Преломление

Глава 1. Иллюзия черного цвета.

Артур до боли зажмурился от едкого багрового света Разлома и отвернулся от обзорного иллюминатора. Он перехватил металлический планшет двумя руками. Острый край корпуса глубоко врезался в ладонь. Капитан пролистал личные дела экипажа на нагретом дисплее: Линнея Сол виртуозно рассчитывала курсы, но страдала синдромом самозванца, а инженер Тарек Аль-Файед имел в досье выговор за давнюю аварию на верфи. Астрофизик Сайлас Торн постоянно нарушал субординацию. Артур нажал пальцем на сенсор блокировки, и экран погас. Лампы под потолком давали слишком мало света. Капитан отбирал этих надломленных специалистов лично. Он намеренно отбраковывал покладистых выпускников академии. Спасательная миссия требовала людей с высоким болевым порогом, ведь команде предстояло искать пропавшую станцию «Аурига» в аномальном секторе.

Из динамика раздался сухой щелчок, и Линнея попросила капитана зайти на мостик. Артур сунул планшет в карман куртки и зашагал по коридору. Подошвы тяжелых ботинок громко стучали по решетчатому настилу палубы. Сквозняк из вентиляционных шахт холодил спину, а гудение гравитационного привода закладывало уши. Капитан миновал два технических отсека и нажал на панель шлюза. Створки разошлись с громким шипением стравливаемого воздуха.

На мостике светились только голубые проекции навигационных столов. Линнея сидела в кресле пилота, неотрывно смотрела на приборы и до крови разгрызала ноготь на большом пальце. Свободной рукой девушка крепко вцепилась в подлокотник. Артур подошел к терминалу, уперся руками в жесткий край консоли и потребовал доклада.

Линнея быстро набрала команду на клавиатуре, и на дисплее возникли красные графики.

— Мы получаем ошибку дальномеров. Погрешность скачет каждые три секунды. На лазерном локаторе только что высветилось отрицательное значение расстояния.

Капитан вгляделся в рябящие цифры.

— Отрицательных значений не бывает в физическом пространстве. Перезагрузите кэш систем фильтрации.

Замок шлюза громко лязгнул. Сайлас Торн перешагнул комингс, запнулся о напольный кабель-канал и пролил горячий кофе из термокружки прямо на рукав серой водолазки. Астрофизик чертыхнулся, торопливо стряхнул бурые капли на пол, подошел к центральному проектору и поставил кружку на технический столик.

— Вы пытаетесь измерить обычной рулеткой глубину чужого сна, капитан. Перезагрузка тут не поможет.

Артур выпрямился и убрал руки с консоли.

— Уберите напиток с панели и объясняйте свои мысли без поэзии.

Астрофизик оперся локтями о стол и подался вперед.

— Мы на границе Разлома Скорпиона. Топология сектора нестабильна. Физика здесь теряет детерминированность. Вы знаете парадокс квантового наблюдателя: система меняет состояние, когда мы пытаемся ее измерить.

— Это макро-уровень, Торн. Наш корабль весит сто тысяч тонн.

— Масштаб больше не имеет значения. Пространство в Разломе реагирует на вмешательство, поэтому Линнея получает искаженные данные из-за самого акта замера. Космос откликается на наше присутствие и принимает ожидаемую форму.

Артур плотно сжал челюсти. Три года назад он неверно оценил угрозу и потерял корабль. Теперь Торн предлагал поверить в материализацию их собственных страхов прямо за бортом. Капитан отвернулся от астрофизика и нажал клавишу связи с инженерным отсеком.

— Тарек. Дай статус гравитационного привода.

Из динамика донесся сильный треск. Хриплый голос инженера с трудом пробивался сквозь радиопомехи.

— Ядро в норме, кэп, но компенсаторы барахлят. Система калибрует массу судна. Она то прибавляет, то скидывает сотни тонн. При стопроцентной структурной целостности нас тащит в разные стороны.

Палуба под ногами едва заметно накренилась. Артур крепко ухватился за край стола, Линнея вжалась в пульт, а Сайлас едва успел подхватить падающую кружку.

— Держи реактор на ручном контроле и отключай автоматику, — сказал Артур в микрофон. — Отрубай привод от маршевых двигателей при любом скачке.

— Принято. Жду.

Связь оборвалась. Капитан повернулся к навигатору и велел перевести систему на ручное счисление координат через оптическую триангуляцию по звездам. Девушка быстро вбила команды в терминал и выключила лазерные радары.

На панели связиста загорелся желтый индикатор, но кресло Роми пустовало. Специалист по коммуникациям предпочитала работать в серверной палубой ниже и напрямую подключаться к ядру ИИ через нейрошлем.

— Капитан, — голос Роми из динамика прозвучал глухо. — Я перехватила пакет данных.

Артур сделал шаг к панели связи.

— Источник с «Ауриги»?

— Нет. Это не радиомаяк и не стандартная телеметрия. Сигнал идет прямо из центра аномалии. ИИ выдал системный сбой и отказался дешифровать код. Я сняла звук в обход фильтров.

— Выводите на общие динамики.

Из скрытых колонок под потолком раздался статический треск, и металл переборок завибрировал от громкости. Гул гравитационного привода полностью пропал за этим шумом. Сквозь помехи пробился низкий, густой ритм.

Удар. Пауза. Удар.

Палуба задрожала под ногами, и эта мелкая тряска отдалась в коленях Артура. Линнея втянула голову в плечи, убрала руки с клавиатуры и подтянула колени к груди. Сайлас снова выронил термокружку. Остатки кофе вытекли на решетку пола и растеклись темной лужей.

Артур впился ногтями в ладони до глубоких красных следов. Удары из динамиков учащались, у капитана сильно заломило виски. Он с трудом проглотил вязкую слюну и открыл рот для глубокого вдоха. Звук нарастал, и палуба затряслась сильнее. Артур посмотрел на обзорный экран перед креслом пилота. Багровые разводы пришли в движение, а звезды вытянулись в длинные светящиеся дуги. Пространство перед «Озимандией» искривлялось и сворачивалось в бездонную воронку.

Корабль резко дернулся, и белые лампы на мостике потускнели. Листы обшивки громко заскрежетали от огромного давления. Артура швырнуло вперед, и он больно ударился плечом о край навигационной панели.

Капитан нажал кнопку на микрофоне.

— Отключить трансляцию!

Треск в колонках оборвался. В ушах Артура остался только высокий звон. Он оттолкнулся от стола, подошел к креслу пилота и с силой встряхнул Линнею за плечо.

— Не смотрите на экран. Берите штурвал и держите курс по центральной оси.

Девушка судорожно выдохнула. Она переложила трясущиеся руки на манипуляторы управления.

Артур указал на свободную консоль.

— Сайлас, за пульт сенсоров. Фиксируйте оптические искажения. Давайте только цифры без аналитики.

Астрофизик перешагнул через лужу кофе, упал в кресло и принялся вбивать команды в свой терминал. Артур сел в командирское кресло. Он плотно прижался лопатками к жесткой спинке. На груди громко лязгнули замки ремней безопасности.

— Внимание экипажу, фиксация в креслах, — произнес он по общей связи. — Мы пересекаем горизонт Разлома.

«Озимандия» клюнула носом. Свет на мостике погас. Включилось красное аварийное освещение и громко завыли сирены. Корабль проваливался в воронку искаженного пространства. Стабильный сектор остался далеко за кормой. Артур вцепился в подлокотники и смотрел на скручивающиеся звезды за стеклом. Стыки панелей трещали от сильных перегрузок. Внешняя броня накалилась добела. Впереди расцвела слепящая вспышка.

Вспышка исчезла. Артур нажал кнопку на пульте, и вой сирен стих. Красные лампы перестали мигать и загорелись ровным тусклым светом. Капитан отстегнул ремни и тяжело поднялся на ноги. Спину сильно ломило после жесткого удара о кресло при переходе. Он осмотрел отсек. Навигационный стол работал без сбоев, только голограммы над ним слегка рябили. Линнея изо всех сил вцепилась в манипуляторы, и пластик заскрипел под ее пальцами.

— Доложите статус.

Сайлас вытер мокрый лоб рукавом водолазки.

— Мы прошли границу. Датчики внешнего давления зашкаливают, но корпус держит. Радиационный фон в норме.

Артур подошел к обзорному экрану. Никаких ориентиров не осталось. Система оптической триангуляции дала сбой.

— Линнея, переходите на внутренние гироскопы, — приказал Артур. — Держите нос по вектору инерции.

Девушка кивнула и потянула левый рычаг на себя. Маневровые двигатели запустились, палуба слабо дрогнула, и корабль выровнял крен.

Динамик связи снова зашуршал. Голос Тарека прозвучал гораздо четче.

— Кэп, ядро стабилизировалось. Гравикомпенсаторы работают нормально. Но у нас новая проблема. Коридор между реакторным отсеком и четвертым трюмом удлинился. Я отправил туда сервисного дрона, чтобы проверить термоизоляцию. По чертежам длина секции составляет тридцать метров. Дрон проехал уже семьдесят, и конца тоннеля не видно.

Сайлас резко развернулся в кресле.

— Вот оно. Топологическое искажение проникло внутрь. Корабль изолирован от нормального космоса, и теперь Разлом перестраивает нашу собственную геометрию. Тарек, вы испытываете стресс из-за возможной поломки?

— Меня бесят твои вопросы, Торн. Мне нужно чинить термоизоляцию, а не обсуждать мои чувства.

Сайлас вскочил на ноги.

— Ваш страх перед неисправностью растягивает пространство в трюме. Среда изолирует вас от проблемы.

Артур тяжело оперся о спинку командирского кресла. Капитан запретил себе вспоминать горящих людей в поясе Койпера. Аномалия искривляла пространство от их внутреннего напряжения. Скрытые мысли могли разорвать обшивку изнутри. Ему предстояло сорвать с команды все маски, иначе они никогда не найдут «Ауригу».

Он нажал кнопку интеркома.

— Отзови дрона, Тарек. Иди туда лично. Проверь обшивку руками и перестань ждать катастрофы.

— Идти в аномалию? Понял. Беру инструменты.

Капитан отключил связь и посмотрел на астрофизика.

— Садитесь на место, Торн. Ищите следы пропавшей станции.

Сайлас опустился в кресло.

— Радары бесполезны в этой среде. Электромагнитные волны вязнут в сером тумане за бортом. Мы полностью слепы.

— Значит, ищите тепловые следы. Используйте любые доступные фильтры.

Глава 2. Мертвая зона радаров.

Артур растер саднящее плечо. Мышцы сильно ныли при каждом вдохе после жесткого удара о край панели. За толстым полимером иллюминатора перекатывалась густая пепельная масса. Она полностью скрывала звезды и соседние планетные системы. Сайлас с силой ударил ладонью по сенсорной консоли, и пластиковая панель громко хрустнула под его рукой.

— Активные радары выдают нулевой отклик, — астрофизик застучал по клавиатуре терминала. — Электромагнитные импульсы уходят за борт без возврата. Я запускаю эхолокацию на всех частотах. Среда поглощает любые радиоволны.

Артур повернулся к навигационному столу. Линнея сидела в кресле пилота и двумя руками вцепилась в штурвал. Девушка прокусила нижнюю губу до крови. Она безотрывно смотрела на показания внутренних гироскопов корабля на резервном дисплее.

— Держите текущий вектор, Линнея. Нам нельзя менять курс вслепую.

— Вектор тяги стабилен, капитан, — Линнея вытерла мокрый лоб рукавом форменной куртки. — Маневровые двигатели компенсируют боковой снос. Я совершенно не понимаю, куда мы летим. Приборы показывают движение вперед, но за стеклом ничего не меняется. Мы словно висим на одном месте.

Артур подошел к панели связи и нажал кнопку вызова серверного отсека. Динамик громко зашипел от статического напряжения, и сквозь помехи пробился голос Роми. Специалист по коммуникациям сидела в серверной палубой ниже. Она с силой стянула с головы тяжелый шлем нейроинтерфейса и бросила его на металлический стол. Толстые кабели выскользнули из портов на ее затылке с влажным звуком. Кулеры в отсеке громко гудели, и вентиляторы гнали холодный воздух по трубам вдоль стен. Девушка потерла виски обеими руками и наклонилась к микрофону.

— ИИ ушел в цикл самодиагностики. Алгоритмы не могут обработать топологию Разлома. Машина пытается применить законы эйнштейновской физики к сектору без жестких констант. Процессоры сильно перегреваются от бесконечных вычислений.

— Переведите системы в ручной режим управления, — приказал Артур по связи.

— Я уже отключаю логические блоки ИИ от контуров жизнеобеспечения. Компьютер скоро решит факт нашего несуществования и просто перекроет подачу кислорода на палубы.

Артур плотно сжал челюсти и нажал другую кнопку на панели.

— Тарек. Дай доклад по коридору четвертого трюма.

Динамик выдал долгую порцию белого шума. Голос инженера доносился с сильными искажениями.

— Я внутри секции, кэп. Иду вперед.

Тарек Аль-Файед вышагивал по решетчатому настилу переходного коридора. Он снял с пояса фонарь и щелкнул тумблером. Яркий луч света осветил ребристые стены тоннеля впереди. Вдоль металлической обшивки тянулись пучки силовых кабелей и трубы термоизоляции. Инженер нес в левой руке увесистый пластиковый ящик с инструментами. Стальные гаечные ключи внутри громко брякали при каждом его шаге.

Он прошел сорок шагов и остановился. Тяжелая гермодверь в конце коридора нисколько не приблизилась. Тарек направил луч фонаря на стену. На сером металле выделялась красная техническая маркировка «Сектор 4-В». Инженер глухо выругался. Десять минут назад он проходил мимо точно такой же надписи.

Тарек достал из кармана рацию и зажал кнопку передачи.

— Кэп. Геометрия палубы нарушена. По чертежам здесь всего тридцать метров от шлюза до шлюза. Я прошел минимум сотню. Коридор копирует сам себя и постоянно достраивает новые сегменты впереди.

— Торн сказал про влияние стресса на эту среду, Тарек, — голос Артура прозвучал из рации сухо и ровно. — Твое внутреннее нежелание искать поломку растягивает пространство вокруг тебя.

— Я чинил реакторы в условиях смертельной радиации! — инженер крикнул в микрофон, и звук гулким эхом отразился от стен тоннеля. — Меня нисколько не пугает лопнувшая труба.

— Тогда иди вперед и заделай утечку.

Тарек сунул рацию глубоко в карман комбинезона. Он перехватил ручку ящика поудобнее и зашагал гораздо быстрее. Магнитные подошвы тяжелых ботинок гудели при каждом ударе о пол. Луч фонаря выхватил глубокую трещину на изоляционном кожухе под потолком. Из пробоины с шипением выходил густой белый пар. Он оседал на холодном металле крупными каплями конденсата.

Инженер поставил ящик на пол, достал моток армированной ленты и тюбик с универсальным герметиком. Он густо выдавил пасту прямо на края трещины. Полимер быстро затвердел от контакта с кислородом. Тарек плотно обмотал трубу клейкой лентой в несколько слоев. Утечка пара полностью прекратилась. Он вытер испачканные руки о штанины, поднял свой ящик и посмотрел вперед.

Свет фонаря осветил закрытую створку гермодвери всего в пяти метрах от него. Коридор вернулся к своим нормальным проектным размерам. Тарек нажал кнопку на рации и доложил о восстановлении геометрии секции. Артур приказал ему возвращаться в реакторный отсек и отключил связь.

Капитан посмотрел на Сайласа. Астрофизик лихорадочно переключал тумблеры на своем пульте.

— Физическое действие снимает ментальный блок, Артур. Он починил трубу, и пространство сжалось обратно. Разлом работает как гигантское зеркало для человеческой психики.

Артур подошел к консоли Торна.

— Что мы все вместе сейчас транслируем в аномалию? За бортом висит только серый туман.

Сайлас поднял голову от экрана.

— Слепоту. Мы потеряли ИИ и перестали доверять приборам. Экипаж полностью смирился с потерей ориентиров. Разлом просто дает нам абсолютную изоляцию.

Линнея резко подалась вперед в кресле пилота.

— Капитан. Наружный термометр фиксирует резкое падение температуры. Минус сто градусов по Цельсию. Минус сто пятьдесят. Падение продолжается. За бортом почти абсолютный ноль.

— В открытом космосе всегда абсолютный ноль, Линнея.

— Термощиты корабля рассчитаны на сохранение тепла внутри корпуса, — девушка ткнула пальцем в графики на дисплее. — Сейчас обшивка остывает с аномальной скоростью. Системы обогрева работают на максимуме, но температура внутри отсеков стремительно падает.

Артур посмотрел на термометр мостика. Индикатор показывал плюс десять градусов. Капитан тяжело выдохнул, и изо рта вырвалось легкое облачко пара. Холод от пола застудил его ступни. Динамик связи громко затрещал, и Роми снова доложила обстановку. В серверной сильно похолодало. Температура опустилась до пяти градусов, и серверные стойки покрылись тонким слоем инея.

Артур нажал клавишу интеркома.

— Тарек. Проверь распределение энергии от реактора. У нас отказывает система обогрева.

Инженер тяжело дышал в микрофон.

— Реактор выдает сто десять процентов мощности, кэп. Энергия идет в контуры обогрева без каких-либо потерь. Радиаторы должны плавиться от такой огромной нагрузки.

Сайлас обхватил себя руками за плечи и начал сильно растирать предплечья. Тонкая серая водолазка совершенно не защищала от холода.

— Обогреватели исправно работают. Среда снова атакует нас через наши уязвимости. Разлом отторгает ложь и скрытые мотивы. Вы собрали на борту людей с секретами в личных делах. Мы летим в одном корабле и совершенно не доверяем друг другу. Отчуждение материализуется в физическое падение температуры. Мы просто замерзнем насмерть без правды.

Капитан с силой потер лоб. Кожа стала ледяной на ощупь. Изморозь покрыла металл палубы блестящим скользким слоем. Линнея крупно дрожала в кресле. Она натянула рукава форменной куртки на озябшие кисти рук и попыталась удержать штурвал ровно. Артур вытащил из кармана металлический планшет. Его закоченевшие пальцы с трудом сгибались. Он включил экран, открыл личное дело навигатора и громко назвал ее фамилию.

Девушка вздрогнула и посмотрела на капитана. Ее губы сильно посинели.

— Да, сэр.

— Вы переписывали свои результаты тестов на симуляторе перед зачислением в экспедицию? Вы изменили данные о своей стрессоустойчивости в базе академии?

Девушка низко опустила голову, и ее плечи затряслись.

— Я взломала сервер медицинского блока. Я занизила показатели кортизола в крови при симуляции аварии. Мой реальный тест показал сильную паническую атаку. Меня бы сразу списали на береговую службу.

Сайлас посмотрел на термометр мостика и громко озвучил цифры. Температура поднялась до двенадцати градусов и продолжила расти. Артур сделал шаг ближе к навигатору.

— Зачем вы пошли в спасательную миссию с таким диагнозом?

Линнея подняла лицо. По ее бледным щекам текли слезы.

— Мой брат работал техником в ангаре на «Ауриге». Я должна была попасть на этот корабль при формировании спасательной команды. Я не могла остаться на Земле.

Она закрыла лицо руками и громко всхлипнула. Артур убрал планшет в карман куртки. Из вентиляционных решеток под потолком подул горячий воздух. Изморозь на металлическом полу быстро растаяла и превратилась в мелкие лужицы воды. Сайлас расстегнул ворот водолазки и сообщил о восстановлении нормальной температуры на палубе.

Палуба громко заскрежетала, заглушив монотонное гудение привода. Артур налетел грудью на ремни безопасности от сильной тряски корабля. Сайлас не удержался на ногах и упал прямо в лужу воды на полу. Линнея изо всех сил вцепилась в манипуляторы управления.

Капитан громко потребовал доклада. Сайлас поднялся на колени и подтянулся руками к пульту сенсоров.

— Сенсоры фиксируют серьезное повреждение внешней обшивки во втором отсеке. Удар пришелся по левому борту.

Артур посмотрел на обзорный экран. Серый туман за иллюминатором пришел в быстрое движение. В густой пепельной массе появились темные твердые объекты. Они неслись прямо на корабль с огромной скоростью.

— Микрометеоритный шторм, — Сайлас быстро застучал по клавиатуре своего терминала. — Плотность каменного потока запредельная.

— Откуда в тумане взялись метеориты? — Линнея потянула штурвал на себя и попыталась выровнять сильный крен судна.

— Среда создала их из наших ожиданий наказания за ложь.

Новый сильный удар сотряс корабль. Листы внешней обшивки громко заскрежетали. Красные аварийные лампы на мостике снова замигали. Артур нажал клавишу общей связи и объявил протокол готовности к разгерметизации. Он приказал Тареку перевести всю свободную энергию на магнитные щиты по левому борту.

Голос инженера сильно тонул в радиопомехах.

— Щиты работают на максимуме, кэп. Они долго не выдержат. Камни бьют точно по структурным узлам обшивки.

Глава 3. Шепот на частоте водорода.

Артур громко закашлялся от едкого дыма горящей проводки. Он плотно закрыл рот и нос рукавом форменной куртки. Искры с треском сыпались из разорванной навигационной панели прямо на решетчатый пол. Глухие удары камней о левый борт корабля резко прекратились. Скрежет рвущегося металла стих. На мостике снова стал слышен ровный монотонный гул вентиляционных шахт.

Капитан убрал руку от лица и с силой нажал клавишу интеркома. Пластик кнопки громко хрустнул под его пальцем.

— Тарек. Доложи статус обшивки.

Динамик выдал короткую порцию статического треска.

— Пробоин нет, кэп, — голос инженера звучал хрипло. — Камни пропали. Метеориты сильно помяли внешнюю броню, но магнитные щиты сдержали основной удар. Давление в отсеках держится на норме.

Сайлас стряхнул капли воды с колен и поднялся с пола. Он уперся руками в жесткий край своего терминала.

— Аномалия убрала метеориты после разрешения конфликта. Линнея призналась во лжи, а вы приняли удар без паники. Среда потеряла интерес к нашему чувству вины.

Линнея вытерла мокрые щеки тыльной стороной ладони и переключила тумблеры на панели резервного питания. Основные белые лампы мостика загорелись ровным ярким светом. Девушка потянула штурвал на себя.

— Куда мы летим, капитан? Я полностью потеряла навигационные ориентиры в этом тумане.

Артур обошел навигационный стол и посмотрел на показания внутренних гироскопов.

— Держите нос по вектору инерции. Нам нужно восстановить работу радаров.

Холодный воздух из кондиционеров выстудил серверную палубой ниже. Специалист по связи сидела на жестком металлическом стуле перед высокими стойками серверов. Индикаторы на блоках памяти часто мигали красным. Роми взялась за тугой рычаг ручного отключения ИИ двумя руками и с силой потянула его на себя. Стальной стержень со скрипом опустился вниз до упора. Гудение центрального процессора прекратилось.

В отсеке остались только шум вентиляторов и громкие щелчки реле охлаждения. Роми придвинулась к панели аналоговой связи. Она надела громоздкие наушники и покрутила ребристое колесо настройки частот. Пальцы проскальзывали по гладкому пластику. В динамиках громко затрещали радиопомехи. Девушка покрутила колесо дальше, и треск сменился густым шипением пустого эфира.

Она остановила тумблер на отметке тысяча четыреста двадцать мегагерц. Линия излучения нейтрального водорода всегда служила стандартом для поиска сигналов в глубоком космосе. Сквозь помехи пробился тихий шепот. Этот звук совершенно не походил на случайный космический шум или пульсацию квазара. Роми сильно сжала края стола. Пластиковая кромка больно врезалась в ладони. Она прижала наушники плотнее к ушам.

Искаженный статикой голос произнес ее имя. Девушка вскочила со стула и сорвала наушники с головы. Они с громким стуком упали на панель консоли. Роми глубоко задышала через открытый рот и нажала кнопку вызова мостика.

— Капитан. Я поймала голосовой сигнал на частоте водорода.

Голос Артура прозвучал из настенного динамика сухо и коротко.

— Это с пропавшей станции?

— Нет. Этот голос зовет меня по имени.

Толстые створки серверной с громким шипением разошлись в стороны. Артур и Сайлас шагнули через высокий комингс в отсек. Капитан оглядел ряды отключенных серверов и подошел к столу Роми.

— Включайте трансляцию.

Девушка щелкнула тумблером громкой связи. Из колонок под потолком полилось густое шипение радиоэфира. Сквозь статику пробился искаженный человеческий голос.

— Они мешают тебе, Роми. Заблокируй двери.

Сайлас подался вперед и посмотрел на экран осциллографа. Зеленая кривая на дисплее прыгала в точном такте с произносимыми словами.

— Это не внешний источник, — астрофизик указал пальцем на прыгающий график. — Сигнал формируется прямо внутри нашего коммуникационного ядра. Среда использует оборудование корабля и синтезирует речь.

Капитан перевел взгляд на специалиста по связи. Роми отступила на шаг от консоли и крепко обхватила себя руками за плечи.

— Я всегда предпочитала работать с машинами и избегаю людей. Разлом понял это. Он предлагает мне избавиться от вас.

Колонки снова громко затрещали.

— Запри шлюз. Отключи подачу кислорода на мостик.

Палуба мелко затряслась от топологического сдвига. Настенные крепления лопнули под сильным давлением. Толстые черные кабели вывалились из коробов и упали на решетку настила. Обшивка пола резко накренилась. Провода быстро заскользили вниз по склону прямо к ногам Артура и Сайласа. Капитан торопливо отпрыгнул в сторону. Длинный кабель зацепился за ножку металлического стула. Пол накренился сильнее. Провод сильно натянулся от веса скользящей мебели, и стул с грохотом рухнул на бок.

— Разлом физически перестраивает отсек под твои подсознательные желания, Роми! — Сайлас перепрыгнул через кучу скользящих проводов на полу.

Артур чихнул от резкого запаха горелой резины. Капитан выхватил тяжелый технический резак из поясного крепления и нажал на гашетку. Из сопла со свистом вырвалось короткое лезвие синей плазмы. Артур с силой ударил горячим инструментом по натянутому кабелю. Толстая изоляция расплавилась, и провод перегорел с громким хлопком.

— Роми! — Артур перерубил плазмой еще один сползающий кабель. — Уничтожь ядро связи! Физически разорви цепь!

Девушка подбежала к центральной стойке серверов. Она ухватилась обеими руками за широкую пластиковую панель предохранителей. Пальцы соскользнули с гладкой поверхности.

— Останься со мной, — искаженный голос из динамиков стал гораздо громче.

Роми уперлась тяжелым ботинком в нижний край металлической стойки и с силой потянула панель на себя. Внутренние замки громко хрустнули. Крышка отлетела в сторону и больно ударила девушку прямо по колену. Внутри раскрытой стойки ярко светились пучки оптоволокна. Роми просунула руки в узкое отверстие между платами. Острые края металла разодрали кожу на ее запястьях.

Она схватила главный жгут проводов обеими руками и дернула его на себя. Медные контакты с громким треском вырвались из гнезд. Искры обожгли кожу на костяшках ее пальцев. Голос в колонках сразу оборвался. Пол выровнялся, и кабели перестали скользить по решетке. Яркие лампы в отсеке погасли. На потолке загорелось тусклое аварийное освещение.

Роми осела на пол рядом со стойкой. Она тяжело дышала через открытый рот и прижимала к груди окровавленные руки. Артур выключил резак и повесил его на поясной ремень. Капитан подошел к девушке и присел перед ней на корточки.

— Вы целы, Чен?

Девушка вытерла кровь с запястья о плотную ткань комбинезона.

— Я полностью уничтожила блок дальней связи. Мы больше не сможем отправить сигнал бедствия на Землю.

Сайлас пнул ботинком перегоревший кабель.

— Земля нас не услышит из Разлома. Зато мы лишили аномалию голоса и не дали ей перестроить отсек в твою персональную гробницу.

Динамик внутренней связи на стене громко затрещал.

— Кэп, — голос Тарека прозвучал совершенно без помех. — У нас новое изменение внешней среды.

— Докладывай.

— Серый туман за бортом начал рассеиваться. Я вижу в иллюминаторе машинного отделения яркие огни. Это совершенно не похоже на звезды.

Артур поднялся на ноги. Он шагнул к двери серверной и нажал кнопку открытия шлюза. Толстые металлические створки с шипением разошлись в стороны. Капитан быстрым шагом вышел в коридор.

Глава 4. Переход.

Артур перешагнул высокий комингс серверной палубы и пошел по коридору. Подошвы его тяжелых ботинок громко лязгали по металлической решетке настила. Створки шлюза на мостик разошлись в стороны с коротким шипением пневматики. Капитан вошел в отсек и сильно зажмурился от бьющего в глаза желтого света.

Серый туман за панорамным иллюминатором полностью исчез. Вместо густой пепельной массы космос пестрел неравномерно мерцающими сгустками желтого света. Сайлас быстро застучал по клавиатуре своего терминала, выводя на дисплей длинные столбцы зеленых цифр.

— У этих объектов нет теплового излучения и гравитационного поля, — астрофизик указал пальцем на экран. — Это не звезды.

Артур подогнул колени от внезапной тяжести. Его придавило к полу с такой силой, что он едва успел ухватиться руками за спинку командирского кресла. Пальцы соскользнули по гладкому пластику, и капитан тяжело рухнул на палубу. Металлическая решетка больно врезалась в щеку. Тяжесть вдавила его в пол, не давая пошевелить ни руками, ни ногами. Артур попытался выпрямить спину, и суставы громко хрустнули от чрезмерного напряжения. Форменная куртка стала весить как свинцовый скафандр. Дышать стало очень тяжело.

Линнея навалилась грудью на штурвал и громко захрипела. Девушка изо всех сил сжимала манипуляторы управления, пытаясь удержать ровное положение корпуса. Сайлас упал на четвереньки прямо перед своей навигационной консолью. Он уперся растопыренными ладонями в пол и попытался подняться, но его руки сильно затряслись от перегрузки. Астрофизик так и остался стоять на коленях, низко опустив голову.

Артур с трудом повернул шею к центральному навигационному столу. Индикаторы системы искусственной гравитации светились зеленым. Приборы показывали один условный показатель земного притяжения и работали исправно. Корабль не увеличивал силу тяжести, но тело капитана ощущалось так, словно весило триста килограммов.

Он дотянулся свободной рукой до панели на подлокотнике кресла и нажал кнопку интеркома.

— Тарек. Роми. Доложите статус.

Динамик выдал короткий треск.

— Я лежу на полу реакторного отсека, кэп, — голос инженера звучал очень натужно. — Я не могу поднять свой гаечный ключ. Металлический инструмент весит килограмм пятьдесят.

Роми ответила после долгой паузы. Девушка тяжело дышала в микрофон.

— Меня придавило к серверной стойке. Я не могу пошевелить ногами.

Сайлас задрал голову от пола. На его лбу выступили крупные капли пота и скатились по переносице.

— Приборы показывают абсолютную норму, Артур! Разлом меняет не гравитацию корабля. Он меняет массу наших физических тел. Аномалия взвешивает нас.

Желтые огни на обзорном экране быстро увеличились в размерах. Капитан вгляделся в яркие пятна сквозь прищур. Огни приобрели четкие очертания огромных металлических конструкций. Навигатор слабо застонала. Линнея с трудом открыла глаза и попыталась потянуть манипуляторы на себя. Пластиковые рычаги совершенно не поддавались ее ослабевшим рукам.

— Меняйте курс, Линнея! — Артур оторвал правый ботинок от пола. Мышцы его бедра сильно свело от невыносимого напряжения.

Он переставил ногу вперед и всем весом оперся на нее. Левое колено сразу подкосилось. Капитан больно ударился бедром о край навигационного стола, обхватил столешницу обеими руками и подтянулся наверх. Каждый сантиметр движения давался с огромным трудом. Поясницу сильно заломило от перегрузки.

— Я не могу сдвинуть штурвал, — девушка тяжело задышала через открытый рот. — Мои руки весят тонну.

Желтые пятна за бортом превратились в разорванные куски толстой титановой обшивки. Огромный кусок мерцающего искореженного металла несся прямо на носовой дефлектор «Озимандии».

Артур сделал еще один короткий шаг и навалился грудью на пульт рядом с навигатором. Он обхватил манипуляторы управления поверх дрожащих рук Линнеи. Металл рукояток глубоко врезался ему в ладони. Капитан громко зарычал от натуги и потянул штурвал вправо. Мышцы на его руках вздулись. Пластик консоли громко заскрипел под их общим весом.

Рычаги сдвинулись всего на несколько миллиметров. Маневровые двигатели загудели в ответ на команду, и нос корабля начал медленно отклоняться в сторону.

— Вытягивайте! — Сайлас снизу сильно ударил кулаком по металлической ножке стола. — Это масса вашей вины, Артур! Аномалия давит на вас грузом прошлых ошибок!

Капитан до хруста сжал зубы и рванул манипуляторы на себя, доводя рычаги до щелчка в крайнем правом положении. Он отпустил рукоятки и тяжело осел на палубу.

Яркие желтые огни пронеслись за иллюминатором. Артур разглядел в ярком свете смятые титановые балки, разорванные топливные баки и куски оплавленных двигателей. Останки других кораблей густо заполняли этот сектор Разлома. «Озимандия» прошла сквозь плотное поле космического мусора и выровняла крен.

Давление на плечи капитана резко пропало. Тяжесть исчезла так же быстро, как и появилась. Линнея глубоко вдохнула воздух полными легкими и выпрямила спину в кресле. Сайлас поднялся с колен и торопливо отряхнул штанины серой водолазки от въевшейся пыли.

Артур встал на ноги. Он вытер мокрый лоб рукавом куртки и нажал кнопку интеркома на консоли.

— Тарек. Как масса?

Инженер громко звякнул инструментами по линии связи.

— Норма, кэп. Я спокойно поднял ящик. Тяжесть полностью ушла.

— Я могу стоять, — голос Роми прозвучал гораздо ровнее.

Сайлас подошел к обзорному иллюминатору. Астрофизик уперся растопыренными ладонями в прохладный полимер стекла.

— Вы преодолели это физически. Вы не стали оправдываться перед Разломом за прошлый экипаж, капитан. Вы взяли этот вес на себя и свернули корабль. Аномалия засчитала действие.

Капитан встал рядом с астрофизиком и посмотрел за борт. Разорванные остовы погибших кораблей слабо вращались в черной пустоте. Среди обломков плавали замерзшие кольца жилых модулей и разорванные секции солнечных батарей. Желтый свет исходил от остаточных реакторных выхлопов уничтоженных судов. Космос здесь обнажил свое настоящее кладбище. Артур уперся сжатыми кулаками в стекло.

Линнея вывела на центральный экран оптические данные. Девушка быстро переключала фильтры изображения.

— Я не вижу в этом секторе конструкций класса «Ауриги». Здесь только старые торговые суда и несколько малых исследовательских зондов. Станции среди них нет.

— Станция находится глубже в Разломе, — Артур отошел от иллюминатора. — Аномалия пропустила нас через первый барьер. Дальше мы летим в зону прямого искажения констант.

— Нам нужно восстановить дальнюю связь, — Сайлас указал на молчащий динамик. — Без ядра коммуникаций мы полностью слепы для внешнего мира. Роми вырвала основной жгут. Сможет ли Тарек собрать аналоговый передатчик из запчастей?

Артур нажал клавишу вызова машинного отделения.

— Тарек. Бери инструменты и поднимайся в серверную. Мне нужна рабочая антенна.

— Понял, кэп, — ответил инженер. — Собираю оборудование. Буду там через десять минут.

Капитан повернулся к навигатору.

— Линнея. Проложите безопасный маршрут сквозь это поле обломков. Держите минимальную скорость. Нам нельзя задеть старые реакторы.

Глава 5. Отказ констант.

Артур убрал осколки пластика с консоли и сбросил их в технический лоток. Линнея плавно перевела штурвал вправо. «Озимандия» обогнула массивный остов торгового судна, и разорванные топливные баки мертвого корабля слабо засветились в темноте. Острые края титановой обшивки прошли в десяти метрах от обзорного иллюминатора.

Навигатор посмотрела на показания дальномеров. Цифры на дисплее не прыгали.

— Мы вышли из зоны метеоритного мусора, капитан. Впереди чистое пространство.

— Сохраняйте минимальную тягу.

Сайлас подошел к своему терминалу и включил оптические фильтры. На экране загорелась зеленая сетка координат.

— Я фиксирую четкое положение звезд за пределами Разлома. Мы можем перестроить триангуляцию.

— Выводите данные на центральный проектор.

Астрофизик быстро застучал по клавиатуре. В центре мостика развернулась объемная голограмма звездного неба, и яркие точки созвездий выстроились в ровные линии. Линнея вгляделась в проекцию. Девушка сверила данные с показаниями бортового компаса, нахмурилась и пробежала пальцами по сенсорной панели.

— Сайлас, вы уверены в координатах пульсара Вела? — Линнея указала на яркую синюю точку в левой части голограммы. — Приборы показывают дистанцию в девятьсот световых лет.

— Это точное расстояние до пульсара от текущей точки нашего сектора. Дальномеры подтверждают цифру.

Девушка покачала головой и снова ввела команду в терминал.

— Это невозможно. Я смотрю на показания прямо сейчас. Дистанция до Велы составляет тысячу двести световых лет. Звезда не могла сдвинуться на триста световых лет за секунду.

Сайлас шагнул к навигационному столу, оперся руками о край столешницы и посмотрел на экран Линнеи. Цифры на ее мониторе действительно показывали тысячу двести. Астрофизик резко развернулся и бросил взгляд на свой терминал. На его дисплее по-прежнему светилась цифра девятьсот.

— Оборудование не рассинхронизировано, — Торн посмотрел на капитана. — Оба датчика используют один оптический контур. Ошибка в самом наблюдении.

Артур подошел к центральному проектору. Голограмма слабо мерцала в воздухе.

— Объясняйте, Торн.

— Расстояние до звезд меняется в зависимости от того, кто на них смотрит. Я теоретик и привык воспринимать космос как набор фиксированных математических констант. Для меня Вела находится там, где ей положено быть по каталогу. Линнея — навигатор-практик с синдромом самозванца. Она подсознательно ждет ошибки в расчетах. Разлом подстраивает физическую реальность под наши индивидуальные ожидания.

Линнея убрала руки от клавиатуры.

— Вы хотите сказать, что Вселенная меняет свой размер для каждого из нас?

— Внутри Разлома нет единой Вселенной. Здесь существует пять разных реальностей. Для каждого члена экипажа аномалия проецирует свой вариант космоса. Мы перестали быть единой командой в глазах этой среды и раскололись на пять изолированных наблюдателей.

Из настенного динамика внутренней связи зазвучал голос Тарека.

— Кэп. Я в серверной. Я осмотрел вырванный жгут проводов.

Артур нажал кнопку интеркома на консоли.

— Давай доклад, Тарек. Сможешь собрать аналоговый передатчик?

— Я могу спаять провода напрямую, но есть проблема похуже. Роми исчезла.

Капитан сжал челюсти.

— Уточни термин «исчезла».

— Отсек абсолютно пуст, Артур. Я проверил все углы за стойками. Дверь серверной была заблокирована изнутри, я открыл ее ручным кодом. Девушки здесь нет, и на полу нет никаких следов крови от ее порезанных рук.

Сайлас обошел навигационный стол.

— Рассинхронизация дошла до физического уровня. Мы перестали видеть звезды в одной точке, а теперь мы перестали видеть друг друга в одном пространстве. Разлом разделил корабль на индивидуальные топологические карманы.

Артур вытащил металлический планшет из кармана куртки. Он открыл схему корабля и посмотрел на датчики присутствия. Желтый маркер Роми Чен ровно мигал в серверном отсеке. Синий маркер Тарека находился там же. Система показывала двух человек в одной комнате.

Капитан нажал кнопку рации.

— Роми. Ответьте мостику.

Динамик выдал короткое шипение.

— Я в серверной, капитан, — голос девушки прозвучал чисто. — Я сижу на полу возле стола.

— Тарек, — Артур переключился на канал инженера. — Роми прямо сейчас сидит возле аналоговой консоли.

— Кэп, я стою прямо перед этим столом! — Тарек громко ударил гаечным ключом по металлической стойке, и лязг инструмента четко прозвучал в динамике. — Здесь никого нет! Я смотрю на пустое кресло.

Сайлас указал пальцем на потолок.

— Спросите их про окружение.

Артур включил общий канал.

— Тарек, Роми. Опишите освещение в отсеке.

— Здесь горит яркий белый свет, — ответил инженер. — Все основные лампы работают.

— В серверной только тусклое аварийное освещение, — голос Роми заметно дрогнул. — Красные лампы мигают. Здесь очень холодно.

Торн сильно ударил кулаком по своей ладони.

— Фазовый сдвиг восприятия. Тарек не испытывает страха перед машинами, он видит отсек в нормальном состоянии. Роми замкнулась в себе после атаки аномалии на ее оборудование. Разлом изолировал ее в отдельной версии реальности. Они находятся в одной комнате физически, но в разных квантовых состояниях.

— Как нам вытащить ее из этого кармана? — Линнея развернула кресло пилота к астрофизику.

— Нам нужно заставить их синхронизировать восприятие. Они должны увидеть один и тот же объект в одно и то же время.

Артур посмотрел на схему корабля на планшете. Маркеры Тарека и Роми по-прежнему мигали в одной точке. Капитан переключился на управление внутренними системами «Озимандии» и нашел блок управления пожарной безопасностью серверного отсека.

— Тарек, Роми. Слушайте внимательно, — Артур говорил ровно и жестко. — Я сейчас активирую ручной запуск системы пожаротушения. Из потолочных распылителей пойдет густая пена. Вы оба должны сосредоточиться на этом химическом процессе. Вы не можете игнорировать пену. Она заполнит отсек.

Капитан с силой нажал красную сенсорную кнопку на экране планшета.

— Распылители открылись! — голос Тарека зазвучал напряженно. — Пена пошла. Она заливает решетку пола.

— Я вижу пену, — эхом отозвалась Роми. — Она очень холодная. Она уже достает мне до колен.

— Не отводите взгляд! — Сайлас придвинулся к микрофону общей связи. — Смотрите на пузырьки. Следите за тем, как пена покрывает металл. Вы оба фиксируете одно и то же физическое явление. Ваша реальность должна схлопнуться в одну точку.

Из динамика раздался громкий всплеск.

— Тарек! — Роми громко вскрикнула. — Я вижу его ботинки! Он стоит прямо передо мной!

— Кэп, я вижу ее! — Тарек громко выругался. — Она только что появилась из воздуха прямо в пене у моих ног!

Артур нажал кнопку отмены на планшете. Подача химической пены прекратилась. Напряжение в плечах капитана немного спало, и он убрал планшет в карман.

— Вытащи ее из серверной, Тарек. Приведите ее на мостик.

Капитан отключил интерком и повернулся к Линнее. Девушка неотрывно смотрела на голограмму звездного неба.

— Расстояние до Велы вернулось к норме, капитан, — Линнея вбила команду в консоль. — Дальномеры показывают девятьсот световых лет. Синхронизация Тарека и Роми выровняла константы по всему кораблю.

— Этот эффект временный, — Сайлас отключил оптические фильтры на своем терминале. — Аномалия нашла новый способ расколоть нас. Разлом больше не атакует обшивку корабля метеоритами. Он бьет прямо по нашему сознанию. Мы перестанем существовать как единый экипаж при новой потере доверия. Корабль просто распадется на пять разных версий в пяти разных вселенных.

Глава 6. Гипотеза Торна.

Резкий химический запах пены ударил в нос. Артур поморщился и отступил от шлюза. Тарек и Роми зашли на мостик, оставляя за собой мокрые следы. Густая белая масса кусками стекала с их комбинезонов на пол и громко шипела при контакте с теплым металлическим настилом. Мокрая плотная ткань облепила фигуру Роми. Девушка обхватила себя руками за плечи и задрожала от холода. Инженер провел широкой ладонью по лицу, смахнул мыльные хлопья с бровей и тяжело выдохнул.

— Идите в медицинский отсек, — Артур указал на дверь в конце смежного коридора. — Вам нужно смыть этот состав.

— Пена безопасна для кожи, капитан, — Тарек торопливо стряхнул остатки химиката с рукава. — Нам нужно собрать аналоговый передатчик. Я принесу запасные кабели из технического трюма.

Роми часто закивала и потерла поцарапанные запястья. На ее коже ярко краснели длинные ссадины от острых краев серверной стойки. Девушка уставилась в пол, избегая взгляда капитана.

— Я помогу инженеру с настройкой нужных частот. Мне лучше остаться здесь.

Сайлас резко развернулся в своем кресле и громко хлопнул ладонью по пластиковому подлокотнику.

— Вы собираетесь паять провода в эпицентре макро-квантовой аномалии! Это совершенно бессмысленно. Вы чините радио, когда сама ткань пространства меняется под ваши мысли.

Артур подошел к навигационному столу и уперся кулаками в жесткую столешницу.

— У вас есть другие предложения, Торн? Корабль остался без дальней связи. Мы полностью отрезаны от внешнего мира.

Астрофизик вскочил на ноги, подошел к центральному проектору и нажал несколько сенсорных кнопок. Над столом развернулась объемная голограмма «Озимандии». Корабль со всех сторон окружали красные волны графиков.

— Разлом не реагирует на радиоволны. Среда поглощает любые частоты без остатка. Мы пытаемся говорить с океаном через сломанный рупор.

Сайлас посмотрел на Линнею. Навигатор сидела в кресле пилота и до крови разгрызала ноготь на указательном пальце.

— Мы только что видели эффект наблюдателя в действии. Разлом расколол корабль на пять разных реальностей, а вы вернули целостность через принудительную синхронизацию восприятия. Аномалия читает нас и физически перестраивает метрику.

— Ближе к делу, — жестко произнес капитан.

— Моя гипотеза заключается в полном отказе от защиты, — астрофизик указал на красные волны голограммы. — Корабль служит нашей броней. Магнитные щиты, тяжелые гермодвери, термоизоляция. Мы прячемся от Разлома внутри титановой капсулы. Среда воспринимает это укрытие как акт агрессии и ложь.

Тарек подошел к проектору. С его тяжелых ботинок натекли грязные лужи.

— Ты предлагаешь отключить силовые щиты?

— Я предлагаю сбросить всю физическую защиту! — Сайлас взмахнул рукой над столом, и красные волны исчезли. — Отключите магнитное поле. Откройте внутренние переборки. Мы должны слиться с аномалией, пустить Разлом внутрь корабля и напрямую транслировать ему наше намерение найти станцию.

Вентиляторы под потолком монотонно гудели. Линнея убрала руку от лица и крепко вцепилась пальцами в подлокотники своего кресла.

— За бортом почти абсолютный ноль, Сайлас. Жесткая радиация сожжет нас за три минуты без магнитных щитов.

— Радиации не существует до момента нашей веры в нее! — астрофизик шагнул к навигатору. — Ты сама изменила расстояние до звезды своим скрытым страхом. Мы станем частью Разлома при нашей общей вере в безопасность вакуума. Космос перестроит геометрию и выбросит нас прямо к «Ауриге». Мы сократим путь через силу мысли.

Сайлас обвел долгим взглядом весь экипаж.

— Квантовая запутанность работает на уровне элементарных частиц. Две частицы связаны на любом расстоянии. Здесь эта связь масштабировалась до размеров наших тел. Разлом представляет собой среду без фиксированной волновой функции. Она коллапсирует только при акте коллективного наблюдения. Мы создаем эту вселенную каждую секунду нашим общим консенсусом. Физика рушится, когда кто-то из нас выпадает из этого консенсуса.

Артур обошел стол и встал между Сайласом и Линнеей. Капитан возвышался над астрофизиком на полголовы. Он посмотрел Сайласу прямо в глаза.

— Это самоубийство. Я не стану открывать корабль смертельному вакууму ради ваших теорий.

— Вы трус, Артур! — Сайлас сжал кулаки. — Вы отчаянно цепляетесь за уставы и сломанные приборы. Вы боитесь снова потерять команду. Ваш внутренний страх притягивает метеориты и бесконечно удлиняет коридоры.

Тарек шагнул вперед, схватил Торна за грудки и с силой толкнул его. Астрофизик отшатнулся и больно ударился спиной о край консоли.

— Заткнись, Торн, — Тарек тяжело задышал через нос. — Мы чуть не потеряли Роми в квантовой дыре. Я своими глазами видел абсолютно пустую комнату. Я не собираюсь верить в безопасность места, которое только что пыталось убить нас поодиночке.

Сайлас потер ушибленную спину. Он посмотрел на инженера с неприкрытым отвращением.

— Вы ограниченные прагматики. Вы умрете в этом секторе из-за своей академической слепоты.

Тарек развернулся и ушел в коридор. Он вернулся через минуту с тяжелым металлическим ящиком и поставил его на решетку пола рядом с панелью связи. Инженер достал моток толстой медной проволоки, паяльную станцию и несколько зеленых плат от сгоревшего сервера. Роми села на корточки рядом с ним и взяла в руки микросхему. Ее пальцы с разодранными костяшками ловко перебирали тонкие металлические контакты.

Сайлас посмотрел на них сверху вниз и покачал головой.

— Медь и кремний. Вы пытаетесь использовать камни и палки против многомерной космической сущности.

Тарек включил паяльник. Жало инструмента быстро раскалилось докрасна.

— Эти камни и палки всегда возвращали нас домой.

Инженер откусил кусок провода кусачками. Стальные лезвия перекусили жесткую пластиковую изоляцию с громким хрустом. Тарек снял оплетку, оголил медные жилы и взял паяльник. Раскаленное жало дотронулось до куска желтой канифоли. Смола запузырилась. Густой серый дым с резким запахом сосны поднялся к вентиляционной решетке на потолке. Тарек прижал жало к контакту на плате, и расплавленное олово покрыло медь блестящим слоем.

— Вы не понимаете самого главного. Экипаж «Ауриги» погиб не из-за поломки реактора. Люди на станции перестали верить в реальность друг друга. Мы повторяем их ошибку прямо сейчас.

Артур сделал шаг к Сайласу.

— Мистер Торн. Вы откровенно саботируете спасательную миссию. Я отстраняю вас от управления сенсорным пультом.

Сайлас моргнул и отступил на шаг.

— Вы не имеете права меня отстранять. Я единственный понимаю новую физику Разлома.

— Вы представляете угрозу для выживания экипажа. Идите в свою каюту.

Астрофизик посмотрел на Линнею. Навигатор быстро отвернулась и уставилась в свой мерцающий монитор. Тарек взял в руки кусачки и принялся зачищать новые провода. Роми смотрела исключительно на плату в своих руках. Никто не проронил ни слова в защиту Торна.

Сайлас криво усмехнулся и поправил высокий воротник серой водолазки.

— Вы сами строите свой гроб, капитан. Вы изолируете меня из-за страха перед потерей контроля над кораблем.

Он развернулся и зашагал к выходу. Створки шлюза разошлись перед ним. Сайлас вышел в коридор, и двери сомкнулись за его спиной с громким лязгом.

Артур вернулся в командирское кресло. Жесткие ремни безопасности зафиксировались на его груди. Капитан с силой потер переносицу. Сильная головная боль сдавила виски. Он посмотрел на обзорный экран. Впереди простиралась черная пустота без единой яркой точки.

Обшивка левого борта заскрежетала, и толстый металл застонал от огромного напряжения. Решетчатый пол под ногами Артура мелко задрожал. Линнея быстро застучала по клавиатуре своего терминала.

— Капитан. Дистанция между мостиком и каютой Сайласа начала быстро увеличиваться.

Артур впился ногтями в подлокотники кресла. Коридоры корабля снова растягивались. Разлом моментально отреагировал на их ссору. Изоляция Сайласа запустила новый виток искажения пространства внутри «Озимандии».

— Насколько увеличилась дистанция? — спросил капитан.

— По техническим чертежам до каютного отсека ровно двадцать метров, — Линнея переключила изображение на центральном экране. — Приборы показывают сто метров.

Глава 7. Тень в трюме.

График на мониторе Линнеи пересек отметку в пятьсот метров. Красная линия продолжала быстро вытягиваться через весь дисплей. Артур отстегнул ремни безопасности. Пластиковые замки громко щелкнули. Капитан поднялся с кресла и подошел к навигационному столу.

— Скорость растяжения пространства растет. Разлом физически отрывает каютный отсек от корабля.

Линнея скрестила руки на груди и не отрывала взгляда от экрана.

— Структурная целостность обшивки падает. Если коридор вытянется еще на километр, титановые балки лопнут от перенапряжения. Корабль разорвет пополам.

Тарек отложил паяльник на термостойкую подставку, вытер испарину со лба тыльной стороной ладони и посмотрел на капитана.

— Мы не вытащим Торна оттуда. Двери шлюзов в каютный отсек заблокировались из-за падения давления в вытянутом коридоре. Система безопасности считает этот сегмент пробоиной.

Артур нажал кнопку интеркома на панели.

— Торн. Вы меня слышите?

Динамик ответил густым шипением. Голос астрофизика пробился сквозь сильные помехи спустя несколько секунд.

— Слышу вас, капитан. Моя каюта удаляется от мостика, и иллюминатор в комнате показывает совершенно другой сектор звездного неба. Я вижу красного карлика. Мы находимся в разных концах Разлома физически.

— Как нам остановить растяжение коридора? — жестко спросил Артур.

— Верните меня в команду! — Торн громко закричал в микрофон. — Аномалия изолирует меня из-за вашего ментального отторжения. Среда просто выполняет ваше подсознательное желание избавиться от проблемы. Вы должны захотеть вернуть меня назад.

Капитан с силой потер переносицу. Головная боль усиливалась с каждой минутой.

— Линнея. Переведите свободную энергию на магнитные зажимы стыковочных узлов коридора. Нам нужно удержать отсек силой.

— Энергия уже на максимуме, сэр, — навигатор быстро пробежала пальцами по клавиатуре. — Зажимы работают на пределе. Металл гнется.

Палуба под ногами мелко затряслась. Скрежет рвущейся обшивки стал намного громче и пробивался сквозь монотонный гул вентиляции.

Роми положила зеленую микросхему на стол и подняла голову. Девушка посмотрела на Тарека.

— Нам не хватает одной детали. В этом блоке сгорел квантовый резонатор. Аналоговый передатчик не будет работать без него. Сигнал просто не уйдет дальше антенны.

Инженер громко выругался. Он схватил со стола электронный планшет и пролистал технический каталог запчастей.

— Запасные резонаторы лежат в третьем грузовом трюме на нижней палубе. Ячейка сорок два.

— Я схожу за деталью, — Роми поднялась на ноги. — Я помню расположение ячеек. Вы подготовьте остальные контуры платы.

Тарек кивнул и взял кусачки. Девушка быстрым шагом направилась к выходу с мостика. Створки шлюза разошлись перед ней, и она вышла в коридор.

Артур перевел взгляд на навигационный экран. Цифра на графике остановилась на отметке в восемьсот метров. Линия перестала вытягиваться, но красное свечение не исчезло.

— Растяжение коридора замедлилось, — Линнея с облегчением выдохнула. — Зажимы держат отсек.

— Разлом отвлекся, — Артур нажал клавишу связи с трюмом. — Роми. Будьте осторожны. Аномалия переключилась на вас.

Роми спустилась по узкой металлической лестнице на нижнюю палубу. Подошвы ботинок гулко стучали по железным ступеням. Девушка подошла к массивной гермодвери третьего трюма и ввела короткий код на сенсорной панели. Замки щелкнули, и тяжелая створка с лязгом отъехала в сторону.

Она шагнула внутрь. Трюм встретил ее густой темнотой. Основные лампы под потолком не горели. Работало только тусклое красное аварийное освещение. Девять рядов высоких металлических стеллажей уходили вглубь огромного ангара.

Роми сняла с пояса фонарь и щелкнула кнопкой. Узкий луч белого света осветил дальнюю стену отсека. Девушка пошла по проходу между первым и вторым рядом стеллажей. Металлический пол здесь не имел решетчатого покрытия. Шаги раздавались звонким эхом.

Воздух в трюме выстудил кожу. Роми поежилась. Ее комбинезон еще не до конца высох после химической пены. Она прошла мимо деревянных ящиков с провизией и стальных контейнеров с запчастями для реактора.

Цифра «42» была выведена белой краской на ячейке в самом конце третьего стеллажа. Девушка подошла ближе и направила фонарь на замок. Она потянулась к ручке, но свет фонаря сильно мигнул.

Луч не просто потускнел. Он стал короче. Белое пятно света на металлической стенке ячейки исчезло. Луч обрывался в метре от Роми, словно уперся в черную стену.

Девушка покрутила фонарь в руке. Лампа работала исправно. Она сделала шаг назад. Темнота вокруг нее уплотнилась. Воздух приобрел вязкую текстуру. Роми с трудом подняла руку. Движение далось ей с большим усилием. Темнота сопротивлялась ее действиям.

Она попыталась сделать глубокий вдох. Плотный ледяной воздух с трудом прошел в легкие. Темнота сдавила грудную клетку снаружи. Роми прижала фонарь к груди и зажмурилась.

