Превратности любви

Превратности любви. Микротюры с неожиданным финалом

Лихорадка субботним вечером

Зарево заката полыхало пожаром, кидая в лицо пригоршни липкого румянца. Удушливый зной стекал по разгорячённым телам тёплыми щекотными каплями. Касания рук, бёдер побуждали к движению, и двое нетерпеливо вздрагивали, всё более погружаясь в ощущение неотвратимости скорой развязки. Два дыхания слились в одно, сердца забились в унисон. Ну, когда же, когда, наконец, мучительное томящее предвкушение разрешится, прорвётся катарсисом, позволит наполниться восхитительной лёгкостью? - Любимая, может, пора? - Подожди, милый. Ещё чуть-чуть. Ну, пожалуйста! - Разве я могу отказать тебе, родная, когда ты так просишь? - шепнул он и захватил губами нежную мочку изящного ушка. - Сейчас, уже почти... А-а-а-а!.. - О, детка, я знал... - А я ожидала большего и немного разочарована... Идём? - Конечно. И больше сюда ни ногой, - промолвил он, галантно придерживая дверь и наслаждаясь прохладным ветерком, приятно обдувающим влажную кожу. - Согласна. Здесь без конца ломаются кондиционеры. - И попкорн у них пережаренный.

Скачки

- А теперь ты будешь лошадкой! - заявила Буся, подтянула сползший гольфик, расправила пышную юбочку и потуже завязала бантик на косичке. - Я готова.

- Может, не сегодня? Что-то лошадка устала.

- Нет! Сейчас! Сколько можно откладывать? Каждый день одно и то же! - строго проговорила Буся, насупившись. - Хочу сейчас!

Она стащила с кресла пушистую накидку и свернула вчетверо.

- Вот! Это как будто седло.

"Конь" вздохнул.

- Давай-давай, вставай на четвереньки, лошадка!

- Ладно. Только спросим у Ма.

- Неееет! - капризно протянула Буся. - Она не разрешит! Она никогда не разрешает... Ты плохой! Ты не хочешь со мной играть! - "наездница" затопала ногами и громко заревела.

- Хочу, хочу, только не плачь.

Дверь отворилась, в комнату вошла молодая женщина.

- Что здесь происходит? Что за крик?

- Ма, она меня заставляет быть лошадкой и катать её на спине!

- Тебе не стыдно, горе ты моё? - женщина поправила бантик на косичке Буси.

- Нет! Нет! Этот гадёныш всю жизнь на мне верхом ездил! Теперь пусть меня возит!

- Бабусечка, уймись, хватит уже. А если дедулю радикулит скрутит, как в прошлый раз? Кто ему уколы делать будет?

Искусство сервировки

Мужчина в чёрной фрачной паре суетится возле стола, нервно поправляя невидимые складки на кипенно белой крахмальной скатерти. Начищенное столовое серебро сияет, отражая свет, аккуратно нарезанный хрустальными подвесками люстры на порционные лучи. Тарелки, фужеры, рюмки выстроились по ранжиру и замерли в напряжённом ожидании. - Человек! - Чего изволите? - Водки! - Сей момент. Закусить желаете? Сегодня дивное фуа-гра. И дефлопе особенно удалось. - Сам жри своё дефлопе! Его собака-то выплёвывает. - Виноват. Больше не повторится. - Фуа-гра неси. - Крутоны? - Не выделывайся. Хлеба дай. - Как пожелаете. Уже бегу. - С маслом! - Икорки? - Чёрной. Всю банку тащи! - Сию минуту. - Стейк? - Филе-миньон, маринованное в каберне, прожарка "медиум". - Годится. - Рад стараться. - Не трясись ты так. Бить сегодня не буду. - Вот счастье-то... Благодарствую. - Садись и ты. Выпей со мной, муженёк. Не каждый день жена с диеты слезает.

К вопросу о дальтонизме

- Алло? - Ягодка моя! - Да, котик? - Рыбка золотая! - Ау, мой лев... - Так бы и съел мою киску. - Голоден? - Как зверь. Мысленно снимаю с тебя халатик. Он такой сексуальный... - Который? - В горошек. Белый, на красном фоне. - М-м... Может, на зелёном? - На красном. - У меня нет красного халата в горошек! Есть только зелёный!.. Ой, Вовчик, я догадалась... Тебе нужно срочно показаться врачу, слышишь? У тебя дальтонизм! С таким диагнозом нельзя водить машину!.. - Крошка, у меня отличное зрение, и на тебе сегодня утром был восхитительный красный халатик в белый горох. Это тебе стоит провериться у окулиста. - Утром? Откуда ты знаешь, во что я была одета утром?.. А, ты подглядывал за мной из дома напротив? Шалунишка... - ... Люда? - Какая Люда?.. Я - Алина! - Алина? Боже... Я - идиот... Извини, малыш, звонил жене, машинально набрал тебя. - Ах, ты, подонок! Это так вы два месяца не разговариваете? И спите в разных комнатах? - Стоп... Какая Алина? - ...Владимир Владимирович? - Владимир Вольфович!!! - Ох, слава богу. Вы ошиблись, набирайте номер правильно... - Я пошутил. - Э-э... Когда?

Бартер

Усталый клерк в форменном костюме вздохнул, задвинул в открытую пасть стеллажа длинный картотечный ящик и сказал: "Следующий!"

Вошедшая дама заметно нервничала, усаживаясь в кресло для посетителей, долго ёрзала, поправляла платье, усыпанное кроваво-алыми маками, то доставала из сумочки, то снова прятала кружевной платочек, стряхивала с подола невидимые пылинки и, наконец, решилась.

- Я правильно попала? Здесь сектор обмена?

