Превыше всего...3

Майи - 042. В кругу чужой семьи

Незадолго до ужина к ним прибыл секретарь посольства Нирату в Оке. Оставив мужчин беседовать наедине, Майи удалилась в свои покои, чтобы переодеться и привести в порядок мысли после столь насыщенного дня.

Секретарь, передав Эру пачку документов, вскоре удалился. Ужин назначили довольно поздно, и когда за ними прислали служанку, сумерки уже окончательно сгустились за окнами.

Их провели в обеденную залу — помещение, заставлявшее замереть на пороге. Высокие потолки с золочёной лепниной, изображавшей гирлянды цветов и плодов, терялись в полумраке. Стены были обиты малиновым бархатом с вышитыми серебряной нитью гербами рода — свидетельство близости к императорскому дому. Между колоннами из тёмного ореха висели парадные портреты в тяжёлых рамах — предки в парадных мантиях и орденских лентах. У дальней стены стоял огромный камин из мрамора, над которым разместился барельеф с государственной символикой.

Огромный стол из полированного красного дерева, способный усадить полсотни гостей, сегодня был накрыт лишь частично. Массивное серебряное зерцало с гербом Великой Империи напоминало о статусе хозяина — главы отдела иностранных дел. Над столом спускалась хрустальная люстра с сотнями свечей, их свет отражался в золочёных канделябрах и позолоте рам.

В таких хоромах Майи чувствовала себя неуютно, словно заблудившейся девочкой. Паркетный пол, набранный из ценных пород дерева сложным узором, был покрыт мягкими коврами с причудливыми орнаментами.

Их усадили напротив друг друга по правую и левую руку от хозяина дома — согласно драконьему этикету, это считалось знаком высочайшего уважения (видимо, по местному тоже). Стулья с высокими спинками, обитые штофом с вытканными сценами охоты, казались слишком монументальными.

Помимо Натали с супругом, его отца и троих детей (двоих детей Натали и её племянника), за столом присутствовали управляющий (какой-то дальний родственник) и компаньонка дочери Натали.

Глава семейства и впрямь был как две капли воды похож на свой портрет и, судя по всему, вернулся из Лютеции совсем недавно. В своём франкийском кафтане из тёмно-синего бархата с золотым шитьём, с орденской звездой на груди, он выглядел именно тем, кем был — влиятельным сановником и родственником императора. Сейчас он о чём-то тихо, но оживлённо беседовал с Эром.

Мысленно поёжившись от такой почётной, но неудобной посадки, Майи чувствовала себя скорее скованно, нежели оскорблённо. Чтобы отвлечься, она принялась наблюдать за остальными, пытаясь уловить логику в расстановке гостей.

Натали и её муж тоже сидели друг напротив друга, но, видимо, из-за неравного числа мужчин и женщин, строгий шахматный порядок соблюли лишь в верхней части стола. Остальные присутствующие разместились согласно своему рангу и положению.

Слуги в ливреях с фамильным гербом двигались споро и практически бесшумно, меняя тарелки фарфора и расставляя блюда с отлаженной грацией. Их движения были отработаны до автоматизма — они появлялись и исчезали как тени, предугадывая каждое желание гостей.

Майи быстро заметила, что все присутствующие едят с той же неторопливой скоростью, что и глава семьи. Тот, в свою очередь, хоть и вёл тихую беседу с Эром, внимательно следил за трапезой — его взгляд скользил по столу, отмечая малейшие движения гостей.

Местная кухня существенно отличалась от того, к чему она привыкла в Лютеции или во время путешествий с Карри. Подавали много мяса и овощей, в основном тушёных. А поданный гарнир обладал довольно специфическим, хотя и не неприятным, ароматом — таким Майи ещё не встречала.

Драконица попыталась незаметно принюхаться, пытаясь разобрать знакомые ноты в этом букете, но затея не увенчалась успехом. Специи если и были знакомы, то их сочетание оказывалось совершенно новым. Она опознала несколько пряностей, но красные драконы на её месте определённо фыркнули бы — пища не была острой. Однако обильное использование незнакомых приправ делало вкус мяса неуловимо чужим, а необычный гарнир лишь усиливал это ощущение.

Эр же, к её удивлению, ел в основном гарнир, время от времени с лёгкой улыбкой поглядывая на неё.

«В чём дело?» — мысленно спросил он.

«Пока не знаю. Слишком уж разнятся традиции, чтобы я понимала, что здесь считается правильным и уважительным, а что — нет», — честно призналась она.

«Тогда просто поступай так, как подсказывает интуиция, а не вбитое воспитание», — посоветовал он и снова принялся за гарнир.

Майи хотела было возразить, что вся её интуиция как раз и состоит из проанализированных и усвоенных моделей поведения, но промолчала.

Эр подмигнул ей и, обратившись к хозяину, с лёгкой улыбкой начал беседу, искренне похвалив поданные блюда.

Мысленно отметив этот порядок как местную традицию, Майи постаралась разобраться в тонкостях рассадки и родственных связей. Поскольку гостей было немного, задача оказалась не столь сложной, хотя по обрывкам разговоров становилось ясно, что обычно семья собирается куда более многочисленная.

Из беседы за столом ей удалось понять, что их с Эром приглашают поучаствовать в некоей местной забаве. Правда, ни сути, ни правил этого развлечения она не уловила, но искренне надеялась, что оно окажется менее экзотичным, чем впервые увиденный не так давно театр…

Когда обед подошёл к концу, Натали ненадолго села за клавикорды — изящный инструмент с нежным, прозрачным звуком, — и лёгкая мелодия прозвучала приятным завершением вечера. Вскоре все разошлись по своим покоям, предупреждённые, что на следующее утро подъём будет ранним.

***

Утро действительно началось непривычно рано — ещё затемно, за час до рассвета.

За окном уже слышалась деловая суета: слуги спешно готовили экипажи, переговариваясь приглушёнными голосами. Было ясно, что хозяева уже поднялись и собираются куда-то. В дверь постучали, и в комнату бесшумно вошла служанка.

— Да? Что-то случилось? — немного сонно отозвалась драконица.

Гоничная на ломаном языке Лютеции, щедро сдобренном местными словами, попыталась объяснить:

— Все собираются в храм, на заутреннюю… — это слово было незнакомо Майи и она даже не знала куда его отнести, но если оно стоит рядом со словом «храм», видимо, имеет отношение к местной религии. — Потом госпожа приказала закладывать экипажи для поездки во дворец.

— Храм? — Майи замялась. — Я не знаю, допустимо ли нам присутствовать… — но любопытство — увидеть мир глазами его обитателей, прикоснуться к их вере — оказалось сильнее осторожности.

В этот момент в её комнату через смежную дверь заглянул уже полностью одетый Эр.

— Если что — они не запрещают посещения, — тихо сообщил он. — Только волосы прикрой чем-нибудь, и, разумеется, не в брюках.

— Да, конечно, нарушать традиции не стоит, — Майи тут же засобиралась. — Есть ещё какие-то ограничения или требования к внешнему виду?

Служанка смотрела на них с лёгким недоумением, но Эр что-то тихо сказал ей на местном наречии, и та с почтительным поклоном, всё так же удивляясь, удалилась.

— Она думала, тебе потребуется помощь в одевании, — пояснил Эр. — Полагаю, ты сейчас её шокируешь ещё и скоростью своих сборов.

— А что, тут так не принято? — удивлённо рассуждала Майи, уже облачаясь в сдержанное платье тёмных тонов. — А если, не приведи Четверо, пожар или нападение?

Она на ходу подбирала что-то наподобие головного убора — не то платок, не то накидку, похожую на те, что видела у местных женщин.

— Ну, вообще, в этом случае, понятное дело, выбегают в чём есть, — согласился Эр. — Но парадные платья и мужские костюмы — довольно тяжёлые, и облачаться в них впопыхах неудобно.

Спустя пару минут Майи, уже полностью собравшаяся и даже успевшая проверить привычный набор вещей в скрытом кармане, подошла к мужу.

— Я готова. Тебе помочь с причёской?

— Всё в порядке. Я встал раньше. Завтракают здесь позже, так что на первую службу все идут натощак. Что-то связанное с воздержанием и смирением плоти.

Он подал ей руку.

— Если честно, после того, как и сколько здесь подают мяса, я не слишком проголодалась.

— У них бывают периоды, когда мясо не употребляют, — пояснил Эр, направляясь к выходу. — Чаще всего это связано со временем, когда животные приносят потомство, и появляются первые свежие растения.

— А что же они едят в это время? Или просто живут на запасах? — позволила ему вести себя по коридорам.

— Растительную пищу — каши, овощные блюда, выпечку, но без продуктов животного происхождения, включая молоко и яйца. И это разумно — в такой период забирать у коров молоко нежелательно.

— Понятно, что забирать не стоит, но разве нельзя было сделать запасы заранее?

— Это вопрос традиций. Молоко — продукт скоропортящийся. Учти, у них нет холодильников для длительного хранения. К началу периода воздержания прошлогодние запасы уже съедены или испорчены, а новые делать нельзя. Так и сложился обычай.

— Но солонина-то у них наверняка есть. И вяленые продукты… Им же холодильники не нужны, — внутри неё беспокойно ерзала озорная ящерка.

Есть. В основном солят овощи. Мясо варят и тоже засаливают. На зиму часть припасов хранят в снегу. Но поскольку отёл обычно планируют на весну, то к концу зимы мясные запасы иссякают. Куры ещё не несутся. Молока почти нет — его оставляют детям, больным и старикам, это не запрещено. Как и остатки мяса — тоже им и воинам. Остальные ждут.

Майи, смирившись с этим прискорбным фактом, кивнула. Местные традиции требовали уважения, а значит, драконье нутро придётся на время усмирить и побыть немного эльфом. Впрочем, судя по лёгкой улыбке Эра, он был вполне доволен таким положением вещей.

К храму они шли пешком по улице, постепенно заполнявшейся нарядной толпой. Несмотря на ранний час, царила оживлённая атмосфера — люди в праздничных одеждах приветливо кланялись друг другу, обмениваясь тёплыми поздравлениями с наступающим праздником.

Внешний вид храма поражал своим величием. Пятиглавый белокаменный собор с золочёными куполами-луковками, увенчанными ажурными крестами, возносился к небу. Стены были украшены сложными резными узорами и аркатурными поясами. Высокие арочные окна с витражными стёклами мерцали в первых лучах восходящего солнца. Колокольня с золочёным шпилем горделиво парила над окружающими постройками. По ощущениям, храм мог бы вместить её драконью форму — настолько он был просторным и величественным. И никак не напоминал небольшие храмы Хортона.

Здесь не было ни властной помпезности, ни подавляющей величественности — лишь торжественное, почти осязаемое благоговение.

Они вошли вместе с семейством Натали. Встречные люди почтительно кланялись, и Натали периодически обменивалась с кем-то словами — было заметно, что она не просто знает многих по именам, но и в курсе их житейских забот.

Внутреннее убранство оказалось ещё более впечатляющим. Пространство разделялось массивными колоннами из тёмного мрамора, создававшими ощущение бесконечности. Высоченные сводчатые потолки терялись в полумраке, где едва угадывались картины, написанные прямо поверх штукатурки и изображавшие то ли картины, то ли объекты культа.

Впереди находилась резная позолоченная стена с рядами таких же религиозных картин — ослеплял своим богатством. Мерцание сотен свечей отражалось в золоте, котором они были покрыты, создавая эффект сияния. И похожие картины в серебряных и золотых рамах, украшенные самоцветами, располагались повсюду — на столбах, стенах, в специальных нишах. И эти отстраненные, погруженные в себя лица наблюдали за пришедшими, наверное, похожим образом наблюдали за ними всеми вознесшиеся эйшены — точно также бесстрастно и спокойно.

Воздух был густым и сладковатым от смеси воска, ладана и свежей майской зелени, украшавшей храм. Дым кадила поднимался к сводам причудливыми клубами, создавая торжественную атмосферу.

— Обкуривание — один из древнейших способов дезинфекции, — тихо пояснил Эр, когда они остановились у входа.

«Всё выглядит невероятно торжественно», — мысленно поделилась Майи, с благоговением оглядывая сияющий интерьер.

«Да, у эльфов храмы скромнее, хотя и не менее элегантны. Кстати, ты же не видела святилищ Рейтона».

