Предвестники рассвета. Том I (Ночь темна перед рассветом)

Пролог

Есть ли на Земле места, где не ступала нога чело­века? Наверное, есть. Скорее всего, это маленькие не­обитаемые острова в экваториальной части океана с ди­кой природой, мангровыми зарослями, белым песком и бирюзовой водой. Там нет шумных городов, машин, отравляющих воздух выхлопными газами, неоновых рекламных афиш, зазывающих и надоедливых. Нет асфаль­тированных улиц, людей, снующих по этим улицам. Ничего этого нет. Никаких признаков цивилизации. Только буйная тропическая растительность с причудливыми цветами редкой красоты и огром­ными древесными папоротниками величиной с дерево. Чистейший, немного сладковатый воздух, насыщенный целебными ароматами и микрочастичками морской воды, свеж и прозрачен. В самой глубине острова – небольшая горная гряда и водопад, образующий голубое озеро, а из него, как из ковша, вытекает река, плавно не­сущая свои кристально-чистые холодные воды в бескрай­ний тёплый океан.

Когда-то, в глубокой древности, вся Земля была необитаемым островом. Она была пре­красна и девственно чиста. Её нахождение на границе миров, светлого и тёмного, давало и преимущества и огромные проблемы. Всего лишь одна из двадцати семи таких же Земель… и всё-таки – уникальная.

Климат везде был мягкий и комфортный для проживания, а чудесная страна с плодородной почвой лежала на север­ном полюсе. Там и поселился Великий Белый Народ – Люди Света, прибывшие с разных Земель созвездий Ориона, Льва, Малой и Большой Медведиц. Они обрабатывали землю, строили терема, хоромы, растили детей, а глав­ное, обладали редким даром: мерить всё мерой любви и справедливости. Это было время трёх солнц. Сразу три светила освещали эту Землю. Солнечная система тогда сближалась с рукавом другой галактики, и две ближайших звезды оказались видимы на небе столь же ясно, как и Солнце. Это было время Света. Словом и мыслью человек творил добрые дела. Жизнь была долгой и счастливой, потому что жили по совести, озарённые светом мудрости и любви.

Но чем дальше удалялась эта прекрасная Земля от центра Вселенной, тем меньше получала она света. И, в конце концов, попадала в пространство, контролируемое тьмой. В эти периоды космические паразиты пытались захватить Землю. И однажды им это удалось! Для людей Света это было тяжёлое испытание. Проходил это испы­тание только тот, кто, несмотря на тьму и невежество, окружавшее его, несмотря на зло и безверие, пытавши­еся ослепить его, смог сохранить в своём сердце хоть не­много света. В явном мире всему есть начало и конец, и тёмные времена тоже проходят.

Глава 1 Ночной звонок

Много раз он проигрывал в уме разные фрагменты этого сюжета, ставя себя на место каждого героя, прожи­вая жизнь каждого персонажа, как свою: с муками и сле­зами, с нежностью и страстью, ярко и героически. Они разные, но они всего лишь плод его воображе­ния. Или нет? Что же их создавало? Воображение? Или память? Возможно, он просто вытаскивал их из тёмных уголков своего подсознания. Он знал их когда-то, встре­чался с ними… да, встречался… только где? Может быть, в прошлых жизнях? Или всего лишь в соседнем дворе? И что? Значит, они только отголоски его памяти? И он как будто восстановил их по тонким, едва заметным контурам, разукрасил, сделал объёмными, вложил мысли и чувства, наделил характером. Они стали почти живыми, узнавае­мыми. А если он с ними никогда не встречался, а только встретится в будущем? Может ли сознание человека про­никать в будущее? Наверное, может. А что, если он с ними вообще никогда не встретится? Но они существуют. Что ЭТО тогда? Озарение или сумасшествие? А при каких, вообще, условиях у человека раскрывается высшее со­знание, и происходит озарение? Сознание до конца непо­знаваемо.

Резкий телефонный звонок отвлёк от внутреннего мо­нолога. Он вздрогнул и мгновенно вернулся в реальность.

– Да, – хрипло сказал он.

На том конце провода что-то шуршало, щёлкало и квакало, потом пошли гудки. Он плавно положил трубку на рычаг. «Интересно, кто бы это мог быть? – подумал он с каким-то, непонятным для него, волнением. – А вдруг это редактор?.. Да нет. Какой редактор в это время. Четвёр­тый час. Редактор… Смешно. Может, это Тамара?»

С Тамарой они расстались около двух месяцев назад по обоюдному согласию. По обоюдному согласию?! Ну… как сказать… расставание было не простым для него. Но ему нравилась такая формулировка. По обоюдному согласию! И точка!.. Вряд ли его бывшая девушка будет теперь звонить. Кто же это? Да кто угодно, только не она. На Тамару это точно не похоже. Даже когда они встречались, она редко звонила ему, просто приходила. И не всегда вовремя. Вообще-то, не в её характере возвра­щаться в прошлое. Да какая разница, кто это? Просто кто-то ошибся…

Его мысли опять прервал звонок.

«Брать или нет? Какой осёл звонит в такой час?! Глу­бокая ночь!»

Он резко схватил трубку.

– Да!

– Алло, Макс… алло… алло…

Грубые слова застряли в горле. Женский голос кричал «алло» так, как кричат: спасите.

– Да, я слушаю… кто это?

– Макс, это Валя Карпенко… не узнал?

– Валя?... О… привет…

Валя Карпенко… вот это да. Блондинка невысокого роста с пухлыми губами и вздёрнутым носиком. Кажется, она увлекалась историей. Они познакомились когда-то в спортивном лагере. Последний раз он видел её года два или полтора назад. Случайно встретились. Он дал ей свой номер, она обещала вскоре позвонить. Первое время он ждал, но потом всё забылось как-то… и вот, спустя почти два года… Здрасьте. Приехали… О нас вспомнили!

– Максим, извини, что в такую рань звоню.

В такую рань! Для него-то как раз поздно…

– Да ничего страшного, я ещё не ложился. А что слу­чилось? – было плохо слышно, а посторонние звуки явно выдавали, что она на улице. – Где ты?

– Макс, я на вокзале… алло…

– Да, я слышу. Приехала или уезжаешь?

– Не то и не другое… Сейчас это неважно. Всё потом.

– Вот как?

– Нам необходимо встретиться. Немедленно! Слышишь меня?

– Сейчас?!

– Да. Я к тебе подъеду.

– Ко мне?! Сейчас?!

– Макс, ты мне адрес будешь диктовать или вопросы задавать? При встрече всё объясню.

«Ничего себе… вот это напор – нагло и авторитарно», – подумал Макс.

– Дело действительно важное, – добавила Валя таин­ственным полушёпотом.

– Конечно. Пиши адрес: улица Тимура, дом 41, квар­тира 15. Записала?

– Тимура, 41-15. Правильно? – уточнила Валентина.

– Да, всё верно. Но как ты доедешь?

– Нормально. Возьму такси. До встречи.

– Этаж третий, – добавил он вдогонку и медленно по­ложил трубку.

«Н-да, бросила интригу… это она умеет… даже не поинтересовалась, один я или нет… Действительно, к чему церемонии».

Двадцать минут четвёртого. Ходики громко тикали. Макс оглядел комнату, убрал со стула вещи, затолкал их в шкаф. Потом остановился у книжной полки, на которой в ряд стояли несколько экземпляров его книги.

«Надо бы ей книжку подарить», – подумал Макс.

Не так давно вышел первый его роман и сразу произвёл фурор. Макс получил диплом «Лучший дебют года» и денежную премию. И, вдохновлённый успехом, почти сразу принялся за про­должение. Параллельно он писал рассказы, а ещё – ста­тьи для разных журналов, чаще всего – для журнала «Наша планета», с редактором которого был в очень дав­них дружеских отношениях. Максу, в принципе, нравилось писать статьи. Это особый жанр, а для него как разминка. Статьи были на разные темы. Диапазон их достаточно широк, поэтому приходилось штудировать много матери­ала, что всегда на пользу. А рассказы… ну, это то, с чего он начинал и собирался издать отдельным тиражом.

Так долго, как сегодня он засиживался не часто. Про­сто возникла тема, которая незаметно увлекла. Тема бу­дущего романа зрела в его сознании. Он постоянно воз­вращался к ней, обдумывал, делал наброски.

Интересно, зачем он так срочно понадобился Вале Карпенко? За два года ни разу не удосужилась позвонить, а тут… нате вам… сразу в гости напросилась.

Минут через тридцать или сорок они сидели в его ма­ленькой уютной кухне и пили чай с Валиными булочками, которые она предусмотрительно купила на вокзале. Вспо­минали спортивный лагерь, старых друзей, забавные слу­чаи из их общего весёлого прошлого. Валя была в джин­сах, серой кофточке, абсолютно без макияжа, волосы со­браны в хвост, открытые ушки казались немного оттопы­ренными. Макс подумал, что раньше она была гораздо интереснее. Когда-то она ему даже очень нравилась. В спортивном лагере он пытался немножко за ней ухажи­вать. Но ухаживания эти были осторожными и очень скромными. То ли она этого не понимала, то ли ей это было не нужно. Но интриги не было. Хорошо, что ни в ка­кой, мало-мальски стоящий, романчик это не вылилось. Сейчас они общались легко, свободно и без напряжения. Их общее прошлое не довлело над ними. Им ни за что не было стыдно друг перед другом. И не за что было упрек­нуть друг друга.

Он ждал, когда же она заговорит о «важном деле», ради которого так бесцеремонно нарушила его ночное одиночество, но Валя пока только задавала вопросы, как будто прощупывала почву. За разговорами время летело быстро.

– Макс, ты становишься популярным. Когда-нибудь я буду рассказывать своим внукам, что была знакома с то­бой, и мы пили чай у тебя на кухне.

Максим засмеялся.

– А помнишь Толика Пенькова? – спросила неожи­данно Валя, по своему обыкновению, резко сменив тему.

У Макса возникла странная мысль на каком-то интуи­тивном уровне, что Валя перед встречей с ним собирала о нём сведения.

– Конечно, помню. Как его забудешь? Кстати, мы с ним виделись не так давно, – ответил Макс.

– Я с ним тоже виделась. Встретились совершенно случайно. Он даже меня не сразу узнал.

– Разве бывает что-то случайное? И что же? Дай-ка угадаю: наверное, меня вспоминали.

– Да. Пред­ставь себе, мы говорили о тебе.

– О как!

– И мне почему-то кажется, что за это время в твоей личной жизни ничего не измени­лось, – Валя говорила каким-то сочувствующим тоном. Макс понял, куда дует ветер, а Валя продолжала:

– Толик сказал, что у тебя проблемы на личном фронте.

– Чего-чего? Нет никаких проблем. Он что-то напутал. Или ты сделала неправильные выводы.

– А то, что тебя бросила девушка, и ты в печали, это не проблема? – бесцеремонный вопрос Вали был неприя­тен и, казалось, неуместен.

– Вам что, больше не о чём было говорить? Ну, во-первых, я вовсе не в печали. А во-вторых, это нескромно – лезть в чужую личную жизнь. Я вроде бы не давал тебе такого права. Или нет?

– Прости, прости. Какие же вы ранимые, творческие люди. Я ничего плохого не хотела сказать, спросила из лучших побуждений. Ну, поверь.

– Итак, чтобы поставить все точки над i, – сказал Макс достаточно твёрдо, глядя ей прямо в глаза. – Я удовле­творю твоё любопытство. Не знаю, откуда пошла такая сплетня, может, от моей бывшей… Да, мы расстались. И я, наконец, свободен и счастлив. Надеюсь, ты пришла не ради того, чтобы узнать все подробности.

– Конечно, нет. Меня привело очень важное дело, которое, я уверена, поможет отвлечь от всего меланхо­лического. Ты сейчас сам всё поймёшь. Только удовле­твори, пожалуйста, моё любопытство ещё раз: покажи свою книжку.

– Это, пожалуйста, – ответил Макс.

– А я почему-то знала, что ты станешь знаменитым писателем. Ты ведь всегда сочинял истории! – сказала Валя, проходя за Максом в комнату.

– Может быть, когда-нибудь и стану знаменитым. Это тебе… подарок. Я подписал, – сказал Макс, протягивая книгу. – Здорово! Спасибо!

Валя взяла книжку и погладила золотые буквы.

– Максим Соколин «А звёзды так близко», – прочи­тала она и добавила таинственным голосом:– Да, это она. Это именно она.

– Ну, а теперь давай рассказывай, – не вытерпел Макс. – Что за важное дело, ради которого можно лишить человека сна?

Макс опустился в кресло, показывая рукой на другое – для неё.

– Разумеется, ты всё сейчас узнаешь. Терпение.

Валя взяла сумку, положила туда книгу Макса, потом загадочно улыбнулась и достала папку с завязочками. Удобно устроившись в кресле, она приступила к самому главному, собственно, к тому, ради чего приехала в такое неурочное время.

Макс смотрел на Валю с любопытством, впрочем, не ожидая ничего сверхординарного. Разве мог он тогда, тёплой майской ночью, знать, как изменит его жизнь ноч­ной звонок, так разозливший его вначале. Как круто по­вернёт его мировоззрение вся цепочка событий, последо­вавшая за этим, поистине судьбоносным звонком. А как много событий предшествовало этому звонку! Миро­зда­ние многие годы готовило почву, чтобы всё сложилось вот так, как сложилось. И предрассветный звонок прозве­нел тогда, когда молодой талантливый писатель Макс Со­ко­лин был готов к кардинальным переме­нам в своём сознании и в своей жизни. Прозвенел как колокол!

Глава 2 Исчезнувшая межина

В один из тёплых осенних дней, коих выпадает не так много, Игорь Иванович Китриш вернулся домой усталый, но довольный. Если подтвердятся его догадки, это будет сенсация. Он наклонился над картой и сделал кое-какиепометки.

– Игорь, тебе письмо пришло. Ты видел? – крикнула жена из кухни.

– Не видел. Где оно?

– Я на тумбочку положила.

На тумбочке лежал журнал «Работница», а под ним – продолговатый конверт.

– Как же…заметишь тут. Запрячет… -–проворчал Игорь Иванович, спешно вскрывая конверт.

Быстро пробежав глазами, он смял письмо и бросил в корзину.

– Ну что? – спросила жена.

– А ничего. Отказали. Говорят, что специалисты уже были. Ничего особенного не нашли. Вот так и пишут.

– Ну, раз специалисты ничего не нашли, то, может, и вправду нет ничего такого.

– Ой, Ира. Не было там никаких специалистов. Одни политработники. Ладно, без них справимся.

Игорь Иванович вздохнул и, посмотрев на живот своей беременной жены, произнёс:

– Толкается?

– Толкается, – ответила Ирина, улыбаясь.

– Тебе сейчас, Иришка, надо отдыхать больше и гулять. А со своими делами я разберусь. Ты в голову не бери. Вот вернёмся завтра с Петькой из леса, на «озерки» тебя отведу. Там воздух сладкий.

На следующее утро Игорь Иванович проснулся до рассвета. Он тихо встал, чтобы не будить Ирину, осторожно оделся и взял сумку. Но как ни старался не шуметь, всё же задел за стул ручкой. И жена проснулась.

– Тш-ш, – прошипел Игорь Иванович, думая, что всё обойдётся, и Ира снова уснёт.

Игорь Иванович старался беречь жену, как-никакна восьмом месяце… Но не тут-то было. Ирина села на кровати и включила торшер. Она протёрла глаза, потом посмотрела на мужа, почти полностью одетого.

– Игорь, ты куда?

– В лес же.

– А чего так рано-то? Ни свет, ни заря.

– Ну, почему рано? Уж скоро светать начнёт.

– Петьку хоть не буди. Дай ребёнку выспаться.

Но Петька вдруг отозвался из-за полуоткрытой двери.

– А я не сплю. Я сам проснулся.

Игорь Иванович открыл дверь пошире. Там стоял их сын – крепкий одиннадцатилетний паренёк с большими умными глазами.

– Я иду с батей! – твёрдо сказал он.

– Петя! Ну, куда ты пойдёшь в такую темень?!

– Ну, ма! Ты же вчера разрешила.

Игорь Иванович вступился за сына:

– Будь последовательна, мать. Разрешила уже.

– Ладно, – примирительно сказала Ирина. – Хоть чаю-то попейте.

– Попьём-попьём, ты не волнуйся, главное. Мы и термос с собой возьмём и бутерброды. Ты спи, Ирочка.

Ирина строго посмотрела на мужа и сына:

– Петя, теплей оденься, не лето. Слышишь, Игорь, пусть тёплую куртку наденет. И следи за ним.

– Будет сделано, товарищ командир.

Петя любил ходить с отцом, ему нравилось то, чем они занимались, нравилось исследовать лес, который Игорь Иванович называет премудрым. Ведь лес здесь, действительно, необычный. Вся местность вокруг маленького села Ногарска, вернее посёлка городского типа, как его теперь называют, насквозь пропитана древними тайнами, мистическими историями и настоящими чудесами. Игорь Иванович учил сына относиться к Природе с уважением и любовью, только тогда она откроет все свои секреты, а когда откроет – поблагодарить обязательно. Лет, наверное, с четырёх, ходил Петя с отцом в лес, да и не только в лес. За лесом – межина[1], там много чего интересного: пещеры, валуны, мегалиты и кое-что ещё… Игорь Иванович Китриш был уверен, что нашёл место древних поселений. А это, действительно, сенсация.

Но буквально через несколько дней пришло ещё одно письмо, только уже не на дом к Игорю Ивановичу, а прямо в НИИ. Территорию за лесом, которая полна неразгаданных загадок, решено затопить.

– Это безумие! – кричал Игорь Иванович. – Я не позволю. Костьми лягу!

Костьми ложиться не понадобилось. Вещий лес закрыл от злых людей это сакральное место. И межина вдруг исчезла. Вчера была, а сегодня нет её. Везде лес. Чтобы избежать уничтожения, сохраниться для лучших времён, всё сокрылось. Но не для всех.

[1] Межина – пустырь, прогал, лужайка.

Глава 3 Приятная встреча

Прошли годы. Посёлок городского типа разросся и давно стал городом. Петя, то есть, Пётр Игоревич Китриш – искусствовед, лингвист, историк и исследователь, а главное, продолжатель дела своего отца Игоря Ивановича. А загадок меньше не стало. Интересно их находить, а ещё интереснее разгадывать, расшифровывать.

Холодным февральским вечером Пётр сидел в отделении древних языков одного из залов этнологии и антропологии Научно-Исследовательского Института города Ногарска, пытаясь разобраться в тексте с найденной не так давно плиты. Но мысли о сегодняшней, так неожиданно случившейся и приятной, что греха таить, встрече постоянно отвлекали. Кроме Петра в зале была только одна девушка. Это аспирантка Алёна Кавалерова, засидевшаяся допоздна.

Пётр потёр виски и решил, что на сегодня, наверно, хватит голову ломать. Устал сильно. Да и времени уже много. День был очень длинным. Рано утром его разбудил телефонным звонком Павел Алексеевич Рябушкин, его научный руководитель в прошлом. И пошло-поехало.

– Пётр, ты не спишь? Это Рябушкин беспокоит.

– Доброе утро, Павел Алексеевич! Конечно, не сплю.

– Так. Дуй ко мне. Если можно, побыстрее.

Если профессор Рябушкин сказал: быстро, значит, действительно, что-то важное. И Пётр, выпив стакан сока, побежал на улицу Новую, к профессору домой.

– Здравствуйте, профессор. Что стряслось? – спросил с порога Пётр, отряхивая снег с воротника куртки.

– Проходи, Пётр. У меня для тебя сюрприз.

Пётр поднял глаза и только теперь увидел симпатичную блондинку невысокого роста, которая заинтересованно смотрела на него.

– Познакомьтесь, Валюша. Пётр Игоревич Китриш собственной персоной, – сказал профессор и посмотрел на Петра: – А это, Пётр, и есть мой сюрприз, – он приобнял девушку за плечи и добавил: – Валентина Сергеевна Карпенко. Она интересуется твоей темой.

Девушка улыбнулась, и эта улыбка показалась Петру такой лучезарной, что, несмотря на снегопад, для него наступила весна.

– Очень приятно, – сказал Пётр.

– И мне, – ответила девушка.

– Валентина ещё вчера приехала. А сегодня уже уедет. А тебя найти вчера не смогли. Вот где тебя носило, Пётр? Пришлось мне самому показывать все твои находки.

Пётр широко заулыбался.

– Что смеёшься? Ладно, вы общайтесь. Я буду в кабинете.

Пётр подробно рассказал Валентине о найденных им артефактах, о плите с древними письменами, о некоторых загадках местности. Всего понемногу. А рассказывать Пётр умеет. Время пролетело незаметно.

– Что Вас ещё интересует? – спросил Пётр.

– Всё, – ответила Валентина, – меня интересует всё.

– Всё не расскажешь. Показать могу. Только уж по весне, ближе к лету. Правда, открывается это не каждому, – он загадочно улыбнулся.

Валентина кокетливо посмотрела на Петра.

– Вот как? И какими же нужно обладать качествами, чтобы быть избранным?

– Только добротой.

– А я приеду с профессором Петуховым. А вот он-то как раз человек добрый, а ещё справедливый и жутко талантливый. Надеюсь, Глеба Борисовича Вы злым не считаете?

– Петенька, это ж мечта твоего отца. И, похоже, всё сбывается, – сказал Рябушкин, выходя из кабинета.

Пётр кивнул. А профессор тихонько проследовал на кухню.

– Что же касается меня, – сказала Валя. – Не знаю. Не мне судить. Вот и посмотрим, примет меня ваш лес или нет.

– Я уверен в этом, Валентина Сергеевна.

– Слушайте, Пётр, давайте без отчеств. Мы же не на официальном приёме. Просто Валя. Хорошо?

– Хорошо. Вас, Валя, примет. Такая необыкновенная девушка не может быть злой, – произнёс Пётр и опустил глаза.

– Хм. Не торопитесь. Я – разная.

– Вы – просто удивительная.

Валя рассмеялась. Ей были приятны комплименты Петра. С первой минуты их встречи, Пётр показался ей очень близким и понятным, как будто они были давно знакомы, чуть ли не с детства. С ним она чувствовала себя легко и уютно.

– А со мной, с такой удивительной, будет ещё группа специалистов. Ну, я постараюсь, конечно, добрых собрать. А кто окажется недобрым, мы это сразу же поймём. Так ведь?

– Конечно, – ответил Пётр.

Он, улыбаясь, смотрел на Валентину и думал: «Какая же она чудесная!»

– Друзья, пора обедать, – из кухни донёсся голос профессора, он вышел, потирая руки: – Всё, мои дорогие, разговоров хватит, извольте-ка пройти в столовую. Настасья там уже наготовила.

Во время обеда Павел Алексеевич ухаживал за Валентиной и сетовал на то, что она так быстро уезжает. Пётр никогда ещё не видел профессора таким весёлым, молодящимся, щедрым на комплименты и шутки. Глаз у него горел! Это точно. А Пётр думал, что эта энергичная девушка, которая явно обладает даром убеждения, сможет довести дело до конца. Разочарований ведь уже было много, но каждый раз хочется думать только о хорошем.

После обеда Валентина посмотрела на часы и заторопилась.

– Время неумолимо. Спасибо Вам за всё, Павел Алексеевич! И Вас, Петя, благодарю! Мне пора уже. Надеюсь, очень скоро встретимся опять.

– Я тоже очень надеюсь, – ответил Пётр. – Знаете что, я могу Вам копии материалов отдать. Только они у меня дома.

– Это было бы великолепно. Но у меня скоро поезд. Успею ли?

– Петин дом на соседней улице, прямо напротив. Я Вам вызову такси туда. Всё успеете. О расходах не беспокойтесь, – уверил Валентину Павел Алексеевич.

– Нет, Пал Алексеич, я прекрасно доеду на автобусе, – воспротивилась девушка.

Но Рябушкин замахал руками.

– Не возражайте, душа моя. Это бесполезно.

– Да, спорить с Павлом Алексеевичем – пустое дело, – подтвердил Пётр и добавил тихо:

– А Вы ему очень понравились, Валя.

– А Вам? – спросила Валентина, улыбаясь.

Но Пётр был серьёзен.

– Конечно.

– Не пугайтесь, Петь, я пошутила.

– А я – нет.

– Всё. Такси будет через двадцать минут, – крикнул Павел Алексеевич.

Попрощавшись с профессором, Валентина спустилась вниз вслед за Петром. На улице был снегопад. В последний день февраля зима хотела показать, что она ещё полновластная хозяйка. Валентина шла рядом с Петром, прикрывая глаза рукой в тонкой кожаной перчатке, но почти горизонтальный ветер умудрялся задувать колючие, маленькие снежинки в лицо.

– Когда Вас ждать снова, Валентина Сергеевна? – спросил Пётр.

– Петь, ну, мы же договорились. Без отчеств.

– Извините. Так когда же?

– Очень скоро. Я вам всем ещё надоем тут. Думаю, месяца через три уже с группой приеду. Как раз к лету.

Перейдя дорогу, они оказались на Старой улице, где рядком стояли небольшие деревянные домики.

– Ну, вот мы и пришли, – Пётр показал рукой на дом.

Это был совершенно сказочный теремок с расписными окнами.

– Это Ваш дом?

– Да.

– Красивый. Действительно, совсем рядом.

Валентина оглянулась назад. Там, с другой стороны дороги осталась Новая улица и многоэтажные дома. Всего несколько шагов, и она из города попала в деревню, не обычную, а как будто из старой русской сказки.

– Это просто невероятно. Сказочно, – тихо сказала Валя.

– Вы находите? – также тихо проговорил Пётр, боясь разрушить сказку, которую увидела Валя.

В доме было тепло и уютно, пахло можжевельником, немного полынью и, совсем чуть-чуть, сиренью. Так ей показалось. «Странно, – отметила про себя Валя, – откуда здесь такие приятные летние запахи?»Птичьей трелью зазвонил телефон. Пётр быстро снял трубку:

– Слушаю. Да, заказывали. Хорошо, выходим… Это такси.

– Я поняла. Надо же, как быстро. А уезжать-то не хочется.

– Ну, может быть, тогда останетесь? – с надеждой спросил Пётр.

– Нет, не могу.

Валентина пристально смотрела на книжную полку, как будто увидела что-то очень необычное.

– Не может быть! – сказала она, не отрывая взгляда от одной единственной книги.

– Что Вы там увидели такого, чего не может быть? – спросил слегка удивлённый Пётр, доставая из стола папку с завязочками.

– У Вас на полке книга…

– Да, и не одна.

– Но эта – особенная: «А звёзды так близко». Автор Максим Соколин.

– А-а это? Весьма интересный автор. Мне очень близко его мировоззрение. Вот кому бы я с удовольствием показал наш Лес. Собираюсь ещё раз перечитать эту вещь. Я вижу: Вам тоже нравится, – ответил Пётр, протягивая папку. – Вот здесь материалы.

– Спасибо, Петя.

– Ну, пойдёмте. Такси ждёт.

– Хотите, я его тоже привезу? – спросила Валентина уже на улице.

– Кого?

– Писателя этого. Соколина. Я его очень хорошо знаю.

– Конечно, хочу.

– Значит, привезу, – сказала Валентина, садясь в машину.

Пётр совершенно отвлёкся от текста. Он думал о Вале. Эта девушка вызывала в нём глубокое доверие. И от мыслей о ней было тепло и приятно: «Валентина Сергеевна… Валентина… Валя… Как же я желаю Вам удачи!»

Он посмотрел на аспирантку Алёну, которая сидела напротив и пыталась перевести какую-то рукопись. Алёна морщилась, кусала губы и поглядывала на Петра.

– Не выходит? – спросил Пётр.

Алёна отрицательно покачала головой.

– Что у Вас там? – заинтересовался Пётр.

– Да вот, рукопись не даётся. Сил моих больше нет.

– Что за рукопись?

– Да вот, – Алёна показала заламинированный документ.

– Похоже на хурритский[1]. В чём трудности?

– Это только похоже. Вот эта строчка не даёт идти дальше. Здесь какая-то нелепость получается: «Жрецы совершали ритуалы, звали ворон….» Не пойму. Воронам они что ли поклонялись?

Пётр взял документ в руки.

– Всё понятно. Хаттский[2]. Этот знак, Алёна, означает «божество». Видите, верхний угол, как стрелка, справа. Если бы он был слева и вниз смотрел, тогда – «ворон», даже не «ворона». А здесь вот что: Жрецы призывали своих богов при помощи ритуалов, а без ритуалов, они, то есть, боги, не приходили, то есть, не являли себя.

– Спасибо, Пётр Игоревич. Вот сейчас всё на своё место встало.

– Пожалуйста. Теперь бы со своими справиться.

– А у Вас тоже трудные тексты?

– Знаете что? Пойдёмте домой, Алёна. От всех этих рукописей нам с Вами отдохнуть надо. Почитать что-нибудь другое.

– О! Неужели Вы можете читать что-нибудь ещё?

– Конечно. И с большим удовольствием.

– Мне-то после этих расшифровок вообще ничего читать не хочется. Ладно, пойдёмте. Действительно, надо отдохнуть, – сказала Алёна, убирая все материалы в шкаф под ключ.

Когда они уже вышли на улицу, Алёна спросила:

– Пётр Игоревич, скажите, что же там было всё-таки?

– Где?

– Ну, на той плите, с которой Вы сняли текст. О чём он?

– О древней войне. Великой Ассе космического масштаба.

– О! Между кем и кем?

– Между Светом и Тьмой. Или, можно сказать, между Добром и Злом. Великая Асса – война Богов Света и сил Тьмы.

– А вот это интересно. А поподробнее можно?

– Это было время тьмы. Время, когда зло и жестокость взяли верх над добротой и милосердием.

– И кто же победил в итоге? Неужели…

– А как Вы думаете?

– А я – идеалистка. Я думаю, что всегда побеждает добро.

– Да, Алёна, вы правы. За ночью всегда грядёт рассвет. Только перед рассветом ночь самая тёмная. А добро побеждает в любом случае. Ну, а если быть до конца точным, если выйти за рамки дуальности, можно сказать, что на самом деле всегда побеждает правда. И только она!

– Правда? Почему? Разве правда выше добра?

– Вы знаете, как бывает: то, что для одного – добро, для другого – совсем наоборот. Добро и зло – понятия относительные. И между ними – вечная борьба. Чтобы победить, добру нужно зло, а злу – добро. Они нужны друг другу. И не могут существовать друг без друга. А правда самодостаточна, ей для победы никто не нужен. Она изначально – победитель.

– Но ведь правда тоже бывает разная. У одного – своя правда, у другого – своя. Разве нет?

– Вы путаете, Алёна. То, что Вы называете «своя правда» – всего лишь мнение. А правда – независима, безотносительна, абсолютна.

– Получается, Пётр Игоревич, нет чёткого определения ни добру, ни злу?

– Мир целостен, его не надо делить. Для меня ближе понятия пользы и вреда.

– Вот как? А разве не бывает так: что для тебя польза, для другого – вред?

– Конечно, бывает.

– И что же делать?

– Не причинять вреда никому и ничему. Это уже польза. Если представить себя, как часть природы, как часть большого целого мира, причинять вред не захочется, потому что, вредя кому-то или чему-то, ты вредишь себе.

Алёна на мгновенье задумалась:

– Но человек от многого зависим. Прежде всего, от своих привычек, от эмоций, и в какой-то степени от других людей тоже. Бывает, трудно не причинять вред… И в первую очередь – себе. Не просто всё это.

– Вы думаете? А по-моему, всё просто. Жизнь должна быть осознанной. Нельзя ничего делать механически. Жить по правде, это значит, жить осознанно. Вот и всё.

– Не знаю... – протянула задумчиво девушка, – Если для кого-то – польза, и это же самое для другого – вред. Как выбирать?

– По Правде! Выбирать там, где Правда.

– Хорошо, Пётр Игоревич, выбираем правду, и будет нам счастье, и мы будем свободны от лжи.

– Иронизируете, Алён?

– Нисколько. Так как насчёт свободы?

– А что – свобода? Человек, живущий по Правде, свободен. Правда даёт ему свободу.

– Сомневаюсь, что правда даёт человеку абсолютную свободу.

– Ну, абсолютная свобода – это иллюзия.Человек должен помнить, что его свобода заканчивается там, где начинается свобода другого. А по поводу добра и зла, я бы добавил вот что: путь познания – всегда добро, а невежество – всегда зло. Пойдёмте, Алёна, я провожу Вас.

– Хорошо. Только расскажите ещё.

– О том, что было на плите?

– Ну, хотя бы.

– Извольте…

[1] Хурритский язык – язык хурритов, был распространён во II – I тыс. до н. э. в северной Месопотамии, на юге армянского нагорья и сопредельных областях.

[2] Хаттский язык – язык древнейшего (III – начало II тысячелетия до н. э.) населения северо-восточной части Малой азии, внутри излучины реки Галис.

Глава 4 Древние письмена

Валя поведала Максу удивительную историю, начав её со слов: «Это – сенсация века!» Она взахлёб рассказывала о том, что недалеко от города Ногарска в пещере или овраге нашли плиту с неизвестными письменами. То ли иероглифы, то ли ещё какие-то знаки. Технология обработки пока совершенно непонятная и неизвестная современной науке. Текст на плите переводят специалисты. Он о древней войне с космическими паразитами, захватившими Землю, или что-то в этом роде. Есть фотографии плиты и местности, где её нашли. И вот теперь Валентина с небольшой группой людей с исторического факультета собирается в экспедицию, возглавляемую профессором Глебом Борисовичем Петуховым. И что ей непременно нужна его помощь.

На самом деле она всегда интересовалась стариной, ездила на раскопки, искала артефакты. В общем, любила «путешествия в загадочное прошлое человечества».

Валя рассказывала долго и интересно, даже увлекательно, временами прямо-таки страстно, пыталась предельно заинтересовать и увлечь его. Надо признать, ей это удалось. Макс с удивлением думал о том, как сильно перекликается то, что написано на плите с тем, что он наваял сегодня утром. У Вали горели глаза:

– Ты хоть представляешь, сколько лет этим надписям? Десятки тысяч.

– Да ладно. Этого не может быть!

– Я ж говорю: сенсация! Нам надо всё исследовать самим: окрестности и пещеру, где была найдена плита, – Валя положила на стол большой лист с гербовой печатью, похожий на грамоту. – Вот!

– И что это? – спросил заинтригованный Макс.

– Это разрешение. Глеб Борисыч – старший научный руководитель, а я – администратор. А знаешь, с какого раза удалось получить разрешение?

– С какого?

– С четвёртого! Представь себе! Только с четвёртого раза удалось пробить. И всё-таки удалось!

– Невероятно! Я тебя поздравляю! Только не знаю, чем я-то могу помочь?

– Ты же журналист! К тому же известный писатель! Всё надо профессионально осветить! Как ты не понимаешь?! Напишешь о нашей экспедиции. Это же такая глыба!!!

– Ну, на счёт того, что известный писатель, ты преувеличиваешь.Просто первая книга оказалась успешной, а вторая – пока в печати… И ещё ничего не ясно… Известный писатель… Как говорится, широко известный в узких кругах…

– Да ладно, не скромничай. Я не сказала самое главное: место, которое мы будем исследовать, обладает невероятной положительной энергетикой. Само место, лес вокруг, река – всё ещё не изучено до конца. Но говорят, что там происходят очень странные вещи: у людей открываются способности, исцеляются неизлечимо больные и так далее. Но всё это при одном условии: никому нельзя желать зла.

– Да, любопытно, – тихо сказал Макс.

– Мне кажется, тебя это должно заинтересовать. Я ведь читала твои статьи в журнале, – продолжала Валя. – Ты хоть представляешь, Макс, что это такое?! Я чувствую, что это изменит наше будущее… Слушай, а сколько времени?

– Почти восемь, – ответил Макс, посмотрев на часы.

– Ничего себе! Как время летит! Мне пора.

Валя стала собираться.

– Ладно, я оставляю кое-какие материалы. Посмотри, подумай. Послезавтра я позвоню. Не сомневаюсь, что ты сделаешь правильный выбор. И учти, тебя там особенно ждут.

– Меня? Кто? – спросил Макс совершенно изумлённый.

– Не торопи события, дорогой. Это ты узнаешь, если поедешь. Извини, ничего не могу поделать.

Макс оторопело смотрел на Валю.

– Ну, ладно. Открою секрет. Там тебя читают.

Макс заулыбался:

– А вот это приятно.

Закрыв дверь, Макс вернулся в комнату и посмотрел на журнальный столик. Там лежала папка, оставленная Валей. Это, действительно, было невероятно интересно, но уж очень неожиданно. Что-то за всем этим ещё стоит, раз Валентина не смогла даже дождаться утра.

А что же всё-таки произошло? Его пригласили в экспедицию, как журналиста и писателя. А нужно ли ему это? Пока не уверен. Но ведь это же новые впечатления, загадки, встречи с разными людьми. И как следствие – новые темы, новые книги. Макс давно вынашивал замысел романа-эпоса, но ему как раз не хватало этих самых впечатлений, не хватало настоящих знаний о древних войнах. Эта поездка могла помочь его воображению. Что тут раздумывать? Судьба предоставляет такой шанс.

Макс взял папку и раскрыл её. Фотографии были очень качественные, чёткие, снято с разных сторон, даже можно разглядеть детали. Всё было крайне любопытно, но голова уже не соображала. Усталость взяла своё, и он закрыл папку. Всё. Хватит. Надо хоть немного поспать.

Он заснул почти сразу, как только голова коснулась подушки, несмотря на обилие впечатлений. И приснился ему странный сон.

Он видел вокзал и серый перрон с навесом. Ветер поднимает мусор и, кружа, уносит куда-то вверх. Макс стоит на перроне в ожидании поезда. Вокруг густой туман. Поезд появляется неожиданно, прямо из тумана, но онкакой-то странный – весь дымный и очень обтекаемый. Макс заходит в вагон и садится у окна, рядом с ним – две женщины. Одна рыдает, а другая постоянно промакивает ей глаза платком. Макс порывается спросить у плачущей женщины, что случилось и чем помочь. Другая, у которой платок, умоляюще смотрит на него, показывая знак молчания. Он понимает, что спрашивать нельзя. Напротив него – два человека перекидывают друг другу папки с завязками, как будто жонглируют ими. У Макса такое ощущение, что это клоуны, один – злой, а другой – добрый, правда, лиц их разглядеть невозможно, они какие-то размытые, как будто так загримированы.

По вагону идёт полуслепой старик в тёмных очках, прося милостыню. Остановка. Все выходят, спеша и толкая друг друга. Макс смотрит в окно, там – нереально яркие краски. Поезд плавно трогается с места, быстро набирая невероятную скорость. Всё за окном в секунду сливается в одну сплошную линию – так быстро летит поезд. Рядом с окном – огромный проём в стене. И видно, что поезд, действительно, в прямом смысле, летит, не касаясь земли, раскачиваясь в разные стороны. В вагоне уже никого нет, только слепой старик медленно идёт вдоль пустых скамеек. Все окна и двери открыты. Во многих местах отсутствуют стены.

Старик подходит к Максу. Макс достаёт из кармана монету и даёт старику. Старик хитро смотрит на молодого человека поверх очков, Макс понимает, что он всё видит и даже больше, чем нужно. Старик берёт монету двумя пальцами, кладёт на сидение, потом достаёт нож и изо всех сил ударяет по монете. В монете образовалось небольшое отверстие. Старик возвращает монету и произносит голосом кондуктора: «Вот Ваш билет». Потом он подмигивает Максу и говорит, понизив голос: «Пасмурно. Как бы не было крушения. Вы зонт-то взяли?» Макс отрицательно качает головой. Ему не кажется, что пасмурно. Старик говорит совсем тихо, еле слышно, но чётко и с расстановкой: «Хорошо, если не пригодится».

Вагон летит с каким-то нарастающим гулом, пролетая сквозь множество тоннелей. Старик говорит что-то ещё, почти кричит, но Макс из-за шума никак не может разобрать слов. Стук колёс, идущий отовсюду, совершенно заглушает и голос старика и мысли Макса, чётко отчеканивая лишь одно слово: «Пригодится. Пригодится. Пригодится». Откуда-то издалека, почти как мысль, до Макса долетают последние слова старика: «Выброси фонарик!» «У меня нет фонарика», – думает Макс. Потом всё затихает. Старик переходит в другой вагон. Поезд останавливается.

Макс выходит на перрон, там его встречает Валя. Но перрона как такового нет, просто лесная поляна. Макс смотрит на поезд и думает: как же он поедет дальше? Вокруг непроходимый лес, рельсы отсутствуют. Но двери закрываются, и поезд, оторвавшись от земли, улетает, моментально превратившись в точку.

Валя не одна, с ней кто-то ещё.

«Пойдёмте», – говорит Валя.

Они подходят к маленькому домику, похожему на домик лесника. Дверь открывает мужчина.

«Проходите», – говорит мужчина.

Макс осматривается. В доме нет одной стены.

«Вы думаете: нет стены? – спрашивает мужчина. – Она есть, только она стеклянная. Вы можете проходить сквозь стекло?»

Макс пожимает плечами, а Валя быстро отвечает:

«Конечно, можем».

«Вот мы и проверим. Возьмёмся за руки и сделаем этот шаг», – говорит мужчина.

За стеклом Макс видит людей. Это – женщины и мужчины в длинных белых рубахах. Рубахи настолько длинные, практически в пол. На них вместо рисунка – какие-то знаки. Похоже, что это древние письмена. Непонятно, откуда взялись все эти люди.

«Кто они?» – спрашивает Макс у стоящей рядом с ним Вали.

Она отвечает:

«Они – это мы».

Макс смотрит на Валю, на ней такая же рубаха, как и у людей за стеклом. А стеклостановится зеркалом.

«Вы готовы идти?» – спрашивает мужчина.

Макс просыпается. Сон очень яркий. Он врезается в память, как будто в нём что-то зашифровано. У Макса такое чувство, что он должен разгадать всё это со временем. На всякий случай он записывает свой сон в блокнот. А вдруг пригодится, кто ж его знает…

Весь оставшийся день Макс посвятил изучению материалов и обдумыванию предложения Вали.

Валя позвонила уже на следующее утро, едва взошло солнце.

– Привет, Макс.

– Доброе утро. Ты когда-нибудь спишь?

– Да, иногда.

– То соловей, то жаворонок, – со скрытой иронией произнёс Макс.

– Ты, наверно, хотел сказать: то сова, то жаворонок, – ответила Валентина, не задумываясь.

– Я к тому, что не знаешь, в какое время суток услышишь твои трели.

Валя не поняла иронии.

– Я бы тебе пропела трели, но не сейчас. Я по делу.

– Ну, разумеется.

– У нас кое-что изменилось, срочно надо встретиться.

– Опять срочно? Я почему-то не удивляюсь.

– Ну, не прямо сейчас…

– Уже легче. А что случилось-то? Экспедиция отменяется?

– Нет!! Я этого не допущу!

– О как!

– Ни за что! О чём ты говоришь?! У нас есть разрешение.

– Я в курсе.

– Просто времени на сборы совсем нет. Ты с нами?

Макс выдержал паузу прежде, чем ответить.

– Ну?! – нетерпеливо переспросила Валентина.

– Да с вами я, с вами…

– Я даже не сомневалась.

«Как же! Не сомневалась она», – подумал Макс.

– Встречаемся в два часа в кафе «Ивушка», – сказала Валя бодрым голосом. – Это совсем недалеко от тебя...

– Да знаю я, где это находится.

– Очень хорошо. Значит, в два часа.

– Валь, дня или ночи? – попытался пошутить Макс.

– Ну, разумеется, дня. Ладно, не опаздывай, папку с материалами захвати и паспорт… Да, ещё одно… К завтрашнему утру будь готов.

– Постараюсь. До встречи.

Макс положил трубку и задумался. Он поймал себя на мысли, что ему действительно очень хочется в эту поездку, туда, где он никогда не был. Положительная энергетика новых мест ему сейчас нужна, как никогда. Радость и вдохновение наполняли всё его существо. Макс сел за письменный стол, и первым делом отредактировал текст, написанный накануне в черновике. Потом написал свою фамилию и название нового романа.

