Претенденты | Genshin Impact

Пролог

Звонкий голос заплясал в широком пространстве, подыгрывая фоновому танцевальному техно и отблескам разн

Звонкий голос заплясал в широком пространстве, подыгрывая фоновому танцевальному техно и отблескам разноцветного света, весело скачущим по сцене и зрительским местам.

— Дамы и господа, сеньоры и сеньориты, леди и джентльмены, дети всех возрастов… Ха-ха, шучу-шучу! Детям тут уж точно быть не следует, если вы понимаете о чём я! — девушка засмеялась в голос, пребывая в восторге от своей шутки.

На небольшой круглой сцене гламурного зала не иначе как ток-шоу стояла, как можно сказать по виду, ведущая в деловитом костюме, то и дело поправляя свои круглые очки и касаясь веселых кудряшек. В её зеленых глазах плясали красные огоньки, а улыбка приобрела вид оскала. Она определённо предвкушает какое-то безумное веселье.

Молодая девушка окинула задорным взглядом зрителей на полукруглых трибунах, точнее, голограммы – мультяшные аватары в аниме стиле – вот они-то ей в ответ и похлопали весьма синхронно, довольно роботизировано. Хотя и ведущая тоже скорее напоминала аниме-фигурку, лишь более детализированную и живую. Создавалось ощущение чего-то крипового… Что ж, для кого-то данная атмосфера и правда не сулит ничего хорошего.

Впрочем, не стоит делать никаких выводов заранее. Ясно только одно – намечается что-то немыслимое и весьма грандиозное. Вопрос только в том, кто будет смеяться последним...

— Хе-хе… ох… Простите-простите… — девушка наконец-то отсмеялась и встала ровно, а овации прекратились.

Смотрел бы кто данный перформанс в эфире, подумал бы, что этот минутный ляп с её около-истерическим смехом стоило бы вырезать из конечного видеомонтажа. А вот ведущая даже не смутилась, давя лыбу и сверкая ямочками на круглых щеках, чувствуя себя ака хозяйка бала. Забавная мадам.

— Итак! Меня зовут Эрис Фрош. Я, как и вы, в восторге от Геншина! За что же мы так его любим? За приключения, сокровища, тайны и шизо-теории? Или, упаси господь, за рыбалку? Пха, нет! Мы любим…

Эрис накрутила на палец русый локон и заметно замечталась, глядя в высоченный чёрный потолок, где обжились провода, яркие софиты и рампы. Она быстро пришла в себя и негромко кашлянула, зачем-то поправив подол юбки, а после и крошечный микрофон, прикреплённый к воздушной блузке. Вид у неё наивный, но уж точно не мозги.

Ведущая вальяжно присела на один из красных диванчиков. Неужто остальные предназначены для гостей?

— Да. Мы любим Геншин за героев! Несомненно, отважных, убийственно красивых, немыслимо загадочных, холодных и горячих, — Эрис сдержала вздох. Речь точно шла от всего сердца. — Простых и сложных, низких и высоких! Кстати, если вы спросите, то я предпочитаю… Кхм-кхм, простите-простите. Ха-ха, ну ещё бы мы их не любили! Иначе бы не существовало такого количества фанфиков и ши́пов…

У Эрис ещё больше загорелись глаза, когда она взяла со стеклянного журнального столика рядом одну из пачек бумаг. Отовсюду послышались возгласы:

— Хочу увидеть Сяо!!!

— Где моя Козочка?

— Когда будет Дед? Я только ради него стрим смотрю!

— А я ради всех. Всё-таки каждый персонаж геншина уникален, не нужно выделять кого-то из…

— Так, тише-тише, — резко прервала Эрис, показательно злясь и нажимая на какую-то кнопку на пульте, который позже спрятала в карман на груди. Зал нетерпеливо-принудительно замолчал. Эрис понизила голос: — Наши любимчики не должны никого из нас подозревать. Но не переживайте, придёт время, и я дам вам слово. А пока…

Эрис встала и пошла ко краю белой глянцевой сцены, с центра которой тянулся длинный подиум к неброским дверям. Шаркая кедами и внимательно пролистывая бумаги, она что-то себе напевала одними губами, быстро пробегая глазами по строчкам, словно сверяясь с планом. Уместнее смотрелись бы каблуки, но, впрочем, эта девушка не создаёт впечатление человека, который шарит в моде. И в юморе (но это ещё предстоит проверить).

Эрис кашлянула и очаровательно-безумно улыбнулась.

Кто-то за кулисами тревожно сглотнул, не понимая, что происходит.

— …Давайте поскорее узнаем, что же думает о своей романтической жизни на страницах наших горячо любимых фанфиков главный холостяк Монштадта. Прошу любить и жаловать в студию – Дилюк Рагнвиндр!

Глава 1. Ледяная крепость Дилюка Рагнвиндра

Дилюк Рагнвиндр получил это странное письмо ещё с неделю назад. Грешно было бы отказать героине Монштадта в… а, собственно, в чём?

«Дорогой Дилюк!

Приглашаю тебя на фантастическое мероприятие, где соберутся все мои ближайшие друзья. Конечно же, ты просто обязан присутствовать!

Вместе с письмом ты найдёшь особый билет, который переместит тебя в мою Обитель в назначенные время и место.

С собой бери хорошее настроение!

Путешественница.

P.S: Тебя встретит моя преданная подруга».

Путешественница многословностью никогда не отличалась, поэтому всех её речевых привычек и замашек он не знал. Разве что пошутить она любит.

И всё же письмо оставило после себя смутное чувство беспокойства размером с крошечное, едва видимое глазу зерно, из которого совсем скоро появятся первые ростки настоящей тревоги.

Во-вторых, напрягли слова о том, что его в скором времени этот билет практически принудительно телепортирует в Обитель Путешественницы. Отказы не принимаются, значит? Что ж… Ей подобную забаву можно простить.

И вот он здесь.

Рагнвиндр бывал уж гостем в её Обители. А это, чёрт возьми, что ещё за место?

Стилем напоминает Фонтейн, а яркостью – Инадзуму. Огромная комната без окон застелена красными коврами, а вместо потолка здесь высится идеально чёрное небо, где до рези в глазах ярко сияют звёзды. А бар-то здесь откуда? В ушах стучит странная музыка. И ни единой души в данном огромном пространстве. Для кого все эти столы, стулья, выпивка?

Где-то внутри раздался первый тревожный звоночек.

Красные брови исказились в прямую строгую линию.

— Что это за место… — тихо прошелестел одними губами, нахмурившись ещё больше обычного и продолжая озираться вокруг.

Ещё и как-то странно жмёт в ботинках…

Сглотнул, посмотрев на свои руки и ноги.

Что за чертовщина? Почему он одет в свой красный костюм, а конский хвост завязан так туго и высоко!?

— Дилюк! Дилю-ю-ю-юк!

Оглянувшись, увидел на всех парах летящую в свою сторону небезызвестную фею.

Захотелось выдохнуть – он подозревал, что под преданной подругой Путешественницы имелась в виду как раз Паймон.

— Наконец-то хоть кто-то появился! Паймон уже заждалась!

Паймон светилась и улыбалась так, будто ей пообещали бесплатную кормёжку в Доле Ангелов до конца её жизни.

Фея ухватилась за его красный рукав и куда-то потащила. Дилюк решил последовать за ней. Уж фея-то должна знать, что делает.

— Паймон. Ты можешь объяснить мне, что именно затеяла Путешественница?

— Паймон постарается! — и тихо посмеялась, чувствуя своё превосходство.

Дилюк пока ещё крепко держал себя в руках. Ситуация, мягко говоря, не улучшилась даже с появлением феи, которой он доверял на пару с героиней Монштадта.

Она продолжала испытывать его терпение, молча в тряпочку. Дилюк суровее взглянул на фею, И Паймон притворилась наивной овечкой, сделала вид, что чихнула в ладошки, но Рагнвиндр понял, что она посмеялась.

Что. Здесь. Происходит.

Паймон остановила полёт, сделала глубокий вздох и обезоруживающе улыбнулась, заведя руки за спину. Голову чуть склонила к плечу.

— Дилюк… ты же знаешь, что ты герой, да?

Рагнвиндр молча испытывал Паймон, пытаясь понять, к чему та ведёт. Не кивал, не отрицал. Ждал. Он терпеливый.

Паймон туда-сюда забегала глазами.

— Ну, ты же знаешь, что популярен в Монштадте, да?

— Ты же не хочешь сказать, что в Ордо Фавониус прознали о моей деятельности? — постарался не звучать грубо, но обвинительный тон всё же послышался. Конечно, речь не про что-то… отвратительное… Просто Дилюк у нас полуночный герой. Молчаливый и совсем не пафосный герой, да.

Никому об этом не слова. Это так, по секрету всему свету.

— Нет, Паймон не это имела в виду… — фея замотала перед ним вытянутыми вперёд ладонями и головой. Что ж, это хорошо.

Паймон опять улыбнулась, скосив снисходительный взгляд в сторону, и постучала кончиками указательных пальцев друг о друга.

— Дело в том, что ты… ну… ты популярен как…как… как мужчина.

Секунда. Две.

Паймон едва ли смутилась.

Десять секунд. Шестерёнки в красноволосой голове дали небольшой сбой, Дилюк сложил руки перед собой.

— И что?

Нет, правда, логика никак не освещалась. Может, он и популярен у девиц как видный холостяк, но как это связано с тем, что Путешественница на пару со своей подругой позвала его в это странное место? И нарядила его без спросу в этот костюм…

И его ли одного? Похоже, всё-таки стоило спросить у знакомых, получали ли они такие же письма. Возможно, вместе они бы добрались до разгадки и смогли бы… подготовиться? Предотвратить беду?

Рагнвиндр, опять ты поступил самонадеянно.

Похлопав ресницами пару секунд, фея почесала голову и махнула рукой.

— Паймон сдаётся… Тебе всё объяснят вон там!

Фея ткнула пальцем в сторону двустворчатой чёрной двери.

На секунду подумалось, что это врата в ад. По крайней мере, что-то такое читалось в их мрачном стиле. Статуй львов и горгулий ещё не хватает. И ещё этот горящий взгляд Паймон…

— Ты тоже идёшь?

— Нет, Паймон пока что не разрешили…

И ей это явно не нравилось, судя по недовольному фырканью.

Дилюк понял только то, что… В голове не укладывалось – ему преподнесут девиц на выданье!? Мало ему слухов по вечерам в собственной таверне и подстёгиваний от надоедливого названного брата… Путешественница… Что ты задумала?

— Дилюк.

— Что, Паймон?

— Пока что ты не должен заходить туда. Тебя должны позвать.

Рагнвиндр задумался и нахмурил брови, подставил кулак к подбородку. Так, ладно, что мы имеем? Это кажется всё более странным. Но вряд ли опасным.

— Присядь пока, — бросила фея, пикируя на вдруг откуда ни возьмись материализовавшийся диван. Он всё время был здесь?

Присел. И правда захотелось сесть.

Что ж, раз это Обитель Путешественницы, соответственно, всё подчиняется её правилам.

К тому же, почему-то подсознательно был уверен, что раз уж организатором является Люмин, то за теми дверями он её и встретит, и тогда уж он потребует чётких ответов. Но…

— Дилюк Рагнвиндр! — позвал совершенно не её голос, заставив напрячься вновь.

Фея радостно всполошилась.

— О, наконец-то! Ну всё, иди! — Паймон залетала вокруг, останавливая себя от того, чтобы не толкать Рагнвиндра ладошками в спину, чтобы поспешил.

И Дилюк пошёл. Решив, что изложит всё своё недовольство самым аккуратным образом, смело зашагал в сторону странных и неизвестных дверей. Что бы ни произошло, он пройдёт всё как герой. Да.

Первая мысль, когда пересёк порог:

Что. Здесь. Происходит. Опять.

Что это за люди, что это за дама и чего она так широко улыбается? Где Путешественница? Почему… почему на него смотрят так восхищенно и аплодируют?..

— Добрый день, Дилюк Рагнвиндр!

Непонятной даме пришлось дойти до самых дверей, потому что, едва оказавшись в этом дико странном месте, Дилюк врос ботинками в пол и попытался осознать реальность.

Дама остановилась в двух шагах и протянула руку для приветствия. Машинально, но он сделал то же самое.

— Я Эрис, хорошая подруга Путешественницы. Как Вы добрались к нам?

— Добрался… сносно. — Губы надо смазать маслом. Говорить довольно трудно. Давно его так не выбивало из колеи.

— Как настроение?

Девушка дружелюбно улыбалась и выглядела миловидно. Наверное, это хороший знак.

— Приемлемо.

— А можно на ты?

Оглядев её с макушки до пят три раза, коротко кивнул. Признаков неадекватности он в ней пока не нашёл.

— Замечательно! А теперь предлагаю познакомиться поближе и присесть на диваны. — Эрис приглашающе вытянула руку в сторону сцены.

Сцена. Зрители. Личная жизнь.

Будь у него инстинкты самосохранения, как у животного, они бы орали «беги!».

Но Дилюк пошёл, как тело, скинутое в бурное течение реки. Послушно, но всё-таки осторожно, пытаясь разведать обстановку.

Диваны здесь мягкие. Взгляды, обращённые на него со зрительских трибун, одновременно и пугали и… удовлетворяли? Редко на него смотрели вот так – с огоньком какого-то обожания.

Эрис присела на диван напротив и тряхнула кудри себе за спину, продолжая улыбаться ангельской улыбкой.

— Итак. У тебя определённо есть некоторые вопросы, например, зачем же ты здесь. Не переживай, я сообщу обо всём и по порядку.

Что ж, кипа каких-то бумаг, книг и даже рукописей на журнальном столике между ними дали догадаться, что эта дама способна быть ответственной перед собственными обещаниями.

Очки. Книги. Чёрно-белый костюм. Запах бумаг… Девушка подсознательно вызывала доверие. Дилюк позволил себе немного расслабиться. Но…

— Не переживай на счёт зрителей, — легко сказала она, уловив его направленный взгляд в сторону аниме-голограмм.

Так это всё-таки зрители. Ясно.

— Они НПС, — добавила Эрис, махнув рукой и выудив из кипы бумаг тетрадь.

— Кто?

— Это ненастоящие люди.

Эрис уверенно улыбалась. Дилюк обратил к ней взгляд «как это понимать?».

— Это иллюзия. Для веселья и шоу! Тебе не нравится? Не чувствуешь себя звездой? — добавила она через две секунды, искренне интересуясь.

Дилюк мысленно поставил галочку напротив вопроса, зачем… просто зачем?

— Это настораживает. — Нет уж, он не будет делать вид, что всё это ему нравится. Что всё это не подозрительно.

Эрис откинулась на подушки дивана и сложила ногу на ногу, что-то черкая в своих бумагах ручкой.

— Я догадывалась, что ты так скажешь. Всё-таки ты известен не только как герой, первый холостяк и король Монштадта. — Эрис проникновенно заглянула в глаза. Пронзительно как-то. — Ты, Рагнвиндр, чрезвычайно умный человек, научившийся в критические моменты останавливать эмоции и включать холодный рассудок.

Это… это комплимент? Откровенная лесть?

Дилюк кивнул без смущения. Со стороны он казался холодным. По-февральски холодным. Хотел, чтобы она по его виду прочла – для него это не новость.

И всё-таки… Кто эта девушка такая? Откуда ей столько известно?

Она будто мысли и прочла. Дилюку показалось, или Эрис хмыкнула, а стекло её очков блеснуло странным отсветом пламени? Даже музыка притихла слегка.

— Видишь ли… — начала Эрис, выравнивая осанку и удерживая зрительный контакт. — Мы позвали тебя сюда для интервью. Ты гораздо популярнее, чем думаешь. Люди тобой восхищаются, и, что уж тут скрывать, некоторым не безразлична твоя жизнь.

Интервью? Звучит не так уж безобидно. Что ж, на неудобные вопросы он просто не будет отвечать, вот и всё.

— Я не склонен себя переоценивать. И в полной мере ознакомлен с тем, что думает обо мне общество.

— Если не веришь, то позволь продемонстрировать тебе несколько писем от твоих фанатов. Я прочту…

Дилюк не успел попросить её просто-напросто отдать их ему – слишком быстро всё произошло. Хоп – и вот она стянула один будто заранее подготовленный лист бумаги с одной из стопок и просто начала читать. Это разве не личное?

— «Дилюк, — не своим голосом начала Эрис. Ещё и ладонь к сердцу приложила торжественно. — Для меня ты самый сильный не смотря ни на какой паверкрип. А ещё твой красный костюм просто ахереть какой классный. Я готова смотреть на тебя вечность. И да. Можешь не улыбаться. Обожаю твой потрясающий пустой взгляд». Ну, я отчасти согласна.

Эрис с любопытством ждала реакции, оторвавшись глазами от чтения и выискивая эмоции на физиономии Дилюка.

Рагнвиндр затянул хвост ещё туже и пальцами стряхнул невидимую пыль с подлокотника, забыв спросить, что такое паверкрип, и изо всех сил делая вид, что…

…что внутри он не был абсолютно ошарашен. Словами, поворотом событий.

Тем временем Эрис достала второе письмо.

Надо было остановить её. Надо было…

— Или вот! «Дорогой Дилюк, не передать словами, как глубоко я поражена твоей историей становления и силой твоего духа. Но ты не просто герой. Ты – пример настоящего мужчины. Иногда перед сном я вспоминаю тебя, думаю о твоих огненных волосах, о твоей ледяной крепости, где ты хранишь своё сердце, о твоём теле…» Конец. Мне понравилось про ледяную крепость. А тебе?

Это было выразительно.

Это было…

Это правда было?

Эрис довольно хмыкнула и отложила бумаги обратно.

— Думаю, ты согласен теперь с тем, что популярен. Остальные письма я отдам тебе в конце нашей встречи. — Эрис кивнула подбородком в сторону стопки на столике. На самую высокую стопку.

Стопку. Писем. Уверен абсолютно, похожего содержания.

Лучше бы он не сомневался в её словах. Будет уроком.

С очередным её ангельским взглядом и чёртовой ангельской улыбкой прозвенел второй колокольчик тревожности.

Нет. Это не ангел. Она чёрт в юбке. Что эта женщина задумала? Да ещё и на пару с Люмин.

Захотелось уйти. Но в то же время не хотелось сбегать подобно трусу. Герой, значит, да? Да. Не думайте, что Рагнвиндр способен сдаться после какого-то странного около любовного письма и поджать хвост. Он уже сталкивался с подобным… от кое-кого.

Дилюк выдержал её прямой взгляд. Стойко.

— Переходим к интервью? — Её слова прозвучали как вызов. Он почти что дорисовал ей алые рога над кудряшками. Чертовка.

Сдержанно кивнул. Вызов принят. Ну и что, что его почти что насильно сюда приволокли? Окончательное слово за Рагнвиндром.

Дилюк удобнее устроился на диване, положив руку на подлокотник. Расправил широкие плечи.

— Это прекрасно! — Эрис всплеснула в ладоши, принимая вид ангела во плоти. — Начинаем!

В воздухе раздался громогласный проигрыш музыки. Что-то вроде:

Ту-ту-ту!

Тень упала на зрителей, и весь бледно-жёлтый свет собрался только на сцене, опоясывая зону диванчиков в круг. Разве что приглушёнными цветными пятнами плясали под музыку силуэты в форме… сердечек?

— Вопрос номер один! Бывает ли тебе одиноко? — волнительно спросила Эрис, в упор глядя на Дилюка.

Что ж… Иногда он правда об этом думал. Это одновременно и сложный, и довольно простой вопрос.

— Полагаю, каждому человеку бывает одиноко. Это наша природа.

Эрис удовлетворительно кивнула, что-то написала в своей толстенной тетрадке и вновь блестяще улыбнулась ему.

— Вопрос номер два! Ты когда-нибудь в мыслях называл Паймон летающей консервой?

…

— Нет.

— Третий вопрос! — распиналась чертовка, войдя в раж. В глазах у неё уже настоящий пожар. — Существует ли человек, способный покорить ледяную крепость твоего сердца?

— Нет.

Держись. Просто держись.

— Ответ неверный!

…

— Ответ верный, — сказал он с нажимом.

Вот оно. Вот то, ради чего на самом деле его позвали сюда.

— Никак нет, — подозрительно ухмыльнулась Эрис, глядя на Дилюка, как на добычу. — Но зачем спорить? Если можно доказать…

Дилюк понял, что на таких битвах ещё не бывал. А она – противник, каких он ещё не встречал. Тут нужен не меч и огонь. Надо действовать тонко… Или...

Или просто игнорировать всё, что тут происходит. Отличная тактика, Дилюк.

Эрис встала, оглядывая «зрителей».

— Я приглашаю к нам Лизу Минчи!

…

Лиза?

Впрочем, и чему здесь удивляться? За секунду ему пришло на ум как минимум десять причин, зачем она здесь. И Дилюку большинство из них не понравилось.

Лиза прямо-таки проплыла к Эрис и обменялась поцелуйчиками в щёки, с удовольствием с ней знакомясь.

Лиза села рядом. Это порадовало.

— Так что, милашка, расскажешь мне, что тут у нас?

— Видишь ли, милая Лиза…

Когда успели стать подругами?

— …ты очень популярная личность… — продолжала Эрис.

Третий тревожный звоночек. Ладно-то он немного знаменит, но… Лиза? Библиотекарь?

Тревожный звоночек превратился в колокол. На всю ивановскую он гудел о неизбежной опасности.

— …и фанаты очень интересуются твоей жизнью! Как здоровье? Как себя чувствуешь?

— Хи, так мило с их стороны. Всё неплохо, спасибо. — Воодушевлённая Лиза ещё раз огляделась, не снимая улыбки. — Чувствую, что сегодня произойдёт что-то очень хорошее… — промурлыкала Лиза, прильнув ладонью к щеке.

У Дилюка обратное чувство.

И почему Лиза так спокойна? Впрочем, возможно, что у неё просто нет сил возмущаться.

— Чай, кофе?

— Если можно, воды, милая.

А вот ему ничего эта чертовка не предложила.

Дилюк не заметил, как начал стучать пальцами по штанине, потихоньку нервируясь.

В ту же минуту из-за кулис какой-то маленький робот-официант принёс на подносе воду и стаканы. Больше, чем три стакана. Гораздо больше.

— Милашка, — заметила Лиза, глядя на низкого белого робота с огромными зелёными глазищами на чёрной сенсорной панели.

— А то, — обрадовалась Эрис и подмигнула. — Спасибо! Можешь идти, Ева.

(⌒_⌒;) — показала Ева и отправилась обратно.

А может Рагнвиндр здесь и не нужен?

Сделав глоток воды, Эрис продолжила:

— И, конечно, их очень интересует твоя личная жизнь.

Лиза в ответ миловидно усмехнулась. Ей льстит такое внимание? Эрис опять вооружилась ручкой и тетрадкой, закинув ногу на ногу.

— Это так занятно… — протянула Лиза, свободно расстилаясь на спинке дивана. Странный у неё блеск в глазах… Вообще, она выглядит так, будто ей очень нравится вся эта… атмосфера…

— Ещё бы! Знаешь, довольно-таки многие задаются вопросом, есть ли у тебя любовный интерес? Хе-хе, какая многозначительная улыбка! А что, если я скажу, что есть люди, которые считают, что… вы вдвоём были бы отличной парой?

?

???

Молчание. Улыбка Лизы. Ноль эмоций у Дилюка.

Лиза. Дилюк. Лиза и Дилюк. Дилюк и Лиза.

— Хе-хе, — вскоре первой ожила и усмехнулась Лиза, с диковатой улыбкой косясь на Дилюка, чьё лицо обволокла тень. Эрис же просто сёрфила на волнах какого-то своего безумного удовольствия.

— Так и что вы об этом думаете? — спросила она, жаждая получить ответ.

Дилюк закрыл глаза.

Интервью, да? Интервью, да? Интервью, да?..

Нет. Он не обязан отвечать. Архонты. Да хотя бы просто дайте ему время переварить эту информацию.

Так. Дилюк и Лиза. Лиза и Дилюк.

Он даже представить их вдвоём не может. Так какого чёрта какие-то недалёкие фанаты умудрились такое учудить!?

Не то чтобы она страшная или не в его вкусе, стара для него или что-то ещё…

Она красивая, это факт. У неё милые глаза, фигура привлекательная. Просто… Нет. Просто нет. Лиза… Это же Лиза. Она ему скорее как старшая сестра. Троюродная и очень далёкая сестра. Только не Лиза.

— Ох, милая, я никогда не расценивала малыша Дилюка как своего потенциального партнёра.

…

Малыша?

— Ой, если честно, я тоже не очень-то могу представить вас в качестве гармоничной пары. Лиза, тебе нужен кто-то… Хм… — задумалась Эрис, потирая подбородок кончиком колпачка от ручки. Всем своим существом она задумалась, прищурила зелёно-огненные глаза.

Против воли Дилюк врезался взглядом в оливковые глаза рокового библиотекаря. А Лиза просто подмигнула в своём обольстительном стиле в ответ. Она… она считает, что он такое приемлет?

Малыш?..

Не то чтобы это какие-то комплексы… Но уж лучше тогда герой.

Терпение. Ты не должен высказываться этой женщине. По крайней мере, не сейчас.

— Помладше? — предположила Лиза.

— Необязательно. Главное – понаивнее, — подытожила Эрис с удовлетворённым кивком самой себе.

Что. Здесь. Происходит. (третий раз)

— Хе-хе, может быть… — протянула очаровательно Лиза.

Эрис что-то черканула в тетради. И уставилась на Дилюка. Тот тут же перехватил её этот взгляд «мы только начали, малыш».

Дилюк медленно вдохнул и выдохнул.

Терпение. Ты стойкий. Ты не ругаешься на женщин. Ты герой. А герои добрые. Герои борются со злом. Добро побеждает зло.

— Мне кажется, нашему Дилюку нужен кто-то… помягче. Та, кто сможет…

— … растопить лёд! — закончила за Лизу Эрис, взметнув наверх брови.

У Дилюка еле заметно дёрнулся глаз.

— Хе-хе, — медленно кивнула Лиза, поправив шляпку, закидывая ногу на ногу и соблазнительно приоткрывая вид на бедро.

…Ладно. Это же Лиза. Ты никогда не смотрел на её бедра, и сейчас не будешь.

— Я знаю, кто на это способен… — понизила голос Эрис.

Дыши. И просто молчи. И не позволяй им играть на своих нервах.

Эрис провозгласила, уже даже не вставая с дивана:

— Пастор Ордо Фавониус, сияющая звёздочка, идол – Барбара Пигг!

Заиграла очень знакомая песня. Её песня. Софиты осветили подиум для растерянной Барбары.

Дилюк опять закрыл глаза. Вариант уйти уже не кажется таким унизительным.

— Нет.

— Барбара! — подбежала к ней Эрис. Приветствие. Пожатие рук.

А его вообще услышали?

— Я сказал – нет, — повторил твёрдо Дилюк, когда Эрис и Барбара присели напротив.

Его определённо слышат. Просто игнорируют.

Барбара пыталась улыбаться. По губам Лизы улыбка же просто змеилась.

— Барбара. — Эрис обернулась к ней и поднесла стакан воды. Та машинально стала пить. — Мы вот тут сидим, обсуждаем романтику, и нам интересно… Твоё сердце свободно?

Брызги-таки долетели до Дилюка. До его колен.

— П-простите, господин Дилюк, это… это вышло случайно! — она поспешила к нему.

— Всё в порядке, Барбара, — ровно выдохнул Дилюк. Всё... всё и правда в порядке. Наверное.

Эрис… Стерва, ты же улыбаешься.

— Д-давайте я вытру... — Перепуганная Барбара присела на корточки у его колен и уже достала белый платочек.

— Нет. Не нужно. Барбара. — перехватил её руку. — Хватит. Слышишь?

Ни. В коем. Случае.

Барбара неуверенно вернулась на диван под напористым взглядом Рагнвиндра.

— Так что насчёт сердца? — завела шарманку Эрис.

— П-простите, моё сердце принадлежит только Барбадосу! — Барбара вжалась в спинку дивана и спрятала красное лицо в ладонях.

— Ладно-ладно, — равнодушно пропела Эрис, махая в её сторону холодный воздух своей тетрадью. — Верю. Ты можешь идти.

Барбара с удовольствием убежала.

Хочется уйти тоже. Всё больше и больше. С каждой минутой. Секундой.

Дилюк послал обвинительный взгляд для Эрис. Чертовка улыбнулась и подмигнула бровями.

— Хм… полагаю, некоторых личностей действительно лучше сюда не звать. Если честно… — обратилась она к Лизе добродушным взглядом. — Тебя я тоже должна была отпустить. Но… Слушай, а ты не против стать особым гостем на этот раз?

Лиза сладко улыбнулась.

— Раз ты приглашаешь, милая…

— Что ж! Тогда давай ко мне, — Эрис похлопала по дивану от себя справа.

И Лиза пересела к Эрис. Дилюк почувствовал себя окружённым по всем фронтам. Двумя танками. Выпил воды. До дна.

— Дилюк, — позвала Эрис.

— Слушаю, — прокряхтел Дилюк.

— По некоторым мнениям, Диона… — Эрис задумалась.

…

Она правда это скажет? Закончит эту фразу?

— Нет. Её всё же вычёркиваем, — Эрис тяжко вздохнула, смахнув мешающий локон с лица. — Это не я, если что, придумала этот шип.

— Эти фанаты бывают такими странными… — хихикнула Лиза.

— Полагаю, Кли мы вычёркиваем из списка тоже…

???

Внутри закипало что-то похожее на злость. Дыши. Просто… Просто сделай вид, что ты не слышал ни имени Дионы, ни Кли.

Вот значит какие у него фанаты, да?

Больные. Просто… Просто…

Ладно, Дилюк. Просто забудь и не кипятись.

Лиза что-то шепнула на ушко Эрис, и та вдруг подскочила.

— Ну точно! Как я могла забыть! Эола!

На сцену вскоре вошла Эола. Нет, вбежала. Почему-то очень сердитая. Громким шагом она подошла к диванам.

— Что здесь творится? — строжайшим тоном процедила она, поставив ладони на бёдра. — Что это за место? И почему Барбара вся сама не своя!?

— Привет, милая.

— Лиза! Что за балаган здесь происходит!?

— Добрый день, Эола! Меня зовут Эрис. Присаживайся. Водички?

— Дилюк!?

— Просто уходи отсюда, — Дилюк послал Эоле мощнейшие волны своей убедительности, но она их проигнорировала, стоя как истукан, ещё и злющая как чёрт.

— Ой, точно, забыла сказать! — хлопнула в ладоши Эрис и заиграла бровями. — Отсюда невозможно выйти, если я не разрешу.

— Не поняла…

Что ж. Беги, Эрис. Беги от этой мстительной дамы подальше, если жизнь дорога.

— Вы также не можете применять силы своего глаза бога. Это пространство блокирует магию.

Молчание. Тяжёлое. Холодное.

Между Лизой и Эолой произошёл странный обмен взглядами. Какой-то мысленный диалог.

— Чай, кофе? — по итогам телепатических переговоров спросила Лиза, приветливо улыбаясь. Наверное, она будет наслаждаться происходящим и тогда, когда дойдет до кровопролития.

Эола отступила и немного пришла в себя, глухо пробормотав:

— Кофе. С виски.

Эола села с другой стороны дивана, где располагался Дилюк. Ева быстро привезла кофе.

— Ну так и кто мне ответит? — спокойнее спросила Эола, сделав первый горячий глоток.

— Ты погоди, всё сама поймёшь. Видишь ли, у меня к тебе есть очень важный встречный вопрос, — в диалог вступила ничуть не раздосадованная Эрис.

Эола с раздражением вздохнула.

— Ну и?

— Твоё сердце кому-нибудь принадлежит?

Одна секунда. Три…

— Я не буду отвечать на этот вопрос, и уж тем более такой подозрительной личности, — довольно громко, с оттенком кипения злости.

У Эрис зрачок сузился. Эта стерва что-то задумала.

— Ох, то есть, всё-таки принадлежит! Кому? — довольно уверенно.

— Я ничего тебе не скажу! — начала выходить из себя Эола опять, метая молнии глазами.

— Дилюку?

— Нет!

Как резко и чертовски громко. Вроде и отлегло, а вроде и нет… Хм. Он и Эола? Не тот у неё характер. Не такие женщины нравятся Дилюку. Не те, что способны убить одним только взглядом.

— Варке?

— Ни в коем случае!

— Но ведь он такой сильный и надежный, харизматичный!

— Высокий… — поддакивала Лиза.

— Красивый… — мечтала Эрис, хлопая ресницами.

Эола выпила кофе залпом и шумно стукнула чашкой о стол. И внезапно:

— Да не нужны мне мужчины!

