Предел пустоты

Глава 1

Глава 1.

Напряжённые пальцы чуть сдвинулись в сторону, и, слегка разгибаясь, заученным плавным движением высвободили натянутую тетиву. Её глухой хлопок прозвучал почти одновременно с гулким стуком попавшей в мишень стрелы.

- Четвёртая. - понимающе качнул головой Тимофей, почти не расстроившись из-за неважного результата выстрела.

Число четыре юный лучник считал не особо хорошим, нечасто удавалось попасть в цель четвёртой стрелой. Но ещё хуже дело обстояло с шестёркой. Шестой выстрел иногда, по счастливой случайности, прилетал в самый край мишени, но чаще уходил "в молоко". Именно поэтому Тимофей хитрил, стреляя пятёрками, и после каждой пятой стрелы неизменно начинал отсчёт заново. Можно было, конечно же, заканчивать и на третьей стреле, избегая не особо приятной четвёрки, но пятёрка в восприятии юного лучника считалась числом исключительно положительным. Большая часть самых удачных попаданий выпадала на пятый выстрел, потому и приходилось мириться с неважнецкой четвёркой. Правда, опасаясь быть непонятным или даже осмеянным, об этой своей лучной арифметике Тимофей старался никому не говорить.

Счастливая пятая стрела, оттянутая вместе с тетивой почти до самого уха, перьями хвостовика приятно щекотала уголок губ. При этом сами уголки губ тоже были оттянуты в стороны весёлой улыбкой, предвкушающей удачный выстрел.

Из соломенного чучела, игравшего роль одержимого, торчали четыре стрелы: две в груди, одна в шее и четвёртая, не особо хорошая, в животе. Пятую стрелу Тимофей рассчитывал вбить чучелу прямо в голову, что с его умением, на дистанции в двадцать пять шагов, было довольно непросто. Но счастливая пятёрка воодушевляла, снижая риск неудачи до минимума.

- Тимофейка-а-а. - окрик, внезапно раздавшийся в самый ответственный момент заставил руку дёрнуться. Тетива, хлопнув о наруч, тренькнула коротко и расстроенно. Сбитая с прицела стрела воткнулась в огораживающую стрельбище, бревенчатую стену, разминувшись с целью на добрую сажень.

- Да ядрёна кочерыжка! - с досадой хлопнул себя по бедру Тимофей. - Не ко времени ты, дядька Ефим, объявился!

- Вона ты хде, а то уж обыскался. А оне ж сказывали поспешать! Ага, поспешать сказывали. - худой мужичок с короткой, торчащей клином, бородёнкой и немного косящими, бегающими глазами не обратил внимания на слова юного лучника, продолжая талдычить своё. - Поспешать надыть, Тимофеюшека, поспешать.

Ефим хоть и считался в посёлке человеком полезным, за счёт своего дара, с помощью которого мог отпугивать одержимых, но в свите старейшины не прижился. Всё оттого, что с головой у обладателя столь незаменимого на промысле умения было не всё в порядке. Неизвестно, чем он занимался до того, как попал в Улей, но, где бы ни жил, вряд ли можно позавидовать судьбе юродивого. Здесь же, несмотря на полученный от старейшины отказ, Ефиму удалось найти своё место среди приближённых к знахарке воинов.

- Куда поспешать то, дядька Ефим, кто тебе сказывал?

- Кто сказывал?! Хм… Так оне, энто самое, знахарка сказывала вона кто! Поспешать сказывала, того, на подмогу.

- Бабе Тае на подмогу?

- Не, не так. - покачал головой Ефим и продолжил, сощурившись, словно пытаясь вспомнить и дословно пересказать слова знахарки. - К ей, поначалу, а потом того, чрез лес, на подмогу. И дальшее, сказывать што на реку неможно. Тамотко, энто самое, тьма тьмущая, не перемочь не обойтить. И поспешать, поспешать надыть.

- Не пойму я тебя, дядька Ефим. - поморщившись от враз вываленной нескладной информации, произнёс Тимофей и махнул рукой. - Идём уж к бабе Тае. Погодь токмо маленько, счас стрелы сберу.

Знахарка ожидала их у себя дома. Что было не совсем обычно. Раненных и хворых, либо тех, кому необходимо было помочь с потайным, или грядущее проглядеть, она принимала в большой, светлой избе, специально выделенной для подобных дел. Сама при этом жила в небольшой тесноватой землянке, наотрез отказываясь от более удобных и просторных изб, в которых проживала большая часть населения посёлка.

Обстановка внутри оказалась хоть и довольно аскетичной, но вполне себе уютной. С первого взгляда здесь, в каждой мелкой детали проглядывалось прикосновение умелой и аккуратной женской руки. Этот отпечаток заметен был и в домотканых половичках, устилавших неожиданно деревянный пол, которого в землянках отродясь не видывали. И в светлых узорчатых скатертях, накрывавших немудрящую мебель. Свою лепту вносили развешанные под потолком, пучки душистых трав. И даже притулившийся у дальней стены очаг был украшен разноцветными камешками.

Тем удивительнее было, что сама знахарка встречала их в наряде, не особо соответствующем образу этакой хлопотливой хозяюшки. Вместо сарафана и расшитого цветами платка, штаны и широкий воинский пояс с висящем на боку топориком, сверху льняная рубаха. Всё же присутствующий на плечах платок совершенно не смягчал это несоответствие, а скорее даже усиливал.

Помимо Ефима и Тимофея, в скромное жилище Таисии были приглашены ещё двое: Святогор - могучий рыжебородый воин и Антипка, наделённый даром всепроникающего взгляда, темноглазый юркий паренёк.

- Ну, сказывай, Таисия, чего ради нас всех поскликала. - гулким басом прогудел Святогор, после того, как были закончены приветственные речи и собравшиеся не без труда расселись на притулившейся у стены, не особо длинной скамье.

- Все вы знаете об том, что родные наши Прохор и Демьян отправились сопроводить нового прохоровского крестника Пустого на пути его нелёгком. - заговорила знахарка серьёзным голосом. - Что в конце пути того ждёт их, даже мне неведомо, но ведомо другое, что до конца дойти должны они. Должны дойти иль страшная погибель на головы наши падёт. Потому после их ухода проглядываю грядущее, то что на пути их ожидает. Последним проглядом развидела новую беду, на пути их явившуюся. Ещё развидела, что самим той беды им не миновать и управится с нею не смогут. Потому хочу, чтобы вы отправилися наперёд, пока они до места, где беда ожидает не добралися, остерегли их, да на иной путь поворотили.

- Так оне ж поутру в путь то двинули, а теперича уж почитай вечор на носу. За цельный день уж добрый кус пути у их за спиной. По скорому то им наперёд не выйдем. - задумчиво поглаживая бороду, произнёс Святогор.

- А по скорому и не надо. - мотнула головой Таисия. - Коли счас двинетесь, цельный день у вас в запасе чтоб их нагнать. Оне на лодке по реке неспеша плывут, да и река сама из стороны в сторону, как коса девичья вьётся. А вы на добрых конях да по прямой дорожке, ещё обождать их придётся. Посему не позднее, как завтра к вечеру надобно выйти вам к Росиновке, энто деревенька рыбацкая, напротив Песчанного острова на правом берегу стоит. У местных людишек возьмёте лодку, на ней до Песчанного и доплывёте. Только не к главной пристани причаливайте, а к той что сзаду. Там их и дожидайтесь.

- Вчетвером, выходит, двинем?

- Вчетвером. Кони уж готовы, припасы на три дня пути тоже собраны. Ещё вот эту грамоту передашь Демьяну. - на последних словах знахарка поднялась, взяла со стола свёрнутый в трубочку пергамент и, неожиданно и коротко вскрикнув, застыла вдруг недвижимой статуей, словно парализованная. При этом её сами по себе немаленьких размеров глаза раскрылись ещё шире, а ледяного цвета радужка вдруг растеклась, заполняя холодной синевой всё глазное яблоко.

- Таисия, ты энто чего? - вмиг севшим голосом проговорил Святогор, вставая со скамьи.

- Баба Тая, тебе поплохело чтоль? - взволнованно спросил Тимофей, тоже вскакивая на ноги и шагнув к ней, попытался осторожно взять за плечо, но тут же отдёрнул руку, словно не к живому человеку прикоснулся, а раскалённую печь потрогал.

- Твёрдая, што твой камень и холодна, аки глыба ледовая! - воскликнул он ошарашенно. - Чегой делать то?

- На свет белый её надыть, энто самое, вынесть, на свету то оно всяко теплее! Тамотко и оттаит, ага. - предложил Ефим, часто-часто кивая бородёнкой.

- Отзынь, юродивый! - прикрикнул на него Святогор и продолжил уже более спокойно, но взгляд, которым оглядывая остальных из-под сведённых у переносицы бровей был суровее некуда. - Энто знахарские дела, нам, простым воям негоже в их руки совать. Погодим, да поглядим. Разумею, што Таисия сама с энтой напастью управица.

И действительно, стоило лишь отзвучать словам Святогора, как этот странный ледяной паралич отступил. Вновь обретшая подвижность знахарка вначале покачнулась, морщась, словно от резкой боли, приложила руку к голове, прикрыла глаза. А когда вновь их открыла, синева, захлестнувшая глазные впадины, растворилась, но оставила после себя отпечаток. Отпечаток ужаса и безысходности, словно за то короткое время, что Таисия провела в состоянии замороженного стазиса, успела прожить не один год, и каждый момент этого года насквозь был пропитан опустошающим страхом, осатанелой тоской и бессилием обречённости.

- Ты как, баба Тая? - спросил Тимофей, ошалело глядя на поникшую и потерянную знахарку.

Ответом было пронизанное печалью молчание. А взгляд Таисии, отсутствующий и отстранённый смотрел куда-то сквозь стены, в неизвестные дали, и, судя по тоскливым хрусталикам слёз, внезапно заструившимся по щекам, ничего хорошего в тех далях она не разглядела.

Собравшиеся, ошарашенные происходящим, впали в кратковременный ступор. Даже Ефим, в течение всего диалога не перестававший по дурацки улыбаться, кивать головой и, то и дело приставать со скамьи, вмиг притих, лишь испуганно озирался, да приоткрывал рот, словно собирался что-то сказать, но в итоге не издал и звука.

Святогор шагнул было к ней, но был остановлен резким жестом.

- Со мной всё хорошо, уже хорошо, просто увидела много всякого страшного... - поводя вокруг более осмысленным взглядом, со вздохом произнесла знахарка, но, когда продолжила говорить, в голосе слышна была отрешённость. - Такого, что самой и за всю жизнь не развидеть... Такого, что лучше бы и не видеть, не глядеть... Но и не глядеть нельзя... Нет, нельзя, никак нельзя!

- Чегой жешь увидала ты? - здоровяк Святогор, несмотря на свой суровый и важный вид, отсутствием любопытства явно не страдал.

- О том сказывать не стану. Не для вас то откровение, да и не для меня. Своим бы проглядом ни за что б такое не высмотрела, хоть всю жизнь в ту сторону гляди. В этот раз показали мне, носом ткнули, как соплюшку неразумную. Да и верно, для тех, кто показал я и есть соплюшка, букашка мелкая, хлопни и нету. - Таисия замолчала, прикрыла глаза, затем резко вскинула голову и заговорила уже более спокойным голосом. - Ладно, нечего попусту нюни разводить. Прости, Святогор, что покой твой нарушила, и ты Антипка, прости, но боле нет нужды в помощи вашей.

- Об том счас развидела, што без нашей помощчи управяца?

- Там и без нас уж к ним наперёд помощника отослали, да такого, что век помнить будут. - со вздохом ответила знахарка.

- Ну коли так, пойдём мы.

- Идите, только прошу о том, что промеж нас говорено было, никому не сказывать.

- Об том будь покойна, средь нас балаболов нету. - проговорил Святогор, вроде даже немного обидевшийся после столь скорого завершения спасительного похода. - Идём, Антипка.

Когда, прощально скрипнув, закрылась дверь за уходящими воинами, Таисия, оглядев Ефима с Тимофеем, так и оставшихся стоять после всего произошедшего, вдруг кивнула, словно соглашаясь принять какое-то, судя по серьёзному взгляду, важное решение.

- Нам то чегой, тожить идти? - не выдержал затянувшегося молчания юный лучник.

- Нет, вы двое в путь отправитесь, как и было говорено. Только не до Песчаного острова, а в сторону от реки. Поедете мимо Каменного дола, за Зелёное озеро и дале, до самого леса, что Чистым зовётся. На краю леса того Березянка - деревенька в два десятка изб, от неё прямо на север путь держите, чрез пару вёрст на большую поляну выйдете. Там и будете Прохора с Пустым, да с Демьяном дожидаться. И дале с ними путь держать будете, вместе… до самого конца. - на последних словах голос Таисии дрогнул.

- Энто ж недалече от Красного торжища, бывал я в тех местах. - покивал головой Тимофей.

- Ну и хорошо.

- Вдвоём, выходит, поедем?

- Вчетвером.

- Кого ж ещчё с собою взять то?

- Настасью, да Варвару. - после короткой заминки, с трудом протолкнув неожиданно вставший в горле ком, ответила знахарка.

- Энто как жешь такото? - Тимофей аж глаза выкатил от удивления. - Заместо двух воёв добрых, девчёнок в поход боевой?

- От одержимых вас Ефимов дар охранит, да и до Чистого лесу места тихие, не боись, дотуда спокойно доедете. А дале уж с такими воями, как Прохор и Демьян даже в пекло идти не страшно! - Таисия попыталась ободряюще улыбнуться, но вышло это у неё не особо убедительно.

- Да я ничаго супротив девчёнок не имею, оне и сами обе боевитые, токмо всё ж лучшее бы воёв каких с дарами, что в битве подмочь сможут.

- Нет, Тимофей, нельзя! - излишне резко ответила, почти выкрикнула, знахарка и, спустя несколько секунд тишины, добавила, неожиданно тихо и устало. - Нельзя никому другому с вами, никак нельзя...

Потрескивающие в костре поленья были единственным, что можно было расслышать после того, как Тимофей закончил рассказывать.

Несмотря на увещевания бородокосого, сразу тушить огонь не стали. Приготовленную похлёбку разлили по мискам, а освобождённый, отмытый и наполненный водой котелок вновь подвесили над костром. Настасья пообещала приготовить взвар. И пока девчушка возилась с готовкой, остальные дружно ужинали. Именно в этот момент Тимофей взялся поведать о причинах их неожиданного здесь появления.

- Странно это всё, непонятно. - прервал я, окружившую нас, тишину.

- Што непонятного то?! Я жешь всё, как оно и было, без утайки, сказывал. - пожал плечами юный лучник.

- И верно, чегой ты, Пустой воду мутишь, аль слову Тимофейкиному не веруешь? - нахмурил брови крёстный.

- Да я вообще то другое имел в виду. Ведь получается, что изначально они должны были нас перехватить у Песчаного острова, чтобы предупредить о засаде, поджидающей на реке впереди.

- Ну да, об том я и сказывал. - кивнул Тимофей.

- А потом Таисия вдруг увидела что-то новое в нашем будущем. Думаю, этим новым были потеря лодки и вынужденный визит на Красное торжище, а также помощь Комара, который после объявленной на нас охоты и вывел нас из города.

- Комар, энто тот самый, убивец бешаный?

- Ага.

- И он вам помог? - юный лучник аж рот приоткрыл в ожидании ответа.

- Было дело.

- Ничего себе! Чудные делишки у вас тама творилися! И как жешь энтот душегуб вам помогал то?

- Потом расскажу. - махнул на него рукой. Не было и малейшего желания описывать наше знакомство с маньяком. - Я про случившееся с Таисией, про то, что она всё это увидела буквально на ходу, не проглядывая, как обычно делает. И ещё про её слова, в которых она обмолвилась о ком-то, кто показал ей не только то, что произошло с нами на Красном торжище, но и дальнейший наш путь. Путь, на котором, по какой-то причине, нам никак не обойтись без Настасьи с Варварой.

- Энто ты всё верно сказывал и грамотно к тому жешь. Токмо оно и без сказов лишних такото ясно было. Теперича скажи, чего тебе самому тута неясно то, крестничек?! Аль просто лишний раз погутарить захотелося?! - проговорил бородокосый, с благодарностью принимая от девчонки кружку горячего взвара.

- Да много чего неясно, например, почему именно Настасья с Варварой? Тимофей ведь и сам удивился, когда вместо опытных воинов нам на помощь отправили его, Ефима и девчёнок. Также неясно кто и каким образом показывал знахарке наш путь, тебя, дядь Прохор, этот вопрос не беспокоит?

- Хех, энто жешь всё знахарские дела, нече в их нос сувать, коли Тайка развидела чегой то и наказала делать так, а не по иньшему, значица, такото и будем делать.

- Я, конечно, тоже в этих делах ничего не смыслю, но странно всё, да и на душе неспокойно как-то. Будь моя воля, я бы их всех обратно, домой, отправил.

- Не поедем мы домой, нам баба Тая с вами идти наказывала! - почти закричала Настасья, отрываясь от котелка.

- Да не отправим вас домой, не переживайте. - успокоил я Настасью. - Может ты сама что-то добавишь к Тимофееву рассказу?

- А чего добавлять то, как Тимофей сказывал, так всё и было.

- Может Таисия вам с Варварой что-нибудь сказала перед уходом, может передать что велела? - спросил с надеждой.

- Нет. - качнула головой девчушка. - Ничего, кроме благословенья, да слов напутственных не сказывала. Лишь велела всем вместе держаться, да беречь друг друга, а пуще остальных тебя, дяденька Пустой, беречь.

Ну Таисия, ещё и этим вот детишкам головы заморочила, про мою исключительность наговорив. Действительно, за время нашего путешествия, я немного изменил мнение, относительно её предостережений и пророчеств. Хотя, безоглядно и истово верить каждому изречённому знахаркой слову, как это делают местные, не могу, но прислушиваюсь и стараюсь анализировать. Правда к её утверждениям о моей якобы избранности и всеобъемлющей судьбоносности нашего похода, до сих пор отношусь с большим скепсисом. Наверняка она там в своих "проглядах" немного ошиблась, приняв хоть и довольно значительную роль нашей миссии по освобождению Улья от нолдов за спасение всего человечества от гибели неминуемой.

- Может ещё что-то было, может она говорила, как именно вы должны помочь нам в дальнейшем? - решил всё же уточнить.

- Нет. - вновь отрицательно ответила Настасья, заправляя за ухо рыжую прядку. - Про путь, что пред вами лежит она вам уж сказывала, когда проглядывала грядущее ваше. А о том, что в крайний раз видела не может сказывать.

- Почему не может?

- Потому что вы по пути верному идёте и сойти с него никак нельзя, что бы не случилося.

- Понятно. - ответил рассеяно, думая в этот момент о своём, хотя ничего понятного на самом деле не было.

Больше всего меня беспокоил вопрос: что послужило причиной отправлять девчонок, не обладающих особыми боевыми навыками или сильными дарами, в столь опасное путешествие? Ладно ещё Тимофей, хотя и от Тимофея немного помощи в настоящем то бою. Лучник он, насколько можно было судить по бою в посёлке, не особо умелый, а его, полученный в Улье огненный дар тоже на начальной стадии развития. Про Настасью с Варварой и не говорю, пускай они тоже не первый раз оружие в руках держат, но их обеих, да и Тимофея в придачу я бы поменял на одного из годуновских бойцов, с которыми бился в корчме. Да от того же Ефима толку больше - он хоть одержимых даром отпугивать может. Непонятно почему бородокосый так быстро смирился со столь сомнительной боеспособности прибавлением в отряде. Хотя нет, это как раз понятно. Лишь стоило ему узнать о прямом приказе знахарки, которая и прислала к нам на помощь этих детишек, сразу перестал возмущаться и задавать вопросы - Таисия для него была авторитетом с большой буквы.

Но был ещё один интересный момент в рассказе Тимофея. Он говорил, что будущее, в котором нам необходима будет помощь девчонок, знахарка увидела не сама, что кто-то помог ей, показал, ткнув носом, как соплячку неразумную. Отсюда возникает ещё один вопрос: кто такой этот неизвестный помощник? Кстати, если вспомнить слова Таисии во время попытки проглядеть моё будущее перед отплытием, тогда она тоже говорила о ком-то, кто наблюдает за нами, даже о нескольких наблюдателях. Если предположить, что один из них и есть тот, который в этот раз показал знахарке будущее, то можно... Ничего не можно. В том смысле, что информации нет. Мы не знаем ни мотивов, побудивших неизвестного помогать, ни его к нам отношения, друг он или всё-таки враг. Пока не узнаешь, нечего и пытаться делать какие-то выводы. Жаль, нельзя с Таисией переговорить на эту тему.

- Одному лишь подивилась я, когда баба Тая в путь нас вышла проводить. - прервала Настасья поток моих размышлений.

- Чему же?

- Плакала она. Хоть сама улыбалася и напутственные слова голосом твёрдым сказывала, а глаза слёз горьких полны, да чрез край то слезинки катилися.

- Обычное дело. - пожал я плечами. - Переживает за вас, вот и всё.

- Нет. - упрямо мотнула рыжей чёлкой девчушка. - Я бабу Таю знаю, она на пустом месте рыдать не станет. Ой, недоброе увидела она на том пути, что впереди нас ожидает, шибко недоброе!

После этих слов над бивуаком вновь воцарилась тишина, гнетущая и напряжённая. Костёр уже догорал, розовеющие угли отбрасывали скупые блики на лица сидевших вокруг него людей, отчего тишина эта казались ещё более напряжённой и зловещей. В дополнение ко всему начала давить темнота, окружавшая со всех сторон. Словно материализовавшись и обретя подвижность, она вдруг легла на наши головы и плечи, накрыла тяжёлым покрывалом, гася звуки.

Но покрывало это, вместе со зловещей тишиной, в одно мгновение разорвались от неожиданно могучего всхрапа Демьяна, всё это время тихо и спокойно посапывающего чуть в стороне от костра.

Первой хохотнула Настасья, её поддержал Тимофей, дальше пришла очередь немного дурашливо захихикать Ефиму, за ним выдал свой скрипящий смех бородокосый, я тоже поучаствовал. Одна лишь Варвара на разгоревшееся вокруг затухающего костра веселье отреагировала лишь едва заметным движением уголков губ. Остальные же посмеялись, хоть негромко и недолго, но от души.

- Оно и верно, заболталися. - улыбаясь в бороду, произнёс крёстный. - Вона с Демьяна пример брать надобно. Погутарить то, оно и в пути можно, а вот спать на ходу, энто навряд ли выйдет. На ранней зорьке двинем, так што укладывайтесь уж.