- Да, и я вас внимательно слушаю.

- У меня... Вот...

- Начнём с того, кому предназначено ваше предложение.

- Ах, да, конечно, конечно... Моему мужу, Павлу Петровичу Васильчикову. Данные нужны?

- Нет необходимости. Секунду. - Клерк развернулся к стеллажу, мгновенно, отыскал и выдвинул нужный ящик. Вытащив папку, положил на стол и быстро пролистал.

- Итак, что вы предлагаете?

- Так это... Ну... Всё! - Дама закатила глаза к потолку и начала перечислять. - Лучшие годы жизни. Молодость. Красоту. Чистоту и порядок в доме. Вкусный горячий обед ежедневно. Пироги и торты по праздникам. Всегда аккуратную, постиранную и поглаженную одежду... Ну что ещё ему надо? - Глаза дамы наполнились слезами, губы задрожали.

- Выпейте. - Клерк, как фокусник, вытащил из-под стола стакан. Дама выпила воду жадными глотками, перевела дух.

- И что же вы хотите взамен, мадам?

- Чего? Как все... - Дама покраснела и потупилась. - А что есть-то?

- Хорошо. Сейчас посмотрим, что у нас есть, - клерк снова полистал папку. - Итак, могу вам предложить от вашего супруга следующее. Лучшие годы жизни. Молодость. Привлекательную внешность. Содержание сантехники и электрики в идеальном порядке. Текущий ремонт в квартире по первому требованию. Цветы и подарки на день рождения, на праздники и даже просто так, без всякого повода. Транспортировку тёщи на дачу и обратно плюс погрузо-разгрузочные работы. Вскопку огорода...

- Простите... Я, кажется, поняла... А что, там разве нет... Ну этого... Любви?

- Вас не предупредили, сударыня? Здесь сектор обмена, а сектор любви находится дальше, вторая дверь справа по коридору.

- Извините.

За дверью нужного кабинета сидел точно такой же служащий, в таком же костюме, за таким же столом. Только никаких картотечных ящиков рядом не оказалось.

- Слушаю вас.

- Я тут принесла кое-что...

- Что именно?

- Лучшие годы жизни, молодость, красоту...

- Здесь мы такое не принимаем. Это вам в сектор обмена.

- Я там уже была.

- Вы любовь принесли?

Дама на мгновение замерла, будто что-то искала внутри себя.

- Да. Принесла.

- Отлично. Давайте сюда.

- Эммм...

- Не волнуйтесь, доставим адресату незамедлительно. Вы можете идти.

- Как это "идти"? - возмутилась дамочка, - а где же взаимность? Где любовь моего мужа? Я хочу получить её!

- Любовь не подлежит купле-продаже, возврату или обмену, даже на полностью идентичный аналог. Любовь можно только подарить, ничего не требуя и не ожидая взамен. Разве вы не знали?

Цыганское счастье

Хорошенькая глазастая девушка, смешно наморщив носик, сосредоточенно вглядывалась в экран монитора и тихонько мурлыкала: "Ай, да сарэ ёнэ патря, да сарэ ёнэ нэвэ..." Под офисным столом строгого дизайна не наблюдалось многоярусных цветастых оборок: точёные ножки весело выглядывали из-под однотонной юбки-карандаша. Безупречно белая блузка с широкими рукавами и пышным жабо оттеняла матово-смуглую кожу, расцвеченную нежным румянцем молодости. Крупная белая хризантема тонула в россыпи смоляных кудрей, вольготно раскинувшихся по хрупким плечам.

- Долгих лет тебе, дорогой! Позолоти ручку, всю правду скажу, судьбу предскажу, счастье наколдую! - привычно завела шарманку цыганка. Машинально засунув руку во внутренний карман, я достал бумажник.

- Карты?

- Какая же цыганка обходится без карт? - белозубо улыбнулась девушка.

- Виза Голд сгодится?

- Чтобы хорошо ручку позолотить, только Голд и сгодится! Тебе же, дорогой, настоящее счастье требуется, не фальшивое, что для отвода глаз? Глаза отвести - тут и СберКарта сойдёт. Посиди пока что, чаю выпей. У нас особый чай - на степных травах, на вольной воле настоянный. Все горести-печали враз позабудешь!

Девушка поставила передо мной дымящуюся чашку и вернулась к компьютеру. Я глотнул терпкий обжигающий напиток. Голова слегка закружилась, по спине пробежал озноб. Порыв ветра распахнул офисное окно и наполнил комнату запахами костра, лошадиного пота, печёной картошки - ароматами безоблачного и беззаботного детства.

Лёгкие пальчики смуглянки замелькали над клавиатурой, мощный принтер бесшумно выплюнул кипу листов, испещрённых мелким текстом.

- Подпиши тут и здесь, дорогой. Вставь карту, введи пин-код. И будет тебе счастье. Такое счастье, про которое ты и мечтать не смел!.. Лошадок, значит, любишь?

- Да, очень люблю! В детстве с дедом в ночное ходил.

- Цыган у тебя в роду не было, яхонтовый? Может, прабабушка с заезжим черноглазым кузнецом согрешила?

- Вроде, нет. Не знаю, - смутился я и мельком глянул в офисное зеркало. Типичный русак: рыжеватая густая шевелюра, белая кожа, выцветшие брови, веснушки...

- Не переживай, дорогой. Пошутила я. Чтобы счастливым стать, не обязательно цыганом родиться. Смотри, бриллиантовый: тесты Люшера и Роршаха подтвердили, что готов ты к большому счастью. Твой соционический тип - Цезарь, сенсорно-этический экстраверт. Так что, на роду тебе написано быть свободным, властвовать и повелевать. Много красивых подруг полюбит тебя.

