Председатель

Глава 1

— В общем, такие дела, Петрович. Либо ты придумаешь, как нам обслуживать станки без импортных запасных частей, либо придётся их постепенно выключать и сокращать производство до лучших времён. И людей соответственно.

Я слушал начальника и внутренне горько усмехался. И это всё к чему пришло руководство за несколько часов совещания. Спорили, ругались, искали варианты. Но, что тут придумаешь, когда часть партнёров рвёт все договорённости, а другие и рады бы сотрудничать, но их политики успешно вставляют палки в колёса и стреляют себе в ногу. Санкции, чтоб их.

И вот, докатились, что теперь Петрович, то бишь я, стал главной надеждой на спасение завода. Спасибо за доверие, конечно, но...

— Я что вам волшебник? Новые детали из пальца вроде бы высасывать ещё не научился. А на одной починке далеко не уедешь. Будь это так просто и не заказывали бы постоянно.

Кажется, все остальные, кроме разговаривающего со мной директора, решили просто тихо смыться из зала совещаний, оставив на Иван Василича всю тяжесть уговоров. Дюжина мужчин как в деловых, так и в рабочих костюмах друг за другом вставали из-за стола и гуськом исчезали за дверью, лишь кивая на прощание. И я их понимаю. Девять вечера, всё-таки. Хотя с учётом результата, могли разойтись ещё в обед.

— А кто если не ты, Матвей? — не сдавался директор, — Ты тридцать лет здесь проработал главным инженером. Каждый винтик знаешь. Если ты не сможешь, то никто.

Я тяжело вздохнул и, облокотившись об стол, подпёр лоб рукой.

— Будто я сам этого не понимаю. Но ты просишь о невозможном, Вань.

— Ты подумай, хотя бы. Мы с тобой так долго работаем вместе. Чего только не случалось. Ладно, все понимают, что идеально тут уже ничего не залатаешь, но хоть полгода бы протянуть, а там глядишь санкции ослабят и прорвёмся. А то ведь совсем труба.

— Подумаю, — пообещал я.

И правда, знаю ведь, что всё равно иначе не смогу. Честно сказать, я уже и сам неделю ломал голову над тем, что можно сделать. Как в воду глядел, что никаких толковых решений на совещании не предложат. Обидно, чёрт дери! Всё ведь есть в стране. Любые металлы, энергоресурсов хоть жопой жуй. А делать из этого так толком ничего и не научились. Вот и сидим теперь, кукуем без импортных деталей.

А ведь могли бы вкладываться в производство, а не превращать страну в бензоколонку. Но что уж теперь. Может хоть теперь подвижки начнутся в нужную сторону.

Эх. Ладно. Ещё одна бессонная ночь намечается.

Попрощавшись с Иваном, я вышел на улицу, сел в свой старенький авто и поехал домой. Домой, где меня давно никто не ждёт. Дочка замужем. С женой лет двадцать назад развелись, устали друг от друга, так что всё полюбовно вышло, общаемся даже. Вот только снова я так и не сошёлся ни с кем, бывали женщины, конечно, но как-то ни до чего серьёзного не дошло. Друзья шутят, что на работе женился. Хотя, если честно, хоть и люблю свою работу, но всегда об ином мечтал.

Вот еду сейчас по дороге, а вокруг сплошные каменные джунгли. Ранняя весна. Всё серо и уныло. Однообразные старенькие хрущёвки, изредка разбавленные новостройками, которые всё равно не слишком красят пейзаж. Даже на небо посмотришь, и оно всё смогом затянуто, звёзд толком и не видно почти никогда. Ну и воздух соответствующий, и не вдохнуть полной грудью.

Вот бы бросить всё, да умотать на рыбалку хотя бы. Куда-нибудь подальше от города, чтобы и звёзды, и воздух, и птички пели какие-то, помимо летающих крыс — голубей.

Собственно, я и мечтал всегда именно об этом. О том, чтобы жить где-нибудь в деревне, вокруг лес, поля, реки с рыбкой, а не с городскими помоями. Да вот только сейчас в наших деревнях, не жизнь, а выживание. Мечты это дело одно, а здравый смысл прагматизм совсем другое. Вот и работаю всю жизнь на заводе, хоть и по производству сельскохозяйственной техники. А в свободное время езжу на дачу, и там мне уже и рыбалка, и грибы, и ягоды-овощи свои, домашние, что гораздо вкуснее магазинных. А какие с ними маринады моя мама закручивала, пока жива была, просто пальчики оближешь. Я так не умею, поэтому даже и не берусь.

Ладно, пора возвращаться к реальности, сейчас зайду домой, наверну по-быстрому пельменей и буду думать, что, черт его дери, делать с простаивающим оборудованием.

Что ж. Хорошие мысли часто приходят в самый неожиданный момент. Проломав голову почти половину ночи, я всё-таки завалился спать, но уже в пять утра, меня разбудила одна идейка. И так засвербило её сразу же и проверить, что я, выпив кофе, поспешил на завод пораньше.

Едва поздоровавшись с охраной, я влетел в зал с простаивающим оборудованием, полностью всё обесточил, не забыв про предупреждающую табличку, а то мало ли кого принесёт, и с головой погрузился в работу. Пока я, подсвечивая себе фонариком, разбирал и собирал механизм, время летело незаметно, процесс был кропотливым, так что я даже удивился, когда понял, что скоро начнётся рабочая смена. К счастью, когда в зал ворвался Серёга Михеев, один из рабочих, я уже почти закончил.

— Здорово, Петрович, есть какой-то результат? — с любопытством спросил он, — охранники наши сказали, что ты тут чуть ли не с ночи возишься

Серёга, наверное, самый молодой рабочий у нас, ещё сохранивший какой-то энтузиазм. Вон даже на работу раньше всех припёрся.

— Какой-то есть. Проверить только надо, щас электричество включу.

— Так я могу! — с готовностью отозвался Михеев и прыгнул к рубильнику.

— Стой, идио...

Договорить я не успел. Как не успел и убраться подальше от опасных оголённых проводов, под которые я подлез ранее, чтобы всё починить. Твою ж мать...

Удар. Встряска. Боль. Темнота.

***

Москва, Министерство сельского хозяйства СССР 9-е апреля 1970 год. Кабинет заместителя начальника управления руководящих кадров.

В просторном и очень типичном кабинете с неизменными тяжёлыми шторами, портретом Ильича и столами поставленными буквой Т находились двое. Хозяин кабинета, грузный мужчина, чей вид буквально кричал, что он самая настоящая элита первого в мире государства рабочих и крестьян. И его гость, сухой как палка человек с чрезвычайно подвижным лицом.

Грузный закончил чтение документов из папки, которая легла ему на стол десять минут назад и, прочистив горло, сказал:

— Значит так, Арсений Львович. Засунь этого козла в самый задрипанный колхоз центральной-нечерноземной зоны. Это должна быть такая задница, из которой он никогда не сможет выбраться. И чтобы я слышал о нём только в контексте того, что он позорит партию и наше славное сельское хозяйство.

— Сделаем, Сделаем Дмитрий Антонович.

— И вот еще что, финансирование этого колхоза должно согласовываться отдельно. Всё через меня. Он должен получать самый минимум, тем более что наше государство не может себе позволить разбрасываться деньгами и выделять их на неудачников. Ты меня понял?

***

Странно. Я слышал, что перед смертью перед глазами прокручивается вся наша жизнь. Но тогда, почему, чёрт побери, я наблюдаю за жизнью совершенно незнакомого мне паренька? Иногда как будто со стороны. А иногда, словно я это он. Некий Александр Филатов.

Быстрой, но яркой вспышкой промелькнули детские годы в полуразрушенной после войны деревеньке где-то под Москвой. Доброе лицо бабушки, которая почему-то часто плакала, но очень его (но как будто меня) любила, парочка других детей в бедной изношенной одежде, с которыми мы часто играли на улице, а потом бабуля умерла, когда мне исполнилось лет семь, и я (он?) оказался в детдоме. Переполненном детдоме, где многим детям не повезло даже часть жизни провести в семье. Тогда я впервые услышал дату — 1952-й год. Сам я только по рассказам родителей знал, как тяжело тогда людям приходилось, родился то я только в 65м, а что-то начал понимать только в относительно сытые 70е. И лишь теперь глядя глазами Филатова на всю эту бедность и разруху вокруг, в полной мере осознал, какую огромную работу проделали тогда советские люди, чтобы жизнь снова вернулась в нормальное русло.

Александр, судя по моим видениям, был очень скромным тихим мальчиком, с тех пор как он попал в детдом, всегда старался держаться подальше от других детей. Но это не всегда его спасало. Не то, чтобы его постоянно задирали, но явно не любили и не уважали, особенно после того как он стал типичным школьным ботаником. Но, видимо, как раз благодаря тому, что он без лишних вопросов давал списывать всем, кто просит, его особо и не шпыняли.

Закончив школу с золотой медалью уже в Москве и отдав долг родине, три года прослужив в армии, он поступил в сельскохозяйственную академию имени К. А. Тимирязева на экономический факультет. Почему был сделан именно такой выбор, я не понял. Но, проучившись пять лет, и закончив его с красным дипломом он устроился в министерство сельского хозяйства в управление овощеводства. Простому смертному, да еще и сироте получить такое назначение было практически нереально, но помог единственный институтский друг Филатова, Костя Доронин, чей отец был не последним человеком в этом самом министерстве.

А затем Филатов впервые по-настоящему влюбился. Да не в кого-нибудь, а в умницу, красавицу, комсомолку Анечку Кулагину, чья фамилия для знающих людей говорила в тот момент сама за себя. Дмитрий Кулагин был большим человеком в профильном министерстве с очень хорошими связями. И этот факт часто занимал мысли Филатова, потому что хоть Анечка вроде бы и отвечала ему взаимностью, но такой мезальянс вряд ли входил в планы её отца. Поэтому, когда сверху прислали информацию, что его рекомендовали председателем в какой-то калужский колхоз, Александр даже и не удивился особо, хотя и расстроился до ужаса. Никогда даже каплю водки в рот не бравший двадцатисемилетний парень так наклюкался до посадки на поезд и во время дороги, что вырубился на своей койке в совершенно невменяемом состоянии.

Вот только с жутким отходняком очнулся почему-то уже я. Голова раскалывается, перед глазами всё плывёт, во рту дикий сушняк, я такого с молодости не помню. Неужели это после удара током такое? Нет. Стоп. Кое-как разлепив глаза, я потихоньку осознал, что на палату в больнице окружающий меня антураж совсем не походит. Да и ритмичный стук колёс, тупой ноющей болью отдающийся в моей чугунной голове, тоже наталкивал на иные подозрения.

Да не. Не может быть. Мозг изо всех сил пытался сложить два и два, озадаченно уставившись на белые занавески на окне поезда. Приложив усилие, я сумел перевести свой туманный взгляд на что-то другое. Например, на столик, на котором, выпуская горячий пар, стоял чай в стакане, и, что самое главное, в до боли знакомом массивном кованом подстаканнике. Качественные глюки, ничего не скажешь.

Рядом с чаем была расстелена газетка с надкусанным пирожком, которым угощался сухонький дедок весьма интеллигентного вида. Заметив, что я очнулся, он уставился на меня с явным осуждением во взгляде.

Да что здесь происходит?! Недолго думая, я ущипнул себя за руку. Больно. Но нет, наваждение не развеялось. Я по-прежнему находился в этом купе, где кроме меня, деда и моей лютой головной боли никого не было. Поморщившись, я приподнялся с полки. Если это всё всерьёз, то надо бы посмотреть какие у меня есть вещи с собой. Пить хочется пипец. Я невольно снова покосился на дедовский чай. Заметив это, он покачал головой:

— Зачем же так напиваться? — укоризненно спросил он меня, — что за молодёжь пошла... а одет вроде прилично...

Вот только нотаций мне сейчас не хватало. Молодёжь, блин. Нет, я конечно, помладше этого деда, но лет на десять-пятнадцать, не больше.

Хотя... винтики в измученной голове закрутились, и я снова вспомнил про свои «предсмертные» видения, а потом перевёл взгляд на руку. Так и есть. Это не моя рука. Гораздо моложе, да и вообще, даже форма и длина пальцев и ладони совсем другая.

Да уж... я, конечно, много фантастики разной за свою жизнь перечитал, но ещё в школе перестал надеяться стать одним из её героев. Может всё-таки глюки? Мне срочно нужно зеркало. И вода!

— Какой-то ты пришибленный чутка, — снова заговорил дедок, но уже с долей сочувствия, — может случилось чего?

Да, дед, случилось. Вот только правду рассказать я тебе не могу, если не хочу сразу же с поезда отъехать в психушку. Ладно. Может быть, я просто перечитал романов про попаданцев, и на самом деле всему есть разумное объяснение?

— Трудный период, — кое-как разжав пересохшее горло, выдавил я из себя.

И голос, конечно же, тоже на мой походил совсем мало.

Я продолжал разглядывать купе, надеясь найти хоть какие-то подсказки. За окном мелькал однообразный лесной пейзаж. А выхватывать газету на которой лежали пирожки, чтобы посмотреть дату, было бы слишком подозрительно и грубо.

Ага. Наконец я заметил то, что могло мне помочь. С моей стороны, под столом стоял коричневый кожаный портфель. Давненько таких не видел... выглядит как ещё одно доказательство тому, что я не в своём времени.

Одним взглядом продолжая наблюдать за попутчиком, я потянулся к портфелю и начал в нём копаться. Дед не возражал, значит это точно моё. Пошарив по отделам, я извлёк оттуда кошелёк с паспортом, последний говорил сам за себя своей до боли знакомой зеленой корочкой с серпом и молотом, ровно такая была у моих родителей когда я смог хоть что-то помнить. Открыв его, я уже почти не удивился. Александр Филатов. Тот самый, кого я видел в видениях. А значит, либо они всё ещё продолжаются, либо я и правда вселился в этого парня. Ну и дела. Но почему именно в него? И значит ли это, что я умер? А он тогда тоже? Но от чего? Неужели алкашкой траванулся? Слабенький же у него тогда организм... надо быть осторожней, если я собираюсь и дальше жить в его теле. Хотя «собираюсь» сильное слово. Как будто у меня есть выбор...

Чёрт. Мне срочно нужно попить. Даже самые простые мысли даются с трудом. Надо поскорее привести себя в порядок и всё проанализировать.

Я кое-как встал, едва не грохнувшись сразу на деда, который, глядя на это, испуганно отодвинулся дальше к окну.

— Ты бы лучше отдыхал, — он неодобрительно покачал головой, — покалечишься ещё.

— Всё хорошо, — я старался держаться, как можно уверенней и, почти не шатаясь, вышел в коридор.

Мне очень хотелось сразу же пойти к проводникам и попросить у них воды, но лучше сначала умоюсь.

Добравшись до туалета, я, к счастью, не обнаружил там очереди и, закрывшись, сразу же уставился в зеркало. Да уж. Крайне непривычно видеть в нём совершенно левую рожу, да ещё и изрядно помятую.

Но ладно. Есть и плюсы. Рожа молодая и вроде даже не страшная, жгучий брюнет с большими голубыми глазами. Этот Александр в общем-то даже вполне ничего, особенно после того как я его умыл и расчесал. Пока никак не могу начать думать о его теле, как о своём. Но, надеюсь, привыкну. Потому что даже туман в голове потихоньку начал рассеиваться, а эта галлюцинация нет.

Ладно. Теперь за водой. Хм... а было бы неплохо познакомиться с симпатичной проводницей. Раз уж я снова молод и красив.

Улыбнувшись своим мыслям, я быстро пересёк вагон, и хорошее предчувствие меня не обмануло. Хорошенькая молодая блондинка с аккуратно уложенными волосами, смеющимися глазами и очень тонкой талией, такой что можно обхватить двумя ладонями, с улыбкой налила мне холодной воды в стакан, который я выпил залпом, буквально ощущая, как ко мне возвращается жизнь.

Немного разговорив проводницу, я узнал, что её зовут Оля и как-то так расслабился, что едва не пропел ей песню Чижа, ту самую, дорожную, про проводницу Оленьку, но сдержался. Хотя я ещё не знал, какой сейчас год, но, сомневаюсь, что этот трек уже существует. Кстати...

— Оленька, а есть свежие газеты в продаже? — всё-таки не устоял я от желания ласково к ней обратиться.

Девушка смутилась и быстренько нырнула к себе в купе. Я уже и отвык от подобных реакций. В моих двадцатых таких стеснительных девиц почти и не встретишь уже.

— Да, конечно, сейчас, остались только вечерние «Известия», вчерашние. Брать будете?

— Конечно. Сколько с меня?

— Три копейки, как и везде, пятничный же выпуск. — она снова вышла ко мне уже с газетой.

Точно. Я начал припоминать, что и впрямь в определённые дни ежедневные газеты стоили дороже. Передовое советское государство с миллионов своих горячо любимых граждан в пятницу берёт на копейку больше, мелочь, но, как говорится, копейка рубль бережёт.

К счастью, в кошельке Филатова нашлось достаточно монет, чтобы я не беспокоился о мелких расходах. Так что быстро расплатившись, я ещё раз улыбнулся проводнице и вернулся к себе.

— Вижу, полегчало тебе, — встретил меня дедок очередной репликой.

Но болтать с ним я был совсем не настроен, поэтому только кивнул и раскрыл газету. Из которой сразу повеяло советским духом. Да... Ошибки быть не может. «Строим жизнь по Ленину» на первой странице и дальше в том же духе: «Великое идейное наследие», «Там, где стартует ракета», «Коммунистический субботник»...

Но нет. Мне не настолько скучно сейчас, чтобы это читать. Потом я, конечно, волей-неволей должен буду вникнуть в происходящие в мире события, но в эту секунду, самое важное — дата.

Десятое апреля, 1970 года. Ага. Оленька сказала, что газета вчерашняя. Значит сегодня суббота и одиннадцатое апреля. Семидесятый год, да уж. Не самое удобное время для использования знаний о будущем. Из страны меня никто никуда не выпустит, до развала союза много лет, до биткоина и того больше. Мда... сильно с такими вводными не разгуляешься. Планы на быстрое и простое обогащение придётся отложить, а успешный Остап Бендер из меня вряд ли получится, да и даже он кончил не сказать, что хорошо.

В общем, пора всерьёз вспоминать и анализировать, что там мне привиделось про Филатова. Не знаю уж, зачем, для чего и что за силы меня отправили в прошлое и засунули в его тело, но спасибо и на том, что хотя бы частичную его память в меня загрузили. Значит, видимо, еду я в этот самый колхоз, куда его сплавил, очевидно, некий влиятельный Кулагин, чтобы к дочке яйца не подкатывал.

Я снова покопался в своём портфеле и достал оттуда билет. Ну да, всё сходится. Еду до Калуги. Видимо, там меня встретят и повезут куда надо. А может забить? Я задумался. Деньги есть, можно вернуться в Москву и там отказаться от назначения, если получится. Заняться чем-то другим. Может даже как-то добиться разрешения на выезд, а уж за рубежом я быстро найду способ разбогатеть, используя свои знания о будущем. Это лучше, чем гнить в каком-то богом забытом захолустье...

С другой стороны, а не это ли то, чего я всегда хотел? Ну не гнить в смысле, а жить подальше от шумных больших городов. Ближе к природе... я ведь как раз думал об этом накануне... кхм... смерти. Может, мне потому и дали второй шанс, чтобы я прожил свою новую жизнь иначе? А вдруг и для страны сделаю что-то хорошее? Это в двадцать первом веке на деревни в России без слёз не взглянешь, но кто мешает мне сейчас это изменить? Тем более, что в сельскохозяйственной технике я разбираюсь лучше многих, столько лет на заводе по этой теме отпахал. Да и в остальном вроде не дурак, много современных фишек про фермы знаю. То есть уже не современных, а будущих.

Так я погрузился в свои размышления на все те часы, что оставалось ехать до Калуги. Дедок-попутчик ещё попытался пару раз завязать беседу, но, видя, что я почти не реагирую, сдался. А мне и правда не до него было. Я даже к Оленьке флиртовать решил больше не ходить. Слишком серьёзное решение мне предстояло принять, слишком многое обдумать и осознать. Не каждый день проваливаешься в прошлое, да ещё и в чужом теле.

Но по итогу я понял, что жаль мне только того, что дочку с внуками больше не увижу. Но она и без меня не пропадёт. Муж ей хороший достался, да и сама не промах. Всё у них будет хорошо.

А я твёрдо решил. Принимаю вызов судьбы!

Глава 2

За размышлениями я и не заметил, как лесной пейзаж за окном постепенно сменился на пригородные домики. Только когда дед начал суетиться и готовиться к выходу, я осознал, что мы скоро остановимся на станции, хотя и не был ещё уверен, что это именно Калуга. Но Оленька развеяла мои сомнения. С улыбкой заглянув к нам в купе, она сообщила, что примерно через десять минут мы прибудем на вокзал, где поезд простоит полчаса, а значит времени у меня более чем достаточно, чтобы провести ревизию вещей, которые взял с собой Филатов. Ранее я уже нашёл в портфеле документы и кошелёк с деньгами, но теперь хотел быстренько рассмотреть всё остальное. Хотя и понимал, что вряд ли обнаружу что-то важное.

Как и ожидалось, Александр в основном сложил в портфель одни лишь предметы первой необходимости. Например, гребень, которым я сразу и причесался, пару платков, в один из которых он замотал зубную щётку и порошок для чистки зубов, я уже и забыл о его существовании! Да уж... а ведь когда-то и моя семья пользовалась таким. Я покрутил в руках круглую картонную коробочку с надписью «Мятный» и вздохнул. Боюсь представить, сколько ещё не самых удобных артефактов из прошлого мне предстоит вспомнить. Хотя зубная паста вроде уже существует, просто ещё не столь широко распространена. Ладно, разберусь.

О, а вот и следующий артефакт. Закрыв портфель, я встал и поднял сидение полки, под которым нашёл большой дорожный чемодан из коричневой кожи. Конечно же, без колёсиков! С одной лишь твёрдой маленькой ручкой. Да уж, Филатов, мог бы и догадаться взять походный рюкзак вместо чемодана, удобней же. Ну ладно, что поделать.

Время ещё оставалось, поэтому я раскрыл металлические защёлки и бегло осмотрел и его тоже. В основном, одежда, несколько книг... Ладно, сильно ворошить не буду пока. Ничего из этого мне сейчас не нужно.

Поезд, наконец, остановился, и, взяв в одну руку портфель, а в другую чемодан, я направился к выходу.

Спрыгнув на перрон, я помог деду-попутчику спуститься вслед за мной. Его чемодан оказался даже больше моего, но он всё равно до последнего пытался отказаться от помощи. Но в Калуге нас поджидал сюрприз. Капал лёгкий дождик, который, однако, успел намочить ступеньки вагона, и я всерьёз опасался, что щупленький дедок со своим огромным багажом попросту поскользнется и переломает все кости. Так что я, не слушая возражений, забрал у него ношу и проконтролировал спуск. То же самое пришлось сделать и для невысокой женщины идущей следом за ним.

