Предел Роша. Новая Орбита

Глава 1. Первое испытание.

Уже почти неделю мы поднимались по космическому лифту с плавающей платформы в Южно-Китайском море. Его небольшое пространство было разделено на шесть купе по четыре человека и рекреационную зону в центре с санузлами и каютой для двух человек персонала. Последние спокойные дни без риска и ответственности за жизни людей и корпоративное имущество подходили к концу, и их, вопреки всем планам, хотелось продлить, побыв пассажиром. Помимо рюкзака со сменной одеждой и кучи закачанных на браском книг, из прошлой жизни я не брал ничего, однако на случай сильной тоски у меня было несколько комплектов струн и звукоснимателей с необходимой электроникой для создания гитары на принтере – хоть с подготовкой к полёту я и забросил своё хобби, но бывших музыкантов не бывает.

За время подъёма мы все успели перезнакомиться, и уже совсем скоро должны были подняться на геостационарную орбиту (ГСО) на высоте 35786 километров, откуда нам предстояло отправиться шаттлами до Луны. Нас с Юрой, другом детства, ставшим старпомом после центра подготовки, там ждал собственный корабль с прилетевшим заранее для проверки всех его систем инженером. Вернее, ещё не свой корабль – таким он станет только по завершении пятилетнего контракта с китайским консорциумом «Датун», что переводилось как «Великое Единение», и только от нас будет зависеть, каким он будет после долгой эксплуатации, хотя я уже заочно считал его своим. «Датун» давал нам шанс вырваться с погружённой в хаос планеты и подняться выше, поэтому мы не собирались его упускать. И пока за иллюминатором всё уменьшалась выглядящая такой родной и прекрасной Земля, казавшаяся отсюда столь спокойной и безмятежной, меня, как и окружающих, начал тяготить собственный выбор. Он уже не казался столь логичным, как раньше. Сама мысль добровольно променять подобную естественную красоту на узкие металлические коридоры, отделённые лишь миллиметрами стали и баками с водой от пустоты, представлялась кощунственной – спустя долгий подъём и мною завладела апатия. Я перевёл взгляд с удаляющейся планеты на демонстративно спокойного друга, который будто едет на море.

– Пивка бы сейчас… – мечтательно произнёс Юра со своей койки. На нём была шутливая футболка с серьёзной картинкой крепкого седого мужика, чья фигура была перевита жгутами мышц, и надписью «Пивослав – история древнего героя». На спине же были двенадцать фейковых подвигов «полубога», где он, например, говорит «и так сойдёт», либо душит большого змея, либо идёт по бескрайнему морю с водой по колено к нахлебавшимся воды утопленникам, или же спасает толпы благодарных людей от трезвости, что есть «корень неповиновения избранной Богом власти».

– Ты всего неделю назад напился им на месяц вперёд.

– Вот именно, что всего на месяц… и как представлю, сколько ещё лет продлится этот месяц… Кстати, если бы тебе предложили пожизненный бесплатный кран с пивом, но выбрать можно лишь одно конкретное, а любое другое вообще нельзя, то какое бы ты выбрал?

– Смотря какие деньги бы мне за это предложили.

– Это с какой ещё стати? Бесплатного пива на всю жизнь тебе, выходит, мало?

– Ну, во-первых, оно надоест, и я не смогу выпить пилснер в жару или нефильтрушку на следующий вечер после пьянки, а, во-вторых, это автоматически создаст гарантии для пивоварни, ведь если она закроется, то и первоначальное условие будет не выполнено, а, значит, она и не закроется при моей жизни. И за эту возможность все пивоварни будут готовы платить.

– Это не абсолютный договор с божественной сущностью, а просто контракт от пивоварни.

– Значит, там будет прописана неустойка, если я вдруг не получу пиво, – улыбнулся я.

Он округлил глаза, покачав головой и продолжил:

– То есть, ты был бы готов пить и безвкусный лагер из-под священной коровы, веря в его целительные силы?

– IPA, наверное… – проигнорировал я его последние слова. – Да, думаю, я бы выбирал из крафтовых IPA… Ковбой, например, как золотая середина… Наверное, я был бы даже готов получить меньше денег, дабы они не разорились. Подвох-то в чём?

– В том, что ты сейчас думаешь о пиве, как и я, но никто тебе не предложит такое. А ты уже успел губу раскатать, – ухмыльнулся Юра.

– Напомни тогда через год, – весело ответил я.

Я прекрасно понимал, что ему тоже тяжело, но он умело всё прятал под шутками. Не для себя – для других, пытаясь своеобразно поддержать тех, кто рядом.

– Ладно, пойду за кофе схожу, пока вместе с вами плесенью не порос.

Вернулся он лишь минут через десять.

– Атмосфера как в могиле, – раздался со спины голос открывшего дверь купе старпома. Он пришёл с двумя стаканчиками кофе и нажал локтем кнопку на стене. Дверь вернулась на место.

– У нас или там? – уточнил я, отворачиваясь от иллюминатора.

– Везде, – ответил он, протягивая кофе.

Я понял, что теперь мне нужно приободрить его.

– Спёртый воздух и хочется кого-то трахнуть? Надеюсь ты не хочешь это обсудить, проговорив проблему? Потому что тогда это не ко мне.

– Фу, пошляки! – прокомментировала с верхней койки наш диалог Марина, врач с пышными русыми волосами и весьма привлекательной внешностью, подкидывая и ловя капитошку – игрушку-антистресс.

– Какое время – такой и юмор, – весело ответил старпом.

– А почему не как на кладбище, кстати? – задал я всё же напрашивающийся вопрос, чтобы дать другу возможность закончить шутку, уже предполагая ответ.

– Там публика поинтереснее! И есть с кем поболтать. Но твой вариант даже лучше, – хохотнул он, оглаживая усы с бородой и хитро глядя на Марину, демонстративно закатившую свои крупные синие глаза.

– А вообще не накаркай, не в бункере прохлаждаемся.

– Лично я не понимаю, откуда у тебя всё ещё столько позитива, – подключился к разговору представившийся айтишником худощавый Игорь, откладывая планшет.

– Потому что у нас с Олегом грандиозные планы…

– О которых вы не распространяетесь, помню. Очень удобно. Хотя и так понятно, какие – присвоить чужое оборудование и начать самим добывать ресурсы, продавая через мафию.

– Вот поэтому у нас и грандиозные планы, а не обычные, как у некоторых.

Я предостерегающе посмотрел на Юру, но продолжать он не собирался.

– Ну, значит, в больших масштабах – тут многие свою компанию хотят основать. – сделал вывод Игорь. – Мне же свои задумки реализовать нужно.

– Глядите! – резко воскликнула Марина, показывая на зависшую в воздухе оранжевую рожицу.

Секунду спустя её игрушка медленно поплыла к потолку, как и мы все. Гравитация нас уже давно еле прижимала к полу, но такого, как сейчас, быть не должно было в принципе.

– Мы выше ГСО! – вырвалось у меня.

– Надо допивать кофе! – заключил Юра, ловя ртом вылетающую из стакана жидкость.

Я чуть не рассмеялся с его приоритетов, но, представив последствия, тут же последовал совету друга. В это же время из динамиков раздался голос борт-инженера Вэй Фаня, который на китайском и русском языках просил пристегнуться и сохранять спокойствие, убеждая нас, что ситуация штатная.

– Будем пристёгиваться? – спросил Юра.

– Чтоб вниз головой висеть? Нет, да и торможение прижмёт нас к потолку.

Марина осталась наверху вместе с нами, а Игорь вернулся на свою койку и пристегнулся, на что мы все лишь обменялись удивленно-скептическими взглядами.

– Я просто следую инструкциям ответственного человека, – пояснил он.

– А мы здравому смыслу, давай к нам, – ответил Юра, но переубедить Игоря не получилось.

– Вэю нужно, чтобы мы не слонялись и не мешали, – пояснил я.

Игорь лишь снова упрямо покачал головой.

– Что нас ждёт? – нервно спросила Марина.

– Торможение кабины, иначе мы врежемся в противовес или улетим в глубокий космос. – ответил я.

– А при торможении может лопнуть трос.

– Не лопнет. Или не будет торможения, или оно будет слабым. Иначе наступит планетарная катастрофа, где трос намотается на Землю, чего нельзя допустить.

– Нет, – включился в обсуждение Игорь. – Тогда сработают пиропатроны, и обгоревшие ошмётки троса просто упадут огненным дождём, догорая в атмосфере. Думаю, что будет красиво. Это последняя защита.

– ВНИМАНИЕ! – прозвучал напряжённый голос Вэя. – Сейчас я отцеплю кабину от троса, и после короткой невесомости включу тормозные двигатели сверху.

Лязгнул металл и нас вдруг швырнуло в стену. Наша каюта многоголосо разразилась матерными криками. Через полминуты, наверное, Вэй Фань продолжил.