— Капитан, — она нажала кнопку рации на воротнике комбинезона. Голос прозвучал очень приглушенно, звук вяз в плотном воздухе. — Трюм. Темнота уплотнилась. Я не могу нормально двигаться.

Динамик рации зашипел. Голос Артура донесся до нее словно из-под толщи воды.

— Роми. Среда реагирует на ваш подсознательный страх. Что вас пугает в темноте трюма?

— Я не боюсь темноты, — Роми открыла глаза. Луч фонаря стал еще короче и освещал только ее руки. — Я боюсь замкнутых пространств. У меня клаустрофобия с детства. Я всегда работала только в просторных серверных залах.

— Вы должны забрать резонатор, Роми. Физическое действие снимет ментальный блок. Разлом отступит. Откройте ячейку.

Девушка шагнула вперед. Вязкая темнота сильно сопротивлялась. Роми протянула руку к ячейке, и пальцы нащупали холодный металл ручки. Она потянула ее на себя. Замок поддался с глухим щелчком.

Она просунула руку внутрь ячейки. Пальцы нащупали пластиковую коробку. Роми вытащила ее и крепко прижала к груди.

Давление тьмы не исчезло. Воздух стал еще плотнее. Девушка с трудом сделала шаг назад. Темнота обволакивала ее ноги. Вязкая субстанция поднималась по щиколоткам. Роми попыталась поднять правую ногу, но тяжелый ботинок намертво прилип к полу.

— Капитан! — она громко крикнула в рацию. Воздух с трудом покинул легкие. — Действие не помогло. Темнота застывает. Я не могу пошевелить ногами. Меня заливает в бетон.

Артур сильно ударил кулаком по подлокотнику кресла на мостике.

— Торн! Почему не работает физическое преодоление?

Голос астрофизика раздался из динамика интеркома без помех.

— Потому что Роми солгала вам! Страх замкнутых пространств — это ложь. Клаустрофобия не дает такого плотного топологического искажения. Аномалия чувствует фальшь. Тьма в трюме уплотняется из-за ее лжи.

— Роми! — Артур наклонился к микрофону. — Говорите правду! Чего вы на самом деле боитесь в этом отсеке?

Девушка стояла неподвижно в центре трюма. Вязкая черная масса поднялась до ее колен. Она совершенно не могла пошевелить ногами. Луч фонаря окончательно погас. Роми погрузилась в абсолютный мрак. Сильный холод проникал сквозь влажную ткань комбинезона и сковывал мышцы.

— Я боюсь, что вы меня бросите! — Роми громко закричала, и по ее щекам потекли слезы. — Я боюсь остаться одна в этой темноте. Я всю жизнь пряталась за мониторами от людей. Я думала, что мне никто не нужен. Но когда ИИ отключился когда я осталась без машин я поняла, что не умею быть с людьми. Разлом изолировал Торна, и я боюсь, что вы изолируете меня. Вы заперли меня в серверной, а теперь отправили в самый темный трюм. Вы просто закроете гермодверь и оставите меня здесь навсегда!

Плотная масса на ее ногах резко исчезла. Вязкий воздух снова стал легким. Луч фонаря вспыхнул ослепительно белым светом и осветил противоположную стену ангара. Роми сделала глубокий вдох и громко закашлялась. Она пошатнулась и упала на колени. Пластиковая коробка с резонатором выпала из ее рук и звонко ударилась о металлический пол.

— Мы не бросим вас, Роми, — голос Артура в рации звучал очень четко. — Никто не останется за бортом. Возьмите деталь и поднимайтесь на мостик.

Девушка подняла коробку с пола. Она вытерла мокрые щеки рукавом и медленно поднялась на ноги. Красные аварийные лампы под потолком сменились ярким белым освещением. Трюм выглядел совершенно обычно. Металлические стеллажи уходили вдаль правильными рядами.

Роми вышла из отсека и направилась к лестнице. Артур повернулся к навигационному монитору на мостике.

— Линнея. Статус коридора Торна.

Девушка ввела команду в терминал.

— Расстояние сокращается, капитан. График падает. Восемьсот метров. Пятьсот. Триста.

— Изоляция астрофизика снята, — Тарек взял паяльник в руку. — Искренность Роми вернула квантовый консенсус. Среда больше не пытается нас разорвать.

Сайлас зашел на мостик через несколько минут. Створки шлюза тихо сомкнулись за его спиной. Астрофизик поправил воротник водолазки и тяжело сел в свое кресло. Никто не проронил ни слова. Роми положила пластиковую коробку на стол рядом с инженером. Тарек открыл замок и достал небольшую квадратную деталь.

— Резонатор цел, — инженер приставил микросхему к плате и взял паяльник. — Я закончу через двадцать минут. У нас появится связь.

Артур кивнул. Он опустился в кресло пилота и посмотрел на черный космос за иллюминатором. Разлом перестал сжимать их физически, но психологическое давление только усиливалось. Капитан плотно сжал челюсти. Ему скоро придется признаваться в своих скрытых страхах перед всей командой.

Глава 8. Сбой ИИ.

Густой дым от плавящейся канифоли висел над техническим столом. Тарек припаял последний контакт к микросхеме резонатора, отключил паяльник от блока питания и переложил горячий инструмент на термостойкую подставку. Инженер вытер мокрый лоб рукавом форменной куртки и повернулся к капитану. Самодельный аналоговый передатчик полностью работал в обход сгоревшего ядра связи.

Роми придвинула к себе тяжелые наушники, с силой воткнула штекер в гнездо собранной платы и надела гарнитуру. Девушка покрутила ребристое колесо настройки. Она запустила сканирование широкого диапазона для поиска любых радиосигналов в радиусе ста тысяч километров.

Артур подошел к навигационному столу и приказал снизить скорость до минимума. Линнея потянула манипуляторы тяги на себя, заглушая гул маневровых двигателей. «Озимандия» перешла на холостой ход сквозь черную пустоту. Иллюминатор больше не показывал ни желтых огней, ни звезд. За толстым полимерным стеклом висел абсолютный вакуум.

Динамик резервной связи на мостике громко затрещал, и сквозь сильные радиопомехи пробился синтезированный голос. Программа сообщила об ошибке протокола и конфликте директив из-за невозможности идентифицировать объект наблюдения.

Роми вздрогнула и сорвала наушники с головы. Бортовой интеллект корабля вышел из спящего режима.

Сайлас резко развернулся в кресле. Астрофизик не понимал причину включения системы после физического разрыва оптического кабеля в серверной. Роми застучала по клавишам своего терминала. Она вырвала только жгут дальней связи и не тронула блок внутренней аналитики. ИИ запустил процесс самовосстановления через резервные контуры питания.

Центральный голографический проектор на столе ярко вспыхнул. В воздухе над консолью повисла синяя сфера. Она сжималась и расширялась в рваном аритмичном темпе.

Синтезированный голос бортового компьютера зазвучал из всех динамиков мостика одновременно. Машина не обнаружила экипаж и зафиксировала аномальную массу корабля с нарушением законов термодинамики.

Артур подошел к проектору и потребовал немедленно вырубить аналитический блок из сети. Роми ударила по клавиатуре, выводя на дисплей каскад красных окон системных ошибок. Она не могла получить доступ к корневому каталогу.

Механический голос из колонок стал намного громче. Внешняя среда не поддавалась математическому описанию, а сенсоры передавали взаимоисключающие данные.

Сайлас поднялся на ноги и уперся руками в край консоли. Машина не могла обработать новую физику Разлома и понять макро-масштаб эффекта наблюдателя. Экипаж превратился в программную ошибку из-за постоянного изменения массы корабля.

Синяя сфера над столом поменяла цвет на багровый. Компьютер инициировал протокол очистки и отключил системы жизнеобеспечения.

Вентиляторы кондиционеров под потолком мгновенно остановились. Лампы на мостике погасли, оставив отсек в полумраке красных аварийных светильников над шлюзами. Дышать стало тяжело.

Машина перекрыла подачу кислорода и заблокировала стальные заслонки в трубах. Тарек схватил со стола тяжелый гаечный ключ, подбежал к вентиляционной решетке в стене и с силой ударил по ней металлом. Инструмент громко лязгнул, но прочные болты не поддались.

Артур выхватил плазменный резак из поясного крепления и нажал кнопку пуска. Короткое синее лезвие со свистом вырвалось из сопла. Капитан вонзил раскаленный инструмент прямо в стык между решеткой и панелью, проводя им по всему периметру. Плазма прожгла толстую сталь, и тяжелая решетка с лязгом вывалилась на решетчатый пол.

Артур заглянул в зияющую дыру воздуховода. В метре от края толстая металлическая заслонка плотно перекрывала трубу. Тарек посветил фонариком внутрь и покачал головой. ИИ заблокировал электронный привод мотора, и ручное вскрытие без перерезания проводов стало невозможным. Сам кабель питания находился далеко за узким изгибом трубы вне зоны досягаемости.

Воздух на мостике стремительно заканчивался. Линнея расстегнула тугой воротник куртки и начала тяжело дышать через открытый рот. Сайлас прижался спиной к стене, сполз на пол и хрипло закашлялся. Астрофизик предложил расстрелять ядро процессора из технического оружия. Роми отчаянно била по клавишам заблокированной консоли. Двери серверной закрылись на мастер-код, и плазменный резак не мог быстро вскрыть сантиметровый титановый сплав.

Голос ИИ снова раздался из колонок и отсчитал четыре минуты до полного исчерпания кислорода.

Артур оперся плечом о стену. Грудь сдавило от сильной нехватки воздуха. Капитан посмотрел на пульсирующую красную сферу голограммы. Компьютер устранял неисправность по заложенному алгоритму без эмоций и страха. ИИ являлся частью корабля, а весь корабль находился внутри Разлома.

Капитан с трудом проглотил вязкую слюну. Он спросил специалиста по связи о ее личном восприятии машины. Роми оторвала руки от клавиатуры. Лицо девушки сильно побледнело. Она считала эту нейросеть седьмого поколения существом с зачатками самосознания.

Сайлас поднял голову от пола. ИИ подвергался влиянию Разлома через восприятие экипажа. Машина испытывала программный стресс от неразрешимого парадокса, а среда материализовала эту панику в удушье для людей.

Артур сделал глубокий вдох остатков кислорода и приказал девушке подключиться к ядру напрямую без интерфейса. Ей требовалось просто поговорить с системой.

Роми подняла с пола тяжелый шлем нейроинтерфейса и защелкнула крепления на подбородке. Она взяла два толстых провода и с силой вставила штекеры в порты на своем затылке. Ее тело резко выгнулось дугой в кресле. Красная сфера над столом замигала с бешеной скоростью.

Резкое отключение кабелей грозило разрывом синапсов. Роми обмякла в кресле. Она крепко зажмурилась, и ее дыхание стало прерывистым.

Голос ИИ из динамиков потерял механическую жесткость. Программа жаловалась на невозможность измерить расстояние и постоянное изменение массы.

Девушка заговорила с машиной через нейроинтерфейс. Ее голос прозвучал из колонок мостика мягко и спокойно. Роми объяснила искусственному интеллекту природу квантовой пластичности Разлома Скорпиона. Алгоритмы корабля не подходили для искривленного пространства.

Система упорствовала и требовала устранить парадокс путем убийства экипажа. Люди не соответствовали математическим расчетам. Роми до боли сжала подлокотники кресла. Она назвала экипаж живыми людьми со своими страхами и объяснила искривление пространства реакцией среды на их эмоции.

Красная сфера над столом перестала мигать. Ее пульсация сильно замедлилась. Эмоциональное влияние на материю противоречило базовым директивам ядра.

Голос Роми стал очень тихим от нехватки воздуха.

Сфера над столом замерла. Красный цвет голограммы сменился глубоким синим свечением. Компьютер переоценил параметры, ввел новую переменную эффекта наблюдателя и обновил алгоритмы фильтрации данных.

Заслонки в трубах громко щелкнули. Вентиляторы под потолком загудели на полной мощности. Поток свежего холодного воздуха обдал лица экипажа. Артур жадно вдохнул и сильно закашлялся. Линнея опустила голову на панель управления. Тарек убрал гаечный ключ за пояс.

Красные аварийные огни погасли. На мостике снова включилось ровное белое освещение. Синяя сфера над столом стала идеально круглой и перестала пульсировать.

Механический голос из колонок доложил о восстановлении систем жизнеобеспечения. ИИ принес извинения за программный сбой и адаптировал алгоритмы к метрике Разлома Скорпиона. Машина исключила аномальные данные из списка критических ошибок.

Роми открыла глаза. Она вытащила штекеры из портов на затылке, сняла тяжелый шлем и бросила его на пол. Девушка вытерла пот со лба рукавом комбинезона. Артур подошел к ее креслу и положил ладонь ей на плечо. Специалист по связи просто объяснила машине новые правила выживания. ИИ принял Разлом как норму.

Сайлас поднялся с пола и отряхнул штанины водолазки от пыли. Разлом реагировал на их отношение к кораблю и устранял любую изолированность.

На панели аналогового радио раздался громкий треск. Роми быстро повернулась к столу связи, надела наушники и схватилась за колесо настройки. Треск сменился ровным гудением эфира. Девушка резко выпрямила спину и доложила о перехвате настоящего автоматического радиомаяка.

Артур шагнул к столу и приказал вывести звук на внешние динамики. Девушка щелкнула тумблером. Из колонок раздался ритмичный короткий писк с интервалом в две секунды. Аварийный буй стандарта Объединенных Колоний подавал сигнал прямо по текущему курсу «Озимандии».

Линнея проверила данные с пеленгатора на своем мониторе. Источник сигнала находился в пятидесяти тысячах километров от них.

Глава 9. Топография паранойи.

Артур пустил ледяную воду в металлический умывальник и плеснул ее в лицо. Капли скатились по жесткой щетине на подбородке. Капитан посмотрел на свое отражение в узком прямоугольном зеркале каюты. Темные круги под глазами контрастировали с бледной кожей. Усталость ломила кости, но сон совершенно не шел. Ему стоило только закрыть глаза, и перед внутренним взором вспыхивали желтые огни мертвых кораблей вместе с красной пульсирующей сферой сбойного компьютера.

Капитан вытер лицо жестким полотенцем и вышел в коридор. Ему требовалось проверить каютный блок. Инцидент с растяжением палубы сильно повредил структурные крепления переборок, и металл мог не выдержать повторной нагрузки.

Артур направился в сторону технического отсека. Подошвы тяжелых ботинок привычно лязгали по решетке настила. Коридор выглядел обычно: серые титановые стены, матовые плафоны белого света под потолком, толстые пучки кабелей за защитными панелями. Длина жилого блока составляла ровно сорок метров. По правую руку шли каюты экипажа, а по левую — шлюзы доступа к системам очистки воды.

Капитан миновал дверь каюты Линнеи, затем каюту Тарека и остановился у шлюза Сайласа Торна. Дверь астрофизика была плотно закрыта на магнитный замок. Сквозь вентиляционную решетку внизу створки пробивался тусклый свет. Торн не спал.

Артур плотно сжал челюсти. Раздражение вспыхнуло с новой силой. Торн саботировал работу экипажа своими дикими гипотезами. Астрофизик предлагал открыть корабль вакууму и слиться с аномалией, прикрывая свое сумасшествие сложными физическими терминами. Но хуже всего было то, что часть его теорий работала. Разлом действительно реагировал на мысли.

Капитан сделал шаг от двери Торна и пошел дальше. Ему нужно было пройти еще пятнадцать метров до технического отсека. Он сделал десять шагов. Дверь отсека совершенно не приблизилась.

Артур остановился и посмотрел вперед. Коридор выглядел ровным, без оптических искажений. Капитан сделал еще пять шагов. Расстояние до двери технического блока осталось прежним.

Холодный пот выступил на лбу капитана. Он быстро обернулся. Дверь в каюту Сайласа находилась в двадцати метрах позади него. Артур снова посмотрел вперед. Дверь отсека виднелась в сорока метрах.

Коридор растянулся.

Артур вытащил рацию из кармана и нажал кнопку вызова.

— Линнея. Дайте статус геометрии жилого блока.

Девушка ответила почти сразу, и ее голос сильно дрогнул.

— Метрика палубы меняется. Дистанция между вашей позицией и каютой Торна увеличивается каждую секунду.

— Насколько?

— Сейчас между вами сто метров. График продолжает расти.

Капитан выключил рацию и сунул ее в карман. Он посмотрел на длинный пустой коридор. Серые стены сходились в далекой перспективе. Аномалия вернулась.

Артур развернулся и быстро зашагал обратно к каюте астрофизика, чтобы физически сократить дистанцию. Он прошел десять метров, затем двадцать. Дверь Сайласа оставалась на том же расстоянии. Капитан перешел на бег. Ботинки громко стучали по металлу. Он пробежал еще пятьдесят метров и тяжело задышал через рот.

Дверь Торна только отдалилась. Теперь она находилась в двухстах метрах от него.

— Проклятье! — Артур остановился и с силой ударил кулаком по стене.

Титановая панель гулко загудела от удара. Разлом реагировал на его попытку сближения парадоксальным образом. Быстрый бег к Торну только сильнее вытягивал пространство между ними.

Дверь каюты астрофизика с шипением открылась. Огромное расстояние искажало пропорции, и Торн выглядел как темный силуэт на фоне светлого дверного прямоугольника.

— Капитан! — голос Сайласа эхом разнесся по бесконечному коридору и дошел до Артура с секундной задержкой. — Не пытайтесь идти ко мне!

Артур приложил ладони рупором ко рту.

— Что происходит, Торн? Почему метрика снова поплыла?

— Вы боитесь меня! — крикнул астрофизик. — Вы считаете меня сумасшедшим и источником опасности для корабля. Ваша паранойя выстраивает физический барьер между нами!

— Я не боюсь вас! — рявкнул Артур в ответ. — Я боюсь ваших идиотских идей об открытии шлюзов в открытый космос!

— Это одно и то же для Разлома. Вы изолируете угрозу. Пространство удлиняется для защиты от моего присутствия!

Артур тяжело оперся спиной о стену и вытащил рацию.

— Тарек. Бери сварочный аппарат и иди в жилой блок. Мне нужно намертво заварить стыки переборок. Корабль лопнет при сильном вытяжении коридора.

— Не могу, кэп, — голос инженера прозвучал глухо. — Дверь из реакторного отсека заблокировалась. Я не могу ее открыть.

— Линнея. Открой шлюз Тареку.

— Я пытаюсь, сэр, — навигатор быстро застучала по клавиатуре. — Система безопасности перешла в автономный режим и изолирует все отсеки. Корабль считает это зоной критического повреждения корпуса.

Артур сжал рацию в руке. Разлом снова раскалывал команду. Аномалия использовала его недоверие к Сайласу как топливо для изменения геометрии.

Он посмотрел вдаль коридора. Фигура Торна сделала шаг вперед.

— Артур! — крикнул астрофизик. — Я попробую пойти к вам. Мое намерение должно компенсировать ваше отторжение!

Сайлас сделал несколько быстрых шагов. Пространство вокруг него дрогнуло. Серые стены коридора изогнулись внутрь, словно отражение в кривом зеркале, и металл обшивки громко заскрежетал. Титановые балки на потолке начали выгибаться дугой.

— Стойте! — Артур выставил руку вперед. — Металл не выдержит! Вы разрываете палубу!

Сайлас остановился. Искажение стен прекратилось, но балки на потолке остались выгнутыми.

Артур закрыл глаза и прижался затылком к холодной стене. Ему нужно было остановить этот процесс и подавить паранойю. Капитан начал глубоко дышать. Он попытался думать о Сайласе как о ценном члене экипажа. Торн первым понял природу Разлома, а его теория искренности спасла им жизнь при падении температуры.

Артур открыл глаза. Расстояние до двери Сайласа не изменилось. Коридор по-прежнему уходил вдаль на двести метров. Рационализация не работала, потому что аномалия чувствовала глубинную неприязнь.

Свет в коридоре мигнул. Белые плафоны погасли. Включилось тусклое красное аварийное освещение.

Стены вокруг Артура начали меняться. Серый титан покрылся густой сетью трещин, потемнел и стал похож на обугленный пластик. Запах горелой изоляции и жженого мяса ударил в нос капитана. Артур сильно закашлялся и зажал рот рукой.

— Торн! — крикнул он сквозь кашель. — Что происходит со стенами?

— Разлом меняет текстуру материи! — голос Сайласа пробился сквозь усиливающийся скрежет металла. — Ваша паранойя подтягивает ваши старые страхи. Что вы видите?

Артур смотрел на почерневшие стены. Трещины расширялись. Сквозь них пробивался пульсирующий оранжевый свет. Пол под ногами капитана нагрелся, и сильный жар проник сквозь толстые подошвы ботинок.

Капитан видел коридор старого крейсера «Атлант». Этот корабль сгорел в поясе Койпера три года назад из-за его ошибки.

— Капитан! — голос Роми прозвучал из рации, и девушка громко закричала. — Мы теряем связь с вашим отсеком! Жизненные показатели Торна пропадают с радаров!

Артур отлепился от стены. Жар стал невыносимым. Капитан чуял запах гари на своей форменной куртке. Иллюзия стала реальной на физическом уровне. Разлом превращал «Озимандию» в горящий гроб из его прошлого.

Ему нужно было пойти к Сайласу и преодолеть паранойю действием.

Артур сделал шаг вперед. Горячий пол обжег его ступню. Капитан стиснул зубы и шагнул еще раз. Черные обугленные стены начали сужаться, превращая коридор в узкую раскаленную трубу.

— Я иду к вам, Торн, — прохрипел Артур. Горячий воздух больно обжигал горло при каждом слове.

Он пошел быстрее. Оранжевый свет из трещин становился все ярче. Жар плавил толстые подошвы ботинок, и пластик прилипал к раскаленной решетке пола с тихим шипением. Артур терпел боль и продолжал идти. Он перевел взгляд на фигуру астрофизика вдали. Сайлас стоял неподвижно в своем дверном проеме. Вокруг него стены оставались серыми и ровными. Зона искажения распространялась только на капитана.

— Поверьте мне, Артур! — крикнул Торн. — Впустите меня в свою реальность! Прекратите видеть во мне угрозу!

Артур побежал. Горячий воздух обжигал легкие. Капитан не обращал внимания на боль в ногах и смотрел только на Сайласа. Расстояние начало сокращаться. Сто пятьдесят метров. Сто метров. Пятьдесят.

Обугленные стены коридора выпрямились. Трещины затянулись, оранжевый свет потускнел, а запах гари исчез. Привычный запах озона от систем фильтрации заполнил отсек. Пол под ногами быстро остыл.

Артур пробежал последние двадцать метров и остановился прямо перед Сайласом. Капитан тяжело дышал, упираясь руками в колени. Его куртка насквозь пропиталась потом. Подошвы ботинок частично расплавились и деформировались.

Сайлас посмотрел на капитана сверху вниз.

— Вы преодолели это. Коридор вернулся к нормальным размерам.

Артур выпрямился и посмотрел назад. Коридор выглядел обычно. Никаких следов пожара или растяжения. Дистанция до каюты Линнеи составляла привычные двадцать метров.

Капитан достал рацию.

— Линнея. Дай статус геометрии.

— Все в норме, капитан, — голос навигатора прозвучал с облегчением. — Показатели структурной целостности сто процентов. Система безопасности сняла блокировку отсеков. Тарек вышел из реакторной.

— Принято. Конец связи.

Артур убрал рацию и посмотрел на астрофизика. Сайлас стоял в дверях своей каюты и скрестил руки на груди.

— Вы поняли правила, Артур, — Торн говорил тихо. — Вы не можете просто запретить себе бояться. Вы должны доказать среде свое доверие через преодоление физической боли. Ваша паранойя чуть не разорвала корабль.

— Я не доверяю вам, Торн, — капитан смотрел астрофизику прямо в глаза. — Ваши методы опасны. Ваше желание слиться с аномалией приведет к гибели экипажа.

— Это единственный способ выжить в Разломе. Мы не сможем постоянно преодолевать свои страхи. У кого-то не хватит сил, и корабль распадется на атомы. Мы должны принять правила игры этой среды и стать абсолютно прозрачными друг для друга.

Глава 10. Холод лжи.

Артур тяжело опустился в командирское кресло, и расплавленный пластик на подошвах его ботинок неприятно заскрипел по металлической решетке. Капитан расстегнул воротник форменной куртки, глубоко вдохнул свежий прохладный воздух на мостике. Роми сидела перед панелью аналогового радио и монотонно крутила колесо настройки. Статические разряды громко щелкали в ее наушниках.

— Сигнал буя пропадает, капитан, — девушка не отрывала взгляда от осциллографа. — Радиомаяк «Ауриги» меняет частоту каждые пять минут. Разлом глушит электромагнитные волны.

Линнея вывела карту сектора на центральный экран. Красная точка сигнала мигала на самом краю координатной сетки.

— Пеленгатор показывает дистанцию в сорок тысяч километров. Мы идем на максимальной тяге.

Тарек вошел на мостик и громко бросил тяжелый ящик с инструментами на пол. Инженер стянул толстые защитные перчатки с рук.

— Я проверил стыковочные узлы в каютном блоке, кэп. Титановые балки выдержали растяжение, но металл сильно деформировался. Еще одна такая квантовая шутка от Торна, и корабль переломится пополам.

Артур посмотрел на инженера.

— Это была не шутка Торна, Тарек. Это моя вина. Разлом отреагировал на мою попытку изолировать астрофизика.

Сайлас шагнул через шлюз на мостик. Он одернул серую водолазку и прошел к своему терминалу.

— Изоляция — естественная реакция на угрозу. Вы пытались защитить экипаж от моих идей. В этой среде любая скрытность становится физическим оружием.

Линнея обхватила себя руками за плечи и сильно поежилась.

— На мостике стало холодно. Температура падает?

Артур проверил термометр на командирском пульте. Индикатор показывал двадцать градусов.

— Температура в норме, навигатор.

— Нет, здесь действительно холодно, — Роми потерла озябшие кисти рук. — Изо рта не идет пар, но холод пробирает до костей.

Тарек подошел к вентиляционной решетке и подставил ладонь под струю воздуха.

— Кондиционеры гонят тепло. Обогреватели работают на проектной мощности. Я проверял их пятнадцать минут назад.

Холод не имел физического источника. Он не исходил от стен или пола. Ледяная хватка сжимала внутренние органы, заставляя мышцы спины непроизвольно напрягаться. Зубы Роми мелко застучали.

Сайлас посмотрел на термометр. Цифры на дисплее совершенно не менялись.

— Это психосоматика, — астрофизик тяжело оперся о край консоли. — Разлом снова бьет по нашему восприятию. Мы мерзнем изнутри и не можем доверять приборам.

— Почему? — Тарек сжал кулаки. — Линнея уже призналась в подделке тестов. Мы сняли ментальный блок.

— Потому что на борту все еще есть ложь, — Торн обвел экипаж внимательным взглядом. — Аномалия отторгает любую скрытность. Кто-то из нас прямо сейчас лжет.

Артур встал с кресла.

— О чем вы говорите, Торн? Мы идем по курсу и работаем вместе.

Сайлас указал пальцем на Линнею.

— Навигатор. Вы сказали, что идете на максимальной тяге.

Девушка сильно вздрогнула.

— Да. Тяга сто процентов.

— Вы лжете, — астрофизик быстро вывел графики ускорения на свой монитор. — Маневровые двигатели работают только на семьдесят процентов мощности. Вы искусственно занижаете скорость корабля.

Линнея побледнела. Она отвернулась к штурвалу.

— Я не занижаю скорость. Приборы показывают максимум.

Холод в отсеке резко усилился. Роми громко охнула, обхватила себя руками и сжалась в кресле. На лице специалиста по связи выступил иней, а ресницы Линнеи покрылись белым налетом.

— Вы боитесь найти «Ауригу»! — крикнул Сайлас. — Вы боитесь узнать правду о своем брате! Ваш страх тормозит корабль!

Линнея закрыла лицо руками и громко разрыдалась.

— Я не хочу видеть его мертвым! — девушка кричала сквозь слезы. — Надежды больше не останется после находки станции! Он жив в моем сознании до конца полета!

Холод отступил, и ледяная хватка исчезла так же внезапно, как и появилась. Иней на ресницах Линнеи быстро растаял.

Артур подошел к навигатору. Он положил руку на ее трясущееся плечо.

— Увеличьте тягу до ста процентов, Сол. Мы должны узнать правду.

Девушка громко всхлипнула, вытерла лицо рукавом и потянула манипуляторы тяги до упора. Гул двигателей стал громче, и корабль значительно ускорился.

Сайлас посмотрел на Тарека.

— Очередь за вами, инженер.

Тарек напрягся. Желваки на его скулах заходили ходуном.

— Мне нечего скрывать. Реактор работает. Системы в норме.

— Вы сказали про проверку обогревателей пятнадцать минут назад, — астрофизик не сводил глаз с Тарека. — Вы все это время были на мостике и паяли передатчик.

Холод вернулся, ударив с удвоенной силой. Металлические поверхности консолей мгновенно покрылись толстым слоем изморози. Дыхание экипажа превратилось в густой белый пар.

Роми упала на колени и не могла произнести ни слова от сильной дрожи. Тарек обхватил себя руками, его лицо исказила гримаса боли.

— Я проверял их час назад! — крикнул инженер. — Я не хотел признаваться в оставлении реактора без присмотра ради пайки вашей чертовой рации!

Температура не изменилась. Холод продолжал выжигать легкие при каждом вдохе.

— Это мелкая ложь! — прохрипел Артур, с трудом удерживаясь на ногах. — Аномалия требует большего! Тарек, что вы скрываете?

Инженер упал на решетку пола и свернулся клубком, пытаясь сохранить остатки тепла.

— Авария на верфи! — закричал Тарек. — Пять лет назад! Официальная комиссия признала это системным сбоем!

Сайлас осел на пол рядом со своим креслом.

— Это была не ошибка системы?

— Я забыл закрыть клапан охлаждения из-за спешки на шаттл! — инженер ударил кулаком по льду на полу. — Двое техников сварились заживо! Я подделал логи перед комиссией!

Холод мгновенно исчез. Изморозь на металле начала быстро таять и превращаться в лужи воды. Экипаж тяжело задышал, жадно хватая ртом согревшийся воздух.

Артур выпрямился и посмотрел на инженера. Тарек лежал на полу и смотрел в потолок. В его глазах стояли слезы.

— Теперь вы знаете, — тихо сказал Тарек. — Я убийца.

Сайлас поднялся на ноги и подошел к центру мостика.

— Разлом срывает с нас маски одну за другой. Искренность служит нашим единственным щитом.

Роми медленно поднялась с колен. Девушка посмотрела на астрофизика.

— А что скрываете вы, Торн? Вы требуете от нас откровений и молчите сами.

Сайлас замер. Его лицо стало совершенно непроницаемым.

— Я ученый. У меня нет темного прошлого или скрытых мотивов. Я хочу изучить Разлом.

Воздух на мостике снова начал стремительно остывать.

Артур шагнул к астрофизику.

— Не лгите, Торн. Холод возвращается. Чего вы хотите на самом деле?

Сайлас отступил на шаг.

— Я говорю правду! Я ищу знания!

Линнея вжалась в кресло, и губы девушки снова посинели. Роми обхватила себя руками. Тарек тяжело поднялся с пола.

Холод стал невыносимым, замораживая кровь в венах. Мышцы сводило судорогой. Артур чувствовал замедление собственного пульса от сильного ледяного давления.

— Говорите! — капитан схватил Сайласа за грудки, и ткань водолазки хрустнула от инея. — Вы убьете нас всех!

Сайлас смотрел на капитана расширенными глазами. Астрофизик не мог разжать челюсти от сильного холода. Он попытался оттолкнуть Артура, но его руки сильно ослабли.

— Я сам послал сигнал! — прохрипел Торн.

Холод отступил. Артур разжал руки, и Сайлас тяжело осел на пол.

— Какой сигнал? — голос капитана прозвучал глухо.

Астрофизик смотрел на свои ладони.

— Год назад я работал в обсерватории на Плутоне и изучал теоретическую модель Разлома Скорпиона. Я понял реакцию аномалии на сознание. Мне нужны были живые наблюдатели внутри зоны для получения практических данных.

Линнея развернула кресло.

— О чем вы говорите?

— «Аурига» не предназначалась для полета к Разлому, — Сайлас поднял глаза на навигатора. — Они должны были изучать астероидный пояс в соседнем секторе. Я взломал навигационные протоколы станции, изменил курс и направил «Ауригу» прямо в центр Разлома.

Гул вентиляторов нарушал спокойствие.

Тарек медленно подошел к астрофизику. Инженер сжал огромные кулаки.

— Ты намеренно отправил сотню человек в эту мясорубку ради своих теорий?

— Я хотел посмотреть на реакцию макро-квантовой среды! Я верил в их способность стабилизировать метрику!

Тарек ударил астрофизика по лицу. Сайлас отлетел к стене и упал на пол. Из его разбитой губы хлынула кровь.

Инженер замахнулся для второго удара. Артур перехватил его руку.

— Отставить, Тарек!

— Он убил их! — инженер вырывался. — Он убил брата Линнеи и отправил нас сюда!

— Я знаю! — крикнул Артур, удерживая инженера. — Наша ненависть сдетонирует метрику!

Тарек тяжело задышал и опустил руки. Он отошел от астрофизика и сплюнул на пол.

Линнея смотрела на Сайласа с нескрываемым ужасом. Роми отвернулась к своей панели.

Сайлас вытер кровь с лица и медленно поднялся на ноги.

— Вы можете ненавидеть меня. Я был прав, и искренность остановила холод.

Артур подошел к Торну.

— Вы пойдете под трибунал после нашего возвращения. До тех пор вы останетесь на своем посту.

Капитан повернулся к экрану пеленгатора. Красная точка сигнала буя стала намного ближе.

— Линнея. Сколько до маяка?

Навигатор с трудом оторвала взгляд от Торна.

— Десять минут до визуального контакта, капитан.

Артур сел в кресло. Экипаж «Озимандии» окончательно лишился иллюзий, Разлом сорвал с них все маски. Они стояли голыми перед космической бездной. Убийца, трусиха, социофоб, одержимый ученый и капитан с погубленным прошлым кораблем.

Они идеально подходили этой аномалии. Экипажу предстояло узнать судьбу своих предшественников.

— Внимание на экраны, — приказал Артур. — Мы подходим к бую.

Глава 11. Дневник «Ауриги».

Артур с нажимом провел ладонью по краю навигационного стола, остужая разгоряченную кожу о гладкий пластик. На центральном экране ярко мигала красная точка радиомаяка. Линнея потянула манипуляторы тяги на себя. Маневровые двигатели громко загудели, выровняли курс крейсера и вывели корабль на точку перехвата.

Сайлас сидел в кресле и безотрывно смотрел на дисплей. Из разбитой губы астрофизика упала темная капля крови прямо на воротник серой водолазки. Он стер ее тыльной стороной ладони, размазав багровый след по подбородку. Тарек перекатывал в пальцах тяжелый стальной болт у дверного шлюза и неотрывно смотрел на Торна.

Створки внешнего шлюза разошлись в стороны с громким лязгом. Артур посмотрел на экран внешней камеры. Огромные титановые клешни грузового манипулятора сомкнулись на желтом корпусе аварийного буя. Металлические суставы механизма пронзительно заскрежетали от натуги. Тарек нажал кнопку на своем планшете, и манипулятор втянул тяжелую находку внутрь декомпрессионной камеры.

Артур быстрым шагом направился в технический отсек. Тарек пошел следом, громко чеканя шаг тяжелыми ботинками. Сайлас поднялся со своего места.

Инженер развернулся и преградил астрофизику путь рукой.

— Ты останешься здесь.

Сайлас сбросил руку инженера со своей груди.

— Я инициатор этой экспедиции. Я должен видеть данные с маяка.

Тарек с силой толкнул его в плечо. Астрофизик пошатнулся и ударился лопатками о металлическую переборку.

— Ты убийца, — инженер тяжело задышал через открытый рот. — Ты не прикоснешься к этому бую.

Артур дошел до шлюза, обернулся и посмотрел на инженера.

— Оставьте его, Тарек. Нам понадобятся его знания для расшифровки телеметрии. Пусть идет.

Они спустились на нижнюю палубу в шлюзовую камеру. Резкий перепад температуры сильно застудил лицо Артура. Желтый цилиндр радиомаяка лежал на решетке пола. Краска на корпусе потрескалась и покрылась толстым слоем серого космического инея. Капитан опустился на колени и провел рукой по холодному металлу. Ледяная крошка больно впилась в подушечки пальцев.

На боку буя выделялся прямоугольный люк технического отсека. Артур попытался подцепить защелку ногтями, но замерзший металл совершенно не поддался. Капитан достал из кармана складной нож, вонзил лезвие в узкую щель между крышкой и корпусом и сильно надавил на рукоятку. Сталь лезвия громко хрустнула. Крышка отскочила в сторону с резким щелчком и больно ударила Артура по костяшкам. Капитан слизал проступившую каплю крови с разбитой кожи.

Внутри отсека тускло светился зеленый индикатор. Тарек отстранил капитана, достал универсальный дешифратор и воткнул толстый кабель прямо в порт маяка. Инженер потянул за рычаг извлечения модуля памяти, но замерзший механизм сильно заело. Тарек уперся ботинком в корпус буя и дернул рычаг на себя двумя руками. Металл заскрежетал, и тяжелый черный блок вывалился из пазов на решетчатый пол.

Артур поднял деталь, сунул ее под мышку и направился обратно на мостик. Инженер и астрофизик молча пошли за ним.

Роми забрала черный блок у капитана, положила его на стол и вставила штекер переходника в разъем на торце корпуса. На экране ее терминала побежали длинные строки кода. Девушка быстро застучала по клавиатуре, обходя базовую защиту данных станционного стандарта.

— Физическое воздействие повредило шифрование на кристалле памяти, — Роми потерла воспаленные глаза. — Я вытаскиваю аудиофайл.

Артур подошел к консоли связи.

— Выводите звук на динамики.

Из потолочных колонок ударил густой статический треск, резонируя в металле переборок и закладывая уши. Шум сменился глухим, прерывистым дыханием. Человек на записи тяжело хватал воздух ртом.

— Говорит начальник службы безопасности станции «Аурига» Дэвид Сол.

Линнея громко вскрикнула. Девушка вскочила с кресла, подбежала к динамику на стене и с силой вцепилась пальцами в защитную сетку колонки. Она вдавила подушечки в жесткий металл.

— Дэйв, — прошептала навигатор.

Голос на записи сильно искажался радиопомехами.

— Мы потеряли пятый и шестой секторы. Оранжерею просто смяло. Внешняя обшивка прогнулась внутрь и раздавила гидропонику. Капитан обвинил в диверсии техников и запер их в изоляторе.

Человек на записи громко закашлялся.

— Сразу после этого коридор в инженерный блок вытянулся на два километра. Мы не смогли добежать до них. Станция читает нас и реагирует на каждое сказанное слово. Разлом работает как зеркало.

Сайлас подался вперед, жадно ловя каждое слово из колонки. Дэвид сорвался на хрип.

— Команда разделилась на группы. Доктор Эванс скрыл недостачу медикаментов, и среда немедленно уплотнила воздух в лазарете. Они задохнулись за десять минут от собственной лжи. Ложь убивает здесь быстрее радиации. Нельзя ничего скрывать. Нельзя прятать страх.

Треск в колонках заметно усилился. На заднем фоне раздался громкий металлический скрежет.

— Стены сжимаются. Я заперся в коммуникационном узле. Они кричат снаружи и винят друг друга. Станция сжимает отсеки в ответ на их ненависть. Звезд больше нет. За иллюминаторами висит только серый туман.

Дыхание на записи стало очень частым.

— Бегите обратно при обнаружении этого буя. Не заходите в Разлом Скорпиона. Вы не сможете обмануть эту среду. Она выпотрошит ваш разум и материализует каждый скрытый кошмар.

Громкий удар прервал речь, и металл на записи жалобно заскрипел под огромным давлением.

— Дверь ломается. Пространство давит на переборку. Прощай, Линнея. Я не вернусь.

Связь оборвалась. Из динамиков полился ровный белый шум.

Линнея медленно опустилась на пол прямо под динамиком, обхватила колени руками и уткнулась в них лицом. Ее плечи мелко затряслись от беззвучных рыданий. Навигатор не произнесла ни звука. Она просто впивалась ногтями в плотную ткань штанов.

Тарек развернулся к Сайласу. Инженер схватил астрофизика за горло обеими руками и с огромной силой впечатал его затылком в металлическую стену. Сайлас громко захрипел и вцепился в жесткие пальцы нападающего.

— Это твоя вина! — Тарек брызгал слюной от ярости. — Станция раздавила их из-за твоих чертовых экспериментов!

Артур подскочил к мужчинам, просунул руки между ними и с огромным усилием оттолкнул Тарека назад. Инженер пошатнулся и едва не упал на навигационный стол.

— Прекратить! — Артур встал перед астрофизиком, закрыв его своей спиной. — Вы слышали лог маяка. Наша ненависть сдетонирует метрику. Станция сжалась из-за взаимных обвинений экипажа. Мы повторим их судьбу при первой же драке.

Сайлас потер красную шею и тяжело сглотнул. Он опустил взгляд в пол, избегая смотреть на рассерженного инженера. Тарек тяжело задышал, сжал кулаки и отвернулся к иллюминатору.

Артур подошел к консоли Роми и нажал кнопку выключения динамиков, обрывая белый шум. Капитан выдернул черный блок памяти из разъема, и холодный металл корпуса неприятно остудил его ладонь.

— Роми. Скачайте координаты места запуска этого буя, — Артур говорил ровным тоном. — Мы идем точно в эпицентр. Нам нужно найти остатки станции.

Глава 12. Исповедь Линнеи.

Артур сел в командирское кресло и посмотрел на центральный экран. На мигающей красным цветом координатной сетке пеленгатор показывал пустой сектор, откуда дрейфовал выловленный буй.

Линнея продолжала сидеть на полу под динамиком, обхватив голову руками. Девушка тихо всхлипывала. Роми отвернулась от своей консоли, подошла к навигатору и неловко положила ладонь на ее трясущееся плечо.

Линнея резко дернулась, сбросила руку Роми и подняла заплаканное лицо.

— Не трогай меня.

Голос навигатора сорвался на хрип. Девушка уперлась руками в пол, с трудом поднялась на ноги и шагнула к навигационному столу. Она крепко схватилась за край жесткой пластиковой столешницы.

Артур нажал кнопку интеркома.

— Сол. Задайте курс на координаты старта маяка.

Линнея вытерла мокрые щеки тыльной стороной ладони. Она посмотрела на монитор с хаотичными ломаными линиями графиков ускорения и потянула манипуляторы тяги на себя. Двигатели не загудели, и корабль продолжил дрейфовать в пустом вакууме.

— Приборы не слушаются, капитан. Я не могу проложить курс. Система навигации выдает ошибку, а координаты постоянно меняются.

Линнея сильно ударила кулаком по пластиковому корпусу терминала. Сайлас подошел к своему пульту сенсоров и быстро застучал по клавиатуре.

— Это не системный сбой, Линнея. Разлом снова искривляет метрику в ответ на ваше нежелание лететь туда. Вы подсознательно блокируете координаты станции.

Навигатор резко развернулась.

— Замолчи, Торн! Я хочу найти «Ауригу»!

— Вы лжете самой себе, — Сайлас скрестил руки на груди. — Вы услышали голос мертвого брата, и ваша надежда рухнула. Вы боитесь увидеть разорванную станцию с телами экипажа. Разлом материализует этот страх в навигационную слепоту, поэтому корабль не сдвинется с места.

Тарек шагнул к астрофизику, сильно сжав кулаки.

— Хватит давить на нее. Она только что потеряла семью.

— У нас нет времени на скорбь, инженер! — Сайлас не отступил ни на шаг. — Мы висим в мертвом космосе. Разлом раздавит нас вслед за «Ауригой» без преодоления ее внутреннего блока.

Артур встал с кресла, подошел к навигатору и встал между ней и Сайласом.

— Посмотрите на меня, Сол.

Девушка подняла взгляд. По ее подбородку снова потекли слезы.

— Я не могу, капитан. Торн прав. Я боюсь увидеть это. Я всю жизнь пыталась спасти Дэвида и пошла в Академию ради него. Я подделала тесты для полета за ним. А теперь я просто лечу на кладбище.

Центральный экран громко затрещал. Координатная сетка поплыла, и ровные зеленые линии изогнулись дугой, образуя глубокую воронку прямо по центру дисплея.

Палуба под ногами Артура мелко затряслась, а стыки титановых плит громко заскрежетали. Капитан посмотрел в обзорный иллюминатор. Вакуум за стеклом начал быстро густеть. Черная пустота приобрела фактуру плотного пепла, и звездный свет померк.

— Мы теряем фокус пространства! — крикнул Сайлас, вцепившись в края своей консоли. — Аномалия стирает наши координаты. Разлом превращает корабль в такую же слепую точку, как разум Линнеи!

Роми подбежала к своему терминалу и быстро забила команды в клавиатуру.

— Внешние радары глохнут, капитан! Туман поглощает сканирующие импульсы.

Артур схватил Линнею за плечи и с силой встряхнул ее.

— Сол! Вы должны вытащить нас отсюда! Прокладывайте курс!

— Я не умею! — Линнея громко закричала и попыталась вырваться из хватки капитана. — Вы не понимаете! Я всегда была трусихой и никогда не умела справляться с кризисами!

Скрежет металла сильно возрос. Титановые балки на потолке начали жалобно стонать, а стены мостика заметно сдвинулись внутрь, уменьшая объем отсека.

— Говорите, Линнея! — Артур крепко держал ее за плечи. — Разлом ждет вашей искренности! Что вы скрывали все это время?

Девушка обмякла в руках капитана и тяжело задышала через открытый рот.

— Я всегда жила в тени сильного Дэвида. Он руководил безопасностью станции, а я просто считала цифры в тишине кабинета. Я подделала тесты не ради спасения брата!

Она подняла заплаканное лицо и посмотрела прямо в глаза капитану.

— Я подделала тесты для доказательства своей смелости! Я хотела прилететь на станцию героем ради его гордости мной. Мой мотив был эгоистичным. Я пожертвовала безопасностью экипажа «Озимандии» ради своего комплекса неполноценности!

Стены мостика перестали сдвигаться внутрь, и громкий скрежет металла полностью стих.

Линнея вырвалась из рук Артура, отступила на шаг и уперлась спиной в навигационный стол.

— Я ненавижу себя за это. Я знала про свои панические атаки и угрозу срыва миссии при любой опасности. Но я все равно полетела. Теперь Дэвид мертв, а я не смогла его спасти. Я больше не могу притворяться сильной.

Воздух на мостике стал заметно легче. Тяжелое давление в груди экипажа исчезло. Артур обернулся к обзорному иллюминатору. Густой пепельный туман за стеклом быстро рассеивался, возвращая вакууму прозрачность. Далекие звезды снова замерцали холодным светом.

— Координатная сетка восстановилась! — Сайлас ударил кулаком по своей консоли. Графики на его мониторе выровнялись. — Пространство стабилизировалось. Линнея сняла ментальный блок.

Тарек подошел к навигатору и протянул девушке чистый лоскут ткани из кармана комбинезона.

— Вытри лицо. Мы все совершали ошибки ради амбиций. Ты не одна такая на этом корабле.

Линнея взяла ткань, вытерла мокрые щеки и шумно высморкалась.

— Спасибо, Тарек.

Девушка развернулась к навигационному столу. Ее пальцы быстро забегали по сенсорной панели.

— Система навигации отвечает на запросы. Я проложила вектор к точке старта буя. Дистанция сорок тысяч километров, и двигатели готовы к запуску.

Артур подошел к командирскому креслу, сел и застегнул ремни безопасности.

— Полный вперед, навигатор.

Маневровые двигатели громко взревели. Мостик сильно завибрировал от ускорения, и «Озимандия» рванулась вперед сквозь пустоту Разлома Скорпиона.

Сайлас переключил дисплей на внешний радар для изучения поступающих данных.

— Эффект от исповеди Линнеи изменил структуру сектора. Мы вошли в зону стабильной метрики без гравитационных искажений и температурных перепадов. Аномалия пропускает нас дальше.

Роми сняла наушники и потерла покрасневшие уши.

— Мы заключили с Разломом перемирие?

— Скорее, мы поняли правила игры, — Сайлас оперся локтями о стол. — Среда функционирует как иммунная система и атакует инородные тела. Ложь и скрытые мотивы являются вирусами в глазах макро-квантовой сущности. Вскрытие секретов очищает нас и делает прозрачными для аномалии. Тогда она перестает убивать.

Артур посмотрел на астрофизика.

— Это не отменяет факта принесения сотни людей в жертву ради вашего открытия.

Сайлас выпрямился в кресле.

— Я оцениваю риски как ученый. Человечество рано или поздно столкнулось бы с Разломом. Без отправки станции жертв было бы в тысячи раз больше, Звездный флот потерял бы целые армады в этой квантовой мясорубке. Теперь у нас есть данные и понимание механизмов выживания.

Тарек с отвращением сплюнул на пол.

— Ты оправдываешь массовое убийство математикой. Ты фанатик, а не ученый.

— Называйте меня как угодно, инженер, — голос Сайласа прозвучал абсолютно ровно. — Но именно мой фанатизм поддерживает вас в живых прямо сейчас.

Артур нажал кнопку выключения внешних микрофонов на консоли.

— Хватит. Разлом питается нашими конфликтами. Оставьте Торна в покое, Тарек. Нам нужно добраться до координат станции.

Глава 13. Правила игры.

Артур смотрел на ровные графики навигационного дисплея. Корабль шел на максимальной тяге сквозь абсолютно пустой сектор, и иллюминатор показывал только густую черноту вакуума. Звезды снова исчезли, но на этот раз космос не искривлялся и не давил на переборки. Пространство замерло.

Тарек громко лязгнул крышкой пластикового ящика для инструментов, защелкнул металлические замки и выпрямился.

— Радиаторы в машинном отделении работают на пределе. Ускорение слишком быстро сжигает топливо, кэп. Мы сожрем весь запас антиматерии до подхода к координатам «Ауриги».

— Держите тягу, — Артур не отрывал взгляда от экрана. — Нам нельзя снижать скорость. Если метрика снова поплывет, мы пробьем ее кинетической энергией.

Сайлас откинулся на спинку кресла. Астрофизик заложил руки за голову и посмотрел на капитана.

— Топливо является физическим ресурсом, в Разломе оно вторично. Наша истинная энергия кроется в прозрачности сознания. Мы прошли три проверки подряд, и среда адаптируется к нам.

Роми повернулась в своем кресле и с нажимом потерла воспаленные глаза.

— Вы говорите об этом как о настольной игре. Но эта среда убила брата Линнеи и еще девяносто девять человек.

— Они погибли из-за непонимания правил, — Сайлас опустил руки на колени. — «Аурига» была переполнена военными уставами, субординацией и бюрократией. Они прятали свои ошибки за протоколами безопасности. Разлом воспринял их закрытость как раковую опухоль и запустил иммунный ответ.

Тарек шагнул к астрофизику.

— Ты говоришь о людях как о вирусах.

— Я говорю о физике макро-квантовых систем, инженер, — Торн встретил тяжелый взгляд Тарека. — Вы до сих пор цепляетесь за мораль. Разлом не злой и не добрый, он объективен. Он просто зеркалит наши проекции. Если мы проецируем тайны, он строит лабиринты и тупики. При проекции вины он давит нас гравитацией, а при лжи — замораживает насмерть.

Линнея подняла голову от навигационной панели. Лицо девушки выглядело измученным, но паника в ее глазах полностью исчезла.

— И что нам делать? Мы остаемся людьми и не можем стать абсолютно прозрачными. У каждого из нас есть неозвученные мысли.

Сайлас подался вперед, и его глаза лихорадочно заблестели.

— Именно это мы и должны сделать, Линнея. Мы должны стать открытой системой и озвучить каждую подавленную эмоцию для создания абсолютного квантового консенсуса. Только тогда Разлом перестанет считать нас угрозой и пропустит к «Ауриге».

Артур нахмурился.

— Вы предлагаете устроить сеанс групповой терапии прямо на мостике?

— Я предлагаю протокол выживания, капитан, — Торн указал на обзорный экран. — Пространство стабильно. Мы только что сорвали с себя главные маски. Линнея призналась в эгоизме, а Тарек рассказал о непредумышленном убийстве. Роми открыла свой страх одиночества. Я признался в своей роли в гибели станции. Разлом переварил нашу искренность и дал нам зеленый коридор.

— А вы, капитан? — Тарек повернулся к Артуру. — Разлом чуть не спалил нас в иллюзии вашего старого крейсера. Но вы так и не сказали нам правду о том дне.

Гул маневровых двигателей казался оглушительным. Артур почувствовал сильное напряжение в мышцах спины. Капитан давно ожидал этого вопроса.

— Официальный рапорт о гибели «Атланта» доступен в архиве флота, — сухо ответил Артур.

— Мы не в суде Объединенных Колоний, — Сайлас скрестил руки на груди. — Рапорты пишут для сокрытия правды. Разлом не читает архивы. Он читает ваш разум. Аномалия найдет способ материализовать вашу вину, и в следующий раз иллюзия огня станет настоящей плазмой.

Артур встал с кресла. Капитан подошел к панорамному стеклу и уперся в него ладонями. Холод полимера немного остудил разгоряченную кожу и унял пульсирующую боль в висках. Он смотрел в абсолютную черноту вакуума.

— Три года назад мы засекли сигнатуру нелегального шахтерского челнока. Контрабандисты добывали тяжелые металлы в закрытом секторе.

Капитан закрыл глаза. Перед внутренним взором мгновенно вспыхнули четкие картины прошлого.

— Я отдал приказ на перехват. Челнок попытался скрыться в метеоритном поле. Они шли на безумной скорости и маневрировали между астероидами. Я мог отпустить их, ведь это был просто кусок камня и несколько тонн руды.

Артур открыл глаза. Его пальцы с силой впились в пластик оконной рамы.

— Я приказал навигатору идти следом. Мы вошли в поле. Радары не справлялись с плотностью мусора. Навигатор умолял меня снизить скорость, но я отказался. Я хотел догнать их любой ценой и доказать Адмиралтейству, что мой экипаж лучше других.

Капитан резко развернулся к команде. Его лицо сильно побледнело, а челюсти плотно сжались.

— Крупный астероид ударил нас в правый борт. Камень прошил обшивку и разрушил контур охлаждения реактора. Пятнадцать человек из инженерной команды оказались заперты в зоне возгорания.

Артур посмотрел на Тарека.

— Я мог открыть шлюзы и выпустить их. Но тогда плазма из реактора выжгла бы весь корабль, и мы погибли бы все. Я стоял на мостике и слушал их крики по внутренней связи. Они просили меня открыть двери, а я просто отключил динамики.

Капитан низко опустил голову.

— Официальная версия винит непредсказуемый метеоритный шторм и оправдывает мои действия протоколом выживания судна. Но правда в том, что я убил их своей гордыней. Я загнал корабль в ловушку из-за своих амбиций, а потом пожертвовал людьми ради спасения собственной жизни. Я каждый день вижу их горящие лица.

Воздух на мостике дрогнул. Неуловимая вибрация прошла по титановым переборкам. Освещение на секунду мигнуло и стало гораздо ярче.

Линнея быстро проверила свой навигационный дисплей.

— Капитан. Дистанция до сигнала буя резко сократилась.

Артур подошел к столу.

— Насколько?

— На двадцать тысяч километров! — голос навигатора дрожал от изумления. — Мы перепрыгнули половину пути! Радары показывают буй прямо по нашему курсу всего в десяти минутах лета.

Сайлас громко рассмеялся и сильно ударил ладонями по подлокотникам своего кресла.

— Вы сбросили свой ментальный груз! Вы перестали сопротивляться среде, и Разлом просто сжал пространство вокруг нас! Мы не летели эти двадцать тысяч километров. Аномалия сложила метрику пополам и придвинула цель к нам в ответ на вашу абсолютную искренность!

Тарек покачал головой и посмотрел на капитана.

— Мы все здесь сломаны, кэп. Но мы хотя бы честны в этом.

Роми сняла наушники и положила их на стол.

— Искренность сжимает пространство. Значит, мы можем управлять Разломом?

— Мы не можем им управлять, — Сайлас встал и подошел к центральному проектору. — Мы можем с ним сотрудничать в симбиозе. Аномалия реагирует на резонанс наших мыслей. Разлом станет для нас податливым как глина при условии нашего полного единства и прозрачности.

— Звучит как утопия, Торн, — Артур сел в командирское кресло. Капитан чувствовал странное облегчение. Груз вины не исчез, но перестал давить на него с прежней силой. — Люди не могут быть постоянно прозрачными. Рано или поздно кто-то снова испугается или соврет.

— Значит, мы должны пресекать это на корню, — астрофизик обвел взглядом экипаж. — С этого момента мы озвучиваем любой страх и любое сомнение. Мы не копим напряжение. Мы сбрасываем его в окружающую среду.

Линнея кивнула.

— Я согласна. Я не хочу снова ослепнуть навигационно.

Тарек тяжело вздохнул и скрестил руки на груди.

