Превосходство

Глава 1

Оказавшись на Земле, я двинулся к майору, но добраться до него не получилось. Оказывается, у майора теперь появился секретарь, который и не пустил меня дальше, уверяя, что уполномочен решить все, кроме самых серьезных вопросов. В итоге я предупредил секретаря, чтобы донес до военных: я нашел занятный артефакт, и не стоит с перепугу стрелять, если увидят летающего на мече человека. Секретарь пообещал, что передаст постам и патрулям, и не откладывая позвонил по стационарному телефону.

Удержать наличие артефакта в тайне я и не думал. Зачем мне призываемый меч, если я не смогу им активно пользоваться? А так я и рекламу себе сделал, и от части случайных выстрелов, надеюсь, уберегся. Мало ли, вдруг кто-то из солдат по подростковой привычке стрелять с воздушки по воронам решит и в меня пулю пустить.

С базы взлетать не стал. Хотя это могло сделать мне еще бóльшую рекламу, если я навернусь с меча, реклама получится отвратительной. Поэтому я докинул в рюкзак с обликами контейнер с едой из столовой, рацию, которую с недавних пор выдавали всем выезжающим, а потом на мотоцикле покинул базу.

Отъехав буквально на пять кварталов, вглубь частного сектора, завел мотоцикл за густые кусты сирени. Вытащив из рюкзака шлем, бросил взгляд на облики.

Изначально у меня была куча артефактов, но часть из них я уже скормил другим, чтобы потом пожертвовать их своему основному облику, либо сразу отдавал бинту. Теперь у меня осталось пять обликов: четыре здесь, на Земле, и один на Островах — тот самый облик Пещерной Вдовы. Вот те, которые лежат в рюкзаке.

Облик Каменного Голема. Направление: крепость, восстановление. Ранг: серебро (8/10).

Облик Пространственного Рифтера. Направление: телепортация, работа с пространством. Ранг: железо (8/10).

Облик Теневого Стража. Направление: скрытность, взаимодействие с тенями. Ранг: железо (4/10).

В сравнении с первыми двумя, бинт, которому я за все время с момента нашествия зомби скормил всего три облика, выглядел блекло.

Облик мумии. Направление — скорость, укрепление. Ранг — железо (5/10).

Нужно выделить часов восемь и скормить бинту сперва облик Теневого Стража, доведя его до девяти единиц железа, потом — Пространственного Рифтера, чтобы повысить до единицы серебра. А потом нужно будет снова пить бессонницу и выходить ночью в город, чтобы набить себе артефакты, потому что облик Каменного Голема я бинту жертвовать не смогу — бинт пока не дотягивает по силе.

Встряхнувшись, отогнал ненужные мысли — надел шлем и повернул на пальце кольцо, призывающее артефакт.

Меч появился в шаге от меня. Я прямо в кроссовках аккуратно встал на лезвие и направил Ци в ноги, выплескивая энергию за пределы тела.

Чем больше я вливал Ци, тем вышел поднимался меч. Земля постепенно удалялась, вызывая у меня легкий мандраж. Когда я взлетел над заборами частного сектора, на меня обрушились порывы ветра, попытавшись скинуть меня с меча. Правда, с моей скоростью и ловкостью я могу теперь по канату между высотками ходить в ураган. Наверное. Проверять не хотелось бы.

Ветер быстро стих. Я поднялся еще метра на два.

Так… так. На этом пока хватит. Теперь — вперед. Спокойно, плавно, аккуратно.

Я сосредоточился на своих мыслях, представляя себе, как двигаюсь. Меч отозвался почти сразу, плавно начиная скользить над дорогой.

Черт побери! Это действительно работает! Я лечу, в самом деле лечу!

Замедлиться и остановиться вышло легко — достаточно было простого пожелания.

Следующие полчаса я потратил, чтобы выяснить, как работает полет. Во-первых, я не мог двигаться боком или рукоятью вперед. Меч всегда летел острием вперед, и когда я сосредотачивался на повороте, крестовина меча поворачивалась влево-вправо, но меч все так же двигался острием ровно вперед.

Летающий клинок уверенно держал заданную высоту. Он не поднимался, когда я полете преодолевал заборы или дома, не опускался, когда я преодолевал канавы и овраги. То есть, по идее, когда я пролечу между островами, он не должен рухнуть вниз, так как движется безотносительно уровня поверхности.

В конце концов я настолько осмелел, что поднялся на уровень пятого-седьмого этажей, а потом, окончательно осмелев или обезумев, взлетел еще метров на двадцать вверх.

С такой высоты частный сектор выглядел как пестрая мозаика: крыши домов, словно разноцветные плитки, были разбросаны по зеленому полотну садов участков. Узкие улочки извивались между огородами, напоминая тонкие нити, переплетающие этот живой ковер.

Вдоль дороги были аккуратно выстроены ряды тополей. В садах и дворах среди зелени виднелись яркие пятна цветущих клумб. На паре участков я заметил голубые зеркала бассейнов.

— Красота…

Лететь на такой высоте я поостерегся, потому что даже несмотря на весьма слабый ветерок я был вынужден бороться с собой. Инстинкт самосохранения бил набатом, меч под ногами казался не трехметровой полосой стали, а узким маленьким прутиком, при взгляде вниз голова начинала кружиться. Все, чего на такой высоте хотелось — лечь на полосу стали, обхватив ее руками и ногами и как можно быстрее снизиться.

Ложиться, как и садиться, я не стал, но отдал приказ клинку начать снижение. Как только до земли осталось метров десять, остановился. Такая высота для меня была более чем приемлема — упав с нее, я точно ничего себе не сломаю. Я и с большей падал.

Полет был плавным, и меня не отпускало чувство детского восторга. Я словно скользил по невидимой дорожке, проложенной в воздухе. Меч продолжал нести меня вперед, над участками, и я наслаждался этой удивительной возможностью смотреть на привычный мир с высоты птичьего полета.

Тем не менее, простое движение вперед мне наскучило. Я все смелее ускорялся, замедлялся, менял направление и даже рисковал делать небольшие круги или резкие повороты. Каждый маневр давался все легче, и по прошествии пары часов я уже уверенно обращался с артефактом, не боясь, что меня скинет на землю шальной порыв ветра.

Вернулся на базу в прекрасном расположении духа и понял, что дали связь. Причем догадался я не по появившимся на экране палкам сигнала, а по истеричным крикам Макса, который таки дозвонился родителям и теперь орал на них, не заботясь, что его слышат люди по всей базе.

Первым делом я заперся в домике набрал номер отца. Пока в телефоне шли долгие гудки, я волновался, понимая — отец вряд ли поймет мое желание остаться здесь. Несмотря на свое Кошмарное имя, несмотря на пройденные за последний месяц испытания, волновался. Мне не плевать на родителей, но

— Артур! — воскликнул отец. — О Господи! Ты где? Ты ведь там, да?!

В голосе родителя была не тревога, а целый океан страха за меня.

— Привет, пап. Да, я в Красноярске.

— Я договорюсь, тебя вывезут к нам, — твердо пообещал отец. — Найду выход на военное руководство, и тебя вытащат.

— Пап, я не могу просто так уйти. Я достаточно силен, чтобы сражаться. Я… хочу помочь людям здесь, — соврал я.

То есть, желание помочь людям у меня действительно было, но его затмевали десятки других. Желание занять и удерживать первое место в моем мысленном рейтинге искателей. Желание стать сильнее любого Кошмара, чтобы даже туманная тварь, захватившая больницу, при виде меня свалила обратно в туман. Желание знать больше о мирах.

Я еще с Островов на тамошнюю землю не спустился, не посетил города, не добился второй стадии практика, в конце концов! А их три, или даже целых шесть! Куда «к нам»? Зачем?

Молчание затягивалось. Я не планировал этот разговор, не сочинял и не прикидывал, какие привести аргументы в защиту своего решения. Хотел услышать родной голос и сказать, что у меня все в порядке. Я за секунду подберу любой контр-аргумент на слова отца, что я должен уехать, но он не пытался меня убедить.

— Как ты там? — просто спросил отец.

Вопрос простой, но я замялся. Как ответить родителю?

Наверное, именно там общаются люди, которые звонят из горячих точек. «Как у меня дела? Нормально». А у самого за границами этого слова такие рассказы, что кровь в жилах стынет. С кровищей, с убитыми товарищами и сослуживцами, с десятками случаев, когда «еще бы чуть-чуть, и я с тобой сейчас не разговаривал».

— Я в порядке. Сейчас вот нахожусь на базе, под защитой военных.

Сказал, и чуть не рассмеялся. Если среди здешних искателей не найдется мага уровня Воздушницы, то скорее я их оберегаю, чем они меня.

Отец замолчал на мгновение, собирался с мыслями. Когда заговорил снова, голос был наполнен усталостью и беспокойством.

— Помнишь, когда ты был маленьким и упал с велосипеда? Разодрал ногу об асфальт и дно стеклянной бутылки. Причем не как обычно парнишки ранятся, когда с колена верхнюю части кожи сдирают, а прям плохо все выглядело. Длинная глубокая рана. Кровищи с литр вытекло, наверное.

— Смутно припоминаю.

— Когда я вернулся, ты сидел на скамейке, обложившись листьями подорожника. Мы с тобой еще в травмпункт тогда съездили. Ты тогда тоже думал, что сможешь справиться сам. Но иногда нужно знать, когда стоит отказаться от самостоятельности и поступить по-взрослому.

Я криво улыбнулся. Невесть отчего защипало глаза.

— Травмпункт помню.

— И еще… помнишь нашу поездку на рыбалку? Ты хотел поймать самую большую рыбу и не слушал мои советы. Выбрал самый длинный спиннинг, нашел блесну размером с сома. Ты тогда уже имел собственное мнение по всем вопросам.

— Пап, я помню все это. Но сейчас я правда знаю, как будет лучше. Я обещаю быть осторожным.

— Хорошо. Этого мало, но забрать тебя оттуда я не смогу. Береги себя.

Мы попрощались. Звонить матери я не стал — хватит на сегодня эмоциональных потрясений.

Я пошел на волейбольную площадку, где собрались несколько больших компаний искателей, уткнувшихся в телефоны и эмоционально о чем-то спорящих.

Чтобы понять, о чем говорит первая группа, ушла минута.

Пока искатели были отрезаны от связи, связь не была отрезана от искателей. На ютубе были десятки видеозаписей «супергероев».

Забинтованный паренек по-прежнему раскручивал государство, выступая за вступление в Дружину. Не знаю, для кого он старался, если большинство искателей находились на территории города. Наверное, раскручивал искателей и внедрял в народ нужные настроения.

Были видеозаписи, которые заставили нас скрежетать зубами. Например, видеоролик, который начался с дрожащей камеры. На экране — двое мужчин, сидящих в бассейне. На их пальцах видны тюремные наколки, которые мелькают, когда они оживлённо разговаривают и жестикулируют.

Камера медленно поворачивается и в кадре появляется девушка, сидящая в углу комнаты. Её глаза блуждают по комнате, зрачки расширены и не фокусируются на чём-то конкретном. Кожа бледная, а движения замедленные и неуклюжие. Она слегка покачивается из стороны в сторону. На лице равнодушное выражение, руки безвольно лежат на коленях. Время от времени девушка моргает, будто пытается проснуться. Её волосы растрёпаны, одежда выглядит неопрятно.

— Она может исцелять любые раны, — говорит человек с камерой. — Просто невероятно! Да, эти искатели действительно полезны, ха-ха!