«На Рейвике я ещё успею насмотреться, а тут… Я поражена, что без магии и высоких технологий они создали такое».

«Долго и упорно можно сделать куда больше, чем просто долго», — заметил Эр, осматриваясь.

От тяжёлого, густого запаха ладана и воска слегка кружилась голова, но царивший в храме полумрак был приятен — и Эр, и Майи прекрасно видели в темноте.

«На стенах — изображения их святых, а там, впереди — сцены из жизни их главного божества», — мысленно пояснил Эр. Говорить вслух в здании было невозможно — даже шёпот мгновенно подхватывался эхом и разносился под сводами, многократно усиливаясь.

«Главного? Значит, у них их несколько?» — осторожно осматривалась драконица, стараясь не выказывать откровенного любопытства. Но даже её сдержанное поведение выделялось на фоне прихожан, почтительно склонивших головы.

«Это… сложно объяснить. У них вроде как и не один бог, но в то же время — один, просто в разных лицах. И, предвосхищая твой вопрос, — с ним я знаком не был… вроде бы».

«Вроде бы?» — мысленно ехидно уточнила она. — «То есть шанс есть?»

«Если и встречал, то не знал об этом. Не исключаю, что какой-нибудь залётный маг мог здесь наследить. А может, они сами что-то придумали и записали, а может, тут родился кто-то с необычными способностями — кто знает».

Он чувствовал, что Майи слегка улыбается — не потому, что не верила, а просто дружески подтрунивала. Эта лёгкость была тем немногим, что удерживало её от истинно драконьего чинопоклонничества перед Хранителем Драконов, Лордом-Стратегом и еще много кем.

Богослужение началось с тонких, чистых голосов хора мальчиков и плавного, но зычного пения священника. Прихожане осеняли себя крёстным знамением — жест был похож на тот, что она видела в Лютеции, хотя тамошние храмы выглядели совершенно иначе.

Наблюдать за схожими, но такими разными традициями было невероятно интересно. Майи невольно проводила параллели между пышными обрядами Окии и более аскетичными церемониями Лютеции, пытаясь уловить связь между религиозными практиками и устройством общества. Она не понимала ни слова из речи священника, но сам ритм и мелодика службы говорили о многом.

«Это их древний язык, сейчас используемый только в богослужениях», — пояснил Эр.

Но само пение, казалось, несло в себе крупицы магии — крошечные искорки, едва заметные, но ощутимые. И что удивительнее всего, они исходили практически от каждого присутствующего.

«Любопытно, — мысленно заметил Эр. — В Лютеции мы ничего подобного не наблюдали».

«В Лютеции и отношение к Слову было иным…» — вспомнила Майи рассказ советника о «дикой северной стране».

«Что верно, то верно… Посмотрим. Это, конечно, лишь крошечные всплески, но для этого мира и они необычны».

Эр продолжил внимательно наблюдать за священнодействием.

Служба, как называли её местные, длилась довольно долго, но люди, привыкшие к этому, сохраняли искреннюю сосредоточенность.

По окончании обряда к священнику первыми подошли Натали с семьёй. Тот беседовал с ними, а затем касался ладонью их лбов — и в этот момент с его руки соскальзывала та самая искорка. Эр задержался, отметив, что точно так же священник поступал и с другими прихожанами.

Выйдя из храма на свежий воздух, Майи с интересом наблюдала за общением людей разных сословий. К Натали чаще всего подходили женщины, кланялись и о чём-то оживлённо беседовали.

Территория вокруг храма была искусно украшена: ухоженные клумбы, небольшое подворье, обрамлённое изящной кованой оградой. Сновали служители в длинных чёрных суконных «рубахах», и, что удивительно, здесь было на редкость чисто по сравнению с Лютецией.

Постепенно толпа редела, и они вместе с остальными направились обратно к дому.

Майи с интересом разглядывала быт и постройки, наблюдала за встречавшимися по дороге людьми, подмечая особенности их поведения.

Добротные каменные здания явно принадлежали хозяевам усадьбы, находясь в непосредственной близости от господского дома. Домики простых жителей виднелись вдалеке, и, что приятно удивляло, это были не убогие лачуги, а крепкие, ухоженные дома. Хотя запах навоза всё же достигал её чуткого нюха, он был не столь едким, как в столице Лютеции. Да и здесь, ближе к земле, этот аромат казался более естественным, органичным, чем городская смрадная смесь.

На территории поместья уже закладывали экипажи. Им тоже предстояло собираться в дорогу.

Майи проверила и переложила самые необходимые вещи в небольшую дорожную сумку, оставив основной багаж слугам.

Эр поступил аналогично — собрал всё в чемоданы, но оставил их, кроме небольшой сумки, которую надел непосредственно на тело, под одежду, прислуге. Багаж погрузили в повозку, которая должна была последовать за ними позже.

— Я думаю в Окии посетить их храм и проверить — повсеместно ли наблюдается та же картина, что мы видели сегодня, — задумчиво сказал Эр. — До этого, если честно, я знал лишь об одном способе пополнения энергии.

— Пополнения? О чём ты? — заинтересовалась Майи, укладывая в свою сумку последние необходимые мелочи.

— О том, который в своё время… исключительно случайно, правда, совершенно случайно, — Эр рассмеялся, — открыл Эйр.

Она с недоумением посмотрела на мужа, всё ещё не понимая, к чему он клонит.

— Давай не будем затягивать? А потом ты всё расскажешь. Потому что я пока ничего не поняла… — с лёгким раздражением в голосе произнесла Майи.

Эр расхохотался.

— Вспомни, как Странники восполняют энергию умирающих миров, и всё поймёшь, — проговорил он между приступами смеха.

— А… Ой… — оказалось, драконица была ещё способна краснеть! Её щёки залились румянцем, и она спешно принялась укладывать вещи, избегая его взгляда.

Эр с трудом сдерживал смех. Его плечи всё ещё подрагивали, а глаза сияли весёлым озорством.

— Но согласись, способ довольно удобный…

— Да уж… — смущённо пробормотала Майи. — Я бы сказала, даже не лишённый определённого изящества и комфорта…

— И взаимного, заметь, удовлетворения, — с лёгкой ухмылкой добавил Эр. — Так что пойдём, проверим очередную гипотезу… Жаль, измерительные приборы остались в Лютеции. Но если явление подтвердится и в окском храме, придётся запросить часть оборудования для местного посольства.

— Если вера способна заменять людям магическую силу, то эти миры поистине уникальны…

— Ну, у эльфов любовь тоже считается формой магии, — пожал он плечами. — А что до веры… Может, поэтому мы и не видим Четвёртых — просто перестали в них верить?

— Сказал мальчик Эрушка, с которым они когда-то сидели в качестве нянек и учителей… — фыркнула Майи. — До сих пор не могу поверить в это всё.

Эр внезапно стал серьёзным.

— А может, и я перестал верить. После Войны Жрецов времени катастрофически не хватало — казалось, я пытался заткнуть собой все дыры, что попадались под руку. Задумался о том, что они больше не приходят, лишь спустя тысячелетия…

— Хочешь снова поверить в чудо? — тихо спросила она. — Если бы это позволило увидеть их хоть на мгновение, я бы рискнула!

Он развел руками.

— Не знаю. Может, и правда с ними что-то случилось. А может, они просто не хотят никого видеть — и мне их в этом не упрекнуть.

— Давай не будем заставлять хозяев ждать. Хотя… — Майи задумалась. — Может, Четверые так же спокойно живут в каком-нибудь лабиринте или немагическом мире. Незаметно, ничем не выделяясь…

Эр кивнул и накинул чёрную суконную куртку, привычно поправляя волосы, чтобы скрыть остроконечные уши.

Майи тоже собрала небольшую дорожную сумку, оставив основной багаж слугам. Даже об инструментах она волновалась меньше, чем в Лютеции.

— Я готова…

Эр подал ей руку и повёл во двор, где почти все уже собрались.

Натали, раздававшая последние указания прислуге на время их отсутствия, заметила их и тепло улыбнулась.

— Вас одних лишь и ожидаем, — произнесла Натали с лёгким церемонным наклоном головы. — Обстоятельства вынуждают нас к некоторому изменению изначальных предначертаний, однако осмелюсь уверить — все потребности будут незамедлительно удовлетворены по прибытии.

— А что случилось? — с лёгким беспокойством спросила Майи.

— Царскую охоту изволили перенести, — сообщила Натали с лёгким церемонным вздохом, поправляя кружевные манжеты. — Гонец только что доставил высочайшее повеление. Нам не придётся заезжать в наш окийский особняк — проследуем прямо ко двору.

— Ох, охота… — «Да ещё и царская?! Развлечение или всё же нужда в забое крупных хищников?» — Мысли Майи метались между любопытством и лёгким скепсисом. — Звучит занимательно…

«Полагаю, они совмещают приятное с полезным — и развлечение, и пополнение провизии», — мысленно ответил Эр, вежливо кивая Натали:

— Мы понимаем. Разумеется. Однако насчёт оружия…

Натали совершила изящное движение веером, отсекая пустые тревоги.

— Сие более походит на светский променад на лоне природы. Но, разумеется, стрелковое оружие будет предоставлено.

— А луки? — учтиво осведомился Эр.

— Луки? — хозяйка дома приподняла бровь, прикрывая удивление кружевным платочком. — Полагаю, их можно будет изыскать в арсенале.

«Думаю, пращой их удивлять не стоит?» — мысленно озорно поинтересовалась любопытная ящерка. «Хотя мне было бы любопытно попробовать подбить мелкую дичь…»

«Посмотрим на месте», — кратко ответил Эр, занимая место в экипаже.

Майи - 043. Стольный град

От столицы, Оки, они находились относительно недалеко, и всего через несколько часов экипажи уже въезжали в город.

Путь их лежал через Внешний Град — обширные предместья, обнесённые высоким земляным валом с охраняемыми воротами-заставами. Здесь кипела жизнь, совершенно не похожая на Лютецию. Широкие улицы были заполнены пестрым людом: купцы в длинных кафтанах вели под уздцы навьюченных лошадей, ремесленники в кожаных фартуках разгружали телеги с товарами, женщины в цветастых платках торговали с лотков свежей сдобой и квасом. Воздух был густым и звучным — от звона колоколов многочисленных церквей до криков разносчиков и скрипа бесчисленных тележных колес. Да и хоть и чувствовался тут запах навоза, но не так остро как в Лютеции, но и он тонул в запахах дыма от печей, свежего хлеба и воска.

А здесь куда приятнее… — мысленно резюмировала драконица, с интересом разглядывая проспекты. И размах чувствуется иной, почти что драконий.

Дома здесь стояли преимущественно деревянные, но не убогие лачуги, а крепкие, украшенные затейливой резьбой срубы. Многие были двухэтажными, с высокими крыльцами и ставенками, расписанными диковинными цветами и зверями. Между ними то и дело виднелись каменные палаты зажиточных гостей — купцов и ремесленников, чьё состояние позволяло строить на века.

Новые здания отчасти напоминали постройки Лютеции, однако здесь было куда больше совершенно непохожих домов — будто выросших в каком-то собственном, ни на что не похожем стиле. А ещё — бесчисленные храмы. Пока они двигались в сторону Крома, служившего резиденцией царей и императоров Великой Империи, Майи сбилась со счёта на первой сотне. Каждая церковь была непохожа на другую — то стройной колоколенкой под зелёной чешуёй кровли, то массивным кубом с пятью тёмными главками, то вдруг ажурной беседкой-часовней у дороги.

Всё изменилось, когда они миновали белокаменную стену.

— Прежде сии стены служили городу защитой, ворота на ночь запирались на засовы, — пояснила Натали, следуя за взглядом Майи. — Ныне же в сем более нет нужды, посему в Сенате даже поднимали вопрос об их разборке. Скоро будем на месте.

Когда карета миновала ворота в белокаменной стене, Майи почувствовала, будто попала в иной мир. Внешняя широта улиц Внешнего Града сменилась здесь камерной, почти интимной атмосферой. Улочки Белого города оказались на удивление узкими и извилистыми — две кареты с трудом могли разъехаться, а резные деревянные балконы противоположных домов почти соприкасались друг с другом. Воздух был густым и насыщенным — пахло влажным камнем и ароматом цветущих лип, что кое-где пробивались между плитами мостовой.