И осеклась. Будто поняла, что сказала лишнее. Стянула губы, с силой закрыла глаза и вся сжалась.

Лиза едва слышно хохотнула. Эрис показалась хищной кошкой. Дилюк продолжал делать вид, что ему плевать. Что он не здесь.

Эрис максимально очаровательно улыбнулась и выкрутила настройки своего голоса на максимум по шкале «милота».

— Знаешь, Эола… а ты довольно популярна! И некоторые твои фанаты считают, что ты неплохо сошлась бы с одним человеком…

Эола выгнула бровь, присмирев. Только не говорите, что ей интересна эта ересь.

— Эмбер!

…

Нет. Просто нет. Он об этом даже не будет думать. И представлять. Не будет, чёрт возьми!

— Эола? — растерянно.

— Привет, Эмбер! Я Эрис. Чай, кофе?

— Спасибо… пока нет.

Эмбер вознамерилась присесть рядом с Эолой, потесня Дилюка, но вдруг Эола резко вскочила как кипятком ошпаренная.

Эмбер сильно удивилась. А Эола старалась на неё не смотреть. Архонты…

— Эмбер… знаешь, мы вот тут кое-что выяснили… — Эрис пересластила свой голос. — А ты знала, что твоя подруга влюбилась?

— Что? Это правда? — Эмбер взбудоражилась, послав вопросительный взгляд Лизе.

А Лиза согласно кивнула.

Эола… раскраснелась? Глаза забегали лихорадочно, руки сцепились под грудью.

Рагнвиндру вдруг стало немного интересно, лишь на самую малую часть он начал понимать садистские наклонности этой чертовки Эрис.

— Можно мы просто уйдём? — минуту назад Эола была готова порубить на фарш эту Эрис своим клеймором, а теперь умоляла дать себе путь к отступлению с таким смущённо жалостливым взглядом? Никогда её такой не видел… Она… милая.

Попридержи коней, Рагнвиндр. Какая ещё милая? Нет, это уже ни в какие ворота...

Эрис сверкнула адской улыбочкой и приложила ладони к груди.

— Ох, Эола, я так тебя понимаю. Не влюбиться в этого человека просто невозможно! Эта красота, самоотдача, активность… — слащаво протянула Эрис, прикрывая губёхи кончиком ладони. Пытаясь сдержать… смех.

— Хватит! — рявкнула рыцарь

— Ох, так это… Это правда? Как его зовут? — Эмбер попыталась взять её за руки, переживая за подругу, пока та старательно отводила напуганный взгляд. А в голосе Эмбер слышалась нота… грусти?

— Никак! Я не влюблена! — а по виду не скажешь.

— Хе-хе, какие милашки, — добавила пороха Лиза.

— Я не милашка! — орёт Эола.

— Эй, Дилюк, — насмешливый шёпот Эрис послышался чуть ли не у самого уха. Когда она успела присесть рядом!? — Кажется, здесь у тебя совсем нет шансов. Ты будешь третьим лишним в их постели.

Злость. Эта стерва умеет выводить на эмоции. Но только не Дилюка Рагнвиндра. Только не его ледяную крепость. Тьфу ты, какая к чёрту ледяная крепость! Успел уже заразиться идиотизмом, что ли?

Дилюк неотрывно глядел ей в глаза. Он не сдастся. Эрис от него ничего не добьётся.

— Ты согласен, скажи? Милашки ведь, да? — всё также шептала она, пока Эола краснела и рявкала в руках Эмбер, а Лиза с удовольствием наблюдала за этой странной парочкой, вокруг которой резвилась куча световых сердечек.

Очень. Очень странно. Это же… две девушки.

— Нет.

— Да брось! А чего тогда зарумянился?

Что? Нет, он физически не умеет краснеть. Цвет волос не в счёт. Да она лжёт как дышит!

— Это неестественно. В этом нет ничего милого, — гробовым голосом.

— Ну хорошо, допустим. А сама Эола как тебе?

— Не интересует.

— Да не гони, — Эрис закатила глаза и скрестила руки. — Я же видела, как ты на неё смотрел! Признай! Она может быть милой!

— Нет.

— Просто признай.

— Нет.

— Я не позову Ноэлль.

Молчание. Непробиваемое. Почти. И глаза в глаза.

Эрис улыбнулась кончиком рта и полуприкрыла хитрющие веки.

— И не зачитаю вслух и перед всеми этими прекрасными дамами ещё одно интересное письмецо от одной твоей очень жаркой фанатки, малыш.

Пора признать это. Ставки слишком высоки.

Взгляд зацепился за ту злосчастную стопку писем. Что-то подсказывает, что Эрис не блефует. Лучше уступить.

Взглянув ещё раз на смущённую и шумную Эолу, Дилюк прикрыл на секунду глаза, чтобы едва слышно процедить:

— Она может быть милой.

Эрис удовлетворенно хмыкнула. Дилюк не поверил, что только что это сказал. Вслух. Своими губами. Осмысленно.

— Что ж, девочки, вы можете быть свободны! — поднялась и уселась на своё место Эрис. — Хе.

Вся красная Эола убежала, напоследок окинув всех мстительным взглядом. Так ничего не уразумеющая Эмбер поплелась следом за ней, твёрдо вознамерившись прознать имя объекта воздыхания своей лучшей подруги.

И всё-таки их уход успокоил мало.

— Что-то все тебя отшивают, Дилюк.

— Бедняжка, — вторила Лиза тем же притворно сочувственным тоном.

Чертовки.

— Я и не нуждался. — Спокойствие. Только спокойствие.

Отвратительная из этой Эрис сводница. Говорила, что он популярен, а сам так ни одной кандидатки для себя и не увидел. Все они так или иначе ему не подходят. Даже если скрепя сердце и пришлось признать милой… Эолу.

Чёрт, нет, Дилюк, ты и правда начал сдавать позиции. И только не говори, что тебе становится интересна вся эта ересь!

Эрис гаденько заулыбалась.

— Но ничего. Пусть их сердца заняты другими, есть та, чья душа уже преисполнена любовью к тебе.

Прозвенел четвёртый колокольчик тревожности. Догадка нехило всколыхнула нервы.

Архонты... Только не она. Но реальность оказалась штукой суровой.

Эрис окликнула его личную головную боль. И на сцену впорхнула Донна на крыльях любви. И под светом любви. Эти световые сердечки уже порядком раздражают.

— Господиииин Дилюююк! Как я рада вас видеееееть!

— Здравствуй, Донна, — сухо. Максимально. Просто будь равнодушным, ты делал это тысячу раз. Когда-нибудь она поймёт, что у неё нет и шанса.

— Донна, милая Донна, скажи, как ты относишься к Дилюку? — добавила дров в огонь Эрис. Явно осознавая, что она делает. В высшей степени наслаждаясь этим представлением.

— Я люблю его! — пропела Донна, обняв руку Дилюка и прильнув к ней же. Грудью. — Господин, сегодня ты выглядишь бесподобно в этом костюме. Ах…

Чёрт, нет, не надо так липнуть!

Лиза и Эрис утробно посмеялись.

— Как ты… — пыталась продолжить Эрис.

— Господин Дилюк самый лучший! Господин Дилюк, я верю, настанет время, и вы взглянете на меня по-другому. Я… я… Ты…

— Он так много значит для тебя, да?

— Да!

Рагнвиндр чуть не закатил глаза. Архонты. Скажи ей уже что-нибудь. Она просто давит своими чувствами. Неужели не видит, что ему всё-равно?

— Я люблю ждать господина после работы, подметать его порог, чтобы он не дышал пылью, знаете… я… так сильно люблю, и эта любовь вдохновляет меня.

…

Остановись. Пожалуйста.

— На что например? — поинтересовалась Эрис.

— На стихи! А ещё… на рассказы. О… о нас…

— Донна! — вскочила Эрис. Выглядела она так, будто выиграла только что в лотерею. — Ты что, пишешь фанфики!?

…

Что?

— Да! — в глазах Донны смешались звёзды и сердечки. А ещё она ему скоро руку сломает своей мёртвой хваткой. Или поглотит всего его в свою грудь. Наверное, того она и добивается.

— Ого! Не думала, что кто-то в этом ми… кхм… что ты знаешь о фанфиках! Хе-хе. — Эрис присела обратно, начиная махать на свое лицо тетрадью.

Лиза… У Лизы загорелись глаза…

Плохое предчувствие. Очень плохое предчувствие какого-то апокалипсиса.

— Я даже отправляла рукопись в издательство! Но её отклонили… — Донна томно вздохнула и превратилась в самую несчастную женщину на свете.

— Но почему!? — Эрис к ней склонилась как смогла, Лиза пришурилась.

— Эм... Ну… — Донна покраснела и даже отцепилась от мужской руки, уставилась на сведенные вместе колени. — Из-за некоторых сцен…

Дилюк очень, очень глубоко вздохнул.

Минута молчания. Как двусмысленно, да?

— А у тебя с собой эта рукопись?

Эрис, чёрт… даже не думай…

— Нет… — виновато отозвалась Донна.

— А ты можешь потом прислать мне копию по этому адресу?

— И мне, — как бы невзначай попросила Лиза.

— Никаких копий, — Рагнвиндр пронзительно посмотрел на Донну, на Эрис, на Лизу. По очереди на каждую. Донна послушно-понуро кивнула.

Можно ли сказать, что он избежал чего-то, что и правда может превратить его лицо в подобие помидора? Чёрт, Донна! До чего ты себя довела!? Стоит всё-таки поговорить с ней откровенно. Чтобы и не думала издавать там какие-то фанфики о них двоих! И писать их, чёрт возьми!

— Итак… Дилюк, что ты думаешь о Донне? — опять вмешалась Эрис.

У Донны горели глаза, и он очень не хотел в них смотреть, но надо.

— Донна.

— Да?

— Ты…

И всё-таки что-то резануло по сердцу. Нет, это точно из-за того, что она опять к нему так эротично мнётся! Эти глупые женские чары не действуют на Дилюка. Чёртовы женщины. Чёртовы декольте.

— Мы…

— Да-да?.. — и сверлит его своим раздражающим щенячьим взглядом, трётся, чёрт.

Ну конечно, Лиза и эта стерва ещё и так смотрят!

Дилюк шумно вздохнул, что-то для себя решая.

— Я поговорю с тобой позже. А вы двое… — Рагнвиндр послал взгляд «я не потерплю этого» этим чёртовым сводницам. — Я дам Донне ответ не при лишних глазах.

— Ладно, — недовольно буркнула Эрис. Видимо, мозгов хватило додуматься, что достаточно уже играть на чувствах влюблённой девушки. Наверное, к нему самому это тоже относится… Отчасти, пожалуй. — Но хотя бы скажи вот что. Донна красивая?

Взглянул на Эрис несколько раздражённо, но признал:

— Да.

Если отбросить её чокнутость и повёрнутость на его персоне, то она вполне нормальная и даже симпатичная девушка. Да.

Донна подпрыгнула.

— А-а-а! Я так счастлива! Встретимся тогда в баре, господин Дилюк? Хотя стойте, я могу подождать у вас дома! Я готова ждать вечность!

…У него дома?

— Я сделала копию ваших ключей, — без тени сожаления. Без зазрения совести и, конечно, без спроса. Зато очень счастливо.

…

Как?

Это… просто… Так. Ладно, не злись. Ты решишь проблему по имени Донна сегодня же. И тогда всё будет в порядке.

— Жди меня за дверями.

Донна радостно кивнула.

Надо будет не забыть поменять замки. В самое ближайшее время.

После ещё нескольких минут сладострастных речей Донна выпорхнула за двери.

Это было тяжело. Непередаваемо.

— Так а какой ты ответ ей дашь?

— Объясню, что я ей не пара, — холодно сказал Дилюк. Так, погодите, а почему он вообще отвечает Эрис на вопросы о своей личной жизни!? Хотел ведь игнорировать.

Похоже, всё-таки его выдержка потихоньку шла трещинами. И неудивительно.

— Жестоко, — съязвила Эрис, ухмыляясь и попивая свой кофе.

Чья бы корова мычала.

Выдохнул устало, что не скрылось наверняка от этих по-кошачьи пронзительных женских глаз. Двух пар глаз.

— А почему?

Просто не отвечай. Ты не обязан. Никому и ничего.

— Мне кажется… — натурально вмешалась Лиза, взяв печеньку. Когда они появились? — Наш Дилюк любит женщин не таких навязчивых.

И заглянула в его глаза как-то оценивающе. И Эрис. Ему кажется или его буквально лапают взглядом?

— Ему нужна та, что не прогнётся, — выдала какой-то несусветный бред Лиза.

— И милая. Ему нравятся милые.

— Но с характером. Сильная, волевая, но всё же по-женски слабая. Наш Дилюк нуждается в том, чтобы защищать.

— Однозначно, — подтвердила Эрис.

— Может, хватит? — не выдержал Дилюк, сдвинув брови.

…

Чертовки синхронно переглянулись между собой и опять оценили вид Дилюка.

— И обязательно умная.

— Да.

…

На мужском лбу проступила пара оливковых вен. Эрис примирительно вскинула руки. Лиза скрыла смешок в ладошке.

Дилюк попробовал призвать пламя. Как и ожидалось, магия в этом пространстве ему не подчиняется.

Просто на секунду захотелось спалить здесь всё к собачьим чертям. На долю секунды. Видимо, опасность такого и предусмотрели.

А внутренний тревожный колокольчик подсказывал, что дальше – хуже.

— Как долго этот спектакль будет ещё продолжаться? — Рагнвиндр затянул хвост на голове ещё туже. Готовясь… к худшему.

— Хе-хе. Втянулся, да? Ещё три человека. Не расстраивайся, что так мало. Но поверь, уж этих кандидатов ты сможешь оценить…

Тревожно. Давно ему не было так неспокойно. Эти чёртовы сердечки, что пляшут вокруг, музыка, что будто смеётся над ним. Как тут ещё не танцуют на костях? На его костях. Впрочем, оно и происходит, пусть и в переносном смысле.

Лиза и Эрис то и дело взглядами перекидываются, явно спелись. Чёрт… две чертовки-сводницы.

— Итак, думаю, начнем с третьего места из списка претендентов на твое сердце…

Отлично, тут ещё и рейтинги имеются. Невольно сглотнул. Ну и кто на этот раз?

— Что ты думаешь о себе и Люмин?

Есть такая фраза – сердце ухнуло вниз. Так вот каково это…

Это… ужасно. И с этим самым оттенком ужаса в глазах он кинул быстрый взгляд к чёртовым дверям, откуда выходили прежние девушки и он сам. Но её там не было.

Спокойно. Соберись. Что ещё за реакция?

Оглянувшись обратно на девушек, увидел в их глазах… предвкушение. Архонты, что эти две чертовки уже себе там нафантазировали?

— О боже. Тебе нравится Путешественница? — с удивлением вскрикнула Эрис, хлопнув себя по щекам.

Молчи. Просто попробуй убить взглядом также, как Эола.

— Хм… это так… — Нет Лиза, не предавай меня окончательно. Не говори этого. Не смотри так снисходительно. — Это так мило…

И всплеснула ладошками, прикрывая глаза.

Эрис так вообще впала в ступор.

Ситуация вышла из-под контроля. И нет, не сейчас, а ещё тогда, когда получил на руки то чёртово письмо.

Тупик. Ловушка. Ты добыча, Дилюк. Тебя пожирают.

Борись. Злой предупреждающий взгляд не помог, значит, придётся воспользоваться языком.

— Ты ошибаешься. Я уважаю Люмин, но не смотрю на Путешественницу с такой стороны.

И это абсолютная правда. Просто Люмин... её личность всегда вызывает какой-то душевный трепет. Не в любовном плане. Это скорее восхищение. Да.

Эрис смешно фыркнула, отвлекаясь от писанины в тетради. Лиза перешёптывалась с Евой.

♡Σ>―(〃°ω°〃)♡→ — показалось на экране у Евы.

— Правда? Ты правда не смотришь на неё, как на девушку? — с какой–то немыслимой осторожностью спросила Эрис у Дилюка.

Твёрдо кивнул.

— Но Люмин ведь почти самая желанная девушка в вашем мире…

— Не в моём вкусе.

Он… Он правда это сказал. Чёрт. Чёрт. Скорее прими это своё каменное и безучастное выражение лица, как и обычно. Будто то, что ты сейчас выдал своим предательским ртом, это… это так и надо.

Эрис странно улыбнулась, а Лиза выжидала чего-то, как хищница.

— Почему? — явно не поняла Эрис.

Этот вопрос следовало ожидать…

Молчи. Просто не говори. Просто не дай этим двоим узнать, что тебе нравятся… повыше и погрудастее.

Ты никогда этого не скажешь вслух. Даже себе. Понял?

Эрис мило улыбнулась, прямо как в начале всей этой вакханалии. Странно.

— Ну слава богу, — облегченно выдохнула Эрис. Абсолютно внезапно. Даже Лиза её не поняла, выдавив томное «ммм?».

Дилюк не сдержал вопросительного взгляда. Даже морщинки на лбу, вызванные раздражением, разгладились в некотором удивлении от непонимания данной реакции.

Эрис заметила их непонимающие выражения лиц через пару секунд и похлопала глазами.

— Что? Просто я Люмин с другими шипперю.

А можно ещё больше непонятных слов?

Эрис цыкнула.

— Я имею в виду, что я тоже не вижу вас парой! — наконец-то объяснила она по-человечески.

— А мне кажется, они бы отлично друг другу подошли. И малышке Паймон нравится наш Дилюк, — почему-то слова Лизы приятны ушам.

— Нет... Люмин нужен… Так, не о ней сейчас. Люмочку я припасла на десерт, как са-а-а-амое сладкое, — с восторгом и предвкушением протянула Эрис, чуть ли не облизываясь.

Страшная женщина. Нет, правда. Что ещё она способна выкинуть?

И кстати?..

— А где сама Люмин?

— Оу, мм-м, она сейчас занята и не может подойти, хе-хе, — замялась Эрис, избегая взгляда Дилюка.

Рагнвиндр напрягся. Опять.

— Да не о чем переживать! — Эрис весело махнула ладонью. — Ты скоро её увидишь. Хе, соскучился? Ладно, закрытая тема. Ты бы лучше о себе беспокоился! Ведь сейчас на эту сцену выйдет вторая кандидатка на штурм твоей ледяной крепости!

Честно? Занервничал. Уже даже не обратил внимание на «ледяную крепость», которой обзывают его сердце.

Будто приближается тень кульминации. Будто… будто перед прыжком со скалы. Поправил манжеты даже. Стряхнул пыль с колен.

Кто это может быть? Десятки имён пролетели в голове.

И вдруг синхронно:

— Заместитель Магистра Ордена – Джинн Гуннхильдр!

Накатило некоторое облегчение… Это Джинн.

Джинн – оплот спокойствия. Она определённо способна уравновесить атмосферу своей адекватностью и выдержкой, потому что, вот честно, терпение Рагнвиндра не бесконечно.

Предел уже близок, правда. Близок как никогда.

Тем временем Джинн обменялась любезностями с Эрис и Лизой. Она не выглядела растерянной, он не зря столько лет её знает. Просто она сильная. Просто это Джинн Гуннхильдр, и этим всё сказано.

Джинн лаконично присела рядом, но на некотором расстоянии.

— Полагаю, ты уже знаешь, зачем мы здесь собрались?

— У меня есть некоторые догадки, госпожа Эрис, — Джинн нервно усмехнулась.

…

Что? Джинн? Нервно усмехнулась?

К слову, она даже ни разу не взглянула на Рагнвиндра.

Так, нет, не фантазируй в лучших женских традициях. Это случайность. Ну, или же совпадение, как будет угодно. Вот, смотрите:

— Рад видеть, Джинн.

— О, эм... Да, и я тебя. Привет.

?

Какого чёрта?

Эрис кашлянула, привлекая внимание.

— Кажется, я и Лиза вам двоим мешаем? Ха-ха, ладно. Джинн, а ты знала, что, как и у твоей сестры, у тебя тоже есть фанаты?

Джинн непроизвольно вжалась в спинку дивана и поправила чёлку, скрестила руки под грудью.

— Я впервые слышу об этом… — Джинн сглотнула. Джинн сглотнула? — Как-то не удавалось узнать.

— Что ты думаешь о Дилюке как о парне?

Подождите! Вот так сразу в лоб? Кажется, перед этим нужно было ей как минимум два-три наводящих вопроса задать...

Так, погоди… А зачем? Рагнвиндр, что за идиотские мысли лезут в твою голову?

— Эм, он…

Чёртовы световые разноцветные сердечки, что пляшут по потолку, стенам и по полу. И музыка. Кто переключил песню на… романтическую!? Это что за странный язык? Никогда такого не слышал.

И молчание. Сколько оно уже длится? Две секунды или две минуты?

Джинн… Архонты. Почему ты избегаешь моего взгляда?

И почему я неотрывно смотрю на тебя?

— Так, ладно, поступим иначе, — вмешалась Эрис со своей медвежьей услугой, поправив очки повыше к переносице. — Я буду перечислять характеристики, а ты будешь говорить «да» или «нет». Договорились? — подготовила свою тетрадь и вооружилась ручкой.

Джинн старательно-собранно выпрямилась и вздёрнула подбородок, кивнула, сложила руки на коленях.

— Да. И прошу прощения… Просто… Это странный вопрос. Но я готова ответить.

Слава Архонтам, прежняя Джинн на месте. А то уж он начал думать разное и… бредовое. Абсолютно.

Это ведь Джинн. Джинн, которая с гордым видом готова встречать любые трудности.

Но сложность по имени Эрис оказалась слишком сильна.

Джинн не знала, во что конкретно вляпалась. Потому что там, в той огромной комнате со звёздным небом и баром, никто не смог ей толком ничего объяснить.

Барбара не выдавила из себя ничего членораздельного, махаясь веером в попытке согнать красноту с щёк и пот. Красная как варёный рак Эола прямо при всех ругалась с Эмбер. Только Диона вела себя как обычно, готовя напитки в баре. Донна пыхтела о любви к Дилюку, что, впрочем, тоже обычное дело, да и Ноэлль не смогла дать ответ, лишь пожимая плечами.

Только Паймон смогла поделиться хоть какой-то информацией. Так Джинн и узнала, что там сейчас Дилюк. И ему… подбирают пару. И вот… позвали её, Джинн. Практически после своей сестры. Младшей. И смущённой.

Джинн никогда не думала о Дилюке так. Правда. Но… Всё это заставляло нервничать. И появлялись странные мысли в голове. Совершенно непредсказуемые!

Она пообещала себе держаться стойко и не ударить в грязь лицом. И если вдруг её спросят… Она улыбнётся. Назовёт его другом. Даст положительную заученную наизусть характеристику. Да. Так и будет.

И вот она здесь.

И всё пошло к чёртовой матери.

— Дилюк умный, — начала Эрис перечисление.

— Да, — легко согласилась Джинн.

— Сильный.

Быстрый кивок.

— Порой бывает невыносимым.

Мгновенный кивок.

— И таким сексуальным.

Ки…

— Холодный снаружи, горячий внутри! — распалялась Эрис, чья улыбка растягивалась до ушей. Лиза одобрительно кивнула и неслышно хихикнула.

Дилюк поймал себя на нервном тике.

???

Даже воздух перестал двигаться. А вот кровь вскипела, а глаза наружу.

Джинн покрылась тонким слоем испарины и смотрела на Эрис так ошарашено. Эрис улыбалась ехидно. И Лиза.

Сжался мужской кулак. Даже не взглянув на неё:

— Джинн, ты не обязана это терпеть. Эрис, отпусти её, — медленно и чётко вмешался Дилюк, стараясь сдержать ударную дозу раздражения. Злой. Сердитый. Непоколебимый. — Между нами ничего нет. Точка.

— О, это так по-мужски… — ахнула Лиза в удовольствии.

— Да. Заступаться за своих женщин – это сексуально, — со знанием добавила Эрис, не боясь холодного-жаркого взгляда Рагнвиндра. Чёрт. — О, нет-нет, Дилюк, я от вас двоих не отстану. Вы вообще знаете, что половина сообщества считает вас идеальной парой!? Вы только взгляните на себя! — ткнула в них пальцем. — Раскройте глаза! Вы друг другу подходите!

Это провал. Это… это… Как эта женщина могла так извратить весь посыл его слов?

Костяшки зачесались в кулаке. А Джинн… Джинн просто пыталась осмыслить то, что сейчас услышала.

— Ну так что скажете? — уже спокойным тоном отозвалась Эрис. Как будто только что не провернула их души через мясорубку.

Может, вернуться к прошлой стратегии? Просто игнорировать эту стерву? Но… Архонты… Теперь-то здесь еще и Джинн. И она просто… Она…

Она в ужасе. Да?

Хуже быть уже не может.

— И п-почему это мы друг другу подходим!? — выпалила Джинн, не отрывая взгляда от… чего-либо, лишь бы не смотреть на Рагнвиндра.

— Вы два трудоголика, — бескомпромиссно сказала Эрис.

— Вы оба такие милые, — умилялась Лиза.

— Это не аргументы, — включился Дилюк.

Спор. Это война.

Эрис усмехнулась недобро. Она то стучала ручкой по тетрадке, то размахивала ею по воздуху, жестикулируя.

— Вы совместимы характерами. Вот после всего, через что вы вместе прошли, разве вы не заметили этого? Вы отличная команда! А ещё Джинн всегда улыбается. Её улыбка идеально уравновешивает твой вечно ледяной взгляд! Ты ведь согласен, да? Скажи! У Джинн очаровательная улыбка? Да или нет?

Как… Как он оказался в таком положении? Он не может не согласиться с этой чокнутой. Как минимум потому, что она чертовски права.

Очень сдержанно кивнул.

— Ну давай, вслух. Повтори. У Джинн очаровательная улыбка.

…

— Боже, ты сейчас так зол… — усмехнулась Эрис, не дождавшись ответа.

— Сексуально, — сказала Лиза.

— Ага.

— Мне кажется, наша Джинн тоже так думает.

Палка… Её перегибают. Прямо здесь и прямо сейчас.

Глубоко втянув воздух в лёгкие, обернулся проверить эмоциональное состояние Джинн. Она скрывала нижнюю часть лица ладонью, тут же при виде него отвернула взгляд в бок и… сдержала улыбку? Или смех?

— Знаешь, Лиза… — насмешливо потянула Эрис.

— Да, милая?

— А у Джинн очень красивые голубые глаза. Интересно, кто-нибудь ей говорил об этом?

— Хе-хе, это верно. А ещё наша Джинн добрейшей души человек…

— Я считаю, она достойна мужчины, который будет совершать для неё геройские поступки каждый день.

— И ночь.

— Разумеется.

…

Эрис и Лиза на пару секунд оглянулись на Джинн и Дилюка с приторно загадочными полуулыбками. А после продолжили.

— А этот летний костюм Джинн очень идёт. Она такая высокая и стройная!

— Хе-хе, да… Эти шортики так удлиняют её ноги…

— А топ подчёркивает объём груди.

— Сексуально.

— Да, Джинн определенно сексуальная.

— Правда же, Дилюк?

Что он там думал пару минут назад? Хуже быть не может? Может.

Эрис широко ухмылялась и хихикала.

— Ты же не станешь отрицать эти факты? — прямой взгляд. Выжигающий. И в ответ ей такой же.

Джинн выпила водички залпом в один присест.

— Можешь продолжать играть в молчанку, Дилюк, но знай, я не отпущу Джинн, пока не скажешь, что ты думаешь о ней как о своей возможной паре.

Думай. То есть, нет, думай, но не о том, о чём хочет эта чертовка. Просто думай своим чёртовым идеально холодным рассудком. И не обращай никакого внимания на бешено колотящееся сердце, это просто злость. Отчаянная и рвущаяся наружу. Ты выплеснешь её на тренировке. Потом. Даже вина глотнешь бокал или два. Или три. Или бутылку. Но потом. Не сейчас.

А эти картинки в твоей голове в виде полуголой Джинн – это не твои фантазии, насильно запиханные в голову чужими трудами. Просто успокойся и возьми себя в руки.

— Кстати, — что-то вспомнила Лиза. Её хитрая улыбка Дилюку совсем не понравилась. — А ведь библиотека находится прямо напротив кабинета Джинн. И под ночь иногда наш Дилюк заходит туда…

У Эрис зазвездились глаза и широко раскрылся рот, чуть не выпали очки вместе с глазами.

— Лиза… Ты… Ты что-то знаешь? Ты что-то слышала?

— Хе, обычно мужчины просто так не приходят под вечер к одиноким девушкам… — наматывала локон на палец Лиза и многозначительно глядела на Джинн и Дилюка.

— Э-это было по делу! Он… Там… бумаги…

Джинн, оправдания только усугубят… Просто… Просто надо подождать, пока это бред в их головах не пройдёт.

— Хе-хе, ну конечно, — не поверила Эрис и послала Рагнвиндру взгляд «это моя игра и мои правила, детка». И тут Эрис неожиданно подскочила, прижимая ко груди свою дурацкую тетрадь, и оглядела всех. — Хотя погодите! Я поняла, как всё было!

Архонты. Не надо. Замолчи.

Эрис закрыла глаза. Но она точно видела что-то на внутренней стороне своих век. И вдруг открыла. Словно до неё снизошло озарение.

— …Дилюк наверняка приходит к ней поздними вечерами, чтобы проверить, не заработалась ли опять там Джинн! Он беспокоится о ней, ведь не хочет, чтобы она слегла с переутомлением! Однако Джинн так просто не проймёшь... Но Дилюк заставляет её вспомнить, что она в первую очередь – женщина… И тогда… Дилюк применяет к ней свою мужскую силу, ловит её тонкую руку и говорит прямо в ухо интимным баритоном: «Детка. Хватит. Я сказал – довольно. Иди ко мне. И к чёрту твои бумажки…» И тогда… И вот! Он стряхивает все эти ненавистные кипы документов и резолюций с её дубового стола, чтобы прямо там… прямо на нём... Ой, мамочки…

Пугающее молчание. Отсутствие дара речи у Дилюка и Джинн. Вздохи и ненормально вдохновлённый взгляд Эрис, её ладони на своих порозовевших щеках. Восторг в блестящих глазах, которыми она смотрит на Дилюка и Джинн, которая смущена до предела и просто прячет лицо в ладонях, как и её сестра до этого. Лиза всё это время наблюдала за Эрис с неподдельным интересом, а теперь оценивала обстановку и лыбилась.

Дилюк, кажется, не дышал какое-то время. Потому что… что это сейчас было за бешенство матки?

— Этого не было, — попытка не пытка, Дилюк. — Никогда.

Ни в реальности, ни в его голове. И не будет. Не будет.

Не будет. Повторить сто раз.

Эрис заморгала, сгоняя наваждения, вернулась в реальность обратно к ахеревшим от её монолога Дилюку и Джинн, ухмыльнулась. И наконец-то села, приняла прежнюю позу. И…

— То есть, ты бы не взял её силой прямо там на столе? Какой ты терпеливый. Тогда что бы ты сделал? Проводил бы Джинн к себе или к ней домой? Как приличный джентльмен? Или, вернее сказать, как герой?

…

— Ничего из этого.

— Лучше к нему, — сказала Джинн одновременно с Дилюком.

Молчание. Опять. И невероятно довольные улыбки чертовок напротив.

Ту-ту-ту! — прозвучало странное звуковое сопровождение, и сцена озарилась розовым светом. Сердечки вокруг заплясали усерднее.

…

Джинн… Она… Она правда это сказала, да?

— Да, я тоже это слышала, — вторила внутреннему голосу счастливая Эрис. Практически в голос запищавшая Эрис (а ведь это даже не её любимый пейринг).

Джинн правда не хотела... Просто... Просто если бы пришлось выбирать, к кому идти домой, то лучше к нему, там им... эм... не смогут помешать? На этом все здравые мыслительные процессы Джинн отключились от осознания. Очень странного и внезапного осознания.

— Хе-хе, — вставила Лиза. — Ева, прошу, принеси нам ещё воды, у нас закончилась.

(￣▽￣*)ゞ — показала Ева.

— О, так ты тоже считаешь, что они отличная пара!? — неожиданно спросила Эрис… Еву.

(♡°▽°♡) — показала Ева.

— Знаете, — продолжила Эрис, — всё это может быть между вами. Вы просто из тех, кто привык отрицать свои чувства. Думаете, что поодиночке вы сильны. Но это не так, и жизнь не раз вам это доказывала. Особенно с тех пор, как в Тейвате появилась Путешественница. Ну же, давайте, признайте. Вы были бы отличной парой!

Дилюк взглянул на Джинн. Она почти задыхалась. То ли от позора, то ли от смущения. И тогда она тоже нашла его глаза своими, будто почувствовала его изучающий взгляд.

Секунда. Вторая. И… искра? Чёрт. Что он сейчас может сделать!? Это что, паника? Там, прямо под его рёбрами?

