Предел развития II. Тени старого мира

Пролог

Всю первую неделю августа шел дождь и сбор тысячелистника пришлось отложить на середину месяца, когда трава подсохла, а воздухе перестало пахнуть сыростью.

Любава проснулась рано, едва из-за горизонта показались первые лучи солнца, сунула в котомку кусок хлеба с сыром, накинула на голову косынку, подхватила плетеную корзину и вышла на дорогу. Белые соцветия стоило собирать по свету, как сойдет роса, но предстояло еще пройти вдоль всего Корабельного леса, до самой Сорочьей балки.

Дорога давно поросла травой, но все еще уверенно вилась вдоль опушки, прокладывая путь из одного забытого и заброшенного людьми места в другое. Пройдет еще десяток лет, не станет Любавы – и ходить здесь будет некому. Еще одно напоминание о прошлом человечества окончательно уйдет в тень, а потом и вовсе пропадет.

Пока же дорога вилась, и разглядеть ее можно было даже зимой под снегом. Летом же, среди зелени и полевых цветов, ее серовато-коричневый силуэт виднелся издалека, и, едва ступив на него, так и тянуло прошептать успокаивающее: «как прежде».

Любава с удовольствием вдохнула прохладный горный воздух, что принес ночной ветер, и оглянулась в поисках Жульки. Черная пучеглазая собачка прибилась к ее домику еще в мае. Откуда она появилась, узнать не получилось. В ближайших поселках о ней не слышали, сама же Жулька свою историю рассказывать не спешила.

Одно было ясно – судьба с ней обошлась не ласково. При первой встрече, едва завидев Любаву, она поджала хвост и испуганно шарахнулась в сторону. Боялась пинка или палки, и все же не уходила, потому что там, в лесу, было еще страшнее. Любава сделала шаг – и собачка отбежала еще дальше. Шаг – и она нырнула в лаз под забором, который сама же и раскопала, когда пробиралась во двор.

Заводить себе охранника, особенно такого мелкого и робкого, Любава не собиралась, иначе бы давно подобрала у местных псарей справную широкогрудую псину, а потому пугливости необычной гостьи она только обрадовалась. Как пришло пучеглазое чудо, так и уйдет, куда-нибудь.

Не тут-то было. Собачка упорно лезла к дому, смотрела голодными глазами, дружелюбно тявкала издалека, но стоило подойти – убегала. Смотреть на ее прилипающий к спине живот и торчащие ребра, сердца не хватало, и на третий день Любава поддалась, вынесла остатки похлебки, косточку и немного хлеба.

Так и подружились. Трусоватая вечно дрожащая Жулька, как прозвала ее Любава за излишнюю хитрость, с каждым днем подходила все ближе, а потом и дала себя погладить, покорно прижавшись головой к земле. И в тот момент, когда руки Любавы впервые коснулись ее холки, собачка взвизгнула от радости, перевернулась на спину и завертелась ужом.

Жалкое это было зрелище, когда потомок гордых свободолюбивых и наверняка отважных предков вынужден вот так за кусок хлеба и ласку пресмыкаться. Жалкое и одновременно милое. Никем не любимое, битое-перебитое существо не могло пойти против инстинкта. Чтобы выжить, ей нужен был кто-то большой и сильный, нужен был вожак, нужна была стая, пусть из одной только одинокой старушки-травницы.

Под сколько рук она вот так за свою жизнь униженно подставляла холку? Сколько колотушек, злых и нестерпимых побоев потом получала? Сердце Любавы не выдержало, и она разрешила собаке остаться во дворе, а в холодные дождливые ночи пускала погреться в сени.

С тех пор Жулька сопровождала хозяйку на любой прогулке, даже самой далекой, и этот раз не стал исключением. Обескураженная тем, что проглядела уход старушки со двора, она выскользнула из лаза под забором, с громким лаем догнала Любаву и, не останавливаясь, унеслась вперед, на разведку.

Идти предстояло далеко и долго. Да еще и кланяться обочине, срезая травы, которым уже подошел срок собраться в пучки и высохнуть у Любавы на полках, и забредать иногда в глубину лугов и на опушку, если приметные цветочки или листики красовались там особенно большой гурьбой. В березках травница разглядела даже молодые грибочки, но собирать не стала, пообещав себе вернуться на завтра, с пустым кузовком и свежими силами. Да и грибы успеют к этому времени подрасти и окрепнуть.

Солнце светило все ярче. Земля нагревалась. Воздух наполнился терпким ароматом полевых цветов, одеялом раскинувшихся вокруг. В тех местах, где было особенно много лаванды и лилий, Любаве становилось душно и приходилось идти быстрее, чтобы не закружилась голова. Шаг за шагом, поворот за поворотом, она прошла и Корабельный лес, и Сорочью балку, и очнулась только когда вышла на берег Чернушки, речки, что спускалась с самых вершин. Отсюда была видна и Плётка – высокая скала, разрезающая пологий склон горы почти до самого ее подножья.

Берега Чернушки радовали глаз красотой и разнотравьем, но идти дальше расхотелось. Там, на Плетке, прятался наблюдательный пункт форпоста Гранитный, который был когда-то секретной лабораторией и подземной военной базой, а теперь стал прибежищем уверенных в будущей победе над гррахами вояк.

Любава горько вздохнула. Не все о прошлом ей хотелось бы помнить. Кое что стоило заснуть в самые отдаленные закоулки памяти и заколотить дубовыми досками, навсегда. Гранитный был одним из таких воспоминаний. Вот только окончательно избавиться от него никак не удавалось. Куда не пойдешь, откуда не посмотришь на восток – отовсюду видна гора, и если знаешь, то уже никогда не забудешь, не выкинешь из головы, что там внутри – Гранитный, а внутри него – полторы сотни фанатиков.

Любава отвернулась и стала перебирать собранные травы: приминала удобными стопками листья, собирала в пучки стебли, цветы аккуратно складывала, чтобы не рассыпали раньше времени по корзинке лепестки и пыльца.

Работа отвлекала, но прошлое не отпускало. Давно и безвозвратно постаревшее тело Любавы оставалось на берегу Чернушки, а память уже гуляла по коридорам Гранитного, похожего на впаянную внутрь скалы пирамиду.

Она тогда была молодой и красивой: с налитым силой телом, роскошной грудью и осанкой родовитой дворянки. Мало кто верил с первого взгляда, что она работала в лаборатории не секретаршей и даже не любовницей кого-то из начальства, а самым настоящим доктором наук, да еще и с таким количеством публикаций, что скапливалось за всю жизнь далеко не у каждого лысеющего ученого-старика. Она работала круглыми сутками, но при этом не могла не видеть, как заглядываются на нее мужчины, как провожают ее взглядами в коридорах, как с удовольствием пристраиваются в очереди в столовой и кивают друг другу – смотри, мол, какая корма. Те дни в Гранитном были самыми замечательными в ее жизни, ровно до того момента, как на всей планете зазвучала воздушная тревога, и через двое суток оказались не нужными людям ни секретные лаборатории, ни молодые грудастые доктора наук.

Наверное, Любаве стоило уйти из этих мест сразу, как только стало ясно, что не будет больше ни исследований, ни снабжения, ни науки вообще. Но все время что-то держало, а потом на побег от прошлого вдруг совсем не осталось сил.

Стареют люди резко, в один день. Однажды утром человек просыпается и понимает, что больше не к чему стремиться. Что радость жизни, та самая, что давала силы каждое утро подниматься с постели и куда-то идти, вдруг пропала, словно вытекла за ночь из давно истлевшей, истертой до дыр души. И больше не хочется видеть ни новые лица, ни новые места, ни тянуться к знаниям и становиться умнее. Все лучшее из мечтаний и планов вдруг оказывается в прошлом, и только там мысли находят повод для размышлений и опору. И все важное теперь в прежде прожитых годах. И ничего впереди.

Однажды Любава смирилась. Зарылась в заботы и дела, перестала мечтать о лучшей доле и рваться из топкой как болото ежедневной рутины. Да и прошлое время от времени само вспоминало о ней, не давало о себе забыть.

Жулька залилась истеричным лаем, что бывало с ней, только когда чувствовала рядом опасного зверя. «Хозяйка! Бежим! Хозяйка! Бежим!» - кричала она что есть сил на собачьем. Словно хозяйка ее, которой и ходилось-то с трудом, и вправду могла побежать. «Хозяйка! Бежим! Хозяйка! Бежим!» - заливалась трусливая Жулька и вдруг, поняв, что опасность не отвратить, бросилась на кого-то с тонким отчаянным рыком.

Сердце Любавы захолонулось. Она нащупала на дне корзинки небольшой, но острый как бритва ножик для срезания трав, и наконец обернулась.

Прошлое, по-доброму подначивая разлютовавшуюся собачку, отгоняло Жульку от себя посохом.

- Здравствуйте, дорогая сударыня, какая отчаянная у вас защитница.

Любава, скрывая испуг, долго укладывала ножик на дно корзины, потом достала его, обернула в тряпицу, снова долго укладывала. И после этого только спросила:

- Ты еще не помер?

Прошлое наклонило голову набок и виновато улыбнулось.

- Как видишь.

- Вижу. К сожалению. Опять кого-то привел на убой?

Прошлое вскинуло руки в протестующем жесте. Оно всегда пыталось спорить, думая, что лучше Любавы знает, каким будет будущее. Верило в себя, хотя ни разу еще не оказывалось правым.

- Ты не представляешь, насколько он хорош. Смелый, удачливый парень, честный и добрый.

- Как и все прежние, до него.

Прошлое помолчало, размышляя над ее словами, а потом сбросило с плеч рюкзак, суетливо покопалось в нем и вытащило на свет аккуратно завернутый в тряпицу пучок полевых цветов на тонких стебельках. Широкие белые их лепестки по краям разделялись на тонкие длинные полоски.

Руки Любавы сами по себе потянулись цветам:

- Dianthus acicularis? Где отыскал?

- Там… - прошлое махнуло рукой куда-то за спину. – Далеко.

- Помнишь ведь, не забыл.

- Любава, ему понадобится твоя помощь.

- Этому, твоему? – Любава кивнула в сторону Гранитного. – И когда?

- Скоро. Он еще не знает об этом. Он силен и самоуверен, но он придет. Обязательно.

***

Принесенный дневальным чай так и остался нетронутым. Наполненные стаканы одиноко стояли на столе, и иногда казалось, что они позвякивают от висящего в воздухе напряжения. Комендант Гранитного подполковник Кремнев на правах хозяина расхаживал из стороны в сторону, измеряя кабинет ровными как по линейке выверенными шагами. Босой сидел, сгорбившись и скрестив ноги.

- Ты не можешь уйти. Твое место здесь.

Эта фраза в разговоре звучала уже не раз. Поначалу Босой пытался отвечать на нее аргументами. Ни один разумный довод на коменданта Гранитного не действовал.

- Могу. И уйду.

- Мы – будущее человечества. Ты не можешь этого не понимать, - Кремнев отчитывал ловчего как провинившегося школьника.

- Человечество подождет, - Босой встал, и демонстративно задвинул за собой стул, - я ухожу искать мать.

Подполковник скомандовал, не оглядываясь:

- Сядь.

- Нет.

- Сядь и послушай.

Ловчий упрямо потряс головой, отказываясь подчиняться.

Хотя не то, чтобы ему очень хотелось уходить. В форпосте он впервые за много лет не чувствовал себя одиноким. И дело даже не в том, что его, Рину и Зою здесь приняли как родных. У Сынов Гранитного, как называли себя бойцы гарнизона, тоже был интерфейс, хотя еще недавно Босой думал, что он – единственный среди людей носитель инопланетной технологии.

Больше не нужно было скрываться, сдерживать силу и представлять себя то волком в овечьей шкуре, то наоборот, овцой в волчьей. Не нужно больше думать одну и ту же мысль – что будет, если люди узнают? Или стоило давно уже все рассказать? Или нет?

В Гранитном, казалось, не существовало двойственности и недопонимания. Все Сыны, любого звания, возраста и характера, казались простыми ребятами, честными и прямыми, как древко копья. К каждому можно было подойти и задать вопрос. Сыны отвечали всегда с улыбкой и никогда не отказывали в помощи. Если, конечно, не были заняты по службе.

Особенно удавались разговоры в столовой, во время ужина. Отбыв тяжелый день, все охотно шутили, рассказывали байки о чудищах и живущих неподалеку людях, расспрашивали о жизни далеких поселков и слушали, едва ли не раскрыв рот. Редко Босому удавалось найти столь благодарные уши, и он заливался соловьем, почти ничего не привирая.

Вряд ли форпост мог стать для ловчего домом на всю жизнь. Не видел он себя ни стоящим на вытяжку солдатом, которого ничего не должно волновать кроме выполнения приказов и искренней ненависти к врагу, ни офицером, способным для достижении цели без колебаний отправлять солдат в смертельно опасную схватку.

И все же здесь Босой чувствовал себя уютно и спокойно. Никогда еще не было такого, чтобы его жизнь денно и нощно охраняли сто шестьдесят профессиональных воинов, и грехом было бы не отплатить им ответной услугой. Да и не требовал Кремнев, по большому счету, оставаться в гарнизоне навсегда, лишь твердил о человечестве, общих целях и предстоящих в ближайшее время грандиозных событиях.

Послушать подполковника, так освобождение от инопланетного ига должно было состояться едва ли не со дня на день, если приложить к этому достаточное количество сил. Его уверенность подкупала. За таким лидером хотелось идти вперед, и солдаты шли. Месяц за месяцем, год за годом они каждый день заступали в наряды, выходили на зачистку подземных логовищ, чинили старое оружие и оборудование, копили ресурсы. И все ради одной цели – стать еще немного сильнее. Сделать еще один шаг к будущему человечества.

Но у Босого была своя цель. По его мнению, никак не менее важная.

- Вы бы бросили ради человечества свою мать?

- Однажды я уже это сделал, и сделаю, если понадобится еще раз. Но я не жду от тебя того же. – Кремнев остановился напротив Босого, посмотрел в глаза и скорее попросил, чем приказал. – Сядь и послушай.

Пришлось все-таки сесть, чтобы не походить на до глупости упрямого ребенка.

- Ты думаешь, в том, что она оказалась в рабстве, виноват Стрыга? Или Пыльник? Трусливые соседи? Или даже ты сам? Нет! Причиной тому гррахи, и только они. Не удивляйся, что я так много знаю. Ты же уже понял, что Изгои служат нам, хотя и должны все время находиться вне форпоста. Человек, которого вы называете Винником, доложил о твоей истории. И мы готовы помочь тебе.

Кремнев замолчал, ожидая реакции.

- Спасибо, конечно, - Босой был вынужден сказать хоть что-то, - но я уже слышал подобное от Винника.

- Человек, которого ты называешь Винником, тебя не обманул. Он привел тебя прямо туда, где твои проблемы перестали быть только твоими. Сколько тебе повторять, ловчий? В Гранитном – ты дома. И тебе больше никуда не нужно идти.

- И вы… - Босого начинали раздражать многозначительные паузы, которые делал Кремнев, подталкивая разговор в нужном направлении. – И вы готовы мне помочь найти маму? И знаете, как это сделать?

- Мы не только знаем, как найти твою мать. Мы уже ее нашли.

- И где же она?

Босой прислушался к себе. Интуиция молчала. На голове не шелохнулся ни один волосок. Сердце билось ровно. Он даже дыхание не задержал, хотя услышанное должно было его очень сильно взволновать. Он не верил. Он вообще не верил в чудеса, особенно такие внезапные.

Подполковник тоже заметил его излишнее спокойствие.

- Ты не рад?

- Обрадуюсь, когда увижу ее вот также, как вас. Так где же она, по вашему мнению?

- Ты мне не веришь. Это оскорбляет и меня, и наш гарнизон, и все наше дело, которое и тебе стоило бы считать своим. У нас есть тайны, но нет лжи. Ложь там, среди крестьян и торгашей. Но я сделаю скидку на то, что ты прежде не слышал о Сынах Гранитного. Тебе нужны доказательства? Они у тебя будут. Твоя мать – невысокая женщина чуть меньше пятидесяти лет, русая, любит заплетать одну длинную косу. Она стройная, с бледными почти белыми бровями, которые никогда не подкрашивает углем.

- Вы сейчас описали половину женщин в округе. А возраст…

- У нее шрам через всю ладонь.

- Это Виннику могли рассказать в поселке.

- Когда ты был маленький, то любил, сидя на одеяле, заворачиваться в него, как в кокон. За это, наедине, она иногда называла тебя ласточкиным птенцом.

- Откуда вы знаете?

- Ты в Гранитном уже третий день, ловчий. И мы кое что успели. Стрыга не продал ее. Она до сих пор ходит с его караваном. Они проходят мимо Гранитного четыре раза за теплую половину года. Оставляют новых рабов у Ирмы – местной работорговки. Мы против рабства, но вынуждены мириться с любыми соседями. Придет время, и мы это явление изведем на корню. Пока же…

- Когда они придут в следующий раз?

- Через двенадцать-пятнадцать дней. Ты же мне нужен на десять.

- На десять?

- Грядет большая битва, и нам нужно как можно лучше к ней подготовиться. Ты силен, ловчий, да и спутницы твои не самые бесполезные в бою. У нас же дел невпроворот, а времени все меньше. Ты нам поможешь. И когда мы победим, а ты найдешь мать, ты поймешь, что твое место – здесь, а не под крестьянской женской юбкой, пусть даже эта юбка твоей матери.

Босому вдруг очень захотелось отхлебнуть стоящего перед ним крепкого сладкого чая, но теперь руки по-настоящему дрожали, и он не был уверен, что удержит стакан.

- Что я должен делать?

- Работы невпроворот. На перевале у четвертого опорника лютуют святители. Надо их урезонить. Нужно сходить к Ирме, решить кое какие вопросы. Пообщаешься с ней заодно, расспросишь о матери. Надо что-то делать с спрутом у Моста. Это переход через подземную речку на пути к складам. Нужно зачистить окончательно хозяйственные склады и генераторную, и пробить тем самым путь к оружейным складам, а то сейчас за каждым ящиком патронов приходится пробиваться с боем. А там полный фарш: скорпионы, кошмары и теневики. Что-то сделать надо и со стаей ягуаров в лесу, иначе они способны здорово подпортить нам жизнь. И не просто подчистить логовища по краям – а выжечь всех гадов полностью, до последнего. Ты был когда-нибудь в центре логовища?

- Приходилось однажды.

В глазах Кремнева проскользнуло удивление. Он смерил ловчего взглядом, словно в первый раз видел.

- Ты видел там голубой цилиндр?

- Да. Я называю их сердцем логовища.

- Сердцем? Что ж, резонно. Сердце есть в каждом логовище. И, зачистив их, нужно будет разбить каждое.

- Зачистить логовища? Товарищ подполковник, вы здорово преувеличиваете мои возможности.

- Ты будешь не один. Все это мы будем делать сообща, вместе. Нам лишь нужна твоя помощь, чтобы уложиться в десять дней.

- Почему именно десять?

- Каждые полгода гррахи делают попытку сломить наше сопротивление. До сих пор мы отбивались, хоть и с потерями, но каждая такая битва – это серьезная проверка на прочность. Если выстоим и в этот раз, будь уверен, люди поверят в нас еще больше. И уже на следующий день к нам придут новобранцы.

Интуиция Босого тревожно вибрировала, подсказывая, что подобные серьезные вопросы не стоит решать с наскока, и что есть в рассказах и планах Кремнева, как и во всем Гранитном, что-то странное, и что стоит все хорошенько обдумать и взвесить, но выбора по большему счету уже не было.

- Хорошо, я вам помогу. Только не ждите от меня чего-то особенного. Не так уж я и силен.

- Вот и отлично, - Кремнев подошел к стопке лежащих на краю стола карт, вытащил одну из них и развернул, - повоюем, товарищи.

***

Кошмары прятались в тени: у потолочных балок и колонн, в щелях между оборудованием, под лестницами и в узких переходах между залами – везде, куда могли втиснуть свои узкие тела. Они сворачивались в тугие клубки, застывали и могли торчать там часами в ожидании жертвы. Малейшее движение, неосторожный шаг – и из тени выстреливали длинные тонкие увенчанные острыми шипами конечности.

Шип кошмара – верная смерть. Даже Сыны Гранитного не могли устоять перед их ядом, что уж там говорить про обычных людей и животных. Поэтому каждый выход в Лужу, как в гарнизоне называли затопленные залы с генераторами и другим оборудованием, грозил стать для штурмовых групп последним. Но это никого не пугало.

Сыны Гранитного просто не умели бояться.

- Товарищ сержант, может, световой гранатой шарахнуть? – рядовой Казарин, один из самых молодых солдат гарнизона, достал из подсумка легкий серебристый цилиндрик.

- Может сразу атомной бомбой? Рядовой Казарин, ты дурак? Убери, говорю. И больше не доставай.

- Уж очень хочется. Можно?

- Можно Машку за ляжку. Козу на возу. В телегу с разбега. А световые гранаты – редкое ценное оборудование. Нельзя.

- Были бы они еще, эти Машки.

- Тебе и козы хватит.

- Так и коз нет.

- А, хочется?

- Нет, - Казарин мечтательно вздохнул, - а шарахнуть гранатой – очень.

С тех пор, как был очищен от чудищ четвертый опорник и все три его наблюдательных пункта, караул пришлось увеличить и, как следствие, уменьшить состав штурмовых групп. Прежде на территорию кошмаров заходили самое малое вдесятером. Теперь – тремя группами по двое.

Первая двойка зачищала зал с работающими электростанциями. Туда забирались только самые слабые кошмары, с короткими тонкими конечностями, на которых иногда даже не было шипов. Вторая шла по ремонтным цехам. Третьей же доставался самый тяжелый маршрут – сквозь лабиринт небольших складов, лестниц и переходов.

- Вон один! – сержант Соколов повел дулом автомата в сторону контейнера, наполненного блестящими металлическими брусками.

- И там тоже, - не уступил в зоркости более опытному товарищу Казарин, указывая на верхнюю часть упакованного в промасленную ткань сверлильного станка.

- И за углом, - одними губами уже прошептал сержант.

- Сразу три… - удивленно поднял брови рядовой, раньше по нижнему маршруту захваченной кошмарами части Лужи не ходивший.

Сержант показал ладонь с раскрытыми пятью пальцами, а потом еще раз, с одним пальцем. Казарин растерянно огляделся. Где старший товарищ углядел еще трех чудищ, у него не получалось даже заподозрить.

Соколов же без суеты снял с плеч рюкзак и достал из него плетеную крупноячеистую сетку, облепленную жирным остро пахнущим порошком. Работал он с ней осторожно, как с чем-то опасным. Казарин потянулся было помочь, но сержант отстранил его.

Сетку он аккуратно развернул на полу, расправил привязанные по краям электромагниты, а к центру прикрепил тонкий проводок, уходящий в один из подсумков на поясе. Взяв за два магнита, Соколов бросил сетку к сверлильному станку.

Ближайший кошмар отлепился от потолка и накрыл собой ловушку. Сержант нажал на кнопку. Электромагниты на концах сетки сомкнулись, образовав сетчатый мешок с чудищем внутри. Кошмар завозился, выпластал конечности и даже попытался уползти, но ему не дали. Один за другим чудища выбрасывались из укрытий на пленника, жалили его ядом и сплетались в один общий клубок.

- У дурака два чина, дурак, да дурачина, - довольный Казарин поставил автомат к стене и достал из-за спины снаряженный лук.

- Да уж, - согласился сержант, - порошок из хитина скорпионьих детишек – страшная сила. Из любого кошмара дурака сделает. Испачкаешь в нем руки – и они тебя за версту чуять будут. Стреляй давай.

Для уверенности в клубок кошмаров выпустили с десяток стрел, от чего он стал походить на ежа с мохнатыми иголками. Казарин достал нож.

- Шипы брать?

- У этих брать. Матерые.

Больше в зале чудищ не нашлось. Сыны Гранитного, выставив перед собой автоматы, отправились дальше.

- Товарищ сержант, - Казарин светился от удовольствия, - а, ведь мы молодцы?

- Пока не совсем. Но как дойдем маршрут – будем полностью.

- Но все-таки? Шестерых без единой пули.

- Да молодцы, молодцы.

- Так может?.. Развлечемся? Пока тут.

- Нет.

- Но мы же заслужили.

- Я уже сказал - нет.

- Так я же не про гранату.

- И я не про гранату.

Казарин некоторое время дулся и шел молча.

- Но я же знаю, вы это любите.

- Рядовой, отвали.

- Е4…

- Отвали.

- Е4.

- Меня вздернут, если ты снова разовьешь интеллект. Ты уже получил два небоевых умения. Остался последний шанс получить боевое. Нельзя рисковать им ради развлечения.

- Е4, сержант, или вы испугались?

- Черт с тобой! Е5!

- F4…

- Королевский гамбит? Да ты брат смертник. Что ж, EF, принимаю.

- Плох тот солдат, что не мечтает стать генералом, - Казарин без предупреждения вскинул лук и метнул стрелу в дальний темный угол, - слон C4.

Прятавшийся в углу кошмар шмякнулся на пол грязным неаккуратным мешком. На его приплюснутой шишковатой голове виднелись серые наросты.

- Рискуешь, - Соколов с сомнением покачал головой. Попасть с такого расстояние почти невидимому в тени чудищу прямо в нервный центр было исключительно удачей, - а значит, проиграешь. Ферзь H4, шах.

- Король F1.

- B5. Отойди с этого места. Здесь опасно.

- Слон B5, беру твою пешку. Нечего мне угрожать.

- Дурак! Отойди с этого места, говорю, - Соколов оттащил высунувшегося вперед товарища за руку, назад, - здесь за углом они часто прячутся, а ты прешь.

Казарин виновато прикусил губу.

- Слон B5.

- Конь F6. Я иду впереди, понял?

- Конь F3.

- Ферзь H6.

- D3.

- Конь H5.

- Вот вы, товарищ сержант и задергались. Конь H4.

- Не наглей, - Соколов снова приостановил товарища, - вон он там.

Сержант не стал дожидаться реакции Казарина и сам выстрелил в притаившееся в куче мусора чудище. Кошмар метнулся навстречу и в него пришлось выпустить три короткие очереди.

- Ферзь G5.

- Конь F5.

- C6.

- Хитрец. Не возьму я ее. Слон F6.

- Ладья G1.

- Вот ты и посыпался дружок. Беру пешкой на B5. Будешь также воевать, как играешь – скоро мне придется обучать нового бойца.

- H4. Я спокоен как танк.

- Ферзь G6. Ты перестал быть спокойным как танк, когда начал против меня королевский гамбит. Знаешь, что у нас во взводе про таких говорят?

- Знаю. Что они лютые. H5. Сразу сдадитесь, или еще подергаетесь?

- Ферзь G5.

- Ферзь H3, - торжествующе припечатал Казарин, - угроза нарастает!

На очередной лестнице их встретил целый клубок кошмаров, сплетенных в брачных играх. Казарин поднял автомат, но Соколов остановил его.

- Слишком много. Все накрыть не успеем, и тогда они накроют нас. Конь G8.

- Сетка? Взятие слоном на F4.

- Они не расцепятся. А если упадут вместе – ловушка не сработает. Тут надо подумать. Ферзь F6.

- Просто скажите, товарищ сержант, что вы боитесь. А я уже подумал – конь C3.

- Тащи один из трупов сзади, побольше. И приготовь, если что, световую гранату.

Труп упаковали в сетку и посыпали сверху тем же порошком из скорпионов.

- С богом, - Соколов с размаху зашвырнул куль с мертвым чудищем на лестницу, - Слон C5. Кушайте, не обляпайтесь.

Кошмары купились, кинулись на куль всем клубком. Сыны Гранита открыли огонь короткими очередями, выпустив за несколько секунд по целому рожку.

- Мы молодцы, - Казарин осторожно заглянул на следующий пролет, - а особенно я. Потому что слон D5.

- Ферзь, взятие на B2. Мы еще не закончили.

- Слон D6. Ловушка почти захлопнута.

- Слон G1. Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь.

В последнем зале Сынов Гранитного ждал «вонючка» - крупный желеобразный кошмар, больше похожий на бесформенную медузу. Услышав выстрелы, он уже начал «вонять», распространяя вокруг ядовитые миазмы.

- Может все-таки шарахнем? – с надеждой прошептал Казарин. – Еще немного и нам тут крышка.

- А, как ты сходишь на доске?

- E5.

- Побережём гранату. Ты сегодня и вправду лютый. Давай стрелой. Как тогда, через весь коридор. На удачу. А если что, я уже гранатой. Ферзь взятие на A1.

- Король E2, - Казарин натянул лук и прицелился.

- Конь A6. Стреляй.

- Конь G7.

Стрела погрузилась в мягкое тело вонючки и пропала в нем. Конечности кошмара плюнули струями яда, заплескав все вокруг.

- Король D8.

- Ферзь F6.

- Похоже, ты промахнулся, - Соколов с сожалением достал гранату. На бросок у него оставалось несколько секунд, - конь F6. Хотя, стой. А ты и в правду сегодня хорош.

Вонючка заколыхался, как будто хотел убежать с поля боя, но не мог. По нему пробежала мелкая судорога и он затих и словно бы весь осел, как плохо поднявшееся тесто на кухне.

- Слон E7! – Казарин в торжествующем жесте поднял руки с автоматом вверх, - Как же я сегодня великолепен! Кто молодец? Я моло… Черт… Черт… Черт!

Руки опустились безвольными плетками. Казарин обмяк и сполз по стене на пол. Автомат вывалился из ослабевших пальцев.

Соколов быстро осмотрел его, в поисках ранения, хотя никто кроме кошмаров их здесь атаковать не мог, и похлопал товарища по щекам.

- Что, доигрался? Третье небоевое умение?

- Угу…

- Я ведь предупреждал. Да что теперь говорить.

Сержант вздохнул и снял с кителя Казарина погоны, а потом оторвал шеврон и нашивки с фамилией и названием форпоста.

- Пошли. Остальные уже закончили.

День 1. Святители

Жизнь - 120%

Выносливость - 100%

*неизвестно* - 0%

Сила 3/3

Базовые навыки силы: повышение силы (перманентно), мгновенное усилие (20% выносливости), рывок силы (30% выносливости).

Скорость 2/3

Базовые навыки скорости: повышение скорости (перманентно), мгновенное ускорение (20% выносливости).

Реакция 2/3

Базовые навыки реакции: повышение реакции (перманентно), вспышка реакции (20% выносливости).

Интеллект 2/3

Базовые навыки интеллекта: числовой калькулятор.

*неизвестно* 2/3

Базовые навыки: неизвестно.

Стойкость 2

Базовые навыки стойкости: уменьшение боли(перманентно), укрепление кожи (перманентно) стойкость к ранам, ожогам, отравлениям, болезням (перманентно) .

Навыки:

Владение копьем 1 уровень (перманентно)

Сильный бросок 1 уровень (выносливость 10%)

Точный бросок 1 уровень (выносливость 10%)

Обнаружение слабого места 1 уровень (выносливость 10%)

Ночное видение 1 уровень (выносливость 10%)

Стойкость к визгам 1 уровень (перманентно)

Убеждение 1 уровень (выносливость 10%)

Угрозы 1 уровень (выносливость 10%)

Обман 1 уровень (выносливость 10%)

Маскировка 1 уровень (выносливость 10%)

Слежка 1 уровень (перманентно)

Жабье кольцо *неизвестно*: Эффект - неуязвимость от первого урона.

***

Видео запускалось кнопкой «Play». Босой нажал ее, и экран засветился.

- Мам, как выглядят инопланетяне? Когда они прилетят? А почему все думают, что они плохие? Вдруг они добрые?

На вид мальчишке было лет семь, и заставить замолчать его могли только конфеты и мамин голос, отвечающий на бесконечные вопросы. Босой еще раз посмотрел на дату видео – записано точно в день начала нашествия гррахов.

- Не знаю, малыш. Говорят, они похожи на летучих мышей. Только очень большие.

- Я боюсь летучих мышей…

- И я боюсь, малыш. Но мы должны быть смелыми.

Они шли за руку по зеленеющей аллее, вдоль клумбы, усыпанной яркими весенними цветами. Идиллическая картинка, как будто специально подобранная для контраста к сегодняшнему дню – промозглому и грязному.

Босой зябко поежился. Он сидел в учебном классе основного корпуса форпоста, глубоко в толще горы, но прекрасно знал, как сейчас наверху, под холодным свинцовым небом. Утренняя гарнизонная зарядка касалась всех, и пробежек по леденеющим горным тропам не удавалось избегать даже капризной Зойке.