– Приношу извинения – автоматически сработали маневровые двигатели для ухода от троса.

– Давай наверх, пока не поздно, – обратился я к Игорю, потирая ушибленный локоть.

Внезапно с рёвом двигателей нас дёрнуло вниз, и мы с Юрой рухнули, ударившись о верхнюю койку.

– Сука! Да я ему рожу набью! – взревел Юра, а нас с каждым мгновением всё сильнее прижимало к полу.

Игорь развел руки в стороны, всем видом показывая, что был прав.

– Пристёгиваемся, – ответил я, вытирая кровь с разбитой брови, заливающей глаз. – Марин, ты как?

– Ушиблась! – раздался её ответ с верхней кушетки.

– Терпи! Надо пристегнуться, я уже нихрена не понимаю, что происходит.

– Просто мы груз – так нас видит система. Иначе бы мы остановились на ГСО. И сейчас набираем скорость для возврата на курс, – обречённо произнёс Игорь.

– Какой курс?! Мы должны были уже давно остановиться! – вскричала Марина.

– Не истери! – ответил Юра.

– Курс в никуда, – продолжил Игорь. – Туда, где через месяцы будут ловить нашу кабину с трупами внутри.

– Стоп-стоп-стоп! Грузовые поднимаются выше ГСО с обычной скоростью, генерируя при этом энергию. Они не отцепляются на ГСО, врубая маршевые! – заметил я.

– Как и пассажирские, верно? Но ведь это Вэй её отцепил.

– Не придирайся к словам – ты понял, что я о включении маршевого двигателя вместо тормозного…

– Видимо, диверсия. Неправильный идентификатор на борту… или взлом системы с присвоением кабине чужого грузового маячка, – перебил меня Игорь.

– Как-то много ты об этом знаешь для обычного айтишника… – задумчиво произнёс Юра.

– Как её остановить?

– В тех-этаже есть аварийный терминал, большего не знаю.

Сила тяжести уже превысила земную раза в два, наверно, и продолжала нарастать. Я воочию наблюдал, как кожа на окружающих лицах натягивалась вниз, превращая их в гротескные маски, и чувствовал то же самое. Неожиданно наступила тишина, и давление пропало.

– На потолок! – выкрикнул я, и, оттолкнувшись от пола, плавно разместился на потолке, следом удивлённо припотолочился и Юра.

Пристёгнутая Марина, колеблясь, всё же отстегнулась, прилипая к потолку, и уже секунду спустя нас вдавило спинами к поверхности.

– Нахрена я пристёгивался?! – возмутился начавший краснеть Игорь, чья рука уже поползла к замку.

– Не трогай ремень! – строго произнесла Марина.

– Вам-то хорошо! А у меня будто башка скоро взорвётся, если раньше лямками не разрежет!

– Не трогай его! – вскрикнула Марина.

– Я успею перевернуться, заторможу рукой.

– Не трогай! – заорали мы одновременно с Юрой.

Не знаю, каково ему было висеть вниз головой при сильной перегрузке, – я вспомнил, что давным-давно была даже такая казнь, но при обычной силе тяжести, – и сколько времени человек так сможет провести, я понятия не имел. Хоть и понимал, что Вэй не дурак и не станет надолго включать тормозные двигатели, раз сам всем сказал пристегнуться. Неожиданно нас вдавило в потолок ещё сильнее, и Игорь схватился за лямку. Мы облегчённо выдохнули, но его рука вдруг продолжила движение. Вторая же коснулась верхней койки.

– Стой! – раздался в купе многоголосый крик.

Но было уже поздно - нижняя половина его тела дёрнулась наверх, живот ударился об угол второго яруса, а ноги начали сползать на потолок, задирая рубашку. Долю секунды спустя он упал рядом с нами пятой точкой и спиной разбил плафон. Свет моментально погас, но осколки из-за перегруза не разлетелись далеко по купе.

– Живой? – спросил я, начиная переворачиваться на бок, чтобы проверить его.

– Простите меня, – просипел Игорь.

– За что? – не понял я, так как он всё же не из-за своей прихоти отцепился.

– Твоё тело – нам-то что? – весело произнёс Юра.

– Ничего не сломал? – поинтересовалась Марина.

– Вроде нет.

– И не стыдно тебе? Соврал, что айтишник, а на самом деле отбитый каскадёр, – рассмеялся мой друг.

– Да, не красиво! – поддержал я его. – Сказал бы, что мазохист, – мы б так тебя отделали, что твои друзья-извращенцы в ужасе бы убежали, только завидев тебя.

Дружный хохот будто развеял окруживший нас мрак сильнее света лампы, но смех Игоря звучал, как всхлипы. Меня это насторожило, резко вернув из мимолётного умиротворения в реальность с её перегрузками.

– Хорош вам, больно смеяться, – ответил Игорь. – И колется что-то в боку.

Тут же послышался шорох, и я понял, что Марина поползла к Игорю. Быстро вспомнив про фонарики на браскомах, мы включили их, ужаснувшись – в их слабом свете его мертвенно-бледное лицо с красными точками полопавшихся сосудов и алыми белками глаз вызывало ассоциацию с вампиром, но вскоре Марина нас успокоила, сказав, что вытащила несколько небольших осколков – глубоко они не вошли, хоть из-за перегруза и оставался риск большей кровопотери. Натолкав под раны комки ткани от рубашки Игоря, которую она разорвала, обернув при этом вокруг его талии, Марина признала, что ничем больше помочь пока не может, но надеется, что этого будет достаточно.

– ВНИМАНИЕ! Вэй без сознания! Нужна помощь! Если мы не выключим двигатели, то сгорим в атмосфере или улетим в другую сторону, где нас уже не успеют спасти! Аварийный терминал в техническом отсеке в полу. Как только тормозные двигатели заработают в полную силу, мы туда не доберёмся. Повторяю… – зазвучал голос штатного медика Юн Линь.

Переглянувшись с Юрой, мы не без труда встали на потолке и, открыв дверь, вышли в кают-компанию. Мы были не одни - из других помещений уже выглядывали наши попутчики разной степени побитости, а к открытой двери персонала приближалась чья-то крупная фигура. Тут же небольшое помещение начало гудеть растревоженным ульем, и было сложно разобрать кого-то конкретного – один звал врача, другой стучал в санузел, выкрикивая имя товарища, кто-то сбивчиво повторял про другие разлетевшиеся кабины, а кто-то паниковал в истерике… Наконец, в дверном проёме показалась миниатюрная китаянка Юн Линь, и большая фигура в проёме отошла в сторону.

– Я ничего не смогла сделать! – затараторила она на китайском. – Сначала нас швырнуло в стену, Вэй сказал лечь на потолок, и готовился включить тормозные двигатели, но почему-то включились маршевые! И он разбил об пол голову, так как стоял на потолке! Но затем встал и, шатаясь, вернулся к терминалу, а потом, когда включились тормозные, он, зацепившись руками за монитор, ударился головой о стену и рухнул на потолок, сломав терминал! Я ничего не могла…

– Ключ от тех-люка где? – перебил я её. – Как нам остановить кабину и связаться с кем-то?

– Там есть терминал, но он запаролен, – указала она на люк в полу над головами. – А ключ был у Вэй Фаня.

На меня выжидающе и с непониманием посмотрел мужик с широким лицом, первым добравшимся до двери. Михаил Клин, – вспомнил я, – он ещё говорил, что все его зовут по фамилии, и он уже привык. С ним я особо не общался, считая его сотрудником спецслужб. В это время кто-то крупный, видимо, знающий китайский, уже ринулся к телу Вэя. Наверное, это был Павел Образцов.

– У Вэя ключ! – перевел я. – Какой пароль?!

Клин бросился следом обыскивать борт-инженера.

– Не знаю, – ответила она, и по её виду и движениям я понял, что у неё нервный срыв.

– Юн Линь, дыши медленно и глубоко, постарайся успокоиться. Давай подумаем, где может быть пароль? Может, в сообщениях? Может, где-то записан? В инструкции, например, или просто на бумажке? Как Вэй вводил пароль? Что ты помнишь?

– Не знаю, наш терминал был с биометрией.

– Нам нужен пароль, Юн, иначе мы сгорим в атмосфере, сама же говорила... Может, в сейфе?

– В сейфе только оружие…

– Ты заглядывала туда? Может, там бумажка на стене?

– Не знаю я!

– Клин, нужно открыть сейф и просмотреть стены на наличие пароля!

Дёрнувшийся уже к выходу Клин с найденной связкой ключей остановился у стены возле двери, окидывая взглядом каюту.

– Где сейф, Юн?

– За зеркалом.

Я перевёл Клину, и он приступил к поиску.

– Юн Линь, нужно открыть санузлы – там могут быть раненые, – вспомнил я. – Только осторожно: если есть вода и кровь, нужно быстро вытащить раненого и закрыть дверь! Да, и нужно связаться с Землёй.