Итак: М. Соколин «Звенящие Небеса»

Глава 5 Тьма восстала

Горела Земля, и горели Чертоги. Чёрная завеса дыма и гари затмевала свет солнца. Пришельцы, называемые навгурами, захватили Землю. Они кровожадны и ненасытны. Тьма восстала. Легионы тёмных сил, как саранча, уничтожали всё на своём пути, пожирая здоровое, красивое и сильное. Битва шла не только за Землю, но и за умы людей. Навгуры уничтожали культуру, устанавливая бездуховную цивилизацию. Фаш-снаряды убивали рукотворную красоту городов, уродовали природное великолепие лесов, озёр, рек. Захватчики чувствовали себя хозяевами на этой Земле, избавляясь от лишних и паразитируя на оставшихся. Самые хитрые навгуры – аклы. Они коварны, изворотливы, жестоки. Внешне ничем не отличаются от людей и легко входят к ним в доверие. И в этом коварство аклов – их трудно распознать.

Тьма сгущалась. Она рождала гангургов, которые питались людским страхом и людской болью. Эти монстры, полулюди-полузвери, совсем обнаглели. Но они хуже зверей, в них нет жалости, и при этом они очень умны. Один их вид уже внушает ужас. Тьма заражала Землю заразой, прилетевшей из Пекельных миров, пядь за пядью, клочок за клочком, заражала умы и души ядовитым зловонием – ложью своих догм. Первым пал Палистан, окружающие его веси были стёрты с лица Земли. А Палистан переименован в Кифоту. Потом сдался и Болион. Теперь это закрытый город, в котором хозяйничают навгуры. Тюрьмы переполнены. Навгуры жестоко подавляют бунт. Но есть и те, кто смирился перед властью чужеземцев и даже помогают им в уничтожении людей. И это – самое страшное. Некоторые говорят, что Болион – мирный город с законной властью, установившей порядок. Может быть, они говорят из страха, а, может, действительно, верят в это. Большинство живущих здесь, совсем утратили интуицию, почти не отличают своих от чужих. Навгуры делают всё, чтобы извратить правду, чтобы люди продолжали жить в неведении, чтобы не проснулась их родовая память, и они никогда не узнали, где источники Света, чтобы они не могли вернуть себе свободу Разума и Духа. Цель навгуров – заставить людей Света забыть о той силе, которая была дана им от рождения. Их развращают, внедряют в их умы чуждое, зомбируют.

Семнадцатая улица – на отшибе, здесь живут только бедняки, многие дома вообще пустуют. В первом доме – свет. Неровный, тусклый огонёк свечи колеблется от сквозняка. На окнах – простенькие занавески. Небольшая потрескавшаяся печка с осыпавшейся глиной едва греет. Остатки былой роскоши – дубовый стол. За ним сидит мужчина плотного телосложения, примерно, лет пятидесяти или около того. Женщина лет тридцати семи – сорока накрывает на стол, её длинные волосы собраны в пучок, в глазах – глубокая печаль. Скудный ужин состоит из жиденькой похлёбки, к ней кусок серого хлеба и немного овощей.

– Васил, я переживаю за брата, от него нет никаких вестей.

Голос женщины тих и тревожен. Она грустно смотрит на мужа и продолжает:

– Говорят, Атрион совсем опустел. Гангурги выискивают оставшихся и зверски убивают их. Говорят, что гангурги – это воплощённое зло.

– Да кто тебе всё это говорит? – голос мужчины звучит недовольно.

– Я слышала на улице, когда покупала еду.

– Не слушай никого, Малада. Гангурги не убивают людей просто так. Гангурги наказывают ириев – этих убийц, и всех, кто против власти. Гангурги на службе у власти. Как они могут быть злом?

– Кого ты называешь властью, Васил?

– Как кого? Наше правительство – навгуров.

– А-а… Мы не выбирали это правительство.

– Замолчи, накличешь беду… Что ты говоришь? Думай, прежде, чем сказать. Тебе нельзя слушать глупые речи на улице. Этот яд уже проник в твой рыхлый мозг.

– Успокойся, я просто спросила.

– Смотри у меня! Кстати, твой дорогой братец, Малада, вполне мог бы получить пропуск сюда, в Болион, если бы помогал властям Яротона. У него ведь наверняка есть знакомые ирии. За двоих выданных вполне можно получить пропуск.А здесь намного безопасней. Да к тому же, вон сколько пустых домов стоит. Твой брат просто дурак!

Закончив свою тираду, мужчина быстро доел жидкую похлёбку.

– И это всё?

– Да, всё, – тихо ответила женщина.

– А где картошка?

– Ах, да. Сейчас дам.

Женщина положила в миску несколько небольших картофелинок, чуть-чуть зелени и полила остатками масла.

– Клади больше.

– Я оставила немного картохи на завтра.

– Что ты жадничаешь? В погребе поди ещё есть.

Женщина, вздохнув, положила оставшийся картофель в миску и поставила на стол.

–Другое дело,– сказал мужчина. – А ириев надо всех истребить! Этим уродам не место на нашей Земле.

В его голосе была ненависть, а глаза сверкали злобным огнём. Женщине стало страшно, её муж очень изменился за последнее время.

– Как ты можешь такое говорить? Ирии ведь тоже люди. Тебе не жалко их детей?

– Да, они называют себя «люди Света». На самом деле они бунтари и убийцы. Это они – самое настоящее зло. А ты пытаешься их защищать! А кто защищает тебя? Ты знаешь? Знаешь, что нас защищает правительство, то самое, которое ты так не любишь – навгуры. Защищает от этих проклятых ириев. А гангурги избавляют землю от них! Для твоего же блага, дура… А на улицу без меня пока не ходи…

– А что же мы будем есть?

– Скажи спасибо ириям, это всё из-за них.

– Я не понимаю. Почему?

– Потому, что они не хотят мира. Развязали войну с великими навгурами.

– Но ведь это навгуры захватили наши города.

– Опять ты за своё! – мужчина не на шутку разозлившись, замахнулся на жену, но потом, сжав руку в кулак, ударил по столу и прошипел сквозь зубы: – Последний раз тебе говорю: держи свой язык за зубами.

Женщина, испугавшись, отстранилась от стола.

– Послушай меня, Малада, – сказал мужчина, успокоившись. – Завтра мы выселяем одну семью, совсем не бедную. И нам с тобой кое-что перепадёт. И не только еда, но и одёжка какая-никакая будет. Конечно, первымитам будут навгуры, но и нам с напарником что-нибудь да останется.

Малада молчала. Ей всё это не нравилось, но она боялась перечить мужу.

– Всё наладится, жена. А ты говоришь: навгуры плохие. Они позволяют нам подбирать за ними. И мы своего не упустим.

Болион – необычный город, в нём сильно выражены контрасты во всём, особенно это заметно в самом центре. Маленькие деревянные домики с белыми окнами и зелёным палисадником соседствуют с огромными особняками, обнесёнными чёрным высоким забором и с каменными дворцами, похожими на крепость. Эти дворцы-крепости зловеще-величественными стражами возвышаются над всем.

Здесь всё смешалось: богатство и бедность, свет и тьма, люди и аклы. Гангурги не ходят по улицам в своём обычном виде. Они маскируются, мимикрируют. Кажется даже, что здесь они меньше ростом, чем обычно. Их можно узнать, только заглянув в тёмные глаза без зрачков. Этот нечеловеческий взгляд вселяет леденящий ужас в души людей. Так что, лучше не встречаться с ними взглядом.

Светло только в центре. А на окраинах вечером на улицу не выйдешь. Ходить через аллеи и парки вообще не рекомендуется… Опасно… Тантуры – полицейские участки – в каждом районе. Но тантурии мало интересуются жизнью простых людей и их проблемами. Тантуриям не до них. В их функцию входит только защита навгуров.

На пересечении третьей и четвёртой улицы стоит огромный, очень богатый особняк. Забор чёрного цвета с колючей проволокой закрывает его от посторонних глаз. В заборе калитка со звонком и глазком.

Из темноты неожиданно появляется акл в сопровождении двух гангургов. Видно, что акл высокого ранга, держится с царским достоинством. На нём дорогой плащ из тонкой, блестящей ткани с золотой вышивкой. Гангурги в чёрных непроницаемых плащах выглядят, как его охрана. Они быстро подходят к калитке. Дверца открывается бесшумно, и тантурий в форменной одежде склоняет голову, приветствуя пришедшего акла.

– Проходите, господин Сат, Вас ждут.

– Они со мной, – говорит пришедший неприятным надтреснутым голосом, показывая на сопровождающих его гангургов.

– Проходите, господа.

Парадная дверь мгновенно открывается перед гостями. Уже давно известно, что навгуры любят избыточную роскошь. И эта роскошь везде. Большой зал с полом из жёлтого мрамора, отполированного до зеркального блеска, претенциозно украшен всякими изысками. На потолке – четыре бронзовые люстры с множеством свечей и лепнина под золото, на стенах – в большом количестве золотые канделябры. Тяжёлые шторы украшены стеклярусом[1] и бахромой, на каждом окне – ламбрекен[2]. Между окнами – картины в золотых рамках эротического содержания определённой темы. Зал заполнен навгурами, из которых около тридцати аклов, а гангургов только двое, это те, что пришли с Сатом. Все сидят на стульях с подлокотниками. Перед стульями небольшой подиум.

– Господин Сат! – громко объявляет секретарь собрания.

Все шумно встают и хлопают, приветствуя Сата. И так же шумно садятся.

– Тише, господа, – говорит секретарь.

Сат поднимает руку.

– Я приветствую вас, господа. Слава навгурам! – голос Сата был на редкость противным. Но навгурам, видимо, всё нравилось. Они улюлюкали и хлопали в ладоши. Когда, наконец, наступила тишина, Сат продолжил свою речь:

– Я должен довести до вашего сведения, господа, решение нашего правительства. Первое: центр Болиона необходимо очистить от всякого рода старых маленьких построек. Всех людей выселить на окраины. А кто откажется – выкинуть из города. Пишите, господин Софо, – Сат указал пальцем на акла, сидящего в первом ряду. – За центр города я спрошу с вас. Далее, и это радостная весть: городАтрион свободен, наконец, от врагов. Там больше нет жизни.

Все захлопали, крича наперебой: слава навгурам!

– До меня дошли слухи, господа, что в Болионе есть предатели. То там, то тут слышатся крамольные речи. Господа, каждый из вас отвечает за свой квадрат. Выявить предателей! Допросить! И уничтожить! Не надо стесняться быть жестокими. В этом наша сила! А те, кто слушал и не донёс, также заслуживают наказания. Кстати, вы уже знаете, что у нас появилась ещё одна новая тюрьма с ямой? Так что, места хватит… Часть – в тюрьму! А тех, кто покрепче – в кандалы и на постройку.

Сат оглядел всех и, увидев в середине нужное лицо, громко сказал:

– Траитор! Возьмите это под свой контроль.

Траитор по-солдатски выпрямился, кивнул и снова выпрямился, как струна.

– А теперь я обращаюсь к вам, господин Вон. Почему Иргард до сих пор не захвачен? Идите сюда и объясните нам.

Акл с длинными с проседью волосами подошёл к подиуму. Сат сел в кресло сбоку.

– Мы слушаем вас, господин Вон, – сказал секретарь.

– Мы делаем всё возможное, господа. Пока Иргард не сдаётся. Ирии им помогают, те, которых называют Воины Света.

– А разве вы не знаете, что ириев надо уничтожать в первую очередь? – сказал Сат, повысив голос. –Уничтожьте их! Разрушьте город этих Воинов Света, эту их крепость – Араим, тогда и Иргард сдастся. Подключите сына. Вспомните, как когда-то был захвачен Яротон. Он ведь казался неприступной крепостью. Блестяще, я бы даже сказал, виртуозно проявил себя тогда рыцарь-командор Зепар Вон.

При упоминании имени рыцаря-командора, господин Софо резко поднял голову, издав при этом какой-то непонятный звук, похожий на стон. Сат строго взглянул на Софо, потом продолжил, обращаясь к Вону:

– И что же теперь? Куда делось его мастерство? И куда делась Ваша кровожадность, господин военный министр? Вы подолгу прохлаждаетесь в Амадасе! Вам не кажется?

– Господин Сат! Господа! Мы готовим шпионов для отправки в Араим. Ирии будут уничтожены! Это дело времени!

– Наконец я слышу правильные речи, министр Вон. Кстати, где мой милый Зепар?

Софо снова поднял голову, его глаза неестественно блестели, выражая неконтролируемую страсть. Судорога молниеносно пробежала по его лицу. Но встретившись взглядом с Сатом, инспектор опомнился и потупил взор.

– Мой сын поддерживает порядок в новом Яротоне, господин Сат, – почтительно ответил Гурлий Вон.

– Отзывайте, отзывайте. Не откладывайте. Он нам нужен здесь. Пусть в Яротоне его заменит Бэлф.

Софо, услышав это, вскрикнул, подпрыгнув на месте. Сат не выдержал:

– Инспектор Софо! – крикнул он. – Нельзя ли посдержанней? Что Вы себе позволяете?

– Прошу прощения, – сказал Софо бархатным голосом и с ангельской улыбкой на лице.

[1] Стеклярус – стеклянные цилиндрики удлинённой формы с продольным отверстием для нити.

[2] Ламбрекен – горизонтальная декоративная драпировка, расположенная в верхней части шторной композиции в виде короткого декоративного элемента во всю ширину карниза.

Глава 6 Охотник

Сумерки… Теперь всегда так. Трудно определить время, трудно понять: утро, день или вечер. Всегда сумерки. Дымные, серые облака всегда застилают солнце. А ночи всегда тёмные и беззвёздные. И очень длинные.

На фоне чёрного леса – девять всадников. Это патруль. Их путь – до Красного озера и обратно. Потом они разделятся на тройки, прочешут Чёрный лес и встретятся на опушке. И снова – по дороге вдоль леса до озера. Так несколько раз. Их сменят девять других. Всегда девять. Они патрулируют окрестности вокруг Чёрного леса и главную дорогу, которая ведёт на Араим и Иргард.

Уже давно солнечные лучи не могут пробиться сквозь толщу плотных, серых облаков. Поэтому здесь либо сумерки, либо чёрная непроницаемая ночь. Идёт война. Между Светом и Мраком. Между нашими и чужими. Между добром и злом. Не первая и не последняя.

С другой стороны леса – огромное поле, испещрённое оврагами. Где-то там, за полем, дорога в разрушенный город. Опасное место. Но так было не всегда. Когда-то город Атрион был очень красивым. Фасады, орнаменты, колонны – во всём была соразмерность и гармония. От прежней красоты не осталось и следа.

В пустынном городе, словно серая тень, одиноко движется всадник. Тёмно-серый плащ с капюшоном плотно закрывает его тело и лицо. Кажется, что в городе никого нет. Но это – иллюзия. Здесь всегда кто-то прячется, выглядывает из окон или из-за угла, стараясь быть незамеченным.

Мир давно переменился. Стал жестоким и злым. Убийцы и извращенцы рыщут, как голодные звери, ища добычу. Но сегодня им не повезло. Они сами могут стать добычей. Серый всадник вышел на охоту. Тишина. И стук копыт… Эхо… Лишь иногда слышатся звуки-призраки, похожие на скрип. И тут же исчезают.

Женский крик врезается в тишину и резко обрывается. Всадник мгновенно реагирует на звук. Слух и чутьё его не обманывают. Это сзади, справа… Он стремительно врывается в подворотню. Умело брошенный нож догоняет гангурга. Странно… Ещё не ночь… Они совсем страх потеряли…

– Помогите, прошу Вас. Они хотели убить меня.

Совсем юная девушка держится за горло, глаза полны слёз. Рядом с ней человек невысокого роста, тоже как будто плачет. Он сразу вызывает у всадника отторжение. Девушка готова упасть в обморок. Всадник спешивается, чтобы помочь ей.

– Что здесь произошло? Кто вы?

– Меня зовут Селена. Гангурги убили всю мою семью. А теперь пришли за мной.

Серый всадник подошёл к поверженному гангургу, вытащил из него свой нож и пнул ногой.

– Не бойся. Этот гангург уже никому не причинит зла.

Селена стала оглядываться вокруг, как будто что-то вспомнила или потеряла.

– Здесь только что был акл. Это он нас предал. Он сам пришёл к нам, плакал, просил помощи. Мы пожалели его, приютили… А он выдал нас навгурам.

– Вот мразь… Надо уходить отсюда. Тебе есть, к кому пойти?

– Да. Мои родственники живут недалеко, в деревне, той, что на окраине у Чёрного леса.

– Это совсем рядом. Поехали.

– Подожди. Мне надо забрать кое-что из дома. Я быстро… здесь… на втором этаже.

Из дома послышался какой-то глухой звук. Охотник насторожился.

– Стой! Я пойду с тобой. Что-то тревожно…

Лестница, по которой они поднимались, поскрипывала. Этот скрип был похож на стон, казалось, ещё немного – и она рухнет. Каждый шаг эхом отдавался где-то вверху, под крышей. Селена взяла дорожный мешок и укуталась в плотный, длинный плащ, потом взглянула на всадника:

– Ну, вот. Я готова.

– Хорошо.

– Ты не сказал, как зовут тебя.

Всадник на секунду задумался, потом быстро проговорил:

– Просто Охотник. Можешь называть меня так.

Они стали спускаться. На первом этаже послышался странный шум, он нарастал.

– Кто там живёт? – спросил Охотник.

– Семейная пара, но они давно покинули город, – дрожащим от страха голосом проговорила Селена.

На мгновенье шум прекратился. Охотник приложил палец к губам. Раздался стук и сдавленный крик, потом снова стук… и тишина, которая показалась им зловещей. Охотник ногой резко выбил дверь… Никого… С другой стороны послышалось лошадиное ржание и удаляющийся топот копыт. Только теперь им стал понятен отвлекающий манёвр аклов.

– Похоже, что у нас больше нет коня, – сказал Охотник.

– Что же делать? – спросила девушка, чуть не плача.

– Мы пойдём пешими, это ведь недалеко. Здесь всё равно нельзя оставаться.Проклятые твари очень шустрые, они перехитрили меня сегодня, но охота ещё не закончена. Я вернусь за ними, им ничего с рук не сойдёт.

– Смотри, Охотник, гангурга уже нет. Его забрали или он ожил?

– Нет, он не ожил. Не волнуйся. Умирая, они исчезают куда-то. Наверное, прямиком в преисподнюю. Пойдём, нам надо спешить, дни очень коротки.

И они пошли быстрым шагом, не оглядываясь. Проходя через центральную площадь, Селена посмотрела на перекошенный, раздробленный фонтан и вытерла набежавшую слезу. Когда-то это было чудом архитектуры. Впрочем, как и дома из розового камня в зеркальной симметрии. Теперь – наполовину разбитые и уродливые.

В сумерках нет красок, всё кажется серым. Люди незаметно покидают разрушенные города. Кто-то находит приют у родственников. Кто-то в отчаянии бродит по окрестностям. Безумные от страха и голода, они рискуют стать добычей гангургов. Идёт война…

Глава 7 Быстрые сборы

Конец мая, но солнце жарит по-летнему, а ведь ещё только утро. Макс оторвался от своего романа и посмотрел на часы. До встречи с Валей оставалось не так уж много времени, а надо сделать ещё много важных дел: дать необходимые поручения, сходить в редакцию, договориться с соседкой, чтоб присматривала за квартирой. Ещё надо попросить Лёньку проконтролировать дела в типографии относительно его книги. Лёнька, то есть, Леонид Карминский – художник, который иллюстрировал обе его книжки. Кстати, самый близкий и надёжный друг. Проверено. Ну, вроде всё.

Без десяти два Максим уже подходил к летнему кафе «Ивушка». Валя была на месте. Обложившись бумагами, она что-то быстро писала. На ней было летнее платье из шифона с голубыми цветами и голубые туфельки в тон на высоком каблуке. Светлые волосы красивыми локонами мягко ниспадали на плечи. Светло-карие глаза казались огромными, накрашенные ресницы делали их очень выразительными. Валя сидела нога на ногу. Макс невольно залюбовался: Вот это да! Вот это преображение! Как будто другой человек. И куда же делась та суетливая ушастая мартышка, которая приходила к нему вчера? Магия какая-то…

– Привет, Макс… ну, что ты уставился? Садись! Стоишь, как… не знаю, кто…отомри…

– Потрясающе выглядишь! – наконец сумел произнести Максим и сел рядом с Валей.

Валя улыбнулась и томно посмотрела на него.

– Спасибо, конечно. Выгляжу нормально, как обычно. Просто вчера с дороги была, уставшая, – немного кокетливо произнесла она.

Тем не менее, комплимент ей приятен. Заметно было, как она зарделась, заблестели глаза. Она действительно хотела понравиться ему именно сегодня.

– Макс, мне срочно нужно твоё отчество и данные паспорта.

– Александрович, – сказал Макс и продиктовал данные паспорта, которые он знал наизусть.

Но Валентина всё-таки сверила с документом. Потом она рассказала немного о деталях поездки. Как оказалось, едут они двумя группами. Одна группа приезжает первой,готовит, так сказать, почву для приезда второй. Первая группа: Валя, Макс и ещё один парень – с археологического. Вторая группа, основная: профессор Петухов, который является одним из главных специалистов в этой области, причём, специалистов мирового уровня, и с ним пятеро научных сотрудников: его помощники. Встречу и помощь берёт на себя тамошний Краеведческий Научно-Исследовательский Институт.

– Ты представляешь, билеты удалось взять на завтра. И все в одном купе. Большая удача.

– Это точно, – подтвердил Макс, а потом добавил: – А вот мне уладить все дела за одно утро было очень проблематично. Хоть бы пару дней дала.

Валя оценивающе оглядела Макса и медленно произнесла:

– Я немного переживала, конечно.

– За меня?

– Да. Боялась, что ты собраться не успеешь.

– Я умею быстро собираться. Дело не в этом. У меня ведь есть какие-то обязательства. В редакции, например. Всё надо было утрясти за одно утро.

– Но ведь получилось же, правда?

– Получилось. Но главред будет ждать отчёт о поездке в виде статьи.

– Ну и прекрасно. Не зря я в тебя верила.

– Я точно не буду там лишним? – спросил Макс. – Я ведь в археологии не особо-то разбираюсь.

– Я не понимаю твою нерешительность. Назад всё равно уже дороги нет. В чём надо, по ходу разберешься. Ты же умный у нас. Всю техническую сторону мы тебе предоставим. Не переживай. Твоё дело – описать всё художественно, как ты умеешь, – Валя сделала паузу и добавила низким голосом: – С чувствами.

– Чего?! С какими ещё чувствами?

– Вот именно, с какими… Меланхолия тут ни при чём. Просто твои собственные, личные переживания, ощущения. Ну, в общем, ты понимаешь. Да что я тебе рассказываю. Ты сам это всё лучше меня знаешь.

– Ну, что ж, – начал было Макс, но Валя его перебила:

– Но даже и не это самое важное.

– А что? – Макс удивлённо посмотрел на Валю.

– Для тебя сейчас самое главное – сменить обстановку, – сказала Валя таинственно.

– Ты так считаешь? – спросил недоверчиво Макс.

– Я уверена, что экспедиция поможет тебе избавиться от глупых страданий по поводу неразделённой любви, от всей этой меланхолии.

– Что за чушь? Ты опять за своё? Вот наплела-то. Страдания… Меланхолия… Давай договоримся, что разговоров на эту тему больше не будет: ни прямо, ни в виде намёков. Иначе, я не еду.

– Да я пошутила, Макс. Больше не буду. Ну, обещаю.

– Ха, ха, ха, – Макс делано засмеялся. – Как смешно! Между прочим, «меланхолия» переводится как чёрная желчь.

Валя на секунду задумалась, а потом произнесла с улыбкой:

– А что, похоже…

К их столику подошёл долговязый парень в очках и, немного ссутулившись, поздоровался.

– О, познакомься, Макс. Это Вадим Литовцев, археолог.

Парень снял очки и, улыбаясь, посмотрел на Макса. У него было открытое лицо, приятная улыбка, немного волнистые тёмно-русые волосы и добрые голубые глаза.

– Вадим, – сказал парень, чуть поклонившись, потом добавил, уже садясь за стол: – Можно «Дима», если что.Можно «Вадик». Кому как нравится.

– Вадим, между прочим, Кандидат Наук, – дополнила Валентина.

– В данном контексте это не существенно, – сказал Вадим.

– Ещё как существенно, – настаивала Валя.

Максим кивнул и тоже хотел представиться, но Валя его опередила:

– Вадим, а это наш писатель, Лауреат премии Максим Соколин.

– Да ладно. При чём тут премии? Вот это уж точно в данном контексте несущественно, – искренне возмутился Максим. – Просто Макс.

Компания подобралась хорошая. Но собираться, действительно, надо быстро.Да ладно. Впервой что ли? Эти быстрые сборы Максу – в радость. Самое главное для него – чем писать и на чём писать. Всё остальное – менее значимо. Погода замечательная, настроение чудесное. Над головой синее безоблачное небо и ласковое солнышко.

«Как хорошо, когда светит солнце», – думает Макс, жмурясь от солнечного света и снова возвращаясь мыслями к серому всаднику в сумеречный город.

Глава 8 Враги в овраге

Город-крепость Араим – оплот воинов Света, надёжная защита, твердыня и цитадель. Этот город невозможно взять. Его защищают не только крепкие стены и глубокий ров. Вокруг него невидимый энергетический щит, влияние которого распространяется на расположенный совсем рядом, стратегически важный город Иргард. Но влияние это всё слабее и слабее. Нужна Вера. Нужна сила многих. Не хватает солнечного света. Когда долго нет солнца – нет радости, слабеет воля. Когда мало света, мысль становится вялой. Нужно озарение! У кого совсем ослабела воля – разум засыпает. Они забывают всё, что знали, всё, что умели. Всё, чем владели их отцы и деды – им уже не доступно. Люди забыли о любви, нет гармонии. Лишь Воины Света, рождая в себе гармонию, пытаются нести её в окружающий мир, укрепляя свой дух молитвами. Они продолжают оттачивать мастерство рукопашного боя и владения оружием. И передают это искусство другим. Но чтобы победить, надо кое-что ещё. И это – их вера, традиции, знания. Тайные знания Предков – самое главное оружие, которое поможет победить.

– Почему я не могу патрулировать, Дар? Я – такой же воин, как они! Почему ты не позволил мне?

Красивая, молодая женщина с длинными тёмными волосами и лучистыми серыми глазами еле сдерживает слёзы. Она одета в мужское платье, высокие сапоги и накидку с застёжкой, в её голосе – обида, в глазах – отвага и страсть.Дар – голубоглазый брюнет с небольшой бородкой и усами, отвечает тихо, выдержанно, почти не меняя интонации:

– Ещё не время, Тара, подожди немного.

– Ты каждый раз говоришь: не время. Почему для меня всегда: «не время»?

– Потому, что ты, Тара, прежде всего – женщина.

– Я – воин, прежде всего. Теперь война. Я подготовлена не хуже любого мужчины, находящегося здесь.

Дар молчит, как будто что-то обдумывая. И вдруг решается:

– Хорошо, – в глазах Дара неописуемая грусть, но он продолжает, не повышая тона: – Можешь заступать в следующую смену, твой номер – пятый, командир – Идан. Заменишь Корла, его нога ещё сильно болит.

Огорчение на лице Тары сменяется удовлетворением и радостью.

– Благодарю, Дар.

– Будь осторожна. Береги себя! Тара!

– Хорошо, Дар. Я буду очень осторожна.

– Я сам хотел идти.

– Я не подведу тебя.

Через час с четвертью девять всадников свободным шагом продвигались в крепость, а девять других, наоборот, из крепости двигались строевой рысью. Произошла смена патрульных отрядов.

Селена и Охотник благополучно вышли из города. Но самое опасное впереди – открытое пространство до оврага, оно просматривается со всех сторон. Да и сам овраг, в котором ночью могут прятаться гангурги, не менее опасен. Во что бы то ни стало, надо успеть миновать овраг до темна. Потом от оврага до Чёрного леса, а дальше уже рукой подать.

– Я так благодарна тебе, Охотник! – говорила Селена, когда они отходили от города. – Если бы ты не подоспел вовремя, меня бы уже не было.

– Мы ещё не на месте, девочка, рано благодарить. А теперь давай-ка прибавим ходу.

Они пошли быстрее. Город далеко позади. Надо идти только вперёд, отбросив все сомнения и страхи. Ведь страх привлекает гангургов, они чувствуют его, идут на него, они мгновенно реагируют на панику. Селена совсем выбилась из сил, но она мужественно шла рядом с этим сильным человеком. На его один шаг приходилось три её.

– Я знаю, что ты устала, Селена. Но потерпи немного, девочка, уже скоро.

По её щекам текли слёзы, она и вправду невыносимо устала, трудно было дышать, и было очень страшно. Вот-вот силы совсем покинут её.

– Мы сделаем вот так, – сказал Охотник.

Он взял её на руки и понёс. Оставалось совсем немного. Вот и овраг. Преодолев его, они вздохнули свободнее.

– Всё самое трудное позади, – сказал Охотник, отдышавшись. – Скоро начнёт темнеть, надо идти быстрее. Ещё немного, и мы у цели.

Они почти бежали. Внезапно из оврага выскочили три здоровенных гангурга. Рванув наперерез, эти твари преградили им путь, у каждого – нож. Их длинные когти сами по себе – оружие, легко могут рвать человеческую плоть. Им казалось, что два путника, один из которых – юное беззащитное создание, для них – лёгкая добыча. Охотник выхватил меч, в другой руке – нож. Он должен спасти эту девочку. Когда-то он не смог спасти свою семью. Но сейчас он будет сражаться за неё, как за родную, не щадя себя. И он дрался, как лев. Как дикий зверь с дикими зверями. Когти гангургов рвали его тело, но он почти не чувствовал боли, закрывая её собой. Он защищал её, как мог. Он весь был изрезан и исколот. Одного гангурга он заколол, затем – второго. Это был трудный бой. А вот третий гангург всадил-таки в него нож рядом с ключицей. Глубоко. И повернул. Из устОхотника вырвался стон. Селена закричала. Гангург засмеялся зловещим, демоническим смехом, поднял руку для последнего удара… Вдруг вздрогнул, выпрямился и упал. Стрела, пущенная одним из Воинов Света, была настоящим спасением для измученных путников, оказавшихся на волосок от смерти. Через несколько секунд три всадника были рядом.

– Хороший выстрел, Тара.

Это последнее, что услышал Охотник прежде, чем потерял сознание. Он очнулся, лёжа в чистой постели, в маленькой комнате, похожей на келью. Рука и грудь перевязаны. В плече – ноющая боль. Но это – ничего. Лишь бы знать, что она спасена! Это – самое главное.

– Слава Богам! Ты очнулся! – Селена сидела рядом. –Ты несколько раз спасал мне жизнь. Ты не мог умереть. Я знала. Боги не допустят этого!

– Где я?

– Ты в безопасности. Мы под защитой Воинов Света.

Охотник закрыл глаза.

«С ней всё хорошо, – подумал он. – Больше ничего не надо».

И опять упал в забытьё.

Сон и явь смешались в один нескончаемый бред. Он видел разные лица, не отличая реальных людей от образов, созданных его воспалённым сознанием. Его сны были тяжёлые, как и его прошлое, которое он хотел забыть навсегда, похоронив в нём своё счастье, своё горе, свою любовь и даже своё имя. Любые воспоминания причиняли ему боль. Чтобы избежать этой муки, его психика поставила барьер. И этот барьер не давал мыслям возвращаться в те дни, когда он потерял всё, что было ему дорого на этом свете. И вот теперь его память, как сорвавшаяся с цепи собака или норовистая лошадь, освободившаяся из-под власти всадника, понесла. Получив свободу, она раскачивалась маятником, без контроля и тормозов, разбивая все блоки, поднимая со дна, из самых тёмных глубин, всё, что давно забылось, перемешивая время и события. И потянулась тоненькая нить, мгновенья за мгновеньями, раскручивая клубок прожитой жизни до самого детства.

Картинка очень давнего прошлого расслабляет до предела натянутые нервы и успокаивает разгорячённое сознание: совсем юный, он лежит на тёплом песке, подставляя морским волнам свои ладошки, радуясь жаркому солнцу и синему морю. Сколько же ему тогда было? Лет шесть, наверно.

Мамин голос прерывает его негу:

– Орландо, собирайся. Пора ехать.

– Зачем, мама? Я не хочу никуда уезжать.

– Надо, сынок. Отец так решил.

Глава 9. Вперёд в неизведанное

У Макса начался новый период в жизни. Валин ночной звонок оказался этакой точкой отчёта. Вот это и есть – подарок судьбы. И надо быть благодарным за всё, что происходит. У него было ощущение, что он открыл чистую страницу и собирается писать об увлекательных приключениях, но не знает ещё все перипетии сюжета, всё возникает неожиданно. С каждым днём будет открываться для него что-то новое. И это всё приятно щекочет нервы. Он чувствует адреналин. Так же, как в его новом романе, он пока не знает, что будет дальше. Впереди – неизведанное.

Три часа назад первая группа, состоящая из трёх человек, заняла своё купе в третьем вагоне. Дима-Вадим оказался неплохим парнем: простым и очень душевным, а с Валей Макс знаком давно. Настроение у него приподнятое. К тому же, вся эта компания ему очень нравится. И едет он за впечатлениями и приключениями.

Верхние полки у Макса и Вадима. Валя устроилась внизу. Напротив неё – девушка с длинной рыжей косой и чёлкой, любительница читать. За всё время она ни разу не оторвалась от книги, обёрнутой серо-зелёной обложкой.

Стучат колёса, мелькают пейзажи за окном. Макс лежит на верхней полке, просматривая последний номер журнала «Наша планета», но стук колёс убаюкивает. Тутух-тутух… тутух-тутух… Макс незаметно погружается в сон.

Во сне он видит широкое поле, освещённое лучами заходящего солнца. По периметру стоят разные постройки: некоторые в форме пирамиды, некоторые похожи на вигвамы, некоторые – на юрты, даже есть туристические палатки, но называют их всё равно пещеры. Макс идёт смотреть древние письмена, которые находятся в одной из пещер. Дивный вечер, солнце на закате, малиновое зарево на западной стороне неба, светящиеся облака.Макс заходит в первую пещеру, она каменная и внутри вся исчерчена разными знаками. В пещере – длинный стол, на нём еда. Около стола стоит девушка в русском сарафане, в руках у неё кувшин, до краёв наполненный молоком. Девушка очень красивая с зелёными, как изумруды, глазами. Она подходит к Максу, протягивает ему кувшин:

– Пей…я собирала это специально для тебя. Если б ты знал, как я ждала тебя… Макс… Макс…

– Макс… Макс, – Валя пытается растолкать его. – Стоянка пятнадцать минут. Пойдём подышим.

– Нет, я не пойду, – ответил Макс, явно недовольный внезапным пробуждением. Внутренне он был возмущён этой грубостью, нарушившей что-то тонкое и прекрасное.

– Что ещё за разговоры? Давай быстрей, – сказала Валентина тоном, не допускающим возражений.

Максу порядком надоело её крайне бесцеремонное, а иногда и неприкрыто наглое поведение по отношению к нему. И он решил положить этому конец в самом начале, пока ещё не зашло слишком далеко.

– Послушай, Валь, я бы хотел попросить тебя.

Валя удивлённо подняла брови. А Макс продолжал, чётко проговаривая каждое слово:

– Во-первых, не будить меня без крайней необходимости, а во-вторых, не разговаривать со мной в таком тоне. Должны же быть какие-то приличия… Давай всё-таки постараемся соблюдать дистанцию. Это не так сложно, – всю эту речь Макс произнёс спокойным голосом, вежливо, но достаточно твёрдо.

Валя пошла одна. Вадима она даже будить не стала. Макс ловко спрыгнул вниз и сел, поправив волосы. Девушка напротив, давно оторвавшись от книжки, смотрела на него с улыбкой и с нескрываемым интересом.

– Здравствуйте!

– Здравствуйте, – ответил Макс, тоже улыбаясь.

– Вы так на него похожи…

– На кого?

Девушка открыла свою книгу, там, на третьей странице, была фотография Макса… Ну, конечно! Это же его книга «А звёзды так близко», за которую он получил премию. Вот она – встреча с читателем. Какой приятный сюрприз!

– Вы, правда, Максим Соколин?

– Да, это я.

– Вот здорово! Невероятно просто! Мне же никто не поверит! Прошу Вас, пожалуйста, подпишите, вот ручка.

Девушка взяла ручку со столика и протянула Максу вместе с книгой. Максим сел рядом с ней и приготовился писать.

– Пожалуйста, напишите, что специально для Лилии. Меня, кстати, Лиля зовут…

– Очень приятно.

Максим написал всё, что она хотела. Девушка пожирала его восторженными глазами:

– Спасибо! Это всё невероятно! Вы – такой замечательный! Не-ве-ро-ятно!

Валентина с каменным выражением лица молча наблюдала за этой сценой. Сверху смотрел проснувшийся Вадим, добродушно улыбаясь.

– О, Валя что-то принесла, – сказал Вадим, слезая с верхней полки.

– Сок, – неласково ответила Валя, громко поставив пакет на столик.

Максим пристально посмотрел ей в глаза. Вале казалось, что он заглянул ей прямо в душу. Она не выдержала и отвернулась. Видимо, Валентина хотела от Макса какого-то особого к себе отношения. А то, что она порой ведёт себяс ним, мягко говоря, неделикатно, ей как-то не приходило в голову.

Вадим вышел за чаем. Лиля без умолку болтала, делясь впечатлениями о прочитанном. Макс купался в лучах славы. Это всё-таки было приятно, хоть и утомительно.

Валя смотрела в окно и о чём-то думала. Кажется, она поняла, что с Максом так нельзя. Она невольно нарушила границы дозволенного. Раньше у неё таких проблем не было. Те мужчины, с которыми она общалась, как-то особо не протестовали, или не было случая. А у Макса свои принципы. Да, не привыкла она к возражению мужчин. Что ж, это будет для неё уроком. Ведь она действительно немного пережала. Ей казалось, что она опекает его, отвлекая от личной драмы. Да, наверно, перестаралась.

А вот Вадим готов мгновенно исполнять всё, что Валя скажет. Такое ощущение, что он получает удовольствие от этого. Смешной парень, но добряк, каких мало. Может, Валя ему нравится? Что касается знаний по археологии, хронологии, этнографии, палеонтологии и другим историческим наукам – ходячая энциклопедия – ни больше, ни меньше. Да и в других областях знаний он очень эрудирован. Даже Валентина удивляется. Вот с ним можно говорить о чём угодно, он всегда в теме. Вообще-то, Вадим – хороший парень, к тому же, простой в общении, хоть и кандидат наук.

Вот такое сочетание качеств в молодом человеке: симпатичный, добрый и умный, в принципе, должно нравиться женщинам. Некоторые мне возразят: этого мало, мужчина ещё должен быть надёжным и порядочным. Справедливо. Но выбирают чаще красивых и ярких.

– Не спится? – спросила Валя у Макса.

Они стояли около купе и смотрели в окно. Ночь, мелькавшая белыми огнями, то ослепляла, будоража нервы, то погружала во тьму.

– Мне показалось, что ты обиделся на меня, – тихо сказала Валя.

Макс засмеялся.

– Не говори ерунды, Валюш. За что мне на тебя обижаться?

– Значит, мне показалось.

– Хочешь, дам совет психолога?

– Макс, ты разве психолог?

– Я – писатель. А писатель, Валя, всегда психолог. Я всё-таки дам тебе совет. Загляни в себя. По-моему, ты проецируешь на других своё состояние.

– Не фантазируй, Макс.

– Я не фантазирую. Я, действительно, немного знаком с психологией. Такое встречается нередко, поверь, когда человек ошибочно воспринимает внутреннее как приходящее извне. В психологии это называется – проекция. Понимаешь, это такая форма психологической защиты. И вот эта самая проекция в качестве защитного механизма позволяет человеку считать собственные неприемлемые чувства, желания, мотивы, идеи чужими, и как следствие, не чувствовать за них ответственность. Вот как-то так…

Валя задумалась. Разорвавшимся снарядом пролетел встречный «скорый».

– Во-первых, Валь, чтобы обижаться, нужен повод.

– А повода не было, да?

– Для обиды? Абсолютно никакого… Да к тому же, – добавил он, – Я последний раз обижался, когда был ребёнком. Здесь другое, Валечка. Я просто не люблю бестактность. Мне не нравится, когда грубо нарушают моё личное пространство. Вот и всё.

– Ах, вот как это называется? Значит, я – бестактная…

– Это называется: провести здоровые границы общения. И это без обид.

– Провёл? Молодец…нет, правда, уважаю… и тоже без всяких обид.

Макс улыбнулся.

– А знаешь, если я захочу, чтобы кто-то нарушил моё личное пространство – обязательно дам знать. Так что, следи за знаками, – сказал Макс то ли всерьёз, то ли в шутку. – Смотри, остановка… Интересно, что за станция? Ну что, пойдем подышим?

Валя кивнула и улыбнулась.

– Писатель, психолог. Не много ли талантов одному?

– У тебя – не меньше, – произнёс Макс и, внимательно посмотрев Вале в глаза, добавил многозначительно:

– А улыбка тебе очень идёт.

Валя рассмеялась.

– Ты всегда так пронзительно смотришь, как будто пытаешься проникнуть в мой разум. А, может, ты ещё и телепат до кучи?

– Так оно и есть, – сказал Макс зловещим шёпотом, при этом улыбаясь какой-то дерзкой, мальчишеской улыбкой.

Они стояли на маленькой станции около спящего вагона, вдыхая ночной воздух. Запах ночи смешивался с запахом выхлопа угольной печки и дизельных тепловозов. С этими запахами знаком каждый, кто хоть раз ездил поездом дальнего следования и выходил ночью на перрон.

– Сколько стоим? – спросил Макс у проводницы.

– Пять минут, не отходите, – ответила она.

Ветер дул порывами, было прохладно. Валя подрагивала в своей тонкой кофточке. Она взяла Макса под руку и прижалась к нему. Макс заметил, что она дрожит.

– Замёрзла? – спросил он и обнял Валю за плечи, пытаясь согреть.

Валя замерла. Её обдало какой-то тёплой волной счастья. Ей хотелось вот так стоять и стоять в его объятиях.

– Может, пойдём в вагон? – спросил Макс.

– Постоим ещё минуту, – ответила она, уже не замечая ни холода, ни ветра, ни слов проводницы, которая приглашала их в вагон.

– Пойдём, – сказал Макс и помог ей подняться.

Валя не могла уснуть от непонятного, и так неожиданно накатившего на неё, чувства, в котором она не могла признаться даже самой себе. Макс тоже не спал, но его мысли и чувства были далеко отсюда. Как будто сознание его проникало в совершенно другую реальность. Он думал об Охотнике.

Глава 10. Орландо

Мало-помалу состояние Охотника заметно улучшилось. Здоровый, крепкий организм справлялся с ранами, которые для другого были бы смертельными. Да и медицина ириев и хороший уход сделали своё дело. Потихоньку он начал вставать, хоть и ненадолго. Лишь ночью мысли одолевали его, возвращая в прошлое, в когда-то мирный Яротон – прекрасный город, который стал его беззаветно любимой родиной.

Да, Орландо родился в другом месте, далеко отсюда. Яротон – родина его отца, земля Предков. Отец его – Озар, с детства мечтавший увидеть море хоть одним глазком, ещё в ранней юности уехал в Манолу. Он надолго задержался у тёплого южного моря, потому что всей душой полюбил тот край, морской воздух и красавицу-смуглянку Сариту. Сначала он добивался её, забыв обо всём на свете, потом женился на ней. А время шло. Сарита родила ему двух дочерей. Конечно, Озар скучал по отчему дому. Но всё откладывал отъезд. Пока дочки были совсем малышками, он не мог уехать. А когда они подросли, его жена снова забеременела. Это был мальчик. Озар назвал сына Орландо, что означает «родная земля». Тоска по родине с каждым годом становилась всё сильней. И, как только представилась возможность, он собрал свою семью и отправился в путь, надеясь застать живыми своих родителей. Но его ждали только два холмика на кладбище за городскими воротами.

