Предрассудки

Глава 1

Многие согласятся с тем, что самая прекрасная пора – это лето. Особенно если ты ещё учишься в школе. Да к тому же хорошо закончила десятый класс. Неусыпный контроль родителей уходит на второй план, так как на летние каникулы появляется возможность сбежать из «каменных джунглей» на волю, к бабушке в деревню, где уже ждут твоего приезда кузина и шесть кузенов (не считая, конечно, местных друзей и знакомых).

* * * * * * * * *

Солнце близилось к закату. Сухой горячий воздух, раскалённый песок, шум прибоя...

– Бросай мне...

– Я ловлю...

– Я открыта...

Слышалось с разных сторон. Восемь подростков бросали фризби. Ещё не взрослые, но уже и не дети. Природа взяла своё.

Подпрыгнув, Диана поймала вращающийся диск, но тут же была атакована сзади. Сильные руки обхватили стройный силуэт, а возле уха раздался шёпот Макса:

– Поймал.

Дух перехватило и замерло сердце.

– Я... – только и смогла выдавить девушка, как сразу со всех сторон на них бурной лавиной нахлынули остальные игроки, увлечённо сражаясь за «добычу».

В воздух взметнулся песок, в безумном танце мелькали руки и пестрели одежды. От такого напора пара покачнулась и, поддавшись резкому натиску и не справившись с неровной сыпучей поверхностью, парень отклонился назад и начал падать. Диана, хоть и была намерена до последнего удержаться на ногах, лишь смогла повернуться к нему лицом прежде, чем он увлёк её за собой.

Диск вновь взлетел в воздух. Сразу же отдалились весёлые голоса, и стало легче дышать.

– Нам нужно продолжать... – выдохнула девушка.

Макс не разжимал объятий, а только покрепче прижал её к себе. Их глаза встретились и время остановилось. Диана зажмурилась на мгновение, пытаясь унять стук сердца.

– Несомненно... – подтвердил юноша.

Несмотря ни на что, они не спешили вернуться к игре. Да и, скорее всего, их отсутствие заметят ещё не скоро.

– Я люблю тебя, – прошептал он.

– И я тебя. Но ты ведь и сам прекрасно понимаешь, что мы не должны... не можем... – с каждым последующим словом голос девушки становился всё тише и тише, но она пыталась объясниться, пока комок в горле позволял изложить хоть часть мыслей.

– Знаю, я знаю, – простонал Макс. – Пойми и ты меня, я тебе не брат... по сути. Не по крови. Только официально. Не родной, даже не сводный. Ты же знаешь, что моей матери было уже четыре года, когда её удочерили...

– Да, – тихо прошептала Диана, – но для многих это не имеет никакого значения...

– Мнение других меня не интересует, и ты прекрасно знаешь об этом.

– Мы росли все вместе... Как родные. И как, по-твоему, отреагируют остальные на наше откровение? Не нужно быть ясновидящим, ты понимаешь, о чём я...

– Да, – процедил он сквозь зубы и разжал объятия. – Просто обещай мне подумать на досуге над жестокими предрассудками.

– Мы победили месье, пока вы тут загорали в пыли, мадам. Хватит возлежать, не то все решат, что у вас появился некий секрет, – тягостное уединение прервала белокурая Кэти.

– Да, хоть бабушка и знает, что мы все вместе – не стоит лишний раз давать повод нас наказывать, – брат и защитник Марк был настроен решительно, как всегда.

Это была последняя точка отсчёта, неоспоримый факт, так как он был самым старшим в их поколении. «Строгому» Марку сейчас было двадцать. Он много читал и довольно неплохо учился. Но больше всего ему нравилось следить за порядком и учить, учить всех жизни. Потом шла красавица Кэти с разницей в полгода и озорник Макс, которому исполнилось девятнадцать. Эдуард и Виктор – близнецы, не по знакам зодиака, были младше их на год. Они оба увлекались спортом и часто соперничали между собой. Диане и Нику исполнилось семнадцать. Диана была творческой натурой и не упускала наименьшего шанса раствориться в потоке романтических фантазий. Ник напротив – предпочитал уединение со своими «стальными» друзьями (так все называли механизмы, в которых круглосуточно ковырялся парень). Самый младший среди них был любвеобильный Эрик, который сейчас галантно подал руку сестре:

– Прошу, – он был просто счастлив и весь светился, так как сегодня ему исполнилось шестнадцать.

– Как прикажете сэры, – демонстративно поклонилась Диана.

Отряхнувшись от песка и весело болтая о насыщенном дне, все направились домой.

* * * * * * * * *

Порой Диана сожалела, что у них в роду было такое хорошее воспитание и нерушимые идеалы, высокие цели и «заоблачные» принципы. Своеобразный «рай», где не было места грешникам. Нельзя сказать, что старшее поколение фанатично придерживалось религиозных взглядов, но библейские законы не нарушались. Да, дети были физически развиты, дружны, честны, хорошо образованы и могли поддержать беседу на любую тему. Среди них не было «плывущих по течению», так как все родители пытались поддерживать и поощрять «жизненное любопытство» своих чад. С раннего детства.

Все такие похожие... и такие разные. Теперь у каждого были свои увлечения и стремления. Многие имели личные маленькие секреты, а у некоторых появились большие страшные тайны, которыми нельзя было поделиться. Жизнь становилась сложнее, запутаннее, взрослее.

Несмотря на то, что все эти подростки отчаянно пытались бороться с новыми тяготами, «вчерашние дети» понимали – конец детства всё ближе и ближе. Они должны быть готовы вскоре вступить во взрослую жизнь. Но, как назло, сомнения Дианы всё чаще брали верх над её уверенностью в незыблемых канонах, а по ночам неоднократно приходила в голову мысль о несправедливости разделения родственных уз.

«Если бы он не был моим братом, я бы, не раздумывая, вышла за него замуж. Сильный, умный, красивый, заботливый, галантный. Он мой идеал изначально, или я свой идеал скопировала с него? Но, в любом случае, это не имеет значения. Это неправильно. Ну, так почему же я так люблю его? Почему так сильно бьётся моё сердце, когда он рядом? Почему кружится голова и замирает дыхание от одного невинного прикосновения? Вот оно счастье! Взаимная любовь. Парадокс жизни. Надежда на будущее. Нечего больше желать! Но мы не можем быть вместе по одной нелепой причине. Мы, вроде как родственники. И где, скажите на милость, ваша хвалёная справедливость?» – в голову хлынули горькие мысли.

Диана почувствовала странное притяжение к Максу ещё прошлым летом и надеялась, что за время длительной разлуки всё пройдёт само собой. Она так часто отгоняла возникающий в голове милый образ, что могла довести это действие до совершенства. Но, увидев Макса неделю назад, поняла, что ошибалась. Очень сильно ошибалась. Чувства с новой силой нахлынули на неё.

Только теперь к наивным мечтам и её «романтическим» страданиям примешивались и низменные желания.

* * * * * * * * *

– Давай сбежим и поженимся. Я не говорю, что будет легко, но сделаю всё возможное, чтобы ты ни в чём не нуждалась, – Макс тяжело вздохнул.

– Я не могу. Что подумают наши родители?

Юноша стиснул зубы и сжал кулаки:

– Я не хочу так легко отказываться от своего счастья. Они поймут.

– Как? Если даже знать не будут о нас?

– Я что-нибудь придумаю. Обещаю.

Макс, как всегда, проводил её взглядом полным грусти до самой спальни. Ей не обязательно было оборачиваться, чтобы убедиться в этом. Но иначе она не могла. Девушка слегка обернулась и подмигнула ему. Без злого умысла, просто чтобы разрядить обстановку. И, помахав небрежно на прощание, закрыла за собой дверь. Её собранность и хладнокровие могли рухнуть в любую минуту. Хотелось опереться спиной на деревянную преграду и просто сползти так на пол. Забиться в истерике, залиться слезами от безысходности. Но она не могла себе позволить подобной роскоши. Она не могла так рисковать, ведь её могли увидеть или услышать.

Диана плюхнулась на кровать и глубоко вздохнула, рассматривая бледный потолок и скачущие по нему незамысловатые тени. Рядом что-то читала под одеялом Кэти.

«Сколько мы вместе с тобой пережили из-за обоюдной любви к мелким шалостям. Сколько раз выходили «сухими» из разнообразных пикантных ситуаций. Не сосчитать. Как давно всё круто изменилось? Кто мог знать, что твоя опека надо мной вскоре будет чем-то большим, чем «родственные» переживания?»

Как сложно было понять, а ещё сложнее принять тот факт, что детская дружба и, казалось бы, невинные прогулки под луной во время «душевных травм» приведут к таким жестоким последствиям.

«Как же я тебя люблю. Я жить без тебя не могу, мой милый Макс. Неужели и ты так терзаешься когда я рядом? О, как же мне хочется, чтобы пропали все предрассудки. Чтобы ты меня обнял крепко-крепко и больше никогда не отпускал...»

Горькие размышления прервал тихий шорох под окном. Кэти выключила фонарик и вынырнула из своего временного убежища.

– Пора праздновать! – с трудом взобрался на подоконник Эрик, но как только лунный свет скользнул лучом по его силуэту, он тут же спрыгнул, пытаясь всем доказать, что он уже совсем взрослый и ему всё по силам. Нелегко быть наименьшим в команде. – Бабушка уснула.

– Ну что, идём или и дальше будем испытывать судьбу? – Виктор начал раздражаться. Он, в отличие от Эдуарда боялся, что их поймают и лишь в тренажёрном зале чувствовал себя в «своей тарелке».

Девушки, как мотыльки, вскочили с постели. Слажено накрыли подушки одеялами, чтобы было похоже, что «все» спят и, поправив слегка примятую одежду, поодиночке вылезли в окно. Марк поймал Кэти, и они сразу скрылись в тени сада, нагоняя весёлую компанию.

– Иди ко мне, – прошептал Макс и расставил руки.

Диана соскользнула в его объятия, и в одно мгновение все её страхи и душевные терзания исчезли, как по волшебству.

– Мне нравится, как ты пахнешь, – зашептал на ушко он, втянув в себя воздух.

– А я с ума схожу, когда ты меня так крепко сжимаешь в объятиях, – ответила она и сглотнула, краснея от невнятных мыслей.

* * * * * * * * *

Они сбежали на дискотеку, как и полагалось молодёжи, где в шумной толпе было несложно потеряться и от души повеселиться.

«Ох, беда просто. Как можно разобраться со своими чувствами, когда в голове такой бардак творится? Лучшие качества отца или братьев всегда влияют на составление образа будущего избранника. Но чтобы так!? А если это не слепая детская влюблённость, ведь за год я ни об одном парне не мечтала так, как о нём...» – размышляла Диана, пока все дружной толпой перелазили через невысокий забор, ограждавший «Дом Культуры», где по выходным и праздникам проводились дискотеки. Пройти десяток метров и приблизиться ко входу через открытые ворота никому даже в голову не пришло.

«Я ни на кого из одноклассников или знакомых парней внимания не обратила... ни разу...»

Макс протянул к ней руки и, с лёгкостью поймав, поставил на землю.

– Давайте повеселимся на славу!

– Хочу отпраздновать свою свободу!

– Только так, чтобы я вас всех видел!

Всё пространство вокруг довольно хлипкого здания заполонила хмельная молодёжь. Невзирая на то, что к дискотеке был пристроен бар – бо́льшая часть гуляющих предпочитала расслабляться на улице. Спокойно разговаривать или просто думать было сложно не только из-за громкой музыки, но и из-за других отвлекающих факторов. То тут, то там возникали хорошо знакомые и не очень парни или девушки.

А что самое парадоксальное в сельской дискотеке, так это возможность напиться, не успев дойти до центра танцплощадки. И нельзя было просто отказаться от алкогольного угощения, чтобы не обидеть «хозяина стола».

По пути здороваясь со всеми «соседями» и не забыв с ними отпраздновать день рождения Эрика, вся процессия медленно, но уверенно продвигалась вглубь зала.

* * * * * * * * *

Девушка пыталась пропускать тосты и частенько просто выливала содержимое стакана на землю, чтобы опьянение не стало причиной нового взрыва безудержной боли. И чтобы не наделать глупостей, когда опустятся руки и пропадёт последнее желание сопротивляться «всему миру».

Ни для кого не секрет, что алкоголь притупляет страх и сомнения, убивает любую здравую мысль и придаёт сил для открытия «неизведанных далей». Своеобразный стимул для поиска приключений на свою... не всегда безобидных и правильных.

Хмель ударил в голову всем, без исключения, чёткие грани поведения становились всё более размытыми. С одной стороны это был повод расслабиться и хотя бы частично отдаться животным инстинктам, с другой – избавиться от навязчивых горьких мыслей и просто забыться.