— Это старый город, да? — уточнила Майи. — Самая древняя его часть…

— Так точно, — кивнула Натали. — Но вскоре мы въедем в часть ещё более древнюю, хоть от первоначальной постройки и осталось лишь имя — Жердь. При деде нынешнего Императора стены были значительно укреплены. Там расположены палаты правящей династии. Тут каждый переулок хранит свою историю.

Каменные палаты в два-три этажа стояли вплотную друг к другу, образуя сплошную стену. Резные белокаменные узоры на фасадах, кованые решётки на окнах, массивные дубовые ворота с гербами — каждый дом был уникален, но вместе они создавали удивительно гармоничное целое. Чем дальше они продвигались, тем уже и затейливее становились улицы.

За этими стенами город стал напоминать каменное кружево. Улочки шириной едва в одну карету вились прихотливыми змейками, взбегая на холмы и ныряя в подземные переходы, а то и на залитые солнцем площади. Дома здесь были ещё древнее, с глухими стенами в нижних этажах и бойничными окнами. И, как показалось Майи, плотность храмов на квадратную единицу здесь возросла вдвое.

— У вас на редкость религиозный и набожный народ… — осторожно заметила Майи. — И, в отличие от Лютеции, искренне верующий.

— Вы метко подметили, — одобрительно кивнула Натали. — В отличие от них, у нас нельзя за деньги купить отпущение грехов. Только искреннее раскаяние и благие деяния могут даровать прощение.

В воздухе стал ощущаться насыщенный запах стоялой речной воды, смешанный с болотистой сыростью. За окном потянулись деревянные амбары с закромами, а с другой стороны — приземистые дома с небольшими оконцами, но украшенные затейливой резьбой, где переплетались диковинные цветы и звери.

— Купить что? — не поняла про грехи драконица. — И это как «купить прощение»?

Натали изящно развела руками, и складки её шелкового рукава колыхнулись.

— За неискупленные грехи по кончине душа попадает в ад… место вечных мук… Хотя сами они вещают, что богачам в рай, сиречь противоположность ада, не попасть, посему деньги надобно отдать… естественно, им, никому более. Сами себе противоречат. Но, тем не менее, в их землях официально можно приобрести бумагу, что конкретный человек от грехов освобождён. Как будто Творцу есть дело до сих бумажек, если сердце человека черно, словно бездонное ущелье.

Майи изумлённо моргнула и, словно пытаясь понять, разыгрывают её или нет, внимательно посмотрела на собеседников. Но ни в лице Натали, ни в спокойном выражении лица Эра она не уловила и намёка на шутку.

— А это наши гостевые палаты, — указала Натали на массивное каменное здание с высоким крыльцом. — Здесь в основном расположены посольства и торговые миссии. Наши купцы также ведут здесь торги, а слева — амбары для товаров. А вот этот дом, — она изящным движением веера указала на одновременно большой, но словно миниатюрный особняк с узкими окнами-бойницами, — палаты бояр Глебовых. По преданию, именно здесь родился первый царь сей династии. Прапрадед нынешнего Императора.

Торговая площадь действительно раздалась вширь, и народу, несмотря на ранний час, собралось немало. Купцы в длинных кафтанах раскладывали товары, разносчики с лотками выкрикивали названия яств, а у колодца толпились женщины с коромыслами.

— Очень… — драконица с возрастающим интересом наблюдала за изменениями в облике построек. Дома здесь были каменные, приземистые, с толстыми стенами и сильно смахивали на миниатюрные крепости. Было заметно, что прежде весь город строился с расчётом на оборону. — Самобытный город…

— Это самая старая часть города, — подтвердила Натали, поправляя кружевную наколку. — Старше только сам Кром. Но там часто перестраивали после набегов как кочевников, так и нападения своих же… братьев.

Они миновали шумную торговую площадь и выехали к монументальной крепостной стене с грозными башнями, явно строившимися для военных нужд. Глубокий ров, заполненный водой, а возможно, и водами небольшой речушки, опоясывал укрепления.

Но самым поразительным зрелищем стало религиозное строение, возвышавшееся неподалёку от крепостного рва.

Храм, возникший перед ними, был столь непохож на всё, что она видела прежде, что Майи на мгновение застыла, забыв о приличиях и уставившись на это диковинное сооружение.

Его главный, самый высокий шатёр взмывал в небо, словно исполинский восьмигранный столп, увенчанный маленькой изумрудной главкой. Вокруг, на едином мощном основании, теснились словно бы отдельные церковки, каждая со своим уникальным завершением. Ни один купол не повторял другой! Одни были похожи на чешуйчатые шишки или навершия пирожных, покрытые зелёной, золотой и алой черепицей. Другие — на затейливые не так давно виденные оттанолийские тюрбаны, испещрённые витиеватыми узорами. Третьи и вовсе напоминали пёстрые луковки, усыпанные звёздами и ромбами.

Стены собора были выложены из тёсаного камня и красно-кирпичных узоров. Резные наличники, арочки, колонки и пояса — ни один миллиметр поверхности не остался без украшения. Казалось, строители соревновались в мастерстве, стараясь превзойти друг друга в изобретательности. Всё это вместе создавало ощущение невероятной, почти сказочной пышности.

— Вау! — восхищенно выдала Майи, не в силах отвести взгляд. — А ваши архитекторы действительно удивительны. Ощущение, что он постоянно в движении! — она на некоторое время замолчала, пытаясь сформулировать возникшие эмоции в слова. — Словно огромный, застывший каменный цветок или… или целый лес разноцветных грибов-великанов после дождя! Он… не подавляет мощью и величием, а как ребенок, — Майи тепло и искренне улыбнулась, — радуется.

И несмотря на то, что храм так был непохож на остальные строения, однако все же перекликался с башнями крепостной стены, но при этом оставался абсолютно уникальным, праздничным пятном на суровом фоне укреплений Крома.

— Приятно слышать, — улыбнулась Натали. — Говорят, подобного более нигде не сыскать. Мы почти на месте.

Мост, ведущий в Кром, был опущен, и их экипаж плавно покатил к нему.

— Невероятно! Среди этих суровых, почти военных построек увидеть такое ажурное, воздушное творение… Да ещё переливающееся всеми цветами!

— Его воздвигли в честь великой победы, — пояснила Натали с лёгкой гордостью в голосе.

Тем временем они пересекли брусчатую площадь и въехали на мост. И тут перед Майи открылись внутренние постройки Крома. Они явно принадлежали к разным эпохам и не слишком сочетались друг с другом, но над всем этим возвышалась белая стела с арочными проёмами.

— Это колокольня, — пояснила Натали. — А рядом — Белый Собор, где венчают на царство всех наших государей.

На большой площади перед ажурными палатами уже собралось множество народа, в том числе готовые к отъезду экипажи и военная охрана в парадных мундирах.

— Выглядит очень… эклектично. Что значит «венчают»? Вы их выбираете? — удивилась Майи. Столь неожиданная практика в столь юном мире была для неё почти шоком.

— Обычно наследие престола переходит к старшему из сыновей, — разъяснила Натали, поправляя складки платья. — Однако наш Великий Император изволил повелеть, дабы на трон не взошёл бездарь, как-то уже случалось в летописях наших, а посему преемника назначать по достоинству. Так, вместо малолетнего внука, после кончины его взошла на престол супруга его, а пред своею кончиною она назначила уже подросшего отпрыска. А венчают, то есть благословляют на царство, — глава церкви.

— Понятно. Подготовка преемника — дело мудрое, — кивнула Майи. — Это позволяет постепенно во всём разобраться и быть в курсе дел. Да и церковь ваша, как я понимаю, тоже может влиять на дела правителя…

Натали покачала головой, и в её глазах мелькнула тень принятия и понимания.

— Скорее правитель влияет на дела церкви, но сие — следствие того, что прежний глава церкви едва не низверг Великого Императора, возведя на престол властолюбивую сестру его, — Натали даже сделала легкое движение, будто отгоняя дурное воспоминание при упоминании сей особы.

— То есть выходит, два независимых органа управления? — уточнила Майи. Столь сложное разделение власти она встречала впервые.

— Было так, да. Ныне же духовный глава церкви подчиняется гражданскому, а оба — Императору.

— Занятное разделение, но, кажется, мы прибыли… — Майи поняла, что пора умерить любопытство и переключиться на протокольные мероприятия.

В этот момент экипажи остановились неподалёку от царских карет. Натали и Александр с достоинством вышли.

— Дядюшка Александр! Тётенька Наталия! — воскликнул отрок, нарушая придворный этикет порывистым движением. — Лиззель! — обернулся он с сияющим лицом, забыв о степенности. — Возвратились! Несказанно рад вас зреть!

Эта простая сценка заставила Майи улыбнуться более искренне, не по уставному, рассматривая всех здешних особ не только по регалиям, но и как простых живых людей.

— Батюшка, — Натали с материнской нежностью обняла подростка, но в её обращении сквозило и почтительное напоминание о его сане. — Осмелюсь напомнить о осторожности, простудиться изволите. А мы не одни — с заморскими гостями.

Майи в это время приблизилась к Эру.

— Интересные постройки, заметил? Вроде хорошо доехали, — негромко обратилась она.

Эр, не прекращая наблюдать за окружающими, лишь кивнул в ответ.

— Ваше Величество, осмелюсь представить: лорд Эрлонд, посол Нирату, и леди Лимарьён, супруга его, — Натали произнесла последние слова с особым тактом.

Майи почувствовала, как Эр едва заметно вздрогнул на последней фразе, но совершил безупречный поклон юному государю.

Ребенок попытался придать себе величавости, но сквозь официальность то и дело проглядывали озорные искорки.

— Пребываем в радости приветствовать вас в Великой Империи. Соизвольте быть нашими гостями, — произнёс он с трогательной старательностью.

Исполнив положенный реверанс, Майи не спешила, внимательно изучая императорскую свиту.

К государю поспешала темноволосая девушка лет шестнадцати, высокая и стройная. Несмотря на болезненную бледность и тёплую шаль, в которую она куталась в тёплый день, от неё исходила удивительная аура доброты. Черты лица выдавали родственное сходство с императором.

— Петруша… голубчик мой, побереги себя, — её голос прозвучал как тёплый шёлк.

Эр замер, не отрывая взгляда от девушки, и в его обычно непроницаемом выражении мелькнуло нечто, похожее на сострадание.

«Что-то не так? С девушкой?» — мысленно уточнила Майи, ощущая напряжение мужа. Да и сама она понимала, что с девушкой что-то неладное, но точнее сформулировать не могла.

«Диссеминированный туберкулёз с кавернозными изменениями в лёгких, последняя стадия», — печально отозвался Эр. «Уже не помочь, даже если бы сейчас отправить в Рейвик. Ей жить месяца три — не более».

Драконица поспешно опустила взгляд. Призрак смерти вновь поднял голову, хотя ей казалось, будто она уже привыкла, научилась с этим жить… Но каждый раз неизбежность и близость конца напоминали о себе с новой силой.

«Жаль… Она слишком молода.»

«В таких мирах это бывает, когда слишком поздно. Но все равно жаль… если бы хоть несколько месяце в назад — я бы смог ей помочь».

Тем временем Император обнимал сестру, благодарил за тёплые слова. Вокруг суетились люди, а наверху лестницы стояла она — темноволосая, ослепительная, пышущая здоровьем, в соболиной накидке поверх мужского костюма. По правую руку от неё мужчина с властным взглядом окидывал всех оценивающим взором — умным, но, скорее всего, невероятно хитрым и нечистым на руку.

«Мне тоже жаль. Она кажется очень чуткой, и её здесь искренне любят», — поделилась Майи своими ощущениями. «А её болезнь… опасна для остальных? Или для тебя?»

«Микобактерии туберкулёза заразны. Но у неё внелёгочная форма, не передаётся воздушно-капельным путём».

«Понятно… Хорошо, что не грозит остальным, а то здесь много молодых и детей». Драконица внутренне вздрогнула от одной мысли: вся семья этой девушки, возможно, отлично понимает её обречённость, но продолжает жить рядом, скрашивая её последние дни. Насколько это гуманно? И было ли это гуманно в принципе? Не проще ли позволить ей уйти, если ей больно? Да и больно ли? Хотя какая разница — больно или нет, — когда умираешь?