Возражений не последовало. Не прошло и пяти минут, как все уже лежали на, заранее подготовленных из травы и веток, лежаках.

Я тоже улёгся. И хоть перед сном собирался ещё немного поразмышлять над полученной информацией, вдруг почувствовал, как сомкнувшиеся веки становятся неподъёмными, а мысли, наотрез отказываясь от работы, уплывают куда-то вдаль, в пустоту, уволакивая за собой утомлённое, требующее отдыха, сознание.

Глава 2

Глава 2.

Минувшей ночью загадочные сны-воспоминания вновь обошли моё сознание стороной.

Излишне переживать по этому поводу не стал, всё равно ни один из них не удалось сохранить в памяти целиком. После пробуждения увиденное во сне истаивало так же стремительно, как кусок сливочного масла, брошенный на раскалённую сковороду. При этом внутри оставалось неприятное чувство потери, напополам с эхом испытанных во сне эмоций, отзвук которых можно было расслышать ещё довольно долгое время.

Поднялись рано. Стоило заполнявшей лес темноте слегка отступить, позволив различать контуры обступивших поляну деревьев, как все уже были на ногах и спешно собирались в дорогу.

Главным инициатором этой спешки был бородокосый. Необходимость поторапливаться он объяснял погоней, наверняка уже выдвинувшейся по нашим следам. Хотя, благодаря Комару, одним махом забросившему нас за пять с лишним километров от Красного торжища, можно надеяться, что эти самые следы найдутся не очень скоро. Но, как говорится: "бережённого бог бережёт". Неизвестно сколько людей смогут бросить на наши поиски, правда, если учесть масштабы засады, поджидавшей одинокую лодку на реке, то думаю, немало. А если вспомнить, что после нашего исчезновения из города, резню, учинённую Комаром у корчмы, наверняка повесят на нас, стремление крёстного двинуться в путь как можно скорее кажется действием вполне разумным и даже необходимым.

Единственной преградой на пути к поспешному отправлению мог стать Демьян, после путешествия по тайным путям едва передвигавший ноги. Но отдых на свежем воздухе и спокойный сон совершенно исцелили крепыша. Встал он без посторонней помощи и выглядел не менее здоровым, чем обычно.

Хотя, есть подозрение, что решающим компонентом в оздоровлении оказалось начертанное на куске бересты письмо от Таисии переданное ему при пробуждении Настасьей. После прочтения Демьян словно враз позабыл о мучившей его слабости. Я хотел было поинтересоваться о содержании послания, в надежде, что знахарке передала что-то и для меня. Но вовремя остановился, понимая, что если бы что-то такое и было, Демьян незамедлительно рассказал бы и сам. Значит письмо сугубо личного содержания и задавать вопросы о нём будет как минимум невежливо.

Выходит, такое понятие, как любовная переписка известна была ещё в эти незапамятные времена. Хотя, подобному открытию и удивляться не станешь, ведь любовь, в различных её проявлениях и под разными именами, существовала, пожалуй, с самого появления жизни на земле.

Завтракать не стали, торопились как можно скорее двинуться в путь, а перекусить и на ходу можно. Хотя особо есть и не хотелось, перед сном основательно налопались Настасьиной похлёбки.

Единственная заминка вышла в момент выбора направления. Долго сверялись с картой и собрав в кучу все ориентиры, кое-как определи своё примерное местоположение. Если не ошиблись с расчётами, до места назначения оставалось порядка двадцати пяти - тридцати километров. Пустяк, если ничего не помешает, к вечеру будем на месте.

На заданный Тимофею вопрос, по поводу местонахождения лошадей, на которых наши новые попутчики преодолели большую часть пути, юный лучник ответил, что тех пришлось оставить в деревне на краю леса, всё оттого, что дороги для конного в лежащих перед ними чащобах не было. В отсутствие дороги для лошадей, а иногда и для людей, очень скоро пришлось убедиться самим.

Чистый лес явно не оправдывал своего названия и представлял собой скопление лиственных деревьев различного вида, размера, возраста и степени сохранности. В большинстве своём преобладали берёзы, но попадались и осины, а также тополя и липы, изредка дубы и ещё какие-то то ли клёны, то ли похожие на них деревья с густой раскидистой кроной. Всё это природное великолепие теснилось друг возле друга, тянуло в стороны ветви, пытаясь отвоевать у соседей лишний кусочек пространства. В этой растянутой на десятилетия битве было немало павших. Их полусгнившие стволы валялись на толстом ковре преющих листьев, вкупе с зарослями кустов и порослью молодых деревьев затрудняя и так не отличающееся удобством и скоростью продвижение.

- В экую глушищу ваш путь ведёт! Не иначе к лешему в гости! - недовольно выпалил Тимофей освобождая колчан со стрелами, зацепившийся за ветки.

- Куды надобно, туды и ведёт. - кинул через плечо двигающийся впереди бородокосый, перебираясь через очередной завал из наполовину сгнивших стволов. - Ты лишний раз не голоси, беду накликашь.

- Каку беду то? То жешь Чистый лес, нету в ём одержимых.

- Можа нету, а можа и есть, откель знать то?! Как из-за того вона куста волот выскочит, да головешку твою языкастую откусит, будешь знать, как балаболить попусту!

Тимофей тут же замолчал, с опаской отодвигаясь от указанного бородокосым куста.

- Такото, нече лишнее болтать, по сторонам лучшее гляди, да в оба уха слухай.

Да уж, по такому ноголомным тропам, если и доберёмся до места к вечеру, то только к вечеру следующего дня. Можно радоваться лишь одному, идущей по нашим следам погоне тоже придётся пробираться сквозь эти непролазные дебри. Ладно хоть одержимых и впрямь не попадалось, в этом плане лес по праву можно было называть чистым.

Хотя особо насчёт тварей я не переживал, пришедшая на подмогу четвёрка заявилась не с пустыми руками. Три заговорённые знахаркой стрелы, заботливо завёрнутые в тряпицу, перекочевали в колчан крёстного. То есть, теперь нам даже упыри и волоты, с их непробиваемой костяной бронёй не страшны. Да и стрелы с тускло поблескивающими серыми наконечниками, пересаженными с болтов, полученных от моих товарищей из будущего, в теории должны были успешно пробивать защиту не слишком развитых одержимых.

- Дяденька Пустой, вы прошлое то как, вспомнили? - неожиданно обернувшись и чуть сбавляя шаг, задала вопрос Настасья.

Мы с Демьяном замыкали отряд, а бородокосый как раз ушёл вперёд, так что можно было немного поговорить, не опасаясь нарваться на его призывы к сохранению тишины.

- Да как-то не особо. - пожал я плечами и вдруг добавил, хотя до последнего момента никому и не говорил об этом. - Семью вот вспомнил, жену с детишками.

- Говорите "не особо", а сами вон столько вспомнили!

- Да там лишь одно воспоминание, как мы вместе оладьи едим.

- Оладьи?! - тихонько хохотнув, переспросила девчонка.

- Ну да, жена у меня их пекла изумительно! - ответил с теплотой в голосе, сквозь которую проглядывали частички единственно доступного мне воспоминания. - Мы собирались все вместе за столом, заваривали чай, это такой напиток наподобие вашего взвара и сидели по часу, а то и больше... Ну, то есть, подолгу сидели.

- Вот и хорошо, своих родных помнить - самое главное! Есть теперь ради чего вам жить то, есть! Раз об этом вспомнили, то и остальное, ране забытое, придёт, воротиться.

- Надеюсь. - кивнул я с улыбкой, а сам вдруг подумал, что несмотря на несомненную важность вернувшихся воспоминаний, они так и останутся всего лишь воспоминаниями. В том смысле, что вернуться к родным не получится. Что ни делай, как не старайся, возврата из Улья нет.

От этой вполне очевидной, не подлежащей сомнению, мысли вдруг стало темно и сумрачно на душе. Словно лишь сейчас осознал и принял её в полной мере.

Идущая рядом Настасья, словно почувствовав моё состояние, взяла за руку, легонько сжала и, дождавшись ответного рукопожатия, глянула в глаза, с таким пониманием и теплотой, что я вмиг задался вопросом, а уж не научилась ли она читать мысли. Хотя нет, это я сам себе тут напридумывал невесть чего.

Тем временем, девчонка отпустила ладонь, прибавила шагу, догоняя двигающуюся впереди Варвару. Бросив взгляд им вдогонку, только сейчас обратил внимание на экипировку женской половины нашего отряда.

На спине Настасьи болтался щит, в правой руке протазан, доставшийся от её погибшего крёстного, тело защищала длинная, до середины бёдер, кольчуга, перехваченная в талии широким воинским поясом, на голове кольчужный же капюшон, с подвязанным под него платком. Ноги, вместо сарафана, прикрывали плотные штаны, заправленные в сапоги из мягкой кожи. Варвара была одета почти один в один, лишь голову, вместо кольчужного капюшона прикрывал островерхий шлем с наносником. Оружие, кстати, тоже было другое. В прошлый раз молчаливая подружка Настасьи пользовалась луком, но сейчас через её плечо был переброшен арбалет, а у пояса висел колчан с болтами.

Я конечно, не мог сказать с полной уверенностью, но, арбалет этот очень походил на оружие, которым пользовался её возлюбленный - Дед Василий, павший поистине геройской смертью во время обороны посёлка. Выходит, девчонка взяла арбалет, не из-за неожиданного желания освоить новый вид вооружения, а как память о близком человеке. То то она ходит молчаливая и мрачная. Оно и понятно - не успела оплакать погибшего возлюбленного, а уже отправляют неизвестно куда, с непонятной миссией. Хотя, может оно и к лучшему, может в подобном путешествии легче будет перенести потерю, чем сидя дома, в окружении четырёх стен.

Кстати, во время одной из стычек с одержимыми в посёлке, Варвара получила довольно серьезную травму руки, даже двигать ею не могла. Сейчас же и намёка на это не осталось, хотя прошло всего ничего с момента ранения. Правда, удивляться этому не стал, после того, как на собственной, в прямом смысле слова, шкуре испытал волшебную силу целительных умений, дарованных Ульем, готов и в заново отращённую конечность поверить.

- Прохор, эгей Прохор. - подал голос шагающий в центре Ефим. - Дозволь, энто самое, испросить, Прохор.

- Чегой тама? - бородокосый остановился, смерив, устало отирающего пот со лба, мужичонку недовольным взглядом.

- Так энто самое, про дар я сказывать хотел.

- И чегой с даром твоим?

- Тута, энто самое, и без дару идтить тяжко, а уж с даром и вдвое тяжче! Уж кончаца дар то, надобно отдых дару дать.

- Так ты его с ночи пользуешь без передыху?! - спросил крёстный удивлённо.

- Ну по чутка передыхиваю, и сызнова пользую, как же без передыху то? А теперича уж, энто самое, кончаца стал.

- Эх, Ефимушка! Тута Чистый лес, одержимого днём с огнём не сыщешь! По маненьку дар пользовал бы, так и не скончался бы он у тебя. Эх, не знал бы я тебя бедового стоко лет, так взбеленился бы и плетей дал за дурость! Не пользуй уж, сызнова дар копи. Дальшее обнаковенно пойдём, без пужанья твово.

Уже спустя несколько километров стало понятно, что от отпугивающего дара толк и впрямь был. Слова же бородокосого о невозможности найти одержимых в окрестностях Чистого леса были опровергнуты внезапно и резко.

Сначала откуда то спереди, и справа раздалось горловое урчание, после чего из кустов вывалился бегун и наскоро был свален ударом топорика крёстного, оказавшегося ближе всех к неожиданно появившейся твари.

Второй одержимый выскочил ещё неожиданней. Во-первых, потому что своё появление традиционным приветственным урчанием он огласил уже после того, как вылез из кустов, во-вторых, выбрался он с совершенно противоположной стороны, относительно первого. И вышло так, что выскочивший из зарослей одержимый наскочил прямиком на Ефима. К Ефимову счастью вторая тварь тоже оказалась бегуном, хотя тот и сам не сплоховал, вовремя среагировав и встречая врага во всеоружии.

Кстати об оружии, только сейчас обратил внимание на тот факт, что наш ходячий отпугиватель одержимых оказался довольно необычно вооружён. Метровая, а может и длиннее, жердина, соединённая коротенькой, в четыре звена, цепью, с ещё одной жердиной, вполовину короче и на порядок толще первой, вдобавок утыканной металлическими шипами, оказалась настоящим боевым цепом.

Изначально эта штука и оружием то не была, цеп служил исключительно в мирных сельскохозяйственных целях, им молотили снопы, отделяя зёрна от колосьев. Но потом видимо кто-то из крестьян смекнул, что этакой штукенцией молотить можно не только зёрна, но и неприятельские черепушки. Так и появился боевой цеп - простое в изготовлении и эффективное в бою оружие.

Насколько помню, особенно широко оно использовалось в Гуситских войнах. В те времена не один крестовый поход, отправленный церковниками на Чехию, был разбит с помощью столь незатейливого орудия труда, переделанного в орудие убийства. Хотя, конечно, одной из главных заслуг одержанных гуситами побед была выработанная ими тактика успешного противодействия латной коннице, и активное использование огнестрельного оружия. Их знаменитые боевые телеги, с установленными на них орудиями: гаковницами, хуфницами и бомбардами. Перед боем телеги сцепляли друг с другом цепями, и выстраивали из них вагенбург: квадрат из повозок, за которым прятались воины. Пока закованные в латы рыцари пытались безуспешно прорвать "тележное построение», с этих самых телег их беспрестанно осыпали градом свинца, стрел и болтов. Помимо этого, без устали работали копья, топоры и боевые цепы. Последние из-за своей длинны и веса наносили немалый урон защищённым бронёй рыцарям. Цепникам не нужно было, подобно копейщикам, выискивать уязвимые места, под ударами тяжёлых боевых цепов латы гнулись и сминались, превращая рыцаря в закованную в железо отбивную. Избиваемые и расстреливаемые конники топтались у телег, их становилось всё меньше и меньше. В результате оставшимся в живых не оставалось ничего иного, как спасаться бегством. Что в конце концов и случалось. Но в этот момент телеги расцепляли и из образовавшегося прохода вслед убегающим выносилась лёгкая гуситская конница и живо нагоняла обвешанных железом рыцарских коней. В общем, несладко им тогда приходилось.

Так что и одержимому, выскочившему на Ефима, тоже разом стало нехорошо, после того, как тяжёлое, усыпанное тупыми шипами полешко со всего маху впечаталось в его голову слева. Бегун рухнул подрубленным бревном, дёрнул пару раз ногами и затих.

- Вона тебе и Чистый лес. - буркнул бородокосый и обтерев лезвие топорика пучком травы, добавил, окидывая всех нас строгим взглядом из-под косматых бровей. - Дальшее вчетверо глаз вкруг глядеть и без нужды слова не молвить.

Возражать никто не стал.

Поначалу думали, что более сложной тропы, чем та, что уже преодолели, нельзя себе и представить. Но начавшаяся спустя пару сотен метров, настоящая нерукотворная полоса препятствий заставила поверить, что пройденная тропа была лишь разминкой. Впереди раскинулся настоящий бурелом. Слово, всплывшее в памяти из каких-то рассказов, прочитанных в школьные годы, как нельзя лучше характеризовало представшее взгляду безобразие. Стволы деревьев, некоторые вывороченные с корнями, другие переломанные пополам или внизу, у самого комля, вповалку лежали друг на друге, словно какой-то великан, в порыве гнева разнёс целый лес. Редкие одиночные деревья, оставшиеся стоять, с переломанными ветвями, можно было пересчитать по пальцам. Причём такая картина была не только впереди, но и по сторонам насколько хватало взгляда. Зато позади нас заросли из которых только что выбрались, стояли целыми и невредимыми, будто случившаяся катастрофа обошла их стороной.

Присмотревшись внимательнее, разглядел границу, разделяющую переломанный лес от целого. Высокая, доходящая порой до пояса трава и кусты здесь неожиданно сходили на нет, превращаясь в едва разбавленную островками редкой зелени, сплошную подстилку из опавшей хвои и потемневших шишек. Всё ясно, сота сменилась. Сметённый бурей лес появился тут уже в таком вот переломанном состоянии.

- Ох и буря туточки бушевала! - выдохнул Тимофей, оглядывая открывшуюся картину.

- И впрямь. - качнул бородой крёстный, обернулся к Демьяну. - Ты как, смогёшь идтить то?

- Пройду. - хмуро бросил Крепыш.

- Ну, айда коли так. Токмо ноги берегите, на себе никого тащить не буду.

Несмотря на кажущуюся непроходимость, переход через бурелом прошёл без серьёзных потерь. К тому же оказалось, что полоса сметённого бурей леса не так широка, как выглядело на первый взгляд. Не спеша перебираясь с завала на завал, помогая друг другу в особо опасных местах, примерно за час преодолели всё это древоломное непотребство.

Была, конечно, парочка моментов, в которые пришлось понервничать. Сначала Демьян, подтверждая свою способность не только идти, но и помогать другим, выдернул замешкавшегося Ефима из-под переломленного наполовину ствола сосны, доселе смирно висевшего и неожиданно решившего упасть именно в тот момент, когда мужичок проходил под ним. Потом, уже в самом конце бурелома, бородокосый поранил руку о высохший сучок, оставшийся от давно обломанной ветки, оказавшийся неожиданно острым и крепким. Таким же крепким был ответ крёстного, осыпавшего деревяшку отборной бранью.

Выглядела рана, тянущаяся от локтя правой руки чуть не до самого запястья, довольно нехорошо, да и кровоточила сильно. Правда бородокосый, по своему обыкновению назвал её пустяшной царапиной и уже хотел по тому же самому обыкновению и согласно местным медицинским традициям замазать "царапину" землицею, но Настасья, на правах ученицы знахарки, живо воспротивилась этому. Промытую крепким вином рану девчушка помазала какой-то густой, крепко пахнущей мазью и сноровисто перемотала полосой льняной ткани. Крёстный во время всех манипуляций не переставал давать шутливые наставления и настаивал, что вместо мази нужно было использовать гораздо более эффективную при подобных ранах сосновую живицу, благо сосен вокруг немерено и отыскать оную не составило бы труда.

Наградой за преодоление столь непростого участка пути стал ровный и светлый сосновый лес, с довольно свободно друг от друга растущими деревьями, так и зовущий прогуляться по нему. Вдобавок бородокосый объявил скорый привал, на что все без исключения отреагировали с неподдельным облегчением. Всё же бурелом дался непросто.

Не успели отойти и сотни метров от последнего завала, как вдалеке заметили человеческую фигуру в белом, двигающуюся навстречу. Расстояние было велико, да и незнакомец то и дело скрывался, обходя попадающиеся на пути деревья, так что сразу разглядеть его не удалось. Лишь белое одеяние, какая-то безрукавка, с неразличимым пока рисунком на груди, вдруг показались неожиданно знакомой.

Бородокосый остановил отряд. Непонятно откуда взявшийся в этой глуши человек насторожил не только меня.

Чем ближе незнакомец подходил, тем необычней казались его движения. Шёл он слегка подёргиваясь и подволакивая левую ногу. Может ранен?

И вдруг я понял, что за одеяние было надето на приближающегося к нам человека и почему оно вдруг показалось столь знакомым. Белая безрукавка оказалась оборванной ниже пояса коттой, накидкой, украшенной символом крестоносцев, точно такой же, какие носили охранники Годуна, пытавшегося схватить нас в корчме.

Но как они смогли так быстро найти нас?! Да и вообще, после того, что случилось на Красном торжище, я менее всего ожидал увидеть Годуновских прихвостней в качестве участников погони.

- Хах, свежий совсем, дажить до бегуна не дорос. - проговорил вдруг Тимофей.

Я кинул полный непонимания взгляд на него, потом обратно на приближающегося человека и тут же осознал то, что остальным наверняка было понятно с самого начала. Никаким человеком подволакивающий ногу "крестоносец" не был. Точнее был, может и не так давно, но теперь он превратился в одержимого, находящегося на начальной степени развития. Расстояние и длинная, спускающаяся ниже колен кольчуга под оборванной накидкой, не позволили разглядеть отсутствие обуви и штанов у приближающегося индивидуума. Видимо эти части облачения переродившийся в одержимого успел потерять, но с кольчугой возникли проблемы.

Глухой стук арбалетного выстрела остановил движение твари метрах в тридцати от нас. Оружие наготове держали все с момента появления подозрительной фигуры, но первой пустить его в дело успела Варвара. Болт благополучно прилетел в голову едва начавшей свой жизненный путь твари, опрокинув её навзничь.

Хороший выстрел. На моей памяти, пережить подобное попадание ни одному одержимому не удалось. Этот также не стал исключением. Традиционно подёргавшись напоследок, он перестал подавать признаки жизни.

- Ну, с почином, Варварушка! - добродушно улыбаясь, проговорил бородокосый. - С самострелом то у тебя ещчё лучшее, чем с луком выходит. Оно и понятно, всё же таки самострелу тебя сам Дед Василий получал, а энтакого самострельщика и не сыщешь, хоть весь Улей обой...

Глядя на неожиданно окаменевшее лицо девушки, крёстный оборвал себя на полуслове, нахмурился. Остальные тоже молчали, даже Ефим притих. Настасья, на глаза которой враз набежали слёзы, подбежала к подруге, приобняла, зашептала что-то едва слышно.

Варвара слушала эти успокаивающие причитания, даже кивала в ответ, но выражение её лица при этом не менялось. Глаза тоже оставались сухими, но в глубине их можно было разглядеть злобу и ненависть, а также какую-то обречённую решимость, словно сама себе она дала обещание и всё на свете готова положить, чтобы это самое обещание сдержать.

Хотя, может, всё это было лишь фантазией моего беспамятного, отягощённого пустотой, сознания.

Глава 3

Глава 3.

Место для привала выбрали удачно. Не в том плане, что посреди лесной глуши неожиданно наткнулись на корчму, просто полянка, на которую вышли спустя пару минут после встречи с одержимым-крестоносцем, оказалась с сюрпризом. Сюрприз этот был вещью, пускай и довольно обыденной, но в нашем случае вполне себе приятной. Вода. Прозрачная и вкусная, ледяная до ломоты в зубах. Источником её был расположенный на краю поляны родничок, дающий начало ручью, узкой лентой скользившему меж корней деревьев и убегающему куда-то дальше в лес.

С водой у нас проблем не было, перед уходом из корчмы Медведь успел всучить Демьяну мешок с провизией и водой, да и пришедшее на помощь "подкрепление" к походу подготовилось основательно, запася всё необходимое. Проблема была в качестве и вкусе воды. Все оттого, что кожаные бурдюки, в которых местные хранили воду, вино и другие жидкости, имели свойство очень быстро передавать аромат и привкус кожи этим самым жидкостям. Так что родник с чистой холодной водичкой действительно был воспринят, как приятный сюрприз.