Шли годы. Орландо привык к новому месту, у него появились друзья. Яротон стал для него родным, он полюбил его всем сердцем и ни за что не хотел бы покидать теперь. Орландо вырос, возмужал. В городе его любили. Он был вежливый, дружелюбный, не лентяй и не глупый, отличался добрым нравом, да и девушкам нравился. Ещё бы! Смуглый, ясноглазый, с правильными чертами лица. Его красота была по-настоящему мужской,он хорошо сложён и не обделён силой.Конечно, Орландо замечал, чтодевушки заглядываются на него, но он только посмеивался. Пока не увидел её. Она была молода и красива. Разумеется, юность всегда прекрасна, но её красота была необычной, она и влекла и пугала одновременно. В этой неведомой красоте сочеталось несочетаемое: странная бледность кожи – с тёмно-медным отливом волос, чётко очерченные алые губы – с глазами цвета переспелой вишни. Казалось, что в глубине этих тёмных глаз – какая-то мистическая тайна. И всё-таки она была очень красива. Звали её Анна, она была подружкой его соседки Мираны. Но вот Анна-то как раз на него совсем не смотрела.

– Дана, как здóрово, что у тебя скоро свадьба. Я так рада за тебя! Дамир – замечательный парень.

– Спасибо, Мирана.

Девушки сидели на большой веранде в доме Мираны и вышивали.

– Мы все рады за тебя, Дана, – сказала за всех Яника – златокудрая девчушка с мелкими чертами лица и веснушками на щёчках.

Она самая маленькая, но самая болтливая. Скромная и неброская Дана улыбнулась. В её глазах светилось счастье.

А Яника не унималась:

– Девочки, а кто же следующий?

– О чём ты? – спросила Мирана.

Яника лукаво улыбнулась:

– Мирана, скажи, только честно… Тебе нравится Орландо?

Мирана ушла от ответа:

– А тебе, Яника?

– Если ты ответишь, то и я скажу. Я говорю правду.

За вышиванием девушки часто болтали о чём-нибудь, пели песни, подшучивали друг над другом, а иногда обсуждали парней.

– Ну, допустим, нравится, – ответила Мирана. – Теперь твоя очередь.

– А я и не скрываю, мне-то он очень нравится. Он всем нравится, может быть, кроме Даны, которая без ума от Дамира.

– И мне тоже нравится Орландо, – подала свой голос кареглазая брюнетка Малуша.

Её иногда называли Чернушкой за смуглый цвет кожи.

– Да ну? А как же Яро? – спросила Яника.

– Да, и Яро, конечно, нравится, – ответила Малуша, а потом закатила задумчиво глазки и добавила: – Но мне и Года тоже очень нравится. Он такой милый. А ещё Руслав – очень симпатичный парень, у него глаза – что небесная синева.

Все девушки весело рассмеялись. Не смеялась только Анна. Она замечталась о чём-то своём и не слушала, что говорили подружки.

– А ты что молчишь, Анна? – спросила Мирана.

Мирана и Анна считаются самыми красивыми девушками в городе, и они с детства – близкие подруги. Но Мирана – полная противоположность Анны. Её красота совсем иного рода. Небесно-голубые глаза раскрыты настежь, в них ничего не утаишь, нежная кожа с розовым румянцем прелестна и светла, густые русые волосы заплетены в тугую косу. Её взгляд – по-детски ясный и в то же время, глубокий, а ещё от неё веет какой-то теплотой и мягкостью.

– Анна, а тебе кто-нибудь нравится, например, Орландо?

– Не знаю, Мирана, я его не разглядывала.

– Странно, – сказала Мирана совсем тихо.

– Что ж тут странного?

– Я думала… А впрочем, неважно, – задумчиво проговорила Мирана.

Но тут быстро затараторила Яника:

– Орландо – такой красивый. Говорят, его семья приехала с дальнего юга, поэтому он такой смуглый. И всё-таки у Мираны больше шансов ему понравиться, чем нам. Она – его соседка.

– Я так не думаю, – совсем серьёзно сказала Мирана. – Тем более, мне иногда кажется, что смотрит он вовсе не на меня. Правда, Анна?

Все девушки вопросительно посмотрели на Анну.

– Да? А на кого же, интересно? – спросила Анна.

– А ты сама приглядись… или нет… лучше не надо.

– Я даже не буду смотреть на него, мне ни к чему…

– Ой ли?

Глава 11

Анна понимала, что нравится Орландо. Его взгляды были не двусмысленны. Нельзя сказать, что Орландо ей не нравился вообще, он был ей симпатичен, но не более того. И, может быть, она ответила бы на его красноречивые взгляды, если бы её сердце не было прочно занято. Но об этом нельзя говорить никому, даже самой близкой подруге. Это страшная тайна. И Анна молчала. Ведь её возлюбленный был чужеземцем.

Однажды она встретила его ранним утром за городскими воротами. Совсем случайно, как ей казалось Анна по утрам часто гуляла в лесу одна. Она любила одиночество, когда никто не мешает мечтать о прекрасном принце, который приедет за ней и увезёт её в дальние дали. Она мечтала о большой любви. И вот, это случилось. Он появился в её бесцветной жизни. И теперь эта жизнь засияла разноцветными красками.

Сначала она испугалась, услышав топот копыт позади, хотела убежать, но всадник догнал её.

"Не бойся", - сказал он.

Взгляд его чёрных глаз проник в душу, в этих глазах была нежность и ласка, страсть и... бездна. Тем не менее, у неё появилось полное доверие к нему. Всадник назвался Иво. Его голос завораживал. В этом глубоком баритоне были такие обертона, что хотелось слушать и слушать. Он выглядел, как принц из сказки. Этот принц на белом коне мгновенно поразил её воображение. Иво подвёз её в своём седле. Всё было точно как в сказке. Он красив, статен, с орлиным носом и высоко поднятой головой. Его гордый взгляд покорил её. Они стали тайно встречаться. Анна понимала, что Иво не похож на обычного мужчину, слишком властен и требователен. Она подозревала, что он акл, но ей было всё равно. Её это и пугало и привлекало одновременно. Она слышала всякие сплетни о жестокости аклов, об их коварстве. Но не верила в это. Ей льстило, что в неё влюбился навгур и готов ради неё на всё. Какая разница: тёмный он или светлый? В этом мире всё перемешалось. Тем более она уже ничего не могла сделать. Девушка была полностью в его власти.

- Анна, ты последнее время очень изменилась, - сказала Мирана, когда все остальные девушки ушли.

Анна часто оставалась у Мираны дольше, чем другие девушки, а иногда и вовсе ночевала у неё. Все знают, что они давно дружат. Анна живёт с отцом, матери лишилась в очень юном возрасте, даже плохо помнит её. С кем же поделиться, как не с Мираной. И она решилась, наконец, довериться своей подруге.

- Мирана, - сказала Анна, понизив голос до шёпота, - ты умеешь хранить секреты?

Мирана серьёзно посмотрела на Анну и сказала:

- Ты же знаешь, что можешь доверить мне любой секрет.

- Это не просто секрет. Это тайна, которую ни одна живая душа не должна узнать. Так и быть. Тебе я скажу. Только ты должна мне поклясться, что никогда никому не скажешь ни слова.

- Конечно, я клянусь тебе. Давай, рассказывай, не тяни.

- Однажды, когда я ходила за травами, со мной кое-что призошло, - Анна сделала паузу, её глаза засветились таинственным светом. - Там, за городскими воротами, я встретила всадника. Он невероятно красив, и конь под ним горяч. Он подвёз меня до леса в своём седле. Он - моя осуществившаяся мечта. И теперь, когда я хожу за травами или цветами за ворота горда, на самом деле, я иду на свидание.

- Какой ужас!

- Почему?

- Тебе совсем не страшно встречаться с незнакомцем?

- Это для тебя он - незнакомец, а для меня он - Мой Иво. И я влюблена в него без памяти!

- О, Боги! Какой пыл! Мне страшно за тебя!

- Да, Мирана, я влюблена! И он меня любит до безумия. На всё ради меня готов. Ты даже не представляешь, какой он красивый и страстный! Мой Иво!

- Тише. Ну, мне-то это только на руку, - сказала Мирана, посмотрев по сторонам. - И когда же он приедет сватать тебя?

- Конечно, приедет. Но тогда, когда я позволю. Он во всём меня слушается. Он меня обожает. И я его тоже. Но со свадьбой мы не будем спешить. Нам и так хорошо.

- И давно это произошло? - спросила Мирана.

- Уже несколько недель.

- И ты всё это время молчала?!

Да, Анна молчала, хоть эта тайна жгла её. Теперь ей стало гораздо легче. Анна с детства знала, что Мирана - верная подруга и умеет хранить секреты. Мирана - единственная, пожалуй, с кем можно разделить эту тайну. Вообще-то, Анна, по своей природе, скрытная. Иногда кажется, что внутри неё бушуют страсти, но холодный и неподвижный взгляд её не выдаёт. Лишь изредка вырываются из глаз огненные искры, как будто прямо из самой глубины её сердца, но это - только мгновенья, а потом опять глаза её становятся темнее ночи.

- Анна, нельзя ведь совсем терять голову. Неужели тебе самой не страшно? - говорила Мирана, искренне волнуясь за подругу.

Анна засмеялась:

- Мне? Страшно? Какая глупость! Ты даже не представляешь, какое это блаженство - любить его и быть им любимой.

- Ты - сумасшедшая! Я бы опасалась даже заговорить с чужаками.

- А я не боюсь!

- Ну, и зря. Мне кажется, что тебе надо быть благоразумней. Разве твой отец не учил тебя благоразумию? - спросила Мирана очень серьёзно.

- Смотри же. Ты поклялась.

- Я знаю. Я никому не скажу ни слова. Раз уж поклялась.

- Мы с Иво всегда будем вместе. Я тебе сейчас что-то покажу. Смотри.

Анна отогнула воротник кофты и показала отметину на шее - чёрная полоса, окружённая точками. И запёкшаяся кровь вокруг.

Мирана вздрогнула, увидев это.

- Что это?

- Иво сказал, что теперь на мне его метка в знак того, что мы никогда не расстанемся, - Анна говорила возбуждённо.

Миране было очень тревожно. Она интуитивно чувтсвовала, что всё это плохо кончится. Но Анна даже не хотела обсуждать какую бы то ни было опасность.

- Это, наверно, больно? - спросила Мирана.

- Не так уж. Это значит, что мы вечно будем принадлежать друг другу, - сказала Анна.

В её голосе был вызов.

- Я этого совсем не понимаю. Я не считала тебя такой уж беспечной и легкомысленной. Наверно, я ошибалась. Я слышала, что отметины оставляют только навгуры, чтобы сделать человека своим рабом.

- Не говори глупости. Ты просто мне завидуешь.

- Я переживаю за тебя. Всё-таки будь осторожней, Анна.

- Отстань.

Анна убежала, даже не попрощавшись. Все её мысли были о Нём и только о Нём. Лёгкая, как тростинка, она бежала мимо городского пруда, в котором миллионами искр отражалось солнце, мимо женщин, полоскающих бельё, не замечая никого и ничего. Как мотылёк, летящий на огонь, Анна бежала навстречу своей судьбе. И никто не смог бы её сейчас остановить. И нам это тоже не удастся.

Лучше послушаем, о чём говорят женщины, полоскающие бельё, ведь за этим занятием всегда есть, о чём поболтать:

- Вот и пришло счастье в твой дом, Дарина. До свадьбы не так уж много времени. А хлопот сколько! Ой-ой-ой!

- Да... и всё-таки я волнуюсь.

- Да что волноваться-то? Дамир - очень правильный молодой человек. И добрый, и неглупый... и красавчик.

- Это да. Я волнуюсь о другом. Идёт война ведь, а вдруг она перекинется к нам? Ведь захватили же навгуры Анагард. Вот что меня волнует.

- Эта война слишком далеко, и нас она не касается.

Женщины говорят наперебой. Каждая хочет вставить слово. Как это обычно бывает.

- Воюют с навгурами те, кто хочет воевать, а нам не нужна никакая война.

- Мы ни с кем воевать не собираемся.

- Нам нет дела ни до навгуров, ни до ириев. И им до нас тоже не должно быть никакого дела. Это их война. А мы-то тут при чём? Мой муж так говорит...

- Ну, раз наши мужья так считают, значит, наверное, это правда.

- Мы никого не трогаем - и нас никто не тронет.

- Это война навгуров с ириями.

- Может быть, вы и правы. А, может быть, нам стоило вмешаться и не позволить чужакам творить беззакония.

- О чём ты думаешь, Дарина?! Разве ты хочешь, чтобы наши мужья и дети пошли воевать с ними? Опомнись!

- Нет, я не хочу. Но ведь почти у всех там есть родственники и друзья. Разве вы не помните, как к нам приезжал Ивор, двоюродный брат Хары, просил помощи. Но мы же отказали. И теперь Анагардом управляют навгуры.

- Скорее всего, они сами виноваты.

- Нечего было защищать каких-то там ириев. Я думаю, если бы они сами не вступили в войну с навгурами, жили бы спокойно. И вообще, пусть мужчины об этом думают. Наше дело маленькое.

- Нас это не касается. А ты, Дарина, лучше думай о будущей свадьбе дочери.

Когда люди говорят: это нас не касается, то обязательно коснётся. Если твой брат в беде, ты не можешь спокойно жить дальше, не попытавшись помочь. А если ты равнодушен? Ты разве человек? Когда-нибудь ты сам окажешься в таком положении. Ты будешь наждаться в помощи, а её не будет.

Анна уже долгое время сидела на пеньке у трёх берёз, в их условленном месте. Иво всё не было. Анна переживала, что с ним могло что-то случиться, её душа страдала невыносимо. Уже поздний вечер, городские ворота скоро закроются, а его всё нет и нет.

Иво приехал со стороны поля, когда девушка собиралась уже уходить. В потухших глазах Анны блеснула радость.

- Наконец-то! - крикнула Анна, подбежав к нему.

Он спешился.

- Иво! Я думала, не дождусь тебя сегодня. Ты же знаешь, городские ворота закрываются на ночь. Ну, почему ты так долго? У нас совсем мало времени, - говорила Анна, обнимая за шею своего возлюбленного.

Он убрал её руки.

- Что случилось? - произнесла Анна.

- Мы больше не сможем встречаться, Анна, - как-то спокойно и равнодушно произнёс он.

- Что случилось? - повторила Анна, в её голосе была мука.

- Я уезжаю. Сюда больше не вернусь.

- Нет, Иво!

Слёзы брызнули из глаз девушки. Она плакала и тянула к нему руки. Но её возлюбленный смотрел на неё злым взглядом, полным презрения и ненависти. Его голос звучал холодным металлом:

- Мне неприятны твои слёзы. Ты вечно ноешь. Мне всё это надоело. Прощай.

- Пожалуйста... Иво! Не уходи!

Анна всхлипывала, глотая слёзы. Но он отвернулся, собираясь запрыгнуть в седло. Её сердце забилось сильней от ужаса, страха и боли.

- Как же так? Я ведь на всё ради тебя готова!

Услышав эти слова, Иво повернулся и посмотрел на неё проницательным, каким-то оценивающим, взглядом.

- На всё?

- Да! Я ведь люблю тебя!

- Ну, если ты меня так любишь и на всё готова ради меня...

- Любимый, что мне сделать? Я всё сделаю, что скажешь!

- Ну, хорошо. Один раз ты меня ещё увидишь. А там - посмотрим. Узнай, где тайный ход в город.

- Но как? Мне же никто не скажет.

- Как знаешь. Тогда я не приеду вовсе, - его голос звучал грубо и резко.

Весь его вид выражал отстранённость и равнодушие.

Анна испугалась.

- Я узнаю.

- Хорошо, милая, - в голосе Иво снова появились нотки нежности. - А сейчас мне надо уехать. Я вернусь, как только ты узнаешь, где тайный ход.

- А как ты узнаешь об этом?

- Не волнуйся. Узнаю. К тебе придёт мой гонец. Только поторопись. Потому что, если я разведаю без твоей помощи, ты меня больше вообще никогда не увидишь. Ты поняла меня?

- Анна покорно кивнула.

- А теперь иди, а то опоздаешь. Только смотри, никому ни слова!

Сказав это, Иво ловко прыгнул в седло, даже не поцеловав её на прощанье.

Анна пошла в сторону города быстрыми шагами, почти побежала. На душе у неё было тяжело и тоскливо. В сердце обитала тёмная, жгучая боль. Уже не первый раз он был груб и холоден. А сегодня он так легко собирался с ней порвать.

А Иво свернул на лесную тропинку, где его ждал отряд всадников.

- Господин командор! Всё в порядке?

- Да. Более, чем... - ответил он своему адъютанту и крикнул громко - На Амадс!

- Где ты была? - спросил отец, как только Анна переступила порог дома. - Ты ходила за город?

- Нет, - соврала Анна, - мы с Мираной были у Даны.

- Ложись спать. Поздно.

Оставшись одна, Анна глубоко задумалась. Она мучительно искала выход из создавшегося положения. Девушка поняла, что Иво легко может бросить её, если она не выполнит всё, что он велел. Для неё любая его просьба звучит, как приказ. А это был просто шантаж. Но она не может противиться. Страх потерять его навсегда сильнее позора, предательства, сильнее самой смерти. Но если она это сделает, Иво снова будет любить её так же страстно, как раньше. Девушка почему-то была уверена в этом.

Она слышала, что есть тайный ход в стене. И подземный ход тоже есть. Но как узнать? Мужчины, которые охраняют город, знают все ходы и выходы. И вдруг её осенило: Орландо! Он влюблён в неё. Он должен сломаться под её чарами. А если не выйдет с ним, есть ещё один человек. Он, как и Орландо, состоит в охране крепости. Это Белозар, который тоже частенько поглядывает на неё при встрече, бесстыдно подмигивая и показывая губами поцелуй когда никто этого не видит. Правда, Анне он совсем не нравится. Он не так красив, как Орландо. К тому же, слишком наглый.

У Анны путались мысли. Ей трудно было ждать. Её тело горело, душа испытывала муки ада. Девушка не могла долго быть без Иво, ей казалось, что она умирает без него. Неважно, кто будет жертвой: Орландо или Белозар. Она была уверена, что её велика любовь достойна любой жертвы.

Глава 12 Короткое счастье

Последнее время Орландо слишком часто думал об Анне. Она казалась ему божественно прекрасной. Как странно, что он не замечал этого раньше. Она, как весенний цветок, вдруг неожиданно раскрылась, из маленького невзрачного бутончика превратившись в невыразимо великолепное создание – нежную благоухающую розу. Орландо подумал о том, что ему уже пора бы и жениться. Родители были бы довольны, если б он объявил им об этом. Орландо стал мечтать о ней, как о своей невесте. А почему бы и нет? Его приятель Дамир собирается жениться. А ведь Дамир моложе. К тому же Орландо считается самым завидным женихом в городе. Но надо же как-то с ней встретиться, поговорить, признаться. Это можно сделать через его соседку Мирану. Они с Анной подруги. А вдруг он ей вовсе не нравится. Или она любит другого парня. Ну, тогда ничего не поделаешь, тогда он не будет настаивать.

Вначале он решил поговорить с Мираной просто так, по-соседски, чтобы немного расположить к себе. Мирана ведь тоже незаметно выросла, и тоже стала очень привлекательной. Но Анна совершенно затмила всех. Только Орландо подошёл к калитке, удача сразу улыбнулась ему. Мирана подметала беседку возле своего дома. Орландо понял, что надо немедленно заговорить.

– Здравствуй, Мирана.

Орландо и раньше здоровался с ней. В этом не было ничего особенного. Мирана просто тихо отвечала, а он быстро проходил мимо, не проявляя больше никакого интереса к ней. А она стеснялась даже открыто смотреть на него. Но сейчас было по-другому. Орландо стоял и смотрел на неё в упор, ожидая не только ответного слова, но и ответного взгляда. У Мираны перехватило дыхание. Она подняла свои голубые глаза на него и ответила еле слышно:

– Здравствуй.

– Как поживаешь?

– Хорошо.

– Мы так давно с тобой не разговаривали. Ты стала совсем взрослой и очень красивой. Маленькой ты была – такой болтушкой.

Мирана покраснела.

– Мирана, ты сегодня ждёшь гостей?

– Нет, – сказала Мирана, думая, что он хочет пригласить её погулять. Её сердечко затрепыхалось.

– А я думал, к тебе придут подружки.

– Не знаю. Наверное, нет.

– Ну, всего тебе доброго, Мирана.

Мирана не поняла, что всё это значит. Наверное, он просто постеснялся пригласить её. Но он смотрел на неё, прямо в глаза. Он говорил с ней. Неужели она тоже нравится ему так же, как он нравится ей?

А Орландо решил, что первый, пусть даже маленький, шаг навстречу счастью уже сделан. И готов был вскоре сделать второй. Может быть, завтра.

Мирану переполняли чувства, ей надо было с кем-то поделиться, поэтому она побежала к подруге.

– Ох, Анна, – проговорила Мирана задыхающимся голосом, едва открыв калитку.

Но, увидев печаль на лице Анны, замолчала. Анна была не в настроении. Она молча разбирала засохшие травы. Похоже, что она недавно плакала.

– Что-то случилось, Анна?

– Ничего.

– А что ты такая грустная? Ты поссорилась с Иво? – спросила простодушно Мирана.

– Он уехал. У него какие-то важные дела.

– А куда он уехал? Ты не знаешь?

– Нет. Я никогда не спрашивала его, откуда он приезжает и куда уезжает. Что-то он говорил про Атрион.

– Я думаю, он скоро вернётся. Атрион не очень далеко. Он ведь любит тебя. Соскучится и вернётся. Не грусти, Анна.

– Конечно, любит. И не может без меня жить. Только мне это всё равно. Он – чужеземец. А вдруг он – навгур? Ты сама говорила, что это опасно.

– Конечно, опасно. Так что же? Ты с ним рассталась?

– Да, – отрезала Анна. – А у тебя какие-то хорошие новости? Ну, говори.

– Ты не поверишь, Анна, но Орландо говорил со мной. Сам. Он так смотрел на меня! Думаю, что я тоже нравлюсь ему.

– Да-а? – протянула Анна разочарованно. – Что он хоть говорил тебе?

– Я ничего не помню, Анна. Что-то очень приятное. По-моему хотел пригласить меня погулять с ним. У меня голова закружилась от его слов.

– Что же ты ответила?

– Не знаю… Не помню, – Мирана засмеялась.

– Какая ты глупая. А мне кажется, что этот твой Орландо – обманщик.

– Почему ты так говоришь?

– Думаешь, я не видела, как он на меня смотрит? Ласковые слова говорит тебе, а смотрит на меня. Я всё замечаю, не думай.

Слова Анны били, как кнут. Мирана впервые увидела Анну такой жестокой. Анна зашла в дом и закрыла за собой дверь, даже не пригласив подругу. Девушка ушла удивлённая и немного огорчённая. Она никогда не думала, что её лучшая подруга может быть такой злой и заносчивой.

Когда Мирана вернулась домой, она снова встретила Орландо. Он действительно поджидал её, собираясь сделать второй шаг, согласно своему плану. Зачем ждать завтрашнего дня? Ему уже не терпелось. Мирана покраснела и опустила глаза, у неё опять перехватило дыхание.

– Мирана, у меня к тебе дело, – начал Орландо решительно. – И дело это очень деликатное. Ты – хорошая девушка, добрая соседка. И не болтушка. Я могу тебе довериться?

Мирана молча кивнула.

– Послушай, мне очень нравится твоя подружка – Анна.

Для Мираны это был гром среди ясного неба. У неё упало сердце. Что-то тяжёлое сдавило грудь так, что ей трудно стало дышать. Мирана действительно замечала раньше, что Орландо поглядывал на Анну. Но сегодня утром она забыла обо всём на свете, лишь стоило ему заговорить с ней. Она думала, что поймала птицу счастья за сверкающее перо, но это был всего лишь призрак. И теперь он растаял, растворился, отдаваясь в ушах бессмысленным звоном. Мирана попыталась взять себя в руки. Она посмотрела ему в глаза и увидела в них надежду. Его речь была спонтанной и немного суетливой.

– Поверь, у меня серьёзные намерения, я готов на ней жениться. Только вот она совсем не смотрит на меня. Ты можешь разузнать для меня кое-что?.. Если я ей не интересен или противен, я не буду её добиваться. Как ты думаешь, стоит ли?

Казалось, что Орландо волнуется, и в то же время было ясно, что он твёрдо решил добиваться своей цели, несмотря на кажущуюся неуверенность. Мирана была поражена его откровенностью. Она хотела ответить ему, что у Анны есть возлюбленный, но потом вспомнила, что это тайна, и она поклялась хранить её. Тем более, они расстались. И девушка промолчала.

– Что же ты молчишь? Может быть, у неё есть жених?

Мирана снова была поражена, только теперь его проницательностью.

– Я скажу ей, – тихо произнесла Мирана.

– Я буду ждать на закате в садовой беседке. Если Анна не захочет прийти – я пойму. Я никого неволить не стану. Пусть она сама решает.

После этого разговора все романтические чувства девушки сразу улетучились куда-то. Конечно, она расстроилась. Но влечение её к молодому человеку не было ещё таким глубоким, чтобы не справиться с собой. Тем более, Мирана сама была виновата, что не так поняла Орландо. Напридумывала себе того, чего не было. Просто приняла мечту за действительность. Она знала, что Орландо нравится очень многим девушкам в городе, но только не Анне. Она могла бы промолчать, и Анна бы не узнала ни о чём, потом признаться ему в своих чувствах. Но она не умела лгать. Он просил её сказать, и она скажет.

Мирана снова побежала к подруге. Анна сидела на крыльце своего дома и смешивала мелиссу, мяту и душицу. Этот состав трав помогает от бессонницы. Она была сосредоточена и зла. И совсем не рада подруге. Её раздражало любое проявление радости.

– Ну, что ты бегаешь? Мне совсем нет дела до всей этой ерунды.

Мирана видела, что перед лицом серьёзных испытаний характер Анны меняется не в лучшую сторону. Ей было обидно до слёз. С Анной вообще трудно стало разговаривать. Но она обещала Орландо. Миране было очевидно, что это не Анна рассталась со своим возлюбленным, а он бросил её. Но сейчас с Анной об этом говорить нельзя, иначе они поссорятся.

– Я думала, мы – подруги, – начала Мирана. – Я никогда не считала ерундой то, чем ты со мной делилась. Напротив, я всегда поддерживала тебя.

– Ладно, извини. Я поздравляю тебя, – сказала Анна, но в тоне её не было искренности.

– Нет, меня не с чем поздравлять. Я неправильно поняла Орландо. Он не влюблён в меня.

– Я же говорила. Он – просто обманщик, который всем строит глазки.

– Нет, он никакой не обманщик. Он – честный и хороший парень.

– Ты его ещё и защищаешь! Я ушам своим не верю!

– Да, защищаю, потому что, ты меня не дослушала.

– Ну, расскажи. Я внимательно тебя слушаю.

– Да, он действительно не влюблён в меня, но это не значит, что он не влюблён вообще. Он любит тебя.

– Вот как? Он любит меня?

– Я уверена, любит по-настоящему. Он сам мне сказал, что хочет жениться на тебе. Я обещала ему поговорить с тобой. Если ты согласна с ним встретиться, приходи сегодня на закате в беседку в яблоневом саду. Ты ведь теперь свободна.

– Ты не сказала ему ничего лишнего? – испуганно спросила Анна.

– Нет, – ответила Мирана. – Я умею хранить тайны.

Анна облегчённо вздохнула. Потом посмотрела на подругу и спросила:

– Мирана, а как же ты?

– Переживу. Значит, Орландо – не моя судьба. Я хочу, чтоб ты снова была счастлива и весела. И хочу, чтобы он тоже был счастлив. Так ты придёшь?

– Да, я приду, – решительно отрезала Анна.

– Даже не сомневайся в его любви и благородстве. Орландо – верный и надёжный человек, это не какой-нибудь чужеземец, – сказала Мирана.

Анна посмотрела на подругу свысока:

– Что-что? Ты-то откуда знаешь? И что ты, вообще, в этом понимаешь?

– Я думаю, что ты сделала правильный выбор, отказавшись от Иво.

– Не смей говорить мне про Иво. Тебя это не касается. Просто скажи Орландо, что я приду. Больше от тебя ничего не требуется.

Мирана снова пошла по той же дороге, по которой она ходила сегодня уже несколько раз. Как много потрясений за короткое время. Сначала в её душе была только призрачная надежда. Потом ей что-то показалось, и она почувствовала себя счастливой. Но каким коротким было это счастье.

«Ничего, – думала Мирана. – Я сильная. Переживу. И стану ещё сильней. Надо просто немножко потерпеть. Скоро всё пройдёт. Я обязательно пойму, когда встречу свою судьбу. Я ещё буду счастливой».

А Анна думала о том, что вряд ли сама она могла бы проявить такое благородство по отношению к подруге.

«Да, это, конечно, благородно, но очень глупо. А я не хочу быть такой дурой, как она».

У Анны был план. Используя Орландо, она собиралась узнать тайный ход, чтобы вернуть своего возлюбленного, вернуть то отношение Иво к ней, какое было в самом начале. О чувствах Орландо она не задумалась ни на секунду. Анна дошла до такого состояния, что готова была даже предать и убить ради Иво. Да, влюблённые часто бывают эгоистичны. Но всему же есть предел…

Глава 13 Охота за письменами

Максим проснулся перед рассветом. Было душно. На маленькой станции сошла Лиля, их соседка по купе. Провожая девушку, Макс вышел на перрон и постоял с минуту, пока проводница не попросила его зайти. Сильный, холодный ветер вдруг рванул и обдал всё его тело какой-то ледяной волной. Его передёрнуло, но это было приятно после душного купе. Макс почувствовал свежесть и лёгкость. Все его прошлые переживания показались какими-то глупыми и несерьёзными. И взбалмошная Тамара с её приколами канула, наконец, в лету. Макс глубоко вздохнул и мысленно поблагодарил Валю за то, что выдернула его из привычной обстановки. Ему казалось, что ветер выдул из души всё лишнее, застоявшееся, освобождая место для нового.

Макс вспомнил о своём недавнем сне, где прекрасная незнакомка хотела напоить его молоком. Это показалось ему вдруг хорошим предзнаменованием. Как будто сама жизнь предлагает ему что-то настоящее, полнокровное. Максу захотелось работать. И по вдохновению он исписал несколько листов тетрадки, целых три главы о приключениях Охотника. Потом взял блокнот и написал пару заметок, касающихся экспедиции. Макс тоже чувствовал себя охотником, только охотником за письменами.

За окном было хмурое, туманное утро. Макс увлечённо писал, Вадим сидел, прислонившись к спинке, и думал о чём-то своём. Погода портилась, становилось всё темнее. Валя достала из чемодана свитер, потом собрала волосы в хвост и спросила:

– Сколько нам осталось ехать?

Вадим посмотрел на часы:

– Час сорок.

– А где же девчонка, читательница? Сошла что ли? Твоя, Макс, экзальтированная поклонница, где она?

– Никакая она не экзальтированная. Обычная девушка, которая любит читать. Она рано утром сошла, я проводил её. Кстати, адрес мой выпросила, будет писать.

– Макс, ты всем подряд свой адрес даёшь? Ты её не знаешь! – Валя говорила очень возбуждённо, даже зло. – Писать она будет… А если она к тебе домой заявится? Ты не подумал об этом?

– Да успокойся ты. Я как-нибудь сам разберусь. Ты что, ревнуешь? – последний вопрос был задан в шутку.

Валя неожиданно покраснела и проговорила сквозь зубы:

– Ещё чего…

Валя сама поняла, насколько Макс был близок к истине. Она ведь действительно ревновала его к этой незнакомой девушке, которая в отличие от неё самой, успела прочитать его роман.

«Напишет она, – думала Валя. – А если приедет? Вот клуша-то. Пусть только попробует! Космы-то рыжие повыдёргиваю».

Валя улыбнулась своим мыслям.

«О чём я думаю? Кошмар. Я ж не влюблена в него. Мне-то что… Зато она вышла, а я с ним дальше еду».

Поезд, замедляя ход, подходил к станции назначения. Город Ногарск встречал участников первой группы экспедиции совсем неласково – проливным дождём, да к тому же с грозой. Ребята сидели в купе, готовые к выходу.

– Во попали! Промокнем до нитки, – весело проговорил Вадим.

– Не промокнем, – сказала Валя и вытащила из бокового кармана своего чемодана три белых пакета, свёрнутых в комочки.

Это были дождевики.

– Мальчики, немедленно наденьте, – сказала она и, посмотрев на Макса, добавила. – Не до церемоний… Просто забота о ближнем. Не хочу, чтоб вы промокли.

– Я – за, – весело сказал Вадим.

Дождевики были короткие и казались детскими. Валя и Вадим быстро облачились в эту смешную экипировку. Особенно странно выглядел Вадим. Максим засмеялся, лишь взглянув.

– А ты чего смеёшься? Одеваться будешь? – спросила Валя.

– Нет.

– Промокнуть не боишься? – Валя недоумённо смотрела на Макса.

– Нет, не боюсь… Но за заботу спасибо, – добавил он совершенно искренне.

Макс не хотел выглядеть таким уж упрямым, но выглядеть смешным и нелепым ему хотелось ещё меньше. Когда они оказались на платформе, дождь почти кончился, и даже выглянуло солнышко.

– Идите за мной, – сказала Валя так уверенно, что у ребят не было никаких сомнений в том, что она точно знает, куда идти.

Они спустились вниз, прошли по переходу и оказались в здании вокзала. Пластмассовые кресла стояли в несколько рядов. Свободных мест было много, занятых – только четыре или пять. Валя скрутила дождевики в комочки, убрала в карман чемодана, потом достала с другой стороны ещё комочек, только жёлтого цвета и гораздо больше. Как фокусник, встряхнула его и быстро надела на себя – это оказался плащ из немнущейся ткани. Вадим с Максом переглянулись. Плащ был не просто жёлтого цвета, а ярко-лимонного. Настолько яркого и настолько лимонного, что Максу стало кисло, и он сглотнул.

– Значит, программа такая, – начала Валя. – Вадимочка, ты купи, пожалуйста, воды и булочек каждому. Вон там, – она показала в сторону палатки. – Я пойду, узнаю насчёт автобуса. А ты, Макс, останься здесь с вещами.

– Может, я схожу? Ну, узнаю, где автобус, – попытался проявить инициативу Макс.

– Макс, я здесь всё знаю. А ты будешь искать.

Но тут неизвестно откуда появился сильно загорелый парень с тёмными волосами и выразительными карими глазами.

– Валентина Сергеевна! Здравствуйте.

– Пётр… Как приятно, что Вы нас встречаете… Привет! А мы уже собрались на автобусе.

– Да на каком автобусе? У нас свой транспорт. С комфортом доедем. Я очень ждал Вас, Валентина Сергеевна.

– Ну, вот мы и приехали. А на следующей неделе приедет ещё одна группа. Тоже очень добрые люди, Петя.

Пётр посмотрел на Макса.

– А это Максим Соколин – писатель, – быстро проговорила Валя. – Привезла, как обещала.

Макс слегка кивнул, не скрывая своего удивления. Пётр заулыбался.

– Очень приятно познакомиться с Вами, Максим!

– Взаимно.

– Я думал, Вы намного старше.

Макс пожал плечами:

– Разочарованы?

– Да нет, конечно.

– Пётр, а как там Павел Алексеевич? – спросила Валя.

– Пал Алексеич велел кланяться и помогать Вам во всём. Очаровали Вы его, Валентина Сергеевна.

– Да ладно Вам, Петя. Прямо так и очаровала…

– Точно. И не только его. Ну, что, пойдёмте?

– Сейчас подойдёт ещё один наш товарищ, археолог Вадим Литовцев, – сказала Валя и оглянулась. – А вот и он…

– А палатка-то закрыта, – сказал грустно Вадим, подходя.

Валя махнула рукой:

– Неважно…. Вадим, это Пётр, он приехал за нами.

– Да? Прекрасно… Здравствуйте.

– Здравствуйте, Вадим… Ребята, у нас свой микроавтобус. Пойдёмте, тут недалеко. А если хотите перекусить, будем ехать мимо блинной, там и перекусите. У нас тут блинная, я вам скажу, знатная, совсем близко. Это что-то вроде достопримечательности нашего городка.

На улице стоял красивый новенький РАФ представительского класса с жёлтым блестящим верхом. Пётр открыл дверцу.

– Ну, как? – спросил он. – А вы говорите: автобусом.

РАФик казался совсем новым, как будто только с завода. В салоне – мягкие кресла с подголовниками. Складной стол. Обивка кресел выполнена из качественного автомобильного велюра синего цвета.

– Повышенный комфорт, – сказал Пётр.

– Ничего себе, – Макс даже присвистнул.

– Вот это да-а, – протянул Вадим. – Как говорится, не хухры-мухры.

– А где же водитель? – спросила по-деловому Валентина.

– Да вот он. Миша, поехали, – крикнул Пётр парню в коричневой кепке, который стоял неподалёку и с интересом наблюдал за ними.

Миша медленно открыл дверь в кабину, также медленно и вальяжно сел. Потом резко обернулся, оглядел всех и остановился на Максе.

– Мне кажется, я Вас видел по телевизору. У меня глаз-алмаз. Раз увижу – не забуду. Дайте-ка вспомнить… Литературная премия, точно?

– Точно, – ответил Максим, улыбнувшись.

– Ну, что? В блинную? – спросил водитель.

– Конечно, – ответил Пётр.

Машина быстро тронулась с места и, развернувшись, легко покатила по дороге. У Макса было совершенно чёткое ощущение, что Петра он видит не первый раз.

– Простите, Пётр, мне кажется, что я Вас знаю откуда-то. Мне Ваше лицо определённо знакомо.

– Да нет. Откуда? Это я Вас знаю. Но мы точно не встречались раньше.

«Странно, – подумал Макс, – мистика начинается».

Глава 14 План действий

Валя была не только хорошим историком, но и прекрасным администратором. Она великолепно всё организовала. Для всех участников первой группы были забронированы одноместные стандартные номера на втором этаже гостиницы «Верата», почти в самом центре города. Ребята разошлись по своим комнатам, чтобы принять душ и отдохнуть с дороги. Встретиться договорились в 17:00 в кафе на первом этаже.

Расположение гостиницы очень удобное: рядом НИИ и почта. Все окна номеров с французскими балкончиками, и из них прекрасный вид: с одной стороны на бульвар, а с другой – на площадь.

Небольшой зелёный городок Ногарск весь в цвету. В бульварном скверике почти напротив гостиницы двое мужчин что-то обсуждают вполголоса. Один – шатен спортивного телосложения лет сорока, одет, как говорят, с иголочки. Другой – чуть моложе, лет тридцати пяти - тридцати шести, рыжеватые волосы растрёпаны, безразмерный свитер и потёртые штаны выглядят неряшливо.

– Завтра утром пойдём на место, – говорит тот, что постарше. – У тебя ж завтра выходной?

– Ага. Только тётку на базар отвезу, ну, и пойдём. Чего ж не пойти?

– Какой базар на хрен? Тётку твою дядька пусть везёт. Рано утром идти надо. Не позже шести, а лучше в пять, – мужчина говорит тихо, но в голосе слышен металл.

Твёрдый взгляд серых глаз выдаёт крутой нрав и независимый характер. Тот, что моложе, облизывает губы и неуверенно произносит:

– Зачем так рано-то, Лёх?

– Ты чё, Звонарь, не понимаешь? В любой момент археологи нагрянут или ещё какие-нибудь искатели-копатели.

– Да не нагрянут. Были ведь уже.

– Это всё наши ходили. Видать, и заезжие появились.

– А все, Лёх, на левый берег стремятся, через Ильшу. Там природу изучают. А я туда ни ногой. После того, как Васька оттуда сам не свой вернулся.

– Да не надо нам на левый берег. Карту и шкатулку с серебром заберём из пещеры, пока есть возможность.

– Надо было тогда забирать.

– Поучи меня ещё.

– Да я так, Лёх… Тебе, конечно, виднее… А откуда ты знаешь, что кто-то приехал?

– Неважно. Слишком много вопросов. Всё, Звонарь, разошлись. В шесть утра встречаемся около Каменного. Не вздумай опоздать. Оштрафую!

***

Макс и Вадим ровно в пять вечера сидели в кафе и ждали Валю.

Вадим посмотрел на часы и покачал головой:

– Что-то наша Валя долго собирается. Не похоже на неё. Обычно, она не опаздывает. Неужели проспала?.. Да нет. Не может быть. Наверное, красоту наводит.

– Возможно, – поддержал Макс.

– А всё-таки, может, сходить за ней? – предложил Вадим.

– Подождём ещё, я думаю, сейчас подойдёт, – ответил на это Макс.

Ребята решили, что Валя прихорашивается, поэтому опаздывает. Но Валя пришла совсем с другой стороны, со стороны улицы. Оказывается, она уже успела сходить на переговорный пункт, поговорить по телефону с профессором Петуховым. Глеб Борисович со своими приезжает в воскресенье, поздно вечером, а сегодня только вторник. Но никто не собирается ждать основную группу, поскольку профессор официально делегировал Вале полномочия на первое оценочное исследование, но обязательно под патронатом представителей Научно-Исследовательского Института города Ногарска.

После ужина все собрались в комнате у Вали, чтобы обсудить полученную информацию и выработать план дальнейших действий. Решили идти на место завтра утром. Валя уже договорилась с проводником. Это их старый знакомый – Пётр. Он как раз и есть – представитель НИИ.

– В семь пятнадцать встречаемся внизу. Без четверти восемь будет машина. Позже никак нельзя, – сказала Валя твёрдо, потом добавила с улыбкой: – А сейчас предлагаю прогуляться по вечернему городу.

– Я – за, – откликнулся Вадим.

– Вы идите. Я останусь, попишу немного, – сказал Макс и сразу ушёл к себе.

Через час с небольшим в комнату Макса постучали.

– Да. Открыто.

– Можно? – Валентина зашла и прикрыла за собой дверь. – Не помешаю?

– Неужели? – удивлённо спросил Макс.

Его удивило не то, что Валя к нему пришла, а то, что она, кажется, становится деликатной. По крайней мере, с ним. Это радует.

– Да нет, не помешала. Присаживайся, рассказывай.

– Ну, что рассказывать? Нормально погуляли. А ты, кстати, зря не пошёл, на улице потеплело. Так чудесно! Говорят, завтра, вообще, жара будет… Может, почитаешь, что написал?

– Нет, Валь, это всего лишь заметки. Вот из этих заметок когда-нибудь что-нибудь должно получиться.

– Понятно. Я очень рада, что ты с нами. И можешь сколько угодно говорить, что ты совсем не знаменитый. Но я это уже видела в поезде и на вокзале. Если писателя узнают в лицо, это о чём-то говорит. Когда вернёмся, я обязательно прочту твою книгу.

– Валь, можно нескромный вопрос?

Валя улыбнулась.

– Ещё бы, конечно, можно. Даже интересно.

– А почему ты мне тогда не позвонила? Два года назад.

«Надо же, помнит», – подумала Валя.

Ей было приятно, что он ждал её звонка.

– Я думал, может, телефон потеряла?

– Нет, я никогда ничего не теряю, – сказала Валя. – Вот теперь очень жалею, что не позвонила. Я тогда просто уехала в экспедицию, в Африку. Всё получилось неожиданно быстро. Ты даже не представляешь. Но я всё время помнила о тебе.

– Да ладно.

– Правда. Я интересовалась тобой. Знаю, когда вышла твоя книга. Потом тебе вручали премию. Я видела тебя по телевизору. Ну, ещё я читала твои статьи.

– Серьёзно?

– Да-да. А потом, – Валя сделала паузу, – потом у тебя появилась девушка.

– Ну, и что? Причём тут это? И разве в этом есть что-то странное?

Валя не ответила, она задумалась. Макс, вдруг осмыслив последнюю фразу Вали, спросил:

– А откуда ты всё это знаешь?