Я приосанился и даже позволил себе на секунду поверить в явную бредятину. Толян, конечно, большой мастер на пари разводить. Особенно по пьяне. Проиграл - куда деваться, придётся весь этот балаган вытерпеть до конца и раскошелиться на энную сумму. Интересно, "позолотить ручку" смуглой красотке - это не значит в одночасье остаться без трусов?..

Голова приятно кружилась. Запахи колдовских трав и тлеющего костра становились всё явственнее, туманили сознание, медленно и неумолимо погружали в подобие сна наяву... Очнулся. Кругом, сколько хватает глаз, бескрайняя степь. А вот и они, мои красавицы! Особенно хороша вон та юная брюнетка, гибкая и стройная. Пора познакомиться поближе. И я, вольный Цезарь, тряхнув густой гривой, побежал резвой иноходью к своим суженым, ощущая, как степной ветер обдувает крутые бока.

Яблочный сок

Июльский воздух плавился, дрожал зыбким маревом над асфальтом. Маленькое кафе в полуподвале стойко держало прохладу. Лидочка, невысокая чуть полноватая шатенка в лёгком шёлковом платье и мягких балетках, открыв массивную дубовую дверь, с удовольствием нырнула в полумрак. Она пришла сюда за час до назначенного времени специально, чтобы привести в порядок мысли и чувства. Антон появился так неожиданно... Столько лет молчал после той досадной размолвки... Впрочем, Лидочка, успокаивая самолюбие, именовала размолвкой то, что обычно называют словом "бросил". Он уехал по распределению и не позвал её с собой. Лидочка тогда бегала в деканат и узнавала, как перевестись на заочное, складывала в чемодан самое необходимое, часть вещей раздала подругам, остальные безжалостно выбросила. Но он уехал один, сказав на прощание слова, обрушившие её в смятение и тоску: она обязательно встретит хорошего парня, а у него, Антона, большие планы, в которые Лидочка с её собранным чемоданом не вписывается. Она тогда будто окаменела и долго, мучительно долго приходила в себя. Жить не хотелось. Но она жила, оправилась и пошла своей дорогой. Теперь Антон приехал, позвонил и назначил встречу в том кафе, которое оба так хорошо помнили.

Высокий статный блондин ворвался в сумрак кафе вместе с волной раскалённого воздуха и, оглядевшись, направился к ней. Лидочка вспыхнула и быстро убрала руки под стол.

- Привет! Глупышка, ты опять прячешь руки? Сколько тебе говорить: у тебя прелестные ручки, не надо их стесняться.

Подошёл ближе, наклонился, поцеловал в щёку.

- Милая, я так скучал по тебе. - По-хозяйски расположившись напротив, Антон подозвал официанта и сделал заказ.

- Мне "отвёртку", а даме - яблочный сок со льдом.

- Ты помнишь? - удивилась Лидочка.

- Конечно, дорогая! Я помню всё. Твои руки, губы, волосы... Антон смотрел на неё с болью и нежностью. - Ты прости меня, я был таким дураком. Всё казалось, что впереди новые возможности, карьера, красивые женщины.

- Что, не нашлось красивых? - заледеневшим голосом спросила Лидочка.

- Нет, милая. Красота ничего не стоит, когда за ней нет любящего сердца. Я счастлив, что понял это.

Антон достал из кармана коробочку цвета спелой вишни, открыл и протянул Лидочке. На бархате лежало красивое кольцо из белого золота с россыпью маленьких бриллиантов.

- Дай руку, милая, я хочу примерить. Надеюсь, что придётся впору.

Лидочка потупила взгляд и замерла, не вынимая рук из-под стола. Поняв её молчание по-своему, Антон продолжил.

- Я понимаю, что обидел тебя тогда. Прости, родная, но мне никто не нужен, только ты одна. Будь моей женой.

Лидочка ещё помедлила и протянула Антону правую руку. На безымянном пальце блестело простое тонкое колечко без камней. Обручальное.

- Это ты прости меня. Мне пора.

Лидочка неловко поднялась и пошла к выходу, не оглядываясь. Выбравшись на улицу, она вздохнула полной грудью и вдруг почувствовала мягкий толчок.

- Антошка, прекрати! Будешь пинаться - не дам больше яблочного сока, так и знай!

Лидочка нежно погладила свой круглый живот и улыбнулась.

- Пошли домой, скоро папа придёт, будем готовить ужин. Хочешь рыбки?

О пользе противогазов

Я - Серёга. Годиков мне уже двадцать шесть стукнуло. Тружусь в поте лица лаборантом, на кафедре. Скоро институт закончу заочно. Жениться давно пора, да вот никак не получается. Так-то я ничего из себя, даже симпатичный. И не дурак, учусь на одни пятёрки Только не умею пыль в глаза пускать, слова красивые говорить. Как наедине останусь с девчонкой, язык будто к нёбу прилипает. Слова из меня не вытянешь. Молчун я.

Есть у нас на кафедре девушка одна, Сашенька, старший лаборант. Не красавица, но обаятельная. Фигурка точёная. Умница, аккуратная, дотошная. Все её хвалят. За что ни возьмётся, всё сделает идеально. Шьёт лучше, чем ателье. Вяжет. Готовит вкусно, пирожки у неё - просто объедение. Самая подходящая невеста. Да не только в этом дело. Нравится она мне. И даже больше ...

У нас лаборантов пятеро: Сашенька, я, Вера, Лена и Катя. Вера постарше нас, серьёзная женщина. А вот Ленка с Катькой... Так-то ничего девчонки, только посмеяться очень любят.

Сегодня обычный рабочий день. Солнышко в окна заглядывает, пригревает. Капель звонкая. Воробьи на дереве хоровой фестиваль устроили. Весна...