Тем временем камера снова возвращается к девушке, которая остаётся в том же состоянии — её взгляд всё ещё отсутствует, а движения замедлены.

— Я ее знаю! — орет Владос. — Это Ксю, я с ней на Островах общался с пару недель назад! Вместе в один рейд по пещерам ходили! Суки, да она под наркотой!

Бурные обсуждения не прекращались. Выслушав бессмысленную ругань, я отошел к следующей компании, которые обсуждали опасность для человечества Кошмарных тварей.

— Так ведь твари ведь за пределами города теряют силу, — нахмурился я. — Я же слышал историю, как каких-то громадных тварей из автоматов перебили, а они и сделать ничего не смогли.

— Во-первых, даже искатели полностью способности не теряют, а тут монстры, которые с ними всю жизнь прожили. А во-вторых, зачем могучая сила, если иногда достаточно крохи? Вот, смотри. Нарезка с видеозаписей какого-то идиота, которому показалось, что увезти при эвакуации ментальный Кошмар — отличная идея.

Парень за минуту нашел нужное видео. На экране маячила сидящая на чистом листе альбома бесхвостая мышь с уродливой мордочкой и с пятью рогами, растущими на манер неровных зубчиков короны. Рядом лежали кисти, открытые краски, карандаши.

Когда камера отдалилась, я увидел, что задние лапы этой мыши оканчиваются маленькими копытцами. Это что, чертенок?

— Я покажу вам то, что вас точно удивит, — пообещал закадровый голос. — Давай, рисуй. Рисуй! Рисуй море!

Чертенок вскочил на копытца, ловко схватил со стола кисточку и принялся скакать по листу, виляя задницей. Видео оказалось неожиданно хорошего качества — я видел, как маленькие глазки блестят от возбуждения.

С каждым прыжком существо беспорядочно водило по листу кистью, оставляя яркие мазки краски: синей, черной, белой. Его движения быстры и легки, напоминая беспорядочный танец.

Постепенно мазки сливались друг с другом, перетекали из одного в другой. Я упустил момент, когда беспорядочная мазня превратилась в картину бушующего моря, при виде которой Айвазовский сожрал бы свою кисточку.

На громадных волнах застыли хлопья грязно-белой пены. Казалось, еще мгновение, и волны на листе оживут под кистью и выплеснутся не то, что из рисунка — из экрана!

А чертенок все добавлял штрихи серого и черного, создавая тени и глубину, чтобы подчеркнуть мощь и величие стихии. Крохотные глаза сверкали от удовольствия.

В конце концов, чертенок остановился, чтобы полюбоваться своим творением. На альбомном листе перед ним раскинулось бурное (пусть и застывшее) море, полное энергии и движения.

Удовлетворенно кивая, существо делает последний штрих и, довольное своей работой, отступает назад, оставляя за собой шедевр красок.

— Он рисует, что я хочу, — горделиво говорит некто за кадром, и смущенно добавляет. — Я раньше тоже рисовал, но почему-то всё хуже получается.

Зато рисунки с каждым разом расцветали. Чертёнок карандашиком, красками и даже простым углем творил настоящую магию на бумаге, на белой стене, на холстах. Рисовал «ну ты знаешь, ту девушку, которая по соседству со мной жила» — безумно красивую школьницу. «Этот, э-э… Э-э…» — холм, усеянный алыми маками.

Видео состояло из десятка нарезок видеозаписей, сделанных в разные дни. С каждым разом картины становились все лучше, с каждым разом лексикон закадрового художника становился все беднее.

Чертёнок поблескивал умными глазенками.

На последнем видео закадровый голос смущенно признался зрителям, что почему-то забыл, как включать камеру и полтора часа разбирался, как это сделать.

Рисунок горного заката вышел изумительным. Но когда чертёнок закончил, на его голове вырос ещё один рог, а за кадром кто-то испуганно мычал и плакал. Экс-художник разучился даже говорить.

— Его родственники выложили видео, — объяснил парень. — Говорят, художник идёт на поправку. Если раньше только мычал и истерил, то теперь радуется, когда к нему в палату приходят родители. Врач утверждает, что мужик уже начал различать на картинках собачку и слоника. Вот и прикинь: мужика эта тварь выпивала почти три дня. Куча времени, конечно, и на сильный Кошмар не тянет, но от этого история не становится менее страшной, а способности твари — менее ужасными.

Я представил, что может сделать разумный Кошмар типа этого чертенка, если разберется в устройстве нашего общества и станет влиять на умы, не отупляя людей. А ведь его сила будет расти, если я правильно понял появление нового рога.

Я выругался. Мне было почти плевать на незнакомых мне людей, но где-то там находились мои родные, насчет которых я не беспокоился, стоило им уехать из города. И защитить их от эфемерной угрозы я ну никак не мог.

Глава 2

Следующим пунктом в моем плане была затянувшаяся прокачка бинта, поэтому я начал искать лейтенанта, который разбирался с определением людей на зачистки. Военного я нашел в кинотеатре, возле огромной карты Красноярска. Вокруг него уже столпились четыре искателя, из которых я знал только Владоса.

— … кстати, сейчас будет анекдот про нюанс, — продолжал разговор лейтенант, когда я вошел. — Вы знаете, что любые Кошмары очень быстро приходят в себя?

— В каком смысле? — озадаченно спросил незнакомый искатель.

— У тварей с Островов бешеный метаболизм. Если вы увидели где-то истощенную собачку, которая даже бегать не может, настолько ослабела, что едва ходит, киньте ей килограмм мяса, налейте пару литров воды, и спустя десять минут на вас набросится боеспособный Кошмар. Конечности они такими темпами не отращивают, но набрать десяток килограммов за сутки усиленной кормежки могут легко.

Лейтенант механически достал пачку сигарет, вытянул одну оттуда. Потом, видимо, понял, что стоит в помещении кинотеатра, а не в курилке, и с сожалением засунул сигарету обратно в пачку.

— И если обычные животные начинают жиреть при излишней кормежке, у этих тварей нет свойства запасать жир на будущее. У них нет таких понятий, как «предел мышечной массы», «предел мышечного роста». Даже генетика не столь важна. Более того — когда скальный пес нажрется до размеров накачанного анаболиками алабая, и кажется, что дальше расти уже некуда, тварь будет отращивать чешую, колючки, как у дикобраза, начнет ускоряться, либо просто пойдут в рост кости, а следом — новое мясо. В редких случаях добавляются какие-нибудь сверхспособности. За пределами городской зоны Кошмары превращаются в относительно обычных животных, но в пределах Красноярска витает какая-то энергия, которая подстегивает их рост.

— А обычных животных эта энергия касается? — поинтересовался Владос.

— Нет данных, — качнул головой лейтенант. — При эвакуации люди тащили с собой кошек, собачек, но выглядели животные нормально и на людей не бросались. Может, для изменений нужно больше времени, не знаю… Тем не менее, пока мы с вами вывозили жителей, зоозащитники умудрились эвакуировать зоопарк «Роев Ручей», так что не получится встретить на улицах Красноярска мутировавшего медведя. Так вот, к чему это я о собаках разговор завел. Возьметесь истребить скальных псов? Желтый уровень угрозы: от пяти до десяти особей, каждая однозначно будет крупнее, чем вы на Островах встречали.

— Они же поодиночке охотятся, — заметил Владос.

— С чего ты взял? Это на ваших островах они охотятся поодиночке, потому что поодиночке на этих островах сидят. Скальные псы неплохо действуют в стаях.

— Ну тогда мы оставим эту задачу кому-нибудь более умелому, — слился Владос. — Вон, Артур стоит, любитель подвигов. Ему и назначьте. А нам четверым что-нибудь полегче, мы не такие герои.

Ходили слухи, что Владос попытался подкатить к Софе, та его отшила. Потом попытался пригласить Галю посмотреть на кровать, но и там ему не перепало. Вдобавок ко всему, Егор что-то растрепал между парней: хоть я слухов и не слышал, Владос смотрел на меня весьма недобрым взглядом. Да и ситуация с девушкой-целительницей, которую накачали наркотиками и снимали на видео, наверняка повлияла на настроение парня.

Мелкий укол от коллеги я пропустил мимо ушей. А вот когда лейтенант посмотрел на меня и предложил:

— Возьмешься?

— Да можно.

Я зашел как раз потому, что хотел взять любую зону для зачистки. Скальные псы подходят ничуть не хуже других Кошмаров, а узнать, где сидит целая стая — вообще прекрасно. Не придется запоминать несколько мест и летать по всему городу.

— Кого возьмешь с собой?

— Один справлюсь.

Лейтенант хмыкнул, покачал головой, но сделал пометку в блокноте.

— Как знаешь.

В принципе, больше мне здесь стоять смысла не было, поэтому я благожелательно кивнул Владосу и ушел.

Руны для ритуала уже были начерчены ножом на полу спальни домика. Убрал коврик, под которым располагались знаки, положил в один ритуальный круг - бинт, в другой - облик Теневого Стража.

Как раз к вечеру ритуал должен завершиться. Правда, чем выше ранг облика, тем дольше идет процесс, так что на серебре-золоте нужно будет выделять куда дольше шести часов.

Вечера я дожидался спокойно и в комфорте. Поиграл в игрушку, отрабатывая борьбу с монстрами с помощью мышки и клавиатуры. Сходил на появившееся стрельбище, где выпустил из личного автомата рожок в мишень за сотню метров. Затем — снарядил два рожка, расписался в журнале за выданные патроны и повесил автомат на плечо. Хотя против некоторых монстров невероятно острый нож был эффективнее автомата, я надеюсь, псы до такой степени не эволюционировали.

Кстати, искатели могут сдать автомат на чистку и получить обратно через пару часов. Головной боли — минимум, а хорошего настроения — вагон. Если бы я его еще и чистил после каждого похода на стрельбище, я бы с такой частотой туда не ходил.

Взял себе рацию, захватил прокачанный до девяти единиц железа облик и предупредил, что отправляюсь на задание.

На этот раз взлетал прямо с базы. Окутался незаметностью, призвал меч и запрыгнул на него, обволакивая артефакт Ци. Потребление энергии разом увеличилось, и я чертыхнулся — в таком темпе у меня есть минут двадцать полета, после этого нужно будет снижаться и медитировать или ждать, пока даньтяни сами наполнятся.

Но за двадцать минут долететь должен.

Я взлетел повыше… И увидел, как одна из недавно установленных на базе камер повернулась вверх, отслеживая меня.

Ну нет! Не говорите, что меня видно через электронику!

Развернулся, полетел над крышей. Камера все еще следовала за мной, либо ведома оператором, либо реагируя на движение.

Черт. Неприятно… Но лучше сейчас узнать про ограничение своей техники, чем потом и весьма внезапно.

Кстати, а на пятом полицейском участке были камеры? Наверняка были. И когда я забирал оттуда пистолеты и патроны, электричество еще работало.

Но с другой же стороны, меня не ищут и никто ничего не говорит. Выходит, никто не смотрел записи. Может, вообще не заметили пропажу оружия.

Пока был на базе, накачал новой музыки взамен старой. Правда, сейчас ее слушать не стоит: только недавно отучился ходить по улице без наушников и начал внимательно слушать, что происходит вокруг. Конечно, приятно лететь куда-нибудь под звучные ремиксы, но только пока ветер не начнет трепать шнур наушников. Или пока не пропустишь чей-нибудь истошный крик, намекающий на интересное. Поэтому музыкой себя развлечь не получилось.