Не знаю, какое расстояние успели преодолеть, пробиваясь через труднопроходимые леса и буреломы, но по времени, на мой взгляд, не меньше трёх-четырёх часов вышло. С раннего утра ни у кого и крошки во рту не было, и за столь немалый промежуток времени поистине зверский аппетит успели нагулять все без исключения.

Так что, вдоволь напившись родниковой водицы, взялись за приготовление пищи. Правда, в этот раз приготовление ограничивалось раскатыванием какого-то подобия скатерти на траве и раскладыванием на ней съестного. Бородокосый категорически запретил разжигать огонь, так что насыщаться придётся холодной пищей, запивая её всё той же родниковой ледяной водицей. Ну ничего, это мы как-нибудь переживём, главное, чтобы было что пожевать.

Оказалось, что у нас с собой было не просто пожевать, а пожевать вкусно и с удовольствием. Хотя, выложенные девчонками кушанья особыми изысками не отличались. Всё-таки они не один день сюда добирались. Так что с собой у них была незатейливая походная еда: успевший подсохнуть хлеб, печённая репа, солонина, да немного мёда. Ещё нашёлся сыр, конечно не тильзитер и не пармезан, а что-то наподобие брынзы. Во время приготовления, пожалуй, чуток с солью переборщили, а в остальном вполне съедобный.

Зато мешок, впопыхах переданный хозяином корчмы, оказался настоящим рогом изобилия. Сердобольный Медведь набил его от всей своей щедрой медвежьей души. Колбасы и окорока, пироги нескольких видов, копчённая рыба и даже зажаренная целиком утка. Вдобавок, в одном из бурдюков, вместо воды обнаружился живчик. Жаль пива не оказалось, после пережитого на Красном торжище, было бы очень даже кстати осушить пару кружечек пенного.

Рассевшись вокруг импровизированного стола, дружно принялись за еду. Дозор выставлять не стали, Ефимов дар успел немного восстановится, и мужичонка тут же пустил его в ход. Правда, руководствуясь наставлениями бородокосого, активировал его на короткие промежутки времени, с большими перерывами.

Поначалу за столом стояло лишь молчание, разбавленное звуками поглощаемой пищи. Но постепенно в эту незатейливую мелодийку начали вплетаться довольные покряхтывания, сытые вздохи и даже парочка звучных отрыжек, выданных объевшимся Ефимом.

Дальше пошли разговоры. Поначалу в виде разрозненных диалогов о простых повседневных вещах. По одну сторону стола Настасья заговорила о лекарском ремесле, которому обучалась у Таисии, с Варварой, всё участие в беседе которой ограничивалось редкими скупыми кивками. По другую Тимофей выспрашивал у бородокосого о правильном натяжении и подкручивании тетивы. Демьян, ещё сильнее, чем обычно нахмурившись и полуприкрыв глаза, размышлял о чём-то своём.

- Экая у тебя кольчужка дивная, Пустой, аки у щуки чешуя! Покамест в пути были, всё глядел на её, думал што, энто самое, и не кольчуга вовсе, а кафтан энтакий. Ан нет, гляди кось - с железа, хоть и тонка, што твоя рубаха! - проговорил вдруг сидевший рядом со мной Ефим, осторожно ощупывая покрытое чешуёй бронекостюма, предплечье.

- А и верно! - тут же отреагировал Тимофей, вмиг позабыв и о зажатой в пальцах тетиве и о наставлениях бородокосого, относительно правильного с ней обращения. - Я тож об том подумал, а ещчё об твоём новом самостреле вызнать хотел. Да и про останьшее, про путь ваш, про Комара опять жешь...

Оглядев собравшихся вокруг расстеленной на траве скатерти, сосредоточивших полные интереса и ожидания взгляды, попутчиков, уже задумался с чего начать рассказ о наших похождениях. Правда, сначала нужно было решить, о чём говорить открыто, без утайки, а про что лучше промолчать. Например, о моих странных боевых товарищах из будущего, и про само это будущее. О белом жемчуге и об Анисиме, по вине которого за нами теперь охотятся. О...

Размышляя, неожиданно уткнулся взглядом в насмешливые глаза бородокосого, выглядывающие из под кустистых бровей. Неизвестно, моя ли заминка развеселила крёстного или была какая-то другая причина, но я вдруг с отчётливой ясностью понял, что будет лучшим ответом на его невысказанную насмешку.

- Дядь Прохор, давай лучше ты рассказывай. У тебя всяко лучше и быстрее получится. - произнёс с улыбкой.

- Ну, коли просишь, крестничек, то посказываю за тебя, посказываю. - Бородокосый будто и не удивился моим словам. Не изменил выражения лица, всё с той же усмешкой в глазах шутливо погрозил пальцем и лишь на миг прервавшись, заговорил. - В обчем слухайте, как оно всё дело было. Опосля всей энтой катавасии, што творилася у нас, поутру отправился я в путь, Пустому, значица, на выручку...

Рассказывал крёстный умело. У меня бы так сроду не получилось. Пусть слог его не блистал красочными эпитетами, но в данной ситуации они, пожалуй, были бы лишними. Говорил просто и негромко, словно добрый дедушка, рассказывающий сказку внукам. При этом все события обрисовывались без излишних подробностей, но цветисто и ёмко. История нашего не столь уж и длинного путешествия, услышанная из чужих уст неожиданно начала и впрямь казаться какой-то сказкой, на вроде Одиссеи, ну или на худой конец, Щелкунчика. Словно не мы сами прошли сквозь череду препятствий, преград и полчища врагов, а какие-то былинные герои.

Былину свою он начал с островка, на котором я робинзонил целое утро. Потом рассказал о другом острове, о том самом, где произошла памятная битва против толпы одержимых с упырём во главе. О том, как я получил смертельное ранение, но был спасён подоспевшими на помощь товарищами.

Непонятно, зачем было вообще упоминать о поданном с помощью меча сигнале, и группе под командованием темноволосой Лины, явившейся нам на выручку. Может чтобы обосновать появление бронекостюма и арбалета.

Правда, тот факт, что мои товарищи, да и я сам, пришельцы из будущего, он не стал озвучивать. Может, чтобы избежать дополнительных вопросов, а может сам толком не понимал всех этих перемещений во времени. Хотя, скорее всего, обе причины имели место быть и повлияли на решение крёстного умолчать об этом факте. Зато очень ярко и красочно бородокосый описал волота, рассечённого невидимым клинком и чудесный дар молодой знахарки, восстановившей мою грудную клетку, развороченную предсмертным ударом топтуна.

По поводу чудесного излечения настолько тяжёлой раны неожиданно высказала сомнения Настасья. Может её смутило умение молодой знахарки, необыкновенно сильное для столь юного возраста. Но более вероятной причиной было неосторожное сравнение бородокосого, относительно того, что дар излечившей меня знахарки "дажить могучее Тайкиного". Настасья, как ученица Таисии не могла поверить, что какая-то сопливая девчонка, появившаяся неизвестно откуда, могла оказаться сильнее её учительницы.

В ответ крёстный посоветовал ей "прикрыть ухи, коли она не могёт принять на веру услышанного". Настасья надулась, но ушей закрывать не стала, любопытство в ней было всё же сильнее обиды.

Дальше пошёл рассказ о ночёвке на Кривом острове, отваге и умении Демьяна, неожиданно проявившемся у меня даре всевидения, и о найденных в погребе детях.

Когда бородокосый пересказывал историю ребятишек, оставшихся единственными выжившими в родном поселении, за столом повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Правда, длилась она совсем недолго, не прошло и половины минуты, как внезапно проникнувшаяся услышанным, расчувствовавшаяся Настасья разревелась, уткнувшись в плечо подруге. Глаза Варвары тоже повлажнели, но серьезность не сходила с лица, словно какое-то чувство или мысль не позволяли ей полностью забыться. Остальные смиренно молчали. Лишь Демьян выдохнул скорбно, приоткрыл рот, будто собираясь что-то сказать, но только горестно мотнул головой и прикрыл глаза.

Стараясь поскорее миновать тоскливый момент, бородокосый рассказал о Песчаном острове, где живёт-поживает его друг - десятник Никодим, вместе с женой Аксиньей с радостью взявшие под опеку привезённых нами сирот.

Дальше было повествование о проходе через быстрину, потере лодки и вынужденного визита в вольный город, неожиданно оказавшийся коварной ловушкой.

В моменте с бревном, протаранившим нашу каравеллу, крёстный довольно подробно описал сбывшееся предсказание знахарки о "мёртвом древе", дважды спасшем меня. Правда, насколько я помню, тогда на берегу, в момент толкования Демьяном этого пророчества, относительно потопившей лодку памятной коряги, настроен он был довольно скептически, а теперь вот без всяких сомнений о том же самом говорит. Ну да ладно.

Зато Настасья вмиг воспряла духом, с жаром добавив, что всё предсказанное Таисией неизбежно сбывается и пророчицы, равной их знахарке, на всём белом свете не сыщешь. В этом с ней были согласны абсолютно все, ни у кого и мысли не возникало сомневаться в способностях синеокой предсказательницы.

Следующим было беглое описание Красного торжища, гостеприимства хозяина корчмы "Медвежий угол" и коварства тамошних князьков. Не забыл бородокосый и о жадном Годуне, его прихвостнях и побоище, случившемся в стенах корчмы. По поводу истинной причины проявленного к нам интереса городского совета он не стал распространяться. Может не хотел заранее очернять старейшину в глазах остальных, а может, чтобы не рассказывать о белом жемчуге.

Неизвестно насколько поверили собравшиеся вокруг стола в природную злобность властителей вольного города, по мне так звучало всё это не слишком убедительно.

Но крёстный не дал слушателям как следует поразмыслить над придуманными на скорую руку мотивами, резко переключив центр общего внимания в направлении местной страшной легенды, с которой нам волей-неволей довелось столкнуться.

Оказывается, про Комара здесь знали все присутствующие, да и не присутствующие тоже. Наш спаситель-социопат и впрямь оказался настоящей легендой, кощеем-бессмертным и змеем-Горынычем в одном ужасном, безжалостным лице. Правда никто никогда этого самого лица, да и его самого, даже издали не видел, всё знание об ужасном убивце ограничивалось сомнительной правдивости байками.

Парочку из них, кстати говоря, во время наших блужданий по лесу, мне успел рассказать Тимофей. В этих байках Комар представал то огромным трёхглавым драконом, исторгающим огонь из пасти, то гигантским кровожадным волотом, одним лишь взглядом, убивающим всех, кого встретит на своём пути, то каменным чудовищем, которого не берут ни стрелы, ни острая сталь. Никому и в голову не могло прийти, что злодей, в одиночку расправляющийся с толпами воинов может выглядеть смешным, босоногим, не имеющим бороды, оборванцем.

Тут уж бородокосый слов не пожалел, во всех подробностях описал и обманчиво безобидную внешность сумасшедшего душегуба и его пробирающий до костей безразличный голос. Рассказал о первой встрече с босоногим на площадке перед дверью корчмы и произошедшей чуть позднее на том же месте расправе над полусотней городских дружинников. Ну и под конец поведал о путешествии по тайным тропам, с помощью которых враз удалось перенестись далеко-далеко за стены Красного торжища.

Рассказанную самим Комаром, поистине сюрреалистическую историю, о том, как я, то есть не совсем я, а, как потом выяснилось, вовсе не я, снёс босоногому убийце голову, а потом обратно прирастил, крёстный не стал озвучивать. За это ему, конечно, отдельное спасибо. Повествование о способностях, настолько превосходящих умение Таисии, её любимой учительницы, мог не на шутку разозлить Настасью и тогда она бы нас всех заболтала до смерти. Ну, а если без шуток, ничего полезного из этой истории никто бы не узнал, а вот куча совершенно лишних вопросов неизбежно бы появилась после столь интригующего рассказа.

- Энто чегой жешь получаеца, обнаковенный людь он штоль?! - пуча глаза, переспросил Ефим, после того, как бородокосый закончил повествование.

- Обнаковенный, хах, ну ты, дядька Ефим, сказанул! - со смешком ответил за бородокосого Тимофей, но тут же стёр с лица улыбку и продолжил задумчиво. - А так то и верно чудной энтот ваш Комар, хоть и убивец, каких свет не видывал. Я то раньшее думал, что он на любого, кого не углядит, тут же набрасываеца, на куски рвёт, да пожирает, аки зверь голодный, да дикий. А с вами он вона говорил, ещчё и от полону спас.

- Спас то не по своей прихоти, а оттого, значица, што слово дал. А слово данное Комар завсегда сдерживат. - покивал головой бородокосый.

- Кому дал то?

- Хех, вот знать бы кому - поклонились бы ему. - улыбнулся в бороду крёстный, искоса поглядывая на меня.

- А я вот о другом всё думаю. Насчёт встреченного нами одержимого в кольчуге. - попытался скорее перевести разговор на другую тему, опасаясь, что бородокосый ненароком может сболтнуть лишнего.

- Так оне ж все попервой в одёже ходют. Одержимый, он и в кольчужке одержимый, чегой об ём гутарить то?!

- Да я не про кольчугу, а про символ крестоносцев, который у него на накидке. Ведь такие же накидки были у подручных Годуна в корчме. Значит доспехи и оружие годуновская шайка берёт где-то здесь, в том смысле, что места эти им знакомы и выследить нас смогут.

- Хе хе, об том не думай дажить. Годуна с его прихвостнями с Красного торжища силком не вытянешь, нет у его люда толкового, штоб в лесах нас искать. А одёжу энту он у торгашей вымениват, оне откуда-то издали её возют. - махнул рукой в сторону крёстный и продолжил, прищурившись. - Слышал я, в тех краях далёких где-то соты обновляюца, с тех самых сотов энтакие вона басурмане с крестами и приходют. Железо у их крепкое, так што к им туда на промысел ватаги за добром частенько сбираюца.

- Ну а этот одержимый тогда откуда здесь взялся?

- Да отель мне знать, крестничек?! Видать блудил-блудил долго-долго, аж досюда доблудил. Не боись, Пустой, с энтакой дружиной - обвёл он весёлым взглядом собравшихся. - нам не одержимыя, не охотнички-людоловы не страшны!

- Дяденька Прохор, - неожиданно смущённо заговорила Настасья. - а эта вот целительница и остальные друзья Пустого, скоро мы с ними встретимся?

- Скоро, оченно скоро. Не сегодня, так завтра точно дойдём. Тута вовсе малюсенький кус пути остался! А ты энто чегой спрашивашь, егоза? Сама жешь сказывала, што не могёт такого сильного дара у той знахарки быть, а теперича повидать вона хотишь.

- Потому и хочу. У такой сильной целительницы найдётся чему поучиться, знание, оно лишним не бывает. - вздёрнув веснушчатый носик, наставительно произнесла Настасья.

- Да ну тебя, болтушка! - хохотнув, махнул на неё рукой бородокосый.

Глава 4

Глава 4.

После, пускай короткого, но всё же отдыха, вкусного обеда и приятной беседы настроение, немного омрачённое предыдущими неприятностями и тяготами пути, пошло на подъём.

Настасья нашёптывала Варваре на ухо, судя по игриво поблёскивающим глазам, что-то весёлое. Идущий впереди них Тимофей то и дело оборачивался, с неизменной улыбкой на лице. Ефим и до этого особо не скрывал радости, теперь же, оглядывая остальных, хихикал вполголоса, при этом его цеп был молодцевато перекинут через плечо и, при каждом шаге, било качалось, норовя долбануть по спине своего беспутного владельца. Даже бородокосый, несмотря на то и дело бросаемые через плечо замечания, тоже оказался под влиянием всеобщего духовного подъёма.

Единственные, кто никак не поддавался царившему меж нами позитивному настрою оказались Варвара и Демьян. Насчёт Варвары то ясно, с потерей близкого человека и за год тяжело примириться, а тут лишь неделя прошла. Непонятно было, что нашло на крепыша. Вроде и от путешествия по тайным тропам он уже полностью оклемался и от любимой письмо получил, но неожиданно, словно подражая Варваре, замкнулся в себе. Поначалу это сложно было заметить, Демьян сам по себе особой разговорчивостью и излишним выражением эмоций не страдает. Только раньше и в общих диалогах участвовал, хоть и не очень активно, а сейчас словно максимально отстранился от окружающих, взгляд сосредоточенно серьёзный и задумчивый. Может просто по Таисии заскучал, не знаю.

Открывающиеся перед нами красоты также способствовали благоприятному душевному настрою. Хвойные исполины по большей части росли привольно и обособленно, не терпя у корней ни подлеска, ни вездесущих кустов. Усыпанная пожелтевшими иголками тропа то поднималась на невысокие пригорки, то спускалась в поросшие травой и мхом влажные низины. Ручеёк, вытекающий из родника, возле которого мы так славно отдохнули и перекусили, сопровождал нас недолго. Едва удалились от поляны с ключом на пару сотен метров, как журчащий в пробитом водой овражке поток, плавно завернул куда-то правее.

Спустя неполный час довольно бодрого шагания по чистому сосновому лесу начали думать, что все преграды позади и остаток дороги до цели нашего путешествия окажется вполне себе прямым и беззаботным. Ошибку поняли после того, как неожиданно и резко вышли к реке.

Вставшая на пути водная преграда не отличалась чрезмерной шириной, навряд ли больше полукилометра от берега до берега. Даже для средненького пловца не составит труда преодолеть такое расстояние. Но, учитывая, что каждый из нас нёс на себе не меньше десяти килограммов, а кто и побольше, веса, подобный способ переправы можно сходу исключить.

- Энто тамотко чегой, горы штоль? - спросил вдруг Ефим, указывая рукой за реку.

Оторвав взгляд от водной глади и поднимая глаза выше, разглядел ломаную линию не особо высокой горной гряды сероватого оттенка, возвышающейся вдалеке, за стеной лиственного леса.

- Горы, Ефимушка, горы. Ты дажить знаешь, как оне зовутся. – добавив ехидцы в голос, ответил ему крёстный.

- Да откель мне их знать? Я в энти края и близко не хаживал.

- Не хаживал, а слыхивать должон. Потому как оне оченно обнаковенно зовутся - Горы погибели, вона как.

Глядя на вмиг побелевшее лицо и распахнутые глаза мужичонки, бородокосый довольно захохотал. Да уж, юмор у крёстного, как бы это помягче выразиться... специфический. Подошедшая ближе Настасья глянула на него с укором и начала объяснять Ефиму, опасливо косящемуся на неровные зубья, впившиеся в небо на горизонте, что цель нашего пути лежит в стороне от Гор погибели.

Остальные тем временем занялись более насущными делами, начали искать способ переправиться на другой берег. Правда, ничего полезного эти поиски не дали, в обозримом пространстве не оказалось ни брода, ни лодок. Поступившее от Тимофея предложение сварганить плот, благо материала для его постройки хоть отбавляй, вон - целый лес вокруг, особых откликов не нашёл. Трудоёмкость процесса, а главное, значительные затраты времени на постройку отбивали желание к судостроению. Причина известна. Пускай в действительности мы ещё ни разу не видели даже малейших признаков погони, отчего уже пошли разговоры о том, что её либо вообще нет, либо нас ищут совсем в другой стороне. Но, лучше всё же перестраховаться и без особой необходимости не задерживаться в пути. Так что оставили придуманный юным лучником вариант на самый крайний случай.

Пока же решили расширить зону поисков, для большей эффективности и экономии времени, разделившись на две группы. Затея, конечно, предполагала некоторую долю риска, но и он был минимален, потому как этот берег тоже считался частью условно безопасных территорий Чистого леса. По задумке обе группы должны были отправиться на поиски плавсредств либо брода в противоположных направлениях вдоль береговой линии. После чего, отдалившись максимум на половину версты, вне зависимости от результата поисков, разворачиваться обратно.

Бородокосый с Тимофеем и девчёнками двинулись направо, вниз по течению. Мы, с Демьяном и Ефимом налево.

Отлогий берег, стелящийся перед нами широкой, плавно загибающейся лентой, ничем не отличался от других, таких же берегов. Места, поросшие сочной зелёной травой, стеблями молочая и широкими листьями лопуха чередовались с голыми бело-жёлтыми проплешинами, сложенными из песка и гальки. Ближе к воде попадались пустые, узорчатые снаружи и отливающие перламутром внутри, створки ракушек. На мелководье, в мохнатых облаках тины сновали мальки, пучили глаза, высунувшись над поверхностью воды, лягушки, качались на волнах светло-зелёные чешуйки ряски. В общем, берег этот был одним из тех, где так приятно провести время с близкими, расслабиться, позагорать, искупаться, пожарить шашлык или же просто посидеть с удочкой в тишине, отдыхая от шума, суеты и однообразия повседневности.

Жалко лишь, что берег этот находится в Улье. Потому все вышеперечисленные развлечения абсолютно исключены. А жаль, места действительно приятные.

Неожиданно где-то в груди закололо, правда, это не была физическая боль. Просто по душе словно скребанули когтистой лапой. Дышать стало сложнее, а заполнявшая память пустота вдруг запульсировала красным. Никаких воспоминаний, ни картинки, ни звука, ни запаха, лишь тяжёлое невнятное чувство тревоги, постепенно меняющейся, обратившееся в итоге неизбывным ощущением потери. Все эти перерождающиеся внутри чувства были абсолютно безадресны, не имеющие и малой толики каких-либо причин или связей, они тем не менее захлестывали с головой, заставляли в бессильном гневе сжимать кулаки.

Что же это со мной? Почему?

Но эти, мелькнувшие на краю восприятия вопросы, смыл водопад эмоций, хлещущих внутри неостановимым потоком. Сознание отвергало все мысли, гасило их в самом зачатке. Разум заставлял сосредоточиться на этих ощущениях, словно где-то среди них было спрятано что-то очень важное. Что именно? Может ключ к прошлому, к воспоминаниям, ко мне самому?

Но вникать и разбираться в бушевавшей внутри буре эмоций не было возможности. Снаружи что-то происходило, да и мой внезапный ступор тоже наверняка не остался незамеченным для спутников.

С трудом оторвавшись от созерцания своего внутреннего мира, взглянул на происходящее в мире реальном. И тут же понял, что зря переживал относительно вопросов, которые начнут задавать Демьян с Ефимом по поводу случившегося. Оба они не ушли далеко, остановились в десятке шагов и, встав плечом к плечу, глядели на реку.

- Увидели что-то интересное? - спросил, подходя сзади.

