образом это кость и камни. Среди прочих его вывешивали в главном зале баронского замка, где каждый день служат различные требы, возносят хвалы, совершают обряды и ритуалы. Обращение к Пресветлому, сопровождается клятвами чистоты перед Вседержителем Небесным и верности власти барона, таким образом исподволь регалии местного правителя проходят освящение. После нескольких лет штандарт способен значительно усилить посвящённого мага.

Здесь и сейчас чародей барона Яшмы оказался способен на нехитрое площадное заклинание. Его силы было далеко недостаточно, чтобы обратить в прах или хотя бы удушить врагов, оказавшихся в зоне действия, но тем не менее хватило для развоплощения мелких духов-помощников.

Те двое орков что находились вне зоны ближнего боя, изначально, после потери копий вооружились луками и теперь в упор выпустили свои стрелы. Воглу досталось от воина, получившего ранение в сшибке с рыцарями, поэтому сложно судить о степени влияния магии Яшмы на точность выстрела, вполне возможно, что это именно рана помешала метко пустить стрелу в незащищённые голову или шею. Стрела ударила в наплечник. Древняя родовая броня выдержала, получив небольшую вмятину, но один из кожаных ремней крепления лопнул, перекосив идеально сидевший доспех. Удар отсушил плечо, рука повисла плетью, выпустив рукоять меча, а самого Вогла мотануло в седле, едва не отправив на землю.

Амбер Тоц обошёлся куда меньшими потерями. Неизменная трость, на манер налуча, закреплённая позади седла и в самом деле оказалась вариантом оружия ближнего боя. Тайный советник ловко высвободил узкий длинный клинок, играющий голубыми бликами на лезвии, и легко отразил стрелу, причитавшуюся лично ему.

Идар Вогл не без зависти наблюдал как Амбер Тоц возвращает редкий артефакт голубого ранга назад в ножны.

Потрёпанный орочий кулак умчался прочь, в свою очередь также изрядно потрепав баронскую дружину. Из трёх рыцарей сброшенных на землю двое оказались мертвы, а ещё один не сильно отличался от мёртвого. Баронет Яшма приказал было разбивать лагерь на несколько дней, чтобы дать передышку людям и увеличить шансы раненого, и даже идар Тоц в своей настойчивости не смог переубедить его в этом намерении.

— Вздор, — твёрдо заявил баронет, — мы хорошо им всыпали. Извините, благородный идар! Конечно, это в основном вы им всыпали. Но как бы там ни было мой человек получил тяжёлую рану. Он храбро сражался, и я обязан дать ему шанс. Мы победили и не станем удирать с поля боя.

Даже начальник гвардии, с выбеленной сединами шевелюрой, лицом иссечённом морщинами и шрамами, после непродолжительного разговора не поддался доводам тайного советника.

— Хорошо, я согласен что нужно уходить, но всё решает баронет, а он обязан заботится о своих людях. До сумерек четыре часа, бедняга Прян не выдержит тряски. Ему нужен отдых, к утру снадобья и артефакты стабилизируют его состояние, тогда мы сможем продолжать движение с прежней скоростью.

— Идар Аксио, если мы не оторвёмся от орков, то новое утро кто-то из ваших людей встретит на вертеле над угольями костра, — припечатал Амбер Тоц.

Старый воин насупился и угрюмо проворчал:

— Посмотрим.

Некоторое время спустя, наблюдая как люди барона насаживают отрубленную голову орочьего предводителя на обломок копья, перед этим разбросав по степи изрубленное тело, тайный советник мрачно произнёс:

— Готовьтесь, Вогл, это путешествие точно станет незабываемым для тех, кто его переживёт, конечно.

Глава 6

Рунный алфавит отличается от обычного того, что перекладывает на бумагу отдельные звуки и их сочетание. Он имеет и сложную структуру, и двухуровневый состав. Руны первого порядка задают общую характеристику, например руна Патос соответствует хаосу с его проявлением через страстное действие, а из неё, путём небольших дополнений, возникают руны второго порядка, Гнев, Умиление, Печаль, Любознательность…

Андрей слушал лекции, постоянно одёргивая самого себя от критического восприятия материала. С недавних ещё университетских времён он помнил про аксиоматический метод, когда некоторые утверждения, принимаемые в качестве истинных, избираются в качестве неоспоримых исходных положений, а затем логическим путём выводятся и доказываются все остальные истинные утверждения рассматриваемой теории.

— Практически во всех текстах заклинаний, чертежах плетений используется огромное количество разнообразных рун. Поэтому, как и в классическом образовании, овладение магическими знаниями необходимо начинать с обучения грамоте…

Андрей после первого же рассказа про главное чудо этого мира — магию, пытался подобрать ассоциации к механизмам, способствующим проявлению волшебства. Струение природной силы он представлял себе на манер концепции Декарта о светоносном эфире. Гипотетическая всепроникающая среда возбуждает колебания, проявляющие себя как электромагнитные волны. Только в этом мире структура среды неоднородна: имеет разную концентрацию, собирается в направленные течения и легко проникает в иные среды, в этом отношении напоминая больше атмосферу или гидросферу планеты. Материальной же она становится благодаря живым организмам. Первоначально, во время медитаций, Андрей представлял её внутри своего тела потоком неопределённой субстанции, трактуемой восточной медициной как энергия Ци.

— Таинства эльфийской магии радикально отличаются от тех практик, что используют люди, но место для рунного алфавита находилось и здесь, — Эл’Лирия с педантичностью университетского профессора излагала материал.

Причина заставляющая человека согнуть палец, повертеть кистью или поднять руку над головой нематериальна, мысль, инициирующую сигнал, невозможно ощутить, пощупать прибором, в отличии, например, от самого электро-химического нервного сигнала. В этом отношении магия более понятна и естественна. Нематериальная духовная энергия чародея то, что принято называть Силой, управляется мыслью и воздействует на материальный мир.

После нескольких дней, проведённых в медитациях, понимание трансформации внешней энергии в силу, генерируемую собственным ядром, обрело форму идеи, своеобразный рендеринг, когда изучаемый предмет визуализируется в сознании.

В дневнике низвергнутого мага он нашёл схематичное изображение двенадцати каналов, по которым циркулирует энергия и даже научился контролировать скорость течения, однако, добиться требуемого контроля необходимого для закручивания энергии в ядре, средоточии, ощущаемом в районе диафрагмы, у него не получалось. На помощь Эл’Лирии в этом вопросе рассчитывать не стоило, развитие энергетической структуры в эльфийском организме сильно отличалось, поэтому практики известные девушке были почти бесполезны для него.

— Уплотнение, сжимание ядра требует особого волевого воздействия, иначе именуемого властью над собственным духом. Твой первоначальный красный ранг на пике развития позволит полностью контролировать течение энергии по каналам, несколько уплотнить и разогнать ядро. В результате доступными станут небольшие порции силы достаточные для подпитки несложных плетений, — реагируя на чрезмерный энтузиазм, девушка поспешила осадить радостно вскинувшегося ученика, — одно или два заклинания за раз, потом полное опустошение на несколько часов.

— Но почему, и как мне сейчас работать с этой Властью?

— Отвечу по порядку. Каналы адептов ещё слишком слабо развиты и не в состоянии пропускать большие объёмы ни сырой энергии, ни сгенерированной собственной силы. Развиваются они одновременно с ядром, чем быстрее закручивается энергия в средоточии, тем быстрее она бежит по каналам, соответственно сила вырабатывается тоже в большем количестве. Сила есть структурированная первичная энергия, её концентрированная форма, поэтому и выход её небольшой. Сейчас и навсегда твой путь это превозмогание, не осталось силы для плетений, работай с рунами. Власть и сырая энергия соединённые в магическом контуре суть любого артефакта.

— Значит, с рунами необходимо работать сырой энергией, но как это делать, если каналы заполнены Силой?

Андрей задал вопрос, кажущийся вполне разумным, но похоже Эл’Лирию он застал врасплох.

— Сила есть продолжение природной энергии. Она лишь получает индивидуальный окрас, а в средоточии преобразуется в сжатую концентрированную форму, пригодную для создания плетений.

— Да, плетения, как быть с ними, некоторые руны я уже знаю. Думаю, пора начинать и эту практику?

Эл’Лирия долгое время изучала человеческую породу и не могла взять в толк, отчего самые заносчивые, безразличные к чужому мнению, люди разделяют собственное достоинство и уважение к окружающим, демонстрируя последнее качество как уникальное личное одолжение. В конце концов она поняла, что это всего лишь следствие скоротечности жизни людей, и некоторые просто не способны разобраться в нюансах, не отличая гордость от высокомерия, смирение которого выдаётся за особую доблесть. Поэтому в общении с людьми девушка старалась вести себя ровно, контролировать мимику и жесты, прежде всего чтобы не задеть собеседника. Однако, в данном случае удержаться было просто невозможно, она рассмеялась. Вначале сквозь силу, пытаясь удержать эмоции, но затем сдалась, отчего смех получился громким и заразительно весёлым. Андрей невольно сам заулыбался, воскликнув:

— Да объясните наконец, что же такого смешного я сказал? Всё настолько глупо?

— Вовсе нет. Ну, почти. Дело в том, что плетения если и не сама суть ученичества, то уж точно главный навык, отмечающий продвижение в учёбе. Для начала, необходимо сформировать узлы в энергетической структуре. Плетение, это сложное построение, элементы которого требуют удержания до того, как вся фигура будет сформирована, пусть это будет всего лишь один удар сердца или того быстрее, но тем не менее. Чем больше узлов задействовано в плетении, тем оно сложнее. А чем выше твой ранг Власти, тем увереннее будет контроль. Уверенный контроль, это экономия Силы и времени на формирования плетения, возможность браться за более сложные и замысловатые конструкции и так далее по кругу.

— Но ведь с чего-то надо начинать?

— Да. Я проглядела дневники. В первом есть схема меридианов, во втором найдёшь места узловых точек и советы по развитию коллатералей их связывающих. Правда, про последние писал уже бакалавр и тебе это не скоро понадобится.

— Получается, чтобы стать сильнее мне нужно больше времени проводить в медитациях. Так?