Правда и заскучать не вышло.

Несколько раз видел прохожих, прижимающихся к стенам домов. Город жил своей пугливой и опасливой жизнью: седой старик, сидя возле сдвинутого на обочину автомобиля, наполнял бензином бутылку. Вон там идут двое, в четырех шагах друг от друга, держат в руках «Калашниковы». Что интересно — не в камуфляже, а в обычной «горке», разве что с защитными щитками на руках, голенях и с защитой на локтях и коленях. Держатся уверенно, и не поймешь, либо военные, одетые по гражданке, либо — гражданские, разоружившие военных.

Под незаметностью с воздуха замечал гораздо больше, чем из военной машины. Например, куда чаще видел обглоданные костяки.

Чаще замечал Кошмаров. Подвижные ловкие твари прятались на крышах, в парковых кустах. На моих глазах змея длиной с локомотив медленно и лениво заползала на балкон второго этажа.

Пару раз я видел лежащие тела, а рядом — пирующих тварей. Оба раза снижался и метал в Кошмаров кинжал с приклеенным к нему семенем орса. Возиться с похоронами тел было недосуг, но и не требовалось — орсы перерабатывали и человеческие трупы. Обе пилюли я положил в нагрудный карман — вручу нуждающимся, или скупщику в Школе отдам.

Интереса ради завернул к супермаркету возле дома, где впервые увидел некра. Было интересно, действительно ли из магазинов выгребают все подчистую, или фильмы про апокалипсис преувеличивали.

Долетев до входа, спрыгнул с меча.

Магазин выглядел плохо. Разбитые стекла, перекошенная, лишенная ручки дверь висит на одной петле (по второй чем-то долго лупили — косяк в сколах). На стене рядом с окном четкий отпечаток окровавленной ладони.

На неприметность я надеяться не стал: выдернул из ножен кинжал, крутанул в руке и захрустел подошвами по стеклу.

Внутри было сумрачно. Пол щедро украшали бурые брызги. Возле корзинок валялся вывороченный кассовый аппарат. Ни живых, ни мертвых, и ничего полезного, вроде действующего телефона. На полках оставались товары: бытовая химия, крупы в упаковках, приправы и специи. Вот туалетной бумаги, как и влажных салфеток, бумажных полотенец я не нашел. Кто бы не посещал это место, выгребать все подряд он не спешил.

Дошел до алкогольного отдела. Вот здесь уже точно кто-то побывал: там, где было крепкое и дорогое пойло, теперь были пустые места. Рядом обычно располагались энергетики, но теперь здесь практически ничего не осталось.

Открыл холодильный шкаф, увидев знакомую этикетку. Увы, банка пива оказалась гадостно теплой, и, поколебавшись, я поставил ее обратно.

К холодильникам с продуктами даже подходить не стал — если в остальном магазине просто неприятно пахло застоявшимся воздухом и порченными овощами, то оттуда накатывали волны настолько едкой и удушливой вони, что перехватывало дыхание.

Осмотрел коробки на складе. На части коробок только картон вскрыли, чтобы глянуть, что внутри. Часть распотрошена, часть наверняка прямо в коробках и вынесли.

В общем, в магазинах еще осталось, что скушать и выпить, но этого точно не хватит надолго.

Я запрыгнул на меч, поднялся до шестого этажа на крейсерской скорости добрался до нужно адреса.

До двора с собаками оставалось пролететь сотню метров, но фигуры раскабаневших псов бросились мне в глаза уже отсюда. Самый крупный Кошмар дорос до размеров гималайского медведя, остальные были заметно мельче. Сейчас стая из семи собачьих морд вальяжно развалилась возле подъездной двери, искореженной мощными ударами.

Достал монокль. Артефакт не стал артачиться и выдал подноготную вожака.

Скальный пес.

Проживший шесть десятков лет Кошмар.

Ловкость: 35

Сила: 51

Живучесть: 180

Скорость: 40

Обнаруженные навыки:

— Вой

Обнаруженные особенности:

— Крепкая шкура

Вердикт: живучий вожак.

Характеристики остальных были в разы слабее.

Скальный пес.

Молодой Кошмар

Ловкость: 16

Сила: 18

Живучесть: 34

Скорость: 20

Навыков и склонностей не обнаружено.

Вердикт: мясо для орса.

До накрывшего город Кошмара и обычные бродячие собаки представляли для людей серьезную опасность: сколько ходило видео, где псы нападают на ребенка, девушку, старушку. Только если для обычных псов это было скорее исключение, то для Кошмаров — правило. Крайний справа пес чью-то кость грызет, остальные тоже не выглядят голодными. В стороне валяются окровавленные шмотки.

Энергии осталась мало, поэтому я приземлился на крышу соседнего здания. Снял с плеча автомат, положил на нагретую солнцем крышу, и принялся ждать ночи.

Интересно, что в том здании, у которого лежали собаки, кто-то был. Жители пару минут маячили в окнах и на балконах, а потом дородная женщина открыла створку и истошно заорала, размахивая чем-то в руке:

— Помогите! Па-арень, помоги! Помоги пожа-алуйста!

Псы встрепенулись: навострили уши, задрали головы. Меня не заметили, но сонную негу стряхнули.

Я ощутил вспыхнувшее раздражение. Хотелось оставаться незамеченным до момента, пока твари не начнут погибать.

С другой стороны, вдруг у них там действительно нужна помощь? Вдруг там люди умирают?

Я запрыгнул на меч и отправил его в сторону балкона. Как только женщина увидела, что я лечу к ней, замолчала. Когда я приблизился, тоже не произнесла ни слова — побелевшие пальцы вцепились в оконную раму. Похоже, сейчас она сама не радовалась, что позвала меня.

— Не голоси, — предупредил я. — И отойди, я приземлюсь.

Висеть на уровне пятого этажа я уже привык, но висеть на уровне пятого этажа над громадными псами, которые смотрят на меня, как на кусок одетого мяса, куда неуютнее.

— Хорошо, — с готовностью закивала женщина и посторонилась.

Я спрыгнул с меча прямо на балкон и повернул кольцо. Меч исчез.

А потом женщина затараторила, словно ее прорвало:

— Парень, я понимаю, что мы тебе никто, и прости, что обращаюсь с такой просьбой, но в доме ни у кого нет еды, а воды осталось на пару суток! Ты на этой летающей штуке можешь принести нам что-нибудь, нет? Из супермаркета, какого-нибудь магазина… Да хотя бы воды из реки! Мы даже комбикорм варить и есть готовы. Нужна только вода какая-нибудь, и еда, а на чем приготовить — найдем. Плитки и баллоны с газом у нас есть.

Понимаю, что пока я сидел в уютном домике и гонял компьютерных персонажей, люди здесь сидели без воды и еды. Чувствую легкую неловкость.

— Сейчас свяжусь с военными, и завтра вас отсюда эвакуируют.

Женщина посмотрела на меня неверяще, но я выглядел серьезно и не пытался обратить это в шутку. Поняв, что я серьезен, и их в самом деле спасут, хозяйка квартиры разрыдалась и попыталась вручить мне тонкую золотую цепочку, которую и сжимала в руке. Причем вручала с такой настойчивостью, что я даже растерялся.

— Да не надо… — попытался я отказаться, но не получилось: женщина впихивала мне украшение с настойчивостью уличного попрошайки.

— Возьми. Возьми!

Я нехотя взял врученную цацку. Впрочем, как только женщина отвлеклась, повесил ее на ручку балконной двери.

— Кристина Павловна, у вас все в порядке? — заглянул в квартиру какой-то старичок. Дед не смотрел на рыдающую женщину, смотрел только на меня. Правую руку старичок прятал за створкой входной двери.

— Все отлично, — всхлипнула женщина. — Парень говорит, может военных вызвать. Говорит, эвакуируют…

— Неужели не шутишь? Мы видели из окон, что через реку от нас ездят люди, но и не думали, что плохо только у нас. Даже плакат вывесили пару дней назад.

— А как у вас с тварями? Я видел, что подъездная дверь еще стоит.

— Через окна ночью рвутся! Пришлось баррикадировать проем между вторым и третьим этажами. С двустволкой сидим, отпугиваем монстров, но на тварях ночью все заживает мигом.

На разговор в квартиру подтянулись другие люди.

От жильцов откровенно говоря, воняло: водоснабжение и электричество отключили уже с неделю назад, и вряд ли кто-то с тех пор тратил драгоценную воду, чтобы помыться. Я старался не дышать носом, но и чувство брезгливости давил. Если бы я решил не идти в военный лагерь, а скитаться по городу, от меня сейчас могло пахнуть так же.

— Не могу понять, как вас тут оставили. Вообще, заезжал ли кто-то во двор? Может, вы просто от эвакуации отказались?

— Да не было никого! — заголосила в истерике женщина, впустившая меня в окно. — Не было!

Но старичок-сосед оказался более информированным.

— Приезжала какая-то машина, приезжала. Либо БТР, либо еще что-то бронированное, темно-зеленое. Не рассмотрел, без очков был. Едва вырулили во двор, увидели псов, и на этом их рейд закончился. Развернулись и уехали.

Не знаю, были это военные, или глюк старика. Меня на эвакуацию в микроавтобусе возили. С другой стороны, там, куда привозили, кварталы уже были проверены и зачищены.

Выслушав жителей, я достал рацию.

— Базе Кошелев. Базе Кошелев, прием.

— База, — прохрипела рация голосом дежурного. — Слушаю тебя, Кошелев.

— Меня отправили зачищать логово скальных псов возле сквера имени Комарова, прием.

— Возникли проблемы?

— Проблема в том, что здесь есть не эвакуированная многоэтажка. Звери третью ночь подряд ломают баррикады. Сегодня как раз доломают. Точный адрес: Ульяновский проспект, двадцать шесть. Или Комарова, два.

— Принял. Подожди пока, Кошелев.

Мы с жителями около минуты стояли в гробовой тишине. Наконец рация снова зашипела.

— По нашим данным этот дом эвакуирован.

— Я могу вам дать местных, убедитесь. Эй! Кто хочет поговорить с дядей-военным?

— Успокойся, Кошелев, — зашипела рация. — Что с собаками, ты их перебил, прием?

— Пока нет. Как так вообще получилось, что про собак знали, а жителей не заметили?

— Выясним. Виноватые получат по заслугам, — размыто пообещал дежурный. — Кошелев, через двадцать три минуты наступит ночь, и никто из наших туда в такое время не полезет. Займись собаками: перебей, сколько успеешь, и оставайся на ночь у местных.

— У меня есть пузырек бессонницы. Я тут за обликами.

Рация молчала не меньше минуты, а потом выдала голосом майора.

— Артур, надеемся на тебя. Но лучше не рискуй и перебей тварей сейчас, чтобы не взваливать на себя груз чужих смертей, если вдруг что. Конец связи.

Из врожденной вредности я нажал кнопку и высказал:

— Я уверен, что все будет в порядке. Но даже если в порядке не будет, не нужно ваши ошибки взваливать на меня и пытаться сделать меня крайним.

Рация молчала, но я был уверен, что меня услышали.

