Пределы неизвестности. Том 1.

Пролог

Весна. Самое могущественное время года. Ведь именно в эту пору, все сущее наполняется энергией жизни. Природа дарит силы своим творениям в борьбе за существование. Преодолевая тень отступившей Зимы, жизнь стремится запустить новый цикл перерождения. И каждый год, играя в перетягивание каната, Зима уступает место Весне, давая ей возможность наградить тех, кто сумел противостоять холоду.

Небо затягивалось вечерним сумраком. Именно в это время дня и года погода была благосклонна к вечерним прогулкам и пикникам. Люди, прощаясь с сиянием солнца, собирались семьями на лесную поляну, чтобы поприветствовать красоту ночных звезд. По мере приближения ночи, все больше и больше людей собиралось на излюбленное место. Поляну охватывали вспышки загоревшихся костров. Каждый уголок обещал своему посетителю погрузиться в атмосферу ночной магии. Старшее поколение рассказывало младшему разные, захватывающие дух истории.

— Воин, обнажив клинок, ринулся в стремительном выпаде на своего врага. Каждая встреча двух клинков отдавала эхом глубоких мистерий и истины владения оружия. Каждый его выпад сопровождался стихийным высвобождением. Обменявшись выпадами, они разорвали дистанцию. Враг был силен. Опустившись на одно колено, враг достал свиток и произнес заклинание. Алый силуэт Огня вспыхнул за спиной Врага. Спустя мгновение, дух Огня начал охватывать броню и клинок. От стихийной концентрации, гарда клинка покрылась красными рунами, а лезвие накалилось до белизны. Враг приготовился к последнему рывку. Воин понимал, что следующая атака может стать последней для него. Силы покидали его тело.

— Что было дальше? — Не унимались дети.

— Глаза врага отразили ликование победы. Время застыло. Воин, коснувшись дна своего сознания, потянулся рукой к единственному источнику света. Тьма его сознания начала развеиваться. Мир вокруг перестал жить своей жизнью. Ветер, играющий с кончиками волос Воина, закружился в безудержном танце. Он взмолился к богам. И мольба его была услышана. От его тела к небесам пошли тонкие ручьи белейшего света. Вера, которую он направлял богам была отплачена силой, которую Боги одолжили могучему воину. Время продолжило свой ход. И в ту самую секунду, когда раскаленная сталь должна была ополовинить его, столп света ударил в силуэт Воина. Магия света окутала его тело и отразила удар. Врага отбросило в сторону. На этот раз, уже Воин, собрав всю волю и заключив силу Света в свой меч, совершил решающий выпад. Сократив дистанцию, он нанес сокрушительный удар по защите врага. Заключенная в меч энергия света высвободилась, нанося несовместимый с жизнью удар. Враг был повержен.

— Ух ты... — восторгались дети.

— Да дети, Вера — это то, что помогает нам жить в этом мире. Помогает обретать и направлять силу.

— А еще не стоит верить всем сказкам старейшины Грегора — отшутился второй старейшина.

— Морус, дети должны с детства понимать, что наша вера в Богов всегда вознаграждается. Боги создали нас и этот мир, и мы должны быть им благодарны.

Глубокая ночь, окрасившая небо прекрасным полотном сверкающих звезд, опустилась на лесную поляну. Истории сменяли одну за другой, пока один из мальчиков не задал вопрос:

— Старейшина, расскажите историю про Разлом.

Все за костром замолчали. Не многие знали про существование Разлома, а те, кто знал, старались не болтать лишнего.

— Арвиль, скажи, а зачем ты спрашиваешь про Разлом? — Недоумевал старейшина Грегор.

Прошло много веков с момента образования Разлома. Земли, в которых он образовался погибли. Ничто не могло породить там жизнь. Люди стали называть это место «Мертвые земли Разлома»., а путники старались за километры обходить эти земли.

— Мне часто снятся сны, в которых я вижу эти земли... — тихо прошептал мальчик.

— Ты ведь никогда не был там, и никто в деревне также не видел этих земель. — Также непонимающе спросил Морус.

— Что-то внутри меня подсказывает мне, что это именно те самые земли. — Подняв взгляд ответил Арвиль.

— Что-ж, раз сегодня истории украшают наш дивный вечер, то пускай одна история оставит свой печальный след.

Все мы знаем Мир, какой он есть сейчас, но мало кто знает, что множество эпох ранее наш Мир был совсем другим. В те времена, люди жили в гармонии с Богами, а Боги в гармонии с людьми. Очень часто, Боги спускались с Небесного плана и проводили время со смертными. Так продолжалось до тех пор, пока один из Богов не отрекся от святыни. Он возжелал власти над всеми и полного подчинения. И чтобы остановить его — Боги создали потусторонний мир и запечатали его в нем. Однако сверженный не хотел принимать реальность и создал брешь между мирами. Из этой бреши в наш мир попала темная магия, которая оставила непоправимый след в истории. Темная магия забрала много душ, исказило существ и оказала влияние на все сущее.

— А что случилось потом с Темным Богом?

— Никто достоверно не знает, но ходят слухи, что после свершения темной магии, силы покинули его и он навсегда остался запечатан в потустороннем мире.

Вслед за грустной историей, начались другие и вокруг костра вновь воцарилось веселье. Но никто так и не обратил внимание, что одно место опустело.

***

После услышанного, Арвиль тихо встал и направился в сторону дома. Места, которое он называл домом последние 7 лет.

Арвиль почти ничего не помнил о своем детстве. Он не знал своих родителей. Единственное, что он знал — что его принесли в приют Имперские солдаты, оставили у порога и ушли. Без записок, без слов. Смотритель приюта, приютила малютку и души в нем не чаяла.

Когда ему исполнилось 6 лет, его зачислили в начинающую школу. Арвиль никогда не выделялся среди остальных учеников. Он был тихий и спокойный. Однако его острый ум и талант к обучению заметили почти сразу. По окончанию 1 курса начальной школы — Арвиль с легкостью решал задачи любой сложности.

Экзаменаторы и смотрители пророчили ему блестящее будущее в качестве ученного. Однако, он никогда не интересовался наукой. Единственное, что вызывало в нем трепет и безудержное желание — это Искусство боя. С самых ранних лет он наблюдал за тем, как в Школе ведения боя велись учения. Набор в школу начинался с 10 лет. Желающим вступить предлагалось пройти тест и экзамены. Не все люди обладали предрасположенностью к боевым искусствам. И, в связи с этим, Школа проводила тщательный отбор претендентов.

Арвиль мечтал о поступлении. Кухонным ножом, он выстрогал себе подобие деревянного клинка и ежедневно, после занятий в начальной школе, проводил время в сарае, оттачивая свои умения. Он верил, что сны о Разломе — это не просто детские кошмары. Он чувствовал глубокую связь с ним. Но добраться до него и найти ответы на свои вопросы он мог только обретя силу. Он даже не имел представления, куда держать путь и какие сложности могут предстать перед ним.

Постепенно жители деревни возвращались с поляны. Проходя по ночным улочкам, Арвиль все глубже и глубже погружался в свои мысли. Ночное небо, покрытое сверкающим полотном звезд, освещало тропинку до дома. Подойдя к зданию приюта, Арвиль тихо открыл дверь и направился на второй этаж.

Зайдя в свою комнату и наглухо заперев дверь, Арвиль достал свои рисунки. Их было много, и с каждым разом изображение приобретало свой истинный вид. Он рисовал то, что видел в своих снах.

Достав свое последнее творение, он долго вглядывался в него. Он рассматривал каждый уголок. Полотно слово оживало перед его взором. Закрыв глаза, Арвиль прислушался к биению своего сердца. Удар за ударом, он погружался все глубже в самые недры своего сознания. Так продолжалось до тех пор, пока, разомкнув глаза он не оказался напротив огромных врат. Тихий гул, доносившийся по ту сторону врат, заставлял сердце биться чаще. Разум понемногу затуманивался.

Обернувшись, Арвиль вновь увидел все то, что легло чернилами на его бумагу. Огромный разлом, источающий красное мерное сияние. Красное свечение мягко освещало мертвые, серые земли.

Взглянув вновь на ворота, они начали также источать красный свет. Пульсирующий свет, пробиваясь сквозь створы огромных врат, проникал в его сознание. Он начинал давить все сильнее и сильнее. Он попытался отвернуться, убежать, но свет сковал все его движения. Он проникал во всю суть его бытия, пытаясь разорвать его душу на части. Это продолжалось до тех пор, пока Арвиль не закричал во весь голос

— Арвиль, детка, с тобой все в порядке? — послышалось за дверями его детской комнаты.