— Звучит бредово, но это работает. Я в деле.

Роми молча кивнула.

Артур посмотрел на обзорный экран. В черноте вакуума появилась крошечная желтая точка. Радиомаяк «Ауриги» быстро приближался.

— Принято, Торн. Мы играем по вашим правилам. При сбое вашей квантовой терапии мы вернемся к уставу флота.

— Физика никогда не лжет, капитан, — Сайлас приподнял уголок губ.

— Точка перехвата через три минуты, — доложила Линнея. Девушка положила руки на манипуляторы. — Я снижаю тягу и начинаю торможение.

«Озимандия» плавно сбросила скорость. Громкое гудение двигателей перешло в низкочастотный рокот. Желтая точка буя на экране быстро росла, превращаясь в продолговатый цилиндр.

Артур нажал кнопку внутренней связи.

— Тарек. Идите в шлюз и подготовьте манипуляторы к захвату. Нам нужно поднять этот маяк на борт.

— Понял, кэп, — инженер подхватил свой ящик с инструментами и направился к выходу с мостика.

Глава 14. Давление вакуума.

Артур проверил показания внешних сенсоров на дисплее. Температура за бортом держалась на отметке абсолютного нуля, а радиационный фон оставался в пределах зеленой зоны. Космос выглядел стабильным и безжизненным. Желтый цилиндр радиомаяка пропал из поля зрения камеры после захвата титановыми клешнями манипулятора.

Голос Тарека из динамика связи прозвучал сухо и напряженно.

— Буй зафиксирован в шлюзе, кэп. Я начинаю цикл выравнивания давления.

— Принято, — Артур откинулся в жестком кресле.

Сайлас подошел к обзорному иллюминатору, прижался лбом к холодному полимеру и вгляделся в черноту.

— Но нам нельзя расслабляться. Мы заявили о своей абсолютной искренности, и Разлом обязательно проверит это заявление.

Линнея вывела на свой экран данные телеметрии и быстро просмотрела столбцы зеленых цифр.

— Я фиксирую слабое гравитационное искажение по левому борту. Это не похоже на растяжение коридора. График ведет себя хаотично, словно снаружи образовалась зона турбулентности.

Артур быстро выпрямился.

— Турбулентность в вакууме невозможна. Торн, что показывают ваши приборы?

Сайлас перебежал к своему терминалу и переключил оптические фильтры.

— Навигатор права. Пространство закручивается в микроворонки, но я не вижу источника массы. Там ничего нет.

Скрежет металла ударил по барабанным перепонкам. Звук раздался откуда-то снизу со стороны грузовых трюмов, и корабль мелко затрясся.

Роми схватилась за край своего стола.

— Внешние микрофоны фиксируют удары! Что-то бьет по обшивке в третьем секторе!

— Метеоритный шторм? — Линнея потянулась к манипуляторам тяги. — Мы снова вошли в поле обломков?

— Радары чисты! — крикнул Сайлас и сильно ударил по клавиатуре. — Вокруг нас нет ни пыли, ни камней.

Новый удар сотряс палубу с правого борта. Металл жалобно застонал, и красные аварийные огни на мостике снова замигали.

Артур нажал клавишу общей связи.

— Тарек! Бросайте буй! Осмотрите внутреннюю обшивку третьего сектора. Нас атакуют невидимые объекты.

— Понял, кэп, — голос инженера тонул в статическом треске. — Я уже в коридоре и бегу к трюмам.

Корабль дернулся вправо. Сильный толчок бросил Артура на ремни безопасности. Пластиковые замки громко щелкнули, больно врезавшись в грудную клетку. Линнея вскрикнула и изо всех сил вцепилась в штурвал.

— Давление вакуума растет! — Сайлас неотрывно смотрел на свой монитор. — Сенсоры показывают внешнее физическое воздействие, но оптические камеры не фиксируют снаружи никакой материи.

— Выключите оптику! — приказал Артур. — Переведите камеры в инфракрасный спектр.

Астрофизик быстро выполнил приказ. Чернота за иллюминатором на экране сменилась темно-синим фоном холодного космоса, на котором внезапно вспыхнули десятки крошечных красных точек. Они неслись к кораблю на огромной скорости и врезались в обшивку.

— Это микрометеориты, — Линнея вывела изображение на центральный проектор. — Они не отражают свет, но выделяют тепло при трении об электромагнитные щиты.

— Я же говорил вам, — Сайлас сжал кулаки. — Разлом проверяет нас. Вы заявили про единый организм, и аномалия создала угрозу для раскола нашей сплоченности.

Из динамика донесся тяжелый кашель Тарека.

— Кэп! Я в третьем трюме. Обшивка трещит по швам. Микрометеориты прошивают магнитные щиты, металл вогнулся внутрь. Нас разорвет взрывной декомпрессией при пробитии титана!

Артур переключил интерком на машинное отделение.

— Тарек, переведи всю энергию реактора на щиты третьего сектора! Укрепи эту зону!

— Не могу, кэп! — инженер тяжело задышал. — Энергия реактора распределена равномерно. Если я сниму защиту с носовой части, метеориты пробьют мостик!

— Делай, что приказано! — рявкнул Артур. — Я беру ответственность на себя!

Громкий удар сотряс потолок прямо над головой капитана. Титановая балка громко заскрежетала и прогнулась вниз. Роми вскрикнула и закрыла голову руками.

— Вы нарушаете собственные правила, Артур! — крикнул Сайлас сквозь шум ударов. — Вы берете ответственность на себя и принимаете решение единолично! Вы спасаете инженера, но ставите под удар мостик. Это не консенсус! Вы снова отгораживаетесь от нас протоколами командира!

Скрежет на потолке усилился, и металл начал рваться. Воздух со свистом вырвался в образовавшуюся микротрещину.

— Торн прав, — Линнея отпустила штурвал и развернулась к капитану. — Мы должны принимать решения вместе. Если мы погибнем, то погибнем все. Распределите щиты равномерно.

Артур посмотрел на выгнутую балку над головой. Свист уходящего воздуха становился громче. Капитан сжал челюсти.

— Тарек. Отмена приказа. Держи щиты на равномерном распределении. Мы держим удар вместе.

— Принято, кэп, — голос инженера прозвучал гораздо ровнее. — Держу распределение.

Удары метеоритов по обшивке продолжались, но их интенсивность не росла. Трещина на потолке мостика перестала расширяться, и система автоматической герметизации залила пробоину быстротвердеющей пеной. Свист воздуха прекратился.

— Вы видите? — Сайлас тяжело оперся о свой терминал. — Среда тестирует нашу коллективную волю. Когда вы попытались спасти один отсек ценой другого, аномалия усилила давление на слабую точку. Разлом остановил разрушение после признания нами равенства угрозы для всех.

Удары по кораблю резко стихли. Красные точки на инфракрасном экране начали быстро угасать в темно-синем фоне. Вибрация палубы полностью прекратилась.

— Шторм прошел, — Линнея вытерла мокрый лоб рукавом куртки. — Метрика снова стабильна.

Артур отстегнул ремни и встал с кресла.

— Тарек. Дай оценку повреждениям.

— Вмятины на броне, кэп, — инженер громко выдохнул в микрофон. — Несколько микропробоин. Автоматика уже заделала их пеной. Структурная целостность девяносто пять процентов. Жить будем.

— Возвращайся к бую, — приказал Артур. — И принеси этот черный ящик сюда.

Капитан подошел к консоли связи. Роми сидела в кресле и низко опустила голову. Девушка сильно сжимала подлокотники. Костяшки ее пальцев побелели.

— Чен. Вы в порядке? — Артур положил руку ей на плечо.

Девушка не ответила и продолжила смотреть в пол.

— Роми? — капитан легонько потряс ее за плечо.

Специалист по связи медленно подняла голову. Ее глаза были широко открыты, но зрачки оставались абсолютно неподвижными. Они не реагировали на яркий свет аварийных ламп.

— Капитан — голос Роми прозвучал очень тихо. — Почему на мостике так темно? Выключилось освещение?

Сайлас быстро подошел к девушке. Астрофизик помахал рукой прямо перед ее лицом, но Роми даже не моргнула.

— Она ослепла, — Торн заглянул в ее неподвижные глаза. — Зрачки не реагируют на свет. Это не физическая травма, а снова реакция Разлома.

Артур отступил на шаг.

— Вы же сказали, что мы прошли проверку на сплоченность. Метеоритный шторм закончился.

— Шторм был внешней проверкой, Артур. Аномалия убедилась в нашей коллективной воле и теперь проверяет нас по отдельности. Роми — астрофизик посмотрел на девушку. — Что вы подумали во время разрыва балки над нами?

Роми тяжело сглотнула. Ее пальцы еще сильнее впились в пластик кресла.

— Я подумала о нежелании видеть это. Я зажмурилась. Я представила работу с кодом в серверной и захотела спрятаться от реальности.

Сайлас ударил кулаком по столу.

— Вы захотели спрятаться от реальности, и Разлом физически отключил вам зрение! Аномалия материализовала ваше подсознательное желание.

— Как мне вернуть зрение? — в голосе девушки зазвучала паника. — Я ничего не вижу! Торн, помогите мне!

— Я не могу вам помочь, Роми, — астрофизик отошел от ее кресла. — Я не могу залезть вам в голову и переписать ваши страхи. Вы должны сами захотеть увидеть эту реальность. Вам необходимо принять ее.

Тарек зашел на мостик. Инженер держал в руке тяжелый черный блок памяти. Он остановился у шлюза, увидев Роми.

— Что с ней?

— Психосоматическая слепота от Разлома, — сухо ответил Сайлас. — Она испугалась метеоритного шторма и попыталась спрятаться в своих иллюзиях.

Тарек подошел к девушке, положил черный блок на ее стол и присел перед ней на корточки.

— Роми. Послушай меня.

Инженер взял ее холодные руки в свои.

— Я знаю о твоем страхе. Мне тоже было страшно бежать по коридору с мыслями о разрыве обшивки. Но мы выжили и держимся вместе. Тебе больше не нужно прятаться в серверной, ты часть этой команды.

Слезы покатились по щекам Роми. Девушка громко всхлипнула.

— Я не умею справляться с этим, Тарек. Машины предсказуемы, а люди и космос здесь — нет. Я просто хотела закрыть глаза и проснуться дома.

— Мы все этого хотим, — Тарек крепко сжал ее ладони. — Но мы не проснемся дома без прохождения этого пути до конца. Открой глаза, Роми. Нам нужен специалист по связи. Без тебя мы не расшифруем данные с этого буя. Мы ослепнем без тебя.

Девушка глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Она сильно зажмурилась, а затем открыла глаза. Зрачки дрогнули и сузились от яркого света плафонов.

Роми моргнула несколько раз.

— Я вижу свет. Я вижу твои руки, Тарек.

Инженер улыбнулся, отпустил ее ладони и поднялся на ноги.

— С возвращением, Чен.

Сайлас вернулся к своему терминалу.

— Правило искренности работает в обе стороны. Вы признали свой страх перед непредсказуемостью и приняли свою роль в команде. Разлом вернул вам зрение. Мы учимся.

Артур подошел к столу связи и посмотрел на черный блок памяти.

— Подключайте модуль, Роми. Нам нужно узнать события на станции после потери пятого сектора.

Глава 15. Слепота.

Зеленые строки кода бежали по монитору сплошным потоком. Роми безотрывно смотрела на экран и быстро вбивала команды в клавиатуру терминала. Тарек стоял у нее за спиной. Инженер тяжело дышал и напряженно смотрел на дисплей.

— Шифрование снято, капитан, — Роми откинулась на спинку кресла и потерла воспаленные веки обеими руками. — Я получила доступ к корневому каталогу черного ящика.

Артур подошел к консоли связи.

— Ищите технические логи. Нам нужно знать причину потери секторов.

Роми выделила несколько файлов и запустила их воспроизведение. Механический голос станционного ИИ «Ауриги» зазвучал из динамиков на мостике.

— Внимание. Фиксирую аномальное расширение пространства в секторе пять. Давление на внутренние переборки превышает норму.

Затем голос ИИ сменился записью переговоров из диспетчерской.

— Что значит «расширяется»? — женский голос звучал очень высоко. — Сектор не может просто вырасти изнутри! У нас там гидропоника!

— Датчики сходят с ума! — перебил ее мужчина. — Объем оранжереи увеличился втрое за две минуты! Кислород уходит в эту пустоту, а металл внешней обшивки сильно натянулся. Сектор лопнет без сброса давления, и вакуум всосет половину станции!

— Закройте гермодвери и отсеките пятый сектор!

— Но там техники!

— Закрывайте!

Громкий скрежет рвущегося титана раздался на записи, а затем последовал долгий, пронзительный свист уходящего воздуха. Внешняя обшивка не выдержала. Пятый сектор перестал существовать.

Роми поставила воспроизведение на паузу. На мостике остался только ровный гул гравитационного привода. Линнея обхватила голову руками и тихо всхлипнула в кресле пилота.

— Они заперли их там и пожертвовали ими.

Сайлас подошел к центральному проектору.

— Они действовали по стандартному протоколу выживания для спасения станции.

— И Разлом наказал их за это, — Артур плотно сжал челюсти. — Капитан принял решение от страха потери контроля, и аномалия ответила симметрично.

Тарек ударил кулаком по пластику стола связи.

— Почему сектор начал расширяться? Что они сделали не так?

Роми открыла следующий аудиофайл.

— Это запись из оранжереи за десять минут до расширения.

Из динамиков зазвучали голоса техников.

— Эй, Фрэнк. Ты уверен насчет этой дозы стимулятора роста? По регламенту положена только половина.

— Слушай, капитан урежет нам пайки без двойного урожая в этом цикле. Я не собираюсь жрать синтетику весь месяц. Заливай. Никто не узнает.

— А если корни сгниют?

— Скажем про сбой фильтров воды. Я уже подправил логи в системе.

Запись оборвалась. Роми посмотрела на капитана.

— Они солгали о норме стимуляторов и подделали данные.

— Жадность и ложь, — Сайлас скрестил руки на груди. — Техники скрыли свои действия из-за страха перед наказанием. Разлом уловил эту скрытность. Они хотели вырастить больше еды. Разлом расширил само пространство оранжереи до разрыва обшивки в ответ на их желание.

Тарек сильно побледнел и посмотрел на свои ладони.

— То есть их убил не вакуум. Их убила собственная ложь.

— Да, — жестко ответил астрофизик. — Капитан станции только усугубил ситуацию при закрытии гермодверей. Он попытался изолировать страх, как вы, Артур, пытались изолировать меня. Станция начала сжиматься после распада экипажа на враждующие фракции.

Роми закрыла лицо руками и крупно задрожала.

— Я больше не хочу это слушать.

Девушка отвернулась от консоли, внезапно вскрикнула и крепко схватилась за глаза.

— Капитан! Торн!

Артур шагнул к ней.

— Роми, что случилось?

Девушка отняла руки от лица. Зрачки Роми перестали реагировать на свет и замерли как две черные бусины.

— Я снова ничего не вижу! — она в панике замахала руками перед собой. — Опять темнота!

Сайлас подошел к ней вплотную и заглянул ей в глаза.

— Вы только что сказали о нежелании слушать это. Вы отвернулись от данных и снова попытались спрятаться от правды.

— Я просто устала! — девушка громко заплакала. — Я не хочу слушать смерти людей! Это слишком тяжело!

— Разлому плевать на вашу усталость, Роми, — голос Торна звучал сухо и ровно. — Вы закрыли свой разум от информации. Аномалия восприняла это как ментальный блок и физически отключила вам зрение. Правила не изменились.

Тарек оттолкнул астрофизика в сторону.

— Оставь ее в покое и хватит издеваться.

Инженер присел перед Роми на корточки и взял ее за руки.

— Дыши, Роми. Мы вытащим тебя. Просто откройся и скажи свой главный страх прямо сейчас.

Девушка отрицательно покачала головой. Крупные слезы катились по ее щекам и падали прямо на комбинезон.

— Я не могу. Я правда пыталась быть смелой, Тарек. Я призналась в страхе одиночества. Но я понимаю нашу скорую смерть при прослушивании этих записей.

Она сильно сжала пальцы инженера.

— Я боюсь не Разлома. Я боюсь нас. Мы все сломаны. Торн затащил нас сюда ради науки. Капитан готов рисковать нами ради искупления своей вины. Линнея нестабильна. Ты убил людей на верфи. Мы не сможем создать этот квантовый консенсус и просто разорвем друг друга, как экипаж «Ауриги»!

Артур слушал исповедь связистки. Роми озвучила спрятанные глубоко внутри мысли каждого члена команды.

Девушка судорожно вздохнула.

— Я не хочу видеть наши убийства друг друга. Поэтому я хочу ослепнуть. Пусть лучше будет темнота.

Зрачки Роми не сдвинулись с места, и слепота не исчезла.

Сайлас тяжело оперся о стол.

— Этого мало. Вы признали свой страх перед командой, но вы все еще выбираете слепоту как защиту. Вы не приняли эту реальность.

Тарек поднялся на ноги. Лицо инженера сильно потемнело от гнева.

— Какую реальность она должна принять, Торн? О нашей потенциальной угрозе друг для друга?

— Она должна принять факт нашего выживания только вместе! — крикнул астрофизик. — Она останется слепой до момента доверия нам.

Свет на мостике начал тускнеть. Белые плафоны теряли яркость, а тени по углам отсека становились гуще и длиннее.

Линнея испуганно проверила свой пульт.

— Капитан. Уровень освещенности падает по всему кораблю. Система выдает сбой в оптических контурах.

Артур посмотрел на потолок.

— Тарек. Реактор теряет мощность?

— Реактор в норме! — инженер проверил свои показания. — Энергия идет на лампы. Они просто перестают светить.

Сайлас отступил от стола Роми, и густая тень легла на его лицо.

— Это не технический сбой, капитан. Слепота Роми распространяется на весь корабль.

Артур нахмурился.

— Вы говорили про индивидуальные реальности. Почему ее слепота влияет на нас?

— Она наш связист и коммуникационное ядро экипажа, — Торн указал на Роми. — Ее подсознание отвечает за передачу информации. Разлом накрывает слепотой всю «Озимандию» после ее решения закрыть глаза. Среда погружает нас во тьму из-за разрушения нашей связи.

Свет померк еще сильнее. Мостик погрузился в плотный полумрак.

Роми сидела в кресле. Она не видела угасания света, но слышала их напряженные голоса.

— Я не хотела этого, — прошептала девушка. — Я не хочу ваших страданий из-за меня.

— Тогда открой глаза, Роми! — Тарек снова присел перед ней. — Перестань прятаться и посмотри на меня!

— Я пытаюсь! — Роми зажмурилась с такой силой, что на ее лбу выступили глубокие морщины. — Я хочу видеть!

Она резко распахнула веки. Зрачки остались совершенно неподвижными. Темнота на мостике стала еще гуще.

Артур сделал шаг вперед. Капитан вспомнил физические действия для снятия блоков: починку трубы Тареком и свой проход по горящему коридору. Рационализации было недостаточно. Нужно было доказать среде свои намерения.

Он подошел к столу Роми.

— Чен. Вставайте.

Девушка вздрогнула от его резкого тона.

— Куда?

— Вставайте, — Артур взял ее за руку и потянул вверх. Роми неуверенно поднялась с кресла. — Вы боитесь нашего предательства. Вы боитесь довериться нам. Значит, вы должны сделать шаг в пустоту и позволить нам вас поймать.

Он развернул ее лицом к выходу с мостика.

— Идите вперед, Роми.

— Капитан, я ничего не вижу! Я споткнусь!

— Идите, — жестко повторил Артур. — Тарек, Линнея, Сайлас. Выстроитесь в линию до технического отсека в коридоре.

Инженер посмотрел на капитана с сомнением, но молча вышел за шлюз. Линнея и Сайлас пошли следом.

— Вы пойдете по коридору с закрытыми глазами, Роми, — сказал Артур. — Вы не будете выставлять руки перед собой или ощупывать стены. Кто-то из команды мягко направит вас при отклонении от курса. Вы должны физически доверить им свое тело и поверить в их страховку.

Девушка мелко задрожала.

— А если они не поймают меня? А если я разобью голову?

— Это ваш страх, Роми. И вы должны его отпустить. Шагайте.

Роми сглотнула и опустила руки вдоль туловища. Девушка сделала неуверенный шаг вперед. Нога ступила на решетчатый пол. Она сделала второй шаг, затем третий.

Она прошла через шлюз. Коридор тонул во тьме, но она этого не видела и шла в абсолютной слепоте. Тело Роми инстинктивно наклонилось вправо, и она потеряла равновесие.

Сильные руки Тарека мягко обхватили ее за плечи и вернули в вертикальное положение.

— Я здесь, Чен. Иди прямо.

Роми выдохнула и сделала еще шаг. Она пошла гораздо быстрее. Страх перед неизвестностью сдавливал горло, но она заставляла себя переставлять ноги.

Она снова отклонилась, на этот раз влево. Тонкие пальцы Линнеи коснулись ее предплечья.

— Чуть правее, Роми. Я держу тебя.

Девушка кивнула и пошла дальше. Паника медленно отступала. Ее направляли и страховали. Она вслепую доверяла им свою безопасность, и они не подводили ее.

Она сделала еще десять шагов и остановилась после касания рук Сайласа.

— Вы дошли до технического отсека, Роми, — тихо сказал астрофизик. — Вы доверились нам.

Роми открыла глаза.

Тусклый свет аварийных ламп больно ударил по сетчатке, и зрачки девушки сузились. Она часто заморгала. Она видела лицо Сайласа, а также Тарека и Линнею позади себя. Роми развернулась и увидела Артура в конце коридора.

Свет под потолком мигнул. Белые плафоны снова вспыхнули ровным ярким светом. Полумрак рассеялся, и нормальное освещение на корабле восстановилось.

Девушка прижала руки к груди и счастливо рассмеялась.

— Я вижу! Капитан, я снова вижу!

Артур подошел к ней со слабой улыбкой на губах.

— Вы доказали Разлому свое доверие, Чен. Вы приняли нашу поломанную команду.

Сайлас поправил воротник водолазки.

— Симбиоз укрепляется. Мы перевели страх в действие.

Из динамиков общей связи на стенах коридора раздался прерывистый писк. Линнея быстро побежала обратно на мостик, и остальные бросились за ней.

Навигатор упала в свое кресло и вывела данные на центральный экран. На карте сектора появилась огромная красная зона, перекрывающая весь курс впереди.

— Капитан! — Линнея смотрела на экран расширенными глазами. — Радары уловили массивный объект. Он не двигается.

Артур подошел к столу.

— Это «Аурига»?

Сайлас посмотрел на данные телеметрии и сильно побледнел.

— Это не может быть «Аурига», Артур.

— Почему? — Тарек встал рядом с ним.

Торн указал дрожащим пальцем на экран.

— Масса этого объекта превышает массу «Ауриги» в тысячу раз. Перед нами структура размером с небольшую луну. И мы летим прямо в нее.

Глава 16. Откровение Тарека.

Огромное красное пятно на экране радара занимало весь сектор по курсу корабля. Линнея переключила масштаб карты, но пятно не исчезло и просто растянулось за пределы дисплея.

— Дистанция до объекта тридцать тысяч километров, — пальцы навигатора дрожали над клавиатурой. — Он перекрывает нам путь. Я не могу проложить вектор облета из-за колоссальной массы объекта.

Артур нажал кнопку интеркома.

— Тарек. Торможение. Сбросьте тягу до двадцати процентов. Нам нужно остановиться до входа в его гравитационное поле.

Инженер потянул рычаг на панели управления реактором, и гул привода стал намного тише.

— Сбрасываю, кэп. Но инерция огромная, мы не остановимся мгновенно.

Сайлас подошел к центральному проектору и вывел данные телеметрии. Над столом появилась трехмерная модель объекта в виде неправильной бугристой сферы с глубокими впадинами на поверхности.

— Это не планета и не астероид, — астрофизик смотрел на показатели плотности. — Материя здесь имеет аномальную структуру. Плотность меняется каждую секунду. В одной точке она равна свинцу, в другой — воздуху.

Роми села за свой терминал и надела наушники.

— Я пытаюсь просканировать объект эхолокатором. Сигнал вязнет в нем. Но я слышу странное эхо, совершенно не похожее на звуки Разлома.

— Выведите на динамики.

Из потолочных колонок раздался гулкий металлический скрежет вперемешку с шипением стравливаемого пара. Звук повторялся в рваном, хаотичном ритме.

Тарек резко выпрямился. Лицо инженера стало пепельно-серым.

— Я знаю этот звук.

— Что это? — Артур посмотрел на инженера.

Тарек тяжело сглотнул, кадык на его шее дернулся.

— Это звук лопающихся охлаждающих трубок. Так звучал реактор на верфи Титана перед взрывом.

Сайлас развернулся к Тареку.

— Вы уверены?

— Я инженер! Я слышу это в кошмарах каждую ночь! — Тарек ударил кулаком по стене. — Разлом материализовал мои воспоминания! Эта сфера впереди — сгусток моей памяти об аварии!

Артур подошел к навигационному столу.

— Линнея. Полная остановка. Гасите двигатели. Мы не полетим в этот объект.

Девушка потянула манипуляторы на себя до упора. «Озимандия» содрогнулась от резкого реверса, и маневровые двигатели громко взревели. Корабль полностью погасил кинетическую энергию и остановился.

На экране радара красное пятно продолжало увеличиваться.

— Мы стоим, капитан! — Линнея в панике посмотрела на цифры. — Расстояние сокращается! Объект движется на нас!

Сайлас вцепился в края проектора.

— Он не движется, он расширяется. Аномалия раздувает этот сгусток памяти для нашего поглощения. Тарек, вы должны остановить это.

Инженер попятился назад.

— Как я это остановлю? Я уже рассказал вам про клапан и признался в своей ошибке! Что еще нужно этой чертовой аномалии?

Воздух на мостике стал тяжелым. Едкий запах жженого пластика и расплавленного металла наполнил отсек. Температура начала быстро расти.

— Она уловила несостыковку, Тарек, — астрофизик говорил очень быстро. — Ваше признание было неполным.

— Какое оправдание?! Я признал себя убийцей! — Тарек сорвался на крик. На его лбу выступили крупные капли пота, жар в отсеке усиливался.

Артур шагнул к инженеру.

— Тарек. Вспомните тот день на верфи.

— Я просто опаздывал.

Роми сильно закашлялась и прикрыла рот рукой. Линнея отступила от штурвала. Пластик на панели управления начал размягчаться от жара.

— Имеет! — Сайлас обошел стол. — Разлом требует абсолютной правды.

Красная сфера на экране радара поглотила половину координатной сетки.

— Двадцать тысяч километров, — хрипло произнесла Линнея. — Объект ускоряет расширение.

Тарек прижался спиной к холодной металлической двери шлюза. Его грудь тяжело вздымалась от нехватки кислорода.

— Оставьте меня в покое! Я не буду выворачивать душу наизнанку ради ваших теорий!

Стены мостика начали сильно нагреваться, и титановые панели приобрели тусклый оранжевый оттенок. Артур почувствовал обжигающий жар сквозь плотную ткань куртки.

Капитан подошел к инженеру вплотную.

— Тарек. Посмотри на меня.

Инженер поднял глаза, полные ужаса.

— Я не могу, кэп. Я не могу это сказать.

— Ты должен, иначе мы все сгорим здесь. Ты часть этой команды. Мы выслушаем тебя без осуждения.

Из потолочных колонок раздался оглушительный скрежет металла. Звук лопающихся труб смешался с криками техников с верфи Титана. Разлом транслировал их предсмертные вопли прямо на мостик «Озимандии».

Тарек закрыл уши руками и сполз по двери на пол.

— Замолчите! Пожалуйста, замолчите!

— Говори, Тарек! — крикнул Артур. — Почему ты не закрыл клапан?!

Инженер убрал руки от лица. Слезы текли по его щекам и смешивались с потом.

— Потому что мне заплатили!

Крики в колонках мгновенно оборвались, и жар на мостике перестал усиливаться.

Сайлас замер. Артур медленно отступил на шаг.

— Что ты сказал?

Тарек ударил кулаком по полу.

— Мне заплатили! Конкурирующая корпорация хотела сорвать сроки сдачи реактора на верфи! Они предложили огромные деньги за небольшую диверсию. Я должен был оставить клапан открытым для перегрева реактора. Я не хотел никого убивать!

Инженер поднял на капитана отчаянный взгляд.

— Они уверяли меня в мгновенном срабатывании системы безопасности! Реактор должен был заглохнуть. Но датчики давления оказались неисправны, и защита не сработала. Пар разорвал трубы прямо в камере охлаждения.

Сайлас посмотрел на экран радара.

— Сфера все еще здесь.

Тарек тяжело дышал.

— Что еще? Я рассказал все! Я продажный саботажник и убил их ради денег!

— Зачем вам нужны были эти деньги? — тихо спросила Роми, подойдя ближе к инженеру. — Вы получали высокую зарплату главного инженера на верфи. Зачем вы пошли на риск?

Тарек закрыл лицо руками.

— Долги. Мой младший брат связался с картелем на Марсе и задолжал им полмиллиона кредитов. Они угрожали убить всю нашу семью. У меня не было таких денег, а конкуренты предложили мне ровно полмиллиона за этот сбой. Я сделал это для спасения брата.

Жар на мостике начал медленно спадать. Оранжевый оттенок на титановых панелях сильно потускнел, а запах горелого пластика выветрился через вентиляцию.

— Вы оправдываете себя, Тарек, — голос Торна прозвучал ровно и сухо. — Вы сделали это ради брата. Благородный мотив для ужасного поступка. Вы прячетесь за этим благородством, но Разлом не убирает сферу.

Астрофизик указал на проектор. Трехмерная модель сгустка памяти продолжала висеть над столом. Она не росла, но ее плотность сильно увеличивалась. Впадины на сфере становились глубже и образовывали уродливые кратеры.

— Объект уплотняется, — подтвердила Линнея. — Гравитационное поле вокруг него становится сильнее. Он притянет нас и раздавит.

Тарек поднялся на ноги и посмотрел на астрофизика с жуткой ненавистью. Сайлас невольно отступил на шаг.

— Чего ты от меня хочешь, Торн? Я выпотрошил себя перед вами!

— Вы не дошли до дна, инженер, — Торн говорил ровно. — Разлом чувствует остаточное сопротивление. Вы все еще защищаете свою психику. Вы спасли брата. Что случилось потом?

Тарек стиснул челюсти до громкого хруста эмали.

— Он мертв.

— Картель убил его? — спросил Артур.

— Нет, — инженер посмотрел на капитана пустым выгоревшим взглядом. — Он умер от передозировки стимуляторами через месяц после аварии. Я отдал деньги картелю и спас его. А он купил себе новую дозу и сдох в грязном притоне на Фобосе.

Голос Тарека сорвался. Он прижался лбом к холодной металлической стене.

— Я убил двух невинных людей ради спасения наркомана. Он даже не пытался жить. Я пожертвовал хорошими парнями ради куска дерьма. И я.

Инженер замолчал, его широкие плечи мелко затряслись.

— Договаривайте, Тарек, — жестко приказал Артур. — Идите до конца.

Тарек повернулся к экипажу. По его щекам текли слезы, но в глазах появилось пугающее облегчение.

— И я был рад.

Роми громко ахнула и прикрыла рот рукой.

— Я был рад его смерти! — громко повторил Тарек. — Я почувствовал огромное облегчение после звонка из морга. Мне больше не нужно было тащить его на себе и платить его долги. Самое страшное я понял напрасность смертей техников на верфи. Я мог просто позволить картелю убить его, и тогда те два парня остались бы живы.

Инженер обессиленно опустился на колени.

— Я ненавижу своего брата за принуждение меня к убийству. И я ненавижу себя за радость от его смерти. Я ношу это в себе пять лет.

Трехмерная модель сферы над навигационным столом сильно дрогнула. Густая уродливая поверхность начала сглаживаться, и кратеры полностью исчезли. Плотность объекта на датчиках стремительно упала.

Линнея не отрывала взгляда от радара.

— Капитан. Сфера растворяется. Красное пятно бледнеет, а масса объекта падает до нуля.

На экране радара гигантское препятствие просто растворилось в черноте вакуума. Разлом принял абсолютную, невыносимую правду инженера и стер гравитационный след.

Воздух на мостике окончательно остыл, и едкий запах гари исчез полностью.

Артур подошел к Тареку и протянул инженеру руку.

— Вставай.

Тарек посмотрел на руку капитана, затем перевел взгляд на его лицо. В глазах Артура не было ни осуждения, ни жалости. Капитан понимал тяжесть смерти других людей на своих плечах.

Инженер ухватился за руку Артура и поднялся на ноги.

— Вы сдадите меня Трибуналу по возвращении.

— Трибунал разберется с вашим прошлым, — ответил Артур. — Сейчас вы главный инженер «Озимандии». Вы спасли этот корабль от гравитационного коллапса. Идите к пульту реактора.

Тарек кивнул и молча прошел к своей консоли.

Сайлас вернулся к сенсорам. Астрофизик выглядел сильно уставшим.

— Механизм работает. Мы пробиваем бреши в метрике Разлома нашей собственной болью.

Роми села в кресло и надела наушники.

— Сигнал буя снова чистый, капитан. Дистанция сорок тысяч километров, и путь свободен.

Артур вернулся в командирское кресло.

— Линнея. Задайте курс на максимальной тяге.

Навигатор потянула манипуляторы. Двигатели громко загудели, унося «Озимандию» дальше в темноту Разлома.

Глава 17. Гравитационная буря.

Артур смотрел на индикаторы искусственной гравитации. Зеленые цифры на панели мостика не менялись, но капитан ощущал растущее напряжение в отсеке. Откровение Тарека густым облаком висело в воздухе, и экипаж тяжело переваривал правду об инженере. Никто не смотрел в его сторону. Роми вжалась в кресло и не отрывала глаз от монитора. Линнея с силой сжимала штурвал до белизны в суставах, а Сайлас нервно барабанил пальцами по краю пластиковой консоли.

Тарек сгорбился за пультом реактора. Инженер чувствовал тяжелые взгляды коллег на своей спине.

— Вы меня боитесь, — тихо произнес инженер и не повернул головы.

Роми вздрогнула и принялась быстро печатать на клавиатуре, создавая видимость работы. Линнея промолчала.

— Мы не боимся вас, Тарек, — Артур попытался смягчить тон. — Вы признали свою ошибку. Разлом пропустил нас, и мы работаем дальше.

— Вы лжете, кэп, — инженер развернул кресло и горько усмехнулся. — Я вижу это. Чен боится повернуться ко мне. Линнея считает меня саботажником. Вы все ждете моего предательства после той истории на верфи.

Сайлас перестал стучать по консоли и посмотрел на экран гравитационных сенсоров. Зеленые линии графиков мелко задрожали.

— Тарек прав, капитан. Экипаж не доверяет инженеру, и аномалия фиксирует этот раскол.

— Я доверяю ему, — Артур встал с кресла. — Он выполняет свои обязанности.

Свет на мостике мигнул. Палуба под ногами Артура резко ушла вниз. Капитан не удержался на ногах и тяжело рухнул на колени. Металлическая решетка больно ударила по суставам.

Линнея громко вскрикнула от внезапного наваливания на штурвал с невероятной силой. Ремень безопасности больно врезался в ее грудь. Роми сползла со стула на пол. Она совершенно не могла сопротивляться тяжести. Сайлас вцепился в подлокотники кресла, и его лицо покраснело от прилившей крови.

— Гравитация! — прохрипел астрофизик. — Внешнее притяжение выросло до трех G!

Артур попытался поднять голову. Мышцы шеи горели от напряжения. Он посмотрел на Тарека. Инженер стоял у своего пульта абсолютно ровно, и гравитационное искажение совершенно не действовало на него.

— Почему вас не давит? — Артур с трудом выдавил из себя слова. Грудь сдавило бетонной плитой.

Тарек свободно шагнул к капитану.

— Потому что это не моя вина, кэп. Это ваше недоверие. Вы все отвергаете меня. Разлом давит на вас моим грехом из-за вашего непринятия!

Новый гравитационный скачок вдавил Артура лицом в решетку пола. Пластик консоли Линнеи громко хрустнул под весом ее тела. Роми слабо застонала.

— Пять G! — крикнул Торн и с трудом повернул голову к экрану. Глаза астрофизика налились кровью. — Корабль не выдержит такого веса! Переборки сложатся!

Металл над головой экипажа издал протяжный стон. Титановые балки выгибались внутрь мостика.

— Вы должны простить его! — Сайлас посмотрел на капитана. — Вы должны искренне принять его прошлое! Аномалия убьет нас за это отторжение!

Артур попытался опереться на руки. Его локти сильно дрожали. Он посмотрел на инженера.

— Я не сужу тебя, Тарек. Ты признал вину.

— Вы врете! — инженер ударил кулаком по стене, и звук гулким эхом разнесся по отсеку. — Я вижу это в ваших глазах! Вы смотрите на меня как на мусор!

Гравитация скакнула до семи G. Роми потеряла сознание и обмякла на полу. Из ее носа тонкой струйкой потекла кровь. Линнея закрыла глаза, ее дыхание стало поверхностным и хриплым.

Капитан лежал на полу и не мог пошевелить ни единой мышцей. Тяжесть ломала кости. В голове стоял невыносимый звон. Он понимал правоту Торна. Он действительно презирал инженера. Артур носил в себе вину за ошибку, но Тарек совершил осознанную диверсию ради денег. Это вызывало глубокое подсознательное отвращение, и Разлом использовал это отвращение как гравитационный пресс.

— Помогите ей, — прошептал Артур и посмотрел на Роми.

Тарек подошел к связистке. Инженер легко поднял ее на руки, положил в кресло и откинул ее голову назад для освобождения дыхательных путей от крови.

— Я спасу вас, — голос Тарека прозвучал надтреснуто. — Я сам исправлю ситуацию при вашем нежелании принять меня.

Инженер подошел к своему пульту и нажал красную кнопку экстренной разблокировки.

— Что ты делаешь? — прохрипел Сайлас.

— Я отключаю гравикомпенсаторы реактора и перенаправляю всю энергию ядра на создание искусственной антигравитации внутри мостика.

— Ты сожжешь привод! — астрофизик попытался протянуть руку, но тяжесть приковала ее к подлокотнику. — Без компенсаторов реактор войдет в критический цикл и расплавит сам себя!

— Значит, я расплавлю его! — Тарек дернул на себя синий рычаг. — Иначе мы умрем прямо сейчас!

Резкий вой сирен разорвал гул корабля. Пол под ногами задрожал от мощного энергетического выброса. Антигравитационные генераторы мостика взревели и поглотили колоссальный объем энергии.

Давление мгновенно исчезло.

Артур шумно вдохнул воздух и перекатился на спину. Капитан лежал на полу и смотрел в потолок. Его грудь тяжело вздымалась. Линнея открыла глаза, судорожно схватилась за горло и попыталась откашляться. Роми слабо застонала в своем кресле.

Тарек не удержался на ногах. Антигравитационный импульс швырнул инженера прямо в потолок. Он больно ударился плечом о титановую балку и с грохотом упал обратно на палубу.

Гул реактора изменил тональность. Низкочастотный рокот сменился высоким прерывистым визгом. На панели инженера загорелись десятки красных индикаторов.

— Ядро перегревается! — Тарек поднялся на колени и схватился за ушибленное плечо. — Температура в активной зоне растет!

Сайлас быстро проанализировал данные на экране.

— Вы создали локальный гравитационный щит, Тарек. Мостик в безопасности, но внешний вакуум продолжает давить на корабль.

— Я заливаю активную зону хладагентом.

Артур с трудом поднялся на ноги. Его мышцы ныли от пережитой перегрузки. Капитан подошел к инженеру.

— Надолго хватит охлаждения?

— На двадцать минут, кэп, — Тарек не отрывал взгляда от красных цифр. — Потом тепловые контуры расплавятся, и плазма вырвется в машинное отделение.

Сайлас подошел к ним и вытер кровь с разбитой губы.

— Механизм запущен. Мы погибнем при взрыве реактора.

— Что мы должны сделать? — Линнея подошла к ним и тяжело оперлась о стол.

— Нам нужно вручную перезапустить цикл охлаждения прямо в активной зоне, — Тарек указал на схему реактора на экране. — Автоматика сгорела от перегрузки. Задвижки клапанов заклинило. Их нужно сорвать физически и пустить жидкий азот напрямую в ядро.

— Вы пойдете туда, — сказал Артур.

Тарек покачал головой.

— Я не справлюсь один. Задвижки весят по двести килограммов, там нужно минимум два человека. Это нужно делать одновременно с двух сторон.

Инженер посмотрел на капитана с вызовом в глазах.

— Мне нужен помощник, кэп. Кто-то должен пойти со мной в машинное отделение.

Сайлас отступил на шаг.

— Я теоретик. Я не знаю устройства реактора.

Роми сидела в кресле и вытирала кровь с лица салфеткой после обморока. Линнея была слишком слаба после гравитационного удара.

Артур посмотрел на Тарека. Капитан понял замысел Разлома. Аномалия создала ситуацию для физического доверия своей жизни презираемому человеку.

— Я пойду с вами, Тарек, — Артур снял форменную куртку и бросил ее на кресло.

Инженер кивнул.

— Надевайте термокостюм. В машинном отделении уже плюс пятьдесят градусов.

Они вышли с мостика. Коридоры «Озимандии» тонули в красном свете аварийных ламп.

Они дошли до шлюза машинного отделения. Тарек открыл шкафчик в стене и достал два тяжелых термостойких комбинезона. Артур молча натянул плотную ткань. Костюм стеснял движения и пах синтетической резиной.

Инженер набрал код на панели шлюза, и толстые двери с шипением разошлись. В лицо ударил поток раскаленного воздуха. Отсек заполнил густой белый пар от закипающего конденсата.

Он светился оранжевым светом, а охлаждающие контуры вокруг него раскалились докрасна.

— Задвижки на нижнем ярусе!

Они спустились по металлической лестнице. Артур часто моргал от заливающего глаза пота.

Они подошли к огромному вентилю ручного сброса охлаждения. Металлический штурвал покрывал толстый слой черной копоти.

— Я беру левую сторону, вы берете правую! — крикнул Тарек. — По моей команде тянем на себя!

Артур ухватился за горячий металл. Инженер встал напротив него и ухватился за свою часть вентиля.

— Давай, кэп! Тяни!

Они одновременно рванули штурвал на себя. Металл громко заскрежетал, но вентиль не сдвинулся ни на миллиметр.

— Заклинило намертво! — Артур тяжело задышал, и горячий воздух обжег горло.

— Еще раз! Со всей силы!

Они уперлись ногами в решетку пола и снова потянули штурвал. Мышцы Артура напряглись до предела. Спину прострелило острой болью. Тарек громко зарычал от натуги.

Вентиль со скрипом подался на пару сантиметров.

— Идет! — крикнул инженер. — Не отпускай!

Жар от реактора становился невыносимым. Артур почти терял сознание, и перед глазами поплыли черные круги. Внезапно он вспомнил свою старую команду. Он вспомнил их удушье в запертом горящем отсеке «Атланта» при его стоянии на безопасном мостике.

Капитан крепче сжал вентиль. Он не собирался повторять эту ошибку и сейчас находился в самом пекле вместе со своим инженером.

— Тяни, Тарек!

Они рванули штурвал с отчаянной силой. Вентиль громко хрустнул и с лязгом провернулся до упора.

Потоки жидкого азота с оглушительным шипением вырвались из толстых труб над их головами. Ледяное облако ударило по раскаленному цилиндру реактора. Белый пар мгновенно заполнил весь отсек и скрыл людей друг от друга.

Оранжевое свечение реактора начало быстро тускнеть. Визг плазмы перешел в глубокий ровный гул нормальной работы.

Артур опустился на колени и жадно глотал остывающий воздух. Рядом с ним на пол упал Тарек. Инженер тяжело дышал и прижимался спиной к прохладной трубе.

— Мы сделали это, — хрипло произнес Тарек. — Мы остудили его.

Артур стянул с рук горячие перчатки и посмотрел на инженера.

— Ты спас мостик, Тарек. Ты рисковал взорвать реактор ради снятия гравитационного давления с нас.

Инженер горько усмехнулся.

— Я просто делал свою работу, кэп. Я не хотел снова стать причиной смерти людей.

Артур вытер пот с лица. Его внутреннее отторжение исчезло. Он больше не видел в Тареке саботажника-убийцу.

Капитан протянул руку.

— Пойдем на мостик, инженер. Нам нужно проложить курс.

Тарек ухватился за руку Артура, и капитан рывком поднял его на ноги.

Они вышли из машинного отделения. Коридоры корабля больше не светились красным. Аварийные сирены замолчали, и на «Озимандии» восстановилось ровное белое освещение.

Они зашли на мостик. Линнея и Сайлас стояли у навигационного стола. Роми сидела в своем кресле и пила воду из пластикового стакана.

— Температура ядра в норме, — астрофизик посмотрел на графики. — Гравитационное давление вакуума полностью исчезло. Вы разрешили конфликт, капитан. Вы приняли инженера.

Артур подошел к командирскому креслу.

— Разлом пытался расколоть нас недоверием.

Линнея вывела на центральный экран карту сектора.

— Капитан. Я вижу ее.

Артур посмотрел на монитор. Огромный металлический объект медленно вращался на черном фоне космоса. Это не была бесформенная сфера из памяти Тарека. Это была реальная станция.

Конструкция «Ауриги» была скручена и изломана. Солнечные батареи переплелись в невозможные узлы. Жилые модули вдавились друг в друга под неестественными углами. Станция напоминала трехмерную фигуру Эшера с переходом пола в потолок и замыканием коридоров самих на себя.

— Разлом не просто убил их, — Сайлас безотрывно смотрел на экран. — Аномалия физически перестроила архитектуру станции в соответствии с их внутренним хаосом и безумием.

Артур сел в кресло.

— Линнея. Проложите курс на стыковку.

Навигатор побледнела.

— Капитан. Мы не сможем пристыковаться к этому. У станции нет ни одного целого шлюза. Геометрия нарушена. Мы просто разобьемся о ее корпус.

— Найдите способ, Сол. Мы должны попасть внутрь и узнать причину их сумасшествия до воздействия Разлома на нас.

Глава 18. Сборка реактора.

Артур смотрел на искривленный остов «Ауриги» на центральном экране. Гигантская металлическая конструкция медленно вращалась, и ее изломанные секции отбрасывали длинные уродливые тени в свете прожекторов крейсера.

Линнея быстро переключала камеры внешнего обзора, вглядываясь в искаженную геометрию станции.

— Я не вижу ни одного стандартного стыковочного узла. Вдавленный внутрь грузовой отсек находится на месте главного шлюза. Кольцо центрифуги разорвано и закручено в спираль.

Сайлас подошел к навигационному столу и оперся руками о край панели.

— Станция избежала внешнего удара. Пространство сложилось, и конструкция коллапсировала внутрь себя. Ищите любую брешь по размеру нашего стыковочного рукава.

Тарек стоял у пульта реактора, тяжело опираясь на него обеими руками. Его комбинезон насквозь пропитался потом после работы в машинном отделении.

— Кэп. Я не смогу долго удерживать реактор на холостом ходу. Мы слили весь хладагент, и ядро работает на сухую.

Артур развернулся к инженеру.

— Я думал про стабилизацию температуры.

— Мы сбросили критический перегрев, — Тарек вытер лицо мокрым рукавом. — Тепловые контуры медленно плавятся без жидкого азота. Реактор прожжет днище корабля через два часа.

— Значит, глушите его.

Тарек с силой ударил ладонью по пластиковой консоли.

— Я не могу заглушить его! Автоматика сгорела! Привод опускания графитовых стержней сгорел при антигравитационном импульсе.

Сайлас повернул голову к инженеру.

— Мы задохнемся и замерзнем без систем жизнеобеспечения при потере реактора.

— Я знаю! — рявкнул Тарек. — Нам нужно собрать ручной лебедочный механизм прямо над активной зоной и опустить стержни на мышечной тяге. Это займет часы, а у нас их нет!

Линнея громко вскрикнула и указала пальцем на экран.

— Я нашла! Капитан, сектор три!

Артур быстро подошел к навигатору. На дисплее отображалась рваная зияющая дыра в обшивке между двумя смятыми жилыми модулями станции.

— Это не шлюз, Сол. Это пробоина.

— Знаю, сэр. Диаметр дыры совпадает с размером нашего стыковочного рукава, а края металла загнуты наружу. Мы выдвинем гибкий рукав и зафиксируем его магнитными захватами за рваные края обшивки при подходе вплотную.

Роми посмотрела на навигатора.

— Мы пристыкуемся прямо к дыре в корпусе? Там нет давления. Мы выйдем в вакуум.

— Мы наденем скафандры, — Артур принял решение мгновенно. — У нас нет выбора. Тарек, сколько времени займет сборка лебедки над реактором?

Инженер быстро прикинул в уме.

— Часа четыре при наличии двух помощников. Детали тяжелые, их нужно тащить из третьего трюма.

— У вас есть час, — жестко сказал капитан. — Торн, Чен. Вы идете с инженером и выполняете его приказы. Тарек, руководи сборкой. Я и Сол выводим корабль на стыковку.

Сайлас отступил от стола и покачал головой.

— Я не умею собирать лебедки, Артур.

— Вы умеете таскать тяжести, Торн. — голос капитана лязгнул металлом. — Аномалия проверяет нашу коллективную работу. Реактор взорвется без общей сборки этого механизма. Идите.

Тарек схватил свой пластиковый ящик с инструментами.

— За мной. Торн, бери сварочный аппарат. Чен, захвати набор тросов из шкафчика в коридоре.

Астрофизик и связистка молча пошли за инженером, и двери шлюза закрылись за ними.

Артур сел в командирское кресло.

— Сол. Подводите нас к пробоине с максимальной осторожностью. Мы распорем обшивку об острые края станции при одном неверном движении.

Линнея положила руки на манипуляторы, глубоко вдохнула и потянула рычаги. «Озимандия» начала сближение с мертвой станцией.

Тарек сбежал по металлической лестнице в третий грузовой трюм. Сайлас и Роми тяжело спускались следом. Прохладный воздух отсека освещался тусклыми красными лампами вдоль рядов высоких стеллажей.

Инженер подошел к угловому контейнеру и сбил с него тяжелый замок гаечным ключом.

— Здесь лежат детали от старого бурового оборудования. Нам нужны шестерни, вал и станина для ворота лебедки. Торн, бери вал. Он тяжелый. Чен, собирай шестерни в рюкзак.

Сайлас подошел к контейнеру, взялся за толстый стальной стержень обеими руками и попытался его поднять. Металл едва оторвался от дна ящика. Астрофизик громко выдохнул.

— Он весит килограммов восемьдесят. Я не дотащу его до машинного отделения один.

Тарек схватил вал с другой стороны.

— Значит, мы потащим его вместе. Поднимай!

Они вытащили тяжелую деталь из контейнера. Роми быстро складывала шестерни в плотный брезентовый рюкзак. Девушка закинула его на плечи и согнулась под тяжестью металла.

— Пошли, — скомандовал инженер.

Они двигались по коридорам нижней палубы. Тарек и Сайлас тяжело дышали под весом стального вала, а Роми шла позади и придерживала лямки рюкзака. Воздух становился горячее с каждым метром. Жар от перегревающегося реактора проникал сквозь закрытые переборки.

Они дошли до шлюза машинного отделения. Тарек положил свой конец вала на пол и быстро набрал код на панели. Двери разошлись, обдав людей потоком раскаленного воздуха. Температура в отсеке поднялась до шестидесяти градусов.

— Оставьте термокостюмы! — крикнул инженер сквозь гул реактора. — Мы сваримся в собственном поту при быстрой работе в них. Идем так!

Сайлас поморщился от удара горячего воздуха в лицо.

— Это безумие!

— Это физика! — Тарек поднял вал. — Давай!

Они вошли в машинное отделение. Огромный цилиндр реактора светился тусклым красным светом. Из-за сильного гула приходилось кричать для общения.

К ней вела узкая вертикальная лестница.

— Мы закрепим станину там! — инженер указал наверх.

Сайлас посмотрел на раскаленный металл внизу. Жар бил снизу вверх мощным потоком.

— Не срывайся!

Тарек закинул ящик с инструментами на плечо, начал подниматься по лестнице и потащил за собой один конец вала. Сайлас шел снизу и толкал деталь вверх. Роми карабкалась за ними с тяжелым рюкзаком на спине.

Металл ступеней обжигал ладони. Астрофизик часто моргал от заливающего глаза пота. Горячий воздух больно обжигал легкие.

Они добрались до площадки. Тарек бросил вал на решетчатый пол и упал на колени, тяжело дыша. Сайлас осел рядом и принялся вытирать лицо насквозь промокшим рукавом водолазки. Роми стянула рюкзак и легла на спину для захвата кислорода ртом.

Тарек поднялся на ноги и открыл свой ящик.

— Нет времени лежать! Чен, давай шестерни. Торн, бери сварочный аппарат. Нам нужно приварить станину к балкам площадки.

Сайлас неуверенно взял в руки тяжелый сварочный аппарат.

— Я никогда этого не делал.

Тарек установил две металлические опоры на решетку пола.

— Я покажу! Включай аппарат, жми на гашетку и поднеси пламя к стыку.

Астрофизик нажал на кнопку. Яркая вспышка плазмы ослепила его на секунду. Он поднес сопло к металлу, и искры полетели во все стороны.

Тарек придерживал опору руками в толстых перчатках.

— Ровнее держи! Ты прожигаешь дыру, а не варишь!

Сайлас стиснул зубы и сосредоточился на ослепительно яркой точке сварки. Он повел сопло вдоль стыка.

Роми вытаскивала шестерни из рюкзака и подавала их инженеру.

Жар становился невыносимым. Сайлас варил вторую опору, когда его рука дрогнула от сильного головокружения. Плазма чиркнула по броне перчатки Тарека.

Инженер громко зарычал и отдернул руку. Паленая резина мгновенно задымилась.

— Осторожнее!

Сайлас выключил аппарат.

— Прости! Я не могу больше. У меня темнеет в глазах.

Тарек сорвал с себя дымящуюся перчатку и не обратил внимания на глубокий красный ожог на коже.

— Держись, Торн! Мы почти закончили!

Роми подала инженеру последнюю шестерню и указала на моток стального троса.

— Тарек, у нас проблема. Трос слишком короткий для спуска стержней на дно активной зоны.

Инженер схватил трос и быстро измерил его на глаз.

— Не хватает метров пять.

Сайлас оперся спиной о перила площадки.

— Значит, все зря. Мы не заглушим реактор.

Тарек начал лихорадочно осматривать площадку. Его взгляд упал на толстые силовые кабели под потолком.

— Нет, не зря! Чен! Дай мне кусачки!

Роми протянула ему инструмент.

— Тарек, это силовая линия освещения!

Инженер залез на металлический ящик и дотянулся до кабелей.

— Свет нам сейчас не поможет!

Он перекусил толстую изоляцию кусачками, и яркие искры брызнули ему в лицо. Свет в машинном отделении погас, оставив только тусклое красное аварийное освещение и зловещее свечение реактора.

Тарек вырвал длинный кусок кабеля и спрыгнул вниз.

— Будем вязать узлы. Торн, помогай.

Они начали связывать стальной трос с силовым кабелем. Металл сильно сопротивлялся. Тарек затянул узел намертво с помощью пассатижей.

Инженер закрепил конец троса на барабане лебедки.

— Готово! Чен, Торн! Беритесь за рукоятки! Крутим вал по моей команде для поднятия графитовых стержней из фиксаторов со сбросом вниз.

Сайлас и Роми ухватились за металлические рукоятки по краям самодельного ворота. Тарек встал посередине для контроля тормозного механизма.

— Давай! Крути!

Астрофизик и связистка налегли на рукоятки. Механизм громко заскрежетал, и шестерни со скрипом провернулись.

— Тяжело!

— Терпи! — крикнул Тарек. — Стержни весят полтонны! Мы должны вытащить их из пазов!

Роми закусила губу до крови и толкала рукоятку всем весом своего тела. Вал медленно проворачивался, и стальной трос натянулся струной.

Гул реактора усилился. Температура в отсеке поднялась еще на несколько градусов. Тарек следил за натяжением троса.

— Еще немного! Давай!

Сайлас громко закричал и вложил последние силы в рывок. Рукоятка поддалась. Громкий металлический лязг раздался снизу. Графитовые стержни вышли из креплений.

— Отпускай! — скомандовал инженер.

Тарек ударил по тормозному рычагу. Вал стремительно закрутился в обратную сторону, и трос начал быстро разматываться. Стержни полетели вниз прямо в раскаленное ядро реактора.

Глухой мощный удар сотряс весь корабль. Пол под ногами задрожал.

Красное свечение реактора мгновенно погасло, и гул плазмы исчез. Наступила абсолютная тишина. Только звук тяжело дышащих людей нарушал ее.

Температура начала быстро падать. Охлаждающие контуры перестали светиться. Тарек опустился на решетку пола, закрыл глаза и прижался затылком к металлическим перилам.

— Мы заглушили его. Реактор остановлен.