Многие искатели удивлялись, мол: «какие же военные хорошие», «как же классно на базе», «я другого ждал». И у такого отношения была причина: дуболомы уже наломали дров и с Кириллом Романовичем, и с теми, кого увозили и запирали в санаториях. А следующее касательно такого доброго отношения. От майора, капитана, лейтенантов и любого обычного военного в наш адрес была только благожелательность. Любая просьба или пожелание оказывались если не выполнены, то приняты во внимание. Нам обеспечили питание из свежих продуктов, которые привозили на фурах каждую неделю, обеспечили домики, организовали досуг и даже включили связь. К своим подчиненным военные относились иначе. В казармах руководство превращалось во властителей маленькой вселенной, микробожков. Я не сразу это приметил, это не так бросалось в глаза, но рядовой состав гоняли в хвост и гриву, и рядовые носились, как наскипидаренные. К тем, кто становился неспящим или получал в бою облик и умело им пользовался, отношение менялось. Не до нашего уровня, но этих людей переселяли в отдельные и куда более уютные казармы и уже не гоняли строевой подготовкой по свежезабетонированному плацу неподалеку от базы отдыха. Они в основном участвовали в патрулировании и зачистках гнезд Кошмаров, бешеным темпом догоняя обычных искателей в опытах схваток с монстрами.

Свидетели разговора с военными поняли, что разговор закончился и принялись сыпать вопросами:

— А в остальном мире так же?

— В остальном мире все в порядке. Нет, не вру.

— Мировая война началась?

— Что?

— Это все устроили американцы?

Я посмотрел на обступивших меня людей.

— Так. Как мне сказали, через двадцать минут наступит ночь, так что давайте всех боеспособных вниз, а женщин и детей — по квартирам. Или как вы тут привыкли. Я с улицы попробую вырезать этих тварей, но на случай, если у меня не получится, лучше вам быть готовыми.

Интересно, много ли в Красноярске осталось недоэвакуированных «эвакуированных» высоток.

Жители вспомнили, что вечер близко и как-то быстро разошлись. Я окутался незаметностью, вылетел с балкона и вернулся на присмотренную крышу. Там опустошил пузырек с бессонницей — глаза уже слипались.

Затем я подсоединил магазин, передернул затвор и приложил приклад к плечу.

Вовремя. По позвоночнику пронеслась холодная волна, сердце сдавило ощущение приближающейся опасности.

А потом каждая тварь в городе завыла, зашипела, заклокотала. В небеса взлетел дикий, наполненный яростью, болью и страданием рев тысяч глоток.

Наступила ночь.

Глава 3

Реальность несколько интереснее игр про постапокалипсис: при наличии хорошего оружия можно не подходить к Кошмарам вплотную, а отстреливать их издалека. Правда, как я понял еще на берегу Енисея, когда мы с Крауном забивали Годзиллу, с которым не справился взвод бойцов, не всякого Кошмара проймет выстрел из автомата — огнестрельное оружие пасует ночью против развитых противников. Да и Туманника автомат, думаю, не проймет.

За минуту, пока шло преображение собак, бинт обмотал мои корпус, руки и голову, делясь всей доступной силой.

Наконец тварей перестало корежить, и семь сгустков чернильного мрака с сияющими алым глазами поднялись на дрожащие лапы. Клубящаяся вокруг Кошмаров темнота слегка скрадывала очертания фигур. Не удивлюсь, если эта тьма еще и удары замедлять или смягчать будет.

Монокль, закрывавший левый глаз, показал обновленные характеристики Кошмаров. Больше всего преобразился вожак стаи, но и остальные не отставали.

Скальный пес.

Проживший шесть десятков лет Кошмар.

Ловкость: 72(35)

Сила: 98(51)

Живучесть: 329(180)

Скорость: 76(40)

Обнаруженные навыки:

— Вой

Обнаруженные особенности:

— Крепкая шкура

— Усиление ночи

Вердикт: рекомендуется атаковать группой.

Скальный пес.

Молодой Кошмар

Ловкость: 27(16)

Сила: 28(18)

Живучесть: 78(34)

Скорость: 40(20)

Обнаруженные особенности:

— Усиление ночи

Вердикт: живучий противник.

До этого мне не выпадал шанс сравнить характеристики тварей до и после ночного усиления. Сейчас же я понял, насколько монстры становятся сильнее, и даже слегка позавидовал. Если бы мои характеристики (какими бы они ни были) увеличились в два раза, я бы ту Паучиху за минуту по полу пещеры размазал, без использования артефактов. Даже облик не понадобился бы.

Впрочем, зависть к Кошмарам не помешала мне навести прицел на морду вставшего с земли Вожака, удобно повернувшегося ко мне мордой, и потянуть спусковой крючок.

Грохнуло!

Под усилением и ускорением от облика толчок приклада походил на дружеский удар в плечо. Из дула вылетел сноп огня, а Кошмар, получив в морду пулю, совсем не по-Кошмарному завизжал. В моих ожиданиях он вообще должен был завалиться на асфальт, не издавая звуков, но несколько сотен живучести говорили, что так просто Вожак не умрет.

Дуло повело вверх, одновременно с этим затвор медленно и лениво отошел назад, впуская новую пулю. Я аккуратно вернул оружие в прежнее положение и спустя секунду снова потянул спусковой крючок, опять пуская пулю в Вожака. Монстр вновь завизжал и принялся пятиться назад, мотая башкой.

Третьим выстрелом я попал в шею обычного пса, решив не тратить время на попытки убить из автомата того, кто благодаря трем сотням живучести уже пережил два попадания в морду. Здесь уже сюрпризов не было — от попадания снаряда собаку швырнуло на асфальт, откуда она уже не поднялась. А я переводил прицел на следующего пса.

Даже с моим ускорением прицел и выстрел занимали не меньше секунды реального времени, так что когда я пристрелил троих слабых псов, остальные разобрались в ситуации и прыснули прочь. Пущенная вслед пуля угодила куда-то в туловище бегущего последним пса, но не убила, а заставила его припустить еще быстрее.

Возле дома остался лишь Вожак. Не знаю, что тому виной — ярость Кошмара или его вера в собственную неуязвимость, но монстр, вместо того, чтобы сбежать, задрал окутанную тьмой голову к небу и завыл. Огоньки глаз светились злобой.

По спине пробежал мерзкий холодок. Гулкий вой казался не просто звуком — он был наполнен чем-то пугающим и необъяснимым, словно тянул за собой страхи из самых глубин моего сознания. Пес словно стал олицетворением всего, что таилось в темноте, которую я боялся в детстве. Словно именно он шуршал чем-то в шкафу и под кроватью. Казалось, что я снова ребенок, а все детские страхи вдруг ожили и воплотились в этой твари. От обычных эмоций спасал бинт, а здесь, похоже, задействован навык.

Из многоэтажки донесся истошный вопль — у кого-то не выдержали нервы. Дрожащие от страха руки не помешали мне навести прицел на пса и дрожащим пальцем потянуть спусковой крючок.

Грозный вой перешел в визг, и наваждение схлынуло.

Я прыгнул на меч, и молнией сорвался вниз. Девять этажей я пролетел секунд за пять, в полете переводя автомат на стрельбу очередью. А когда спрыгнул с меча на землю, упер приклад в плечо и выдал очередь практически в упор в морду Кошмара.

Вожак уже не визжал — монстр содрогался, пули входили в башку, шею, туловище, иные отлетали рикошетом, но огоньки глаз Кошмара никак не гасли, а сама тварь не падала.

Когда обойма закончилась, я отшвырнул автомат и вынул нож.

Вожак хрипло зарычал, проводив взглядом отлетевший огнестрел. Монстр еще не приметил меня и вряд ли найдет под незаметностью, но в покрывало из Ци будто впивались крохотные иглы чужого внимания.

Я напитал нож Ци и разогнался, шагая через загустевший воздух. Артефактный нож вошел в глаз пса с ощутимым усилием — похоже, сыграла особенность «крепкой шкуры. Лезвие наверняка достигло мозга, но это не убило Кошмар.

Пес, осознав, что он здесь далеко не самый ужасный, попытался сбежать, но я не дал ему этого сделать. Живучесть Кошмара была запредельной, но в скорости я его обходил. Выдернув нож, напитал мышцы Ци и всадил артефакт в холку пса, рассудив, что Вожак не сможет регенерировать позвоночник, если там будет нож.

Так и вышло. Кошмар наконец-то повалился на землю, а я, даже под усилением с трудом двигая «всережущим» ножом, принялся обезглавливать Вожака под хлиплые взвизги и судороги. Нож тянул Ци, как не в себя, пес заращивал рану с чудовищной скоростью, но в какой-то момент я все-таки перерезал шею Кошмара.

Добыча порадовала.

Облик Вожака. Направление: усиление союзников, подчинение. Ранг: серебро (2/10).

Облик Скального Пса. Направление: стая. Ранг: железо (3/10).

Два других облика были второго железного ранга.

Подобрав добычу, я не стал задерживаться, как и искать еду и воду запершимся в многоэтажке людям. Вместо этого я встал на меч и как можно быстрее отправился к многоэтажке, где видел громадную змею. Если уж вышел охотиться за обликами, то добуду еще один.

Ночь становилась все более темной — Луну и звезды заслонили черные тучи. Усилился ветер, будто желая сорвать меня с летающего клинка, но пока я с легкостью справлялся.

Я едва успел — еще пара минут, и монстр бы скрылся.

Громадный змей ночью стал еще опаснее. И не потому, что ускорился или иначе нарастил свои характеристики, просто когда я подлетел к дому, куда змей заползал полчаса назад, я увидел, как монстр проходит сквозь стену и летит к ближайшей многоэтажке. Кошмар плыл по воздуху, как обычные змеи плавают по воде.

Титанобоа.

Ловкость: 85 (45)

Сила: 110 (60)

Живучесть: 300 (160)

Скорость: 120 (65)

Обнаруженные навыки:

— Полёт

— Бесплотность

— Автохория

Обнаруженные особенности:

— Яд

— Камуфляж

— Усиление ночи

Вердикт: рекомендуется сбежать

Какая еще «автохория»? Что это?

Несмотря на предупреждение от монокля и загадочную «автохорию», я был настроен достать еще один облик. Характеристики змея выглядели достаточно опасными, чтобы полученный с него артефакт тянул на сильное «серебро» или даже «золото».

Не ощущая ни малейшей опасности, я подлетел к змею. Напитанный до самых краев Ци клинок легко рассек бесплотную чешую, но до органов не достал. Змей дернулся, но что он сделает мне, незаметному? Еще пару ударов в одно и то же место, и…

Змей не стал искать врага, не стал крутиться на месте и подставлять мне под удары жизненноважные места. Вместо этого Кошмар встопорщил мелкие чешуйки, и частью из них буквально выстрелил в стороны!

Несмотря на то, что я был куда быстрее, душ из чешуи был плотным. Я не успел уклониться от всех мелких снарядов, и одна вонзилась в плечо правой руки, с легкостью пробив и бинт, и одежду.

Раскидав по сторонам чешую, Кошмар поплыл по воздуху прочь, ускорившись изо всех сил. Я тоже не стал усугублять ситуацию и продолжать драку — плечо, куда угодила чешуя, онемело, рука повисла плетью. Заразу требовалось вытравить, и как можно быстрее.

Я подлетел к балконам ближайшей многоэтажки и завалился через открытое раздвижное окно в первую попавшуюся квартиру, перевернув выставленные возле окна горшки с цветами. Чувствуя, как меня начинает подташнивать, даже осматривать квартиру не стал — сейчас важно было другое.

Упав прямо на разбитый горшок, прислонился спиной к стене балкона и быстро снял одежду, осматривая рану.