Ленка с Катькой в буфет вышли. И тут телефонный звонок. Сашу к трубке приглашают, большое начальство звонит, заведующий всеми лабораториями, Кауфман Иван Адольфович. Его все боятся как огня: в гневе страшен, на расправу скор. Сашенька слушает, записывает что-то. Трубку положила, спрашивает: "Где срочно взять швейный сантиметр?" У меня рулетка всегда с собой. Предложил, вместо сантиметра. Сашенька взяла, улыбнулась мне как-то хорошо. И пошла на кафедру, там как раз заседание закончилось только что. Я за ней увязался.

Преподавателей на нашей кафедре двадцать человек. Из них два профессора, четыре доцента, пять старших преподавателей, остальные - ассистенты. Люди все умные, серьёзные, ответственные. Понятное дело, другим и не доверят студентов учить.

Заходит Сашенька на кафедру, поздоровалась со всеми и читает телефонограмму от Адольфыча: "Чтобы обеспечить сотрудников средствами защиты в чрезвычайных ситуациях, срочно требуется с каждого снять мерки для подбора противогазов". Преподаватели спокойно к этому отнеслись, надо так надо.

Я Сашеньке помогать взялся. Она головы всем обмеряет, а я записываю. Смотрю, дверь приоткрылась, в неё Катька с Ленкой заглядывают. Улыбки до ушей. Да ну их. Им палец покажи - хихикать начнут. Конечно, всё это довольно смешно выглядит. Особенно когда профессоршу Софью Михайловну начали обмерять. Она всегда такая надменная и злая, как будто ей корона жмёт. Рулетка, вокруг головы намотанная, совсем на корону не похожа.

Закончили. Сашенька говорит: "Спасибо за помощь, Серёжа!". И так смотрит, по-особенному. У меня сердце заколотилось быстро-быстро. Всё-таки, пора с ней объясниться. Чего тянуть-то.

Сашенька села за пишущую машинку, список преподавателей с мерками оформляет. Напечатала, побежала за подписью к заведующему кафедрой. А Ленка с Катькой тут же крутятся, да всё хихикают. Что за смешинка им в рот попала?

И тут я вспомнил. Сегодня же первое апреля! Ленку в коридор вытащил и спрашиваю: "Что, ваших рук дело?" Она всё смеётся, остановиться не может. Выпытал кое-как: они с Катькой этот розыгрыш придумали. Попросили парня с соседней кафедры позвонить, он чужим голосам хорошо подражает.

Я бегом Сашеньку искать. А она уже в другой корпус ушла, к Кауфману, список понесла. Если она с этой бумагой к начальству сунется, позора не оберётся, пятно на репутации. Свои-то на кафедре простят, любят её все. И я... Я тоже люблю!

Только бы успеть! Срежу через двор. Бегу быстро. Как в последний раз. Как будто от этого зависит жизнь. Слякотно. Несусь по газону, ноги скользят на мокрой земле. Через столовую проскочу, так ближе. Ускоряюсь, остаются метры до чёрного хода. Дверь распахивается перед моим носом. Удача! О, нет! Два парня перекрыли дверной проём здоровенным баком с помоями. Я торможу, но в последнюю секунду решаю перепрыгнуть. Попал! Крышка с грохотом слетает, нога по колено в пахучей жиже... Плевать, отталкиваюсь руками от обалдевших пацанов и лечу дальше. В ботинке чавкает, за мной наверняка остаются живописные следы.

Сашенька уже у дверей, сейчас постучит. Бросок, хватаю её в охапку и... Целую. Губы у неё мягкие, отзывчивые... Вокруг меня распространяется дивный аромат вчерашнего столовского борща. Романтика! Эх, нам бы сейчас противогаз... Двухспальный...

Сколько мы так стоим, не знаю. Её лучистые глаза близко-близко... И я решаюсь.

- Сашенька, у меня к тебе есть два дела. Первое - выходи за меня замуж. Второе - не ходи к Адольфычу.

- Почему? - щёчки её мгновенно стали розовыми.

- Потому что я тебя люблю!

- Поэтому не ходить к Кауфману?

- Нет, поэтому выходить за меня замуж!

- А почему не ходить?

- Потому что это - розыгрыш! Сегодня первое апреля!

- Ты меня решил разыграть? Поэтому предложил выйти за тебя? - лукаво улыбаясь, спросила она.

У меня внутри будто кран сорвало. Говорю, говорю, не могу остановиться...

- Сашенька, умница моя, ты же всё поняла! Это Ленка с Катькой розыгрыш устроили. А я тебя люблю, по-настоящему! И готов доказывать это всю жизнь!

Моя любимая ничего не отвечает. Глаза её сияют. Она целует меня сама. Долго, сладко. Это она хорошо придумала... Иначе я бы, наверное, никогда не заткнулся...

Кровавые бабки

Свинцово-чёрное грозовое небо нависло над мальдивскими пальмами, источая флюиды мракобесия и оголтелого фанатизма.

- Скуууууучно, - протянула ногу балерина Настя Сволочкова. Изящно оттопырив напедикюренный мизинец, она возложила ступню сорок третьего размера на плечо золотого голоса России Коли Баксова. Золотая нога России, только что освобождённая от пуанта, источала аромат успеха, отточенного прыжка и солдатской портянки.

- Давай потрахаемся, - лениво предложил Баксов, отодвигая ногу любимой подальше от чувствительных обонятельных рецепторов, - под душем или в джакузи. Он втайне надеялся, что после репетиции Настя захочет пообщаться со щекотливыми струями интимно, без свидетелей. Исполнять нудные телодвижения, постоянно обдумывая, какой частью тела выгоднее сверкнуть в направлении кустов, где прочно обосновались папарацци, Коле откровенно надоело. Неутомимая, как гамадрил в брачный период, Настасья достала своей физической закалкой и круглосуточным нарциссизмом, подтаскивая Колю в пылу парных хореографических изысков то к зеркалу с балетным станком, то поближе к объективам фотокамер.