Эр скользнул взглядом по Натали, воркующей с детьми, её мужу, почтительно склонившему голову перед императором, затем перевёл взгляд на спускавшуюся явно родственницу Императора и сопровождавшего её сановника.

— Так! Теперь все в сборе! — юный государь хлопнул в ладоши. — Алексей Григорьевич, извольте отдавать распоряжения к выезду! Наталия Алексеевна, соизвольте последовать со мною! И гости ваши также! Желаю услышать о землях, откуда они прибыли, ибо доселе лишь видел их чёрные кафтаны на приёмах!

Всё ещё погружённая в тяжёлые размышления Майи рефлекторно совершила вежливый поклон и вопросительно посмотрела на Эра, а затем на Натали, ожидая указаний. Эр мягко взял её под руку и помог подняться в императорскую карету. Она, впрочем, была явно приспособлена не для парадных выездов, а для дальних поездок — более практичная и удобная.

— Благодарю… — смущённо прошептала драконица и, не зная точно, как правильно расположиться, юркнула в самый угол, рассчитывая, что её поправят, если сочтут нужным.

Однако никто не сделал замечания. Едва дверца захлопнулась и карета тронулась, мальчик-император тут же принялся забрасывать их вопросами. Эр сдержанно, но достаточно подробно описывал Нирату, естественно, не касаясь технических деталей и прочих запретных тем. Предоставив мужу рассказывать необходимое, Майи старалась украдкой разглядывать мелькавшие за окном виды и не привлекать к себе внимания. Уж кто-кто, а Эр умел находить общий язык с детьми!

Дорога на этот раз была другой, но вновь мелькали бесчисленные церкви и невысокие каменные здания — видимо, такие было проще отапливать. Вскоре они миновали ворота внешнего города и выехали на загородный тракт.

Майи - 044. Небольшой экскурс в историю

Наблюдая, как Эр рассказывает ребёнку о дальних странах, Майи наконец почувствовала внутреннее успокоение. Ровное покачивание экипажа, мелькающие за окном пейзажи действовали умиротворяюще.

Наверное, живя в таком ритме постоянно, действительно проще смириться со всем…

Юный император между тем воодушевился.

— Тётя Ната, а я могу… подобно деду, отправиться в путешествие? Без всей сей помпы? И без Большакова?

Натали лишь тихо вздохнула, подбирая слова.

«Да, обязанности, протоколы и охрана докучают не только новоиспеченному лорду Граффтов…» — мысленно улыбнулась драконица, вспомнив как их лорд мог исчезнуть от своей охраны, чтоб просто и спокойно зайти в кафе.

— Мы можем обсудить это с Главой, — мягко улыбнулся любознательному мальчику Эр, находивший в нём сходство с собственным внуком.

Император, забыв о величии, едва сдержался, чтобы не захлопать в ладоши.

Отвлёкшись от созерцания пейзажей, Майи скользнула взглядом по остальным спутникам. Муж Натали в углу кареты старательно изображал дремлющего, хотя драконице казалось, что на самом деле он внимательно слушает каждое слово.

— Пётр Алексеевич, батюшка, не пристало вам так ребячиться, — начала Натали, но Эр лишь улыбнулся.

— А когда еще ребячиться, как не в детстве.

— Не положено, — покачала головой Натали.

— Кем не положено, тот пусть и не делает, — спокойно ответил Эр. — Мои родители, хоть и возглавляют государство уже очень давно, всё же находят время, чтобы быть не столь серьёзными, какими их привыкли видеть.

— То есть вы… принц? — тихо, с затаённым любопытством уточнил император.

Эр на мгновение задумался, подбирая точные слова.

— Ну, с вашей точки зрения можно и так сказать. Если под определение «принц» брать значение «сын правителя». Но у нас власть не наследуется автоматически. Она должна быть заслужена — переходит к тому, кто докажет свою способность ничего не испортить. Даже если этот кто-то — сын действующих правителей.

Мальчик тихо вздохнул, и в его глазах мелькнуло сложное чувство — смесь облегчения и тайной надежды.

— У вас мне бы не довелось на престоле восседать… — произнёс он, хотя по взгляду было видно, что такая судьба ему бы вполне подошла.

— Кто знает, может, и стали бы, — тихо заметила Майи, слегка наклоняясь к мальчику. — Не все таланты раскрываются сразу. Для этого нужны подходящие условия и хорошая подготовка. Любому человеку нужно время для развития…

Натали мягко поправила складки своего платья, прежде чем ответить:

— Коли бы не были достойны, Пётр Алексеевич, вас бы не изволили назначить, — её пальцы нежно коснулись руки мальчика. — Помните ли завет деда вашего: избирать по заслугам. И ежели прилежны в учении будете, не токмо сравняетесь с ним, но и превзойдёте. Что же главным он почитал?

— У лучших учиться. Хотя бы и у супостатов! — мальчик оживился, его руки взметнулись в выразительном жесте. — Но для сего надобно куда-то отбыть, а не во дворце пребывать!

Натали покачала головой, её веер плавно описал в воздухе полукруг:

— Надлежит прежде обрести познания, кои здесь доступны. Когда постигнете всё, что дома имеется, тогда и путь за рубеж откроется.

— Звучит как вполне хороший и перспективный план… — улыбнулась Натали Майи.

Мальчик повернулся к драконице, его глаза широко раскрылись от любопытства:

— И вы так мыслите?

Майи задумчиво провела пальцами по складкам своей одежды, выбирая слова:

— А смысл ехать несколько дней, трястись по ухабам ради тех знаний что можно получить дома? Если бы это было что-то уникальное — тогда да! Но оценить уникальность можно только зная начальный набор.

Юный император задумался, его брови сдвинулись, образовав складку на переносице.

— А как же узреть обычаи и нравы иных народов?

— Так мы уже оные видели, — мягко, но настойчиво возразила Натали. — И многое из того, что оказалось достойным, даже переняли.

— Но мы не во всех землях бывали!

— Наши послы пребывают во многих государствах — мы можем вопросить их. Да и купцы тоже многое поведают. То, что можно не приметить при кратком визите.

— Нет, — решительно отмахнулся государь. — Отталония не занимательна! Они отсталые!

— Смею напомнить, Ваше Величество, что математику, какую мы ведаем, изобрели именно там.

Мальчик улыбнулся, словно припомнив давний урок.

— Наталия Алексеевна, вы же сами изволили говорить, что культуру оных великих и достославных погубили как раз оттомы — варварские племена, а мы — единственные наследники той великой державы.

— Я рада, что вы сие запомнили, государь.

— Простите, — тихо вмешалась Майи, — но если варвары, как вы сказали, разрушили более развитую империю, значит, в чём-то они превосходили её и обладали ценными знаниями иной направленности. Разве не так? — драконица внимательно смотрела на юного правителя. — Культуру, конечно, жаль. Но этот мир живёт войнами. Раз они смогли победить, возможно, стоит изучить и их методы?

Натали покачала головой, её пальцы сомкнулись на складках платья.

— Их попросту было больше. Сии наши южные соседи, оттуда же пришла и вера наша. Но сей случай не первичен — уже бывало, что под натиском бесчисленных полчищ гибла куда более развитая, в том числе и в техническом плане, империя. Мы сами, государство наше, тоже пострадали от менее развитых, но объединенных кочевников — лишь недавно смогли восстановиться.

— Хорошо, что вы смогли выстоять и сохранить свою культуру. Она действительно уникальна и мне очень интересна…

— Не совсем выстояли, — поправила Натали с горьковатой улыбкой. — Кочевникам важнее была дань, нежели земли наши — своих территорий им довольствовалось. Но три века платили, и немало платили. Иногда кровью, когда како-либо очередной хан посчитал, что мало — приходили Ордой и пытались забрать. Хотя, не скрою, часть обычаев наших сложилась под влиянием их нравов.

— Жизнь всё равно дороже, Натали, — мягко заметила Майи. — Главное, что вы смогли пережить это время, накопить силы и сохранить себя как народ.

— Сие истинно. Но не будь завоевания — не было бы и Оки столицей, а остался бы он городком малым на приграничье.

— Мы вернём земли предков наших! — с жаром воскликнул государь. — Дед наш великий начал уже сие дело!

— Со временем, ваше величество, — «пробудился» Александр Борисович, не отверзая очес. — Не с кочевниками сие брани вести — на землях тех прочно осели силезийцы да литы. Вернуть оные возможно лишь через переговоры с соседями. Государь, ежели угодно будет выслушать мнение моё — изучать противника надлежит, но с осторожностью великою. Дабы не перенять дурных обычаев вместе с полезными.

— Но земли те исконно наши! Население…

— Население уже позабыло, что пребывало с нами в едином государстве. И языка нашего не помнят, и веру сменили. Лишь время, государь, едино время…

— А что особенного в тех землях? — осторожно поинтересовалась драконица. — Кроме того, что они когда-то принадлежали вам?

Александр открыл глаза, и в них воспылал деловой интерес.

— С точки зрения экономической — климат там теплее. На землях наших больших часть года пребывать невозможно, а там произращать можно культуры, морозов не страшащиеся. Да и угольные залежи имеются. Но как изволил справедливо заметить государь — сие прежде всего земли исконные наши и святыни поруганные.

— Да… Это существенно. Но, как я поняла, на текущий момент взять территорию — это половина дела. И если даже её взять, то нужно будет и удержать…

— Кабы отбивали улусы у Джучи — ни единого бы слова не молвили. Так и расширились мы на восток и север. Но здесь всё мудрёнее. Коли силой ныне попытаемся — против нас ополчится тьма держав, им лишь повод потребен. Хотя ныне смирны — недавно отгремела война, губительная для одного непобедимого императора. Но и Великий Император наш уже преставился — могут они почву прощупывать, слабости выискивать.

Молодой государь внимал речам старшего дипломата, и нимало не смущало его, что женщина может быть разумной.

— Крупные войны всегда затратны, — с пониманием кивнула Майи. — Причём в первую очередь — живой силой. Остальное часто можно как-то восполнить…

— Дед за двадцать лет полностью создал флот огромный и армию боеспособнейшую, — вставил мальчишка, радуясь участию в беседе взрослых.

— Впечатляет, — заметил Эр. — Учитывая обстоятельства. Мне бы хотелось узнать больше о периоде его правления. У вас есть… хроники, летописи или воспоминания его современников?

— Имеются его собственные записки и воспоминания сподвижников главных. Если интересует — постараюсь их достать.

— Мне тоже, — кивнул молодой Император. — Хочу таким же стать, когда возмужу!

— Для столь интенсивного роста государству нужны резервы. В том числе людские — исполнители, способные волю государеву воплотить, — вздохнула Майи, пожав плечами. — Проблема в смертности всякой плоти. Новых исполнителей нужно взрастить и обучить. На это тоже время требуется…

— У нас более стоял вопрос о мастерствах и кадрах подготовленных — не было учителей надлежащих, — пояснил Александр, проводя рукой по бархатной обивке сиденья. — Но земли у нас имеются в избытке, и мы не притесняем иноверцев. Да и платим исправно. Потому и прибыло к нам немало иноземных специалистов, кои обучили наших людей, а многие и остались здесь на жительство.

— Научить дольше, чем просто приехать и сделать, так что вам очень повезло, что вы смогли переманить на свою сторону ценных специалистов, — кивнула Майи, задумчиво теребя старый медальон сквозь ткань платья.

— Мы предложили им целые деревни для обустройства по их вкусу, — продолжил Александр, делая широкий жест, будто очерчивая невидимые владения. — Таких угодий у них на родине не сыскать. А земли — единственное, чего у нас в избытке.

— А вы не опасаетесь, что, получив такую автономию, они решат отделиться?

— Куда? — усмехнулся Александр, с лёгким пренебрежением махнув рукой. — Анклавом? Посреди наших же земель? Не настолько они глупы.

— Главное, чтобы не было войны… — голос драконицы дрогнул, и она почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

Эр тихо выдохнул, и его пальцы нежно коснулись её запястья в безмолвной поддержке. Остальные с недоумением посмотрели на неё, ощущая внезапное напряжение в воздухе.