- Лодка. - хмуро проговорил крепыш, указывая на небольших размеров судёнышко, влекомое неторопливым, едва заметным течением. Медленно поворачиваясь и качаясь на волнах, одиноко плыло оно в каких-то десяти-пятнадцати метрах от берега, на котором мы находились и судя по траектории движения, скоро должно была совсем к нему прибиться. Нужно лишь подождать, некоторое время сопровождая плавсредство по суше, после чего шагнуть на борт можно будет, практически не замочив ног.

Но у Демьяна, видимо, не было желания дожидаться этого момента. Сгрузив на песок все свои топоры, торбу с припасами, шлем, кольчугу и сбросив сапоги, он шустро бросился в воду. Четыре шага по мелководью, нырок и стремительный заплыв наперерез беспризорному судну. Плыл наш нетерпеливый товарищ брассом, по-лягушачьи, зато умело и быстро.

Добравшись до лодки, он даже не попытался забраться в неё, может побоялся перевернуть не отличавшееся размером судно или же опасался не обнаружить весла. Схватившись левой рукой за низковатый борт лодчонки, правой рукой Демьян начал интенсивно грести. Результат не заставил себя ждать - плавсредство резво пошло к берегу. Тянущий лодку крепыш сейчас был похож на буксирщий грузовую баржу баркас или же на грозный ледокол, пробивающий себе путь сквозь ледяные поля.

- Экий богатырь могучий! - цокая языком и качая головой восхищённо произнёс Ефим.

Я тоже хотел сказать что-нибудь, может отпустить какую-то шутку, но появившаяся было на губах улыбка вмиг побледнела и исчезла, стоило разглядеть лодку изнутри.

Дерево, потемневшее от влаги и времени, во многих местах было покрыто пятнами, потёками и брызгами крови, в некоторых местах уже успевшей подсохнуть. Уверенности в том, что раскрасившее судно изнутри вещество является именно кровью, добавляла кисть руки с частью предплечья, вместе с коротким веслом валявшаяся на дне лодки.

Вытянувший плавсредство на мелководье Демьян, увидев всё это, тяжело вздохнул, качнул головой, словно с чем-то соглашаясь. Ефим всплеснул руками, тихонько и неразборчиво забормотал себе под нос.

Кисть оказалась женской, скорее даже девичьей, судя по размеру и не успевшей огрубеть, нежной, как у ребёнка, коже. Рука была оторвана или отгрызана, но точно не отпилена и не отсечена, слишком неровный край - топорщащиеся лохмы мышц и сухожилий обрамляли, криво обломанную, оканчивающуюся острым белеющим клином, кость. Угадывается работа прилично развитого одержимого. Наверняка не слабее жрача тварюга была.

Удивляло отсутствие каких бы то ни было повреждений на самой лодке. Хотя вероятно нападение произошло на пристани и несчастную выдернули из уже отплывающего судёнышка?! Правда немного непонятно почему оторванная кисть осталась в лодке. Может девушка сопротивлялась и как-то во время этого отчаянного, обречённого сопротивления её руку... Нет, не хочу о таком думать. Да и особой необходимости в восстановлении картины произошедшего нет.

Но всё же интересно, что это была за девушка? Жила ли она в Улье какое-то время или же едва оказавшись в этот непонятном страшном мире натолкнулась на кровожадное чудовище? Ведь, судя по размеру кисти, она приходится ровесницей Настасье или Варваре. До ужаса жалко девчушку, хоть знать не знаем, кто она и откуда.

- Надыть энто самое, земле-матушке предать длань сию. - Часто-часто кивая головой, вновь подал голос Ефим.

- А лодку бы отмыть по возможности, чтобы наших девчонок лишний раз не пугать. Да и вообще... - добавил я.

Демьян ответил поистине гробовым молчанием на оба предложения, но тут же схватившись за борт лодки, поволок судёнышко ближе к берегу.

- Ну мы пока кровь отмоем, а ты Ефим, займись рукой, то есть дланью. - проговорил, шагая на помощь крепышу.

Вытащив плавсредство на мелководье, опрокинули его на бок, так, чтобы левый борт оказался в воде. Демьян раздобыл откуда-то тряпку, разорвав, отдал половину мне. Работа пошла. В местах, где не справлялась тряпка, отшаркивали песком. Вскоре вокруг нас расплылось розовато-серое от крови и поднятой со дна взвеси, мутное пятно, медленно растягивающееся вдоль берега и постепенно растворяющееся где-то ниже по течению.

Весло, кстати тоже нашлось на дне судёнышка. Пускай лишь одно и небольшое, но это всё же лучше, чем ничего.

Когда левый борт и большая часть днища была отмыта, перевернули лодку на правый бок. Повторили процедуру. Результат нельзя назвать идеальным, кое где до сих пор оставались подозрительные пятна, также не удалось толком вымыть кровь из поверхностных трещин, которыми в изобилии были покрыты борта и днище. Доставшееся нам судёнышко явно повидало на своём, далеко не коротком, веку немало пассажиров. Ну да ладно, если особо не приглядываться, то можно и не заметить.

Ефим тоже не потратил зря времени. Выкопанная им метрах в десяти от берега ямка в несколько раз превышала необходимую глубину и при желании могла и его самого вместить.

Странно, это конечно, хоронить лишь фрагмент тела, но если местные к сему действу относятся нормально, то и я не буду выступать с претензиями.

Завёрнутую в кусок ткани кисть осторожно опустили на дно ямы, засыпали землёй. Сверху водрузили, найденный на берегу, плоский валун песчаника. Ефим негромко пробормотал какую-то невнятно-нескладную эпитафию, после чего, постояв ещё немного, двинулись к лодке.

Демьян без разговоров взялся за весло, заняв место на корме, перед ним устроился Ефим, мне досталась роль вперёдсмотрящего на носу нашей новой, изрядно потрёпанной и немало повидавшей, посудины. Правда, несмотря на не особо впечатляющие габариты и не внушающий доверия внешний вид, на воде судёнышко вело себя на удивление покладисто. Жаль только места маловато - мы втроём вполне разместились, а вот если четвёртого посадить, придётся тесниться. А уж о семерых и думать нечего. Так что переправляться будем в два захода. Учитывая наличие пусть несильного, но всё же течения, а также отсутствие второго весла, чтобы с этим самым течением бороться, переправа обещает быть очень непростой.

Возникшая было проблема разрешилась сама собой, когда по возвращении к условленному месту встречи, обнаружили вторую половину нашей группы рядом с, покачивающейся на волнах, причаленной к берегу, лодкой. И лодка эта, в отличие от нашей, была и впрямь приличной и справной посудиной. Вместительная, с бортами почти вдвое выше наших, она напоминала уменьшенное подобие струга, даже коротенькая съёмная мачта с прямым парусом имелась.

- Ну и умучилися, вас ожидаючи! - встретил наше прибытие улыбкой, любивший поëрничать, бородокосый. - Хах! Вы жешь за лодкой пошли, а воротилися с чем? Энто чегой за лохань? Ну бедовыя! Вы на энтом вона корыте на тот берег плыть сбираетесь?

Правда на его шутливо-едкие замечания никто особого внимания не обратил. Тимофей возился с одним из длинных вëсел, найденных вместе с лодкой, зачем-то ножом остругивая рукоять. Варвара с угрюмый видом сидела в сторонке, такой же вид был у выбирающегося из судёнышка Демьяна. Да и вообще наша только что вернувшаяся тройка явно была не в том настроении, чтобы перешучиваться - перед глазами до сих пор стояла оторванная девичья кисть в окровавленной лодке. Единственной, кто хоть как-то отреагировал на исполняемые крëстным хохмы была Настасья, да и та лишь бросила осуждающий взгляд.

- Ну, поплыли уж, коли все собралися. - кажется, даже слегка обидевшись на оставленные без внимания шутки, махнул рукой бородокосый. - Ещчë засветло надыть место для ночевья выискать.

После недолгих размышлений, найденную нами лодчонку решили не бросать. Погрузили в неё большую часть общих вещей и оставили капитаном Демьяна, тем самым немного разгрузив пространство на хоть и впрямь немаленьком, но отнюдь не безразмерном струге. Для верности, идущую в кильватере большего судна лодчонку привязали к нему верёвкой. Всё же маленькое веслишко, которым орудовал в своей скорлупке Демьян, не могло эффективно бороться с течением, сносящим лёгкую посудинку. Как ни могуч был наш Крепыш, но против законов физики не попрёшь.

На струге же были длинные полноразмерные вëсла, даже с примитивным подобием уключин (кожаные петли, накинутые на торчащие из планшира бруски с выемкой). Нам с Тимофеем выпала честь их испробовать. Хотя на вëсла особо налегать и не приходилось, дувший навстречу течению ветер исправно натягивал парус, гоня судно лучше, чем несколько пар умелых гребцов.

Плавание закончилось, едва успев начаться, даже толком не успели освоиться с вëслами. Да и полноценным плаванием переправу назвать нельзя. Вроде только отчалили от одного берега, а перед глазами уже другой маячит.

Кстати, передвижения по реке не остались незамеченными. На приближающейся суше, у самой кромки воды наши судна ожидала целая толпа встречающих. К сожалению, встречающими оказались не друзья, не товарищи и даже не знакомые, да и вообще не люди. Кучка одержимых сгрудилась на берегу, урча на все лады при виде плывущего к ним навстречу мяса. Восемь штук. К счастью, особо серьёзных тварей среди них видно не было, самым развитым выглядел то ли матëрый жрач, то ли зелёный топтун. Кроме него, ещё два рукастых широкоплечих жрача, остальное мелочь.

- Ефимушка, парус сымай, дальшее на вëслах к берегу... Да не энтак, за ту вона верëвку тяни, а энту, значица, сюды...Тьфу ты, дай сам! Айда, Тимофейку подмени лучшее, нужон он мне. - крëстный махнул рукой на растерянного мужичонку и сноровисто скатал полотнище паруса.

- Чегой звал, дядька Прохор? - спросил у бородокого освобождённый от гребли, Тимофей.

- Тетиву прилаживай, будем тебя поучать на лодке с лука бить.

- Одержимых чтоль бить?

- Ну не уток жешь! Иль думашь, оне...- бородокосый кивнул на мнущихся у воды тварей. - Думашь оне сами сбегут?

- А может я их, у-ух... энто самое, даром шугану? - подал голос наваливающийся на весло Ефим.

- Не, оне счас то сбегут, а опосля по следу нашему пойдут, нюх то у их, што у твоëго зверя лесного. Негоже за спиной цельную шайку одержимых оставлять. Да и дар свой побереги, на энтом то берегу одержимого брата тьма-тьмущая, тута тебе не Чистый лес! Так што греби, Ефимушка, греби. Ты, Пустой, тожить греби, да поровнее держите!

Два лучника изготовились к стрельбе. Крëстный давал последние наставления сосредоточенно слушающему его Тимофею.

- Зенками не вертай, Тимофейка, сюды гляди! Оне всяко лодку ровнëхонько не удержут, так што наперëд бей. И ветер вона сбоку, глянь какой! До берегу полсотни локтей, стрелу, значица на полпяди снесëт. - бородокосый сплюнул в направлении толпящихся на берегу тварей, проводил взглядом снесëнный в сторону плевок и, чуть поведя в сторону, изогнувшимся коромыслом, луком, отпустил тетиву.

Никто из присутствующих и не думал сомневаться в меткости лучшего лучника посёлка, но, всё же, увидев результат выстрела, все одобрительно загалдели.

Стрела угодила самой развитой из тварей в голову, заставив опрокинуться на спину и задёргаться в предсмертных конвульсиях.

- Такото, Тимофейка! Давай я ещчë жрачуг повыбиваю, останьших бегунков ты сам, мне стрелу беречь надо.

После того, как жрачи разделили судьбу старшего товарища, за дело взялся Тимофей. Уверенности незаметно было ни в глазах, ни в движениях юного лучника. Он чуть не выронил стрелу, когда вынимал еë из колчана, да и на прицеливание тратил чересчур много времени. В результате из шести выпущенных стрел лишь четыре нашли свои цели. И лишь одна из них привела к смерти одержимого.

- Экий ты беспутный, скоко тебя не поучаю, а толку - крохи! – проговорил недовольно крёстный.

- Да я жешь первый раз, с лодки то... - понуро опустил голову Тимофей.

- Доброму лучнику всë ровно, што с лодки, што под лодкой, он должон, дажить вися кверху ногами, бить такоже метко, как на твëрдой земле стоя.

Остатки тварей перебили вместе. И хоть крёстный ругался после каждого выстрела юного лучника, но ещё двоих одержимых Тимофей всё же прикончил. Правда и расстояние до целей к этому моменту сократилось почти вдвое.

- Ну и добре. - махнул рукой бородокосый. - Идëм к берегу, одержимых обираем и дальшее в путь.

Глава 5

Глава 5.

Место для ночлега отыскали уже в сумерках. Найденная нами обширная поляна была лишена какой-либо серьёзной растительности, не считая доходящей до колен травы, и прекрасно просматривалась по всему периметру. Что, по сути, было решающим критерием в выборе. По скорому перекусив и договорившись об очерёдности караулов, улеглись спать. Помимо бдительного наблюдения за окрестностями, в обязанности караульного входило периодически будить Ефима, дабы тот активировал свой дар отпугивания одержимых. По этой причине сам отпугиватель был освобождён от несения караула.

То ли благодаря Ефимову дару, а может слова бородокосого о густонаселённости этих мест тварями были преувеличением, ведь сам он раньше тут не бывал, но ночь прошла спокойно. Единственным событием, случившимся во время дежурства Тимофея, были подозрительные звуки, напоминающие, по словам юного лучника, далёкий топот многих сотен копыт.

Бородокосый к его словам отнёсся более чем скептически, заявив, что тот попросту заснул на посту и все эти звуки услышал во сне. Любая лошадь, говорил он, появись она в здешних краях, не успев преодолеть и полверсты, была бы незамедлительно растерзана каким-нибудь кусачом иль даже упырëм. Если верить его рассказам, плотность заселённости одержимыми высоких ступеней развития здесь больше, чем где бы то ни было.

Я не разделял мнения крëстного. Пускай Тимофея нельзя назвать образчиком внимательности и сосредоточенности, он порой любит отвлекаться и поразмышлять на отстранённые темы, но чтобы заснуть на посту, это думаю, навряд ли. Парнишка всë-таки ответственный. Да и вероятность появления отправленной с Красного торжища погони нельзя исключать. Не знаю, есть ли более удобные пути в эти края, нежели тот, которыми двигались, но если есть, конный отряд с проводником вполне мог опередить нас, несмотря на полученную с помощью Комара фору. Так что держаться нужно настороже.

В дорогу двинулись как обычно, едва лишь появилась возможность различать окрестности.

Лес, плотной зелëной стеной тянущийся вдоль оставшейся позади реки, чем дальше от неё удалялся, тем всë более разбегался в стороны, редел и мельчал, пока не превратился в разрозненные островки околков, настороженно оглядывающие разделяющие их пустые, поросшие разнотравьем, обезлесенные пространства. К тому же пространства эти не были ровными площадками, а наоборот, изобиловали низинами и впадинами, чередующимися с плавно поднимающимися возвышенностями.

С одной стороны, подобный рельеф местности позволяет заранее разглядеть опасность и оперативно укрыться от неё в подвернувшемся лесочке или спустившись в низину. С другой, точно такие же возможности появляются и у врагов, а что касается вышеперечисленных укрытий, до них ещё нужно успеть добраться незамеченными.

Видимо подобные мысли посетили не только мою голову, потому что посмурневший вдруг бородокосый начал вести отряд извилистым путём, стараясь двигаться преимущественно низинами, избегая возвышенностей и как можно меньше находится на открытых пространствах. Остальные также без лишних пояснений оценили обстановку. По сторонам глядели со всем возможным вниманием. Без крайней необходимости старались не разговаривать, а если всë же приходилось, говорили кратко и вполголоса.

Усиление бдительности вскоре принесло свои плоды. Ближе к полудню, обходя по широкой дуге очередную пологую возвышенность, то и дело озирающийся по сторонам бородокосый остановил отряд и, неожиданно распластавшись на земле, приник к ней ухом.

- Чегой-то и впрямь, будто кони. А ну, Демьяша, послухай сам.

- Кони, полсотни, аль поболе. - тоже припав к земле ухом, проговорил крепыш. - В той вона стороне, в одной версте от нас где-то.

- В нашу сторону движут?

- Не понять, погодить надобно, послухать...

- Некогда нам годить, айда вона до того дальнего колка, да пошустрее. В ëм схоронимся, обождëм малость. - обеспокоенно поглядывая в указанном Демьяном направлении, произнёс крëстный.

Торопясь, скорым шагом двинулись дальше. Идущий рядом Тимофей, тихонько хихикнув толкнул меня локтем, указывая кивком головы на Ефима.

Глянув, увидел, что семенящий впереди нас мужичонка не только прибавил скорости, но двигается нагнувшись и подгибая колени, видимо таким образом пытается спрятаться от глаз ещё невидимого врага. Тот факт, что остальные члены отряда идут, как и прежде, не сгибаясь, ничуть его не беспокоил.

Да уж, умеет Ефим повеселить. Причём зачастую ведëт себя как вполне нормальный человек, но в такие вот моменты напоминает о том, что слегка не в себе.

Смеяться не стал, ответил Тимофею просто кивнув с улыбкой. Юный лучник тем временем не унимался, согнувшись чуть не до земли и продолжая похихикивать, начал изображать крадущегося Ефима. Да уж, нашёл время кривляться. Я уже хотел одёрнуть веселящегося парнишку, но в следующий момент нам обоим стало не до веселья.

На вершине возвышенности, которую мы обходили понизу, неожиданно и почти беззвучно, без всякого предупреждения появились всадники.

Неизвестно, почему "прослушивавшие землю" Демьян и бородокосый, расслышав топот копыт за километр с лишним, пропустили звук приближающегося с противоположной стороны конного отряда. Может оттого, что отряд этот был невелик - всего восемь всадников. Или во время "прослушивания" всадники просто стояли на месте. А может, сосредоточившись на далеком звуке, приняли раздающийся рядом за один и тот же.

Видимо для всадников встреча с неизвестным вооружённым отрядом тоже оказалась полной неожиданностью. Остановившись на вершине возвышенности и разглядывая нас, они и себя позволили разглядеть во всей красе. Глядеть, кстати говоря, было на что. Глядеть и отчаянно протирать глаза, не в силах поверить увиденному. Все оттого, что всадники эти с виду выглядели точь-в-точь, как настоящие крестоносцы. Горшкообразные шлемы, белые котты с чëрным крестом на груди поверх кольчуг, щиты, и даже, укрывающие коней, попоны с тем же символом святого воинства.

Первой мыслью было воспоминание о Годуне, так любившем наряжать себя и своих людей в подобные доспехи. Неужели он отправил своих подручных в погоню за нами? Хотя, судя по информации, полученной от бородокосого и Медведя, сил и ресурсов Годуна на подобные экспедиции не хватит. Если только кто-нибудь из князьков Красного торжища оказал ему поддержку.

Тем временем между крестоносцами произошёл какой-то короткий диалог. Говорили вполголоса, да и шлемы здорово искажали звук, так что понять суть разговора не удалось. К тому же показалось, будто всадники объяснялись то ли на немецком, то ли на каком-то близком к нему наречии. Неужели настоящие крестоносцы?! Результатом этих разговоров было заметное оживление среди крестовиков.

- Эх, не разойтись миром. - проговорил бородокосый, накидывая петлю тетивы на рог лука. -Готовьтеся, оне вдарить по нам сбираюца!

Подтверждая только что прозвучавшие слова, всадники выстроились клином, опустили копья и с криком рванули вперёд. Крик этот, кстати, развеял последние сомнения в принадлежности атакующей нас восьмёрки к воинам святого креста.

- Deus vult! - донёсся до нас их возглас.

- Бей их! - рявкнул в ответ бородокосый, подхватывая из колчана сразу три стрелы.

Первый выстрел, кстати оказался не за ним. Варвара, видимо, заранее приготовилась давать отпор неизвестным всадникам. Еë самострел щёлкнул спускаемой тетивой за пару секунд до воодушевляющего выкрика крестоносцев. Правда, результат этого выстрела был абсолютно нулевым. Никто из атакующих даже не покачнулся. Либо болт не пробил доспехов, либо вообще промахнулась. Хотя и не мудрено - до целей две сотни метров.

Сам я спешно приводил в боевое положение арбалет. При этом голова отстранённо размышляла о загадке появления крестоносцев. Хотя, тут особо и гадать нечего. Ведь благословлённые папой римским крестовые походы отправляли в том числе и на Русь.

Тот же ливонский орден, вобравший в себя, разгромленный орден меченосцев, надеясь на то, что ослабленные монгольским нашествием русы окажутся лëгким противником, двинул свои войска на Изборск и Псков. По времени тоже подходит, вспомнить даже знаменитое ледовое побоище, как раз в 1242 году произошло.

Вот и эти, несущиеся на нас господни воины наверняка из той же шайки-лейки. Какой-нибудь разведывательный отряд. Видимо совсем недавно их перенесло в Улей, и теперь никак не найдут оставшееся в настоящем, основное войско. А тут неожиданная удача - наткнулись на пеший вражеский отряд и по численности в самый раз, чтобы без особого риска втоптать в землю проклятых еретиков. Так что копья в руки и с криком "Этого хочет бог" вперёд, на врага.

Один из несущихся галопом всадников выпустил из рук копьё, и вместе с висящем на предплечье щитом, завалился вбок. Выпущенная бородокосым стрела попала прямо в лицо на уровне рта, то ли удачно влетев в одно из отверстий для дыхания, то ли попросту пробив металл шлема. Учитывая меткость крëстного, а также ультрабронебойные наконечники на его стрелах, пересаженные с болтов, полученных от моих товарищей из будущего, нельзя исключать ни первый ни второй варианты.

Мой выстрел, хоть использовал новый арбалет в настоящем бою впервые, пускай и не свалил противника с лошади, но заставили болезненно согнуться. Болт прилетел то ли в правое плечо, то ли в руку. А боец без руки, это уже половина бойца.

Следующий сбитый с лошади крестоносец тоже оказался на счету крëстного. Правда, окончательно расстаться с верным скакуном всаднику не удалось. Его, защищëнная кольчужными шоссами, нога застряла в стремени, а конь продолжал нестись, волоча тело, бряцающее на ухабах горшкообразным шлемом. Правда, рыцарю это навряд ли доставляло неудобства, вошедшая в голову на треть длины белооперëнная стрела пригвоздила шлем к его лицу и выбила жизнь из тела, когда тот ещё был в седле.