К счастью, остальные пассажиры казались достаточно крепкими или не имели таких больших сумок, оставалось только помахать на прощание стесняшке Оленьке и можно идти. Эх, вот ещё один минус возврата в прошлое, телефончик, конечно, стрельнуть можно, но только домашний. И то, если он у неё уже установлен. Но, учитывая её профессию и мой отъезд в деревню, совпасть в графиках и созвониться будет довольно трудно, если вообще возможно. В общем, проводница Оленька, «Мы с тобой прощаемся, и, может быть, навек». Надеюсь, ты не последняя милашка на моём пути.

Вслух я, конечно, этого не сказал, а просто пошёл по перрону прочь от поезда, поглядывая на людей вокруг. Наверняка, Филатова уже кто-то ждёт.

И действительно. Чуть поодаль под двумя зонтами стояли двое. Коренастый мужчина среднего роста и худощавая женщина с пережжёнными волосами, кто-то явно увлекается пергидролем... Мужчина, помимо зонта, держал в руках картонку, на которой гуашью написали мою новую фамилию. Плохая идея в дождливую погоду, даже прикрытая сверху краска уже успела потечь, но, к счастью, оставалась ещё читаемой. Я подошёл к ним.

— Добрый день, товарищи. Я Александр Александрович Филатов, — представился я как можно дружелюбней.

Вблизи я смог рассмотреть их чуть получше. Обоим явно было за сорок. Причём женщине скорее ближе к пятидесяти, хотя, насколько, я мог судить, она старалась молодиться и одевалась вероятнее всего в импортную одежду или сшитую на заказ. По крайней мере короткое пальто с меховой оторочкой и кожаные сапоги-чулки не производили впечатление сделанных в Союзе. Да и я припоминал, что повально в длинных сапогах женщины стали ходить чуть позже, стало быть, тут мы имеем дело с модным первопроходцем.

Первым заговорил мужчина:

— Здравствуйте, тёзка, — он скомкал картонку, переложил её в руку с зонтом и протянул мне правую ладонь, — я Александр Ильич Овчинников. Ваш водитель.

Блин. Пришлось поставить чемодан на мокрый асфальт, чтобы принять его рукопожатие. Счастливо улыбаясь он начал трясти меня за руку и сжимать её гораздо сильнее, чем того требует вежливость. К счастью его энтузиазм быстро закончился, и мне не пришлось участвовать в этой комедии дольше, чем необходимо.

Одновременно с этим представилась и женщина:

— Меня зовут Светлана Валерьевна Жданова. Секретарь Ульяновского райкома и с удовольствием познакомлю вас с вашими будущими избирателями в колхозе. Мы можем поехать сразу туда, либо же, я могу сначала угостить вас горячим чаем и ответить на все возможные вопросы в райкоме.

Что ж, по крайней мере встретили меня радушно. Уже неплохо.

— А долго ехать до колхоза? — решил я уточнить, прежде чем принять решение.

— Около двух часов, — с готовностью ответил Ильич, — дорога до города хорошая, а потом... обычная история. Как и везде.

Да уж, многовато. Горячий чай в такую погоду, конечно, соблазнителен, но лучше не тратить время и обсудить всё по пути. За два часа дороги мы и без чая успеем друг другу надоесть.

— А давайте сразу в колхоз, — стараясь казаться полным энтузиазма молодым чиновником, ответил я, — не терпится увидеть всё своими глазами.

— В колхоз, так в колхоз, — легонько пожала плечами Светлана, но не похоже, что мой ответ её как-то разочаровал.

Да и Александр без лишних слов, подхватил мой чемодан с перрона и поспешил к зданию вокзала. А мы за ним.

Пока мы шли, я перебирал в уме варианты машин, на которых могут меня повезти и в общем даже примерно угадал. На обратной стороне калужского вокзала, который, судя по архитектуре, явно построили ещё во времена царской России, нас поджидал тёмно-зелёный ГАЗ 69 или козлик, вспомнилось, как в моём детстве называл его батя. Козлик был явно не первой свежести, но кто-то его даже успел проапгрейдить. Вместо брезентовой крыши, эта машина имела самодельный металлический верх.

Пока Ильич запихивал мой чемодан в багажник, Светлана села на заднее сидение, и, чтобы не разговаривать с дамой спиной, я решил тоже сесть сзади. Потому что вопросов к ней у меня и правда накопилось много. Но, когда козлик тронулся, секретарь начала говорить сама:

— Честно сказать, сложный у вас будет колхоз. Говорю прямо, как коммунист коммунисту.

Я пожал плечами. Её слова меня не сильно удивили. Кому в это время было легко?

— Ничего, — подбодрил я то ли её, то ли себя, — справимся.

Она сдержанно улыбнулась в ответ.

— Вижу, вы товарищ боевой и бойкий. Это хорошо. Но не стесняйтесь обращаться к нам, поможем.

Я кивнул:

— Конечно.

Она удовлетворённо хмыкнула и важно изрекла глубокомысленную банальность:

— Не ошибается только тот, кто ничего не делает.

На секунду я даже завис, не зная, какого ответа она от меня ожидает, но решил перейти к сути:

— Но всё-таки, насчёт сложностей. Есть ли что-то конкретное о чём стоит знать?

Светлана вздохнула и поправила причёску.

— Боюсь, что трудности будут поджидать вас везде. Этот колхоз у нас в области, пожалуй, самый проблемный.

Тут, к моему удивлению, в разговор резко вклинился водитель.

— Чегой это, самый проблемный? — обиженно спросил он, — всё как у всех.

Однако, Светлана спорить, очевидно, не собиралась и быстро его одёрнула:

— Александр Ильич, вы сомневаетесь в моих словах? К сожалению, ваш колхоз действительно выделяется не в лучшую сторону, в том числе дисциплиной. И то, что вы меня сейчас перебили только ещё раз доказывает мои слова. А сейчас, позвольте, мне продолжить.

Последнюю вроде бы вежливую фразу, она произнесла таким холодным и не терпящим возражений тоном, что даже мне стало немного не по себе, что уж говорить о моём тёзке, он знатно стушевался и сумел выдавить из себя лишь какое-то извинительное бормотание. А она как ни в чём не бывало снова повернулась ко мне.

— Есть проблемы с механизацией, семенной фонд слабый, с племенным скотом тоже всё не слава богу, и вообще высокая смертность там среди скота. Ну и дисциплина, конечно, — она снова метнула взгляд в сторону Ильича, — много сигналов по партийной линии было. Надо работать над этим серьёзно. Да и у нас юбилей на носу, это тоже не упускайте из виду.

Юбилей? Надо бы выяснить подробней. Но лучше разузнаю как-то иначе, чтобы не вызывать лишних подозрений у секретаря райкома. Тут лучше наоборот произвести хорошее впечатление понятливого и перспективного товарища. Так что я лишь понимающе кивал и изредка задавал краткие вопросы по оговоренным темам.

Так мы потихоньку выехали из города.

Как меня и предупреждали, асфальт быстро сменился хаотичной дорогой и насладиться живописной поездкой, мягко говоря, стало еще труднее. Козлик то и дело подлетал на кочках, вызывая дикий дискомфорт у пассажиров. Жуткий вчерашний ливень, о котором мне мимоходом рассказал Ильич, оставил после себя яркий след в виде здоровенных луж на нашем пути, Ильич остановился перед одной из них и сказал:

— Вот так с погодой не повезло. Сейчас из луж вылезать не будем. Ну ничего, давай, дорогой, вперёд, — обратился к машине водитель.

Козлик тронулся, и мы плавно погрузились в грязную воду, брызги которой сразу же перемазали все окна в машине.

Возле следующей лужи, хотя скорее целого болота, занявшего приличную часть дороги, Ильич сдал влево, стараясь держаться поближе к берегу, от чего во время езды машину наклонило вбок, и на секунду мне показалось, что сейчас я и вовсе камнем покачусь на Светлану. Ручек в машине не оказалось, поэтому пришлось хвататься за что придётся.

Да уж. Не ценили мы тех дорог, что имели в современных городах. Я вспомнил разговоры былых мужиков с завода, когда каждый второй обсуждал старый асфальт, приговаривая «...две беды: дураки и дороги». Попасть бы этим лодырям сюда для профилактики, ух чую потом и слова плохого про асфальт не скажут! Что поделать, такова сущность людей. Быстро привыкаем к хорошему, да еще больше начинаем требовать.

Хотя, если подумать, на таких просёлочных дорогах за пятьдесят лет не особо-то что-то изменилось. Но в семидесятых это ещё извинительно. Да и люди относятся к таким вещам проще, сразу видно. Вот хотя бы сейчас:

— Отлично, большую часть дороги уже преодолели! Скоро будем на месте, — бодро воскликнул Ильич.

От его слов Светлана лишь недовольно покачала головой. Судя по растрепанной причёске женщины, дорога далась ей нелегко и проявления оптимизма она, как минимум, считала неуместными.

Я взглянул в окно и увидел длинные поля, на которых несколько десятков человек занимались тем, что пахали землю. И к моему удивлению делали они это на лошадях.

Зрелище было дикое. Трудно представить, что на пятьдесят третьем году существования советского государства в трехстах километрах от Москвы землю обрабатывают таким способом.

— Александр Ильич, — обратилась Светлана к водителю, — как там дела с трактором обстоят? Есть успехи?

— Да если бы, — усмехнулся мужчина, — боюсь в этом году большую часть земли пахать придётся на тягловых лошадях, коих и так мало осталось, а что-то и вовсе вручную. Тяжело будет, конечно, — грустно выдохнул он.

— А что с трактором? — поинтересовался я.

— С каким именно? — отозвался Ильич, плавно намекая на то, что дела в колхозе действительно обстоят не радужно.

— Светлана Валерьевна, сколько всего тракторов? — обратился к женщине я.

— Всего тракторов ровно десять, но вы сами понимаете, что технику нужно своевременно обслуживать, а некоторые трактора вышли из строя еще во время прошлого посева.

Недоговаривает что-то. Юлит. Задам вопрос по-другому:

— Я вас услышал. А не подскажите сколько из десяти на данный момент находятся в рабочем состоянии?

— С тракторами ситуация немного сложная, — снова уклонилась она от прямого ответа.

В тот же момент Ильич залился смехом и перебил женщину:

— Немного? Я бы вам сказал, да не при женщинах так выражаться!

— Мне хоть кто-нибудь из вас назовет число РАБОЧИХ тракторов? — раздраженно спросил я.

— Три! — хором отозвались они.

Три из десяти. Я вновь окинул поля взглядом. А ведь еще и пахать толком не начинали, но со дня на день...

Так поди и все десять сломаются, и что людям-то делать? На горбу собственном пахать, да с кобылами?

— Неужели починкой некому заняться? — возмутился я, —- да как так ситуацию можно было запустить?

— Да я вот тоже так мужикам говорил, — подхватил Ильич, — правда наш главный механик, товарищ Смирнов, оказался бессилен, чёрт пойми, что там из строя вышло, но починить он так и не смог.

— Бывает и такое, когда не хватает деталей на замену или же из-за некоторых серьезных неисправностей техника и вовсе приходит в негодность, — попыталась оправдать механика Светлана.

Мы приближались к одному из тракторов, и Ильич тут же выдал:

— А вот и он! Кондрат Андреевич, собственной персоной!

На скатанном пласте из мокрого прошлогоднего сена, постелив под себя старую фуфайку, восседал мужчина, прямо возле трактора со снятым капотом, Он с большим энтузиазмом что-то рассказывал мужикам, отвлекая тех от работы.

— Этот рабочий? — кивнул в сторону трактора я.

— Об этом мы и говорили, последние несколько дней эта машина больше простаивала чем работала, ну а сейчас видимо всё, — ответила Светлана.

— Ну-ка останови, Ильич! — потребовал я, — Сейчас посмотрим.

Водитель послушно остановил козлика, и я незамедлительно открыл дверь.

— Куда же вы пойдёте-то? Грязищи просто ужас! — возмутилась женщина, взглянув на свою обувь.

Я махнул рукой и, не жалея своих чёрных кожаных туфель, шагнул из автомобиля, прямо в размытое земляное месиво.

По ощущениям показалось, что я передвигаюсь по глине, так или иначе грязь словно засасывала мои туфли.

Я невольно ухмыльнулся. Главное ботинок не потерять, а остальное приложится.

Стоило мне добраться до тропинки, ведущей к трактору, как идти стало заметно легче. Толпа мужиков уставилась на меня, а Светлана то и дело прыгала с одного сидения на другое, пытаясь найти место почище. Женщина попросила водителя сдать немного вбок и всё-таки выбралась из автомобиля.

— День добрый, — обратился к главному механику я.

— Тьфу, москвичи... — ответил он и со всем уважением плюнул мне под ноги, а толпа работяг и вовсе подхватили его высокомерное поведение, подкидывая колкие словечки в мой адрес.

— Вы, так понимаю, Кондрат Андреевич Смирнов, верно? — невозмутимо продолжил я.

— Он самый. Смотрю уже наслышаны, впрочем, оно и неудивительно, — рассмеялся тот мне в ответ.

Взрослый мужик, а такое дерзкое поведение, как у невоспитанного детсадовца. А ведь ему точно за пятьдесят.

— Конечно наслышан. Ваше имя у многих на устах! Механик, который не смог, — улыбнулся я.

Кондрат Андреевич тут же вспрыгнул с сена и подошёл ко мне, злобно прошептав:

— А что ты, москвич вылизанный, умеешь делать? Только языком трепать вас и учат! Напоминаю тебе, ты здесь чужой, и тебе никто не рад!

— К сожалению для вас, я здесь надолго, — лучше сразу развеять его надежды.

Я окинул трактор взглядом. Бесспорно — это ДТ 20, вот только в очень «уставшем» состоянии. У моих будущих подчиненных видимо редкий талант гробить технику раз они довели до такого состояния этот в сущности простой трактор.

— Да сколько таких как ты приезжало, знаешь? И на сколько вас хватает? Прошлый через неделю уже рвался в Москву, чуть ли не на своих двоих дёру дал, но он хотя бы не был сопляком, как ты! — закричал Кондрат.

Стоило Светлане подойти к нам, как горе-механик тут же успокоился, стараясь не проявлять свой бурный нрав.

— А что такое, почему работа стоит? — поинтересовалась женщина.

— Так перерыв на обед же, — ответил за всех Кондрат.

— На обед, говоришь, — посмотрел на небо я, — а как по мне, так еще утро.

— Как же я могу с москвичом спорить, — усмехнулся Кондрат, — вы ведь лучше местных жителей время определить можете. Вот только дождь в расчёт, видать, не берёте.

Я поднёс руку к груди и обнажил часы. В толпе послышалось перешёптывание, а несколько человек так вообще подошли ко мне «поглазеть» на часы.

— Ра-ке-та, — прочитал надпись на часах старичок, — вот так вещь!

— Десять утра и ровно двадцать три минуты. Интересное время для обеда, — уставился на Кондрата я.

— Да кто ты, чтоб нас судить? Лично я здесь с шести утра с трактором разбираюсь и стоило мне присесть на минуту, как тут же очередного москвича привезли, — вновь попытался зацепить меня главный механик.

— Кондрат Андреевич, давайте не будем переходить границы. Всё-таки каждый из нас настроен на совместную работу. Так что насчет трактора, успехи есть? — попыталась сменить тему женщина.

— Увы, еще один с концами потерян! Не хотелось бы вас разочаровывать, товарищ секретарь райкома, но мы здесь бессильны, запас запчастей выбрали до конца, нужно новые заказывать а когда они придут неизвестно — выдохнул Кондрат.

Я вновь окинул трактор взглядом.

Бессильны, говоришь?

Глава 3

— Подождите еще немного, Светлана Валерьевна. Позвольте мне быстро взглянуть на него, — приступая к осмотру трактора сказал я.

— Как вам будет угодно, — ответила женщина и вернулась в машину, я же приступил к осмотру.

Пока я изучал трактор, невольно вспомнилось чем закончилась моя прошлая попытка что-то починить. Я усмехнулся. Главное, в этот раз без смерти обойтись. А то куда меня в следующий раз закинет? К динозаврам?

Я не очень понимал что этот Кондрат не может починить в таком, на самом деле, примитивном тракторе как ДТ 20. У него же простейший одноцилиндровый двигатель да и остальные системы тоже очень простые.

Осмотрев двигатель со всех сторон я спросил Кондрата.

— Что с трактором, какая поломка?

— Не заводится, хоть ты тресни. Стартер крутит а хоть бы хрен, не заводится.

— Топливный насос проверяли?

— А как же, — ответил Кондрат, — все с ним нормально

Вот только сделал он это с какой-то задержкой что ли. Лучше я сам посмотрю что и как

Я вывернул контрольную пробку и посмотрел на уровень масла, ах ты старый сукин сын! Масла там было совершенно недостаточно.

— Кондрат Андреевич, — даже как-то ласково сказал я, — какой уровень масла должен быть в топливном насосе?

И видя что тот мнется с ноги на ногу и что-то бурчит себе под нос я ответил за него:

— Уровень масла должен совпадать с уровнем нижней кромки контрольного отверстия. Я этого не вижу.

— Ой, да в чём проблема, Сан Саныч, — послышался голос моего водителя, сейчас зальём, тут делов на пять минут.

— А ну стоять! — громко окликнул я его, — никто ничего заливать не будет пока я не скажу. Кондрат Андреевич, вы получается не проводили тех. обслуживание топливного насоса. Если бы вы его сделали, то уровень масла был бы в норме.

— Да я не должен вам ничего объяснять, — ответил он.

— Пока нет, — согласился я, и тут же добавил, — снимайте топливный насос.

— Что, прямо здесь, — Кондрат развел руками как бы показывая всю несуразность моих слов.

— Да, здесь. Раз уж вы не удосужились это сделать, когда отправляли трактор в поле, будете делать это здесь и сейчас.

Наверное он бы меня послал, но Светлана, очевидно услышала нашу перебранку и выйдя из машины подошла к нам. Под пристальным взглядом партийного начальства этот горе-механик решил дальше не спорить и приступил к делу.

Не один конечно, а вместе со мной. В результате примерно через час причина поломки была ясна.

Всего-то надо было промыть насос, правильно поставить его на место и долить масло.

Когда мы это сделали то трактор, под одобрительные крики колхозников завелся и принялся радовать окрестности характерными выстрелами из выхлопной трубы.

— Вот так вот, довольно сказал я протирая руки ветошью, — как видите, Кондрат Андреевич, надо было всего лишь свою работу делать как следует, а не заниматься вместо этого херней. Работайте, товарищи, — а это уже было обращение ко всем остальным.

С чувством выполненного долга я сел в машину, и сказал водителю трогать.

Мы подъехали к единственному каменному зданию на улице, а может и во всей деревне. Но даже так, выглядело оно, мягко сказать, не эстетично, а, если серьёзно, то эта была самая настоящая обшарпанная развалюха. Построить то его построили, но на облицовку, видимо, денег уже не хватило.

Внутрь заходить не хотелось, слишком уж ненадёжной казалась конструкция, но, глядя на то, как уверенно Ильич исчезает за трухлявой дверью, а за ним ныряет и Светлана, я всё-таки решил рискнуть.

Стоит сказать, внутри дела обстояли чуть лучше. Потолок побелен и стены снизу окрашены в голубой цвет. Прям до боли знакомое оформление муниципальных учреждений. Кажется, похожее было у меня в школе. Я даже почти приободрился. Не всё так плохо! Однако, долго радоваться не получилось. Светлана обернулась и предупредила:

— Конечно, здание местного правления большей частью пустое и неблагоустроенное. Но Есть пара вполне приличных и готовых к эксплуатации комнат...

Кажется, она хотела что-то договорить, но не успела. Её прервал зычный окрик Ильича:

— Аллочка, а вот и мы! Гости к вам!

Светлана смерила его презрительным взглядом, дав понять, что не одобряет такое панибратство, и мы вошли в одно из, видимо, тех самых жилых помещений. Но богатым убранством, они похвастаться, конечно, не могли. Кроме пары столов здесь толком ничего и не было. На одном из них стояла старая пишущая машинка. А за вторым, полностью скрытым под всякими бумажками, тетрадками и бог знает, чем ещё, читала книгу полноватая женщина лет пятидесяти с собранными в косу тёмными волосами. Она перевела на нас полный скуки взгляд и, зевнув, лениво выпалила:

— Чего орёшь? Ушла Алла с Андрюшкой клуб проверять.

— Опять он здесь ошивался? — раздражённо спросил Ильич.

— А чего б нет? Это ты постыдился бы, старый, за девкой молодой бегать.

— Мне всего сорок три, — обиженно выпалил он.

Светлане вся эта история очевидно надоела, и она вмешалась:

— Так. Может хватит препираться? Лариса Ивановна, знакомьтесь, это Филатов Александр Александрович, ваш будущий начальник.

— Будем знакомы, — без всякого энтузиазма кивнула Лариса, — я тут бухгалтер, если что.

Она хотела снова погрузиться в книжку, но Светлана не позволила:

— Вы уже начали созывать людей на собрание?

— Так я ж сказала, Алла с Андрюшей клуб пошли расконсервировать, а Данька мой с другими ребятишками согласился ко всем забежать, так что небось уже подтягиваются люди к клубу-то.

Обилие новых имён уже начинало напрягать, потому что кто они все, я понятия не имел. Но, боюсь, на собрании и после него станет ещё хуже. Сегодня со многими предстоит познакомиться. Блокнот бы хоть раздобыть какой... Надо покопаться в чемодане, наверняка, там что-то есть. Иначе, боюсь, будет совсем тяжко.

— Ну что ж, тогда поехали в клуб, — скомандовала Жданова, и мы снова пошли к машине.

— Алла Юрьевна — это местный секретарь комсомольской организации. Ну и секретарь-машинист, конечно. Способная девушка, — решила пояснить Светлана, пока мы ехали на другой конец деревни.

Я кивнул, а сам поглядывал по сторонам, но не видел ничего, что могло бы порадовать глаз и вселить оптимизм. Деревня очень бедная, прям больно смотреть. Почти все избы кривые, косые, с облупленной краской или вообще без неё. Не удивлюсь, если часть этих домишек ещё нашествие немцев видела...

О! Колодец.

— Ильич, тормозни! — попросил я его.

— Зачем? — поинтересовался он, но всё-таки остановился.

Я кратко объяснил, что хочу ополоснуть ботинки и нижнюю часть брюк. Всё-таки на поле я здорово измазался. А к выборам председателя хотелось бы выглядеть представительней. Хотя, может и стоило остаться ближе к народу. Показать людям, что я, так сказать, приобщился к их родной деревенской земле... но нет. Как-то самому так не очень комфортно.

Ну вот. Другое дело! Восстановив опрятный вид, я снова залез в козлика, и мы быстро добрались до места.

Деревенский клуб выглядел не хуже и не лучше других зданий поблизости. То есть также отвратительно. Но возле него стояло несколько самых простецких лавочек, но, видимо, даже этого хватило, чтобы привлекать сюда местных. Об этом красноречиво говорила внушительная гора окурков, которые сметала в кучу светловолосая девушка с милым типично славянским личиком. Все её черты казались мягкими и чуть округлыми, начиная от больших голубых глаз, заканчивая румяными щёчками.