Но Майи не стала ничего пояснять, словно провалившись в пучину тяжёлых воспоминаний. В горле стоял ком, а в груди щемило от давно забытой, но знакомой боли.

Разговор резко смолк, повиснув неловким молчанием. Даже юный император понял, что тема эта для гостьи болезненна, и не стал приставать, сжимая в кармане платок сестры. Его больше заботило состояние единственного близкого человека и её не стихающий кашель, от которого сжималось сердце.

Натали закрыла глаза и тихо задремала, её дыхание было ровным, но пальцы судорожно сжимали край накидки.

Беседа Эра с юным правителем постепенно превратилась в урок. Они обсуждали флору и фауну, и, описывая некоторых животных, пришли к выводу, что аналоги встречаются на Рейвике — например, рыси.

Майи слушала отстранённо, стараясь не мешать и оставаться в тени. Хотя мысли о войне отступили, их место заняли тревоги о Лори и размышления о воспитании молодёжи…

Дорога вилась меж бескрайних полей, где молодая рожь уже поднималась изумрудным ковром, а кое-где алели пятна цветущего клевера. По обочинам тянулись рощицы с удивительными черно-белыми деревьями с кружевной листвой, где звонко щебетали на разные голоса птицы.

Деревни встречались частоколом тёмных изб под соломенными кровлями. У прудов, покрытых ряской, гусиные стаи поднимали гогот при виде кареты. Местами виднелись новые срубы с золотистыми стенами — следы недавних пожаров, столь частых в деревянных селениях.

Мужчины в домотканых рубахах и штанах, а женщины в рубахах и цветастых юбках выходили на обочину, снимая шапки перед царским кортежем. Дети с такими же темными волосами, как и везде в этом мире, бежали за каретой, пытаясь разглядеть молодого государя. Старики с седыми бородами почтительно кланялись, опираясь на резные посохи.

Сквозь приоткрытое окно картеры внутрь пробивался воздух с улицы, густой и томный, словно насыщенный мёдом травяной настой. В нём переплетались терпкая свежесть полыни, разогретой за день, и тягучий аромат цветущих лугов. К этому медовому дыханию земли примешивался едва уловимый дымок из труб деревенских изб — суховатый, с лёгкой горчинкой, и сладковатый дух парного молока. А над всем этим витал пряный, смолистый запах свежих срубов.

Звуки сливались в причудливую симфонию. Мелодичный перезвон колокольчиков, чистый и серебристый, вторил неустанному треску кузнечиков в придорожной траве. Где-то над цветущей липой гудели шмели — этот басовитый гул казался самой душой летнего дня. И сквозь эту природную музыку проступали человеческие голоса — приглушённый гомон толпы, сдержанный смех, и время от времени — нетерпеливое ржание сменных лошадей, встречающих новый экипаж.

Спустя примерно две луны по меркам Майи они сделали продолжительную остановку, чтобы размять ноги и перекусить. Императорский кортеж подкатил к постоялому двору. Резной теремок с коньком на крыше стоял, утопая в зелени разросшейся черемухи, у самого тракта. Навстречу уже спешил хозяин — дородный мужчина в синем суконном кафтане, на груди которого поблескивала серебряная цепь со знаком местного высокопоставленного чиновника (как ей пояснил Эр, их называли «целовальники», причину такого странного названия, Майи не уточнила, боясь пропустить что-то важное).

«Ваше Императорское Величество, милости просим под кров наш убогий!» — голос его дрожал от волнения, а руки нервно поправляли цветной кушак.

Приём был устроен не просто торжественный — он был пронизан искренностью. Помимо официального протокола, весьма схожего с драконьим, Майи замечала трогательные детали: старуха, протянувшая мальчику-императору плетёный оберег, кузнец, с гордостью показывающий своему государю только что подкованного коня…

У постоялого двора пахло горячими щами и печёным хлебом. Слуги в синих кафтанах спешно носили дымящиеся котлы, а из конюшни доносилось фырканье свежей упряжки. Двор кипел жизнью. Девки в сарафанах, расшитых металлическими нитями, бросали под ноги цветы, их смех звенел, как весенние ручьи. Староста в тулупе, несмотря на теплый вечер, кланялся с крестьянским достоинством. Из-за угла робко выглядывали молодые парни, с непокрытыми головами, с благоговением в глазах.

Воздух был густ и сладок. Пахло топленым молоком и свежей сдобой, дубовой корой от кадушек у крыльца.

У входа толпились местные, протягивая гостинцы — корзину с свежими молочными продуктами, сверкающую на закате речную рыбу. Из открытых окон лился теплый свет и доносился приглушенный гомон — там остановились другие путники.

Хозяин лично поднес хлеб-соль на расшитом полотенце, а его дочь — чарку меда на резном подносе. Для юного государя поставили кресло с бархатной подушкой, тогда как остальные разместились на дубовых лавках.

Эр тем временем общался со свитой, хозяином постоялого двора и самим императором. Майи никто не тревожил — видимо, Эр заранее всё объяснил. Она и не возражала, постепенно выныривая из тяжёлых раздумий и снова учась замечать окружающий мир. Наблюдение за людьми стало её якорем, не позволявшим полностью погрузиться в пучину воспоминаний.

Солнце клонилось к закату, когда они наконец остановились у деревянного одноэтажного здания. Вокруг суетились слуги, лаяли собаки, и пахло свежей стружкой — видимо, постройку спешно доделывали к их приезду.

Майи - 045. Охотничий дворец

Драконица с облегчением ступила на твердую землю, стараясь разогнать онемение в ногах после долгой езды. Внезапно до нее донесся шум — громкий лай, окрики, звон цепей. Она обернулась и замерла, наблюдая, как несколько человек сметливо управляются с целой сворой псов. Зрелище было столь энергичным и диким, что на мгновение ей почудились не псари, а суровые погонщики, укрощающие стаю гончих, с которыми здешние псы казались щенками.

Свита Императора тут же бросилась суетиться: к входу проложили алый ковер, а его величество с подобающей торжественностью проводили внутрь. Натали же осталась снаружи, неспешно прогуливаясь и наслаждаясь минутой покоя.

— В империи, конечно, всё прекрасно устроено, — начала Натали, обращаясь к Майи и обмахиваясь носовым платком, — но эти расстояния... Помилуйте, а ведь мы двигались по самому что ни на есть столичному тракту! И то, кажется, будто пол-жизни в карете провела.

— Да, сразу сделать хотя бы одинаково дороги на настолько большой территории может быть затруднительно, — согласилась Майи, с любопытством наблюдая за суетой слуг. — А ещё их же надо поддерживать...

— Дело не столько в размерах, Леди, — сколько в нашем капризном климате. Положим, вымостишь дорогу — смотришь, а весенние ливни её уже в совершенное недоразумение обратили. А уж зимою и вовсе предпочитаем путь по снегу да замёрзшим рекам. Куда как сподручнее, нежели дважды в год сии дорожные работы устраивать.

— Да, наверное, это тоже сложность, — задумчиво кивнула Майи. — В Лютеции, как я поняла, таких проблем или нет, или сильно меньше.

— Тамошняя зима не суровее нашей осени, — Натали бросила выразительный взгляд на скромное здание. — И это я ещё о здешних, сравнительно тёплых, краях говорю. Про северные и восточные части я даже не знаю, с чем сравнить. Сама я там не была, но читала много.

— Любопытно очень... — кивнула Майи, её взгляд скользнул по одноэтажной постройке, и в глазах мелькнуло недоумение. — Мы тут ночуем только, или само мероприятие будет проходить прямо здесь?

— Это и есть охотничий дворец, — произнесла Натали. — Мы на месте. Все дальнейшие увеселения будут происходить уже в его окрестностях.

В понимании Майи это скромное одноэтажное здание сложно было назвать дворцом. Привыкшая к драконьим размерам и размахам, она не знала как правильно соотносить местные постройки с привычными названиями.

Но стоило заметить, что если бы на Хортоне было так холодно и существовали проблемы с обогревом, то здания и комнаты, несомненно, были бы меньше.

Хотя Майи с трудом представляла себе замерзающих драконов. Скорее мы бы просто покрылись чешуей и теплее оделись, — мелькнуло у нее в голове.

Натали внимательно на нее посмотрела, слегка склонив голову набок.

— Майи, с вами всё в порядке? Вы так… замечтались.

— Я просто пытаюсь представить, насколько же должно быть холодно в этих краях, чтобы пришлось возводить столь компактные жилища.

— Зимой — очень, — ответила Натали, легким движением руки указывая на окружающий лес. — В Новой столице здания, конечно, просторнее, но там и климат мягче, хоть и промозглый. Однако поверьте мне, в тех огромных домах и дворцах вечно царит ледяной сквозняк и сырость, от которых кости ноют.

— Холод и сырость очень опасное для здоровья сочетание, — с пониманием кивнула Майи.

— Именно поэтому в небольших покоях куда теплее и суше. А сей дворец был возведен еще при предыдущей династии, без малого двести лет назад.

— Зато ваш император здесь точно не заболеет, — вежливо заметила Майи. — А в те, более прекрасные места, всегда можно наведаться в пору тепла…

— Зимняя охота у нас тоже в большом почете.

— Не смею судить о том, в чём ни разу не участвовала, — слегка наклонила голову Майи.

— Если подольше останетесь — сами узрите наши зимы. В них есть своя прелесть — по крайней мере, грязи нет.

Надеюсь, это не единственное их достоинство... — пронеслось в голове у Майи.

— Это зависит от воли господина посла, — Майи бросила взгляд на мужа и улыбнулась. — А он у нас бывает таким непоседой…

— До Нирату ехать относительно долго — около полугода. Так что зиму вы застанете даже в самом ее суровом воплощении — в Шубыри мимо не проедете. Уверяю вас.

— Прямо суровом? — приподняла бровь Майи. — Возможно, мне сложно представить размах этого явления в полной мере, но… Что ж, посмотрим. Всё будет зависеть от воли посла. — И Майи наконец улыбнулась.

— Но лучше всё же ехать летом, — с лёгкой дрожью в голосе продолжала Натали, будто вспоминая что-то неприятное. — По сравнению с нашими краями — тамошние зимы столь люты, что на морозе и вздохнуть невозможно — обжигает легкие. Множество наших исследователей сложили головы, не сумев совладать со стужей.

— И как же поступают в такое время те, кто обитает там постоянно? Или там все бывают наездами, в пору тепла? — спросила Майи, её драконья натура не могла постичь, как можно выжить в таких условиях.

— Судя по запискам наших исследователей, они кочуют, живя в переносных домах, сшитых из оленьих шкур, и перемещаются вслед за своими стадами. Вообще, мы не вмешиваемся в их жизнь и верования — они поставляют нам шкуры и иные дары своих земель в обмен на фрукты и прочие продукты. Некоторые из наших остаются среди них жить. Кто-то из них, напротив, решает учиться у нас.

— Дома из шкур? — искренне изумилась Майи. — И им не холодно? Вы говорите, что в каменном доме с печью бывает зябко, а тут — лишь шкуры...

— Признаться, я и сама не верила, — снисходительно улыбнулась Натали, — но наши люди заверяют, что в таких жилищах даже жарко. Часть последней экспедиции зимовала вместе с ними.

— Звучит весьма необычно, — медленно проговорила Майи, в её воображении уже возникали причудливые картины жизни в ледяной пустыне. — Мне, если честно, даже верится в это с трудом...

— Новая экспедиция уже замышляется, — с азартом в глазах сообщила Натали, — дабы исследовать самые суровые и недоступные части Кутии, выяснить, где начинается Северный океан, и составить карты прибрежных земель. Однако до её старта пройдет, полагаю, не менее шести лет — сейчас идёт предварительный этап, основанный на изысканиях морской экспедиции.

— Звучит как нечто совершенно безрассудное... и оттого невероятно интересное, — внутри драконицы осторожно пошевелилась любопытная ящерка.

— Увы, некоторые экспедиции бесследно сгинули, — тень печали скользнула по лицу Натали. — Но даже это — ценное знание. А уж наша любознательность не знает границ. Тем паче, что, возможно, там существуют долины, пригодные для земледелия.

— Боюсь, без этого мы тоже не можем обойтись, — кивнула Майи. — Как мне кажется, без любознательности не будет и движения вперёд.

