Преодоление

Пролог

Москва, Чертаново, 13 января 20ХХ г., “нулевой день”.

Стена света возникла мгновенно, словно по щелчку выключателя. Она потянулась ввысь без единого намека на вершину, упираясь в серые облака. При этом бесконечно длинной она не была – ее изгиб просматривался достаточно близко.

Изрядный кусок Варшавского шоссе исчез за ослепительно-белой пеленой. Улицу Подольских Курсантов и вовсе перерезало пополам сразу за мостом перекрестка. Одинокий пассажир, сошедший на остановке “Метро ‘Пражская’”, потрясенно наблюдал, как синяя корма покинутого им автобуса бесследно пропадает в холодной белизне. И как с визгом дымятся шины облупленной “девятки”, чей водитель вжимал педаль тормоза до отказа в попытке не нырнуть следом.

В холодном январском воздухе повис грохот и скрежет сминающегося металла, визг автомобильных сирен и отчаянные крики людей. Часть счастливчиков-водителей успела затормозить и отделалась помятыми бамперами. Другие, менее везучие, въехали прямиком в светящуюся грань и пропали без следа.

К дорожной какофонии быстро добавился визг сирен, а зимнюю городскую серость расцветили яркие вспышки мигалок. Чертановская полиция влилась в окружающий хаос с неподдельным пылом. Но человеческое море, понемногу густеющее вокруг световой стены, волновалось от их действий лишь сильнее. Островок спокойствия в нем остался всего один – автобусная остановка и одиноко стоящий на ней человек.

Тот, молодой мужчина в сером пальто, не двигался с места с того самого момента, как покинул свой автобус. Его раскосые глаза пораженно распахнулись во всю ширь, что вкупе с толстыми линзами очков придавало им анимешно-огромный вид. Челюсть мужчины отвисла самым комичным образом. Он стоял так неподвижно, что казался деталью ландшафта. Даже полицейские, тянущие мимо заградительные ленты и конусы, полностью его проигнорировали. Двигался лишь его взгляд, на контрасте – лихорадочно и цепко. Он планомерно обегал каждую странность, каждую неправильность явления, что возносилось к небесам в нескольких десятках метров впереди.

Голые ветки небольшого деревца, полупогруженные в холодное сияние. Фонарный столб, с одной стороны покрытый бумажной коростой объявлений, а с другой – вдающийся в сплошную полосу белизны округлым боком. Высокий грязно-белый сугроб у самой границы световой стены, даже и не думающий отбрасывать тень.

Мужчина отмер через несколько минут. Суета вокруг набирала обороты: все больше народу жаждало попасть на другую сторону стены света, мимо задерганных и нервных полицейских. Мужчине в сером пальто было все равно. Он с растерянным видом поскреб затылок и пробормотал:

– Поздравляю, Айсен Федорович, вы живете во время перемен. Возможно, проживете вы недолго, особенно если эта штука радиоактивна. Но раз уж вы здесь…

Шальная улыбка пересекла его скуластое лицо. Он стронулся с месте одним энергичным движением и зашагал вперед. Прямо на хлипкие красно-белые кордоны и злобно орущих патрульных. Он шел настолько уверенно, что ему беспрепятственно удалось подойти вплотную к пластиковой ленте. Лишь когда он взялся за полоску пластика, на него обратили внимание.

– Стоять! Не положено! – хрипло и заполошно рявкнул на него ближайший полицейский.

Усатое лицо этого крупного мужчины словно никак не могло решить, краснеть ему или бледнеть – пятна румянца на нем тут и там сменялись синеватыми тенями усталости.

– Отойдите, гражданин, – уже тише попросил он. – Тут и без посторонних черте что творится.

– Я не посторонний, – вежливо возразил мужчина. – Сергеев, очень приятно. Прислан для проведения первичных замеров.

Он ловким движением извлек из-за отворота пальто красную книжечку и раскрыл ее перед лицом полицейского. При этом он стратегически прикрыл пальцами как золотые буквы “Удостоверение аспиранта” на обложке, так и схожую информацию внутри. Но вот фотографию и четкое “А. Ф. Сергеев” он постарался продемонстрировать подольше.

– Ну слава те господи, – выдохнул патрульный. – Хоть кто-то этой чертовщиной занялся. Проходите скорее.

Айсен не замедлил последовать его любезному приглашению. Он успел немногое: осмотреть странный свет, непроглядно яркий, но не слепящий глаза, и просунуть внутрь телефон, камерой вперед. Когда он жал кнопку фотоприложения, рядом под визг шин затормозил угловатый омоновский транспорт, и у кордона вмиг стало тесно. К сожалению, на начальника омоновцев аспирантское удостоверение не подействовало. На подошедшего следом за ним неприметного мужчину в костюме – тем более.

– Пройдемте, гражданин Сергеев, – бесцветным тоном произнес последний. – И сдайте телефон, будьте добры.

Пожав плечами, Айсен передал ему мобильник. Он уже успел разглядеть, что ничего интересного заснять не удалось - снимок показывал одну лишь белизну. За службистом он тоже шел без особых терзаний. После явления светового столба до небес, внаглую нарушающего целую кучу законов физики, беседы с гэбэшниками попросту не могли его взволновать.

За его спиной, пластиковые ленты и конусы понемногу сменялись тускло блестящими секциями металлических барьеров. На шоссе тормозили автобусы “Мосгортранса” и камуфлированные грузовики, битком набитые солдатами. Москва понемногу оправлялась от шока, вызванного непонятным явлением, и усердно пыталась оградить его от неуместного любопытства. Пока – более-менее успешно.

Садясь в тонированную черную БМВ, Айсен не мог сдержать воодушевленную улыбку. Чем бы ни было странное явление, возникшее из ниоткуда на юге Москвы, немедленно пропадать обратно оно явно не собиралось. А значит, имелась ненулевая вероятность, что оно задержится подольше. Что в мир пришло нечто новое и непознанное. Нечто, могущее принести человечеству ценные и интересные знания.

Потянувшись в карман за телефоном, Айсен нащупал лишь пустоту и скривился с тенью недовольства.

– Можете новости глянуть? – без стеснения спросил он сидящего рядом службиста. – Хотелось бы знать, мы одни такие счастливцы, или еще кому-то повезло?

– Эта информация вам ни к чему… – казенно начал было тот.

Внезапно он осекся на полуслове, с обреченным видом махнул рукой и утомленно бросил:

– А, хрен с ним – все равно об этом вопят из каждого утюга. По всей стране эти штуки объявились, как грибы после дождя. Архангельск, Ростов, Магнитка, Хабаровск, да много где еще. Болтают, что не только у нас – со всего континента о чем-то таком слышно.