- Но ведь не важно, как человек выглядит, правда? Ты так говорила, помнишь?

- Это когда ты испугался чернокожего? Да, я так говорила. Вполне могла сказать.

- Тогда почему все боятся? Может ты и им скажешь? И все станут смелыми, как я и ты.

- Понимаешь, малышь. Пришельцы - не люди. Кто их знает, что у них на уме? Вот люди и боятся. Хотя нет, не боятся. Мы готовы, если что, к неприятностям. Мы настороже. Понимаешь?

Ракурс время от времени менялся. Расположенные на столбах аллеи камеры перехватывали идущих людей. Всегда показывала та, что ближе, и лучше подхватывала звук.

Там, в прошлом, на безоблачном небе светило солнце, но всерьез лето не наступило, и люди еще не сняли куртки. Женщина, которую ребенок называл мамой, была одета в короткий красный плащ. Он облегал фигуру только сверху, к низу же расширялся и делал ее похожей на колокольчик, покачивающийся при ходьбе. Мальчишка теребил полы дутой ядовито-зеленой куртки.

Босой часто вспоминал, как вот так же гулял с мамой в редкие часы досуга. Как ходили на речку и смотрели вдаль, а над разогретой солнцем степью поднималась дрожащая дымка. Как бродили по нежилым улицам поселка под луной, между разрушенных домов, и гадали, кто жил в них раньше, и как они выглядели, и чем занимались.

Мама не любила заходить в брошенные дома. Она боялась призраков, опасалась встретить останки тел прежних хозяев. Босой тоже боялся, но очень хотел показать себя смелым, как и этот мальчишка на экране.

- Вот бы их встретить. Я бы подарил им машинку. Красную.

- Свою любимую, сувенирную? С который ты спишь?

Мальчишка отвел глаза.

- Ну или зеленую. Мне кажется, она им больше понравится. А давай купим мороженное?

- Себе или пришельцам?

Мальчишка посмотрел в небо взглядом, полным безнадежного ожидания, и горестно выдохнул:

- Себе.

Видеоролик назывался «Новосибирск» и находился в папке «Занятие 7», которая в свою очередь находилась в разделе «Политинформация». Всего папок в разделе было шестнадцать. Полный курс, который обязан был пройти каждый из бойцов Гранитного. И каждое видео в нем учило одному: не забывать. Учило помнить. И ненавидеть.

Возле прилавка с мороженным толпилось множество детей, и маме с сыном пришлось встать в очередь. В ожидании, девора радостно галдела, болтала о чем-то своем совершенно детском, хвасталась игрушками и воздушными шарами. Родители держались особняком, уткнувшись в небольшие, с ладонь, устройства с экранами.

А у Босого сердце замирало каждый раз, когда продавец доставал из холодильника заветное лакомство. Оно наверняка было безумно сладким, и от одного взгляда чувствовался обещанный этикетками вкус: малиновый, клубничный, персиковый и самый загадочный и желанный – шоколадный. Шоколад вообще был объектом поклонения в те времена, и Босому очень хотелось его попробовать, хоть однажды. Шоколадные плитки до сих пор встречались в разрушенных городах, и ловчий однажды решился лизнуть одну из них. Разочарование имело вкус прогорклого масла, плесени и горечи.

Внезапно на видео что-то изменилось. Небо оставалось по прежнему чистым, и солнце светило также ярко, но на мир словно опустилась неуловимо-прозрачная вуаль. Тень неотвратимой и необоримой беды.

Босой снова посмотрел на цифры часов в углу видеозаписи. Ровно за 10… 9… 8… 7 секунд до…

- Ой, мама, мама, а что это? Что это?! - мальчишка в зеленой куртке дернул мать за плащ.

Она взглянула на его протянутую руку и ответила не оглядываясь.

- Там космопорт, малыш. Корабль взлетает.

- Но это не корабль!

Маме пришлось обернуться, и в ту же секунду в сторону космопорта уже смотрели все. Ракурс на видео поменялся, и Босой тоже увидел.

Это действительно был не корабль. Скорее, боевая ракета, огромная, высотой в три взрослых тополя. Отфыркиваясь огнем, она оттолкнулась от земли, разогналась, встала на нужную траекторию, и вдруг кувыркнулась в небе, словно ее кто-то пнул гигантской ногой. Искореженная, ракета рухнула на землю, куда-то за пределы города. На месте ее падения вырос гриб взрыва.

- Пойдем-ка отсюда. Домой. Быстро!

Мама потянула мальчишку за руку.

Уйти они не успели. Прямо над парком возник прозрачный светящийся желтыми искрами электрических разрядов пузырь. Он гулко ухнул, резко вырос в размерах и разлетелся на множество мелких сфер, каждая из которых, падая на землю, взрывалась сжигающим все вокруг облаком огня.

Раздались крики, испуганные и отчаянные, но сразу стихли, потому что для криков нужен воздух, вдыхать же люди могли только огонь. Не все дети умерли сразу. Они еще долго катались по земле, но прилипчивое пламя, однажды попав на тело, уже не гасло. Все вокруг покрылось обожжённой чернотой: дымила трава, тлела обугленная земля, кипящим пластиком пузырились игрушки. Мальчишка в зеленой куртке так и не выпустил из рук машинку, которую так хотел подарить пришельцам, и она стекала между его растрескавшихся от жара пальцев.

Видеоролик длился еще минуту, до тех пор, пока у камер не исчез источник питания. Босой досматривать не стал. Несмотря на то, что Кремнев обязал его пройти все курсы обучения, ловчий не был Сыном Гранитного и за ним не присматривал инструктор. Да и того, что он увидел, хватило с лихвой. Кулаки сжимались от бессильного гнева.

***

Слухи от том, что у святителей появился патриарх, принесли караваны, приходившие с восточных предгорий Урала. Одни рассказали, как в свете закатного солнца видели огромную крылатую фигуру. Другие принесли два пера длинной с локоть. Третьи показали на осликов, хозяев которых унесли твари, неожиданно налетевшие из туч во время дождя. Без патриарха же святители на перевале не охотились, особенно на людей.

Товар остался ничей, и караванщики обратились к коменданту Гранитного с просьбой рассудить и поделить внезапный прибыток. Ноша осликов оказалось богатой: шкурки лис, куниц и горностаев, красивые камешки, способные украсить шею любой красавицы, и сушеные травы, которые сибирский люд умел использовать в лечении ран и болезней особенно хорошо. Кремнев хоть и имел полное право оставить часть себе в качестве оплаты за суд, все раздал караванщикам. В форпосте не было места для роскоши и красоты, а лечебные травы Сынам Гранитного были не нужны. Они не болели.

Зато купил три мешка соли, которой торговали башкиры из местечка со странным названием Ишимбай, отдав взамен множество покрытых ядом когтей кошмаров, на наконечники для стрел. Сыны и сам не гнушались луков, но яд на когтях сохранялся недолго, и их запас нужно было сбывать с рук как можно скорее. Поэтому и отдавали все, не считая.

Распрощавшись с караванщиками, Кремнев вызвал к себе заместителя по строевой части майора Погожина и Босого.

- Повоюем, товарищи. Святители обрели патриарха. Это плохо, и совершенно несвоевременно. До большой битвы осталось десять дней, а у нас еще ничего не готово. Мы опаздываем на собственные похороны, - Кремнев показал на карте место, где обитали святители.

Сделано это было для Босого, потому что Погожин и без того отлично знал окрестности, как и любой другой Сын Гранитного.

Ловчий тоже успел изучить и детально запомнить все местные карты, но не стал говорить об этом коменданту, чтобы не проявлять неуважение. Он пробыл в форпосте всего несколько дней, но уже проникся благоговением к его ни на час не затихающей жизни.

Здесь все время что-то происходило. Пока одна смена несла службу на постах, вторая занималась работой в цехах, плановыми штурмами логовищ, восстановлением и ремонтом найденного оборудования и оружия, рейдами на заселенные чудищами подземные склады. Суета вечно занятых, планомерно двигающихся к великой цели солдат затягивала, звала включиться в ее вечный круговорот.

Поэтому Босой не отводил взгляд от подполковника, хотя посмотреть вокруг было на что. Кабинет представлял собой склад всего, что за пределами форпоста мало кого всерьез интересовало. Здесь были книги, много книг, в основном по военному делу: мемуары, уставы, тактические руководства и инструкции к военной и гражданской технике. В отдельном шкафу стояли тома по геологии и химии. Все же пространство, не занятое книгами, занимали старые бумажные карты. В кабинете пахло кожей, металлом и бумажной пылью, хотя здесь каждый день проводилась тщательная уборка.

Подполковник в первый же день заставил Босого усесться за эти карты и показал их все.

«Запоминай. Пригодится», - сказал он, объясняя, как читать запутанные силуэты нарисованной на бумаге прилегающей к форпосту местности. «Запоминай. Пригодится», - и приказал выучить расположение и название всех регионов страны, что когда-то называлась Россией и которой подполковник до сих пор служил. «Запоминай. Пригодится», - и открыл толстый атлас мира с доброй сотней раскрашенных в разные цвета страниц. А потом и трехмерную карту ближайшего космического пространства с названиями звезд и туманностей. На немое удивление ловчего он снова повторил: ««Запоминай. Пригодится», - и назначил дату, когда примет экзамен по всему, что показал и приказал выучить.

- Вижу цель. Не вижу проблемы. – майор Погожин раскурил толстую, закрученную из местного самосада сигару. – Не в первый раз у святителей рождается патриарх. Не в первый раз нам его убивать.

Дым, не успевая рассеяться по комнате, устремлялся в сторону вентиляции. Кремнев недовольно скривился, но замечание делать не стал.

- Война была бы пикником, майор, если бы не вши и дизентерия. Ты не хуже меня знаешь, что у нас сейчас нет лишних людей и времени заниматься святителями.

- Для борьбы со вшами, у нас есть профессиональный дезинфектор, - Погожин кивнул в сторону ловчего.

- С этой целью я вас и позвал, - Кремнев развернул на столе одну из карт, - повоюем, товарищи.

Карта была старой, еще со времен до нашествия гррахов, поэтому поверх старых значков, на нее нанесли новые: логовища, посты, маршруты движения караванов и называния мест. Например, самый дальний наблюдательный пункт прежде назывался «точка 314», теперь же на этом месте красовалась надпись «Плетка». А безымянный прежде переход через подземную речку, в толще скалы, теперь назывался «Мост» и был одним из немногих мест, что были обозначены на карте красным фломастером.

- Я дам тебе одного бойца, ловчий, рядового Суркова. Он молодой, но уже один из лучших наших снайперов. На его счету два патриарха. Погожин обеспечит вас всем необходимым. Вы выдвинетесь сюда, - Кремнев показал на точку в отдалении от всех двенадцати наблюдательных пунктов, почти у самого перевала, - и примете бой. Не беспокойся, ждать не придется. Когда рождается патриарх, святители не терпят чужаков и обязательно нападут. После того, как Сурков убьет патриарха, иди вот в эту точку в ущелье. Найди сердце логовища и разбей.

Закончить инструктаж он не успел. В дверь, не дожидаясь разрешения войти, ввалился возбужденный запыхавшийся сержант, командир одного из взводов первой роты. Босой не успел всех запомнить по именам, но в погонах разбираться уже научился.

- Товарищ полковник… У нас Изгой.

Кремнев посерел. Его глаза сузились до щелочек, а на лбу заиграли морщины.

- Казарин?

Сержант испуганно закивал.

***

Отделение возвращалось с зачистки левого фланга Лужи, как в гарнизоне называли подземный генераторный комплекс. Сейчас Лужа делилась на три примерно равных части: одну контролировали люди, вторую похожие на скорпионов чудища, третью - кошмары, монстры с небольшим телом и несоразмерно-длинными конечностями, увенчанными острыми шипами с паралитическим ядом. Еще были оружейные склады, и там обитали какие-то теневики.

На территорию скорпионов гарнизон совался редко, а вот кошмаров кошмарили с удовольствием, с завидной регулярностью захватываю всю их зону влияния в Луже. Один из таких рейдов состоялся и сегодня, и был он, судя по тому, что отделение вернулось без потерь и раненых, весьма успешным. Вот только радости это никому не доставило.

Позади всех, без оружия и с опущенной головой, плелся один из бойцов. Он был без автомата и подсумков на ремне – их нес командир. Нашивку с фамилией, погоны и шеврон Гранитного с его формы уже сорвали, но и без них не трудно было понять, что это - тот самый Казарин. Боец, который пообещал Босому нанести на скалу у входа в наблюдательный пункт новую звездочку в честь его победы над гррахом.

Кремнев встретил отделение на широкой скальной площадке перед входом в форпост. Место это гарнизонные ожидаемо назвали плацем, хотя торжественных построений и занятий по шагистике из соображений секретности на нем не проводилось. Как бы ни были уверены в своей силе Сыны Гранитного, лишнее внимание гррахов было ни к чему и им.

Босой вышел на плац за подполковником. На тревожную суету и крики подтянулись Рина и Зоя. Девушка-охотница все время проводила с книгами в выделенном им с Босым и Зоей спальнике на три кровати и выходила оттуда только на зарядку и занятия военной подготовкой. Зойку же взял в оборот один из молодых бойцов с фамилией Березкин, выполнявший обязанности преподавателя гражданских дисциплин: математики, физики, химии и русского языка. Отбрыкивающуюся, визжащую от возмущения девчонку он обложил со всех сторон книгами и под угрозой объявить ее в форпосте персоной нон-грата, заставлял читать их большую часть дня.

Появление среди Сынов нового Изгоя оторвало от дел всех, кто вообще мог отлучиться со своего места.

Кремнев принял приветствие вернувшегося с рейда отделения и приказал отойти в сторону. Площадка между тем быстро наполнялась людьми. Скоро на ней выстроились, по оба фланга от подполковника, все свободные от нарядов и караульной службы Сыны Гранитного.

Казарин стоял в центре. Он не оглядывался, не искал взглядом глаза тех, кого еще вчера считал братьями. Он как будто не переживал, лишь молча смотрел в пол.

Босой догадывался, что именно случилось на зачистке.

Все Сыны Гранитного и в самом деле имели интерфейс, но не совсем такой, как у Босого. Почему-то технология гррахов давала им возможность получить только три навыка, и то, какие они будут, не зависело от желаний носителя.

Командование в лице подполковника Кремнева и трех его заместителей, майоров, внимательно следило за развитием каждого солдата и располагало их в боевых порядках гарнизона так, чтобы каждый как можно лучше использовал свой потенциал. Те, кто получал способность хорошо и метко стрелять становились снайперами. Технари - связистами, ремонтниками и операторами спецтехники. Мастера ближнего боя выходили вперед, надежно прикрытые стрелками и мастерами по метанию. Полезными навыками считалось многое: лидерство, интуиция, следопытство, умение помогать при ранении или наоборот - чувствовать слабое место противника.

Но не всем Сынам Гранитного так везло. Некоторые из них, как проклятье, получали одно за другим навыки, которые никак не могли пригодится в бою. Происходило это редко, и все же происходило. Казарин получил третье умение, и, как и два предыдущих, оно оказалось небоевым. Таких называли Изгоями, и им не было места в гарнизоне форпоста.

- Подойди! - скомандовал Кремнев.

Казарин приблизился. Он шел медленно, сгорбившись, как ходили в прошлом обреченные на эшафот.

Подполковник протянул руки. Один из стоящих позади него офицеров подал ему стопку одежды, обычной, которую в Гранитном называли "гражданской".

- Снимай форму. Переоденься.

Казарин снял все, даже носки и трусы. Новая одежда пришлась ему в пору, словно его превращение в Изгоя ждали заранее и готовились.

- Какое умение ты получил третьим?

Казарин ответил негромко, почти одними губами. Вряд ли ответ слышал кто-то кроме подполковника. Кремнев на мгновение задумался и объявил:

- Ты больше не Сын Гранитного. Тебе нет места среди нас. Ты - Изгой и больше никогда не имеешь права появляться на территории форпоста.

Казарин снова что-то произнес. Кажется, он что-то спросил. Было видно, как на его лице появилось выражение вины и мольбы.

Кремнев ответил на его просьбу.

- Да, я дам тебе имя. Теперь тебя зовут Филином. И я дам тебе миссию. Теперь ты в ответе за поставки нефти с южных степей. В последнее время там наводит свои порядки племя Степных волков. Твоя задача - договориться с ними и обеспечить необходимые нам объемы. Детальные инструкции получишь у майора Толстых. А теперь - вон с территории форпоста!

Филин торопливо ушел в сторону ближайшего опорника.

- Почему они его прогнали? – в уголках глаз Зои блестели слезы.

Ей ответила Рина, не понаслышке знавшая, что такое - жесткий и бескомпромиссный воинский коллектив.

- Такие у них законы. С этим ничего не поделаешь. Хотя, знаешь, я сама выросла среди военных, но таких фанатичных и странных ребят не видела.

- Казарин теперь не Сын Гранитного? Навсегда?

- Думаю, да.

- И ничего нельзя сделать?

Рина не ответила, только пожала плечами. Зоя же оглянулась в сторону уходящего Филина. Чем дальше отходил изгой от плаца, тем шире раскрывались его сгорбленные плечи.

- А я... А я когда-нибудь стану Сыном Гранитного?

- Только если Дочерью.

- Не... - Зоя поежилась. - Дочерью я уже была... Платьишки все эти, бантики, женихи. Так себе ощущения.

***

В рейд на святителей Босой вышел в тот же день после обеда. Ловчий думал, что он с Зоей и Риной станет лишь группой поддержки для звена Сынов, но ему и вправду выделили только одного снайпера. Видимо со свободным от дел личным составом у подполковника и вправду было сейчас не очень, или же он излишне высоко оценивал возможности отряда Босого.

Да и были ли они, по большому счету, отрядом? Однажды продирались сквозь толпы чудищ-ящериц в подземельях Дуста, пару раз отбивались от диких зверей - но на этом их боевое слаживание кончалось. Даже здесь, в форпосте, они просто разошлись каждый по своим делам, и встречались только на зарядке и в столовой. И еще по ночам, потому что их разместили в одной комнате.

- А ты правда хорошо стреляешь? - Зоя хотела дотронуться до винтовки Суркова, но робела.

Ей и эта-то фраза далась не без труда.

- Командование назначило меня на должность снайпера, - Сурков оказался худощавым девятнадцатилетним парнем, но за его нескладной фигурой чувствовались выносливость и сила, - естественно, я хорошо стреляю.

- Здорово... - Зоя занесла руку, потрогать винтовку и снова не решилась, - никогда не видела такую большую стреляющую... Палку.

Оружие и вправду поражало, особенно длинной ствола, и при этом казалось очень легким, даже воздушным.

- Это винтовка. Из такой стрелял мой названный дядя, - Рина шла позади Зои и хорошо слышала разговор, - только очень давно. Она и сейчас у него хранится. Только патроны закончились много лет назад.

- Мы сами производим патроны. Подожди! Твой дядя? - Сурков от удивления остановился. – У него точно такая же СВЛК-75 "Предвестник"?

- Я не очень люблю оружие, - нахмурилась Рина, - особенно огнестрельное.

Лицо снайпера еще сильнее вытянулось от удивления. У него в голове не укладывалось, как охотница, путешествующая с ловчим, может не любить оружие. Особенно огнестрельное.

- Почему тогда сражаешься? Если не любишь?

- Наверное, я больше ничего не умею. Или ничего не умею также хорошо.

- Зря ты, - укорила ее Зоя, - у тебя отлично получается борщ.

Сурков самодовольно усмехнулся.

- Женщинам место на кухне, - и добавил, посмотрев на Зою, - особенно девчонкам.

Щеки Зои зарделись.

- А, тебя-то как тогда в отряд взяли, такую бабу? – она смотрела дерзко и даже грозно, несмотря на небольшой рост и почти детскую худобу.

- По-моему, у кого-то слишком длинный язык... - Сурков угрожающе навис над Зоей.

Точнее, хотел нависнуть. Едва он приблизился, между ним и Зоей из пустоты проявилась оскаленная морда Ласки.

К чести снайпера, он не отшатнулся, но и шаг, который бы мог стать роковым, тоже не сделал.

- Ух ты. Ого! - произнес он, на этот раз уважительно. - Что ж, я тоже еще никогда не видел такую грозную и зубастую... Кошечку.

Ласка почувствовала, что о ней сказали что-то приятное, спрятала клыки, довольно мурлыкнула и исчезла. Ее хозяйка же наконец решилась:

- Можно я потрогаю?

Сурков оглянулся снял с плеча винтовку:

- Только никому не говори, хорошо?

***

Изничтожать святителей Сыны пробовали по-разному. Хорошо работали засады, ловля на живца, ловушки - в общем, весь охотничий арсенал по отлову быстрых, но не слишком сообразительных животных, стайных, но не гнушающихся охотиться поодиночке.

Появление патриарха превращало стаю в умное и слаженное воинское подразделение, и в этом случае действовали по-другому.

Сурков привел группу к высокому, в три человеческих роста каменному столбу с площадкой наверху. Ни дать, ни взять - капище древних богов, повидавшее за века немало кровавых жертв.

Едва отряд подошел к валуну, Босой почувствовал укол в груди и отзвуки далеких, едва слышимых голосов - здесь проходила граница логовища, и нетрудно было догадаться, чьего.

Наверх вела толстая веревка, которую нужно было выбрать, когда все окажутся наверху.

- Я не спрашиваю, как вы взобрались туда в самый первый раз, - Рина с сомнением огляделась, - и я не спрашиваю, зачем. Вопрос один: а они нас вообще заметят?

Босой уже знал ответ на этот вопрос из подробной инструкции Кремнева:

- Патриарх постоянно находится в небе и видит все. Он пригонит сюда сразу всю свору. Я так понимаю, - обратился он уже к Суркову, - ты не с нами?

- Снайпер работает со стороны. И он не вмешивается, пока не появится патриарх. Так что будьте добры, не погибнете сразу. Я не начну стрелять раньше времени, что бы не случилось.

- Трусишка, - тут же сделала вывод Зоя, - мы, значит, в драку, а ты в кусты?

Сурков и не подумал обижаться:

- Останься живой, и так уж и быть, мы вместе попробуем, что там у вас за борщ.

С площадки открывался вид на ущелье, которое группа только что обошла по скальному карнизу. Оно извивалось вдоль хребта и уходило вниз, в долину, откуда несколько дней назад пришел отряд Босого. Где-то там, чуть дальше, он сражался с гррахом и убил его, и благодаря этому получил доступ ко всем возможностям интерфейса.

Жизнь в этот день снова поделилась на до и после, как происходило уже не раз. В детстве гррах подарил Босому интерфейс. В шестнадцать, уже мужчиной, он раскрыл его первые возможности. А потом работорговцы увели маму, и снова пришлось менять в своей в жизни все и сразу.

Однако день, когда Босой убил грраха, перевернул не только жизнь, но все, что он знал о мире. Оказалось, вдруг, что пришельцы вовсе не пришельцы, а вернувшиеся домой блудные сыны планеты, что и Земля никогда и не принадлежала исключительно людям, да и сами гррахи могут оказаться едва ли не создателями людей. По крайней мере подполковник Кремнев был в этом полностью уверен.

А еще Босой узнал, что он, черт побери, далеко не единственный человек, у которого есть интерфейс. Теперь темное, окутанное водяной дымкой ущелье казалось ему тропинкой в прошлое. Она и привела его сюда, на вершину каменного столба, где вскоре ему придется сразиться со стаей крылатых волков.

- А какие они? – ветер шумел в ушах, и Зое приходилось говорить громко, почти кричать.

- Летающие волки. Ты когда-нибудь видела грифонов на картинках? – Рина раскинула руки, изображая крылья.

Зоя помотала головой. Глаза ее широко открылись.

- Грифоны, - взялась объяснять Рина, – это львы с крыльями. А святители – как грифоны. Только не львы, а волки. И вместо пасти у них клюв.

- Как у птички?

- Как у птички.

- Ну-у-у, - немного разочарованно протянула Зоя, - птичек я не боюсь. А Ласка тем более. Так, ведь, котеночек мой?

Ласка показала из пустоты морду, мурлыкнула и исчезла. На котенка она походила меньше всего, но явно осталась довольна обращением.

Дождь неожиданно прекратился. Рина вытянула руку ладонью вверх, проверить не показалось ли, и вдруг напряженно прислушалась:

- Вы это слышите?

Святители волной хлынули с перевала, на миг закрыв собой и широкую, веками натоптанную тропу, и невысокие скалы вокруг. Передвигались они бегом, на четырех лапах, но время от времени взмахивали крыльями и делали длинные планирующие прыжки. Их кипенно-белые перья при этом блестели на солнце.

- Это сколько же их? – ахнула Рина.

- Десятков пять или семь, - с некоторым сомнением прикинул Босой, - крылья широкие, вот и кажется, что сотни.

Рина воткнула в щель между камней стрелу с подвязанной на ней полоской ткани. Тряпочка трепыхалась, показывая силу и направление ветра.

- Почему их называют святители?

Первый же подбежавший к каменному столбу волк подсел на задние лапы, прыгнул и взмыл в небо. В самой высокой точке полета, на фоне пробивающихся сквозь тучи лучей, он раскрыл крылья и застыл на миг, высматривая добычу. Перья его блистали под солнцем, образуя во важном воздухе две небольшие радуги.

- Теперь ясно, - Рина подняла лук.

Святитель сложил крылья, развернулся клювом вперед и начал камнем падать на площадку, где расположился отряд.

Тренькнула тетива. Стрела прошила волка от плеча до задних лап, но не остановила его атаку. Босой прыгнул и сшиб Рину с ног. В то место, где она стояла, с хрустом врезался клюв чудища. Голова его от удара вывернулась на сломанной шее, а крылья накрыли упавших людей.

Во время прыжка ловчему было некогда подстраховывать Рину, и он приземлился прямо на нее. Испугавшись, что зашиб девушку, он начал без стеснения ощупывать ее тело, проверяя, все ли в порядке.

- Чем это вы тут занимаетесь? – Зоя приподняла накрывшее их крыло.

Босой увидел перед собой ошарашенное покрасневшее лицо Рины. Смущенный, он вскочил на ноги и отошел к краю площадки, наблюдать за подскакивающими святителями.

Зоя подала подруге оброненный лук, и, закатив глаза, цокнула языком. Рина покраснела еще больше и едва слышно, одними губами, шепнула:

- Не то, чтобы я была против, но момент он выбрал…

- Разговорчики! – Босой не разобрал слов, но почувствовал, что ничего хорошего в них для него нет. – Они снова атакуют.

Одновременно прыгнули сразу три волка.

Активирован навык взрывной реакции.

Выносливость 80%.

Первый летел почти у самой стены. Босой сбил его налету, взяв копье как палку, и добил, когда он упал на площадку. Второго подстрелила Рина, до того, как волк вошел в пиковую точку. А вот третий успел подняться, набрать скорость и ринуться на Зою. Его в головокружительно высоком прыжке достала Ласка, разорвав волку шею до того, как он успел что-то сообразить и начать драться.

Босой без промедления оттащил все четыре тела к краю и сбросил вниз. Волки, до этого грозно рычавшие, при виде четырех мертвых товарищей, отшатнулись от скалы, и ловчему показалось, что ветер донес с их стороны испуганный визг.

- Да! – радостно вскрикнула Зоя. – Они наложили в штаны! Ну или что там у них вместо штанов…

- Ты лучше бы стреляла, - Босой не разделял ее оптимизм.

- Смысл? Я все равно косая. Я все стрелы Рине отдала. А у меня другое оружие, - девчонка продемонстрировала пустой колчан и погладила сидящую рядом рысь.

Ловчий осуждающе покачал головой.

- В следующий раз советуйтесь со мной. Рина, верни ей хотя бы парочку.

- Хорошо командир, - Рина протянула две стрелы обратно.

- Есть, товарищ командир! Будет сделано, товарищ командир! – Зоя на манер Сынов Гранитного приложила руку к голове в воинском приветствии.

Снизу раздалось рычание. Святители грызлись за право сожрать мертвых сородичей.

Босой подошел к краю.

- Отсюда достанешь?

Рина ответила неуверенно:

- Только стрелы тратить.

Грызущиеся волки вдруг утихли, оставили в покое трупы и снова встали в атакующие порядки. И снова взмыли сразу трое. А потом еще трое.

С первыми охотники справились без труда. Одного на взлете сбил Босой, уже без активации навыка, другого во время пике расстреляла Рина, а третьего ловчий подловил, когда он, промахнувшись, попытался снова подняться в воздух.

А вот следующая троица сумела доставить неудобств. Босой не сумел дотянуться и ударить волка на взлете, Рина промахнулась, и охотникам пришлось бросаться в рассыпную, потому что сразу три святителя вошли в атакующее пике. Увернуться удалось всем, но на площадке после этого завязался нешуточный бой. Святители били крыльями и мешали ловчему наносить смертельные удары, Рина еле успевала отмахиваться луком, и только Ласка почувствовала себя, наконец, в своей тарелке. Волки целились на людей, и она спокойно перепрыгивала от холки к холке, с первого раза находя нужный позвонок, который нужно перекусить, чтобы одним ударом обездвижить противника.

Еще шесть мертвых святителей полетели к подножью каменного столба.

- Десять, - подчитала Рина, - осталось еще шестьдесят. Командир, может стоило взять огнестрел?

- Нам не предлагали.

- А, попросить?

- Такое не просят. Да и стрелять мы не умеем.

- Я умею, - Рина сказала это очень просто, как о деле рядовом и обыкновенном, хотя даже увидеть огнестрельное оружие удавалось за жизнь далеко не каждому человеку.

- Ты стреляла из автомата?

- Правильно говорить: "штурмовая винтовка". Я стреляла из них. И не только. Очень давно, ребенком, но я не забыла. У меня был очень хороший учитель.

Святители бросились на трупы, и снова неожиданно разбежались, как по команде.

- Похоже, патриарх рядом, - задумчиво произнес Босой, - будьте внимательны.

Волки явно боялись нападать, крутились юлой, тонко пронзительно лаяли, наскакивали и отпрыгивали.

- Сзади! – вскрикнула Зоя. Босой обернулся, одновременно перекатываясь вбок.

Оказалось, святители внизу лишь отвлекали внимание, в то время как сразу пять их товарищей обошли скалу и расправляли крылья в высшей точке своего полета, готовясь к пике.

Рина успела подстрелить одного, но теперь уже четыре волка оказались на площадке.

Активирован точный бросок.

Выносливость 70%.

Босому даже целиться не пришлось. Державшая копье рука сама выбрала момент, когда можно было поразить двух волков одновременно. Оружие, пронзив второе тело, потеряло разгон и упало на площадке.

С одним из двух оставшихся врагов сцепилась рысь. Ее атака тоже застала в врасплох, она не успела уйти в невидимость и пришлось драться со святителем лицом к лицу, соревнуясь в силе, скорости и длине когтей. Ласка выигрывала по всем статьям, но у противника были мощные быстрые крылья.

Активировано мгновенное ускорение.

Выносливость 50%.

Босой сорвал с Рины прыгнувшего ей на спину волка и, перекатившись, сбросил его вниз, одновременно переламывая одно из крыльев. Остов крыла оказался на удивление хрупким. Святитель взвыл от страшной боли и с размаху впечатался в камни внизу.

- Крылья! У них слабое место – крылья! – прокричал ловчий, кляня себя, что до сих пор не воспользовался навыком поиска слабого места противника.

На площадку упали еще пять волков. Из-за борьбы и сутолоки они не могли прицелиться и просто взлетели на площадку.

Босой едва успел дотянуться до копья.

Активирован точный бросок.

Выносливость 40%.

Копье насадило на себя еще двух врагов и улетело вниз, к подножию столба. Одновременно с броском Босой мысленно перекинул Ласке образ переломленного крыла.

Рысь, только что вспоровшая своему противнику живот когтями задних пал, поняла все правильно. Она бросилась на ближайшего святителя сбоку, целя сразу в крыло.

Оставшийся волк прыгнул на Зою, и, не встретив сопротивления, схватил клювом ее за плечо. Он тряхнул мордой, и девчонка мотнулась как тряпичная кукла.

Активировано мгновенное ускорение.

Выносливость 20%.

Святитель улетел вниз с переломанными крыльями.

Интерфейс тренькнул.

Реакция 3/3.

Рина подскочила к Зое и достала эликсир Дуста. Девчонка пыталась сдерживать стоны боли, но у нее не получалось.

Босой по одному сталкивал тела волков вниз.

- Кремнев урод. Он не предупреждал, что они так сильны.

- А ты спрашивал? – Рина вспорола Зое рукав и осторожно натирала рану зеленой жидкостью.