— Существуют прелюбопытнейшие сказания, — Натали приоткрыла веер, прикрыв им нижнюю часть лица, и ее глаза оживились интересом. — Молва гласит, что там, у самого полюса, пребывает вулкан. Окрест его столь теплы, что вода не ведает оков льда, а на земле можно во всякое время года произращать плоды... но доселе нам встречались лишь снега да лютые стужи.

— Вулкан? На полюсе? Признаться, мне сложно такое вообразить, — нахмурилась Майи. — Да и жить на вулкане... разве это не означает обречь себя на вечную опасность?

— Тем не менее, в старинных хрониках сие место величают не иначе как земным Раем, — Натали мягко улыбнулась, плавно поводя сложенным веером в воздухе, словно рисуя невидимый образ.

— Рай? Я не совсем понимаю это слово...

— О, сие есть одно из прекраснейших понятий в нашем мире, — с искренним теплом в голосе ответила Натали, на мгновение положив свою руку в тонкой лайковой перчатке на руку Майи. — Так мы нарекаем обитель, куда души почивших, кои жили в благочестии, отходят по смерти. Селение праведных, где пребывают вблизи Божьего престола.

— Божьего? — искренне удивилась драконица. — А где же в этом Раю находятся любимые?

— По установлениям нашей веры, пребывают они там же, коли жизнь их была столь же непорочна, — Натали мягко сжала пальцы Майи, прежде чем убрать руку, и в ее глазах читалось понимание.

А если нет... то какой смысл мне в Раю, где нет тех, кого я люблю? — мелькнуло у Майи в голове, но вслух она спросила иное:

— И вы полагаете, что подобное место существует на этой земле? — она едва не сказала «на этой планете», но вовремя удержалась.

— Именно так изъясняются о нём в преданиях, — Натали изящным жестом расправила складки своего платья. — И буде оно в самом деле существует... то означало бы сие, что там можно возделывать всякие культуры и куда сподручнее будет снабжать оными кочующие народы.

— Обычно легенды имеют под собой некие основания, — согласилась Майи. — Однако точность, с которой их передают из уст в уста веками, порой сводит их достоверность на нет.

— Пока что не случилось нам обрести сие место, — Натали с легкой грустью поднесла к носу носовой платок, вдыхая аромат духов. — Но отнюдь не все края еще изведаны. И кто ведает, какие чудеса могут сокрываться в тех белых пустынях.

«Интересно, а мог ли этот пресловутый Рай быть тем континентом, что ушёл под воду?» — подумала Майи, но вслух сказала иное:

— Главное, что у вас есть возможность исследовать. Пусть и не всё сразу, но такая перспектива существует.

— Или же, — Натали легким движением кисти очертила в воздухе невидимую карту, — обратиться к искусству Марса и силой оспаривать у судьбы земли, более пригодные для жизни.

Майи тихо выдохнула.

— Или открывать новое и завоевывать. Тоже вариант, хоть и не столь приятный, как просто открывать.

— У нас, любезная моя, — с легкой грустью поправила Натали складку на перчатке, — выбора, почитай, и нет. Северные земли суровы и бесплодны, а все плодоносные провинции на юге исстари заняты. Остается одно: наша армия… мы предлагаем её шпаги соседям в обмен на хлеб и прочие потребности. Мы служим щитом для иных держав, но чем легион многочисленнее, тем более тщетны труды земледельцев, его питающих.

— Да, всё взаимосвязано, — согласилась Майи. — И не только кормить, но и одевать, обувать, вооружать…

Натали кивнула, прикоснувшись кончиками пальцев к виску, будто припоминая что-то.

— Стало быть, требуются и новые источники всему сему. Мы понемногу обращаем взоры к востоку, к морским путям. Быть может, Провидение укажет там новые ресурсы, но вы сами изволите видеть, сколь медлительны сии странствия.

— Да и край, как я поняла, не слишком гостеприимный — ни в отношении погоды, ни в плане производства.

— С мануфактурами, однако же, нам повезло, — с достоинством заметила Натали, поправляя жемчужную булавку на своем лифе. — Даже в горных дебрях, где руды залегли, мы, презрев стужу, наладили литейное дело. Ныне мы сами обеспечиваем себя чугуном — сие почитается одним из главных триумфов покойного Государя.

«Но чугун… Он же такой хрупкий! Или они под этим названием имеют в виду иной сплав?» — мелькнуло у Майи в голове.

— Вам повезло, что ваш правитель интересуется такими вопросами… — она вспомнила недавно увиденного другого монарха и непроизвольно, почти незаметно, провела тыльной стороной ладони по своему платью, словно стирая неприятное воспоминание.

— Право, не припомню, чем сей Государь не интересовался! — воскликнула Натали, воодушевившись. — Всё возжелал постигнуть самолично — от столярного ремесла до корабельной науки! И что всего удивительнее — всему успевал предаться, а своим рвением и других побуждал к деяниям. Алексей, отпрыск его, был нрава иного. Может, и к лучшему, что ему не довелось взойти на престол... — последние слова она произнесла чуть слышно.

Не довелось... или не позволили? — мелькнуло у Майи.

— Ничего не могу сказать о том, чему свидетелем не была, — уклонилась от обсуждения политики Майи.

— Так отец его отправил для изучения наук, а он в пути зачах от чахотки, — сокрушённо вздохнула Натали. — Слаб здоровьем был отрок, да и о себе нерадел — надлежало бы теплей одеться, а он всё по-своему творил! Да и сии медикусы с их зельями... — Натали обернулась и вновь понизила голос до шёпота. — По мне, старинные снадобья, на травах, куда как полезнее были.

— В этом больше разбирается мой муж. Я ему доверяю, — Майи вспомнилась худая и бледная сестра местного правителя. — Раз мы тут надолго, наверное, стоит сделать всем горячий чай...

— Полагаю, прислуга уже всё устроила, — с лёгким кивком ответила Натали. — Да и чай горячий — утешение зимнее. А ныне предлагаю отведать наш летний напиток. Соблаговолите проследовать за мной, — она направилась к одноэтажному зданию, куда уже удалился Император. — Извините мою нескромность, Майи, но... в чём же ваш супруг не столь искусен? Возникает впечатление, что он подобен покойному нашему Государю.

Майи проследовала за Натали. К слугам, тем более незнакомым, она относилась настороженно.

— Скажу по секрету, — драконица перешла на шёпот. — Я пока не смогла выяснить ответ на ваш вопрос. Он очень любопытный и увлекающийся всем новым.

— Саша, мой супруг, приходится племянником первой супруге Императора, посему мы частенько при Дворе бываем, — доверительно сообщила Натали. — И, знаете, сие весьма сходно с нравом покойного Государя. Мы сие же качество в Петруше, племяннике нашем, стараемся взрастить... Если бы не сей его приятель, что втягивает отрока в сомнительные забавы...

— Я не могу сказать, насколько такое любопытство заразно и передается по наследству, но что как-то передается — это точно!

— А дети ваши, сударыня, сей благой дар любознательности унаследовали? — спросила Натали, прикрыв полураскрытым веером губы, но не сумев скрыть живой интерес в глазах.

Натали замерла с притворно-невинным выражением лица, приложив кончики пальцев к груди.

— Его-то уж точно... — ляпнула Майи, едва не рассмеялась, сдержавшись, пока она вспоминала Карри. Вот уж кто был неуёмным даже по меркам драконицы и искал приключения на свою пятую точку повсюду.

— А-а... — многозначительно протянула Натали, прикрыв полувеером улыбку, и её глаза сощурились от внезапного веселья.

Они вошли внутрь, где уже были установлены столы с разнообразной едой. Майи, слегка ошеломлённая пестротой яств, на мгновение задержалась у входа, тогда как Натали уверенно направилась к одному из столов, едва касаясь подолами платья полированного пола.

— В здешних краях мясо не в такой чести, как в Лютеции, — пояснила она, изящным жестом приглашая Майи следовать за собой, — зато наши огороды и нивы щедры на дары.

На столе было много свежих овощей, блюд из круп, различной выпечки с начинкой и без, тонких лепешек со слабосоленой рыбой и икрой.

Натали выбрала чистую фарфоровую чашку и, придерживая длинными пальцами рукав, чтобы не задеть его, налила тёмную, пахнущую хлебом и чем-то кисловатым жидкость.

Приняв её обеими руками, драконица с явным любопытством, но без тени брезгливости, склонилась над чашкой, чтобы вдохнуть аромат. Её брови чуть поползли вверх.

— Впервые пробую такое, — призналась она, поднимая на собеседницу распахнутые от удивления глаза. — Что это и из чего сделано?

Натали, явно польщённая таким вниманием к национальному напитку, сложила веер и легонько постучала им по подбородку.

— Сей напиток приготавливается из солода и ржаной муки. Изрядно утоляет жажду в зной.

— Солод — это тоже трава? — драконица сделала осторожный глоток, и её лицо озарилось удивлённой, но приятной улыбкой. Вкус напитка оказался терпким и освежающим.

Натали на мгновение задумалась, перебирая пальцами кисть веера.

— Нет, — наконец сказала она, делая изящный жест рукой, будто просеивая муку. — Это проросшие ржаные зёрна. И да, — добавила она с лукавым прищуром, — они слегка забраживают. Так что в сём питье есть малая толика алкоголя.

— Любопытно. Мне нравится... Однозначно нужно будет уточнить рецепт. А они все только забродившие? Без алкоголя не бывает? — уточнила Майи.

Натали на мгновение замерла, подняв брови в легком недоумении, и прикрыла взмахом веера.

— Я что-то не так поняла? — поспешила поправиться Майи.

— Ну... есть ещё сбитень, — Натали слегка повела плечом, — но он подаётся горячим, куда пригоднее для зимы, от простуды.

— Надо будет как-нибудь попробовать. Я с таким просто не сталкивалась, простите моё любопытство.

— Ничего, ничего, — мягко улыбнулась Натали, поймав взгляд Майи. — Разумеется, есть и варианты покрепче, но сие уже для иных случаев.

— Если честно признаться, я не люблю алкоголь. По крайней мере, тот, что мне попадался.

К ним подошёл Эр, потягивая из кружки точно такой же квас.

— Майи, а когда ты кефир пьёшь, разве ты думаешь, что в нём есть алкоголь?

— А в нём есть алкоголь? — искренне изумилась она, широко раскрыв глаза. — Я как-то больше к чаям привыкла...

— Во всех продуктах, полученных через окисление, есть алкоголь, — пояснил Эр, — просто в разном количестве.

Натали, до этого момента с любопытством наблюдавшая за беседой, с лёгкой улыбкой сложила веер.

— Прошу меня извинить, мне надлежит проведать, всё ли в порядке у Его Величества, — и, сделав изящный кивок, удалилась.

— Окисление для меня это реакция такая... Сжигания... — чуть виновато улыбаясь, ответила мужу Майи.

— Стоп, горение — это одно, а окисление — другое, хотя и то, и другое связано с преобразованием веществ. Кстати, они много запасают на зиму разных продуктов через квашение и засолку. Но у драконов и не было необходимости настолько долго консервировать продукты — у вас всё же нет таких длительных периодов без еды.

— У нас много агростанций и теплицы могут давать урожай круглогодично, — подтвердила она. — Да и живем мы ближе к экватору, чем они. У нас даже снега, можно сказать, и нет.

— Про Рейтон я вообще молчу, — добавил Эр. — Да и кроме самого Хортона, вам постоянно идут продукты из других миров. Так что сравнивать не совсем корректно. А брожение всегда дает небольшой процент алкоголя. Из плюсов — это значит, как минимум, что никаких возбудителей в воде нет.

— Это да, — кивнула Майи. — Просто ты же помнишь, что нам это не сильно и можно... Привычка знать заранее...

— В таких дозах даже вы пьете и не задумываетесь, — улыбнулся Эр. — У вас половина напитков даже детям дается на основе перебродивших ягод и хлеба. Не та концентрация.

— Ну, пока она не сказала, я и не задумывалась. Так на вкус необычно, но приятно. И не так остро...

— Летом самое то, — согласился Эр, задумчиво глядя на свою кружку. — Нужно уточнить состав и, возможно, даже взять семена — не видел, чтобы у нас была такая тёмная мука.

— Да, мне тоже понравилось. И на островах у Сима это с большей вероятностью приживется.