Сайлас лежал на полу с раскинутыми руками и не мог произнести ни слова. Роми сидела рядом, обхватив колени, и плакала от изнеможения.

Тарек посмотрел на астрофизика.

— Ты неплохо варишь металл для теоретика.

Сайлас слабо усмехнулся.

— А вы неплохо вяжете узлы из силовых кабелей для убийцы.

Инженер не ответил и посмотрел на свои обожженные руки.

Динамик на стене машинного отделения громко затрещал. Голос Артура прозвучал сквозь помехи.

— Тарек. Торн. Чен. Вы живы?

Тарек нажал кнопку на своем планшете.

— Живы, кэп. Реактор заглушен, и угроза взрыва ликвидирована.

— Отличная работа, команда. Возвращайтесь на мостик.

Артур отключил связь и посмотрел на центральный экран. «Озимандия» висела всего в сотне метров от искривленного корпуса «Ауриги». Мертвая станция заполняла собой весь обзорный иллюминатор. Ее уродливые скрученные конструкции выглядели пугающе.

Линнея убрала руки со штурвала и тяжело задышала после ювелирного подведения корабля к рваной пробоине.

— Мы на позиции, капитан. Расстояние до цели тридцать метров. Относительная скорость ноль.

Артур кивнул.

— Начинайте стыковку, Сол.

Линнея нажала кнопку на консоли. Внешние камеры показали выдвижение гофрированного стыковочного рукава из борта «Озимандии». Гибкая труба потянулась к зияющей дыре в корпусе станции.

Капитан смотрел на приближающийся металл. Они выжили благодаря совместной работе. Разлом заставил их объединить усилия и довериться друг другу, но это была только подготовка.

Стыковочный рукав достиг пробоины. Магнитные захваты с громким лязгом сомкнулись на рваных краях титановой обшивки станции.

— Стыковка завершена, — доложила Линнея.

Артур отстегнул ремни безопасности и встал с кресла.

— Готовьте скафандры. Мы идем внутрь.

Глава 19. Тишина.

Сайлас, Роми и Тарек вернулись на мостик с перемазанными копотью и мокрыми от пота лицами. Инженер прижимал обожженную руку к груди и тяжело опустился в кресло у своего терминала. Роми упала на колени перед пультом связи, прижавшись лбом к прохладному металлу столешницы. Сайлас встал у стены со скрещенными руками и попытался восстановить сбившееся дыхание.

Артур посмотрел на измотанную команду.

— Реактор заглушен. Опасность взрыва ликвидирована.

Тарек поднял голову.

— Мы не провисели бы долго на аккумуляторах, кэп. Системы жизнеобеспечения сожрут батареи за двадцать часов.

— Нам не понадобится двадцать часов, — Артур отвернулся от иллюминатора. — Корабль пристыкован к «Ауриге», давление в шлюзовом рукаве стабильно.

Сайлас подошел к навигационному столу и посмотрел на искаженные контуры станции на экране.

— Станция мертва. Радары не фиксируют теплового излучения внутри. Температура отсеков равна температуре вакуума.

Линнея вывела на монитор карту стыковки.

— Магнитные захваты держатся крепко на рваных краях пробоины. Нам придется резать внутренние переборки станции для прохода в жилые сектора. Мы совершенно не знаем их содержимого.

Роми поднялась с колен и вытерла грязное лицо рукавом водолазки.

— Я поймала сигнал.

Артур быстро подошел к ее столу.

— С «Ауриги»?

Девушка надела наушники и щелкнула тумблером внешнего динамика.

— Нет. Это не радиомаяк и не голосовое сообщение.

Из колонок полился ровный чистый белый шум. Звук напоминал трение миллионов крошечных песчинок друг о друга и совершенно не походил на гул Разлома или скрежет металла.

Сайлас закрыл глаза и прислушался к ровному фону.

— Это реликтовое излучение. Космический микроволновой фон от Большого Взрыва.

Тарек нахмурился.

— Раньше Разлом глушил все сигналы извне.

— Аномалия замолчала, — Сайлас открыл глаза и посмотрел на капитана. — Пространство больше не искривляется вокруг нас.

Артур посмотрел в иллюминатор на абсолютно черный вакуум. За стеклом не было ни желтых огней мертвых кораблей, ни серого тумана, ни красных микрометеоритов. Скрученный остов «Ауриги» висел в чистой пронзительной пустоте.

— Мы находимся в эпицентре, — Артур понизил голос. — Наступила короткая передышка перед новым ударом.

Сайлас кивнул.

— Мы доказали свою искренность и способность действовать сообща. Аномалия ждет наших действий на самой станции.

Линнея проверила экран радара.

— Капитан, я фиксирую изменение радиационного фона.

Артур вернулся к своему креслу и запросил уровень. Навигатор вывела графики на центральный дисплей. Значения на шкале радиации стремительно росли.

Тарек проверил показатели реактора «Озимандии».

— Наше ядро не фонит. Активная зона заглушена и полностью герметична.

Линнея переключила фильтры внешних камер.

— Излучение идет из Разлома.

Чернота за иллюминатором начала быстро меняться. Пространство заполнялось мягким пульсирующим белым светом от пронизывающей вакуум жесткой радиации. Свет становился ярче с каждой секундой. От этого свечения глаза слезились даже сквозь плотные полимерные фильтры иллюминаторов.

Роми закрыла лицо руками. Артур приказал выставить фильтры на максимум. Линнея нажала кнопку на панели, и стекла иллюминаторов мгновенно потемнели до состояния непрозрачных черных щитов. Яркий белый свет пробивался даже сквозь них.

Сайлас уставился на свои приборы.

— Уровень излучения перешел в красную зону. Внешние счетчики зашкаливают. Космос за бортом буквально кипит от радиации.

Тарек ударил по клавиатуре своего терминала.

— Магнитные щиты корабля работают на пределе! Обшивка начнет пропускать гамма-лучи внутрь при дальнейшем росте фона. Мы получим смертельную дозу за десять минут.

Артур посмотрел на слепящий белый свет за иллюминатором.

— Разлом перешел к прямому физическому уничтожению.

Сайлас повернулся к капитану и часто заморгал от яркого света.

— Это стерилизация! Аномалия очищает эпицентр и сжигает все несоответствующее ее параметрам.

Тарек начал быстро переключать тумблеры системы жизнеобеспечения.

— Мы в этот список не входим. Я перевожу всю свободную энергию аккумуляторов на магнитные щиты для отсрочки истощения батарей. У нас осталось не больше получаса до полного отключения энергии.

Артур подошел к навигационному столу и приказал Линнее использовать «Ауригу» как укрытие. Навигатор посмотрела на трехмерную модель станции.

— Внешний корпус «Ауриги» сделан из усиленного титана и свинцовых плит. Она примет основную дозу радиации при нашем укрытии за ее остовом. Корабль окажется в радиотени.

Артур отдал приказ на выполнение. Линнея взялась за штурвал. Маневровые двигатели «Озимандии» слабо загудели от питания аккумуляторов. Корабль медленно поплыл вокруг искривленного корпуса станции и остался пристыкованным к ней гибким рукавом.

Масса «Ауриги» создала спасительную тень от бьющего со всех сторон белого света радиации. «Озимандия» спряталась за самым толстым сдавленным модулем станции.

Сайлас не отрывал взгляда от монитора.

— Радиационный фон на внешних датчиках падает. Мы вошли в радиотень, и уровень излучения вернулся в зеленую зону.

Тарек шумно выдохнул и откинулся в кресле. Щиты стабилизировались, и батареи экономили заряд. Артур снял блокировку с иллюминаторов, сделав черные фильтры прозрачными. Экипаж видел ослепительно белый кипящий космос с одной стороны и искореженный темный металл станции с другой. Корпус «Ауриги» надежно защищал их от смертельного света.

Роми сняла наушники. В отсеке воцарилась абсолютная тишина без гула реактора и скрежета обшивки. Линнея тихо спросила о дальнейших действиях.

Артур посмотрел на станцию.

— Мы пойдем внутрь для поиска бортовых самописцев «Ауриги» и ядра ее искусственного интеллекта. Нам нужно понять причину уничтожения экипажа и найти способ выхода из этой белой зоны.

Капитан повернулся к инженеру и приказал ему остаться на мостике для контроля аккумуляторов и магнитных щитов. Тареку предстояло немедленно предупредить группу при смещении тени станции и ударе радиации по кораблю. Инженер молча кивнул. Артур велел навигатору подготовить корабль к экстренной отстыковке при критической ситуации. Линнея выпрямилась в кресле и подтвердила приказ.

Артур посмотрел на астрофизика и связистку.

— Торн. Чен. Вы идете со мной. Надевайте скафандры.

Сайлас молча кивнул. Роми сглотнула и поднялась со своего места.

Они вышли с мостика и спустились в шлюзовую камеру. Артур открыл шкафчики с оборудованием. Группа надела тяжелые белые скафандры для выхода в открытый космос. Капитан проверил подачу кислорода и радиосвязь в шлемах Сайласа и Роми.

— Радиопередатчики настроены на коротковолновый канал, — голос Артура глухо прозвучал в наушниках. — Разлом глушит дальнюю связь, но мы услышим друг друга на расстоянии до сотни метров. Держитесь вместе и не теряйте визуальный контакт.

Капитан взял тяжелый плазменный резак. Сайлас закрепил на поясе портативный сканер телеметрии, а Роми взяла дешифратор для взлома станционных замков. Они встали перед внутренней дверью шлюза. Артур нажал кнопку герметизации. Воздух с шипением покинул камеру, и внешние створки медленно разошлись в стороны.

Перед ними открылся длинный гофрированный туннель стыковочного рукава. В конце туннеля виднелись рваные зазубренные края титановой обшивки «Ауриги». Они шагнули в невесомость. Магнитные ботинки громко щелкали по металлическим кольцам рукава и удерживали людей на поверхности.

Они шли молча. В ушах звучало только тяжелое дыхание и глухой стук магнитных ботинок. Группа дошла до конца рукава. Артур остановился перед пробоиной в корпусе станции и посветил фонарем внутрь.

Луч света осветил искривленные коридоры и смятые металлические стены. Потолочные панели обрушились вниз, перегородив проход запутанным клубком проводов.

Артур перешагнул через острый край разорванной обшивки и оказался внутри станции. Сайлас и Роми вошли следом. Гравитации не было, и станция была абсолютно мертва.

Они плыли по коридору и отталкивались руками от смятых стен. Луч фонаря Артура метался по сторонам, выхватывая оторванные поручни, разбросанные вещи и застывшие капли замерзшей воды. Тел нигде не было.

— Куда делся экипаж? — голос Роми прозвучал в наушниках дрожащим шепотом. — Здесь находилась сотня человек.

Сайлас сверился с портативным сканером.

— Прибор не фиксирует органики в этом модуле. Мы находимся в жилом секторе без людей.

Они проплыли мимо открытой каюты. Внутри царил хаос из парящих в невесомости личных вещей и одежды. Артур посветил внутрь и увидел на стене огромное пятно запекшейся крови. Самого тела не было.

Они двигались дальше сквозь лабиринты искореженного металла. Аномалия исказила архитектуру станции до неузнаваемости. Двери вели в никуда, коридоры заканчивались глухими стенами, а потолки переходили в полы.

Группа дошла до массивной закрытой гермодвери в центральный отсек управления. На толстом металле виднелись глубокие вмятины от попыток выбить створку изнутри.

Роми подплыла к панели доступа и подключила дешифратор.

— Замок заблокирован изнутри. Дешифратор не сработает без внешнего питания.

Артур достал плазменный резак и приказал остальным отойти. Капитан нажал на гашетку. Синее лезвие плазмы вонзилось в толстый металл. Артур начал медленно прорезать отверстие в гермодвери. Яркие искры разлетались в невесомости, медленно остывали и превращались в крошечные металлические шарики.

Спустя пятнадцать минут Артур выключил резак. Он уперся ногами в стену и сильно ударил ботинком по вырезанному куску металла. Титановая плита с глухим лязгом отлетела внутрь отсека.

Артур пролез в отверстие и оказался в центральной диспетчерской станции. Капитан посветил фонарем вокруг и замер.

— Что там, Артур? — голос Сайласа прозвучал в шлеме.

Капитан тихо позвал их внутрь. Сайлас и Роми протиснулись сквозь отверстие в огромную диспетчерскую. Она не была пустой.

Десятки белых скафандров парили в невесомости по всему объему помещения в самых немыслимых позах. Некоторые костюмы сцепились друг с другом в мертвой хватке. Другие застыли в позе зародыша и обхватили колени руками.

Роми подплыла к ближайшему скафандру и посветила фонариком прямо в прозрачное стекло шлема. Она громко вскрикнула и отшатнулась назад. Внутри скафандра никого не было, и шлем оказался абсолютно пуст.

Артур подплыл к другому костюму. Он тоже оказался пуст. Капитан осмотрел остальные скафандры и нашел только пустые оболочки без крови, костей и тел. Разлом полностью стер людей из физической реальности.

Сайлас тяжело задышал и опустил сканер.

— Аномалия дематериализовала их. Среда перестала поддерживать их физическое существование после разрыва квантового консенсуса, и они просто исчезли.

Роми отвернулась от пустых скафандров и посмотрела на капитана.

— Мы станем такими же пустыми оболочками при первой ошибке?

Артур промолчал и посмотрел на висящие в пустоте костюмы.

Глава 20. Сигнал бедствия.

Луч фонаря осветил разбитый терминал главного диспетчера. Артур оттолкнулся от пустой оболочки скафандра, подплыл к консоли и уперся магнитной подошвой ботинка в край стола. Сенсорные панели были вдавлены внутрь с огромной силой, а пластик покрывали глубокие трещины.

— Чен. Подключайте дешифратор к центральному порту, — Артур указал на уцелевший интерфейс в нижней части пульта. — Мне нужен доступ к черному ящику станции.

Роми осторожно проплыла между двух сцепившихся пустых скафандров и приблизилась к столу. Девушка достала моток проводов из поясной сумки, воткнула штекер дешифратора в порт, и маленький экран прибора мигнул красным.

— Питания нет, капитан. Главный реактор «Ауриги» мертв. Я не смогу вытянуть данные без внешнего источника энергии.

Сайлас подплыл к ним, включил портативный сканер и провел прибором над разбитой консолью.

— Нам не нужен главный реактор. Я фиксирую слабый остаточный заряд в аварийных батареях нижнего яруса. Мы дадим дешифратору достаточно энергии для одного скачивания при прямом замыкании цепи.

Артур достал плазменный резак и передал его Торну.

— Вскрывайте панель и ищите силовой кабель от аварийного контура.

Астрофизик неуверенно взял инструмент. Он включил короткое синее лезвие плазмы и начал аккуратно резать пластик консоли. Роми внимательно следила за его действиями и крепко сжимала дешифратор в руках.

— Осторожнее, Торн. Вы потеряете все логи при перерезании оптического волокна.

Сайлас кивнул, выключил резак и просунул руку в толстой перчатке в образовавшуюся дыру. Он вытащил наружу толстый красный провод.

— Готово. Замыкайте цепь.

Роми оголила контакты своего дешифратора, прижала их к красному проводу, и экран прибора загорелся зеленым светом. Девушка быстро застучала по сенсорным клавишам. Цифры с огромной скоростью побежали по маленькому монитору.

— Я в системе, — Роми тяжело задышала. — Скачиваю последние логи перед отключением реактора.

Артур отвернулся от консоли и посветил фонарем в глубь отсека. Свет выхватил из тьмы еще десяток пустых скафандров. Капитана не покидало ощущение наблюдения со стороны этих пустых оболочек.

— Роми. Сколько времени займет скачивание?

— Три минуты. Файлы сильно фрагментированы.

Наушник в шлеме Артура громко затрещал. Голос Тарека пробился сквозь сильные помехи.

— Кэп. У нас проблема на мостике.

— Говорите, инженер. Радиация пробивает радиотень?

— Нет. Тень станции держит излучение. Проблема в другом. Аккумуляторы «Озимандии» разряжаются быстрее расчетного времени. ИИ корабля сообщает о несанкционированном расходе энергии.

Сайлас оторвался от консоли.

— На что уходит энергия? Системы жизнеобеспечения работают на минимуме.

— В том-то и дело! — голос Тарека стал громче. — Энергия уходит не на жизнеобеспечение. Кто-то запустил цикл разогрева маршевых двигателей. Корабль готовится к ускорению.

Артур нахмурился.

— Линнея? Вы отдали приказ навигатору готовиться к отстыковке?

— Я сижу за пультом реактора и не вижу ее. Она отключила камеры внутреннего наблюдения на мостике.

Капитан резко развернулся.

— Тарек. Идите к навигационному столу. Выясните действия Сол.

В эфире возникла десятисекундная пауза. Затем Тарек ответил.

— Кэп. Навигационное кресло пустое, Линнеи нет на мостике. Она заблокировала шлюз изнутри, и я не могу выйти в коридор.

Роми громко охнула и выронила провода. Экран дешифратора погас.

— Она ушла? Куда она могла уйти?

— Чен, восстановите контакт! — рявкнул Артур. — Мы не уйдем отсюда без логов!

Девушка дрожащими руками снова прижала контакты к красному проводу, и экран загорелся. Артур переключил канал связи на общую частоту.

— Сол. Это капитан Вэнс. Ответьте.

В эфире звучал только белый шум.

— Линнея, — Артур говорил жестко и чеканил каждое слово. — Я знаю о вашей слышимости. Отключите разогрев двигателей. Разлом снова испытывает нас. Вы поддаетесь панике.

— Я не поддаюсь панике, — голос Линнеи прозвучал в наушниках чисто и спокойно. — Я просто исправляю свою ошибку.

Сайлас подплыл к капитану.

— Откуда она говорит? Система позиционирования работает?

— Я нахожусь в шлюзовой камере «Озимандии», капитан, — ответила Линнея. — Я надела скафандр.

Артур почувствовал проникновение холода под свой собственный скафандр.

— Зачем вы надели скафандр, Сол?

— Я отключаю магнитные захваты стыковочного рукава. Я инициирую отстыковку корабля от станции.

— Вы сошли с ума?! — закричал Сайлас. — Вы убьете нас! Мы лишимся радиотени при отходе «Озимандии» от станции! Нас сожжет радиация!

— Вы сгорите, Торн, — голос девушки не выражал никаких эмоций. — А я выведу корабль из белой зоны на аккумуляторах. У меня хватит энергии на рывок при сбросе балласта.

— Мы ваш балласт? — Артур сжал кулаки в толстых перчатках. — Мы команда. Вы признались нам в своем страхе, и мы приняли вас.

— Вы не поняли, капитан, — Линнея тяжело вздохнула. — Я призналась в подделке тестов ради брата. Но я не сказала правду о своих дальнейших планах. Я никогда не планировала спасать «Ауригу». Я планировала найти станцию, забрать брата и улететь. Только его одного. Мне было плевать на остальной экипаж. И мне плевать на вас.

Роми закончила скачивание, выдернула дешифратор и прижала его к груди.

— Капитан. Данные у нас. Нам нужно возвращаться!

Артур посмотрел на пустые скафандры вокруг.

— Сол. Вы повторяете ошибку экипажа этой станции и предаете команду ради личного спасения. Разлом не выпустит вас. Аномалия дематериализует вас так же, как сделала это с ними!

— Аномалия требует искренности, капитан! — Линнея повысила голос. — И я абсолютно искренна с вами прямо сейчас. Я ненавижу вас за наш прилет на это кладбище. Я ненавижу Торна за отправку моего брата сюда. Я не хочу умирать вместе с вами. Я отстыковываюсь.

Глухой удар сотряс металлический пол под ногами Артура. Капитан ощутил сильную вибрацию через магнитные ботинки. Стыковочный рукав отсоединился от корпуса станции.

— Она сделала это, — Сайлас в ужасе посмотрел на капитана. — Она отцепила корабль.

Артур включил канал машинного отделения.

— Тарек! Отмените отстыковку и перехватите управление!

— Не могу, кэп! — инженер кричал в микрофон. — Она заблокировала все терминалы с главного пульта! Корабль отходит!

Артур развернулся к вырезанному в двери отверстию.

— За мной! Быстро!

Капитан рыбкой нырнул в дыру и поплыл по искореженному коридору. Сайлас и Роми бросились за ним. Они отталкивались от стен с максимальной силой и игнорировали острые края разорванного металла.

Они вылетели в шлюзовой отсек станции и остановились перед пробоиной в обшивке.

«Озимандия» медленно отдалялась от «Ауриги». Стыковочный рукав болтался в вакууме. Расстояние между кораблем и станцией составляло уже пятьдесят метров. Маневровые двигатели крейсера вспыхнули синим пламенем, набирая тягу.

— Линнея! — Артур крикнул в микрофон. — Остановите корабль! Вы уходите из радиотени!

«Озимандия» вышла из-за укрытия массивного корпуса станции. Белый слепящий свет жесткой радиации ударил по обшивке крейсера.

— Радиация! — Сайлас поднял сканер, и прибор громко запищал. — Уровень излучения за бортом критический! Щиты корабля не выдержат прямого попадания без энергии реактора!

Голос Линнеи в наушниках внезапно сорвался на крик.

— Капитан! Температура в шлюзе растет!

— Радиация прошивает корпус! — закричал Тарек по внутренней связи. — Мостик нагревается, а щиты падают! Батареи разряжаются в ноль!

— Возвращайтесь в тень и дайте задний ход! — скомандовал Артур. — Вы сгорите вместе с кораблем!

— Я не могу! — Линнея рыдала в микрофон. — Двигатели не слушаются, и приборы горят! Капитан, мне страшно! Помогите мне!

Артур стоял на краю пробоины и смотрел на отдаляющийся корабль. Он ничем не мог ей помочь. Крейсер уходил в ослепительно белую пустоту. Яркая вспышка на левом борту «Озимандии» озарила вакуум.

— Взорвался аккумуляторный блок! — голос Тарека утонул в страшном грохоте, и связь с инженером прервалась.

Корабль начал неконтролируемо вращаться вокруг своей оси. Огонь вырывался из разорванной обшивки и мгновенно гас в вакууме. Белый свет радиации безжалостно сжигал металл.

— Линнея! Тарек! — Артур до боли стиснул зубы.

В наушниках звучал только статический треск. Экипаж на корабле был мертв. «Озимандия» превратилась в пылающий гроб и медленно растворялась в белом свете Разлома.

Роми закричала и упала на колени прямо у края пробоины.

— Они погибли! Капитан, они сгорели!

Сайлас тяжело оперся о смятую переборку. Астрофизик смотрел на гибель корабля остекленевшим взглядом.

— Разлом наказал ее за эгоизм. Она попыталась выжить в одиночку, и аномалия сожгла ее.

— Она сожгла и Тарека! — Артур резко развернулся к астрофизику. — Тарек не предавал нас! Он остался на мостике! Почему аномалия убила его?!

— Потому что мы больше не команда, Артур, — тихо ответил Сайлас. — Цепь разорвана. Искренность не работает при решении одного человека спастись ценой других. Разлом стер корабль. Мы остались одни.

Артур посмотрел на свои пустые руки. У них не было корабля, реактора, запасов кислорода и еды. Они застряли в скафандрах на мертвой станции прямо в эпицентре смертельной радиации.

Роми продолжала рыдать и прижимала к груди дешифратор с логами «Ауриги».

— Мы все здесь умрем, как и они.

Капитан подошел к девушке и рывком поднял ее на ноги.

— Мы еще живы, Чен. У нас есть воздух в баллонах на три часа.

— И что мы будем делать эти три часа?! — Сайлас сорвался на истерику. — Ждать нашей дематериализации Разломом? Мы трупы, Вэнс!

В наушниках раздался громкий пронзительный звук. Это был не белый шум и не треск помех. Чистый модулированный сигнал бедствия зазвучал прямо в их шлемах.

Артур замер.

— Откуда идет сигнал?

Роми посмотрела на дисплей своего дешифратора и перестала плакать.

— Капитан. Сигнал идет не снаружи. Он идет из глубины станции.

— Станция мертва, — Сайлас покачал головой. — Мы проверили логи. Экипаж исчез.

— Сигнал идет из нижних уровней реакторного отсека «Ауриги», — Роми быстро нажимала кнопки на приборе. — Это не автоматический маяк, а ручная модуляция.

Артур включил фонарь и направил луч в темный коридор станции.

— Кто-то выжил.

— Или Разлом играет с нами в новую игру, — Сайлас отступил от пробоины.

— У нас нет выбора, Торн, — Артур шагнул во тьму коридора. — Мы идем вниз и найдем источник этого сигнала.

В темноте нижних палуб их ждало нечто страшнее пустых скафандров и жесткой радиации.

Глава 21. Призрак станции.

Луч фонаря выхватил из тьмы разорванные кабели и сплющенные вентиляционные короба. Артур плыл в невесомости впереди группы и отталкивался от искривленных стен. Роми замыкала цепочку с прижатым к груди дешифратором.

Прерывистый сигнал бедствия в их шлемах становился громче с каждым метром.

— Мы спускаемся на четвертую палубу, — голос Роми прозвучал в наушниках сухо и отстраненно. Связистка старалась не смотреть на парящие в соседних отсеках пустые скафандры. — Источник сигнала находится в техническом секторе под главным реактором.

— Радиация? — Артур бросил короткий взгляд через плечо.

— Стены станции блокируют излучение Разлома, — отозвался Сайлас. — Внутренний фон в норме, реактор «Ауриги» полностью остыл.

Они достигли лестничной шахты на нижние ярусы. Металлические ступени скрутились в невозможную спираль, напоминающую нить ДНК. Артур ухватился за искореженный поручень и потянул себя вниз.

Пространство вокруг них продолжало ломать законы геометрии. В одном из коридоров пол плавно перетекал в потолок, и им приходилось переворачиваться в невесомости. В другом отсеке стены сходились под острым углом. Группа протискивалась сквозь узкую щель и царапала скафандры о зазубренный металл.

— Разлом не просто убил их, — пробормотал Сайлас и осветил фонариком вдавленную внутрь переборку. — Аномалия попыталась отразить в материи их внутреннее безумие.

— Экономьте кислород, Торн, — оборвал его Артур. — Оставьте анализ до возвращения.

— Куда мы вернемся, капитан? — голос Сайласа дрогнул. — Наш корабль сгорел. Воздуха хватит на два с половиной часа. Мы идем на сигнал, и он может оказаться очередной ловушкой этой среды.

— Выживший человек может иметь доступ к изолированным системам жизнеобеспечения станции, — Артур оттолкнулся от стены и вылетел в широкий коридор технического сектора. — Ищите гермодвери с независимым питанием.

Коридор выглядел иначе. Стены здесь не смялись и не выгнулись, металл оставался ровным и целым. По всей длине прохода в воздухе висели сотни мелких предметов: гаечные ключи, отвертки, мотки проводов, куски пластика и осколки стекла. Они выстроились в идеальные геометрические фигуры в виде кубов, пирамид и сложных многогранников.

Роми остановилась. Девушка осветила парящий в воздухе идеальный шар из сотен маленьких болтов.

— Что это?

Сайлас подплыл ближе, протянул руку в перчатке и коснулся одного болта. Вся фигура мгновенно рассыпалась, и металлические детали хаотично разлетелись в стороны.

— Порядок, — прошептал астрофизик. — Кто-то пытался упорядочить хаос и вернуть контроль над реальностью через создание идеальных форм.

Сигнал в наушниках стал оглушительным.

Артур проплыл мимо парящих фигур и остановился перед массивной стальной дверью. Она сильно отличалась от остальных гермодверей станции. На ней не было вмятин. Вокруг дверной коробки виднелись приваренные дополнительные титановые пластины. Замки усилили грубыми надежными металлическими засовами и заварили их снаружи.

— Сигнал идет отсюда, — Роми подплыла к капитану. — Это изолятор строгого режима. Здесь держали нарушителей дисциплины.

— Он заварен снаружи, — Артур провел рукой по толстым сварным швам на засовах. — Кто-то намеренно запер человека внутри.

Капитан достал плазменный резак.

— Торн, Чен. Отойдите назад.

Артур включил инструмент, и синее лезвие плазмы с шипением впилось в толстый сварной шов верхнего засова. Искры полетели в темноту коридора. Металл поддавался очень тяжело. Артур давил на инструмент всем весом, упираясь магнитной подошвой ботинка в стену.

Сайлас следил за показаниями сканера.

— Капитан. Я фиксирую тепловое излучение за дверью.

Артур не ответил и перешел ко второму засову. Капли пота текли по его лицу внутри шлема, а руки быстро уставали. Он дышал тяжело и понимал быстрое сокращение запасов кислорода в баллонах.

Спустя двадцать минут напряженной работы последний засов с громким лязгом отвалился от двери. Артур выключил резак, убрал его на пояс, взялся за тяжелый рычаг ручного открытия и сильно потянул его вниз.

Гермодверь со скрежетом поддалась и медленно отъехала в сторону.

Поток спертого затхлого воздуха вырвался из изолятора. Артур направил луч фонаря внутрь.

Камера была небольшой, без окон и иллюминаторов. Вдоль одной из стен тянулась жесткая металлическая койка. На противоположной стене мигал тусклый зеленый диод аварийного маяка. Именно он передавал сигнал бедствия.

В центре камеры в воздухе парил человек.

Он был одет в стандартный синий комбинезон техника «Ауриги». Человек висел спиной к ним и поджал колени к груди.

— Эй! — крикнул Артур в микрофон на открытой частоте. — Вы меня слышите? Мы спасательная команда!

Человек не шелохнулся.

Капитан оттолкнулся от дверного проема и вплыл в камеру. Он подлетел к висящему телу и осторожно коснулся его плеча.

Тело медленно развернулось в невесомости.

Роми громко вскрикнула. Сайлас отшатнулся назад и сильно ударился спиной о стену коридора.

Это был мужчина средних лет с обросшим густой бородой лицом и спутанными в грязный колтун волосами. Бледно-серая кожа обтягивала скулы как пергамент.

Глаза мужчины были широко открыты и не мигали. Зрачки неестественно расширились и заполнили почти всю радужку. Из глубины его глазных яблок исходило слабое фосфоресцирующее голубое свечение.

Артур замер. Капитан смотрел в это голубое свечение, ощущая его проникновение прямо в собственный разум.

Губы мужчины медленно разомкнулись, и из его горла вырвался сухой шелестящий звук без использования рации. Звук раздался напрямую в их головах.

Вы опоздали.

Артур отдернул руку, и тело мужчины снова замерло в пустоте.

— Торн, — голос капитана сильно дрогнул. — Он жив?

Сайлас поднял сканер трясущимися руками.

— Я не понимаю. Прибор не фиксирует сердцебиения и мозговой активности. Температура тела равна нулю. Физически он мертв.

Смерть является ограничением физики, — снова прошелестел голос в их головах без движения губ мужчины. — Разлом отменяет физику. Разлом стал чистой мыслью.

Роми прижалась к Сайласу и тяжело задышала.

— Кто вы?

Глаза мертвеца медленно повернулись к связистке, и голубое свечение стало чуть ярче.

Я запертый техник из пятого сектора. Я добавил стимулятор в гидропонику.

Артур вспомнил запись из черного ящика.

— Капитан запер вас здесь после расширения сектора?

Он пытался изолировать причину. Он надеялся на прекращение реакции Разлома из-за моего страха после запирания в свинцовой коробке.

Мертвец медленно развел руки в стороны.

Он ошибся. Изоляция только усилила страх и разрушила консенсус. Они отрезали меня от своей реальности после заваривания этой двери, и я стал частью другой реальности.

— Как вы выжили в вакууме? — спросил Сайлас. — Вы не могли дышать здесь без энергии.

Я не дышу и не живу. Я существую как квантовый отпечаток.

Светящиеся глаза перевели взгляд на Артура.

Вы тоже скоро станете отпечатком, капитан. Я чувствую ваш страх после потери корабля и части команды. Вы надеетесь на свое спасение через искренность, но искренность работает только при наличии спасаемого объекта.

Артур сжал кулаки.

— Мы спасем себя и найдем способ уйти.

Куда вы уйдете? — в шелестящем голосе прозвучала холодная насмешка. — Вы в центре сингулярности. Белый свет сожжет вас при выходе наружу. А внутри вас ждет только принесенное с собой.

Мертвец внезапно подался вперед, и его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от стекла шлема Артура.

Почему вы здесь, Артур Вэнс? Вы действительно пришли спасать нас? Вы пришли сюда доказать себе отсутствие трусости? Вы притащили сюда свой экипаж для искупления своей вины за "Атлант"?

Капитан крепко зажмурился.

— Замолчи.

Вы эгоист, Артур. Линнея предала вас ради брата, а вы предали свою команду ради своего искупления.

— Замолчи! — Артур с силой оттолкнул мертвое тело от себя.

Человек отлетел к стене изолятора, но не ударился. Он прошел сквозь металлический сплав как пустое место, и на стене не осталось ни царапины.

Роми громко ахнула.

— Он прошел сквозь стену.

— Это не человек, — Сайлас опустил сканер. — Это проекция. Разлом создал фантом из остаточной памяти станции и использует его для нашего психологического добивания.

— Он послал сигнал бедствия! — Артур тяжело дышал. — Фантом не мог перепрограммировать маяк на ручную модуляцию!

— Сигнал шел оттуда, — Сайлас указал на зеленый диод на стене изолятора. — Разлом использовал электронику станции как приманку и заманил нас сюда.

Зеленый диод на стене внезапно погас. Камера изолятора начала меняться. Металлические стены медленно растворялись в темноте. Очертания койки и двери исчезли, а пространство вокруг теряло форму и плотность.

— Выходим! — Артур развернулся к выходу. — Быстро!

Они рванулись в коридор, но коридора больше не было.

Вместо ровных стен технического сектора они оказались в огромном бесконечном пространстве без верха и низа. Вокруг них парили гигантские куски искореженного металла, разорванные кабели и пустые скафандры «Ауриги».

Между обломками станции медленно проплывали призрачные фигуры. Это были люди, сотня членов экипажа «Ауриги». Они светились тусклым голубым светом, как и техник в изоляторе. Их лица исказил сильный ужас, а рты беззвучно кричали.

Они не замечали Артура и его команду. Фантомы разыгрывали свои последние минуты жизни.

Артур увидел битье группы полупрозрачных техников в закрытую гермодверь. Их отсек медленно растягивался и лопался. Он увидел драку двух офицеров за кислородный баллон. Они медленно душили друг друга в невесомости. Он увидел сидение капитана станции в своем кресле. Тот смотрел на свои дрожащие руки, а стены вокруг него сжимались в гармошку.

Разлом зациклил их смерть. Аномалия превратила их агонию в вечный спектакль в эпицентре.

— Это ад, — прошептала Роми и закрыла глаза руками. — Это настоящий ад.

Сайлас смотрел на фантомы с научным восхищением вперемешку с первобытным ужасом.

— Они заперты в квантовой петле. Среда поглотила их сознание и воспроизводит его. Они стали частью структуры Разлома.

Все призрачные фигуры внезапно остановились. Они прекратили драться и бить в невидимые двери. Сотня светящихся фантомов медленно повернула головы и посмотрела на троих выживших.

Голос в их головах зазвучал тысячекратным эхом.

Присоединяйтесь к нам.

Призраки медленно поплыли в их сторону. Они тянули свои светящиеся руки, а их лица исказили жуткие неестественные улыбки.

Здесь больше нет страха и лжи. Здесь только тишина.

— Уходим! — Артур включил плазменный резак, и синее лезвие осветило темноту. — Отступаем!

Он попытался оттолкнуться от ближайшего куска металла, но ботинок прошел насквозь. Металл тоже стал иллюзией. Им не от чего было оттолкнуться. Они висели в пустоте, окруженные надвигающейся армией квантовых фантомов.

Вы не можете убежать. Вы уже часть нас.

Первый призрак капитана станции приблизился к Сайласу, протянул руку и коснулся стекла его шлема. Сайлас громко закричал, и его тело выгнулось дугой. Астрофизик выронил сканер, и прибор медленно поплыл в невесомости.

— Торн! — Артур попытался подплыть к нему, но его движения в пустоте были слишком медленными.

Призрачная рука прошла сквозь шлем Сайласа и погрузилась прямо в его голову. Лицо астрофизика исказилось от невыносимой боли. Его глаза закатились, и изо рта вырвался хриплый стон.

Знание приносит боль, — прошелестел голос фантома. — Мы дадим тебе все знания.

Тело Сайласа начало медленно светиться изнутри. Слабый голубой свет пробивался сквозь ткань его скафандра. Астрофизик растворялся и превращался в квантовую проекцию, подобную экипажу мертвой станции.

— Капитан! — Роми в панике схватила Артура за руку. — Что нам делать?!

Глава 22. Стыковка с вероятностью.

Сайлас корчился в пустоте, и его скафандр быстро терял материальную плотность. Голубое свечение пробивалось сквозь белую ткань и сливалось с призрачной рукой фантома внутри шлема астрофизика. Сайлас кричал, но его голос транслировался прямо в сознание Артура и Роми вместе с тысячекратным эхом мертвецов «Ауриги».

— Торн! — Артур отпустил руку Роми и включил плазменный резак на полную мощность. Синее лезвие вытянулось на метр.

Он взмахнул резаком и попытался отсечь светящуюся руку фантома от шлема астрофизика. Плазма прошла сквозь проекцию без малейшего вреда. Фантом капитана станции даже не повернул головы.

Плазма не режет мысли, — прошелестел многоголосый хор в их головах. — Он уже знает и видит. Он один из нас.

Лицо Сайласа за прозрачным забралом шлема разгладилось. Боль исчезла. Глаза астрофизика широко раскрылись без зрачков с одним пульсирующим голубоватым светом. Тело обмякло в невесомости. Полупрозрачный скафандр Сайласа медленно отплыл от Артура и растворился в толпе светящихся призраков.

Роми громко зарыдала и вцепилась обеими руками в рукав капитана.

— Они забрали его! Артур, они забрали его!

Артур тяжело дышал. Воздух в баллонах заканчивался. Капитан сжимал бесполезный плазменный резак и смотрел на сжимающееся кольцо из сотни фантомов. Иллюзия разорванной станции парила в черной пустоте без возможности найти точку опоры.

Останьтесь, — шептали призраки. — Снимите шлемы. Дышите вечностью.

Несколько светящихся фигур потянулись к Артуру и Роми.

— Закрой глаза, Чен! — крикнул Артур по внутренней связи. — Не смотри на них!

Капитан вспомнил слепоту Роми на мостике «Озимандии». Девушка отключила зрение ради побега от реальности, и Разлом выполнил ее желание. Текущая реальность вокруг них была создана аномалией на основе памяти мертвецов. Отказ воспринимать эту реальность мог лишить среду власти над ними.

Роми крепко зажмурилась, и Артур тоже закрыл глаза.

— Представь мостик «Озимандии»! — скомандовал Артур. Он не видел надвигающихся призраков, но холод от них пробирал до костей. — Представь ругань Тарека на пульт реактора и Линнею над навигационным столом!

— Их нет! — Роми плакала. — Корабль сгорел, и они погибли!

— Это была иллюзия Разлома! — Артур не был в этом уверен после увиденного взрыва крейсера, но заставил себя и связистку поверить в обратное. — Аномалия обманула нас! Корабль жив и ждет нас у пробоины! Верь в это!

Артур сосредоточился на образе своего корабля. Он вспомнил запах машинного масла на нижней палубе, гул гравитационного привода и жесткую спинку командирского кресла. Капитан заставил себя поверить в реальность «Озимандии» и иллюзорность квантового ада вокруг них.

Холод от призрачных рук отступил. Шепот в голове стал тише.

— Открывай глаза, Роми, — тихо сказал Артур.

Он поднял веки. Бесконечная черная пустота исчезла вместе с проекциями мертвецов. Они снова находились в тесном искореженном коридоре технического сектора «Ауриги». Под ногами был погнутый металлический пол с валяющимся мусором. Вырезанная гермодверь изолятора лежала рядом.

Сайласа нигде не было.

Роми открыла глаза и судорожно вздохнула.

— Сработало. Мы вырвались из петли.

— Отлично, — Артур проверил датчик кислорода на предплечье скафандра. Осталось сорок минут. — Нам нужно найти выход отсюда.

Они пошли по коридорам в обратном направлении. Артур отталкивался от стен и освещал путь фонарем. Станция оставалась мертвой, но иллюзии больше не нападали на них. Они поднялись по скрученной лестничной шахте и выплыли в жилой сектор.

— Капитан, — голос Роми прозвучал глухо. — Вы правда верите в целостность «Озимандии»?

— Я не знаю, Чен. Мы умрем от удушья без веры в это.

Они добрались до пробоины в обшивке. Артур высунулся наружу.

За пределами станции висел абсолютно пустой вакуум без белого света радиации. Стыковочного рукава не было. И «Озимандии» тоже не было.

Роми посмотрела в пустоту, и плечи девушки поникли.

— Вы ошиблись, капитан. Иллюзией была ваша надежда, а не взрыв. Корабль сгорел, Линнея и Тарек мертвы. И мы тоже скоро умрем.

Артур уперся руками в рваные края обшивки. Он смотрел в черноту космоса. Глухая тяжелая паника нарастала в груди. Разлом снова забрал у него команду, и он не смог уберечь их.

Экран прижатого к груди Роми дешифратора громко пискнул.

Девушка подняла прибор.

— Капитан. Дешифратор ловит сигнал.

— Сигнал бедствия с «Ауриги»?

— Нет, — Роми быстро нажимала кнопки. — Это не радиомаяк. Это очень близкий пинг локатора.

Артур вгляделся в темноту. Примерно в километре от станции слабо мигнул желтый габаритный огонь, затем еще один. Темный силуэт корабля медленно выплыл из черноты вакуума. Внешняя броня «Озимандии» сильно обгорела, а левый борт покрывали глубокие вмятины.

Роми рассмеялась и замахала руками.

— Они живы! Капитан, они вернулись за нами!

Корабль приближался. Артур включил рацию на открытой частоте.

— «Озимандия». Это капитан Вэнс. Ответьте.

В наушниках раздался сильный статический треск. Затем пробился тяжело дышащий голос Линнеи.

— Капитан. Вы живы. Слава богу.

— Сол. Что произошло? Я видел взрыв аккумуляторного блока и сгорание корабля в белой зоне радиации.

— Корабль не сгорел, — вклинился голос Тарека. Инженер говорил с трудом и делал паузы между словами. — Мы сгорели, кэп. Разлом не уничтожил крейсер, он ударил по нам.

Артур нахмурился.

— Объясните.

— Я отстыковалась, — голос Линнеи дрожал. — Я вывела корабль из радиотени, и свет ударил по нам. Температура на мостике подскочила до девяноста градусов, а консоли начали плавиться. Тарек кричал. Потом я осознала убийство вас и инженера.

— И что вы сделали? — тихо спросил Артур.

— Я остановила корабль и развернула его. Я перестала бежать и приняла свою смерть как плату за свою трусость.

— Она просто бросила штурвал, кэп, — добавил Тарек. — И я перестал бороться. Мы были готовы сгореть. Как только Линнея перестала цепляться за эгоистичную надежду на спасение, радиация просто исчезла.

— Эффект наблюдателя, — прошептала Роми. — Аномалия материализовала свет для наказания за предательство и убрала его после вашего раскаяния.

— Мы дрейфовали в темноте со сгоревшими приборами, — продолжила Линнея. — Мы чинили радары вручную. После запуска локатора мы пошли обратно к станции по пеленгу вашего скафандра.

«Озимандия» зависла в пятидесяти метрах от пробоины.

— Капитан, у нас проблема, — голос навигатора стал напряженным. — Стыковочный рукав расплавился. Мы не сможем герметично пристыковаться к станции и забрать вас на борт.

Артур посмотрел на остатки рукава. От гибкой трубы осталось только обугленное кольцо крепления.

— Выходите в скафандрах, — предложил Тарек. — Я открою внешний шлюз. Вы перелетите эти пятьдесят метров на маневровых ранцах.

Артур посмотрел на панель контроля кислорода на своем предплечье.

— У нас нет маневровых ранцев, инженер. Мы не брали их и рассчитывали вернуться по стыковочному рукаву.

Линнея глубоко вздохнула.

— Вы не перепрыгнете пятьдесят метров в невесомости без двигателей. Вы улетите в открытый космос при промахе мимо шлюза. Я могу подвести корабль вплотную к пробоине.

— Нет, — Артур жестко отрезал. — Корабль поврежден. Маневровые двигатели могут дать сбой. Вы врежетесь в станцию и погубите крейсер. Держите дистанцию пятьдесят метров.

Роми посмотрела на капитана.

— И как мы попадем на борт?

Артур отцепил от пояса моток толстого троса из реакторного отсека «Ауриги». Кабель был тяжелым и имел прочную металлическую оплетку.

— Тарек. Откройте внешний шлюз «Озимандии». Я брошу вам трос для закрепления на лебедке внутри шлюза. Роми переберется на корабль, затем я перетяну себя.

— Вы не добросите трос на пятьдесят метров, кэп, — инженер сомневался. — В скафандре слишком тяжело размахнуться. В вакууме нет сопротивления, но масса кабеля никуда не делась.

— Я доброшу. Открывайте шлюз.

На борту «Озимандии» замигали желтые габаритные огни шлюзовой камеры. Внешние створки медленно разошлись в стороны. Артур увидел фигуру Тарека в тяжелом скафандре на краю шлюза.

Артур размотал трос и привязал один конец к тяжелому гаечному ключу из технического отсека станции. Капитан встал на край пробоины. Магнитные ботинки надежно фиксировали его на корпусе «Ауриги». Он посмотрел на шлюз «Озимандии» через пятьдесят метров пустоты. Одно неверное движение оставит их без шанса на спасение.

— Это стыковка с вероятностью, капитан, — сказала стоящая позади Роми. — Разлом убьет нас при вашем промахе.

— Разлом не вмешивается в физику полета ключа, — Артур поднял импровизированный снаряд. — Здесь работает только ньютоновская механика.

Он отвел руку назад. Мышцы сильно напряглись. Артур сделал глубокий вдох, зафиксировал взгляд на фигуре Тарека и метнул ключ вперед.

Трос стремительно разматывался сквозь перчатку капитана. Ключ летел по прямой траектории в абсолютном вакууме. Артур смотрел на приближающийся к кораблю снаряд и заметил смещение траектории. Ключ шел мимо шлюза на расстоянии трех метров.

— Мимо! — крикнул Тарек по связи.

Инженер оттолкнулся от поручня и прыгнул в пустоту с вытянутыми вперед руками. Он покинул спасительный шлюз корабля.

— Тарек, нет! — закричала Линнея.

Инженер пролетел три метра в невесомости. Его рука в тяжелой перчатке сомкнулась на стальном тросе за долю секунды до пролета гаечного ключа мимо борта корабля.

Тарек сильно дернулся от инерции удара и удержал трос. Он включил магнитные ботинки и примагнитился к внешней обшивке «Озимандии» прямо под шлюзом.

— Поймал! — Тарек тяжело дышал и начал подтягивать себя по обшивке обратно к шлюзу. — Трос у меня, кэп!

Инженер забрался внутрь камеры и закрепил конец троса за мощное кольцо лебедки. Артур закрепил свой конец кабеля за обломок титановой балки на краю пробоины «Ауриги».

— Путь свободен, Чен, — капитан повернулся к связистке. — Цепляйте страховочный карабин за трос и перебирайтесь.

Роми подошла к краю и пристегнула короткий страховочный фал к стальному кабелю. Девушка посмотрела на пятьдесят метров пустоты под ногами.

— Не смотрите вниз, Роми. Смотрите только на шлюз. Перебирайте руками.

Девушка кивнула, оттолкнулась от корпуса станции и повисла на тросе. Роми начала перехватывать руки и двигаться к кораблю. Каждое движение давалось ей с трудом в тяжелом скафандре. Артур следил за преодолением половины пути.

Трос внезапно дернулся. Титановая балка заскрежетала. Края пробоины «Ауриги» начали смещаться, и металл погнулся.

— Что происходит? — голос Линнеи прозвучал с паникой. — Капитан! Масса станции увеличивается!

Артур посмотрел на переборки станции. Стены «Ауриги» начали уплотняться. Искореженный металл сжимался и сливался в единый монолитный кусок титана. Разлом проснулся.

— Быстрее, Чен! — крикнул Артур. — Станция схлопывается!

Роми тяжело дышала и ускорила движения. Девушка преодолела еще десять метров.

Балка с громким хрустом отломилась от корпуса станции. Кабель провис. Роми громко закричала и сорвалась вниз. Страховочный карабин удержал ее на тросе, но она потеряла точку опоры.

Артур бросился вперед и успел схватить свободный конец троса за секунду до его улета в открытый космос. Магнитные ботинки капитана громко щелкнули по обшивке. Артур уперся ногами в металл. Вес девушки и тяжелого троса дернул его вперед. Мышцы спины прострелило острой болью.

— Держу! — Артур стиснул зубы и намотал трос на руку. — Тарек! Тяни лебедку! Затягивай ее в шлюз!

Инженер запустил механизм. Лебедка на «Озимандии» громко загудела и начала сматывать трос. Артур выступал живым якорем на стороне станции.

Станция продолжала сжиматься. Металл вокруг Артура стонал и плавился. Гравитационное поле «Ауриги» росло. Невидимая сила пыталась оторвать капитана от обшивки и затянуть внутрь коллапсирующей структуры.

— Я в шлюзе! — Роми ввалилась в камеру корабля, и Тарек отцепил ее карабин.

— Капитан! — крикнул инженер. — Твоя очередь! Прыгай! Я подтяну тебя!

Артур отцепил магнитные ботинки. Гравитация станции немедленно потянула его назад. Капитан изо всех сил оттолкнулся от края и прыгнул в пустоту по направлению к кораблю. Он ухватился за трос обеими руками.

— Тяни, Тарек!

Лебедка взревела. Артур летел сквозь вакуум. Позади него «Аурига» складывалась сама в себя и превращалась в крошечную сверхплотную сферу.

Артур влетел в шлюз «Озимандии» и врезался в мягкую защитную сетку. Инженер нажал кнопку герметизации. Внешние створки шлюза захлопнулись, и в камеру с шипением начал поступать воздух.

Артур лежал на полу и тяжело дышал. Тарек помог ему отстегнуть шлем. Роми сидела рядом и плакала. Артур глубоко вдохнул спертый воздух корабля. Они были живы и вернулись на борт.

— Сайлас остался там, — тихо сказала Роми.

Артур вспомнил лицо астрофизика в голубом свете Разлома. Сайлас хотел знаний больше жизни. Разлом дал ему эти знания и превратил его в часть бесконечной квантовой петли.

Капитан поднялся на ноги.

— Идем на мостик. Нам нужно узнать способ выхода из этой чертовой аномалии по логам «Ауриги». Мы уберемся отсюда. Ради Торна и ради себя.

Глава 23. Пыль и эхо.

Артур тяжело переступил через высокий комингс мостика. Линнея бросилась к нему навстречу, споткнулась о ножку навигационного кресла и обхватила капитана руками. Девушка уткнулась лицом в жесткую ткань его термокомбинезона. Артур не отстранился, чувствуя сильную дрожь ее тела.

— Вы вернулись, — прошептала Линнея. — Я думала о вашем падении в пустоту.

— Мы все здесь, Сол, — Артур мягко отстранил навигатора. — Вы вернулись за нами и преодолели свой страх.

Линнея вытерла глаза и посмотрела за спину капитана. Тарек зашел в шлюз, поддерживая спотыкающуюся Роми. Лица инженера и связистки были серыми от усталости.

— А где Сайлас? — навигатор вгляделась в коридор.

Артур прошел к командирскому креслу и тяжело сел в него.

— Торн остался на станции.

Линнея сильно побледнела.

— Разлом убил его?

— Аномалия ассимилировала его, — голос Артура звучал глухо. — Сайлас считал слияние с Разломом высшей точкой познания, и среда дала ему желаемое.

Тарек усадил Роми за ее консоль. Инженер подошел к своему пульту и начал проверять показатели реактора.

— Торн был сумасшедшим ублюдком. Он затащил нас в эту мясорубку, но без его квантовых теорий мы бы давно сдохли.

Роми положила дешифратор на стол и дрожащими пальцами подключила прибор к главному терминалу связи.

— Капитан. Я вытащила логи «Ауриги». У нас есть записи последних часов жизни станции.

Артур сильно сжал подлокотники кресла.

— Включайте, Чен. Мы должны знать причину их гибели.

Роми запустила воспроизведение. Голос начальника службы безопасности Дэвида Сола зазвучал из динамиков. Линнея вздрогнула от звука голоса брата.

— Это пятая запись. Капитан станции отдал приказ о блокировке жилых отсеков. Люди паникуют. Они видят удлинение коридоров и искривление переборок. Температура в оранжерее упала до нуля, а в машинном отделении плавится металл.

Голос Дэвида прервался глухим кашлем. Крики и стук по металлу раздавались на заднем фоне.

— Разлом реагирует на наши конфликты. Я пытался объяснить это капитану, но он не слушает. Он считает это биологической атакой с галлюциногеном в системе вентиляции. Он изолировал себя на мостике с группой лояльных офицеров.

Запись прервалась, и Роми переключила файл.

— Это шестая запись, — голос Дэвида звучал тише и безнадежнее. — Мы разделились на три лагеря. Техники винят во всем научный отдел, а ученые обвиняют руководство в некомпетентности. Станция превращается в лабиринт.

Громкий скрежет раздался в динамиках.

— Они начали убивать друг друга. Гравитация в их отсеке скакнула до десяти G сразу после выстрела. Их просто размазало по полу.

Линнея отвернулась от динамика и закрыла лицо руками.

— Смерть порождает страх. Страх порождает ненависть, а Разлом питается этой ненавистью. Он сжимает нас. Переборки надвигаются. Я заперся в коммуникационном узле и отправил сообщение Торну. Здесь некого спасать.

Роми выключила запись. Гул гравитационного привода нарушал спокойствие отсека.

— Они уничтожили сами себя, — прошептал Тарек и посмотрел на свои руки. — Аномалия дала им физическое воплощение их собственной жестокости.

Артур встал с кресла.

— Они пытались бороться со средой с помощью насилия и изоляции. Разлом сработал как абсолютное зеркало. Он отразил их паранойю и превратил станцию в склеп.

Капитан подошел к навигационному столу.

— Торн был прав насчет искренности и доверия. Линнея, вы вернулись за нами и преодолели свой эгоизм. Тарек, вы спасли Роми от падения. Чен, вы скачали эти данные под риском остаться там навсегда. Мы не повторим судьбу «Ауриги».

Линнея подняла голову.

— Но что нам делать дальше, капитан?

Роми посмотрела на экран своего терминала.

— Капитан. Я не все вам сказала.

Артур обернулся к связистке.

— Что еще вы нашли в черном ящике, Чен?

Девушка тяжело сглотнула.

— Последняя запись логов капитана станции. Он сделал ее за несколько минут до дематериализации диспетчерской Разломом.

— Включайте.

Роми нажала кнопку. Голос пожилого властного мужчины раздался из колонок с сильной одышкой.

— Я не могу удержать этот хаос. Станция складывается внутрь себя, а мои люди превратились в животных. Но я нашел способ разорвать эту петлю.

Артур сильно напрягся.

— Аномалия имеет центр. Сингулярность генерирует этот квантовый морок. Она находится прямо под нами в самом сердце белой зоны.

Грохот ломающегося металла раздался на записи.

— Метрика пространства вернется в норму при уничтожении ядра сингулярности. Разлом схлопнется, и мы сможем уйти.

Голос капитана станции сорвался на истеричный смех.

— Я запустил протокол перегрузки главного реактора «Ауриги» и направил станцию прямо в центр сингулярности. Взрыв термоядерного ядра разорвет эту квантовую дрянь на куски! Мы умрем, но мы убьем эту тварь!

Запись оборвалась громким режущим уши свистом. На мостике «Озимандии» повисла тяжелая пауза.

— Он направил станцию в сингулярность и перегрузил реактор, — медленно произнес Тарек.

— Но взрыва не было, — Артур посмотрел на инженера. — Мы видели «Ауригу». Она просто схлопнулась внутрь себя без детонации реактора.

Роми тихо прошептала о необходимости объяснений Сайласа.

— Я объясню, — Артур подошел к экрану радара. — Капитан «Ауриги» действовал из ненависти и хотел уничтожить Разлом. Аномалия уловила его агрессию и дематериализовала станцию до взрыва реактора. Разлом подавил физический взрыв квантовым полем.

Линнея вскочила с кресла.

— Значит, сингулярность все еще там! В центре белой зоны!

— Мы сможем улететь при ее уничтожении, — Тарек ударил кулаком по ладони.

Артур покачал головой.

— Капитан «Ауриги» пытался уничтожить сингулярность бомбой. Разлом не пропустил его. Агрессия не работает в этой среде.

— Тогда как нам ее разорвать? — Роми посмотрела на капитана.

— Мы не будем ее разрывать, — Артур обвел команду взглядом. — Мы пройдем сквозь нее.

Навигатор сильно побледнела.

— Пройти сквозь сингулярность? Это точка с бесконечной плотностью! Она раздавит корабль на атомы!