- Я не привык спрашивать. Обычно мои заказчики сами ничего не знают. А если знают, так еще хуже становится. Насоветуют такого, что погибнешь в миг. Поэтому я просто беру заказ и начинаю с разведки.

- Почему же в этот раз не начал?

Босой с размаху запустил двумя телами мертвых волков в пошедшую в атаку тройку. И без навыка, на одной злости, он сбил сразу двоих. Третьего в пике подстрелила Рина. Вышло это очень буднично, но если бы в атаку пошли снова хотя бы шесть чудищ за раз, отряд снова бы стоял на краю гибели.

- Поэтому я и работал всегда один, понимаешь? Я не умею думать… За других.

Охотница срезала у Зои второй рукав, и перевязала ей плечо.

- Чего ты накинулась? – шепнула ей на ухо девчонка. – Иди успокой его. А то сейчас заплачет.

- Ты сама-то как? – Рина злилась и не торопилась прислушиваться к словам подруги.

- Не спрашивай, - Зоя с трудом сдерживала стоны, - А то заплачу я. А я ненавижу плакать.

Босой к этому времени сложил волков кучкой у края площадки, отрубал кинжалом им крылья и швырял тела вниз по одному, стараясь попасть в крутящихся внизу святителей. Рина подошла к нему и положила руку на плечо.

- Не переживай за нас. Мы с тобой не потому, что ты умеешь думать.

Босой удивленно оглянулся, и Рина наспех поправилась.

- В смысле, думать за других.

- Чет ты, по-моему, еще хуже сделала… - сквозь боль хихикнула за ее спиной Зоя.

- Почему они больше не нападают? – Рина сделала вид, что не услышала.

Босой тоже был рад забыть о неловкости.

- Патриарху нужна паства. Он не готов положить здесь всю стаю. Думаю, он сейчас решает, что делать, отступать или драться дальше.

- А мы что решаем? Нам же нужен именно патриарх?

Рина окинула окрестности взглядом, пытаясь рассмотреть за скалами прячущуюся фигуру.

- Не там смотришь. Он за тучами.

Думать за других и вправду было непросто, но теперь уже и не особенно нужно. Стая исчерпала свой атакующий потенциал, и все же патриарх не отводил ее, явно на что-то надеясь. Скорее всего, на свои собственные силы. И медлил с атакой только потому, что прикидывал, насколько новые еще невиданные им враги опасны.

Босой представил, как он парит в небесах. Безэмоциональный, как и любое чудище, бездумный, знающий только одно – как охранять границы логовища.

Нет, он не сомневался, драться или нет. Лишь силился понять, почему его крылатые воины гибнут один за другим, а мелкие и слабые на вид враги остаются невредимыми?

Сейчас он сообразит поднять всех святителей в небо одновременно, и исход битвы будет предрешен. Вот сейчас. Немедленно.

В голову Босого словно вошел раскаленный гвоздь. Он почувствовал горящую ненависть патриарха и одновременно понял, где он находится, в какой из туч. Почувствовал и бросил в ту сторону мысленный вызов. Он не надеялся ни смутить короля логовища, ни тем более напугать его. Лишь вызывал на бой до того, как он бросит в атаку все свое воинство. Как призвал когда-то криком мерцальщика в подземных тоннелях.

Патриарх принял вызов. Уверенно, напоказ, он выплыл из тучи и полетел в сторону каменного столба, медленно, почти лениво.

Он действительно был хорош и не зря звался патриархом. Его огромная фигура была покрыта коротким серебристым мехом, а голову, больше похожую на человеческую, украшал длинный изогнутый клюв. Крылья, размахом не меньше трех метров, двигались медленно и величественно.

Босой с трудом заставил себя не любоваться и думать только о том, какими особыми атаками может обладать такого рода монстр. Быстрый рывок? Ошеломляющий удар крыльями? Электрический удар? Огненное дыхание? Или вот это обезоруживающее величие, заставляющее призреть опасность и замереть с открытым ртом – и есть его основное умение?

Если бы патриарх не дергался время от времени, как будто его кто-то толкал в грудь, ловчий не смог бы отвести от него взгляд. Но монстра подергивало, и это позволяло собраться с мыслями.

С места Босой сходить не стал, чтобы оставаться похожим на очумевшую от восхищения жертву, но как только патриарх приблизился, сжег одним махом остаток выносливости.

Активировано мгновенное ускорение.

Выносливость 0%.

Монстр не ожидал атаки. Босой запрыгнул на него, обнял руками и ногами, прижался головой к плечу, чтобы держаться подальше от клюва, и ударил ножом по основанию крыла . Возможно монстр и смог бы что-то противопоставить человеку в небе, но сложно летать без крыльев.

Они упали вместе, Босой и патриарх. И Босой оказался внизу, прижатый массивным телом огромного крылатого волка. И если бы не надетое в последний миг Жабье кольцо, падение наверняка оказалось бы болезненным, а может быть даже и смертельным.

***

- А, ты, брат, крут, - Сурков померил взглядом расстояние, которое Босой в прыжке преодолел между каменным столбом и патриархом и присвистнул от восхищения, - устоять перед взглядом патриарха не способен никто. Ну, или, как теперь выяснилось, почти никто. Ты как это сделал?

- Почему он не сопротивлялся? – Босой остыл от горячки битвы и только теперь осознал, насколько легко ему удалось убить целого главаря логовища.

- А ты не понял? – Сурков изобразил на лице наигранную досаду. – Обижаешь, брат.

Он присел над телом патриарха и раздвинул в нескольких местах его шерсть. На теле, шее и даже голове зияли пулевые отверстия.

- Почему не сразу в лоб?

- Думаешь, на меня он не действовал? Скажи спасибо, что вообще смог нажать на курок. Семь пуль! Ты видел, как он дергался от попаданий? В прошлый раз я осилил только три и сознание потерял. Хорошо хоть третьей перебил ему крыло, иначе бы братья все полегли.

Снайпер повернулся к подошедшей Зое.

- А ты, девчонка, и правда не промах. Я видел, как ты держалась. Сейчас, подожди-ка, я оформлю тебе сувенир.

Он опустился на корточки перед телом патриарха и взялся на его нижнюю лапу, возле когтей.

- Не советую без перчаток, - тут же одернул его Босой, который уже почувствовал, что от них идет крайне неприятный запах, но еще не успел никого предупредить.

- А? – дернулся Сурков, и из-за этого неловкого движения коснулся пальцем острого края когтя.

Кожа вспучилась быстро багровеющей полосой. Сын Гранитного дернулся, как от резкой сильной боли и опрокинулся на спину.

День 2. Река

Жизнь - 120%

Выносливость - 100%

*неизвестно* - 0%

Сила 3/3

Скорость 2/3

Реакция 3/3

Базовые навыки реакции: повышение реакции (перманентно), взрывная реакция (20% выносливости), абсолютная реакция (30% выносливости).

Интеллект 2/3

*неизвестно* 2/3

Стойкость 2

***

Интерфейс легко справлялся с любыми болезнями и ранами, поэтому в форпосте не было госпиталя. Самое больше, что требовалось от медицины – быстро вернуть раненого бойца в строй, прямо на поле боя.

С этим справлялись бойцы с навыком «лечение». Подаренная интерфейсом способность позволяла на интуитивном уровне определить, где нужно надавить, затянуть, перебинтовать и как сшить края раны. Остальное гррахская технология делала сама.

Суркова до форпоста дотащили на носилках из крыльев патриарха. Снайпер лежал на носилках неподвижно, как неуклюжий мешок с мясом. Он едва дышал, кожа его посерела, но сердце билось.

Тащить обездвиженное тело пришлось в ночном промозглом мраке. Как всегда, в горах быстро стемнело, и по карнизу над ущельем отряд пробирался наощупь, едва ли не ползком. Зажжённый факел помогал мало. Ветер и вновь пошедший дождь сбивали пламя, тучи окончательно заволокли поднявшуюся луну, и местами приходилось пробираться в полнейшем мраке, прощупывая руками обрыв.

У каждого в голове билась одна мысль: «Не успеем», - но никто так и не высказал ее вслух.

Сыны Гранитного на ближайшем наблюдательном пункте дали одеяло и доложили в форпост, что отряд возвращается с зачистки с потерями. Они так и сказали – «с потерями», как будто считали Суркова уже мертвым.

На плац встречать группу вышел сам Кремнев. Бегло осмотрев тело снайпера, он бросил:

- Несите ко мне, - и ушел, не оглядываясь.

В кабинете бойца уложили на стол. Кремнев осторожно поднял ему веки и пощупал пульс.

- Яд патриарха? Зачем вы его сюда принесли? У нас нет средств ему помочь. Он на пороге вечности.

- Пока он на земле, - Босой положил палец на вену на шее и, сверившись с часами, посчитал пульс.

Результат его удовлетворил. Состояние Суркова не ухудшалось.

- Тело его мертво, - во взгляде подполковника не было равнодушия, но не было и скорби, - память о нем будет навсегда вписано в летописи Гранитного. И когда его место займет новый Сын Гранитного, он будет знать, что его предшественник был героем.

- Он еще жив! Его сердце еще бьется! – Рины с каждым словом подполковника все больше злилась. – Он служил вам, и вы обязаны попытаться его спасти.

- Это яд патриарха. С ним не может справиться даже гррахская пыль, что живет в нашей крови.

- Он ваш солдат!

Начавший было измерять комнату шагами Кремнев остановился у стола и сжал его край пальцами так, что костяшки побелели.

- Я не могу ему помочь. Если бы у нас были ресурсы, я бы не послал вас драться со святителями с поддержкой всего одного ствола. Вы совершили невозможное. Караваны продолжат свободное движение по перевалу. Сейчас нам это очень важно. До большой битвы осталось всего девять дней, но даже на это я не мог выделить людей.

- То есть способ все-таки есть? – Босому показалось, что подполковник что-то недоговаривает, как будто хочет сказать, но не решается.

- Есть. Но спасти ему можете только вы.

***

Залитая ливнем тропа вела через лес и реку к Любавинскому хутору. Там, по словам Кремнева, жила старуха-травница, способная иногда творить настоящие чудеса.

«У нее нет ни пыли в крови, ни технологий прошлого, - Кремнев рассказывал, одновременно прокладывая на карте маршрут, - но она чувствует любую травку, цветок и листочек на дереве и все применяет в дело. Местные чтят ее, хотя и боятся, считая колдуньей».

«Почему же вы просто не возьмете у нее то, что помогает от яда патриарха?»

«Все не так просто, как может показаться. Ты все узнаешь на месте».

Для Суркова на ремонтной базе соорудили удобные и прочные носилки, такие, чтобы их можно было держать только с одной стороны и тащить волоком. Тягловой силой служила Ласка, но в сложных каменистых местах ее сменял Босой, или они тащили носилки вместе – рысь спереди, а он сзади.

- Не заблудиться бы, - Рина все время обеспокоенно оглядывалась по сторонам.

Тропа шла между высоких мачтовых сосен. В обычную ночь, когда хорошо просматривается небо, потеряться на ней непросто. Но из-за низких темных туч и проливного дождя прозрачность соснового леса играла с путниками злую шутку: не было видно ни спасительного просвета между верхушек, ни натоптанной колеи. Все слилось в одну сплошную распутицу, и небесную, и земную.

По дороге от подземелий Дуста к форпосту Рина не раз показывала, что отлично ориентируется на местности. Бывало, она уверенно прокладывала маршрут там, где остальные терялись. И если уж охотница стала проявлять беспокойство, значит вероятность сбиться с пути была и в самом деле высокой.

Босой мысленно коснулся разума Ласки и передал ей картинку, которую видел на карте: лесная тропа, брод через горную реку и за ним широкую горную долину, посреди которой, на берегу разлива, стоит невысокий с пологой односкатной крышей дом. Рысь возмущенно мотнула мордой. В картах и схемах она разбираться категорически отказывалась.

- Если заблудимся, - постарался успокоить спутниц Босой, - найдем ельник и встанем на месте до утра.

Дважды уже ловчий чувствовал покалывания в груди. Отряд пересекал границы логовищ, но каждый раз тропинка, вильнув, выводила из опасного места. Места обитания чудищ в горах встречались намного чаще, чем обычно, и Босой все время находился в напряжении.

И все же упустил опасный момент. Ласка, издав угрожающий рык, выскользнула из носилок и бросилась в ближайшие кусты. Оттуда раздались звуки борьбы, и рысь вытащила, держа за горло, что-то небольшое, мокрое и грязное. Позади раздались воинственные потявкивания и хрипы

Чтобы определить, куда бежать, Босой попытался вспомнить, не чувствовал ли он что-то в последние минуты, хотя бы волну тревоги или легкое беспокойство. В памяти ничего не всплыло, только непроглядно темный лес, шарканье волочащихся по земле носилок и неуверенно сгорбленная спина Рины впереди.

«Куда бежать?!» - бросил он призыв Ласке, надеясь, что животные инстинкты подскажут путь к спасению.

«Драться!» - бросила в ответ рысь, высматривая в кустах противника.

- Рина, куда нам идти?

Охотница окончательно растеряла ориентиры. Вокруг стояли одни и те же уходящие вертикально вверх стволы, местами погруженные в заросли малины и густого колючего кустарника.

- Если враги там, - неожиданно уверенно подала голос Зоя, - то нам, наверное, в другую сторону?

Она показала пальцем в сторону, противоположную той, откуда доносились тявканье и рык,

И они побежали, прямо, наугад, стараясь лишь не оказаться в ловушке среди густых колючих кустов. Несколько раз им приходилось поворачивать, чтобы избежать непроходимых зарослей, и Босой окончательно потерялся в пространстве.

Тявкающие в кустах твари бросились вдогонку, но не приближались. Держались они все время в темноте, двигались бесшумно, и иногда казалось, что погоня закончилась. Стоило остановиться, и в темноте загорались десятки красных глаз.

Горели они так ярко, что Босой начал задумываться, нет ли у жителей этого логовища каких-то способностей, связанных с огнем, электричеством или другой энергией. Ведь светящиеся в темноте глаза лесного хищника – это всегда лишь отражение света. Глаза же этих чудищ светились сами по себе, странным внутренним огнем.

- Нас окружают… - Рина показала на огоньки слева и справа. – Поэтому и не нападают.

- Ждут нападения альфы, - Босой за время охоты на чудищ успел выучить их повадки, - сейчас самый сильный из них подберется поближе и ударит самого слабого. Надо бы Зою в центр.

- Тогда носилки окажутся сбоку. Пока у нас самый уязвимый это ты. Ты тащишь носилки и даже руки не можешь поднять, чтобы защититься. Так что иди в центре, пока не пришлось принять бой. А тогда уж посадим Зойку на Суркова, и будь что будет.

- Нет, - покачал головой Босой, - бой принимать нельзя. Нужно бежать. До последнего.

Внешняя слабость чудищ этого логовища его нисколько не подкупила. Контраст между размерами монстров и их наглостью окончательно убедил ловчего, что тявкающие твари при атаке будут рассчитывать не на силу и даже не на количество, а на что-то особенное. И Ласка, возмущенная необходимостью убегать от врагов, которых она только что легко раскидала в кустах, нашла способ это подтвердить.

Чудища упрямо окружали отряд. Некоторые из них стали даже немного обгонять. Заметив это, рысь бросилась в ближайший куст. Едва она скрылась за ветками, темноту прорезали тонкие едва видимые молнии. Ласка завизжала и катапультировалась из зарослей в невероятном вертикальном прыжке. От шерсти ее пованивало паленым.

«Хорошо хоть дождь, - не удержался от внутренней ухмылки Босой, - сразу потушит. Иначе бы пришлось искать реку».

И наконец проснулась молчавшая все это время интуиция.

«Река - это хорошо, там граница логовища! - выдала она и зачем-то добавила. – Дождь - это плохо!».

- Всем стоп! – скомандовал Босой, - Рина, попугай их немного стрелами. Зоя, надо завернуть ласку в сухой плащ! Мотаем прямо с головой, чтобы остались одни глаза и пасть!

Скоро рысь превратилась в сплошной куль из толстой плотной материи.

- Вот теперь иди. Попробуй еще раз, - похлопал ее по холке Босой.

Зоя продублировала приказ, и оскалившийся пугающе длинными клыками и когтями плащ метнулся в кусты. Молнии засверкали, но теперь пробиться к шерсти рыси не могли. Разъярённая же Ласка металась среди перепуганных чудищ, убивая одного за другим. Не отставала и Рина. Расстояние позволяла пускать стрелы без промаха, горящие же в темноте глаза служили отличной целью.

- Верни ее, - скомандовал ловчий, когда обгонявшие отряд противники были зачищены, а остальные в страхе отшатнулись.

Он присел рядом с Лаской и передал ей как смог образ реки. Рысь в недоумении подошла к ближайшей луже и ответила, что не обязательно куда-то идти, вода есть и здесь. И даже показала своим примером, несколько раз лакнув: «Пей тут!».

«Нет. Река. Много воды. Рыба. Где пахнет рыбой?».

Образ жирной ароматной только что выловленной в реке щуки сработал. Дождь забивал запахи, но Ласка без труда вспомнила, с какой стороны в последний раз пахло рыбой. Она ответила образом, указывая, куда бежать. Босой едва не вскрикнул от радости. Все это время они двигались вдоль границы логовища и если бы знали, куда свернуть, давно бы были на берегу.

«Ищи рыбу. Бежим к рыбе», - скомандовал Босой.

Спасение казалось близким. Вот только что-то в лесу изменилось.

Злобно тявкавшие чудища смолкли. Сквозь шелест дождя откуда-то с верхушек деревьев послышался треск.

Босой поднял голову.

К месту схватки приближался тот самый альфа, без которого рядовые чудища не решалась нападать. Это не был еще самый сильный монстр логовища, но и от его вида по спине бежали мурашки.

Как это часто бывало, командир мало походил на рядовых бойцов. На землю он не спускался, только перепрыгивал или перепархивал с ветки на ветку. А еще в нем было столько электричества, что оно не держалось в теле, перескакивало на капли дождя и мокрые ветки, образуя вокруг альфы потрескивающую ауру молний.

- Рина, бери носилки и бегите за Лаской. Я разберусь и догоню.

Босой опасался, что женская часть отряда бросятся не бежать, а обсуждать разумность его приказа. Что-то в его голосе заставило их подчиниться с первого раза. Босому хотелось бы думать, что этому способствовал его возросший после боя со святителями авторитет, но интуиция подсказывала, что дело не в нем. Нужно было спасать Суркова, а заодно избавить ловчего от лишнего балласта. Не было бы носилок и Сына Гранитного на нем – пришлось бы думать не столько о бое, сколько о том, как защитить соратниц.

Альфа приближался. Стая в ожидании его удара исходила в лае.

Активирован точный бросок.

Активирован сильный бросок.

Выносливость 80%.

Копье устремилось в сторону альфы, в самый центр искрящейся сферы. Навстречу ему ударила молния. Посыпались искры, копье вильнуло и пролетело в метре от цели. Два навыка и пятая часть выносливости сгорели без толку.

Атаку альфу не смутила. Он продолжал приближаться. Подпускать его на расстояние удара нельзя было ни в коем случае. Босой подобрал подвернувшееся под руку гнилое полено и запустил вслед за копьем. Просто так, без навыков, потому что дождаться их восстановления в этом бою он уже не рассчитывал.

Мелькнула молния, но она лишь скользнула по дереву, обтекла его, никак не повлияв на траекторию. Чудище увернулось от снаряда, но для этого ему пришлось прыгнуть в сторону и тем самым замедлиться. Босой торопливо оглянулся. Вокруг лежало несколько упавших когда-то стволов, и парочка из них оказались гнилыми.

Активирован рывок силы.

Выносливость 50%.

Он сжег почти половину оставшейся выносливости на то, чтобы поднять бревно целиком и ударить им об землю. Ствол разлетелся на куски, которые ловчий начал швырять один за другим в сторону искрящейся сферы. Альфа еще раз ударил молнией в летящую в него деревяшку и больше не пытался. Он отскочил на несколько прыжков назад, спрятался за дерево и призывно тявкнул.

Чудища кинулись со всех сторон.

В воздухе пропели три стрелы, одна за другой. Даже не оборачиваясь, Босой понял, кто пришел ему на подмогу. Так умела стрелять только Рина. Тявкающих тварей это не остановило, но в их гурьбу по другую руку ракетой врезался рычащий плащ.

Босой поднял крепкий длинный сук и раскидал тех, кто сумел избежать стрел и увернулся от Ласки.

Альфа снова двинулся вперед. Он осторожно перепрыгивал с дерева на дерево, прячась за стволами, и явно планировал на эффект неожиданности.

Активирована маскировка.

Выносливость 40%.

Навык маскировки сам по себе не скрывал, но помогал находить места, где игра теней позволяла передвигаться, привлекая как можно меньше внимания. А еще учитывал, кто из присутствующих куда смотрит, и дополнительно оттенял участки, куда падало меньше всего взглядов.

Босой нырнул в ближайшую «тень». Количество врагов не позволяло остаться совсем уж незамеченным и ему пришлось вытерпеть несколько болезненный ударов молниями от рядовых чудищ. И тут же в атаковавших его тварей начали вонзаться стрелы. Рина без слов поняла, что Босой перестал сражаться не из-за страха, и прикрывала командира, как могла. Заодно и отступать начала в противоположном направлении, вызывая внимание врага на себя.

В три прыжка Босой оказался в тылу атакующих и услышал треск ауры из молний почти над самой головой. Альфа проскользнул мимо, направляясь в сторону Ласки.

Активирован поиск слабого места.

Активировано мгновенное ускорение.

Активирован *неизвестно*.

Выносливость 0%.

Третьим Босой активировал навык, который появился у него во время боя со святителями после заполнения третьей части шкалы реакции. Он еще не успел испробовать его на практике и тем более расшифровать, но рассчитывал, что он хотя бы не помешает осуществить задуманное.

Время замедлило ход. Альфа летел с дерева на дерево в прыжке так медленно, что Босой в свете искр успел рассмотреть его темное грязное тело, коротенькое туловище, маленькие ножки с длинными когтями и уродливую мордочку с узким вытянутым носом.

Не дожидаясь, когда действие навыка пройдет, ловчий прыгнул вверх, одновременно замахиваясь палкой.

Сбитый в полете альфа пискнул и улетел куда-то в гущу листвы. Раздался шлепок, хруст, и искрящаяся сфера полетела вниз. Она влажно шмякнулась пару раз об ветки, упала на землю, взорвалась цепочкой молний и погасла.

***

Чернушка гремела, перекатываясь через валуны и корни вырванных из земли деревьев. Неширокую ласковую реку, заливисто звенящую на редких каменных перекатах, ливень превратил в бушующую сносящую все на своем пути стихию.

Рина подошла к стоящему над обрывом Босому. Из-за грохота ей пришлось кричать ему прямо в ухо:

- Вы перейдете речку в брод, говорили они! Там по колено, говорили они!

- Мы сбились с пути. Брод выше. Хотя и там наверняка не сладко. Придется ждать здесь.

Высоко в горах, там, где до лета сверкают снежные пики, бесновался водяной торнадо. Струи дождя закручивались в тугие косы и обрушивались на склоны. Как будто бы туча втянула в себя где-то целую реку и бережно несла, пока не наткнулась грузным брюхом на вершину горы.

Обозленная, туча беспрестанно рокотала громовыми раскатами и била по скалам молниями. Гора не отвечала. Ее вековому величию не было дела до настроения ветреного изменчивого неба.

Для продолжения пути нужно было переправиться через реку, но при таком течении не помог бы даже брод. Смельчака, ступившего в бурлящую воду, свалило бы с ног, унесло по течению и разбило о ближайшие пороги.

Пришлось вернуться к оставленной в более-менее тихом месте Зое. Здесь две скалы сходились под узким углом, обеспечивая защиту от ветра. Река была рядом, в двух шагах, но укрытие снижало шум и защищало от брызг. Промокшая продрогшая Зоя жалась к Ласке, грелась и заодно вычесывала у нее из шерсти листву, колючки и грязь. Зубы девчонки выстукивали замысловатую морзянку.

Рина подсела к носилкам, вытерла Суркову лицо и волосы рукавом, сбросила натекшую под него воду.

- Знать бы хоть, что рискуем не зря. Ты уверен, что старуха, к которой мы идем, и в самом деле спасет его?

- Кремнев говорил о ней с уважением. Ты же слышала, какого мнения он о тех, кто не посвятил свою жизнь войне. Но только не о ней.

- Это ваша пыль в крови невероятная штука. Ни один человек, находясь при смерти, не смог бы вынести такой переход, - Рина взяла в ладони пальцы Суркова и дыхнула на них, пытаясь согреть.

Было заметно, что разговор о Кремневе ей неприятен.

- Мне легче от того, что я не один такой, - признался Босой.

- А прежде было сложно? Хотела бы я иметь такую штуку внутри себя.

Босой разводил огонь. Костровище он сложил из крупных камней у стыка скал. На высоте груди сбил колышки от палатки, протянул между ними веревку и накидал веток. Землю устелил ковриками для сна. Получился шалаш с очагом, двумя стенами и крышей.

Для костра ловчий расколол подвернувшееся сухое бревнышко, нарубил из его центра лучин, и сложил их пирамидкой вокруг двух пропитанных серой спичек, которые у Рины остались еще со времен работы в отряде Роя. Спички эти делал мозг отряда по прозвищу Грач и, если не жалеть, то из них самих можно собрать неплохой костерок.

Ближе всех к огню придвинули носилки с Сурковым. На ноги ему уложили Ласку, с другого бока тесно прижались друг к другу Рина с Зоей. Одежда на них парила.

- Ты видел, как они спят? Ложатся на спину, закрывают глаза и за ночь ни разу не шелохнутся. Все как один. Если бы я не знала, что наш друг отравлен, я бы подумала, что он просто заснул. Давай его переложим на ветки, – немного согревшись, Рина начала стаскивать с Суркова китель и нательную рубаху.

В мокрой одежде холоднее, чем без нее, и форму Сына Гранитного нужно было просушить. Охотница снова посмотрела на спокойное неподвижное лицо воина, а потом на ловчего.

- Ты спишь не так.

- Мы разные. Я не знаю, почему, но они не такие, как я. Или я не такой, как они. Мы словно разные версии одной и той же модели.

- Они мне нравятся, - Зоя кивнула на Сына. Девчонка перестала клацать зубами и теперь играла с кончиком хвостом рыси, - но они психи.

- Почему?

- Ни один из них так и не погладил Ласку. Ни один. Это вообще законно?

- Они мужчины, - Рине было не впервой жить среди военных.

- Психи, - убежденно повторила Зоя.

- Мужчины. Хотя иногда разницу не уловить.

- Ни один из них не пришел проводить нас, - высказал и свои сомнения Босой, - им словно бы все равно, дотащим ли мы их товарища, спасем ли.

- И ни один не посмотрел вслед тому парню, которого объявили Изгоем, - добавила Рина.

- И ни один не погладил Ласку, - напомнила Зоя, проводя кончиком хвоста рыси по лицу Суркова.

Босой протянул ладони к костру.

- Однажды я остановился на ночь в развалинах монастыря. Там с горем пополам бедовали какие-то монахи. Я угостил их мясом и свежим хлебом, и они отдали мне лучшую келью, с матрасом на лежанке и обложкой журнала на стене, вместо картины.

- С женщинами? - предположила Рина.

- Ночью один из них вышел из кельи по мирским делам, да провалился прямо в нужник. Монастырь тот старый, построенный основательно, и нужник глубокий, без лестницы не выберешься. Всю ночь он просидел там, даже не попытавшись позвать на помощь. Я случайно его заметил, с утра. Штаны уже спустил, и вдруг вижу, оттуда, из ямы, глаза блестят. Смотрят на меня и молчат. Я спрашиваю его: чего молчишь-то?

- Ты, когда глаза увидел, - усмехнулась Рина, - свои собственные мирские дела раньше времени не сделал?

- Нет. В призраков я не верю, а чудища по нужникам не шарятся. Чего бояться?

- А я бы сделала. Обязательно, - Зоя прижала руки к груди, показывая, как сильно бы испугалась.

- Оказалось, что путь их веры усеян множеством обетов. И самый среди них значимый - никогда не просить помощи, даже у своих единоверцев, живущих по таким же правилам. Вот он и сидел всю ночь в темноте и вони, но ни звука не издал, чтобы их бог вдруг не принял это за воззвание о помощи. Может быть и Сыны Гранитного молятся какому-то своему особенному богу?

Рина возмущенно перебила:

- А я вот слышала о другом. "Сам погибай, а товарища выручай", "Один за всех, и все за одного", "Друг познается в беде" - и еще множество мудростей, которыми жил и живет мой народ. И мы никогда не бросаем друг друга в нужнике. И советов любого бога не послушаем. Этим Волки и сильны.

- Повезло твоему народу, - Зоя неосознанно провела по месту на шее, где недавно красовался узор рабыни, - когда убили отца, а мне набили татуировку, никто из наших не вступился за меня. Кроме Ласки. А потому, весь мой народ - это она. И Босой, если он конечно не против. Ты не прогонишь меня?

Босой потормошил Ласку между ушей:

- Ну куда я теперь без такой киски? Я ж не псих.

- А твой народ, ловчий, - спросила Рина, - каким был он?

- Мой народ не пожелал сражаться и откупился моей матерью от работорговцев. Взрослые, способные держать в руках оружие мужчины откупились женщинами, отдав их вместо собственных жизней. Я никогда не считал их своим народом, а после этого и подавно. Да и какой из меня самого народ? Внутри у меня технология гррахов. Мне нельзя подолгу оставаться в одном месте. Это опасно для окружающих. А потому мне нельзя и привыкать к людям, чтобы потом не страдать, когда придется расстаться. Так что ни друзей, ни соседей, ни народа. И особенно сильно я боюсь влюбиться.

- Те работорговцы, - Рина выглядела смущенной, - что забрали ваших женщин, они предлагали вам встать под их руку? Предлагали жить в мире за долю в урожае и добыче?

- Нет. Им нужны были только рабы.

- И вы отдавали?

- Я бы не отдал. Но меня не было в поселке. И теперь я стараюсь исправить их ошибку.

- Мой народ никогда бы не позволил такое с собой сотворить.

- И все же ты здесь, а не со своим народом.

- У меня были причины уйти. И я ушла не для того, чтобы возвращаться.

***

Филина и вправду никто не вышел провожать. Кроме Рины.

Охотница тихонько выскользнула из форпоста сразу же, как закончился ритуал изгнания, и догнала новоиспеченного Изгоя уже на границе владений Сынов. Боец обернулся на оклик смущенного и растеряно. Было видно, что он не понимал, зачем кому-то из форпоста его догонять и тем более провожать.

Теперь это был совсем другой человек. Военная форма стирала индивидуальность, в обычной же одежде он оказался веснушчатым рыжеволосым парнем, большеголовым и от того немного нелепым. Не Аполлон, но стоит такому появится в селении – и не останется ни одного равнодушного женского сердечка.

- Почему тебя прогнали?

- Я оказался слишком умным. И вместе с тем - слишком глупым.

- Это как?

- Чтобы остаться в Гранитном, я должен был получить боевое умение. Хотя бы одно из трех.

- А ты?

- А я любил играть. В карты. В шашки. В шахматы. В го. А стрелять и копаться во внутренностях кошмаров не хотел всем сердцем. Я умею убеждать. Обманывать. И решать математические задачки. Только подумаю – и сразу решение. Но на этом все. Ничего, что пригодилось бы в бою.

- Умники нужны армии: ученые, инженеры, стратеги.

- Большой армии, у которой есть тыл и генералы. Нас же слишком мало, чтобы тратить ресурсы на математику. Может быть, когда-нибудь, потом, мне и отыщется место в Гранитном. Пока же я со своими тремя интеллектуальными умениями не вписываюсь в боевую структуру гарнизона. Но это не повод унывать! Изгои выполняют важные миссии: торговля, дипломатия, поиск новых бойцов.

Филин погрустнел. Жизнь в пределах форпоста явно казалась ему нужнее и важнее, чем вне.

Рина не стала развивать больную тему, тем более, что уже было ничего не изменить.

- Тебя послали к Степным Волкам?

- Подполковник Кремнев доверил мне торговую миссию.

- Не пользуйся там своими навыками, особенно обманом. Не советую. Волки – народ резкий.

- Мы наслышаны.

- И когда будешь говорить с вождем, скажи, что его дочь, Эсмира, жива. И у нее все хорошо.

- Его наследница? Та, которая пропала несколько лет назад?

Рина уже шла в сторону форпоста.

- Стой! – крикнул ей вслед Филин. – Пойдем со мной. Отец ищет тебя. Он ждет, что ты вернешься.