— Вряд ли. У них нет площадей под посевы зерновых.

— В любом случае, мне интересно. И я правда не знала про кефир... — Майи, улыбнувшись, наблюдала, как Натали о чём-то разговаривала с правящим подростком. — Он ведь совсем ребёнок. Тяжело ему, наверное...

— И в отличие от другого... короля, он очень любопытный, — заметил Эр, следуя за взглядом жены. — Знаешь, я действительно поговорю с Кальдерра насчёт инженеров. И ещё насчёт карт.

— Да, если это возможно. Тем более, как я понимаю, мы и так союзники...

Эр покачал головой, и его взгляд стал серьёзным.

— У Кальдерра нет союзников. Только те, с кем у них договор. С этими есть — здешние умеют держать слово... — он понизил голос, — правда, поговаривают, что сестра предыдущего правителя плохо кончила именно потому, что хотела нарушить договор.

— Но разве союз не является результатом договора? — уточнила драконица, склонив голову набок.

— Союз — нечто большее, — Эр мягко улыбнулся, поправляя прядь её волос. — И строится на более всеобъемлющей основе.

— Не мой профиль, спорить не буду. Тебе точно виднее.

— Мы тут на несколько дней, так что расслабься, — он обнял её за плечи. — Шикарных апартаментов не гарантирую, но выспаться на чистом — вполне. Да, кстати, здесь можно помыться. Они не считают горячую воду и купание чем-то богохульным. Правда, здесь это как-то не сильно индивидуально — топить дровами и греть воду для каждого отдельно не будут. Если ты не прочь сходить с остальными женщинами...

Майи покраснела, но глаза её загорелись.

— Уж чему, а стесняться меня в Страже отучили... Я просто не знаю, насколько это допустимо — и с нашей, и с их стороны. Но если допустимо... — в её голосе зазвучало предвкушение.

— Здесь, по-моему, даже купание в реке допустимо. А вот подсматривать за дамами — не очень, но и не сильно осуждается. Убивать никто не будет — разве что разгневанные сами дамы.

— Кроме разгневанных дам... — хихикнула Майи, прикрывая рот ладонью.

— Правда, непонятно, на что гневаются дамы больше — что смотрели, или что не подошёл...

— Или подошёл не тот, кто смотрел? — подмигнула она.

— Или не тот, кто устроил.

— Слишком много переменных, — вздохнула Майи, но глаза её смеялись. — Но если тут можно окунуться, то я только за. Если тоже надумаешь, то я захватила тебе кондиционер...

— И когда ты только успела? — он нежно чмокнул её в кончик носа. — Но мне обещали показать тут травы, отваром которых они ухаживают за волосами. Думаю, это будет познавательно.

— Только... — она слегка нахмурилась, снова вспомнив неприятное. — А я этих девочек не испугаю?

— Главное — не оборачивайся, — улыбнулся Эр, — а в остальном — вряд ли.

«Наоборот, тут и магии не хватит... Или ты про спину? А, да, плечо же...» — поделилась она мысленно опасениями с мужем.

«Нет, я как раз про драконий облик. В остальном вряд ли кого здесь можно чем-то шокировать», — мысленно парировал он.

— Знаешь, а этот квас, если я не напутала с названием, мне всё же понравился... — перевела тему Майи.

— Значит, будем разводить и делать, — пожал он плечами с напускной серьезностью, но в глазах искрилась усмешка.

От его спокойствия и ей стало заметно легче.

— Давай сначала мыться, потом спать, а уж потом решать все остальное, — предложил Эр, снимая перчатки и проводя рукой по усталому лицу. — Если честно, я с дороги изрядно устал. Устал даже говорить, чего со мной не случалось со времён преподавания в Академии.

Майи удивлённо, но озорно посмотрела на него.

— Воля лорда... — негромко и с лёгким поклоном ответила она.

— И думать я тоже устал, — с нашмешливым стенанием добавил он, прислонившись к косяку двери.

— Тогда точно — купаться и спать... — кивнула Майи, снимая дорожный плащ.

— Как я понимаю, сначала женщин пропускают. Так что давай, слуги выдадут всё необходимое.

— Хорошо, как скажешь... — драконица огляделась, следя за действиями остальных и ожидая подсказок от местных.

К ней уже спешила Натали, изящно придерживая подол платья.

— Майи, не ведаю, как у вашего народа с омовениями обстоит... В Лютеции сие не в большом ходу, но у нас — да. Если изволите, баньку уже натопили, и мы, с прочими дамами, собираемся.

— Окунуться в горячее после тряски в карете — дело не только полезное, но и приятное. Но ваших порядков я не знаю...

— О, пойдемте, сейчас слуги всё приготовят, — Натали ободряюще коснулась руки Майи. — Уверяю вас, никто ещё не пострадал, — она прикрыла веером улыбку, — разве что один фракский посланник, вереща, как-то бегал голышом по всему двору.

— Зачем? — уточнила Майи, слегка хихикнув.

Плечи Натали задрожали от смеха.

— От веника, милая! Да не извольте беспокоиться, сие совсем не больно, скорее даже приятно... а уж какой аромат! Но они ведь воды боятся пуще огня, а тут его в баньку натопленную, да как окатят — вот он и помчался, куда глаза глядят, вопя о диких варварах!

Драконица рассмеялась.

— Я заметила, что они воды боятся. Да и болезненных среди них много...

— Потому-то у нас хворей значительно меньше, — с лёгким торжеством в голосе заметила Натали. — Судя по всему, вы на них нимало не похожи. Да и супруг ваш тоже изъявил согласие. Правда, мужчины омываются отдельно, хотя, случается, и компаниями.

— Ну, это как минимум позволяет сохранять здоровье. Да и позволяет меньше пахнуть...

— Именно так, — кивнула Натали.

Они подошли к отдельно стоящему зданию неподалёку от пруда, на заднем дворе «дворца». Из трубы уже валил густой дым, а из приоткрытой двери, откуда периодически деловито выходили слуги, струился влажный, ароматный пар.

Майи - 046. Баня

Драконица с любопытством следовала за Натали, стараясь уловить суть местных обычаев и ничего не нарушить.

Они вошли в небольшое помещение, которое местные назвали «предбанник» и он напоминал скорее раздевалку. К ним тут же подошли две служанки, готовые помочь с громоздкими одеждами. На деревянной скамье лежали стопки грубоватых, но чистых простыней. Проследив за действиями спутницы, Майи не стала повторять их буквально. Свой арсенал, скрытый под зачарованной рубашкой, она демонстрировать не собиралась. Поймав ее сдержанный жест, служанка почтительно поклонилась и отошла. С платьем Натали, усыпанным бесчисленными крючочками и шнуровкой, в одиночку справиться было и правда немыслимо.

Раздевшись самостоятельно — привычно, аккуратно и куда быстрее других, — Майи свернула свою одежду, укрылась простыней и принялась ждать, пока Натали освободят из плена наряда. У нее было время осмотреться.

Помещение оказалось просторным, с неожиданно высокими для такой постройки потолками. Под ногами шуршало свежее сено, стены, хоть и были бревенчатыми, выглядели чистыми, почти отскобленными. Воздух был густым и пах смолой, травами, а из-за двери доносился приглушенный женский смех.

Высокие потолки… Как минимум, Эру не придется тут горбиться, — с облегчением подумала Майи.

Служанки наконец справились с платьем Натали, и та, укутанная в простыню, кивком пригласила Майи следовать за собой в следующее помещение. Майи почувствовала странный контраст: ноги обдувал прохладный сквозняк, а на голову уже наплывала жара.

Она ее завела в довольно большое помещение, где были еще несколько женщин, сидевших уже обернутые в простыни. Одна из них лежала на животе, и служанка усердно растирала ей спину и ноги до красноты. Две другие неспешно беседовали. Здесь было по-настоящему жарко, воздух был густым и пах мёдом, травами и той особой чистотой, что бывает только после пара. В углу стояли деревянные ушаты с водой и пучки гибких веток — того самого дерева, что они не раз видели по дороге.

С интересом оглядевшись, драконица тихо улыбнулась. Запахи трав и дерева были приятными, а вся обстановка — удивительно расслабляющей. Этот народ ей определённо нравился куда больше.

Неподалеку, на отдельной лавке, сидели несколько молодых девушек, окружив ту самую темноволосую, рослую и статную молодую женщину, которую Майи мельком видела у дворца.

Даже здесь, в бане, люди инстинктивно делились на кружки, оживлённо обсуждая что-то, перешёптываясь и смеясь. Майи пристроилась на свободном месте и продолжила наблюдать, чувствуя себя немного сторонней зрительницей, но уже без прежней настороженности.

Девушки были совсем юными, незамужними. А вот та, что постарше, с гордым станом и властным взглядом, явно знала себе цену. Перекинув толстую, как канат, косу с одного плеча на другое, она плавно поднялась, и её движение заставило замолчать ближайших девиц.

— Наталия Алексеевна, не изволите ли представить вашу заморскую гостью? А то весь двор судачит, а мы здесь в неведении пребываем…

«Ну и пусть судачат… Зато здесь тихо и спокойно», — промелькнуло у Майи в голове, и мысль тут же растворилась в густом пару.

— Право, прошу прощения, Ваше Высочество, — поспешила Натали, сделав изящный полупоклон. — Позвольте представить: леди Лимарьен, супруга посла Нирату. Леди Майи, её императорское высочество государыня цесаревна Елизавета Петровна.

Майи поднялась и, насколько это было возможно, вежливо и достойно ответила на приветствие легким, но точным наклоном головы, как учили для аудиенций.

— Очень рада знакомству, Ваше Высочество.

Цесаревна на мгновение задержала на ней пронзительный, оценивающий взгляд, но не стала пока комментировать её манеры.

— Леди Лимарьен, — начала Елизавета, и её голос, звонкий и уверенный, заполнил пространство. — Скажите, а в ваших землях женская доля к правлению способна? Могут ли дочери Евы на престол взойти?

— Если они обладают необходимыми способностями, образованием и талантами, то да, — спокойно ответила Майи. — В принципе, они могут занимать любые должности.

Елизавета тут же перевела ясный взор на Натали, и в её глазах вспыхнул вызывающий огонёк. Та лишь развела руками, и в её жесте читалось лёгкое сожаление.

— Ты же сама ведаешь, матушка, что у нас многие на сие очами косить станут, — тихо, но внятно произнесла Натали. — Печальный пример правительницы при отрочестве твоего царственного батюшки, едва не ввергнувшей страну в пучину краха и междоусобицы, у многих ещё в памяти.

— Так, выходит, охотнее простят вора да шута, нежели допустят до дел государевых женщину разумную? — с горькой и обидной усмешкой изрекла цесаревна и, круто развернувшись, так что простынь взметнулась, величественно удалилась к своему почётному эскорту фрейлин.

Натали обернулась к Майи с извиняющейся улыбкой.

— Подобные вещи меняются не быстро. Да и нужны яркие положительные прецеденты, то есть обученные, талантливые настолько что это не возможно задвинуть в дальний угол под мешок. Причем талантливые в каком-то сиюминутном важном направлении для страны. Мы тоже пришли к этому не сразу… — улыбнулась Натали драконица, поправляя простынь. — Изменять привычные порядки очень сложно.

— Три года назад мать её, Екатерина Алексеевна, на престол взошла, — тихо, наклоняясь к Майи, пояснила Натали. — Но никто её всерьёз не воспринимал. Женщина она была добрая, благочестивая, но разума государственного, смёткости и воли, какою супруг её обладал, — лишена. А Лиза-то умна, в отца пошла, да неудобна многим тем, что на всё своё суждение имеет.

— Если добавить, что её суждение часто оказывается верным, то получится гремучая смесь для тех, кто женщин у кормила власти не желает видеть… — предположила Майи, внимательно следя за реакцией собеседницы.

— Насчёт казнокрадства и шутов — она, увы, права, — ещё тише вздохнула Натали, — но покуда ничего поделать нельзя. Слишком уж силён светлейший князь Большаков. Да вы не извольте внимания обращать, — она отмахнулась изящным движением руки, словно сгоняя назойливую мошку. — Сие наши обычные дворцовые дрязги. Лучше давайте отдохнём. Сейчас как следует прогреемся, потом в купальню окунёмся, а уж затем и в парильню вернёмся.