— В том числе, но не совсем так. Сейчас да, упор необходимо делать именно на них. Башня даёт много энергии, твой гоблин может её структурировать и передавать прямо на твои каналы, от тебя-то и требуется, сильнее закручивать этот поток в средоточии, добиваясь наивысшей плотности. Через какое-то время сам почувствуешь, что ядро начинает сильнее втягивать сырую энергию. И вот тут начнутся проблемы, тебе понадобится настоящий правильный учитель, — отвечая на явное недоумение в глазах молодого человека, она продолжила. — Наступит момент, когда количественные изменения будут требовать нового качества. Я веду речь про оценку гармоничности развития и выбор момента перехода. Конечно, этот момент наступит ещё нескоро, но…

Дневники мага, в числе прочих бумаг, привлекли внимание и человека, и эльфийки едва получилось разобраться с управлением Башней.

Самые свежие записи, разбросанные вокруг заклинательного стола, оказались абсолютно непонятными. Сплошной рунный текст и сложные схемы, в которых доступными были только пиктограммы: человечек, разряд молнии, капля крови, огонь и тому подобные знаки известные даже безграмотному человеку. Большей результативностью закончился разбор секретера, ставшим по факту кладезем полезной, а может вообще бесценной информации, по крайней мере, эльфийка выпала из реальности, забыв об еде и отдыхе, подолгу замирая над отдельными фолиантами.

Для себя Андрей отложил несколько вариантов руноглифа — полтора десятка листов с каллиграфически вычерченными рунами и подробным описанием на языке доступном даже для непосвящённого, иначе говоря, снабжённые планами на их использование в практических целях. Но самой ценной добычей оказались три кожаные тетради — дневники мага.

Беглый просмотр позволил определиться с хронологией. Самый потрёпанный из дневников ожидаемо оказалось, что и написан был самым первым в этом собрании автобиографических записей. Автор не сильно утруждал себя проставлением дат и указанием мест описываемых событий, но из контекста сразу становилось понятно, что первая тетрадь написана учеником. Из этого сборника юношеских обид, с жалобами на трудности и жестокость мастера Андрей сумел извлечь немало пользы. Автор записывал наставления мастера и собственные комментарии, где удалось выхватывать саму суть урока среди проклятий на голову высокомерного наставника, не желающего по-человечески растолковать: «Используй руну этос, чтобы укротить мятежный дух. Гляди сквозь руну логос чтобы стремление твоё обрело смысл».

Ученику в состоянии глубокого транса необходимо путём визуализации перед внутреннем зрением последовательности рун, синхронизировать энергию телесную с энергией магической, чтобы усилием воли воздействуя на телесную энергию, закрутить клубком энергию внешнюю. Раз за разом добиваясь синергии, процесс будет проходить легче, а энергия внутреннего ядра начнёт уплотняться. В какой-то момент необходимость в почти непрерывных медитациях отпадёт — процесс станет самоподдерживающимся и теперь от ученика будет требоваться лишь усердно тренироваться в расходовании генерируемой внутренним ядром силы, прокачивая и укрепляя каналы.

При освоении каждого нового ранга Власти внутреннее средоточие должно становиться плотнее, скорость вращения ядра выше, а поток генерируемой силы мощнее.

Люди чувствуют, ощущают вовсе не то и не так, как того требует текущий момент, или, иначе говоря, реальный факт. Чаще всего они стараются подстроиться под собственные представления об этих фактах. В глазах обывателя именно стереотип является истинной, а не фактический объект или явление. Андрей очень хорошо знал об этой ловушке для разума и легко вник в суть проблемы, описываемой автором.

Будущий владелец собственной башни, ужасный кровавый маг, долго не мог усвоить что наставник требует от него абсолютного отстранения от любых внешних раздражителей, руна этос как полная противоположность всему физическому должна помочь взять в фокус всё то эмоциональное, что подпитывается психической энергией и с помощью руны логос придать этой энергии первозданный гармоничный характер, тем самым достигая точки входа в нужное состояние — единства телесной и наполняющей внутреннее средоточие магической энергий.

Это озарение требовалось срочно с кем-то обсудить, но гоблин, тенью неотлучно маячивший за спиной, подходил на роль собеседника не больше, чем ростовое зеркало в хозяйской спальне. Справедливости ради, такое общение тоже бывает эффективным — прежде чем задать вопрос, необходимо сосредоточиться, отделить главное от несущественного, напрячь логику… собственно, чаще всего этих действий уже бывает достаточно, чтобы получить результат. Но в случае, когда требуется сверить собственное индивидуальное впечатление с таким же внутренним представлением другого человека, то есть изучить поток информации свозь призму иного интеллекта, то «отражение в зеркале» абсолютно неэффективно. Гоблин старался угодить, тому кого считал своим хозяином, честно смотрел в глаза, часто моргал, смешно шевелил ушами, но собственного мнения о проблемах работы с ядром, развития аспекта Власти он не имел.

Эл’Лирия за последние дни весьма преуспела в разборе трофейного архива, погружённая в чтение она не забывала сортировать записи раскладывая их в несколько аккуратных стопочек. Потревоженная, девушка не сразу возвращалась в реальный мир. Часто за обеденным столом она с отстранённым видом, механистически управлялась со своей порцией и, не задерживаясь лишней минуты, возвращалась к бумагам. Вот, и сейчас Андрею стоило немалого труда, привлечь внимание эксперта, искушённого в магических делах, к своим собственным открытиям. Эл’Лирия некоторое время отвечала односложно, чувствовалось, что мыслями она всё ещё пребывает в разборе очередного манускрипта. Но настойчивость всегда бывает благодарной.

— Это известная техника, общая для магии людей и эльфов. Здесь потребуется умение поднимать знаки, — заметив тоскливую гримасу на лице человека, Эл’Лирия поспешила его успокоить — ничего сложного, минимум концентрации и работы воображения.

Действительно, новая техника оказалась несложной, более того открывала дополнительные возможности. «Подъёмом» она называлась по причине характерного приёма, используемого на начальном этапе работы. Предварительно начертанную руну, требовалось во всех подробностях представить себе в воздухе прямо перед собой или же рядом с изображением знака. Подвох здесь в том, чтобы удерживать в мельчайших деталях образ всей руны целиком. Воображаемая картинка норовила распасться на отдельные элементы. Вот, выводится, первый изгиб, затем следует прямая линия… и к моменту, когда требуется завернуть очередную округлость, самый первый элемент уже ускользает из зоны внимания, общий рисунок рушится.

Андрей живо вспомнил, как в далёком детстве выводил в школьной тетради прописи. То, что прекрасно получалось обводить уже готовые буквы, никак не гарантировало написание таких же красивых крючков и чёрточек на просто разлинованных страницах, в те времена потребовалось немало усилий в тренировке чистописания. По этой ли причине, или в целом благодаря системному образованию, но освоение техники «подъёма» произошло, к удивлению Эл’Лирии, невероятно быстро, в течение суток. На следующее утро техника поддалась с первой попытки, Андрей сумел материализовать прямо перед собой и послать в пространство руну логос. На вопросы эльфийки он долго рассказывал про обязательную многолетнюю программу всеобщего обучения, в рамках которого школьнику, а затем и студенту в погоне за успеваемостью волей не волей приходиться либо изобретать самостоятельно, либо использовать давно известные методы быстрого запоминания — не важно, все они, в любом случае связаны с привязкой того или иного понятия или фрагмента текста к яркому вовлекающему образу.

— Да. Я понимаю. В благородных семействах детей также обучают великому множеству наук. Мой учитель утверждал, что музыкой следует пользоваться не ради какой-то одной цели. Воспитание, очищение, просто ради успокоения и отдохновения от трудов, а разрушение чужой магии, вплетение собственных чар в мелодию приложится само собой в силу высшего понимая обеих дисциплин.

Если Патос определял собой всё беспокойное, неупорядоченное, иррациональное, аффективное, то руна Этос описывала проявления спокойного и разумного. Во многом схожая с ней руна Логос, на взгляд Андрея являлась, сильнейшей руной, означающей мысль, голос, слово, закон, смысл, причину. Руна Фюсис определяла природу всех вещей, природу живых существ, обозначала неизменную первооснову, неподвластную человеку.

Андрей, под скупые аплодисменты своей наставницы, мгновенно ухватил абстрактную суть, изучаемых символов. Руна, как символ близкий к мыслеобразу, это категория, требующая именно такого письменного обозначения. Молодой человек даже освоил некоторые связки символов, вплотную приблизившись к рунному письму. Наука заключалась не только в точном нанесении на поверхность, но и выборе самой поверхности — глиф вырезанный или начертанный на камне называется петроглиф и отличается от такого же изображения на дереве, именуемого символ. Сочетание глиф с пиктограммами в ещё большей степени усложняет освоение руноглифа, подчас требуя интуитивного понимания.

Когда Андрей вывел сцепленные особым образом руны Патос и Фюсис, то восковая табличка, на которой тренировался новоиспечённый ученик, растаяла, растворилась, оставив после себя медовый запах. Андрей всего-то накрыл надпись ладонями и, как учила эльфийка, представил тёплый комок энергии в своих руках.

— Очень неплохо, — сквозь маску невозмутимости, явно пробивались эмоции, и, если молодой человек не ошибался, больше всего это походило на радость, — но не стоит преувеличивать успех. Внутри башни, персонально для тебя, так и должно быть, это как находиться посреди мощного источника. К сожалению, техники эльфов по работе с личным средоточием не подходят для людей. Ещё немного и мне вообще нечего будет тебе дать.

У Андрея, образованного городского жителя далёкого от любой метафизики, на этот счёт имелось своё мнение. Погружение в транс медитации, возможность прикоснуться к силе, пусть к её сырому аспекту казалось сродни чуду, случайно обнаруженному в собственном кармане. И подобно тысячам других адептов, до него, прочувствовавших первый успех, молодой человек упражнялся в едва освоенном навыке до полного изнеможения.

Эл’Лирия в это время следила за своим необычным учеником со всё возрастающим напряжением. Надо не пропустить тот момент, когда истощение будет угрожать тяжелыми травмами энергетической системы в организме подопечного. В этом своём бдении она оказалась права. Резкий хлопок ладонями у самого уха человека, заставил того вздрогнуть и потерять нужную концентрацию.

Анестезия эйфории сродни наркотическому опьянению, Андрей наслаждался своей новой способностью. Некоторое время опыт давался лишь с изначально податливыми материалами, но в определённый момент он заметил, что управляющим усилием становится не просто воображение, а нечто сродни напряжению мышц. Это как сердечный ритм, на который непосредственно усилием воли воздействовать не получается, но вот управляя дыханием, можно в минуты нервического возбуждения легко усмирить орган, бьющийся раненой птицей.