Диана любила музыку и танцы. И сейчас появилась возможность выплеснуть в энергичных движениях всё, что скопилось внутри, терзая душу и будоража сердце. Она, как и Кэти, уже потанцевала почти со всеми братьями. Можно сказать, они преподали хороший урок многим «развязным школьницам». Но, всё ещё в пределах допустимого. И даже успели познакомиться с несколькими местными парнями.

Диана стояла возле стенки, пытаясь отдышаться и прийти в чувства, когда в очередной раз зазвучала медленная мелодия.

– Вы танцуете? – игриво склонил голову Макс, тут же предложив руку.

– Если вы настаиваете, – в тон ему ответила девушка.

– Ещё как настаиваю и не потерплю конкуренции, – добавил юноша погромче, чтоб услышал парень, который тоже пытался претендовать на танец с Дианой.

– Хватит ломаться так, не то я подумаю, что у вас от меня есть какой-то секрет, – еле выдохнула Кэти, прислонившись рядом к стене. – Порой мне кажется, что ты влюбилась. То светишься вся, то мрачнее тучи ходишь. Как я в детстве. Ты не замечал ничего подобного? Или именно по этому поводу вы постоянно шушукаетесь? – она тут же обратилась к кузену.

– Постараюсь разузнать как можно скорее, а сейчас прости, не то песня закончится, – Макс схватил Диану за руку и быстро увлёк за собой, пока она не упала в обморок или не прокололась.

Резко остановившись среди танцующих пар, без лишних слов он притянул её к себе, легко двигаясь в такт песни Сем Браун «Стоп».

– Она когда-нибудь устареет?

– У страсти и любви нет срока давности, – юноша внимательно всмотрелся в любимое лицо, ожидая ответа или возражения.

Девушка начала краснеть и решила перевести разговор:

– Всегда поражалась, насколько ты прекрасно танцуешь, – улыбнулась Диана. Ощутив тепло его тела, она расслабилась, все сомнения улетучивались одно за другим. Вернулась уверенность в себе и надежда на будущее.

– Ты тоже великолепна, – белоснежная улыбка озарила зал.

– Конечно, с тобой даже бегемот затанцует ровно, – она засмеялась. Но тут же сжала обеими руками его широкие плечи и уткнулась лбом в расстёгнутый ворот рубашки.

– Тебе плохо? – Макс взял её за подбородок и посмотрел в бледное лицо.

– Немного голова кружится и в ушах звенит, – пробормотала Диана. – Я же говорила, что не могу много пить...

– Грех жаловаться на выпивку, когда так крепко держишься на ногах, – попытался пошутить он, коснувшись пальцем кончика её носа.

– Нет, грех с такой фигурой, как у тебя дразнить окружающих неприкрытыми частями тела... – огрызнулась Диана и глубоко вздохнула.

– Может, выйдем на улицу? На свежем воздухе тебе должно стать легче.

Он обнял её за талию и повёл к выходу, непринуждённо обходя танцующих.

* * * * * * * * *

Воздух был прохладным и влажным. От дневной жары не осталось и следа. Запахло дождём, но небо по-прежнему было ясное и звёздное.

Медленно прогуливаясь, они дошли до пляжа. Стало немного легче. Шум цивилизации стих, позволяя насладиться тишиной.

– Тут и присесть можно, – Макс снял рубашку и бережно постелил на песок, – прошу.

– С удовольствием, – проговорила Диана, понимая, что каждое слово ей даётся с огромным трудом. – Вот это я напилась.

– Думаешь, я трезвый? – хмыкнул парень.

– Ну, по крайней мере, трезвее меня. Так что за доставку домой – отвечаешь ты!

Пошатываясь, они наклонились вперёд, в попытке рассмотреть, куда им нужно сесть. И, не удержавшись на ногах от синхронного покачивания, свалились в тёплый песок.

К шуму прибоя прибавился весёлый смех.

– Как здесь красиво... – еле выговорила Диана и попыталась сесть.

– Я тоже люблю смотреть на звёзды, – прошептал он и прикоснулся к её лицу тёплыми ладонями. – Они напоминают мне тебя: такие же необходимые, красивые и неприступные.

– Не такая я уж и недотрога, – засмеялась она. – Ты ведь не думаешь...

Не договорив, девушка почувствовала резкий недостаток кислорода, так как его горячие губы накрыли её. Это был их первый поцелуй. Макс обхватил Диану за талию и ещё сильнее привлёк к себе, медленно опустив спиной на расстеленную на песке рубашку и непрерывно целуя.

– Рядом с тобой я теряю контроль, – прошептал он хрипло. – Я больше так не могу.

Его голос был таким далёким, но таким родным. Она не ответила. Не могла. Не потому, что не было что сказать, просто старалась вспомнить, как дышать. Сердце выпрыгивало из груди от счастья, ликовала душа, а в глазах отражались звёзды.

* * * * * * * * *

Наутро голова болела так, что хотелось умереть. В памяти частично всплывали события вчерашнего вечера.

– Как дела? – засмеялся Ник. – Голова болит?

– Ещё как... – еле пробормотала Диана. Во рту всё пересохло.

– На, выпей, – Кэти протянула стакан с мутной жидкостью. – Не думала, что тебе будет хуже, чем нам. Но, ты держалась молодцом.

В комнату уже сбежались все кузены.

– Я спала одетая? – удивилась девушка.

– Да. Макс принёс тебя домой, – встрял в разговор Марк. Его лицо было суровым, а взгляд выражал осуждение. – Ты отключилась.

Казалось, все были в курсе событий. Все, кроме неё самой.

– Совсем немного, – послышался из-за плотного ряда спин до боли знакомый голос. – В целом, ты держалась превосходно. До конца. А вам, – он обвёл пальцем всех собравшихся, – должно быть стыдно. Нельзя так издеваться над маленькими.

– Я всего-то на два года младше тебя и... – возмутилась Диана, но её возражения не достигли цели, так как на полуслове вмешалась Кэти:

– А тебе самому не стыдно? Отлучился на пару минут, и уже с кем-то подраться успел!

– С чего ты это взяла? – Макс перевёл серьёзный взгляд на старшую кузину.

Все замолчали, а Эрик потупил взгляд:

– Я видел кровь на твоей рубашке...

– Кто тебе позволил рыться в моих вещах? – впервые он заорал на родного брата.

– Ты чего такой бешенный? Я не хотел... просто случайно зацепил, когда нёс вещи в стирку.

– Хорошо, что хоть увечий не видно, – прекратил их спор Марк и внимательно всмотрелся в лицо кузена. – Разбредайтесь по делам, пусть сестра наберётся сил и придёт в себя. А вечером разберёмся с твоими синяками. Не позволю обижать моих родных.

– Что? – вспыхнул Макс. – Я и сам могу разобраться. Не маленький.

– Ты и вправду сегодня, как ужаленный.

Диана больше не слышала ни слова. В ушах зазвенело, в горле поднялся ком, а лицо залила краска. Она упрямо смотрела на постель, сжимая кулаки и не смея поднять глаза. Больше всего она не хотела сейчас встретиться взглядом с Максом.

Девушка ощутила лёгкую боль на внутренней стороне бёдер. В воспоминаниях заполнился ещё один пробел.

«Мамочки! На поцелуе дело не закончилось. Это был не сон... Вот чёрт! Это моя кровь на его рубашке...»

* * * * * * * * *

Весь день Диана избегала наименьшей возможности остаться наедине с Максом. Стыдилась попасться ему на глаза. Избегала взглядов, разговоров, даже мыслей. Придумывала массу причин, чтобы только удалиться в неизвестном направлении, при первом его появлении на горизонте, принималась за любую работу, не жалея сил и времени, занималась коллективными делами – но только подальше от него.

Пыталась. Пыталась. Пыталась.

А мозг рисовал картинки – одну страшнее другой.

– Что-то случилось? – под вечер поинтересовался Марк. С кем угодно было проще объясниться, но не со старшим братом. Тем более таким, у которого идеалы доставали до самого неба. – Макс говорил, что ты решила вступить в какую-то секту. Даже не думай!

– Тебе легко судить, сам безгрешен, – взорвалась Диана. – Но не переживай так по пустякам. Я просто поссорилась с Максом. И не из-за какой-то там вымышленной проблемы, хотя, если честно, тебя это не касается.

* * * * * * * * *

Прошла целая неделя в поисках оправдания их поступку. Но, несмотря на это, девушка чувствовала вину, страх, болело сердце, и мучилась душа. А память восстанавливалась до мелких подробностей, притягивая как магнитом угрызения совести и бессонные ночи...

– Нам нужно поговорить! – Макс схватил её за руку и повернул к себе в то время, когда девушка шла танцевать с новым «другом».

– Чуть попозже. Я уже обещала этот танец.

Они были во дворе частного дома очередных знакомых, где веселье текло рекой.

– Нет, ты больше не посмеешь меня игнорировать, – чётко произнёс парень. Лицо его было серьёзным, даже злым. – Потанцуешь с ним в следующий раз. Возможно... С меня хватит детских игр!

И, не обращая внимания на открывшего рот парня, как ни в чём не бывало, он повёл девушку в сад, подальше от шума и посторонних.

– Отпусти меня, пожалуйста. Зачем ты так со мной? – взмолилась Диана. Голос не слушался и предательски дрожал.

Она знала, о чём будет разговор. Она так тщательно его избегала, чтобы окончательно не сойти с ума наедине со своей совестью.

Последние дни проходили уже не так мучительно, как первые. Она привыкала, привыкала жить без него.

– Почему ты меня так упорно избегаешь? – Макс остановился, повернулся лицом к лицу и положил руки ей на плечи.

– Я была занята... – голос сорвался.

– Не верю, – он смотрел в глаза, нет, скорее даже в саму душу, отчего сердце девушки замерло, мысли спутались, и она не могла больше врать.

«Молчи. Молчи, умоляю...»

– Ты не хочешь спросить, чем закончился тот вечер? – он многозначительно замолчал, но всё так же не отводил беспокойного взгляда.

На мгновение Диане показалось, что её душа покинула тело. Дыхание сбилось, а плечи горели под его жаркими ладонями.

– Или ты помнишь, и поэтому прячешься?

– Помню... наверное, – простонала она еле слышно, и эти слова отозвались в груди щемящей болью.

– Я же не знал, что ты... что ты до тех пор была... – он не мог завершить ни одно предложение. – Я догадался, но было поздно, я не хотел причинить тебе боль... Не хотел быть грубым. Я говорил, что теряю голову, находясь с тобой рядом. Почему ты меня не остановила, если не хотела этого?

– Я не знаю... – всё так же простонала девушка.

– Я безумно люблю тебя уже три года. И ни разу тебя не обижал, но в тот вечер я был сам не свой, я был неправ. Я не хотел, чтобы твой первый раз был таким.

– Да какая разница! – прорычала она, сбросила его руки с плеч и отвернулась, чтобы скрыть наполнявшиеся слезами глаза.

– Какая разница? – Макс повысил голос, повторяя её фразу. – Да что с тобой такое? Я не буду больше прятаться, как мальчишка. Пора научиться отвечать за свои поступки, я намерен поговорить с нашими родителями, и всё им объяснить. Я хочу просить твоей руки! Для тебя всё ещё нет разницы?

– Нет. Ты не посмеешь! – Диана судорожно сглотнула. – Да и какое это теперь имеет значение? Что сделано – то сделано. Все могут ошибаться. Ты не обязан...

Его глаза потемнели, а на лице отразилась боль. Макс со скрежетом сжал зубы:

– Я не боюсь ничего. Ради тебя я готов на всё. Если тебе страшно – можешь не присутствовать... Но я буду бороться до последнего, и смогу передумать только в одном случае – если ты убедишь, что не любишь меня.

Его голос понизился до шёпота и стал хриплым. А в душу закралось сомнение.

– О чём ты? Какая может быть любовь? Максимум влюблённость. Гормоны, – щёки её пылали, а всё тело охватила мелкая дрожь. – Я не хочу выходить замуж только из-за того, что с кем-то провела ночь.

Она закрыла глаза и набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы продолжить.

«Прости. Прости меня, пожалуйста, но я не могу по-другому. Я должна прекратить это безумие».

– Вернёшься в университет, найдёшь девушку и забудешь всё, что тебе сейчас кажется таким важным. Уверена, со мной произойдёт то же самое. А то, что случилось той ночью... мы не будем больше вспоминать... Это была ошибка...

«Пусть ты меня возненавидишь за эти слова, но я не вижу иного выхода. Я и сама себя уже ненавижу. Но ты не должен губить свою жизнь и своё будущее».

Он тяжело дышал, в глазах застыла адская боль, а руки сжались в кулаки. Лицо исказила гримаса злости и обиды:

– Значит, ошибка? – его голос дрогнул. – Ответь мне! Ошибка или предрассудки?