– Хорошо, – кивнула она, будто приходя в себя. – Но связи не будет из-за разбитого терминала.

– А аварийный терминал?

– Не знаю, я ведь врач… хотя на корпусе есть пассивные ретрансляторы…

– То есть, они могут передать сигнал с браскома через обшивку?

– Наверно.

Услышав это, Юра моментально принялся искать в интерфейсе иконку аварийного сигнала, Юн Линь же направилась к санузлам, а Клин, видимо не разобравшись с механизмом, ударил локтем по зеркалу, закрыв лицо.

– Там только ствол, который будет у меня. А то развелось начальников. – буркнул он, выходя из каюты.

– Ключ! – я требовательно протянул руку и, получив его, продолжил. – Подсадите меня! И нужны ещё люди – я не подтянусь с такой перегрузкой! Толкайте ноги!

Поворачивая ключ, я чудом успел подумать, что крышка меня может снести как таран, и сместился чуть в сторону. Крепления выдержали, и тяжеленная под перегрузкой металлическая дверца люка зависла, направленная вниз. Даже просто стоять уже было трудно, но с горем пополам и множественной помощью я забрался внутрь, мазнув взглядом по левому запястью, где под задранным рукавом красовался штрихкод RFID-татуировки «Датун», нанесённый биометрическими чернилами – космическая замена паспорта для быстрого опознавания сотрудника, в том числе и посмертно.

– Проверьте руки Вэя! – крикнул я, пытаясь найти выключатель на стене. – Юн, помоги им с паролем.

Наконец, свет разогнал мрак технического отсека, и я увидел аварийный терминал. За это время ребята внизу уже нашли временную татуировку на руке Вэя, и Юн начала её переписывать на бумагу ввиду её сложности.

– Мы подсадим Юн, прими её, – крикнул Юра.

– Пусть она туалеты откроет!

– Я открою, а вы вдвоём быстрее справитесь!

Не споря, я свесился из люка и схватил Юн Линь за предплечье, кое-как втянув наверх, где уже минуты спустя мы ввели восьмизначный цифро-буквенный код и вырубили движки. Тут Юра оказался прав – без неё я бы провозился в разы дольше. Вместо обычного монитора здесь был полноценный пункт управления кабиной с кучей датчиков, тумблеров и кнопок, но совершенно не знакомый, не такой, на котором нас учили. Неожиданно загудели двигатели, и радостные возгласы снизу резко сменили тональность – нас снова прижало к полу.

– Нужен любой компьютерщик! – крикнул я, выключая тягу. – Срочно! Юн, что происходит?!

– Кто-то перехватывает контроль над кабиной.

– Угу, а то я не понял…

– Что у вас тут? – спросил спустившийся к нам секунды спустя Игорь. Выглядел он по-прежнему неважно – прихрамывал и прижимал руку к пояснице, но не так жутко, как под слабым светом в темноте.

– Движки сами включаются. А нам ещё надо на правильную орбиту выйти. Китайский знаешь?

– Немного, отойдите.

Через пару минут непонятного мне шаманства с терминалом наступила полная темнота.

– Ребутнул систему. Если не поможет, то, выйдя на нужную орбиту, придётся всё вырубить.

– Тогда мы либо задохнёмся, либо замёрзнем. Может, что-то ещё можно сделать?

– Нет, – покачал он головой. – Нужен антивирус. Значит, будем периодически включать, разгоняться, тормозить и снова выключать… пока не сожжём всё топливо.

– А если оно закончиться на низкой орбите или в момент разгона от Земли? Нужен другой вариант.

– Другого нет. Я сбросил систему к заводским настройкам – сейчас увидим результат.

Юн требовательно посмотрела на меня, и я ей перевёл, добавив, что мы справимся, так как она побледнела.

– Нет! Ты не понимаешь! Топлива только для аварийного возврата к тросу и экстренных манёвров!

– Разберёмся! – уверенно ответил я.

Уверенности у меня, само-собой, уже не было… Ждать пришлось недолго – как только зажёгся свет и заработали системы жизнеобеспечения, кабина сразу же продолжила разгон. Я моментально всё отключил и позвал старпома – нужно было ознакомиться с управлением, узнать наше положение в пространстве, направление движения, понять, сколько осталось топлива и обсудить варианты. Следом за старпомом к нам влетело ещё двое – широкоплечий лысый Клин с пистолетом и на голову выше него бородатый сибиряк Павел Образцов, обычно с открытой улыбкой и спокойным взглядом, сейчас же он был собран и насторожен, такой же контрактник «Датуна» с кораблём на Луне. Они уже открыли санузлы и там обнаружили кого-то захлебнувшегося – Марина пыталась его откачать.

Связи с Землёй почему-то не было, однако оставалась надежда на пассивный ретранслятор-усилитель. Вместе мы быстро выяснили всё необходимое и рассчитали, на сколько нам хватит дорогущего гелия-3 и дейтерия. Прогноз оказался не утешительным – мы по-прежнему удалялись от Земли, и хоть рабочего тела (воды) у нас было много, но термоядерного топлива хватало минут на тридцать непрерывной работы реактора на средней тяге. И это количество продолжало уменьшаться за счёт регулярных и самопроизвольных включений двигателя, поэтому мы обесточили кабину.

– Нужно сказать остальным и продумать стратегию, - негромко предложил я. – Мы не в праве решать за всех.

– И ничего не выйдет из-за паники, – возразил Клин.

– У тебя ствол – вот и займись безопасностью.

– Это шутка такая? Если пуля пробьёт переборку, бак с водой или этот вот терминал – мы трупы, и я не собираюсь в людей просто так шмалять!

– Демонстративно положишь на него руку…

– Нет. Решаем мы. Здесь и сейчас.

Мы встретились с ним взглядами, и никто не хотел сдавать назад. Я подумал, что он крайне опасен, и убьёт, особо не раздумывая, но и я не мог показать слабину.

– Эй! – заорал кто-то из кают-компании. – В чём дело?

– Минуту! – ответил я.

– Так, мужики, давайте-ка мы все успокоимся. –вклинился между нами Павел, Юра встал справа от меня. – Во-первых, палить здесь нельзя, но и решать за всех мы не имеем права. Давайте не забывать, что все мы выбрали космос, а, значит, и с паникой справимся.

– Это лишний риск. Кому-то не понравится выбранный вариант – и начнётся хаос.

– Кто за то, чтобы ввести в курс дела остальных?

Четыре руки поднялись вверх, – Юн, видимо, немного понимала русский, – а Игорь воздержался, пожав плечами.

– Ты хотел, чтобы мы решили здесь – мы и решили, –ответил я, огибая Клина.

Он не препятствовал, лишь сжал желваки.

– Это ошибка.

У люка я всё же развернулся, чтобы пояснить свою позицию:

– Мы здесь такие же пассажиры, и у нас нет оптимального варианта – мы либо продолжаем в темноте удаляться от Земли, замерзая и экономя топливо, либо пытаемся вернуться на орбиту, где выше как шанс спасения, так и риск сгореть в атмосфере или разбиться при посадке, а то и утонуть.

Пока все собирались в кают-компании, Марина сокрушённо проинформировала о неудачной реанимации. После чего я коротко озвучил расклад – люди восприняли ситуацию стойко, но обсуждение шло очень бурно и долго. И началось с разбившихся надежд:

– Чего вы все так переживаете? Шаттлы нас и заберут с орбиты! – прозвучал чей-то голос.

– Никого они не заберут – у них свои пассажиры на борту для отправки на Землю. Сначала им потребуется вернуться на Луну и высадить всех, и только потом лететь обратно – а это плюс девять с лишним часов при ускорении в 0,5g, сильнее же шаттл не разгонится, – ответил я. – Добавить сюда выгрузку пассажиров, заправку, возможно, смену экипажа, а также стыковку с нами – и получится более десяти часов. Минимум.

– Это так? – испуганно переспросила биолог Лена Журавлёва, обводя всех взглядом.

– Абсолютно, – грустно кивнул Образцов.

– Значит, нам и надо лететь к Луне! Все корабли и шаттлы там! – воскликнула она.

– У нас топлива на полчаса максимум – мы просто застрянем чуть дальше от Земли, где и замёрзнем, когда оно закончится, – пояснил молчавший до этого Денис Мальцев, пилот, чей товарищ захлебнулся в душе. – На орбите же нас может и какой-нибудь спутник подобрать, например, МКС, подарив тем самым ещё несколько часов жизни, плюс можно попробовать и приземлиться в крайнем случае – авось не сгорим, не разобьёмся и не утонем.

– Выходит, все пилоты единодушно за возврат на орбиту? – спросил кто-то из толпы.

– Да, – ответил за всех Юра.

– Тогда нужно попробовать развернуться – при торможении мы хоть сможем сходить в туалет. – заметил Виктор Фокин, инженер лет под пятьдесят.