За счёт синергии мышечных усилий, дыхания и волевой концентрации Андрей научился вызывать то необычное чувство, от которого горели ладони, а жилы предплечий будто бы сводило судорогой. При первом же сочетании этих ощущений, кусочек пергамента, на котором красовались с каллиграфической точностью прочерченные глифы рун, обратился в прах под руками начинающего мага.

Восторгу не было предела! Андрей раз за разом повторял опыт, пробуя всё более прочные материалы, пока над самым его ухом что-то не бахнуло подобно выстрелу, резко выбивая из этого восхитительного состояния, полностью ломая кураж.

Андрей повалился на каменный пол, огненные ощущения сменились вымораживающей пустотой, руки от кончиков пальцев до самых локтей превратились в сплошной источник боли, будто невидимый экзекутор в один миг с помощью какой-то адской машины откачал кровь из вен. Андрей в страхе посмотрел на свои руки и закричал не в силах вынести боль и ужас, что овладел им от одного вида собственных конечностей. Руки ещё секунду назад, мускулистые и загорелые превратились в серые иссохшие плети словно у мумифицировавшегося трупа, пальцы скрючились на подобие птичьей лапки, кожа сморщилась, а ногти, аккуратно обрезанные буквально накануне, на фоне усыхающей плоти обозначились страшными когтями.

Молодой человек наверняка бы сошёл с ума, продлись его мучения сколько-нибудь долго. К счастью, помощь пришла своевременно, боль растворилась, а руки вновь наполнились жизнью.

Обнаружив себя опрокинутым на пол, Андрей удивился не столько произошедшему, а реакции Эл’Лирии. Он не сомневался, что именно ей обязан спасением, но растерянный вид эльфийки, наводил на мысль, что всё не так просто.

Героем оказался Эйтам, гоблин находился тут же и вид имел абсолютно безмятежный.

— Что, здесь произошло, чёрт побери, — ещё нетвёрдым голосом, заикаясь, обратился Андрей к собственному слуге.

— Хозяин опять очень много работал и забыл обратиться за помощью к Башне. Эйтам помнит слова хозяина стоять за спиной и быть готовым.

Так, ответ на вопрос «почему» прозвучал, но главная загадка, как гоблину удалось провести реанимацию, оставалась без ответа. Со слов девушки выходило, что пока она готовила нужное заклинание, Эйтам в два шага оказался у ног Андрея и просто положил руки на лодыжки пострадавшего, ощутимо повеяло силой и… собственно всё.

В ауре гоблина не наблюдалось отблесков Власти, позволяющей магу трансформировать в собственном ядре сырую энергию, уплотнять её, а прогнав по каналам, получать силу, используемую в плетениях. Зелёный коротышка оперировал сырой энергией, и если Андрей надорвался, работая лишь с маленькой толикой этой удивительной субстанции, то Эйтам мог пропускать сквозь своё тело поистине гигантские объёмы.

— Если бы такое было возможно, то я бы подумала, что гоблин использовал твоё тело, как одну очень сложную руну, — в задумчивости неуверенно произнесла Эл’Лирия.

— Но как это вообще возможно, если он не обладает ни средоточием, ни аспектом Власти?

— В этом мире много загадок. Магические животные, растения. А гоблин разумное существо, уже это многое объясняет.

Следующие несколько дней прошли в разборе архивов предыдущего хозяина Башни. Эл’Лирия предупредила о необходимости дать отдых энергетическим каналам во избежание тяжёлой травмы, с чем Андрей поспешил согласиться, картина усохших и едва не отвалившихся рук, всё ещё стояла перед глазами. Ему было натуральным образом страшно вновь коснуться магических глиф и попытаться наполнить их энергией. Однако через пару дней страх ушёл, а сознание раз за разом возвращалось к воспоминанию о том восхитительном ощущении, которое дарит творимая волшба.

Созидание, восторг создателя, инженера, изобретателя. Переживаемая рефлексия с одной стороны подталкивала человека вернуться к практической магии, с другой позволяла по-новому, более глубоко, отнестись к записям кровавого мага.

***

Одним из ключевых понятий рунной магии является совместимость. Прямое переплетение Патос и Фюсис нежизнеспособное мёртвое сочетание. Однако если пафосные руны соединять с физическими посредством нейтральных, то противоречие снимается.

Идар Вогл без труда мог подбирать различные комбинации рун второго порядка для решения сложных задач. Чтобы нанести сокрушительный удар руной Фюсис, требуется пара вторичных рун усиления, производная руны Этос для придания силовым рунам ударного характера, и ещё одна для ориентации в отношении выбранной точки приложения удара. Всю конструкцию необходимо скрепить как минимум одной руной Логос, или той её производной что символизирует понятие Закон.

Мысленно чародей мог отчётливо узреть все хитрости самых сложных переплетений. Проблема явного советника заключалась в неспособности отобразить это видение на плоской поверхности, правильно начертав последовательность наложения пересекающихся линий. Конечно, потратив известное количество времени, верное решение будет найдено, но походные условия не давали ни единого шанса провести адекватную подготовку.

И тем не менее, Идар Вогл использовал любую возможность усилить собственный магический потенциал. Теперь он понимал, что напрасно игнорировал свои сильные стороны в погоне за классическим возвышением. Колода с дюжиной ударных и защитных карт ему бы точно не помешала в этом путешествии.

Безусловно чародей вооружённый подобным образом не сильно отличается от трактирщика, получившего дрянной амулет в оплату за прокисшее вино. Подобно сотворённой на коленке безделушке, карты это всего лишь эрзац настоящих артефактов, очень дорогих, зато способных мгновенно создать полноценное заклинание. К тому же плетение всегда более изощрённо и всяко эффективней комбинации рун.

Вот только как поступить, если в твоём арсенале имеется лишь два уникальных камня способных добавить, самое большее, две точки фиксации энергетических потоков для создания плетения, на которое ещё потребуется несколько драгоценных мгновений, и не факт, что вынырнувший из темноты орк предоставит тебе их в кредит.

Как и предсказывал Амбер Тоц зеленокожие напали той же ночью. Помня о первом нападении, в котором враг применил магический полог для скрытного перемещения, ночные вахты разделили на три смены, чтобы в каждой обязательно присутствовал волшебник. Амбер Тоц вызвался стоять последнюю, самую трудную, предутреннюю вахту. В последующем и самому Воглу приходилось дежурить в эту смену, и он смог по достоинству оценить всю поэтичность эпитетов «кладбищенская» и «собачья». Мертвецкая тишина и особый пробирающий холод, что загонит в будку самого верного ретивого пса.

Часового умыкнули с поста как раз, когда беспросветная темень незаметно начинает линять серыми полосами предрассветных сумерек. Четверо воинов, укрывшиеся среди выставленных вокруг фургонов, и чародей в центре лагеря, казались вполне надёжной охраной стоянки для двух десятков верховых путешественников. Тем более Амбер Тоц с вечера озаботился выставить по периметру сеть из сигнальных ловушек.

Тайный советник сидел возле прогоревшего костра. За попыткой впитать едва уловимые волны тепла, исходящие от подёрнутых пеплом уголий, было легко избавиться от посторонних мыслей, отделить сознание и постараться проникнуть в иную реальность Астрала. Идар Тоц никогда глубоко не интересовался этой темой и в своих попытках отправиться в бестелесное путешествие, мог едва коснуться первого слоя, будучи не в силах полностью отделить дух от физического вместилища. Однако, и этого вполне хватало, чтобы почувствовать рябь возмущений в ровном струении эфира, оставляемых грубым воздействием орочьих шаманов.

Но в эту ночь спокойствие в астральных течениях вторило абсолютной тишине морозной ночи. Костёр уже давно ни единой искрой не тревожил царящую вокруг темноту, лишь белый снег, отражающий скупой свет звёздного неба, предательски выдавал тёмные силуэты телег, спящих людей и лошадей, сбившихся в две раздельные плотные группы.

Снег служил верную службу получше иных стражников и тревожных заклинаний, скрипом выдавая любого кто захочет тайно подобраться к спящему лагерю. А вот, всё же и он не уберёг людей от беды.

Амбер Тоц сам не понял, услышал он, или как-то ещё почувствовал звук или может движение в той стороне, где располагался один из караульных. Не раздумывая ни секунды, он вскочил на ноги и метнул в подозрительную сторону заклинание ярко осветившее нужное место.

Массивная фигура принадлежала явно не человеку. Мускулистый гигант с гипертрофированно длинными руками, подхватил недвижное тело караульного и отпрыгнул назад в темноту.

Тайный советник вновь применил магию на этот раз, учитывая короткую дистанцию, ударил площадным заклинанием.

«Гром небес» в исполнении волшебника, достигшего требуемого уровня, резонансом на клеточном уровне должен превращать мозги в кровавое месиво, но тайному советнику требовалось хотя бы просто оглушить жертву, вынудив оставить свою добычу.

Чародей бросился вперёд, освещая местность очередной сияющей сферой.

В том месте куда пришёлся магический удар никого не было, и только на самой границе освещённого пространства мелькала удаляющаяся фигура. Орк проворно удирал, благополучно избежав заклятия. Периодически он совершал короткий рывок в сторону, тем самым сбивая прицел желающим поупражняться в точной стрельбе и магическом искусстве.

Амбер Тоц попытался. Его коронное заклинание совпало с очередным непредсказуемым манёвром орка, поэтому едва задело его плечо, а в следующее мгновенье враг окончательно скрылся в темноте. Несчастного часового он унёс с собой.

— Мерзкие трусливые ублюдки, — у плеча сотрудника Канцелярии появился баронет.

С обнажённым мечом, без шлема, но в панцире поверх войлочного поддоспешника, наследник Яшмы пылал праведным гневом, сыпал проклятьями в адрес всего зеленокожего племени. Не отступая от подопечного ни на шаг, за спиной баронета маячила фигура идара Аксио, и могло показаться, что старый воин вообще не снимает своих доспехов.

Похищение часового произвело нужное впечатление на весь отряд. Увеличение количества вахт, позволило сократить время дежурств, а чтобы гарантированно никто не заснул обязали часовых устраивать перекличку. Оказалось, что громкое «Яшма! Яшма!» не только не мешает уснуть, а скорее, наоборот, даже способствует, даруя ощущение защищённости.