– А я всё про тебя знаю, – сказала Валя тоном следователя.

Макс удивлённо и заинтересованно посмотрел на неё, а Валя продолжала:

– Сказала же: интересовалась.

– Ну, да. Ну, да.

– А потом у меня…

– Что у тебя?

– Да много чего было. Извини.

– Да я так просто спросил… из любопытства.

– Я понимаю.

Валя слегка коснулась его руки. Макс посмотрел ей в глаза, и ему показалось, что в глубине её зрачков засверкали искорки. Валя понимала, что надо что-то говорить и произнесла совсем тихо:

– Ну, я пошла. Да? – ей хотелось сказать ему совсем другое, но она не посмела.

– До завтра, – ответил Макс так же тихо.

Когда Валя ушла, Макс задумался. У него было ощущение, что Валя не просто симпатизирует ему, здесь что-то большее.

«Только этого не хватало», – подумал Макс.

В Вале он видел просто друга и совершенно не готов был к новым отношениям, по крайней мере, сейчас. Тогда, два года назад, он сам этого хотел, а теперь… За два года многое изменилось, возвращаться назад уже не хочется. Макс чувствовал себя растерянным. Как теперь с ней себя вести? Может, поговорить? А вдруг он ошибается, и она всего лишь хочет отвлечь его, как она выражается, от всякой меланхолии. Она ведь уверена, что Макс страдает от разрыва с подругой. Он усмехнулся и вспомнил о Тамаре.

Прошло всего два месяца, как они расстались. Максим сам себе удивлялся, как он вообще выдержал этот год. Они были слишком разными. Тамара – любительница богемной жизни и блеска, а Макса напрягало излишество гламура. Нет, внешне они смотрелись вполне. Она – яркая шатенка с потрясающей фигурой. Он – красив, ухожен, умеет держать себя в обществе, не обделён интеллектом. Тамара считала, что он достаточно комильфо для неё.

Вначале он был очень влюблён в неё. Она умела завлечь в свои сети кого угодно. И Макс попался. Постепенно, узнавая её ближе, он всё больше разочаровывался. Она всё делала для этого. Его любовь к ней была какой-то болезненной, но расстаться с ней, у него не хватало сил.

Тамару привлекала внешняя, физическая, так сказать, его сторона. Его внутренний мир её не волновал. По крайней мере, она сразу это показала. К тому же, она не прочитала ни строчки из того, что он написал. Ну, а её интересы, как оказалось, определялись чисто материальными критериями. Кроме нескольких мгновений близости, пусть даже очень ярких, их ничего не связывало. Как личность, он её не интересовал. Но ей интересно было играть с ним. Чтобы держать его в тонусе, она всё время пыталась вызвать в нём ревность, могла обнять или даже поцеловать другого мужчину. И это всё на его глазах. Конечно, Макса это бесило. Он пытался с ней порвать. Однажды набил морду одному такому любителю целоваться. Хотя дело, собственно, не в нём, а в ней. А она всегда очень сладко ему напевала, что в этом нет ничего особенного, эти моменты только привносят в их отношения остроты и пикантности. Ведь возвращается она всегда к нему, потому что нужен ей только он, могла даже пустить слезу. И Макс прощал, жалел, пытался понять её, пытался переделать.

Он привязался к ней. Разрывать душевную привязанность всегда болезненно. Он искал теплоты, а получал холодную расчётливость, искал гармонии и одухотворённости, а получал циничность и безапелляционность. В конце концов, отношения зашли в тупик.

Макс почувствовал неладное и прямо спросил её. Она не стала отпираться:

– Да, я изменила тебе. И что? – Тамара поднесла свою ручку к его лицу. – Ты думаешь, такие кольца просто так дарят?

И она объявила ему, что уходит к какому-то модному композитору. Именно так и сказала: «модному».

– Ты ведь знал, что я – девушка дорогая.

– Уходи, – сказал он тихо, – пожалуйста, уходи.

– Я, собственно, и пришла для того, чтоб тебе это сказать… – и вдруг она рассмеялась: – Ну, и дурачок же ты, Максик. Ничего у меня с ним не было. Я тебя просто проверила. А ты и уши развесил. А реакция слабенькая получилась…

– Откуда же кольцо? – как можно равнодушнее спросил Макс.

– Ах, кольцо? От него. Это – всего лишь аванс. Сегодня же верну ему.

– Не надо.

– Что?!

– Мне это не надо. Я хочу, чтобы ты ушла. И больше не приходи. Никогда.

Макс попробовал отнестись ко всему философски:

– Сейчас самое время расстаться. Я желаю тебе любви и бриллиантового счастья на всю оставшуюся жизнь. Всё. Проваливай.

– Соколин, ты в своём уме?

– Ты ведь хочешь, чтобы я умолял тебя остаться, правильно?

– А разве ты сам этого не хочешь?

– Не-а. Пусть всё идёт, как идёт. Ты много раз хотела уйти. Я тебя удерживал. Больше я этого делать не буду. Как говорится, уходя уходи.

Тамара была ошарашена таким поворотом.

– Я сомневаюсь, что ты любил меня когда-нибудь.

– И правильно делаешь.

– Что?! – взвизгнула Тамара и врезала бы ему пощёчину, если бы он не перехватил её руку. – Тебе плевать, что я ухожу?

– Да, – ответил Макс и выдворил её за порог.

– Идиот! – крикнула она. – Подыхать ведь будешь без меня.

Тамара стучала, жала кнопку звонка, била каблучком в дверь:

– Ты меня ещё умолять будешь, Максик, но я уже не вернусь!

Почти бесшумно отворилась дверь соседки Макса Антонины Андреевны. Женщина лет шестидесяти пяти молча посмотрела на Тамару.

– Здрасьте! А Вам всё интересно, да? Здесь не спектакль, – дерзко выпалила Тома.

Соседка также молча и тихо исчезла за дверью своей квартиры, никак внешне не отреагировав на дерзость девушки.

– Вечно свой нос суёт, куда не надо, – тихо проговорила Тамара.

Макс стоял около двери с другой стороны, понимая, что сейчас надо просто вытерпеть. А Тамара решила, что когда он успокоится, обо всём пожалеет.

– На коленях будешь ещё ползать, – сказала она, потом поправила волосы, улыбнулась себе и пошла прочь.

Макс остался один в полной тишине и в полной пустоте. Он должен был по идее вздохнуть свободно, сбросив, наконец, этот груз с плеч, но у него не получалось.

Первую неделю он не мог спать вообще, не мог работать, ничего не писал, почти ничего не ел. Это было похоже на болезнь. Он обнимал подушку, закрывал глаза и видел её. Потом он сказал себе: хватит. Снова заставил себя бегать по утрам. Заставил себя писать. И с головой ушёл в работу. Немного отпустило.

Глава 15 Тамара

Май в этом году выдался чрезвычайно тёплым. Деревья и кустарники в садах и бульварах зацвели почти одновременно и буйно. С наступлением вечера влюблённые парочки заняли все укромные уголки и скамейки в парке. В центре города много народа: кто-то идёт по делам, кто-то просто гуляет. Солнце зашло, и кое-где от политого асфальта поднимается пар.

В последний майский денёк Тамара медленно шла по аллее, вдыхая растворённое в тёплом воздухе весеннее цветение. Прекрасный вечер, а на душе тоскливо.

После расставания с Максом, события в её жизни происходили стремительно, а по уровню опасности – экстремально. Но разве не этого она хотела? В её прекрасной головке бурлили мысли. А в воздухе витал медово-цветочный аромат акации и сладковато-терпкий – сирени, кое-где уже отцветающей.

Стоило ли уходить от Макса? Очередной раз Тамара задавала себе этот вопрос. Чего ей не хватало? Да, но…. Сначала это был бурный и страстный роман, а потом всё становилось обыденнее и скучнее. А не хватало ей, видимо, остроты, блеска, резких контрастов, в общем, постоянного бурления страстей. Но теперь она хлебнула этого всего в избытке. Тамара считала, что Макс слишком правильный, слишком целеустремлённый, чересчур духовный. А вот это как раз и раздражало её в нём. Хотя это же самое её и привлекло когда-то. Теперь она думала обо всём с сожалением и ностальгией. И эти «слишком» и «чересчур» были на самом деле излишни.

Когда она объявила Максу, что уходит к другому, думала, он остановит её. Если бы он просил, умолял, она бы осталась. Но Макс этого не сделал. А жаль. Ведь он нравился ей. У него – приятная внешность, он добрый, да и в чувстве юмора ему не откажешь. Да, это немаловажно. Он умел рассмешить её, разрядить обстановку. Ещё, в отличие от других её кавалеров, он умел быть нежным, а, если нужно, убедительным. Весёлый, умный, тонкий, проницательный. Чего ещё надо было дуре? Хотя последнее качество ей подчас мешало.

Нет, они не жили вместе. Они встречались. Только иногда она оставалась у него. А бывало, просто приходила поздно ночью. Это в тех случаях, когда, засидевшись в «Нирване», разгорячённая алкоголем и танцами, она шла к нему. Благо его дом был в пятнадцати минутах ходьбы от «Нирваны». Правда, ему-то это как раз не нравилось. Первое время Макс тоже ходил с ней по всяким увеселительным заведениям. Они были вместе и в «Нирване» и в «Жемчужине» и даже в «Розовом ветре». Макс не был против того, чтобы посидеть иногда в кафе, пообщаться. Но в «Нирване» слишком шумно, там не пообщаешься. К тому же ему не очень нравилось каждый вечер убивать время в кафе. Поначалу Тамара обижалась, но потом смирилась, ходила одна, правда реже, чем раньше.

Она пыталась его переделать, сделать «плохим», а он, наоборот, хотел сделать её «хорошей». Все эти понятия довольно условны. Но это её понятия, ибо она считала так: «плохой» – это круто, «хороший» – скучно. Он избегал острых углов, а она активно провоцировала ссоры. Но когда ей всё-таки удавалось вывести его на эмоции, она успокаивалась. Она была этаким маленьким вампирчиком. А Макс умел быстро восстанавливать свой энергетический баланс и вполне контролировал ситуацию. Интуитивно чувствуя процесс, он в любой момент мог прекратить отток энергии.

Тамара стала делать глупости, причиняла ему боль, заставляла ревновать. Она хотела, чтобы Макс выполнял все её запросы, всё возрастающие и возрастающие. Он не был ни злым, ни жадным. Но её аппетиты неимоверно росли. Возможно, в чём-то он не оправдал её надежды.

Она ушла к Вениамину Рыкову, который обещал ей золотые горы.

«Идиотка», – подумала про себя Тамара.

Наверное, для неё не всё потеряно, если теперь в её душе возникло чувство, напоминавшее, хоть и отдалённо, раскаяние. Всё познаётся в сравнении. Что ни говори, но Макс, пожалуй, самое светлое её воспоминание за последнее время.

Да… Рыков… Две недели она выдержала с этим садистом. Нет, спасибо! Больше не надо. Еле вырвавшись от него в разорванном платье, схватив сумочку и ветровку, выбежала на улицу, почти на проезжую часть и села в первую остановившуюся машину. Это была «Волга» тёмно-вишнёвого цвета. За рулём – мужчина лет сорока пяти с усиками, похожий на какого-то зарубежного артиста. Это странное обстоятельство почему-то внушило девушке доверие.

– Куда поедем, красавица? – спросил он.

– Куда угодно, только подальше отсюда, – ответила Тамара.

– Понял, – сказал мужчина и отвёз её в небольшой домик с мансардой на окраине города.

Рыков, оставшись один, думал, что Тамара побродит и вернётся. Это не первый инцидент, случившийся из-за его грубости, если не сказать, жестокости. Первый раз она действительно быстро вернулась. Он попросил прощения и на следующий день подарил ей серебряную цепочку с лазуритовыми сердечками, которую она сама выбрала из предложенного им. И он был прощён окончательно. Второй раз она просто уехала домой на троллейбусе.

«Хорошо, что не успела вещи к нему перевезти», – подумала она тогда.

Рыков позвонил ей по телефону и попросил вернуться. На что она сказала:

«Нет! – и добавила: – Не знаю, «сколько каратным» подарком можно искупить твою вину».

Он понял намёк, приехал за ней, она получила в подарок золотой браслет с топазами весом в 8.59 карат. Всё чин по чину.

И Тамара вернулась, но предупредила:

«В следующий раз этим ты не обойдёшься».

Она намекала на бриллианты. Потом было ещё несколько мелких ссор, после которых она ограничивалась принятием денег.

В этот раз Рыков не собирался ехать за ней так быстро. Несмотря на то, что он считал её очень красивой и нуждался в ней. Всё-таки она слишком дорого ему стоит. Пусть побудет у себя, пусть соскучится, пусть сравнит свою конуру с его «дворцом». Так он думал. До Тамары у него была другая девушка. Лора, так её звали, сбежала после первого же свидания наедине. Да и не жалко. Он её не щадил с самого начала. Этой замухрышке Лоре далеко до его теперешней пассии – Тамары. А вот её он терять не собирался.

«Хоть она и тварь продажная, – думал Рыков. – Но она красива, соблазнительна и умеет завести». А Тамара и не думала возвращаться ни за какие деньги и ни за какие подарки. Может быть, она и была продажна, как он считал, но своя жизнь и здоровье ей всё-таки дороже.

– Ты пока располагайся, куколка, я скоро.

Тамара оглядела комнату. Так, ничего особенного. Ну, люстра хрустальная. Ну, камин. Она села на диван и задумалась. Ей захотелось чего-то необыкновенного, какого-то приключения, страстей.

Гоша, так звали мужчину с усиками, вернулся через несколько минут с букетом тёмно-красных роз, которые он тут же поставил в вазу, бутылкой шампанского и с сумкой, в которой были разные вкусности: икра, красная рыбка, салями, ещё какие-то закуски, зелень, фрукты, коробка дорогих конфет «ассорти».

– Это всё для королевы, – сказал он и по-киношному расшаркался перед Тамарой.

«Вот это да, – подумала воодушевлённо она. – В правильную машину я села, однако».

Тамара была страшно голодна. А это изобилие аппетитных ароматов вскружило голову. Гоша сразу показался ей человеком необыкновенным. Интересный, обаятельный, галантный. Немного длинноват нос, но его это не портило, а усы и ухоженные волнистые волосы придавали ему этакий романтический вид. И неважно, что он был в два раза старше. Это даже хорошо. Когда шампанское было выпито, Гоша достал из шкафа бутылку водки и предложил выпить крепкого напитка за крепкие и долгие отношения.

– Не люблю водку, – сказала Тамара капризным голосом.

– А коньяк? – спросил Гоша.

Тамара пожала плечами. А Гоша ушёл в другую комнату, пробыл там некоторое время, потом принёс какой-то графинчик.

– Лучше этого не найдешь, – нараспев произнёс Гоша.

Он налил себе водки, а Тамаре – напиток из графина, похожий на коньяк. Вкус был странный. Гоша ни о чём её не спрашивал, только говорил, как она прекрасна, предлагал тосты за её глаза, за женскую красоту и подливал коньяк в её рюмку. Он ещё что-то рассказывал о своих путешествиях по разным странам, но Тамара уже плохо понимала. Гоша подошёл к окну и закрыл занавески, потом он посмотрел на Тамару хмельным, похотливым взглядом и произнёс:

– Ну, хватит. Пора заняться делом.

– В смысле?! – подумала девушка, но произнести не смогла.

Тамара смутно понимала, что будет дальше. Гоша встал за её спиной и, обняв за плечи, поцеловал сначала в голову, а потом в шею. Она попробовала сопротивляться, но её тело было совершенно не подвластно её воли. Тамара не могла понять, что с ней происходит, её сознание куда-то улетало, а руки и ноги деревенели.

«Что такое? Как же я так напилась? – промелькнула мысль.

Гоша сильнее сжал её плечи. Перед глазами всё плыло. Тамара поняла, что она не может шевельнуть ни рукой, ни ногой. Последнее, что она помнила, как Гоша грубо взял её за волосы и толкнул на диван.

Тамара проснулась в чужой постели от какого-то громкого звука. Она оглядела комнату. Гоши не было. Об этой ночи у неё остались смутные, обрывочные воспоминания. Сейчас это казалось ей сном. Хотелось пить. Сильно болела голова. Тамара встала, пытаясь найти свою одежду. У неё было такое ощущение, что её тело потеряло гибкость. Она хотела вспомнить, что же было ночью, но её память работала фрагментарно, выдавая какую-то несуразицу.

Неожиданно резко открылась дверь.

– Что стоишь перед окном, дурища? – грубо крикнул Гоша.

Он совсем не был похож на того галантного кавалера, который вчера расшаркивался перед ней. Этот худой, босой мужчина в больших семейных трусах был ей противен.

– Где моя одежда? – спросила с трудом Тамара, садясь на кровать. Язык еле ворочался, её подташнивало и по-прежнему хотелось пить.

– Там, где ты её сняла, – голос прозвучал грубо и так громко, что у девушки неприятно зазвенело в ушах.

– Я? Я не снимала. Я хочу пить.

– А больше ты ничего не хочешь? Напилась, как свинья, поэтому ничего не помнишь.

– Помню. Когда я потеряла сознание, я была в одежде.

Гоша принёс её одежду, скомкал и бросил в лицо.

– Что ты расселась? Одевайся и уматывай давай. Вот кобыла…

– Что?! – спросила поражённая Тамара.

Тамаре казалось, что это сон, какой-то трудный, кошмарный сон. Её движения были заторможены, она плохо соображала.

– Быстрей… быстрей. Скоро жена приедет.

Тамара одевалась настолько быстро, насколько могла, руки её дрожали. Она забыла даже про жажду.

«Неужели это происходит со мной? – думала она. – Этого не может быть!»

– На, держи, – Гоша сунул ей в руку два рубля и вытолкнул за дверь. – Беги на ту сторону и сразу направо до остановки. Понадобишься – вызову.

И дверь захлопнулась.

Тамара медленно шла по дороге, первый шок прошёл. На улице ей стало немного лучше. В лицо дул ветер. Она надела ветровку не потому, что ей было холодно, а для того, чтобы прикрыть разорванный рукав. Ей хотелось плакать. Не верилось в реальность происходящего. Туман в голове постепенно рассеивался.

«Докатилась, – думала она. – Теперь я – рублёвая проститутка, точнее, двухрублёвая. Интересно, почему он сказал, что вызовет меня? Не могла же я ему свой телефон дать? Или могла? Ничего не помню. Какой-то ужас».

Приехав домой, Тамара выпила полный стакан воды.

В её голове была только одна мысль:

«Этого не может быть».

Всю свою сознательную жизнь, она привыкла использовать мужчин. Но вот теперь использовали её. А это, оказывается, очень больно и неприятно. Её, всегда завышенная, самооценка упала. Маятник резко качнулся в другую сторону. Она долго стояла под душем, пытаясь смыть с себя весь кошмар прошлого дня и ночи, потом выпила таблетку аспирина и легла спать. Её разбудил телефонный звонок:

– Ну, что? Тебе не надоело капризничать?

Это был Вениамин Рыков.

– Да пошёл ты! – грубо ответила Тамара и бросила трубку.

Через минуту телефон зазвонил снова.

– Том, хватит дурить! Возвращайся! Слышишь? Считай, что я тебя простил.

«Он меня простил. Вот урод!»

– Я не простила. Оставь меня в покое! Ты не понял?

– Ты совсем дура, Тома? Я ведь могу и обидеться.

– Да делай, что хочешь, только не звони мне больше. Просто забудь мой номер. Я не хочу тебя больше ни видеть, ни слышать.

– Что, всё?!

– Наконец-то дошло. Всё! – Тамара положила трубку и вырвала провод из розетки, потом закрыла глаза и задремала.

Когда она проснулась, был уже вечер. Девушка посмотрела на часы, которые громко тикали на столике. Красивые часы-будильник с весёлым клоуном. Стрелки, циферблат и корпус люминесцентные, в темноте светились ярким зелёным светом, что было очень удобно. С этими часами связаны приятные воспоминания. Она только начала встречаться с Максом. И однажды пожаловалась ему, что чуть не проспала на работу, потому что сломался будильник. Макс на следующий день подарил ей эти часы в красивой цветной коробке с розовым бантом. Кроме часов внутри был небольшой, но очень приятный сюрприз: флакончик болгарских духов «Лепестки роз», которые она обожала.

Девушка взяла будильник в руки. Без четверти шесть. Ещё можно успеть в «Нирвану». Можно, но лучше не надо. Не сегодня. Тамара не чувствовала себя выспавшейся, но всё равно встала. Ей не хотелось думать о прошлом приключении. Хотелось забыть этого козла Гошу. Она прошла на кухню и приготовила себе кофе.

Тамара жила в небольшой двухкомнатной квартире на втором этаже трёхэтажного двухподъездного кирпичного домика в старом районе, занимая только одну комнату. Этот район горожане называли «старуха». Вторую комнату она сдавала, но не афишировала это. Ксюша, квартирантка, уехала в отпуск, но, чтобы оставить за собой комнату, оплатила всё вперёд.

Интересно, сколько же она выпила? Видимо, много. Так плохо ей было только после двухдневного кутежа, когда они гуляли на дне рождения одного художника, знакомого её подруги Янки. Это было три года назад. Но даже тогда она помнила больше, чем сейчас. После кофе ей стало немного лучше, голова уже не так сильно болела, но захотелось выпить воды. Просто воды – холодной и чистой.

– Наверняка этот козлина что-то подмешал мне, – сказала она вслух.

Тамара встала, чтобы налить воды и мельком взглянула в окно.

– О Боже! – прошептала она, увидев машину Рыкова. И через секунду раздался звонок в дверь.

Тамара не собиралась открывать. Ей не хотелось видеть Рыкова, тем более, с ним объясняться. Слишком мало сил – и физических и моральных… и душевных. Всё, что она хотела ему сказать, было сказано по телефону. О том, чтобы к нему вернуться, не было и речи. У Рыкова самые настоящие садистские наклонности. Последний раз он вздумал затушить сигарету об её живот, а до этого пытался её душить. А что будет дальше? Он вдруг начнёт её резать? Нет, этого ей совсем не хотелось. В моменты страсти Рыков абсолютно терял разум. Он был похож на бессмысленного зомби, у которого одна цель: причинить боль. И с каждым разом всё сильней и сильней. Первое время он ещё как-то сдерживался. Но то, что было последний раз ни в одни рамки не лезет. Ждать, что он исправится, не приходилось.

Гоша в сравнении с Рыковым выглядел жалко, но последствия общения с ним тоже не очень приятные.

«Да что такое? Неужели нет нормальных мужиков?» – подумала Тамара и вспомнила Макса.

Макс слишком часто вспоминался ей, и это стало её раздражать.

«Хватит. Довольно. Прошлое надо оставить в прошлом».

Рыков вышел из подъезда, Тамара спряталась. По логике он должен был посмотреть на её окно. Она ждала минут десять или пятнадцать, не меньше. Потом осторожно посмотрела сквозь занавеску, Рыков уехал. Никуда не хотелось идти, ничего не хотелось делать. Тамара чувствовала себя разбитой.

«Лучше высплюсь перед работой», – подумала она.

Завтра вторник, а вторник – её рабочий день.

Тамара работала в косметическом кабинете, не каждый день, всего четыре раза в неделю, так что, особо не перетруждалась. Мать Тамары вышла замуж и уехала с мужем за границу на ПМЖ, иногда звонит, иногда и денежные переводы приходят. Отец живёт с другой семьёй, но деньгами её тоже не обижает.

Вторник обычно самый сложный и длинный день, но в этот раз клиентов было немного. Была возможность поболтать с Янкой.

– Значит, с Рыковым всё?

– Абсолютно. Я ж не враг себе.

– Ну, и правильно. Получше себе найдёшь. Вечером в «Нирвану» сходим.

– Нет. Сегодня я никуда не пойду.

– Да? Это почему? Что-то не похоже на тебя. Обязательно пойдём.

– Понимаешь, Ян. Иногда хочется побыть одной.

Такую фразу от Тамары Яна уж точно не ожидала услышать.

– Ну, как знаешь, подруга.

Тамара ничего не стала рассказывать Янке про Гошу, ей почему-то было стыдно. Может быть, это и странно. И в это трудно поверить. Но это так.

После работы Тамара решила пойти домой через парк. Просто захотелось прогуляться. Здесь когда-то они гуляли с Максом. Она остановилась около кустов акации. Здесь он её поцеловал. Тамара тряхнула головой, как будто хотела отогнать всякие воспоминания.

«Да что ж это такое? Опять этот Макс? Хватит уже! Никогда к нему сама не вернусь».

Тамара снова пыталась отогнать мысли о Максе, но они снова возвращались. Ведь не Макс её бросил, она сама устроила этот цирк. Никто за язык не тянул, её просто понесло. Запоздалое объявление, что это была шутка, уже не помогло, и она ушла. Ладно бы, ушла к любимому человеку. А то ведь просто захотелось ходить в бриллиантах, ездить на дорогой машине. Нет, теперь не хочется. Слишком цена велика. Да и бриллиантов тоже не увидела. Кроме того самого колечка, которое она показывала Максу. Да и это колечко, как выяснится потом – подделка, хоть и не дешёвая.

А, может, Макс сейчас один грустит и думает о ней.

«Ну, и пусть. Сама я к нему не пойду. Хватит унижений».

И всё-таки…

Тамара даже не догадывалась, что Макс сейчас совсем в другом городе, в гостиничном номере. А его мысли, подгоняемые воображением, летели за быстрым наездником, вынашивающим коварный план.

Глава 16 Отец и сын

Всадник галопом несётся по главной улице Амадаса. Казалось, время остановилось для всех, кроме всадника и его коня. Поворот, ещё поворот. И всадник влетает в огромные ворота самого роскошного особняка в городе.

– Рыцарь-командор Зепар Вон, – доложил привратник, широко открывая дверь для красавца-наездника.

А молодой рыцарь, бросив плащ привратнику, быстрыми шагами вошёл в каминный зал. Блеск и великолепие этого зала на грани вульгарности, провокации и роскоши. Элементы декора изобилуют золотом. В глубине зала – внушительных размеров камин из оникса в виде обезьяны. Кресло, в котором сидит военный министр Гурлий Вон выглядит монументально, громоздко и помпезно, напоминая трон. Стол из массива палисандра. На нём всякие яства и вина. За столом прислуживает акл невысокого роста по имени Муцал.

– Приветствую тебя, сын мой! Иди к столу. Нам есть что обсудить.

Голос министра эхом разлетелся по огромному залу. Зепар поклонился и сел напротив.

Рыцарь-командор очень похож на своего отца, только моложе, тоньше и гораздо красивее. Гордость во всём его облике: в лице, взгляде, повадках. Он грациозен и уверен в себе. Высоко поднятая голова, тонкие губы, орлиный нос, изящные, но сильные руки. В нём чувствуется порода. Он – умелый наездник, меткий стрелок. К тому же, смел, коварен, талантлив в искусстве перевоплощения. В совершенстве владеет разными видами холодного оружия, а так же навыками обмана, подлости, хитрости. Непревзойдённый мастер обольщения. Жалость и сострадание ему неведомы, впрочем, так же, как и благородство. Но он умеет казаться благородным. В общем, достойный сын своего отца.

– Пришло время для взятия Яротона, Зуи.

Зуи – домашнее имя Зепара. Так его называют только очень близкие люди.

– Яротон? Я тоже хотел говорить об этом, отец. Но этот город не так просто взять. Его охраняют и днём и ночью. Толстые и высокие внешние стены практически непреодолимы. Но… у меня есть план, и я уже начал претворять его в действие…

– Ну-ка, ну-ка.

– В каждой крепости есть тайный ход, он скрыт для чужаков. А предатель всегда найдётся.

– Сын мой, возьми с собой Муцала, он поможет найти. К тому же, он прекрасно работает с гангургами.

Невысокий акл, услышав своё имя, расплылся в елейной улыбке.

– Половина дела уже сделана, отец. Предатель найден. Но это не понравится Софо.

– Плевать на Софо и на его капризы. Нам нужен Яротон. Я так понимаю, предатель – женщина?

– Да, это женщина. Она полностью в моей власти. Именно она найдёт для меня тайный ход.

– Ты думаешь, ей можно довериться?

– Уверен. Я оставил на ней свою метку. Яд постепенно будет разрушать её человеческую сущность. А чтобы сопротивляться, надо иметь недюжинную волю, а у неё этого нет. Так что, всё пройдёт, как нельзя лучше.

– Прекрасно.

– Но для страховки есть ещё акл, он живёт в деревне, привозит продукты в Яротон. Он там уже, как свой. В городе скоро свадьба. Я думаю, они запомнят её надолго, – проговорил Зепар и добавил: – Те, кто, конечно, останется в живых.

– Поздравляю, сынок, хорошая работа. Я верю, что у нас всё получится.

– Нужно закончить дело. Свадьба уже совсем скоро. Нам надо успеть подготовиться.

– Конечно. Собери своих воинов и поезжай. Пусть будут наготове, – сказал министр сыну.

Потом добавил, обращаясь к невысокому аклу:

– Муцал, распорядись, чтобы здесь всё убрали. А сам собирайся. Ты едешь с моим сыном в Яротон.

– Слушаюсь, господин Гурлий, почту за честь.

Глава 17 Я из Яротона

К Орландо вернулась его былая сила и ясный ум. Ему позволили присоединиться к тренировкам воинов, оказав полное доверие. Пришло время решать, что же делать дальше: уйти или остаться. Он ждал разговора с Даром. Хотелось остаться, но нельзя. Ведь он почти напал на след своего врага, и это дело нужно довести до конца.

В коридоре Орландо встретил Селену. Она совсем освоилась здесь. Ей было проще, перед ней не стоял выбор. Все её родственники были тут. Идан, командир одного из отрядов оказался её дядей.

Увидев Орландо, Селена очень обрадовалась, как будто специально искала его.

– Дар хочет поговорить с тобой, Охотник! Ты ведь останешься здесь, правда? – спросила Селена с надеждой.

Орландо улыбнулся и пожал плечами:

– Сегодня я ещё не знаю, что будет завтра, девочка. Не грусти, – сказал он тихо и погладил Селену по щеке.

Селена схватила его руку и, быстро поцеловав, убежала. Орландо направился к Дару. Дар сам позвал его. Но для Орландо этот разговор гораздо важнее.

Дар прекрасно разбирался в людях. Он чувствовал, что этот человек может стать хорошим воином Света. Он видел также его боль и пережитое страдание. В мужестве Орландо Дар не сомневался.

– Я рад видеть тебя, друг, здоровым и сильным, – сказал Дар, лишь только Орландо вошёл в просторный кабинет с высоким потолком. – Я позвал тебя, потому что пришло время определиться. Мы были бы не против, если б ты остался в наших рядах. Может быть, у тебя другие планы? Твою свободу никто не ограничивает. Тебе решать.

Орландо поднял глаза и посмотрел на Дара. В его взгляде светилась огромная благодарность и желание воевать бок о бок с этими людьми. Он понимал, что должен быть здесь, с воинами света, но незавершённое дело требовало присутствия его в другом месте, по крайней мере, до завершения. Рядом с Даром сидела Тара в простом, но изящном женском платье. Сегодня не её смена патрулировать. Она была очень красива, взгляд её бархатных глаз был тёплым и лучистым. В этих прекрасных глазах отражалась добрая, отважная и очень светлая душа. У Орландо ёкнуло сердце. Впервые за долгое время скитаний он понял, что может испытывать чувство восхищения. А Дар спокойно продолжал:

– Я не каждому делаю такие предложения. Не торопись, подумай.

– Я бы очень хотел, – сказал Орландо, взглянув на Тару.

– Что тебе мешает? – спросила Тара.

– Мои друзья в плену. Я поклялся освободить их… И ещё… У меня есть личный враг, с которым я должен рассчитаться.

Последние слова он произнёс твёрдо и громко. Звук его голоса волной взлетел вверх и, коснувшись потолка, отразился эхом.

– Я никогда не забуду того, что вы сделали для меня. Твоё целительское искусство, Дар… Ты ведь вытащил меня буквально с того света… Ты, Тара… Моя жизнь висела на волоске и жизнь этой девчушки Селены тоже. Если бы не твоя меткая стрела… Я никогда этого не забуду, друзья.

Тара кивнула в знак принятия благодарности и встала.

– Я не буду вам мешать. Поговорите.

Тара вышла, тихо закрыв за собой дверь.

– Присаживайся, – сказал Дар.

Орландо сел рядом.

– Расскажи, друг, может быть, мы сможем помочь тебе, – тон Дара был очень располагающим к откровенному разговору.

Орландо молчал с минуту, он думал. Дар, казалось, понимал это и не прерывал его мысли. Потом Орландо тихо произнёс:

– Мой рассказ будет долгим.

– Ничего. Ты найдёшь здесь понимание. Но, если не хочешь, можешь не говорить. Я не буду осуждать тебя за это.

– Я понял. Мне, действительно, нужна помощь или хотя бы совет.

– На это можешь рассчитывать всегда, – сказал Дар, приготовившись слушать.

– Я из Яротона, – начал свою историю Орландо.

Говорил он медленно и трудно, как будто пробивался сквозь густые заросли, постоянно натыкаясь на острые шипы. Но через боль упорно продолжал дальше. Нелегко давались воспоминания. Ведь Орландо чувствовал себя виноватым. В своё время жители Яротона отказались помогать соседнему городку в их борьбе с навгурами, закрылись в своём городе-крепости и не откликнулись на зов о помощи. Орландо не считал это правильным, он был за помощь, но большинство жителей не хотели этого. И всё-таки он считал себя отчасти виновным, потому что особо не настаивал, не убеждал, легко согласился с большинством. Впрочем, ему было не до того. Он был счастлив, ведь девушка, которая ему давно нравилась, наконец, обратила на него внимание. Орландо говорил тихо, но каждое слово его было пронзительно-чётким:

– Шла война. Но нас она не касалась. Соседние города: Илатон и Анагард были захвачены навгурами, захвачены почти без боя. Небольшая кучка защитников была уничтожена, остальные сдались на милость победителя. Но этого бы не случилось, если б мы объединились против проклятых чужаков. На городском совете старейшины решили не вмешиваться. Потому что большинство горожан были против вмешательства. Лишь несколько человек были за помощь. Я тоже был за помощь, но смирился. Я кляну себя за это безволие. Чего мне хотелось? Счастья и наслаждения. Хотелось любить и быть любимым. У меня была невеста. Вернее, я так думал.

Орландо замолчал. Воспоминанье о первом свидании тенью промелькнуло в его сознании. Яблоневый сад. Беседка. Анна. Он тогда очень хотел, чтобы она пришла, и решил, что будет ждать её до самой ночи.

В яблоневом саду много беседок. Но лишь одна – у входа в сад, почти у самой дороги. В ней, по традиции, юноши города назначают первое свидание своим избранницам. Там и расположился Орландо в ожидании Анны, почти не надеясь, что она придёт. Но она всё же пришла. Её шаги были легки, и он не услышал их. Она появилась вдруг прямо рядом с беседкой. Невысокая, тонкая, с распущенными волосами, в узорчатой юбке чуть ниже колен и белой вышитой кофточке, она стояла и смотрела на него. Её кожа как будто светилась в лучах заходящего солнца разноцветными бликами. Она пришла. Это само по себе о многом говорит. Орландо уже чувствовал себя счастливым. А Анна молча смотрела на него своими огромными глазами, эти глаза были прекрасны, глубоки и непроницаемы, при свете солнца они казались тёмно-фиолетовыми.

– Анна. Милая Анна, ты всё-таки пришла, – тихо, почти шёпотом произнёс Орландо.

Анна продолжала молча смотреть на него. Было очень трудно понять, что она чувствует и о чём думает.

– Тебе Мирана сказала, да? – Орландо подошёл ближе к ней.

Анна ничего не ответила. Она сделала шаг к нему навстречу и стремительно поцеловала в губы. И тут же отпрянула назад. Он опешил от неожиданности. Его сердце забилось сильней.

– Анна, я тебя очень люблю! А ты любишь меня? Ответь!

Девушка продолжала молча смотреть на него.

– Ну, что же ты молчишь? Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Ты согласна?

Анна опустила глаза, потом подняла их снова и, наконец, заговорила:

– Какой ты быстрый. Сначала я хочу проверить тебя. Действительно ли ты любишь меня так, как говоришь. Сможешь ли ты ради меня всем пожертвовать? Сможешь ли от всего отказаться? Наградой будет моя вечная любовь и преданность.

Орландо отвлёкся от этого воспоминания и продолжил свой рассказ, Дар не прерывал ни его речи, ни его мысли.

– Да, я думал, что прекрасная девушка из нашего города согласится стать моей женой. За своё согласие она потребовала, чтобы я открыл ей одну важную тайну. Откуда она узнала, что я посвящён в эту тайну, я не знаю. Но она настойчиво просила показать ей секретный ход, который был скрыт в крепостной стене. Это всё было неожиданно и странно. Я растерялся.

– Ты показал ей тайный ход? – спросил Дар.

– Конечно, нет. Для её же пользы. Сказать ей, значит, подставить её под удар.

Орландо вздохнул и поморщился:

– Но она продолжала просить, умолять, пыталась меня уверить, что настоящая любовь проверяется только доверием важных тайн. Она говорила, что только обменявшись секретами и запечатав каждый секрет другого в своём сердце, мы можем всегда доверять друг другу. Она совершенно не понимала, о чём говорит. Откуда у неё были такие странные мысли?

Я пытался объяснить ей азбучные истины:

«Война совсем недалеко. Если открою тебе все тайны по охране крепости, это будет равносильно предательству. Не потому, что я считаю, что ты – враг, а потому, что ты – всего лишь прекрасная, хрупкая девушка. Владение такими тайнами – это тяжёлая ноша, Анна!»

«А разве есть у тебя другие тайны, которые ты бы мне доверил?» – спрашивала она.

У меня и вправду не было никаких других тайн.

«И ты называешь это любовью?»

Анна стала плакать. Она говорила, что её жизнь зависит от этого. Всё это было очень подозрительно. Мне хотелось защитить её от того, кто так запугал бедняжку. Я попросил её открыться мне, твёрдо решив узнать, что всё это значит.

Но она вдруг успокоилась и сказала так тихо, ласково:

«Это просто была проверка. Ты – молодец. Ты её выдержал. Возможно, я и выйду за тебя замуж. Только давай не будем спешить».

Мысль о предательстве, появившаяся вначале, быстро покинула меня. Здесь что-то другое, думал я. У меня отлегло от сердца. Но ненадолго... Я почувствовал, что между нами что-то стояло, что-то неуловимое, неприятное, как будто какая-то чёрная тень. Сейчас я это точно понимаю. Теперь я многое понимаю. Сейчас, говоря это, я начинаю понимать, что же меня тогда настораживало. В поведении Анны была какая-то искусственность. Мне это претило. Эти фальшивые интонации, эти нелепые жесты. Анне не хватало искренности. Я это чувствовал всей душой. За внешней красотой скрывалась непонятная, разорванная душа. Мне было её очень жаль. Она мне по-прежнему нравилась, и я готов был ей помочь, но она была абсолютно закрыта от меня. Ах, если б побольше времени, я бы докопался до сути.

В тот день, когда произошла беда, мы не встречались. У меня была ночная вахта на воротах, и надо было выспаться перед этим.

Этот день должен был стать самым счастливым для моего друга Дамира, а стал самым трагическим для всего города.

Было предательство. Но тогда я ещё не знал ничего. Я не знал, кто добавил в еду и питьё очень сильное сонное зелье. Я не знал, кто показал врагу тайный ход в южной стене. Навгуры вошли в город именно через него. Кто открыл ворота для основных сил, я тоже тогда ещё не знал. Половина города была перебита. Мои родители и сёстры погибли.

Орландо закрыл лицо руками. Казалось, что он готов зарыдать. Дар понимающе посмотрел на него:

– Если тебе трудно, мы можем прерваться.

– Нет, – твёрдо сказал Орландо. – Я буду продолжать. Тем более, осталось совсем немного. Я должен, наконец, посмотреть правде в глаза.

Глава 18 Побег из родного города

Орландо закусил губу и взял себя в руки. Он закончит свой рассказ, ему надо во всём разобраться. Одному это сделать было очень сложно и болезненно, но с помощью друга у него всё получится. Он чувствовал поддержку Дара, и к нему постепенно возвращалась былая уверенность. Какое-то время назад он боялся правды, не хотел даже думать об этом. Но теперь он точно знает, что только правда исцелит его, только она освободит его от кандалов мучительного подозрения. Он больше не хотел хвататься за эту соломинку – неизвестность, не хотел жить иллюзией. Ему нужна ясность. Он готов к этому.

– Я бился один против целого отряда, и без сознания был брошен в подвал. Когда я пришёл в себя, и мои глаза постепенно привыкли к темноте, я увидел вверху маленькое окно, но за окном была тьма, видимо, наступила уже ночь. Неизвестно, сколько времени я провалялся в этом холодном подвале. Я не мог ясно мыслить, но одно я понял: враги напали на мой город.

Перед рассветом я услышал голоса навгуров. Их было двое, и говорили они, похоже, обо мне:

«Иди посмотри: сдох он? Господин Вон велел выкинуть эту падаль в ров».

Голос был очень тихим, но я чётко слышал каждое слово. Мой организм был в таком напряжении, что слух мой мог различать даже едва уловимые звуки, а глаза, привыкшие к темноте, могли поспорить с кошачьими.

Второй был менее осторожен, и говорил он громко, даже слишком:

«Столько мертвецов! Вот костёр-то будет!»

Времени на раздумья не было. Как только акл появился, я свернул ему шею. Он даже не успел крикнуть. Значит, силы ещё остались. Такая же участь ждала и второго. Они похоронили меня раньше времени. Враги напрасно радовались. Я бежал из своего плена. Я мгновенно сориентировался, это же мой город. Рядом вишнёвый сад. Мне не стоило труда понять, что это восточная сторона. Меня интересовало только одно: все ли секретные ходы открыты врагу или только один? Я побежал вглубь сада. Я знал здесь каждую тропинку, каждый кустик и самый короткий путь до восточного секретного хода.

Вот они, густые кусты чубушника[1] и совсем рядом небольшой овраг, в нём крапива и лебеда. Со стороны кажется, что там непроходимые заросли. Не зная прохода, ни за что не найдёшь эту безопасную тропинку, за которой выход. Я медленно и осторожно разбирал часть стены, стараясь не повредить маскировку. Вдали послышался шум: топот копыт, лошадиное ржанье и крики. Наверно, это искали меня, но когда они приблизились на опасное расстояние, я уже был с другой стороны стены. И этот ход они вряд ли найдут. Он не известен даже старейшинам. Мудрый дедушка Велигор открыл его мне перед самой своей смертью со словами:

«Храни этот секрет пуще всего. В лихой час он спасёт тебе жизнь, и ты вспомнишь меня. Будь мужественным. От твоей смелости будет зависеть свобода твоей Родины, мальчик».

Я слушал его, как слушают сказки. Через неделю он отправился к Предкам. Да будет славен Род Небесный! А я на долгое время забыл об этом. Да, теперь я понимаю: старик Велигор был не простым человеком. Ему было открыто будущее. Он сеял в сердцах людей зёрна добра, правды и справедливости. Многим помог своим мудрым советом. Простой и скромный на вид, он был светлым, ведающим человеком. Слава Древним Отцам нашим, кои ныне зрят все деяния наши. И мои дорогие родители и сёстры! Я каждую минуту чувствую их поддержку и помощь!

Надо бежать, но я решил кое-что проверить. Я осторожно добрался до южной стороны. До леса отсюда ближе всего. Неожиданно я наткнулся на мёртвое тело. Я узнал его. Это Белозар. Его закололи кинжалом прямо в сердце. Но почему он здесь? Наверное, хотел бежать через этот ход, а навгуры настигли. Его тело выглядело размягчённым, значит, окоченение уже прошло. Получается, что его убили, больше, чем сутки назад. Это всё очень странно. Надо уходить. Сейчас не время анализировать. Белозару я уже помочь ничем не мог. Мир праху его. И я побежал.

