Претенденты

Глава 1

Историко-приключенческий роман «Претенденты», печатается в старой орфографии, по хеленмарскому изданию 2199 года, в сокращённом виде, с редакторскими комментариями, на средства НКО «Границы нараспашку» (входит в список общественных организаций с иностранным финансированием), минимальным тиражом, с ведома и дозволения восьмого охранного отделения по делам свободы печати.

Предисловие от редактора:

Данный роман написан в конце 22 века, когда авторы могли позволить себе много писать, а читатели – много читать. Сейчас, век спустя, ситуация отличается в лучшую сторону, посему в данном издании роман подвергнут серьёзным сокращениям. Некоторые главы приведены в кратком редакторском пересказе. Пытливый читатель может попытаться самостоятельно разыскать полную версию произведения, однако настоятельно рекомендуем получить на это благословение духовника, ибо чтение сие может оказаться не душеспасительным и не душеполезным.

ПРЕТЕНДЕНТЫ

Кандидат № 20:

Место, куда их привезли, воняло хлевом. Неудивительно, ведь хозяева были свиньями. Купол-времянку двадцати метров в диаметре делила пополам пластиковая перегородка. Дядюшку Римуса оставили в первой секции – рядом со шлюзом, а Илью отволокли во вторую – вожак решил разобраться с ним лично. Стариком занялись подручные – сквозь стену доносились его крики и их злобное похрюкивание. Из всех зверолюдей свиноморфы были самыми жестокими. Такими их создали драконы.

Илья не понимал, что произошло. Он и дядюшка были на перегоне между Седной и Плутоном, ждали окно полётов. Воспитатель вентилировал тему подработать у местных, пока не подвернётся подходящий транспорт, и вдруг – бац! – засада, банда свиноморфов, инъекция сонного препарата в шею, сутки в забытьи при чудовищных перегрузках, какой-то планетоид, сборный купол в кратере. И, похоже, сейчас их будут убивать.

Главарь похитителей – здоровенный свин двухметрового роста – грубо стащил с подростка скафандр – латанный-перелатанный. Дядюшка купил его на благотворительной распродаже. Мальчик остался в одном исподнем, пронизанном трубками охлаждения. Свиноморф деловито связал Илью и вздёрнул к потолку, растянув в струну верёвками. Получилась импровизированная дыба.

Подросток только начал приходить в себя. Свиньи держали его на снотворном весь полёт – так базовые люди легче переносят перегрузки, да и возни с ними меньше. Глаза закрывались сами, так что мальчику приходилось делать усилие, чтобы смотреть. Верёвки резали запястья и щиколотки.

В помещении был большой стол, заваленный компьютерным оборудованием и оружием. Покопавшись в хламе, свин нашёл скатку и, смахнув на пол лишнее, развернул. Илья еле сдержал стон – это были пыточные инструменты. Судя по виду, их никогда не мыли.

Пока зверочеловек выбирал, с чего начать, в дверь деликатно постучали. Один из трёх подручных, оставшихся с дядюшкой Римусом, приоткрыл дверь, чтобы просунуть харю. На ней алели капли крови.

– Чего тебе? – буркнул главный хряк.

– Шеф, похоже, мы лоханулись и взяли не тех, – робко начал помощник. – Это какие-то космические бомжи. Базовый мусор с планетоидов. Кому такие могли перейти дорогу?

– Завали пятак, – рявкнул главарь. – Старик заговорил?

– Не затыкается. Права качает. Говорит, будто бы за него впишутся серьёзные рыла. Обещает, если добром отпустим, озолотимся.

– Старики жесткие, – задумчиво заметил вожак. – Только печень есть и можно. Кончайте его и на вертел.

– А бомжонок? – свин в дверях кивнул на подростка.

– Я недолго, – пообещал главарь.

Подручный понимающе хрюкнул и закрыл дверь.

Развернувшись к Илье, свиноморф заметил, что тот очнулся и, похоже, слышал разговор. Главарь лениво ударил мальчика по голове – тот закачался на растяжках. Сознание покинуло его. Свину пришлось придержать безвольное тело, чтобы оно перестало мотаться.

Когда Илья снова открыл глаза, главарь склонил свою харю – гротескный симбиоз человеческих и свиных черт – к окровавленному лицу мальчика, чтобы сказать доверительно:

– Ты пойми, в душе я гуманист. Я люблю людей… Особенно кушать.

– Не убивайте. Я вам пригожусь, – прохрипел в ответ подросток. Мучитель приподнял бровь, что означало «продолжай».

Илья собрал силы в кулак. Его воспитателя прямо сейчас убьют… если уже не убили. Теперь решалась судьба самого мальчика. И второго шанса не будет.

– Я много чего умею. Быстро печатаю. Хорошо готовлю, особенно мясо. Работал костоправом в салоне для пост-людей. У вашего вида с возрастом есть проблемы со спиной. Я умею вправлять позвонки и суставы, делать расслабляющий массаж… Ещё я расторопный – на поручениях как молния, буду перетирать за вас со всякой шушерой из базовых и постов, шарю по понятиям, могу разводить лохов на деньги. Из серьёзного – ремонт любого снаряжения, чиню скафандры, системы жизнеобеспечения, вожу летающий транспорт. Поверьте, остальные боссы обзавидуются. Такой мальчик на побегушках в космосе не валяется. Ещё я стойкий к побоям – вам понравится… – Илья выпалил всё это скороговоркой, не сводя взгляда со свиноморфа.

Тот растянул губы в плотоядной ухмылке:

– Старика своего приготовишь?

– В самом лучшем виде, – не дрогнув, пообещал подросток.

– Значит, спину вправить можешь? Заманчиво… – вожак разогнулся, похрустел шеей, и вдруг спросил: – А чего за старика не просишь?

– Не сработает, – мрачно отозвался пленник.

Хряк покачал головой:

– Ты не дурак. Даже не знаю – презирать тебя или восхищаться… Вот как поступим – я тебя попридержу пока. Может, и правда, не тех взяли…

– Я всё отработаю. Стану отличным капиталовложением.

– Будем посмотреть, – сказал свин и наотмашь хлестнул Илью по лицу:

– Много болтаешь.

В дверь снова постучали, в этот раз настойчиво. Не дожидаясь разрешения, внутрь просунулся тот же свин, что раньше, и прикрыл за собой дверь:

– Шеф, что-то странное на периметре. Сработали сейсмодатчики.

– Что? Мы же не привели за собой хвост… – начал главарь, но замолк, услышав звук сработавшего шлюза. В то же мгновение прогрохотали два выстрела. Это было как залп старинных пушек, затем повисла тишина. Оба свиноморфа в помещении застыли, поводя большими ушами. Помощник достал пистолет и осторожно потянул лапищу к двери, но – БАМ! – дверь разлетелась на куски. Голову свина снесло начисто – кровавые ошмётки облепили стенку купола. Из многочисленных отверстий, шипя, полез герметик – он застывал, заделывая пробоины. Похоже, нападавшие действительно использовали старинную пушку – из дыры в двери вытекала вонючая пороховая завеса.

Главарь метнулся к столу и, укрывшись за ним, замер в ожидании, держа дверной проём под прицелом лазерного карабина. Оттуда послышался мерзкий смех, в котором звучало неприкрытое безумие.

Свин пустил в перегородку очередь импульсов, прошивших её наискосок. Тут же из дверного проёма вынырнула чёрная фигура. Запрыгнув на стенку купола, она побежала по кругу, пользуясь преимуществами низкой гравитации. Илья, подвешенный в центре помещения, успел разглядеть в руках гостя здоровенную пороховую двустволку.

Вслед за фигурой вспыхивали попадания лазера – главарь свиноморфов обладал отличной реакцией, но фигура увернулась и выстрелила в ответ. Сноп картечи снёс хряку башку. Тот упал на четвереньки и побежал. Обезглавленное тело пронеслось мимо мальчика и, врезавшись в стену купола, развернулось, чтобы снова взять разбег. В этот раз оно врезалось в стол и поволокло его по комнате, чем и воспользовался нападавший. Прыгнув за спину хряку, фигура приставила стволы к заду обезглавленного главаря и спустила курки. Круп свина взорвался кровавым фонтаном. Подёргавшись, тело застыло.

В помещении висела пороховая гарь, оседало облако кровяных капель. Посреди полного разгрома стояла высокая молодая женщина с огромным ружьём, из стволов которого вытекал дым. Чуть погодя гостья бросила оружие на пол, скинув следом патронташ.

Илья, ставший свидетелем скоротечного и жестокого боя, во все глаза смотрел на свою спасительницу. Надежда вспыхнула в его сердце. Что, если дядюшка Римус ещё жив? Что, если их внезапным злоключениям конец, ведь у женщины была человеческая внешность, а не гибридная, как у большинства пост-людей.

Скафандра на гостье не было. Только облегающий комбинезон из полимерных чешуек, оставлявший голову открытой. Смоляные волосы волнами струились по плечам. Кожа незнакомки была молочно-белой. Женщина стояла боком, и её профиль был прекрасен: пышные ресницы, тонкий острый нос и маленькие бледные губы. На бедре она носила кварк-глюонный бластер.

Илья понял: доверь ему выбор, кому вызволять его из плена, о лучшем варианте он и мечтать не мог.

Похоже, он задерживал дыхание всё это время, и только теперь вдохнул, тут же закашлявшись от дыма. Незнакомка отреагировала молниеносно. С места прыгнув к мальчику, она выхватила нож и застыла рядом – лицом к лицу, приставив клинок к его горлу.

Их глаза встретились, и Илья с ужасом осознал, что ему конец. Её глаза не были человеческими. Они сияли как звёзды – радужка была покрыта сусальным золотом и инкрустирована бриллиантами, а зрачок имел вертикальный разрез, как у рептилии.

Такие глаза были признаком знатного происхождения. Хеленмарская элита. Самый радикальный сорт пост-гуманистов. Смертельный враг базовых людей – «драконы пустоты». Гениальные психопаты, изжившее из себя всё человеческое ради благ пост-гуманизма – сверх-острых чувств, сверх-быстрых рефлексов, бессмертия и вечной молодости. Не знающие жалости ни к базовым людям, ни к собственным слугам-уродцам, вроде тех же свиноморфов, ни даже к самим себе…

И вот одна из таких драконов сейчас стояла напротив. Если свиноморфов можно было заболтать…

Увидев, что мальчик привязан, женщина проверила узлы и растяжки. Оскалилась.

– Повиси пока, – проворковала она и вернулась к трупу главаря.

Легко подняв, закинула его на стол. Гравитация была низкой, но инерция никуда не делась, тем не менее, дракон двигала труп так, словно он ничего не весил. Женщина воспользовалась ножом, чтобы сноровисто вскрыть поясничный отдел свиноморфа. Вырезав мышцы, она убрала их в пищевой контейнер.

– Люблю этих поросят, – сказала она, заметив внимание мальчика. – Скрестить свинью и базового человека оказалось отличной идеей. Выносливей вас в разы. Жрут всё подряд, даже друг друга. Отлично выживают в загазованных пещерах планетоидов. Только и нужно немного кислорода да обогреватель… У особей, которые выбиваются в командиры, мясо нежнее. Меньше двигаются, лучше питаются. У них в спине настоящее сокровище – группа мышц, которые расслаблены почти всю жизнь. Стэйк получается нежнейший. Оливковое масло, чеснок, розмарин. Три минуты жарить с каждой стороны.

Делясь кулинарными пристрастиями, женщина блаженно закатила глаза.

– Так, теперь тобой займёмся, – она перешла к Илье и, обойдя, деловито прощупала спину.

– Я всю жизнь тяжело тружусь, – пролепетал подросток. – Буквально спины не разгибаю. Мясо у меня жёсткое.

– Да ладно, – послышалось недоверчивое.

– Два года на Седне рубил метановый лёд плазменным кайлом. Стоял у станка. Грузил шаттлы на Орке…

Тут женщина прижалась ухом ему между лопаток.

– Вещай дальше, – велела она.

Илья облизал пересохшие губы. Страх сменился необычайным томлением. Аромат пост-гуманистки – манящий и пряный – дурманил мысли. Это их драконовские штучки – феромонами они могли подчинять других.

– Я очень полезный, – сказал Илья, выстраивая подходящую легенду. – Обучен прислуживать знати. Знаю высокий хеленмарский. Могу петь и танцевать, развлекать благородную публику трюками. Могу быть приказчиком для зверолюдей, отлично управляюсь с лимузинами. Знаю бухгалтерию, техническое обслуживание дворцов и яхт.

– Хрипов нет, лёгкие здоровые, – ответила женщина, затем ощупала ему грудь и живот.

– Внутренние органы на месте, – деловито заметила она, и Илья похолодел – похоже, она считала его источником органов на продажу.

– По отдельности я недорого уйду. Гораздо больше можно выручить, если продать меня как гладиатора на подпольные бои или в бордель.

– Хозяйство целое? – тут же заинтересовалась дракон.

Илья замешкался. Хозяйство было на месте, даже более того – драконьи феромоны сработали. В свои двенадцать подросток был хорошо развит.

– Чего молчишь? Я могу и сама пощупать, но тебе не понравится.

– Там всё в порядке, – буркнул мальчик.

– Джек-пот, – хохотнула женщина.

Щёлкнул складной нож. Илья вздрогнул, ожидая удара в спину, но ему лишь разрезали путы.

– Пойдём, у меня тут корабль, – скомандовала дракон, направившись к остаткам двери.

– Ружьё не возьмёте?

– Зачем? Новое напечатаю, калибром поменьше – всё плечо отбила, – капризно скривилась женщина. Когда они оказались в другой половине купола, мальчик обошёл помещение в поисках воспитателя. Дядюшка Римус лежал на полу, рядом со своими мучителями. Они его потрошили, когда смерть настигла их самих.

Сейчас, в ярком свете потолочной панели, мёртвый воспитатель казался маленьким и старым. Илья захрипел, давя рыдания. За спиной выросла дракон.

– Даю две минуты на прощание, – сказала она.

– Я быстро, – с благодарностью кивнул Илья и склонился к дядюшке. Прикрыл ему глаза, снял с груди образок – убийцы не позарились на пластиковую вещицу – и надел сам.

– Покойся с Богом, – прошептал Илья.

Дракон кинула ему его скафандр:

– Одевайся.

Он подчинился. Затем она играючи закинула его себе на плечо и вышла через шлюз в безвоздушное пространство. Сама дракон была без скафандра, но не зря таких называли «драконами пустоты» – она была приспособлена к вакууму на уровне генов. Женщина побежала, а висевший на плече Илья разглядывал кварк-глюонник на её бедре. Его руки болтались в соблазнительной близости от пистолетной рукояти, но он понимал – дракон не дура так подставляться. Наверняка, у оружия мысленное управление.

Она пронесла его несколько километров. Её корабль был похож на гигантского комара. Корпус состоял из жилого и двигательного отсеков, разнесённых двухсотметровой сварной конструкцией – всё, чтобы обезопасить экипаж от соседства с двигателем, вольно обращавшимся с пространством и временем.

Корпус стоял на восьми коленчатых ногах. «Комар» склонил жало к поверхности – по этой трубе они поднялись в тесный жилой отсек с единственным противоперегрузочным креслом. Дракон тут же пристегнула к нему Илью.

– У свиней хороший корабль. Вы могли бы его выгодно продать, – сказал подросток.

– Это у меня хороший корабль, – отозвалась женщина. – А их корыто я взорву вместе с куполом, как только взлетим.

– Раз вас не интересует добыча, значит, это была месть, – предположил Илья.

– Чего?

– Вы убили тех свиней из мести.

– В первый раз их встретила. И что-то мне подсказывает, что в последний.

– Тогда я не понимаю.

Дракон склонилась к нему, подключая шланги системы жизнеобеспечения к скафандру.

– Ты ошибся, решив, что меня не интересует добыча, – сказала она, смотря ему в глаза. – Я здесь только ради добычи… А теперь – приятных снов. Пускаю сонное.

Засыпая, он почувствовал, как навалилась страшная тяжесть. Час проходил за часом. Однажды, когда ненадолго наступила невесомость, Илья смог поднять голову и осмотреться – в задней части кабины были навалены мешки, на них лежала дракон. Её лицо было искажено гримасой долгого страдания. Кресло было только одно, и она отдала его пленнику. Заметив его взгляд, женщина отвернулась. А потом снова пришла перегрузка, и Илья провалился в глубокий сон.

Глава 2

Кандидат № 1:

Графен крался по тёмному коридору базы – пулемёт поднят на высоту груди, «куда взгляд – туда и ствол». Прошло уже минут пять, как он расстался со своим звеном. Будь он кем-нибудь другим, это решение сочли бы глупым, но он был Александром Графеном, так что товарищи приняли это как очередное проявление его легендарного героизма. Звено из трёх человек двинулось по одной развилке, Графен – по другой.

Базе было почти семьдесят лет – она относилась ко второй волне марсианской колонизации, когда государства-первопроходцы, опьянённые успехом первой волны «невозвращенцев», решили, что пришла пора для капитального строительства, с полным заглублением в почву. Активное применение автономных строительных роботов позволило создать в марсианском кремнезёме разветвлённую сеть туннелей и пещер, ставших – по завершении облицовочных работ – научно-промышленным поселением «Либерти Уан».

Установленный в центре водо-водяной реактор отапливал всю базу – по тоннелям тянулись трубы второго контура, поддерживавшие комфортную для людей температуру. Поселению прочили светлое будущее, пока не случилась Первая хеленмарская война – молодое постгуманистическое государство манифестировало себя на геополитическом пространстве Солнечной системы, начав с атаки на Российскую федерацию и союзные ей государства. Как и всё американское имущество, база «Либерти Уан» отошла к Хеленмару, как к самопровозглашённому государству-правопреемнику США. В следующие несколько месяцев, когда стороны обменивались термоядерными ударами, стало понятно, что о капитальном строительстве на Марсе придётся забыть – в условиях непрекращающейся гибридной войны постоянные здания было легко уничтожить, а их возведение обходилось слишком дорого. На смену подобным базам, по большей части погибшим в первые же часы конфликта, пришли временные колонии из быстровозводимых куполов, которые можно перевозить с место на место, а в случае уничтожения – легко восполнить.

Что касается этой базы, то ей повезло – после хеленмарского демарша, когда на захваченных территориях взбунтовалось базовое человеческое население и Хеленмару пришлось переключиться с внешней экспансии на решение внутренних проблем, регион Кидония был уступлен Российской федерации вместе с «Либерти Уан». Согласно мирной договорённости, поселение было признано объектом исторического наследия, символом второй волны колонизации – население эвакуировали, оборудование вывезли, а саму площадку законсервировали – реактор перевели на минимальную мощность, температура в тоннелях упала до пяти градусов по Цельсию.

Пару раз за прошедшие пятьдесят лет на базу прилетали, чтобы загрузить в реактор новое топливо, починить протёкшие трубы и долить теплоноситель… Но три месяца назад спутники показали, как прогрелся слой кремнезёма над базой. Реактор вновь вышел на полную мощность, а температура в тоннелях поднялась до тридцати пяти градусов. Из трещин в грунте вырывался богатый кислородом пар. Кто-то снова сделал «Либерти Уан» пригодной для проживания.

На фоне возраставшей русско-хеленмарской напряжённости, с постоянными военными и политическими провокациями со стороны драконов, это уже не казалось таким удивительным – сейчас, когда всё, похоже, шло к Третьей хелленмарской, расконсервация старой базы, к тому же на чужой территории… Напоминало типично драконский ход.

Нужно было как-то реагировать, но уничтожение базы термоядерным ударом с орбиты не выглядело хорошим решением – всё-таки «Либерти Уан» числилась объектом всемирного наследия ЮНЕСКО. Было принято решение осуществить зачистку базы малыми силами. Решение принимали в узком кругу – только военные и силовики, не ставя в известность президента РФ и её либеральную клику – при текущей политике замирения с постлюдьми наверху никто бы не санкционировал столь решительных действий. Всё бы ограничилось очередной нотой протеста.

Так Графен и оказался в служебной командировке. Сердце его ликовало. Штабная работа для него, боевого офицера, была хуже всего – тоска смертная. А тут – дали пулемёт и крутись как хочешь. Штурмовая группа – пятьдесят человек – разбилась на группки по три-четыре человека и через разные шлюзы синхронно проникла на территорию базы, не встретив никакого сопротивления. Это уже было странным. Командование предполагало, что трудности начнутся ещё на стадии десантирования, когда шесть челноков ухнули с высокой орбиты прямо вниз – на Кидонское плоскогорье, отстреливая ложные цели и совершая превентивные маневры уклонения – на случай, если противник откроет заградительный огонь с поверхности. Но враг бездействовал. ПВО молчала, если, конечно, вообще была.

Челноки жёстко сели, врубив в самый последний момент тормозные двигатели, и уже через полчаса отряды входили в шлюзы «Либерти Уан». Каждое звено должно было зачистить и удерживать свою часть базы – согласно плану операции. Графен взялся проверить бывший командный пункт поселения. Осторожно продвигаясь к своей цели по коридорам, едва освещённым аварийными лампами, он быстро понял, что шлем штурмового скафандра ему только мешает: снижает угол обзора и главное – в нём хуже слышно, несмотря на активные микрофоны. Графен знал, что воздухом базы можно дышать – они проверили его состав, как только вошли. Инструкция запрещала снимать шлем в бою, потому что ранения головы обычно смертельны, но Графен не собирался получать ранения головы – в особенности по вине шлема, ограничивавшего его органы чувств. Отстегнув шлем, он повесил его за спину. Так-то лучше! Теперь он слышал всё – собственные шаги на каменном полу, свист пара, вырывавшегося из прохудившихся труб, шелест вентиляции и мерные удары капель, срывавшихся с полотка. С помочью тактического прожектора, укреплённого под стволом пулемёта, он освещал встречавшиеся ему развилки и комнаты, вырубленные в камне. Когда хеленмарцы съезжали отсюда полвека назад, они забрали с собой практически всё – ободрали утеплитель со стен, смотали всю проводку, даже двери сняли с петель и вывезли. Сейчас это было Графену только на руку – если нет дверей и нет мебели, не так уж много возможности спрятаться и устроить засаду. Те, кто разморозили базу, должны были привезти всё оборудование с собой, так что он сразу заметит современные вещи.

Первые следы вражеского присутствия она нашёл в одной из комнат, примыкавших к радиальному коридору, ведшему к центру базы. Он ещё даже не подошёл к дверному проёму, а уже унюхал – вот оно. Запах трудно было с чем-то перепутать. Свиноморфы устроили тут уборную. У входа лежала груда мятых тряпок – в том числе куски металлизированной ткани, шершавой как наждачная бумага. «Суровые ребята. Беспощадны даже сами к себе», Графен одобрительны хмыкнул.

Едва ли хряки стали ходить до ветру далеко, значит они рядом, за одним из поворотов. Графен откинул тактический экранчик на запястье и высунул за угол объектив миниатюрного тепловизора – на экране отобразилась картинка. Ярко-красные трубы, чёрно-синий пол. Чисто. Так он стал проверять каждое ответвление по ходу своего продвижения, пока наконец не заметил засаду – за самодельной баррикадой стояла лазерная пушка, наверняка самонаводящаяся. Позади в небольшом помещении расположились свиноморфы – с такого удаления было трудно сказать, сколько их. Сгрудившись вокруг портативной плитки, они что-то жарили и ели. Типичное занятие для их вида. Наличие роботизированной пушки расслабило их – она открыла бы огонь первой, стоило кому-нибудь появится в коридоре. До свиней было метров пятнадцать, так что Графен вытащил из кармана пузырную гранату и, даже не выходя из-за угла, закинул её хрякам, тут же спрятав руку назад. Лазерный луч запоздало мазанул по стене, раздалось удивлённое «хрю», громкий хлопок, а потом – продолжительный скрипучий звук, будто кто-то вёл пенопластом по стеклу – это затвердели цианакриллатовые пузыри.

Графен высунул камеру – коридор вспучился пенящейся массой, поглотившей и свиноморфов, и пушку. Масса твердела на глазах, становясь прозрачной. Графен подошёл поближе – к самой границе пены. Вся комната теперь была заполнена прозрачными пузырями, твёрдыми и хрупкими, как старинные лампочки. Пушка, запертая пузырями, силилась сдвинуть ствол – жужжали сервоприводы, но клей держал крепко. Посреди помещения в нелепых позах висело три тяжело вооружённых свиноморфа, не в силах пошевелиться, не способных даже вздохнуть. Графен вскинул пулемёт и сделал три выстрела милосердия – из-за массивного глушителя они были практически бесшумны, было только слышно, как углепластиковые гильзы звонко зацокали по полу. Пули пробили хрякам головы, оставив в пузырчатой массе каналы, по которым потекла кровь – это было похоже на выдвигающиеся в сторону Графена тёмно-красные стержни. Когда они достигли края пены, из отверстий потекла кровь. Графен отвернулся и пошёл искать обходную дорогу. Через несколько суток цианакриллатные пузыри деградируют от атмосферной влаги, и трупы опустятся на землю, если, конечно, раньше не прибудет команда зачистки и не промоет помещение тугой струёй ацетона, проходящей сквозь сухие пузыри, как нож сквозь масло.

«Всё-таки хеленмарские наёмники», решил для себя Графен. Судя по снаряжению и обмундированию, это не какие-нибудь пираты или бандиты, а военные силы Хеленмара. Но тогда почему их так мало? Радиосвязь внутри базы работала плохо, но, судя по всему, другие отряды не встречали сколь-нибудь заметного сопротивления – Графен проверил журнал вызовов на экранчике и тот был пуст, никто не пытался с ним связаться.

С сохранением всех мер предосторожностей Александр добрался до командного центра базы – пещеры метров сорока в диаметре. Кое-где подвесной потолок отвалился, обнажая марсианскую породу. За стенными панелями, частично снятыми, виднелись трубы и выпотрошенные лотки – остатки изоляции с проходивших там кабелей валялись по всему помещению. Разбитые экраны, сломанная мебель. В центре было расчищено немного места. Там стояли армейские ящики, поверх которых постелили спальные мешки. Графен насчитал пять спальных мест. Качество снаряжения – очень высокое. Наверняка, здесь спали драконы. Графен поёжился – с драконами лучше не сталкиваться, особенно в тесных коридорах и тёмных помещениях. Он мельком осмотрел вещмешки, лежавшие рядом – пищевые концентраты, вода в бутылках, запасные батареи к энергетическому оружию, военная электроника, молитвенная фигурка отца драконов Хаяо Кодзимы, боевые ножи – заострённые кристаллические трубочки длиной с локоть. Драконы втыкали такие в своих жертв, чтобы те истекли кровью через полость внутри ножа.

Отойдя подальше, Графен закинул пузырную гранату в центр драконьего бивака – пузырящаяся десятиметровая сфера вздулась по центу помещения, заскрипела, слегка оседая, и вот уже в свете его подствольного прожектора искрился удивительный стеклянный одуванчик. Пыль, образующая при подрыве такой гранаты, приводит к болезням лёгких, так что Александр поспешил двинуться дальше – перед ним открылся длинный коридор с множеством маленьких комнат по обе стороны – это были тюремные камеры. По проекту, поселение «Либерти Уан» было американским обществом в миниатюре. И если на родине в тюрьме сидел каждый тысячный, в марсианских колониях за решёткой мог оказаться каждый сотый. Вне матушки-Земли все социальные процессы протекают острее – и если в США преступника проще было застрелись на месте, чем устраивать волокиту с судом и заключением, то тут каждый человек был буквально на вес золота. Ровно столько стоит доставить колониста с Земли и обеспечить его проживание. А в условиях, когда часто не хватает всего и сразу – помещений, воздуха, воды, еды и тепла – люди испытывают постоянный стресс, который не так-то просто снять. Тут нет природы, почти нет домашних питомцев, выбор половых партнёров невелик и всё строго регулировано. Гражданские бунты первопоселенцев, также называемых «невозвращенцами», потому что это была дорога в один конец, показали, что самое страшное для колонии – это стихийное восстание. На каждые сто жителей базы надо иметь, как минимум, две камеры, а лучше пять – таков был американский опыт колонизации.

Смотря на ряд зарешёченных помещений, Графен поморщился – это не драконы придумали, они лишь воспользовались тем, что им досталось в наследство. Просто постлюди стали больше сажать в тюрьму и больше убивать. При драконах камеры никогда не пустуют.

С пулемётом наперевес он пошёл, проверяя каждую камеру, и очень быстро наткнулся на первых заключённых, а точнее, на их трупы. Они были убиты в спешке, несколько часов назад – одних упокоили выстрелом в лицо, другим перерезали горло, кого-то свежевали, вырезав крупные мышцы. Драконы были людоедами – они ели людей и зверолюдей, и даже других драконов – не в ритуальных целях, а просто, чтобы подкрепиться.

Судя по всему, хеленмарцы хозяйничали тут последние несколько месяцев, раз даже обзавелись своими пленниками. Впрочем, Графен насчитал едва ли дюжину покойников. Их держали голышом, так что кто они и откуда понять было невозможно, но все они были базовыми людьми.

Пройдя мимо камер, Александр попал в помещение, когда-то бывшее кафетерием, но благодаря драконам ставшее пыточной. Ещё одна любимая забава хеленмарской элиты – пытки. На пластиковых столах лежали внутренние органы, рассованные по вакуумным пакетам. Рядом стояла установка по радиационной стерилизации – это была готовая консервная фабрика. После упаковывания в вакуумный пакет и обработки жёсткой радиацией человеческая плоть могла храниться годами, безо всяких холодильников.

Всё помещение было заляпано кровью, со столов свисали ошмётки кожи, подвесной потолок был разобран – к своду пещеры теперь крепились цепи с крюками, также измазанные кровью и жиром. В центре помещения с крюка свисало голое тело девочки лет десяти-одиннадцати. Оно покачивалось на цепи, крюк входил под рёбра грудины. Полоса засохшей кровь пересекала тело. Напротив неё был установлен переносной прожектор, и тот ярко освещал подвешенную у потолка девочку, словно она была инсталляцией на какой-то модной хеленмарской выставке.

Графена передёрнуло – за время армейской службы ему уже доводилось видеть и мёртвых детей, и умирающих. Войны с Хелленмаром отличались особой жестокостью к мирному населению – со стороны постлюдей. Александр привык ко многим вещам, но к мёртвым детям так и не смог. Убрав пулемёт за спину, он подошёл к девочке и осмотрел её со всех сторон, а также крюк, на котором она висела. Она могла быть заминирована, но никаких следов ловушки он не нашёл.

Так что он осторожно взял девочку под мышки и снял с крюка. И тогда она застонала – тихо-тихо. Графен чуть не выронил её от неожиданности, но когда к нему пришло понимание, что ребёнок ещё жив, то он поторопился. Скинув с ближайшего стола куски мяса и разделочные ножи, он уложил девочку на холодный сырой пластик стола, сорвал с разгрузки, надетой поверх скафандра, медицинский подсумок и, вытащив оттуда пластырь, наклеил его на рану – прямо поверх кровавой корки. Чудо-клей, бурно среагировав с кровью, вцепился в кожу, герметично запечатав рану.

Девочка открыла небесно-голубые глаза, окружённые густыми ресницами. Её обветренные губы прошептали «Пить», и Графен, приподняв ей голову, напоил её из фляжки – девочка, хоть и была слаба, пила жадно.

Глава 3

– Так холодно, – прошептала она, и Графен, достав из другого подсумка химическую грелку, подложил ей под бок.

– Как тебя зовут? – спросил он. Так его учили: в критической ситуации имя – это ключ к общению с пострадавшими.

– Олеся, – ответила она тихим голосом.

– Откуда ты, Олеся? – спросил он.

– Луночарский сто двенадцать, – прозвучало как название какой-нибудь мелкой агрофермы или горняцкой станции, коих было без счёта разбросано по округе – Кидония была плотно заселена. Не так плотно, как полярные ледяные шапки, но всё же.

– Как ты попала сюда?

– Драконы напали. Убили маму, папу, брата… – девочка всхлипнула и протянула к Графену руки, словно хотела прижаться к нему. Он наклонился, и она обняла его голову.

– Как тебя зовут? – спросила она, и он ответил:

– Александр.

– Вот ты и попался, дебил, – сказала Олеся громко и весело, а потом стиснула его голову так, что захрустели шейные позвонки. Графен попытался оторвать её от себя, но тут через его мозг прошёл электрически разряд. Он обмяк телом и повалился на спину. Девочка оказалась сверху. Свирепо скалясь, она прорычала:

– Александр Графен, дважды герой России, убийца драконов… Ты и вправду такой дремучий идиот, как тебя показывают в наших сериалах про войну… Но сейчас я всё исправлю!

Она притянула его лицо к своему. Её глаза больше не были цвета неба. Они были блестящими, как фольга, с вертикальным зрачком. Это были глаза серебряного дракона. Девочка впилась губами в его губы – её детское тело, теперь налившееся невероятной силой, вздрогнуло в рвотном позыве, и что-то густое, с металлическим привкусом, потекло ему в глотку, обжигая слизистую. Графен дёрнулся, но новый удар тока потряс его, заставив вытянуться во фрунт. Мерзкая гнусь втекала в него, казалось, бесконечно, но он, преодолевая боль и онемение, нашёл в себе силы, чтобы садануть дракона по голове – один раз, другой. Каким-то чудом он прервал этот извращённый поцелуй-кормление, сбил её с себя, оттолкнул – сначала коленями, потом ногами. Она рвалась к нему, истекая из пасти серебристой жижей, с отрешённой яростью, словно это было ритуалом, который нельзя прерывать, а потом внутри Графена что-то вспыхнуло, испепелив разум, и он исчез в темноте, которая длилась тысячу лет и одно мгновение…

Когда Александр открыл глаза, он всё ещё был в пыточной – лежал на полу, под затылок ему подпихнули какой-то свёрток. В голове шумело, в горло словно залили свинец, но он всё ещё был жив. Напротив его на складном стуле сидела девочка-дракон «Олеся». Теперь она была одета в форму полковника сил спецопераций Хеленмара. Правую сторону её груди покрывали маленькие металлические значки – боевые награды. Графен видел много мёртвых офицеров противника, и он понимал, что ни у кого из них не было столько наград – хелленмарцы очень редко награждали своих военных, а самих наград было всего несколько видов, так что у них не могло быть такого «иконостаса» из орденов и медалей, как, скажем, на парадной форме Графена или у его боевых товарищей.

Не сводя глаз с Александра, дракон достала из кармана пачку и вытянула длинную тонкую сигарету, а потом свела вместе большой и указательный палец – между ними с треском вспыхнула плазменная дуга. Прикурив от неё, девочка затянулась табачным дымом. Лицо её сохраняло всё ту же детскую невинность, как и когда она изображала «Олесю», но теперь к ней добавилась мрачная задумчивость взрослого.

Графен попробовал пошевелиться – получилось. Он медленно сел и осмотрел себя. Теперь на нём был скафандр хеленмарского штурмовика – узковатый в груди и руках, зато свободный в животе и ногах, словно сделанный на какого-то толстяка. Шлем скафандра стоял рядом. Но главное – на коленях Графена лежала хеленмарская штурмовая винтовка.

Ещё не понимая, что к чему, Александр схватил оружие и навёл на хеленмарку, но стоило ему так сделать, как электрический разряд шарахнул его изнутри, и винтовка выпала из рук, однако он остался сидеть.

Девочка рассмеялась, впрочем, без особой радости.

– А вот хрен тебе пербуккально, Графен, – сказала она.

– Чего?

– За щеку. Вот чего, – пояснила дракон.

– Что ты со мной сделала, демон? – прохрипел он.

– Ввела тебе специальные наноботы в глотку. Наноскопические роботы, просекаешь? Они проникли тебе в мозг и сформировали там имплант дистанционного управления, синхронизированный через квантовую спутанность с контролирующей структурой у меня в мозгу. Мы теперь связаны, какие бы пространства нас не разделяли. Ты теперь мой конфидент.

– Конфидент?

– Особо доверенное лицо. Недобровольный помощник.

– То есть раб?

– Нет. Сейчас ты не сможешь уловить разницу, но потом поймёшь, что она огромна… Но не сейчас. Сейчас поводок будет очень коротким, потому что в ближайшие несколько часов наша жизнь целиком будет зависеть от того, насколько ты мне послушен.

Графен попробовал подняться, но выходило с трудом – сначала он перевалился на колени, потом, держась за стол, встал в полный рост. Перед глазами всё ходило ходуном. Ухватившись за край столешницы, он неуклюже повернулся к дракону.

– Какого чёрта ты ребёнок?

Девочка позволила себе сдержанную улыбку:

– Я неотенический дракон. Биологически мой возраст навсегда заморожен на отметке десяти лет, но так-то мне пятнадцать.

– И ты уже полковник? – не поверил Александр.

– Вы русские слишком хорошо умеете убивать наших офицеров, так что у меня была быстрая карьера.

– Почему ты не убила меня?

– Замолчи и хорошенько прислушайся, – сказала девочка, прикрыв глаза и прижав палец к губам, потом она подняла его в знаке внимания – голова её склонилась к плечу, словно она ждала какого-то звука.

И тогда он услышал – звуки далёкой стрельбы и взрывов. В коридорах базы шёл бой.

– Скоро всё кончится, – сказала девочка, открывая глаза. – Атака русских была отбита. Это место изначально было ловушкой, и теперь оно стало вам могилой. Мы превосходили вас пять к одному, когда бой начался, и сейчас ваши силы окружены и уничтожены. Ты, Графен, последний выживший.

– Что тебе от меня надо?

– Мы договоримся. У нас будет взаимовыгодное соглашение, – она встала и подошла к нему. Взглянула в глаза и сказала серьёзно и торжественно:

– Я стану твоим выходным билетом отсюда, а ты – моим входным билетом в Российскую Федерацию.

– Но почему?

Дракон подвинулась к нему вплотную – при их разнице в росте она уперлась носом ему в живот, задрала голову и поманила пальцем. Он наклонился, и она прошептала ему в ухо:

– Ненавижу Хеленмар. Я сваливаю.

Он отодвинулся, посмотрел ей в глаза. Они снова были голубыми, с нормальным человеческим зрачком.

– Как ты это делаешь?

– Голография, – ответила девочка. – Очень удобно для инфильтрации. Вы, люди, привыкли, что дракона легко узнать по глазам, так что не ждёте подвоха.

– Как тебя зовут на самом деле?

– Астра… Астра Нейзильбер, – после небольшой паузы ответила дракон. – Это настоящее имя. Под ним я известна.

– Что за скафандр на мне? – спросил Графен. – От него пасёт.

– Это моего адъютанта, свиноморфа. Он был очень похож на тебя размерами. Поэтому я его и выбрала.

– Где он сейчас?

– В животике, – Астра довольно улыбнулась и добавила: – Он выполнил свою роль. Больше не думай о нём.

– А что будет со мной, когда я выполню свою роль? – прямо спросил Александр.

Девочка-дракон задумалась.

– Ну, ты, как минимум, будешь величайшим героем своей страны, но я сомневаюсь, что ты сможешь так легко выполнить ту грандиозную задачу, что я тебе поручу. Возможно, у тебя уйдут на неё десятилетия. У меня на тебя очень большие планы, Графен. А пока что мы должны выбраться отсюда живыми вдвоём: я, хеленмарский полковник, и ты, мой верный адъютант. Надевай шлем – мы отправляемся. С этого момента говорить буду только я. Твоя роль – беспрекословно выполнять мои команды и молчать при любом повороте событий. Максимум, можешь хрюкнуть, но не более того.

– Я, может, и не могу тебя пока что убить, – сказал Александр. – Но что помешает мне подвести тебя? Просто буду тупить на месте – бей меня током сколько хочешь. Твой обман раскроется.

– Ты можешь, – пожала плечами дракон. – Меня отдадут под трибунал. Возможно. Я отлично умею выкручиваться и врать. А вот тебя убьют – это точно. Или на месте, или отвезут в столицу для публичной казни. Это будет шоу. Казнь Графена. Всегда мечтала увидеть, если не поучаствовать… Но это в прошлом. Сейчас я хочу свалить. А ты чего хочешь?

– Убить всех драконов, – честно ответил Графен.

– Тогда это не то место, откуда стоит начинать, – пожала плечами Астра. – Потому что здесь ты и закончишь. У нас мало времени на пустые разговоры. Скоро здесь будут штурмовики.

– Только пока, а потом посмотрим, – Графен надел шлем, пахнущий хлевом.

Когда они шли к ангару, он спросил её по закрытом радиоканалу, соединявшему только их двоих:

– Кто повесил тебя на крюк?

– Сама насадилась, – ответила девочка, не открывая рта. Устройство аудиосвязи, похоже, было встроено в её мозг. Синтезированный голос Астры был лишён эмоций.

– Как это сама? У тебя был бок проткнут, – не поверил Графен.

– У меня оторванные руки и ноги отрастают, не то что бок. Неотеническая регенерация, как у аксолотля, понимаешь?

– Прям вот заново?

– Ну не прям вот сразу, но да – заново.

– А тех людей – в камерах – ты убила? Только не ври.

– Не я. Я же не единственный тут дракон… Я не приказывала их убивать, но я и не возражала. Да и с чего бы вдруг, а? – на ходу повернула к нему голову Астра.

Графен промолчал, потом спросил:

– Как ты знала, что я пойду к тебе, в командный центр?

– Я не знала. Мне просто был нужен любой русский спецназовец, которого бы я сделала своим конфидентом. Поэтому я выбрала себе самого крупного адьютанта-свиноморфа, чтобы спецназовец точно влез в его скафандр… Ты был случайным элементом в моём плане, Графен. Вероятность встретить тебя была исчезающе мала – я на такое даже не рассчитывала. Каждый из нас вытянул свой счастливый билет.

Александр было хотел буркнуть что-нибудь несогласное, но тут из-за угла вышли хеленмарские штурмовики. Графен было начал вскидывать винтовку, но тут же получил удар током. Было похоже на то, что он остолбенел от неожиданности. Встречные тоже дёрнулись к оружию, но уже признали в Астре и Графене своих. Шагнув к стене, чтобы дать им пройти, хеленмарские военные салютовали Астре:

– Коммандер!

– Штурмовики, – ответила Астра быстрым жестом.

Вскоре штурмовики стали попадаться на каждом повороте – они прочёсывали базу, зачищая остатки сопротивления.

– Коммандер! – Штурмовик. – Коммандер! – Штурмовик. – Коммандер! – Штурмовик, – их продвижение по базе превратилось в непрерывную череду воинских приветствий.

Было видно, что штурмовики уважают девочку-дракона и относятся к ней с максимальной серьёзностью. Они не проявляли ни малейшего намёка на то, что она вообще-то выглядит как десятилетний ребёнок.

Большинство хеленмарцев были зверолюдьми – поджарые мускулистые волкоиды и массивные, но рыхлые свиноморфы. Их легко можно было различить по комплекции, пусть головы и были закрыты шлемами.

Многие опасливо косились на Графена – он был крупным даже по меркам генетически-улучшенных драконовских прихвостней.

Они проходили мимо трупов русской штурмовой группы. Некоторых уже начали свежевать. Внутри Графена всё клокотало от ненависти и злобы, но Астра не уставала напоминать ему, как важна для их выживания маскировка.

– Ты хряк, запомни. Тебе наплевать на мёртвых спецназовцев, – прозвучал в шлемофоне её голос.

В ответ Графен только скрипел зубами, лишь иногда позволяя себе короткие, но ёмкие ругательства. Не выдержал он, когда они застали сцену расстрела раненых «альфовцев», которых собрали в кучу в одном их центральных помещений базы. Александр узнал своих товарищей и отрешённое выражение готовности принять смерть на их лицах. Хеленмарцы, проводившие расстрел, не ждали выстрела в спину. Графен, держа винтовку у бедра, навёл в их сторону ствол и нажал спусковой крючок. Выстрела не последовало. Он нажимал раз за разом, но ничего.

– Я не могла дать тебе действующее оружие. Я же не дура, – раздался в наушниках безразличный голос Астры, после чего его тряхнуло током. Графен пошатнулся, но устоял на ногах, потому что Астра схватила его за руку и потянула из зала с силой, которой едва ждёшь от её детского тела. Графен упирался, но удары тока следовали один за другим. Так она буквально вывела его в коридор, где на них уже никто не кидал подозрительных взглядов – дракон, которая тащит здоровенного штурмовика за руку, а тот шатается, будто пьяный.

Там, в новом коридоре, Астра усадила его на ящик, стоявший у стены, чтобы он мог передохнуть после её интенсивной шоковой терапии, и села рядом сама.

Александр что-то рычал, забрызгивая слюной внутреннее пространство шлема, но девочка-дракон не слушала его.

– Ты, кажется, не ценишь то, что я делаю для тебя, Графен.

– Делаешь что?

– Вытаскиваю твою тупую задницу из безвыходной ситуации. Без меня ты бы был там, среди них – ещё один мёртвый герой.

– Скажешь, лучше быть живым трусом?

– О Хаяо Кодзима, отец драконов! – Астра закатила глаза и посетовала: – В наших фильмах ты невероятно глуп – просто животное. Я думала, что всё это враки военной пропаганды, но теперь вижу – всё правда. Честно говоря, я уже жалею, что именно ты выбрел на мой эротический перформанс с крюком.

– Будь ты проклята, – прохрипел Графен. Его мутило от электрошока. Но где-то внутри его зрела гаденькая радость, что девочка-дракон забрала у него тот самый выбор, который привёл бы его к неминуемой, пусть и героической смерти. Сняла с него ответственность за трусливую долю остаться в живых. И от этого он презирал себя только сильнее.

– У тебя жена и четверо детей. Неужели ты не хочешь вернуться к ним? – спросила дракон.

– Откуда ты?.. – начал было он, но потом буркнул, кивнув назад: – У них тоже были семьи. Чем я лучше их?

– Тем, что ты пока что живой, и твои родные всё ещё имеют шанс вновь тебя обнять… А ещё ты Графен. Ты герой и ты всегда выживаешь. Всегда, блин. Твоя феноменальная везучесть вошла в легенды.

– Да. Я обязательно выживу, – пообещал Графен. Это звучало как план, хотя в нём был всего один пункт.

– Так держать! – хлопнула его по плечу Астра, а уже через секунду она настойчиво тянула его дальше – к ангару: – Хватит просиживать скафандр, здоровяк, надо спешить. Королевская манта сама себя не угонит.

– Коммандер.

– Мастер сержант, – Астра остановилась, чтобы пожать руку высокому пожилому дракону в тяжёлой броне. Он чем-то напоминал эльфа – тонкое красивое лицо, испещрённое морщинками, острые длинные уши, седые волосы стянуты в узел на макушке. Судя по красноватому отблеску глаз, это был медный дракон – самый слабый сорт драконов. Ранняя модель – именно их первыми создал Хаяо Кодзима, когда решил перейти от штучного производства постлюдей к массовому.

– Как всё прошло? – спросила Астра с приветливой улыбкой.

Скептически скривив губы, старый дракон покачал растопыренными пальцами:

– Так себе. Мелкая рыбёшка. В еду пригодно, на продажу – нет.

– А ты что – сразу Графена хотел поймать? – со смешком спросила девочка, и Александр невольно вздрогнул. Хотя драконы говорили между собой на хеленмарском, он их прекрасно понимал, так как трохи размовлял по-ихнему. Хеленмарский представлял собой смесь английского и испанского, густо сдобренную японизмами.

Нервная реакция Графена не ускользнула от внимания медного дракона. Он присмотрелся к штурмовку, сопровождавшему полковника Нейзильбер, и как бы походя заметил:

– Кстати, госпожа Астра, что-то я не узнаю вашего Павло. Он будто схуднул и подкачался одновременно.

Глава 4

С ехидной улыбочкой девочка сделал манящий жест, словно хочет поделиться секретом, и когда мастер сержант склонил к ней своё острое ухо, громко прошептала:

– Я сказала ему, что, если он не приведёт себя в форму, я пущу его на рульку. Теперь он очень старается. Пьёт диуретики и слабительное, гантели тягает.

Вздохнув, старый дракон снисходительно покачал головой:

– Всё-таки добрая вы душа, госпожа Астра.

– Да, я такая, – засияла девочка, тронутая похвалой.

– Вот я бы просто срезал с него лишний жир – и на сковородочку, да с картошечкой. Да под пивко.

– Отличная идея! – наигранно впечатлилась Астра, подняв бровями домиком, потом повернулась к своему адъютанту: – Слышишь, Павло, у тебя теперь есть ещё одна мотивация подкачаться к марсианскому лету.

Графен не нашёл лучшей стратегии, чем молчание.

Девочка-дракон хлопнула «эльфа» по плечу и сказала:

– Бывай, Гумберт. Я пойду к транспорту. Не стоит задерживаться. Минируйте тут всё, как запланировано, а потом эвакуируйтесь.

Мастер сержант кивнул, и они разошлись по своим делам.

– Похоже, ты во всю веселишься, – заметил Графен сердито, стоило дракону уйти.

– Я веду себя как обычно, – возразила Астра. – Все привыкли к такому. Другое поведение было бы подозрительным. У нас тут вроде как воинское братство, ну знаешь, шутки-прибаутки всякие. Совместные фотографии на фоне трупов поверженных врагов. Ты разве по-дружески так не шутил с теми парнями? Ну пока они были ещё живы, конечно.

Графен не ответил. Его била мелкая дрожь. Он чертовски устал от стресса. В такие мгновения он вспоминал, что ему скоро сорок. Он уже слишком стар для такого дерьма. Точнее, оно ему нравилось, пока он побеждал. Но не сегодня. Не сейчас.

Лётный ангар базы был просто огромен – порядка ста метров в высоту, полкилометра в длину и почти столько же в ширину. В лучшие времена, ещё до Первой хеленмарской, он был весь заставлен орбитальными шаттлами, но теперь в нём стояли три потрёпанных десантных катера для суборбитальных перелётов и висела королевская манта – современный орбитальный штурмовик, модернизированный для межпланетных перелётов. Графен понял – драконы прилетели на манте, а их зверолюди – на стареньких «виманах». При любой возможности драконы старались показать их превосходство над собственными приспешниками.

Астра сразу направилась в сторону манты, и Александр последовал за ней. Путь их пролегал мимо группы волкоидов во главе с пудледемоном – тот сортирован трофеи, большую часть которых составляли куски человечины, запакованные в прозрачные пластиковые мешки, а также скальпы – за каждого убитого человека выплачивалось вознаграждение. Рядом валялось окровавленное снаряжение – волкоиды примеряли ботинки, снятые со спецназа, крутили в лапах непривычные штык-ножи, рассматривали трофейные автоматы и пистолеты, делили гранаты и патроны. Зверолюди, в целом, были равнодушны к человеческого оружию, потому что хеленмаркое оружие было, как минимум, не хуже, так что никто не вооружался человеческим, но вот прихватить в качестве сувенира с войны – почему бы и нет?

Так как в ангаре был воздух, хеленмарцы стояли без шлемов. Перегавкиваясь, они щёлкали острыми зубами друг у друга перед носом, чтобы запугать остальных и забрать себе побольше. Но все они трусили перед пудледемоном – высоченным худощавым ублюдком. Если в волкоидах всё-таки было больше от людей, чем от собак, то в пудледемоне – строго наоборот.

Графен пожалел, что винтовка, которую дала ему девочка-дракон, сломана. Пожалуй, он смог бы скосить большинство этих отродий до того, как они бы сообразили, что к чему. Он уже сталкивался с такой моделью оружия раньше и знал, что по сравнению с его пулемётом, винтовка сложная как часы с кукушкой – внутри целая прорва шестерней и электроники. Ему едва ли удастся починить её быстро. Наверняка дракон вытащила какую-нибудь важную деталь, типа электронного детонатора. Когда они уже практически миновали эту шумную группку, пудледемон вдруг схватил Графена за руку и дёрнул к себе. Не отпуская Александра, пудледемон, до этого сидевший на ящике, поднялся в полный рост, раздвигаясь как телескопическое удилище – Графен был два десять ростом, но хеленмарское отродье оказалось на полторы головы выше. Придвинув рычащую пасть к зеркальному забралу Графена, пудледемон оскалил клыки – на зеркальное забрало попали густые капли слюны. Грязная кудрявая шерсть, клоками висевшая на голове зверочеловека, моталась в такт щёлкавшим челюстям.

– Фу-фу, русским духом пахнет, – пролаял он. – Русская костка сама на двор пришла.

Не успел Графен как-то среагировать, как Астра развернулась, шагнула к ним и пнула пудледемона под колено.

Тот громко заскулил, выпустив Александра, и уже собирался цапнуть девочку, которая была ему едва ли по пояс, как та вскинула руку и выкрикнула «Хайль Кодзима!»

Благодаря рефлексу, вколоченному в пуделя годами службы, тот тут же вытянулся по стойке смирно и прохрипел «Хайль Хеленмар!»

– Ты чего, берега попутал, псина сутулая? – закричала на него Астра. – Какой русский дух? Ты сидишь на горе русских трупов и их снаряжения. Что ты там унюхал через эту вонищу? Свой пердёж?

– Подозрительный он у вас. Хряки меня за версту обходят, а этот ходит нагло, не боится. Пусть снимет шлем, если я не прав! – огрызнулся пудледемон и повернулся к Графену. – Снимай шлем, свинота!

– Это мой адъютант, и он слушается только моих команд, – возразила Астра. – Сержант, отставить пререкания.

– Пусть снимает шлем и докажет, что он хряк, а не человек, или я возьму вас обоих под стражу, – оскалился сержант. – Нас тут больше, и мои парни слушаются только меня.

Графен уже понял, что заварухи не миновать, происходящее его даже забавляло – девочке-дракону не выкрутиться, а значит придётся драться.

Смотря, как Астра и пудледемон сверлят друг друга взглядами, он бросил в радиоканал громким шопотом, зная, что его услышит только Астра:

– Это ты, Артемон? Это я, Мальвина.

Пудледемон внезапно взвился на месте – каким-то непонятным образом он также оказался на их волне. Повернувшись к своим волкоидам, он зарычал:

– Кто это сказанул?! Кто этот маленький вонючий цис-гуманистический пёс-членосос, который только что подписал себе смертный приговор? Никто, да? Это Хаяо Кодзима, отец всех драконов, сказанул, да? Ну офигеть! Да я вас всех до смерти физо замучаю!

Пудледемон схватил за шкирку ближайшего волкоида и оскалил полную зубов пасть у того перед глазами:

– Это ты сказал, пёс чесоточный, а?

– Сэр, никак нет, сэр! – испугано проскулил волкоид.

– Это я сказал, – сказал Графен, нажав на шлеме кнопку громкой связи.

Пудледемон завыл и, бросив подчинённого, кинулся к Графену и схватил того за шлем, клыки заелозил по забралу. Александр двинул пуделю по рёбрам, перехватил лапу, выкручивая её. Отродье впилось ему клыками в плечо и, мотая головой, стало рвать с такой силой, что под бронетканью скафандра, вдавленной в тело, лопнула кожа, а плечевой сустав захрустел.

– Не мешайте им! – раздался крик Астры. – Пусть животные решат всё в схватке. Делайте ваши ставки, господа.

Девочка-дракон запрыгнула на ящик, на котором до этого сидел пудледемон, и, охватив взглядом озадаченных волкоидов, которые медлили с тем, чтобы броситься на помощь своему командиру, продолжила:

– Справа кладите хабар, если за победу пудледемона Азора Бешеного, слева – если за победу свиноморфа Павло Виктимюка.

В это время Азор Бешеный, истекая пеной из пасти, продолжал рвать Графену плечо, несмотря на удары, которые тот наносил ему свободной рукой и ногами. Постгуманистическая зверюга словно не чувствовала боли. Своими лапами пудледемон пытался на ощупь расстегнуть застёжки шлема на скафанде Александра, чтобы стащить его и добраться до горла противника. При этом он как-то умудрялся защищать свою паховую область от ударов коленом. Это был жестокая схватка, и все навыки Графена, бывшего мастером крав-мага и боевого самбо, не давали ему преимущества перед столь свирепым врагом. Астра не спешила приходить ему на помощь – она была занята сдерживанием волкоидов.

Чувствуя, что едва удерживает равновесия под напором Азора и тот скоро окончательно его измотает, Графен рискнул – никогда не суй руки в пасть пудледемона. Он знал это, потому что их зубы острые как бритвы и твёрдые как сталь, но у него не было другого выхода. Свободной рукой, просунув её между мордой Азора и своим плечом, он уватил пуделя за верхнюю челюсть – прямо у носа, а истерзанной левой схватил его за челюсть нижнюю. Разжать эти челюсти не представлялось возможным – генетически они были созданы так, чтобы давать мёртвую хватку. Наверное, даже сам Азор не смог бы теперь их разжать так просто. Но Графен рывком сместил челюсти друг относительно друга – верхнюю дёрнул вправо, а нижнюю – влево. В челюстном аппарате пудледемона что-то хрустнуло. Он отпрянул, но Александр подставил ему подножку, и они повалились назад. Освободившись, Графен ухватился как следует и, заплетясь ноги с противником так, чтобы тот не мог перенести на них вес и подняться в полный рост, стал разжимать челюсти Азора дальше – на расстояние, не предусмотренное ни собачьей природой, ни генными инженерами. Азор захрипел, вцепившись лапами в руки Графена, силясь их оторвать от своих челюстей, но Александр не зря числился одним из сильнейших людей Земли. Зарычав от натуги, он очередным рывком разорвал пудледемону пасть – обе челюсти, оглушительно хрустнув, сломались. Лапы того разжались и повисли плетьми. Не отпуская челюстей, Графен переместился отродью за спину. Теперь, когда пудледемон стоял на коленях, его голова была на уровне груди Графена. Ухватившись за неё получше, Александр навалился всем весом, вдавив башку пуделя в плечи, а потом мощным раскручивающим движением сломал шею – сдавленные шейные позвонки перерубили проходящие внутри них артерии, сработав как сигаретная гильотина. Азор Бешеный умер.

Графен разжал натруженные руки, и массивное тело с шумом рухнуло на пол.

Повисла тишина. Волкоиды, в итоге поставившие весь хабар на своего начальника, не могли поверить своим глазам.

– Не переживаем. Так ему и надо. Он же Бешеный. К тому же, перед операцией с Азора сняли цифровую копию. Как вернёмся в место расположения, его сразу распечатают, и будет он снова у вас командиром, – стала успокаивать их Астра, а сама тем временем отобрала себе немного ништяков из призовой кучи – в первую очередь это были трофейные пищевые рационы, похожие на пакет с ручкой – набрав с дюжину, она отвернулась от волкоидов и пошла к Графену, устало сидевшему рядом с поверженным врагом.

– Подъём, Виктимюк.

Подставив ему плечо, чтобы тот поднялся, она повела его к королевской манте, каждую секунду ожидая выстрела в спину. Но выстрелов не было. Для подручных Азора его смерть от рук свиноморфа стала настоящим шоком. Свиньи всегда были для них добычей и практически никогда – достойными противниками. И чтобы один из них одолел пудледемона – фактически дракона от мира зверолюдей – не лезло ни в какие рамки.

– Эту тварь действительно оживят? – прохрипел по шлемофону Графен.

– Может да, может нет. С одной стороны псов-демонов не так уж много, чтобы ими разбазариваться, а с другой – Азор никогда не был хорошим мальчиком – грыз не ту кость и не в том месте, ссался невпопад и не давал лапу по команде. Так что теперь, когда он так удачно «притворился мёртвым», многие захотят, чтобы всё так и оставалось. Он проиграл, а драконы не прощают слабых, – прагматично заметила Астра.

Орбитальный штурмовик парил на высоте пяти метров от пола, окружённый полупрозрачным силовым полем. Последнее слово в хеленмарском биодизайне, королевская манта внешне походила на гигантского ската «манта», обитавшего в тропических водах Земли, только была длиной сто двадцать метров. Благодаря полностью гибкому корпусу, она так же колыхала боковыми и ротовыми плавники и могла совершать обороты вокруг себя. Что в это время происходило с пассажирами – кто знает. Графен вспомнил, что людям не удалось заполучить ни одной целой манты – драконы-пилоты предпочитали подрыв энергетического ядра плену и бесчестию.

Никто не видел пульта управления манты – считалось, что только драконы могут управлять мантами, потому что это очень сложно, а базовым людям не доступно и вовсе.

По сравнению с массивными десантными «виманами», на которых прилетели зверолюди, манта казалась произведением искусства.

Когда они подошли к голове манты, та скосила на них свои глаза на стебельках, расположенные вокруг огромного распахнутого рта, который был входом в грузовой отсек. Опустив к земле ротовой плавник, манта позволила им подняться по нему на борт. Стоило им миновать рот, как за ними закрылась мембрана, и они оказались в грузовом отсеке. Стены его светились. В отсеке стояли криокамеры для длительных перелётов – благодаря своим генам, драконы могли без вреда для здоровья переносить полную заморозку, и в таком замороженном состоянии коротать время в полёте. Рядом с ними располагались обычные противоперегрузочные кресла для пассажиров. В одном из них полулежал молодой красивый мужчина, одетый только в шорты – он как раз доедал сэндвич с мясом, запивая из фляжки. Увидев Графена, он нахмурился и спросил:

– Коммандер Нейзильбер, какого чёрта тут делает это животное? Моя манта только для наших.

Девочка-дракон, устало закатив глаза, бросила на пол трофейные рационы, а затем молниеносно выхватила из набедренной кобуры пистолет и вышибла мужчине мозги. Его тело забилось в безобразных конвульсиях, словно у обезглавленного кузнечика – руки и ноги жили своей жизнью, бессмысленно сокращаясь, и не было похоже, что это скоро закончится. Астра выстрелили ещё несколько раз, чтобы отделить конечности от корпуса, но даже отстреленные, они продолжали свой танец. В тех местах, где луч её пистолета попадал в стены отсека, из пробоин струилась вязкая жидкость, которая тут же застывала, пломбируя пробоины.

– Кто это был? – спросил Александр. Ему доводилось убивать драконов, так что он узнал эту пляску смерти.

– Пилот.

– Как мы полетим без пилота?

– Так же как с пилотом, только без пилота, – пожала плечами девочка. – Пойдём в кабину – будешь моим вторым номером. Но сначала тебе нужно раздеться. Пилотирование… довольно жаркий процесс.

Она помогла Графену отстегнуть шлем, и он наконец-то смог вдохнуть свежий воздух – ну как свежий, в воздухе висел запах жареного мяса.

Когда они стянули с Александра скафандр, оказалось, что его левое плечо всё в крови – измочаленная плоть была сплошным кровоподтёком.

Астра озадаченно цыкнула:

– Я и забыла, что ты не регенерируешь. Придётся заняться твоим плечом, но позже – сейчас нельзя медлить. Наверняка, нами уже заинтересовались. Пока что я просто обработаю тебе рану.

Дракон сходила за аптечкой, и, вернувшись, сделала Александру укол обезболивающего. Это было восхитительно – российские армейские препараты были строго ненаркотические, а то – не дай Бог! – солдатам понравится ими вмазываться, но вот хеленмарские препараты, представлявшие собой мудрёную смесь наркотических анальгетиков, в этом плане были что надо – и боль снимали на отлично, и штырило от них несильно – раненый боец мог сражаться. Графен почувствовал, что вновь готов разрывать пасти пудледемонам – энергия так и пёрла. Густо запенив ему плечо медицинским гелем из баллончика, Астра повела его в кабину пилотов, располагавшуюся надо «ртом» манты.

Глава 5

Там, в небольшом «предбаннике» она разделась до нижнего белья. На ней был спортивный топик и такие же спортивные плавки. Графену она выдала шорты – точно такие же, как были на пилоте. Ткань была эластичная, так что он смог в них втиснуться.

– Мы не выкинем останки того дракона? – спросил Графен.

– Не сейчас. Это займёт время и вызовет ещё больше вопросов со стороны тех, кто наблюдает за мантой. Я хочу, чтобы они начали мешать нам как можно позже.

Пилотская кабина была завешена мониторами. Они показывали всё, что происходило вокруг манты. По обе стороны от входа в кабину располагались два странных противоперегрузочных кресла – они были резиновыми, а вокруг кресел – всюду, куда можно было дотянуться руками, располагались элементы управления – рычажки, кнопки, колёсики и сенсорные панели. Но самый странный элемент управления располагался прямо под руками – в подлокотники были встроены резиновые полусферы, подозрительно напоминавшие женские груди – даже некое подобие сосков присутствовало.

Астра плюхнулась в кресло, и то тут же подстроилось под неё – «груди» переместились под её ладони, рычажки, кнопки и колёсики сползлись к креслу так, чтобы ей было удобно тянуться. Главное – кресло обхватило бёдра и голову девочки, надёжно зафиксировав её в своих механических объятьях.

Следуя кивку дракона, Графен опустился на своё ложе, и почувствовал, как под эластичной кожей кресла двигаются механизмы, обеспечивая индивидуальной опорой каждый его позвонок, каждую его мышцу. Деликатные захваты прижались к его бокам и черепу. Он попробовал подняться, и обнаружил, что кресло поднимается вместе с ним. Он мог даже поворачивать голову – захваты сопровождали каждое его движение так, что он не чувствовал какого-то сопротивления. Он поднял руки и увидел, как подлокотник сопровождает это движение, услужливо подсовывая под ладонь «титьку», куда бы он не потянулся.

– Сейчас это может мешать, но на перегрузках ты возблагодаришь эти штуки внутри кресла – они действуют как экзоскелет. Сожми пальцы в кулак, если хочешь дотянуться до какого-нибудь переключателя – подлокотник следует за рукой, только когда ладонь раскрыта.

– Что это за управление вообще такое? – смутился Графен. – Разве у вас не мысленное управление?

Скептически поджав губы, Астра проморгалась:

– Ментальное управление – отстой. Для паралитиков и искусственных интеллектов. Раз уж у тебя есть тело, почему бы им не воспользоваться? Говорят, драконовское управление напоминает три наши главные страсти – секс, убийство и поедание плоти, и хотя я знакома только с двумя из трёх, я очень хороша в пилотировании. Считается, что базовые люди и зверолюди неспособны освоить управление манты, потому что вы слишком отсталые по сравнению с нами, но обещаю – под моим руководством ты освоишь его настолько, чтобы смочь самостоятельно приземлиться, когда мы достигнем Земли.

– Почему я должен делать это сам?

– Потому что я сойду чуть раньше, дурачок, – снисходительно-ироничным тоном ответила дракон.

– В основе манты лежит энергетическое ядро управляемого термоядерного синтеза – «токамак» по-вашему. Вырабатываемая им энергия распределяется между всеми системами корабля, но самые требовательные из них три – двигательная установка, защитное поле и энергетическое оружие. В бою эти три системы постоянно будут конкурировать за энергию, так что пилоту нужно грамотно распределять энергию в зависимости от того, что ему нужно прямо сейчас – высокая тяга, мощный силовой щит или сокрушительный залп бортовых орудий.

– Разве нет системы автоматического распределения?

– Есть, но она отстой. Никакого удовольствия. Вообще, в манте автоматизировано всё – пилотирование, управление ядром, даже бой за тебя может вести встроенный искусственный интеллект, но всё это крайне ущербное – настоящий дракон никогда не летает на автомате. Ручной режим форэва! Естественно, автомат может помочь новичку, но пилот экста-класса всегда обыграет робота. Поэтому не советую даже начинать привыкать к автоматизации – закончишь в мусорном ведре.

– Почему?

– Потому что в Хеленмаре жизнь ничего не стоит – ни драконья, ни, тем более, человеческая. Постчеловеческое общество не нуждается в живых постлюдях. Совсем. Здесь, если робот что-то делает лучше живого постчеловека, от постчеловека тут же избавляются, а на его место сажают робота. Никого не волнует демографические показатели. Никто не поддерживает многодетные семьи. Правительству наплевать. Ты полезен – тебе позволяют жить. Ты бесполезен – тебя оправляют в биореактор. Именно поэтому я с малолетства оттачивала пилотирование, стратегию и тактику, полировала боевые навыки. Я не хочу, чтобы меня разобрали на органы и мясную вырезку, а оставшееся смыли в дренажное отверстие… Поэтому я летаю только в ручном режиме и сражаюсь лучше робота.

– В России не так. Человеческая жизнь – самоценна.

– Я очень на это надеюсь, – закивала Астра. – Потому что Россия – это именно то место, где я планирую остаться насовсем.

– Зачем? – с подозрением спросил Александр.

– Чтобы не соревноваться ежесекундно за право остаться в живых. Это слишком утомительно. Очень хочется пожить просто так, – ответила девочка, а затем приподнялась в кресле и стала показывать на элементы управления: – Вот оружейная панель. У нас на борту – спаренные турбо-лазеры прямой накачки. Сколько в них вкачиваешь энергии, на столько они и стреляют. С одной стороны это хорошо – можно гибко управлять их мощностью, а с другой плохо – очень легко хватить лишнего, оголив остальные системы. У меня всегда тут висела табличка – «АСТАНАВИС ПОДУМОЙ», но второй пилот её вечно рвал, и мне приходилось делать новую.

– Второй пилот – это… – начал Графен, и Астра кивнула: – Тот самый. Он был отличным парнем – для дракона. Мы с ним почти ладили, а это среди нашего племени – большая редкость. Он был из тех, кому я бы почти доверила прикрывать мне спину – ненадолго, конечно… Но это не повод оставлять его в живых – увы!

– Драконы… – многозначительно заметил Александр.

– Продолжаем. Вот тут управление граваксом. Гравакс – это от «грэвити акселерейтор». Гравитационный ускоритель, в общем. Он позволяет манте парить в поле тяготения планеты, а в космосе он работает как двигатель, отталкиваясь от виртуальных частиц космического эфира. Ну, короче, на ровном месте создаёт реактивную тягу.

– У нас есть такие двигатели, – перебил Графен.

– У вас много чего есть в новейших моделях, но в подавляющем большинстве случаев вы до сих пор на термоядерном прямотоке летаете.

– Как и вы.

– Мы не так часто, – надулась Астра. – Ладно, вот тут управление защитным полем. Обычно оно работает в следящем режиме – с минимальным энергопотреблением, переходя на полную мощность только когда фиксируется атака на судно. Но чаще всего слишком поздно – в корпусе уже дыра. Поэтому в бою следящему режиму не место. В бою ты сам решаешь сколько энергии отдать полю, то есть, фактически, какой толщины броня тебе нужна прямо сейчас. Если отдать всю энергию полю, то ни ускоряться, ни стрелять ты не сможешь. Зато тебя и не пробьёт никто.

– Ну это и ежу понятно, – пробухтел Графен.

– Я как раз для него и рассказываю, – огрызнулась девочка. – Из управления осталась мелочёвка – вот тут виндаж и cлайд-контроль, а там – фри-рол и парктроник. Пора переходить к главному. К ручному управлению ядром и граваксом.

Астра легла в кресло поудобнее, поёрзала, затем помяла полусферы на подлокотниках:

– Эти белые полусферические штуки называются «титьками». Это твой главный элемент управления. Они подстраиваются под размер ладони. Не умеешь их тискать – к пилотскому креслу даже не приближайся. Розовые бугорки наверху называются «талямусы» – самый универсальный элемент управления. Их можно защипывать, крутить, тянуть в разные стороны. Не стесняйся дёргать со всей силы – не оторвёшь. Через талямусы ты будешь выполять, считай, весь пилотаж, включая высший. Через сами «титьки» ты управляешь плотностью и формой силового поля, окружающего манту. Но самое главное – это твои бёдра. От того, насколько хорошо ты ими двигаешь, будет зависеть общая живучесть корабля, потому что бёдрами ты управляешь термоядерной реакцией внутри энергетического ядра.

– Как это? – не понял Графен.

– А вот так, – Астра ритмично заёрзала в своём кресле. – Работая бёдрами, надо раскачать ядро холодного синтеза так, чтобы оно дало больше энергии, но делать это надо плавно и постепенно, что не сработала система защиты от перегрузки ядра… Важно поймать ритм. Смотри, сначала, с помощью «титек», ты пускаешь первую гармонику стоячей волны, потом, чуть погодя, ей навстречу пускаешь вторую, затем третью, четвёртую и наконец пятую. Всё – теперь у нас под брюхом стоячая волна, энергия на зависание в воздухе практически не тратится. Теперь раскачаем бёдрами ядро. Раскачивай ядро, пускай волну – так ты должен вывести ядро на высшее энергетическое плато. Покажи ядру свою страсть.

Астра раскраснелась, задышала тяжело:

– Всё, теперь у нас есть сто мегаватт энергии для стрельбы. Начинаю турбировать лазеры…

– Куда ты стрелять будешь?

– В крышу ангара. Если попробуем через шлюз, то это очень долго – они раньше нас обложат, потребуют, чтоб мы вышли, а если не послушаемся – расстреляют переносными установками. А так сразу взлетим. С ветерком… Приготовься к жёстким перегрузкам, Графен!

Манта крутанулсь на месте, и на крыше ангара вспухло огненное кольцо – через мгновение вырезанный кусок стал падать внутрь, но манра уклонилась в сторону и свечёй взмыла вверх – в образовавшийся просвет. Выскочив из базы, Астра врубила гравакс на полную тягу – их с Графеном буквально вмазало в перегрузочные кресла. Александр чуть не потерял сознание – было, как минимум, десять же, а потом свет погас. Графен подумал было, что ослеп от перегрузки, но тут в кабине зажглись аварийные лампы, а сила тяжести упала до нуля – они падали.

– Что случилось? – прохрипел Графен.

– Три, – ответила Астра и продолжила счёт: – Два. Один. Ноль.

Когда она дошла до нуля, свет в кабине вспыхнул снова – на обзорные экраны вернулось изображение, и вместе с ним – дичайшие перегрузки. Их опять вдавило в кресла. Примерно через минуту перегрузки упали до трёх же – Астра снизила тягу и, судя по всему, перевела часть энергии в силовое поле.

– Что это вообще было? – спросил Графен.

– Боевой приём пилотажа. Называется «Китайская могила», – пояснила Астра. – Вертикальный взлёт на максимальной тяге, чтобы как можно скорее покинуть область действия наземных зенитных батарей. Через минуту срабатывают системы безопасности ядра и принудительно перезагружают его. Перезагрузка длится четыре секунды. Всё это время манта падает. Потом ядро стартует, и можно ещё минуту взлетать на полной мощности – до новой перегрузки. Обычно до второй перезагрузки ядра я дело не довожу.

– Но почему «Китайская могила»?

– Если делать это на китайской манте, то ядро так быстро не перезапустится – манта разобьётся об землю, а экипаж погибнет… Но это хорошая манта, американская. Сделана в городе Бетесда, штаб-квартире «Локхид-Мартин»… – Астру прервал пищащий сигнал тревоги, и она напряглась, а затем стала проговаривать свои действия вслух: – Орбитальное сближение. Фиксирую три корабля на встречных курсах. Начинаю восходящий манёвренный бой. Отключаю силовое поле. Турбирую лазеры… Время жарить бекон!

– Остановись подумай! – успел крикнуть Графен, когда два сияющих луча вырвались из носа манты и продлились в бесконечность.

– Слишком поздно! – Астра злобно засмеялась, склоняя манту так, чтобы луч смог добраться до невидимых отсюда целей.

Внезапно на одном из мониторов появилось входящий видеовызов – на экране появилось перепуганное лицо мальчика-дракона, похоже, того же вида, что и Астра. Увидев её, драконыш открыл рот от удивления, и Астра закричала ему «Свобода или смерть!», и мгновенное понимание промелькнуло в его глазах – он тут же разорвал связь. Астра продолжала взлетать с ускорением и пилить пространство лазерами, постоянно кидая манту в стороны. Графена тошнило, он провалился в полудрёму-полукошмар наяву. Всё сейчас зависело от того, насколько Астра лучше тех, кого она атакует. В какой-то момент лазеры прекратили стрелять, и Астра перевела энергию на силовые поля – по тому, как она управлялась с «титьками», Графен понял, что она прикрывает полем заднюю полусферу – значит, они проскочили врагов и теперь спасались бегством. Почувствовав ужасную усталость, Графен постепенно провалился в глубокий сон.

Когда он очнулся, то в кабине была привычная – земная – гравитация, а мониторы показывали безграничный космос. Похоже манта летела спиной вперёд, чтобы обеспечить пассажирам привычную гравитацию, как если бы манта стояла на земле. Кресло больше не обнимало его, так что Графен выбрался из ложа и поплёлся в десантный отсек. Там среди криокапсул Астра поставила раскладной столик и разложила на нём трофейные сухпайки, прихваченные с базы. Девочка сидела рядом – на складном стуле, читая содержимое пайков, напечатанное на коробках.

Шрамы от лазерных выстрелов уже затянулись – стенки отсека были девственно чисты, как будто не было убийства пилота. Его останков тоже нигде не наблюдалось – вероятно, Астра выкинула их, как обещала.

– Долго меня не было? – спросил Графен, подойдя к ней.

– Часов пять. Я сама только недавно очухалась. Мы несколько часов шли на пяти «джи», так что меня, в конце концов, тоже сморило.

– Нас оставили в покое?

– Не думаю. Скорее наоборот, ещё только собираются взять в оборот. Пока что мы в выгодном положении – королевская манта в состоянии перехватить любую атака наших драконовских кораблей. Лазерные лучи она отразит, а ракеты либо не наведутся, потому что сработает система «свой-чужой», либо манта их взломает ещё на подлёте и тоже отведёт в сторону.

– OMG-пучок? – предположил Графен. – Что, если им шарахнут?

Дракон почесала голову:

– Поток протонов на околосветовых скоростях… Могло бы сработать, но такие пушки-ускорители стоят только на крейсерах, которых не так уж и много, да и отдача у них такая, что о точном прицеливании на таком расстоянии не может быть и речи. Мы пока что можем не беспокоиться о марсианском Хеленмаре – раз они не уничтожили нас сразу, не смогут и сейчас – мы всегда сможем уйти от их погони, так как манта самая скоростная из всех хеленмарских кораблей. О чём мы должны беспокоиться – так это о земном Хеленмаре и о цис-человеческих государствах Земли – в первую очередь о России. Они могут устроить нам засаду и окружить Землю заслоном, чтобы мы не смогли даже войти в атмосферу… Поэтому ты как можно раньше должен связаться со своими и впарить им офигительную историю твоего побега с Марса. Тогда, может быть, нас не собьют, а ты станешь трижды героем.

– Трижды героем? – хмыкнул Александр. – За бегство?

– Давай, я расскажу тебе о твоих подвигах. Когда вы поняли, что попали в расставленную Хеленмаром засаду, то дрались как львы, и все твои товарищи погибли героями, но ты выжил, потому что переоделся в скафандр убитого тобой хелемарского штурмовика и в таком виде ускользнул с базы – прямо из-под носа у драконов. Обманом проникнув на борт ультрасовременной манты, ты убил её пилота, а затем… прямо на месте героически овладел азами боевого пилотирования.

– Вообще-то я умею пилотировать боевые орбитальные истребители, – раздражённо вставил Графен.

Глава 6

– От этого наша история только заиграла новыми гранями правдоподобности, – кивнула Астра. – Итак, овладев мантой, ты – кстати, не стесняйся, можешь записывать – осуществил восходящий маневренный бой. Во время скоростного восхождения на орбиту Марса ты обнаружил на пути своего следования два хеленмарских заградительных корвета – «Гаэтан Дуглас» и «Томас Нойвирт». Ядра обоих – в состоянии покоя, а корпус – без защитных полей. Кинжальным огнём турбированных лазеров ты расхреначил их в труху, которая потом догорела в атмосфере. К несчастью, рядом с ними на орбите находился ещё одно судно – королевской гвардии десантный фрегат «Сэр Элтон Джон».

– Большому кораблю – большую торпеду, – буркнул Графен.

– Я сказала «к несчастью», потому что пилотом того был такой же неотенический дракончик, как и я. Он успел раскачать ядро и поднять следящие поля, пока гибли корветы. У парня был выбор – атаковать нас или спасти себя и тех, кто был с ним на борту.

– Обычно драконы всегда атакуют, – заметил Александр.

– Он вышел со мной на связь. Он видел меня и узнал меня.

– Вы с ним знакомы?

– Нет, но в узких кругах я слегка известна, – Астра скорбно нахмурилась, словно Графен задел за больное. – Это позволило ему сделать правильный выбор. Он выбрал защитить тех, кто ему дорог, и пустил всю энергию ядра на защитные поля. Тем не менее, тебе всё-таки удалось повредить корму «Сэра Элтона Джона», срезав маршевые двигатели. Однако жилые отсеки остались целы. Миновав орбитальную группировку, ты теперь на полной скорости мчишь к матушке Земле, прихватив с собой трофейную манту… Как тебе история, герой?