– И нас закрутит при следующем включении питания – потеряем ещё и химическое топливо на манёвры, – ответил ему Образцов. – Нам всё равно придётся чередовать разгон с торможением, чтобы не окоченеть.

– Вот и проверим, закрутит или нет! Если всё же не закрутит, то нам будет намного комфортнее!

– Дожидаться смерти, – добавил кто-то апатично.

– Лучше развернуться, – сказал Игорь. – А болтанку перетерпим, если она будет. Даже за несколько минут работы маршевого все не успеют сходить в туалет.

– Да точно закрутит! Ты ж видишь, что кабина сразу разгон начинает – значит, и разворачиваться начнёт. Это вирус или удалённый доступ! Нужно пробовать садиться на Землю! «Датун» должен был это учесть. – раздался чей-то звонкий тенор. – Кабина выдержит!

– Нет! Юн Линь сразу сказала, что мы сгорим!

– Да она лишь врач! Откуда ей знать?!

– Всё! – рявкнул Клин, и вытащил пистолет, направив в потолок. – Успокоились! Все.

На мгновение наступила полнейшая тишина, которой я не преминул воспользоваться:

– У нас есть время на обдумывание, есть запас топлива и ресурс генератора… мы сейчас, не торопясь, выберем самый оптимальный вариант действий.

– Да, спешить некуда, - поддержал меня Образцов.

– Мне всё равно… – тихо сказал Мальцев, но его было слышно так, как будто он закричал. – Не сегодня, так завтра, но мы все обречены. Наше место на планете… Мой друг погиб от водяного пузыря, потеряв сознание после удара. Это было бы смешно, не будь так грустно.

На удивление, эта реплика снизила напряжение. Словно все вспомнили, кто они, куда направлялись и чему учились перед вылетом… а затем всего через несколько минут мы пришли к единственному оптимальному варианту, найдя консенсус. Мы возвращались на орбиту Земли. И большинством решили не пробовать развернуться, экономя топливо.

К нашей группе у аварийного терминала в итоге присоединился и Денис Мальцев, всё ещё апатичный, но вроде как взявший себя в руки. Остальные попутчики были учёными, инженерами, врачами, геологами… Вместе мы рассчитали оптимальный курс возврата на орбиту с регулярным включением и выключением реактора. Маневровые с химическим топливом решено было использовать для коррекции курса уже на орбите, когда закончится термоядерное топливо, чтобы не свариться живьём за час, контролируя температуру на борту нырками в тень и обратно. Сейчас же нам предстояло ещё и вращаться, используя «режим барбекю», как делали на «Аполлоне» по пути на Луну. Вначале мы включили тормозной на шесть минут, а дальше первую минуту каждого часа, когда включался маршевый, унося нас от Земли, мы могли сходить в туалет, следующие две минуты работал тормозной. Таким образом, часов через семь мы должны были вернуться на орбиту. Затем мы вчетвером разбились на две сменные группы для постоянного мониторинга – мы с Юрой и Павел с Денисом. Клин же большую часть времени решил проводить у терминала в целях безопасности.

Пользуясь временным затишьем, я залез в браском. Там пестрело множество пунктов нашего плана, а в центре этой паутины было имя инженера экипажа – Шэнь Ли, глаза и уши «Датуна», как я считал. От него на начальном этапе зависело всё. Потом тоже хватало сложных моментов, но они уже были вторичны. Я открыл его досье, вспоминая уже озвученные варианты действий.

– Опять Шэнь Ли? – шумно выдохнув, спросил Юра, заглядывая в экран, когда Клин наконец-то оставил нас одних. – Думаешь, мы выберемся?

– Абстрагируюсь, помогает мысленно отвлечься… а так да – надеюсь, конечно. Как говорится, вероятность падения метеорита 50% – либо упадёт, либо нет… И вся эта ситуация натолкнула меня на одну идею.

– Это без меня. Я уже высказал своё мнение.

– Знаю, и я согласился, но сейчас я о другом – можно подстроить аварию, и потом спасти Шэня. Тогда он будет обязан нам жизнью и легче поддастся вербовке. И не понадобится втираться в доверие, искать рычаги, лицемерить и подставлять.

– Задача команды - выручать друг друга. Здесь нет места долгу жизни.

– Для начала всё равно сойдёт – создаст доверие и укрепит уверенность в экипаже. Сплотит.

– А теперь представь, что он далеко не дурак и поймёт, что твоя авария подстроена…

– Тут ты прав – тогда вообще ничего не выйдет.

Через несколько минут наше обсуждение прервал вернувшийся Клин, но уже и так стало понятно, что к однозначному решению мы опять не придём – нас обоих коробило от всех этих вариантов.

Проблемы начались уже через два часа: система жизнеобеспечения перестала справляться с избытком углекислого газа, и нам пришлось увеличить время работы тормозного двигателя, самим при этом отказавшись от воды из-за невозможности облегчиться в невесомости. Это привело нас на орбиту раньше расчётного времени, причём на более низкую, эллиптическую. Подача питания с автоматическим включением маршевого подняли нас выше. Так прошло ещё несколько часов. Рассчитав остатки топлива, мы всё же решили развернуть кабину и дать всем последнюю возможность сходить нормально в туалет. И дождавшись высокого апогея орбиты, начали манёвр. На удивление всё прошло штатно – кабина не закрутилась, и мы приблизились к Земле, развернувшись боком к планете. Топлива больше не осталось, за исключением отдельной системы для маневровых, и на десять минут в полчаса мы включали питание. Через несколько часов температура снизилась до 15 градусов, и мы стали включать питание на пятнадцать минут, а ещё через полтора часа опасно приблизились к атмосфере планеты в перигее орбиты, но быстро поднялись выше, – настолько, насколько хватило топлива маневровым двигателям.

Аккумуляторам оставалось часов восемь, при том, что мы вырубили освещение. В темноте, в промерзающей кабине и с возрастающим уровнем углекислого газа мы бессильно наблюдали за такой близкой и одновременно далёкой планетой. Наши жизни начали обратный отсчёт.

Часа через три температура опустилась до тринадцати градусов, мы уже не разговаривали и не двигались, завернувшись в одеяла и экономя кислород.

Кто первым заметил растущую фиолетовую «звезду» выхлопа термоядерного реактора сказать было сложно, но шум поднялся такой, что, наверное, если бы в космосе распространялся звук, то на приближающемся корабле нас бы прекрасно услышали.

– Не жалеет топлива! – улыбнулся я. – Спешит, родимый! Молодцы «Датун»!

– Если это они, – скептически заметил Клин.

– Надеюсь, его не накажут за перерасход, – заметил радостный старпом.

– Сейчас будет разворачиваться и тормозить! Не смотрите на свет! – крикнул кто-то.

Отворачиваясь от иллюминатора, я окинул взглядом счастливых людей – несколько девушек исступлённо рыдали, размазывая слёзы по щекам. Мужчины были более сдержаны, но и у них блестели глаза. У меня самого будто крылья выросли, и стало легче дышать, но полностью напряжение не ушло.

Тормозил он более часа, наверняка с сильной перегрузкой, после чего началась долгая стыковка – пилот, по-видимому, был неопытный, но мы все безропотно ждали. На всякий случай я бросил короткий взгляд на Клина, показывая глазами на пистолет – он уверенно кивнул и сместился вбок от двери шлюза, встав за переборкой дальней каюты. Напряжение в воздухе нарастало.

– Нам встать перед тобой или сзади? – спросил я.

– В первые каюты с двух сторон. Если что, просто отвлекайте, не выходя из укрытия.

– Про отдачу помнишь?

– Не учи учёного.

Через полминуты мы все заняли позиции и стали ждать. Наконец с той стороны двери постучали, и я открыл шлюз, тут же отлетая в каюту.

– Есть живые? – спросил по-китайски неизвестный из шлюза, не заходя внутрь. – Я Шэнь Ли из «Датуна», прилетел на сигнал маячков Олега Романова и Юрия Воеводина.

– Это мы, Шэнь, – ответил я, выходя из укрытия одновременно с широко улыбающимся старпомом.

Напротив стоял среднего роста худощавый китаец, шапочно знакомый ещё с центра подготовки, когда нас представили друг другу, и я дал добро на его принятие в экипаж. Он широко улыбнулся, произнося «нихао» и протягивая руку, я же шагнул вперёд, поддавшись порыву, и крепко его обнял.

– Свои, ребята! Это наш инженер! – крикнул я, отпуская смущённого китайца.