— Аллочка! Вот мы тебя и нашли, — расцвёл Ильич, как молодой сайгак, выпрыгнувший из машины.

— Здравствуйте, — она обвела нас всех внимательным взглядом, задержала его на мне и улыбнулась.

Мне тоже захотелось улыбнуться в ответ. Что я и сделал, тоже представившись. Алла моментально располагала к себе, понятно, чего Ильич так вытанцовывает.

— Всё в порядке? — перешла к делу Светлана, кивая на открытую дверь в клуб.

— Если честно... не очень, — смутилась девушка, — Андрей пытается понять можно ли что-то сделать, а мне заходить не разрешил даже. Боится, что там всё обвалится. Кажется, здание последний раз использовали, когда я в город на учёбу уезжала...

— Да что он понимает! — не удержался от подначки Ильич, — Зелёный совсем ещё! Лучше сам проверю.

Он расправил плечи и решительно направился к двери. Но войти не успел. Навстречу ему весь в пыли вывалился молодой парнишка максимум лет двадцати.

— Там часть перекрытий рухнула и залы завалило, здрасьте. — выпалил он на одном дыхании.

Я и без этого не больно-то хотел туда идти, услышав, как давно здание простаивает. А теперь, когда точно узнал, как обстоят дела, и вовсе приуныл. Что-то мне подсказывает, что большую часть зданий тут проще снести, чем отремонтировать. Хотя, может это и к лучшему. Отстроим заново!

— А где люди? Почему до сих пор не начали собираться? — посмотрев по сторонам, спросила Жданова.

— Ой, — всплеснула руками Аллочка, — так я Даньке сказала, что через час собираемся... мы вас позже ждали...

Светлана скорчила недовольную мину, но ничего не сказала. А Ильич сразу начал успокаивать Аллу:

— Да всё правильно. По таким размытым дорогам, мы могли и через три часа приехать. Да и вообще, пусть люди соберутся спокойно, без спешки...

— Да вы вообще никуда не торопитесь, — процедила Жданова, — и на собрание, и план выполнять.

Ильич пожал плечами и снова начал ворковать с Аллой. Также как и подошедший к нам Андрей, после того как представился. Мне это всё напоминало брачные танцы старого и молодого павлинов. А девушка и сама не дура, глазки строила обоим, да ещё и на меня поглядывать успевала.

— Ну вы понимаете, с кем приходится иметь дело, — тяжело вздохнула Светлана, очевидно, устав выбирать выражения и делать вид, что всё не так плохо, — признаюсь, я давно не бывала здесь лично. Обычно Лариса сообщает мне, если есть важные новости, но у меня куча других дел, а в колхозе давно не хватает сильной руки.

— Ничего. Это дело поправимое, — улыбнулся я.

— Надеюсь на это. Жаль, конечно, что клуб в таком негодном состоянии, когда у нас Юбилей Владимира Ильича Ленина на носу. Сто лет — это вам не шутки. Вы же понимаете, что в любом случае надо отметить? Может хоть это вдохновит колхозников на трудовые подвиги. Честно говоря, я и не помню, когда в последний раз этот колхоз выполнял план по молоку и мясу. Худо бедно вытягивают по зерну и овощам и ладно.

А. Так вот о каком юбилее она говорила на перроне. Да, для советских времён это и впрямь крупный праздник. Подфартило, конечно. Сейчас бы вместо посевной заниматься организацией утренника. Надеюсь, они хоть что-то сами приготовили. Надо будет спросить потом с Аллы, раз она здесь за это отвечает. Секретарь ком. партии как-никак.

Тем временем, постепенно начали собираться люди. Не знаю каким образом, но, похоже, что каждый из них уже знал о том, что я починил трактор на полях. Однако, большинству из них это дружелюбия не прибавило. Представившись они собирались в группки и держались поодаль, ожидая начала собрания. Думаю, им, как и мне, хотелось поскорее покончить с формальностями и разойтись по своим делам.

Постепенно народу собралось всё больше. Я увидел уже даже знакомые лица вернувшихся с полей работников. И вот уже десятки людей галдели о чём-то своём перед клубом, и по шуму это место стало напоминать какой-то базар.

Внезапно наш разговор со Светланой прервала пожилая семейная пара. Обоим лет по пятьдесят. И оба почему-то выглядят очень злобно.

Буркнув что-то типа приветствия, мужчина сразу обратился к Ждановой:

— Очень неприятный сюрприз. Я ждал этого назначения уже десять лет! И точно больше его заслужил, чем этот мальчишка.

— Он здесь даже не жил никогда! — поддакнула женщина.

Светлана вздохнула и развела руками:

— Для этого и придуманы выборы. Колхозники всё решат.

Мужчина явно хотел сказать ещё что-то, но сдержался и, злобно на меня зыркнув, отошёл подальше вместе со своей подругой.

— Кто это? — спросил я у Ждановой.

— Елин с женой. Метит в кресло председателя уже много лет, но каждый раз что-то не складывается... — она понизила голос, — но знаете, может, оно и к лучшему. Трудный он человек.

Я хотел разузнать подробности, но Светлана быстро сменила тему, да и собрание пора было начинать.

Она похлопала в ладоши, привлекая внимание, и, когда все нас окружили, начала речь, перечисляя мои предположительные достоинства из-за которых сама Москва предложила меня на должность председателя. В этот момент в толпе послышались смешки, а какая-то женщина засмеялась в полный голос и не постеснялась громко выкрикнуть: «да это ссылка, явно!», послышались и другие смешки.

Тут подала голос жена Елина:

— Товарищи! Да зачем же вообще нам москвич? Да ещё и молодой. Может пусть сначала обживётся здесь, прежде чем на должность претендовать? А нет, так пускай обратно скачет!

— Клавдия Петровна! — строго одёрнула её Светлана, — если вы сомневаетесь в правильности рекомендаций высшего руководства, то можете выразить это в голосовании. А сейчас поднимите руки все, кто за то, чтобы Александр Александрович Филатов стал председателем колхоза!

По лицам в толпе, я видел, что большинству из них всё равно. Часть людей, не особо задумываясь, уже потянула руки вверх. А какой-то мужик даже высказался:

— Москвич или нет, а трактор сходу починил, может и будет толк.

Постепенно рук становилось всё больше. Люди переговаривались в ключе: ну надо так надо. И очень скоро только Елин с женой и ещё пара человек не изъявили желания видеть меня председателем. Но, ловя на себе осуждающие взгляды колхозников, которым никуда не сдалось затянувшееся голосование, да и вообще от коллектива отбиваться коммунистам как-то не пристало, они всё-таки сдались и тоже подняли руки. Недовольные до ужаса, но подняли.

— Единогласно, — подвела итог Светлана, — Александр Александрович, принимайте назначение, — улыбнулась она уже мне, а народ начал постепенно расходиться.

После собрания меня привели к захудалому деревянному дому, который теперь должен был стать моим.

Первое что бросилось в лицо, так это полусгнивший забор, половина которого упала на землю, а другая его часть всё ещё благородно держалась, шатаясь от малейшего дуновения ветра. Хорошее начало. Я прошёлся взглядом по желто-зеленой траве, что росла практически по всей территории вокруг дома.

Косить траву? Нет, здесь о таком видать и не слышали. Хотя, чего это я, кто знает сколько лет хозяин отсутствует.

Я взглянул на потрескавшуюся от времени синюю краску дома и спросил:

— Смотрю совсем забросили, а ведь домишко-то неплохой. Что с хозяином случилось?

— Что-что? — переспросил Ильич, пытаясь реабилитировать забор.

— Что с хозяином произошло, говорю, — повторил свой вопрос, но в этот раз громче.

— А, это, — Ильич поднял забор и попытался воткнуть мокрые доски в землю, — Чёрт его знает! Здесь таких домов куча, всех хозяев и не упомнишь.

Я ещё раз окинул дом взглядом.

Конечно видно, что время берёт своё, но подлатать к зиме можно.

Где-то возле Ильича раздался громкий треск. Я обернулся и увидел, как упала часть забора, которую неумёха пытался вновь вставить в землю. Правда на этот раз на земле оказался весь забор целиком по левому краю дома. Иными словами, Ильич лишь доломал его.

Вот так медвежья услуга. Эх, ладно. Всё равно большая часть досок гнилая, так и так придётся менять.

— Ладно, не так важно, как дом снаружи выглядит, главное, чтобы внутри всё целое было, — я попытался настроиться на оптимистичный лад.

Я сделал несколько шагов в сторону дома, но старая повядшая трава, перемешенная с грязью, предательски цеплялась за обувь, словно не желая впускать меня внутрь.

Ильич же дождался пока я пройду первый, а затем последовал по уже протоптанной дорожке до входа в дом.

Я поднялся по двум ступенькам и приготовился было открыть дверь, как почувствовал что-то колющее на ноге. Ну конечно, как же без этого?

Вся штанина сзади оказалась усеяна колючками, а ведь я уже и забыл, чем обычно заканчиваются походы через заросли травы. Чтобы не нести их домой, мне пришлось сначала почистить свою одежду, а затем заставить Ильича сделать тоже самое. Не хватало ещё домой их занести! Будет потом где-то колоть всю ночь.

Мы открыли скрипучую дверь и зашли в тамбур. Я взглянул на кривой пол, понимая, что сгнил здесь не только забор. Передвигаясь медленными шагами, я то и дело проверял пол на прочность, а Ильич по своим лучшим традициям двинулся следом.

Случилось то, чего я так и боялся. Доски в тамбуре придётся менять полностью, если однажды ночью не захочу провалиться в пол.

Лишь бы внутри всё оказалось цело!

Я открыл следующую дверь и сразу попал в комнату с небольшой кроватью, в центре которой находилась белая от побелки печь. Вернее, когда-то она была белая, а сейчас сильно почернела от золы, но задумку хозяина я уловил.

Главное, что привлекло моё внимание — это невероятно сильный запах сырости вперемешку с плесенью. Интересно, это от грибка доски гниют или у запаха другой источник? Моя мать всегда говорила, что нельзя в таких помещениях жить. Ходили слухи, что закончить можно страшной болезнью, а значит ещё одна проблема — избавиться от бессмертного грибка.

Насколько я помню, ученые даже в космос эту заразу отправляли, вот только после двух лет плесень не то что выжила, а умудрилась даже мутировать в более агрессивный вид, да что уж тут говорить, даже в Чернобыльской АЭС она умудрилась выжить!

Я внимательно осмотрел стены и увидел чёрный мох в одном из углов.

Прекрасно.

Пол в основной комнате оказался получше, чем в тамбуре, но всё равно местами подгнивал. Если бы не эти два недостатка, то дом был бы вполне себе уютным.

Возле кровати стоял коричневый комод, а пыльный ковёр украшал стену над ним. Я прошёл в следующую комнату, а оказалась она небольшой кухонькой, правда лучше бы я туда и не заходил вовсе...

Не знаю что напугало меня больше — перебитая посуда на полу или же запах помойного ведра, стоящего прямо под умывальником.

Дом мне достался не из лучших, но и за это спасибо. Я прошёлся ещё раз по всем комнатам и прикидывал в голове сколько месяцев уйдёт на полноценный ремонт.

Чего только стоит пол заменить, а ведь вещи перетаскивать придётся!

С другой стороны, буду делом заниматься, а не за телевизором жить. Благо тело молодое, с таким всё возможно!

О канализации можно и не мечтать. Туалет деревянный на улице, а воду приносить из ближайшего колодца, до которого пешком минут двадцать идти. Я покосился на грязный тазик... ну уж нет! Надо бы баньку до зимы соорудить, а пока тепло, то помыться можно будет и на улице!

С осмотром дома мы быстро закончили, а затем поспешно вышли на улицу. Ильич хотел ещё осмотреть кусок земли за домом, отведённый под огород, но из-за нескончаемых сорняков, что уже не один год здесь росли, мужик быстро передумал.

— О, дык смотри. Вот туалет ещё! Выглядит достаточно неплохо, — указал пальцем на тёмный деревянный туалет он.

— Тут можно не переживать, сам разберусь, — рассмеялся я, вот только Ильича мои слова не остановили.

Мужчина направился к туалету, желая осмотреть и его. Он попробовал открыть дверь, но ты ни в какую не поддавалась.

— Да что это такое? — почесал голову он.

Я подошёл следом и действительно, дверь словно оказалась заперта изнутри. Что-что, а лишиться туалета — это удар ниже пояса!

— Нет, ну, Сан Саныч... ты конечно извини, но здесь дело принципа! — закатал рукава мужик.

Он несколько раз ударил дверь туалета, но той хоть бы что.

— Да ладно тебе, Ильич. Разберусь! — отмахнулся я.

— Сейчас всё будет! — заверил мужик, — У меня такое бывало однажды зимой. Может от ветра дверь сильно билась, да защёлка невольно захлопнулась!

Я ненадолго отвернулся в сторону огорода, а когда посмотрел на Ильича, то оказалось уже слишком поздно...

В тот же момент мужик разогнался и со всей скорости вмазал ногой по двери туалета, от чего весь деревянный каркас с хрустом отлетел в сторону, оставив на своём месте лишь дырку в земле.

Ильич виновато уставился на меня, но продолжал сохранять оптимизм:

— Ой, ну тут доски гнилые уже, любому понятно будет. Но кто же знал, что настолько? Главное доступ к туалету теперь уже есть!

Этого мне ещё не хватало. Сейчас бы выходить в туалет и сверкать задницей у всей деревни на виду! Ох, Ильич...

После очередной выходки я сделал глубокий вдох и попрощался с недотёпой по-доброму. Ругань мне здесь ни к чему, он же не виноват, что ума недалекого. Мужик попробовал возразить, предложив мне свою помощь, от которой я поспешил отказаться. Кто его знает, что он ещё здесь сломает?

Я взглянул на остатки досок, что когда-то служили каркасом и грустно вздохнул. Они действительно уже частично начали гнить, но туалет простоял бы год точно, а то и два. А теперь уже поломанный каркас оказался совсем непригодным.

Длительная дорога заметно вымотала меня, сил заниматься домом сегодня уж точно не было. Впрочем, как и топить печь, ведь все доски, что я нашёл, оказались влажными после недавнего ливня. Ночью пришлось укрываться двумя одеялами. Я бы взял и больше, да вот только не нашёл. Благо сейчас весна, а значит холода совсем скоро отступят. Надеюсь завтра солнечная погода будет, пойду по дрова да на солнце их выложу. Пусть сушатся.

Разбудил меня сильный шум на улице. Я посмотрел в окно — темно и ничего не видно, а шум тем временем становился всё сильнее и сильнее. Я схватил кочергу, что стояла возле печки и направился на шум.

Кто-то истошно долбился в дверь.

Глава 4

Да кого там принесло в столь поздний час?

Вооружившись толстой железной кочергой, я пробирался через непроглядную темноту к двери. Стук превратился в настойчивые попытки выломать и без того хлипкую защёлку.

— Кто там и что вам нужно? — желая угомонить ночного гостя выкрикнул я.

Шум затих, но этот кто-то всё ещё стоял за дверью.

— Мне ещё раз повторить? — мой требовательный голос раздался эхом по всей комнате.

— Это я! Николай! Открывай дверь, — ответил гость.

— Не знаю я таких! Что ты здесь забыл ночью? Случилось чего? — от резкого пробуждения мозг с трудом соображал.

Раздался еще один мощный удар в дверь, после чего мужчина за дверью закричал:

— Это мой дом! Да как ты посмел туда вломиться, а ну открывай! Даю тебе шанс сделать это по-хорошему!

Нащупав в темноте выключатель, я нажал на него, и комната озарилась светом.

— Твой дом? — удивился я, ведь как меня заверяли, этот дом заброшен. Да и что тут говорить, я сам своими глазами видел весь хаос.

— Мой! Конечно мой! Открывай, поговорим, — голос немного успокоился.

Я поднял защёлку вверх, и светловолосый мужчина средних лет зашёл внутрь, вот только сразу после этого он метнулся с разъяренными глазами в мою сторону. Ему хватило ровно одного мощного удара кочергой по коленке, чтобы рухнуть камнем на пол.

— Ты что творишь! — сделал ему замечание я, — кидаться на людей, даже не разобравшись во всём? Перед тобой, между прочим, председатель!

Я замахнулся кочергой, от чего мужчина со страхом прикрыл лицо руками. Бить его не хотел, только лишь слегка припугнуть, дабы утихомирить.

— Председатель? — глаза мужика округлились, — Прошу прощения, мне и правда стоило сначала разобраться во всём.

— Впредь ведите себя сдержанней! Так, для начала, меня зовут Александр Александрович! Приятно познакомиться, Николай. Как вас по батюшке? — Кочерга все еще грозно нависала над ним, — Я совсем недавно приехал, а дом мне выдали. Ты уж конечно извини за вторжение, но как меня уверяли, он пустует уже давно. Как это объяснишь?

Николай недовольно покосился в мою сторону и виновато опустил голову, словно не желая рассказывать о случившемся. Вот только выбора особо не было.

— Павлович я, но по имени как-то привычней. Летом считай в одних портках уехал отсюда, а потом золото я мыл на северах, сейчас чай не старое время, из колхоза уйти можно, паспорт есть, — он похлопал ладонью по карману видавших виды брюк, — деньги в руках водились бешеные.

— Что-то не очень ты похож на богача, — со скептицизмом заметил я.

Вид у него и правда был не презентабельный, замызганная куртка из брезента с потрепанными рукавами, из под неё выглядывал грязный свитер, старые брюки и донельзя грязные ботинки с веревками вместо шнурков.

— Да ты, председатель, не смотри на одежду, а дослушай. Я после нового года в Калугу приехал, а там на вокзале с бабой познакомился. Ну и завертелось, сам понимаешь. Крутились-мотались, кабаки, шмотки стерве этой рыжей покупал. Ну и денежки-то тю-тю. А как карман дно показал, так она меня и выперла.

— А с одеждой что? Ты как будто пешком с Калуги добирался. Утра подождать не мог?

— Да я бы дождался, конечно, дык её муж вернулся! Приехал с вахты под ночь прям, Представляешь? Я-то сильный, сам видишь, — я посмотрел на хлипкого мужика, но утвердительно кивнул, чтобы дослушать историю до конца, — Вот только он за топор сразу схватился, а мы с бабой и без того уже так ругались каждый день, что она даже останавливать его не стала! Как попёр на меня, дык пришлось в чём был из её квартиры сматываться, — он тяжело вздохнул, — и что-то мне так противно стало и от неё, и от города этого... что понятно стало, пора до дому до хаты. Ты извини, если что. Вернулся в свой дом, а дверь заперта, дык ещё и внутри кто-то поселился. Немного вспылил, — раскаялся Николай, — спасибо, что приглядел за домом, дальше я сам.

— Дальше ты сам? Извини, конечно, но этот дом выдали мне, — перспектива провести всю ночь на улице меня не радовала, да и к кому пойти я не знал.

— Но он мой! — намертво вцепился мужик.

Конфликт хотелось всё же решить мирным путём. Мы уселись за скрипучий стол, Коля осмотрелся и сказал: — А что мы на сухую сидим? Председатель, может давай того, накатим по маленькой?

— Это ты, Коля, перекати-поле, сегодня здесь, а завтра там. А на мне целый колхоз и две сотни его работников. Какая уж тут водка? Нет, если хочешь, то пожалуйста, но без меня.

— Одну минутку, — оживился мой нечаянный гость и выбежал за дверь.

Через минуту, если не меньше, он снова появился в доме держа в руке сумку, из которой на свет появилась хорошо мне знакомая бутылка столичной, два девяноста пять без стоимости посуды, если мне не изменяет память.

Коля поставил бутылку на стол и огляделся. Недовольно хмыкнув он снова убежал на улицу и вскоре нарисовался с трехлитровой банкой квашеной капусты.

— Вот, — довольно сказал он, — в погребе нашёл. Тёща бывшая делала. А она в этом деле мастер была, да.

Затем рядом с бутылкой появился граненый стакан, а Коля после того как залпом выпил грамм сто и грязными пальцами отправил в рот капусту, снова не удержался от воспоминаний о своей роковухе:

— Хороша баба, ничего тут не скажешь! С формами ухх! Всё при ней, Александр Александрович, — он ударил кулаком по столу, — но ведь пустила меня по ветру. Были денежки и нет их, а ведь хотел домой вернуться в начале января.

— Но вернулся весной, — с улыбкой заметил я, ожидая продолжения истории.

— Это да, но теперь то я дома. А дома и солома едома.

Он, конечно, прав. Дом принадлежит ему, несмотря на длительное отсутствие. Даже в этой ситуации есть плюс — как говорил Ильич, в деревне ещё много опустевших домов, а значит есть шанс найти вариант получше. С Николаем мы договорились перенести все жилищные вопросы на утро, а то за разговором время и без того быстро пролетело. Мужик со мной согласился, но у нас появилась новая проблема. Так получилось, что спальное место только одно. На полу спать не вариант — уж слишком сильно дуло из щелей, а кроме ещё одного одеяла мы ничего не нашли.

Я посмотрел на печь.

Нет, слишком мало места, да и не спят на таких. Это же не русская печь в конце концов. Мебели скудновато, ничего даже соорудить временного не сможем. Куда уложить ночного гостя я не знал.

— Эх, чёрт с ним! — махнул мужик рукой, — укутаюсь в одеяло, да посплю на стуле. Раньше частенько так засыпал, облокотившись о стол. Да и сколько там времени осталось до рассвета? Часа три, не больше.

Так и порешали.

Николай уселся за стол и используя вещи из комода соорудил подобие подушки. Я выключил свет и незаметно для него поставил кочергу возле своей кровати. Мало ли что в голову взбредёт.

Кое-как, пережив ночь я проснулся. Мой ночной гость всё ещё храпел, и будить его я не стал. Ещё раз окинув взглядом дом, я снова подумал о том, что найти жилище получше или хотя бы не хуже не должно стать такой уж сложной задачей. Но в любом случае, хорошо, что сейчас весна. Если попадётся какая-то развалюха, то хоть подлатать её к зиме должен успеть.

Я двинулся к колодцу, где умылся водой из него и ей же и напился, отстояв перед этим небольшую очередь, в которой каждый второй норовил меня похлопать по плечу и пожелать удачи. Надеюсь, работать они будут с таким же энтузиазмом.

Вчера вечером я попросил Ильича заехать за мной пораньше, так как ближайшие пару дней мне явно придётся много ездить по колхозу и знакомиться с хозяйством, но пока что он не торопился на работу, хотя, правды ради, я сам не сказал, что меня надо забрать прямо из дома. Ладно, может быть к администрации подъедет, а я пока и сам доберусь. Заодно ещё раз внимательно осмотрю деревню. Хотя смотреть, конечно, особо не на что. Большая часть домов находилась в том же или даже худшем состоянии, что и изба, в которую меня заселили. Хотя парочка строений выглядела на фоне остальных вполне сносно. Свежее дерево, краска... интересно, кому они принадлежат?