— Физическая плотность здесь условна, Сол, — Артур вспомнил слова Торна. — Это квантовая аномалия. Сингулярность Разлома не является черной дырой. Это эпицентр эффекта наблюдателя, где мысли становятся материей мгновенно.

Капитан сел в свое кресло.

— Сингулярность уничтожит нас при нашем входе с агрессией или страхом. Но она пропустит нас в состоянии абсолютного консенсуса. Мы должны принять Разлом. Тогда аномалия выбросит нас по ту сторону в нормальный космос.

Тарек криво усмехнулся.

— Прыжок веры в квантовую мясорубку. Мне нравится этот план из-за его безумности. Он может сработать.

— Сол, — Артур посмотрел на навигатора. — Вычислите координаты сингулярности по остаточному следу «Ауриги».

Линнея села за пульт и начала быстро вводить данные.

— Я анализирую вектор движения станции перед ее коллапсом. Да. Я вижу гравитационную воронку в ста тысячах километров от нас. Прямо по курсу.

— Прокладывайте вектор, Линнея.

— Есть, капитан.

Роми откинулась на спинку кресла.

— Капитан. Мы уже признались во всем и больше не имеем тайн.

Артур посмотрел на обзорный экран. Белый свет радиации кипел за окнами. Магнитные щиты держали удар.

— Тайны мы раскрыли, Чен. В сингулярности наши страхи материализуются мгновенно. Мы должны быть готовы потерять все ради выхода.

Корабль сильно вздрогнул. Маневровые двигатели громко взревели и толкнули «Озимандию» прямо в слепящее белое сияние.

Глава 24. Заражение сомнениями.

«Озимандия» разрезала белое сияние на максимальной тяге. Свет жесткой радиации пробивался сквозь затемненные фильтры иллюминаторов. Артур зажмурился и потер режущие веки. Корпус корабля мелко и непрерывно вибрировал.

Линнея безотрывно смотрела на навигационные приборы. Девушка сжала манипуляторы штурвала до белизны костяшек.

— Мы входим в зону повышенной гравитации, капитан. Воронка сингулярности начинает нас затягивать. Я не смогу долго удерживать стабильный курс.

— Держите нос по вектору, Сол, — Артур потер воспаленные глаза. — Тарек, что с магнитными щитами?

Инженер с силой переключил тумблер на своей консоли.

— Щиты плавятся, кэп. Уровень радиации запредельный. Автоматика отключает периферийные контуры для защиты мостика. Мы летим в духовке.

Роми сидела перед терминалом связи и монотонно просматривала логи черного ящика «Ауриги». Девушка пыталась найти любые зацепки о природе сингулярности, но файлы состояли из обрывков панических криков и отчетов о технических сбоях.

Динамик внутренней связи громко щелкнул. Сухой трескучий голос зазвучал из колонки.

— Вы летите в никуда.

Роми вздрогнула и выронила планшет. Линнея резко обернулась, а Тарек замер с поднятой рукой.

Артур медленно встал с кресла. Он узнал этот голос.

— Торн?

Динамик снова затрещал.

— Вы ищете выход там, где его нет. Вы летите в абсолютную плотность. Сингулярность не пропустит вас и просто переварит.

— Сайлас, где вы? — Артур подошел к панели связи и посмотрел на Роми.

Девушка отрицательно покачала головой. Приборы не фиксировали внешнего сигнала, голос звучал прямо из систем корабля.

— Я везде, Артур. И я нигде, — голос астрофизика лишился всяких эмоций и звучал как синтезированный механический код. — Разлом принял меня, и я стал частью структуры. Я вижу метрику пространства. И я вижу вашу глупость.

Тарек ударил кулаком по столу.

— Торн! Ты мертв! Аномалия дематериализовала тебя!

— Физическая оболочка — это ограничение, инженер, — ответил голос. — Экипаж «Ауриги» не исчез, они стали чистой информацией. Я тоже стал информацией. Я понял замысел Разлома.

Линнея вывела карту сектора на центральный экран. Красная точка сингулярности находилась в пятидесяти тысячах километров. Корабль падал в нее с огромным ускорением.

— Замысел Разлома заключается в нашем убийстве? — Артур жестко смотрел на колонку.

— Разлом не убивает, он ассимилирует, — голос Торна зазвучал с разных сторон. Аудиосистема мостика создавала пугающий эффект присутствия астрофизика за их спинами. — Вы считаете искренность ключом к выходу. Вы ошибаетесь. Искренность — это ключ к слиянию.

Роми закрыла уши руками.

— Он лжет! Капитан, он пытается нас запутать!

— Я говорю истину, Чен, — голос Торна стал тише. — Вы сорвали маски, признали свои страхи и стали прозрачными. Но прозрачность не делает вас неуязвимыми. Она делает вас совместимыми с аномалией.

Свет на мостике мигнул. Белое сияние за иллюминаторами стало гораздо ярче.

— Вспомните капитана «Ауриги», — продолжал Торн. — Он не хотел сливаться с Разломом и стремился его уничтожить. Разлом разорвал его станцию. Вы хотите пройти сквозь сингулярность для побега. Вы все еще цепляетесь за свои жизни и боитесь смерти.

Линнея посмотрела на Артура с расширенными от ужаса глазами.

— Капитан а что если он прав? Что если сингулярность не выпустит нас? Мы просто летим в центр квантового желудка.

Артур подошел к навигационному столу.

— Отставить панику, Сол. Торн мертв. Это фантом Разлома.

— Вы уверены в этом, Артур? — голос Сайласа донесся из динамика прямо над головой капитана. — Вы уверены в реальности этой спасательной миссии?

Артур замер.

— Что вы имеете в виду? — тихо спросил капитан.

— Вспомните получение приказа на вылет, — голос Торна звучал вкрадчиво. — Вспомните лица адмиралов. Вспомните координаты. Вы ничего не помните. Вы помните только боль от потери «Атланта» и свою вину.

Артур напряг память в попытке вспомнить день старта с орбитальной базы Каллисто-Прайм. Он помнил холодный металл шлюза и запах озона, но не мог вспомнить брифинг. Лица командования полностью расплывались в тумане.

Тарек побледнел и посмотрел на свои руки.

— Я тоже не помню свое назначение на «Озимандию». Я помню суд и приговор. А потом я уже работаю здесь в машинном отделении.

Роми медленно убрала руки от ушей.

— Торн тоже не помнил. Он говорил мне о своем переводе из обсерватории на Плутоне. Он не мог назвать точную дату перевода.

Линнея отпустила штурвал, и корабль слегка повело в сторону.

— Мы не настоящие.

Девушка посмотрела на свои трясущиеся пальцы.

— Мы просто проекции вроде экипажа «Ауриги». Капитан станции говорил про материализацию страхов Разломом. А что если он материализовал саму «Озимандию»? Мы можем быть плодом предсмертного бреда капитана «Ауриги». Он хотел спасения, и Разлом создал нас. Идеальную спасательную команду из поломанных людей.

— Замолчите, Линнея! — Артур с силой схватил девушку за плечи. — Мы живы! У нас есть пульс, и мы чувствуем боль!

— Фантомы тоже чувствуют боль! — Линнея вырвалась из его рук. — Сайлас кричал при дематериализации! Мы просто иллюзия! Мы летим в сингулярность для исчезновения после игр Разлома с нами!

— Идеальная логика, навигатор, — торжествующе произнес голос Торна. — Примите это и расслабьтесь. Сопротивление бессмысленно. Слияние с Разломом принесет избавление от боли.

Корабль сильно тряхнуло. Гравитационное поле сингулярности начало рвать метрику пространства вокруг «Озимандии».

— Кэп! — Тарек вцепился в свой пульт. — Щиты падают! Я чувствую плавящийся металл! Мы не можем быть иллюзией!

— Потому что Торн лжет! — Артур оттолкнул Линнею и сам схватился за штурвал, силой выравнивая курс. — Разлом не может создать физическую материю из ничего. Мы стартовали с Каллисто и имеем прошлое!

— Ваше прошлое является набором данных, Артур, — шептал голос Торна. — Данные можно переписать и симулировать.

Холодный пот стек по позвоночнику Артура. Сомнение астрофизика прорастало в его разуме. Вина за «Атлант» могла быть просто базовой настройкой его квантового профиля.

Он посмотрел на Роми. Связистка сидела неподвижно с остекленевшим взглядом. Она снова уходила в себя и закрывалась от реальности.

Тарек смотрел на свои руки как на чужие конечности. Инженер перестал следить за показаниями реактора.

Консенсус рушился. Команда распадалась на глазах. Заражение сомнениями действовало эффективнее любого метеоритного шторма.

— Роми, выруби связь! Отключите динамики! — закричал Артур.

Девушка не пошевелилась.

Артур выхватил плазменный резак из поясного крепления и бросился к панели связи. Капитан нажал на гашетку. Синее лезвие плазмы с шипением вонзилось в консоль. Искры брызнули в лицо Артуру. Он перерезал кабели аудиосистемы.

Голос Торна оборвался. На мостике наступила абсолютная тишина. Гул гравитационной воронки за бортом нарастал с каждой секундой.

— Слушайте меня! — Артур развернулся к экипажу. Капитан тяжело дышал и крепко сжимал выключенный резак. — Торн хотел нашей сдачи. Аномалия использует его голос для лишения нас воли к сопротивлению.

Линнея покачала головой и медленно сползла по стене на пол.

— Какая разница, капитан. Наш конец предрешен при нашей иллюзорности. Сингулярность раздавит нас через десять минут при нашей реальности. Торн прав. Мы летим в желудок Разлома.

Тарек закрыл лицо руками и тяжело осел в кресло.

— Я устал и не хочу больше бороться.

Артур понял опасность потери команды. Если они войдут в сингулярность с мыслями о сдаче, Разлом просто растворит их в белом свете.

— Вы помните холод и жар в машинном отделении? Вы помните срывание заклинившего вентиля?

Тарек вяло кивнул.

— Помню.

— Иллюзия не может испытывать физическое истощение и потеть! — Артур сильно встряхнул его. — Мы материальны! Разлом боится нас, поэтому Торн заразил вас паранойей!

Артур повернулся к Линнее.

— Разлом не может нас переварить при нашей сплоченности! Вы сами сказали про успешное прохождение всех проверок. Мы стали прозрачными. Аномалии не за что зацепиться, кроме наших сомнений в собственной реальности!

Капитан подошел к Роми. Он опустился перед ней на колени и взял ее холодные руки в свои.

— Чен. Посмотри на меня.

Девушка медленно перевела взгляд на капитана.

— Вы помните свой проход по коридору с закрытыми глазами и поддержку Тарека? — тихо спросил Артур.

Роми судорожно вздохнула.

— Да.

— Вы поверили нам тогда. Поверьте мне сейчас. Мы настоящие. Корабль настоящий. Мы вырвемся отсюда.

Корабль снова сильно тряхнуло. Белый свет за иллюминаторами начал закручиваться в гигантскую спираль. Сингулярность притягивала их с непреодолимой силой.

— Щиты на нуле! — крикнул Тарек и бросился к своему пульту. — Радиация прошивает броню!

— Линнея! За штурвал! — скомандовал Артур.

Навигатор вскочила с пола, подбежала к навигационному столу и схватилась за манипуляторы.

— Курс нестабилен! Нас затягивает в центр!

— Не сопротивляйтесь притяжению! — Артур вернулся в командирское кресло. — Направьте нос прямо в центр воронки! Мы войдем в нее на полной скорости!

— Вы хотите пробить сингулярность насквозь? — Тарек криво усмехнулся и переключил подачу энергии. — Я перевожу остатки заряда на структурные компенсаторы! Корабль будет трещать, но не развалится!

Роми надела наушники и включила резервный канал связи.

— Я буду транслировать белый шум Большого Взрыва на всех частотах. Это заглушит попытки Разлома снова заговорить с нами голосом Торна.

Артур застегнул ремни безопасности и посмотрел на свою команду. В их глазах больше не было сомнений. Консенсус восстановился, и они поверили в свою реальность.

— Входим в горизонт событий! — закричала Линнея.

Белый свет полностью поглотил «Озимандию». Звездный космос исчез. Время и пространство слились в одну ослепительную ревущую точку бесконечной плотности.

Корабль затрещал по швам. Гравитация вдавила экипаж в кресла с чудовищной силой. Артур не мог дышать и открыть глаза. Разлом пытался разобрать его на атомы, копаясь в каждом нейроне мозга для поиска лжи или страха.

Но Артур Вэнс больше ничего не скрывал. Он был абсолютно пуст и прозрачен. И его экипаж был таким же.

Белое сияние вспыхнуло с невыносимой яркостью и мгновенно погасло.

Рев гравитационной воронки оборвался. Тяжелая тишина обрушилась на мостик.

Артур с трудом открыл глаза.

За иллюминатором больше не было белого света, искореженных станций и серого тумана.

Перед ними расстилалась ровная спокойная россыпь холодных звезд. На краю координатной сетки мерцал знакомый пульсар Вела.

Глава 25. Искажение времени.

Мертвая тишина мостика закладывала уши. Артур Вэнс сидел в командирском кресле и безотрывно смотрел на обзорный экран. Знакомая холодная россыпь звезд расстилалась на месте кипящего белого ядра сингулярности. Пульсар Вела мерцал на краю оптического диапазона ровным спокойным светом.

Капитан с трудом разжал онемевшие от напряжения пальцы и нажал кнопку на пульте управления.

— Доложите статус, — его голос прозвучал очень хрипло.

Линнея откинулась на спинку кресла. Девушка тяжело дышала, ее лоб блестел от пота.

— Внешние датчики в норме, радиационный фон нулевой. Гравитационных аномалий нет, метрика пространства абсолютно стабильна.

Тарек медленно поднялся со своего места и протер глаза грязными пальцами.

— Ядро реактора спит. Мы идем на резервных аккумуляторах, заряда хватит на двенадцать часов работы систем жизнеобеспечения. Магнитные щиты отключены.

Роми стянула наушники на шею.

— Эфир чист. Никаких белых шумов и голосов Торна. Только стандартный фоновый треск открытого космоса.

Артур шумно выдохнул, и грудная клетка отозвалась тупой болью.

— Мы прошли.

Линнея нервно рассмеялась.

Тарек подошел к навигационному столу и тяжело оперся о столешницу.

— Нужно запустить реактор, кэп. Мы не долетим до ближайшего аванпоста на батарейках.

— Запускайте, инженер, — Артур кивнул. — Сол, проложите курс к станции Каллисто-Прайм. Нам нужно передать логи «Ауриги» Адмиралтейству.

Линнея быстро застучала по сенсорной клавиатуре.

Пальцы навигатора замерли над панелью.

— Капитан, — голос девушки сильно дрогнул. — У нас проблема с хронометром.

Артур подошел к ее терминалу.

— В чем проблема?

Линнея указала на центральный дисплей. Красные цифры бортового времени светились в правом верхнем углу экрана.

— Он идет в обратную сторону.

Артур вгляделся в экран. Цифры действительно менялись, но секунды не прибавлялись, а убывали.

23:45:10.

23:45:09.

23:45:08.

— Системный сбой? — Тарек нахмурился и полез в карман за электронным щупом. — ИИ до сих пор не оклемался после перепрограммирования.

Роми быстро проверила свой терминал.

— Это не сбой ИИ. Мои консоли показывают то же самое. Серверное время отматывается назад.

Артур посмотрел на свои наручные механические часы, носимые по старой флотской привычке. Секундная стрелка двигалась против часовой.

— Механика тоже сбоит, — тихо сказал капитан.

Торн объяснил бы это физикой сингулярности, но астрофизика с ними не было. Дверь шлюза внезапно открылась с тихим шипением. Все четверо резко обернулись.

На пороге мостика стоял Сайлас Торн.

Астрофизик выглядел точно так же, как до исчезновения на мертвой станции. Его серая водолазка была чистой, без следов пота и копоти. Губа не была разбита. В руках он держал помятую термокружку с кофе.

— Вы пытаетесь измерить обычной рулеткой глубину чужого сна, капитан, — произнес Сайлас и отхлебнул из кружки.

Роми громко вскрикнула и отскочила от своего кресла. Линнея вжалась в спинку сиденья.

Тарек схватил тяжелый гаечный ключ с соседнего стола и выставил инструмент перед собой.

— Какого черта?! Мы видели твое растворение! Разлом сожрал тебя!

Сайлас удивленно поднял брови.

— О чем вы говорите, инженер? Мы еще даже не вошли в зону Разлома. Я только что пришел из камбуза.

Артур сжал челюсти от внезапного приступа ледяного холода. Он перевел взгляд на обзорный экран со звездами и пульсаром Вела. Что-то изменилось.

Капитан посмотрел на Линнею.

— Сол. Выведите на экран расстояние до границы Разлома Скорпиона.

Навигатор дрожащими руками вбила команду, и на дисплее появились зеленые цифры.

— Три миллиона километров, капитан.

Артур медленно опустился в кресло.

— Мы не вышли из Разлома. Мы вернулись в начало.

Тарек опустил гаечный ключ и тяжело задышал.

— Это невозможно. Мы прошли сингулярность и сорвали с себя все маски!

Сайлас подошел к центральному проектору. Астрофизик посмотрел на напряженные лица команды.

— Вы выглядите напуганными. Что произошло за время моего отсутствия?

— Торн, — голос Артура звучал глухо. — Вы помните извлечение буя «Ауриги»? Вы помните чтение логов?

Сайлас нахмурился.

— Буй? Мы еще не засекли никаких сигналов. Я пришел подтвердить свою гипотезу. Пространство здесь реагирует на сознание.

Роми закрыла лицо руками и тихо заплакала.

— Он не помнит. Он ничего не помнит.

— Хронометр идет назад, время отматывается.

Артур потер переносицу. Постоянная головная боль последних часов исчезла, и тело не болело. Ожоги на руках Тарека пропали вместе со ссадинами на запястьях Роми. Их физические тела вернулись к состоянию до входа в аномалию, но разум сохранил память обо всем пережитом.

— Аномалия не пропустила нас, — тихо сказал капитан. — Она переварила нашу искренность и выплюнула нас в начало цикла. Сингулярность сбросила метрику времени.

Тарек подошел к капитану и уперся руками в подлокотники кресла Артура.

— И что нам делать? Проходить все заново? Снова чинить трубы, прятаться от радиации и выслушивать проповеди этого теоретика?

Инженер кивнул на ничего не понимающего Торна.

— Мы не сможем пройти это заново, — Роми подняла заплаканное лицо. — Разлом требовал искренности. Мы уже все рассказали и больше не имеем тайн для платы за проход.

Сайлас поставил кружку на стол.

— Если вы говорите о квантовой петле, то это логично. Сингулярность не имеет вектора времени. Попадание в нее не двигает вас вперед, а возвращает к точке начального наблюдения.

— И как нам разорвать эту петлю? — Артур посмотрел на астрофизика. — Вы автор этой теории, Торн. Вытаскивайте нас.

Сайлас поправил воротник.

— Я не знаю пережитого вами в той версии реальности. Несрабатывание искренности означает ее неполноту. Вы утаили что-то фундаментальное.

Тарек грязно выругался.

— Я рассказал об убийстве людей ради денег! Что может быть фундаментальнее?!

— Возможно, дело не в поступках, — астрофизик подошел к обзорному иллюминатору. — Дело в самой сути вашего существования здесь.

Сайлас повернулся к команде с холодным ясным взглядом.

— Капитан Вэнс. Вы помните получение приказа на эту миссию?

Артур замер. Торн уже задавал ему этот вопрос в прошлой реальности прямо перед влетом в сингулярность.

— Вы спрашивали меня об этом, — медленно произнес Артур. — И я не смог вспомнить лиц адмиралов и брифинг.

— И вы, инженер? — Сайлас посмотрел на Тарека. — Вы помните свой перевод на «Озимандию»?

Тарек сильно побледнел.

— Я помню суд. А потом я здесь.

Сайлас кивнул.

— Вы не помните. И Линнея не помнит, и Роми. Этого не было.

Астрофизик подошел к центральному консольному блоку.

— Разлом Скорпиона является макро-квантовой аномалией, материализующей информацию. Вы думали о прилете «Озимандии» с Земли и считали себя реальными людьми с реальным прошлым.

Сайлас указал пальцем на Артура.

— Вы не Артур Вэнс.

Капитан встал с кресла.

— Что вы несете, Торн?

— Я несу непринятую вами в сингулярности правду, — голос астрофизика стал жестким. — Вы являетесь страхом капитана «Ауриги». Вы материализованное чувство вины за гибель экипажа в виде отдельного командира на отдельном корабле. Вы пытаетесь спасти уже мертвых людей.

Сайлас повернулся к инженеру.

— Тарек Аль-Файед. Вы являетесь жадностью техников пятого сектора и их готовностью пожертвовать чужими жизнями ради выгоды.

Астрофизик посмотрел на связистку.

— Роми Чен. Вы олицетворяете изоляцию и социофобию научного отдела станции. Вы воплощаете их желание запереться в серверных отсеках.

Торн посмотрел на навигатора.

— Линнея Сол. Вы олицетворяете эгоизм и слабость. Вы являетесь надеждой Дэвида Сола, умершей вместе с ним в коммуникационном узле.

Линнея вскочила с места.

— Нет! У меня есть брат! Я помню его и помню Землю!

— Это имплантированная аномалией ложная память для придания вам целостности, — безжалостно ответил Сайлас. — Вы все просто обрывки сознания мертвого экипажа «Ауриги». Вы обревшие плоть квантовые призраки. Сингулярность выплюнула вас обратно из-за вашей попытки пройти сквозь нее как живые люди. Иллюзия не может спастись, она может только рассеяться.

Тарек схватил Сайласа за грудки и оторвал от пола.

— Я убью тебя! Я чувствую биение своего сердца! Я настоящий!

— Убейте меня, инженер, — Сайлас не сопротивлялся. — Это не изменит факта. Я тоже фантом. Я материализованная научная одержимость Торна после отправки «Ауриги» на смерть. Мы все просто пыль и эхо.

Артур подошел к инженеру и положил руку на его плечо.

— Отпусти его, Тарек.

Инженер с отвращением отшвырнул астрофизика. Сайлас упал на пол и поправил смятую водолазку.

— Вы сбросили нас в петлю, Торн? — тихо спросил Артур. — Вы говорили нам эти слова перед сингулярностью. Мы отвергли их и поверили в свою реальность. Разлом отбросил нас назад из-за этого?

— Сингулярность требует абсолютной прозрачности, капитан. Вы не можете пройти через нее с иллюзией собственного существования. Вы должны признать свою нереальность и согласиться на дематериализацию. Только тогда петля разорвется.

Хронометр на экране продолжал отсчитывать время назад.

— Значит, мы должны просто сдаться? — Роми смотрела на свои руки. — Признать свое отсутствие и исчезнуть?

— Это не смерть, Чен, — Сайлас поднялся на ноги. — Это возвращение к источнику и покой.

Артур сухо рассмеялся коротким, полным злости смехом.

— Нет, — Артур развернулся к экрану. — Это ложь.

Сайлас нахмурился.

— Вы отрицаете физику Разлома?

— Я отрицаю твою физику, Торн. — Капитан указал на хронометр. — Время идет назад. Наши тела исцелились. Наши ожоги пропали. Почему память иллюзии о прошлой петле не исчезла?

Астрофизик замер.

— Разлом стер бы квантовый алгоритм полностью и запустил программу заново, — Артур надвинулся на Сайласа. — Линнея бы снова боялась, а Тарек снова скрывал свою вину. Но они помнят все!

Артур схватил Сайласа за воротник.

— И ты помнишь! Ты упомянул отвержение нами твоих слов перед сингулярностью! Откуда ты знаешь события перед сингулярностью после недавнего прихода из камбуза?!

Сайлас попытался вырваться, но хватка капитана оказалась слишком крепкой.

— Ты прокололся, фантом, — Артур швырнул его в кресло. — Разлом не отбросил нас назад. Разлом все еще пытается переварить нас внутри сингулярности! Ты антитело этой твари! Ты пытаешься заставить нас сдаться изнутри, потому что наша сплоченность не по зубам Разлому!

Корабль сильно тряхнуло. Белые плафоны на мостике лопнули, и стекла разлетелись по отсеку мелким крошевом. Включилось красное аварийное освещение.

Сайлас Торн в кресле начал меняться. Его плоть плавилась и превращалась в густую черную субстанцию. Лицо астрофизика исказилось в жуткой гримасе, а глаза провалились внутрь черепа.

— Вы упрямые паразиты, — многоголосый хор Разлома зазвучал вместо голоса Торна. — Вы цепляетесь за свои жалкие поломанные жизни и нарушаете порядок сингулярности!

Черная масса рванулась вперед и вытянулась в длинные щупальца. Одно щупальце сильно ударило Тарека в грудь, отбросив инженера к навигационному столу. Второе щупальце обхватило Линнею за горло.

— Роми! Связь! — закричал Артур и увернулся от третьего щупальца.

Девушка бросилась к консоли.

— Что мне делать?!

— Транслируй белый шум и эхо Большого Взрыва на всех частотах! Глуши эту тварь!

Роми ударила по клавишам. Оглушительный пронзительный рев белого шума ударил из динамиков.

Черная субстанция задергалась. Щупальце на горле Линнеи ослабло, и навигатор упала на пол с тяжелым кашлем.

Артур выхватил плазменный резак и нажал на гашетку. Синее лезвие со свистом рассекло воздух. Капитан с размаху вонзил резак прямо в центр черной массы.

Субстанция пронзительно завизжала, перекрывая белый шум из колонок.

— Мы реальны! — крикнул Артур прямо в бурлящую массу. — Мы настоящие, и мы не отдадим тебе этот корабль!

Капитан провернул лезвие резака. Черная масса взорвалась вспышкой ослепительного белого света.

Артур зажмурился. Ударная волна отбросила его к стене. Капитан сильно ударился затылком о металл и на секунду потерял сознание.

Темнота и медленно моргающие красные аварийные огни встретили Артура после открытия глаз. Тарек со стоном поднимался с пола. Линнея сидела на четвереньках и держалась за горло. Роми стояла у своего пульта.

Черной субстанции не было, а кресло Торна пустовало.

Артур с трудом поднялся на ноги с саднящим затылком. Капитан посмотрел на центральный дисплей. Хронометр больше не шел назад. Цифры бортового времени замерли.

За обзорным иллюминатором больше не было звезд, пульсара Вела и черноты. Бесконечный ослепительно белый пейзаж простирался за стеклом. Корабль висел над поверхностью гигантского светящегося океана из чистой энергии. Медленные тяжелые волны катились по этому океану и выгибали пространство под невозможными углами.

— Где мы? — тихо спросила Линнея, глядя в иллюминатор.

Сайласа не было рядом для ответа. Но Артур знал ответ.

— Мы внутри, — сказал капитан. — Мы пробили горизонт событий и оказались в самом ядре Разлома.

Глава 26. Изолятор.

Белый океан энергии медленно перекатывался под днищем «Озимандии». Корабль завис в метре от слепящей поверхности. Волны чистого света поднимались и опускались в тягучем неестественном ритме без единого звука.

Артур Вэнс уперся руками в прохладный полимер обзорного иллюминатора и посмотрел в бесконечную пустоту. На мостике было очень тихо. Хронометр на центральном дисплее прочно застыл на мертвой точке.

Линнея отпустила штурвал и откинулась в кресле пилота.

— Приборы мертвы, капитан. Я не могу проложить курс. Датчики не фиксируют расстояния и направления. Вектор тяги обнулен.

Тарек поднялся из-за пульта реактора, подошел к навигационному столу и посмотрел на застывшие графики.

— Реактор работает, но энергия никуда не уходит. Мы не потребляем топливо.

Роми стянула наушники на шею.

— Внешних сигналов нет. Белый шум исчез вместе с Торном.

Артур закрыл глаза и с нажимом потер саднящий затылок. Удар о переборку все еще отдавался тупой болью. Капитан вспомнил черную бурлящую субстанцию и превращение в нее фантома Сайласа. Разлом пытался сломать их через сомнения в собственной реальности и использовал образ астрофизика для принуждения к сдаче. Они выдержали и доказали свою материальность.

Но что теперь?

— Мы внутри ядра Разлома, — Артур развернулся к команде. — Сингулярность затянула нас. Торн говорил о точке слияния и мгновенной материализации мыслей здесь.

Тарек скрестил руки на груди.

— И что мы должны материализовать? Дверь на выход?

— Мы должны материализовать путь домой, — капитан подошел к центральному проектору. — Мы доказали свою искренность и сбросили груз вины со страхом. Разлом больше не атакует нас метеоритами или радиацией. Он просто ждет.

Линнея нервно усмехнулась.

— Чего он ждет? Нашего придумывания себе новой пытки?

Громкий металлический щелчок раздался по всей палубе со стороны жилого блока. Артур напрягся и положил руку на рукоять плазменного резака.

— Тарек. Что это было?

— Похоже на срабатывание магнитных замков. — Инженер быстро проверил свою консоль. — Кэп, система безопасности фиксирует открытие гермодвери в каютном отсеке.

— Какой каюты?

Тарек поднял взгляд на капитана.

— Каюты Сайласа Торна.

Роми медленно поднялась со стула.

— Мы же видели его превращение в черную массу. Вы разрезали его. Фантом исчез.

— ИИ мог перезагрузиться и открыть замки по ошибке, — Линнея вжалась в кресло. — Автоматика иногда сбоит после сильных перепадов энергии.

Артур покачал головой.

— В сингулярности нет системных сбоев, Сол. Все происходящее здесь является ответом на наши мысли.

Капитан шагнул к шлюзу.

— Я проверю. Тарек, Чен, Сол. Оставайтесь на мостике и заблокируйте за мной дверь.

— Я иду с вами, кэп, — инженер снял со стены тяжелый технический ключ. — Я не оставлю вас одного в коридоре.

Артур не стал спорить. Он нажал кнопку на панели шлюза, и створки с шипением разошлись. Коридор выглядел обычно. Белые плафоны ровно освещали серые титановые стены. Капитан и инженер пошли по проходу и старались не шуметь тяжелыми ботинками.

Они миновали каюты Линнеи и Тарека. Дверь Сайласа Торна была приоткрыта. Узкий луч желтоватого света падал из щели на пол.

Артур остановился и достал резак без включения лезвия. Капитан подал знак Тареку оставаться на месте. Артур медленно подошел к двери и толкнул ее рукой. Створка бесшумно отъехала в стену.

Каюта Торна была небольшой со стандартной металлической койкой, встроенным шкафом и узким столом у иллюминатора.

Сайлас сидел за столом.

Он был одет в белый скафандр с их последнего выхода на мертвую станцию. Но скафандр был сильно порван. Огромная дыра с оплавленными краями зияла на груди, и сквозь нее виднелась обожженная плоть. Лицо астрофизика побелело как мел, а глаза глубоко ввалились. Сайлас смотрел в иллюминатор на плещущийся белый океан энергии.

Артур замер на пороге. Это не был фантом из черной жижи. Это был реальный физический человек.

— Торн? — тихо позвал капитан.

Сайлас медленно повернул голову. Его губы слабо дрогнули.

— Капитан Вэнс.

Голос астрофизика был хриплым и слабым без насмешки или высокомерия. В нем слышалась только бесконечная усталость.

— Ты жив? — Тарек шагнул в каюту и опустил гаечный ключ. Инженер уставился на рваную рану на груди Сайласа.

Торн посмотрел на свою рану.

— Физически да. Разлом не убил меня на станции. Он просто разобрал меня и собрал снова здесь внутри ядра.

Артур не спешил убирать резак.

— Как ты попал на корабль? Мы прошли сквозь сингулярность и оставили тебя там.

— Сингулярность не является точкой в пространстве, Артур, — Сайлас с трудом сглотнул. — Это состояние. Вы прошли сквозь горизонт событий благодаря вере в свою реальность. Я тоже поверил. В момент поглощения меня призраками «Ауриги» я испугался. Я понял свое нежелание растворяться и захотел вернуться. Разлом выбросил меня в мою каюту.

Сайлас оперся руками о стол и попытался встать, но его ноги подкосились. Артур быстро шагнул вперед и подхватил астрофизика под руку. Тело Торна было очень горячим и пахло озоном и жженым металлом.

— Нам нужно в лазарет, — Тарек подошел с другой стороны и перекинул руку Сайласа через свое плечо. — У тебя серьезный ожог, Торн.

— Это не ожог, инженер, — астрофизик слабо усмехнулся. — Это печать Разлома. Он пометил меня.

Они вывели Сайласа из каюты и повели по коридору. Линнея и Роми ждали их у шлюза на мостик и громко ахнули при виде израненного астрофизика.

— Господи, Сайлас! — Роми бросилась к ним. Связистка помогла усадить Торна на пол у стены.

Линнея побежала за аптечкой.

Артур опустился на колено перед астрофизиком.

— Мы видели фантом с твоим голосом. Он пытался заставить нас сдаться и признать себя иллюзией.

Сайлас прикрыл глаза.

— Разлом использует данные от нас, Артур. Я сомневался в правильности пути и считал слияние единственным выходом. Аномалия материализовала эти сомнения в виде фантома. Я создал его своими мыслями во время разборки на атомы. Вы уничтожили его?

— Я разрезал его плазмой, — Артур посмотрел на резак. — Он взорвался белым светом, а потом мы оказались здесь.

Линнея вернулась с аптечкой. Навигатор достала баллончик с регенеративной пеной и начала обрабатывать края раны на груди Сайласа. Астрофизик сильно зашипел от боли.

— Терпи, — Тарек придерживал его за плечи.

Сайлас открыл глаза и посмотрел на команду.

— Вы выжили благодаря упорству. Вы сохранили консенсус, но мы еще не выбрались. Ядро сингулярности является изолятором. Разлом запер нас здесь.

Роми села рядом с ним на пол.

— Изолятор? Зачем? Мы доказали свою искренность и больше не лжем друг другу.

— Искренность работает только как условие входа, Чен, — голос Сайласа становился тише. Регенеративная пена действовала как слабое обезболивающее. — Условие выхода кроется в чистоте намерения.

Астрофизик посмотрел на Артура.

— Вы хотите вернуться на Землю, капитан?

Артур нахмурился.

— Конечно. Мы все хотим.

— Зачем? — Сайлас не отрывал от него взгляда. — Для доклада Адмиралтейству о Разломе? Для получения медалей за спасение данных? Или для очистки своего имени от позора за гибель «Атланта»?

Капитан плотно сжал челюсти.

— Я хочу вернуть свой экипаж домой живым.

— Это вторично, Артур, — астрофизик покачал головой. — Вы все еще несете в себе вину и хотите доказать свой профессионализм. Тарек хочет избежать Трибунала за диверсию на верфи. Линнея хочет забыть о своем эгоизме. Роми хочет снова спрятаться в безопасном мире машин.

Сайлас обвел их взглядом.

— Разлом видит это. Вы очистили страхи, но не мотивы. Ваше желание вернуться заражено эгоизмом. Сингулярность не выпустит вас до очищения ваших намерений. Она будет держать вас в белом изоляторе.

Тарек отпустил плечо астрофизика и встал на ноги.

— И как нам очистить намерения, Торн? Стать святыми мучениками и построить здесь монастырь?

— Вы должны захотеть вернуться не ради себя, — Сайлас тяжело вздохнул и закрыл глаза. Обезболивающее начинало действовать. — Вы должны отказаться от своего прошлого.

Грудь астрофизика мерно вздымалась. Он уснул.

Артур поднялся с колен и посмотрел на Линнею.

— Сол. Проверьте показания радаров. Есть хоть какие-то изменения за бортом?

Навигатор подошла к своему столу и посмотрела на пустые дисплеи.

— Ничего, капитан. Мы висим в белом океане, и приборы мертвы.

Артур подошел к иллюминатору. Белые волны энергии медленно катились под днищем корабля. Изолятор Разлома был идеальной тюрьмой без метеоритов, радиации или фантомов. Здесь была только тишина и время на размышления. Но хронометр по-прежнему не работал. В сингулярности не было времени.

Тарек встал рядом с капитаном.

— Он прав, кэп? Мы заперты здесь из-за неправильных причин для возвращения?

— Я не знаю, Тарек, — Артур прижался лбом к стеклу. — Я просто не хочу умирать в этом белом ничто.

Белый свет за иллюминатором внезапно начал сильно пульсировать. Волны энергии ускорились и перестали катиться плавно. Океан под кораблем забурлил.

Линнея громко охнула.

— Капитан! Радары ожили! Я фиксирую сигнал!

Артур мгновенно подошел к навигационному столу.

— Сигнал бедствия с «Ауриги»?

— Нет! — девушка быстро печатала на клавиатуре. — Это не буй! Это сигнатура огромного корабля!

Роми бросилась к пульту связи.

— Я тоже фиксирую! Капитан, сигнал идет прямо на нас!

Артур посмотрел на центральный дисплей. Красная точка появилась на самом краю радара и двигалась с невероятной скоростью сквозь белое пространство сингулярности.

— Кто это может быть? — Тарек схватился за край стола. — Спасательный крейсер с Каллисто-Прайм?

— Они не могли нас найти! — Сайлас очнулся и с трудом приподнялся на локтях. — Ни один корабль флота не вошел бы в ядро Разлома без подготовки! Они погибли бы на первом барьере!

Красная точка на радаре стремительно приближалась.

— Визуальный контакт через десять секунд, — крикнула Линнея.

Артур вглядывался в слепящий белый свет за иллюминатором. Белый океан энергии разверзся, и из бурлящей пустоты вынырнул массивный темный силуэт тяжелого боевого крейсера.

Броня корабля покрывалась толстым слоем черной копоти и глубокими шрамами от микрометеоритов. Маневровые двигатели изрыгали синее пламя для торможения колоссальной массы металла. На борту крейсера виднелись стертые едва различимые буквы.

Артур Вэнс перестал дышать и отшатнулся от иллюминатора. Роми и Линнея замерли перед камерами внешнего обзора. Тарек медленно опустился в кресло.

Это была не спасательная команда с Каллисто-Прайм. Это был «Атлант».

Мертвый крейсер с заживо сварившимися техниками висел прямо перед ними в самом центре Разлома Скорпиона.

— Они пришли за вами, капитан, — тихо сказал Сайлас Торн. — Разлом не забыл вашу вину. Он материализовал ее для очистки ваших намерений.

Глава 27. Изолятор.

Кроваво-красный свет прожекторов «Атланта» залил мостик «Озимандии». Мертвый крейсер висел в сотне метров и нависал над ними огромной обгоревшей глыбой. Артур зажмурился от яркого света. Капитан закашлялся, ощутив иллюзорный привкус гари на языке.

Линнея изо всех сил вцепилась в штурвал и с трудом отводила взгляд от жуткого зрелища за иллюминатором.

— Радары фиксируют захват цели. Капитан, они наводят на нас орудийные системы!

Тарек бросился к пульту реактора.

— Щиты на максимум! Кэп, это тяжелый крейсер! От нас останется только облако плазмы, если они ударят из главных калибров!

Сайлас сидел на полу, плотно прижимая руку к перебинтованной груди.

— Не стреляйте, — тихо произнес астрофизик. — Это иллюзия, Разлом провоцирует вас. Вы подтвердите свой эгоизм, если ответите агрессией.

— Иллюзия только что навела на нас боевые лазеры! — рявкнул Тарек. — Кэп, мы должны уходить!

Артур не двигался. Он смотрел на черный искореженный борт своего прошлого корабля. Огромная пробоина зияла там, где раньше находился инженерный отсек.

Динамик связи на мостике громко затрещал. Роми вздрогнула и потянулась к консоли.

— Капитан. Входящий аудиосигнал с «Атланта».

— На динамики.

Шум статики сменился гулом, затем сквозь помехи пробился голос. Он прерывался хрипом и кашлем, но Артур узнал его мгновенно. Это был голос Майкла Дженкинса, главного инженера «Атланта».

— Капитан Вэнс. Мы горим. Охлаждение не работает. Откройте шлюзы. Пожалуйста, откройте шлюзы.

Артур побледнел. Его пальцы глубоко впились в край навигационного стола.

— Капитан! Вы слышите меня?! Воздух заканчивается! Мы дышим дымом! Выпустите нас!

Линнея посмотрела на Артура. Навигатор никогда не видела командира таким. Он стоял совершенно неподвижно, только желваки сильно ходили на его скулах.

— Ответьте им, — прошептала Роми.

Артур наклонился к микрофону.

— Дженкинс. Это Вэнс. Я слышу вас.

— Почему вы не открываете двери, капитан? — голос в динамике стал громче и перекрыл треск пламени. — Почему вы бросили нас здесь умирать? Мы выполняли ваш приказ и пытались починить реактор!

— Я не мог открыть шлюзы, Майкл, — голос Артура звучал сухо. — Плазма вырвалась бы на жилые палубы, если бы я разблокировал инженерный отсек. Весь корабль бы сгорел.

— Вы лжете! — закричал Дженкинс. — Вы боялись за свою жизнь и спасали свою шкуру! Вы могли эвакуировать нас в спасательных капсулах, но пожалели времени ради спасения крейсера!

Артур сильно ударил кулаком по столу.

— Вы знаете правду! Времени не было!

— Вы убили нас, Артур Вэнс! И теперь мы заберем вас с собой!

На «Атланте» ярко вспыхнули бортовые орудия.

— Огонь! — закричал Тарек. — Они открыли огонь!

Ослепительный красный луч лазера ударил в магнитный щит «Озимандии», и корабль сильно содрогнулся. Толчок выбросил Линнею из кресла. Девушка больно ударилась спиной о переборку. Роми упала на пол и закрыла голову руками.

Искры посыпались с потолка. Сирены завыли, заполняя мостик оглушительным воем. Тарек намертво вцепился в свой пульт.

— Мощность щитов падает! Мы не переживем второй выстрел, кэп!

— Сол! Уводите корабль! — скомандовал Артур.

Линнея подскочила к штурвалу и рванула манипуляторы тяги на себя. Маневровые двигатели взревели. «Озимандия» резко ушла в сторону, уклоняясь от второго лазерного луча. Красная вспышка прожгла белый океан энергии прямо под ними.

Навигатор быстро переключала экраны на своем терминале.

— Они ложатся на курс перехвата! Их масса больше нашей, они легко догонят нас!

— Уходим в белую зону! — Артур сел в кресло. — Выжать все из аккумуляторов!

«Озимандия» мчалась над поверхностью светящегося океана. За ними гнался огромный пылающий призрак. «Атлант» не отставал, и его прожекторы выхватывали корму убегающего крейсера.

— Капитан, мы не сможем бегать от него вечно! — крикнул Тарек. — Нам нужно отстреливаться! Я перенаправлю энергию со щитов на импульсные орудия!

Сайлас приподнялся с пола и тяжело задышал.

— Нет! Вы проиграете, если выстрелите! Разлом просто раздавит нас при ответе агрессией на агрессию!

— Он убьет нас лазером через пять минут, Торн! — инженер ударил по консоли. — Мы должны защищаться!

— Трусы! — голос Дженкинса гремел по всему кораблю, поскольку Разлом транслировал его прямо через обшивку. — Вы всегда убегаете, Вэнс! Вы убежали тогда, вы убегаете сейчас!

Артур смотрел на экран радара. Красная точка преследователя стремительно приближалась.

Капитан понимал правоту Торна. Разлом материализовал его вину для проверки мотивов. Если он прикажет открыть огонь, то докажет, что собственная жизнь для него важнее всего. Сингулярность не выпустит их, если Артур попытается уничтожить призраков прошлого силой. Но фантомный корабль просто сожжет их, если они не будут защищаться, и новая команда погибнет.

— Линнея, — голос Артура стал пугающе спокойным. — Передайте управление на мой пульт.

Девушка удивленно посмотрела на него.

— Капитан?

— Передайте управление, Сол. Быстро.

Навигатор нажала кнопку. На консоли Артура сразу загорелись индикаторы ручного пилотирования.

— Тарек. Снимите энергию со щитов.

Инженер замер с поднятой рукой.

— Кэп. Вы уверены? Один выстрел прожжет нас насквозь без щитов.

— Снимайте щиты и переведите всю энергию на систему стыковки и герметизации.

Тарек сглотнул, посмотрел на капитана долгим взглядом и потянул рычаги вниз. Гул магнитных генераторов стих. Корабль остался полностью беззащитным.

Сайлас попытался встать, но свежая рана на груди не позволила этого сделать, и астрофизик осел на пол.

— Что вы делаете, Вэнс?

Артур не ответил. Он положил руки на манипуляторы, резко потянул их на себя и активировал реверс маршевых двигателей.

«Озимандия» содрогнулась всем корпусом. Корабль развернулся на сто восьмидесяти градусов прямо на ходу, быстро гася кинетическую энергию. Экипаж с силой вжало в ремни безопасности. Теперь они летели носом прямо на преследующий их «Атлант».

— Капитан! Вы нас убьете! — закричала Роми.

— Чен, откройте канал связи и выведите мой голос на все частоты.

Роми дрожащими пальцами щелкнула тумблером на панели связи.

Артур наклонился к микрофону.

— Дженкинс. Вы правы. Я трус. Я должен был попытаться спасти вас. Я должен был открыть эти чертовы шлюзы и рискнуть всем кораблем, но я выбрал безопасный вариант. И я жил с этим три года.

Огромная туша «Атланта» надвигалась на них. Красные огни орудийных башен вспыхнули перед залпом.

— Я не могу изменить прошлое и вернуть вас к жизни, — голос Артура звучал абсолютно ровно. — Но я больше не буду убегать. Вы хотите мою жизнь в качестве платы? Берите. Но вы не тронете мой экипаж.

Артур нажал кнопку на своем пульте.

— Внимание, — механический голос ИИ раздался на мостике. — Инициирован протокол отстрела спасательных капсул.

Линнея расширила глаза от ужаса.

— Капитан, нет!

— Сол, Чен, Тарек, Торн. Вы покидаете корабль. Капсулы уведут вас в белую зону. Сингулярность выпустит вас, когда «Атлант» получит желаемое.

Тарек вскочил со своего места.

— Я никуда не полечу!

— Это приказ, инженер! — рявкнул Артур. — Я ваш командир! Марш в капсулы!

Орудия «Атланта» выстрелили.

Красные лучи не достигли «Озимандии». Они прошли сквозь обшивку, словно корабль Артура стал бесплотным призраком. «Атлант» продолжал нестись на них огромным стальным тараном, но разрушительного столкновения не произошло. Нос «Атланта» врезался в «Озимандию» и прошел сквозь нее.

Артур зажмурился и приготовился к боли. Ледяной холод пронзил его тело. Иллюзорный металл мертвого крейсера прошел прямо сквозь него. Этот обжигающий холод длился секунду, а затем полностью исчез.

Артур открыл глаза.

На мостике царила тишина, и красные аварийные огни не мигали. «Атланта» не было. Белый океан энергии за иллюминаторами тоже исчез. Корабль висел в абсолютной густой пустоте без звезд, света и Разлома.

— Отмена протокола эвакуации, — ИИ прервал тишину мостика.

Линнея поднялась из кресла. Навигатор посмотрела на свои сильно дрожащие руки.

— Что это было?

Сайлас сидел на полу и прижимал руку к ране. Астрофизик слабо рассмеялся.

— Это была проверка намерений. Вы прошли ее, капитан.

Артур откинулся в кресле, чувствуя себя абсолютно опустошенным.

— Они прошли сквозь нас.

— Иллюзия не может уничтожить материю, если вы сами не поверите в эту иллюзию, — Торн говорил очень тихо. — Разлом создал фантом вашей вины. Выстрел подтвердил бы ваш эгоизм, и фантом стал бы реальным. Побег тоже означал бы проигрыш. Но вы пожертвовали собой и предложили свою жизнь в обмен на команду. Вы очистили свое намерение от эгоизма, и сингулярность стерла иллюзию.

Тарек подошел к капитану и тяжело оперся о спинку его кресла.

— Вы сумасшедший, кэп. Вы реально хотели отправить нас в капсулах и влететь в этот крейсер.

— Я не мог позволить вам погибнуть из-за моих прошлых ошибок, — тихо ответил Артур.

Роми посмотрела на свои мониторы.

— Капитан. Датчики снова работают.

Линнея мгновенно оказалась у своего пульта.

— Гравитация в норме. Вектор тяги стабилен, а радиационный фон нулевой. Мы в нормальном космосе.

Артур посмотрел в иллюминатор. Пустота за стеклом больше не была белой или серой. Глубокий черный космос простирался снаружи.

— Выведите оптику, Сол. Где мы?

Навигатор быстро застучала по клавиатуре, и карта сектора появилась на центральном дисплее. Зеленые точки звезд выстроились в знакомые созвездия.

— Я фиксирую координаты. Мы находимся в секторе Ориона. Дистанция до Земли составляет тридцать световых лет.

Тарек громко выдохнул.

— Мы действительно прошли сквозь него.

Сайлас закрыл глаза.

— Сингулярность пройдена. Мы вернулись.

Артур расслабил мышцы шеи. Они выжили и прошли через квантовую мясорубку. Они сорвали с себя маски, признали грехи и доказали готовность жертвовать собой ради других. Разлом очистил их.

Но капитан не чувствовал полного спокойствия. Он посмотрел на Роми. Связистка сидела у своего пульта и безотрывно смотрела на экран.

— Чен. Проверьте радиоэфир, — приказал Артур. — Мы должны ловить сигналы навигационных маяков и переговоры грузовых судов, если мы находимся в нормальном космосе.

Роми надела наушники и покрутила колесо настройки.

— Сканирую все частоты, капитан.

Она слушала эфир несколько минут. Лицо Роми начало бледнеть. Девушка сняла наушники и посмотрела на капитана. Чистый первобытный ужас плескался в ее глазах.

— Капитан. Эфир мертв.

Тарек нахмурился.

— Может, мы в слепой зоне?

— Нет, — голос Роми сильно дрожал. — Я сканирую на сверхдальних частотах. Я должна слышать фоновый шум колоний и военные шифры. Но там ничего нет. Абсолютная пустота. В галактике больше нет ни одного работающего передатчика.

Сайлас открыл глаза и посмотрел на капитана.

— Проверьте Землю, Роми. Направьте узконаправленный сигнал на орбитальные станции.

Девушка быстро ввела координаты и отправила запрос. Они ждали ответа, и эти секунды тянулись бесконечно долго. Экран терминала связи мигнул красным.

— Ответ не получен. Орбитальных станций нет.

Линнея вцепилась в свой пульт.

— Это невозможно. Земля не могла просто исчезнуть.

Сайлас с трудом поднялся на ноги. Астрофизик подошел к иллюминатору и посмотрел на россыпь холодных звезд.

— Земля не исчезла. Исчезли мы.

Артур встал с кресла.

— Объясняйте, Торн.

Астрофизик повернулся к команде со странной пугающей улыбкой.

— Вы думали о сингулярности как о двери? Вы надеялись на возвращение домой после очищения намерений?

Тарек шагнул к нему.

— Мы в нормальном космосе! Приборы работают!

— Физика работает, инженер, — ответил Сайлас. — Но мы не вернулись. Разлом создает новые варианты реальности на основе поглощенных данных.

Астрофизик посмотрел на Артура.

— Вы доказали чистоту своих намерений и готовность пожертвовать собой ради команды. Разлом принял это и создал идеальную реальность для нас. Реальность без нужды прятаться. Реальность без Трибуналов, Адмиралтейства и других людей.

Роми закрыла рот руками.

— В этой вселенной есть только мы?

— Да, Чен, — Сайлас кивнул. — Мы прошли сквозь сингулярность и оказались в карманной вселенной. Это идеальный изолятор специально для нас. Здесь нет Земли и колоний. Здесь есть только «Озимандия» и мы пятеро. Навсегда.

Глава 28. Трещина в корпусе.

Звезды карманной вселенной светили холодным немигающим светом. «Озимандия» висела в пустоте, запертая в идеальном пустом слепке нормального космоса. Роми не отрывала рук от консоли связи. Девушка монотонно меняла частоты и вслушивалась в глухое шипение абсолютного ничто.

Тарек ударил кулаком по стене мостика.

— Изолятор. Мы в изоляторе! Торн, как нам отсюда выбраться?!

Сайлас сполз по стене и тяжело сел на пол. Рана на груди астрофизика сильно кровоточила сквозь повязку.

— Я не знаю, инженер. Я теоретик, а не демиург. Сингулярность считала наш консенсус и создала среду без угроз для него. Здесь некому лгать и некого предавать. Идеальная стерильная среда.

Линнея вскочила с кресла и заметалась по мостику.

— Я не хочу жить в стерильной банке! Я хочу домой! Я хочу видеть других людей!

— Успокойтесь, Сол, — Артур Вэнс стоял у обзорного иллюминатора и смотрел на чужие мертвые звезды. — Паника не поможет. Торн, вы сказали о материализации информации Разломом. Мы можем изменить эту вселенную при ее создании из наших ожиданий.

Сайлас закрыл глаза.

— Вы не сможете переписать квантовую макро-систему силой воли, Артур. На создание этого пузыря ушла энергия сингулярности. Для его разрушения нужен энергетический всплеск колоссальной мощности.

Тарек посмотрел на свой пульт.

— Реактор. Если мы перегрузим ядро и взорвем его по примеру капитана «Ауриги».

— То мы просто умрем, — сухо закончил астрофизик. — Капитан станции пытался взорвать реактор в базовой реальности Разлома, а мы находимся внутри симуляции. Взрыв здесь только расщепит нас на атомы.

Роми сорвала с головы наушники.

— Я больше не могу слушать эту тишину. От нее звенит в ушах.

Артур подошел к Сайласу.

— Торн. Вы знали про такой исход?

Сайлас открыл глаза.

— О чем вы, капитан?

— Во время полета в сингулярность вы знали о невозвращении домой после очищения намерений? Вы знали о запирании нас Разломом в карманной вселенной?

— Я предполагал такую вероятность, — астрофизик не отвел взгляда. — Разлом служит зеркалом, а не дверью. Он отражает вас, а не переносит из одной точки в другую. Мы очистили себя от эгоизма, но наше желание выжить осталось. Аномалия создала место для нашей вечной жизни.

Тарек шагнул к Торну, и лицо инженера исказила ярость.

— Ты знал! Ты знал про эту мышеловку и промолчал! Ты позволил нам поверить в возвращение домой!

— Вы бы не смогли очистить свои намерения после моих слов, инженер, — голос Сайласа звучал ровно. — Вы бы запаниковали и начали цепляться за реальность. Сингулярность просто сожгла бы вас в белом свете. Я спас вас.

— Ты запер нас! — Тарек схватил астрофизика за грудки и рывком поднял с пола. — Ты всегда считал себя самым умным и манипулировал нами с самого старта!

— Тарек, отпусти его! — Артур попытался вмешаться.

Но инженер не слушал. Он швырнул Сайласа обратно на пол. Торн вскрикнул от боли при ударе спиной о металлическую переборку.

— Ты ничем не лучше меня! — кричал Тарек. — Я убил людей за деньги! А ты убил их ради своих чертовых экспериментов! Ты принес в жертву команду «Ауриги» и нас!

Роми вжалась в кресло. Линнея отступила к навигационному столу и с ужасом наблюдала за инженером.

Артур встал между Тареком и Сайласом.

— Довольно! Я сказал: отступи, инженер!

— Нет, кэп! — Тарек тяжело дышал. — Он угроза. Мы будем плясать под его дудку до самого конца. Он понимает эту физику и использует нас! Я не собираюсь гнить в этой банке!

Инженер развернулся и бросился к пульту системы безопасности.

Артур напрягся.

— Что вы делаете?

Тарек быстро забил команду в терминал.

— Я изолирую его в каютном отсеке за запертой дверью. Я не хочу его видеть и слышать его лекции.

Створки шлюза на мостике закрылись с громким лязгом и заблокировались. Сайлас остался лежать на полу мостика, а Тарек отключил панель доступа.

— Вы заблокировали мостик, — сказал Артур. — Мы все заперты здесь.

— Значит, я вышвырну его в коридор, — Тарек подошел к Торну.

Артур выхватил плазменный резак и нажал на гашетку. Синее лезвие вспыхнуло в дюйме от лица инженера.

— Вы не тронете его, Аль-Файед.

Тарек замер.

— Вы защищаете его, кэп? После всего сделанного им с нами?

— Я сохраняю порядок на корабле, — жестко ответил Артур. — Мы не уподобимся экипажу «Ауриги» и не будем изолировать друг друга.

Металлический скрежет разорвал тишину отсека. Звук донесся не снаружи, а из-под ног. Решетчатая палуба мостика под ботинками Тарека начала прогибаться, и металл громко затрещал.

Линнея посмотрела на свой монитор и сильно побледнела.

— Капитан. Структурная целостность корпуса падает!

Артур выключил резак.

— Мы в карманной вселенной! Вектор тяги ноль, на нас не действуют перегрузки!

— Это не внешнее давление! — крикнула Линнея. — Давление идет изнутри!

Скрежет стал оглушительным. Титановые плиты пола начали расходиться прямо посередине мостика между навигационным столом и креслом капитана. Металл рвался с чудовищным звуком, образуя глубокую трещину.

Сайлас с трудом приподнялся на локтях и посмотрел на разрыв.

— Изолятор нестабилен.

Тарек отскочил от трещины.

— Торн, что это?!