- Я скоро вернусь, - многообещающе покосилась возбуждённым глазом девушка и удалилась с неповторимой грацией.

"У, кобыла першеронская", - с досадой подумал Коля, но тут же его тренированный мозг переключился на простые и сугубо попсовые мысли: чего бы пожрать. Это дело Коля любил. Да и Настюха та ещё гурманка и обжора, даром что балерина. Сиськи скоро в телеэкран перестанут помещаться. Так-то она ничего себе, и выше всего на голову, подумаешь. Когда они играют в больничку, Колян наряжается в медсестру и надевает босоножки на шпильке, они почти одного роста.

"Спеть, что ли", - Коля заглянул внутрь себя в поисках золотого голоса. Сусальное золото изрядно потускнело и облупилось от частого употребления на корпоративах. Певец и очень заслуженный артист вспомнил происшествие в Милане, когда он решил на спор заработать пением на улице. После трёх часов надсадных упражнений, жильцы близлежащих домов вынесли горсть мелочи и с неповторимым национальным темпераментом выразили искренние чувства, вызванные божественными руладами. Лучше бы Коля совсем не понимал по-итальянски и не узнал, что массово заболевшие скоротечным маниакально-депрессивным психозом жители квартала ему заплатили, чтобы он заткнулся и ушёл навсегда. Так или иначе, пари Коля выиграл, но на итальянских улицах больше не пел.

От неприятных воспоминаний Колян набычился и помрачнел. Петросянить даже в мыслях не хотелось. Притащилась Настюха, одетая фактически в капли росы, да и те немногочисленные. Она чудесно вписалась в тенденцию всеобщей борьбы с анорексией, возврата к идеалам укрупнённого женского тела, и неуклонно увеличивала размеры народного достояния. Скоро танцевать с ней в паре и запросто закидывать на плечо сможет только очень большой человек Халуев.

Настя с удовольствием предъявляла пышнеющие телеса перед камерами, и вскоре вся страна с удовлетворением отметила, что публичная инвентаризация обнажённых участков тела прошла успешно, ни одна пядь балериньей кожи не осталась неохваченной. Для поддержания страны в тонусе требовался обратный процесс. Вопрос теперь стоял иначе: как и чем прикрыть отдельные участки телес, дабы вернуть флёр загадочности и спрятать хотя бы одну не рассмотренную на фотосессиях изюминку. Настя была так поглощена проблемой, что даже за обильной трапезой продолжала неустанные поиски нового образа. Она взяла из тарелки два пельменя и попробовала прилепить на соски. Пельмени остывали и падали, их приходилось съедать. Тщательно эпилированная зона бикини, где повесилась на ниточке стрингов последняя на Земле лобковая вошь, положив начало мировой экологической катастрофе, стыдливо скрылась за крупной котлетой по-киевски с изящным бумажным бантиком на косточке. Принимать фотогеничные позы с возбуждённо торчащей котлетой оказалось не так просто...

- Что там у нас есть на складе? - обратился Коля к близстоящей пальме.

- Пара ваших фанаток, пробравшихся в багажный отсек. Уже здесь их вытряхнули, - ответила пальма голосом шефа секьюрити.

- Давай.

Бритая пальма в чёрном костюме, белой рубашке и галстуке с голой бабой в полный рост, вытолкнула на террасу двух помятых бабушек, напоминающих картину неизвестного художника "Боевые подруги членов профсоюза с 1812 года" или "Знатные семечководки из колхоза "Красная слеза". Одна - тощая и жилистая, вся в огненных кудельках, живописно рассеянных по блестящей в солнечных лучах черепушке. Вторая - дебелая, с бульдожьими обвисшими щёчками и причёской мучнисто-пергидрольного оттенка в стиле "хала перед выпечкой".

- Итак, дорогие дамы, у вас есть уникальный шанс получить мой поцелуй и совместное фото на память, - сладко запел Коля. Бабки подпрыгнули и взвизгнули от счастья.

- Но чести удостоится только одна из вас, победившая в схватке. Выбирайте оружие.

Пальма подкатила сервировочный столик, на котором двумя грозными кучками лежали набор керамических ножей и коллекция разнокалиберных штопоров.

Настя и Коля кинули по рулончику баксов на серебряные подносы с рыжей и белой салфетками.

- Ставки сделаны, ставок больше нет, - произнесла пальма.

- А мясорубка есть? - деловито спросила рыжая бабуля.

- Ты у меня щас будешь коктейль кровавая мери! - взревела блондинистая старушка и прицельно метнула штопор, который благополучно вонзился в висок рыжей и плавно закачался на ветру.

- Ах ты, хала недоделанная! Я тя на горячие бутерброды порублю! - не осталась в долгу рыжая и принялась исполнять обещание, быстро мельтеша ножами. Старухи сцепились в ближнем бою и, перейдя на забористый мат, повалились на пол.

- Попкорн? - спросила пальма у Коли.

- Коле картошку фри, а мне мартини с луковкой, - ответила Настя, лениво провожая взглядом сытой Медузы Горгоны покатившийся в угол террасы клубок дерущихся старушек.

Увлекшийся зрелищем Коля поглощал содержимое большого блюда со скоростью картофелеуборочного комбайна. Настя, разобравшись с котлетой по-киевски, задумчиво и машинально эротично обсасывала куриную косточку с бумажным бантиком на конце, не забывая красиво коситься в сторону объективов папарацци.