У остальных наших стрелков дела были на порядок хуже, а если точнее - вообще никак. Не Тимофеев лук, ни самострел Варвары не причинили врагам ни капли урона, несмотря на то, что всадники преодолели уже половину разделявшего нас расстояния и вероятность промаха снизилась до минимума. Да они и не промахивались. Я своими глазами видел, как выпущенные ими болты и стрелы бессильно отскакивали от щитов и шлемов. Металл наконечников явно проигрывал в качестве броне крестовиков.

У меня и самого, кстати, из трёх выстрелов, что успел совершить лишь два оказались результативными. Первый: поразивший руку всадника. Второй болт угодил в край щита, но не пробил, а лишь застрял в нëм. Третий: попавший в шею лошади и заставивший еë кувыркнуться через голову вместе с наездником. Честно говоря, вредить ни в чём не повинному животному я не собирался, метился в сидящего на нëм крестоносца, но промазал. Так что прости, лошадка.

У бородокосого результаты были получше, но тоже не идеальны. Из пяти выпущенных им стрел три наглухо попробивали головы и шлемы крестоносцев. Четвëртая тоже попала в шлем, но влетела в самый его край и, судя по хозяину шлема, продолжавшему невозмутимо нестись дальше с выставленным вперёд копьём, не задела ничего жизненно важного. Пятую стрелу ждала участь моего второго болта, попадание в щит и застревание в нëм. Все-таки серые наконечники имели свой предел пробития и с тяжёлыми щитами справиться не могли.

В итоге из восьми крестоносцев до нас добрались лишь четверо, причём один раненный. Правда они до сих пор были на конях, что давало значительное преимущество.

- Толпой не стойте, разбягайтеся! - выкрикнул бородокосый, когда до несущихся галопом всадников оставалась пара десятков метров.

Сам он, отбросив лук, бегом бросился навстречу противникам. Ну да, у крëстного и в ближнем бою против бронированных всадников найдутся свои козыри. Вместе с бородокосым вперëд рванул Демьян, тому козыри заменяла звериная ловкость и богатырская сила.

Остальные, включая меня, разбежались в стороны, готовясь встречать неприятеля с оружием наголо.

Оказавшись прямо перед одним из несущихся, грозно выставив перед собой наконечники копий, крестоносцев, бородокосый неожиданно взмыл вверх и, наскочив на всадника, вырвал того из седла, после чего, вместе с ним скрылся за продолжающей свой бег, но уже без наездника, лошадью.

Демьян тоже не терял времени даром. Приблизившись на расстояние броска, он один за другим швырнул свои метательные топоры в крайнего справа крестовика.

Первый топорик отскочил от щита, второй мощно шарахнул по отозвавшемуся глухим звоном шлему и хоть тоже не пробил металла, но заставил голову всадника дёрнуться, а его самого ощутимо покачнуться.

Без особого труда уйдя от неловкого удара дезориентированного врага, Демьян ответил, крепко саданув проносящегося мимо противника своим монструозным топором. Выпустив копьë, всадник безвольно повис на шее коня.

Неизвестно, остался ли жив получивший секирой крестоносец, но в бою участвовать вряд ли сможет.

Тем временем Варвара, единственная из всех стрелков не сменившая самострел на оружие ближнего боя, каким-то чудом успев взвести механизм, выпустила болт практически в упор по скачущему на неё всаднику. Тот согнулся в седле, но разогнавшегося под ним коня это не остановило. Он наверняка бы затоптал девушку, если бы я не подоспел, буквально выдернув еë из-под копыт.

Несмотря на граничащий с безумием риск, выстрел Варвары не прошёл даром. Развернувшийся для продолжения боя всадник оказался ранен, двигался вяло, так что Настасья без особого труда выдернула из потерявших хватку рук копьë, зацепив его крюкообразным изгибом протазана, а подскочивший сзади Ефим врезал цепом по шлему крестовика так, что аж загудело. После этого, потерявший остатки воинственности и заодно сознание, всадник вывалился из седла.

На этом схватка и закончилась. Последний из крестоносцев, тот самый, раненный мною в руку, не принял боя. Перед самым столкновением он ушёл правее, обходя наши позиции по крутой дуге и, нещадно нахлёстывая коня, помчался прочь.

- Хе-хе, напужался! Такото! Беги, вражина окаянная, беги! - прокричал Ефим вслед беглецу, боевито потрясая цепом. - Эк он дëру то дал!

- Лишь бы с подмогою не воротился. - обеспокоенно произнёс Тимофей.

- Не воротица. - выдохнул подбежавший бородокосый, спешно подхватывая лук и выдёргивая стрелу из колчана.

- Он уж далече. Не добьëшь, поди. - покачал головой юный лучник.

Я, в принципе, разделял его сомнения. Но не в том плане, что стрела не пролетит 150 или 200 метров, что разделяли нас и удирающего беглеца. Главным образом не верилось в возможность прицельного попадания на столь немаленькой дистанции. Несмотря на несомненное мастерство стрелка, в голове не укладывалось, как можно попасть с такого расстояния по стремительно удаляющейся мишени.

Крëстный никак не прореагировал на сказанные Тимофеем слова. Прищурившись, он поднимал изогнувшееся коромысло лука всë выше и выше и, достигнув какой-то, одному ему известной точки, без задержки отпустил натянутую до самого уха тетиву.

Стрела взвилась высоко вверх и по крутой дуге понеслась вдогонку всаднику. Вся наша компания замерла и, затаив дыхание, следила за еë полëтом, мысленно помогая найти верное направление. И, конечно же, все разразилась радостными возгласами и наперебой бросились поздравлять стрелка, когда едва различимая чёрточка настигла фигурку всадника, угодив тому куда-то в область шеи. Фигурка заметно дёрнулась, после чего, проскакав ещё немного, безвольной куклой вывалилась из седла.

Да уж, зря мы сомневались. Хотя, даже своими глазами увидев произошедшее, до сих пор не могу поверить, что подобный выстрел и впрямь возможен. Крëстный у меня не просто мастер, он воистину гений стрельбы из лука.

- Ну, похвалили и будет. Попал и попал, обнаковенно дело жешь. - улыбаясь, замахал рукой бородокосый.

- Уходить надобно. - подал голос всë такой же хмурый, несмотря на царивший среди остальных душевный подъём, вызванный удачным выстрелом и нашей бескровной победой, Демьян.

- И верно, нече тута рассусоливать, сбираемся и дальшее, пока и впрямь... - крëстный не договорил. Взгляд его, устремлённый в сторону попытавшегося спастись крестоносца в одно мгновение переменился. Переменился и голос, которым он, в охватившей нас тревожной тишине, хрипло проговорил: - Уходим.

Обернувшись вслед за его взглядом, разглядел массу всадников, выбирающихся из-за далёкого пригорка, доселе надёжно их скрывавшего. Расстояние не позволяло в деталях разглядеть их экипировку. Но этого и не требовалось, белые накидки с крестом, поверх кольчуг и доспехов не оставляли сомнений в принадлежности появившихся на горизонте к отряду, только что разгромленному нами.

Глава 6

Глава 6.

"Опять скрипит потëртое седло... " Когда забирался на одного из коней, доставшихся от крестоносцев, слова из старой песни, неожиданно и беспричинно возникнув в голове, зазвучали навязчивым мотивом. Хотя ничего не имею против самой песни и фильма, в котором она прозвучала, именно сейчас всë это, пожалуй, совершенно не к месту.

"Пора-пора-порадуемся на своëм веку..." Вот только радоваться, увы, нечему. Хоть и сëдла и кони в наличии имеются, и лишь по этой причине нас до сих пор не настигло войско крестоносцев, но наша с ними встреча - вопрос времени.

Всë оттого, что из семи лошадей, оставшихся после победы над крестовиками, нам удалось поймать лишь троих. Остальные разбежались. Будь времени побольше, переловили бы всех. Но, сомневаюсь, что одержимые жаждой мести вояки спокойно стояли бы и дожидались, пока мы гоняемся за лошадьми их товарищей из нами же разбитого отряда.

Семь наездников на три коняги - пожалуй, многовато. Так что пришлось тесниться. Бородокосый с Демьяном уселись на, укрытого кольчужной сеткой, вороного. Худой и маленький Ефим, вместе с девчонками, уместился на выглядевшем самым крепким и выносливым, тоже вороном, скакуне. Нам с Тимофеем достался гнедой в, украшенной крестами, попоне.

Взбираясь на коня, гадал, сумею ли удержаться в седле. Относительно навыков верховой езды, как, впрочем, и насчёт остального, память отвечала категоричным молчанием. На деле же удалось не только не вывалиться позорно из седла, но и вполне уверенно управлять везущим нас конягой, с помощью поводьев и, упирающихся в бока животного, пяток. Значит, в прошлой жизни мне приходилось и верхом на лошади научиться ездить. Ума не приложу, где и для чего, но сейчас это неожиданное умение оказалось, как нельзя кстати.

Спасибо, кстати, Тимофею, что дал возможность сесть спереди. Сам юный лучник расположился позади, сразу за высокой лукой седла. Не знаю, как он там будет держаться без стремян, когда лошадь пойдет галопом, но, видимо, это ему не впервой. Я бы в таком положении наверняка на первой сотне метров слетел с коня.

С места лошадëнки сорвались вполне резво и поначалу казалось, что удастся уйти от преследователей, двигающийся в полукилометре позади. Но очень скоро темп бега идущих впереди вороных снизился, вместе с тем, и наш с Тимофеем гнедой скакун тоже заметно сбавил ход и понемногу начал отставать. Понукания и даже похлëстывание концом поводьев никак не повлияли на животное. Окончилось всë тем, что коняга перешёл на какой-то дёрганный, хромой шаг, после чего, пройдя ещё немного, без предупреждения повалился на землю. Мы с Тимофеем едва успели соскочить.

Оглядев лошадь, юный лучник почти сразу обнаружил причину столь странного еë поведения. Левая передняя нога животного почти от самого верха до копыта была покрыта кровью. Рана обнаружилась выше, почти у самой грудины, с внутренней стороны ноги. Она оказалась сквозной и неглубокой. Но, то ли выглядевшая несерьезной рана, на деле такой не была. То ли от скорого бега еë разбередило, результата это не меняло - лошади мы лишились.

Всë таки стрельба Варвары и Тимофея по несущимся на нас всадникам не прошла совсем уж даром. К сожалению, единственным удачным попаданием оказалось ранение вражеского коня, того самого, на котором мы в данный момент спасались от погони. Тимофей, кстати, после осмотра раны, тоном опытного хирурга заявил, что нанесена она была болтом, выпущенным из самострела. Не знаю, хотел ли он таким образом снять с себя ответственность за случившееся, или и впрямь был убеждён в сказанном. Да это и не важно. Важно то, что, очень скоро, войско крестоносцев настигнет нас и втопчет в землю.

Назвав войском преследовавший нас отряд, я конечно сильно преувеличивал, навскидку в нëм было полсотни или чуть больше всадников. Но семëрке пеших бойцов и этого хватит с избытком. Хотя, у нас ведь ещё остались две лошади. Можно взгромоздиться на них всей толпой и героически броситься навстречу врагу. А если без шуток - плохи дела наши.

Увидев произошедшее с нашим скакуном, остальные спешно вернулись.

- Эгей! Айда вона на пригорок, тамотко их, значица, и встретим. - проговорил, спешившийся первым, бородокосый, указывая на не особо впечатляющую возвышенность в паре десятков метров.

Конечно, в гору вражеским лошадям будет тяжелее скакать, но здесь у нас не гора, а смех просто. Даже я без проблем преодолею этот уклон бегом, не переходя на шаг, а уж идущие галопом кони его и не заметят. Но лучшей альтернативы нет. Если принять бой на вершине возвышенности, мы свалим на одного-двух врагов больше, перед тем, как погибнем сами.

- Может Настасью с Варварой на коней посадим, да пусть скачут? Глядишь спасутся, чего девчонкам просто так с нами умирать?! - предложил, гладя по бархатистым ноздрям, лежащего на боку и издающего протяжные жалостливые звуки, раненного вороного.

- Им бежать не след, вместе надыть! - проговорил вдруг Демьян взволнованно, при этом, как мне показалось, бросил на Варвару то ли тоскливый, то ли сочувствующий взгляд. Чего это он? Или боится, что, оставшись без нашей защиты, девчонки найдут свою смерть в зубах одержимых?! Но, оставшись с нами они гарантированно погибнут, а так есть небольшой шанс спастись. Позиция, неожиданно занятая нашим добрым молчаливым товарищем настолько удивила меня, что, гадая о причинах, побудивших его сказать такое, на время потерял дар речи.

- Энто дело доброе. - ответил на моë предложение бородокосый, видимо не обратив внимания на слова Демьяна. - Токмо, я такото разумею, не захочут оне сбегать то.

- Мы с вами будем. - твëрдо произнесла Настасья, нахмурив окружённые веснушками брови. Варвара не произнесла ни слова, вместо этого взяла в руки самострел и передвинула поближе колчан с болтами.

Спорить я не стал, да и некогда уже. Хоть видя, что мы больше не пытаемся бежать, крестовики чуть замедлились, но через минуту-другую они точно будут здесь.

Оставив лошадей, всей компанией поднялись на пригорок. Начали готовиться к пусть недолгому, но наверняка отчаянному сопротивлению. Несмотря на всем известный, легко предсказуемый конец этого самого сопротивления, никто не паниковал и не впадал в истерику.

Бородокосый и Тимофей держали луки в руках, дожидаясь, когда враг приблизиться на расстояние выстрела. На лице старого лучника читалась сосредоточенность, юный же лучник выдавал тщетно скрываемые волнение и страх скрипом зубов и нервным подëргиванием тетивы. Я его не упрекал, сам был в похожем состоянии.

Стоявшая рядом Настасья, хоть и пытались сдерживаться, но две влажные дорожки уже прочертили свои неровные линии по щекам от глаз к подбородку.

Серьёзность не покидала лица Варвары, при этом она выглядела словно очнувшейся от долгого тяжёлого сна. Казалось, в тёмных глазах проскакивают искры какой-то непонятной, но явно искренней, радости.

Демьян был хмурым, как всегда, но во взгляде, вдобавок ко всему, читалась грусть.

Притулившийся с краю Ефим со стороны казался самым беспокойным. В глазах, лице и во всей тщедушной фигурке мужичка, невооружённым глазом можно было различить страх, и, судя по всему, страх этот быстро превращался в ужас. Руки его дрожали, голова была втянута в плечи, судорожный, прикованный к приближающимся всадникам взгляд полон столь глубокого отчаяния, что поневоле становилось его жаль.

Перед лицом неминуемой гибели каждый открывает своë истинное лицо.

Очень странно было осознавать, что именно здесь и сейчас всë неожиданно закончится. Что весь проделанный путь, все трудности, что удалось преодолеть непомерными усилиями, всë это было зря.

Мелькнула запоздалое мысль об активации маячка. Мои товарищи из будущего здорово бы повысили наши шансы на выживание в предстоящей битве. При последней встрече они показали кое-что из своего боевого арсенала, наверняка и против закованной в железо конницы крестоносцев у них нашлись бы средства. Но вспоминая, сколько времени минуло между активацией маячка и их появлением в прошлый раз, можно с уверенностью сказать, что момент упущен. Если нажму сейчас, то прибывшая на помощь группа, в лучшем случае, обнаружит лишь кучку мёртвых тел и удаляющихся всадников на горизонте.

А меня до сих пор не покидает ощущение, что о многом мои названные товарищи не договаривают, и озвучив для меня часть правды, ведут какую-то свою игру, в которой мне выделена роль жалкой пешки. Не хочу быть пешкой в чьих бы то ни было руках. Так что пусть и дальше играют в свои игры, а моя судьба лучше пусть останется для них тайной.

За размышлениями чуть не пропустил начало боя. И начало это, естественно, положил бородокосый. До неспешно двигающийся на нас конницы было хорошо за двести метров, когда выпущенная крëстным стрела свалила одного из двигающегося в первых рядах, крестоносца. Вторая и третья стрелы не заставили себя ждать, находя свои, обречённые на смерть, цели.

После четвёртого, свалившегося под копыта коней, всадника, крестовиков, наконец, проняло. Осознав, что противник не так безобиден, как кажется на первый взгляд и с каждой секундой промедления любой из них может стать очередной жертвой странных, бьющих без промаха стрел, они, всë с тем же "Deus vult", погнали коней вперёд.

- Эх, маловато стрел на энтакую ораву! - пожаловался бородокосый, снова отпуская тетиву.

Глянув в его, почти опустевший колчан, сочувственно кивнул и вскинув арбалет, стал помогать крëстному. Конники шли плотно, поэтому промазать было сложно, главное, не попадать в щиты, которые, как показала практика, способны успешно противостоять нашему главному оружию - таинственным серым наконечникам.

Варвара и Тимофей тоже начали стрелять и вновь без особых успехов.

- В коней бейте, в коней! - видя это, прикрикнул на них бородокосый.

Дело пошло на лад. То один, то другой всадник, валился вместе с павшим конëм, создавая среди надвигающегося воинства сутолоку и хаос. Правда, Тимофей, перед каждым выстрелом морщился и поджимал губы, юному лучнику было явно жаль лошадей, единственная вина которых была в том, что в данный момент оказались не на той стороне. Варвара же указанию бородокосого следовала с беспощадной хладнокровностью.

Тем временем откуда-то справа и позади нас раздался крик. Правда в крике том не было ничего воинственного. Так обычно кричит тот, за кем гоняться демоны из преисподней.

Обернувшись, увидели Ефима, со всех ног бегущего прочь.

- Дядька Ефим, вы куда? - вполголоса, даже не надеясь, что убегающий его услышит, растерянно произнёс Тимофей.

- Пущай бежит, Улей ему судия… - тяжело выдохнул крëстный и добавил едва слышно. - Э-эх, не по-людски энто, Ефимушка, не по-людски!

Несмотря на виртуозное умение бородокосого, как стрелка, бронебойные наконечники стрел, а также помощь двух арбалетчиков и одного лучника, количество атакующих нас крестоносцев уменьшилось едва ли на четверть. Расстояние при этом стремительно сокращалось.

- Эх, колчан пустой. А ихого брата ещё вона скоко! - проговорил крëстный с досадой. - Поделись стрелой, Тимофейка.

Пока молодой лучник передавал стрелы старому, случилось ещё одно, не входившее в наши планы, событие. Сначала вновь раздался крик, но на этот раз вполне осмысленный и полный удивления и тревоги. Кричала Настасья.

- Варя, Варенька, ты куда?

После чего увидели Варвару, отбросившую арбалет и, с одним топориком в руке, несущуюся на стену закованных в железо всадников.

- Васька, родненький! К тебе иду! - донёсся до ушей еë, наполненный облегчением и запредельной радостью, выкрик.

Только теперь я с абсолютной ясностью осознал, почему, несмотря на гибель Деда Василия, Варвара без каких-либо сомнений согласилась отправиться неизвестно куда. Она искала возможности погибнуть, чтобы за чертой смерти соединиться с возлюбленным.

Мгновение и Настасья, сорвавшись с места, бросилась вслед за подругой, видимо, желая задержать, не позволить ей совершить задуманного.

- Вы куды, дурëхи?! Стойтя!!! - крикнул им вдогонку бородокосый. - Демьяша, хватай их!

Демьян вместе с Тимофеем кинулись за Настасьей, я тоже рванул за ними. И, судя по ругательствам крëстного, раздающимся прямо за спиной, он тоже последовал за остальными.

Со стороны картинка наверняка выглядела крайней степенью героизма, или, что более похоже на правду, идиотизма. Шестёрка разномастно одетых и вооружённых бойцов один за другим мчится навстречу бронированной коннице, ощетинившейся остриями копий. Причём последняя имеет как минимум шестикратное превосходство.

Наш всесторонне талантливый Демьян оказался ещё и неплохим бегуном - догнал Настасью едва та успела спуститься с пригорка. Правда, развивать успех дальше и гнаться за Варварой он не стал. Та успела прилично оторваться от остальных. Да и пойманную девчонку нужно было удерживать, не видя перед собой ничего, кроме удаляющейся фигурки подруги и никого не слушая, Настасья, отчаянно крича и заливаясь слезами, рвалась еë догонять.

- Варенька-а-а!!!

Подоспевший Тимофей помог крепышу тащить, впавшую в истерику, брыкающуюся девчонку назад. Бородокосый прямо на бегу отправлял стрелу за стрелой в приближающуюся стену конницы.

Я тоже собирался вновь взяться за арбалет, но вдруг с пугающей ясностью осознал, что всë это бесполезно, даже если я успею выстрелить два или даже три раза, исход боя предрешён.

Единственные, кто сможет какое-то время оказывать сопротивление в ближнем бою: бородокосый и Демьян, ну и я, за счёт бронекостюма чуток побарахтаюсь. Но даже непробиваемый костюм не спасёт, рано или поздно попадут в незащищенное место и всë - конец. Также и с воинскими умениями и дарами Улья, помогающими моим товарищам в бою, их попросту не хватит, чтобы противостоять такой ораве, задавят толпой, затопчут копытами, заколют пиками. Про остальных я и не говорю, их перебьют в первые, даже не минуты, а секунды битвы. Спасти нас может только какое-то, неожиданно и вдруг возникнувшее прямо здесь и прямо сейчас, грëбанное чудо.

Тем временем Варвара уже почти добежала до приближающегося вала конников, но перед самым столкновением обернулась, махнула рукой, словно прощаясь. После чего, вскинув топорик, бросилась на врага.

Мне бы хотелось, чтобы она каким-то неожиданным образом исчезла, активировав полученное в Улье и до сего момента скрываемое умение, или, например, взмыла бы в небо, словно птица. И разозлённым крестоносцам не останется ничего, кроме как сквернословить, да гневно потрясать кулаками. Но ничего подобного не случилось. Подобное бывает лишь в сказках, а жизнь со сказками имеет не так много общего, как нам порой хочется.

Варвара даже не успела никому навредить своим топориком. Тонкую фигурку на всëм ходу пробило копьë одного из всадников, после чего её тело, сброшенное на землю, кажущееся сейчас невообразимо хрупким и невесомым, скрылось под копытами лошадей.

Настасья закричала. В крике этом было столько боли и отчаяния, что у меня самого сердце словно в тиски зажали. Варвару было до жути жалко, пускай она и сама сделала такой выбор. Но сейчас не до жалости, если не случится того самого чуда, очень скоро жалеть придётся нас самих. Хотя, этим даже некому будет заняться, вряд ли крестоносцы станут горевать над телами убитых врагов.

Глава 7

Глава 7.

