Предвестник катастрофы

Ариан Октобер

Холод, шум, чистота. Так можно описать город Вольфгорд. Ариан Октобер нес в своих обледеневших руках записку, которую ему было доложено забрать и отнести домой. Зима в этом году была необычной. Она была тихой, очень тихой. Даже вездесущие торговцы сплетнями на рынке шептались, не поднимая глаз от прилавков.

Ариан с гневом сжал этот сверток. Опять он «мальчик на побегушках». Он устал, но если ему приказали, он обязан выполнять.

— скорее бы в башню — подумал он про себя. — избавлюсь от этих постоянных просьб и приказов.

Ариан ненавидел свой собственный возраст — четырнадцать лет, немощное тело, которое лишь недавно перестало выглядеть как у голодающего щенка. Он мечтал о Башне. Не о её сияющих вершинах, не о славе Восходящих из газетных листов. Он мечтал понять. Почему мир, едва опомнившись от чуда её появления, тут же погрузился в тихий, изматывающий холод войны, интриг и забытых могил? Почему его собственные сны были полны криков на непонятном языке и спины человека в безупречно белом? И почему все это происходит с ним? Он хотел получить ответы на эти вопросы.

Его шаги замедлялись постепенно замедлялись как он подошел к доске с новостями. Где была толпа народу. Ели как пробираясь он начал видеть главную новость дня.

«ВЕЛИКАЯ ПОТЕРЯ! ГЛАВА ПАДЕСА И ВЕСЬ ЕГИ КЛАН ЗАРЕЗАН В СОБСТВЕННОМ ПОМЕСТЬЕ! ОСТАВЛЕН В ЖИВЫХ ТОЛЬКО САМ ГЛАВА, ПОКАЛЕЧЕННЫЙ И ЛИШЁННЫЙ НОГ! ОХОТА НА ИЗВЕРГА ОБЪЯВЛЕНА!»

Под заголовком — сумма награды, от которой у простого горожанина закружилась бы голова. Ариан лишь сглотнул. Его взгляд скользнул по тексту, выхватывая детали: «…зверски убиты… следов взлома нет… словно призрак…». Не страх сковал его, а чувство будто он переживал это. Глупое, абсурдное. Будто где-то на задворках сознания он уже видел эту картину. Во сне? В кошмаре?

Он сильнее сжал свёрток и пошёл прочь, стараясь выбросить из головы леденящие душу подробности. «Не твоё дело. Учёба. Экзамены. Башня», — зубрил он про себя, как мантру.

Дом Октоберов стоял на окраине, неказистое, но крепкое здание, которое Артур содержал в идеальном порядке — словно крепость. Из трубы вился дымок, пахло чем-то домашним. Ариан толкнул дверь, и его тут же обступил гомон.

— Ари-и-ан! — пронзительно завизжала восьмилетняя Селести, виснув у него на шее. — Что купил? Пирожное есть?

— Только если пирожное теперь пахнет сыром и черствым хлебом, — усмехнулся он, с трудом отцепив от себя младшую сестрёнку.

В гостиной у камина сидел Оррин, уткнувшись носом в чертёж какого-то механизма, а рядом, делая вид, что чистит меч, сидел Линг. Они были живым воплощением поговорки «противоположности притягиваются».

— Слышал про Падеса? — не отрываясь от чертежа, спросил Оррин. Его голос был спокоен и аналитичен. — Интересно. Никаких следов. Никаких свидетелей. Профессионально. Слишком профессионально для обычного маньяка или политического заказа.

— Значит, Восходящий, — хмуро проворчал Линг, проводя тряпкой по уже ослепительно сияющему клинку. — Из Континентальных. Им лишь бы насолить.

Ариан промолчал. Их разговор был частью фона, такого же привычного, как треск поленьев в камине. Он прошёл на кухню, где Алуна, его старшая сестра, что-то растирала в ступе. Воздух дрожал от едва уловимого золотистого свечения вокруг её пальцев — её Наследие, «Умиротворяющее Прикосновение». Она могла лечить, успокаивать боль.

— Вернулся, — она обернулась, и в её улыбке была вся та тихая грусть, что она видела в стенах своей маленькой лечебницы. — Артур вернулся. Он в кабинете. С кем-то.

— С кем? — автоматически спросил Ариан.

— Не знаю. Охранник, наверное. Новый. Выглядит… серьёзно.

Ариан отложил продукты и направился в узкий коридор, ведущий к маленькой комнатке, которую Артур с пафосом называл «кабинетом». Дверь была приоткрыта. Он услышал голос брата — ровный, стальной, каким он говорил только по-настоящему важные вещи.

— …обстановка на грани. Пустошь собирается объявить войну Фрегдорам, будет мировая война. А Фрегдорам нужен лишь повод, повести свои войска туда. Такая… показательная жестокость в Падесе — идеальная искра.