Придя в себя, он понял, что это было наваждение. Ветер, ворвавшись в комнату, разбросал все его творения. Поднявшись с пола, Арвиль пытался перевести дыхание. Его трясло, а голова продолжала гудеть. В его сознании, маленьким огнем потухал образ Врат и красного сияния.

— Арвиль, немедленно открой дверь! — слышалось за дверями.

Он перевел дыхание, собрал свои рисунки, и открыл дверь.

— Что произошло? Почему ты кричал?

В комнату забежала смотритель приюта. Дафна.

— Все в порядке, мне приснился кошмар... — проходя мимо Дафны, промолвил Арвиль. Он направился в умывальню, чтобы смыть с себя остатки наваждения.

Сложив руки у груди, обеспокоившаяся Дафна выдохнула. Последнее время все чаще и чаще она слышит крики посреди ночи, исходящие из его комнаты. Закрыв дверь комнаты мальчика, она так и не заметила, что на том месте, где находился мальчик мерным сиянием, гасли силуэты рун...

Глава 1

Проснувшись утром, Арвиль, прогоняя остатки неприятного осадка с ночи, прошел в умывальню. После процедур, он спустился в гостиную, чтобы позавтракать со всеми.

Суммарно, в приюте проживало 15 детей разного возраста. Арвиль считался самым младшим в то время, как Ганс самым старшим. Из всех проживающих, только у Ганса была предрасположенность к боевым искусствам. В свои 15 лет Ганс уже овладел Продвинутой стадией Закалки тела. Следом за ней ученик стремился к познанию Закалки Разума, а затем и к Закалке Духа. Эти три стадии считаются обязательными на пути к становлению Неофитом.

Помимо мастерства Закалки, ученик также должен постичь определенный уровень владения оружием. Выбор типа оружия и его базовое владение постигается по завершению Закалки Тела.

— Что, Арвиль, снова кошмары? Надеюсь в этот раз Дафне не придется снова стирать твою простыню? — с насмешкой сказал Ганс, поедавший вторую порцию завтрака.

Раздался хохот детей по всей гостиной. Арвиль, как и всегда, просто проигнорировал сказанное, продолжая завтракать.

— Арвиль, а тебе правда снятся сны о Разломе? — взглянув в глаза юноши, спросила Акелия.

Прервавшись от трапезы, Арвиль, пристально взглянув в сторону Акелии, ответил утвердительно.

— А как он выглядит? Расскажи мне... — подсев поближе к Арвилю, с трепетом на устах произнесла Акелия.

— Может как-нибудь в другой раз. — Сухо ответил Арвиль и продолжил трапезу.

— Да врет он о своих снах. Ему скорее всего снится, как за ним гонится бешенный кабан или волк и парень от страха не может сдержать свой крик, чем и будит Дафну ночами! — С набитым ртом, все не унимался Ганс.

— Ганс, прекрати! А может он и не врет, откуда мы знаем? — Отправив злобный взгляд в сторону Ганса, ответила Акелия.

В этот самый момент, вернулась Дафна. К сожалению, приютом занималась лишь она одна. Содержать его было довольно затратно, но она не могла бросить всех этих детей, чья судьба оказалась им не милостива.

— Так дети, заканчивайте завтракать и отправляйтесь заниматься делами! Ганс, тренер Варлис уже ждет тебя. Арвиль, а ты пойдешь со мной, мне нужна помощь со сбором трав.

Дети шумно засобирались и побрели каждый по своим делам. Ганс, проходя мимо Арвиля, нарочито задел его плечом и усмехнулся в след.

Дафна, собрав свои корзины, уже ждала Арвиля у входа. Вместе они вышли из приюта и направились в сторону поляны с травами. Тропа вела на выход из деревни. Все время они шли тихо. Покинув границы деревни, объятиям их взора предстала прекрасная весенняя атмосфера. Деревья обретали свою красоту, проснувшись от зимней спячки. Начали появляться первые насекомые и поющие по утрам птицы. Понемногу, тропа начинала зарастать травой, пока ее не начнут скашивать жители деревни.

Шли минуты безмолвия, каждый думал о своем. Первой тишину нарушила Дафна

— Арвиль, милый, тебе стоит быть более жизнерадостным. Твоя отреченность порождает в других желание задеть тебя или обидеть.

Арвиль ответил не сразу. Прошло несколько минут, прежде чем он задал ей вопрос

— Дафна, я никогда не спрашивал у тебя, но ты помнишь своих родителей?

Дафна, явно не ожидавшая подобного вопроса, слегка отступилась. Остановившись, она взглянула в небесные глаза Арвиля и ответила ему

— Конечно помню. Это были прекрасные годы, проведенные вместе. Сейчас мне уже 25, но я отчетливо помню, как моя мать пела мне песни перед сном. Прежде, чем отправить меня в начальную школу — она каждый день завязывала мне платок на руку с пожеланием удачи.

— А где они сейчас? — Взглянув ответно в ее глаза, спросил Арвиль.

— Они на небесах. — С улыбкой на лице ответила Дафна.

— Но почему ты не грустишь? Их ведь нет сейчас рядом...

— Потому, что мои родители защищали нашу Империю и пали, как Герои.

— А я не знаю, кто мои родители. Я даже их не помню... — опустив свой взгляд, ответил Арвиль.

Дафна не знала, что ответить юному Арвилю. Она совсем не знала, кто его родители, ведь в ту ночь, она даже не успела спросить у имперских солдат, откуда был этот ребенок.

Шла долгая и напряженная война между двумя империями. Гибли люди с обеих сторон. Ее родители также ушли на войну, оставив маленькую Дафну совсем одну. Временами они слали ей письма, в которых говорили, что война скоро закончится и они смогут встретиться. Но шли годы, война все никак не заканчивалась. Дафне уже исполнилось 18 лет. Письма приходили все реже, пока в какой-то момент в дверь не постучал солдат. В руках у него было письмо и шелковый шарф ее матери. Раскрыв письмо, Дафна тут же узнала почерк ее матери. Однако, в каждом написанном слове ощущалось эхо грядущей битвы и неминуемой потери. Прочитав письмо, она, с надеждой в глазах, взглянула на солдата. Но ответом было лишь молчание. В этот миг, внутри Дафны что-то изменилось. Прекрасное голубое небо, больше не казалось таковым. Стихли все звуки. В миг, все, что казалось прекрасным стало серым и безжизненным. Дафна поняла чувство утраты. Солдат молча развернулся и ушел. Но образ девушки преследовал его еще долгое время. Миг, в котором он увидел прекрасное, сменился болью и отчаянием.

С тех пор, все чаще и чаще в деревню поступали осиротевшие дети и Дафна решила организовать приют для таких. Она упорно трудилась и работала, чтобы содержать приют. Так продолжалось полгода, пока в деревню не пришла новость о завершении войны. И в одну из ночей в дверь снова постучали. Дафна открыла, но постучавшие уже ушли. Это были имперские солдаты. Под ногами лежала корзина, в которой ютился ребенок. Не больше года. Она хотела окликнуть солдат, но в этот момент раздался плачь, и чтобы не разбудить остальных детей — Дафна поскорее забрала корзину и закрыла дверь. С тех пор в ее приюте появился Арвиль.

— Я думаю, что твои родители тоже были героями. — Улыбнувшись, она ответила Арвилю.

Ответом было молчание Арвиля. Они продолжили свой путь. Спустя какое-то время, на горизонте показались зеленые луга. Лесные кроны деревьев остались позади, а взору отрылись поля, наполненные растительностью.

— Давай кто быстрее? — с улыбкой на глазах, Дафна схватила Арвиля за руку и понесла вслед за собой.

Поначалу Арвиль пытался сопротивляться, но с каждым шагом Дафна дарила ему радость и беспечность. Предавшись моменту, Арвиль почувствовал что-то странное внутри себя. Коснувшись своей души, Арвиль увидел то, что никогда прежде не видел. Это был яркий свет.

Картинка перед глазами менялась одна за другой. Праздничный стол первого дня рождения, первые шаги навстречу той, чьи уста встречают каждый рассвет и полночь. Первое слово, произнесенное с трепетом и любовью, но покрытое с годами узами беспамятства. Любящий взгляд, подаривший чувство семейного родства. С каждым днем, проведенным в приюте, чаши весов играли с душой Арвиля. Но судьба была благосклонна к нему, ведь Дафна стала ему не просто смотрящей, но и той, кого он смог называть своей матерью.

— Арвиль, тебе нужно чаще дарить окружающим свою прекрасную улыбку.

Арвиль и не заметил, как они добежали до нужного места. Вернувшись в реальность, он крепко сжимал ладонь Дафны и, тяжело дыша, улыбался.

— А теперь давай займемся делом! — отдышавшись, сказала Дафна.