Кожа на плече почернела. В центре черного пятна торчит вполне материальная костяная чешуйка, сантиметра два в диаметре. Шипя от боли, выдергиваю ее и сразу отбрасываю в сторону — пальцы жжет от чужой энергии.

Достаю из шкатулки пару орсов, и проглатываю их. Теперь — медитация.

Закрываю глаза и вижу черное пятно в плече. Начинаю медленно дышать, с каждым вдохом направляя к ране чистую, светлую энергию, циркулирующую по телу. Подтягиваю энергию из даньтяней, но этого недостаточно — резервы практически опустошены полетом и техникой незаметности, благо уже начала поступать энергия от орса, да и организм тянул со всех сторон окружающую Ци.

Энергия начинает собираться в области раны, все больше с каждым вдохом, с каждой секундой. Моя Ци окружает чужеродную, заключая её в кокон. Вижу, как черная энергия сперва останавливается, прекращая расползаться по телу, а потом постепенно растворяется, выжигается.

Чувствую, как тепло распространяется по плечу, и это тепло несет с собой чувство облегчения. Я продолжаю фокусироваться на этом процессе и на ощущениях, позволяя Ци проникать глубже, очищая рану. Постепенно ощущаю, как исчезает чужеродная энергия.

Впрочем, на этом дело не закончилось. Пришлось вытравливать кроху ядовитой энергии из пальцев, а потом — приводить в порядок энергоканалы в плече.

Визуализация — главное орудие практика. Я медленно веду Ци по плечу, сосредотачиваясь в местах помутневших духовных каналов. Представляю, как они восстанавливаются, и с каждым вдохом ощущаю, как энергия от переваривающегося орса поднимается до плеча и чистит энергоканалы от «грязи». Наконец энергия течет свободно, без преград и застоев.

Открыв глаза, замечаю тонкий шрам в месте попадания чешуйки. Рассмотрев и ощупав бинт, не обнаружил в нем прорех. Артефакт восстановился сам, либо потратил на это мою энергию. Запомню, что у обликов есть функция самовосстановления. Впрочем, вряд ли она сработает против действительно сильной атаки. Вряд ли бинт продолжит функционировать, если его разрубить на две части.

Несмотря на излечение, ощущение было отвратное. Еще из открытого окна на голову и за шиворот летят капли дождя, не добавляя хорошего настроения.

Вцепившись в подоконник, поднимаюсь. Меня шатает от упадка сил, плечо противно ноет. Отряхиваю штаны от земли и пыли и смотрю на улицу.

За возней с энергетикой пропустил начало настоящего ливня. Ночной город, обесточенный и умирающий, и прежде выглядел угрюмым и хмурым, теперь выглядел еще более мрачным.

В небе сверкнула молния. Спустя пару секунд в тучах глухо заворчало. Надеюсь, змея прикончит разрядом, несмотря на всю его бесплотность.

А еще полеты придется отменить из-за угрозы самому попасть под молнию. Летать не стоит даже в метре над асфальтом: если даже не получу молнией, кроссовки будут скользить по мокрому металлу. Когда я заказывал летающий меч в качестве средства передвижения, не думал, что будет сложно летать в непогоду.

Силы быстро восстанавливались, так что сперва я окутался незаметностью, потом потратил двадцать минут на медитацию. Когда резерв достаточно восстановился, я проверил квартиру и удостоверился, что кроме меня здесь никого нет. Вещи были раскиданы, дверь приоткрыта: все указывало на лихорадочные сборы и спешную эвакуацию.

Правда, осмотром одной квартиры я не удовлетворился. Вышел на лестницу, спустился на первый этаж и начал поочередно открывать двери, проверяя квартиры. Если уж летающий удав обосновался на втором этаже здания, то и другие Кошмары могли облюбовать в качестве логова пустующие квартиры.

На дверях квартир хватало кружочков, крестиков и стрелочек. Часть дверей были заперты: видимо, хозяева при эвакуации закрыли, часть — открыты или выломаны. Взламывать закрытые не стал — выглядывал из-под неприметности и стучал по двери рукоятью ножа, ставя на то, что Кошмар обнаружит себя рычанием, ударом по двери изнутри, или как-то иначе.

Однако дошел уже до пятого этажа, не обнаружив ни одной твари.

Проверяя одну из квартир, нашел старый советский будильник — тяжелый и большой, с крупными колокольчиками. В голове сразу сложился план привлечь тварей звуками. Не полагаясь на незнакомое устройство, я прибавил на телефоне громкости и включил самый мерзкий и громкий сигнал на таймере. Таймер поставил на несколько секунд, телефон положил на подоконник квартиры на первом этаже, убедившись, что экран не зальет ливнем. Сам остался в этой же квартире, приготовив нож. Входную дверь на всякий случай широко открыл — если прибежит что-нибудь достаточно опасное даже для меня, лучше иметь шанс сбежать.

Если честно, сам не верил, что получится привлечь внимание — ливень разошелся, вода лилась, как из ведра. Шорох капель должен перебивать мелодию телефона, голос людей и даже звук мотора. Для привлечения внимания лучше расколотить стекло поставленной на сигнализацию машины, или раздобыть где-нибудь связку петард. Когда буду летать по городу в следующий раз, посещу какой-нибудь магазинчик пиротехники, но сейчас приходится обходиться подручными средствами. Идти под дождем до автостоянки тоже не хотелось.

Телефон трезвонил, но никто не спешил на звук ни в первую минуту, ни в пятую. Тем не менее, я внимательно вглядывался в темноту, не забывая следить и за открытой входной дверью.

Первой жертвой стала какая-то шустрая тень, бегущая по асфальту.

Паучара

Ловкость: 15(8)

Сила: 7(3)

Живучесть: 17(9)

Скорость: 20(11)

Обнаруженные навыки:

— Ускорение

Обнаруженные особенности:

— Прочная паутина

— Усиление ночи

Вердикт: мясо для орса.

Выпущенная из автомата пуля попала в туловище Кошмара, швырнув его метров на пять. Монстр не шевелился и спустя десяток секунд начал рассыпаться. Какой именно облик выпал из паука, из этой квартиры я не видел, и рассматривать не спешил. Пока я решил, что не стоит выходить на улицу, чтобы забирать артефакты. Сперва стоит выманить и перебить тварей, а уже потом разом собрать добычу.

Только когда из окна третьего этажа дома напротив вывалился шар зеленой слизи размером с двухсотлитровую бочку и целенаправленно пополз в мою сторону, я подумал, что не все твари в этом городе мне по зубам.

Тягучий шар двигался вперед по траве, оставляя за собой черный, будто выжженный след. Судя по всему, монстр переваривал любую органику, что подтвердил и монокль.

Кислотный Слизень.

Ловкость: 7(5)

Сила: 30(17)

Живучесть: 320(255)

Скорость: 10(10)

Обнаруженные навыки:

— Кислотная атака

— Поглощение

Обнаруженные особенности:

— Высокая кислотность

— Усиление ночи

Вердикт: рекомендуется избегать контакта.

Прочитав его характеристики, я швырнул в Кошмар нож с прилепленным семенем орса, но Слизень его переварил за секунды.

Ладно, последую советам монокля. Возможно, у меня бы получилось нанести Кошмару вред с помощью кислотного копья, которое осталось в мире Островов. А может, тварь расплавила бы ценнейший артефакт.

Я выключил таймер, под незаметностью вылез в соседнее окно и подобрал добытый облик.

Облик Паучары. Направление: смена облика. Ранг: медь (3/10).

В три часа ночи дождь закончился. В низких облаках все еще мелькали молнии, раздавалось угрюмое ворчание грома, но с неба больше не упало ни капли.

Я поднялся на девятый, самый верхний этаж, и оттуда наблюдал за городом, ожидая момента, когда сумрак схлынет.

В отличие от островов, где ночь и день были примерно равны, здесь ночь длилась короче. Твари получали силу в половине десятого вечера, и становились слабее в начале пятого, когда небо светлело. Вероятно, зимой ситуация будет иной — возможно, «ночь» для тварей будет начинаться часов в семь и длиться часов до семи-восьми утра. Посмотрим… Как говорится, до зимы еще нужно дожить.

Отбросив ненужные мысли, я продолжил наблюдать.

Наконец твари снова заголосили. Сперва послышался надрывный рев с соседней улицы. Не знаю, какой твари принадлежал голос, но у нее явно были огромные легкие — рев длился не меньше минуты — именно столько уходило на перерождение Кошмаров в ночную версию и обратно.

Вслед за первым криком хлынула целая волна воплей, сквозивших невероятным чувством потери. Незримая сила, всё это время щедро питавшая Кошмаров, схлынула, оставив тем урезанные возможности.

Интересно, а что первично — ночной Кошмар, или его дневная версия? Может, они ночью более настоящие?

Под звон разбившегося стекла в окно здания напротив влетела полуголая тощая фигура, напоминающая человеческую. Ослабевшие твари забирались в норы, подвалы и квартиры. Если бы я сейчас завис над зданиями, смог бы отметить все места, в которых Кошмары, отожравшиеся за ночь на людях и друг друге, прятались на день. Наверное, именно в это время военные фиксируют гнезда тварей, наблюдая за городом с помощью спутников, дронов, снайперов, патрулей.

Только со своей точки я заметил не меньше пяти мест, куда спрятались Кошмары. Причем в моем поле зрения были только две многоэтажки. В городе уйма тварей. Каждую ночь они откармливаются и становятся все сильнее, если верить лейтенанту.

Интересно, тот же летающий змей попал в этот мир с теми же навыками, которыми обладает сейчас, или получил их здесь? А если он получил их в процессе кормежки, какой силы он достигнет через пару недель? Просто я не уверен, что победил бы Вожака скальных псов, если бы встретился с ним через недельку плотной кормежки.

А учитывая, что на базе искатели предпочитают ходить в город группами, и в основном как тот же Владос: по пинку и только на легкие задания, Красноярск ожидает мрачное будущее.

Глава 4

Бонусная интерлюдия. Глава с Артуром находится ниже.

Юра Смирнов признавал, что ему не нравится его работа. Сидеть в тесном темном помещении и просматривать записи с уличных камер, читать доклады, сопоставлять данные, высматривать, выискивать, часами работать перед монитором, пока глаза не станут болеть и сохнуть, пока рука сама не потянется к «Визину». А все ради того, чтобы сделать сухую запись, распечатать и добавить в одну из многочисленных папок. Все ради того, чтобы дело Родионова Даниила, Некрасовой Алисы и сотен других неспящих стало чуть более пухлым.

Впрочем, несмотря на все трудности своей работы, Юра не жаловался. В докладах попадала такая информация, что знай о ней начальство, ни за что не доверило бы ему работать над этим делом в одиночку — приставило бы как минимум одного бдительного напарника. Или хотя бы запретило пользоваться телефоном.

«… слышал, как Алиса Пиненко упоминала пройденную эволюцию третьего ранга…»

«… неподалеку от камеры обсуждал с кем-то редкую книгу, которая содержит информацию по крафту. Выходит, знает язык Островов и обладает ценными данными…»

«… пользуется запредельным успехом у женского пола, что может быть действием артефакта…»

«… получила перевод в размере трехсот тысяч и сразу же перечислила деньги родителям. Откуда деньги?»