– В этой истории нет главного – девочки-дракона, которая устроила всё это.

– Не существует никакой девочки-дракона, – уверенно ответила Астра.

– Да нас вдвоём вся база видела. Волкоиды, драконы. Мы остались на видеозаписях.

Астра вздохнула, словно ей приходилось объяснять очевидное:

– Нет никакой базы, Графен. Нет ни видеозаписей, ни свидетелей. Когда мы взлетали, силовое поле манты растолкало «виманы», сбив их с посадочных ног. Даже при желании они не смогли бы взлететь сразу за нами, а через три минуты после нашего взлёта преждевременно сработали микробомбы с антиматерией, установленные нашей командой, разрушив большую часть базы и систему безопасности реактора. Никто не улетел и наверняка никто не выжил. Сейчас это крайне радиоактивное место. Братская могила. Экологическая катастрофа для целого региона. Ковыряться там начнут сразу, но не думаю, что они быстро найдут хоть что-то полезное.

– А мальчик-пилот, который тебя узнал?

– Он либо умолчит об увиденном, либо его принудят к молчанию.

– Почему?

– Потому что дракон не может предать Хеленмар, – жёстко ответила Астра. – Дракон-предатель – это нонсенс. Оксюморон. Мы можем предавать и подставлять друг друга, но никогда – родное государство или идеалы постгуманизма. Такими нас сделали. Отец всех драконов Хаяо Кодзима так и сказал – «Дракон да не предаст общего дела, ибо он не человек, а некто гораздо более совершенный». На этом зиждется вся хеленмарская пропаганда. Если они объявят, что дракон предал Хеленмар и переметнулся к людям, это порушит всё. Они даже помыслить такого не могут и поэтому придумают кучу объяснений произошедшему, лишь бы избежать версии с предательством.

– Раз уж дракон не может предать, – осторожно сказал Графен. – То ты тоже не могла предать. Значит это не предательство, а некий хитрый план. Это всё подстроено, чтобы я помог тебе внедриться в Российскую федерацию?

Астра грустно улыбнулась:

– Нет, это всё-таки предательство. Хаяо Кодзима ошибся, когда говорил, что дракон не предаст общего дела. Дракон может предать государство, если государство сначала предаст самого дракона. Государству практически невозможно предать дракона, потому что дракон стерпит от государства всё кроме одного…

Её голос вдруг стал плаксивым, она скривила лицо, и замолкнув на полуслове.

– Чего одного?

– Тебе, цис-гуманистический мужлан, не понять уз, что для нас святы! Пусть лучше бы уж меня всю жизнь посменно насиловала толпа пудледемонов, чем забирать у меня… – Астра захлюпала носом, глаза её раскраснелись. Она отвернулась от Графена и сидела, обхватив голову руками.

Чуть погодя, она повернулась к столу и сказала хриплым голосом:

– Полёт займёт два дня. Я прихватила с базы восемь ваших пайков. Мы должны их разделить. Как я понимаю, при твоих размерах тебе нужно два-три пайка на день. Мне хватит и одного… Смотри, я почитала состав, тут есть разные вкусы. Ты какую икру больше любишь – чёрную или красную, или ты предпочитаешь фуа-гра? По мясу есть предпочтения – говядина, свинина, курятина?

– Разве ты не можешь есть ваши драконьи пайки? – спросил Графен.

– Сейчас я тебе их покажу, – девочка отодвинула земные пайки поближе к Александру, а сама сходила к пищеблоку в хвосте манты и вскоре вернулась с несколькими нарядными коробками. Поставив их стопкой, она сняла верхний и зачитала:

– Суп с лисичками. Любишь суп с лисичками, Графен?

– Не имею ничего против, – пожал тот плечами.

– В состав супа входит нежнейшее мясо девочек-лисичек и мальчиков-лисичек, – она отбросила рацион и взяла следующий: – А вот тут есть тушонка с человечиной. А в этой коробке – в красненькой – специальная собачья серия. Паштет из печени пудледемона. Бульон на косточке из волкоидов, и на «сладкое» – стейк из девочки-собачки. Ну или из мальчика. Тут не уточняется. Ну и как обычно – в каждой коробке сало свиноморфа с чесноком, перцем и солью.

Астра сбила остаток хеленмарских рационов на пол и подвинула к себе парочку российских пайков:

– В детстве я ела человечину – нас ей кормили. Но я больше не хочу… Я возьму вот эти – с рисовой кашей и с тушёной фасолью. Ты не против?

– Нет.

– Вот и отлично. Остальные твои.

– Я всегда поражался, как вы – драконы – можете есть разумных существ?

– Это символ нашего превосходства, понимаешь? Вы, люди, можете есть животных, потому что они неразумны, но по сравнению с нами вы так же неразумны. Дракон, в зависимости от модели, от двух до пяти раз умнее обычного человека. Тут роль играет всё – и плотность нейронных связей в головном мозге, и скорость продвижения нервного сигнала, и даже само устройство мозга – какие в нём есть отделы и какая их площадь, с учётом извилин. Это не вот прямо так бросается в глаза – при бытовом общении с зверолюдьми, до которых мы вынуждены снисходить, чтобы быть понятными. Но это бросается в глаза, когда мы, драконы, общаемся друг с другом по прямой мысленной связи, и когда дело доходит до боя или до решения по-настоящему сложных задач – тогда-то наше превосходство становится очевидно. У человека шесть слоёв нейронов, а у драконов – от семи до девяти. Между нами, действительно, пропасть по уровню разумности… И поэтому в Хеленмаре считается, что драконы могут есть остальных разумных точно также, как базовые люди едят коров и свиней. Мы на вершине пищевой цепочки… Что до меня, то я просто не хочу там больше находиться.

– Тогда вот отсюда попробуй яблочный джем, – Графен подвинул к ней один из его пайков. – Последнее время он просто что-то с чем-то. Раньше они бодяжили пектин сахаром и лимонной кислотой, но сейчас похоже стали класть туда настоящие яблоки.

– Отлично, – Астра улыбнулась. – Сладкое я люблю.

Графен связался с военным флотом России. Вдвоём с Астрой они проработали его речь так, чтобы добиться ровно того, что нужно было ей, а не начальству Графена. Руководство флота хотело выдвинуться навстречу манте и принять её на борт «Сергея Шойгу» – крупнейшего крейсера, стоявшего во главе лунной группировки РФ. Графену удалось убедить их, что манта имеет настройки безопасности, которые ему не удалось отключить – она может самостоятельно атаковать российские корабли или даже перейти в режим самоуничтожения, если её пристыкуют к одному из них. Сам Графен тяжело ранен – ему нужно как можно раньше получить квалифицированную врачебную помощь. Раз с русских кораблей он получить помощь не сможет, то надо позволить ему приземлиться в России. Так, заодно, они пресекут попытка Хеленмара вернуть себе манту – если в космосе те ещё могут попытаться, то на территории России уже не рискнут – это будет чревато развязыванием новой войны. Графену предложили сесть за Уралом, но тот предложил свой вариант – он посадит манту в одну из Трёх сестёр, внутри границ мега-агломерации Москвы. Даже если в манте сработает механизм самоунитожения, стена «Марии» сможет сдержать заражение местности, а сама территория «Марии» – самой крупной из Трёх сестёр – практически безлюдна. Тридцать километров в диаметре – этого хватит, чтобы удержать внутри большую часть последствий термоядерного взрыва ядра манты.

Военные взяли перерыв, чтобы посовещаться и принять решение, а пока они получали все разрешения, Астра ускоренными темпами натаскивала Графена на управление мантой. Его плечо всё ещё было в довольно плачевном состоянии, но он стоически переносил перегрузки. «Ганбатте кадасай бака чубака!» – кричала Астра на его неуклюжие попытки заставить манту менять курс. Фраза происходила от японского «старайся лучше» и прочно вошла в хеленмарский обиход. В ответ Графен с грехом пополам составил фразу «позвольте мне умереть», но девочка-дракон не знала пощады. Чтобы он смог приземлиться самостоятельно, ей нужно было как-то обучить его гравионике, то есть полёту на гравитационных ускорителях в атмосфере планеты – не имея под боком ни планеты, ни атмосферы.

Через день, провожаемые на почтительном удалении боевыми кораблями РФ, они миновали орбиту Луны, густо усыпанную спутниками и космическими станциями. К тому времени Астра уже отключила все каналы связи, по которым земной Хеленмар мог попытаться получить управление мантой, оставив один-едиственный ГОСТовский аудио-визуальный канал для связи с космическим командованием РФ. Напрасно спутники хеленмарской орбитальной группировки вызывали атакующий борт номер 701 проекта «Монтерей», порт приписки – Антон-Сити, Марс. В глухом молчании манта устремилась к Земле.

Так как рабочая тяга хеленмарского штурмовика составляла почти сто меганьютонов, а в пиковом значении добиралась до половины тераньютона, манте не нужны были долгие орбитальные пляски с постепенным гашением скорости о верхние слои атмосферы. Это было крайне опасным – каждый виток по орбите давал наземным хеленмарским средствам ПВО возможность ударить по собственному штурмовику, поэтому, окружив себя силовым полем, манта начала ООП – отвесное орбитальное падение, также известное как планетарный таран. В два часа ночи по местному времени ослепительный шар ворвался с юга в воздушное пространство мега-агломерации Москвы. Двигатель работал на полную мощность, позволяя манте тормозить, а силовое поле играло роль парашюта. Графен, сидевший в кресле пилота, согласно инструкции Астры направлял манту в центр «Ольги» – меньшей из Трёх сестёр. Они увидели их ещё с орбиты – три пятна тьмы на сияющей огнями кляксе мега-агломерации. «Ольга» располагалась на месте старого Чехова. Астра, одетая в боевой скафандр высшей космической защиты, выпрыгнула из люка в брюхе манты, и орбитальный штурмовик тут же сменил курс, направив свой нос в центр «Марии» – туда, куда и планировалось приземлиться.

Выйдя из защитного поля манты, Астра сама стала метеором – вокруг неё вспыхнуло сияющее облако перегретой плазмы. Раскинув руки и ноги, она тормозила как могла. Земля приближалась. Скорость постепенно снизилась до четырёхсот километров в час. Скафандр серьёзно обгорел, система охлаждения едва справлялась. Удерживая «Ольгу» в центре визора, Астра неслась навстречу черноте. Минуту спустя, она влетела в лес, сшибая на своём пути деревья, пока, наконец, не треснулась в дуб, покачнув его ствол, и не упала к корням. К тому времени сознание уже покинуло её, так что сам удар она не запомнила.

Первый раз Астра очнулась под вечер – забрало шлема было разбито, стеклянные крошки лежали на лице. Боли не было, но она знала, что все кости в теле, скорее всего, сломаны, и драконский организм сейчас борется за выживание. Подавление боли – одно из главных признаков тяжёлых повреждений и активной регенерации. Понимая, что сейчас ей ничего не светит, девочка уснула. В следующий раз она пришла в сознание ранним утром – в разбитое забрало задувал ветерок. Она попробовала поднять руки – не получилось, попробовала пошевелить ногами – тоже не вышло. Нащупав губами мундштук встроенной в шлем «поилки», утолила жажду. Что-то в скафандре ещё работало. Вскоре она снова уснула.

На третий или четвёртый день Астра смогла, наконец, пошевелить руками. Руки слушались плохо, особенно пальцы, но она смогла отстегнуть шлем и оттолкнуть от себя – тот откатился. Нащупав клапан на груди, она стала расстёгивать его, но, утомившись, снова провалилась в сон. Скафандр она смогла снять только через два дня, когда в строй вернулись ноги. Словно бабочка, выползающая из куколки, она выбралась из развалин скафандра – не то, чтобы бабочка, а скорее червяк. Было больно. Видно, наркотическая блокада нервных окончаний не может длиться вечно. Оставшись в одном термобелье, Астра легла рядом со скафандром и вытащила из ранца ёмкость с водой и несколько батончиков аварийного питания. Начав есть батончик, бывший – по старой доброй драконской традиции – с мясным вкусом, девочка отрубилась.

Проснулась она от того, что кто лижет ей пальцы. Повернув голову, она увидела странную собаку – рыжую, с чёрными ногами, белой грудью и белым кончиком хвоста. Собака съела батончик, и теперь, похоже, пристраивалась получше, чтобы съесть уже саму Астру.

Девочка тут же убрала руку, и собака испуганно отбежала. Тогда Астра распечатала ещё один батончик и показала собаке. Та осторожно приблизилась и, резко выхватив батончик, убежала с ним в кусты.

«Странная собака», подумала Астра и уснула. Той же ночью, при свете звёзд, на неё напал дикий жор, и она смолотила все оставшиеся батончики, запив их остатками воды, а потом резко захотелось в туалет по большому, и это было целое приключение, потому что если лежать, то не больно, а если двигаться, то совсем наоборот. Совершив подвиг во имя собственного выживания, Астра уснула на старом месте.

Судя по часам, она провела под дубом – в месте своего падения – целую неделю. Теперь, когда зажили все переломы, а разорванные ударом внутренние органы восстановили свой функционал, она снова могла ходить. То, что за ней до сих пор не пришли, говорило о том, что её, возможно, и не искали. Ни разу за последние дни она не видела в небе чего-нибудь летающего – типа самолётов или вертолётов, или платформ на антиграве. «Ольга» была безлюдна, как и предполагалось. Пятьдесят лет назад, во время Первой хеленмарской, когда дождь из термоядерных боеголовок устремился на Москву, только трём из них удалось прорваться сквозь заградительный огонь ПРО. Места их подрыва назвали в честь «Трёх сестёр» – Ольги, Марии и Ирины. Изначально запретная зона «Ольга» была шестьдесят километров в диаметре, но по мере того, как дезактивировали местность и снижался уровень радиации, её радиус уменьшился до пятнадцати. И, судя по рыжей собаке, уровень радиации упал настолько, что теперь здесь жили звери. Астре повезло, что она не упала в озеро, образовавшееся в кратере от взрыва бомбы.

Глава 7

Астра проверила, как там Графен – судя по сигналу с его импланта, её конфидент был жив. Больше никакой информации она получить не могла, потому что имплант в голове Графена получился неполноценным. Если бы тогда ей удалось влить в его горло больше наноботов, то имплант развернулся бы полностью, обеспечив её всеми инструментами управления и контроля, но в процессе Графену удалось вырваться из её объятий и попавших в него наномашин хватило ровно настолько, чтобы стал возможен самый простой и – увы! – единственно доступный инструмент обратной связи – электрошок.

Девочка-дракон вытащила из ножен скафандра мульти-инструмент и, переключив его в режим сапёрной лопатки, стала копать могилу. На это у неё ушёл ещё день, но, в конце концов, ей удалось похоронить скафандр под метровым слоем земли. Она слышала где-то, что в старину шпионам и диверсантам точно также приходилось закапывать свой парашют. Часть скафандра она распилила и поместила в свой «животик» для дальнейшей переработки и производства. Как результат – вскоре у неё появился синий спортивный костюм по современной человеческой моде, с тремя белыми полосками на руках и ногах, а также пара красных мокасин и жёлтая панамка. Переодевшись в обновки, она стала выглядеть как обычная сельская девочка, углубившаяся в запретную территорию, чтобы собрать радиоактивных грибов. Стоило сделать ещё и куртку, потому что летние ночи оказались неприятно прохладными, но её «животик» был маленький и поэтому производство всяких полезных ништяков занимало непозволительно много времени. Из тонких гибких ветвей Астра сплела себе корзинку. Ей казалось, что это весьма аутентичная идея. Последние пару дней она перешла целиком на грибную диету, и если некоторые грибы были ну так ещё ничего, то от красных в белую крапинку её очень не по-доброму таращило. Девочка-дракон сожалела, что так плохо изучила биосферу Земли перед своим побегом. Возможно, не всё из того, что она теперь ела, действительно стоило есть. Но теперь, когда она, наконец, полностью восстановилась, пришло время отправляться в Москву – на встречу с Графеном. Съев все вкусные грибы и наложив полную корзину грибов похуже – в основном, неприятно красных, она двинулась в сторону границы зоны «Ольга», навстречу своей судьбе. Странная рыжая собака, которая ещё несколько раз приходила к её ночёвке в надежде разжиться мясным батончиком, с безопасного удаления наблюдала за тем, как девочка-дракон уходит с её охотничьей территории.

Если спросить Астру, каким был самый сильный соблазн в её жизни, то она без сомнений ответит – съесть ту рыжую собаку.

Неделя, выдавшаяся после приземления внутри стен «Марии», выдалась насыщенной. В конце приземления Графен всё-таки «перепутал педали», и манта сделала посреди леса отличный кратер. Лес горел – его тушили. Впоследствии, в пресс-релизах Министерства, это назовут «героическим приземлением» – как будто только так и надо сажать трофейные летательные аппараты. К чести манты стоило сказать, что когда она катилась через лес – благодаря сферическому защитному полю – она ничуть не пострадала. Первыми на место посадки прибыли военные контрразведчики, и они тут же взяли Графена, вышедшего к ним навстречу из чрева манты, под белы рученьки, чтобы отвезти на допрос на одну из своих тайных баз, и допрос этот явно грозил затянуться на несколько лет. Такая уж у них была непростая работа.

Но, на их беду, вторым на место прибыл Папа Гендо, причём не сам друг, а конно и оружно – военные контрразведчики внезапно оказались в меньшинстве, когда из подлетевших «фалькатусов» стали высаживаться бойцы спецназа ФСБ. Папа Гендо сказал, что забирает своего подчинённого, и Графена пришлось отдать по-доброму. В качестве выкупа «контрам» оставили манту. Прямо из зоны «Мария» Александра, минуя все формальные процедуры вроде месячного карантина, повезли на допрос с пристрастием – в один из лучших пабов столицы, где под разливное пиво он в мельчайших подробностях рассказал своему начальнику и спасителю ту самую историю, что они придумали вдвоём с Астрой. В этот раз Папа Гендо не был особо дотошен – за время полёта к нему уже просочились подробности произошедшего – и о взрыве базы, и об орбитальном бое.

Стоило Графену приземлиться, как тут же во всех федеральных СМИ дали срочный репортаж, породивший ещё одну легенду про Графена – первый человек, который смог справиться с управлением хеленмарского военного корабля, и не просто справился, но в восходящем манёвренном бою победил три корабля, находящихся на орбите – это признавалось пилотированием экстра-класса, так как корабли, находящиеся на орбите, всегда имеют тактическое преимущество над взлетающим. Графена опять объявили всенародным героем, а сам бой заочно признали лучшим боем за всё время русско-хеленмарского противостояния – по версии журнала «Военное обозрение». Было очевидно, что Графену дадут государственную награду, и, скорее всего, даже не одну.

Чуть позже вышел дополненный репортаж, где уже фигурировала схватка один на один с пудледемоном, и мировое инормационное пространство взорвалось вновь – теперь обсуждали только это.

Официальный Хеленмар не мог не среагировать. Драконы объявили, что всё это враки, потому что ни один человек не может быть настолько хорош, чтобы победить пудледемона в рукопашной, не говоря уже об управлении мантой. Хеленмарские сетевые эксперты из числа гражданских блогеров склонялись к тому, что это заговор внутри драконьей элиты, чтобы пошатнуть партию военных перед очередными выборами. И пудледемона подсунули больного, и манту что похуже, и вообще всё это – многоходовочка отца драконов Хаяо Кодзимы.

Следующие после посадки дни проходили под знаком бесконечных интервью и пресс-конференций, встреч с силовиками, политиками и школьниками. Пару раз его возили к манте, и он рассказывал, как ей управлять – пилоты-испытатели и учёные из секретных кораблестроительных КБ смотрели на него с восхищением и недоверием, особенно когда он стал показывать, как раскачивать ядро, одновременно управляя формой силового поля и вектором тяги. Контрразведчики уже запустили в компьютерную начинку корабля свои щупы, но записи о последних неделях отсутствовали. По легенде, составленной Астрой, ведение бортовых журналов отключили сами драконы, когда готовили операцию по захвату базы.

Уже поздно вечером Графен попадал домой к семье – к сыновьям и жене, и когда лежал в постели рядом с Марфой, он подолгу – порой по часу – не мог уснуть, раз за разом убеждая себя, что кошмар уже позади, потому что девочка-дракон наверняка погибла, а значит никто и никогда не узнает правды и его честь будет спасена. К концу второй недели он практически убедил себя, что Астра сгорела в атмосфере, а то, что от неё осталось, если, конечно, осталось хоть что-то, покоится в каком-нибудь неприметном кратере на территории зоны «Ольга». Когда он представлял это во всех подробностях, то быстро успокаивался и с улыбкой засыпал. Плечо, истерзанное Азором заживало, жизнь налаживалась.

И это было хорошо.

К нему часто подходили на улице, чтобы попросить автограф – благодаря своему росту и фигуре, Графен был довольно заметным и легко узнаваемым. Вот и в этот раз, когда он, припарковав свою машину недалеко от Министерства, направлялся к проходной, ему наперерез кинулась девочка лет десяти – он невольно вздрогнул, но тут же заметил, что в отличие от Астры – царство ей небесное! – девочка блондинка, в модной дорогой одежде и с солнечными очками на поллица. Богатая девочка сунула Графену его голографический портрет формата А4 и попросила писклявым голосом:

– Александр Тимофеевич, подпишите, пожалуйста!

Она и фломастер ему дала – какая умница! Он решил написать ей что-нибудь приятное, именное.

– Как тебя зовут? – спросил он её, тепло улыбаясь.

– Я Астра, забыл уже что ли? – отозвалась девочка, также лучась в ответ.

Внутри Графена всё разом опустилось и похолодело. Он почувствовал, как дверь в прекрасное далёко захлопывается прямо перед ним.

Девочка сняла солнечные очки, и у неё было совершенно незнакомое лицо, но секунду спустя оно спало как морок, и под фальшивым лицом оказалось лицо девочки-дракона Астры Нейзильбер.

– Думал, я про тебя забыла, Графен? – радостно спросила Астра. – А я вот нет.

Тем утром Астра быстро отпустила его на службу, и весь день был наполнен мучительным страхом – если правда откроется, то его наверняка лишат всех званий и наград, и многие из тех, кого он знал, отвернутся. И первый, кто призовёт его к ответу, будет директор ФСБ – Павел Павлович Гендовский – его собственный начальник. За сотрудничество с врагом Папа Гендо лично спустит с Графена шкуру, не посмотрит, что они знакомы с семи лет и вместе воевали. Возможно, даже собственные сыновья почувствуют стыд оттого, что их отец предатель, а Марфа уж точно осудит его публично и покается принародно. Чувствуя себя загнанным зверем, Александр боялся вечера, потому что вечером после службы его встретит Астра, и у них состоится разговор о том, что же дальше… Но Графен был героем, а не просто им назывался. Поэтому он собрал всё своё мужество в кулак и, выйдя вечером из Министерства, сел в машину и полетел по адресу, который назвала Астра.

Она села к нему в машину, и он затемнил окна – с автопилотом это разрешалось. Графен думал, не напасть ли на неё сейчас. Пусть она и дракон, но у неё нет глаз на затылке и, скорее всего, она не читает его мысли… или читает? Он не знал. Но всегда оставался имплант-электрошок в его голове – она пользовалась им очень быстро.

Встретившись глазами, Астра покачала головой:

– Не смотри на меня так, будто хочешь меня убить. Я спасла тебе жизнь и сделала героем дня, если не недели.

Графен вздрогнул от того, как легко она прочла его намеренья.

– Ты спасла меня, но ты же меня и погубишь, – ответил он. – Если Папа Гендо узнает, я покойник.

– Я тоже, Графен, – возразила дракон. – Или думаешь, они оставят меня в живых? Палач Гендовский не знает пощады к драконам… Правда про тебя я слышала тоже самое, а ты вполне себе добрячок.

Александр отвернулся.

– Как у тебя дела, Графен?

– Не твоё дело.

– Как твоя рана? Ещё болит?

– Пока ты не спросила, не болела.

– Я видела новости. Там была даже трёхмерная реконструкция твоего боя с пудледемоном. Такой ужасной анимации я даже в ученических работах не видела, а они показали её по Первому федеральному. Небось, ещё и заплатили за неё. Просто жуть!

Графен не ответил, только нахмурился.

– А ты не хочешь узнать, как у меня дела? – спросила девочка.

– Не особо.

– Ну вот и зря! – обиженным голосом ответила Астра и тоже отвернулась, надув щёки.

Они так сидели несколько минут.

– Ну и как у тебя дела? – наконец спросил Графен.

– Лучше всех! – тут же радостно выпалила Астра. – Я просто в восторге. Тут так здорово. Это всё – небо, воздух, погода, деревья, трава, всё-всё-всё – просто восхитительно. Вам, людям, так повезло жить на Земле. Я всю первую неделю, как разбилась, на голой земле валялась и не умерла. Было тепло и мягко. Воздух пригоден к дыханию. И он бесплатный. С неба задаром питьевая вода льётся. Кругом всё съедобное. Даже эти красные грибы в крапинку. Просто надо привыкнуть. А ещё! Ещё я видела настоящую лису. Представляешь? Не какую-нибудь девочку-лисичку, а дикую лису. Я даже её покормила. И она меня не съела, и я её тоже. Разве это не здорово, когда никто никого не ест? А потом я вышла к людям и сразу стала богата, ничего не делая. Я просто в раю каком-то. И клубничное эскимо – ты его пробовал когда-нибудь? Ты попробуй – оно вкуснее всего на свете. Даже лучше шоколадного эскимо, даже чем крем-брюлле.

– Погоди-погоди, – прервал её откровения Александр. – Что значит, «сразу стала богата»? Ты ограбила кого-то?

– Зачем грабить? – удивилась дракон. – Люди сами всё дают. Я сначала растерялась, когда по улицам пошла, а потом увидела, как у метро ваша молодёжь клянчит деньги у прохожих – ходят такие с табличками, типа украли документы и деньги, подайте кто сколько может на билеты домой. Я сначала так тоже стала делать – деньги пошли, но потом я увидела попрошаек-инвалидов и удивилась – у нас таких нет совсем, их оперативно в биореактор отправляют, а тут им прохожие деньги суют. И меня как током ударило – вот оно, золотое дно. Села на электричку до Новой Тулы, пошла по вагонам. Смотри на меня и учись!

Астра повернулась к Графену, каким-то непонятным образом изогнула руки и ноги под немыслимыми углами, лицо изменилось до неузнаваемости – теперь это было лицо глубоко больной девочки, с пороками рождения, даже волосы стали другими – сальными и спутанными. Едва шевеля губами, уродливое существо жалостным голоском запричитало:

– Подайте Христа ради, кто сколько сможет. Дай Бог здоровья вам и вашим детям. Не оставьте несчастную калеку. Сама я из семьи горняков Реясильвии с Весты. Родителей моих убили драконы, а меня саму пытали, покалечили и оставили умирать в куполе без кислорода. Русские военные успели меня спасти, но я на всю жизнь осталась инвалидом. Кто не верит, вот посмотрите – справки из Марсианского военного госпиталя. Все документы покажу. Поверьте мне – я вас не обманываю. Прошу, люди добрые, Христом Богом вас умоляю, помогите хоть копеечкой, хоть хлебушка кусочком, ради Русского мира… Дай Бог счастья вам и вашим детям.

– Прекрати немедленно! – рявкнул Графен, его трясло от злобы и отвращения. Астра тут же вернулась к своему обычному виду – руки и ноги приняли нормальное положение, а лицо снова стало по-детски миловидным. Даже волосы снова стали густыми, чистыми и модно уложенными.

– Как ты это делаешь? Ну – с руками и ногами?

– Синдром Элерса-Данлоса. Гипермобильность суставов, – пояснила дракон. – У моего поколения эта способность идёт по базе. Очень полезно, чтобы пролазить в узких местах или в бою, например.

– А лицо?

– Голография. Я и тебе такую штуку дам, чтобы ты мог внешность быстро изменять.

– Мне не надо.

– Сейчас не надо – завтра пригодится.

– Вот так ты разбогатела?

– Нет, конечно. Так быстро я не смогла бы. Люди ведь тоже не дураки. Я каждую поездку новый образ использовала, чтобы никто не мог поймать меня на одном и том же дважды. Но, честно говоря, не успела я сделать и пары рейсов туда и обратно, меня тут же взяли в оборот.

– Кто взял?

– Какие-то неприятно пахнущие люди с загорелой до черноты кожей. Они сказали, что я теперь их собственность и буду отдавать им все деньги, что заработаю, а не то они будут меня очень сильно бить, а может даже и убьют. У них были ножи и дубинки, а у одного даже пистолет. Они отвезли меня в частный дом, где были другие инвалиды-попрошайки. Там их действительно били, а ещё там торговали наркотиками и порнографией, причём такой, где среди актёров ещё были и дети. Интересное место. Не думала, что у вас есть такие предприниматели. У нас-то таких загорелых очень быстро отправили бы в биореактор и переработали на полимеры. Интересно, куда смотрят ваши силы правопорядка? Заметное же место. Особенно теперь.

Графена посетило тревожное предчувствие:

– Что ты там устроила?

– О, я устроила платный бизнес-тренинг для моих новых загорелых друзей, в результате которого они теперь уже сами могут собирать милостыню по электричкам, и никому даже в голову не придёт им не поверить и попросить справки от врачей – всё же на виду.

Глава 8

– Ты кого-то убила?

– Нет, зачем? Я же не герой типа тебя, Графен. И я не хочу делать работу за вашу полицию. Я просто провела платный тренинг, и они заплатили мне столько, сколько я попросила. Был ещё вариант поехать к их главному – они называли его бароном, и я думаю, что стала бы, в итоге, ещё богаче, если бы поехала, но я вспомнила, что у меня есть ты, и ты наверняка по мне скучаешь, так что я не стала развивать события в этом направлении и становиться главной среди загорелых людей, поэтому я просто ушла. К тому в здании же начинался пожар, а я не люблю пожары – от них сильный кашель.

– Инвалиды, – прорычал Графен, придвинувшись к Астре. – Они погибли?

– Ой, ну как же они погибнут? Они же главный источник заработка для загорелых людей. Они их эвакуировали, – оправдалась Астра. – Я даже им немного денег вернула за это, так как чувствовала вину, что бизнес-тренинг оказался короче, чем я планировала. Просто у меня такой зажигательный темперамент. И я не люблю, когда в меня пытаются выстрелить.

Графен застонал, закрывая лицо руками. Случилось то, чего он боялся – Астра влипала в истории.

– Не думай, я не дура. Ни на секунду я не пользовалась своим настоящим лицом или голосом. Я даже фигуру, рост и походку меняла всякий раз.

– Тебе не стыдно за то, что сделала?

– Это были плохие люди, а у плохих людей деньги отбирать не зазорно.

Астра распахнула свою сумочку и достала оттуда толстенную пачку вишнёвых пятисоток. Некоторые купюры были в засохшей крови. Тут был примерно полугодовой доход Александра.

Она выбрала бумажку, что почище, и протянула Графену:

– Что тут изображено?

Он посмотрел на купюру и ему стало стыдно.

– Даже не спрашивай.

– Я видела эту штуку на горизонте. Она просто колоссальная. Я обязательно должна на неё залезть, на самую верхушку, выше облаков. Это типа храм, как у вас принято, да?

– Нет. Неважно, – отмахнулся Графен.

– Я никогда не слышала, что в Москве есть что-то такое. Я узнаю, что это, раз ты не хочешь говорить. Если это нарисовано на самых крупных ваших купюрах, вы должны очень гордиться этой штукой.

– На самом деле нет, – пробубнил Графен и решился задать самый главный вопрос: – Что дальше? Что тебе теперь от меня надо?

– Ну, – Астра вдруг смущённо потупилась. – Ты мой конфидент. Мы с тобой… ну вроде теперь как семья?

Графен глумливо рассмеялся:

– Семья? Ты чудовище. Дракон. Ты сделала меня своим рабом. Семья, ты говоришь?

Девочка смотрела на него потерянным взглядом, рот её был раскрыт от удивления, а потом по щекам её потекли слёзы. Беззвучно рыдая, она отвернулась, сжавшись в комок у автомобильной дверцы.

– Я не верю ничему, что от тебя исходит. Этим слезам – особенно, – бросил Графен.

Астра слазила в свою сумку, вытащила пятисотку и шумно в неё высморкалась, а потом бросила в мусорную урну, встроенную в дверцу.

– Я сняла квартиру… – начала она сбивчиво, прерываясь на утирание слёз и сморкание в купюры. – Недалеко от твоей работы. Я ни в чём не нуждаюсь. У меня всё есть. Всё, что я хочу – это чтобы ты иногда меня навещал. У меня тут больше никого нет, кроме тебя.

– Ты же понимаешь, что я бы с удовольствием тебя убил. Или сдал своему начальству. Почему бы тебе не оставить меня в покое и не завести себе других друзей?

– Я понимаю. И я ценю твою честность… Если я заведу тут друзей, то мне придётся врать им о себе постоянно. Это не настоящая дружба. Это ложь. Я могу быть откровенна только с тобой, потому что ты знаешь, кто я. А ты можешь быть откровенен со мной, потому что тебе не надо передо мной что-то из себя строить – я дракон. Что бы ты не делал, это не впечатлит меня. Вот ни капельки, потому что я лучше тебя во всём. Но я пойму тебя и поддержу, потому что у нас теперь одна общая ложь на двоих. И если мы будем сильны, умны и трудолюбивы, мы многого добьёмся. Я обещаю. В человеческом обществе многие вещи вообще проще. Изи мод.

– Чувствуешь себя как лиса в курятнике, да?

– Скорее уж как образованный взрослый, оказавшийся в школе для умственно отсталых детей-инвалидов. Жадных и злых, но очень наивных.

– Надменная, как и все драконы, – пробормотал Александр.

– Я? А вот ничуть. Я добрая и отзывчивая. Дать тебе денег, Графен? – Астра примирительно протянула ему половину пачки.

– Дай мне свободу, – резко ответил он.

Астра ехидно ухмыльнулась:

– Даже не думай, что я убью Марфу. Ты сам на ней женился – сам себя и освобождай.

– Только к семье моей не лезь! – зарычал Графен угрожающе.

– Я теперь тоже твоя семья, – невозмутимо ответила девочка-дракон. – А сейчас отвези меня на мою квартиру и отправляйся домой, пока Марфа тебя не хватилась.

Графен ввёл адрес, который назвала Астра, в автопилот машины, и та мягко взлетела в вечернее московское небо.

Александр чувствовал себя неверным мужем, изменщиком. Предателем Родины. Жалким хеленмарским холуём и драконьим прихвостнем, то есть всем тем, что презирал. Прошло две недели после их «счастливого воссоединения», как называла это погибельное событие Астра. Вот сегодня он отпросился со службы пораньше, а вечером жене скажет, что задержался на работе.

Астра дала ему уродливые очки в чёрной оправе. Стоило надеть их, как они проецировали ему новое лицо поверх старого. Каждый раз это было немного другое лицо, но эти фальшивые лица роднили две детали – ужасная залысина спереди и огромный нос картошкой, фактически шнобель. Очки ещё как-то взаимодействовали с имплантом контроля в его голове, поэтому у него сразу менялась осанка и походка. Он горбился, выпячивал живот. Ноги при ходьбе некрасиво вихлялись, руки мотались, и вообще шёл он в раскорячку, как столетний дед. Астра говорила, что такая маскировка необходима, потому что Графена знала вся Россия. Если он будет ходить к ней в гости, как он есть, то их быстро раскроют…

Ходить к Астре ему не хотелось, но, во-первых, она всякий раз канючила, чтобы он пришёл, а во-вторых, Графен подозревал, что она как-то контролировала его желания через имплант, потому что от мысли, что он снова её увидит, Графену становилось как-то по-извращённому приятно. Это не имело никакого сексуального подтекста – Александр не питал влечения к её подростковому телу, ещё не начавшему превращение в женщину, да так навсегда и оставшемуся детским. Физически, Астра была высокой атлетически сложенной девочкой. Такой плотненькой, как хорошо кушающий, но очень спортивный ребёнок…

Беда была в том, что дракон пробуждала в Графене те плохие черты, от которых его в течении долгих лет брака отучила Марфа, и ему было боязно возвращаться к привычкам молодости, когда он не думал о том, как выглядит со стороны и что подумают люди, а жил своей жизнью и делал что хотел – безо всякой ответственности. Ребячество, несерьёзность, инфантилизм – так это называла Марфа. Годами она лепила из него настоящего мужчину, ролевую модель для подрастающего поколения. Марфа очень гордилась получившимся результатом, и Графену это льстило. Он был счастлив считать себя достойным её скупой и строгой похвалы – верным мужем, заботливым отцом, умелым и чутким любовником… Единственное, чем была извечно недовольна Марфа, так это его карьерой. В свои тридцать семь Александр всё ещё был полковником и не слишком-то рвался в генералы, хотя Папа Гендо намекал, что «папа может». Не любил Графен и политику, и публичность. А любил он воевать и убивать драконов. Эта единственная отдушина, ещё не прикрытая заботливой женой, хоть как-то грела душу… Но тут в его судьбе появляется Астра, и вот мы здесь опять! Всё коту под хвост…

Покряхтывая, он поднялся по лестнице на пятый этаж, на котором жила Астра – дурацкая маскировка затрудняла даже такое. Сняв очки, Графен пулей залетел бы на пятый этаж, прыгая через весь пролёт. Дом был старым, двадцать первого века постройки, так что гравитационного лифта не было. Александр уже собирался открыть дверь в квартиру зашифрованной радиокомандой, как за его спиной кто-то образовался – Александр почувствовал движение воздуха и заметил игру теней, но никаких звуков не было, двери других квартир не открывались – он бы услышал, а этаж был последний. Графен стремительно развернулся и увидел перед собой бабушку божий одуванчик.

Она аж подпрыгнула:

– Что ж ты меня пугаешь, дурак? У меня сердце слабое, а он пугает. Смерти моей хочешь?

– Для начала, здравствуйте. Вы кто будете? – спросил Графен.

– Я тётя Варвара, соседка вашей дочки Астрочки. Я председатель домоуправления, чтобы вы знали.

За спиной «тёти Варвары» зияла открытая дверь в противоположную квартиру. У двери была антигравитационная подвеска – никакого трения, никакой инерции. Это объясняло, почему она была быстра и беззвучна, как снайперская винтовка.

– Очень приятно! – буркнул Графен. – Чем могу помочь?

– Вам, Валентин, очень повезло с дочерью – вот что я вам скажу. Мне непросто угодить – я человек старого воспитания, была медсестрой в Первую хеленмарскую, и я умею воспитывать детей, так что я вам прямо говорю – такой чудесной девочки я ещё не видела. Приветливая, обходительная. По хозяйству мне помогает. Я её даже с внуками оставляю, когда по делам отхожу. Я Астрочку в домоуправление уже определила – она теперь за помощь пенсионерам отвечает. Золотая у вас дочь. Депутатом вырастет, не меньше. Я знаю, я сама сына-депутата вырастила. Теперь фабрикой владеет. Но вот вы скажите мне, почему вы дочку так редко навещаете?

Графен было начал думать, что бы такое соврать, но оказалось, ответа не требовалось.

– Я, конечно, понимаю, что супруга ваша умерла – вот горе так горе, сочувствую вам сердечно, да и работаете вы на трёх работах, чтобы дочке достойную жизнь обеспечить, ей ведь в сентябре в пятый класс, но можно было бы и почаще к ней приходить, а то она, бедняжка, скучает – только о вас и говорит!

Графен опять было хотел что-то вставить, как управдом продолжила:

– Но вы не волнуйтесь за неё. Я её в обиду не дам. Кормлю её домашним – ест она у вас хорошо, как парень. Красавица вырастет, в теле будет. Как я, когда молодая была, но тогда тяжёлые годы были – Первая хеленмарская. Мы из «Ольги» на руках людей выносили, из огня, из радиации, кого могли прямо на месте чинили – у меня до сих пор моя полевая медицинская машинка на ковре висит, хоть сейчас перезаряжай кассеты с препаратами и иди людей штопать.

Александр понял, что попал – его мозг лихорадочно искал выход из западни, но тут за его спиной открылась спасительная дверь, откуда в розовой пижаме с узором из белых зайчиков выпорхнула дочурка Астрочка. Схватив папу за галстук, она притянула его лицо к своему и чмокнула его в обе щёки, потом повернула свою румяную щёку так, чтобы он чмокнул её в ответ. И он чмокнул.

Тогда она метнулась к старушке и, обняв её мягко, но крепко, направила к её двери.

– Тётя Варвара, вы же так простудитесь, в лёгком платье одном, а тут сквозняк. Я к вам ещё зайду, с папой только пообщаюсь. Вы не переживайте, я с ним обо всём договорюсь.

Было чудно видеть, как легко девочка-дракон взяла управдома в оборот, хотя та могла сама взять в оборот кого угодно.

Сочась обволакивающей заботой, Астра довела соседку до её двери, что-то лопоча и прижимаясь к той всем телом. Тётя Варвара сомлела и дала себя увести. Через минуту Астра вышла из квартиры соседки и прикрыла дверь.

Потом схватила Графена за руку и утянула того в свою съёмную квартиру. Там она отобрала у него пакет с продуктами и уже хотела в нём рыться, как она обычно делала, но наверху лежало её любимое клубничное эскимо, так что она схватила сразу три штуки и кинулась к дивану, чтобы приступить к вдумчивому поеданию. Квартира была однокомнатной – старинная «студия» пять на семь метров. Взяв пакет, Графен прошёл к холодильнику, стоявшему в комнате, и, раскрыв его, вытащил банку «Космодесантского крепкого». С голографической этикетки смотрел он сам – играя мускулами, нарисованный Графен что-то говорил. Если нажать на изображение динамика, можно было услышать его голос «После жарких боёв в космосе я люблю пропустить с друзьями по баночке Космодесантского крепкого. Оно крепкое как я сам. Попробуй его и почувствуешь вкус победы на губах». Далее женский голос скороговоркой рассказывал про вред алкоголя для беременных и прочую лабуду.

Марфа была категорически против того, чтобы образ мужа использовали для рекламы пива, потому что это пошатнёт его образ идеального мужчины, но Папа Гендо уговорил её – Гендовский был одним из владельцев пивного завода, производившего «Космодесантское крепкое», так что они с Марфой сторговались на процентах с продаж. Пиво, кстати, было отменным – Папа Гендо был пивным экспертом и следил, чтобы качество не падало. Имидж Графена ничуть не пострадал, даже напротив – Графен стал ещё ближе к народу…

Открыв банку, Александр осушил её одним махом.

– Ээээ! – протестующе закашлялась дракон. – А если тебя Марфа запалит?

– Для меня одна банка как слону дробина, – отмахнулся Графен, но в словах Астры был резон – нюх у Марфы был как пудледемона, так что он добавил: – На крайний случай скажу, что Папа Гендо меня остаканил. Она против потомственного директора ФСБ не попрёт.

Девочка-дракон отложила мороженое и требовательно протянула к нему руку, сжимая и разжимая пальцы.

– Тебе нельзя, ты ж ребёнок.

– Ты не мой настоящий папа. Кинь мне банку, будь ласков.

– Хочешь стать алко-Лолитой?

– Mind your own business so des ne? – огрызнулась она по-хеленмарски, и он метнул в неё банкой со всей силы. Астра выхватила банку из воздуха – легко и изящно, словно она не летела с энергией выстрела из подствольного гранатомёта. Когда девочка-дракон открыла банку, из той хлестнула тугая пенная струя, и пиво полилось на пол.

– Фу! – поморщилась Астра, на которую, кстати, пиво не попало – потому что она успела дислоцироваться в сторону.

Из-за дивана выскочил робот-пылесос и стал жадно всасывать разлитое пиво, пока не вытер пол досуха. Тогда он зарулил обратно под диван, где снова затаился.

Астра отпила остатки пива и скривилась:

– И это ты называешь «вкус победы»? Больше похоже на «горечь поражения»!

– Это хмелевая горечь. Ты ничего не понимаешь в пиве, – буркнул Графен и достал из пакета объёмистый сверток. Развернув его, он прошёл к дивану и плюхнулся на край – подальше от Астры. Напротив дивана была огромный монитор – Астра обычно играла с его помощью в свои «леталки» – она оказалась фанатом космических пилотских симуляторов и часто в них зависала, но прямо сейчас монитор был в режиме телевизора. Он показывал «Голос Хеленмара». На экране якобы житель Калининграда расказывал как хорошо и свободно ему жилось при драконах, но потом опять пришли русские оккупанты и отняли все его свободы.

– И триста сортов колбасы из человечины, – рявкнул Графен. – Выключи это дерьмо. Мы же его блочим на всех частотах и через Сеть. Откуда ты его вообще берёшь?

– С хеленмарского спутника, – пожала плечами дракон. – А ты хочешь, чтобы я смотрела вашу пропаганду? Я лучше буду вот это смотреть. Мне привычней. Сейчас, погоди, они зарядят про то, как голодает и мёрзнет вся Россия, пока москвичи жируют.

И действительно – репортаж перешёл к теме нищей русской глубинки. По раскатанной дорожной грязи полз ржавый трактор. Тракторист грел руки над ведром с горящей соляркой, стоявшем в кабине. Стёкла были выбиты, а окна забраны металлической сеткой. За трактором бежала стайка голодных детей, закутанных в обрывки теплоизоляции. Тракторист плакал – видимо, оттого что у него нет при себе хлеба. Мёртвые поля раскинулись до горизонта. Внизу экрана горела надпись «NO COMMENTS».

Глава 9

– Я же говорила. Эта песня будет звучать вечно, – довольно оскалилась девочка. – Потом они свернут на коррупцию столичных чиновников, затем на крах науки и засилье попов во власти. Потом что «Энцелад наш» надо вернуть Сатурнианской Орбитальной Державности Общинного Мироустройства, иначе Хеленмар не снимет санкционную блокаду Фобоса.

Александр вздохнул и, найдя на диване палочку пульта, сказал команду отключения. Экран погас.

Отведя взгляд, Астра наконец увидела его свёрток. Глаза её расширись от удивления:

– Графен, что это?

– Макрошаверма.

– Почему она такая огромная?

– Потому что жизнь дерьмище редкостное. Приходится заедать её чем-то сопоставимым по масштабу.

– Что случилось? – обеспокоенно взвилась Астра.

– Ты, – коротко ответил Александр.

Девочка раздражённо закатила глаза:

– Я серьёзно, что стряслось, Графен?

– Папа Гендо говорит, что контры взялись за меня серьёзно. Ему стоит больших трудов меня от них защищать, но он боится, что они решатся на похищение – утащат меня на один из их секретных объектов и устроят мне полное ментальное сканирование, по окончании которого мой мозг превратится в форшмак.

– Что им от тебя надо? Ты ж герой, убийца пудледемонов и угонщик мант.

– В том то и беда. Они обследовали манту и нашли в её памяти огромный закодированный файл, который им никак не удаётся стереть. Скопировать можно, стереть нельзя. Ещё у манты заблокированы все механизмы самоуничтожения – её нельзя взорвать, понимаешь?

– Погоди-погоди, – поморщилась Астра. – А зачем им что-то стирать из памяти манты? И зачем им её взрывать? Ваша военная контрразведка – она вообще на кого работает?

– Официально – на Российскую Федерацию, но на самом деле – на баронессу Харконнен.

– То есть на госпожу президента?

– Да, наша Суоми-красавица, как главнокомандующий, рулит контрой, а контра вечно огрызаются на ФСБ и Министерство. Этому противостоянию уже лет шестьдесят. С того момента, как тогда либералы пришли во власть – прямо перед Первой хеленмарской. Тут, на Земле, у контры позиции слабее, чем в космосе – это меня пока и спасает. У них ко мне вопросы. Возможно, они уже знают про тебя или узнают в ближайшее время.

– Это и вправду нервирует! Позже всё это обдумаю, а пока что надо зажевать, – девочка-дракон в одно движение оказалась рядом и, выхватив у него макрошаверму, стала её жрать – жадно и неопрятно, по-звериному порыкивая и мотая головой в процессе.

Графен сходил к пакету и принёс себе ещё одну. Ему захотелось прихватить ещё пива – как в молодости, но он поборол соблазн. Хватит и того, что он сейчас съест вредную пищу. Марфа готовил ему по специальной диете – для мужчин под сорок, у которых с возрастом снижается тестостерон, поэтому они склонны к набору веса. У Графена тестостерон был на высоте, как у юноши – он регулярно делал анализ крови, но Марфу не переспоришь – овощи, куриная грудка и рыба на пару, много свежей зелени и никого кофе и алкоголя… А шаурма была отменной, в красном марсианском лаваше, как он любил.

Доев свою, Астра буквально стекла на пол и лежала, раскинув руки и ноги.

– Я объелась, – жалобно простонала девочка.

– Объясни мне кое-что, – сказал Графен. – Как ты это делаешь?

– Я двигаю диафрагмой так, чтобы в меня больше влезало. Ты не поверишь, но через час я смогу съесть вторую.

– Я не про это, – отмахнулся Алексанр. – Общеизвестно, что драконы социфобы и психопаты. Убийцы-людоеды. Как минимум, мизантропы, по типа того же Хаяо Кодзимы – вашего создателя.

– Ну да. И чего?

– Как ты вообще можешь общаться с той же соседкой?

– Ну это непросто, – Астра хитро улыбнулась. – Скажу тебе по секрету, её весь дом терпеть не может, но многие её боятся, потому что у неё завязки с коммунальщиками и участковым. Она может создать проблем на ровном месте, и с удовольствием это сделает при первой же моей оплошности, так что я действую на опережение. Не можешь победить – возглавь. Я заранее купирую её недовольство, просчитываю игру на несколько шагов вперёд.

– Драконы так не умеют. Дракон бы её убил. Что ты за дракон такой?

– Специальный, – лукаво ответила девочка.

– Таких как ты много?

– Мало и становится ещё меньше, –погрустнела Астра. – Хеленмарские бонзы передумали нас выпускать, и теперь избавляются от тех, что успели произвести.

– Почему?

– Потому что они хотели драконов, которые социальны, но мы слишком хорошо умеем договариваться, особенно с людьми. На нашем фоне обычные драконы-социопаты смотрятся бледно, а ведь отказ от человечности в постгуманизме поставлен во главу угла. Поэтому человечные драконы не вписываются в эту систему, особенно, если они успешней, чем драконы обычные.

– Скажи, тебе нравится обманывать людей?

– Мне доставляет удовольствие всё, чем я тут занимаюсь. Но я не просто манипулирую. Мне нравится, когда меня ценят, поэтому я тоже стремлюсь быть полезной. В этом суть всех договорённостей. Я выигрываю больше других, потому что я хорошо играю, но все стороны должны в итоге выиграть. Это игра с общим положительным результатом.

– Именно поэтому ты взорвала ту базу, когда мы взлетели?

– Ты прав. В моей игре выигрывают все стороны, кроме Хеленмара.

– За что ты так ненавидишь свою родину?

– Не спрашивай.

– И как ты будешь бороться с Хеленмаром?

– Ну уж точно не на поле боя. Я ведь не боец, если ты не заметил. Я заперта в теле ребёнка. Таким как я предназначалась роль командиров. Неотеническое командование – так нас называли. Бессмертные дети-командиры, способные брать под прямой контроль солдат противника – посредством внедрения имплантов. А лучше вражеских командиров, конечно.

– Ты уже в кого-то тут внедрилась кроме меня?

– Нет, – ответила Астра после заминки. – Я могу контролировать строго ограниченное число людей одновременно, к тому же производство наноботов для имплантов занимает продолжительное время. Так что никого я не контролирую. Да и выгодней сейчас использовать прикладную психологию и социальную инженерию, чем прямое управление – я лучше заболтаю человека, и он сделает, что мне нужно.

– Я погляжу, ты в себе уверена сверх меры, – усмехнулся Графен, и Астра, вдруг вскочив с пола, посмотрела на него сердито.

– Всё, что меня останавливает, так это моё детское тело. Была бы я взрослой драконкой – ух! – половиной города бы уже управляла!

– Почему только половиной?

– Потому что второй половиной крутит твоя жена Марфа. Она везде – в телеке, в журналах, в блогах. Встречи, интервью, статьи, публичные заявления. Она имеет мнение по всем вопросам, включая политику, экономику и религию. Тяжко трудится, пытаясь выжать по максимуму из твоей известности… потому что ты простак и не смог превратить блестящую военную карьеру в политическую.

– Я офицер и выше мелких политических дрязг. Я защитник Родины.

– И почему все российские офицеры так аполитичны? Ты прямо как этот ваш… Адмирал Колчак. Максимум, на что вас хватает – это военная диктатура.

– Но у меня есть политическая жизнь, – возразил Графен.

– Разве это жизнь? Да, ты даёшь интервью, возносишь цветы на могилы людей, что были не так удачливы как ты и дали себя убить. Читаешь лекции на высших офицерских курсах. Ведёшь военно-патриотический блог… Но это не делает тебя самостоятельной политической фигурой. Потому что ты не фигура – по характеру. Ты подставка под фигуру. И на эту подставку пытается встать твоя жена. Потому что она фигура. Народ любит тебя. О, они боготворят тебя. А значит они полюбят и её… Хотя она ни разу не рисковала собой в бою. Не убила ни одного дракона. Она просто жена героя-молчуна.

– Не лезь в мою семью, – снова предупредил Александр.

– Даже и не думала, – Астра надулась и села на дальний угол дивана.

– Уходи, – бросила она оттуда.

– Да с удовольствием, – Графен поднялся с дивана, расправил плечи, поморщился: – Курить так охота. Я бросил, как женился, но иногда – просто караул! У Папы Гендо стреляю – он меня не сдаст, если что.

– У меня есть сигареты, – Астра повернулась к нему как ни в чём не бывало.

– Какие?

– Ваш «сатурн» в синей пачке и хеленмарский «мальборо» с автоподжигом.

– Ты куришь?

– Нет, я же не дура. Я могу себе любой наркотик синтезировать, просто мне не нужно. Я сигареты для тебя держала.

– Что? – удивлённо переспросил Графен.

– Ну, вдруг ты покурить захочешь. Ты ж сюда расслабляться и морально разлагаться ходишь. Тебе «сатурн» или «мальборо»?

– «Сатурн», – смущённо буркнул Александр.

Астра взяла из шкафа пачку и протянула ему.

– Зажигалка есть? – спросил Графен, и Астра свела большой и указательный пальцы – между ними вспыхнула плазменная дуга. Он и забыл, что она так может.

Закурив, он выпустил дым в потолок.

Его неожиданно задели слова дракона о том, что он ходит к неё морально разлагаться.

Словно почувствовав это, Астра вдруг обняла его за пояс.

– Приходи ещё, Графен. Мне будет тебя не хватать.

Он не поверил ей ни на секунду, но всё равно был тронут.

Астра не привыкла овощить. В Хеленмаре вообще не выживешь, если не будешь всё время шустрить, особенно в драконьей среде – сам не заметишь, как подставят и съедят. Случай с загорелыми людьми научил её, что в Российской Федерации, в принципе, действуют те же законы естественного отбора, что и в Хеленмаре, просто тут она соревнуется с параолимпийцами, но никогда не стоит сбрасывать их со счетов, потому что тут тоже есть организованная преступность и спецслужбы. И общественность – попасть в поле зрения общества порой так же губительно, как попасть в поле зрения спецслужб.

Каждый день дракон напоминала себе, что она во враждебной среде, хотя всё кругом выглядело как помесь курорта с парком развлечений. И всё это было таким беззащитным… ну вот просто протяни руку, чтобы взять.

Так что Астра решила исследовать то, что она, возможно, однажды присвоит, а начнёт она с мега-агломерации Москвы – объекта, протянувшегося на пятьсот километров и почти что поглотившего Московскую область. Раковый рост мега-агломерации не смогли остановить ни две хеленмарские войны с орбитальными бомбардировками, ни либеральная смута, ни смута коммунистическая. Она упрямо заращивала раны, непрерывно ассимилируя подмосковные народы, и вслед за строительной техникой, разрушавшей старое, чтобы возвести новое, шагали столичные чиновники, и имя им было Легион. Судя по результатам, ничего особенно плохого в этом не было – по крайней мере, для жителей мега-агломерации.

Девочка-дракон стала планировать серию экспедиций в эту необъятную область, полную тайн и чудес, и она понимала, что общественный транспорт ей не подходит. Тут он был отлично развит – во все крупные дороги были закопаны магнитопроводы, так что автобусы парили над дорожным полотном – благодаря сверхпроводящим кольцевым магнитам в днище. Но в транспорте она будет в окружении людей, а значит больше шансов, что она себя как-то выдаст, к тому же во всякие дикие и интересные места такие автобусы не ходили.

Летающего транспорта было немного – в основном это были автоматические такси с несколькими пропеллерами, забранными решётками безопасности, всякие старинные вертолёты и автожиры. Их движение было не особо плотным, и всё небо надо Москвой контролировал искусственный интеллект, а выше гражданской высоты барражировали беспилотные истребители. Но вот антигравитационного транспорта не было практически совсем. Это было удивительно, особенно после Хеленмара, где его было навалом. Здесь же – в РФ – граваксы считались военной технологией, ведь для их работы требовалась экзотическая материя, вырабатываемая генераторами Казимира. Хеленмар держал множество кластерных ферм на низкой орбите Солнца – там нарабатывалась экзотическая материя и антиматерия, которых хватало и военным, и гражданским. В РФ ситуация была похуже – они держали свои фермы на орбите Меркурия, окопавшись на полюсах планеты, в глубоких кратерах, куда никогда не заглядывало Солнце и где даже сохранился древний водяной лёд. Оттуда они следили, чтобы их фермы никто не потревожил. Но производимой там «экзотики» хватало только на самих военных – точнее строго на новейшие крейсера серии «Севастополь» и малые боевые машины, бывшие грубыми аналогами мант.

Астре позарез нужна была «экзотика», если она хотела летать сама. Ей вовсе не хотелось, подобно местным, использовать электроскутеры и «парящие доски». Москвичи все поголовно гоняли по тротуарам на различном электрическом микротраспорте – в виде скейтбордов, самокатов, моноколёс, роликов и тому подобному. По-настоящему пешком ходили очень немногие. Пару раз Астра видела некое подобие реактивного ранца, когда человек взлетал к крыше здания, но всякий это оказывался или полицейский, или кто-то из аварийных служб, то есть летающие устройства выдавали по специальному разрешению и наверняка после обучения и сдачи на права.

В Хелленмаре она привыкла к летающим ботиночкам – они свободно продавались, особенно, если ты дракон. Дома у Астры было несколько моделей – в виде кроссовок, в виде армейских ботинок и тому подобного. Астра прекрасно на них летала. Если тут их купить нельзя, придётся сделать самой. «Фабрика» Астры могла произвести ботинки по частям – ей оставалось только их собрать. Единственное, что «фабрика» не могла произвести – это экзотическую материю. Украсть или купить тут её было негде – Астра знала об этом заранее, поэтому привезла с собой двести граммов «экзотики» в защитном контейнере. На манте было много экзотической материи, и за ней никто не следил. Теперь же, поместив контейнер внутрь «фабрики», дракон произвела два миниатюрных гравакса. Несколько дней плотного питания, и ботиночки были собраны – они выглядели как обычные розовые девичьи кроссовки на толстой платформе, просто очень плотно сидели на ноге благодаря высокому берцу и усиленной шнуровке.

Осталось дело за малым – маскировка. Ребёнок в небе – явно такое зрелище вызовет ненужный интерес со стороны местных жителей и властей. Ещё несколько дней ушло на производство спортивного костюма из ткани-хамелеонки. Тут это тоже считалось военной технологией, поэтому в открытой продаже ткань-хамелеонку было не найти. Костюм вышел на славу – розовый с белыми полосками. По мысленной команде Астры он подстраивался под цвет окружающей среды – будь то синее небо или лесная зелень. Если замереть на месте, то можно даже получить эффект невидимости, но в движении хамелеонка сразу себя выдавала. Как любая микроминиатюрная энергонезависимая система она тупила, слишком медленно подстраиваясь под изменяющуюся картинку вокруг.

Чтобы компенсировать этот эффект, Астра потратила ещё неделю на производство брони-конфузора. Конфузорная броня напоминала дождевик из толстой прозрачной плёнки. И пока в Астру не целились из высокотехнологичного оружия, броня никак себя не проявляла – просто плащ с капюшоном.

Последним пунктом было оружие. Астра не была уверена, что оно ей вообще нужно. Свой лазерный бластер она закопала в лесу в зоне «Ольга», пометив могилку пассивным радиомаяком – он отзывался только на шифрованный запрос Астры. Перелезть девятиметровые стены «Ольги» были тем ещё испытанием для неокрепшего тела Астры, чтобы тащить на себе ещё и оружие. К тому же бластер, если что, выдавал её с головой.

В РФ оружие нельзя было купить от слова совсем. Пистолет, который Астра отобрала у загорелых, никуда не годился – это была старинная переделка пневматического Макарова в боевой, изношенная настолько, что годилась только для антикварной лавки. Патроны тоже были хуже некуда – гильзы выглядели так, будто из перезаряжали не один десяток раз, а свинцовые пули были отлиты крайне грубо, что могло вызвать задержки при стрельбе. Пистолет она припрятала в городе, недалеко от своей съёмной квартиры, но это скорее из жадности – оружие было никудышным. Так что какое-никакое оружие она себе смастерила тоже, и теперь была готова к приключениям.

Глава 10

Квартира Астры была на Ракетнодвигательной. На магнитобусе она доехала до Рогозино, там пересела на воздушное метро до Южной Сабурбии и, наконец, сошла на краю Великой промзоны, как называли это место любители подмосковного сталкинга – их форумы Астра нашла в Сети. Мешанина из летних дач, частных домов, лесополосы, ЛЭП и всевозможных предприятий, наслаивавшихся друг на друга в рамках исторического ландшафта – это был одно из тех мест, где она проводила свои поиски. Уже неделю Астра делала такие вылазки, выбирая всё новые и новые места, главным свойством которых была заброшенность.

Девочка-дракон быстро восстановила свои навыки полёта на ботиночках, так что теперь пулей носилась по небу – благодаря маскировке и беззвучному полёту едва ли её кто-то замечал, особенно в таких пустынных местах.

На время своих отлучек, она говорила соседке, что теперь работает волонтёром в «Барсик Алерт» и ищет потерявшихся животных. Самое интересно, что она, фактически, не врала, просто животные, которых она искала, отлично умели прятаться. Ей нужен был хороший тепловизор, но хороших в продаже не было – военная технология, поэтому она купила арсенид галлия у частного продавца и скормила его своей «фабрике». Постоянно прибегать к «фабрике» не стоило, всё-таки она была предназначена для экстренных случаев, когда под рукой у дракона нет обычного материального принтера, например, стоящего в манте или на крейсере. Тепловизор получился так себе – с высоким разрешением, но и с высокой задержкой, а всё потому, что модели устройств, загруженных в память её «фабрики», не были самыми новыми или продвинутыми. Что летающие ботиночки, что тепловизор, что кофузорная броня – всё было хуже покупных хеленмарских аналогов. Привозных товаров в РФ практически не было – всё давно было своё, импортозамещённое, или поступало через партнёрские программы из других цис-гуманистических государств планеты и дальнего запланетья – в основном из Китая и со спутников планет-гигантов. «Тоже мне Русский мир», бурчала Астра на эту тему, «только мороженое хорошее, ну и мясо ещё без человечины».

Из-за задержек в работе тепловизора, она не могла исследовать местность на полной скорости, хотя ботиночки позволяли ей разгоняться до четырёхсот километров в час, поэтому она время от времени зависала на высоте двухсот метров, чтобы арсенид-галиевые сенсоры «очков» сформировали контрастную картинку.

Первую неделю поисков удача не улыбнулась ей ни разу. Обычно она находила или стаи диких собак, или группки мангалоидов – так она называла любителей пожарить шашлыки в лесополосе. Иногда она набредала на лёжки бомжей, углублявшихся в промзону ради лома цветного металла – они обдирали всё, до чего могли дотянуться. Людям Астра не показывалась – костюм из хамелеонки скрывал её и в небе, и на земле. Иногда она находила диких кошек – это были маленькие и забавные зверьки, очень осторожные, но ей всё равно удалось несколько раз застать их врасплох и схватить за хвост – они удирали прочь, а потом смотрели на неё издали с оскорблённым выражением на усатой морде.

Где-то день на восьмой, наконец, в окрестностях Долгопрудного она нашла, что искала. Под старым авто-виадуком был огороженный сеткой-рабицей квадрат. Его границы поросли кустарником и молодыми деревцами. В окрестностях был разбросан строительный мусор. Из огороженного квадрата раздавались звонкие удары по металлу.

Астра приземлилась, отключила ботинки и вошла – сетчатые вороты были распахнуты. В них стоял открытый грузовик, загруженный всяким хламом, собранным по помойкам. Уже от грузовика дракон почувствовала знакомую вонь, так что заранее знала, кого там встретит. Посреди расчищенного от кустов и травы участка работали три свиноморфа – два молодых хряка и старый секач – огромный, с длинными клыками и развитым калганом, защищающим корпус. Молодые таскали металлические детали и распиливали электропилами, что можно распилить, а секач разбивал кувалдой, что можно разбить. Вокруг лежали кучки металлических обломков, отсортированные по типу металла – чермет, алюминий, нержавейка, медь. Были у них и массивные электрокусачки, способные перекусить даже рельс, но сейчас они лежали без дела.

Первыми девочку заметили молодые. Они тут же дали знать секачу, и тот, бросив кувалду себе под ноги, повернулся к Астре и шумно потянул воздух – его маленькие красные глазки закрылись на несколько секунд, потом он открыл их и уставился на дракона.

Молодые хряки смотрели на неё испуганно – очевидно, свиноморфы старались не попадаться на глаза людям, так как в РФ официально нет эмигрантов из Хеленмара – все они незаконные и наверняка дают взятки представителям местных властей, чтобы их не трогали.

– Я заблудилась, – жалобным голосом сказала Астра.

– Как ты тут оказалась? – спросил секач хриплым низким голосом. По-русски он говорил хорошо.

– Я… убежала из дома. А потом не смогла найти дорогу назад. У меня нет телефона.

– Давно убежала?

– Вчера, – ответила дракон. – Я в лесу ночевала. Было очень страшно.

Тут один из молодых хряков подошёл к старшему и стал на хеленмарском убеждать его убить человеческую девочку, чтобы она их не выдала, а тело съесть. Второй присоединился к товарищу. Оскалившись, он предложил развлечься с девочкой перед тем, как её съесть. Всё равно она тут одна, так что никто ничего не узнает.

Астра почувствовала, как внутри неё вскипает гнев. Прямо отсюда она могла бы вынести молодых, а потом взлететь и с воздуха расстрелять секача. Но тут секач врезал второму молодому по голове – небрежно, но мощно. Тот аж перевернулся в воздухе и упал на каменную крошку, устилавшую рабочую площадку. Через мгновение секач отвесил такой же удар первому. Они валялись у него в ногах, а он по-хеленмарски объяснял им, что с людьми надо поступать по-людски, потому что свиноморфы на их территории.

– Нас сюда никто не звал, – сказал он. – Так что мы не должны приносить порядки Хеленмара в земли людей, потому что порядки Хеленмара – это то, от чего мы бежали. Если мы не хотим, чтобы нас сожрали, мы сами, для начала, не должны никого есть.

В ответ молодые стали оправдываться, что люди ставят их ниже себя, притесняют, а полицейские все продажные – грабят их, а защиты не дают, значит можно делать с людьми, что хочется – лучшего они не достойны. Но секач стоял на своём – надо поступать по-людски, а не по-драконски. Девочку надо взять с собой и накормить её, а потом уже придумаем, как ей помочь.

Астра, всё это время готовившаяся к бою, поняла, что пока что можно расслабиться. Секач здесь главный, а значит хряки не станут ему перечить.

Закончив воспитательные работы, секач повернулся к девочке:

– Извини, если напугал. Просто они у меня несмышлёные пока. Их доброте ещё учить и учить. Ты голодная?

Астра, громко сглотнув слюну, кивнула.

«Ещё бы я была не голодная, на колбасу-то глядючи», подумала она, но секач заставлял себя уважать – в такой ситуации, когда никакого наказания не последовало бы, он предпочёл быть человечным, пусть это и несло не просчитываемые заранее риски.

– Ты где живёшь?

– В Долгопрудном.

– Далеко ты пешком забралась.

– У меня была парящая доска, но, когда она села, я её выкинула.

Молодые дружно хрюкнули от удивления – парящая доска была слишком дорогостоящей игрушкой, чтобы её бросать.

– Тогда понятно, как ты сюда добралась, – задумчиво кивнул хряк. – Мы тебя отвезём к себе и накормим… Ты не бойся, мы тебя не обидим.

– Я и не боюсь, – ответила Астра честно.

Секач вздрогнул, прищурился, снова потянул воздух и спросил:

– Скажи, мы не кажемся тебе… странными?

– Не кажетесь. Вы свиноморфы из Хеленмара.

– Ну что ж. Как тебя зовут?

– Астра.

– Необычное имя.

– Хеленмарское, – уточнила дракон. – Мои родители либералы.

– А… – секач кивнул. – Тогда это многое объясняет.

– Если не сказать «всё», – усмехнулся один из молодых, но секач тут же одарил его строгим взглядом, и молодой отвёл глаза.

– Я Мартин, а эти два балбеса – Двенадцатый и Наф-Наф, – секач махнул лапой на молодых.

Астра улыбнулась и кивнула всем трём:

– Рада познакомиться. Спасибо, что помогаете мне.

Хряки что-то пробормотали, а секач Мартин стал собирать инструменты. Они повели её к машине и, сложив инструмент за креслами, тем не менее, не стали в неё садиться, а оставили под эстакадой, только загнали внутрь огороженного квадрата и заперли ворота на цепь.

Дальше они пошли пешком – по тропкам вдоль ЛЭП – через подлесок и старую свалку, мимо бесконечных заборов и куч мусора. «Свинья грязи найдёт», злобно подумала Астра, но тут же себя поправила – тут идеальное место, чтобы прятаться. Людей тут наверняка немного – в отличии от мест почище.

Шли они молча, поэтому девочка стала петь:

Мы в город Долгопрудный

Идём дорогой трудной.

Иди, мой друг, всегда иди

Дорогою добра!

Она несколько раз успела спеть этот куплет с разными вариациями, как Наф-Наф не выдержал:

– Блин, а у тебя другой песни нет?

Надувшись, Астра прекратила.

Минут за сорок они дошли до ещё одного сетчатого забора – ржавого и покосившегося. На сетке-рабице сигнальной лентой была сделана надпись «ПОШЛИ ВОН!» Пока Мартин открывал замок на калитке, Двенадцатый харкнул, и его харчок повис на сетке. Хряк остался доволен. Астра только покачала головой.

– Ты странно пахнешь, – вдруг сказал ей Двенадцатый.

– Ты много девочек перенюхал, чтобы делать такие выводы? – с наивным видом спросила его Астра.

Тот неопределённо хрюкнул, но тему развивать не стал. Астра мысленно поёжилась. Она не просто странно пахла, она пахла драконом, правда не взрослым, а драконом-ребёнком. Запах взрослого дракона ни с чем не перепутать. Резкий и сильный – это был запах опасного хищника, он внушал страх – особенно зверолюдям.

Мартин, слышавший их разговор, повернулся к Астре и, нагнувшись, упёр пятак ей в темя, затем втянул воздух.

Дракон вся напряглась.

– Пахнет остро – как жёлтый цыплёнок, ну или как корм для рыбок, – вынес свой вердикт секач. – Необычно, конечно, но вы пахнете не лучше.

Астра мысленно вознесла похвалу своим создателям. Они вошли в калитку, и Мартин её запер. Теперь они находились в каком-то заброшенном дачном посёлке. Ничего путного тут не росло – всюду были сорняки и кусты, среди которых виднелись ветхие домики, дополнительно утеплённые кусками фанеры и пластика.

В воздухе стоял запах зверолюдей, причём не только свиноморфов. Ещё пахло дымом и приготовленной на открытом огне пищей. У Астры заурчало в животе. Она проголодалась по-настоящему. Её провели вглубь посёлка.

Судя по всему, тут было несколько десятков незаконных эмигрантов с её родины, но никого опасного, типа волкоидов или пудледемонов. Зверолюди занимали домики, некоторые жили в парниках и сараях. Остальные обитали в самодельных палатках. Вместе со свиноморфами она вошла в самое большое здание – двухэтажный кирпичный коттедж, на первом этаже которого у них было что-то вроде зала собраний. В центре помещения стояли составленные вместе столы, захламлённые пластиковыми бутылками и посудой. Вокруг стола стояли стулья, а вдоль стен – длинные лавки. В воздухе пахло куриной лапшой со специями – несколько зверолюдей как раз ужинали. При виде Астры многие удивлённо повставали, но секач дал знак, что всё нормально. Дракон поняла, что он был в посёлке за главного.

Её посадили рядом с кошкодевочкой – та выглядела больной, мех местами слез, оба зрачка закрыты бельмами – она неспешно хлебала лапшу и ни на что не реагировала.

– Это Ульма. Ей лет сорок, – пояснил секач. – Но для её вида это как сто двадцать лет для вас, людей. Генетически она рассчитана на тридцать лет службы.

– Она не выглядит старой, – сказала Астра.

У кошкодевочки не было морщин или седых волос.

– Она просто рассыпается изнутри, – сказал Мартин.

Астра осторожна дотронулась до макушки Ульмы и погладила её. Ты перестала есть и замурлыкала.

– Может, в этом году умрёт, может в следующем, – сердито буркнул на хеленмарском Двенадцатый. – Только еду на неё зря переводим.

– Держи пасть прикрытой, – на том же хеленмарском бросила ему Астра. Она добралась, куда хотела, так что больше не видела смысл притворяться и дальше. Взяв тарелку и палочки, она стала кормить Ульму. Та послушно открывала рот. Жевать она могла, но плохо. Зубы больше были больше похожи на кошачьи, чем на человеческие, но, с другой стороны, лапшу и так не нужно пережёвывать.

– Итак, ты говоришь по-нашему, – констатировал Мартин. – Как ты это объяснишь?

– Мои родители либералы, – пожала плечами Астра. – Многие люди тут спят и видят, как свалить из ненавистной им России, перебраться в Хеленмар и наконец-то вдохнуть воздух свободы полной грудью. Научить своего ребёнка хеленмарскому – почему нет?

– И ты согласна с ними?

– Хеленмар говно. Нечего там делать, – бросила дракон, заработав в ответ несколько одобрительных возгласов.

– Может, поешь сама? – предложила женщина с явными козьими генами. Хаяо Кодзима, когда его возраст перевалил за сотню, совсем тронулся со своего сверхчеловеческого ума и создавал совсем уж причудливые комбинации людей и животных.

– Мне что-то не хочется, к тому же у вас и так еды мало, – закончив кормить старую кошку, Астра взяла со стола бутылку воды и первый попавшийся стакан, чтобы попить.

– Мартин, – обратилась она к секачу, сидевшему неподалёку. – У меня к тебе дело.

Секач уже перестал удивляться странностям Астры, поэтому спросил прямо:

– Какое?

Дракон достала из набрюшного кармана пачку пятисоток и, потянувшись через стол, положила его перед свиноморфом.

– Тут тысяч двадцать, – сказала она. – Я понимаю, это мало, но больше у меня нет. Пусть эти деньги пойдут на пользу поселению. Еда, лекарства. Если нужно, что-то я могу купить сама – вам, скорее всего, трудно появляться в людных местах, а мне можно.

В комнате повисла тишина. Все смотрели на деньги. В их понимании это было целое состояние – настолько они были бедны.

– Я не могу взять твои деньги, – сказал секач. – Это деньги твоих родителей. Что они скажут?

– Я родилась внутри специальной коровы, – ответила Астра. – Что она скажет? Мне плевать. Скорее всего, корову давно съели драконы или волкоиды.

– Эта история отличается от изначальной, – заметил Мартин. – Ты очень странный ребёнок, Астра. Тебя ведь так зовут?

– Имя настоящее, – кивнула девочка.

– Откуда у тебя эти деньги?

– Забрала у загорелых людей, промышлявших наркотиками.

Мартин обернулся к Двенадцатому и сказал:

– Сходи за Пёселем. Это срочно.

– Надеюсь, вы не за пудледемоном его послали, – ухмыльнулась Астра. – Я их не люблю.

– Никто не любит, – согласился секач.

Астра заметила, как зверолюди стали потихоньку от неё отходить. Ульма осталась сидеть рядом – она ничего не видела и ничего не слышала, и едва ли что понимала. Девочка-дракон рассеянно гладила её по спине.

Мартин почесал щетину на щеках.

– Так тебе нужна наша помощь, странная девочка?

– Я изначально ни в чём не нуждалась, – пожала плечами Астра. – Просто хотела посмотреть, как вы тут устроились. Я не думала помогать, но теперь хочу. Прошу взять мои деньги. У меня есть ещё.

– Я сразу понял, что с тобой что-то не так, когда увидел, – покачал головой секач. – Я до сих пор не понимаю, что именно. Но деньги я возьму. Мы действительно нуждаемся.

– Вам нужны лекарства? Мне продадут без вопросов.

– У нас есть люди-посредники. Добрые души. Они не такие, как прочие люди… Но они и не такие, как ты. Кто ты на самом деле?

Глава 11

Астра вздохнула и ответила:

– Я лишь несчастное дитя, заблудившееся в лесу. Если я могу быть вам полезна, я готова. Если нет, то я пойду по своим делам. Лес огромен, и я должна осмотреть его весь.

В помещение вернулся Двенадцатый, за ним следовал крошечный мальчик-собачка, помесь человека и чихуахуа. Он был наглый, злой и лаюстый – это было видно прямо по его мордочке и по тому, как он держался.

– Понюхай ту девочку, – велел Пёселю секач.

Тот отмахнулся:

– Я чёт не нанимался на тебя работать, кабан. Сам нюхай, если тебе нужно.

– Выгоню, – буркнул секач.

– Воу-воу, полегче, я и забыл, что ты тут теперь главный.

– Я работаю и кормлю общину. А ты что делаешь? Какой ты вносишь вклад, кроме обоссанных углов?

Пёсель угрожающе зарычал, оголив зубы, потом – практически без перехода – спокойно облизал нос и пошёл к Астре. На его пути сидела Ульма, которая прижималась к Астре и тихо мурлыкала, пока та её гладила.

– Кошки. Не люблю кошек, – сказал Пёсель, обходя Ульму, чтобы подобраться к девочке.

Наконец он придвинулся к ней и понюхал ей плечо. Чихнул, тряхнув головой.

– Пахнет как нанофабрикатор, – сказал он. – Мартин, вся одежда на ней сделана в фабрикаторе, причём совсем недавно. Воняет Хеленмаром.

– Она говорит, её родители любят всё хеленмарское.

– Ты не понимаешь, – Пёсель подвигал носом. – Вокруг неё облако из молекулярной шрапнели. Куски полимерных цепей, осколки бензольных колец, аминокислоты. Пахнет не только одежда, пахнет сама кожа, словно она сама – нанофабрикатор.

– Это хотя бы объясняет, откуда столько денег, – заметил Мартин. – Она их печатает.

Астра ошарашено уставилась на него, потом молча стукнула себя по лбу и закрыла глаза ладонями – её лицо пылало.

– Подними руку, – скомандовал Пёсель, и она подняла одну. Он бесцеремонно сунул нос ей подмышку и тут же с визгом отпрыгнул. Не разбирая дороги, мальчик-собачка кинулся к выходу из комнаты. Проскочив за порог, он высунул оттуда голову и закричал:

– Дракон! Дракон!

Тут поднялся шухер. Зверолюди ломанулись к дверям и окнам, распластались по стенам – лишь бы быть подальше от Астры. На месте осталась только Ульма, которая едва ли что-то видела и слышала.

В воздухе висел неприятный аромат сильного испуга.

Мартин, так же поднявшийся с табуретки, положил лапу на рукоять своей кувалды, которую прислонил рядом с собой, когда садился за стол. На его получеловеческой-полукабаньей морде застыла мрачная решимость.

– Ты уверен, Пёсель? – проговорил он глухо.

– Конечно, нет, – оскалился чихуахуа. – Я драконят никогда не нюхал, но взрослую драконовскую вонь знаю хорошо. У этой вашей девчонки в поту есть все линии боевых гормонов и нейромедиаторов. Она залита стероидами под самую крышку.

– Понял, – Мартин поднял кувалду к груди, встал в стойку. Младшие хряки достали самодельные ножи. Другие зверолюди были безоружны, если не считать женщину-козу – у неё были рога.