– Хабаровск, понятно, – отрешенно пробормотал Айсен.

Пару минут он смотрел в потолок машины и беззвучно шевелил губами. Его спутник смотрел перед собой остановившимся взглядом. Сквозь официальную безликость его облика на минутку проглянула смертельная усталость.

– А в Набережных Челнах, случайно, одной не появилось? – спросил его Айсен, закончив свои подсчеты. – Я про светящиеся колонны вроде московской.

– Да понял я, – отмахнулся его попутчик. – Появилась, проклятая… Стоп. Откуда ты знал?

– Предполагал. Возможно, эти штуки – узлы зоноэдральной геодезической сети. Может быть, что и всепланетной. Если получить подтверждение из другого полушария… например, из Техаса… можно будет сказать точно.

Мужчина в костюме растерянно крякнул и запустил пальцы в черный с проседью ежик.

– Не знаю, какого хрена ты сейчас сказал, но мне и не надо, – чуть живее резюмировал он. – Как приедем – доложишься об этом ответственным лицам… Лицу. Кто там с тобой работать будет, тому и доложишься.

– В смысле, работать? – вежливо удивился Айсен. – У меня, между прочим, аспирантура, да и работа тоже имеется. Или вы про какие-нибудь допросы? И вообще, куда мы едем? Лубянка ведь в другой стороне.

– Едем мы, точнее ты, в аэропорт, – просветил его попутчик. – А оттуда – в Питер, подальше от всей этой катавасии с… колоннами, мать их. А ты как думал? Полез руками в аномальную зону, и домой спокойненько поедешь? Нет уж. Допросы у тебя будут, не беспокойся. С них как раз и начнут. Потом просветят тебя на всяких рентгенах и прочей трихомудии – понять, во что такое ты руки сунул. А дальше… да хрен его знает. Одно скажу, про аспирантуру свою точно можешь забыть.

– Если получится заняться исследованием аномалий, то и черт с ней, – решительно отрубил Айсен. – Что скажете, товарищ куратор? Где расписаться кровью, чтобы мою кандидатуру рассмотрели?

Его спутник пробормотал себе под нос нечто насчет “чокнутых яйцеголовых” и с тоской глянул в окно. Энтузиазма подопечного насчет неопознанного явления, трепавшего его нервы весь последний час, он совсем не разделял.

Глава 1

Изнанка, окрестности московской точки выхода. 13 августа, 20 лет со времён “нулевого дня”.

Ослепительно яркий луч с шипением вспорол воздух над самой макушкой Ивана. Тот с ругательствами покатился по земле, болезненно ушиб плечо об осколок стены и скрючился за другим, покрупнее. Здесь он позволил себе передохнуть пару секунд, бездумно пялясь в гладкую бежевую поверхность инопланетного бетона. Та привычно уже искрилась и переливалась, словно усыпанная блёстками.

Лазерные импульсы продолжали впиваться в землю вокруг, но укрытие Ивана держало удар. На некоторое время он был в безопасности.

Выдохнув, он безразлично смахнул с допреального интерфейса сообщение о повреждении - стилизованную человеческую фигурку с мигающим жёлтым плечом.

– Знаю, Алекс, знаю, – пробурчал он. – Я хоть и Иван, но не настолько дурак.

Виртуальный помощник дисциплинированно промолчал. Иван заблаговременно настроил его так, что во время “кризисных ситуаций” – то есть, чьих-либо попыток прикончить носителя, – тот общался одними лишь визуальными индикаторами.

Он наскоро пробежался по этим индикаторам взглядом. Те не обнадеживали – каждый из членов группы мог похвастаться желтыми и красными пятнами на “кукле персонажа” рядом со значком-аватаркой. Только командирские “хитпойнты” гордо сверкали зелёным.

– С-с-скотина живучая, – прошипел Иван. – Кинул нас всех в дерьмо, зарылся в него и сидит, регенерирует. Росомаха долбаный…

Он тихо процедил под нос ещё пару ругательств и сфокусировал внимание на трёх сферических иконках под своим портретом в интерфейсе. Дроны, вовремя отведенные назад, были в порядке, что слегка обнадеживало. Но именно что слегка. Надо было что-то делать, и срочно, иначе вся группа рисковала полечь в этих руинах.

В шипение лазерных лучей, то и дело коптящих бетон рядом, вдруг вклинился оглушительный грохот выстрела. Сияющий импульс ударил в груду обломков неподалеку, и та взорвалась облаком бетонной крошки. В воздухе на секунду повис остаточный плазменный след.

Иван заскрежетал зубами. Конечно же, у прижавшего их к руинам шагохода имелся кинетический разгонник. Конечно же, крупнокалиберный. И само самой, этот шагоход не постесняется его применить, едва лишь завидит мало-мальское движение. Если Иван не хотел поймать телом кристаллическую болванку, летящую с гиперзвуковой скоростью, стоило поднапрячься.

Он скользнул вниманием к панели внизу допреального HUD-а, и одна из немногих иконок на ней обзавелась светящейся рамкой. Загорелось и кое-что другое - несложная вязь из чуть светящихся линий на лбу Ивана. Короткая полоса, идущая вверх от середины лба и разделяющаяся на множество тонких ответвлений.

Под темечком неприятно заныло, но Иван отодвинул боль и усталость в сторону. На них не было ни времени, ни места.

На “распараллеливании потоков” он не остановился. На виске Ивана замерцала татуировка “дистанционного шунта”, и вместе с ней – значок интерфейса, немедленно соединившийся линиями с иконками дронов. Накатила секундная дезориентация. Ивана слегка замутило, а инопланетная мостовая под ногами начала клониться вниз и в сторону. Он едва не вывалился из укрытия, но к счастью, сумел собраться вовремя. Теперь он смотрел на мир пятью глазами – тремя сенсорными пакетами дронов и парой своих, органических.

Новый взгляд с нескольких углов позволил ему быстро оценить ситуацию. Жилой небоскреб, некогда зализанный и округлый, торчал в паре десятков метров впереди. Где-то две трети здания обвалились, усеяв улицу перед ним разномастными обломками и обнажив зияющие недра квартир. К сожалению, у квартир имелись охранники, и они вовсе не собирались церемониться с мародерами.

Целых восемь сферических дронов курсировали у здания, выписывая над обломками замысловатые кривые. Порой сенсоры одного из роботов улавливали движение, и тот зависал на месте. Световая линия на его экваторе наливалась слепящим жаром и всаживала в развалины лазерный луч. Чаще всего – короткий импульс. Но иногда дрон выдавал сплошной выжигающий залп на несколько секунд подряд.