«… нелестно отзывался о главе государства…»

«… под обликом на десять секунд вперед знает результаты любых событий…»

«… напился и рассказал, как убил на Островах человека…»

«… приобрел артефакт в виде летающего меча, на вопросы об артефакте не отвечает, но в стандартном хранилище между мирами такую громадину не пронести…»

Смирнов взял телефон, лежащий на краю стола, и сфотографировал доклад по поводу денег и книги с крафтом. Фотографии он сразу же отправил в чат в вотсапе, где сидели другие люди, в обмен на данные оставляющие конверты с деньгами в его почтовом ящике. И тут же удалил с телефона файл и сообщение.

Юра не сомневался, что кабинеты по соседству заняты такими же людьми, которые точно так же работают над другими делами — один он не справился бы со всем потоком информации. Но на других ему было плевать. Все, что ему было нужно — выполнять план и копить информацию об искателях.

Смирнов снова посмотрел на многочисленные папки, на кучу файлов на рабочем столе компьютера и вздохнул.

Взаимодействие правительства с неспящими было непростым, это Юра понимал, как никто другой. Есть разношерстная толпа очень полезных, но в то же время опасных людей со сверхспособностями. Некоторые из них заключены под арест без законных причин и негативно настроены к государству. Некоторые завербованы и получают отличную заработную плату. Всех этих людей разделили на несколько категорий:

— Недовольные. С этими всё просто: используют классический метод кнута и пряника. С людьми, которые задержаны до коллапса, проводят разъяснительные беседы, дают хорошую моральную и денежную компенсацию. Тех, кому компенсации не хватило, вежливо предупреждают о возможных проблемах. Если человек захочет поиграть в героя, его переводят в следующую категорию.

— Враждебные государству опасные личности, озлобленные и зачастую неадекватные. Все, кому сила сорвала голову, все неблагонадежные. С этими действуют аккуратно, но зачастую радикально. Самые опасные просто пропадают. Кто безобиднее, или попросту обладает полезной способностью, выезжает за пределы зоны Красноярска к родственникам и уже не возвращается обратно: попадает под арест и вынужден использовать урезанные способности на благо государства. Если не хочет «навестить родных», его вывозят ночью к границе, фиксируют наручниками, а как проснется, эту границу пересекают. А дальше уже по отработанной схеме.

— Лояльных или нейтральных государству людей обрабатывают с помощью психологов, внедренных в среду искателей «друзей» и применяют разнообразные методы вербовки. Давят на патриотизм, на дружеские и родственные чувства, привязывают к компании. Приманивают хорошими условиями: жильём, деньгами, выдают заказанное снаряжение в разумных пределах. Скоро начнут устраивать интервью, манить славой, безопасностью. Дают мнимое ощущение свободы. В общем, используют все то, что относительно недорого обходится государству, но очень нравится людям. Причём поначалу к вербуемым серьёзных требований не предъявляют. «Зарегистрируйтесь, пройдите медкомиссию, по желанию опишите свои способности (как „зачем“? Молодой человек, если опишете, ежемесячная выплата будет выше, в зависимости от полезности, к тому же вы ведь все равно не сможете долго удерживать свои навыки в тайне, так что рекомендую описать, хотя бы кратко), получите документы Искателя, позволяющие находиться в зоне города и получать всевозможную помощь у любого встреченного патруля».

Такие меры действуют практически на всех, кто пришел на военную базу. Люди на добровольных началах вступают в ряды новой структуры, занимающейся всеми паранормальными явлениями в черте города и по мере сил и желания истребляют Кошмаров. О поддержании правопорядка в мире Парящих островов речи пока не идет, но многие уже описали и тамошние ресурсы. Причём вступление в ряды государственных, официальных Искателей, не требует работы двадцать четыре на семь. У людей есть время на саморазвитие, на совместные тренировки, на одиночные тренировки, на стрельбы и на занятия медитациями, боевыми искусствами и прочим. А кураторы, незаметные люди в военной форме, по камерам прикинут, на что способен каждый Искатель на военной базе, составят на основе увиденного и услышанного рейтинг бойцов, а потом эта информация дойдет до Юры и ляжет в папку в виде бумажного листа, добавится в электронный документ, и, если окажется достаточно интересной, отправится еще и в чат Смирнова.

Постепенно правительство наводило мосты и с другими группами искателей, так называемыми «вольными». С группой Кирилла Романовича, с группой «Крауна», даже с группой «Змея» и десятками мелких банд от трех до пятнадцати человек. Ходили слухи о том, что рано или поздно все будут прижаты к ногтю, но пока военные были исключительно дружелюбны. В городе еще никто не устраивал стычек с военнослужащими, и те тоже старались держать марку. Не считая пары десятков инцидентов, вроде ограблений магазинов и нескольких краж из богато обставленных квартир, репутация военных была безупречна, насколько возможно.

— Наверное, будут действовать аккуратнее, — вполголоса говорит Юра, отвечая самому себе. — Крауна, одного из самых популярных «супергероев», выставят значимой фигурой, начнут раскручивать. Устроят десяток интервью, в качестве пропаганды устроят неспящему разговор и рукопожатие с президентом. Это значительно повысит количество вступивших под его начало людей. А потом можно будет ужесточить правила пребывания в городе. Вдобавок, начнется зима, и «свободные» искатели поймут, что свобода не греет.

Были и неоднозначные фигуры. Тот же Змей: уголовник, отсидевший восемь лет за квалифицированное убийство. Или даже Кин, он же Кошмарный. Он же — Кошелев Артур, он же с недавних пор обладатель Банка. Последний, кстати, шифруется, но по-детски. Разводит тайну, которая одурачит только ребенка. Все, кому нужно, уже осведомлены о его личности.

Папка Артура, в отличие от других, с красной лентой в уголке, как у всех искателей, которые находятся на особом счету и под усиленным наблюдением. И Кошелев получил эту «привилегию» не из-за того, что пару недель назад украл оружие в полицейском участке, не за чрезвычайную силу и скорость и не из-за значительных ресурсов на Островах. Просто Артур — рога, говоря геймерским языком. Он может в лёгкую убить любого чиновника, офицера, полицейского, олигарха, а значит, по определению опасен. А вкупе с полным отсутствием авторитетов и подростковой озлобленностью на мир, опасен вдвойне. Сидящие на самом верху сразу дали понять, что не рады таким вот «ассасинам», особенно те, кто держит в шкафу неприглядные секреты. Даже если у конкретного криминального чиновника или оборотня в погонах прямо сейчас нет конфликта с таким юным мстителем, он может быть в будущем. Юра не понаслышке знал, что многие чиновники кормятся с наркоторговли/работорговли/алкоторговли/табака. Если об этих мелких грешках узнает такой вот рога и решит свершить справедливость, отлаженная система с гнилыми шестеренками сломается. Поэтому Кошмарному и прочим сильным и неконтролируемым искателям лучше будет переселиться в мир иной, на летающие острова. А их места займут другие. Более лояльные. Более послушные. И без таланта к невидимости.

Сам Смирнов думал, что кукловод, големостроитель или элементальщик с артефактором куда как страшнее роги. Им и в инвиз входить не надо, и вообще подходить близко не требуется. Сделал ядовитого комара-голема и послал к жертве. Толку с охраны? Они на комаров не заточены.

Но Юре не платили за догадки и прогнозы, поэтому он ими не делился.

***

Когда я вернулся на базу, было около девяти часов утра. Незаметность я отменил только приземлившись у входа в главное здание.

— Искатель Кошелев стаю псов зачистил не полностью, — буркнул я лейтенанту, закрывая задание. — Там была стая в семь голов, четверых из них, включая вожака, я перебил. Трое сбежали.

Лейтенант дежурно поздравил меня.

— После проверки к тебе подойдут, уточнят, куда перечислить вознаграждение, — добавил он.

— Ага, — буркнул я и направился в домик.

Первым делом хорошенько откис под горячим душем и переоделся в сухие вещи. После того, как сдал автомат на чистку, понял, что никаких срочных дел у меня не осталось. И я решил сделать еще одно дело, которое откладывал целые сутки. Я решил позвонить матери прямо с домика.

Мой телефон уже сутки был в зоне действия сети, но мама мне не звонила. Более того — когда сеть только появилась на базе, я увидел кучу СМС про «этот абонент пытался вам дозвониться» от отца, но ни одного от матери. Сперва подумал, что дело в другом операторе, но похоже, проблема куда глубже.

Я достал телефон, разблокировал. Буквально заставляя себя, тыкнул в журнал звонков и нажал на контакт матери.

Я не знал, будет ли она спрашивать, что со мной, как я устроился на новом месте. В последнее время ее интерес к моей жизни казался каким-то поверхностным, и возникал только во время моих звонков. Если открыть журнал вызовов, вряд ли найду входящий от матери. Даже во время сдачи экзаменов она ни разу…

— Алло?

Я глубоко вздохнул.

— Привет, мам, — сказал я, стараясь придать голосу бодрости.

— Артур! — воскликнула мама. — Как у тебя дела? Устроился уже?

— Устроился?

— Да. Я смотрела новости. В Красноярске полный ужас творится: какие-то чудовища ходят по улицам, людей эвакуируют… Погоди, ты же уехал, правда?

— Да, — ответил я, стараясь добавить уверенности в голос. — Я сейчас в Норильске. Город хороший, работа нашлась быстро. Обустраиваюсь потихоньку.

— Это хорошо, — сказала она скучным голосом. — Кем работаешь?

— Курьером, развожу пиццу.

— Отлично, я рада. Кстати, Карина уже обзавелась друзьями! Она так не хотела уезжать, но я рада, что она не стала сбегать накануне переезда, как делают некоторые другие подростки. Когда смотрю все эти новости, каждый раз думаю, что с ней могло случиться все то, о чем предостерегают в передачах. Аж плохо становится. Представляешь, что с ней было бы?

Я криво улыбнулся, хотя мать не могла этого видеть.

В голове пронеслись воспоминания о тех днях, когда жизнь была проще и когда каждый разговор с матерью был наполнен заботой и вниманием. Когда это было — года три назад?

— Дружба — это замечательно, — медленно ответил я. — Она молодец.

— Да, она всегда была целеустремленной, — продолжала мать. — Мы подали документы в престижную школу, и Карину сразу взяли, представляешь?

Я почувствовал, как в груди разливается странная смесь горечи и безразличия. Моя жизнь для матери больше не находилась в центре внимания. Точнее, так было довольно давно, только я предпочитал заниматься самообманом, вместо того, чтобы принять действительность.

— Рад за нее, — сказал я коротко.

— Ну а ты там как? Нашел новых друзей? — спросила она немного рассеянно.

— Да, познакомился с другими курьерами.

— Это хорошо, — ответила она, словно по привычке. — Ты всегда был общительным.

Мы поговорили еще несколько минут о мелочах и планах на будущее. Про ее поиск более подходящей работы. Про мои планы поступления в университет в Норильске. Когда разговор подошел к концу, я почувствовал облегчение и легкую грусть от того, что наши разговоры стали такими формальными и отстраненными, после которых повторно звонить не хочется.

— Ну ладно, береги себя, — сказала она напоследок.

— И ты тоже, мам. Пока.

Я положил трубку и на мгновение закрыл глаза, позволяя себе ощутить всю тяжесть того, что осталось невысказанным.

После звонка хотелось выйти и проветриться. Комната казалось мне тесной, воздух — спертым.

Разговор с матерью оставил странное чувство пустоты, будто я беседовал с роботом. Да, мама всегда отвечала на звонки, с готовностью помогала деньгами, но будто по инерции, по какой-то обязанности или по давно заключенному и опостылевшему договору. Причем о Карине она отзывалась с настоящей теплотой в голосе.