– Разве это имеет значение? Мы не должны больше...

Он с такой силой ударил кулаком по стволу дерева, что в траву упало несколько плодов.

– Я пойму твои страхи и сомнения. Я прощу угрызения совести и поддержу тебя во всём. Но я не хочу быть твоей ошибкой! Слышишь? – он застонал, стон перешёл в тихое рычание.

И не проронив больше ни слова, он резко развернулся на месте и скрылся в кромешной тьме.

* * * * * * * * *

Диана плохо спала последние две недели, отчего выглядела довольно уставшей. И ещё эта тошнота по утрам дико раздражала.

По совету кузины она купила тест и теперь сидела в ванной уже второй час, изучая однозначный ответ.

«Родители меня убьют. Они даже не выслушают оправдания. Оправдания? А что я им расскажу? Мама, я люблю брата? Он, конечно, не родной, даже не кровный... Как я могла? Как он мог? Он должен был знать, что всё может обернуться именно так... А может, это судьба? Может это подсказка? Верный путь? Может, это ответ на мой вопрос?»

Девушка невидящим взглядом смотрела в зеркало. Оттуда на неё взирал бледный призрак.

«Это всё формальности. Мы даже не родственники! Формальности и предрассудки... и ничего больше».

Она тяжело вздохнула и вновь окинула себя оценивающим взглядом.

«Может, стоит поговорить с ним? Он старше, опытнее, да и что-нибудь обязательно придумает, как всегда».

Диана крепко сжала тест и закрыла глаза.

«Особенно после того, что я ему наговорила?»

Две части единой сущности вели внутри бой не на жизнь, а на смерть.

«По крайней мере, он должен знать. Узнать от меня, первым. Я ни на что не претендую. Но он должен. Я должна. В «разного рода трагедиях», драмах, мелодрамах всяких, всегда допускают одну и ту же ошибку – из всего делают тайну. Я не повторю, не сделаю такой глупости. Пусть между нами всё будет честно».

С этим решением Диана покинула своё тайное убежище и направилась во двор, где в самом разгаре была вечеринка по поводу их отъезда домой. Она без труда нашла его среди шумной, веселящейся толпы. Маска полного безразличия и отрешённости украшала его красивое мужественное лицо, а в пустых глазах ничего не отражалось, даже отблески костра. Он только что отклонил предложение очередной девушки «составить компанию», и в этот момент их взгляды встретились, словно они чувствовали друг друга сквозь время и расстояние.

Он застыл на месте, ни единый мускул не дрогнул на каменном лице. Диана робко улыбнулась в ответ и осторожно помахала ему рукой. Было тяжело, но она боролась с собой, заставляя сделать шаг к примирению и расставить все точки.

Сердце бешено билось, мысли путались.

«Будь, что будет. Я одна виновата во всём этом хаосе. Я не должна была допускать этого. Я причинила ему боль. Я должна всё исправить. Так не может больше продолжаться. Пора прогнать все беспочвенные страхи и жить, просто жить».

Как только в её сердце закрепилась полная уверенность в правильности своего решения, девушка заметила краем глаза лёгкое движение рядом с Максом. Пышногрудая блондинка послала воздушный поцелуй в его сторону. Он театрально его поймал и улыбнулся, обнажив ряд ровных белоснежных зубов.

Диана замерла на месте от неожиданного поворота событий, охваченная волной ревности и медленно возрастающей злости. Резкая боль отдалась в сердце сомнением. Осталось всего пару шагов, но ноги налились свинцом.

А в это время парень галантно предложил руку своей «новой даме сердца», и они прошли мимо царским эскортом, даже не удостоив её презрительного взгляда.

* * * * * * * * *

Мало кто не согласится с тем, что самая прекрасная пора – это лето. Особенно если ты ещё учишься в школе. Да к тому же если хорошо закончила экстерном одиннадцатый класс. Неусыпный контроль родителей уходит на второй план, так как на летние каникулы появляется возможность уехать к бабушке в деревню, где уже ждут твоего приезда кузина, и шесть кузенов (не считая местных друзей и знакомых).

Взамен полноценного отдыха в этом году Диане выпала возможность лишь на неделю покинуть свой «домашний очаг». Место заводной, живой девчушки заняла серьёзная, бледная женщина с младенцем на руках.

– Какая красотка, я бы в неё влюбился, будь она постарше, – проворковал Эрик. – Только на папу совсем не похожа. Мои дети на меня будут похожи во всём. Их будет много.

– Ты плохо разбираешься в детях, и вообще, держи свои грязные мысли при себе, – безразлично огрызнулась Диана.

– Пускай и так. Но не вижу ни капли сходства с твоим мужем.

Диана ничего не ответила, лишь покачала головой.

«И, слава богу!»

– Честно скажу тебе, мы были в шоке от твоего внезапного решения выйти замуж. Родители так допекли или были на то свои причины? – вмешался Ник.

– А как давно ты сменил своих железных подруг на философские мысли? – вопросом на вопрос ответила девушка.

– Ты стала такой занудой... Хотя, не скрою, вот уж удивила. Ты среди нас была самой святой, – в один голос процитировали близнецы. Они с каждым днём росли вширь всё сильнее, как на анаболиках.

– Хватит её доставать, – вмешался Марк. – Вам больше заняться нечем? Я сейчас быстро найду.

Ребята разбежались «по делам» оставив их наедине.

– Спасибо, – признательно подняла на него глаза Диана. – Я так устала от расспросов, нравоучений, «помощи».

Они сидели в её комнате. Как такое могло случиться? Ведь только что были в деревенском доме! Наверное, усталость брала своё, жестоко играя с чувствами и памятью.

– Но со... свадьбой ты нас действительно шокировала.

– Знаю. Прости, я оказалась единственным «гадким утёнком» во всей нашей стае...

– Ничего, никто не без греха. Я вот решил вступить в братство. Буду священником.

– Что? Да как тебе в голову только такое пришло? Ты подавал такие надежды...

– Надоело, что всё решают за меня. Но сейчас речь о твоём будущем. Одумайся, Диана. Ну, залетела. Не смертельно. Мы все поможем. Зачем ты связала себя узами, тем более такими? Он глуп, груб, зависим от алкоголя, и не упустит ни единого шанса протянуть к тебе руки. Я постараюсь выбить из него эту дурь, поверь, не дам сестру в обиду. Но я не смогу всегда быть рядом.

Своего «избранника» Диана представила уже перед самой свадьбой, после чего всех удивила новостью о своей беременности. Почему-то всех только порадовали эти известия, никому не было интересно, что да как.

Вокруг творились одни странности.

Макс, конечно, на свадьбу не приехал, и хорошо. Ей и так было сложно. Внутри спорили все её «я»: то ей было грустно, страшно, то вдруг начинало проявляться беззаботное веселье. Погода менялась в такт настроению. Образы гостей мелькали, как кадры диафильма, а Кэти вела себя непростительно, даже по-хамски.

Девушка избегала нежелательных встреч, просто не было сил разбираться, и вот впервые за долгое время они все встретились. Но нужно было собирать вещи и ехать к мужу, домой. За последний год это слово для неё стало ругательным, но нельзя сказать, что данное решение было самым сложным в её жизни.

Кэти с каменным выражением сидела на диване, перебирая какую-то бижутерию. Диана проскользнула мимо и, ухватив в охапку детские ползунки, поспешила на улицу, но на половине пути остановилась. Нет, она не будет больше страдать ребячеством:

– Я вроде не блондинка, но ума не приложу, чем я тебя так обидела... – сердце Дианы переполняла обида. Она старалась говорить быстро, не давая лишнего времени для начала диалога. Своеобразный крик души, за незаслуженную обиду:

– Мне не нужно твоё сожаление. Но даже враги объясняют суть своих поступков. Хотя, знаешь, если ты затаила злобу, даже не поинтересовавшись в чём моя вина – я не буду напрашиваться на перемирие. Мне жаль, ведь сегодня я потеряла очень близкого мне человека, раз и навсегда. Прощай.

Не задерживаясь больше ни на минуту, Диана выскочила на улицу. В глазах стояли слёзы. Она не хотела, чтоб её монолог звучал театрально. Ей не нужны были зрители. Она так хотела сказать то, что думала. Не играя на чувствах других, но и не позволяя играть своими.

Просто высказать своё мнение. Когда в последний раз она себе это позволяла?

«Значит, так будет лучше. Обидно и больно, но ничего не поделаешь – такова жизнь. Я уже не маленькая, чтобы выяснять то, что мне не хотят пояснить. Она знала меня с детства, я её обожала. Доверяла. А что сделала она? Бросила в самый ответственный момент?»

На душе было так мерзко и тяжело. Пульсирующая боль от сердца постепенно распространялась по всему телу. Усиливаясь и заставляя неметь конечности.

«Как я устала от всего этого! О Господи! Как круто поменялась моя жизнь за такой короткий промежуток времени! Что я сделала не так? За что расплачиваюсь?»

– Ты уже собрала вещи, дорогая? Через час у тебя паром, – мама, покинув наконец кухню сняла фартук и протянула руки к ребёнку. – Внученька, иди к бабушке.

– Почти, – от одной мысли, что сегодня она вернётся к ненавистному мужу, её охватывала паника. Хотелось упасть на колени и просить аудиенции, но вместо этого девушка выдавила измученную улыбку.

– Эрик и Ник проводят тебя до станции. Сейчас только переоденутся и принесут кое-какие продукты, чтоб тебе не нужно было готовить по приезду. Лучше ляг, отдохни. Ты в последнее время так плохо выглядишь...

– Спасибо, мама. Постараюсь, – Диана изо всех сил старалась, чтобы её улыбка была похожа на искреннюю. Она должна быть сильной. – Ты подержишь её?

– Конечно дорогая.

– Доченька, что случилось? – Диана машинально вытянула руки, когда малышка заплакала. Но взгляд застыл на таком дорогом и желанном силуэте, мрачно опиравшемся на ствол дерева.

«Неужели он тут стоял всё это время?»

– Может она кушать хочет? – предположила мама. – Ты давно её кормила?

– Нет, она просто хочет к папе, она чувствует его, как и я, – Диана сама не знала, почему именно эта фраза сорвалась с губ.

Девушка спустилась на одну ступеньку, и поняла, что на этом её путь окончен. В глазах потемнело, нарастал звон в ушах, а ноги стали ватными.

– Диана! – словно сквозь толщу воды послышалось восклицание Ника. – Ты как? Ты меня слышишь? Диана!

* * * * * * * * *

Она открыла глаза и медленно осмотрела помещение:

– Где мы? Где Карина?

– Успокойся, мы на дискотеке, а малышка с бабушкой дома, – Ник появился внезапно среди танцующих теней.

– Но как?

– Ты что, напилась?

– Нет, не знаю я. Мне не нужна помощь. Я знаю, на что я подписалась. Не разрушайте мою жизнь, пожалуйста.

– Веселись, тебя больше никто не обидит.

– Марк, – заплакала Диана. – Не бросайте меня одну...

Тихая истерика внезапно закончилась беззаботностью, спокойствием, ощущением счастья.

– Ты как? – несмело спросил Эрик, склонившись над кузиной.

– А как я должна себя чувствовать, по-твоему? Что за глупости! – рассердилась вдруг Диана. – Кто тебя послал?

– Никто! – опешил юноша. – Я волнуюсь. И всё тут.

– Тебе ещё рано интересоваться такими глупостями...

– Что? То мне рано, то мне поздно. Определитесь уже, наконец, – его гордость была задета.

– Эрик, прости меня, – от наплыва эмоций и такой быстрой смены действий стало дурно, и девушка закрыла глаза, чтобы прийти в себя.

– Утри слёзы и переоденься, пижама не совсем подходящая одежда для танцев, – перекричал звуки музыки Ник. – Вот и кавалер уже подоспел!

– Вы танцуете? – раздался незнакомый голос.

– Спасибо. Не сегодня, – она открыла глаза и во всём этом безудержном хаосе встретилась взглядом с Максом. – Хотя, пожалуй, соглашусь.

– Диана, пойдём со мной, – Эдуард протянул руку. – Мне нужно с тобой поговорить. У меня есть один секрет. Тренер отменил соревнования, они нашли допинг у нас в крови...

– Извини, – вымучено улыбнулась девушка несостоявшемуся партнёру по танцам. – Может, в следующий раз?

– Не возражаешь, если я ненадолго украду кузину? – этот голос она бы узнала из тысячи. Сердце замерло.

«О Господи. И зачем я только согласилась на эту безумную затею?»

– Оставь нас наедине, – сталь в голосе заставила покрыться её тело мелкой дрожью.

Ей хотелось закричать, всё отрицать и убежать ещё до того, как заварилась вся эта каша.

– Один танец, – его холодная ироничная улыбка ранила так глубоко, что было тяжело дышать.