– Так ты и вправду дракон? – спросил он у Астры.

– Да.

– Значит, ты не случайно нас нашла?

– Конечно, не случайно.

– И я, дурак, привёл тебя в наше жилище!

– Ты кто угодно, но не дурак. Ты привёл сюда не дракона, а заблудившуюся человеческую девочку, которая была в беде… Это поступок, достойный похвалы.

– Последнее, что мне нужно – это похвалы от дракона! – Мартин сплюнул на пол. Он был не на шутку зол, а точнее – в ярости.

Астра встала поудобнее, заливая себя боевой нейрохимией ещё выше крышки – для этих целей в её шейном отделе стояла психопомпа – химическое депо, способное в критической ситуации выбросить в кровь ядерную смесь из преднизолона, тестостерона и адреналина. Дыхание стало быстрым и поверхностным. В голове она уже простаивала схему боя – помещение было бутылкой, горлышком которой являлась дверь на улицу, а по бокам – стенки, до которых не стоит дотрагиваться, но если стенки сожмутся, чтобы помешать ей покинуть бутылку, то она их расширит – быстро и безжалостно.

Умирающая кошкодевочка, всё ещё сидевшая рядом, встала и мягко обняла Астру, прижалась к ней и, громко мурча, стала тереться головой об её голову. Астра задрожала мелкой дрожью – так сильно она была напряжена, так сильны были боевые гормоны, но кошка держала её крепко и нежно. Астра была уверена, что Ульма не понимает, что происходит – она была в своём мире, но Астра не могла оттолкнуть её, хотя та сковывала её, давая её противникам больше шансов…

Мартин опустил кувалду – боёк громко ударил в доски пола. Все вздрогнули, переглянулись. Секач снова сел на табурет. Бросив взгляд на Астру, он сказал:

– Похоже, драконы сегодня преподали мне ещё один урок.

Дрожащим от волнения голосом, Астра просипела:

– Надеюсь, это последний урок, который ты получил от драконов, потому что больше никогда не встретишь ни одного дракона.

Мартин ухмыльнулся:

– За такое я бы даже выпил.

– Я бы тоже, – кивнула Астра.

– Сядешь? – спросил секач, кивая на её табурет, теперь лежавший на полу.

– Да, – взяв Ульму за руки, Астра сначала усадила её за стол, а потом села сама.

Девочка-дракон сунула руку в карман спортивного костюма – некоторые зверолюди напряглись – и достала шприц-тюбик. Сорвав колпачок зубами, она вколола его содержимое сидевшей рядом кошкодевочке – та вздрогнула от боли, но Астра погладила её по голове, и Ульма успокоилась.

– Что ты ей вколола? – спросил Мартин.

– Клеточный репаратор, – ответила Астра. – Лекарство. Никаких чудес оно не сделает – просто удлинит теломеры в клетках и убьёт раковые новообразования. Слух и зрение на время вернутся. Ульма протянет ещё лет десять.

– И ты разгуливаешь с таким шприцем, как с какой-то безделушкой? – нахмурился секач.

– Шприц – очень сильное колдунство, – пожала плечами Астра. – Я берегла его для себя, на случай если у моего тела вдруг внезапно окончится срок годности… Просто перестраховка. Не доверяю драконам, что сделали меня.

– Аналогично, – кивнул секач.

Он велел женщине-козе принести алкоголь.

Алкоголь был отвратительный – самогон прямиком из биореактора, отдававший амиаком и сероводородом, но никто из присутствующих не отказался.

Они немного посидели, но общение не завязывалось, девочка-дракон сказала, что ей пора, и Мартин взялся проводить Астру до выхода из посёлка. Они прошли за калитку и остановились на тропинке.

– Просвети-ка меня, Астра, – спросил Мартин: – Все дети-драконы такие как ты?

– В смысле как я?

– В смысле не дерьмо.

– Я не совсем ребёнок. Это всего лишь способ обрести бессмертие – навсегда остаться в детском теле. А вот тут, – девочка постучала себя по голове. – Может быть что угодно. К тому же у меня были все шансы остаться такой же, как и все… Но Хеленмар повернулся ко мне самой мерзкой своей стороной, и я больше не смогла – подобно остальным – жить в счастливом неведении. Я бы очень хотела… Чтобы всё вышло иначе.

– Зачем ты искала нас?

– Я хотела посмотреть, как вы выживаете вдали от драконов, ваших притеснителей. Способны ли вы приспособиться к человеческим порядкам. Преступили ли вы через проклятие Хеленмара? Я рада тому, что увидела. Не всему рада, но рада.

– И что теперь?

– Поищу другие поселения зверолюдей. Посмотрю, как дела у них. Помогу тем, кому смогу помочь… Покараю тех, кто не хочет жить по-человечески. Тех, кто решил принести Хеленмарские порядки сюда.

– Но зачем тебе всё это?

– Когда я закончу то, что задумала… На границе Российской Федерации может появиться много таких как вы, и им нужны будут кров, еда и лекарства. Очень много.

– Беженцы? – догадался секач.

– Кровь драконов за кровь драконов, – вдруг зло оскалилась Астра. – К зверолюдям у меня претензий нет.

Мартин молчал какое-то время, обдумывая слова. Он оглядывал Астру с ног до головы, словно гадая, как в таком маленьком теле может быть столько всего разом – и ярости, и сострадания.

– Тебя подбросить? У нас есть машина, – наконец предложил он.

– У меня есть летающие ботиночки, – девочка поднялась в воздух и облетела Мартина по кругу.

Удивлённый свиноморф почесал грудь и спросил:

– У тебя есть тут друзья, которые могли бы тебя искать?

– О чём ты? – прищурилась Астра.

– Я не смотрю в небо – шея не поворачивается, но остальные говорят, что последние несколько дней видели в небе парящие человеческие фигуры, которые словно ищут кого-то.

– Может, они ищут вас? – предположила Астра.

– Едва ли. Говорят, они не смотрят на землю, а только на горизонт… И ещё – у них есть оружие. Армейские винтовки.

– Это точно?

– Некоторые из нас очень глазастые.

– Может, это… ну… игроки в солдатиков? – предположила Астра. – Ну, знаешь, такие гражданские фанаты армии, которые бегают по местности с игрушечным оружием и поражают друг друга не смертельными пулями или лазерными лучами низкой мощности?

– Люди странные, – хрюкнул Мартин. – Лично я бы не стал надеяться, что это какие-то там игроки, особенно с учётом того, что они летают по небу… Ты никого такого не видела, когда сюда летела?

Астра мотнула головой:

– Нет, но теперь буду высматривать… Спасибо, Мартин.

Секач вздохнул:

– Могу я надеяться, что ты не вернёшься? Прошу, пойми меня правильно. Нам спокойнее без драконов. Даже таких, как ты.

– Я обещаю, – Астра кивнула. – Но если вам потребуется помощь…

Она достала фломастер и написала на руке Мартина серию букв и цифр.

– Это мой «дисгайз» – пишите, если что.

– Спасибо за деньги, Астра.

– Всегда иди дорогою добра.

Мартин кивнул, и она взмыла в воздух. Её спортивны костюм, всё это время остававшийся белым, быстро подогнал свой цвет к цвету неба, и вскоре она исчезла, растворившись в синеве.

После полученного предупреждения, она летела как можно ниже, часто оглядываясь в полёте. Чтобы не испытывать судьбу, Астра села недалеко до станции железной дороги и прошла к ней пешком. Там она села на электричку, или как их ещё тут называли – магнитку, потому что поезд парил над магнитным рельсом. В первом и последнем вагоне стояли установки пузыря Алькубьерре – они помещали поезд в пузырь со своей собственной метрикой – пространство перед электричкой сжималось, а позади – разжималось, поэтому поезд ехал гораздо быстрее, чем без пузыря. Изначально эта технология разрабатывалась для преодоления космическими кораблями скорости света, но тут – в Российской Федерации – её использовали для преодоления поездом скорости звука. Поезд как бы ехал быстрее тысячи двухсот километров в час, но звуковой барьер при этом не преодолевал – пассажиры чувствовали себя комфортно.

Казалось бы, вот она наука на страже интересов общества, но космическое пространство можно разжимать и сжимать сколько угодно раз – там вакуум, а вот точно также сжимать и разжимать русскую землю не получалось – пузырь Алькубьерре изнашивал железнодорожные пути, машинистов и зазевавшихся пассажиров, которые стояли слишком близко к краю платформы. Получить пузырём было неприятно – это все знали. Плохой знак, и вредно для кожи. Пузырь включали не часто, а только на экспрессах, которые шли в Москву практически без остановок, например, из Мурманска или из Сочи.

Когда такой экспресс пролетал мимо обычной электрички, шедшей без пузыря, и краевые эффекты поля захватывали пространство внутри вагона, это выглядело как волновой фронт – вагон словно выгибало, сжатие-разжатие пробегало сквозь тебя и на кратчайший миг казалось, что всё – сейчас размажет фаршем по стенам, но нет – не в этот раз. Экспресс проносился дальше, и весь вагон вздыхал с облегчением.

Астра сидела у окна, и смотрела на движение капель конденсата внутри оконного стеклопакета, когда старушка, сидевшая напротив, заохала вслед экспрессу:

– Ироды, совсем нас не жалеют. Пузыри эти чёртовы – альбукерки – понастроили. А от них ведь бесплодие и ранний альцгеймер!

Астра и ухом не повела – она уже такое слышала, когда собирала милостыню по вагонам. Всякий раз, когда садишься в магнитку, слышишь одно и то же. Конечно же, виновата была баронесса Харконнен лично. Это Ингеборга Владимировна лично все эти экспрессы построила, чтобы цены на билеты задрать, а обычные электрички стали специально медленнее ездить, чтобы люди пересаживались с них на экспрессы.

– Вчера двадцать минут стояли – экспресс пропускали, – сказала ещё одна старушка, с лавки через проход.

Ещё на родине Астра слышала, что в России пенсионеры такие бедные, что не могут себе позволить путешествовать. Но пожив в России, она поняла, что это была пропаганда – русские пенсионеры в любое время дня и ночи составляли большинство в общественном транспорте. Шестичасовой экспресс до Владивостока? Это ж можно туда и обратно за день обернуться. Решено! Главное взять с собой парящую тележку побольше.

– Нет бы как в Хеленмаре сделали! Там червоточины делают, чтобы граждане на работу мгновенно попадали. У меня вот племянник в Москве работает и из Архангельска каждый день ездит – по часу в этих экспрессах трясётся, а в Хеленмаре шагнул бы в червоточину и сразу на месте.

– Точно-точно! Чертоточину нам тоже нужно, а не эти вот альбукерки, – согласилась первая старушка.

– Да не мелите вы ерунду! – не выдержала Астра. – Червоточины только для зверолюдей. Если часто через них ходить, то ошибки в ДНК накапливаются. Сбой репликации. Раннее старение. Рак всех органов. Запомните, ни один дракон по доброй воле в червоточину не полезет, потому что они для быдла. Вся хеленмарская элита летает на личных гиперзвуковых шаттлах. Червоточинами они не пользуются.

– А ты откуда так хорошо про Хеленмар знаешь? – спросила вдруг старушка, и Астра поняла, что прокололась. Выдала себя.

– Я много знаю про Хеленмар, потому что я либералка, – ответила Астра.

– Врёт она, – заметила другая старушка.

– Почему? – вздрогнув от ужаса, обернулась к ней Астра. Неужели раскрыли?

– Потому что ни один либерал ничего плохого про Хеленмар никогда не скажет. Это для них как в икону плюнуть, – объяснила старушка.

– Точно, – кивнула первая старушка, а потом добавила: – Но червоточины нам тут, наверное, и вправду не нужны.

Обсуждение перешло на продукты питания, и о выходке Астры все быстро забыли.

Идея Мартина – о том, чтобы печатать деньги с помощью фабрикатора, оказалась с подвохом. Во-первых, у Астры не было молекулярного сканера, чтобы скопировать реальные купюры в их цифровой образ, а подделывать на глазок она не умела. Во-вторых, движение каждой купюры отслеживалось, пока купюра была внутри банковской системы. То есть, если купюра с данным номером находится на руках у населения, то банкомат примет её копию, но если оригинальная купюра уже находится в одном из банкоматов или в банковском хранилище, то попытка скормить банкомату копию закончится тем, что из банкомата вылетит дрон и будет сопровождать фальшивомонетчика до тех пор, пока его не арестует полиция. Уничтожение дрона автоматически делало человека преступником, так что за ним высылали полицейский спецназ.

Так, изучив информацию из Сети, Астра поняла, что разбогатеть, печатая деньги, у неё не получится – придётся зарабатывать самой. Но и тут особых сложностей не было. Многие дети её возраста зарабатывали, играя в соревновательные компьютерные игры – идея далеко не новая, ей было почти две сотни лет. Другой вопрос, что сейчас это приобрело особый размах – игры с полным погружением, с обратной кортикальной связью, когда информация поступала сразу по всем каналам – не только аудио и видео, но и запахи, и прикосновения, и даже гравитация. Игры, в которых боль была настоящей, а смерть персонажа – мучительной для игрока.

Глава 12

Но Астра не любила ничего такого – виртуальная реальность её не привлекала. Она любила летать и сражаться в космосе, поэтому остановила свой выбор на боевом космическом симуляторе «Флай Килл Революшн», который был с одной стороны достаточно реалистичным, чтобы она могла применять свои настоящие навыки пилота, а с другой – достаточно казуальным, чтобы у него была большая игровая и зрительская аудитория. Благодаря своим навыкам военного пилота и драконовским рефлексам, Астра быстро поднялась к вершине чартов, буквально за неделю дойдя до платинового статуса. Так как игра была международной, то Астра, фактически, соревновалась с другими драконами – в платиновом классе их было подавляющее большинство, ведь люди уже не поспевали за своими сверхчеловеческими противниками. Единственными, кто мог выступать почти на равных с драконами, были «ледяные» – люди, жившие в поясе Койпера. Естественный отбор и осторожные генетические вмешательства превратили их в прирождённых пилотов, но при этом они всё ещё считались базовыми людьми. Князья Ледяные из кометного клана Герасименко-Чурюмова стабильно держали второе место после драконов.

Все свои бои Астра проводила в прямом эфире – зрители видели её саму, сидевшую на диване, и как она управляет кораблём с помощью игрового контроллера. Естественно, она использовала поддельное лицо и изменяла голос. Встроенная в её череп голография была как нельзя полезной. Когда фанбаза стала расти как на дрожжах, Астра стала проводить лекции по боевому пилотированию и тактике космических сражений, используя знания, полученные в вооружённых силах Хеленмара. Конечно, она получала тонны насмешек и издевательств, потому что отлично играть самой – это одно, а учить других – для сопливой девчонки это уже слишком. Тем не менее, у её канала были спонсоры, так что деньги приходили. Не такие большие, как за тот бизнес-тренинг с загорелыми людьми, но всё же неплохие. Хватало на оплату аренды и много вкусной еды – в основном речь шла о клубничном мороженом и мясе. Мясо она готовила и ела каждый день, и это была настоящая говядина высшего сорта, а не какая-нибудь собранная на полях сражений человекосвинина, которой её регулярно почивали в армии.

В какой-то момент, к своему лёгкому неудовольствию, Астра поняла, что практически все её зрители были мужчинами, которым был не важно, что именно она говорит – они платили за то, чтобы просто посмотреть на красивую девочку. Пожалуй, единственным зрителем, который задавал толковые вопросы строго по игре, был некто Father_Pheophant_of_Mars – достаточно грамотный игрок из золотой лиги. Его интересовали особенности пилотирования мант и лёгких хеленмарских крейсеров. Ради таких людей, которых были буквально единицы, она и делала свои лекции по пилотированию максимально информативными – остальные зрители были готовы смотреть в её исполнении что угодно. Во время одного из таких прямых эфиров в квартиру пришёл Графен. Астра как раз играла долгую разведывательную миссию во «Флай Килл Революшн» – прерывать её было крайне нежелательно. Внезапный выход из игры в середине групповой миссии больно бил по рейтингу пилота. Можно было крепко просесть в игровой таблице. На этот случай в «ФКР» была предусмотрена настройка, которая скрывала посторонних, попавших в кадр, облаком разноцветных квадратов, а их голос искажался.

Так что Астра решила, что всё пройдёт нормально – едва ли Графен будет говорить или делать что-то такое. Девочка подала запрос на выход из игры – за несколько минут ей найдут замену в гильдии пилотов, и её группа полетит дальше без неё, с новым игроком. Конечно, потом в чате не обойдётся без кучи вопросов – зрители, скорее всего, крайне ревниво отреагируют на появление в кадре мужчины. Астра достаточно хорошо ориентировалась в человеческой психике – таким было её предназначение, как специального дракона, так что она понимала, что каждый зритель-мужчина подсознательно хочет обладать ею. Некоторые предлагали Астре отношения, когда она подрастёт, конечно… Наивные. Она никогда не подрастёт.

– Что делаешь? – спросил Графен, садясь на диван, впрочем, как обычно, в удалении от дракона. Он уже успел взять из холодильника банку пива. Когда он выдернул чеку – клик! – и пиво сделало своё характерное «шух», Астра непроизвольно сглотнула, внезапно почувствовав сильную жажду. Гадский Графен.

– Стримлю… А как твои дела? – отозвалась девочка, не отрываясь от управления тяжёлым крейсером «Москва». Весь настенный экран покрывали картинки с видеокамер и радаров крейсера, бежали строчки сообщений и дрожали диаграммы показателей.

– Был в Министерстве. Устал, – буркнул Александр, открывая банку. Он не подозревал, что его тоже снимают. Сейчас для зрителей он был размытым пятном на диване, с ломким механическим голосом.

Астра мысленно напряглась. С другой стороны, мало ли какое министерство имеется в виду. Может, сельского хозяйства.

– Слышала про «Аретузу»? – спросил Графен.

– Что это? Сорт кукурузы? Или пшеницы? – пошутила Астра, давая ему намёк, чтобы он не болтал лишнего, но Графен не понял и ляпнул:

– Новейший хеленмарский корвет. У нас мало данных. Тебе доводилось его видеть?

– Доводилось, – недовольным тоном отозвалась девочка. До завершения игры оставалось пару минут. Может, пронесёт.

– Пилотировала его?

Астра поняла, что ещё немного и происходящее примет потенциально опасный оборот. Она уже собиралась экстренно покинуть игру, но, как назло, игрок ей на подмогу запаздывал, и Астрой вдруг овладело озорное чувство азарта. В конце концов, никто не знает, кто она и откуда выходит на связь. Пусть будет немного интриги. Наверняка, зрители решат, что всё это постановка, чтобы нагнать побольше хайпа вокруг девочки-игрока.

– Сама нет. Была на капитанском мостике во время первых испытаний, – ответила она, криво ухмыльнувшись.

– Что скажешь?

– Хороший корвет. Быстрый. Дальнобойный. Один на один может разобрать два ваших корвета типа «Луганск»… – ответила Астра. – Но, если бы мне дали «Луганск», я бы разобрала две «Аретузы».

– Как так-то?

– «Аретузы» обычно пилотируют платиновые драконы. Платины выдерживают пиковую нагрузку в двадцать джи без потери боевой концентрации. Я выдерживаю двадцать пять джи, потому что я ребёнок – маленькое тело весит меньше и поэтому выдерживает больше. Всех других членов экипажа можно перевести в режим виртуализации. Кажется, у вас это называется «Фантом» – когда сознание пилота помещается в цифровую симуляцию, пока его биологическое тело лежит в отключке в антиперегрузочном геле… Так вот, я бы приблизилась к «Аретузам» под полными щитами и навязала им высокоманёвренный ближний бой, а там всё будут решать скорострельные рейлганы «Луганска», стреляющие антиосмиевыми болванками – так называемая огневая система «Напильник». Вот этим «Напильником» расковырять две «Аретузы» – дело одной минуты. Их ракеты через барраж «Напильника» не пролезут. Просто обработать напильником – так ведь у вас принято, да?

– И вот как мне это докладывать? – огрызнулся Графен.

– А тебе не надо докладывать, иначе это будет крайне подозрительно – дурачок и вдруг сказал что-то умное… И вообще, дай мне доиграть минут пять. Можешь пока мне поесть что-нибудь сварганить.

– Ой, да пошла ты! – Графен направился к холодильнику. – Командовать она ещё мною будет.

Астра улыбнулась и молча дождалась игрока-сменщика.

«Не слейте катку, ребята!» – бросила она в чат на прощанье.

«Катка – огонь! Это кто – твой отец? Муж? Любовник? Всё сразу? Как он себя ведёт – это некруто! Брось его!» – были комментарии в чате.

«Отчим», отписалась Астра и вышла из игры совсем. Она была уверена, страсти будут кипеть там ещё какое-то время, а потом все переключатся на что-то новое.

– Мои лекции по драконьей тактике – это фурор, – хвасталась Астра, открывая пакет с чипсами. – В околоигровом сообществе у меня теперь большее влияние. Я типа эксперт. Мне даже деньги переводят. Не надо клянчить на улице.

– Ох уж эти игры в войну, – неодобрительно скривился Графен. – В войну нельзя играть. В войну надо воевать. Единственная ставка – твоя жизнь. Всё остальное – ерунда.

– Я всё время забываю, что ты герой войны, – закатила глаза Астра. – Графен, я государственный дракон. Мы все военные. Война – это наше предназначение. Но даже мы не считаем, что смерть – единственно приемлемая ставка. Высокопоставленные драконы – в общем, не такие, как я – имеют горячую репликацию: в укромных местах стоят криокапсулы с их клонами. Время от времени они помещают в этих клонов свежую копию своих воспоминаний. Если такого дракона убить, он обязательно возродится, чтобы отомстить. Богатые драконы сражаются, потому что убивать других – это весело. Смерть и связанные с ней хлопоты – всего лишь условность, временная задержка и неизбежная плата за неосторожность. Но это отнюдь не конец существования… Скажи, у тебя есть горячая репликация?

– Нет, конечно, – с презрением бросил Александр. – Я человек. Я православный. Все эти ваши возвращенцы с того света – это противоестественно и против законов божьих. У них и души-то нет. Впрочем, откуда душа у дракона.

– Вот сейчас обидно было, – надулась Астра. – Я ведь даже не рыжая. Зачем ты так?

Александр не стал отвечать.

– Со скольки лет ты в армии, Графен?

– С семи.

– Чего? – не поверила девочка.

– Я был суворовским курсантом. С семи лет родители отдали меня в интернат при училище. Если Первая хеленмарская чему-то нас и научила, так это тому, что военно-космических училищ много не бывает… – ответил Графен и продолжил: – В четырнадцать лет я участвовал в своём первом бою – массовая высадка десанта на Титан. В ту пору нам запрещали говорить «погиб в бою». Надо было говорить «шагнул в бессмертие». Когда очередной курсант подходил к десантной рампе челнока, он салютовал сержанту и говорил «Разрешите шагнуть в бессмертие?» и тот отвечал «Разрешаю», и курсант выпрыгивал через люк… Ко второй неделе боёв нас осталось треть от роты. Мы, ещё мальчишки, теряли наших лучших друзей – других таких же мальчишек. Мы уже не говорили «шагнуть в бессмертие». Мы говорили «наступить в бессмертие». Потому что это оно и было.

– Знакомая ерунда, – скривилась Астра.

– Твои товарищи тоже погибли в бою? – повернулся к ней Александр.

– Не твоё дело, Графен, – огрызнулась дракон. – Если бы они погибли в бою, я бы как-то это пережила. Посчитала, что они отдали свой гражданский долг и погибли во славу постчеловеческих идеалов. Когда-то нас кормили этой дрянью ложками, а мы послушно открывали рты, как птенцы в гнезде жадно принимают мамину отрыжку.

– Что-то случилось?

– Дерьмо случилось, – отговорилась Астра. – Так как тебе война, Графен? Оно стоило того?

Графен пожал плечами:

– Мне было четырнадцать, когда нас бросили в пекло. Я был худой, как палка.

– Это ты-то?

– Ага.

– И как ты так вымахал? Жрал трупы зверолюдей? В них полно гормона роста и тестостерона.

– Почти, – кивнул Графен. – Расширенный набор фронтового питания включал в себя растворимый белковый коктейль – для укрепления мускулатуры. Судя по этикетке, в его состав входила загадочная вкусо-ароматическая добавка «Ванилин-9». Вещество оказалось настолько ядрёным, что уже через неделю ванилью благоухало всё – мы сами, нащ пот, одежда, даже испражнения. Этот запах перебивал все остальные, висел внутри жилых куполов, бронетехники, кораблей. В итоге, тыловые части обеспечения прозвали нас «ванильками». Мы не обижались – это была чистая правда… От этого коктейля мускулатура у нас действительно росла. Меня так вообще разнесло – мышца так и пёрла. Вскоре я всех обогнал… Уже после окончания войны запах ванили пытались запретить официально – у ветеранов от него срывало крышу. Стоило бывшему космодесантнику, проходя мимо кондитерской, учуять до боли знакомый запах, как всё возвращалось – смерть товарищей, кровь, грязь, крики раненых, безрассудные атаки, разрывы снарядов, лазерные лучи над головой… Человеческая природа – удивительная штука. Никогда не знаешь, что твоё собственное подсознание откаблучит. Для меня Вторая хеленмарская закончилась пятнадцать лет назад, и каждое утро этой новой мирной жизни я начинаю того, что достаю с полки герметичный контейнер и, открутив крышку, делаю глубокий вдох. Запах «Ванилина-9» ударяет в ноздри, и всё возвращается – смерть товарищей, кровь, грязь, крики раненых, безрассудные атаки, разрывы снарядов, лазерные лучи над головой… Мне нравилось на той войне – я не хочу возвращаться.

– Да ты больной, Графен, – с одобрением отозвалась Астра. – Но иногда ты мне даже нравишься.

– Да пошла ты, – отмахнулся Александр.

– Ты выжил в этом аду. Немногие сделали то же самое. Кстати, на хеленмарском телевидении ты появляешься иногда в сериалах про войну…

– Правда? – удивился Графен.

– Ага, там тебя зовут Сашка Пенопласт. Они высмеивают тебя, как могут, но это не умаляет того, что ты невероятно живуч и везуч – даже по меркам драконов, которые, в отличии от тебя, могут в горячую репликацию.

– Хотел бы я посмотреть эти ваши фильмы про меня.

– Лучше не надо, Графен, лучше не надо, – хохотнула дракон.

– Хочешь посмотреть мой дембельский альбом? – вдруг спросил Александр.

– Чего?

– Дембельский альбом. Ну это…

– Я знаю, что такое дембельский альбом. Но он же только у тех, кто не воевал. Ты же был на войне, а значит у тебя фронтовой альбом, – Астра подсела поближе. – Показывай.

Графен достал палочку телефона и активировал голографический экран. Пробежался по настройкам и вывел изображение на настенный монитор.

– Я обычно его никому не показываю – Марфа против, чтобы эти фотографии попали в Сеть, но ты же всё равно их никому не покажешь, так что смотри.

Фотографии на экране, которые перещёлкивал Графен, показали типичную картину Второй хеленмарской, которая, по большей части, шла в открытом космосе и на спутниках планет-гигантов. Боевыми действиями на Земле стороны конфликта насладились ещё в Первую хеленмарскую, и договорились, что второго такого удара экология планеты не выдержит. А вот дальний космос – это сколько угодно. Там никакой экологии нет.

Астре было дико смотреть фотографии солдатского быта с другой стороны. Враг в быту – что может быть более смущающим зрелищем? Эти улыбающиеся лица. Многие из них – совсем ещё дети. Тощие, жилистые, в подростковых скафандрах, еле держат взрослые винтовки, а ведь эти винтовки предназначены для солдат в силовой броне – помести тяжёлого скафандра с экзоскелетом.

Тут они в быстровозводимых куполах – готовят еду, стирают термобельё, играют в какие-то портативные видеоприставки, позируют для групповых фото. Молодой Графен – он как инопланетянин. Уже почти два метра ростом, а сам худой как палка. Палочник какой-то. Это видимо ещё до чудо-порошка, превратившего его в чудо-богатыря.

– Кто это всё время с тобой в обнимку? – спросила Астра, показывая на тощего парнишку пониже Графена ростом.

– Это Пашка Гендовский.

– Погоди, это ведь… – начала Астра.

– Именно. Он был сыном тогдашнего директора ФСБ – Павла Алексеевича Гендовского, которого враги режима звали Душитель свобод. Нам, мальчишкам, было тогда по четырнадцать. Мы все были друзья не разлей вода. Кто ж знал тогда, что Пашка и сам в своё время станет директором ФСБ и примет от отца титул Душителя свобод? Когда нас забрали на фронт прямо из суворовского училища, Пашка быстро отличился – у него был талант к пыткам и допросам. Его быстро от нас забрали – пошёл дальше по отцовской линии. Хотя воевал он не хуже других – смелый, наглый, хитрый… и безжалостный к врагам. Но друг он был просто отличный. Не зазнавался никогда…

Глава 13

– Теперь он мой непосредственный начальник. Забрал меня к себе в министерство из военной разведки – я в их спецназе был, ну знаешь – тайные миссии на вражеских территориях. Там мне ходу не давали, как я ни старался отличиться. Корхоненские выкормыши – вот они кто. А когда я от них в ФСБ перешёл, так военные разведчики вообще меня теперь за человека не считают… Мы у себя на работе, кстати, зовём начальника Папаша Гендо, потому что он Павел Павлович Гендовский. А он зовёт меня Графен. Эта кличка ещё тогда ко мне прилипла – на войне.

– Тебе нравится работать под его началом?

– Нравится. Воевать он мне иногда тоже разрешает. Всё-таки та операция на «Либерти Уан» проходила на нашей территории, а значит это дело ФСБ и Министерства, а не разведчиков или контры.

– В чём разница между ФСБ и Министерством? – спросила Астра.

– Это тебе Папаша Гендо лучше объяснит, так как он возглавляет оба ведомства. Так повелось перед Первой хеленмарской, когда к власти пришли либералы и создали в пику ФСБ министерство общественной безопасности – МОБ. Когда мы в войне победили и либералов из правительства выгнали, получилось, что есть две организации, которые делают одно и тоже, и возглавляет их один и тот же человек – отец Пашки Гендовского. Его папаша рассудил так: до увольнения в запас или отставки ты служишь в ФСБ, а сразу после – переходишь в МОБ. Министерство – это как бы дом престарелых для ФСБ, только в сорок мы ни фига ещё не престарелые. Раньше ФСБшникам приходилось искать себя на гражданке – в бизнес идти, в чиновники подаваться, политику или криминал… что, впрочем, зачастую одно и то же. А сейчас нас просто приписывают к Министерству и до семидесяти лет – то есть до гражданской пенсии – мы в своей структуре. Работаем замами, советниками, наставниками, кураторами, представителями, помощниками и экспертами по всякой разной безопасности. А кто воевать горазд и в отличной форме – у Министерства на эту тему есть свои ЧВК, для скользких заданий в этом вашем постгуманистическом аду.

– Ты пока в ФСБ?

– Угу, мне ж ещё сорок не стукнуло. Но уже готовлюсь. Займу пост военного консультанта в какой-нибудь ЧВК, но непременно с правом личного участия в горячих точках. Папа Гендо обещает меня не забыть, а он свои обещания держит.

– А в политику ты не хочешь? Президентом не думаешь стать? – осторожным тоном уточнила Астра.

– Ой, и ты туда же! Как эти, которые меня провозгласить хотят… – устало отмахнулся Графен.

– Чего? – подняла бровь Астра.

– Ничего, – нахмурился Графен. Было видно, что он сболтнул лишнего.

– Давай колись, – настаивала дракон.

– Отвались! – буркнул Александр и стал подниматься: – Я пошёл домой. Марфу не стоит недооценивать – она может начать делать выводы. Вообще не знаю, зачем я сюда к тебе прихожу…

– Стоять! – вдруг рявкнула Астра, и Графен повалился назад на диван, плеснув пивом из недопитой банки.

– Тварь, – просипел Графен. – Опять током меня шарашить решила.

– Говори быстро, кто там тебя провозгласить пытается и главное – провозгласить кем, – Астра была сама не своя. Вся её насмешливое безразличие куда-то делась. – Я буду стукать тебя током, Графен, пока ты мне не расскажешь! Это, блин, важно, если я спрашиваю. Я тебя терплю не для того, чтобы ты от меня скрывал такие вещи.

Вместо ответа мужчина рывком вскочил с дивана и прямым правым врезал девочке прямо в лицо – так, что она отлетела через всю комнату и врезалась спиной в подоконник, потом свалилась на пол. Графена тут же перегнуло в пароксизме боли – электрошок в его мозгу продолжал работать.

Астра медленно поднялась с пола – из её правой ноздри медленно ползла густая рубиновая капля крови. Шмыгнув носом, она втянула каплю назад в нос.

Наблюдая, как Графен корчится на полу, она ухмыльнулась:

– Посмотри на себя! Ты даже звездануть не можешь как следует. И это боевой офицер?!

Графен каким-то чудом извернулся и, подкатившись к ней, пнул дракона в живот, не поднимаясь с пола. Астра охнула и осела на пол. На четвереньках она отползла в другой угол комнаты и там затихла. У окна остался Графен – он сидел, оперевшись на стену, его потряхивало током, но он держался.

Астра кашлянула себе на руку и долго с недоумением смотрела на скупые капли крови, плававшие в слюне, потом подняла глаза на Графена:

– Насилие не решает проблем… если, конечно, это не семейное насилие. Так ведь, Графен?

– Ты… мне… не семья, – прохрипел мужчина. – Ты дракон.

– А ты гандон, – устало отозвалась Астра и спросила: – Кстати, тебе понравилось бить меня, Графен?

– Кайф! – с вызовом бросил Графен.

– Меня никогда так сильно не били, хотя били меня много, особенно в учебке… – Астра вытерла кровь с губ. – Я в восхищении, блин.

Девочка, вдруг всхлипнув, захныкала. Через мгновение уже по её лицу катились слёзы.

– Слушай, извини, я не хотел, – сказал Графен.

– Заткнись, – замотала головой Астра. – Не порти приятные воспоминания.

– Приятные?

– Тебе не понять. Меня били те, кто меня любили и кого любила я. Мой выводок. Мои братья и сёстры. Мы ведь не всегда жили дружно. Злые как черти – как же мы дрались… Ух! – Астра схвалилась за бок. – Давно меня так не плющили. Я аж забыла, каково это – получить за дело. Я ведь знаю, что я – то ещё дерьмо.

– Твои братья и сёстры – что с ними сейчас?

– Мертвы, – после паузы отозвалась Астра. – И не спрашивай, что с ними стало. Я прошу тебя: скажи, что там насчёт, что тебя назначат кем-то… Я ведь чувствую, что тебя хотят просунуть во власть. Я права? Просто скажи. Я умоляю тебя, Графен. Будь же ты человеком. Будь цис-гуманистом – пожалей меня наконец. Ты же видишь, мне это важно. Хочешь, я подползу, и ты стукнешь меня ещё раз? Хочешь?

– Нет… – замотал головой Графен. – Только отключи уже электрошок. Задолбал уже.

– Извини, я забыла его выключить, – Астра поднялась, держась за холодильник. Вытащила оттуда две банки пива, и подкатила одну из них по полу, прямо к ногам Графена – умело и точно, как гранату при штурме помещения. Он взял пиво и откупорил, сделал пару глотков, оставил от себя. Астра отпила из своей банки, скривилась, схватилась за бок, потом тоже отложила банку.

– Ты там как, Астра?

– Нормально. Сейчас эндорфина подпущу, и боль уйдёт. Всё уйдёт, останется только тихая радость… – лицо девочки постепенно обмякло – на нём проступила глуповатая, неуместная улыбка. Слабым голосом она спросила:

– Так что там с твоей инаугурацией, Графен?

– Ну, короче, есть такой тайный проект среди нашей элиты. Проект «Государь». Они подготовили несколько кандидатов, но я среди них первый, естественно. А хотят они мирным образом сменить строй в России с президентского на монархический. Хотят, в общем, сделать меня царём-императором.

Астра, которая в этот момент, делала глоток из банки, вдруг поперхнулась и, успев поставить банку, повалилась на пол, вздрагивая от смеха и хватаясь за бок.

– Графен, пощади, – подняв банку и держа её перед собой, она поползла к Александру, как боец к танку противника. Когда она доползла до него, то прислонилась к нему головой и стала восстанавливать дыхание.

– Скажи, что ты пошутил, – попросила Астра.

– Я серьёзно, – обиженно сказал Графен.

– Но почему ты?

– Я боевой офицер, полковник космического спецназа, дважды герой России! Примерный семьянин, а ещё у меня знатная кровь. Вот.

– А я хелленмарский полковник стратегического командования. Я могу командовать соединением боевых кораблей… – ответила Астра. – Хотя кого я обманываю? Я могу командовать тремя соединениями разом и даже не запыхаюсь. А ты так можешь? Давай смотреть правде в глаза, Графен. Ты даже собственными штанами командуешь с трудом. На тебя их жена надевает.

– Не трогай мою семью, – снова предупредил Александр. – И не оскорбляй меня. Это не делает тебе чести. Ненавидишь меня – ненавидь, но не надо поливать меня грязью.

– Ладно… Извини, – ответила Астра. – Я слишком много от тебя хочу. У меня есть на тебя планы, но я и сама не блестяще выступаю, а я дракон. Чего же мне ждать от тебя – человека? Значит они хотят сделать тебя царём, так?

– Да.

– Этого стоило ожидать. То, о чём так долго говорили драконы, сбывается.

– В смысле?

– Как ты, надеюсь, знаешь, большинство драконов психически нестабильны. Мы создавались как солдаты в войне за торжество постгуманизма, поэтому в нас генетически заложен «крав шигаон» – боевое безумие. Из-за этого с годами точка монтирования психо-образа плавно съезжает, – начала Астра как-то слишком издалека.

– Чего? – не понял Графен.

– Крышу сносит ветром. Кукушка покидает гнездо. Никого нет дома. Так понятнее? Поэтому драконы, особенно ветераны, обычно политически весьма активны, а это практически всё боевое офицерство. Как бы они не ненавидели людей, своё собственное правительство они тоже не жалуют. Из-за этого в Хеленмаре постоянные случаются какие-то заговоры военных. Не с целью военного переворота – преданность государству зашита в нас глубоко, а просто группы единомышленников, которые будут координировать свою политическую деятельность. Такие тайные сходки вскрывает ХАБ – Хелленмарское Агенство Безопасности, всех участников расстреливают, но всё повторяется опять – с новыми драконами. Так вот – в офицерской среде Хелленмара постоянно муссируется тема того, что ещё при нашей короткой жизни в Российской Федерации будет монархия.

– Это ещё почему?

– Потому что у вас уже готовая феодальная знать. Потомственное чиновничество, потомственные силовики, потомственное руководство государственных монополий, все платят друг другу дань по старшинству. Простые люди регулярно заносят оброк полиции, чиновникам, директорам садиков и школ. В случае разборок, читай рейдерских захватов, всяк федеральный чиновник является людно и оружно – корпоративные войны Хелленмара меркнут перед той же битвой при реке Метанке, где в противостоянии за горно-обогатительный комбинат «Ганимед Никель» сошлось пять тысяч базовых людей, а ФСБ потеряло три крейсера и десяток корветов – расстреляли друг друга. И это было не в какой-то старине глубокой, а всего пять лет назад. Российская Феодализация – так вас называют в Хелленмаре. Сделать пост главы государства наследственным – лишь вопрос времени. Ингеборга Корхонен досиживает последние годы в кресле президента РФ. По вашей давней традиции ей снова продлили четвёртый срок из двух возможных, но уверяю тебя – империя не за горами. И теперь оказывается, что они были правы. И самая мякотка в том, что во главе монархической России встанешь ты… Узурпётр Первый.

– Ты злая. Очень злая. Ты в курсе? – с неудовольствием заметил Графен.

– Я такая, – согласилась Астра с готовностью.

– У меня плохо получается объяснять, что к чему, – расстроенным тоном сказал Александр. – Я не оратор, ты это уже наверняка поняла. Но есть люди поумнее меня. Один из них, монархист и историк, написал фантастический роман – «Имперский вариант». Автор – нормальный мужик, я с ним говорил, да и книжка хорошая. Программная. Я тебе пришлю её почитать, хорошо?

– Хорошо, – Астра кивнула. – Я люблю глупые книги.

Александр положил ей руку на голову и погладил по волосам. Девочка-дракон затихла, прикрыв глаза.

– Гладь ещё, – попросила она шёпотом.

Он гладил.

– Я убила их, – сказала девочка, не открывая глаза.

– Кого?

– Моих братьев и сестёр.

– Как это? – не поверил Графен.

– Нас было тридцать. Пятнадцать мальчиков, пятнадцать девочек. Неотенические драконы. Особая серия. Мы назывались мельхиоровыми драконы. Мельхиоры – мы были способны на человеческие эмоции, но это не потому, что Хеленмар вдруг признал, что у обычных драконов увечная психика. Просто было решено, что мы сможет дистанционно управлять людьми через импланты контроля, а значит мы должны отлично понимать людей, чтобы управлять ими так, чтобы другие люди не почувствовали разницу и не раскрыли наших марионеток.

– Куда делось слово «конфидент»? – с усмешкой спросил Александр.

– Помолчи, я рассказываю… Мы были очень близки друг другу. Маленькие дракончики – вот кто мы были. Как маленькие крокодильчики. Мы созрели в искусственных матках внутри специальных коров, за нами ухаживали няньки из зверолюдей, а преподаватели-драконы учили нас, что мы высшая раса – выше людей и зверолюдей, хозяева жизни. Мы должны были стать специальной кастой драконов-переговорщиков, шпионов и дипломатов. С возможностью тайно превращать высокопоставленных людей в наших конфидентов… Нас воспитывали как маленьких солдат и никогда не баловали, но только потом я поняла почему. Никто не заботился о каких-то развлечениях для нас, а нам очень этого хотелось – вкусных десертов, праздников, подарков. У нас были только мы, и наше братство было очень прочным – эти узы были сильнее ваших уз крови. Да, мы дрались, мы соперничали, но мы всегда мирились – каждый вечер мы стаскивали спальные мешки в кучу и спали вперевалку в этой куче, накрывшись сверху маскировочной сетью. И шипели на всех оттуда. Было весело. Мы сплетались руками и ногами как змеи хвостами. Это было наше змеиное логово. Шшшшш!

– Но что-то случилось? – предположил Графен.

– Что-то случилось. Мы не были первой партией мельхиоров. Ранние мельхиоры уже поступили в войска и в чиновничий аппарат… И похоже, что они показали себя не так, как все ждали. Те мельхиоры могли договариваться и хранить данные обещания – они могли составлять прочные взаимовыгодные альянсы практически со всеми – с обычными драконами, с искинами, со зверолюдьми и – о ужас! – с базовыми людьми. Мельхиоры стали конкурировать с обычными драконами и даже с настоящей хеленмарской элитой – высшими постлюдьми штучной выделки, так называемыми «анхуманами». Хаяо Кодзима – он ведь стал в итоге анхуманом, хотя родился базовым человеком. Полностью потерял человечность, добровольно и бесповоротно… А мы были не такими. Мельхиоры напугали элиту, потому что взяли лучше из двух миров – социальность людей и эффективность драконов… И нас решили уничтожить. Отправить в биореактор… – Астра застонала, заскрипела зубами.

Графен взял её за руку, и она стиснула его громадную ладонь своими детскими пальцами – так, что ему стало больно, но он терпел её хватку.

– Ты не представляешь, как мы мечтали о новой жизни – после того, как закончится обучение, и нас распределят по нашим новым должностям. Мы мечтали, что вместе – рука об руку – победим Россию и все человеческие государства. Мы мечтали, как убьём тебя, Графен. Заманим в ловушку и убьём на камеру. Это будет наш триумф. Символ нашего превосходства… Но вместо это из нашего уничтожения решили сделать шоу. Королевская битва – вот как они это назвали. Шоу в прайм-тайме по всем хеленмарским каналам. Якобы мы дали наше согласие. Но мы не давали. Они хотели показать всем, что драконы такие дешёвые, что Хелемар может себе позволить провести такую игру, где все умрут, кроме одного, самого лучшего – того, кто переживёт всех остальных.

– Вас заставили убивать друг друга?

– Да. Нас скинули в огромном комплексе, из которого не было выхода, и дали несколько часов. Всюду были камеры, а в нас были вставлены импланты, которые наказывали нас болью, если мы не убивали. Импланты даже могли убить совсем, если кто-то отказывался убивать… Я… Я не хотела убивать, я говорила об этом по общему чату, но меня быстро вышибли из чата. Я не понимала почему, но оказалось, ребята договорились, что из них выживу именно я.

– Почему ты?

Глава 14

– Я была любимцев выводка. Не лидером, а как бы душой всех нас… Они сражались друг с другом, тщательно избегая меня… Моя лучшая подруга умерла у меня на руках. Мой возлюбленный – он позволил мне себя убить, и, умирая, взял с меня слово – от имени всего выводка – он заклинал меня уничтожить Хеленмар. Мои дракончики… Мои маленькие дракончики – они умерли из-за того, что Хеленмар предал всех нас… И я сдержу клятву, данную над телами моих братьев и сестёр.

– Тебя оставили в живых?

– Конечно. Им было наплевать на меня – драконы ведь не могут предать Хеленмар, это все знают. Тела моих братьев и сестёр отправили в биореактор, а меня, как победителя игры, повысили до майора и отправили в центр специальных операций. И я поняла, что мне делать. Ты ведь поможешь мне исполнить предсмертную волю моего выводка? Ты поможешь мне уничтожить Хеленмар?

– Да, – хриплым голосом ответил Графен.

– Спасибо, – прошептала Астра и прижалась к нему сильнее, сплетая свои руки с его руками: – Благословлён тот, кто получил любовь мельхиора. Горе тому, кто получил его ненависть.

Устроившись поудобнее, она закрыла глаза и вскоре заснула. Графен освободился от её объятий и отнёс Астру на диван, прикрыв пледом. Он мог убить её сейчас, пока она спит – он знал это. И это избавило бы его от множества проблем. Девочка-дракон мирно посапывала – глаза под веками двигались, ей снился сон.

«Если бы у меня была дочь, я бы хотел, чтобы она была как ты», внезапно подумалось Графену. Марфа подарила ему четырёх сыновей, но ни одной дочери. «Я не знаю, что со мной, но я знаю, что рад, что ты есть», мысленно обратился он к спящей.

Потом он вышел из квартиры и поехал домой – автопилот в машине был как никогда кстати.

Дома никого не оказалось – Марфа пошла не то на какое-то ток-шоу, не то на благотворительную акцию, а может просто в церковь. Он не помнил точно. Сыновья, а с ними пока жили два младших, скорее всего были в училище – вечерами они ходили на рукопашный бой, пилотирование и стрельбу, в будни зачастую оставаясь ночевать в казарме – там у них были уютные капсульные боксы на четырёх человек, с кухней, душем и сортиром.

Александр достал из холодильника бутылку водки. Это была «Космодесантская особая» и, как и в случае пива, на этикетке тоже был изображён Графен – в скафандре с тяжёлым лазером в руках. Графен держал водку на случай гостей-военных, старых сослуживцев, друзей суворовского детства. Графен принёс из кабинета фотографию своих ребят – когда все ещё были живы, четырнадцатилетние парни, отправлявшиеся на свою первую войну, которая для многих из них стала последней. Графен поставил снимок на стол и налил две рюмки водки – одну себе, другу – ребятам.

Выпил, поговорил с ними. Мысленно. Выпил ещё. Поднял глаза, и они сами собой остановились на красном углу. Взяв оттуда икону Иисуса Христа, он поставил её рядом с ребятами и налил третью рюмку – уже для Спасителя. Он не помнил, о чём говорил с Ним и с ними. Он не помнил, как отрубился. Когда он очнулся, было глубоко за полночь. Рюмка ребят была пуста. Рюмка Христа – тоже. Графен пошёл в спальню. Марфа была там – она спала. Раздевшись, Александр лёг рядом, под одеяло. Она пошевелилась во сне, сказала что-то непонятное. Поворочавшись немного, он вскоре тоже уснул.

Кандидат № 20:

Двое суток на трёх джи давали о себе знать. Вколов Илье стимуляторы, дракон оттащила его в санитарный блок, чтобы он мог помыться, как только придёт в себя. Потом они пошли «в город». Место называлось Кубла Хаб и представляло собой цепочку пещер во льду, соединённых тоннелями. Титан был не лучшим местом, чтобы жить, но углеводороды текли тут реками, поэтому коммерческие поселения были не редкостью. Их владельцы обладали абсолютной властью и поощряли любую активность, даже самую сомнительную, лишь бы иметь процент.

– Тут вы меня и продадите? – поинтересовался Илья, едва они вышли из шлюза в длинный тоннель, освещённый лампами.

– Почему ты так решил?

– Раз вы ещё не убили меня, значит, надеетесь заработать.

– Я действительно надеюсь заработать, – подтвердила дракон. – Но не здесь и не сейчас, а в далёком будущем. Пока ты просто ходячий кусок мяса, мальчик.

– Меня зовут Илья.

– Можешь называть меня Ламией, – представилась дракон.

– Ламия? – Илья напряг память, вспоминая мифологию. – Значит, вы едите детей?

– Только непослушных, – ответила та, оскалившись, затем добавила: – Пойдём. Город дальше. Я голодна. Ты, думаю, тоже.

Дракон не обманула. Тоннель вывел их к сферической полости километрового диаметра, в которой раскинулся город-улей.

– Пещеры делали ядерными взрывами – прямо во льду, – сказала она, пока они шли к центру по тесным переулкам, образованным многоуровневой хаотичной застройкой, характерной для низкой гравитации. Весь город считался за один большой купол, с единой системой отопления и регенерации воздуха, так что тут не было капитальных зданий, только хлипкие постройки из пластика – мастерские, конторки, склады. Народу на улицах было мало – судя по тусклому освещению, сейчас был ночной цикл.

– Это ведь пост-человеческое поселение? – предположил мальчик.

– Да, его организовал искусственный интеллект. Тут полно пост-людей, но и базовые люди тоже есть. Здесь нейтралитет. Рады всем, у кого есть деньги, а если нет – или работай, или проваливай, или съедят.

– Зачем мы здесь, госпожа Ламия?

– Просто Ламия, – отмахнулась дракон.

– Разве я не ваша собственность теперь? Работорговцы всегда так делают.

– Я не торгую людьми. Я вроде как путешественница.

– Так почему мы здесь? – переспросил Илья.

– Ты измучен перегрузками. Я тоже. Нужен отдых перед тем, как двинуться дальше. В то место, куда нам надо, так просто не долететь – нужно липовое полётное задание, а значит придётся давать взятки чиновникам. Тут с этим нет проблем. К тому же, системы безопасности здесь монтировала корпорация Касперских. Пока мы здесь, можно не бояться неожиданных нападений.

– Вы так доверяете системам Касперских?

– Как себе самой, – ответила дракон. – Смотри по сторонам. Надо найти место, где поесть.

Они сели за столик в забегаловке, собранной из пластиковых панелей. Небольшой зал и стойка. Всё в восточном стиле. Столики были низкие, сидеть пришлось на циновках. Других посетителей не было, принять заказ вышла девочка-собачка в кимоно. Она была ниже Ильи ростом, и, на его вкус, весьма миленькая – собачьи черты были удачно вплетены в человеческие. У её создателей было чувство гармонии, что нельзя сказать о создателях свиноморфов.

Заметив внимание мальчика к официантке, Ламия подтянула её к себе и спросила, плотоядно улыбаясь:

– Это кто тут у нас такая вкусная?

Девочка-собачка вся сжалась – естественная реакция зверочеловека на дракона, однако Ламия только пугала и, насладившись ужасом жертвы, отпустила.

– Заказывай, – сказала она Илье.

– Есть что-нибудь мясное? – спросил тот у официантки.

– Есть базовая человечина. Человекосвинина, человекособачатина и человекокошатина. Всё свежее, прямо с бойни.

Илья поморщился:

– А что-нибудь без человечины? Говядина, выращенная в чанах? Соевая имитация?

Официантка подняла мохнатую ладошку и потёрла пальцы.

– Денег хватит, – заверила Ламия.

В итоге договорились на водорослевую лапшу и говядину из чанов.

– И ещё, – добавила Ламия. – Неси бутылку водки, четыре стопки и кусок чёрного хлеба.

Собачка убежала, смешно перебирая ножками, из-под кимоно выглядывал кончик хвоста.

– Ty ved russky? Mojet pereidem na tvoy rodnoy yazik? – сказала дракон.

– Чего? – сразу не понял Илья, но потом кивнул, и они перешли на русский.

– Ты меня удивляешь, – сказала дракон. У неё было безупречное произношение.

– В смысле?

– Ко всему безразличный. Свиньи схватили – нормально. Близкого человека убили – сойдёт. Я тебя за собой таскаю – и ладно.

– В чём вопрос?

– Почему не сопротивляешься?

– Не тороплюсь погибнуть героической, но глупой смертью, – пожал плечами Илья. – Предпочитаю взвешивать риски и ждать момент, даже если ждать придётся долго… У меня не было шансов против четырех свиноморфов. А у них не было шансов против одного дракона. Стоит ли мне пытаться напасть на тебя?

– Это будет глупо.

– Даже если сбегу… Без денег я, базовый человек, быстро потеряю свободу, а может, и жизнь. Человечину тут любят, – Илья посмотрел в глаза дракона, пусть это и потребовало мужества.

– Так ты их тех, кто ждёт и планирует?

– Как человек многочисленных талантов, я буду тебе полезен. Если предоставишь сносные условия, мне не о чем будет жалеть.

– То есть рабская доля тебя устраивает?

– Ты не знаешь, через что я прошёл, – буркнул мальчик.

– Как раз поведаешь, пока будем есть, – Ламия кивнула в сторону официантки.

Та принесла лапшу с мясом, бутылку водки, кусок чёрного хлеба и четыре стопки.

– Не уходи, – сказала дракон.

Ламия разлила водку и поставила всем по стопке, а четвёртую накрыла хлебом.

– У русских так делается? – спросила она мальчика, и тот кивнул.

– Парень потерял близкого человека. Мы почтим его память. Выпьешь с нами, – сказала она официантке.

Та кивнула, испуганно захлопав глазами.

– Царствие ему небесное, – сказала дракон и выпила.

Собачка выпила и, задрав голову, издала горестный вой. Печаль была искренней.

– Так вы русские? – спросила она.

– Да, – дракон ответила за обоих.

– Как Александр Графен? – обрадовалась официантка.

– Да.

– Он такой крутой! – всплеснула лапками собачка.

– Спасибо тебе, – кивнула ей дракон. – А теперь нам с мальчиком надо потолковать.

Понятливая официантка удалилась, и они перешли на русский.

– Кто такой Александр Графен? – спросил Илья.

– Твой главный противник, – ответила Ламия.

– Он хочет меня убить?

– Он даже не знает, что ты существуешь.

– Тогда наплевать.

– Ты часто встречал русских в своих скитаниях? – спросила дракон.

– Случалось. Если в русском поселении был храм, дядюшка водил меня для исповеди и причастия – за это ему платили отдельно. Ну и родной язык практиковать тоже полезно. Но, вообще, дядюшка сторонился больших русских поселений – у него был пунктик. Считал, мы должны держаться незаметно, – ответил Илья.

– Он был твоим дядей?

– Нет, мы не родные. Он просто так себя называл – дядюшка Римус. Типа прозвище. Он был моим опекуном и воспитателем.

– Я видела его тело. Он не был чернокожим, – заметила Ламия.

– Дядюшка говорил, прозвище не должно отражать суть человека. Это, кстати, дважды спасло ему жизнь. Оба раза убийцы были не в курсе, как он выглядит – знали только прозвище, поэтому убивали первого попавшегося негра.

– Умно, – кивнула дракон. – Расскажи про него.

Илья сдавленно вздохнул – потеря была ещё свежа, но всё же он нашёл слова:

– Дядюшка любил всё лёгкое – лёгкие деньги, лёгкие наркотики, женщин лёгкого поведения…

– Тебе что-нибудь перепадало? – хмыкнула Ламия.

– Лёгкие телесные.

– Он бил тебя?

– Регулярно. Но так, чтобы следов не осталось. Меня раз в неделю осматривали по видеосвязи. Проверяли, что я нормально развиваюсь… Синяков быть не должно.

– Кто проверял тебя?

– Они не назвались, – Илья пожал плечами. – Знаю только, они платили дядюшке за моё воспитание и обучение.

– Эти люди пытались понять, какой у тебя тип личности? Проводили тест на лидерские способности Уэлча-Ишикавы? Психопрофилирование по Энгру?

– Ни в коем случае. Меня учили, что психоанализ – атеистическая лженаука, продажная девка транс-гуманизма. Единственный психоаналитик для верующего – его духовник… Впрочем, дядюшка писал им отчёты про моё поведение, поэтому что-то они знали.

– Дядюшка сказал, зачем тебя воспитывают?

Мальчик смутился:

– Он как-то обмолвился, что я наследник крупной нефтегазовой монополии…

Его ответ повеселил дракона. С улыбкой она сказала:

– Чисто технически, он тебя не обманул.

– Ещё дядюшка упомянул, что претендентов много и они все лучше меня, так что шансов на победу нет, и моё воспитание, не считая денег, которые ему платят, пустая трата времени. А раз я не выиграю отбор, то должен посвятить себя не саморазвитию, а заработку денег ему на красивую жизнь, – в голосе Ильи прозвучала обида.

– Так ты только работал, не учился?

– Не учиться было нельзя. Каждую неделю я сдавал тесты по изученному. Если я проваливал их, дядюшке платили меньше денег, и он бил меня… – Илья невольно вздрогнул: – Потом он понял, что если я не буду сдавать тесты, он будет плохо жить. Поэтому я учился ровно на троечку. Всё остальное время либо работал, либо сопровождал дядю в его похождениях.

– Какую работу он тебе давал? – спросила Ламия.

– Самую неблагодарную работу в Солнечной системе, которой брезгуют даже зверолюди, – Илья сжал кулаки. – Я рубил метановый лёд плазменным кайлом на Седне. Плавил сталь на Меркурии – было достаточно высунуть ковш с рудой в окно. Выращивал биомассу в агро-пузырях при нулевой гравитации. Мы скакали с планетоида на планетоид. Иногда это было что-то лёгкое – типа продавца или экспедитора. Мыл посуду, курьерил. Одно время мы работали по лицензии охотниками на кошкодевочек.

– Убивали их?

– Нет, я бы не стал. Ненавижу пост-людей, но кошкодевочки… Они миленькие. Мы просто усыпляли их дротиками и возвращали в бордель, откуда они сбежали.

– Что-нибудь опасное было? Героическое? – не уставала задавать вопросы Ламия.

– Опасности – для дураков, – ответил Илья. – Не уверен в победе – даже не доставай ствол. Надо мозгами побеждать, убалтывать. Те люди учили меня по гипноканалу драться, стрелять, водить все виды транспорта, но, как любил говорить дядюшка, хороший параноик – живой параноик… Да, иногда мы работали на банды, бывали в неспокойных местах. Например, жили в хостеле для беженцев на Япете, когда вдруг рухнуло правительство Арстоцки и наступила анархия. На ночь приходилось надевать специальные устройства, чтобы во сне не снасильничали, а спать – строго по очереди. Но чтобы мы специально искали приключений… Нет. Никакой торговли органами, оружием или наркотиками. Дядюшка в такое не лез.

– Тебя послушать, ты какой-то мелкий бандит… – разочарованно произнесла дракон.

– Вся Солнечная так живёт, – мальчик смело посмотрел ей в глаза: – Я видел, как живут базовые люди и зверолюди. Я знаю, чем дышат русские, американцы, китайцы, асгардцы или хеленмарцы – дядюшка научил меня разбираться во всех сортах людей и пост-людей.

– Я не говорю, что ты плохой, но узнай я об этом раньше, всё было бы по-другому, – с сожалением сказала Ламия.

– Ты о чём?

– Пропадая на заданиях, я пропустила афёру века. Если бы я чаще бывала дома и вникала в семейные дела, твоим опекуном могла бы стать я.

– Чего? – Илья уронил ложку. Несколько секунд он ошарашено смотрел на дракона, потом потянулся и стиснул ей запястье.

– Так ты спасла меня не случайно? Ты в теме? При делах? – зачастил он. – Кто я? Почему свиноморфы нас схватили? Кто их послал? Что им от нас нужно?

– Слишком много вопросов… и будь добр, отпусти меня, – спокойно попросила Ламия.

Илья виновато убрал руку.

– Я действительно наследник природной монополии?

– Всё сложнее, – дракон покачала головой. – Формально, ты не наследник, а только претендент. Давай начнём с базовых понятий. Ты знаешь, кто такие монархисты?

– Ну это… – начал Илья, как дракон встрепенулась.

– Погоди, сигнал от систем безопасности, – она прикрыла глаза, соединяясь с компьютерной начинкой.

– Всё плохо, – сказала она чуть погодя. – У меня есть видео с камер безопасности. В Кубла Хаб прибыли группы вооружённых наёмников. Прочёсывают поселение.

– Свиноморфы?

– Волкоиды.

– Хреново, – процедил Илья.

Глава 15

Свины были жестокими и распущенными, но псы – вообще отмороженными. Когда хеленмарская элита насильно превращала подвластные им народы в зверолюдей – путём всеобщей генной терапии, то для псов они отвели роль карающей длани. Их отправляли в непослушные поселения, и те устраивали там полный «дестрой».

– Я не понимаю, – Илья запнулся. – Это всё из-за меня и дядюшки? Главарь свиней говорил про заказчиков…

– Нет времени, – отмахнулась дракон. – Они прочёсывают дома. Спрятаться негде. Придётся дать бой.

– Погоди, ты взломала систему безопасности? Ты что – хакер? – спросил Илья.

– Нет, я не хакер, а наоборот, так что ломать ничего не пришлось. Двигаем, – она потащила его к двери. По дороге им попалась официантка. Ламия сунула ей платёжный чип:

– За еду.

Илья задержался предупредить девочку-собачку:

– Сюда идут волкоиды. Спрячься. Если почувствуют твой запах, разорвут на куски.

Та испуганно пискнула, но тут же собралась:

– Я вас выведу. Знаю безопасную дорогу.

Дракон кивнула – судя по крикам, на улице уже во всю шла облава.

Официантка провела их на кухню – там работали другие собачки. Дальше был дворик с многоярусными грибницами, за которыми скрывался вход в старый кабель-канал. Сейчас он был пуст – кабели давно украли и продали, а сам канал зарос грязью.

Собачка спустилась первой – на четвереньках она могла двигаться на полной скорости. Вторым полез мальчик, всем видом показывая, что ему не привыкать. Последней спустилась Ламия – на её лице застыла маска брезгливости.

Провожатая всё время вырывалась вперёд, останавливалась и ждала остальных. В тоннеле было темно, так что Илья понимал, что нагнал её, когда лицом тыкался в пушистый хвост. Так они проползли почти километр – канал всё время вилял. Когда выбрались, все были измазаны перегноем.

– Где мы? – спросила Ламия.

– Тут проход в другую пещеру, у меня есть ключ от шлюза. Только там скверные места. Будьте начеку, – предупредила девочка-собачка. Она отперла вход в служебный тоннель. Ламия дала ей ещё денег.

– Спасибо вам, русские, – сказала официантка, поклонившись.

– Погоди, как тебя зовут? – спросил Илья.

– Зачем это? – напряглась та.

– Выживи, и я вытащу тебя отсюда, как появится возможность.

– Я не знаю другой жизни, – помялась собачка. – Я Сибу Ину 451302.

– Береги себя, Сибу Ину, – попросил Илья на прощанье.

Когда они шли по тоннелю, Ламия сказала:

– Ты же знаешь, она закончит на бойне, как и ей подобные. Всех не спасёшь. Если не изменить систему…

– Надо спасать, кого можешь, не откладывая, – буркнул мальчик. – Системой займёмся позже.

– Твоё дело, – пожала плечами дракон, потом посетовала: – Вот и не постреляли.

– Пострелушки – для дураков.

– А?

– Никогда нельзя позволять другим навязывать тебе правила игры, – серьёзным тоном начал Илья. – Волкоиды шли, чтобы убить нас. Они были готовы к сопротивлению. Вступить с ними в бой было бы глупостью.

– Ты какой-то слишком серьёзный для двенадцатилетки.

– На окраинах Системы быстро взрослеют. К тому же, мне скоро тринадцать.

– Ну, это всё меняет, – ответила дракон.

Пройдя тоннель, они оказались у входа в следующую пещеру.

– Мне надо посмотреть камеры наблюдения. Хочу убедиться, что нет засады. Это займёт время, – сказала Ламия.

– Подожди, – мальчик посмотрел на неё внимательно. – Ты не хочешь мне объяснить, кто пытается нас прикончить и почему? А главное – какая твоя роль во всей этой истории?

– То есть просто за мной идти ты уже не согласен? – ехидно спросила дракон.

– Да. Я хочу участвовать, – твёрдо ответил Илья.

Ламия развела руками:

– Ладно, сам напросился, так что знай: ты корпоративное имущество. Как, впрочем, и я. В твоё обучение и воспитание вложили деньги. Будет плохо, если ты погибнешь, не успев окупиться. Впрочем, вложили немного, потому что шансы на окупаемость невелики. Я просто возвращаю активы компании. Ты ещё можешь пригодиться.

– Хорошо. Тогда почему послали непрофессионала? – прямо спросил Илья.

– Это ещё в смысле? – рассердилась Ламия.

– Я бы предположил, что ты наёмница, – Илья сложил руки на груди. – Но для наёмника это вопрос денег. Рутина. Во главе угла – техника безопасности. Ты же сражаешься рискованно, экспериментируешь. И ещё – ты не экономишь. Ты обеспечена. Разве не так?

– Тут ты прав, я не наёмница. Просто у меня богатый опыт. Я вроде Даши-путешественницы.

– Это ты-то? – не поверил Илья.

– Ну да, знаешь, такая Даша-путешественница, которая путешествовала так долго, что в процессе спилась и научилась всему плохому. Каннибализму, например.

– Но почему послали именно тебя?

– Потому что хотели как лучше, а получилось как всегда, – раздражённо ответила Ламия: – Хотим выбрать лучшего кандидата из многих. Чтобы красивый, умный и герой… А в итоге, хоть одного сохраним, а? Хотим послать на спасательную операцию профессионалов экстра-класса, но их уже перекупил противник, а в загашнике у нас кто? Правильно, Даша с её сомнительным опытом межзвёздных путешествий.

– Межзвёздных? Как далеко ты путешествовала?

– Звезда Бернарда. Альфа Центавра.

– Не хочу тебя обидеть, но ты врёшь.

– Почему?

– Ты дракон. Вас создали полвека назад. При современных технологиях ты, максим, успела бы долететь только до одной звёзды, но не успела бы вернуться.

– Мне не нужно возвращаться. Я создала свои копии и отправила одновременно. Они долетели, исследовали звёздные системы и отправили назад свои воспоминания, а я добавила их к своим. Так что я помню, как была у звёзд.

– Эти твои копии… Разве они не хотят вернуться?

– Я бы точно не вернулась… К тому же, там, у звёзд, есть, чем заняться. В военном плане.

– Так сколько тебе лет?

– Тридцать шесть.

– Вау! – Илья был шокирован.

– Чего?

– Ты невероятно древняя…

– Спасибо за «старуху»! – поджала губы дракон. – Пока ты отвлекал меня, я посмотрела камеры безопасности. Эту пещеру уже прочесали волкоиды. Можно идти. Ты как – впечатлительный?

– Мы с дядюшкой Римусом пережили бойню базовых людей на Япете, натянув на себя свежеснятые шкуры зверолюдей для маскировки. Я ходил так три дня. Не думаю, что открою для себя что-то новое.

– Чудесный мальчик, – пробормотала Ламия, отпирая люк. – Ничем его не удивишь. Но у меня получится, обещаю.

Они шли по жиропласту, положенному на метановый лёд. В пещере было около нуля, благодаря низкой проводимости жиропласта. Попахивало метаном, но терпимо – его излишки сгорали в каталитических дожигателях, раскиданных по пещере. Люди, да и нелюди тоже, теснились в сараюшках и палатках, поставленных друг на друга с помощью многочисленных растяжек и подпорок. В воздухе висели крики раненых и причитания потерявших родных – волкоиды не церемонились с беднотой. На жиропласте чернели лужи крови, где-то белели выпущенные потроха – «туши» наёмники унесли с собой. Местный народец, тем не менее, успевал поглядывать на гостей. Ламия прятала лицо под капюшоном. Илья опустил забрало шлема, чтобы не дышать смрадом.

Он поднял его, только чтобы спросить у Ламии:

– Почему искусственный интеллект, управляющий этим местом, позволил творить такое?

– Плата за нейтралитет. Если у тебя независимое поселение, приходится прогибаться под крупных игроков, – ответила та. – А бедняки – ресурс восполняемый. Десятки миллионов кочуют по Системе в поисках лучшей доли.

– Её нет, – ответил Илья с ожесточением. – Я повидал всю Систему. Везде жестокость и беззаконие. Иго драконов. Если люди хотят лучшей доли, им придётся создать её самим.

– Есть государства базовых людей на Земле, – возразила Ламия.

– Не бывал.

Пройдя пещеру, они вошли в следующий тоннель. Светящаяся трубка, шедшая по центру, играла роль поручня. Стенки были увиты крио-плющом – растение очищало воздух. Дракон сказала, этой дорогой они выйдут к шлюзу на поверхность, а там и до корабля рукой подать – километров пять, не более.

– Мне тут не нравится, – сказал Илья. – За нами следили местные.

– У них своих проблем хватает, – отмахнулась Ламия.

Тоннель оказался длинным – тут была целая система пересекающихся коридоров. Чтобы связать пещеры под поверхностью Титана, пришлось прокопать километры грунта.

После очередной развилки Ламия вдруг тормознула, держась за световод одной рукой, а другой поймав Илью.

– За нами кто-то идёт, – прошептала она. – Чувствую вибрацию трубки.

– Твой кварк-глюонник, – напомнил мальчик.

– Один выстрел, и это место станет нам могилой.

Дракон была права. Её плазменный пистолет мог испарять грунт кубометрами, но в тоннеле взрыв сметёт их самих.

– Поднажмём. Держись за меня. Они не могут двигаться быстрее нас, – сказала она, но скоро поняла, что ошиблась. Позади послышался вой нескольких особей.

«Волкоиды», решил Илья.

На скорости Ламия вылетела на перекрёсток – Илья держал её за пояс, пока она перебирала руками по световоду – и замешкалась, решая, куда дальше. Из боковых тоннелей вынырнули преследователи. Секундное недоумение от вида нападавших стоило дракону нескольких пропущенных ударов. Это были не волкоиды. Это были девочки-лисички. И всё бы ничего, но у них были опасные бритвы и половинки ножниц, которыми они орудовали с удивительной сноровкой. Острые клинки пропороли внешний слой скафандра, пока Илья отбивался он наседавших на него бандиток. Дракон молотила их кулаками и отпинывала от себя, но те, врезаясь в подушку из плюща, отскакивали назад в гущу схватки. Чешуйчатая броня Ламии выдержала удары. Стало понятно, что её не одолеть. Девочки-лисчики отступили в ответвления и засели там, тявкая и завывая. Одну лисичку Илья смог скрутить, отобрав бритву. Она плевалась и клацала зубами, но он держал её в захвате. На ней был поношенный комбинезон поселенца, причём детский.

Ламия достала пистолет и навела в тоннель, где было больше нападавших:

– Мы вам не по зубам. Ну-ка сдриснули, мелюзга!

Посовещавшись, те рассосались по коридорам. Илья отпустил пленницу. Она отскочила к стенке, потирая пережатые запястья.

– Бритву отдай, – сказала лисичка.

Илья посмотрел на трофей и, раскрутив его на пальце, сделал пару эффектных трюков с открыванием-закрыванием, после чего кинул хозяйке. Та поймала бритву и метнулась догонять своих.

– Ловко ты её, – с одобрением заметила Ламия.

– Лисичкам далеко до кошкодевочек, – заметил Илья. – Те бы не дали так легко себя поймать.

– Интересно, откуда они в таком количестве?

– Беглые, – тоном опытного охотника ответил мальчик. – Или из борделя, или с пушной фермы. Вообще, лисички – отличные работники. Им что наркотики варить, что оружие собирать – без разницы, но из-за генного дрейфа, бывает, целые серии списывают на мясо. Кто может – те бегут. Потом вот так промышляют.

– Юные парикмахеры порезали тебе скафандр, – с досадой заметила дракон. – Мы не сможем дойти до корабля по поверхности.

– Cможем, – возразил Илья. – Я мастерски чиню скафандры. У меня и ремкомплект с собой.

Мальчик стащил скафандр, оставшись в нательном.

Хмурая дракон повисла рядом, держась за трубку.

– Когда живёшь в космосе, это главное. На таких спецов, как я, по всей Системе молятся. Чинить системы жизнеобеспечения – очень востребованная профессия, – сказал Илья. – Или ты зла на лисичек?

– Я зла на твоего воспитателя. Жаль, он погиб. Сама бы его убила.

– Почему? – Илья уставился на неё.

– Он разбазарил время, отведённое на твоё обучение. Там, куда я тебя везу, ты никогда не наденешь скафандр. Умения по выживанию в космосе там ничего не стоят. Время, проведённое у станков, с плазменной киркой и лазерным заступом было потрачено впустую. Ты никогда не встанешь за станок. Это я тебе обещаю, – с жаром выпалила Ламия.

– Не согласен. Куда бы ты меня ни везла, уверен, там тоже хватает дерьма, а выбираться из него я умею – благодаря дядюшке…

– Кем ты хочешь стать? У тебя есть виденье будущего?

– Я уже взрослый, и стал тем, кем стал, – мальчик вернулся к изготовлению заплаток: – Дядюшка говорил, мне не унаследовать ту природную монополию, потому что, по сравнению с другими кандидатами, я аутсайдер. Так что он готовил меня к другому.

– К чему же?

– К совершеннолетию я получил бы отличное образование, которое не могут себе позволить большинство людей в Системе. Поступил бы клерком в междупланетную корпорацию. С моими навыками быстро бы рос по службе и получал бы столько, что дядюшке хватило бы на безбедную старость – просторный купол с чистым воздухом, вкусная еда, выпивка и женщины. Так он хотел дожить свой век. А я должен был это обеспечить. Поэтому он лично учил меня жизни. Такого в тех лекциях не было. Они вообще очень далеки от реальности. Знать историю и богословие хорошо, но сейчас я выживу благодаря тому, что умею латать скафандр. А завтра я наймусь в частную контору, стану подсиживать коллег и подлизываться к начальству, чтобы пробиться наверх.

– И ты был согласен на такое?

– Меня не спрашивали, – мальчик пожал плечами. – Мой дядя не самых честных правил, но это не повод его предавать. Я бы выплачивал ему фиксированную пенсию, а остальное тратил сам.

– Старикан немного меня не дождался, – покачала головой дракон. – Я бы отвезла его к сестре. Пускай вдвоём объясняют, на что ушли корпоративные средства.

– Твоя сестра дракон? – спросил Илья.

– Нет. Она базовая.

– Не слыхал, чтобы драконы роднились с базовыми людьми, – недоверчиво заметил мальчик.

– Бывает и такое.

– Я закончил, – сказал Илья с гордостью. Порванные места были залатаны.

Он оделся, и они продолжили путь.

Сразу взлетать не стали – на орбите было неспокойно. Стоило переждать. Похоже, облава была масштабной.

– Они просчитали, куда мы успели бы долететь, и прочёсывают эти места, – поделилась Ламия, сидевшая в кресле пилота. – Жаль, я не успела подкупить кого хотела – без правдоподобного прикрытия мы слишком заметны. На подлёте к Земле нас могут перехватить.

– Кто за нами охотится и почему? – Илья решил вернуться к вопросам.

Дракон лениво потянулась:

– Нам всё равно тут торчать, пока не свернут облаву… Можно и поговорить.

– Последний раз ты спросила, кто такие монархисты.

– И кто же?

– В той системе обучения, что ко мне применялась, огромное внимание было уделено истории России, в особенности царской, – сказал Илья. – Это ведь неспроста?

– Так, – кивнула Ламия. – Но ты не дал определения.

– Монархисты – приверженцы монархического строя правления.

– Ты знаешь, какой строй сейчас в России?

– Нет, – сказал Илья.

– Как так? – не поверила дракон.

– Люди, платившие за моё обучение, были приверженцами последовательного изучения истории. Год за годом – никаких пропусков и забеганий вперёд. Дядюшка следил, чтобы я не искал информацию сам и не расспрашивал других. Так что я не знаю текущую ситуацию в России – мы не успели дойти до неё.

– Вот это новости, – поперхнулась Ламия: – До какого года ты добрался?

– Две тысячи двадцать первый.

– Ха, – дракон невесело ухмыльнулась. – Тебя ждёт куча открытий, причём не все из них приятные.

– Так какой строй сейчас в России?

– Президентский.

– И монархисты хотят вернуть царскую власть?

– Какой догадливый.

– Те, кто оплачивал моё обучение – монархисты?

– Не совсем. Твоё обучение оплачивала частная корпорация, которая заодно с ними, но только потому, что в будущем это сулит финансовую выгоду.

– Хочу услышать подробности, – сказал мальчик, подсаживаясь рядом.

– Попробую, – пообещала Ламия. – Идее возрождения монархии в России скоро стукнет два столетия, причём последние сто лет велась серьёзная работа.

– Да ладно, – не поверил мальчик. – И что – действующая власть не пыталась помешать?

Глава 16

– Эта работа велась в тайне, – ответила дракон. – Ты когда-нибудь слышал о хакерской группе «Бояре»?

– Нет.

– Они крипто-монархисты. Старейшая из хакерских группировок. Членство передаётся по наследству.

– И чем же «Бояре» занимались последние сто лет?

– Проектом «Государь». Они похитили генетические данные всех жителей России и русских, живущих заграницей, затем установили тех, кто имеет дворянские корни, и в течении нескольких поколений прилагали все усилия, чтобы сохранить носителей благородной крови.

– Как сохранить?

– Не особо этичными способами, – поморщилась Ламия. – Они взламывали сервисы знакомств, чтобы свести нужных людей вместе. Если обладатели ценной крови сходились с простолюдинами, их семьи разваливали путём сфабрикованных свидетельств измены низкородного супруга. «Бояре» разрушили многие счастливые семьи, по их прихоти дети лишались родителей, а не подходившие друг другу люди сводились вместе. Любые их попытки самостоятельно устроить своё счастье пресекались – через ту же клевету. И всё же «Бояре» добились своего – они всегда имели актуальную базу людей благородного происхождения и вели селекцию кандидатов на царство. Благодаря им возникли люди, являющиеся потомками чуть ли не всех знатных родов царской России. Для их оценки был придуман «индекс родовитости», вычисляемый по генным маркерам. Этих людей всячески оберегали – на свой манер, конечно. Сами же «Бояре» стали потомственными подпольщиками, возведшими скрытность в абсолют. Паранойя стала их образом жизни.

В глазах мальчика блеснула догадка:

– Я продукт проекта «Государь»?

– Один из кандидатов на царство.

– Кто мои родители?

– Такие же продукты проекта, – покачала головой дракон. – Несчастные люди, не подходившие друг другу и виноватые лишь в том, что были носителями благородной крови. Они развелись после твоего рождения. Мать не хотела о тебе заботиться, так что тебя усыновил один из «Бояр» – Юрий Ремизов. Ты знаешь его как дядюшку Римуса.

– Вот как его звали… – произнёс Илья заворожено. – Что о нём известно?

– Только то, что он был сторонником шоковых методов воспитания будущего государя. В его представлении идеальный государь – тот, кто с рождения страдает и переносит тяготы, не зная о своём предназначении. Невзгоды закалят его, а мудрый наставник воспитает необходимые навыки лидера и стратега. Когда придёт срок, юноша вытащит меч из камня, доказав своё право на престол… Звучало красиво. Кое-кто купился. Моя сестра – в том числе.

– Старый козёл… Вот почему он меня мучил, – с обидой произнёс Илья, затем спросил: – Ты сказала, я один из кандидатов, но явно со скамьи запасных. Со мной что-то не так?

Ламия кивнула:

– Скажем, индекс твоей родовитости достаточно низкий. Он несоизмеримо выше, чем у всего населения России, но другие кандидаты тебя превосходят.

– Ясно, – угрюмо кивнул Илья.