В последующие дни Идар Вогл заметил перемену в облике и поведении своего шефа, тот осунулся, черты лица заострились. Однако, движения, напротив, стали более плавными, казалось, Амбер Тоц старается быть предельно точным. И без того, чуждый суеты опытный маг сделался скупым на эмоции и лишние движения.

Эти метаморфозы в привычках начальника, излучающего неизменный оптимизм, посильнее последнего ночного происшествия сподвигли явного советника всерьёз озаботиться личной безопасностью.

Заклинание «Бига» сжимавшее энергетическое ядро позволяло призывать любые две противоположные основы. Ещё в самом начале, юный Вогл выбрал воздух и воду, с детства пропитанный духом семейных преданий о великих предках способных скользить по водной глади и взмывать в небеса.

К сожалению, и первая, и вторая стихия требовали высоких рангов, чтобы обернуться по-настоящему ультимативным оружием. Зато после второго преобразования средоточия и достижения зелёного ранга Власти, заклинание становится доступным в версии «Трига», когда в распоряжение чародея поступает третья основа. При этом понимание первых двух позволяет заглянуть в саму суть стихий, укротить их и поставить себе на службу, после чего сила воздействия «Ледяного ветра» или «Водного тарана» на порядок превысит аналогичные заклинания в обычном исполнении.

Но главное достоинство идар Вогл видел в возможности перемещения в границах обеих сред. Плотная водяная линза под ногами заклинателя удержит его вес, а поток воздуха поднимет вверх, и послушно толкая в спину, позволит одолеть любое препятствие.

Однако, в настоящем времени максимум доступный явному советнику заключался в возможности порывом штормового перенасыщенного влагой ветра загасить пламя костра, самому уберечься от стылой мороси да помочь товарищу, провалившемуся под лёд на зимней переправе.

В результате в реальном бою против живучего и сильного противника идар Вогл мог рассчитывать лишь на собственный меч, артефактный арбалет, да заранее подготовленные заклинания.

Первоначально идар Вогл пытался вырезать символы на широком обрезке доски, затем чертил в тетради для путевых заметок. Но в итоге оба материала были им забракованы.

Волокнистая структура сырой доски оказалась малопригодной для точного отображения сложного узора, а кремовая очень дорогая бумага, во всех отношениях прекрасная основа для начертания магических знаков, попросту мялась, требуя письменного стола и прилежного обращения. В конце концов, сам чернильный рисунок рисковал прийти в полную негодность от одной единственной снежинки, нечаянно растаявшей на тщательно выверенной линии.

После недолгих раздумий благородный идар обратил свой взор на самую обычную землю. Небольшая порция Силы, нехитрое плетение и почва, промороженная до состояния, камня обращается податливой глиной. Ещё немного усилий, чтобы расчистить выбранную площадку от мелкого мусора и вот уже всё готово. Теперь следующего ночного визитёра можно будет неприятно удивить, сунься он по душу явного советника.

Идар Вогл уже не один раз попенял самому себе на отсутствие дальновидности. Подумай он заранее о использовании глифов, то за одну серебряную монету, ещё в Потестасе, можно было прикупить мешочек мелко колотого прозрачного кварца. Отходы с рудников продавались на вес во всех алхимических лавках.

Дневные переходы скучны и однообразны, а монотонное покачивание в седле не станет помехой медитации, во время которой каменное крошево можно легко напитать собственной Силой. Кристаллы кварца способны некоторое время хранить вложенную в них Силу, не требуя её оформления в виде плетения, как это происходит с крупными камнями при установлении в них заклинаний на постоянной основе. И вот как раз эту особенность можно было бы использовать, заранее зарядив линии, оставленные в земле.

Амбер Тоц не без интереса следил за изысканиями своего молодого коллеги, а заметив, как тот заканчивал упражнение с очередной магической фигурой, подошёл с похвалой:

— Отлично, Вогл, — произнёс он усталым голосом, — может благодаря именно вам, мы и отобьёмся, когда орки полезут в следующий раз.

— Вы так уверены, что они попытают своё счастье ещё раз?

— Уверен, что ещё не один раз, — мрачно ответствовал тайный советник, — Почувствовали в нас жертву. Мы не стали ночью преследовать их воина, чтобы попытаться отбить своего. Это поведение добычи. Крупной и пускай очень опасной, но в случае с орочьим племенем, это лишь дополнительный стимул не оставлять нас в покое.

Прошла целая неделя, а никто так и не потревожил отряд ни на марше, ни во время стоянок. Дружинники барона Яшмы заметно расслабились, на привалах вновь раздавался дружны смех, звучали песни.

Амбер Тоц несколько раз о чём-то подолгу беседовал с идаром Аксио. Пытался он поговорить и с молодым баронетом, но тот всякий раз был не в силах сдержать раздражение и хотя бы выслушать тайного советника Канцелярии до конца. Перебивал его, вскидываясь при этом в седле. А при том, что он ещё и энергично жестикулировал руками, то всем окружающим становилось понятно его отношение к предостережениям: «Вздор!»

В отличии от баронета его приближённые не спешили повторять так полюбившееся их сюзерену слово. Баронский чародей однажды сам подъехал к тайному советнику, и вид при этом имел весьма озабоченный.

— Наш собрат по возвышению почувствовал движение в Астрале, — поспешил поделиться новостью с подчинённым Амбер Тоц, — Нет, это не действие артефакта. Шаман. Не очень сильный, он едва потревожил своим камланием второй слой, но дело не в этом. К нашим зеленокожим приятелям, судя по всему, подошло подкрепление.

Предоставив явному советнику пару мгновений, на то, чтобы он как следует прочувствовал драматизм текущего момента, Амбер Тоц ни то напутствовал, ни то благословил:

— Сегодня, Вогл, постарайтесь начертить побольше этих ваших фигур.

Ближе к вечеру Идар Вогл впервые прочувствовал расхожее «засосало под ложечкой». В месте свода рёбер над брюшной полостью как раз там, где полагается находиться средоточию, молодой человек ощутил тягостную холодную пустоту.

Откликаясь на начальственное «побольше», получилось создать две конструкции, те самые связки ударного приказа из пяти рун.

Чтобы предохранить свою работу от случайной порчи идар Вогл прикрыл получившиеся глифы подручным материалом, и даже потренировался на случай необходимости, как бы половчее скидывать эти покровы, прикидывая затраты времени необходимые для активации магических символов.

Получилось не очень. Расчехлиться, запитать контур, поднять его и только после этого применить против цели. Быстрой, едва ли не молниеносной цели. Долго, очень долго.

С этой мыслью идар Вогл обнажил фамильный меч и положили его рядом с собой, укладываясь на ночлег меж двух своих заготовок.

Его очередь этой ночью выпадала на предутреннюю «собачью» вахту, хотя лично он бы предпочёл отдежурить своё прямо сейчас. Всё равно сон не идёт, муторное состояние по-прежнему не отпускает.

Вот только в первую смену вызвался караулить сам Амбер Тоц, и это явно было неспроста. Не иначе тайный советник в этот раз ожидает нападения ещё до полуночи. Наверно, это справедливо — предположить, что орки не станут повторяться в выборе времени для своей новой атаки.

Время тянулось медленно, тупое ноющее чувство в животе не отпускало, как и не получалось отключить сознание. Внезапно боль ушла, оставив после себя ледяную пустоту.

Идар Вогл удивился снизошедшему спокойствию. Сконцентрировался на собственном средоточии, и потянув энергию, он принялся разгонять вращение ядра, заполняя пустоту и вытесняя холод. В эти мгновенья он уже нисколько не сомневался, что предсказанное идаром Тоцем нападение произойдёт прямо сейчас.

Резко сев, явный советник поспешил открыть звёздному свету сразу оба своих творения.

На краю сознания вновь мелькнуло сожаление об отсутствии заряженного кварцевым песком контура, сейчас бы оставалось только поднять переплетение рунических символов в воздух и уже объёмной фигурой ударить по врагу.

Неподалёку, из-под стёганного одеяла показалась белокурая голова. Стрига не иначе научился чувствовать своего господина и откликнулся на его нервическое возбуждение. Мальчишке потребовалось всего мгновенье, чтобы уловить смысл происходящего, и прежде, чем идар Вогл напитал Силой первую рунную вязь, Стрига, упёршись ногой в арбалетное стремя, двумя руками взвёл тетиву.

Явный советник, не доверяя собственному зрению, из привычной вариации руны Логос в её значении Познание вместе с той производной от Фюсис, что означает Темнота наскоро прямо в воздухе сформировал простенькую связку.

За время путешествия идар Вогл беспрерывно упражнялся с этой комбинацией, страшась по ночам окружающего мрака. Поначалу, попытки неизменно заканчивались полным провалом, и это при том, что по отдельности обе руны ему вполне удавались. Вот только, к сожалению, прозреть непроглядную тьму с помощью одиночных символов не было ни малейшей возможности. Поэтому в тот момент, когда чародею удалось закончить последний завиток второй руны, а первая всё ещё не распалась, радость наполнила душу явного советника наравне с облегчением.

На этот раз, первая же связка знаков обозначила в темноте у самых фургонов крадущегося врага, вторая — ещё одного.

Первый орк, каким-то образом понял, что раскрыт и недолго думая, с короткого разбега прыгнул вперёд, примеряясь своим огромным мечом развалить напополам чародея, посмевшего раскрыть именно его и тем самым сломать план внезапного нападения.

Вогл без всякой суеты, храня полное спокойствие, двинул комбинацию рун, сложенных в ударный приказ, навстречу атакующему врагу.

Как всё же нечеловечески стремительны орки. Зеленокожий воин за два удара сердца преодолел расстояние из-за пределов лагеря едва не до самого центра. Где-то глубоко в душе идар Вогл удивился, зачем вообще оркам нужны лошади если они сами почти не уступают животным в скорости перемещения.

Руническая фигура встретилась со своей целью так близко, что воздушная волна от столкновения ударила в самого чародея, сорвав с головы шапку и растрепав волосы.

Противник пострадал куда сильнее. Могучего воина опрокинуло на спину, крепко приложив о землю. Рука с мечом вывернулась в локте под неестественным углом, а сам клинок отлетел в сторону.

Идар Вогл, недолго думая, поднял вторую фигуру и отправил её в отставшего орка.