Когда я добрался до леса, совсем рассвело. Но я бежал, не останавливаясь. Ясно, что меня будут искать. Я бежал в сторону Атриона: просить помощи. До Атриона от моего города верхом почти три дня пути. Но это потихоньку, переменным аллюром и со всеми передышками, остановками, чтобы не загнать лошадь. Пешком – гораздо дольше, раза в три. Человек тоже нуждается в отдыхе и еде. Я делал короткие остановки, чтобы отдышаться, прятался в оврагах и кустах, питаясь лесными ягодами и орехами. К ночи я выбился из сил, уже не понимая, куда иду. Я упал в изнеможении, не чувствуя ни ночного холода, ни жёсткости моего ложа. Я просто отключился. Когда я очнулся, ночь прошла, но солнца не было, какой-то серый туман полз по земле, поднимаясь к небу. Я попытался найти дорогу, но понял, что сбился с пути. И вдруг мне показалось, что я услышал лай собаки. Я свернул в сторону, стал осторожно пробираться сквозь заросли можжевельника, пока не увидел небольшое озеро. Для меня было блаженством искупаться в этом озере. Я почувствовал прилив сил и направился по тропинке к домикам за озером, надеясь, что навгуров там нет. Туман немного рассеялся, но солнце не выглядывало. Мне кажется, что в день побега из родного города, мои глаза последний раз видели солнце.

Маленькая деревенька Несора, всего несколько домов. Навгуры пока обходили стороной это место. Жители Несоры их ещё не видели. Я понял, что здесь можно немного отдохнуть. Меня накормили, истопили баню, дали одежду, я смог выспаться в человеческих условиях. Когда пришло время ехать, мне дали провизию и коня, показали дорогу на Атрион, но ехать со мной не согласился никто. Даже наоборот, они уговаривали меня остаться и забыть о прошлом. Я не собирался ничего забывать, поэтому, не теряя времени, двинулся в путь, твёрдо решив собрать воинов для освобождения Яротона.

На лесной дороге я чуть не столкнулся с отрядом навгуров. Их было всего шестеро. Они решили сделать привал, их лошади заметно устали. Я оставил своего коня привязанным у дерева, подальше от дороги, а сам незаметно подобрался ближе к стану врага. Мне удалось кое-что услышать. Один навгур рассказывал другому о том, как захватили Яротон. Я оказался в правильном месте в правильное время.

– Это было потрясающе! Почти что эскалада[2]!

– А ты что, там был?

– Спрашиваешь… Я – один из главных участников этого исторического события. Яротон пал. Он сдался. Господин командор Зепар Вон несколько недель готовил эту операцию. И она увенчалась-таки победой.

– Да! Рыцарь-командор Зепар Вон – великий акл! Но как же удалось взять эту крепость?

Для меня вся эта информация была куда важнее, чем для того акла, задавшего этот вопрос. Я слушал, затаив дыхание.

– А вот как. Это целая история. И любовная и героическая. Наш рыцарь-командор красавец ведь, каких мало. Он соблазнил симпатичную девчонку. Она слишком часто гуляла в лесу одна. Вот и попалась в его любовные сети. Не первая и не последняя. В этом он – непревзойдённый мастер. Впрочем, как и во всём остальном. Кажется, её звали Анна или Ханна, не помню точно. Но глазищи у неё огромные. Это правда. Она хитростью выведала секрет у одного из мужчин, состоящих в охране крепости. Он оказался слабаком, не устоял перед её смазливым личиком и сладкими обещаниями, – акл громко засмеялся.

– Ну, и что было дальше? – спросил второй нетерпеливо.

– Господин Зепар всё рассчитал. Никто из горожан даже не догадывался, что провизию в город им привозит акл.

– Да ты что?

– Эти остолопы не смогли его раскусить. А в этот раз провизии надо было много. Да только она была отравлена.

– Вот это да! Слава рыцарю-командору!

– Слава навгурам – великим воинам. Так вот, провизии было много. Все готовились к свадьбе. Господин командор тоже ждал эту свадьбу. Его любовница передала записку через нашего акла, указав место подземного хода. Ночью она вышла через этот ход вместе с обманутым дружком. Я всё видел своими глазами. Вот этими самыми. Мы сидели в засаде с южной стороны. Долго ждать не пришлось. Этот обманутый дурак рассчитывал на сладкие поцелуи, а получил удар кинжалом от самого рыцаря-командора.

– Да, повезло ему.

– Ещё как!

Я слушал, замерев. В моей голове все разрозненные кусочки быстро сложились в одну целую картину. Я не понимал одного: как Белозар мог предать? Как Анна смогла его уговорить? Опоила она его что ли? А ведь изначально эта участь была уготована мне. Вот тебе и Анна! Какой же дрянью она оказалась. Демон с личиком ангела.

Я приготовился слушать дальше. Но в этот момент одна из лошадей навгуров заржала, и мой конь, ответив, выдал меня. Пришлось действовать, не раздумывая. Я с силой ударил одного навгура, он упал. Второй бросился на меня, но я завладел его оружием и убил и того и другого. Остальные погнались за мной. Я бежал быстрее молнии. Отвязав коня, я прыгнул в седло. Мой конь был свежим и отдохнувшим, а их лошади нуждались в отдыхе, поэтому они не стали меня преследовать. Я немного отъехал и решил напасть на них. Четыре небольших и не очень умелых акла. Я перебил их всех, а лошадей отвёл в Несору.

До Атриона я добрался, но собрать воинов не получилось. В Атрионе тогда была какая-то неразбериха. Там с навгурами дружили. Но это плохо кончилось для них потом.

Я решил бороться один. Навгуры боялись меня. Они знали, что есть серый охотник, который охотится за их чёрными душами. Да. Я убивал, но я убивал врагов, нелюдей, нечисть, мрак, от которого необходимо избавить исстрадавшуюся Родину. Я научился безошибочно определять аклов. Я их уже никогда не спутаю с людьми. Также я понял, что с гангургами тоже можно биться. У них есть слабые места. Они меня боялись куда больше, чем я их.

Я долго и скрупулёзно выслеживал этого Зепара Вона. Я знал, когда и куда он ездит, какая у него охрана. Я незаметно перехватывал его почту, я знал все его планы. Я всё выяснил. Много раз у меня была возможность убить его. Но мне нужно было другое. Я хотел развязать его поганый язык. Он должен сам мне всё рассказать и объяснить. И он мне всё объяснит, стоя на коленях и прося пощады. Но пощады не будет!

Я слишком долго говорил о нём, он того не стоит. Ведь есть кое-что, гораздо важней этого проклятого навгура. Некоторых моих друзей вывезли в маленькую крепость Бисурию. И здесь мне нужна ваша помощь.

И ещё… Как? Ты можешь мне сказать? Как освободить мой Яротон?

Дар внимательно слушал Орландо. И он уже давно был готов к ответу, как будто только ждал вопроса:

– Дорогой друг! Тебе не надо беспокоиться о своих друзьях в Бисурии. Воины Света давно выследили навгуров, перевозивших очередную партию пленников из Яротона. Их освободили, а также тех, кто был в Бисурии до этого. Все они в Иргарде, это совсем близко. При случае, ты сможешь с ними увидеться.

– Благодарю, друг, за хорошую новость.

– Что же касается твоего личного врага… Это хитрый змей. В Яротоне его сейчас нет. Он – в Амадасе… Ты встретишься с ним, но в своё время. А теперь я отвечу на твой последний вопрос и, как я понимаю, главный. Чтобы освободить твой родной город, надо провести большую и серьёзную подготовку. Нужно собрать силы. Люди запутаны, их надо просвещать. Они зомбированы. У навгуров для этого есть технологии. Спешка здесь не поможет, готовиться нужно основательно. Мы переиграем их тогда, когда народ начнёт просыпаться. Приблизить это можно путём постоянной работы над собой, гармонизируя пространство вокруг. Свет внутри каждого из нас должен освещать и других. Только Правда может поддерживать этот Свет. А Яротон и другие наши города обязательно будут освобождены от врагов. Мы все в это верим. Потому что, без этой уверенности ничего не выйдет. Но всё нужно делать в правильное время и с умом. Ты доверяешь мне?

– Да!

– Тогда послушай меня очень внимательно. К нам собираются гости. И очень похоже, что на тебя началась настоящая охота.

– Откуда ты знаешь про гостей?

– Ну, чего бы мы стоили, если б не знали их мысли и планы. Ты нужен здесь. Понимаешь?

Орландо кивнул.

– Ты готов?

– Да! – твёрдо ответил Орландо. – Безоговорочно!

__________________

[1] Чубушник – род кустарников из семейства гортензиевых с выраженным сладким ароматом цветков.

[2] Эскалада – штурм крепостных стен.

Глава 19 Подводные камни

Каменный мост находится на восточной окраине города. На самом деле он только наполовину каменный. Арочный деревянный мостик с каменными береговыми устоями. Перекинут он через маленькую речушку, Лесную Каменку, которую можно в некоторых местах просто перепрыгнуть, а можно и обойти.

В небе на востоке малиновая полоса с каждой минутой становится светлее. Хрупкая тишина постепенно наполняется то ли щёлканьем, то ли стрекотанием, предвещая жаркий день. Хотя утро пока даже очень прохладное.

К мостику быстрым шагом подошёл человек в камуфляжной куртке цвета хаки и таких же брюках, заправленных в высокие резиновые сапоги. Лицо чисто выбрито, взгляд тяжёлый и злой. Оглядываясь по сторонам, человек заметно нервничал. В ожидании приятеля он выкурил сигарету и в очередной раз нервно посмотрел на часы. Десять минут седьмого. Мужчина сплюнул, выругался и снова прикурил сигарету. Наконец появился его приятель. Он был в том же безразмерном свитере, что и накануне, и выцветших техасах. За плечами мешковатый рюкзак желтовато-коричневого цвета.

– Я ж тебе сказал, гнида, чтоб не опаздывал, – Лёха зло бросил недокуренную сигарету.

– Да я только… ладно, Лёх… тётка зашумела…

– Ну, хватит баки вколачивать[1]! Про твою тётку я больше слышать не могу. За опоздание штраф тебе.

– Зачем штраф? Опять штраф?

– Не скули. Надоел ты со своими слюнями. Погребли.

Они перешли мост и направились к лесу.

Луч солнца, освободившись от плена облаков, врывается в видимое пространство, делая изумрудным уже совсем проснувшийся лес. Капельки росы сверкают маленькими бриллиантами. Лес, освещённый утренним солнцем, просто сказочный. Но двум приятелям не до того. Они идут быстро и молча по знакомой дороге. За лесом – деревня, которую надо обойти. Через деревню гораздо быстрее. Но им светиться незачем.

Семь часов двадцать минут. В это раннее время в кафе кроме троих участников экспедиции только парочка пожилых людей, сидящих в уголке, молодой парень у окна и крашеная блондинка непонятного возраста у самого выхода.

Валя с вечера заказала четыре сухих пайка, и ребята стали укладывать их в ожидании Петра. У Вадима – самый тяжёлый рюкзак. Кроме необходимого набора там профессиональный инструмент: небольшие ножи, ланцет, штукатурный мастерок, отвёртка, шило, щёточка, несколько маленьких кисточек и ещё какая-то мелочь. Но для него это вполне привычно. У Макса – необходимый набор, как у всех: нож, фляга, компас, зажигалка, личная аптечка, а также, блокнот и пара шариковых ручек. У Вали – матерчатая красная сумка с верёвочками, внутри – кроме НД, какой-то измерительный прибор небольшого размера, маленький линейный блокнотик и фонарик. Первый выход на место всего лишь разведывательно-оценочный, и вернуться они должны до захода солнца. Поэтому, увидев фонарик у Вали, Макс не преминул спросить её:

– Мы ж должны засветло вернуться? Зачем фонарик-то? Лишняя ноша.

Но Валя – человек опытный и знает, что бывают внештатные ситуации.

– Хорошо, если не пригодится, – парировала она.

Максу показалось, что он где-то это уже слышал. «Дежавю, – промелькнула мысль. – Мистика продолжается». Но какой-то внутренний голос твердил: «Пригодится, пригодится, пригодится». Макс решил прислушаться к этому голосу и быстро сбегал за маленьким фонариком.

Без двадцати восемь Пётр, одетый по-походному, зашёл в кафе. Ребята давно уже выпили кофе и весело над чем-то смеялись. Увидев Петра, они радостно его поприветствовали. Пётр был серьёзен и деловит.

– Всем доброе утро. Я смотрю, вы уже готовы.

Валя протянула ему пакет с сухим пайком. В это время Вадим закатывался от смеха после рассказанного Максом анекдота. Пётр посмотрел на них и сухо сказал:

– Я рад, что у вас хорошее настроение. Это замечательно. Но… у меня к вам просьба. Вот сейчас послушайте меня серьёзно и внимательно. Маршрут не такой уж простой.

Ребята мгновенно замолчали. А Пётр достал из нагрудного кармана куртки карту и положил на стол.

– Смотрите, – сказал Пётр, показывая точку на карте. – Нам нужно вот в это место. Путей туда много. Самый короткий – он же и самый опасный. Вот здесь, – Пётр прочертил пальцем воображаемую прямую. – Но есть и безопасный.

– Он же и самый длинный, – сказал Макс, подражая интонации Петра.

– А Вы правы, Максим Александрович. Именно самый длинный. Поездом. Через Акимовку.

– Что же мы выберем? – спросил Вадим.

– Надеюсь, самый опасный, – сказал Макс.

– А мы пойдём так. Смотрите. Это река Ильша. Вот здесь переправляемся на другой берег.

– Вплавь? – спросил Макс.

– На лодке, Максим Александрович. Потом тут проходим. Идём вдоль реки. А здесь сворачиваем. Только, чур, никакой самодеятельности. Дальше, чем на пять шагов от меня и друг от друга не отходить.

– А по нужде? Тоже нельзя? – спросил Макс.

– Только там, где я скажу.

– Отпрашиваться будем, как пионеры, – сказал Вадим, усмехнувшись.

– Да, придётся, – ответил Пётр спокойно и невозмутимо.

– Будь готов! – сострил Максим.

– Всегда готов! – отозвался Вадим.

Теперь засмеялась и Валя. А Пётр продолжал, не моргнув глазом:

– Если я о чём-то попрошу, выполнять надо сразу и быстро. Без всяких вопросов и раздумий, даже если вам мои просьбы покажутся странными…

«А парень любит командовать», – подумал Макс.

Голос Петра звучал действительно чётко и как-то по-военному:

– …Тогда всё пройдёт гладко. Главное – быстро и точно. Это понятно?

– Так точно, – сказал Макс и вытянулся по стойке смирно.

Все засмеялись.

– Рябят, а вы что такие весёлые сегодня? Прям, как будто на пикник собрались, – покачал головой Пётр и добавил: – А теперь – серьёзно. Местность, через которую нам придётся идти, имеет некоторые особенности. Там есть участки, которые можно назвать аномальной зоной. Этакая блуждающая дуга. Вот здесь. Мы постараемся аккуратно обойти. Опасным является всего лишь небольшой участок метров триста или около того.

– А чем он опасен? – спросил Вадим.

– Он определённым образом воздействует на людей. Если вдруг почувствуете нечто необычное…

– Необычное? В каком смысле? – спросила Валя.

– Это может быть: головокружение, тяжесть в теле, непреодолимое желание лечь или, наоборот, необыкновенная лёгкость – тут же говорите мне. Надеюсь, ничего этого не будет, но на всякий случай предупреждаю: оставаться хладнокровными и выполнять всё, что я скажу.

– Жизнь становится интересной, – проговорил Макс. – Я точно не зря приехал, Пётр, кстати, как Вас по батюшке?

– Игоревич, – ответил Пётр Максу, потом сложил карту и убрал в нагрудный карман куртки. – Ну, что, не отпугнул вас мой рассказ?

– Да нет. Даже любопытно, – сказал Вадим и как-то странно втянул голову в плечи.

– Да вы особо-то не пугайтесь. Участок, который является отрицательно аномальным, мы обойдём, я надеюсь. Только в одном месте будет немножко неприятно. Подробности позже. Границу опасной территории мы пересекать не собираемся. Да она нас и не пустит. Разве что, чуток коснётся. Для острастки.

Ребята переглянулись. А Пётр продолжал.

– Фонарики у всех есть?

– В пещеру полезем? – вдруг осенило Макса.

– Вот этого я не знаю. Куда Лес поведёт, туда и пойдём. Может случиться, что и в пещеру, – ответил Пётр. – Ну, что? Вы готовы?

– Конечно, Петя. Пошли уже. Да, ребята? – Валя встала из-за стола.

– Я – за. Tantum deinceps[2], – сказал Вадим и тоже быстро встал.

– Вы тоже – за, Максим Александрович? – спросил Пётр.

– Конечно, Пётр Игоревич, я больше всех – за.

Все вышли на улицу. Там их ждал никакой ни «РАФ» представительского класса, встречавший на вокзале, а всего лишь старенький «УАЗ-469», который в народе ласково именовали «козлик».

______________________

[1] Вколачивать баки (жарг.) – обманывать

[2] Tantum deinceps (лат.) – Только вперёд.

Глава 20 Переглядки

– Не королевская карета, конечно. Но сейчас это то, что нужно! – подумал Макс, садясь вместе со всеми в Уазик.

Отъехав от гостиницы, машина свернула на северную дорогу и минут через двадцать оказалась на окраине города. После гладкого асфальта немного пришлось попрыгать по ухабам, дальше просёлочная дорога стала относительно ровной. В машине Макс перестал шутить, ему хотелось настроиться на энергию того места, в которое они направлялись, про себя он называл эту территорию не иначе как зона. Вспомнился «Пикник на обочине» Стругацких. Макс чувствовал себя одним из сталкеров, ищущих свой «золотой шар». Он жаждал встречи с этой самой зоной, и ему казалось, что зона тоже ждёт этой встречи. По крайней мере, хотелось так думать. Впереди, спиной к водителю, сидели Валя с Петром и разговаривали о чём-то вполголоса. Вадим, казалось, дремал. Макс тоже закрыл глаза. Солнышко ласково касалось лица. Он ждал от этого дня чего-то особенного, необыкновенного, может быть, волшебного, а день обещал быть тёплым.

Машина резко подпрыгнула, Макс посмотрел вперёд и неожиданно встретился взглядом с Валей. Она смотрела на него, не мигая, и он снова увидел искорки в её зрачках. Валя отвела взгляд и быстро заговорила с Петром, временами, как бы невзначай, бросая на Макса короткие и быстрые взгляды.

Уазик свернул на узкую дорогу, лес был с двух сторон. Солнечные лучи пучками прорезали кроны деревьев, которые, сцепившись, образовывали живую арку где-то под небесами. Машина резко остановилась и так же резко тронулась с места после того, как Пётр пересел к водителю. Это заняло несколько секунд. Вадим протёр глаза и посмотрел в окно, потом осторожно – на Валю. Как только она поднимала глаза, Вадим отводил взгляд. То же самое делала Валя, только поглядывала она на Макса. А Макс с интересом смотрел то на Валю, то на Вадима. Это было похоже на игру в переглядки.

«Забавно», – подумал Макс.

Вадим случайно перехватил взгляд Вали, направленный на Макса.

«Интересно», – подумал Вадим.

Валя ведь ему действительно нравится. Нет, он не влюблён – вообще нравится такой типаж и такой характер. Он восхищался её деловитостью, чёткостью, энергией, умением быстро принимать решение, и быть при этом очень женственной. Правда, последнее время она стала как-то жёстче, это, конечно, портило впечатление.

Он сразу же понял этот взгляд, каким Валя смотрела на Макса. Точно так же на него самого смотрела Карина, то есть, влюблённо. Вадим закрыл глаза, перед ним всплыл образ юной девушки, его соседки. Карина совсем не похожа на Валю ни внешне, ни характером. Тихая, домашняя, до определённого времени она казалась скромной девушкой. Симпатичная. Можно даже сказать: красивая. Она красива какой-то особой, восточной красотой, не бросающейся в глаза, но ей всего семнадцать. В этом году она оканчивает школу, сейчас, скорее всего, готовится к выпускным экзаменам. Карина далеко, а Валя здесь, рядом. Но Валя, кажется, больше заинтересована писателем. Вадим открыл глаза и посмотрел на Валю, она смотрела на Макса. Всё понятно с ней.

Вадим вернулся мыслями к Карине. В начале года она, действительно, смотрела на него влюблённо. Но последнее время он боялся встречаться с ней взглядом, потому что в глазах её видел откровенное и ничем не прикрытое желание, причём совсем не целомудренное. Даже если это – всего лишь игра и притворство. Но этот взгляд ни с чем не спутаешь. Ничего себе, тихая, скромная. Что называется: в тихом омуте….

Однажды вечером, Вадим столкнулся с Кариной на лестничной клетке, она, как будто случайно споткнувшись, упала на него. Ну, естественно, он её поддержал, хотя точно видел, что она сделала это нарочно. Вадим улыбнулся, вспомнив эту пикантную историю. Её губы почти касались его губ, когда он, не без труда, отстранил её. А через день после этого происшествия она написала ему письмо с признанием в любви в стихах, почти как пушкинская Татьяна. Очень романтично, конечно, и Вадима это тронуло до глубины души, но пока он испытывал к ней только какое-то отеческое чувство, а её недетской страсти побаивался. Ну, как это можно совместить в себе: робость и нежность, пронизывающие письмо и эти откровенные взгляды и заигрывания. То детская непосредственность – то вычурное кокетство, то милое лепетанье – то нотки видавшей виды дамы.

Долгое время Вадим считал, что его идеал – это комиссар из «Оптимистической трагедии». Повзрослев, он понял, что ценно в женщине, и вообще, в человеке – натуральность, искренность, индивидуальность. А на сегодняшний день Валя была ему как-то ближе и понятнее, чем юная Карина. Может быть, как раз потому, что Карина ещё слишком молода и слишком стремится быть похожей на какой-то свой идеал. В силу своего юного возраста, ей пока не хватает самодостаточности и аутентичности. С Кариной у него состоялся разговор. Вадим был доброжелателен и тактичен. Он сказал, что сначала она должна окончить школу, а потом они вернутся к этой теме, если она захочет. Вроде бы и не обещал ничего, и, в то же время, не отнял надежду. Там видно будет. В этом прекрасном возрасте столько перемен. Её отношение может измениться. Да и его тоже. Время покажет. Как говорится: будет день, будет пища. Занятый своими мыслями, Вадим не заметил, как Уазик подъехал к деревне. Машина остановилась напротив дома с высоким крыльцом.

– Выходим, – крикнул Пётр и первым спрыгнул на землю.

Когда все вышли, Пётр махнул шофёру, и машина, быстро развернувшись, уехала в обратном направлении, поднимая клубы пыли.

– Ждите здесь, – сказал Пётр.

Он поднялся на крыльцо, стукнул два раза и скрылся за дверью. Вплотную к белому забору стояла широкая скамейка под козырьком. Ребята положили свои рюкзаки. Валя присела на краешек скамейки, Макс сел с другого края и, достав блокнот и ручку, стал что-то писать. Вадим стоял с противоположной стороны, прячась за кустами уже цветущей ирги, и наблюдал за ними обоими. Все молчали.

– Вадик, иди сюда. Чего ты там стоишь в одиночестве? – первой прервала молчание Валя.

– Я просто не хотел вам мешать, – ответил Вадим.

Макса почему-то рассмешил ответ Вадима.

– Да, ребят, с вами не соскучишься, – сказал Макс, убирая свой блокнот в кармашек рюкзака.

Валя озадаченно посмотрела на Макса, потом строго – на Вадима.

– Что за глупости, Вадик, объяснись, пожалуйста, – потребовала Валя.

Вадим подошёл и сел рядом с ней. В этот момент Валя ему показалась немного растерянной, но, при этом, очень милой.

– Ну? – Валя настойчиво требовала объяснения.

– Да так. Просто показалось. Не обращайте внимания, – ответил уклончиво Вадим.

– Что-то ты загадками стал говорить, Вадик, – сказала Валя и покачала головой.

– Когда кажется, креститься надо, сын мой, – сказал Макс низким голосом и так выразительно, по-церковному, что все засмеялись.

Дверь открылась с размаху, и вышел Пётр.

– Ну, что, Петь? – спросила Валя.

– Будем переправляться через Ильшу на левый берег. Всё по плану.

Рядом с Петром стоял коренастый мужичок в высоких сапогах и с вёслами.

– Это Степаныч, – представил мужичка Пётр.

Ребята поздоровались, лодочник хмуро кивнул и быстро пошёл по извилистой тропинке к реке.

– Пошли, – позвал Пётр ребят и бросился догонять Степаныча.

– Хочешь, понесу твою сумку? – спросил Вадим у Вали.

– Да ты что! Она не тяжёлая. И вообще, мы идём не на пикник, а на работу. Так что, настрой должен быть деловой, а не меланхолический.

– Эх, работа, работа. Была б только работа, – сказал Вадим.

Стало совсем жарко. Макс на ходу снял лёгкую куртку и запихнул её в рюкзак. Метров через двести им открылся прекрасный вид на реку.

– Какая красота! – сказала Валя.

Быстрая река несла свои воды за поворот. Другой берег казался крутым и очень высоким. Деревья росли прямо на скале горизонтально, наперекор всем законам природы. Зрелище завораживающее. На берегу стояли лодки. Степаныч подошёл к самой большой шлюпке.

– Вот этот полубаркас подойдёт, – сказал Степаныч, вставляя вёсла в уключины.

– Степаныч, – вдруг позвал Вадим.

Лодочник поднял голову и удивлённо посмотрел на Вадима.

– А речка-то глубокая?

– И хлыбокая и быстрая, – сухо ответил Степаныч и усмехнулся. – Хм… речка…

– Интересно, как же мы причалим к тому берегу? Там же крутой откос? – спросила Валя.

Степаныч опять удивлённо поднял глаза.

– Мы не здесь будем причаливать, – сказал Пётр, показывая рукой в сторону по течению реки, – а там, за поворотом.

Максу не терпелось сесть на вёсла, и он обратился к Степанычу:

– Позволь, отец.

– Справишься?

– Не впервой, – уверенно сказал Максим.

– Ну, дык река-то у нас особенная, с норовом.

– Попытаемся укротить.

– Чужих не очень любит. Тем более, на вёслах.

– Ну, что ж. Попробуем стать своими.

– Уверен? – спросил Вадим, недоверчиво взглянув на писателя, и снова втянул голову в плечи.

Макс посмотрел на него понимающе и сказал:

– Всё под контролем.

Лодка неслась по течению. Ильша была добра к участникам экспедиции, как будто помогала им, неся лодку осторожно и бережно. После поворота быстрая река вдруг стала спокойной, скала осталась далеко позади, а слабое течение тянуло прямо к берегу.

– Странно, – подумал Макс.

Пётр показывал направление, а Степаныч как-то подобрел и улыбался:

– Ну, молодец, парень, Ильша приняла тебя за своего.

Вокруг была головокружительная красота.

Макс подумал: «Поддаётся ли всё это описанию? Аж дух захватывает!»

– Да-а, – протянул Пётр, как будто прочитав мысли. – Природа у нас необыкновенная. Смотришь – не налюбуешься.

– Изумительно! – сказала Валя.

Она тоже любовалась окружающей природой, и ей было совсем не до переглядок.

Как только днище коснулось земли, Степаныч легко, как мальчишка, выпрыгнул из лодки и подтолкнул её к берегу. Вадим, ступив на мокрую прибрежную траву, закричал радостно:

– Земля!

Лодочник, не выходя на берег, подтянул лодку и легко залез обратно. Лицо его посветлело, как будто ребята прошли какую-то проверку.

– Ну, счастливо тебе, Степаныч! – сказал Пётр.

– Удачи! – добавил Макс.

Лодочник улыбнулся и, махнув им рукой, стал быстро удаляться от берега.

Пётр с Максом догнали Валю и Вадима, довольно далеко ушедших по тропинке к лесу.

Ну, вот и он – тот самый лес. Две высокие сосны, как стражи лесного города, стоят по разным сторонам тропинки, и зазывающе поют птицы.

– Мы немного пройдём вдоль реки и зайдём в лес в другом месте, – проинформировал группу Пётр.

– Жаль, – огорчённо констатировал Макс. – Ну, в другом – так в другом.

Глава 21 Таинственный сундучок

Двое мужчин быстро шли по лесной тропинке.

– Лёх, налево надо.

– А по моим ориентирам – прямо.

– Я, Лёх, точно знаю, что налево.

– Знает он. Иди вперёд, сказал.

– Так возвращаться ж придётся.

– Заткнись! Не гунди! Ща убедишься, кто был прав.

Лесная тропинка привела двух приятелей к небольшой полянке.

– Вроде здесь, – сказал Лёха.

– Чё-то не очень похоже, – прогундосил Звонарь.

– Много ты понимаешь. Здесь, говорю. У меня примета есть.

– А какая примета, Лёх?

– Это не твоё дело, – грубо ответил Лёха. – Стой тут.

Он сбросил свой рюкзак и подошёл к берёзе. Звонарь молча наблюдал, удивлённо моргая. Лёха посмотрел на часы, потом прикинул, где солнце, встал спиной к дереву и медленно стал отсчитывать шаги. Остановившись, он повернулся по диагонали и оказался лицом к своему приятелю на расстоянии вытянутой руки.

– Так. Уйди-ка в сторону. Мешаешь.

– Ща, Лёх, – угодливо ответил Звонарь и быстро отпрыгнул в сторону.

Лёха прошёл ещё несколько шагов до пригорка и остановился.

– Да не то это место, Лёх.

Место действительно оказалось не то.

– Слышь, Звонарь? Ты точно знаешь, где пещера? – спросил Лёха злым голосом.

Злился он в данный момент на себя.

– Я знаю.

– Уверен?

– А то как же. Мы прошли дальше, а надо было сворачивать, как я и говорил. Там ещё…

– Хватит, – перебил его приятель. – Показывай. Не ошибёшься – сегодняшний штраф прощу.

Минут через семь, они вышли на тот самый пригорок, замаскированный маленькими кустиками.

– Странно, – сказал Лёха, – но, похоже, что здесь. Выдёргивай.

Приятели выдернули маскировочные кусты, потом ножом и совком освободили лаз, похожий на вход в землянку.

– Верёвку взял? – спросил Лёха.

– А то…

Лёха зло посмотрел на Звонаря. Тот быстро заморгал своими маленькими глазками, не глядя, засунул руку в мешковатый рюкзак и вытащил верёвку.

– Во! Всё как ты велел.

Лёха сел на пригорок и достал помятую пачку сигарет из кармана брюк, потом похлопал себя по бокам и вытащил коробок спичек из внутреннего кармана куртки.

– Ладно, – протянул он, – садись, перекурим.

– Ты кури, Лёх, а я так посижу.

– А что так-то?

– Да не курю я.

– Серьёзно? – Лёха засмеялся. – Здоровым хочешь помереть?

– В детстве попробовал – не понравилось, а потом ещё мать выдрала. Больше и не пробовал.

– Слышь, малахольный, почему тебя Звонарём-то зовут? Звонишь что ли? Звонить – это плохо. Плохое погоняло.

– Фамилия моя – Звонарёв. Ещё со школы повелось. Соседские мальчишки по сей день так кличут: Яшка-звонарь.

– Хм, Яшка-звонарь… Взрослый мужик! А мальчишки его всё Яшкой зовут… Ладно… Пошли дело делать.

– Ага.

Обвязавшись верёвкой, Звонарь облизнул губы и поднял голову вверх, как будто что-то пытался увидеть.

– Ты что там высматриваешь? Чего время тянешь?

– На свет белый хочу насмотреться.

– Дурак ты что ли? Шкатулку достанешь – и смотри сколько влезет.

– Да опасаюсь я, Лёх.

– Чего ты опасаешься, недоделанный?

– А вдруг ты меня назад не вытянешь? Скажешь: дай шкатулку, а меня во тьме этой оставишь!

– Ты больной совсем или как? Тут и мальчишка без посторонней помощи вылезет. И не тьма там, с фонарём идёшь. Ты ж был уже там. Чего дурака валяешь?

Звонарь мялся и что-то шевелил губами. Лёха начал терять терпение.

– Вот угораздило меня с придурком связаться. Да что с тобой?

Звонарь, волнуясь, без конца облизывал губы:

– Всё ведь по-честному будет?

– Ты что, мне не веришь?

– Верю, Лёх, верю. Как без этого? Только опасаюсь. Ты ж меня не обманешь, правда?

– Не обману. Хотел бы обмануть, не взял бы с собой.

– Так ты ж без меня бы не нашёл.

– А, может, я тебя проверял. Ладно. Всё своё получишь. В лесу ты здорово ориентируешься, а если ещё не будешь вести себя, как придурок, то и штрафы прощу.

– Правда, Лёх? – оживился Звонарь.

– Не дрейфь, Яшка.

– Эх, – Звонарь вздохнул и перекрестился.

– Ну, давай, лезь, что ли, – сказал Лёха и добавил: – Не боись, вытяну.

Лаз был небольшим, немного расширяясь книзу. Звонарь с трудом пробирался вглубь, медленно и осторожно нащупывая ногами едва заметные ступеньки в стене, опираясь спиной о противоположную сторону лаза. Не так давно он уже спускался сюда, когда прятал мешок. Тогда у него тоже была паника, но он с ней быстро справился, справится и сейчас. «Лёха хоть и злой бывает, – думал Яшка, – но он не душегубец ведь какой-нибудь».

Почувствовав под ногами твёрдое основание, Звонарь немного успокоился. Фонарь, прикреплённый к груди, освещал тусклым, желтоватым светом проход в подземелье. Увидев отверстие, он проскользнул в него и оказался в достаточно широкой пещере.

Холщовый мешок, в который была завёрнута небольшая шкатулка в виде сундучка, лежал прямо у входа, долго искать не пришлось. Лёха запретил вскрывать, а Звонарю не терпелось взглянуть на содержимое. Он вытащил таинственный клад из мешка и всё-таки решил открыть. Шкатулка была закрыта крепко, без инструментов ничего не получится. В это время задёргалась верёвка, и Звонарь, опомнившись, положил сундучок снова в мешок. Да, в прошлый раз не удалось увидеть, что там за серебро, видимо, и сейчас – не судьба. А с Лёхой ссориться – себе дороже.

Подниматься труднее, чем спускаться, тем более с ношей.

– Не вскрывал? – спросил Лёха, вытащив Звонаря с мешком на свет Божий.

– Не-а. Ты ж не разрешил. Да и нечем мне.

Лёха оглядел Звонаря с ног до головы.

– Да мне некуда прятать, – Яшка похлопал себя по пустым карманам. – Сундук закрыт, гляди.

Лёха ножом осторожно вскрыл сундучок. Всё на месте.

– Нормально всё? – спросил Звонарь, пытаясь заглянуть через плечо приятеля.

– Нормально, – сухо ответил Лёха и быстро положил мешок с сундучком в свой рюкзак.

– Лёх, ты обещал по-честному.

– Ты скажи: я тебя когда-нибудь кидал?

– Не, Лёх, не было такого.

– Или подставлял?

– Не, такого не припомню.

– Знаешь ведь, что мне западло собачить[1]. Чё кексуешь[2]-то?

– Сам не знаю, Лёх. Предчувствие какое-то нехорошее.

– Предчувствие… Дыши потише[3], умник, фильтруй базар.

Ветер зашевелил листья деревьев, в лесу послышался какой-то шум, как будто хрустнула ветка.

– Тихо! – сказал Лёха.

Мужчины замерли, оглядываясь по сторонам.

– Ветер, наверное, – шёпотом проговорил Звонарь. – А, может, птица или зверь какой-нибудь.

– Какой ещё зверь? – спросил Лёха.

– Маленький.

Какая-то юркая птичка порхнула с ветки на ветку.

– Точно, птица, – обрадовался Звонарь.

– Ладно. Давай замаскируем вход.

– А зачем? Там же ничего нет.

– Делай, что говорю.

Вход был замаскирован ветками. Приятели присели на пригорок.

– Говоришь, по-честному? – спросил Лёха.

– Ага!

_______________________

[1] Западло собачить (жарг.) – позорно, недостойно подставлять сообщника.

[2] Кексовать (жарг.) - бояться

[3] Дыши потише… (жарг.) – будь осторожен в выражениях.

Глава 22 Блуждающая дуга

Погода порадовала наших путешественников. Чем выше поднимается солнце, тем становится жарче. Ни малейшего ветерка, солнце просто печёт, а в дрожащем воздухе – приятное жужжание. Прогулка по лесу в тёплый летний денёк. Что может быть лучше? Все были расслаблены, предвкушая чудесное путешествие. Лес манил и звал в свою прохладу.

– Петя, давай остановимся на минутку. Жарко очень. Я хочу снять с себя лишнее, – крикнула Валя.

– О как! – Макс наклонился к Вадиму и тихо сказал: – Вопрос: что же лишнее?

– А всё кроме плавок, – ответил Вадик. – Искупаться бы сейчас.

– Да, хорошая идея, – поддержал Макс.

– Вода всё-таки холодновата ещё. Как думаешь? – спросил Вадим, почесав голову.

Макс пожал плечами:

– По-моему, нормальная, – он посмотрел на реку. – Вполне. Освежает. Я бы рискнул.

Макс ещё на той стороне разделся до футболки, теперь и Валя сняла свой свитер, завязав его на поясе. То же самое сделал Вадим со своей курткой. Лишь Пётр остался в том, в чём был. Макс посмотрел на него в упор и, видя, что Пётр ничего не собирается с себя снимать, спросил:

– Что, правда, не жарко?

Пётр был абсолютно невозмутим. Лицо его не выражало никакого неудобства:

– Всё дело в моём костюме. Он не пропускает ни холода, ни жары, сохраняя нужную температуру. Ладно, ребята, надо идти, привал делать рано. И идти нужно достаточно быстро. Сейчас мы заходим в лес. Очень скоро вам захочется одеться, придётся делать это на ходу, останавливаться мы не будем. Идём друг за другом, расстояние – три шага. Первым иду я, за мной – Вадим, за ним – Валентина, а замыкает…

Макс показал на себя.

– Да, я Вам вполне доверяю, – подтвердил Пётр.

– Польщён, – произнёс Макс и добавил почти шёпотом, так, что слышать его мог только стоящий рядом Вадим: – Купание нам пока не светит.

Пётр давал наставления, его слова были громкими и чёткими:

– Идём быстрым шагом, не останавливаясь. Каждые двадцать-тридцать шагов оборачиваемся, проверяем, все ли на месте. Все команды и предупреждения о препятствиях передаёте дальше, по цепочке. Говорить при этом надо негромко, но чётко. Других разговоров быть не должно. Только в крайних случаях. Вопросы есть?

– Что за крайний случай? – спросила Валя.

– Если кто-то вдруг исчезнет.

Ребята замерли от удивления.

– Как это? – Валя растерянно посмотрела на Петра.

– Главное, чтобы не было паники. Как только обнаруживаем, что кто-то исчез, быстро передаём по цепочке, далее разворачиваемся и идём назад в обратной последовательности, пока пропавший не появится на своём месте. Не паникуем, не кричим, а идём. Как только исчезнувший появляется, передаём по цепочке, разворачиваемся и продолжаем путь. Если исчезну я, делать то же самое. Ни в коем случае никого не искать, просто идти так, как я сказал. Неважно, один исчез или трое. Разворачиваемся при каждом исчезновении и при каждом появлении.

– А если кто-то ошибётся? – спросила Валентина.

– Будете ошибаться, придётся долго идти. Да успокойтесь вы. Никто не ошибётся. Здесь нет ничего сложного. Просто постарайтесь сохранять хладнокровие. Ещё вопросы? – Пётр выждал паузу, потом произнёс тихо, но чётко: – Время. Я задаю темп. Пошли.

Когда группа вошла в лес, стало понятно, почему они идут по одному. Тропинка настолько узкая, что вдвоём идти просто невозможно. Слева плотно стоят деревья и колючие кусты, справа – небольшой овражек, постепенно переходящий сначала в пригорок, временами, значительно высокий, а потом в скальную стену, обрываясь где-то в середине пути колючими кустами.

Заходя в лес, Макс произнёс шёпотом: «Мать-природа, я не хочу причинить тебе никакого зла, никакого неудобства. Я буду стараться не сильно тревожить твоих обитателей. Мы пришли с добром». Это было сделано очень искренне и от всей души. Кто знает, может быть, это помогло ему настолько слиться с природой, что его не кусали комары, москиты и всякие другие насекомые. В отличие от Вали и Вадима, которые почти сразу оделись, Макс, единственный из всех, так и остался в футболке.

Пётр задал такой бешеный темп, что никто не ожидал. Ребята напрасно настроились на приятную прогулку с медитацией. Вадим, передавая по цепочке команды: «Ветка», «Яма», «Береги голову» и так далее, думал: «Нет, это не прогулка. Это бег с препятствиями!» Но оборачиваться не забывал никто. И вдруг… это случилось! Вадим обернулся, чтобы посмотреть, на месте ли Валя. Всё было нормально. Но, взглянув вперёд, он не увидел Петра. Его кожа покрылась мурашками, стало холодно. Он громко крикнул:

– Пётр! – голос был дрожащим, каким-то неузнаваемым. – Пётр пропал!

Все остановились. В первое мгновенье запаниковали все трое. Валю трясло. Максу тоже было не по себе, но он быстрее всех вспомнил наставления Петра и принял команду на себя:

– Разворачиваемся! Идём за мной! – сказал он, стараясь не терять спокойствия. Хоть сердце билось прямо у самого горла, и звенело в ушах.

В обратном направлении прошли не больше тридцати шагов, как Пётр появился сзади и скомандовал:

– Разворачиваемся!

Прошли совсем немного, может быть, около пятнадцати минут. Валя, обернувшись, не увидела Макса.

– Макс! – закричала она истерическим голосом.

Пётр, развернувшись, спокойно сказал Вадиму:

– Не кричать! Без паники! Развернулись, идём назад. Передавай.

Вадим передал Вале слово в слово всё, что сказал Пётр. Всем уже было не до шуток. Валя твердила про себя: «Когда же это кончится?! Когда же это кончится?! Я больше не могу!» Она оборачивалась каждые три шага вместо тридцати, надеясь, видимо, увидеть Макса сзади. От частых поворотов у неё закружилась голова. В тот момент, когда она подумала, что ей сейчас станет плохо, она столкнулась с Максом, практически врезалась в него.

– Макс! Где ты был? – спросила она, не помня себя.

– А вы? – Макс был удивлён и обрадован не меньше.

Валя была близка к истерике. Она еле сдерживалась.

– Макс нашёлся, – сказал Вадим.

– Разворачиваемся, идём быстрее, – передал Пётр.

– Разворачиваемся, идём быстрее, – повторил Вадим.

Валя почти шёпотом повторила эти слова. Макс сжал её руку, как бы говоря: «Успокойся. Всё хорошо» и отстал на три шага.

Минут через двадцать узкая тропинка закончилась, и наши исследователи вышли на перпендикулярно лежащую широкую лесную дорогу.

– Ну, вот. Всё самое неприятное позади, – сказал Пётр.

На Вале не было лица. У Вадима начался истерический смех.

– Успокойтесь, Вадим. Всё позади. Это больше не повторится, – сказал Пётр.

– А на обратном пути? – спросил Макс.

– А обратно мы пойдём совершенно другой дорогой, я надеюсь, – Пётр был абсолютно спокоен, или он просто очень хорошо умеет владеть собой.

Видно было, что этот путь он проделывал не единожды. Вероятно, знает он гораздо больше, чем говорит. Постепенно его спокойствие передалось всем остальным. Макс посмотрел на Вадима, который только что перестал смеяться, и сказал:

– Согласен с тобой. Было весело. Особенно, если посмотреть со стороны, как мы туда-сюда ходили. Обхохочешься.

Пётр посмотрел на бледное лицо Вали и спросил сочувствующим голосом:

– Как Вы себя чувствуете, Валь? Получше?

Валя кивнула.

– Всё хорошо, друзья? Скоро будет привал. Идём по двое. Я с Валентиной. Максим с Вадимом. Расстояние – не больше пяти шагов.