Я в очередной раз позавидовал сестре. Возможно, она не понимает этого, воспринимает как должное, но именно ее сейчас балуют материнской заботой.

Впрочем, и у меня в жизни хватает интересного. Полеты, драки, путешествия между мирами и две девушки, которые уже пару раз намекали, что надо бы повторить…

И все-таки, пока шел, в голову лезли надоедливые мысли. Может, нужно быть более честным и открытым с матерью? Возможно, стоит поговорить откровенно, рассказать о том, где я, рассказать, что я по-прежнему ее сын и хочу изменить отношения? Может быть, она тоже переживает что-то, о чем я не знаю?

Может, в качестве первого шага написать ей сообщение? Не слишком длинное, не слишком подробное, но искреннее.

Поколебавшись, я достал телефон и набрал текст. Если сначала хотел написать что-то типа «я в Красноярске и скучаю по вам», то неожиданно для себя самого начал набирать куда более глубокий текст, идущий от души. Слова лились сами, составляя зачастую несвязные, но точно искренние предложения.

«Мам, я долго думал, стоит ли писать это сообщение, и решил признаться, что многого не говорил.

Я не понимаю, что со мной происходит. Несколько месяцев подряд я будто отдаляюсь от всего, что раньше казалось мне важным и значимым. Я отдаляюсь от знакомых людей, от друзей, от родственников. У меня часто появляется желание написать тем или иным людям, но я думаю что все закончится сообщениями " — Как дела? — Нормально, а у тебя как?», и эти слова убьют весь интерес к диалогу.

В общем, я в Красноярске, и никуда не уезжал. Мне очень одиноко и не с кем поговорить. У меня появилось чувство, будто меня никто не понимает и по-настоящему не слышит. Мне не хватает наших разговоров и твоей поддержки. Хотя, если честно, мне не хватает любой поддержки. У меня куча одноклассников, масса приятелей, но тех, с кем я могу поговорить по душам, всего несколько человек. Достаточно одной руки чтобы сосчитать по пальцам всех, и ты — одна из этих людей.

Мам. Такое чувство, будто для меня все становится каким-то чужим. Можно сказать, что я теряю значимость для приятелей, для знакомых и друзей, для всего окружающего. Я часто чувствую себя каким-то одиноким в каком-то моральном плане, хотя у меня есть девушка и есть, с кем пообщаться и в чьей компании посидеть под пиво.

Мама… В голове просто кошмар. Я хожу с каменным лицом среди таких же важных и серьезных людей, и не могу поговорить с ними по душам. После некоторых событий пропало доверие к людям. Я постоянно опасаюсь, что меня как-то используют или обманут. Мне не к кому повернуться спиной. И каждый раз, когда я остаюсь один, мне некому написать. Потому что мне уже восемнадцать, и моим друзьям тоже восемнадцать: мы уже во взрослом мире, где у каждого свои проблемы, и мне не хочется нагружать никого из друзей или знакомых еще и своими.

Пожалуйста, дай мне знать, если ты готова поговорить, как мама с сыном, а не как шапочно знакомые люди. Я очень надеюсь на это и для меня это очень важно. Я тебя правда люблю, очень сильно люблю, хоть ни разу не говорил, и надеюсь, ты поймешь, что я хотел сказать. Потому что я сам до конца не понимаю.»

Шмыгнув носом, я перечитал СМС. Вроде бы все написал, получилось проникновенно, но каково будет матери получить такое сообщение?

Наверное, она, как и отец, начнет беспокоиться.

А если нет? Что, если она ответит «поняла» или «такое бывает с каждым, если что, звони, я всегда рада поговорить», и на этом все закончится? Это ведь окончательно добьет наши отношения, даже такие куцые. Я тут душу выплеснул, и простое «поняла» будет плевком в душу.

Тыкнуть в кнопку отправки СМС я так и не решился. Минут пять сидел, сжигая себя вопросом — стоит ли, после чего закрыл сообщения и сел размышлять: как можно было сделать вылазку продуктивнее?

Ну, во-первых, нужно было посмотреть карту, сфотографировать и спросить у лейтенанта про дополнительные цели.

Во-вторых, недостаточная оснащенность. И если с псом я справился, хотя пули его не брали, то Слизень, пусть и был неповоротлив, оказался для меня неуязвим. Мне нужно оружие калибром мощнее автомата против будущих собак, и какое-нибудь оружие против твари типа Слизня. Хорошо бы найти что-нибудь и против гигантских воздухоплавающих змей, но на базе ничего подобного точно не найду. Тут артефакт какой-нибудь нужен.

Я залип в сеть, рассматривая разнообразное оружие, а потом покинул домик и дошел до секретаря майора.

— Здравствуйте. Могу я обратиться к вам по поводу дополнительного снаряжения?

Секретарь ответил, не задумываясь.

— Тебе лучше дойти до арсенала и обратиться к Степану Артуровичу. Если что-то будет в наличии, он выдаст. Если будет нужно что-нибудь особенное, и сумеешь его убедить, составит заявку, и уже с одной из следующих фур доставят.

Вот так я покинул кабинет секретаря и направился в сторону арсенала, искать Степана Артуровича.

Арсеналу были выделены три комнаты, двери в которые располагались за свежеустановленной решеткой. По ту сторону решетки стоял стол. За ним, заполняя бумаги, сидел коренастый мужчина с хитринкой во взгляде. Он поднял глаза от стопки бумаг и посмотрел на меня.

Я ни разу не был ни в одной из трех комнат, даже когда получал автомат или сдавал его на чистку, я не уходил дальше этого стола.

— Чем могу помочь, Кошелев? — спросил мужчина, не размениваясь на приветствия.

— Секретарь сказал, к вам можно обратиться по поводу дополнительного оружия.

— Так.

— Мне нужно что-нибудь мощное, например, револьвер калибра на двенадцать миллиметров или что-то подобное.

Степан Артурович усмехнулся.

— Револьвер? Это где же ты о таком узнал?

— В интернете прочитал.

— В интернете… В интернете и про двадцать миллиметров напишут, и про сорок! Зачем тебе такая мощь? Такое оружие тебе руки вывихнет, не шутка это.

— Мне нужно мощное оружие. Не у всех Кошмаров шкура пробивается из автомата.

— Может, тебе сразу малокалиберное артиллерийское орудие?

— Меня устроит и револьвер на двенадцать миллиметров.

Видя мою решимость, Степан Артурович раздраженно вздохнул и боком вылез из-за стола.

— Сейчас гляну, есть ли у меня что-нибудь для тебя.

Вернулся мужчина всего лишь спустя минуту с пустыми руками.

— Нет ничего подобного. Могу «Абакан» с подствольным гранатометом выдать.

— Мне бы револьвер, он компактнее и удобнее. Заполните заявку, передайте, куда нужно, и со следующим грузом доставят.

Степан Артурович скривился, будто его кто-то по почкам ударил:

— Ладно, Кошелев! Будет тебе заявка.

— Отлично. А раз вы завели разговор о гранатах, тогда мне нужны термитные.

— Ты чего, на снеговика в городе наткнулся?!

Я описал военному кислотного слизня, с которым столкнулся ночью.

— И ты для него термитку просишь? Нужно было щелочью его, Кошелев! Задачка для второклассника!

— И где содержится щелочь в быту? -ехидно спросил я.

— В быту ты с ней сталкиваешься ежедневно, так как щелочь используют при производстве мыла, шампуней, порошков и прочего. Надо было просто кинуть в Кошмар бутылкой с моющим средством, получил бы облик с минимальными затратами. Ладно, если шевелить мозгами — не твое, перед выходом на следующее задание зайди, выдам тебе термитку. Одну! Под роспись!

На этом и завершили разговор. Когда я вышел, в голову снова полезли мысли о неотправленном сообщении, но от них меня отвлекли.

— Кошелев, — окликнул меня знакомый голос.

Поднимаю голову и вижу солдата, который недавно дал мне адрес двухэтажного коттеджа.

— Да?

— Тебя спрашивают у ворот. Ну, то есть не конкретно тебя, подошедший человек просил позвать «искателя с бинтами, который может ускоряться и ходит всюду с острейшим ножом». По описанию подходишь только ты.

— И кто спрашивает?

— Чудак какой-то в странной одежде. Представился Эклером… Нет, Эклектикой.

Глава 5

Человека, который вроде как «пришел ко мне», я сперва не узнал. Светловолосый мужчина лет тридцати, с большими родимыми пятнами на лице. Он был одет в красные штаны и белую кофту, от руки расшитые разными узорами, на запястьях — куча фенечек, на шее какие-то бусы. На плече его была школьная сумка. В общем, одежда его была пестрой, несуразной и неподходящей друг к другу.

— Добрый день, — поздоровался он.

А потом я все-таки вспомнил этого мужика. Когда Краун выступал перед толпой, незадолго до совместного с военными похода на площадь Революции, где карлик резал людей, этот мужчина стоял среди искателей и пристально сверлил меня взглядом. Выходит, это и есть Эклектика?

— Привет, — осторожно сказал я. — Ты же из «Славянского»?

— Да, ты мог видеть меня там. А ты — тот самый человек, который недавно зажег свечу в больнице?

Я напрягся и огляделся. Когда к тебе подходят с таким вопросом, хорошего ждать бессмысленно. Особенно — от одной из легенд мира Островов.

Ближайший солдат стоял на вышке, метрах в двадцати от нас, и вряд ли слышал, о чем мы разговаривали, но я все равно перешел на тон ниже.

— Как ты понял, что я провел тот ритуал?

— Я же ритуалист, — пожал он плечами, будто это все объясняло.

— Ты так сказал, будто я сразу пойму. Нет уж, раскрывай эту тему! Расскажи подробнее про свои ритуалы, про способы поиска. Расскажи, смогут ли другие так же выйти на меня.

— Если тебе интересно, то расскажу, — безмятежно отозвался искатель. — Сначала ты должен четко сформулировать цель ритуала. Чем яснее твоя цель, тем легче будет подобрать необходимые компоненты. А уже потом приступаешь к вычислениям. Выбираешь время. Разные задачи могут требовать выполнения ритуала в разные фазы луны или в определенные дни недели. Время суток тоже играет роль: утренние часы подходят для начинаний и старта долгих ритуалов, а вечерние — для завершения дел. Затем переходишь к выбору символов и знаков из множества алфавитов. Это могут быть древние руны, геометрические фигуры или даже разработанные лично тобой для определенного ритуала символы, которые резонируют с твоей целью. Чернила, которыми ты будешь рисовать знаки, тоже могут иметь значение. А могут и не иметь.

— Ничего не объяснил.

Эклектика вздохнул.

— В общем, другие выйти на тебя не смогут. На ритуал поиска человека, ответственного за безобразие в больнице, я потратил три часа, из них два с половиной часа — на вычисления. И это с учетом того, что я работал в облике. Другие такого никогда не повторят — я единственный ритуалист в этом мире, и чтобы достигнуть моего уровня, людям нужны будут годы учебы. А здесь даже учителей нет.

— Понятно.

— Я пришел спросить, не хочешь ли ты исправить ошибку?

— А если не соглашусь, наверное будешь шантажировать меня тем, что расскажешь другим о больнице?

Эклектика пожал плечами.