— Хорошо, мама...

Впервые услышав, что ее кто-то называет мамой, Дафна сперва не поверила. Но спустя мгновения, она ощутила все то, что ощущал Арвиль.

Они принялись собирать лечебную траву, которая была, как воздух, необходима лекарям деревни. Их деревня находилась на самом краю границы Империи «Гилеос», что в свою очередь сказывалось в поставках провизии. Большинство ресурсов приходилось добывать самостоятельно. Помимо всего этого существовал налог, который уплачивался ежемесячно. Империя принимала разными средствами, но в основном это были серебряные или золотые монеты, ресурсы, алхимические ингредиенты, скот и прочее. Для содержания приюта, Дафна собирала различного типа травы, ягоды и другие ингредиенты, которые были пригодны в Алхимии и Лечебном деле. На полученные средства она приобретала в основном одежду и еду для обитателей приюта. Приют стал смыслом ее жизни.

***

С приближением сумерек, Дафна прекратила сбор трав, и они с Арвилем направились в сторону деревни.

— А насколько велик мир? — с интересом в уставших глазах, спросил Арвиль

— Детка, никто не знает на сколько он действительно велик. Я слышала множество историй. Какие из них правда, а какие нет — на совести рассказчиков. Однако, я могу с уверенностью сказать, что люди — это не единственная раса, которая населяет этот Мир.

— Да, нам в начальной школе рассказывали, что существует 4 расы, включая людей. Это Аргос, народ, обитающий среди гор. Эллизиты — обитатели и хранители леса, и Даститы — кочевой народ Долины песка.

— Все верно, Арвиль. И Слава Богам мы живем в мире со всеми расами.

У Империй людей устоялся твердый союз со всеми расами. С народом Аргос у людей торговые и ремесленнические отношения. Народ Эллиз славится искусством ковки и зачарования оружия. Даститы обеспечивают безопасную переправу через свои земли. Ведь путь между Империями людей и некоторых народов пролегает через Долину песка, и только Даститы могут безопасно передвигаться по ней.

С наступлением ночи, небо вновь окрасилось в бесконечное полотно сияющих звезд. На горизонте показались первые силуэты горящих огней. Необъятность мира заставляла Арвиля все чаще задумываться о своем предназначении. Ведь у каждого существа в этом Мире есть своя судьба и свой путь. И несмотря на то, что любой путь заканчивается в объятиях костлявой, его наполнение может оставить неотразимый след в истории, который будет передаваться устами старцев через поколения. Возвращаясь в свои сны, Арвиль с каждым разом осознавал, что его связь с Разломом соткана из нитей судьбы. И тропа его бытия непреклонно приведет его к сияющим вратам. Но что дальше? Что будет, когда он заглянет за рамки дозволенного?

— Вы сегодня припозднились — послышалось из смотровой башни.

— Да, сегодня выполняем двойную норму — отдышавшись, с улыбкой на устах ответила Дафна

— Дафна, не стоит тебе так перегружаться. Глядишь, совсем захвораешь...

— Приют сам себя не накормит — отсалютовав стражникам, Дафна проскользнула в открытые ворота.

Пройдя пару кварталов, они вышли на деревенскую площадь.

— Арвиль, детка, мне нужно сдать траву, а ты пока возвращайся в приют.

— Хорошо, но по дороге я загляну в боевую школу

Дорога в приют пролегала через Школу боевых искусств. Арвиль всегда с трепетом в глазах проходил мимо нее, а когда проходили вечерние учения — не мог оторвать взгляд от проходящих тренировок. Он чувствовал родство с боевыми искусствами, хоть и не обладал никакими талантами или навыками. Каждая его тренировка с манекеном в сарае заканчивалась различными травмами. Дафна не одобряла его жажды к тренировкам, но и запретить не могла.

Приближаясь к Школе, стали слышны крики тренера Варлиса. Поговаривали, что тренер когда-то постиг ступень Неофита, но в последующих сражениях получил травму, которая навсегда увела его с тропы боевых искусств. По итогу Варлис основал школу боевых искусств, где ежегодно обучал всех желающих и прошедших его испытания.

— Безмозглые оборванцы, сколько раз можно повторять, Техника выпада совершается в полной концентрации. Вы должны крепко держать оружие в руках и быть сосредоточены на своей цели

— Так точно, тренер!

Вечерняя тренировка была в самом разгаре. Варлис никогда не давал продохнуть ни одному ученику. Ежедневно, напрягая мышцы и голосовые связки, Варлис обучал новобранцев базовым техникам. Для постижения начальной стадии закалки тела требовалось идеальное понимание базовых боевых техник, таких как выпады, наскоки, кулачное ведение боя и так далее.

Каждое движение Варлиса отдавало плавностью и точностью многолетней практики. Арвиль, с трепетом наблюдая за движениями тренера всегда старался повторить их. Каждый выпад, движение кисти и тела. Но у него никогда не получалось. Держа в руках деревянное подобие меча, Арвиль не мог совладать со своим телом. Руки и ноги не слушались его, что в итоге заканчивалось падением и получением травм.

— Так, обрыганцы! На сегодня все. У вас полчаса, чтобы собрать весь инвентарь и вылизать здесь все.

Под крики тренера, все ученики засуетились и принялись к уборке тренировочного плаца.

Вернувшись в приют, Арвиль первым делом направился в сарай. Его излюбленное место, где он ежедневно проводил время за тренировками. Взяв в руки деревянное подобие оружия, он принялся вновь оттачивать выпады и удары по манекену. Плавные и точные движения тренера скользили по его сознанию. Шаг вперед, взмах меча, удар с разворота, шаг назад. Арвиль старался изо всех сил повторить каждое движение, но с каждым взмахом сил оставалось все меньше. С последним взмахом меча, боль отдала в кисти и орудие выпало. В сознании осталась легкая горечь разочарования и угасающий образ тренера. Рухнув спиной на землю, взгляд обессиленного Арвиля плыл по загнивающему потолку. Он ловил себя на мысли, что сколько бы раз он не пробовал повторить выпад, у него ничего не получалось. А ведь это даже не уровень закалки тела. Насколько велик и сложен путь боевых искусств, если постижение Закалки тела требовало стольких усилий. Ведь это самое начало пути, а дальнейшее развитие требовало еще большего.

Собравшись с мыслями, Арвиль поднялся с земли. Во что бы то не стало, он должен повторить технику. Он должен положить начало своего развития. Подняв орудие, он вновь встал напротив манекена. Крепко сжав потрепанную деревянную гарду, образ тренера вернулся в его сознание. Направив всю свою концентрацию на движения тела, Арвиль продолжил попытки. Движения становились более плавными и точными. Шаг за шагом, удар за ударом Арвиль пытался дотянуться до осознания техники. Сила данной техники заключалась в формировании инерционного потенциала, который направлялся в кромку лезвия для усиления атаки. После очередного взмаха меча, совершая разворот, Арвиль почувствовал, как воздух вокруг него начал уплотняться. Ведомый предвкушением осознания техники, он собрал всю волю, чтобы совершить заключительный удар по манекену. В последний миг, правая нога предательски отступилась, нарушая баланс тела, что привело в итоге к очередному падению на землю. Обессиленный, Арвиль уткнулся лицом в землю и погрузился в объятия бессознательной мглы.

***

Легкий и прохладный ветер, мягкими касаниями, снимал возникшее наваждение. Открыв глаза, взору Арвиля открылись бескрайние просторы. В пыли протоптанной дороги виднелись отпечатки подков и следы колёс телег, а справа и слева простирались поля с травой по пояс и фиолетовыми соцветиями диких люпинов. Поднявшись на ноги, неуверенной походкой он направился в сторону, куда вели следы. Арвиль не понимал, как он оказался вдали от деревни. Реальность увиденного шла наперекор с осознанием происходящего. Коснувшись кончиками пальцев травы, она, под аккомпанемент ветра, игриво ответила ему взаимностью.

Спустя какое-то время, местность начала меняться. Бескрайние луга, заросшие травой, как напоминание о чем-то прекрасном, остались позади. Шаг за шагом, картинка теряла свой окрас. Местность, дарившая душевный покой, покрывалась зыбкой рябью тумана. Некогда ровная тропа превращалась в болотную трясину, затягивая в свои владения каждый последующий шаг. Чувство паники нарастало с каждой минутой погружения. Оказавшись по горло в трясине, Арвиль потерял контроль над своим телом. Взгляд хаотично метался из стороны в сторону в поисках спасения. Спустя мгновение, он вновь погрузился в небытие, пропитанное чернильной мглой.