Рине не хотелось отвечать, но она понимала, что ее молчание, также как и любое сказанное слово, в точности будет передано отцу. И потому ответила:

- Я ушла не для того, чтобы возвращаться.

***

Дождь утих, и хотя река продолжала грохотать, стало заметно тише. Босой ушел осмотреть берег и нарубить бревен на плот, девушкам же поручил под охраной Ласки попытаться заснуть и накопить силы перед дневным переходом.

Постепенно светало, но солнце не могло пробиться через плотную завесу туч. Вдалеке раздавалось потявкивания чем-то встревоженных лесных чудищ. Пахло костром и сырыми дровами.

Рина сквозь прикрытые глаза смотрела на Зою и думала, что зря считала свою судьбу тяжелой и сложной. Лежащая перед ней девчонка-подросток хоть и жила поначалу жизнью обычной крестьянки, но потом вдруг, одно за другим: неизлечимая травма отца, смерть матери, нежелательное сватовство, смерть отца, рабство и как следствие - желание отомстить и проросшая на вчерашнем счастье готовность убивать.

Босой рассказывал, что она остановилась в миге от того, чтобы зарезать собственного поклонника, и не закончила удар только потому, что Ласка успела учуять и подать сигнал: «Не он!». И вот эта несостоявшаяся невеста и несостоявшаяся рабыня лежит посреди леса, у костра, и вряд ли понимает, что ждет ее в будущем. Прямо, как и сама Рина.

- Почему ты идешь с ним? – неожиданно раздался голос Зои.

Рине пришлось вынырнуть из топи тяжелых безрадостных мыслей. Девчонка лежала с открытыми глазами и смотрела прямо на нее.

- Что ты сказала?

- Почему ты идешь с ним? Почему не уходишь?

Рина взяла палку, пошевелила угли и подбросила пару дровишек, хотя жара от пламени еще вполне хватало.

- Откровенно говоря, мне некуда идти.

- Вчера мы чуть не погибли. И сегодня. Он не из тех, с кем спокойно.

- Но ты тоже не торопишься уходить.

Зоя приподнялась и удивленно нахмурилась.

- Ты же слышала, мы теперь с ним один народ. А твой народ на юге. Ты могла пойти с Филином и найти их.

- Ты хочешь, чтобы я ушла?

Зоя улеглась. Ей пришлось потянуть сбившееся одеяло, и другой его край сполз с ноги. Она захватила его пальцами ног, и одеяло снова сползло с лица. Некоторое время она боролась с ним в поисках идеального баланса.

- Я только хотела сказать, - прошептала Зоя уже с закрытыми глазами, - спасибо, что ты с нами.

***

Убийство патриарха обернулось для Босого ворохом приятных сюрпризов, но только сейчас, пока спали девчонки, у него появилось время все их разобрать.

Вкладка «Задания» в интерфейсе пополнилась новой строчкой. Прежде список состоял из двух активных квестов: убить еще двух королев-крыс на свалке и уничтожить всех главарей логовищ на свалке в целом. Теперь добавилась еще одна строка, но окрашенная в другой, серый цвет:

«Убить Патриарха – 1/1».

Босой не был уверен, что верно расшифровал первое слово. Может оно означало «уничтожить» или «устранить» или даже «победа». Смысл от этого не менялся. Однажды решив, что это слово означает «убить», ловчий просто «вставлял» его в гррахский трактат везде, где это сочетание встречалось. Причем «вставить» было достаточно один раз. Все остальные замены происходили автоматически.

Иногда Босой представлял себе, в какое бессмысленное месиво превратиться подаренный ему трактат после того, как он расшифрует достаточное количество слов. Наверняка большая часть строк будет выглядеть как: «Теплый комод достать смерть из горла окоченевший ложка торт». Мысли эти были приятные. Уж лучше окоченевший ложка торт, чем миллионы бессмысленных каракуль.

Тем более, неточный перевод не отменял главного – патриарх убит, строка задания светится серым. А значит, за его выполнение полагалась награда.

Босой мысленно активировал описание квеста. Открывшаяся «страница» содержала название задания, его описание и внизу – полученный за успех приз.

*неизвестно* - +1.

Что именно «+1» оставалось непонятным. Босой присмотрелся к цифре. Рядом открылись собранные в столбик строчки со словами, которыми интерфейс именовал основные параметры: сила, скорость, реакция, интеллект, непереведенный параметр и стойкость.

Интуиция подсказала, что стоит сконцентрироваться на любом параметре из списка - и он вырастет на единицу. Одна единица развития, которую можно потратить на что угодно.

Осталось только выбрать, на что.

Босой открыл сферу-интерфейс и сконцентрировался на самых нижних ее долях.

Сила 3/3.

Первоначальная шкала любого параметра заполнялась до значения 3/3 и больше не росла, вплоть до первого убийства носителя интерфейса. Даже если нацепить предмет с повышением параметра, как например Жабье кольцо, оно не сработает - прибавка хоть и обозначится, но останется неактивной.

3/3 - своеобразный потолок для всех новичков, который сравнивает всех до совершения первого убийства. "Песочница" или "ясли" для подрастающих гррахов. Их оберег от возможных нападок взрослых развитых особей и при этом проклятье. Чтобы выйти из "песочницы" нужно убить такого же подростка, как и ты. Убить и получить его силу.

У человечества не было шансов. Гррахи рождались, чтобы убивать себе подобных еще в детском возрасте. И среди них не было ни одного, кто миновал это. Вид, сделавший убийство культом и добившийся в этом немалых успехов.

Сила 3/3.

Заполнение первой трети шкалы существенно повышало силу носителя. Босой называл это фоновым или перманентным эффектом.

Заполнение второй трети дарило активируемый навык кратковременного взрывного повышения силы. Взрывную силу можно было вложить в удар, в попытку что-то поднять или сломать.

Третья доля шкалы дарила активируемый мощный рывок. Он мало отличался от взрывного усиления, но работал дольше, мощнее и делал сильнее сразу все тело, а не отдельные мышцы.

Вкладывать единичку нераспределенного параметра в силу не было смысла. Сила - это параметр, который развивать проще всего. Босой не развил его до сих пор на нереальную высоту лишь потому, что давно дошел до предельных значений, а возможность двигаться дальше получил лишь несколько дней назад. Теперь прокачку можно было снова начинать, но для составления плана тренировок нужно было разобраться в новых реалиях и расставить приоритеты.

Скорость 2/3.

Скоростью Босой никогда всерьез не занимался, считая ее бесполезным параметром. От медленных чудищ он без труда убегал и своим ходом. Умчаться же от быстрых нереально даже на древних автомобилях. Тем более, что постоянную прибавку к скорости его организм получил уже после заполнения первой трети шкалы. Вторая треть дала возможность сильно ускориться на очень короткий срок. Что нужно делать, чтобы заполнилась третья часть шкалы он так и не придумал. Да и не очень хотелось.

Теперь стало ясно, что от прокачки параметров зависит появление новых навыков, и ни одно из направлений развития больше не казалось лишним. И хотя все равно будут перекосы, сильные и слабые стороны, скорость необходимо было развить хотя бы до состояния 3/3.

Пока же заполнены только две первоначальные доли скорости из трех, добавлять к параметру свободную единичку не было никакого смысла – прибавка останется неактивной.

Реакция 3/3.

Реакция ожидаемо оказалась самым "боевым" параметром. За шесть лет путешествий Босому удалось развить ее только на одну треть, но он все время ходил по краю логовищ и охотился только на самых слабых чудищ. Да еще и осторожничал, вступая в бой только при полной уверенности в успехе.

Стоило однажды попасть в по-настоящему экстремальную ситуацию, когда Кремнев запер их с Зоей в зале Истины, как реакция подросла на треть шкалы. И еще на треть - во время боя со святителями. Словно интерфейс при развитии реакции больше обращал внимание на опасность для носителя и его вклад в победу над действительно сильным врагом, а не на то, сколько крыс ты перебил за жизнь.

Взрывное развитие этого параметра радовал еще и потому, что наглядно показывало - даже если шкала долго стоит на месте, это еще не говорит о том, что ее невозможно прокачать. Ключики есть к каждому параметру, главное суметь их подобрать.

Особенно порадовал Босого навык, который подарил ему интерфейс за заполнение третьей доли шкалы реакции. Навык выглядел как настоящее замедление времени, то есть ускорялись не только реакции мышц, но и зрение, и восприятие увиденного. Словно разгонялись не мышцы носителя, а его мозг.

Благодаря этому навыку реакция казалась самой перспективной для того, чтобы потратить на нее нераспределенный навык. Если бы не интеллект и загадочный так и не расшифрованный параметр.

Интеллект 2/3.

С интеллектом стало все более или менее ясно еще с момента обучения у Роя основам искусства владения холодным оружием. В его развитии оказалось важным не только учить что-то новое, но и проходить все стадии обучения: от созерцания и тренировок, до применения на практике и осмысления самой сути освоенных знаний. Настоящая научная работа, только проведенная над самим собой.

Для развития этого параметра нужен объект для подробных исследований и много времени, найти которое в ближайшие дни вряд ли получится. Ну, или... Или такой же хороший учитель, как и Рой.

Босой бы с удовольствием потратил нераспределённую единичку на интеллект, если бы его значение было 3/3. Если бы.

*неизвестно* 2/3.

Гораздо хуже дела обстояли с параметром, суть которого Босой так и не разгадал. Заметил только, что он развивался по схожим с интеллектом законам и примерно одинаковым темпом. И если интеллект удалось определить-расшифровать по выданному при заполнении второй трети числовому калькулятору, то неизвестный параметр не проявлял себя никак.

Первая треть дала какой-то фоновый навык. Вторая подарила активируемую иконку, но сколько Босой не пытался заставить новый навык работать, ничего заметного не происходило. Как будто параметр работал над чем-то совершенно неощутимым, и это что-то могло проявиться только в строго определенных обстоятельствах.

Разобраться в этом параметре давно стало целью и даже мечтой Босого, но сколько не экспериментировал, сколько не активировал в бою и вне его - результат себя не обнаруживал.

Тратить на этот параметр единицу тоже не было смысла из-за состояния прокачки 2/3.

Стойкость 2.

Со стойкостью всегда оказывалось разобраться проще всего, потому что за ней стояла боль.

Первая треть обеспечила фоновое уменьшение боли, попросту сильно подняв болевой порог.

Прокачка второй трети сделало кожу более прочной. Повредить ее стало сложной задачей.

Третья часть шкалы тоже подарила фоновый навык. Босой почувствовал, что уже полученные раны доставляют ему меньше проблем и заживают намного быстрее прежнего.

Благодаря действию Жабьего кольца значение стойкости теперь составляло две единицы, но никаких существенных подвижек это развитие не дало.

Получалось, что первая базовая единичка параметра подарила целых три навыка, а вторая единичка – ни одного. Логически объяснить это было не сложно. Не зря же базовое развитие отделялось от остального, ни много ни мало, убийством другого носителя интерфейса?

И все же развитие шло, а значит в увеличение параметров за пределами стартовых единиц имело смысл и в будущем обязательно даст результат.

Босой активировал увеличение навыка за счет нераспределенной единицы.

Стойкость 3.

Ничего не изменилось. Целая единица параметра. Сэкономленные дни, недели, а то и месяцы упражнений - и все в пустую.

Босой разочарованно перебрал одну за другой иконки навыков:

- копье 1 (перманентно);

- сильный бросок 1 (выносливость 10%);

- точный бросок 1 (выносливость 10%);

- обнаружение слабого места 1 (выносливость 10%);

- ночное видение 1 (выносливость 10%);

- стойкость к визгам 1 (перманентно);

- убеждение 1 (выносливость 10%);

- угрозы 1 (выносливость 10%);

- обман 1 (выносливость 10%);

- маскировка 1 (выносливость 10%);

- слежка 1 (перманентно).

Ни на один из навыков подросшая стойкость не повлияла. Да и не могла, потому что лучик стойкости в интерфейсе-сфере не пересекался ни с одной из иконок способностей.

Хорошо хоть награда за выполненный квест по убийству патриарха не стала единственным бонусом за победу над стаей святителей.

Сразу после боя, пока Рина и Зоя мастерили из крыльев патриарха носилки, Босой добежал до бокового ответвления ущелья, где по данным Кремнева находилось сердце логовища. Выглядело оно точно также, как и на болоте – под насыпью из камней мерцал голубой цилиндр высотой взрослому человеку чуть выше колена.

Рядом лежала награда – кольцо, на вид совершенно такое же, как и на болоте, только чуть темнее. Босой взял его в руки и посмотрел параметры:

*неизвестно* - 20%.

Навык убеждения – 1.

Кольцо повышало один из трех базовых показателей состояния носителей интерфейса.

Здоровье – 120%

Первым и самым главным было здоровье. Благодаря ему Босой всегда точно знал, в каком состоянии находится его тело, и можно ли продолжать сражаться или уже стоит отступать. Благодаря Жабьему кольцу состояние здоровья по умолчанию составляло 120%.

Выносливость – 100%

Вторым показателем была выносливость, позволяющая использовать навыки. Минимальные затраты составляли 10%, но чем навык сложнее, тем больше выносливости он съедал. Больше всего, 30%, съедали иконки, появившиеся после заполнения до состояния 3/3 базовых шкал развития: рывок силы и замедление времени. Но если следовать логике интерфейса – в дальнейшем могут появиться гораздо более затратные умения. Босому очень бы хотелось «прокачать» выносливость как можно сильнее, но базовые показатели банально не развивались. Как была в самом начале выносливость равна 100%, так и осталась сейчас. Улучшить ее можно было только вещами и, может быть, наградами за выполнение квестов.

*неизвестно* - 0%

А вот третий показатель, значение которого ловчий так и не сумел понять, вообще составлял 0%. И именно его можно было повысить с помощью кольца патриарха.

Босой надел кольцо на палец.

*неизвестно* - 20%.

Ничего не поменялось. Босой активировал один за другим несколько навыков – полоска параметра не сдвинулась с места. Видимо, интерфейс таил в себе еще множество неизведанных возможностей. И может быть, человеку вообще не суждено во всех них разобраться.

И одну из таких возможностей открыл второй бонус кольца. Босой пригляделся к иконке, которая обещала при ее активации повысить способность носителя убеждать в разговоре собеседника. Кольцо имело характеристику «Навык убеждения – 1». Иконка теперь ожидаемо содержала цифру «2».

Навык убеждения – 2.

То есть Босой теперь мог немного более убедительно общаться с людьми, если конечно решит использовать соответствующий навык. И вот эта способность интерфейса помогать не только в бою, но и в беседе, ловчего скорее настораживала, чем радовала.

Во-первых, соблазняло использовать «убеждение» не только, например, на плутах-лавочниках и богатеньких заказчиках, а, например, во время флирта с не слишком чопорными девушками в селениях, или даже со своими же друзьями. Сначала навык поможет урезонить не к месту обнаглевшую Зою, потом в нужный момент убедит в правоте командира упрямую Рину, а потом наступит момент, когда манипулировать друзьям станет привычным делом.

Кроме того, если у одного носителя интерфейса есть навык убеждения, значит он может быть и у другого. Не оказалось ли так, что Кремнев не зря кажется лидером, за которым хочется идти и отдать жизнь за его идеи? Может быть у него навык убеждения слишком силен, чтобы можно было противостоять его приказам?

И как можно сражаться с гррахом, если он решит одержать победу не боевыми навыками, а силой убеждения? Босой вспомнил, как еще ребенком стоял перед хозяином планеты и не мог сдвинуться с места. Прежде он думал, что виной всему детский страх. Теперь понимал, что гррах лишь воспользовался каким-то из своих умений, противостоять которому человек просто не в силах.

Всего одна строчка в характеристиках кольца: «Убеждение +1», а как переворачивают все с ног на голову новые возможности. Прилетит к Гранитному всего один хозяин планеты с развитым убеждением – и не поможет никакое оружие. Не выстрелят автоматы, не взлетят ракеты – гарнизон падет к ногам хозяина планеты от одного произнесенного: «Нхарр ка!» - и пойдет на убой, как пошел в свое время маленький Сашка под мостом к спасенному им грраху.

***

- Зачем ты притащил сюда этот кусок мяса?

Дом Любавы прятался на опушке леса у края горной долины. Умытая дождем природа тянулась к солнцу, ловя последние предзакатные лучи. После трудного боя со святителями, долгого ночного перехода через лес, после бегства от бьющих молниями тварей и тяжелой переправы через Чернушку, прогулка по долине дарила ощущение счастливого спокойствия, надежды и удовлетворения. Преодолеть столько трудностей и добиться желаемого – о чем еще может мечтать человек?

Только о приятном отдыхе в увитом плющом доме, из которого доносится запах свежего хлеба и горячих только что сваренных щей.

О том, что к дому приближаются дурно пахнущие, мокрые и грязные после реки незнакомцы Любаву предупредила вездесущая Жулька. Собачке испугалась, она очень хотела спрятаться под крыльцо и не выходить, пока хозяйка не вынесет похлебку с косточкой на ужин. Допустить ко двору нежданных гостей казалось еще ужаснее. Вдруг эти странные люди понравятся хозяйке больше пучеглазой кривоногой Жульки? Вдруг захотят занять ее логово под крыльцом, и они, а не она, будут ждать по утрам размоченный в бульоне хлеб, а вечером остатки любавиного обеда?

Жулька выскочила из лаза под забором и залаяла что есть силы, сообщая незваным гостям, что место под крыльцом занято, а похлебки на всех не хватит. Любава услышала лай и вышла за ворота. По лицу ее промелькнула тревога. Она обернулась к крыльцу, сказала что-то резко и требовательно, и только после этого пошла навстречу людям, которые шли к ее дому.

- Зачем ты притащил сюда этот кусок мяса? – были первыми словами, что он сказала. Ни «здравствуйте», ни «что привело вас ко мне», что было бы подобающим ситуации. Она скользнула взглядом по носилкам с Сурковым, скривилась от отвращения и добавила. – Вы зря потратили силы и время. Я не буду ему помогать.

И Босой понял, что время для эксперимента пришло.

Активирован навык Убеждение.

Выносливость – 80%

День 3. Травница

Гардероб был отдельной комнатой. Однажды Ирма поняла, что не готова воевать за пространство с разрастающимися шкафами, комодами и обувными полками, переселила Тоньку с Парашкой в людскую к мужикам, а их спальню отвела всю под наряды. Девки поначалу жаловались, ходили красные, с синяками на руках и шеях, но вскоре Тонька стала чаще обычного жаться к плотнику, а Парашка и вовсе поправилась брюхом. Недовольство на их лицах исчезло.

Одеваться, правда, с тех пор стало сложнее. Пузо у служанки выросло настолько, что мешало ей наклоняться, а потому Ирме приходилось самой натягивать брюки и сапоги. Неудобства скрадывала будущая прибыль от рождения ребенка.

Пошатущий Стрыга, за теплый сезон обходивший добрую сотню поселений, с удовольствием покупал детей. Товар это был редкий и долго в телеге не залеживался. Тяжелая жизнь многих женщин наказала болезнями, исключающими беременность и роды, а потому находилось немало пар, готовых покупать деток и растить как своих. Главное, чтобы Парашка разрешилась до приезда торговца, и разрешилась благополучно. А значит, ее стоило беречь.

И все же «беречь», не означало разрешать девке совершенно увиливать от обязанностей.

- Парашка! Пара-а-ашка! Где шляется эта тупица?

Дверь распахнулась, и в гардеробную ввалилась Тонька.

- Она с гостями. В баньке. Вы ж сами приказали.

Вслед за Толькой в гардеробную ворвались запахи кухни. Слуги готовили себе жареную рыбу с луком и пекли хлеб. Запахи сами по себе не плохие, если только их не впитала дорогая красивая одежда.

- Пошла вон! – мгновенно вскипела Ирма. – Сколько раз говорила от печки, да с грязными руками в гардероб не заходить?!

Тонька растерянно посмотрела на свои руки и зачем-то ударила одна об другую. В воздух поднялось густое мучное облако. Белая пыль тут же осела на висевших рядом со входом пиджаках и блузках.

- Во-о-он! – Ирма от ярости топнула ногой, но почти сразу остыла, зная, что на дебелую бестолковую Тоньку злиться бесполезно. -И позови Снежку! Пусть хоть она поможет.

Отправить Парашку с гостями в баню и вправду придумала сама Ирма. Она вообще не любила, когда пришлые мужики распускали на ее рабынь руки. Сегодня же допускать этого нельзя было ни в коем случае. Ирма планировала продать гостям Снежану, девку молодую, стройную и фигуристую, недавно купленную специально для перепродажи. Позволить мужчинам преждевременно разрядиться нельзя было ни в коем случае. И если обычную рабыню от привычных к вседозволенности рук попробуй убереги, то трогать беременную, да на позднем сроке, вполне можно было запретить без нарушения обязательных правил гостеприимства.

Так что пока Парашка обслуживает гостей в бане, одеваться пришлось позвать Снежку, и это не то чтобы нарушило планы хозяйки. Она все равно хотела поговорить с рабыней, объяснить ей, как себя вести за ужином, чтобы прошло все по высшему уровню, и цену за нее дали самую высокую.

- Сделай так, - Ирма провела пальцами по волосам рабыни, - чтобы сегодня заметили не только меня. Если продам тебя дороже, чем за сотню золотых, десятую долю отдам тебе. Твой будущий хозяин не из тех, кто отбирает у рабов все. Так что постарайся.

На предстоящий обед был выбран бежевый костюм из тонкого трикотажа, украшенный контрастной отделкой черного цвета, приталенный короткий жакет без воротника и облегающая юбка чуть выше колен. Достаточно откровенно, чтобы чувствовать на себе горящие восхищением взгляды, и весьма консервативно, чтобы не выглядеть доступной. Костюм стоил, если бы кто-то решился его купить, как две Снежаны, и не дай бог в нем выйти на улицу и перепачкать.

- Вы восхитительны! – подобострастно прошептала Снежка, когда застегнула последнюю пуговицу и поднесла ростовое зеркало.

Вряд ли она до попадания к Ирме и слово-то такое слышала – «восхитительно». А поди ж ты, уже научили товарки, хорошо знавшие, как угодить хозяйке.

Вепрь с сыном уже ждали в гостиной. Горели только два подсвечника на столе, и Ирма прошла вдоль стен, зажигая свечи. Эта комната слишком дорого обошлась ей, чтобы скрывать ее в полумраке.

Главным украшением служила мебель. Ирма лично ездила за ней в один из далеких старых элитных поселков, где остались нетронутыми два больших дома. Жить в них было бы слишком нагло и опасно, хотя и очень хотелось, а потому пришлось ограничиться сделанной «под старину» мебелью. Шкафы и комоды пошли на гардеробную. Кровать и ростовое зеркало – в спальню. Столы, стулья, два буфета и книжный шкаф – в гостиную. Оттуда же привезли картины, гобелен с оленями и несколько настенных вычурных под золото светильников, которые оказалось несложно переделать под масляные. Их при гостях не зажигали. Для особых случаев использовали свечи.

После бани Парашка преподнесла гостям чистые белые рубашки и костюмы из тонкой шерстяной ткани в крупную клетку. Разнообразием мужские гардеробы у Ирмы не блистали. Коренастый Вепрь едва влез в приталенный пиджак. Он старался не шевелить плечами, и если нужно было посмотреть вбок, поворачивался сразу всем корпусом. Его сын Ясень наоборот смотрелся вешалкой. По их обветренный загорелым лицам тек пот, который они утирали специально выданными вышитыми носовыми платками.

- Вот, возвращаю, - Вепрь протянул хозяйке тонкую книжку в твердом синем переплете.

- Понравилось? – Ирма взяла книгу из его рук, открыла ее перед собой и пролистнула несколько страниц, стараясь выглядеть грациозно.

- Очень, - со смаком ответил гость, - особенно в середине. Ничего, правда, не понял, но читаешь – и как настойку рябиновую пьешь. Во рту вкусно, на душе вкусно, а утром ничего не помнишь. Прелесть, а не книжка. Еще такие есть?

- Для алчущего знаний человека нет преград, - вздохнула Ирма и отправила книгу в шкаф.

Сама она из выставленных в гостиной книг не читала не одной, хотя и не раз пыталась. Настоящие же драгоценности она хранила в сундучке, и их не показывала никому. Бывавшие у нее торговцы, главы поселков и просто состоятельные люди, а уж тем более слуги, работники и охранники, не должны были знать, о чем они.

- Ужин? – предложила хозяйка. – Или сразу о делах?

- О делах бы. Сподручнее так. Решить, и потом уж закусить. И выпить.

- Думаю, - Ирма сделала вид, что задумалась, - сегодня мы совместим.

Она села во главу стола и постучала ножом о фужер. Вошла Снежана с подносом, на котором аккуратными рядками лежали тонко порезанные балык, копченая грудинка и вяленая говядина. Длиннополая легкая туника, почти прозрачная, едва скрывала точеное женское тело. Больше на девушке не было ничего.

В свете свечей мало что можно было рассмотреть, но непривыкшее к элегантным нарядам мужское воображение само достроило образ. Да и рабыня, помятуя об обещанной награде, выполнила все как надо: прошла ножка к ножке, покачивала бедрами и, когда ставила поднос на стол, слегка прогнулась.

Ирма налила мужчинам крепленого вина, дождалась, когда они выпьют и закусят.

- Я слышала, что ты, Вепрь, ищешь для сына первую его наложницу?

- Наложницу? – гость попытался насадить на вилку сразу несколько кусков балыка, не справился и сгреб закуску пальцами. – Эка ты скажешь. Баба нужна.

Ирма взглянула на Ясеня. Юноша не поднимал глаз от тарелки, и время от времени косился на кувшин с вином. Хозяйка кивнула Снежане, и она прошлась по кругу, наполняя фужеры еще раз.

- Снежа, оставь нас пока.

Рабыня покорно кивнула и прошлась обратно, от стола к двери. Изо рта Вепря выпал кусочек говядины.

- Как ваши дела, Вепрь? – Ирма доверительно тронула гостя за руку. – Говорят, в этом году ваши стада дали хороший приплод?

- Стада? – гость удивленно моргнул, не понимая, зачем его отвлекают от созерцания его будущей собственности и разыгравшейся по этому поводу фантазии.

- Да, ваши стада.

- Мои?

- Да, ваши.

- И кто говорит?

- Все.

- Правильно говорят, - Вепрь вспомнил, куда и зачем приехал, сам налил себе вина, икнул и сгреб еще жменю балыка.

- Одних баранов мы продали семьдесят штук, - похвалился Ясень, и, вторя за отцом, залпом выпил вино и даже попытался икнуть, но по молодости не справился.

Разговор потек по практическому руслу. Мужчины с удовольствием хвалились, и вместе с этим росла возможная цена Снежаны. Ведь не станешь торговаться за лишние пару десятков золотых, если только что рассказывал, как стекаются за твоим скотом купцы со всех окружных земель, пусть ты и слегка при этом приврал? Особенно если приврал.

За разговором настало время для смены блюд. Снежана принесла глубокие тарелки, убрала использованные и внесла, держа за ручки, пузатую фарфоровую супницу.

Взгляды мужчин ту же переключились на девушку. Ирма взглянула в их жадные осалившиеся глаза и поняла, что самое время.

- Двести золотых.

- Сколько?! – Вепрь едва не подавился балыком. – Да я за такую цену четверых…

Он положил руку на ягодицу девушки, сжал, довольно улыбнулся, и все же повторил:

- Четверых, за такую цену.

Лицо рабыни окрасилось в пунцовый цвет. Случалось уже такое, что за нее при ней торговались, но никогда еще это не выглядело так, словно откормленную свинью покупали на убой.

Пальцы мужчины потянулись к ее груди. Девушка дернулась, супница выскользнула из ее рук, грохнулась об стол и раскололась.

Почти до краев налитый суп-пюре из тыквы и сливок, волной окатил и белоснежную вышитую цветами скатерть, и драгоценный трикотажный жакет с юбкой, и шерстяной клетчатый костюм.

Вепрь смахнул с лица горячие капли и во весь голос заржал. Сын его хотел вежливо сдержаться, но посмотрел на облитую хозяйку дома, прыснул в кулак и засмеялся, уже не стесняясь.

Ирма побледнела, схватила со стола салфетку, попыталась убрать с костюма разлитый суп, но быстро поняла, что это бесполезно. Она схватила рабыню за волосы и потащила ее из гостиной на улицу.

Пороли рабов на скотном дворе. Чтобы попасть туда, пришлось выйти из дома, который извне выглядел как давно заброшенный свинарник, невысокий, узкий и длинный. Таких на процветавшей некогда ферме стояло в ряд семь штук. Два самых ветхих разобрали на запчасти. В пяти оставшихся пряталось от гррахов все хозяйство Ирмы: рабы-рабочие, рабы на продажу, скот и охрана. Боевое крыло бизнеса работорговки представляло из себя в основном сборище пришлых мужиков, каждый из которых никогда прежде так хорошо, как у хозяйки, не жил.

Позвав одного из них, Ирма приказала перегнуть Снежану через ограду стойла, привязать и задрать тунику. Торговка редко секла сама, но в этот раз в ее душе переплелось слишком многое: порча костюмов, срыв прибыльной сделки и, главное, удар по репутации. Она еще могла стерпеть смех глупого малолетки, но теперь по степи пойдут слухи, что рабы у Ирмы неловки и непослушны, и, может быть, не стоит платить за них такую большую цену.

Когда в свинарник вошел уже переодевшийся Вепрь, спину рабыни украшали множество сочившихся сукровицей полос. Они заживут, не оставив шрамов, но до той поры девушке каждое движение будет напоминать о наказании.

- Пятьдесят золотых, - Вепрь потер руки от удовольствия наблюдать тело рабыни совсем без одежды.

- Триста, - отрезала Ирма.

- С чего бы это?

- Если бы ты додумался не лапать чужую собственность, она бы не испортила мою одежду.

- Я имею право осмотреть, что покупаю?

- Вот теперь и осматривай. Триста.

- Смилостивись, Ирма, не королевну продаешь. Девку сельскую, манерам не обученную.

Торговка с презрением осмотрела постанывающую от боли рабыню.

- Черт с тобой. Давай сто и делай с ней что угодно прямо сейчас.

Довольный Вепрь отсыпал монеты, и Ирма, не оглядываясь, вышла со скотного двора. За ее спиной раздался протяжный стон боли.

***

Жизнь - 120%

Выносливость - 100%

*неизвестно* - 20%

Сила 3/3

Скорость 2/3

Реакция 3/3

Интеллект 2/3

*неизвестно* 2/3

Стойкость 3

Жабье кольцо *неизвестно*: Жизнь +20%. Стойкость +1, Эффект - неуязвимость от первого урона.

Кольцо патриарха: *неизвестно* +20%, Убеждение +1.

***

Старуха хоть и выглядела божьим одуванчиком, нервы имела стальные.

- Ни один меченый не войдет в мой дом, - сгорбленная временем Любава смотрела снизу вверх, но говорила твердо и уверенно, нисколько не сомневаясь в своем праве.

Использованный навык убеждения сработал: травница перестала называть Суркова куском мяса, а незваных гостей уже не гнала с порога, - и все же в дом к себе не пускала, да и помогать не спешила.

- Сдался нам твой дом, старуха, - Рина теряла терпение, в первую очередь от того, что Босой по ее мнению относился к упрямой бабке с совершенно незаслуженным пиететом, - дай нам лекарство, и больше никогда нас не увидишь. Торчи тут, на своей гнилой опушке, хоть до скончания дней.

Любава ткнула в сторону Суркова скрюченным пальцем:

- Этот парень не ваш, вашим никогда не был и не станет. Его душа и тело принадлежат Гранитному.

- Человечеству… - негромко поправил ее Босой.

- Что?

- Они служат человечеству. Они хотят, чтобы планета снова принадлежала нам.

Любава зло сощурилась, выудила небольшой едва видимый в пальцах предмет и поднесла его лицу ловчего.

- Чем пахнет?

Босой скривился от неприятного запаха. Пахло гнилью и смертью, как от трупа, что неделю пролежал на солнце.

Любава злорадно ухмыльнулась:

- Раз ты чуешь запах, значит и ты меченый! - и поднесла руку к Зое. - Теперь ты.

Девчонка недоуменно втянула воздух.

- Ничего, - и вдруг, словно до нее не сразу дошел запах, отскочила и загородилась руками, - убери от меня эту гадость!

- Еще одна меченая! – Любава переместилась к Рине. – Теперь ты, девка.

- Я тебе не девка, - отрезала охотница, но отказываться не стала, - ничем не пахнет.