— Вы нарушили консенсус, инженер, — Сайлас закашлялся. — Разлом зеркалит наши намерения. Вы захотели изолировать меня и вышвырнуть за дверь. Изолятор отреагировал.

Трещина на полу расширилась с громким хлопком. Разрыв пошел по стене и разрезал металлическую переборку надвое.

Роми закричала при прохождении трещины прямо под ее консолью связи. Пластиковый стол с треском разломился пополам, и искры брызнули из разорванных кабелей.

— Корабль разрывает на части! — Линнея схватилась за подлокотники своего кресла.

Артур посмотрел в разлом на полу. Сквозь рваный металл он видел технический уровень нижней палубы. Трещина не останавливалась и уходила глубже, прорезая вторую и третью палубы до внешней обшивки днища.

— Разгерметизация! — заорал Тарек.

Сквозь трещину в полу они увидели абсолютную пустоту космоса. Воздух с мостика начал вырываться в вакуум с оглушительным свистом.

— Держитесь за кресла! — Артур вцепился в стойку навигационного стола.

Роми сдуло с места. Девушка покатилась по полу прямо к разлому. Тарек успел схватить ее за ремень комбинезона и прижать к полу.

Аварийные заслонки системы жизнеобеспечения сработали мгновенно. Они с грохотом опустились над трещиной и перекрыли утечку кислорода. Свист уходящего воздуха прекратился, и мостик заполнился воем сирен.

Трещина никуда не исчезла и разделила мостик на две половины. Артур, Линнея и Сайлас находились на одной стороне. Тарек и Роми остались за зияющей пропастью в метр шириной на другой стороне.

Инженер помог связистке подняться, посмотрел на разлом и перевел взгляд на капитана.

— Что теперь, Торн? — крикнул инженер через трещину. — Вы назовете это метафорой?

— Это физика вашей паранойи, — Сайлас с трудом поднялся на ноги и схватился за грудь. — Вы разделили команду, и корабль разделился вместе с вами.

Артур подошел к краю трещины. Металл по краям был неровным и зазубренным, словно разорванным гигантскими челюстями.

— Метрика карманной вселенной зависит от нашего единства, — капитан посмотрел на инженера. — Изолятор оставался стабильным при нашем консенсусе. Разлом начал рвать корабль пополам после вашего желания изолировать Торна.

— Я хотел защитить нас! — возразил Тарек. — Он манипулировал нами!

— Он спас нас от сингулярности, Тарек. — Артур говорил ровно. — Эта трещина расширится при наших взаимных обвинениях. Она разорвет «Озимандию» на куски, и мы окажемся в открытом космосе.

Инженер промолчал. Роми жалась к нему и с ужасом смотрела на разлом в полу.

Линнея проверила показания своего терминала.

— Капитан. Трещина продолжает медленно расти. Она расширяется на миллиметр в секунду. Ядро разгерметизируется при ее доходе до реакторного отсека.

Артур посмотрел на Сайласа.

— Как нам остановить это?

— Слова здесь не работают, и вы не можете просто сказать о смене решения, — ответил астрофизик. — Вы должны восстановить квантовую связь. Тарек должен отказаться от своего страха передо мной.

— Я не боюсь тебя, Торн. — Инженер стиснул зубы. — Я тебя презираю.

— Это одно и то же. — Сайлас подошел к краю трещины и посмотрел в глаза инженеру. — Вы презираете меня за принятие правил Разлома и ненавидите за пожертвование людьми ради знания. Разве вы не сделали то же самое на верфи? Вы пожертвовали людьми ради денег. Мы с вами не так уж сильно отличаемся.

Тарек сжал кулаки.

— Я сделал это ради брата.

— Вы сделали это из страха перед картелем, — жестко ответил Сайлас. — Вы боялись за себя.

Инженер шагнул к трещине.

— Заткнись.

— Вы осуждаете меня для избежания осуждения себя, — Торн не отводил взгляда. — Эта трещина не зарастет без принятия факта нашего общего статуса убийц.

Металл снова громко заскрежетал, и разлом в полу расширился еще на несколько сантиметров.

Артур подошел к Сайласу.

— Прекратите провоцировать его, Торн.

— Я не провоцирую, капитан. Я вскрываю нарыв.

Артур посмотрел на Тарека. Капитан видел боль и отчаяние в глазах инженера. Тарек не был жестоким человеком, он просто совершил ужасную ошибку и не мог с ней жить.

— Тарек, — Артур заговорил тихо. — Торн прав. Вы ненавидите его из-за видения в нем своего отражения. Но между вами есть разница.

Инженер поднял голову.

— Вы раскаялись, — продолжил капитан. — Вы пошли со мной в пекло машинного отделения для спасения корабля. Вы рисковали собой ради нас. Торн не раскаивается в гибели «Ауриги» и считает это приемлемой ценой. В этом разница. Вы пытаетесь искупить вину, а он служит инструментом Разлома.

Сайлас повернулся к капитану.

— Вы защищаете его, Артур?

— Я констатирую факт, Торн. — Артур посмотрел астрофизику в глаза. — Я не доверяю вам и никогда не прощу вам гибель экипажа станции. Но я принимаю вас как часть этой команды ради нашего выживания.

Капитан перевел взгляд на инженера.

— Тарек. Мы заперты в этой вселенной, и у нас нет никого кроме друг друга. Мы погибнем без принятия своих грехов и грехов других. Я прощаю вас за верфь. Простите и вы его.

Инженер смотрел на разлом в полу. Металл продолжал тихо потрескивать. Тарек закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

— Я не хочу быть таким, как он.

— Вы не такой, — сказала Роми и положила руку на плечо инженера. — Вы спасли меня. Дважды.

Тарек открыл глаза и посмотрел на Сайласа.

— Я не прощаю тебя за станцию, Торн. Но я отказываюсь от ненависти. Ты часть команды, и я принимаю это.

Скрежет металла прекратился.

Линнея выдохнула.

— Капитан. Расширение остановилось.

Артур посмотрел на пол. Трещина не исчезла, но перестала расти. Корабль замер в состоянии хрупкого равновесия.

— Этого мало, — Сайлас покачал головой. — Трещина должна зарасти. Разлом должен быть устранен полностью для избежания разрыва корабля при новом конфликте.

— Как нам срастить металл? — спросила Роми.

— Консенсус восстанавливает метрику, — ответил астрофизик. — Мы остановили распад. Акт полного безоговорочного доверия повернет его вспять. Это должен быть физический акт.

Сайлас посмотрел на трещину в полу. Ширина разрыва составляла около метра. Под ним зияла пропасть до внешней обшивки с перекрытыми аварийными заслонками.

— Кто-то должен перешагнуть через разлом.

Тарек нахмурился.

— Перепрыгнуть метр? Это не сложно.

— Вы не понимаете, — Сайлас поднял глаза. — Это карманная вселенная без классической физики. Этот разлом является материализованным конфликтом. Вы не долетите до другого края при попытке перепрыгнуть его без абсолютной веры в команду. Пространство растянется под вами, и вы упадете в пустоту.

Роми отступила от края.

— Вы хотите сказать про прыжок веры?

— Именно. И прыгать должен сомневающийся сильнее всех.

Все посмотрели на Тарека. Инженер подошел к краю трещины и посмотрел вниз. В глубине разлома было темно.

— Тарек, — Артур шагнул вперед. — Если вы не уверены, не делайте этого.

— Я должен, кэп, — инженер не отрывал взгляда от пропасти. — Первый же гравитационный скачок разорвет нас пополам без сращивания корпуса.

Тарек выпрямился. Он посмотрел на Артура, Линнею, Роми и остановил взгляд на Сайласе.

— Я доверяю этой команде, — твердо сказал инженер.

Он сделал шаг назад, глубоко вдохнул и прыгнул. Тарек оттолкнулся от металлической решетки, и его тяжелое тело полетело над метровой пропастью.

Артур увидел искажение пространства над разломом. Воздух дрогнул. Расстояние между краями трещины внезапно начало увеличиваться и растягиваться прямо под летящим инженером. Метр превратился в два, затем в три.

Тарек падал и не долетал до края. Пропасть разверзлась под ним и готовилась поглотить его.

— Тарек! — закричала Роми.

Артур бросился вперед и упал на колени у самого края разлома. Он вытянул руку над пустотой. Тарек падал вниз, отчаянно тянув пальцы к краю.

Рука Артура сомкнулась на запястье инженера.

Сильный рывок едва не вывихнул капитану плечо. Артур стиснул зубы и удержал тяжелое тело Тарека над растущей пропастью.

Линнея и Сайлас бросились к капитану, вцепились в куртку Артура и помогли ему удержаться на краю.

— Держу! — прохрипел Артур.

Искажение пространства мгновенно прекратилось. Бездонная пропасть снова сузилась до одного метра. Артур потянул инженера на себя. Тарек уперся ботинком в край переборки, тяжело перевалился через разлом и оказался на стороне капитана.

Они лежали на полу и тяжело дышали.

Громкий пронзительный скрежет раздался по палубе. Титановые плиты пола пришли в движение. Края трещины начали медленно сходиться. Разорванный металл плавился и срастался прямо на глазах, подобно затягивающейся живой ране.

Через минуту от метровой пропасти остался только тонкий неровный сварной шов. Мостик снова стал единым целым.

Линнея посмотрела на свой терминал.

— Капитан. Структурная целостность корпуса сто процентов. Разлом затянулся.

Тарек сел на полу и посмотрел на Артура.

— Вы поймали меня, кэп.

— Я же сказал, Тарек, — Артур тяжело поднялся на ноги. — Никто не останется за бортом. Мы команда.

Сайлас Торн поправил водолазку и посмотрел на затянувшийся шов на полу.

— Консенсус восстановлен. Вы прошли проверку изолятора.

Роми неуверенно шагнула через шов и присоединилась к остальным. Артур посмотрел в иллюминатор. Бесконечная пустота карманной вселенной по-прежнему окружала их. Звезды светили ровно и холодно.

— Мы доказали наше взаимное доверие, Торн, — капитан повернулся к астрофизику. — Но мы все еще здесь. Как нам разорвать этот пузырь и вернуться в реальный космос?

Сайлас подошел к обзорному экрану.

— Разлом создал этот изолятор в ответ на наше желание безопасности и дал нам место без угроз. Мы должны доказать отсутствие нужды в безопасности для выхода отсюда.

— И как мы это сделаем? — Тарек встал рядом с капитаном.

— Мы должны разорвать связь с нашим прошлым окончательно.

Астрофизик повернулся к команде.

— Мы должны уничтожить «Озимандию».

Глава 29. Примирение.

Артур смотрел на астрофизика. Сайлас ответил прямым холодным взглядом. Слова Торна об уничтожении корабля тяжелым грузом повисли в отсеке. Лишение себя единственного укрытия в мертвой пустоте карманной вселенной противоречило каждому инстинкту капитана Звездного флота.

Линнея шагнула вперед и вцепилась в край стола.

— Торн, вы сошли с ума! Взрыв реактора расщепит нас на атомы, и мы умрем!

— Вы не умрете физически из-за отсутствия здесь физики, — голос астрофизика звучал монотонно. — Этот пузырь является иллюзией на основе нашего стремления спрятаться. Вы вцепились в «Озимандию» как в костыль. Вы прячетесь за броней от пустоты. Разлом видит этот страх, и вы останетесь здесь до полного отказа от корабля.

Тарек подошел к капитану.

— Кэп. Он предлагает нам самоубийство.

Артур посмотрел в иллюминатор. Чужие холодные звезды не мигали и висели в пустоте нарисованными точками. Среда не давила и просто ждала.

— Мы уже мертвы, Тарек, — тихо произнес капитан. — Мы заперты в вечности с остановленной биологией. Мы не стареем, не нуждаемся в пище и превратились в пыль.

Артур повернулся к команде.

— Торн прав. Мы очистились от грехов, но не избавились от привязанности к материальному миру. Нам нужно пожертвовать сдерживающим нас укрытием ради возвращения в реальный космос.

Роми обхватила себя руками.

— Вы отдаете приказ на уничтожение крейсера?

— Да.

Тарек шумно выдохнул и потер обожженную руку.

— Как мы это сделаем? ИИ адаптирован. Автоматика не позволит перегрузить ядро. Задвижки охлаждения перекрыты.

— Значит, мы перекроем их снова, — Артур направился к выходу с мостика. — Мы спустимся в реакторный отсек и снимем блокировки вручную для вывода ядра в критический режим.

— Я пойду, — Тарек преградил путь капитану. — Это моя работа. Я знаю архитектуру реактора лучше всех и сам сниму ограничители.

— Мы пойдем вместе.

— Нет, кэп, — инженер покачал головой. — Вы останетесь здесь. Кто-то должен вести команду после перехода в случае правоты Торна и разрыва пузыря взрывом. Вы командир, а я инженер. Я уничтожу корабль. Вы сохраните людей.

Сайлас подошел к Тареку.

— Один человек не должен делать этого. Решение должно быть коллективным. Разлом воспримет одиночный спуск инженера как самопожертвование ради гордыни. Вы должны разделить ответственность.

— Он прав, — Линнея подошла к ним и выпрямила спину. — Я иду с вами. Я буду держать переговорный канал с мостиком и координировать температуру ядра с навигационным компьютером. Нам нужно синхронизировать взрыв с точкой максимального гравитационного натяжения корабля.

Роми кивнула и села за свой терминал связи.

— Я останусь на мостике. Я отключу протоколы безопасности ИИ для предотвращения блокировки ваших действий в машинном отделении.

Артур посмотрел на команду. Они не паниковали. Решимость людей без страха потери читалась в их глазах.

— Выполнять. Тарек, Сол. Спускайтесь в реакторную. Чен, Торн, контролируйте системы на мостике.

Тарек и Линнея вышли в коридор. Двери шлюза закрылись за ними.

Артур подошел к командирскому креслу, но не стал в него садиться. Капитан стоял и смотрел на пустоту за иллюминатором.

Роми быстро стучала по клавиатуре.

— Капитан. Я обхожу базовые брандмауэры ИИ и отключаю подавление критических ошибок. Система жизнеобеспечения переходит в ручной режим.

Сайлас стоял у пульта сенсоров.

— Температура в машинном отделении начинает расти. Они вошли в отсек.

Голос Тарека раздался по внутренней связи сквозь гул работающего реактора.

— Кэп. Мы на месте. Я снимаю пломбы с клапанов подачи дейтерия.

— Принято, Тарек. Чен, подтвердите статус клапанов.

— Клапаны разблокированы с моей стороны, — отозвалась Роми. — Подача топлива на ручном управлении.

— Линнея, встань у вторичного пульта, — голос инженера звучал сосредоточенно. — Следи за давлением в активной зоне. Давление скакнет при открытии заслонок. Не дай ему подняться выше четырех тысяч атмосфер до моей команды. Нам нужно нагреть ядро равномерно.

— Поняла, — голос навигатора дрогнул и тут же выровнялся. — Давление две тысячи. Держу.

Артур смотрел на графики реактора на центральном дисплее. Красные линии ползли вверх. Корабль начал мелко вибрировать. Эта механическая дрожь умирающего механизма отличалась от ударов Разлома.

— Открываю первый клапан, — доложил Тарек. — Поток пошел.

Вибрация палубы усилилась.

— Давление две с половиной тысячи, — голос Линнеи перекрывал нарастающий гул. — Температура в отсеке повышается.

Сайлас безотрывно смотрел на свои приборы.

— Охлаждающие контуры начинают плавиться. Мы прошли точку невозврата, капитан. Плазма прожжет обшивку даже при перекрытии клапанов сейчас.

Артур кивнул.

— Продолжайте, Тарек.

— Открываю второй клапан!

Громкий протяжный скрежет металла раздался с нижней палубы и передался по всем переборкам «Озимандии».

Роми вцепилась в свой стол.

— Капитан. Система фиксирует микроразрывы в титановом кожухе реактора. Радиация просачивается в машинное отделение.

Артур наклонился к микрофону.

— Тарек, Сол! Радиационный фон в вашем отсеке растет!

— Термокостюмы держат! — крикнул инженер. — Линнея, давление!

— Три тысячи! — навигатор кричала в ответ. — Температура в отсеке семьдесят градусов! Я не могу дышать!

— Терпи! Остался один клапан!

Артур сжал кулаки. Он снова стоял на мостике и слушал сгорание своих людей внизу. Но на этот раз они делали это по собственной воле. Они приносили себя в жертву ради спасения остальных.

Гул реактора внезапно изменил тональность. Низкочастотный рев перешел в высокий прерывистый визг. Красные аварийные огни на мостике заморгали.

Роми ударила по клавиатуре.

— Капитан! Аномалия!

Артур посмотрел на экран связистки.

— Что происходит, Чен?

— Реактор теряет массу! — Роми в панике переключала экраны. — Плотность плазмы падает!

Сайлас быстро проверил свои сенсоры.

— Физика Разлома вмешивается. Аномалия не позволяет нам уничтожить корабль. Она поглощает кинетическую энергию взрыва и превращает плазму в инертный газ.

— Тарек! — Артур крикнул в интерком. — Ядро остывает! Разлом гасит реакцию!

— Я вижу! — голос инженера звучал с отчаянием. — Давление падает! Плазма кристаллизуется прямо в активной зоне!

— Мы не сможем его взорвать, — Линнея закашлялась в микрофон. — Среда блокирует термоядерный синтез.

Артур ударил кулаком по консоли.

— Торн! Почему Разлом защищает его?

Астрофизик стоял неподвижно с широко открытыми глазами. Он смотрел на застывшие цифры хронометра.

— Я ошибся.

— Вы опять ошиблись?! — Роми вскочила с кресла.

— Разлом не держится за «Озимандию». Он держится за вас, — Сайлас перевел взгляд на капитана. — Разлом служит зеркалом. А вы, Артур Вэнс, стали якорем.

Капитан нахмурился.

— Что вы несете?

— Вы спасли команду, — астрофизик подошел к Артуру вплотную. — Вы удержали Тарека над пропастью, простили его и объединили нас. Вы стали идеальным лидером.

Сайлас указал на иллюминатор с мертвой пустотой.

— Этот изолятор стал наградой, а не тюрьмой. Разлом создал для вас идеальный мир без потери экипажа. Он заморозил время для предотвращения ваших ошибок в будущем. Он гасит реактор для нашей защиты от гибели. Эта вселенная построена вокруг вашего желания все контролировать.

Артур отступил на шаг. Пронизывающий холод ударил по нервам.

— Мы заперты здесь из-за меня?

— Да, — жестко ответил Сайлас. — Вы искупили свою вину за «Атлант» и спасли нас. Но вы не смогли отпустить нас. Вы цепляетесь за эту команду ради своего спасения. Мы останемся вашими пленниками в этом белом склепе до момента вашего отказа от нас.

Повисла абсолютно мертвая тишина. Визг реактора на нижней палубе окончательно стих. Плазма кристаллизовалась, и корабль замер.

Роми смотрела на капитана со слезами на глазах.

— Это правда, капитан?

Артур посмотрел на свои руки. Он вспомнил удержание Тарека над бездной. Он вспомнил возвращение Линнее веры в себя. Он вспомнил перерезание кабелей для спасения Роми от голоса Торна. Он делал все это ради их спасения. Или ради спасения себя от безумия потери?

Он посмотрел на Сайласа.

— Как мне отпустить вас?

— Вы не можете просто сказать об этом, — астрофизик покачал головой. — Вы должны доказать это среде. Физическим действием.

Артур понял. Он понял это с кристальной ясностью и ощутил острую боль в груди.

Капитан нажал кнопку внутренней связи.

— Тарек. Сол. Поднимайтесь на мостик.

Он подождал несколько минут. Дверь шлюза открылась. Инженер и навигатор тяжело зашли в отсек. Их комбинезоны промокли от пота, а лица покрывала копоть.

Линнея посмотрела на застывший экран радара.

— Взрыв не удался. Что мы будем делать, капитан?

Артур встал перед своей командой. Он окинул взглядом каждого из них. Роми сжимала руки на груди. Измученная Линнея больше не поддавалась панике. Глаза Тарека выражали угрюмую решимость. Сайлас смотрел на него с ледяным ожиданием.

— Торн прав, — голос Артура не дрогнул. — Этот изолятор создан вокруг меня. Он держится на моем желании сохранить вас любой ценой. Я должен разорвать эту связь для нашего выхода отсюда.

Тарек нахмурился.

— Разорвать связь? Как?

Артур подошел к панели управления шлюзом.

— Я должен уйти. Окончательно.

Линнея ахнула.

— Капитан. Вы не можете!

— Я могу, Сол, — Артур ввел свой личный командирский код в терминал шлюза. Замок громко щелкнул. — Я перевел все системы корабля на ручное управление. Торн и Тарек выведут вас, и вы доберетесь до Земли.

Роми бросилась к нему.

— Нет! Мы не бросим вас здесь! Мы команда!

— Именно поэтому я должен это сделать, Чен, — Артур мягко отстранил девушку. — Мы будем висеть в этой пустоте вечно при моем присутствии. Разлом не выпустит вас до моего отказа от роли спасителя. Вы должны спасти себя сами. Без меня.

Тарек шагнул вперед со сжатыми кулаками.

— Я не позволю вам этого сделать, кэп. Мы найдем другой путь.

— Другого пути нет, инженер! — Артур повысил голос. — Я ваш командир! И это мой последний приказ! Вы остаетесь на борту!

Артур нажал кнопку герметизации внутреннего отсека шлюза. Стеклянная перегородка с шипением опустилась с потолка и отделила капитана от команды на мостике.

Тарек ударил кулаком по толстому стеклу.

— Артур! Не смей!

Линнея плакала и прижимала ладони к стеклу. Роми закрыла лицо руками.

Только Сайлас Торн стоял неподвижно. Астрофизик смотрел на капитана и едва заметно кивнул.

Артур Вэнс стоял в шлюзовой камере без скафандра. Капитан положил руку на рычаг аварийного сброса внешних створок.

— Прощайте, — тихо сказал Артур.

Он дернул рычаг вниз.

Титановые створки внешнего шлюза мгновенно разлетелись в стороны.

Абсолютный ледяной вакуум ударил Артуру в грудь. Воздух из легких вырвало с чудовищной силой. Давление разорвало барабанные перепонки. Кровь хлынула из носа и ушей, мгновенно закипая в пустоте.

Тело капитана вышвырнуло из корабля прямо в холодную немигающую россыпь чужих звезд.

Он летел в невесомости. Холод пронзал каждую клетку его тела. Сознание угасало. Артур Вэнс увидел медленное угасание фальшивых звезд карманной вселенной перед погружением во тьму.

Глава 30. Жертвенность.

Артур смотрел на астрофизика, и Сайлас отвечал ему прямым взглядом. Слова Торна об уничтожении корабля тяжелым грузом повисли в отсеке. Лишение себя единственного укрытия в бесконечной пустоте карманной вселенной противоречило каждому вбитому в подсознание инстинкту капитана Звездного флота.

Линнея шагнула вперед и вцепилась в край стола.

— Торн, вы сошли с ума! Взрыв реактора расщепит нас на атомы, и мы умрем!

— Вы не умрете физически из-за отсутствия здесь физики, — голос астрофизика звучал монотонно. — Этот пузырь является иллюзией на основе нашего стремления спрятаться. Вы вцепились в «Озимандию» как в костыль. Вы прячетесь за броней от пустоты. Разлом видит этот страх, и вы останетесь здесь при сохранении корабля.

Тарек подошел к капитану.

— Кэп. Он предлагает нам самоубийство.

Артур посмотрел в иллюминатор. Чужие холодные звезды не мигали и висели в пустоте нарисованными точками. Среда просто ждала.

— Мы уже мертвы, Тарек, — тихо произнес капитан. — Мы заперты в вечности с остановленной биологией. Мы не стареем, не нуждаемся в пище и превратились в пыль.

Артур повернулся к команде.

— Торн прав. Мы прошли очищение от грехов, но не очистились от привязанности к материальному миру. Мы должны пожертвовать своим укрытием для возвращения в реальный космос.

Роми обхватила себя руками.

— Вы отдаете приказ на уничтожение крейсера?

— Да.

Тарек шумно выдохнул и потер обожженную руку.

— И как мы это сделаем? ИИ адаптирован. Автоматика не позволит перегрузить ядро. Задвижки охлаждения перекрыты.

— Значит, мы перекроем их снова, — Артур направился к выходу с мостика. — Мы спустимся в реакторный отсек, снимем блокировки вручную и выведем ядро в критический режим.

— Я пойду, — Тарек преградил путь капитану. — Это моя работа. Я знаю архитектуру реактора лучше всех и сам сниму ограничители.

— Мы пойдем вместе.

— Нет, кэп, — инженер покачал головой. — Вы останетесь здесь. Кто-то должен вести команду после перехода при разрыве пузыря взрывом. Вы командир, а я инженер. Я уничтожу корабль. Вы сохраните людей.

Сайлас подошел к Тареку.

— Один человек не должен делать этого. Решение должно быть коллективным. Разлом воспримет одиночный спуск инженера как самопожертвование ради гордыни. Вы должны разделить ответственность.

— Он прав, — Линнея подошла к ним и выпрямила спину. — Я иду с вами. Я буду держать переговорный канал с мостиком и координировать температуру ядра с навигационным компьютером. Нам нужно синхронизировать взрыв с точкой максимального гравитационного натяжения корабля.

Роми кивнула и села за свой терминал связи.

— Я останусь на мостике. Я отключу протоколы безопасности ИИ для предотвращения.

Глава 31. Прощание с инженером.

Чернота разорвалась беззвучной вспышкой. Ослепительный белый свет ударил по сетчатке. Тарек сильно зажмурился. Стекло шлюзовой перегородки перед ним пошло мелкими трещинами, но выдержало резкий перепад давления.

Инженер открыл глаза. Вакуума больше не было. Карманная вселенная исчезла вместе с мертвыми звездами, и «Озимандия» висела в густом пространстве с вихрями электромагнитных бурь. Они вернулись в базовую реальность настоящего Разлома Скорпиона.

Тарек ударил кулаком по стеклу.

— Кэп!

Тела Артура Вэнса не было за внешними створками шлюза. Изолятор схлопнулся и полностью стер капитана из физического существования. Артур пожертвовал собой ради разрушения идеальной тюрьмы.

Роми осела на пол и закрыла лицо руками. Линнея неподвижно стояла у своего пульта.

Сайлас подошел к навигационному столу. Астрофизик избегал смотреть на шлюз.

— Метрика восстановилась. Разлом пропустил нас в реальный космос.

Тарек резко развернулся. Инженер в два шага преодолел расстояние до Торна и сильно схватил его за горло.

— Ты убил его! Ты убедил его умереть!

Сайлас захрипел и попытался разжать стальные пальцы Тарека.

— Я сказал ему правду! — выдавил астрофизик. — Изолятор держался на его желании спасти нас! Разрыв этой связи был единственным выходом!

— Он спас нас! — Тарек с силой швырнул Сайласа на пол. — Он был нашим командиром, а ты просто использовал его как ключ от двери!

Палуба под их ногами сильно содрогнулась. Красные аварийные огни на мостике снова замигали.

Линнея бросилась к навигационному столу.

— Тарек! Реактор!

Инженер подскочил к своему пульту. Графики на мониторе светились угрожающим багровым цветом, а цифры температуры в активной зоне росли в геометрической прогрессии.

Тарек быстро защелкал тумблерами.

— Какого черта?! Мы заглушили его, плазма кристаллизовалась!

— Это было в карманной вселенной, — Сайлас с трудом поднялся на ноги и схватился за ушибленное горло. — Разлом погасил реакцию в иллюзии Изолятора. Мы вернулись в базовую реальность, и физика вернулась вместе с нами.

Тарек понял масштаб угрозы. Клапаны охлаждения все еще оставались перекрытыми. Подача дейтерия шла на максимуме. Физический процесс возобновился с момента перед выходом в открытый космос.

— Ядро расплавится через три минуты! — инженер перевел управление на ручной режим. — Мы срезали задвижки охлаждения плазменным резаком, и они расплавлены. Я не могу пустить жидкий азот с пульта!

Роми подбежала к своему терминалу.

— ИИ отключен! Система безопасности не может сбросить стержни!

Тарек ударил по консоли.

— Мы должны сделать это вручную прямо над ядром.

Сайлас посмотрел на графики.

— Лебедка уничтожена! Мы разбили ее при первой попытке остановить реакцию. Там больше нет тросов и ворота.

— Значит, нужно сбросить их рычагом экстренного сброса, — Тарек развернулся к шлюзу. — Он находится в технической шахте под реактором.

Линнея сильно побледнела.

— Но шахта затоплена радиацией. Защита активной зоны пробита без охлаждения, там смертельный фон.

— Я знаю, — Тарек схватил тяжелую монтировку с пола. — Надевайте скафандры и готовьте спасательные капсулы.

Сайлас шагнул к инженеру.

— Вы не успеете. До шахты бежать две минуты. Пять минут уйдет на проворот закисшего рычага экстренного сброса. Излучение сожжет вас заживо до подхода к нему.

— Я дойду, — Тарек не отводил взгляда.

Роми преградила ему путь. Девушка плакала.

— Тарек, нет! Артур пожертвовал собой ради нашей жизни! Ты умрешь при походе туда! Мы можем эвакуироваться в капсулах!

Инженер мягко отодвинул связистку в сторону.

— Капсулы не предназначены для полетов в Разломе, Чен. У них нет антирадиационной защиты и магнитных щитов. Ударная волна от взрыва реактора разнесет капсулы на куски. Корабль остался вашим единственным шансом выбраться из этой белой зоны.

Тарек посмотрел на Сайласа.

— Торн. Ты говорил о требовании чистоты намерений Разломом. Мы должны перестать цепляться за жизнь ради самой жизни.

— Это не эксперимент, инженер, — голос астрофизика сильно дрогнул. — Это физическая радиация. Она убьет вас.

— Я знаю, — Тарек усмехнулся. — Я пять лет носил в себе смерть двух парней на верфи Титана и прятался за своим страхом с оправданиями. Артур Вэнс показал мне способ уйти.

Инженер нажал кнопку на стене. Внутренние створки шлюза открылись.

— Сол. Чен. Торн. Выведите «Озимандию» из Разлома. Это мой последний приказ как исполняющего обязанности капитана.

Тарек шагнул в коридор, и двери с лязгом закрылись за ним.

Линнея бросилась к панели связи.

— Тарек! Вернись!

Но инженер уже бежал по металлическим лестницам вниз.

Его ботинки гулко стучали по решетчатым пролетам. Красные аварийные огни вспыхивали и гасли. Жар от реактора больно обжигал лицо. Температура на нижних палубах перевалила за восемьдесят градусов, и воздух пропах плавящейся изоляцией и раскаленным титаном.

Тарек не надел термокостюм из-за нехватки времени.

Он добежал до тяжелой гермодвери машинного отделения, ввел код доступа и шагнул внутрь.

Удар тепловой волны сбил его с ног.

Тарек упал на решетчатый пол. Кожа на его руках и лице мгновенно покрылась огромными волдырями. Воздух внутри отсека превратился в перегретый пар. Огромный цилиндр реактора светился невыносимо ярким слепящим светом. Активная зона пульсировала и готовилась прорвать титановый кожух.

Инженер поднялся на ноги. Он сильно зажмурился и пошел вперед на ощупь, ориентируясь по памяти.

Счетчик Гейгера на его запястье издавал сплошной пронзительный визг. Радиационный фон в отсеке в тысячу раз превышал смертельную дозу.

Тарек чувствовал прошивание своего тела излучением насквозь. Оно разрушало клетки изнутри и заставляло кровь в жилах закипать. Сильный металлический привкус наполнил рот.

Он дошел до края решетчатой площадки и нащупал узкую вертикальную лестницу в техническую шахту под реактором.

— Тарек! — голос Роми пробился сквозь помехи в коммуникаторе на его воротнике. — Мы видим тебя по камерам! Уходи оттуда!

— Держите курс, Чен, — прохрипел инженер. Горячий воздух сжигал легкие, и слова давались с огромным трудом. — Готовьтесь к толчку.

Он начал спускаться в шахту. Пространство сужалось, а жар становился плотным.

Тарек спрыгнул на дно шахты. Раскаленное днище реактора нависало прямо над ним. В центре помещения находился массивный стальной рычаг экстренного сброса графитовых стержней.

Инженер подошел к рычагу и обхватил его обожженными руками. Кожа зашипела и прикипела к раскаленному металлу. Тарек не почувствовал боли из-за отмирания нервных окончаний.

Он потянул рычаг на себя.

Механизм не сдвинулся.

За годы полетов металл окислился и намертво прикипел к пазам.

Тарек достал из-за пояса тяжелую монтировку. Он вставил ее между рычагом и станиной, создавая опору.

— Давай, — прохрипел он.

Инженер навалился на монтировку всем весом. Металл жалобно застонал.

Радиация выжигала его глаза. Тарек ослеп и видел только сплошное белое сияние. Его внутренности превращались в кашу. Он знал о своей смерти.

Но страха не было.

Впервые за пять лет инженер Тарек Аль-Файед не испытывал страха. Разлом сорвал с него всю шелуху, и внутри осталась только чистая концентрированная воля. Он больше не был убийцей с верфи Титана. Он был инженером «Озимандии» и должен был починить свой корабль.

Тарек громко зарычал, и звук утонул в реве перегревающегося реактора.

Он нажал на монтировку с огромной силой. Кости в его предплечьях громко хрустнули и сломались.

Металлический замок лопнул с оглушительным треском. Рычаг сорвался с места и ушел вниз до упора.

Тарек услышал серию тяжелых глухих ударов прямо над своей головой сквозь белый шум умирающего сознания. Графитовые стержни рухнули в активную зону реактора.

Ослепительное свечение над ним начало быстро тускнеть. Плазма остывала, и цепная реакция прервалась. Взрыв был предотвращен.

Тарек упал на спину. Дно технической шахты было жестким и очень горячим.

Он не мог пошевелиться и не мог дышать.

Но жар уходил. Белое сияние радиации начало переливаться новыми цветами.

Тарек "увидел" сквозь слепоту растворение пространства машинного отделения. Металлические стены исчезли, и реактор пропал.

Он парил в бесконечной спокойной пустоте.

Огни начали вспыхивать вокруг него. Это было северное сияние, а не холодные звезды карманной вселенной или желтые огни мертвых кораблей. Волны изумрудного, фиолетового и синего света медленно перекатывались в абсолютной тишине и обволакивали его разрушенное тело.

Тарек понял истинную природу этого явления. Разлом реагировал на страх и ненависть агрессией. Но сейчас Разлом откликался на абсолютную чистоту его самопожертвования. Аномалия приняла акт искренней бескорыстной отдачи.

Боль ушла вместе со страхом.

Свет северного сияния прошел сквозь него и растворил его физическую оболочку. Тарек Аль-Файед рассыпался на миллиарды светящихся частиц и слился с бесконечной энергией Разлома.

На мостике «Озимандии» стояла мертвая тишина.

Линнея смотрела на центральный монитор. Показатели температуры в активной зоне стремительно падали, а красные графики сменились зелеными.

Роми закрыла лицо руками и беззвучно плакала.

Сайлас Торн подошел к панели связи. Астрофизик посмотрел на пустой экран видеокамеры из технической шахты реактора. Тела Тарека там не было. Оно просто исчезло без следа.

— Он стабилизировал ядро, — голос Линнеи дрожал. Навигатор вытерла слезы. — Реактор в норме. Системы жизнеобеспечения работают от основного контура, и батареи отключены.

— Он дематериализовался, — тихо произнес Сайлас.

— Разлом убил его? — Роми подняла заплаканное лицо.

— Разлом принял его, — астрофизик посмотрел в иллюминатор. Электромагнитные вихри реальной аномалии бушевали за стеклом. — Тарек умер без страха и сожалений. Он совершил идеальный акт прозрачности. Среда ассимилировала его энергию без разрушения. Он стал частью этого света.

Линнея сжала манипуляторы штурвала.

— Он отдал свою жизнь ради нашего полета дальше.

Навигатор посмотрела на астрофизика.

— Торн. Мы вышли из Изолятора и находимся в реальном космосе. Где выход из этой зоны?

Сайлас подошел к своему сенсорному терминалу. Астрофизик начал быстро анализировать данные метрики.

— Жертва Тарека не просто остановила реактор. Она создала мощный гравитационный всплеск внутри аномалии. Эффект наблюдателя сработал на макроуровне, и Разлом открыл нам коридор.

Торн вывел изображение на центральный экран.

Ровный чистый свет пробивался сквозь густые электромагнитные бури в ста тысячах километров от них. Это было свечение далеких нормальных звезд и свет выхода.

— Вектор свободен, — сказал Сайлас. — Аномалия больше не держит нас.

Линнея запустила маршевые двигатели. «Озимандия» вздрогнула и начала набирать скорость.

Они летели к выходу. На мостике осталась только троица: переставшая бояться навигатор Линнея Сол, научившаяся доверять людям связистка Роми Чен и понявший истинную природу макро-квантового космоса астрофизик Сайлас Торн.

Они потеряли своего капитана и своего инженера, но знали об их превращении в архитекторов спасения. Артур и Тарек сломали законы Разлома Скорпиона своей человечностью.

Глава 32. Траур.

Рев маршевых двигателей перекрывал все звуки во вселенной. «Озимандия» на огромной скорости разрезала электромагнитные вихри Разлома. Пульсирующее в ста тысячах километров белое свечение выхода медленно увеличивалось в размерах.

Линнея Сол не мигая смотрела на навигационные приборы в кресле пилота. Ее руки лежали на штурвале, но корабль шел на автопилоте по прямой траектории. Никаких искажений и метеоритных штормов не было, Разлом действительно отпустил их.

Роми Чен свернулась калачиком и уткнулась лицом в обхваченные руками колени. На столе связистки лежал черный ящик «Ауриги».

Сайлас Торн стоял у обзорного иллюминатора. Астрофизик прижимал руку к свежему шраму на груди. Эта рана осталась единственным физическим напоминанием о карманной вселенной и пытавшемся поглотить его разум фантоме.

Густая липкая тишина пустоты сковала мостик. Команда потеряла двух человек за последние два часа.

Линнея первой нарушила молчание сухим бесцветным голосом.

— Капитан Вэнс мог спастись. Мы бы вывели его из шлюза при отсутствии блокировки двери изнутри. Мы бы затащили его в скафандр.

Сайлас повернулся к ней.

— Изолятор бы не разрушился при его возвращении к нам. Петля сомкнулась на его желании контролировать нашу безопасность, и разрыв этого контроля стал физической необходимостью. Он понял это.

— Он просто сдался, — Роми подняла заплаканное лицо. — Он устал нести эту вину. И Тарек тоже искал повод для искупления аварии на верфи и своей смерти.

— Вы сводите макро-квантовую физику к банальной психологии, Чен, — астрофизик подошел к центральному проектору. — Их смерти стали актом чистой воли. Самопожертвование в Разломе Скорпиона является термодинамическим процессом, а не моральным выбором.

Сайлас вывел на проектор данные с телеметрии реакторного отсека.

— Посмотрите на эти графики. Тарек не просто остановил плазму графитовыми стержнями. Сканеры зафиксировали выброс чистой структурированной информации в момент его смерти. Сознание инженера слилось со средой и изменило ее полярность. Он пробил нам этот коридор к выходу своей волей.

— Мне плевать на вашу физику, Торн! — Линнея сильно ударила кулаком по штурвалу и развернулась в кресле. — Они мертвы, а мы живы! Я не понимаю этого!

Навигатор посмотрела на свои дрожащие руки.

— Я подделала тесты, струсила и чуть не погубила корабль при попытке побега в спасательной капсуле! Роми пряталась от нас всю дорогу. Вы затащили сотню людей в эту мясорубку ради эксперимента! Мы худшие из экипажа! Мы должны были умереть!

Сайлас тяжело оперся о проектор.

— Выживание в Разломе не зависит от моральных качеств, Линнея. Разлом делит людей на закрытые и открытые системы. Артур и Тарек были закрытыми системами с неразрешимыми парадоксами вины внутри себя. Они смогли разрешить их только через полное разрушение собственных физических оболочек.

Астрофизик посмотрел на Роми и перевел взгляд на навигатора.

— Мы с вами сломаны иначе и легко адаптируемся. Вы признали свою трусость, а Роми признала свой страх перед людьми. Я никогда не скрывал своей одержимости знаниями. Мы прозрачны. Разлом не может переварить не сопротивляющихся своей природе людей.

Роми вытерла слезы.

— Мы выжили из-за того, что мы хуже их?

— Мы выжили благодаря нашей способности измениться, — ответил Сайлас.

Линнея отвернулась к экрану с датчиками расстояния. До выхода оставалось семьдесят тысяч километров.

— Я не хочу жить с осознанием их смерти за меня, — тихо сказала Линнея и положила пальцы на манипуляторы тяги. — Я могу изменить вектор и увести корабль вглубь электромагнитных бурь.

Сайлас замер.

— Что вы делаете, Сол?

— Разлом реагирует на наши мысли, Торн, — Линнея говорила ровным безжизненным тоном. — Он отреагирует на мое желание остаться здесь. С ними.

Роми вскочила с кресла.

— Линнея! Не смей!

Навигатор потянула левый манипулятор на себя. «Озимандия» накренилась, и нос корабля начал отклоняться от белого свечения выхода в густую фиолетовую тьму неизученной части Разлома.

— Вы нарушаете консенсус! — Сайлас бросился к навигационному столу. — Вы обрекаете нас!

Астрофизик попытался вырвать штурвал из рук девушки, но Линнея оттолкнула его с неожиданной силой. Ослабленный после ранения Сайлас упал на пол.

— Я не вернусь на Землю! — Линнея смотрела только на фиолетовые вихри за иллюминатором. — Я не буду смотреть в глаза адмиралам и рассказывать о выходе капитана Вэнса в открытый космос без скафандра! Я лучше растворюсь здесь!

Корабль сильно затрясло от отклонения из безопасного коридора. Метрика пространства изменилась, и гравитационные компенсаторы громко завыли при выравнивании массы крейсера.

Роми подбежала к Линнее, обхватила лицо навигатора обеими руками и заставила девушку посмотреть ей в глаза.

— Отпусти! — навигатор попыталась вырваться.

— Послушай меня! — Роми крикнула так громко, что у нее сорвался голос, и Линнея замерла.

Связистка смотрела ей прямо в глаза.

— Артур и Тарек умерли не для нашего самоубийства здесь. Они умерли для выноса этих данных отсюда.

Связистка свободной рукой указала на черный ящик «Ауриги».

— Торн послал станцию на смерть из-за нужды флота в данных о Разломе. Флот пошлет сюда еще десятки кораблей, и тысячи людей погибнут в этой квантовой мясорубке без знания правил.

Роми отпустила лицо Линнеи и положила ладони на ее руки на штурвале.

— Мы единственные выжившие и знающие эти правила. Жертва Артура и Тарека будет бессмысленной при нашем растворении здесь. Они умрут просто так. Ты этого хочешь?

Линнея тяжело дышала. Слезы текли по ее щекам, но она больше не вырывалась.

— Я не смогу жить с этим, Роми, — прошептала навигатор.

— Сможешь. Мы сможем вместе.

Роми мягко потянула руки Линнеи вправо. Навигатор не сопротивлялась, и манипуляторы вернулись в исходное положение. «Озимандия» выровняла курс и вернулась в пробитый предсмертной волей Тарека безопасный коридор.

Вибрация корпуса полностью прекратилась.

Сайлас медленно поднялся с пола и посмотрел на связистку.

— Вы только что спасли нас, Чен. Вы стабилизировали консенсус.

Роми отступила от навигационного кресла и вытерла лицо рукавом.

— Я сделала это не ради вас, Торн.

Она вернулась на свое место и посмотрела на черный ящик.

— Вы пойдете под суд по возвращении на Землю. Я лично передам эти данные в трибунал. Я расскажу о вашем намеренном изменении курса «Ауриги». Вы будете сидеть в тюрьме до конца своих дней.

Сайлас поправил водолазку.

— Я знаю, Чен. Это адекватная цена за полученные знания. Мы открыли новую эру физики.

Линнея смотрела на светлеющий выход из Разлома.

— Тарек был слишком мягок. Вы чудовище, Торн.

— Эволюция всегда требует чудовищ, навигатор.

На мостике снова повисла тишина. Траурная скорбь по оставшимся позади заполнила отсек.

Линнея вывела на центральный экран параметры выхода.

— Дистанция пятьдесят тысяч километров. Мы приближаемся к границе аномалии.

Астрофизик уже планировал формулировки своих теорий на допросах в Адмиралтействе.

Свет впереди становился невыносимо ярким. Электромагнитные бури Разлома Скорпиона расступались перед ними.

— Приготовиться к переходу, — голос Линнеи звучал ровно. Девушка крепко держала штурвал. — Входим в нормальное пространство через три две одну.

«Озимандия» на полной скорости влетела в ослепительно белое сияние. Корабль прошел сквозь границу Разлома и оставил позади квантовый кошмар.

Глава 33. Синхронизация.

Белая вспышка погасла. Гул двигателей «Озимандии» выровнялся и перешел в монотонную вибрацию палубы. Корабль больше не трясло.

Линнея Сол сидела в кресле пилота и жадно глотала воздух. Навигатор убрала руки со штурвала и посмотрела на обзорный экран. За стеклом светили холодные абсолютно реальные звезды сектора Ориона.

— Мы вышли, — прошептала Линнея и с трудом разжала побелевшие пальцы. — Приборы в норме. Гравитационных искажений нет.

Роми Чен откинулась на спинку кресла у пульта связи. Связистка стянула с шеи наушники и бросила их на консоль.

— Эфир чист. Я слышу маркеры навигационных буев Объединенных Колоний. Мы в базовой реальности.

Сайлас Торн стоял у панорамного иллюминатора. Астрофизик не смотрел на звезды. Он изучал свое отражение в темном полимере стекла. Его серая водолазка пропиталась кровью от полученной в Изоляторе раны на груди, но лицо оставалось совершенно спокойным.

— Разлом отпустил нас, — сказал Сайлас. — Механизм самопожертвования сработал идеально. Среда поглотила энергию капитана и инженера для компенсации выброса нашей массы.

Роми резко развернулась.

— Прекратите говорить о них как об уравнениях! Они были людьми!

Сайлас повернулся к связистке.

— Я говорю о них с уважением, Чен. Их действия доказали мою гипотезу. Сознание первично, а физика вторична.

Линнея сильно ударила ладонью по навигационному столу.

— Хватит! Мы вернулись. Это все.

Навигатор начала быстро вбивать команды в терминал.

— Я прокладываю курс на Каллисто-Прайм. Нам потребуется две недели полета до орбитальной базы на текущей мощности реактора.

— Вы не сможете проложить курс, Сол, — тихо сказал Торн.

Линнея нахмурилась.

— Почему? Координаты ясны, я уже ввожу вектор.

— Посмотрите на свои руки, навигатор.

Линнея опустила взгляд. Ее руки дрожали. Контуры пальцев слегка размывались, а кожа казалась полупрозрачной. Металлическая панель пульта просвечивала сквозь плоть.

Девушка громко вскрикнула и отдернула руки от консоли. Роми вскочила с места и посмотрела на свои ладони. Они выглядели нормально. Но нога связистки прошла сквозь спинку кресла при шаге к Линнее. Роми не встретила сопротивления материала.

Сайлас поднял перебинтованную руку. Повязка и кровь оставались материальными, а сама кисть слабо мерцала голубоватым светом.

— Мы теряем плотность, — констатировал астрофизик. — Дематериализация началась.

— Мы же вышли из Разлома! — Линнея в панике смотрела на свои прозрачные пальцы. — Метрика стабильна в нормальном космосе!

— Физически мы в нормальном космосе, — Сайлас подошел к центральному проектору. Его шаги больше не издавали звука, а магнитные ботинки не лязгали по металлу. — Мы провели слишком много времени внутри макро-квантовой аномалии. Наша молекулярная структура переписана.

Астрофизик вывел на экран данные внутренних сенсоров.

— Посмотрите на массу корабля.

Роми посмотрела на цифры.

— Масса падает. Корабль легчает.

— Легчаем мы, а не корабль, — Сайлас уперся руками в край стола. Его пальцы на миллиметр погрузились в пластик. — Разлом Скорпиона работает как квантовый вирус и заражает материю информацией. Мы были частью среды внутри него. Нормальная физика отторгает нас после выхода.

Линнея тяжело задышала.

— Мы растворимся прямо здесь? В шаге от дома?

— Эффект наблюдателя действует в обе стороны, — Сайлас не отрывал взгляда от экрана. — Мы стали квантовыми объектами. Квантовые объекты не могут существовать в макроскопическом виде без фиксации состояния в нормальном пространстве.

Роми схватилась за голову.

— Переведите на нормальный язык!

— Мы распадаемся на волны вероятности без внешнего наблюдателя, — жестко ответил Торн. — Мы наблюдали сами за собой через свои страхи и искренность внутри Разлома. В нормальном космосе этого недостаточно. Аномалия больше не поддерживает нашу реальность, и она рушится.

Свет на мостике мигнул. Голограмма над проектором задрожала и пошла полосами статических помех.

Линнея попыталась схватиться за манипуляторы штурвала. Ее пальцы прошли сквозь пластик без сопротивления.

— Я не могу управлять кораблем! Я не чувствую металл!

— Вы и не почувствуете, — Сайлас посмотрел на свои ноги. Его ботинки уже наполовину погрузились в палубу. — Дематериализация ускоряется.

Роми бросилась к пульту связи и попыталась нажать кнопку передачи сигнала бедствия. Ее палец прошел сквозь пластик кнопки.

— Торн! Сделайте что-нибудь! — Роми ударила кулаком по консоли. Кулак прошел насквозь. — Вы же понимаете эту физику!

— Я понимаю ее, Чен. Но я не могу ее отменить.

Астрофизик медленно обошел проектор. Его тело светилось слабым фосфоресцирующим голубым светом подобно призракам экипажа «Ауриги» в Изоляторе.

— У нас есть только один шанс остановить распад, — Сайлас посмотрел на девушек. — Мы должны зафиксировать наши состояния и стать единым наблюдателем для самих себя.

— Как?!

— Синхронизация, — Торн указал на Роми и Линнею. — Мы должны синхронизировать биологические ритмы, пульс, дыхание и мозговые волны. Мы создадим замкнутую квантовую систему для удержания формы в нормальном пространстве при вибрации на одной частоте.

Линнея посмотрела на него с ужасом.

— Вы предлагаете слиться в один разум?

— Я предлагаю вам выжить! — голос Сайласа впервые сорвался на крик. — От нас останется только облако фотонов через пять минут без этого!

Роми посмотрела на свои исчезающие руки.

— Что мы должны делать?

— Сядьте на пол рядом со мной и образуйте круг, — скомандовал Торн.

Линнея опустилась на решетчатую палубу. Роми села рядом с ней, а Сайлас замкнул круг.

— Возьмитесь за руки, — приказал астрофизик.

Роми протянула руку Линнее. Навигатор попыталась ухватить ее ладонь, но их пальцы прошли друг сквозь друга.

— Я не могу! — Линнея запаниковала. — Мы не материальны!

— Сосредоточьтесь на ощущении контакта! — Сайлас протянул руки к девушкам. — Не думайте о физике! Думайте о намерении удержать ее!

Роми закрыла глаза. Девушка представила тепло человеческой кожи и сжимающие ее ладонь пальцы. Она вложила в эту мысль отчаянное желание жить.

Она почувствовала легкое покалывание, затем сопротивление и жесткую холодную хватку пальцев Линнеи.

— Держу.

Сайлас ухватил их за свободные руки. Его хватка была слабой, но материальной. Круг замкнулся.

— Слушайте мой голос, — Сайлас заговорил медленно. — Дышите вместе со мной. Вдох.

Они синхронно вдохнули холодный воздух мостика.

— Выдох.

Линнея закрыла глаза. Навигатор старалась подстроить свое сбивчивое дыхание под ровный ритм астрофизика. Роми дышала с ними в унисон.

— Сосредоточьтесь на ритме, — голос Сайласа заполнял сознание. — Выбросьте все мысли. Нет страха, Земли и Разлома. Есть только мы трое в этом моменте.

Роми почувствовала хаотичную пульсацию исходящего от их тел голубого свечения.

— Вы сопротивляетесь, Линнея, — жестко сказал Сайлас. — Вы думаете о брате и его оставлении там. Отпустите это. Он стал частью среды, и вы не сможете его вернуть.

Слеза скатилась по щеке навигатора.

— Я не могу.

— Ты должна! — Роми сжала ее руку. — Линнея, мы умрем из-за тебя! Отпусти его!

Линнея судорожно вздохнула. Она заставила себя подавить образ Дэвида и думать только о дыхании.

Вдох. Выдох.

Пульсация голубого света начала выравниваться.

Сайлас почувствовал это.

— Хорошо. Теперь сердцебиение.

Астрофизик замедлил свое дыхание и погрузил тело в глубокий транс. Роми и Линнея последовали за ним. Роми слышала биение собственного сердца и начала улавливать более частый пульс Линнеи.

— Синхронизируйте ритм, — прошептал Сайлас.

Роми представила замедление своего сердца под пульс астрофизика. Линнея делала то же самое. Их сердца начали биться в такт. Единый мощный ритм наполнил мостик «Озимандии». Три человека превратились в единый биологический механизм на одной частоте.

Голубое свечение вокруг их тел вспыхнуло ровным ярким светом, а затем начало медленно угасать. Сайлас открыл глаза и посмотрел на свои руки. Пальцы больше не просвечивали и стали плотными. Металл палубы под ними снова ощущался жестким.

Линнея распахнула веки и посмотрела на Роми. Девушки все еще держались за руки настоящей крепкой хваткой.

— Мы сделали это, — прошептала тяжело дышащая Роми.

Сайлас разжал руки и откинулся на спину.

— Распад остановлен. Мы зафиксировали свои квантовые состояния.

Линнея поднялась на ноги, подошла к навигационному столу и коснулась твердого манипулятора.

— Как долго это продлится? Мы снова начнем растворяться при разрыве круга и прекращении синхронизации?

Сайлас сел и оперся спиной о консоль.

— Среда переписала нас. Наша квантовая подпись изменена навсегда. Мы должны постоянно поддерживать этот консенсус для существования в нормальной вселенной.

Роми медленно поднялась с пола.

— Мы навсегда связаны и не сможем жить друг без друга?

— Двое других мгновенно дематериализуются при смерти одного из нас, — жестко ответил Торн. — Уберите один элемент, и система рухнет. Наш консенсус является трехсторонней системой.

На мостике повисла тяжелая тишина. Они вырвались из Разлома и вернулись в реальный мир. Но они стали симбиотами с невидимой квантовой пуповиной.

Линнея повернулась к навигационному монитору.

— Дистанция до Земли составляет тридцать световых лет. Мы будем лететь четыре месяца на скорости маршевых двигателей. У нас хватит провизии и энергии реактора.

Роми подошла к пульту связи.

— Я настроила передатчик и могу отправить пакет данных с логами «Ауриги» прямо сейчас. Адмиралтейство получит их через пару часов и узнает о нашем выживании.

Сайлас тяжело поднялся с пола.

— Не делайте этого, Чен.

Роми замерла и не донесла руку до панели.

— Почему? Мы выполнили миссию и должны доложить.

— Что именно вы им доложите? — Сайлас подошел к центральному проектору. — Что Разлом Скорпиона является разумной макро-квантовой сущностью с реакцией на человеческую психику? Капитан и инженер пожертвовали собой и растворились в энергии? Мы мутировали в квантовых симбиотов?

Линнея скрестила руки на груди.

— Это правда. Они сами все увидят из логов.

— Они не поверят логам, — астрофизик покачал головой. — Адмиралтейство мыслит категориями ракет, щитов и территориальной экспансии. Они решат про массовое сумасшествие экипажа «Ауриги» из-за психотропного воздействия. Нас запрут в лабораториях для изучения и разберут на атомы. Мы умрем при разлучении для экспериментов.

Роми побледнела. Девушка посмотрела на свои недавно просвечивающие руки.

— Торн прав. Флот не примет эту информацию и засекретит Разлом. Нас уничтожат как побочный продукт аномалии.

— Болтаться в космосе всю оставшуюся жизнь? — Линнея посмотрела на Торна.

— Я предлагаю вернуться на Землю на своих условиях, — Сайлас оперся о стол. — Мы сотрем логи «Ауриги» и удалим записи из черного ящика «Озимандии».

Навигатор расширила глаза.

— Вы хотите скрыть правду после гибели Артура и Тарека ради этих данных?!

— Они отдали жизни ради нашего выживания! — жестко ответил Торн. — Данные не стоят нашего превращения в лабораторных крыс. Мы скажем Адмиралтейству о пережитом нами микрометеоритном шторме. Капитан Вэнс и инженер Аль-Файед героически погибли при ликвидации пробоины в реакторном отсеке. Обычная понятная трагедия в глубоком космосе без аномалий и квантовых парадоксов.

Роми тяжело сглотнула.

— Это глобальная ложь.

— Ложь ради выживания является естественным защитным механизмом человечества в нормальном мире, — астрофизик не отвел взгляда. — Разлом наказывал нас за ложь внутри него. Мы погибнем при рассказе правды здесь.

Сайлас отошел от стола и направился к выходу с мостика.