Это была уже совершенно другая прогулка. Темп умеренный. Никаких препятствий. Вокруг пели птицы. Очень кстати подул лёгкий ветерок. Так можно идти довольно долго, не уставая. Сделали несколько поворотов, и вышли на полянку.

– Отдыхаем, – сказал Пётр.

– Сколько? – спросил Вадим.

– Ну, не знаю, минут пятнадцать-двадцать. Вот здесь можно и по нужде. Только не далеко.

Пётр достал из кармана свисток-сирену и подул в него. Получилось довольно громко.

– О, можно уже шуметь! Может, покричать для разрядки? – произнёс обрадованный Вадим.

– Хотите кричать? – спросил Пётр Вадима.

Тот пожал плечами. А Пётр, показав свисток, произнёс:

– Я этим не развлекаюсь, – он достал ещё три таких же свистка-сирены. – Вот. Это каждому. На всякий случай.

Валя сняла рюкзак, свитер, положила на траву и села на пенёк. Она только-только начала отходить от «весёлого» приключения на узкой тропе. Макс и Вадим тоже сбросили рюкзаки. Вадим убежал за берёзки. Пётр устроился под деревом, прямо на земле. А Макс просто разлёгся на травке, смотря в высокое синее небо без единого облачка. Всю дорогу, когда они шли по двое, Максу очень хотелось задать несколько вопросов Петру. Но он сдерживался. А теперь он решил, что время для вопросов настало.

– А не хотите ли Вы, Пётр, объяснить нам, что это с нами было? Мы ведь никуда не исчезали. Что за иллюзии? – Вы правильно сказали, Макс, иллюзия. Объяснять нюансы и подробности этих странных явлений я бы не взялся. Сам не всё до конца понимаю.

– Не лукавьте, Пётр, всё Вы понимаете.

– В проницательности Вам не откажешь, Максим. Не так-то просто всё это объяснить.

– Или не время ещё.

– А Вы – молодец, Максим Александрович, догадливый. Могу одно сказать: здесь какое-то искривление пространства. Аномальная зона проходит по дуге, а дуга движется туда-сюда, как бы раскачиваясь. Я был почти уверен, что нас это не достанет. Но сегодня она зашла дальше, чем должна была. Что-то или кто-то притягивает её.

– Интересно, – сказал Макс и задумался.

Длинная вереница мыслей, цепляясь одна за другую, как звенья ассоциативной цепи, пролетели в его голове.

– И всё-таки мы с ней встретились. Значит, мы действительно оба этого хотели, – полушёпотом выдал результат своих мыслей Макс.

– Что Вы говорите? Я не понял, – переспросил Пётр.

– Да так… Это я о своём… А, вообще-то, когда вы все исчезли, одному было не так уж и комфортно.

– Одному? – спросил Вадим, садясь рядом с Петром. – И разве мы исчезали? По-моему, Макс, это ты исчез. Если мне не изменяет память.

– А для меня – вы все исчезли. Пришлось самому себе давать команду: Макс, разворачиваемся! Слушаюсь, Макс! Сам себе командир, сам себе солдат. Я не шучу, – проговорил Макс.

Вадим вопросительно посмотрел на Петра.

– Да, это так, – ответил Пётр. – А что Вы удивляетесь, Вадим?

– Действительно, Вадим, чему тут удивляться? Люди то исчезают, то появляются. Эка невидаль… – сказал Макс.

Пётр засмеялся, а Вадим сидел, моргая глазами, стараясь понять, что ж тут смешного, когда ничего не понятно.

Макс достал свой блокнот и случайно открыл его с другой стороны. Там был записан его сон, который он сразу перенёс в большую тетрадь и совершенно забыл о нём. Макс на секунду задумался, а потом пристально посмотрел на Петра.

– Вот что я вспомнил. Интересная какая вещь получается. Я имею обыкновение записывать свои сны. Вы можете отнестись к этому скептически. Но меня это не раз выручало. Однажды даже спасло жизнь.

– Макс, расскажи. Это очень интересно, – попросила Валя, глядя во все глаза на Макса.

– Давайте так: я расскажу об этом, только в другой раз. А сейчас я хотел сказать вот что. Помните, Пётр, я говорил при первой нашей встрече, что, вроде бы, знаю Вас откуда-то? Помните?

– Да, помню.

– Так вот. Только не смейтесь. Я видел Вас во сне. Ещё дома, когда на сто процентов не был уверен, что поеду куда-то. Сон был длинный, но там был фрагмент, который касается Вас, Пётр. Да и всех остальных тоже.

Вадим нетерпеливо произнёс:

– Да рассказывай уже.

– Хорошо, слушайте. Мы, вроде бы, шли через лес и увидели домик лесника. Знаете, бывают такие маленькие хибары. А этот дом, как проходной пункт. Дальше можно пройти только через него. Вот там мы и встретили Петра.

– Мы – это наша группа, да? – спросила Валентина.

– Да-да, конечно. Что примечательно, в доме было только три стены, а через четвёртую проход дальше. И мы хотели уже идти, но тут Пётр говорит, что стена стеклянная. И спросил, умеем ли мы проходить через стекло. А стекло было странное, то через него всё было видно, то оно становилось зеркальным, то есть, какой-то зазеркальный мир нам открывался.

– И что же было дальше? – спросил Пётр.

– А дальше мы взялись за руки. Все были уверены, что мы запросто можем ходить сквозь стекло или зеркало. Нас отделял только шаг. А дальше меня что-то разбудило. Скажите, ерунда? – Макс посмотрел на Петра.

– Нет, не скажу. Ни в коем случае. Но Вы меня ещё больше заинтересовали, Макс. Вы здесь не случайно. Да и все мы тоже. Теперь я уверен, у нас всё получится.

– А что, были сомнения? – спросил Вадик.

Пётр похлопал по плечу сидевшего рядом с ним Вадика.

– А, между прочим, Петя, – произнесла Валентина, – когда ты исчез, мы сначала растерялись. Все, кроме Макса. Он вовремя команду дал разворачиваться.

– Это я подтверждаю, – добавил Вадим.

– Ну, я же знал, кого куда ставить, – спокойно ответил Пётр.

Валя встала. Все посмотрели на неё.

– Всё нормально, – сказала она. – Я скоро вернусь.

– Тебя проводить? – спросил Вадим.

– Туда девушек не провожают, – ответил за Валю Макс.

Но Валя уже совершенно пришла в себя:

– Уж как-нибудь справлюсь. Если что, у меня есть свисток.

– Давай-давай, Валюш. Иди, посвисти, – сказал Макс.

Валя, смеясь, погрозила Максу кулаком и ушла.

Макс увидел на травинке божью коровку и подставил палец. Божья коровка как будто только этого и ждала, сразу же поменяла направление с травинки на палец Макса. Он осторожно встал и поднял руку вверх:

– Ну, что, божье создание? Лети. Как говорится в детской считалке: принеси мне хлеба, только не горелого.

Божья коровка послушно развернула крылышки и улетела в небо. Вадим встал и вздохнул полной грудью:

– Ах! Хорошо здесь! – потом вспомнил о недавнем приключении и поморщил лоб. – Жаль, что не везде так блаженно, как в этом месте. Я думаю, Максу на целый рассказ хватит.

– Не-ет! Я хочу докопаться до сути. Очень надеюсь, что наш главный сталкер мне поможет. Вот чувствую, что вы не всё, Пётр Игоревич, договариваете, – Макс говорил твёрдым уверенным голосом.

Пётр посмотрел на него с улыбкой и сказал:

– Вы ж сами сказали: не время… Настырный Вы. И при этом очень талантливый. Я читал роман «А звёзды так близко». Очень понравилось. Это же не просто фантастика. Это философия, психология.

– Приятно узнать, что Вы знакомы с моим творчеством.

– Знаком. И уже давненько. Ваши рассказы ведь в «Юности» печатались. Ещё тогда зачитывался.

– Спасибо, – сказал Макс и рассмеялся. – Как тонко Вы, а? Пётр Игоревич? Так умело перевели тему. Так просто от меня Вы всё равно не отделаетесь. Я-таки добьюсь правды.

– Я уж чувствую, Максим Александрович, – сказал Пётр, смеясь. – Хватка у Вас…

– Хватка журналистская, – сказал Макс и добавил. – А знаете что? У меня предложение. Может, перейдём на «ты»? Серьёзно. Так легче общаться.

– Поддерживаю, – радостно крикнул Вадик.

Пётр улыбнулся и махнул рукой:

– Давай!

Из-за деревьев показалась Валя. Она вытирала платком лицо.

– Там что, был настолько сильный ветер?– спросил Вадим, глядя на Валю, – должен быть прямо ураганным.

– Нет. А что, здесь был? – спросила Валя.

Вадим подошёл ближе к Вале.

– О чём это ты, Вадик? – спросила Валя.

– Да шучу я, Валечка.

– Ну, и шуточки у тебя. Вроде учёный человек, а как ребёнок.

– Да ладно, не злись. Кстати, Макс уговорил Петра перейти на «ты».

– Давно пора…. Ребята, тут я нашла ручеёк. Можно умыться, – сказала Валя, обращаясь уже ко всем.

– Да, есть тут ручей, – подтвердил Пётр.

– Далеко?– переспросил Максим.

– Да нет, – ответила Валя. – Прямо здесь, в овражке. Пойдёмте, покажу.

Макс и Вадим ринулись за Валентиной. Но Пётр их остановил.

– Сюда, – он указал направление немного правее, чем показывала Валя, – значительно удобнее спускаться. Я сам хотел вас отвести к ручью, только немного дальше, да не успел. Валя опередила.

– Валя… Она может, – произнёс Вадим.

Глава 23 Переплетающиеся нити

Подходя к оврагу, ребята услышали шум воды. Журчание ручейка – очень приятный звук для человеческого слуха. Он и успокаивает и даёт бодрость. Пётр и Вадим засучили рукава и, быстро умывшись, поднялись наверх. А Макс даже снял футболку. Вот кому не стыдно раздеться. Красивый мускулистый торс может вызвать восхищение женщин и зависть многих мужчин. Надо отдать должное Максу, он совершенно не собирался красоваться. Таких мыслей у него не было. На какое-то мгновение он почувствовал себя серым охотником – сильным и смелым Орландо, не отчаявшимся в трудной ситуации. Ему ещё предстоит много сражений. Надо набраться сил. Убегая из родного города через лес, он вполне мог спуститься к этому ручейку и насладиться его прохладной журчащей влагой.

Валя издали смотрела на Макса и думала: «Неужели у него нет никаких недостатков? Ну, просто не к чему придраться». Макс обернулся и посмотрел на Валю. От его взгляда она почувствовала такое сильное волнение, что её сердце просто запрыгало.

Валя задумалась: «Что происходит? Я влюбилась, как последняя дурочка. Совершенно не владею собой». Валя понимала, что её организм реагирует на Макса на уровне химии. Она решила, во что бы то ни стало, держать себя в руках, вернее, в железном кулаке. «Мы на работе. Что за меланхолия?»

Она захотела ещё раз ополоснуть лицо, но неудачно встала, и её нога скользнула вниз:

– Ах! – крикнула Валя.

Но Макс успел подхватить её за талию и удержать от падения. Валя обняла его за шею и прошептала задыхающимся голосом:

– Спасибо.

– Да не за что.

У неё кружилась голова, и бешено билось сердце. Во рту пересохло. Ей казалось, что она куда-то летит, в какую-то пропасть. Но она была не против лететь вместе с ним.

– Я чуть не упала лицом в воду. Ты спас меня.

– Я был ближе всех, мне ничего не оставалось делать, как спасать тебя. Пошли догонять ребят.

– Да, – тихо сказала Валя и убрала руки.

– Что-то я проголодался. А не пора ли нам перекусить? – весело сказал Вадим.

– Не рановато ли? – спросил Максим, надевая на ходу футболку.

– Конечно, рано, – откликнулся Пётр. – Скоро придём на место. Вот тогда и отдохнём, и перекусим, и займёмся делом.

– Скоро – это, примерно, сколько? – спросил Вадик.

– Не больше, чем пара часов.

– Ого!

– А, может, и меньше. Здесь время течёт по-другому, – сказал Пётр и тихо добавил: – И каждый раз по-разному.

Он повёл ребят самым коротким путём к месту исследования, но спешки не было. Вадим забросал Петра вопросами, тот едва успевал отвечать. Они шли впереди, иногда до Макса и Вали долетал их смех, видимо, в их разговоре юмор был не на последнем месте.

Валя твёрдо решила держать свои эмоции под контролем, быть жёстче. Никакого расслабления.

А Макс думал о том, что делают сейчас герои его нового романа. Ему казалось, что они живут своей жизнью в каком-то параллельном мире, может быть, в другом измерении или в другом времени, совершенно независимо от него. Он был почти уверен в том, что он сам ничего не сочиняет, а просто, проникая в их мир, списывает то, что происходит на самом деле или происходило. Естественно, пропуская всё через себя. Только в этом и есть его заслуга.

– Валюш, ответь мне на один, немного странный, вопрос, – сказал Макс.

Валя напряглась.

– Как ты думаешь, мне интересно твоё личное мнение, может ли женщина предать ради любви?

Валя только дала себе слово, держать себя в рамках, а он – о любви… Просто провоцирует…

– Не знаю. Наверное, – сказала Валя.

– Я говорю о настоящем предательстве: Родине, семье… То предательство, за которым стоит смерть близких, – Макс сделал паузу, Валя молчала. – Можно ли убить ради любви? Вот сейчас, в наше время? Или способствовать смерти?

– К чему ты это? – спросила Валентина, совершенно не понимая, чего он от неё хочет.

– Хочу знать твоё мнение.

– Ты что? Хочешь убить свою бывшую?

Максу стало смешно, он даже разозлиться не смог.

– Ну, при чём тут Тамара? Мы с ней настолько разные. Можно сказать, совершенно из разных миров. Я желаю ей счастья и добра. Когда-то она подарила мне много приятных моментов. Но это всё в прошлом. А в то прошлое я возвращаться не хочу. Мне это уже неинтересно. Почему задаю такие вопросы? Всё очень просто. Это нужно для моей книги.

– Ах, вот оно что. Ради любви? – задумчиво спросила Валя.

– Да. Или привязанности.

– К сожалению. Такое случалось, – сказала Валя, осторожно взглянув на Макса.

– Да, Валь, случалось. Но ведь это же не любовь. Это что-то другое. Любовь не может причинять зла. Любовь – это изначально чистое и светлое чувство.

– Я согласна с тобой. В любви есть самопожертвование, но жертвование другими… Нет!

Валя улыбнулась и пристально посмотрела на Макса.

– Что?! – спросил Макс.

– Это интрига, – сказала Валя. – Я страстно желаю почитать твою книгу о любви.

– Прям страстно? – спросил Макс, приобняв её за плечи.

Ну, зачем он это сделал? Её внутренний покой, к которому она так стремилась, как ветром сдуло. Ей казалось, что он чувствует её волнение и, боясь себя выдать, убрала его руку. Не хотела. Ей было приятно. Но всё равно убрала. Для этого ей пришлось собрать всю свою волю. Иначе она не смогла бы больше владеть собой.

«Да, с ним нужно держать ухо востро, – подумала Валя. – Он понимает, что волнует меня, и играет со мной, как кошка с мышкой. Пока эмоциям волю давать нельзя. Нет уж. Не хочу попасть в дурацкую ситуацию».

– Вот ты – провокатор, – только смогла произнести она.

– В чём дело, девушка? Я к Вам только с добрыми намерениями.

– Да что ты говоришь…

– Дай мне руку, – сказал Макс.

– Зачем? – спросила Валя с опаской.

– Боишься меня, да?

– Нет. С чего это? Тебя надо бояться?

– Не знаю, – тихо произнёс Макс, вздохнув.

Он просто очень хотел убедиться, что Валя не испытывает к нему никаких чувств кроме дружеских, потому что теперь он в этом серьёзно сомневался. Но Валя, надо отдать ей должное, держалась до последнего.

– Конспиратор ты хороший, Валентина.

– В каком смысле?

Они прекрасно понимали друг друга. Но каждый из них всё равно немного сомневался. И каждый из них отдавал предпочтение этому сомнению, вернее, тому, что стоит за ним. Некоторое время они шли молча. Макс первым нарушил молчание:

– Я очень дорожу нашей дружбой, Валя, – сказал он серьёзно.

– Я тоже очень дорожу, – казалось, Валя была ещё серьёзней.

На самом деле она внутренне напряглась, боясь услышать продолжение. И продолжение последовало:

– Не хотелось бы, чтобы её разрушила какая-нибудь меланхолия или ещё что-то, случайность там…

Он говорил её словами. Недопонимания быть не должно. Она совершенно чётко поняла его посыл.

«Жестоко», – подумала Валя. Но она стойко держала удар.

– Случайность и ещё что-нибудь – неопределённые категории, по крайней мере, для меня. Но никакой меланхолии, Макс.

Валя почувствовала сначала пустоту, потом что-то такое, внезапно родившееся в самой глубине её души и абсолютно не поддающееся определению. И это что-то причиняло боль. Если бы она была одна, она бы, наверно, дала волю чувствам, выплакала бы эту боль. Но надо держать удар до конца. Ни один мускул не дрогнул на её лице. Она шла рядом с Максом, внешне абсолютно спокойная и улыбающаяся. Но в душе её была такая буря чувств и эмоций, что «мама не горюй!»

Макс умом понимал, что логичнее было бы сказать всё это, когда они вернутся в гостиницу, но интуиция подсказывала, что именно сейчас – самое время. А интуиция его ещё никогда не подводила.

Они шли рядом, общаясь о чём-то постороннем, но при этом каждый из них думал о другом. Макс жалел о том, что он затеял этот разговор, хотя и был уверен, что всё правильно. Просто, смеясь внешне, она плакала внутри, а он это чувствовал. И ему было очень жаль её. Что поделаешь. Он старался быть с ней честным. Где-то даже он восхищался её самообладанием.

– Валя, – позвал Макс.

– Что? – сухо ответила она.

– Когда наша экспедиция закончится, для нас многое изменится.

– Для нас с тобой? – переспросила она.

– Для нас с тобой. И для всех тоже. Мне так кажется.

Валя немного растерялась. «Может быть, он просто ещё не уверен? Ну, хоть какая-то надежда», – подумала она. А вслух произнесла:

– Возможно. В этой жизни всё возможно.

Пётр и Вадим остановились.

– Вы обратили внимание, что мы шли вдоль ручья? – спросил Пётр, показывая рукой. – Вот он сюда и заворачивает.

Валя и Макс ответили одновременно, только она сказала: нет, а он – да. Но она тут же исправилась:

– То есть, конечно, да. Мы уже пришли?

– Почти, – ответил Пётр.

– Ну, «пара часов» точно ещё не прошло, – сказал Макс. – От силы – полчаса.

– Хочу заметить, что в этих местах время – вещь иллюзорная и очень даже нестабильная. А чтобы ориентироваться, надо знать правила, которые, к тому же, каждый раз меняются, – сказал Пётр.

– Интересно, как можно знать правила, которые постоянно меняются? – пожал плечами Вадим.

– Можно. По ходу поймёте. А здесь перекусим. Как вам место?

Макс посмотрел вокруг:

– Ну, что ж, подходящее. И ручей рядом.

– Даже очень подходящее, – подтвердил Вадим, – самое время – перекусить.

Макс опять вспомнил о сером охотнике, представляя его бегство через лес. Он видел, как Орландо бежал, спасаясь от погони, как прятался в кустах, может быть, вот в этих самых. Как проголодавшись, ел ягоды с кустов.

– Петь, а тут ягоды, грибы есть?

– Это же лес, Макс. Здесь всё есть. – ответил Пётр.

– А орехи? – не унимался Макс.

– И орехи. Только рано ещё для орехов.

– Да я так. Вообще. Для ягод тоже, вроде как, рано.

Сухой паёк был съеден быстро. Ребята всё убрали и, не мешкая, вышли на финишную прямую.

Макс шёл рядом с Валей. Ему вдруг захотелось быть с ней откровенным:

– Ты извини меня, пожалуйста, Валь, если я тебя обидел.

– Да ты что? Ты меня ничем не обидел.

– Я знаю, что обидел. Хоть и невольно. Я хочу, чтоб ты поняла меня правильно. Я совсем недавно расстался с девушкой. Не буду лукавить. Это наваждение, может быть, и не до конца прошло. Но оно обязательно пройдёт. И пока я, наверно, просто не готов ещё к новым отношениям. Мне нужна какая-то пустота, чтоб до конца залечить свои душевные царапины. Я не знаю и, если честно, не хочу знать, что будет дальше.

– Спасибо, Макс.

– За что?

– За откровенность. Я тебя услышала. Ты, действительно, замечательный!

– Ты тоже, – ответил Макс. – Благодаря тебе, надо признаться, я по-настоящему начинаю выздоравливать от этой, как ты говоришь, меланхолии.

– А я-то при чём?

– Ты же устроила для меня эту поездку. Поэтому благодарю.

– Да не за что. Небескорыстно ведь. Ты нам тоже здесь нужен, – засмеялась Валя.

– Мы пришли, – крикнул Пётр.

Ребята остановились и огляделись вокруг.

– Место загадочное, – сказал Макс. – И тихо так. Не слышно ни пения птиц, ни жужжания, ни стрекотания. Какая-то странная глубокая тишина.

– Да, – прошептала Валя, – я не чувствую даже дуновения ветра.

Вадим достал из кармана свисток и спросил:

– А, может, подуть в сирену? А, Петь?

– Не стоит. Давайте возьмёмся за руки, – сказал Петр, вставая между Вадимом и Валей. – А теперь, на счёт три, делаем шаг вперёд.

Все посмотрели на Макса, включая Петра. Что-то это им напоминало.

– Готовы? – спросил Пётр. – Раз… Два… Три…

Глава 24 Ловушка

Лёха, достав вожделенную шкатулку, наконец, открыл её.

– Ух ты! – Звонарь впервые увидел содержимое сундучка.

Шкатулка была на треть заполнена потемневшими серебряными монетами царской чеканки монетного двора времён Екатерины Великой. Монеты были разного номинала: один рубль, полтина, двадцать пять, двадцать, пятнадцать и десять копеек. Как это серебро здесь оказалось, никто не знает. Под ним, на самом дне, лежала, свёрнутая в несколько раз, старая потрёпанная карта. Лёха вытащил карту и положил к себе в карман.

– Разделим серебро. А карту я беру себе. Надеюсь, ты на неё не претендуешь?

– Не, Лёх, не претендую.

– Делить будем в Мякино.

– А почему в Мякино, Лёх?

– Ну, не к тётке же твоей пойдём.

– А-а, ну да.

– В Мякино, в твоей старой хате. Там же никто теперь не живёт?

– Как? Я сам живу.

– Ты всё время у тётки в Ногарске.

– Так ведь работа там, Лёх.

– Только вот что ты с этим серебром делать будешь? А? Яшка?

– Не знаю пока. Обменяю на что-нибудь долю свою.

– И загребут сразу. Обменяет он. Ты хоть знаешь, сколько это бельё[1]стоит?

Звонарь пожал плечами. В этих ценах он не ориентировался.

– Вот то-то и оно, что не знаешь... Мы же вроде как у государства жухнули[2]. Незаконно всё это… Вот что, – сказал, подумав, Лёха. – Есть у меня человечек. На иностранца одного выведет. Понятно, за процент. Всё это продать надо за хорошие бабульки. Ты смотри мне, никому ничего не болтай.

– Да понял я, Лёх.

– Что ты понял? Бабки получим, в лучшем случае, через месяц. Так что, придётся тебе уж довериться мне. И язык держать за зубами.

– Я – могила, Лёх.

– Можешь провести в Мякино так, чтоб на глаза никому не попадаться?

– Проведу.

– Ну, тогда погребли.

– Ща, только соберу всё.

Пока Звонарь возился с инвентарём, Лёха перекинул свой рюкзак через правое плечо и посмотрел на тропинку, с которой они сворачивали, вернее, на то место, где она была.

– Это ещё что?

Он зажмурился и снова посмотрел вперёд.

– А чё случилось-то, Лёх? – спросил Звонарь, очищая от земли совки и нож и складывая их в свой рюкзак вместе с верёвкой и фонарём.

– Да ты сам, что ли, не видишь? Поворота нет. Мы откуда пришли-то?

– Да вон оттуда.

– Так там вода.

– Ух ты…

– Чего это такое? – спросил Лёха.

– Не знаю. Никогда такого не видал. Видно, лес, чего-то чудит. Пойдём отсюда, Лёха, от греха. С другой стороны пройдём.

– Это мне кажется или нет? – испуганно кричал Лёха, смотря вокруг себя. – Как мы на острове оказались? Откуда здесь вода?

– На болото похоже, – отозвался Звонарь, тупо моргая. – Чур меня!

Два приятеля оказались в ловушке: на островке, вокруг которого, не понятно как, образовалось непроходимое болото. Их неоднократные попытки пройти через новоявленное образование не увенчались успехом. Болото засасывало мгновенно по шейку, причём со всех сторон острова. Они промокли и выбились из сил, попеременно вытаскивая друг друга. Неизвестно, сколько прошло времени, уж точно немало.

– Если б мне кто рассказал такое – не поверил бы… Тьфу ты, мокрые, – Лёха вытащил из кармана насквозь промокшую пачку сигарет и спички. – Теперь и курить нечего. Вот напасть-то! А ты чего молчишь? Что всё это значит? А? Яшка?

– Да думаю я, не выпустит он нас.

– Ты о ком? Кто не выпустит?

– Лес-батюшка.

– Ты что несёшь? Плотину какую-нибудь прорвало, вот вода и образовалась.

– Ага, прорвало. И, прям, болотом стало. Нам, когда мальцами были, деды баили[3] всякие небылицы. Да только не небылицы это вовсе. Так что, не выпустит он нас с ларцом. Его – это, а не наше.

– И что ж ты предлагаешь? Ларец здесь оставить, что ли?

– Да. Спытаем его, а Лёх? Закопаем это добро и уйдём себе с Богом. А не то – погибнем. Жертвенный ведь ларец.

– С чего ты взял? Может, вода скоро сойдёт, и уйдём нормально.

– Не-е, не сойдёт вода. К ночи весь остров под воду уйдёт. И нас засосёт.

– Да ладно, засосёт. Выходит, зря мы пришли сюда?

– Нет, не зря, выходит. Учёба это, что нельзя чужое брать.

– Ничьё это, Звонарь.

– Его это, Лёх. Были такие слухи. Люди пропадали ни за грош. Деды баили, когда мальцами…

– Да слышал я уже: деды вам баили, когда мальцами вы были. Хватит причитать. Чепуха это.

– Ага, чепуха. Остров-то уже меньше стал. Не отдаст! Я тебе точно говорю. Или погубит или с ума сведёт. Меня хоть отпусти, Христа ради!

– И как же я это сделаю? Болото выпью?

– Лёх, закопай ты этот ларец. Сейчас закопай, а то потом поздно будет. И карту свою отдай. Всё одно заберёт, только с жизнями нашими заберёт. А так хоть живыми останемся.

– Да нет уже никакой карты, – Лёха достал из кармана мокрые разорванные кусочки. – Считай, карту он уже забрал… Ну, ладно! Давай совок! Посмотрим, что будет.

Приятели выкопали яму и положили туда ларец. Лёха посмотрел вокруг:

– Не уходит вода-то.

– Ждать надо, Лёх, ждать.

_____________________

[1] Бельё (жарг.) - серебро

[2] Жухнуть (жарг.) – украсть.

[3] Баить (устар.) – говорить, рассказывать.

Глава 25 Портал

На счёт три Макс, Валя, Пётр и Вадим сделали шаг вперёд и посмотрели друг на друга. Вроде ничего не изменилось. Разве что подул лёгкий ветерок, и немного посвежело. Пётр оглядел всех и проговорил:

– Можно расцепляться.

Потом он оглянулся назад и показал на ту тропинку, по которой они, казалось, только что пришли:

– Нам туда. Тут недалеко, шагов сто пятьдесят.

– Мы что, назад пойдём? – спросила Валя крайне удивлённо. – Я не поняла. Мы прошли дальше, чем нужно, да?

– Нет, – ответил Пётр, – мы идём только вперёд.

Макс улыбнулся:

– Ну, мы же в зазеркалье. Пардон. В другом измерении. А здесь всё наоборот: вперёд – это назад, а назад – это вперёд.

Вале почему-то было не до шуток.

– В каком смысле? – испуганно спросила она.

– Успокойся, я пошутил, – сказал Макс, потом, взглянув на Петра, добавил: – А, может быть, и нет. А? Пётр?

Пётр пристально посмотрел на Макса и, ничего не ответив, пошёл первым по тропинке. Вадим молча двинулся следом. Макс подмигнул Вале, и она, моментально выйдя из короткого оцепенения, пошла рядом с Максом. Весь отрезок пути никто не прерывал молчания, пока Пётр не остановился. Следуя его примеру, остановились и все остальные.

– Здесь же только что был лес, откуда взялась эта поляна? – спросила удивлённо Валя, не веря своим глазам.

– Друзья! Мы пришли в такое место, где удивляться придётся каждое мгновенье, – сказал Пётр и, посмотрев на Валентину, добавил: – Зимой, в твой первый приезд в Ногарск, я, помнится, многое тебе рассказывал. Неужели забыла?

– Нет, я не забыла, – отвечала Валя тихим голосом. – Я думала, что это просто предания… Не знаю, что и сказать… Когда это испытываешь на себе, всё совершенно по-другому…

Небольшой овражек отделял ребят от удивительного сооружения, в сторону которого показывал Пётр.

– Смотрите туда.

С другой стороны оврага на холме возвышался огромный каменный сейд. А за ним – лужайка. Сейд представлял собой большущий камень, стоящий на трёх маленьких камнях, каждый из этих трёх камней также располагался на трёх ещё меньших острых камнях, то есть, самых маленьких камней было девять. Кажется, что такая конструкция должна быть неустойчивой, но ведь стоит же. Может быть, даже – тысячелетия. Все заворожённо смотрели на этот мистический объект.

– Надо подойти поближе, – предложила Валя.

– Да, действительно, – откликнулся Вадим.

– Не торопитесь, – твёрдо сказал Пётр. – Попробуйте посмотреть на сейд и дальше на поляну именно с этой точки, расфокусировав взгляд.

– И долго так смотреть? – спросил Вадим.

– Как можно дольше, – ответил Пётр.

У Вали не получалось ни расфокусировать взгляд, ни сфокусироваться на чём-то одном. Она просто никак не могла сосредоточиться, её всё отвлекало: любые движения, шорохи, дуновения ветра. Она постоянно оглядывалась в разные стороны.

– Нам что, до темна что ли вот так стоять? Я всё равно ничего кроме камней не вижу. Хочется, наконец, потрогать и обследовать.

– Ещё минут десять, не больше, – спокойно и без эмоций ответил Пётр.

Вдоль оврага медленно стелилась поземная дымка с каким-то матовым свечением внутри, потом дымка поднялась выше, и зеленоватый туман тонкой пеленой поставил границу между мирами.

Макс увидел, как искривились деревья, земля и небо. Он был охвачен этим волшебством, боясь пошевельнуться и спугнуть видение, смотрел, не моргая и, казалось, вообще не дыша. Всё было тонко и зыбко, как во сне. Как только туман рассеялся, всё исчезло.

– Что это было? – спросила Валя.

– Это место наименьшей стабильности в непрерывной ткани миров, – ответил Пётр.

– Да говори ты по-русски, – Валя от непонимания начала немного злиться.

– Иными словами, портал. Открывается не всегда и не всем. При необходимой тренировке можно даже видеть некоторые очертания строений. Мне иногда это удаётся. А вы что-нибудь видели?

– Я видела туман, который появился, не понятно откуда, а потом исчез, не понятно куда, – сказала Валя.

– Туман и гнутые деревья, – добавил Вадим.

– Очень хорошо, – сказал Пётр. – Макс, а тебе удалось что-нибудь увидеть, кроме тумана? Может, очертания какие-нибудь? Ну, совсем чуть-чуть, а?

– Я видел всё чётко, – сказал неожиданно Макс. – Округлые строения. Люди. Лошади. Женщины с очельями в длинных вышитых сарафанах. Очень тревожно там, страх какой-то, почти животный. Они чего-то боялись. Было немножко не по себе, как будто я сам чувствовал этот их страх.

Все удивлённо смотрели на Макса.

– Оказывается, у тебя недюжинные экстрасенсорные способности, – сказал Пётр. – Ты не знал об этом?

Макс пожал плечами.

Пётр посмотрел на него в упор и сказал твёрдо:

– Наверняка догадывался.

– Возможно, – тихо ответил Макс.

– Теперь нам можно подойти ближе к камням? – осторожно спросила Валя.

– Можно, – ответил Пётр, не глядя на Валю. – Только не здесь, не в этом месте. Мы подойдём с другой стороны. Там к ним ближе проход.

– Да куда ж ещё ближе, вот же он, – удивилась Валя.

– Это кажущаяся близость, искажение, – настаивал Пётр.

– Валь, не спорь, – вдруг заговорил Вадик. – Здесь всё такое странное, нереальное, иллюзорное.

– Да я не спорю. Я на всё согласна. Как Пётр скажет, так и будет. Он здесь главный.

Глава 26 Не дважды об одном

Наши исследователи долго изучали сейд. Пётр сел на пригорок, наблюдая за Валей. Она то подходила, то отходила, что-то записывала в маленький блокнотик, снова подходила, измеряла и опять записывала. Вадим сосредоточенно и очень аккуратно орудовал ланцетом и маленькой кисточкой, собирая в пакетик пыль древности. Макс, насмотревшись на камни, осматривал поляну.

Прошло какое-то время, может быть, несколько часов, а, может быть, всего несколько минут. Трудно сказать. Время не чувствовалось. Как будто времени здесь вообще не существует.

– Ребят, вы не сильно увлеклись? Сегодня, как я понимаю, мы только осматриваем, – сказал Пётр, вставая с пригорка. – Надо дальше идти.

– Ну, ещё немного, – попросила Валя.

– Здесь дольше нельзя оставаться. Лес показывает нам знак, что надо идти. К тому же, это всё – далеко не самое главное.

– Конечно, конечно, – пробубнила Валя.

– Давайте. Сворачиваемся, – Пётр был непреклонен.

Вадим сложил инструмент в рюкзак и посмотрел на лужайку.

– Макс! – крикнул он громко. – Ты что, там цветочки собираешь, что ли?

– Да нет, – ответил Макс, подходя к Вадиму.

– А было очень похоже. Что-то интересное увидел?

– Да. Кое-что, – загадочно ответил Макс.

– Расскажешь? – тихо спросил Вадик.

– Да, конечно, расскажу.

Вадим как-то странно оглядел всех:

– Знаете, что я чувствую? Здесь какое-то поразительное ощущение неощущения времени.

Макс рассмеялся:

– Невероятно, но я чувствую то же самое. Хотя «ощущение неощущения» – это сильно.

Валя задумалась. Её тоже поразило это странное чувство.

– Пойдёмте, ребята. Основное – впереди, – сказал Пётр, показывая направление.

Он первым пошёл по неровной, бугристой дорожке, которая странно петляла между деревьями. Валя догнала его и быстро засеменила рядом. Макс с Вадимом немножко замешкались. У Вадима не застёгивалась молния на рюкзаке, и Макс помог ему.

– Хорошая сегодня погода, Петя. Нам повезло, – говорила Валя, идя рядом с Петром.

Пётр улыбнулся:

– Да, повезло. Особенно мне.

– А если бы приехала не я, а кто-то другой, ты бы расстроился?

– Не знаю. Возможно, немного.

– Совсем немного? – разочарованно спросила Валя.

Пётр засмеялся:

– Если честно, я знал, что будет так, как есть.

– Интересно, откуда ты это знал?

– Чувствовал.

– А вы чем-то похожи с Максом, – вдруг произнесла Валентина.

Для неё это было каким-то откровением.

– Петь, ты говорил, что в первый свой приезд я вас всех здесь очаровала. Ну, с Павлом Алексеевичем всё понятно. А кого ты ещё имел в виду, когда сказал, что не только его? Ну, тогда, на вокзале… Себя что ли?

– Ты сама всё понимаешь. К чему эти вопросы? – ответил Пётр.

– Уходишь от ответа. К чему бы это? – Валя продолжала кокетничать с Петром.

– Могу ответить прямо. Да, – как-то очень естественно сказал Пётр.

– Понятно.

Валя с Петром остановились, подождав немного отставших Макса с Вадимом.

– Вы не устали ещё? – спросил Пётр.

– Я – нет, – ответила Валя.

– А отчего уставать? Я – бодрячком! – сказал весело Вадим.

– А ты не жалеешь, что приехал? – Пётр обращался к Максу.

Макс улыбнулся и покачал головой:

– Вопрос, конечно, риторический. Ты ведь знаешь, что я не мог не приехать. Это судьба.

– Да. Это судьба, – повторил Пётр.

Освещённый солнцем, впереди расстилался луг. Он был немного на возвышенности и казался нарисованным. Яркие акварельные цвета поражали своим многоцветием: васильки, клевер, сурепка, цикорий, лютики, пустырник – как будто были нанесены с любовью трепетной кистью талантливого художника – Природы. Божественно!

Тропинка через луг была достаточно широкой, чтобы спокойно идти по двое. Солнце слепило глаза. До Вали и Петра долетали сзади обрывки разговора Макса с Вадимом. Макс что-то спрашивал. И Вале почему-то казалось, что Вадим отвечал ему на каком-то непонятном языке. Она пристально посмотрела на Петра.

– Что-то хочешь спросить, Валя?

– О каких знаках ты говорил? И, вообще, как ты здесь ориентируешься?

– Лес сам показывает, куда идти, надо просто уметь читать. Я с трёх или с четырёх лет начал ходить сюда, с Отцом ещё. Этот лес разумный. Он мне на многое ответы даёт. Дух Леса очень добрый, справедливый, бывает строгим, когда это нужно. А вообще-то он – волшебный.

– Кто? Лес?

– Да. В свою «секретную библиотеку» он ведь не всех пускает. А вас пустил.

– Это что-то значит?

– Ну, конечно.

– Ты хочешь сказать, что я попала в сказку?.. А знаешь, мне это очень нравится, – весело сказала Валентина.

– В сказке ты жила раньше. А это – реальный мир.

Солнечный луг закончился, начался хвойный лес. Высокие сосны и многовековые ели создавали тень. Они требовали тишины и строгости. И в то же время было ощущение защищённости, какого-то возвышенного покоя. От этих деревьев исходило достоинство и величие.

Перекрёсток четырёх лесных дорог. Здесь четвёрка остановилась, все ждали, что скажет Пётр. А Пётр молчал.

– Ну, что он тебе говорит? По какой из трёх тропинок нам идти? – спросила Валя, обращаясь к Петру.

– А кто говорит-то? – поинтересовался Вадим.

– Лес, – громким и таинственным шёпотом сказала Валентина. – Сам Дух леса нас ведёт туда, куда нужно.

– Кому нужно? – удивлённо спросил Вадим.

– Нам, нам нужно… Ну что, Петь?

Пётр долго и пристально смотрел на тропинку, потом уверенно произнёс:

– Мне уже всё понятно. Но, может быть, кто-нибудь из вас хочет угадать? Валя, как ты думаешь?

– Не знаю, – я бы пошла прямо.

– Правильно. Идти надо прямо и только прямо, – отозвался Вадим.

Макс пристально посмотрел на дорогу и сказал:

– Прямо нельзя. Там зыбко. Здесь, справа, тоже зыбко. Дорога как будто плывёт. Значит, – он показал рукой на тропинку слева, – нам сюда. Мне эта тропинка почему-то кажется наиболее стабильной и надёжной, хоть она и узкая. Правильно или нет?

– Да, верно, нам именно туда. На самом деле, там как раз и есть – прямо, – ответил Пётр.

Валя, посмотрев на Макса и Петра, покачала головой и сказала:

– Ну, вы, прям, как братья-близнецы…

– Или гномы – хранители леса, – поддержал Вадим.

– Гномы маленькие, – сказал Макс.

– Ну, тогда – эльфы, – Вадим на секунду задумался, потом поднял палец вверх: – Магистр и его ученик.

– Прямо в точку, – Валя улыбалась этому удивительному сходству, которое нашёл Вадим.

– Наша цель, – сказал Пётр, – поляна в междулесье. Как повернём, тропинка сузится. Минут через пять - семь выйдем на межину. Но есть один нюанс.

– Какой? – почти одновременно спросили все трое.

– По этой тропинке мы пойдём по одному. Я иду первым, замыкает – Макс.

– Начинается, – прошептала Валя.

– Ты же сказал, что исчезновения больше не повторятся, – произнёс Макс, обращаясь к Петру.

– А я от своих слов не отказываюсь.

– Non bis in idem[1], – произнёс таинственную фразу на латыни Вадим и пошёл по тропинке вслед за Валей.

_________________

[1] Non bis in idem (лат.) – «Не дважды об одном и том же» или «Не дважды за то же самое» - правовой принцип, согласно которому за одно деяние наказание не может быть понесено дважды.

Глава 27 Трансцендентальный переход

Исследователи во главе с Петром без всяких приключений вышли на узкую межину, которую украшали три высоких холма, стоящие один за другим по диагонали. Пространство до холмов, в длину – не больше ста пятидесяти метров, в ширину – метров тридцать пять, немного расширяясь в районе холмов, заканчивалось лесополосой прямо за ними. Ландшафт неровный: небольшие возвышенности чередовались с плоскими участками.

Пётр удивлённо смотрел на холмы.

– Что-то не так? – спросил Вадим.

– Сколько себя помню, здесь всегда было два холма, а теперь три, – задумчиво произнёс Пётр.

– Может, иллюзия, – предположил Макс.

– Да не похоже. Ладно, посмотрим. Пойдёмте.

Не доходя до холмов метров пять, Пётр попросил ребят оставаться на месте, а сам пошёл что-то проверить.

– Вот она – лапушка моя, – прошептал Пётр, отыскав грот за вторым холмом и, махнув рукой, крикнул ребятам: – Идите сюда!

Грот зиял чёрной дырой, похожей на пасть чудовища, в которую пытались проникнуть люди по своей воле и с большой охотой. Вот где пригодились фонарики.

– Самое главное – не подходить к стенам. Идём только посередине. Останавливаться нельзя ни на минуту. Это очень опасно! – предупредил Пётр.

Пройдя немного, Валя всё-таки попросила Петра остановиться.

– Нет, – сказал Пётр. – Здесь нельзя.

– Петя, ну, в конце концов, – не унималась Валя.

– Петь, а почему бы нам, действительно, не исследовать эту пещеру? – осторожно попытался поддержать Валю Вадим.

– Никаких остановок! – настаивал Пётр.

– Ну, нельзя – так нельзя, – согласился Вадим.

– Вы – как хотите, а я остаюсь здесь, – решительно объявила Валя.

– Нет! – крикнул Пётр.

– Да! – упорствовала Валя. – Ничего страшного, подождёте меня на выходе, через пять-десять минут я вас догоню.

Валентина остановилась, подойдя почти вплотную к стене. В это время появилась странная иллюзия. Стены вдруг стали двигаться и колыхаться, как ткань от ветра.

– Нельзя!! Ты рискуешь не только своей жизнью, ты всех нас подвергаешь большой опасности! – крикнул Пётр, но было уже поздно.

Все почувствовали, что не только стены движутся, но и сама земля уходит из-под ног, как во время землетрясения. И это была уже не иллюзия.

– Стоять! – крикнул Пётр, – Теперь не двигаться! Всем стоять на месте!

Валя вскрикнула и упала, как будто её кто-то толкнул. Вадим стоял, балансируя, как канатоходец. Макс попытался взять себя в руки и принять устойчивое положение. Глубокий и нарастающий гул поплыл в пространстве. Он был многозвучным и дребезжащим, неприятно действовал на нервы, нагнетая ужас и закладывая уши. Гул сопровождался посвистыванием.

– Никому не двигаться! – повторил Пётр и в два прыжка оказался рядом с Валей. – Руку… быстро.

Пётр поднял Валю, крепко держа её.

Свист, сопровождающий гул, продолжал нарастать. Он сводил с ума. Неизвестно, сколько времени продолжалась эта катавасия. Ещё чуть-чуть, и боль в ушах станет невыносимой. Валя зажимала уши и прижималась к Петру, повторяя:

«Я дура! Прости меня! Прости!»