Им отвечали, куда реже и разнобойнее. Время от времени из-за крупного обломка стены выглядывало бледное лицо Василия Приходько и его пустая ладонь. С нее срывались лучи, ничуть не уступающие дроновским лазерам. Бил отрядный пси-адепт редко и не очень метко – сказывались ранение с усталостью.

Командир, тезка Ивана по фамилии Лаптев, имел ещё меньше успеха. Он орал злобные ругательства и увлеченно разряжал один магазин дробовика за другим, но кристаллические флешетты неизменно поражали лишь воздух. Залег Лаптев далековато, да и целился больше наугад, что не особо помогало.

Не помогало и то, что обоих стрелков непрерывно подавляли огнем. Средний шагоход, засевший на втором этаже, без устали полосовал руины из лучевой пушки. Кинетический разгонник не отставал – грохот его выстрелов то и дело шарахал по ушам. Боевой робот успевал и прижимать людей к укрытиям, и планомерно разбирать эти укрытия на щебенку.

К счастью, ни он, ни более мелкие роботы-сфероиды не обращали внимания на небоеспособных членов группы. Одинцов хоть и валялся в отключке, зияя прожженной в нагруднике дырой, но был прикрыт солидной грудой обломков. Лаптев успел позаботиться о закадычном друге, прежде чем удариться в матерный ор и беспорядочную стрельбу. Саня Вересов, сжегший все резервы в попытке вылечить соратников, кое-как отполз за камни сам.

Иван, все это время подводивший своих дронов поближе, до боли сжал зубы. Последние приготовления он уже провел – перекинул дрона, обозначенного как “мерк-1”, в режим ведомого и прикрепил его к другому, несущему гордое имя “Наоми”. Ей, “мерку-2” и лично Ивану оставалось лишь одно – нанести удар. И надеяться, что он будет достаточно тяжёлым, чтобы дать время остальным ускользнуть.

– О, я шел курс за курсом[1]… – начал негромко напевать Иван. Больше от нервов, чем зачем-то ещё.

Его голос слегка дрожал от адреналина, выплескивающегося через край. Но управление дронами от этого не страдало – те отзывались, как продолжение его мысли. “Наоми” и ее ведомый слаженно взмыли из-за камней, чуть в стороне от восьмерки малых дронов. Достаточно в стороне, чтобы шагоход со своей позиции не смог ничего увидеть до последнего момента.

Они взлетали полностью бесшумно – инопланетные грави-движки работали очень мягко. Но не тот модуль, что активировал Иван в следующий момент.

Воздух сотряс оглушительный грохот, сравнимый с взрывом авиабомбы. Уши Ивана немедленно забило пробками вязкой глухоты, но ему было плевать. Куда важнее был эффект, породивший звуковой удар. Его действие было заметно невооруженным глазом – вся восьмерка вражеских дронов разлетелась, кто куда. Ближайшие к “Наоми” неподвижно валялись на земле, искря световой линией. Остальные хаотично болтались в воздухе и даже и не думали о том, чтобы дать отпор.

Эффекторы своего личного дрона Иван модифицировал под управление гравитацией. С полным зарядом реактора “Наоми” могла ворочать многотонными грузами… или отвесить врагу сокрушительную плюху вроде недавней.

Муниципальный “мерк-1” тоже не терял времени. Его световая линия выдала мощный луч, который прожег дыру в корпусе ближайшего лежащего дрона, и зачастила одиночными импульсами в сторону остальных.

–...И много кораблей я нашел… – одними губами пропел Иван.

Следующий грави-удар “Наоми” был куда слабее первого. Но и он швырнул вражеского дрона на добрый десяток метров. Белая сфера врезалась в соседнюю, и оба инопланетных робота грохнулись наземь. Спикировавший следом “мерк-1” причесал обоих частой строчкой лазерных импульсов и резким маневром метнулся обратно, под прикрытие своей “ведущей”. Та поддержала его гравитационной оплеухой, отшвырнувшей врага прочь.

– …И все они были сожжены… н-нахрен, – зло и совсем не песенно выплюнул Иван.

Пока он воевал, оставшаяся пятерка врагов оправилась от гравитационного нокдауна, и случилось неминуемое: на двух его дронов навалились толпой. Лазерные лучи скрестились на “Наоми” с ведомым сияющей сетью, готовой сомкнуться и изрезать их на куски.

Какое-то время окруженная пара ожесточенно сопротивлялась. “Наоми” расшвыривала врага грави-импульсами, а “мерк-1” палил во все стороны на расплав эффекторов. Но численное превосходство быстро дало о себе знать: вражеские дроны перестроились и прижали героическую двойку к земле частым огнем. Рухнула вниз “Наоми”, дымя и искря пробитым боком. “Мерк-1” и вовсе исчез в облаке взрыва – шальной выстрел поразил реактор.

– “Тили гоу”, твою мать, – выдохнул Иван и переключил все внимание на последнего дрона. “Мерка-2”, которого он все это время вел в обход.

Белая сфера взметнулась ввысь и заложила лихой вираж под свист воздуха. Вираж, должный окончиться в полуразрушенной комнате второго этажа, из которой выглядывали стволы разгонника и лучевой пушки, доставивших группе Ивана столько боли. Они не стали молчать и здесь – сенсоры шагохода засекли дерзкого малыша, стоило тому покинуть укрытие. Испепеляющий луч прорезал небеса совсем рядом с белым корпусом “мерка-2”. Следом громыхнуло, и к дрону потянулась белая дымка плазменного следа.

Иван чудом увернулся от обоих выстрелов, ловко обогнул широкий луч, жгущий воздух совсем рядом, и рванул ближе. Он маневрировал, как одержимый, уходя даже не от выстрелов – от едва заметных глазу движений стволов в спонсонах шагохода. Тот прочно утвердился на обеих ногах, чуть доворачивая корпус на тазовом узле, и молотил из обеих пушек так, что в глазах Ивана рябило от слепящих всполохов.

Тот не оставлял вражеский огонь без ответа. Повинуясь его командам, “мерк-2” посылал в шагоход импульс за импульсом, и те раз за разом находили цель. К сожалению, без особого успеха: маломощные выстрелы дроновского лазера гасли в защитном поле боевого робота. Будь у Ивана десяток минут и открытое пространство, он справился бы и здесь: перегрузил вражеские щиты точным огнем. Но ни времени, ни места не было, отчего и приходилось действовать грубее и рискованнее. Все для того, чтобы группа Ивана сумела уйти.