Явный советник полностью сосредоточился на своей схватке сразу с двумя противниками, но краем сознания отмечал, что вокруг кипит сражение. Уже не менее трёх раз полыхнуло зелёным, а один раз весь лагерь, в том числе и его самого накрыло переливающимся разноцветным сиянием. Кроме того, над лагерем, превратившимся в поле боя, стараниями кого-то из магов появилось заклинание, осветившее пространство дневным светом.

Справедливо рассудив, что второго противника он на какое-то время занял делом, идар Вогл решил поставить точку в противостоянии с первым орком.

Оказалось достаточным, сделать всего один шаг, чтобы в выпаде достать зашевелившегося врага. Тот, потрясая головой, пытался сесть, опираясь на здоровую руку и не было никаких сомнений, что спустя всего мгновенье человек вновь будет иметь дело с грозным бойцом явно превосходящим его в умении превращать живое в мёртвое.

Щедро поделившись с фамильным оружием Силой, чародей вогнал клинок в грудь своего противника. Орк попытался перехватить меч прямо за обоюдоострое лезвие, но не сумел этого сделать. Повреждённая рука не слушалась, а лишившись опоры в виде второй руки, тело гиганта, всё ещё не оправившегося от потрясения, вновь стало заваливаться навзничь.

Артефактная сталь, напитанная Силой своего владельца, лишь на бесконечно малое мгновенье упёрлась в препятствие орочьей защиты, чему идар Вогл не замедлил удивиться. Кроме обычной меховой куртки да потёртых кожаных штанов иных одежд на противнике не имелось, однако ещё в момент первой атаки чародей заметил, как ярко вспыхнули татуированные узоры на лице орка. Искусная работа художника по телу, нанесённая под заговор шамана, защищает степного воина не хуже кованной брони.

Клинок на локоть вошёл в тело врага. Идар Вогл, теряя равновесие, поспешил сделать ещё один шаг вперёд, одновременно потянув меч вверх и на себя, тем самым вскрывая грудь всё ещё живого противника.

Ударил фонтан крови и идар Вогл почувствовал на лице тёплое. Залило глаза, а в нос жахнуло запахом свежей убоины.

На всё про всё ушло не больше одного удара сердца. И смахивая кровь с лица, Идар Вогл успел заметить, каким небрежным движение отбивает его руническую фигуру орочий шаман. Вооружённый каменным посохом, тот просто отодвинул её в сторону подобно тому, как сдвигает полог в своём походном шатре.

Впрочем, времени зря вражеский колдун не терял. Было хорошо видно, как он вращает запястьем левой руки и на неё, словно рыбацкая сеть на ворот, наматывается чёрная колышущаяся дымка. При этом толстые губы на широком скуластом лице шепчут слова на незнакомом языке.

Идар Вогл спешно стал готовиться к отражению магической атаки. В очередной раз напитав меч Силой, он сотворил руну Патос в её изначальном обозначении первородного Хаоса, из которого всё когда-то и родилось. А поскольку, призванный порядок всегда стремиться к возвращению в это естественное состояние, то и для разрушения связей, удерживающих порождения Астрала в нашем мире, выбранная руна подойдёт самым наилучшим образом.

Шаман атаковал, одновременно выпуская на волю своё колдовство и замахиваясь каменным посохом.

Руны хаоса оказалось недостаточно, чтобы разрушить клубок астральных сущностей, разве что отслоилось несколько лент, которые тут же бесследно исчезли. Пришлось принимать вражескую ворожбу на клинок. Но устранив эту угрозу, идар Вогл со всей очевидностью понял, что остался полностью беззащитным перед основным оружием шамана. Посох орка уже начал своё движение сверху вниз и человек явно не успевал ни заблокировать этот удар, ни выйти из-под него.

Ноги сами подкосились, роняя явного советника на землю, оставалось лишь откатиться в сторону в попытке избежать сокрушительного удара. Противник, конечно, подкорректирует траекторию своего оружия, и всё равно достанет человека, но тут хотя бы появляется шанс прикрыться мечом, за счёт отыгранного мгновения.

Однако, идар Вогл благополучно вышел из переката и поднялся на ноги, продолжив свой манёвр.

Вернувшись к исходной позиции, приседая на согнутых ногах и выставив перед собой меч, он получил возможность оценить обстановку. Шаман оступился, едва устоял на ногах, и почему-то вообще не сумел нанести роковой удар.

Из орочьего бедра торчала короткая арбалетная стрела. В принципе, выстрел в упор из артефактного оружия, должен был пробить мягкую податливую плоть навылет, а тут едва-едва наконечник скрылся, пригвоздив к ноге дорогую ткань штанов, богато украшенных золотым шитьём.

Шаман, издавая проклятья наперебой с злобным шипением, легко будто занозу, выдернул болт и нехорошо посмотрел на Стригу.

Мальчишка, так и не поднявшись с земли, стрелял из положения сидя. Стрелял в ногу осознанно, вражью голову постоянно перекрывало движение посоха, а кожаная куртка, изрисованная письменами, даже на вид казалась непробиваемым магическим творением. Теперь, после выстрела, под тяжёлым взглядом шамана он принялся энергично работать ногами, отталкивая себя подальше от этого чудовища, но к чести своей, оружия из рук он так и не выпустил.

Идар Вогл вновь оказался лицом к лицу с противником. абсолютно его превосходящим физически. Как вообще уцелели те рыцари Яшмы, которые бились с орками конно? Он, к мечу приученный с самого детства, не сумеет удержать ни единого сокрушительного удара каменной дубины толщиной в его, человеческую, руку. Мысли в голове проносились с едва уловимой скоростью, оставляя после себя след истины. Натиск. Напор. Энергичное нападение. Победу можно найти только в атаке. Нельзя допустить чтобы этот исполин приложил его своей каменюкой.

Явный советник представил себя жалящей пчелой, комаром, звенящим над ухом своей жертвы. Крутанул мечом, обозначил движение корпусом, и тут же отпрыгнул в сторону, ломая линию атаки.

Впрочем, экзерсис благородного идара оказался лишними. Перед глазами промелькнул короткий зелёный штрих, и как это было уже однажды, тело орка, замершее на месте, принялось разваливаться на две части.

- Извините, Вогл, что лишил вас ещё одной блистательной победы, но мы сегодня потеряли слишком многих, что рисковать ещё и вашей жизнью.

Голос Амбера Тоца скрипел больше обычного. Казалось, тело тайного советника пропустили меж валков, с помощью которых в имении Воглов выжимают сок из винограда.

Идар Вогл впервые с начала нападения окинул взглядом всю территорию ночной стоянки. Напуганные лошади всё ещё продолжали паниковать и не оставляли попыток избавиться от пут, сковывающих движения и не позволяющих умчаться подальше от этого страшного места.

Основное сражение развернулось в месте ночёвки баронета, именно там оказалось больше всего изрубленных тел. Девятеро орков и двенадцать человек, дружинники барона и пленник Канцелярии.

Баронет против обыкновения молчал. Он явно пребывал в прострации, удерживая у себя на коленях голову идара Аксио.

— Убит?! — неверяще воскликнул явный советник.

— Слава Пресветлому, нет, — бесцветным голосом ответил Амбер Тоц, — даже не ранен. Возьмите себе на заметку, Вогл. Держите шлем под рукой и не забывайте его надевать.

На ногах после битвы осталось всего шесть человек. Из людей барона уцелело только двое оруженосцев, которые сейчас пытались успокоить лошадей. Идар Вогл отправил Стригу проведать рыцаря, раненного ещё в первом сражении, и с облегчением выдохнул, услышав: «Живой!»

На рассвете пришёл в себя командир баронской гвардии. Во время боя, увернувшись от меча одного из орков, он пропустил рубящий удар в голову от второго, но перед этим успел насмерть заколоть первого.

Амбер Тоц и в этот раз отличился больше остальных. Он, как и явный советник, сидел в стороне от расположения людей баронета, и точно также как на идара Вогла, на него тоже напали сразу двое орков.

Судя по всему, злую шутку с нападающими сыграла злобная мстительность нелюдей. Одним из орков, выступивших против тайного советника, оказался тот самый однорукий, что пострадал от магии во время конной сшибки. И на этот раз он явно горел желанием поквитаться с обидчиком. В результате, одного противника Амбер Тоц сразил магией, а злобного инвалида он зарубил «честной» сталью.

Быстро разделавшись со своими визави, чародей поспешил помочь людям барона, на которых навалились сразу пятеро. И здесь всё шло к полному истреблению обороняющихся. Квалифицированно противостоять подобному противнику способными оказались только двое — маг и идар Аскио. Остальные своими жизнями купили то самое время, которое понадобилось идару Тоцу, чтобы разобраться со своей проблемой.

Весь день люди приходили в себя и наводили порядок в лагере.

— Травма шейных позвонков, и сотрясение мозга, — вынес заключение Амбер Тоц состоянию старого рыцаря, — Контузия. Неделя покоя и всё пройдёт.

В этот раз никто не пытался выместить горечь от понесённых потерь на телах поверженных врагов. Орков аккуратно сложили вместе с их оружием, а людей похоронили в общей могиле.

Юный баронет работал наравне с остальными. Тем более, этих остальных и оставалось больше, чем его собственных людей.

Глава 7

— Я не смогу дать полноценного знания, только компендиум, так выражаются учёные мужи в империи людей. некоторые и пять лет Академика принимают только за начало серьёзного изучения магического искусства.

Со слов Эл’Лирии выходило, что магическое образование в этом мире получить крайне сложно. Полноценно обучиться можно лишь в стенах Академиума, который готовит волшебников для нужд империи. Да и то большинство учащихся могут позволить себе только два года бесплатного образования, в течение которых считанные единицы способны перешагнуть барьер ученичества. Последующие три стандартных года доступны исключительно отпрыскам состоятельных семейств и наиболее талантливым ученикам, сумевшим заслужить адресный императорский грант.

Справедливости ради, милость Императора многими причастными ставится под сомнение. Получение гранта обрекает стипендиата на десятилетие опасной, полной лишений, отработки. Государственная служба в отдалённых уголках империи, участие в военных кампаниях и рискованных экспедициях. Для имперской Канцелярии подобный ученик всего лишь строчка записи в учётной ведомости «поступило-выбыло».

В результате магическое сообщество империи разбито на несколько обособленных групп: неинициированные адепты, ученики и старшие истинные маги. Количественный состав групп не поддаётся определению.

Адептов целенаправленно выявляют только в центральных областях империи. Ориентировочно, дар проявляется у одного счастливчика на тысячу жителей.