— Возможно… — начал Дилюк с неожиданным придыханием, откинувшись на подушки устало. Даже кадык дёрнулся. Погоди, нет, стой! Ничего не говори и не смотри в её глаза! И на то, что ниже, тоже! — Джинн… в моём вкусе.

— И она подходит тебе.

Отвернулся, потому что круглые, огромные, такие голубые и открытые глаза Джинн так сильно и остервенело впивались в его, а жар её щёк буквально касался разгорячённого рассудка, рисуя в его воображении сцену в её кабинете. Ту, что описала Эрис.

— И она подходит мне, — тупо повторил с закрытыми глазами и опустил подбородок на сомкнутые в кулак ладони, опустив лицо.

— И она сексуальная.

— Да.

Сдался. Просто сдался.

Эрис просияла.

— И ты не против взять Джинн прямо в её кабинете.

— Не наглей.

— Ладно, это всё равно был риторический вопрос…

Эрис протянула ладонь для Лизы, и та с радостью дала ей пять.

— Думаю, этого достаточно для вас двоих, — довольно подытожила Эрис, встряхивая кудри по плечам и выравниваясь. — Так сказать, начало положено.

Лиза растормошила охеревшую от жизни Джинн и провела к дверям, где её уже ждали, напоследок что-то сказав о том, что она растопила ледяную крепость. А вернувшись, спросила Эрис:

— Милая, ты описала ту сцену с ними так… Ты случайно не пишешь книги?

— Хе-хе. Лиза, ты не поверишь, но и правда пишу…

Они серьёзно думают, что Дилюк не слышит их громкие перешёптывания?

— Я бы хотела прочесть что-то из твоего репертуара, если ты не против.

— О, ты даже не представляешь, насколько скоро ты познакомишься с моим творчеством. Хе... Хе-хе. Хе-хе-хе. Ха-ха-ха!

Что за злорадный смех? Жуткая стерва.

Дилюк пилил взглядом Эрис. Ох, как много он хотел бы ей сказать. Очень, очень много. И тогда, отсмеявшись, она наконец заметила его обвинительный во всех грехах взгляд.

— Ну чего ты? — невозмутимая Эрис отпила воды. — Это всё ради тебя же устроено.

— Сомневаюсь, — выплюнул Рагнвиндр, скрещивая руки в замок.

Сколько времени уже прошло? Полчаса? Час? Он изнеможден, как путник в пустыне. И пусть здесь есть вода, ни черта это место не оазис!

— Ну не дуйся. К тому же, Джинн и правда отлично подходит тебе. Ты ведь сам это признал! — не унималась Эрис с распахнутыми глазами. — А так бы точно ещё лет пять в девках ходил…

Пропусти это мимо ушей. Сделай вид, что ты не слышал, ладно? Успокойся. Дыши.

— Ты меня вынудила это сказать.

— То есть, на самом деле ты не считаешь, что все эти милые девушки тебе пара? — неожиданно спросила Лиза. Со странным подтекстом. Зачем-то по скуле своей постучала пальцем. Голову вбок наклонила.

— Именно так, — не заметил подвоха Рагнвиндр.

Эрис вздохнула и уныло покачала головой. Это… это поведение показалось странным. Даже для неё. Чего это она так внезапно расстроилась?

— Эх, а я-то надеялась. В общем, раз такие дела, то вся надежда только на последнего кандидата… — неопределенно сказала Эрис, пожевав губу и передавая свою тетрадь Лизе.

Лиза что-то прочла там и…

Никогда не видел такого выражения лица у неё. Это шок, смешанный с… удовольствием? восхищением? неверием?

Что происходит? Что там за последний кандидат?

Погодите…

Кандидат?..

Тревожный звоночек уже даже не колокол. А оркестр из тысячи колоколов.

Эрис встала.

— Кэйа Альберих! — как удар хлыстом.

Дилюк был ошарашен за этот последний час несколько раз. Так Дилюк думал. Он ошибался.

Потому что вот теперь он по-настоящему в шоке. В абсолютнейшем неверии. Отрицании. Гневе и одновременно в пустоте. Его выкинули в открытый космос без снаряжения. Дилюк не забыл, как дышать, ему просто-напросто нечем.

Дилюк Рагнвиндр захотел умереть на месте. Причина смерти – остановка сердца. Принудительная.

Нет, чёрт, даже не думайте, что из-за каких-то чувств!

Архонты. Венти. Просто вытащите меня из этого ада.

Кэйа лёгкой походкой притормозил напротив своего места рядом с Дилюком и протянул руку для рукопожатия.

— Давно не виделись, Дилюк. Выглядишь, как в старые добрые, да?

В глазах Дилюка начало зарождаться что-то тёмное при взгляде на братца.

Руку. А он должен пожать, да? И это будет дружеским жестом, да? И эта чертовка не надумает там себе ничего… ненормального?

То есть, претендент номер один – Кэйа? Да?..

Дилюк и… Кэйа?..

…

Дилюк уткнул презрительный-стеклянный взгляд в свои ботинки.

Чертовщина. Нет… это пиздец. Это… это просто пиздец. Кто… кто? Чья это идея? Может, кто-то и правда желает ему вселенского зла?

Руку Дилюк ему так и не пожал, и Кэйа со смешинками в ухмылке и в глазу уселся на соседнее место с другого края дивана, поскрипывая своими отвратительными кожаными штанами.

Правильно. Держись подальше. Как минимум из-за противного алкогольного душка, а как максимум… Просто. Даже. Не. Касайся. Не смотри и не разговаривай со мной.

Меня нет. Я мебель, я тоже красный. Я слился с диваном.

— Классный прикид, — похвалила Эрис этого подонка.

— Хех, благодарю, вы тоже прекрасно выглядите, девчата.

— Ихи, можно на ты. Эрис, к вашим услугам. Чай, кофе, капучино, потанцуем?

— Кофе. А на счёт танцев я пока подумаю.

— Хе-хе.

Остановите. Хотя нет… Просто продолжайте флиртовать и не смейте переходить к… этой… к той самой теме.

— Кэйа, душка, как ты относи…

— Почему? — зло и невольно процедил Дилюк, поймав непонятный взгляд Эрис, перебивая Лизу. А вот Эрис отчего-то одновременно было и грустно, и радостно.

Странная женщина. И страшная.

Эрис стала заламывать пальцы и не смотреть прямо на Дилюка.

— Ну, понимаешь, Дилюк, я и сама не слишком рада этому. Но ты ведь сам сказал, что девушки тебе не подходят…

Так. Минуту. Просто остановите время хотя бы на одну минуту и дайте ему придумать ответ, пока его чёртов братец не понял, что тут происходит.

Погодите. То есть, эта чертовка… Она искренне считает, что он…

…голубой?

Кэйа пытался понять, что здесь за сыр бор, и почему вдруг одно большое световое сердце голубого цвета озарило диван, где сейчас сидят названные братья. Скрестил руки, но в целом продолжал выглядеть расслабленным. Тем более на фоне Дилюка.

Рагнвиндр сгорбился и внимательно оглядел его за пять секунд своего незаметного наблюдения. Чёрт, он… Кэйа уже что-то подозревает.

— Понимаете, мальчики, — снова включилась Лиза, привлекая внимание. Что ж, пора бы привыкнуть. — Между вами есть определённая химия.

Остановилась, оценивая реакции парней.

…

— Продолжай, Лиз, — непонятным тоном попросил Кэйа.

Дилюк пытался раствориться в пространстве, закрыв глаза.

— Я отказываюсь это выслушивать, — угрюмо. Мрачно. И чуть-чуть вопрошающе.

— Это известный троп в литературе. Называется «любовь и ненависть», — объясняла Лиза с чувством, с толком, с расстановкой. — Вы как лёд и пламя. Даже ваши глаза бога это подтверждают.

…

Любовь?..

— О! Они столкнулись – лёд и пламя… — пробормотала Эрис с милой улыбкой, хлопнув себя по лбу. — И правда…

— Похоже, не стоит пытаться вселить огонь в ледяную крепость нашего Дилюка. Ведь что если этот лёд изначально принадлежал Кэйе? — рассуждала Лиза. О чём-то очень безумном.

— Не знала, что ты яойщица, Лиза, — заметила Эрис с ноткой… страха?..

— Хе-хе.

— В общем… — вздохнула Эрис. Вид у неё даже несколько виноватый. — Люди называют ваш пейринг кратко – КаеЛюками, вас чаще всего шипперят именно друг с другом. И да, ваша пара входит в топ пять пар Тейвата. Вот.

— Что значит шипперить? — игриво спросил Кэйа.

— Сводить вас в романтическом плане. О, хорошо, что ты спросил! — воодушевилась Эрис в мгновение ока. — Люди, которые шипперят других, называются шипперами. Они представляют вас в своих мыслях и даже занимаются творчеством, рисуют, пишут про вас фанфики, это как книги… Вот.

…

Парни благоразумно решили промолчать.

— Кхм. В общем, на правах ведущей и от имени ваших шипперов для начала я прочту пару писем от фанатов вашего пейринга...

Лиза томно вздохнула.

— Не делай этого, — это был Дилюк. И это было почти похоже на его голос.

Угроза. Это правда звучало как угроза с его стороны.

Потому что… Потому что… Потому что это пиздец.

— Да не парься, — махнула рукой Эрис, неловко усмехаясь. — Ничего эротичного. Почти. Поверь, это самое безобидное.

— Так… — подал голос Кэйа, негромко хлопнув ладонью себе по коленке. Не ясно, что у него в голове. Тон непонятный. Вроде и недовольный… А вроде и… заинтересованный!? Какого чёрта? — Прошу извинить, а какова цель?

— Ты и Дилюк должны рассмотреть возможность ваших романтических отношений и определиться со своими чувствами друг к другу, — невозмутимо отчеканила Эрис с лёгкой улыбкой.

Какой определиться? Какими ещё к чёртовой матери чувствами!?

— Хм. Я понял, — хмыкнул Кэйа и… приподнял уголки губ.

— Что, чёрт возьми, ты понял? — не выдержал Дилюк и прямо обернулся в невыносимому брату.

Мог бы Рагнвиндр, уже бы воспламенился.

— Что мы должны рассмотреть возможность наших романтических отношений и определиться со своими чувствами, — точь-в-точь и медленно повторил Кэйа с какой-то издевательской усмешкой. И ногу на ногу закинул.

Он и правда смеётся. Он… хочет вывести из себя окончательно, да? Так заметно, что Дилюк уже на грани своего терпения? Да?

Рагнвиндра уже тошнит. Физически.

То есть… люди считают его голубым, да? И… И эти две чертовки на пару с недо-братцем думают, что он сейчас будет танцевать-унижаться под их дудочку и распинаться о том, что он не из этих? Что у него нет романтических чувств к Кэйе? Или как!?

...

Пиздец.

— Я так понимаю, некоторые фанаты, — голос Рагнвиндра почти лишён жизни, — меня ненавидят.

— Ну… — отвлеклась Эрис и рассеянным взглядом оглядела посеревшего Рангвиндра. — Не то чтобы… Скорее, затаили обиду. Не могу рассказать, конкретно почему, эм… Ладно. Ты всё равно ничего не поймёшь. В общем, ты и ещё парочка лег сбиваете людям гарант. Но с тем, что твою гетеросексуальность ставят под сомнение, это не связано. Вот.

Он не понял. И понял, что… Не хочет это понимать.

Тем временем на преисполненного праведным огнём Дилюка уставились три пары глаз. Кэйа с насмешкой и ожиданием, с чашкой кофе в руках. Лиза с ехидной улыбкой. Эрис опять заперебирала что-то в бумагах… И эти пиздецовые голубые сердечки вокруг. И романтичная музыка. А о зрителях в тени, которые «ненастоящие», он вот вообще позабыл. Они всё ещё проблема, но не того масштаба, что предстала перед ним сейчас.

И пока он об этом всём думал, ведущая как раз протёрла салфеткой очки и открыла рот.

Чёрт, нет, не читай, Эрис!

Думай, идиот, думай, что делать! Как это остановить!?

— «Я могу назвать десять причин, почему Кэйа и Дилюк обязаны стать парой. Первая. Они выросли вместе и отлично друг друга знают, но при этом они не кровные братья, так что со здоровьем их детей не должно возникнуть никаких генетических проблем…

…

Что, прости?

Дети? То есть, у мужчин?

…Это сюр. Это пустая и искалеченная реальность. Тебе это снится, Рангвиндр. Этого не существует. Ничего не существует.

— …Вторая, — продолжила серьёзным взрослым тоном Эрис доказывать, почему он и его названный чокнутый братец – отличная пара голубых. — От ненависти до любви один шаг. И по сути у них нет причин друг друга ненавидитеть. Так, ну это мы уже выяснили, едем дальше… Третья причина: однажды Кэйа сказал, что присутствие Дилюка всегда делает происходящее более интересным. Можно сделать вывод, что жизнь без Дилюка для Кэйи не имеет смысла. О как вывернули…

Дилюк зыркнул на Кэйю. Тот уже не улыбался.

Рагнвиндр едва заметно ухмыльнулся. Что, уже не так смешно, да, братец?

— Четвёртая причина: иногда Дилюк приглашает Кэйю на дегустацию своего вина, аргументируя тем, что тот не пьёт. И тогда Кэйа напивается до почти невменяемого состояния. Это может говорить нам о том, что Дилюку нравится спаивать Кэйю. Я читала фанфик, где Дилюк воспользовался его состоянием и...

— Кажется, мы уже выяснили, что я считаю сексуальной Джинн, а не всяких вычурных павлинов. — Рагнвиндр встал, оглянул бесстрастную Эрис и совсем не милую Лизу взглядом на грани жизни и смерти. И пошёл на выход с гордо выпрямленной спиной. И сжатыми кулаками настолько, что интересно, как костяшки ещё не посыпались.

Это было очень внезапное и очень мужское волевое решение, а слова нашлись сами собой.

Он потом подумает о том, что именно сказал. Не здесь, а за этими вратами из ада.

Никто не стал его останавливать. Даже музыка стихла. Сердечки только остались. Возмутительно голубые.

— А письма не хочешь забрать?

Молчание послужило Эрис ответом.

А дверь, естественно, не поддалась.

— Ладно. Я тебя отпущу, но скажи то, о чём промолчал тогда, — опять послышался голосок Эрис ему в спину. Тонкий и весьма довольный.

Дилюк её понял.

— Я не прочь взять Джинн в её кабинете.

Дверь поддалась.

Брачные игры на этом для Дилюка окончены. Пока что.

***

Дилюк скрылся за дверями.

Эрис грустно вздохнула, глядя на задумчивого Кэйю.

— Тяжело же тебе…

Кэйа не понял и выгнул бровь.

— Когда твои чувства не замечают, — разъяснила Лиза. Такая же немного опечаленная. Претворяются?

— Все эти взгляды…

— И подтекст…

— Да? — как бы сочувственно спросила Эрис.

М-да. Кэйа расплылся в лукавом оскале. Они же так играют, проверяют.

Прямо как кошки. Или чертовки.

Кэйа для вида пригладил волосы и дерзко расставил руки по сторонам спинки дивана.

— Я бы сказал, что гораздо сложнее мастерки скрывать собственные.

Девушки выпали от неожиданности. И глаза по пять копеек.

Удовлетворённый результатом, Кэйа показательно посмеялся, с размаху встал и зашагал на выход, махая им на прощание, даже не оборачиваясь.

— Надеюсь, ещё встретимся, дамы!

***

Тяжёлые шаги Рагнвиндра тянулись в сторону бара.

Пошло всё к черту.

Паймон задаёт какие-то вопросы, так и светится вся «ну же, давай подробности!»

Бросил в неё презрительный взгляд. К чёрту эту летающую консерву.

Выпить. Это всё, что было в его голове. И плевать, что Дилюк не любит алкоголь. Только пойло может сейчас дать ему то, что нужно.

Беспамятство. Просто забыть всё. Просто… Вычеркнуть этот день из своей жизни.

Все в зале притихли, наблюдая за Дилюком, от которого исходила чёрная аура. И никто не решился больше к нему подойти. Ведь этот человек находился там дольше всех. И этот человек… по виду абсолютно морально убит.

Через две минуты появился Кэйя и взялся за выпивку где-то в тёмном углу и в гордом одиночестве, откуда был прекрасный обзор на происходящее. Следом за темнокожим вышла дама в соблазнительном фиолетовом прикиде с пачкой каких-то рукописей. Лиза направилась к бару. Для Донны попросила у Дионы что-то… что-то очень крепкое.

Эмбер и Эола куда-то пропали. Барбару смог успокоить приятной мелодией Венти. Джинн слушала-не-слушала Донну с выражением полного отсутствия в реальности на лице, и Донна так увлеклась восхвалением разных частей тела Рагнвиндра, что даже не заметила, что тот уже и пришёл.

И к лучшему.

Паймон пыталась выведать подробности о произошедшем тут же, едва выходил (выбегал) кто-то оттуда. В лучшем случае её существование игнорировали, а в худшем – фею посылали.

Никто из появившихся позже не понимал, что происходит. Что за чертовщина творится за этими дверями. Успокаивало наличие бара. Не всех, но успокаивало.

Один молодой человек не пил алкоголь. Посасывал свой излюбленный бабл ти, опираясь спиной о стену. Строил догадки о том, какие интриги плетёт Путешественница. Даже Яэ Мико тут со своей свитой. Хм, столько личностей в одной комнате.

Интересно. Возможно, это игра?

И тут кто-то произнёс его имя:

— Камисато Аято!

— Надеюсь, ты будешь в порядке, брат, — побеспокоилась Аяка и натянуто улыбнулась.

— Не сомневайся во мне, сестра, — тепло уверил её.

А развернувшись, ухмыльнулся. Хорошо, мы с тобой поиграем, Путешественница.

Самоуверенный, официальный и даже немного нахальный, не обращая внимания на то ли жалобные, то ли испуганные взгляды, направленные в его сторону, Аято широким шагом устремился к роковым дверям, которые караулила потирающая ладошки Паймон. Почему-то очень довольная Паймон.

Вдруг чья-то ладонь крепко легла на широкое плечо Камисато, заставив остановить шаг почти что на полпути. Аято оглянулся вбок, не выказывая удивления.

Этим кто-то оказался тот красноволосый молодой мужчина, что источал чернющую ауру. Кажется, Дилюк, да?

Секунда. Вторая и третья, и нечитаемый взгляд. Очень тяжёлый взгляд от Дилюка.

Дилюк закрыл глаза, медленно и глубоко вздохнул, неторопливо покачал головой, убрал ладонь. И безмолвно зашагал прочь.

Аято немного выгнул бледную бровь.

Хм.

И что это было?

Глава 2. Внебрачные игры Камисато Аято

Под тихую музыку неизвестного и неестественного происхождения Аято стрельнул скептическим взглядом на ворох бумаг на столике, на свой наполовину выпитый баблти, что оставил он там же, в блестящие зелёные глаза ведущей напротив себя. Трижды и по кругу.

Пазл происходящего складывался, хотя и потихоньку. Да и не особо ровно, что не очень-то нравилось.

Кхм. Так.

— Иными словами… — негромко тянул Аято лямку, не прекращая мыслительных процессов. Эрис уже поведала смутно о плане… особого интервью.

Проницательные голубые глаза заострялись то на пустых зрительских местах в настолько глубокой тени, что даже тонкие намёки на очертания сидений еле просматривались (наблюдатели как бы есть, но их как бы и нет…), то на Эрис, расположившейся по центру красненького дивана.

Задумчиво щурился то и дело. И поза такая самоуверенная, словно он на своём кресле в кабинете восседал, не иначе. Всем своим видом Аято не выдавал едва натянутых нервов и странного, но тупого предчувствия чего-то немыслимого, того, что он не совсем в силах рассчитать заранее в лучших традициях шахмат, по крайней мере пока что. Знать бы только правила этой… игры.

И, наконец, Камисато продолжил:

— …Путешественница решила благородно вмешаться в устройство моей личной жизни? — спросил с лёгким намёком на то, что этого делать не стоило, и с маленькой неслышной усмешкой на кончиках тонких губ.

— Абсолютно верно, — резво кивнула Эрис, всё это время не отрывая от него около восхищённого взгляда. Она упирала щёку в ладонь, загадочно улыбаясь. Ясно точно только одно – ей до лампочки, что он может быть против подобных хитросплетённых интриг. Впрочем, ведущая уведомила уже и о странных фанатах, и о том, что он здесь фактически заперт. Видимо, до того момента, пока Аято не даст ей того, чего она хочет.

Ладно. В целом, это не такая уж и проблема, а скорее необычный шанс позабавиться над чужими жалкими попытками перетереть косточки такому высокопоставленному человеку, как он.

Однако удовлетворять чужое любопытство… не в его вкусе, вообще-то, как и пребывать в невыгодном для себя положении. А ещё существует потенциальный жирный такой один минус. Впрочем…

Хм, хорошо. Если этой затейливой игры не избежать, то он хотя бы попробует поставить свои условия по образцу политических перипетий.

— Мне гарантируется, что всё, что произойдёт в этой Обители, останется в ней же? — тонкий обруч лаванды в голубых глазах сверкнул холодным металлом, ладонь беззвучно стукнула подлокотник. Он не потерпит, если пострадает репутация клана и семьи Камисато. Игры играми, веселье весельем, но и честь знать надо, не забывая и про достоинство.

— Конечно! — вылупила зелёные глаза Эрис так, словно он спросил у неё что-то до безобразия очевидное. Она тут же перестала сутулиться, похлопала глазами, и с её взгляда сошло всё… обожание? сменившись неясным огоньком, что поярче луны даже будет. Не так уж тщательно она скрывает свой интерес. — И вообще! Всё это устроено для вас же, близких друзей Люмин, о вас, между прочим, на весь Тейват гремят разные слухи не хуже гроз над Сэйраем. Сплетни… рода романтического, как ты уже понял. Люди любят обсуждать вас и строить теории, хочешь ты того или нет. Так что предлагаю рассмотреть эту встречу как возможность обратить эти слухи в прах, если, конечно, парочку ты не оправдаешь, хе-хе. Ну так что? Сомневаешься в мотивах Путешественницы, мм-м?

Хо. Хитро, но недостаточно. И даже присутствие Паймон где-то в общем зале не внушало доверия в том, что всё, что здесь происходит, является волей Люмин.

К тому же… развеять слухи – задача фактически нереальная. Даже брак такой персоне как он вряд ли поможет. Но ладно, ты оставил без комментария это: не любишь бессмысленные дискуссии…

— Нисколько, — мелодичным приятным тоном отозвался Камисато с тихим-тихим смехом, приправленным долькой очевидного вранья. Лёгкий взмах ладони, чтобы грациозно убрать тонкий бледно-голубой локон за ухо от по-аристократически белой щеки. — Всего лишь уточняю. Считаю, нюансы должны быть оговорены. И к слову…

Уверенно выжди с десяток секунд, чтобы вовлечь, подвести к тому, чего хочешь именно ты, и отвести полуприкрытые глаза в сторону, сцепить длинные пальцы в замок на уровни крепкой груди. И добейся нужного результата со властным взглядом, направленным прямо в глаза. Склони голову набок немного, чтобы выразить низким голосом:

— Хм. Понимаешь, по своей натуре я наблюдатель, и в том числе здесь я прекрасно справлюсь и с ролью зрителя, — подчеркнул последнее слово, не давая понять, что и сам же хочет веселья. Хотя и предполагая, что эта женщина может знать, насколько и как главе клана осточертела в последнее время рутинная скука, заевшая где-то в печёнках.

Эрис пару раз моргнула, на её лбу читалась работа мозга, а подбородок упёрся в кулак. И в итоге с согласным вздохом сказала:

— Эх, я знала, что с тобой будет сложнее, чем с Дилюком. Выдержка у тебя покрепче остальных, да? — в её голосе звучала… некая гордость? — И вообще, — со смешком буркнула Эрис, роняя тетрадь на сидение рядом, расставила руки по бокам и внутренней стороной ладоней наверх, и головой покачала. — Тебе повезло, что ты в топе моих любимчиков. Давай откровенно. Так не пойдёт! Я твой союзник. И если будешь играть по моим правилам, отвечать на вопросы и всё такое, то… — и задумалась снова, постукивая пальцами по подбородку.

Аято мысленно зааплодировал и поздравил себя с первой маленькой победой на практически вражеской территории, где о нём знают примерно… всё? А ему остаётся лишь задействовать мозг во имя победы.

— …То моя сестра, — продолжил он за неё с непоколебимой напористостью в голосе, — Аяка, избежит той же участи, что и те остальные, кто уже здесь побывал. Тогда… так и быть.

— Хе. Обещаю… быть с ней помягче, — натянуто выдавила ведущая, да и он поверил отчасти. И будто мысли его прочитала: — Даю своё слово!

На некоторое удивление Эрис согласилась на условие быстро, почти что мгновенно. И эта улыбка… немного вымораживающая улыбка воцарилась на её лице, а огонь в глазах будто и правда трещал.

Итак, игра началась. Будет ли она стоить свеч?

— В моих руках сейчас находится топ претендентов на твою р… на твоё сердце, — насмешливым тоном.

Стоит быть с ней всё-таки осторожнее, Эрис явно хочет лицезреть его в самых неловких положениях, что ж, в этом вы с ней похожи. Можно даже сказать, что у вас почти одна цель, впрочем, её вы стремитесь достигнуть разными способами…

Нужно не допустить любыми ухищрениями её превосходства. В конце концов, Аято никто иной как политик.

Ты стратег. Так продумывай же наперёд.

— И первая, правда, с конца… — Эрис выдерживает интригу и щурит глаза, стреляя в него какими-то искрами, мол, «давай, попробуй догадаться».

Аято мысленно рассмеялся. И чем она сможет удивить? Девчушками в золотых платьях – именитыми дочерьми из знатных родов? Хе-хе… Если так, то эти встречи будут как минимум довольно весёлыми для него, а для некоторых из таких дам… весьма смущающими. Да, это будет очаровательным развлечением.

И вдруг:

— Райден Эи, — вполне будничным тоном.

Аято не позволил своим бледным бровям взметнуться вверх. Успел их остановить. Потому что… Кхм.

Ладно. Она удивила. Даже обезоружила его на пару секунд. Но признать силу врага – это тоже шаг к предстоящей победе.

Эрис в удовольствии ухмыльнулась, наблюдая всполохи глубокой синевы в его глазах. Очки для зрения у неё что надо. Заиграв пальцами у подбородка и состроив театральную наивность на лице, заявила:

— А что? Не считаешь, что глава комиссии Ясиро достоен самого лучшего? — ирония так и хлещет. Улыбка зубастая, как у акулы. И глаза зелено-огненные. Такой цвет вообще существует?

Аято в ответ украсил своё лицо уже такой привычной полуулыбкой, какую надевает, когда понимает, что его оппонент совершил превосходный ход. А он… должен обмануть её ожидания если не сейчас, то через пару.

— Вопрос не в том, кто кого достоин, ответ на него очевиден. А скорее в логике такого союза, — растопырил пальцы и прижал друг ко другу их кончики, заглядывая в выжидающие глаза Эрис не исподлобья, но и не дружелюбно. — Политические браки строятся по несколько иному принципу, Эрис.

У ведущей сузились зрачки, и тут же она черканула что-то в своей излюбленной толстенной тетрадке. И вдруг:

— То есть, ты планируешь для себя политический брак? — с примесью какого-то то ли неверия, то ли осуждения. Даже брови опустила.

Хм, она серьёзно? Хо-хо… А что, если…

— Разумеется, — лукаво отбил он вербальную атаку. И руки: одну у бёдер сложил, вторую – на подлокотник; согнув одну ногу и перекинув её на другую – деловая поза. Самоуверенность – моё второе имя, леди.

— И для Аяки? — русые брови уже почти наполовину скрывали её глаза, а к губам приложился кончик ручки, постукивая.

— Аяку я не отягощаю долгом принести клану преумноженное величие.

Теперь Аято должен выглядеть как великий мученик в её глазах, по идее. Хотя и недолго по плану.

— Но… — заинтриговал, отведя притворно задумчивый взор в сторону и легонько улыбаясь себе самому, потирая друг о друга ладони.

— Но-о? — Эрис клюнула на удочку и хлопнула ресницами, вернув свои брови на законное место.

— …Но ведь сердцу не прикажешь, — и глаза в глаза: — Верно?

Эрис расцвела в искренне счастливой улыбке.

Хе. Идеальная реакция.

— И совсем-совсем ничего нет у тебя даже к Эи? — спросила с какой-то странной надеждой, заставив Аято внутренне прыснуть ото смеха, прекрасно понимая, о чём именно она спрашивает.

Покрутив носком начищенной до блеска обуви, Камисато сдержанно кивнул.

Как же это всё по сути нелепо.

Всё, что у него имеется к божеству – пара претензий и безотказное уважение, что ничто иное как обыкновенная политическая позиция, которой стоит придерживаться хотя бы ради собственной головы на плечах. Тем более после всего, что пришлось пережить Инадзуме. И ему же самому – в этой бесконечной бумажной волоките. Запах чернил не меньше чем на вечность въелся в ноздри, ей богу.

— Хех, ну, всё равно этот пейринг не так популярен… — показалось, будто Эрис с довольным видом что-то размашисто вычеркнула из своей тетрадки. И вдруг хмыкнула, поправив очки: — Но знаешь… Всё же нужно проявить уважение к вашим шипперам… — подозрительно возвышенным голоском.

…Хм? Кажется, это подвид тех самых странных фанатов.

Неясный взгляд у Эрис сейчас, мутный, заставляющий дребезжать внутренне несколько. Но ты виду не по́дал, естественно. Она же оглядела рукописи, что-то беззвучно и быстро прочитывая.

— …Поэтому всё-таки я спрошу… Да и ты обязался отвечать мне на вопросы! — с радостным смешком, словно вспоминая, что она тут, вообще-то, ведущая. — Короче, оцени её внешность. От одного до десяти. Просто число, — подняла кверху указательный палец. — Без эпитетов и прелюдий. Вот.

…

Аято не шелохнулся, не моргнул, смотря будто сквозь этой не по-детски весёлой Эрис.

Кхм. Ладно, для начала отодвинем в сторону тот факт, что это не вопрос, а скорее недо-просьба или недо-приказ, что немного раздражает.

И, вообще-то, он не уверен, что способен о том даже думать.

И вдруг…

Эрис одарила взглядом «да как ты посмел не дать ответ за пять секунд своих ненужных размышлений». И с игривостью в тоне и частичкой неверия она огорошила, немного нахмуриваясь:

— Ты серьёзно? Разве не десять?

Кхм.

Камисато медленно начал:

— В конце концов, о своей богине не пристало таким образом размышлять, это удел человека легкомысленного и обделённого интеллектом.

И чувством самосохранения.

И тут Аято понял, что его честность была здесь излишней. Да и непривычно глаголить истину, когда по натуре ты вроде бы лжец до мозга костей.

В глазах Эрис что-то зазмеилось, и корпус подался вперёд. Как будто секретничая по-девичьи, она облокотила подбородок на два кулачка, на сведённые вместе колени опустила локти, и понизила то ли угрожающий, то ли искренне потрясённый голос… то ли удовлетворённый?..

— О… Ты уже говоришь о ней, как о своей…

…

Кажется, Камисато осознал, что из него-таки пытаются вытянуть слова, несмотря на ранее произнесённое заявление о всего лишь числовой оценке. Не прошло и тридцати секунд… Союзник, говоришь, да?

И это могло бы разозлить, если бы не раззадорило азартную душу.

— Это всего лишь знак уважения к божеству в нашей стране, уж не знаю, как с почтением обстоят дела у других.

— А оценку ты так и не дал. Ну же. Десять ведь, да? — не сдавалась Эрис.

Это была молчаливая битва взглядов на протяжении почти десяти секунд. Но, в конце же концов, он не отмалчивается в целом, а значит, что её условие выполнил.

И внезапно Эрис с совсем неидеальной улыбкой закатила глаза, откидываясь к спинке дивана.

— Я поняла, кажется. Ты боишься, что ли? Не переживай, всемогущей Сёгун и правда здесь нет. Не нависает она над тобой с Мусо Иссин наготове.

Она действительно думает, что у него страх побежал мурашками по спине? Как смешно. Будь Эи тут, Эрис бы уже пылилась кучкой пепла где-то в углу, поражённая беспощадной молнией. Да и он наверняка тоже.

— Кстати. А ты знаешь? — намекающая на что-то Эрис.

— Что? — с напускным безразличием.

— Откуда Райден Эи достаёт свой меч?

…

Так.

На секунду. На одну секунду…

Аято не заметил даже, что его взгляд всего лишь на секунду слегка затуманился, навлекая на себя слишком, слишком задумчивый образ.