- Вот ты можешь зайти ко мне в дом. Остальные будут ночевать в хлеву.

- Что это за штука у тебя? – Босой протянул руку, прося посмотреть.

Любава положила предмет себе на ладонь. Выглядел он как черная заостренная с одного конца закорючка.

- Не узнаешь?

И Босой вспомнил. Точно о такой же укололся Сурков прежде чем впасть в беспамятство. На ладони у травницы лежал коготь патриарха святителей.

- Откуда он у вас?

- Я живу у этой горы почти тридцать лет. И тридцать лет на перевале живут святители, и каждые полгода у них рождается патриарх, а меченые, - Любава кивнула на Суркова, - ходят его убивать.

- Но откуда у вас его коготь?

Любава пожала плечами, как будто речь шла о чем-то незначительном.

- Я просто попросила.

- У подполковника Кремнева? И он выполнил вашу просьбу?

Когда Босой произнес имя коменданта Гранитного, Любава отвела взгляд, но все-таки ответила.

- Да.

Активирован навык убеждения

Выносливость 60%

- Тогда почему вы не хотите выполнить нашу просьбу? Наш друг - человек, и он в беде. Мы тащили его сюда почти сутки, по горам, по лесу, через реку. Нам сказали, что вы можете ему помочь. И если можете – помогите!

Любава долго смотрела в пустоту. Со стороны сложно было понять, убедили ее слова ловчего, или она лишь подыскивала злые слова, чтобы поставить на место человека слишком наглого и слишком молодого, чтобы ее понять. Не нашла. Так же молча она развернулась и пошла к воротам, и уже по пути неловко махнула рукой, зовя за собой.

***

В дом Любава Босого и Зою так и не пустила, зато позволила устроиться в сарае, на тюках с сеном. Рина же не пошла в дом из солидарности. Старуха принесла одеяла, хлеб и кипяток, но приступать хоть к какому-то делу не спешила.

Чай заваривали каждый себе в кружке. Сыпали травы и сушеные ягоды, заливали кипятком и долго держали в ладонях, согреваясь. В сарае запахло сладкой осенью и теплыми нагретыми летним солнцем полянами. Хотелось растянуться на сене и спать, пока рассвет не проберется в щели между досками стен и не пощекочет солнечным зайчиком щеку.

- Почему вы зовете нас мечеными? - решился нарушить молчание Босой.

Старуха сменила гнев на милость, но как только разговор вернулся к прежней теме, ее взгляд снова стал колючим.

- Тебе не понравится мой ответ.

- Я рискну.

- Лет двести назад человечество насытилось техническим прогрессом и сделало обратный скачок во времена средневекового мракобесия и религиозного фанатизма. Церковь слилась с государственной властью. Монахи считались важнее ученых. За бранное слово в сторону придуманного бога арестовывали и сажали в тюрьму. Так вот, если бы я жила в те времена, я бы сказала тебе, что вас пометил сам сатана. И не была бы слишком уж неправа. Гррахи очень похожи на то, как многие народы изображали дьявола и его приспешников.

- Святые старцы и сегодня называют гррахов приспешниками дьявола.

- И тебя назовут, - уверенно кивнула Любава, - как только узнают, что у тебя внутри. Еще и на костре сожгут, только попадись.

- И вы так считаете? Что я слуга сатаны?

- Я не верю в дьявола, но иногда он не нужен, чтобы превратить жизнь человека в ад.

- Мы-то тут причем? Разве я или Зоя похожи на гррахов? Разве мы грозимся вас убить?

- Вы - не гррахи. Но вы и не люди. Внутри вас их наниты, а значит их сила, их философия. Внешне вы люди, внутри же - их слуги, пусть и не осознаете это, или не хотите осознавать.

Босого подумал, что хороши слуги, что только и думают, как бы переубивать побольше господ, но спросил другое. - Что такое наниты?

- Они внутри вас. То, что вами управляет. В Гранитном это называют пылью, но я в отличие от них ученый. По крайней мере была им.

- Ученая? – прошептала Зоя на ухо Рине. – Она сказала «ученый». Но она же «ученая»?

Рина приложила ей палец к губам, призывая помолчать. Зоя посмотрела на ее палец с сожалением:

- Тоже не знаешь, да?

- Почему именно наниты? – Босой сморщил лоб от напряжения, пытаясь понять, о чем говорит старуха. - Что это значит?

- Слово «нано» на языке, которым прежде пользовались ученые, означало все очень-очень маленькое, такое, что не каждым микроскопом рассмотреть. Слово же «наниты» придумали специально для обозначения автономных микрочастиц, которые внедрялись в организм человека для выполнения различных функций, от мониторинга химического состава крови, до излечения от некоторых болезней.

- Чо? – Зоя слегка наклонила голову и прищурила глаза.

По ее мнению, бабка пыталась их наколоть, случайным образом придумывая несуществующие слова. Она тоже так умела. Особенно в детстве. Девчонка обернулась к спутникам в поиске поддержки:

- Это вообще что-то значит?

Рина в ответ задумчиво поводила кистью руки в воздухе, показывая, что не совсем в этом уверена. Босой и сам понимал самое большее половину, но суть ухватывал.

- Вы хотите сказать, что и до гррахов ученые умели внедрять в тела наниты?

- Мы ходили по краю. Наши микрочастицы умели очень мало, ничем не могли управлять и по сравнению с технологией пришельцев были как капля росы против целого океана. Капелька возникает и тут же испаряется. Океан же – источник и основа жизни на планете, вместилище миллиардов видов растений и животных.

- И все же океан служил человеку. Почему бы и нанитам пришельцев нам не послужить? Чем они так плохи, что вы называете их меткой дьявола и не хотите нам помогать?

- Ты смотрел в Гранитном видеоролики о том, как люди обнаружили на астероиде потерпевший крушение корабль гррахов? И как оживили одного из них в надежде на контакт? Не мог не видеть, Кремнев их всем показывает. А потому ты знаешь, что восстановленный по ДНК и остаткам тканей гррах в космической лаборатории даже не пришел в себя. Наниты "проснулись" раньше него, оценили обстановку, взяли под контроль корабль и приняли решение подать сигнал бедствия, обрекая при этом носителя на гибель. Можете ли вы себе представить сложность процесса, который они провернули с реактором станции? Остался ли на земле хотя бы один человек, который бы сумел хотя бы осознать, насколько далеки были от этого земные технологии того времени?

- Я даже не знаю, что такое реактор, - признался Босой.

- Я тоже, - вздохнула Зоя, - но мы знаем крутого дядьку, который знает побольше вашего. Он умный. И кучу книг прочитал. И тоже старый.

Любава снова отвела взгляд, как и в тот момент, когда разговор зашел о подполковнике.

- Люди всегда мечтали создать искусственный интеллект. Машину, способную на абстракции, воображение и творчество. Наниты в том найденном в космосе гррахе за минуты поставили под контроль неизвестную им систему космического корабля, превратили материю в нейтрино и послали их в нужную точку пространства. Это больше, чем искусственный интеллект. Это технология, которая в теории может управлять всем доступным ему пространством, и, возможно, именно к этому она и стремится.

- А я, как и любой другой носитель - всего лишь инструмент?

Любава не ответила. Она взялась за кружку, поднесла ее к губам и, увидев, что там пусто, схватилась за чайник. В нем еще плескалась вода, да и остыть она вряд ли успела. И все же старуха поднялась и ушла в дом. Когда она выходила из сарая, Босой потянулся к ней сознанием, как тянулся к Ласке. Контакта не вышло, но ловчий почувствовал охватившее Любаву смятение и страх.

И сразу же стало неловко. Подсматривать в голову человека показалось таким же некрасивым, как невидимкой проникнуть в чью-то спальню, а потом еще и воспользоваться подсмотренными секретами.

Любава вернулось с полным чайником кипятка, ворохом трав и горсткой сушеных яблок. На этом раз чай она делала всем сама, по собственному рецепту, и только когда все вдохнули новые ароматы и сделали по первому глотку, заговорила.

- Ты другой, не такой как Сыны Гранитного. Ты сильнее и свободнее их. И все же ты меченый. Зараженный. Ты уже не человек.

- Я – человек.

- Побольше чем некоторые человеки человек, - закопавшаяся вместе с кружкой в сено Зоя высунула голову в общий круг, чтобы ее услышали, - особенно чем те, кто считает себя человеком, а может и не совсем-то и человек.

Любава улыбнулась.

- Вы даже не представляете, сколько копий сломали люди за всю свою историю, споря о том, что такое человек. Душа ли он, или сознание, или двурукий кусок мяса, или может быть слово из семи букв?

- Я – человек, - Босого резала как бритва сама мысль о том, что кто-то считает его нелюдем, а тем более бездушным инструментом в чужой игре.

- Проверим? – Любава достала из поясного кошеля коготь патриарха и обратилась к Рине. - Дай руку.

Девушка покосилась на командира. Босой кивнул, разрешая. Коготь легко проткнул кожу Рины. Выступила капелька крови, но охотница легко выдержала укол.

- Теперь ты, - обратилась Любава к ловчему.

- Если с ним что-то случится, - Рина отставила кружку с чаем и взялась за охотничий, с клинком в две пяди, нож, - я убью тебя, старуха.

- Случится, девка, обязательно случится. Вот только ему все равно придется это пережить, ведь ради этого вы сюда и пришли.

- Мы пришли, чтобы ты спасла нашего друга, а не убила командира.

- Боль не проходит сама по себе. Она лечится только еще большим страданием. Я уже сказала, что не буду помогать вашему другу. Да и хотела бы - вряд ли бы смогла. Но если ваш командир хочет рискнуть, я покажу ему путь.

- И куда мне придется идти? – Босой закатал рукав и протянул руку.

Любава задумчиво посмотрела на него.

- Лучше разденься. Насколько можешь, конечно. Мне-то твоя красота до лампочки, возраст не тот, а вот честь девушек побережем, ведь уединиться с тобой они мне вряд ли разрешат.

- Точно не разрешат, - кивнула из сена Зоя. Она почти ничего не понимала из разговоров взрослых, но видела, как все сильнее злится Рина, и сердилась вместе с ней, за компанию.

- Как я пойму, что искать? - Босой разделся до трусов и опустился на прежнее место.

- Ты или найдешь дорогу, или умрешь.

Босой успел подумать, что предоставленный ему выбор слишком сложен, и что стоит подумать, готов ли он рискнуть, оценить варианты и принять осознанное решение. В конце концов, Сурков не Зоя и даже не Рина, чтобы спасать его ценой собственной жизни.

Оказалось, Любава не собиралась давать ему время на размышления. Коготь патриарха легко проткнул его укреплённую нанитами кожу, и все вокруг утонуло в беспросветной мгле.

***

Жизнь - 0% Выносливость - 0% *неизвестно* - 0% Сила 0 Скорость 0 Реакция 0 Интеллект 0 *неизвестно* 0 Стойкость 0

Однажды, одной из ночей, о которых люди говорят «хоть глаз выколи», маленький Сашка испугался опустившийся на мир кромешной темноты. Едва держась на дрожащих ногах, он перебрался со своей лежанки под мамино одеяло. Мама встретила его теплой убаюкивающей лаской, а еще доброй насмешкой. По ее словам выходило, что Сашка испугался зря, и что он никогда не видел настоящего мрака.

Мама рассказала, что любая непроглядная ночь – лишь тень, предвестник настоящей тьмы. И даже если залезть под кровать, накрыться с головой тулупом и что есть силы зажмуриться – все равно хоть что-то, но увидишь. Сашка долго таращил глаза в темноту и поневоле согласился. Видно было и забитое досками окно на стене, и его покинутая лежанка, и стол, и даже глиняная кружка на столе.

Страх ушел. Осмелевший Сашка вернулся к себе в кровать, а на утро только и думал – как бы посмотреть настоящую темноту?

Однажды, когда луна растаяла до самого тонкого серпика, а с вечера набежали тучи, он дождался середины ночи, обернулся в толстое войлочное одеяло, спустился в погреб и сел на земляной пол. Покрывало образовало небольшой холм со свободным пространством внутри. Босой даже дверь припер черенком от лопаты, чтобы свет ненароком не проскользнул сквозь щелку.

Внутри войлочного холма было пыльно и душно, но мальчишка не думал задерживаться там надолго. Он вглядывался в тьму, и наконец-то не видел ничего. Совсем. Он смотрел на свои руки, на колени, на пол, покрывало – и не видел их. Сашку охватила радость, но тут он пошевелил пальцами, и вдруг словно что-то разглядел. Как будто в и без того темной мгле появились еще более черные пятна – и точно по форме руки. Этого не могло быть, но это происходило – он шевелил пальцами, и темные пятна двигались вслед за ними.

На смену радости пришло разочарование. Свет оказался проворнее и хитрее. Он жил даже там, где не имел право на существование.

Потом мама объясняла, что свет бывает разным. Некоторые тела, особенно теплые, сами излучают свет, но такой, что обычным глазом не видно. И что если посмотреть на человека ночью через специальный прибор – человек окажется красным как спелое яблочко.

Сейчас бы того Сашку в тело лишенного интерфейса Босого, чтобы посмотрел и понял, как это - когда на самом деле ничего не видишь. Сколько не вглядывайся в мглистую бездну в надежде уловить хоть один силуэт или движение – толку не будет.

Все чувства Босого отключились. Не ощущалось даже тело, будто бы его и не было вовсе. Осталось только барахтающееся в абсолютном мраке сознание.

И все же это состояние не было смертью. Он ощущал себя живым и сильным, хотя не было вокруг ничего, к чему эту силу можно было приложить.

Вся энергия, что таил в себе интерфейс, собралась в одной точке. И эта точка была Босым.

***

- Скажи мне, старуха, что он очнется, - Рина воткнула нож в пол сарая перед собой, - иначе ты не доживешь до утра.

Острие глубоко вошло в древесину, но не возникало сомнений, что пожелай охотница нанести удар, старые растрескавшиеся доски ее не остановят.

- Яд патриарха сам по себе не убивает. Он лишь блокирует связи между нанитами и организмом. Абсолютное оружие против разумных меченых, не развивших в себе стойкость к ядам.

- Скажи мне, старуха, что он очнется. Заумные слова можешь оставить при себе.

- Если под «очнется» ты подразумеваешь возвращение в его состояние меченного, то будь уверена, что он не умрет. Ваш друг из Гранитного коснулся когтя только что умершего патриарха, считай, что живого. Да и сил у него поменьше, чем у Босого. Поэтому он до сих пор без сознания и скоро умрет, если ему не помочь. Босой же крупнее и сильнее его. Да и яд на отрезанном когте постепенно теряет силу. Поваляется ваш друг немного, может, до утра, и придет в себя.

- Ты же сказала, что он или умрет, или найдет способ спастись?

- Легкое лукавство, способное сподвигнуть на подвиг. Он сейчас переживает лучшие мгновения в своей жизни. Полная ничем не ограниченная свобода. Абсолютное одиночество и ничем не нарушаемое единение с самим собой.

- Он слышит нас?

- Он не слышит ничего, кроме своих мыслей. Сейчас он человек больше, чем в любой момент с того дня, как ему в кровь попали наниты. Вы знаете, как это произошло?

- Он не из болтливых. Бывает, что за день не скажет и слова.

Любава горько вздохнула.

- Я его понимаю. Когда долго живешь один и вынужден все время что-то скрывать, это накладывает свой отпечаток. Я, бывает, неделями только с Жулькой и разговариваю.

- Неудивительно, что он избегал людей. Нашлись бы, кроме тебя, и другие умники, что назвали бы его слугой сатаны. Может накрыть его чем-нибудь?

Босой без движения лежал на полу. Тело его было расслаблено, дыхание едва чувствовалось, но на худой шее упрямо билась венка жизни.

Зоя подсела к нему, взяла его руку к прижала ладонью к своей щеке. Ладонь была теплой и податливой.

- Я попросила его убить Тура. А он сказал, что не может убивать людей только потому, что они плохие. А потом сказал, что не убивает людей, даже если сам этого сильно захочет. Он отказался добивать раненого грраха на болотах. И если он не человек, то и я не хочу быть человеком.

Рина осторожно провела пальцами по плечу Босого.

- Что он сейчас чувствует?

***

Воспринимать мир, не имея доступа ни к одному из органов чувств, казалось странным, но Босой смело отдался новым ощущениям. Он чувствовал вибрации. Они проходили сквозь его сознание и рассказывали обо всем не хуже зрения и слуха.

Он чувствовал пол, стены, потолок и предметы вокруг. Часть вибраций отражались от них, собирались в причудливую гармошку. А еще Босой понял, что Сурков не умирал. Он лишь утратил способность жить. Яд из когтя патриарха разорвал связь между телом и интерфейсом, «отключил» помощника, который подмял под себя все функции организма.

Любава не только знала это, но и не первый раз экспериментировала с «мечеными».

«Ты или найдешь дорогу, или умрешь», - сказала она перед уколом.

А значит, дорога есть. Ее нужно лишь рассмотреть. И за неимением иных способов воспринимать реальность, пользоваться предстояло исключительно заполнявшей все пространство вокруг мешаниной волн.

Вибрации отражались от всего вокруг, перемешивались, гасили друг друга, складывались и резонировали. Если проследить путь каждой волны от конца до начала – обязательно выяснится – было что-то, ее изначально испустившее. И вокруг, прямо в сарае, находилось сразу несколько источников.

Три больших: Любава, Рина и Зоя. Их вибрации исходили из двух точек – головы и живота. Пульсировали они с примерно одинаковой силой, разве что Любава чуть реже, и волны ее быстрее терялись среди других. Зоя вибрировала чаще, но и ее волны жили недолго. Ярче всех выделялась Рина, как самая сильная и энергичная. А еще она наверняка злилась.

Пульсации Ласки были более частыми, но все же слабее, чем у людей. По сравнению с ними она выглядела ярким фонариком, которому, однако, не хватает сил разогнать окружающую его темноту. А еще Босой отметил, что рысь как источник вибраций легко замечалась на фоне других волн, а ведь она наверняка в этот момент находилась в невидимости. И как бы ни было ужасно положение ловчего, ему захотелось в будущем иметь возможность «включать» вибрационное «зрение».

Если оно будет, это будущее.

Дорогу, о которой говорила старуха можно было и не найти. По крайней мере пока ловчий не мог понять, где и что должен искать. И, главное, сколько у него на это есть времени.

***

- Он шевелится! - Зоя вскочила. - Он шевелится! Шевелится!

Голова Босого мелко подергивалась Он силился повернуть ее в сторону, но каждое движение доставляло нестерпимую боль. Рина положила ладонь ему на шею. Мышцы вразнобой сокращались и расслаблялись.

- Это судороги.

Она выпрямила, как смогла, шею Босого, поручила Зое навалиться на нее и держать. Сама же кольнула одну из мышц иглой.

Судороги с шеи переместились на плечо. Теперь подрагивала рука. Рине пришлось налечь на нее всем телом, чтобы разогнуть локоть.

- Принеси доски и веревку, - скомандовала она Зое.

- Не мешай ему, девка! Он ищет, - Любава потянулась, чтобы оттолкнуть охотницу, но отпрянула, наткнувшись на ее колючий взгляд.

- Он сломает себя. Мышцы порвутся, или переломят кость, - сил Рины едва хватало, чтобы удержать одну руку, и она с ужасом представила, что начнется, вздумай ловчий по-настоящему биться в припадке.

- Срастется за день. Он же меченый.

- Иди ты, старуха, к черту на куличи, - Рина ругнулась беззлобно, на эмоции не оставалось ни времени, ни сил.

Судороги дошли до пальцев, и Босой со всей силы сжал бедро охотницы. Рина вскрикнула от боли, но высвободиться смогла, только когда пальцы разжались сами собой.

- Оставьте его! Он ищет. Вы только мешаете!

Рина снова не послушала, и старуха плеснула воду из кружки на то место, где руки охотницы соприкасались с кожей Босого. Рина дернулась, как будто ее ударило током.

- Что это?! Что ты сделала, старуха?!

- Я сказала – не трогай!

- Пошла к черту!

Рина осторожно потянулась к руке ловчего, и как только ее пальцы приблизились к каплям на его коже, между ними проскочила еще один маленький, но болезненный разряд. Рина отдернула обожжённые пальцы. На коже Босого в месте, где возникла молния, осталась черная подпаленная точка.

- Что это, старуха? Отвечай, черт тебя подери!

- Он ищет дорогу.

- Ты знала, что так будет? Поэтому сказала снять одежду?

- Я подозревала, что он достаточно силен, чтобы воспламенить ее на себе. Это еще только начало, наберитесь терпения.

По руке Босого побежали электрические искры, а за ними – одна за другой прошли едва видимые изогнутые молнии, дочерна сжигающие кожу там, где они касались тела. И как только разряды дошли до запястья, по венам от плеча к пальцам словно потек живой огонь, сжигающий тело изнутри.

- Сделай что-нибудь, старуха! Он же умрет! Какой человек выдержит это!?

- А, он и не человек.

***

Интерфейс мог сделать из любого существа великого интеллектуала, машину для убийства и лучшего спортсмена всех времен и народов в одном флаконе. Мог, но не делал.

Сколько б ни были продвинуты наниты, за время пребывания в организме Босого они ни разу не проявили самостоятельность. Не дарили незаслуженных подарков, не подсказывали, не помогали, только лишь награждали за решения, которые носитель принимал сам. В особенности за работу, которая давалась кровью и потом.

Может и стояла за этим какая-то дьявольская задумка, но находилось это в области фантазий и догадок Любавы. Жизнь же диктовала иное. Интерфейс мог многое, но делал только то, что хотел сам носитель, и без его воли, без его стараний, не проявлял себя.

Босой чувствовал вибрации, знал, что где-то среди них кроется спасение, но нащупать путь к спасению никак не мог. Вибрации ни на что не указывали, лишь помогали видеть самую суть предметов и живых существ.

Босой сосредоточился на волновом силуэте Ласки, и фигурка ее словно приблизилась. Теперь удавалось рассмотреть детали: длинные сильные лапы, широкая спина, пушистый хвост, кисточки на ушах, мощные клыки – и пронизывающая все тело тонкая сеточка нанитов.

Ловчий перевел «взгляд» на стену, отыскивая возможность «всмотреться» во что-то неживое. Силуэты предметов исчезли, а на их месте возникла россыпь крупинок, каждая из которых реагировала на вибрации по-своему.

Наверняка получилось бы проникнуть и глубже, но ловчий уже нашел, что искал. Одна из россыпей крупинок выделилась на фоне остальных.

Интерфейс подсказывал, что поиск завершен. Его возможности привели носителя к цели, как обоняние ведет жаждущего к воде в пустыне. Как голодный тянется к любой пище, как бы мерзко и непривычно она не выглядела. Как повзрослевшие юноши без подсказки понимают, что делать, когда наступает время слиться с избранницей и повзрослеть.

Босой потянулся к крупинкам и понял, что найти цель недостаточно. Нужно еще до нее добраться. Казалось – протяни руку и возьми. Вот только руки не слушались, и ноги не слушались, и язык с губами, чтобы попросить друзей о помощи. Предстоял еще один бой – за возможность двигаться. Ловчий мысленно вернулся в наполненную энергией нанитов точку пространства, которую он сейчас из себя представлял, и поручил интерфейсу найти собственную руку. Найти и заставить ее шевелиться.

Любой ценой.

***

- Несите! Тащите все! – командовала Любава, и девушки носились от стены к Босому и обратно, подтаскивая то пучок сена, то грабли, то веревку, в общем, все что висело, стояло или лежало в сарае с той стороны, куда тянулся их обездвиженный командир.

Кожа его от плеча до пальцев покрылась ожогами, но сжигающая изнутри сила в конце концов договорилась с телом. Рука осмысленно двигалась, сжимала поднесенные предметы, отбрасывала их, и сжимала новые, но вскоре все предметы у стены закончились.

Девушки застыли в недоумении, тело же Босого задергалось в новых судорогах.

- Если ожоги, - Любава выглядела по-настоящему обеспокоенной, - дойдут до области сердца, он может сам себя убить. Тащите его туда, куда он тянется.

- Может, ему нужно наружу, на улицу? – предположила Зоя.

- Вряд ли. Скорее всего, он неплохо представляет, где находится дверь. Хотел бы туда – пытался бы добраться до нее.

Босого подняли и подтащили к стене, и в тот момент, когда его лоб коснулся одной из досок, судороги прекратились. Ловчий обмяк и повис на руках помощниц. И открыл глаза.

Интеллект 3/3

*неизвестно* 3/3

Стойкость +1

Стойкость к ядам 2 уровень

Восторженно приветствовали наниты восставшего из небытия носителя. В сфере-интерфейсе образовались сразу три новые иконки умений. Еще не до конца сообразив, что очнулся после длинной отключки, Босой полез разбираться с ними, но перед глазами замелькало что-то быстрое, юркое и весьма навязчивое.

- Ну и воняет от тебя, - резанул по ушам высокий девчачий голосок, - паленой шерстью и подгоревшим мясом с картошкой. Ты настоящий вонючка, командир, но Ласке почему-то очень нравится твой запах. Мне кажется, она хочет тебя сожрать.

***

Жизнь - 40%

Выносливость - 100%

*неизвестно* - 20%

Сила 3/3

Скорость 2/3

Реакция 3/3

Интеллект 3/3

*неизвестно* 3/3

Стойкость 4

Босой позволил девушкам всего себя замотать в бинты, и теперь внимательно наблюдал за действиями Любавы. Травница вытащила из стены сарая медный гвоздик, уложила его в стеклянную склянку и теперь соскабливала верхний зеленоватый слой с головки.

- Ты уверен, что видел только одну точку, которая показалась тебе спасительной? Я в прошлом году стены укрепляла и таких гвоздей вбила сотни полторы.

- Не видел. Почему так? – после пережитого Босой проникся к травнице неосознанным уважением.

Она все знала заранее, словно бы даже то, что Босой придет к ней и попросит о помощи. Не удивилась ни ему, ни Зое с Риной, хотя ловчему и приличествовало бы путешествовать в совсем другой компании.

При этом всезнающая Любава не кичилась, не смотрела свысока. Она была все той же сгорбленной заботами старушкой, добродушной и бесконечно упрямой. Правда, когда она начинала говорить, понять ее оказывалось непросто.

- Я могу предположить, почему из полутора сотен гвоздей только один оказался покрыт сверху слоем, оказывающим на яд патриарха дезактивирующее свойство. Случайные химические реакции происходят постоянно и везде. Вещества контактируют, преобразуются, взаимодействуют с другими веществами и снова преобразуются. Чаще всего это тихий и незаметный процесс. Муха посидела где-то в поле на шершавом камне, подцепила на лапку крошку, прилетела сюда, села на гвоздь, и крошка прилепилась к его головке. А через день я в сарае туда же смахнула с плаща каплю дождя. Произошла реакция, в следствии которой образовалось нужное тебе вещество.

- А если бы не села муха? Я бы погиб?

- Ты искал и нашел. Не было бы нужного дезактиватора здесь, вынесли бы тебя на улицу. Протащили бы через весь лес. Отвезли на карьеры. Где-то, но нашлось бы нужное вещество. Вы же притащили Суркова сюда через горы и лес?

Вопрос Босого удивил.

- Вы знаете Суркова? Мы ни разу не называли его фамилию при вас.

Любава осторожно, стараясь не дышать, закрыла склянку пробкой. Ее руки подрагивали.

- Я давно здесь живу.

- А если бы все-таки не нашли? Вот протащили бы везде – и не нашли?

- Скорее всего, наниты бы синтезировали нужное вещество внутри твоего тела. Не факт, что ты бы при этом остался жив, но они точно бы попытались.

- Вы же уже делали это? Знали, как все произойдет?

- Я ставила опыты с теми, кого отравил патриарх. Иногда они заканчивались смертью.

- То есть Сыны Гранитного знали, что вы можете спасти Суркова? Но почему они тогда смирились с его гибелью? И почему у вас нет запаса противоядия? Почему вы сразу не сказали, что мне делать, вместо того, чтобы ждать и гадать, справлюсь ли я, или наниты сожгут меня изнутри?

- Все не так просто, как может показаться, - Любава слово в слово повторила напутствие, с которым Кремнев отправлял к ней Босого, - Но сейчас ты все увидишь и узнаешь.

Она принесла из дома еще два когтя патриарха и две склянки. В обеих на дне лежало немного крошек.

- Универсального противоядия просто нет. Это когти и дезактиваторы с прошлых удачных экспериментов. Закрой глаза, - она поменяла местами склянки и когти, - а теперь определи, какие из них пары. Какое вещество нейтрализовало яд с какого когтя.

Босой долго пялился на пузырьки: медитировал с закрытыми глазами, нюхал, прислушивался, искал отголоски вибраций. Толку не было.

- А кому-то это удавалось?

- Для многих Сынов Гранитного это не составило бы труда.

- Один из их навыков?

- Они называют его «лечение». Попробуй еще раз.

Босой попробовал и снова потерпел неудачу. «Увидеть» вибрации не удавалось никак.

- Давайте-ка мне еще один укольчик, - он кивнул на коготь патриарха.

- Ты уверен?

- Боль не проходит сама по себе, и лечится только еще большим страданием. Я должен научиться. Я чувствую, что за этим стоит не просто спасение от яда. Это нечто большее.

***

- Почему Сурков не оживает?

Под глазами Босого темнели глубокие ямы,

Второй укол не вышиб из ловчего сознание полностью. Сказалось новое умение «Стойкость к ядам» аж второго уровня. Да и Босой теперь знал, чего ожидать. Мир померк, двигаться стало тяжело, но Босой даже умудрился устоять на ногах.

- Еще! – попросил он, и Любава уколола снова.

Теперь яда оказалось достаточно, чтобы ослепнуть и оглохнуть. Пульсации вернулись, и теперь они откликались на команды носителя намного охотнее.

Босой разложил на крупинки ближайший коготь, нашел среди них такие, что не встречались больше нигде вокруг и «облучил» их собственными вибрациями. Получилась волновая «фотография» вещества, которую можно было «вспомнить» и «представить» перед собой. А еще заставить ее взаимодействовать с пульсациями любых других веществ и объектов.

Благо, проблемы выбора не стояло. Перед Босым уже стояли склянки с противоядиями и нужно было лишь сопоставить мерцания яда и противоядий. Они «поглотили» друг друга, словно вода и огонь. Босой нашарил склянку, в которую Любава соскребла верхний слой шляпки медного гвоздя и «вышел» из тьмы на свет.

Сурков после контакта с дезактиватором порозовел, начал дышать ровно и спокойно, как будто спал. И все же не очнулся.

- Почему он не оживает?

- Не все в твоих руках, меченый, - ехидно ухмыльнулась Любава.

- В чьих же тогда?

- Например, в моих.

- И ты снова не захочешь помочь?

- Захочу, но при одном условии. Мне кое что нужно, и вам предстоит это добыть. Вы пойдете к местной работорговке, Ирме, и заберете у нее мою книгу.

День 4. Ирма

Лунная дорожка разрезала степное озеро надвое. Один из берегов густо порос камышом, на другом же темнели постройки бывшей свиноводческой фермы. Они казались руинами, но знающий человек легко бы подметил, что под щербатой от дыр крышей прячется еще один дощатый покрытый глиной слой, все двери на месте, а проемы окон почти не выделяются, потому что каждое чем-то заделано - досками, мешками с песком, а то и просто приставленной к стене колодой.

От строений к воде виднелось несколько сходов. По деревянной лесенке к узкой полоске насыпного пляжа ходила купаться госпожа Ирма. Чуть дальше, за откосом, с ведрами по нахоженной тропке пробирались поварихи с грязной посудой, служанки с ведрами перед уборкой и работники при скотном дворе - набирать воду в поилки. Третий самый широкий сход пещрел козьими, бараньими и коровьими следами. Там за широкой косой и притоком ручья на глинистом берегу никогда не просыхала топкая прилипчивая грязь.

На другую сторону озера, что тонула в поросли, ходили только на раннюю зорьку порыбачить карасей, или наоборот по темноте - посидеть у костра или уединиться с девушкой. Их на бывшей свиноводческой ферме всегда имелось в изобилии, и у каждой на шее виднелась татуировка рабыни.

- Слышал про песиголовцев?

- Враки это все.

Возле свободной от камыша заводи устроились у костра двое наемников. Тот, что помоложе, едва начал бриться, но уже имел кожаные наручи опытного бойца. Такие позволялось носить только тем, кто защищал хозяина от вооруженных разбойников и проявил себя отчаянным смельчаком. У старшего на груди красовалась толстая золотая цепочка с крестом и широкий перстень с голубоватым камнем.