По достижении определённого возраста одарённого ребёнка ждёт ученичество, чаще всего наставник, это сельский знахарь, такой же местный самородок или же бесталанный выпускник первой ступени Академиума — несостоявшийся маг, осевший на земле.

Забота о посевах и здоровье односельчан принесут достаток вместе с определённым положением — никто не посмеет унизить телесными наказаниями такого значимого человека.

Наибольшее количество одарённых во все времена сводилось в группу учеников. От вчерашних адептов до без пяти минут магистров ученики различались не только магической силой и набором умений — их в целом нельзя было объединить в единую социальную страту, вчерашний крестьянин и потомственный аристократ никак не могли стать ровней, хоть и сидели подчас на одной ученической скамье. Другое дело высшие маги!

После бакалавриата, так именовалась последняя ступень обучения, идущий по пути магического возвышения имел все шансы совершить качественный переход, после которого прошлое уже не имеет никакой власти над человеком, теперь он истинный маг, ровня особам императорской крови.

Многие, ставшие на путь ученичества, грезят тем мигом, когда сумеют все количественные достижения окончательно трансформировать в новое качество. Но мечты о жизни в ранге магистра имеют мало общего с действительностью. На этом рубеже лишь начинается настоящая гонка за обладание могуществом.

Интриги, предательство, кровавые распри случаются и в ученической среде, но высшие маги на многие запреты смотрят сквозь пальцы, к тому же законы морали и человеческого общежития для закоренелых индивидуалистов уже имеют статус пережитков, прибежища для слабаков. Если во время экспедиции к сердцу Морозных гор в ущельях и расселинах ледников останется десяток учеников и полдюжины бакалавров, против пары-тройки чистых звёздчатых камней или одного единственного турмалина уникальной окраски, то предприятие будет признано успешным.

Более того, недоброжелателям, коих у любого мага великое множество, и в голову не придёт обвинить удачливых коллег в излишнем небрежении людьми. Это их долг, рисковать и умирать, за это им заплачено полновесным золотом. Кто виноват, что эти неудачники ввязались в смертельную авантюру, уцепившись за возможность выбраться из нищеты? Всё по-честному.

Как только речь зашла о камнях, Андрей немедленно поинтересовался на счёт коллекции предыдущего хозяина Башни.

— Маги крови или вампиры предпочитают всем остальным камням рубины, но для каких-то второстепенных задач, особенно если имеется угроза разрушения магической опоры, то в дело идут родолиты, гранаты, турмалины, и все другие минералы красных оттенков, которые будет потерять не так обидно, как звёздчатый рубин.

— А этот гигантский камень и есть рубин? — Андрей мотнул головой в сторону ритуального стола.

— Сложно сказать, камень наполнен энергией, впитал в себя немало крови, но для рубина он очень велик. Такую ценность встретить у заштатного, пусть и талантливого, наглого мага очень маловероятно. Выдернуть его из тела Морозных гор…

Эльфийка умолкла и на некоторое время с задумчивым видом, в мыслях своих, пребывала где-то за пределами Башни. Андрею же было всё чрезвычайно интересно. И тема камней в частности, и вообще всё, что касалось нового мира.

— То есть? Выдернуть из тела, это ведь фигура речи?

Заданный вопрос вернул Эл’Лирию в действительность, и девушка не упустила возможность начать очередную лекцию:

— Самоцветы есть суть горного мира. На равнинах энергия мироздания струится ламинарными потоками под поверхностью земли. Правда иногда потоки идут волнами и вырываются наружу, образуя естественные источники. Самый крупный это столица Империи. Большая загадка, откуда взялся огромный скальный выход вдали от горных массивов посреди равнины. В полях и южных болотах существуют и другие, куда меньшие источники, но за пределами горных образований это скорее исключения. Ещё есть биологические источники Зелёное море и наш Великий Лес. Маллорны эльфийского леса уходят корнями глубоко под землю, как раз навстречу таким магическим потокам, и даруют на поверхности волшебство моему народу, укрощённую энергию упорядоченную силу. А вот в горах всё перемешано. Потоки пересекаются, заглушают, усиливают друг друга, порой даже бьют из-под земли вертикально вверх, в таких местах маги ставят эти свои псевдоисточники, — эльфика обвела рукой окружающие стены, — В определённых точках, там, где горные породы сталкиваются и лезут к небесам, создаётся сильное напряжение, что со временем приводит к образованию кристаллов. Если кристалл достаточно крупный, то он может фокусировать на себе колоссальные силы, сдвинь такой камень с места и жди беды.

Девушка опять умолкла.

— И! Почему беды? — в нетерпеливом возбуждении воскликнул Андрей, получая в ответ лёгкое пожатие плечами.

— Не знаю. Мой народ живёт в лесах на равнинах и не особенно силён в горном деле, это удел гномов. А я не люблю досужие разговоры.

На этих словах она отвернулась, с явным намерением погрузиться в работу со своей частью архива. Андрей, хоть и был не прочь продолжить расспросы, отступил — ему и так хватало информации для размышления.

Подумав, что в работе с руноглифом достигнут определённый успех, он решил разобраться с чертежами плетений из дневника кровавого мага, с теми из них, что показались не слишком сложными на первый взгляд. Но прежде, взбудораженный рассказом о чудесном рождении камней молодой человек отправился проведать шкатулку с доставшимися ему самоцветами. Прежнее предостережение эльфийки об опасности касаться чужих камней уже выветрилось из памяти.

Вопреки опасениям Эл’Лирии, камни, принадлежавшие сгинувшему магу, не несли в себе проклятий, но оставалась возможность наличия в отдельных камнях каких-нибудь сторожевых, сигнальных заклинаний. Заметив, как во время рассказа загорелись глаза человека, девушка поняла, что теперь его не удержать от соблазна открыть крышку опасного хранилища. Поэтому она не стала мешать молодому человеку, а бесшумно ступая, притаилась у него за спиной на манер гоблина, занявшего место, здесь же, у другого плеча своего хозяина. В случае чего, вдвоём у них больше шансов уберечь от неприятностей глупого охотника за лёгкой добычей.

Гранённые камни мгновенно притягивают внимание своими чёткими срезами и чистотой отражённого в них света, причудливые искры завораживают магическим мерцанием. Даже без заключённой в них магии хорошо обработанные камни способны привести в восторг, а некоторых и вовсе свести с ума своим невероятным блеском.

Массивный стол неспроста был установлен посреди заклинательного зала, вертикальная ось сечения Башни пролегала как раз через его центр, а окулюс, круглое отверстие над столом, специальной шахтой уходил на самый верх, обеспечивая поток солнечного света днём и зыбкий неверный свет луны ночью. В часы отсутствия на небе ночного светила едва заметное звёздное свечение создавало мистический потусторонний эффект, особенно любимый прежним хозяином Башни.

Кровавый камень, как всегда, был прикрыт тёмно-красным бархатом, и громадина стола в лучах дневного света меньше всего напоминала жертвенный алтарь, роль которого, в недавнем прошлом, отыгрывала не один раз.

Во всей башне, кроме разве что спальни на самом верхнем этаже, это место лучше всего подходило для того, чтобы насладиться красотой удивительной коллекции. Андрей не

стал сразу высыпать на стол содержимое шкатулки, а откинув крышку, выкладывал на гладкую поверхность самоцвет за самоцветом, с интересом разглядывая каждый камень. Когда с самого дна пальцы выхватили крупный изумруд грушевидной огранки, то сзади раздался едва слышный возглас, скорее даже всхлип, как от судорожного глотка воздуха. Андрей обернулся и лицом к лицу столкнулся с Эл’Лирией.

Эльфийка подалась вперёд, грудь её высоко вздымалась, взгляд прикован к зажатому между пальцев человека камню. Сцена эта длилась не дольше мгновения, девушка тут же взяла себя в руки, и в глаза Андрею снова смотрела абсолютно невозмутимая словно бы вымороженная обладательница гордого профиля, стянутых в тугой узел вьющихся волос платинового цвета и огромных зелёных глаз похожих на… Андрей посмотрел на камень так взбудораживший Эл’Лирию.

— Это ваше, — полуутвердительно, полувопросительно выдавил из себя молодой человек.

Веки медленно опустились в подтверждение высказанной догадки, и теперь, проявив такую разорительную проницательность, самым лучшим выходом из ситуации было бы продемонстрировать небывалое же великодушие. Андрей был не способен просчитывать варианты с подобной калькуляторной точностью, поэтому и действовал исключительно по наитию, подчиняясь неосознанным душевным порывам. Без колебаний он протянул ладонь с лежащим на ней зелёным камнем: «Бери».

Эл’Лирия презирала людей за их алчность, сравнимую со всепобеждающей жадностью гномов. Смрад честолюбия был ей отвратителен ещё и от того, что не обошёл он и представителей дивного народа — каждый кто выбрал путь возвышения рисковал, что однажды падёт жертвой стяжательства. Но спекуляция на проблемах и слабостях в среде эльфов считается делом постыдным, а торговцы никогда не входили в элиту общества. Быть уличённым при заключении сделок в болезненном стремлении исключительно к материальной выгоде, вне интересов всего дивного народа, равносильно позору. Ни один уважающий себя род не потерпит в своих рядах ушлого торгаша.

Но понаблюдав как человек, явившийся из другого мира, рассматривает драгоценные камни, раскладывая их на гладкой поверхности алтаря, для Эл’Лирии не составило труда разгадать в этом страсть к приключениям, жажду новых знаний, хорошо отличимые от неудержимого стремления к обладанию редкостными магическими артефактами, уникумами. Подобную романтическую тягу можно было бы списать на молодость, ведь эльфийским юношам тоже свойственна душевная горячность, нетерпение сердца. Но в миг, когда парень без всякой заминки совершил свой широкий жест, в девичей груди сердце пропустило удар, а где-то на окраине сознания промелькнуло узнавание момента. Ощущение мгновенно растаяло, но осталось послевкусие от дежавю, от смутного воспоминания из глубокого детства, когда мать читала ей на ночь легенду из толстой книги — сборника преданий эльфийского народа.

— Благодарю, — несколько неуверенно произнесла Эл’Лирия.

— Это, наверное, реликвия? Сразу видно, что камень дорог для вас.