Зато секундой позже Эрис, которая самозабвенно улыбалась и наблюдала за ним взглядом «ты представил это. ты сейчас представил, как она достаёт Мусо Иссин из груди».

— Конечно, я знаю, — подтвердил Аято на четвёртую секунду ровным голосом. Об этом ведает каждый второй инадзумец. А Эрис отреагировала… ухмылкой. По-звериному прожигающими глазами.

— Из груди, — сказала она неозвученное.

И внезапно…

Сбоку. На до того пустой стене, куда не достаёт сценический свет, появилось крупное и яркое спроецированное изображение.

Точнее, портрет.

Портрет Райден Эи с пурпурно-грозовыми глазами, с уже знакомо угрожающим взглядом. И с Мусо Иссин, который, как ты заметил, немного оглянувшись в ту сторону, наполовину ещё остался… внутри. А шёлковая ткань кимоно привлекательно так отодвинута к обманчиво хрупким и по-холодному бледным плечам.

Так. Это же откровенная провокация, не отводи резко взгляд от портрета, позволяя Эрис уловить в твоих глазах частичку, только частичку восхищения.

Эрис оценивающе выискивала что-то на его лице, которое продолжало оставаться непроницаемым. Почти. Но это скорее… очередное удивление. Не ожидал Камисато подобного откровенного наступления прямо в лоб… или правильнее сказать в глаза?

— Думаю, твоё молчание можно расценить как многозначительное, не так ли? — самодовольство из неё хлещет фонтаном.

— Субъективно? Естественно, — почти, почти спрятал оскал.

А Эрис едва успела скрыть ухмылку, усилием воли превращённую в дружескую безобидную улыбочку.

Хм.

— Так и быть, — с предвкушающим вздохом. А изображение Сёгун в тот же момент пропало. И это хорошо. — Но вот следующую претендентку я хочу представить тебе воочию! — и снова этот громкий воодушевленный тон.

Аято про себя усмехнулся немного злорадно. Отлично, теперь будет на кого переводить все её вражеские атаки.

Эрис почти что раздулась от удовольствия, как грудь какого-нибудь снегиря в брачный период.

— Хозяйка «Дома Тиори» – Тиори!

…

Удивительно? Уже не особо. Ты заметил её ранее в общем зале и даже обменялся с ней в знак приветствия коротким кивком.

Сдержанная и несколько отстранённая, изящной, но неторопливой походкой Тиори дошла, стуча каблучками, навстречу плывущей к ней Эрис, которая не спешила ту посвящать в… детали.

Что ж. Расколоть такой крепкий орешек будет непросто, но от того оно и потешно.

Тиори присела рядом, но, конечно же, на деловом расстоянии.

Хм. Разве в Фонтейне так мало солнца, или же Тиори тоже застряла на минимум вечность в своём кабинете и без конца шьёт? Нет и тончайшего слоя загара на щеках и на едва открытых руках, где чётко видны, он уверен, бледно-синие веточки вен под замшевыми перчатками.

Аято бессловно за ней наблюдал и решил, что будет забавным дождаться, когда же она заметит его пристальный взгляд.

И нет, он не из тех, кто будет всецело держать язык за зубами. Камисато вмешается, когда настанет нужный, удобный момент.

Тиори принялась за предложенный ей чёрный кофе.

— В общем, Тиори… — начала объясняться Эрис с толстенной тетрадкой в руке и ручкой за ухом, но наготове. — Мы позвали тебя, чтобы взять интервью, исключительное в своём роде!

— У меня есть пара встречных вопросов, — поставила чашку на изящное блюдце, которое держала в руке. — Во-первых, зачем, а во-вторых, почему я нахожусь здесь вместе с господином Камисато? — почти сразу ответила Тиори нейтральным тоном, опять отпивая из кружки и бросая искоса короткий надменный взгляд на Аято.

Тихий хмык застрял в горле, а голубые глаза не отрывали от неё проникновенный взгляд. Хо-хо, кажется, леди не в настроении?

Эрис тем временем растянула губы в легко прочитанной им нахальной усмешке.

— Видите ли… — намеренно протянула ведущая и сделала паузу, закинув ногу на ногу. Она начала то ли записывать что-то в тетрадь, то ли что-то в ней рисовать на манер загогулин, судя по размашистым взмахам ручки. Бросила на них двоих внимательный взгляд из-под ресниц. — Некоторые вопросы касаются вас обоих.

Тиори невозмутимо молчала, пила кофе и просто ждала ответы на свои вопросы. Аято… предвкушал, что сейчас выкинет эта змея.

— Ходят слухи… что вы двое встречались, — лукаво и многообещающе начала объяснения Эрис, стуча ручкой по тетрадке, наверняка оставляя на белом листе много жирнющих точек, словно не терпится уже вписать кучу-кучу деталей в свою ненаглядную рукопись.

Секунда. Первая, вторая и третья… и музыка почти испарилась во вдруг прохладном воздухе, разве что тихо-тихо витала.

— То есть… что вы состояли в романтических отношениях, — добавила Эрис и засверкала глазами в ожидании реакции и сканируя их лица со скоростью, которой бы позавидовал всполох грозовой молнии в небе над Ясиори.

Хо-хо, вот как. Интересно…

Тиори заметила боковым зрением, что Аято смотрел на неё как-то… многозначительно. А он определённо ждал, что она начнёт всё-всё-всё отрицать.

Но это было бы слишком легко, даже очень.

Ведь это же неприступная леди Тиори. Будь у неё желание, она порежет сам камень. Не захочет играть, то как принципиальная статная кошка – не станет.

Тиори делает то, что хочет, и говорит прямо всё, о чём думает, особо не церемонясь.

Тиори равнодушно неслышно отпила ещё один глоток из изысканной чашечки кофе, то ли смакуя, то ли время оттягивая. Женственно закинула одну ногу на другую, сверкая светлым замысловатым узором на тёмных колготках, что обнимают бёдра, на которые нехотя, но обратил внимание, к слову. И выдала самоуверенно:

— Какие глупости, — без стеснения, без заминки, без капельки реального интереса и безэмоциональным тоном. Определённо, это не впервые, когда к ней лезут с личными вопросами. И этих двух слов бы хватило, чтобы не пересекать черту, переходя в кружева несусветных оправданий. Но Тиори всё же добавила, совершая маленькую непростительную ошибку: — Впервые об этом слышу.

— Если ты не знаешь о ходящих вокруг слухах, то это не значит, что их нет, — с насмешкой парировала Эрис. — Ну, смотри. Ты покинула Инадзуму. С тех пор Аято, знаешь, весь сам не свой. Закрылся в кабинете, обложился бумагами… Что бы это всё значило, мм-м?

…

Кхм. Эрис же не думает, что он пустится в отрицания? Ха.

И зря ты бросила на меня этот вопросительный взгляд, Тиори.

Зря ты, даже на самую малость поверив этой змее, еле заметно выгнула тонкую бровь дугой, то ли кашлянув, то ли издавая какой-то другой странный звук, означающий что-то вроде «ты тоже сейчас услышал эту белиберду, или мне показалось?». Потому что…

…потому что Аято решил многозначительно, очень многозначительно промолчать ей в ответ на бессловный вопрос и улыбнуться концами губ, вытаскивая всё своё идеально припрятанное внутреннее тепло наружу ради этой притворной улыбки.

Тиори чуть нахмурилась и едва наклонила голову в бок, как бы спрашивая «ты это серьёзно? вот этот бред, что сейчас произнесла Эрис, это… серьёзно?»

А Камисато продолжил молча и бесстыже ей улыбаться, упрямо смотря на неё и позволяя эти свои пристальные взгляды ей замечать, улавливать на ходу.

— Вот, вот же! — бодро всплеснула Эрис руками, наблюдая эту картину маслом. — Вы даже сейчас ведёте себя, как парочка бывших возлюбленных!

Тиори убрав блюдце с чашкой на столик, сложила руки в замок под грудью и обвела Эрис несколько изучающим взглядом.

— Будь это так, Эрис, мы с господином Камисато не вели бы себя так спокойно, находясь в одной комнате, и…

— То есть, ты хочешь сказать, вы бы друг друга ненавидели? И пытались друг друга прибить даже при постороннем вроде меня? — возвышенным тоном вставила Эрис. Ещё и с уверенностью, коей позавидовать можно.

Тиори явно не понравилось, что её перебила какая-то вшивая журналюга. Потому что Тиори недобро прищурила веки так, что густо прокрашенные чёрные ресницы оставляли ещё более глубокую тень на по-опасному тёмно-красных глазах.

И молчать она, конечно, не стала.

— Я не договорила, — холодно, твёрдо, с парой капелек высокоградусного раздражения.

— Продолжай, конечно, прости-прости, я просто немного нервничаю, ха-ха… — помотала головой и усмехнулась дружелюбно Эрис.

Аято не поверил ни единому её слову и мысленно отметил, что маска невинности Эрис к лицу. А кудри – это не как у милых овечек. Скорее, её волнистые локоны – это змеи.

Кашлянув в кулачок, не размыкая скрещенных рук, Тиори едва возмущённым тоном продолжила:

— Я терпеть не могу сплетни. Все эти слухи – выдумки, порождённые бездельем и скукой. И вообще… — и бросила на Аято оценивающий взгляд. На его лицо, а после на волосы, на… торс? А потом и в глаза, в глубине которых не задержалась. И отвернула от него голову… резковато. — …абсолютно невозможно.

…

Что это сейчас было?

Хо-хо, Тиори… ты что… разглядывала меня, да?

Прямолинейная Тиори предпочла промолчать на счёт того, что Камисато не в её вкусе? Нет, тут явно дело немного другое. Противоположное даже...

Веселье начало закипать где-то в мужской груди, отдаваясь искорками голубого света в его глазах. Твоя прямота тебя и погубит, леди Тиори.

— Знаешь, Тиори, это… — с намёком начала Эрис, поправив локон причёски, — …это походит на отрицание чувств.

— Что, прости, ты сейчас сказала? — в голосе Тиори послышался возмутительный писк.

— Кхм, — Эрис почесала пальчиком нос. — Я имею в виду, получается, что ты всё это время скрывала свои чувства к Аято? Если так, то у тебя отлично получается! — Эрис похвалила её. От души.

Так. Это… было достаточно жёстко. И сей комплимент не пришёлся по вкусу Тиори, конечно.

Очень блёклый розовый румянец выступил на скулах леди Тиори. Бледный, но… но румянец. И ещё…

Нет, Аято, Тиори лишь чисто по-женски смутилась из-за того, что девушки любят трещать о чувствах и лезть не в своё дело, но когда речь заходит о собственной личной жизни, привыкли увиливать.

В конце концов, отношений у вас никаких не было, тут и обсуждать нечего.

Ты едва её знаешь. Как и Тиори тебя. Ладно, не так уж «едва».

Дело в том, что Аяка время от времени лила в уши за чаепитиями рассказы об их общих с Тиори детских играх и прочей неважной деятельности. И Тиори тоже из-за Аяки ведает что-то там о тебе.

И ещё ты – известный политик, глава целого клана, а она – популярная личность в Фонтейне.

А ваши личные встречи можно по пальцам пересчитать.

Ну? Достаточно аргументов тому, что Тиори на секунду или две посмотрела на тебя так непозволительно растерянно не из-за наличия невозможных каких бы то ни было чувств, а из-за неловкости всей ситуации? Достаточно, Камисато?

Тиори стремительно оторвала «не смотри на меня так!» взгляд от проницательных глаз Аято и впилась своими в Эрис, которой, наверное, не иначе как захотела шею свернуть, если не порезать портными разными штуками.

Неприкрытую ничем раздражительность Тиори можно было чувствовать кожей и волосками на ней же. Но Эрис либо не ощутила того же, либо предпочла игнорировать.

— Ой, прости-прости, что так прямо, — протараторила Эрис всё тем же приторным вежливым тоном. Вот только Аято не почуял в её голосе ни капли сожаления о сказанном. — Давай сначала. Почему вы расстались?

— У нас ничего не было и быть не могло, — замогильным тоном отозвалась Тиори. Розовый оттенок смущения на её щеках тронул лоб и смешался с красным цветом злости на скулах. — Мы даже не друзья.

— То есть… — Эрис начала что-то прямо-таки остервенело строчить в своей тетради, не отрывая от письма по-яростному вдохновлённый взгляд. — …в ваших отношениях не хватало дружеской основы? То есть… — прервалась писать и оглянула Аято и Тиори волнительным-удивлённым взглядом с широченными зрачками: — Ваш союз держался только на страсти?

А ещё Камисато догадывался, что Тиори, как и он, не потерпит к себе неуважения.

Но не то чтобы в этой Эрис сквозило именно оно… Нет, вряд ли. Потому что в её зелёных глазах плавилось удивительно огромное море какого-то сумасшедшего восторга от своей же (не своей, но да ладно) дурацкой гипотезы о том…

…что он, Камисато Аято, и Тиори действительно были вместе.

Эрис… похоже, что она правда в это верит. Это одновременно и смешно, и жалко.

Именно поэтому ты не зол. Именно поэтому ты с радостью поймал «чего язык в рот засунул?» взгляд Тиори и…

…начал медленно и с наслаждением разглядывать её с головы до ног, как она тебя до того, и по-прекрасному заставляя её смущаться всё больше. Да и в целом это приятное дело, разве не так? Кхм, ну кто из нас не любит лицезреть красоту?..

И как-то помогать Тиори в данной ситуации он точно не собирается. Хотя… покровительствовать Эрис тоже не так уж желательно.

— Хм…

В кровавых глазах Тиори так и читалось «что ещё за хм при взгляде на меня!?»

И внезапно кулаком о ладонь. Это была Эрис.

— Я поняла! Вы… вы из тех, кто не смог переступить через свою гордость и произнести три самых главных слова. Это и есть причина вашего расставания, да?

— Полагаю, мы разошлись по немного иному поводу… — вступил в игру Аято, приложив пальцы ко рту в псевдо-задумчивости.

С виду казалось, будто он погружался в…

…в воспоминания, которых, хо-хо, не существовало.

— Чего? — аж наклонилась немного к нему и вперёд и не выдержала Тиори, сдержав крик где-то в районе своих налившихся свинцом лёгких. Во все глаза она неверяще таращилась на ухмыляющегося Аято взглядом «с дубу рухнул, что ли?», а Камисато разглядывал её… с аппетитом?

Хе, а у Тиори венка на бледном лбу проявилась, — с весельем заметил Аято. Наверняка леди думает, что он сейчас почти вожделенно её пожирает. Идеальная маска под идеальный момент. Маска же, да?

Что ж, ладно, доля, маленькая доля правды здесь есть. В конце концов, он молодой и здоровый мужчина.

— Ну? Не молчи! — Эрис разве что ногами пол не топтала от нетерпения.

Ха. Ха. Ха.

— У нас иные пути, — не отрывая того самого взгляда от Тиори, внутри которой пылало возмущение на пару с первобытным раздражением, а злость заострилась в глазах. — Каждый сделал свой выбор.

— Это… это… — не находила слов Тиори, не зная, каким небранным словом сейчас обозвать Аято, который неестественно мягко-любовно на неё глядел. — Аято… — Хо. А где же «господин Камисато»? — Ты…

— Вы… — вставила Эрис, а тон у неё… грустный? — Вы… не смогли быть вместе… Точно! Это из-за того, что твой брак должен быть политическим, да? А потом... расстояние от Фонтейна до Инадзумы же такое огромное... О боже…

…

Слёзы. Это сейчас слёзы скопились в глазах Эрис? Искренние и полные… сочувствия?

Аято и Тиори недоумённо обменялись озадаченными взглядами.

«Хм, что это с ней?» — он.

«Не знаю и знать не хочу» — она.

Самодовольная улыбка Аято и кривая, всё ещё смущённая от Тиори в эти две секунды их странного переглядывания-перемирия. А после Тиори показательно фыркнула и отвернула голову, зажмурив легонько глаза и сцепив скрещенные руки под грудью поплотнее. Ха-ха.

А Эрис… А у Эрис немного покраснели веки и нос.

Хм. Не такой реакции добивался Аято, но это… это тоже неплохо, да.

И переубеждать Эрис не имеет никакого смысла, пожалуй. А вот Тиори постепенно приходила в состояние нормы. Вроде бы… потому что странный розовый румянец всё ещё пылился на её щеках. И он, казалось, был лишним…

Но об этом Аято предпочёл дальше не думать.

— Чёрт… — успокаивалась потихоньку Эрис, протирая ребром ладони влагу у век. Хм, а очки увеличивают заметно размер её глаз. — А ведь такой милый пейринг… Но… Но может… — оглянулась к ним с космической надеждой в распахнутых блестящих глазах. — Может, у вас есть ещё шанс, м, как думаете?

— Возможно, — недолго размышляя о том, усмехнулся Аято, виском чувствуя резкий пробивающий взор Тиори. И пока Эрис почти что пищала от.. кхм.. очередного приступа восторга, откидываясь к спинке дивана, у Аято с Тиори опять произошёл молчаливый разговор глаза в глаза.

Он немного помотал головой вправо-влево:

«Лучше уже не будет, так что не отрицай».

Тиори закатила глаза полукругом и неслышно хмыкнула:

«Может быть ты и прав».

И пожала плечами.

У Эрис же словно и не было слёз. Радостно так она их оглядела с глубоким умилительным вздохом, что впервые за всё время их встречи Аято стало не по себе. Немного. Потому что она удивляет в который раз. Когда это у нас шахматы превратились в сапёра?

— Вы… вы даже понимаете друг друга с полувзгляда… — очень, слишком восхищённо.

— Ещё вопросы? — грубоватый тон Тиори разрезал воздушные облака, на которых с кайфом плавала Эрис, заставив её глупо похлопать глазами и снять эту широченную улыбочку с лица, приводя себя в состояние адекватного человека хотя бы с виду.

— Да, есть один, — тёплый взгляд ведущей пал на жертву по имени Аято. — Давай по традиции. От одного до десяти, — растянула губы в до скрежета в зубах приторной улыбке.

Хо-хо, эта стратегия на нём уже не сработает, нет.

— Десять, — невозмутимо. И, к слову, вполне себе правдиво. Ну, а что? Аято успел разглядеть Тиори как какой-нибудь вкусный тортик и даже затрещину не получил от неё. Это же неприступная леди Тиори, она бы… смогла ответить насилием, да? Леди, насколько он знает, искусно владеет парными мечами, да, можно сделать вывод, что Тиори сильна.

Хотя, кажется, не такая уж она неприступная? Судя по румянцу, уже прописавшемуся на её щеках.

Кхм. Одёрнул себя.

Потому что не в ту степь, Камисато.

— Что ещё за «десять»? — не поняла Тиори, в любую секунду готовая себя защищать, и снова руки скрестила.

Эрис задумалась. Аято поразмыслил, что это… хороший знак, пожалуй. Или нет?

Так…

Не расслабляйся и не обманывайся, — твердил внутренний голос, почти что зудя под кожей лица.

Аято чуть-чуть, самую малость напрягся опять.

И решил, что лучше взять нить разговора в свои крепкие руки.

— Это твоя внешность, — объяснил Аято дразнящим тоном.

И снова по-снайперски глаза в глаза, прожигающие не то гневом, не то высокоскоростным удивлением в красной лаве радужек Тиори. Аято пришлось закусить изнутри щёку, потому что наружу просилась почему-то улыбка куда более шире, чем надо.

Спустя секунд пять такого молчания Тиори с некой самодовольной ухмылкой фыркнула. И вспомнила, что у неё, кстати, кофе успел поостыть.

— Я выгляжу на сотню и не меньше, — как сильно и самоуверенно, будто пару минут назад не плавилась от смущения вперемешку с негодованием.

— Не стану спорить, — вторил Аято, вспоминая со своей стороны, впрочем, о баблти. И через пару секунд медленно зачесал-потрогал пальцем изящную родинку у самых губ, что растянулись в насмешке. — Впрочем, а вот обсудить я не против.

— Ха, — отозвалась Тиори то ли с вызовом, то ли с угрозой, всё ещё попивая кофе, кося на него сбоку заинтересованный взгляд. — Ты только попробуй, господин Камисато.

Ну вот, опять не по имени.

— Я только попробую, — голос Аято сочился фальшивой наивностью и игривостью вместе взятыми. — Леди Тиори, — смакуя, как подтаявший шоколад.

Как там пишут в глупых романах издательства Яэ? Искра, буря, безумие? Он увидел всё это в её почти что алых глазах.

И вдруг странноватое, холодное покалывание на губах, как от мороза февральского, стоило заострить внимание на том, как Тиори поджала и чуть-чуть прикусила нижнюю губу.

…

Так…

— А разве господин Камисато не предпочитает обсуждать больше себя любимого, чем других? — заявила Тиори, глядя бескомпромиссно и прямо.

— Хочешь поговорить обо мне? — самодовольный хмык от Аято в ответ. Не обращает внимание на шею, что уже слегка затекла, поскольку его голова почти всё время повёрнута в её сторону. — Неудивительно. Заметил я твои… — вниз-вверх и обратно оглядел её тем самым взором, — ...взгляды.

Ха. А Тиори тоже умеет щурить глаза, как лиса, и смотреть по-змеиному. Это почти что изумительно выглядит с такого-то ракурса.

Заметил, хитрый гад. Что-то такое в её по-забавному грозных глазах.

Но Тиори не думала долго с ответной атакой.

— Я смотрю так разве что на манекенов, — пояснительный жест ладонью возле лица, и тон нарочито безэмоционален, но Аято не верит ни словам, ни ноткам безразличия в голосе. — Мысленно примеряла на тебе кое-что.

— И что же? — как можно больше вопроса и интереса в тоне. Так, чтобы от приторности языком цокнуть ей хотелось. Даже забыл, что в руке баблти, стаканчик которого сминает с какой-то лёгкой нервозностью.

Тиори ухмыльнулась и поправила в каштановых, идеально собранных волосах заколку, подозрительно напоминающую иглу, которой можно, в теории, выколоть парочку глаз.

И с торжеством ответила:

— Рубашку смирительную. Или костюм официанта. В моём модном доме, знаешь ли, шьют разную униформу. Да. Тебе подойдёт, Аято. Сплю и вижу – костюм сядет подобно второй коже.

…

Она хороша. Аято даже почти восхищён. Правда. Но всё-таки…

Слишком самоуверенна эта леди. Хочется стереть с её милого личика этот победный крас. Возвращая… забавный румянец? Да, он определённо хотя бы ещё раз хочет узреть её тот самый растерянный и смущённый вид.

Потому что неприступных леди нужно порой осаждать.

Аято нехорошо ухмыльнулся.

— Разве одежда украшает человека? Уверен, что наоборот. Как в древние времена без всяких роскошеств и дюжины тканей, думаешь, воспевали красоту? Закаляя тело и дух, леди Тиори. Обнажая силу и оголяя твёрдость мышц. Так что, если надумаешь взяться за такое благородное дело, так и быть, обращайся, но для начала к моему помощнику Томе, а не напрямую. Проездом в Фонтейне, к слову, буду через неделю.

Не опять, а снова – столкновение острыми взглядами. Его – хлещется самодовольством, её – впитывающий, как губка, каждое изменение на его лице, мимолётные движения глаз, чтобы самой ненароком случайно не опустить взгляд на то, что у него там пониже – действительно ли красота тела?

— Я приму к сведению, господин Аято. Возможно, я даже найду для тебя пару тряпок прикрыть названную красоту.

— М-м-м… — это были не они.

Кто-то – не Аято, не Тиори – теперь громко охнул. И момент испарился.

Потому что это была притаившаяся тихая-тихая до того Эрис, о которой они напрочь забыли. А музыка… она всё это время и правда ненавязчиво на фоне играла?

Румянец, бледный-бледный, вернулся к чьим-то щекам. А в голубых глазах подозрительно куда-то пропал… огонёк.

Зато вот глаза Эрис полны точно звёздного блеска.

Секунд пять плотного молчания.

— Обалдеть… — подытожила Эрис с открытым ртом, что удивительно, как туда не залетела муха. — Вот это химия…

Эрис на тот момент уже исписала листа три в своей толстенной тетрадке, что успело напрячь обоих, пока те осознавали, что, кхм, увлеклись игрой. Определённо опасной игрой, но вряд ли они это признают.

— Да не бои́тесь! — усмехнулась по-доброму Эрис, махнув рукой. — Это я так… Для себя…

Надо будет поскорее поговорить с Люмин, потому что этой даме он точно уж не доверяет.

— Кхм… — а вот это Тиори. Пытавшаяся казаться невозмутимой и не растерянной самую малость. Она поправила снова причёску, дотронулась лепестка цветка в волосах и вернула лицу взгляд будто бы свысока. И у неё это почти даже получилось. — Мне кажется, с меня хватит, — прямо и в своём стиле.

— Хе-хе, пожалуй. Спаси-и-ибо, — непонятно кого поблагодарила Эрис, сказав последнее слово неслышно и одними губами, почему-то возведя ладони в молящем жесте кверху. — Ладушки. Можешь идти, Тиори. Но мы с тобой ещё увидимся! — весело.

Тиори беззвучно фыркнула, расправив складки платья, легко поднялась с нагретого места.

— Надеюсь, что никогда, — ответила без сожаления.

— Как насчёт твоей свадьбы? Пригласишь меня? — явно подшутила ведущая.

Тиори остановилась почти что на половине пути и кинула в Эрис возмутительный взгляд через плечо, сказанув:

— Извини, если вдруг приглашение забуду отправить или напишу не тот адрес. Например, кладбища.

— Хе-хе, — только и позабавилась Эрис.

Заметив, как смотрит на неё прямо Аято своими лисьими глазами, и речь не про форму разреза, Тиори на пару секунд ещё задержала на нём свой прямой взгляд.

«Не подходи ко мне, когда окажешься в зале» — она.

«Хм… Думаю, что всё же я подойду» — он.

«Только попробуй».

«Только попробую».

Аято ухмыльнулся, Тиори, напоследок закатив глаза, отвернулась, уходя.

Ха-ха. И всё же она – пример сбалансированного сочетания женственности и упрямства…

— У вас определённо имеется взаимный интерес! — с прежним восторгом в глазах встряла Эрис, прерывая его какое-то неясное наслаждение уже прошедшим моментом.

— Не что иное, как игра. — Он в этом совершенно уверен.

— Из таких игр обычно возвращаются либо самыми счастливыми людьми на всём грёбаном белом свете, либо с разбитым сердцем, знаешь ли, хе.

— Но не ты ли её затеяла? — хмыкнул.

— Не ты ли её продолжил? — тоже. — Ну, я же вижу. Тебе ведь весело, а? И от тебя почти пахнет самодовольством…

Эрис как-то грозно прищурилась, что не очень понравилось.

— Уж извини, я не дам тебе время отойти от леди Тиори, так что приступим-ка сразу к следующей претендентке…

И внезапно, и громче обычного:

— Лю… — с предвкушением растягивала Эрис слог.

…

Так. Захотелось прочистить уши. Эрис недоговорила, а он уже имеет догадку очень даже вполне очевидную. И пока что не знает, как к этому относиться.

— …ми-и-и… — с каждым звуком улыбка на её лице всё хлеще ширилась. — Люмин! — и протянула руку в сторону роковых дверей, куда Аято машинально направил взор в ожидании.

Одна секунда, вторая, третья и…

Никого.

Зыркнул на Эрис в маленьком недоумении, но она как-то заговорщически улыбалась, сдерживая… сдерживаясь от чего-то, что явно должно по виду привести её в состояние не иначе как экстаза.

Аято разомкнул ноги, а то правая уже затекла. И едва успел поменять их местами…

Как появилась Люмин.

Прямо перед ним. Моментально, как какой-нибудь ёкай, что любит пугать до сердечного приступа.

И всё бы ничего, если…

Если бы она не застыла в такой позе, словно хочет его либо поцеловать, либо взять что-то, что покоилось на диване, будто Аято не существовало.

Вот только Аято был. И его грудная клетка, которой случайно-внезапно коснулась Люмин половиной ладони.

И его губы тоже на месте. Между прочим, в опасной близости.

Секунда.

Очень растерянная Люмин, хлопающая длиннющими, светлыми, словно тронутыми солнцем, ресницами. И неопределённое выражение лица у Аято, который просто пытался не смотреть на то, что ниже. Потому что разок, из-за эффекта неожиданности и только из-за него, он опустил на секунду, на секунду немного ошалелый взгляд вниз.

Так. Ещё раз, и теперь более осмысленно.

Не то бледная не то красная Люмин, упавшая словно с небес, смотрит на тебя, как на воплощение смерти, и дышит практически в губы чем-то приятным и свежим.

Так. Не смотри на её губы и…

И наконец Люмин отскочила от тебя, оступилась, и начала падать спиной на журнальный стол из стекла.

Блять.

Вообще-то, ты и мысленно-то не любишь крепкую брань, но…

Но.

Но ты мог сам её от себя отодвинуть. Привести в чувства, надеть маску ехиднейшего самодовольства и вымолвить что-то смущающее, но…

Но ты не сделал этого, Аято.

Потому что это Путешественница, в конце-то концов. И она вот-вот упадёт, потому что отскочила от тебя, как Ёимия от пороховой бочки.

И тебе пришлось поймать Люмин, чтобы она так нелепо не расшибла себе позвоночник. Под её поясницей – так нужно, а не из прихоти – протянул свои руки. И приобнял, немного прижал после за плечики, чтобы вернуть её равновесие, жертвуя, впрочем, наполовину своим, что ещё вроде осталось…

И растерянные золотые глаза в нечитаемые голубые, забывая об Эрис.

Язык… язык прилип к нёбу.

Так.

Желательно ещё как-нибудь протолкнуть слюну в горло. Что получилось не с первого раза.

— Ты в порядке? — глухим тоном и вежливо, убрав ладони с её острых плеч, когда она смогла стоять просто-напросто ровно, когда в её медовых глазах появились блики присутствия в данной несуразной реальности.

Люмин тупо кивнула. Аято сдержал раздосадованный-раздражённый вздох.

Отличное начало, Камисато, ничего не скажешь. Сумасшедше нормальный вопрос после того, как…

Заглянул через её плечо на эту змею Эрис, которая пускала слюни из приоткрытого рта и восхищённо глядела на них.

— Божечки… Вы чуть не стали сейчас моим ОТП… (One True Pairing - единственный правильный пейринг)

Одарил Эрис холодным взглядом. По-настоящему холодным. Который обычно другие люди запоминали на всю свою оставшуюся жизнь.

Потому что, похоже, это всё подстроила эта змея.

Он отомстит ещё. Но да ладно. Сначала нужно привести в норму Люмин, которая, теперь он уверен, понятия не имеет, что всё это значит, и что за цирк здесь устроен, в котором те, над кем смеются, это сейчас они.

Аято предложил Люмин сесть, да и сам соизволил. И передал Путешественнице благодушно предложенный роботом стакан прохладной воды.

(*/▽＼*) — показал на экранчике робот. Красным сияющим цветом.

Два взгляда направлены к Эрис. Один – без тени улыбки и однозначно читаемый, где искрился не иначе как лёд. Второй – всё также растерян, но теперь и вопросителен.

— Путешественница, — замечательно, начало неловкому разговору положено.

Осталось придумать продолжение и оправдание. Потому что Эрис, судя по самозабвенно счастливому виду и взгляду «хе-хе, какие прекрасные зверушки», ничего объяснять не собирается. Похоже, она рассчитывает, что Аято справится сам. Нет, она не просто рассчитывает на это, Эрис… она этого ждёт, предвкушает. Змея.

Люмин с долей всё ещё растерянности взглянула на Аято. И тому пришлось сглотнуть при виде Путешественницы, которую никогда, никогда ещё не видел такой… смущённой.

Так глупо, но тебе казалось где-то на подкорке сознания, что по стандарту такие, как она, на подобные эмоции не способны просто-напросто.

— Кхм, — прочистил горло. — Это недоразумение рук дело девушки, что сидит напротив. И эта леди уверяет, что тебя знает.

— Да нифига подобного… — судя по ошалевшему голосу, да и по, кхм, побдору слов, Путешественница всё ещё пребывала в состоянии полнейшего ступора. Зато теперь она вгляделась в Эрис осмысленнее. — Хотя погоди. Ты… ты та самая знакомая Паймон!?

Внезапно.

И очень активные размашистые три кивка от Эрис. Удивительно, но она не сломала себе шею.

— И это… И это ты помогла… — глаза Путешественницы едва не вылезли наружу. В ответ пять очень довольных кивков.

Кхм. Тебе откровенно уже не нравится вся эта игра. Хотя… Нет. Не вспоминай, Камисато. Не смей вспоминать эту внезапную близость.

Хо-хо. А воздержание до добра не доводит, верно, Аято? Тебя чуть не выбил из колеи вид приоткрытых женских губ. Соблазнительно приоткрытых и слегка влажных.