Макс удерживал равновесие в стойке «киба-дачи»[1], в руке у него был фонарик. И вдруг в его сознании всплыл сон. Он вспомнил летящий поезд и последние слова полуслепого старика: «Выброси фонарик». Макс, не раздумывая, бросил фонарь.

Неожиданно все звуки исчезли, одновременно с ними пропала иллюзия двигающихся стен, и все почувствовали твёрдую почву под ногами.

Пётр выпустил Валю из своих крепких объятий и спросил Макса:

– Ты сделал это обдуманно?

– Не знаю. Я это сделал по подсказке из моего сна.

– Понятно. Придётся подарить тебе новый.

Пётр пошёл вперёд. Все двинулись за ним.

– Больше не останавливаемся, пока не покажется свет, – говорил Пётр. – И повторяю ещё раз для всех: слушаться меня беспрекословно!

Испуганная и присмирённая Валя шла молча, смотря себе под ноги. Вадим своим фонариком показывал дорогу себе и Максу.

«Писатель знает что-то, чего мне пока не дано понять», – мысленно сказал Вадим.

А ещё он думал, что в этой сложной ситуации Пётр сориентировался мгновенно, при этом он ни на секунду не потерял хладнокровия.

«Железный мужик», – заключил Вадим.

– Смотрите, – Макс показывал рукой вперёд, – вот он – свет в конце тоннеля.

Выйдя из грота, все четверо почувствовали усталость. Солнце стояло на западе.

– Мы живы, други! – воскликнул Вадим.

– Сделаем маленький привал, – предложил Пётр.

– Да уж, это необходимо, – поддержал Макс.

Несколько минут все молчали, приходя в себя.

– Странно, – произнёс Вадим, оглядываясь по сторонам. – Мы шли минут пятнадцать, ну, от силы, двадцать. Допустим… Это не считая времени, когда было светопреставление. Три раза сворачивали, два раза – почти на девяносто градусов, последний раз – примерно, на тридцать-сорок. Вышли на возвышенности. В принципе, должны были вернуться назад. Ну, почти… Так откуда мы пришли?

– А мне кажется, что мы просто вернулись из «зазеркалья», – тихо сказал Макс. – Для меня – это был неоценимый трансцендентный[2] опыт.

– Так. Что же получается? Мы прошли через лабиринты других миров, получив бесценные мистические переживания? – подытожил Вадим. – Ну, что ж. Memorabile dictum[3].

– Увлекаешься латынью? – спросил Пётр, обращаясь к Вадиму.

– Да. И латынью тоже, – ответил Вадик.

– Вадим – человек разносторонний. Много чего знает, – сказал Макс и, обернувшись на грот, подёрнутый тончайшей дымкой, благодаря лучам заходящего солнца, вдруг спросил: – Интересно, а если бы мы пошли назад той же дорогой, где бы мы вышли? Или через грот обратного пути нет?

– Здесь вообще нигде нет обратного хода. И этот проход односторонний, – подтвердил Пётр.

– О как! – выдохнул Макс, – Я, собственно, так и думал.

Валя сидела возле холма на насыпи, похожей на очень-очень древний террикон[4]. Вадим посмотрел на Валю и спросил, обращаясь к Петру:

– Я так понимаю, мы ещё легко отделались. Могло бы быть и хуже. Сам я тоже виноват, осознаю, чуть не поддался уговорам начальства.

– Ну, извините, – подала свой голос Валя.

– Всё нормально, – сказал Пётр. – Просто для себя я понял одну, очень важную, вещь.

Вадим заинтересованно посмотрел на Петра:

– А позвольте полюбопытствовать: какую?

– Этот переход не для всех.

– Не для меня, что ли? – спросила обиженно Валя, потом добавила язвительно: – Я поняла. Только для очень добрых. А я, выходит, не добрая… Так что ли?

– Да нет, что ты. Ты не так поняла меня, – спокойно сказал Пётр.

– Насчёт того, добрая или нет, не знаю, – неожиданно для всех произнёс Макс, – а вот дисциплина хромает. Это точно.

– Посмотрите на них, – парировала Валя. – На этих добрых и дисциплинированных. А Макс – ещё и деликатный, к тому же.

– А тебе в голову не приходило, что иногда надо думать не только о своих желаниях, но и немножко об окружающих людях. Это на будущее, – тихо и спокойно сказал Макс.

Вадим тактично молчал, хотя в душе он целиком и полностью поддерживал Макса.

Но у Петра было своё мнение на этот счёт:

– Не надо нападать на Валю. Когда я сказал: переход не для всех, я имел в виду отнюдь не тебя, Валя. Неужели вы не поняли, друзья, что Лес пытается нас чему-то научить. Ты ведь почувствовал это, Вадим?

– Безусловно.

– Каждый получил свой урок, – продолжал Пётр. – В том числе и я. И те уроки, которые я получил через тебя, Валь, для меня, оказывается, очень важны. Кстати, кто-то получает уроки, а счастливчики – подарки. Поздравляю, Макс.

– Спасибо, – ответил Макс, почти не удивившись.

Зато удивились остальные. А Валя пристально посмотрела на Макса, пытаясь понять, что в нём изменилось. Она считала, что Макс не имел никакого права её критиковать, и как только представится случай, собиралась поставить его на место во что бы то ни стало.

– Петь, а как ты считаешь, я тоже получила урок? – спросила Валя у Петра, продолжая смотреть на Макса.

– Да, конечно, – ответил Пётр.

– И ты знаешь: какой? – Валя перевела взгляд на Петра.

– Да. И не только урок, но и предупреждение. Только ведь ты с первого раза не послушаешься?

– Конечно, не послушаюсь… Ах, куда деваться от этих телепатов? – Валя улыбнулась Петру: – А может, и послушаюсь.

Пётр тоже ей улыбнулся и произнёс:

– Искренне советую. Зачем ходить по кругу.

– Да, – сказал глубокомысленно Вадим, – уроки уроками, а переход-то получился экстремальным.

– Здесь так всегда? – спросил Макс.

– Нет, всегда по-разному. Просто есть определённые правила, которые надо соблюдать. Сегодняшние правила были именно такими. Лес вёл меня. И когда он говорит мне, что есть опасность для жизни, я его слушаюсь. И мне не приходит в голову – проверять. А ты, Макс, считал эту информацию с тонкого плана. Я это сразу понял.

– Слушайте, эльфы, – произнёс Вадим, глядя на Макса и Петра, – такое ощущение, что вы говорите на каком-то своём языке. Как вам это удаётся?

Макс и сам не мог понять, как с ним это происходит. Но он, несомненно, чувствовал в себе какие-то неведомые силы, которые возрастали буквально с каждой минутой или с каждым шагом по волшебному лесу.

– У нас ещё один объект, друзья. Пойдёмте, – сказал Пётр, подавая Вале руку, – Здесь недалеко, практически, в поле зрения.

– Да, пошли, – поддержал Вадим. – Нас ждут следующие уроки et mundos astral[5].

Макс шёл сзади, он пытался на ходу записать что-то в свой блокнот. Валя отстала, чтобы поговорить с ним:

– А что за подарок? – спросила она.

– Способности. Я стал лучше видеть и слышать.

– В смысле?.. Хм.

Макс молчал.

– Ты по-прежнему осуждаешь меня? – спросила Валя.

– Нет, не осуждаю. Я ведь тоже получил свой урок.

– А можно спросить, какой?

– Нет. Это личное.

– Хочешь узнать, о чём я сейчас думаю?

– Нет.

– Или ты прочитал уже мои мысли?

– Нет, мне это не нужно.

– Не нужно? Несколько часов назад ты буквально выпытывал. А теперь, когда я сама хочу об этом поговорить, тебе это уже не нужно.

– О чём – об этом? Мы с тобой об ЭТОМ уже поговорили, и ты сказала, что услышала меня.

– Кое-что уточнить надо. Может быть, мне будет неприятно, но скажи ещё раз…

– Ты что, мазохистка, что ли?

– Нет. Я, вообще, не о том говорю. Не льсти так уж себе.

– А о чём? Я тебя не понимаю.

– Просто хочу провести эксперимент. Скажи, о чём я сейчас думаю? Ты ведь прочитал мои мысли.

– Нет, не читал. И не собираюсь. Это неэтично.

– Ты считаешь, что Пётр поступил неэтично, прочитав наши мысли и узнав наши уроки?

– Нет. Пётр получает информацию из другого источника.

– То есть?

– Лес ему открывает то, что он должен знать. И это мало зависит от его желания. А мне надо лезть к тебе в голову. Вот это неэтично.

– Потому что ты и так уже всё знаешь.

Макс промолчал.

– А можно спросить, что ты пишешь?

– Нет. Не сейчас.

– Неужели у тебя других слов для меня нет?

Макс пожал плечами:

– Извини.

– Значит, нет?

– А что ты от меня ждёшь? Я не пойму. Чего ты хочешь? Говори прямо.

– Макс, вот ты говорил о дисциплине. А сам…

– Что сам?

– Как ты со мной разговариваешь? Я ведь твоё начальство. Надо бы соблюдать субординацию.

– Ну, извините, Ваше превосходительство. Прикажете вытянуться по стойке смирно и отдать честь?

– Хватит ёрничать, Макс. По стойке смирно можешь не вытягиваться, а вот критиковать меня ты не будешь. Запрещаю. Понятно? У других есть такое право, а у тебя – нет. И изволь отвечать на мои вопросы чётко. Я всё сказала.

– Слушаюсь, Ваша милость. Последнее слово. Что это из Вас так дурь-то прёт? Пардоньте мой французский. Засим умолкаю.

Валя нервно засмеялась:

– Макс, ты – не джентльмен.

– Конечно, нет. Только этого не хватало. Ты мне нравилась совсем не за те качества, которые сейчас пытаешься демонстрировать.

– Так я тебе всё-таки нравилась? – спросила язвительно Валя. – Ты это очень тщательно скрывал.

– А ты – мстительная. Да, Валечка?

– Я?!

– Вы что так отстали-то? – крикнул Вадим Вале и Максу. – Только посмотрите на это!

Пока они неторопливо прогуливались, выясняя отношения, Вадим, достав свои инструменты, медленно, сантиметр за сантиметром, исследовал объект.

– Что там такое? – Валя подошла ближе и присела на корточки.

– Мы предполагаем, что здесь были древние поселения, – сказал Пётр.

– Вадик, а ты что скажешь? – спросила Валя.

– Нужно вскрывать культурный слой[6], – сказал Вадим.

– Согласен, – подтвердил Пётр.

– Техника вскрытия культурного слоя может быть разной даже в пределах одного объекта, – продолжил свою мысль Вадим. – Мы сейчас можем прикинуть, но основное решение будем принимать, наверно, когда уже приедет Глеб Борисович.

– Это понятно, – откликнулась Валя, – но мы должны же ему как-то своё оценочное мнение донести… И вообще… Профессор, между прочим, дал мне, то есть, моей группе, полное право быть самостоятельными. Ограничить в чём-то нас может только Пётр.

– Я считаю, – сказал Вадим, который явно разбирался в этом лучше других, – во-первых, надо изучить стратиграфию[7], а для этого придётся закладывать шурф[8]. Ну, это для начала…

– Согласна, – сказала Валя.

– И уже будем смотреть, куда и как пойдёт траншея. А шурф, я думаю, будет не один, – продолжил Вадим.

– Понятно, – отозвался Пётр.

Макс совершенно не понимал, что они говорят.

– Я ничего не понял, – тихо сказал он, обращаясь к Вале.

– Я тебе потом всё объясню, – так же тихо ответила Валя.

– Объектов у нас несколько, для второй группы тоже с лихвой хватит, – сказал Пётр. – В районе Мякинских пещер мы кое-что сами раскопали. Вот там очень важно будет мнение и консультация профессора Петухова.

Пётр посмотрел на горизонт, за который медленно плыло Солнышко. Через час-полтора останется только красная полоса. Медлить уже нельзя.

– Я думаю, для начала достаточно, – сказал Пётр. – Солнце скоро сядет. Надо возвращаться.

– Это хорошо, а то у меня вода кончилась, – сказала Валя, допивая воду.

Макс, Пётр и Вадим одновременно вытащили свои фляжки и протянули Вале.

– Спасибо, мальчики, – кокетливо заулыбалась Валя. – Я пока не хочу. Есть хочу! Невозможно! А вы?

– Вот честно, – сказал Вадим, – Только сейчас понял, как зверски хочу есть.

– И я, – откликнулся Макс.

Все посмотрели на Петра.

– А что вы на меня так смотрите? Тоже, конечно.

– Когда мы теперь назад вернёмся? Вот вопрос! – сказала Валя серьёзно.

– Да, проблема! Ещё какая! До темноты нам точно не вернуться. А, может, и до утра, – поддержал Валентину Вадим.

Но Пётр их быстро успокоил:

– Сейчас выйдем на опушку леса, там совсем рядом дорога. Минут через сорок - сорок пять будем в Каплино. А там нас ждёт машина. Думаю, уже ждёт. Мы здесь задержались. До сумерек точно будете в гостинице.

– А когда и где через реку будем переплывать? – спросил удивлённо Макс.

– А мы уже на этой стороне. На нашей. И время здесь идёт обычно, и всё остальное тоже без аномалий.

_________________________

[1] Киба-дачи (яп.) – стойка всадника. Статичная боевая стойка, присутствует во многих видах боевых искусств. Даёт устойчивость.

[2] Трансцендентный – находящийся за пределами реального(явного) мира.

[3] Memorabile dictum (лат.) – Достойное высказывание; памятные слова.

[4] Террикон (терриконники) – отвалы пустой породы, оставшиеся после угледобычи.

[5] …et mundos astral (лат.) - …и тонкие миры.

[6] Культурный слой – археологический термин для обозначения слоя земли, содержащего следы деятельности человека: остатки древних сооружений и т. д.

[7] Стратиграфия (в археологии) – порядок чередования напластований культурного слоя по отношению друг к другу.

[8] Шурф – вертикальная разведочная шахта.

Глава 28 Перепутье

Как часто жизнь учит нас чему-то, причиняя неудобства и огорчения, а иногда – даже боль и страдания. Стечение обстоятельств – вещь не случайная. Сегодняшними поступками мы делаем своё завтра. Что сеем сейчас – пожинаем потом. В какой-то степени мы сами творим свою судьбу. Что-то предопределено, несомненно, а что-то, сделанное не так, очень трудно исправить, но всё-таки… свободы мы имеем гораздо больше, чем нам кажется. А свобода – это отнюдь не бесцеремонность или необязательность, свобода – это естественное следование собственной воле и независимость от обстоятельств, ситуаций, людей. Да, но иметь – мало, надо ещё уметь правильно этим воспользоваться – соблюсти Закон Космического Равновесия, не причинив вреда ни себе, ни окружающему миру. Не так-то просто это, как кажется на первый взгляд. Свобода – это огромная ответственность, кроме всего прочего. Ведь есть ещё эмоции, которыми порой трудно управлять, а неуправляемые эмоции мешают сердцу быть мудрым, а разуму – светлым.

Часто, уже совершив поступок, мы думаем о целесообразности и последствиях.

Разве с вами такого не бывало? Никогда? Ну, тогда вы уже достигли достаточно высокой ступени эволюционного развития. Эмоции не имеют над вами власти, вы сами властвуете над ними. А ведь это именно то, к чему надо стремиться.

Чем больше независимости от эмоций, тем больше свободы. Той свободы, которая даёт возможность делать свой собственный выбор, не судьба делает за тебя, а ты сам принимаешь решение. Но это – только для зрелой души. Кому-то легче и проще не делать выбора, их страшит свобода, они пассивно ждут, когда кто-то сделает этот выбор за них: будь то близкие люди или случай… Или Бог. Что угодно и кто угодно, только без их воли. Но зато – никакой ответственности! Правда, в такой жизни, очень мало творчества и, соответственно, радости тоже мало.

А кто-то, наоборот, хочет – да не может, наверно, в прошлой жизни, точно не смог правильно распорядиться этой самой свободой: либо не сумел использовать свою, либо ограничивал чужую. Не посягайте на чужую свободу, иначе когда-нибудь найдётся тот, кто посягнёт на вашу.

А много ли свободы в Вашей жизни, мой друг? Так ли Вы независимы от разных обстоятельств? Может, Вам не хватает для полного счастья материальной независимости? Или Вы находитесь в плену вредных привычек? Нет? Ну, тогда я Вас поздравляю!.. А, может быть, у Вас есть зависимость от одного единственного человека? Без него Вам мучительно грустно и одиноко, а при нём Вы не можете вести себя легко и естественно, пытаетесь казаться лучше, чем Вы есть, по Вашему мнению. Вы скажете: «А что, если это любовь?» Ну, что ж, Вам, как говорится, виднее. Только любовь и эмоциональная зависимость – не одно и то же. Любовь даёт силы, зависимость – забирает их.

Задумайтесь! Часто ли Вы говорили «да», когда очень хотелось сказать «нет», теряя в этот момент свою жизненную силу. Можно зависеть и от условностей.

Всё это совсем не значит, что человек не должен испытывать сильных душевных переживаний или потребности в близких отношениях с другими людьми. Отнюдь. Просто в отношениях, связанных любовью, человек не разрушается, и уж точно не сделает другого человека залогом своего счастья или несчастья.

На самом деле, кому-то больше везёт в жизни, кому-то – меньше. Кому-то всё в этой жизни даётся легко и без усилий, а у другого – постоянная борьба и преодоление. Сколько людей, столько и судеб. И неизвестно, что лучше в конечном итоге. Ведь цель жизни человека, смысл его существования – это совершенствование Души.

***

Вот Тамаре всё давалось легко: ни трудностей, ни препятствий. Красивая, избалованная фифа. Жизнь – праздник, от вечеринки до вечеринки. По крайней мере, внешнее впечатление было именно таким. Почти каждый вечер перед ней вставал один и тот же, отнюдь не риторический, вопрос: куда пойти сегодня, в «Нирвану» или, может, в «Жемчужину».

Во многих злачных местах Тамара – личность весьма популярная, а в «Нирване», где она завсегдатай, её знают, практически, все: не только служащие, но и посетители, даже те, кто её никогда не видел, уж точно слышал о некой «царице Тамаре». Когда-то она даже гордилась этим, особенно до встречи с Максимом Соколиным.

Ах, Макс, всё-таки ты оставил какой-то след в её жизни. Хочется верить, что положительный. Судьба сводит или разводит. Но люди – не марионетки. Мы всегда вносим коррективы в судьбу, изменяя её. А в лучшую или худшую сторону, зависит от поступков и их последствий. Будем считать, что судьба сводит, а разводит нечто другое.

Первый раз судьба свела Макса и Тамару на какой-то презентации. Он был приглашён официально, а она пришла с одним из своих приятелей. Олегу, так звали приятеля, хотелось появиться с красивой женщиной, это поднимало его статус, а ей от него нужна была кое-какая услуга, поэтому и пошла на скучное мероприятие. Но всё обернулось даже очень забавно. А потом, через несколько дней, Макс встретился с Томой на Дне рождения его друга. Она уже даже не помнит, кто её туда привёл. Короче, закрутился бурный роман. Макс, как уже известно, не особо поддерживал её легкомысленное времяпрепровождение. У неё тоже были к нему претензии на постоянную занятость и чересчур «хорошие манеры». Но всё это – такие мелочи… И всё-таки год для Тамары – срок немалый. И это – год, проведённый с ним.

Но вот прошло два месяца, и она заскучала по Максу. С ним ей было спокойно и комфортно, если говорить о душевном комфорте. Романтика, сюрпризы, его искромётный юмор. Он всегда пытался сглаживать конфликт, брал всё на себя. Конечно, были и бурные ссоры, и бурные примирения. Тем не менее, от него она видела только хорошее, только доброту, нежность, уважение. С ним она могла позволить себе быть естественней, проще и добрее. Любовь ли это была? Или привычка? Скорее всего, привычка к этому самому комфорту. Но… что-то изменилось в ней за этот год. Макс становился ей необходимым. Она стала бояться. Не того, что он уйдёт от неё или разлюбит. Её страшило другое. Как бы это странно не звучало, но Тома боялась привязаться к нему по-настоящему. Этот страх был очень глубоко в ней, в самой тёмной глубине подсознания. Глупо, да? А, может, совсем и не глупо. Замуж-то она не собиралась. Вся эта семейная идиллия не для неё. И вдруг она позволила себе это осознать.

А, может быть, пришло время – осознать, может быть, это – перепутье, когда происходит переоценка ценностей и смена значимостей. Старое уже не привлекает, а новое страшит, хоть и манит. Зачем же тогда она выбрала старое? Это ошибка, которую надо исправлять. Надо ли? Для неё холодность – защита, а любить кого-то – значит, лишиться этой защиты. Всё как-то запуталось в жизни. Старое выглядит как новое, а новое как старое. Но на что-то же надо решиться…

Вечер. Тамара вяло перебирала свой гардероб. Янка уговорила пойти в кафе. В «Нирвану» Тамаре не хотелось. Да мало ли таких заведений в городе? Решили пойти в совсем недавно открытое небольшое кафе «Звёздочка», они там ещё не были.

Что надеть! Извечный вопрос. Тома решила остановиться на шёлковом брючном костюме тёмно-синего цвета с люрексом и босоножках с серебряной пряжкой. Глубокое декольте, изящная цепочка и роскошные длинные серьги подчёркивали красивую шею. Яркий макияж довершал образ. Тамара пристально посмотрела на себя в зеркало. Перламутровые тени, длинные ресницы с синей тушью, тёмно-красные губы.

– Ну, что ж, – сказала она себе, – ты выглядишь сногсшибательно, крошка.

Глава 29 Переоценка ценностей

Тихая расслабляющая музыка. Спокойные приглушённые тона. Мест свободных много, но ведь рано ещё, люди, скорее всего, подойдут. А, может, и нет. Кафе ведь новое, не все о нём пока знают.

«Максу бы здесь понравилось», – подумала Тамара.

– Со скуки можно сдохнуть! – возмущённо говорила Яна, запивая орешки коктейлем.

– Да ладно. Нормальное кафе для интеллигентных людей. Можно разговаривать, не повышая голоса.

– Мы что, сюда разговаривать пришли? Я говорила, что надо идти в «Нирвану». Там хоть подёргаться можно.

– Тебе б только подёргаться. А если просто посидеть, отдохнуть, послушать музыку.

Тамара поймала себя на мысли, что она говорила с Яной так, как когда-то Макс говорил с ней.

– Томка, что с тобой? В «Нирване» ты – любимица публики. А здесь что? Сидишь, слушаешь эту скукоту.

– Джаз.

– Чего?

– Интеллектуальная музыка. Джаз называется.

– А-а… А я думала, ты танцевать любишь. Или это уже в прошлом?

Заиграла «The shadow of your smile». Тамара загадочно улыбнулась и встала:

– Я и сейчас люблю.

– Не сходи с ума, Томка.

– Я не схожу с ума, я просто иду танцевать.

– Под это? Одна?

– Если хочешь, присоединяйся.

– Нет, спасибо.

Яна смотрела на Тамару, вдохновенно танцующую соло под медленную музыку, и думала: «Умеет же к себе внимание привлечь». Яна завидовала подруге во многом. Мимо Тамары мужики не проходили. Красивая, яркая, дерзкая. А Яне, несмотря на ультрамодные шмотки, экстравагантные причёски и переизбыток косметики, не хватало главного – внутреннего огня и той уверенности в себе, какая была у подруги. Яна уверенно себя чувствовала только в «Нирване», потому что там её хорошо знали как подругу «царицы Тамары».

Музыка закончилась, и Тамара отхватила-таки аплодисменты. Два молодых человека окружили её, проводив до столика.

– Не возражаете, если мы пересядем к вам, девчонки? – спросил один из них.

– Возражаем, – сказала Тома, садясь. – Извините, но я не знакомлюсь в кафе.

– Она шутит, ребята. Конечно, садитесь, – быстро сказала Яна, посмотрев на подругу таким укоризненным взглядом, что Тома решила уступить.

– Меня Яна зовут, а она – Тамара.

– Алексей, – показал на себя тот, что посмелей, а он – Иван.

Алексей с восхищением смотрел на Тамару:

– А Вы красиво танцуете, Тамара.

Тамара ничего не ответила, только улыбнулась.

Ребята оказались физиками, если они не врали, конечно. Ни Тамара, ни Яна в этом не разбирались, поэтому проверить не могли. Ну, физики, значит, физики. И Яна и Тамара отметили про себя, что Алексей гораздо интереснее своего друга: атлетическая фигура, а взгляд такой выразительный, проникающий. И язык у него хорошо подвешен. Правда, шуточки его какие-то заумные, уж слишком тонкие, понятные только ему самому и его другу. Тамара улыбалась из вежливости, а Яна громко смеялась над каждой шуткой Алексея, не сводя с него восторженных глаз. Иван – гораздо скромнее: коренастый, с большими руками, толстыми брахмановскими ушами, а лицо у него – ничего, симпатичное, с завлекательной родинкой над правой губой. Правда, он всё время стеснялся и прятал руки. Его неуверенность портила всё впечатление о нём. Говорил, в основном, Алексей, а Яна без конца поддакивала. Но взгляд Алексея был направлен только на Тамару. И это было заметно всем, в том числе и Яне.

– Мы выйдем на секунду припудрить носик, – сказала Яна, потянув Тамару за руку, не спуская глаз с Алексея.

– Слушай, – сказала Яна, глядя на Тамару через зеркало в достаточно просторной туалетной комнате. – Давай сразу договоримся. Тот, что Алексей – мой. Я его сразу же выбрала, как только увидела. А ты, вообще, хотела их отшить.

Тамара засмеялась:

– Это что же? Любовь с первого взгляда? Ты меня извини, конечно, Ян, но мне кажется, что он тебя УЖЕ не выбрал.

– Но ведь ты же мне поможешь?

– Как? Он всё время на меня смотрит. Может, мне уйти?

– Просто не обращай на него внимание. Займись Иваном.

– А чего ты мне приказываешь? Никем я заниматься не собираюсь. Не я их за стол пригласила.

– Я не приказываю, я прошу.

– Мне кажется, что на сегодня хватит. Пора расходиться. В конце концов, ты можешь дать Алексею свой телефон.

– У меня другое предложение. Короче, Том, берём этих ребят и едем в «Нирвану». А там можешь уходить. Попросишь Ивана тебя проводить, и иди себе домой.

– Что значит, берём? Они что, предметы неодушевлённые?

– Я предложу, а ты поддержишь… Ничего, пойдут, как миленькие. Никуда не денутся. Пойми же ты, наконец, я с Алексеем собираюсь развлечься… Том! Пожалуйста! Ну, Том! Я тебе всегда уступала. А вот сейчас чувствую, что это мой человек. Я, в отличие от тебя, хочу замуж. Может, это моя судьба!

– Ладно. Пошли. Только ради тебя.

***

Тамара видела десятый сон, когда зазвонил телефон. Она открыла глаза: «Что это? Кто это?», посмотрела на часы: пять минут третьего. Телефон продолжал настойчиво трезвонить.

– Алло!

– Томка! Ты?

– Нет, не я. Ян, ты озверела совсем?! Я сплю давно.

– Здесь такое произошло! Офигеть! Я только домой пришла.

Яна почти кричала в трубку. В её голосе была разнообразная палитра чувств: и радость, и удивление, и ужас, и возбуждение, и удовлетворение прожитым днём, и острое желание поведать об этом подруге.

– Да что случилось-то? Мне на работу завтра вставать, вернее, уже сегодня. Да и тебе, по-моему, тоже.

– Что ты, как старая бабка. Успеем выспаться. Здесь такая драка была! Как только ты вышла из «Нираваны», – Яна вдруг захохотала.

– Что ты ржёшь?

– Ты только вдумайся в эти слова: вышла из нирваны.

– Не хочу я вдумываться. Давай короче.

– Короче. Алексей почти сразу же пошёл за тобой. Ты скажи, куда ты делась-то?

– Да какая разница? На остановку пошла, на «Тимура».

– К Соколину?

– Почему к Соколину-то? На остановку, я сказала.

– Напротив же остановка ближе.

– Мне не надо ближе. Мне надо было, чтоб меня никто не преследовал.

– А, ну да, правильно. Ты Генку на улице видела, когда уходила?

– Какого ещё Генку?

– Шарифа.

– Какого Шарифа?

– Генку Шарифова. Когда Лёшка выбежал за тобой…

– Да какой Лёшка-то?

– Том, ты не проснулась ещё что ли? С кем мы познакомились в «Звёздочке»? Лёшка и Ванька. Вспомнила? Так вот. Когда Лёшка побежал за тобой, там Генка стоял. Лёшка у него спросил, мол, девушку Тамару не видел? Куда она пошла? Ну, царицу Тамару? А Генка чуть пьяненький был и говорит, я, говорит, тебе за царицу Тамару… И хотел в лицо ему, то есть, Лёшке, кулаком, а тот спортивный – увернулся. Лёшка Генку отодвинул, а тот пьяненький – упал. Генкины ребята набежали, на Лёшку наехали. А тут Ванька – как раскидает всех. Да так аккуратно, как профессионал. Я испугалась до ужаса! Пожалела, что тебя нет. Кто-то милицию вызвал, мы убежали, представляешь? Короче, Томка, они, оказывается, спортсмены. Ванька – крутой! Что было, Томка, полный адреналин. Я тебе Лёшку уступаю, не мой это человечек. А вот Ванька в душу запал. Ты бы его видела! Том, не ругайся. Я Лёшке твой телефон дала. Ну, всё, пока. До завтра. Спокойной ночи!

«Ни фига себе – повороты! – подумала Тамара. – Не могла до утра дотерпеть со своими новостями. Телефон на ночь буду отключать!» Тамара легла, надеясь снова заснуть, но уже не получалось. Она вспомнила вчерашний вечер и свой необдуманный поступок. То, что она сделала, было ей совершенно не свойственно. Раньше она бы так ни за что не поступила.

Выйдя из кафе, Тамара быстро побежала по знакомой тропинке между дворами, прямиком к дому Макса, пытаясь себя уверить, что бежит на остановку. Нет, она не собиралась к нему заходить, просто хотелось посмотреть на его окна.

В окнах было темно, никакого движения. Неужели он уже спит? Не может быть! Рано ещё. Наверное, сидит себе в кабинете и пишет свои книжки. У Макса трёхкомнатная малогабаритная квартира. Все комнаты маленькие и смежные. Кабинет вообще малюсенький, окнами выходит на другую сторону. Тамара обошла дом. Там тоже темно. А, может, его ещё и дома нет, или он не один.

«К нему я идти не собираюсь», – сказала себе Тома.

Но какая-то сила заставила её подняться на третий этаж и позвонить в дверь.

«Какой кошмар! Что я делаю?»

Тамара звонила долго, даже постучала несколько раз, но тщетно. Дверь открылась, только это была не дверь Макса, а соседская.

«Какой позор!» – промелькнула мысль.

– Здравствуйте, – сказала Тамара, узнав соседку Макса – Антонину Андреевну.

– Здравствуйте, – ответила соседка. – Вы к Максиму Александровичу?

«И так понятно, к кому. Чего она спрашивает?»

– Да, к Максиму Александровичу.

Соседка оглядела Тамару с ног до головы, отметив про себя её блестящий костюм и яркий макияж.

– А его нет. Он уехал. Надолго. Может быть, на месяц, может быть, на два. Я точно не знаю.

– Куда уехал?

– В экспедицию.

– Спасибо. До свидания.

– Тамара, кажется? – вдруг спросила соседка, когда Тома уже подошла к лестнице. – Он может позвонить. Что-нибудь передать?

– А можете Вы мне его телефон дать? Он же откуда-то звонит?

– Хм… он звонит с почты по междугородке.

– Извините… Не говорите ему ничего.

Тома выбежала на улицу, тут же поймала такси. Она ругала себя за этот глупый поступок. Зачем было подниматься? Ну, что за идиотка?

Водитель периодически поглядывал на Тамару. И, наконец, решился спросить:

– И что же мы такие грустные? А? Красавица?

Тамара зло взглянула на парня:

– Смотрите на дорогу.

– Какая серьёзная девушка.

Тома была совершенно не настроена на глупые разговоры с таксистом. Благо, ехать недалеко.

– Здесь направо, следующий подъезд.

Машина остановилась прямо под окнами Тамары.

– Спешите домой?

– Возьмите, – Тамара протянула таксисту приготовленные деньги и открыла дверь.

Таксист попробовал ей помешать.

– А, может, скажите, как Вас зовут?

– Руки! – крикнула Тамара, испепеляя таксиста недобрым взглядом, внутри неё всё клокотало от бешенства. – Сдачи не надо.

Она выскочила из машины и молнией взлетела на второй этаж.

«Ох уж эта Янка. Зачем разбудила? Надо постараться снова заснуть», – подумала Тома. Ещё она думала о том, что Антонина Андреевна, скорее всего, расскажет всё Максу. На этой мысли она уснула.

Ей приснился Макс, как будто он был влюблён в неё, как раньше. Они были вдвоём в пустом зале с высоченными потолками. Он поцеловал её, поцелуй был долгим и сладким, а потом Макс достал из кармана кольцо, чтобы надеть ей на палец, но кольцо выскользнуло и покатилось. Тамара бежала за кольцом, которое катилось и катилось. А она всё бежала и бежала. Макс крикнул ей: «Да брось ты это. Что лучше – кольцо или я?» Кольцо вдруг остановилось, и Тамара подбежала, чтобы взять его, но как только она нагнулась, кольцо упало в тёмную бездонную яму. Потом она бегала и искала Макса, но его нигде не было. А вокруг было темно и жутко.

Зазвонил будильник. Тамара проснулась с ужасным чувством потери чего-то очень и очень дорогого.

Глава 30 Был вечер, и было утро

Максим проснулся и посмотрел на часы. Ничего себе! Уже полдевятого. Впечатления вчерашнего дня, обработанные подсознанием, вылились в абсолютно осознанные идеи. Это касалось не только следующей главы его книги, но и статьи для журнала «Наша планета». Хотелось приступить к делу, как можно скорее. Но организм вдруг потребовал заправки и, поразмыслив немного, Макс заключил, что мудрым решением будет всё-таки – сначала позавтракать, мозгу нужно топливо. Единственное, что он сделал немедленно, это внёс в тетрадку несколько важных пометок. Остальное терпит.

В два часа все приглашены на обед к Петру, значит, до обеда – свободное время, а в свободное время Макс собирался материализовать свои идеи в письменные строчки.

«Странно, – подумал Макс, – никто не заходит. Неужели все спят?» Да-а, нагулялись вчера. И даже неугомонная Валя-Валентина притихла в номере напротив.

Макс принял душ и быстро одевшись, пошёл в соседнюю комнату к Вадиму. Проходя, стукнул два раза и к Вале. Вадим с полотенцем на шее открыл дверь:

– О! Макс! Заходи. Только рубашку наброшу. Надеюсь, ты ещё не завтракал?

– Не-а.

– А Валентина, наверно, внизу ждёт?

– Я не знаю, где Валентина. Дверь не открывает.

– Постучи ещё.

Макс подошёл к Валиной комнате, и на этот раз он был более настойчив. Дверь открылась. Заспанная Валентина с растрёпанными волосами протирала глаза, пытаясь окончательно проснуться. На ней была пижама голубого цвета в розовый и белый цветочек и мягкие тапочки с большими белыми помпонами.

– Ну, что, спящая красавица, завтракать пойдёшь? – спросил Макс.

– Идите без меня. Я – потом, – пробубнила Валя и закрыла дверь.

Накануне вечером, добравшись до Каплино, усталые и голодные путешественники были обрадованы приятным сюрпризом. Пётр, посмотрев на ребят с улыбочкой, произнёс:

– Зайдём к дядьке моему – Дмитрию Васильевичу. Там нас накормить обещали.

В избе Дмитрия Васильевича Назарова их ждал настоящий деревенский ужин: картофельный суп с лучком, сваренный в русской печке. Такой вкуснятины ребята никогда и не пробовали.

Таисия, жена Дмитрия Васильевича, поставила на стол горячий чугунок, хлеб и деревенское молоко:

– Кушайте, ребятки. Всё своё, с огорода: картошка, морковка, зелень. Коровка Дунька, матушка наша, молоко даёт. Это с вечерней дойки.

– А хлеб-то какой вкусный! – сказала, откусив горбушку, Валя.

Все закивали. А Пётр добавил:

– Хлеб тоже сами пекли. Тётя Тася постаралась или Настя.

– Таисья с Настей и пекли, – ответил Дмитрий Васильевич, а потом пояснил: – Настя – это дочка наша. Она-то этот супчик для вас и сварила. Да вот не дождалась.

– А чего ж не дождалась-то? А, дядь Мить?

Дмитрий Васильевич был родственником Петра, а точнее, дядей по матери. Петина мама, Ирина Васильевна Китриш – урождённая Назарова.

– Да вишь, какая история, Петь. Игорь Иванович – твой отец, нашёл двух мужиков. Вышли из леса мокрые, как не в себе, совсем невменяемые. Говорили, что лес, мол, их чуть в болоте не утопил. А болот-то там никаких сроду не было. Говорили: с острова на остров перебирались, и на каждом острове из них будто душу вынали и клятвы какие-то требовали. Кто? За что? Не понятно. Разобраться надо, что же произошло. Вот и поехали. Ванька Кавалеров с братом и Настя.

– А где это было? – спросил Пётр.

– В двухстах саженях от Столбовой.

– А что за мужики?

– Один – мякинский, а другого никто не знает. Вроде, ваш, ногарский.

– А при них что-нибудь было?

– Да не знаю я, Петь. У отца спросишь.

– Красивая какая – эта Таисия, жена Дмитрия Васильевича, – произнёс Макс, сидя уже в машине.

– Ты ещё дочку не видел – Настю, – ответил с гордостью Пётр.

***

Макс и Вадим сидели за столиком возле окна и не спеша доедали вкусные сырники, запивая горячим кофе. Вчерашний день оставил у всех неизгладимое впечатление. Было, что обсудить.

– Слушай, Макс, ты так и не рассказал, что же ты там высматривал, пока мы сейдом занимались? – спрашивал Вадим.

– Цветок увидел необыкновенный. Таких не бывает. Сначала он запахом своим поманил. Запах такой сладкий, нежнейший, но не приторный. А лепестки, я насчитал девять штук, разноцветные, бархатные, – задумчиво проговорил Макс.

– Я так и подумал, цветочки собирал. Надо же! Я и не знал, Макс, что ты такой сентиментальный. Но, собственно, тебе положено. Ты – писатель. Покажешь свой цветок-то?

– Да как же я тебе покажу-то? Я его срывать не стал. И при чём тут сантименты? Это просто красота. Настоящая красота русской природы в своём многообразии. Я там много видел такого, чего никогда не видел раньше. Так что сентиментальность тут ни при чём.

– Да, Макс, цветочки и красота природы – это всё хорошо, это всё красиво. А вот пещера! Пётр ведь ничего толком пока не объяснил. Да и тропинка, на которой люди исчезают, нервы пощекотала. Что за феномены? Что ты думаешь об этом?

– Не знаю. Кое-что предполагаю…

– Поделись.

– Я думаю, всё дело в древних поселениях. Вот когда раскопаете, тогда и загадка разгадана будет. Но это пока мои предположения.

К столику подошла причёсанная и умытая Валя в спортивном костюме с подносом в руках и громко сказала:

– Вот вы где!

Вадим видел, как подошла Валя, поэтому отреагировал спокойно, а Макс, сидевший спиной, чуть не поперхнулся:

– Ты что ж так кричишь? Напугала прямо.

– Ах, какие мы нежные, – периодически Валя показывала свой несносный характер.

– Приятного аппетита, – подчёркнуто вежливо сказал Макс. – Вы меня извините, я вас покину.

– Стой. Ты куда? – спросила Валя строгим начальственным тоном, ставя свой поднос на стол.

– Работать, – коротко ответил Макс.

– Полвторого встречаемся в холле, не забудь, – Валя продолжала в той же тональности.

– Слушаюсь, товарищ начальник. Можно идти? – спросил Макс.

– Иди.

– Благодарю, мадам.

Макс ушёл, а Валя подумала про себя: «Ну, погоди же! Посмотрим, что ты скажешь дальше». В голове у неё созрел какой-то грандиозный план относительно Макса. Ехидная улыбочка говорила о том, что этот план был совсем не добрым. Она механически поедала свои сырники, не слыша, что говорил Вадим и не обращая на него никакого внимания. Её сейчас занимали собственные мысли.

Валя чувствовала, что отношения с Максом стали какими-то странными, похожими на карточную игру. Это неожиданное сравнение пришло внезапно и очень ей понравилось. В ней проснулся азарт! Первая партия была проиграна. Но Валя не думала сдаваться. Ещё тот стратег! Сейчас важно рассчитать все ходы. При относительно слабой позиции у неё есть ещё очень сильная карта. И этим надо воспользоваться. Ошибок больше не будет. Душа требовала реванша. Валя собиралась пойти со своего главного козыря. И в этой партии она рассчитывала только на победу.

Вадим, понимая, что его не слушают, медленно цедил свой кофе, наблюдая за Валентиной.

«Что за бомбу она готовит? – думал Вадим. – Вид у неё заговорческий».

Валя то прищуривалась, то, наоборот, раскрывала глаза слишком широко, глядя прямо сквозь Вадима, как будто он был стеклянный. Это выглядело в меру таинственно – в меру смешно.

– Ва-ля! – позвал Вадим, двигая раскрытой ладонью перед её глазами.

– Ну, что ещё? – Валя, недовольная тем, что её отвлекли, зло посмотрела на Вадима.

– Он тебе нравится, да? – вдруг спросил Вадим.

Валю как будто током ударило.

– Кто? – спросила она.

– Макс, – спокойно сказал Вадим.

– Что ещё за глупости! С чего это ты взял?

– А это заметно.

Валентина перестала есть, она сидела, уставившись в одну точку в каком-то ступоре, не зная, что говорить. Вадим встал:

– Извини, Валь. Я пойду. Встретимся в холле полвторого. Пока.

– Встретимся в холле, – машинально повторила Валя.

«Странно, – думала Валя. – Почему заметно? Ведь всё прошло. Я просто хочу поставить его на место. Слишком много он себе позволяет. Подумать только… Критиковать меня вздумал. Нет… Я это так не оставлю. Никакая это не меланхолия, а всего лишь месть! И Вадька этот вечно лезет туда, куда его не просят. И этому тоже достанется. Мало не покажется».

А вот что касается меланхолии, в её понимании….

Накануне вечером она действительно думала о Максе, но почему-то уже не чувствовала того, что ещё днём так волновало её душу. Она по-прежнему хорошо относилась к Максу, может быть, даже восхищалась им, но это было совсем другое чувство: личное, тёплое, но всё-таки дружеское. Всё это так. Но поставить его на место придётся!

Валентина пока не осознавала, что волшебный Лес коснулся её души. Что та боль, которую она почувствовала после слов Макса, могла бы быть намного сильнее и острее. Он правильно выбрал место и время для разговора. Лес смягчил всё, а потом просто забрал боль. А в пещере Валя получила свой урок и предупреждение: не продолжать игру, пока есть возможность закончить всё безболезненно.

Но всё это ей ещё предстоит осознать. Ведь Лес не может сделать за неё её часть.

Макс, вернувшись в свою комнату, достал тетрадь, и все идеи быстро превращались в слова, строчки, абзацы, заполняя белые листы один за другим. Он ловил стремительный поток информации, который летел на него, подобно каскадному водопаду. Шумя, звеня и захлёбываясь, перегоняли друг друга капли, струи, потоки. Четыре часа пролетели как одно мгновение.

Глава 31 Предатель или жертва

Женщина с огромными тёмными глазами стояла у окна, закутавшись в шаль. Бледное лицо её выражало муку. Эта бледность была неестественной, страдальческой. Прежняя красота померкла, волосы потемнели, глаза потускнели. В этой женщине чувствовалась какая-то непоправимая безысходность и неотвратимая неизбежность чего-то. В то же время, казалось, что постоянная мысль или воспоминание мучительно сверлит её сознание, не давая покоя и передышки. Перед её глазами, один за другим, вставали образы из прошлого…

Она сделала всё, что он просил, выполнила всё, что хотел её драгоценный Иво. Ради него она совершила предательство. А он… разве оценил это? Нет! Он хотел избавиться от неё!