Пламя костра разгоняло ночную темень. Пожарив на деревянных палочках мясо, они снова набросали на угли дров и степенно, с размеренностью много лет не знавших голода людей, поедали крупные слегка подгоревшие куски свинины, переложенные вареным картофелем и луком.

- С чего бы это песиголовцы - враки? – молодой от удивления перестал есть.

- Враки и все.

- Это Бес-то враки? И Бес, и его Дьявольская сука?

- Дьявольская сука? Это кто такая?

- Ты не слышал про Беса и его Дьявольскую суку?

- Не слышал. Соври, раз уж начал.

Молодой, насколько позволяла поза, приосанился. Рассказать что-то новое командиру, опытному наемнику и бойцу, казалось почетным и необычным. Он даже на миг призадумался. А вправду ли существовала та история, или может приснилась ему, а он теперь уважаемым людям ум за разум заводит? Но нет, история и вправду была, и уж если окажется в конце концов враками, то не его враками, а тех, кто ее ему рассказал.

- Я разное слышал. Люди говорят, что Бес по своей собакой явились прямо из преисподней, и что они – вестники апокалипсиса. Но больше верится в другое. Раньше Беса звали то ли Ржавым, то ли Косым, то ли еще каким Хромым или Кривым. Дело давнее и никто вспоминать не возьмется. Себе дороже выйдет, про Беса разное болтать. Хотя это сейчас его Бесом кличат, да боятся везде, где видели песиголовцев, а тогда...

- Короче, - скривился старший, - любишь ты, Кот, растекаться.

- Не серчай, Бурый, говорить я не умею. Вот дружок у меня был, Звенькой звали его, тот заливался соловьем. Начнет рассказывать, как с утра в лесу гнилую колоду нашел, да домой незнамо зачем притащил, а заслушаешься, словно сказку бает. Хоть записывай за ним, как красиво.

- Короче!

- Короче. Прежде Беса звали Ржавым. Или Косым. Был он парень простой, ничем не примечательный. Разве что рыжий. Так он и сейчас рыжий…

- Короче!

- Работал он у караванщиков в охране, вроде нас с тобой. И вот как-то во время перехода отошел он в лес по своим делам. А в лесу трясина. А в трясине - голова псиная. С ушами. Он за уши эти хвать - и тащит. Надо же псину спасать.

- А она вот так позволила себя за уши тащить?

- С понятием псина оказалась. Терпеливая. Тащит Ржавый, тащит, и чем дальше тащит, тем меньше дальше тащить ему хочется. Потому что под псиной головой совсем не псиное тельце, а целый монстр. Понял мужик, что влип по самые уши, уже по свои, не собачьи, и хотел бросить тянуть. Да только было уже поздно. Собачка его за куртку хвать, аккуратненько так, и смотрит. Отпусти, мол уши, и тащи так, за куртку. Делать нечего, вытащил. А там не собачка, а целый василиск.

- Перекати-поле? – заинтересованно уточнил Бурый.

- Какое перекати-поле? – удивился Кот, думавший, что уж он-то о монстрах знает все, ну или хотя бы больше других.

- Ты что, не знаешь про монстров среди монстров? Чудища, которые настолько страшны и уродливы, что их свои же выгоняют из логовищ. Они болтаются по миру и убивают все, что видят. И вот их в народе называют перекати-поле. Многие говорят, что враки это все. Да только потому, что мало кто встретившийся с перекати-поле выживает. А потому и историй про них рассказывают мало.

- Вот точно! Это про Дьявольскую суку. При виде нее кровь стынет в жилах. Она дышит огнем, и шкура вроде как из чешуек, и светится золотым. Вытащил Ржавый ее из болота, и все, думает, пропал. Будет, значит, собачьим кормом. А она посмотрела на него, обнюхала - и деру. Говорят, шагов по десять у нее прыжки. Раз - и нет. Думал Ржавый, что пронесло. Да только слышит - шум со стороны каравана. Крики, лошади ржут от страха, свиньи верещат.

- Они что, в караване свиней перевозили? – удивился Бурый.

- А то ж.

- Это кто их надоумил через лес свинью везти? Прямая ж дорога волкам в пасть.

- Не знаю. Да только мне рассказывали про свиней.

- И что за свиньи? Какой породы? Откуда и куда их везли?

- Об этом мне не рассказывали.

- Никакого от тебя толку. Ври дальше.

- Весь караван пожрала гадина. В один присест придушила пяток лошадей, три телеги, восемь мужиков и пару бабенок. Хотя кто их считает, этих баб, может и больше ехало. Придушила, наспех поужинала, и одну из лошадок притащила Ржавому, так сказать, в благодарность за спасение. Представляешь, как он обалдел? Псина взяла за холку целую лошадь и тащит ему на ужин.

- Я бы обалдел.

- Это еще что. С тех пор увязалась за ним Дьявольская сука, что та шавка. Будто не монстр она огнедышащий, а так, своя домашняя моська. И Ржавого с тех пор прозвали Бесом. Потому что обычный человек и дня рядом с его псиной не проведет – умрет от разрыва сердца. А Бес – живет, даром что рыжий.

- И что, слушается его дьявольская псина?

- Сейчас бы. Дьявол во плоти, дракон на ножках, и чтобы слушался? Ходит рядом, спит рядом, ест рядом. Иногда людей ест, если кто на Беса криво посмотрит или додумается руку поднять.

- И что народ? Терпит в поселках такое соседство?

- Не только терпит, но и всяческое уважение высказывает. Везде песиголовцам и стол, и почет, и уважение.

- Так что за песиголовцы? Ты так и не рассказал про них.

- Дьявольская сука, как у Беса пригрелась, начала потомство производить – только подол подставляй. Настрогала дьявольских сученышей полную корзинку, и еще туесок. Бес не будь дурак набрал людей себе в банду, раздал кутят, и ходят они теперь целой стаей. Псы огнедышащие и люди с ними, и еще вопрос, кто кем управляет, люди псами или псы людьми. Оттого и зовут их песиголовцами.

- Враки.

- Да с чего враки-то?!

- Бес-то может быть и нет. И в Дьявольскую суку я с горем пополам поверить могу. Мутантам и не такое может прийти в голову. А вот стая песиголовцев - точно вранье. Не может быть у перекати-поле потомства. Не устроены они так, чтобы у них появлялись детишки. Да и кто будет папочкой? Сам Бес что ли ей сзади пристраивается? Не родился еще на земле такой пес, что на огнедышащую чешуйчатую тварь залезть сможет, да еще и дела свои сделать.

- Тебе-то откуда знать? Ты ж у Дьявольской суки между ног не щупал?

- Ты ври, да не завирайся. А то придется мне завтра искать нового бойца, а у рыб появится вкусный корм. Туши костер. Собираться пора, - остатки мяса Бурый без сожаления швырнул в воду, - ты помнишь, о чем мы давеча говорили?

Уже метнувшийся за водой, тушить костер, Кот остановился и с готовностью закивал.

- Помню.

- Пойдешь за мной? Не струсишь?

- Пойду, Бурый. Все сделаю. Как ты скажешь.

- Добро. Хватит нам под бабой ходить. Ирму надо убирать. И побыстрее.

***

Жизнь - 120%

Выносливость - 100%

*неизвестно* - 20%

Сила 3/3

Скорость 2/3

Реакция 3/3

Интеллект 3/3

*неизвестно* 3/3

Стойкость 4

Навыки:

Владение копьем 1 уровень

Сильный бросок 1 уровень

Точный бросок 1 уровень

Обнаружение слабого места 1 уровень

Ночное видение 1 уровень

Стойкость к визгам 1 уровень

Стойкость к ядам 2 уровень

Убеждение 2 уровень

Угрозы 1 уровень

Обман 1 уровень

Маскировка 1 уровень

Слежка 1 уровень

Жабье кольцо *неизвестно*: Жизнь +20%. Стойкость +1, Эффект - неуязвимость от первого урона

Кольцо патриарха: *неизвестно* +20%, Убеждение +1

Дорога к работорговке оказалась удивительно накатанной. Здесь торговцы с южных степей провозили вдоль гор пшеницу, арбузы, соль, соду и темную кровь земли, которую местами еще не разучились перегонять в спрятанных в подвалах и пещерах установках. С севера везли пушнину, уголь и драгоценные камни. А еще те, кто не чурался грязных дел, туда и обратно гоняли рабов. В древности люди попадали в неволю во время войн и грабительских набегов. Теперь же татуировки наносили в основном за долги, сиротам и просто женщинам, вовремя не нашедшим для себя хорошего дома или хотя бы поселка, что не выдавал работорговцам «лишних» людей.

Любава рассказывала, что есть с юга на север и с запада на восток дороги и короче, но редкий караван захочет пройти мимо Ирмы. Тут и отдых, и промежуточный торг, и Гранитный, и, главное, подземные склады.

Муж Ирмы рано понял, что скоро из конца в конец огромной бывшей страны потекут ручейки с товарами. Вот только посуху пройти сотни километров ради пары телег добра людям будет не особенно выгодно. Всем понадобится где-то посередке место, где товар можно оставить под присмотром. Сохранить до приезда караванов покупателей, а то и продать подешевле, зато намного быстрее.

Рабы, которых нужно было только кормить и давать крышу над головой, выкопали под свинарниками огромные погреба, устроили ледники и сухие склады. Мало чего там не было, чем торговали на сотни километров вокруг. Караваны стали чаще возить товары сразу сюда, чем ходить от поселка к поселку в поиске покупателей.

Наладив дело, муж Ирмы скоропостижно умер от горячки, оставив хозяйство на жену. Неподалеку тут же возникло еще два перевалочных склада, которые всерьез вознамерились составить конкуренцию оставшемуся без мужского пригляда бизнесу.

Новая хозяйка, понимая опасность, загрузила одну телегу копчёным мясом, еще одну бочками с нефтью с юга, и отправилась договариваться с Гранитным. Вернулась она с двумя старенькими автоматами и парой снаряженных магазинов.

На следующую же ночь проблема с конкурентами была решена. Торговые же отношения с военным форпостом навсегда разорваны. Конфликт состоял в том, что Ирма обещала только обороняться с помощью оружия, но не атаковать им людей. Узнав о ночной атаке Ирмы на конкурирующие склады, Кремнев потребовал вернуть автоматы и оставшийся боезапас, а в качестве компенсации гарантировать ежемесячные бесплатные поставки продовольствия. Ирма на требования вояк внимания просто не обратила, и запретила своим людям даже приближаться к Гранитному.

«Черт бы с ней, с компенсацией, - поделился Кремнев с Босым своей проблемой, - торговля с Ирмой нам нужна позарез. Но и оставить у нее оружие я не могу, иначе она окончательно обнаглеет. Забери у нее автоматы и договорись о поставках продуктов и нефти».

Схожая проблема сложилась с Ирмой и у Любавы. Когда-то травница помогла ей вылечить пораженных тяжелой болезнью рабов, в ответ же работорговка потребовала от нее постоянно приходить на ферму и лечить всех ее жильцов. Оплату обещала царскую, но Любава не захотела участвовать в грязном деле по торговле людьми даже в качестве штатного лекаря. В беседе при этом она наговорила Ирме такого, что хозяйка выгнала травницу, не вернув даже находившиеся по случаю на ферме ее вещи, и в переговоры по их возврату не вступала.

Лечебные порошки, мази и пару лекарских инструментов Любава не жалела, но вместе с ними на ферме осталась ее любимая книга, вещь редкая и нигде такую больше, как ни старайся, не достать. Старые люди берегут память, и вернуть книгу женщине казалось важнее всего.

- Может, я одна схожу? – предложила Рина, когда ферма Ирмы показалась на горизонте. – Вам с Зоей вряд ли приятно будет разговаривать с работорговкой.

- И не с такими приходилось мириться, - отмахнулся Босой, - да и завязано в округе на эту бабу слишком многое.

- Если что, - пообещала Зоя, - я попрошу Ласку, и она ее съест.

- Хорошая идея. Но Ирма нам нужна живая и довольная. - вздохнул ловчий. - Кремнев поручил мне наладить с ней отношения. Хотя дело явно проигрышное. Если Ирма обманула его, то обманет и еще раз.

Забор вокруг бывшей фермы обветшал и почти весь повалился. Со стороны могло показаться, что внутрь проберется любой мимохожий путник, но Рина без труда приметила все скрытые посты охраны.

- Они зачем-то делают вид, что здания и вправду ничьи. Хотя, от кого тут прятаться, кроме гррахов? Да и толковый наблюдатель вмиг все срисует. Два поста у окон. Один на крыше. С другой стороны, наверняка, еще двое. Пять человек в смене, это хотя бы десять человек в охране. Серьезная баба, это твоя Ирма.

- Она не моя.

- Но увидеться ты с ней прямо-таки рвешься. И скоро будешь вознагражден. Нас заметили, и кто-то идет.

Навстречу вышел охранник, явно намеревавшийся прогнать людей, не похожих ни на торговцев, ни на состоятельных господ. Однако, после короткого разговора согласился сообщить о визитерах хозяйке.

- Я все еще предлагаю скормить гадину Ласке, - напомнила Зоя, - а потом вы убьете охранников, мы заберем книгу и оружие, и… Ой, не смотрите на меня так. Я помню, что нельзя убивать людей. Но должны же быть исключения!

Ждать пришлось недолго. Радушно улыбаясь, навстречу вышла сама Ирма.

- Господин ловчий? Я же правильно понимаю, что вы – господин ловчий? Простите моих слуг, они грубы и неотёсаны. Пройдемте, - она повела гостей во двор, не переставая разливаться в приветствиях, - не знаю, что привело вас в наши глухие края, но я очень счастлива видеть вас.

- Мы по делу. И по делу именно к вам.

- Ко мне? – удивилась Ирма. – Еще никогда ко мне не имел дел ни один ловчий. Чудища нас не беспокоят, а товаров и без крысиных ушей у нас достаточно. Но я польщена, польщена, конечно же. И что же, вы останетесь на обед? О, я прошу вас! Будьте благосклонным, не откажите одинокой женщине в компании. Вы не представляете, господин ловчий, как скучно в наших краях. Вокруг одни козопасы, лодыри, да огородники. Вольные птицы, вроде вас, у нас редкие гости.

- Давайте сначала о деле.

- Я думаю, - не уступала хозяйка дома, - сегодня мы совместим обед с разговорами о ваших делах. Невежливо гостей держать на пороге.

- Боюсь, что вопросы, которые мы зададим, - перебила поток ее вежливости Рина, - могут вам не понравится. Как бы вы нас не выставили за порог совершенно без обеда.

Ирма непритворно нахмурилась.

- Хорошо, я вижу, что вы всерьез вознамерились ускользнуть их моих рук. Однако, давайте заключим сделку. Я выслушаю вас, от начала до конца. Все, что вы захотите сказать. Но если слова ваши, вопреки вашим ожиданиям, не огорчат меня и не испугают, вы останетесь несмотря ни на что.

Босому не понадобилось много времени, чтобы высказать просьбу Любавы. С разговорами о Гранитном он решил подождать.

- Я с удовольствием выполню вашу просьбу, - неожиданно легко согласилась Ирма, - подумаешь, книга. У меня их пара сотен. Надеюсь их когда-нибудь все прочитать. Поищем и вашу. Я и в самом деле тогда погорячилась, хотя и Любаве бы стоило быть повежливее. Возраст, знаете, не для всего служит оправданием. Вы получите желаемое. Но тогда вы в свою очередь тоже выполните две моих просьбы. Не хмурьтесь, ловчий, вам это не идет. Вам не составит труда их выполнить.

Первая – пообедать со мной. Вторая… что ж, она окажется еще проще и приятнее первой, но о ней позже. Договорились?

- Мне кажется, или нас сейчас будут кормить? – привычно шепнула на ухо Рине Зоя.

Хозяйка дома услышала ее шепот.

- Обязательно, девочки. Но сначала мы хорошенько принарядимся.

***

По какой-то одной Ирме известной прихоти все гости перед обедом обязательно отправлялись в баню, коих в ее жилище топили две: отдельно для мужчин и для женщин. В услужение Босому назначили обнаженную беременную бабу, Парашку, с нечесаными волосами, огромным отвисшим животом и стеклянными невыразительными глазами. Она принесла чистую шайку, мочалку из липового лыка и кусок самодельного мыла. Вода грелась в металлическом баке, и ее хватило бы ее на пятерых человек.

Банные процедуры намечались царские, и первым делом Босой выставил за порог приставленную девку, чтобы не смущала взгляд. Не то чтобы он не любил отяжелевших ребенком, и потому выжатых как старая мочала баб. Наоборот, Босого умиляла и радовала зарождающаяся жизнь. Но уж больно у Парашки был несчастный вид и заплаканные глаза. Словно не приносил радости ребенок, или довлело над ней какое-то другое неизвестное пока горе.

Гадать, что случилось у беременной бабы не приходилось. На шее у нее виднелась татуировка рабыни, а значит ни своя, ни растущая в ней жизнь, Парашке не принадлежала. Сложно ли представить, какая ждала обоих судьба? Хорошо, если ребенка продадут в любящие руки и не нанесут рабскую татуировку при самом рождении.

Вид Парашки смущал и расстраивал мысли, Босому же предстояло хорошенько подумать над изменениями в интерфейсе. Он разбавил воду в шайке, ополоснулся, потер себя намыленной мочалкой, ополоснулся еще раз и плеснул на разогретую каменку. Пар поднялся столбом. Запахло сосновыми досками.

После отравления ядом патриарха в доме Любавы в интерфейсе произошли сразу несколько серьезных перемен.

Стойкость 4.

Во-первых, стойкость выросла до 4 единиц. Сказались муки, которые пришлось пережить во время отключения интерфейса и попыток добиться восстановления контроля над организмом. И снова рост стойкости не принес заметного улучшения тела. Это подтверждало прежнюю догадку – для укрепления организма важна самая первая единица. В дальнейшем же рост параметров нужен для чего-то другого.

И теперь появились догадки, для чего. От параметров зависело увеличение уровня навыков.

Стойкость к ядам 2 уровень.

Так, например, в интерфейсе появился новый навык – «Стойкость к ядам», причем сразу второго уровня. А в окне информации о навыке появились описания условий, которых Босому пришлось достигнуть для развития этого второго уровня.

Стойкость к ядам 2 уровень.

Условия:

Стойкость 3

Шкала навыка 100%

Прежде описаний условий и шкалы ни в одном навыке не было. Да и сейчас сама по себе информация появилась только у иконки «Стойкость к ядам». Значит, информация об условиях прокачки по умолчанию появлялась только после достижения очередного уровня навыка.

Это разочаровывало, ведь если заранее знать, к чему стремиться, можно было бы тренироваться целенаправленно и повышать только нужные способности.

Тем более, прокачанный интеллект помогал получать информацию о необходимых условиях прокачки того или иного навыка.

Интеллект теперь составлял полную первую единицу, 3/3, и это прибавило к списку изначальных навыков еще одну иконку на его лучике.

Босой активировал ее, и интерфейс вывел на первый план иконку «Стойкость к визгам 1 уровень» и теперь под иконкой обозначились условия достижения следующего уровня: «Стойкость 3» и заполненная на треть шкала опыта. Текущая «Стойкость» Босого с учетом «Жабьего кольца» равнялась четырем единицам, а значит для прокачки «Стойкости к визгам» нужно было только еще разок навестить крысиную королеву на любой из ближайших свалок и послушать ее прекрасное пение.

Получается, что благодаря прокачанному интеллекту носитель получал возможность узнавать условия получения одного из навыков. Босой назвал этот навык «Прозрение». Иконка «Прозрения» после использования посерела и сейчас заполнилась только наполовину, из чего можно было сделать вывод, что период ее использования равен примерно суткам.

Благодаря работе «Прозрения» и одновременной прокачки второго уровня «Стойкости к ядам» появилось понимание и о некоторых нюансах работы навыков.

Не зря часть из них «висела» на лучике одного навыка, такие как «Стойкость к визгам» и «Стойкость к ядам», часть же находилась на пересечении сразу двух лучиков. «Точный бросок» возник на пересечении Силы и Реакции, «Сильный бросок» на Силе и Скорости, «Ночное видение» на Интеллекте и Реакции. «Убеждение», «Угроза» и «Обман» на Интеллекте и до сих пор непереведенном параметре. «Владение копьем», «Поиск слабого места», «Маскировка» и

«Слежка» же образовывались сразу от трех разных лучей.

Все это давало пищу для множества выводов.

Во-первых, у каждого из навыков существовали условия его увеличения в виде необходимого уровня параметров. Когда параметров оказывалось достаточно, навык имел возможность вырасти, как вырос «Стойкость к ядам», но только если носитель получил для этого достаточный опыт.

Так, например, «Стойкость к визгам» получил необходимые для развития параметры, но без достаточного опыта не увеличился. А значит, для развития навыка нужно снова сразиться с каким-то из визжащих чудищ. Ну или показать Зое таракана.

Босой вздохнул, подхватил через полотенце нагретый булыжник с каменки и приложил к бедру. Запахло паленым. Несмотря на прокачанную донельзя стойкость, Босой не сдержал болезненный стон. На третьем остывшем на его теле камне интерфейс тренькнул сообщением:

Стойкость к огню 1 уровень.

Едва передвигая горевшей болью ногой, Босой вышел из бани. Домываться, распаривать тело и тем более пользоваться женскими услугами беременной бабы расхотелось окончательно. Он знал, что к тому моменту, как он сядет за стол, боль успокоится, а через пару дней от ожога не останется и следа, но прямо сейчас ему было до слез жалко себя. Каждый шажок, любая попытка сдвинуть шкалу прогресса по любому из параметров и навыков давались через боль и страдания.

Правда, можно было не насиловать себя изнурительными тренировками и истязаниями, а сразу бросаться в бой с чудищами. Интерфейс сторицей вознаграждал самоотверженные сражения, вот только каждая охота в логовищах грозила гибелью. Сколько раз за последние недели он стоял на ее краю? Сколько раз удавалось избежать смерти только благодаря друзьям, а то и случайной удаче?

Босой чувствовал себя подростком, с наивной радостью шагнувшим в долгожданную взрослую жизнь и вмиг получившим от нее обидную оплеуху. Еще недавно он считал, что базовые шкалы параметров – предел развития, за которым последует лишь приятная жизнь в сытости и достатке. Предстояло, конечно, завершить еще ряд безотлагательных дел: найти маму, убить Стрыгу, рассеять его отряд, отпустить рабов, найти хорошее место и основать собственный поселок.

Открытие полных возможностей интерфейса разрушило любые мысли о будущем, оставив на их месте только тревожное марево неизвестности и неопределенности. Встреча же с Кремневым перечеркнуло привычку думать о себе как о человеке, который имеет право на личное счастье. Потенциал Босого был не просто хорошим подспорьем Гранитному в его планах на войну с гррахами. Уже сейчас ловчий имел навыков больше, чем у целого взвода Сынов, а через несколько лет может набрать силу, превышающую боевую мощь всего гарнизона. Мощь, сравнимую с силой развитого грраха.

***

Руки Рины подрагивали от волнения, а сама она едва не забыла, как дышать. Положение осложнялось тем, что охотница не могла, не имела права допустить, чтобы Зоя и Ирма заметили охватившее ее волнение.

Это было платье. То самое белое облегающее платье с подолом чуть выше колен. Платье из прошлого, одно из последних, что надевала мама в праздничный день, незадолго до смерти. Платье из мечты, которой, казалось, никогда не суждено было сбыться.

- Уверена, мы не найдем для тебя ничего лучше, - Ирма аккуратно взяла мечту из рук охотницы и положила рядом на высокий комод, - но попробовать стоит. Здесь столько всего, а мне, знаете, даже не с кем поделиться.

- Смотри как сверкает! – Зоя схватила усыпанное блестками фиолетовое платье и сходу натянула его на свое по-подростковому худощавое тело.

Ткань повисла на ее плечах, как на вешалке, не обняв ни талию, ни слишком худые бедра.

- А эта дыра тут зачем? – Зоя оттянула сползшее на живот декольте.

- Там бретельки регулируются, - Ирма взялась подогнать под размер, но быстро опустила руки, - хотя тебе это не поможет.

- Подрастешь, - улыбнулась Рина, - будут как раз.

Охотница по совету хозяйки дома примеривала свободную с небольшими складками юбку синего цвета и пёструю в крупных цветах блузку с длинными рукавами.

- Покрутись, - предложила Ирма, - побыстрее.

Подол юбки поднялся, образовав красивый широкий круг.

- Это называется клеш, - тоном учительницы сообщила торговка.

- Трусы видно. - скривилась Зоя. - Трусоклеш. Клешотрус. Снимай это бесстыдство.

- Чего бы ты понимала, - Ирма попыталась покровительственно щелкнуть девчонку по носу, но та уже нырнула в шкаф.

- А это что за тряпка? – она достала из его глубины прямоугольный кусок ткани.

Ирма с Зоей встали с двух сторон и натянули на Зою новый наряд. Черное облегающее платье начинались чуть выше груди и заканчивалось у коленок.

- Открытое тебе еще рано, - разочарованно протянула хозяйка дома.

- Зато трусы не видно! – Зоя провела ладонями по платью от живота до края подола и торжествующе повела открытыми плечами. – Вот только как в этом бегать?

- Подожди. Сейчас завершим образ, - Ирма повесила ей на руку клатч и заставила влезть в открытые босоножки на высоком каблуке.

Зоя поковырялась в сумочке, куда бы вошла самое большее краюха хлеба, но больше ничего, попробовала сделать шаг и едва устояла. Она беспомощно посмотрела на Рину, дождалась, когда хозяйка дома отвернутся, и покрутила пальцем у виска.

Охотница едва сдержала смех и помогла подруге спуститься с каблуков.

Сама же она уже натянула узкие облегающие кожаные брюки и куртку с длинной бахромой вдоль рукава.

- Шик! – довольная Ирма подняла большой палец вверх.

- Шик! – повторила за ней Зоя. – Вот только… Попробуй присесть.

Приседалось с трудом. Мешали и слишком узкие джинсы, и громоздкие ботинки на массивной высокой подошве.

- Черт с тобой! Надевай, что хотела – махнула рукой Ирма.

Рина с готовностью сбросила с себя все. Белое платье село как влитое, словно шил его на охотницу по специальному заказу очень хороший портной.

Ирма встала рядом с Риной у зеркала. На хозяйке дома красовалась узкая длинная юбка и простая голубая блузка.

Охотница по сравнению с ней смотрелась более эффектной и утонченной.

- Ты сразишь его, - пообещала Ирма, - ты же этого хочешь? Он весь вечер не отведет от тебя глаз.

*** Никогда еще не видел Босой столько роскоши за раз. Умопомрачительных приборов и технологий он насмотрелся в Гранитном. Грудами старинных механизмов и полуистлевшим старьем порадовала мастерская Грача и тоннели под ней.

Разномастными товарами удивляли некоторые поселковые магазины.

В гостиной Ирмы в глаза била роскошь – крикливая, вычурная, избыточная. Золоченые подсвечники, настоящие восковые свечи, расставленный повсюду тончайший фарфор, часы, зеркала, старинная даже для времен до нашествия гррахов мебель.

Босой взял журнал с полки. На выцветшей обложке изгибалась девушка. Надпись рядом гласила: «Секс или шоколад? Всему свое время!». У ее ног находился еще один не менее важный призыв: «Не позволяй зависти заслонить тебе жизнь» - из чего Босой сделал вывод, что журнал содержит множество полезных советов и стоит исхитриться, найти время его прочитать. «Нужен ли муж?» - прочитал он ниже и подумал, что стр.17 читать не будет – ему муж точно не нужен. А вот: «Тест: хорошо ли вы знаете друг друга» - обязательно стоит пройти всей командой.

Босого всегда удивляло, какими удивительными вопросами задавались люди до нашествия гррахов, и почему их волновали вещи, на первый взгляд, казалось бы, бессмысленные. Он перебрал журналы, читая только обложки: «Жизнь после свадьбы. А она есть?», «Как не сойти с ума от ревности. 14 лучших советов», «Кто съедает твое время, и как с ними бороться?», «5 ошибок начинающего босса», «Осторожно! Токсичные люди!», «25 идей для спонтанного свидания», «Что есть после 18:00» - все хотелось прочитать и во все хотелось вникнуть.

Ведь кто-то женился, подумал Босой, сыграл свадьбу, не сошел с ума от ревности, сразился с крадущими время чудищами – и не поленился поделиться опытом с читателями журнала, название которого – «Cosmopolitan» - было написано почему-то «чужими» буквами. Винник наверняка прочитал таких множество, потому что сыпал советами на все случаи жизни.

Босой не удержался и открыл журнал на странице со статьёй «5 ошибок начинающего босса». Если уж считать Зою и Рину своей командой, то стоило бы знать, какие промахи может допустить молодой командир. Он прочитал вслух:

«Совет №1. Запрет на критику

И на солнце появляются пятна, и боссы совершают ошибки. Особенно молодые и неоперенные, что на ощупь пробивают себе путь к карьерным пикам. В этом деле умение признавать свою неправоту и стойко воспринимать конструктивную критику — очень ценно».

- Наши предки не знали, как на самом деле жестока жизнь, - раздался за спиной голос Ирмы, - поэтому и давали такие глупые советы. Стоит дать слабину, позволить хоть кому-то подумать, что он лучше тебя знает, что делать и как поступать – пиши пропало. Я и дня бы не прожила после того, как умер муж, если хотя бы один из охранников мог представить себе, что справится без меня.

Босой обернулся и обомлел.

Длинное, почти до щиколоток платье струилась по фигуре Ирмы россыпью изумрудных искр. Казалось, ткани как таковой не было и все тело женщины открыто для взора, но стоило вглядеться в самые сокровенные его части, и оказывалось, что именно там искр слишком много, чтобы проникнуть сквозь них взглядом. Хозяйка казалась обнаженной и одетой одновременно. Местами россыпь складывалась в фантастические цветы, местами в узоры, в целом же казалось, что Ирму обняла сверкающими крыльями удивительной красоты жар-птица из сказок. Нижнего белья под платьем не было. - Отомрите, господин ловчий.

Босому понадобилось время, чтобы справиться с собой. Ирма же подошла и взяла из его рук журнал.

- Муж много рассказывал мне о прошлом. Он успел в то время… как бы это сказать? Пожить. Он помнил красивые космические яхты, ровные как зеркало дороги, быстрые машины, огромные заводы, бесконечные похожие на городские улицы магазины – все то, что прежде составляло смысл жизни людей.

- Вы прекрасно выглядите, - ловчий с трудом заставлял себя не смотреть на видимые части идеальной груди хозяйки дома.

Ирма знала, какой произвела эффект, но не подавала виду.

- Муж говорил, что люди должны благодарить гррахов, - Ирма произнесла это и многозначительно замолчала, ожидая реакции.

- Благодарить? – Босой так удивился, что забыл, что разглядывал нежную кожу на ее животе.

- Именно благодарить. По крайней мере, так считал мой муж. Он говорил, что человечество в последние годы своего существования сошло с ума от пресыщенности. Люди потеряли почву под ногами, утонули в вещах и удовольствиях, поддались разврату и страстям. Вы слышали о естественном отборе?

- Выживает сильнейший.

- Вы прекрасно образованы, господин ловчий. Естественный отбор необходим цивилизации, иначе она погибает. И гррахи в этом невероятно сильны. Слабый непременно погибнет. Сильный победит и даст отличное потомство. Люди забыли об этом, и гррахи напомнили нам, что однажды человечество пошло не тем путем. Поэтому мы и должны их благодарить. Так считал мой муж.

- И вы так считаете?

- А вы? Разве вы, ловчий, не нашли в новом мире свое место? Разве не видите вы, как ваша судьба отличается от других? Вы пожинаете от окружающих почет и уважение, и не потому что родились с золотой ложкой во рту, а только лишь из-за своих настоящих подвигов и заслуг. Вы боретесь за свое место в мире, и потому заслуженно имеете больше тех, кому достаточно грести лопатой навоз из-под моих коров.

- Вас бы, Ирма, со мной на денек в крысиное логово. Не уверен, что многие захотели бы жить как я.

- Понимаю. И в самом деле, я бы не хотела прожить вашу судьбу. Но у меня есть своя и, поверьте, вам бы тоже не все в ней понравилось.

- Действительно, - Босой постарался, чтобы его слова не прозвучали двойственно, - очень сложно каждый день быть на высоте.

- Вы очень проницательны, господин ловчий. И сегодня один из самых сложных дней. Ваши девочки, как бы это сказать, - Ирма снова сделала многозначительную паузу, словно подбирая слова, - несмотря на все мои старания, оделись далеко не так хорошо, как я. Со вкусом у них так себе. Вы уж будьте добры, когда они придут, не раньте их женское самолюбие. Сделайте вид… Ну вы понимаете.