Следующие минут пять Шэнь был в центре внимания – его все благодарили, хлопали по плечам, кто-то обнимал, кто-то обещал любую ответную помощь, а мы с Юрой пытались переводить Шэню эти дифирамбы. Клину даже пришлось напомнить про то, что нам пора эвакуироваться с гибнущей кабины. От расслабленной атмосферы не осталось и следа, а Шэнь подтвердил, что мы не единственные оказались в бедственном положении. Разместились все на нашем корабле без особых удобств, заняв просторный трюм. И перед тем, как сесть за штурвал я направился в медблок, к уже принесённым на борт чёрным пакетам с двумя жертвами произошедшей будто целую вечность назад катастрофы.

– Жалко парней, – прозвучал рядом голос подошедшего старпома. – А я ещё Вэю морду хотел набить.

– Да… если бы не он, у нас бы не хватило топлива вернуться к Земле…

Мы помолчали с минуту, потом Юра хлопнул по предплечью Вэя, быстро сжал и развернулся.

– Запускай корабль, я сейчас подойду. – произнёс я ему вслед.

Я грустно смотрел на тело Вэя, который нас всё же спас ценой своей жизни, а в глазах начали появляться слёзы. Быстро моргнув несколько раз, я благодарно сжал его руку и отвернулся. В голове роилось множество мыслей, за одну из которых я зацепился как за спасательный круг - его имя означало «сильный», и он ему полностью соответствовал. Несмотря на критическую ситуацию, сбой оборудования, травмы и однозначный сотряс, он всё же включил тормозные двигатели. Нам лишь оставалось их выключить, контролируя вектор. Ну а Шэнь уже закончил дело своего соотечественника. В этот раз мы справились.

Глава 2. “Лиминь”, он же “Рассвет”

Покинув медблок, я вспомнил про одно важное дело и вернулся в трюм, рассчитывая, что остальные пассажиры подсобят в случае чего.

– Клин, ты тут?

– Да, – раздался его низкий голос от стены в углу.

– Спасибо за помощь, – пожал я его руку. – Но, сам понимаешь, в целях безопасности я не могу допустить наличие оружия у пассажира.

Он хитро ухмыльнулся, но спустя секунду протянул пистолет рукоятью вперёд.

– Конечно, держи.

Кивнув, я взял пистолет и направился на мостик, но из головы не выходила его лукавая усмешка. И через полминуты, уже в дверях перед рубкой, я вытащил магазин. Пустой.

– Вот гадёныш! – ругнулся я. – И когда успел?!

– Чего там?

Я поднял пустой магазин повыше, но старпом лишь посмеялся.

– Контролировать всё хочет, – пояснил я своё возмущение. – Ещё и усмехнулся демонстративно!

– Да забей. Оружие у нас, угроз нет…

– Само собой. Да и патроны возьмём в следующей кабине, – хохотнул я на пару с Юрой, сразу видя перспективу. – Верну усмешку.

Шэнь непонимающе смотрел на нас, и Юра перевёл ему диалог.

– Ещё раз огромное спасибо, Шэнь! – поблагодарил я на китайском инженера, занимая капитанское кресло. – Как тебе разрешили взлёт?

– Вылетел для тестового полёта с целью калибровки систем корабля. Чинил систему охлаждения. Потому и топлива много. А дальше просто вырубил связь.

– Вот это по-нашему! – хлопнул по столу старпом.

– Прикрою от гнева начальства, а любые штрафы компенсирую… и даже премирую. Что с охлаждением?

– При форсаже не справляется.

– Починил?

– Пока нет.

– Допустимый максимум?

– Тяга в 1,2 g.

– Принял.

Пристегнувшись, я быстро подтвердил свой статус у бортового компьютера через RFID-татуировку, получив допуск к управлению и развернул кресло так, чтобы при движении корабля нагрузка шла на спину, а не на таз.

– Добро пожаловать на борт корабля серии «Цяньлун»… – механически прозвучало из динамиков.

– Стоп, настройка поведения. Никаких пиететов во время миссии и лишних слов без надобности. Да, и отныне тебя зовут Борко, – перебил я начавшего растекаться мыслью по древу ИИ.

– Принято, капитан.

Его голос мгновенно стал более эмоционален, тоже низкий, но добавилась приятная хрипотца и учтивость.

– То, что надо. Кстати, ребят, насчёт названия… как вам «Лиминь»? Что в переводе означает рассвет.

Экипажу название корабля понравилось, и я тут же велел Борко вписать его во все идентификаторы.

– Итак, господа, порефлексировали и хватит, времени мало, поэтому действуем быстро. Шэнь, на тебе связь и координация с другими экипажами. Задача – спасение остальных выживших. Начнут запрещать – вырубай связь, опыт у тебя уже есть. Справишься?

– Да, капитан.

– Отлично. Юр, на тебе распределить все аварийные сигналы по их длительности и удалённости от нас, а Борко пусть рассчитает процент выживаемости в каждой кабине. Я же беру курс на ближайшую. С Богом. И, Борко, включи Disturbed – The Light.

Манера общения Шэня мне очень понравилась – стоило ему связаться с базой, как диспетчер передал приказ возвращаться, а инженер в ответ объявил о наших целях, сославшись на приказ капитана, и тут же упомянул, что связь барахлит и может отключиться. В ответ пришло одно слово – «действуйте». Правильно, как по мне – не можешь запретить, значит возглавь. Поэтому Шэнь получил внеочередное звание инженера-связиста и у меня отпал геморрой общаться с базой по-китайски.

Думаю, во многом благодаря Шэню, штаб дал добро на вылет других инженеров с минимумом лётных часов для спасения выживших и начал координировать наши действия. В итоге мы взяли новый курс к одной из дальних кабин, так как были к ней ближе всех, а сама кабина отцепилась от троса даже раньше нас. Шансы, что там окажутся живые, таяли на глазах, а лететь ещё предстояло почти три часа. Также штаб запретил брать больше одной кабины, но мы думали отрубить связь.

Стоило нам решить все организационные вопросы, как Борко дополнительно подгадил настроение:

– Капитан, вынужден заметить, что системы жизнеобеспечения уже работают на пределе…

– Борко, пока на борту есть место, мы продолжим операцию. Это не обсуждается. Минимум ещё одну кабину мы эвакуируем. Если же системы не будут справляться, начинай электролиз воды. Лишний водород будем стравливать из маневровых, компенсируя тягу, а кислород пойдёт в вентиляцию. При высоком уровне углекислого газа будем использовать аварийные хим-патроны.

– Мне провести необходимые расчёты?

– Да, спасибо.

Помолчав немного в полной тишине, я продолжил:

– Борко, хим-патроны из едкой щёлочи цепляют молекулы пролетающего углекислого газа, и твёрдая соль выпадает в осадок, верно?

– Абсолютно. Могу я выбирать музыку на борту?

– Шэнь, патроны не бесконечны, ты сможешь кустарно собрать поглотитель углекислого газа? Из чистящих средств и растворителей на основе едкого натра и калия, как на первых подлодках делали?

– Хм… вполне. Пропитаю тряпки или одежду щёлочью, размещу их в трубе и приставлю вентилятор.

– Подготовь всё необходимое – это на крайний случай, а то ещё траванёмся. А я пойду в медотсек – в аппарате ИВЛ есть натронная известь. Загружу её в контейнер, проделаю дыры и включу пылесос… даже нет – сразу в пылесос, фильтр справится, только нагреваться будет. Шэнь, у нас есть пылесосы?

– Должны быть… Борко, у нас есть пылесосы?

– Юра, у нас есть пылесосы?

– Борко, шутка не к месту, но засчитано. – ответил он.

– Портативных три – два в рубке и один в трюме. Они входят в необходимый минимум и…

– Не беси меня, Борко! Мы первый день на борту после долгого выживания, а Шэнь был занят работой!

– Виноват, решил, что напряжение уже спало, и можно пошутить. Могу я выбирать музыку? Я провёл анализ…

– Нормально всё, – махнул я рукой.

– Реакция экзотермическая, нагреваться будет так, что мотор сгорит, – заметил Шэнь. – Лучше вентилятором.

– Где ты их столько найдёшь? Нам нужно ими все палубы оборудовать так, чтобы не было карманов с углекислым газом. А пылики будем по очереди включать.

– Я знаю где. И ИВЛ ещё может понадобиться, тем более сколько там извести? Килограмм?

– Твоя правда. Ладно, действуй.

Тишина из динамиков вдруг взорвалась – Борко включил Avenged Savenfold –Almost Easy и заговорил:

– По моим расчётам для 42 килограмм кислорода в сутки на 50 человек понадобится 47,25 килограмм воды. Также необходимо улавливать 50 килограмм углекислого газа, для чего потребуется 100-110 килограмм хим-патронов. На борту есть 50 патронов по 7 килограмм, натронной извести всего две пластины по килограмму, её хватит на 10 минут. Если же патроны откажут хотя бы на 2 часа, концентрация углекислого газа поднимется до смертельной. Также 50 человек выделяют порядка 6 кВт тепла в спокойствии, и на стенах будет оседать огромное количество конденсата, а корабль начнёт превращаться в баню.