Из кучи выбралась тощая старуха, начисто лишившаяся остаточных явлений рыжего пушка на черепушке, зато со здоровенным штопором, всё ещё торчащим из виска, и быстро заплывающим багрово-синим глазом. Гордо поставив ногу на порубленную в лоскуты соперницу, бабуля с достоинством ожидала законный приз. Приз вздохнул, встал и, напевая замусоленную "Шарманку", от которой старушки массово оргазмировали на его концертах, направился преподносить себя в награду подержанной фанатке. Заодно подсчитывал в уме, сколько кровавых бабок выиграла у него эта длинноногая прохиндейка Настасья за последние пару месяцев...

До канцоны

"Принц принцессу из спринцовки спринцевал,

Мёдом губки у голубки поливал.

А как стали сладки-сладки,

Целовал их без устатку,

И дразнил, и щекотал.

Ахи, стоны,

До канцоны

Танец с ней дотанцевал".

Поэт Невлупидон Малявкин дописал последнюю строчку своего шедевра, умакнул перо и нарисовал развесистый вензель, в котором угадывались перси персиянки, ланиты латинянки, ранки иранки, взоры зорянки и даже ресницы росянки.

Поэту недужилось. И недуг случился с ним обыкновенного мужского свойства: Невлупидон страсть как охоч был до женского полу, а также колонн, округлой лепнины и, пардон, всех прочих архитектурных канделябров. Но поскольку небеса одарили поэта внешностью весьма своеобразною (наверное, в тот день у Господа нашего было настроение озорничать), несчастный был вынужден весь пыл своих чресел обращать на Музу, единственную и неверную его спутницу. Та поворачивалась к нему явно не теми местами, из коих проистекают "Я помню чудное мгновенье" и прочие нерукотворные памятники.

Наш герой то тихо страдал, то впадал в буйную меланхолию с битьём горшков на кухне, погоней за кухаркой с полотенцем и последующим фиаско. Ибо кухарка Палашка всякий раз оказывалась проворнее молодого барина, путающегося в длинных, как у кузнечика, ногах. Кухонная девка числилась в перестарках: минул ей осьмнадцатый год, а женихов на горизонтах что-то не намечалось.

Мучительность переживаний Невлупидона достигла апогея, когда, распалившись от воображаемых картин с участием сладострастных пери и его самого в образе грозного, но любвеобильного падишаха, он рухнул в незавидную действительность, услышав доносящийся с кухни грохот падающих чугунков.

- Палашка! - визгливо вскрикнул барин, - нельзя ли потише, я творю! Боже, нет никакого покою гению наших дней!

- Звали, барин? - раскрасневшаяся девка стояла на пороге комнаты и лукаво щурилась на смущенного Невлупидона своими бесстыжими крапчатыми глазками, спрятавшимися в румяных булках щёк, - али желаете чего?

Она подбоченилась, как-то совсем не по-девичьи призывно прогнувшись в пояснице, и барин вдруг вспомнил написанные им бессмертные строки про спринцовку и принцессу. Жар охватил его сердце, и дрожь прокатилась вдоль истосковавшегося по ласке туловища. Палашка вдруг подошла совсем близко и, обдав теплом сдобного разогретого у плиты тела, вкрадчиво прошептала.

- Христос Воскресе, барин! - плутовка обстоятельно расцеловала смущенного поэта в обе щёки. Потом отстранилась, глянула прямо в глаза и спросила.

- Не желаете ли разговеться? - и скинула с плеч платок, оставшись в одной батистовой рубашке, сквозь которую просвечивала розовая лепнина и угадывались прочие весьма недурственные канделябры.

"Пуркуа бы не па?" - подумал Невлупидон, и в голове его зазвучала та самая канцона, которую он сегодня непременно дотанцует до конца.

Колибри

- Эта маленькая птичка кобыльри разнесёт весь модуль, в звезду её, косморазведку! - с нотой грядущего рыдания в голосе возопил Тын, старший техник ПУКО. - От кобыла слышу, - обиженно пискнули откуда-то из-под потолка. Что означает аббревиатура ПУКО в действительности, все давно забыли, расшифровав её, однажды и навеки, так: Пригляд, Ублажение и Куртуазное Обращение. Обращение с внеземными формами жизни, разумеется, в звезду её, астробиологию! Тын три года внедрял ПУКО на милой розово-карамельной планетке Миминяше. Кто додумался так её назвать, в звезду его, лингвиста? Тын ёрзал в кресле, пытаясь уследить взглядом за перемещениями объекта "пригляда и ублажения". Вообразите лемура, птичку и козу в одном туловище. Теперь откалибруйте до размеров упитанного бройлера, снабдите бойкой речью, весёлым нравом и молниеносной скоростью передвижения, получите искомый образец местной расы. Неутомимая, как говённая муха, в звезду её, энтомологию, всеобщая любимица Зуля пребывала с утра в мизантропическом состоянии духа и нервно летала по модулю непредсказуемыми траекториями. Стиль полёта миминяшки напоминал колибри, в звезду её, орнитологию: зависнет, рванёт, зависнет. Причина испортившегося настроения Зули заключалась в том, что Тына отзывали на Землю в учебный центр, из чего естественно проистекали новый статус и новые задачи, в звезду её, квалификацию. Так что вероятность его возвращения на Миминяшу стремилась к нулю. Тын уговаривал Зулю, сердился, снова уговаривал, но непривычно злобное выражение мордочки не предвещало примирения. Разгневанная миминяшка металась по модулю, как реактивный истребитель, в звезду её, авиацию. Отчаявшийся Тын вздохнул, поднялся с кресла, устало буркнул: "Ушёл обедать". Никто не заметил, как Зуля просквозила через дверь над могучим плечом Тына. То, что произошло в следующие пятнадцать минут, навсегда вписано в анналы и скрижали, а также послужило первоначальным толчком для полного сворачивания работ по Миминяше.