– Хорошо, – только и смогла она выдавить, от внезапной боли в груди. – Последний.

– Скорее, не то мелодия закончится. А это ведь наша с тобой песня. Наша. Только ты и я, как в старые добрые времена.

«Сем Браун «Стоп»», – щёлкнуло в мозгу. Сердце болезненно сжалось в комок. Он всё ещё помнил, значит, была надежда. Или это ещё одна попытка причинить ей боль?

– К чёрту церемонии, мы не на светском рауте! – негодование восторжествовало над всеми остальными чувствами. Она улыбнулась, чтобы скрыть подступающие слёзы. – Ты же не ради праздной любезности ко мне подошёл.

– Нет. Хотел сказать, что ты – хорошая актриса.

Так романтично начался их первый разговор после такого длительного расставания.

– Надеюсь, – от внезапной боли даже слёзы пересохли. И до смерти захотелось в ответ нанести Максу рану, которая будет болеть ещё сильнее, чем её. Но девушка не могла так поступить, не должна была. Довольно страданий, всем досталось в этой войне. Она дрожала всем телом и лишь старалась сконцентрироваться на его агрессивной манере вести в танце, чтобы хоть сейчас «не ударить лицом в грязь». – Можешь нежнее, или ты поставил за цель мне что-то сломать? Считаешь, что я мало натерпелась?

– Ты всё так же легко поддаёшься на каждое моё движение, – заключил он, в очередном па наклонив её назад и «страстно» закинув ногу Дианы себе на бедро.

– Тебе доставляет удовольствие чьё-то подчинение? – прошептала она. От обиды голос переставал её слушаться. – Дрессируй животных.

– Животных? Таких, как твой муж? Именно поэтому ты всё ещё ждёшь нежности от меня?

– Да тебя покинули остатки разума!

– А если их никогда и не было?

– Тогда вопрос не ко мне, – Диана попыталась вырваться. Её переполняла злость и обида, но тело по-прежнему отзывалось на любое его прикосновение. – Оставь меня в покое. Я же не стараюсь причинить тебе боль!

– Ты? – он иронично рассмеялся ей в лицо. – Не слишком ли самоуверенно?

– Нет. Учитывая степень твоего самолюбия, – она с силой вырвала руку из его крепкой хватки. – Я не хочу тебя больше видеть. Прости, что так получилось, и забудь всё!

Она направилась к выходу, но он снова схватил её за запястье:

– Ты так просто не уйдёшь, не сегодня!

– И что я, по-твоему, должна сделать, чтобы ты дал мне покой?

– Скажи правду! – его глаза горели негодованием.

– Правду? Ты хоть знаешь, что это такое?

– Попутно разберусь! – он с вызовом заядлого фокусника расставил руки в стороны, всё так же криво улыбаясь.

– Вряд ли, – она хотела уйти. Сейчас или никогда. Безудержный поток слёз душил, не давая сделать лишнего вздоха, такого необходимого для жизни.

– Думаешь, я настолько глуп, что не пойму очевидных фактов? – он склонился к девушке, сильно сжав её запястье. Улыбка сошла с красивого лица, а в глазах горела ненависть.

– Уверена, – взвизгнула Диана от боли. – Но если ты пообещаешь оставить меня в покое, то кое-что всё-таки я смогу тебе сказать. Хочешь правду – слушай!

«Только не проговорись и беги от него! Беги при первой возможности!»

– Договорились.

– Я ненавижу тебя!

– И этим ты меня хотела удивить? – на фоне загорелой кожи блеснул ряд ослепительных зубов, сердце девушки по привычке замерло. – Ты... ты сломала мне жизнь! – он не кричал, он чётко проговаривал каждую букву, звучавшую с такой ненавистью, что девушка невольно съёжилась. – Я любил тебя, я тебя боготворил! Я не смог прикоснуться ни к одной из женщин, а ты с такой лёгкостью мне изменила... и даже совесть не мучит!!!

– Я не изменяла тебе, дурак безмозглый! – выкрикнула Диана, пытаясь избавиться от боли копившейся внутри всё это время больше, чем перекричать громкую музыку. Адреналин в крови разливался бурным потоком. Больше не было преград и тайн. – Никогда! Ты был первым... и последним!

Она закрыла глаза и постаралась вдохнуть, прикрыв лицо руками.

– Я?

– Да, ты! Она твоя! Это твой ребёнок! Только слепой мог бы не заметить этого! Ей три месяца сейчас! Ты слышишь меня? Это плачет твоя дочь!

Когда боль достигла наивысшей точки, Диана открыла глаза:

– Карина? – девушка босыми ногами вскочила на холодный пол, но это была напрасная тревога, малышка крепко спала рядом. Ей просто показалось.

Диана осторожно откинулась на подушки и стала рассматривать облупившийся потолок, покрытый мелкими трещинами. Опять этот сон. Он каждую ночь преследовал её, искушал, пытал, мучил, издевался над остатками уверенности, лишь немного меняясь или привнося мелкие коррективы. Но основа всегда была едина: её кузены признавались в своих грехах, и на мгновение девушка переставала чувствовать себя изгоем. Нет, меньше всего на свете она хотела, чтобы кто-то повторил её ошибки. И поначалу это её очень пугало и беспокоило. Но это был всего лишь сон. И он ненадолго сглаживал все шероховатости жизни, стирал ту пропасть, которая их разделяла, позволял почувствовать себя немного лучше. Такой же, как все. Живой, нужной, любимой. Почувствовать хоть на короткое мгновение близость родных сердцу людей, которых она видела в последний раз так давно, что уже начала забывать любимые черты.

В сновидении братья поддерживали её, утешали, Кэти злилась, а Макс причинял боль каждый раз. Порой приятную, порой не очень. Только окончание сна всегда менялось.

Диана закрыла глаза и представила самую лучшую по её мнению версию:

– Ты даже представить себе не можешь, что мне пришлось вытерпеть, чтобы сохранить в тайне... Чтобы хоть ты мог жить спокойно! О нет. Только не это. Только не так. Я же дала себе слово молчать.

Макс в оцепенении пытался переварить смысл сказанных ею слов:

– Мой ребёнок? Карина – моя дочь? Но... – его глаза расширились от мысли, которую он ни разу не допускал. Губы сжались в плотную линию, а на лбу пролегла глубокая морщина. Перед мысленным взором возникли карие глаза и беззубая улыбка. Он понял наконец. Он всё осознал. – Ровно год. Двенадцать месяцев... Ты скрывала от меня мою дочь?

– Я думала, что одной потери на сегодня будет достаточно, но судьба распорядилась иначе, – не отвечая на его вопрос, девушка понизила голос. – Прощай.

Она бросилась в толпу, чтобы свести к минимуму попытки преследования.

– Стой, Диана! – как гром прозвучал во внезапной тишине его голос. – Ты не сможешь убегать от меня вечно! Слышишь?! Я буду преследовать тебя всю свою жизнь!

Девушка, быстро смахнув нахлынувшие слёзы, бросилась к выходу, но на минуту остановилась от возникшей в голове правильной мысли:

«Он быстрее и сильнее. А я не ставила себе за цель, быть пойманной. В женский туалет! Туда он точно не сможет последовать за мной!»

Ещё пару секунд промедления и его сильная рука вновь сомкнулась бы на её запястье. Но Диана прислонилась спиной к деревянной преграде и, шумно втянув воздух, задохнулась от слёз. Стук сердца колокольным звоном отдавался в голове, она тяжело дышала.

– Я буду сидеть под дверью, пока не закроется заведение! – прокричал он сквозь закрытую дверь. – Нет, я больше не позволю ни единой минуте встать между нами! Я вхожу, и плевать на предрассудки! У тебя больше нет выбора!

– Есть, – тихо прошептала она, вылезая через окно.

Не успели ноги коснуться земли, как она вздрогнула от грохота. Макс взломал дверь туалета.

– Беги, не то будет хуже, – подбодрила себя Диана, еле переведя дух, но только смогла распрямиться и попыталась сделать первый шаг, как со всего маху уткнулась в довольно мягкую, но стойкую преграду.

Даже в темноте она узнала его. Узнала по запаху любимого тела, по биению сердца.

– Это конец твоим попыткам спрятаться. Больше я не позволю тебе сбежать! Почему ты скрыла от меня?

– Пусти, пожалуйста, – взмолилась девушка, тут же ощутив цепкую хватку на своих запястьях.

– Почему, Диана? Что я тебе сделал, что ты так меня наказываешь?

– Пусти... – больше не было сил сопротивляться, не было сил убегать. Она разрыдалась, уткнувшись в широкую грудь.

– Нет, и не проси меня о подобном. Теперь всё будет иначе. Я всё исправлю, я искуплю свою вину... – он заключил девушку в жаркие объятия и стал нежно целовать волосы. – Я больше тебя не брошу. Мы вместе навеки.

Это был конец её «привычной» жизни. Теперь она была счастлива. Она могла жить. Могла дышать с ним одним воздухом...

Сколько времени она мечтала о том, что он искренне её любит, что он найдёт её и всё изменится к лучшему. Она надеялась, несмотря на то, что даже себе боялась признаться в этом.

Эйфорию разрушило какое-то сопение, шуршание. Диана открыла глаза и улыбнулась новому дню, новой жизни, которую она ценила больше своей:

– Доброе утро милая моя, – прошептала она и сразу же была вознаграждена беззубой улыбкой. – Что сегодня прикажете делать, моя королева?

* * * * * * * * *

Тёплый ветер развевал старые занавески, наполняя ветхий домик свежим воздухом. Пусть и довольно горячим, ведь лето не спешило сдавать свои полномочия осени, но ему всё же удавалось хоть ненадолго развеять запах сырости, воска и благовоний. Карина попеременно внимательно рассматривала свои ручки и ножки, Диана занималась домашними делами. Идиллия.

В нависшей тишине девушка вздрогнула от внезапного грохота и поставила недомытую тарелку в раковину. Она быстро выглянула в окно. У соседнего дома стояла грузовая машина, из которой выгружали вещи. Ничего страшного, просто грузчики уронили тяжёлый диван.

Переезд.

Диана окунулась в воспоминания. Вернувшись домой после летних каникул и сделав ещё один тест на беременность, девушка окончательно убедилась в том, что её жизнь с этого момента кардинально поменяется. Она точно знала, что её «светлое будущее» с этого момента под угрозой. Да что там мелочиться, у неё больше не было надежды на утопию. Она не могла убить то живое существо, что всеми силами держалось за жизнь внутри неё.

Так, размышляя над всеми бедами пару ночей подряд, Диана приняла окончательное решение. Она не могла опозорить своих родителей и весь род. Единственный выход – сбежать, скрыться от негодования и порицаний.

Безжалостно сжав в руках свой паспорт, она шагнула на улицу, в новый мир, в новую жизнь, где не было друзей и врагов, где не было поддержки и осуждения, не было ничего, кроме борьбы за выживание.

– Помоги мне, боже! Хотя, нет, не стоит. Мне нет прощения, и за всё, что я сделала, я отвечу сама, без посторонней помощи.

Девушка села на первый попавшийся поезд, без лишнего багажа, без достаточного количества денег, без уверенности в завтрашнем дне. Она закрыла глаза и представила всё то, что могло быть в идеальной жизни, если бы такая имела шанс на существование.

За окнами мелькали леса и озёра, поля и города.

День сменился ночью, и на рассвете, когда объявили конечную станцию, Диана несмело шагнула на перрон, вздрогнув от влаги, крупными каплями орошавшей землю. Это был другой город, другая область, другая жизнь. Всё было новым, страшным, пугающим.

Девушка впервые решила проанализировать всё то, что случилось с ней за последний год. Убежав из дома, Диана сразу же выбросила телефонную карточку, чтобы её «не беспокоили», и не было искушения позвонить домой. Она купила новую симку, чтоб не терять связь с внешним миром, но вскоре телефон сломался, а денег на ремонт не было. За семь месяцев она сменила пять квартир. Это была шестая.

Две её первые соседки по жилплощади были довольно шумными. Студентки с амбициями, учиться не особо и собирались, просто сбежали из-дому подальше от бдительности родителей. Одну привлекала хорошая жизнь, только метод достижения был немного странным. Она не мечтала о престижной работе или карьере, а всё свободное время тратила на поиски богатого жениха, который мог бы её содержать. Частенько приводила к ним «домой» своих избранников, что немного усложняло жизнь Дианы. Ведь, чтобы сэкономить хоть часть своего маленького капитала и иметь возможность оплатить жильё, девушка устроилась на работу официанткой в соседнее кафе. Другая работа для неё была недоступна, так как ни образование не позволяло, ни возраст. График, конечно, был ненормированным, но выбора не было, как такового. Устав на работе от разного рода капризов посетителей, она каждый раз возвращалась домой с надеждой на отдых. Но там её ожидало очередное веселье. Так что через месяц пришлось съехать.