Первое попадание настигло “мерка-2” на третьей секунде его безумного рывка. Угол наводки у лучевой пушки шагохода оказался чуть шире, чем ожидал Иван, и увернуться не удалось. Часть обшивки дрона мгновенно испарилась. Заискрили обнажившиеся энерговоды, перегруженные до отказа, и “мерка-2” сильно повело в сторону.

Иван отчаянно заорал, выжимая из его реактора остатки энергии. Грави-движки дрона швырнули его вперед вдвое резвее, и нужный рубеж был, наконец, пересечен. “Мерк-2” несся на цель лоб в лоб, а для его поводыря время словно замерло мухой в патоке.

Атака “Наоми” и ее безликого соратника была отвлечением, призванным занять основную массу врагов и позволить третьему дрону Ивана дотянуть до шагохода. Но и сам “мерк-2” с его броском на грани возможностей был лишь обманкой. Пристрелить полноценного боевого робота, засевшего в укрытии, из лазера обычного дрона-сферы было невозможно. Таран тоже не дал бы ничего: даже не сумей шагоход сбить дерзкого камикадзе, его щиты и броня поглотили бы весь урон. Оружием, должным обезвредить прочного и хорошо защищенного робота, был сам Иван. Точнее, его навыки. Для одного из них, “мерк-2” должен был стать целеуказателем.

Сосредоточившись, Иван влил остатки пустеющего резерва в нужную татуировку – звездообразный контур, тускло мерцающий из-под волос чуть выше правого виска. Незримые потоки Света потянулись вперед, туда, где засел могучий враг. В точку, которую Иван четко видел через “мерка-2”, терпящего попадание за попаданием. К сенсорам врага, под его прочные щиты и шквальный заградительный огонь. Сгусток энергии, направляемый Иваном, сжался в точку и раскрылся плазменным цветком, сотканным из обжигающей белизны. Весь огонь со второго этажа мгновенно смолк, под грохот падения последнего ивановского дрона.

Перед тем, как сенсоры издырявленного “мерка-2” отказали, они продемонстрировали Ивану шагоход и верхушку его корпуса, закопченную и чуть оплавленную.

Иконка “термоудара” в интерфейсе мигнула и погасла. Усталость навалилась следом, тяжелая и вязкая. На остатках сил Иван пробормотал:

– Алекс, связь с командиром, да поживее.

Тезка отозвался на звонок быстро – не иначе, наблюдал за успехами подчиненного.

– Молодец, Ваня, хвалю, – его бодрый голос звучал совсем рядом, словно Лаптев привалился к искрящемуся бетону метром левее. – Дрону хана, но это ничего, это мы разберемся. А теперь, слушай мой приказ – ноги в руки и в атаку, врага добивать. Шагоход, с бою взятый…

– Сваливай, Лапоть, – перебил его Иван, как только собрал достаточно сил для того, чтобы говорить. – Бери наших и вали. Я как-нибудь сам.

– А ты не охренел, молодой?.. – оскорбленно начал Лаптев.

– Я сказал, вали, кретин! – зло зарычал Иван. – У шагохода встроенный фабрикатор, сенсоры он починит через пару минут! А там еще пять мелких дронов живых, которые нас и сами порвут на грелки! В полис, бегом, пока мы все здесь не сдохли!

Командир не ответил, молча сбросив звонок. Ответом стал частый шелест каменной крошки – Лаптев короткими перебежками двигался от укрытия к укрытию. Иван довольно улыбнулся. Дурная безрассудность в его командире причудливо сочеталась с жаждой жизни, и на этот раз, второе взяло верх.

Вскоре камуфлированная спина Лаптева показалась из-за бетонных обломков. Одинцов был заброшен поперек плеч командира, где и висел безвольной куклой. Вересова и Приходько тот волок за эвакуационные петли на разгрузках. Оба посильно помогали – отталкивались ногами.

Внимание Ивана на секунду привлек матовый металлический блеск, пересеченный знакомой сияющей полоской. Один из дронов, уцелевших в драке с “Наоми” и ее ведомым, заметил убегающих и безошибочно навелся на них. Световая линия эффектора налилась раскаленным белым сиянием, готовым взорваться смертоносным лучом.

С диким рыком Иван вскинулся с земли. Этот “термоудар” он заряжал на морально-волевых, через темноту в глазах и пульсирующий гул под черепом. Вспышка на корпусе робота вышла слабой, но к счастью, ее хватило. Линия эффектора мигнула и заискрила, словно неисправная проводка.

Лаптев даже не обернулся, чему Иван был только рад. Вскоре потрепанная группа скрылась из виду, а ее утомленный защитник растекся амебой по теплому бетону.

– Полный успех, – довольно пробормотал он. – А теперь, бератнас, почтим смерть мисс Нагата и двух ее безымянных копенгов… чем-нибудь. Минутой молчания, например.

***

Примерно через четверть часа, когда робо-охранники инопланетных богатств вернулись на зарядные гнезда, к Ивану понемногу начали возвращаться силы. Медлить он не стал. Кое-как поднявшись на ноги, он принялся осторожно красться к тому месту, где пал смертью храбрых его личный дрон. Двигался он долгим обходным маршрутом, без спешки и вовсю прижимаясь к складкам местности – то есть разновеликим обломкам полуразвалившегося небоскреба. Те безразлично блестели выходами кристаллической арматуры.

Со всей этой осторожностью Иван даже успел слегка заскучать и начал раздумывать, не ускориться ли немного. Затем в его ухе зазвучал дружелюбный мужской голос.

– Я засек критическое повышение синхронизации, босс, – поведал он. – До ста процентов.

– Это когда это? – лениво удивился Иван. – С дроновскими чудесами на виражах? Или когда я первую “вспышку” заряжал?

Он говорил вполголоса, но не особо таясь – угроза враждебных роботов временно миновала. Иван благоразумно обходил радиус их сенсоров, и крался больше из осторожности, чем реальной нужды.

– Весь бой, – лаконично ответил голос. – От первого вашего применения нательных энергетических контуров до ухода мистера Лаптева.

– Ну, круто, наверное, – без восторга произнес Иван.

Оглядевшись, он метнулся через небольшой пятачок открытого пространства. Дыхалка не подвела – короткий спринт на полусогнутых донес его до места в считанные секунды. Конечно, сравниться с физической мощью био-адептов, вроде своего бестолкового тёзки-командира, Иван не мог. Но в форме он себя поддерживал вполне успешно.

– Стократное увеличение личной генерации Света, – задумчиво отметил он, возобновляя неспешное подкрадывание. – Это здорово, но сколько именно я нагенерировал?

– Подождите, сейчас дам точные цифры, – сосредоточенно отозвался голос.