Однако, несмотря на общее запустение, жизнь в деревне вполне кипела. Кто-то занимался хозяйством у себя в огороде, другие спешили куда-то, очень надеюсь, что по колхозным делам. Ну а я потихоньку добрался до здания администрации.

К моему разочарованию, Ильича с козликом там ещё не было. Был только его четвероногий эквивалент лениво пощипывающий травку в огороде одного из домов. Увы, не тот, что мне нужен.

И во сколько мой водила думает, что надо выходить на работу? Придётся уже с самого начала проводить воспитательные беседы.

Ладно, надеюсь хоть бухгалтер с секретарём на месте. Я вошёл в их рабочую комнату и почти сразу же услышал:

— Доброе утро, товарищ председатель! Как вам спалось на новом месте?

Алла тепло улыбалась, и я и сам не заметил, как в ответ расплылся в улыбке.

— Доброе утро, — присоединилась к ней Лариса Ивановна, отрывая взгляд от кроссворда.

— Спалось сносно... — ответил я, хотя на языке вертелись словечки покрепче, — кстати об этом, тут ваш Коля Сидоров вернулся. Знаете такого?

Аллочка покачала головой, а бухгалтер наоборот оживилась:

— Колька? Да ладно! Он ещё с прошлого лета пропал, думали сгинул, похоронили уж в мыслях. Тело то не нашли. И участковый искал, и мужики наши так, по возможности. Колька ж в лес углубляться любил, а там мин битком набито ещё с войны. А вы то его как встретили?

Я поделился с ними ночной историей, и Лариса протянула:

— Да... нехорошо вышло с домом, конечно. Но может и к лучшему, а? Обжиться ещё не успели. Не жалко съезжать будет.

Я вспомнил все недостатки предложенной мне халупы и не мог не согласиться. Совсем не жалко. Одна надежда, что это был не лучший из свободных домов.

А Лариса не удержалась от ещё парочки удивлённо-возмущённых комментариев:

— Ну, Колька! Во, даёт! Что за петух его клюнул! Даже с соседями не попрощался!

Я только пожал плечами и спросил, что насчёт других вариантов для заселения.

— Если хотите, я к вечеру узнаю о всех свободных в деревне участках и отдам вам список, — с готовностью предложила Алла.

Я сразу же согласился. Было бы неплохо. Самому тратить на это время точно не хотелось, у меня и без того дел полон рот Только, где, блин, Ильич? По плану он меня сегодня должен везде возить, но всё ещё задерживается.

Алла не теряя времени ушла смотреть дома, а я остался с Ларисой Ивановной и решил пока обсудить с ней вопросы финансирования.

— Ну... мы тут не шикуем, — уклончиво начала рассказывать она, — но все документы у меня в порядке, если посмотреть хотите.

Разумеется, я попросил весь учёт и, погрузившись в чтение, понял, что представление о порядке у неё весьма своеобразное. Я лично не понял вообще нихрена, и не только из-за почерка как у врача со стажем, но и потому что учёт вёлся хоть и в хронологическом порядке, но всё равно как-то через жопу. Не, без её пояснений, я тут не разберусь.

Но, кажется, придётся заняться этим потом. Я наконец-то услышал шум мотора за окном, цифры и документы это, конечно, важно, но важнее увидеть, как в колхозе обстоят дела вживую. Поэтому я попрощался с Ларисой и вышел к опоздавшему водителю.

— Я рассчитывал, что вы появитесь раньше, — начал я сразу после приветствия.

Ильич нисколько не смутился:

— Да тут такое дело... мы ж считай без председателя уже месяц, да и вообще в последнее время ездить толком никуда не приходилось, отвык я каждый день так рано вставать, — в подтверждение своих слов он ещё и широко зевнул.

— Рано? Сейчас почти восемь часов. Девушки, — я кивнул в сторону здания администрации, — уже с семи утра на месте, и я ещё молчу про рабочих на полях, по-хорошему они там с шести пашут.

— Вот в последнем я не уверен, — Ильич ещё раз зевнул, — кто-то может и пашет, но явно не все.

— Ладно, проверим. За этим председатель и нужен, чтобы порядок везде был. А ты, давай, тоже не расслабляйся. Работы много будет. Поехали в цех, тракторы смотреть.

Я сел на переднее сидение, и мы тронулись. Я решил пока сильно не наезжать на водилу, первый день всё-таки, так что дам ему шанс. Хотя, возможно, проще было бы самому ездить. Жаль только, что водительских прав я в документах у Филатова не нашёл. Сам то я всю жизнь, считай, за рулём прокатался, но тут надо бы сначала формальности уладить, на права сдать.

Почти всю дорогу до цеха Ильич зевал, хорошо хоть тут врезаться некуда было, как и некого сбить. Так что доехали мы без приключений. Ангар для тракторов снаружи казался не слишком большим, что неудивительно, их ведь всего десять штук. Когда мы вошли внутрь, я увидел, что помещение условно разбито на две части. Одна — это собственно гараж, где сейчас стояли сломанные семь машин. А другая — зона ремонта, с примитивным подъёмником, шкафчиками для инструментов и столом для механиков, за которым они сейчас сидели и играли в карты.

Всего здесь было трое мужиков. Один из них уже знакомый мне Кондрат, не сумевший справиться с простейшей поломкой, а вот двое других, помладше, пока представляли собой загадку, надеюсь хоть один из них способный и обучаемый, иначе, боюсь, вся работа по починке техники ляжет на меня.

Заметив нас, мужики начали здороваться, правда, едва отрывая взгляды от карт.

— Разве сейчас перерыв? — не удержался я.

Не хочется быть вечно злобным ворчливым начальником, но блин, если я не заставлю их работать и уважать меня сразу же, то ничего хорошего из этого председательства не выйдет.

Механики переглянулись, а ответил, ожидаемо, Кондрат:

— Ну а что? Я кажись вчера говорил, что запчастей нет, ничего сделать всё равно не можем.

— Говорил, — согласился я, — а потом оказалось, что вчерашняя поломка вполне поддавалась починке.

Он только развёл руками, но в бутылку уже не полез. Хотя бы так.

— Ладно. А список необходимых запчастей вы составили?

— Так, а зачем? Никто не просил.

Да... трудно будет.

— Ладно, пошли расскажешь мне про каждый трактор и что с ним случилось.

— Так вы ж и сами разберётесь, не? — буркнул он.

— Пошли, — с нажимом ответил я.

Так то он прав, конечно. Вряд ли мне понадобится его помощь, чтобы понять, что не так с тракторами, но надо же проверить насколько он бесполезен или может хоть что-то понимает.

И мы пошли в наш небольшой обход, который затянулся на четыре с лишним часа. Я ещё раз убедился, что Кондрат дуб дубом. Что-то по верхам понимает, но чуть копнуть и всё, приехали. Даже странно, что среди советских механиков есть такие кадры. Пришлось буквально с нуля самому устанавливать причины поломок у всех семи тракторов. Правды ради, некоторые из них действительно были с подковыркой, даже мне пришлось провозиться, чтобы точно выявить проблему.

Но, наконец, дело сделано. Пару тракторов я сумел поставить на ноги подручными средствами, но для остальных действительно нужны запчасти, список которых я тоже составил. Ещё б придумать, где взять профессиональных механиков. Но ладно, всё будет, просто не сразу.

Пока мы копались в тракторах, Ильич присоединился к двум младшим механикам — картёжникам. Наверное, надо было их тоже заставить с нами работать, но боюсь, мы бы тогда вообще до вечера провозились. И так пришлось то и дело одёргивать Кондрата, пока он огрызался и фыркал.

Я попрощался с механиками и кивнул водиле:

— Поехали.

Ну, начинается. Кажется, из-за стола он вставать не торопится.

— Сан Саныч, будь другом, дай партейку доиграть, а лучше сам присоединяйся. Времени ещё полно.

Я аж на секунду опешил от такой наглости, а его уже поддержали остальные:

— Да, да, давайте сыграем, товарищ председатель.

Я посмотрел на часы. Конечно, быть ближе к народу — это хорошо. Но в первые же дни идти на поводу у подчинённых... Знавал я таких начальников, конечно, люди их любят, они типа свои в доску. Но редко кто при этом умудряется выстроить реально эффективный рабочий коллектив. Лучше уж прослыть зазнавшимся ублюдком. Но я пока пытался держаться золотой середины:

— Сыграем ещё обязательно. Но не сегодня. Ильич, — я кивнул в его сторону, — пойдём, я планировал объехать все поля в середине дня, пока ещё светло. А вы, — я снова посмотрел на механиков, — отвезите два рабочих трактора туда же. Нечего им простаивать во время посевной, раз уж починили.

Овчинников недовольно поморщился, но всё-таки встал и побрёл к машине. Я попрощался с механиками, и тоже сел в козлика. Мы поехали на поля.

Ещё по прошлой поездке я знал, что дороги оставляют желать лучшего. И, несмотря на то, что после дождя лужи уже в основном подсохли, всё равно приходилось крепко держаться за поручни, чтобы не так сильно подпрыгивать на каждой кочке, которых здесь было не счесть.

К этому моменту я уже понял, что Ильич мало чем интересуется и, соответственно, мало что знает. Так что вопросы о полях ему задавать было бесполезно. Поэтому я попросил тормознуть его у одного из полей и нашел там одного из местных бригадиров, поджарого мужичка лет сорока с растрепанной бородкой и усами. Он представился как Прохор Петрович Иванов, и мы уже втроём поехали дальше.

Он рассказывал, что они обычно выращивают на каждом из полей. Ничего необычного, в общем. Часть посевных площадей отведена под корм для скота, клевер, люцерна, кормовая свёкла... В остальном же выращивали рожь, пшеницу, гречиху с кукурузой, куда же без них, и тоже свёклу, только сахарную.

Судя по состоянию полей, работы еще только начались.Вспахать успели едва ли половину всех посевных площадей. Впрочем, с ужасной дисциплиной и тремя тракторами много и не успеть. А лошадок, на которых пытались пахать плугом и так было всего десять, так они ещё и в большинстве своём вконец измотаны. Мало того что несчастных животных гоняют и в хвост и в гриву, а плуги с боронами для них не самые подходящие, так еще и в конце зимы с кормами начались проблемы. А если на одном сене держать скотину, то результат на лицо. Да и с сеном видимо тоже всё не слава Богу, надо смотреть.

Собственно, это я и решил выяснить сразу после объезда полей. Высадив Прохора, мы поехали на животноводческую ферму. Там на близких друг к другу участках находились и силосные башни, и конюшня, и молочная ферма, и загоны с овцами и козами, и, разумеется, ангары и склады под все продукты животного происхождения.

Там, мои подозрения подтвердились. Из тридцати лошадок колхоза, на поле действительно работали еще самые приличные. Тому десятку и доставались те остатки кормов, что еще могли наскрести, А вот остальные оказались самыми настоящими доходягами. Их сейчас кормили по остаточному принципу, потому что в приоритете была пахота и молочная ферма. На втором месте овцы и козы.

Но в целом, состояние животных оказалось весьма удручающим. Настолько, что буквально хотелось зажмуриться, чтобы не видеть весь этот кошмар. Конечно, часть животных, которых мне показали в первую очередь, еще держались бодрячком, но были и такие, на которых без слёз не взглянешь. Тусклый взгляд, облезлая шкура с выпирающими ребрами. В общем, жесть натуральная.

Работники объяснили это тем, что прошлым летом, при заготовке сена на полях случился большой пожар, и погорело больше половины заготовленных кормов. Остальное почти не пострадало, так что план по пшенице и прочим продуктам они кое-как сделали. А вот животных пришлось посадить на жесткую диету.

Да уж. Оставалось надеяться, что весна будет тёплой, и недостаток кормов удастся скорее восполнить.

К слову, причину пожара никто так и не установил. Грешили на жару. Может и так. Но заметочку у себя в голове я сделал. В этом году нельзя допустить ничего подобного.

Во время обхода я также с сожалением выяснил, что в моём колхозе нет даже маленькой птицефермы. Конечно, в деревне у некоторых в хозяйстве есть куры, но именно колхозных нет ни одной. Я уже молчу про гусей или индюшек. Вот и ещё одна заметочка. Нужно над этим поработать.

За всеми этими делами, время пролетело быстро, но я был доволен. Не увиденным, не знаю кому бы это могло понравиться. Но теперь у меня есть хотя бы примерное представление о хозяйстве и работниках. Позитивных моментов, конечно, маловато. Но хотя бы понятно, какие проблемы нужно решать в первую очередь.

Ладно, пора возвращаться в деревню. Надеюсь, Аллочка уже подготовила список домов.

Я вернулся к машине, где меня снова поджидал сюрприз. И, честно говоря, Ильич уже задолбал. На месте его не оказалось. И, когда я поспрашивал о нём у ближайших колхозников, они лишь развели руками. Ну и куда он делся? Надеюсь не поперся опять с кем-то в карты играть.

Я облокотился на капот и прождал около пятнадцати минут, надеясь, что он просто отошёл в туалет, я не знаю. Но водила так и не появился. Да уж...

Нет, так дело не пойдёт. Если он за один день успел меня задолбать своим разгильдяйством, то что дальше будет? Надо бы узнать, у кого ещё в деревне есть права, и если Ильич не поймёт последнее предупреждение, то придется его поменять.

Ладно. Так можно и до ночи прождать, а мне ещё дома смотреть. Пройдусь пешком. А хотя, какого чёрта?

Я сел на водительское сидение, нащупал ключи зажигания, которые, конечно же, этот раздолбай оставил прямо в кабине, и поехал к зданию администрации.

Вообще всё очень странно здесь, почему никто ни в райкоме ни в других учреждениях даже не пытается решить проблемы этого злосчастного колхоза. Ладно у моих подчиненных руки из жопы растут, но начальники-то должны понимать что такая черная дыра как теперь уже мой колхоз и на них плохо влияет.

Что-то тут не так, надо с этим разобраться.

Глава 5

В здании правления я нашёл только Андрея, того самого парня, который вчера ездил на разведку клуба с Аллой. Сама же секретарь уже ушла домой, как и бухгалтер. Жаль, я хотел поручить ей подготовить завтра с утра собрание всех занимающих руководящие посты в колхозе: агроном, секретари партийной и комсомольской организации, главный механик, главный ветеринар, начальник транспортного цеха, и прочие. Надо уже по настоящему делом заниматься. Но ладно, придётся отложить совещание, так что я сосредоточил своё внимание на Андрее.

- Здрасьте, товарищ председатель, а я вас как раз жду, - сразу начал он, - Алла передала мне список свободных домов и попросила вам их показать. Передала, что все эти дома – собственность колхоза, и на этот раз бывшие хозяева точно не объявятся. Ну и за Ильича извинилась. Сказала, что он вас к одному из соседних домов отвезти должен был, но перепутал, видимо.

Да, кажись парень крепко на Аллу запал, раз так старается угодить, бегая по её поручениям. Надеюсь она не очередная вертихвостка, которая просто пользуется его расположением. Впрочем, это не моё дело.

А про ошибку водителя так вообще думать не хотелось. В печёнках сидит уже.

- И ещё вот. Лариса Ивановна велела вам передать, - он взял со стола бухгалтера что-то завёрнутое в тряпичное кухонное полотенце и добавил, - она подумала, что небось голодный вы и пирожков из дома принесла. С картошечкой!

Ой блин. Стоило ему это сказать, как у меня сразу живот скрутило. Пока по колхозу носился, как-то голод и не беспокоил, не до того было, но теперь прям накрыло. Недолго думая, я достал один из пирожков и тут же его слопал. Тёплый ещё. Хорошо то как! Андрею тоже предложил, но он отказался.

- Поехали тогда, - улыбнулся я ему.

Он кивнул и перед тем как выйти проверил везде свет, а потом закрыл входную дверь и протянул мне ключи.

- Вот. Ключи тоже вам передать просили.

Точно. У меня голова так крепко забита более глобальными проблемами, что о таких мелочах, я даже и не вспомнил. Ключ нашёл своё место в кармане, рядом с моим неизменным спутником – блокнотом.

- Кстати, а чем ты вообще занимаешься в колхозе? – спросил я, когда мы забрались в козлика и тронулись.

Парень смутился.

- Да я только что, считай, из армии вернулся. Месяца не прошло. Ещё никуда и не назначили… Помогаю вот по мелочам Алле и Ларисе Ивановне. Ну и родителям конечно. Старенькие они уже, а я самый младший в семье. Два старших брата среди городских жён нашли, теперь приезжают хорошо, если раз в год. В деревне только сестра осталась с мужем, но у них своё хозяйство. Вот…

Он снова смутился и резко замолчал, словно понял, что выложил слишком много личной информации. Я решил его подбодрить, потому что на первый взгляд парнишка вроде неплохой.

- Хорошее дело. Родителей беречь надо.

Он расплылся в улыбке, а я продолжил:

- А где служил?

- В Туве, пограничником. Водителем на заставе был.

- О, так ты водить умеешь? – оживился я.

- Конечно, как иначе. И на вашем 69-м и на грузовиках.

Нет. Он точно дебил конченый. Не Андрей конечно. Ильич. А Андрея, похоже, мне наоборот свыше послали в нужный момент.

Я резко затормозил и вышел из машины. Всё потому что впереди, буквально в нескольких метрах от нас, я заметил своего горе-водителя. Он, как мартовский кот увивался за какой-то высокой женщиной в цветастом платьем с мелким рисунком.

- Александр Ильич, - громко окликнул я его.

Он обернулся, что-то шепнул женщине, шлёпнул её по попке, от чего она засмеялась и притворно ударила его в ответ, и только потом Овчинников соизволил подойти ко мне.

- Я смотрю, вы машину забрали, - улыбнулся он, - а я уж боялся, что возвращаться за ней придётся.

Не пойму он такой наглый или просто тупой? Пожалуй, всё вместе.

- Ты ничего не перепутал? С какой радости ты вообще решил, что можешь в деревню вернуться?

- Так это… вы чего? Я сразу понял, что вы там надолго застряли, а мне чего сидеть просто так? Я решил Наташку до дома проводить. Сами понимаете…

Он похабно ухмыльнулся и сделал попытку похлопать меня по плечу, я, конечно же, отстранился.

Нет. Он точно дебил.

- Слушай сюда, - жёстко начал я, - ты уже в первый день умудрился так отличиться, что дальше мы с тобой работать не будем. Тебе всего-то нужно было крутить баранку когда надо, но ты даже с этим не справился.

- Сан Саныч, ты чего? – он пытался говорить дружелюбно, но на его лице промелькнула злоба.

- Не перебивай. Во-первых, не «ты», а вы», а во-вторых, с завтрашнего дня пойдёшь слесарем к своим дружкам. Только учти, что в карты сутками играть не выйдет. Будешь балду пинать, мигом снова станешь водителем только не машины, а кобылы. С плугом.

Овчинников покраснел и сжал кулаки.

- Вот так, да? Приехал московский и думаешь можешь так разговаривать? Я между прочим тебе в отцы гожусь!

- Это не значит, что можно халатно относиться к своей работе. Лентяев и тунеядцев я у себя в колхозе не потерплю. Продолжишь в том же духе, вылетишь сначала из партии, а потом и с работы. Разговор окончен.

Я оставил его осмысливать услышанное и вернулся в машину, слыша позади себя возмущённое бормотание. Однако, к чести Ильича, он всё же не стал раздувать скандал ещё сильнее или лезть в драку. Надеюсь, новое назначение пойдёт ему на пользу. Хотя я уже понимал, что наладить здесь дисциплину станет той ещё задачкой.

- Андрей, - обратился я к парню, который наблюдал всю сцену из окна козлика, - поздравляю, теперь ты мой личный водитель.

Его глаза расширились от удивления, но рот расплылся в широченной улыбке.

- Серьёзно?! Нет, правда серьёзно?

Я кивнул, и он теперь уже не сдерживал восторженных эмоций. Я и не думал, что это назначение так его взбудоражит. Хотя он, наверное, был уверен, что его пошлют на полях спину гнуть. Тогда радость вполне оправдана.

- Обещаю, я вас не подведу! Спасибо, товарищ председатель! Во сколько мне завтра подъехать? А может мне уже сегодня отвезти машину в гараж?

Я тронулся, и начал отвечать на его вопросы. Пока мы обсуждали нюансы, времени как раз хватило, чтобы подъехать к первому из домов в моём списке.

- Ничего такой дом, ухоженный, - обратился к Андрею я, разглядывая небольшой, но уютный домик.

- Мне всегда в нём ставни резные нравились, - он указал пальцем на необычные узоры, - ручная работа, достойно уважения!

- Это снаружи он весь такой, а давай-ка посмотрим, что внутри творится. Крышу бы проверить, да пол. Если без серьёзных проблем, то я бы здесь и остался!

Стоило открыть дверь козлика, как Андрей поспешил меня остановить:

- Товарищ председатель, вы, конечно, извините, но это не тот дом. В списке указан соседний, а это, напротив.

Я машинально повернул голову в другую сторону и потерял дар речи. Тот самый дом, что возглавлял список, выглядел, мягко говоря, уставшим. Его сильно наклонило влево, но это ещё ладно. Самым проблематичным оказалось то, что дом с годами сильно так просел и выглядело это довольно безнадёжно.

- Нет, здесь придётся всё сносить и строить заново, а времени возиться ещё и с домом у меня нет, - захлопнул дверь я, - Какой там дом следующий?

Андрей изучил список и ответил:

- Немного вперед и налево, за колодец, - он жестикулируя объяснил куда ехать, - не переживайте, другие дома, если мне не изменяет память, получше будут.

Я поехал по указанной дороге.

- Кстати, а где жил предыдущий председатель? – спросил я.

- Так он в Ульяново жил, сюда только по работе приезжал.

Я кивнул и какое-то время мы ехали в тишине.

- Александр Александрович, - вновь окликнул меня Андрей, - Я надеюсь, что вы у нас задержитесь надолго. И хоть наши могут относиться с легким пренебрежением из-за вашего возраста, но в целом, люди здесь хорошие. В беде не бросят.

- Слыхал я уже, как из этой деревни люди сбегают. Думаешь я из таких? – на моём лице выступила ухмылка.

- Ещё чего! Ишь как Ильича на место поставили, я уж побоялся, что разнимать придётся. Правда он человек довольно злопамятный, да и на кулаки переходить не брезгует, так что советую с ним быть начеку, - предупредил меня мужик.

- Пусть только попробует! Я ему покажу, где раки зимуют. А насчёт возраста, я бы не относился так предвзято. У кого-то и к пятидесяти мозгов как у курицы! – вновь подумал о безответственном Ильиче я.

Мы подъехали к указанному дому и вышли из машины. Этот вариант выглядел куда более приемлемым, чем прошлый.

Я осмотрел небольшой дом из тёмных брёвен. С первого взгляда состояние удовлетворительное. Зашагав в сторону двери, я жестом руки подозвал Андрея, а затем поинтересовался:

- А кто здесь раньше жил, знаешь?