Целью жизни второй девушки (с которой Диана познакомилась на работе) был непрестанный поиск развлечений. Она то и дело посещала дискотеки, вечеринки, увлекалась всеми видами наркотических веществ, что только могла найти (или которые были доступны в её финансовом положении). Снова не имея возможности отдохнуть и расслабиться, а также дополнительных сил, чтобы справиться с новыми эмоциями и предпочтениями, которые сопровождают всех беременных девушек Диана вскоре переехала в новое жильё.

Третья «сожительница» увлекалась субкультурами. Миленькая девушка с чёрно-розовыми волосами, как оказалось позже, была излишне ранимой и чувствительной, часто впадала в депрессии: то от неразделённой любви, то из-за несправедливости в жизни. А ещё частенько страдала клептоманией и непомерной забывчивостью (без спросу брала вещи, которых и так почти не накопила Диана, и не возвращала). Ночами напролёт слушала громкую музыку и даже несколько раз пыталась покончить жизнь самоубийством.

Сложно оставаться оптимисткой, когда вокруг столько чужих эмоций и собственных проблем. Понимая, что ей и самой уже недалеко до безумия, Диана нашла в интернете новое жильё и опять переехала.

В этот раз ей было особенно страшно. Она рискнула поселиться с парнем, заранее договорившись, что с его стороны не будет никаких посягательств. Рассчитывая на скорую взаимность, парень старался быть джентльменом и даже пару раз подарил ей цветы, но сразу же выгнал её из дому, как только понял, что девушка ждёт ребёнка и не сможет дать ему то, на что он надеялся. Нет, не подумайте ничего дурного, для него это был своеобразный способ найти себе спутницу жизни.

Пятая её «соседка» по совету своих лучших подруг решила испытать свою судьбу на прочность, и после девятого класса перебралась в столицу, чтобы построить свою карьеру в шоу-бизнесе. Но жизнь сложилась не так, как хотелось, и теперь по воле случая непризнанная публикой певица подрабатывала в стриптиз-клубе танцовщицей. Далеко от столицы и своей мечты. Но, несмотря на то, что досталось ей хорошо, домой возвращаться не спешила, всё ещё надеясь накопить достаточное количество денег на свою мечту. Хотя, с другой стороны ей было попросту стыдно, ведь их маленькая деревушка переполнялась слухами быстрее, чем сменялись события.

В любом случае, как ей не было бы тяжело, она единственная не попрекала Диану и не старалась от неё «избавиться», узнав о её «интересном» положении. Довольно безбедно они прожили три месяца. Но потом стало особенно сложно, так как до родов оставалось всё меньше времени, а работодатели не спешили обременять себя лишними проблемами и заботами. Подрабатывать становилось всё труднее, и не было больше денег, чтобы платить за жильё. Диана стирала, убирала, готовила, помогала, как могла. Она трижды пыталась переехать, чтобы не тащить за собой на дно ни в чём неповинное дитя, а соседка каждый раз отговаривала, убеждая, что знает, на что подписывалась, когда принимала её к себе.

Но ничто в этой жизни не вечно. Ни спокойствие, ни счастье. Беда нагрянула нежданно. Соседка влюбилась. Влюбилась без памяти. Она не могла и не хотела замечать ни единой странности своего избранника. Парень был красив, и это, пожалуй, было его единственным плюсом. Работать он не хотел и уж очень часто обращал внимание на противоположный пол. И не для праздного любопытства. А когда Диана попыталась вмешаться, чтобы защитить единственную подругу, то поняла, что не в силах помешать этому безумию. Девушки поссорились...

Странная штука жизнь, как впрочем, и судьба. Кому-то всё на блюдечке подаётся, а кто-то за каждую крошку счастья должен бороться. Да и люди такие разные и такие одинаковые порой. Никогда не ценят то, что у них есть и всегда ищут что-то, чего найти не дано никому.

Щелчок замка от входной двери быстро вывел Диану из задумчивости. Она вздрогнула, съёжилась на мгновение, словно её окатили ледяной водой, и быстро направилась в свою комнату, к дочери.

* * * * * * * * *

Когда начинает угасать единственная надежда на счастливое будущее, покидают последние силы и финальная капля переполняет бокал – без дружеской поддержки мысль оставить этот бренный мир кажется очень соблазнительной. Настолько соблазнительной, что удержаться могут не многие.

«Нет, я должна быть сильной. Я всегда была сильной, вне всякого сомнения! Меня нельзя сломить! Я смогу, я должна, это моя жизнь и нет такой силы, чтобы смогла повлиять на моё решение! Не так просто! Не сегодня! – убеждать себя становилось всё сложнее час от часу, всё тело болело, на руках и ногах понемногу начинали проступать синяки. – Все силы небесные и земные, все боги, которые меня слышат сейчас! Ну... Ну, хоть кто-нибудь отзовитесь! Помогите мне удержаться на плаву, прошу от всей души, что ещё теплится где-то глубоко внутри, нет, даже не прошу – умоляю вас! Пожалуйста... Молю...»

Малышка уже спала, новый сосед ушёл на религиозное собрание, и можно было спокойно поддаться новому приступу паники, приступу депрессии, приступу истерики, приступу агрессии и сомнения. Тело содрогалось от рыданий, а мозг лихорадочно перебирал информацию.

Как долго Диана ждала чудесного спасения, как часто представляла себе, что всё, случившееся с ней за последнее время – просто страшный сон. Но каждый раз, открывая глаза, её постигало очередное разочарование. И с каждым разом становилось всё хуже и хуже.

Девушка сидела на холодном, растрескавшемся от времени, полу ванной комнаты. Осторожно взявшись рукой за отбитый край посеревшей старой раковины, она заставила себя подняться на ноги и посмотрела в затёртое зеркало. Оттуда на неё взирал бледный призрак с покрасневшими от слёз глазами, с опухшим носом и синей скулой. Диана умылась холодной водой из подтекавшего крана, тяжело вздохнула и закрыла на мгновение глаза. Сейчас она была готова простить Максу абсолютно всё, даже измену. Лишь бы только он постучал в эту искорёженную временем дверь и сказал, что любит её и не пожалеет сил, чтобы весь её кошмар превратился в сказку.

– Ты слышишь меня, хоть ты, мой Ангел-хранитель, хоть ты не будь равнодушен к моим мольбам, – прошептали бледные губы, – помоги, у меня нет больше сил держаться!

Девушка беспомощно опустилась на пол, ещё раз всхлипнула и, положив голову на колени, вновь окунулась в воспоминания, чтобы отвлечься от жестокой реальности.

Но не слишком-то и помогло.

И вот она вновь стояла под моросившим дождём возле столба с объявлениями. Сердце раскололось на части, душа рыдала, мозг отказывался повиноваться, а глаза упорно искали. Искали новую надежду.

– Вот оно! – взгляд замер на объявлении: «Ищу сожительницу, помощницу. Порядочную девушку, что умеет готовить, убирать, гладить, стирать. Чистоплотную, спокойную, без в/п. О себе: отзывчивая, добрая, верующая».

Диана обзвонила с таксофона десяток подобных объявлений и таки нашла подходящее. Именно здесь её согласились принять как родную, помочь и поддержать. Её новая соседка была очень верующей и работала при какой-то церкви (или храме) прислужницей. Часто молилась и любила благовония, весь дом, точнее «дачный» домик, обставила ликами святых и журналами религиозного содержания. Да, странностей ей было не занимать, но Диане она не причиняла лишних неудобств и не лезла с расспросами, помогала приготовиться к рождению малышки, посещала в роддоме и приехала на выписку. Смогла добыть пелёнки и кое-какие игрушки для Карины, и даже первые дни помогала с ребёнком.

Уже три месяца на одном месте! Вот он лучик света в её тёмном царстве!

Диана исправно вела все домашние дела и занималась воспитанием дочурки. Наводила порядки и готовила, ведь по каким-то религиозным соображениям соседка не могла заниматься подобным. Но в этом были и свои плюсы: со своей стороны она обеспечивала их всех продуктами питания и вещами, не совсем новыми, но перебирать сейчас особо не приходилось. За жильё платить не нужно было и вовсе: и район не пользовался особой популярностью, и бывшие хозяева не претендовали на «древние руины», и местный мэр был благосклонен к церкви. Спокойная деревенская жизнь: за водой – к природному роднику, за дровами – в лес, маленький огородик за домом, частые «романтические ужины» при свечах...

Но у судьбы иные взгляды на жизнь. И когда у соседки появился новый наставник – все корни их «сектантской» религии показались во всём своём уродстве. Соседка беспрекословно уступила жильё своему наставнику и съехала, а когда появлялась в доме на обязательные молитвы – боялась даже глаза оторвать от пола и шарахалась от каждого шороха. Да и домом это уже нельзя было назвать, какой-то извращённый алтарь для богохульных поклонений «загипнотизированных зомби».

Несмотря на заповеди, «святой наставник» постоянно обвинял Диану во всех смертных грехах (и ребёнок незаконнорожденный, и она грешная женщина), укорял за то, что она не могла приносить больше пользы, часто избивал, и при любой возможности, особенно когда позволял себе выпить лишнего, не упускал шанса грубо домогаться девушку. Она защищалась изо всех сил, надеясь, что эти «уроки справедливости» не коснуться Карины.

И пока у него не получилось добиться нужных ему результатов, пока, о чём свидетельствовали новые синяки и ссадины.

Так прошёл месяц. Не было и дня, чтобы Диана не рыдала, но куда деваться? Безысходность сковывала суставы, а мозг молил, чтобы не пришлось телу отчитываться за все невзгоды...

Девушка ещё раз осмотрела себя, умылась холодной водой и направилась в спальню. Отдых нужен всем, особенно ей, чтобы были силы сопротивляться, как можно дольше.

* * * * * * * * *

– Диана, – послышался тихий шёпот, – Диана, ты меня слышишь?

Девушка стояла у плиты, но тут же встрепенулась как птичка, и подошла к раскрытому окну.

– Ирен? Что ты тут делаешь? – глаза Дианы округлились от ужаса. – Тебе нельзя сюда приходить, если он узнает...

– Не бойся, – измученно улыбнулась высокая темноволосая девчушка и оценивающе осмотрела подругу. – Он ведь не вернётся до вечера. Хочешь яблок?

– Спасибо, – Диана распахнула занавески и протянула руки. – Прости, что не приглашаю в дом.

– Да, да. Церемонии ни к чему. Я знаю, что он тебя запирает на ключ. Но, подумай хорошенько. Неужели ты и дальше будешь надеяться на лучшее? Разреши тебе помочь.

– Чем? Как? – на глаза навернулись слёзы.

– Я нашла тебе новое жильё. Не ахти прямо, но лучше этого. Да и трогать тебя там никто не будет.

– А платить я чем буду? За что жить? Чем кормить Карину?

– Не беспокойся! Я всё продумала. Ты можешь пожить у нас на даче. Сезон отпусков подходит к финалу и родители мои собираются вернуться в город, я с ними уже поговорила. Они со мной приехали, чтобы помочь тебе с вещами, ждут твоего решения чуть дальше по улице. Честно, этот клочок земли с постройкой никому не нужен, и ты не доставишь нам никаких хлопот. Заходи и живи себе. Там есть вся необходимая техника, есть сад и огород, кушайте, что хотите. У соседей корова есть.

– Но, чем я могу отблагодарить Вас?

– Брось, люди должны помогать друг другу! Но, если тебе будет легче – помогай по хозяйству, присматривай за домом.

– И родители твои не против?

– Нет, конечно. Они обрадовались тому, что я проявила такую заботу о ближних. Но я не могу заставить тебя силой! Решайся скорее. Не веришь мне? Можешь у них спросить сама! – не дожидаясь других возражений, Ирен быстро позвала родителей.

Вот так Диана переехала в седьмой раз.

На сборы ушло часа пол, не больше. Отец Ирен влез в окно и помог собрать вещи. И впервые девушка обрадовалась, что у неё не было громоздкой мебели, которая могла застрять в оконной раме.

Да, теперь её никто не обижал и не контролировал. Разве что Ирен каждый день наведывалась в гости: то хлеба принесёт, то овощи, то на прогулку уговаривает. Диана убиралась в доме, во дворе, копалась в огороде, помогала старушке-соседке по хозяйству, за что та «угощала» молоком. Жизнь в очередной раз налаживалась. Синяки почти сошли, но глубоко в душе таился страх: каждый её переезд начинался хорошо, но потом в один прекрасный момент, как только девушка позволяла себе расслабиться, всё сразу же начинало котиться под откос.

* ** * * * * * * *

Лишь спустя неделю длительных уговоров Диана впервые согласилась покинуть своё новое «убежище». Надёжно затонировав синяки внушительным слоем крема, девушки решили прогуляться до магазина.