Не думай об этом, я сказал.

Люмин же в то время поработала мозгом, и теперь вдруг подорвалась с дивана, заламывая руки у груди и снова краснея. Но теперь, похоже, от злости.

— Вот же Паймон, и меня, блин, в это втянула!

…

Так, подождите.

— Ну конечно! — наконец подала голос Эрис, всплеснув руками, никак не реагируя на практически ярость во взгляде Люмин, которая уже плюхнулась обратно на диван камнем, что заставило Аято немного на месте чуть ли не подпрыгнуть. — Как бы мы без тебя, м? Да никак! Ты же у нас главная холостячка!

— Но я-то на это не подписывалась! — громко отозвалась Люмин, начиная неясный спор с Эрис. Хотя… всё как раз и проясняется наконец–то…

— Иначе говоря… — встрял Аято, которому вдруг захотелось чего-то покрепче чем вода градусов так на пятьдесят. Сложив ногу на ногу (так было… спокойней) и скрестив руки на груди, вцепился подозрительным, но пока ещё не осуждающим взглядом в Люмин. — Ты определённо всё знала. Но собиралась испытывать примерно всех, кроме себя. Верно?

Пожалуй, да, Камисато Аято впервые ощутил что-то похожее на злость к Путешественнице. Надо же… Сразу два новых чувства к её персоне за последние… минуты две-три, да?

Люмин тут же перестала невербально убивать Эрис и с виноватым видом покосилась на Камисато. И… облизнула губы, потупив взор в пол.

Злость уступила место… второму новому чувству.

Блять.

Люмин выдохнула тяжёлый воздух из не менее тяжёлых лёгких. Вот же ж летающая консерва, ну нормально, а? Мало того, что сама эту прекрасную идею ей и подкинула, так ещё и подстроила всё так, чтобы Путешественница не догадалась, что и сама будет втянута! Ведь по плану всё это… эм… хи-хи… сводническое мероприятие должно было состояться через неделю. Выходит, летающая шаверма поставила другую дату на билетах и письмах!

И вот её выдернуло прямо из подземелья, где с таким трудом отыскала роскошный сундук! К нему она руку, к слову, и протягивала, вознамериваясь вскрыть искомое сокровище. И, конечно, телепортировалась она без своих манаток…

Да ещё и... Прямо вот так, перед мужчиной…

Молодым и привлекательным мужчиной по имени Камисато, мать его, Аято.

Это. Полный. Провал.

А-а-а!

— Ну всё, с консервы теперь причитается! Несдобровать ей… — шипела себе под нос ругательства Люмин с закрытыми веками и скрещенными руками под грудью, что с силой вдавливала в рёбра, потому что вся она сжималась от раздражения. — Месяц без вкусняшек! Нет… даже два или три!

— Да ладно тебе! — Эрис с невозмутимым видом махала вперёд-назад холодный воздух ладонями в сторону Люмин. — Она же хотела как лучше!

— А получилось как всегда… — возмутилась Люмин, устало вздыхая от переизбытка эмоций за последние три миллисекунды, не то что минуты. И откинула голову назад к спинке дивана, как бы прилегла. Открыла вид на…

Аято незаметно отвёл вдруг непонятно почему прикованный к её плечам и тонкой шее взгляд.

Да уж. Беда не приходит одна.

— Вы так друг на друга смотрели… — ненормально томным голосом пролепетала Эрис, опять заливаясь слюнями и роняя голову в ладони. — Вы…

— Так это произошло не случайно? — с издёвкой и нажимом спросил Аято, по-злому ухмыляясь и совершенно осознавая, что Эрис поняла, о чём он её спрашивает. О «вы чуть не поцеловались» позе.

Люмин опять подорвалась, но на этот раз просто вперёд и просто от спинки дивана, зато впиваясь ногтями в мягкую обшивку.

— Так это… — щёки снова приобрели цвет спелого помидора, — это ты… чтобы я вот так… — очень бессвязно, но очень даже понятно о чём лепетала Люмин, обращаясь к леди-змее.

— Нет-нет! — помахала руками перед собой в знак отрицания Эрис, забавляясь в открытую. — Просто так вышло! Кто ж знал, что ты предстанешь перед господином главой клана в такой эффектной позе…

…

— Забудем об этом, — голос Камисато немного охрип. — Договорились?

— Да, пожалуй…

— Вот уж нет! Для начала у меня есть парочка вопросов, а потом пытайтесь забыть сколько влезет. У вас всё равно ничего не получится, хех…

— Прибью консерву… — опять зашептала Люмин уже то ли от злости, то ли от… То ли вперемешку со всё ещё не стёртым с лица всё ещё смущением. — Архонты, а я ведь могла и догадаться обо всём… Ну что за день, а?

Словно забыла, что тут не одна.

Хм. А без Паймон, что летает вечно у её плеч, Путешественница более разговорчивая. Прямо как… девушка.

И губы, к слову, у неё девичьи.

…

Не смей.

— Итак, что же ты скажешь о Люмин, господин Камисато? — очень не вовремя встряла Эрис, не жалея даже благородную Путешественницу, что посочувствует даже сброшенному хвосту ящерицы…

Люмин почти взвыла. Про себя, естественно. Мало того, что она потеряла рюкзак, упустила сокровища, не ела за последние пять часов ничего, кроме двух сухих листиков мяты, уподобившись Паймон страстно желала запихнуть всё что плохо лежит в желудок, так ещё вот такую её – невесту на выданье в белом измятом платье (и может быть даже пропахшем смрадом кое-где и с пятнами крови, потому что прикончила по пути пару агрессивных животных) пытаются сватать? Сейчас, да?

Ну, консерва… Ну, погоди…

(где-то три раза подряд чихнула одна консерва).

Ей богу, не героиня половины Тейвата, а какая-то девка из тридевятого болота, блин.

Вот и что о ней подумал сейчас Камисато?

Так, стоп!

Люмин заоборачивалась туда-сюда, искренне надеясь, что её мысли никто не слышал. Потому что ей и правда сейчас показалось, что кто-то их не иначе как прочитал.

Архонты. Позор. Пиши-пропало!

Почему так стыдно, а?

Почему этот вечно изысканный, вечно в изумительном костюме и с вечно идеальными голубыми глазами сейчас на неё так смотрит странно, а?

А?

Эрис от чего-то вдохнула.

— Эх. Похоже, придётся тебя пока отпустить, Люмин, приведёшь себя в порядок, успокоишься и всё такое… — с очень грустным тоном протянула Эрис, роняя щёку в ладонь и немного сутулясь. Внезапно проявляя такое человеческое качество как совесть. — Тем более, что тебе ещё нужно поскорее встретиться и поговорить с ним… — а вот этот тон звучал крайне сочувственно.

Люмин похлопала ресницами, очевидно не понимая, о чём идёт речь. О ком идёт речь.

Аято крепко задумался. Люмин уже можно начинать жалеть, да?

— …Но к вашему шипу мы ещё вернёмся, милые мои АятоЛюми, — с улыбочкой намекающей.

И хоп…

Люмин исчезла также, как и появилась. А вот куда… стоило только догадываться.

Немой вопрос в сторону Эрис от господина главы комиссии Ясиро.

— Что? — якобы непонимающе похлопала ресницами Эрис, зато её губы тронула не иначе как дьявольская улыбочка.

— Странный набор претенденток, — с ухмылкой.

— Хе. Я, собственно говоря, к интервью подготовилась! И вообще, это всё дело фантазий твоих фанатов, которые тебя и пейрингуют с ними. Да и разве тебе самому бы не было скучно, господин Камисато, с дамами, которым интересно одно только твоё состояние, м? Сильные женщины тебя привлекают больше, я же права?

Хо-хо. Собственно, как и ожидалось, что она неплохо осведомлена.

— Как нагло, — с непроницаемым выражением на ничуть не смущённом лице.

И столь проницательно.

Хм. Значит… учитывая прошлых кандидаток, стоит ли ожидать…

Неужели…

И внезапно. Потирая ладошки, как злодейка:

— Очередь Яэ Мико!

Ха. Ха. В точку, Камисато.

Это будет одновременно и интересно, и довольно безумно, учитывая… множество факторов. Один из которых – личная неприязнь Гудзи ко главе клана. Не говоря уже о божественности кицунэ…

Яэ неспеша и сложа руки перед собой в фальшиво-расслабленной позе лёгкой и нарочито медленной походкой направлялась к диванам (расстояние меж роковыми дверями и сценой, к слову, занимает подиум в пять метров длиной).

Эрис что-то там лепетала ей со звёздочками-глазами…

А Камисато просто-напросто ждал, когда Гудзи поймает его прямой взгляд. Или же кицунэ намеренно его не замечает?..

Ха. Похоже, оно так и есть.

Яэ присела без приглашения с другого конца дивана так лениво-уютно, словно вот-вот ещё ноги закинет, вытягивая. И если бы она так и сделала, то стопами немного касалась бы его ног…

Кхм.

Лисий во всех смыслах взгляд стрельнул наконец в главу клана:

— Камисато Аято, — в её голосе… всё.

В пурпурно-сливовом цвете глаз – целая тонна самовлюблённости, чуть меньше надменности и тонкая пыль каких-то сомнений. Привычная полуулыбка блистает совершенно неискренне.

— Гудзи Яэ. Какая встреча, — вторил всем до боли знакомым нотам в её хитром тоне, а голубые глаза неторопливо скользят по силуэту кицунэ.

Их позы словно зеркально отражали друг друга – перекинутая нога на ногу, руки, сложенные на бёдрах, повёрнутые друг ко другу головы и… взгляды, где смешались пурпурный и небесно-голубой, но едва ли прозрачный.

Где-то во внешнем мире распалилась одна гроза.

Эрис… немного тревожно сглотнула?

Лиса же не обращала вообще никакого внимания на змею.

— Кхм… В обще-е-ем… Эм… У нас тут... — леди-змея Эрис неуверенно кашлянула в кулак, попытавшись… включиться в их громкий молчаливый диалог. Но получилось из рук вон плохо. — Надо было попросить Лизу остаться со мной… — очень, очень тихо и немного даже пискляво в ладошку, накрывшую рот.

Ведущая прикрыла лицо тетрадкой, вжалась в спинку дивана и притихла. Змея, очевидно, здесь лишняя.

— Имеешь время развлекаться, господин глава Ясиро? — с лисьей издёвкой и пальчиками у лица.

— Не волнуйтесь, леди Яэ, — тем же тоном. Такая привычная между ними эта игра… — Все бумаги по организации Иродори утверждены и подписаны.

— Вот только я не давала согласия на обустройство фестиваля прямиком у моего Храма на горе Ёго.

— Однако это не помешало вам оставить свою личную подпись в знак разрешения. Как и печать...

— Вот только пункт о дислокации был добавлен после моего подписания.

— Возможно, вы просто его не заметили. Снова отвлеклись на романы, Яэ?

…

Ха. И опять в самое яблочко. Прямо над её розовой головой.

Эрис судорожно думала, как… спастись? Потому что… Потому что... аура. Она по-настоящему пугает. Грозы ведь вызывают пожары, да?

А возможно ли одновременно ощущать и такой жар, и холод? Духоту и вместе с ней заряженный воздух с запахом дождя? Ещё немного, и Ева выйдет из строя…

Σ(°△°|||) — (фиолетовым) бедная Ева наматывала круги в панике…

А в Обители нет ли случайно пожарного выхода, а?..

И тут озарение…

— Эм… Точно… Ну точно же, романы! — нашла выход из опасного положения Эрис, а её голос с каждым сказанным словом приобретал прежние высокие нотки. И такую неуместную сейчас весёлость, когда тут происходит война убийственных взглядов. — Обожаю ваши романы, госпожа Гудзи Яэ!

Это была жалкая попытка разрядить обстановку, потому что сначала Яэ оглянулась на Эрис и посмотрела на неё как на пыль. Но уже на следующую секунду быстро приобрела прежний безмятежный вид.

Хотя, конечно, эта её улыбка никого здесь не обманула.

— О… Кто это? — спрашивает у Эрис про неё же. Ха-ха.

Лисы не хуже мангустов кусают змей, особенно если это кицунэ. А вот Аято не ассоциирует себя ни с каким даже магическим зверем. Сама фамилия – Камисато. Ками – что означает «бог».

Эрис собрала в кулак решимость и представилась. Не заявляя, однако, истинной цели этой встречи ей в лоб.

Хо-хо. Видимо, змея побаивается лис. Это на руку.

— …В общем, романы от вашего издательства! Я множество прочитала.

— Как… интересно, — ни разу не правда, ха-ха. Кицунэ разве что не зевнула в ладонь. Лисий взгляд уже готов был вернуться к метанию молний в голубые глаза Камисато, как вдруг…

— Даже… — это Эрис сейчас облизнулась, — …такие, как те, что не продаются в открытую.

Яэ… Что-то во взгляде лисы неуловимо изменилось. Яэ посмотрела до ужаса зорко на Эрис, которая засветилась знакомым морем восхищения не хуже софитов.

…

Хм?

Под пристальным лисьим взглядом Эрис вытащила из-под одной из стопок с рукописями какую-то тонкую потрёпанную книгу в мягком переплёте и выставила её им двоим перед глазами обложкой, словно ребёнок, который хвастался новой любимой игрушкой.

Ты прочёл название на приторно-голубом фоне.

«Одиночество на двоих».

А автор… некая Яно Микола.

…

Так...

— Это моя любимая, — отчеканила Эрис с широкой улыбкой. — Потрясающий сюжет! Могу говорить о ней часами с подружками.

Метнув несколько вопросительный взгляд к Яэ, ты заметил, что она продолжала впиваться в Эрис глазами, в грозовом пурпуре которых отразились странные блики.

А догадка в голове Камисато прямо-таки засветилась.

И почти что львиное самодовольство на пару с лисьей гордостью за свою персону не затмили нежелательный шанс быть раскрытой перед не особо приятным ей Камисато Аято. Будь он не здесь, однозначно бы воссияла ярче от похвалы…

Однако лиса тут же поняла, что её поймали за хвост. Ведь заметила, что ухмылка разре́зала губы Аято, а голубые же горящие глаза о многом ей сказали.

Яэ старательно держала лицо, отчётливо осознавая, что подлец из Ясиро захочет порыться поглубже в её маленькой тайне.

Кажется, Эрис же даже просить о подробностях не надо, судя по глазам-фонарям, светящимся вдохновением.

— Думаю, я зачитаю… — Эрис натянула спавшие чуть ли не к кончику носа очки поближе к глазам.

— Не сейчас, не стоит, — как будто даже приказ от Мико, и будь у неё хвост, тот встал бы дыбом наверняка. Яэ Мико бы точно полыхнула пурпурным огнём по длинному языку змеи Эрис, в силах была бы колдовать в особой Обители.

Ха-ха, лисица не желает делиться секретами.

Ве-се-ло.

И всё та же лисья гордость не позволила ей встать и отобрать у этой смертной занимательную – о, ты в этом отчего-то абсолютно и точно уверен – и до ужаса глупую, неудачную книгу.

— Почему бы и нет? — твой голос сочился ядовито-фальшивой наивностью, и руки в стороны, мол а что такого? — Я бы с удовольствием послушал.

— Ох, ну, раз так, то дам тебе на время, почитаешь на досуге. Но только вернуть не забудь! — тоном как будто вы давние друзья сказанула Эрис.

— Непременно, — с удовольствием принял книгу из её рук Аято.

Яэ Мико тебя почти прожигала. Возможно даже мысленно вырвала голубые глаза и где-то под Священной Сакурой их закопала. Но тебя её взгляд не пугал уже слишком давно.

Лисицы не так уж злопамятны и мстительны, и даже отходчивы. В Яэ Мико довольно много… людского.

Книгу ты оставил покоиться на своих ногах в районе бёдер, на что Яэ едва заметно стиснула губы. Ева привезла новую порцию баблти, как же кстати. Прекрасно… Ты почти что в своей тарелке сейчас, Камисато Аято.

Лиса начала что-то ещё более нехорошее подозревать.

— Итак… Для чего же меня позвала Путешественница? — наигранно вежливым тоном и взглядом «отвечай мне, забавная кучка пепла» для Эрис. И руки под грудью, и розовые уши показались острее.

— Для интервью особого рода, — невозмутимо, как будто не чувствует опасность быть убитой разрядом тока в этот же день.

— Подробнее, — по-лисьему, разве что без шипения, зато с обманчивой, придирчивой полуулыбкой.

Примерно раз в четыре секунды лисица косила на тебя осторожно-внимательный взгляд. Ты догадался: она очень, очень не хочет, чтобы ты открывал эту книгу.

Особенно в тех местах, где есть закладки.

Хе-хе.

Лисья уязвимость ощущается сладостью прямо на языке. Да ладно… Неужели всё по-кошмарному плохо? Насколько же кицунэ обделена писательским талантом?

Это… это действительно интересно…

— Ну, раз ты так хочешь, то я скажу, — с Эрис наполовину сошёл восторг и прежний страх? от присутствия рядом кицунэ, и теперь она выглядела как прежде – донельзя самоуверенно. — Видишь ли, по Тейвату ходят разные слухи, а ваши личности популярны, и фанаты всё строят теории… Возможно ли, что вас двоих связывают не только рабочие отношения?

Это сейчас он заметил искру недоумения в её пурпурных глазах или как?

Зыркнув на Аято, Яэ заострила на нём подозрительный взгляд, словно в поисках ответа на вопрос, какого дьявола Камисато нисколечко не удивлён.

Аято затрещал кончиками пальцев по книжке, и за этим действием, естественно, проследили неотрывно лисьи глаза. Он словно этим сказал ей «давай, отдувайся за меня, если не хочешь, чтобы я это прочёл».

Потому что до безумного азарта тебе интересно, как лиса будет выкручиваться из змеиной сети.

Вот только Яэ Мико не была бы божественной кицунэ, если бы так легко поддалась на шантаж.

— Развлекаться со смертными? Увольте… — и этот жест ладонью на уровне лица, откровенно выражающий «фи», и полуприкрытый взгляд в якобы отвращении, и куда же без целого мешка высокомерия в тоне?

Ха.

— Кхм, а вот у ваших фанатов имеется на это контраргумент, — щёлкнула пальцами Эрис и подмигнула весело. Ве-се-ло. — Цитирую: «Но ведь надо брать, пока Аято такой молодой и горячий. Так сказать, насладиться отведённым моментом всецело и вместе».

Кхм.

И невинный взгляд с улыбочкой до ушей у Эрис, мол, это весьма весомо, лиса, тебе стоит прислушаться.

Но Лиса не прислушалась.

Лиса хочет откусить чью-то змеиную голову.

Хм. А есть ли весомая причина злиться у Яэ? Если только… Если только есть что-то, что задевает её за живое.

— Или вот! — продолжила Эрис, цепляясь взглядом в тетрадь. — «Я не верю, я просто не-ве-рю, что они друг у друга не в мыслях. Встречаться тет-а-тет среди вороха скучных документов и ни разу не подумать “а ну его к чёрту!”. Да тут на лицо служебный роман». Вот. Что скажете?

— Скажу, что господин Камисато бывает скучнее бумаг, — с такой странной косой ухмылкой...

— То есть… Ты хочешь сказать… Эм… — Эрис словно не поверила своим ушам. Наверняка истолковав что-то из слов лисы по-своему... — Он скучный в плане секса?..

— О, что ты. Я думаю, в этом смысле Аято полный садист.

— Хм-м… — протянула Эрис, метая удивлённый? оценивающий? взгляд то к Яэ, то к Аято. И какого-то чёрта с наглой улыбочкой на лице.

…

Кхм. Так. Немного. Самую малость это уязвило мужскую честь. Однако… Яэ не могла ни опровергнуть, ни подтвердить. Но… но она какого-то дьявола имеет представления о том, как ты ведёшь себя в постели. То есть, ты, конечно, отчасти понимаешь, что лиса так играет, но…

Но. Это. Мужское.

Неприкосновенное (не в прямом смысле, ладно?)

Никакой кицунэ этого не понять, сколько лет бы ей не было.

Смело глядя преимущественно и многозначительно в глаза Яэ, в ответ лисе и змее ты самодовольно изрёк во всё той же расслабленной позе с настолько прямой осанкой, что с головы не упала бы книга, если бы сейчас встал и пошёл:

— Почему же сразу садист? — хмыкнул, и выше уголок губ там, где приметная маленькая родинка. — Или что? Тебя это пугает, Яэ? Впрочем, я ничего не имею против и нежностей, если меня хорошо попросить.

Почему-то ты протянул это слишком сладковатым даже для самого себя тоном.

А в остальном… всё нормально. Почему-то ты даже не шибко удивлён, что сейчас ты и лиса по сути обсуждаете секс.

При абсолютно посторонней девушке, которая вообще не смущает. И которой не обязательно знать, что вы уже вот так парочку раз от скуки и правда флиртовали.

— Пугает? — тихая, но слышная лисья насмешка и взгляд «ты осознаёшь, кому это сейчас сказал?» — Скорее, меня это утомляет…

— Иными словами, смертный не способен ничем удивить? — Аято выгнул издевательски тонкую бровь.

— О… Так боишься, что я могу недооценить тебя? Если, конечно, не умру сразу со скуки…

Да, вы всё ещё обсуждаете секс между вами двумя. Возможный. А что такого? Да ничего. Просто какие-то жалкие пару минут назад вы обсуждали работу, а теперь – секс.

Просто секс. Которого у тебя не было месяц.

Кхм, немного, немного дольше. Увы.

Так почему бы и нет? Действительно. Почему бы не поговорить о том, насколько разнообразен ты бываешь в постели.

Отличная идея. Потому что ещё немного и книжка на твоих бёдрах может очень даже пригодиться не по прямому назначению.

Ты понадеялся, что твой внутренний монолог никоим образом не отражался на невозмутимом лице с уместно (или неуместно?) горделивой ухмылкой.

Яэ… Яэ тоже думала. Она определённо о чём-то думала.

И правда, ей есть о чём поразмышлять, потому что, вообще-то, Аято почти что намекнул ей на соитие.

А так… всё нормально. И у тебя даже не встал. Хорошо контролируешь воображение. Да, самоконтроль – определённо нужный навык в жизни политика и лжеца.

— Хм, — разрезал недолгую тишину Камисато. — Не думал, что твоя продолжительность жизни зависит от удовлетворения плотским. И всё же который век цветёшь и пахнешь, Яэ.

Ты практически восхищён сам собой, а молчание Эрис тянется вот уже секунд пятьдесят: эта змея по-рыбьему так глупо открывает и закрывает самоуверенный рот, наблюдая за вами двумя.

А ещё лиса ухмыляется.

И вдруг...

— То есть… — вспомнила о наличии у себя дара речи Эрис, прочистив горло и неловко? кашлянув в ладошку. — Б-божественный секс?..

Кхм… Какой-то странные зырк от змеи на Аято.

— …то есть, госпожа Яэ же… кхм. И по логике, получается… что божественный, — всё ещё неловкая Эрис.

Почему-то это развеселило тебя ещё больше.

— Я и не сомневаюсь, что леди Яэ не приемлет иное, — усмехнулся Аято.

— То есть… ты… ты не против… и тебе не важен возраст и высокая вероятность... ну... разочаровать?

— Возраст? — это Яэ. Ты уверен, определённо недовольная Яэ. Ха, её что, задело это упоминание?

С-м-е-ш-н-о.

— Ну… — Эрис ещё больше замялась при взгляде на Яэ. — Ты ведь сильно старше… И опыта у тебя, значит, тоже побольше…

— Меня не волнует, — перебил Аято с гадко-нахально-безумно довольной ухмылкой, и кончики пальцев друг к другу на уровне чуть ниже лица. И глаза в лисьи пурпурные радужки.

— О-о… — это Эрис. Единственное раскрасневшееся в щеках живое существо в этой комнате.

(⁄ ⁄>⁄ ▽ ⁄<⁄ ⁄) — а это Ева. Она не живая, но тоже чувствует атмосферу…

И вдруг снова Эрис:

— То есть… — пытаясь скрыть, судя по тону, непонятную печаль. Печаль? С чего бы? — Вы готовы друг с другом развлечься разок другой, но… А как же любовь и чувства? Значит, раз вы не против, то у вас… А может у вас уже даже было?..

— Эрис… — это начала с каким-то притихше-насмешливым тоном Яэ. — Твоя фантазия практически поражает своим идиотизмом…

Хм… да. Потому что, вообще-то, никто и не высказывался насчёт против или не против, было или не было... Ничего не подтверждал и…

И вдруг твёрдым голосом и без соплей. Зато с самодовольством:

— Вы не отрицаете. Оба. Вы… вы не отрицаете…

И глазища такие потрясённо-счастливые. И щёки дьявольски красные у этой Эрис.

Театр одного актёра… Кхм, разве чисто по-человечески можно испытывать такой восторг от сразу нескольких, как там она объясняла? Пейрингов?

Яэ почти что расхохоталась.

— Кажется, я поняла, что происходит на самом деле… — протянула лиса, расслабляясь.

— Неужели? — Аято, приподняв одну бледную бровь. А скулы прям уже сводит от ухмылочки… Потому что и правда всё ещё ве-се-ло.

— Уверена. А книжка... — быстрый лисий зырк на рукопись и ухмылочка?, потирая кончики указательного и большого пальца друг о друга, — ...она тебе пригодится, правда, чуточку позже…

А вот тут Аято не понял, но решил не заострять пока что внимание. Вряд ли это предупреждение. Возможно, и нет никакого скрытого смысла? Нет же… Ты с лисой дело имеешь, Камисато, не забывай.

Эрис бесшумно хихикнула в кулачок.

— Ладно, я в целом довольна вами двумя. Пусть вы не канон, но фанон потрясающий и очень даже оправданный… Спасибо тебе за всё, Яэ. А книжка и правда нам пригодится, хе-хе.

А вот теперь ты задумался. И решил было прочитать хотя бы немного, но…

Книга магическим образом исчезла. И теперь была в руке ухмыляющейся Эрис.

Тебе это не понравилось… что-то внутри, затягиваясь тугим узлом предчувствия, подсказывало: это всё не к добру. Что-то вроде шутки кончились? настоящая игра впереди?

А Яэ тем временем упорхнула за двери.

— Аято. Теперь всё будет гораздо интереснее, но…

Невольно вдоль позвоночника поползло словно бы что-то липкое. Будто ты догадывался о чём-то таком подсознательно, но всем нутром отказывался верить в такую возможность.

Потому что…

Потому что ты не смог проигнорировать факт того, что ранее в этой комнате находились вместе двое мужчин, один из которых после ушёл отсюда с таким видом, будто у него кто-то умер.

И сейчас это предположение, до того казавшееся просто чем-то нереальным, безумным, дало о себе знать комком где-то в районе солнечного сплетения.

Кхм.

Камисато Аято не верил в это до конца. Потому что всё мужское нутро отказывалось принимать эту реальность.

— …но знаешь, — продолжила Эрис с каким-то ненормальным удовольствием, — помнишь, что я сказала? Ты один из моих любимчиков. Поэтому я тебя… пожалею. Капельку. Сейчас сюда придёт Аратаки Итто. Да, люди думают, что вы вдвоём… тоже имеете потенциал как пара.

…

Внутри что-то хрустнуло. Неслышно, но ты определённо это почувствовал. Даже пропустил мимо ушей её слова о какой-то никчёмной жалости.

Волновало другое.

Люди… люди и правда сомневаются в твоей ориентации.

Ты не хотел об этом думать. Никогда.

Именно поэтому только сейчас начал строить догадки, с кем же ещё помимо Аратаки тебя могут… представлять.

И потенциальное число… поистине ошеломило.

Удивительно, но это не привело к ещё более щемящей тревоге… Напротив. Наружу просился какой-то истерический смех. Возможно, виновно прошедшее ранее в этой комнате, а может…

…это может быть весело?..

Камисато всё же немного побледнел, а с лица невольно сошла вся спесь.

— Сколько? — как можно более нейтрально-холодным тоном, но почему-то с ухмылкой.

— Двое.

Ты бы выдохнул. Ты бы правда выдохнул, если бы число соответствовало нолю. А так… нет.

— И без них не обойтись?

— Не-а, — безмятежно. — В общем, я даю тебе на этот раз маленькое превосходство. Я ничего не буду прямо объяснять Итто, но если он всё поймёт, то пеняй на себя, хе.

Кажется, Аято из этой игры не выйти победителем. Но и проигравшим он быть не намерен. Как и благодарить… Эрис.

Потому что будет странным говорить «спасибо» змее, пустившей яд по твоим венам, но якобы не так больно, да?

Что ж…

— Зови.

И она позвала. Радостно, весело.

— Йо! — вскоре рядом – не неподалёку, а вот прям рядом-рядом – на диван рухнул шкаф по имени Итто. — Здаров, братан! Чего сидишь кислый? О, и тебе привет, незнакомая барышня.

— Приятно познакомиться, я Эрис. Ну так что, Аято, — встряла с издевательской усмешкой Эрис. — Как тебе Итто? Прости, я обязана спросить.

— А? — не понял Итто, развалившись на диване так, что… что одна его рука оказалась протянута вдоль и на спинке дивана… прямо позади Камисато.

Будто… будто он его обнимает. Жест такой. Дружеский и вполне невинный, но…

Контекст… неподходящий.

Аято пытался справиться с дискомфортом, застрявшим и скручивающим всё естество. И как он должен отвечать, если… если это вопрос о, дьявол, о Итто с точки зрения…

— Мы отличные друзья, — ровным тоном и с акцентом. Так ведь понятно, да?..

— Это точно! — порадовался искренне Итто, зачесав белоснежный ёжик на голове..

— Десять из десяти? — с ухмылкой на кончиках губ уточнила Эрис.

— Да. Десять, — почти что непоколебимо.

Итто не иначе как засиял, думая о том, какой же братан Аято всё-таки классный, так высоко оценивает их дружбу. Круть!

— Хорошо, — одобрительно кивнула Эрис, отметив галочкой что-то в тетради. — Итто, как дела?

— Да зашибись! А чего мы тут, кстати?

— Вот хочу спросить у тебя. Ты любишь Аято?

…

А мурашки могут образоваться под кожей? Потому что что-то вроде именно этого сейчас почувствовал Камисато.

— Чё? — не понял Итто, у которого тут же погасла улыбка и нахмурились густые брови, образуя изломы у переносицы.

…

Блять.

— Не люблю… — странным, притихшим тоном всё ещё Итто.

И вдруг…

Очень крепкое объятие вокруг плеч той самой рукой, что не давала покоя позади его спины своим существованием, и восторженный вопль в ухо, от которого задёргались волоски на самом загривке.

Аято ссутулился под чисто мужским и внезапным напором… чисто мужского дружеского объятия, да.

— …а обожаю! — с искренней радостью.

И, блять, его лицо, которое слишком близко.

Ты впервые разглядел его клыки так возмутительно чётко.

Благо, гиперактивный Итто не имеет привычку подолгу обниматься. Ладно, Камисато, пора успокаиваться, всё… позади. Почти. И не драматизируй.

— Брат Аято же супер! Всегда приходит мне на выручку… и не вопит в отличие от некоторых, хе.

— Ты имеешь в виду Куки Синобу и Сару, да? — уточнила с улыбочкой Эрис, черкая что-то в тетрадке.

— Ага!

— То есть… Аято… в некотором смысле… кхм, лучше женщин? — по-змеиному хитро и с еле-еле прикрытым смешком.

А Аято… Камисато не знал, смеяться ему или… нет, лучше смеяться. К тому же, наружу и правда просится тоже дикий смешок, как и у змеи.

Потому что… это абсурд.

— Да не то слово! Эти двое вечно ругаются и мутузят меня чем попало… обидки у них какие-то. А я понять не могу. Как я без слов-то должен понять, чё они там обижаются, а? Я даже извинялся, и не раз, но уже нифига не помогает! Говорят, что типа я не знаю, за что извиняюсь… — Итто с возмущением показал пальцами кавычки и состроил обиженное выражение, явно кого-то из девушек парадируя... — Замкнутый круг, блин… Короче, с мужиками легче и проще.

…

— То есть… — Эрис, которую скоро прорвёт, но она держится изо всех сил. — Из них троих ты бы предпочёл… Аято?

— Да по-любому.

…

Итто… Итто действительно не понимает, о чём именно его всё это время спрашивала Эрис, да?

И внезапно с широченной-счастливой белозубой улыбкой, и пальцы сцепил в замок на затылке:

— Но без этих женщин рядом мне уж точно будет скучно!

Отлично. Рядом с тобой нога к ноге сидит гетеросексуал.

— Уверена, что и им без тебя скучать приходится, — тем же тоном отозвалась Эрис. — Ладно, можешь идти.

— А чего звала-то? — растерянно хлопнул глазами.

— Да забей, — отмахнулась со смехом змея. И предвкушающе: — Мы с тобой ещё встретимся!