- Конечно знаю! – отозвался Андрей, - Семья одна, получили в наследство от бабки дом из другой деревни, вот и переехали туда.

- А чем наша деревня им не угодила? – в моих интересах продолжать собирать информацию о наболевших проблемах местных жителей.

- Думаю вы и сами уже понимаете. У семьи той ребенок есть, так вот они всё о школе мечтали. Боялись, что и их сынишка сопьётся в будущем. Пытались привить другие ценности. Вот собственно ради ребёнка и решились на переезд.

Вот оно как. Впрочем, наблюдая общую обстановку вокруг, я понимал что если и будет тут школа, то очень нескоро.

Но интересно, чем дети целыми днями занимаются и молодежь. Кроме того что родителям помогают. Обязательно займусь этим вопросом позже.

За домом я увидел ещё одну постройку. Издалека казалось, что это летняя кухня, но стоило подойти ближе, как меня одолели сомнения. После того, как дверь открылась, до меня дошло - это обыкновенный курятник, только построили его добротно.

Внутри располагались шесть гнёзд и насест из двух рядов. Конечно данный курятник весьма скромный, но на семью яиц бы вполне хватило.

Неподалёку от курятника, мы обнаружили деревянный душ. Не банька конечно, но сойдёт. Я открыл дверь и осмотрелся внутри.

Внутри ни света, ни нормальных окон, только лишь дыра в стене, прикрытая подобием занавески.

Ну, в первом доме душа вообще не было.

- Что ж, давай в дом зайдём, - обратился к Андрею я.

Он кивнул в ответ, но возможность зайти первому предоставил мне, видимо по статусу рассудил, с уважением.

Пол в коридоре хоть и скрипел, но не оказался гнилым. Хорошее начало.

За коридором меня ждала кухня. Несмотря на то, что бывшие владельцы дома переехали, забирать свои пожитки не стали.

- Господи помилуй, - перекрестился Андрей, - даже иконы оставили! Разве так можно?

Я посмотрел в уголок, который оказался оснащён специальной полкой под портреты святых.

Иконостас? Действительно странно, обычно их принято забирать с собой.

- Порядок в этом колхозе только сам Бог поможет навести, - перекрестился я.

Андрей уселся за стол и осмотрел комнату.

- Товарищ председатель, а ведь неплохо здесь! – он словно читал мои мысли.

Кухонька хоть и скромная, но внутри было всё необходимое. От посуды до умывальника с тазиком. Одна сторона печи, та что с поддувалом, выходила на кухню, а другая, как я уже догадался – в спальню. Чтоб теплее было.

Я прошёл в следующую комнату. Здесь конечно всё поскромнее. Первое, что бросилось мне в лицо, так это три застеленных односпальных кровати. На одной из них лежали несколько подушек, прикрытые белой накидушкой.

Отдам должное, хозяева оставили дом в максимальном порядке. Понимали видать, что могут кого-то ещё заселить.

Я вновь проверил деревянный пол, покрытый коричневой краской, но следов гнилых досок не обнаружил. Потом перевёл взгляд наверх. И пока я осматривал потолок, ведь после дождя на нём остались бы следы, если крыша протекает, Андрей сказал:

- Я пойду счётчик гляну, свет тоже нужно проверить в каждой комнате.

Дело говорит.

Парень направился на кухню и взял деревянный стул, встав на который он смог приблизиться к чёрному электросчётчику, что висел достаточно высоко.

- Можно проверять! – через некоторое время послышался его звонкий голос.

Я нажал на выключатель, и спальня озарилась светом.

- Здесь всё работает!

- И здесь, - включив свет на кухне выкрикнул он.

Спальня всё равно казалась какой-то пустой. На три кровати только один комод, и я не обнаружил ничего для досуга.

- Книжек бы или радиоприёмник…

Конечно, Филатов взял несколько книг с собой, в чемодане, но их надолго не хватит.

- Вы чего, это редкость, - достав из кармана список, посмеялся Андрей – у нас есть ещё несколько вариантов, вот третий на самой окраине располагается, а четвёртый, насколько знаю, не лучше первого будет. Думаю, стоит его пропустить.

Я вспомнил тот самый дом, что почти провалился под землю и сказал:

- Спасибо за помощь! Пожалуй, останусь здесь. Дом приличный и всё необходимое при себе, сомневаюсь, что найду лучше, да и вечереет уже. Меня полностью устраивает.

- Да, действительно достойный вариант, - кивнул Андрей, - если вдруг понадобится помощь, то не стесняйтесь обратиться.

- Ты забыл кое-что, - полез в карман за ключами от машины, - вот, держи.

Парень торжественно принял ключи от козлика и засиял от счастья.

- Благодарю вас! Вы во мне не разочаруетесь!

***

К тому моменту, как я подготовил себе спальное место, доел пирожки и подробно изучил дом, на улице уже начало темнеть. Из последних сил я сходил на колодец и принёс два ведра воды. Одно сразу же отправилось в умывальник, а второе оставил на полу.

Завтрашний день обещал быть длинным и сложным. Чем раньше лягу, тем раньше проснусь.

С такими мыслями я и отрубился.

Не знаю сколько времени я проспал, но разбудили меня громкие крики, что доносились из дома неподалёку. Сначала я пытался их игнорировать, но вот под громкий хохот заснуть оказалось довольно сложной задачей. Я поднялся с кровати и прислушался к шуму.

- Ещё одну рюмку! За вас всех! – раздался громкий крик с сопутствующим ему смехом толпы.

Это ещё что такое? На дворе ночь, а они тут застолье устроили? Да ещё и такое громкое! Пол деревни вымотать решили!

Я поднялся с кровати, оделся и вышел из дома, направляясь прямо на пьяные возгласы.

- Знаете, чего не хватает? – громко выкрикнул один из мужиков.

- Ещё больше самогона? – рассмеялся другой.

- Нет, самогона у нас достаточно! А вот бабы ни одной! – после чего раздался дикий смех.

Чем ближе я приближался к дому, тем больше непристойностей слышал.

В окнах горел свет, а узорчатая тюль не смогла скрыть за собой собутыльников. Я встал у окна и всмотрелся в происходящее.

За одним столом сидели восемь мужиков. Некоторых из них я уже видал ранее, на поле возле трактора, а добрую половину совсем не знал. Мужики пили самогон и играли в карты, сопровождая всё громкими эмоциональными криками, не стесняясь в выражениях.

Ну уж нет, не могу я это так оставить! Уверен, не только я страдаю от их шумных посиделок.

Вламываться в дом не стал, вместо этого постучался в окно, как и полагает.

- Стойте, мужики, там кто-то стучится, - услышал через открытую форточку я.

- Кого это чёрт принёс? Пойду гляну, чур не подглядывать! – он положил карты на стол и направился к двери, а его собутыльники тут же полезли смотреть, что же их приятелю выпало.

Дверь передо мной распахнулась, и на улицу выкатился бородатый мужик. Он прищурился, пытаясь разглядеть меня в темноте, но видимо не признал.

- Ты кто такой и чего надо? – перешёл сразу к делу он.

- Повежливей, хорошо? Я ваш новый председатель, а теперь и сосед. Но я не знакомиться среди ночи пришёл. Шумите вы очень уж сильно. Праздник поди какой? Я бы с удовольствием присоединился к веселью, вот только завтра с самого утра на работу, как собственно и вам.

Мужик немного стушевался.

- Сосед? А где живёте то теперь?

Без слов я кивнул в сторону своего нового дома.

- Только недавно съехали, а уже кого-то подселили. Дык это, если сильно шумим, то можем закрыть форточки. Мы просто собрались отдохнуть с мужиками, сами понимаете. День космонавтики, как никак!

- Понимаю конечно, но ведь ночь уже на дворе. Для таких застолий есть выходные дни, - попытался вразумить мужика я.

- Выходные дни? – он резко повысил голос, который теперь просто кипел от возмущения, - Да мы с утра до ночи работаем семь дней в неделю!

Его собутыльники до этого не особо прислушивались к нашему разговору, но как только их приятель вспылил, несколько человек сразу же встали из-за стола и вышли на улицу.

- Семён, случилось чего? - послышалось имя мужчины, с которым я разговаривал.

- Всё нормально, мужики! Пришёл тут один, но уже уходит… - кинув злобный взгляд в мою сторону объяснился он.

- Семён, это же наш председатель! – при свете лампы один из них всё же узнал меня.

- Да знаю… – отмахнулся он, а затем снова повернулся ко мне: - И не стыдно же вам, председателю, явиться сюда и что-то за выходные дни рассказывать! Тьфу!

- Выходные? Они у нас только по самым важным праздникам, пару раз в году! – подхватил его приятель, - В совете профсоюзов постановление о пятидневке приняли, даже Указ Президиума вышел, вот только выходных мы всё равно не видим.

- Вот, вот, - согласился Семён, - А нам тоже хочется отдохнуть! Эх, да что вам понять о жизни простых мужиков, - махнул рукой в мою сторону он.

О, как получается. Ещё один пункт, который мне следует лично проконтролировать. Нужно обязательно переговорить с агрономом и бригадирами. Как так, неужели они и правда работают без выходных? Так быть не должно! Подобное обращение с людьми, будет лишь порождать возмущение в колхозе, и то, что я сейчас вижу – прямое этому доказательство.

- Ладно, товарищи. Разберёмся, дайте срок. Я только приехал, но твёрдо намерен изменить жизнь в этом колхозе к лучшему.

- Как приехали, так и уедете! – Сёмён явно не шибко поверил моим словам, - здесь такие как вы не задерживаются. Дай Бог на несколько недель хватит. Пошли, мужики.

Семён вошёл назад в дом, а кто-то из его приятелей проронил ещё несколько слов напоследок:

- Был один, продержался у нас почти два года, а как построил себе дом под Калугой, так сразу испарился! На толкового председателя уже и не надеемся.

Толпа вновь вошла в дом, и игра в карты возобновилась, правда шуметь всё же стали меньше, да и окна позакрывали.

Больше я ночью не просыпался, да и вообще выспался на удивление хорошо. Позавтракать жаль нечем, в магазин бы сегодня заскочить, интересно что тут вообще продают. Блин, столько всего надо успеть, хоть разорвись!

Хорошо хоть в этот раз мне не пришлось ждать водителя или идти пешком. Андрей появился даже раньше, чем договаривались. Надеюсь, он сохранит свой энтузиазм подольше.

Мы приехали к зданию правления, и я решил, что сегодня сам за покупками всё-таки не поеду, так что делегировал эту задачу водителю, он с готовностью согласился и, высадив меня, тут же поехал выполнять.

Ну а я сегодня решил, как минимум утро посвятить бухгалтерии. Вчера я уже понял, что тут разбираться и разбираться. Придётся, наверное, Галину Ивановну прям рядом с собой сажать, чтобы она расшифровывала свою писанину. Впрочем, если она продолжит кормить меня пирожками, то можно и простить невнятный почерк и другие мелкие огрехи, если в остальном всё правильно, а в самих расчётах нет косяков.

И действительно. Как оказалось, сама она довольно хорошо ориентировалась в своих записях. Я даже приободрился. Ну и, к тому же, она снова меня покормила. На этот раз блинчиками.

Да ещё, как оказалось, они вчера с Аллочкой прибрались в теперь уже моём председательском кабинете. Даже занавески постирали так, что они теперь радовали глаз своим белоснежным цветом.

Ну и в остальном здесь было, конечно, бедненько, но вполне уютно и просторно. Старенький, но большой стол, несколько шкафчиков, неизменные портреты вождей на стене и даже телефон. Единственный на всю деревню, как мне пояснили. Но главное, что он вообще есть.

В общем, приступил к делам я на душевном подъёме. Но плодотворно поработать нам всё-таки не дали. Хорошо если час прошёл, как к зданию подъехал автомобиль. Я сначала решил, что это Андрей вернулся. Но скоро услышал сразу несколько мужских голосов и топот явно не одной пары ног по коридору.

Дверь мы не закрывали, так что я с любопытством ждал гостей, которые вскоре показались в проёме.

- Здравствуйте, товарищ председатель! – сразу пробасил один из них, самый старший, да с бородой как у попа.

А всего их оказалось трое. Они тоже поздоровались, но не пытались как-то выделиться, явно отдавая инициативу бородатому. А так, обычные мужички лет сорока.

- А мы к вам знакомиться приехали. Я Алексеев Лев Иванович. Председатель колхоза Красная Заря. Прямо по соседству с вами живём.

Бородач широко улыбнулся, а я тем временем встал и подошёл к ним, после чего тоже представился, и мы пожали друг другу руки. Мою Лев явно пытался сломать. Я решил не уступать, хотя и ребячество это. Но, наконец, с этой формальностью было покончено.

- Да… Сан Саныч, - снова начал он. Как мы и думали, вам точно пригодится совет от товарищей постарше. Так что не стесняйтесь обращаться, если что.

Он явно намекал на мой возраст, а его соратники в это время посмеивались.

- Ну, возраст то не главное. Тут умения важнее, - уверенно возразил я.

Лев отмахнулся:

- Вряд ли вас, москвичей такому учат, что здесь важно. Да и будут ли люди слушаться? Мы вот тут ехали мимо полей ваших, да заметили, что вместо вспашки, часть ваших молодцев, пьянствует, а кто-то и дрыхнет уже прям на земле. Строже надо быть, товарищ Филатов, строже, - поучительным тоном закончил он.

Блин. Только этого мне и не хватало в разгар посевной!

Глава 6

— Товарищ председатель, что-то случилось? Вы сам не свой, — как только мы сели в козлика завёл разговор Андрей.

А ведь верно, я даже слова не проронил, лишь жестом руки подозвал парня, и так мы и прошли в тишине до самой машины.

— Мне тут доложили, что на посевной беспредел происходит. Хочу своими глазами убедиться, — объяснил я.

Парень кивнул головой и завёл машину, но стоило нам выехать на пыльную дорогу, как я остановил его.

Нет. Так не пойдёт. Они ведь сразу машину заметят, да поймут кто приехал с проверкой. Если на полях действительно творится беспредел, то вся вина на бригадире. Как же он, зараза, мог такое допустить! Хотя кто знает, вдруг наши соседушки приврать решили? Относятся они ко мне с явным пренебрежением.

Андрей продолжал молча сидеть, в ожидании следующего поручения.

Как же поступить? Может не доезжать до самих полей, а пройтись пешком? Вот только по времени сильно затянется и не факт, что пойдёт все по плану.

Позади нас раздался шум приближающегося автомобиля, я посмотрел в зеркало козлика и увидел синий ГАЗ-52.

— Как время быстро пролетело, вот уже и обед, — заметил мой интерес Андрей, — кормить работников в поле едут.

В поле едут значит...

— Ну-ка тормозни их! — потребовал я, в голове появилась идея.

Мой помощник выбежал из козлика и, встав прямо в центре дороги, замахал руками, привлекая внимание водителя.

Я вышел следом из машины.

Если доеду с ними, то подозрений не вызову. Вряд ли кто-то будет присматриваться, кто же там ещё в кабине с водителем сидит. Сначала всем еду раздадут, потом те поедят, а там гляди и успею на людей посмотреть за работой.

Как только ГАЗ остановился, Андрей сразу же подбежал к водителю и представил меня на случай, если тот во время выборов в лицо не запомнил. Тогда всё-таки смеркалось уже.

Дверь кабины моментально открылась, мужчина выпрыгнул из салона, не желая разговаривать со мной из окна высокой машины.

— Добрый день, товарищ председатель! — поприветствовал меня мужчина в клетчатой рубашке.

— Добрый, добрый, — отозвался я, — На поля обед везёте?

— Конечно! Каждый день приезжаем в одно и тоже время, как положено, — взволнованно ответил он, стараясь показать, что выполняет свою работу как надо.

Из кабины автомобиля то и дело на меня посматривала молодая повариха, одетая в белый халат. Волосы женщины были аккуратно убраны назад и спрятаны за косынкой, как и полагается.

— Молодцы, — дружески похлопал я по плечу водителя, от чего тот радостно закивал головой, — У меня дело одно в полях, не могли бы подвезти?

— С удовольствием! В кабине есть место, товарищ председатель! Второго можем в кузов посадить, — посмотрел на Андрея он.

— Ты езжай назад, а я лучше отправлюсь с ними, — обратился к своему водителю я, — так хоть получится остаться незамеченным.

Так и порешали. Я открыл дверь автомобиля и залез внутрь. Молодая повариха теперь сидела посередине, между двумя мужчинами. Судя по её румянцу, моё появление сильно выбило девушку из колеи.

— Что на обед сегодня? — попытался разговорить девушку я.

— На первое борщ, а на второе картофельное пюре с подливкой, — ответила она, — Ещё компот из сухофруктов!

Я тут же пожалел, что задал этот вопрос, ведь живот возмущённо отозвался на столь аппетитные высказывания, от чего девушка улыбнулась и сказала:

— Вас тоже можем угостить!

— Нет, вы чего! Я не пропаду. Главное работников на поле накормите, чтобы всем хватило.

— Не волнуйтесь, товарищ председатель! У нас всегда остаётся еда, — попыталась вновь уговорить меня девушка.

Ох, чертовка! Разве тут откажешься, когда румяная милашка так хочет тебя угостить едой, да ещё и собственного приготовления?

— Уговорили! Но только если останется!

Вскоре мы подъехали к полям. Вся работа замерла. Трактора стояли без дела, а толпа работников уже скопилась у дороги, ожидая машину с обедом.

Перерыв на обед, всё как надо.

Водитель выпрыгнул из машины и направился к кузову. Повариха же смущенно посмотрела на меня и сказала:

— Я пойду, товарищ председатель. Как закончу с работой, обязательно принесу порцию и вам!

После этого женщина пододвинулась к рулю и вышла через водительскую дверь, оставив меня одного.

Выходить из машины я и не планировал, ведь выше шанс, что кто-то узнает меня. А так, толпе и дела нет до мужика в кабине, обед же раздают!

Водитель вытащил из кузова несколько бидонов с едой, затем занялся выгрузкой термосов.

Ничего необычного на полях я не заметил. Нужно немного подождать, вот как доедят, так и посмотрим кто и чем пойдёт заниматься.

Молодая повариха раздала людям еду, затем с грустным лицом подошла к машине и открыв дверь протянула мне тарелку:

— Товарищ...

— Тише, тише, — перебил девушку я, не хватало чтобы люди вокруг услышали.

Говоря это я ненароком уткнулся взглядом в вырез её халата. Пока мы сидели рядом, всё выглядело очень закрыто и прилично, но сейчас, когда я смотрел на неё сверху вниз, нельзя было не заметить чуть больше, чем она бы хотела показать.

— Товарищ председатель, — едва уловимым шёпотом исправилась девушка, — прощу прощения, но борщ закончился. Я принесла вам пюре, сейчас и за компотом отправлюсь! Приятного аппетита.

Я поблагодарил девушку и голодными глазами уставился в тарелку. Еда всё ещё была тёплой, а божественный запах просто сводил с ума. Уже много лет я видел лишь бледный картофель, на который жалко смотреть! Он и рядом не стоял с насыщенным жёлтым, что лежал прямо сейчас на тарелке. Отличался не только внешний вид блюда, но и вкус. Стоило мне попробовать пюре, как от яркости сливочного вкуса закрылись глаза.

Невероятно. Просто невероятно! Каждый день бы его ел!

Люди вовсю трапезничали. Одни лежали на земле, другие садились в круг, разговаривая друг с другом.

— Прошу прощения, — открыв дверь обратилась ко мне вновь повариха, — Ваш компот! Как второе? Вам нравится?

— Потрясающе! — отозвался я, — В чём секрет этой воздушности и сливочного вкуса?

— Мы пропускаем готовый картофель через протирочную машинку, поливая кипяченным молоком с расплавленным в нём сливочным маслом! — улыбаясь ответила она, — Главное не дать блюду остыть.

— Вот оно как! — взяв из её рук компот я продолжил трапезу.

Ещё через двадцать минут повариха начала собирать тарелки и металлические кружки, после чего люди вновь вернулись к работе.

Пока девушка с водителем складывали всю посуду в кузов, я продолжил наблюдать. Несколько тракторов уже вовсю занимались вспахиванием земли. Следом за проезжающей техникой, на поля сразу же садились птицы и устраивали себе пиршество.

Запах земли, техники... запах природы!

Мужики чумазые, уставшие, но переполненные жизнью. Как я заметил, даже женщины на них смотрели по-другому, будто осознавая всю важность каждого.

— Работа не волк — в лес не убежит! — со смехом послышался знакомый голос.

Я пересел поближе к рулю и увидел Семёна с его компанией, что устроили пьянку вчера. Мужики еле ногами передвигали, но среди них, к моему удивлению, также были и нормальные. Видать не все безответственные, уже радует.

К ним присоединился ещё один мужчина в светлой кепке. Он сначала подошёл к трактору, а затем махнул рукой и уселся на землю. Другие последовали его примеру.

Сам не понимаю откуда, но у мужиков появилась бутылка с водкой и одна единственная рюмка, которая передавалась по кругу.

Мало того, что их и так было около десяти, так они ещё умудрялись к другим людям цепляться, предлагая тем выпить вместе.

Вот сволочи. Вчера вздумали дерзить мне, а сегодня продолжают пьянку вместо работы? Нет, я это так просто не оставлю. Будет им уроком!

Мужик в кепке встал на ноги, схватил бутылку и прямо из горла залил в себя алкоголь, затем хлопнул в ладоши и принялся танцевать, прямо на рабочем месте. Вся эта сцена дополнялась громкими возгласами и смехом. Несмотря на то, что большинство людей всё же занимались работой, эта шайка напоминала мне заразу, что беспрепятственно перекидывалась на других людей. Сегодня их десять, завтра двадцать, а там гляди и весь колхоз на свою сторону переманят! Нет, здесь не место лодырям!

Водительская дверь открылась и в салон села девушка, затем и сам водитель.

— Товарищ председатель, вы с нами возвращаетесь? — поинтересовался мужчина.

— Да, с вами. Я увидел достаточно.

Уже в здании правления, я взял у Аллочки телефон местного участкового и, позвонив, объяснил ему ситуацию. А сам чуть погодя выехал ему навстречу, чтобы и самому всё проконтролировать.

Вот же незадача, столько времени на это тратить приходится!

Аркадий Васильевич Огурцов оказался тридцатилетним поджарым мужичком с короткой чёрной бородкой. Он тоже жил в колхозе Красная Заря, которым заправлял Лев Алексеев. Оттуда он и приехал примерно через два часа на грузовике Газ 69.

Мы встретились на поле, где мне пришлось наблюдать ещё одну позорную сцену, как мои бухие работнички пытались пройти по полю не шатаясь и рассказывать скороговорки заплетающимися языками.

По итогу, участковый загрузил в кузов пятерых и уехал.

Мы с Андреем тоже вернулись в деревню.

Разогнав шабаш землепашцев, я чувствовал одну лишь досаду. Хорошо хоть гости из соседнего колхоза ещё пару часов назад убрались восвояси, оставив напоследок ещё несколько ядовитых комментариев. Этот Лев явно упивался своим превосходством. Ну да хрен с ним. Посмотрим ещё, что будет через пару лет.