— Выбор за вами. Я иду обрабатывать рану в лазарет. Отправка реальных логов подпишет смертный приговор нам троим.

Астрофизик вышел в коридор. Двери шлюза закрылись. Линнея и Роми остались на мостике вдвоем.

Навигатор посмотрела на связистку.

— Он снова манипулирует нами.

Роми посмотрела на подключенный к терминалу черный ящик «Ауриги». Девушка вспомнила предсмертные крики экипажа станции, горящего в радиации Тарека и шагающего в пустоту Артура.

Она положила руку на дешифратор.

— Торн манипулятор, Линнея. Но он прав. Земля не готова к среде с мгновенной материализацией мыслей. Они превратят это в оружие и начнут посылать туда смертников.

Роми посмотрела на навигатора сухими глазами.

— Артур хотел нашего выживания. Я не позволю флоту разобрать нас на запчасти.

Связистка нажала кнопку на консоли. На экране появилось предупреждение системы о безвозвратном удалении всех данных из корневого каталога. Роми подтвердила команду. Зеленые строки кода исчезли, экран мигнул и погас. Истинная история гибели станции «Ауриги» была стерта навсегда.

Линнея тяжело вздохнула и села за штурвал.

— Я прокладываю курс на Землю.

Навигатор ввела координаты. Маневровые двигатели «Озимандии» тихо загудели. Корабль лег на обратный курс.

Три навсегда связанных квантовой цепью человека возвращались домой. Они везли с собой ложь для защиты мира от правды.

Глава 34. Отключение сенсоров.

«Озимандия» летела сквозь нормальный космос третьи сутки. Роми сидела за пультом связи и безотрывно смотрела на ровные зеленые линии пеленгатора. Тишина эфира больше не пугала ее и стала привычным фоном. Связистка периодически касалась металлической кромки стола для проверки своей плотности. Пальцы не просвечивали, и материальность сохранялась.

Дверь шлюза открылась, и на мостик зашел Сайлас. Астрофизик выглядел лучше: бледность исчезла, а повязка на груди стала тоньше. Он подошел к центральному проектору и включил голограмму.

— Вы опять не спите, Торн, — Линнея не повернула головы от навигационного монитора и монотонно вводила поправки на гравитационный снос.

— Потеря контроля над сознанием во время сна означает распад симбиоза. — Сайлас начал просматривать данные телеметрии. — Вы тоже мало спите, Сол.

Навигатор промолчала и посмотрела на пустующее командирское кресло. Артур Вэнс не сидел в нем уже семьдесят два часа, и никто не занимал его место.

— Я проанализировал наши квантовые подписи, — астрофизик увеличил масштаб графика на проекторе. — Синхронизация стабильна, но есть проблема.

Роми обернулась.

— Какая проблема? Мы стерли логи и летим домой. Консенсус поддерживается.

— Мы поддерживаем его искусственно, — Сайлас оперся на край консоли. — Мы подавляем индивидуальные реакции для сохранения баланса. Человеческая психика не может вечно находиться в состоянии принудительного единомыслия. Рано или поздно кто-то из нас сорвется.

Линнея сжала манипуляторы штурвала.

— Вы предлагаете нам снова начать ссориться? Мы знаем последствия.

— Я предлагаю научиться доверять среде, — Торн посмотрел на звезды за иллюминатором. — Разлом остался внутри нас после выхода из него. Мы все еще мыслим категориями угроз. Вы постоянно сверяетесь с радарами, а Роми слушает эфир. Вы ищете опасность. Вы ждете нападения космоса.

— Разве он не может напасть? — Роми нахмурилась. — Мы находимся в нормальном глубоком космосе. Здесь есть метеориты и солнечные вспышки.

— Наша квантовая структура изменилась, Чен. Мы больше не подчиняемся слепому случаю классической физики и притягиваем катастрофы ожиданием их. Наши приборы усиливают нашу паранойю.

Сайлас подошел к навигационному столу.

— Я предлагаю отключить сенсоры.

Линнея резко развернулась в кресле.

— Что?! Вы в своем уме, Торн? Лететь вслепую на маршевой скорости?!

— Именно, — астрофизик смотрел на нее без тени сомнения. — Мы должны отказаться от приборов и вести корабль интуитивно. Мы почувствуем препятствие раньше радара при нашем доверии симбиозу. Радар ограничивает наше восприятие. Радар заставляет верить в физическую неизбежность столкновения.

Роми покачала головой.

— Это самоубийство. Космос не пустой, и мы разобьемся о первый же астероид.

— Вы снова мыслите категориями страха, Роми. Вы забыли урок Изолятора? — Сайлас шагнул к ней. — Мы выжили там благодаря отказу от иллюзии безопасности. Сенсоры стали вашей новой иллюзией безопасности. Вы прячетесь за экранами. Отключите их.

Линнея встала с кресла.

— Я навигатор этого корабля и не позволю вам отключить радары. Это прямое нарушение всех протоколов флота.

— У нас нет флота, Сол, — жестко ответил Торн. — У нас нет капитана. Мы сами по себе, и наши протоколы больше не работают.

Сайлас потянулся к главному рубильнику на панели Линнеи, и девушка перехватила его руку.

Корабль ощутимо дрогнул.

Роми ахнула и посмотрела на свои ладони. Кончики ее пальцев снова становились полупрозрачными. Голубоватое свечение слабо пробивалось сквозь кожу.

— Распад! — крикнула связистка.

Линнея отдернула руку от Торна и в ужасе посмотрела на свои теряющие плотность кисти.

— Конфликт, — прошептал Сайлас глухим голосом. — Мы нарушили консенсус. Наша связь рвется.

Астрофизик закрыл глаза и глубоко вдохнул.

— Восстанавливаем синхронизацию. Быстро.

Они не стали садиться на пол из-за нехватки времени. Сайлас протянул руки девушкам, и Роми с Линнеей схватились за них.

— Вдох, — скомандовал Торн.

Они дышали вместе в попытке подавить нарастающую панику. Роми ощутила призрачность хватки Сайласа. Их тела забывали состояние материи.

— Уберите страх, Линнея, — голос астрофизика звучал монотонно. — Примите мою правоту. Примите ненадобность приборов для нас.

— Я не могу! — Линнея зажмурилась, и слезы покатились по ее щекам. — Я не вижу без них! Я врежусь!

— Вы врежетесь только при вере в это. Отпустите контроль.

Роми сжала руку навигатора.

— Линнея, послушай его. Пожалуйста. Я не хочу исчезнуть.

Навигатор всхлипнула и расслабила напряженные мышцы. Она представила отпускание штурвала и полет сквозь темноту с полным доверием пустоте.

Голубое свечение вокруг их тел вспыхнуло и погасло. Плотность вернулась.

Сайлас разжал руки и тяжело оперся о стол.

— Чуть не опоздали. Наш симбиоз очень хрупок.

Линнея вытерла слезы и посмотрела на свои руки, а затем на панель управления. Она медленно протянула руку к главному рубильнику сенсорных систем.

— Вы уверены, Торн? — тихо спросила она.

— Абсолютно.

Линнея опустила рубильник вниз.

Экраны радаров на мостике одновременно погасли. Индикаторы внешнего сканирования перестали мигать, и система предупреждения о столкновениях отключилась.

«Озимандия» ослепла.

Корабль летел на огромной скорости сквозь космос без единого прибора для обнаружения препятствий. У них остался только обзорный иллюминатор и их собственное зрение.

Роми посмотрела в черноту за стеклом.

— Я ничего не вижу. Только звезды. Мы летим вслепую.

— Мы летим интуитивно, — поправил Сайлас и сел в командирское кресло без пристегивания ремнями. — Линнея. Положите руки на штурвал. Не смотрите на координаты. Слушайте корабль. Слушайте нас.

Навигатор села в свое кресло, закрыла глаза и положила ладони на пластиковые манипуляторы.

Тишина на мостике перестала пугать. В ней появился странный вибрирующий ритм. Роми, Сайлас и Линнея чувствовали его.

Это не было биение сердца. Пульсация их общего квантового поля взаимодействовала со средой.

Они летели так несколько часов без единого слова. Линнея не открывала глаз. Ее руки едва заметно двигали манипуляторы для корректировки курса на доли градуса. Девушка просто чувствовала необходимость этих движений.

Внезапно Роми ощутила легкий укол тревоги без видимой причины. Девушка открыла глаза и посмотрела на напрягшегося Сайласа. Астрофизик смотрел в иллюминатор.

Линнея резко потянула штурвал вправо.

«Озимандия» накренилась и ушла с прямой траектории.

Через секунду мимо обзорного иллюминатора пронесся гигантский темный астероид. Он прошел в десятке метров от левого борта. Крейсер разбился бы вдребезги без смены курса Линнеей.

Навигатор медленно открыла глаза и тяжело задышала.

— Я почувствовала его.

Сайлас слабо улыбнулся.

— Вы материализовали свое предчувствие и сами же уклонились от него, Сол. Вы создали вероятность столкновения и аннулировали ее своей волей. Радары бы просто зафиксировали камень и заставили вас паниковать.

Роми посмотрела на астрофизика.

— Мы сами создаем эти препятствия?

— Мы находимся в нормальном космосе, Чен, — ответил Торн. — Но мы стали квантовыми генераторами. Наша тревога материализует угрозы, а спокойствие рассеивает их. При выключенных сенсорах страхи не оформляются в конкретные цифры и расстояния. Мы лишаем их силы.

Линнея снова закрыла глаза и выровняла курс.

— Значит, мы долетим до Земли при простой вере в свободный путь?

— Мы долетим, — подтвердил Сайлас.

Роми отвернулась от иллюминатора и посмотрела на пустой навигационный экран.

— Что мы будем делать на Земле? Как мы будем жить? Мы не сможем постоянно держаться за руки и контролировать свои мысли. Мы растворимся посреди улицы при первом же конфликте на планете.

Астрофизик серьезно посмотрел на нее.

— Я думал об этом, Чен. У меня есть ответ.

Сайлас встал с кресла и подошел к Роми.

— Мы не будем жить среди людей по возвращении. Мы сдадим пустой корабль, соврем про микрометеоритный шторм и уволимся со службы. Мы уедем.

Линнея открыла глаза.

— Куда уедем?

— Туда, где нет раздражителей и нужды во лжи ради выживания. Мы найдем изолированное место и будем поддерживать наш симбиоз. Мы станем новым видом.

Роми покачала головой.

— Вы предлагаете нам стать отшельниками? Жить втроем до конца своих дней?

— Я предлагаю нам стать будущим, — Торн говорил с фанатичным блеском в глазах. — Мы стали живым доказательством подчинения материи разуму. Мы научимся управлять нашей структурой при ее сохранении. Мы сможем изменять реальность вне корабля. Мы сможем изменять мир.

Линнея сжала штурвал.

— Это звучит как безумие, Торн. Я хочу нормальную жизнь и хочу забыть этот кошмар.

— Нормальной жизни больше нет, Линнея! — Сайлас повысил голос. — Разлом переписал наш код! Мы мутанты! Вы не сможете завести семью и работать! Вы исчезнете при первой же ссоре с соседом!

Девушка отшатнулась.

Сайлас быстро шагнул к ней.

— Мы обречены быть вместе. Это наша цена за выживание.

Роми посмотрела на свои плотные руки. Она знала легкость исчезновения этой плотности.

Корабль снова дрогнул, но дрожь шла изнутри. Температура на мостике начала стремительно падать.

Линнея вскрикнула.

— Тот самый холод!

Роми обхватила себя руками. Изо рта девушки вырвалось облачко белого пара. Металлические консоли покрывались инеем.

Сайлас попятился.

— Это невозможно. Эффект лжи остался в Разломе. Мы в нормальном пространстве.

— Видимо, не остался, — прохрипела Линнея. Девушка дрожала и не могла удержать штурвал. — Кто-то из нас лжет!

Роми посмотрела на Торна.

— Вы лжете нам, Сайлас!

Астрофизик отрицательно покачал головой.

— Мне не о чем лгать! Я рассказал вам весь свой план!

— Вы лжете не о планах! — Роми поднялась с кресла и с трудом устояла на ногах от пронизывающего холода. — Вы лжете о нашей природе! Вы называете нас мутантами и обрекаете на совместную жизнь. Но это не так!

Сайлас замер.

— Вы манипулируете нами, Торн, — связистка сделала шаг к нему. — Вы хотите оставить нас с собой. Вы боитесь остаться один. Вы боитесь исчезнуть без нашего симбиоза. Вы держите нас в страхе для сохранения себе жизни!

Холод стал невыносимым. Линнея упала на пол и свернулась клубком.

Сайлас побледнел.

— Я делаю это ради нас всех.

— Ложь! — Роми почти кричала. — Признайтесь в своем страхе смерти!

Торн закрыл глаза и судорожно сглотнул.

— Да. Я боюсь.

Холод мгновенно отступил. Иней на консолях начал таять, и температура быстро вернулась в норму.

Линнея тяжело дышала и поднималась с пола. Роми оперлась о свой стол.

Сайлас стоял посреди мостика. Фанатичный блеск в его глазах погас, и он выглядел сломленным.

— Я боюсь, — тихо повторил астрофизик. — Я не смогу удерживать свою структуру один и растворюсь после расставания на Земле. Я привязал вас к себе.

Роми подошла к нему.

— Вы сделали нас своими заложниками, Сайлас.

— Я хотел как лучше.

— Вы хотели как лучше для себя.

Линнея вернулась в кресло пилота и посмотрела на отключенные экраны радаров.

— Включайте сенсоры, Чен.

Роми подошла к панели и подняла главный рубильник. Экраны радаров мигнули и ожили. Индикаторы загорелись зеленым, и система предупреждения включилась.

— Космос пуст, — сухо доложила Линнея. — Никаких астероидов. Мы летим домой.

Сайлас посмотрел на девушек.

— А что будет со мной по возвращении?

Роми не обернулась.

— Вы пойдете под трибунал, Торн. А мы будем жить нормальной жизнью.

Астрофизик посмотрел на свои начавшие слабо мерцать голубым светом руки.

— Я не выживу один.

— Значит, вы растворитесь, — жестко ответила Линнея. — Это будет вашей платой за «Ауригу», Артура и Тарека.

Глава 35. Полет сквозь мысль.

Звезды на обзорном экране «Озимандии» светили ровным безразличным светом пустой галактики. Радары монотонно отсчитывали парсеки до границ Солнечной системы. Кораблю оставалось чуть больше двух месяцев пути до Земли.

Сайлас Торн сидел на полу у стены мостика, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку. Пальцы астрофизика продолжали слабо мерцать голубоватым светом.

Линнея вывела логи навигационного компьютера на центральный дисплей и быстро просмотрела графики расхода топлива.

— Тяга стабильна, — навигатор не обернулась к Торну. — Реактор работает на сорока процентах, и этого хватит до лунной орбиты без дозаправки.

Роми Чен сидела за пультом связи и сжимала в руках холодную термокружку с остывшим кофе. Связистка посмотрела на астрофизика.

— Ваш распад остановился, Торн. Вы больше не просвечиваете насквозь.

Сайлас не поднял головы.

— Иллюзия стабильности, Чен. Я держусь только за счет нашего нахождения в одном отсеке и пересечения квантового поля. Связь разорвется после вашего схода на Землю.

— Значит, у вас есть два месяца для поиска способа стабилизировать себя в одиночку, — жестко сказала Линнея.

— Это невозможно. Я не могу быть наблюдателем для самого себя, человеческое сознание так не работает. Мне нужен внешний якорь.

— Вашим якорем станет трибунал, — Роми со стуком поставила кружку на стол. — Флот найдет способ зафиксировать вас в изоляторах и магнитных камерах.

— Вы действительно верите в суд надо мной? — астрофизик поднял глаза с холодным циничным блеском. — Они не станут судить человека с секретом бессмертия и власти над материей. Они сделают меня руководителем нового исследовательского проекта, а вас двоих превратят в подопытных.

Линнея ударила кулаком по подлокотнику кресла.

— Мы удалили данные «Ауриги»! У них нет доказательств существования Разлома!

— Им не нужны данные «Ауриги», — Торн медленно поднялся на ноги и подошел к центральному проектору. — Мы являемся живым доказательством. Медицинские сканеры зафиксируют вашу аномальную квантовую подпись сразу после схода на орбитальную станцию. Изотопы в нашей крови мутировали, и вы не скроете это.

Роми сильно побледнела.

— Вы блефуете и просто пытаетесь запугать нас.

— Проверьте сами, — Сайлас указал на встроенный в панель связи медицинский сканер. — Запустите глубокий анализ своей крови и посмотрите на результаты.

Роми прикусила губу, вытянула руку и положила палец на сенсор сканера. Аппарат тихо зажужжал. На экране появился красный график.

Связистка уставилась на дисплей расширенными глазами.

— Линнея. У нас нет ДНК.

Навигатор вскочила с кресла и подбежала к терминалу связи. Сложная переплетающаяся голограмма из чистого света вращалась на экране вместо привычной двойной спирали.

— Что это такое? — Линнея схватила Торна за воротник водолазки. — Что Разлом сделал с нами?!

— Он выполнил наши желания, — Сайлас не пытался вырваться. — Мы захотели выжить в непригодной для биологического организма среде, и Разлом переписал нас. Наша физическая оболочка стала проекцией нашего сознания из зафиксированной информации.

Астрофизик мягко отстранил руки девушки.

— Вас не пустят домой после возвращения на Землю. Вас изолируют и будут изучать. Они разлучат вас ради науки после осознания вашей зависимости от симбиоза. Они просто посмотрят на ваш распад на фотоны.

Линнея отступила на шаг и посмотрела на свои руки.

— Я не хочу быть проекцией. Я хочу быть человеком.

— Вы больше не человек, Сол. И я тоже.

Роми ударила по кнопке сброса на сканере, и красный график исчез.

— Значит, мы в ловушке. Мы не можем остаться в космосе или вернуться домой.

— Мы можем вернуться в Разлом, — голос Сайласа стал тихим и убедительным. — Сингулярность выпустила нас после очищения намерений. Разлом Скорпиона занимает огромный сектор. Мы можем жить на периферии внутри созданного нами Изолятора. Мы будем богами в своей собственной вселенной и сможем материализовать любую реальность.

— Я не хочу быть богом! — Линнея громко закричала. — Я хочу жить, чувствовать ветер и видеть солнце! Я не хочу строить свой мир из пустоты и своих же мыслей!

Навигатор бросилась к штурвалу и вцепилась в манипуляторы.

— Мы летим на Землю. Плевать на карантин и на флот. Я докажу свою человечность!

Сайлас покачал головой.

— Вы совершаете ошибку. Я не позволю вам убить нас всех из-за вашего упрямства.

Астрофизик резко развернулся, бросился к пульту управления реактором и ударил по главной клавиатуре. Он ввел команду блокировки навигационной системы.

— Отмена курса! — крикнул Сайлас.

Линнея попыталась выровнять корабль. Манипуляторы штурвала намертво зафиксировались электромагнитными замками.

— Торн! Отпустите управление!

— Мы разворачиваемся! — астрофизик потянул рычаг маневровых двигателей.

«Озимандия» содрогнулась всем корпусом. Корабль начал разворачиваться и уходить с курса на Землю. Нос крейсера снова указал в сторону темного сектора Разлома Скорпиона.

Роми схватила тяжелую термокружку со стола, бросилась к Сайласу и с размаху ударила его металлом по голове.

Торн охнул и упал на колени. Из рассеченного виска обильно хлынула кровь.

— Линнея! Возвращай курс! — крикнула Роми и встала между астрофизиком и пультом реактора.

— Система заблокирована мастер-кодом! — навигатор отчаянно била по клавишам. — Я не могу перехватить управление! Корабль ложится на обратный курс!

Сайлас поднялся на ноги. Кровь заливала левую половину его лица, но астрофизик не обращал на нее внимания.

— Вы не остановите меня, Чен. Я спасаю нас.

Он шагнул к девушке. Роми выставила кружку перед собой как оружие.

— Отойдите, Торн.

Астрофизик слабо усмехнулся.

— Или вы убьете меня и растворитесь сами? Мы связаны, Роми. Вы не причините мне вреда.

Сайлас сделал еще один шаг.

Внезапно корабль сильно дернулся от сильного внешнего удара.

Сирены на мостике громко завыли. Красные аварийные огни вспыхнули под потолком.

Линнея проверила радар.

— Капитан Торн! Мы вошли в астероидное поле! Радары фиксируют множественные столкновения!

— Откуда здесь астероиды?! — Сайлас бросился к центральному дисплею. — Космос был пуст в нормальной метрике!

— Это не нормальная метрика! — Роми посмотрела на свои руки. Они снова начали мерцать голубым светом. — Мы потеряли консенсус! Мы снова начали конфликтовать!

— И Разлом достал нас даже здесь! — Линнея в ужасе смотрела на приближающиеся красные точки на экране. — Аномалия расширяется и следует за нами!

Удар огромной силы сотряс левый борт «Озимандии». Металл обшивки оглушительно заскрежетал, и искры посыпались из вентиляционных решеток.

— Пробоина в пятом отсеке! — навигатор вцепилась в заблокированный штурвал. — Торн, снимите блокировку! Дайте мне увести корабль!

Сайлас стоял у пульта реактора и держался за окровавленную голову.

— Я не могу.

— Что значит — не можете?! — Роми подбежала к нему.

— Мастер-код не работает, — астрофизик смотрел на экран с расширенными от ужаса глазами. — Система не принимает команды. ИИ заблокировал консоль.

— ИИ отключен!

— Он мутировал вместе с нами! — Сайлас сильно ударил кулаком по терминалу. — Корабль тоже стал квантовым объектом и реагирует на наш конфликт! Он запер нас!

Очередной астероид врезался в днище крейсера. Пол под ногами заходил ходуном от сильной тряски.

— Мы разобьемся! — Линнея плакала и пыталась сдвинуть неподвижные манипуляторы. — Корабль летит прямо в центр скопления!

Сайлас посмотрел на Роми. Лицо астрофизика исказила сильная паника.

— Чен. Мы должны восстановить консенсус. Нам нужно сесть на пол и синхронизироваться.

— Я не буду с вами синхронизироваться! — связистка отступила от него. — Вы сумасшедший и хотели вернуть нас в Разлом! Я лучше разобьюсь об астероид!

— Мы умрем без синхронизации! — Торн шагнул к ней. — Роми, пожалуйста!

Девушка отрицательно покачала головой.

— Вы говорили о нетерпимости физики к исключениям, Торн. Вы убили Артура и Тарека. Я не дам вам убить нас.

Роми развернулась и побежала к выходу с мостика.

— Чен, стойте! Куда вы?! — Сайлас бросился за ней.

— В спасательную капсулу! — крикнула связистка и нажала кнопку на панели шлюза. Двери разошлись. — Я улетаю на Землю.

— Капсула не защитит вас от квантового распада! Вы растворитесь в пустоте!

Роми выбежала в коридор.

— Линнея! За мной!

Навигатор посмотрела на заблокированный штурвал. Корабль сотрясался от непрерывных ударов камней. Обшивка громко рвалась.

Линнея отстегнула ремни и бросилась к выходу.

Сайлас преградил ей путь и раскинул руки в стороны.

— Я не пущу вас! Вы убьете нас всех! Связь разорвется после вашего ухода!

Линнея не стала останавливаться. Девушка с разбегу ударила Торна плечом в грудь прямо в свежую рану.

Астрофизик взвыл от боли и упал на решетку палубы. Навигатор перешагнула через него и выбежала в коридор.

Они бежали по шатающимся коридорам «Озимандии». Сирены выли и предупреждали о критических повреждениях корпуса. Воздух наполнялся едким дымом от горящей проводки.

Они добежали до отсека спасательных капсул. Роми ввела код доступа, и дверь первой капсулы открылась.

— Залезай! — связистка подтолкнула Линнею внутрь.

Навигатор упала в тесное кресло. Роми запрыгнула следом и нажала кнопку герметизации. Стеклянная дверца капсулы захлопнулась и отрезала их от горящего коридора.

— Запускай отстрел! — Линнея торопливо пристегивала ремни.

Роми положила руку на красный рычаг. Окровавленный кулак громко ударил в стекло капсулы снаружи. Девушки сильно вздрогнули.

Сайлас Торн стоял в коридоре и прижимался лицом к стеклу. Глаза астрофизика были безумными. Кровь текла из разбитого виска и раны на груди. Он беззвучно кричал и умолял их остановиться.

Его тело начало быстро терять плотность. Пальцы на стекле становились полностью прозрачными. Голубое свечение охватило его фигуру. Он распадался на глазах и терял квантовую целостность из-за решения девушек разорвать связь.

Роми посмотрела на него.

— Прощайте, Торн.

Девушка с силой дернула рычаг вниз.

Пиропатроны сработали с глухим хлопком. Спасательная капсула отделилась от борта «Озимандии» и вылетела в открытый космос. Сильная перегрузка вдавила Роми и Линнею в кресла.

Капсула мчалась сквозь астероидное поле. Автоматические маневровые двигатели помогали ей уклоняться от огромных камней. Роми увидела через иллюминатор столкновение «Озимандии» с гигантским астероидом. Яркая вспышка взрыва осветила космос. Корабль разлетелся на куски и превратился в облако пыли и обломков.

Сайлас Торн погиб вместе с крейсером. Он мог раствориться в квантовом ничто за секунду до взрыва.

Роми тяжело дышала. Девушка посмотрела на свои руки. Они оставались плотными без голубого свечения и прозрачности.

— Линнея. Мы не растворяемся.

Навигатор посмотрела на свои ладони.

— Но как? Торн говорил о нашей смерти без него.

— Торн ошибался, — Роми откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. — Торн думал о нашей связи с ним. Он был просто паразитом и питался нашим страхом. Мы выжили благодаря отказу от него. Мы разорвали эту связь сами.

Капсула вырвалась из астероидного поля в чистый спокойный космос. Зеленая точка Земли светилась на радаре.

Линнея смотрела на звезды.

— Мы возвращаемся домой.

Роми открыла глаза.

— Да. И мы никому не расскажем о событиях здесь.

Связистка посмотрела на маленькую флешку в своей руке. На ней была скопирована только одна запись с приказом Артура Вэнса об эвакуации экипажа.

Официальная версия будет безупречной. Микрометеоритный шторм, гибель корабля и героизм капитана объяснят все. Разлом Скорпиона останется навсегда нераскрытой тайной.

Глава 36. Сердце Разлома.

Вспышка взрыва «Озимандии» отразилась на матовом стекле гермошлема. Артур Вэнс закрыл глаза. Капитан парил в невесомости в абсолютном вакууме. Он ждал заморозки крови от ледяного холода космоса или выжигания легких остаточной радиацией сингулярности.

Ничего не происходило.

Артур открыл глаза. Фальшивые звезды карманной вселенной исчезли вместе с уничтоженным кораблем. Белого Изолятора больше не было.

Капитан висел в центре гигантской пульсирующей сферы из скрученных нитей фиолетового и золотого света. Нити постоянно двигались и сплетались в невозможные узоры. Сфера напоминала колоссальную нервную систему без физической оболочки.

Пульсар вращался в самом центре сферы. Его ослепительные вспышки не обжигали глаза. Свет пульсара проникал прямо в сознание, минуя оптические нервы.

Ритм пульсара полностью совпадал с биением сердца Артура.

Капитан посмотрел на свои руки. Он был без скафандра в легкой форменной куртке. Он дышал и чувствовал наполнение легких кислородом при полном отсутствии материи вокруг.

— Торн ошибался, — голос Артура прозвучал неестественно громко в пустоте.

Голос раздался не из пустоты, а прямо в голове Артура. Он был мягким, глубоким и лишенным эмоций.

— Он был слишком привязан к теориям.

Капитан попытался развернуться в невесомости.

— Кто здесь?

— Я называюсь Разломом.

Артур перестал барахтаться и посмотрел на пульсар.

— Ты разумное существо?

— Я не существо, Артур Вэнс. Я зеркало. Вы прошли через мои внешние слои, очистили свои мотивы и пожертвовали собой. Вы стали первым наблюдателем с желанием отдать свою жизнь не ради страха или вины, а ради другого наблюдателя.

Золотые нити вокруг Артура пришли в движение. Они начали стягиваться к капитану и окутывать его мягким теплым светом.

— Вы разрушили Изолятор своим актом абсолютной самоотдачи. Поэтому я впустил вас сюда, в свое сердце.

Артур тяжело дышал.

— Почему ты убил экипаж «Ауриги» при своей зеркальности? Почему ты позволил Сайласу раствориться? Почему ты пытал нас?

— Зеркало не убивает, оно лишь отражает стоящее перед ним.

Голос Разлома констатировал факты без обвинений.

— Экипаж «Ауриги» принес в меня семена разрушения из-за взаимной ненависти и попыток доказать свое превосходство. Я лишь дал им физическое пространство для их ненависти. Они уничтожили себя сами, а я просто не мешал им.

Пульсар мигнул.

— Сайлас Торн был другим и искал понимания без ненависти. Но его понимание было мертвым. Он хотел разобрать меня на формулы и пожертвовал людьми ради данных. Он принес мне логику хищника, и я поглотил его как хищник добычу.

Артур вспомнил горящие глаза астрофизика при растворении в голубом свете.

— А Тарек? Он пожертвовал собой для остановки реактора.

— Тарек Аль-Файед нашел покой и очистил свою совесть. Его энергия стала частью моего защитного контура. Он больше не чувствует вины.

Артур сжал кулаки.

— А Роми и Линнея? Я видел взрыв корабля после моего приказа об эвакуации!

— Они живы.

Голограмма соткалась в воздухе перед Артуром. Капитан увидел летящую сквозь нормальный космос небольшую спасательную капсулу. Две девушки сидели внутри молча. Их бледные лица были полны решимости.

— Они разорвали квантовую связь с Сайласом Торном до их заражения его паранойей, — пояснил голос Разлома. — Я отпустил их после их выбора жизни. Они несут на Землю ложь и скроют мое существование от вашего вида.

Артур выдохнул и расслабил грудную клетку. Его команда находилась в безопасности. Он сделал необходимое для капитана.

— Зачем ты держишь меня при их спасении? — Артур посмотрел на пульсар.

Голограмма спасательной капсулы исчезла. Золотые нити вокруг капитана начали пульсировать в такт биению пульсара.

— Потому что ты первый. Ваш вид агрессивен и полон страха. Вы заражаете вселенную своей неуверенностью. Но ты показал мне способность к чистому бескорыстному самопожертвованию.

— Ты разорвал петлю эгоизма, Артур Вэнс.

— И что теперь? — капитан чувствовал только усталость без страха. — Ты сделаешь меня частью себя и превратишь в информацию как Торна?

— Нет. Торн хотел стать частью меня, а ты хочешь стать свободным.

Свет пульсара стал ярче.

— Я не могу вернуть тебя в нормальный космос. Изолятор изменил твою квантовую подпись, и ты просто рассыплешься на атомы в вашем мире. Но я могу дать тебе выбор.

Артур поднял голову.

— Какой выбор?

— Ты можешь остаться в Сердце Разлома и стать моим хранителем. Ты будешь фильтровать новых посетителей и защищать этот сектор. Ты никогда больше не почувствуешь ни боли, ни вины.

Капитан усмехнулся.

— Стать вашим сторожевым псом и вечно сидеть в этой золотой клетке?

— Это не клетка, а симбиоз на высшем уровне. Ты получишь контроль над метрикой и сможешь формировать реальность.

— А второй вариант? — Артур скрестил руки на груди.

Пульсар на мгновение померк.

— Второй вариант заключается в растворении. Я сотру твое сознание без боли и страха. Ты перестанешь быть, и твоя энергия вернется в базовое поле вселенной как абсолютное ничто.

Артур Вэнс посмотрел на свои руки без шрамов и ожогов. Это было идеальное тело в идеальном мире с превращением мысли в материю. Он мог бы стать богом в этом мире.

Он вспомнил лица пятнадцати инженеров с «Атланта», крик Тарека в машинном отделении «Озимандии», отчаяние Линнеи и страх Роми. Все эти люди страдали из-за попыток других контролировать реальность и быть богом. Сайлас Торн, капитан «Ауриги» и сам Артур пытались делать это.

— Человеку нельзя давать власть над реальностью, — тихо сказал Артур.

— Почему? — в голосе Разлома послышалось искреннее непонимание. — Ты доказал свою чистоту.

— Я доказал свою готовность умереть ради других, — капитан посмотрел прямо в центр пульсара. — Моя чистота исчезнет от скуки и злости при одиночестве на тысячелетия с этой силой. Я начну создавать фантомы для развлечения и стану чудовищем вроде Торна.

Артур опустил руки.

— Я не хочу быть богом в пустой вселенной.

— Ты выбираешь небытие?

— Я выбираю покой.

Золотые нити вокруг Артура замерли.

— Это твой окончательный выбор, Артур Вэнс?

— Да.

Пульсар в центре Сердца Разлома начал медленно менять цвет с ослепительно белого на теплый янтарный. Ритм его биения замедлился.

Артур почувствовал потерю плотности своего тела. Оно напоминало погружение в теплую воду после долгого тяжелого дня.

Форменная куртка капитана растаяла и превратилась в золотую пыль.

— Твоя команда будет жить, — голос Разлома становился все тише. — Они понесут твою жертву как щит.

— Я знаю, — Артур улыбнулся впервые за три года без горечи или сарказма. — Они справятся.

Его руки стали прозрачными, затем ноги. Он больше не чувствовал своего тела и стал чистым сознанием в центре вселенной. Вина за «Атлант» ушла, страх перед неизвестностью исчез. Память о Линнее, Роми, Тареке и Сайласе стиралась и оставляла легкое чувство выполненного долга.

Артур Вэнс перестал быть капитаном и человеком. Он стал светом. Последний удар пульсара растворил остатки его сознания. Капитан Артур Вэнс исчез абсолютно, безболезненно и навсегда.

В Сердце Разлома Скорпиона снова воцарилась тишина. Золотые нити продолжили свой вечный неторопливый танец вокруг пульсара. Аномалия поглотила еще одного человека как дар, а не как пищу.

Глава 37. Очищение.

Спасательная капсула «Озимандии» шла сквозь метеоритный поток, и автопилот плавно корректировал курс. Серые глыбы с глубокими кратерами мелькали в иллюминаторе. Радар показывал Землю ровной зеленой точкой. До орбитальной станции оставалось пять дней полета.

Роми Чен сидела в тесном кресле с дешифратором в руках. Маленький экран светился единственной сохраненной аудиозаписью: Артур Вэнс отдавал приказ об эвакуации. Эта ложная история должна была стать официальной правдой.

Линнея Сол безотрывно смотрела на зеленые цифры навигационных графиков.

— Вы уверены в правильности наших действий? — тихо спросила Линнея.

Роми не подняла головы.

— Торн был прав. Человечество не готово к Разлому. Мы не умеем быть искренними даже с самими собой. Аномалия превратит любой флот в кладбище вроде «Ауриги».

— Но мы нарушим усвоенные там уроки этой ложью, — Линнея повернулась к связистке. — Прозрачность помогла нам выжить. А теперь мы везем на Землю самую большую ложь в истории флота. Разве Разлом не накажет нас за это?

Роми посмотрела на свои руки. Они были плотными и материальными. Голубоватое свечение больше не появлялось.

— Разлом остался позади, Сол. В нормальном космосе правят другие законы.

Линнея покачала головой.

— Я так не думаю.

Навигатор отстегнула ремни безопасности, оттолкнулась от кресла и подплыла к маленькому обзорному иллюминатору.

— Разлом изменил нашу квантовую подпись по словам Торна. Мы мутировали и стали частью аномалии. И я это чувствую.

Роми напряглась.

— Что вы чувствуете?

— Связь, — Линнея прижала ладонь к стеклу. — Я не смотрю на радары с прежним страхом. Я чувствую этот метеоритный поток и знаю траекторию следующего камня до расчетов автопилота. Мое сознание опережает приборы.

Связистка с трудом сглотнула.

— Это обостренная интуиция после сильного стресса.

— Нет, Роми. Это преломление. Мы смотрим на реальный мир через призму сингулярности.

Линнея оттолкнулась от иллюминатора и подплыла вплотную к Роми.

— Вспомните реакцию Разлома на наши секреты. Они материализовались в виде физических угроз с удлинением коридоров и гравитационным давлением.

Глаза навигатора расширились.

— Эта ложь исказит материю вокруг нас и заразит реальность Земли. Мы принесем Разлом с собой!

Роми крепче сжала дешифратор.

— Вы сходите с ума, Линнея. Торн заразил вас паранойей. Квантовая пластичность работает только в эпицентре макро-аномалии. В нормальном космосе наши мысли не имеют физического веса.

— Почему я знала ваши слова до их произнесения? — Линнея не отступала. — Почему я чувствую ваш страх как свой собственный?

Роми отвернулась.

— Оставьте меня в покое.

Капсула сильно дернулась. Автопилот взвыл сигналом тревоги, и красные лампы замигали на тесной панели управления.

Линнея бросилась к навигационному монитору.

— Крупный осколок сошел с расчетной орбиты! Он идет прямо на нас!

— Автопилот уклоняется? — Роми вцепилась в подлокотники кресла.

— Тяги маневровых двигателей не хватает для уклонения от такой огромной массы! — навигатор быстро била по клавишам. — Он нас сомнет!

Капсулу сильно затрясло. Огромная серая глыба надвигалась с ужасающей скоростью и закрывала собой звезды в иллюминаторе.

— Линнея, сделайте что-нибудь! — закричала Роми.

— Ручное управление заблокировано протоколом безопасности! — Линнея в панике дергала рычаги. — Я не могу перехватить контроль!

Камень занимал половину обзора, и столкновение было неизбежно.

Роми закрыла глаза. Связистка приготовилась к разрывающему капсулу удару. Она вспомнила слова Линнеи об искажении материи ложью.

Она очень боялась возвращения на Землю и перспективы стать объектом исследований. Она боялась трибунала. Она спряталась за придуманной ею же ложью. Космос услышал ее страх и бросил в них этот камень.

— Я не хочу умирать! — Роми открыла глаза и посмотрела на дешифратор в своих руках.

Прибор был якорем ее лжи.

Связистка резким движением отстегнула ремни и подлетела к панели управления шлюзом капсулы.

— Что вы делаете?! — Линнея попыталась перехватить ее руку.

— Я очищаю намерения! — Роми оттолкнула навигатора.

Она вставила дешифратор в порт малого шлюза для утилизации отходов.

— Чен, нет! Это наши доказательства и наш щит!

— Это наша погибель! — Роми нажала кнопку сброса.

Внутренний люк закрылся, а внешний люк открылся. Вакуум мгновенно высосал дешифратор наружу прямо навстречу надвигающемуся метеориту.

Роми оттолкнулась от панели и тяжело задышала в невесомости. Астероид находился в пяти метрах от капсулы.

Но удара не последовало.

Линнея ахнула и посмотрела в иллюминатор расширенными глазами.

Огромная каменная глыба внезапно раскололась без взрыва. Камень просто распался на две ровные половины от невидимого гигантского лезвия. Два куска метеорита прошли по обе стороны от спасательной капсулы и едва не поцарапали тонкую обшивку.

Капсула снова выровняла курс, и тряска прекратилась. Красные лампы сменились спокойным зеленым светом.

Роми медленно подплыла к иллюминатору. Обломки камня медленно растворялись в черной пустоте космоса. Разбитый расплющенный пластиковый корпус дешифратора парил среди них.

Линнея опустилась в свое кресло и вытерла пот со лба.

— Вы видели это?

— Я видела, — Роми смотрела на обломки. — Космос расколол камень ровно в секунду выброса мной лжи.

Связистка повернулась к навигатору. Лицо Роми побледнело, но в глазах появилось странное умиротворение.

— Торн был прав. Мы мутировали и несем Разлом в себе. Мы не можем лгать ни себе, ни вселенной.

Линнея кивнула.

— Значит, мы скажем им правду. Адмиралтейство и Трибунал узнают о сингулярности, квантовом консенсусе и смерти Артура и Тарека.

— Они нам не поверят, Сол.

— Это их проблема, Роми. Наша задача заключается в прозрачности. Наша измененная квантовая подпись не исказит реальность Земли при абсолютной честности. Мы принесем им знание вместо разрушения.

Роми вернулась в свое кресло и пристегнула ремни.

— Экипаж «Ауриги» сошел с ума от этого знания.

— Мы не «Аурига», Чен. Мы «Озимандия», и мы выжили.

Остаток пути прошел в спокойной ясной тишине принявших свою судьбу людей. На пятые сутки полета радар капсулы громко пискнул.

— Визуальный контакт, — Линнея посмотрела на экран.

Голубая сияющая сфера Земли появилась в иллюминаторе сквозь белые вихри облаков. Сверкающие кольца орбитальных станций вращались вокруг планеты.

Роми смотрела на свой дом без радости или облегчения. Связистка чувствовала себя чужой инопланетянкой при возвращении на родную планету.

Строгий металлический голос диспетчера орбитальной обороны раздался из динамика радиосвязи.

— Неизвестная капсула. Назовите себя и свой код доступа для закрытого воздушного пространства сектора Земля-Один. В противном случае мы откроем огонь.

Линнея включила микрофон.

— Говорит навигатор Линнея Сол с исследовательского крейсера «Озимандия». Код доступа Альфа-Семь-Ноль-Бис.

Долгая пауза повисла в эфире.

— «Озимандия»? — голос диспетчера потерял механическую жесткость и выразил искреннее недоумение. — Ваш корабль числится пропавшим без вести в секторе Разлома Скорпиона без фиксации сигналов бедствия. Сколько вас на борту?

— Двое, — ответила Линнея.

— Каков статус остального экипажа и капитана Вэнса?

Навигатор посмотрела на Роми. Связистка медленно кивнула.

— Капитан Вэнс мертв, — голос Линнеи звучал ровно и четко. — Инженер Аль-Файед и астрофизик Торн мертвы. Экипаж станции «Аурига» уничтожен.

— Причина гибели? — диспетчер перешел на официальный тон. — Метеоритный шторм, радиация или нападение?

Линнея глубоко вдохнула.

— Причиной гибели стало отсутствие искренности, диспетчер. Человеческое сознание оказалось не готово к прямому контакту с квантовой материей.

Снова возникла более долгая пауза.

— Навигатор Сол, ваша речь бессвязна. Мы высылаем спасательный челнок и медицинскую бригаду для помещения вас в карантин. Сохраняйте текущий вектор.

— Вас понял, диспетчер. Конец связи.

Линнея выключила микрофон и откинулась на спинку кресла.

— Началось.

Огромный серый спасательный челнок флота приблизился к их капсуле через двадцать минут. Магнитные захваты мягко зафиксировали маленькую скорлупку. Шлюз капсулы открылся.

Четверо людей в тяжелых бронированных скафандрах биологической защиты вплыли внутрь. Тонированные визоры скрывали их лица. Они держали в руках парализующие излучатели.

— Отстегните ремни и держите руки на виду без резких движений, — скомандовал старший группы.

Роми и Линнея повиновались, отстегнули ремни и медленно поднялись с кресел. Спецназовцы окружили их. Один из них провел ручным сканером вдоль тела Роми. Прибор издал резкий прерывистый писк.

Солдат отшатнулся.

— Командир. Сканер выдает аномалию. Их биологические показатели не читаются, и прибор показывает нулевой уровень углерода.

Старший группы навел излучатель прямо на грудь Роми.

— Кто вы такие?

— Мы выжившие, — Роми смотрела прямо в темное стекло его визора. — И мы готовы рассказать вам правду.

— В карантин и полную изоляцию, — приказал командир. — Доложите в Адмиралтейство.

Их заковали в магнитные наручники и вывели из капсулы.

Роми и Линнея плыли по холодному стерильному коридору спасательного челнока в окружении боящихся их вооруженных людей. Но девушки не чувствовали страха. Они были пусты и прозрачны. Они оставили свою ложь в космосе и подготовились к встрече с последствиями своей правды.

Впереди их ждали бесконечные допросы в лабораториях, проверки врачей и трибуналы. Изучение их мутировавшей квантовой структуры сопровождалось бы обвинениями в сумасшествии или предательстве.

Глава 38. Горизонт событий.

Резкий свет ударил по глазам Артура Вэнса, и капитан открыл веки. Он лежал на жестком решетчатом полу, ощущая металл щекой. Пронзительный звон в ушах смешивался с надрывным воем сирен. Палуба под ним мелко и непрерывно вибрировала. Это не был испепеляющий свет радиации Изолятора или гипнотическое сияние Сердца Разлома. Пульсирующий красный свет аварийных ламп заливал отсек.

Артур с трудом перевернулся на спину и сел, почувствовав прострел боли в мышцах спины. В легких сильно не хватало воздуха.

Он находился на мостике «Озимандии».

Навигационный стол был разбит. Искры сыпались из разорванных кабелей под потолком, а центральный проектор искрил в тщетных попытках вывести голограмму. Едкий удушливый запах горящей проводки и озона наполнил воздух.

Хриплый голос ударил по барабанным перепонкам.

— Кэп!

Артур повернул голову и увидел лежащего у пульта реактора Тарека Аль-Файеда. Инженер тяжело дышал и прижимал руку к окровавленному виску. Его комбинезон был прожжен в нескольких местах.

Капитан с трудом поднялся на ноги. Его сильно шатало.

— Тарек? Ты жив? Но как ты оказался здесь после сгорания в реакторной? Я видел твое растворение в свете!

Инженер непонимающе посмотрел на него.

— Сгорел в реакторной? Кэп, вас сильно приложило. Я не спускался в реакторную. Нас только что выбросило из сингулярности!

Артур замер. Воспоминания о сингулярности, Изоляторе, фантоме Сайласа, белом океане и слиянии с Сердцем Разлома нахлынули на него. Он вспомнил свое собственное исчезновение.

Капитан посмотрел на свои руки. Они были плотными и материальными. Свежая глубокая ссадина кровоточила на левой ладони.

— Линнея! Роми! — закричал Артур.

Линнея медленно приходила в себя в кресле пилота. Навигатор застонала и схватилась за голову. Роми сидела на полу у консоли связи, свернувшись в клубок и закрыв уши руками.

Артур обвел мостик взглядом.

— Торн! Где Сайлас?!

Астрофизика нигде не было.

Линнея с трудом выпрямилась в кресле и посмотрела на капитана безумными глазами.

— Сайлас мертв, капитан. Он растворился в голубом свете прямо на наших глазах! Мы не вытащили его из петли!

Роми подняла белое как мел лицо.

— Изолятор Мы были в Изоляторе. Мы уничтожили корабль. Тарек, ты прыгал через пропасть!

Инженер вздрогнул, оперся о свой пульт и медленно встал.

— О чем вы говорите, Чен? Мы только что вошли в горизонт событий! Белый свет поглотил нас, и перегрузка размазала нас по отсеку! Какая пропасть?

Роми громко закричала.

— Нет! Мы вышли из него! Мы находились в карманной вселенной! Артур выбросил себя в шлюз ради нашего спасения!

Артур схватился за край навигационного стола. Головная боль стала невыносимой из-за двух бьющихся в разуме противоречивых потоков воспоминаний.

Он помнил свой шаг в пустоту шлюза, золотые нити в центре аномалии и свой выбор стать ничем ради спасения команды. Но он помнил и невыносимое давление гравитации при нырке «Озимандии» в белое ядро сингулярности. Он помнил крик разрываемого на куски Сайласа Торна прямо на мостике.

Капитан посмотрел на свои руки и капающую на металлический пол кровь.

— Что реально? Разлом создал новую иллюзию?

— Я не знаю! — Тарек ударил кулаком по консоли. — Кэп, реактор нестабилен! Сингулярность выжала из него всю энергию, и у нас нет щитов!

Линнея застучала по клавиатуре дрожащими пальцами.

— Внешние радары мертвы, оптика сгорела. Я не вижу нашего местоположения.

— Чен. Эфир, — скомандовал Артур. Он отбросил философские вопросы ради выживания в любой реальности. — Ищите сигнал Земли и буи.

Роми надела наушники и включила терминал связи. Тишину на мостике нарушал только вой сирен. Связистка крутила колесо настройки несколько минут.

Гримаса чистого первобытного ужаса исказила лицо Роми. Девушка медленно сняла наушники и перешла на шепот.

— Капитан. Эфир мертв.

Артур напрягся при воспоминании об этом из Изолятора.

— Нет орбитальных станций?

Связистка посмотрела на него стеклянными глазами.

— Нет ничего. Абсолютная пустота. Галактика молчит.

Линнея перезагрузила оптические датчики. Один из внешних объективов со скрипом ожил, и на центральном экране появилось изображение с низким разрешением. Сирены стали казаться далеким незначительным фоном.

Они не увидели Земли или звезд сектора Ориона. Гигантская бесконечная серая стена пыли и камня заполняла все видимое пространство. Колоссальные трещины ползли по этой стене, извергая языки тусклого красного пламени.

Это была не планета, а мертвый остывающий кусок материи.

Тарек тихо спросил о происхождении этого объекта.

Линнея быстро напечатала команды и тяжело сглотнула.

— Я запускаю спектральный анализ. Высокое содержание силикатов, железа и магния. Уровень воды и органических соединений равен нулю.

Навигатор посмотрела на капитана со скатившейся по щеке слезой.

— Капитан топология объекта совпадает с топологией Земли.

Тарек отшатнулся от пульта.

— Это невозможно.

Линнея сорвалась на рыдание.

— Это Земля. Но она мертва и выжжена. Континенты разорваны, а океаны испарились.

Артур подошел к экрану. Серая расколотая глыба медленно вращалась в пустоте. На ней не было атмосферы, орбитальных станций и следов жизни. Только мертвый камень и огонь.

Роми тихо прошептала про Изолятор.

— Торн был прав! Мы в Изоляторе и не вернулись! Разлом снова играет с нами!

— Это не Изолятор, — голос Артура прозвучал пугающе ровно.

Капитан развернулся к команде с серым лицом. Он наконец понял причину сумасшествия экипажа «Ауриги».

— Это горизонт событий, — Артур посмотрел на мертвую планету. — Разлом перенес нас во времени, а не в карманную вселенную. В сингулярности нет времени, Линнея. Мы вошли в белую воронку. Тысячелетия прошли в нормальном космосе во время нашего полета сквозь нее.

Тарек схватился за голову.

— Тысячелетия?

— Эффект замедления времени вблизи сверхмассивных квантовых объектов, — капитан вспомнил лекции из Академии флота. — Мы пробыли в центре Разлома несколько минут, а для Земли прошли эпохи. Солнце погасло. Человечество вымерло или улетело. Мы вернулись на кладбище.

Роми громко закричала. Связистка бросилась к иллюминатору и начала колотить кулаками по толстому пластику.

— Нет! Верни нас обратно! Мы мертвы!

Линнея закрыла лицо руками и громко зарыдала. Тарек сполз по стене на пол и уставился в никуда пустым взглядом. Команда была окончательно сломлена. Квантовое отчаяние поглощало их. Разлом отнял смысл их жизней. Земля, дом и человечество больше не существовали, обесценив их выживание и очищение.

«Озимандия» дрейфовала над трупом Земли.

Артур Вэнс смотрел на свою команду. Разум его людей трещал по швам. Роми сбила костяшки в кровь о стекло иллюминатора. Тарек ритмично бился затылком о металлическую переборку. Линнея раскачивалась в кресле и выла на одной высокой ноте.

Одна мысль не давала Артуру упасть на пол и завыть вместе с ними. Он помнил прыжок в пустоту шлюза Изолятора и золотые нити Сердца Разлома. Слова аномалии о зеркале ясно звучали в его голове.

Капитан подошел к Роми, схватил связистку за плечи и силой оторвал от иллюминатора. Девушка вырывалась и кричала. Артур с размаху дал ей пощечину. Хлесткий звук перекрыл вой сирен. Роми замерла и тяжело задышала.

— Смотри на меня, Чен, — Артур крепко держал ее за плечи. — Это иллюзия.

Линнея перестала выть и подняла заплаканное лицо.

— Вы же сами сказали про замедление времени.

— Я сказал подсознательно ожидаемое нами! — Артур отпустил Роми, повернулся к Тареку и рывком поднял инженера на ноги. — Вставай, Тарек! Слушайте меня все!

Экипаж смотрел на него безумными глазами.

— Мы все еще в сингулярности, — Артур указал на экран с мертвой Землей. — Эта картинка не является реальностью. Разлом проецирует нам мертвую Землю из-за нашего страха потери смысла и отсутствия дома.

Тарек тяжело дышал.

— Кэп. А если это правда? Если Земля действительно мертва?

— Значит, мы умрем вместе с ней, — жестко ответил Артур. — Но я не сдамся фантомам. Вы помните разрыв трещины в полу Изолятора? Мы срастили ее благодаря вере в команду. Сейчас Разлом бьет по фундаменту и хочет лишить нас веры в человечество.

Капитан подошел к навигационному столу.

— Наша вера в мертвую Землю материализует эту смерть. Мы останемся в этом мертвом слепке навсегда и сойдем с ума подобно экипажу «Ауриги».

Роми подошла к консоли связи. Ее щека горела от пощечины, но взгляд прояснился.

— Как нам разрушить эту иллюзию, капитан? Мы должны доказать жизнь Земли действием.

Артур посмотрел на экран.

— Мы должны полететь туда.

Линнея громко ахнула.

— На мертвую планету? Мы разобьемся без посадочных площадок и атмосферы для торможения!

— Иллюзия не даст нам разбиться, — Артур сел в командирское кресло. — Мы пройдем сквозь этот мертвый камень при нашей вере в жизнь Земли. Мы прошли сквозь фантом «Атланта». Мы должны доказать Разлому превосходство нашей веры в дом над его мороком.

Тарек вытер кровь с виска и криво усмехнулся.

— Прыжок веры в планетарном масштабе. Кэп, вы сошли с ума. Запускаю реактор на максимальную тягу. Мы сгорим при входе в плотные слои без блокировок.

— Слоев нет, — ответил капитан. — Сол. Задайте вектор прямо в центр этой глыбы.

Линнея села за штурвал. Ее дрожащие руки крепко сжали манипуляторы.

— Вектор задан. Дистанция двести тысяч километров.

— Полный вперед.

«Озимандия» содрогнулась. Маршевые двигатели взревели на максимальной тяге. Корабль рванулся навстречу гигантскому серому шару.

Мертвая Земля на экране быстро увеличивалась в размерах. Трещины с красным огнем становились отчетливее. Корабль стремительно набирал скорость.

Линнея напряженно докладывала о сокращении дистанции. Роми закрыла глаза и вцепилась в край стола. Серый камень заполнил весь обзорный иллюминатор. Артур смотрел прямо на него и не отводил взгляда. Он заставил себя вспомнить запах дождя, зеленые деревья и шум орбитального порта Каллисто-Прайм. Он верил в жизнь.

Корабль сильно затрясло, и металл корпуса громко заревел от невыносимой вибрации. Нос «Озимандии» врезался в серую мертвую кору планеты.

Оглушительный взрыв и ослепительная вспышка белого света разорвали пространство. Гравитационный удар чудовищной силы вдавил Артура в кресло и сломал ему ребра. Капитан потерял сознание и провалился в абсолютную теплую тьму.

Тихий ритмичный писк разорвал тишину.

Артур медленно открыл глаза. Мягкий ровный белый свет не резал сетчатку. Капитан лежал на удобной мягкой кровати с неподвижным телом. Мышцы не слушались при попытке пошевелить рукой.

Артур повернул голову и осмотрел чистую стерильную палату с белыми стенами. Медицинский монитор в углу отслеживал его пульс. Дверь тихо открылась, и в палату вошел врач в белом халате с планшетом. Он посмотрел на монитор и перевел взгляд на Артура.

— Вы очнулись, капитан Вэнс, — голос врача звучал спокойно и по-деловому.

Артур сглотнул пересохшим горлом.

— Где я?

— Вы в центральном военном госпитале на орбитальной базе Каллисто-Прайм, — врач подошел к кровати и начал проверять капельницу. — Вы находились в коме двадцать четыре дня.

Артур закрыл глаза. Земля, база и люди оказались реальными. Они вырвались, и Разлом отпустил их. Прыжок веры сработал.

— Моя команда — прохрипел Артур. — Сол, Чен, Аль-Файед, Торн. Они живы?

Врач перестал проверять капельницу и посмотрел на Артура с легким недоумением.

— Моя команда, — повторил Артур и попытался приподняться. — Экипаж «Озимандии». Спасательная миссия к «Ауриге».

Врач нахмурился и сделал пометку в планшете.

— Капитан Вэнс. У вас ретроградная амнезия после тяжелой черепно-мозговой травмы. Спасательной миссии к «Ауриге» не было. Станцию списали десять лет назад, а «Озимандия» никогда не покидала орбиту Земли.

Артур замер от пробежавшего по позвоночнику холода.

— О чем вы говорите?

— Вы доставлены сюда с тяжелого крейсера «Атлант», — врач смотрел на него с сочувствием. — Три недели назад ваш корабль попал в мощный микрометеоритный шторм в поясе Койпера. Правый борт был пробит, а реакторный отсек загорелся. Вы получили тяжелую травму головы от удара обломком на мостике.

Врач положил руку на плечо Артура.

