Преступление нарцисса

Глава 1

Если твоя вера

с горчичное зерно,

то скажешь горе – Сойди,

и сойдет.

- Солнце мое, свирепая звезда, камень на моей ладони и уходящий вдаль ветер…

Психоаналитик наклонил голову и что-то записал.

- Ее губы припухлы и часто кажутся обветренными, у нее тонко вырезанные ноздри и косая черная челка. Когда она поворачивает голову, ее глаза вспыхивают. В них нет насмешки только тогда, когда она прищуривает их, открывая губы мне навстречу. Я… Я так больше не могу. Женщины, не похожие на нее, для меня просто… ну, просто люди. Женщины, на нее похожие, пугаются меня. Я не могу сдержаться. Я так соскучился. Быть может, это можно как-нибудь… вылечить?

- Не думаю, - психоаналитик захлопнул тетрадь, - то есть вашим проблемам с женщинами помочь можно. А вот персонифицированная анима – это, знаете, уже навсегда. Муза, мечта. Многие бы вам позавидовали.

- Что-что, простите?...

- Ну, эээ… у каждого свой идеал, свое интуитивное представление об идеальной возлюбленной. Чем ближе оно совпадает с реальностью, тем лучше. С другой стороны, слишком подробное и продуманное представление может создавать проблемы в общении с женщинами - такие, как у вас. Но, я вас уверяю, эти проблемы разрешимы. Два-три тренинга… Вы себя не узнаете.

Тин быстро шел по узкому тротуару к тому месту, где припарковал машину. Да, он справится. Он перестанет искать тонкие шпильки классических черных лодочек в мелькающих ногах тротуара. А потом - потом, быть может, он снова сможет смотреть людям в лица, не озираясь ежеминутно в поисках Ее. Он оглянулся на ряд автомобилей, выстроившихся между тротуаром и проезжей частью, и вздрогнул. Вместо его отражения в изогнутом зеркале стекла стояла Она и оглядывалась.

…Черт, так нельзя! На Тина наскочил какой-то парень, извинился, двинулся дальше. На тротуаре вокруг – ничего похожего. Ни черного прямого плаща, ни темной челки. В стекле – только его изогнутое отражение. Так, что он там выписал при обострениях?... Не-ет, скорее в аптеку…

В стекле аптечной двери – отражаясь гораздо ближе – озабоченное лицо, морщинка на лбу, немного размазалась помада. Он вошел внутрь, почти готовый к тому, что Она просто выходит навстречу. Конечно, нет. Медленная мысль – а ведь Она не младше меня. Ровесница… И, быть может, у нас даже общий день рождения.

Он чистил зубы на ночь, спокойный, как удав, во власти двойной порции средства «для обострений», и благожелательно смотрел, как отражение высокого худого мужчины в белой футболке становится все более прозрачным. За почти уже не зеркальным стеклом – абсолютно синхронными с Тином движениями двигая во рту зубную щетку – стояла растрепанная женщина в серо-розовом махровом халате. Ее движения замедлялись вместе с движениями Тина, и наконец оба застыли, тупо глядя друг на друга.

«Она» - подумал Тин и помахал ладонью перед лицом.

Тонкая кисть с парой колечек на среднем пальце сделала то же самое движение.

«Она делает то же, что и я» - подумал Тин и неторопливо снял футболку.

… Пауза вышла длинной. Потом Тин вдруг понял, что Ее взгляд был, пожалуй, не менее жадным, чем его собственный, и решил смутиться. Ощущение ему удалось не вполне, но пришла здравая идея забраться в душ и задернуть занавеску. Через десять минут зеркало основательно запотело, Тин воровато схватил полотенце и сбежал.

Утром он бросился в ванную – она стояла напротив, ненакрашенная, испуганная, милая. Тин криво улыбнулся. Она тоже.

… Любым зеркалом можно было пользоваться едва-едва. И его, и Ее душил смех при одновременных попытках – с одной стороны – побриться, с другой – наложить макияж. Тин много узнал о цене, которой дается женское совершенство, более всего его расстроил процесс выщипывания бровей. С трудом, но все же накрасившись, Она строила ему глазки и показывала, в какую сторону перекосился галстук. Тин чувствовал себя слегка… женатым, в долгом и счастливом браке. Только выходить из ванной стало похоже на ныряние в холодную воду. Тин заглядывал во все зеркальные поверхности в доме – там пролетала, исчезая через шаг, черная челка.

Получив ближайшую зарплату, Тин заказал в спальню зеркало в полный рост и прикупил заодно небольшое зеркало на подставке, которое унес на работу.

Он ждал вечера и поглядывал в зеркальце рядом с монитором. Прямые волосы, голодный взгляд, изящный воротничок белой блузки под офисным костюмом. Сердце падало и переворачивалось, когда Тин понимал – Она ждет конца рабочего дня с тем же нетерпением, что и он. Какое, к черту, интуитивное идеализированное представление!! Это живая, живая, больная на голову женщина, которая сидит в своем неизвестно-где, и хочет его так же безумно, как он ее, и смотрит в зеркало каждые десять… нет, пять… нет, каждые две минуты.

Это был самый длинный рабочий день в его жизни.

Верхний свет он выключил. Ночник, лампа на полу, полоска света из гостиной. Женщина, стоявшая напротив него в зеркале, зажгла и поставила на свой столик свечу. Ах, он и не догадался… Он удовлетворенно вздохнул, медленно развязал галстук и бросил его на пол.

Наверное, месяц он ходил совершенно очумевшим. Взгляд от монитора вбок – ее глаза в зеркале, гордые, страстные, довольные. Он рисовал ей кошку, сидящую в блюдечке со сливками, она писала глупые записки и прикладывала их к стеклу.