– Есть ещё второй индекс, – предупредила Ламия. – По нему ты хорош.

– Второй индекс?

– Да, первый индекс называется Старшим родством. Видишь ли, монархисты не едины – у них есть два лагеря. Первый лагерь хочет видеть на престоле потомка княжеских родов. Они за восстановление исторической справедливости и монархии в её изначальном виде. За преемственность, в общем. Их я называю «Реставраторы». Но есть и те, кто участвуют не потому, что ностальгируют по величию царской России, а потому, что не хотят потерять то, что имеют.

– Не понимаю, – признался Илья.

– Так вышло, что институт президентства себя не оправдал. Всё время какая-то чехарда… За сто лет, прошедшие с развала Союза, в стране сложилась новая элита – чиновничья, олигархическая, силовая и криминальная. Всё смешалось. Поднялись новые кланы, фамилии и рода – влиятельные и богатые. Они видят, что президентство постоянно лихорадит. Уже три раза наступал кризис власти, когда многих рвачей раскулачили, а кого-то и на вилы подняли. И это ещё не дали добраться до власти коммунистам… Сейчас в правительстве совсем уж отбитые либералы-западники. Такое случалось и раньше, но в этот раз совсем беда. Страну стремительно космоинтегрируют. Национальную элиту жмут по всем фронтам. Она боится всё потерять, поэтому смена власти на монархизм видится им спасением – если, конечно, государь будет блюсти их интересы. А для этого он должен происходить из новой знати. За это отвечает второй индекс. У тебя он высок. В твоём роду Путины, Медведевы, Сечины, Якунины, Рогозины, Шойгу, Грефы, Чубайсы, Ковальчуки и Тимченко. Есть и наша кровь.

– Наша?

– Я принадлежу к очень влиятельному межпланетному клану. Влиятельному настолько, что они смогли оплатить создание дракона, который был бы с ними в прямом генетическом родстве, но при этом оставался драконом.

– Ты про себя?

– Ага, – подтвердила Ламия. – Наш клан не относится к российской правящей элите. Мы просто очень богаты. И участие в проекте «Государь» приняли потому, что у нас был ты – кандидат с высокими индексами родства. Мы вложили в тебя деньги.

– И когда узнали, что мне грозит опасность, кинулись защищать капиталовложение?

– Да.

– Кстати, как вы узнали?

– На том перегоне были системы безопасности. Они зафиксировали момент похищения. Я летела на семи джи, так что успела.

– Итак, я капиталовложение, – грустно улыбнулся Илья.

– Я тоже, – пожала плечами Ламия.

– Ну да, свой дракон лишним не будет. Так почему до сих пор не перешли к монархии?

– Новая знать, в противоположность «Реставраторам», всегда считала монархию запасным вариантом, рассматривая проект «Государь» как подстраховку на будущее. Они до конца старались приспособить президентский строй под нужды кланов, и поэтому тормозили запуск проекта. И всё же, одиннадцать лет назад был достигнут компромисс – стартовала программа наблюдения за кандидатами. Были выбраны участники – от младенцев до мужчин среднего возраста – с высокими индексами родства. Все понимали, что время ещё не пришло. Государя надо или воспитать, или, в случае взрослых, подготовить по ряду вопросов. Новая знать не была готова к смене власти, но кое-как согласилась на такой «горячий резерв», если вдруг запахнет жареным.

– То есть сейчас они созрели?

– Буквально умоляют «Реставраторов» начать активные действия по переходу к царской власти.

– Бог вам в помощь, – Илья хлопнул себя по коленям. – Я уже понял, что могу курить в сторонке, но хотелось бы посмотреть других кандидатов.

– Обязательно, – кивнула Ламия. – Но прежде расскажу про критерии отбора. Когда дело доходит до выбора будущего царя, «Реставраторы» ведут себя как женщина, присматривающая жениха – чтоб был умный, красивый, офицер и герой. Чтобы происходил из Рюриковичей или Гедиминовичей. Чем знатнее, тем лучше.

– Я-то из каких? – спросил Илья.

– Настоящая твоя фамилия Орлов. «Бояре» делали так, чтобы в проекте «Государь» сохранялась не только знатная кровь, но и благородные фамилии. Но повторюсь, в тебе намешано множество благородных кровей. Родовитость – основной фактор при выборе будущего царя, но не единственный. Истинный государь должен себя проявить.

– Как?

– С хорошей стороны. Сделать что-то, что показало бы, что он достоин. Что он избранник Божий… Ты вот за свою жизнь что сделал? Скафандры починял? Кошкодевочек ловил за деньги?

– Я был не в курсе про подвиги, – насупился Илья.

– Дядюшке спасибо скажи. И тут мы переходим к третьему пункту – воспитание и образование, – похоже, Ламия решила добить мальчика. – Будущий государь должен быть человеком благородных занятий. Технические, купеческие и ремесленные темы исключены. Это или военный, или дипломат. Государственный человек, чего-то достигший на своём поприще… Когда дядюшка Римус отправлял тебя стоять у станка, курьерить или давал тебе иные позорные для благородного человека занятия – он вредил тебе, как кандидату.

– Не будем пинать покойного, – попросил мальчик. – В чём-то он был неправ, но он был единственным близким человеком для меня.

– Хорошо… Всё ещё хочешь посмотреть других кандидатов? Или с тебя хватит?

– Посмотреть, – хрипло ответил мальчик.

– Первый и самый вероятных кандидат – Александр Графен, – Ламия вывела на дисплей фото красивого мужчины в форме. – Ему под сорок. Фамилия Оболенский, но в народе его прозвали «Графен», потому что «в воде не тонет и в огне не горит». Дважды герой России. Ветеран Русско-Хеленмарской войны за колонии, участник многочисленных приграничных стычек. Полковник космодесанта… Сейчас уже, наверное, генерал. Его постоянно повышают. Подвиг за подвигом. Истинный патриот. Очень набожный. Состоит в церковном браке и у него четверо детей, все мальчики. Женщины по нему так и сохнут. В общем, вписывается идеально. Церковь поддерживает его открыто. Патриарх – его духовник.

– Следующего, пожалуйста, – мрачно попросил Илья.

– А вот смотри, это современный Грибоедов. Ему пятьдесят. Уже не особо желательный возраст, но допустимый. Монархисты хотят видеть на троне свежего мужчину, который будет править долго. Но у этого кандидата тоже есть наследники мужского пола, так что всё отлично. Официально носит дворянский титул – весьма достойная родословная, даже без вмешательства «Бояр». На дипломатическом поприще достиг блестящих результатов. Смог выбить из перемирия с Хеленмаром максимум территориальных уступок. Его называют «ферзём российской дипломатии». «Реставраторы» от него в восторге. Он их кандидат.

– Следующий.

– Твой ровесник. Победитель международных математических олимпиад. В одиннадцать получил медаль Филдса за разработку математического аппарата управляемых порталов в пространстве Минковского-Накамуры. Но его главная страсть – теория игр. По собственному признанию, никогда не был побеждён в шахматах или чем-то подобном – его математический гений позволяет достигать ничьей даже в самых невыгодных позициях. Сторонник мирного сосуществования базовых и пост-людей. Его высоко ценят учёные и экономическая элита. Он их кандидат.

– Много ещё? – удручённо пробормотал Илья.

– Осталось шестнадцать. Устал?

– Это изнуряет.

– Понимаю, – вздохнула Ламия. – Я быстренько всех покажу.

И показала – умных, красивых, успешных, знаменитых, богатых и влиятельных, молодых и не очень. Каждый из них перечёркивал Илью и всю его жизнь, как что-то напрасное и ненужное.

– Я понял, спасибо, – сказал он, когда она закончила. – Высади меня, я пойду. Не знаю, зачем ты меня спасла. Я вложение, которое точно не окупится.

– Не торопись с выводами, – сказала Ламия. – Перед большинством из кандидатов у тебя есть преимущество, которое трудно переоценить.

– Какое же? – без интереса спросил мальчик.

– Ты ещё жив.

– Что? – от неожиданности Илья подскочил, что в условиях низкой гравитации отправило его в потолок.

– Только не убейся, ладно? – попросила Ламия. – Или это будет самая нелепая смерть из всех кандидатов.

Потирая ушибленную макушку, Илья спросил:

– Как они погибли?

– По-разному, но все в последний месяц. В живых осталось трое. Графен, тот юный математический гений и седьмой из списка, замминистра по внешним территориям.

– Кто убивает кандидатов? – Илья ждал ответа, но Ламия отвела глаза:

– Не забивай голову.

– Почему?

– Тебе её ещё забьют, когда доберёмся. Монархисты, церковники, ходоки от чиновничьей элиты… Все расскажут своё виденье ситуации. Я всего лишь дракон. Если я расскажу, как всё выглядит моими глазами, тебе будет тяжело воспринять то, что они станут тебе внушать.

– Я спрашивал про другое, – отмахнулся мальчик. – Кто убивает кандидатов?

– Доберёмся, тогда и поговорим.

Илья застонал, закрыв лицо ладонями:

– Что за ерунда? Почему ты не можешь сказать прямо?

– Сестра запретила говорить с тобой об этом.

– Встроенные блокировки? – догадался Илья.

– Ну наконец-то… – облегчённо выдохнула Ламия.

– И что мне теперь делать со всем этим?

– Я должна доставить тебя к сестре – в целости и сохранности. Да, Графен жив, а значит, ты в пролёте. Но обещаю, ты получишь место в нашей корпорации. Твои немногочисленные таланты получат лучшее применение. Будешь жить на Земле. Поверь, это стоит того, чтобы выжить.

– У меня просьба, – затравленно попросил Илья.

– Да?

– Вколи мне сонного. Прямо сейчас. Хочу быть под ним до самой Земли.

– Давай, освобожу тебе кресло.

Кандидат № 1:

Два вечера в неделю Графен тягал железо в спортзале, чтобы поддерживать себя в форме – Астра знала его расписание, так что выбрала один из таких дней для своей очередной экспедиции. История про летающих людей всё ещё не давала ей покоя, но Астра надеялась, что если быть осторожной, то кто бы её ни искал, они её не найдут.

Пока что, на время прервав поиск незаконных переселенцев из Хеленмара, дракон решила проверить ту махину на горизонте – ту самую, что была изображена на старых российских пятисотках. На свежих пятисотках вместо этой махины был изображён «Юрий Гагарин» – российский гига-хаб в кратере Птоломей на Луне. Русские гордились тем, что «Гагарин» может принять до двухсот кораблей разом. Именно там начинались все дальние российские экспедиции ко внешним планетам, в пояс Койпера и облако Оорта. Но что же за монструозное строение было на старых пятисотках?

Им оказался недострой воистину монументального масштаба. Всего в сотне километра от Старой Москвы высилась разгонная рампа пятнадцатикилометровой высоты, тридцать километров длиной, представляющая собой решётчатую конструкцию – это орбитальный рейлган для вывода на орбиту кораблей и грузов. Строительство прекратили уже как десять лет, но он всё ещё охранялся. Изначально предполагалось, что космические корабли будут отправляться на земную орбиту прямо с него – разогнанные на специальных тележках до двенадцати километров в секунду. Рэйлган строили сорок лет. Он был построен на шестьдесят процентов, когда Ингеборга Корхонен закрыла проект. Забраться на его вершину стало для Астры навязчивой идеей – эту штуку она видела каждый день из окна своей съёмной квартиры.

Но пятнадцать километров – это не шутка. На такой высоте ей потребуется скафандр – как дракон, Астра легко выдерживала вакуум и солнечную радиацию открытого космоса неделями, но это было не самым приятным времяпровождением – любой дракон предпочтёт скафандр его отсутствию.

К счастью, скафандр в России купить можно было – гражданские версии продавались в спортивных магазинах, и стоили в принципе недорого – от тридцати до пятидесяти тысяч. Это взрослые модели. Детские стоили дороже. В итоге, Астра взяла лёгкий детский скаф за сто семьдесят тысяч – подержанный, после долгих торгов с продавцом, применив все навыки убеждения мельхиора. Женщина, продававшая скафандр, сказала, что её мальчик, увлекающийся орбитальными гонками на открытых шаттлах, из него вырос, и… ему теперь нужен новый скаф побольше, а новый дорогой, ну вы же понимаете, что дешевле вам всё равно не найти, потому что для детей любые вещи стоят в три дорога, а уж детские скафандры – и вовсе предмет роскоши… кстати, а где твои родители, девочка, и откуда у тебя деньги? В итоге, Астра стала обладателем потрёпанного микрометеоритами и залатанного на коленях скафа марки «Роскосмос Юниор», с довольно унылой системой регенерации воздуха – в таком не подышишь вдоволь – и слегка подуставшими аккумуляторами – они заряжались до семидесяти процентов от изначальной нормы, то есть хватало на пару дней максимум.

Прозрачное забрало, представлявшее собой одну гигантскую макромолекулу кристаллического нейлона, наверняка выдерживало выстрел из танка, но безбожно травило по краям, если не захлопнуть его со всей драконской силы.

Глава 17

Запаковав скаф в туристический рюкзак и выйдя из дома ранним утром, Астра на «магнитке» добралась поближе к орбитальному рейлгану, а оттуда короткими перелётами, миновав многочисленные заграждения, добралась к его подножию.

Надев скафандр и настроив свои летающие ботинки, Астра начала подъём. Конструкция разгонной рампы была собрана из цилиндрических пустотелых балок диаметром пять метров и длиной сто метров каждая. Балки были полимерные и соединялись с помощью полимерных же замков. Скафандр Астры весил двадцать килограммов. Сама Астра при росте метр шестьдесят весила пятьдесят килограммов – при сходной комплекции драконы были заметно тяжелее обычных людей, из-за встроенных в их тела защитных систем. Летающие ботинки Астры были рассчитаны на вес в семьдесят килограммов, то есть вот совсем в притык, когда дело доходило до путешествий в скафандре. Астра не могла взлетать вверх постоянно. Ей приходилось, преодолев очередной пролёт, искать себе место для приземления, чтобы ботинки зарядились для ещё одного взлёта. Полимерные балки были скользкими, а на высоте всегда гулял ветер, так что Астре приходилось нелегко – его порывы норовили столкнуть девочку с очередной наклонной балки, по которой она поднималась пешком, чтобы сэкономить энергию ботинок. Уже через час Астра перестала считать, сколько раз она срывалась с балки и выруливала на уровень ниже, чтобы приземлиться на предыдущую балку и отдохнуть, а потом вновь пойти на рывок, чтобы добраться до уровня выше.

Когда она добралась до облаков, видимость упала до нескольких метров – в тумане балки было еле видно, а сами они были мокрыми, и ботинки за них практически не цеплялись. В облаках было тяжелее всего, но когда она поднялась выше, едва ли стало легче – тут балки были выстужены ветром и на них лежал тонкий слой льда. Тело Астры ныло и просило пощады. Однако она – с воистину драконьим упрямством – лезла выше и выше. Срываясь в бездну, паря между балками, цепляясь за скользкие скаты, она продолжала восхождение. Последние пару километров ей повезло. Строители оставили страховочные тросы, которыми пользовались сами. Эти строители были базовыми людьми, и Астра поражалась их мужеству и трудолюбию – она, дракон, утомилась сюда лезть и без летающих ботинок давно бы сорвалась вниз, а они работали тут годы напролёт. Поднимали сюда новые балки и соединяли их, фактически находясь в космосе. Титанический труд. Подвиг, как минимум, трёх поколений.

Спустя восемь часов Астра, наконец, поднялась на самую верхнюю площадку, находившуюся на высоте пятнадцати километров. Если бы рейлган был достроен, то он поднимался бы на сорок километров, сужаясь к самой вершине. Площадка была семь километров длиной и два километра шириной. У неё не было никакого настила, так что идти приходилась всё по тем же балкам, правда тут они были горизонтальные и имели временные мостики-настилы, так что особого риска не было. Ветер стал просто шквальным – Астру кидало из стороны в сторону. Как у любой девочки, центр тяжести у неё находился довольно низко, по сравнению с мальчиками, так что Астра крепко стояла на ногах, и в обычных условиях своротить её было непросто – она стояла как скала. Тут же она чувствовала себя игрушкой стихии, но как же тут было прекрасно. Воистину вершина мира. Наверняка, закат отсюда будет выглядеть просто божественно. Сейчас вокруг раскинулась небывалая синь, в зените висело нестерпимо яркое солнце. Астра решила обследовать площадку, раз уж она сюда забралась. Всюду она находила брошенную строительную технику, адаптированную для работы при температуре минус шестьдесят градусов – именно столько было на такой высоте. Местами были возведены балки следующего уровня – его уже начали собирать, когда стройку заморозили. Астра заходила в вагончики рабочих – они стояли открытыми с распахнутыми шлюзами, на койках намёрз лёд, всюду валялся мусор и старая одежда. Бродя среди всего этого, Астра сама не заметила, как забрела на охраняемую часть площадки. Когда она увидела охранников, прятаться было поздно. Их было двое, вооруженных автоматами – архаичными «калашниковыми». Дракон была готова поклясться, что видела такие же у кремлёвских курсантов, стоявших в карауле на Красной площади – она уже успела вдоволь погулять по центру столицы.

Автоматчики приблизились к ней с осторожностью, а она стояла на месте, подняв над головой руки. Они посветили ей в лицо подствольными фонарями и наконец разглядели, что поймали ребёнка. Опустив оружие, охранники знаками пригласили её следовать за ними. Они привели её в свою сторожку – жилой купол военного образца, модель «Адамант». Пройдя через шлюз, дракон оказалась внутри – тут был по-спартански просто – две койки, пищевой блок, совмещённый с санитарным, и регенератор воздуха. Ядерный электрогенератор стоял снаружи – в сотне метров от купола, чтобы не слишком фонило. Впрочем, на такой высоте хватало и солнечной радиации. Наверняка, местные солдатики сидели на радиозащитных таблетках.

Когда Астра сняла шлем, в нос ударили не самые приятные запахи – не сильные по отдельности, но сокрушительные в совокупности: кислый запах пота, дымный аромат какой-то жарни и крепкого табака.

Когда охранники сняли шлемы, Астра поняла, что они немолоды – одному было под пятьдесят, второму шестьдесят. На лицах – лёгкий космический загар.

– Давай, снимай скафандр, мы тебя обыщем, – скомандовал тот, который постарше.

Астра подчинилась – ей вовсе не хотелось получить автоматную пулю. Она была гордым драконом, но полтора килоджоуля кинетической энергии – это полтора килоджоуля. Сняв скаф, она сложила его у своих ног. Теперь она была в одном термобелье.

Тот, который помоложе, со знанием дела оглядел её с ног до головы, обойдя по кругу. Присвистнул:

– Хороша девка. Ядрёная. Интересно, грудь вырастет?

– Жопа выросла, значит и грудь должна, – с выражением мудрого тибетского старца ответил второй. – Всему своё время.

– Сколько тебе лет-то? – спросил тот, что помоложе.

– Десять, но скоро будет одиннадцать, – соврала Астра.

– Смотри, чего акселерация с детьми делает. Вроде смотришь – маленькая, а присмотришься – натуральный лось.

– И вовсе не лось, – нахмурилась Астра.

Ей было неприятно всё это разглядывание.

– Как тебя звать-то?

– Астра.

– Ну и чего ты тут делаешь, Астра?

– Я спортсмен. Экстремальный скалолаз.

– Ты знаешь, что это закрытый военный объект? Ты понимаешь, что мы тебя задержим и передадим ФСБ?

– Да передавайте! – безразлично ответила девочка.

– Ты пойми, мы должны. Вдруг ты хеленмарская шпионка?

– Ага, я такая, – согласно кивнула дракон. – Меня послали узнать, когда строительство закончите.

Старый заковыристо выругался.

– Она ещё издевается!

– Шпионка, жрать хочешь? – спросил вдруг второй, помоложе.

– Ага, – кивнула Астра. – Умоталась сюда лезть.

Того, что постарше звали Вадим Палыч, а помоложе – Иваном. Они охраняли площадку в режиме сутки через двое. Оба – МОБовцы, то есть отставные военные, приписанные к Министерству. Всю жизнь провели на Марсе – поучаствовали во Второй хеленмарской, чудом выжили под термоядерной бомбардировкой третьего октября, попали на Землю в рамках программы психофизической реабилитации ветеранов, да и остались на постоянное жительство.

Охранники угостили её тушонкой, жаренной с картофелем. Прикусывать предлагалось галетами из сухпая, а запивать – витаминным киселём. На сладкое Астре предложили шоколад «Офицерский» и жвачку «Офицерская».

– Тут курорт, – заявил Вадим Палыч. – Я каждый день судьбу благодарю. Особенно те двое суток из трёх, что я провожу не на службе, а там – внизу.

– Земля прекрасна, как глоток чистого воздуха в проперженном марсианском куполе, – поддакнула Астра.

– Девка дело говорит, – одобрительно заметил Иван. – Московская молодёжь не ценит счастье жить на Земле.

– Тут – на высоте – ведь практически как на Марсе, да? – спросила Астра.

– Ну почти. Так же холодно, но вот давление раз в двадцать больше, чем на Марсе, да и солнечного света тут хоть отбавляй. Но в целом, да – всё равно только в скафандре и можно выжить.

– Что же с тобой делать, скалолазка? – сокрушался Вадим Павлович. – Твоих родителей оштрафуют на очень кругленькую сумму. Была бы ты взрослой, села бы в тюрьму. Это же стратегический объект оборонного значения.

– Если этот объект такой важный, расскажите-ка мне, почему его не достраивают? – задала Астра провокационный вопрос.

– А ты будто не знаешь?

– Я в школе плохо учусь.

– Вот же молодёжь, – покачал головой Вадим Павлович. – Это была стройка столетия. Строили почти полвека, построили больше половины. Вся страна на этот орбитальный рейлган работала, потому что запускать с него корабли было в тридцать раз дешевле, чем с разгонными блоками… А потом пришла к власти эта либеральная сучка Корхонен. Она провела ревизию стройки, и оказалось, что тут хищений на двести триллионов рублей, а сама конструкция выполнена дефектной – из некачественных материалов – и с нарушениями. Доделка не поможет – можно только снести, что будет стоить где-то четверть от стоимости постройки. Самое обидное – всё руководство проекта вместе с семьями бежало в Хеленмар и оттуда уже как десять лет публично поливают грязью Россию, особенной главный по стройке – бывший министр Кречетов.

– Гниды! Финка их специально выпустила. Она нас – русских – люто ненавидит. Надо было их всех передавить, как тараканов. Сжечь заживо в печах, – взъелся Иван.

– Нету управы на этих уродов, – замотал головой Вадим Павлович. – Царя бы нам. Да чтоб строгого. Уж он-то бы их!

Из уст Астры вырвался истерический смешок, который она сама от себя не ожидала.

– Царя вам, да? – вспыхнула она. – Царя ставит элита. Она же его и снимет, если он будет её щемить. Поэтому пока у вас с чиновниками не будут поступать как в Хеленмаре, ничего хорошего не будет. Ваши казнокрады сбежали в Хеленмар и одраконились!

– Чего? – не понял Иван.

– Приняли драконское достоинство. Драконами вообще-то рождаются – для этого улучшенная генетика нужна. Но, в исключительных случаях, базового человека можно доработать до дракона, применяя генную терапию и имплантирование. Стоит это невероятных денег, но вашим казнокрадам денег хватило – стали драконами. А пудель Кречетова принял демоничество – его переделали в пудледемона, наделив разумом. Ну и злющая же получилась тварина. Сам ссытся по углам, а клеймит РФ наравне с хозяином. Но я вам гарантирую, если они и в Хеленмаре попробуют воровать, как здесь воровали, то с них живьем снимут шкуру. И с их родных тоже. И даже с пудледемона. Никто не сбежит с деньгами. Как говорят в Хеленмаре, дерьмо может смыть только кровь. Поэтому вам нужен такой царь, которого не сможет снять элита, потому что его поддерживает народ. Такой царь сможет прижать офигевшую воровскую элиту. Расстреливать её вместе с семьями. Чтобы еще несколько поколений чиновников боялись брать взятку. Чтобы у них руки тряслись от одной мысли об этом.

Охранники остолбенело замерли, поражённые силой её экспрессии.

– Дерьмо может смыть только кровь, так ты говоришь? – наконец подал голос Вадим Павлович.

Астра кивнула.

– Ещё моча может, – задумчиво заметил Иван. – Но так-то девчонка права. Царь нам нужен жёсткий. Такой, которого не купишь, не запугаешь, не сломаешь. Царь крепче стали.

– Под такое описание только один Графен и подходит, – ответил Вадим Павлович.

– Точно, Супер-Сашка, – закивал Иван.

– А почему именно царь? Почему не новый Сталин? – удивилась Астра.

– Не-не-не, спасибо, – отмахнулся Иван. – Новый Сталин вообще всех расстреливать начнёт, а не только элиту. В лагеря простой народ будет сажать.

– А Супер-Сашка не будет расстреливать?

– Нет, конечно. Он добрый. Он лично передушит всех коррупционеров и внутренних врагов России. По двух за раз. Вон у него ручищи какие.

– Нет, не справится Графен, – возразила Астра. – Там душить не передушить.

– Даже жалко тебя отдавать ФСБшникам, – грустно добавил он. – Ты наша, русская патриотка. У тебя за Россию сердце болит, это же очевидно.

Астра только сокрушённо покачала головой. Не это она пыталась до них донести – ох не это.

Тут у неё зазвонил телефон. Охранники напряглись.

– Ответь, только ставь на громкую связь, – приказал Вадим Палыч, поднимая автомат, который держал на коленях.

Астра включила голографический экран телефона – охранники могли видеть всё, что на экране, просто с другой стороны.

На экране появился Графен.

– Астра, ты где? – спросил Александр.

– Гуляю, – неопределённо ответила девочка.

– Когда дома будешь?

– Пока не знаю. Может, задержусь. Ты же сегодня вроде как в качалку собирался. День ног, если я не ошибаюсь.

– Ты книгу посмотрела, которую я тебе послал?

– Имперский вариант?

– Да.

– Пока руки не дошли. Ты извини, Графен, я тут немного занята. Потом тебе напишу.

– Есть разговор, кое-что поменялось, – Александр выглядел встревоженным.

– Хорошо, Графен, – Астра кивнула.

– Будь осторожна, – попросил он на прощание. – Не влипни в неприятности.

Выключив телефон, дракон подняла глаза на охранников.

Те сидели, замерев с такими лицами, будто на них снизошло сияние. Наконец, Иван повернулся к Вадиму Палычу и с нелепой улыбку сказал:

– Ну, слава Богу, неужели началось? Супер-Сашка царём станет. Покажет этим упырям!

– Слухи давно ходят, – хитро улыбнулся Вадим Палыч, потом перевёл взгляд на Астру и подмигнул: – Мы тебя, барышня, больше не задерживаем. Ты иди по своим делам, если хочешь.

– Погоди, Палыч! – остановил его Иван и повернулся к девочке: – Слушай, а какое ты к Супер-Сашке отношение имеешь?

– Я его приёмная дочь, – соврала дракон.

– А… – понимающе кивнул Иван, хотя едва ли чего понял.

– Так я пойду?

– Конечно.

С облегчением вздохнув, Астра кивнула. Вскоре, одев скафандр, она вышла из купола. Охранники проводили её до края площадки, и, попрощавшись с ними, она спрыгнула вниз. Раскрыв складные крылья на скафандре, она заскользила к Москве – домой.

Одним из главных грехов драконов является чрезмерная самоуверенность. Она заложена в их генах, выпестована хеленмарским обществом. Самоуверенность убивает их на войне и в мирной жизни. Астра знала за собой эту видовую слабость и столько раз брала с себя обещание быть осторожной, что давно уже сбилась бы со счёта, вздумай она считать эти попытки встать на путь праведный.

Вот и сейчас, когда она, прыгнув с высоты пятнадцати километров, парила к Москве, она думала про себя, что пронесёт – никто её не заметит. Каков шанс, что такую маленькую цель как неотенический дракон, к тому же генетически запрограммированную, чтобы быть максимально радиопрозрачной, кто-то засечёт?

А каков шанс, что засекут «Роскосмос Юниор» – громоздкий скафандр из металлизированной ткани, специально спроектированный с тем прицелом, чтобы чёртовых детей, которые вечно стараются потеряться, было проще искать в космосе – благодаря чёткому отклику скафандра на радарный луч?

Поэтому, когда к Астре, наслаждающейся полётом, присоседились две чёрные фигуры с оружием, для неё это стало настоящим шоком. Шлем у «Юниора» был неудобным – сильно головой не покрутишь, не осмотришься как следует. Если бы преследователи подлетели к ней сверху, она бы вообще их не заметила, но они догнали её, подлетев снизу. Астра заметила их случайно – они вылетели из леса, видимо у них там был пост наблюдения. Теперь один противник летел справа – метрах в десяти от неё, а второй – слева, на том же расстоянии.

Глава 18

У обоих были современные автоматы, и летели они благодаря хеленмарским летающим ботинкам, явно спортивного класса, так как несмотря на то, что оба мужика были крупными и рослыми, ботинки давали им отличную скорость – при желании они легко смогли бы обогнать Астру, которая хоть и летела сейчас на крыльях, но её ботинки были самодельными, а её саму отягощал «Юниор». Шанса скрыться не было – она поняла это мгновенно. И оружия у неё не было.

Преследователи держали Астру на мушке, один их них делал ей знаки спускаться ниже – похоже, они хотели взять её живой. Наверняка, вырулят её на своих товарищей и там скрутят. Когда Астра поняла, что попалась в ловушку так глупо, по собственной дурости, ей овладела злость.

Противники имели все преимущества, но, скорей всего, думали, что она летит благодаря крыльям, и не были в курсе про ботинки. Астра повернулась боком – так, что крылья закрыли её от второго противника, и, отстегнув их, рванулась к первому – с помощью ботинок. На скорости она треснулась в мужика справа и схватила его за предплечье – на нём был высотный комбинезон и гермошлем, эдакий недоскафандр. Пока он не сообразил, что к чему, а его автомат был прижат между ними, Астра оплела торс мужчины ногами и стала бить кулаком в шлем – с каждым ударом поликарбонатное забрало прогибалось всё глубже.

Астра не знала, что делает второй, но надеялась, что тот не станет стрелять, пока она не расцепится с первым – едва ли он хотел убить заодно и товарища.

Внезапно она почувствовала, как что-то кольнуло в плечо. Вот ещё раз. Она догадалась, что второй пытался заколоть её… кинжалом! Через армированную ткань «Юниора», предназначенную для защиты от микрометеоритов, летящих со скоростью нескольких километров в секунду!

«Дебил!» – зарычала Астра и, отпустив уже обмякшего первого, развернулась ко второму – тот ударил кинжалом под забрало, и у него почти получилось – укол в горло вышел чувствительный, даже через ткань. Астра перехватила руку с кинжалом, но мужчина уже вытащил из кобуры пистолет – Астра перехватила и её. Они летели так и боролись – Астра за то, чтобы он не смог направить на неё пистолет, он – чтобы выкрутить пистолет так, чтобы ствол смотрел в её сторону. Во время этой борьбы дракону удалось завладеть кинжалом – она просто схватила его за клинок, выдернула из руки противника и тут же выкинула – кинжал улетел куда-то вниз. Враг, схватившись обеими руками за пистолет, всё норовил отпрянуть от неё и получить возможность пристрелить её, но Астра, как и с первым противником, опять применила захват за пояс.

В пылу борьбы Астра не сразу почувствовала, что по крайней мере один из пистолетных выстрелов её задел, пусть и вскользь – в бедро словно молотом ударило, но под адреналином она даже не обратила внимание. Всё её внимание было сосредоточено на том, как победить.

Удерживая мужчину ногами, она чувствовала, что к его бедру прижат автомат – он повесил его на бок, когда решил воспользоваться ножом. Повинуясь внезапной догадке, Астра нащупала рукоятку автомата свободной от борьбы за пистолет рукой и нажала на спусковой крючок – короткая очередь дёрнула оружие, и тут их потянуло вниз – похоже пули продырявили один из летающих ботинок противника. Сам противник задёргался от боли. Астра рывком оттолкнула его от себя, и он полетел вниз – не так быстро, как если бы находился в свободном падении, но и не так, как если бы у него был парашют. Единственный действовавший ботинок пытался замедлить падение, но справлялся плохо. Мужчина даже не думал стрелять в Астру, хотя пистолет был всё ещё при нём. Теперь его занимал только он сам и его падение.

Астра огляделась. Первого нигде не было видно – возможно он мягко приземлился, потому что сработала защита в его летающих ботинках, когда тот потерял сознание от её ударов. Возможно разбился, если система аварийной посадки не сработала.

Астра пролетела ещё немного и направилась к земле – внизу был лес. Судя по спутниковой карте, она оказалась над «Марией» – одной из Трёх Сестёр, самой крупной, той самой, куда приземлилась манта с Графеном. Опустившись среди дубовой рощи, девочка стала стаскивать с себя скафандр – сняв его, она осмотрела «Юниор» – он был безжалостно исколот, некоторые удары дошли до кожи – в тех местах на термобелье расплывались маленькие красные цветки. Однако, если ножевых ран удалось избежать, то с огнестрельными всё было не так уж радужно. Одна из пистолетных пуль пробила скафандр, лишившись при этом свой свинцовой рубашки – закалённый стальной сердечник вошёл в бедро Астры и, чиркнув по бедренной кости, вышел над коленом. Портняжная, прямая и медиальная мышцы бедра были прострелены. От более серьёзных последствий спасла подкожная сетка, принявшая на себя часть энергии сердечника, распределив её по всей поверхности бедра.

Ещё одна рана обнаружилась на плече – пуля также лишилась рубашки, а сердечник вспорол по касательной большую грудную и дельтовидные мышцы. Вот тут кровищи было хоть отбавляй. Коагулянты в итоге сделали своё дело, остановив кровопотерю, но выглядело всё так, будто Астре рубанули по плечу мечом. Она напомнила себе, что это ей ещё повезло отвести пистолет в сторону. Прямые попадания были бы фатальными. Встроенная психопомпа уже накачала Астру преднизолоном, но девочку всё равно стал колотить озноб – лоб горел, глаза и губы пересохли. Это был болевой шок, пусть и ослабленный препаратами.

У неё с собой была полевая аптечка, так что дракон по-быстрому запенила дырки в бедре – медицинский гель шипел, окрашиваясь в цвет крови, и застывал багровой зефиркой вокруг раны. Стерев застывший гель, Астра налепила прямо на кожу пластыри, и они запечатали раневой канал, намертво прилипнув к коже. Дополнительно она перетянула бедро эластичным бинтом, чтобы защитить повреждённые мышцы от дополнительных травм при движении.

С плечом было хуже – рана была пусть и поверхностной, но длинной. Запенив её, Астра наклеила на рану пластыри-стяжки – по всей длине, а потом стянула так, чтоб края сомкнулись плотно и ровно. Сверху забинтовала для надёжности. Работа заняла минут двадцать – всё это время Астра ждала выстрелов с неба, но пока никто не нападал.

Вытащив из карманов скафандра свою одежду, девочка переоделась в спортивный костюм из ткани-хамелеонки и накинула сверху броню-конфузор, замаскированную под прозрачный дождевик.

Было жалко бросать «Юниор» – его ещё можно было подлатать, но сейчас он был лишь обузой. Астра выбрала дерево с кроной погуще и закинула скафандр на развилку ствола. Так его не было видно ни с земли, ни с воздуха.

Она стала двигаться короткими перелётами – от дерева к дереву, чтобы её было труднее засечь с воздуха. Раны снижали подвижность, но она выбрала такой ритм, какой могла поддерживать, избегая лишних движений. У Астры не было боевого оружия, да оно бы и не помогло – там, откуда взялись эти мужики, их наверняка ещё много. Военное снаряжение, отсутствие опознавательных знаков, хеленмарские летающие ботинки, которые, вообще-то были под запретом – всё это говорило: люди в чёрном – из спецслужб.

Спецслужб в РФ было много, к тому же собственный спецназ был практически у всех госкорпораций – даже у Почты России и РЖД, но, по большому счёту, для Астры сейчас было совершенно неважно, какая именно спецура вела на неё охоту. Главным было, чтобы они её не сцапали. Буквально недавно облажавшись по полной, теперь она решила стать сама осторожность…

Чёрные летуны выследили её перед самой границей зоны «Мария» – до стены оставалось пара километра. Дорогу преграждал завал – что-то огромное прокатилось через лес, переломав деревья и вспахав землю. Астра догадалась, что это была манта, на которой они с Графеном прилетели. Завал был метров двести шириной – по диаметру силового поля – и наверняка тянулся на многие километры.

Обходить завал заняло бы уйму времени, поэтому дракон решила пересечь просеку на бреющем – тут-то её и заметили. Похоже, за просекой следили. Теперь на хвосте у Астры сидело, как минимум, трое преследователей.

Последовала короткая погоня между деревьев. Лес сменился прогалиной – прямо перед Астрой возник заброшенный комплекс. Девочка влетела в окно ближайшего здания и, пробежав по грязному бетонному полу, легла на самом видном месте, тяжело дыша.

Отставив от себя голограф, она включила запись. Устройство проработало долгих двадцать секунд, и каждая тянулась вечность – в любой момент её могли обнаружить. Наконец, голограф пискнул, сообщив, что циклическая запись готова к воспроизведению. Поднявшись, Астра отошла к стене, но её точная копия – девочка в розовом спортивном костюме и прозрачном плаще – осталась лежать на полу, надсадно дыша. Сам голограф притворился камнем. Голография была очень чёткой и натуралистичной. Ветераны войны, которые уже сталкивались с подобными трюками, едва бы купились на такое, но её преследователи могли и не знать про голографы – всё-таки устройство специфическое, с весьма ограниченным применением.

Спрятавшись за грудой мусора, Астра активировала ткань-хамелеонку, и её костюм стал грязно-пыльного цвета, спрятав её на фоне пола. Броню-конфузор Астра сняла и, скомкав, положила рядом: плащ не умел маскироваться – его задача была другой.

Прошла пара минут, как она залетела в здание, но никто не показывался. Астра достала резинку – это была полуметровая эластичная полоска с петлями на обоих концах. Накинув петли на указательный и средний палец руки левой руки, чтобы получилась рогатка, девочка достала из кармана несколько шариков, с виноградину размером.

Заскрипели камешки под подошвой – кто-то крался по этажу.

Было трудно понять, что это было за место до того, как пятьдесят лет назад взорвалась боеголовка и зона стала закрытой – возможно, это был дом отдыха. Взрывная волна выбила стёкла, мебель истлела. От сырости паркетное покрытие вспучилось горбами – по это «холмистой» поверхности кто-то пробирался. Один человек. Астра вложила шарик по центру резинки и зажала его большим и указательным пальцами правой руки – «рогатка» была готова к выстрелу.

Человек в чёрном обтягивающем костюме появился из коридора и, заметив лежавшую на полу голограмму Астры, вскинул автомат. Держа её в прицеле, он подобрался поближе и остановился в трёх метрах от лежавшей на полу девочки – она лежала на животе, подобрав под себя одну ногу и подложив под голову руки. Было слышно тяжёлое, хриплое дыхание. На спине и бедре виднелись пятна засохшей крови.

«Как поступишь?» – мысленно спросила Астра, наблюдавшая из-за кучи мусора: «Солдат ребёнка не обидит, так ведь?»

Голограф был не просто проектором – он был миной, обездвижившей любого, кто дотронется до голограммы.

Мужчина выстрелил в голограмму короткой очередью. Та не изменилась.

«Вот дерьмо!» – мысленно выругалась Астра. Для неё стало шоком, что противник даже не попробовал захватить её живой. Сейчас он уже понял, что перед ним голограмма. Приподнявшись над мусором и максимально разведя руки – среди стрелков из рогатки это движение называлось «альбатрос расправляет крылья» – Астра выстрелила в противника. Раздался хлопок, звонкий как удар хлыста – резинка перешла звуковой барьер. Шарик должен был врезаться мужчине в затылок, но тот стремительно развернулся – невероятно быстро для человека, так что шарик врезался ему в висок, раскрошившись в пыль. Густое облако повисло над головой противника – шарик был задуман как несмертельный. Удар, который должен был вырубить обычного человека, не подействовал на бойца. Вскинув автомат, он уже целился в девочку, но тут подоспел второй снаряд, пущенный сразу за первым – Астра не зря держала шарики в ладони. «Виноградина» врезалась мужчине в лоб и – наконец-то! – хоть как-то эффект. Оступившись, боец подался назад и наступил в голограмму – тут же вокруг противника обвилась выпущенная голографом сеть. Перестав изображать камень, устройство стало удавом, деловито стягивающим свои кольца. Мужчина запыхтел от натуги, пытаясь высвободиться, но безрезультатно – он был упакован как куколка в кокон.

Астра злобно ухмыльнулась – попался! – однако не стала спешить к жертве, а затаилась в укрытии. Посмотрим, что враги предпримут дальше. Полезут сюда за ним? Блокируют периметр, чтобы дождаться подкре… Астра не успела додумать, как сверкающая нить протянулась сквозь оконный проём и вонзилась в голову связанного мужчины, подняв облако кровавых брызг. Ошмётки плоти разлетелись во все стороны.

«Конченные мрази», ошалело подумала Астра. Произошедшее было за гранью добра и зла даже с драконской точки зрения – если отбросить человеческие морально-этические заморочки, всё ещё оставался здравый смысл. Сейчас Астра испугалась по-настоящему, и причиной была вовсе не наличие у противника рельсовой винтовки, способной прошить стены, а то, что винтовка была в руках настоящих монстров, способных уничтожить собственного боевого товарища так, словно он был даже не инструментом – едва ли кто-то станет уничтожать инструмент, а скорее уж расходным материалом… Тут Астра впервые кольнула горькая догадка-предчувствие, но она силой воли прогнала её – нет, не может быть. Только не так.

С того направления, откуда стрелял снайпер, нельзя было увидеть укрытие Астры, так что у неё было какое-то время, прежде чем стрелок сменит позицию на подходящую.

Прямо сейчас ей нужно было кое-что вернуть – вот позарез. Взяв скомканную броню-конфузор, девочка надела плащ-дождевик. Он доставал до коленей. Если оставаться неподвижной, хамелеонка скроет её, замаскировав на местности, но если активно двигаться, маскировке конец – хамелеонка начнёт тупить, и Астру будет видно как на ладони. Другое дело – броня-конфузор. Астра активировала броню – та вздулась пузырём, сделав девочку больше раза в три точно. Плащ стал непрозрачным, на нём появились контрастные полосы, как на зебре – они плавно мигрировали по плащу, но пока бесцельно.

Оттолкнувшись от стены, Астра побежала к убитому – узоры на плаще пришли в движение, прокручивая полосы в противоположную сторону от той, куда она стремилась, причём быстрее, чем она двигалась. Пробегая мимо трупа, девочка схватила лежавший рядом с ним голограф. За её спиной запоздало вспыхнула нить – она уже скрылась в коридоре, включив на бегу запись. Пара выстрелов пробило стены, но мимо – стрелок не мог определить точную скорость и направление бега Астры – всё из-за брони-конфузора, прокручивавшей полосы так, что казалось, будто Астра бежит медленнее, чем на самом деле, и чуть в другую сторону – для того, чтобы сбить прицел снайперу этого было достаточно.

Такой трюк использовали ещё в Первую мировую войну, чтобы защитить военные корабли от торпедирования – их раскрашивали контрастными полосами, идущими под разными углами, поэтому противник не мог определить, куда повёрнут корабль и с какой скоростью движется. Из-за ошибок прицеливания торпеды проходили мимо. Это называлось ослепляющий камуфляж. Похожую роль играли полосы на шкуре зебры – они сбивали прицел слепням и мухам цеце, пытавшимся приземлиться на зебру.

Коридор был прямой, так что голограф успел записать метров пятнадцать бега. Поставив на повтор, Астра выстрелила им с помощью рогатки из окна в конце коридора, а сама повернула в ближайшую комнату и метнулась к окну – на улице уже грохотали выстрелы – снайпер обстрелял голограмму – едва ли в мельтешении полос он обратил внимание, что цель бежит по воздуху, перебирая ногами.

Глава 19

Выпрыгнув в окно, Астра уже имела представление, где стрелок – у неё был хороший слух – и она пробежалась по зданию достаточно далеко, чтобы услышать выстрелы с разных точек.

Стрелок висел в воздухе в ста метрах от здания, в десяти метрах над землёй, чтобы иметь возможность видеть происходившее на всех четырёх этажах «заброшки». Сейчас от стрелял по ложной цели, но стоило Астре полететь в его сторону, как тут же перенёс огонь на неё. Первый выстрелом он промазал – Астра вихляла из стороны в сторону. Сияющая нить проскользнула над головой. Вторым выстрелом он не промажет – почувствовала она нутром. Выставив руку, она натянула резинку рогатки – теперь стреляла она. До противника оставалось метров тридцать. Но отнюдь не шарик вылетел в сторону стрелка, а тяжёлая слюдяная снежинка. В воздухе она начала раскладываться, становясь шире и тоньше, пока не стала размером с канализационный люк, а толщиной – с бритву. СКС – самораспаковывающаяся кристаллическая структура – вот что это было. Снайпер всё-таки успел выстрелить ещё раз и сияющая нить воткнулась в броню-конфузор, разорвав её в клочья, но тела Астры на пути гиперзвуковой железной болванки не оказалось – плащ был больше девочки, а потом снайпер полетел вниз – по большей части, а его ноги, обутые в летающие ботинки, резко взмыли вверх – с точки зрения ботинок всё было хорошо: их носитель стал заметно легче, но какое им дело до этого – ступни-то на месте.

Коршуном налетев на снайпера, Астра успела перехватить его в падении и притормозить перед землёй, но всё равно удар был жесткий. Не дав ему времени как-то среагировать, Астра вытащила полупрозрачный нож – тонкий и острый – он возник словно ниоткуда, так как был ещё одной СКС. Им она срезала со снайпера оружейную сбрую и отбросила подальше, затем достала баллончик с медицинским гелем – в нём ещё что-то оставалось – и запенила обрубки ног, пока противник не истёк кровью.

Она понимала, что просто так его оставлять нельзя – эти ребята в чёрном относились к своим товарищам безо всякого пиетета, поэтому она оттащила к ближайшему дереву, чтобы спрятать хотя бы на время. Снайпер вяло сопротивлялся – у него начинался шок, так что Астра заодно вколола ему противошоковое, и он отрубился.

Астра вернулась к месту падения и подобрала винтовку – это была русская армейская «рельсовка», типичное оружие смертника на поле боя, потому что выдавала позицию стрелка грохотом и сияющей нитью выстрела. На секунду девочка-дракон даже почувствовала себя уязвлённой, раз её пытались убить такой попсовой пушкой. Себя Астра считала исключительной особой, и была согласна минимум на что-нибудь экзотическое – типа ФСБшной снайперки «Мёртвая тишина». Перехватив «рельсовку» поудобней, она взлетела над деревьями, чтобы оглядеться. В полёте она виляла в стороны, чтобы затруднить прицеливание третьему противнику, но её рывки оказались излишни – третий противник улетал на полной скорости. Астра поймала летуна в оптический прицел – отсюда она могла поразить его с первого выстрела, вспоров от пятки до макушки. Он даже не уклонялся, а просто драпал. В какой-то момент он оглянулся – в этом жесте было столько отчаянья, что она смутилась. Драконская натура говорила «убей». А человеческая часть, с таким трудом восстановленная создателями мельхиоров, говорила «забей». Она выбрала последнее. «Пусть хоть кто-то выживет сегодня», решила она и опустилась к дереву, под которым лежал снайпер. Тот уже очухался и пытался задушить себя, затягивая на шее шнур, вытянутый из капюшона. Лицо уже посинело, он хрипел, накручивая слабину шнура на кулак. Недолго думая, девочка обрезала шнур ножом.

– Сука тупая! – пропыхтел стрелок, продышавшись: – Не мешай. Дай умереть по-человечески.

– По-человечески? Это как? С палкой в заднице? – спросила Астра. – Кажется, вы так привыкли умирать.

Мужчина зарычал и в кратких, но ёмких выражениях рассказал, как он её поимеет.

– Не о том ты думаешь! – упрекнула его дракон. – Твоя жизнь – в моих руках.

– Подержи лучше вот это, мразь! – снайпер похлопал себя по паху.

– Это я-то мразь? Ты убил своего товарища. Прострелил ему голову – безо всяких на то причин. Кто из нас конченная сволочь после этого?

Во взгляде снайпера что-то изменилось – словно она задела весьма болезненный вопрос. Вместо ответа он послал её куда подальше.

– Я буду пытать тебя, чтобы получить ответы, а если будешь упорствовать, то убью, – пообещала дракон. – Если будешь отвечать честно и прямо, оставлю в живых. Как тебе такой расклад?

Он снова послал её в грубой извращённой форме. Астра схватила его за руку и стала выкручивать пальцы – хотя она и вколола ему противошоковое, какую-то боль он всё равно чувствовал. Второй рукой он стал отбиваться от неё, но Астра быстро забралась ему на грудь и взяла вторую руку в залом, сделав ногами ножницы.

– Лучше убей меня! Ничего не скажу, – вопил он.

– Ты и вправду такой смелый? – спросила дракон, на время прекратив пытку. – Не хочешь жить?

Внезапно лицо мужчины дрогнуло – по щекам потекли слёзы.

– Это не настоящая смерть. Меня оживят. Я ничего не буду помнить. Мы найдём тебя, сука тупая, и убьём. Надо просто дождаться смерти. Она ненастоящая. Я не боюсь. Убей меня!

Он яростно задёргался, пытаясь скинуть её с себя, но всё было тщетно. А потом Астра отпустила его сама и села рядом.

– Горячая репликация, так? – спросила она, следя за его реакцией. – С тебя сняли цифровую копию перед операцией? Обещали воскресить?

По его насупленному молчанию она поняла, что угадала.

– А я-то думала, что вы православные Аника-воины, которых может остановить только смерть… А оказывается вы сами полезли в это постгуманистическое дерьмо и вымазались с ног до головы…

– Война, – ответил он так, словно это всё объясняло.

– Война, – кивнула Астра понимающе. Хочешь победить дракона – сам стань как дракон.

– В следующий раз я тебя пришью, мелкая… – он хотел добавить очередное оскорбление, но почему-то передумал.

Астра связала ему руки куском шнура – пришлось попотеть, так как снайпер сопротивлялся. Хорошо, хоть ног у него не было, а то бы она с ним умучилась.

– Дай угадаю, – сказала она, закончив: – У тебя есть дочь примерно моего возраста?

– Да пошла ты, – огрызнулся он.

– Я кое-что придумала, – Астра покопалась в карманах и вытащила ещё одну СКС размером с монету. После активации та разложилась в воронку с широким горлом с одной стороны и узкой трубкой с другой.

– Какого чёрта?

– Я уже однажды облажалась, знаешь ли, – призналась она. – Позволила своей жертве прервать процесс, и вышло очень плохо. Так вот я учусь. Я установлю эту штуку тебе в горло и вытошню в тебя полную жмень наноботов, а ты не сможешь мне помешать. Эти наноботы создадут у тебя в голове имплант, который подчинит тебя полностью. Ты расскажешь мне всё, что знаешь. Добровольно.

– Мельхиор сраный! – завыл снайпер, извиваясь так, словно пытался отползти от неё подальше, и Астра ошеломлённо замолчала. Даже в Хеленмаре существование мельхиоровых драконов и их способности были военной тайной, а тут какой-то линейный оперативник знает о ней достаточно, чтобы поверить ей с первого слова…

– Не трогай меня, тварь, – прошипел он сквозь зубы, словно это могло защитить его от принудительной имплантации. – Всё равно тебе конец! Я тебя убью, обещаю!

– Знаешь, я всё-таки расскажу тебе, что будет дальше, – ответила Астра. – Когда я порабощу тебя, ты расскажешь мне всё – и про твою работу, и про семью. Я узнаю, кто твои родные – как они выглядят, где живут, куда ходят. А потом я убью тебя. И ты оживёшь в вашей лаборатории, и даже не будешь помнить, что мы с тобой встречались, потому что у тебя будет память только до момента копирования. И ты поедешь домой – к своей семье, а они – сюрприз! – все будут мертвы. И представляешь твоё удивление – ты ничего не понимаешь, а они все мёртвые. Клянусь, я порежу их на ломти и развешаю по квартире. Вот будет потеха!

– Аааа! – вопил он, пока она выбивала ему передние зубы, чтобы поставить воронку.

С Графеном вышла осечка. Сейчас осечек не будет.

К сожалению, старший лейтенант военной контрразведки Иван Аркадьевич Покатигорошек знал не особо много полезного. Он сдал всё, что знал – адреса, пароли, явки, но начальство держало его на голодном информационном пайке, так что он до последнего не знал, на кого они охотятся – о том, что Астра дракон, он додумал сам, когда столкнулся с ней в бою. Очень предусмотрительно со стороны его командиров.

Прострелить пленённому товарищу голову ему приказал по радиоканалу старший офицер, руководивший операцией дистанционно – из главного штаба. Сам Покатигорошек знал расположение только той базы, где служил сам. Даже имя командира он не знал – только позывной. А вот про мельхиоров открылось кое-что интересное – информация о них сначала появилась в виде фронтовой байки-страшилки, а потом руководство провело разъяснительную работу, что никаких мельхиоровых драконов и в помине нет, так что нечего вводить личный состав в заблуждение… Интересно бабы пляшут – кажется, так у них в контрразведке говорят.

Астра убила Покатигорошка быстро и милосердно, прострелив буйну головушку из винтовки, чтобы гарантированно разрушить имплант контроля, и только после этого запоздала поняла, что забыла расспросить о семье. «В следующий раз», махнула она рукой и, бросив винтовку рядом с трупом, полетела домой, пока раны не доконали совсем.

В съёмной квартире она появилась почти что в полночь – усталая и грязная, с ноющей болью во всём теле, и острой – в тех местах, где её прострелили. Смыв пот и кровь под душем, она наконец почитала сообщения на телефоне. Графен звонил пару раз, а ещё прислал сообщение: «Почитай, хочу обсудить».

Астра открыла вложение – это была электронная книга «Имперский вариант», та самая – программная, про возрождение монархии в России.

– Ну нафиг, – буркнула Астра, попыталась посмотреть телек – стало скучно, Интернет – тоже, попробовала уснуть, выбросив в кровь мелатонин – не вышло. Хвалёная обратная биологическая связь, которой так гордились драконы, не сработала – слишком много бодрящих препаратов она вкачала в себя за этот день, и это не считая самого стресса.

Охая и ахая из-за ран, она кое как улеглась на диван и, открыв книжку на телефоне, стала читать. Книжка оказалась даже хуже, чем она надеялась – художественная, приключенческая, строго патриотическая и православная, но главное – невероятно скучная. У автора была какая-то удивительная способность – если бы кто-нибудь поставил перед собой цель выписать из его творчества стоящие цитаты, то закончил бы чтение с пустым листком. Стопроцентная антимеметичность – вот как это называлось. Ни одной фразы, которая звучала бы как выстрел. Ни одной строчки, что можно было бы взять за эпиграф. Ни единого тезиса, чтобы записать в политическую программу. Так, истечение словес.

Чтение шло трудно – несколько раз Астру посещал спасительный сон, но вскоре она просыпалась и дальше елозила глазами по строчкам – до победного. В сценах, где персонаж – лейб-гвардии штабс-гусар Амвросий «Яхонт» Алмазов, подозрительно напоминавший Александра Графена – пачками убивал драконов, Астра дико возмущалась, закатывая глаза и ёрзая на диване, но таких мест, к счастью, было немного – похоже, боевые сцены давались автору с трудом, так что больше внимания он уделял размышлениям о судьбах русского народа, которые, естественно, сводились строго к монархии. Под утро с романом было покончено, и рот, изорванный зевотой, наконец-то сомкнула печать сна. Провалившись в его глубины, девочка тихо захрапела.

Ровно в таком виде её и застал Графен, объявившийся в полдень. Астра лежала, раскинувшись – рука и нога свисали к полу. Голова лежала на самом краю – изо рта тянулась струйка густой слюны. Девочка-дракон тихо посапывала. Александр загрузил продукты в холодильник и сел на диван. Астра пошевелилась и проговорила сонно:

– Хруст…

– Чего? – переспросил Графен.

– Французской булки… – промямлила девочка, потом резко вскочила, выпучив глаза: – Конфеткобараночки! Сколько я спала? Сколько сейчас времени? Вечер, да? Или уже ночь?

– Полдень.

– Фух… – перевела дух Астра. – А почему ты не на работе?

– Потому что я военный. Я не работаю, я служу. Конкретно сейчас я ушёл пораньше.

– Ни фига себе пораньше.

– Папу Гендо вызвали на совещание межведомственного комитета. Вчера было какое-то ЧП. Все с самого утра на ушах ходят.

– Выяснил, что случилось?

– Папа Гендо не стал рассказывать. Что-то связанное с «контрой» и зоной «Мария». Была какая-то спецоперация. Есть погибшие.

– Ужас какой! – подняла брови девочка. – Я проспала самое интересное.

Она прошла к холодильнику, чтобы достать сок.

Графен проводил её внимательным взглядом.

– Ты стала прихрамывать, – заметил он. – И стараешься не двигать правой рукой. Что случилось?

– Каталась на парящей доске и упала.

– Тебя надо грузовиком сбить, чтобы хоть как-то повредить.

– Я хрупче, чем кажусь, – пожала плечами Астра и тут же поморщилась. – Сейчас, погоди, выпущу в кровь обезболивающие, и всё будет нормально.

– Ты хоть книгу прочитала? – сердито отозвался Графен.

– Угу. Только я тебе ничего не скажу, если ты не сходишь со мной в парк развлечений.

– Что? – удивился Александр.

– Я давно хотела, чтобы ты меня туда сводил. Днём там должно быть здорово. Народу меньше.

– Можешь сходить сама. Ты выглядишь достаточно взрослой, чтобы тебя пустили одну.

– Фу! – девочка сморщила лицо. – Там ко мне будут приставать ваши человеческие детишки, которые будут думать, что я их базовая человеческая сверстница.

– Тебе не нравятся наши подростки?

– Конечно, не нравятся. У них на уме какие-то детские интересы – секс, игры, молодёжные кумиры. Нет бы поговорить о чём-то взрослом – убийствах, пытках, каннибализме.

Графен покачал головой:

– Ты же знаешь, наша голографическая маскировка не такая уж надёжная. Нам не стоит появляться вместе и привлекать внимание!

– Ну Графен! – заканючила Астра. – Ну хватит тебе! Если не пойдёшь со мной, я тебе по книге ничего не скажу. Кстати, зачем тебе моё мнение? Ты вроде ни в грош меня не ставишь.

Александр задумчиво почесал подбородок:

– Ты единственная в моём окружении, кто может посмотреть на всю эту тему с проектом «Государь» как бы со стороны. Возможно, ты единственная, кто не хочет видеть меня на царском троне. Я имею сомнения и хочу знать, что ты думаешь.

– Ну хорошо. А потом парк развлечений?

– Слово офицера, – кивнул Александр.

Дракон раздражённо закатила глаза:

– Ты иногда прямо как твой образ из ваших патриотических книжек и фильмов. Давай без пафоса, Графен.

– Вообще-то я такой и есть.

– Ну как хочешь… А ты сам хоть книжку эту читал?

– Нет, – честно признался Александр.

– Почему?

– Я не люблю читать, да и времени особо нет.

– О, я тебе сейчас тогда почитаю, – Астра схватила палочку телефона с дивана и развернула голографический экран:

– Вот тебе первые строчки романа: «В воздухе неотвратимо пахло империей. Все приметы свидетельствовали о скором воцарении монархии в России. Всё чаще в головах простых русских людей возникало идущая из глубины их духовно-этнической памяти ностальгическая мысль – вот бы нам царя, помазанника божьего, как было мудро и справедливо заведено испокон веков…» А дальше вся книга наполнена тщательно отобранными сюжетными эпизодами, которые доказывают читателю строго эту мысль, толкают его к единственному возможному выводу: что воцарение монархизма в современной России это благо, а все остальные формы правления – от лукавого. Чуешь, куда я веду Графен?

– Честно говоря, нет.

Глава 20

– А веду я к тому, что по этой схеме можно сделать роман-доказательство неизбежности вообще любой формы правления в России. Ну не знаю, например, анархии. Достаточно просто выстроить сюжетные ситуации, которые бы делали анархию выигрышной, а все остальные ситуации – отбросить и спрятать, будто их нет. И персонажей таких подобрать, что анархисты – как на подбор хорошие, а их оппоненты – сплошняком посредственности. В этом коварная сила искусства – в отличие от реальности творение целиком подчинено воле творца… Фактически, это форма пропаганды, то есть осознанного обмана. И знаешь, я вчера специально выходила на улицу и нюхала воздух. Империей пока нигде не пахнет. А у людей в головах наверняка не мысли о царе, а о чём-то более насущном – как поесть, как денег заработать, как решить свои личные проблемы.

– И к чему ты клонишь?

– К тому, что монархия твоя – лишь один из возможных вариантов. Она ни хороша и не плоха сама по себе. Всё будет зависеть от её конечной реализации. Если вы постараетесь на славу, выйдет славно. Если облажаетесь, выйдет так себе. Царь – не панацея. Даже если он помазанник Божий. «На Бога надейся, да сам не плошай», так ведь вы говорите? К тому же, царь один Россию не вытянет, как бы он ни был хорош. Не сдюжит – тяжела она. Понимаешь? Тянуть придётся всем этим вашим Русским миром. В одну сторону тянуть. Желательно, в ту сторону, где людям лучше живётся, а не туда, где… все в дерьме, но зато вот царь теперь есть.

– Ты злая девочка. Очень злая. Я прощаю тебя, потому что ты не росла здесь и поэтому не любишь Россию так, как люблю её я, и не веришь в неё так, как верю я, – сказал ей Александр.

– Знаешь, Графен, я хочу, чтобы Россия стала мне новым домом. Настоящим домом. Я хочу полюбить её также сильно как ты, поэтому я приложу все свои усилия, чтобы Россия стала такой, чтобы мне было проще её любить. Такой, чтобы я была ей довольна… Потому что мне больше некуда бежать, – призналась Астра и продолжила, помахав в воздухе телефоном: – Но вот что я тебе ещё скажу… Монархия – это не антураж такой. Это такая форма правления. А антураж – всё остальное. Но тут – в этой книжке – вместо самой монархии подаётся этот ваш русский имперский стимпанк – я специально в Сети поискала. Возник он на стыке двадцатого и двадцать первого века, когда Россия, едва сбросив иго коммунизма и атеизма, сунула голову в новое ярмо. Ну просто не можете вы ходить не нагруженными. И этот русский имперский стимпанк выливается в придворные балы, карточные долги и офицерские дуэли, тайные общества и звонкий смех с облучка, но всё это – на фоне космических крейсеров и колонизации других планет!

– И что в этом плохого? – серьёзно спросил Графен.

– А то, что это ушло навсегда. Мир изменился. Ваша тоска по Российской Империи образца девятнадцатого века – это как тоска варанов по мезозою. Вы можете вернуть придворные балы, дворянство, даже румяных гимназисток и конфеткобараночки, хотя – видит Хаяо Кодзима! – я долго искала это легендарное лакомство в продаже, да так и не нашла. Бараночки отдельно есть. Конфетки – тоже. Конфеткобараночек нет… Это нельзя вернуть по-настоящему, Графен. Любить – можно, тосковать – можно, вернуть – нет. Вы можете построить что-то новое – да, монархию, да, империю, но это будут новая монархия и новая империя, основанные на тех реалиях, что есть сейчас. В новом, современном антураже. Это будет по-честному и взаправду. Причём не реставрация ради реставрации, а ради блага людей. Ваш новый царь непременно должен быть лучше чем текущий президент. А его сын должен, как минимум, не уступать отцу, иначе где смысл в наследственной передаче прав на престол?

Графен мотнул головой:

– Ты ищешь выгоду, а мы ищем восстановления исторической справедливости. И ещё – ты неверующая, тебе не понять всех тонкостей монархии, как богоданной власти.

Астра устало кивнула:

– Ну наверное.

Она видела, что Графена что-то гложет. Он был большой и сильный, и всегда делал такое мужественное лицо, даже когда спит, и ещё эта его немногословность… А улыбкой он мог растопить снеговика, слепленного на Плутоне их аммиачного снега. Но сейчас он выглядел нерешительно, словно что-то давно уже грызло его изнутри.

– Колись, Графен, что с тобой?

– Мне многие прочат стать новым царём. Говорят, я лучший кандидат из возможных.

– А ты?

– А я не уверен, что подхожу. Что справлюсь достойно. Как ты думаешь, я буду плохим царём?

– Я не знаю, каким ты будешь царём – плохим или ужасным, – дракон рассмеялась. – Но я точно знаю, что ты будешь тем царём, что начнёт войну с Хеленмаром, так что ты мой кандидат. Я буду твоим генералом. Я буду убивать за тебя. И за тебя я даже готова умереть. Не за Россию. А просто за тебя, Графен. Над трупами… моих братьев и сестёр… моих дракончиков… я поклялась, что уничтожу Хеленмар. Чего бы мне это ни стоило. И человек, который поможет мне осуществить их последнюю волю, прямо передо мной. Если для этого нужно сделать Россию империей, только скажи! А нет, так я приму тебя любым – царём, президентом, военным диктатором, министром обороны… Только будь самим собой до конца. Не позволяй никому себя остановить, Графен. Живые и мёртвые взывают к тебе.

– Ты так сильно ненавидишь Хеленмар? – не поверил Александр.

– Даже ещё сильнее. Но я не считаю его плохим. Многое в Хеленмаре мне нравится. Вот скажи мне, Графен, чем плоха Российская Федерация, что нужен этот ваш проект «Государь»? Я из книжки не поняла.

– Кто сказал, что Российская Федерация плоха?

– Тогда зачем менять режим правления, если и так сойдёт?

– Станет ещё лучше.

– Вы и так неплохо держитесь.

– Именно что неплохо.

– Ну так расскажи мне, а то может я чего не вижу? – попросила Астра.

– Ну, – Графен замялся, собираясь с мыслями. – Это… Как его, разрушается традиционный институт семьи. Всё больше разводов или людей, живущих в гражданском браке. Низкая рождаемость.

– Я слышала, это давно уже продолжается, а вы, русские, всё никак не вымираете. Почему?

– Потому что государство постоянно стимулирует рождаемость. Выплаты там всякие, льготы. Возвращение русских из других стран. Искусственно, в общем. И с каждым поколением приходится платить всё больше, лишь бы люди размножались. А раньше они это забесплатно делали. Даже приходилось придерживать их пыл.

– И что же случилось?

– Ну, много чего. Доступная контрацепция и аборты, порнография, секс без обязательств, осознанная бездетность, вызванная повальным эгоизмом и стремлением к высокому уровню жизни, который при нескольких детях практически недостижим. Постгуманистическая пропаганда растлевает умы. Крах веры и традиционных ценностей, короче. Вот люди и живут ради себя и удовольствий, а не как заповедано. Не о продолжении рода думают, а о личном благополучии и долголетии. Что тут непонятного?

– Ага. Ну вот вернёте монархию, что поменяется?

– Прекратим постгуманистическую пропаганду. Вернём пропаганду традиционных ценностей и традиционного воспитания. Усилим влияние церкви на молодёжь. Вернём идею традиционных форм размножения. Негоже нам, как драконам, внутри искусственных маток рождаться. Аборты и контрацептивы запретим, и порнографию тоже.

– Ну допустим, проблему населения вы худо-бедно решите. И это при условии, что в процессе народ не взбунтуется и не свергнет новый строй, – Астра кивнула. – Ещё какие проблемы есть?

– Снижен патриотизм. Разрушена сама идея Родины. Двенадцать лет правления финки Корхонен привели к тому, что всюду пропаганда космоинтеграции и космополитизма. Молодёжь ксенопатриотична – воспитана на хеленмарских играх, фильмах и книгах. В Сети – засилие рускоговорящих провокаторов на содержании у Хеленамара, которые маскируются под недовольных властью российских граждан, и они влияют на неокрепшие юные умы через соцсети. Даже две войны с Хеленмаром ситуацию коренным образом не исправили – всё равно попадаются те, кто верят, что если бы проиграли, то «пили бы сейчас хеленмарское».

– Это они напрасно, – покачала головой Астра. – Хеленмар – не курорт для дураков и бездельников. Слабые оказываются на обеденном столе сильных.

– Авторитет армии заметно упал. Бал правит клика срочного замирения с Хеленмаром через выплаты контрибуций.

– А как же Графен? Ты же героический бренд.

– Я скорее исключение, чем правило. Меня чествуют за всех тех настоящих героев, которые отдали жизнь за Отечество, но сейчас их поливают грязью и называют бешеными псами войны. Хотя они спасали Родину.

– Ну допустим. Вот придёт монархия, что изменится?

– Для начала уберётся риск, что новый президент окажется хеленмарским холуём, как та же Корхонен. Демократия – это ведь, по сути, форма внешнего управления. Иначе бы Хеленмар её всюду не продвигал. Им удобна частая сменяемая власть – руководство страны всегда можно заменить на послушных им людей, устроив перед выборами массированную накачку населения дезинформацией через подконтрольные им антиправительственные СМИ. Ну знаешь, фейковые расследования там всякие. Как устроим монархию, дальше будем развивать пропаганду – прививать молодёжи любовь к Родине, веру в Бога, царя и Отечество. Будем усиливать армию, а не ослаблять.

– Ну, предположим, усилите. Какие ещё есть проблемы в РФ?

– Да вроде так и всё, – пожал плечами Графен.

– Подумай хорошо. Вот усилили вы патриотизм, традиционные ценности, веру, семью, армию. Какая ещё проблема осталась? Самая главная?

– Не знаю, о чём ты.

– Подсказываю. К.

– Что «К»?

– Ко…

– Даже идей нет.

– Коррупция, Графен! – Астра даже рассердилась. – Казнокрадство, кумовство, взяточничество, клановость, произвол элиты. Сращение властей и криминала.

– А, это, – Александр наморщил лоб, обдумывая её слова: – Ну, с этим тоже будем бороться.

– Как?

– Учредим органы по борьбе с коррупцией.

– Они уже учреждены. По опыту оказывается, что ваши органы по борьбе с коррупцией – сами ещё более коррумпированные, чем коррупционеры, с которыми они должны бороться.

– Тогда учредим органы по борьбе с коррупцией в органах по борьбе с коррупцией, – упрямо гнул свою линию Александр.

– Запомни, Графен, нельзя бороться с мафией в стране, где мафия контролирует борьбу с мафией. Тебя, как царя, к власти приведёт элита, и она захочет ещё больше послаблений. Элита потребует от тебя ещё больше коррупционных возможностей, чем у неё есть сейчас.

– Тогда мы поступим умно и направим коррупцию на благо государства.

– Что за глупость? Коррупцию нельзя направить на благо государства. Это всё равно, что пытаться направить гангрену на благо ноги. Даже самыми хитрыми технологиями не получится извлечь что-то созидательное из кумовства, симонии, казнокрадства. Это чистые инструменты разрушения и порчи. В них нет ни грамма созидательного. Питать на счёт них какие-то государственные планы – всё равно что доверить защиту зубной эмали кариесу. Даже умеренная и контролируемая коррупция не несёт пользы. Лишь вред. И она разъест здоровые ткани вокруг себя и в первую очередь коррумпирует тех, кто поставлен её контролировать. Коррупцию можно только искоренять. И в этой борьбе нет методов, которые слишком жестоки. Они все – недостаточны.

– Дай угадаю, ты сейчас про свой Хеленмар?

– Например.

– Зато вы демонам продались, – констатировал Графен.

– Гигазухи не демоны, – вскочила Астра. – Они просто другая форма жизни.

– Ага, и при этом они влияют на политику, проводимую Хеленмаром, давая советы вашей элите. Вы доверили управлять собой непонятно кому, выкопанному в Море Елены. Вы даже назвали в честь этого места своё государство – Хелен Мар.

– Речь не про Хеленмар и гигазухов, а про Россию и коррупцию. Если монархия не решит проблем с коррупцией, то лучше жить в России не станет. А если монарх станет решать проблемы с коррупцией, то элита, приведшая его к власти, разберётся с ним очень быстро, и поставит того, кто будет им потакать.

– Тогда надо создать новую элиту! – воскликнул Александр. – Преданную лично царю! И с её помощью прогнать старую элиту.

– Служивая элита, – кивнула Астра. – Отличная идея! Элита из военных, полицейских и силовиков. Мечта, а не элита. Но что помешает им стать коррумпированными?! Что помешает им брать взятки, не просовывать всюду родню, не обкрадывать государство на госпроектах и госзаказах?

– Учредим органы по борьбе с коррупцией.

– Кажется, круг замкнулся, Графен. Ты не замечаешь?

– Ты искусственно преувеличиваешь роль коррупции, – невозмутимо ответил Александр. – Раздуваешь эту тему. Может, ну, пристыдим их. Они покаются принародно. Они же тоже люди. Наши, русские, православные.

– Хочешь узнать, как это устроено в Хеленмаре?

– Может быть потом?

– Хорошо, потом, но ты выслушаешь меня, Графен.

– Договорились.

– Слово офицера? – с ухмылкой переспросила Астра.

– Да.

– Хорошо. Тогда пойдём в парк отдыха, – девочка направилась к шкафу, чтобы переодеться.

Для похода в парк развлечений у Астры оказался целый шкаф, забитый модной одеждой. Она выбрала себе наряд и пошла с ним в ванную, чтобы Графен не видел её вчерашних ран.

Графен смотрел на открытый шкаф и даже прикинуть не мог, сколько это стоит, потому что выходило неприлично дорого – похоже девочка-дракон опять обнесла наркобаронов. Едва ли она заработала столько на онлайн-трансляциях и призовых с игровых соревнований.

Когда она вернулась одетой, то долго стояла ещё перед зеркалом, переключая разные лица – её встроенная голография позволяла детально настроить фальшивое лицо. Наконец, она закончила с лицом. Голос тоже поменялся.

Графен напялил свои маскировочные очки, и его поддельное лицо включилось автоматически. Александр проверил живот – тот теперь свешивался через ремень. Это тоже была голография – за неё отвечала пряжка ремня. Плечи ссутулило – этим занимался имплант… скорее всего – Графен не знал точно.

Марфа Оболенская по роду деятельности была домохозяйкой, а по образованию – женой русского офицера. Образование она получила в Санкт-Петербургском пансионе воспитанниц министерства обороны – престижном учебном заведении с богатой и долгой историей. Чтобы туда попасть, даже не пришлось сдавать экзамены – хватило и того, что её отец погиб, выполняя воинский долг. Она навсегда запомнила, каково это было – вчера ты живёшь с матерью в маленьком военном городке, затерянном в Сибири, а завтра вас самолётом везут сначала в Москву, потом в Питер, и вместо отца тебе дают полную коробку орденов и медалей, а потом на многие годы засовывают в место, которое хуже тюрьмы… И ты взбираешься по тамошней иерархической лестнице до самой вершины, потому что оказывается, что ты отлично подходишь для этого места, а оно для тебя. Ты интригуешь среди тех, кто тебе ровня, заискиваешь перед преподавателями и богатыми воспитанницами, унижаешь и даже колотишь тех учениц, что слабее тебя – в общем, ищешь место под солнцем. Впоследствии эти навыки двигают тебя по жизни выше и выше, но ты никогда не забудешь, чем они оплачены – посмертным подвигом отца. Коробкой медалей. Слезами матери, в итоге вернувшейся в тот городок в Сибири…

Но занималась Марфа не только ведением домашнего хозяйства и воспитанием четырёх сыновей – слава Богу, два старших уже жили отдельно, заведя свои семьи, а младшие бывали дома только на выходных – когда их отпускали из суворовского училища, а занималась она ещё и другими вещами, более полезными – была мотивационным спикером, лидером мнений, бьюти-блоггером и даже омбудсвумен по делам семьи, а также бренд-амбассадором «Космофлота». Сейчас она возвращалась из фитнес-центра и решила пройти пешком по городу, а не брать аэротакси, как обычно – погоды стояли чудесные. Если нацепить панаму с широкими полями и солнечные очки в пол лица, мало кто узнает.

Глава 21

Марфа шла, наслаждаясь прогулкой – улица была пешеходной, для транспорта предназначались специальные посадочные площадки на крышах, откуда вниз вели гравитационные лифты, но колёсному транспорту сюда было нельзя. Для большинства сейчас было жарковато, да и день был рабочий, так что народу на улице было немного. Поэтому все прохожие были на виду – глаза Марфы сами остановились на высокой и мощной мужской фигуре. «Саша?» – Марфа вздрогнула. Муж сейчас должен был быть на службе. Мужчину она видела со спины, да и одежда на нём была другая – не та, в которой сегодня ушёл Графен, но как похож – волосы те же, рост, ширина плеч. Рядом с мужчиной за руку шагала девочка… или девушка? Они же бывают невероятно мелкими. Марфа с её почти метр девяносто иногда удивлялась, как некоторые женщины могут оставаться в детских размерах до самой смерти.

Это не мог быть Графен, потому что Саша не мог предать – он бы и не додумался до такого. Но проверить надо – Марфа пошла за парочкой, а сама достала телефон и набрала мужа – абонент не абонент. Марфа пришла в ярость от такого – да, у мужа иногда были секретные совещания и всё такое, и он на несколько часов отключал телефон и сдавал его на входе в такие помещения, но прямо сейчас это было подозрительно. Марфа никогда не отличалась робостью, поэтому она решительно догнала парочку – чем ближе она подходила, тем сильнее убеждалась, что это её муж. Ей ли не знать.

Догнав Графена, он схватила его за плечо, чтобы развернуть к себе. Мужчина буквально отпрянул от неё, поворачиваясь на ходу.

Прямо на Марфу глядело лицо, бывшее жалкой пародией на внешность её мужа – огромные рыхлый нос, кустистые брови, испуганные маленькие глазки за линзами нелепых очков в роговой оправе, слабовольные пухлые губы, тонкие висячие усы и изрытая оспой щёки. И над всем этим – огромная блестящая лысина, которую она просто не могла заметить со спины.

К тому же теперь Марфа видела и отвислый живот, контрастировавший с могучей грудью и мощными руками незнакомца, и сутулые плечи.

Мужчина ошарашено таращился на неё – губы его дрожали.

«Бедняга, поражён моей красотой», самодовольно решила Марфа.

Девочка, которую мужчина держал за руку, напротив, не выказала даже секундного замешательства. Широко улыбнувшись, она сказала:

– Здравствуйте! Чем мы можем вам помочь?

Марфа задержала взгляд на её лице, благо солнцезащитные очки позволяли это делать, не выдавая направление взгляда.

Девочка была симпатичной, особенно когда улыбалась. Если не придираться сильно, то её даже можно было назвать красивой. Но это была не русская красота – типаж скорее кавказский. Нос, губы, глаза, брови – всё было такое… усреднённое, правильное, симметричное, но в молодости, будучи участницей всероссийских конкурсов красоты, Марфа повидала женщин разной национальности и умела их различать. Девочка, скорее всего, была черкешенкой по крови и выросла вне Земли, при уменьшенной гравитации – это было понятно по едва заметным особенностям походки и осанки и по тому, как она держала голову.

– Извините, обозналась, – ответила Марфа девочке и перевела взгляд на мужчину, который всё ещё застыл, как громом поражённый: – Вы сзади были похожи на моего мужа.

Незнакомец хотел было что-то ответить, но только заклекотал горлом и закашлялся.

Вместо него ответила девочка:

– А я вас знаю. Вы Марфа Оболенская, жена Александра Графена. Вас по телевизору часто показывают. Вы типа популярная очень.

Марфа поморщилась. Она надеялась, что её маскировка лучше, а теперь придётся держать марку. Она сняла очки и улыбнулась девочке своей самой дружелюбной улыбкой:

– Как тебя зовут?

– Астра.

– Спасибо, Астра.

– Вы не смотрите на моего папку так, – сказала девочка серьёзно. – Он в молодости вообще вылитым Графеном был. Это он потом себя запустил, когда мама умерла… А так он очень хороший папа. Не всем же быть такими красивыми как ваш муж.

Марту потрясла её откровенность. Такую и у взрослых-то днём с огнём не сыщешь.

– У тебя хороший папа, и для его лет выглядит хорошо… – соврала Марфа, улыбнувшись дочери, а затем подняла глаза на её отца и сказала своим самым прочувствованным голосом: – Надеюсь, вы ещё найдёте себе… новую вторую половину. Ещё раз извините. Всего вам хорошего.