И тут другой голос. Низкий, без вибраций, без эмоций. Будто не человек говорил, а читал текст, написанный на ледяном ветру.

— Повод найдётся всегда. Вопрос в том, кто будет держать фитиль, когда искра упадёт на порох.

Ариан заглянул в щель. Артур сидел за столом, его лицо было жёстким. А напротив, спиной к двери, сидел тот самый незнакомец. Длинные чёрные волосы, чёрный, безупречно сидящий костюм. На спинке стула висел плащ. И бейджик на груди: «АЛЕКС. ОХРАНА. ВРЕМЕННЫЙ ДОГОВОР».

Незнакомец — Алекс — сидел совершенно неподвижно. Но в его позе не было ни расслабленности, ни напряжения. Была полная нейтральность, пугающая своей неестественностью. Артур что-то говорил о графике патрулей, но Ариан перестал слышать. Его взгляд притянул к себе профиль Алекса, когда тот слегка повернул голову.

Чёрные, как смоль, волосы, тонкие, резкие черты, бледная кожа. И глаза. Ариан увидел их лишь на долю секунды, прежде чем чёлка упала, скрыв взгляд. Но этого хватило. Это были не глаза охранника. Они были пустыми. Не мертвыми, а именно пустыми. Как два глубоких колодца, уходящих в никуда, в которых утонуло всё, что когда-либо могло быть человеческим.

И в этот миг Алекс, не поворачивая головы, посмотрел прямо в щель в двери. Прямо на Ариана.

Сердце Ариана упало куда-то в пятки, а потом заколотилось с бешеной силой. Это был не взгляд. Это было ощущение. Как будто через эту щель на него легла гиря, холодная и невыносимо тяжёлая. Он отшатнулся, споткнулся о половик и едва удержался на ногах.

Из кабинета донёсся голос Артура:

— Ариан? Это ты?

Дверь открылась. На пороге стоял Артур. За его спиной, уже поднявшись, стоял Алекс. Теперь его лицо было просто лицом — немного усталым, ничего не выражающим. Но чёлка по-прежнему скрывала глаза.

— Брат, — Артур кивнул, и в его взгляде мелькнуло привычное беспокойство, смешанное с усталостью. — Знакомься, это Алекс. Мой новый… сопровождающий. На время командировок.

Алекс молча, почти незаметно, кивнул. Его губы не дрогнули.

— Приятно познакомиться, — выдавил из себя Ариан.

Алекс ничего не ответил. Его взгляд, казалось, был направлен куда-то через плечо Ариана, в стену, но Ариан снова почувствовал тот же леденящий груз. Этот человек смотрел сквозь него. Видел не подростка в дешёвой одежде, а что-то другое. Что-то, о чём Ариан и сам не догадывался.

— Я закончил, — тем же ледяным, безжизненным тоном сказал Алекс, обращаясь к Артуру. — Если вам ничего не потребуется, я пойду. Доклады ждать к утру.

Артур кивнул. Алекс прошёл мимо Ариана, не задев его, не оглянувшись. Его шаги были бесшумными, как у большого хищника. На пороге он на мгновение задержался, его взгляд скользнул по Алуне, стоявшей в дверях кухни с недоумением на лице. В его глазах, мелькнувших из-под чёлки, не было ни интереса, ни оценки. Было нечто иное — быстрое, молниеносное узнавание, мгновенно спрятанное под слоем льда. Затем он вышел, и холодный воздух с улицы ворвался в прихожую, будто унося с собой саму тень.

Ариан стоял, цепенея, пытаясь перевести дыхание.

— Странный тип, — флегматично произнёс Линг из гостиной.

— Опасный, — поправил его Оррин, не поднимая глаз от чертежа. — На сто процентов.

Артур тяжело вздохнул и положил руку на плечо Ариана.

— Не обращай внимания. Мир полон странных людей. Особенно сейчас. Иди, погрейся. Скоро ужин.

Но Ариан не мог «не обращать внимания». Пока он сидел за столом, слушая, как Селести болтает о школе, а братья спорят о политике, он чувствовал этот взгляд. Пустой. И сон, который приснился ему неделю назад, вернулся с новой силой: мужчина в белом, повёрнутый спиной, и его слова, врезавшиеся в память: «Найди его. И дойди до конца Башни».

Он посмотрел в окно, в сгущающиеся зимние сумерки. Где-то там, в этом холодном, жестоком мире, только что совершилось чудовищное преступление. И где-то там, растворившись в тенях Вольфгорда, шёл человек по имени Алекс, чьи глаза были пусты, как колодцы, и в которых, как теперь с ужасом понимал Ариан, не было ни капли света.