Майи с лёгкой завистью посмотрела на девушку, которой служанка растирала спину до красноты.

— Порой и шуты бывают полезны, — размышляя вслух, заметила она. — Они могут говорить вслух то, что иные боятся даже на ушко государю шепнуть.

Тем временем на соседнюю скамью легла другая из свиты цесаревны.

— Да не о таких шутах речь! — не выдержала Натали, но тут же понизила голос. — Лиза имела в виду Ваньку, что юного императора нашего лишь в сторону утех да забав тянет, от учений отвлекая, выдумывая порой дела совсем уж безрассудные и пустые!

— Если забавы сии не опасны и учению не мешают, то в чём же вред? — искренне не понимала Майи.

— Они глупы, сударыня моя, как и сам сей Ванька! — воскликнула Натали, но тут же осеклась и продолжила уже шёпотом. — Надменности в нём хоть отбавляй, а вот разума господь обделил, как и прилежания, и стремления к наукам.

— Так отчего же не заменить его на кого-либо более подходящего? — удивилась Майи.

Натали побледнела и приложила палец к губам, а потом наклонилась так близко, что её шёпот едва долетал до уха драконицы.

— Он — сын очень влиятельного человека, Управляющего двором, главы Верховного Тайного Совета… — она обвела взглядом стены, словно и впрямь боясь, что даже здесь их подслушивают.

Продолжать расспросы Майи не стала. Если Натали опасается ушей даже в бане, значит, на то есть веская причина. Хотя внутри всё кричало: Какая разница, чей он сын, если не способен?!

Но здесь, видимо, всё обстояло несколько иначе. Да и у драконов, если честно, родственные связи тоже играли немалую роль, однако не до такой степени, чтобы проталкивать на ключевые посты откровенных бездарностей.

Всё ещё не понимая, где же здесь, собственно, находится помывочная, Майи осторожно осматривалась, одновременно прислушиваясь к обрывкам разговоров.

Девушки в её группе оживлённо обсуждали кавалеров, да и не только. Они хихикали, перешёптывались, обменивались многозначительными взглядами и пытались втянуть в свой разговор цесаревну. Та лишь устало вздыхала, глядя в потолок, да глубоко вздыхала.

— Ната… Не пора ли нам, наконец, помыться и попариться? — позвала она, и в её голосе слышалось нетерпение.

— Конечно, Ваше Высочество, — тут же отозвалась Натали.

Она поднялась и знаком пригласила Майи следовать за собой в соседнее помещение.

Вот тут-то и начиналось главное. В центре стояла раскалённая каменная печь-каменка, вокруг — деревянные ушаты с водой разной температуры, на полках теснились склянки и баночки с мазями и снадобьями.

Если банки с мылами и ароматными маслами были Майи понятны, то сам процесс омовения казался ей до неприличия неудобным. Ни регулировки температуры, ни душа… «Эх, — с тоской подумала она, — надо было всё-таки попросить ту массажистку». Беспокоить уставшего мужа ей совсем не хотелось.

Лавки, застланные грубыми простынями, стояли и здесь. Майи вдруг ясно осознала: водопровод и душ — технологии, до которых этот мир попросту не дорос. Возле каждого ушата лежали деревянные ковши.

Женщины расселись на скамьях, и к ним тут же подошли служанки, чтобы помочь распутать и вымыть длинные волосы. Сначала их намылили душистым, с травами, мылом, которое тщательно смыли обильными порциями тёплой воды, а затем — судя по резковатому запаху — ополоснули спиртовой настойкой каких-то целебных растений.

Несмотря на непривычность всех действий, драконице процедура нравилась. Здесь было приятно тепло, хотя и недостаточно жарко для её натуры. Впрочем, мыться это ничуть не мешало. Привычно распустив сложную причёску, она сначала просто обильно окатила волосы горячей водой из ковша, а затем решилась попробовать местное мыло.

Оно оказалось непривычной, мягкой текстуры, но хорошо мылилось и пахло полевыми травами с ноткой мёда. Не так ярко и навязчиво, как мыло в учебке Граффтов, по стойкому запаху которого можно было безошибочно опознать их учеников за километр. К ней тоже подошла одна из служанок, молча предложив помощь с длинными прядями.

Немного поколебавшись, драконица кивнула, хотя понимала — печати на висках, и шрамы на спине теперь наверняка будут замечены. Встав сзади, девушка принялась бережно промывать волосы Майи. В отличие от остальных женщин, её волосы едва доходили до плеч, но лёгкий, уверенный массаж головы оказался на удивление приятным.

Перед дорогой Майи хоть и состригла заметную часть длины, но, помня, как Эр любит длинные волосы, совсем уж коротко, по плечи, стричься не стала. Зато такие волосы быстрее сохли и проще укладывались. От массажа она даже прикрыла глаза и удовлетворённо, едва слышно, рыкнула.

Но у здешних женщин волосы были поистине исполинскими. Когда Натали расплела свою сложную причёску, они тяжёлой, тёмной волной рухнули вдоль спины, заканчиваясь лишь на середине бёдер.

На такое великолепие драконица смотрела с нескрываемым изумлением. Волосы казались самыми обычными, не как у эльфов, а значит, её теория о том, что они служат дополнительной защитой от холода, здесь не работала. Сама она когда-то остановилась на компромиссной длине — примерно по пояс.

И у остальных присутствующих волосы были ненамного короче, словно здесь существовало негласное табу на короткие стрижки для женщин.

Внезапно вспомнив дам в напудренных париках из Лютеции, Майи невольно содрогнулась. «Если вся та мелкая живность, что кишит в их париках, переползёт в это богатство… — с отвращением подумала она, — то вывести её, не сбривая всё подчистую, и впрямь будет невозможно».

Но, судя по безупречной чистоте и опрятности окружающих, здесь такой проблемы не существовало. Служанка в последний раз ополоснула её волосы душистой настойкой и принялась за гребень, бережно распутывая влажные пряди.

Интересно, а можно ли тут попросить размять хотя бы шею и плечи? — закралась в голову навязчивая мысль.

Закончив с волосами, женщины поднялись и направились в третью, самую жаркую комнату, откуда густыми клубами валил обжигающий пар.

Это была парная с многоярусными деревянными лавками, где в центре лежала груда раскалённых камней. Служанка подливала на них воду из ковша, и шипящие брызги, смешанные с травяными настоями, наполняли воздух густым ароматом.

Вот тут-то драконице наконец стало по-настоящему тепло! Пар колыхался призрачными волнами, обволакивая тело, а воздух стал таким плотным, что его почти можно было коснуться рукой.

— Ложись на лавку, — указала Натали на одну из нижних полков. — И простынь сними.

Сама она тут же последовала собственному совету, устроившись рядом. Понаблюдав за остальными, Майи осторожно повторила её действия и улеглась на указанное место. Воздух внизу оказался чуть прохладнее и легче для дыхания. К ней сразу же подошла служанка и принялась растирать кожу, втирая ароматные масла с сильными, уверенными движениями.

От неожиданности Майи вздрогнула и рефлекторно дёрнулась, пытаясь прикрыть повреждённое плечо. Но руки служанки не были грубыми — она не давила, а именно растирала, разгоняя кровь. Затем она отошла, и по спине Майи слегка, едва касаясь, прошлись пучком ароматных листьев. Драконица невольно напряглась и приподнялась на локтях. Пока что она не чувствовала угрозы, но эти листья… эти листья были для неё совершенно незнакомы и потому вызывали тревогу. Но, повернув голову, она увидела, что Натали лежит совершенно расслабленно, а служанка точно так же, плавными движениями, обрабатывает её тело теми же самыми вениками. Это зрелище немного успокоило Майи.

Понаблюдав за остальными ещё мгновение, она с некоторой опаской вернулась на лавку. Полностью расслабиться всё ещё не получалось, но первоначальная настороженность начала отступать. Что-то расслабляющее в этом мягком похлопывании определённо было. И пахло сильно смолой. Ей подложили под голову ещё один веник, и она наконец поняла, что этот терпкий, смоляной аромат исходит именно от этих связок того самого дерева.

— Давай посильнее, — блаженно растянувшись, попросила Натали, и с её стороны тут же послышались более частые и звонкие шлепки веником по распаренной коже.

Но даже сейчас Майи не могла позволить себе полностью отпустить контроль. Хотя, судя по довольным лицам спутниц, это было здесь делом обычным и даже приятным, ставить на себе подобные эксперименты драконица пока не решалась. Кожа приятно покалывала и горела. И, пожалуй, было к лучшему, что в парной царил полумрак — объяснять, откуда на её спине при повышенной температуре начинают проступать тёмные пятна чешуи, желания не было ни малейшего.

Однако сам процесс ей начал нравиться. Наверное, если бы не нужда скрывать свою природу и знай она о таком ритуале заранее, то рискнула бы попросить вслед за Натали более интенсивного массажа этими душистыми вениками. Хотя и от хороших рук массажиста она бы не отказалась.

Минут через десять их вывели обратно в помывочную. Служанки снова принялись натирать их ароматными мылами и окатывать то обжигающе горячей, то ледяной водой. Драконица фыркала и морщилась от неожиданности, но не сопротивлялась. Контрастный душ она и сама ценила, но здесь это возвели в ранг настоящего ритуала.

И так ещё раза два их ненадолго заводили в душную парилку, а затем возвращали под прохладные струи, и лишь после этого выпустили обратно в предбанник. Оттуда разгорячённые, раскрасневшиеся девушки с веселыми визгами бросились наружу, к пруду, и прямо как есть, голышом, бултыхаясь, плюхнулись в прозрачную воду, с наслаждением обливая друг друга. Натали подтолкнула Майи к воде.

— А ну, давай с нами! А то с таким жаром голова заболит!

Всё ещё не до конца понимая, но уже поддаваясь общему веселью, драконица последовала за девушками, чувствуя, как ледяная вода приятно обжигает распаренное тело.

— А почему она должна заболеть? — непонимающе спросила Майи, но Натали, лишь весело визгнув, уже бросилась в воду.

«Жарко? Ну, разве что для них…» — промелькнуло у драконицы.

Визжать, как две почтенные дамы (судя по их титулам), Майи не решилась. Но окунуться в прохладную воду пруда рискнула. Да, подобное времяпрепровождение и впрямь бодрило…

Её тут же обрызгали две девушки из свиты принцессы и звонко рассмеялись. Сейчас даже Лиза перестала походить на высокомерную мадам, всё больше напоминая обычную молодую девушку, едва переступившую порог совершеннолетия — по крайней мере, по драконьим меркам. Отчего она стала удивительно похожа на Лори.

Драконица с игривым вызовом подняла в ответ целый ворох брызг, но вскоре поспешила на берег. Вода в озере была для её натуры непростительно холодной, а рисковать и греть кровь, проявляя чешую, было слишком опасно.

Её снова проводили в первую комнату, выдали свежую, грубоватую простыню и кружку душистого травяного чая. Всё это действо начинало казаться ей приятно-бесконечным ритуалом.

К ней подошла одна из служанок, присела на корточки и, взяв её ступни, принялась массировать уверенными, тёплыми руками. И в этот самый миг Майи окончательно сдалась, превратившись в счастливую, довольно порыкивающую лужицу блаженства…

Вскоре вернулись и остальные, и всем им принялись делать аналогичный массаж. Где-то через полчаса, выдав всем просторные рубахи из грубоватой ткани растительного происхождения, их наконец отпустили.

Забрав свою одежду, Майи послушно пошла следом за остальными дамами. Такой отдых ей начинал нравиться всё больше.

После них в баню зашли и мужчины.

Их с Эром комната оказалась небольшой, но очень опрятной, с чистейшими простынями, пахнущими сушёными травами, и небольшим, уже протопленным очагом.

Этот простой уют проникал в самое нутро, и Майи чувствовала, как он ей нравится всё сильнее. Аккуратно сложив одежду на неказистый стул и придвинув его к кровати, она с наслаждением зарылась под одеяло. И сама не заметила, как погрузилась в сон, успев лишь пробормотать что-то нечленораздельное, когда вернувшийся Эр осторожно улёгся рядом. Во сне она тут же прильнула к нему, не просыпаясь, найдя своё привычное место у его плеча.