Запрос на активацию навыка Обман

Необычное уведомление интерфейса всплыло перед глазами, загородив рвущуюся из плена изумрудных искр грудь Ирмы. Босой смахнул сообщение, решив разобраться с ним позже.

Первой в зал вошла Зоя. Широкими шагами она пересекла зал и демонстративно крутанулась перед Босым, явно гордясь ядовито-розовым спортивным костюмом и фиолетовой вязаной шапочкой с помпоном.

- Сурков был бы в восторге, - не сдержался Босой.

- Это почему? – удивилась Зоя.

- Мечта снайпера – видеть цель на любом фоне и расстоянии.

Девчонка закатила глаза, но не сдержалась и прыснула.

- А вы не мастер комплиментов, - осуждающе нахмурилась Ирма.

- Он вообще, когда пытается говорить, - в комнату вошла Рина, - выглядит намного глупее, чем если занимается делом. На девушке было надето то самое облегающее белое платье, что по словам Ирмы должно было сразить Босого. И наверняка сразило бы, если бы хозяйка дома сдержала слово и осталась в прежнем наряде. Теперь же Рина смотрелась на ее фоне серой мышкой. И сразу девушке бросилось в глаза, насколько ее платье несуразно и дешево: простенькая ткань, кривоватые швы, совершенно ничего не открывающее декольте и неудобный слишком короткий и узкий подол, не позволяющий свободно двигаться и, не приведи бог, наклониться.

Неловкости добавлял и Босой. Он не отрывал взгляд от Ирмы и явно не находил слова для приличествующего комплимента своим спутницам. Рина с детства привыкла жить в обществе военных, людей грубых и молчаливых. Но именно в этот день, в момент, когда свершилась мечта и она наконец получила шанс выглядеть как настоящая женщина – все должно было пойти по-другому.

- Однажды он ловил рыбу-мутанта, перекати-поле, используя в качестве наживки самого себя, - Рина не стала сдерживать рвущееся изнутри раздражение, - и его почти что съели.

Охотнице казалось, что этот факт полнейшего сумасбродства не красит ловчего. Ирма отреагировала совсем по-иному.

- Вы удивительно смелы, господин ловчий! – она взяла Босого под руку и повела к столу, оставляя девушек самим решать, оставаться у шкафа с книгами или идти с ними. – С таким опытом вы просто обязаны согласиться со мной. Естественный отбор – лучшее, что природа дала человеку, и мы не должны оставаться к нему равнодушными.

К обеду подали запеченные куски говядины, предварительно прожаренные на подсолнечном и сливочном масле до хрустящей румяной корочки. В качестве соуса повариха по просьбе хозяйке приготовила соус на привезенном с южных приморских гор вине и сверху присыпала тонко нарезанным луком-шалот.

- Вряд ли ваши спутницы в походах балуют вас столь волшебными блюдами, - проворковала Ирма, снисходительно глянув на Зою с Риной.

Босой не стал вслед за ней смотреть на подруг, представляя, насколько обжигающие у них сейчас взгляды.

Много и вкусно кушать и вправду было когда-то главной мечтой Босого. Ему хотелось каждый вечер, не задумываясь об изнуряющей экономии, брать два куска мяса, себе и маме, горку овощей и огородную зелень, разводить очаг и жарить, вдыхая густой аромат шкворчащих отбивных. А потом садиться за стол, наливать слабенького, только для вкуса, вишневого вина и поглощать вкуснятину кусочек за кусочком. Он даже не был уверен, что хотел бы как Ирма иметь повара. Дело ли это, отказываться от удовольствия видеть, как закипает в томительном ожидании масло в котле, как прихватывается корочкой будущий стейк, как шипят от удовольствия, купаясь в раскаленном масле, кусочки лука, моркови и картофеля?

- Балуем, балуем, - с вызовом парировала Зоя, - он у нас вообще такой, знаете, баловник.

Босой едва сдержался, чтобы не покраснеть. Ирма же чувствовала себя как рыба в воде.

- Ох, вряд ли вы девчонки и сами пробовали что-то слаще морковки. Где вы выросли? На одной из южных ферм, там, где едят разведенное кумысом тесто? Или на севере, где убитого зверя закапывают в землю, чтобы сохранить мясо до зимы? Господин ловчий, расскажите еще о своих подвигах. Вы даже не представляете, как редко удается послушать столь интересного и умного мужчину.

И Босой рассказывал, замолкая только, чтобы отпить еще вина из фужера. И в самом деле удивительно вкусное мясо оставалось у него на тарелке почти нетронутым. Он рассказал о свалках, и хозяйка дома, в отличие от Рины с Зоей ни разу не поморщилась на сценах с крысами, нарисовал карту известных ему логовищ дымков и чудищ-лисиц, шубы из шкурок которых ценились на вес золота, поведал, как охотиться на тритонов и как находить в трясинах с гигантскими жабами ведущую в центр болота тропинку. Когда же он в надежде окончательно сразить Ирму начал в подробностях описывать тоннели Дуста и самого безумного ученого, Рина с Зоей предостерегающе закашляли, но его уже было не остановить.

- Да что вы говорите?! – Ирма не дала Босому отреагировать на недвусмысленные знаки от спутниц. - Он работает над эликсиром вечной жизни на основе жидкости из животов ящериц? Первый раз слышу о подобном чуде!

Запрос на активацию навыка Обман

Снова зачем-то вывел перед взглядом Босого интерфейс. Ловчий смахнул уведомление. Обманывать он не собирался. Рина еще раз кашлянула, на этот раз громко, и уже прямо и зло посмотрела на Босого. Он ответил взглядом человека, который, сказав «А», уже не может не говорить «Б». Даже если этого сильно захочет. Да и внимание Ирмы ему неожиданно льстило. Он не раз видел вокруг себя восхищенных поселковых красавиц, но ни одна из них не выглядела как сошедшая со страниц старых журналов королева красоты.

- Рина, дорогая, – Ирма посмотрела на охотницу с легкой тенью пренебрежения. – Тебе не стоит беспокоиться. Думаю, мы с господином ловчим найдем общий язык и многое сумеем сделать вместе. И не беспокойтесь, вас мы не оставим без дела. У меня найдётся место в охране для тебя и место на кухне для девочки. Вы же не боитесь работы?

Запрос на активацию навыка Обман

Босой активировал надоедливое сообщение, лишь бы оно больше не мешало смотреть на Ирму.

Активирован навык Обман

Выносливость 90%

- Я работала прачкой, - обескураженно ответила Зоя.

- Когда была рабыней? Не смущайся, господин ловчий мне ничего о тебе не рассказывал, - Ирма зачем-то выделила голосом «о тебе», чем вызвала еще один обеспокоенный взгляд Рины в сторону Босого, - у меня это профессиональное. Стоит человеку хоть один день побыть рабом – и его взгляд меняется. Любой опытный человек легко опознает в тебе бывшую рабыню. Подозреваю, тебя освободил господин ловчий?

- Мы не называем его господином, - презрительно перебила хозяйку дома Ирма, - не имеем привычки.

- Зря, - Ирма поучительно подняла вверх указательный палец, - мы сейчас не в южных степях. И вокруг нас не только овцы и козы, которые, к чести южан, несут прекрасную шерсть. Неплохи с тех мест и рабы. Они покорны и трудолюбивы.

Обман

Вывел уведомление интерфейс. Силуэт хозяйки дома при этом мигнул красным. Навык помогал не врать, а определять ложь.

Рина отставила тарелку, встала, и, с трудом сдерживая бурлившую в ней злость, отчеканила.

- Я – Эсмира, дочь Карталя, вождя Степных волков. Я водила за собой в бой десятки лучших воинов племени, и они выполняли мои приказы, и ни один из них не был рабом. И если ты еще раз заговоришь со мной в пренебрежительном или оскорбительном тоне, я забью твои слова прямо тебе в глотку, и убью тебя раньше, чем ты успеешь сомкнуть рот. Ты поняла меня?

- Сложно не понять слов, высказанных столь громко, - Ирма словно не смутилось тоном девушки, но и отвечать на ее вызов не стала, - что ж, думаю, самое время обсудить мое второй условие. Господин ловчий, не знаю, чем вас подкупила знахарка Любава, ведь у нее никогда не хватило бы денег на то, чтобы вас нанять, но я отдам вам ее книгу за весьма небольшую услугу.

Босой, одинаково недовольный поведением обеих женщин, был рад перевести разговор на деловой лад.

- И какую же?

- Вы, господин ловчий, проведете эту ночь со мной.

Рина увидела, как Босой с готовностью кивнул, и довольную улыбку на его лице, сжала на миг пальцами край стола и, не сдержавшись, смахнула на пол стоящую перед ней посуду вместе с остатками обеда.

***

- Как нашему господину спалось? – спросила Зоя заискивающе, едва ферма работорговки скрылась за поворотом.

- Надеюсь, наш господин не выспался, - раздраженно поддержала ее Рина. Под глазами у охотницы виднелись впалые круги, словно она, а не ловчий, провела ночь без сна.

- Чего вы на нее взъелись? – Босой в отличие от охотницы выглядел бодрым и хорошо отдохнувшим. – Главное, нам удалось добиться цели. Книга у нас.

- Цель оправдывает средства? – Рина говорила все также зло. – Кажется, я уже слышала это. Кажется, от отца.

Зоя посмотрела на подругу участливо.

- Поэтому ты ушла?

Рина кивнула.

- Мы пришли за книгой, - продолжал настаивать Босой, - и мы получили книгу. Вопрос с оружием Гранитного мне поднять не удалось, но...

- Наш господин был недостаточно хорош в постели ночью? - участливо осведомилась Рина.

- Но исключительно потому, - закончил ловчий, ловя себя на мысли, что вовсе не так уж и противно, когда тебя называют господином, особенно девчонки, - что вы все время устраивали грызню на пустом месте!

- На пустом месте!? - взвилась от возмущения Зоя. - Она назвала меня рабыней!

- Но ты ведь и вправду была рабыней. А она всего лишь профессионал...

- Что!? - глаза Зои еще никогда не открывались так широко. - Да я! Да ты! Да она!

Она сжала кулак, замахнулась, словно хотела ударить, но вместо этого шагнула в сторону и погрузилась в поле невидимости Ласки. С того места, где она стояла при этом донеслось отчетливое:

- Козел!

- Давно ли наш господин воспылал любовью с работорговцам? - ядовито осведомилась Рина.

Босой в отчаянии махнул рукой. В памяти у него всплыл отрывок из статьи:

"И на солнце появляются пятна, и боссы совершают ошибки. Особенно молодые и неоперенные, что на ощупь пробивают себе путь к карьерным пикам. В этом деле умение признавать свою неправоту и стойко воспринимать конструктивную критику — очень ценно".

Вот только девчонки, похоже, не собирались признавать в нем босса.

- Хоть господином меня не называйте.

- Хорошо, господин, - согласилась охотница.

- Ночью откуси ему руку, - послышалось из ниоткуда, - хотя не-е-ет, он же господин. Голову. Откуси ему голову.

Рина открыла рот добавить еще что-то, но на дороге со стороны фермы показались два человека - мужчина и женщина.

- Начальник охраны, - охотница тут же перешла на деловой тон, - кажется, его называли Бурый. Он без оружия, только с ножом. И девка. Ее я не видела. Жирная какая...

- Беременная. Она прислуживала мне в бане. Ее зовут Парашка.

Рина прищурилась, посмотрела на Босого косо, но ничего не сказала, только язвительно хмыкнула.

На плече Бурый нес мешок, который скинул, едва приблизился. В мешке звякнуло. Начальник охраны развязал горловину и внутри блеснули стволы автоматов. По расцветке и конструкции прикладов Босой сразу узнал в них оружие, которым пользовались Сыны Гранитного.

- Оба магазина с остатками патронов в наличие, - Бурый сразу же завязал тесемки, чтобы металл ненароком не попал на глаза случайному грраху, - все как в аптеке.

- И что Ирма за них хочет?

- Ирма не в курсе. И знать ей об этом незачем. Нам нужен мир и торговля с Гранитным. Я бы хотел, чтобы вы передали это Кремневу.

- Я передам.

- И еще, - Бурый подтолкнул в спину мявшуюся от стеснения Парашку, - отведите эту бабу к травнице. Пусть поможет ей разродиться и пригреет на несколько дней. Вот деньги - за услугу вам и бабке. Подели сам. Начальник охраны сам взял руку ловчего и вложил в нее несколько золотых, как будто сомневался, что Босой согласится взять оплату.

- Подозреваю, - Рина почесала висок, как делала, когда е приходилось всерьез подумать, - Ирма и о ней не в курсе?

- Это мои проблемы.

- Ее будут искать.

- В дом к травнице никто вломиться не посмеет.

- У нас могут возникнуть проблемы с Ирмой, - Босой так и не опустил руку, не уверенный, что стоит браться за такое щекотливое задание, - мало ли, когда еще придется обратиться.

- В следующий раз, - лицо Бурого стало каменным, - когда вы сюда придете, Ирмы здесь не будет.

Начальник охраны подождал немного реакции Босого, не дождался и ушел. За все время он ни разу не оглянулся.

- С чего бы это наемнику проявлять такую заботу о беременных рабынях? - обратилась Рина сразу ко всем, даже к до сих пор мнущейся от стеснения Парашке.

- Ирма наверняка хотела продать ребенка, - предположил Босой.

- А наемнику какой с этого убыток?

- Это его ребенок, - уверенно сказал Босой, и для него это не было предположением.

Он точно знал это. Чувствовал, точно так же, как угадывал вчера, какой дезактиваторов подходит к какому когтю.

– Парашка, вы рассчитываете, что травница сведет тебе татуировку? Хорошо, мы отведем тебя к ней. Только скажи, как тебя звали до того, как Ирма дала тебе это грязное имя?

***

Дорога обратно показалась намного короче, чем когда отряд шел из Гранитного к Любаве.

Дождь давно прошел, небо очистилось, и наметившаяся слякоть быстро подсохла. Даже Чернушка вернулась в свои обычные берега, хотя вода ее до сих пор мутилась приносимой со склонов горы грязью. Перейти речку удалось по нарисованному на карте броду, а лес миновать краем, не заходя на территории электрических тварей. И хотя Суркова все еще приходилось тащить на носилках, солнце еще не успело достигнуть зенита, когда отряд уже подходил к территории форпоста.

- Когда эта туша уже восстанет из мертвых? - Зоя вызвалась тащить носилки наравне со взрослыми, и теперь отчаянно пыхтела рядом с довольной Лаской, с удовольствием разделявшей с хозяйкой одну работу на двоих. - Такое ощущение, что мы зря его только третий день на своем горбу таскаем. Надо было оставить под кустиком, да земелькой присыпать.

Глядишь, вернулись бы, а он живой-здоровый.

- Вчера он был похож на мертвеца. Если бы не помощь Любавы и Босого - ему было не выжить.

- Однако, что мертвый, что живой, он тяжелый как кашалот. Когда там он в себя-то придет уже?

- Травница сказала - через несколько часов. Может быть уже сейчас.

Сурков внезапно вскинулся, как будто только что оступился, упал, и сразу же поднялся. На его лице не отразилось ни удивления, ни ощущения долгого беспокойного беспамятства. Лишь та же добродушная улыбка, с которой он обещал Зое вырезать в качестве сувенира коготь патриарха.

- Что я пропустил? - он оглянулся, стараясь понять, где находится и легко отыскал, словно по встроенному голову компасу, направление к Гранитному.

- Ты ничего не помнишь? - Зоя заинтересовано заглянула ему в глаза.

- Помню, как вы сражались со святителями. Помню, как отважно ты дралась, и как я испугался, что ты можешь погибнуть, - снайпер положил руку на щеку Зои. Девчонка зарделась, словно ей в лицо плеснули краской, - а еще помню, что обещал попробовать твой борщ.

- Ее борщ, - Зоя одними глазами показала на Рину, - но я тоже умею, если хочешь.

- А где моя винтовка? - Сурков будто только сейчас понял, что не просто так переместился в пространстве, и что дождь, сопровождавший их драку со святителями, закончился совсем не только что. - Какой сейчас день?

- Прошло два дня и две ночи.

Снайпер обеспокоенно вскочил на ноги.

- Мы должны торопиться! До большого сражения осталось всего шесть дней!

День 5. Мост

Жизнь - 120%

Выносливость - 100%

*неизвестно* - 20%

Сила 3/3

Скорость 2/3

Реакция 3/3

Интеллект 3/3

*неизвестно* 3/3

Стойкость 4

***

Босой открыл папку с материалами восьмого дня обучения и нажал на «Play».

В большом светлом зале за множеством мониторов сидели сотни одетых в полевые камуфляжи и офицерские кители людей. Рядом с датой на экране высвечивалась надпись: «Объединённое совещание штабов».

Зал был разделен на зоны. Над каждой висели флаги. По предыдущим роликам ловчий знал каждый из них: Африканский континент, Европейский союз, Североамериканская конфедерация, Южноамериканская ассоциация, Азиатская федерация, Исламский союз и еще несколько флагов мелких военных союзов и объединений. Отдельно на высоких флагштоках были установлены флаги Великобритании и Австралии, около сотни лет назад сгоревших в атомном пламени одного из локальных конфликтов.

Зоны имели форму равных частей круга, каждая из которых имела президиум. В центре располагались огромные информационные экраны, на которых отображался другой еще более масштабный зал, и там заседало еще больше людей и тоже были развешаны флаги.

Получалось, что Босой смотрел, как участники Объединенного совещания штабов смотрят на заседание «ПДК» - Планетарного дискуссионного клуба, где устраивали говорильни политики со всего мира. О том, зачем создавался ПДК, теперь уже не вспоминали. Рассказал Босому о нем Кремнев, испытывавший к политикам прошлого неприкрытую ненависть.

И сложно было не заметить, что военные в зале «Объединенного совещания штабов» относятся к произносимым на ПДК речам примерно также. И все же они смотрели заседание и внимательно слушали выступления. Потому что военные во все времена служили политикам. А когда восставали и брали власть в свои руки – быстро сами становились политиками, и уже им служили военные. И так по кругу.

- Мы столкнулись с новой угрозой! – горячился на трибуне политик со странно вытянутым лицом, узкими плечами и худыми длинными пальцами. Говорил он на непонятном для Босого языке и его речь отображалась в подстрочнике. – Угрозой глобального противостояния с космическими пришельцами! И перед лицом новых вызовов, мы должны пересмотреть традиционалистический подход к принятию политических и экономических решений. Мы должны отодвинуть на периферию любые острые экономические и политические противоречия и вывести на первый план самое необходимое – объединение, централизацию и концентрацию усилий. Мы должны объединиться! И объединиться под знаменами великой Североамериканской конфедерации! Мы уже сегодня готовы представить дорожные карты по реализации этого важнейшего на сегодняшний день решения. Необходимо создать межгосударственные комиссии, которые проведут рамочные переговоры о предстоящем подписании меморандумов о намерениях, в которых будут учтены все необходимые важнейшие на сегодняшний день вопросы централизации и перевода всех правительств и армий мира под командование…

Наверняка угловатый задохлик не единственный, кто выступал в тот день в ПДК. И все же в ролик включили именно его. Босой все время забывал спросить у Кремнева, кто занимался подборкой материалов/ Возможно, автор методики лично знал этого политика и понимал, какие силы и государства он представлял. Пояснений на экране никаких не следовало.

Политик говорил, и военные слушали его пустые рассуждения с обреченным молчанием. До дела все никак не доходило. Наконец, выступление узколицего закончилось. Дипломатические делегации попросили время на консультации и формирование ответных тезисов. Председательствующий в ПДК азиат объявил о начале следующего заседания, завтра в одиннадцать утра по вашингтонскому времени, и о просьбе подготавливать выступления согласно регламента. Центральные экраны в зале объединенного совещания штабов погасли. Трансляция закончилась.

Из сектора Азиатской федерации на до этого пустовавшее место докладчика на возвышении в центре вышел грузный мужчина в годах. Если судить по форме плеч и рук, когда-то он был способен согнуть лом или выпрямить подкову, но давно уже ни делал ни того, ни другого, зато много и сытно ел, пил, и редко поднимался из-за командирского стола. Оплывшее, но сохранявшее волевые черты лицо его было, как до сих пор говорили, «рязанским». Хотя где та Рязань находилась и почему именно там рождались люди с такими лицами, мало уже кто помнил. Погоны у него были вышиты золотом и украшены четырьмя крупными звездами. На экране загорелась подсказка: «Маршал космических войск, командующий северной группировкой объединенных вооруженных сил Азиатской федерации Турский А.В.».

Маршал положил перед собой планшет с документами, повозился в них, перевернул несколько листов и отложил в сторону. Видимо, все помнил наизусть. Он направил терявшийся в огромных ладонях пульт на главный экран. На мониторе высветилось изображение плавающего в космосе металлического шара со множеством торчащих антенн.

- Отставим лишний политес, - когда Турский говорил, его лицо не выражало никаких эмоций, - Вы знаете, что это. И вы знаете, что наблюдавшийся в двух световых месяцах от орбиты Плутона взрыв не был взрывом газового облака и тем более кометы. Объединённые вооруженные силы Азиатской федерации провели испытания субатомной космической мины. На центральном экране и ваших планшетах мы только что вывели координаты взрыва, характеристики устройства и мощность образовавшегося излучения, а также его воздействие на расположенные на различном удалении материальные объекты. Предоставленная нами информация имела статус «совершенно секретно», но мы предоставляем ее вам в рамках заявленного руководством Азиатской федерации политики открытого сотрудничества в рамках противостояния новой угрозе.

По залу пронесся гул, но Босой не услышал в нем страха или удивления. Военных удивила скорее прямая откровенность выступавшего, чем сама по себе озвученная им информация.

- Вы все наблюдали эффективность и силу заряда, масса которого составляла всего сто пятьдесят килограмм. На сегодняшний день нами произведена триста семьдесят одна мина, с массой заряда от полутора до двух тонн. В течение месяца мы доведем количество мин до пятисот штук и выведем их на плоскость эклиптики вот по такой схеме.

На экране возникло изображение Солнца с планетами. На всю планетную систему при этом была словно накинута сетка из светящихся огоньков. И без подсказки стало ясно, что их пятьсот или около того.

Под флагом Европейского союза, загорелась красная лампа, означавшая, что один из штабов хочет взять слово.

- Вы уничтожите нас! Нас всех! Весь наш мир! И нас, и наш шанс на первый полноценный контакт! Человечество стоит на пороге нового витка развития. Может быть на пороге вступления в галактический союз разумов. А вы трясете своей дубиной как неандерталец!

Маршал не стал оборачиваться к говорившему. Лицо его никак не поменялось, но Босому показалось, что он видит в его глазах многодневную усталость.

- Отставим лишний политес. Как мы уже неоднократно заявляли, мы готовы не наносить превентивный удар. Мы готовы дождаться первых результатов контакта и даже исхода первого боевого соприкосновения. Но мы не позволим противнику победить.

Красная лампа над президиумом Европейского союза снова загорелась.

- Даже если первая попытка установить контакт сорвется, если по нашим кораблям будет нанесен удар, даже если мы проиграем войну – это не значит, что в итоге нам не удастся сесть за стол переговоров! Вы не можете брать на себя такую ответственность. Вы не имеете права уничтожать наш мир!

Маршал ответил, продолжая смотреть в одну точку перед собой.

- А зачем нам ваш мир, если в нем люди не будут сами решать свою судьбу?

Босой ждал, что по залу снова прокатится гул, но лампа над президиумом Североамериканской конфедерации загорелась в гробовом молчании.

- Мы не позволим вам это сделать. Мы знаем, что мины вы производите в Томском институте субатомных технологий, и что корабли с ними стартуют с космодрома в Плесецке. Мы гарантируем, что с этой минуты с территории России не поднимется ни один космический корабль. И это только то решение, которое уполномочен принимать я сам, без консультаций с политическим руководством конфедерации. Но поверьте, у ваших заявлений будут и другие, более серьезные последствия.

- Вы забываете, - загорелась лампа над азиатским сектором, - что российская группировка войск входит в объединенные вооруженные силы Азиатской федерации.

- Вы свою очередь забываете, - представитель Североамериканской конфедерации поднялся в полный рост, - что вы не имеете право принимать единоличные решения, которые касаются всех людей на планете.

- Вы только что заявили, что собираетесь по собственному желанию сбивать космические корабли над территорией части Азиатской федерации. И после этого вы заводите речь о правах?

- Даже Азиатская федерация не имеет права принимать решения, касающиеся всего человечества!

Красная лампа загорелась над президиумом Исламского союза. Дискуссия тут же стихла. Ни у кого не возникало сомнения, к кому примкнут эскадрильи Евросоюза, какую бы позицию не заняла конфедерация. От позиции же объединения государств, простирающихся от Европы до Индии теперь зависел хрупкий не раз за последнее столетие едва не рухнувший баланс сил.

Все застыли в ожидании. Не волновался и не слушал никого только маршал Турский В.А. Он так и продолжал смотреть в одну точку перед собой, только пару раз одним уголком губ улыбнулся.

Что-то подсказывало Босому, от итогов заседания Объединённых штабов ничего не зависело, потому что все пятьсот металлических шаров с антеннами уже доставлены куда надо и ожидают только сигнала, чтобы уничтожить все планеты солнечной системы вместе со звездой. Вот только если бы они в нужный момент сработали, Босой сейчас не смотрел бы это видео в Гранитном, да и самого форпоста бы не было, как и горы, в которой вырезаны его монументальные корпуса.

- Нам нужно объединить силы и вместе противостоять угрозе, - представитель Исламского союза говорил, перебирая четки, - но объединение невозможно, если кто-то из участников считает себя вправе ограничивать остальных в действиях. Мы сомневаемся, что Североамериканская конфедерация действительно способна объявить над Россией бесполетную зону. Но само это намерение оскорбляет идею объединения и ставит под вопрос нашу общую способность действовать вместе. Если возникнет конфликт, мы выступим на стороне России.

Загорелась красная лампа над президиумом Африканского континента.

***

Прозванная Лужей генераторная составляла лишь малую часть производственно-складского комплекса, обеспечивавшего в прежние времена жизнь и работу крупной научной лаборатории. Сразу после нашествия гррахов руководство базы законсервировало станки и накрепко заперло внутренние помещения, что спасло почти все оборудование и немалую часть запасов.

Если бы не скрипы и кошмары, Сыны Гранитного давно бы имели доступ к множеству сложнейшего многофункционального оборудования и могли бы увеличить личный состав гарнизона как минимум в три раза. Пока же приходилось тесниться в основном корпусе.

Сам по себе корпус представлял собой огромную вырезанную в граните пирамиду высотой чуть больше пятидесяти метров. Пик пирамиды занимали административные помещения, в которых сейчас находился штаб. Туда вел единственный лифт, защищенный тремя автоматическими турелями. Появиться в предлифтовом шлюзе без формы Гранитного и имеющей электронный маячок нашивки было весьма легким способом совершить самоубийство. Бойцы рассказывали, что однажды турели остановили даже грраха, пусть и молодого и перед этим порядком измотанного боем.

Всю среднюю часть корпуса занимали научные лаборатории. Кремнев переоборудовал их под спальные помещения, оружейки, учебные классы, бытовки и комнаты психологической разгрузки. На нижнем уровне теснились небольшие склады, кладовки и технические помещения.

Из нижних углов основного корпуса шли четыре тоннеля: два наружу, к опорникам и наблюдательным постам, к Луже и к оружейным складам. Смена караулов на четырех опорниках и двенадцати наблюдательных постах происходила раз в сутки. «Отдыхающая» смена проводила зачистки генераторной и рейды на склады оружия, пополнить боезапас.

И то, и другое не считалось особенно опасным и редко приводило к потерям. Другое дело – зачистка логовищ. В их глубинах приходилось иметь дело не с рядовыми чудищами, а с их боссами, обладающими способностью убить одним ударом целый взвод солдат. И все же зачистка была постоянной необходимостью. В первую очередь потому, что для борьбы с гррахами нужны были ракеты, а протащить сквозь кишащие чудищами корпуса получалось не больше двух за раз. Кроме того, гррахи не редко нападали группами, быстро занимали опорники и основной корпус, и тогда Сыны устраивали оборону в глубине складов, на территориях, обычно занятых чудищами. Если перед этим не зачистить мутантов под корень, отступать окажется некуда.

Поэтому Кремнев и торопился, назначая рейды без отдыха, один за другим. На некоторых опорниках бойцы дежурили уже четвертые сутки, потому что товарищи все время проводили в боях. И когда первые рубежи монстров были зачищены, нужен был рывок в глубину Лужи, к мерцающим сердцам сразу двух логовищ.

Операцию традиционно возглавлял майор Погожин, главный после Кремнева офицер, и самый опытный в сражениях Сын. За собой он вел три слаженные группы по четыре человека, к которым на этот раз присоединились Босой и Рина. Зою не взяли, так как рысь вряд ли могла что-то противопоставить скрипам и кошмарам, а без Ласки девчонка не имела ценности в драке. Да и Кремнев, когда узнал, что девчонка не умеет читать, приказал ей носа не высовывать из учебных классов.

Отряд делился на четверки, но основной боевой единицей гарнизона считалась двойка: ударник, владеющий серьезным умением, позволявшим наносить смертельный урон, и прикрывающий, который в зависимости от противника выполнял самые разные функции, от наблюдателя и корректировщика, до живой наживки. Причем, в зависимости от условий, ударник и прикрывающий могли легко меняться ролями, потому что каждый из Сынов знал слабые и сильные стороны не только свои, но и товарищей.

При усложнении задачи двойки объединялись в квады: ударник, снайпер, корректировщик и прикрывающий. Основную работу делали при этом, как и в случае с двойкой, ударник и прикрывающий, только при этом они имели огневую поддержку снайпера и помощь корректировщика. Корректировщик хоть и участвовал в бою, но должен был находиться над ним – следить за тактикой и передвижениями противника. Он не давал товарищам попасть в окружение, зачищал недобитков и своевременно менял тактику звена, если дело пахло керосином.

Ситуаций, когда четыре автоматчика, вставали в ряд и поливали все перед собой дефицитными боеприпасами, практически не случалось. Если конечно такое решение не принимал корректировщик. И дело было даже не в экономии боезапаса. Все повадки и боевые приемы населяющих залы и коммуникации чудищ Сыны знали как свои пять пальцев, что позволило придумать и довести до автоматизма тактику борьбы с ними. Только поэтому почти всегда удавалось избегать потерь и даже ранений.

«Разгром противника в операции, сражении или в бою - дело всего коллектива, общее дело, - чеканил Кремнев, - знаешь, кто это сказал? Великий полководец прошлого Георгий Жуков».

Комендант Гранитного словно весь состоял из цитат знаменитых военноначальников и по любому вопросу без труда подбирал нужную.

Каждый шаг Сынов в бою, каждое тактическое решение было когда-то оплачено кровью, продумано, опробовано, скорректировано, натренировано и доведено до совершенства. Инициатива по изменению манеры боя приветствовалась, но сначала ее стоило довести до командира, подождать, когда командир донесет ее старшим офицерами, когда они обсудят ее на совещании и дадут команду позволить бойцу нововведение.

Например, взять с собой не четыре магазина с патронами, а три с половиной, и стрелять при этом не с колена, а лежа. Потому что пока три скрипа у третьей бетонной колонны на правом фланге Лужи пробегают от двери склада №16Б до двери склада №14АС, можно вполне успеть взобраться на стоящий рядом металлический контейнер и бросить тактический рюкзак перед собой. Стрельба при этом производилась лежа с упора, а не с колена. Даже если боец не имел соответствующего навыка, это позволяло ему сэкономить семь патронов самому и три патрона стреляющему одиночными снайперу поддержки.

В первые дни в Гранитном Босой успел поучаствовать в боевом слаживании и нескольких боевых выходах Сынов. Его поражало, насколько каждый боец вливается в общую четкую как часы работу коллектива. Такого он не видел нигде. Люди в поселках часто работали вместе, но в конечном итоге каждый стремился в первую очередь накормить себя и своих близких. Ловчие тоже собирались в слаженные команды, но никто из них никогда не рискнул бы ради товарища. И тем более не стал бы растворяться в коллективе. Бывало и такое, что одиночки уносили всю добычу, и найти их потом на бескрайних просторах бывшей России никто даже не пытался. Ловчий-одиночка это не большой заточенный под узкие задачи и постоянных покупателей отряд Стрыги. Ветер в поле поймать и то легче.