– “Подождите”? – возмутился Иван. – Что за безалаберность, мистер Камаль? Лучше надо готовиться к докладам начальству, ставлю вам на вид.

– Простите, сэр, – виновато ответил тот. – Больше не повторится. Ваш Индекс Соматического Накопления вырос на два процента. Выдающийся результат для ваших показателей.

– Для моих-то да, – Иван тяжело вздохнул. – А тот же Лапоть на моем месте бы все двадцать четыре процента отхватил – четверть полного объема тела. Стал бы вдвое ближе к формированию ауры…

Разочарованно махнув рукой, он продолжил с вымученным оптимизмом:

– Ну да шут с ним – сколько ни есть, всё моё. Ещё три раза по столько же, и смогу набить себе новый контур. Из тех, что попроще.

– Вряд ли ваша аномалия с накоплением Света останется неизменной на всю жизнь, – успокаивающе заговорил его собеседник. – Возможно, есть некое пороговое значение ИСН, которое нужно превысить. Или же здесь дело в возрасте.

– Ну, пубертатный период у меня уже закончился, – Иван невесело хмыкнул. – Какая там следующая важная веха – тридцатник? Или сороковник?

Ответ вирт-личности своего допреального помощника он не слушал. Тот, как и всегда, заботился об Иване с усердием наседки. О его душевном здоровье в том числе.

Впрочем, одно важное дело разговор с Алексом сделал – отвлек Ивана, пока тот не добрался до места падения “Наоми”.

Белая сфера ивановского дрона упала удачно – между грудой щебня и угловатыми останками чего-то вроде балкона. Преградами хоть и низкими, но скрывающими от глаз и “Наоми”, и подходы к ней.

Здесь, на самой границе вражеского сенсорного охвата, Иван не стал рисковать. Он без особых сомнений опустился в бежевую пыль и пополз по-пластунски.

По его ощущениям, путь туда и обратно занял целую вечность. Особенно долгой казалась дорога назад, с дроном, прицепленным к рюкзаку. Иван обзавелся новыми прорехами на комбинезоне, заработал пару свежих мозолей и порядком пропылился, но принял эти невзгоды с оптимизмом. В его глазах, подобные мелочи не стоили возможности снова привлечь внимание роботизированных аборигенов Изнанки.

Начал Иван с того, что оттащил дрона в ближайшее надежное укрытие. Оно было неким техническим зданием во дворе небоскреба, сейчас лишённым крыши и одной из стен. Скрывшись за тремя оставшимися, Иван очистил от щебня и обломков кусок пола, пристроил туда “Наоми” и взялся за рюкзак.

– О ваших травмах не волнуйтесь, мисс Нагата, – сообщил он дрону, извлекая наружу ящик с инструментами. – Да, попали в вас нехорошо, но реактор не задет. И вообще, вы, астеры, ребята стойкие. Как там у вас говорят? “Если запор – пососи камушек, если обратная проблема – засунь его… куда не светит солнце.” Или как-то так. А значит, не дрейфь, Наоми, ты у меня ещё полетаешь…

Под эту болтовню он выудил из матово-серого ящика два предмета. Первый напоминал скальпель с толстой ручкой или нож для бумаг, но короткое лезвие в его навершии выглядело совершенно не заточенным. Второй выглядел толстой шариковой ручкой или пером для письма.

Взявшись за тупой скальпель, он склонился над развороченным нутром дрона и примерился к первой оплавленной детали. За мгновение до того, как инструмент коснулся ее, Иван коротко вжал едва заметную кнопку под большим пальцем. Лезвие без заточки вдруг вспыхнуло сияющей кромкой-ореолом. Ее касание отделило закопченный кусок металла с такой лёгкостью, словно резало воздух.

Через пару минут работы световым резаком Иван более-менее очистил нутро “Наоми” от безнадежно испорченных деталей. Наружу показалась главная поломка – два тонких кристаллических стержня, тянущихся друг к другу острыми сколами.

– Обрыв главной энергомагистрали, – отрешённо пробормотал Иван. – Или даже, хм, перелом. Ну что, пошёл сок.

С этими словами он решительно взялся за второй инструмент – массивное подобие ручки.

– К вашему личному резерву Света подключились, босс, – подал голос допреальный помощник. – Это может быть опасно после перенапряжения…

– Алекс, не тормози, – укорил его Иван. – Торчать здесь, пока у меня резервы восполнятся, ещё опаснее. А Наоми я не брошу.

– Главное, не пытайтесь починить все и сразу, – не отступился тот. – Исправные энерговоды с высокой вероятностью позволят запустить двигатель. Остальное можно доделать дома.

– Ну а как же иначе? – рассеянно отозвался Иван.

Световое перо в его руке исторгло тонкий луч, упершийся точно в скол одного из кристаллических стержней. Затем луч плавно сдвинулся в сторону, и кристалл словно потянулся следом за ним. Поверхность сломанного энерговода росла, пока не коснулась противоположного обломка. С ним она немедленно слилась воедино, без следа былой поломки.

Иван облегчённо вздохнул и утер пот, обильно заливающий лицо. Его рука, опускающая световое перо обратно в ящик, чуть подрагивала, но лицо лучилось удовлетворением. На спасение роботизированного боевого товарища он был готов потратиться и сильнее.

Возиться с остальным он не стал. Дыра в корпусе дрона была наскоро прикрыта пластиковой заплаткой, посаженной на горячий клей. Вскоре “Наоми”, щеголяющая серым “пластырем” поверх закопченной белой обшивки, неуверенно поднялась в воздух.

– До дома дотянем, – резюмировал Иван. – Ну что, пойдем помаленьку.

Примечания

[1] Здесь и далее Иван использует отсылки к сериалу “Пространство”, в названиях и некоторых выражениях.

Глава 2

Барьер между мирами надвинулся и затопил все вокруг ярким, но до странного мягким сиянием. Искрящаяся белизна, приглушённый свет и приятная прохлада Изнанки исчезли, и на Ивана обрушились вполне земные краски и звуки. Серела впереди высоченная бетонная стена, испятнанная глубокими выбоинами. С небесной синевы, что опиралась на ее верхушку, душно жарило августовское солнце. Шелестела трава под ногами, и смутно доносились издалека отзвуки звонких голосов.

Едва удостоив взглядом все это привычное великолепие, Иван устало поплелся в направлении КПП – массивных бронедверей, что запросто пришлись бы ко двору в каком-нибудь авиационном ангаре. Одна из здоровенных створок, зияющая парой широких оплавленных дыр, была приоткрыта. Молодой парень в камуфляже облокотился на неё и с умиротворенным видом пускал колечки сигаретного дыма.