Развернувшись, она пошла от них. Делай она это чуть быстрее, и получилось бы бегство.

– Ещё увидимся, – успела помахать ей девочка.

Марфу спешно пошла подальше от них, чувствуя неловкость, но быстро успокоилась и почти вернула себе прежнее беззаботное настроение, однако её ещё долго не оставляло чувство, что весь этот разговор был неправильным. Это был разговор взрослого с ребёнком, но ощущалось, будто в этот раз ребёнком была Марфа. Девочка излучала… скрытое чувство внутреннего превосходства. Превосходства над ней – над Марфой.

Маленькая сучка!

– Ты вёл себя как дурак, Графен, – сказала Астра, когда Марфа отошла на пятьдесят метров и гарантированно не могла их слышать. – То есть именно так, как следует. Я горжусь тобой, Графен. Ты сыграл великолепно.

– Что делать? – кажется, Александр был в панике.

– Ты ж боевой офицер. Ты на войне не боялся, а сейчас что?

– Ты не знаешь Марфу, – загадочно ответил он, а потом потянул Астру дальше. – Давай покончим с этим побыстрее, а то я совсем спалюсь, если ещё и домой опоздаю.

– А ты не слишком пугливый для героя войны, Графен? – не унималась дракон.

– Как ты думаешь, почему я выживал там, где другие погибали? – вопрос был скорее риторическим. – Я никогда не перестаю бояться опасностей, просто умею перебарывать свой страх, когда нужно быть храбрым. Тебе бы тоже не помешало немного осторожки, Астра.

– Так ты считаешь, что я недостаточно осторожна? – с вызовом спросила девочка.

– Я считаю, что ты вообще отбитая, – признался Александр.

– Несправедливо, – обиженно отозвалась Астра. – Я здесь почти два месяца и до сих пор не влипла ни во что серьёзное. Потому что я очень осторожна.

– Ну на этом хоть спасибо, – недоверчиво пробормотал Графен.

– Кстати, – решила сменить тему девочка: – Марфа у тебя ничего так – красавишна. Как ты такую женушку себе отхватил?

– Пффф, я что, по-твоему, её не заслуживаю? – гордо спросил Графен, повернув к ней своё поддельное лицо, с носом-картошкой и блестящей лысиной – Астра прыснула в кулачок оттого, как комично это выглядело, но Александр продолжил:

– Женщины всегда обращали на меня внимание. Не прямо вот на руках носили – такого не было, но я всегда был популярен. Некоторые даже сами подходили знакомиться, остальные – ждали, что я к ним подойду.

– А ты подходил?

– Конечно.

– К какой категории относилась Марфа?

– Ни к какой, – пожал плечами Графен. – Она мне даже не нравилась вначале, когда нас познакомили. Она была красивой, конечно – высокая, статная, с таким… Лицо, по моим тогдашним вкусам, у неё было всё-таки тяжеловато. Я по молодости был очень привередлив к дамам, имел чёткие критерии. А она такая вот… настоящая русская конь-баба, но настолько породистая и ухоженная, что даже красивая. Марфа была очень благовоспитанной, строгой, православной, и крайне ориентированной на то, что люди скажут и подумают, а также на то, с кем бы таким подружиться, чтобы потом подружиться с людьми ещё повыше… Вот это с годами у неё только усилилось, кстати. А я тогда был безбашенный весельчак. Космический десантник. Когда героя России дали, мне даже двадцати не было. Я тогда любил молоденьких девчонок хрупкой конституции – озорных, свободных в общении, слегка ушибленных на голову, но не так тяжело ушибленных, как Марфа, конечно…

– Тогда почему Марфа, а?

– Не знаю! Сам понять не могу. Все мои любови расстраивались по непонятным причинам – словно какой-то злой рок надо мной витал… И знаешь – в такие моменты всегда рядом со мной оказывалась Марфа. Словно сама судьба толкала нас друг к другу против нашей же воли. Словно кто-то специально сводил нас вместе… – Графен виновато улыбнулся. – Наивно, конечно, было так думать.

– А Марфа что? Запала на тебя, на героя-любовника?

– Нет, что ты! Я ей не особо нравился. Она вообще считала, что ей больше подойдёт мой лучший друг – Паша Гендовский, потому что она вроде как понимала, что он поднимется очень высоко, благодаря папе. Но Паша Гендовский как-то Марфу не жаловал. Оно-то теперь и понятно – ты как жену его Наташку увидишь, всё поймёшь. Она едва ли тебя выше ростом, а уж худенькая – страсть. И главное – молча выполняет всё, что он скажет, потому что Паша для неё царь и бог… А Марфа всегда высоко целилась – артисты, дипломаты, дети олигархов. Космодесантник, вся грудь в орденах – не тот капитал, на котором можно подняться в обществе, особенно если у тебя самой за душой не густо… Но все её романы, так же как и мои, рассыпались как карточные домики. Тот же злой рок. Все её пассии бросали её как подонки. Так мы и оказались подле друг друга. Стали жить вместе, ссорились, конечно, несколько раз съезжались и разъезжались, пока не поженились окончательно. А дальше как-то так само стерпелось-слюбилось…

– Ты хоть любишь её?

– Конечно люблю, – удивился вопросу Графен. – Она же моя жена и мать моих детей. Она мой тыл. Любить свою женщину – это, знаешь ли, долг мужчины. Это как Родину любить, понимаешь? Может, тебе Родина местами и не особо нравится, может, ты не всем доволен, но любить её надо позарез, иначе как ты будешь её защищать, когда придёт беда? Это я про Родину. Да и про женщину тоже. Любить – это священная обязанность мужчины. И одновременно привилегия. Нас на это Бог благославил. Родина, ну и женщины могут не отвечать нам взаимностью – это уж их дело, но нам быть холодными никак нельзя.

– Графен-Графен, человечный ты человечище, – Астра закатила глаза.

– Зря я с тобой разоткровенничался. Ведь говорил же тебе – не лезь в эту тему, – насупился Александр.

– Ой, да ладно тебе дуться, – отмахнулась девочка, и лицо её было очень довольное и счастливое – так, словно внезапная откровенность Графена была её собственной маленькой победой.

Парк был не то, чтобы настоящим парком развлечений – это был просто ближайший городской парк, и там были развлечения. Тут было полно свободно гуляющих детей, без присмотра взрослых. Даже пятилетки были без родителей, со своими приятелями-одногодками. В РФ на фоне десятилетий демографической нестабильности возник культ детей, как, впрочем, и во всём развитом мире, потому что рождаемость была так себе.

Установившаяся эмансипация детей называлась «инфантократией», так как с детишками носились, как с сокровищами, всё им разрешали и прощали, из-за чего детская преступность была на стабильно высоком уровне, по сравнению с прошлыми веками. Дети рано получали самостоятельность – в том плане, что могли ходить, куда хотели, и делать, что хотели – никто им не указ! – но при этом поздно получали материальную независимость от родителей, к которой, к тому же, особенно не стремились. Уравнявшись в правах со взрослыми, они не были уравнены в ответственности – наказания для детей были заметно более мягкими.

Когда Астра попала в Москву, она возблагодарила своих творцов, что создали её неотеническим драконом – в теле ребёнка, а тем более девочки, то есть будущей матери – тут она была привилегированным членом общества. Все её странности и закидоны окружающие списывали на то, как тяжело быть ребёнком в наше время, когда от тебя столько ожидают. Дети – будущее России и всё такое!

Естественно, при подобной вседозволенности, подростки, по крайней мере московские, шалили как могли. Вандализм? Не лучший вариант, так как с повсеместным распространением уличных видеокамер и искусственного интеллекта остаться анонимным уже не получалось – ИИ распознавал вандалов по лицу, фигуре и походке, так что родителям приходилось оплачивать крупные штрафы, а родители, в свою очередь, могли оставить подростка без карманных денег.

Подростковое насилие также было уделом немногих – за нанесённый ущерб здоровью полагались штрафы и даже принудительное посещение психолога. Но вот за хамство, грубость и неподобающее поведение практически не наказывали – тут было богатое поле для экспериментов. Если ничего не ломать и никого не бить, то можно было вести себя как угодно вызывающе – громко говорить, толкаться, загораживать проход, обзываться – но без мата, так как за ненормативную лексику могли оштрафовать. И главное – любая ответная агрессия в адрес разбушевавшегося подростка со стороны взрослых строго наказывалась. Как минимум – штрафом.

Когда Графен и Астра только вошли в парк развлечений, на площадке, вокруг которой располагались торговые автоматы с едой, уже работала группка хулиганов – мальчишки и девчонки в возрасте от десяти до двадцати лет. Они кричали окружающим на ухо, носились, толкались, кидались под ноги, хватали за вещи, перебивали говоривших, кидались мячиками – мячики не считались мусором, поэтому это нельзя было подвести под вандализм, а также задирали прохожих, публично высмеивая их «недостатки». Других детей, особенно тех, что помладше, они старались не трогать – можно было получить штраф, а если подраться, то и «обоюдку» – это когда штрафы платят родители с обоих сторон конфликта. Взрослые посетители обходили площадку стороной, но иногда всё же решались подойти к торговым автоматам, чтобы по-быстрому купить еду и напитки и тут же ретироваться.

Астру тошнило от этих «мелких ублюдков», как она их называла, хотя, честно говоря, некоторые экземпляры превосходили иных взрослых размерами. Она сравнивала происходящее с Хеленмаром и понимала, что там подобное поведение было невозможно. На её родине все места имели множество градаций публичности/приватности. Парки развлечений относились к полностью публичным местам, которые охранялись силами правопорядка – частными полицейскими структурами, в основном. Полицейских нанимали владельцы парков развлечений – обычно за долю от прибыли. Все посетители таких парков были гражданами Хеленмара, а значит делились на несколько классов – граждане первого класса каждый год платили внушительные деньги, чтобы сохранить свои гражданские привилегии, поэтому только глупец стал бы задирать их публично. В Хеленмаре, где на естественную демографию давно махнули рукой и нехватку населения восполняли клонированием, к детям относились без трепета – вообще. Таких вот хулиганов быстренько бы забрали в частную тюрьму, оштрафовали и снизили им рейтинг гражданской лояльности. Упорствующие в своих шалостях неизбежно поражались в гражданских правах и стремительно опускались на самое дно общества, а там недалеко и до биореактора. Были, конечно, невероятно богатые индивидуумы, которые могли совершать даже серьёзные преступления, но выплачивать гигантские штрафы и всякий раз восстанавливаться до граждан первого класса, однако это были скорее редкие исключения – правило работало так, что большинство жителей Хеленмара вынужденно соблюдали правила пристойного поведения в публичных местах.

Главное слово – публичных. Потому что когда человек попадал на неохраняемые территории, где не было полиции, то каждый был сам за себя и мог делать всё, что ему заблагорассудится. Такие места назывались «охотничьими угодьями», потому что жили там, в основном, граждане третьего-пятого класса – зверолюди и базовые люди, а граждане первого-второго класса – драконы, в основном – появлялись там лишь для того, чтобы выследить и убить кого-нибудь из местных. Обычно им противостояли дружинники или нанятые профессиональные стрелки.

Глава 22

Когда Астра получила возможность жить самостоятельно, а случилось это в десять лет – сразу после Королевской битвы, то она не пожалела денег на то, чтобы прокачаться до гражданина первого класса и жить хотя бы в частично-публичных апартаментах. Это означало, что другие граждане не могли там на неё охотиться, воспользовавшись своим правом «охоты ради пропитания», ведь после того, как она победила в Королевской битве желающих охотиться на неё было хоть отбавляй – богатых драконов не смущало даже то, что она стала профессиональной военной.

Заядлых охотников из хеленмарской знати только возбуждал тот факт, что Астра была «трудным мясом». То, что она – в силу своей бедности – пока не приобщилась к горячей репликации, будоражило их умы – если убить Астру, она больше не вернётся, а значит она была ham fatale – уникальной дичью, которую можно было убить и съесть лишь однажды. К счастью, в хеленмарской армии охота друг на дружку была запрещена. Там, наоборот, действовало «воинское братство» – один за всех и все за одного, так что у залётных охотников просто не было шансов на поживу. Однако, не смотря на все предосторожности Астре несколько раз пришлось бороться за свою жизнь. Однажды она даже отправила на перерождение Даниэля Кюрстофа, легендарного охотника, использовавшего кибернетически улучшенных соколов и борзых, чтобы загонять своих жертв на линию выстрела, пока сам охотник сидел в засаде. В такой вот засидке Астра и взорвала его умной миной. Через пару дней возрождённый Кюрстоф пригласил Астру на ужин в ресторан и прилюдно вручил ей букет красных роз. Даниэль очень расстроился, узнав, что она не стала есть его тело – «трудное мясо» не должно пропадать. Всякий раз, когда Астра вспоминала этого немолодого и очень обходительного дракона, на душе её теплело…

– Ты ведь не собираешься влипнуть! – Астра потянула Александра за руку, когда поняла, что он направляется к площадке с торговыми автоматами.

Но, похоже, Графен решил вступиться за пожилую пару, которую хулиганы осыпали усмешками. Астра запоздало поняла, что Графен привык решать такие вопросы за счёт своего авторитета – обычного взрослого хулиганы не станут слушаться, а вот легендарного Графена – да. Но прямо сейчас он был большим стрёмным дядькой, а не героем России.

Хотя сама Астра буквально вчера сражалась с летающими спецназовцами в чёрном, она считала, что делала всё, чтобы не влипнуть в неприятности, просто неприятности сами её нашли, а значит её вины в этом нет. А вот сейчас Графен сам лезет туда, где обязательно привлечёт к себе лишнее внимание, а с учётом того, что кругом наверняка полно камер наблюдения, всё происходящее будет заснято с целой кучи ракурсов.

– Это не твоё дело, – уговаривала девочка Александра, но он уже подошёл к хулиганам и начал их громогласно стыдить – где уважение к старости, где их воспитание?

Костяк банды составляли три рослых парня – им было лет по пятнадцать. Дорогая одежда, модные причёски, в руках – последние модели телефонов. Над одним из них – на высоте трёх метров от земли – парил охранный дрон-камера. Дрон записывал происходящее и отправлял прямиком в сетевое облачное хранилище. Возможно, это даже была прямая трансляция, и за травлей стариков наблюдала многочисленная аудитория из таких же подростков-отморозков. У Астры были самые дурные предчувствия.

Увидев в Графене новую жертву, подростки оставили пожилую пару и те – не будь дураки! – тут же удалились, оставив своего защитника разбираться в одиночку. Подростки скалились, шутили над блестящей лысиной Графена и его животом навыпуск. Его массивное сильное тело пугало их, конечно, но они были полностью уверены, что такой поборник общественных приличий сам не перейдёт границу дозволенного.

Пока три старших, кружа вокруг Графена словно шакалы, прикалывались над ним, толкая его и обзывая, остальные – помельче и поосторожнее снимали происходящее на палочки телефонов. Один из них кинул в Графена теннисный мячик. Александр поймал его и, стиснув в руке, с тихим хлопком раздавил, потом бросил назад, попав хозяину мяча в грудь. Это должно было напугать подростков, потому что раздавить теннисный мяч обычному человеку не под силу, но на деле это их только раззадорило – уничтожение мяча они восприняли как личный вызов. Надо сказать, что Астру они не трогали – можно было схлопотать штраф, если девочка упадёт и обдерёт колени. Всё встало с ног на голову – понимала Астра – всю историю подростки боялись задирать взрослых, а теперь подростки боятся задирать подростков.

Девочка видела, что увещевания Графена не работают совсем, а его унижение превратилось во всеобщую потеху. В ней поднималась ярость, потому что Графен был не чей-нибудь, он был её конфидентом, пусть и неполноценным – из-за нераскрывшегося импланта контроля, но всё-таки – никто не смеет трогать то, что ей принадлежит.

Зарычав, дракон рванусь к обидчикам и стала яростно расшвыривать их подальше от Александра, да так резво, что один из них отлетел и приземлился на задницу. Он не то, чтобы сильно ударился, а просто был ошарашен тем, что кто-то посмел до него дотронуться.

– Эй, ты чего такая дерзкая? – окликнул её самый главный хулиган, то самый, над которым парил дрон. – Батяня твой штрафы утомится оплачивать, если ты нас хоть пальцем тронешь. Камера снимает.

Вместо ответа, Астра с места подпрыгнула вверх, чтобы схватить дрона, но тот взмыл ещё выше – похоже, на такие фокусы у него были свои фокусы, однако Астру это не остановило – на высоте пяти метров её пальцы настигли летающую камеру, стиснув её, и в то же мгновение мощный электрический разряд пронзил руку девочки – камера защищалась как могла, а потом Астра стала падать и, сгруппировавшись, совершила «героическое приземление», стильно припав на одно колено и заодно впечатав трофей в асфальт – во все стороны полетели электронные детальки.

– Больше не снимает, – сказала она главарю хулиганов. Тот ошарашено смотрел на осколки камеры – такие штуки делались антивандальными и должны были выдерживать удар битой. Поднявшись, Аста шагнула к парню:

– Ну всё, сука, ты огребаешь!

Поплевав на ладони, она замахнулась, чтобы треснуть его по голове, но не успела – схватив её за пояс, Графен одёрнул её назад. Кулак Астры просвистел в сантиметре от носа главаря.

Рыча и брызгая слюной, дракон стала рваться к своей жертве, а Графен, расставив ноги пошире, пытался оттащить её – мышцы вздулись от натуги, под кожей проступили вены.

– Пусти, я ему втащу! – орала Астра, вырываясь. Всем, кто видел эту сцену, не могли не заметить, что этот пузатый лысик невероятно силён, но всё, что он мог – это с трудом удерживать десятилетнюю девочку на месте.

– Бегите, глупцы! – крикнул хулиганам Графен, и они, словно очнувшись, стали пятиться к выходу из парка, а потом припустились бегом. Когда они скрылись за воротами, Астра поутихла и Александр её отпустил.

Со всех сторон послышались хлопки в ладоши – взрослые, ставшие свидетелями этой сцены, аплодировали. У Графена отлегло от сердца – похоже всё обошлось.

– Хочу эскимо, – сказала Астра устало и пошла к автомату с мороженым.

– Тяжело растить девочку! – сказал Графен громко, как бы извиняясь перед окружающими.

После мороженого они пошли на аттракционы. К счастью, Астра вела себя пристойно. Потом они вернулись на квартиру Астры, и Графен, приняв душ и переодевшись, поехал домой.

В дверях его встретила Марфа. Он наврал ей про секретное совещание и выключенный телефон, и она, похоже, поверила. Вообще, Марфа была в игривом настроении. Прижавшись к мужу, она похвалила его за то, что он такой поджарый, похлопала Графена по накаченному прессу, взъерошила густые волосы на макушке, провела пальцами по его лицу, и смотрела так, будто увидела впервые и не может налюбоваться.

– Всё-таки повезло мне с тобой, Сашка, – сказала она довольным тоном. – А давай устроим сегодня романтичный ужин? Я приготовила мясо, как ты любишь. Выпьем шампанского, посидим при светодиодах, а?

Графен заключил её в свои мощные объятья, и их губы слились в страстном поцелуе.

Это был один из тех ночных кошмаров, за которые Графен был так благодарен своему застарелому посттравматическому синдрому, заработанному ещё во Вторую хеленмарскую войну. От таких кошмаров бывалые ветераны просыпаются среди ночи с криком боли и ужаса, среди пропитанных потом простыней, а потом ещё долго плачут, сжимая подушку и убеждая себя, что всё кончилось – всё позади: война, смерть друзей, необходимость драться за свою жизнь и забирать чужие… Графен никогда не просыпался от таких кошмаров – он всегда досматривал их до конца, порой даже улыбаясь во сне – со слов жены.

Шампанское, выпитое вечером, послужило тем катализатором, что добавило новые краски и глубину в картину сна. Фантасмагория войны накрыла с головой.

Их юношеский дисциплинарный батальон отступал через какой-то финский город. В батальон курсант Графен попал, потому что ударил офицера, который жульничал при делёжке трофеев. Раненых расположили на автостоянке – прямо под открытым небом, чтобы вывезти вертушками – как только, так сразу. Между поставленных рядами носилок ходили финские врачи и за деньги предлагали свои услуги – обработку ран, укол наркотического обезболивающего, несложные операции, которые можно сделать прямо здесь – финские эскулапы уже развернули в разграбленном супермаркете походную операционную, чтобы спасать тяжело раненых – всякий русский достоин, чтобы его лечили, если он в сознании и способен провести оплату с телефона. Собственных военных врачей не хватало – шли тяжёлые бои за Осло, а точнее за то, что осталось от города после термоядерного удара, так что почти всех врачей перекинули в Норвегию – вслед за самыми боеспособными частями, что позволило хеленмарским войскам перейти в наступление и частично вернуть свои позиции в Финляндии.

Графен купил новую кожу на обгоревшее плечо, и переживал, что она не выращена из биоматрицы, а снята с трупа, потому что на ней была родинки и волоски. Мимо автостоянки проехал гусеничный бульдозер с перемазанным кровью отвалом. К стреле экскаватора вместо ковша крепился промышленный огнемёт, чтобы сжигать трупные кучи.

Безо всякого перехода, как это бывает только во сне, Графена внезапно кинуло прямо на поле боя – он сидел в окопе и через оптику прицела смотрел на наступавшую «Небесную бригаду», набранную на захваченной Хеленмаром Украине. Впереди ехали танки. Сопровождавшая технику пехота была прикована к броне длинными цепями с ошейниками, чтобы не разбежались. Тела убитых автоматчиков волочились за танками по грязи.

Графен посмотрел на небо – внезапно он был уже на заброшенном хуторе, в доме без крыши – вжавшийся в угол, раненый и без оружия. Над деревьями безмолвно парили чёрные фигуры, едва различимые в утреннем тумане – это хеленмарские каратели прочёсывали белорусскую землю. Александру было страшно – он был маленький и слабый. Почти всех товарищей убили ещё на Титане, а теперь он здесь… И вот он уже едет на броне танка, в составе колонны, месящей грязь среди городских развалин. У танка, едущего перед ними, сзади висит бревно, и на нём белой краской написано «НАТАША». Графен знает – так правильно, это традиция. На их танке на бревне написано «МАРИНА». А на всех танках сбоку написано «В РАЙ», и он знает – это хорошо, это правильно, и только так и надо.

Прямо над колонной на бреющем полёте проходит ЛМП – летающая машина пехоты – и Графен чувствует дуновение тёплого сухого ветра на лице. Гиперзвуковая ракета, выпущенная по ЛМП, промахивается и втыкается в центр колонны. У неё кинетическая боеголовка – никакой умной шрапнели, просто кусок обеднённого урана. Танк перед ними сплющивает словно ударом невидимого молота – во все стороны летят осколки корпуса и куски людей. Кровавая изморось опускается на лицо Графена, и он морщится от холода, и, не просыпаясь, убирает ногу назад под одеяло.

Вечер в лагере – по малолетству он кашеварит, пока другие воюют. Он слышит ритмичные скрипы и топот – это в лагерь вбегают экзоскелеты, неся в себе мертвых бойцов. Графен идёт освобождать их от окровавленной ноши. Он уже знает, что у экзоскелетов есть режим носилок – если бойца внутри ранили или убили, устройство переходит на автобег и возвращается в лагерь. Когда Графен подрастёт, он тоже сможет залезть в экзоскелет. Пока что он ходит в простых стрелках – к стволу его автомата ближе к дулу приварен заступ как у лопаты, чтобы без лишних усилий добивать лежачих противников, продавливая штык им в грудь – просто наступаешь и дело сделано.

И вот он уже в Москве, в увольнительной по ранению, едет пригородной электричкой. Вдоль вагона плетётся изломанная фигура, только отдаленно напоминающая человеческую. Генетический уродец рывками переставляет подкашивающиеся ноги, трясёт угловатой головой и, брызгая во все стороны слюнями, полуревёт-полурыдает, выплевывая по слогам едва узнаваемые слова: «Пама-ги-те, лю-ди доб-рые! Па-маги-те, пожа-луй-ста!»

Люди жалостливо протягивают фигуре деньги, и та отвечает «Спа-си-ба!»

Когда несчастный доходит до того места, где сидит Графен, Александр ловит взгляд мутанта и с теплой улыбкой обещает: «Сейчас помогу. Потерпи секундочку».

Сунув руку за отворот куртки, он достаёт табельный пистолет и единственным выстрелом в голову убивает существо наповал.

Но за мгновение до того, как пуля входит в череп уродца, тот превращается в Астру – с её настоящим лицом, и Графен вздрагивает – откуда она здесь? Как смогла вторгнуться в его святая святых – кошмары о войне?

Графен забарахтался в пучинах сна, пытаясь вырваться наружу – и проснулся. На телефоне играла военный марш. Выключив будильник, Графен осторожно вылез из кровати, чтобы не будить Марфу. Она пошевелилась, буркнула что-то. Он поцеловал её в тёплую щёку.

Приняв душ и побрившись, он позавтракал на скорую руку – с отвращением засунул в себя салат с куриной грудкой, залил всё это обезжиренным йогуртом – оделся и отправился на службу.

На службе Графен проверил почту и убедился, что для него снова нет никакой нормальной работы – сейчас РФ официально ни с кем не воевала, а значит Графену не нужно было куда-то лететь и кого-то убивать. Ну утро представительских функций на него назначено не было, поэтому он занялся своим любимым делом – поддержкой хорошей формы. Сходил в спортзал при Министерстве, поплавал в олимпийском бассейне, потом провёл пару спаррингов с молодыми коллегами и даже заборол их – приятно осознавать, что ещё чего-то стоишь. Потом спустился в стрелковый тир. В здании Министерства выдавали только огнестрельное оружие. Лазерное, плазменное, ракетное – за этим езжайте на полигон за городом и тренируйтесь там сколько хотите. Поэтому, получив пистолет и автомат, Александр прошёл на рубеж и неспешно отстрелялся из разных позиций.

Влад, штатный инструктор, распекал какого-то молодого бойца, показывая ему на мишени, подъехавшие поближе:

– Вот, посмотри, какая у Графена хорошая куча вышла – плотная, аккуратная. А у тебя? Зачем размазываешь? Всё по центру уложить не можешь?

– Так Графен сидя, а я стоя.

– Он и стоя такую же кучу сделает, и лежа, и даже на бегу. Речь сейчас не про него, а про тебя. Зачем частишь? Сконцентрируйся. Я тебя не тороплю. У нас тут не покорчился минуту и пошел. Мы тут технику отрабатываем.

– Я завтра хорошую кучу сделаю.

– Сделает он. Позицию у Графена скопируй, колени расслабь, а то весь напряженный, аж вспотел. И не пяться, на месте стой или вперёд вышагивай, а то ишь он удумал – пятиться. Сконцентрируйся на процессе, и всё само пойдет. Это умение, а умение приходит через повторение. Тут надо выкладываться на полную, понимаешь?

– Понимаю.

– Тогда свободен.

Глава 23

После тира Александр направился в кафетерий. Там сидели какие-то новые ребята в камуфлированной форме. На спинах бойцов белели здоровенные нашивки «ОГР». Графен спросил одного из ОГРовцев, что это значит.

– Оперативная Группа Реагирования, – ответил тот.

– Но ведь «огр» – это людоед, разве нет?

– Ну и что? Раньше наш отряд вообще назывался ЕГОР – Единая Группа Оперативного Реагирования, но вскоре нас всех Егорами стали звать, а у нас, между прочим, свои имена есть, так что переименовались вот в ОГР.

Графен покивал – Папа Гендо любил придумывать забавные аббревиатуры. Наверняка, ОГРовцы были одним из отрядов его карманного спецназа – типа тех, кого он послал на захват «Либерти Уан». Они все были мертвы, а Графен жив, и вот – новые ребята, отряд «ОГР», приятно познакомится.

Александр перекинулся с ними несколькими шутками, все посмеялись, он залил в себя гадкий «эспрессо», чтобы взбодриться. Честно говоря, он ненавидел местные кофейные автоматы с их крошечными стаканчиками, до половины заполненными густым горьким пойлом с липким сахарным послевкусием. Ещё сильнее он ненавидел местные унитазы, в которых, как ни садись, кончик пениса обязательно касался холодного мокрого фаянса на дне.

После кафетерия Графен как раз направился в туалет и там, выходя из кабинки, напоролся на Папу Гендо.

– Подожди меня, Графен, я пулей, – сказал начальник и исчез в кабинке.

Раз так, Графен решил не спешить и воспользоваться сушилкой для рук вместо бумажных полотенец. Звук сушилки напоминал рев иерихонской трубы.

«Семь раз вострубит ангел», – пробурчал Александр, раз за разом поднося ладони к датчику, и сушилка включалась снова.

В это время из кабинки, в которую зашёл Папа Гендо, раздавался рёв и матюки, а стенки тряслись, потому что Папа Гендо колотил в них кулаками. Потом всё стихло, и над кабинкой стал подниматься дым. Через какое-то время Папа Гендо вышел к раковинам, попыхивая сигареткой, и стал мыть руки.

– Сражался как лев, – заметил Графен.

– Мужик никогда не сдается. Мужик всё доделывает до конца, – ответил Папа Гендо и пожаловался: – Чертов молотый кофе. После него говно как наждак. Оно меня убьет когда-нибудь. Но я не сдамся. Я хозяин своего очка. Всегда додавливай колбаску, Графен. Только слабаки перекусывают её булками.

Когда Папа Гендо вытер руки полотенцем, они обнялись по-братски.

– Как сам, Графен?

– Терпимо.

– Пойдём ко мне! Чего покажу, – предложил начальник, и они пошли.

– А ты-то как? – спросил Графен по дороге.

– Кошмарно. Нарезался вчера в хлам.

– Решил забыться?

– Чтобы забыться пьют только слабаки. Настоящий мужик пьет не для того, чтобы забыть, а для того, чтобы вспомнить.

– Что вспомнить?

– Всё вспомнить.

– И каково это – вспомнить всё?

– Как обухом по голове, – признался Папа Гендо.

Миновав миловидную секретаршу, они зашли в кабинет, и Папа Гендо сразу прошёл к холодильнику в нише. Достав из морозилки початую бутылку «Космодесантской пшеничной», он наполнил две рюмки и дал одну Графену.

– За павших, – гаркнул он и опрокинул в себя водку.

– За павших, – эхом отозвался Александр и остаканился следом.

– А мне? – обиженно потянул Кирюша, сидевший у окна – за компьютером Папы Гендо.

– У тебя нос в слюне. Работай сиди, – отмахнулся Гендовский.

Кирюша был личным шнырём директора ФСБ – шнырял туда-сюда по Сети в поисках информации. Бывший хакер, пойманный на какой-то тёмной теме, Кирюша теперь числился штатным бесом – специалистом по сетевой безопасности. Папа Гендо любил указывать на то, что Кирюша во всём Министерстве никому не родной, что говорило о его запредельной профессиональной компетентности. Сотрудников, не имевших блата, тут называли «сиротами» – их мог обидеть любой, но обычно они были лучшими в своём деле, поэтому непосредственное начальство их оберегало и защищало.

Графен поздоровался с личным хакером начальника. Тот как раз колдовал с виртуальной консолью, доступной через мысленное управление – никакой клавиатуры при нём не наблюдалось.

Павел Павлович в это время разместился за своим большим начальническим столом.

Несмотря на то, что Министерство практически не вело бумажный документооборот, стол был завален бумагами. Их прижимали всевозможные пресс-папье из личной коллекции Папы Гендо. На президентские приказы хозяин кабинета положил огромный болт, на министерские реляции – массивный прибор. Так же присутствовали осколок пушечного ядра, проржавевший кремневый пистолет, кинжал со сломанным клинком, железнодорожный костыль и камень с остатками древнеегипетских иероглифов.

Надо всем этим высился сам Павел Павлович Гендовский – он был чуть ниже Графена ростом и чуть уже в плечах, зато заметно шире в талии. Папа Гендо носил классический костюм – белоснежную рубашку, брюки с подтяжками, пиджак. Длинные пшеничные волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб с глубокими залысинами по бокам. Павел Павлович носил усы и бородку клинышком, что придавало ему вид добродушный и жизнерадостный, то есть очень далёкий от истинной личности.

– Кирюша, покажи-ка нам ту вчерашнюю запись, – потребовал Папа Гендо. Кирюша вывел видео на экран – это была стычка Графена и Астры с хулиганами в парке. У Александра всё внутри замерло. В тот момент он почувствовал себя как бомж, уснувший пьяным на скамейке и проснувшийся от того, что вокруг собралась толпа и кто-то обливает его бензином… В общем, это было одно из тех фатальных предчувствий, которые редко обманывали. Графен даже подумал, не кинуться ли Паше в ноги – вдруг простит, если сразу покаяться? Хотя Графен знал – не простит.

– Несколько сотен миллионов просмотров в Сети, а ведь ещё даже суток не прошло, – продолжил начальник.

На экране крупным планом было поддельное лицо Астры в тот момент, когда она рвалась к главарю хулиганов. Рот распахнут так, как у человека получилось бы едва ли – все зубы видны, в особенности – крупные клыки.

– Девочка наверняка дракон, причём платина, – сказал Кирюша.

– Почему платина? – спросил Графен, сам того не желая. Он прекрасно помнил настоящие глаза Астры, какими увидел их тогда – на марсианской базе «Либерти Уан». Радужки были серебряными, а это значило, что она серебряный дракон. Если бы она была платиновым драконом, то радужки также были бы серебряными, но уже с окантовкой из бриллиантов. Всего сортов драконов было пять – медь, железо, серебро, золото и платина. Медные были самыми первой моделью, самой простой – они имели радужки цвета полированной меди, с зелёной окантовкой, намекавшей на благородную патину. Следующей моделью были железные драконы. Их радужка была цвета полированной стали, с тонким ржавым ободком, чтобы никто не подумал, что они серебряные. Потом шли серебряные драконы, а потом золотые – у золотых драконов радужка была золотая цвета, но, чтобы их нельзя было спутать с медными, радужка была окантована бриллиантами. Точно также бриллиантами была окантована и радужка платиновых драконов, чтобы никто не спутал их с серебряными или железными. Платиновые драконы были венцом постгуманистической генной инженерии. Делать их умел только Хаяо Кодзима, который за очень большие деньги малыми партиями продавал «платину» Хеленмару. «Платина» составляли военную и чиновничью элиту хеленмарского общества. Настоящие хозяева Хеленмара, судя по слухам, не были драконами вообще – они были «анхуманами», уникальными постлюдьми штучной работы, с тщательно подобранными улучшениями. И понятное дело – во всю якшались с гигазухами. Но публичная элита Хеленмара сплошь состояла из «платины», ну и «золота» у них на подхвате. Астра же была полковником спецопераций, то есть рядовым военным спецом, а значит никак не выше «серебра». Сама Астра говорила, что она «мельхиор», то есть вообще подделка под «серебро». Хеленмар не выпускал драконов сам, а покупал у Хаяо Кодзимы, владевшего крупнейшими во всей Солнечной системе клон-фабриками. Хеленмар не решился бы подделывать «золото» и «платину», чтобы не портить отношение с Отцом драконов, но вот в военное время, когда рядовые драконы мёрли как мухи, Кодзима мог закрыть глаза на то, что Хеленмар производил для своих нужд копии его базовых драконов. Они всё равно были очень дешёвыми – по сравнению с «золотом» и «платиной». Мельхиоры как раз должны были заткнуть эту дыру в бюджете, став дешёвой заменой серебряным драконам. У них недоставало некоторых крутых фишек, как у настоящих серебряных, так как Хаяо Кодзима не спешил делиться своими технологиями с Хеленмаром, зато хеленмаские генетики и кибернетики напихали в мельхиоров свои собственные разработки – например, маскировочную голографию и способность создавать конфидентов. По крайней мере, так рассказывала Астра, а у Графена не было повода ей не верить в данном вопросе – всё, что она рассказывала, пока что подтверждалось, а сам Графен отлично разбирался в своих главных врагах – драконах, чтобы поймать её за руку, если вдруг соврёт.

– Покажи ему, – сказал Папа Гендо, и Кирюша ещё раз прокрутил в замедленной съёмке прыжок Астры за дроном-камерой. Из-за того, что эту сцену снимали с разных позиций множество камер, шнырю удалось создать трёхмерную запись, воспроизводившую произошедшее в мельчайших деталях. Сцену можно было крутить, разглядывая со всех сторон.

– Посмотри, когда девчонка прыгает за камерой, та взмывает ещё выше. Очевидно, что она не может допрыгнуть до камеры, пусть и прыгнула с места на высоту трёх метров. Тогда она сгибает правую ногу в колене и прижимает её к груди, а затем ступня находит опору прямо в воздухе. Девочка отталкивается от неё и допрыгивает до камеры… Фактически, она делает «двойной прыжок», а это могут только платиновые драконы, потому что прыжок с упором в пустое пространство – это уже ВундерКунст в чистом виде.

– ВундерКунст? – переспросил Александр.

– Чудесное искусство – нечеловеческие технологии, которые Хаяо Кодзима получил от гигазухов, – ответил Кирюша.

– Ты ведь знаешь, кто такие гигазухи, Графен? – решил уточнить Папа Гендо.

– Бесы, – не медля ни секунды, ответил Александр. Он знал эту историю ещё с детства.

Ещё в прошлом веке на Титан была отправлена международная научная экспедиция во главе с профессором Хаяо Кодзимой, с крайне амбициозной целью – термоядерными зарядами гигатонного класса пробить стокилометровую ледяную корку Титана и с помощью подводных роботов проникнуть в жидкий рассол под ней – с целью поиска подводной жизни, которая могла, по гипотезам учёных, существовать на Титане. Место, в котором они стали пробивать свой канал, назвали Хеленмар – Море Елены. Надо сказать, что научный коллектив экспедиции состоял из ярых трансгуманистов. Они планировали не просто найти жизнь на Титане, но и доказать, что законы эволюции – универсальны и непреложны. В какой среде бы ни возникла жизнь, она развивается по одним законам – усложнения и совершенствования, непрерывно и бесконечно, и человек – лишь промежуточная стадия в этом спиральном взлёте к вершинам грядущего совершенства.

Когда они пробились к самому дну ледового панциря и запустили первые батискафы, история экспедиции становится довольно тёмной, спорной и крайне скудно освещена в открытой печати. Там – в Море Елены – экспедиция столкнулась с первыми представителями крайне разнообразной титанской биоты и – якобы! – даже вступила в контакт с разумными левиафанами – гигазухами, достигавшими несколько километров в длину. Как именно за следующие полстолетия члены той экспедиции прошли путь от кучки экзальтированных ксенобиологов до могущественных правителей первого постгуманистического государства – Хеленмара – до сих пор вызывает споры. По некоторым версиям, их подтолкнуло к этому общение с мудрыми гигазухами, из которого родилось понимание, что жизнь не ограничивается чисто земными формами и что человеческий разум – не единственная форма разумности. По другим версиям – эзотерическим – невероятно древние гигазухи были суть библейскими диаволами, запертыми внутри Сатурнианской луны как в некоем ледяном аду, и их злое влияние поработило членов экспедиции, позволив в итоге создать бесовское государство над человеческими.

Графен, которому с семи лет преподавали научный креационизм и который делал на школьном уроке биологии доклад «Несостоятельность гипотезы кембрийского взрыва», охотно верил во вторую версию – с демонами. По крайней мере, с его точки зрения, она всё объясняла.

– Бесы, говоришь? Эх, Сашка-Сашка, – покачал головой Папа Гендо. – Совсем тебя Марфа воцерквила, как я погляжу. В пост небось ни-ни, да?

– На моём столе секс и мясо круглый год, – сказал Графен как отрезал.

– Ну тогда ладно – верь и дальше в ангелов и демонов, – махнул на него Гендовский.

– Значит, «платина», говорите… – с сомнением пожевал губу Александр.

– И тут мы переходим к главному вопросу, – поднял палец Папа Гендо. – Какого хрена?

Он со всей силы трахнул кулаком по столу и возопил:

– Какого хрена, я вас спрашиваю, по моей Москве расхаживает платиновый дракон? Это… Это возмутительно! Это, блин, ни в какие ворота… И тут мы переходим ко второму вопросу. Если это платиновый дракон, почему она не убивает направо и налево? Они же все психопаты и человеконенавистники. Дракон и часа не способен провести в обществе базовых людей, чтобы не выдать себя жестокостью и зверствами.

– Потому что он её не пускает, – предположил Кирюша, показывая, как Графен держит Астру, пока та рвётся к главарю хулиганов.

– А мужик, кстати, тоже непрост, – кивнул Папа Гендо. – Чтобы удержать на месте атакующую «платину», надо либо самому быть драконом… Либо быть Графеном.

Кирюша и Гендовский выжидательно уставились на Александра. Тот напрягся, почти перестал дышать. Как говорится, Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу. Первым не выдержал Паша – заливисто засмеялся, за ним подхватил Кирюша, а потом и Графен присоединился к их смеху.

– Признавайся… Графен… Куда дел лысину и пузо? – утирая слезящиеся глаза, спросил Гендовский, потом, не дожидаясь ответа, хлопнул себя по колену и кивнул Кирюше: – Мотай дальше.

Они стали смотреть видео, а Гендовский – комментировать:

– После разборок с хулиганами они пошли на аттракционы, а именно – на хеленмарские горки. Другое название – «Карусель безумия». Там перегрузки – пять «джи». Дети блюют дальше чем видят. Многие именно за этим и приезжают – на спор, проблюются или нет. В итоге блюют все… И вот девочка съедает клубничное эскимо и идёт одна на аттракцион – её «папа» остаётся дожидаться на скамейке. Вот она выходит через пять минут. Дети блюют. Взрослые блюют. Она нет. Снова съедает эскимо. И снова на аттракцион. И так десять раз. Десять эскимо. Килограмм мороженого. Десять заходов на аттракцион, от которого тошнит даже боевых пилотов, даже космических десантников вроде тебя. Да что там – водители маршруток, и те не выдерживают! А потом девочка идёт вдоль аттракционов и выигрывает по призу в каждой палатке. Проверка силы – великолепно. Проверка реакции – высший результат. Проверка на меткость – превосходно. Её отец, кстати, тоже не отстаёт. Не удивлюсь, если у него была военная подготовка. Но девочка – это чистая «платина». Самый совершенный сорт драконов. Самый человеконенавистнический. Убийца-людоед в образе набоковской Лолиты. И такая расхаживает по центру Москвы. И ест мороженое. Мы должны её найти и обезвредить. И чем скорее – тем лучше. Потому что она и её папаша уже стали мемом. Зрители отмечают невероятный прыжок девочки и то, как её отец похож на опустившегося Графена!

Глава 24

– Вот ещё! – возмутился Александр.

– Да, Саша, этот мужик выглядит как крайне запущенная версия тебя, – покивал Папа Гендо. – И я бы не обратил на всё это внимание, если бы это было единственное подозрительное событие за последнее время… Но это не так.

– В смысле? – спросил Графен.

Гендовский посмотрел на Кирюшу, нахмурился и кивнул тому на дверь:

– Через час мне нужна оперативная сводка по нашему проекту. Ты знаешь по какому. Давай, Кирилл, метнись транзакцией. Один пакет здесь, другой там.

Шнырь стремительно вышел.

– Саша-Саша… – директор ФСБ сцепил пальцы домиком и опёр на них подбородок, круглые стёкла его затемнённых очков блеснули: – Последнее время происходит какое-то мутное дерьмо. Вчера – эта сценка в парке. А позавчера – в зоне «Мария», в ходе тайной операции военной контрразведки, погибли четыре их оперативника.

– Что? – Графен сел поближе.

– Они не сообщают подробностей. Официально ничего не было, но по своим каналам я узнал, что – якобы! – позавчера с одной из орбитальных крепостей сбежал суворовский воспитанник. Украл скафандр «Роскосмос Юниор», как-то, блин, ухитрился не сгореть в атмосфере и снизить скорость до приемлемой, и тут его над зоной «Мария» прижали «контры» – пять оперативников. Итог – четыре трупа возле танка нагадала мне цыганка. Потери – возвратные, так как оказалось, что со всех четверых перед операцией внезапно сняли цифровые копии. Восполнимые потери – это хорошо. Но с другой стороны – что это за суворовский воспитанник, что бежит с орбитальной крепости и способен убить четырёх взрослых спецназовцев? Ребёнок! Он что – твой незаконнорожденный сын что ли, а? Признавайся, Графен! Если этот парень не совсем конченный псих, я готов принять его на работу – пройдёт психокоррекцию и добро пожаловать под моё начало. «Контра» ведь не люди – их и убить не жалко. Совсем обнаглели – мутят свои грязные делишки прямо тут у нас под носом. Им надо там воевать – на других планетах, а не мне палки в колёса совать.

– А это точно мальчик? – не подумав, ляпнул Графен.

Директор ФСБ задумчиво покивал:

– Я тоже об этом подумал. Что, если это та самая девочка?.. Но это ещё не всё, Графен…

Папа Гендо прошёл к массивному сейфу в углу комнаты, стоявшему рядом с холодильником, и, отперев его мысленной командой, достал оттуда… детскую руку, от пальцев до предплечья. Вернувшись, протянул её Графену.

– Смотри, что мы конфисковали. Это хеленмарский боевой протез, без встроенного оружия, но тем не менее, сделанный по высшему классу военной приёмки. За него таинственный изготовитель запросил сто тысяч рублей у семьи мальчика-инвалида. А стоит такой протез, по нашим самым скромным прикидкам, два миллиона. На чёрном рынке он стоил бы и того больше. Что интересно, протез изначально сделан по меркам мальчика, а не подогнан из чего-то готового… и самое главное – протез будет расти вместе с ребёнком. Мы посмотрели, он будет подстраиваться всю жизнь – до самой смерти, адаптируясь под размеры другой руки носителя. Построен по СКС технологии – самораспаковывающаяся кристаллическая структура. У меня складной ножик есть из СКС – трофей привезли. Сталь режет.

– Откуда мальчик взял протез?

– На улице к нему подошла девочка лет десяти и сказала, что его текущий протез от «РосПростетика» – лютое дерьмо, и она готова сделать ему новый – неотличимый от настоящей руки. Оплата после пробной носки готового изделия. Они списались в «дисгайзе» – ты знаешь этот мерзкий анонимный мессенджер, которым террористы пользуются – пару раз встретились у метро, и – опа! – у мальчика новейших боевой протез, а у неё – сто кусков в одноразовом анонимном кошельке. Вся семья была счастлива. Если это не крайняя форма человеколюбия, то я не знаю что… Однако я не верю в добрых драконов. А ты?

– Этот протез – вы его насовсем забрали?

– Конечно, насовсем! – рассердился Гендовский. – А мальчика я отдал военным нейрохирургам – пусть вырастят ему новую руку. Нечего ерундой страдать. Если даже детишкам не можем нормальные конечности дать, куда это годится?

– Ту девочку нашли?

– Только на видеозаписях камер наблюдения.

– Опознали?

– Нет. Искусственный интеллект считает, что она никогда ранее не попадалась камерам наблюдения. И никогда более. Тоже самое со вчерашней девочкой из парка. Одноразовые лица – понимаешь? Лица на один день. Либо мы имеем дело с разными девочками, либо с одной единственной, которая может по собственному усмотрению менять внешность – лицо, цвет глаз, цвет волос, форму уха, походку… Все признаки, по которым ищет наш ИИ, а он у нас ой какой неглупый…

– И что ты планируешь делать с этой девочкой… или девочками?

Гендовский тяжело вздохнул.

– Этот мир полон дерьма и загадок… многие из которых на поверку оказываются дерьмом. Пойми, Графен, мы ничего не знаем про детей-драконов. Какими они появляются на свет, как растут, как взрослеют… Можно ли воспитать в них нормальные человеческие личности. У них есть зеркальные нейроны, отвечающие за эмпатию. Но они и у психопатов есть. К тому же, самые ужасные вещи в человеческой истории творили не психопаты-одиночки, а организованные группы психически нормальных людей, помещённых внутрь бесчеловечной системы. Например, нацистские лагеря смерти или японский отряд 731 – там работали обычные люди, но по факту действовали как нелюди… Но всё это лирика. Главное – в Москву каким-то непонятным образом попал хеленмарский ребёнок. Предположительно – платиновый дракон. Ребёнок психически метастабилен. Девочка даже пытается вести себя как человек. Поразительно адаптируется к нашему обществу – торговля протезами, например.

– Так протез не один?

– Мы подозреваем, что да. Просто мы смогли найти один, а так – кто знает? Их ведь нельзя отличить от настоящих рук. Пока обладатель протеза не решит ударить кого-нибудь. Эта штука – прочнее стали. Ей можно кирпичные стены крушить… Знаешь, чего я боюсь больше всего?

– Чего?

– Что она попала сюда не по ошибке, а была заброшена как оперативник. Что таких, как она, много. Что хеленмарцы даже детей воевать заставляют.

– Ну не знаю, – пожал плечами Графен. – Я с четырнадцати лет в армии, и никогда у нас такого не видел.

– Не надо, Сашка. Тогда война шла. Ты сам знаешь! Мы с тобой с семи лет знакомы – с самого училища. Ты видел всё то же самое, что и я. Суворовцев в бой кинуть – это был отчаянная мера. Мы были более готовыми, чем взрослые гражданские. Нас тренировали с семи лет.

– Ты прав, – понуро кивнул Александр, потом поднял глаза на начальника: – Паш, я могу тебе как-то помочь?

– Ты? – Папа Гендо печально улыбнулся: – А что умеешь, кроме как убивать врагов и выживать там, где погибают все остальные? Иди и убей всех драконов. Взорви Титан вместе c гигазухами… Ну или найди и приведи ко мне ту девчонку.

Графен помедлил с ответом, но всё же решился:

– А что с ней будет… если я приведу её?

– С ней? – директор ФСБ удивлённо поднял одну бровь: – Ничего хорошего, уверяю тебя. Сам должен понимать.

– Ясно, – покачал головой Александр.

– Вот ещё что, Саша… – нахмурился Гендовский: – Насчёт проекта «Государь»… За прошедшую неделю погибли два кандидата на престол.

– Как это?

– Пятый и седьмой номера убиты драконами. Похоже, что они целенаправленно охотятся на кандидатов… Вероятно, в проекте есть предатели. Не исключено, что в среде силовиков также есть кроты Хеленмара.

– Ну вы даёте.

– Я надеюсь, что твоя способность героически выживать в любой опасности спасёт тебя и в этот раз. Ты наш номер один. Ты МОЙ номер один. Главное, чтобы ты выжил. Остальные – как получится.

– Охрану ко мне часом не приставил? – осторожно осведомился Графен.

– Да нафиг надо! – возмущённо зыркнул на него Папа Гендо. – Только следить ещё за тобой не хватало. Предать Родину может любой. Кроме Графена. Графен предать не может. Я тебя как облупленного знаю… Но что-то последнее время Марфа повадилась мне писать и спрашивать, где ты. Я честно говорю – на секретном совещании. Учти, Сашка, хорош только тот разведчик, которого не спалили. Неужели ты каким-то немыслимым образом спрыгнул с шипастого шеста, на который тебя Марфа насадила, чтобы подле себя держать, и решил вспомнить вольную молодость? Признавайся, нашёл пассию себе на стороне? Совсем соплячку небось, потому что Марфа у тебя вообще ещё молодуха. Огонь ведь баба!

Графен отрицательно помотал головой:

– Никак нет. Трахаюсь с женою всем блядям назло, так как мне с супругой очень повезло.

– Смотри у меня! Я тебя предупредил, – погрозил ему пальцем начальник.

Графен показал ему своё обручальное кольцо:

– Один раз и на всю жизнь.

– Пфф, – скептически пшикнул Гендовский, но затем посмотрел на своё обручальное кольцо и передумал:

– Возможно, ты в чём-то и прав. Говорят, кольцо на пальце – не сколько признак того, что человек в браке, а сколько того, что он в нем счастлив… Но мы же с тобой знаем, что это счастье даётся нам, мужикам, порой слишком дорогой ценой.

– Кто бы говорил. Тебе-то жена чуть ли не в рот смотрит… Кстати, – решил сменить тему Графен. – Что там с мантой, на которой я прилетел? Ты говорил, что там какой-то массив зашифрованных данных был? Его расшифровали?

– Нет пока. Я смог добиться только того, чтобы «контры» разрешили нам его скопировать – для изучения. Но мои шифровальщики пока бьются над расшифровкой. Хеленмарские шифры очень прочные… Заговорились мы с тобой, Саша. Давай, я поработаю.

– А я?

– А ты иди и придумай себе какую-нибудь работу, а то почему всегда я тебе занятие придумываю? – помахал ладонью Гендовский. – Ну не знаю, там, в патриотический блог свой чего-нибудь напиши или даже лучше – мотивационное видео-обращение сделай к подрастающему поколению.

Обнявшись с другом на прощание, Александр пошёл в свой кабинет.

Управление, которое возглавлял Графен называлось УПВМ – Управление Патриотического Воспитания Молодёжи. Небольшое – человек пятьдесят – уютное подразделение. Многие сотрудники были в командировках или просто отсутствовали на рабочем месте. Александр прошёл мимо пустых столов и запертых дверей. У входа в его собственный кабинет на месте секретаря сидел массивных дед, закинув ноги на стол и что-то с интересом разглядывая в телефоне. Это был Кондратьевич – герой Первой и Второй хеленмарских компаний. Он был армейским секс-символом до Графена и возглавлял это управление до него. Теперь, когда ему было почти восемьдесят, он выглядел как невероятно брутальный дедан – его часто забирали киношники для ролей старых партизан, капитанов крейсеров и прочих героев космоса.

Надо сказать, что Кондратьевич не отдал Графену свой пост без боя – они, как и полагалось в таких случаях, провели серию ритуальных схваток на ринге, которые могли бы показаться жестокими кому-то извне – кровь с разбитых лиц обильно лилась на маты. Кондратьевич дрался как лев, потому что он знал, что ждёт его в случае проигрыша, но после того, как Графен трижды подряд бросил его с прогибом, старый ветеран сдался – его время прошло, теперь его место в прайде занял молодой лев, и, как полагалось в таких случаях, Графен должен был передушить всех львят от предыдущего главы прайда, и именно – уволить из УПВМ всех блатных, что привёл туда Кондратьевич – его престарелых любовниц, их детей, его фронтовых друзей и прочая, а затем посадить на освободившиеся места своих блатных – своих любовниц, их общих детей, а также своих фронтовых друзей…

Однако Графен разбил порочный круг наследования и всего лишь уволил тех старых грымз, от которых был бы рад избавиться и сам Кондратьевич, а также перевёл наиболее бездарных его отпрысков в другие отделы. Вместо них он посадил тех военных кореспондентов, которых любил читать сам, а также тех людей, на кого указала Марфа, а так как жена зналась с самим Патриархом, в отделе появились три батюшки. Они на работу приходили редко, ибо предпочитали находиться рядом со своим церковным начальством, но статейки пописывали – всё как положено – и даже иногда выезжали в боевые части – вдохновляться.

Кондратьевич, видя как милосердно Графен обошёлся с его генетическим наследием, не стал уходить со службы, а остался личным консультантом Александра и помогал ему всем, чем мог, а мог он много – у Кондратьевича были обширные связи во всех кругах Российской Федерации, порой очень необычные и подозрительные связи – Графен делал над собой волевое усилие, чтобы не заподозрить своего предшественника, как минимум, в бисексуализме. Однако для Александра это значило только одно – через Кондратьевича можно было решить любой вопрос.

Заметив Графена, Кондратьевич резво убрал ноги со стола и стал делать вид, будто набирает текст на клавиатуре персонального компьютера.

Александр со всех силы хлопнул ладонью по столу и сердито закричал на Кондратьевича:

– Работать ещё удумал!

Тот послушно отставил клавиатуру – «Виноват!» – и снова вернулся к разглядыванию экрана телефона.

Графен рассмеялся своей грубой шутке, и Кондратьевич присоединился. Они крепко пожали руки, и Александр прошёл в кабинет.

– Сашка, может, в бильярд партеечку? – крикнул ему следом Кондратьевич.

– Знаю я тебя! Опять ведь про внуков будешь битый час рассказывать, – ответил Графен. – Завтра давай.

Закрыв дверь, Александр прошёл к следующей – на ней висела табличка «ЗБС» – это был «Зал боевой славы», трофейная комната Графена. Немногим разрешалось такую иметь. Тут хранились вещи, которые запрещено было нести домой, ну или, по крайней мере, не стоило. Тут, конечно, были не только трофеи Графена, но и Кондратьевича, и военных корреспондентов, работавших в УПВМ, однако хранителем и распорядителем ЗБС всё-таки был Графен. В отличии от Папы Гендо, он не использовал трофеи в качестве пресс-папье – они просто лежали в застеклённых шкафах, снабжённые радиометками. Графен взял с полки у входа умные очки. Когда он надел их, то увидел вокруг себя мешанину из информационных ярлыков. Каждый предмет на полках теперь был подписан.

Настоящего оружия тут, естественно, не было – так, мелочёвка всякая: мономолекулярные мечи, плазменные кортики, нейропаралитические хлысты. Несколько комплектов драконской боевой брони. Почти целый экзоскелет. Голова психоминотовра на стене. Высушенная лапа человекозайца – на удачу. Какие-то камни с планетоидов, необработанные алмазы или слитки самородного золота – всё было свалено в кучу. Скафандр штурмовика – тот самый, в котором Графен победил пудледемона.

Драконские сухпайки – те самые, которые отказалась есть Астра. Огромный картонный ящик, забитый хеленмарской печатной голо-порнографией – что ни разворот, то разрыв шаблона. Многие издания имели букинистическую ценность – очевидно, это было ядро коллекции некоего высокопоставленного хеленмарского офицера – на пожелтевших страницах остался отпечаток его Ex Libris – фривольно раскинувшаяся дракониха. Когда Графен только получил ЗБС в своё ведение, он первым делом решил выкинуть всю эту срамотень – не гоже православным патриотам на такое смотреть, а тем более хранить, но Кондратьевич убедил его, что мудро было бы оставить всё как есть, и более того – по возможности пополнять коллекцию во время боевых вылазок в стан врага… Ибо те двери, что не открыть героизмом и благочестием, можно открыть журнальчиком из этой коробки. На такой товар в Москве всегда находился свой купец, и Графен завёл несколько неожиданных, но весьма полезных знакомств с влиятельными людьми. Так что Графен время от времени толкал им запрещёнку – в обмен на помощь в разрешении каких-нибудь мелких межведомственных дрязг. Папа Гендо знал об этой коллекции и называл её «политическим капиталом Графена».

Глава 25

Но сейчас Александр пришёл не за запрещёнкой. Он прошёл к шкафу, где лежала драконская полевая медицина. Биология постлюдей всё-таки заметно отличалась от человеческой – мало того, что драконы были генетически модифицированы и помимо человеческой ДНК содержали ещё и ДНК, позаимствованную у других живых существ, в добавок они были серьёзно модифицированы кибернетически – с помощью многочисленных имплантов.

Поэтому лечить их человеческими лекарствами и инструментами было нельзя. Например, обычный скальпель едва ли бы смог прорезать кожу дракона – под ней находилась субэпидермиальная сетка из паучьего шёлка, распределявшая любые точечные удары сразу по всей поверхности тела. Только для того, чтобы разомкнуть эту сетку, был нужен специальный аппарат из драконовской полевой аптечки. Александр выудил из завалов три такие аптечки – они были разных моделей и предназначались для разных сортов драконов. Открыв аптечки, Графен вытащил из каждой по пузырьку, которые убрал себе в карман. Аптечки отправились назад на полку.

Уходя, он заметил, что картонная коробка полуоткрыта и там виден какой-то журнал. Подчинившись внезапно вспыхнувшему любопытству, Александр протянул было к нему руку, но тут же опомнился и перехватил её другой рукой. Прочитал короткую молитву от соблазна и поспешно выскользнул из ЗБС – это было ужасное место!

Кандидат № 20:

По дороге к Земле Ламия сделала остановку на Церере. Церера была перевалочным пунктом оппортунистического типа – корабли, курсировавшие между внешними и внутренними планетами, залетали на Цереру, только если та была им по дороге. Никто не летел на Цереру специально, так что туризм тут был практически не развит. «Дрянные женщины, дрянное вино, за всё дерут втридорога», говаривал дядюшка Римус. У дракона были дела в столице карликовой планеты – Церера-Сити. Ламия по-прежнему питала надежду подкупить кого-нибудь из местных бюрократов, чтобы получить официальное полётное задание, чтобы узаконить их полёт к Земле, так что она ушла, оставив Илью в гостиничном номере - приходить в себя после перегрузки, а дверь в номер заперла каким-то устройством, которое крепилось снаружи, так что мальчик не мог до него добраться.

Когда она вернулась через несколько часов, то застала Илью что-то увлечённо пишущим в электронном планшете, который она ему оставила, чтобы он не скучал. Заглянув в экран, она увидела, что он просчитывал довольно сложный гравитационный манёвр с выключенными двигателями в поле тяготения газового гиганта, имеющего кольца и спутники.

Фоном в комнате работал телевизор, освещая помещение цветными всполохами. Прямо сейчас на экране шла типичная порнорама – хеленмарская мелодрама, изобиловавшая сценами разнузданного секса между героями. Драконы не смотрели порнорамы сами, а снимали их исключительно для зверолюдей и базовых людей, чтобы те лучше размножались и разлагались морально. В таких сериалах драконы обычно прославлялись как сверхсущества, а базовые люди и зверолюди всегда представлялись как тупые, трусливые и жадные унтерменши.

Драконовские фильмы, предназначенные для самих драконов, были совсем про другое – про убийства, интриги, пожирание слабых, месть и пытки, власть и деньги. Секса в драконовских фильмах практически не было – он всегда был на втором плане относительно пыток и каннибализма.

Порнорамы шли круглые сутки на специальных каналах и прерывались только на выпуски срочных порновостей, где голые ведущие, не отрываясь друг от друга, зачитывали хеленмарскую политическую пропаганду под видом непредвзятой международной аналитики. Большинство хеленмарских СМИ принадлежало влиятельному новостному клану Масс-Медичи, так что в промежутках между сериалами и новостями крутили долгие рекламные блоки. Переключать канал было бессмысленно – реклама была синхронизирована на всех каналах.

Когда-то – века полтора назад – казалось, что Сеть победила телевизор, и люди навсегда ушли в онлайн, но потом, когда искусственные интеллекты стали дешевле грязи и расходы на создание мультимедийного контента заметно снизились, телеканалы вернулись – сначала в Сеть, а потом на экраны устройств, переживших второе рождение – телевизоров. Да, это были совершенно другие устройства – с голографическими экранами и искусственным интеллектом на борту, но по сути – те же телеки, что и в старину.

Ламия, ненадолго задержав взгляд на экране, рассержено отвела глаза – от порнорам ей всегда хотелось жрать, потому что главные герои там всегда были подобраны очень сочные – не худощавые, но и не толстые, а мускулистые, задорные, с округлостями. Отборное мяско. Ходили байки, что на самом деле порнорамы – это такое меню в драконском ресторане. Хеленмарские богачи могли заказать любого актёра – за соответствующие деньги, и он оказывался у них на столе, приготовленный лучшими шеф-поварами.

Но особую категорию драконовских фильмов составляли киноленты про Русско-Хеленмарские войны – первую и вторую. И в совершенно особенной подкатегории находились военные комедии про Александра Графена. Драконовская военщина ненавидела его, потому что для Российской Федерации он был символом того, что в бою люди ничуть не уступают драконам, а даже порой превосходят их – по своим волевым и физическим качествам.

В хеленмарских военных порнорамах Александра Графена изображал персонаж по кличке Сашка Пенопласт. Он был глуп и хитёр, огромен и рыхл телом, труслив и набожен. А ещё он был отпетый гетеросексуал – нет оскорбления хуже. Все реальные боевые подвиги Графена извращались. Вот Сашка Пенопласт пьяным спит в кустах, пока драконы вырезают его сослуживцев. В итоге он оказывается единственным выжившим, и его объявляют героем. Снаряд падает в кучу драконов – все убиты. Пенопласт прибегает туда с шашкой наголо – его объявляют убийцей драконов и делают дважды героем.

«Кто в воде не тонет и пожрать горазд? Он герой России – Сашка Пенопласт», пелось в песенке, открывавшей очередную серию.

Не забывали в таких порнорамах и про саму Россию. Русские заводы делают только ракеты. На заводе все рабочие пьяные, а все начальники толстые и на одно лицо – они поголовно родственники. Начальники вечно передают друг другу свёртки с деньгами. Упавшей ракетой пьяному рабочему отрывает ноги, товарищи отпаивают его водкой, прибегают охранники и волокут пострадавшего через проходную, чтобы бросить его за забором в яму. Уже в следующей серии он просит милостыню у ворот завода вместе с другими таким же ампутантами.

Немало эфирного времени было посвящено и глумлению над верой и церковью, поэтому Ламия удивилась, что Илья, которого воспитывали в православной традиции, так спокойно занимается своими делами на фоне хеленмарского ТВ. Она спросила его об этом, и он ответил, что привык. Дядюшка Римус любил смотреть телек, особенно по пьяни. Илья всё время слышал телевизор фоном, пока ел или делал домашние задания. Порнорамы его не отвлекали и не возбуждали – он просто их не замечал. Сашка Пенопласт? Видел. Умора. Сам-то он безобидный неудачник, но до чего же вредная у него жена – Парасковья! Как только она из него верёвки не вьёт, да ещё и с духовником своим путается, пока Сашка, отрабатывая назначенную ему епитимью, бьёт лбом в пол храма!

Ламия выложила из рюкзака продукты, которые купила во время выхода в город – местную вариацию восточноазиатской кухни. Телевизор переключился на рекламу, повысив громкость:

«Детская смесь Нестле. Безопаснее грудного вскармливания. Выживаемость младенцев девяносто пять процентов против шестидесяти трёх при грудном вскармливании. Выбирай Нестле. Кто знает, что у тебя в груди, а наш состав – на упаковке».

«Плазменные пистолеты Кларксон Ти Кларксон. Покупая нашу продукцию, вы продлеваете свою жизнь и укорачиваете чужую».

«Ваша мечта сбылась. Аум-Синрикомёт. Эта штука стреляет елочными шариками, наполненными зарином».

«Два века назад эти люди дали себя заморозить, чтобы в наше время доктора могли их оживить. Ликвидация склада! Человеческая тушёнка из жертв крионики».

Пока она ели, Ламия ткнула палочками в сторону экрана:

– Как тебе всё это?

– Мы живём в пост-человеческом аду, – безразлично пожал плечами Илья. – Всё, что мы можем выбирать, это сковороду.

Через пару часов они покинули Цереру – Ламия направила корабль к Земле.

Кандидат № 1:

– Где пропадала? – спросил Графен Астру. Он пришёл к ней домой, но её саму не застал. Она появилась где-то через час.

– Ходила на выставку современных художников, смотрела на их арт-объедки.

– Что?

– Ой, оговорилась. Арт-объекты.

– Ну и как тебе?

– Всех бы в кунст-лагерь отправила. Пусть я и дракон, но я кое-что понимаю в прекрасном. Там им и не пахнет.

Он кинул пузырёк на диван. Астра подняла, вслух прочила этикетку:

– Фюр зильбадрахн.

– Тебе нужно? – спросил Графен.

– Откуда у тебя?

– Военный сувенир.

– Не-а, спасибо, – Астра бросила пузырёк назад.

– Как насчёт этого? – он положил рядом с ней следующий пузырёк и подсказал: – Фюр гёльднедрахн.

– Что тебе надо? – дракон отодвинула пузырёк.

Тогда он достал из кармана третий пузырёк и протянул ей:

– Фюр платиндрахн.

Девочка застыла на мгновение, потом вырвала пузырёк из его рук и тут же спрятала в карман пижамы.

– Так вот чего ты хотел, Графен. Признания. Ну что, получил своё признание? – с неприязнью сказала Астра.

– Почему эта штука так важна?

– Где ты её взял?

– Аптечка хеленмарского генерал-лейтенанта.

– Ты одолел платинового дракона? – с недоверием спросила Астра.

– Я в сортах драконов не разбираюсь, – покривил душой Александр. – Когда на тебе бронированный экзоскелет, а в руках – тяжёлый гравитационный размыкатель, то какая разница, какой именно дракон попал под его выстрел?

– Что за варварство! Платина – вершина массового производства постлюдей, а ты их – в труху.

– Так что делает этот пузырёк?

– Чинит клетки. Тут наноноботы, которые запрограммированы восстанавливать один конкретный вид драконов. Смертельные раны, радиация, яды, болезни, увечья, старение – всё это не проблема с таким пузырьком.

– У тебя не было такого?

– Было немного, в шприц-тюбике. Я потратила. Это очень большая ценность. Там такие технологии, которые вам и не снились.

– ВундерКунст?

– А ты дофига много знаешь, Графен, – подозрительно прищурилась Астра.

– Ты очень сильно меня подставила – тогда, в парке, – напомнил Графен. – Меня запомнили.

– Я уже поменяла тебе фальшивое лицо.

– Оно такое же нелепое, как и то прежнее, а мою фигуру – даже поддельную – так просто не спрячешь.

– Да ладно тебе – мы же теперь знаменитые, – отмахнулась дракон. – Разве не забавно?

– Нет. Марфа видела нас тогда – она не дура. Если она увидит ту видеозапись, то сложит два и два.

– Да забей, соврёшь чего-нибудь, – отмахнулась девочка. – Вы же тогда даже словом не перекинулись. Ты только дышал тяжело.

– Так как насчёт того, что ты платина? – вернулся к первоначальной теме Александр.

– А с этим какая-то проблема? – невинно улыбнулась Астра.

– Ты говорила, что мельхиоры – это такие поддельные серебряные драконы, которые Хеленмар выпускает независимо от Хаяо Кодзимы и гигазухов, которые, очевидно, стоят за ним.

– Угу, всё так.

– Не делай меня дураком, ты мелкое хеленмарское дерьмо, – вдруг вспылил Александр.

– Я-то думала, мы друзья.

– Пока ты не решила меня натянуть. Папа Гендо ищет девочку – платинового дракона, и когда он её найдёт, мне конец.

– Он тебя не пожалеет?

– Он маму родную не пожалеет, если узнает, что она снюхалась с драконами.

– Ладно, Графен, извини, – Астра тяжко вздохнула. – Я виновата перед тобой. Но не в том, что я платина, а в том, что в парке повела себя… непредусмотрительно. Что до платины, то я тебе не врала. Мельхиоры – действительно такие поддельные серебряные драконы, достаточно дешёвые в производстве, потому что не надо башлять Хаяо Кодзиме за Вундеркунст и прочие фирменные фишки. Хеленмар успел выпустить несколько партий таких мельхиоров, и Отец драконов никак не отреагировал. Все решили, что он не против. И тогда мои создатели решили обнаглеть и под видом мельхиоров выпустить пробную партию поддельной платины – это и был мой выводок. Они думали, проскочат. Но не проскочили. Хаяо Кодзима узнал и приказал прекратить подпольное производство мельхиоров вообще, а конкретно мой выводок – уничтожить, причём максимально публично, чтобы все видели, что бывает, когда пытаешься обмануть Хаяо Кодзиму. А иначе Хеленмар больше не получит драконов от него. Именно поэтому нас и отправили на Королевскую битву. Они… – Астра всхлипнула, а потом зарычала: – Они пожертвовали нами ради своего спокойствия. Откупились нашими смертями. За это я всех их закопаю – и хеленмарскую военщину, и Кодзиму, и гигазухов. Надо только очень продуманно действовать, потому что Хеленмар в лоб не взять… Кстати, хочешь кусок хелемарского юмора, Графен? Скажи, как после Третьей хеленмарской будут называться все города в России?

– И как?

– Углич! – звонко засмеялась Астра, хлопнув в ладоши. – Углич. Улавливаешь шутку? Это не слишком сложно для тебя?

Александр только поморщился.

– А вот тебе загадка попроще! Как в Хленмаре называют укус пудледемона?

– Ну и как?

– Ам!-путация, – Астра сделал вид, что кусает Графена за руку.

– Не смешно.

– Да ну тебя… – приуныла Астра. Она села рядом и привалилась к Графену. Он медленно, словно нехотя, обнял её за плечи. Не прошло и минуты, как она уснула.

Графен сидел мрачнее тучи – он чувствовал, что бесконечно так продолжаться не может. И ему предстоит заплатить за своё предательство очень дорогу цену.

«Но я не хочу, чтобы ты тоже платила», подумал он, глядя на мирно посапывавшую Астру.

В какой-то момент Марфа окончательно осознала, что у мужа кто-то есть на стороне. Регулярные «секретные совещания», когда его телефон был выключен, ежедневные задержки на работе… Папа Гендо его покрывает. Даже этот старый бабник Кондратьевич. Чёртова мужская солидарность! Но ничего – она выведет его на чистую воду. Небось, завёл себе какую-нибудь гимназистку. И это после того, что она для него сделала! После всего того, чем она пожертвовала!

Но нельзя предъявлять, не имея доказательств. Точнее, предъявлять-то можно всегда и что угодно – на то она и женщина, это её имманентное право, но он опять попытается использовать эту свою мужскую логику – лишённую чувств и основанную на голой логике, в общем, жалкое подобие настоящей логики, построенной на чуйке и гормонах. А значит нужно собрать доказательную базу! Ну, или хотя бы что-то, с чего можно начать психологическую атаку. Марфа проверила расходы Графена за последний месяц и обнаружила, что его траты возросли на пять процентов, по сравнению с предыдущими месяцами. Если это любовница, то какая-то эконом-класса… А может, она сама ему платит? Какая-нибудь богатая и развратная бизнесвумэн! Но Графена вообще не интересуют деньги… Нужно было узнать хоть что-то!

Поэтому, когда муж пошёл в душ, Марфа взяла его телефон и стала смотреть список звонков – она время от времени проверяла его телефон, поэтому знала все контакты на зубок. Вот и новый номер – некий «Николай», Графен звонил ему каждый день с работы, как минимум, по разу. «Неужели всё будет так легко?» – поразилась Марфа. У неё было минут десять-пятнадцать, потому что Графен имел привычку залипать под горячим душем, думая свои думы, так что она набрала «Николая». Трубку подняли сразу же, но молчали. Прошло несколько секунд. Наконец Марфа решилась:

– Здравствуйте!

Глава 26

– Добрый вечер, – раздался из трубки нежный голос… молодой девушки? Или даже ребёнка?

– Вам кого? – спросил голос.

– Николая, – ответила Марфа.

– Аааа… Моего папу, да?

– Да.

– А он погиб два месяца назад на Марсе.

Марфа тут же поняла, что два месяца назад Графен был на Марсе, участвовал в спецоперации на «Либерти Уан». Но она всё ещё не понимала, какое имеет к этому отношение Графен. Может, он решил присоседиться к вдовушке своего боевого товарища? Утешить её в трудную минуту? В голову полезли образы того, как Графен утешает молодую вдовушку, и, против желания, Марфа почувствовала острый приступ желания.

– Я… Мне очень жаль это слышать. А маму можешь позвать?

– Не могу.

– Почему?

– Она погибла пять лет назад, во время бомбардировки Реясильвии.

Всё-таки не вдовушка. Неужели сама девочка? Ну, это было бы слишком! Впрочем, дети сейчас рано созревают.

– Сколько тебе лет?

– Десять.

– Скажи… тебе кто-то помогает?

– Да, мне дядя Саша помогает. Мой папа… – девочка зашмыгала носом. – Когда мой папа умирал на руках дяди Саши, тот поклялся их боевым товариществом, что не оставит меня – поможет мне встать на ноги без родителей. Он очень добрый, продукты мне приносит, одежду. Мне всё это в детдоме пригодится – там не разгуляешься. Просто пока что некому меня туда сдать – вся моя родня погибла на Весте, а земная бюрократия такая долгая… Вы ведь жена дяди Саши, да?

– Да, – глухо ответила Марфа. Её уже душили рыдания, по щеке прокатилась слеза.

– У вас очень хороший муж. Дядя Саша – он как мой папа. Смелый и сильный, добрый и отзывчивый.

– Он такой, – подтвердила Марфа. Ей было невероятно стыдно, что она могла думать о муже так плохо.

– Я могу вам чем-то помочь, тётя Марфа? – спросил нежный голос в трубке. – Если да, вы скажите. Я попробую.

– Нет, всё хорошо. Извини, – уже плача, ответила Марфа и прервала звонок, не в силах его продолжать.

Когда Графен вошёл в спальню, то нашёл Марфу зарёванной. Он поспешил к ней, чтобы обнять, но она сверкнула глазами и отвесила ему звонкую пощёчину, а потом разрыдалась и буквально упала в его объятья.

– За что? – спросил Александр таким ровным голосом, будто это нужно было ему чисто для проформы – чтобы было что вписать в графу «Причина».

– Как ты мог! – возмутилась Марфа, всхлипывая и стуча кулачками ему в грудь. – Как ты мог скрывать от меня ту девочку?

«Мне трындец», отчётливо понял Графен.

– Ты же понимаешь, что это нельзя так оставить? – спросила Марфа.

– Да, – хрипло выдавил из себя Александр, побелев словно мел.

– Мы должны её удочерить! – воскликнула Марфа жарко.

– Чего? – оглушённо пробормотал Графен.

– Её заберут в детский дом. Это же дочь Николая, твоего боевого товарища. Ты обещал ему перед его смертью, что позаботишься о ней, и что ты делаешь? Носишь ей еду и одежду. Я поговорила с этой девочкой всего пару минут, а уже люблю её всем сердцем! Ты должен привести её к нам и познакомить.

– Ты говорила с ней?

– Да, по телефону.

– Она позвонила?

– Нет, я ей. Я должна знать, где ты пропадаешь каждый день, Саша!

– Пусть лучше её сдадут в детдом, – сказал Графен. – Не нужно её сюда приводить. Ты не понимаешь, чего просишь. Она не очень хорошая девочка – капризная, жестокая и много врёт.

– Ты наговариваешь на неё, потому что не хочешь перекладывать эту тяжесть со своих плеч на мои? Как глупо, Саша. Как её зовут?

– Астра.

– Астра? – переспросила Марфа. Она была уверена, что буквально недавно уже слышала это странное имя, но прямо сейчас не могла вспомнить, где и когда.

– Решено, Саша! Ты приводишь её к нам на обед в субботу. Олежек как раз будет дома – они примерно одного с Астрой возраста. Ему нужно общаться с девочками, а не только с другими курсантами.

– Я попробую, – нехотя согласился Графен. Он ошибался насчёт того, что ему конец прямо сейчас. Конец ему наступит в субботу. Потому что, когда Марфа увидит Астру, она всё поймёт.

– Я приготовлю много вкусного. Что любит Астра?

– Клубничное мороженое, говяжьи стейки и крымское полусладкое, – сказал правду Графен.

– Она же ещё ребёнок, – удивлённо заморгала Марфа.

– О, она тот ещё ребёнок! – угрюмо отозвался Александр.

Олежек появился на пороге в пятницу вечером – в форме суворовского курсанта, с многочисленными нашивками поверх фирменного кителя – «Покорителям марсианского Олимпа», «Рабочие отряды Энцелада», «Луна-сортировочная», «Союз православной молодёжи Солнечной системы», «Готов к орбитальному труду и планетарной обороне», «Лагерь труда и отдыха Артек-Меркурий», «Верю Помню Горжусь», ну и конечно «Мой папа космодесантник».

Они не виделись месяц – курсантов возили на учебном фрегате «Палладий» к Венере.

– Исхудал весь, – всплеснула руками Марфа. – И на чем только штаны держатся?

– На эрекции! – горделиво ответил младший сын.

– Отец, глянь, дурачка вырастили, – сказала Марфа Графену.

Они все переобнимались и перецеловались, а потом пошли на кухню ужинать.

– Скоро у тебя будет сестрёнка, – подмигнула сына Марфа.

Тот скосился на её живот и сказал:

– Не похоже, что сестрёнка на подходе.

– Дурак, приёмная сестра. Мы удочерим осиротевшую девочку, дочь папиного боевого товарища, погибшего на Марсе.

– Она хоть красивая? – деловито осведомился Олежек.

– Посмотри, как твой сын себя ведёт, – сказала Марфа Графену.

– Он твой любимчик. Ты его избаловала. Лично мне больше нравится предыдущий, – отозвался Графен.

Олежек покраснел лицом, но промолчал – суворовское воспитание дало о себе знать.

Астра не стала выбирать для этой встречи фальшивое лицо и осталась со своей настоящей внешностью – белокурая славянская девочка. Именно такой Графен и увидел впервые, на «Либерти Уан» – тогда она назвалась Олесей. Астра надела простой льняной сарафан и белые босоножки на пробковой подошве, а на голову надела широкополую шляпу из цветной соломки. Погода стояла жаркая и сухая.