В Управление по контактам с внеземным разумом от ст. техника ПУКО Тынянского П.Г., личный номер GE2201PUKOz

Рапорт

Ввиду не до конца изученной природы расы миминяшей, мною не были предусмотрены чрезвычайные меры предосторожности в обращении с изучаемым экземпляром - самкой Зу Зила Кы. Упомянутая самка проникла в узел межгалактической связи, вывела из строя оборудование, включая резервные установки, расплавила иллюминатор, вырвалась из исследовательского модуля и уничтожила оба корабля путём атаки неустановленными зарядами беспрецедентной разрушительной силы. Технические средства восстановлению не подлежат. Готов понести ответственность за допущенный недосмотр.

Зуля уселась на плечо Тына и ласково потёрлась рожками о щёку. - Не серди-ись! Ну, пожа-а-луста! .. Ты тоже виноват. Зулю нельзя огорчать. Зуля становится такая неуклюжая, в звезду её, вестибуляцию...

Средство передвижения

Три светила Хирона медленно опускались к линии горизонта. С наступлением ночи на охоту выйдут хищники. Чёрт дёрнул взять старый скатер Тедди! Ведь знал, что у этого драндулета антиграв барахлит. Вот и накрылся. Падая, Крис налетел на дерево и здорово ободрал голень.

Кусты шелохнулись. Крис прижался спиной к дереву и тут же вздохнул с облегчением: местная охотница, одна. Парень невольно залюбовался: незнакомка чудо как хороша! Под золотистой кожей угадываются сильные мышцы. Рыжие кудри заплетены в короткую косу. Жёлтые глаза смотрят внимательно и участливо.

- Нужна помощь? - слова межгалактического эсперанто звучали непривычно, чуть гортанно.

- Благодарю, прекрасная дева! - Крис изобразил взгляд "потеряшки". - Мужчины Земли решают проблемы сами. Удел женщин - украшать мир, - теперь лицо его выражало суровое отчаяние. - Как твоё имя, милая?

- Кирена.

- О, Кирена, боги одарили тебя ослепительной красотой! - Крис подпустил обаяния. Приблизился и будто невзначай завладел рукой девушки.

- Один невинный поцелуй - и я умру счастливым!

- Зачем умирать? Ты молодой, сильный...

Крис осторожно поцеловал её руку и сделал ещё шаг навстречу. Кирена смутилась.

- Светила уходят спать. Тебе пора. Где твой дом?

- За большим водопадом.

- Я провожу тебя.

- О, нет! Моя нога... Я иду слишком медленно... Если суждено погибнуть, я умру один. - Крис включил пафос на максимум.

Девушка задумалась.

- Если родичи узнают - мне конец. Побьют камнями и выгонят.

- Никто не увидит. А я не скажу, мамой клянусь!

- Ладно. Садись, - Крис на заставил себя уговаривать. Кирена быстро набрала скорость и понеслась по едва заметной тропе.

Последний луч скрылся за горизонтом, когда камеры слежения засекли у ворот базы необычное зрелище: Крис верхом на кентавриде.

- Ну, ты даёшь! Как тебе удалось оседлать местную девку, да ещё такую красивую? - с плохо скрываемой завистью воскликнул увалень Тедди.

- Учись, малыш, пока я жив. Баба - не цель, а всего лишь средство. Иногда - средство передвижения.

И "герой дня" гордой вихлястой походкой, чуть прихрамывая, отправился в медицинский модуль обрабатывать рану.

Кирена наслаждалась прогулкой по лесу, спешить было некуда: вкусные, нежные ночные кролики только выбирались из глубоких нор на пастбища, успеет подстрелить с пяток до утра. Вспомнила забавного землянина. И почему они так уверены в своих мужских чарах? Распустил хвост, как летучий павиан, а сам бледный от страха, трясётся весь. Жалко дурачка. Ладно, пусть живёт, так-то они безобидные...

И охотница перешла на лёгкий галоп.

Каждый охотник желает...

Я сидел на причале, болтая ногами над водой, и щурился на червонное золото заката. Огромный диск царственно погружался в горизонт, окрашивая небо и море всей палитрой - от огненно-пурпурного до густо-лилового. "Каждый охотник желает знать, где сидит фазан", - вспомнилась вдруг мнемоническая фраза про цвета радуги. Каждый охотник желает...

Она старалась болтать ногами в такт и смущённо улыбалась мне, если вдруг сбивалась с ритма. Смешная наивная девочка с конопушками на облупленном от солнца и ветра аккуратном носике. И вся она такая ладненькая, крепко сбитая, с нежной впадинкой над ключицей, в которой бьётся неугомонная жилка. Так и хочется посадить на ладошку и покрутить, как куклу - туда-сюда. Обожаю девственниц.

Я рефлекторно сглотнул слюну. Время ужина. Основное блюдо подано. Вот оно - рядом сидит и улыбается, болтая ногами. Всё кончится мгновенно. Постараюсь сделать так, чтобы она покинула мир живых, не успев ничего понять, оставаясь счастливой и безмятежной. Тогда её тело будет сладким и пряным на вкус, без неприятной горчинки ужаса, мгновенно пропитывающей плоть, если жертва успевает ощутить приближение конца.

- Проголодался? - её голосок звонким колокольчиком разрывает тишину так неожиданно, что я вздрагиваю.

- А ты?

- Я? Пожалуй...