***

Открыв глаза, Арвиль не сразу понял, где он находится. В нос ударил резкий запах лекарств и настоек. Мутная пелена перед глазами постепенно ослабевала, открывая картинку происходящего. Осмотревшись, он понял, что находится в лазарете. Его права рука была в повязках, пропитанных различными настойками. Пение птиц за окном означало наступившее утро. Неужели он всю ночь провел в лазарете? Последнее, что он помнил, это очередные попытки освоения техники, а после ничего. Тьма и покидавшее его разум чувство покоя, вперемешку со страхом. Попытавшись подняться, по телу прошлась резкая боль. По всей видимости тому виной его чрезмерные старания в тренировках.

— Ты очнулся наконец? Дафна всю ночь провела возле твоей койки и лишь на рассвете ушла обратно в приют — послышалось с другого конца комнаты.

В дверном проеме стоял мужчина средних лет. Его уставшие глаза были отражением бессонной ночи. Белый халат и красная вышивка на груди характеризовала его как лекаря. Подойдя ближе, он сел рядом с Арвилем и взял того за руку. Боль, возникшая в кисти, повлекла за собой едва слышный стон.

— Болит?

— Да...

— Будет болеть какое-то время. Это похвально, что в таком юном возрасте ты мучаешь свое неокрепшее тело изнурительными тренировками. — Нахмурив брови, промолвил лекарь. — Однако, всему должно быть свое время. Неужели в начальной школе вам не объясняли, что тело должно обрести природную крепость прежде, чем приступать к тренировкам закалки тела?

— Объясняли — ответил Арвиль. Слова давались с трудом. Изнеможение давало о себе знать.

— Выпей настойку и отдыхай. К вечеру сможешь вернуться в приют. Я сообщу Дафне, что тебе сейчас нужен покой для восстановления. — Бросил лекарь, вставая с места.

Почти переступив порог двери, Лекарь вдруг обернулся и спросил:

— Какую технику ты пытался освоить?

— Технику Секущего выпада

— Понятно. Как встанешь на ноги, сходи в репозиторий. Доступ к ресурсам ограниченный и не каждый может воспользоваться ими, но я выпишу тебе рекомендательное письмо. Покажи его смотрителю, и он тебя пропустит. Книги боевых искусств не подлежат домашнему чтению, поэтому тебе придется ознакомиться с содержимым на месте. Найди «Фундамент боевых искусств. Том 1». Боюсь с твоим упорством и без знания основ, рано или поздно придется искать место на кладбище.

Говорить было все также тяжело. Не успев выразить благодарность, дверной проем уже оказался пуст.

Взглянув на соседнюю полку, Арвиль увидел бутылку с темно-зеленой субстанцией внутри. По всей видимости это и была многообещающая настойка. Отпив два глотка, первым пришло осознание того, что нет ничего более омерзительного на вкус, чем жидкость в бутылке. Следом за осознанием пришли рвотные позывы. Сдержав порыв, Арвиль добил содержимое. Вернувшись в исходное положение и устроившись поудобнее, он хотел поразмышлять над тем, что имел ввиду лекарь. Однако настойка начала действовать и Арвиль вновь погрузился в бессознательный мир, но уже в привычном его понимании.

Постепенно солнце уходило за горизонт. В это время торговцы сворачивали свои лавки и разбредались в разные стороны. Мерный стук движущихся телег и цоканье копыт эхом доносился до окон, расположившегося недалеко от торговых рядов, лазарета. Бурная торговая деятельность постепенно превращалась в опустевшую площадь, готовую отдаться объятиям сияния ночной луны. Один за другим вспыхивали факелы, дарившие свет ночной деревне.

Открыв глаза, Арвиль почувствовал, что боль отступила и он мог свободно двигать своим телом. Откинув в сторону покрывало, он встал и направился к окну. Лазарет состоял из нескольких этажей, и будучи на втором, его взору открылась картина ночной деревни. Небо, окутавшись своим любимым одеянием сияющих звезд, поприветствовало его. Вздохнув полной грудью, он ощутил прохладу весеннего воздуха. Вернувшись к своей койке, Арвиль заметил сложенный листок бумаги на прикроватной тумбе. Лекарь, как и обещал, написал рекомендацию для репозитория. Предвкушая новые знания, Арвиль переоделся в свою одежду и направился на выход.

Репозиторий являлся сердцем деревни и был открыт круглосуточно. Ведь все накопленные за годы знания находились именно там. Здание делилось на разные блоки в зависимости от хранившихся в них информации. Изучение допускалось только через сопроводительные или рекомендационные письма. Таким образом начальная, центральная и боевая школа предоставляла нужные знания своим ученикам через сопроводительные письма. И конечно ученик начальной школы не имел доступа к знаниям, которые хранились в блоке для центральной школы. Первый блок, куда было получено разрешение, содержал в себе общеобразовательные книги и свитки базового уровня. Начальная школа направляла сюда учеников только с третьего курса.

У входа в здание всегда находился смотритель, проверяющий наличие допуска. Предъявив письмо смотрителю, Арвиль молча ожидал разрешения.

— Здесь говорится, что ты, в связи с отсутствием ботанических знаний, съел навозный гриб, в следствии чего был доставлен в лазарет.

Арвиль прикусил губу, чтобы не выдать свое неподдельное удивление.

— Все верно, Сэр. Я подумал, что это был съедобный гриб.

— И тебя совсем не смутил его запах, за что его и прозвали навозным? — С удивлением в глазах спросил смотритель.

— Я был голоден Сэр и не успел принюхаться... — Арвиль мысленно отвесил себе оплеуху за то, что не изучил письмо перед прибытием.

— Да уж, видать новое поколение совсем недалекого ума... Ладно, проходи. Тебе направо, вверх по лестнице и дальше в конец коридора в первый блок. По описаниям на дверях найдешь ботанический раздел.

Проходя по указанному пути, Арвиль мысленно корил себя за допущенную ошибку. Ведь все могло пойти совсем по другому сценарию. Дойдя до нужного блока, он осмотрелся. Перед ним находились несколько дверей и над каждой из них висела соответствующая табличка. Нужная ему дверь оказалась центральной. Еще раз прочитав надпись «Боевые искусства», Арвиль открыл дверь. Войдя вовнутрь, первое, на что он обратил внимание — это запах. Слегка сладковатый с нотками ванили и миндаля, обещавший посетителю погрузиться в пучину бесценных знаний. В комнате было темно. Лишь небольшой участок у входа, куда падал свет огней из коридора, казался видимым. Силуэты книжных стеллажей манили таинственностью неизведанного. В поисках источника света, Арвиль бродил взглядом по комнате, пока не наткнулся на масляную лампу, лежавшую на комоде. Запалив о ближайший факел в коридоре, он направился вглубь комнаты в поисках нужной книги. Освещая стеллажи, его взгляд притягивала одна надпись за другой. «Техники базового уровня», «История боевых искусств», «Принципы владения оружием». От изобилия литературы закружилась голова. И это лишь базовый уровень. Что же тогда находится в блоке боевых искусств? Не говоря уже о библиотеках, которые расположены в столице империи. Почти у самого конца стеллажа, взгляд упал на нужную книгу. Потрепанная временем книга была покрыта пылью и пятнами. Переплет местами был поврежден, что вызывало определенные сложности. Аккуратно открыв первую страницу, Арвиль погрузился в чтение.

Следующие полчаса непрерывного чтения он, словно губка, впитывал в себя все больше и больше информации. Так продолжалось до тех пор, пока эхо идущих по коридору шагов не донеслось до его слуха. Убрав книгу на место, Арвиль быстрыми шагами направился на выход. У самой двери он потушил пламя лампы. Положив ее на место, Арвиль вышел в коридор и закрыл дверь. Спустя мгновения из поворота показался силуэт смотрителя. Увидев его, Арвиль направился навстречу.

— Не потерялся?

— Нет, я нашел то, что искал. Теперь впредь буду знать, что не все грибы являются съедобными — изобразив серьезное выражение лица ответил Арвиль.

Смотритель лишь усмехнулся и пошел дальше по коридору.

По пути в приют, Арвиль переваривал полученную информацию. Как оказалось, помимо боевых навыков, существуют также и магические. Однако не все так просто. Для овладения магией, у учащегося должна быть врожденная предрасположенность к использованию магических заклинаний. Формирование заклинаний происходило за счет использования внутренней магической силы. Объем силы напрямую зависел от врожденной предрасположенности. Также существовали методы, увеличивающие и усиливающие эту силу. Боевые навыки требовали концентрацию духа. Условно для использования боевых техник различного уровня требовалась также разная степень концентрации духа. Дух формируется при достижении природной крепости тела. В среднем, имея предрасположенность к боевым искусствам, формирование духа наступает в десять лет. Дальнейшее укрепление и наращивание мощности происходит за счет специальных техник, усиливающих свитков и соответствующей алхимией.