Нужно что-то делать, нельзя просто так стоять и ждать, пока рыцари святого креста втопчут нас в землю, предварительно исколов пиками. Вот только что тут поделаешь?! Ведь, погнавшись за решившейся на суицид Варварой, мы не только приблизились к врагу, но и спустились с пригорка, лишившись пусть и очень незначительного и даже сомнительного преимущества. Подняться обратно уже не успеем. Скорость конницы не замедлиться, крестоносцы влетят в наш хилый строй на всëм скаку. Шансов - никаких.

Нам бы времени побольше. Хотя бы пару часиков. Выкопали бы ямы, натыкали бы кольев, насыпали бы оборонительный вал, чтобы держать оборону по всем правилам фортификационного искусства.

- Вона, значица, и погибель. - Проговорил бородокосый, озвучивая мысли, наверняка, каждого из стоящих рядом. - Не одолеть нам энтих воëв железных. Прощевайте, ребятушки!

Нет, нельзя, чтобы все вот так вот закончилось. Ведь осталось совсем чуть-чуть до заветной цели. Проделать такой путь, чтобы погибнуть от рук захватчиков и палачей, выдающих свои действия за богоугодное дело и прикрывающихся при этом христианскими символами?!

Ну уж нет! Нужно бороться. Не только для того, чтобы продолжить путь к своему потерянному прошлому, но и ради спасения людей, идущих вместе со мной. Людей, продолжающих помогать, даже несмотря на то, что навлёк беду на их родной дом. Ведь, если разобраться, их жизни останутся на моей совести, потому как со мной в это путешествие отправились, пускай и по своей воле.

Вдобавок ко всему, единственный человек, у которого есть хоть и неявное и даже скрытое, но преимущество - это именно я. Способности всех остальных участников похода досконально известны. Потому то бородокосый заранее со всеми простился. И это не малодушие, а трезвый и прагматичный расчёт. Руководствуясь этим расчётом, он не строит иллюзии по поводу ближайшего будущего, полностью осознавая невозможность победы в предстоящей битве.

Но, рассчитывая воинское мастерство и полученные в Улье умения входящих в состав нашей компании людей, крëстный не учёл одного, чьи способности до конца не известны даже ему самому, но порой проявляются в самые неожиданные моменты. Того, что преодолел пространство и время для выполнения важной миссии. Того, кто предварительно прошёл серьёзную подготовку. Того, кто во время этой самой подготовки регулярно принимал белый жемчуг, который местные в самых сладких снах не видели. Вследствие чего я должен иметь кучу полезных и серьезно усиленных умений. Нужно лишь подобрать нужное, способное выручить нас в нынешнем положении. Какое-нибудь покрывало невидимости или групповой телепорт в безопасное место. Очень к месту сейчас бы пришлась способность Деда Василия - шар пустоты, втягивающий в себя всё, до чего сможет дотянуться.

Неважно как, но я должен защитить своих спутников, своих товарищей, своих друзей.

Неожиданно внутри разлилось абсолютное спокойствие. Тело, казалось, наполнилось непонятной силой. В голове поселилась уверенность. Да такая, что несущиеся на нас всадники вдруг перестали вызывать беспокойство.

- Держитесь позади меня. Не сходите с места, что бы ни произошло. - произнёс ровным голосом.

- Ты чегой энто удумал, крестничек?

Но я уже не слушал слова бородокосого. Сделав пару шагов вперёд, остановился, загораживая своим телом остальных. Спокойствие и уверенность. Я защищу их.

Не имея даже малейшего представления о том, как собираюсь противостоять валу катящейся на нас бронированной конницы, перекинул за спину арбалет. Он мне ничем сейчас не поможет. Не поможет и меч - так пускай остаётся в ножнах. Поднял ладони, покрутил ими перед лицом, разглядывая, словно впервые вижу.

Почти физически чувствовал страх и волнение, разлившиеся за спиной. Ну да, на их месте любой бы волновался и вопил от страха. Нет, нельзя отвлекаться. Спокойствие и уверенность. Я защищу их.

Неожиданно что-то произошло со зрением. Окружающая местность расчертило линиями и штрихами, из цветов остались лишь синий и красный, включающие в себя весь спектр собственных оттенков. Глянул вперёд, сосредотачиваясь. Крестоносцы - смесь живой горячей плоти и холодного металла, приближались.

Мысленно встряхнулся, выходя из состояния сканирования пространства. Само собой активировавшееся умение без сомнений было полезным, но сейчас приходилось абсолютно не к месту. Не отвлекаться. Спокойствие и уверенность. Я защищу их.

Разогнавшиеся всадники были уже в десятке метров, когда сзади раздалось сдавленное всхлипывание Настасьи. Но я вытеснил этот звук, да и все остальные из сферы своего внимания, концентрируясь на том, что впереди.

А там, направленные в лицо, острые наконечники копий. Снизу, грызущие удила конские морды, подкованные копыта ударяют в землю. Сверху, бьющие сквозь отверстия в шлемах, ярость и жажда убийства.

До столкновения оставались считанные секунды, когда выбросил перед собой раскрытые ладони, словно пытаясь этим жестом отбросить три с лишним десятка всадников назад. Но ничего не произошло. Ни ураганного ветра, унесшего бы их в неведомые дали, ни огненной волны, испепелившей бы их на месте.

Глядя на приближающихся крестоносцев, и свои ладони, выставленные перед ними в дурацком жесте, в голове мелькнула мысль, что ничего не получилось и нам всем пришёл конец. Но эта мысль была развеяна за мгновение до того, как была осознана. Спокойствие и уверенность. Я защищу их. Защищу их. Защищу...

Удар несущейся во весь опор тяжелой конницы был поистине страшен, хотя нет, он был просто ужасен! Напрасно я строил предположения, что кому-то из нас удалось бы сопротивляться какое-то время после столкновения. В действительности всех без исключения снесло, втоптало и разметало бы, не произойди того, что случилось. А вышло так, что перед атакующими нас всадниками, неожиданно и вдруг, возникла преграда, непробиваемая и непреодолимая и, вдобавок, абсолютно невидимая. Последнее свойство было особенно неприятным. Будь она видимой, лошади и сидящие на них всадники могли как-то среагировать, хоть немного притормозив и тем самым смягчив столкновение. Но обученные боевые кони видели перед собой лишь жалкую горстку людей, а подобная мелочь не считалсь для них препятствием.

Что произойдёт, если, обвешанные железом, летящие во весь опор, лошади с одетыми в железо же, всадниками на всëм ходу влетят в бетонную стену? Вряд ли что-то хорошее. Так вышло и сейчас.

Несмотря на невидимость, созданная мною преграда по прочности ничем не отличалась от той самой стены. Нёсшиеся впереди всадники наверняка разбились насмерть вместе с лошадьми, переломав шеи, хребты, руки, ноги и всëм, что вообще можно переломать. Скачущие следом тоже, по большей части порасшибались, хотя, среди них могли остаться живые, правда вряд ли кто-то из них мог представлять теперь опасность, сломанные конечности быстро отбивают охоту воевать. Больше всего повезло тем, кто находился в задних рядах атакующих. Хоть они тоже не достигли цели, но вместо невидимой стены влетели в кучу из мяса и окровавленного железа, мгновение назад бывшего их товарищами по оружию.

На невидимую преграду щедро брызгало горячей алой кровью, но ни одна капля не пролетела вовнутрь. Густая жидкость стекала вниз, словно перед выставленными мной ладонями выросло исполинских размеров непробиваемое стекло. Правда высота этого "стекла" была ограничена в районе двух с половиной метров. Этот факт удалось понять по двум всадникам, вылетевшим из седла и эффектно пронëсшимся над нашими головами, после чего с благополучным бряком приземлившимся где-то позади.

Тут же за спиной раздалась какая то возня, скрежет металла о металл, затем сдавленный хрип и вновь тишина. Несмотря на творящуюся чертовщину, мои товарищи не зевали, оперативно расправившись с врагами.

Нескольким из, идущих последними, всадников каким-то чудом удалось, завернув в сторону или подняв коней в дыбы, остановиться у самой преграды. Копыта молотили землю, а сами наездники безотрывно глядели на кучу тел, шевелящуюся и подёргивающуюся в предсмертные конвульсиях.

Я глядел туда же, и постепенно выходил из того абстрагированного состояния, в котором сотворил невидимую стену. Правда сама стена при этом не исчезала. Каким-то непривычным, доселе невиданным чувством, я ощущал еë и, вроде даже знал, как управлять этой странной прозрачной преградой.

Чем реальнее и явственнее становилось восприятие действительности, тем сильнее чувствовался подступающий к горлу приступ тошноты. Всë оттого, что звуки, доселе доносившиеся до слуха, словно сквозь закрытую дверь, вновь обрели громкость и объëм. Отчаянный вой и стоны раненных, судорожные хрипы умирающих, полные нестерпимой боли крики покалеченных лошадей, какое-то вязкое хлюпанье и бульканье. Все эти чудовищные звуки смерти и страдания дополнили и оживили стоящую перед глазами картину, словно вырезанную из чрезмерно реалистичного фильма ужасов.

Куча переломанной, кровоточащей и умирающей плоти высилась прямо перед выставленными вперёд ладонями. Куча эта была высотой по грудь и опиралась на невидимую преграду. Не будь еë, вся это окровавленная гора мяса и железа непременно обвалилась бы прямо на меня. Откуда-то из середины этой ужасающей горы выглядывала голова лошади с неестественно вывернутой шеей. На месте одного из глаз зияла опустевшая глазная впадина, на дне которой страшно поблескивало тëмно-красным. Второй оказался на месте и будучи широко распахнутым, глядел с обидой и упрёком.

Этого мёртвого взгляда я вытерпеть не смог. Начал отступать назад, при этом продолжал держать преграду активной, и лишь отойдя на достаточное расстояние, выключил препятствие, а сам согнулся, сотрясаемый рвотными спазмами.

- Ничаго, Пустой, оно такото быват, с не привычки то, быват. - подошедший Демьян поддержал качнувшегося меня и добавил, хлопая по спине. - А славно ты их!

- Добре, крестничек, добре! Уж думали все тута, значица, полягем. А ты вона чегой вытворил! - раздался довольный голос бородокосого.

Сам я не был особо доволен произошедшим, и ничего доброго в нëм не видел. Хоть и осознавал, что случившееся было необходимо ради спасения всей нашей компании. Но, оглядывая дело рук своих, чувствовал внутри какой-то мерзкий комок.

- Тимофей, Демьяша, айда на них. Надыть останьшим жару задать, покамест не оклемалися. - глядя на меня, произнëс крëстный. - Пустой всю силушку истратил, вона его Настасья выходит.

- Нет, я нормально. С вами пойду. - проговорил, выпрямляясь. При этом попытался выглядеть как можно бодрее. Хотя, несмотря на накатившую слабость, обессиленным себя не чувствовал. Да и тошнота почти прошла. Главное, не смотреть на кучу переломанных тел.

- Ну айда, коли так. - пожал плечами крëстный и, взяв в руку топорик, первым двинулся вперёд, обходя страшную кучу слева. Демьян с секирой наготове, двинулся за ним. Мы с Тимофеем и Настасьей пошли справа.

После произошедшего, желания добивать остатки вражеского отряда не было совершено, но не оставаться же в тылу, когда твои товарищи сражаются. И потому, меч из ножен долой и вперёд - в битву.

Оказалось, живых и готовых к активным действиям крестоносцев осталось не так уж и мало. Сначала звяканье стали о сталь раздалось слева, куда двинулись бородокосый с Демьяном. Но уже через мгновение нам самим стало не до разглядывания, что именно там происходит. Неожиданно, словно из ниоткуда выскочил вполне целый всадник на таком же невредимом коне и разметал нашу троицу по сторонам.

Насколько успел рассмотреть, от этой, совершенно внезапной атаки никто особо не пострадал. Тимофея конь просто сбил с ног, Настасья же успела отскочить. Единственным успехом всадника был могучий, хорошо поставленный удар мечом, угодивший мне в область шеи. Старый кожаный доспех, полученный от погибшего в посёлке парнишки, этаким ударом наверняка бы прорубило. Спасибо бронекостюму и его создателям - защитил. Но впредь, пожалуй, не стоит столь беспечно подставляться.

Арбалет я, всë же зря оставил. С мечишкой, не отличающимся излишней длиной, против закованного в железо всадника - вариант так себе. Ладно хоть сам крестоносец успел где-то потерять копьё и тоже орудует мечом, хотя и немного длиннее моего, но это хоть слегка уравнивает шансы.

Тем временем противник развернулся и, взяв короткий разбег, вновь ринулся в атаку. В этот раз я был готов. Дождавшись его приближения, ушёл в сторону от опасно низкого, рубящего удара и, вывернувшись, успел достать проносящегося мимо всадника по ноге. Нога, кстати, была защищена кольчужными шоссами, да и силы в сделанном наспех выпаде оказалось маловато, так что результат был не лучше, чем у крестоносца.

Да уж, так мы нескоро закончим. Можно было, конечно, ранить коня, дабы взбесившийся от боли животина сама сбросила всадника. Но перед внутренним взглядом до сих пор стояла картина кровавой кучи, с выглядывающей из середины лошадиной морды, глядящей мёртвым глазом. Рука не поднималась совершить такую подлость. Хотя, есть ещё один вариант - по максимуму использовать защитные качества бронекостюма.

Дождавшись очередной атаки, не стал уворачиваться или отскакивать, наоборот, подгадав момент, бросился сбоку на несущегося всадника. Опустившийся на плечо меч крестоносца пытался разрубить нахального врага в несерьезном с виду, доспехе, но печально звякнул, отскочил от соединившихся вместе чешуек. Ну да, на это я и рассчитывал. Ухватив крестовика за ворот кольчуги и упираясь ногами в бок замедляющего ход коня, всем весом дёрнул вниз. Ожидал, что придётся побороться, но задуманное удалось с первого раза. Вывалившийся из седла наездник, неуклюже вскинув в воздухе ногами, приземлился прямо на голову. Глухой звук сминаемого шлема слился с неожиданно и неприятно прозвучавшим хрустом.

Самому тоже пришлось упасть, но, в отличие от всадника, моë падение было контролируемым и потому обошлось без повреждений. Правда, копыта лошади пронеслись в считанных сантиметрах от лица, но это так, мелочь. А вот противнику повезло меньше. Не знаю, что за нехороший хруст был слышен в момент приземления, но подняться он не пытался, да и вообще больше не шевелился.

Едва успел подняться на ноги, позади раздался тонкий девичий вскрик. Обернувшись, увидел верзилу-крестоносца, с мечом и щитом в руках, теснившего Настасью. Шлем крестовик где-то потерял, но на боевых качествах это никак не сказалось - нападал грамотно. Девчонка пока что отбивалась от него, держа на расстоянии за счёт длины протазана. Но, судя по уверенному виду и умелым, опасным взмахам меча, противник ей попался серьезный.

Бросаясь на помощь девчушке, чуть поодаль заметил Тимофея, барахтающегося на земле с ещё одним крестоносцем. Дела у него тоже были не ахти. Но не оставлять же Настасью в беде.

- Тимоха, держись, я сейчас! - выкрикнул, ускоряясь.

Не знаю, расслышал ли мой крик юный лучник, но теснивший девчушку верзила его точно услышал. И отреагировал, разворачиваясь ко мне. При этом на его мясистом лице не заметно было и тени тревоги, в глазах лишь уверенность, а тонкая ниточка губ растянута в улыбке. Уверенность в собственном превосходстве или сумасшествие?!

Настасья, тем временем, попыталась воспользоваться переключением внимания противника, сделала выпад, но мгновенно за это поплатилась. Сверкнувший молнией удар меча чуть не выбил оружие из еë рук, а следующий разрубил бы девчушке плечо вместе с кольчугой, будь она менее подвижной.

- А-а-а!!! - брякнув мечом о щит, яростно закричал верзила на неё. Но тут же, словно вмиг успокоившись, приветливо заулыбался. Да уж, мастерство и сумасшествие в одном лице.

- Настасья, отойди от него, я сам. - приблизившись, замедлил шаг. - Помоги вон Тимофею.

Девчушка послушалась, двинулась было на помощь юному лучнику в обход верзилы, но тот загородил ей дорогу, отрицательно мотнув головой.

- Non dimittam te! - негромко произнёс он, не переставая лыбиться.

Слов я не понимал, хотя смысл сказанного неожиданно высветился где-то перед мысленным взором лаконичным - "не пропущу". Не стал акцентировать внимание на том, как внезапно сумел перевести фразу с латыни. От самоуверенности крестовика внутри закипала злость и хоть пытался себя успокаивать, понимая, что сражаться лучше со спокойной головой, но ругательства так и рвались с губ. "Ах ты собака обнаглевшая! Не пустит он! "

Сначала думал связать противника поединком и если не получится одолеть, потянуть время, пока Настасья поможет Тимофею, а там глядишь бородокосый с Демьяном подтянуться. Но теперь не до затягиваний, надо заканчивать с ним, как можно быстрее.

Подстёгнутый такими мыслями, бросился вперёд. Мой выпад, блокирование щитом, ответный удар, с трудом пойманный на лезвие клинка, да такой, что во всëм теле болью отдалось. Силы у здоровяка не занимать, ещё пару таких парирований, и рука откажет. Попытался ударить снова, метя поочерёдно в руку, шею и голову. Ни один выпад не достиг цели.

В этот раз верзила отвечать не стал, продолжая довольно улыбаться, жестами предлагал снова атаковать.

Я покачал головой и указал пальцем на щит. Намекая, что так не совсем честно. Крестовик понял, кивнул и сняв щит с предплечья, отбросил в сторону. После чего перекинул меч из правой руки в левую и замахал им, показывая свою готовность биться.

Ох и умелый мечник. Он и без щита и одной левой может сражаться!

Радостно улыбнувшись в ответ, я швырнул свой меч ему в лицо и сам бросился за ним. Таких подлых приёмов, судя по удивлённому выражению лица, верзила, приготовившийся к честному поединку на мечах, не ожидал. Но отреагировать успел, хотя летящий в лицо клинок он отбил в самый последний момент, но моë тело встретил прямым уколом в живот. И удивился ещё сильнее, когда лезвие, вместо того, чтобы пробить плоть вместе со странной тонкой кольчугой, скользнуло в сторону, высекая искры. Вновь бронекостюм меня выручает.

Инерции броска, помноженного на массу тела, хватило, чтобы повалить удивлённого здоровяка на землю и вбить сдёрнутый с пояса нож под подбородок до самой рукоятки. Извини, друг, нет времени для фехтовальных изысков.

Подбежавшая Настасья помогла подняться. На бегу подхватывая меч, вместе бросились на помощь Тимофею.

Навалившийся на него крестоносец тоже не был обделëн ни весом не силой, хоть и не дотягивал слегка до только что поверженного верзилы. Несомненным плюсом для юного лучника было отсутствие у противника оружия, иначе наш юный лучник уже был бы мëртв. Так что, за неимением подручных смертоубийственных приспособлений, крестовик пытался душить Тимофея, чему тот активно сопротивлялся, но шансов у него, откровенно говоря, было мало.

Вдруг юный лучник, прекратив попытки сбросить с шеи могучие руки противника, приблизил раскрытую ладонь к лицу, закрытому маской шлема. Миг и поток огня ударил прямо в эту маску, наверняка проникая сквозь смотровые щели и отверстия для дыхания.

Из-под шлема раздались отчаянные, полные боли и испуга крики. Схватившийся за голову крестовик мигом соскочил с Тимофея, покатился в сторону и, продолжая вопить, сдёрнул с головы и отбросил в сторону шлем.

Ну вот, сам справился.

- Тимоха, чего сразу огнём не шарахнул? - спросил, подходя ближе.

Настасья наскоро оглядела юного лучника и, молча кивнув, двинулась куда-то дальше.

- Да незнай, чегой-то запамятовал. - ответил, болезненно потирающий шею, Тимофей, который по праву заслуживал звания не только юного лучника, но и юного маг огня.

- Ну, тожить управились, значица. - раздался голос бородокосого, вместе с Демьяном, шагающего к нам.

Тем временем, боровшийся с Тимофеем крестоносец поднялся на ноги. Без шлема он казался на порядок меньше и совсем не страшный, да и по возрасту выглядел ровесником юного лучника, хоть и на порядок крупнее. Ожоги на лице оказались не такими серьёзными, лишь кое-где кожа покраснела, да брови с ресницами опалены. Видимо, юноша кричал больше от испуга, а не от боли.

Ну да, не каждый день тебе в лицо тычут огненной рукой. Ведь этот совсем ещё молодой парнишка одетый в котту с изображением символа воинов господних, наверняка совсем недавно попал в Улей вместе с отрядом и знать не знает о сверхспособностях, которыми одаривает этот удивительный мир оказавшихся в нëм людей. Потому и смотрит взглядом, полным суеверного ужаса.

- Magia malefica, magicae nigrae! Dominesancte, Pater omnipotens, aeterne Deus propter tuam largitatem et… – неожиданно упав на колени, дрожащими голосом начал бубнить себе под нос юнец.

- Чегой он тама лопочет? - прислушиваясь к монотонному бормотанию, спросил крëстный.

- Думает, что огненный дар Тимофея - это чëрная магия. Чтобы защититься, молитву читает, просит бога о милости. - ответил, неожиданно для самого себя, вновь осознавая смысл, прозвучавших на латыни, фраз. Откуда пришло это знание непонятно, перевести я мог лишь отдельные слова, хотя, скорее даже не перевести, а догадаться об их значении. Да и то понимал лишь малую часть из услышанного.

- Бога просит? Энто он зря, значица, усердствует. Бог тама остался, в иньшем мире. В Улье богу не место.

В голове впервые забрезжила мысль о вере. Почему за всю время, проведённое здесь, среди местных не наткнулся ни на одного почитателя религии? Конечно, в кошмарных условиях непрекращающейся борьбы за выживание сложно остаться истово верующим. Попавший в Улей верный христианин либо откажется от веры, либо вконец свихнётся, потому как окружающая действительность окажется для него неотличима от адских чертогов. Так что бородокосый всë правильно сказал: "в Улье богу не место. "

Я отвлëкся, а, меж тем, рядом спорили о дальнейшей участи оставшегося в живых крестоносца. Спорили главным образом Тимофей и бородокосый. Первый, видимо до сих пор злившийся на чуть не задушившего его, противника, опасался доверить крестовика его собственной судьбе. Второй отстаивал противоположную точку зрения, хотя, на мой взгляд, крёстному было всего равно. Демьян отправился собирать уцелевших лошадей, Настасьи видно не было.

- Ну а коли он с подмогою воротица? - ощупывая шею, не унимался юный лучник.