И что-то произошло - странное, неуловимое, какое-то движение воздуха слева, со стороны сердца, где сидела она. Под рёбра впилась игла боли, в ушах зазвенело, сознание помутилось... Неловко взмахнул руками... Или крыльями?.. И отключился.

Очнулся, лежащим навзничь.

- Что, милый, хотел мной поужинать? - с насмешкой в стальном голосе спросила меня... Боги мои, да кто это? Надо мной нависало лицо... соплеменницы! Если его можно назвать лицом. Горящие закатным янтарём глаза с вертикальными зрачками, раздутые ноздри, чешуйки переливаются радугой. В когтистой руке зажат ритуальный кинжал каннибалов. В голове разгонялась сумасшедшая карусель. На чём она меня подловила? Каннибалам дано право поедать лишь собратьев, преступивших древний закон - нападавших на людей. Как же я прокололся?..

Словно отвечая моим мыслям, драконица ухмыльнулась.

- Ты был слишком небрежен с гримом и криво приклеил усы.

Прощай, любимая!

Она милая. Она такая милая. Стройный стан, лёгкая поступь, выразительные глаза. Трогательно ластится, норовит прикоснуться, будто невзначай. От неё приятно пахнет. Чем-то неуловимо родным, словно из детства. Так пахло от матери, когда я был совсем крошкой, несмышлёнышем. Беззаботным, легкомысленным созданием, не подозревавшим о своей особенной участи, не похожей на судьбы других.

Быстро пролетело детство, мелькнуло - и нет его. Учёба со сверстниками была полна жестоких, но полезных игр. Чутко следовать зову крови, твёрдо уяснить главный нравственный закон: один за всех, все за одного. Быть вместе единой мощной несокрушимой силой, вездесущей и неотвратимой. Подчиняться общей идее - великой целесообразности существования семьи и всего народа. Проявлять милосердие и взаимовыручку - предупреждать об опасности, спасать попавших в беду товарищей, уносить с поля боя раненых.

Всё началось, когда отряд попал в западню. Шли за богатой добычей, оказались в ловушке. И всё стало меняться. Понемногу, незаметно... Трудно, мучительно трудно сделать первый шаг за грань. Следующий - уже легче. И наступает момент, когда перестаёшь думать, сомневаться - просто делаешь, как будто некто неведомый уверенно ведёт тебя единственно возможным путём, и тебе ничего не остаётся - лишь слепо следовать безмолвным указаниям кого-то, кто выше, кто знает, зачем это всё...

Она мне сразу понравилась. Красивая. Воинственная, безрассудно храбрая, но такая хрупкая, ранимая. Она доверилась только мне, мне одному, и не прогадала. Я дрался неутомимо и отчаянно, я стал лучшим из лучших, я превзошёл всех и самого себя, чтобы защитить, сберечь её - моё нежное сокровище.

Мы вдвоём. Любимая тихо насвистывает грустную песенку, и звуки безнадёжным эхом мечутся меж высоких стен. Ни щелки, ни единой лазейки - монолит. Дьявольский замысел врагов стал ясен, как день: хотят, чтобы мы стали такими, как они - безжалостными, беспринципными тварями, не помнящими родства, не знающими любви. Они ждут, когда в живых останется только один.

У меня нет выбора. Пора, моя милая. Тебе не будет больно, обещаю. Никто не умеет убивать так быстро и безболезненно, как я - крысиный лев.

Одиссея по-одесски

- Я вам не скажу за всю Итаку, вся Итака очень велика, но её царица Пенелопа обожает Одю-моряка, - напевал загорелый мужичок в драном хитоне, кидая в воду камешки, - Липся, ты где?

- Тут я, Одя, - из грота выпорхнула нимфа в одеянии из полупрозрачных серебристых нитей, ничуть не скрывающих роскошные телеса.

- А что у нас есть покушать?

- Виноградик.

- Опять?! Ну, ладно бы вино. Так нет же: жрите, Одя, сырьём!

Мужчина с тоской уставился на горизонт.

- Дома сейчас ужин накрывают. Пенечка седло барашка зажарила, а я тут, как последний поц, сырым виноградом давлюсь! Ой-вей...

Липся гневно скрипнула дверью и возмущённо застучала ткацким станком.

- Чтоб я так жила! Семь лет на всём готовом, и туда же - кочевряжится. То "дамские пальчики" ему приторные, то "изабелла" кислая! Петли дверные смазать не допросишься! Вперится в горизонт, как будто ищет, где там белеет парус одинокий. Зачем ему парус? Дома же так хорошо. Эй, на минуточку, когда жениться будем, несчастье моё? Вон, семеро по лавкам, а он всё раздумывает.

- Липся, отстань. Ты же знаешь, у меня Пеня.

- Мужчина, не тошните мне на нервы! Пеня не будет такая дура, как я. Она же с хахалями уже сто раз сделала тебе рога, как у благородного оленя! В зеркало давно смотрел? Да она тебя не узнает! Нужен ты ей, халамидник... Ой, кто-то летит... Нет, мне снится... Месик, ты как здесь?

- Мадам Калипсо! Метнись бикицер, сгоноши плот... Одиссейчик, не тяни кота за здесь, собирай шмотки. Загостился, шаромыжник, пора домой. Пеня заждалась.

- Нет, ну как вам это нравится? - подбоченилась Липся. - Не пущу!

- Замолчи свой рот, женщина! Вот тебе мандат богов, кушай с булочкой. Печать гербовую видишь?

- Так это же две большие разницы, пан Гермес! А то взяли моду морочить голову несчастной безмужней сироте... Одя, тебе виноградику с собой положить?

- Или.

- Вот тебе на память пилочка для ногтей.

- На что она мне?

- А чем ты циклопу Полифемчику в глазик будешь тыкать?