– Не хочешь входить внутрь, чтобы не сталкиваться с людьми – я не буду настаивать. Просто подожди меня в тенёчке, я быстро, – не оборачиваясь, пробормотала Ирен и быстро направилась к маленькому магазинчику.

Диана сидела на скамейке под кроной развесистого дерева и слегка покачивала старенькую коляску, в которой тихо посапывала Карина. Улица была безлюдной, тихой, и ничто не предвещало беду. Закрыв глаза, она тяжело вздохнула и предалась воспоминаниям.

По какой-то невероятной случайности девушки столкнулись у подобного магазина трижды за день, как только Диана переехала к верующей соседке. Ирен только улыбнулась и помогла собрать рассыпавшиеся во все стороны фрукты. Через день всё повторилось вновь. Так и познакомились. Спустя пару дней опять встретились, но на этот раз уже более спокойно: без увечий и ущерба для окружающих. Неужели это судьба?

Порой казалось, что темноволосая девушка её преследует, но городок действительно был не настолько велик, чтобы можно было надеяться избежать столкновения со своими знакомыми, попадавшимися на глаза чуть ли не на каждом шагу. Несколько раз Диана случайно встречала Ирен в парке, где брюнетка пыталась постичь тайны живописи. Позже девушки взяли за правило прогуливаться вместе с Кариной и говорить о том, о сём: об искусстве и новых технологиях, о тайнах вселенной и детях, даже как-то ходили на пляж. Такой себе островок отдыха от быта и религиозного перенасыщения. И самое главное, что при каждой встрече у Дианы появлялась возможность прочесть очередную книгу из библиотеки новой знакомой.

Несмотря на то, что Ирен никогда не расспрашивала о подробностях Дианиной жизни, казалось, она всё и так знала или чувствовала. И как только у девушки начались «неприятности», брюнетка была тут как тут. Ирен сразу же предложила свою помощь, но молодая мамочка отказывалась, находя массу оправданий и себе, и поступкам других.

– Диана? – из раздумий вывел до боли знакомый голос. – Диана, ты ли это?

Девушка вздрогнула от неожиданности, сердце болезненно сжалось, к горлу подступил ком.

«Нет, нет, нет. Это не может быть правдой. Это всего лишь сон! Стоп! Я ведь не сплю! Бежать, надо бежать!» – в голове созрела спасительная мысль, но было уже поздно.

– Диана, – на плечо легла тёплая изящная рука.

– Вы ошиблись, – отворачиваясь, процедила Диана, поднялась со скамьи и попыталась скрыться, но не тут то было. И в одно мгновение девушки оказались лицом к лицу.

– Сестричка, родная, милая, – Кэти заключила её в объятия. – Сердце не обманешь, я узнаю тебя из тысячи, мы полжизни росли вместе. Брось отпираться!

– Но...

– Дианочка, родненькая, – плакала она, – ты жива! Где же ты пропадала всё это время?

Сестра на мгновение отстранилась, и внимательно всмотрелась в лицо только что «вновь обретённой» кузины. Потом опять вернулась к объятиям и поцелуям:

– Как мы все переживали! Твои родители чуть с ума не сошли! Как ты могла так поступить? Что это за шутки! Мы думали, что тебя нет в живых!

– Кэти, не надо!

– Так значит, ты меня вспомнила, – на лице отразилась задумчивость, а тонкая рука браслетом сомкнулась на запястье. – Ладно, мне всё равно, что стало причиной твоего побега, но теперь я тебя не упущу. Пойдём. Мы возвращаемся домой. Только найдём Макса...

– Он... тоже тут?

– А где ему быть? После твоего исчезновения он умом тронулся: бросил институт и занялся твоими поисками. Но мы даже представить себе не могли, что случайно увидим тебя здесь...

– Я не пойду! – стала упираться девушка.

– Пойдёшь, как миленькая, – рассердилась Кэти. – я не дам тебе снова сбежать. Нет такой причины, чтобы смогла меня убедить в обратном. Что бы ты там себе ни придумала, я уверена – всё поправимо!

– Тебе легко говорить, ты – идеальна! А у меня грехов больше, чем лет...

– Отпустите девушку и уходите подобру-поздорову! – раздался за спиной грозный голос. Ирен направила перцовый баллончик в лицо кузины. – Я повторять не стану, нажму на распылитель, а потом позвоню в полицию!

– Стой, Ирен! – Диана примиряюще выставила руку вперёд. – Это... это моя сестра.

На мгновение повисло молчание.

– Да хоть брат! Мне всё равно! Я вижу, что ты не особо хочешь пойти с ней, а значит, она должна оставить тебя в покое.

– Простите, а Вы-то кто? – приподняла брови Кэти.

– Я могу представиться тётушкой, дедушкой или мужем, это имеет значение? В последний раз прошу, отойдите от Дианы, мы уходим, без Вас. Ни Вы, ни кто другой больше не посмеет причинить ей вред! А если она захочет с Вами встретиться – она Вас найдёт, сама, когда будет готова. Оставьте свой номер телефона.

– Ирен...

– Ну уж нет! – Кэти пришла в себя. – Это моя сестра, я её только что нашла и не отпущу так просто. Целый год о ней не было ни весточки, мы с ног сбились в поисках.

– Значит, у неё были причины от вас скрываться.

– У всех есть причины! И я бы хотела услышать её историю из первых уст. Можете вызывать хоть группу захвата, без объяснений я не сдвинусь с места!

Вот такой вот неожиданный поворот. Как ни сопротивлялась Диана, но поговорить с сестрой всё же пришлось. Ирен забрала Карину, и теперь сёстры могли поговорить в «спокойной обстановке».

– Почему?

– Так получилось. Ты меня нашла, ты знаешь, что я в порядке. Теперь забудь обо всём. Я не вернусь домой.

– Почему?

– Потому! Если всем станет легче – скажи, что я жива-здорова. Но прошу, не говори, где именно я живу.

– Почему?

– Вот заладила! Потому! Потому, что я не хочу! Я не готова вернуться назад! Не готова нести ответственность за то, что опозорила весь род! Я – единственный гадкий утёнок в стае лебедей!

– Почему ты так думаешь?

– Потому, что я забеременела! Я родила ребёнка вне брака! Я – изгой! Мой мир состоит из наивной надежды на светлое будущее, в то время как всё катится в бездну! Я люблю того, кого по праву не положено мне любить! Хуже того, я его люблю до безумия!

Потрясение было сродни нервному срыву. Как долго она держала всё в себе, а в нужный момент поддалась глупым эмоциям.

– Карина – дочь Макса?

– Что?

– То! Ты думаешь, что я совсем дура? И только поэтому ты сбежала?

– Я...

– Не утруждайся, я не полная идиотка. Ты – не единственный «гадкий утёнок» в нашей семье! Мы все грешны. Все ошибаются, но не все признают свои ошибки. Запомни это. Мы не безгрешны, но порой совесть доводит до фанатизма. Только это не повод скрываться. Мы бы тебя смогли отстоять перед предками!

– Не смогли бы! Это инцест по общему мнению!

– Но не по существу! Слегка неожиданный поворот событий, но всё же...

– А как же общественное мнение? – повторилась Диана.

– Так ли это важно? Жизнь – ценнее любых предрассудков! Сейчас родители простят тебе абсолютно всё, даже если скажешь, что вышла замуж за свою подругу, только сообщи им, что ты жива!

– Нет, не могу. Тогда я должна буду вернуться, а я не готова. Я не знаю, как вам всем смотреть в глаза после всего этого, прости, мне нечего больше сказать.

Кэти на минуту задумалась:

– Я пытаюсь понять тебя, но и ты попытайся. Без тебя я не уеду. Я знаю, что ты упрямая, и это нельзя изменить. Но, давай послушаем не только сердце, но и мозг. Я вижу, как ты отощала. Я вижу следы побоев, и теперь частично понимаю, почему так защищала тебя подруга. Я понимаю, что тебе жилось несладко, мягко говоря. Но, несмотря на всё это, ты не хочешь возвращаться в семью, где тебя любят и никогда не обидят. Я не вправе заставлять тебя силой, но могу дать время на раздумья. Если ты пообещаешь, что не выкинешь какой-нибудь трюк. Дай слово, что не сбежишь, что не будешь от меня прятаться, что позвонишь мне в скором времени в любое время дня или ночи, и я не буду тебя преследовать. Я буду смиренно ждать твоего решения. Ровно неделю. Но, обещай приходить на это место каждый день в полдень. Если хоть раз пропустишь наше свидание, то я нарушу обещание, расскажу всем и вызову полицию.

– Хорошо, – сдалась Диана. – Ты тоже пообещай, что не расскажешь родителям о нашей встрече и никому не говори о нашем уговоре. А если придёшь сюда не одна – я сбегу.

Так и договорились.

* * * * * * * * *

Близился конец августа, да и неделя подходила к концу. Завтра нужно будет принять окончательное решение, но Диана так и не смогла определиться. Она не хотела возвращаться назад, не хотела выслушивать укоры, предположения, сплетни. Боялась встречи с Максом, боялась узнать, что он без неё устроил свою судьбу. Она соскучилась по родным и близким и мечтала, чтоб всё изменилось в лучшую сторону. Но так бывает только в сказках, а жизнь её научила не верить в чудеса.

Пока Ирен гуляла с малышкой, сёстры встречались в тени развесистой кроны, как и договорились. Мило болтали обо всём и ни о чём, не расспрашивая о прошлом и избегая щекотливых ситуаций. Всего один раз Кэти осмелилась задать «наводящий» вопрос, который мучил Диану уже второй день:

«Чего я боюсь? Глупых сплетен, от которых не может оградить себя ни единый человек на земле? Так ведь люди всегда говорили, говорят и будут говорить. Разнести новости по округе или просто унизить других, чтобы на их фоне показаться не такими убогими – не важно. Язык без костей и болтливым быть не запретишь... Или меня так пугают обязательства? Кузина права, любое наше решение или действие приводит к тем или иным последствиям, за которые мы несём ответственность. Я влюбилась в «брата», родила «незаконнорожденную» дочь, сбежала из дома... Да, мне страшно, как меня примут назад родители и родственники, но я взрослый человек и должна понимать, что доставила окружающим массу неприятностей, причинила боль, и теперь мой черёд расплачиваться за грехи, мой черёд понести наказание... Принять бой или до конца жизни прятаться? Вот в чём вопрос. Все родные переживают за близких сердцу людей, а я ведь для них ребёнок, сестра, племянница, внучка, подруга... и почему эта мысль пришла только сейчас в мою голову? Какая я всё-таки эгоистка! Нет, я должна объясниться, а потом могу снова уехать...»

На заполненном до краёв пляже трудно было найти укромное местечко, подальше от любопытных глаз. Даже несмотря на то, что приближался вечер. Две девушки с младенцем в коляске пытались расположиться неподалёку от уходящей вдаль дамбы.

С одной стороны это «курортное» место было не таким уж и перспективным, так как шум от проносящегося мимо транспорта порой заглушал все природные звуки. Но были и свои преимущества – малая плотность населения.

Разгорячённые от солнца тела всех форм и размеров покрывали песок карамельного цвета настолько, насколько было возможно окинуть взглядом. Плещущиеся волны приносили относительную прохладу.

– Давай расположимся под этим деревом, – предложила Диана.

– А может, стоит хоть раз в жизни рассмотреть перспективу «спа-пляжа»?

Каменный пляж раскинулся с другой стороны дороги, но уже сама мысль о том, что нужно будет пересечь четыре полосы безумного движения, пугала. Даже не зависимо от того, что через трассу построили навесной мост.

– Я могу понести коляску, – сразу же откликнулась Ирен, увидев сомнение на лице подруги. – Или Карину...

– Не хочу начинать нашу «совместную жизнь» с попыток пусть и невинной, но всё-таки манипуляции.

Ирен недоверчиво ухмыльнулась:

– Скорее Земля сменит полюса, чем ты сделаешь хоть что-то во вред кому-либо, кроме себя, конечно.

– Плохо ты меня знаешь, – вздохнула девушка грустно.

– Нет. Я слишком хорошо тебя знаю. Поэтому даже не буду спрашивать, что стало причиной твоей мрачной задумчивости. – Ирен покачала головой. – Мы неплохо ладим, и я подумываю переселиться к тебе. Буду помогать с малышкой, ходить в магазин, по возможности оберегать тебя от тебя самой. Славно заживём, если ты решишь остаться, обещаю.

– Не обольщайся, ведь в таком случае твои спокойные дни сведутся к минимуму.

– Как-нибудь переживу, – она махнула рукой. – Тебе тоже придётся немало «новшеств» включить в свой рацион.

– Ты меня пугаешь... Но если не сложно, то хоть намекни.