– Удостоверение давай, боец, – безразлично бросил он в сторону Ивана.

Тот с горем пополам добыл из внутреннего кармана плоский металлический жетон и сунул его в протянутую ладонь. Страж ворот без интереса вгляделся в несколько строчек печатного текста и выпуклое факсимиле фотографии.

– Так, понятно, – рассеянно прокомментировал он. – Неволин, полис Балашиха. Фотку лучше обновить.

– Как только, так и сразу, – буркнул Иван. – Ну что, таможня, даёшь добро, или мне обратно идти?

– Иди, – парень пожал плечами, возвращая жетон. – Хоть туда, хоть обратно, дело твое. Если за воротами свернешь налево и пройдешь ещё чуток, то наткнешься на попутку – один из ваших шахтерскую группу ждёт.

– Спасибо, – чуть бодрее поблагодарил Иван.

Привратник равнодушно отмахнулся и сделал новую смачную затяжку. Облако белого дыма на секунду окутало Ивана резким никотиновым запахом, когда он протискивался внутрь.

За воротами, лёгкий ветерок отогнал жару и освежил лицо. Иван глянул на чертановские многоэтажки, облупленные и полуразвалившиеся, без былого недовольства и двинулся в нужном направлении.

Он прошел мимо “временного поселения охраны” – солидного вида кирпичных домиков, опрятных и ухоженных. Напротив них, у серой коробки здания под вывеской “Гранд Юг”, высился закопченный остов танка Т-90. Старая боевая машина бессильно склонила длинный пушечный ствол и распахнула люки. Из верхнего, башенного, торчала рыжая и веснушчатая детская голова.

– Вперёд, на прорыв! – звонко вопил малолетний танкист, размахивая руками. – За родину, за президента!

Его товарищ, не менее мелкий, наполовину высунулся из люка мехвода, надул щеки и что есть силы изображал урчание мотора. Его руки увлеченно крутили несуществующий руль.

Иван глянул на них со смешанными чувствами. С одной стороны, наблюдать за малолетними вояками было смешно. С другой… детские годы самого Ивана были напрочь лишены подобных мелких радостей. Отведя взгляд, он с нарочитым усердием поправил лямки рюкзака и зашагал чуть быстрее.

Нужная попутка обнаружилась чуть дальше, за очередным изгибом бетонной стены кордона. Матово-белый овоид размером с недавний танк завис над землёй на высоте полуметра, полностью неподвижный. На его вершине чужеродно выделялась угловатая башенка, из которой торчал ребристый ствол лучевой пушки.

Приблизившись к транспорту, Иван бесцеремонно заколотил в матовую стенку кулаком. Через пару секунд та замерцала статикой и явила миру недовольную голографическую физиономию.

– Чего ломишься? – сонно проворчала она.

– У тебя кондей работает и присесть можно, – прямо ответил Иван. – Привет, Паш.

– А, это ты, Вань, – его голографический собеседник встряхнулся и провел рукой по лицу. – Погоди, сейчас впущу. Твоя железяка следом полетит, или?..

– Моя красавица Наоми была ранена в жестоком бою, – обиженно отозвался Иван. – Так что открывай багажник.

Большой сегмент овоида сзади и сверху тут же растаял без следа, превратив машину в подобие пикапа. Когда Иван успешно приземлил дрона на пол грузового отсека, тот так же беззвучно и мгновенно восстановил стенки. Затем в боку транспорта открылся круглый проем.

Ухватившись за его края, Иван втащил себя внутрь и плюхнулся на истертый кожаный диван. Тот, явно некогда служивший задним сидением микроавтобуса, показался ему мягче лебяжьего пуха.

– Добытчиков ещё минут десять ждать, так что пока располагайся, – предупредил водитель. – Но как появятся, придется потесниться – их десять человек, а салон не резиновый.

– Не вопрос, – ответил Иван.

Его веки неуклонно смыкались, и сказанное прозвучало совершенно невнятно. Едва выговорив последний звук, он погрузился в зыбкую полудрёму.

Как показалось Ивану, его затрясли за плечо в ту же секунду.

– Чего, Паш? – пробормотал он. – Дрона в кузове подвинуть?

– Подвинь-ка лучше свое седалище, Иван Ильич, – раздался над ним весёлый басовитый голос. – Давай вставай, проклятьем заклейменный, мне ребят сажать некуда.

Продрав глаза, Иван с лёгким раздражением уставился на нависшее над ним усатое лицо, улыбающееся во все тридцать два. Как он помнил, возраст этого знакомого был каким-то уж совсем запредельным, чуть ли не за сотню, что выдавала лишь снежно-белая седина – вел он себя бодрее иных подростков. В частности, каждую встречу осыпал Ивана малопонятными шутками, связанными с его отчеством.

Иной раз Иван немножечко жалел, что Свет вдохнул в этого бодрого старца так много жизни.

– Щас, Сан Саныч, – пробурчал он, поднимаясь на сиденье. – Рано вы – Паша говорил, вас ещё десять минут ждать.

– Мнится мне, что он говорил это минут двадцать назад, – тот заулыбался в усы. – Опоздали мы, Ванюша – патруль обходить пришлось. Что-то сегодня изнаночные роботы нервные, палят из всех стволов на любой чих.

Глядя, как Иван с кряхтением тащит себя к дальней стенке салона, он с лёгким беспокойством спросил:

– Ты чего такой потухший, боец? Что, ранили тебя?

– Да нет, замотался, – выдохнул тот.

Он прижался к прохладной стенке транспорта и отрешённо наблюдал, как внутрь загружаются крепкие мужики в спецовках, покрытых бежевой пылью. В салоне мигом стало тесно.

– Сперва битый час по руинам ползал, потом до транспортного узла тащился, – пожаловался он собеседнику. Тот, устроившийся с ним плечом к плечу, сочувственно кивал.

– Ещё и Света пожег дофига и больше, даже на донышке не осталось, – закончил Иван. – Вот и вырубился, как только присел. Мозги всё ещё всмятку.

Он с недовольством потер ноющий висок. Сан Саныч озадаченно крякнул.

– Да, дела, – прокомментировал он и с хитрым видом добавил:

– Как, не надумал ещё к нам переходить? Оклад, безопасность, стабильность – хорошее ведь дело, а?

– Инопланетные кирпичи на арматуру расковыривать? – Иван состроил скептическую мину. – Нет, это без меня.

– Как скажешь, – не стал спорить собеседник. – Но если передумаешь – заходи, хороший техно-адепт нам всегда к месту. Или этот… как же там твоя хреномундия классовая обозначена… а, точно. “Би-оп”.