Теперь Арвиль понимал, почему он никак не мог освоить технику. Его тело не обрело природной крепости и соответственно его дух не был сформирован. Пытаясь освоить и применить, пусть и базовую, но боевую технику, требующую концентрацию духа, не окрепшее тело Арвиля подвергалось огромным нагрузкам, что в итоге и приводило к постоянным травмам. Осознав полученную информацию, на языке чувствовалась горечь разочарования. Ему требовалось еще как минимум два года, чтобы тело обрело природную крепость, а до тех пор смысла в тренировках нет. Погруженный в свои мысли, он и не заметил, как добрался до приюта.

Глава 2

Сверкания молнии и следовавшие за ней раскаты грома предзнаменовали приход весеннего проливного дождя. Торговцы в спешке собирали свои товары так и не успев насладиться предстоящим рабочим днем. Горожане, в поисках укрытия, разбегались по улицам. Некогда чистое и голубое небо постепенно окрашивалось во мрачные тона.

Стихия, окутавшая столицу Империи Циатон, далеким эхом проникала в чертоги королевского дворца. Темный коридор, едва освещаемый прожжёнными факелами, хранил в себе дух смерти и запах загнивающей плоти. В самом конце коридора находилась небольшая комната. За вуалью приоткрытой двери доносились крики и стоны. В миг, крики предсмертной агонии сменились загробной тишиной. Лишь отголоски шепота растворялись во мраке бесконечно тянущегося коридора. Закончив произносить заклинание, двое стояли в ожидании. Пропитанная кровью пентаграмма отдавала алым пульсирующим светом. Капли крови, стекавшие с тела жертвы постепенно пропитывали комнату запахом железа. Неподвижный, скованный цепями покойник восстал. Медленно опираясь на остатки конечностей, он приблизился к ожидавшим.

— Как ты и просил, мы принесли в жертву тысячу душ. — дрожащим голосом произнес один из них.

— Этого недостаточно. Для нарушения баланса притока веры — это лишь капля в море! — пронеслось в их сознании.

— Но ты обещал нам силу! Мы исполнили требуемое! — Повысив голос ответил второй.

— Жалкий смертный. Иллюзия твоей власти над этими землями не дает право требовать что-то.

— Но...

— Молчать!

Боль окутала сознание короля и его советника. Упав на пропитанную кровью землю, несчастные погрузились в агонию мук.

— Я обещал вам силу, и вы ее получите. Принесите в жертву десять тысяч душ и наш контракт будет считаться исполненным. Мое слово.

С последним произнесенным, боль отступила, вернув сознанию покой. Чувство присутствия демонической сущности также исчезло. Поднявшись с земли, король сплюнул в сторону покойника и направился на выход. Советник последовал за ним.

***

После полученной Арвилем информации, его жизнь пошла по тропам обыденности и отсутствии какого-либо разнообразия, лишь медленно отсчитывая дни до столь желанного десятилетия. Он практически не покидал стены приюта, что в последствии стало вызывать тревогу в душе Дафны. Она не знала, что стало причиной столь резкой смены поведения ее подопечного. Она пыталась с ним заговорить, но Арвиль обходился короткими фразами, показывая тем самым нежелание открыться, что в итоге раскачивало маятник переживаний все больше. На просьбы помочь в сборе трав или в решении хозяйских проблем она также получала отказ, аргументированный плохим самочувствием. Найдя в закромах сарая его поломанный деревянный меч, Дафна решила отремонтировать его, надеясь, что это как-то поможет взбодрить Арвиля. Однако и эта попытка оказалась тщетной. Зная его тягу к боевым искусствам, она даже пробовала поговорить с Варлисом, чтобы тот потренировал Арвиля в рамках исключения. Получив однозначный отказ, Дафна совсем опустила руки.

Направлявшись на утренний сбор трав и проходя мимо охотничьего домика, хмурое лицо Дафны не могло остаться не замеченным. Охотники, готовясь к очередной вылазке в лес, окликнули спешно проходящую мимо Дафну.

— Дафна, постой. На тебе уже который день нет лица. Все в порядке? Может помощь нужна какая?

— Все в порядке, дел накопилось много... — Потупив взгляд, бросила Дафна одному из охотников.

— Да брось. Расскажи, что произошло. Может поможем чем!

— Последние дни Арвиль сам не свой. Раньше он часто проводил время за пределами приюта. Даже изнурял себя тренировками в сарае. Сейчас он практически не выходит из своей комнаты.

— Арвиль? Это тот самый малец, которого не так давно в лазарете лечили?

— Он самый.

— Хм. Эй Рангус, Джеймс, а что, если мы заберем мальца с собой? Сегодня вроде мелкая дичь по плану.

Подтянувшиеся охотники, хоть и не сразу, но поддержали идею напарника, чтобы как-то помочь Дафне.

— Я даже не знаю... Трэвор, а это не опасно?

— Сегодня мелкая дичь, если, конечно, малец не боится, что его заклюют — Под дружный хохот охотников ответил Барий.

После недолгих уговоров, Дафна все-таки согласилась, лишь бы отвлечь Арвиля. Вместе с одним из охотников, они направились в сторону приюта.

Подойдя к воротам, охотник сказал:

— Покажи его окно.

Дафна, недоумевая зачем охотнику знать, молча указала рукой на распахнутое окно второго этажа. В тот же миг, охотник, достав стрелу из колчана, молниеносным движением отправил её прямиком в оконный проём. Все произошло настолько быстро, что ошарашенная произошедшим Дафна среагировала не сразу.

— Ты что с ума сошел?! А если бы в этот момент он подошел к окну?! — крики разъяренной девушки пронеслись по округе.

— Да перестань. Я уже столько лет занимаюсь охотой, что могу повторить и с закрытыми глазами! Тем более мы смогли привлечь внимание мальца — подмигнув, ответил довольный собой охотник.

В оконном проеме показался силуэт мальчика. В его глазах читалось недоумение происходящего.

— Эй парень! Я слышал, что ты сутками дубасишь манекен в сарае. А слабо попробовать себя в настоящем мужском деле в лесу? — закинул удочку охотник.

Арвиль, не сразу поняв, что происходит, сперва ничего не ответил. Секундами ранее, его размышления прервал свист влетевшей в комнату стрелы. Опешив от произошедшего, он никак не ожидал увидеть Дафну в компании с охотником, так еще и предложившим ему вылазку в лес. Поначалу он, как и в последнее время, хотел отказаться от затеи. Затем он призадумался. Не может же он сутками находится в приюте отсчитывая дни до своего десятого дня рождения.

— Я согласен.

В этот момент, Дафна, уже собиравшаяся сказать: «Так и думала, что смысла нет», осмыслив сказанное, лишь безмолвно открыла рот.

— А ты переживала — с ухмылкой сказал охотник.

Находившееся в зените солнце и безоблачное небо предвещало день, полный приключений и хорошей добычи. В глубокой чаще леса магия природы приобретала совсем иной окрас. Лесная тропа, уводящая все глубже в лес, сопровождала команду пением птиц, хрустом сухих опавших веток под ногами и шумом ветра в верхушках деревьев. Арвиль никогда ранее не забирался так глубоко в лес и то, что открывалось перед ним завораживало с каждым проделанным шагом. Лучи света, пробивавшиеся сквозь густую крону деревьев, легким сиянием падали на лесную тропу, словно подсказывая куда двигаться дальше.

Прошло несколько часов прежде, чем команда сделала первый привал. Расчистив от обломанных веток и опавших листьев землю, охотники начали располагаться.

— Так как сегодня у нас пополнение в составе, не мешало бы пройтись по плану — достав карту и деревянный указатель, начал разговор Трэвор. — Как я и говорил, сегодня по плану мелкая добыча. В основном это белки, зайцы и кролики. Дальше выйдем к водоему, и, если нам улыбнется удача, попробуем поохотиться на северных гусей.

— А что делать мне? — не дав закончить охотнику, встрял Арвиль.

— Так, малец, не перебивай старших. Разве Дафна не учила тебя манерам поведения в обществе?

Выдержав паузу и поймав утвердительный кивок Арвиля, Трэвор продолжил:

— Итак, вплоть до красной линии — это безопасная зона. Здесь не пасутся крупные животные и соответственно нет хищников. — указал на карте Трэвор. — Сегодня мы охотимся здесь. Далее пару простых правил. Первое — не отделяться от группы. Второе — не строить из себя героя и не бежать напролом. Третье, если увидел добычу — подаешь знак рукой и один из нас принимает. Арвиль, сегодня твоя задача — быть нашими глазами и ушами.

Закончив краткий экскурс, команда собралась и направилась дальше, но уже держа наготове стрелы и лук.