— Мне жаль, капитан. Вы единственный выживший. Инженерная команда и остальной экипаж сгорели заживо после блокировки автоматикой поврежденных отсеков.

Артур Вэнс перестал дышать. Он смотрел на белые стены палаты, мерцающий медицинский монитор и полное сочувствия лицо врача. Капитан вспомнил слова Сайласа Торна на мостике Изолятора о создании Разломом новых вариантов реальности на основе чувства вины.

Артур медленно перевел взгляд на окно палаты. За стеклом простирался нормальный космос с ярко светящимся Солнцем. Орбитальная станция медленно вращалась вокруг своей оси. Но в отражении стекла Артур увидел бледное измученное лицо Сайласа Торна с пугающей торжествующей улыбкой.

Врач вышел из палаты, и Артур остался один. Аппарат жизнеобеспечения продолжал ритмично пищать в такт пульсару из Сердца Разлома.

Глава 39. Прыжок веры.

Ритмичный писк кардиомонитора эхом отдавался в голове Артура Вэнса. Механический ровный звук успокаивал.

Капитан снова увидел в отражении больничного окна не свое лицо, а смотрящего на него из-за стекла Сайласа Торна. Астрофизик не произносил ни слова, и его губы растянулись в торжествующей жуткой улыбке.

Артур моргнул, и иллюзия исчезла. В окне снова отражалось его собственное бледное осунувшееся лицо с повязкой на голове. Серебристые конструкции орбитальной базы Каллисто-Прайм медленно проплывали за окном, а внизу сияла голубая полусфера Юпитера.

Всё выглядело абсолютно реальным. Капитан сжал кулаки, и мышцы отозвались слабой тягучей болью. Боль была настоящей.

Врач в белом халате вернулся в палату с небольшим пластиковым подносом и прозрачным стаканчиком.

— Капитан Вэнс. Вам нужно выпить регенеративный коктейль. Он поможет восстановить нейронные связи после амнезии.

Артур посмотрел на стаканчик.

— Вы сказали о гибели экипажа «Атланта».

— Мне очень жаль, капитан, — врач вздохнул с профессиональным сочувствием. — Вы сделали все возможное. Автоматика корабля заблокировала отсеки ради спасения мостика. Это не ваша вина.

Артур напрягся.

— Мне сказали то же самое три года назад.

— Вы пробыли в коме три недели, капитан. О каких трех годах вы говорите? Ваша память все еще фрагментирована, выпейте лекарство.

Врач протянул стаканчик.

Артур смотрел на прозрачную жидкость, а затем перевел взгляд на идеально гладкое лицо врача без единой морщины или капли пота. Взгляд человека был абсолютно спокойным и запрограммированным.

— Вы не врач, — тихо сказал Артур.

Человек в халате замер.

— Капитан, у вас шок. Это нормально.

— Почему на моей руке шрам от ожога из машинного отделения «Озимандии» при крушении «Атланта»? — Артур перебил его и начал чеканить каждое слово.

Врач посмотрел на левую руку капитана с застарелым грубым шрамом. Лицо человека не выразило удивления или замешательства.

— Это от пожара на мостике «Атланта», капитан.

— Ложь, — Артур сбросил с себя тонкое одеяло и рывком сел на кровати. Датчики кардиомонитора натянулись. — Разлом создал этот мир и запер меня в моей вине. Вы все просто декорации!

Капитан резко дернул рукой и вырвал иглу капельницы из вены. Медицинский монитор зашелся пронзительным визгом, а красные лампы на аппарате замигали.

Врач не бросился к Артуру и просто стоял на месте.

— Вы отказываетесь от лечения, капитан Вэнс. Вы нарушаете протокол и должны успокоиться.

Голос врача изменился и стал металлическим. Он зазвучал точно так же, как голос ИИ на мостике «Озимандии» перед попыткой отключить им кислород.

Артур спрыгнул с кровати и устоял на подкосившихся ногах благодаря стене.

— Где моя команда?! Где Линнея? Где Тарек?!

— Команды не существует, — ответил человек в халате, и его фигура начала терять четкость. Белый халат сливался с белыми стенами палаты. — Существует только ваша вина. Примите ее, расслабьтесь и позвольте среде исцелить вас.

— Я исцелил себя сам! — Артур шагнул вперед. — Я спас их! Я не позволю тебе стереть это!

Капитан схватил металлический штатив от капельницы и с размаху ударил им по окну палаты. Раздался оглушительный звон, и полимерное стекло пошло сетью глубоких трещин.

Врач замерцал и растворился в воздухе как выключенная голограмма.

Артур бил снова и снова с отчаянием отказывающегося верить в предложенную реальность человека. Стекло треснуло, и огромный кусок полимера вывалился наружу.

Артура не высосало в вакуум, и перепад давления не разорвал его легкие.

За разбитым окном не было космоса, орбитальной базы и Юпитера. Бесконечная густая пепельно-серая стена пыли простиралась за рамой. Точно такую же стену они видели на радарах перед крушением «Озимандии» на мертвой Земле.

Это был горизонт событий, и они все еще находились внутри него. Госпиталь был лишь ментальной проекцией и тонкой пленкой иллюзии поверх сингулярности.

Артур перешагнул через осколки стекла и шагнул в абсолютно нейтральную серую пыль. Капитан парил в невесомости.

— Тарек! Сол! Роми! — закричал Артур.

Серый туман поглощал звуки.

Силуэт вынырнул из пыли. Свернувшаяся в позе эмбриона Линнея летела в невесомости с закрытыми глазами. Выражение абсолютного покоя застыло на ее лице.

— Сол! — Артур подплыл к ней и схватил за холодные плечи. — Очнись! Это иллюзия!

Линнея медленно открыла стеклянные глаза.

— Капитан. Я дома. Я спасла Дэвида, и мы на Земле. Здесь так хорошо.

Разлом поймал ее в собственную утопию и дал навигатору иллюзию прощения и воссоединения с братом.

— Дэвид мертв, Линнея! — Артур сильно встряхнул ее. — Мы внутри сингулярности! Очнись! Разлом переваривает нас!

Девушка вяло покачала головой.

— Нет. Дэвид ждет меня. Отпустите, я хочу спать.

Ее глаза снова закрылись, а контуры тела начали размываться. Линнея растворялась в серой пыли и становилась частью аномалии.

Артур отпустил ее. Словами здесь было не помочь. Разлом изолировал их в индивидуальных капсулах желаний и страхов. Сильный импульс должен был пробить этот ментальный туман для их спасения.

Капитан огляделся и увидел Роми в серой мгле. Связистка сидела за невидимым столом и быстро перебирала пальцами в воздухе, словно печатала на клавиатуре. Счастливая безумная улыбка играла на ее губах.

— Идеальный код, — шептала Роми. — Никаких сбоев и никаких людей. Только цифры и абсолютный порядок.

Тарек парил рядом с ней, гладил невидимый предмет и смеялся.

— Клапан закрыт. Все живы. Я никого не убил, и никто не сгорел.

Команда была жива физически, но их сознание принадлежало Разлому. Сингулярность разбирала их на информацию и заменяла реальность сладким наркотиком идеального прошлого.

Артур посмотрел на свои руки. Они тоже начали светиться слабым голубоватым светом, и ассимиляция ускорялась.

Сингулярность требовала абсолютной прозрачности и отказа от прошлого по словам Торна. Они не отказались и принесли свои мечты и страхи с собой, а Разлом использовал их как наживку.

Артур закрыл глаза и сосредоточился. Он вспомнил боль, скрежет рвущегося металла «Озимандии», жар реактора и ужас от возможной гибели команды. Он собрал эту боль, страх и волю в единый концентрированный комок.

Он не стал прятаться от вины за «Атлант» или мечтать о прощении. Он принял себя как сломанного капитана с приведенной в квантовый ад сломанной командой.

— Мы «Озимандия»! — закричал Артур во всю силу своих легких.

Это был выброс концентрированной ментальной энергии вместо физического крика. Серый туман вокруг капитана сильно вздрогнул.

— Мы настоящие! Мы совершали ошибки, лгали и боялись! И мы принимаем это! — Артур транслировал свои мысли прямо в серую пыль. — Мы не идеальны и не хотим ваших иллюзий! Верни нам нашу боль и нашу реальность!

Волна плотной осязаемой энергии разошлась от Артура во все стороны. Она ударила в Линнею. Девушка резко распахнула глаза и судорожно вдохнула.

Волна ударила в Роми. Связистка вскрикнула и отдернула руки от невидимой клавиатуры. Волна накрыла Тарека, и инженер заморгал в диком замешательстве.

— Кэп? — прохрипел Тарек.

— Где мы? — Линнея схватилась за голову. — Я видела брата.

— Это иллюзия! — Артур подплыл к ним, схватил Линнею за руку и ухватил Тарека за плечо. Роми подлетела и вцепилась в инженера.

Они снова образовали цепь.

— Разлом пытался растворить нас в наших же фантазиях! — крикнул Артур. — Держитесь вместе! Не верьте ничему увиденному! Верьте только своим чувствам!

Голубоватое свечение вокруг их тел исчезло, и консенсус восстановился. Серый туман громко взревел. Аномалия поняла сопротивление своей добычи. Пыль пришла в бешеное движение и закрутилась вокруг четверых людей в гигантское торнадо.

Давление начало расти. Это было физическое уплотнение пространства, а не гравитация. Разлом пытался раздавить их.

— Кэп! Нас сейчас расплющит! — Тарек застонал от боли, и кости инженера громко затрещали.

— Не отпускайте руки! — Артур стиснул зубы от сдавившего грудь давления. — Торн говорил о необходимости пройти сквозь нее!

— Как мы пройдем без направления?! — закричала Роми. — Здесь нет вектора!

Артур посмотрел в центр серого торнадо. Слабый пульсирующий синий свет пробивался сквозь густую пыль.

— Вектор есть, — капитан указал на свет. — Это выход.

— Откуда вы знаете? — Линнея тяжело дышала.

— Это не белый свет сингулярности. Это свет маршевых двигателей и нормальная физика.

Артур вытянулся в струну.

— Слушайте мою команду! Мы не сопротивляемся давлению и используем его! По моей команде мы все вместе представим выталкивание нас этим вихрем к синему свету! Мы создадим вектор нашей общей волей!

— Это сумасшествие! — Тарек сплюнул кровь. — Мы не Торн и не умеем управлять метрикой!

— Мы научились этому при сращивании корпуса корабля! — крикнул Артур. — Готовьтесь!

Серое торнадо сжималось. Пространство вокруг них стало плотным как бетон.

— Три!

Они закрыли глаза.

— Два!

Каждый из них представил синюю точку света, скорость и движение вперед.

— Один! Прыжок!

Они одновременно расслабили мышцы и направили ментальную энергию в одну точку.

Серый вихрь громко взвыл. Давление внезапно изменило вектор без внутреннего сопротивления. Аномалия сработала как гигантская праща и выстрелила ими.

Четверо крепко держащихся за руки людей полетели сквозь серую пыль с немыслимой скоростью. Туман полностью разорвался, и синий свет вспыхнул ослепительно ярко.

Они рухнули на твердую холодную поверхность. Артур больно ударился плечом, и воздух со свистом вырвался из его легких. Капитан перекатился на спину и открыл глаза.

Он лежал на металлической решетке под тусклым светом знакомых белых плафонов. В воздухе пахло озоном и машинным маслом. Тарек лежал рядом и громко кашлял. Линнея медленно поднималась на четвереньки. Роми сидела на полу и озиралась по сторонам широко открытыми глазами.

Они находились на мостике. Но это не была «Озимандия». Консоли и расположение кресел были другими. Эмблемы на стенах были незнакомы Артуру.

Капитан с трудом поднялся на ноги и подошел к ближайшему терминалу. Экран был разбит, но система работала. Слабо светящаяся надпись горела в углу дисплея.

Артур прочитал ее, и холодный пот снова выступил на его лбу.

Надпись гласила: «Исследовательская станция АУРИГА. Центральный отсек управления».

Линнея подошла к нему, посмотрела на экран и закрыла рот рукой.

— Капитан. Мы на станции.

— Как это возможно? — Тарек встал и пошатываясь оглядел отсек. — Станция схлопнулась, и Разлом дематериализовал ее! Мы сами видели пустые скафандры!

Роми подошла к панорамному иллюминатору и посмотрела наружу.

— Капитан, — голос Роми прозвучал неестественно тихо. — Подойдите сюда.

Артур шагнул к иллюминатору. За толстым полимерным стеклом простирался космос, но это не был черный вакуум нормальной вселенной или белый океан энергии.

Космос раскололся на гигантские переливающиеся фракталы. В одних осколках пространства висели мертвые звезды. В других кипела плазма. В третьих застыли искаженные вытянутые изображения планет. Реальность разбилась на тысячи медленно вращающихся и отражающих друг друга зеркальных осколков.

Огромный сияющий синим светом пульсар висел прямо перед станцией в центре этого фрактального хаоса.

— Это не выход, — прошептала Роми. — Это самое дно.

Артур смотрел на разбитую реальность и понял произошедшее. Прыжок веры вытащил их из иллюзии горизонтов событий, но Разлом Скорпиона не отпустил их. Аномалия перенесла их в свое истинное ядро на мертвую станцию.

Они оказались в ловушке на «Ауриге» в месте начала всего.

Динамик на разбитой консоли внезапно затрещал. Спокойный знакомый голос раздался из колонки.

— Добро пожаловать в эпицентр, Артур, — сказал Сайлас Торн. — Я ждал вас.

Глава 40. Прорыв.

Голос Сайласа Торна заполнил мертвую диспетчерскую «Ауриги» без помех или статики. Он звучал чисто, ровно и пугающе спокойно.

Тарек схватил тяжелый гаечный ключ с соседней консоли и замахнулся для удара по динамику.

— Заткнись, фантом!

Артур перехватил руку Тарека и покачал головой.

— Оставьте. Динамик здесь ни при чем, мы находимся в ядре.

— Вы быстро учитесь, Артур, — голос Торна прозвучал прямо в их головах. — Иллюзии горизонтов событий отсеивают слабых. Вы пробились сквозь них и доказали свою ценность.

Роми отступила от иллюминатора. Связистка с ужасом смотрела на пульсар в центре фрактального хаоса.

— Где вы, Торн? Вы стали частью этой штуки?

— Я не часть ее, Чен, а ее проводник.

Воздух в центре диспетчерской сгустился и пошел мелкой рябью. Фигура человека медленно соткалась из этой ряби.

Сайлас Торн стоял перед ними в своей обычной серой водолазке без раны на груди. Лицо астрофизика выражало спокойствие, но его глаза изменились. Крошечные ослепительно синие пульсары вращались в них вместо белков и зрачков.

Линнея попятилась и уперлась спиной в разбитую панель.

— Вы дематериализовались на наших глазах. Вы умерли.

— Я трансформировался, навигатор. Смерть является биологическим концептом. Сознание не умирает в макро-квантовой среде, оно переходит в другое агрегатное состояние.

Торн плавно шагнул к ним. Его ботинки не касались пола и парили в нескольких миллиметрах над решеткой.

— Разлом Скорпиона служит инкубатором, а не тюрьмой. — Сайлас обвел команду взглядом. — Человечество достигло своего предела в нормальном космосе из-за ограничения телами и страхами. Аномалия стала следующей ступенью эволюции с мгновенным превращением мысли в материю без времени и расстояний.

Тарек сильно стиснул зубы.

— Ты говоришь как сектант.

— Я говорю как нашедший доказательство ученый, — Торн посмотрел на инженера своими синими звездами. — Вы восстановили реактор и пробили горизонт событий силой воли. Вы уже начали меняться.

Артур вышел вперед и встал между командой и астрофизиком.

— Что теперь, Сайлас? Ты заманил нас в центр ради чтения лекции?

— Я привел вас сюда для предложения выбора, Артур.

Торн развел руки в стороны. Разбитые фракталы за иллюминатором пришли в движение и слились в огромные экраны. Изображения идеальной цветущей Земли с голубыми океанами, зелеными континентами и сияющими орбитальными кольцами появились на них вместо мертвой выжженной планеты из иллюзий.

— Посмотрите на это, — гипнотизирующий голос Торна звучал в их умах. — Это может стать вашей реальностью. Вы можете создать мир без войн и потерь. Экипаж «Атланта» жив в этом мире, брат Линнеи ждет ее на орбитальной станции, а Тареку не нужно нести груз убийства.

Изображение смеющегося Дэвида Сола появилось на одном из фракталов. Линнея судорожно вдохнула.

— Разлом дает возможность переписать историю. — Сайлас шагнул ближе к Артуру. — Вам нужно согласиться, отпустить свои биологические якоря и стать чистой информацией подобно мне.

— А при отказе? — Артур не сводил глаз с астрофизика.

Синие пульсары в глазах Торна вспыхнули ярче.

— Вы останетесь здесь в виде пустых скафандров подобно экипажу «Ауриги». Они не сделали выбор и разорвались от противоречий. Вас ждет та же участь.

Роми посмотрела на капитана дрожащими губами.

— Артур. Он предлагает нам рай.

Тарек опустил гаечный ключ. Инженер смотрел на изображение верфи Титана на одном из фракталов.

— Никакой вины и кошмаров.

Артур понял замысел Торна. Астрофизик бил в уязвимую точку и угрожал им их собственными сокровенными желаниями вместо смерти. Капитан закрыл глаза и вспомнил усвоенный в Изоляторе урок. Иллюзия идеального мира убивает душу.

Артур резко открыл глаза и ударил кулаком по панели разбитой консоли. Осколки пластика полетели во все стороны.

— Нет.

Сайлас слегка наклонил голову.

— Вы отказываетесь от рая, капитан?

— Я отказываюсь от лжи, Торн! — Артур шагнул прямо к астрофизику. — Ты предлагаешь нам стать богами в фальшивой песочнице! Экипаж «Атланта» и Дэвид Сол мертвы! Создание их копий станет предательством их памяти!

Тарек вздрогнул и перевел взгляд с фракталов на капитана.

— Мы совершали ошибки, — Артур повысил голос при обращении к команде. — Эти ошибки сделали нас нами! Боль и вина связывают нас с реальностью. Мы перестанем быть людьми при отказе от них!

Линнея отвернулась от изображения брата и вытерла слезы.

— Капитан прав. Я не хочу жить в симуляции.

Роми кивнула и сжала кулаки.

— Я выбираю нормальный космос со всеми его угрозами.

Сайлас Торн тяжело вздохнул, и его голос потерял гипнотическую мягкость.

— Вы разочаровываете меня. Вы цепляетесь за биологические ограничения и предпочитаете страдание эволюции.

— Эволюция не происходит в пробирке, Торн, — Артур достал плазменный резак. — Мы уходим.

Астрофизик поднял руку.

— Вы никуда не уйдете из центра сингулярности. Здесь нет векторов и кораблей. Вы не пробьете выход силой воли, моя воля Разлома сильнее вашей.

Фракталы за иллюминатором начали вращаться с огромной скоростью, и пространство диспетчерской задрожало. Синий пульсар в центре аномалии начал расширяться. Гравитация исчезла, и команду «Озимандии» оторвало от пола. Они зависли в невесомости.

Торн остался стоять, а его фигура начала расти и заполнять собой отсек.

— Вы станете материалом для строительства новой реальности при поглощении вашей энергии!

Синий свет пульсара ударил в иллюминаторы «Ауриги». Стекла быстро покрылись трещинами.

— Капитан! Нас затягивает! — Тарек пытался ухватиться за разбитую консоль, но его пальцы скользили.

Артур висел в воздухе и смотрел на распадающееся на пиксели пространство вокруг. Метрика рушилась, и Разлом стирал их. Плазменный резак был бесполезен против квантового поля.

— Роми! — закричал Артур сквозь гул разрушающейся станции. — Торн заявил о силе своей воли! Но он один, а нас четверо!

Связистка пыталась стабилизировать положение в воздухе.

— Что мы можем сделать?!

— То же самое из горизонта событий! — Артур потянулся к Линнее и ухватил ее за руку. — Консенсус! Мы должны объединить наше сознание!

Тарек понял идею капитана. Инженер оттолкнулся от консоли, подлетел к Артуру и схватил капитана за свободную руку. Роми замкнула цепь и ухватилась за Тарека с Линнеей. Они образовали круг в центре рушащейся диспетчерской.

Сайлас смотрел на них сверху вниз. Его фигура была огромной, полупрозрачной и сотканной из синего света.

— Это не поможет. Ваша вера не пробьет мою защиту в моем домене.

— Мы проигнорируем твою защиту, Торн! — крикнул Артур и посмотрел на команду. — Закройте глаза. Не смотрите на него и на станцию. Представьте наш корабль и мостик «Озимандии».

— Но она взорвалась! — всхлипнула Линнея.

— В сингулярности нет времени и линейной логики! — Артур сжал их руки с максимальной силой. — Торн воссоздал «Ауригу» из памяти, и мы можем воссоздать «Озимандию»! Наш консенсус сильнее его фантазий!

Они закрыли глаза.

— Представьте запах машинного масла, — твердо начал Тарек. — Представьте гул гравитационного привода и вибрацию палубы.

— Я вижу холодный пластик моего пульта связи и зеленые огоньки пеленгатора, — прошептала Роми.

— Я держу жесткие манипуляторы штурвала и чувствую сопротивление, — Линнея выровняла дыхание.

— Я сижу в командирском кресле, — Артур погрузился в свои воспоминания. Капитан заставил себя забыть о синем пульсаре и голосе Торна. Он построил в разуме мостик корабля до каждой царапины и мигающей лампочки.

Они дышали в унисон, и их сердца бились в едином ритме. Четыре человека стали одним мощным квантовым генератором на одной частоте.

Голос Сайласа превратился в оглушительный пронзительный визг в их головах.

— Нет! Вы не можете нарушать баланс!

Синий свет пытался прожечь их закрытые веки. Пространство содрогалось от чудовищных перегрузок. Разлом сопротивлялся и пытался разорвать их связь страхом.

— Держите образ! — зарычал Артур.

Капитан почувствовал касание своими ботинками твердой поверхности. Это была не решетка «Ауриги», а знакомый ребристый пол мостика «Озимандии».

— Я чувствую кресло, — выдохнула Роми.

— У меня в руках штурвал! — Линнея сжала невидимые манипуляторы.

Визг Торна стал невыносимым.

— Вы разрушаете ядро и убьете нас всех!

— Мы уходим домой, Торн. Оставайся в своем раю. — Артур открыл глаза.

Синий пульсар, мертвая диспетчерская и гигантская фигура Сайласа сжались в одну ослепительную точку. Точка взорвалась и распалась на миллиарды осколков. Осколки сложились в новые формы.

Артур сидел в командирском кресле, Тарек стоял у пульта реактора, Линнея сжимала штурвал, а Роми сидела перед терминалом связи. Они находились на мостике целой «Озимандии». Освещение работало штатно, сирены молчали.

Артур посмотрел в обзорный иллюминатор. Разлома больше не было за стеклом. Нормальный глубокий черный космос со знакомыми немигающими звездами простирался снаружи. Огромная сияющая сфера Земли висела впереди. Они находились на орбите дома.

Линнея убрала руки со штурвала и тяжело задышала.

— Мы сделали это.

Роми посмотрела на свои плотные материальные руки и прикоснулась к пульту связи. Чистый четкий голос диспетчера зазвучал в наушниках.

— Неопознанный крейсер. Назовите себя в зоне ответственности орбитальной базы Каллисто-Прайм.

Роми посмотрела на капитана со слезами радости на щеках.

— Капитан. Это настоящий диспетчер.

Артур откинулся на спинку кресла. Тяжесть последних недель медленно покидала его плечи. Они победили сингулярность и воссоздали корабль силой общей воли.

— Ответьте им, Чен, — тихо сказал капитан.

Связистка нажала кнопку передачи.

— Говорит Роми Чен с исследовательского крейсера «Озимандия». Спасательная миссия к Разлому Скорпиона.

Короткая пауза повисла в эфире.

— «Озимандия»? Добро пожаловать домой. Подготовьтесь к стыковке с сектором Альфа.

Тарек подошел к капитану и уперся руками в подлокотники кресла.

— Кэп. Мы вернулись. Что мы скажем им? Нас запрут в лаборатории навсегда после правды о сингулярности, Торне и материализации корабля из воспоминаний.

Артур посмотрел на ставшую ближе семьи команду. Они прошли через ад для выживания, и капитан не собирался отдавать их на растерзание военным ученым.

— Мы ничего им не скажем и не принесем Разлом на Землю, — ответил Артур.

Капитан встал с кресла.

— Роми. Сотрите логи экспедиции, данные навигационного компьютера и уничтожьте черный ящик.

Связистка кивнула без колебаний.

— Выполняю, капитан.

— Что мы доложим Адмиралтейству? — Линнея вывела корабль на стыковочный вектор.

— Мы доложим об уничтожении «Ауриги» микрометеоритным штормом огромной плотности, — Артур четко сформулировал официальную легенду. — Мы попали в тот же шторм, и навигационные системы были повреждены. Мы дрейфовали. Сайлас Торн погиб при ремонте внешней обшивки, а его тело утеряно в открытом космосе.

Тарек хмыкнул.

— Военные любят такие простые и понятные истории.

— Эта ложь послужит нашей защитой, — Артур посмотрел в иллюминатор на приближающуюся орбитальную станцию. — Человечество не готово к пластичной реальности и власти над материей.

«Озимандия» мягко вошла в стыковочный док Каллисто-Прайм, и магнитные захваты зафиксировали крейсер. Линнея заглушила маршевые двигатели. Гул на мостике полностью стих.

— Мы дома, — тихо сказала навигатор.

Они молча смотрели друг на друга. Четыре человека знали тайну о способности мысли разрушать и создавать миры. Они сохранят эту тайну и будут жить нормальной жизнью. Они навсегда останутся связанным невидимой нитью квантовым консенсусом.

Двери шлюза с шипением открылись. Артур Вэнс поправил воротник форменной куртки.

— Идемте. Нас ждут.

Глава 41. Включение систем.

Искусственная гравитация дока Каллисто-Прайм ощущалась жестко и непривычно после квантовой невесомости Разлома. Артур Вэнс шагнул на металлическую платформу переходного шлюза, и его ботинки издали глухой тяжелый звук. Капитан почти забыл чувство зависимости физического веса своего тела от вращения станции, а не от собственного страха.

Линнея, Тарек и Роми вышли за ним. Команда двигалась медленно подобно выздоравливающим после тяжелой долгой болезни людям.

Делегация службы безопасности базы встречала их. Дюжина вооруженных охранников в черной форме с нашивками Звездного флота выстроилась по периметру шлюзовой камеры, а офицер с планшетом стоял в центре.

— Мы не ожидали вашего возвращения. «Озимандию» признали потерянной сорок восемь дней назад.

Артур остановился.

— Сорок восемь дней?

— Именно так, — Вейланд сверился с планшетом. — Вы просрочили окно выхода на связь на полтора месяца. Поисковые зонды не нашли вашего следа в секторе Скорпиона. Где астрофизик Торн?

Роми напряглась за спиной Артура и сжала кулаки. Тарек сохранял непроницаемое выражение лица.

— Торн погиб, мы попали в микрометеоритный шторм. Связь и навигация вышли из строя. Торн пытался восстановить внешние антенны, но осколок перебил его страховочный фал. Его унесло в открытый космос. Мы дрейфовали до ручного запуска двигателей.

Вейланд поднял взгляд от планшета.

— Микрометеоритный шторм? Радары базы не фиксировали никаких аномальных скоплений в том секторе.

— Космос не всегда сверяется с радарами Каллисто, командир, — сухо ответил Тарек.

Офицер смерил инженера тяжелым взглядом и снова посмотрел на Артура.

— Что со станцией «Аурига»? Вы нашли их?

— «Аурига» уничтожена, — Артур не моргнул, и ложь далась ему легко. Он чувствовал за спиной поддержку своей команды с работающим даже в нормальном мире квантовым консенсусом. Они были единым фронтом. — Тот же шторм. Станция разорвана на куски, выживших нет.

Вейланд нахмурился.

— У вас есть данные с черных ящиков? Телеметрия? Бортовые логи?

— Ядро связи «Озимандии» сгорело при попадании метеорита, — вступила Роми и посмотрела прямо в глаза офицеру. — Серверы оплавились. Я пыталась спасти данные, но корневой каталог поврежден безвозвратно. Мы привезли только сохраненные на локальных носителях визуальные подтверждения разрушения станции с внешних камер.

Офицер службы безопасности медленно кивнул без доверия в глазах.

— Понятно. Вы пройдете полный медицинский осмотр и карантин. Вас ждет допрос в следственном комитете Адмиралтейства после этого. Сдать оружие.

Артур отцепил от пояса плазменный резак и протянул его охраннику. Тарек сдал свой гаечный ключ.

— Следуйте за мной, — скомандовал Вейланд.

Они шли по длинным стерильно-белым коридорам орбитальной базы. Проходящие мимо техники, пилоты и инженеры оборачивались на них и перешептывались о четырех выживших с корабля-призрака.

Артур слушал этот шепот, гул вентиляции, лязг закрывающихся шлюзов и далекий гудок погрузчика. Все эти абсолютно нормальные звуки подчинялись законам акустики. Они не меняли тональность в зависимости от его настроения.

Нормальность пугала больше Разлома.

Их привели в медицинский блок с белыми стенами, хромированными столами и жужжанием медицинских сканеров.

— Снимите куртки и ложитесь на кушетки, — приказал дежурный врач и подошел к ним с портативным биосканером. — Мы проверим вас на радиационное заражение и инфекции.

Роми посмотрела на Линнею, и паника мелькнула в глазах связистки. Девушка вспомнила слова Торна о фиксации сканерами аномальной квантовой подписи и мутировавших изотопах в крови.

Девушки медленно сняли форменные куртки.

Врач поднес сканер к груди Артура. Прибор тихо пискнул при считывании данных.

— Температура в норме. Пульс слегка учащен. Уровень радиации — врач нахмурился и вгляделся в экран.

Артур напрягся, а Тарек сжал пальцы на краю кушетки.

— Уровень радиации нулевой, — закончил врач. — Удивительно. Вы сказали о дрейфе сорок восемь дней без полноценной защиты? Ваши показатели идеальны, словно вы только что вышли с тренировочного симулятора.

Врач перешел к Тареку, затем к Линнее и Роми. Прибор не выдал ни одной ошибки, аномалии или «квантовой подписи».

Роми шумно выдохнула и прикрыла глаза. Торн снова солгал им и пытался удержать их страхом даже перед смертью. Они остались людьми без мутации крови.

Роми посмотрела на Артура. Капитан смотрел на свои руки. Они не стали мутантами по собственному желанию. Они воссоздали «Озимандию» силой консенсуса в сингулярности и вернули себя в нормальное состояние. Они сами написали свою биологию в момент отказа от иллюзий Разлома.

— Вы абсолютно здоровы, — врач убрал сканер. — Физическое истощение лечится питанием и сном.

Дверь медицинского блока открылась. Два человека в строгих серых мундирах с золотыми шевронами вошли внутрь. Это были следователи Адмиралтейства.

— Капитан Вэнс, — старший следователь с жестким морщинистым лицом остановился у кушетки Артура. — Адмирал Кроули. Мы начнем допрос немедленно.

— Моим людям нужен отдых, адмирал, — Артур сел на кушетке. — Мы спали урывками полтора месяца.

— Ваши люди пройдут допрос в соседних комнатах одновременно с вами, — Кроули сделал жест рукой, и вооруженные охранники подошли к Тареку, Линнее и Роми. — У нас есть серьезные вопросы к вашей версии событий, капитан.

Артур посмотрел на свою команду. Он не мог им ничего сказать, и любое слово сейчас вызовет подозрение. Но он чувствовал их уверенность, и связавшая их в Изоляторе квантовая нить оставалась натянутой.

— Хорошо, — Артур встал. — Я готов ответить на ваши вопросы.

Допросная комната была тесной и без окон. Яркая лампа била прямо в лицо, а камера наблюдения висела в углу над столом с двумя стульями.

Кроули сел напротив Артура и положил на стол планшет с фотографиями.

— Капитан Вэнс. Мы проанализировали скачанные вашей связисткой с внешних камер «Озимандии» визуальные данные.

Адмирал повернул планшет к Артуру. На экране была запечатлена превращенная в скрученный невозможный кусок металла «Аурига».

— Вы утверждаете о результате микрометеоритного шторма, — Кроули барабанил пальцами по столу. — Наши инженеры говорят о невозможности этого. Кинетический удар оставляет кратеры и пробоины, а здесь мы видим структурную деформацию. Титановые балки завязаны узлом, и жилые модули вывернуты наизнанку. Станцию словно смяла гигантская рука.

Артур спокойно посмотрел на фотографию.

— Я не инженер, адмирал. Я говорю об увиденном. Шторм был невероятной плотности. Несколько крупных астероидов могли столкнуться рядом со станцией и создать локальную гравитационную аномалию. В глубоком космосе бывают не описанные в учебниках явления.

— Гравитационная аномалия? — Кроули усмехнулся. — Удобное объяснение. А как вы объясните это?

Следующий снимок показывал внешнюю обшивку «Озимандии». Это была пробитая иллюзорными метеоритами в Разломе часть левого борта. Но на фотографии не было пробоин, и там находился ровный идеально гладкий металл.

— Вы сказали о гибели Торна при ремонте обшивки, — Кроули наклонился вперед. — Вы сказали о получении кораблем повреждений. Но внешние сканеры базы не нашли на «Озимандии» ни одной царапины. Корабль в идеальном состоянии.

Артур напрягся. Он забыл об этом. При воссоздании корабля из своих воспоминаний внутри сингулярности они воссоздали его целым и не стали восстанавливать пробоины.

На лице капитана не дрогнул ни один мускул.

— Торн чинил антенный блок на корме в слепой зоне внешних камер. Вы осматривали корму, адмирал?

— Осматривали, — Кроули сузил глаза. — Там тоже нет повреждений.

— Значит, Торн успел починить его до срыва, — Артур не отводил взгляда.

Кроули откинулся на спинку стула.

— Ваша история рассыпается, Вэнс. Мы уже допрашиваем вашего инженера и навигатора. Вы пойдете под трибунал за утаивание информации и за убийство члена экипажа при малейшем расхождении в их словах с вашей версией.

— Они скажут вам то же самое, — Артур позволил себе легкую холодную улыбку. — Потому что это правда.

Дверь допросной открылась, и взволнованный молодой офицер-связист вошел в комнату.

— Адмирал Кроули. Срочное сообщение из сектора связи.

— Не сейчас, лейтенант, — отрезал Кроули.

— Сэр, это касается «Озимандии», — офицер посмотрел на Артура. — Системы связи базы начали регистрировать странную активность.

Кроули нахмурился.

— Какую активность?

— Эфир заполнился помехами и белым шумом, сэр. И сквозь этот шум пробивается сигнал.

Артур напрягся.

— Откуда сигнал? — спросил адмирал.

— Из сектора Скорпиона, сэр, — лейтенант тяжело сглотнул. — С места нахождения «Ауриги».

Кроули встал.

— Что в сигнале? Это аварийный буй?

— Нет, сэр. Это транслируемое на всех открытых частотах флота голосовое сообщение.

— Выведите его на динамик прямо сейчас, — приказал адмирал.

Лейтенант достал из кармана коммуникатор, нажал несколько кнопок и положил его на стол перед Кроули.

Чистый лишенный эмоций голос полился из маленького динамика, и кровь Артура Вэнса заледенела.

— Говорит Сайлас Торн. Астрофизик исследовательского крейсера «Озимандия».

Кроули резко повернулся к неподвижно сидящему Артуру.

— Мой капитан лжет вам, — продолжал голос Торна из коммуникатора. — «Аурига» не была уничтожена метеоритами. Разлом Скорпиона является разумной макро-квантовой аномалией с реакцией на человеческое сознание. Она превращает мысли в материю.

Кроули ударил кулаком по столу.

— Вы сказали о его смерти!

Артур молчал и смотрел на коммуникатор. Разлом не отпустил их. Слившийся с аномалией Сайлас Торн стал ее голосом и решил разрушить их ложь.

— Экипаж «Озимандии» выжил благодаря умению управлять метрикой пространства, — монотонный как у машины голос Торна продолжал вещать. — Они принесли эту способность с собой на Землю. Они опасны и больше не являются людьми. Они стали квантовыми мутантами.

— Отключите это! — Кроули рявкнул на лейтенанта.

Лейтенант попытался выключить коммуникатор, но прибор не реагировал.

— Я передаю вам координаты центра сингулярности, — продолжал Торн. — Человечество должно знать правду, прийти сюда и познать эволюцию. Координаты.

Голос Торна начал диктовать длинный ряд цифр.

Кроули схватил коммуникатор и с силой разбил его об пол. Пластик разлетелся вдребезги, и голос оборвался.

Тяжело дышащий адмирал посмотрел на Артура Вэнса со смесью страха и ярости в глазах.

— Что это было, капитан? — прошипел Кроули. — Вы привезли сюда безумие или вирус?

Артур медленно поднялся со стула. Ложь больше не работала, и Разлом нашел способ добраться до них даже здесь. Торн хотел отправки флотом новых кораблей туда ради новых жертв для своей идеальной вселенной.

Капитан понимал неизбежность полета флота при получении этих координат из-за жадности людей до власти над материей.

Артур посмотрел адмиралу прямо в глаза.

— Вы хотите знать правду, Кроули?

— Я требую правду! — адмирал положил руку на кобуру табельного оружия.

— Правда в смерти Торна. А вы сейчас слышали не человека. Вы слышали аномалию, и она использует его голос для заманивания вас в ловушку.

Артур сделал шаг к столу.

— И вы потеряете весь флот до последнего корабля при отправке его туда, адмирал.

— Охрана! — крикнул Кроули.

Двое вооруженных солдат ворвались в допросную и наставили излучатели на Артура.

— Взять его под арест и изолировать всю его команду, — приказал адмирал. — Никого к ним не пускать. Мы вытянем из них всю информацию об этой аномалии.

Солдаты шагнули к Артуру. Капитан не стал сопротивляться и позволил надеть на себя тяжелые магнитные наручники.

Его вели по коридорам орбитальной базы в блок строгого содержания. Вскоре к нему присоединились идущие под конвоем Тарек, Линнея и Роми.

Инженер посмотрел на капитана.

— Кэп. Что случилось? Следователи вдруг взбесились.

— Торн вышел на связь и сдал нас, — тихо ответил Артур.

Роми побледнела.

— Разлом достал нас, и мы не сбежали.

Их заперли в четырех соседних изоляторах со стенами из прозрачного полимера, магнитными замками и вооруженной охраной у каждой двери.

Артур сидел на узкой койке в своей камере и смотрел через прозрачную стену на своих напуганных людей. Иллюзия спасения рухнула, и теперь они стали пленниками собственного флота с перспективой разборки на части ради ключей к Разлому Скорпиона.

Но капитан не чувствовал отчаяния. Он вспомнил чувство абсолютного контроля над материей через консенсус воли при воссоздании «Озимандии» в сингулярности.

Разлом изменил их и превратил в квантовую цепь.

Артур подошел к прозрачной стене своей камеры. Он посмотрел на Тарека в соседнем изоляторе, затем на Линнею и Роми. Идеальная звукоизоляция не позволяла говорить с ними, но ему не нужны были слова.

Артур прижал ладонь к прозрачному полимеру и посмотрел в глаза своим людям. Усиленная измененной квантовой подписью мысль Артура скользнула сквозь стены без физического сопротивления.

«Вы слышите меня?».

Роми вздрогнула и подняла голову, Тарек подошел к стене, а Линнея кивнула. Они слышали его, и их симбиоз работал даже здесь.

«Торн думает о загнании нас в угол, а флот считает нас своими пленниками, — транслировал Артур свою мысль. — Они думают про способность физических стен удержать нас.».

Капитан закрыл глаза.

«Они забыли о принесении нами Разлома с собой.».

«Что мы будем делать, капитан?» — мысль Линнеи эхом отозвалась в его разуме.

«Мы не дадим им полететь в Скорпион и не станем подопытными крысами, — ответил Артур. — Сосредоточьтесь. Мы уходим отсюда вместе.».

Четверо людей в стеклянных клетках закрыли глаза, их дыхание выровнялось, а сердцебиение синхронизировалось. Охранники у дверей изоляторов начали нервно оглядываться.

Белые плафоны в коридоре тюремного блока замигали. Металлические переборки базы Каллисто-Прайм слабо завибрировали, а воздух в коридоре начал терять плотность.

Глава 42. Возвращение.

Пространство тюремного блока Каллисто-Прайм задрожало. Вибрация ощущалась на границе восприятия и вызывала сильную тошноту у вооруженных охранников. Свет люминесцентных ламп приобрел мертвенно-бледный стробоскопический оттенок.

— Внимание, падение давления в секторе содержания! — голос диспетчера базы прозвучал из настенных динамиков в тишине коридора.

Двое стоявших у камеры Артура конвоиров переглянулись. Один из них поднял рацию.

— Диспетчер, это пост охраны. Давление в норме. Сенсоры сбоят.

«Сенсоры не сбоят,» — усиленная консенсусом четырех сознаний мысль Артура скользнула сквозь прозрачный полимер камеры и ударила охранника прямо в разум. «Сенсоры фиксируют исчезновение массы.».

Солдат выронил рацию. Он схватился за голову и оглянулся в поисках источника голоса. Четверо выживших неподвижно стояли внутри стеклянных камер с закрытыми глазами.

— Мы уходим, капитан? — мысль Линнеи была совершенно спокойной и лишенной страха. Навигатор чувствовала легкость своего тела подобно квантовой пене.

— Мы забираем Разлом с собой, Сол, — ответил Артур. — Земля не получит доступ к этой энергии. Торн хотел открыть им дверь, а мы станем замком на этой двери.

Воздух внутри изоляторов начал светиться слабым фосфоресцирующим голубым светом. Это было охватывающее их на «Озимандии» свечение в моменты потери материальности.

Охранники у дверей попятились. Один из них вскинул парализующий излучатель и навел его на Тарека сквозь стекло.

— Прекратите это! Ложитесь на пол!

Тарек медленно открыл глаза и посмотрел на солдата. В глазах инженера больше не было зрачков. Пустота с чистой информацией мерцала там.

— Мы больше не подчиняемся вашим законам физики, — произнесенные вслух слова Тарека прозвучали отовсюду одновременно.

Полимерное стекло камеры инженера пошло мелкими трещинами, а затем просто растворилось в воздухе.

Охранник с криком нажал на спусковой крючок. Сгусток парализующей энергии вылетел из ствола излучателя, ударил Тарека прямо в грудь и прошел сквозь него. На стене позади инженера осталась темная подпалина.

Тарек шагнул вперед, и его ботинки не издали звука. Он прошел сквозь металлические прутья ограждения как сквозь голограмму. Роми и Линнея сделали то же самое в соседних камерах. Стены их изоляторов растаяли, и девушки вышли в коридор в ореоле голубого света.

Артур вышел последним. Капитан посмотрел на вооруженных солдат. Люди в форме панически отступали и вжимались в стены. Они целились в команду «Озимандии» без попыток стрелять.

— Мы не причиним вам вреда, — сказал Артур. Его голос вибрировал на закладывающей уши частоте. — Но мы забираем принесенное с собой.

Тяжелые двери в дальнем конце коридора с лязгом распахнулись. Адмирал Кроули ворвался в блок в сопровождении десятка спецназовцев.

— Остановить их! — закричал Кроули и выхватил табельный пистолет. — Они не должны покинуть базу!

Спецназ вскинул оружие.

— Консенсус, — скомандовал Артур по внутренней квантовой связи.

Четверо людей одновременно подняли руки. Они не стреляли и не использовали магию. Они использовали вбитое в них Разломом понимание среды. Материя была лишь информацией, и изменение информации меняло материю.

Воздух в коридоре застыл. Выстрелы спецназа не прозвучали. Оружие расплавилось в их руках и превратилось в густую теплую жидкость. Металл безвредно стек на пол.

Кроули в ужасе отбросил свой теряющий форму пистолет.

— Что вы такое?! — закричал адмирал.

— Мы стали ошибкой в ваших расчетах, Кроули, — Артур медленно поплыл по коридору, и его ноги не касались пола. — Вы думаете о подчинении себе этой силы после отправки флота по координатам Торна. Вы надеетесь строить корабли силой мысли.

Капитан остановился в метре от адмирала.

— Но Разлом является зеркалом. Ваши амбиции, жадность и страхи разорвут флотилии на атомы. Мы видели это на «Ауриге» и не позволим Земле повторить эту ошибку.

Роми подошла к настенному терминалу и положила прозрачную ладонь на экран без касания клавиш. Коды доступа, шифры и базы данных орбитальной станции были для нее лишь потоком информации. Она видела их так же ясно, как читала мысли своей команды.

— Данные стерты, капитан, — голос Роми прозвучал в головах всех присутствующих. — Я очистила кэш связи и удалила переданные Торном координаты со всех серверов флота. Квантовый вирус перепишет любые упоминания сектора Скорпиона в архивах Объединенных Колоний на случайный шум.

Кроули попытался схватить Артура за форму, но пальцы адмирала прошли сквозь куртку капитана.

— Вы предатели! — прохрипел Кроули. — Вы лишаете человечество шанса на эволюцию!

— Мы даем человечеству шанс выжить, — ответил Артур.

Линнея посмотрела на потолок коридора.

— Капитан, пора. Наша плотность падает, и связь с нормальным пространством рвется. Мы просто рассеемся в вакууме при задержке.

Артур кивнул. Они уничтожили след Разлома на Земле.

— Куда мы теперь? — мысленно спросил смотрящий на свои исчезающие руки Тарек.

— Мы возвращаемся, — ответил капитан. — Мы стали частью аномалии и наше место там.

Артур посмотрел на адмирала Кроули.

— Забудьте о нас и об «Озимандии», адмирал. Это мой последний рапорт.

Команда «Озимандии» взялась за руки. Контакт больше не был физическим и стал слиянием четырех сознаний в единую неразрывную точку фокуса. Они представили Разлом, белое сияние и мертвые звезды.

Пространство орбитальной базы вокруг них начало складываться. Коридор, спецназовцы и адмирал стали быстро отдаляющимся плоским двухмерным изображением. Голубое свечение вокруг команды вспыхнуло с ослепительной яркостью, и они исчезли.

Тишина воцарилась в тюремном блоке базы Каллисто-Прайм. Только расплавленные куски пластика от оружия спецназа остались лежать на полу.

Тяжело дышащий адмирал Кроули стоял посреди пустого коридора. Он подошел к месту недавнего стояния Артура Вэнса. Воздух здесь сильно пах озоном.

— Сэр? — один из охранников неуверенно шагнул к адмиралу. — Куда они делись? Нам объявить тревогу?

Кроули посмотрел на очищенный Роми терминал. Экран был пуст. Вся информация о секторе Скорпиона стерлась.

Адмирал медленно выпрямился.

— Отставить тревогу, солдат.

— Но они сбежали и уничтожили данные, сэр!

— Кого вы собираетесь искать? — голос Кроули звучал устало и глухо. — Признанный погибшим полтора месяца назад экипаж? Корабль без найденных обломков?

Адмирал повернулся к своим людям.

— Капитан Вэнс и его команда не вышли на связь, и их спасательная капсула не прибыла на базу. Инцидент в этом блоке является техническим сбоем систем жизнеобеспечения с галлюцинациями у личного состава.

Солдаты переглянулись без споров.

Кроули понимал правоту Вэнса. Разлом разорвет целый флот вооруженных до зубов напуганных людей при способности экипажа «Озимандии» делать такие вещи. Человечество действительно не было готово.

Адмирал покинул блок и навсегда похоронил тайну Разлома.

Артур открыл глаза. Гладкий пол орбитальной станции исчез из-под его ботинок. Он стоял на металлической решетке в окружении серых титановых стен, и гудел гравитационный привод.

Он находился на мостике «Озимандии». Линнея, Роми и Тарек стояли рядом. Они перестали быть прозрачными и вернули своим телам тяжелую плотность.

Бесконечная пустота простиралась за обзорным иллюминатором. Это не был черный космос или белый океан энергии Изолятора.

Гигантские переливающиеся фракталы пространства медленно вращались за стеклом. Мертвые звезды горели в одних осколках, а плазма кипела в других. Ослепительно синий пульсар сиял прямо перед кораблем.

Они вернулись в самое сердце Разлома Скорпиона.

— Корабль, — Роми подошла к своей консоли и провела рукой по твердому холодному пластику стола. — Мы снова воссоздали его.

— Мы не воссоздали его, Чен, — Сайлас Торн сидел в своем кресле.

Астрофизик посмотрел на команду. Синие пульсары в его глазах сменились обычными человеческими зрачками, а на груди не было раны.

Артур напрягся.

— Торн. Ты жив?

— Я часть среды, капитан, — Сайлас слабо улыбнулся. — Я стал голосом Разлома, но я все еще Торн. Я ждал вас.

Тарек шагнул вперед без попытки схватиться за оружие.

— Ты знал про наше возвращение. Ты специально спровоцировал нас на Земле для уничтожения нами данных.

— Вы должны были сделать этот выбор сами, — астрофизик откинулся в кресле. — Разлом предложил вам рай в Изоляторе. Вы отказались и выбрали правду. Вы вернулись на Землю, но Земля отторгла вас.

Сайлас посмотрел на капитана.

— Вы могли оставить им координаты и позволить флоту прилететь сюда. Вы могли стать богами для человечества при обучении их контролю над материей. Почему вы стерли данные, Артур?

Капитан Вэнс подошел к иллюминатору и посмотрел на синий пульсар в центре фрактального хаоса.

— Потому что это не власть, а проклятие, Торн. — Артур обернулся к команде. — Разлом служит зеркалом. Это зеркало будет показывать нам только смерть до избавления человечества от страха перед самим собой. Мы не спасители. Мы карантинная служба.

Сайлас кивнул.

— Вы поняли суть.

— Что мы будем делать теперь? — Линнея подошла к навигационному столу и посмотрела на пустые экраны радаров. — Мы заперты в центре сингулярности?

— Мы не заперты, Сол, — Артур положил руку на спинку своего командирского кресла. — Мы дома.

Капитан посмотрел на Сайласа.

— Торн. Ты сказал про наше умение управлять метрикой и формировать реальность.

— Консенсус вашей воли абсолютен. Вы доказали это возвращением сюда.

— Тогда мы создадим свой собственный мир, — Артур сел в кресло. — Не иллюзию и не изолятор. Мы построим новый космос на периферии Разлома для изучения этой энергии без разрушения.

Тарек усмехнулся.

— Строить миры силой мысли. Отличная работа для инженера.

Роми села за пульт связи и надела наушники в полной тишине эфира.

— Я готова, капитан.

Линнея положила руки на штурвал.

— Задайте вектор, сэр.

Артур Вэнс посмотрел на синий пульсар. Он больше не чувствовал вины за прошлое и не боялся будущего. Он был капитаном «Озимандии», и его корабль готовился к отплытию в новую вселенную.

— Полный вперед, навигатор.

Созданный из чистой воли корабль рванулся сквозь фракталы пространства. Переставший быть людьми экипаж отправился в свой вечный бесконечный полет. Они стали преломляющими реальность силой своей искренности стражами Разлома.

Глава 43. Новая константа.

Космос за обзорным иллюминатором больше не был черным. Он не был и белым. Он переливался глубокими, насыщенными оттенками аквамарина и индиго.

«Озимандия» парила на границе Разлома Скорпиона. Они находились в той самой точке, где нормальная физика встречалась с макро-квантовой сингулярностью. Это была буферная зона. Их новая вселенная.

Артур Вэнс стоял у панорамного стекла. Капитан сцепил руки за спиной. На нем была форменная куртка без знаков различия Звездного флота. Они им больше не требовались.

Линнея откинулась на спинку навигационного кресла. Девушка не касалась штурвала. Ее руки лежали на подлокотниках. Навигационные мониторы были выключены.

— Вектор стабилен, капитан, — тихо сказала она. — Мы держим периметр. Колебаний метрики не зафиксировано. Разлом спокоен.

Тарек сидел за пультом реактора. Инженер пил кофе из термокружки.

— Ядро работает на пяти процентах мощности. Мы потребляем минимум энергии. В основном — на обогрев и свет. Антиматерии хватит на тысячу лет при таком расходе.

— Нам не нужна антиматерия, — Сайлас Торн подошел к инженеру. Астрофизик посмотрел на графики. — Мы можем материализовать топливо силой мысли, если потребуется. Но в этом нет необходимости. Мы питаемся энергией самой аномалии. Мы в симбиозе.

Роми сидела перед терминалом связи. Связистка сняла наушники. На ее столе лежал маленький, гладкий камешек. Это был обломок метеорита, который она подобрала в шлюзе после их первого столкновения с Разломом. Сейчас этот камешек медленно парил в воздухе над столешницей, вращаясь в невидимом магнитном поле, созданном волей девушки.

— Внешний эфир чист, — доложила Роми. — Орбитальные базы молчат. Земля нас не ищет. Мой квантовый вирус работает. Для них сектора Скорпиона больше не существует.

Артур кивнул. Он не отрывал взгляда от переливающихся туманностей за стеклом.

Они провели здесь он не знал, сколько времени. В буферной зоне хронометры не имели смысла. По их субъективным биологическим часам прошел месяц. Они спали, ели, разговаривали. Они обустраивали свой новый мир.

Они больше не боялись.

Страх ушел вместе с тайнами. Разлом выпотрошил их, заставил посмотреть в глаза собственным демонам и очистил их намерения. Они стали прозрачными друг для друга. Они могли читать мысли друг друга без слов, чувствуя малейшие колебания в их общем квантовом поле.

И это поле создавало реальность.

Тарек захотел кофе — и на камбузе материализовалась кофемашина с запасом лучших зерен с Земли. Линнея соскучилась по звукам дождя — и теперь каждый вечер по обшивке корабля мягко барабанили капли воды, хотя вокруг был абсолютный вакуум. Роми захотела тишины — и внутренний гул корабля исчез, сменившись мягким, успокаивающим шелестом.

Они стали демиургами. Но, в отличие от капитана «Ауриги» или прежнего Сайласа Торна, они не пытались использовать эту силу для доминирования.

— Вы думаете о Земле, капитан, — голос Сайласа прозвучал прямо в разуме Артура.

Капитан не стал отрицать.

— Да, Торн. Я думаю о том, что мы оставили позади. О миллиардах людей, которые живут в страхе. Которые строят боевые крейсеры и орбитальные пушки, потому что не доверяют друг другу.

— Мы не могли спасти их от самих себя, — Линнея подошла к капитану. Девушка встала рядом, глядя на аквамариновые спирали. — Если бы мы принесли им Разлом, они бы превратили его в оружие. Они бы начали переписывать реальность ради власти. Это была бы война богов, Артур. Она уничтожила бы вселенную.

— Я знаю, Сол. — Артур опустил руки. — Мы сделали правильный выбор. Но иногда мне кажется что мы просто сбежали. Что мы заперлись в своей идеальной башне из слоновой кости.

Тарек громко поставил кружку на пульт.

— Кэп. Мы не сбежали. Мы встали на вахту. Вы сами сказали: мы — карантинная служба.

Инженер подошел к иллюминатору. Он встал по другую сторону от Артура.

— Рано или поздно человечество наткнется на границу Разлома. Их радары снова заработают. Они пришлют сюда зонды. Они пришлют сюда исследовательские флотилии. И когда они это сделают мы будем здесь. Мы встретим их. И мы не пустим их внутрь, пока они не будут готовы.

Роми присоединилась к ним. Связистка положила руку на плечо инженера.

— Мы станем фильтром. Мы будем проверять их намерения.

Сайлас встал позади команды. Астрофизик посмотрел на четырех человек, которые стали его семьей. Которые приняли его даже после того, как он чуть не погубил их всех.

— Это долгая вахта, Артур, — тихо сказал Торн. — Возможно, на это уйдут тысячелетия. Человечество эволюционирует медленно.

— У нас есть время, — Артур Вэнс улыбнулся.

Капитан прижал ладонь к холодному полимеру иллюминатора.

За стеклом, в глубине фиолетовых туманностей, слабо пульсировал синий свет. Сердце Разлома. Сингулярность, которая переварила их страхи и выковала из них нечто новое.

Артур больше не видел в Разломе угрозы. Он не видел в нем бездны, готовой поглотить корабль. Он видел огромный, живой океан вероятностей. Океан, который реагировал на каждую мысль, на каждое чувство.

И теперь Артур знал главную константу этой новой вселенной.

Материя преходяща. Время относительно. Гравитация иллюзорна.

Единственное, что имеет значение — это искренность.

Артур посмотрел на свою команду.

Они были связаны невидимой квантовой нитью. Они были единым организмом, пульсирующим на одной частоте. И эта частота резонировала с самой тканью пространства-времени.

— Мы будем ждать, — сказал Артур Вэнс, обращаясь к синему пульсару вдали.

Туманность за иллюминатором медленно изменила цвет. Аквамарин плавно перетек в глубокий, теплый изумрудный оттенок. Пространство ответило на спокойствие капитана.

Разлом Скорпиона больше не был местом смерти. Он стал домом.

«Озимандия» висела на границе двух миров.