***

Действительно дорог. Путешествие через бескрайнюю степь вымотало не только лошадей. Пятёрка наёмников, казалось, должна была оживиться ввиду окончания долгой и опасной дороги. Цивилизованный город, чистый постоялый двор, закрытый контракт, но в последний раз отужинав в компании эльфийки, бойцы дружно поднялись и отправились по своим комнатам, лишь командир немного задержался, замявшись. Его прощальное «будь осторожна» прозвучало как извинение.

Эл’Лирия отправилась в изгнание добровольно, не дожидаясь решения Совета, она сама из всех возможных исходов выбрала это наказание как наиболее вероятное, но не безусловное и точно не самое худшее.

Уходить приходилось налегке, никто бы не пропустил девушку через границу с сопровождением и в комфорте, полагающимся ей по статусу. Лошадь, скатанный дорожный плащ, да пара седельных сумок, не должны вызывать подозрений у соглядатаев, выставленных у её дома.

Оружие, короткий клинок и лук с колчаном на три десятка стрел, Эл’Лирия вынесла в безопасное место загодя, едва только мысль о побеге забрезжила в её сознании. Сборы пришлось скрывать даже от домочадцев: пара кожаных кошелей, туго набитые золотом и серебром, подвешенные на пояс они совершенно потерялись в складках повседневной одежды, а главный арсенал — он всегда при ней.

Кольцо с большим камнем шпинели светло-зелёного цвета; серьги, сработанные из невесомого и прочного металла, главная цель которого уменьшить массу изделия в пользу крупных изумрудов. И главный предмет в самоцветном наборе — ещё один огромный изумруд в виде кулона на груди.

За долгие полгода, проведённые в дороге, Эл’Лирии ни разу не пришлось участвовать в драке, и в том заслуга выбранного сопровождения. Отряд охотников, потерпевший неудачу в Высокой Траве, только-только оправился после того, как по глупости другой союзной группы угодил под выброс ядовитой пыльцы. Оставшись без дохода и потратившись на лечение, отряд оказался на грани распада, отчего предводитель пятёрки опытных бойцов легко поклялся собственным даром, не задавать лишних вопросов и провести девушку через половину Цеспа к полунезависимым баронствам, где эльфийке будет легко найти укрытие от своих собратьев.

Неладное Эл’Лирия почувствовала едва покинула пределы постоялого двора. Отпустив поводья лощади, следующей за ней попятам, девушка сделала пару шагов и расстегнула застёжку плаща, готовясь принять бой. Расставленная засада обнаружилась несколько впереди, однако, осознав, что уловка с внезапным и хорошо подготовленным нападением не прошла, злоумышленники всё равно перешли в атаку.

Серёжка на левом ухе взорвалась мелкой зелёной пылью. Старинный артефакт защитил своего носителя от мощной ментальной атаки.

Когда-то полный гарнитур кроме трёх подвесок дополнительно включал кольцо и два браслета, но эти предметы были утрачены задолго до рождения Эл’Лирии. Нынешний перстень с огромным кристаллом шпинели уникального оттенка лишь отчасти смог заменить тот достаточно редкий изумруд, который в состоянии удерживать в себе заклинание высшего порядка.

И если твёрдость обоих минералов сравнима, то бездефектный изумруд обладает ещё и кристальной прозрачностью. Именно эта особенность позволяет неоднократно перезаряжать камень без особенного ущерба для его сохранности. Вот, разве что, в подобных нынешнему случаях, когда ментальная атака оказалась невероятной силы, заключенное в кристалл заклинание попросту не успело развернуться и деактивировало атакующее заклятье банальным взаимоуничтожением — к сожалению вместе с изумрудом, подвешенным на серьге.

Следующим ожидаемо рассыпался камень на кольце. Девушка уже узнала откуда пришла телепатическая атака и ударила туда своим самым мощным инструментом, чтобы наверняка не дать второго шанса столь опасному противнику. Шпинель лопнула, и «Побег Маллорна» будто из треснувшего зёрнышка дымчатой лентой унёсся навстречу со своей жертвой. В исходе атаки можно было почти не сомневаться, ведь если на её острие оказался не чародей в ранге магистра, то пережить удар ему не суждено.

Потрясение от нападения и необходимость ответного выпада отняли драгоценное время. На чём, собственно, и строился расчёт врага. Жертве, чудом пережившей первый удар, теперь предстояло сойтись в клинче сразу с тремя крепкими бойцами, совладать с которыми получилось бы разве что у мастера меча.

Схватка подходила к своей кульминации. В этот момент троим нападавшим оставалось преодолеть около пяти-шести метров, однако за их спинами маячила группа поддержки ещё из парочки головорезов.

Раз, два, три, четыре, пять… Под этот счёт заклинания срывались со своих мест в кулоне, для чего стоило единожды произнести ключ-фразу. Направление ударов девушка задавала указующими жестами сразу с двух рук. «Сорванные листья Маллорна» легко проходили сквозь человеческую плоть.

Самому первому, оказавшемуся ближе остальных, призрачное лезвие отсекло голову. У второго оказался защитный амулет, исчезнувший в едва заметной вспышке, но силы его оказалось недостаточно против заклинания архимагистра, заложившего в эльфийский камень своё творение. Также не помог ему и дорогой артефактный панцирь — лезвие разрубило переднюю пластину, пронзило грудь и растаяло, уже достигнув брони, прикрывающей спину. Реакция третьего выдавала в нём как опытного воина, так и сноровистого охотника. Мгновенно оценив обстановку, он бросил в ноги противнику боло — верёвку в полтора метра длинной с двумя отягощениями на концах.

Эл’Лирия вовремя заметила опасные движения врага, и на упреждение подпрыгнула на счёте «два». Пропустила под собой коварный снаряд, а по счёту три указала рукой на этого расторопного бойца. Противник в попытке уйти с линии атаки извернулся немыслимым образом, но дистанция оказалась слишком короткой для подобного манёвра. Лезвие прошло ровно сквозь плечевой сустав, рука с изготовленным для броска ножом безжизненным куском мяса упала в пыль мощённой улицы.

То, что первые трое, это рядовые наёмники, было понятно с первых секунд нападения. В главари же, Эл’Лирия определила мужчину, державшегося позади всех. Он что-то истерично кричал, размахивая руками. Ему предназначалось последнее, пятое, заклинание. Тоже смертельное, оно, тем не менее, имело отсроченное действие. Проклятие поражающее тонкое тело должно было свалить противника, нарушая его способность управлять собственным телом.

«Лист», отличимый от предыдущих своим пепельным цветом, ударил нападающего в грудь. На этот раз снова отработал защитный амулет, вот только его качество совсем немного уступало атакующему заклинанию — вспышка получилась яркой, ослепительной. А в следующее мгновение, празднующая победу эльфийка бесчувственной куклой упала на плиты мостовой.

Девушку подвела тактическая ошибка общая для всех редко практикующих боевиков. В момент, когда чутьё подало сигнал тревоги, стоило выкинуть посторонние мысли и включиться в бескомпромиссную схватку, подлую, требовательную к мельчайшим деталям.

Забота о любимой лошади, что могла попасть под удар, это как раз те недостающие мгновения, разменянные на два лишних шага, давшие животному шанс. Плюс опрометчиво сброшенный плащ, выдавший осведомлённость о засаде.

В совокупности времени наверняка бы хватило для призыва энергетического доспеха и концентрации Воли. Весь последовавший скоротечный бой просто не предоставил девушке необходимой паузы. В результате фактически победившая Эл’Лирия угодила в позорный плен.

***

Теперь камень вновь лежит на узкой девичьей ладони.

Ближайшие планы на жизнь только что, всего несколько секунд назад, казались простыми до очевидного. Вернуть долг жизни и продолжить начатое — затеряться среди людей. В такой дали от Маллорниана агентам Совета будет непросто разыскивать беглянку. Любой эльф сразу оказывается на виду, а устроившись в тихом квартале большого города, вообще, можно каждого чужака не только хорошенько, пристально рассмотреть, но и подробно с пристрастием расспросить, пригласив в специально оборудованный подвал. По крайней мере, именно так Эл’Лирии её новое житиё-бытиё виделось из родного дома, в центре Великого Леса.

Реальность внесла свои коррективы. Девушка и ранее сталкивалась с представителями других рас, но случалось это лишь на границе Маллорниана, в специальных зонах для дипломатических миссий, соответственно там и люди, и гномы были такими же специально отобранными для контактов с эстетически требовательными эльфами.

Будни в окружении обычных людей подарили множество новых открытий: шум, еда, запахи.

Наёмники производили во время движения много ненужных звуков, перекликались друг с другом, шутили, ругались. На стоянках к этому добавлялись бесконечные разговоры, звон походной утвари и неприлично громкое поглощение пищи. Чавканье, бульканье, откровенные естественные звуки характерные для работы системы пищеварения… оглушительный храп по ночам. Ко всему этому привыкнуть было непросто.

Но настоящим вызовом стали запахи. Эл’Лирия не думала, что её может тошнить от запаха пота. Неужели кому-то не нравиться, как пахнет разгорячённая лошадь, да и в сложных нотках источаемых представителями разумных рас было интересно различать оттенки эмоций, этому даже отводилось время на занятиях с наставником. Однако практика в полевых условиях перевернула её представление об этой науке.

В разбитом на ночлег лагере практически негде уединиться, а расположиться наособицу никак нельзя — опасно и обидно для коллектива.

Вонь прокисшего адреналина, именно так для себя обозначила девушка запах немытых тел и нестиранного мужского белья. Этот запах, конечно, не особенно располагал к вдумчивому перебору оттенков, но тем не менее если в самом начале той долгой дороги главной доминантой был неприятный запах псины, то по мере путешествия к нему во всё большей пропорции примешивался дух козлятины — все члены отряда уподобились безмозглым самцам, что в период гона приходят во всё большее возбуждение от близости течной самки. Благо люди, кроме всего прочего, мало восприимчивы и к невербальному знакам, например, языку тела, в противном случае контролировать себя, изображая невозмутимость, оказалось бы задачей попросту невозможной.

Девушке потребовались все её таланты и знания в области ксенопсихологии, чтобы раз за разом успокаивать мужчин, не способных контролировать собственные гормоны. И всё одно, несмотря на её старания, командиру отряда пришлось однажды вмешаться, двинув в зубы одному и одновременно сломав пальцы второму своему человеку, схватившемуся за рукоять меча.