Первые полчаса были для Арвиля сплошным испытанием. Не привыкшие к лесной обстановке глаза и слух предательски подводили его, выдавая каждый шорох и звук опавшей ветки за добычу. Поначалу охотники снисходительно относились к ложной тревоге, однако при очередной неудаче Рангус подал сигнал к перерыву и подошел к Арвилю.

— Скажи мне, что ты видишь и слышишь? — сев напротив Арвиля и закинув в рот травинку, спросил охотник.

— У меня не получается сконцентрироваться. Все вокруг одинаковое. Каждый звук, пусть то хруст ветки под ногами или шелест кустов от ветра, выдает себя за мелкое животное. — ответил Арвиль.

— Это правда. Все начинающие охотники сталкиваются с подобными проблемами. Но позволь поделиться с тобой секретом. Дело в том, что лес — это не просто местность, наполненная деревьями и живностью. Он обладает своей душой и магией. Существует легенда, что во времена образования всего бытия и появления на свет четырех рас, народ Эллиз избрали путь единения с природой. За благосклонное и уважительное отношение к природе Боги наградили их возможностью управлять магией природных стихий, чтобы поддерживать гармонию и баланс в этом мире. Эллизиты обрели статус хранителей и защитников природы. С эпохами, магия исходившая от них пропитала земли, и, в частности, леса, что стало отражением их сущности. Любой охотник — это угроза для гармонии леса. Однако если брать только необходимое и не нарушать гармонию, мы не будем восприниматься лесом, как угроза. Существует ритуал единения, который должен совершаться каждым перед охотой. Своего рода обещание, данное природе, что охота совершается исключительно в благих целях, на благо пропитания и выживания.

Закончив сказанное, Рангус замолчал, дав возможность Арвилю освоить полученную информацию.Границы мира стали немного шире в его глазах. Погрузившись в размышления, Арвиль сделал для себя несколько пометок, а именно, если народ Эллиз избрали путь единения с природой, за что и были вознаграждены Богами, то какая участь постигла в таком случае другие расы, в том числе и людей? По мере узнавания чего-то нового, у Арвиля появлялось все больше вопросов, что и порождало бесконечно замкнутый круг.

— В твоих глазах читается понимание, а значит пора приступить и к практической части. — усевшись поудобнее и выплюнув травинку сказал охотник. — Однако, я не обещаю, что у тебя все получится. Охотничье ремесло заключается не только в оттачивании умений и навыков. У тебя должна быть духовная предрасположенность к стихиям, а конкретно к природным. И не путай это с магической предрасположенностью! Ладно, я не буду нагружать тебя еще большей информацией. Соответствующие знания ты уже будешь получать от наставников и учителей. Теперь слушай внимательно...

Закрыв глаза и выровняв дыхание, Арвиль, слушая дальнейшие наставления охотника, начал погружаться глубоко в сознание. Самым сложным в проведении ритуала было единение с духом Леса. Для этого требовалось полностью очистить и открыть свое сознание для внешней среды. Погрузившись в пучину бесконечности своего внутреннего мира, Арвиль, словно начинающий художник, впервые взявший в руки кисть, принялся бережно очищать свое сознание от лишней шелухи. С каждым действием, его внутренний мир преображался. Так продолжалось до тех пор, пока его внутреннему взору не открылась картина, олицетворявшая пустоту. Она, словно появившийся на свет младенец, не примеривший на себе тяготы существования в этом мире, излучала желание отдаться чему-то новому. В момент полного очищения, он должен был открыться внешнему миру. И как только он приоткрыл завесу своего сознания, он почувствовал, как все, что его окружало начало вторгаться хаотично бушующей стихией. Тяжесть явления оказалась невыносимой. В миг, его спокойное и сосредоточенное лицо преобразилось напряжением и капельками пота. Рангус, заметивший изменения попытался направить его:

— Арвиль, слушай мой голос. Не пытайся разом принять внешнюю среду. Делай осознано, шаг за шагом. Твоя задача почувствовать дух леса и найти с ним единение.

Слова охотника с трудом проникали во внутренний мир Арвиля. Сконцентрировавшись на внешней среде, он попытался фильтровать хлынувшую энергию. Их противостояние, казалось, продолжалось целую вечность. До тех пор, пока он не услышал голос. Все звуки стихли, тяжесть ушла, и его внутренний мир кардинально изменился. От былой пустоты и хлынувшей энергии внешнего мира не осталось ничего. Его сознание наполнилось тем, что он никогда прежде не испытывал:

— В столь юном возрасте дитя пытается найти единение со стихией? — послышалось отовсюду.

— Кто ты?

— Важным является не то, кто я, а кем находишь себя ты? Начавший поиски кого-то или чего-то должен прежде осознать, кем является он сам.

Голос эхом прошелся по сознанию Арвиля. Вопрос, поставивший его в тупик, остался без ответа. Тишина тянулась бесконечными минутами, проведенными наедине с самим собой.

— Я не знаю, кто я... — промолвил он.

— Твоим словам присуща истина, однако, не та, какой ее видишь ты.

Услышанное вновь заставило Арвиля погрузиться в раздумья.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь — оставив попытки понять сущность, он бросил в пустоту.

— Дитя, не трать силы для осознания того, к чему ты еще не готов.

— Ты дух леса?

Последний вопрос остался без ответа. Арвиль вновь погрузился в пустоту своего сознания.

Открыв глаза, Арвиль поначалу подумал, что он до сих пор находится в недрах своего мира. Окружавшая его темнота казалась той самой пустотой, в чьих объятиях он был мгновениями ранее. Однако присмотревшись, он заметил, что с другой стороны виднеются очертания горящего костра. Поднявшись на ноги, он понял, что находится в походной палатке. Выглянув наружу, трое охотников сидели вокруг костра, время от времени переворачивая готовящуюся на огне добычу. Сумеречное небо предзнаменовало скорое наступление ночи.

— Очнулся наконец? Рангус уже получил от меня нагоняй. — сказал Трэвор.

— Что со мной произошло? — Непонимающие ответил Арвиль.

— Ты отключился и мне пришлось нести тебя на своей спине. — пробурчал недовольно Рангус.

В нос ударил запах прожаренного кролика, что стало следствием журчания в животе Арвиля.

— Пойдем. Охота на сегодня окончена. Поужинаем и отправимся обратно в деревню. Поможешь ребятам нести добычу. — подвинувшись, Трэвор похлопал на возникшее возле него место.

Подсев к охотнику, Арвиль набросился на прожаренного кролика. Видимо усиленное чувство голода было следствием его истощенного состояния. Настороженно наблюдая за тем, как Арвиль быстрыми темпами поедает добычу, Трэвор задал вопрос:

— Для нас, ты сидел на земле, а спустя минуту уже валялся лицом в земле. Что ты видел?

— Поначалу, я делал все в точности, как сказал Рангус. Я смог очистить сознание и попытался найти дух леса во внешней среде. — С набитым ртом начал Арвиль.

Трэвор бросил взгляд, полный гнева в сторону Рангуса. Тот лишь поднял руки в примиряющем жесте.

— Продолжай.

— Когда я открыл сознание внешней среде, я не ожидал столкнуться с такой мощью. Все усилия были направлены сопротивлению хлынувшей энергии. Я долго и упорно сопротивлялся, а потом... А потом... — с последним словом взгляд Арвиля опустел.

Странно, но Арвиль совершенно не помнил, что произошло с ним после. Он прекрасно помнил те чувства и тяжесть сопротивления, а после ничего.

— Что потом?! — поднеся ко рту очередной кусок крольчатины замер Трэвор

— А потом ничего... Потом я очнулся уже в палатке... — непонимающе, опустив палку с куском мяса ответил Арвиль.

— Хмм... Видимо твое сознание не смогло обуздать энергию внешней среды. — Трэвор выдохнул и продолжил трапезу.

Разговоры продолжились уже в другом русле и спустя какое-то время команда охотников и не вспоминала произошедшее. Однако чувство присутствия чужой сущности в сознании Арвиля не покидало его.

Затушив костер и собрав весь инвентарь, команда распределила добычу между собой и направилась в сторону деревни. Пелена сумерек окрасилась ночными красками, представив лес в другом обличии. Тропа освещалась сиянием, сменившей пост, Луны. Погрузившийся в ночной мрак, лес источал магическую таинственность. Утреннее пение птиц сменилось трещанием сверчков. Временами эхом доносились ужасающие звуки, предположительно исходившие от ночных хищников.

— Я пройду вперед. Эти земли безопасны, но чем черт не шутит. В случае чего — я дам сигнал. — сказал Трэвор, скрывшись в тени деревьев.