— Ну, лады, — без обид Итто хлопнул себя по разведённым вширь коленям, с размаху поднялся и затопал к дверям, особо не задаваясь вопросами. Счастье в неведении…

Аято сделал три глубоких вдоха и выдоха.

— Ну, не так уж страшно это и было, да? Знаешь, а так даже лучше. Следующему человеку я тоже ничего прямо объяснять не буду, — улыбнулась Эрис по-дьявольски. Змеи же тоже могут быть дьяволами, да?

Да.

А после того, как закончится это неинтервью, Камисато ворвётся в общество какой-нибудь женщины. К той же Яэ или Тиори.

Просто чтобы непозволительно близкое лицо Итто как можно быстрее выветрилось из мыслей.

Да.

А пока… последний претендент. О, ты абсолютно уверен, что это будет он.

И… у тебя в голове даже родился план. Простой на деле, сложный в исполнении. Потому что придётся к нему приложить всё своё актерское мастерство и способность к обману. Вытащить наружу весь свой цинизм.

Потому что не дразнить этого человека просто невозможно. Это уже в твоей голубой крови.

И поэтому… он поймёт. Не сразу, но… Определённо, он даже потом посмеётся вместе с тобой.

Хе, наверное…

— Тома!

Ожидаемо, да.

Итак… улыбочка. Почти что даже естественная. Ты успел её к себе практически пришить, пока Эрис и Тома обменивались любезными приветствиями.

— Так вот ты где пропал, — лучезарный Тома присел рядом по предложению леди-змеи. — Я так понял, в этот раз ты не смог соскочить с интервью, а?

— Да, — даже без запинки.

Тома лучший друг. Тома может… заметить изменения на твоём лице и тень неуверенности. Всего лишь тень. А ещё Тома сообразителен, слишком сообразителен.

— Ну, окей. Раз я оказался нужен, сделаю всё возможное, — уверенным улыбчивом тоном.

— Да, Тома, потому что к тебе тоже есть парочка вопросов на счет господина Аято. Нужно твоё мнение как человека, кто всегда… — зырк на Аято. Очень ехидный и намекающийзырк на Аято, — …находится со своим господином рядом.

…

Змея.

— Без проблем. — Тома светился подобно солнцу, источал позитив. Даже чуточку жаль этого добряка…

— Тогда приступим. Итак… Тома, ты… доволен Аято как своим господином? — последнее слово было сказано с таким ярким акцентом, что не заподозрить неладное было бы невозможно. Но Тома… но Тома не заподозрил.

Потому что…

— Иначе я не был бы предан ему. Так что, разумеется, я доволен.

— Так… Замечательно…

Улыбайся и молчи. Засунь раздражение, приправленное каким-то безумным смехом, поглубже. Включаться… пока что рано.

— К тебе вопрос теперь, Аято. Ты находишь преданность привлекательным качеством? — запредельно наивным тоном. И подбородок в ладонь.

— Разумеется, — Аято неторопливо кивнул. Тут врать не приходилось, однако… контекст. Контекст становится всё непрозрачнее.

— Тома… А господин Камисато тебя когда-нибудь наказывал?

…

Тома медленно перевёл взгляд к непроницаемому Аято, который смотрел… очень странно, настолько, что Тома сглотнул маленький комок образовавшейся тревоги и заломил руки от беспокойства. Аято ему малость кивнул в знак «ты можешь ответить ей».

— Эм… — неуверенно облизнул губы Тома и невольно заковырял ногтем палец. — Было дело, но… ничего криминального. Всё-таки мы с господином друзья.

— Замечательно… выходит… — у Эрис на лице смешалось много разных эмоций: от смеха до волнения. — И раз уж такое дело, в знак наказания, мм-м… — Эрис приставила кончик ручки к губам, где сквозит неровная усмешка. А глаза по-змеиному подозрительные. — В знак наказания твой господин когда-нибудь заставлял тебя делать… странные вещи?

…

Тома вперился в Аято взглядом «это чё такое?» с идеально круглыми от удивления глазами. Вот и всё. Тома уже что-то подозревает.

Что-то, что ему очень не понравится.

Хе-хе…

— Эм… в каком это смысле?

— Ну, кхм, есть такие слухи, что Аято кормил тебя всяким странным…

— А… Ну, хах, — нервная улыбка от Томы и бегающий рассеянный взгляд, и руки в карманы. А Камисато с хирургическим интересом за ним наблюдал, упирая кулак в щеку. — У каждого человека есть свои странности, и главное, что у Аято они безобидны.

— А может, кхм, просто слушок прошёл, твой господин иногда тебя по́рет? — нетонко намекнула Эрис, выгнув бровь, и с расползающейся всё больше ухмылкой.

Тома нахмурился.

— Ты сейчас пытаешься найти способ опорочить господина Аято?

— Какая преданность… — в глазах змеи… свет восхищения. — Знаете, я не яойщица, но ваш пейринг даже в моей душе вызывает трепет…

Тома уже заметно нервничал и обратил «готовый защищать господина» взгляд к Камисато, который подозрительно ехидно ухмылялся и выразительно отмалчивался.

— Аято… — и вдруг молчание. В зелёных глазах Томы абсолютное непонимание. И полный неверия взгляд.

— Ты хотел сказать мой любимый господин? — Эрис.

…

Тома… Тома понял очень многое сейчас.

— Так… Я ухожу, — тихо взъелся Тома, правда, всё же сидит как цепью прикованный, а сил хватает только на то, чтобы облизать иссушенные смущением губы.

На. Которые. Смотрел. Его любимый господин. Который указал:

— Не уходишь, — повелительным тоном и прямо в упор.

Именно поэтому Тома просто… просто настолько охренел от происходящего, что врос попой в диван.

— И да, Тома. Ты должен обращаться ко мне именно так. Мой любимый господин, — дразняще, но всё ещё естественно-властно, с ухмылочкой.

Аято и правда сказал это сейчас. А внутри у него просто шторм из ехидства и веселья. Это странно, да? Вот так он Тому ещё никогда не… разыгрывал.

Хе, подумаешь… Никогда ещё и никто сердечный приступ не зарабатывал от осознания, что твой лучший друг по совместительству господин ещё и гей. Притворный, естественно. Никто же, да?

Тем временем Тома… продолжал таращиться на Аято так, как будто впервые увидел в небе грозу.

— Ты шутишь, — дрожащим голосом попробовал объяснить происходящее Тома. А во взгляде столько прекрасной беспомощности…

— Ты ведь видел, что в моём шкафу, да? — Аято. Всё тем же тоном...

Тома побледнел ещё больше. Почти до цвета молока.

Это крыша сейчас поехала на нервной почве? Потому что… Потому что Тома в курсе о скелетах в шкафу своего господина. Но… разве эти… приспособления он испытывал не на женщинах?

— Оу… — Эрис прикрыла кончиками пальцев губы, растянутые во всё той же ухмылочке, переводя горящий взгляд то на Тому, то на Аято. — Так твой господин и правда любит жёсткий секс… И…

И щёки у неё тоже горят.

И внезапно:

— …и эта книга… её существование вполне обосновано…

Аято… чуть не прикусил язык. Нехорошее чувство смешалось с неподдельным интересом… Что же за книгу написала Яэ Ми…Ох, то есть, Яно Микола, естественно…

Эрис открыла ту самую книгу на закладке. Аято и Тома невольно услышали то, что… что заставило связаться в бантик то, что у мужчин ниже пояса…

Потому что Эрис с выражением и рукой у самого сердца зачитала:

«Ято окинул слугу презрительным взглядом и толкнул в грудь с такой силой, что тот повалился на засаленный пол, хотя и успев в него упереться счёсанными ладонями и коленями, не разбивая о камень премерзки красивое личико, чересчур хорошенькое для слуги…

Со стороны Томы послышался потусторонний мрачный звук, как будто он наглотался воды и пытался всё выплюнуть. А Камисато тем временем поймал себя за почти, почти отвисшей челюстью.

— Том… — лицо Ято исказилось садистской ухмылочкой, а в хриплом баритоне ой как много многообещающего веселья, известного, увы и ах, уже бедному Тому… Господин стянул зубами перчатки со своих длинных пальцев и плюнул: — Я зол, Том.

— Так, — это был Тома. И его голос был таким… оглушённым, хриплым, сухим?

Он застыл мёртвым взглядом на Эрис. А Камисато Аято… эм…

…ему до почти ненормального интересно, что будет дальше?

Эрис недовольно цыкнула.

— А ну не перебивай! Лучше послушай, дальше там вообще тако-о-ое…

— Д-да… господин… — Том выгибает спину. Так надо… ему ли не знать правил своего господина? Виноваты в ненастроении его любимого Ято другие, а расплачивается, как обычно, он, его покорный слуга… —Накажите меня…

— Умоляй, — страшным шёпотом промурчал молодой господин Камикуру. Какой же он властный…

— Пожалуйста, господин Ято… — умоляет послушно слуга... Ах, мой хищный голубоглазый зверь, хочу отдать себя на съедение…

Мурашки побежали дикими скакунами у всех в этой комнате. Ступор и неверие не давали вставить и слова.

Тома задышал через рот. Аято старался дышать как можно более тихо.

Никто не заметил появления голубых световых сердечек и тихой-тихой трели нежной скрипки.

Том жмурится и слышит, как ткань кимоно его любимого – ох, он никогда, никогда не сможет прямо признаться ему! – молодого господина опадает на пол… после сладостных пыток слуге предстоит долгая стирка на стёртых до крови коленях…

Горячие ладони господина одним махом стягивают тряпку с – мм-м, мраморно-бледных и всех в синяках и ссадинах от плётки – бёдер нерадивого симпатичного слуги, и тогда Том вздыхает так томно, продолжая тихую молитву, через секунду превосходящую громкость колокольного звона… Ах, ощущение кожи к коже его господина…

…

Так, блять…

Этого… вот этого ты действительно не ожидал. К такому и жизнь не готовила, а ещё это просто невозможно предвидеть. Это… Леди Гудзи Яэ… она и впрямь это написала.

Да, эта книга, вне сомнений, полный пиздец, но…

Пылающее лицо Томы. Просто… просто надо видеть искажённое в смущениии и полнейшем разрыве шаблона физиономию Томы, который сейчас оглядывается рассеянно в поисках своей челюсти.

Это правда изумительно. Восхитительно.

И настолько же ужасно, сколько и потрясающе.

Именно поэтому Камисато Аято изо всех сил давит в себе порыв смеха и смотрит на Тому со властно вскинутым подбородком и по-садистки, поистине по-садистки издевательским взглядом и почти сектантским удовольствием, наслаждаясь безвыходностью жертвы. Хотя и у самого, признаться, всё мужское внутри протестует…

Но Тома должен не выдержать первым. Он должен, должен, блять, обязан громче грозы взорваться в смущении и гневе. А иначе Аято его… эм… накажет?

…?

— Ах… — постанывает Том от возбуждения. Как же стыдно… и щёчки рыженького слуги наливаются кровью вместе с той нежной частью мужского тела, что так отчаянно хочет ласкать любимого господина… Но нельзя… Господин так сейчас не желает. От запретнейших мыслей бёдра слуги рефлекторно подаются вперёд, выдавая желание, и…

Взмах такой знакомой плётки и вскрик. Красный – какой же прекрасный – след на попке и горошины слёз в зелёных глазах слуги…

Что же лишило однажды воли слугу? Кандалы? Или всё-таки…

…жаркий поцелуй господина?..

А нежная часть, тем временем, колом…

— Ято…

— Не Ято… — ладонь господина надавила на напряжённую поясницу слуги, прогибая всё больше, а горячая плоть любимого касается полушария мокрым и тёплым кончиком, вызывая мелкую льдистную дрожь вдоль проглядывающих позвонков стройненького слуги. — Амой любимый господин».

— Блять, — упавшим голосом. Это был Тома, который вынырнул из оцепенения и агрессивно откинулся к спинке дивана, возвёл паникующий взгляд к потолку и вжался пальцами в волосы. Потому что насильно претворяться, что это всё его не трогает, нет уже никаких моральных сил. — Нет, — вдох. — Хватит, — на выдохе.

Тома… вежливый светлый всегда учтивый Тома… Ты впервые услышал мат из его рта.

Джентльмен в нём погиб смертью храбрых. Выглядел он так, будто вот-вот и свалится в обморок.

Превосходно…

— Не верю. Откуда… Что за книга вообще? Какие ещё… Ято и Том?.. — прорвало Тому, который резко встал и налил воды для себя в стакан, но манеры домохозяина не позволили забывать и о заботе о других присутствующих…

Тома даже в пиздецовых ситуациях остаётся Томой. Даже… даже если после знакомства с этой книгой он отчасти потерял себя. Это, вроде, называют понятием «умереть изнутри», да?

Эрис… Просто смущённая, но очень довольная Эрис улыбнулась самым наглым образом. Дружелюбно так. Будто только что не высосала чью-то душу и не скрутила желудок жгутом.

— Ну, — вздохнула Эрис. — Тому всегда несладко приходилось, и это, можно сказать, стокгольмский синдром. Кхм.. особенно туго ему после того, как Ято заметил, что… кхм… у слуги, ну, это…

Эрис вытянула мизинчик на уровне лица и почему-то начала им махать вверх-вниз.

— …этобольше, — колко поддела Эрис.

Понимание посетило не хуже грома среди ясного геба. Обоих.

И…

…

Потрясающее молчание.

Вот только… Яэ Мико написала в этой треклятой книжке, что, кхм, у…

— В общем, у Ято небольшие комплексы, — и зырк на Аято с вопросом. Очень очевидным вопросом. Но судя по ухмылке Эрис, в ответе она не нуждается. А вот в оправданиях – да.

Иными словами, ей интересно, у кого из вас больше хер.

Тома по виду тоже ждал ответа… По виду. Скорее всего, он сейчас бродит где-то глубоко в себе и ищет хотя бы остатки чего-то живого, а находит лишь пару новеньких психических травм.

Камисато еле сдерживался, чтобы не рассмеяться всем им в лицо, пришлось даже изнутри кусать щёки до боли. А насчёт возмущения по поводу небольших комплексов (которых нет)… он намекнёт ещё леди Яэ. Обязательно.

И внезапно:

— Ну так это… — со змеиным хладнокровным смешком. — Кто из вас кого?

— Да никто никого! — повысил и без того высокий-растерянный голос Тома, в который раз столбенея от подобной наглости и смотря на Эрис с…

Впервые, наверное, Тома испытал что-то… что-то, что заставляет трепыхаться каждую косточку в теле, облизывает острыми иглами кожу, наливает кровью глазные белки, бьёт набатом в ушах. Это…

…так это и есть ужас, да?

Откровенное выражение ужаса прямо на лице Томы, да?

Он… ему придётся уволиться, да? Сбежать в Монштадт?

— Разве тебе не понравилось? — с прискорбным, но таким фальшивым удивлением в тоне спросила Эрис у Томы, даже голову чуть в бок склонила.

— Нет! Архонты! Откуда и что за книга? — пугающим холодом отозвался… Тома, и он старался держаться подальше от Аято, который всё ещё смотрел на него так.

Искоса и быстро Тома одаривал его взглядом «ты спятил? прошу, скажи, что это всё шутка!».

— Дарю, — раздутая от самодовольства Эрис протянула книгу в сторону Томы. — Таких книг было выпущено всего пять на всю Инадзуму. Коллекционная, считай. Цени её! Хе.

У Томы дёрнулся глаз и он, очевидно, не принял столь щедрый дар... В отличие от Аято.

Что ж… Кажется, придётся приложить немало ресурсов, чтобы отыскать и остальные четыре экземпляра. И сжечь их.

Хотя… один для себя можно и припрятать.

Чтобы… пугать, да.

Он не гей.

И ему не интересно, у кого их них больше хер.

Не гей, блять.

И этот пиздец не возбудил нисколько. Ясно?

— Ладно, Тома… Не сходи с ума и успокойся, — у Аято получилось даже бодрее сказать это, чем думал. Поймал его «я реально сейчас боюсь тебя» взгляд и заставил себя сделать голос твёрдым, а не издевающимся. — Я не был серьёзен. И это тоже было моё первое знакомство с творчеством… леди Яно Миколы…

Тома словил примерно третий-четвёртый шок по счёту за последние минут пять.

Тома… он тоже всё быстро понял, несмотря на взорвавшийся мозг. А ведь Аято здесь гораздо дольше находится…

— Просто дай минуту… — Тома отошёл чуть подальше, отвернулся и стал тереть в ладонях красное лицо.

Эрис дружелюбно – ага, конечно — улыбнулась.

— Полагаю, вы больше, чем друзья, но меньше, чем любовники… да?

— Я попросил всего лишь минуту. Просто минуту... — бесцветным тоном, немного жалостливо отозвался в прежней позе Тома в очередной попытке прийти в норму или её подобие.

— О, так тебе надо подумать об этом… — хихикнула Эрис, а голос у неё полон бессовестной насмешки.

— Прекращай… Зачем вообще ты задаёшь такие вопросы? Какой в этом всём смысл? — почти что отчаяние в голосе Томы. Вопрошающее «оставь мой вытраханный мозг в покое».

— Ну, фанаты переживают за ваши отношения больше, чем за свои… — с деловитым спокойствием атакует психику Эрис.

— Мы скорее как братья, — Аято проявил сострадание к Томе.

— То есть… — Эрис уже готовилась притворно выпучивать глазища и прикрывать в удивлённом ахе ладошками рот, но Аято опередил:

— Без инцестов, — Аято. Твёрдым бесстрастным голосом, словно ему уже лень.

На деле и самому стоило бы успокоиться, загоняя поглубже парочку возмущений, до поры до времени…

— О-о… Хм… — страдальчески протянула змея.

Что ж… Хотя бы в этот раз получилось обыграть её.

— Всё? — Аято хмыкнул.

— Ага… — резюмировала со вздохом и нелепой улыбкой Эрис. — Приятно было поболтать! Но мы ещё увидимся, Ято и Том. То есть, Аято и Тома, хе.

Ха-ха. Почему-то ты и не сомневаешься…

А книгу спрятал туда же, куда и баблти.

И ушел… в довольно противоречивых чувствах, не понимая. И голова слегка будто кружилась…

Хм…

Так он выиграл или всё-таки проиграл?..

***

Оказавшись в зале, в который вышел одновременно с Томой, поймал на себе множество разнообразных взглядов.

Холодно-сочувственный от Дилюка, что прошёл интервью раньше него. А ведь он пытался предупредить, хотя и бессловно…

Тиори со стаканчиком чего-то красного болтала с Навией, но, заметив Аято, закрыла рот, поджала губы, сузила глаза, окинула двоих непонятно о чём думающим взглядом… Камисато ей в ответ ухмыльнулся. Он подойдёт, но попозже. А пока…

— Тома, — предполагая, что слуге, кхм, то есть, управляющему клана Камисато тоже требуется общество какой-нибудь женщины и желательно как можно скорее, посоветовал (приказал?): — Найди Аяку и убедись, что она развлекается.

Потому что у него все ещё такой вид, словно он недалёк от мыслей о харакири.

— Хорошо, госп… Аято, — устало потерев переносицу, глуховатым и всё ещё смущённым тоном согласился Тома. И с блёклой улыбкой покинул общество свего… да.

Какая режущая неловкость, хе-хе… Лучше обойтись на какое-то время без приставки «господин», да и «мой» тоже.

Камисато нашёл взглядом Яэ – одну, наблюдающую такую. Запредельно ехидную. О… Она явно жалела, что не видела, что же именно происходило там между ним, Эрис и Томой.

Пора показать лисице, где раки зимуют.

Подошёл вальяжной и лёгкой походкой. Улыбнулся искусственно.

— Яэ. Веселишся?

— Ещё бы… — с вызовом, скривив пухлые губы. И внезапно… — Так и у кого больше, господин Ято?

Почти… почти ожидаемо.

Скрестил руки, а кицунэ подпёрла стену спиной.

Лиса ведь играет. И только играет.

Розовый пух лисьего ушка едва защекотал ноздри, когда нарочито медленно он наклонил голову. Чтобы шёпотом, и чтобы услышала и уяснила:

— Знаешь, а в книге есть доля правды. Я действительно наказываю за сомнения в господине.

Незаметно притаившаяся рядом одна знакомая всем консерва поперхнулась яблочным соком.

— Во дела-а… — протянула она смущённо, но явно с толикой радости.

Фея полетела дальше с нагретыми, но красными ушами, на ходу оглядываясь по сторонам. Дилюк всё ещё пьёт, и бродяжка от него не отстаёт, да и Кэйа… Эола и Эмбер, хе, они уже здесь не нужны, вот и пропали… Лиза по-партизантски отмалчивалась, не вдаваясь в подробности и объяснения происходящего, молодец! Итто веселился со своей бандой…

Всё ещё нервная и несколько взвинченная Джинн периодически таращилась на Дилюка, а Донна спьяну уснула…

Новые лица пока что не понимают, что происходит, хи-хи ха-ха. Хотя и есть та, с которой надо поговорить вот прям обязательно. Люмин, ну, ещё пять минуточек… Хочется отстрочить, знаете ли, свою смерть!

И вот фея приметила ту, кто была неестественно хмурой, как-то даже слишком. А ведь она подоспела недавно…

Паймон улыбнулась и резво подлетела к девушке, сидящей в одиночестве за одним из множества столиков и на диване.

— Привет, Мона! Что это ты тут делаешь?

— Мм-м… — мычала Мона, пребывая в каком-то одной ей понятном астрале. Лучше бы покушала! Занимать желудок гораздо приятнее, чем мозг.

Паймон помахала ладошками прямо перед её лицом.

— А? Паймон?

— Паймон спрашивает, чего ты тут делаешь?

Карты, разложенные на столе в неясной последовательности, не дали фее очевидный ответ...

— Гадаю… — роняя устало подбородок в ладонь. И лицо какое-то у неё недовольное…

— На что? — заинтересовалась консерва, сложив ручки позади спины и наклонив вбок голову.

— У меня было нехорошее предчувствие, и вот… Блин! Карты тоже не знают! — рухнул и лоб о стол, и кулаки, и локти, а от взмаха шляпы разлетелись в беспорядке всё её карты. И мямлит: — Как будто само это пространство мешает мне заглянуть в будущее… — подняла голову с досадливым видом, тут же сменившимся на недоумённый: — Э? Чего смешно тебе, Паймон? — Мона прищурилась. — Ты что-то знаешь?

И тут:

— Мона Мегистус!

— О, а вот и то самое будущее! — хихикнула Паймон и потёрла ладошки, потоптав воздух. — Иди, Мона!

Мона… не любила неизвестность.

Но… раз будущее ждёт, то нужно идти навстречу, да?

***

Ранее...

Люмин снова принудительно выбросили в какое-то незнакомое пространство. Не, она что, мешок с картошкой разве? Можно и поаккуратнее! Пусть она и – великая, блин – Путешественница, чья попа привыкла к холодной земле и неровным камням больше, чем к комфортным седушкам и мягкой постели, это не значит, что…

Ладно, выдыхай.

Это просто жёсткий диван. К слову, на столе куча вкусняшек, а обстановка подозрительно напоминает собственную Обитель, вот только так было с виду. К её прибытию явно готовились.

Надо поесть, потом в душ, и только тогда обо всём хорошенько подумать свеженькой головой. А не сейчас, когда… всё ещё подуставшая, грязная, немного обиженная и самую малость смущённая. Зато комнатка маленькая, светлая и чистая. И она здесь одна…

Одна?

И вдруг…

На противоположный диван плюхнулся откуда ни возьмись…

…

Рты самопроизвольны открылись у обоих. Зрачки… ошалели.

— Люмин!?

— Итэр?!

Глава 3. Мона Мегистус и свидетели судьбы. Часть первая, в которой Сайно шутит, а Мона пытается выжить

Мона сложила ногу на ногу и цыкнула, со скоростью гепарда и металлическим лязганьем размешивая ложкой сахар в кофе, чем выдавала всё своё напряжение с головой.

Она могла бы дописать наконец ту проблемную статью и отложить заработанное на квартплату, которую, к слову, нужно отдать хозяйке уже через два, блин, дня, а она занимается здесь фиг знает чем и фиг знает где!

Вот честно, если бы это… всё не организовала Путешественница, ноги бы её тут не было… Но дело в уважении к стараниям Люмин, а не в том, что иначе бы сегодня великий астролог Мона Мегистус осталась без ужина, а завтра – без завтрака. Возможно, и без обеда, агх…

Но Мона считала себя достаточно вежливой и приличной для того, чтобы не высказывать в лоб все свои претензии.

И вообще… ей предложили по всем канонам гостеприимства и чай, и сахар, и булочки…

— И я правда смогу взять немного черничных кексов с собой? — Моне пришлось затратить немало усилий на то, чтобы глубокая надежда (и голод) не была написана на её лице, как чёрным по белому.

— Ага, — кивнула Эрис и глотнула чайку, мысленно посмеиваясь над её непосредственностью. Задобрить Мону оказалось даже проще, чем неискушённую и вечно голодную Паймон. Прекрасно.

Мона прищурилась, догадываясь, что это подачка или же трюк, и, уф, она бы рада устоять перед столь аппетитным соблазном, но… Надо кое-что проверить.

— И мармеладки?

— И мармеладки.

Так, эм… Это звучит уже чрезмерно хорошо... так в чём же подвох? Взгляд Моны сделался ещё более подозрительным. Эрис вздохнула и по-доброму покачала головой.

— И тебе не нужно за это платить.

А вот теперь Мона заметно расслабилась и с облегчённым выдохом облокотилась на спинку дивана, делая глоток переслащенного кофе и закидывая ногу на ногу. Эрис продолжила с ехидной-дружелюбной улыбкой:

— И булочки, и фрукты, и даже коробочку этого потрясающего кофе, которого хватит с лихвой аж на месяц! Если, конечно, ты хочешь и тебе нравится… — Эрис с хитрецой взглянула на Мону над краем своей чашки.

— Отлично, я принимаю твоё предложение, — Мона деловито кивнула и высокопарно хмыкнула, как будто соглашалась на что-то, что ущемляло её права. Она отложила чашку, хватанула булку с корицей и откусила от неё добротный кусок, честно пытаясь помнить об этикете. Ммм… Её голодный рот был в полном восторге.

С небывалым наслаждением пережёвывая сей шедевр кулинарии, Мона думала о том, что, похоже, она погорячилась, и ей определённо стоит дать шанс этому мероприятию, так уж и быть.

Она даже закроет глаза на то, что, видите ли, в этом пространстве не работает её гидромантия. А глаз бога в таком случае играл роль обычной брошки, не стоящей и тысячу моры. Это была не очень приятная мысль для Моны…

Нет, серьёзно, ей, такому великому астрологу, пришлось даже воспользоваться для гадания дряхлыми картами! Авторитета это не добавляет… И нет, она гадала на картах не потому, что Мону пугала таинственность некой двери и серые лица людей, выходящих из этого зала, где происходили не иначе как уму непостижимые события. И это незнание абсолютно точно не заставляло её то и дело нервно подёргивать свои хвостики…

Ей даже не было любопытно, просто… Она же умная и мудрая почти-что-ведьма, да какое ей дело...

Э-эм… Закрыли тему. И вообще, это был просто обыкновенный пасьянс и ностальгия по старым-добрым способам предсказывать.

— Мона?

— Фто? — всё ещё задумчиво жевала выпечку.

— Ты готова? Приступим к интервью? — только слепой не заметил бы маньячного предвкушения на лице Эрис. Но Мона…

…она была слишком занята своими ужасно важными размышлениями и потрошением булки, которую сминала сразу в двух руках. Она также надеялась, что сегодня не встретится с тем самым внуком своей квартирной хозяйки даже несмотря на то, что эта, кхм, связь (на этом моменте Мона непроизвольно сжалась и нервно сглотнула) сопровождалась бы скидкой на её квартплату… О, небо, о нет, оно явно того не стоит.

Ну, Мона не заметила этого рябого мальчишку в зале, хотя не то чтобы и хорошенько вокруг себя всех рассматривала, так что…

...оу. Значит ли это, что те, кого она видела, здесь, вероятно, появятся?..

Мона даже жевать перестала и уставилась в пустоту, а вот Эрис с улыбкой заядлого шиппера громко произнесла:

— Так ты говоришь, что тебе прекрасно живётся без парня? — ведущая не верила Моне от слова совсем, сарказм отчётливо слышался в её тоне.

Мона же, напротив, приободрилась, не замечая в голосе Эрис снисходительности. Разве что догадываясь, судя по наглому прищуру зелёных глаз ведущей.

— Абсолютно. Знаешь, я не думаю, что найду время в своём расписании для того, чтобы строить крепкие отношения. Я имею в виду, мой уклад жизни вряд ли такое позволит, — Мона старалась звучать легкомысленно и даже взметнула кистью в небрежном жесте. Она искренне считала себя закоренелой холостячкой, хотя и вынужденной. Судя по выжидающему лицу Эрис, та ждала продолжения рассказа, и Мона удержала себя от того, чтобы не скрипнуть зубами. — И вообще, мне нет дела до какой бы то ни было романтики… да, — Мона быстро кивнула скорее себе, чем ведущей.

— О, ты так в этом уверена? — Эрис оглядела Мону с внушительной дозой скепсиса. Ну что за дотошная мадам... — Не хочется, чтобы тебе уделяли внимание и заботились?

— Пф, — самоуверенно фыркнула Мона, особо не жуя и быстро проглотив ещё один кусок булки. — У меня есть друзья, и мне их хватает.

Нет, правда. Зачем ей нужно беспокоиться о предначертанном будущем, когда у Моны и в настоящем-то по самую шляпу проблем? А проблемы нужно решать, знаете ли, по мере их поступления.

И вот сейчас перед ней возникла не передать какая большая проблема по имени Эрис, потому что Путешественнице, видите ли, пришла в голову безумная идея поиграть в сваху или что-то вроде того. Мона едва запомнила, что такое эти ваши «шипперы» и «пейринги», но суть уловила. Жуть.

Ей хватает и старухи на пару с хозяйкой квартиры, которая уже задолбала со своими «Сначала я была рада, что ты парней не водишь, но я же беспокоюсь за тебя, а то ж так в девках и останешься. Давай всё-таки познакомлю тебя с моим внучком!». Бее-еее…

— Да-а-а… — Эрис склонила голову чуть набок, приложила пальчик к кончику своей ухмылочки и постучала им же. — Но знаешь, с друзьями ведь нельзя делать разные интересные штуки…

— Разные интересные штуки – это книги в библиотеке или старые монетки в антикварном магазине, — съязвила Мона, чтобы Эрис наконец прекратила задирать нос. — Говори уж прямо то, что собираешься.

Ведущая как-то одобрительно хмыкнула, как будто признавая в астрологе себе равного. Ну, уже хотя бы не снисходительно ведущая с ней говорит.

— Ты ведь астролог, верно? Может, ты уже просто и сама знаешь, кем будет твой избранный?

Мона всё-таки закатила глаза. Этот вопрос уже порядком заколебал.

— Нет, не знаю. Поэтому считаю так – вот зачем лезть туда, куда не надо? Придёт время, и Судьба расставит всё и всех по местам, и определённо, это должно произойти где-то между моими двадцати пяти и тридцати. То есть, в идеале, сама-то я не знаю, что мне предначертано.

— Я тоже думаю, что госпожа Судьба будет спрашивать твоего мнения, — ну что за язва. Похоже, Эрис просто не умеет разговаривать как нормальный человек. — К тому же, вдруг этот парень появится лет так через десять? А если сорок? Или вообще не появится? — завела полемику Эрис, в притворном удивлении поднимая брови.

Мона ненавидела разговорчики в стиле «а если», поэтому сделала вид, что ей фиолетово, и с новой силой схватилась за свою несчастную булку, показательно отстранённо её поедая.

— Не обязательно же вступать сразу в серьёзные отношения. А что на счёт расслабиться и получать удовольствие? А как же свидания? Вот спорим, что на сегодня мы найдём тебе прекрасного кандидата?

— А? — Мона глупо хлопнула глазами. Да уж, не часто её берут на слабо. Как минимум это глупо, а как максимум… это тупо. — Это провокация?

— Нет-нет, только способ снять стресс, — Эрис закрепила свою речь каким-то пошлым подмигиванием.

Мона слегка покраснела, но продолжала быть непреклонной.

— У меня в жизни нет стресса.

— О, конечно, — она опять подмигнула, мееедленно так и издевательски, принимая позу а-ля «я королева» и глотая чаёк. Господи боже. — Охо-хо-отно верю. Скажи, мм-м, у тебя в этом году вообще был стресс?

Кажется, Эрис имела в виду вовсе не стресс под словом «стресс». От такого выпада у Моны в горле резко стало сухо. Ну ничего себе разговорчики в строю, вот нахалка!