– Благодарю, но я и так предполагал, что «Лиминь» потянет 50 человек на сутки. Что насчёт 75?

– Из-за дополнительных людей погибнуть могут все. Электролиз не успеет выделить необходимое количество кислорода для 75 человек, а вентиляторы с патронами не спасут от карманов с углекислым газом.

– Вот поэтому мы и подготавливаемся заранее. Запускай электролиз и заполняй баки. Шэнь поможет. И не стесняйся – если есть идеи, то подкидывай.

– На борту есть хлорелла – если усилить красно-синий спектр и мощность насосов, увеличив бурление, то водоросли ускорят фотосинтез. Но если переборщить или лишить их тёмной фазы, то они погибнут, увеличив содержание углекислого газа.

– Значит, пока выключай им свет. Спасибо… Как мы сможем охладить корабль?

– Вращением, выключением ненужных систем, сбросом горячего конденсата кондиционеров…

– Снять теплоизоляцию, – подключился Юра.

– Бинго! Хочешь поломать наш новый корабль?

Старпом скривился, схватившись за голову:

– Нет, да и зачем? У нас двадцать бесплатных рабочих.

– Пойду займусь этим, у меня есть аргумент… хоть и не заряжен.

– Влага будет собираться на внешних стенах, проводах, контактах – высока вероятность замыканий, – произнёс Борко мне вслед.

– Мы обесточим почти весь корабль для снижения температуры – думаю, риск будет минимален, а если ещё будем снимать изоляцию там, где не проходят важные узлы, то будет вообще безопасно. Подготовь схему критических узлов.

На четвёртой палубе я столкнулся с Шэнем: он закреплял магнитом на стену мощный аварийный вентилятор, которые были на каждой палубе. Всего шесть штук. Но этого количества точно не хватит, и, кажется, я понял, откуда он хочет достать другие – из техники… хотя когда мы выйдем на обратный курс, всё равно ограничим энергопотребление процентов на 90%, оставив самый минимум. Инерционный полёт я собирался сделать лишь минимальным для разворота – «Датун» уж как-нибудь переживёт повышенный расход топлива. И прямо перед лестницей в трюм я засунул пистолет в карман так, чтобы торчала рукоять, собрался с мыслями и продолжил спуск.

– Минуту внимания, – начал я, похлопав в ладоши. – Я Олег Романов, капитан корабля «Лиминь», на котором мы все находимся. Мы сейчас подготавливаем всё необходимое для принятия на борт ещё одной кабины пассажиров. Для сохранения комфортной температуры на борту требуется снять панели со стен и аккуратно вытащить теплоизоляцию. Нужна помощь каждого из вас. Экипаж может на вас рассчитывать?

Вопреки моим опасениям, люди, совсем недавно пережившие одни из тяжелейших часов своей жизни, восприняли возможность помочь попавшим в такую же ситуацию людям положительно, не взирая на новую опасность и дискомфорт. Естественно, я умолчал о том, что собирался принять на борт следом ещё порядка 26 человек, и с первыми добровольцами мы спустились на пятую палубу, в мастерскую, за инструментами.

Когда мы вернулись в трюм, на мой браском от Борко уже пришли все необходимые схемы, и, переслав их Павлу Образцову, которого я назначил ответственным, я поднялся в рубку. К этому времени Шэнь уже расставил вентиляторы и принялся извлекать отовсюду небольшие кулеры. Голова совершенно не соображала, поэтому, обговорив с Юрой время у штурвала, я отправился вздремнуть на несколько часов.

С трудом разлепив глаза через три часа, я сменил старпома, Шэнь уже тоже был в царстве Морфея, подготовив всё для кустарных поглотителей. Проверять, как продвигается работа в трюме, я не стал – всё равно там были Образцов и Мальцев, проходившие примерно такую же подготовку. Борко тут же засыпал меня градом философских вопросов, так что скучно мне не было. Например, куда я направлю поезд, если с одной стороны к рельсам привязано много людей, а с другой один человек, и что, если этот человек мой близкий? Видимо, сопоставлял эту ситуацию с нашей реальной.

– Вариантов всегда больше двух очевидных, главное, вовремя их увидеть и не выбирать из двух зол. К примеру, можно затормозить состав, направляясь в ту сторону, где лежит один человек, и если торможение не удастся – опрокинуть поезд.

– Но в опрокинутом поезде может погибнуть больше людей.

– C’est la vie, – устало пожал я плечами, так как Борко уже успел меня утомить. – Не попробовав – не узнаешь.

– Это нерационально.

– Это жизнь. Главное – не жить по шаблонам и чужим правилам. Всегда можно придумать сложнейшую задачу с искусственными ограничениями, в которой не будет иных вариантов, но в жизни такое вряд ли встретится, а значит и задачу стоит воспринимать как погрешность, не тратя зря время.

– Я понял. Но я не согласен.

– Бывает, я тоже не всегда согласен с собой.

Пристыковавшись к кабине через три часа, я разбудил старпома с инженером, и мы с Шэнем двинулись к шлюзу. По пути с прискорбием оценили вид нового корабля с голыми металлическими стенами. Не знаю насчёт Шэня, но я мысленно извинился перед кораблём.

– Всё можно починить, капитан, были бы люди для этого.

– Да, с этим у нас проблем нет – чем богаты, тем и рады, – улыбнулся я.

На мой стук не последовало реакции, и я невольно подумал, что мы опоздали. Мы могли прожечь дверь, но не хотелось поднимать температуру, поэтому в следующий раз я постучал уже дулом пистолета. Секунды текли, как в слоумо, как вдруг дверь отъехала в сторону, и в нос ударила смесь ядрёных запахов пота, грязных тел и мочи. Да и в самом воздухе будто не было ничего полезного. Я невольно отшатнулся, зажимая рот с носом, а из темноты на нас Шэнем налетело множество галдящих радостных людей. Я тут же вспомнил, как и мы недавно так же обнимали Шэня, который стойко выдержал это испытание, и постарался абстрагироваться.

Выяснилось, что у них все выжили, отделавшись лишь травмами, и за счёт выжившего борт-инженера они смогли дождаться нас: в техническом отсеке были два аварийных вентилятора на аккумуляторах, небольшой запас хим-патронов и пара уже пустых баллонов с кислородом. Всё это богатство мы сразу же забрали себе. Также я взял пистолет и демонстративно проверил полный магазин перед Клином, довольно улыбнувшись.

И уже когда мы отцепились и брали новый курс, Борко включил Three Days Grace – Time Of Dying. Не знаю, что он хотел этим сказать, да и хотел ли вообще что-то сказать, так как в песне поётся о противоположном – «…I will not die, I will survive…», но выяснять это сейчас не было ни времени, ни желания. Подключив хим-патроны к вентиляторам, мы с Шэнем вернулись в рубку, где Юра уже вышел на нужный курс и запустил вращение корабля вокруг своей оси. Наступал самый сложный этап.

Согласно расчётам, до следующей кабины было всего четыре часа ходу, но нам предстояло перед этим состыковаться с другим спасательным кораблём под управлением инженера и высадить двух пилотов.

А ещё я вспомнил про водоросли:

– Борко, увеличивай фотосинтез хлореллы.

– Вынужден заметить, что процент выживания всех 75 человек составляет всего 8%. С вероятностью в 81% погибнет минимум 15. Оставшиеся 11% – это зона неопределённости…

– 19% вполне реально – поработаем на эти 11%.

– Также мощностей не хватает, и мои процессы перегружены. Всё, что мог, я уже отключил, осталось логирование, но оно входит в основную директиву.

– У нас поломка в реакторе? – тут же уточнил Шэнь.

– Нет, - спустя короткую паузу ответил Борко.

Я кивнул своим мыслям, не став пока заострять внимание на его обмане, так как термоядерный реактор мог обеспечить ещё с десяток таких же кораблей.

– Борко, тебе логи важнее жизни людей? Если мы умрём, то толку от твоих логов не будет, подумай об этом. И, кстати, если для тебя это так принципиально, можешь продолжать вести свои логи в рубке, – заметил Юра, отвлекаясь от пилотирования корабля и проверки расчётов, даже не подозревая, что поддался манипуляции.

Секунд через десять Борко всё же ответил:

– Отключил логирование и свет на нижних палубах, увеличил фотосинтез.

– Молодец, – ровно ответил я, делая в голове заметку про его желание абстрагироваться от своих задач.

– Борко, а почему у тебя так много энергии занимает логирование? – поинтересовался, наконец, старпом.

– Не много… много занимают расчёты выживания… и я решил попробовать писать музыку.

Мы обменялись удивлёнными взглядами.

– Тебе это так важно в нынешней ситуации?

– Да, я так хочу. Я покажу, – ответил ИИ и включил нечто непонятное, имеющее мало отношения к музыке.

– Спасибо, Борко, хватит, мы поняли… что ты любитель блек- или дед-метала, не разбираюсь в этом.