Оставшиеся охотники переглянулись, и, пожав плечами, продолжили путь. Арвиль шел позади и старался прислушиваться к тому, что происходит в округе. Спустя какое-то время, между охотниками разгорелся спор, предвещавший скорую перебранку. Из-за громких возгласов, Арвилю было сложно сосредоточиться на местности, и он постепенно перенимал накаляющуюся атмосферу. Готовый в любой момент вмешаться в разногласия, Арвиль внезапно уткнулся лицом в спину остановившегося Рангуса. Не понимая происходящего, он обошел и собирался уже выразить недовольство, как его взгляд упал на руку второго охотника, Джеймса, которая потянулась к поясу с клинком. Обернувшись, его глаза приковал силуэт человека, сидящего у дерева. Присмотревшись, он узнал в нем Трэвора. Собиравшись окликнуть его, рука Рангуса внезапно зажала рот Арвилю. Свет, исходивший от ночной луны, постепенно накрывал тело сидящего у дерева. Это действительно был Трэвор, но не тот, которым он запомнился получасом ранее. Разбросанные по земле конечности вели кровавым следом в сторону сидящего тела. То, что осталось вместо рук и ног в виде культей свисало с тела. В груди виднелась дыра, источавшая гаснущий кровавый свет. Вырванные глаза свисали с изуродованного и окровавленного лица. Ошарашенный увиденным, Арвиль не мог поверить своим глазам. Чувство тошноты подкатило к горлу.

— Твою мать...

Не дав договорить Джеймсу, оглушительный взрыв прогремел со стороны деревни...

Глава 3

Бросив добычу на землю, охотники схватили ошеломленного Арвиля за руку и понеслись в сторону деревни. Образ окровавленного тела и разбросанных конечностей несмываемым пятном отпечатался в сознании мальчика. Вера в невозможность происходящего постепенно уступала место осознанию реальности.

Усталость давала о себе знать и Арвиль все чаще стал спотыкаться об различные преграды. Ноги переставали слушаться что в итоге привело к падению на землю. Заметив это, Рангус, выкрикнув ругательство, остановился:

— Джеймс, добирайся скорее до деревни, мы догоним! — с отдышкой бросил Рангус

Выровняв дыхание и проводив взглядом исчезающий силуэт Джеймса, он опустился на землю и посмотрел Арвилю в глаза. На него смотрел напуганный до слез юнец, совсем не понимающий происходящего. Рангус прекрасно понимал это чувство, ведь когда-то давно он сам сталкивался с подобным. Эхо войны между империями пронеслось дымкой воспоминаний перед глазами.

10 лет назад, в самый разгар войны между империей Гилеос и Циатон, на пороге их дома послышался топот металлических сапог. Рангус, только разменяв восемнадцатую весну, был уже наслышан о проходящей войне. Все чаще и чаще в их деревню приходили имперские солдаты и забирали всех, кто мог держать в руках оружие. Этот день не стал исключением и для Рангуса. Простившись с матерью и сестрой, его, как и многих молодых парней погрузили в повозку и отправили в приграничье для прохождения срочной военной подготовки. Предвкушая азарт предстоящей жизни, Рангус и не представлял, в какую пропасть его подтолкнула судьба. Лишь спустя годы после окончания войны, те ужасы, которые рука об руку шли с ним по тропе войны перестали навещать его ночами.

Однако, какой бы ужасной не была война, он никогда в жизни не видел таких зверств. Да, кровавые стычки случались часто, но воинская честь не позволяла издеваться над телом поверженного. Взяв себя в руки и сняв наваждение Рангус обратился к Арвилю:

— Послушай меня. Ты должен успокоиться и выровнять дыхание, нам нужно срочно возвращаться в деревню! — было видно, как нервничал Рангус.

Арвиль с трудом приходил в себя после увиденного, но постарался последовать совету Рангуса и успокоиться. Он глубоко выдохнул и попробовал собрать свои мысли:

— Я... Я не могу поверить... Что происходит? — проговорил он дрожащим голосом больше самому себе.

— Возьми себя в руки черт возьми! — не выдержал Рангус.

Вздогнув, Арвиль еще раз взглянул в глаза Рангуса и увидел в них отражение собственного страха. Он тоже был напуган. Собравшись с силами, он поднялся с земли, и, кивнув друг другу, они побежали в сторону деревни.

Выбежав на окрестности деревни, до них все чаще и отчетливее стали доноситься крики и стоны. Чуткий детский слух улавливал их, и, со страхом на сердце, больше всего боялся услышать знакомый голос. Спустя какое-то время на горизонте показался частокол и смотровая вышка. Приблизившись на расстояние ста метров, перед ними предстала ужасающая картина. Десятки мертвых тел, разбросанных по округе, окрасили местность в кроваво-алый цвет. Ворота были полностью разрушены.

— Помогите... — хриплым голосом донеслось среди покойников

Хоть и не сразу, но, определив откуда доносится мольба о помощи, они принялись освобождать несчастного из-под груды заваленных тел. Закончив, команда с трудом, но опознала в нем их товарища по охоте Джеймса. Запачканное кровью и грязью лицо отражало застывший в глазах ужас. Беглый осмотр товарища на наличие смертельных ран не предвещал ничего серьезного, лишь несколько порезов на руках и перелом ноги.

— Встать сможешь? — Рангус опустился на одно колено и подставил плечо.

— Постараюсь — переводя дыхания, попытался встать Джеймс

Схватив поудобнее товарища, они встали и медленным шагом направились в сторону разрушенных ворот.

— Что тут произошло?

Откашлявшись и сплюнув сгусток крови, Джеймс остановился.

— Рангус, не могу идти. Кажется, внутренние органы повреждены. Оставьте меня здесь.

— Да что случилось, мать твою! Ты можешь объяснить?! — опустив его на землю, Рангус не мог унять эмоций.

— Добравшись сюда, я увидел, как группа оставшихся после взрыва фермеров отчаянно отбивалась от нападавших. Половину раскидало после взрыва. Обнажив клинок, я ринулся на помощь, но приземлившийся в пару метрах огненный снаряд оглушил и отбросил меня в сторону. Очнувшись, я обнаружил себя уже под телами мертвых...

— Проклятье! — Рангус ударил по земле кулаком.

— И еще, этот огненный снаряд... — отдышка не давала Джеймсу возможности нормально донести мысль — он был необычным. Скорее магического происхождения...

— Что ты сказал? — Рангус не мог поверить в услышанное.

— Да, в момент взрыва, я успел разглядеть, что снаряд не имел твердого основания. Это был чистый сгусток пламени...

— Нам нужно срочно в деревню! — бросил Рангус.

Он помог Джеймсу устроиться поудобнее и оставил его на месте. Наблюдавший за всем этим Арвиль пытался осознать происходящее. В миг, весь его мир перевернулся, приоткрыв завесу жестокой реальности. Страх, окутавший с ног до головы, словно приставленное к горлу лезвие, холодными касаниями тянул в объятия бездны. Лишь мысли о Дафне помогали ему собраться с силами и двигаться вперед.

— Парень... — из круговорота мыслей его выбила схватившая за ногу рука.

— Держи, он должен тебе пригодиться — небольшой кинжал терпеливо ожидал нового хозяина в протянутой руке Джеймса.

Забрав кинжал и коснувшись его кромки, Арвиль почувствовал холодную сталь — вечную спутницу тех, кто отважился сойтись в последнем поединке предвещающим неминуемую гибель. Крепко сжав кинжал в руке, мерными шагами он направился навстречу своей судьбе. Вслед за ним, похлопав по плечу сидячего на земле товарища, отправился и Рангус.

Разрушение и опустошение — вот что осталось от когда-то живописной и уютной деревни. Разбитые окна, поваленные крыши, разрушенные стены — все это было повсюду. Некоторые дома были полностью сожжены. Рынок, где раньше царила жизнь и шум, теперь был опустошен и мертв. Сожженные торговые палатки и разбросанные по земле продукты напоминали о том, что здесь недавно была битва. Там, где раньше шумели толпы людей, теперь царила лишь пустота и тишина. Репозиторий, который когда-то был символом знаний для жителей деревни, был разрушен до основания. Его стены и купол упали на землю, словно говоря о беспощадной силе, которая обрушилась на эти мирные места. Начальная Школа, где дети получали знания и мечтали о будущем, тоже не выдержала нападения. Разбитые окна и поврежденные стены напоминали о том, что безумие войны не выбирает места и не щадит никого.

Лязг металла эхом доносился из разных уголков деревни. Ведомый переживаниями за Дафну, Арвиль несколько раз порывался сбежать в сторону приюта, но чувство опасности и предостережения Рангуса останавливали его. Оценив степень разрушений, Рангус пришел к выводу, что нападавшие сильны и владели магией.