Я снова вернулся к финансовым вопросам, и отчётам по выполнению планов. Вот странно, вроде бы по документам всё чётко. Но складывается ощущение, что этот колхоз просто преследует какой-то злой рок. Как так получается, что он убыточный буквально во всём? Нет, глядя на таких товарищей как водятел Ильич и горе-механик Кондрат я, конечно, могу предположить как. Но неужели здесь нет ни одного толкового специалиста? Ну ладно. Я вспомнил пюрешку. Повара тут годные. Но пока только они.

Я надеялся постепенно познакомиться с каждым из главных колхозных спецов по отдельности. Но, видимо, тянуть уже некуда. Надо созывать всех. Алла обещала пригласить всех нужных людей на собрание ближе к вечеру. Но один из них появился раньше по собственной инициативе.

— Да что же вы делаете, товарищ председатель! — с такими словами в мой кабинет ворвался низенький светловолосый мужчина лет тридцати пяти.

Он был одет в видавший виды помятый серый костюм, но зато гладко выбрит и причёсан.

— Представьтесь, пожалуйста, — обратился я к нему, — и можете присесть.

Он недолго думая, бухнулся на ближайший к нему стул.

— Маслов Иван Иваныч я. Агроном нашего колхоза, — ага, ты то мне и нужен, голубчик, — прошу меня извинить что не присутствовал на общем собрании. Дел невпроворот, да и пришлось ездить в Калугу. Собственно, я к вам по этим вопросам и пришёл. Вы зачем работников так подставляете? Когда они теперь обратно вернутся? Мы и так в сроки не укладываемся, техники не хватает, людей тоже. Так вы ещё и от последних избавляетесь!

Я ушам своим не поверил.

— Иван Иваныч, — почти ласково начал я, — вы что же, всерьёз считаете, что от этих пьяных кхм... кадров сегодня был бы толк?

— Ну знаете, — развёл он руками, — хоть что-то они да сделали бы, а так вообще ничего. Теперь ещё и завтра их возможно не будет!

— А объясните мне пожалуйста, как так получается, что мужики ваши мало того, что работают без выходных, так ещё и ничего не успевают? Почему вы не подготовились к посевной с учётом обстановки в колхозе и не озаботились вместе со слесарями вопросом починки тракторов заранее? Вы чем всю зиму занимались? Почему меры не приняли?

— Так я же говорю! Людей не хватает! А насчёт тракторов, так я пытался. И не раз. Только это бесполезно, — он в сердцах даже слегка стукнул по столу кулаком, — Кондрат, то есть товарищ Смирнов, каждый раз только отмахивается, мол сделать ничего нельзя. А секретари партийной и комсомольской организации не только не помогают, так еще и зачастую вредят.

Я тяжело вздохнул. Сюда срочно нужен нормальный, а главное не ленивый механик. Да и с партийным контролем надо что-то делать, а то по факту сейчас в колхозе не работает ничего, а спросить не с кого, да и некому.

— И тем не менее. Во-первых, правила техники безопасности для кого существуют? Попадёт вот такой вот «работничек» под трактор, и мы тут все, бригадир, вы, я, сначала партийного билета лишимся, а потом и поедем поправлять здоровье в солнечный Магадан. А то, что с нас спросят — это наверняка.

Я сделал небольшую паузу и продолжил:

— Разве это позволительно поощрять пьянство на рабочем месте? Представьте, что бы сказали в партии. Я уже молчу про то, что подобные ситуации негативно влияют на остальных. Вы разве не понимаете, что они и сами фактически не работают, так ещё и мешают другим?

— Ну а какой у меня выбор? — не сдавался агроном.

— Это вы мне скажите, Иван Иваныч. Может быть надо не гонять людей без продыху, а подойти к делу с умом? Вчера я отправил на поля два починенных трактора. Вы пересмотрели планы с учётом этого?

— Не успел, — буркнул он.

— Я рассчитываю, что вы сегодня соберётесь с бригадирами и переработаете расписание для рабочих держа в уме то, что каждый из тех, кто выполняет свою работу хорошо, должен получить свой законный выходной. А я в свою очередь пообещаю подумать, как ещё вам помочь.

— Будет трудно, — задумчиво протянул агроном.

— Трудно или нет, а надо, — с нажимом ответил я, — и чтоб я больше не слышал про пьяных работников на поле. Так дела не делаются.

— Да тут вообще дела не делаются! Я уже и не помню, когда мы в последний раз все планы выполняли.

— И кто в этом виноват? Может быть руководящие посты не те люди занимают?

Он понял намёк.

— Хорошо! Хорошо. Я предоставляю вам завтра предварительное новое расписание.

— Отлично. Также жду вас сегодня вечером на собрании.

Он кивнул и попрощался. А я задумался. Кажется, завтра придётся снова посетить шайку Кондрата и его подельников, по-другому их и не назвать. Есть у меня одна идейка...

Ладно. Завтра это завтра. А сегодня и другие дела есть. Я снова углубился в дебри финансовой жизни колхоза, надеясь, что успею закончить с этим до собрания.

Вот только ко мне снова пожаловал посетитель. И снова не из нашего колхоза. Что-то этот день богат на гостей.

Лысоватый дядька с ну очень серьёзным лицом представился как Громов Илья Михайлович, Начальник отдела животноводства районного управления сельского хозяйства. Мы познакомились, затем от лица начальника управления он дежурно заверил меня в поддержке и в том, что управление готово оказать колхозу любую помощь, и наконец перешёл к истинной цели своего визита. Достал из портфеля запечатанный конверт, который передал мне под роспись, а потом быстро уехал сославшись на занятость.

В конверте оказался документ, смысл которого, если продраться через советские канцеляризмы, заключался в том, что нашему колхозу увеличили план по шерсти на десять процентов.

Мы с Ларисой Ивановной сразу бросились поднимать данные о том, сколько же шерсти удалось сдать нашему колхозу в прошлый раз. И цифры оказались не утешительные от слова совсем. План тогда выполнили всего на семьдесят процентов. Это что же, с новыми требованиями мы и половины нужной шерсти не наскребём? Учитывая нынешнее состояние овец.

Как же всё не вовремя! Теперь ещё и поголовье овец надо резко увеличивать. Можно конечно пойти и другим путём, объехать окрестные районы и просто скупить шерсть у населения, но это махинация. ОБХСС за такое по голове не погладит, тем более что я сейчас не в том положении чтобы что-то кроить, стул подо мной пока что хлипкий.

Ладно, немного свободных денег в сейфе правления есть. Нужно обсудить эти вопросы с Елиным Борисом, который, конечно, был очень не рад моему назначению. Но он, как-никак, заведующий животноводческой фермой. Посмотрим, получится ли с ним нормально взаимодействовать. Хотя вот уверен почти на сто процентов, что без проблем тут не обойдётся.

Собственно, они начались ещё вчера, когда я так и не пересёкся с ним, пока осматривал животных. Работники сказали, что у него выходной. Удобно быть здесь начальником, ничего не скажешь. Пока другие пашут каждый день, избранные позволяют себе отдыхать.

Да и с главным ветеринаром тоже нужно многое обсудить.

Жаль, я не могу просто уволить всех местных мелких начальничков, которые запустили колхоз до такой степени и набрать новых компетентных людей, откуда они возьмутся здесь компетентные эти? Придётся пока как-то справляться с теми, кто есть.

Тем временем, наступил вечер, и к правлению начали стягиваться люди.

Глава 7

Еще раз здравствуйте товарищи, — поприветствовал я всех собравшихся, — так как появились срочные вопросы, то я решил провести совещание уже сегодня, а не дожидаться завтрашней планерки. Алла, откройте пожалуйста окно, — попросил я нашего секретаря, видя, что Кондрат и другие руководители закурили.

Это в двадцать первом веке такое было немыслимо, курить в помещении, да еще и, считай, в кабинете председателя или директора. Здесь же это в порядке вещей. Нравы всё ещё очень простые, даже в гостях люди спокойно курили смотря телевизор, спокойно щёлкали себе семечки, сплевывая кожуру прямо на пол.

Я планировал потом эту практику прекратить, но для этого мне надо было как следует встать на ноги, чтобы запрет курить в помещениях был не прихотью самодура-неудачника, а распоряжение председателя, за которого люди порвут кого угодно.

Правда, до этого еще работать и работать.

Всего в правлении сейчас собралось чуть меньше десяти человек.

Товарищ Елин, в данный момент он, к сожалению, был для меня самым важным человеком, как-никак он не только заведующий молочной фермой, но еще и временный парторг моего колхоза. Старый парторг вот уже две недели лежал в больнице после операции, и сейчас мы ждали когда ему пришлют на замену нового. То что Елин совмещает эти две должности с одной стороны делало мою работу проще, а с другой труднее.

Еще с прошлой жизни я партийных работников всех сортов очень не любил. А как ещё к ним относиться, если КПСС была фактически единственной настоящей властью в стране, и в том что случилось во второй половине восьмидесятых - начале девяностых вина полностью на партии.

Так что раз он совмещает, то по идее у него меньше времени совать свой длинный нос в мои дела. В планирование и управление всем колхозом. Сидит на своей ферме, и пусть сидит.

А сложнее потому что хороший парторг это сейчас, всё-таки, большая сила. А Елин, очевидно, не такой, да и старый парторг тоже. Было бы по-другому, не довели бы колхоз до такого ублюдочного состояния

Помимо Елина, и Аллы, нашего секретаря и по совместительству комсорга, здесь также присутствовали: Кондрат Смирнов, наш главный механик. Агроном, товарищ Маслов, местный конюх товарищ Лопатин, видать заслуженный ветеран в галифе и старом кителе, на котором красовались ордена отечественной войны и боевого красного знамени, Товарищ Горбаков, заведующий овцекомплексом, под этим громким названием скрывались две ну очень уставшие кошары и главный ветеринар Тупин Владлен Викторинович, дал же Бог фамилию да и отчество тоже. И именно последние два из собравшихся здесь колхозных спецов меня и интересовали сейчас больше всего.

— Товарищи, — обратился я к ним, когда все, наконец расселись, — из района поступило распоряжение об увеличении плана на заготовку шерсти в этом году.

Услышав это товарищ Горбаков тихо, но отчётливо выругался.

— Сергей Михайлович, попрошу вас не выражаться, — тут же откликнулся я, — вы всё-таки в кабинете председателя а не у себя в кошарах. Да, ситуация сложная, но решения партии надо не материть, а выполнять.

— Прошу меня извинить, товарищ председатель.

— Хорошо. Скажите, какое у нас поголовье на текущий момент? Сколько баранов, сколько маток, валухов (кастрированных баранов на откорм прим. автора), ярок и ягнят?

— Полторы тысячи голов, взрослых овец, товарищ председатель. Двадцать один баран, триста маток и остальное пополам валухи и ярки. Ягнят почти триста голов.

— Хорошо, у нас же романовские овцы?

— Верно, товарищ председатель, у нас же не юг, каких-же еще тут держать, как не романовских?

— Так, стригут их дважды в год, и получается, что нам нужно еще порядка двухсот голов ярок, правильно?

— Да, товарищ председатель. Верно. Еще бы пяток баранов. Чтобы избежать близкородственного скрещивания.

— Спасибо за уточнение, товарищ Горбаков. Где у нас ближайшее племенное хозяйство?

—- В колхозе Красная Заря, товарищ председатель. Там у них большая племенная ферма. И мы, и другие колхозы соседних районов берём у них.

Теперь уже настала пора мне выругаться, правда не в голос, как Горбаков, а про себя, марку надо держать, всё-таки.

Иметь дел с этим надменным козлом Алексеевым, председателем Красной Зари мне совсем не хотелось. Но что поделать, других вариантов то всё равно нет.

— Хорошо, значит подготовьте документы и с утра отправляйте одного из ваших зоотехников в Красную Зарю. И готовьте кошары к приему нового поголовья. Кроме того, обязательно проведите собрание с чабанами, им надо твердо усвоить, что овцы для них сейчас, как собственные дети должны быть важны, - я сделал небольшую паузу и продолжил, - Да, и еще, понятно что сейчас рано об этом говорить, но памятуя о том как трактора к сезону подготовили, никак то есть, проведите ревизию всех машинок для стрижки, отремонтируйте всё что нужно и доложите мне. И весы все проверьте. Нам ни приписки, ни потери из-за такой малости не нужны.

— Сделаем, товарищ председатель.

— Товарищ Тупин, — обратился я к ветеринару.

— Да, товарищ председатель?

— Вы тоже поедете в Красную Зарю. Примете каждую овцу лично, под вашу ответственность. И, чтобы это были такие овцы, всем овцам - овцы!

— Это что мне каждой паршивой овце под хвост заглядывать? — съязвил Тупин.

— Да, товарищ Тупин, для дела и под хвост заглянете, — почувствовав настроение ветеринара я еще и решил добавить немного угроз, — головой отвечаете, Владлен Викторинович. Если что, партбилет на стол. А то, над нами и так соседи смеются, не колхоз а инвалидная команда. Это надо ломать!

— Вот у меня вопрос, товарищ председатель, — подал голос Елин.

Я думал что он как парторг сейчас что-то скажет насчёт моей угрозы, но нет. Он заговорил совсем о другом.

— Слушаю вас, товарищ Елин.

— А как мы вообще будем этот план выполнять? Даже с закупкой новых овец всё равно не получится. План прошлого года выполнен на семьдесят процентов.

— Планы не просто так составляются. Вам как заведующему молочной фермой это должно быть хорошо известно. Есть нормы, они рассчитываются из поголовья. И это следующий вопрос.

После длительной речи у меня немного запершило в горле, поэтому пришлось выпить воды, после чего я продолжил:

— Раз колхоз не выполнил планы прошлого года, значит на это есть причины. И я практически уверен что дело в кормах, состояние наших лошадей я видел, не думаю, что в кошарах ситуация сильно лучше. Товарищ Горбаков, завтра у меня на столе должна быть ревизия. Что у нас с комбикормом, что с другими кормами. Отары должны быть сытыми, а в кошарах наведён идеальный порядок. Рацион требуется увеличить. Фонды на закупку дополнительных кормов у нас есть, если что, будем писать в райком и в управление сельского хозяйства.

Я обвёл всех глазами и решил добавить:

- Тоже самое товарищи, я про ревизию и рационы, относится и ко всему остальному нашему животноводству. Планы по сдаче молока и мяса мы тоже не выполняем. И это недопустимо!

— Ясно, товарищ председатель, — понуро ответил Горбаков. Понятное дело, загрузил я его работой по самую маковку, — сделаем.

— Товарищ председатель, — Елин сегодня точно собрался выступать моим основным оппонентом, — у меня предложение.

— Слушаю вас, товарищ Елин.

— А может не будем пытаться жилы рвать? Понятно же, что не сможем выполнить план по шерсти, хоть наизнанку вывернемся и каждую овцу с ложечки будем кормить. Есть же установленный порядок. Докладная записка в райком, копия в районное управление сельского хозяйства. “Так мол и так, в связи с тем-то и тем-то считаем то-то и то-то и просим, ну и так далее”. Если хотите, я сам как парторг могу бумагу составить, а вы только подпись подмахнете. Опыт есть.

Ну да, кто бы сомневался, Всего-то делов, что расписаться в собственном бессилии. Вот товарищ Кулагин обрадуется когда увидит, что Александр Филатов только стал председателем, а уже не справился и шлёт цидульки в район, “спасите-помогите, не справимся мы. Дайте послабление сирым и убогим”. Ну уж нет. Не будет этого.

— Нет товарищ Елин. Что мы за коммунисты такие если сразу при виде трудностей руки поднимаем и сдаёмся? Никаких бумаг в райком или куда-то еще мы сейчас писать не будем. Считайте это проверкой на вшивость. Еще вопросы есть?

— Нет, товарищ председатель.

— Хорошо, теперь следующий вопрос. Товарищ Лопатин, к окончанию посевной ваши лошади должны быть приведены в порядок. Как-никак им еще огороды колхозников пахать, трактора для этого не привлечешь, поэтому только так.

— Прошу меня извинить, товарищ председатель, но пока лошади так сильно заняты на полях ничего не получится. Им отдых нужен, а они от заката до рассвета под плугом ходят. Как я приведу их в порядок? — спросил Лопатин, — это зависит не от меня, а от наших слесарей и механиков, — он выразительно посмотрел на Кондрата, тот сделал вид что не заметил этого взгляда.

— А вот это уже следующий вопрос, товарищ Лопатин. Вы правы. С тракторами вопрос надо решать и решать быстро. Не дело, что у нас трактор для овощеводства с плугом катается, это несерьезный паллиатив. Кондрат Андреевич, у нас же сейчас пять тракторов стоят в вашем цеху в нерабочем состоянии?

— Да, товарищ председатель, верно. Я уже много раз говорил, что запчастей нет, — ответил Кондрат.

— Завтра я займусь этим, попробуем хотя бы еще парочку поставить в строй.

— Без запчастей? — ехидно спросил Кондрат.

— Да, будем заниматься каннибализмом, если придётся. Машины у нас однотипные, ДТ 54, так что проблем с взаимозаменяемостью быть не должно. Так что да, будем снимать запчасти с одних машин, чтобы поставить в строй другие. Сразу предупреждаю, товарищ главный механик. Работать будем до ночи, да и ночью тоже будем. Никаких перекуров, карт, анекдотов, досужих разговоров или не дай бог выпивки я в цеху не допущу. Пока трактора не выйдут в поле, вы из цеха не выйдете. Вы что-то хотите сказать? – обратился я к Елину видя, что он что-то прошептал Кондрату.

— Нет-нет, товарищ председатель.

— Хорошо. ну следующее. То что произошло сегодня - недопустимо. Прямо во время рабочего дня колхозники устроили самый настоящий шабаш! Мне даже пришлось привлекать органы. Стыдно, товарищи! На первый раз я никаких выводов делать не буду, тем более что и парторг у нас сейчас есть чисто номинально, — получите, товарищ Елин, — сложно совмещать партийную работу и должность заведующего фермой, но чтобы это было первый и последний раз. И вы, товарищи, и бригадиры отвечаете за колхозников. И за тех кто в поле, и за тех кто в цехах или на фермах. Как только у нас снова появится освобожденный парторг, мы с ним как следует займемся дисциплиной. Если что, мало никому не покажется, это я вам товарищи обещаю.

Наверное мои слова произвели серьезное впечатление, угрозы были достаточно неприкрытые, тем более что я прямо сказал, что товарищ Тупин, если с овцами будет что-то не то, лишится партбилета. Поэтому я решил немного подсластить пилюлю.

— Однако, товарищи, я всё-таки надеюсь на то, что наши колхозники в массе своей сознательные советские люди. Поэтому я не хочу использовать только кнут. Пряник должен тоже должен быть. На следующем общем собрании колхоза я поставлю на голосование вопрос о выходных для колхозников. Если посевная будет завершена в срок, и если все объекты колхоза будут работать так как они должны, то колхозники будут получать пять выходных в месяц. По одному каждую неделю и еще один плавающий.

— Товарищ председатель, — тут же подал голос Елин, — это не рационально. У нас планы не выполняются. За какие такие заслуги вы хотите давать людям выходные, да еще и всем? Нигде такого нет, даже в той же Красной Заре, которая в отличии от нас все планы выполняет и даже перевыполняет. Да в райкоме нам голову оторвут за то что мы людей расхолаживаем! Тут не Москва, не учреждение какое-то. Тут колхоз, тут работать надо, а не отдыхать.

Какой интересный человек у меня заведующий молочной фермой! Сам-то вчера отдыхал, а люди у него должны работать не разгибая спину. Но здесь я председатель, так что решать будет не Елин, пусть он даже и парторг, правда временный, а я и общее собрание.

— Вы, видимо, плохо меня слушали, товарищ Елин. Только и если наши работники будут выполнять свои обязанности, они получат такие послабления. Всё, спор окончен, я поставлю этот вопрос на голосование на общем собрание. Вопросы есть, товарищи?

Ответом мне стало задумчивое молчание, и я решил что пора закругляться. Правда потом, глядя на Аллу, вспомнил еще кое о чем.

— И последний вопрос на сегодня товарищи. Приближается юбилей Владимира Ильича, Товарищ Елин, вы как парторг должны были заниматься организацией праздничных мероприятий. Доложите о текущей ситуации. Что сделано и что планируется?

— У нас в колхозе, товарищ председатель, этими вопросами занимается комсорг. Алла Юрьевна, это вопрос к вам.

Аллочка тут же зарделась от смущения, но всё же быстро нашлась и ответила.

— Товарищ председатель, от нашего колхоза поедет колонна на демонстрации в рай. центр, Кондрат Андреевич обещал помочь с машинами. Транспаранты и другие украшения у нас уже готовы. А вечером концерт художественной самодеятельности. Вот только клуб у нас сами понимаете какой. Поэтому выступление будет на открытом воздухе. Надеюсь погода не подведет.

— Ясно, благодарю. На этом всё, товарищи. Всем спасибо. Завтрашней планерки в правлении не будет, сегодня мы всё обсудили. Кондрат Андреевич, в шесть тридцать я буду у вас в цеху, поговорим со слесарями и за работу. Все свободны.

Следующие четыре дня я почти безвылазно провёл в ангаре с тракторами и, что хуже, со слесарями. Потому что ни один нормальный человек не захотел бы работать с такими кадрами, как Кондрат и Ильич.

Вот и я сразу их предупредил, что сами они без моих указаний вообще ничего трогать не должны. Такая постановка вопроса, конечно, могла бы даже порадовать этих ленивцев, если бы я сразу не показал, что мои слова значат лишь то, что инициатива наказуема, но просто ничего не делать - не получится. Так что загружать этих лодырей я старался по максимуму. А попутно присматривался к двум другим слесарям.

Если Кондрату где-то пятьдесят, Ильичу сорок с гаком, то Ермакову Павлу и Стасу Михееву явно было разве что чуть больше тридцати. К сожалению Павел оказался хоть и старательным, но каким-то заторможенным и пассивным. А вот Стас мне даже понравился. Я видел, что ему интересно узнавать что-то новое. Он часто расспрашивал меня о каких-то тонкостях, которых не понимал и внимательно слушал.

В общем, к концу работ я ещё сильнее презирал Кондрата. С другим главным механиком и остальные бы, наверняка, работали нормально. А он и сам нихрена не делает, и потенциал другим гробит.

За эти дни я окончательно убедился, что его не переделать, только если с палкой постоянно рядом стоять. Так что чем раньше я от него избавлюсь, тем лучше.

В общем, подумал я немного, да и сделал очередную рокировочку. На новое назначение Стас отреагировал сдержанно, с опаской глядя на Кондрата Василича. Тем более что сделал я это, считай самовольно, без решения общего собрания, Поэтому я при всех громко ему сказал, что если начнутся какие-то проблемы с дисциплиной, чтобы сразу шёл ко мне.

И остальным тоже дал понять, что лучше бы мне ничего подобного не слышать.