Иван вяло кивнул, потеряв к беседе всяческий интерес. Его глаза по-прежнему слипались, тем более что начало движения не ощутилось совсем – лишь картинка на лобовом голографическом проекторе вдруг резко сдвинулась с места. Вскоре, сон полностью сморил Ивана и не отпускал до самой конечной остановки. И даже там он проснулся только потому, что его растолкал водитель.

– Вылезай, приехали, – объявил он, указывая на широко открытую “дверь”. – Отсюда я в депо, а ты – до дому.

Сонно кивнув, Иван проследил за его рукой и упёрся взглядом в памятник “Воинам-землякам”. Угловатый лик на его стеле глядел с извечной суровостью.

Иван быстро понял, что пока он спал, везущий его транспорт успел пересечь внешнюю границу полиса, пройти мимо опустевших заводских корпусов и быть пропущенным за стены “жилого блока”.

– Да, у тебя телефон звонил, – добавил водитель. – Как к центру подъехали, сразу трезвонить начал.

Быстро проверив пропущенные звонки, Иван устало поморщился – звонило начальство. Вдобавок, по своей неизменной привычке, балашихинский лидер продублировал звонок эсэмэской, краткой и приказной.

– Паш, меня Нечипоренко к себе требует, – поделился Иван. – Подбросишь до центра? У меня дрон еле живой, ещё рухнет по пути.

Тот глянул было с лёгкой укоризной, но долго не колебался. Небрежно коснувшись панели управления, он заставил стенки капсулы вернуть целостность.

– Хрен с тобой, золотая рыбка, – прокомментировал он. – Тем более тут пара кэмэ всего.

– Спасибо, буду должен, – облегчённо отозвался Иван. – Понадобится помощь с ремонтом – зови.

– Мне бы и “спасибо” хватило, но раз уж ты напрашиваешься, – весело фыркнул тот.

Машина вновь стронулась с места и поднялась в воздух повыше. Петляя закоулками “жилого блока”, Павел не желал расталкивать боками спешащих по своим делам жителей. Тех, по дневному времени, на улицах хватало – работники невеликого полисного муниципалитета, адепты Света в инопланетной броне и, разумеется, простые обыватели-балашихинцы, самые многочисленные из всех.

Какое-то время овоидная капсула гравикара огибала жилые многоэтажки с их сушащимся на балконах бельем и гудящими кондиционерами. На голографических окнах машины не раз мелькали навечно погасшие вывески и заколоченные окна ресторанов с магазинами. На контрасте с ними весело блестела краской пара вывесок-новоделов, шедевры лаконизма наподобие “Продовольствие” и “Одежда”. К дверям под ними неизменно тянулись хвосты очередей.

Потом серые стены и растресканный асфальт сменились зелёными кронами парка Пехорка. Элита обновленной Балашихи предпочитала строиться именно здесь, вдали от многоквартирных ульев, оставшихся от старого мира. Теперь, тенистые аллеи парка обратились пешеходными дорожками, соединяющими уютные домики в один-два этажа.

“Баронский замок” выделялся среди них весьма радикально. Он не был так уж необычен постройкой – вполне стандартный двухэтажный дом с двускатной крышей и пристройками. Но его стены, безупречно гладкие, бежево искрились инопланетным бетоном. На личную резиденцию лидер Балашихи не пожалел ни времени, ни денег.

У входной двери, Иван не успел коснуться фигурной металлической ручки – тяжёлая створка отворилась сама. Длинноволосый мужчина, показавшийся на пороге, глядел так кисло, словно глава полиса угощал его исключительно свежими лимонами. Пальцы недовольного посетителя отрешённо мяли короткую бородку, а серые глаза глядели в никуда поверх головы Ивана.

– Здрасьте, пастор Серафим, – рассеянно поздоровался тот, отступая в сторону. – Как там наш бесстрашный лидер?

– Положительных изменений не видно – все то же стяжательство в терминальной стадии, – не менее отстранённо ответил мужчина. – Но даст бог, договоримся ещё… кхм, – тут он всё-таки сфокусировал взгляд на собеседнике.

– Здравствуй, Иван. С Изнанки возвращаешься? Ну-ка, постой спокойно пару минут.

Линии энергетических контуров на его ладонях, направленных на Ивана, мягко засветились. Вместе с ними засияли активные узлы, упрятанные под прическу и бороду Серафима. Иван ощутил, как с позором сбегает давящая на плечи усталость, проясняется в голове, и уходит ноющая боль из ушибленного плеча. Он невольно выпрямился и глянул бодрее.

– Классно у вас волосы светятся, – не удержался он от комментария. – Прямо нимб.

– Рот свой богохульный закрой, бестолочь! – неожиданно рассердился Серафим. – Случайный это эффект, понял? Случайный! Нимбы фальшивые на башку цепляют лжесвятые и лжепророки, вместе со всякими прочими жуликами. А я – обычный человек, не святее тебя!..

Иван не особо вслушивался в эту сердитую тираду – его внимание привлекло другое. Лечения пастор не прекращал, да и праведное негодование явно подстегнуло личную генерацию Света. Из-за этого призрачное сияние разгоралось вокруг его головы все сильнее, и вправду напоминая изображения на иконах.

Проследив его взгляд, Серафим недовольно осекся. Свечение на его ладонях и в волосах медленно угасло.

– Иди уже, искушение господне, – устало бросил он. – Да поживее, тебя Степан Тарасович ждёт.

– Угу, спасибо, – отозвался Иван, проходя внутрь.

Степан Нечипоренко обнаружился в насквозь неформальной обстановке – на кухне, за обеденным столом. Рукава его камуфляжной куртки были закатаны до локтей, демонстрируя могучие предплечья и широкие ладони. В правой лежала алюминиевая ложка, исходящая аппетитным паром. При виде Ивана, замершего на пороге, Нечипоренко аккуратно опустил ее обратно в миску.

Один взгляд на ее содержимое – насыщенно-красное, с яркими точками зелени, ломтиками поджаристого бекона и белыми островками ещё не размешанной сметаны – заставил рот Ивана наполниться голодной слюной. Он внезапно вспомнил, что последний раз ел часов пять назад, ещё до похода на Изнанку. Лечение пастора Серафима тоже брало энергию отнюдь не из воздуха.

– Проходи, Ванюша, не стесняйся, – радушно выдал Нечипоренко.

Терзания подчинённого явно не остались для него секретом. Балашихинский лидер глядел с пониманием и вовсю ухмылялся в светлые усы.

– Миски с ложками в шкафу, борщ на плите, – добавил он. – Насыплешь себе сам.