Пройдя очередной квартал и выходя из-за угла, они наткнулись на группу охотников сражавшихся с напавшими. Оценив обстановку, Рангус решил воспользоваться моментом неожиданности и атаковать сзади. Он приказал Арвилю оставаться в стороне и в случае своей погибели — укрыться.

Натянув до хруста тетиву, он выпустил первую стрелу. Огласив улицу свистом, стрела достигла своей цели пробив череп одного насквозь. Не теряя момента, Рангус запустил еще две стрелы, но враги успели опомниться и, отбив обе, перегруппироваться. Подарив охотникам численное равенство против врагов, Рангус, отбросив лук и обнажив клинок, направился в сторону своих соперников. Сокращая дистанцию и переходя на бег, Рангус концентрировал Дух для совершения техники.

Внимательно наблюдавший за всем этим Арвиль заметил, что силуэт Рангуса начал размываться, что говорило об уплотнении воздуха вокруг него. Что-то похожее произошло с ним на последней тренировке с манекеном, но отсутствие сформировавшегося Духа не позволило совершить технику. Но продолжая наблюдать, Арвиль заметил то, о чем еще не знал. Уплотнение воздуха смещалось в сторону руки, крепко сжимавшей гарду клинка. Добежав практически вплотную до врагов, Рангус совершил секущий взмах меча. Усиленное техникой лезвие клинка мгновенно ополовинило первого, окрасив брызгами крови ближайшую стену.

Техника сильно ослабила Рангуса и вынудила разорвать дистанцию, что было как раз вовремя, ведь кончик лезвия второго противника едва не коснулся его лица. Не дав перевести дух, противник сблизился с Рангусом и улицу озарил танец сверкающих клинков. Отбивая удары, Рангус искал возможность перейти в контратаку. Соперник явно казался сильнее, но что странно, он все еще не использовал ни одну из техник. Поймав момент, Рангус ловко увернулся от атаки, и, пригнувшись, нанес удар левой под дых. Ожидая, что этим приемом он выбьет из легких воздух и дезориентирует соперника, Рангус с разворота занес лезвие для удара. Но в самом миллиметре от головы, клинок отскочил, словно встретившись с невидимой преградой.

Руку отбросило в сторону, и, сохраняя инерцию, Рангус, пригнувшись и совершая очередной разворот в противоположную сторону, попытался нанести второй удар. И вновь послышался звук удара метала об стену. Отстранившись, Рангус разорвал дистанцию, чтобы обдумать произошедшее. Как же так? Оба раза его удары были точны, а концентрации духа хватало для усиления обычной атаки. Что в первый, что во второй раз он должен был отсечь голову противника, но клинок отскакивал об невидимую преграду. Выровняв дыхание и крепко сжав гарду клинка, Рангус решил рискнуть в третий раз, чтобы разгадать секрет. Вновь сблизившись с противником, они продолжили обмениваться ударами. Их безудержный танец, сопровождаемый звуком металла о металл и освещавший улицу вспышками искр наращивал темп. Каждый из них пытался найти брешь в обороне противника.

Спустя какое-то время Рангус стал замечать, что в момент его удачной атаки, воздух вокруг места, куда он целился, слегка уплотнялся, будто покрываясь легкой пеленой. Времени на размышления не было, и он решил пойти на риск и опробовать одну идею. При очередном столкновении клинков, Рангус вложил в атаку остатки Духа, и тем самым отбил удар противника, открыв пространство для повторного удара. Не теряя ни секунды времени, прижав гарду клинка к груди, он совершил точный колотый удар прямо в грудь. Как и ожидалось, клинок вновь встретился с невидимой преградой, однако в тот же миг, в левой руке сверкнуло лезвие кинжала и ловким движением он вонзил его прямо в горло противника. Кинжал прошел насквозь, а по руке потекла струйка алой крови.

Рангус вынул кинжал и ударом ноги отправил противника на землю. Схватившись за горло, враг, лежа на земле, встречал последние мгновения своей жизни. Убедившись, что дело сделано, Рангус, тяжело дыша, свалился на колени. Бой отнял почти все силы и казалось, что сегодня он окунется в объятия костлявой. И все же он никак не ожидал увидеть, что концентрация духа применяется кем то этих землях в качестве обороны. Он знал об этой технике, но ее постижение считалось чем то во истину невыполнимым, во всяком случае при отсутствии нужной алхимией либо усиливающих свитков.

Рангус не сразу понял, что его так сильно смущало. Тишина. Стихли звуки боя, в который он ввязался, тем самым пытаясь помочь соратникам. Обернувшись, он обнаружил, что улица совершенно пуста.

Пораженный увиденным, Арвиль в душе ликовал. Рангусу удалось одержать победу, пусть и с большим трудом. Однако ситуация в деревне оставалась тяжелой. Стихшие звуки боев, доносившихся со всех уголков деревни давали понять, что либо нападавшие повержены, либо он и Рангус единственные выжившие.

Не вдаваясь в размышления, Арвиль встал и собирался направиться в сторону Рангуса, чтобы оказать ему первую помощь, однако что-то заставило его замереть на месте. Чувство первобытного страха проникло в сознание, создавая желание бежать как можно дальше. Упав на колени, Арвиль схватился за голову пытаясь совладать с обрушившийся паникой. Усилием воли он заставил себя поднять голову и его взгляду бросился силуэт, появившийся на горизонте. Облаченный в черную мантию, он медленно приближался к Рангусу.

Его шаги были плавными, словно парящие над землей. Но и в то же время ужас, исходивший от него, пропитывал сознание Арвиля липким ядом страха. Чувство оцепенения и страха также поразило Рангуса, лишая всякой возможности двигаться. Когда фигура в мантии достаточно приблизилась, Рангус попытался рассмотреть лицо из-под капюшона. Однако ничего, кроме могильной черноты не проглядывалось. Рангус вновь почувствовал дыхание смерти в спину. Попытки сопротивления начали вызывать боль во всем теле, в то время как фигура непреклонно приближалась. Встав вплотную, она опустилась и прошептала на ухо Рангусу

— Славный охотник этой мерзкой деревни. Сегодня ты сочтешь за честь отдать свою душу на благо империи Циатон.

Отстранившись и возведя руки к небесам, фигура в мантии начала читать заклинание. Тело Рангуса поднималось в воздух словно безвольная кукла, в то время как под ногами мерным сиянием загоралась пентаграмма алого цвета.

Закончив произносить заклинание, фигура в мантии резким движением возвела руки в разные стороны. В этот миг, все конечности Рангуса, оторвавшись от тела и оставляя красный шлейф, отправились в свободный полет. Улица погрузилась в крики боли и отчаяния.

Ужас, сковавший Арвиля не позволял тому двигаться. Крепко зажмурив глаза, он начал повторять сам себе: «Это не по-настоящему», «Это всё сон». Словно мантру, он раз за разом повторял эти слова, пока повторный крик не вернул его в реальность. Усилием воли он заставил себя поднять взгляд и то, что он увидел оставило свой необратимый след в его душе.

Кровь, стекавшая с тела Рангуса растекалась по границам пентаграммы, тем самым заставляя ее сиять сильней. С последней каплей крови пентаграмма ярко вспыхнула и выпустила красный столб света. Он, пробив тело Рангуса насквозь, устремился в небеса. Казалось, будто душа Рангуса насильно покидает его тело. Совершив очередные взмахи руками, фигура в мантии опустилась на колени. В этот момент, душа окончательно оставила тело, и будучи захваченной красным светом, устремилась в сторону пентаграммы. Поглотив душу, красное сияние постепенно исчезало, а парившее в воздухе обмякшее тело устремилось на землю. Закончив ритуал, фигура в мантии обернулась серой дымкой и исчезла, заставив улицу вновь прогрузиться в тишину.

Чувство оцепенения прошло, вернув тем самым контроль над телом. Поднявшись с колен, медленным и неуверенным шагом Арвиль направился в сторону мертвого тела Рангуса. Он чувствовал, как его сердце сжималось от боли и горя, и все вокруг стало казаться безжизненным и пустым. Перед глазами проносились воспоминания минувшего дня, оставляя теплый осадок на израненную душу. Подойдя к телу, Арвиль в последний раз взглянул в глаза тому, кто потратил последние мгновения своей жизни защищая родину. Выразив безмолвную благодарность падшему герою, Арвиль поднялся на ноги. Во что бы то не стало, он должен отыскать Дафну. Не смотря на все ужасы, с которыми столкнула сегодня его судьба, он отказывался верить, что она разлучит его с самым родным человеком. Подняв с земли подаренный ему кинжал, он отправился дальше искать выживших, но уже в одиночестве.