Парни проявили себя ещё накануне. К привычным уже сальным взглядам, добавились кривые улыбки и неуклюжие знаки внимания, имеющие основной целью получить возможность прикоснуться к девичьему телу. Нездоровое поведение подчинённых не осталось без внимания начальника, что и спасло их никчёмные жизни, а Эл’Лирию уберегло от неизбежного конфликта уже со всем остальным отрядом. Девушка нисколько не сомневалась в том, что убьёт обоих дураков, подкарауливших её на берегу реки в полном одиночестве. Появление командира нисколько не охладило пыл насильников, один из них, положив руку на эфес кривого меча, быстро произнёс:

— Не лезь, Тайник, мы ничего ей плохого не сделаем, а от сучки не убудет если…

Рассказать, что случится после этого «если» он не успел. Коренастый, сухой как палка предводитель отряда сделал всего шаг, затем фигура его размазалась в воздухе, чтобы в половину удара сердца оказаться рядом с говорившим. Бедолага даже не успел ни убрать руку с яблока рукояти, ни потянуть меч из ножен.

Чем ударил Тайник, Эл’Лирия не видел, в этот момент она была занята первым греховодником. Нападение было вполне ожидаемым и оттого девушка действовала со спокойной уверенностью, что всегда приносило нужный эффект. Мобилизовав всю доступную ей власть, Эл’Лирия отдала приказ:

— Замри!

Бедолага, потерявший от вожделения остатки собственной воли, мгновенно подчинился. И как раз в этот момент девушка заметила, как командир отряда убирает в ножны кинжал с коротким, но широким лезвием. Она вообще подумала, что тот отсёк своему человеку правую кисть, по крайней мере тот визжал, катаясь по земле, отрабатывая именно такой исход экзекуции.

Но Эл’Лирия ошибалась, экзекуции ещё только предстояло случиться. Спокойно подойдя ко второму своему бойцу Тайник без затей вырубил его ударом в затылок.

— Тарья Эл, я приношу свои извинения и прошу великодушно простить эту выходку моих людей. Поверьте, мерзавцы получат по заслугам, и больше никто не позволит ни одного дурного взгляда в вашу сторону.

Эл’Лирия лишь кивнула в ответ, собираясь покинуть злополучный берег. Следующие слова застали её, когда девушка поравнялась с этим обманчиво спокойным и даже неспешным человеком.

— Я накажу одного из них. Сразу двое, они будут обузой и наказанием всему отряду, лучше тогда прирезать их прямо здесь, по-тихому.

— Ваше вмешательство оказалось своевременным, потому и поступайте по собственному разумению.

Эл’Лирия ни разу не присутствовала при исполнении телесных наказаний, в эльфийской среде так делать не принято. У её народа в ходу только один вид общественного порицания, это казнь, либо смертная, либо временная связанная в одном случае с изгнанием, в другом, с наложением унизительных обязательств. В последнем случае общество предоставляет наказанному самостоятельно сделать выбор между позором добровольного изгнания и очищением через ритуальное самоубийство.

Эл’Лирии лишь раз довелось присутствовать на казне инородца, человека, провинившегося перед Великим Лесом. Это был долгий ритуал и ещё более долгая смерть. Поэтому скоротечность расправы над провинившимся товарищем её удивила. В жертву был назначен тот парень, которому Тайник размозжил пястные кости. Во-первых, взялся за меч, угрожая командиру, а во-вторых, отряд действительно рисковал утратить боеспособность, особенно если учесть последствия выбранного наказания.

Человека разложили на земле лицом вниз и сразу несколько человек навалились на него, удерживая руки и ноги. Несчастный пытался выворачивать оголённые ступни под самыми невероятными углами только бы избежать удара и следующей за ним обжигающей боли, пронизывающей аж до самых почек.

После без малого тридцати ударов наказуемый находился на самой грани, за которой можно было бы спрятаться от нестерпимой боли, но Тайник хорошо знал возможности каждого из своих бойцов и вовремя остановил экзекуцию.

Целую неделю принявший столь суровое наказание человек не мог самостоятельно передвигаться. Каждое утро его привязывали к седлу, чтобы вечером стащить вниз в бессознательном состоянии. Его подельник всё это время ухаживал за ним, меняя испачканное бельё и отстирывая его в ручьях и мелких речушках, возле которых отряд останавливался на очередной ночлег. Качественно исполненное наказание вызывало не только местный болевой шок, но и оставляло после себя ощущение отбитых внутренностей на очень продолжительное время.

В сторону Эл’Лирии больше никто не косился, все будто позабыли про неё. Однако благодаря тонкому эльфийскому восприятию девушка чувствовала скрытое придавленное страхом, а от того ещё сильнее обострившееся вожделение, окружавшее её. Запретный плод особенно сладок.

Здесь и сейчас, в Башне, её невольный сосед никоим образом не напоминал прежних представителей своего вида. Спокойный, рассудительный он лишь в минуты откровений, или самых неожиданных потрясающих событий, источал волны ярких эмоций, сопровождаемых флюидами свойственных всем людям незатронутым скверной. Кстати, юноше не лишним будет узнать не только об этой особенности собственной расы, но и научиться контролировать выброс гормонов, а также маскировать себя нехитрыми плетениями.

Первые недели проведённые за стенами Башни помогли человеку почувствовать себя увереннее в чужом мире, и теперь наконец следовало познакомить его более близко с той реальностью, в которую его угораздило провалиться.

Андрей с радостью принял предложение Эл’Лирии отправиться в небольшое путешествие с незатейливой целью прогуляться по улицам местного города.

После разбора шкатулки с драгоценными камнями течение обучающего процесса переменилось в очередной раз, эльфийка стала более настойчивой и требовала от своего ученика почти всё время проводить в глубоких медитациях, Андрей подчас утрачивал контроль за ходом времени, делая перерывы на еду и сон, а возможно только сон, хотя и здесь не было сто процентной уверенности. Границы между намеренным погружением сознания внутрь самого себя, растворение в потоках пронизывающей тело силы, было похоже на сон, а во сне эта вся процедура повторялась вновь, вот только контролировать её уже не получалось. Поэтому предстоящую прогулку Андрей воспринимал как дополнительную возможность переключиться, перезагрузить собственный воспалённый рассудок.

Участие гоблина даже не обсуждалось, в нужный момент ЭйТам самым естественным образом обнаружился за правым плечом, буквально в паре шагов. К коротким, чуть ниже колена, просторным парусиновым штанам, с аналогичного качества и кроя рубахой, добавились серая шерстяная куртка, перехваченная ремнём и куцая вязанная шапочка, едва прикрывающая макушку. Ноги зеленокожего коротышки оставались босыми.

Смена декораций, выход за освоенные пределы Башни, привели молодого человека к неожиданному для него самого открытию. Оказалось, что находиться рядом с этой необычной девушкой в такой простой и неформальной обстановке ему чрезвычайно приятно.

В чистом безоблачном небе ярко сияло солнце, и вторя ему, в голову парня также ярко ворвался калейдоскоп образов из недавнего прошлого. Не поддающееся описанию выражение в глубине девичьих глаз, высоко вздымающаяся грудь в минуты душевного напряжения, откровенность обнажённого тела, замершего в стазис-поле, и неизменно сдержанное поведение как антитеза, инверсия привлекательности, физического притяжения.

Воспоминания, сами собой предстающие перед внутренним взором, рождали нерелевантный поток мыслей, и Андрею стоило труда отогнать это ненужное, способное всё испортить наваждение. В конце концов, справившись с пустыми грёзами, он сумел сосредоточиться на обычной радости от приятного соседства с хорошим человеком. Ведь это уже немало — шагать по пыльному просёлку иного мира, прогуливаться вдвоём по широкому городскому проспекту и оказаться стиснутыми плеч-о-плеч толпой на рыночной площади.

В последнем эпизоде Андрей одной рукой обхватил свою спутницу за талию, а в ладони второй крепко сжимая девичий локоть, он не позволил людскому потоку, качнувшемуся в едином движении, растащить их порознь. Девушка не сопротивлялась. И после, как только они выбрались из ярморочной сутолоки, а Андрей разомкнул свои объятья, произнесла самым обычным тоном:

— Давайте будем возвращаться. Меня, к сожалению, утомляют такие большие собрания людей.

— От чего же мы вообще полезли в эту давку?

— Хотелось поближе разглядеть вот этого субъекта, он идёт за нами от самой башни.

Эл’Лирия глазами указала на человека, вслед за ними выбравшегося из общего столпотворения.

Джентльмен в поисках десятки. Энергичен. Резкими точными движениями он одёрнул сбившееся платье и перевязь с клинком упрятанным в серебряного шитья ножны. Импозантен. Одежда на нём изрядно поношена, но было совершенно очевидно, что изготовлена мастером, а сам хозяин не экономил при выборе материалов.

Незнакомец заметил интерес, проявленный к его персоне, и ответил таким же изучающим взглядом. К удивлению Андрея, объектом изучения стал лично он, хотя, казалось бы, именно высокая статная девушка, стоящая с ним рука об руку, должна привлекать к себе всё внимание мужчины.

В твёрдом немигающем взгляде синих глаз невозможно было прочитать ни единой эмоции, не говоря уже о мыслях и намерениях. И неизвестно сколь долго играли бы в гляделки оба участника этого поединка, если бы вмешательство гоблина не расстроило странный зрительный контакт.

— Хозяин, — взволнованно воскликнул гоблин, хромая на одну ногу, удивительно что в такой толчее ему не отдавили сразу обе ступни — простите меня, я потерял вас в этой толпе. А что это? Какой-то негодяй порезал все ваши карманы. Необходимо их немедленно починить. Здесь неподалёку лавка портного, или же давайте поскорее вернёмся в Башню, и я сам всё аккуратно заштопаю.

Андрей невольно перевёл взгляд на своего слугу. Обычно немногословный, сейчас он словно прохудившаяся плотина извергал слова непрерывным потоком.

— Нет, мой дорогой друг, первым делом мы идём к сапожных дел мастеру. Бродить по улицам с босыми ногами это последнее дело, — и пресекая возражения гоблина, уже изготовившегося было внести, по его мнению, более рациональное предложение, продолжил: — В противном случае и нам с тарьей Эл придётся разуться за компанию, а наши ноги совершенно не готовы к пыли, камням и колючкам.

В момент, когда вся компания дружно двинулась по новому адресу, Андрей как бы невзначай в последний раз бросил взгляд на приметного джентльмена. Застывшее на лице выражение с бровью, взлетевшей вверх, на чистый высокий лоб, можно было трактовать не иначе как изумление.