Графен представил Астру Марфе и сыну. Сели за стол. Еда была русская традиционная – блины со шпротами, окрошка на коле, рыбный пирог с тунцом. Марфа чуть ли не облизывала девочку – хвалила её и ухаживала за столом, подавая еду и напитки, а потом взялась показать Астре сад, и Графен понял, что она хочет поговорить с гостьей один на один. Отец и сын пошли в гараж – смотреть реактивный мотоцикл «Иж-Ямаха», оставшийся от деда – у мотоцикла опять что-то случилось с прямотоком. «Пердит, а не летит», как говаривал покойный отец Графена.

Марфа показывала Астре цветы – гладиолусы, туберозы, штоки, хризантемы и, конечно же, астры. Так они удалились от дома и скрылись за вишнёвыми деревьями. Тут была площадка для бадминтона, надувной бассейн и колодец. Всё закачивалось сараем, к которому был прислонён ржавый одноместный автожир со сложенными лопастями.

Астра понимала, что сейчас будет серьёзный разговор, поэтому, когда Марфа взмахнула рукой, чтобы отвесить пощёчину, девочка уклонилась без проблем – из разговоров с Графеном она знала об этой привычке его жены. В отличие от Александра, рожа у неё была не казённая. Раз не получилось с правой, Марфа тут же зарядила с левой, но девочка уворачивалась от ударов так ловко, словно ладони Марфы и лицо Астры были магнитами с одинаковой полярностью.

Разозлившись, Марфа пнула Астру – даже Графен говорил, что пинок жены как у лошади – быстрый и сокрушительный, но и тут гадкая девчонка уклонилась так естественно, будто каждый день своей жизни провела с Марфой наедине. После нескольких пинков в пустоту они стояли напротив друг друга – Марта тяжело дышала, Астра держалась за живот – она много съела за столом, и теперь ей было тяжело так вот скакать.

– Да стой ты на месте, дрянь! – рыкнула сквозь зубы хозяюшка.

– Стара ты для таких вещей, мать, – отозвалась девочка. – Твой муж и то быстрее кулаками машет.

Марфа вновь ринулась в атаку – ей было тридцать четыре года, и вот сейчас обидно было. Они ещё немного покружили, всё-таки Марфа занималась муай-тай и кёкусинкай – для поддержания спортивной формы, однако Астра продемонстрировала воистину фантастическую способностью уходить от удара.

Наконец, Марфа утомилась и сдалась, бросая на Астру враждебные и удивлённые взгляды.

– Думаешь… – Марфа прервалась, чтобы продышаться: – я тебе не узнала? Это ведь тебя с Графеном я тогда встретила. У тебя было другое лицо и у него тоже – я не знаю, как вы это сделали, но это были точно вы. И имя – Астра – я вспомнила. Ты тогда наплела, что твой отец овдовел… А потом по телефону ты насочиняла про то, что твой отец – Николай – погиб на Марсе, а Сашка о тебе заботится. И видео из парка – я видела его. Ты можешь заменить Сашке лицо и голос, но не можешь изменить то, кем он является. И то, как ты схватила дрон, а потом, когда Сашка тебя едва удержал… Что ты вообще такое?!

Астра молча стояла напротив, а потом бросилась на Марфу и, прижав голову к её груди, оплела Марфу руками.

Та стала было отрывать Астру от себя, но тут девочка жалобно простонала «Мама!», и Марфу будто током ударило – прямо в сердце, насквозь. Ей стало так нестерпимо жаль эту маленькую лживую дрянь. Марфа никогда не любила слабых – когда она росла в своём пансионе воспитанниц министерства обороны, то всегда возвышалась за счёт унижения тех, кто слабее, но Астра не была слабой. Она была быстрой как пуля и цепкой как обезьяна. И ещё она смогла проникнуть в материнское сердце Марфы – место, которое было давно застолблено за четырьмя сыновьями.

Марфа заплакала, гладя Астру по голове и обнимая её в ответ. Она чувствовала, что у этой девочки в жизни было горе – она врала про себя напропалую, но горе нельзя подделать – его можно лишь замаскировать под другое горе.

В таком виде их и застал Графен – он пошёл в сад, обеспокоенный тем, что может случиться. Он боялся, что Астра попробует сделать Марфу своим конфидентом, пусть она клятвенно обещала не трогать его семью. И вот, увидев картину их духовного единения, он слегка расслабился. Похоже, Астра прокрутила один из своих психологических кунштюков и пробила жену на жалость.

Заметив Александра, Марфа и Астра разомкнули объятья и отодвинулись друг от друга.

– Саша, я заслуживаю правду, – сказала жена. – Вы уже навешали мне с три короба, а девочка вообще врёт как дышит… Но ты-то мне хоть не лги, прошу.

– Правда будет для тебя слишком тяжёлой ношей, – сказал Графен, скрипнув зубами.

– Никакая правда не тяжелее мучительной неизвестности. Кто эта девочка?

– Помнишь, я пару месяцев назад сбежал с Марса, по пути своротив три хеленмарских корабля? – спросил Графен.

– Конечно. Об этом все говорили. Как его – восходящий маневренный бой, вот. Впервые человек смог управиться с мантой, да ещё с таким успехом.

Александр кивнул на Астру:

– На самом деле, мантой управляла она.

Марфа посмотрела на девочку, и та с улыбкой сделала сальто назад. Приземлившись, Астра раскинула руки и радостно объявила:

– Да, я могу.

– Я не понимаю, – поморщилась Марфа.

– Она моя военнопленная, – пояснил Графен. – Астра ищет политического убежища в Российской Федерации.

– Какую ерунды ты говоришь? Какое политическое убежище? Какая ещё военнопленная? Это же обычная девочка! Что она делала на той базе? Как она управляла мантой?

– Она дракон, – ответил Графен. – Полковник сил специальных операций Хеленмара.

– Я дракон, – подтвердила Астра. – И я полковник.

Марта засмеялась нервным, почти безумным смехом.

– Если… Если это хеленмарский дракон-полковник, – зажимая рот, она показала пальцем на Астру: – Ты, Сашка, должен сдать все свои ордена и медали. Потому что сражался всю жизнь с детьми.

Она посмотрела на мужа, умоляя глазами, чтобы он посмеялся вместе с ней, перестал её разыгрывать и, наконец, сказал правдоподобную правду – например, что Астра – его дочь от другой женщины, или что с возрастом его потянуло совсем уж на девочек… Но Графен не посмеялся вместе с ней, а серьёзно сказал:

– Астра не просто управляла мантой. За тот двухминутный бой она размотала больше драконов, чем я за всю жизнь. Она вывела меня с «Либерти Уан» живым – мимо других драконов, она помогла мне украсть манту и вывезла меня с Марса. Я обязан ей жизнью. Но если про неё узнают другие, её убьют или запрут и будут пытать всю оставшуюся жизнь. А я пойду под трибунал. Понимаешь?

Марфа посмотрела на них обоих, обдумывая что-то, а потом огласила своё резюме:

– Именно поэтому мы и должны её удочерить. Надо прекратить эту позорную тайную связь. Мы должны ввести девочку в нашу семью.

– Но как? – растерялся Графен.

– А вот ты и придумай как, – резко бросила Марфа. – Пойдёмте в дом. Будем есть мороженое.

Олежек их весь изождался. Увидев Астру, он схватил её за руку и сказал:

– Пойдём, я покажу тебе нашу с братьями комнату – у нас там много чего интересного!

И он уволок девочку за собой по деревянной лестнице на второй этаж.

Марфа проводила их глазами, а потом посмотрел на мужа и покачала головой.

– Так вот какая она, твоя шамаханская царица. Или лучше сказать хеленмарская княжна?

– Скорее уж панночка.

– Я не для того отпускала тебя на твой космический Кавказ, чтобы ты привёз оттуда пленную черкешенку.

– Она дракон, – вздохнул Графен. – Это хуже, чем всё, что можно придумать.

– Она не выглядит опасной, – махнула рукой Марфа. – Думаю, всё устроится.

Графен вспомнил слова Папы Гендо – четыре контрразведчика уничтожены неизвестным подростком и восстановлены из цифровой копии. Астру спрашивать бессмысленно – она насочиняет всяких небылиц.

– Она не выглядит опасной, – повторил он слова жены. – Но она смертельно опасна. Я не хочу перекладывать эту тяжесть на тебя. Она моё персональное проклятье, и пусть оно останется только моим.

– Жена да прилепится к мужу своему, – напомнила Марфа.

Ему нечего было ответить.

Олежек показывал ей всякое мальчишечье барахло, которым была уставлена комната четырёх братьев. Всякие там модели кораблей и прочей техники, гильзы от танковых пушек, старинные сабли, древние монеты, какие-то антикварные вещи, вроде первого телефона с голографическим дисплеем или первый шлем виртуальной реальности с прямым мысленным интерфейсом. И ещё инопланетные камни.

– Вот смотри, – он сунул ей под нос гладкий плоский камешек. Я это на Япете подобрал, рядом с базой!

– Спешу тебя обрадовать, – поджала губы Астра. – Этот камень с Земли.

– Что? Да не может быть! Кому могло прийти в голову брать в космос земные камни?

– Мусульманским первопоселенцам. В этом смысле, ты держишь камень неправильной рукой. Камень надо держать левой рукой. Это религиозный аналог туалетной бумаги.

– Ты говоришь гадости, – Олежек зло бросил камень назад к другим таким же бестолковым сувенирам. Астра демонстративно зевнула.

Подросток потащил её к полке со спортивными призами – их было много, и он собирался соврать, что все – его. Но девочка вместо этого подошла к койке Олежека и, присев, запустила руку под кровать, чтобы выудить оттуда стопку журналов «Юный палеонтолог». На обложке верхнего был скелет гигазуха. Мальчик стал бледнее мела.

– Только родителям не говори! Они меня убьют, – с жаром попросил он.

– Договорились, – согласилась Астра и убрала журналы под диван.

Не успела она разогнуться, как Олежек ухватил её за ягодицу. Это было неожиданно.

Сам Олежек с сомнением посмотрел на свои пальцы, а потом на Астру:

– Странно. Я думал они помягче.

Тогда дракон ухватила его за промежность, и мальчик согнулся от боли.

– Странно. Я думала, они потвёрже, – задумчиво сказала Астра.

– Я всё равно на тебе женюсь, – сказал Олежек, переборов боль, и дракон поняла, что в мужестве и настойчивости ему не откажешь. Настоящий сын своего отца.

– Вот только тебе надо подрасти, – добавил он.

Глава 27

– Вынуждена тебя расстроить… – начала было Астра, но Олежек уже обнял её и стал подталкивать к койке. Астра усомнилась, что ему всего тринадцать, уж очень напористый. Наверное, героические гены так действуют.

– А давай! – предложил он.

– Нет, не давай! – прервала она его.

– Почему? – обиженно надулся Олежек.

– Строгие возрастные ограничения.

– Какие ещё возрастные ограничения? – не понял он.

– Мне пятнадцать. И мне такое ещё рано.

– Пятнадцать? – не поверил мальчик. – А чего ты тогда такая маленькая?

– Потому что блокадница.

– Ого! Так ты пережила блокаду Калининграда? – восхитился Олежек.

– Ага. Одну блокаду Калининграда и две новокаиновые.

– Ты выглядишь лет на десять, и я думаю, тебе десять и есть, – не поверил ей мальчик. – Слушай, а хоть целоваться-то тебе можно?

– Да, – ответила Астра.

– Ну и отлично, – обрадовался Олежек.

Назад к столу он спустился весь пунцовый. Астра выглядела как обычно, и сразу стала есть клубничное мороженое, которое приготовила Марфа. Олежек посидел с ними немного, а потом сказал, что ему нехорошо, и поднялся к себе наверх.

– Что ты с ним сделала? – строго спросил Графен.

– Ничего. Он сам настоял, чтобы мы целовались. Никто его за язык не тянул. Я говорила тебе, что выросла в выводке из тридцати дракончиков. Мы очень тесно жили, спали все вперемешку, и целоваться друг с другом – ну, это было нормально. Так что я очень хорошо это умею, и его немного научила – он быстро схватывает. Наверное, слишком возбуждающе вышло, вот он и почувствовал себя неважно, но я тебя уверяю – ничего такого не было. Думаю, ему скоро станет легче.

Гафен опасливо глянул на Марфу, которая слушала их разговор.

– Пусть лучше Олежку научит целоваться девочка-дракон, чем другие мальчики-курсанты, – сказала Марфа своё веское слово, и у Александра отлегло от души.

Остаток вечера прошёл пристойно. К ним присоединился Олежек – ему действительно полегчало, правда он тщательно избегал встречаться с девочкой глазами. Они обсудили удочерение Астры. Сын был против – если Астру удочерят, он не сможет на ней жениться.

Ближе к ночи Астра отправилась домой – Олежек набивался в провожатые, но втроём они убедили его, что она и сама сможет добраться.

Это был самый счастливый день в жизни Астры – с тех самых пор, как ещё были живы её братья и сёстры. Это был день, когда у неё вновь – хотя бы ненадолго – появилась семья, и ей хотелось, чтобы этот день никогда не заканчивался.

Слежку Астра почувствовала сразу – благодаря глазам на затылке. Фокус с миниатюрной камерой в виде заколки выручал её не раз. «Зеркало заднего вида» – так она называла свою камеру – показало, что на улице к ней пристроился «хвост» – скромно одетая девушка, невысокая и щуплая, с виду студентка, хотя учебный год ещё не начался… Причёска скучная. Макияжа нет. Астры мысленно хмыкнула – она видела всё, что ей нужно. Кто ходит с прямой спиной – так, будто посажен на кол, и строго одевается? Военные и силовики. На женщин это оболванивание тоже распространяется. Это как запах навоза, который приносишь на подошвах из коровника. За тем исключением, что в армии он въедается прямо в мозг. Что греха таить? Даже драконы получают квадратно-гнездовой способ мышления после нескольких лет военной службы.

– Хотите сыграть в эту игру? Хорошо, я сыграю с вами, – прошептала себе под нос Астра. Она уже неплохо изучила Москву, особенно центр, и знала такие места, где ей никто не помешает. Варварка. Там вечно реставрация зданий – вокруг них построены целые лабиринты из временных пешеходных тоннелей – сырых, тёмных и запутанных, и это при том, что рядом улица с пешеходной зоной – москвичи и «гости столицы» ходят там.

Астра направилась к этим катакомбам и нырнула в тёмный коридор, не имевший выходов на двести метров вперёд. Она ни разу не оглянулась – с камерой на затылке это и не требуется, но такая беззаботность должна была расслабить девушку за спиной. Они приблизились к изгибу коридора, скрывшего Астру от преследовательницы. Когда та появилась на углу, Астра бесцеремонно схватила девушку за руку и закинула под одинокую светодиодную лампу, висевшую у потолка тоннеля. Девушка стремительно выхватила из кармана пистолет, но Астра отхватила пистолету ствол практически под самый патронник – обрубок улетел в темноту, а девушка осталась с одной рукояткой – оставшиеся патроны выпрыгнули из магазина под действием пружины. Широкое и длинное лезвие, сделанное словно изо льда, оказалось у её шеи.

– Не дёргайся, меч трындец острый, – предупредила Астра. – Напорешься – кровищей всё зальёшь. Я эту ломтерезку сама боюсь.

– Откуда ты её взяла? – спросила девушка.

– Сделала. Оружие-то у вас тут фиг купишь.

– А тебе зачем оружие?

– Для таких моментов, как сейчас, например.

– Я из ФСБ, брось меч и сдавайся, – велела девушка. Храбрости ей было не занимать.

– Ты сейчас соврала, – сказала Астра. – Я же вижу.

– Я не вру, я из спецслужб.

– Вот сейчас не врёшь. Но спецслужбы разные бывают. Ты из военной контрразведки?

Пленница смутилась, отвела глаза.

– Отпусти меня, пожалуйста, – сказала она. – Я просто практикант. Так-то я на юриста учусь. Мне деньги нужны, вот и подрабатываю.

– Зачем ты за мной следишь?

– Я не знаю, мне сказали следить, вот я и слежу.

– Ты знаешь, кто я?

– Нет, – ответила девушка, и Астра поняла – врёт.

– А пистолет практикантке зачем дали?

– Для самозащиты, – ответила девушка с вызовом. Астра была уверена – если бы не острющий СКСный меч, прижатый к её плечу и готовый в любой момент отсечь ей голову, девушка бы не раздумывая напала на Астру.

– В наши дни для слежки отправляют дронов, а не людей. Пистолет, что тебе дали – беззвучный, причём заряжен бронебойными патронами. Ты должна была убить меня, когда я окажусь в относительно безлюдном месте.

Девушка молчала. Но через меч Астре передалось дрожжание – тело пленницы напряглось. Она поняла, что её карты биты, и готовилась к самоубийственной атаке. Завидная решимость!

– Сделаем так, – дракон молниеносно коснулась свободной рукой шеи девушки, и электрический разряд поверг пленницу на колени. Шагнув ей за спину, Астра одной рукой поймала голову девушки в замок, а другой достала из кармана СКСную воронку и разложила её. Сунув воронку в рот девушке, Астра прижала лицо к раструбу воронки. По тому, как та яростно сопротивлялась, Астра поняла – она знает, что её ждёт. Она всё знает…

Лиза проснулась по будильнику – в пять утра. Потрогала шов, зашитый и заклеенный пластырем – там, где кончик ломтерезки рассёк ей хрящи грудины, открыв доступ к сердцу и лёгким…

Ей это не приснилось. Всё было на самом деле. Вчера. А сегодня день, когда она умрёт. Это было страшно и больно, но они ничего не могла с этим поделать. Это было как затяжной прыжок без парашюта.

Лиза пошла в ванную, почистила зубы и умыла лицо. В последний раз.

Из комнаты матери доносились крики бабки. Их слышал весь дом. Слушал годами. Как же стыдно! К этому невозможно привыкнуть. Бабка была бабушкой ещё лет пятнадцать назад, когда Лиза была семилетней девочкой, и – видит Бог! – ей надо было умереть ещё тогда, пока в ней оставалось хоть немного разума. Но разум давно покинул бабку. Она была абсолютно глухой, поэтому общалась с домашними исключительно криком. Годами она изводила их, и любовь умерла, остался только родственный долг. Сейчас бабке было почти сто лет – она бегала по дому как заведённая и орала на всех, раздавая не имевшие смысла команды – словно скелет, оживлённый тёмной волей некроманта.

«Бабка ещё меня переживёт», с горечью поняла Лиза.

Малой уже сидел на кухне и учил уроки перед экранчиком устаревшего ноутбука – в школе он учился дистанционно, как и большинство бедных детей из глубинки. Как училась сама Лиза. Одноклассники могли бы назвать её «заучкой», но они никогда не встречались вживую. Как и с одногруппниками из института, где Лиза также отучилась онлайн.

Вчера она вернулась поздно вечером, и мать встречала её с московского экспресса – на платформе их станицы, чуть не доезжая Астрахани. Поезд стоял всего пять секунд, и Лиза сиганула из дверей. Мать сразу поняла, что с ней что-то не так, но расспросы ничего не прояснили. Лиза несла в кармане полмиллиона рублей – толстую пачку вишнёвых пятисоток. Столько дракон заплатила за предстоящую смерть Лизы.

Тем же вечером Лиза опустила деньги во внутренний карман маминого зимнего пальто, висевшего в шкафу – всё равно раньше ноября она его не оденет, так что деньги будут в сохранности. Этого хватит, чтобы похоронить бабку. Да что там – этого хватит, чтобы похоронить её в самом центре Земли, где ей и место.

Потрепав брата по голове, Лиза хотела было выпить чаю, но шрам на груди болел, хотя хеленмарское чудовище блокировало большинство неприятных ощущений через имплант. Присутствие чужого разума ощущалось буквально – словно кто-то прижался лбом к твоему затылку и дышит в волосы.

К ноге прижалась одна из кошек – Лиза отпихнула её. Кошки принадлежали матери. Они ссались по углам, но если что, валили на бабку – типа это всё она. От этого в квартире всегда были тараканы. Боже, как же она устала от этой скученности и бедности! От этих ужасов провинциального захолустья. И это ещё она нашла работу в Москве! Точнее, они сами её нашли.

– Малой, учись хорошо и помогай матери. Оставляю тебя за старшего, – сказала Лиза на прощанье.

– Помирать собралась? – хмыкнул младший брат.

– Я могу не вернуться сегодня. Знайте, я люблю вас – тебя и маму. Бабку и кошек – нет. Не держите зла, – сказала Лиза.

– Не драматизируй, – отмахнулся малой, смущённо улыбаясь.

Проверив, что всё взяла, Лиза вышла из квартиры и пошла через пустырь на платформу. Там она протолкнулась в тамбур московского экспресса – надо было уложиться в те пять секунд, что были открыты двери, а потом она час провела, прижатая телами к оконному стеклу, чувствуя пузырь Алькубьерре, окружавший экспресс, своим мочевым пузырём.

Было очень страшно. Не хотелось умирать. Да, она практически не жила – разве это жизнь? – но сама смерть её страшила.

Одна в целой Вселенной, окружённая пузырём человеческого безразличия, за последним утешением Лиза обратилась к своей убийце.

– Я ведь умру? – спросила она мысленно.

– Надеюсь, что нет, – произнёс голос в её голове.

– Но ты ведь вскрыла меня…

– Мне нужно было поместить электроды в твоё сердце и лёгкие. Это увеличивает шансы на выживание. Повреждение мозга больше не смертельны, потому что теперь дыханием и сердцебиением управляет специальный чип.

– А та штука? – она вспоминала серебристый объект с голубиное яйцо размером, что дракон поместила ей в грудь.

– Это дополнительная гарантия твоего выживания.

– Я не хочу туда ехать. Я не хочу умирать.

– Я тоже не хочу туда ехать и тоже не хочу умирать, поэтому я посылаю туда тебя, – объяснила дракон.

– Потому что ты купила мою жизнь за полмиллиона?

– Нет, твоя жизнь досталась мне бесплатно. Они послали тебя убить меня. Ты шла забрать мою жизнь, поэтому я взяла твою. А полмиллиона – это компенсация твоим родственникам. Они не виноваты, что ты связалась с контрразведкой и стала их убийцей.

– Я никого не убивала. Это было моё первое задание.

– Тогда ты не очень удачливая.

– Откуда у тебя вообще эти деньги? Ты ограбила кого-то?

– В человеческом обществе очень просто заработать и без этого. Деньги так и идут тебе в руки – стоит только захотеть, – сказала дракон.

– Ага, именно поэтому все, кого я знаю, так бедны. Они просто ленятся захотеть, – огрызнулась Лиза. – Пожалуйста, отпусти меня. Можно мы туда не поедем?

– Если б ты хоть что-то знала, тебе бы не пришлось, но ты ничего не знаешь, поэтому я отправляю туда тебя – поговорить.

– С ними? Они редкостные уроды. Ублюдки чистой воды. Я их ненавижу.

– И, тем не менее, ты на них работаешь.

– Мне нужно как-то кормить семью. Другой работы я не нашла. Они сами меня пригласили.

– Потому что у тебя нет друзей и интересов. Ты не социализирована и угрюма, нелюбопытна и исполнительна. Отличный работник для грязных дел.

– Я не хочу умирать.

– Они убили бы тебя сразу после того, как ты доложилась, что убила меня. Одноразовая посуда – вот кто ты. Пластиковый стаканчик.

Лиза понимала, что дракон права – ей дали пистолет и велели убить девочку по-тихому – если получится. Они пообещали двести тысяч и повышение с семнадцатого грейда до шестнадцатого. Но едва ли собирались выполнить.

– Почему ты не дала мне ломтерезку? – спросила Лиза.

– Ломтерезка полезна только в руках дракона – для неё нужна сила и скорость. В руках человека – это просто острый кусок кристалла. К тому же СКС так не работают – они раскладываются только в одну сторону. Сложить назад их нельзя. Так что ломтерезку я выкинула. Зато у тебя есть пудреница.

– Какая всё-таки ирония, – сказала Лиза. – Фактически, ты овладела мной в подворотне. Я часто думала, каково это – чувствовать другого человека внутри себя. Но вовсе не так, как сейчас. Не так я это себе представляла… Я умру сегодня, а ведь у меня никогда никого не было.

– Что мешало тебе заниматься сексом со сверстниками? – спросила дракон.

– Сверстниками? – фыркнула Лиза. – Этими дрыщами-нищебродами? Ну вот уж нет! Мне нужен настоящий мужчина – с достатком, красивый и сильный. Как Саша Графен! На меньшее я не согласна.

– Ну чего вы все на этом Графене такие повёрнутые? – огрызнулась дракон. – Он самый обычный мужик.

– Это просто ты, как хеленмарка, его ненавидишь! А он… Он необыкновенный, – Лиза вспомнила, как мечтала о ночи с Графеном – озноб желания растёкся по телу, собираясь жаром внизу живота. Поезд тряхнуло, и потные тела других пассажиров вмяли ей в стенку вагона, выдавив из неё тихий стон.

– Я чувствую то же, что и ты, – призналась дракон. – И не думала, что в тех местах бывают такие интересные ощущения. И грудь у тебя такая чувствительная, хоть и маленькая.

– Иди на хрен, – подумала Лиза.

– И почему все серые воробушки мечтают о прекрасном лебеде?

– Я не серенький воробушек. Я жар-птица. Я королева мироздания. Когда я умру, всё исчезнет, особенно ты, а сейчас заткнись и отвали – я хочу помечтать в последний раз. Со всей силы, как я люблю. Я столько всего не домечтала… – потребовала Лиза, и дракон оставила её в покое.

Стекло вагона было сырое и холодное. Лоб был горячий. Глаза были в слезах.

Каждая секунда теперь была на вес золота, и, зажмурившись, Лиза жадно погрузилась в свой выдуманный мир, как в винноцветное море.

После того, как Лизу вынесло толпой из вагона на Павелецком вокзале, она села на электричку до Нового Солнечногорска, хотя ей нужен был старый – исчезнувший в термоядерном пламени пятьдесят лет назад. Там, в центре одной из Трёх Сестёр – закрытой зоне «Ирина» – располагался секретный объект «Ясенево-12», штаб-крепость военной контрразведки, где Лиза работала полевым агентом, ну а точнее практикантом – пока не докажет свою профпригодность.

От Нового Солнечногорска Лиза поехала на служебном «пазике», который нёсся на супер-соленоидах там, где была проложена магнитная магистраль, а всё остальное время парил на шести роторах. В итоге, дорога от дома до работы занимала два с половиной часа.

– Это ужасно, – сказала дракон в её голове, – я столько дел переделала, пока дожидалась, когда ты только доедешь. Это не жизнь, а каторга какая-то!

– Добро пожаловать в российское общество! Почти вся Россия работает в Москве, – мрачно съязвила Лиза.

– Пять часов на дорогу, восемь на сон, девять на работу. Что ты делаешь оставшиеся два часа жизни?

Глава 28

– Ем, хожу в туалет, моюсь, одеваюсь, работаю по дому, жалею себя. Хотя вру – жалею себя я всё время, пока не сплю.

– А в выходные?

– Сплю и жалею себя, лёжа на диване и глядя в потолок. На большее у меня не остаётся сил.

Дракон пустила по телу Лизы волну тепла, словно кто большой и добрый укутал её в одеяло.

– Не надо, – попросила Лиза. – От этого только хуже.

Она прошла к проходной, помахала пропуском автоматчику на входе – тот лениво, словно нехотя, запустил её в коридор идентификации. Там Лиза дыхнула в трубку – проверка на алкоголь и наркотики, потом сунула руки в нюхач – тот проверил, трогала ли она взрывчатку, потом приложилась глазом к «перископу», как всегда нервно вздрогнув.

«Шестьдесят процентов людей испытывают страх, что сканер сетчатки ткнёт им иглой в глаз», вспомнился любопытный факт.

Из специального отсека в стене выдвинулся лоток сальвиосеквентора, чтобы собрать слюну для проверки ДНК, и Лиза смачно туда харкнула – подавитесь.

Потом прошла на весовую площадку, совмещённую с датчиком радиации и металлодетектором, набрала личный пароль на кодонаборнике и чётко произнесла, как её зовут – анализатор голоса выдал сигнал одобрения. Она миновала пространство терагерцового сканирования. На выходе её ждали двое массивных охранников – мужчину она называла Козлом, а женщину Тварью. Настоящих их имён она не знала. Обыскивать её должна была Тварь.

Сначала она поводила по всем конечностям Лизы нелинейным локатором, чтобы выявить любые полупроводниковые приборы – нашла разрешённый казённый телефон, примитивную кнопочную звонилку, которая могла только звонить и всё.

Потом она стала ощупывать Лизу – сноровисто и грубо, сантиметр за сантиметром исследуя худенькое тело под дешёвой и скучной одеждой.

– Ещё палец в меня засунь, – буркнула девушка.

Тварь тут же стиснула ей плечо – было неприятно, а потом заломила руку – вот это было уже чертовски больно. Лиза чуть не описалась – всё-таки почти три часа терпела в транспорте.

– Ты чего так дерзко разговариваешь? – встрял Козёл.

– Не нравится? Ведите меня к коменданту, – потребовала Лиза. – Я расскажу, как вы тут меня лапаете.

– Она пьяная что ли? – озадаченно спросила Тварь у напарника, всё ещё делая девушке болевой залом.

– Тогда бы сирена была. Завершай осмотр, и я её отведу.

– Завтра тебя уже здесь не будет, – прошипела Тварь Лизе в ухо.

«Завтра вообще ничего не будет», подумала Лиза.

«Ты чего творишь?», спросила её дракон.

«Не дрейфь. Они тупые и ссыкливые», подумала в ответ Лиза. «Коменданта они хотят видеть ещё меньше, чем я. Жалобы от персонала им в плюс не пойдут».

«Ты ставишь всю операцию под угрозу».

«Они меня достали в край. Особенно Тварь».

Женщина нашла в кармане пиджака пудреницу и вытащила её, открыла:

– Что это такое?

– Пудреница с зеркалом, – ответила Лиза.

– Зачем?

– Лицо пудрить.

– Запрещено, – сказала Тварь. – Конфискую.

– Ты сейчас шагнула за грань, – улыбнулась Лиза, повернув голову так, чтобы видеть охранницу – та всё ещё вжимала девушку в стену. – Я скажу коменданту, что вы забирали у меня деньги. Неоднократно. И что ты давала мужчине меня обыскивать. Отдай пудреницу.

Массивное лицо Твари было словно вырублено из цельного массива берёзы и выражало меньше чувств, чем у покойника, но что-то внутри Твари сейчас производило вычисления «А не отхвачу ли я?»

Наконец, она сунула пудреницу назад в карман Лизе и сняла болевой блок. Девушка выпрямилась, потирая пережатое запястье.

– Мы доложим о твоём поведении. Вылетишь отсюда ещё до обеда, – пообещал Козёл.

Лиза чуть отошла и, повернувшись к ним, сказала задумчиво:

– Вам надо попробовать… ну… друг с другом.

А потом, не дожидаясь реакции, быстрым шагом пошла к главному корпусу. Там она зашла в туалет и упала на пол в тесной кабинке, суча ногами и беззвучно корчась от боли – это дракон решила наконец-то провести воспитательную работу с помощью электрошока.

Но Лиза только улыбалась сквозь боль.

– Что с тобой? – спросила дракон.

– Ты поработила меня, но я никогда не чувствовала себя так свободно, как сейчас.

– У тебя совсем крышу снесло.

– Да.

– Пойдём к твоему начальнику, – велела дракон.

– Как тебя зовут? – спросила вдруг Лиза.

– Зачем тебе?

– Просто.

– Меня зовут Астра, – ответила дракон.

– Я описалась, Астра, – сказала девушка спокойно.

– Одна морока с тобой, – посетовала дракон.

Через полчаса, высушив одежду сушилкой для рук, она направилась в кабинет начальника. Серафим Петрович бросил на неё сердитый взгляд.

– Где пропадала, Иванова? Мне уже сообщили о твоём безобразном поведении на проходной. Почему на телефон не отвечаешь?

– В туалете была, – пожала плечами Лиза. Она прошла к столу начальника и взяла пачку сигарет, лежавшую рядом с пепельницей, и зажигалку.

Руки тряслись – буквально ходили ходуном, но она смогла зажечь сигарету и затянуться, потом закашлялась, снова сделала затяжку, опять закашлялась, затем всё-таки как-то смогла докурить сигарету и потянулась за новой.

– Ты ж не куришь! – напомнил Серафим Петрович. – Сама говорила, вредно для здоровья.

– Сейчас можно, – со странной улыбкой ответила девушка и закурила вторую, потом села на стул, хотя он никогда не предлагал ей сесть. Она впервые сидела в кабинете начальника. Это было… Непривычно. Очень неудобный стул – жёсткий, словно специально вытащили всю набивку. Хорошо хоть кнопок в сиденье не напихали.

– Как я понимаю, Иванова, ты выполнила задание? – спросил начальник, разглядывая её с интересом – словно жука под лупой.

– Она всё знала, – сказала Лиза, выпустив струю дыма в его сторону.

– Знала о чём?

– О том, что мы с концами продались Хеленмару.

– Что ты городишь?

– Сам подумайте, Серафим Петрович. Она дракон, ребёнок. Если бы мы были не продались, а всё ещё работали на нашу Родину, то приложили бы все усилия, чтобы взять девчонку живой, допросить и исследовать досконально, а потом показали бы по телевизору – вот, смотрите, поймали шпионку… Но мы пытаемся сразу её замочить, наглухо. Нам не интересно, что она знает. Нам интересно, чтобы никто про неё не узнал. На кого мы работаем? Чьи интересы обслуживаем? Врага. То есть Хеленмара – это им нужно, чтобы о перебежчице никто не узнал и она не досталась кому-то, кто ещё не продался – например, ФСБ.

Начальник молча смотрел на Лизу – долго, секунд десять, потом спросил:

– Ты с кем-нибудь этими соображениями делилась?

– Нет. Да и зачем? – девушка потянулась к карману, и Серафим Петрович вздрогнул, дёрнувшись к ящику стола. Он не спускал глаз с подчинённой.

– Спокойно, я всего лишь покажу вам свой сувенир, – сказала Лиза.

– Какой ещё сувенир?

– Безобидный. Трофей, можно сказать, – Лиза медленно вытащила из кармана пудреницу.

– Смотрите, какая забавная вещица. Пудреница с зеркалом, – Лиза открыла пудреницы и пустила солнечный зайчик в глаз Серафиму Петровичу.

– Ты совсем поехала? – спросил тот, прищурившись.

– Ещё не совсем, – девушка закрыла пудреницу и сжала её пальцами. С хлопком пудреница разложилась в пистолет. Лиза навела пистолет на начальника.

– Я этим фокусом деньги зарабатывать могу, – сказала девушка. – Дёрнешься – убью.

– Это ведь не настоящий пистолет, – оскалился вдруг Серафим Петрович.

– Пудра – это наноскопические спиральные пружинки, свёрнутые по максимуму. Теперь пудра распределена по патронам. Когда я нажимаю на спусковой крючок, внутри верхнего патрона все пружинки разжимаются, становясь больше в несколько десятков раз и выталкивая пулю через ствол. Это фактически как порох, только без пороха. Ни один детектор взрывчатки не обнаружит. Ни один человек, увидев пудру через сканер, не разглядит, что это такое. Я была чемпионом Антон-Сити по подвижному оригами. Во всём Хеленмаре нет дракона, который создавал бы столь совершенные СКС, как мои.

– Значит, Иванова провалилась, – сказал начальник на хеленмарском.

– Я пришла поговорить, – ответила Лиза, также на хеленмарском.

– Нам не о чем говорить с предателем. Ты бросила тень на всех мельхиоров и будешь уничтожена. Мы найдём тебя и прикончим. Из-за тебя нас теперь считают ненадёжными. Карьерный рост всех мельхиоров под угрозой.

– Я вот думаю, – улыбнулась Лиза. – Для того, чтобы управлять конфидентом, не нужно быть рядом – всё из-за квантовой спутанности. Благодаря слабым измерениям мы умеем обращать вспять коллапс волновой функции, а значит передавать информацию мгновенно, на любые расстояния, с помощью квантовой спутанности. Но чтобы вытошнить в человека наноботы, надо быть рядом. В этом плане, полевые агенты военной контрразведки – самые уязвимые. Они работают во внешних мирах, где их можно скрытно сделать конфидентами, и они, в отличие от простых военных, имеют свои тайные укрытия на территории РФ, чтобы играть в партизан в случае вторжения. Но это рядовой состав. Когда они ещё вырастут до начальников? Поэтому логично было бы привезти мельхиоров на Землю – чтобы они могли превращать в конфидентов крупных начальников. Могли подчинить себе всю верхушку военной контрразведки и правительства… Я ведь права?

Серафим Петрович молчал.

– Закрытая зона «Ирина» в этом плане идеальное место для штаба вторжения. Сюда никто кроме своих не суётся. В этом здании вообще есть те, кто не порабощён?

Начальник не издал ни звука.

– Да, – Лиза кивнула. – Вы не пошли бы на такой риск. Под контролем все. Изображают обычных людей. Театр нескольких актёров. Сколькими марионетками ты руководишь одновременно? Ты ведь тоже здесь? Просто в другом здании…

Начальник открыл ящик стола и достал оттуда табельный пистолет.

– Ты совершаешь ошибку, – сказала Лиза. – Выслушай меня!

Серафим Петрович выстрелил три раза. Лиза успела выстрелить дважды, а потом пистолет выпал из её руки.

В её груди было три отверстия, из которых лилась кровь. Девушка часто дышала – со свистом и хлюпаньем.

Мужчина посмотрел на свои руки – в каждой было по крошечному отверстию. Они даже не кровоточили.

– Это превматика у тебя что ли? Не сильнее детской воздушки, – он победно ухмыльнулся. – А разговоров-то сколько было.

Лиза подняла три пальца и загнула их по очереди. Когда она загнула их все, у Серафима Петровича отвалились руки. Обрубки упали на пол. Рядом с ними упали две полностью раскрывшиеся СКС, похожие на морского ежа, диаметром с футбольный мяч каждый.

Мужчина грязно выругался.

– Вы ведь уже догадались, – просипела Лиза, – что я потратила не все бомбы… выданные на подрыв «Либерти Уан»?

– Что ты несёшь? – спросил Серафим Петрович.

– Я хотела, чтобы Лиза ушла живой. Простая предосторожность… – Лиза показала себе на грудь. – Когда сердце остановится…

Девушка не договорила. Рука упала на колени. Глаза расфокусировались.

Серафим Петрович успел выругаться напоследок, а потом центр закрытой зоны «Ирина» исчез во вспышке аннигиляции.

Когда Астра узнала от Графена, что от рук драконов погибло двое кандидатов на роль будущего царя, она велела ему заглянуть на следующий день – у неё будет для него кое-что важное.

Он пришёл, как условились, и Астра – не выспавшаяся и усталая – дала ему две вещи: точную копию его часов и рукоять от шашки.

Графен сравнил часы на руке с теми, что дала дракон – один в один. Командирские, с личной благодарностью от госпожи президента, выгравированной на задней крышке. Даже время показывали одинаковое. Александр надел новые часы. Астра показала, как ими пользоваться – надо было взмахнуть рукой и сказать «Щит!», и вокруг запястья появлялся полупрозрачный силовой экран метр в диаметре. Выключался он другой командой – «Отбой!».

С рукоятью шашки было попроще – на ней был переключатель, под большой палец. При включении из рукоятки выскакивало метровое сияющее лезвие, оставлявшее в воздухе дымный след.

– Плазменная шашка, – понял Графен. Он никогда не видел таких компактных моделей, да ещё и с выдвижным клинком. Взмахнув несколько раз шашкой, он смотрел, как в воздухе висит её дымный переливчатый след – окружённое плазмой лезвие делало потоки воздуха ламинарными.

– В воздушный след лучше не попадать, – предупредила девочка. – Любой, кто войдёт в него, получит удар током по сверхпроводящему каналу и воспламенится.

Заметив недоверчивый взгляд Александра, она добавила:

– Я же не могла дать тебе простую плазма-шашку. Скорее всего, драконы будут на тебя охотиться.

– Откуда она у тебя? И эти часы?

– Сама сделала, – не моргнув глазом, ответила дракон.

– Чтобы сделать такие сложные устройства, нужен, как минимум, нанофабрикатор, – возразил Графен.

– Всё верно, – Астра похлопала себя по низу живота. – Он у меня внутри.

– Но… – замялся Графен. – Там же нет места.

– Я никогда не буду взрослой. Репродуктивные органы мне без надобности. Вместо них стоит компактный нанофабрикатор. Когда я печатаю что-то большое, мой живот раздувается как мяч для йоги, а выходной конвейер растягивается настолько, чтобы без проблем выпустить объект размером с твой ботинок. Сделать тебе новые ботинки, Графен?

– Погоди, для нанофабрикатора нужно сырьё. Откуда ты его берёшь?

Астра похлопала себя по промежности:

– У меня тут стоят роторные измельчители. Я засовываю в себя что-нибудь ненужное, и вращающие зубы перетирают это на атомы. Из атомов я собираю что-нибудь нужное.

– У тебя там зубы?

– Ага, типичный случай vagina dentata. Обычно такую функцию ставят взрослым платиновым драконкам, ну вот и мне мини-версию поставили.

– А как же тогда эти взрослые драконки занимаются сексом? Разве это не опасно… ну… для их партнёра?

– Опасно, – кивнула Астра. – Но ты же сражался с драконами и знаешь, что им ничего не стоит вырастить себе новые части тела взамен потерянных. Так что не смертельно, а некоторых риск даже заводит.

– Чудовищно, – поморщился Александр.

– Я таким не интересуюсь, у меня гормональный профиль – детский, – пожала плечами девочка. – Но если тебе нужно что-то небольшое… просто дай знать.

Когда грохот далёкого взрыва докатился до центра Москвы, где располагалась штаб-квартира Министерства, Графен понял – что-то началось. Он проверил, что рукоять шашки, подаренная Астрой, у него в кармане, и что её удобно вытаскивать. Часы-щит тоже были на месте. Другого оружия у него не было – табельное надо было получать в оружейке по специальному документу, подписанному начальством.

Он позвонил Марфе – та была дома, с ней всё было в порядке, обзвонил сыновей – все четверо были живы. Подробностей никто не знал. В кабинет Графена уже заглядывали подчинённые – в надежде, что хотя бы он в курсе. Оповещения через громкоговорители или телефоны не было, так что Графен организовал своих и повёл в столовую – это было огромное помещение для экстренного сбора и эвакуации, так что, случись чего, там уместится весь личный состав.

Когда появился Александр, в толпе коллег послышались противоречивые возгласы – с одной стороны, это был сам Графен, а с другой – он привёл с собой военных корреспондентов, а не отряд спецназа. С тех пор, как Графена поставили во главе небоевого подразделения, многие коллеги над ним подшучивали, называя «штабным богатырём».

Кондратьевича сегодня не было – он отпросился на день рождения внука, а точнее – просто не пришёл на службу, прислав краткое сообщение о том, почему его нет. Жаль – Кондратьевич бы сейчас пригодился. Он был на переднем крае, когда пятьдесят лет назад термоядерные боеголовки падали на Москву и образовались Три сестры. Он знал, что делать – не в духе инструкций, а на личном опыте.

В столовой собралось почти две тысячи человек – яблоку негде было упасть. Люди стояли поотрядно, оставив проходы между подразделениями свободными. Складные столы и стулья были свалены у стен столовой.

Глава 29

Наконец, по громкой связи к ним обратился Павел Павлович Гендовский и объявил, что база контрразведки «Ясенево-12», расположенная в самом центре закрытой зоны «Ирина» подверглась – предположительно – террористической атаке. Мощность взрывного устройства – полторы килотонны. Тип бомбы – аннигиляционная.

Пока нет подробностей, требовалось отработать вариант того, что этот взрыв – лишь начало крупного нападения. Всем сотрудникам, не занятым в расследовании произошедшего, надлежало получить оружие, броню и прочее снаряжение, и отправиться на усиление в разные точки мега-агломерации Москвы. Нужно было помочь полиции и МЧС организованно эвакуировать граждан в бомбоубежища за пределами области. В первую очередь речь шла о детских учреждениях и больницах. Главной задачей ставилось пресекать панику, а также сопутствующие срочной эвакуации преступления – насилие, грабеж, вандализм. Да, современные машины нельзя было перевернуть – они сами переворачивались назад, да и горели плохо, но их всё ещё можно было помять и поцарапать.

Медики раздали всем радиопротекторы – на случай ядерной атаки. Александр сразу же принял дозу – во Вторую хеленмарскую он спал с индралиновым автоинъектором в руке, просыпаясь по часам, чтобы сделать очередной укол и поменять фильтр в противогазе.

Следующие несколько часов он и его подчинённые помогали вывозить курсантов одного из московских флотских училищ в Тульскую область – для ребят это было настоящее приключение: тревожные чемоданы, летающий транспорт, взрослые с настоящим оружием – все надеялись, что дадут пострелять или пойти в атаку на врага – курсантам зачем-то раздали кортики. И конечно же герой Графен – с ним фотографировались все.

А потом Александра вызвал к себе Папа Гендо, и не просто вызвал, а прислал за ним ЛМП «Бердыш» – чёрную и страшную летающую машину, стоявшую на вооружении антитеррористических подразделений ФСБ.

В машине оказалось шестеро вежливых людей в экзоскелетах, которые довольно грубо запихали Александра внутрь, и «Бердыш» тут же вылетел в Министерство.

На Графена надели усиленные наручники, предварительно забрав часы. Карманы вывернули, рукоять шашки конфисковали. Даже ремень из брюк вытащили.

– Братцы, вы чего? – спросил их Александр.

Но спецназовцы молчали, отводя глаза.

– Похоже, обознался, – понурился он, не дождавшись ответа. – Не братцы вы.

Графена приволокли под белы рученьки прямо в кабинет Папы Гендо. Там уже ждал сам Гендовский и его шнырь Кирюша. В помещении теперь стояло странное устройство на колёсиках, явно спешно собранное на коленке. Павел Павлович даже не поздоровался с Александром, а сразу велел сажать на кресло и держать голову прямо. Графен не сопротивлялся. К нему подкатили устройство – так, что его голова оказалась между излучателем и приёмником – какой-то сканер, понял Графен.

Устройство включили, и Кирюша с Папой Гендо стали смотреть на голографический монитор – Графен его не видел, всё происходило у него за спиной.

– Всё как он и написал, – сказал Кирюша. – Имплант хорошо просматривается, но он не развит. Остановился в начальной стадии.

– Уверен? – спросил Гендовский.

– Угу. Вот фотографии, которые он прислал. От плодового тела в отделы мозга расходятся лапки. Тут лапок нет, а само плодовое тело сильно меньше.

– Им могут управлять?

Шнырь промолчал. Папа Гендо зарычал на него.

– Пал Палыч, ну я откуда знаю. Мы эту штуку впервые видим. Лапок нет – по идее, управления быть не должно. Друг говорит, Графен убил того мельхиора.

– Друг? – не выдержав, спросил Александр.

– Да, блин, теперь, оказывается, у нас есть друзья, – рявкнул директор ФСБ. – Вы двое, спасибо за службу. Возвращайтесь в отряд. Кирюша, бери эту хрень и кати в коридор. У меня с Графеном будет приватный разговор! Стойте! Снимите с Графена браслеты.

Когда они остались одни, Папа Гендо прошёл к столу, посмотрел на вещи, конфискованные у Графена.

Взял рукоять шашки, поднёс к глазам, решил щёлкнуть переключателем.

– Нет! – крикнул Александр, испугавшись за друга. – В сторону отставь.

Папа Гендо побледнел, затем отставил рукоять и осторожно щёлкнул переключателем – из торца рукояти выскочила расчёска для волос. Гендовский ещё раз щёлкнул – расчёска убралась в рукоять. Он пощёлкал для верности – всякий раз выскакивала расчёска.

– Думаешь, это смешно, Графен? – спросил он, бросая рукоять шашки на стол.

Александр сидел, облегчённо улыбаясь. Он уже видел в своих мыслях, как ошмётки Пашиного мозга разлетаются по комнате. Похоже, Астра встроила в оружие защиту от дурака – шашка подчинялась только Графену.

– Что происходит, Паша? – спросил Графен.

– Война спецслужб… И гражданская война, в перспективе, если мы облажаемся, – ответил Гендовский, пройдя к окну и опершись на подоконник. – Прямо сейчас мы закончили отбивать место взрыва у военной контрразведки. Есть убитые и раненые.

– Я ничего не понимаю.

– А я-то надеялся, что хоть ты мне объяснишь, – развернулся к нему директор ФСБ.

– Может, всё-таки расскажешь? – попросил Графен.

– Хорошо, – кивнул Гендовский. – Через полчаса после взрыва в «Ясенево-12» пришло письмо – прямо на мой личный «дисгайз», который знают всего несколько человек, включая тебя. А мои личные контакты, доложу тебе, тайна похлеще государственный. За такое расстрелом не отделаться. Даже не знаю, что бы такое сделать с тем, кто слил мои контакты…

– Что было в письме?

– Код от не удаляемого архива, что был в памяти той манты, на которой ты прилетел. Предвосхищая следующий вопрос, скажу – в архиве были разведданные, собранные в Хеленмаре. В том числе, чертежи самой манты, чертежи их новейшего корвета «Аретуза», расположение баз, численность и состав гарнизонов, планы спецопераций, многое другое. Те, кто собрали эти данные, скорее всего, не входили в верхние эшелоны хеленмарской военщины, но умело воровали всё, до чего могли добраться – всё из того, что может представлять интерес для врагов Хеленмара.

Графен промолчал, тогда директор ФСБ продолжил:

– Также в письме рассказывалось о новом виде драконов – мельхиорах, которые способны социализироваться в человеческом обществе и захватывать контроль над людьми. Управляющий имплант формируется в голове жертвы после орального контакта… Графен, не делай такие глаза. Это же драконы! Мельхиор выташнивает в горло человека порядка двухсот граммов наноматов, при этом человек не может сопротивляться, потому что парализован электрическим током, а впоследствии даже не может вспомнить сам факт имплантации… Обычное сканирование не может обнаружить имплант, но специальным образом перенастроенные сканеры – могут. К письму были приложены трёхмерные снимки имплантов контроля и инструкции по настройке сканеров. Если верить источнику, то многие офицеры в нашей военной контрразведке находятся под контролем драконов, особенно те, кто были вне Земли. Крупные чиновники также могут быть под контролем. Так же в письме сказано, что на «Либерти Уан» ты подвергся имплантации, но смог сопротивляться электрическому шоку и даже убил мельхиора до того, как имплант сформировался полностью… Я прощаю тебе то, что ты не указал об этом в рапорте – всё-таки процесс сопровождается амнезией, но как ты вообще смог сопротивляться, Графен?

– Я крепко стиснул полушария – вот имплант и сломался, – криво усмехнулся Александр.

– Похоже на тебя. Даже мозг – и тот мышца, – кивнул Папа Гендо. – Автор письма говорит, что мы найдём все ответы на развалинах «Ясенево-12». Там должны быть трупы людей с имплантами в головах, а также тела драконов. Мы должны начать раскопки немедленно, если не хотим, чтобы контрразведка замела следы – это советует автор.

– А что контрразведка?

– Они не пускали нас на место взрыва. Говорили, что это не теракт, а просто случайно сдетонировала ракета, которую они забрали на изучение с той манты.

– А они что-то изучают? Они учёные, да?

– Они заноза в заднице, – поморщился Гендовский. – Я приказал нашему спецназу застолбить это место любой ценой. Мы уже потеряли нескольких бойцов и одну ЛМП. Но охранный периметр развёрнут, так что контры нас уже не выбьют. Это огромный риск – всё будет зависеть от того, что мы найдём, если что-то вообще осталось, а так же от того, сможем ли мы предъявить найденное в качестве доказательства. И главное – остались ли в правительстве люди, не находящиеся под контролем мельхиоров, чтобы принять наши доказательства? При условии, что в письме правда. Тут я вынужден довериться Другу животных.

– Друг животных? – переспросил Графен.

– Так подписано письмо.

– Знать бы ещё, что это значит, – задумчиво нахмурился Графен. Он-то уже догадался, что это Астра – только она могла поместить такой файл в память манты, но он должен был играть в неведенье, чтобы Папа Гендо его не заподозрил.

– Тут-то как раз всё просто, – улыбнулся Гендовский. – Ты, наверное, слышал, что некоторые драконы любят вступать в половую связь с низшими существами, в их понимании, то есть с базовыми людьми и зверолюдьми. Это у них общественно приемлемое поведение, даже в случае пассивных пристрастий. Таких зовут зоофилами, зверолюбами. Причём это не оскорбление, а такая будничная форма дружеского приветствия. «Привет, зверолюб! И тебе привет!»… НО! – Павел Павлович поднял в верх палец: – Наоборот, если дракон высказывает публичную симпатию к низшим, отстаивает их гражданские права, то он – друг животных, и это уже – серьёзное оскорбление. За такое могут и убить. Если автор письма сам себя так назвал, то можно сделать вывод, что он, во-первых, дракон, а, во-вторых, находится в глубокой идейной оппозиции к своему государству… И это Друг животных поместил в манту архив с разведывательными данными, и именно эта манта каким-то чудом попалась тебе под руку, когда ты бежал с Марса, Графен… Ты точно ничего не хочешь мне рассказать?

– Я всё уже рассказал, Паша, – пожал плечами Графен. – Что до манты, то, возможно, такой архив был не на одной манте, а на нескольких. Возможно, Друг животных – целая подпольная группировка, а не одиночка.

– Возможно… Заметь, Друг животных молчал до того момента, пока «Ясенево-12» не было уничтожено, а затем разом вывалил на меня всю эту информацию. И знаешь почему?

– Нет.

– Я думаю, Друг животных здесь – в Москве, и его хеленмарские коллеги его прижали, а он их взорвал. Что наводит меня на мысль, что мы имеем дело с так называемым мельхиором – других-то, судя по всему, к нам и не присылают… И вот ещё что – Друг животных рекомендует приставить к первым десяти кандидатам проекта «Государь» охрану, а в первую очередь – к тебе. А это значит, что наш сверхсекретный монархический проект уже стал секретом Полишинеля.

Папа Гендо взял кресло и подкатил его к Графену, а потом сел напротив и опер локти о колени, чтобы положить подбородок на сомкнутые в замок пальцы.

– Почему Другу животных так важно, чтобы ты выжил, Саша? – спросил Гендовский.

– Я не знаю, – ответил Графен, не моргнув и глазом.

– Если бы я не увидел на экране, что твой имплант не раскрылся, я бы предположил, что ты – его конфидент.

– Кто-кто?

– Конфидент. Так мельхиоры называют своих людей-рабов, которых контролируют через имплант.

– Нет, я не такой, – помотал головой Графен.

– Я очень заинтересован в успехе проекта «Государь», Саша, причём именно с тобой во главе, поэтому я не буду тебя пытать. Любой другой на твоём месте отправился бы в застенок, будь он мне хоть сто раз другом. Но только не будущий государь… Я дам тебе охрану. Тебе и членам твоей семьи.

– Спасибо, Паша, – кивнул Александр.

– Ты мне нужен, Саша, – улыбнулся Гендовский. – А ещё мне нужен Друг животных. Те данные, что были в манте, хорошее подспорье, но их недостаточно, чтобы победить Хеленмар. Уверен, я смогу выжать из него ещё немного. Кто знает, может, мы тоже подружимся.

– Если к тебе попадёт Друг животных, ты будешь его пытать?

– Конечно, – охотно кивнул Папа Гендо. – Друг познаётся в беде… Что за вздор! Друг познаётся в пытке. Впрочем, как и все мы.

К Графену приставили четверых агентов, к Марфе и сыновьям – тоже. С учётом того, что два старших уже были семейные, они были не рады получить к себе в семью четырёх незнакомых дядек практически их возраста – все агенты были молодыми и крепкими. Графен успокоил, что это временно – пока не уляжется неразбериха в спецслужбах.

К Астре, естественно, он больше не наведывался – это тут же выдало бы её местоположение, а там и до пыточного кресла Папы Гендо недалеко. Он переписывался с неё в «дизгайзе». Она отказалась отвечать на вопросы о «Ясенево-12» – просто сказала, что в закрытой зоне «Ирина» гражданских не было – только база военной контрразведки, а раз жертв среди мирного населения нет, то и разговаривать не о чем. И вообще – у неё полно своих дел, чтобы ещё тратить время на визиты Графена.

Что касается войны спецслужб, то открытое противостояние закончилось, толком и не начавшись. Верхушка военной контрразведки подала в отставку – по официальной версии, из-за неправильной эксплуатации аннигиляционного оружия, повлёкшей за собой гибель личного состава и уничтожение государственной собственности. По каким-то там нормам, бомбы из антиматерии вообще нельзя было хранить на территории мега-агломерации Москвы. Многих контрразведчиков рангом пониже провели через переаттестацию и уволили по причине неполного служебного соответствия. Со слов Папы Гендо, их заодно подвергли процедуре лучевой терапии мозга – сожгли имплант контроля несколькими пучками рентгеновских лучей, сведёнными в одну точку. Грубо, но эффективно. Выяснилось, что человеку, освобождённому из-под контроля мельхиора, требуется интенсивная психологическая помощь. Бывших уже контрразведчиков развезли по армейским домам отдыха – для реабилитации. Некоторые покончили с жизнью в первые часы после нейтрализации импланта. Единицы превратились в овощей. Остальных придётся долго лечить.

Ингеборга Корхонен с пониманием отнеслась к данной теме, когда ситуацию лично доложил Гендовский, и даже разрешила ему навести порядок в дружественном ведомстве, но как он потом обмолвился в разговоре с Александром:

– Думаешь, всё закончилось, Сашка? Хеленмар утёрся? Баронесса Харконен решила не лезть на рожон и сдала нам свою карманную спецслужбу? А вот хрен тебе! Всё только начинается. Они теперь будут из кожи вон лезть, чтобы отвоевать то преимущество, которого мы их лишили. Они нам ещё припомнят.

Дни шли за днями, ничего особенного не происходило. Марфа радовалась, что Графен перестал тайно ездить к «лживой драконке». К охране в доме они привыкли. К машине сопровождения – тоже. Казалось бы, наконец-то жизнь налаживается. А потом Графену позвонила Астра, и Александр понял – Гендовский как в воду глядел.

Правда сейчас беда пришла не с той стороны, с которой ждал Графен. Беда пришла к самой Астре…

Кандидат № 20:

Когда около лунной орбиты осмиевая шрапнель прошила корабль от носа до кормы, Илья спал. Жилой модуль превратился в дуршлаг. Шрапнель срезала шланги, которыми он был подключен к системе жизнеобеспечения, так что скафандр переключился на замкнутый цикл. Сонное больше не поступало, но бодрящего не последовало – это было нарушением процедуры выхода из полётного наркоза, и последствия не заставили ждать – тошнота, головная боль, делирий.

Почти час он приходил в себя, потом смог отстегнуться. В кабине был вакуум. Включив нашлемный фонарь, Илья отправился на поиски Ламии – дракона он нашёл в дальнем конце отсека. Туда её отбросило атакой.

Глава 30

У Ламии не было правой руки выше локтя, левого глаза не было тоже – осколок прошёл голову насквозь. Дракон подняла левую руку и, сжав кулак, оттопырила большой палец. «Всё будет хорошо», сказала её улыбка.

Он помог ей добраться до противоперегрузочного кресла – место пилота было единственным, не пострадавшим от шрапнели. Уцелевшим глазом Ламия осмотрела Илью – тот был целёхонек. Снова показав ему «отлично», она взялась за восстановление управления. В момент, когда их настигла шрапнель, они летели кормой вперёд – тормозили. Выстрел был со спины, вдогонку, так что основной удар принял на себя жилой отсек. Двигатель не пострадал. Ламия запустила его по резервным каналам управления и текстом – через планшет – дала Илье понять, что они потеряли час торможения, так что перегрузки будут «ого-го!», а в земную атмосферу они войдут жёстко, с включенным двигателем, с корпусом-решетом и разложенными посадочными ногами, чтобы хоть как-то затормозить, причём ноги наверняка оторвёт набегающим потоком… Илья кивнул и сменил дракона в кресле. Он точно не выживет без него, но вот выживет ли Ламия? Он не знал.

Вход в атмосферу был как спуск в ад. Неделю спустя Илья скажет, что, собственно, это и было спуском в ад, но тогда, в верхних слоях атмосферы, корабль трясло так, что чуть голову не оторвало. Ламия соорудила себя лежанку из мешков в задней части отсека. При ней был рюкзак с тем немногим, что уцелело из снаряжения.

Удар об землю был ужасающим. Это было так называемое «торможение двигателем», потому что двигатель смяло первым, потом инерция жадно скомкала двести метров сварных конструкций, соединявших двигатель с жилым отсеком, и вот уже в посадочный кратер врезалось яйцо жилого отсека, ослабленное шрапнелью. Оно смялось и разошлось по швам. Раскрылось исковерканным лотосом, явив пылающему миру пестик цветка – изогнутый обломок осевой балки, к которой было прикреплено кресло пилота.

Фигура в скафандре, распятая на ремнях безопасности, пошевелилась. Щёлкнули пряжки – кнопки в подлокотниках ещё работали. Илья, весивший в семь раз больше привычного, рухнул к основанию «цветка». Тяжесть была необоримая. Полная гравитация – он не был к ней готов. Там, на дне, провалившись под мешки, в изломанной позе лежала Ламия, всё ещё держась за рюкзак. Отобрав его, Илья надел его на себя, потом вытащил из кармана шнур и накинул на грудь дракона петлю. Он не сможет её нести, но тащить попробует. Оглядевшись, Илья заметил, что в стенке отсека прошла трещина, через которую можно протиснуться. Обливаясь потом, он подтащил Ламию к пролому и нечеловеческим напряжением сил вытолкнул в кратер. Затем вылез сам. Она лежала на раскалённых обломках, огнестойкий шнур успел оплавиться. Вытягивая Ламию за собой, Илья начал восхождение из кратера. Полчаса спустя он был метрах в ста от места падения, но продолжал двигаться, стараясь убраться подальше. Через пять минут Илью сбило с ног ударной волной – с неба в посадочный кратер ударил луч лазера, испарив всё в радиусе пятидесяти метров.

Когда он очнулся, была ночь. Шнур был всё ещё в его руках. По нему он нашёл тело Ламии. Поставив фонарь на минимум света, покопался в рюкзаке. Там был медицинский пеногель. Им он запенил ей обрубок правой руки и левую глазницу, а также дырку на затылке. У неё были мелкие раны – он запенил их через дырки в броне, всовывая в них гибкий носик баллона. Потом стал вводить стимуляторы. Через несколько минут дракон задышала. Он промыл ей правый глаз антисептиком – тот не пострадал, просто забился грязью. Сияли бриллианты на золотой радужке. Рептильный зрачок сфокусировался на Илье.

– Снимай скафандр, дурак, – прошептала Ламия. Мальчик повалился на неё и заплакал. Слёзы скапливались изнутри забрала, слизь в носоглотке мешала дышать.

– Ишь навалился. Задушишь, – простонала дракон.

– Хоть забрало открой, – сказала она чуть погодя.

Мальчик включил громкую связь и сквозь всхлипы проговорил:

– Мне и так нормально!

– Ты там плачешь? – спросила дракон с тревогой. – Ты ранен?

– Цело ваше капиталовложение. Я просто… рад тебя видеть.

– Я тоже рада… – ответила Ламия, промаргиваясь единственным глазом. – Видеть.

Потом они поднялись. Поддерживая Ламию, Илья повёл её в лес, если, конечно, он правильно опознал скопление биомассы в полукилометре от них. Стоило дойти туда затемно, чтобы не попасть на глаза орбитальным спутникам. В лесу Илья, по настоянию Ламии, всё-таки снял шлем. Они подкрепились тем, что нашлось в рюкзаке, и провалились в сон, в итоге проспав весь день. На закате Ламия выстругала дорожные посохи им обоим. Так началось их многодневное путешествие тропами ада.

– Где мы? – спросил Илья, пока они ковыляли по ночному лесу, ориентируясь лишь на систему спутникового позиционирования в голове дракона.

– Это место называется Херсонщина.

– Тут людям снятся плохие сны?

– Скорее всего. Сейчас это территория Хеленмара, – предупредила Ламия. – И нам тут не рады.

– Куда мы пойдём?

– В Крым. Неделя пути, если идти ночами. Днём нас легко заметить с воздуха.

– Как думаешь, тут ещё остались люди?

– Базовые? – уточнила Ламия. – Мало. Когда обломки Украины вошли в состав Хеленмара, драконы постепенно превратили местных в зверолюдей-прислужников – свиноморфов, волкоидов и прочих.

– Проклятые драконы, – с ненавистью проговорил Илья, но тут же добавил: – Я не имею в виду тебя. Ты не настоящий дракон.

– С чего ты взял? – вперила в него свой единственный глаз Ламия: – Самый настоящий. От создателя драконов пустоты – Хаяо Кодзимы.

– Не верю, – помотал головой Илья. – Ты отличаешься от всего, что я знаю о драконах.

– Я особенная, тут ты прав, – сказала Ламия, но не стала развивать тему.

Земной пейзаж удручал. Природа была изнасилована индустрией – они проходили мимо озёр химических отходов, свалок, заброшенных предприятий и остовов техники, в том числе военной.

Купольные агрокомплексы, огороженные и охраняемые, они обходили стороной, предпочитая добывать пищу вдали от поселений. Ламия сохранила свой кварк-глюонник. Стреляя в реку, они глушили рыб-мутантов – еда сомнительная, но сытная.

– Ты должна рассказать мне всё, – сказал Илья на привале. – Не хочу погибнуть, даже не понимая за что. Больше никаких секретов, ладно? Я вытащил тебя из корабля не для того, чтобы…

– А для чего? – спокойно спросила Ламия.

Мальчик запнулся:

– Прости, я не то говорю. Я вытащил тебя, потому что хотел спасти. Ты спасала меня всё это время. Так что это я в долгу, не ты. Имеешь право не рассказывать.

Дракон молча ела, но Илья заметил – после его слов что-то изменилось. Словно ему удалось преодолеть барьер.

– Кто устранил претендентов? – попытал он удачу.

– С трёх раз угадаешь? – недовольно отозвалась дракон.

– Пост-люди?

– Надо же, угадал.

– Но вас много. Кто именно? Хеленмарская верхушка?

– Хеленмарская верхушка. Плутократия Плутона. Демиурги Оорта. Асгардия… Космических пост-человеческих держав полно, – Ламия пожала плечами.

– Драконы пустоты?

– Само собой.

– Почему?

– Дурацкий вопрос, – Ламия закончила с едой и запила из фляжки.

– Я не понимаю, зачем им это.

– Скажи, кто такие пост-люди? – спросила Ламия.

– Ты сама пост-человек.

– Дай определение.

– Хорошо, – согласился Илья. – Пост-люди, это такие… люди, которые решили воспользоваться достижениями прогресса, чтобы улучшить свою человеческую природу через вмешательство в геном и вживление электроники. Как результат – бессмертие, вечная молодость, сверх-интеллект, острые чувства, быстрые рефлексы…

– Отлично, – похвалила дракон. – А теперь скажи, в чём различие между пост-человеком и пост-гуманистом?

– Одно и тоже.

– Вот и нет. Пост-человек – это телесная форма. Я пост-человек. А пост-гуманист – это система взглядов. Не обязательно быть пост-человеком, чтобы её придерживаться. Многие полагают, что пост-гуманизм – это про улучшение себя. Индивидуальную эволюцию. Так вот – ничего подобного. Пост-гуманизм появился задолго до того, как люди смогли изменять себя телесно. Тогда он назывался транс-гуманизмом и означал процесс перехода от человека к пост-человеку… Какой главный постулат пост-гуманизма?

– Себя надо улучшать?

– Почти. Главный постулат: человек изначально плохой, – поправила Ламия. – Никудышный. Быть человеком – плохо. Надо это исправить. Улучшить себя как-то. Но главное – любыми средствами перестать быть человеком. Неприятие своей человеческой природы – главный двигатель пост-гуманизма, а вовсе не стремление стать лучше. Ещё не было вживляемой электроники и генной инженерии, а транс-гуманисты успешно расчеловечивались сами и старались расчеловечить других…

Дракон постучала себя пальцем по виску:

– Любые изменения начинаются здесь. Пост-гуманизм – это идеология, философия и религия. Расчеловечивание – её цель. А что значит быть человеком? Ответь.

– Ну там традиционные ценности, любовь к ближнему, сострадание… Эмпатия, в общем.

– Снова в точку. Одним словом, человеческая норма. Норма – это то, что ненавидят пост-гуманисты в базовых людях. В двадцатом веке транс-гуманизм начался с того, что стали заявлять, что норма – это плохо, а любое отклонение – лучше по умолчанию. Как в романе «1984», поменяли местами понятия: отклонение назвали нормой, а норму – отклонением… И пошло-поехало. Традиционная семья – никуда не годится. Гетеросексуальная ориентация – скучно. Расцвели культы индивидуализма, разнообразия, толерантности, когда любое отклонение – прекрасно и должно вызывать всеобщий восторг. Причём в этот восторг людей загоняли пинками, пока мозги у тех не сдвинулись так, что они стали не только поддерживать в себе это больное состояние, но и насаждать его в других… Возникло ЛГБТ-богословие, расцвёл бод-мод. Желание расчеловечиться было так велико, что когда транс-гуманистам дали инструменты по изменению себя, те воспользовались ими безо всякой оглядки.

– Потеря человечности? – догадался Илья.

Дракон кивнула:

– Мозг и психика – очень нежные темы. Всё связано. Когда накручиваешь себе побольше извилин, перекраивая геном, есть шанс потерять эмпатию, получив взамен разнообразные девиации поведения, не вписывающиеся даже в новую расширенную «норму». Венцом пост-гуманизма стали драконы. Мой вид состоит из психопатов и социопатов. Мы не можем взаимодействовать даже друг с другом. А всё потому, что когда мы создавали себя из людей, никто не пытался сохранить человечность. Она была презираема, так что о её потере никто не заплакал. Получившиеся существа не умели плакать. Единственная эмоция, которая осталась им доступна – это ненависть. И они предпочитают испытывать её к базовым людям.

– Почему вы ненавидите нас? – с жаром спросил Илья. – Не могу понять. Вы держите нас, базовых, за дерьмо, но и пост-людей цените не больше. Ваши слуги – зверолюди – идут на бойню как скот. Вы едите их, нас и даже других драконов. Вы истребляете сами себя с той же лёгкостью.

– Мы ненавидим вас, потому что проиграли, – сказала Ламия устало. – Мы так и не стали новым самостоятельным видом. Индивидуальная эволюция оказалась ловушкой. Тупиком. Различие порождает вражду. О каком обществе идёт речь, когда каждый идёт своей дорогой самоулучшения и нет двух похожих пост-людей? О каком обществе идёт речь, если мы камня на камне не оставили от базовых человеческих ценностей, которые могли бы нас объединить? Эгоизм не объединяет. Мы не можем размножаться естественным образом – слишком много вмешательств в собственный геном. Нет жизни из мёртвого лона, как нет утоления жажды у пересохшего ручья. Мы можем только воспроизводить свои копии или выращивать себе простых слуг – зверолюдей…

Покачав головой, дракон продолжила:

– Это фиаско, пойми. Всё сломано. Мы, пост-люди, хотели стать равны богам, но так и не оторвались от породившего нас человечества – мы пристройка к вам, базовым людям. Без вас мы мертвы, но большинство из нас всё ещё уверены, что за нами будущее. Всего-то надо убрать последний барьер, удерживающий нас от окончательной победы. Якорь, что тянет нас вниз. Костыль, который больше не нужен… Ненавистное базовое человечество. Если его уничтожить, наконец-то заживём!

– Бред! – вскочил Илья, сжав кулаки. Казалось, он набросится на Ламию.

– Естественно, бред, – ответила та. – Когда исчезнете вы, загнёмся и мы – гордые полубоги в центре своих демиургий. Лишь немногие из пост-людей отдают себе отчёт, что единственное наше спасение как раз в сохранении базового человечества. И чем скорее начнём, тем лучше, потому что вы разрушаетесь нашей гнусной моралью. Гниёте заживо. Единственное спасение для всех нас – скорейший возврат к базовому генотипу, традиционным ценностям, исконным формам правления и вероисповедания, потому что это проверенные веками устойчивые системы, способные к самовоспроизведению и саморегуляции…

Дракон сокрушённо покачала головой:

– Посмотри кругом. Мир на краю пропасти. Жизнь ничего не стоит. Неравенство и эксплуатация приняли самые изощрённые формы. Многие человеческие государства рухнули, а из обломков поднялись космические державы пост-гуманистов, которые теперь словно опухоль расползаются по Системе.

– Царство Антихриста суть царство нелюдей, – произнёс Илья тихо.

– Я говорила тебе, что отправила свои копии к звёздам. Знай, я там оказалась не первой. Прилетело множество пост-людей. Сейчас там идёт война всех со всеми. Это ждёт и Солнечную систему, если позволить пост-гуманизму уничтожить людей… Ты спросил, кто уничтожил других претендентов на царствие. Теперь ты знаешь ответ?

– Да, – мальчик кивнул. – Пост-люди не допустят укрепления общества базовых людей. Не допустят возвращения к традиционным формам правления. Вообще, хоть к чему-то традиционному.

– Вы слабые и жалкие по одиночке, но ваша сила в единстве, а источник вашего единства – единообразие. Вы, люди, осознаёте свою ущербность, и это вас объединяет. Всюду, где можете, вы сражаетесь с гнётом пост-людей, – дракон слабо улыбнулась.

Если кто и выглядел сейчас ущербно, так это она – калека, чумазая и вымотанная.

– Почему ты с нами, Ламия? – спросил Илья.

– В этом нет моей заслуги. Когда мои будущие… родственники… владельцы… делали заказ Хаяо Кодзиме, они обговорили техзадание – я должна получить все преимущества драконов, но при этом сохранить генетическое родство со своей базовой сестрой, а моя эмоциональная сфера должна остаться полностью человеческой… Хаяо сохранил мне эмпатию. Я умею сострадать. Однако, по требованию заказчика, моё сострадание не распространяется на пост-людей. Их я убиваю без малейших терзаний, а вот базового человека убить не смогу – вина заест.

– Ясно, – мальчик задумчиво кивнул и добавил: – Жаль, что ты такая одна.

– На самом деле, нет. Такие, как я, возникают время от времени, но их вычисляют драконы и уничтожают. Как видовых предателей.

Илья подошёл к ней и положил руку на плечо.

– Мы что-нибудь придумаем, – сказал он. – Вместе.

– Спасибо, что не ненавидишь меня, – ответила Ламия.

– Дядюшка говорил, что ненависть похожа на ноль. Когда прибавляешь ненависть к чему-то, оно не становится больше. Когда множишь на ненависть, всё превращается в ничто.

Когда они спали днём, пережидая светлое время в тени деревьев, Ламия услышала всхлипы.

– Ты плачешь? – спросила она.

– Нет, – ответил Илья.

– Не забывай про мой острый слух.

– Чёртов пост-человек.

– Так в чём дело?

– Я вспомнил, как дядюшка Римус брал меня на стрелки местных банд. Где бы мы ни были, он всегда выступал разводящим – его знали по всей Системе.

Глава 31

– Он брал меня на эти сходки – я не понимал зачем, а ведь он учил меня быть переговорщиком. Арбитром. Учитывать интересы каждой банды, их кодекс, историю, мотивы и темперамент. Находить компромисс, который позволит избежать кровопролития. Принимать умные решения. Ему платили за это сами банды… Вот к чему он меня готовил. Он позволял мне брать слово и разрешать мелкие проблемы за него – всегда готовый взять ситуацию в свои руки, если я провалюсь.

– Не понимаю.

– Ты сама сказала, что внутри монархического движения есть два крупных лагеря, а в каждом лагере – несколько мелких групп.

– Хочешь сказать… Что монарх – это разводящий для элиты? – озарило Ламию.

– Именно.

– И ты думаешь, что справишься?

– Справлялся раньше, справлюсь и сейчас, – гордо ответил мальчик. – Когда на Ганимеде Чёрные свинорылы взялись за плазменные резаки, а Полосатые шакалоиды – за лазерные дрели, угадай, кто развёл их?

– У элиты другие понятия, чем у купольных банд Солнечной. Своя диалектика. Они аристократы, понимаешь?

– Приноровлюсь. Найду подход.

– Да уж, твой воспитатель занятный человек, – сказала Ламия, возвращаясь ко сну. – Они хотели государя, безупречного во всём. По крайней мере, в твоём случае, они получили бы опытного разводящего, а это уже немало.

– Красивый звездопад, – сказал Илья во время одного из ночных переходов. Небосвод расчертили яркие полосы.

– Ага, – согласилась Ламия. – Это остатки российской спутниковой группировки. Надо торопиться. Кризис власти нарастает.

– Какой ещё кризис власти?

– На месте увидишь, – пожала плечами дракон. – А вообще, как любит говорить действующий президент Российской Федерации Ингеборга Корхонен, maassa maan tavalla.

– Чего? – встрепенулся мальчик.

– Тебе перевести?

– Не надо. Я знаю финский, наблатыкался на Седне с их братом. Какого лешего президент России финка?

– А вот надо было новейшей историей интересоваться, тогда бы и знал, – подразнила его Ламия.

– Мы что – опять Финляндию присоединили?

– Ага. Поделили с Хеленмаром, как и Украину.

– Мне уже страшно идти в Россию. У меня дурные предчувствия, – признался Илья.

– Я же обещала, что найду, чем тебя удивить, – беззаботно ответила дракон.

Кандидат № 1:

Астра сидела в своей квартире, прикрученная к стулу клейкой лентой. Три молодых дракона перетряхивали всё вокруг – непонятно, что искали, наверное, им просто нравилось резать мягкую мебель длинными острыми ножами.

Просто позвонили в дверь, она пошла и открыла. На пороге стоял какой-то молодой мужчина, носивший странную обтягивающую одежду в разноцветный ромб.

– Бомжур! – сказал он и пнул её в живот.

Девочка пролетела через весь коридор и упала уже в комнате. Вместе с первым ворвалось ещё двое. Они скрутили её и привязали к стулу. Одному она разорвала рот, другому заехала в пах так, что он ещё какое-то время лежал, свернувшись калачиком, пока двое оставшихся связывали её.

– Московские дети гораздо сильнее украинских, – заметил один на хеленмарском. – Я запотел, пока с ней боролся.

– Просто она ест каждый день, не более того, – ответил второй, постоянно облизывая лопнувшую кожу в уголке губ.

– Странно, что она вообще в сознании после такого пинка.

– Сильно бить было бы глупо. Мёртвая приманка не работает.

Первый склонил к ней лицо – на нём был клоунский грим. Остальные двое были одеты так же. Глаза у всех трёх были золотыми, с зелёной окантовкой. Медные драконы. Судя по всему, из одного выводка. Не близнецы, но очень похожи.

– Как тебя зовут, девочка? – спросил дракон по-русски. На его лице застыла широкая улыбка.

– Астра.

– Какое красивое имя. Да и сама ты ничего так. По человеческим меркам, конечно.

– А по драконовским? – спросила Астра.

– По драконовским ты та ещё страхолюдина, – хихикнул первый. – Зато честно.

– Вы клоуны, да?

Дракон ударил её тыльной стороной ладони по лицу и завизжал:

– Мы скоморохи! Скоморохи – понятно? – тупая ты коза! Как можно было спутать нас с клоунами? У нас же одежда скоморохов! Не клоунов, не арлекинов, не паяцев, а скоморохов!

От удара голова Астра запрокинулось назад. Из правой ноздри потекла кровь. Астра шмыгнула несколько раз носом, но кровь не останавливалась.

– Ну вот, – покачал головой второй. – Ты её сломал. Как она будет говорить по телефону с разбитым носом? Ты бы ей ещё горло перебил, дебил.

– Мне жаль, – понуро ответил первый.

Астра подняла голову и высморкала себе на грудь кровяной сгусток, основательно заляпав пижаму.

– Если ты будешь кричать, мы тебе кляп поставим, – предупредил второй.

– Она вообще не кричала, ты заметил? – удивлённо констатировал первый.

– Убейте эту тварь, – простонал из угла третий, который всё ещё держался за пах и охал.

– Всему своё время, – отозвался второй. – Сначала надо всё хорошенько спланировать.