— Чего? — смятение отразилось на щеках Моны, а булка была отложена на стол до лучших времён. Астролог сердито сжала кулаки в обивку дивана и выпятила грудь. — Было у меня! Это… — недовольно сложила руки на груди и отвернула досадливый взгляд. Мона прекрасно понимала, что сама сейчас себя закопала этой вспышкой эмоций. Вот зараза.

— Хех. Ты не подумай, я здесь не для того, чтобы поиздеваться, — Эрис хоть и говорила искренне, но не без доли иронии, которая легко слышалась. Пф. Лапшу на уши вешала, в общем. — Но раз уж мы обе оказались в одной комнате, то разве так не было предначертано небесами? И все те красавцы, что ожидают за дверью… Да сегодня не иначе как день судьбоносных встреч!

— Сегодня обычный день, — вяло пыталась отвязаться Мона, поправляя шляпку.

— Ох, тебе виднее, конечно, ты же астролог, — Эрис для драматичности вздохнула. — Может, просветишь? Будут подробности? Что там говорят великие звёзды?

Шестое чувство подсказывало Моне, что сейчас лучше нести всякую белиберду, но ей пришла идея получше:

— Что они не настроены на диалог.

Эрис хмыкнула и почесала подбородок кончиками пальцев с игривой улыбкой.

— Ладно уж. Ну так что? Готова сходить на свидание с красавчиком?

— Не помню, чтобы соглашалась на твой спор, — не то чтобы эта идея не казалась заманчивой Моне, но препиралась она с Эрис уже на автоматизме.

— А мы и не спорим. Так, будем проверять на стойкость твою злодейку-судьбу. Или тебя пугают не красавчики, а свидания? — Эрис поиграла бровями. Вот же завела пластинку.

— Ничего меня не пугает. Глупости какие. Я прекрасно лажу с противоположным полом и никого не избегаю, — утверждала Мона, но отчасти солгала. Припомнилась одна ситуация… И Мона определённо не готова переживать снова похожее свидание, когда астролог пришла на встречу с уныло пустым кошельком. Это было… до ужаса стыдно, ужасно неловко и омрачающе.

— О, отлично, — Эрис не пропустила это небольшое изменение на лице Моны и только лишний раз преисполнилась в своей уверенности. — Давай начнём вот с чего. Какие парни тебе вообще нравятся?

Мона отвела взгляд и вздохнула. Небо, во что она ввязалась…

Задумчиво зачесала щёку. Сперва в голову бросились мысли о стабильности: в зарплате, в работе и в местожитестве, но…

— Вообще-то… Это же нормально, когда нравятся привлекательные парни. Физически сильные, с надёжными и крепкими руками, — и тут её понесло, утопая в привычных мечтах. Периодически Мона кивала сама себе, жевала губу и жестикулировала, как бы воображая чужие телесные формы. — Высокие… но не слишком. Просто выше, чем я. И блондины. Точно, мм-м, да, блондины хороши. А если ещё и голубоглазые... Но зелёный цвет тоже неплох!.. Ладно, неважно. Главное, чтобы в глазах пылала жизнь. Да. Это звучит довольно волнующе.

— Оу, — кто бы мог подумать, что Эрис умеет краснеть. — Как интересно. И так подробно! Ты явно знаешь, чего хочешь. Точнее, кого. Есть кто-то конкретный? — эта женщина не могла не удержаться от подколки.

Моне понадобилось пять секунд оглушительной тишины, чтобы осознать, что она вообще выдала и кому. Эрис постепенно расплывалась в куда более хищной улыбке.

— Кхем, — от накатившей волны несвоевременного стыда Моне пришлось прокашляться. — Нет. Да. Бла! Я имела в виду то, что сказала! Только про внешность. А конкретного никого нет, — господи, перед кем она вообще и зачем оправдывается...

Мона попыталась принять как можно более отстранённый и невозмутимый вид, с преувеличенным интересом разглядывая световые звёздочки на стенах и потолке.

— Я так и подумала. И я всё запомнила, — пообещала ведущая, дважды стукнув указательным пальцем себе в район мозга, если он там вообще есть. — Но может, ты хочешь добавить что-то ещё? Помимо горячей внешности.

Да уж, её прокол. Конечно же, такая язва как Эрис будет теперь подшучивать.

Мона откинула один хвостик за спину, которую старалась держать как можно более прямой, что становилось трудно наедине с этой женщиной, да ещё и на её территории.

Ладно уж, помирать так с честью.

— Хорошо! — Мона одарила Эрис прямым и прожигающим взглядом. — Раз уж сказала «а», скажу и «б», я же не из тех засранок, которые интриги на пустом месте раздувают, — и многозначительно зыркнула в Эрис, но та и бровью не повела. Кажется, сложившееся хрупкое равновесие их отношений ведущую вполне устраивают. — В общем, я так думаю, что мой типаж парней обладает хорошим чувством юмора.

— О! — Эрис неожиданно громко хлопнула в ладоши, выглядя такой радостной, что даже чуть-чуть напугало. — Я знаю одного такого парня! Ты прям как его и описывала! Боже, ты не представляешь, КАК ЖЕ ТЕБЕ ПОВЕЗЛО.

Астролог даже немного опешила. Это… было сказано с завистью? гордостью?

— Правда? — не то чтобы Мона не верила, что один человек может содержать в себе сразу столько качеств, но… начали зарождаться некоторые ожидания, которые вполне могли оказаться небеспричинно завышены.

— О, этот парень – просто бриллиант, — Эрис с восторгом гнула свою линию, переплетая пальцы между собой у подбородка и прижимая локти к груди. Не было похоже на какую-то подставу… Она выглядела искренней. Что ж там за парень-то такой? — Ты сама во всём сейчас убедишься. Не будем терять время, я позову его сюда прямо сейчас! Итак! Победитель многочисленных конкурсов КВН, резидент камеди… шучу. Мы ждём тебя, Сайно!

…кто? — подумала Мона, и вскоре руки отчего-то сами спешно потянулись к булке, а потом и ко рту, лишь бы чем-то занять и то, и другое. Потому что…

..из-за двери показался он, приковав к себе намертво взгляды собравшихся женщин и даже одного робота ((づ>/////<)づ♡).

Этот полуголый парень выглядел как воплощение греха и сиял так, словно обмазал свою загорелую кожу маслом. И хоть за торчащие и определённо ненастоящие уши Мона на долю секунды всё-таки нарекла Сайно чудокаватым, эта деталь показалась такой… милой, что ли, на фоне его мужественной самоуверенности, потемневших шрамов и убийственного взгляда.

Ох. Как там правильно – вдох, потом выдох? Дайте воздуха.

Она не пялится. Всего лишь оценивает.

Мона не смутилась. И не глазеет. Просто… вроде бы она видела его где-то раньше… Да. Она пытается узнать его, а не… да.

После короткого обмена любезностями Эрис пригласила Сайно сесть рядом с астрологом и, о всемогущий шабаш, Мона надеялась, что тень шляпы частично скрывает её подглядывания, кхм, то есть, наблюдения. Она была хороша в маскировке. Не в подглядываниях.

Не в подглядываниях.

В маскировке. Серьёзно, она же умеет буквально погружаться под землю и таким образом почти незаметно передвигаться, оставляя за собой почти прозрачный след пузырей. Не одно и то же? Да какая разница…

О… Да, хорошо, мм-м, он сел не прям рядом-рядом, между ними осталось пространство для ещё одного человека, но… Так тоже сойдёт. Для начала.

И вот Сайно кинул на неё долгий оценивающий взгляд, поймав с ней прямой зрительный контакт, из-за чего Мона нервно сглотнула комок скопившейся слюны, но взгляд не отвела.

Сайно чуть склонил голову в бок. Прищурился. Звёзды, от этого парня у Моны на коже пупырышные мурашки табуном пошли.

— Привет.

— А… п… — а это нормально, что его голос вызвал в подмышках пот? Что вместо ответного «привет» из её рта вырвался приглушённый полувздох, и Мона оказалась способна исключительно на молчаливое созерцание этого парня?

…

Его лицо не выражало никаких эмоций, словно он повидал в своей жизни всё и даже чуть больше, а завеса его спокойствия в глазах была слишком плотна, чтобы разглядеть, что он за ней таит. Строго говоря, глазеть хотелось не столько в глаза, столько на то, что ниже… Ой…

— Привет? — повторил Сайно чуть громче, и это подействовало не хуже пощёчины, которая привела в чувства. Мона даже дёрнулась и заёрзала на месте, словно в миг стало некомфортно. Ноги, руки, всё казалось лишним. Что за…

— Привет, — почти пискнула не своим голосом Мона, заставив себя дружелюбно улыбнуться (и поднять взгляд повыше), из-за чего опять попалась в ловушку его глаз, как рыбка на крючок.

— Хм… — это «хм» заставило её задержать дыхание.

…

Ну и как долго ещё он собирается удерживать её взгляд на себе?? Серьёзно, она старается смотреть ТОЛЬКО в глаза, не на его руки или пресс или… Честное слово, это пипец как сложно и выматывает.

Мона уже давно не чувствовала себя такой… растерянной? И, как ей казалось, она так тупо молчала, будто ей шевелить языком в присутствии этого бога не дозволено.

Шевелить языком…

Шевелить языком в чужом рту…

Ох. На душе поселилось смутное ощущение, что из этой комнаты она вынесет с собой внушительную дозу позора.

Ненормально смотреть в глаза незнакомому парню так долго и нифига не двусмысленно молчать. Это называется сексуальным напряжением или она себе это всё выдумала? О, нет. Нееееет. Он, наверное, считает её теперь идиоткой. Но с другой стороны, зачем и ему пялиться в её сторону? Чего он добивается?

…

Помогите.

…

Что ж, спасение утопающих – дело рук самих утопающих. (На деле прошло всего секунд пять).

Мона вспомнила о начиличии румяной булки в руках и откусила здоровенный шматок, чтобы хоть как-то отвлечь себя от превращения в сахарную вату. И все парни в Сумеру такие?.. Как там люди-то живут вообще?..

И в этот момент Сайно неожиданно подал свой дико приятный голос, который звучал почему-то немного издевательски:

— Голодная, как белый волк, да?

Мона почти поперхнулась и пару секунд недоумённо таращилась на него.

— Бефый? — еле пропихнула кусок в горло. — Кхем… Белый? — Мона выгнула бровь, чувствуя вспышку стыда где-то в груди из-за того, что говорит с таким обворожительным парнем с набитым ртом. Но лучше уж выглядеть нелепой и странной мамзель, чем как девка распутная, да?

Сайно беззвучно хмыкнул своим мыслям, принял более расслабленную позу, откинувшись назад, и беглым взглядом прошёлся по столику, на котором призывно красовались всякие сладости и стопки бумаг и папок. Медленно сцепил кисть руки в кулак, что выглядело до странного привлекательно, и приставил его к подбородку. Этому парню не хватало под боком только ручного тигра и блюда с виноградом, чтобы убить всех тут своей… да.

— У кое-кого здесь повышенный аппетит, не так ли? — он лукаво кивнул в сторону астролога.

Мона напряглась, и влажная фантазия перед глазами немного размылась, потому что в его словах начал ощущаться неприятный подтекст.

— Это ты сейчас намекаешь, что я много ем? — прозвучала догадка Моны, и восхищение этим богом довольно быстро сменилось возмущением, выражаясь в нахмуренной складке на лбу и поджатых губах. Всякий намёк на сексуальный подтекст между ними почти что пропал (а он был вообще??).

Выражение лица Сайно оставалось для Моны неизменным, нечитаемым и довольно нейтральным. Это и пугало, и завораживало. Он выглядел таким холодным и горячим одновременного… Так, Мона, соберись!

— Нет. Я не имел в виду это. Так, полёт мысли, — Моне показалось, что краешки его рта на мгновение дёрнулись в мягкой улыбке, и положа руку на сердце, это выглядело как нервный тик.

Верилось в его слова мало. Эти его неоднозначные намёки так вообще разозлили Мону чисто по-женски.

— К твоему сведению, я ем не больше птички, — Мона постаралась вложить максимум вежливости в свой грубоватый тон. И не забыла окатить его предупреждающим взглядом. Свою фигуру она в обиду не даст!

— А птички тоже разные бывают… — протянул Сайно с толстым намёком и заговорщической рожей.

Так, это уже просто выходит за рамки!

— Я из тех, кто маленький, но сильный и может отправить в полёт, — вынесла предупреждение Мона.

— О, так ты поняла, кого я имел в виду, — Сайно как дурак улыбнулся, при этом продолжая выглядеть как грёбаная мечта.

Сайно и правда чувствовал себя великолепно. Как здорово, когда не приходится объяснять смысл своих шуток. Для разнообразия… Хотя он абсолютно не против и в любом случае считает это отличной идеей.

И тогда он уточнил кое-что, из-за чего Мона чуть не выплюнула содержимое рта:

— Кое кого, кто много болтает. Кто сегодня заварил кашу. А ещё… — он сузил глаза и даже чуть наклонился к Моне. — Кто не работает, но всё равно ест.

Мона медленно краснела ни то от смущения, ни то от злости. Этот человек в первые три минуты знакомства успел задеть почти все её болевые точки, и далеко не те, которые бы ей хотелось.

Мона отложила еду на подлокотник и сердито скрестила руки на груди, зажмурившись на пару секунд. Похоже, он считает её обжорой, а работу так и вовсе ненастоящим трудом.

— Ага. Я поняла, — забурчала Мона с обиженными нотками. И уже гораздо тише зароптала куда-то не в его сторону: — Ни стыда, ни совести.

— Да. А ещё ни крыльев, ни нимба, — Сайно довольно усмехнулся.

Вот гад — подумала Мона и прикусила язык от досады. Что смешного? Это же грубо! Так некстати ещё и предательские разыгравшиеся гормоны (или что там ещё?) начинают превращать её в агрессивную истеричку.

Так. Ей нужно успокоиться.

(Ева на всякий случай укатила за вином по просьбе что-то задумавшей Эрис).

— Раз уж о ней зашла речь, — Сайно взял одну румяную булочку и с любопытством покрутил в руке. — Я правильно понимаю, что Паймон не здесь, потому что она бы сразу налетела на всю эту еду?

…смысл дошёл не сразу.

Но всё же дошёл. Или долетел…

Эрис едва сдерживала тихий хохот, наслаждаясь представлением. Сайно это заметил и просиял. И решил, что разговор проходит просто прекрасно.

— Знаете, как называется злая Паймон?

…так, ладно. Он имел в виду Паймон всё это время. Но это не отменяет того факта, что Сайно совершенно не был осторожен в своих словах. Можно объясняться и прозаичнее, как нормальный человек!

— Голодная, — ответил Сайно на свою же загадку, до того выдержав короткую театральную паузу.

Судя по закатыванию глаз, Мона уже мысленно оценивала уровень его дурости на приличной высоте.

— Ты потрясающий, обожаю твоё чувство юмора! — Эрис нетерпеливо расхохоталась, Сайно чувствовал себя как рыба в воде, которая сожрала другую стаю рыб. Мона задумалась об адекватности происходящего.

И тогда…

Глаза полезли на лоб. О, небо…Это в самом деле шутки. То есть, юмор такой.

Шутки, блин! Очень. Несмешные! Неаккуратные, глупые и примитивные!

Мона кашлянула в кулак, чем привлекла к себе внимание, и зыркнула на всё ещё периодически хихикающую Эрис с важным видом и гордо вздёрнутым подбородком. И это Сайно-то – парень с классным чувством юмора по её мнению!?

— Серьёзно? Это должно быть смешно? — с вызовом задала Мона риторический вопрос. И судя по лицам её собеседников, они с ней в корне не согласны.

— Ох, Мона, ты просто не понима-а-аешь, — отмахнулась развеселившаяся Эрис.

— Я могу объяснить смысл каждой своей шутки, если ты не прониклась, — предложил горе-юморист. По его тону Мона отчётливо уяснила, что на сей счёт Сайно не шутил.

— Не надо, — процедила она, стараясь сохранять не слишком возмущённое выражение на своём лице.

— Может, ты плохо слушала? Или не расслышала? — Голос у него не выражал ни капли обиды или издёвки, лишь безэмоциональную твёрдость и намерение выяснить правду. О, звёзды, а ему разве не ясно? Небо, что за парень! Как можно быть одновременно таким отталкивающим и… не отталкивающим, чёрт бы его побрал.

— Я всё хорошо слышала! — Мона не видела смысла препираться, но не быть последней затычкой в споре – это не про Мону.

— Хм… — Сайно аж нахмурился. Кажется, ему очень не хотелось признавать то, что астролог не осталась в восторге от его шуток. Но почему?

И вдруг Сайно внимательно посмотрел на Мону так, как будто она была его лучшим образцом среди лягушек для препарирования.

— Ты уверена, Моана?

…

Нет, это уже не в какие ворота…

— Я не Моана, — не кричи, только не кричи, держись.

— О. Извини, — он даже как-то поник, из-за чего захотелось сразу простить ему все грехи. Но только на секунду. — Мулан?

— Я – Мона! — Астролог аж глаза округлила на него, передавая взглядом и немного повышенным голосом всю степень своего возмущения. — Что за бестактность! — Мона всеми силами показывала, что её гордость задета, честь оскорблена, а лицо её перекосило, словно тонкий нос астролога учуял неприятный запах.

А ещё она рисковала взять этого парня за плечи, хорошенько встряхнуть, заглянуть в его глаза в поисках чувства стыда и… самой лишиться всякого стыда, похоже. Дайте этому парню уже кто-нибудь рубашку!!!

— Виноват. Ты имеешь полное право меня осуждать. — так, этот резкий переход на ужасно серьёзный и при том извинительный тон заставил Мону слегка сжаться. Они же сейчас не на суде, ей богу. — Я проявил неуважение. — Ага, и пару кубиков пресса. Оденься!!

— Ладно уж, извиняю, — не раздумывая бросила Мона, прикрыла глаза и потёрла виски, вздохнув так тяжело, будто жутко устала часами разгружать судна в порту Ли Юэ. Этот парень вообще прекратит её смущать? Как можно содержать в себе столько несочетаемого? А ведь они знакомы от силы минут пять. Звёзды…

Сайно кивнул со спокойствием удава и нескромными глазками окинул Мону изучающим взглядом.

— Теперь мне стоит рассказать о различных сторонах юмора и почему это на самом деле смешно, пока ты будешь продолжать трапезу и…

— Я не голодна, — резко прервала Мона его шарманку. Нет, ну что за неугомонный парень… — И объяснения мне не требуются.

— Разве? — Сайно явно намерен продолжать делать ей мозги, так как даже присел еле заметно поближе и повернулся корпусом в её сторону. Из-за чего вид на его вызывающее тело открылся получше. Мона старалась игнорировать это и смотреть только прямо перед собой.

И было довольно сложно продолжать изображать из себя недотрогу, тогда как на деле становилось жарковато. Зачем она так себя ведёт? Кхм, не задавайте такие сложные вопросы Моне…

— Нет.

— Хм. Я думаю, что ты положила глаз на эти булочки.

— Ты ошибаешься, — спорила Мона, но он не ошибся. И девушка надеялась, что это не одна из его шуточек, и Сайно не имел в виду свои булочки, эм… Ну, он прав в любом случае.

— Но ты смотришь на них жадным взглядом, — боже, откуда столько уверенности в тоне?

— Ничего не жадным, — Мона пыталась не обращать внимание на смущение и вычеркнуть всякую двусмысленность из их диалога. Желательно, конечно, было бы вычеркнуть из разговора себя. — Или ты хочешь, чтобы я стала похожа на шар? — она на миг стрельнула глазами в Сайно, который продолжал быть дьявольски невозмутимым.

— Всё в мире стремится к идеальной форме круга.

Мона опять насупилась. Он шутит? Нет? Архонты, она запуталась!

— Не говори таких слов, когда смотришь на мои щёки!

— Ладно, — он продолжать смотреть в упор, улавливать каждое её движение, как затаившийся волк, чёрт бы побрал её боковое зрение.

Лицо Моны уже зачесалось из-за его внимательного взгляда.

— Не смотри!

— Я не смотрю на щёки, как ты и просила.

Ну и на что он тогда смотрит???

— О, небо, я не хочу играть с тобой в угадайку, — Мона откинула голову назад, как будто бы реально обращаясь к небесам. Это выглядело почти что отчаянно в глазах Сайно и Эрис, и Мона это понимала. Но этот принц пустыни просто невыносим!

— Я могу поиграть с тобой в кое-что другое, если ты не против, — это двусмысленное предложение звучало так обыденно, словно приглашение на кофе.

Мона отказалась от мысли, что этот парень может оказаться наивным простаком. Он определённо умеет вкладывать двойственный смысл в то, что говорит. Горшочек у него варит.

— На моих нервах? — Мона тоже решила обнаглеть. Одной тут страдать, что ли?

— Хороший каламбур, — Сайно куражисто улыбнулся. Мона не рассчитывала на такую реакцию, потому что он словно только сильнее расположился к ней. Да какого фига, это же было абсолютно банально! — Теперь я хочу рассказать тебе пару хороших и придуманных мною заранее анекдотов, если ты не против.

— Избавь меня от этого, будь добр, — Мона разве что с обречённым стоном не закатила глаза.

Сайно ей всё больше кого-то напоминал, и она начала судорожно копаться в паями, где конкретно видела этого парня. Девушка абсолютно уверена в своём добром здравии и ясном уме, она точно уже встречала его где-то и слышала эти дебильные шутки!

— Мона, я ведь всё понимаю и вижу, — сказал он, и Моне даже как-то неловко стало. А с другой стороны, она обрадовалась, что Сайно наконец-то принял поражение. Не нравятся ей его шутки и всё тут! — Я не в обиде. Люди часто не понимают тонкости моего юмора. И я бы хотел попробовать снова произвести на тебя впечатление.

Мона испустила обречённый вздох черепахи, у которой на спине стоят четыре слона, что держат на себе мир. Рано она сделала выводы. Он не отстанет.

— Ох, Сайно… — что за тон? Эрис так сочувственно на него смотрела… тогда как в сочувствии, по мнению Моны, нуждалась только она. — Если тебя это подбодрит, то скажу, что не сомневаюсь в гениальности твоего чувства юмора!

— Я привык на самом деле, — благородно кивнул Сайно и снова расслабился на диване, усаживаясь ровнее и подключая теперь жестикуляцию. — Мой лучший друг, например, не жалует мои шутки и нередко осаживает, за что я порой ему благодарен, конечно, поскольку понимаю, что всё-таки не всегда мои шутки удачные…

О, у него всё-таки есть тормоза, это отличная новость.

— ..ведь талант нужно развивать, а у совершенства нет предела, — закончил свою мысль Сайно с уверенной улыбкой на лице.

Моне пришлось признать, что она снова поспешила с выводами. Самоуверенности и самохвальства у Сайно не занимать, но хотя бы он не казался высокомерным человеком. Из колеи его не так-то просто выбить, и он такой серьёзный весь, даже когда дураком себя выставляет. А не открывал бы рот – сошёл бы за человека могущественного и даже важного.

...погодите-ка.

И тогда Мона, чьи глаза расширились от вспышки осознания, вспомнила кое-что, прокрутив кадры прошлого перед мысленным взором. Они пересекались на фестивале Монштадта с полгода назад. Ну точно же, это он! Удивительно, что его чудовищное чувство юмора отпечаталось в её сознании лучше, чем полуобнажённый образ принца пустыни.

Небо, этот парень ещё тогда свёл её с ума. А значит… её ждёт нескончаемый поток искромётного юмора в стиле «ты воришка, ведь украла моё сердце». О нет...

Звёзды, боги, Мона определённо не готова выслушивать его стендап.

Сайно же воспользовался отсутствием очередных возражений у астролога.

— Заходят как-то в бар Паймон, Дори, аранары и Странник без шляпы…

Пока Мона отмалчивалась и предавалась недалёким воспоминаниям, Эрис уже одобрила всю стендап программу. И проверял на них свои шутки Сайно, то поглядывая на Мону, то на Эрис. И вряд ли в поисках одобрения… ему и собственного хватает.

— Почему Паймон никогда не участвует в битвах и сражениях? Потому что все её силы уходят на поединки. Поняли? — Сайно пытался сдержать смешок, в отличие от активно кивающей Эрис, и тогда Сайно глянул на Мону, чтобы понять, точно-точно ли она поняла его шутку. — Потому что… поедания. Еда. — Ноль реакции у Моны, у которой разве что дёрнулся глаз. — Потому что Паймон любит покушать.

— Я поняла. — Мона мысленно представила, как показывает два пальца у рта, словно её сейчас вывернет наизнанку, и лишь сказала с уже приклеившимся к лицу недовольством:

— Почему ты шутишь только про Паймон?

— Потому что она – наша общая знакомая.

— А Люмин, значит, нет? — хмыкнула Мона, но Сайно оставался непробиваемым и проигнорировал замечание с чистейшей совестью.

— Ты ведь астролог, насколько я помню? Как думаешь, кто Паймон по знаку зодиака?

Мона даже слегка растерялась от такого вопроса. Как астролог она не задумывалась об этом. И лучше бы не задавалась этим вопросом и сейчас.

— Кхм. Близницы? Обычно с такими и не соскучишься, — предположила Мона.

Сайно покачал головой и улыбнулся чуть шире.

— Нет, — и замолчал.

…

— Ну? — не выдержала Эрис. Она вообще не похожа на тех людей, кто любит мучить себя ожиданием.

— Лев. Ведь… ей достаётся львиная доля еды от застолья, — Сайно засветился ярче солнца, ведь ему удалось пошутить даже в рифму.

…

— Можно я уйду? — Мона повернулась к Эрис без особой надежды, но с долей «я умираю внутри» во взгляде. Та лишь хихикнула в своём язвительном стиле и сказала «ни в коем случае».

— Точно, я же так и не спросил. Зачем мы здесь собрались?

Мона закрыла глаза. Лучше бы она вообще молчала.

— Ну как же, Сайно, ты у нас сегодня жених! — отрапортовала Эрис. Мона откинула голову назад, как бы молясь о спасении своей души.

— Это действительно так? — Сайно ни капли не смутился и не возмутился. — Хорошо. — ??? — Что ж. А я вот без костюма, — Сайно хлопнул себя по голому участку груди. Капитан очевидность! Голая правда! Агх, боже. Этот парень заразен…

— Ничего страшного, так даже лучше, — в той же манере ответила Эрис, как будто каждый день видит перед собой воплощения лучших женских фантазий. Просто чудесно… — Тогда, я думаю, ты не будешь против, если мы позовём сюда твоего представителя?

— Я бы предпочёл невесту, но тоже хорошо.

Мона едва не укусила чашку с кофе, которое решила всё-таки убрать от себя подальше, иначе она точно поперхнётся.Мона уже не уверенна, что именно стоит сделать с этим парнем в первую очередь. Одеть, раздеть, отвести к психологу…

— А невеста-то уже здесь, — Эрис только и рада такому повороту.

Сайно перевёл знакомый нечитаемый взгляд на Мону. И неясно, вот что он сейчас выкинет? Реально позовёт замуж или расскажет анекдот категории «б»?

— Ну что? — скрестила руки плотнее у груди. Мона не готова молчать в любом случае. — Почему не на колене? — господи, какого хрена она сейчас несёт? Она же не это хотела сказать!

Сайно прищурился. Мона поджала губы.

— Если сделаю предложение, ты согласишься.

Нет, вы это слышали???

— Позволь-ка, и чем тебе возможное «да» так не нравится? И вообще! Откуда столько уверенности, что я сказала бы «да?». Нет, ну наглость у тебя второе счастье!

— Второе, — кивнул Сайно, соглашаясь. — Но ты… — он поднял правую руку и вытянул её по спинке дивана в сторону Моны так, что она оказалась за её спиной, за чем Мона неотрывно проследила зорким взглядом. И протянул, медленно так, словно вытаскивая изнутри занозу: — …можешь быть для меня первым.

Щёки Моны ещё никогда так быстро не алели, а челюсть не отвисала. Мона почувствовала себя маленькой смазливой собачкой, у которой от таких неожиданностей сейчас сердце разорвётся. Полный нокаут…

Тем временем послышался бег.

— Сайно! Не смущай девушку! Архонта ради, простите его, иногда он бывает… таким, — пришёл очередной ушастик, но уже гораздо более одетый и миловидной наружности. Он насупился, глядя на Сайно крайне недовольно.

— Что? Я ещё даже не рассказал ту шутку про шланг.

— Вот и не надо! Пока живо здравомыслие… — Тигнари присел на место рядом с Эрис и оказался как раз напротив своего друга-горе-приколиста. Когда он поднял свои глаза на Мону, его взгляд смягчился. — Я Тигнари. Помнишь меня? Я стараюсь быть по возможности рядом с ним, чтобы удержать Сайно от позо… кхм, эскапад.

— П-припоминаю, да. — Точно. Этот парень должен сдерживать Сайно, правда же?..

— Это потому что Тигнари легко потерять и невозможно забыть, — Сайно накрыло вдохновением.

— У тебя случайно не появилась где-то кнопка «стоп», чтобы ты прекратил? — начал Тигнари пока что в рамках вежливости.

Сайно беззлобно и проказливо усмехнулся, принимая вызов друга.

— Не знаю как про кнопку, но вот стоп-слово…

Полуистеричное хихиканье Моны вырвалось в ладошку. Такое ощущение, что Сайно лишь сильнее разогрелся из-за появления Тигнари, ведь этому юмористу абсолютно точно нравится провоцировать своего друга.

— Сайно! — шикнул Тигнари, и его уши дёрнулись в раздражительном действе. Ему явно не хотелось ругаться при людях, но Сайно как будто привык уже испытывать чужое терпение.

— А по-моему отличная шутка. — Эго Сайно только дай повод раздуться до космических масштабов. — Да, Мона, ты же оценила?

— Оценила я только булочки, — Мона специально сделала акцент на последнем слове и тут же осознала тупость этой случайной шутки. Приехали.

Сайно неуловимо хмыкнул. Тигнари как-то огорчённо покачал головой, из-за чего его ушки зашевелились в такт. Мону, которая пыталась смотреть на что угодно, кроме как на «булочки» Сайно, это медленно завораживало.

Сайно заметил её пристальный взгляд на эти части тела друга.

— Знаешь, чем отличаются мои уши от ушей Тигнари?

— Чем? — поинтересовалась Эрис, которой стендап Сайно оказался важнее сватовства. Мона не определилась пока что, что из этого хуже…

— О боги… Не надо. — Несмотря на просящий тон, Тигнари строго посмотрел на Сайно, а его уши ещё больше навострились. Он мало походил на хладнокровного дикого фенека, скорее на одомашненного лисёнка, но стержень в этом парне всё же чувствовался. Мона всё ещё тешила себя надеждой, что Тигнари сможет как-то приструнить Сайно…

Генерал Махаматра же как обычно подогревал интерес к своей внеочередной шутке паузой. Эрис нетерпеливо готовилась что-то записывать в блокнот, часто постукивая каблучком по полу, чем раздражала.

Моне в голову уже пришла идея закрыть на всякий случай уши, как…

— Мои всегда стоят.

— Сайно!!! — казалось, взгляд Тигнари способен гнуть металлические предметы и разбивать на осколки стеклянные.

— Ну что? — спокойный Сайно просканировал взглядом степень страдания друга.

Эрис ржала, откинув голову назад, а у Моны было такое ощущение, что все клетки её мозга самоубились, когда она осмыслила эту отвратительную шутку.

Мона зажмурилась. Почему говорит он, а до жути стыдно ей?

— Я дико, дико извиняюсь за своего друга… — Тигнари даже покраснел. Мона уже и не надеялась, что сегодня её цвет лица примет свой натуральный оттенок.

— Не нужно этого, Тигнари. Я ведь хочу, чтобы моя будущая жена принимала меня таким, какой я есть. А как я и сказал, у меня всегда…

— САЙНО!!!!

— Ладно.

Мона уже хотела натянуть полы шляпы вниз, чтобы Сайно прекратил кидать ей свои взгляды, в которых заложено фиг знает что. Реальный интерес? Поиск ответа на вопрос «ну что, как тебе моя гениальная шутка»? Размышления «брать ли её к себе в гарем»?

И тут до Моны дошло что-то из ряда вон очевидное.

Она в колготках и боди, что не скрывало от любопытных глаз ньюансы женских форм.

…

Может, она заслужила на свой слух всю эту пошлятину? Это кара такая? Но она же не виновата, что у неё нет денег даже на одежду!

В любом случае, Мона желала, чтобы всё это поскорее закончилось.

— Что ж, — задумался шутник века, почесав у подбородка пальцами. — Тогда расскажу побольше о себе.

— Сайно. Я предупреждаю… — взгляд Тигнари обещал ничего хорошего для друга, если тот не успокоится.