– Сначала вернём тебя к жизни, так сказать, сделаем из тебя человека. А там, как карта ляжет.

– Думаешь, ещё не всё потеряно?

– Уверена! С сегодняшнего дня мы начинаем новую жизнь. Жизнь, где не будет страха и предательств. Я тебе обещаю.

– Спасибо, – Диана взяла подругу за руки и посмотрела на неё с благодарностью. – Спасибо за всё.

– Слишком рано благодаришь, – прищурилась Ирен. – И раз мы решили кардинально менять свою жизнь, то тебе всё-таки придётся сделать вынужденную прогулку на ту сторону. Мне никогда не нравилось здесь, к тому же там есть небольшой сквер для отдыха и детская площадка...

– Ладно, – согласилась Диана, зная, что если подруга уже что-то надумала, то не так-то просто будет отговорить её от этой затеи. – Только ты понесёшь коляску.

Ирен согласно кивнула головой, и девушке ничего не оставалось, как отправиться в новое путешествие. Остановившись у подножия дамбы, Диана взяла малышку на руки:

– Да, подъём для кого-то будет не из лёгких, наклон насыпи довольно крутой, да и ступеней несколько десятков. Передумаешь пока не поздно?

– Нет, конечно, но пусть это будет самой большой нашей проблемой.

– Я поражаюсь твоему упрямству, – Диана медленным шагом направилась вверх по каменной лестнице, за спиной, тихо ругаясь и пыхтя, Ирен тащила коляску.

Как только осталась позади последняя ступенька, представилась возможность немного отдышаться перед новым подъёмом, теперь уже на железный мост. Жаль, что для подобных любителей экстрима до сих пор не придумали лифты.

– Мы можем просто пройтись по аллее для пешеходов вдоль дороги и вернуться на... – начала Диана и умолкла на полуслове. Она повернулась на рёв мотоцикла. Этот звук она бы ни за что в жизни ни с чем не перепутала. На глаза навернулись слёзы.

«Макс!»

Рубашка без рукавов, как всегда расстёгнутая на груди, светлые джинсы, тёмные волосы, растрепавшиеся от скорости, судорожно сжатые кулаки, напряжённые мышцы рук...

«Только не это!»

На мгновение они сравнялись и взгляды встретились. Его лицо исказила такая боль, что сердце девушки ёкнуло, и перехватило дыхание. Ощущение близкое к болевому шоку, нервному оцепенению. Так бывает, когда чётко осознаёшь, что переправа совсем обветшала, а необходимость пересечь пропасть равносильна спасению твоей жизни. И ты осознано делаешь первый шаг и видишь, как из-под ног уходит почва...

Резкий скрип тормозов, скрежет метала, высекающего искры из асфальтированного покрытия, переливающийся фонтан из осколков стекла и оглушающая тишина.

Инстинктивно девушка прикрыла рот рукой и задохнулась от крика, так и не слетевшего с губ. Она видела, как мотоцикл несколько раз перекувыркнулся и вместе со своим пассажиром вылетел на обочину. Теперь они вместе скользили вниз по насыпи из гравия.

– Макс, – застонала Диана.

– Я присмотрю за Кариной, – послышалось, как сквозь сон.

Девушка бросилась вниз, перескакивая через несколько ступеней сразу, пока поток слёз окончательно не лишил её зрения. Сердце с такой силой ударялось о рёбра, что ещё немного и её с травмой грудной клетки заберут в больницу. В ушах звенело, а в висках стучала кровь, заглушая шум шагов и рёв моторов.

Казалось, прошло всего несколько секунд с момента, как мотоцикл прекратил движение, но вокруг юноши, лежавшего на песчаном берегу, собралось уже немало зевак. Диана бесцеремонно расталкивала людей, грубо прочищая себе дорогу, невзирая на правила этикета и последствия.

– Макс, – простонала она, падая рядом с ним на колени, – ты меня слышишь?

Юноша открыл глаза, как будто в ответ на её призыв, и невидящим взглядом уставился на девушку, словно вспоминая что-то важное.

– Мой ангел, ты покинула небеса, чтобы забрать меня к себе, – прошептал он, и его глаза заблестели от влаги.

– Скорую. Вызовите скорую! Кто-нибудь! – закричала Диана так, что голос сорвался. – Молчи, прошу, тебе нельзя разговаривать, побереги силы...

– Нет, – простонал он и осторожно прикоснулся ладонью к её щеке, словно боялся, что она сейчас растает в воздухе, как мираж. – Я пойду с тобой, я готов умереть.

– Ты не понимаешь, что говоришь, – девушка заботливо убрала волосы, прилипшие к глубокому порезу на лбу и, быстро окинув взглядом внешние повреждения, тут же зажала рукой кровоточащую рану на его плече. – Ты будешь жить, слышишь? Ты должен!

Кровь была везде: на джинсах, на рубашке, на шее, на лице, на песке, в волосах, на её руках. От её вида и запаха начинала кружиться голова.

– Я не хочу жить без вас, – тихий шёпот часто прерывался, слова ему давались с огромным трудом, а состояние было близкое к обмороку. – Если понадобится – я сожгу ад, только чтобы попасть к вам в рай...

Макс всё время что-то судорожно сжимал в руке.

– Нет, нет, нет, – Диана вся дрожала, но слёз больше не было. – Ты не должен так говорить. Ты будешь жить.

Он молча посмотрел на девушку, стараясь моргать, как можно реже.

– Держись, прошу, умоляю.

– Я всё-таки нашёл тебя, – прошептал юноша еле слышно, улыбнулся и закрыл глаза.

– Я здесь, я рядом! Посмотри на меня! – почти прокричала Диана и, склонившись над любимым, стала покрывать поцелуями окровавленное лицо. – Пожалуйста!

– Расступитесь, нам нужно осмотреть раненого. Отойдите подальше, ему нужен воздух, а нам – пространство.

Девушку силой поставили на ноги и отставили в сторону, как куклу.

– Легче. У него может быть внутреннее кровотечение... – в считанные секунды санитары слаженно приподняли Макса и переложили на носилки, но как только они попытались перевязать раны, юноша начал сопротивляться.

– Оставьте меня в покое, – простонал он и оттолкнул доктора. Окровавленный лист бумаги выскользнул из покрытой ссадинами и порезами руки и медленно приземлился на песок.

– Успокойтесь, мы вам поможем. Какая у вас группа крови? Мы должны подготовить Вас к переливанию.

– Не трогайте меня, – юноша сорвал повязку с плеча и попытался встать. – Пожалуйста, дайте мне умереть. Я не хочу жить, когда вы это поймёте...

– Летального исхода не будет, не в мою смену, – примиряюще проговорил доктор и сделал ещё одну попытку наложить повязку. – Успокоительное.

Злость придала Максу силы. Сорвав очередную повязку, он увернулся из цепких рук санитаров и сел. Юноша был белее стены, но в глазах всё так же отражалась упрямая решительность. Кровь с плеча хлынула с новой силой.

– Используйте фиксаторы. Я должен остановить кровотечение, – крикнул доктор и надавил Максу на плечи, заставив лечь.

Юноша скривился от боли, на время потеряв контроль. Но даже этих секунд хватило, чтобы санитары пристегнули его к носилкам.

– Ты в рубашке родился, но не ценишь это? Бинты!

По толпе пробежал робкий шёпот и вздохи сожаления. Что-то происходило вокруг, но Диана не могла оторвать взгляда от любимого. Он был похож на сумасшедшего, преследующего только одному ему известную цель. Макс всё ещё пытался высвободиться, но мешали ленты, переброшенные через грудь и ноги.

Доктора закончили подготовку и аккуратно грузили носилки в машину.

– Моя жена и дочь мертвы! – простонал юноша сквозь сжатые зубы. Голос его сорвался, в глазах застыли слёзы, а на лице попеременно отражалась безумная боль и ярость от осознания своего бессилия. Не помогало даже успокоительное.

Диана сделала шаг вперёд, судорожно соображая, что же делать дальше. Его последние слова вихрем кружились в голове, мешая собраться с мыслями. Девушка со всей злости зарылась пальцами в волосы и сжала виски.

– Нет, – Диана подняла голову и на мгновение замерла. Прямо перед её глазами кто-то держал окровавленный лист бумаги.

– Не удивительно, что он... – прошептал этот кто-то, не смея закончить фразу.

Среди затёртых и размытых алых пятен она смогла прочесть всего одну строку, но и этого было достаточно:

– ... явиться в отделение районного морга на опознание...

* * * * * * * * *

– Ты должна пойти к нему, – настаивала Ирен. – Он ведь твой брат!

– Не могу! Ты не знаешь, о чём просишь, – простонала девушка.

– Я посижу с Кариной. Я неплохо справляюсь, а от тебя и так никакого проку.

– Нет, – резко замотала головой Диана и уставилась на подругу красными от слёз глазами.

– Да, – упрямо закивала Ирен. – Ты целые сутки плачешь. Я тоже живой человек и смогу понять всё...

– Не сможешь!

– Почему?

– Я люблю его! Люблю! Люблю больше жизни!

– Не удивительно, ведь он твой...

– Не произноси этого слова! – выкрикнула в истерике девушка. Карина вздрогнула во сне. Диана перешла на шёпот. – Мне и так больно.

Ирен нахмурилась, что-то судорожно соображая.

– Сутки? Кэти! Она грозилась всё рассказать родителям! Ладно, терять мне больше нечего. Это – его дочь! – девушка показала пальцем на спящего ребёнка и вновь залилась слезами. – Понимаешь?

Несколько минут гробовое молчание прерывали безудержные всхлипывания и тихое посапывание.

– Родной?

– Нет.

– Кузен?

– Нет.

– Сводный?

– Нет.

– Не понимаю...

– Его мать удочерили мои дедушка с бабушкой. Мы росли вместе.

– И всё?

Диана подняла на подругу удивлённый взгляд.

– Начнём сначала, – выдохнула Ирен. – Вы не родня по крови, но не можете быть вместе из-за глупых предрассудков?

– Да.

– Вы полюбили друг друга, ты забеременела и потому убежала из дому?

– Да, – снова всхлипнула девушка и закрыла лицо руками. – Теперь ты меня призираешь? Он всё же мой...

Ирен поднялась с кресла, подошла к подруге и обняла её за плечи:

– Диана, глупышка. Это всё – глупые суеверия. В вашей любви нет ничего постыдного!

– Но...

– Больше никаких «но». Прислушайся хоть раз к своему сердцу. Он не может жить без тебя, а ты – без него! Я же вижу это. Может достаточно мучений? Ты просто обязана быть счастлива, особенно после всего пережитого. Ты должна пойти к нему! Слышишь?

– Я не могу.

– Опять двадцать пять, – Ирен отстранилась. – Хорошо, начнём с другого начала. Он знал, что ты ждёшь его ребёнка, но подумал, что вы мертвы?

– Нет, не знал.

– Стоп. Я запуталась. О ком он тогда говорил?

Нашлись и среди зевак добрые люди, что помогли тогда Ирен спуститься вниз. Она с малышкой стояла неподалёку, но часть происходящего всё же могла видеть или слышать. А сейчас пыталась сложить воедино всю полученную информацию.

– Теперь ты меня понимаешь? Он был женат! – Диана снова разрыдалась. – Он потерял свою жену и дочь, потому и не хотел жить! Вот доказательства.

Девушка протянула мятый клочок бумаги. Ирен молча рассматривала затёртое до дыр письмо. От удивления её глаза округлились:

– Не может быть!

– Может. Я лишняя на этом празднике жизни!

– Откуда это у тебя?

– Была в руке у Макса.

– Как она к нему попала?

– Не знаю, по почте пришла!

– Не может быть! – Ирен замолчала и стала нервно ходить по комнате. – Нет, нет. Тут явное недоразумение. Это моя записка. Я узнаю свой почерк. Я оставила её для того урода, как предостережение, чтоб он даже не пытался тебя искать.

Но Диана уже ничего не слышала, она села на пол рядом с коляской дочери и залилась слезами.

* * * * * * * * *

Диана всё же пошла в больницу. Но опять-таки решила всё сделать по-своему. Подозревая, что доктора сообщили родителям пострадавшего о происшедшем, девушка изо всех сил старалась избежать столкновения с ними. Да и в «открытую» увидеть Макса боялась. Чувства бурлили внутри с неистовой силой, мешая разуму. А темы для «душевного» разговора были одна страшнее другой.

– Простите, но время посещений закончилось, приходите завтра, – медсестра была непреклонна.

– Пожалуйста, пустите, я на пару минут, – в сгустившихся сумерках Диана стояла у стеклянной двери.

– Не положено.

– Ну, пожалуйста, разве Вы не были молодыми?

– Ему дали успокоительное, он спит.