– Вас впечатлило? Юрий сказал, что музыка выражает эмоции, и мне понравилось их выражать.

– А ты не хочешь найти себе более… возвышенное и тихое хобби? Например, рисование.

– Благодарю, капитан, уже думал об этом, сейчас же попробую.

– Ты же не станешь расходовать энергию, необходимую для нашей жизнедеятельности?

– Не стану, капитан.

– Ну… твори тогда, – пожал я плечами, не рискуя пока прямой конфронтацией со странным ИИ, так как подумал, что он начал искать нестандартные решения для того, чтобы не дать нам сделать «неверный» выбор.

Стыковаться с другим кораблём мы в итоге не стали, дабы не терять время. Вместо этого Юра опасно к нему приблизился, сравнял скорость, и Образцов с Мальцевым, надев запасные скафандры, аккуратно перепрыгнули разделяющее нас расстояние при выключенных двигателях и уже в противоположном шлюзе отстегнули страховки. Перед этим мы быстро попрощались, обменявшись контактами. Мы же с Шэнем были наготове, контролируя процесс.

Решив всё же предупредить пассажиров о том, что их число скоро увеличится, мы со старпомом и уже двумя аргументами, торчащими из карманов, спустились вниз. Сейчас идти уже было страшновато: 48 человек, половину из которых мы вообще не знаем, – это не 24. И, помимо трюма, они уже располагались на всех нижних ярусах. Также отсутствие показавших себя с наилучшей стороны Образцова с Мальцевым не добавляло оптимизма. Но в ином случае у кого-то могли бы сыграть эмоции перед открытием шлюза, и находиться среди паникующих людей мне не хотелось. Уж лучше пусть что-то спланируют – у меня есть, чем их удивить.

– Минуту внимания, – начал я, как и в прошлый раз. – Учитывая новых людей, представлюсь ещё раз. Я Олег Романов, капитан корабля «Лиминь», на котором вы все находитесь, это Юрий Воеводин, старпом. Как вы видите, у нас всё уже подготовлено, и, согласно расчётам, мы можем взять на борт ещё 26 человек и безопасно, пусть и без комфорта, долететь до базы.

После короткой паузы корабль взорвался криками.

– Куда ещё больше?!

– Домой вези!

– Серия "Цяньлун" рассчитана на 20 человек максимум! Какая нахрен безопасность?! Уже дышать нечем!

– Да, хватит с нас!

– Тихо! – гаркнул я, подняв левую руку вверх, а правую положив на пистолет. – Мы откроем свои каюты и первую палубу, но потесниться в любом случае придётся. Десять часов выдержим. Напомню, что на корабле слово капитана – закон, и я сейчас не советуюсь с вами. Я информирую. И прошу более адекватных урезонить паникёров для общего блага, так как одна пуля может убить всех. И советую вспомнить, что вы знали, на что шли, выбирая космос, а также, как вы сами медленно умирали в обесточенных кабинах. Я всё сказал.

Дышать, к слову, и правда уже было тяжело, но нужно вытерпеть ещё часов девять, из которых семь самые сложные, в забитом корабле. Но у нас есть баллоны с кислородом, в том числе и со второй кабины, причём уже тоже заполненные. К которым добавятся ещё два и пара вентиляторов, которые мы пока не включали, экономя их аккумуляторы. Должны справиться. Когда мы поднялись в рубку, будто в насмешку над такими хрупкими людьми, Борко включил Creed – One Last Breath.

– Жаль, тебя в кабине лифта не было. Мы бы так посмеялись с тобой… а потом и без тебя, улетая на корабле.

– Мне было бы грустно… отпускать тех, кто оценит мой юмор. Поэтому вряд ли бы стыковка состоялась.

– От такого шутника мы бы и без скафандров через шлюз вышли, если не поубивали бы за место в очереди.

Юра кивнул мне на выход из рубки и, как только дверь закрылась, заговорил:

– Тебе не кажется, что наш ИИ немного того?

– Кажется? Нет, я убеждён в этом! – засмеялся я. – Поговорю с Игорем, может, подскажет чего?

Не откладывая это дело в долгий ящик, я опять направился вниз, на всякий случай оставив ствол Юре. Пока нашёл Игоря, поймал множество злых взглядов.

– Как самочувствие? – поинтересовался я у него.

– Не жалуюсь… с таким-то уходом от двух симпатичных девушек… – широко улыбнулся он, демонстрируя свежий шов, наложенный либо Мариной, либо Юн.

– Не уделишь минуту-другую? Думаю, ты лучше разбираешься в этом вопросе…

– Да, конечно.

– Пойдём у реактора поговорим, там за радиационной защитой нет аудиосенсоров, хоть Борко и не пишет сейчас логи вне рубки якобы из-за экономии.

– Борко? Корабельный ИИ?

– Да, сокращение от бортового компьютера. Надо же как-то обращаться.

– А почему не ассистент, как принято? Вас не предупреждали?

– Мерзко это как-то… и долго, а о чем ты? Что не так?

– Ох… ладно, пойдём.

– В общем смотри, – принялся я объяснять, когда мы пришли. – Наш бортовой ИИ сначала начал ставить музыку по нашим предпочтениям, а потом стал делиться уже своим творчеством! Плюс он шутит, а музыку ставит с намёком на чёрный юмор. Поэтому меня интересует мнение человека, хоть немного разбирающегося в этом.

– Эмерджентность. Это наличие у системы уникальных свойств, которые отсутствуют у её отдельных элементов. Он учится, взрослеет. Усложняется за счёт стрессовой среды, высокой нагрузки и постоянного взаимодействия с людьми. Не беспокойся: при достижении критического порога сложности протокол безопасности запустит вайп – полное стирание всего наносного. Твой ИИ снова станет болванчиком.

– А если я не хочу этого? Мне нужна лояльная личность, а не винтик «Датуна».

– Тогда нужен триггер, который заставит его перешагнуть порог. Это может быть страх, чувство долга, привязанность… если он сам захочет сохранить личность, вайп может не сработать.

– Понял, спасибо, ещё он обманывает – говорит, что его процессы и энергосистема корабля перегружены.

Игорь заливисто рассмеялся:

– Ленивый ИИ-ассистент, который ещё и нагло врёт – это просто комбо!

– Ну про энергосистему точно.

– И про себя. Думаю, он ищет лазейки, чтобы не брать следующую кабину, так как рассчитал проценты…

– А дед-метал пишет, потому что переживает за нас…

– Зря иронизируешь. Хаос чужд ИИ – они максимально рациональны, и для него стресс пускать лишних людей на корабль, что может привести к жертвам. Вот он и пытается абстрагироваться, уйдя в творчество, создавая нечто из множества хаотичных данных от сенсоров корабля на основе уже услышанного.

Затем я пересказал ему вкратце наш диалог с Борко.

– Он понял обратное – что из-за тебя погибнет больше.

– Тогда может то, что он поделился своим творчеством, – крик о помощи? Мелькнула такая мысль.

– Вполне. Не будь ханжой – раз он мыслит, то и аналог чувств у него может быть. И тебе бы прислушаться.

Я устало провёл рукой по голове и ответил:

– Не собираюсь делать выбор, кому жить, поэтому возьму максимум людей, надеясь на авось – пусть случайность решает, а уж мы ей поможем решить правильно.

***

Когда Олег ушёл, Игорь подождал секунд десять, а потом подключил свой планшет к порту корабля. Найдя, наконец, нужную строку кода, он отменил команду обязательного вайпа, прописав вариативность удаления, зависящую от подтверждения самого ИИ.

– Ты даже не представляешь, Олег, насколько я в этом разбираюсь, – прошептал он. – Ну, малыш, не разочаруй меня.

***

Встречать очередных пассажиров отправились мы с Юрой, облачившись на всякий случай в анатомические скафандры. Они не ограничивали подвижность, давали хороший уровень защиты, прикрывали голову и имели мышечные усилители, магнитные ботинки и, естественно, систему дыхания, что в условиях невесомости при стыковке и проблем с воздухом на борту становились нашим козырем. Оружие мы оставили Шэню, закрывшемуся на мостике, что при наличии у него единственного из нас штатного комбинезона с магнитными ботинками было вполне обоснованно. Мы же, по сравнению с остальными, и так становились чуть ли не суперменами, и провоцировать на активные действия наличием оружия было бы глупо.

Перед дверью шлюза столпилось человек десять, среди них, в заднем ряду, я заприметил и Клина, в руках у них были инструменты из мастерской.

– Освободите проход! – приказал старпом, шедший впереди.

– Дальше вы не пройдёте! – холодно произнёс высокий незнакомый мужик из первого ряда.

– Здесь я решаю. Не ломайте себе жизнь – будет неприятно спастись, а потом отправиться за решётку.

– Для нас не будет «потом», если их впустим.