— Ничего я не сделаю. Я к тебе пришел предложить помощь, потому что дрянь, которая завелась в больнице, точно лишняя в этом мире. Просто я считаю, что это правильно — убирать за собой оставленную грязь. Если откажешься, я никак тебе не наврежу и не раскрою твою тайну, но придется искать того, кто сможет это сделать.

— Понял.

Я стоял рядом с гениальным ритуалистом и в голове вился рой вопросов. И я решил, что задам те из них, которые успею, прежде чем Эклектике надоест.

— Расскажи, зачем ты разместил в сети тот ритуал со свечой?

Неспящий поморщился.

— Для начала расскажу, как работает связь с Клингом.

— С чем?

— С миром Кошмаров, — поправился Эклектика. — Я не знаю, как появились первые искатели, но подозреваю чудовищной силы ритуал на той стороне. Знаю, что в первой партии было не больше десяти человек, и по связи между их телами в том мире и в этом сюда потекла паразитная энергия. Она меняла тела искателей: делала их сильнее, быстрее и прочнее, чтобы тело соответствовало телу на Островах. В довесок шла бледность, неприятие солнца и прочие нехорошие изменения. А еще эта энергия пропитывала мир. Благодаря этой энергии спустя месяц после первой группы появилась вторая, и их было куда больше. Потом — третья, среди которой на Клинг попал и я. Тогда же я придумал этот ритуал. По моему плану искатели чертили бы эти символы, зажигали свечи и стравливали эту лишнюю энергию из нашего мира. Искателей не становилось бы больше, а потом и те, что были, либо погибли бы на островах, либо их забрали бы на опыты во всякие лаборатории. А может, я наконец разработал бы грандиозный ритуал, который закрыл бы Землю от Клинга.

— И что пошло не так?

— Я не учел, что Левша начнет творить шкатулки. Крафтер создал семнадцать артефактов, с помощью которых искатели начали носить в этот мир облики, орсы, будто здесь было мало дряни. И энергии накопилось столько, что связь между мирами стабилизировалась еще прочнее. Сюда начали проникать первые Кошмары.

— Погоди. Разве шкатулок было не шесть?

— Их семнадцать, поверь мне. Я же ритуалист.

— Так… Продолжай.

— Ты же был на площади, когда карлик пытался провести там ритуал?

Киваю.

— Так вот, он пытался призвать в наш мир Бедствие: такую хтонь, против которой мы, с нашим уровнем магического развития, не смогли бы противостоять. Красноярск обратился бы в некрополь. Зона, в которой Кошмары чувствуют себя вольготно, стала бы разрастаться, пока не расползлась бы на всю область. И это я не учитываю Бедствие, которое тоже не сидело бы, сложа лапы, а активно жрало души и призывало миньонов.

Эклектика откашлялся.

— Так вот. Когда вы прогнали карлика, я побывал на площади и изменил ритуал, потратив всю накопленную энергию на защиту Земли. Иначе радиус аномалии начал бы расти. Не сильно, поглощая города и страны, а по чуть-чуть, но укреплений люди не успевали бы строить, и были бы вынуждены бежать от этой опухоли. Благодаря моему вмешательству такого не будет. Сейчас искателей около шестисот, и теперь их не станет больше, это тоже благодаря моему вмешательству. Тех, кто погибнет на островах, заменят другие люди, но больше шестисот искателей не станет уже никогда. Зона связи с островами раньше помаленьку разрасталась, но теперь прекратит. И после этого мы сталкиваемся с вопиющим безумием: ты проводишь ритуал в больнице, где умирали люди, в шаге от морга, и самое главное — где в этот момент уже проходил ритуал карлика. Приносишь в жертву всех тварей, которые на тот момент были в больнице, усиливая Кошмар, причем зажигаешь ты не свечу, а… что ты там зажег, кстати?

— Пропитанную бензином тряпку.

Эклектика тяжко вздохнул.

— Усилил ритуал по максимуму. Так ты поможешь закрыть созданную тобой брешь между мирами?

— Что для этого нужно?

— Сперва — провести еще один ритуал. Строго контролируемый. Ты же заметил, что Кошмар взаимодействует с образами, которые ты в него вкладываешь? Так вот. Ты должен создать какую-нибудь городскую легенду, вложив в нее уязвимость создаваемого Кошмара, и только после этого зажечь свечу, сразу потушить ее, и убить то, что появится из-за грани. Это должно ослабить существо в Больнице.

— Как мне создать нужную историю?

— Да как хочешь. Придумай сказку про Кощея и яйцо, только в современном сеттинге. А после этого…

Эклектика залез в сумку и вытащил кипу бумажных листов и браслет из деревянных пластинок.

— После этого нужно дойти до места, где ты провел ритуал и разбросать там эти листы. Браслет должен защитить от той сущности, которая свила себе гнездо внутри больницы.

— «Должен защитить»?

— Защитит, — поправил себя Эклектика, но не слишком уверенно.

— Ладно. Я попробую, как будет свободное время. И желание.

— Хорошо. Тогда удачи тебе.

— Погоди, у меня есть еще пара вопросов. Люди, которые покидают «зону связи с островами», как ты выразился, по-прежнему могут использовать сверхспособности, пусть и слабо. За счет чего?

— Вырабатывают и тратят энергетический ресурс своих измененных тел. Возможно, со временем у Земли появится магическое поле, но пока его нет.

— Откуда ты знаешь, что тот мир называют Клингом?

— От местных, естественно. По карлику можно было понять, что в том мире живут не только кошмарные животные. Давай последний вопрос, у меня еще есть дела.

— Можешь составить для меня ритуал по усилению облика, чтобы можно было сразу несколько ему скормить?

Эклектика покачал головой.

— Не хочу. Да и чем плох работающий ритуал? Просто почаще подсовывай своему облику новые, и все. А теперь давай прощаться.

— Среди военного руководства ходят разговоры, что пора Красноярск разбирать целенаправленно и планомерно, — поделился я информацией. — С вывозом разрушенного и бетонированием всех пустот на поверхности. Как думаешь, это сработает?

Эклектика поднял брови.

— Неужели они действительно строят такие планы?

— Ага. Потом возвести стены по периметру, с пулеметными и зенитными орудиями. Ночами заливать полученную равнину свинцом, днем фронтальным погрузчиком грести облики. Сплошь выгода, почти без риска.

— Интересно будет посмотреть, когда до них дойдет, что мир Кошмаров тоже по-своему разумен, — слегка улыбнулся Эклектика. — Передай им, чтобы сносить начали прямо с Больницы, не размениваясь на остальные здания. Зачем мелочиться и идти от простого к сложному?

— Считаешь, у них не получится запланированное? Я насчет подрыва и вывоза остальных высоток.

— Разумеется, нет. Ты ведь был в Больнице, и понимаешь, что Кошмары — это не только существа, которых можно убить выстрелом из ружья, а если не сработает — взять ружье побольше. Кошмар может стать природным явлением, зданием и даже человеком.

Я кивнул, соглашаясь с последним. Я на примере Валеры видел, как люди обращаются в тварей.

— Слушай, последний вопрос…

Эклектика раздраженно щелкнул ногтем по бусам на шее и исчез. Ну и ладно.

Я пошел в домик, обдумывая встречу. Бумажные листы я нес в руках.

— Артур! — отвлек меня идущий навстречу Егор. — У тебя тренировочный зал насколько прокачан?

— Э-э… до второго ранга прокачал, — вру я. — А что?

— Да ничего, просто помогаю библиотекарю и собираю информацию по постройкам на Островах. Советую развить! У кого-то зал прокачивается в магическую школу, где искателя вместе с десятком-другим таких же людей учит какой-то посторонний маг. У кого-то просто появляются дополнительные тренажеры. У кого-то зал превращается в амфитеатр, где можно вызывать Кошмаров и учиться их убивать.

— Погодите, так в залах появляются порталы в другие миры и места?

— Говорю же, у всех по-разному. В основном просто появляются дополнительные тренажеры. У тех, кому повезло, появляется высокий манекен, типа Слендера — если его ударить, переходит в боевой режим и можно с ним сражаться.

Я выругался вполголоса. У меня такой манекен стоял с прошлой прокачки «тренировочного зала», но я ни разу не пробовал его ударить, предпочитая сражаться «с тенью», а не портить инвентарь.

— Только что понял, что у меня тоже есть манекен, но я ни разу не пробовал его бить.

Парень хохотнул.

— Многое упустил! Мог бы серьезно усилить навыки.

— Ага… А что с теми, кому повезло еще больше?

— Только истории ходят, я из первых уст не слышал. Насколько знаю, при развитии здания до второго или третьего ранга система собирает, допустим, кандидатов в маги огня, и устраивает бой между ними. Кто побеждает, как раз получает в свое распоряжение портал в школу, где прокачивается дальше. Знаешь же магиню воздуха, которая на площади Революции умерла?

— Ага.

— Так вот. Один из наших искателей, не буду говорить кто, в тот же день получил в пользование портал в магическую школу воздуха. Причем он там вообще единственный искатель, в то время как магов огня едва ли не взвод.

— А от чего зависит выданный зал? Почему у одних магия, у других — ничего?

— Может, от внутренней предрасположенности зависит. Может, у кого-то может есть зачатки магического дара, который в нашем мире, естественно, не разовьется. Не всем нравится магия или боевые искусства: кто-то крафтер, кого-то влечет зельеварение, но всех, кому выпадает шанс на какую-то магическую школу, влечет эта магическая школа. Я думаю, система на Островах как-то оценивает и просчитывает нас, и прокачка зала даёт то, к чему у человека предрасположенность. Или дает обычные тренажеры.

— А если кто-то упрётся в магию воздуха и прокачается, то он сможет отжать имеющийся портал у предыдущего чемпиона? Переходящий ли это приз?

— Не знаю, — отмахнулся Егор, стремительно теряя интерес. — Говорю же, мало данных. Ладно, пойду других поспрашиваю.

Я зашел в домик, положил на стол листы. Бездумно обвел взглядом комнату и заметил рюкзак с обликами.

После того, как я скормил бинту облик Теневого Стража, его ранг стал девятым железным. И теперь, какой бы железный облик я ему не скормил, он шагнет на ранг серебра. И здесь есть нюанс. На каждом десятом ранге с некоторой вероятностью появляется возможность получить свойство последнего облика. По крайней мере, именно так бинт получил «укрепление».

Еще когда я впервые зачистил пещеру, мне выдали каталог, где я мог выбрать награду. Именно там я познакомился с ранжированием артефактов. Сперва шло Дерево, потом Медь, Железо, Серебро, Золото, Платина, Звездный металл. С учетом того, что облики развивались по той же таблице, я думаю, что их тоже можно прокачать до ранга Звездного металла. А значит, серебро — ниже середины возможного потенциала облика. Возможно, облик из Туманника будет на уровне Платины или даже Звездного Металла.

Развитие обликов происходит так: железо усиливает железо, медь усиливает медь и так далее. Всего девять ступеней на каждом, потому что десятая ступень меди — это уже первая ступень железа и так далее.

При переходе между рангами есть шанс получить новое свойство. Именно поэтому у меня в планах было навестить уже знакомого мне прапорщика Бебеля. Прапор не был кладовщиком по должности, но был им по духу, и каждый искатель уже знал, что у Бебеля можно достать все, что угодно, и что угодно ему можно сбыть. Вот я и хотел прийти к нему и найти подходящий облик для прокачки своего до серебряного ранга. Мне хотелось добавить к облику лучшее свойство из доступных.