— Ничего такого, — Сайно учтиво поднял руки в жесте сдаюсь-сдаюсь, но Тигнари на это только больше прищурился. — Ты же меня знаешь.

— В этом и проблема. Я-то тебя знаю!

— Вот как думаете, почему Тигнари не нравится моё чувство юмора?

Это же риторический вопрос? Правда? Пожалуйста?..

Сайно… — Миролюбивый Тигнари незаметно для остальных пригрозил ему кулаком. Мона не хотела знать конец этой шутки, но скажите, кому-то вообще здесь интересно её мнение?

Сайно воспринял её перекошенное лицо как знак поддержки и благодарно кивнул. Господи…

— Потому что я травлю шутки. А Тигнари у нас ботаник. В этом и заключается шутка.

— САЙНО.

— Я всего лишь говорю то, что думаю, Тигнари. Мне становится всё сложнее романтизировать происходящее и придумывать что-то глубокое на ходу, — Сайно почесал настоящее ухо и уставился в пустоту. Архонты, он ещё и философ.

— Прекрати паясничать, — фыркнул лис и привычно закатил глаза. — Уже все уши мне прожужжал… — Тигнари тут же понял, что сказал, судя по нервно дёрнувшемуся хвосту. Офигеть, он такой пушистый. — Ох, чёрт…

— О. — это «о» было сказано Сайно так воодушевленно, что Моне на миг показалось, что его ненастоящие уши радостно встрепенулись. Взгляд стал даже как-то живее, ухмылка торжественнее. Подождите, ухмылка!?

— Зря я это сказал, — Тигнари стыдливо отвёл взгляд в пол, ушки чуть опустились.

— И не надейся, я не пропускаю ничего мимо ушей.

Мона застонала. Напомните, почему она вообще всё это терпит?

Эрис похрюкивала от смеха. Тигнари кинул Моне извиняющийся взгляд. Сайно чувствовал себя в своей тарелке. То есть, великолепно.

— Знаете, почему Тигнари не романтик? — а обязательно всегда перед своими шуточками обращать этот свой хирургический взгляд на Мону, будто она какая-то сообщница? На этот раз Сайно не стал долго ждать, как бы заблаговременно понимая, что Тигнари попытается его заткнуть. — Ведь тогда ему пришлось бы стать чьим-то ухожёром.

Пышный хвост Тигнари заметался по дивану активнее. Сам Тигнари молча молился, чтобы Сайно хватило мудрости не шутить о…

— Это было ужасно. И ты это знаешь, — выплюнул Тигнари. — И почему я должен вечно за тебя краснеть?.. — то ли фенек то ли лис спросил это скорее у самого себя. И, возможно, у неба.

— Я не виноват, что ты не можешь сопротивляться моему очарованию, — Сайно подмигнул Моне, когда астролог как раз рискнула сделать маленький глоточек кофе, чтобы смочить горло. В общем, крайне невовремя.

Тигнари тихо буркнул какое-то ругательство. Мона, очевидно, лишилась кофе и немного самооценки, потому как слегка пролила напиток на себя.

…

— Я требую моральной поддержки, — не терпящим возражения тоном процедила Мона, обращаясь к Эрис и сжимая кулаки на коленях. А ещё чувствуя, как безудержно краснеет уши и щёки. Не хватает только круглого красного шарика на носу, чтобы всё это действо окончательно выглядело как цирк.

— К твоим услугам и в радости, и в горе, — Сайно, в котором неожиданно проснулся джентельмен, услужливо протянул девушке бумажную салфетку. И честно, ей уже было по барабану, смотрит ли он на капельки кофе на её декольте или нет.

— Спасибо, — буркнула шёпотом Мона чисто из вежливости, всё ещё считая Сайно тем ещё кадром.

— К слову. Почему бы нам не позвать ещё одного гостя? — подала голос чуть успокоивашяся за неимением шуток в последние десять секунд Эрис.

Мона кинула на ведущую радражённый взгляд, надеясь на её благоразумие. Хоть какое-то.

— Не боись. Ты же хотела моральной поддержки? Будет тебе поддержка, — Эрис хихикнула. На этом Мона подумала, что больше не поверит ни единому слову этой женщины.

И боже. Мона не знала, радоваться ей или плакать от новоявленного гостя.

— О, как причудливо судьба ведёт свою игру! Я, Фишль, прославленная Принцесса Осуждения, призвана проливать звёздный свет и благословлять союзы взаимной любви!

— Принцесса хотела сказать, — Оз сел на плечо хозяйки, которая закончила речь реверансом, — что пришла помочь своей подруге Моне в выборе парня.

— Могу я поинтересоваться, господин птица, — Сайно включил режим идиотской серьёзности. Даже Эрис на это с мягкой снисходительностью хмыкнула. — Откуда будет принцесса?

— Принцесса осуждения, позвольте! — Фишль назидательно потыкала в воздух указательным пальчиком, не спеша куда-либо присаживаться. Ей всегда казалось, что гораздо эффектнее она смотрится, глядя на людей сверху-вниз. Фишль та ещё коротышка. Своеобразная, но и правда не горделивая.

Возможно, наличие ещё одного чудака в этой треклятой комнате уравновесит неадекватность шуток второго?.. Хотелось бы Моне в это верить, да как-то получается с трудом.

— Я тоже своего рода принц осуждения, ведь мои решения способны менять судьбы людей.

— Судьбу невозможно изменить, — Мона включила всезнайку-астролога, даже выпрямилась и закинула ногу на ногу в уверенной позе, накладывая на лицо маску холодного профессионализма. — Мы не создатели судьбы, а её свидетели.

— Хм. Свидетели есть, значит… — Сайно опять начал свои перегляди с Моной. — А алтаря нет. Непорядок.

Закатили глаза примерно все кроме Сайно.

— О, осужденная под вечным одиночеством попала под прицел звёздной удачи!

— Принцесса хотела сказать, что рада, что Моне наконец-то повезло найти себе вторую половинку.

— Да не парень он мне! Я знаю его от силы минут двадцать, какая свадьба, это же моветон! — Мона прогундела это в ладони, которыми закрыла красное лицо. Не было смысла скрывать это, конечно, но так было спокойнее хотя бы капельку.

Сайно хмыкнул. Неизвестно о чём вообще думает этот гад, не стоит даже пытаться понять этого безумного гения.

— Кхм! — Фишль всегда умела драматично кашлять и привлекать всеобщее внимание. Для закрепления эффекта ещё и хлопнула ладонями на уровне груди. — О, Мона, всевидящий астролог и моя дорогая подруга, неужто ты не видишь небесных указаний? Не падая жертвой страсти, хотя того и желая, не позволяешь свершиться року, где познаётся красота внутри!

— Принцесса хотела сказать…

— Мы поняли! — Мона уверена, помидоры уже признали её родной в своих рядах. Или грядках… Господи боже, звёзды, спасите, она окружена безумцами.

— Итак! Я, Фишль, благословляю твоё присутствие… — девушка распахнула руки и оглядела Сайно, который на вид оставался здесь самым спокойным и уравновешенным человеком. Но только на вид. — …как кандидата, что будет отобран Глазом Правосудия, если пройдёшь по-рыцарски дальнейшее испытание!

— Я весь внимание, — Сайно кивнул, выглядел он заинтригованным.

Мона начала подглядывать сквозь щёлочки в пальцах, но старалась делать это как можно незаметнее.

Эрис пыталась не хихикать. Тигнари решил молчать и сойти за умного. Мона решила постараться воспринимать это как плохой спектакль, не имеющий к ней никакого отношения.

— О, скиталец и гость из далёких земель, — Фишль была до смешного величественна и серьёзна. Карикатурна в каждом своём движении и интонации, но всё же она оставалась милашкой, не лишённой какой бы то ни было житейской мудрости. — Глаголь истину! Почему же устремился к ней, моей подруге? Не жаждешь ли ты на деле славы, власти и интриг дворцовых? А может, сердце твоё рвётся к странствиям дальнейшим в поисках милейшей?

— О, великая принцесса осуждения, — подыгрывал Сайно с ладонью у сердца, пусть и не так драматично, а со всё той же неуместной серьёзностью. Кажется, этому парню лишь бы повеселиться, как бы иронично это не звучало... — Другие пусть стремятся к власти и ведут по жизни войска. Штурмом я желаю взять одну лишь крепость.

Мона насторожилась. Предчувствия… нехорошие.

— Не узреваю я в твоих речах подвоха! Тогда теперь задам вопрос я главный, где нет ответа правильнее, чем исходящего от сердца. — Фишль слегка приподняла повязку на лице и предъявила свой глаз осуждения. — Соврёшь – и будешь осуждён навеки. Ответишь честно – благословлён и одарён лучшим вином из погребов невесты…

— Тшш! Эй! — встряла Мона. У неё и чая-то дома нет! Но никто не обратил внимание на грозный шёпот Моны, разе что Эрис шикнула на неё, чтобы не перебивала.

Сердцебиение же Моны усилилось, будто что-то грядёт. Она хорошо чувствовала такие судьбоносные вещи.

— … и сердце её в твою власть будет отдано. Ой. Кхм! — Фишль поняла, что тут слегка загнула. — Точнее, падёт она в твои объятия!

Мона тихо цыкнула. Что ж, эта реплика звучала не лучше.

— Принимаешь мои условия, о, генерал?

— Я принимаю их, Принцесса Осуждения, — Сайно или поленился, или почему ещё, но он слегка поклонился ей, сидя с руками на коленях. И всё равно это выглядело почтительно, зараза. — Даю своё честное слово: если принцесса астрологии падёт в мои объятия, то и я западу на неё окончательно, — Сайно заслужил злой взгляд Тигнари.

Загрузка данных…

Анализ сказанного…

Выявление подтекста…

Готово! Теперь Мона – королева помидоров!

Эрис сложила руку так, как будто целится из пистолета в Мону, и громко произнесла:

— Пуф! В самое сердце!

Тигнари икнул. Фишль ободряюще кивнула. Сайно чуть-чуть улыбнулся.

А Мона в очередной раз готова была превратиться в таракана, найти какую-то щель и скрыться где-нибудь подальше отсюда. Ну почему, почему она бьёт все рекорды по частоте смущения в день?? Ну что он за дурак…

— Собственно, вопрос! — Фишль как-то хищно улыбнулась, оглядывая своих зрителей. — Гхм! О, странник, идущий в ночи, поведай нам, считаешь ли ты поцелуи луны и солнца терпимыми до священного удара грозы? Велено ли страсти вспыхнуть преждевременно в нефрите? Порадует ли твоё сердце прекрасный долгий штиль после бурного первого шторма? И грех ли ляжет на твоей душе, коль не одобрено сие дейтсво́ самими небесами?

…

Никто ничего не понял, ну, или сделал вид. Мона со своей стороны уж точно ничего не уразумела, растерянно хлопая глазами на выжидающую ответа Фишль.

— Эээ… — Даже Оз как-то замялся и пытался ни на кого не смотреть прямо. — Принцесса хотела узнать, как Вы относитесь к сексу до свадьбы. — Фишль утвердительно кивнула с едва заметным румянцем на щеках.

…

— Кха, пха!!! Пххх, пххх, — у Моны случился приступ кашля, из-за чего она подавилась воздухом и задышала как подстреленная лошадь.

Помог альтруист по имени Тигнари, отреагировавший быстрее всех. Ботаников тянет к природе, а Мона как раз превратилась в помидор уже процентов на сто или двести.

Через секунд двадцать с её дыхательными путями всё было в порядке, но не с нервной системой, которая с ужасом ожидала новой террористической атаки, именуемой продолжением диалога. Самым счастливым человеком в этой ситуации выглядела Эрис.

— Я не против, — как ни в чём не бывало нарушил минуту долгожданной тишины Сайно, во время которой Мона активно предпочитала думать, что всё это ей просто показалось. Что это просто галлюцинации, потому что кто-то из этих ушастых привёз из дендро региона психоделические грибы, а она ими невзначай надышалась. Но увы.

Вообще-то, Мона редко отрицала реальность, но этот момент стал исключением. Как и то, что происходило после, потому что точка невозврата была пройдена, градус повышен, а Сайно неумолим.

— Не вижу в этом ничего такого, — продолжал Сайно. — Например, я не покупаю фрукты на рынке, предварительно не попробовав. Вдруг они… невкусные или несвежие?

— Сайно, это отвратительно, — пожурил Тигнари.

— Напротив, очень даже приятно. Особенно с женщиной, — Сайно не удержался от победной улыбки, чем вызвал какое-то утробное рычание в груди Тигнари, который молча проглотил подкол. Эрис показала Сайно палец вверх, а Фишль по виду немного ушла в себя, о чём-то задумавшись. — А ты что думаешь, Мона? — паровоз по имени Сайно продолжал движение по цирковым рельсам.

— Я имею право хранить молчание, — кое-как нашлась Мегистус.

Сайно спорить не стал.

— Кхм, ясненько, тогда и принцесса не осуждает, — Фишль плюхнулась рядом с Моной, и теперь она была зажата между этими двумя извращенцами. Блеск. Когда Фишль успела так… продвинуться? Надо будет пригласить её на чаёк и устроить допрос с пристрастием о её отношениях с Беннетом. Как быстро растут чужие дети… (они почти одного возраста).

— Так. Я обещал рассказать о себе, — Сайно нашёл новую тему для разговора и снова одарил своим бессценным вниманием Мону. — Я люблю играть в священный призыв семерых. Знаешь такую игру? — Чуть посмаковав секунды драгоценной тишины, Мона согласно кивнула, и тогда Сайно спросил чуть тише, чем обычно: — Тогда вопрос. Чем отличаются Священный призыв семерых от секса?

— Твою дивизию, Сайно… — ругнулся Тигнари. Раздражение и стыд за друга на его лице становились всё заметнее.

Припозднившаяся с вином Ева наконец-то приехала сразу с подносом бокалов. Чудно. Мона ни секунды не сомневаясь в своём решении немного пригубить, что точно ей аукнется. И Мона это знала. Но Мона и не железная.

Сайно тоже решил опрокинуть бокальчик, смакуя маленькие глотки фирменного монштадского из запасов, очевидно, Путешественницы.

Мона сделала первый глоток. Вино вкусное, а Сайно – извращенец! Это же неприлично! Ух.

— Количеством участников? — о господи, Фишль, ты-то куда?

— Я не слушаю! Бла-бла-бла! — Мона отставила бокал и зажала уши руками, осознавая, как же это по-детски, но иного выхода пока для себя не увидела.

Увы, ей было слышно всё.

— Нет, — ответил Сайно. Ей богу, они как будто о погоде болтают.

— В Призыве есть правила? — саркастично предположила решившая пригубить за компанию Эрис, разница лишь в том, что в её бокале простая водичка.

— Не то.

— В Призыве невозможно снять рубашку? Нет? Хм. В Призыве ты хотя бы знаешь, что делать? — Эрис докидывала вариантов.

— Всё проще, — отозвался Сайно, никак не реагируя на камень в свой огород. — В отличие от секса, Священный призыв семерых не требует физических усилий. Так вот…

— Сайно, прошу. Никому не нужны объяснения этой шутки, — Тигнари пытался.

— Ладно. Тогда следующая. Чем Священный призыв семерых лучше секса?

Небо…

— В конце никто не беременеет?.. — голос у Фишль был каким-то… испуганным?? ЧТО.

— От Призыва меньше ожиданий? — Эрис нравилось играть в эту игру. Сайно отрицательно качнул головой. — Можно делать это с родственниками?

…

Спасите.

— Это очевидный плюс, но не то, что я придумал, так что нет.

— Никто не требует объяснений на следующее утро? — Фишль, какого хрена?..

— Нет.

— Никто не осудит за множество партнёров? — неожиданно включился притихший Тигнари, который должен был повергнуть зло, а не примкнуть к нему. Возможно, он просто надеялся, что на этом всё закончится. Зря.

— Нет. В отличие от секса, после партии Священного призыва семерых вы всё ещё можете без стыда смотреть в глаза своим соседям по комнате.

…

— Я больше никогда не буду играть в Священный призыв семерых, — сказала Мона. Таким голосом обычно сообщают друзьям о своей смертельной болезни.

— А в шахматы? — услышавший её грозный шёпот Сайно очевидно выбрал следующую жертву для своих насмешек. — Знаете шахматы? — все кроме Моны и Тигнари кивнули, что не осталось незаметным для орлиного взгляда Сайно, но его уже было не остановить. — Что ж. Что общего между сексом и шахматами?

— Сайно, обещай, что это будет последняя шутка подобного характера! — Тигнари не оставлял попыток образумить друга. В глазах у него застрял крик души.

— Могу обещать только половинку сердца для дамы сердца.

Мона устала закатывать глаза и смущаться, поэтому обратила всё своё внимание на стакан вина, нехило пригубив сразу половину.

— Сайно, я тебя укушу, — угрожал Тигнари.

— Ты же не муха, чтобы кусаться. И дело даже не в клыках.

— «Какая муха тебя укусила?»

— Да, — Сайно обрадовался, что тот сразу понял его шутку.

— Ты неисправим и ужасно банален, — Тигнари закатил глаза в десятый или сотый раз.

Сайно нашёл в тарелке фруктов банан и гордо продемонстрировал его присутствующим.

— Бананален.

Фишль изобразила сценку «взрыв мозга». Моне очень хотелось взвыть в голос.

— Я отказываюсь быть частью этого диалога, — Тигнари решил не продолжать, потому что нервные клетки не восстанавливаются, но всё же на лице его играла лёгкая улыбка. Или это знак, что истерика уже близка?..

— Так, на чём мы остановились… — Сайно постучал пальцами закинутой на спинку дивана рукой. — А, что общего между шахматами и сек…

— Важна тактика? — сдуру бросила Мона. Вино уже вошло во вкус и вены, и она ощутила себя наполовину гением. Хе, а ведь не так всё и плохо на самом-то деле. Разум ослабил сопротивление и сдался на милость потехе врага…

— Не совсем, — Сайно был рад, что Моне лучше, хотя и не особо догадывался о том, что (или кто) именно является причиной её сегодняшнего алкоголизма.

— Можно играть голыми. — Фишль продолжала удивлять своим взрослением, если вообще можно так выразиться. Дурашка.

— Не то.

— Оба раунда могут длиться не дольше сорока пяти секунд, — язва по имени Эрис не упустила шанс съязвить, естественно. — Нет? А Что? Оба заканчиваются матом?

Мона заглушила пьяный «ик» нервным смешком. Никто не заметил. Наверное.

— Может, выстраиванием линии защиты… — размышлял Тигнари, неловко почёсывая свои замечательные и такие на вид мягкие ушки, о звёзды, они потрясающие и их так хочется потрогать прямо сейчас…

— Частично ты прав, так как в обоих случаях нужно думать на два хода вперёд. Особенно если партнёр – тактик вроде меня, — Сайно сказал это с таким самодовольным видом, боже. Сердце предательски забилось ощутимо сильнее и быстрее, чем задумано природой…

— И там, и там должен быть король. Хотя можно и принца… — предалась фантазиям Мона, чуть склонив тело в бок, из-за чего ненароком своим плечом коснулась плеча Сайно. Да что там, почти облокотилась на него. Джентльмен-принц-гад-извращенец лап не распускал, и Мона не понимала: это её расстраивает или нет?

— Во время обоих действ нужно правильно двигать свою фигуру, — заключил Сайно.

По лицам присутствующим было заметно, что примерно все кроме Сайно хотят умереть от стыда.

— Ты невозможен, — мягко сказал Тигнари. Этот забавный фенек с любовью к странной дружбе развалился на диване как тушка толстенького домашнего лиса. Кажется, его успокаивали ненавязчивые поглаживания Эрис по его хвосту, который занимал треть дивана.

К Моне тут же пришла идея, которую, будучи трезвой, она вышвырнула бы из головы с позором.

— А можно потрогать твои уши? — расслабленный алкоголем мозг взял отпуск и не уследил за развязанным алкоголем языком, поэтому ничего не мешало ей подойти к дивану со стороны Тигнари и неоднозначно присесть на подлокотник, протянув свои пальцы к ушам, которые не давали ей покоя.

— Уууух, Сайно, ты в пролёте! — заголосила хихикнувшая Фишль, у которой Оз наконец-то путём переговоров отобрал вино.

— А, д-да, думаю, можешь, — Тигнари был тем ещё стеснительным и тактильным лисёнком, а ещё чувствовал вину за своего друга. — Если тебе это поможет успокоиться.

Мона была счастлива. Боже, какие же они мягкие и потрясающие...

— Смотри, не влюбись по уши, — со смешком предупредил Сайно, и Мона показала ему язык, после чего полностью состедатачиваясь на Тигнари.

Но облегчение Моны было кратковременным, потому что Сайно быстро почувствовал себя обделённым вниманием, либо же он решил, что недостаточно потрепал всем нервы. В любом случае, взгляд его загорелся сильнее желанием всласть позабавиться, поэтому…

— Что общего у петтинга и кремового пирожного?

— САЙНО!!!!!!!!!!!!!! — Тигнари резко встал на ноги, чем напугал тискающих его прелести девушек. Да он разве что на дыбы не встал!

Мона так и застыла. Что…

Погодите…

Мона с ужасом покосилась на Сайно.

ЧТО!!!??

Тем временем Фишль почти покатилась со смеху, а Сайно даже не пытался делать вид, что ему как-то стыдно. Ему это чувство отключили за неуплату.

— Не смей. ТЫ этого НЕ СКАЖЕШЬ.

— Я скажу, — Сайно ожидаемо сохранял спокойствие в любой ситуации.

— САЙНО! — Тигнари почти сел на колени Генералу Махаматре. Тот и глазом не моргнул, ощущая на своём лице дыхание природы и немного молока.

— Скажи это! — Фишль одновременно с Эрис в стороне не остались. Мона стеснялась присоединиться к всеобщему интересу, потому что выпила немного меньше остальных. Ой то есть, потому что это ужасно!!

— Вы пальчики обли…бл..б!! — рот генерала был заткнут ладонью ушастого фенека. Выглядела эта битва забавно.

— Как дети малые! — астролог смущённо усмехнулась. — Даже Дилюк и Кэйа так нелепо себя не ведут.

Эрис неоднозначно хихикнула.

Спустя полминуты, когда Тигнари больше не пытался заставить душу Сайно встретиться с предками, а его взгляд прекратил угрожать жизни нерадивого юмориста, Мона пожалела о том, что узнала конец этой шутки, и жестко позавидовала криослаймам с их внутренними системами самоохлаждения.

Кажется, Сайно просто нравились по жизни две вещи: смущать всех вокруг себя своим кошмарным чувством юмора и… А нет, это всё.

— Я не смог, простите, — извинялся Тигнари с поникшим видом. Мона по его же просьбе поменялась с ним местами, чтобы Тигнари мог лучше и быстрее воздействовать на грязный рот Сайно. Однако быстро о том пожалела, так как с этого ракурса тело матры Мона ещё не облапала взглядом.

— Ну, так что в итоге что у нас складывается? СайноМона или всё-таки СайноРи? — Эрис вспомнила о своей роли ведущей.

— Не понял, — Сайно впервые подал признаки какого-то недовольства в своём тоне. Тигнари нахмурился.

— Ну, честно говоря, у пары Сайно и Моны не особо много фанатов, — заявила Эрис немного даже виновато.

— Подожди-ка. То есть, зачем было… Сколько там ещё впереди женихов нерадивых? — Мона панически взялась за хвостики.

— Да неважно… Зато я фанатка вашего пейринга, почти что единственная в своём роде! И плевать, что ваша встреча кажется глупым бессюжетным фанфиком, но ведь так оно и задумано! — с гордой улыбкой заявила Эрис, размахивая блокнотом и ручкой. — А ещё ты сама сказала, что тебе нравятся парни с чувством юмора.

Сайно с озорной улыбкой на симпатичной роже тихо хмыкнул.

— Хе-хе, — то, что выдала не совсем трезвая Мона вместо «парой? с ним? ни в коем случае!», а цвет её лица оставался стабильно красным. — А СайноРи – это?..

— Пара Тигнари и Сайно! Смотри, — сидящая рядом Эрис вытащила какой-то лист из одной из папок на столе.

И показала его содержимое.

У Моны резко произошла какая-то внутренняя ошибка и с лица сошёл всякий намёк на улыбку, потом она позеленела, желая выблевать наружу все свои внутренности, и на всякий случай закрыла рот ладонями.

Потому что… Эрис продемонстрировала реалистичный рисунок Тигнари и Сайно, которые через секунды три тщательного созерцания резко отпрыгнули друг от друга.

Только Эрис оставалась спокойной, и это ненормально. Нет. Боже…

— Что… — голос Тигнари звучал убито.

— Это. Что. Такое? — голосом же Сайно можно было колоть орехи. Мона и не представляла, что он может казаться таким грозным, если его всё же задеть. Кажется, этого парня лучше из себя не выводить…

Тигнари побледнел и замолчал, нервно теребя хвостом и смотря в сторону.

Голые. Они были голыми там и… в общем, рисунок неожиданно оказался связан с прошлой шуткой Сайно. Бумеранги всё-таки существуют!

— А что вас смущает? Никого не обделили размером, — Эрис откровенно издевалась и не стеснялась рассматривать детали рисунка.

Сайно закрыл глаза и как будто о чём-то размышлял. Возможно, желая ослепнуть.

— Обалдеть, — Фишль периодически поглядывала на рисунок и смущённо то и дело отводила глаза.

Тигнари подобрал на колени свой пышный хвост и выглядел так, будто вот-вот он заплачет или заорёт. Мона бы тоже расплакалась, будь у неё хвост, с которым бы вытворяли… такое.

— Как ты и сказал чуть раньше, Сайно, ну просто пальчики оближешь, — Эрис не боялась язвить даже при взбешённом Сайно, у которого в глазах ярость смешалась с гейской паникой.

— Найди художника и заставь его посетить местную церковь, — Сайно включил режим нагибатора Генерала Махаматры. — И чтобы никаких улик.

??? Каких улик... Вот и что он конкретно имел в виду? С этим парнем Мона точно когда-то сопьётся…

— Ох, Сайно… — какая знакомая снисходительность в тоне Эрис. Она даже удосужилась убрать данное произведение чьего-то больного творчества с глаз долой. — Это, ммм, всего лишь экземпляр. Копия. Точнее, копии… Понимаете, у вашей пары множество фанатов, которые спят и видят, что вы наконец-то начнёте встречаться.

Сайно открыл бы рот, чтобы пошутить, но, ого, был не в том настроении. На этом Эрис вручила одну из наименованных папок толщиной сантиметра в четыре для Сайно, куда и сложила рисунок.

— Там есть ещё, если интересно.

Сайно не взял.

— Скажи, что ты лжешь, — попросил Тигнари с поджатыми ушами и отголоском надежды, обнимая и оберегая свой хвост, как родное дитя.

— Эти фанаты… они ведь из Сумеру? — Сайно прежде не пользовался своим положением матры, но… Что-то подсказывало Моне, что масштаб катастрофы на деле куда шире, и лапки золотого шакала туда дотянуться не смогут.

— О нет-нет, все имена останутся в тайне! Да ладно вам! Там есть и безобидные рисунки, где вы просто обнимаетесь в кровати или кормите друг друга с ложечки. Классно же! — Эрис всё ещё умилялась этой странной парочкой и ёрзала на диване как заведённая. Тигнари кашлянул. На этом Эрис всё-таки не выдержала прожигающего взгляда Сайно и примирительно улыбнулась. — И в Сумеру, и в Монштадте… да по всему миру. Но не переживай! На самом деле ваш пик популярности уже прошёл, хотя контент ещё делается.

— И почему же тогда я раньше не видел всего этого… контента? — Сайно почесал за ухом. Он даже выглядел немного растерянно сейчас, обалдеть…

— А вот, места знать надо. Что ж, Мона… — Эрис перевела тему, когда мрачные Сайно и Тигнари пытались переварить увиденное и как-то вычеркнуть это из памяти, хотя рисунок обещал ещё долго жечь сетчатку глаз. — Что ты решила по поводу свидания с Сайно?

— Эээ… — Мона неожиданно поняла, что не может дать точный ответ. — Я…

— Да что тут думать-то? Парень – Генерал! Хорош собой, смешной, ушастый… — поучала Эрис и перечислила на пальцах.

— Почему Паймон не способна собрать шкаф? — Сайно не упустил момента, чтобы на что-то повлиять. — Инструкция пошаговая.

— Это диагноз. Хронический. — Тигнари от души хлопнул себя по лбу. В глазах его застыла вселенская усталость.

Благодаря тому, что Сайно решил напомнить астрологу об ущербности своих шуток, Мона резко приняла решение.

— Нет, ни за что! — но тут же стало стыдно. Поймав не себе острый взор Сайно, стушевалась, стараясь смотреть в глаза, чтобы казаться убедительнее: — Понимаешь… Дело-не-в-тебе-дело-во-мне! Мм-м… У тебя есть чувство юмора, а у меня-я-я… — и только промямлив это вслух, Мона поняла, какую чушь на самом деле несла, поэтому вздохнула, почти признавая своё поражение и зачесав в неловкости щёку. — Мне вообще всё… это плохо даётся…

— А ты отдайся. Это же всего на один вечер! — сострила Эрис, которая совсем уже офигела, а Сайно впечатлённое свистнул. И то ли Мона так разъярённо на неё посмотрела, то ли что, но Эрис быстро замяла тему. — Что ж, жаль, вы были бы гармоничной парой, — Мона решила проигнорировать этот бред от Эрис. — Тогда до следующей встречи, ребята, а мы тут с Моной ещё пошушукаемся…

Тигнари дважды просить не пришлось, он практически насильно повёл Сайно на выход, которому опять нашлось что сказать:.

— Увидимся позже, Мона, — от его голоса и взгляда до сих пор нехорошо физически, коленки вроде как не должны ощущаться как желе. И вдруг он обернулся через плечо, кидая на прощание: — Я, конечно, не прогнозист погоды, но уверен, что рядом с тобой сегодня кому-то будет жарко.

…

— Кхм! — Фишль тактично кашлянула в кулак. — О, не ищите разврата в стихах судьбы, ибо даже пошлая овация, что сорвалась с уст в порыве искренности, не меркнет от пошлости слов. Напротив! Страстный дифирамб от всего сердца дороже десяти лживых любезностей.

— Принцесса хотела сказать, что господин Сайно имел в виду каждое своё слово, миледи, — такое обращение к себе заставило астролога приосаниться. Моне оставалось только надеяться, что она не слишком быстро краснеет и трезвеет.

— Кхм. Приятно, эм, спасибо?.. — она почти сознательно польстила, прекрасно понимая, что Сайно примет её слова за чистую монету.

Конечно же, Сайно улыбался.

— До встречи, круглые щёчки, — выдал он, от чего Мона не удержалась от фырканья. Каким же довольным выглядел этот парень! — О. Ещё хотел сказать…

— Сайно… — Тигнари настойчиво сжал плечо друга.

— Если кто приглянется, спроси, не собирается ли он менять место жительства, — Сайно ещё и коуч. Вау?..

— Зачем? — даже чуть интересно.

— Скажешь, что он рискует поселиться в твоих мыслях, — по мнению Сайно, он давно так не блистал.

Мону ужаснуло то, что ей было немного смешно.

— Мы уходим, Сайно! — шёпотом прикрикнул на него Тигнари.

Отложив его совет в самый дальний угол памяти, Мона выдохнула, кожей ощущая, как сбавливаются обороты сексуального напряжения в атмосфере, стоило Тигнари и Сайно скрыться за дверью. Названный генерал не забыл прихватить с собой и бедный банан, который стал жертвой его недавней шутки, и Мона не хотела думать, зачем. Вряд ли чтобы просто съесть, как сделал бы любой нормальный человек.

Да уж. Мона подумала, что точно выйдет отсюда не иначе как в состоянии коматоза.

— А я вот не уйду! — встала Фишль и поставила руки в боки. — Принцесса осуждения будет продолжать покровительствовать принцессе-сестрёнке. — На этом не особо трезвая Фишль решила, что ей уже достаточно стоять на ногах, и свободно плюхнулась обратно.

— Даже не знаю… — сомневалась Мона, с подозрением глядя на подругу, которая сегодня знатно удивила. Астролога уже немного попускало.

— Оставайся, — поддержала Эрис, нахально улыбаясь. — Твои способности ещё понадобятся.

Мона почти застонала. А потом неожиданно проявила чудеса деловой хватки.

— К мармеладкам, кофе, выпечке и фруктам требую добавить шоколад. И вино. И сейчас, и потом, — Мона решила, что имеет полное право торговаться, и разве что не расстреливала взглядом эту язву Эрис, которая в ответ лишь ухмыльнулась кончиком губ и кивнула.

— Хех. По рукам.

Но почему-то это не принесло Моне никакого ожидаемого облегчения…