К середине четвёртого дня, работы, наконец, завершились. Из пяти нерабочих тракторов, получилось собрать три. Весьма достойный результат, я считаю. Тем более, что сначала думал, что таким образом спасу не больше двух, но хорошенько всё обмозговав, придумал, как и третий запустить. Правда один из грузовиков пока-что встал на прикол, но ничего вернем его в строй в своё время. Сейчас трактора важнее и намного.

Теперь осталось оформить новый запрос на детали. Как придут, так все десять в строй поставим!

- Ну что? Вот теперь можете отдохнуть! – довольно предложил я, - а я пока последний трактор на поля отвезу!

Павел и Стас довольно заулыбались, а на Кондрата с Ильичом я даже и смотреть не стал. Их кислые рожи мне уже и без того надоели.

Конечно, я мог кого-то из них отправить на поля, но мне хотелось самому, покрасоваться перед коллективом, так сказать. Я с гордостью оглядел последнего «Франкенштейна» и залез в кабину. Жаль красить их уже некогда. Краска на всех тракторах облупилась. Но как закончится посевная, надо будет Стасу наказать. На красивой машине и работается веселее!

- Вот, товарищи! – я выпрыгнул из трактора возле одного из полей, - работайте!

- Спасибо, товарищ председатель! – хором отозвались работники, — особенно радовался безлошадный тракторист Степан Андрейченко, он наконец-то мог работать по специальности а не идти с унылым видом за лошадью.

Кто-то даже захлопал в ладоши и воскликнул ещё что-то одобрительное. И радость людей вполне понятна. Ещё неделю назад у них было всего три рабочих трактора, и то один встал прямо перед моим приездом. А теперь целых восемь! Объем работ сразу раза в два уменьшился. И коняг бедных гонять не надо, и самим меньше мороки.

Оно и на полях уже отражалось. Я пересел к Андрею в козлика, которого взял с собой, нужно ж как-то возвращаться. И мы проехали вдоль уже вспаханной земли. А жизнь то налаживается! Аж посмотреть приятно. Теперь я был почти уверен, что с посевной мы в срок уложимся без проблем. «Почти» - потому что я уже понял, что полностью расслабляться в этом колхозе нельзя.

С другой стороны, и с закупкой овец уже закончили вчера, как мне доложил Тупин Владлен Викторинович. Может и впрямь не так всё плохо, как я думал. Но на всякий случай, надо завтра заглянуть к ним в кошару, посмотреть, что и как своими глазами.

В общем, домой я вернулся в приподнятом настроении, поужинал, и уже готовился лечь ко сну, как услышал стук в дверь. И кого это принесло в такой час?

На пороге стоял незнакомая мне сухонькая женщина лет сорока пяти в косынке и с большими испуганными глазами.

- Товарищ председатель, можно я войду? – шёпотом начала она, оглядываясь по сторонам.

- Я удивился, но пропустил её внутрь.

- Простите, товарищ председатель! Не хочу, чтобы меня кто-то увидел. Чтобы кто-то знал, что это я вам нажаловалась, - затараторила она.

- Давайте по порядку. Представьтесь пожалуйста.

- Да, конечно. Меня зовут Кудрявцева София Филимоновна. Я ветеринарный фельдшер. Понимаете… это касается новых овец. С ними есть одна проблемка…

Глава 8

— В общем... — Кудрявцева замялась.

— Вы всё равно уже пришли, — подбодрил я её своим самым дружелюбным тоном, — давайте, выкладывайте, что там с овцами?

Она с готовностью закивала, но всё равно ещё несколько секунд собиралась с мыслями, а потом начала свой сбивчивый рассказ:

— Понимаете... Владлен Викторинович очень строгий руководитель и не любит, когда ему перечат. Но любит иногда... ну... выпить, понимаете. И вот во время покупки овец он тоже не был... полностью трезв. Я попыталась намекнуть, что овцы, которых он принял нездоровы. Но... я не люблю ссор, знаете. Мне с ним ещё работать, поэтому не хочу, чтобы он знал, что это я... вам сказала. Но и промолчать тоже не могу. Это ведь нехорошо, что... ну... почти все новые овцы заражены копытной гнилью. А если на остальных перекинется? Это же ужас, что будет! Вот.

Твою мать. Первой реакций было срочно будить товарища Тупина, который, как оказалось, вполне соответствовал своей фамилии, и бежать на овцеферму. Но я дал себе минутку поразмыслить.

— А вы уверены, что это именно копытная гниль, а не что-то похуже?

Я не помнил наверняка, но кажется похожие симптомы были даже у ящура.

— Нет, нет. Я точно уверена, — поспешила успокоить меня Кудрявцева, — честно сказать... я ведь всего год, как сюда приехала, мужа нашла... простите, товарищ председатель, это к делу не относится. А в моём старом колхозе я уже сталкивалась с этой заразой. Ох мы тогда и намучались... рук тоже не хватало. Я теперь эту гниль ни с чем не перепутаю!

— Понятно. София Филимоновна, скажите пожалуйста, овцы ведь находятся на месячном карантине, как и положено? Вы их ещё не запустили к остальным?

— Да, да, конечно! — снова быстро-быстро закивала она, — с этим всё в порядке.

У меня аж отлегло. Значит ещё не поздно отделаться меньшими жертвами. Если бы новых овец запустили в общее стадо из двух тысяч голов, то я не представляю сколько ветеринаров понадобилось бы, чтобы справиться с эпидемией. Примерно в этом же направлении мыслила и Кудрявцева. Она продолжила:

— Но они же не вечно будут на карантине. А я вижу, что Владлен Викторинович не хочет... ничего слышать. Но, если зараза распространится... да, честно говоря, даже, чтобы этих овец вылечить, нам рук не хватит. Тяжело будет. Вот...

Да уж. Это ж как товарищ Тупин нажрался во время покупки, что проглядел копытную гниль? Овцы ведь хромают при этой заразе. Тьфу, блин. Представляю, как позабавились ветеринары колхоза Красная Заря при виде этого клоуна.

К слову, не верю я в случайность. Перед глазами снова возникла полная превосходства ухмылочка Алексеева. Наверняка, специально впарили нам больных овец. Вот только, хрен мы теперь это докажем. Мне ещё вчера накладные привезли работники овцекомплекса. Там все подписи стоят, как полагается, а то что один рукожопый ветеринар с зоотехником зенки залили, так это никого не интересует.

Однако, совсем не отреагировать я тоже не могу. Надо хоть в райком позвонить, сообщить, что в Красной Заре эпидемия. Впрочем, сначала стоит самому всё проверить. А то вдруг София что-то перепутала. Да и не хотелось верить, что ветеринар настолько безнадёжен. Тем более после моих вполне определённых угроз о том, что за этих овец он головой отвечает. Как они тогда без меня тут жили вообще? Хотя... тут животные в таком состоянии, что может и зря я удивляюсь.

— Скажите, а часто товарищ Тупин совершает такие просчёты? — поинтересовался я.

София задумалась.

— Да знаете... не сказать бы, что прям очень часто. Но бывает. Особенно когда, — она щёлкнула пальцем по горлу в красноречивом и знакомом всем жесте, — правда, таких серьёзных ошибок я и не припомню. Странно, что он уже трезвый не хочет этого замечать. Как будто думает, что проблема от этого исчезнет... простите, товарищ председатель, но можете не рассказывать ему откуда узнали?

Странно, что она его так боится. Запугал её чем-то, что ли? Хотя, может и не в этом дело. Видал я таких людей, которые просто до усрачки боятся кого-то задеть, кому-то не понравиться, что на них косо посмотрят даже. И готовы со всеми соглашаться и прогинаться под любого идиота, лишь бы всё тихо-мирно. Может и она из таких. Однако то, что она нашла в себе силы прийти ко мне с этими новостями — уже похвально.

— Не беспокойтесь, София Филимоновна, вы проявили сознательность и всё сделали совершенно правильно. Завтра утром приеду к кошарам разбираться, но вас упоминать не буду.

После моих слов она как-то даже просияла.

— Спасибо, товарищ председатель. Ну я пойду тогда. Спокойной ночи.

Мы попрощались, и, выскользнув за дверь, она тут же скрылась в темноте. Ну и я тоже окончательно решил не пороть горячку и лечь спать.

На утро, я рванул на овцеферму даже не заезжая в правление. Тупин уже был там. И вполне трезв. По нему и не скажешь, что сильно бухал. Может, всё-таки София преувеличила. Но, когда мы прошли к кошаре с новыми овцами, мне пришлось признать, что многие из них действительно больны.

— Товарищ Тупин, объяснитесь. Что с овцами? Почему часть из них хромают? Покажите мне копыта, — потребовал я.

— Да всё с ними нормально! Не беспокойтесь! — уверенно соврал он мне.

— Тогда вам тем более нечего скрывать. Выполняйте.

Стоит сказать, что он пытался держать лицо до конца. И действительно уверенно направился к овцам, а потом, заглянув одному из хромых животных под копыта, разыграл чудовищное удивление.

— Как же так, товарищ председатель! Я купил совершенно здоровых овец! Я всё проверял, поверьте!

Я тяжело вздохнул.

— Я предупреждал вас, товарищ Тупин...

Он перебил:

— Я правда проверял! Вы знаете, ведь инкубационный период у этой заразы от трёх до шести дней. Наверняка, в этом дело! В момент покупки симптомы ещё не проявились.

Я подошёл ближе к одной из овец, которую заприметил сразу. У несчастного животного уже начался некроз тканей и выше копыта тоже.

— Посмотрите сюда, — жёстко начал я, — это совсем не похоже на начальную стадию болезни.

Тупин не нашёлся с ответом, и я продолжил:

— Такую халатность и разбазаривание средств колхоза на подобные покупки, я вам спустить не могу. Боюсь, вам придётся попрощаться с партийным билетом. А, если не хотите потерять ещё и работу, то в срочном порядке принимайтесь за лечение бедных животных. Лекарства, надеюсь есть?

— Да, у нас есть запасы формалина и параформа, а вот рук маловато... товарищ, председатель, может не надо поднимать бучу? Всё решим.

Вот как. Сразу желание работать появилось. Только такое ну никак нельзя спускать на тормозах.

— Конечно решите. Но дела это не меняет. Сегодня вы раскаиваетесь, а завтра снова под синькой на работу пойдёте? — я дал ему понять, что знаю почему именно он так облажался.

— Зря вы так, товарищ председатель, — явно расстроился он, — я хороший специалист, а такие случайности у всех бывают.

— Хороший специалист хотя бы на следующий день заметил бы болезнь. Вы же решили спустить всё на тормозах или даже скрыть. Это недопустимо.

Тупин разочарованно отвернулся от меня в сторону овец и теперь угрюмо разглядывал их и молчал.

— Не забудьте провести ревизию лекарств на всякий случай. Если чего-то не хватает, то сразу ко мне. Овцы должны быть здоровы. Нам ещё план выполнять. Работайте.

Ветеринар всё также молчал.

— Вы меня слышали, товарищ Тупин? — спросил я.

— Слышал, — буркнул он себе под нос.

Ладно, хотя бы так.

Я вернулся в козлика и поехал в правление, где тут же созвонился со Светланой Ждановой. Сообщил ей, что в Красной Заре копытная гниль и предупредил, что отправлю официальный запрос на получение нового ветеринара. Я не питал иллюзий, что Тупин и его единственная помощница ветеринарный фельдшер Кудрявцева сумеют обеспечить надлежащий уход для почти двух сотен больных овец, а ведь ещё и другие животные есть, которые тоже нуждаются во внимании. Конечно, есть и другие работники овцекомплекса, но всё же.

Увы, Светлана меня не сильно обнадёжила, сразу предупредив, что хорошего специалиста найти будет трудно. Но тут не до жиру, пусть хоть какого-нибудь пришлют.

Далее я весь день занимался какими-то мелкими проблемами. То с Елиным пришлось снова общаться по поводу парт. билета Тупина, то с бухгалтером опять поднимали старые и новые документы, чтобы сверить планы. Так и день почти весь пролетел.

А к вечеру, Алла напомнила мне о репетиции юбилея. После чего привела меня на знакомое место. Неподалеку от разрушенного клуба, прямо на лавочках, уже сидела толпа артистов.

Что ж, посмотрим, что за номер каждый из них подготовил.

— Добрый вечер, товарищи артисты! — с улыбкой окинул я взглядом ожидающих меня людей.

— Здравствуйте, товарищ председатель! — отозвались они хором, словно уже отрепетировали и этот момент.

Среди ожидающих меня людей были как музыканты, так и обычные дети. Три женщины в одинаковых зелёных платьях с горошком кокетливо улыбнулись мне.

— Так, что у нас там по плану идёт? Кто первый выступает?

После моего вопроса Алла встала с места и открыла небольшой чемодан, что всё время носила с собой. Внутри оказался магнитофон со знакомым мне названием «Романтик», а рядом с ним лежал микрофон.

Она быстро всё подсоединила и сказала:

— Сначала выступит парторг, Борис Николаевич Елин, с поздравительной речью. После чего идёт речь председателя, а далее вручение почётных грамот для работников колхоза, — объяснила она, — ну а затем начинается развлекательная часть, включающая в себя выступления наших артистов и кино!

— Кино? — неподдельно удивился я, — Откуда?

— Вы чего! Кинопередвижка, — объяснила Алла, — они к нам заедут только на вечер, а после мероприятия отправятся в Красную зарю на два дня.

Речь председателя, ну как же я мог забыть! Без этого никуда. Следует подготовиться.

Один из детей, темноволосый мальчуган лет так семи, сразу же подбежал ко мне и нетерпеливо воскликнул:

— Товарищ председатель, товарищ председатель! Я — первый! Можно начать?

— Ух, какой смелый растёт! — погладил ребёнка по голове, — Будем рады выслушать! Что ты приготовил для нас?

— Я с друзьями буду стишок рассказывать! — от прилива эмоций он то и дело размахивал руками, предвкушая выступление.

— Хорошо, веди своих друзей!

Я уселся на лавочку рядом с Аллой, а паренёк демонстративно встал в метре от нас, затем повернулся ко всем присутствующим и махнул рукой другим детям, подзывая их к себе. Ребятишки выстроились в линию, подняли с гордостью голову, затем мальчуган начал:

«Когда был Ленин маленький,

Похож он был на нас,

Зимой носил он валенки,

И шарф носил, и варежки.

И падал в снег не раз!»

Затем он кивнул девочке, что стояла рядом, и та продолжила стих. Для удобства, каждый из детей заучивал по абзацу. Четыре абзаца — четыре ребёнка и продолжали они строго друг за другом.

Самый крайний ребёнок закончил стих:

«Как мы, шалить умел он,

Как мы, он петь любил,

Правдивым был и смелым

Таким наш Ленин был»

Как прозвучала финальная часть стихотворения мне не понравилось. Мальчик произнёс его без выражения, словно кто-то насильно заставил учить стих, который не вызывал никаких эмоций и ассоциаций у ребёнка.

— Как зовут крайнего? — обратился я к Алле.

— Федя! — вмешалась в наш разговор одна из нарядных женщин, продолжая всё также кокетливо улыбаться.

Долго же искала причину со мной заговорить.

Я кивнул в знак благодарности и подозвал мальчика к себе:

— Федя, а вот скажи, кем приходится тебе Владимир Ильич Ленин?

Толпа загудела. Каждый то и дело пытался подсказать ребёнку ответ. Я поднял ладонь вверх, требуя тишины, и все моментально замолкли.

— Дедушка Ленин друг всех октябрят и пионеров, — тихим и неуверенным голосом ответил мальчик.

— А ещё, кто-нибудь может что-то добавить? — посмотрел на детей я.

— Революонер! Ревлюцнер! — девочка попыталась выговорить слово, что так нелегко давалось, затем перефразировала: — Папа говорил, что он освободитель народов!

— Революционер! Верно, — с улыбкой кивнул я.

— Отец коммунизма! — послышался громкий и решительный голос того самого мальчика, кто так жаждал выступить первым.

Я вновь посмотрел на Федю и добавил:

— Когда-то давно, дедушка Ленин был таким же, как и вы, — обратился к детям я, — Но его смелости хватило, чтобы изменить судьбы всего мира. Ты говоришь о спасителе, Федя, о великом человеке, которого знает каждый. Вам достались строчки неповторимого стихотворения, произносите их с гордостью и выражением!

Я попросил детей выступить повторно. В этот раз стихотворение заиграло совсем другими красками. Федя мальчик умный, сразу понял, что к чему и на этот раз звучал лучше всех.

Под громкие аплодисменты детишки уступили место пожилому гармонисту.

Седой старик в фуражке, словно молодой, поднялся с лавочки и резким движением накинул на себя гармонь, затем сразу же перебирая бешено пальцами принялся наигрывать игривую мелодию:

«Ну так здравствуйте друзья,

Дорогие зрители!

Я для вас спою частушки

Послушать не хотите ли?»

Толпа захлопала в такт музыки, подбадривая исполнителя, а старик тем временем с улыбкой продолжил петь частушки:

«Люда, Людочка, Людок

Дай пощупать за задок

Дай пощупать за задок

А потом за передок!»

На эмоциях исполнитель покрутился вокруг себя несколько раз, продолжая наигрывать мелодию.

Услышать что-то подобное я не ожидал. Судя по реакции всех собравшихся — вообще, никто не ожидал! Где-то сзади раздались голоса, обсуждавшие Людку, что работала дояркой. Всем стало интересно, не ей ли старик посвятил серенаду и как отнесётся к этому его жена.

Гармонист тем временем продолжал выступление:

«Я вчера пришёл к врачу,

Говорю: „Всегда хочу!“...»

— Стоп! — громко потребовал я, и пожилой музыкант послушно остановился, уставившись на меня непонимающим взглядом.

— Товарищ председатель, хотите на бис? — предположил он, готовясь заиграть на музыкальном инструменте вновь.

— И одного раза хватило! Вас как зовут? — я поднялся с лавочки и направился к старику. Не хватало ещё так опозориться на празднике!

— Дети! Как меня зовут? — корча рожицы спросил старик.

— ДЯДЯ МИТЯ! — выкрикнули хором они.

Он широко улыбнулся в ответ и сказал:

— Товарищ председатель, меня зовут Шапочкин Дмитрий Николаевич! А для всех я просто — дядя Митя!

— Дмитрий Николаевич, — шепнул я, — Как вы смеете исполнять подобное перед детьми? Постеснялись бы!

— Простите, товарищ председатель, но я и так выбрал самые приличные из тех, что знал, — также шёпотом ответил он.

Стоило старику открыть рот, как я тут же почувствовал запах алкоголя. Вот в чём секрет. Отдам старику должное, играет и танцует для своего состояния он неплохо, но вот доверять пение ему точно нельзя!

— Странно, он же заучивал нормальные частушки, ему ещё жена их записала, что случилось? — послышался тихий разговор трёх девушек.

— Девчат, — обратился к ним я, — А вы помочь Дмитрию Николаевичу не желаете? Чего всё взваливать на него одного, да и интересней так будет. Он вам сыграет, а вы частушки исполните. Чур только без сюрпризов!

— С радостью, но у нас танцевальный номер, товарищ председатель, — ответила за троих женщина, указывая на зелёное платье в горошек, что было одето на каждой.

— Одно другому не мешает! Да и Дмитрий Николаевич у нас тоже неплохо танцует, составите ему компанию!

— Мы ведь даже текста не знаем, товарищ председатель, — обратилась ко мне вторая танцовщица.

Стоило старику услышать, что три молодых женщины будут выступать с ним, как тот приоткрыл рот от удивления и потянулся в карман за бумажным листом, затем протянул мне:

— Товарищ председатель, вот частушки, всё здесь! Я старенький уже, вижу плохо, но с превеликим удовольствием выступлю с красавицами! Пальцами работать благо ещё умею! — похотливо подмигнул женщинам он.

Я подозвал женщин к себе и продемонстрировал им заготовленный текст. К счастью он оказался довольно простым, что позволило танцовщицам быстро заучить частушки. И уже через десять минут женщины танцевали под гармонь дяди Мити, исполняя песни приличного содержания. Этот вариант мне нравился куда больше, кто знает, что на празднике учудил бы пожилой музыкант. Особенно под градусом...

К следующим артистам не было никаких придирок. Я увидел, как танцевальные выступления, так и оптимистичные песни, настраивающие коллектив на сплоченность.

Ух, дядя Митя... Отличился только ты один.

— Все молодцы! На сегодня всё. Готовьтесь к завтрашнему дню! — попрощавшись с толпой я посмотрел на Аллочку, которая бережно сложила магнитофон в чемодан, дружелюбно улыбаясь уходящим исполнителям.

Ну хотя бы с культурной программой у нас всё в порядке. Да и с посевной тоже дела налаживаются. А вот с овцами нет. Копытная гниль еще сильнее обострила проблему с кормами, и нам нужно срочно их закупать дополнительно, буквально еще вчера нужно было.

Честно сказать, в этот момент я уж было подумал над словами Елина, о том что надо бумагу писать в райком и просить пересмотреть план, предоставить помощь или еще что-то. Но нет, должны своими силами справится.

Тем более что я как следует прочистил мозги товарищу Тупину, и теперь он будет заботится о несчастных животных как следует.

Так что, вылечим, выкормим и план выполним.

Тем более, что есть и вполне легальные ухищрения, направленные на повышение количества сдаваемой шерсти. Надо только всё обсудить с товарищем Горбаковым, да провести собрание с теми колхозниками, которые через месяц - полтора будут в первый раз стричь овец. Завтра этим и займусь в первую очередь.

Глава 9

Москва, Министерство сельского хозяйства, девять часов вечера.

Товарищ Антоненко только собрался как следует выпить столичной и закусить красной икоркой (свояк, рыбный инспектор в Карелии с оказией передал родственнику чуть ли не килограмм изъятого у браконьеров продукта), как раздался телефонный звонок.

— Алло, — буркнул в трубку недовольный Антоненко, — кто говорит?

— Василий Дмитрич, извини что поздно звоню. Дело есть.

— Конечно, товарищ Кулагин, — тут же подобрался Антоненко. Я весь внимание.

— Василий Дмитрич, а подскачи-ка ты ко мне. Срочный вопрос надо провентилировать. Я тебе говорил, если помнишь.

— Это насчёт Калуги? — тут же сообразил Антоненко.

— Верно, — хохотнул Кулагин, — далеко пойдёшь Дмитрич. Нюх у тебя в правильном направлении работает. Машину я за тобой выслал.. Так что жду.

— Вася, что там? Кто звонил? — спросила Антоненко жена, дородная женщина в цветастом китайском халате и с рано поплывшим овалом лица. Василий Дмитрич тут же поморщился и вспомнил недавних комсомолок. Против них его спутница жизни ну совсем не смотрелась.

— Это по работе, Клава, — ответил он, — надо отъехать в министерство.

— Понятно, — только и вздохнула жена, — ты только там не задерживайся. Пожалуйста, — с тоской добавила она.

Клавдия Антоненко была умной женщиной. Она хорошо понимала, чем её муж занимается на таких вот внеурочных собраниях. Но, как и любая умная женщина, помалкивала. Дом полная чаша, дети обуты-одеты, а что до этих девок? Так хороший левак укрепляет брак.