«Мой, только мой» отлично читалось даже в зеркальной инверсии.

Через какое-то (надо сказать, немалое) время они успокоились. Улыбка, взгляд – ты тут? - да, да; кровать, придвинутая к зеркалу, сонный взгляд – ты тут, да… ну-ка, откинь одеяло… ммм…

Он сам толком не понял, с чего засиделся в тот день в столовой этажом ниже. Жевал рогалик, прикидывал, как распланировать дела после обеденного перерыва. Голоса за спиной приобрели смысл, только когда его имя повторилось вторично.

- Этот-то? У, даже не вздумай. Он больной.

- В смысле?

- Не, не заразный, - захихикала женщина, - у него винтики перепутались. Хуже гомика, правда.

- Хуже гея это что, маньяк, что ли?

- Нарцисс.

- Самовлюбленный, что ли?

- Не то слово. Девки рассказывают, по полдня в зеркало пялится.

Сзади захихикали хором. Тин не решался пошевельнуться.

- Серьезно?

- А ты зайди к нему, погляди. У людей иногда фотки в рамочках стоят возле компьютера, а у него зеркало. Он ему улыбаааа-ется… Воображаю, что он дома перед зеркалом устраивает…

Тина как кипятком окатило. Он совершенно забыл в своем безумном раю, как выглядит извне – из мира вменяемых людей. Боже мой, полечился один такой у психоаналитика и бросил – а ведь действительно, извращенец, они ведь даже не знают про его большое зеркало, а догадываются влет…

Он неловко встал, не оглядываясь, вышел в коридор и почти бегом бросился на черную лестницу. Телефон выскользнул из вспотевшей руки, поскакал по ступенькам. Не сломался. Психоаналитик взял трубку быстро.

- Найти живую женщину, сломать зависимость, жить настоящей жизнью, - повторял он как заклинание. Он спал в гостиной, перестал бриться и спрятал зеркальце в стол. Нет, нет, это сумасшествие, так нельзя, он погружается в безумие как наркоман в свою отраву. И как его еще не поперли с работы?...

Милая, да что там, очаровательная девушка из соседней конторы – гибкая шатенка с незабываемым бюстом – вскоре обрела имя и привычки. Надин, любит йогурт и мороженое с вишней, ей нравятся открытки в стиле «Тедди», она обожает мужчин со щетиной. Что-что, а последнее Тин ей предоставить мог. Для поддержки небритости в нужном состоянии он начал захаживать в парикмахерскую, где быстро привыкли к чудаку, не терпящему зеркал.

Надин была хороша и в постели, нежная, теплая, податливая, с зыбким терпковатым запахом.

- А что это ты зеркало завесил? – спросила она однажды утром.

- Э, хм, - смутился Тин, - видишь ли, мм… Моя предыдущая девушка, хм… Ей нравилось. Не хочу сравнивать тебя – и то, что кончилось. Сейчас - настоящее, правда?

- Ну, так и не бойся прошлого, - мягко сказала она, - оно – прошло.

Тин поцеловал ее в переносицу.

- Цветочек мой. Умница.

- Пойдем, - сказала Надин и потянула его за руку. Они встали возле зеркала, обнявшись. Тин потерся подбородком о ее волосы. Девушка подняла руку и сдернула ткань.

Она там была, как Тин и боялся. Но ни обвинения, ни печали в ее глазах – то, к чему он был бы внутренне готов, не было – нет, испуг кошки, застигнутой над ворованным мясцом. На Ее груди по-хозяйски лежала рука массивного блондина.

Тин затрясся от ярости, раздумывая, чем бы запустить в проклятое стекло, и вдруг почувствовал, как плечи Надин под его рукой отвердели, жестким движением она вытряхнулась из его объятий и произнесла сдавленным шепотом:

- Ты?..

И, все громче и громче:

- Ты, ты, ты, сукин сын, ты!!!

Надин кинулась к зеркалу, размахнувшись кулаком, навстречу ей, как-то миновав Ее, подскочил блондин, девушка ударила кулаком в зеркало – и рука ее, подняв на поверхности медленные круги, ушла внутрь. Блондин пораженно посмотрел на свою руку, которой пытался перехватить кисть Надин, и которой тоже не было ни с той, ни с этой стороны зеркала.

Тин не видел лица Надин, но видел, как вспыхнуло восторгом лицо блондина, и как нетерпеливо Надин отшвырнула в сторону стоявший у зеркала стул. Девушка и плечистый мужчина вошли друг в друга – или в пространство между двумя сторонами зеркала – беззвучно. По стеклянной глади медленно пробежали несколько кругов, поверхность вздрогнула и успокоилась.

Тин прикоснулся к зеркалу. Стекло как стекло. Он прижал ладонь плотно – гладкая поверхность холодила пальцы. С той стороны медленно подошла Она и криво улыбнулась.

«Чудо не бывает многоразовым» - подумали они одновременно, твердо зная, что эта мысль – общая. Она прижалась к его ладони виском. Тин стоял, глядя на слезы, текущие с Ее щеки на стекло, и постепенно все четче различал отражение своей руки. Свое отражение. Отражение своей спальни. Пока, наконец, кроме отражения ничего не осталось.

… Да, девочки, точно, все как я говорила. А потом у него в квартире нашли все ее вещички – представляете? Даже белье. А ее, нет, не нашли. Говорят, психоаналитик его вытащил – ну, отмазал от электрошлема-то. Извращенцы им нужны, диссертации про них писать. А Надин… а что Надин? Раз, и нету. Хорошо, говорят, что на первой жертве попался. И вот с такими мы рядом работаем, а? То-то.