Да… Вы правильно поняли. Это была Анна. За то, что она жива, ей надо благодарить невысокого акла по имени Муцал.

В тот момент, когда Иво занёс над ней кинжал, Муцал остановил его руку:

«Не торопитесь, рыцарь-командор. Она нам ещё не раз пригодится. Я даже знаю, как».

Он наклонился к нему и что-то прошептал. Видимо, слово Муцала имеет вес даже для рыцаря-командора, раз он послушался его.

У Анны было полуобморочное состояние. Ей заткнули кляпом рот, перебросили через седло и увезли в неизвестном направлении доверенные конники Зепара. Её поселили в небольшой башенке в Амадасе с решётками вместо окон. Анна никак не могла вспомнить, как она оказалась в этом месте. Её исправно кормили, она могла даже прогуливаться на верхней галерее, куда через небольшие отверстия в стене проникал воздух. Но это была её тюрьма. Анна не знала, что её ждёт. Её пугал каждый новый день.

Долгое время ничего не менялось. Башня и впрямь была похожа на тюрьму. Света здесь мало. Не с кем словом перекинуться. Странные личности, приносившие ей еду и другие необходимые вещи, вызывали у неё дикий страх, и она не смела с ними заговорить. Она потихоньку начала сходить с ума.

Много времени прошло прежде, чем Иво появился в этом мрачном месте. Жизнь опять приобрела для неё смысл. Анна боялась его и всё-таки хотела видеть. Рыцарь-командор посетил её всего несколько раз, но ему без труда удалось убедить её, что он никогда и ни за что не собирался её убивать. Ей ничего другого не оставалось, как поверить ему. Он пропадал надолго, но снова возвращался. И снова пропадал.

Однажды он пришёл утром, и это утро было самым счастливым для Анны. Она узнала в нём Иво таким, каким он был, когда пытался очаровать её. Казалось, он соскучился и не мог оторваться от неё, забыв о службе, долге, о семье. Он сказал, что будет приходить часто. Анна почувствовала прилив сил, радость жизни! И все эти страдания, жертвы, пролитая кровь – всё это ради этих незабываемых мгновений. Один его поцелуй стоит крушения всего мира!

– Я смогу быть счастливой. Мы же любим друг друга. Надо забыть прошлое, – думала Анна. – Это великая любовь! Такой любви ещё не знал мир! А великая любовь требует больших жертв. Он ведь сказал, что жертвует ради меня ещё большим. И я верю ему. Мой рыцарь! Я навеки твоя!

В течение месяца Зепар стал приходить к ней почти каждый день, снова приучая её к себе, вливая в неё тонкий яд обольщения и сладострастия. Анна повеселела, её глаза опять заблестели. Она была ещё достаточно красива, но эта красота была совсем не той, что прежде. Между бровями пролегла глубокая неровная морщинка, которая делала выражение её лица совсем не добрым. В ней уже не было той наивности и юной непосредственности, не было нежности и чистоты, а была только всепоглощающая страсть, направленная на него, на её рыцаря. Он был центром её вселенной, он был её жизнью.

– Я прикажу, моя дорогая Анна, принести тебе новые наряды. Что тебе ещё надо?

– Мне надо только одно! Чтобы ты был со мной всегда!

– Ты ведь хочешь стать моей женой?

– Ах, Иво! – закричала Анна. – Мой рыцарь-командор, я так люблю тебя!

Она была вне себя от счастья. Он взял её за руку и произнёс:

– Выслушай меня, дорогая. Прежде, чем это произойдёт, мы должны сделать с тобой одно очень важное дело. Только после этого я смогу познакомить тебя со своей семьёй. Наши враги не хотят мира с нами. Они мечтают нас уничтожить.

– Уничтожить? – переспросила Анна.

– Мне жаль, что твой отец стал их жертвой.

Анна опустила голову, в её глазах заблестели слёзы.

– Что с тобой?

– Я вспомнила отца.

– Твой отец погиб от рук ириев.

– Но ведь я сама дала ему сонное зелье.

– Снотворное не убивает. Ты хотела его спасти. А эти звери – ирии убили его. Они заслуживают смерти.

– Значит, я не виновата?

– Нет. Ты сделала всё, чтобы спасти его. Теперь ты можешь только мстить!

– Я?!

– Твой долг – отомстить за отца. Только после этого ты станешь частью моего народа, моей семьи.

Зепар встал и подошёл к окну, на котором были толстые решётки. Он попробовал решётку на прочность, потом повернулся к Анне и сказал:

– Сегодня тебя перевезут в другое место. Оно гораздо лучше. У тебя будет хорошая еда, красивые наряды и даже слуги. Каждый день к тебе будут приходить учителя. Тебя будут готовить к тому, чтобы ты могла стать мне достойной женой. Но сначала тебя научат, как отомстить за отца.

– А ты будешь приходить?

– Конечно, дорогая. Не так часто, как мне хотелось бы. Но помни, что я всегда думаю о тебе. И ещё. Чем лучше ты будешь учиться, тем быстрее ты приблизишь день нашего великого счастья. Ты станешь женой самого рыцаря-командора Зепара Вона.

– Мой рыцарь!

– За тобой скоро приедут. Ни о чём не волнуйся. Да и мне давно пора. Военный министр, мой отец, ждёт меня сегодня.

– Зепар! – Анна впервые назвала Иво этим чужим именем, но это ведь было его настоящее имя. – Твой отец тебя так называет?

– Отец зовёт меня Зуи.

– Зуи, – повторила шёпотом Анна, закрыв глаза. – Мой Зуи!

Выйдя из башни, рыцарь-командор увидел высокую женщину с тонкой талией, затянутой ремнём.

– Эрдна! – позвал он.

– Да, – мгновенно отозвалась она.

Это была женщина-акл. Довольно привлекательная особа в тёмно-зелёном платье, отделанном коричневой кожей. Её длинные и очень сильно вьющиеся рыжие волосы были причудливо заколоты сбоку. Рыцарь-командор не без удовольствия оглядел её. Точёная фигура, аккуратно вырисованные тонкие брови и красные губы, покрытые перламутровым блеском.

– Ты прекрасна, Эрдна!

– Неужели? Давно ты не замечал этого, – сказала Эрдна, пристально глядя на рыцаря-командора.

– Я всё замечаю.

Женщина слегка улыбнулась. Взгляд её лукавых, чуть-чуть раскосых глаз цвета чая с желтоватыми крапинками был игривым и загадочным. Но загадкой для рыцаря-командора эта особа давно перестала быть.

– Ты всегда должна быть с ней. Учись, перенимай. И учи её. Я надеюсь на тебя.

– Зуи! Скажи, а кто лучше? Она или я?

– Вкус у всех разный.

– А для тебя?

– Конечно, ты. Иди к ней.

Муцал, который неотступно следовал за рыцарем-командором, подошёл ближе, подведя коней.

– Господин командор, министр ждёт нас.

– Я отправлюсь к отцу один. А ты, мой друг, скачи в Болион, – он достал из кармана запечатанное письмо и протянул Муцалу. – Передашь вот это господину Абриэлю Софо. И сразу же назад в Амнистри.

Муцал поклонился, собираясь мгновенно исполнять приказ.

– Подожди, – рыцарь-командор понизил голос. – То, что он тебе даст – великая ценность, которая поможет нам взять Иргард и Араим. Довезёшь в целости и сохранности. Помни, в твоих руках наша победа.

Глава 32 Посыльный из Амадаса

Преданный Муцал, получив письмо из рук рыцаря-командора, сразу же помчался в резиденцию Софо. Ведь Амадас – это, по сути, пригород Болиона. Около получаса средней рысью – всё, что разделяет два места.

Абриэль Софо – государственный чиновник, и дел у него невпроворот. Кроме инспекции зданий, на нём ещё тюрьмы, тантуры и лаборатории. В принципе, господин Сат всегда был доволен его работой. Но сегодня утром главный министр вызывал его к себе и отчитывал, как мальчишку. Не за работу. Нет. А за недостойное поведение на собрании Высшего Совета Навгуров, за несдержанность и излишнюю эмоциональность.

– Я прекрасно осведомлён о ваших, более, чем нежных отношениях с небезызвестной нам всем персоной, – говорил Сат. – Не стоит так откровенно показывать всему высокому собранию свою исступлённую увлечённость этой, очень достойной, особой. Я здесь Вас понимаю. В конце концов, берите пример с предмета Вашей страсти. Упомянутое нами лицо… не будем называть имён… превосходно умеет контролировать свои эмоции и проявлять хладнокровие, где это нужно. Советую Вам делать то же самое.

Встреча закончилась тем, что Софо обещал Сату вести себя сдержанней.

– О, моё упоение! – думал Софо. – Где же ты? Почему не отвечаешь на письма? Ты делаешь меня безумцем.

Мысли так далеко увлекли его, что он не сразу услышал стук в дверь. Стук повторился снова.

– Войдите, – громко крикнул Софо.

В кабинет вошла девушка. Она единственная из служащих Софо не являлась аклом. И, тем не менее, он ей доверял больше, чем другим. Но на это были причины.

– Господин Софо.

– Что, Хара? Что тебе надо?

– К Вам посыльный из Амадаса.

– Из Амадаса? Скорее пригласи его.

«Это от него, я уверен», – подумал Софо.

– Господин! – сказал вошедший Муцал и поклонился, сделав пару изысканных реверансов.

– Письмо! – крикнул Софо, протянув руку, не обращая внимания на все эти выкрутасы.

– Прошу, господин! – Муцал отдал Софо конверт и снова низко поклонился.

Схватив вожделенное послание, Софо быстро отошёл к окну. Его глаза лихорадочно блестели. Прочитав, он поцеловал долгожданный листок, потом перечитал ещё раз.

Муцал тихо и терпеливо ждал. Софо медленно повернулся и пристально посмотрел на гонца.

– Тебя зовут Муцал?

– Так, Ваша милость.

– Я знаю, ты давно служишь дому Вонов.

– Очень давно, мой господин, – охотно подтвердил гонец.

– Насколько же давно?

– Господин Зепар вырос на моих руках, мой господин.

– Это прелестно. Рыцарь-командор пишет мне, чтобы я оказал тебе достойный приём. Я сейчас же распоряжусь, мой друг. У тебя будет сегодня хороший ужин и хороший отдых. Ты ведь не просто слуга, ты – друг моего Зуи.

– И даже наперсник, – гордо и с достоинством произнёс Муцал.

При этом он низко поклонился, показывая глубокую преданность.

– Но умоляю Вас, господин Софо, не беспокойтесь. Я сразу же возвращаюсь. Это очень важно.

– Ну, хорошо. Ты ведь подождёшь, пока я напишу ответ? Это займёт несколько минут.

– Разумеется, мой господин. Но рыцарь-командор упоминал о секретном веществе…

– Да, он пишет об этом.

Софо нажал на кнопку в столе, и раздался громкий звук. На звук пришла Хара.

– Позаботься, пожалуйста, чтобы нам никто не мешал.

Хара кивнула и вышла. Софо показал Муцалу на огромный диван с мягкими подушками:

– Присаживайся. Отдохни некоторое время. Я скоро.

И он вышел в смежный кабинет, чтобы написать ответ.

Через несколько минут Софо уже вручал Муцалу письмо и маленькую коробочку с неизвестным веществом.

– Прошу, мой друг. Нашему дорогому Зуи лично в руки. А это, – он показал на коробочку, – экспериментальный экземпляр. Внутри есть подробная инструкция. На словах передай, что требуется достаточно много человеческой крови, чтобы активировать его. И помни. Это великая драгоценность. Береги как зеницу ока.

– Не беспокойтесь. Я всё сделаю, – услужливо ответил Муцал и, обернувшись на дверь, тихо сказал: – Господин Софо, у Вас служит женщина.

– Хара?

– Она – человек.

– Я знаю.

– Будьте осторожней. От людей исходит опасность.

– Не волнуйся. Хара не опасна, – сказал Софо и подумал: – Что ж вы так их боитесь?

– Желаю здравствовать, мой господин.

– Передай ещё, – Софо закусил губу и сжал одну руку в кулак.

– Слушаю, мой господин.

– Передай, что я скучаю, – выпалил он страстно и резко отвернулся к окну. – Всё, иди.

Муцал поклонился и вышел.

Глава 33 Амнистри

День клонился к вечеру. Муцал всё пришпоривал уставшего жеребца, конь странно косился на всадника, тяжело дыша. Нельзя останавливаться, нет времени отдыхать. В Амнистри надо быть первым. Муцал обещал точно выполнить все поручения Зепара Вона.

Не часто среди аклов можно встретить такую фанатичную верность, но Муцал был воистину предан дому Вонов. Он служил этому семейству исступлённо, самоотверженно, с неистовством до самоотречения. Не понятно, что им двигало. Возможно, отсутствие собственной семьи. Ведь ближе Вонов у него никогда никого не было. А, может быть, он расценивал своё служение как высочайшую миссию. Скорее всего, это так. Зепара Вона он считал гениальным и невероятно гордился этим. К воспитанию этого парня он приложил свою руку, а также силы и нервы. Уж точно больше, чем его отец – военный министр Гурлий Вон.

Конь хрипел, но продолжал бег, подчиняясь воле наездника. «Как бы не загнать», – подумал всадник и осадил взмыленное животное, заставляя с галопа перейти на шаг. Обрадованный конь перестал хрипеть, отдыхая на шаге. Муцал дотронулся до груди. Во внутреннем кармане, завёрнутая в платок, лежала драгоценная коробочка, он ощущал её сердцем. На горизонте, наконец, показались башни туманного алькасара[1].

Небольшой замок на окраине Амадаса, в местечке, которое навгуры называют Амнистри, принадлежит рыцарю-командору. Амнистри, в переводе с древнего наречия навгуров-греев – высшей, аристократической прослойки правящей элиты, означает «туман». Греи всегда имели свой собственный язык. Это – одна из их привилегий.

Рыцарь-командор сам лично нарисовал план замка и расположение комнат, явных и скрытых. Потом был нанят архитектор и инженер. Эти люди жили, пока строился замок. И вот теперь стоит он величественно и грозно. Стоит на крови. Зепар Вон принёс жертву своим жестоким богам, обильно полив кровью эту землю. Рабы, что строили Амнистри, сразу же были умерщвлены. Никакой жалости к этим беднягам, которые, работали в кандалах, рыцарь-командор не испытывал. Это его рабы! А рабы – уже не люди, а собственность господина, их хозяина. Он просто приказал выкупить их в разных тюрьмах. Это не составило труда. Ведь тюрьмы переполнены.

Именно здесь рыцарь-командор решил поселить Анну. Замок хорошо охраняется, к тому же, обнесён двойным кругом крепостных стен. Внутри много потайных комнат, скрытых переходов и дверей, спрятанных в шкафах. Строители унесли в могилу все тайны, связанные с замком. Страшный, жуткий подвал – единственный свидетель убийств, свидетель молчаливый, но даже если бы у него был язык, он бы всё равно молчал – некому говорить, ведь туда не ходит никто кроме самого рыцаря-командора. Муцал не в счёт.

Возможно, мрачные серые стены тоже кое-что знают. Когда смотришь издалека, сердце замирает от ужаса. Кажется, что много тёмного зла скопилось там, внутри. Настолько много, что эта плотность ощущается за пределами замка за версту. Нормальный человек обошёл бы стороной такое безрадостное место. Но это только внешнее впечатление.

Когда заходишь внутрь замка, ощущение ужаса мгновенно пропадает. В комнатах и залах достаточно уютно и даже гламурно. Внутренний дворик с фонтаном и садиком тоже очень мил.

*** Анна ехала в красивом экипаже с собственной служанкой в замок своего будущего мужа. Наконец-то сбываются все её мечты. Любовь, знатность, богатство. Она ощущала себя почти королевой. Правда, пришлось многим пожертвовать. Что поделаешь… Война. Ей нужно было выбрать, на чьей она стороне. И она смогла сделать единственно правильный выбор. Анна гордилась собой. Гордилась положением своего возлюбленного. Все горестные дни позади. Она выдержала, вытерпела, выстояла. И вот – награда за все муки. Цену она заплатила сполна. Впереди её ждёт счастье и богатство.

В своих мыслях Анна уже видела себя женой рыцаря-командора, самого восхитительного мужчины во всей Вселенной. Он больше не будет делать тайны из их любви, а будет любить её открыто, называя своей законной женой. И очень многие люди и даже аклы будут склонять свои головы перед ней, супругой самого рыцаря-командора Зепара Вона.

«Я рождена, чтобы любить его безмерно! Это – мой жребий. Я рождена, чтобы править и повелевать. Моей воле подчинятся многие. Я рождена под счастливой звездой!» – восторженно думала Анна.

– А ты что это улыбаешься? – спросила вдруг Эрдна.

Она сидела напротив Анны в экипаже и удивлённо смотрела на эту невысокую и худенькую девчушку, стараясь понять, что же в ней такого интересного, что Зуи обратил на неё своё внимание. Анна, вздрогнув, зло посмотрела на Эрдну.

– Что? – переспросила Анна.

– Я говорю: чему улыбаешься. Расскажи. Вместе посмеёмся. А то скучно как-то.

– Изволь говорить мне «Вы». Поняла? Ты – всего лишь служанка, а я – твоя госпожа, – с невероятным апломбом проговорила Анна, высоко задрав свой носик.

– Ты?! Госпожа?! – Эрдна захохотала. – Одурела что ли? Где это видано, чтобы аклы были слугами человеков, этих червей? Вот сумасшедшая. Скорее, это я – твоя госпожа.

Анна опешила.

– А Иво, то есть, Зуи сказал, что у меня будет служанка, – сказала растерявшаяся Анна.

– И ты решила, что я и есть твоя служанка. Очень опрометчиво, – сказала Эрдна сквозь смех. – Да успокойся ты. Будет-будет у тебя служанка в замке, только из твоих. А вот подружками мы, может быть, и станем, но только потому, что Зуи попросил меня.

– Мой Зуи? Что у тебя с ним?

– Ха-ха… Мой Зуи… Да ты никак ревновать вздумала… Остынь! И повежливей со мной, а то, боюсь, твоё своеволие Ему не понравится.

– Извините.

– То-то… Ну, что ж ты перестала улыбаться? Ссориться нам нельзя.

– Почему?

– Потому что нам придётся вместе поработать для Него. Ты же хочешь угодить Ему?

– Вы говорите о Зуи?

– Ну, о ком же ещё?

– Да, хочу… А он Вам тоже обещал, что женится?

– Нет. Это он только тебе обещал.

– А как Вы думаете, он действительно исполнит своё обещание?

– А ты уже в нём сомневаешься? Ну, конечно же, исполнит, – ответила Эрдна с ехидной ухмылкой, а про себя подумала: «Как же? Исполнит он. Дурочка!»

– А что я конкретно должна сделать? – спросила Анна, вспоминая недавний разговор с Зепаром.

– Сейчас я тебе ничего говорить не буду. Всё в своё время!

________________________

[1] Алькасар (исп.) – замок, дворец (от араб.) لقصر‎‎ – крепость, укреплённый замок.

Глава 34 Жестокая учёба

Небольшие покои, состоящие из гостиной и спальни, были очень уютны, хотя Анна ожидала большего. На королевские покои это всё-таки не тянуло. Комната имела выход во внутренний дворик. Это – большой плюс. Но праздное времяпрепровождение с прогулками по саду в ожидании Зепара, то есть, ничегонеделанье первые несколько дней не пошло ей на пользу. У неё проявился скверный характер, а также эмоциональная неустойчивость и припадки дурного настроения, которые она срывала на тех, кто ей прислуживал.

Эрдна не солгала. У Анны в замке действительно была ещё и личная служанка. Это женщина лет сорока - сорока пяти, которую она совсем загоняла, придираясь к любой мелочи. Своим поведением Анна стала походить на акла. Только акл может ударить женщину старше себя, которая в это время зашнуровывает тебе обувь.

Зепар всё это время был недалеко от неё, в своих покоях, постоянно незримо следя за ней. Не потому что он ей не доверял, в её преданности он не сомневался, просто он считал её слабой и глупой. Он пытался просчитать её поведение в разных ситуациях. В той операции, которую Зепар готовил, больше он рассчитывал на Эрдну. Но в крепость ириев без помощи Анны вряд ли удастся попасть.

Эрдна жила на другой половине замка и первые дни не беспокоила Анну, у неё были свои дела. В отличие от Анны, Эрдна постоянно общалась с Зепаром и Муцалом. И когда, наконец, Зепар определился с тонкостями будущей операции, было решено начать подготовку Анны самым тщательнейшим образом. Чтобы не посвящать лишних, Зепар ограничил для Анны круг учителей: это Муцал, Эрдна и сам рыцарь-командор.

Утром Анну разбудил звонок колокольчика. Последнее время она совсем разнежила себя, разучилась рано вставать, сама одеваться. Анна открыла глаза и стала звать прислугу. Но та не отзывалась.

– Вот дрянь! – кричала в сердцах Анна, сидя в кровати и сжимая свои кулачки от злости. – Если ты немедленно не явишься, я прикажу избить тебя!

Из-за шторки показалась Эрдна, в руках у неё был тот самый колокольчик, достаточно весомый, который разбудил Анну. От неожиданности Анна потеряла дар речи. Эрдна смотрела на неё в упор и трясла колокольчиком, медленно приближаясь к кровати, где лежала Анна.

– Вставай, ленивый червь, – сказала Эрдна и бросила колокольчик на пуф.

– Мне нужна служанка, чтобы встать и одеться, – сказала Анна, немного придя в себя.

– Ты лишена служанки. Злоупотребляешь. Рыцарь-командор считает, что от тебя не будет никакого толку. Скажи мне, ты для чего живёшь? Вернее, для кого?

– Для моего Зуи, – ответила Анна, одеваясь.

– Вот. Оденься и приведи себя в порядок. Только сделай это быстро. Иначе ты никогда не дождёшься того, чего так желаешь. Не разочаровывай господина командора. Жду тебя за дверью.

Анна быстро оделась дрожащими руками, кое-как приведя себя в порядок, и вышла вслед за Эрдной. Они прошли через весь длинный коридор. В самом дальнем конце коридора – дверь, за которой находилась широкая комната с высокими потолками и большими зеркалами, похожая на танцевальный зал.

– Каждое утро в это время ты должна быть здесь. Сначала занятие, завтрак, снова занятие, потом отдых, обед, ну… и так далее. Последнее занятие вечером, перед сном. Ясно?

– Ясно, – тихо ответила Анна.

– Хорошо, – продолжала Эрдна. – С сегодняшнего дня начинается твоя подготовка. Ирии, к сожалению, уничтожили наших шпионов, но они всё-таки успели кое-что нам передать. Серый Охотник, твой старый знакомый, находится в крепости Араим. Твоя задача – проникнуть в крепость ириев и убить его.

Услышав слово «убить», Анна вздрогнула. Она никогда ещё никого не убивала лично. Да, она предавала, из-за неё погибали другие, а вот сама она этого ещё никогда не делала.

– Но у меня нет таких знакомых. Я слышала о нём немного уже здесь. Его боятся все навгуры. Но я его не знаю.

– Это неправда, – крикнула Эрдна. – Неправда, что его боятся все навгуры. И неправда, что ты его не знаешь.

– Почему его должна убить именно я?

– Глупые вопросы задаёшь. Во-первых, он тебе доверяет.

– Кто же это?

– Он из твоего города. Когда увидишь, сразу узнаешь. Итак. Завтракать и обедать ты будешь со мной, в обед к нам может присоединиться господин Муцал, а иногда и господин Зепар. Когда на обеде к нам присоединяются господа Зепар или Муцал, то обед автоматически превращается в занятие. Мы – твои учителя. Ко всем надо обращаться с поклоном и говорить: господин Муцал или господин Зепар. Не вздумай назвать рыцаря-командора Зуи. Во время обучения это непозволительно. Только господин Зепар, ну, или господин рыцарь-командор. Меня здесь ты будешь называть госпожой Эрдной. Но там, в крепости врага, ты ни в коем случае не должна узнавать меня.

Эрдна рассказала Анне некоторые тонкости операции: но только то, что она должна знать, ни больше – ни меньше.

Когда первый день закончился, Анна почувствовала себя уставшей и разбитой. Она даже не предполагала, насколько тяжёлой и болезненной будет её учёба.

Уроки фехтования давались с трудом. Меч был для неё так тяжёл, что первое время она просто падала на месте. Её подбадривало только одно: если она всё выдержит, то станет женой рыцаря-командора. И она терпела боль, сдерживая слёзы. Потому что плакать ей не разрешалось. Терпела ради него!

Прошло достаточно времени, и худо-бедно Анна всё-таки чему-то научилась. Она владела мечом, кинжалом, могла стрелять, знала несколько приёмов борьбы греев, умела отличить людей от аклов, немного владела практикой гипнотического внушения. Но всё это на троечку с минусом. Зепар знал, что больше из неё не выжать. Основное сделает Эрдна, в ней он не сомневался.

Глава 35 Апкард

Пятнадцать минут второго Вадим постучал в комнату Макса. Тот посмотрел на часы и открыл дверь:

– Рановато ты, но я, собственно, готов.

– Слушай, Макс, хотел спросить тебя, – тихо сказал Вадим, прикрыв за собой дверь. – Ты как к Валентине относишься?

– Как к непосредственному начальнику. Для меня она это чётко подчеркнула, – ответил Макс.

– Ну, я ведь не об этом. А если серьёзно? – переспросил Вадим.

– Серьёзно? Как к другу.

– И только?

– И только.

– Мне кажется, она смотрит на тебя по-другому. Обрати внимание.

– О! Какое у тебя воображение!

– Это не воображение моё. Странно, что ты сам этого не замечаешь.

– Это неважно, замечаю я или нет. Между нами может быть только дружба.

– А она знает об этом?

– Конечно.

– Чего ж она тебя так прессует?

– Да пусть. Меня это не напрягает. Может, мстит за критику, – сказал Макс, уже выходя.

– Как думаешь, постучать к ней или не надо? – почти шёпотом спросил Вадим.

– Как хочешь.

– Не, не буду. Договорились же – в холле. Может, она уже там. Пошли вниз.

Макс и Вадим сидели на диванчике в холле прямо напротив лестницы и разговаривали о вчерашних приключениях.

– Смотри! – вдруг крикнул Вадим.

По лестнице шла Валентина в красивом платье кремового цвета с нежными серебряными листочками, в изящных босоножках с тонким ремешком на небольшом клиновидном каблучке, на плече – маленькая сумочка. Она выглядела очень элегантно, платье было чуть выше колен, а полукруглый вырез подчёркивал женственность и мягкость фигуры. Материал платья, китайский креп с основой шёлка, отливал умеренным блеском. Волосы сильно накручены и уложены локонами. Макияж выполнен безупречно. Ну, прям, лицо с обложки, ни дать – ни взять.

Валентина начала свою игру, к которой готовилась всё утро.

«Ну, что ж, друзья, у вас нет выбора. Это – апкард[1]!»

Вадим открыл рот от неожиданности, а Макс был поражён точно так же, как когда-то в кафе «Ивушка». Такого преображения никто не ожидал. Так вот какую «бомбу» готовила коварная Валентина для Макса, ну, и для всех остальных тоже.

Валя молча подошла, ожидая комплиментов и, естественно, дождалась:

– Ты обалденная, Валька! Мерлин Монро! – восторженно запричитал Вадим.

Валя довольно улыбнулась и посмотрела на Макса.

– Да, Вы прекрасно выглядите, Валентина Сергеевна, – подчёркнуто вежливо произнёс Макс.

Но Валя видела по его глазам, что она произвела на него впечатление.

Все ждали Петра, Валя рассчитывала на бурную реакцию с его стороны. Она сидела на диванчике между Максом и Вадимом, по-королевски подняв голову. Но вместо Петра приехал водитель Миша в своей неизменной коричневой кепке. Он поздоровался со всеми за руку, а Валю поцеловал в щёчку.

– Я так понимаю, – сказал Вадик, – едем с повышенным комфортом.

В машине Валя села напротив Макса, но смотреть на него она не собиралась, наоборот, ей хотелось показать себя во всей красе. Валя, действительно, была очень симпатичная и, в принципе, не злая, хотя некоторые её слова и поступки говорили об обратном. Во всём виновата эта пресловутая меланхолия, которая, по её же собственным словам, делает из человека идиота. А меланхолией она называла неразделённую любовь или, лучше сказать, увлечение, и всякие глупые переживания, которые не ведут ни к чему хорошему, а только отвлекают от главного – от жизни. Настоящая любовь – это не меланхолия. Это радость и боль, страдание и восторг, но не в одиночестве, а вместе с тем, кого любишь. Любовь – это и есть сама жизнь.

– Ногарск – городок небольшой. Сами видите, – говорила Валя. – Все, практически, друг друга знают. Здесь не так много больших домов. Я имею в виду, многоквартирных. В основном, красивые одноэтажные или двухэтажные домики, похожие на терема. Первый раз я была в Ногарске в феврале. Представляете, был снегопад. Красота. Я просто влюбилась в эти места. А сейчас, летом, городок утопает в зелени. И моя любовь к нему стала ещё сильнее и восторженнее! Ну, а Вам-то как здесь?

– Да, здорово! – откликнулся Вадим. – Не знаю, как зимой, но летом – прямо курорт. Мне очень нравится.

– Да это ж лучший город Земли! – вступил в разговор Миша. – Какая природа, а? Где вы ещё подобное найдёте?

Валя, наконец, посмотрела на Макса.

– А ты что молчишь? Тебе нравится здесь?

– Нравится, – тихо сказал Макс, продолжая смотреть в окно.

– Ты немногословен, – Валя была удивлена.

Она ожидала, что Макс дорогой будет шутить или подчёркнуто вежливо «издеваться» над ней, чтобы как-то завуалировать свой восторг. Но этого не было. Он просто молчал и неотрывно смотрел в окно. Валентина видела, что он избегает встречаться с ней взглядом. Это совершенно не похоже на него.

«Неужели сработало? – думала Валя. – Это победа!»

– Макс, – сочувственно произнесла она, – ты как себя чувствуешь?

– Что? Нормально. Я бы здесь жить остался.

– О! Что может быть комплиментарнее! – произнёс Вадим.

– Я бы тоже, – заключила Валя.

Миша включил музыку, и полилась песня, заполняя собой пространство:

«Наступил по всем поверьям год любви. Кисть рябины заповедной оборви. Полюбите, полюбите. Платье красное купите. В год любви, в век любви»

«Ничего, – думала Валя, – никуда он теперь не денется».

Миша сделал радио громче. Валя слушала песню, которая звучала очень символично для неё:

«И разлуки и заносы – не беда, Только слаще от мороза ягода. Кисть рябины, кисть рябины, Все желанья исполнимы Меж людьми, Да будет Год любви!»

Максу хотелось общаться с Валей проще, теплее, душевнее. Дружественнее, что ли. Но она сама дистанцировалась. Может быть, ей так легче. Из них двоих в этой ситуации, она находилась в более сложном положении. Он понимал, искренне пытался найти в своей душе хоть какую-нибудь зацепку, хоть каплю чувства, хоть крохотную эмоцию, которую можно развить, но, себе ведь не соврёшь, не было ничего. И ей он врать не хотел, для этого он её слишком уважал. Не было тех эмоций, которые выводят отношения в совершенно другую плоскость. И искусственно их не создать.

Свернули на Старую улицу, и Валя вдруг увидела дом Петра. Но машина проехала мимо.

– Миша, мы проехали, – крикнула Валя. – Вот же дом Петра.

– Не, – громко сказал Михаил, – нам не к Петру Игоревичу, а к Игорю Ивановичу. Не горюйте, пять минут – и мы в Каплино.

– Откуда ты знаешь, где дом Петра? – спросил Макс

– А я была у него в феврале, – ответила Валя, улыбнувшись, а про себя: «Интересно, это просто любопытство? Или он уже и ревнует?»

РАФик заехал во двор, и тут ребята заметили Петра. Онподбежал к машине и открыл дверцу. Валя выходила первой.

– Петя, что ты так смотришь? Не узнал? – спросила Валя. Хотя на самом деле она ожидала этого.

Пётр ничего не ответил, только улыбнулся, но его взгляд говорил красноречивее всяких слов. Валя успела немного узнать Петра. Она видела его иногда добрым и мягким, а иногда, наоборот, строгим и хладнокровным, но всегда сдержанным и спокойным. Никогда ещё его взгляд не был таким энергичным и темпераментным. Этот пылкий взгляд выдавал его страстную и цельную натуру, а Валю заставил задуматься.

Пётр улыбался, и улыбка его была широкой и искренней, но она не смогла скрыть взволнованность и какую-то глубинную грусть.

– Пойдёмте в сад, ребята, там у нас стол, – говорил Пётр. – С родителями вас хочу познакомить.

______________________

[1] Апкард (карт.) – в преферансе право, согласно которому, игрок заставляет противника ходить с той карты, которую он показал – перевёрнутой.

Глава 36 Сон в руку

Игорь Иванович Китриш был очень доволен тем, что, наконец, в столице заинтересовались этими местами. Будут проводиться официальные раскопки с разрешения властей. Дождался. Лес снова открыл людям межину за мякинскими пещерами. Поселения, которые там когда-то были, гораздо древнее, чем возникновение человека, описанное историей. И это не какие-то дикие кочевники. Это культура, письменность, знание наук. Наши Предки были более продвинуты во всех отношениях, чем современное человечество. Игорь Иванович знал это, но хотел подтверждения официальной академии наук. Люди-то тоже должны знать о фальсификации истории на нашей древней Земле.

«Невозможно, – думал Максим, сидя за столом вместе со всей шумной компанией в тени деревьев. – Невозможно хорошо здесь!»

На душе было легко. Он понял, что выздоровел от своей мучительной болезни, от всей этой «меланхолии», как сказала бы Валя, выздоровел окончательно и бесповоротно. Необыкновенная природа, замечательные люди – всё это здесь, в каком-то другом, совершенно нереальном мире, отличном от того, старого. Тот мир тускнел, теряя краски, а этот становился всё реальнее и ярче. Прошлое показалось ему сном с небольшими перерывами, с маленькими промежутками бодрствования, когда он погружался в написание своих романов. А теперь он окончательно проснулся. Его сознание вырвалось из плена. Когда же это произошло? Сегодня утром? Нет! Вчера? Да, именно вчера. В Лесу. Волшебный Лес пробудил его, позволил прикоснуться к тайне. Лес излечил его душу, открыл дремавшие возможности.

– Кушайте, пожалуйста, Максим Александрович, – произнёс женский голосок.

Макс поднял взгляд. На него смотрели совершенно необыкновенные глаза изумрудного цвета. Эти глаза были ему до боли знакомы. Где он их видел? Опять мистика? Ну, что ж. К этому он уже привык. Но тот сон, что приснился ему в поезде… Он не забывал его. У девушки, которая предлагала ему молоко, были эти глаза.

– Вы на самом деле существуете? – спросил неожиданно Макс.

Валя, сидевшая слева, испуганно взглянула на Макса.

«Вроде не пили», – подумала она.

Пётр смотрел с любопытством, а Вадим на секунду перестал жевать и с большим интересом ждал продолжения.

– Вы давали мне молоко в пещере. В кувшине. Помните? – проговорил Макс. – Там ещё были знаки – письмена. На стенах.

– Чего он несёт? – шёпотом спросила у Петра Валя.

Пётр пожал плечами.

– Не понимаю, – сказала девушка, улыбаясь.

Она поставила миску с салатом на стол и села рядом с Вадимом, почти напротив Макса.

– Когда это было? – спросил Вадим.

– Несколько дней назад. Мы ехали в поезде сюда, к вам.

– Макс, ты бредишь? – изумлённо спросила Валя.

Девушка с «изумрудными» глазами звонко рассмеялась:

– Это, наверное, был сон?

– Конечно, сон, – возбуждённо проговорил Макс.

– Ну, слава Богу, – сказала Валя Петру. – А то я подумала, что у него «крыша поехала».

Пётр засмеялся. А Макс вдруг продолжил:

– А вчера мы, наконец, проснулись.

Вадим чуть не подавился:

– Ну, эльф, ты даёшь!

– Макс, извини, не успел я тебя познакомить, – неожиданно сказал Пётр. – Это – дочка дяди Мити. Анастасия Дмитриевна. А попросту – Настя, моя двоюродная сестра.

– Здравствуйте, Настя, – проговорил Макс, глупо улыбаясь.

– Максим Александрович, я – Ваша поклонница. Автограф черкнёте на книжке? – сказала Настя.

– Ну, конечно. Только давайте без отчества, Настя, не такой уж я старый.

– Хорошо. Буду называть Вас Максим.

– Идёт.

– Извините, мне надо идти, – сказала Настя, вставая.

А Валя шептала на улыбке, почти не шевеля губами:

– Макс, ты глупо выглядишь. Прекрати так улыбаться.

Когда Настя ушла, Максим спросил у Вали с Вадимом:

– Когда ж вы-то успели познакомиться?

– А когда ты с Игорем Ивановичем общался, мы со всеми девчонками познакомились, – ответил Вадим.

– Пойду-ка я в дом. Там чай готовят. Может, помочь надо, – сказала Валя.

Но Пётр остановил её за руку:

– Там помощников достаточно. Пойдём, я тебе лучше сад покажу.

– Со всеми девчонками? Их много? – переспросил Макс у Вадима.

– Ну да. Настя-то ведь – двоюродная сестра Петра, а у него есть ещё и родные две: Дарья и Светлана.

В подтверждение слов Вадика две юные девушки вышли из дома, чтобы собрать тарелки. Одна – лет семнадцати, второй – не больше четырнадцати.

– Даш! Светочка! Девчонки! – крикнул Вадик. – Можно вас на минутку.

– Конечно, Вадик, – сказала, улыбаясь, младшая – Света.

– Познакомьтесь, девчонки, – Вадим показал на Макса. – Это и есть Максим Соколин.

– Мы это уже поняли, – сказала Дарья.

– Вы – писатель Соколин? – спросила Света. – Что-то Вы очень молодой.

– Ну, это мой единственный недостаток, который со временем пройдёт, – ответил Макс, улыбаясь.

Девчонки засмеялись и убежали собирать тарелки.

– Мне кажется, Вадим, Даша тебе симпатизирует. Ишь как глазами стреляет.

– Да. Я почему-то маленьким нравлюсь, – вздохнув, сказал Вадим, вспоминая о Карине. – Так всегда. Если несовершеннолетняя, то обязательно обратит на меня внимание.

«Какая прекрасная семья. И все такие дружные, жизнерадостные, – думал Макс, сидя в машине. – А Настя… Это просто чудо какое-то! А без мистики опять не обошлось. Настя… Настя…» Он без конца повторял про себя её имя. А РАФик легко катил по направлению к гостинице.

– Ну, и фрукт же ты, Макс, – проговорила Валя, глядя на улыбающегося Макса. – Я тебя таким странным никогда не видела.

Глава 37 Игра окончена, жизнь продолжается

Приехав в гостиницу, Валя быстро переоделась. Она решила поставить точку в своём несыгранном сюжете и навсегда покончить с меланхолией. Тем более, в душе у неё были совершенно другие вибрации, которые давали ей силу, поддержку и защиту. И к своей сомнительной затее она абсолютно потеряла интерес.

Вот что было бы хорошего, если б Макс попался в умело расставленные ею любовные сети? Что бы она с этим делала сейчас? Был бы дикий напряг. Кому всё это нужно?

Сегодня она поняла главное. Простые и искренние слова Петра нашли отклик в её душе. Ведь с самого начала, с той первой февральской встречи между ними было взаимное притяжение. Он терпеливо ждал, когда она поймёт это. Теперь она окончательно побеждена. Побеждена, но не проиграла. А Макс всегда останется для неё хорошим верным другом. Да, влечение к нему было, без сомнения. И оно было сильным. Что уж тут говорить… Макс оказался первым, кто не поддался её чарам, не ответил на её порыв, поэтому и задело. Как же теперь она ему благодарна!

Валя решила немедленно объясниться. Она не стала стучать, а просто дёрнула дверь, которую Макс не успел ещё закрыть. За несколько минут до этого он почувствовал, что она придёт. А вот с чем, этого он пока не знал.

– Мне надо переговорить с тобой срочно, – сказала Валя, и тон её был серьёзен.

– Разумеется, госпожа начальница, я весь к Вашим услугам.

– Я хотела сказать… Да ну её к чёрту, эту субординацию. Извини меня за эту глупость. Мы же друзья. Давай общаться, как раньше. Не было и нет никакой меланхолии. Просто заигралась. Забудь всё ненужное. Договорились?

– Договорились, – Макс вздохнул и улыбнулся. – Ах, Валентина, если б ты знала, как я соскучился по этому нашему дружескому общению.

– Соскучился, говоришь? Ну-ну… Я не поняла, ты едешь с нами или нет?

– Куда?

– Мы на озеро собираемся. Петя пригласил.

– А почему я не знаю об этом?

– Поменьше надо было в облаках летать, сновидец ты наш.

– Я действительно многое пропустил. Чего я ещё не знаю?

Валя покачала головой.

– Решайся, Макс. День был очень жарким, говорят, вода тёплая. Возможно, и Настя будет, если тебе это интересно.

– Мне? Нет. Мне всё равно. При чём тут я?

– Ну, разумеется, ни при чём, Макс. Так как ты? Остаёшься?

– Нет, я с вами. Тоже купаться хочу.

Валя засмеялась.

– Валь, ты чего смеёшься-то? Я действительно люблю купаться.

– Ладно, встречаемся внизу. Мишка нас уже ждёт.

Валя постучала в соседнюю дверь к Вадиму.

– Я сейчас! – крикнул из-за двери Вадик. – Идите, догоню.

– Дверь открой, – громко сказала Валя. – Поговорить надо.

Вадим мгновенно открыл дверь.

– Ну, заходи. Говори. Я пока шлёпки достану, если ты не против. Ты говори, говори. Я всё слышу, – сказал Вадим, доставая свой чемодан.

– Вадим, – начала Валя, – я не хочу, чтобы у тебя обо мне было неправильное мнение. У нас с Максом чисто дружеские отношения.

– А он об этом знает? О том, что ваши отношения стали дружескими, я имею в виду, с твоей стороны?

– Что значит, стали, Вадим? И что значит, с моей стороны?

– Ну, для Макса, как мне показалось, они всегда были дружескими.

– Я чего-то не пойму, вы меня обсуждали что ли?

– Да что ты, Валечка. Просто мне показалось…

– Показалось ему. Вечно лезешь не в своё дело.

– А я, может, ревновал.

– Хватит врать, Вадик. Ревновал он. Мы с Максом слишком давно друг друга знаем. У него была непростая жизненная ситуация, и я просто хотела его поддержать.

– Ну да, ну да. Я понимаю. Ты его хорошо поддерживала. Муштровала, как в армии… Извини, конечно.

– Это ему пошло на пользу.

– Хм.

– А если между нами и были какие-то шероховатости, то мы всё с ним уже выяснили.

– Когда?

– Вот только что.

– Поздравляю. Я очень рад. Знаешь, Валечка, а у меня, между прочим, тоже очень сложная жизненная ситуация. Мне так кажется. И я, как ни странно, тоже нуждаюсь в поддержке и помощи.

– Моя поддержка, Вадик, тебе не нужна. Поверь.

– Валь, ну, почему ты не хочешь отнестись ко мне серьёзно? Чем я плох?

– Напротив, ты – очень хороший. И обязательно найдётся та, которая это оценит. А у меня уже есть, к кому относиться серьёзно.

– Макс?

– Нет. Почему? Не Макс.

– Понятно. Ну, с магистром я конкурировать не собираюсь. Слушай, что ты всё эльфов выбираешь? Простые смертные тебе не подходят.

– Чего ты несёшь? Нашёл шлёпки? Пошли.

КОНЕЦ 1 КНИГИ

2 КНИГА: https://author.today/work/555215