— Подай мне пиджак и брюки, — попросил Антоненко, надевая белую рубашку и поправляя семейные трусы, — и галстук тоже. К Кулагину еду, — со значением добавил он.

Услышанное приободрило Клавдию. Если муж говорит про Кулагина, значит он и правда едет по работе, а не по бабам.

Через десять минут товарищ Антоненко полностью готовый вышел из своей квартиры, спустился с пятого этажа недавно сданного многоквартирного дома, вышел во двор и тут же сел в ведомственную Волгу.

А еще через полчаса он уже вошёл в до боли знакомые двери министерства сельского хозяйства. Поднялся на третий этаж, с одобрением посмотрел на стоящие горкой дефицитные японские кондиционеры, их начнут устанавливать к лету.

«Наконец-то этот дурдом имени лысого Никитки закончится, и здесь будет не так жарко и душно», — подумал он, — «Какой идиот додумался объявить кондиционеры буржуазным излишеством? Товарищ в калошах, не иначе».

— Можно, товарищ Кулагин? — вежливо спросил он, постучав, а затем и приоткрыв дверь очень важного начальника.

— Заходи Дмитрич, — услышал он глухой и по позднему времени поддатый голос, — что-то ты долго ехал.

— Прошу меня извинить, товарищ Кулагин, — тут же извинился Антоненко.

Это у него было свободное время. А хозяин кабинета — большой человек, такие всю жизнь на службе, понимать надо!

— Будет тебе Дмитрич, — услышал он в ответ, — ты небось выпить хотел по случаю выходного, а я тебя отвлёк. Ну так давай, не стесняйся.

Хозяин кабинета сделал поистине отеческий жест, и Антоненко заметил, что слева от Кулагина, на столе, уже всё готово. Запотевшая бутылка водки с двумя серебряными стопками и целая тарелка икры. Да не красной, как у Антоненко дома, а чёрной.

— Будем Дмитрич, — сказал начальник щедро разливая водку по стопкам.

— Ваше здоровье, товарищ Кулагин, — отозвался Антоненко, поднимая стопку и на выдохе опрокидывая её в себя.

Мужчины закусили дефицитной икоркой, и товарищ Кулагин, показывая, чтобы его поздний гость налил еще по одной, сказал:

— Тут по партийной линии пришел сигнал из Калуги по поводу этого Филатова. Ты давай Дмитрич, не стесняйся. Края видишь или как? — хлоп, и следующая стопка опустела, — Да, из Калуги пришёл сигнал. И мы должны всё как следует проверить. Проверить и по всей строгости, не взирая на личности и обстоятельства. Понял меня? — требовательно спросил Кулагин и показал жестом, чтобы Антоненко снова налил.

— Конечно, товарищ Кулагин, я всё понял, разберёмся, — подобострастно ответил Василий Дмитрич.

— Вот и хорошо, — удовлетворенно кивнул Кулагин и снова выпил.

Затем он достал из ящика своего стола бумаги и практически швырнул их собеседнику.

— Вот, прочитай, пока будешь ехать в эту Тьмутаракань.

— Да, конечно, товарищ Кулагин. Я всё сделаю.

— Вот хороший ты мужик Дмитрич. Понятливый. А давай-ка мы сейчас поедем с тобой в одно место. Тут товарищи дали наводку на один новенький катран. Там, говорят, такая игра идёт. И такие девочки! — Кулагин сально улыбнулся, и с его жирных губ на стол упало несколько икринок, — Настроишься на поездку, так сказать.

— Конечно, товарищ Кулагин, спасибо...

На утро всё ещё пьяный и разморенный Антоненко тихонько спал в служебной Волге которая везла его в Калугу...

***

Ночью мне спалось плохо. Снились кошмары. Последнее, что я запомнил, это как дядя Митя на большой хромой овце катается наперегонки с Ильичом на живом зубастом тракторе, а потом они вместе поют частушки про Ленина.

В общем, настроение на утро у меня было так себе. К тому же, я знал, что проведу весь день в кошарах с овцами. Доверять Тупину после того, что он натворил — натуральная глупость. Так что необходимо всё проконтролировать. Тем более, что речь идёт не только о выполнении планов, но и в целом об обстановке в животноводческих хозяйствах, как колхозных, так и частных. Хоть это и не самая страшная зараза, но допустить её распространение за пределы карантинной зоны ну никак нельзя. С меня колхозники натурально шкуру спустят, если вдруг на их овец эта гадость перекинется. Невзирая на чины, так сказать.

Так что я стоически терпел как резкий запах формалина, так и блеяние несчастных овец, которым удаляли поражённые ткани и вычищали копыта от мерзкой слизи.

Заодно пришлось познакомиться с ещё одним расчудесным кадром — зоотехником Гавриловым Антоном Ивановичем. Я даже не удивился, когда понял, что в день покупки овец, он вместе с Тупиным заранее отмечал «успешную» покупку. И вот интересно... они же в Красной заре не вдвоём бухали, наверняка. Согласно советской традиции в этом деле всегда нужен как минимум третий.

Так что пили в гордости района какой-то неизвестный, Тупин и Гаврилов.

Но к чести Гаврилова, он действительно старался свою ошибку как-то загладить. Они с заведующим овцекомплексом Сергеем Михайловичем Горбаковым подняли на уши не только всех работников кошары, но ещё и людей с молочной фермы и с конюшни привлекли. Которые теперь не только с овцами помогали, но и пытались продезинфицировать каждый угол.

А вот товарищ Тупин меня, к сожалению, не радовал. Работать он, конечно, работал, но ровно столько, чтобы не нарываться на недовольство от меня или Горбакова.

Хорошо хоть Кудрявцева действительно хорошо знала, что нужно делать и с готовностью подсказывала остальным.

Примерно в середине дня на овцекомплекс заявились ещё гости. Конюх Георгий Фёдорович Лопатин в своих неизменных галифе с кителем, а с ним какая-то незнакомая мне, низенькая, но очень громкая женщина в синем в мелкий рисунок платье и косынкой под цвет.

— Так где наш председатель? — на всю кошару вопрошала она, — Федорыч, ты сказал, что где-то здесь.

— Да что ж ты так орёшь! Не глухой я, не глухой! — возмущённо отбивался конюх.

— Ой, да все знают, что контузило тебя под Сталинградом, — отмахнулась она, не снижая тона, — для тебя ж стараюсь, между прочим! Товарищ председатель, — повернулась она ко мне и закричала ещё громче, — можно вас?

Работники кошары недовольно переглянулись. И я их понимал. И так от блеяния овец уже башка у всех болит, так ещё и горластую бабу сюда принесло. Я подошёл ближе.

— Здравствуйте, товарищи, давайте лучше на улице поговорим, — предложил я им, и чуть ли не под руки вывел их из кошары, — ну, что случилось? — спросил я, когда за нами закрылась ворота.

— Да вот... — начал Лопатин, но его тут же перебили.

— Товарищ председатель, меня Дарья Ивановна зовут. Рыбакова. Я вот чо хотела. Когда нам лошадок-то дадут?

Я невольно поморщился. Даже за пределами помещения, её зычный голос, казалось, расходился по всему колхозу. Ей бы в театре играть, а не в колхозе работать.

— Дарья Ивановна, не могли бы вы говорить чуть потише? — улыбнулся я ей, — а что насчёт лошадей, я правильно понял, что вы про вспашку подсобных хозяйств?

Она кивнула, но громкость, если и убавила, то ненамного.

— Да, да. Именно. Весна то тёплая! Агроном наш и говорит, что так и будет, надо бы успеть то. А вот Георгий Фёдорыч всё от нас отмахивается, заняты мол лошадки и всё тут.

— Ну так и заняты! — подтвердил Лопатин.

— Да где ж заняты, когда в конюшне полно ещё животины! Да и трактора ж починили, я знаю!

— Тьфу ты! — выругался конюх, — да сколько раз говорить! Отдыхают они, да больные некоторые. Ты ж сама видела! Уже каждый день ко мне вламываешься! Делать тебе нехер, Дашка. Вот как муж от тебя умотал, так совсем дурная стала!

— Молчи лучше, пень старый! Пока я все твои грехи не вспомнила!

Так. Хватит с меня этой свары.

— Стоп, товарищи! Давайте к делу.

Они замолчали, и я продолжил:

— Дарья Ивановна, товарищ Лопатин всё правильно вам говорит. Сейчас лошади очень заняты на посевной. В две смены работают, хвосты вспахивают, где трактора не проедут. Вот как закончим, так сразу в помощь подсобным хозяйствам их и направим. Наберитесь терпения.

— Да я то могу. Чего б не потерпеть. Вот только успеем ли вовремя?

— Успеете. Обещаю.

— Ну ладно тогда. Но вы уж не забудьте про нас. А то от Гошки и не дождёшься! Он бы рад вообще лошадок не выпускать никуда!

— Для тебя Георгий Фёдорович, — обиделся конюх.

Он и правда был гораздо старше Дарьи. Лет на двадцать, не меньше. Если ему за пятьдесят, то ей не больше тридцати. Так что даже мне показалось странным, что она к нему так панибратски обращается. Он ведь ещё и ветеран. Но её его реплика не смутила.

— Уже не помнишь, как к моей старшей сестре клинья бил, а потом другую замуж позвал? Нет уж, Гоша. Я тебе этого не забуду.

На этой угрожающей ноте она гордо развернулась и пошла прочь. Потом правда остановилась и добавила уже мне:

— До свиданья, товарищ председатель!

Я попрощался и вернулся в кошару, где мы провозились до позднего вечера, а потом ещё и в правление заехать пришлось, где я я с головой погрузился в отчёты, планы, графики, сметы... и в результате из-за всей этой бумажной волокиты закончил я лишь к ночи. На улице тем временем не на шутку разыгрался ливень, сопровождаемый сильным ветром...

— Погода сегодня нелётная, — Андрей щурясь всматривался в лобовое стекло, пытаясь хоть что-то разглядеть на своём пути.

— Ты чего чудишь, — рассмеялся я, — Дворниками хоть воспользуйся! Тут же совсем дорогу не видно!

— Товарищ председатель, я тут это... — после небольшой паузы, подобрав в голове нужные слова, он продолжил: — Я обнаружил, что дворники неисправны.

— Как это неисправны? — удивился я.

Андрей нажал на кнопку, что располагалась прямо над зеркалом заднего вида, затем раздался громкий скрежет, и с заметным усилием дворники сдвинулись с места. Правда максимум на что они оказались способны — это оставить разводы на стекле, не говоря уже о неохваченных участках.

Да как же так! Дороги совершенно не видно! Хорошо, что ехать недалеко, а если бы это случилось при других обстоятельствах?

Через забрызганное стекло я также заметил, что фара со стороны водителя и вовсе не работала! Темнота, дождь, а у нас машина в таком состоянии!

— А с фарой что? — с подозрением взглянул на молодого помощника.

— Да вот сам не знаю, включил их сегодня, а одна как не работала, так и не работает! — пытаясь по памяти объезжать ямы ответил он.

— Андрей! Что это ещё за безответственность? Ты должен был всё проверить, как только тебе в руки ключи дали! Вот представь нам бы в другую деревню пришлось ехать в такую погоду, и как бы мы поступили? Так дела не делаются! Да и о себе подумай. Кто знает, что Ильич с машиной учудил? А спрашивать будут-то с тебя теперь! Тебе что, проблем мало?

— Товарищ председатель, прошу прощения. Вы абсолютно правы. Я не думал, что такое может произойти! Честно признаюсь, вы так неожиданно назначили меня водителем, что на радостях всё из головы вылетело. Такое больше не повторится, обещаю!

Очень на это надеюсь. Парень ещё молодой, не знает, какую подлянку ему могут подсунуть! Надеюсь, станет ему наукой.

— Чтоб завтра же с механиками все обсудил, понял? — по-отечески грозным голосом обратился к парню я.

— Будет сделано, товарищ председатель!

Андрей хороший парень, вот только немного инфантильный ещё.

Ехали мы довольно медленно. Как только я попросил водителя ускориться, так парень резко дал влево и сказал:

— Товарищ председатель, но дороги почти не видно. Сложно будет скорость прибавить. Если торопитесь, то могу срезать дорогу на повороте, проедем по поляне, — предложил молодой водитель.

— Конечно срезай! И так уже поздно, надеюсь хоть несколько часов успею поспать, — дал добро я.

Так мы и поступили. Через некоторое время Андрей открыл дверь и выглянул на улицу, убедившись, что мы едем верно, он нажал на газ и рванул по поляне напрямую.

— Так вот, насчёт завтрашнего дня...

Но договорить я не успел. Машина словно налетела на какой-то объект в темноте, после чего водитель сразу же затормозил.

— Это что было? — спросил я у него.

— Товарищ председатель, я сам не знаю, — залетал испуганный Андрей, —словно сбили животное какое-то... судя по размерам, олень или... — предположил мой водитель.

Тьфу ты! Этого ещё не хватало!

— Нужно выйти и посмотреть, что произошло. Есть чем подсветить, кроме как одноглазой фарой?

— Фонарь есть, держите, — протянул что-то в темноте Андрей.

— Хм... кнопку найти не могу, — как мне казалось, само устройство имело странную конструкцию.

— Кнопку? — улыбнулся парень, — Товарищ председатель, это же «Жучок»! Здесь нужно на ручку жать. Причём постоянно.

Стоило мне несколько раз нажать на ручку, как и говорил помощник, так фонарь чудесным образом заработал.

— Вот так штуковина! — удивился я, осматривая устройство в руке.

— От отца достался, ему уже лет десять, а работает как новенький! Места занимает мало, батарейки не нужны. Без него как без рук! Ещё ни разу меня не подводил, — с гордостью поведал Андрей.

Мы вышли из машины и попытались найти объект, с которым и произошло столкновение.

К моему удивлению, мы увидели множество перьев, раскиданных возле машины.

— Фазан должно быть.

Неужели птица? Да нет, быть не может. Судя по столкновению, это точно что-то большое.

— Нет, перья не фазана. На куриные похожи... — всмотрелся в находку я.

Помощник шагнул в сторону и через пару минут выкрикнул:

— Тут что-то есть, товарищ председатель, посветите здесь!

Мы надеялись увидеть что угодно, но только не это.

Перед нами лежало тело человека.

— Он живой? Хм, вроде дышит, — всматривался я, — Переверни его.

Андрей аккуратно перевернул тело, и я увидел знакомое мне лицо — это был Николай, тот самый мужик, в чей дом меня заселили.

Рядом с телом валялся мешок с вещами. Осмотрев его, мы поняли откуда взялись перья — это всё набитая ими подушка. После столкновения разорвалась видать.

Николай нецензурно выругался, и, словно не замечая нас, попытался встать, но ноги не слушались.

— Куда встаешь! — выкрикнул я и заставил его вновь лечь на землю, — Не двигайся, поди сломал чего! Завтра же нужно отправить его в ФАП (прим. авторов: фельдшерско-акушерский пункт) в Красной заре, лично этим займёшься, Андрей.

— А сейчас как поступим, товарищ председатель? — схватившись за голову спросил водитель.

— Ну, травм серьёзных не вижу, но это лишь снаружи, — подытожил я, — Давай в машину его, на заднее сидение!

Как только мы собрались поднимать тело Николая, как тот закричал:

— Куда вы меня! НЕТ! Отойдите! — мужчина находился всё ещё в шоковом состоянии, — Мои вещи! Куда я без своей рухляди? Нет, я останусь здесь, с ними!

— Тьфу на тебя! Андрей, собери его вещи, — кивнул в сторону мешка я, — Хрен с подушкой, собери что осталось и тоже в машину закинь.

Помощник взял фонарь и принялся поднимать раскиданные предметы, что вывалились на мокрую землю. Я же остался с пострадавшим.

— Так куда ты шёл так поздно? Твой дом в другой стороне, — перешёл я к самому интересному.

Возможно если мне удастся его разговорить, то Николай более-менее в себя придёт. Благо насмерть не сбили! И то хлеб.

— Я... я это, в другую деревню на несколько дней собирался, — неуверенно ответил Николай.

— Что за срочность? В такую погоду и в другую деревню, — странно, любой адекватный человек переждал бы, но не он.

Пострадавший не ответил на мой вопрос, а лишь поморщился от боли.

— Готово, вещи собрал. Сейчас отнесу в машину, — мой водитель передал мне фонарь, а сам направился к свету фары с мешком на плече.

Я вновь посветил на Николая, желая убедится, что тот действительно в порядке. Что-то возле его ноги откликалось на свет фонаря, я присмотрелся и увидел золотое обручальное кольцо.

— Тут кольцо золотое, твоё что ли?

Зуб даю, раньше я не видел на его руке кольца... да и история которую он рассказывал при нашей первой встрече никак не походила на историю семейного человека.

— Да, моё! — резко выкрикнул он, — всё нормально, сам дойду, только отлежусь немного, а вы езжайте.

— Николай, вы кажись головой сильно ударились, — рассмеялся я, — Вдруг и правда ногу вам сломали или ещё чего серьёзнее. К тому же, в такую погоду и заболеть легко можно. Нет, здесь мы вас не оставим.

Я поднял кольцо и попробовал надеть его на палец пострадавшего, вот только размер не подходил...

Странно. Кольцо явно принадлежит не ему или он очень уж изменился в размерах.

Мужик словно прочитал мои мысли и сказал:

— Это приятеля моего кольцо, я к нему и направлялся.

В ливень, ночью... с чужим кольцом?

Николай снова скорчился от боли и схватился за печень, от чего дёрнулся немного вбок, а я заметил странный мешочек, на котором лежал мужик.

Видимо на поясе его носил, вот только после столкновения отцепился.

Как только я взял находку в руки, так сразу ощутил тяжесть содержимого.

— Мешочек твой взял, вещи тоже перенесли. Теперь твоя очередь, — обратился я к пострадавшему.

— Мешочек прошу отдать! — взмолился тот и сразу же поменялся в лице, словно опасаясь чего-то.

— Что внутри? — жёстко спросил я, наблюдая как тот увиливает от ответа.

Не хочет отвечать? Сам взгляну.

Открыв мешочек, за который так трясся Николай, я замер.

Золото. Вот только добытое способом, о котором лучше и не думать.

Внутри оказались кольца разных размеров, золотые зубные коронки, часы и даже что-то похожее на крупный перстень.

— Ты что, скотина, мародёрством заниматься удумал?! — я схватил за шиворот лжеца, несмотря на его состояние.

— Товарищ председатель! — окликнул меня Андрей, — Что произошло?

Я протянул парню находку. Заглянув внутрь, тот открыл от удивления рот.

— Вы что... с погибших их поснимали? Да как же вы посмели! — даже мой молодой водитель оскалился на Николая.

— Грузим его в машину и срочно едем в правление.

В здание правления я направился один, а мародёра-неудачника оставил под присмотром Андрея, который увёз его к себе домой. С утра они должны будут отправиться в ФАП.

А что касается меня...

Я подошёл к телефону и решил позвонить Огурцову, нашему участковому, прямо домой, вот только мужчина не ответил. Хоть я и понимал, что звонить в участок в столь позднее время бесполезно, но всё равно попытку предпринял.

Чёрт. Никто не отвечает! Видимо, придётся дождаться утра.

Я взглянул на часы и понял, что ждать не так уж и долго осталось. Уже через три часа светлеть начнёт. Придётся остаться здесь. Я убрал золото в сейф, от греха подальше и окинул комнату взглядом.

Что ж, займусь рабочими делами...

Стоило сесть за стол, как я тут же упал головой в документы и заснул.

***

С раннего утра Андрей отвёз Николая в ФАП Красной Зари, выполнив тем самым указ председателя. Тело пострадавшего аккуратно положили на зелёные носилки с обветшалыми краями и унесли внутрь. Водитель же отправился назад в деревню.

Уже в палате пожилой фельдшер принялся осматривать пациента, задавая ему различные вопросы:

— Так, так... как мне передали, вас сбила машина на небольшой скорости, верно?

— Да. Причём сам председатель сбил! — возмутился Николай.

В палате стояли две койки. На второй располагался мужик средних лет, который сразу же оживился, стоило услышать слово «председатель».

— Председатель? Как же такое возможно, — удивлённо поднял он голову, — пьяный был?

Пока фельдшер занимался пациентом, Николай во всю рассказывал о случившемся, правда немного приукрасил историю, дабы вызвать сочувствие слушающих его людей.

— Вот как приехал к нам этот москвич, так начались проблемы! Меня он сразу невзлюбил и решил отнять всё, что имею! Сначала дом. Прихожу я домой с работы, а там он сидит! Представляете? — возмущённо поведал Николай, — Говорит мол мой дом теперь — иди отсюда.

— Прямо у вас в доме сидел? Скотина! — возмутился мужик, — Я бы ему в харю дал!

— Дык я и дал ему по харе хорошенько! Выгнал эту выскочку из дома и всё тут! Правда же на моей стороне. Но он после этого зуб на меня точить стал, да повод искать как бы отомстить. В итоге сбил меня на своей машине, нарочно. Убить решил и дом отнять, тут даже дураку понятно.

Фельдшер всё это время молча слушал рассказ Николая.

— А ещё, он украл у меня золото! Моё золото, фамильное! Я его в мешочке хранил, прям у сердца самого, — он ударил кулаком в грудь, а затем застонал от боли.

— Больно? Позвольте осмотреть, возможно ушиб лёгкого.

Николай лёг и для полноты картины грустно вздохнул. Мужик на соседней кровати спросил:

— Как же вы добрались сюда?

— Это всё его помощник, сжалился надо мной, да отвёз по своей воле. Хороший парень. Знал, что сам не дойду — сдохну раньше, — жалобным голосом продолжил подливать масла в огонь Николай.

Пожилой фельдшер вспомнил, что привёз пострадавшего действительно обычный парень и задал вопрос:

— Позвольте узнать название колхоза, в котором всё произошло?

— Новый путь. Там эта гнида и заняла своё место! В моём доме уже обосновался небось!

— Если всё, что вы нам поведали правда, то думаю, я смогу вам помочь, — сочувствующе кивнул старик.

— Истинная правда! — моментально выкрикнул Николай.

***

Когда я проснулся, то уже вовсю светило солнце. Проспал я, конечно же, намного больше, чем планировал. Первое что сделал — это снова позвонил участковому, который всё также не отвечал.

Ладно, дел невпроворот! Позже ещё раз попробую.

Я подошёл к умывальнику, чтобы привести себя в нормальный вид и в отражении увидел чернила, что буквально отдельными словами отпечатались на доброй половине моего лица.

Прямо на щеке и до самых ушей красовались слова о том, что колхоз сдал план шерсти лишь на семьдесят процентов.

Этого ещё не хватало! Хорошо, что сразу заметил, а то проходил бы с ними весь день.

Я как следует умылся и оттёр все чернила.

Стоило мне подойти к двери, как нагло и без стука, ко мне ворвалась целая толпа чиновников. И, судя по их осуждающим взглядам, ничего хорошего этот визит мне не предвещал.