- Не воротица. Он не счас, так попозжее, уж одержимым оборачиваца зачнëт, шибко не до нас ему будет. А коли не зачнëт, так наш след дальнею дорогою обойдëт, опосля этого всего вона... - кивнул бородокосый на то, что осталось от отряда крестоносцев.

- Незнай, всë ж таки...

- Коли сумлеваесся, бери вона топор, да голову ему руби.

- Не стану. - посмотрев на перепуганного юнца, по обожжённой щеке которого текли слëзы, ответил Тимофей и опустил взгляд, словно устыдившись. - Коли в бою, рубил бы, а так...

- Иди уж, Демьяну с конями подмогни. - махнул на него рукой бородокосый и, глядя вслед торопливо убегающему парнишке, задумчиво произнëс. – Куда энто наша егоза то убëгла?

Сотрясаемую рыданиями Настасью нашли склонившейся над телом Варвары. Раскрасневшееся от слëз, мокрое личико девчушки исказила гримаса страдания. Плакала она беззвучно, лишь едва слышно всхлипывая и дрожа всем телом, тяжко, с натугой выдыхала, словно попавший в лëгкие воздух застрял и никак не хотел выходить обратно.

Подойдя и встав рядом, попытался сглотнуть, но во рту вмиг пересохло.

Помимо страшной сквозной раны, оставшейся после удара копьём, тело Варвары было истоптано копытами лошадей. Левая нога неестественно вывернута, с рукой, державшей топорик такая же история, кисть, сжимающая мëртвой хваткой рукоять, раздроблена. Грудная клетка проломлена в двух местах, прикрывающая увечья кольчуга напиталась тëмно-красным.

Единственно неповреждённой оказалась голова девушки. На бледном, враз повзрослевшем на несколько лет лице застыло умиротворённое выражение, а уголки потерявших краску губ едва заметно приподняты. В помертвевших глазах ни намëка на страх или боль. Такое выражение может быть у человека, осуществившего свою заветную мечту, или встретившего родного сердцу человека. Надеюсь, что всё так и было. Там, за гранью смерти, она и впрямь встретилась со своим возлюбленным.

Тимофей отвëл Настасью от тела подруги, приобнял, успокаивая. Та не сопротивлялась, впав в какое-то отстранённое состояние, тихонько всхлипывала, уткнувшись лицом ему в грудь.

Демьян замотал тело Варвары в попону, снятую с одной из лошадей. На мои попытки ему помочь, крепыш ответил хмурым отказом.

Дальше двинули верхом, благо живых и здоровых коняг набралось аж семь штук, как раз под нашу компанию до трагической встречи с крестоносцами. При этом три лошади шли без седоков. Тимофей вëз Настасью, посадив еë перед собой. Демьян взял к себе на коня тело Варвары.

Оставшийся в живых паренёк-крестоносец, стоя на коленях, провожал нашу процессию потерянным взглядом, до того самого момента, пока последняя из лошадей не скрылась за дальним околком.

Глава 8

Глава 8.

Нередко бывает, случившееся несчастье тянет за собой целую вереницу горестей и бед. Такой период принято называть чëрной полосой. В нашем случае полоса эта была не только чëрной, но и сплошь перемотанной траурными лентами.

Не успели и километра проехать, как неожиданно впереди расслышали знакомое горловое, но слегка странное и непривычное, урчание одержимого. Непривычным и даже удивительным его делали, проскальзывающие в голосе твари, явственно различимые, нотки испуга. Это что же за напасть такая, от которой одержимые шарахаются?!

Очень скоро и сам "испуганный" показался на глаза во всей своей ужасной красе. Широкие плечи, длинные руки и совсем негромкий, но вполне отчëтливо слышный, характерный перестук костяных пяток. Чудовище оказалось топтуном, хоть и зеленым, судя по размеру. Выскочив из, начинающегося метрах в ста впереди, оврага, тварь со всех ног рванула куда-то в сторону, словно за ней гнались все демоны преисподней. Нашу компанию одержимый не удостоил даже мимолëтным взглядом.

Мы же напротив, позволить себе подобное пренебрежение к врагу не могли, потому не дали топтуну далеко убежать. Пущенная бородокосым стрела настигла чудовище в двух десятках метров от оврага и, войдя точно в висок, остановила его суматошное бегство.

- Оружье наготове держите. Хрен его знат, кто энтого топтунишку такото напужал. - произнëс крëстный, обеспокоенно глядя на край оврага, из которого выскочил одержимый. - А ну как он от волота бëг!

По поводу готовности слова бородокосого были излишни - все и так держали оружие в руках и, остановив коней, готовились к неприятностям. Максимально настороженные взгляды и слух сосредоточились на неровном клине провала, с которого начинался овраг. Ожидали увидеть выскакивающих из этого самого провала одержимых, услышать звериный рык, вой или урчание кровожадных тварей. Но вместо этого, в наступившей, среди замершего отряда, тишине неожиданно раздались, перемежающиеся негромкими криками, полные боли и страдания, стоны.

Переглянувшись с бородокосым и согласно кивнув друг другу, двинули коней к оврагу. Не доехав пару метров до края провала, спешились и продолжая держать оружие наготове, стараясь не издавать лишнего шума, съехали по осыпающейся стенке оврага вниз. Глубина оказалась не такой уж и большой - полтора человеческих роста. При этом основная площадь всего провала сейчас была скрыта от нас неровными изгибами частично обвалившегося выступа, с кучей породы у подножия. Так что понять, кто там стонет и нет ли рядом опасности, пока не получалось.

Оказавшись на дне, все также настороженно, выставив перед собой натянутые лук и арбалет, двинулись было с крëстным в обход выступа и кучи, но по очередному крику вдруг узнали голос страдающего и, бросив осторожничать, рванули вперëд.

На дне оврага, весь в грязи и земле, поджав под себя ноги и скрючившись, лежал Ефим. Откуда он тут грязь то нашëл?! Сухо везде.

Выходит, он в овраг свалился, когда убегал. Ну ничего, главное, что живой. Теперь понятно, кто топтуна так шуганул, что тот не оглядываясь на всех парах рванул в степь. Ну хоть на собственном опыте узнали, как дар отпугивания на одержимых действует. Кстати, интересно, а каков механизм воздействия? На что в первую очередь оказывает влияние его дар? На зрение, обоняние или на всë...

- Эгей, Настасья, кончай слëзы лить! К нам айда, да шустрее, тута лекарское уменье нужно! - прервал ход моих мыслей крик бородокосого, склонившегося над, продолжающим стонать, мужичонкой. В голосе крëстного слышно было неподдельное волнение, а так как волновался он крайне редко, я начал понимать, что травмы Ефима куда серьезнее, чем казалось на первый взгляд.

- Про-о-ости, Про... хо-о-ор... - с трудом выговорил мужичонка.

- Не балаболь, Ефимушка, попусту силы не трать, счас тебя подлечим.

Едва лишь приблизившись и опустившись на колени рядом с бородокосым, осознал, что всё и впрямь куда хуже, чем можно было предположить. Грязь, так удивившая меня поначалу, оказалась перемешанной с землëй и песком кровью. Этой тëмно-коричневой вязкой субстанции было так много, что она успела не только облепить почти всю верхнюю половину туловища, но и под ним растечься кошмарной бурой лужей. Из-за этой грязи не сразу смогли определить, где рана. Вдвоëм с крëстным вытащили беднягу из "лужи" и перенеся на место почище, начали соскребать мешанину из крови и земли, коркой покрывавшей тело. Складывалось ощущение, что в некоторых местах специально прикладывали землю. Не удивлюсь, если так и было, залепить рану грязью - это у местных бесплатный аналог пластыря.

- Хотел... в овра-ажке... схоро-о-оница... да топту-уна... проглядел... пока дар... он и погрыз... земельку... приложил тама... того... Ты прости, Прохор... что убëг... - Ефим, с каждым произнесëнным словом говорил всë увереннее, словно заново обретая речь. Так глядишь и выживет.

Надежда на счастливый исход растаяла, когда, наконец нашли рану, то есть раны. Ещё раньше, отдирая корку пропитанной кровью грязи с живота и груди, наткнулись на несколько, не особо серьëзных повреждений, но то, что обнаружили на спине, приводило в ужас и заставляло удивляться живучести раненного. В области левой лопатки, кусок плоти размером в две ладони был выгрызен, но не оторван до конца и висел на узком лоскуте окровавленного мяса. С проглядывающими на месте раны костями тоже не всë было в порядке, что именно, в этой мешанине из окровавленной плоти, разобрать было сложно, но лопаточная кость явно была вывернута не в ту сторону. Ещё чуть ниже была видна вмятина, по краю которой со стороны позвоночника выделялись вставшие торчком и отчëтливо проступающие сквозь кожу, обломки рëбер. О том, что произошло в этом месте с внутренними органами не стоит и думать, тут и внешних повреждений хватит для гарантированного летального исхода.

Всë это ясно было и спустившейся в овраг вслед за нами, Настасье. Подоспевшая девчушка, отвлекаясь от собственного горя появившейся необходимостью помощи раненому, развела было активную лекарскую деятельность и уже начала готовить полосы ткани для перевязки и какие-то, пахнущие аптекой, маленькие горшочки. Но едва лишь увидела очищенные нами от грязи страшные раны, как руки еë опустились, а по щекам потекли слëзы.

- Про... сти... - еле ворочая языком, прохрипел Ефим.

- Да простил, простил уж. Хоть и не за што прощевать то, со всяким случица могëт. - по-отечески положив руку на голову мужичонки, успокаивающе произнëс бородокосый.

Ефим улыбнулся в ответ, обвëл вокруг невидящим взглядом и вдруг сморщившись, словно от резкой боли, проговорил: "Не хочу... такото...". После чего затрясся всем телом, дëрнулся несколько раз и затих.

Похоронить решили тут же, в овраге. Конечно, будь времени побольше, поискали бы более подобающее для погребения место. Но каждая минута промедления грозила новыми неприятными встречами, которые могут закончится ещё трагичнее, чем уже произошедшие. Проявляя излишнюю заботу о павших мы рисковали и сами оказаться на их месте. Как показала практика, врагов в этих краях у нас очень даже немало.

Расширив и углубив найденные на дне оврага промоины, получили вполне приемлемого размера могилы. Пока я, бородокосый и Демьян, с помощью меча, топоров и шлемов, копали землю, не перестающая бороться со слезами, Настасья готовила тела к погребению. Тимофей остался наверху, приглядывать за лошадьми и округой.

После того, как всë было готово, замотанные в, снятые с лошадей попоны, тела Варвары и Ефима аккуратно уложили в могилы. Туда же опустили их оружие, узелки с едой, ещё какие-то вещи.

Честно говоря, сам я особо не вникал в происходящее и требуемые от меня действия выполнял автоматически. Это происходило не потому, что был убит горем по погибшим, хотя и простое человеческое чувство скорби по погибшим людям, за короткое время знакомства успевшим стать не только боевыми товарищами, но и, не побоюсь этого слова, друзьями, тоже присутствовало. Главным же в мрачном мыслительном процессе, в который погрузился после всего произошедшего, был вопрос дальнейшего будущего. Начатое нами путешествие и раньше не походило на весëлую прогулку, но доселе как-то удавалось выпутываться из опасных передряг и ускользать от наступающей на пятки смерти. Теперь же, всего лишь за один день потеряв сразу двоих, поневоле задумался о сохранении жизней остальных спутников.

- Пустой, уж хватит землю валить, и так добрый курганчик подняли. - голос бородокосого вырвал из размышлений, за время которых руки продолжали работать сами по себе, с помощью Демьянова шлема наваливая на холмик, скрывший тело Варвары, новые горсти земли.

Отряхнув, вернул шлем крепышу, вместе с бородокосым, стоявшему, с нахмуренным до гранитного состояния лицом, после чего занял место слева от него. Настасья успела нарвать немного полевых цветов и соединив их с ветвями кустиков и трав, росших в овраге, разложила на холмиках по пучку.

Закончив, девчушка не стала подниматься, оставшись сидеть на коленях у могилы подруги. Больше не сдерживая рвущихся наружу рыданий, широко, словно для объятий, раскинув руки, она припала всем телом к холмику, прижалась щекой. Узкие плечи вздрагивали, маленькие ладони нежно оглаживали осыпающуюся меж пальцев землю, губы, в перерывах между всхлипываниями, шептали что-то ласковое.

Никто из нас, стоящих рядом, не приблизился, чтобы успокоить Настасью. Все понимали, что лучший вариант в данной ситуации - позволить ей побыть наедине со своим горем, выплакаться и проститься с подругой.

Так мы и стояли, трое мужчин, застывших у двух свеженасыпанных холмиков земли, скорбно опустив головы и, сотрясаемая рыданиями девушка на коленях, обнимающая один из этих холмиков. Объединённые общей целью, узами дружбы, а теперь ещё и общим горем.

Неизвестно, сколько бы продолжалось это, пропитанное горечью утраты, прощание, но неожиданно сверху раздался резкий окрик, после чего все зашевелилось и пришло в движение.

- Чегой тама? - хмурясь и задрав вверх голову, спросил бородокосый.

- Топает кто-то. - глядя сверху вниз из-за края обрыва, то и дело оглядываясь на "кого-то" одному ему видимого, ответил стоявший на карауле Тимофей.

- Одержимый штоль?

- Можа одержимый, а мож и нет.

- Ты тама чегой, совсем безголовый?! Людей с одержимыми различить не могëшь?! - возмутился крëстный.

- Дак далеко жешь, не понять. - пожал плечами юный лучник. - Токмо коли одержимый, то совсем зеленый ещчë, еле ноги волочит.

- В нашу сторону чешет?

- Ага. Один, но можа и не одержимый энто. Токмо счас увидал, навроде как одëжа на ëм, аль дажить кольчуга.

- Оружия не видать?

- Неа, руки пустыя.

- Эх, коли так, айда все наверх, поглядим, што тама за одержимые в кольчугах бродют.

Самостоятельно подняться по, почти отвесной, осыпающейся стенке оврага высотой в три с лишним метра было проблематично. Потому воспользовались имеющимися в нашем распоряжении лошадьми. Один конец найденной в тюках верёвки Тимофей привязал к луке седла, другой сбросил нам. С помощью столь нехитрого подъëмного механизма очень скоро всей компанией оказались наверху.

Я думал, с, всецело отдавшейся горю, Настасьей возникнут проблемы: истерика, отказ уйти. Вплоть до того, что девчонку придётся силой отрывать от могилы подруги. Но на деле ничего подобного не произошло, после прозвучавших слов бородокосого она, напоследок уткнувшись лбом в холмик, еле слышно прошептала несколько слов, после чего, отряхнувшись и вытерев мокрое, раскрасневшееся от слëз лицо, решительно поднялась и двинулась за остальными.

Хотя, особо удивляться этому не стоит, несмотря на всю присущую ей эмоциональность, когда нужно, Настасья способна владеть собой в полной мере. И это правильно, в столь опасном месте, как Улей, излишняя чувствительность, проявления не в то время и не в том месте может грозить очень серьёзными последствиями не только потерявшему голову человеку, но и всем его компаньонам.

- Всë ж таки одержимый, токмо и впрямь в кольчуге. - с виноватыми интонациями в голосе, озвучил очевидное Тимофей.

Пока мы выбирались из оврага, фигура приблизилась настолько, что даже у меня не возникало сомнений по поводу принадлежности еë к тварям, пускай и находящейся на самой ранней ступени развития. Хотя нечёткие, дёрганые движения могли присутствовать и у человека, излишне перебравшего со спиртным, либо у обладателя какого-то психического заболевания. Но горловое урчание, издаваемые одержимым, человек попросту не смог бы воспроизвести.

- Эх, Тимофейка, лучшее б ты его сразу упокоил. - недовольно буркнул крëстный.

- Энто когда сразу то? Он жешь дажить теперича далече, штобы я в его стрелой попал. - непонимающе наморщил брови юный лучник.

- Ты зенки то открой пошире, да погляди как следоват, аль не узнал знакомца? - проговорил бородокосый, ухмыляясь.

Я тоже начал пристально разглядывать, ещё не успевшие потерять человеческих черт, существо, пытаясь понять, откуда может быть знаком Тимофею медленно, но верно бредущий к нам одержимый. Экипирован он был в лучших традициях средневекового воина: длинная, доходящая чуть ли не до колен, кольчуга, кольчужные же шоссы и кольчужные рукавицы тоже присутствовали раньше, но левая была потеряна, а правая болталась, зацепившись за рукав кольчуги, очень знакомой кольчуги. Именно такие носили напавшие на нас крестоносцы. Глядя на светлые волосы, обрамляющие совсем молодое лицо, которое перерождение исказило и добавило с десяток лет сверху, я уже понял, откуда он знаком Тимофею, да и всем остальным. Не узнать сразу помешало отсутствие белой накидки с крестом на груди, новоявленный одержимый вместе со своей человеческой ипостасью где-то успел потерять и символ веры, за который сражался.

- Уж оборотился, ох и скорый! - покачал головой юный лучник. - А чегой он за нами то шëл? У его жешь на месте битвы цельная куча мяса осталася!

- И впрямь неясно чегой. - произнëс крëстный, задумчиво поглаживая бороду.

- Думаю, за нами он пошëл ещё будучи человеком. А уже позже, может даже находясь совсем рядом, превратился в одержимого и пошëл по следу, оставленному лошадьми. - выдвинул свою версию на обсуждение.

- Можа и такото оно было. Токмо скажи на милость, крестничек, на кой ему за нами идтить, опосля того, как мы всю его крестовую братию упокоили?

- Точной причины не назову, могу только своими догадками поделиться.

- Хех, ну поделися, поделися, коли не жалко. - выдал бородокосый со смешком.

- Может просто потому, что больше некуда ему было идти, а мы вроде как его в живых оставили. Может свою роль сыграло юношеское любопытство, всë же не каждый день встречаешь людей, способных защищаться невидимыми стенами и пускать пламя из руки. - проговорил, неопределенно пожимая плечами. Честно говоря, мне и самому эти доводы не казались достаточно убедительными.

- Ай, чегой толку гадать то. - махнул рукой крëстный, - Как оно взаправду было уж не вызнаешь. Да и толку от энтакого знанья, всë равно, што голодному воду хлебать заместо похлëбки. Кончать надо с им, да дальшее двигать. Давай, Тимофейка, твой жешь недобиток.

- А может ну его, он вона еле идëт, дажить пешим нас не нагонит. - проговорил юный лучник и в голосе его явственно слышно было нежелание расправляться с врагом, которому уже раз оставил жизнь.

- Ага, не упокоить идущего по нашему следу одержимого, штоб он урчанием своим на тот след иньших тварей завлекал?! Эх, душа твоя жалостливая! Сам уж упокою, коли не хотишь.

Тимофей начал было оправдываться, но бородокосый его уже не слушал, с топориком в руке двинувшись навстречу бывшему крестоносцу. За время разговора тот успел ощутимо приблизиться, так что далеко ходить не пришлось. При виде добычи, одержимый заурчал и выставил вперëд руки. Крëстный даже не стал уклоняться, просто небрежно оттолкнул тянущиеся к нему конечности и зайдя сбоку, ударил прямо в висок. Топорище без труда проломило кость, провалившись внутрь чуть ли не целиком. Видимо бородокосый перестарался, излишне вложившись в удар. Одержимый рухнул на землю, подëргался немного и затих.

- Всего делов то! - выдохнул крëстный, с трудом выдëргивая застрявший в черепе топорик и невозмутимо обтирая лезвие, обвëл глазами остальных. Правда какой бы то ни было реакции на свои слова он так и не дождался.

Хмурый Демьян всë внимание посвятил лошадям, распутывая их, привязанные друг к другу, поводья. Заплаканная Настасья находилась в состоянии отрешëнности, погружëнная в себя и своë горе. Тимофей, единственный, кто хоть как-то отреагировал на произошедшее, тяжело вздохнул и отвëл взгляд в сторону. Видимо, корил себя за внезапно проявленную жалость к врагу.

Меня самого, хоть и брала за душу лëгкая грусть относительно судьбы, постигшей паренька-крестоносца, но голова сейчас была занята совсем иного рода размышлениями. Не о своëм, скрытом завесой пустоты, прошлом и не особо ясном будущем. Мысли были обращены к настоящему, к решениям которые нужно принимать, и которые стоило бы принять ещё раньше. Принять самому, не полагаясь на чужую помощь и руководство.

- Надо поговорить, дядька Прохор. - произнëс, неожиданно для себя самого, закончив размышления и придя к единственно возможному варианту дальнейших действий.

- Поговорим, коли надобно. - глядя прямо в глаза и словно увидев в них тему будущего разговора, серьёзно ответил крëстный. - Токмо поукромнее местечко найдëм, тама и погутарим.

Глава 9

Глава 9.

Место для "погутаривания" нашли быстро. Точнее я сам и настоял, чтобы остановиться в первом же попавшемся околке. Крëстный не видел смысла делать привал ради каких-либо разговоров, аргументируя тем, что недостаточно далеко ушли от места битвы с крестоносцами, да и вообще места вокруг неспокойные. Лучшим вариантом, говорил он, было бы дождаться вечера и перед ночлегом обсудить всë обстоятельно. Но если уже совсем невтерпëж, предлагал поговорить на ходу. Оба варианта были мной решительно отклонены, в итоге бородокосый просто махнул рукой, то ли обескураженный неожиданной настойчивостью крестника, то ли заинтересовавшись темой предстоящего разговора.

Спустившись в выгнувшееся неглубокой чашей пространство, что занимал околок, спешились, но рассёдлывать коней не стали. Лишь поводья накинули на нижние ветви берëз, из которых, главным образом, и состоял околок.

- После всего, что с нами произошло за последний день, долго раздумывал... - попробовал начать издалека, выложив все за и против, приведшие к мысли, которую собирался озвучить. Но прервался, понимая, что всë это лишнее и ходить вокруг да около только время тянуть.

- Ну сказывай уж, крестничек, сказывай, чегой тама удумал? - поглаживая бороду и глядя своим, полным иронии, взглядом, торопил крëстный. Видимо, принял заминку за несобранность и неспособность самостоятельно принять решение.

- Думаю, что Тимофею и Настасье нужно вернуться назад.

- Чегой? - вся шутливость и ехидца слетели с него, словно сорванные порывом ветра. Глаза переполнены удивлением.

- Чем дальше к Горам погибели, тем опаснее, ты сам говорил.

- Было дело.

- Только за сегодня мы потеряли двоих, не хочу, чтобы жизни остальных остались на моей совести. Я бы и вас с Демьяном отправил обратно, но думаю, вы не согласитесь.

- И верно думаешь, мы с тобою до конца пойдëм!