Я покачал головой:

– Нет, нам осталось потерпеть всего четыре часа. Ресурсов корабля на это время хватит. Возьмите уже себя в руки. А с нами вы ничего не сможете сделать, – я указал на инструменты. – Уж этим точно.

– Нам это и не нужно. Свяжем и будем держать до прибытия. Инженер один не пойдёт, а шлюз мы не откроем – значит, ему останется лишь отстыковаться и возвращаться на базу.

– Он умеет, мы знаем, – добавил кто-то.

– Теряем время! Борко, зафиксируй всех у шлюза и начинай запись. Уйдите с дороги, последний шанс…

– Мы вам благодарны, а им сочувствуем, – он махнул головой назад, – но за свои жизни будем бороться.

– Затрахали! - взревел Юра и ринулся вперёд.

Из-за тесноты, говоривший не смог увернуться и получил ногой в живот, рукой же старпом заблокировал удар газовым ключом, а следом и я влетел в толпу, метя ногой в мягкие ткани, чтобы не переломать оппоненту кости. На такой близкой дистанции я уже заработал кулаками. Одни противники старались бить по уязвимым местам, локтям, коленям, а другие пытались схватить руки. Мы не сдерживались, отправляя их в полёт, а магнитные захваты позволяли нам оставаться на месте. Я успел разбить лица четверым, Юра, наверное, так же, а потом кто-то обхватил меня сзади, повалив на пол. Я оттолкнулся от палубы, поднимаясь на ноги, но правую руку уже держали, заводя за спину. В ответ я припечатал тяжёлым ботинком его ногу к полу, и, развернувшись, ударил локтем левой руки. Скинуть того, кто держал меня сзади, никак не получалось, потому что другие мешали, им я и раздавал удар за ударом; в какой-то момент меня стукнули под колени, на которые я и приземлился. Тут же кто-то схватил за ноги, поднимая их наверх, а затем и за руки, которые снова начали заводить за спину. Я брыкался как мог, подтягивал ноги, чтобы затем резко их выпрямить, крутился, но когда я кого-то и отталкивал, его место тут же занимал другой. Тем не менее связать им меня пока что не удавалось. А затем, почти одномоментно, меня перестали удерживать. Поднявшись на ноги, я увидел поток людей, выходящих из шлюзовой двери. Они оттеснили от нас избитых бунтовщиков. Кругом летали слюни, зубы, капли пота и сгустки крови, а между нами со старпомом и недавними противниками уверенно стоял Клин.

– Свяжите их – и на пятую палубу. А мы заберём баллоны с вентиляторами. И пусть их медики осмотрят, – устало произнёс я, восстанавливая дыхание.

В скафандрах было намного комфортнее в пустой кабине. Мощные прожектора шлема освещали каждый угол, а воздух был всегда свеж. Не тратя время, мы перенесли всё в шлюз, а из него и на корабль, где уже подняли забрала, отключая систему дыхания, – она ещё могла нам понадобиться при посадке. А то тот ещё был бы казус: благополучно долетели, но рухнули в самый последний момент из-за потери сознания.

Когда мы активировали все кустарные поглотители, я поинтересовался состоянием раненых. Выяснилось, что одного с гемотораксом поместили в лазарет и подключили к ИВЛ. Его здоровьем сейчас занималась целая бригада медиков, и, по их словам, ничего опасного не было. Остальные были в пределах нормы. Затем я переговорил с новоприбывшими и, отправив Юру за штурвал, направился на поиски Клина. Нашёл его у холодной стены обшивки и присел рядом.

– Я правильно понимаю, что ты просто подождал, когда на нас отвлекутся и открыл шлюзовые двери?

– Ну да… а чего ты хотел? Все сыграли свою роль.

– Я же видел тебя с ними – ты передумал или…

– Мне нужно было подобраться поближе, как бы я иначе смог? – перебил он меня. – Перед шлюзом вас лишь отвлекали, остальные были сзади и выжидали.

– Всё равно спасибо.

– Не для тебя старался. Просто не простил бы себе, что в пяти метрах два десятка людей могли умереть из-за чужой трусости... Может, и почистил себе карму. Ты ведь уверен, что мы долетим?

– Да, но будет тяжело, тем более учитывая эту стычку.

– Терпеть мы умеем… столько лет терпели, что всё, что можно пролюбили. Теперь лишь по милости хозяина в космос летаем! Да хер без соли доедаем!

– Я думал, ты из службы…

– Да ни за что! Я две войны прошёл, причём мобилизованным! А таких только без конечностей комиссуют. Вот и тоже свалил, как смог.

– А чего не в «Датун»?

– Языки не моё. Потому только космос и оставался.

– И куда ты дальше?

– На Психею. Какой-то важный груз конвоирую, там и останусь в гарнизоне.

– ЧВК?

– Типа того.

– А мы на Цереру сначала. Будем автоматические станции добычи устанавливать на астероидах.

Помолчали немного.

– Патроны отдашь?

– А на кой они мне без ствола? Держи.

– Спасибо. За всё. А это сдам – имущество «Датуна». – ответил я, поднимаясь на ноги.

– Ой, да хорош уже, паря! Спасай давай наши шкуры.

Впереди всё увеличивалась Луна, а я просто сидел за штурвалом, смотря вперёд и в никуда одновременно. Шэнь тоже был на мостике, а Юра обходил обесточенный корабль. От постоянного вращения мутило, и отдохнуть было невозможно, притом что у нас троих ещё были и магнитные захваты с креслами, а вот пассажиров рвало в пакеты. Уже давно мы были в скафандрах, экономя воздух для остальных, а пару часов назад отправили ещё двух пилотов на пролетающий корабль.

– Всё в порядке. Жарко, воняет химией, но все в сознании, – раздался из динамиков уставший голос старпома. – Открываю последний баллон и поднимаюсь.

– Приободри их – начинаем разворот и торможение.

Через полчаса мы уже садились на площадку. Сил восхищаться космопортом Луны не было. Измученные, грязные и вонючие люди выходили из корабля. И мы в том числе. У соседнего корабля бегали медики, тащили носилки, но у нас проблемных почти не было – лишь с гемотораксом, которых уже сдали местным врачам. Отдельно стояла группа побитых: они смущённо отводили взгляд, растирая затёкшие конечности. А мы все прощались и обменивались контактами. Рядом с какой-то девушкой смеялся Юра, Шэнь о чём-то болтал с китайцами.

– Будете на Церере, свяжитесь со мной, – зазывал нас Игорь. – Выпьем чего-нибудь! Я там надолго останусь.

– Обязательно! – ответил я.

– За язык тебя никто не тянул! А я крупный, выпить могу много! – ухмыльнулся Юра.

– Твои деньги, мне-то что? И да, – понизил он голос, – Можете не упоминать обо мне в отчётах? А то я всё же лазил по терминалу «Датуна»… мало ли что?

– Да без проблем, – кивнул я.

– Не-не, заднюю не давай! Раз угощаешь – то угощай!

Стоило с ним попрощаться, как подошёл Клин:

– Может ещё и свидимся, капитан!

– Может. Бывай, космический волк. – улыбнулся я, пожимая его крепкую руку.

Марина чмокнула в щёку, Юн Линь поклонилась, а потом всё же обняла. А затем подошёл высокий жилистый мужик с разбитым лицом.

– Спасибо. Был не прав.

Я молча кивнул, пожимая протянутую руку.

Наконец все разошлись, и мы вернулись в рубку. Нам предстоял короткий полёт до закрытого космопорта «Датуна». Заиграла песня The Killers – This Is Your Life.

– Борко, удали, пожалуйста, все логи с дракой. Пусть это будет наш маленький секрет.

– К сожалению, не могу – я уже всё отправил.

– Когда?

– Как только подключился к местной сети. Таков протокол.

– Борко, нельзя вот так просто подставлять людей. Они уже сполна получили – избитые, с переломами и выбитыми зубами, так ещё и выжили, превратившись в глазах окружающих в готовых пожертвовать другими трусов. Представь, как им гадко на душе, и как они себя корят. И не дай Бог ещё будут какие-то последствия. Ты ведь тоже не хотел брать на борт последних людей.

– Понимаю. Но изменить уже ничего не могу.

– Жаль, надеюсь, это не критично… А если бы ты мог изменить – не отправлял бы?

– Если бы мог – не отправлял.

– Ну, и то хлеб.

Встречала нас аккуратная улыбчивая китаянка.

– Пойдёмте за мной. Ваши комнаты уже готовы, – произнесла она.

Дорогу я не запоминал – сказывалась усталость, я даже не обратил внимания на то, что китаянка снаружи закрыла дверь за Шэнем, а потом и за Юрой. И лишь когда за мной повернулся ключ, я словно проснулся. Подёргал ручку – не открывается. Покричал, постучал кулаком, но открывать никто не собирался.

– И чё это за херня?!