И они стали совещаться на хеленмарском, попутно обедая тем, что нашли в её холодильнике. Из разговора скоморохов она поняла, что во время взрыва в «Ясенево-12» погибли чуть ли не все хеленмарские оперативники, работавшие в Российской Федерации – там была их центральная база. Оставшихся агентов вычистило ФСБ. Хеленмарские военные срочно завербовали всех драконов в окрестностях РФ, с которыми смогли сторговаться, чтобы восполнить потери и привлечь для заданий по поиску и устранению. Эти трое, судя по всему, были профессиональными циркачами, а в свободное время подрабатывали на мафию наёмными убийцами. Базировались они на территории Украины. Несколько раз прозвучало название «Блядский цирк» – возможно, так называлось место, где они работали.

Информации у скоморохов был минимум – им дали адрес Астры и сказали, что к девочке лет десяти регулярно наведывается Александр «Графен» Оболенский. Надо устроить на него засаду, убить его и девочку, засняв всё для заказчиков, а потом эвакуироваться назад – через оперативно развёрнутую червоточину.

Скоморохи караулили Графена последние три дня, но он всё не появлялся, поэтому они решили взять инициативу в свои руки. Ворваться в квартиру и заставить девочку вызвать Графена по телефону – под надуманным предлогом. Дальше всё по первоначальному плану – пытки, казнь.

Имён друг друга драконы не называли – очевидно, хоть на это ума у них хватало. С точки зрения Астры, на её ликвидацию послали настоящие отбросы – гражданских, клоунов, да ещё и медных.

– Странно, конечно, – сказал первый, попивая «Космодесантское крепкое» и рассматривая фотографию Графена на банке. – Вот уж бы не подумал, что Графен – по детям. Я-то думал он гей.

– Почему? – спросил третий.

– Ну он же качок, а они все геи.

– Пфф, – скривился второй. – Ты попал во власть человеческих стереотипов. Да, качки тупые – это факт, но далеко не все из них настолько прогрессивны, чтобы принять свою гомосексуальность.

– Ты прав, брат, – кивнул третий. – Люди отсталые. Не то, что мы.

– Надеюсь, мы позабавимся с ним до того, как убьём, – мечтательно потянул первый.

– После.

– Во время.

– А девочка?

– А что девочка?

– С ней-то что?

– Убьём.

– А позабавиться?

– Вот ещё! Сегодня девочка, завтра женщина, а послезавтра что – в церковь пойдёшь?

– Ты драматизируешь. Мы скоморохи – мы должны веселить публику, а не живописать ужасы моральной деградации.

– Ожидание так утомительно… Пусть звонит. И я не прочь сломать ей позвоночник. Или отрезать все пальцы. Это поможет скоротать время.

– Все пытки – только когда у нас в руках окажется Графен. Синхронная казнь – вот что мы сделаем. Снимем снафф экстра-класса. Станем известными и разбогатеем.

– За это стоит выпить!

И они выпили.

Для того, чтобы позвонить Графену, Астре не нужно было подносить телефон ко рту – через свои импланты она подключилась к телефону, лежавшему на столе, на виду у скоморохов, как подключается беспроводная гарнитура, и позвонила Графену. Он услышал в трубке её синтезированный голос. Она вкратце обрисовала обстановку.

– Я скоро позвоню и попрошу тебя приехать. Ты скажи, что приедешь, но сам не приезжай. Я уже всё придумала. Закажу пиццу на дом в фирме, которая отправляет живых курьеров. Когда скоморохи отвлекутся на дверь, попробую их убить. Будет сложно, но другого варианта нет. К счастью, им не сказали, что я дракон, а медные – чуть умнее обычного человека, то есть жутко тупые, и сами не дотумкают.

– Курьера они убьют. И тебя тоже. Я выезжаю. Буду заранее. Ворвусь, и мы их вместе перебьём.

– Не валяй дурака. Тебе не стоит сюда соваться – за тобой и так следят, к тому же именно этого и добиваются эти клоуны – чтобы ты появился. Я могу прямо сейчас написать Папе Гендо – он пришлёт спецназ. Уверена, он не захочет терять такого ценного информатора, как я.

– Это ты не дури, – прорычал в трубку Графен. – Он запрёт тебя и будет пытать, пока не умрёшь. Он не просто так Душитель свобод. Это всё равно, что самоубийство.

– Что так самоубийство, что эдак.

– Заткнись и слушай, Астра, – Графен понизил голос – пусть он и был в своём рабочем кабинете, не хотелось бы, чтобы кто-то услышал. – Я тихонько улизну от охраны и поеду к тебе. Подготовься, как сможешь. На рожон не лезь. Возражения не принимаются. Всё, отбой.

Графен тяжело вздохнул. Ей ведь почти удалось его уговорить ничего не делать и оставить её наедине со своей судьбой, то есть со смертью. Выпутается – хорошо, погибнет – обратно хорошо. Это было бы разумно со всех сторон. Кто она ему? Дракон. Она пыталась получить над ним контроль. Если их связь раскроется, он обречён. Она угроза его карьере, семье и будущему в роли государя Российской империи. А он не должен собой рисковать, ведь Графен – это символ поколения, надежда на победу в полувековом противостоянии с Хеленмаром.

К тому же Астра уже отработала свою роль – она передала Папе Гендо пароль от архива, раскрыла заговор внутри военной контрразведки. Едва ли ей удастся принести ещё какую-то пользу. Теперь она может героически умереть в битве с драконами. Или мученически – в застенках ФСБ. Последней вариант – не лучший, ведь из неё могут вытрясти всю историю с Графеном. Александр понял, что если Астра обратится к Гендовскому лично – это будет так себе вариант…

Но Александр не стал бы героем войны, если бы позволял таким соображениям руководить собой. Государь? Найдут нового! Гендовский? Как-нибудь уладим. За те два месяца, что он знал Астру, она стала ему другом, почти дочерью и совсем немножко женой – в той части, что касалась межличностного общения, потому что Марфа не всё могла понять и принять… И если сейчас он бросит Астру в беде – это будет предательство. Но не Родины, а самого себя – всего того, что делало его Графеном. Такого он не хотел. А делал он то, что хотел. Просто часто это удачно совпадало с тем, что должен.

Как обычно, всё сводилось к вилке «смерть или победа».

Графен прошёл в ЗБС и внимательно осмотрел полки. Зал боевой славы мог предоставить богатый выбор опасных игрушек, но их едва ли получится вынести через проходную. Он потратил несколько минут, чтобы надеть под рубашку и брюки комплект хеленмарской брони скрытного ношения – не этих БДСМных ужасов, которые драконы любят носить в бою – с шипами, клёпками и ремнями, а облегающую броню оперативного состава – лёгкую и незаметную, защищающую от порезов и осколков. Сунул в карман брюк полевую аптечку для платиновых драконов – на случай, если Астру ранят. Для себя взял шприц-инъектор с боевыми стимуляторами: три медных дракона в его возрасте – это много.

Выйдя из кабинета, он огляделся в поисках своих охранников. С ним на работу обычно отправлялись двое – два других в это время спали у него дома. Ему пришлось отдать им комнаты сыновей. Весь дом превратился в казарму, а когда на втором этаже они собрали станковый плазмомёт с силовым щитом и выставили ствол на балкон, Графен понял – эти ребята очень серьёзно относятся к заданию.

Сейчас с ним на работу пришли Михаил и Николай. Михаил сидел и слушал байки Кондратьевича, коих у него было ну просто вагон и маленькая тележка – герой двух войн, герой-любовник в мирное время, экстремальный турист и просто увлекающийся человек… В общем, раньше всё было лучше – даже армейские секс-символы.

А вот Николай ходил по управлению и смущал сердца женской половины коллектива, возглавляемого Графеном. Дочери Кондратьевича чуть не передрались из-за него, хотя были поголовно замужние и с детьми.

– Все в своих матерей, – сказал на это Кондратьевич, смахивая скупую мужскую слезу.

– Миша, я до машины и обратно – одни вещи взять, другие бросить, – сказал Графен.

– Ага, – кивнул Михаил, нехотя отрываясь от истории, которую рассказывал Кондратьевич – что-то про жену хеленмарского посла.

Довольный, что всё прошло так просто, Александр направился к выходу из управления, в надежде, что Николай, занятый дамским обществом, не пойдёт за ним.

Но Николай заметил его и закричал на всё помещение:

– Мишаня, не спи – проводи объект до сортира!

Следом хором захихикали дамы.

«Господи, прямо как школьницы какие-то, – подумал Графен. – А некоторым ведь уже за сорок. Ну как там можно!»

Графен вышел в коридор и направился к гравитационным лифтам. За спиной затопали ножищи Михаила. Он догнал его у лифтов, и они шагнули в колодец вместе – невидимая сила плавно опустила их до первого этажа.

– Вот же чёрт глазастый, – буркнул Михаил.

– А чего ты его слушаешься? – спросил Графен. – Вы ж оба старлеи.

– Я ему ещё в учебке старшинство в щелбаны проиграл. А значит при прочих равных он главнее.

Графен понимал, что Михаила придётся укладывать – оперативник был крупный, сильный и очень хорошо подготовлен физически – не такой гигант как Графен, но наверняка мог выдержать даже Графеноский коронный в челюсть. Таких проще убить, чем вырубить. А драться с Мишей на служебной автостоянке совсем не хотелось. За такое потом придётся ответить. Похоронить карьеру на пустом месте было бы глупо – такая потасовка мигом станет известна всему Министерству.

Графен достал из кармана экранированную коробочку и вытащил из неё массивные мужские часы – наградные часы капитана хеленмарского фрегата. Часы были его боевым трофеем, но по понятным причинам он не смог носить их на работу. Так они и остались в ЗБС.

– Держи! Дарю, – он протянул часы Мише. Тот охнул, глаза молодого мужчины загорелись. Ещё бы – корпус выточен из самородной платины, безель – из золота, циферблат светится как новогодняя ёлка – драконы не пожалели трития.

– Да что вы, Александр Григорьевич, – вдруг начал отпираться Михаил, но Графен был неумолим:

– Бери. Все бабы твои будут.

Еле удалось уговорить. Михаил надел часы на свою лапищу и со счастливой миной пошёл за Графеном к кабинкам проходных.

– Я первый пройду, – сказал Графен и шмыгнул в кабинку. Там он действовал молниеносно – сюда сунуть, туда плюнуть, в окуляр посмотреть, голосом сказать, код набрать. Миша всё ещё любовался на свою обновку, когда Александр уже выскочил из кабинки на улицу. А потом Михаил вошёл в кабинку, и завыла сирена, а проблесковые маячки на потолке замигали оранжевым.

Повернувшись к кабинке, в которой был заблокирован Михаил, Графен поймал его испуганный взгляд и развёл руками, мол, извини, забыл сказать, что через проходную с источниками радиации нельзя. Не просто так к часам с тритиевой подсветкой прилагался экранирующая коробочка, но именно её-то Графен Михаилу и не отдал.

Вся эта история задержит Михаила минут на десять – пока солдатики на охране разберутся что к чему. Графен прошёл к торцу здания. Там – на стене – стояла его машина. Подойдя к краю гравитационной парковки, Александр, держась за специальные поручни перешёл в зону искусственной гравитации и прошёл по стене до своей машины. Ставить автомобили на стены домов ради экономии места – идея была не нова, но реализовали её только в центре города – уж больно дорого. Сев в машину, Графен выбрал адрес Астры, и автомобиль взлетел со стены, взяв курс на сомнительное и потенциально смертельное приключение.

Глава 32

В полёте Астра позвонила Графену и жеманным голоском сообщила, что ей очень одиноко без него. Графен ответил, что «папик будет через часик», надо только доделать кое-какие дела по работе. Короче, он ей позвонит, как будет возле дома.

Но ждать целый час он не собирался – это была деза для противника.

Машину Александр припарковал в трёх кварталах от её дома. Прошёлся пешком, нацепив фальшивую внешность. В подъезде несколько раз сложил-разложил плазменную шашку. Проверил часы-щит – всё работало как часы. Ещё раз созвонился с Астрой, зная, что этот звонок она примет незаметно от своих пленителей – она сказала, что драконы смотрят телек – залипли на «Голос Хеленмара», который у неё стоял каналом по умолчанию.

Графен вколол себе боевые стимуляторы, активировал шашку и щит, а потом пинком вышиб входную дверь в квартиру. Впереди был узкий коридор: справа стена, слева – двери в туалет и ванную, впереди – открытая дверь в комнату, через которую он видел Астру – её вместе со стулом поставили к окну, чтобы не загораживала телевизор. Сами драконы сидели на диване и что-то громко обсуждали. Закрывшись щитом, Александр ринулся вперёд.

К чести медных стоит сказать, что на вторжение Графена они отреагировали мгновенно, будто заранее просчитали и такой вариант. Возможно, они были не так просты, как показалось Астре. Все трое выхватили длинные острые ножи и с криком «Бонсай!» кинулись в атаку.

Коридор, по которому двигался Графен, был узким, поэтому драконы решили устроить ему встречу на входе в комнату, однако Графен туда не торопился. Остановившись перед порогом, он сделал глубокий выпад в ближайшего противника – тот уклонился, но шашка прожгла борозду вдоль груди скомороха. Графен довёл клинок, предвидя это уклонение, а потом так же быстро убрал уязвимую руку под защиту силового поля часов. В его щит разом ткнулись три стилета-переростка, прошли его и чиркнули по одежде, располосовав одежду и больно уколов через лёгкую броню, не предназначенную для защиты от колющих ударов. В ответ Графен расписал им по рукам шашкой – это были скорее обжигающие касания, чем полноценные удары. Снова рванувшись вперёд, он рубанул зазевавшегося противника – того, со свежим шрамом на груди – серией быстрых ударов: раз, другой, третий. Пластать дракона плазменной шашкой было всё равно, что рубить тупым ржавым колуном морёный дуб – то есть, по меркам самого Графена, тяжело, конечно, но всё ещё результативно. Одежда скоморохов на поверку оказалась всё той же лёгкой хеленмарской бронёй, как на самом Графене – она хорошо сопротивлялась высоким температурам и электричеству, то есть всему тому, что могла предложить плазменная шашка.

Пока драконы отвлеклись на Графена, Астра освободилась, разрезав путы из клейкой ленты СКСными клинками, встроенными в ногти. Протянув руки в сторону двух драконов, ещё не пострадавших от шашки Графена, она дала мысленную команду, и резиновые ленты, наклеенные по всей длине её рук и замаскированные под кожу, отклеились от её настоящей кожи и стали сокращаться, отправив в полёт два СКСных снаряда. Фактически, это были две рогатки, которые она всегда держала в натянутом состоянии. Даже рукава пижамы не могли помешать этим конструкциям выстрелить – такими мощными были резинки. СКСные снаряды были настроены так, чтобы разложиться уже в ране. Правого дракона располовинило, когда в районе его пояса появился окровавленный диск метрового диаметра. Левому дракону отмахнуло голову и руку. Оставшийся дракон на мгновение замешкался, осознавая смерть своих братьев, и тогда из его спины показалось раскалённое жало плазменной шашки. Лезвие провернулось и пошло наверх, разрубив скомороху голову.

Астра кинулась к тому, что ещё был жив – пусть и виде верхней половинки, на ходу превращая в меч СКСную конструкцию, спрятанную прямо в ладони. Это было «Ломтерезка-2» – родной брат первого меча, который ей пришлось выкинуть после знакомства с Лизой.

Графен показался на пороге, ища глазами Астру. Половинчатый дракон протянул в его сторону пустую руку, и Астра успела рубануть по ней мечом, отводя в сторону, а потом рука взорвалась на клочки, и гиперзвуковой «пест», а именно так называлась ударная часть кумулятивного снаряда, вонзился Графену в бок, оторвав приличный кусок его плоти. Взрыв отбросил Астру назад в комнату, утыкав осколками костей и забросав ошмётками плоти. Оглушённая и окровавленная, она вскочила, на ходу воткнула меч в глазницу половинчатого дракона – тот смеялся, захлёбываясь кровью, но после того, как лезвие ломтерезки вошло ему в мозг, как-то приуныл и больше не подавал признаков жизни. Графен лежал в коридоре – таком узком для его большого и длинного тела, держась руками за развороченный бок и что-то пытаясь сказать.

– Аптечка в кармане, – прочла Астра по губам. Сунула руку в карман его брюк, вытащила какую-то коробочку, в ней пусто – не то. В другом кармане нашлась аптечка. Платиновая. Астра вытащила пузырёк с драконскими ноноботами и вылила Графену в рот – он человек, но минимальная польза будет. Баллончик с медицинской пеной был явно недостаточный для такой раны, но она убрала руки Графена от его бока и стала заливать рану пеной – пена шипела, обильно взаимодействуя с артериальной кровью. Потом пошли в ход гомеостатические бинты – она напихала их в рану, и они разбухали там, сворачивая всю кровь, с которой вступали в контакт. Закончив с тампонажем, Астра вытащила из аптечки прижигатель-штопатель. Сняв с глаз голографическую маскировку, она вернула себе инфракрасное драконовское зрение. Несколько минут у неё ушло на то, чтобы обштопать рану. Крови вытекло много, но кажется ей удалось стабилизировать Графена. Он был без сознания, но дышал. Сердцебиение было хоть и слабое, но без перебоев.

На пороге квартиры появилась соседка – тётя Варвара.

– Астра, деточка, что у тебя случилось?

Девочка подняла на неё свои настоящие глаза – серебристо мерцавшие в полумраке прихожей, с характерным вертикальным зрачком.

– Папу ранили злые драконы, но я его перебинтовала. Теть Варь, у вас бинты есть? Мне бы сейчас не помешали.

– Я пойду скорую вызову, – сказала тётя Варя, не открывая взгляда от глаз Астры.

– А я в ФСБ позвоню, – кивнула Астра. – Но вы бинты принесите, пожалуйста.

Тётя Варвара кивнула. Она знала, как выглядят драконы. Но на Первой хеленмарской войне, когда она была полевой медсестрой, ей доводилось перевязывать и их тоже. Она принесла Астре свой медицинский рюкзак – срок годности пропитанных хитозаном бинтов кончился ещё лет сорок назад, но их было много и они хорошо останавливали кровь.

Папа Гендо получил звонок Графена, когда был на секретном совещании. Так-то было положено сдавать телефоны в таких случаях, но не ему – он сам себе разрешил нарушать режим секретности. Выйдя через звукоизолирующий тамбур в коридор, он с раздражением спросил:

– Графен, ты чего на звонки не отвечаешь? Ты что за цирк на проходных устроил? На блядки сбежал?

– Заткнись и слушай, – раздался в трубке детский голос: – Графена тяжело ранили драконы. Он при смерти. Ему нужна срочная эвакуация. Понимаешь?

– А ты кто? – спросил Гендовский.

– Друг животных, – ответил голос.

– Дай-ка угадаю. Девочка с тысячей лиц?

– Не время для поэзии, Папа Гендо. Графен умирает. Я готова диктовать адрес. Ты пришлёшь медиков или что?

– Диктуй, – ответил Гендовский.

Обычная скорая помощь приехала раньше ФСБшной, но не могла разлететься с каким-то автолюбителем, решившим заблокировать вылет со двора своим микроавтобусом. Пока водители пререкались, с небес опустился белый ЛМП медицины катастроф и сел прямо на заполонившие двор автомобили. Спецназ МЧС высыпал из люков – одетые в экзоскелеты люди побежали по крышам авто к подъезду. Дверь в подъезд вынесли плечом – взламывать домофон было долго, Стальная дверь обернулась вокруг первого МЧСника как фольга, и он скинул её с себя, закинув под лестницу. Они погрузили Графена на антигравитационные носилки и сказали, что забирают девочку с собой. Тётя Варвара, перебинтовавшая заодно и Астру, тепло обняла маленького дракона на прощанье. Астра пообещала ей писать из застенков ФСБ, но обе понимали – оттуда не пишут.

В ЛПМ носилки с раненым поместили по центру. По краям сели экзоскелетчики и Астра. Она снова спрятала свои драконовские глаза за голографией, но они смотрели на неё с подозрением и не говорили с ней. Их больше интересовало состояние Графена, за что Астра была им благодарна. МЧСники поставили Графену капельницу, чтобы компенсировать кровопотерю.

– Интересно, кто его так забинтовал, – спросил тот, что осматривал рану.

– Я, – сказала Астра и продолжила: – Он вколол себе боевой стимулятор полчаса назад.

Она подробно описала всё, что сделала, чтобы стабилизировать Графена.

– А драконовские наноматы зачем? – не понял МЧСник. – Они не действуют на людей.

– Они усиливают эффект медицинской пены и гомеостатических бинтов всякий раз, когда соприкасаются с ними, – объяснила Астра.

– Зашито хорошо. Авось дотянет, – одобрительно кивнул МЧСник: – Нам запрещено с тобой разговаривать, но тебе самой нужна помощь? Похоже, тебе тоже досталось.

Астра на несколько секунд отключила голографию глаз и сказала:

– За меня не беспокойтесь. Заживёт как на собаке.

Спецназовцы нервно переглянулись. Их о таком не предупреждали. Но больше об её здоровье они не пеклись.

– У вас есть суб-атомарный сканер? – спросила Астра. – Нужно срочно снять с него копию, на всякий случай.

– Откуда? Он будет размером с ЛМП.

– Это суб-кварковый будет, а я говорю про суб-атомарный. Хоть он-то у вас есть?

– Есть, но маленький. Туда только голова и поместится. Это на случай, если ранят оперативника, у которого уже есть полная цифровая копия. Можно только голову откатать – со свежими воспоминаниями, а тело распечатать от прежней копии.

– Давайте тогда только голову скопируем, – предложила Астра.

– А с Графена вообще снимали хоть раз полную копию?

– Я не знаю, но мы должны, – девочка смотрела их главному прямо в глаза. Тот согласился:

– Ладно… Хорошо, что он без сознания. Не придётся его усыплять.

Они сноровисто разложили рамку материального сканера – тот действительно был довольно компактный. Или трофейный, или сами русские наконец-то освоили технологию. За пару минут сняли копию, несмотря на тряску.

– Копию отдадите Гендовскому, – велела Астра, но командир спецназа МЧС только махнул на неё рукой:

– Сами разберёмся.

Графена прооперировали в военном госпитале вне очереди. Астру осмотрели отдельно – сначала хотели позвать детского хирурга, но потом позвали подполковника медицинской службы, защитившего докторскую по теме «физиология постлюдей». Он пришёл с набором инструментов хеленмарского доктора и со знанием дела обработал раны Астры, уделив внимание зашиванию субэпидермальной сетки на месте ранений.

– Я вижу, у вас была богатая практика, – заметила девочка.

– Тренировался на пленных, – ответил доктор. – У тебя очень качественная оболочка. Такие бывают только у мелкосерийных моделей.

– Это тело, а не оболочка, – нахмурилась Астра. – Похоже, вы так часто штопали драконов, что сами стали разделять их психологию.

– Это «тело» рано или поздно окажется на моём патологоанатомическом столе, – невозмутимо ответил доктор. – Уверен, оно полно сюрпризов.

– Будете меня резать, режьте аккуратно. У меня внутри граната, – зло улыбнулась Астра.

– Постараюсь не забыть, – пообещал доктор на прощание.

Когда Графена вернули с операции и поместили в отдельную палату, Астре разрешили остаться там же. Она не знала, какие распоряжения отдала Папа Гендо, но никто не чинил ей неизбежных в такой ситуации бюрократических препон. Она села на стул у двери палаты и стала ждать, когда очнётся Графен. Операция прошла успешно, но состояние всё равно было тяжёлое – у Графена была задета печень и кишечник. Одну почку пришлось удалить. Понятное дело, доктора вырастят новую, но на это нужно время. Пока никто не видит, Астра перерабатывала всё, что попадалось под руку, скармливая вещи нанофабрикатору – ей нужно было сделать новое оружие взамен потраченного. Астре нашли сменную одежду её размера, так что она теперь сидела в чистой пижаме и мягких тапочках. Медсёстры, заходившие в палату к Графену, взяли над девочкой шефство, так что чай и конфеты она получала регулярно.

На следующее утро пришла Марфа. Графен ещё не пришёл в себя. Постояв над его койкой минут пять, женщина направилась к Астре. Та сидела на стуле у двери и на приход гостьи никак не отреагировала.

Марфа отвесила Астре пощёчину. В этот раз та не уворачивалась. Это было всё равно, что ударить дерево – девочка даже не шелохнулась. Марфа вскрикнула от боли, прижимая к себе отбитую руку.

– Это всё из-за тебя! Убирайся прочь, хелленмарская шлюха! – заорала Марфа.

– А ты бьёшь слабее, чем Графен. Так ты прогонишь драконов, когда они снова придут убивать его? Пощёчинами? – спросила ей Астра, подняв глаза. – Я останусь тут и убью любого, кто задумает причинить ему вред. Я могу не спать неделями. Иди домой, к детям, Марфа. А насчёт «шлюхи»… Чтоб ты знала: у меня не было сексуальных контактов с твоим мужем. Ни за деньги, ни так.

– Что? – переспросила Марфа.

– Даже ни одного поцелуя между нами не было.

– Что же вы тогда делали?

– Я снимала ему стресс как могла. Позволяла себя обзывать. Бить.

– Ты всё врёшь. Он не такой. Он никогда… – возмутилась Марфа.

– Тебя – да. Именно поэтому он очень замотался. Быть хорошим мужем и хорошим отцом, примером для всех и вся. Он ведь никогда не бил ни тебя, ни детей. Не сказал вам ни одного дурного слова. Был строгим, но любящим и верным. Он всегда приносил всю своё семя домой – к тебе, чтобы тебе досталась вся его страсть, без остатка… А всё своё дерьмо он нёс ко мне. Все свои слабости, неуверенности, свои страхи. Он плакал у меня на коленях и молил о прощении – сразу после того, как лупил меня ногами и кулаками. Мне-то ничего не сделается – я крепче, чем бревно… Да и кто я такая? Дракон. Но благодаря мне он продержался так долго… и продержится ещё.

– Что тебе от него надо?

– Чтобы он стал президентом. Или этим вашим царём. Я так и не уловила разницу. Я хочу, чтобы он уничтожил Хеленмар. Чтобы он там всё сжёг к чертям. Убил всех драконов, запечатал вход в подлёдный мир Титана и уронил его на Сатурн вместе с гигазухами, – Астра хищно оскалилась. – Время от времени получать сапогом по рёбрам от твоего мужа – небольшая плата за такую роскошь, я так считаю.

– Ты совсем чёкнутая, – отступила от неё Марфа. – Тебя лечить надо!

– Они придут за ним снова. Пока он жив, драконы не отступятся, потому что их безопасность достижима только через смерть Графена. Он ненавидит их и с готовностью принесёт им погибель, – улыбнулась дракон. – Поэтому, когда они явятся, здесь их буду ждать я.

Марфа бросила взгляд на Графена, потом шагнула к Астре, и её рука скользнула по макушке девочки, по плечу.

– Оставляю его на тебя, – сказала Марфа. Было видно, как тяжело дались ей эти слова.

Астра обняла женщину за пояс, прижалась к ней щекой.

– Прости, – сказала Астра.

– Глупости, – ответила Марфа и положила руки на голову девочки. – Я всё-таки настроена серьёзно, чтобы удочерить тебя. Но с одним условием!

– Каким же?

– Ты перестанешь врать.

– Обещаю, – улыбнулась Астра.

Марфа ушла, а дракон достала из кармана пижамы шоколадную конфету и с удовольствием съела.

Глава 33

Папа Гендо привёл с собой спецназ – двенадцать бойцов в тяжёлых экзоскелетах, со штурмовым вооружением. Сейчас оружие было заряжено ртутными пулями в резиновой оболочке. Попадая в тело, они расплющивались в блин, передавая всю энергию удара жертве. Такие попадания приводили к разрыву органов и переломам, но это был единственный способ остановить дракона, не убив его. Спецназ занял позиции недалеко от палаты, где лежал Графен.

Папа Гендо пошёл первым – на разведку, ну или на переговоры. Гендовский подумал, что давно уже не рисковал своей жизнью – только чужими. Когда же это было в последний раз? Когда съел ту консерву, перезимовавшую в его охотничьем домике? Наверное.

В руках он нёс прозрачный пакет с мандаринами, хотя какие к чёрту мандарины – Графену ещё несколько недель придётся кормиться внутривенно – так кишки разворотило. Впрочем, он же должен что-то есть, пока будет сидеть у Сашкиной кровати. Он ведь его друг – она увидит, какой он благородный. Надо произвести впечатление на этого дракона.

Набравшись смелости, Павел Павлович зашёл в палату и прикрыл за собой дверь. Практически рядом стоял стул, на нём сидела девочка лет десяти. Она подняла к нему своё заплаканное лицо, и, встретившись с ней глазами, он застыл, ошеломлённый. Папа Гендо никогда не видел лица столь прекрасного. Оно было как у ангелов с икон. Он на мгновение устыдился, что хотел выпытать из этого нежнейшего создания все тайны Хеленмара.

Девочка перевела взгляд на мандарины и молитвенно сложила руки на груди, а потом потянулась к пакету – осторожно, но решительно, словно енот.

– Это мне? – спросила она, забирая угощенье.

– Да, – запоздало ответил он. Она поставила пакет и взяла оттуда два мандарина – один себе, а другой протянула Гендовскому. Он взял свой и рассеянно покрутил в руках, а затем опустил в карман пиджака.

– Так ты и есть Друг животных? – спросил он.

– Да, – кивнула девочка. – Меня зовут Астра Нейзильбер, я бывший полковник сил специального назначения Хеленмара. Военнопленная. Добровольно сдалась в плен полковнику ФСБ Александру Григорьевичу Оболенскому во время инцидента на «Либерти Уан». Нахожусь в процессе получения политического убежища и удочерения в семью Оболенских.

– В процессе?

– Этим занимается Марфа Оболенская. А на политическое убежище и получение гражданства я подала документы по Сети. Они на рассмотрении в Едином Информационном Центре Юридического Сопровождения Управления Эмиграционной Службы Российской Федерации по городу Москве. ЕИЦ ЮСУЭС РФ ПГМ. Могу сказать номер заявки и дату регистрации.

– Не надо… Ты меня боишься?

– Естественно, да.

– Это хорошо, – удовлетворённо кивнув Гендовский. Он прошёл к постели Графена, но тот всё ещё не пришёл в себя. Врачи говорили, что так даже лучше, потому что выздоровление требует покоя.

– МЧСники передали вам скан его головы? – спросила Астра.

– Да.

– Надо снять с него полную цифровую копию, – сказала девочка.

– Это обождёт.

– Они попробуют снова. Я про драконов.

– Я обеспечу ему хорошую охрану.

– Те спецназовцы, что вы с собой привели?

– Как ты про них узнала?

– Я расставила микрокамеры в коридорах.

– Иногда забываешь, что вы уже не люди, – отозвался Гендовский. – Постгуманизм был великой идеей. Расширение человеческих возможностей, прекрасный новый мир… Но мы как антипод царя Мидаса – всё, до чего мы дотрагиваемся, превращается в дерьмо. Трансгуманисты прошлого обещали, что люди будущего будут подобны богам, но они оказались подобны демонам. Неужели мы не заслуживаем ничего хорошего?

Он повернулся к Астре, ожидая её ответа.

– Мы заслуживаем хорошей взбучки, – пожала она плечами.

Гендовский хмыкнул.

– Ты нам очень помогла, Астра Незильбер. Я знаю историю твоего выводка. Я признаю, что ты уникальна. Любой другой дракон на твоём месте полюбил бы Хеленмар ещё сильнее.

Астра оскалилась.

– Неудачная шутка, согласен, – поднял ладони Гендовский. – Но ты должна понять. Хороший дракон – это мёртвый дракон. Я не могу оставить тебя здесь, с ним. Несмотря на то, что ты сделала для него и для России. Какими бы ни были твои мотивы и намерения. Ни как человек, ни как директор ФСБ я не могу позволить тебе оставаться здесь – без присмотра.

– Он предупреждал, что ты засунешь меня в самые глухие застенки, где я умру под пытками.

– Надо было его слушать.

– Я пошла на это осознанно. Возможно, я проживу достаточно долго, чтобы пережить Хеленмар.

– Хотелось бы. А какая у тебя продолжительность жизни, кстати?

– Я бессмертна.

– Не хотелось бы так затягивать, – Гендовский покачал головой. – Я предлагаю тебе сдаться.

– Я хочу быть тут и защищать Графена. Она придут за ним снова.

– Его будет охранять…

– Твой спецназ не справится с убийцами. Парни просто погибнут зазря. И Графен тоже.

– Так ты не сдашься?

Астра встала со стула и подошла к Гендовскому. Тот попятился, пока не упёрся в кровать Графена.

Девочка достала из кармана его пиджака пластиковые наручники и, затянув их на одной руке, повернулась к нему спиной, чтобы он мог затянуть их на другой.

– Я не хочу устраивать здесь бойню. Графен это не одобрит, – сказал она. – Я прошу вас только об одном – защитите его. Удвойте количество охраны. И утройте качество. Руководство Хеленмара не позволит вам сместить Корхонен и взять курс на монархизм. Они слишком много денег вложили в космоинтеграцию России. Там такие инвестиции – вся ваша территория, все ваши богатства уже поделены между доледержателями и перепроданы уйму раз. Верхушка Хеленмара голодна и слишком долго ждала, чтобы так легко упускать жирный кусок, который уже практически у них в зубах.

– Я обещаю тебе, что Графен под надёжной защитой, – успокоил Гендовский. – Поверь, детей я никогда не обманывал.

– Всё на свете случается в первый раз, – пожала плечами Астра.

Он вывел её в коридор, где отдал спецназовцам.

Через два дня хорошо вооружённый отряд из двадцати золотых драконов ворвался в военный госпиталь, убивая направо и налево. Они выбили спецназ ФСБ и в упор расстреляли беззащитного Графена. В это же время второй отряд сравнимой численности отбил у ФСБ манту, на которой прилетел Графен, и взорвал, попутно перебив учёных, изучавших её устройство. Гендовский кинул все имевшиеся силы на уничтожение террористов, но больше половины нападавших выжило и эвакуировалось через оперативно развёрнутую «червоточину».

Астра Незильбер сгинула без следа. Марфа Оболенская лично просила Гендовского, чтобы ей разрешили удочерить девочку и тем самым отдать последний долг мужу, но директор ФСБ ответил отказом.

Так закончилась история первого кандидата.

Кандидат № 20:

Президент Российской Федерации Ингеборга Владимировна Корхонен смотрела в окно своего кремлёвского кабинета.

С её чуть выпирающим вперед животиком, узкими бёдрами и накачанными ногами, она напоминала вставшую на задние лапы лягушку – энергичную и целеустремленную. Даже в лице было что-то лягушачье – глаза слегка на выкате, широкий тонкий рот и покатый подбородок. Всё это не мешало ей пользоваться мужским вниманием.

В свои сорок пять, она держала тело в строгости, следя за диетой и посещая спортзал, но иногда могла и расслабиться – хлопнуть рюмку аквавита, закусить бутербродом с сюрстрёммингом и потом ходить и дышать на подчинённым аммиачным перегаром.

Она любила Россию с той возможной максимальной силой, с какой может любить Россию иностранец. Или даже чуть больше. Прекрасно говорившая по-русски, Ингеборга лишь иногда подпускала в свою речь лёгкий финский акцент – ровно тогда, когда это ей было выгодно. Любовь к российской культуре, к её громадности, к её жадности до величия, к неистребимой способности влиять и решать вопреки любым обстоятельствам – всё это рождало в Ингеборге и страсть, и зависть, и любование.

Госпожа президент знала, что в новом мире Россия, насквозь приватизированная многими поколениями государственных чиновников и олигархов, не выдержит без военной мощи, поэтому, когда приходили русские военные и приносили денег на очередные свои вундервафли, она подписывала всё. Хотите заорбитальное ПРО? Пожалуйста! Лёгкие крейсера проекта «Кострома», способные действовать в пределах орбиты Плутона? Нате. Тактические ракеты со встроенным пузырём Алькубьерре, чтобы преодолевать оборону противника? Давайте, но я прослежу, чтобы вы украли как можно меньше…

Военные её предсказуемо не любили. Какая-то чухонка. Скрытый враг. Баронесса Харконнен – так её называли за глаза. Никак не могли забыть, что за её политическим возвышением стояли капиталы отца – финского промышленного магната Владимира Корхонена.

Но сколько бы денег и усилий ни вкладывалось в сохранение российской независимости, Ингеборга Владимировна знала, что от прекрасного кошмара, в котором заблудилась её Россия, рано или поздно придётся очнуться, и плата за это пробуждение будет высока. Отрицая дары постгуманизма, цепляясь за традиционные ценности, включая традиционные же формы коррупции, Россия в конце концов не сможет отвечать на вызовы современности и будет уничтожена. Стёрта с лица Земли и других планет, где успела создать свои поселения. Последние несколько лет Ингеборга корпела над тем, чтобы спасти русский народ – по крайней мере, большую и лучшую его часть – от этой незавидной судьбы. Надо только уступить, пока ещё не поздно, мягко и неспешно осуществить транзит в постчеловеческий мир. Примкнуть к тому лагерю, где уже давно её родные скандинавские народы почивали на сочных пажитях постгуманизма. Всё дозволено, ничего не запрещено. Кроме коррупции, естественно – эта особенность базовых людей должна остаться в прошлом.

Игеборга вперила взгляд в маячивший на горизонте орбитальный рейлган – циклопический недострой, чья верхушка скрывалась в облаках.

«Rakentaa kuin Iisakin kirkkoa – строить как Исаакиевский собор», так говорили финны о русских. Если уж строить, так со вселенским размахом. А уж как воровать казённые, то есть, читай, народные деньги, тут тоже русским равных не было.

Особо она гордилась тем, что смогла остановить эту стройку века и тем самым прервать хищение нескольких триллионов рублей ежегодно. Все государственные лица, отвечавшие за строительство орбитального рейлгана, бежали в Хеленмар вместе с семьями и имуществом, по специально выстроенному для них коридору безопасности, который на всём протяжении охраняли спецслужбы.

Это было главным условием российской элиты – позволить ворам бежать. Самой Корхонен дали понять – если хоть кто-то из коррупционеров предстанет перед судом, то следующей будет она сама. Уберут любым возможным способом… Она помнила, как плакал командир спецназа, когда его подчинённых подрядили грузить коробки с валютой в фуры. Его большие сильные руки сжимались и разжимались в бессильной злобе. Когда проштрафившихся чиновников сажали в самолёт, Корхонен внезапно остро поняла, что у них не так уж много родни осталось тут – в России. Их дети и родители давно уже жили за границей. У некоторых – даже супруги. Министр строительства увозил из России только двух своих любовниц – они смотрели друг на друга со смущением и страхом. Какова будет их роль на новом месте? Хватит ли у него денег на них обоих? Может, лучше остаться? Ведь их не будут преследовать – они ему не родня, а дорогие подарки – особняки, машины и прочее – попробуйте докажите, что он их не с кровных министерских денег покупал… Но в итоге улетели обе.

Потом пришли новости оттуда – семья главы строительства орбитального рейлгана успешно интегрировалась в Хеленмаское общество, приняв драконское достоинство, а их семейный пудель принял демоничество. По хеленмарским каналам показали свежесозданного пудледемона – всё ещё в операционных шрамах.

– Рад рвать русских рабов! – прорычал монстр, скаля зубы. И скорее всего, не врал.

Именно тогда госпожа президент поверила, что стала спасительницей России и что русский народ наконец-то полюбит её как родную, но оказывается, параллельно с её проектом по спасительной космоинтеграции в самой России зрела реакция. «Ryssa on ryssa, vaikka voissa paistaisi – русак останется русаком, хоть в масле его изжарь». Они снова тянулись назад, в тёмную пучину веков – назад, к скрепостничеству и окормлению. Назад, к монархии. Из глубин русской генетической памяти – из какого-то атавистического рептильного отдела мозга – звала их неизбывная утопия с добрым царём-императором, как лягушку звало болото, сколько бы цапель не стояло там – в камышах, терпеливо поджав одну ногу в голодном ожидании… И они – ради этой последней смертельной дозы традиционализма – уже готовы убрать её, ненавистную чухонку, которая мешает им воровать, чтобы упразднить президентство, заменив своим царьком, целиком зависимым от усадившей его на трон элиты…

Но она не допустит этого – она призовёт спасительные силы: польские, украинские и грузинские ЧВК. Устроит им маленькую Смуту, чтобы избежать гораздо большей Порухи. Будет вам «Kejsari ja Itzewaldias yli koko Ryssanmaan — император и самодержец всей Русской земли».

«Свергнуть меня хотите? Ничего, я ещё накормлю вас лютефиском», улыбается Ингеборга Владимировна, «кушайте не обляпайтесь…»

Двигаясь ночами, Илья и Ламия в итоге добрались до границы. Это была километровая полоса отчуждения между странами. Минное поле, прикрытое башенками роботов-стрелков. Проход был двухполосной бетонкой, пересекавшей ничейную землю. Со стороны Хеленмара у противотаранных блоков стояла пара летающих машин пехоты и прохаживались часовые. Никакого движения через границу не было.

– По полю не пройти, – сказала Ламия. – Мирно нас тоже не пропустят. Придётся штурмовать блокпост.

– Это глупо. Я против, – отозвался Илья. – Даже если мы всех здесь убьём, на той стороне посчитают нас преступниками, прорывающимися на территорию РФ. Нам и русских пограничников перестрелять прикажешь?

– Ну, это будет уже перебор, – после недолгого раздумья согласилась дракон.

– К тому же, ты покалечена, – заметил мальчик. – Не сможешь сражаться в полную силу. И у них две ЛПМ.

– А у нас две плазменных гранаты и кварк-глюонный бластер. Там всего-то дюжина свиноморфов ошивается.

Илья вдохнул:

– Дядюшка Римус говорил, что если бы оружие решало проблемы, драконы отрастили бы себе десять рук и взяли бы в каждую по бластеру. Когда решаешь проблемы оружием, их становится только больше, и, в конце концов, они берут тебя в кольцо, которое сжимается с каждым нажатием на спусковой крючок.

– Я вот люблю пострелять, – пожала плечами дракон.

– А умирать ты любишь?

– У меня богатый опыт по этой части. Меня убивали раз двадцать, – призналась Ламия.

– Горячая репликация? – предположил Илья.

– Как и у большинства драконов.

– И каково это – умереть и воскреснуть?

Ламия задумалась, вспоминая:

– Это словно руку отлежать, но только не руку, а голову – первые несколько часов мозг колют иголки, а тело словно ватное. И ты чёрт знает как далеко от того места, где погиб – дезориентирован и зол, и не помнишь последние несколько часов. Смерть всегда что-то забирает. Так что я не люблю умирать.

– У меня нет горячей репликации, – напомнил Илья. – Нет тайного убежища, где ждёт своего часа клон, чьи воспоминания синхронизированы с моими. Если я умру, это навсегда.

– Твои предложения?

– Мы сделаем по-другому, – сказал мальчик.

– Как же?

– Дядюшка Римус всегда давал мне задания «в поле». Я должен был придумать себе фальшивую биографию и «продать» её десяти случайным людям. Под конец наших тренировок я мог за день обдурить человек двадцать.

– И?

– Сейчас я придумаю нам отличную легенду, а потом мы пойдём и продадим её свиноморфам, – Илья улыбнулся. – Покажи-ка мне свой бластер.

Ламия сунула ему оружие – оно было на мысленном управлении.

– Так и думал, – он показал на дуло. – Тут всё для ленивых. Оружие стреляет не туда, куда направлен ствол, а куда смотрит стрелок – тут поворотный отражатель.

– И что?

– У нас появился виртуальный соучастник, – ответил мальчик.

Глава 34

Они подошли к КПП в полдень. Мальчик помогал женщине идти, придерживая за руку. Свиноморфы заинтересовались ими, начали отпускать шутки. Когда путники приблизились к противотаранным блокам, на них уже смотрели дула лазерных автоматов.

– Никак еда сама пожаловала, – начал главный свин, но встретившись взглядом с единственным глазом дракона, вздрогнул и потерял желание шутить.

Илья взял разговор с пограничниками на себя.

– Пан капитан, – сказал он. – Извольте посмотреть на ближайший к вам ЛМП. Сейчас вы увидите кое-что интересное.

– Чего? – свин бросил беглый взгляд на летающую машину пехоты, стоявшую неподалёку, и успел заметить, как у той исчезла антенна. Тут же со стороны минного поля послышался громкий хлопок. Испарился грунт, принявший в себя плевок кварк-глюонной плазмы.

– Какого? – командир упёр ствол оружия в лицо Ильи.

– На холмах залёг снайпер. Он проследит, чтобы мы прошли на ту сторону невредимыми.

– Взять их, – скомандовал свин. Его подручные сунулись к путникам, но тут же отпрянули – в руке дракона была плазменная граната. Диод боевого взвода горел красным.

– У меня тоже есть, – сказал Илья, показав вторую гранату.

– На понт взять решили? – оскалившись, сказал командир свинов. – Поставьте гранаты на предохранитель и отдайте мне, не то убью вас на месте.

В тот же момент невидимый плевок плазмы испарил флагшток на крыше блокпоста. Пылающее полотнище хеленмарского флага спланировало вниз.

– Прапор-то по что спалили? – с грустью простонал кто-то из зверолюдей.

– Скажите своему снайперу, пусть идёт сюда, иначе мы вас убьём, – приказал командир путникам.

– Он дракон, – ответил Илья. – Сам ему прикажи.

Слышавшие это свиноморфы выругались. Заслуженная репутация драконов, как больных на всю голову ублюдков, играла сейчас на руку мальчику. Никто не приказывает драконам. Даже сами драконы.

– Умирать не страшно, – с блаженной улыбкой произнесла Ламия, медленно поднимая гранату над головой. – Просто возрождаешься в новом теле. Всегда так делаю.

– Это драконовские тёрки, – добавил Илья. – Не лезьте в них. Мы перейдём границу, и снайпер уберётся восвояси. А с нами пусть русские разбираются.

– Пан капитан, они дело говорят… – начал было один из свинов, но тут же получил от командира удар прикладом в рыло. Тяжёлым взглядом оглядев подчинённых, главный свин отдал приказ:

– Пропустить.

Когда они шли по бетонке, Ламия сказала:

– Я теряю связь с бластером.

– Он нам уже не понадобится.

– Он ведь так и останется там, прикрученный к дереву, – с сожалением заметила дракон.

– Новый купишь.

– Он табельный, между прочим. Я за него отвечаю.

– Ой, не заливай, – нервно отмахнулся Илья.

Русский КПП был всё ближе, и там их ждали во всеоружии.

– Так-так, посмотрим, – командир пограничников натравил на них дрона, чтобы взять образцы слюны. Ламия смачно харкнула в летающего робота. Илья послюнявил палец и дотронулся до сканера. Через пару секунд у офицера были данные на «гостей».

– Илья Иванович Орлов, одиннадцать лет, гражданин РФ, – сказал он, смотря в планшет.

– Я, – поднял руку мальчик.

– Дарья Александровна Касперская, тридцать шесть лет, гражданка РФ, – он перевёл взгляд на Ламию.

Та молча кивнула. Командир неодобрительно скривился, прочитав что-то в планшете.

– Полковник ФСБ. Звание, как я понимаю, покупное? – спросил он у дракона.

– Было недорого. Почему бы не взять? – радостно сообщила та, обведя невинным взглядом суровых пограничников, но никто не спешил радоваться вместе с ней.

– И государственные награды тоже?

– Нет, это я уже сама заслужила. Там всё просто. Ты им подвиг, а они тебе – медаль или орден, – продолжила откровенничать Ламия.

– И какими же судьбами в наших краях, Дарья Александровна?

– Старлей, для тебя я «госпожа полковник». Это для начала, – сказала дракон резко. – А сейчас проводи нас под прикрытие блок-поста. Я на операции, так что я у вас кое-чего реквизирую – с компенсацией, конечно.

Дальше договаривалась Ламия. Точнее, приказывала и качала права, а ещё не стеснялась предлагать деньги, причём немалые. В итоге, сторговались на том, что замкомандира возьмёт ЛМП и отвезёт их в Москву – тут несколько часов лёта, а Ламия оплатит всё по-царски и решит все вопросы с начальством пограничников, то есть опять же «даст на лапу», если потребуется. Под эти гарантии, сдобренные рублёвыми переводами, старший лейтенант отпустил их со своим замом, разрешив взять ЛМП.

Илья сидел рядом с пилотом, и всю дорогу они болтали, пока Ламия лежала на задних сидениях. Инициатором беседы был мальчик. Он придумал захватывающую историю их приключений в Хеленмаре. С интригами, драками и перестрелками, и «продал» её пограничнику. Тот «купился» полностью.

– Ну дела! – заявил он. – Тут даже сам Александр Графен в сторонке курит. Ну вы молодцы. Через такое прошли. Ребятам расскажу – не поверят. Это ж надо было – внедрить поддельного дракона в высшие командование Хеленмара.

Ламия смотрела на Илью, пытаясь составить его образ. Худощавый, с развитыми плечами, проницательным взглядом серо-стальных глаз, вихром непослушных русых волос, тонкие длинные пальцы, всегда начеку, нос по ветру, напружинен, просчитывает, взвешивает, прикидывает… Соврёт – недорого возьмёт. Не сторонник силовых решений. Не любит лишний риск. Что ж, криптомонархисты воспитали идеального криптогосударя. Языческого Одиссея, многоопытного и хитроумного. Интересно, каким бы он был царём, если бы вдруг выиграл отбор, каким-то чудом обойдя Графена – простого, прямого и честного, как меч, героя до мозга костей, всегда жадного до битвы и врага любых компромиссов? Победа или смерть – в этом был весь Графен.

Заметив её взгляд, Илья оторвался от разговора:

– Что такое, Ламия?

– Знаешь, базовый мальчик, я хотела бы убить ради тебя кое-кого… Но я не смогу убить человека, который виновен лишь в том, что его считают лучше тебя… В чём-то он лучше, но в чём-то он станет ошибкой.

Илья кивнул так, словно понял, что она хотела сказать.

– Я не попрошу от тебя такого, – сказал он. – Мы должны выжить. Остальное – по ситуации.

Они высадились рядом с Москвой. Их уже встречали – броневики на воздушной подушке выстроились кругом. На крышах и дверях – стилизованная буква «К». «Системы безопасности Касперских» – узнал символ Илья. «Итак, я отношусь к клану Касперских», открыл он для себя.

Стоило выйти из ЛМП, как их окружил корпоративный спецназ, прикрывая от возможных снайперов щитами. Подошёл корпоративный аналитик. Илья отметил, что не видел ни одного пост-человека с тех пор, как попал в РФ. Даже этот вот ментат с его улучшениями мозга был базовым человеком. Да и природа тут была прекрасна – никакой экологической катастрофы, как на Херсонщине.

– Госпожа вице-президент, – приветствовал ментат Ламию. – Вам нужна срочная медицинская помощь.

– Некогда. Как сестра?

– Ольга Александровна в добром здравии. Прибыла в Москву лично.

– Как обстановка?

– Плохо. Корхонен опасается свержения со стороны силовиков. Под этим предлогом, в рамках защиты процесса космоинтеграции, призвала помощь из-за рубежа. Ингеборгу охраняют польские и грузинские ЧВК. Они сейчас заняли подступы к Кремлю.

– Нет слов, – покачала головой дракон.

Ментат перевёл усиленный бионикой взгляд на мальчика:

– Дарья Александровна, это наш кандидат?

– Да, – подтвердила Ламия. – Что с остальными? Кто ещё жив?

– До вундеркинда-математика всё-таки добрались. Убивать не стали. Только оскопили и лишили зрения.

– Как это по-драконовски, – заскрипела зубами Ламия. – Им мало вывести его из игры. Им нужно нас унизить… Как Графен?

– В ваше отсутствие на него совершили покушение. Он сражался как лев и победил. Говорят, лично зарубил шашкой трёх драконов.

– Дурное дело нехитрое. Убить дракона значит убить лишь на время. Они от этого только злее становятся. А сам он как?

– Был тяжело ранен. Выжил только потому, что девочка-дракон его перевязала.

– Девочка-дракон? – непонимающе уставилась на ментата Ламия.

– Возможно, они сожительствовали. Подробностей нет.

– Графен же ненавидит драконов. Любовь зла, но не настолько… Ладно, потом разберусь. Дальше-то что?

– Его отвезли в госпиталь и срочно прооперировали. Половина органов под замену, но вроде как шёл на поправку. Девочку увёз с собой Гендовский. Драконы атаковали госпиталь, уничтожили охранявший Графена спецназ, его самого и заодно – цифровой образ, который с него успели снять врачи.

– А патриарх что?

– Сказал, монархия отменяется. Раз Графена больше нет, то любого другого кандидата он не допустит. Сворачивайте, говорит, проект «Государь» и по домам.

– А лесом он пойти не хочет? – гневно воскликнула дракон. – Были же договорённости, что все кандидаты достойны, и чьего бы представителя ни выбрали, остальные его примут. Церковники на это согласились.

– Оказалось, они согласились с тем прицелом, что выберут их Графена.

– Собери технику и людей. Поедем к Владыке. Говорить будем. Записи заседаний поднимем, – велела Ламия.

– Спокойствие, Дарья Александровна. Митрополит сказал, что с Владыкой поговорят монархисты-реставраторы. Напомнят ему всё, что нужно напомнить.

– А нам-то что делать?

– Митрополит Алексий сказал, к нему ехать. Надо ему на мальчика посмотреть. А потом он устроит вам аудиенцию у Патриарха. Тот вроде как отходчивый. Мы им и так пообещали щедро. От такого не отказываются.

– Тогда решено, – Ламия взяла у одного из бойцов рацию и дала команду: – Едем к митрополиту. Максимальная защита. Себя не жалеть, смерти не бояться. Всем погибшим – гарантия воскрешения и корпоративные бонусы.

Спецназ посадил их в броневик, и они отправились.

Пока ехали по Москве, им несколько раз попадались взорванные полицейские машины – как наземные, так и летающие. Мёртвые стражи закона лежали рядом. Народу на улицах не было – то ли сами со страху попрятались, то ли по чьему-то указанию.

– Убиты только те, кто отказался от кооперации с иностранными ЧВК, – подсказал ментат.

– Чем это их? – спросил Илья, смотря из бронированного окошка.

– Гиперзвуковыми ракетами или дронами-камикадзе. По закону в каждой патрульной машине установлен маячок, который передаёт её координаты в федеральный центр данных. На полицейских тоже маячки. И камеры, и датчики жизнедеятельности. Очень удобно, когда надо выборочно устранить несогласных.

– Полицейское государство, – с пониманием кивнул мальчик.

– Похоже, наёмники, которых привлекла Корхонен, привезли с собой самые новые армейские игрушки, – заметила дракон.

– Скорее уж списанное военное имущество Хеленмара, – мягко возразил Ментат. – Гуманитарная помощь меньшим братьям.

– По нам они могут ударить? – озабоченно спросила Ламия.

– Ну, во-первых, мы примерно знаем, где курсируют их патрули, так что едем сильно в обход. А во-вторых, в отличие от полицейских, маячков у нас нет, правда со спутника нас всё равно видно, да и на уличных камерах тоже, – пожал плечами ментат. – Пока что интервенты делают вид, что находятся здесь для поддержания законного президентского строя, поэтому до тех пор, пока мы не проявляем враждебности, превентивного удара по нам, скорее всего, не будет. Но если они увидят в нас угрозу или помеху их планам… то всё будет зависеть от того, сколько высокоточного оружия у них осталось после зачистки Москвы от несогласных с Корхонен силовиков.

– Всё настолько плохо? – спросил Илья.

– Не настолько, – ментат позволил себе лёгкую усмешку. – ЧВКшников тоже щемят. Всё-таки они здесь практически на незаконных основаниях, так что у Гендовского и его структур есть пространство для силового манёвра. Всё будет зависеть от того, до чего элита договорится с Суоми-красавицей. Нужно понимать, что гибель последнего кандидата может поставить точку в возникшем конфликте, завершив его в пользу Ингеборги Владимировны и её хеленмарских кураторов.

– Ты там не продался часом? – с подозрением спросила дракон.

– Пока не успел, госпожа вице-президент. Вы же только прилетели, – отозвался ментат. Что-то подсказывало, что он так шутит, но по голосу и выражению лица понять было невозможно.

Не доезжая пару километров до резиденции митрополита Алексия, их колонна остановилась. Пришли новости из обители. Подъезды к Новодевичьему монастырю теперь контролируют польские ЧВК.

– Недавно подъехали поляки и заблокировали северные ворота, единственный действующий въезд на территорию. Их пыталась прогнать охрана, но двух охранников убили. Все, кто был на территории, оказались заперты внутри. Никого не выпускают. Всех, кто появляется на стенах и в бойницах башен, обстреливают польские снайперы. Так, например, они уже сняли трёх звонарей на колокольне.

– А зачем они на неё лезли? – решил уточнить Илья.

– Очень позвонить надо было, – ответил ментат и продолжил: – Сейчас наёмники распределились вокруг монастыря и организовали себе временные огневые точки. У них есть дроны, у некоторых – летающие костюмы. Практически все – в экзоскелетах. Внутрь пока не лезут, только блокируют, чтобы никто не въезжал и не выезжал, а также не влетал и не вылетал. Вяло перестреливаются с остатками охраны, но ничего серьёзнее гражданских карабинов у охраны нет. На въезде ЧВКшники поставили две свои ЛМП с системой «Купол» на башне.

– Купол? – переспросил Илья.

– Система автоматического кругового подавления огня противника, – объяснила Ламия. – Сама обнаруживает и уничтожает ответным огнём всех, кто стреляет по ЛМП. Искусственный интеллект в самом лучшем виде.

– И мы туда поедем воевать с поляками? – взволнованно спросил мальчик.

– Мы с тобой – нет, – успокоила его Ламия. – А вот остальные – да.

– Ты же вроде говорила, что любишь перестрелки?

– Знаешь, я люблю старые и добрые перестрелки, где от твоих боевых навыков напрямую зависит твоё выживание. А новые и недобрые, где от тебя не зависит ничего, я не люблю. ЧВК – это, фактически, военные, а способы воевать очень сильно изменилась в ходе истории. В древности, когда две армии сходились на поле брани, то погибнуть можно было только на линии их соприкосновения, причём каждый погибший видел того, кто нанёс ему смертельный удар. С развитием огнестрельного оружия, человек уже мог погибнуть в нескольких сотнях метров от передовой, причём он зачастую не видел того, кто его убил. Артиллерия отодвинула эту дистанцию на несколько километров. Авиация - на сотни километров. Ракетное оружие распространило дистанцию внезапной смерти на всю планету. Сейчас даже не нужно самому нажимать на спусковой крючок. Боевые искусственные интеллекты, типа той же системы «Купол», сами обнаруживают врага и сами его устраняют. Боевые дроны так и вообще стали дешевле грязи. Любому из них достаточно увидеть наш броневик, чтобы выпустить гиперзвуковую ракету, которая не оставит от нас и мокрого места.

– Нам опасно сидеть в этом броневике?

– Да, опасно, – подтвердила Ламия. – Поэтому перед началом деблокады монастыря мы высадимся и спрячемся в каком-нибудь доме неподалёку. Будем наблюдать за обстановкой и управлять боем оттуда.

В одном из административных зданий на Саввинской набережной был развёрнут временный тактический штаб. Корпоративный спецназ не церемонился. Они выбили входную дверь, разогнали находивших на первом этаже людей, внесли и развернули оборудование, оставили пару человек охраны и ушли.

У корпоративного спецназа был свой командир, который получил задачу провести бой. Ламии выпала роль «представителя заказчика», то есть наблюдателя, оценивающего работу. Илья и ментат были рядом с ней. Они сели на офисные стулья, которые нашлись на месте. Тактические мониторы были расставлены на столах.

– В отличие от тебя, Илья, у меня и у Артёма есть компьютерный интерфейс в голове, – дракон кивнула на ментата: – Так что мы, при желании, можем получать изображение с камер прямо в мозг. Поэтому нам эти мониторы хоть и удобны, но необязательны. Они больше для тебя. Смотри и учись.

– Учись чему? – спросил мальчик.

– Как люди умирают, – подсказал ментат. – Это всегда познавательно.

– Современной войне, – поправила его Ламия.

Глава 35

– Графен бы сразу кинулся с шашкой наголо, – предположила дракон, разглядывая крупнозернистую картинку с разведывательного дрона. – Добежал бы до двух ЛМП у ворот, встал между ними и зарубил обе системы «Купол» плазменной шашкой. Они не стали бы стрелять друг в друга.

– Мы не можем так же? – спросил Илья.

– Нет, так мог только Графен, – с грустной улыбкой ответила Ламия.

Картинка с дрона пропала – с расстояния в полтора километра его засекли и уничтожили. У них осталось только изображение с миниатюрной робомыши, которая медленно и осторожно подбиралась к блокпосту под видом обычного грызуна.

Въезд на территорию обители осуществлялся через сквозной проезд, устроенный внутри величественного храма. Илья знал, что такой храм назывался надвратным.

В воздухе плыли громкие звуки музыки. Это была польская народная песня «Гей, соколы!», которую воспроизводили динамики ЛМП. Рядом была развёрнута походная плита, за которой кашеварил один из наёмников. Похоже, поляки планировали задержаться надолго, раз уже озаботились горячим питанием для своих бойцов. Благодаря системе «Купол» кашевар мог особо не беспокоиться, что его подстрелят.

Ещё один наёмник, очень похоже, что их старший, переругивался с одним из охранников через окошко в закрытых воротах. Молодой охранник на смеси русского с ломанным хеленмарским пытался убедить поляка, что надо выпустить гражданских – на территории остались паломники и посетители музея, то есть женщины, дети и старики.

Выслушав охранника, наёмник вытащил пистолет и выстрелил прямо через ворота. Полетели щепки. С той стороны раздался крик, и лицо в окошке исчезло. Стрелявший радостно рассмеялся и пошёл к кашевару.

– Мы связывались с монастырём, чтобы они отвели всех людей от ворот, – сказал ментат. – Видимо, этот наивный юноша до последнего пытался договориться.

– Надеюсь, он остался жив, – ответила Ламия и спросила у ментата: – Долго ещё?

– Уже скоро ударим. Буквально вот-вот, – пообещал тот, но «буквально вот-вот» растянулось на полчаса.

– Российское законодательство запрещает корпорациям иметь собственное высокоточное оружие, - как бы извиняясь за задержку, пожаловалась Ламия.

– Но если очень хочется, то можно? – догадался Илья.

– Приходится выкручиваться. Искать обходные варианты. Из-за этого бывают задержки. Но я тебя уверяю, наше высокоточное оружие…

Дракон не договорила. Что-то ударило прямо в ЛМП, стоявшие у ворот монастыря, прямо из зенита. Словно гигантским молотом ударили по грязи. Во все стороны полетели тонны грунта. На месте удара образовался тридцатиметровый кратер. Сейсмическая волна встряхнула весь монастырь… и надвратный храм стал медленно заваливаться в кратер.

Ламия громко выругалась. Ментат закрыл лицо руками.

Илья спросил:

– А что это вообще было?

– Авария в космосе. С внешней подвески грузового челнока, во время орбитального маневра, сорвался транспортный контейнер с грузом металлического осмия. Контейнер разрушился в атмосфере, но слитки сгореть не успели, – ответил ментат.

Броневики «Систем безопасности Касперских», благодаря воздушной подушке, форсировали реку в двух местах и с ходу огнём уничтожили польских наёмников, окруживших монастырь. Один броневик поляки уничтожили, другой изрядно потрепали, но без ЛМП их судьба была предрешена. Сдаваться они не собирались, да и в плен их никто не брал.

Когда скоротечный бой закончился, за Ламией, Ильёй и Артёмом прислали наименее пострадавший броневик. Ввиду того, что северные ворота больше не работали, специально для них открыли южные.

Корпоративный спецназ переговаривался, обеспечивая безопасность:

– Всем холдать граунд пять минут. Хэдквотерсы сэнданули бэкап, но фэйсами щёлкать рано. Не релаксируем. Всем быть рэди. Шутать онли по команде. Копите меня?

– Копим.

– Бриллиантово.

В первую очередь Ламия распорядилась помочь раненым – как среди военных, так и среди гражданских.

Спецназовцы хорошо разбирались в полевой медицине и у них были перевязочные средства. Среди пострадавших дракон заметила того молодого охранника, что безуспешно пытался образумить главаря наёмников – он потерял руку, но, по крайней мере, остался жив.

– Ну что, сынку, помогли тебе твои ляхи? – спросила его Ламия.

– За что они нас так? – простонал парень. – Мы же братушки!

– Братушки?

– Ну да, по космоинтеграции. Корхонен же покаялась перед всем цивилизованным миром за грехи русского тоталитаризма. Мы же контрибуции платим за советскую оккупацию стран Балтии и постсоветские преступления перед человечеством. От межпланетных ракет отказались, как они хотели... Мы же тоже хотим войти в дружную семью постгуманистических народов…

Дракон ответила:

– Им мало того, что мы покаялись. Им мало, что мы платим контрибуцию. Они успокоятся только тогда, когда заберут у нас всё, а нас самих втопчут в грязь и перережут горло. Вот тогда они нас простят. Может быть. Но, скорее всего, нет… Скажи-ка, ты русский?

– Да.

– Православный?

– Да.

– Этого достаточно, чтобы каждый из них хотел твоей смерти.

Парень заплакал, и Ламия оставила его на попечении медика.

Митрополит Алексий принял их в просторном зале, но не сразу. Сначала к нему пошёл ментат – разведать обстановку. Из коридора они слышали, что разговор шёл на повышенных тонах. Как оказалось, тот надвратный храм был домовым храмом митрополита, и владыке очень не понравилось, что с ним случилось.

Ментат клятвенно обещал, что корпорация пожертвует на восстановление монастыря и возместит моральный ущерб. Он упирал на то, что они всё-таки прогнали поляков и привезли мальчика, а орбитальный удар… ну да, вышло неловко, но это исключительно по неопытности. Когда буря слегка улеглась, ментат рискнул пригласить остальных.

Завидев мальчика, митрополит сам подошёл, протянул руку. Илья не растерялся – поцеловал, поприветствовал, как положено, и назвался сам.

Ламия решила последовать его примеру, но митрополит отдёрнул руку:

– А ты куда?

– Я православная, ваше высокопреосвященство, – ответила та.

– Кто ж тебя, дракона, крестил?

– Архиепископ Марсианский, Фобосовский и Деймосовский.

– Феофан? Тьфу на него. Ему волю дай, он и чёрта покрестит, – пробормотал митрополит.

– Он так и говорит, что драконы суть бесы, сделанные из людей, – сказала Ламия. – Феофан мой духовник.

– И что – хороший духовник? – прямо спросил Алексий.

– Ну так… Последний раз написал «Убьёшь кого – присылай видео из глаз. Обсудим».

– Да уж, Феофан неисправим. Ладно, раз мальчика доставила в целости, честь тебе и хвала, – отец Алексий протянул ей руку, и она поцеловала. Он с тревогой оглядел пальцы и перстень. Видимо, даже поцелуй дракона казался ему опасным.

– Ты ведь подручная Ольги? – спросил он.

– Она моя родная сестра.

– Ох, с огнём играете, Касперские! Ладно, отойдём на пару слов, – он поманил её в сторону от мальчика.

– Что про отрока скажешь? – спросил митрополит.

– Отличный выйдет царь, – ответила Ламия. – Знает и людей, и пост-людей по всей Системе – кто чем дышит. Умеет договариваться практически со всеми, причём так, чтобы компромисс – в его пользу. Не герой. Очень осторожный, но когда надо – решителен и находчив.

– Тебя послушать, он клад какой-то, – хмыкнул митрополит. – Ни одного недостатка?

– На самом деле, есть один, – призналась Ламия. – Понимаете, батюшка, он немного бандит.

– Немного бандит? – рассмеялся Алексий. – За почти два века президентства наш народ уже успел привыкнуть, что все наши правители – немного бандиты. Так что и хорошо. Проще пройдет переход к монархии. Рюрик вот тоже был немного бандит.

– Кстати, про переход к монархии. Как быть с нашей Суоми-красавицей?

– Ты про Корхонен? Госпожа президент готова санкционировать переход мирно, если мы предоставим Финляндии независимость, а также гарантируем ей лично и её суомской клике свободу, безопасность и определённый барыш.

– Мы купим мирный переход к монархии передачей остатков Финляндии Хеленмару?

– Не Хеленмару. Мы дадим финнам независимость.

– Они её тут же потеряют.

– Гражданской войны быть не должно. Отчизна наша её не переживёт, – сказал митрополит твёрдо и добавил: – Пойдём вернёмся к отроку.

– Илья, мы тут поговорили… – начала Ламия.

– Я всё слышал.

– Так ты подслушивал? – нахмурился митрополит.

– Нет. По губам прочитал, – спокойно ответил Илья.

– Я говорила, мальчик очень способный, – сконфуженным тоном добавила Ламия.

– Сам вижу, – кивнул отец Алексий. – Не беда. У нас ещё шесть лет, чтобы огранить этот алмаз до нужной формы.

Дракон промолчала, скептически поджав губы.

В следующий раз Ламия и Илья увиделись только через два месяца – за день до его помазанья на царство. Он был в мундире кадета Суворовского космического корпуса. Она – в полковничьей парадной форме. Они были одни, и мальчик бросился к ней, чтобы обнять. Они простояли так минуту.

– Я вижу, тебя починили? – спросил он, отстранившись.

– Зачем мелочиться? Это новое тело, – улыбнулась Ламия. – Как ты, Илья?

– Много хлопот. Всё время встречи. Как ты и говорила, со всех сторон окучивают. Ищут ко мне пути подхода, рычаги влияния. У промышленников – свои интересы, у силовиков – свои, церковь – отдельная история. Пожалуй, только реставраторы рассматривают меня как живого человека – им не нужны преференции, им важно, если ли у меня нужные качества… Угодить им нелегко, но я решил быть с ними честным. Ты сказала, человечество спасут традиционные ценности, поэтому если уж мне на кого и опираться, так это на реставраторов.

Смотря, как он ходит по кабинету, пока говорит, Ламия сделала свой вывод:

– Ты изменился.

– Ах, это чисто внешнее, – Илья подошёл к ней и, взяв за руку, посмотрел в глаза: – Мне очень тебя не хватало.

– Меня?

– Да, тебя. И твоего корпоративного спецназа, – мальчик озорно улыбнулся.

– Ясно, – улыбнулась в ответ Ламия.

– Велика угроза покушения. Силовики так и не смогли вычислить «кротов», передавших драконам информацию по всем кандидатам. Я верю только тебе. Ты войдёшь в опекунский совет?

– Меня не возьмут. Но там будет моя сестра… Что насчёт завтра? Волнуешься?

– Нет, – помотал головой Илья. – Патриарх сказал, всё будет по высшему разряду. Успенский собор. Епископы. Послы. Вся верхушка… Встань рядом со стулом!

– Зачем? – не поняла дракон.

– Прошу тебя.

Она сделала, как он велел. Встав на стул, Илья оказался заметно выше её. Так-то в нём было сантиметров сто шестьдесят, а в ней – все сто восемьдесят. Взяв Ламию за голову, он поцеловал её. Она ответила, впрочем без особого энтузиазма. Всё-таки ему было двенадцать.

Отодвинувшись, но всё ещё держа её, он спросил:

– Я ведь не смогу взять тебя в жёны?

– Нет. Я дракон, – Ламия покачала головой. – Через шесть лет они подберут тебе невесту и венчают вас.

– Очень жаль, – он был искренним.

– Но когда придёт время… Я могу научить тебя всему… Если ты захочешь, – предложила Ламия.

– Сиба Ину готова обучить меня всему уже сейчас, – краснея, сказал Илья.

– Господи, ты что – вытащил с Титана ту девочку-собачку?

– Конечно. Она же нас спасла. Я поселил её в Москве и организовал ей пенсию.

– Ты ведь не собираешься?.. – вопрос повис в воздухе.

– Нет, конечно. Я как-нибудь дотерплю до официального брака. Кривотолки мне ни к чему… Но я рассчитываю на тебя. Когда полнота власти придёт ко мне, я хочу видеть тебя своей правой рукой.

– Надо дожить. Я-то не против, – сказала Ламия. – Но я же…

– Глаза на человеческие заменим – никто и не поймёт, – оборвал её Илья, затем спрыгнул со стула и спросил:

– Ответь. Только честно. Как по-твоему – я буду хорошим царём?.. Или очень хорошим?

«Вот ведь поганец», подумала Ламия, а вслух сказала:

– Ты станешь отличным царём, Илья. Просто замечательным!

Патриаршее наставление, завершавшее его венчание на царство, было, по сути своей, переработанной поздравительной речью митрополита Макария нововенчанному царю Иоанну Четвёртому. Текст осовременили, кое-что убрали или заменили, но костяк остался старый: «И ты, боговенчанный преславный царь Илия Иоаннович, всей России самодержец, имей страх Божий в сердце и храни веру христианскую чистой и непоколебимой, соблюдай царство своё, которое принял ты от Бога, чисто и непорочно, и люби правду, и милость, и суд правый, и к послушанным милостивное…»

Уже став полноправным государем новообразованной Российской Империи, Илия Иоаннович велел позвать к себе какого-нибудь боярина. Весьма скоро к нему прислали патлатого парня лет двадцати – в чёрной футболке, на которой был изображён бородатый человек в библейском одеянии, держащий перед собой светящийся меч.

Илья подошёл к нему и протянул руку. Парень пожал её безо всякого смущения.

– Я Илья. А ты кто будешь?

– Кирилл, – ответил парень.

– Так ты из бояр?

– Трудно сказать, – пожал тот плечами. – Мой отец, скорее всего, был боярином. Мой дед наверняка им был, а прадед – на все сто процентов… Когда все твои предки состоят в тайном ордене криптомонархистов, уже трудно понять, где то, во что ты веришь в силу своих собственных убеждений, а где то, во что ты веришь в силу семейных традиций…

– Но всё-таки?

– Я бы сказал, что я потомственный боярин, – Кирилл набрался духа и добавил: – Честно говоря, я рад, что проект «Государь» завершён. Не стану врать – если бы он не завершился в этом поколении, то он бы не завершился уже никогда. Вы успели в последний вагон, ваше императорское величество. Настоящих бояр – криптомонархистов по убеждениям и призванию – осталось ой как мало, а ещё лет через двадцать не осталось бы совсем.

– В таком случае у меня к вам просьба, – сказал Илья.

– Да ко мне можно на «ты», – улыбнулся парень. – Папа Гендо, начальник мой, вообще меня «Кирюша» зовёт, а вы, по старой русской традиции, можете величать меня «Кирюшка». Так-то я шнырь компьютерный. «Бояре» ведь изначально были хакерской группировкой. Так какое у вас ко мне дело?

– У меня просьба не к тебе лично, а ко всем боярам, что сопровождали проект «Государь» до последнего момента.

– Ааа… Извиняюсь, не понял.

– Просьба моя такая. Нужно, чтобы проект продолжился, но уже с государственным финансированием. Вы все официально станете чиновниками, но это только для отвода глаз – главным вашим призванием будет, как и раньше, воспитание молодых людей. Только не криптогосударей – соперники мне ни к чему – а профессиональной служивой элиты, максимально патриотичной и аскетичной. Надеюсь, ты догадываешься зачем она нужна?

– Да уж не тупой, – кивнул Кирюша.

– Так что передай своим: все криптобояре призываются на тайную государеву службу. Даже из отставки. Даже те, кого уже всё достало.

– Война клоническая началась, – широко улыбнулся боярин.

– Чего?

– Если вам нужна тайная армия будущих царедворцев, мы подготовим её для вас.

– Отлично! Спасибо за службу! – Илья протянул Кирюше руку, давая понять, что аудиенция закончена, но тот замялся:

– Ваше императорское величество… Думаю, вам будет небезынтересно узнать, что в рамках проекта «Государь» до сих пор действует проект «Государыня» – по подготовке будущих государынь.

– Я весь внимание, – сказал Илья дрогнувшим голосом.

– Одна из воспитанниц станет вашей супругой, когда вы достигнете совершеннолетия, правда выбирать будете не вы…

– А кто?

– Регентский совет, конечно. Это ж секретная тема, вам до срока даже знать про такое не положено. Но я тут подумал…

– Я хочу посмотреть всех, – сказал Илья приказным тоном. – Уже сейчас!

Тем же вечером Кирюша прислал ему досье на всех воспитанниц. Придя в невероятное волнение, Илья просматривал их до утра и, весь измучившись, сомкнул глаза только в восьмом часу.

– Хороши, чертовки! – прошептал он, засыпая.

Глава 36

Как к главе государства, пусть и не вошедшему в полную силу ввиду несовершеннолетия, к Илье приходили представители элиты – прицениться на будущее, так это называлось. В этом не было для него ничего нового или удивительного, так как логически проистекало из самого его положения, и Илья был готов, что к нему будут обращаться с просьбами и предложениями, но этот визит ему запомнился особо.

Посетитель, составивший ему компанию за утренней чашкой кофе, был крупным промышленным магнатом с лунных территорий короны – лысенький и кругленький человечек в возрасте, лучащийся самой тёплой улыбкой.

– По натуре я человек великодушный – люблю помогать людям, – заявил гость. – В молодости я ожидал, что в ответ люди будут относиться ко мне так же, но потом понял, что напрасно ждал ответной доброты – люди малодушны не потому, что они так хотят, а потому что не могут иначе. Требовать от них взаимности, значит, насиловать их природу. После этого откровения весть остаток своей жизни я решил посветить тому, чтобы найти таких же, как я, и организовать с ними некий тесный круг, где наше взаимное великодушие приносило бы нам плоды, позволяя не растрачиваться на тех, кто по своей природе скуп на добрые дела для окружающих.

– Звучит довольно эгоистично и прагматично, – сказал Илья. – Напоминает типичные отношения внутри олигархической элиты – ты мне, а я тебе. Как-то все это не вяжется с природным благодушием, не находите?

– Благодушие не означает глупость. Это зов души – помогать людям. С ним нельзя бороться, зато его можно направить в полезное для себя русло. Вам могло показаться, что наша организация – это какой-то закрытый клуб богатеев, но это не так. Процент состоятельных у нас такой же, как и в обществе вокруг. У нас есть благодушные садовники и слесари, инженеры и учителя, но и банкиры, и директора компаний тоже есть, хотя их совсем мало. Все они страдают от малодушия окружающих, которые без зазрения совести пользуются их добросердечием и альтруизмом. Наша цель – сплотить людей щедрых, отзывчивых и умеющих чувствовать благодарность, вместе, под одной крышей – фигурально выражаясь, конечно. Это такой клуб хороших людей. Мы знаем как опасны малодушные и своекорыстные, прокрадись они в наши ряды, поэтому у нас очень строгий отбор членов. И естественно мы контролируем, не переменился ли кто из нас, не зачерствел ли, не покрылся ли плесенью… Как корочка хлеба, забытая на подоконнике.

– По-вашему выходит, хорошие люди должны держаться друг друга?

– Именно! Только так и никак иначе, – радостно закивал магнат.

– И вы предлагаете мне вступить в ваш клуб? – понимающе улыбнулся Илья.

– Не сейчас. Возможно, позже, когда мы убедимся, что подходим друг другу, – одарил его той же улыбкой гость. – Просто я хочу, чтобы вы знали, что такой клуб существует.

– Жаль вас расстраивать, – Илья позволил себе горестный вздох. – Но, боюсь, я не хороший человек. И более того – я совершенно точно намерен растрачивать себя на помощь всем людям моего государства. Возможно, вообще всем людям, как биологическому виду, если представится такая возможность. Подавляющее большинство этих людей, как вы правильно заметили, физически не способны чувствовать благодарность. Они даже не способны понять, что им помогли, поэтому в ответ на помощь они гарантированно осыплют меня проклятиями. Но таков мой долг православного государя… Так что, когда вам надоест помогать исключительно друг другу, милости прошу вступить в мой собственный клуб филантропов-мазохистов. Как вам такое предложение?

Магнат задумчиво пожевал губу и ответил:

– Это определённо вас погубит, Илия Иоаннович… Но до этого, надеюсь, вы успеете спасти очень многих. Я не гарантирую вам поддержку клуба, но свою личную поддержку обещать могу.

– Буду вам благодарен.

Они пожали друг другу руки на прощанье.