Все чаще Босой представлял себя на месте Суркова или даже майора Погожина. Развить нужные для коллектива навыки – раз плюнуть. Наверняка интерфейс подружится и с винтовкой, и с работой в команде. Было бы желание.

Будущее, где все решено на годы вперед, привлекало спокойствием и определенностью. Будет время разобраться в себе и интерфейсе, выбрать направления развития и отточить навыки прокачки.

- Когда-то мы называли его просто – тварь.

К Босому на время операции приставили парня с фамилией Лебедев. На вид лет двадцати пяти, он дослужился до звания старшего лейтенанта, но при этом сохранил светлое не испорченное тревогами лицо и юношеский задор. Он командовал ни много, ни мало, целым взводом, но в этом выходе должен был лишь помогать ориентироваться ловчему, в первый раз оказавшемуся в тоннелях Гранитного.

Временное понижение в статусе Лебедева не смутило ни капли. Он увлеченно рассказывал о форпосте, жизни гарнизона, живущих в скале чудищах, их повадках, особенностях и опасных приемах.

- Чтобы попасть в Лужу, нам придется перейти через Мост. Ты видел карты? Отлично. Приятно работать с предусмотрительным человеком.

- Обычно перед выходом я тщательно готовлюсь.

- Похвально для невоенного, - Лебедев поднял палец вверх, - но против твари из реки не поможет. В темной воде он невидим, и ты узнаешь о нем, только когда он нападет. И в эту же секунду ты умрешь.

Босой привычно, как всегда делал на охоте, считал шаги. И ровно за пятьдесят четыре шага до подземной реки в груди кольнуло. Отряд пересек границу чьего-то логовища.

- Прежде каждый переход через мост мог стоить нам бойца, - безмятежно разглагольствовал Лебедев, - но и не ходить мы не могли: там оружие, боеприпасы, снаряжение, оборудование. Представляешь уровень логистики? Мы разменивали людей на патроны, консервы, сверла и гвозди, и далеко не всегда удавалось вынести металла больше, чем весил погибший брат.

- Вы теряли солдата каждый раз, когда переходили мост? – удивилась Рина.

- Ну… - протянул Лебедев. – Не прямо каждый. Тварь не всегда торчит у моста. Но если он на месте, пиши-пропало.

- И ничего нельзя было сделать?

- Мы и укрепления строили, арку над мостом варили из арматуры. Он слишком мощный. Все разбивает на раз. Он и мост оставляет целым, наверняка, только потому, что мы по нему ходим. А зачем ломать то, что приносит пищу?

Инженерам прошлого почему-то показалось весьма оригинальным, наткнувшись на пещеру с подземной рекой, не обойти ее, а построить мост над водой и продолжить тоннель с противоположной стороны. Почему это было сделано именно так, теперь оставалось только гадать.

Может быть это удешевляло проект, может скальный массив сверху и снизу не соответствовал требованиям, но как бы то ни было, на пути от главного корпуса до генераторной коридор выводил в широкую нишу с высоким сводом, почти полностью залитую водой. Течение здесь было не сильным, но воздух протягивало вдоль пещеры, а потому поверхность реки постоянно подергивалась мелкой рябью. Казалось, что под водой кто-то есть, и этот кто-то подстерегает добычу.

Сыны быстро выяснили, что это действительно так, и с тех пор каждый переход в Лужу становился смертельно опасным. Пока не выяснилось, что поселившуюся под мостом тварь хоть и нельзя победить, но можно обмануть.

У выхода из тоннеля в пещеру отряд встретила группа Сынов, притащивших из зала Истины несколько клякс, как прозвали бойцы обитавших там чудищ. Так и не рассмотревший их толком Босой теперь сумел взглянуть поближе.

Больше всего они напоминали енотов, только худых, с короткой жирной шерстью и огромными фасеточными глазами. Они выглядели грязными и облезлыми, но Босой хорошо помнил, как их острые длинные когти впиваются в кожу, а торчащие наружу клыки рвут одежду и плоть. Спину енотов-мутантов украшали ровные тянущиеся от ушей к хвосту белые полосы. Босого удивила их ненормальная геометрическая правильность, будто чертил полосы инженер, тщательно выверяя правильность линий и ширину от начала до конца.

Кляксы бесновались в клетках, бросались и грызли прутья.

Они хотели выбраться наружу. Они хотели вцепиться в плоть людей и убивать, хотя до логовища их точно не меньше полутора километров и защищать монстрам здесь было совершенно нечего. Вряд ли они также скалились бы и грызли клетку, будь перед ними свинья или корова, а не человек.

Клетки подтащили к выходу из тоннеля, сбросили замки с петель и закрыли ворота. Босой припал к смотровому окошку. Чудища выбрались наружу, обнюхали ворота и злобно завизжали. Из их вытянутых пастей капала кровавая слюна – сидя в клетке, они так ожесточенно грызли прутья, что несколько клыков до сих пор валялись на земле.

- Бесятся, черти, - довольный Лебедев припал к соседнему смотровому окну, - кушать не могут, как хотят вцепиться нам в глотки. Раньше говорили – выродок. Вот они – выродки планеты. Ублюдки, рожденные от неестественной порочной связи нашей природы с инопланетным разумом.

На запястье лейтенанта болтался браслет из разноцветного бисера. Время от времени он неосознанно касался его, покручивал и перебирал бусину за бусиной. Босой пытался не замечать этой привычки взрослого опытного командира, и все же не уследил за собой.

«О нас знают кое-где, - объяснил смущенный парень, - передают с торговцами письма, сувениры, подарки, сладости. Нам приятно. Я как-то ответил на письмо девчонке, кажется ее звали Злата. И она прислала браслет. Я надел его, и вдруг боевая тревога. В бою я едва остался жив и теперь считаю его чем-то вроде оберега».

- Ваш комендант говорит, что гррахи раньше жили на земле. И теперь лишь вернулись домой.

- Я знаю, - уверенно кивнул лейтенант, - раньше гррахи жили на Земле. Вот только с тех пор прошло миллион лет. Где они шлялись все это время? Посмотри на этих клякс. Разве наша планета, наша природа способна родить такое? Самый уродливый зверь по сравнению с ними – прекрасное создание. Такому летучие твари могли научиться только у иной природы. Где-то в самом пекле самого страшного ада.

Кляксы бились о дверь, пытались подцепить когтями и зубами края бронированных листов. Металл все сильнее окрашивался красным.

Вдруг что-то щелкнуло в головах уродцев, они смолкли, приникли носами к земле и закружились по берегу, приближаясь к мосту.

- Хитрый, сволочь, - Лебедев показал на реку и потер руки от удовольствия, - ждет, когда подберутся поближе. Он может их достать и с берега, но есть риск неудачи. И тогда они к воде ни ногой.

- Он так умен?

- Черт его знает, я с ним в шахматы не играл.

Едва кляксы вступили на мост, река вздыбилась горой воды. Из темной пены вырвались толстые щупальца с присосками как у осьминогов, только если это и был осьминог, то гигантский, способный несколько раз обхватить очень большую лодку. Казалось, подводный монстр двигался неторопливо, но кляксы успели только подсесть на задние лапы и широко открыть фасеточные глаза. Мгновение – и щупальца обхватили их и утащил на дно. Босой успел заметить, что ни одно из существ не погибло в титанических объятиях. Они до последнего пытались вырваться, барахтались изо всех сил, и смолкли только когда вода накрыла из с головой.

- Жертва злому богу подземелья принесена, - радостно объявил Лебедев, - можно идти.

***

За мостом отряд встретила еще одна группа Сынов, и тоже с плененным чудищем. Оно лежало у их ног спелёнатое цепями. Свет масляных ламп отражался от грубых заляпанных зеленоватой слизью хитиновых пластин. Пленившие его бойцы выглядели не лучше. Грязь покрывала их одежду почти до груди, ботинки представляли из себя сплошные глиняные комья, и никто не делал попытки их оттереть.

Майор Погожин подошел к встречающей группе и начал о чем-то переговариваться с командиром. Медик же из отряда присел к лежащему на полу бойцу. Возле ключицы у него зияла сквозная пробоина, в которую легко бы прошло пару пальцев. В иных обстоятельствах – смертельная рана. Но когда в твоем теле живут наниты, а среди товарищей есть специалист в лечении, выздоровление наступит самое большее через неделю.

Поговорив с командиром, Погожин подошел к раненому. Он спросил что-то у бойца и тот ответил коротко: «Я могу идти и стрелять». Большего майор и не ждал.

- Вы еще не видели скрипов? – Лебедев потащил подопечных к связанному чудищу. – Защитник третьей ступени. Воплощенная смерть.

Сначала показалось, что Сыны пленили какое-то огромное насекомое, но вблизи стало ясно, что это мутант-скорпион, только размером с новорожденного теленка. Маленькая голова существа едва виднелась из-под толстенного панциря, из узкого гибкого тела торчали две конечности с клешнями и восемь удивительно длинных ног, состоящих из множества сочлененных частичек. Босой бы руку дал на отсечение, что если уполовинить любую из них, чудище даже не заметит, продолжая на нее опираться как на здоровую. Боли большинство мутантов не чувствовали вообще.

Скорпион шелохнулся. Хитиновые пластины скрипнули друг об друга. Босой оглянулся на Рину. Привычная вроде бы ко многому девушка заметно побледнела, потому что представила то же, что и ловчий – как в полной темноте слышит неотвратимо приближающиеся шаги. Монстр движется быстро, и скрипы сливаются в один протяжный скрежещущий звук. За ним движутся еще скорпионы, их хитины скрипят по-своему, и каждый создает свою ноту, и вместе звуки сливаются в единую сводящую с ума мелодию.

«Воплощенная смерть». Сыны Гранитного десятилетиями жили рядом с монстрами подземелья и успели подобрать идеально подходящие слова.

Пока Погожин совещался с командиром встречавшей группы, а медик колдовал над раненым, образовалась пауза. Каждый боец тратил ее с толком. Точили ножи, стрелы, чистили обувь, рисовали, собравшись группой, на стене тактические боевые схемы. Лишние лампы погасили, и скальная площадка погрузилась в полутьму.

Босой подошел к одной из совещавшихся четверок. Говорили о том, что штурмовые винтовки перестали пробивать нагрудные пластины скорпионов второго уровня, и чтобы не тратить лишние патроны, нужно целиться тщательнее. В идеале – отстрелить клешни у самого тела, где сочленения защищены меньше всего. Для столь точного выстрела необходимо было подобраться ближе, и во время зачистки бойцы придумали, где и как стрелок может занять безопасную позицию.

Слушать было интересно, но ловчий почти не улавливал смысл. Наспех нацарапанные на стене схемы он не понимал, термины и специальные словечки выучить еще не успел, и уж тем более для него оставались темным лесом тактические характеристики оружия Сынов. Со стороны казалось, что любой огнестрел, даже простенький пистолет, должен разрывать скорпионов на куски. В реальности же против хитиновой брони могло не хватить огневой мощи даже самой лучшей винтовки, ели выстрелить неправильно и не туда.

На Босого начали обращать внимание, оглядываться, что-то объяснять, и он предпочел отойти, чтобы не отвлекать группу от обсуждения.

Рина и Лебедев сидели рядом, у стены, в той части площадки, куда свет почти не попадал. Босой прислушался и снова почувствовал неловкость. Говорили о чем-то личном.

- Когда на мир опустился хаос, - Лебедев в такт словам перебирал звенья браслета, - мы с отцом отдыхали на базе отдыха на Сакмаре. Ему дали отпуск, а маме нет. Отец хотел отказаться, но мама настояла. Пришлось поехать без нее. Красивые очень места. Или мне тогда по-детски так показалось? Речушка узенькая, но упрямая. Она тянется почти на восемьсот километров через Башкирию и всю Оренбургскую область.

- Однажды мы стояли на Сакмаре, - улыбнулась Рина, - и тоже с отцом.

- Да, - согласился боец, - ты из тех мест. С ума сойти, я плечом к плечу в строю с принцессой Степных волков. И самая известная из воительниц нового мира состоит у меня в подчинении.

- Не то, чтобы мы сейчас стоим в строю, - охотница чуть сдвинулась и их плечи и вправду соприкоснулись, - и не то, чтобы я у тебя в подчинении, но если хочешь, мы будем называть это так. Так что это была за база и почему ее не тронули?

- Несколько домиков, спортплощадка и мостки для рыбалки. - Лебедев снял кепку и осторожно подсунул ее под затылок Рины, чтобы ей не пришлось касаться голого камня. - Гррахи нас попросту не заметили. Мама погибла во время нашествия в Оренбурге. Ее не отпустили с работы, и она в час бомбардировок работала на нефтеперерабатывающем заводе. Их уничтожили одними их первых.

- Это была легкая смерть. Я видела, как горит нефть. Плоть расщепляется на обугленные нити.

Лебедев задумчиво теребил браслет.

- С тех пор я видел достаточно смертей. Думаю, мне не хотелось бы, чтобы мама увидела их вместе со мной. Она всегда всех жалела. Отца, потому что ему приходилось работать по двенадцать часов в день. Нас, за двойки в школе и за любое безобразие. Отец за порванные штаны наказывает, а она тайком таскает нам пряники. Он говорил, что мама портила нас и баловала. Может быть и так. Мы росли не то чтобы хорошими. Скорее хулиганьем.

- Сколько у тебя было братьев?

- Четверо. Я и еще трое. Денис, старший, Олег и Димка, самый младший. На базе вместе с нами остались двое мужчин и три женщины. Мужчины ушли сразу, и отец остался один со всеми нами. Он учил нас собирать грибы и ягоды, охотиться и рыбачить. Откуда сам все знал? Он же рос городским. Первое время жили впроголодь, но как-то мы с Денисом тайком добрались до разрушенного села и обшарили там все дома. На базу мы вернулись с туго набитыми мешками с едой.

- А где сейчас твои братья?

Лебедев ответил не сразу. Было заметно, что он вообще не рвался отвечать. Рина хотела уже извиниться, но не успела.

Он заговорил.

- Отец учил нас сражаться. Сражаться и убивать. Не знаю, зачем. Не верил же он всерьез, что мы будем драться с гррахами? Мы быстро повзрослели и не боялись никого, кроме этих летучих тварей. Однажды в наш лес забрела стая волков, голов на тридцать. Мы перебили их всех, потратив не больше десятка патронов. Сами, без отца. Это была знатная битва.

Лейтенант задрал штанину. Правую икру рассекал шрам, оставленный клыками зверя.

- Не знаю почему, но эти отметины пыль не убрала. Все остальное заросло, а это осталось. Видимо, на память. Тогда мы последний раз дрались вместе, плечом к плечу.

- Братьев убили гррахи?

- Я был на рыбалке, а они с отцом ушли на медведя. Ни мясо его ни шкура нам не были нужны, но он представлял опасность, особенно для женщин. Братья взяли с собой ружье. На всякий случай. Наверное, они достали его из чехла, иначе зачем грраху их убивать? Зачем идти по следу и сжигать наши дома? В живых не осталось никого. Я похоронил их над Сакмарой, на самом высоком месте в округе. Это приметный холм. Однажды я вернусь туда и расскажу им, что отомстил за каждого.

Лейтенант сжал браслет между пальцев так сильно, что, казалось, раздавит бисер в цветную пыль.

- Выходим через пять минут! – скомандовал Погожин.

Бойцы оправились и проверили снаряжение, разбились по четверкам. Раненый тоже поднялся. Плечо ему перевязали, но руку не зафиксировали. Скорее всего, в бою он будет держать ей автомат. Все по заветам гарнизона – вернуться в строй несмотря ни на что, или умереть. Как должен был умереть Сурков.

Босой воспользовался тем, что Лебедев ушел на инструктаж командиров четверок, и отвел Рину в сторону, так, чтобы его слова слышала только она.

- Ты видела скорпиона? Дело, похоже, грозит быть слишком серьезным. У тебя единственной нет интерфейса. Ты уверена, что хочешь идти с нами?

- А у меня есть выбор?

- Выбор есть у каждого. Любой из нас может просто уйти. Хоть сейчас.

- Ты правда думаешь, что можешь уйти? Я попробовала однажды. И знаешь, в побеге от себя нет смысла. Везде одно и тоже. Мужчины, идущие к своей цели несмотря ни на что. Женщины, вынужденные это терпеть. Кремнев такой же как ты. Ты такой же как Рой. Такой же, как мой отец. Вы идете к цели, оставляя за собой горы трупов. Черт вас всех подери.

***

Часть Лужи покрывала вода, такая же темная, как и под Мостом. Прежде реку отводили через сложную дренажную систему, но потом исчезло электричество, а трубы некому стало обслуживать и чистить. Некоторые помещения затопило полностью, но по большей части можно было ходить в высоких сапогах или даже берцах, если не боишься намочить ноги. Кошмары поселились на незатопленных уровнях и в глубоко уходящем шестиэтажном атриуме, который был когда-то запасной казармой на полторы тысячи человек. Построили ее на случай, если на базе возникнет необходимость увеличения гарнизона из-за военного столкновения.

Войны не случилось, и казарма пустовала, пока в ней не обосновались чудища. «Сердце» их логовища хранилось в одной из комнат в самом низу. Добраться до него можно было только по широкой лестнице, винтом спускавшейся вдоль этажей. Первая «вонючка», как называли кошмаров второго уровня развития, попалась на самом входе. Ее желеобразное тело тревожно колыхалось. Стоило первому бойцу выглянуть из-за угла, чудище выпустило ядовитый туман и плюнуло жгучей жидкостью. Сыны дружно отшатнулись. Босо же принюхался. Пахло резко, но запаха смерти не было. Он осторожно дотронулся до капли на полу. Кожу защипало. Попадет такая в глаз – на всю жизнь останешься слепым.

- Не трогай стены, - посоветовал Лебедев, - яд быстро оседает, но потом навсегда остается на предметах.

Едва ядовитый туман осел, из-за угла вышли трое лучников. Каждый из них был и снайпером, и специалистом по лукам, и все же первый залп не дал результата. По помещению снова расползлась ядовитая взвесь.

Активирован поиск слабого места.

Выносливость 90%.

Красная точка плавно перемещалась по телу вонючки. Босой представил, как выцеливает ее острием стрелы. Стоило мысленно отпустить тетиву, как точка дернулась в сторону, сместившись сразу на пару пядей. Второй залп из луков ловчий наблюдал уже осмысленно. Все три стрелы вошли почти что в одно место – там, где красная точка только что была, но уже убежала. Бойцы благодаря навыкам чувствовали, куда бить, но не видели, как блуждающий сгусток нервов уходит от опасности.

Босой с дистанции больше двадцати шагов в жизни бы не попал стрелой в нужную точку. Но у него на этой охоте были снайпера гарнизона. Снайпера не знали, как стрелять, чтобы попасть. Зато у них был Босой.

В следующий раз стрелял только один лучник. Красная точка дернулась, и другой стрелок почувствовал, что целиться теперь надо в другое место. Второй раз ускользнуть точка не успела. Вонючка плеснула на последок ядом и затихла. Отряд, осторожно ступая, обошел ее желеобразное тело и подступился к двери, ведущей в атриум.

***

- Не высовывайтесь, - Лебедев положил руку на плечо пошедшему вперед Босому.

Он все еще чувствовал себя кем-то вроде учителя у повзрослевших, но не оперившихся подростков, хотя уверенность в собственном превосходстве уже начала сползать с его лица. Новая тактика отстрела вонючек существенно экономила время и стрелы, и, главное, делала борьбу с ними предсказуемой. Чего не добились Сыны за десятки лет.

Казалось бы, все просто: два осознанных выстрела один за другим. Но прежде никто подобное не придумал, а ловчий сообразил, хотя и видел вонючку в первый раз.

- Есть не высовываться, командир, - взяла под козырек Рина.

Босого же кольнула ревность. Его охотница называла командиром только с изрядной долей иронии, а после ночи у Ирмы так и вообще почти в его сторону не смотрела. Ему же наоборот почему-то хотелось чувствовать на себе ее взгляд.

- Есть у меня во взводе боец, - неожиданно заговорил Лебедев, - хороший такой мужик, спокойный. В сержанты не лезет, но толковый, что твои три кандидата наук. Так вот, сколько на скрипов с ним ходили – только и делает, что в кишках у них роется. И ладно бы хотел умение какое получить, так нет. Уж много лет как все три умения получил: рывок, удар и техник. Он как первые два навыка получил, так в мастерскую и ушел. Говорит, мол, в будущем мозги станут важнее кулаков. А я что? Я не против. Техник, так техник. Вот только зачем тогда в кишках у мутантов копаться?

- Умнеть можно и без помощи пыли, - ответила Рина, хотя вопрос явно был риторическим.

- Вот и он так подумал. Не может, говорит, какая-то членистоногая тварь быть настолько сильнее человека, чтобы с ней и сделать ничего было нельзя. Так и расчленял каждый труп. А потом говорит: разрешите, товарищ лейтенант, головой рискнуть. И рисует мне одну из хитиновых пластин третьеуровнего скрипа. Так, мол, и так. Здесь дырочка между пластинами. Если иглой сантиметров в десять ткнуть – прямо в спинной мозг. С тех пор так и делаем. Если проход не узкий, то один отвлекает, а второй сзади подбирается. Чтобы, значит, поудобнее было присунуть.

- Это ты к чему? – Босой так и не понял посыла рассказанной истории.

- Здорово ты при думал с вонючками. Но и у нас есть изобретатели не хуже.

Сыны не торопились выходить в атриум. Вместо этого они подтащили к входной двери скованного скорпиона к вытолкнули его на площадку за ней. Его тут же атаковали кошмары. Они облепили врага, образовав шевелящийся склизкий ком. Сыны втащили скрипа назад и принялись рубить чудищ тесаками.

Несмотря на массовую атаку, скорпион и не думал умирать, только сжал защитные пластины, и угрожающе щелкал клешнями. Даже успел парочке врагов отстричь когтистые конечности. Он бы и без помощи людей справился с рядовыми кошмаришками, даже связанный.

Наживку выставляли еще дважды, и только после третьего раза, когда на нежданного «гостя» никто не напал, осмелились выглянуть сами. Свет ламп и фонарей терялся в темноте большого многоуровневого артиума, отражаясь от темных покрытых слизистой плесенью стен лишь легкими отблесками. Дверь выходила на верхний ярус, и он благодаря ловле на живцы теперь был очищен от врагов. Только в углах пряталось по вонючке, но теперь они не представляли для отряда особенной угрозы. Даже первоуровневые когтистые твари теперь казались опаснее.

- Заходим! – скомандовал Погожин.

Сыны разобрали стоящие у стены металлические листы, оставленные с прошлых операций, и, заходя на верхний уровень атриума, устанавливали их у перил через равное расстояние. Каждый таким образом нес с собой маленькую укрепленную позицию.

От стены до высоких решетчатых перил проходил коридор около двух метров шириной. Местами решетка была погнута или выломана из пола, но по большей части сохранилась. Бойцы прислоняли листы металла именно к ней, как будто с другой стороны этажа или снизу их мог кто-то подстрелить. Воображение Босого успело нарисовать загадочный противоборствующий с Сынами человеческий гарнизон, когда по металлу тюкнул первый выпущенный снизу снаряд.

Он ударился о защиту одного из бойцов и отскочил прямо под ноги ловчему. Похож он был на обычный шип кошмара, только в разы больше и не такой острый.

- Залп! – предупредил бойцов Погожин.

По стенам и защите заколотили брошенные кем-то из темноты шипы. Впереди в темноте ругнулись. Один из бойцов выпустил из рук защиту и лист, громыхая, скользнул вниз. Снаряды полетели еще интенсивнее. Сыны же со всех ног бросились обратно за дверь.

Успели не все. Двух последних накрыла волна поднявшихся со второго этажа тварей.

Активирован скоростной рывок.

Выносливость 70%.

Босой одним скачком оказался рядом и схватил выпавший из рук атакованных металлический лист.

Активирован поиск точный бросок.

Выносливость 60%.

Кусок металла был достаточно большим, чтобы скрыть за собой взрослого мужчину с тактическим рюкзаком и оружием, и достаточно толстым, чтобы сдержать удары летящих снизу шипов, но Босой справился.

Интерфейс сам выбрал траекторию броска, и почти всех напавших на людей кошмаров снесло как ураганом.

Активирован силовой рывок.

Выносливость 30%.

Босой схватил обоих попавших под волну кошмаров бойцов за воротники курток и буквально вышвырнул их из опасной зоны. Кошмары бросились на ловчего, но их встретили дружным залпом из луков.

- Хорошо сработал, - похлопал его по плечу Погожин.

Босой мельком оглянулся на Рину. Она о чем-то шепталась с Лебедевым и на командира, принимающего причитающиеся благодарности и похвалы, даже не обернулась.

***

- Не пойму, откуда они бьют? – Погожин подозвал Босого и вместе они осторожно выглянули за дверь. – Ты можешь разглядеть?

Майор нарисовал на пыльном полу подобие «вонючки», только в форме звезды и с панцирем в виде раскрывающихся лепестков сверху.

- Это кошмары третьего уровня развития. Круче здесь только босс. Они выпускают туман, стреляют ядом, но могут еще и метать шипы. Очень точно метать, как ты мог заметить. Сейчас часть из них нацелены в нашу сторону. Нужно увидеть их и показать цель стрелкам. Защита у них мощная, но мы хорошо знаем, куда бить. Только покажи их нам.

Активирована маскировка.

Выносливость 20%.

Босой вышел в атриум, стараясь держаться «слепых» для стрелков пятен. Взглядов он ощутил всего пять, намного меньше, чем летело шипов. А значит большая часть артиллерии била по площадям, с нижних этажей, ничего на самом деле не видя. Если убрать этих пятерых, на хаотичный обстрел можно будет не обращать внимания. Остальные просто не будут знать, где враг.

Вот только эти пятеро скрывались в полной темноте. Сам Босой, может быть, и сумел бы прицель выстрелить, исходя из направлении «взгляда», но показать нужное место стрелкам Гранитного точно бы не смог. Этому помог бы хоть какой-то свет, но чтобы осветить проходы и площадки второго этажа, придется высунуться с фонарем, а значит подставиться под удар.

Необходимо было иное решение.

- Погасите весь свет, - попросил он Сынов.

Бойцы, послушные взмаху Погожина, потушили лампы. Темень стала абсолютно непроглядной, и все же Босой знал – в любой мгле есть хотя бы немного света. Немного усилий, и вонючки-стрелки обозначились едва шевелящимися темными пятнами на темном.

Босой подозвал стрелков. Обычные люди вряд ли бы сумели понять, как увидеть цель, но ни ловчий, ни Сыны Гранитного не были обычными людьми. Да и в руках они теперь держали совсем не луки, а самые настоящие винтовки. Пять выстрелов слились в один ошеломляющий грохот. Снизу снова повалили рядовые кошмары, но теперь их атаку ждали и легко отбили.

И снова по этажу покатился ручеек бойцов с металлическими щитами. Одну за другим лучники сняли всех четырех угловых «вонючек», да так, что ни одна не успела выстрелить ядом. И снова пришлось тушить свет, чтобы рассмотреть и уничтожить метающих шипы чудищ на втором этаже с обратной стороны атриума. Понимая алгоритм действий, бойцы действовали точно и спокойно, как будто речь не шла о жизни и смерти.

- Какой у метателей боезапас? – Босому пришла в голову внезапная гениальная с его точки зрения мысль. – Сколько раз они могут выстрелить? Можно же бесконечно провоцировать их и…

- Понятия не имею, - отмахнулся Погожин, - это не имеет значения. Как только мы ступим на второй этаж, с третьего поднимется такая волна, что нам просто не устоять.

- Но есть какой-то план?

- Слышал ли ты, ловчий, про такую штуку, как тактическое отступление?

По команде майора ручеек прикрывающихся щитами бойцов вновь втянулся в дверь первого этажа. Из нее же вытолкали скованного скрипа к провалу, ведущему на второй этаж.

Цепь на теле чудища удерживало несколько замков, без которых скрип мог легко высвободиться из пут. Замки сняли и как только скорпион сумел высвободить одну из клешней, ударили с помощью мощных навыков его в бок, сбрасывая с этажа вниз.

Сразу после удара бойцы с максимальной скоростью отбежали к двери, Погожин же достал осветительную гранату и приготовился сбросить ее вниз.

- Сейчас будет шоу. Тебе понравится.

Вот только шоу никак не наступало. Майор напряженно чего-то ждал, и в конце концов раздосадовано процедил:

- Сука… Зацепился.

Скрип после удара, как и задумывалось, полностью освободился от цепей, но падать и не думал. Одной из клешней он вцепился в бетон пола первого этажа и теперь раскачивался, стараясь дотянуться второй. Снизу в него летели шипы, за лапы и хвост с огромной смертоносной иглой цеплялись рядовые кошмары. Скорпион не обращал на досадливую мелочь внимания. Он стремился вверх, подальше от беснующегося врага, поближе к ненавистным людям, которые столько часов подряд откровенно над ними издевались.

- Я решу…

Босой не стал ждать одобрения от майора и бросился к скорпиону. Драться один на один с такой махиной он не решился бы, но был уверен, что от пары взмахов его хвоста увернется без проблем.

- Куда ты?! Назад! – крикнул кто-то сзади.

Босой и не думал оборачиваться. Коллектив коллективом, но когда под угрозой срыва вся операция, кто-то должен стать героем. Он всадил под клешню кусок арматуры, кем-то и когда-то оторванной от решетчатых перил.

Активация навыка мгновенного усиления. Выносливость 0%

Хватка скорпиона ослабла, он сорвался, но успел ударить второй клешней. И двигалась она слишком быстро, чтобы успеть увернуться. Босой успел подумать, что слишком хорош, чтобы попасться на столь очевидный удар.

Активация замедления времени

Недостаточно выносливости

Отказ активации

Может быть интерфейс и хотел бы спасти носителя, но не мог. Да и не для того наниты были созданы, чтобы спасать слабых и глупых. Увлекшись демонстрацией силы, разозлившись с чего-то на равнодушие к его успехам Рины, Босой допустил ошибку. И должен был поплатиться за нее.

Он не прошел отбор. Его партия нанитов не смогла вырастить удачливого и по-настоящему сильного бойца. Что-то дернуло Босого за руку. Его тело взлетело в воздух и приземлилось в нескольких шагах позади. И еще в полете он увидел, как на теле выдернувшего его из-под удара Лебедева смыкается клешня скрипа.

Активация скоростного рывка

Недостаточно выносливости

Отказ активации

Активация скоростного рывка

Недостаточно выносливости

Отказ активации

Босой был быстр и силен и без специальных умений, но все же оставался человеком. Когда он схватил соскальзывавшего вслед за скорпионом на второй этаж Лебедева, от лейтенанта осталась только верхняя половина тела.

***

- Я тебя обманул.

Лейтенанта разорвало пополам ровно по поясу, но он не умер сразу. Инопланетная пыль в его теле боролась за жизнь носителя: остановила кровотечение, заглушила боль и вбросила в кровь тонны адреналина. Лебедев угасал, но еще мог говорить и двигать руками. Он снял с запястья браслет и протянул его ловчему.

- Я вас обманул. Это браслет моего младшего брата. Я снял его, когда закапывал его в землю. Я обещал вернуться с победой. Понимаешь, ловчий? Я обещал. Найди его могилу. Я знаю, ты сможешь выйти за границы гарнизона, сможешь пойти туда, куда захочешь. Их могилы на холме у берега Сакмары. Я поставил там семь больших крестов из синих досок. Отнеси ему браслет. Я обещал вернуться, и я вернусь. Хотя бы так.

Подошел медик. Положил лейтенанту руку на грудь, покачал головой, простился и ушел. Не занятые делом бойцы подходили к Лебедеву по одному, жали руку, произносили одинаковое: «Было честью…» - и отходили. Рядом остался только Погожин.

Майор так и не бросил осветительную гранату, да и вряд ли разворачивающееся действо представляло для кого-то кроме ловчего интерес. Хотя посмотреть наверняка было на что.

На нижних этажах разворачивался невиданный бой. Скрип одолевал этаж за этажом, рвал на части сотни тел, отбивался от тысяч летевших в него шипов, но не останавливался ни на секунду. Он словно имел какую-то цель, знал, что главный враг внизу, и пока предводитель жив, кошмары не остановят атаки.

Казалось, третьеуровнего скорпиона не может остановить никто. Но если его ахиллесову пяту сумел найти один не в меру любопытный Сын Гранитного, то и тысячам кошмаров это могло оказаться под силу. И они нащупали ту самую дырочку в сочленении пластин.

- Отбой, - произнес майор, отойдя к ожидавшим бойцам, - наш таран дошел только до четвертого уровня и сдулся. Возвращаемся за новым скрипом. Придется начать все с начала.