Этот план рухнул, но Диана не могла сдаться так просто. От этого визита зависело её окончательное решение и вся дальнейшая жизнь. Как, скажите, она вернётся назад, не объяснив причину побега? Как она может сказать теперь, что Карина – дочь Макса? Нет, нельзя с ним так поступать. Ну почему Кэти не предупредила?

Найти палату, в которую определили юношу, не составило особого труда. Во всём поспособствовала Ирен. Тяжелее было угадать окно. Благо, что оно находилось над чёрным входом в поликлинику. И хорошо, что этаж был лишь второй.

Проворно вскарабкавшись по карнизу, девушка аккуратно села на подоконник и тихо опустила ноги на пол. Лунный свет озарял любимое лицо, что было белее снега. Собравшись с силами, Диана подошла к постели и дрожащей рукой поправила скомканную простыню.

«Как жестока судьба. Что я сделала не так? За что расплачиваюсь?»

Он словно почувствовав её присутствие, устало открыл глаза и безразлично посмотрел на девушку:

– Ну, здравствуй мой жестокий ангел, – тихо прошептал Макс. – Ты ведь не за мной пришла...

Девушка отрицательно покачала головой.

– Мне нет прощения, – он сглотнул, и на миг закрыл глаза. Дыхание стало прерывистым, а пульс участился, о чём свидетельствовала ломаная линия, скачущая по монитору. – Прости меня за всё. Я буду вечно гореть в аду за свою глупость. Как я мог быть таким слепым?

– Не говори так, – прошептала она, задохнувшись от внезапно накатившей боли.

– Тогда забери меня. Я устал жить... жить без вас...

– Ты должен, – она старалась сдерживаться, как могла, но желание броситься в его объятия доводило до безумия.

«Ты дала себе слово. Не нарушай! Отговори его от самоубийства и уходи».

– Ты должен бороться за свою жизнь. Обещай мне.

Он устало покачал головой, в знак несогласия. Бледная маска на лице исказилась от боли. А линия на мониторе «сходила с ума».

– Жить, осознавая свою вину – достойная награда за то, что я вас не уберёг. Но, я не смогу сдержать такое обещание...

В коридоре раздался тихий звук приближающихся шагов. Желая остаться незамеченной, Диана отскочила в угол и спряталась за ширмой у самого окна.

– Постой, не покидай меня, – простонал он. – Хоть во сне побудь со мной ещё немного. Я сделаю всё, что ты попросишь...

Дверная ручка заскрипела, медленно поворачиваясь.

– Я не звал на помощь! – зарычал Макс. – Убирайтесь!

Пока за дверью повисла немая тишина нерешительности, юноша сбросил с себя лёгкое покрывало и, выдернув иголки капельниц из руки, с огромным трудом поднялся с постели.

В палату несмело проскользнул лучик света из коридора.

– Уходите! – неровное дыхание прервал болезненный стон, и Макс бросился к двери, не желая впускать нежданного гостя.

В этот миг Диана выскользнула из окна на карниз, и прислонилась спиной к стене палаты, укрывшись во тьме от посторонних глаз. Она слышала, как вслед за медсестрой в палату вошли санитары. Слышала тихие женские всхлипывания, шум борьбы. Она знала, что должна уйти. Уйти сейчас, не то будет поздно. Но последняя фраза Макса не давала покоя. Роняя горячие слёзы, она осторожно наблюдала сквозь развевающиеся занавески.

– Опять успокоительное?

– Даже не знаю, организм может воспротивиться такому количеству, – развела руками молоденькая медсестра. В глазах отражалось сожаление. – Нельзя повернуть время вспять, но Вы должны жить. Жить в память о них...

Правду говорят, что у безумцев проявляется огромная сила. Санитарам, размером со шкаф, не помогал даже весь их опыт.

– Мне не нужна жалость, – простонал Макс. – Я не могу жить без неё! Она приходила за мной, но вы всё испортили! Вы же должны помогать людям, а не мучить их. Мама...

– Сынок, – всхлипнула его мать и уткнулась в плечо сестры.

– Тётя, – в голосе звучала мольба. – Вы ведь тоже любили!

Обе женщины разрыдались.

Воспользовавшись минутным замешательством, юношу прикрепили к постели и вкололи успокоительное. Медсестра проворно поправила повязки, установила назад капельницы и, взбив подушку, направилась к двери:

– Поспи немного, со временем всё проходит.

Он, осознав проигрыш, не ответил и лишь безразлично уставился в белый потолок.

– Этого должно хватить на пару часов, – тихо проговорила девушка, поравнявшись с рыдающими женщинами. – Отправляйтесь спать, не стоит поддерживать его безумие.

– Может, доктора позвать? Ему не свойственно такое состояние...

– В подобной ситуации оно свойственно всем, – медсестра обернулась и посмотрела на пациента. Его веки медленно закрывались, но он упорно сопротивлялся. – Мне так жаль, но он не хочет смириться со смертью Дианы и Карины. Он уже сутки ими бредит.

– Сестрой и племянницей, которые пропали год назад? – удивилась его мать. Кэти только и успела рассказать тётушке, что Диана жива-здорова, а сбежала из-за беременности. Подробности должна была рассказать по приезду, но не успела.

– Женой и дочерью, которые погибли вчера! – казалось, девушка была слегка озадачена происходящим.

Сложная штука жизнь. Да и ситуация сложилась не простая. Шоковую паузу прервала белокурая сотрудница, и медсестра поспешила удалиться, оставив женщин наедине со своими мыслями.

* * * * * * * * *

Как только все разошлись, девушка вновь взобралась на подоконник и замерла в нерешительности. Его дыхание всё ещё было прерывистым.

– Диана, – в тишине раздался тихий стон.

– Я здесь, – прошептала она в ответ и тихонько соскочила на пол, неуверенными шагами приближаясь к постели.

«Жена и дочь? Кэти ему рассказала? Он никогда меня не простит, я и сама себя не прощу, если с ним...»

Оголённая грудь, покрытая бинтами и ссадинами, тяжело вздымалась, а на лице мучительная боль сменилась на измученную улыбку.

– Мой милый ангел. Не бросай меня до тех пор, пока моё сердце не перестанет биться.

– Не брошу, – прошептала девушка, и хотела было прикоснуться к любимому, но так и не смогла решиться.

– Я готов понести любое наказание, только скажи. Но не отвергай меня больше, – он закрыл глаза и до скрежета стиснул зубы. – Скоро я присоединюсь к вам, если для меня найдётся место в раю...

– Почему ты так спешишь расстаться с жизнью?

– А как ещё я могу быть с вами? Ты, наверное, думаешь, что я сумасшедший? – юноша иронично улыбнулся. – И ты права. Ни один разумный человек не будет разговаривать с... мёртвыми, – последнее слово ему далось с огромным трудом. – Но я не боюсь смерти, я боюсь жить, едва отличая реальность от вымысла, и бесконечно мучиться сожалениями о прошлом...

– Макс, – Диана осторожно расстегнула ремни, сковывающие его движения и, нежно откинув слипшиеся волосы со лба, прикоснулась к нему губами. – Ты бредишь, я ведь рядом. Я – живая.

Юноша из последних сил приподнял руку и попытался прикоснуться к нежной щеке:

– Только не исчезай, молю.

– Не бойся.

– Ты кажешься такой измученной и такой реальной...

– Но так и есть!

– Не надо, – простонал он. – Не путай меня больше. Просто знай, что я люблю тебя. Я любил тебя всегда, и буду любить вечно.

– И я люблю тебя, – прошептала девушка, и на глаза навернулись слёзы. – Потому и прошу, чтобы ты боролся за свою жизнь. Иначе умру и я. Я не могу так больше, мне всё равно, что подумают другие. Я хочу прожить остаток своих дней вместе с тобой и Кариной.

Они смотрели друг на друга, словно боялись, что эта встреча для них будет последней. Диане даже показалось, что Макс принимает её сейчас за реального человека, но тут же наступил черёд разочарования.

– Теперь ты мой Ангел-хранитель? – он грустно улыбнулся.

– Выбор за тобой. Я буду, кем захочешь, только прости меня, пожалуйста.

– Мне не за что тебя прощать. Это всё моя вина. Я был эгоистом. Я оттолкнул тебя, когда ты больше всего нуждалась в моей помощи и поддержке. А теперь уже поздно...

– Не надо сейчас об этом. Я давно всё забыла.

– Не обманывай меня. Ангелы не могут обманывать.

– Я тоже не могу больше... ни тебя, ни себя.

За окном занимался рассвет.

– Говорят, что большинство людей умирает именно в это время. Но мне не страшно, ведь ты меня проводишь... – юноша вновь застонал от нахлынувшей душевной боли, но всё же попытался сесть.

– Лежи, не двигайся, – Диана склонилась ближе. – Позвать доктора?

– Нет, – ни секунды не сомневаясь, выдохнул он. – Я не хочу, чтобы ты уходила. Тогда мне кажется, что ты больше не вернёшься. Я боюсь тебя потерять снова, я не могу себе позволить забыть твоё лицо, даже во всём этом хаосе.

– Я больше не покину тебя. Никогда. Слышишь? И я пришла, чтобы остаться с тобой... Я больше ничего не боюсь! Чего стоит чьё-то мнение, если за это любимый человек готов поплатиться жизнью?

– Как я мечтал услышать из твоих уст эти слова, но боюсь, что это всего лишь отголоски лекарств, которыми меня накачали.

– Макс, послушай меня, пожалуйста, – простонала девушка и нежно поцеловала горячую ладонь. – Да, очнись же ты! Это я! Из плоти и крови! Я – живая, я существую не только в твоём воображении! Тебе придётся поверить мне. Разве ты не чувствуешь тепло моего тела, биение сердца, дыхание?

Со второй попытки юноше всё же удалось сесть.

– Чувствую, через время и расстояние, – он согласно кивнул и поцеловал кончик любимого носа.

– Нет, ты меня не слушаешь! – Диана впервые разозлилась на его упрямство. – Посмотри на меня, разве ангелы плачут? – по её щеке от безысходности катились слёзы.

– Не знаю, ты первая, кого я видел. Будь ты ангел или демон...

Он долго и внимательно всматривался в любимое лицо, мокрое от влаги, ещё раз несмело прикоснулся к её щеке, так осторожно, словно боялся, что она растает в ночном воздухе. Осторожно запустил пальцы в волосы и глубоко вдохнул воздух, напоённый её запахом. Провёл пальцем по губам, шее, плечу. Она закрыла глаза и застонала.

– А так они могут? – девушка склонилась к нему и прикоснулась губами к его губам.

Он ответил. Сразу робко, несмело, но спустя несколько секунд поцелуй стал более страстным, даже немного грубым.

– Диана! – простонал он, глубоко вдыхая аромат её волос.

– Да, – заплакала она, – я здесь...

– Диана, любимая моя, – он заключил девушку в жаркие объятия. – Прости меня, если сможешь.

– И ты меня...

– Я люблю тебя, больше жизни, – в его глазах застыли слёзы. – Никогда. Никогда больше не отпущу тебя...

От нахлынувшего счастья и большого количества успокоительного юноше стало плохо, и он откинулся на спину, увлекая любимую за собой. Не обращая внимания на боль и кровавые пятна, проступавшие сквозь повязки.

– Макс, – она положила голову ему на грудь, а он крепко сцепил руки вокруг её тела, боясь, что мимолётное видение исчезнет. Крупные солёные капли падали на грудь одна за другой.

– Не плачь, пожалуйста, – он поцеловал её в лоб.

– Я стараюсь. Я помню, что ты не выносишь женские слёзы...

– Нет, я их обожаю, – он пальцем провёл по мокрой щеке. – Ведь они доказывают, что ты не призрак...

– Нет...

– Кэти не смогла удержать язык за зубами, но не вини её. Ты же знаешь, я могу быть убедительным. Я нашёл тот ужасный дом, где ты жила последнее время, и чуть с ума не сошёл, когда увидел эту записку. Как я сожалел, что даже не успел прикоснуться к дочери. Не успел обрести – и тут же потерял. Потерял двоих самых дорогих людей в моей жизни... Сожалел, что ради своей гордости пренебрёг тем коротким временем, что было нам отведено...

– Я тоже о многом сожалела, но пока не хочу говорить об этом.

Дверь в палату тихо открылась, но влюблённые даже не заметили. На пороге в изумлении застыли три женских силуэта.

– Кто эта девушка? Это и есть пропавшая сестра? – раздался шёпот медсестры.

– Нет, это его воскреснувшая жена, – прошептала в ответ мама Макса и, видя замешательство на лице девушки, добавила. – Произошло чудовищное недоразумение, чуть не ставшее непоправимым кошмаром для всех нас.

– А что с сестрой? Есть новые сведения?

– Да, – повернулась мама Дианы, – она нашлась, и сейчас в больнице. Но, не переживайте, с ней всё в порядке.