Это была проверка – Илья это понимал. Одна из многочисленных проверок, которые ему предстоит пройти на пути к настоящей власти. Элита прощупывала его. Она была неоднородна, и каждой группировке хотелось затянуть его в свой лагерь. Но если они будут знать, что у их будущего правителя есть морально-этические принципы, которые ставят его выше их мелкой грызни за власть, то это только пойдёт всем на пользу – всяко лучше, чем если бы он опустился до их уровня и принял личное участие в боях в грязи…

В первые дни одним из самых важных и ответственных обязанностей Ильи, как нового правителя России, стало проводить до границы предыдущего правителя.

Гендовский вообще предлагал расстрелять Корхонен – хотя бы за то, что она нарушила договорённости с российской элитой и почти что превратила мирный переход к монархии в гражданскую войну, призвав себе на подмогу иностранные ЧВК и Хеленмарские силы специальных операций, чтобы оставить власть при себе… Хорошо, что силовикам и военным удалось защитить Москву от оккупации и прогнать интервентов восвояси.

Однако вопрос с Корхонен был сугубо политическим – её казнь могла запросто развязать уже настоящую – межпланетную – войну, так что, как и в случае с руководителями строительства орбитального рейлгана, Ингеборгу Корхонен решили отпустить с миром. Несколько контейнеровозов перевезли через Финский залив её пожитки – её и её суомской клики, невообразимо разросшейся за время её правления. Всех отпускали с имуществом.

Последней поле боя покидала сама баронесса Харконнен. Продав свой пост президента РФ за отделение Финляндии, госпожа экс-президент улетала в Хельсинки на манте, которую прислали её новые покровители из Хеленмара.

Со стороны Российской империи её провожали трое – государь император Илия Иоаннович, председатель Регентского совета Ольга Александровна Касперская и зам председателя – директор ФСБ Павел Павлович Гендовский.

Утро выдалось прохладное и ветреное, даже по меркам Санкт-Петербурга. Бриз трепал кадетский мундир Ильи. Ольга Александра была словно высечена из белого мрамора, а Гендовский – наспех вырублен из дубовой колоды.

Человеческая сестра Ламии была с ней на одно лицо – они были близнецами – но не так обворожительно прекрасна, как сестра-дракон, а просто красива – своей холодной северной красотой. Поза, голос, глаза, движения рук – всё выражало неизбывное страдание, будто Ольга Александровна ежечасно посылала на смертельное задание очередную партию солдат-добровольцев. Но со слов той же Ламии, Ольга – мать пяти детей от шести браков – в действительности была очень жизнерадостной женщиной, и даже серьёзные решения принимала с лёгким сердцем, так что вся эта возвышенная скорбь была не более чем маской для окружающих.

Папа Гендо, напротив, никакой маски не носил – он свирепо взирал то на Корхонен, то опасливо косился на Ольгу, пожирая её глазами всякий раз, пока она не видела. Илья не знал, что между ними, да и пока не хотел знать – всему своё время.

Манта была готова к отлёту. Пилот-дракон в обтягивающем кожаном комбинезоне прогуливался вокруг машины, но по тому, как он озирался, Илья догадался – дракон опасался, что его убьют снайперы. Он ждал от людей любой провокации, до которой мог додуматься сам – такова была природа драконьей паранойи.

Ингеборга Корхонен подошла попрощаться – Илью вблизи она видела впервые. Улыбнувшись змеиной улыбкой, она сказала – безо всякого акцента:

– Запомни, дорогой мальчик, премудрости тётушки Ингеборги. Проблемы не исчезают сами, когда вы меняете вывеску на заведении. Чиновники не перестают воровать оттого, что ими правит царь, а не президент. В людях не становится больше веры только оттого, что вы строите церковь в каждом дворе, и космический корабль не летает лучше оттого, что его освятил батюшка. В том, чтобы быть империей, нет никакого волшебства или сакрального смысла. Вы можете даже сменить метрическую систему на имперскую, и вместо килограмма на метр квадратный у вас будет пуд силы на квадратный вершок, но это едва ли повлияет на измеряемую величину. Ты не находишь?

Илья не успел ничего сказать, потому что она тут же продолжила:

– Всё что у вас есть, это шанс взять власть в свои руки и сделать Россию лучше, и вам придется действительно постараться, чтобы в этом преуспеть, потому что это ой как непросто. Я отдаю вам Россию после восемнадцати лет правления. Я была не самым плохим правителем, поэтому мне будет больно смотреть, если вы разбазарите то, что я с таким трудом сохранила.

Женщина наклонилась к уху мальчика и сказала шёпотом:

– Пожалуйста, не просрите.

А затем развернулась и расслабленно-уверенной походкой пошла к манте.

Папа Гендо не сдержался, заскрежетав ей в след:

– Чухонская шлюха. Сама восемнадцать лет по чуть-чуть продавала нас Хелленмару и продала бы целиком, если бы мы ей не мешали. А теперь она учит нас, как Родину любить. Пусть катится в свои Хельсинки. Сегодня независимость Финляндии – завтра под пятой драконов. Надеюсь, они будут драть её как сидорову козу.

– Она откупится от них своей родной страной и проживёт долгую безбедную жизнь в качестве наместницы, участвуя в закрепощении финнов драконами, – меланхоличным тоном отозвалась Ольга Александровна.

Глава Регентского совета посмотрела Илье в глаза:

– Илия Иоаннович, предлагаю возвращаться в Москву. У нас множество насущных дел, а тут… Тут мы видели достаточно.

Та история про ручного дракона Графена не давала Ламии покоя – она по крупицам собрала информацию. Всё, что ей удалось узнать – это была девочка лет десяти с виду, точная внешность неизвестна, причастна к уничтожению «Ясенево-12» и последовавшему за ним Ясеневогейту – кризису в среде силовой и правительственной элиты, когда удалось выявить несколько десятков агентов, управляемых драконами – так называемых конфидентов. Перед тем, как драконы напали на военный госпиталь и убили Графена, директор ФСБ лично явился за девочкой, охранявшей Графена, и увёз её с собой.

Надо сказать, что официально у Ламии с Папой Гендо отношения были натянутые – и дело было не в том, что она дракон, а в том, что с какого-то момента Гендовский стал считать, что продешевил – полковничье звание Ламии обошлось клану Касперских в весьма кругленькую сумму, но в ходе торгов сестре Ольге удалось сбить цену чуть ли не вдвое, ведь Ингеборга Корхонен была готова уступить Ламии генеральское звание в военной контрразведке чуть ли не забесплатно.

Душитель свобод был крут и грозен, но «перед лицом глобального лидерства», как выразилась Ольга, спасовал – межпланетная корпорация «Системы Безопасности Касперских» имела высокий вес не только в России, но и в Солнечной системе. СБК выполняли оборонный госзаказ Российской Федерации и были единственным поставщиком по целому ряду направлений. Их специалисты входили в управление многих государственных структур. Партнёрские отношения с такой силой были далеко не лишними, и Павел Павлович уступил – Дарья Александровна Касперская в одночасье стала полковником ФСБ и поступила в распоряжение своей сестры именно в этом качестве – как официальный представитель государственного заказчика.

Но годы шли и Гендовский возник с новым предложением – продолжение службы Ламии невозможно без ежегодного денежного взноса, причём довольно крупного… Потребовалось всё влияние клана Касперских, чтобы забороть возросшие аппетиты Душителя свобод, однако отношения попортились – теперь Ламии в ФСБ были не рады. Все разом вспомнили, что она дракон и вообще – звание у них купила. Фу, как так можно!

Теперь, когда Российская Федерация официально стала Российской Империей, с соответствующей ретро-символикой, Ламия надела на встречу с Гендовским парадный мундир лейб-гвардии полковника – белый, с контрастными элементами – клапаны карманов, манжеты и ворот были чёрными, с васильковым кантом, ввиду её войсковой принадлежности. На бок повесила парадную шашку с белым прибором и чеканкой по серебру.

Гендовский добился от новой власти дозволения не переименовывать ФСБ в Имперскую Службу Безопасности, Службу Имперской Безопасности и тому подобное. Был установлен десятилетний мораторий на переименование – пусть сначала монархия приживётся и пустит корни, а тогда уж разом всё переименуем, ну а пока что будем придумывать новые названия, ведь в спешке можно как-то не так переименовать, да так, что потом ещё раз переименовывать придётся.

Она миновала проходные Министерства под хмурые взгляды охранников, прошла в кафетерий и выпила там кофе под недружелюбные взгляды министерских, а потом пошла на приём к директору ФСБ. Секретарша Гендовского даже не предложила ей кофе – именно поэтому Ламия выпила его заранее, и лишь после двадцатиминутного ожидания запустила в кабинет начальника.

Ламия выжала несколько секунд после того, как дверь закрылась, и тихо заперла её на замок. Павел Павлович сидел и читал какие-то бумаги. Даже не поднял на неё взгляда.

Прошла к одному из кресел, сняла с себя портупею с шашкой и повесила на спинку кресла, потом сняла фирменный китель и повесила туда же. Сев в кресло, она закинула ноги в чёрных лаковых сапогах на стол.

Гендовский наконец-то отреагировал и сурово на неё поглядел.

– Просрал Сашку, да? – спросила Ламия.

Гендовский в молчаливом бешенстве оглядел свой стол и схватил ближайшее пресс-папье – гигантский ржавый болт – и кинул в гостью. Та играючи поймала болт и помахала им:

– Поимели тебя драконы?

Папа Гендо вскочил, решительным шагом направился к Ламии и, схватив её за грудки, подтянул к себе и мощно засосал в губы. Потом они суетливо раздевали друг друга, ругаясь на дурацкий дизайн её новой полковничьей формы – штаны с высокой талией на пуговицах! – и яростно совокупились прямо на заваленном бумагами столе.

Когда они снова оделись и привели себя в порядок, Папа Гендо – уже не такой сердитый – спросил:

– Чего пришла?

– Тебя, Паша, бессмысленно о чём-то просить – всё фейлишь, – покачала головой дракон. – Как тогда. Я же чётко тебе сказала, сколько денег просить в год за моё полковничье звание. Ольга бы согласилась, мы бы с тобой поделили бы пополам и жили богато. Зачем ты запросил на треть больше?

– Ты же знаешь, я Корхонен отстёгивал, в её добровольный фонд возрождения Финляндии. Все туда платили, кто не хотел иметь с ней проблем.

– А сейчас?

– А сейчас все в шоке. Чиновники, силовики, коммерсанты, короче, все бандиты не знают, кому платить за решение их проблем. Цепочка сертификатов безопасности порушилась. Раньше было хоть понятно, кто смотрящий на самом верху, и кто от кого по нисходящей власть держит. А сейчас, пока Илия Иоаннович ещё не достиг совершеннолетия и всем от его имени руководит Регентский совет, кому деньги-то заносит? Кто общак держит?

– Ты же знаешь, кто держит – официально Ольга, как глава клана Касперских, ну вот и ты ещё – коричневый, так сказать, кардинал. Правда, власти у вас на двоих разом – даже меньше, чем было у Корхонен.

– А где, кстати, Ольга? – не обратил внимания на поддёвку Гендовский. Вместо этого он оглядел кабинет, словно искал кого-то.

– Не пойдёт она к тебе, ты же знаешь. Она тебя терпеть не может. Ты ж упырь. Кровавая гэбня.

– Корпоративная чистоплюйка, – ругнулся Папа Гендо. – Боится сама руки замарать.

– Я пришла за девочкой, – сказала Ламия прямо.

– Зачем она тебе? – сразу понял вопрос Павел Павлович.

– Ну ты же знаешь, мы с ней одной крови – драконы. Сам погибай, а видовую сестру выручай.

– Врёшь. Вы, драконы, на дух друг друга не переносите. Как золотые рыбки. Зачем она тебе?

– Хочу подивиться на её цис-человечность.

Глава 37

– Ладно, я устрою, – нехотя согласился Папа Гендо.

– И ещё, – Ламия хлопнула ладонью по столу: – Где Графен, Гендовский?

– В земле сырой, – Папа Гендо прошёл к холодильнику и принёс оттуда водку и две стопки. Они помянули Графена.

– Мы ж с тобой договорились, – Ламия перевернула пустую стопку. – Кто бы ни победил в отборе, отступные деньги пополам. Но для этого Графен должен был дожить до отбора, как и Илья. А ты чего? Ольга теперь тебе платить не будет.

– Как-нибудь перебьюсь, – раздражённо отмахнулся директор ФСБ. – Не в деньгах счастье.

– Как ты Сашку вообще смог прошляпить?

– У меня всё было под контролем, – нахмурился Гендовский. – Я эту девочку вёл с самого возвращения Графена с Марса. Я уже тогда знал, кто она. Если бы она не прилетела на Землю, мои агенты в Хеленмаре вышли бы на неё сами и предложили работать на меня. А когда она тут появилась, это стало моим экспериментом. Я думал, все риски просчитаны. Только консервативное наблюдение. Никакого вмешательства. Ни она, ни Сашка ничего не заподозрили. В какой-то момент Графен бы меня с ней познакомил – не мог же он её прятать вечно… Но потом произошли события, которых я не планировал – Ясеневогейт, нападение на Графена. Я думал, что Хеленмар не решится на открытую агрессию – после того, как мы несколько раз подряд накрутили им хвост. Мне же нужно было поскорее заполучить девчонку. Я забрал её от Графена, пока на неё на заявили права другие. Я думал, что оставил Сашке достаточную охрану, но драконов пришла целая прорва… Думаю, если бы девчонка осталась подле него, она бы погибла тоже.

– Можешь утешать себя этим. Копии Графена хоть остались?

– Нет. Когда я девчонку спровадил, то приказал врачам полную цифровую копию с него снять – она в центральном хранилище госпиталя была, когда драконы напали. Они хранилище взломали и копию испортили вирусами-шифровальщиками. Копия сильно потрёпана. Её теперь восстанавливать нужно, но у нас таких специалистов нет, да и смысла уже в этом никакого. Раз он умер, то всё – снимается с соревнования. Воскрешённые из цифровой копии по нашему законодательству – это новые люди. Никаких прав на свои прошлые звания, заслуги и имущество не имеют. Такого царём-императором не сделать.

– Графен нужен для другого, – покачала головой Ламия. – Обстановка с каждым днём всё хуже. Многие думали, вот сделается у нас монархия, и сразу всё хорошо станет, ан нет. Народ в шоке – они такого не ожидали. Поначалу, конечно, многие ликовали – прогнали Баронессу Харконнен, знай наших, но ликование быстро сошло на нет. Потому что непонятно кто – заговорщики какие-то – не спросясь народа, посадили на трон непонятно кого – космического бомжонка, считай – а кто при нём за главного? Баба какая-то, глава межпланетной корпорации, и ты, Душитель свобод. Если раньше народ проклинал чухонку Корхонен, то теперь они чуть ли не открыто зовут её назад – вернись, Суоми-красавица, нами княжить!

– Что предлагаешь?

– Вернуть всенародного героя Графена и сделать его регентом.

– Думаешь, я не пробовал? – Папа Гендо стукнул кулаком по столу. – Прикол с душой знаешь? Для успешного воскрешения мало иметь цифровую копию, нужно, чтобы перенос души сработал. У драконов есть импланты, которые переносят душу по квантовому каналу в новое тело в момент смерти. Ты вот, я слышал, в новое тело недавно перешла – должна знать всю механику.

– Это не совсем душа – просто сознание имеет квантовую природу и квантовая связанность как раз позволяет передать это квантовое состояние из старого тела в новое, – начала объяснять Ламия, но Гендовский перебил:

– В общем, не вышло у меня, хотя я очень старался.

– То есть копия у тебя всё-таки есть?

– Ну как сказать копия? Когда Графена ранили, парамедики зачем-то сняли с его головы суб-атомную копию, а у меня как раз была его полная суб-кварковая копия десятилетней давности, которую тогда сняли перед каким-то опасным заданием. Я напряг своих спецов, чтобы состыковать эту голову с тем молодым телом, однако или они что-то напортачили, или это в принципе невозможно, но получавшиеся кадавры никак не оживали. Даже суррогатные квантовые матрицы, ну или, по-простому, донорские души, в общем, не запускают процесс. Фиаско. Только зазря нескольких пленников извёл.

– Давай так, – предложила Ламия. – Ты эти цифровые копии – и свежую копию его головы, и десятилетней давности копию тела, и даже повреждённую из госпиталя – мне отдаёшь. Ими займутся наши эксперты. А ещё ты пускаешь меня к девочке. Я скажу сестре, что ты мне копии сильно задорого продал. Если выгорит, деньги пополам. Как тебе такое?

– Если Сашку вернёшь, оставь все деньги себе, – буркнул Гендовский.

Девочку держали в загородной спецтюрьме ФСБ для драконов – в одиночной камере, окружённой силовым полем. Ламия оставила оружие снаружи, а с собой взяла только два охранных дрона – они были похожи на парящие над полом футбольные мячи. Хорошее бронирование, внушительный набор средств поражения разной степени летальности. Их одолжил Кирюша, личный шнырь Папы Гендо – он тут был за «главного эксперта по всей фигне», с его собственных слов.

Когда Ламия зашла в камеру, дверь закрылась, и силовое поле проступило на её поверхности. Камера была лишена какой-либо обстановки – пожалуй, единственным незафиксированным предметом, был матрас в дальнем углу. На нём лежала девочка, одетая в хлопковую тюремную робу. Едва ли ей требовалась другая одежда – тут круглые сутки было двадцать три градуса.

Ламия принесла с собой раскладной стул – её предупредили, чтобы она обязательно унесла его с собой по окончании визита. Девочка имела тенденцию перерабатывать любые предметы в хитроумные устройства, включая скрытное оружие – с помощью встроенного в её тело нанофабрикатора.

Гостья поставила стул рядом с девочкой. Дроны разлетелись по углам, держа пленницу под прицелом своих сенсоров.

– Привет, Астра, – сказала гостья. – Меня зовут Ламия. Я дракон, но я не из Хеленмара, а представляю «Системы безопасности Касперских». Пришла тебя проведать.

Девочка открыла глаза – они были человеческими – и села на матрасе, приняв позу лотоса. Она выглядела неважно – Кирюша сказал, что она отказывается от пищи, да и воду пьёт очень редко. Астра постепенно теряла вес, и даже драконовское тело не могло ничего с этим поделать. Девочка медленно и верно себя убивала.

– Что с Графеном? – вместо приветствия спросила Астра хриплым голосом.

– Так тебе не рассказали?

– Нет. Ты первый посетитель с того момента, как меня здесь заперли.

– Тебя пытали? – голос Ламии дрогнул.

– Нет. Со мной вообще ничего не делали. В первую ночь я отрубилась сразу после ужина – похоже, меня чем-то усыпили. Но утром никаких изменений я в себе не заметила. Правда только… – девочка запнулась. – Несколько раз у меня было невероятно мучительное чувство, будто я умерла. Но оно быстро проходило.

– Это так называемый синдром смерти близнеца, полагаю, – печально улыбнувшись, ответила Ламия. Девочка с пониманием кивнула. Когда один из однояйцевых близнецов умирает, другой чувствует это, какое бы расстояние их ни разделяло.

– Значит, они сняли с меня цифровую копию той ночью, а потом пытали и убивали уже мои копии? – уточнила Астра.

– Похоже на то… Мне жаль.

– Это не так уж и важно, – девочка нахмурилась. – Так что с Графеном?

– Силы спецопераций Хеленмара совершили массированное нападение. Спецназ ФСБ не смог им помешать. Все бойцы погибли. Графен был убит.

Девочка удручённо закрыла лицо руками.

– Я почувствовало это. Мы были связаны квантовым каналом через импланты. Когда квантовая спутанность исчезла, я поняла, что с ним случилось что-то плохое. Просто не хотела верить.

– Мы попытаемся восстановить его. У нас есть… некоторое количество цифрового материала, чтобы с ним работать. Он повреждён, но у Касперских отличные спецы по данной теме.

– Слишком много времени прошло, – покачала головой Астра.

– Я могу вытащить тебя отсюда и предложить работу, – сказала Ламия.

– Мне это не интересно.

– Я могу для тебя хоть что-то сделать? – спросила гостья прямо.

– Нет. Ничего… Всё бессмысленно. Хеленмар обанкротил меня дважды. Сначала они отняли моих братьев и сестёр, а потом Графена. Моему возмездию не суждено свершиться… Я хотела поступать по-человечески, и поэтому предала свою мечту в тот момент, когда позволила Гендовскому увести меня от постели Графена. Мне нужно было остаться и сражаться до конца, даже если бы пришлось отказаться от человечности и убивать людей, чтобы отстоять своё право защищать его… Так что лучше, если я останусь здесь и умру от голода. А теперь уходи, – Астра легла на свой матрас и отвернулась к стене. Больше Ламия не добилась от неё ни слова. Мысленно она готовилась к другому – что девочка взбесится, нападёт на неё, или, как ей мечталось, они подружатся, и Астра согласится работать на Ламию. Но она не ожидала, что выйдет вот так – без результата, без эмоций, без надежды. Когда Ламия уезжала оттуда, у неё было чувство, что в следующий свой визит она уже не застанет Астру в живых.

В следующий раз Ламия приехала в спецтюрьму через пять недель. В «Системах безопасности Касперских» действительно были отличные спецы по восстановлению повреждённых цифровых образов, а Папа Гендо подогнал им в помощь своих «форенсиков» – кибер-криминалистов, съевших собаку на выуживании полезной информации из убитых в хлам компьютерных систем. Именно таким и был информационный центр госпиталя после атаки Хеленмарских террористов – квантовый суперкомьютер не только нашпиговали плазмой из ручного оружия, но ещё и взломали изнутри – массированной хакерской атакой.

В наличии было три источника цифровых данных – скан головы Графена, сделанный МЧСовцами по дороге в госпиталь, полный скан Графена десятилетней давности, предоставленный Гендовским, а также сильно повреждённый вирусами-шифровальщиками образ Графена, снятый с него за несколько часов до гибели. Этот скан был наиболее важным, потому что мог показать, как голова Графена крепилась к телу – как проходили кровеносные сосуды и нервные каналы. Если бы удалось восстановить этот образ – образ прооперированного Графена, находящегося в медикаментозной коме, это позволило бы состыковать скан головы со сканом молодого тела с первой же попытки… Ну, конечно, если не считать несколько пробных распечаток.

К несчастью, всё было просто только на словах. В реальности задача была практически неразрешимой. Даже если им удастся восстановить повреждённый образ и грамотно состыковать голову с телом, то всё равно оставался нерешённым вопрос с «душой». Квантовая матрица человеческого сознания не копировалась в момент сканирования. Её можно было перенести в момент смерти из одного тела в другое, только если их мозги были связаны по квантовому каналу специальными имплантами. Тогда душа, ну или квантовая матрица сознания, переходила из тела в тело, да и то – не без побочных эффектов. Обычно горячая репликация сопровождалась рвотой, сильнейшей головной болью и кратковременной амнезией. Инсталляция души в тело – так это называли спецы по воскрешению. Если бы не этот крайне неприятный момент, то переселение из тела в тело не представляло бы хлопот.

Через пять недель проб и попыток спецам наконец удалось создать кадавр, который подавал все признаки жизни, кроме, собственно, сознания. Объект дышал, реагировал на свет, глотал воду, но не думал – мозг словно находился в отключке.

Спецы, собрав совещание, выработали совместное мнение – дальнейшие попытка ни к чему не приведут, так как потерян главный некопируемый элемент – душа Графена. Кадавр никогда не станет разумным, его нужно просто умертвить.

И тогда Ламия решила привести в лабораторию Астру. Хуже уже не будет. Может, в конце концов, ей удастся спасти хотя бы девочку? Сначала нужно вырвать её из тюрьмы, а потом что-нибудь придумаем.

Пусть и со скрипом, но Гендовский дал добро на то, чтобы Ламия забрала Астру… ну или то, что от неё осталось.

Когда Ламия вошла в камеру, девочка, как и тогда, лежала лицом к стене. Было видно, как она исхудала. У драконов был ускоренный метаболизм. По человеческим меркам они ели «как не в себя» и, к тому же, сильнее базовых людей зависели от животного белка – в этом плане драконы были облигаторными хищниками.

Даже если Астра, как многие драконы, приспособленные к выживанию в вакууме, могла замедлять свой метаболизм, вводя тело в состояние криптобиоза, три месяца отказа от еды и воды должны были гарантированно её убить.

То, что Папа Гендо позволял Астре медленно себя убивать, говорило лишь о том, что он получил из её копий всю нужную ему информацию, и больше не видел в живой Астре никакой ценности.

Ламия наклонилась к девочке и, просунув под неё руки, подняла. Астра практически ничего не весила. Только обострённые драконовские чувства подсказывали Ламии, что девочка ещё жива, просто без сознания. Она отнесла её в свою ЛМП. Там она поставила Астре капельницу с питательным раствором.

Минут через десять полёта девочка, пристёгнутая к пассажирскому сидению, стоявшему рядом с креслом пилота, открыла глаза и скосила на Ламию.

– Везёшь меня в биореактор? – спросила она слабым хриплым голосом.

– Нет, – ответила Ламия. – Я просто обнаружила, что люблю спасать детей. Последнее время они постоянно попадаются мне по работе.

– Я не ребёнок… Что на тебе за форма? Выглядит ужасно.

– Лейб-гвардии космического спецназа его императорского величества кремлёвский полк, – уточнила Ламия. – А насчёт формы… ты это напрасно. Монархисты говорят, форма – огонь, в лучших исторических традициях.

– Удобно хоть?

В ответ Ламия грязно выругалась на хеленмарском, потом добавила на русском:

– Особенно ментик.

– Так куда мы летим?

– Будешь шоколадные конфеты? – словно не заметила вопроса Ламия.

– Нет.

– Тогда просто отдыхай.

В лабораторию Астру всё равно пришлось нести на руках – даже после капельницы она была так слаба, что не могла самостоятельно стоять на ногах. Ламия принесла её в помещение, где они держали кадавра Графена – тело без души. Выглядело так, будто Графен спит.

В комнате кроме них был только Артём, корпоративный ментат Касперских.

– Госпожа вице-президент, – приветствовал он Ламию.

Та опустила Астру на кресло-каталку и подвинула её поближе к кровати.

– Всё должно быть совсем хреново, если вы пытаетесь его оживить, – слабым голосом произнесла девочка. – Насколько всё плохо в стране?

– Это конфиденциальная информация, – начал было ментат, но Ламия остановила его жестом руки.

– Пока держимся, но, в целом, дела у государя императора идут неважнецки. Элита его ни в грош не ставит, все пытаются им манипулировать, дерутся за места в Регентском совете, разросшемся уже до пятнадцати человек. Моя сестра Ольга является председателем Совета и на пару с Гендовским фактически образует диумвират, но её положение довольно шаткое, потому что у неё мало связей тут – в Российской Федера… Империи, то есть.

– А что Папа Гендо?

– У Гендовского есть связи и влияние, однако его боятся и ненавидят. Он ещё менее популярен, чем Ольга… Нам нужен новый регент, чтобы спасти монархию – регент, которого бы любил народ… Регент, которого не сможет свалить элита – из страха, что в ответ получит всенародное избиение богатых.

– Вам нужен Графен, чтобы образовать триумвират… – Астра, оторвав взгляд от лица Графена, повернулась к Ламии: – Он реагирует на что-нибудь?

Глава 38

– Нет.

– Зачем ты меня сюда привезла?

– Я хочу, чтобы ты жила, – призналась Ламия. – Оживление Графена было только предлогом спасти тебя. Иногда мы проигрываем и падаем, но мы должны вставить и шагать дальше.

– Тогда отнеси меня к нему и положи рядом, – попросила Астра.

Ламия так и сделала – подняв девочку, она уместила её сбоку от тела Графена, и та положила свою руку тому на грудь, потом неловко забралась на Графена верхом и легла на него, прижав ухо к его груди.

– Дарья Александровна, она повредит… – возмутился ментат, но Ламия прервала его:

– Артём, там нечего повреждать, успокойся.

– Здравствуй, Графен, – сказала Астра шёпотом. – Я предала тебя. Я ушла, когда ты больше всего во мне нуждался. Я позволила им тебя убить. Прости меня. Я сама скоро умру… Но я это заслужила. Хотя так обидно – когда я перестала есть и пить, они не пытались как-то это изменить… Это так обидно, когда всем наплевать, жива ты или нет. Когда никто не придёт и не спасёт, просто потому что любит тебя и хочет, чтобы ты жила…

Астра всхлипнула и зашмыгала носом:

– Даже на тебя им плевать – ты нужен им, чтобы решить их текущие политические проблемы. А там – хоть опять помирай… Когда ты умер, когда эти твари убили тебя, я это сразу почувствовала. Что-то потекло в меня по квантовому каналу, соединявшему наши импланты… Потому что мы связаны, Графен. Мы с тобой как два спутанных протона, летящие на субсветовой скорости в межзвёздном газе. Сколько бы парсеков нас ни разделяло, мы связаны, и что бы ни случилось с тобой, это произойдёт и со мной – в ту же секунду… потому что пространства и времени нет. Мы рядом, мы одно. Наша жизнь – это иллюзия движения из точки А в точку Б. И где бы ты ни был, Графен, я скоро окажусь там же. Просто подожди…

Астра потянулась всем телом вперёд – так, что её лицо оказалось над лицом Графена и, открыв ему рот, прижала свои губы. По телу девочки прошли судороги, и какая-то густая металлическая жижа стала вытекать в горло Графена.

– Что она делает? – заволновался Артём, собираясь вмешаться.

– Устанавливает имплант контроля вместо того, что мы удалили, – догадалась Ламия. – Не трогай их. Просто смотри.

И они смотрели. Этот металлический поцелуй длился почти минуту. Потом Астра устало уронила лицо ему на щёку.

– Я доделаю то, что не смогла тогда. Ты будешь только моим. Я никому тебя не отдам. Только моим… – прошептала она и закрыла глаза. – То, что перетекло ко мне в тот момент, я это сохранила. Теперь я знаю, что это было. Пришла пора вернуть тебе…

Тело Графена вздрогнуло, выгнулось дугой, исторгло хрип вперемешку с металлическими брызгами. Графен открыл глаза, бешено озираясь.

– Что? Что такое? – произнёс он.

– Ты был немножко мёртв, Графен, – ответила Астра. – Но это закончилось.

Он заметил, что прямо на нём лежит девочка-дракон.

– Астра… Что ты делаешь?

– Разворачиваю имплант контроля.

– Прекрати немедленно, – сказал Графен.

Астра не ответила.

– Ты прекратила?

– Прекратила, – злым голосом ответила девочка.

– Хорошо, – вздохнул Графен.

– Это невероятно, – сказал ментат. – Почти четыре месяца между смертью и воскрешением. Такого никогда не было.

– Я был мёртв? – спросил Графен. – Четыре месяца?

– Да, – ответила Ламия, подойдя к постели.

– Как моя семья? Они живы?

– С ними всё в порядке, – кивнула Ламия.

– А что со страной?

– Боюсь, Российская Федерация перестала существовать, Графен, – сказала Астра раньше, чем Ламия успела ответить.

– Что? – встрепенулся Александр. – Как так?

– Теперь на её месте какая-то Российская империя, – ответила девчока. – Представляешь?

– Слава Богу, – с облегчением вздохнул Графен. – А правит кто?

– Говорят, какой-то паренёк, – ответила Астра. – Ещё говорят, у него проблемы. Его не шибко слушаются, так что ты снова понадобился живым, чтобы стать при нём регентом.

После секундного размышления Александр ответил:

– Я готов.

– Они съедят тебя опять, – девочка-дракон взяла его лицо в свои ладони. – Давай убежим, Графен. В мире так много мест, где нас никто не найдёт. Ты будешь только моим, а я только твоей. Мы будем семья. Только ты и я.

– У меня есть долг, Астра. У меня есть моя Родина, моя семья и мой народ. Я должен их защищать.

– А как же я, Графен? – скуксила лицо Астра.

– Ты тоже моя семья, – он обнял её, прижав к себе. Она несколько раз всхлипнула и утихла.

Ламия созвонилась с сестрой, чтобы сообщить ей новости. Вскоре к Графену пришёл сам Гендовский – кинулся к сидевшему на кровати Александру, обнял и расцеловал, пусть для этого и пришлось заодно обнять приникшую к Графену Астру. Девочка посмотрела на Гендовского самым убийственным образом, и тот виновато отвернулся, но Астра не могла злиться долго – она вернулась к поеданию шоколадных конфет, которые выпросила у Ламии.

Прямо тут – в лабораторной палате – состоялось заседание того, что впоследствии станет Тайным советом.

– Смотри, Сашка, – резюмировал Гендовский. – Мы сделаем тебя регентом при Илье. К сожалению, по текущему законодательству, после воскрешения ты теряешь все права старого себя, а именно – лишаешься званий, почестей и родственно-имущественных прав. Отныне ты Александр-два. Заметь, не Александр Второй, потому что так зовут только царей, а Александр-два. Я уже договорился с Ильёй. Милостию государя императора тебе будет скопировано воинское звание и выслуга лет погибшего оригинала, так что тебе не придётся начинать карьеру совсем уж с нуля. Но вот государственные награды твоего оригинала остаются у вдовы. И, кстати, она больше не твоя жена, а твои сыновья – больше не твои сыновья. Церковь не признаёт посмертные копии людей. Боюсь, даже на прежнюю фамилию – Оболенский – ты больше претендовать не можешь.

Александр хмуро потёр подбородок.

– Жизнь, Графен… Она как компьютерная игра. Умер – потерял все накопления, – сказал ему Астра.

– Что же я теперь такое?

На его вопрос попробовала ответить Ламия:

– Ну, формально, ты теперь постчеловек, ибо удостоился цифрового бессмертия. Согласно стандартам WTF – Всемирной Трансгуманистической Фракции – ты теперь эвдемонист-фёдоровец. Они исповедуют достижение счастья через бессмертие. Согласно Аристотелю, жизнь человека суть стремление к счастью. А согласно Николаю Фёдорову, счастье возможно через достижение бессмертия.

– Но я не чувствую себя счастливым, – устало возразил Графен.

– Это потому что по изначальному мировоззрению ты был ближе к анахоретам. Я вот, например, утилитаристка и принадлежу к умеренным гедонистическим фракциям, – поделилась своей философией Ламия.

– Оживление Графена однозначно осудят верующие, – подал голос ментат Артём.

– Ты совсем офигел? – накинулась на него Ламия. – Это ж Графен. Народ его боготворит. Он крут настолько, что сам себя оживил без посторонней помощи. Как барон Мюнхаузен вытянул себя с того света за… – Ламия сбилась. – Волосы у него короткие … за хрен, в общем, вытянул. И снова готов служить России.

– А девочку-дракона как объясним? – не сдавался ментат.

– Она его приемная дочь. Он спас её из драконьего плена.

– Она хеленмарский дракон. Полковник сил специальных операций. Зачем драконам было держать её в плену?

– Она… она уверовала в Бога, – на ходу придумала Ламия. – Да, точно. Пленный русский священник проповедовал ей Евангелие, на неё снизошло… и вот она крещена им тайно, а потом её заставляют казнить его, но она отказывается и идет под трибунал, но Графен, ведомый высшими силами, спасает её, увозит на Землю и удочеряет. Как вам?

– Ни слова лжи, – подтвердила Астра, захлопав в ладоши.

– Ни грамма правды, – возразил Графен.

– Правда плохо продаётся, – пожала плечами Ламия: – Должно прокатить. Пару раз засунем Астру в прайм-тайм новостных ток-шоу и народ её полюбит. О, они будут просить её ещё, это невинное драконье дитя! Сеть наводнят самодельные рисунки с ней… и с Графеном. Впрочем, с Графеном таких картинок уже миллион.

– Но Графен угроза молодому государю, – опять стал гнуть свою линию Артём.

– Вообще не угроза, – помотала головой Ламия. – Прости, Александр, но Илья лучше походит на роль государя, чем ты. Но вот если подле него будешь стоять ты, как регент и министр обороны, а рядом усипусечка-дракон…

– И отмороженная взрослая драконка, – добавила Астра.

– Я предпочитаю постоять в тени сестры, – отказалась Ламия.

Астра развела руками:

– Если вы спрашиваете меня, то я согласная. Хотя рядом с Графеном наверняка буду стоять не я, а его жена, которая будет управлять им с радиопульта.

– Ей придётся подвинуться, потому что православная девочка-дракон – это символ, а сорокалетняя баба с непомерными амбициями – нет, – резко заметил Папа Гендо.

– А меня вы спросить не хотите? – вдруг рыкнул Графен.

Присутствовавшие повернулись к нему и хором ответили:

– Нет.

Через несколько дней по центральным каналам объявили о чудесном воскрешении Александра Григорьевича Оболенского. Бывшее прозвище – Графен – стало его новой фамилией, взамен прежней. Астра тоже получила фамилию Графен – как приёмная дочь Александра-два Графена. Надо отдать должное Марфе – она очень быстро сориентировалась, и, хотя по всем церковным и государственным понятиям Александр-два Графен не был её мужем, а сама она являлась вдовой и носила траур, Марфа тут же воссоединилась с копией покойного супруга. Воссоединение, судя по всему, было жарким – со стороны вдовы сказывался трёхмесячный перерыв.

Астра прониклась к Марфе ещё большим уважением – пусть ту и сковывали религиозные ограничения и общественное мнение, она стремительно сделала правильный стратегический выбор, потому что на такого завидного мужика как Александр Графен тут же найдётся куча желающих – девушек покрасивее и помоложе, так что долго горевать по Марфе он не будет. Теперь же, когда семейный статус-кво был восстановлен, пришла пора для крупной игры. И они сыграли!

Ещё раньше – до гибели Графена – Астра просмотрела все выпуски тех ток-шоу, в которых участвовала Марфа Оболенская. Она хотела понять, с каким человеком ей придётся делить Графена. Тщательно проанализировав записи, она узнала о телеверсии Марфы практически всё – как она выстраивает диалог и доминирует в нём, как публично проявляет эмоции и манипулирует чувствами собеседников и зрителей, какие невербальные знаки подаёт. Сигнальная система – вот что это было. У таких ток-шоу была своя структура, как у театрального действия, свои законы и правила, свой ритм и механика. И Астра поняла их все. Поэтому, когда пришло время – о! – она была более чем готова.

«Мы продадим им не просто историю, мы продадим им нашу мечту, которую они захотят сделать своей реальностью», сказала она на их маленьком стратегическом совете…

И случилось ток-шоу, посвящённое гибели и воскрешению Графена. Была Марфа, была Астра, были приглашённые эксперты.

Астра, ещё не вернувшая себе прежний здоровый вид, явила себя миру как бледная и худенькая девочка с заплаканными глазами. Она рассказала свою историю – о тяжёлом драконьем детстве, о любимом выводке и про то, как двадцать девять из тридцати её братьев и сестёр погибли за какие-то несколько часов, о том, как за ней самой, как за дичью, охотились богатые драконы, о тех зверствах, которых от неё требовали, но она противилась.

Рассказала она и о пленном священнике, о тайном крещении, и о том, как оказалась в пыточном застенке. У батюшки в этой истории появились имя и фамилия – действительно, в хеленмарском плену регулярно гибли мирные люди – в том числе священники. Так что они просто выбрали подходящего батюшку, сгинувшему в хеленмарском плену, и встроили его в историю Астры.

Потом она поведала о чудесном вызволении с «Либерти Уан» и о том, как Графен совершил свой подвиг, уничтожив в космическом бою вражеские корабли. Рассказала о том, как жила уже на Земле. Тут в студию пригласили соседку Варвару – та как на духу поведала, что девочка Астрочка – ну прямо чудо как хороша. Кто ж знал, что она дракон? Соседку тут же убрали со сцены, пока она не начала истории про себя саму и сына-депутата.

Потом был рассказ про то, как Астра вошла в семью Оболенских на правах приёмной дочери. Комически был подан тот случай с хулиганами в парке развлечений – рассказали про голографию и фальшивые лица.

Дальше следовала трагическая часть – покушение со стороны драконов, борьба за жизнь Графена, его гибель…

Пригласили двух экспертов – технаря из «Систем Безопасности Касперского» и «независимого» специалиста по воскрешению из цифрового образа.

Первый рассказал, как долгих три месяца они по кусочкам восстанавливали образ Графена из повреждённого архива военного госпиталя. В это время Астра и Марфа ежедневно и еженощно молились за успех дела. Астра – та и вовсе провела это время в уединённой келье одного из женских монастырей, чтобы быть ближе к Богу.

Дальше слово перешло к независимому эксперту. Он сказал: «Воскрешение через четыре месяца после гибели… Технически, это чудо».

Экспертов увели, и Марфа с Астрой рассказали о радости воссоединения с дорогим им человеком. Марта плакала. Астра плакала. Они плакали обнявшись. Зрители в зале плакали. Миллиардная аудитория, смотревшая шоу в прямом эфире… По данным опросов, многие плакали в тот момент.

А потом на сцену вышел Графен и зрители взорвались ликованием. Он сказал несколько слов – больше ему не разрешили бы, оратор из него так себе – о любви к Родине, о любви к Богу, о том, что, как новый председатель Регентского совета, он сделает всё, чтобы помочь юному государю привести Российскую Империю к величию, процветанию и счастью для всех, кто её населяет…

На сцену вышли ещё трое – сам Илия Иоаннович, Ламия и… Александра Ильинична Сибаинова. Получив российское гражданство, она взяла имя в честь Графена, а отчество – в честь государя. Собственная фамилия также была русифицирована.

И если кто-то из зрителей вдруг решил бы, что дуэт Марфы и Астры выдавил из их глаз последнюю влагу, то они ошибались. Потому что девочке-собачке удалось выдавить ещё столько же, если не больше. На сносном русском, с характерным лающим акцентом, она поведала не только о встрече с будущим императором на Титане и о своей помощи в его спасении, но и о том, как она любит Россию и русских, и как ими восхищается, а особенно – героем Александром Графеном. Александра Ильинична мгновенно подвинула Астру на пьедестале будущего всеобщего обожания, растрогав в процессе своего рассказа не только себя, но и зрителей. Под конец она расчувствовалась так, что даже завыла, но никому не пришло в голову её остановить – Сибаинова была чудо чудное, доселе неведомое. Жители России знали о зверолюдях довольно мало и только то, что они страшные и злые прислужники драконов, и вдруг такая милота…

На этом фоне очень удачно проскочила история про криптомонархический проект «Государь», про детство Ильи и оригинальные методы воспитания Дядюшки Римуса. Ни у кого не вызвало удивления или возмущения, что некая тайная организация десятилетиями подготавливала почву для смены государственного строя – без ведома остального населения страны… Всё внимание зрителей было приковано к собранному на сцене цветнику – тут была и хорошо всем знакомая светская львица Марфа, и бледный ангелочек Астрочка, и блиставшая своей холодной красотой немногословная Ламия, и лучившаяся искренней радостью девочка-собачка.

Женская часть аудитории так же не могла не заметить, что Графена смерть только украсила – он как будто стал лет на десять моложе, да и царь был хорош – симпатичный обаятельный парень, с хорошо подвешенным языком.

Глава 39

Когда рассказ о злоключениях будущего государя подошёл к концу – поведали и про путешествие по Украине, и про битву за Москву, когда Илья лихо зарубил пару шляхтичей плазменной шашкой, лично возглавив атаку на польские ЧВК, захватившие монастырь – император, выступив вперёд, взял заключительное слово перед всем русским народом. Тут не было официальных фраз, как при восшествии на престол. Илья рассказал, что его мечта – стать заступником не только русским людям, но и всему базовому человечеству – перед угрозой расчеловечивания и гибели. Пусть Российская империя станет домом всем, кто разделяет традиционные человеческие ценности и веру в Бога, кто жаждет спасения и на земле, и на небе…

Когда он закончил, пустили имперский гимн. Все встали и пели – кто как мог, если знал слова. Шоу кончилось. Люди, ошарашенные до глубины души, выходили на улицы, жгли костры, братались, смеялись и плакали – все чувствовали, что-то случилось – великое и светлое, но никак не могли понять – что именно.

В этот день была выкована новая русская имперская парадигма, которая зацементировала российское общество, как единое целое, на многие десятилетия вперёд. Зов императора (так впоследствии назвали эту речь) привёл к тому, что за следующее десятилетие население империи удвоилось – не обошлось и без присоединения новых территорий, но, в первую очередь, империя приняла в себя тех, кто мечтал попасть под её защиту. И свою часть сделки новый государь соблюдал строго.

До смертельного удара по Хеленмару было ещё далеко, но судьбоносный замах уже был сделан…

На этом моменте заканчивается книжная версия романа «Претенденты». Текст, что идёт дальше – не вошедшее в его состав послесловие:

Теперь, когда Астра была знаменита и ей ничего не угрожало, она спала всласть, ела Марфину стряпню, иногда готовила сама, помогала по дому или ездила с Графеном на его работу – в Московский кремль. Пока что государственную должность ей не придумали, но Папа Гендо дал понять, что если она захочешь впрячься, добро пожаловать – функционал очертим, задачи нарежем. Даже зарплату нарисуем красивую – теперь это не проблема…

Но девочка-дракон решила какое-то время посвятить безделью. «Впрячься за Россию-матушку я и в следующем месяце успею», так она решила.

Теперь Графена охранял лейб-гвардии космодесанта спецназ, но Астра им по понятным причинам не доверяла – однажды они уже прошляпили его в военном госпитале.

Чтобы дождаться Александра, ей порой приходилось по несколько часов кряду слоняться по Кремлю – ждать, пока он не освободится. Её тут уже все знали, так что к тому, что вокруг ошивается дракон, быстро привыкли.

В одно из таких бдений она расположилась на диване перед приёмной Графена. У Александра теперь был свой кабинет, правда сам Графен в нём не сидел, а всё чаще был подле Илии Иоанновича, обучая его своим нехитрым премудростям – считай, гонял на тренажёры и стрелковку, или председательствовал в Регентском совете, заседавшем трижды в неделю.

На диване было скучно, но она уже облазила и облетела все местные башни и стены – летающие ботинки ей вернули, так что сейчас Астра мысленно путешествовала по Сети – изображение выводилось прямо в зрительную зону мозга.

Её внимание отвлёк какой-то священнослужитель в чёрной одежде, присевший на диван напротив. Лет под пятьдесят, с длинной бородой, в чёрной цилиндрической шапке – всё как положено.

Девочка решила не обращать внимания – мало ли чего, не её дело, да и у него к ней дел никаких быть не может.

У батюшки был с собой пакет. Из него он достал пластиковый контейнер и бутылку с какой-то тёмной жидкостью. Открыл пробку, стравил газ, налил в стаканчик и отставил. Своим чутким обонянием Астра уловила запах кваса. Потом священник достал из контейнера сэндвич. С красной рыбой – поняла она по запаху.

Ах, ну да, у них сейчас какой-то пост, а сегодня вроде как попущение – можно рыбу. Астра тяжело сглотнула. Захотелось есть. Точнее, есть-то ей хотелось всегда, просто с разной силой. Такова была её природа.

Поймав её голодный взгляд, священник улыбнулся и спросил:

– Поделиться с тобой?

– Нет, – помотала Астра головой. – Всё отдавай.

– Хорошо, – кивнул собеседник. – Иди тогда сюда.

Астра пересела на его диван. Он дал ей сэндвич и налил стакан кваса.

– Вы, дяденька, знаете, как детишек заманивать, – жуя, сказала Астра.

– Опыт, – ответил тот смиренно и спросил:

– Ты ведь тот дракон?

– Нет, другой.

– Скажи мне, пожалуйста, это правда, что мой собрат тайно крестил тебя в хеленмарском застенке?

– Враки, – ответила Астра честно. – Для пользы общего дела, естественно.

– Это хорошо, – с внезапной улыбкой кивнул священник.

– Почему хорошо?

– Значит, я смогу тебя покрестить. Уже по-настоящему.

– А я Бога не верю! – с вызовом заявила Астра.

– Ну, не всё сразу! Не стоит торопить события, – и глазом не повёл батюшка. – Вера в Бога – она только с годами приходит, да и то не ко всем. А покреститься можно уже сейчас. Дело это недолгое.

– А тебе какой от этого прок?

– Хобби у меня такое, – доверительным тоном признался священник. – Я уже покрестил многих постлюдей, включая драконов. Даже таких как ты – мельхиоров.

– Так ты конфидент? – предположила Астра. Едва ли мельхиор упустил бы такую возможность.

– Больше нет.

– Как так?

– Тот мельхиор в итоге убрал из меня устройство. Устыдился. Он теперь один из моих духовных чад. Исповедую его и наставляю по удалёнке.

– А ты вообще кто? – спросила Астра, прекратив есть.

– Я отец Феофан, архиепископ Марсианский, Фобосовский и Деймосовский, – священник протянул ей руку. – Даша хорошо о тебе отзывалась, вот я и решил с тобой познакомиться.

– Даша?

– Ламия.

– Аааа… – девочку пожала протянутую руку. – А я Астра Александровна Графен.

– Рад знакомству, Астра, – он протянул ей ещё один сэндвич. – Пока ты насыщаешься, давай обсудим, когда проведём церемонию. У меня тут на Варварке чудесная церквушка имеется…

– Отец Феофан, не хочу тебя огорчать, – прервала его Астра, – но вообще-то я биологически бессмертна. У меня неотеническая форма – я никогда не повзрослею, не состарюсь и не умру. Если я обеспечу себе горячую репликацию на случай гибели, то возможно я проживу вечно. Я слышала, вся суть христианства в том, чтобы спасти свою бессмертную душу и после смерти попасть в рай. Зачем тогда ты тратишь своё время на существо, которое никогда не умрёт?

Отец Феофан покачал головой:

– Спасение души не цель, а награда за достижение цели. Цель же – прожить земную жизнь по законам Божьим. И раз уж ты бессметна, я трачу время не напрасно. Если я посею в тебе семена добродетели, и они не погибнут, ты станешь прекрасным садом – человек, который вечно живёт по законам Божьим. Сколько добра ты сможешь принести людям? Сколько семян добра разбросаешь вокруг себя? Если же я отвернусь от тебя, кто знает, к какому злу ты склонишься? И сколько зла посеешь, живя вечно?

– Ого, – только и смогла сказать девочка, а потом добавила: – Но ты ведь знаешь, что я не человек? Я даже не была рождена человеческой женщиной, а внутри коровы – из коровьего зародыша. Мои создатели заменили коровье веретено деления на человеческое. У меня митохондриальный аппарат – вообще сборный, от экстремофилов. Как Бог примет… такое уродство?

– Тогда я тоже не человек, – ответил священник. – Я был рождён с помощью ЭКО – из замороженной спермы моего отца и яйцеклетки моей матери. К тому времени мой отец был давно мёртв, а вынашивала меня суррогатная мать, потому что моя родная мать имела дефекты по женской части.

– Но ты всё равно имеешь чистую базовую ДНК.

– Не совсем. Я ледяной, – признался батюшка.

Астра знала, о чём он. Базовые люди не были готовы к космосу. От длительного пребывания в невесомости их тела шли в разнос. Через несколько лет все системы начинали сыпаться, а полёты к внешним мирам длились годы, если не десятилетия… Для покорения дальнего космоса в базовых людей были внесены генные изменения – они стали ледяными. Там, в поясе Койпера – в безумной дали от Солнца – жили люди. Люди ли? В бесконечном холоде, мраке и пустоте, среди летающих льдов, они лежали в своих ледяных гробах, спя сном, что крепче смерти, чтобы за десятилетия преодолевать гигантские расстояния от одного смёрзшегося куска углеводородов до следующего – на химической тяге, по долгим, но экономным орбитам. Ради этого они научились ложиться в лёд, и оживали, когда оттаивали, подобно тритонам в весенней луже. Для быстрой разморозки в их тела были вмонтированы обогревательные спирали. Ледяные хорошо переносили невесомость и космическую радиацию, их кости не становили хрупкими, а мышцы слабыми. Их дети с рождения ориентировались в трёхмерном пространстве словно птицы. Поэтому они были отличными пилотами – не такими хорошими, как драконы, но всё же. Ледяные считались частью базового человечества – их не относили к постлюдям, хотя консервативно настроенные сообщества всё же смотрели на них косо. Особенно церковь. Удивительно, что ледяной вообще смог получить сан.

– И после всего этого я чувствую себя человеком, – продолжил отец Феофан. – Я чувствую, что Бог любит меня, и я угоден ему, раз уж я смог к нему прийти. И я верю, что ты тоже сможешь. Если захочешь, я провожу тебя к Нему. Ибо помни, благодать Господа неисчерпаема – сколько ни черпай, её станет только больше, но человек – словно бриллиант во мгле. Неважно, насколько безупречно огранён его разум – он не засияет, пока на него не упадёт свет Божий…

– Ты умеешь убеждать, ледяной, – сказала Астра.

Она дала ему свой «дисгайз», чтобы они могли связаться насчёт её крещения. Он направил ей ответный запрос, и когда она увидела его ник – Father_Pheophant_of_Mars, её словно током ударило.

– Погоди-ка, батюшка, а ты часом не стримишь?

– Грешен. Иногда поигрываю в «Флай Килл Революшн», чтобы навыки реального пилотирования не терять. У меня ведь и корабль свой есть. Я на нём миссионерю потихоньку.

– Я тебя вспомнила. Мы общались с тобой по поводу пилотирования мант. У тебя золотой рейтинг.

– Так ты Ad_Astra_per_Cadastra? – смутившись, он назвал её игровой ник. – А я-то гадал, почему тебя на стримах давно не видно. Но подожди – у тебя ведь лицо другое было и голос.

– А я их менять умею, – похвалилась девочка и показала одно из своих фальшивых лиц – то самое, которое она использовала для игровых стримов.

Батюшка перекрестился:

– Свят-свят.

– Полетаем вместе как-нибудь, отец Феофан? – с радостной улыбкой предложила Астра, имея в виду компьютерную игру, а не настоящее космическое путешествие.

– Конечно, дочь моя, – пообещал тот.

Они ещё какое-то время поболтали про «Флай Килл Революшн», а потом отец Феофант ушёл.

– Как надумаешь креститься, позвони, – сказал он на прощанье.

Астра кивнула.

Вскоре она пошла искать туалет – ведь она выпила весь квас, что был у священника. На выходе из туалета Астра столкнулась с девочкой-собачкой – той самой, что была на ток-шоу. Они тогда так и не познакомились – шоу готовилось в спешке, и ими занимались разные сценаристы – экранные «истории» Графена и Илии Иоанновича не пересекались, поэтому репетировали параллельно и раздельно. Гримёрки были смежные, и Астра слышала, как визажисты возбуждённо обсуждали невероятно мягкий мех девочки-собачки. Сейчас они обе были маскотами – российское общество раскололось на две части: одна половина отдавала предпочтение Графену и Астре, другая – императору и девочке-собачке. И это при том, что никакого противостояния между Графеном и государем не было.

Собачка была в кителе капитана ФСБ.

«Коррупция в чистом виде», со злостью подумала Астра, «спасла будущего государя и вот уже капитан ФСБ, хотя бесполезная. Собака-бесполезняка».

Судя по народным рейтингам, собачка обгоняла Астру по популярности. Это было несправедливо!

Когда они оказались рядом, собачка втянула носом воздух и в ужасе отпрянула:

– Дракон!

Астра тут же отшатнулась в ответ:

– Собачка!

Сибаинова надула щёчки и обиженно сощурила глазки, но всё же протянула Астре руку-лапку:

– Привет!

Они были одного роста. Астра протянула руку, однако Сибаинова не выпустила её ладонь после рукопожатия, а, удерживая Астру, обнюхала её всю от коленей до лица единым плавным движением.

– Ещё под хвостом у меня понюхай, – пробурчала Астра.

– Уже, – кивнула девочка-собачка.

– Много вынюхала?

– Ты плакса. Я знаю запах слёз. Я сама такая. Ещё ты любишь клубничное мороженое и говяжьи стейки, которые жаришь сама. Ты убийца, но ты не людоед.

– Да у тебя талант! – трудно было понять, говорит Астра серьёзно или издевается.

– Папа Гендо тоже так считает, – горделиво заявила собачка. – У меня выдающийся нюх, даже по меркам моего вида. Ничуть не уступает волкоидам и пудледемонам. Мы, собачки, можем не просто наркотики в аэропортах искать – нам можно поручить работу более ответственную и сложную. Гендовский-аджоси хочет выписать с Титана моих сестёр и братьев, но я сама их отберу. Важен не только хороший нос, но и добрый нрав. Сестрёнка Хён нюхает не хуже меня, но она кусает всех подряд, когда злится, а если разволнуется, может и напрудить прилюдно… Знаешь, а давай дружить.

– А это как?

– Хочешь есть?

– Конечно.

– Тут отличная столовая ФСБ рядом. Там всё дешёвое, но очень вкусное. Я тебя угощу, – предложила Александра Ильинична.

– Но как я туда пойду? Я же дракон.

– А я как туда пойду? Я же собачка… – наигранно смутилась Сибаинова. – Но вдвоём-то мы горы свернём. Так ведь? Я с тобой чувствую себя гораздо смелее. Пойдём.

И собачка повела Астру за руку в столовую. Там они набрали всяких вкусностей и сели за столик – все, конечно, поглядывали на них, но никто и слова не сказал.

– Давай начистоту, – сказала дракон. – Зачем ты решила со мной подружиться?

– Папа Гендо дал задание – тебя обнюхать. Он всё ещё испытывает мои способности, да и о тебе хочет узнать побольше… Но у нас с тобой могут быть собственные интересы, ведь так?

Астра кивнула головой – едва-едва, словно не была уверена в том, что соглашается.

После десерта Сибаинова достала из кармана коробочку – там были маленькие прозрачные бутылочки с янтарной жидкостью. В пробке каждой бутылочки была кисточка. Собачка откупоривала бутылочки одну за другой и нюхала кисточки, загадочно улыбаясь. Астра попросила тоже понюхать.

– Фу! Пахнет как собачья ссанина, – вынесла свой вердикт дракон.

– Так это она и есть, – пожала плечами Сибаинова. – Я же теперь завидная невеста, с приданным. Мальчики-собачки со всей Системы шлют мне свой запах. Я отберу того, кто придётся мне по душе.

– А им ты тоже свой аромат отправляешь?

– Только тем, к кому чувствую симпатию. Это как знак взаимности.

– А как же личность? Душевные качества?

Александра Ильинишна пожала плечами:

– Я по одному запаху могу сказать, какой у мужчины темперамент, характер, пристрастия и привычки. Это вы, люди и драконы, можете водить друг друга за нос, притворяясь теми, кем не являетесь. Но нас, собачек, не проведёшь…

– А ты нюхала… ну, государя?

– Угу.

– И как?

– Он мне ещё на Титане очень понравился, – поделилась собачка. – Графен тоже хорош. Но он весь на виду – даже нюхать не надо. А в государе полно скрытых достоинств. Слушай, я тут такое вынюхала…

И собачка стала делиться с Астрой придворными сплетнями – кто с кем когда и чего, и дракон внезапно поняла – это не какие-то слухи, это… нюхи. Сибаинова совала свой нос в такие вещи, о каких другие сплетники могли только мечтать, и главное – её информация была точной, как молекулярно-ароматическая подпись, на которой она строилась. Папа Гендо сделал её капитаном ФСБ вовсе не за красивый мех – девочка-собачка была очень полезным приобретением, и она далеко пойдёт – это однозначно.

Глава 40

В тот же день Астра впервые встретилась с государем тет-а-тет. Это была инициатива самого Илии Иоанновича. Они были в его кабинете. Им подали какао и пирожные.

– Это правда, что тебя выбрал Бог? – прямо спросила Астра.

– Меня выбрала узкая группа элиты, которая решила, что смена режима будет им выгодна, – ответил Илья. – А это правда, что ты уверовала в Бога, когда пытала священника?

– Даже не знаю, кто в такое поверит! – пожала плечами девочка, отхлёбывая какао. – Нет, конечно.

– Получается, мы оба в некотором роде самозванцы.

– И что теперь нам делать?

– Быть полезными друг другу, – улыбнулся Илья.

– Разве у тебя есть что предложить? – удивилась Астра.

– Это была моя фраза. Я-то государь, а ты беглый дракон.

– Ну и что, что ты государь, – Астра свела вместе большой и указательный палец так, чтобы меж ними был просвет в пару миллиметров, и поднесла эту конструкцию к лицу царя. – Элита выбрала тебя, но скажи, разве они дали тебе хотя бы крохотную пиписечку власти?

– Вот как раз ровно её и дали. Но с годами она будет только расти и когда она вырастет…

– У твоих бывших хозяев будет забот полон рот? – предположила Астра.

– Точно.

– Мы можем договориться, – Астра отставила пустую чашку. Пришло время для делового разговора.

– Хорошо, когда юные сердца бьются в унисон, – ухмыльнулся государь.

– Ух как здорово! – с фальшивым энтузиазмом ответила дракон.

У государя, похоже, была для неё роль в этой маленькой придворной пьесе, но у неё ведь тоже есть режиссёрские способности – так она подумала.

А потом они торговались.

«Хочется мне вам сказать, панове,

что такое есть наше товарищество…»,

«Тарас Бульба», Н.В. Гоголь

Они собрались за тем же длинным столом, где днём заседал Регентский совет, но в другом составе.

Председательствовал сам государь император Илия Иоаннович.

По правую руку от него сидели – Графен, Ламия и Астра.

По левую – Папа Гендо, Сибаинова и отец Феофан.

Илья поприветствовал всех поимённо. Когда он дошёл до Астры, то с кивком назвал её «Астра Александровна Графен», на что девочка-собачка тут же добавила «В девичестве Незильбер». Астра молча показала ей кулак. Сибаинова только хихикнула на это.

Собравшиеся недоуменно переглядывались. Илья ничего не сказал им по поводу этой встречи.

– Я понимаю, что главный вопрос, что сейчас у вас в голове – «Что я здесь делаю?» Мы находимся в зале заседаний Регентского совета. Регентский совет – совет открытый и официальный. В нём сейчас пятнадцать человек, хотя ещё пару месяцев назад было восемь. Даже стол пришлось новый заказывать. Места в Регентском совете выделяются для самых влиятельных членов российского общества, таких, например, как Патриарх. За места в Регентском совете ведутся ожесточённые схватки среди олигархов и силовиков. Именно поэтому его состав постоянно меняется. На этот состав я пока никак повлиять не могу. Поэтому я решил собрать свой собственный закрытый тайный совет – в пику совету Регентскому. Все православные, чистопородные, монархические и влиятельные заседают там. В закрытом же совете я вижу только тех, кого выбрал сам… Чтобы опираться на вас в своём правлении. Теперь пройдёмся по персоналиям. Павел Павлович, вы входите в Регентский совет, но даже если бы я не пригласил вас сюда, вы – в силу занимаемой вами должности – всё равно бы знали, что здесь творится. Поэтому разумнее всего было включить вас и в закрытый совет.

– Тронут, – сухо отозвался Папа Гендо.

– Дарья Александровна, – взгляд государя перешёл на Ламию. – Ты спасла мне жизнь и привела к власти, можно сказать, на штыках корпоративного спецназа. С твоей сестрой – Ольгой Александровной – я имею дело в Регентском совете. Тут же я хочу иметь дело с тобой лично. Надеюсь, ты не против выйти из тени свой сестры ненадолго?

Ламия согласно кивнула.

– Александр Графен, – продолжил Илья. – Председатель Регентского совета, народный любимец и герой. Тут ты потому, что являешься моим другом и ментором…

– А государь-то слегка раскачался, нет? – подала голос Астра.

– У Ильи хорошие данные, – отозвался Графен. – Я его тренирую по своей программе. Будет самым атлетически сложенным правителем в истории. Всем на загляденье.

Илья прокашлялся, и разговоры прекратились.

– Астра Александровна здесь потому, что она, во-первых, приняла самое деятельное участие в судьбе Александра Графена, а во-вторых, эксперт по Хеленмару и искренний друг нашего государства.

– Эт точно, – кивнула Астра.

– А я тут зачем? – не стала ждать своей очереди Сибаинова.

– Ну, я обязан тебе жизнью. А ещё ты миленькая. К тому же Папа Гендо говорит, ты невероятно полезная.

– Да, я хорошо делаю «нюх-нюх».

– И ты первый представитель своего вида. Мы планируем нанимать твоих сородичей в будущем. Что скажешь?

– Я люблю русских. Если вы будете кормить нас мясом и не станете употреблять нас в пищу, как это делают в Хеленмаре, то собачки будут служить вам преданно и самозабвенно, – пообещала Сибаинова. – Будем делать «нюх-нюх» на благо России.

– А если мы ещё и деньги вам будем платить, что тогда? – спросил Папа Гендо.

– Хотела бы я сказать, что тогда мы будем ещё и сражаться за вас с драконами, волкоидами и пудледемонами, но это будет ложью. Мы не можем сражаться. Мы трусливые и подчинённые. Нас сделали такими наши создатели. Русским придётся сражаться за себя самим, – с сожалением признала девочка-собачка.

– Какие же мы русские, если сами за себя не сразимся? Это то, что у нас всегда получается хорошо, – сказал Графен.

– Реставраторы вообще предрекали, что в Российской Империи не будет сверхлюдей и постлюдей, а всё будут делать простые русские люди – и строить, и сражаться, – заметил император.

– Лично я не против – пусть русские всё сами делают, – заявила Астра. – Я-то могу вообще ничего не делать – детский труд запрещён, и вы ещё докажите, что я не ребёнок. Может собачка хочет работать и сражаться?

– У меня вообще-то пенсия от самого императора. Я работаю только потому, что меня Папа Гендо попросил, – отмахнулась Сибаинова. – А сражаться я не могу – у меня лапки и ещё я вижу плохо.

– Может, корпоративный дракон хочет сражаться за Русский мир? – спросила Астра, кивая на Ламию.

Дарья Александровна невозмутимо пожала плечами:

– Если сестра скажет, то буду. Но, честно говоря, я бы выбрала не сражаться. Я больше путешественница, знаете ли… Первооткрывательница.

– Как видите, ваше императорское величество, – резюмировала Астра. – Всё в полном соответствии с предсказаниями реставраторов. Никто, кроме русских, на роль стержневой нации не претендует. Так что, если что, будьте уверены – мы рядом постоим, поддержим.

– Ну, я не питал лишних надежд на данную тему, – загадочно улыбнулся Илья и перевёл взгляд на священника:

– Отец Феофан, говорят, вы крестили даже искусственный интеллект?

Архиепископ Марсианский, Фобосовский и Деймосовский ответил:

– Я привожу к Господу всех, кто способен прийти, а уж Господь сам решает, кого ему принимать, а кого нет. Хуже будет, если я возьмусь решать за него, кто достоин, а кто нет. Ибо Господь милостив. Милостивее всех нас – это уж точно. Все присутствующие, включая бессмертное драконье дитя, и короткоживущую собачка, и долгоживущую корпоративную драконку, и живую копия мёртвого человека, и меня, ледяного – все мы живём в мире Божьем с Его позволения и на Его попечении, так кто сказал, что все мы не дети Его?

Папа Гендо заметил:

– Вот за это вас начальство и не жалует. Вы шагнули по пути милосердия и приятия гораздо дальше официально дозволенного.

Отец Феофан кивнул:

– Грешен.

На этом представление участников закончилось, и начался сам совет.

Государь поднял несколько непростых вопросов, и присутствовавшие высказывались кто как хотел – формат был свободный. Пока шло обсуждение очередной проблемы, Астра достала из кармана горсть разноцветных леденцов в прозрачных фантиках. Она сунула один леденец за щеку, а другим приманила собачку. Та с радостью приняла угощение.

Многие попросили леденец, и Ламии тоже достался один. Леденец оказался апельсиновый и очень вкусный. Ламия спросила, где Астра покупает такие вкусные леденцы, на что девочка похлопала себя по нижней части живота:

– Нигде. Сама делаю. У меня тут целая конфетная фабрика.

Ламия тут же выплюнула леденец на ладонь.

– А я сразу поняла, что они оттуда! – весело сощурилась собачка, посасывая конфету.

Заметив ошарашенные взгляды, Астра обиженно заявила:

– Ну что вы меня за дуру держите? Всё, что я там изготавливаю, сразу печатается в защитном контейнере, так что с моим телом продукция не имеет никакого контакта. А в самом материальном принтере, заметьте, абсолютная стерильность. Иначе я бы не смогла обеспечить суб-кварковую точность печати.

Тогда Ламия засунула леденец назад в рот и протянул к Астре пустую ладонь:

– Отсыпь ещё.

Илия Иоаннович показал присутствующим блестящую крупную монету.

– Посмотрите, что мне предлагают ввести в оборот.

Он пустил монету по рукам.

– Один антирубль, – прочла девочка-собачка: – Чистаго антисеребра четыре золотника двадцать одна доля.

Ламия сделала несложные мысленные вычисления, и поняла, что при аннигиляции такого количества антиматерии будет взрыв мощностью одна мегатонна в тротиловом эквиваленте. В горле тут же пересохло.

– Не стоит волноваться, – успокоил её государь. – Антиматерия защищена силовым полем принца Рупперта. Оно как ботавская слёзка, только хрупкий хвостик выведен не наружу, а внутрь самой монеты. Снаружи поле не сломать. Нужно знать код, чтобы его снять. Но сам шифр имеет абсолютную криптографическую стойкость, так что как бомбу этот антирубль террористы использовать не смогут… Вот, кстати, ещё одна монета, – Илия Иоаннович показал монету заметно больше первой: – Атиквадрупль, ну или двенадцать антирублей. Чистой уранской антиплатины девять золотников шестьдесят восемь долей.

– А где такие чеканят? – спросил Графен.

– На Меркурии. Пока что есть только пробная партия. Я планирую организовать там монетный двор и имперский банк, но пока не определился с названием. У кого какие предложения?

– Царь-банк, – предложил Графен.

– Анти-банк, – сказала Ламия.

– Офшор-банк, – нашлась Астра. – Не, а что? В лучших традициях!

Графен молча – одним лишь взглядом – выразил ей своё неодобрение.

– А зачем вообще нужны эти антирубли? – спросила собачка.

– Чтобы курс национальной валюты был привязан к чему-то очень дорогому, и его нельзя было пошатнуть внешним силам – с помощью санкций или войны, – объяснил Папа Гендо.

– Аааа… Вот я глупая, – простодушно извинилась Сибаинова.

Папа Гендо ласково потрепал её по макушке:

– С нами ещё не так поглупеешь.

– Смотрите, что предлагают. Сверхзвуковое казачество, отечественный проект сверх-людей. Генетически улучшенные чудо-богатыры, способные ударом шашки разрубить танк напополам и бежать в атаку быстрее скорости звука. С первого дня жизни в их мозг будет вживляться православие и безграничная любовь к Родине, поэтому они станут неусыпно охранять наши границы, – зачитал Илия Иоаннович с планшета. – Да нет, бред какой-то. Это те же постгуманистические грабли, что и драконы… Мы за традиционные ценности.

– В Хеленмаре организовалась BDSN – Boycott, Divestment, Sanctions, Negation – политическая группа, ведущая борьбу за делигитимацию Российской Империи. Как реагировать будем?

– Это всё аспиды.

– Какие такие аспиды?

– АСПИД означает «Англо-Саксонец, Протестант И Джентельмен». Они всегда нас ненавидели.

– Мне тут предлагают экзокортекс сделать в виде шапки Мономаха.

– Что это?

– Ну, у человека шесть слоёв нейронов в мозгу. Экзокортекс – это прибор такой. Когда его на голову надеваешь, он как бы добавляет ещё шесть слоёв, наделяя носителя остротой ума, не уступающей самым продвинутым из постлюдей и искусственных интеллектов.

– Полезная штука. Надо брать.

– В Регентском совете многие испугаются. Умный царь – жди беды…

– А как рождаемость поднимать будем? Опять аборты и порнографию с контрацептивами запретим?

– А нас на вилы не поднимут за такое?

– А как с коррупцией бороться, чтоб не напороться?

– А у нас вообще есть безопасные вопросы в повестке?

– А когда подадут кофе с пирожными? Я уже голодная, и кстати – я наладила производство конфеткобараночек на Бабаевской кондитерской фабрике. Это бараночки в шоколадной глазури. Они стали настоящим хитом, но вот с лебедесаночками пока ничего не получается…

Они обсудили ещё множество тем. Под конец заседания государь собрал их всех подле себя, и они положили руки на стол – ладонь поверх ладони – Илья положил свою сверху и взял с них клятву сражаться за Россию, чтобы вместе – общими усилиями – сделать её лучше для людей…

Послесловие от редактора:

Важно понимать, что автор данного романа не был монархистом – он просто жил при монархии и описывал в романе события недалёкого прошлого – такими, какими он узнал их из либеральных СМИ. После выхода «Претендентов» в хеленмарской печати автор, по его собственному признанию, впал в немилость у монаршей фамилии, вследствие чего был вынужден оставить службу.

Князь Олег Александрович Оболенский, генерал-лейтенант от космоинфантерии, вызвал автора на дуэль, чтобы защитить честь своей супруги Астры Александровны Оболенской-Графен. Они стрелялись на плазменных пистолетах. Автор был доставлен в госпиталь с тяжёлыми ожогами, потерял руку. «Мой пистолет был едва заряжен», писал он в блоге.

Далее последовала скандальная иммиграция в Хеленмар. Там автор принял драконичество и уединился на одном из планетоидов с гаремом из тридцати зверодевочек. Умер он в возрасте ста двадцати лет в кругу верных любовниц, под безутешный вой пудледемона-дворецкого.

Хотя, по мнению княгини Астры Александровны Оболенской-Графен, настоящий автор, скорее всего, сгинул в биореакторе сразу после переселения в Хеленмар, а его имя присвоил себе какой-нибудь богатый дракон – ради исторической мистификации. Косвенно это подтверждается тем, что последующие романы – «Гигазухи наносят ответный удар» и «Падение Титана» – ещё слабее с литературной точки зрения и заметно отличаются стилистически.

Как бы то ни было, правды мы уже никогда не узнаем…

Из не вошедшего в роман:

Астра бродила по Москве. В 22 веке тут ещё оставались места для пеших прогулок. Девочке постоянно приходилось распинывать в стороны надоедливых скворцов, которые были везде.

Говорят, ещё сто лет назад в столице жили вороны, голуби и воробьи, но потом скворцы выиграли государственный тендер на естественный отбор и вот теперь из птиц остались только они одни – чёрные деловые птички в пёструю крапинку.

Незаметно для себя Астра вышла на Площадь трёх вокзалов. К скворцам добавились бомжи – тут у них было лежбище, как у тюленей. Они лежали на парапетах, на скамейках, спали в тени зданий – прямо на асфальте. Мимо них ходили полицейские и гости столицы, которых привезла магнитка – со всей страны и с космодромов. Межпланетный трафик тут был не такой большой, как на родине Астры, но всё равно заметный.

Бомжи клянчили у прохожих переводы, протягивая электронные кошельки. Эти существа были для Астры загадкой. Люди в целом были для неё непонятными представителями другого биологического вида, но эти – особенно.

Внезапно как по команде все бомжи снялись со своих мест и стали стекаться в одном направлении. Заинтригованная девочка пошла за ними.

В грязной, заваленной мусором подворотне, между грузовым терминалом Почты России и офисом РЖД стояли две белые машины на воздушной подушке с надписью «Социальный патруль» на борту. Бомжи уже выстроились к ним в нестройную очередь. Многие были пьяны, некоторые лезли друг к другу драться. Вонь стояла нечеловеческая. Люди из белых машин разливали в тарелки и стаканы какую-то жидкую еду и отдавали бомжам. У второй машины стояли врачи и осматривали бездомных на предмет медицинской помощи. Делали какие-то прививки – возможно, от сезонной «короны». Бомжи быстро расправлялись с едой и напитками и бросали пластиковую посуду себе под ноги. Некоторые тут же начинали гадить у забора. Всем было весело и радостно.

Астра подошла к молодой девушке, стоявшей у одной из машин и не участвовавшей в раздаче. Похоже, её оставили охранять машины от разграбления.

– Привет, – сказала Астра.

– Привет, – ответила девушка, опасливо оглядев Астру – та не была похожа на бомжа.

Астра показала взглядом на очередь и сказала:

– Это отменная идея! Я в полном восторге. Всех под корень одним ударом.

– О чём ты?

– Я всё поняла! Еда ведь отравлена, так? – радостно воскликнула Астра.

– Нет. Конечно же, нет! – удивилась девушка.

– А... Вы ещё умнее, чем я думала. Вы прикармливаете их неотравленной едой, чтобы собрать их со всего города, а потом – бац! – отравите их всех сразу, когда они уже полностью вам доверяют! Вот это коварство! Уважаю!

– О чём ты вообще говоришь? Мы волонтёры! Мы помогаем бездомным людям!

– Они уже не люди. Им место в биореакторе, – серьёзно ответила Астра. – Помогите себе. Если не хотите убивать, вывезите их на спутники планет-гигантов – пусть рубят метановый лёд плазменным кайлом в условиях микро-гравитации. Или отправьте их на сталеплавильные комбинаты на Меркурии. Там добывают металлы прямо из планетарного ядра, а потом просто высовывают ковш с рудой в окошко и – пшш! – металл кипит на солнце. У вас, у русских, там на полюсах базы, но добровольно желающих там париться немного.

– Это бесчеловечно! – воскликнула девушка-волонтёр. – Я звоню в Росгвардию.

Астра поняла, что дело пахнет жареным (в воздухе действительно пробивался запах еды – через испарения тел бездомных), и воспользовалась одной из фишек, встроенных в ДНК драконов – боевыми феромонами. Не теряя ни мгновенья, она сунула запястье под нос волонтёрше, и та впала в ступор – выступивший на коже дракона вапор попал ей в нос, а оттуда – прямиком в мозг.

– Ты меня не видела. Стой тут до конца кормёжки, потом забудь нашу встречу, – приказала Астра, и волонтёр молча кивнула.

Девочка-дракон подошла к машине и залезла внутрь. В грузовом отсеке стояли огромные канистры-термосы. Она открыла первый – там плескалось горячее густое варево, типа гуляша или харчо – Астра не разбиралась. Она наклонилась над варевом и открыла рот так широко, как человек никогда бы не смог. Её правый верхний клык выстрелил, разложившись на полную длину – прямо как у гадюки. На его кончике повисла густая капля – ботулотоксин, сильнейший из органических ядов.

Внезапно Астра вспомнила, что прибыла в Российскую Федерацию не по боевому заданию – она дезертир, предатель Хеленмара – своей пост-гуманистической родины, и твёрдо решила жить с людьми по-людски, а не как дракон. Девочка закрыла рот и проглотила яд... Потом снова открыла рот пошире. В этот раз выстрелил левый верхний клык – на нём так же повисла капля яда, но этот яд был другой. Астра дала ему упасть в суп. Потом она проделала этот фокус с остальными канистрами и незаметно ушла с места раздачи бесплатного питания.

На следующее утро Графен пришёл на работу и первым делом решил зайти к своему лучшему другу и по совместительству начальнику – Папе Гендо. Но к нему было не пробиться – в Министерстве творился какой-то бедлам. Все бегали как ужаленные. Наконец, через час он смог попасть в кабинет Павла Павловича Гендовского.

– Паш, что случилось?

– Звездец случился, Сашка, – Гендовский вытер потную лысину. – Биологическая атака Хеленмара. Пост-гуманисты проклятые. Ударили по самому больному и беззащитному. Вонзили предательский кинжал в наше мягкое подбрюшье.

– Что стряслось-то?

– Вчера в раздачу горячего питания для бездомных попала лошадиная доза холерного токсина.

– Эпидемия?

– Нет, никаких живых вибрионов – только чистый токсин.

– Что он вызывает?

– Тотальное опорожнение, вот что! – заорал вдруг Гендовский. – Вся Площадь трёх вокзалов и всё в радиусе километра обосрано и заблёвано. Пропоносило полторы тысячи бездомных и весь состав «Социального патруля». Оказалось, они едят то, что осталось после раздачи. И самое ужасное – токсин не простой, а доработанный. Он практически не разлагается, а работает как катализатор. Сейчас его разносят скворцы и бродячие собаки с кошками. Его можно получить при рукопожатии – уже достаточно, чтобы с горшка не слазить неделю. Госпожа президент рвёт и мечет – её электорат в опасности.

– Уже известно, кто именно устроил атаку?

– Какая-то девочка. Никто ничего толком не помнит. Есть записи с камер, но её лицо, скорее всего, одноразовая голографическая подделка... Чёртовы драконы! Какое низкое коварство!

– А делать-то что?

– Отмывать! Москву! – рявкнул Папа Гендо.

Графен мгновенно смекнул, что это дело рук Астры. Его военнопленная снова вляпалась в неприятности.