Иван смущённо замялся. На приеме у лидера полиса он уже успел побывать, и в прошлые разы их общение было куда менее свойским. До совместного обеда дело не доходило уж точно.

– И шо стоим, кого ждём? – притворно удивился Нечипоренко. – Тебе особое приглашение нужно, боец? Голодать из-за тебя я не собираюсь. Есть, пока ты на меня зенками голодными пялишься – тоже. Так что марш к плите и без борща не возвращаться.

Промычав что-то согласное, Иван с облегчением последовал приказу. Вскоре он сидел за столом напротив начальства, и перед ним стояла миска ароматного борща. Первую ложку он зачерпнул, почти не остужая, и застонал от удовольствия, когда она растеклась по языку насыщенным букетом мясных и овощных вкусов. Поблаженствовав пару секунд, он взялся за борщ со всем возможным усердием.

Нечипоренко, глядящий на него с доброй насмешкой, не отставал. Закончил он куда быстрее подчиненного – вместительная миска перед ним была опустошена с рекордной скоростью. Промокнув усы салфеткой, он спросил:

– Ну шо, Ваня, подъел малость?

Тот осоловело кивнул и отложил ложку. В желудке поселилась приятная тяжесть, и хотелось прикорнуть прямо за столом, от чего Иван с трудом сдерживался.

– Раз так, слушай внимательно, – прежним тоном продолжил Нечипоренко. – В рейды на Изнанку ты на деньги полиса ходишь. Болванов твоих железных тоже полис одалживает, аж двух, шоб не мало. Деталями тебя снабжает, жильем, одеждой… кормит и поит тоже он, иногда так и вообще, в лице меня.

Он заразительно заулыбался. Иван усмехнулся в ответ. Вязкая послеобеденная истома накрыла его с головой, и как-то обдумывать слова начальника не хотелось. Тем более, что тот явно собирался сам все рассказать.

– А полис от тебя чего взамен видит? Убытки, – безрадостно продолжил Нечипоренко. – Кто на той неделе рейд задержал, да так, что немчура нашу точку обчистить успела? Ты, Ванюш. Третьего дня кто ценную добычу бросил и с пустыми руками вернулся? Опять ты. А сегодня двух роботов казенных потерял с концами?

– Все претензии – к Лаптю, это он у меня командир, – невольно начал оправдываться Иван. – И вечно лезет на рожон, а вам даёт идиотские сроки, ничего общего с реальностью не имеющие. Не задержи я тогда ребят, и нас бы военный дрон из пушек покрошил…

– Понимаю, – мягко, но непреклонно прервал его начальник. – Но сейчас у нас не про Ваню Лаптева разговор, а про тебя. С ним своя беседа будет, как из больницы выпишется.

– Из больницы?! – от избытка чувств Иван стукнул кулаком по столу, отчего борщ в его миске опасно колыхнулся. – Я же этого кретина целым вытащил! Васе Приходько с Одинцовым да, подпалили шкуру, но Лапоть был жив-здоров! Какого хрена он в больнице забыл?

– Болтают, на роботов наткнулся, – с сомнением припомнил Нечипоренко. – Обратно пробивался с боем.

– На безопасном отрезке! – Иван взялся за голову и сокрушенно застонал. – Я же десять раз ему про тайминги патрулей объяснял…

– Ваня, хорош, – прервал его начальник. – Говорю же, с Лаптевым свой разговор будет, и свое наказание он понесет. Но хлопцев наших он домой привел, за что ему будет послабление.

– Хрена с два бы он кого привел, если бы я его в спину не пихал, – возразил Иван. – Он на средний шагоход нас в атаку бросить хотел…

– И за это, послабление будет уже тебе, – невозмутимо перебил его Нечипоренко. – За роботов загубленных, возмещения я с тебя требовать не стану, хотя мог бы. Мог бы повесить на тебя долг в десять активных ядер, и пахал бы ты на меня без продыху пару месяцев подряд. Никто бы мне за такое и слова не сказал, но разве ж это по-людски? Железяк ты пожег, хлопчиков моих спасая. Такое – как есть героизм, хоть медаль на тебя вешай. Но сам мне скажи, могу я твоим героизмом людей накормить, или зарплату им выдать?

Под его уверенным взглядом Иван осекся и раздавленно умолк. Этого ему было нечем крыть. Он бросил муниципальных дронов на верную смерть вполне осознанно и по своей воле. Винить за их потерю было некого, кроме него.

– Так шо извиняй, Ванюша, но убытки надо возмещать, – без нажима заключил Нечипоренко. – Есть у меня на этот счёт задумка, которую будь добр выслушать.

– Давайте, – отозвался тот. – Что, опять колымаги муниципальные чинить?

– Не совсем, – на лицо его собеседника вновь вернулась хитроватая усмешка. – Отправлю я тебя в командировку, в другой полис. Поработаешь с тамошними бойцами, им как раз уникум вроде тебя понадобился – би-оп. Такой, шо и с техникой не дурак, и из пальца лазерами стрелять может не хуже пси-адептов.

– И куда вы меня продаете? – уныло спросил Иван. – Куда-нибудь в Архангельск, к белым медведям во льды?

– Не дрожи, задницу не отморозишь, – рассмеялся Нечипоренко. – Съездишь в Пекин, поработаешь с китайскими товарищами. Мир, опять же, повидаешь.

Лицо Ивана озадаченно вытянулось. Как он знал, иностранных наемников обычно использовали для трех видов дел. Первый был нуждой в узком специалисте под конкретную задачу. Второй – опасной работой, на которой наниматель не желал терять своих, проверенных людей. И третий, самый неутешительный – чем-то грязным, обо что было нежелательно мараться самому.

С гибридным классом Ивана имелась ненулевая вероятность, что верен любой из трёх пунктов. Но при этом его ИСН в восемнадцать процентов был откровенно слаб для мирового уровня. Это серьезно понижало шансы на то, что он нужен для уникальной или опасной задачи.

– Дрона мне почините, – обречённо выдал он. – Куда мне в командировку безоружному? Опозорю вам весь полис перед… пекинскими товарищами.

– Та ты шо, сказывся? – Нечипоренко весело оскалился. – Я, и железину твою чинить? У меня ее разве что доломать выйдет.

Глядя в полные укора глаза Ивана, он чуть посерьёзнел и добавил:

– Запчастей и расходки тебе, само собой, выдадим, можешь хоть сейчас на склад идти. Или хочешь техникам робота своего сдать? Так скорее выйдет.

– Этим ламерам криворуким? – немедленно оскорбился Иван. – Нет уж, сам все починю. Заодно, вам же денег сохраню – со складов я не ворую, в отличие от всяких там техников.