- Я тоже с вами. - проговорил Тимофей.

- И я не уйду. - качнула головой Настасья.

- Вы тама тихо, счас как решим, такото оно и будет, велим вертаца и повертаетеся! А то ишь, загомонили тута!

- Тут и решать нечего, я уже всë обдумал и решил. - покачал я головой отрицательно. - Обратно на лошадях поедете, так что ещё дотемна будете у реки. Переправитесь на ту сторону, там уже Чистый лес, там безопасно. И дальше тем же путëм двинете.

- Ну, Тимоха, что глаза опустил. Если бы не Настасья, я бы тебя взял с собой, но не поедет же она одна, без защитника?! - решил немного сыграть на мужестве юного лучника.

- Такото оно верно. - не очень уверенно ответил тот.

Настасья промолчала, лишь взяла Тимофея за руку и, заглянув в его лицо, кивнула с какой-то обречëнной усталостью.

- Ну коли энтак всë обернулося, пущай едут. - кивнул бородокосый, хотя, судя по голосу, не был полностью согласен с решением.

Неожиданно против высказался тот, от кого меньше всего этого ожидали, а именно Демьян. Всë время, пока длилась беседа, наш неразговорчивый товарищ тихонько стоял в сторонке с привычно хмурым лицом. Но теперь вдруг решил вмешаться.

- Зря энто надумали, не след им вертать, надобно и дальшее всем вместе ехать.

- Чегой не след то, Демьяша? - непонимающе глянул на него крëстный.

- Их жешь Таечка к нам не такото запросто в помочь заслала.

- Так чай и без их помочей управимся.

- Не управимся, оне тожить дальшее должны... - Демьян неожиданно замолчал, словно запнулся и покачав головой, закончил. - Вопчем, с нами идтить должны, чтобы сбылось грядущее, ею виденное.

- Что-то не припомню в еë предсказании такого. - проговорил, с прищуром глядя на крепыша. Напророченное знахаркой я успел выучить наизусть и, не могу вспомнить ни одного слова, где сказано о необходимости иметь в команде двух ничем особо не выдающихся подростков.

- Так об том никто, окромя меня и не знал. - пожимая плечами, неохотно ответил крепыш.

- А ты откуда знаешь или она тебе тоже напророчила?

- Мне тожить пророчила. Но об том, што всем нам до конца идтить надобно уж опосля наказ дала.

- Это как она такое сотворить успела? - спросил, а сам лихорадочно перебирал в уме варианты передачи сообщения на расстоянии: ментальная связь, телепатия, голубиная почта... Стоп, почта - письмо?! Так вот что было в написанном на бересте послании, переданном Настасьей Демьяну при встрече! А я, балбес, о какой-то любовной переписке тогда подумал, даже и мысли не допустил, что помимо или же вместо посвящённых амурным переживаниям строф в упомянутом послании могло быть что-то ещё.

- Таечкин наказ, да напророченное ею - всë на той бересте начертано было, котору с собою оне вона привезли. - подтвердил мои догадки Демьян, кивнув на Тимофея с Настасьей, судя по удивлëнным лицам, также незнакомых с содержанием послания.

- А почему ты сразу обо всëм этом не рассказал?

- И верно, Демьяша, отчего утаил, коли вызнал чегой из той грамоты? - озадаченно хмуря брови, повторил мой вопрос крëстный.

- А того, Прохор! - выдохнул Демьян и добавил, нервно потирая лоб. - Эх, незнай, как об том сказывать дажить.

- Уж сказывай, коли начал.

- Вопчем Таечка сама об том написала и наказала, што останьшим энто всë сказывать не след, особливо Пустому.

- Особенно Пустому?! Это что же я такого плохого ей сделал, что доверять перестала? - спросил возмущëнно, не дав сказать, открывшему было рот, бородокосому.

- Незнай, чегой тама взаправду. Токмо тебе не сказывать наказ дала крепкий, штоб не дурил, и дале шëл по тому же пути, на иньшие не вертая.

- С чего мне дурить и куда-то сворачивать?! У меня путь один, к точке, на карте отмеченной, к ней и пойдëм дальше, а Настасья с Тимофеем обратно отправятся. Так что нормально всë.

- Не, такото не пойдëт.

- Почему же?

- А потому, што коли оне от нас уйдут, энто и будет та самая дурость и иньший путь, великими бедами грозящий.

- Ага. - начал размышлять вслух. - То есть, если я правильно понимаю, виденный Таисией вариант будущего, в котором наша миссия увенчается успехом, предполагает присутствие в отряде Тимофея с Настасьей. Если же они сейчас отправятся домой, то и у нас ничего не получится, вдобавок ещё и беды какие-то грозят, верно?

- Такото верно, путано токмо сказывашь. И беды не каки то, а всему роду людскому, што в Улье живëт-поживат погибель страшная грозит! Нельзя им уходить, никак нельзя.

- Коли так, выбора нету, токмо дальшее вместе идтить. - проговорил крëстный, задумчиво качая головой.

Почему-то его слова о невозможности выбирать неприятно резанули слух, зацепились за мысли, заставляя морщиться, словно от внезапной мигрени. Предопределённость судьбы, еë неотвратимость всегда казались мне какой-то издевкой. Всю жизнь двигаться по единственной линии, по маршруту, отсекающему все ответвления и повороты, так и не узнав, что за теми поворотами скрывалось было, как минимум обидно. Но помимо этих, в данном случае, довольно абстрактных рассуждений, какое-то тревожное зëрнышко едва зародившейся мысли беспокоило разум, заставляя раз за разом поворачивать в голове все детали едва закончившегося разговора. Пускай Демьян и рассказал наконец, пускай и без подробностей, о предостережение провидицы, но чего-то важного он не упомянул. А именно причины, по которой я могу начать дурить, сворачивая с, увиденного пророчицей, праведного пути, обещающего всеобщую радость и благополучие.

- Постойте. - остановил собирающихся двинуться дальше в путь, крепыша с бородокосым. Слегка обескураженные произошедшим, Тимофей и Настасья тоже готовили лошадей в дорогу.

- Прежде чем мы отсюда уедем, ответь ещё на один вопрос, Демьян. В этом виденье грядущего, что узрела Таисия. В том его варианте, который приводит к удачному исходу, какая судьба ждëт их? - кивнул я на, замерших с поводьями в руках, девчушку и паренька.

- Неужели в переданном тебе послании не было об этом упомянуто? - задал вопрос, не дождавшись ответа крепыша, в молчании опустившего взгляд. Сам же при этом, разглядывая его поникшие плечи, с дрожью в сердце, всë больше убеждался в правильности своих предположений.

- Было... - дрогнувшим голосом, едва слышно выговорил Демьян.

- И что же их ждëт? - от волнения у самого пересохло во рту. Я боялся услышать ответ.

- Неможно об том сказывать.

- Что их ждëт? Отвечай! Не мне, так им! Они имеют право знать свою судьбу! - я почти кричал, злясь на его молчание, на знахарку, не сумевшую предсказать чего-то получше и на собственную поганную судьбу, заставляющую тащить этих подростков навстречу смерти.

- Погибель ждëт, вона чегой. - поднимая глаза и расправив плечи, решительно, но с тоской в голосе подтвердил мои опасения Демьян.

- Подожди, а насчëт Варвары с Ефимом ты тоже знал? - спросил, заранее приходя в ужас от очередной догадки.

Молчаливый кивок головы и тяжёлый, горестный вздох, были ответом.

- То есть, ты знал об этом с самого начала, с момента, как они к нам присоеденились и не предупредил, не предостерëг! - уже не спрашивая, проговорил, сам не веря прозвучавшим словам.

- Я тож по им скорблю, всю дорогу сердце слезами обливалося! Но неможно было сказывать, неможно остерегать, всë увиденное в грядущем должно сбыться как есть. - проговорил крепыш упрямо.

- Скорбишь по тем, кого только что в землю закопали?! А по ним? - указал на Настасью с Тимофеем. - По ним когда будешь скорбеть? Сейчас или после того, как закопаешь? - уже не сдерживаясь, прокричал полным злости голосом.

Думал, что Демьян в ответ вновь промолчит, опустив плечи и взгляд, но он неожиданно ответил и в ответе этом впервые за весь разговор прозвучало то, о чëм я не догадался сам, хотя и мог, если бы разум не затуманило злостью.

- По ним могу токмо счас скорбеть. Потому как мне с ими обчая погибель писана.

После этих слов, вся злость, весь гнев, накопившийся за время разговора, истаял и испарился, словно его и не было. Осталась только тоска и ещё внезапная усталость навалилась. Ощущение было такое, словно долгие дни и недели карабкался к вершине горы, карабкался вопреки опасности и невзгодам, встающим на пути, но, когда до вожделенной цели осталось всего ничего, вдруг с абсолютной ясностью осознал всю бессмысленность и пустоту проделанного пути и всей затеи в общем.

Теперь понятно, почему знахарка, провожая идущий нам на подмогу отряд, обливалась слезами. Также понятно, отчего в последнее время Демьян был сам не свой. Отправиться в путь бок о бок с друзьями, зная, что впереди и их и тебя ждëт одна лишь смерть. Да уж, зря я на него накричал.

- А я, со мной как тама выйдет? - спросил бородокосый, прерывая затянувшееся молчание.

- Тебя, дядька Прохор, опосля нас погибель ждëт.

- Все полягем, значица. - спокойно кивнул крëстный, словно и сам подозревал подобное.

- Да, токмо такото. Один оставшися, Пустой сотворит, што должно. - проговорил Демьян и добавил, обращаясь ко мне, при этом в голосе его появилась какая-то высокопарность, видимо, таким образом он пытался придать значения словам, а может дословно цитировал строчку из послания. - Спасëш ты всех, лишь смертию друзей дорогу выстлав.

На меня эта высокопарность подействовала совершенно противоположным образом. Вместо того, чтобы проникнуться важностью прозвучавшего пророчества, вновь вспомнил о ненавистной судьбе. Что есть это самое пророчество, как издевка судьбы. Знахарка неплохо успела разобраться в моëм характере. Не зря запретила Демьяну говорить о том, что ждëт всех нас впереди, она наверняка предполагала, что могу поступиться общим благом ради жизней друзей. И, если честно, предполагала не зря. Ведь общее благо - понятие довольно таки отстранëнное и далëкое, а друзья вот они, рядом. Подвергать их опасности ради этого абстрактного блага, основанного на предсказаниях, в которые так и не научился верить до конца?! Ну уж нет! Это для местных вещаемое Таисией пророчество, все равно, что уже сбывшееся событие. Хотя, даже будь и у меня та же уверенность, врядли поступил бы иначе.

- Ну чегой носы повесили?! Двум смертям не бывать, а одной не миновать! Нече теперича выжидать, айда в путь, значица. - излишне весело проговорил бородокосый, пытаясь приодбодрить остальных.

- Нет. - выдохнул я негромко, но твëрдо, во второй раз остановив засобиравшихся в дорогу товарищей.

- Чегой нет то, крестничек?

- Тимофей и Настасья едут домой.

- Да ты никак одурел?! Сам жешь слыхал Тайкино предсказанье. Негоже супротив ейных слов идтить!

- Это ничего не меняет, я не готов рисковать их жизнями ради каких-то предсказаний. И вообще, в гробу я такие предсказания видел. Что там дальше будет неизвестно, глядишь сами справимся. А если не справимся, то и хрен с ним!

- Неможно такото, вместе надобно дальшее идтить! Оне с нами должны, Пустой, с нами! - настойчиво проговорил Демьян и, впервые за всë время, в его голосе послышались нотки обеспокоенности.

- Ничего и никому они не должны. И, если уж на то пошло, это моя миссия и мой путь! Кому не нравится, скатертью дорога!

- Эх, крестничек, негоже такото. - покачал головой крëстный.

- Гоже-негоже! Дядька Прохор, они ещё почти дети, не знаю как ты, а я вот не готов детей хоронить. И насчёт пророчества ничего не говори, я принял решение.

- Ну, коли принял, пущай едут. - легко согласился тот. - Токмо могëт жешь и по иньшему выйти.

- Ты о чëм?

- Об том, што в Улье не вызнаешь, на какой дорожке тебя погибель поджидат. Можа ихня погибель как раз на обратном пути и есть.

Демьян покивал с серьëзным видом, соглашаясь со словами бородокосого.

Возразить мне было нечего, всë верно сказано. От случайной встречей с сильным одержимым не застрахован никто. В том числе двое подростков, не имеющие в своëм арсенале ничего, что помогло бы противостоять хотя бы тому же самому топтуну. Протазан, да щит у Настасьи, у Тимофея стрел меньше половины колчана, да и сам лук не особо мощный.

Ну ничего, это дело поправимо. Спасибо бородокосому с Демьяном, подняв тему насчëт опасности обратного пути, они наверняка пытались переубедить меня, но добились совершенно противоположного результата, натолкнув на мысль о неподготовленности подростков к самостоятельному путешествию. Теперь то я их подготовлю, хорошо подготовлю.

- Тимофей, снимай кольчугу.

- Чегой? - мои слова заставили юного лучника, всë это время тихо стоящего в стороне и вместе с Настасьей прислушивающегося к разговору, вздрогнуть.

- Снимай, снимай, и шлем тоже, тебе он теперь только мешать будет, тут капюшон для защиты головы есть. - сам в этот момент спешно избавлялся от спецкостюма. - Давай, уже, чего застыл то? Или ты Настасьи стесняешься?! Стесняться нечего, штаны же я тебя не прошу снимать.

- Пустой, ты энто чегой удумал? - озадаченно глядя на происходящее, спросил Демьян.

- Усиливаю защиту и боеспособность ребятишек, чтобы им не бояться дорожек, на которых погибель поджидает. Чтобы эта погибель, при встрече с ними, обломала и зубы, и когти и осталась лежать в придорожной пыли с пробитой головою. - с этими словами передал спецкостюм освободившемуся от кольчуги Тимофею. Второй презент из будущего - современный мощный арбалет и сумку с бронебойными серыми болтами протянул Настасье.

- Хах, верно Тайка то остерегалася, што дурить наш Пустой зачнëт. Вона глядикось, уж начал! - крëстный, видимо успел смириться с невозможностью повлиять на дальнейшее развитие событий и теперь, ехидно посмеиваясь, просто наблюдал за происходящим. - Так и пойдëшь до самых Гор погибели, в одних портках?!

- Не, так не пойду - холодно. - проговорил, ëжась на и впрямь не особо теплом ветерке. - Я тут во вьюках крестовиковских нашëл рубашку почти новую и штаны кожаные - поверх своих надену. Великоваты правда, но это дело верëвочкой да поясом перетянем - порядок. Теперь сверху ещё кольчугу тимофейкину, да шлем на голову и пожалуйте - бравый воин готов.

- Ну глядикось, теперича ещчë и хохмить пошëл.

- Так и крëстный у меня тот ещё хохмач, у него этому искусству и обучился. - парировал я.

- Хах, энто ты верно сказанул.

- Чем твой крестник теперича от одержимых то отбиваться будет? - не обращаясь ко мне напрямую и даже не глядя в мою сторону, спросил у бородокосого Демьян.

- Как чем, мечом, что я его, зря на поясе таскаю. - ответил за крëстного, вытягивая клинок из ножен.

- Энто с бегунишками, да со жрачом зелёным ещчë можа и сладишь, а с иньшими как?

- Ну, топтуна ведь прикончил этим самым мечишкой, глядишь и с кем посерьëзней справлюсь.

В ответ крепыш только махнул рукой, да покачал головой сердито.

- Не злись на меня, Демьян и прости, что поступаю вопреки вашим словам. Я ведь тебя понимаю, но и ты пойми, не прощу я себе, если с ними что-то случиться. Не стану жертвовать их жизнями, хоть даже весь мир в бездну рухнет. Но не думай, что таким образом плюю на наше общее дело. Насчёт этого можешь не волноваться, сам приложу все усилия, своей жизни не пожалею, чтобы начатое до конца довести. Ну так что, ты со мной?

- С тобой, до самых Гор погибели и дальшее. - проговорил Демьян, подходя и хлопая по плечу. - Ты меня тож прости, што сразу об напророченном не стал сказывать.

- Хорошо, Демьян. - хлопнул в ответ его по плечу. - И не переживай за то, что арбалет с бронекостюмом отдал, им нужнее. А у меня теперь есть кое-что помимо меча.

- Энто чегой?

- Сейчас покажу. Попробуй меня ударить топором.

- Ты одурел?

- Не бойся за меня, всë нормально будет.

- Неа, не стану я тебя рубить.

- Ладно, можешь просто кулаком стукнуть.

- Можа не надо, у меня рука то тяжëлая.

- Бей, не бойся. Только не во всю силу, а то руку покалечишь.

- Энто тебе надобно бояться. - покачал головой крепыш, после чего, слегка развернувшись, выбросил кулак, метя мне в грудь. И тут же, с коротким вскриком, схватился за отбитую кисть.

- Я же говорил, не бей сильно. Лучше б топором ударил.

- Энто ничего. - ответил Демьян, разглядывая кровь, выступившую на костяшках. - А топоры мне не след тупить об твои стены невидимыя. Мог бы и так сказать, што дар улья, которым от конников нас уберëг, пользовать теперича могëшь.

- Да, этот дар почему-то остался, могу его в любой момент активировать. Странно, ведь всë, проявившееся до этого момента, больше ни разу не получалось использовать, как не пытался.

- Такото добрый дар.

- Добрый, к тому же могу эту невидимую стену не только прямо перед собой ставить, но и на расстоянии, вроде как и размер могу сам увеличивать или уменьшать, по желанию. Хотя, до конца ещё не разобрался, нужно...

- Ну и славно, крестничек! - перебил меня бородокосый. - Токмо некогда счас о дарах гутарить. Ребятишкам нашим в путь пора, штоб дотемна на ту сторону переправица, да в Чистом лесу на ночевье встать.

Прощание надолго не затянулось. По очереди пожав Тимофею, одетому в спецкостюм и выглядевшему в нëм сущим подростком, руку и как следует отхлопав его по плечам, а также наобнимавшись с заливающейся слезами Настасьей, усадили их на лучших из имевшихся коней и, дав наказ юному лучнику беречь девчонку и беречься самому, остались втроём глядеть вслед, сорвавшимся с места в галоп, всадникам.

На душе было спокойно и легко, словно совершил какое-то беспрецедентно доброе дело. Хотя, по сути ведь так и произошло. Подростки спасены и пускай путь, лежащий перед ними не обещает быть беззаботной прогулкой, я верил, что доберутся до родного посëлка без особых проблем. В приподнятом настроении даже наша дорога, ведущая к самому страшному месту Улья, не казалась теперь чем-то непреодолимым. И ещё, отправив Настасью с Тимофеем домой, я надеялся, что тем самым изменил напророченное знахаркой будущее и смогу сохранить жизни, оставшихся со мной, товарищей. К тому же, у меня теперь есть новое умение - невидимая и непробиваемая стена, с помощью которой могу защитить не только себя, но и друзей. Да и до цели нашего пути осталось всего-ничего, по расчëтам бородокосого, сегодня последняя наша ночëвка. Уже завтра достигнем заветной точки на карте, где можно будет, наконец, активировать маячок. А дальше, моими коллегами из будущего не страшно и Хозяев улья встретить. Судя по разговорам, эти, наводящие страх на местных лишь одним своим упоминанием, ужасные существа для могучей четвëрки во главе с Линой, не являются особой проблемой. Так что всë у нас получится.

Глава 10

Глава 10.

- Эх, чегой стоять, айда дальшее в путь-дорогу. Нам тож на ночевье вскорости ставать надобно. А краëв тутошних я не знаю. - проговорил бородокосый, когда силуэты удаляющихся всадников нырнули за очередной пригорок и скрылись уже окончательно.

Крëстный и Демьян отправились к лошадям, а я постоял ещё немного, глядя на открывающийся простор, после исчезновения Настасьи и Тимофея, показавшийся пустым и покинутым. Отогнав накатившую вдруг лëгкую грусть, пожелал им удачно добраться до родного посëлка и двинулся вслед за товарищами к ожидающим нас лошадям.

Выбравшись из околка, лëгкой рысью пошли в сторону тëмно-серой горной гряды, по мере приближения становившейся всë выше и внушительнее. При взгляде на это каменное великолепие, даже непродолжительном, внутри просыпалось какое-то непонятное беспокойство. Причины этого беспокойства понять не получалось, оно просто возникало и всё. Хотя, может это всё из-за мрачного названия и дурной славы, закрепившейся за этим местом.

Впереди по традиции двигался бородокосый, мы с Демьяном за ним. Двух свободных от седоков лошадей пока не стали отпускать, перегрузив на них всю имеющуюся поклажу, привязали поводьями к задним лукам сëдел, везущих нас коняг. Ехали молча, старательно глядя по сторонам. Хоть одержимые пока не встречались, места были опасные.

Стоило лишь подумать о тварях, как они и объявились. Двое: кусач и топтун, выскочили из кустов, зелёными стогами окружавших поднимающийся на окраине околка подлесок, мимо которого мы только что проехали. Причëм напали твари совершенно неожиданно, до последнего мгновения тихонько высиживая в засаде и заголосив и заурчав лишь в момент нападения.

Спасли нас гастрономические предпочтения одержимых, в которых лошадки оказались на порядок привлекательнее сидящих на них двуногих.

Несущийся первым кусач с рëвом набросился на везущую поклажу лошадь, двигающуюся сразу за Демьяновой. Коняга под крепышом, огласив округу перепуганным ржанием, встал на дыбы, но тот резво соскочил на землю и, выхватив топор, начал пятиться прочь от, терзающего несчастную животину, чудовища. Наш всесторонне талантливый товарищ не стал слепо бросаться в схватку со столь опасной тварью, трезво оценив ситуацию и свои шансы на победу.

Слегка поотставший топтун выбрал целью мою лошадь, но я успел среагировать, активировав появившееся умение прямо перед мордой несущегося вперëд, одержимого. К сожалению, эффекта, случившегося во время противостояния крестоносцам, достичь не удалось. Топтун оказался на порядок крепче, чем рыцари святого ордена и их кони. Вместо того, чтобы размозжить себе голову или хотя бы что-нибудь сломать, тварь впечаталась в неожиданно выросшее перед ней препятствие и опрокинулась на землю, но тут же, без каких-либо видимых повреждений, вскочила на ноги и вновь попыталась прорваться. Не удалось. Взбешённый топтун рвался вперëд, лупил по невидимой стене своими страшными лапами, но успехов не добился. Ему бы отойти на полтора метра в сторону, там как раз был край созданной мною преграды и можно было спокойно пройти. Но, проявившее недюжинную выдержку и сообразительность во время засады, чудовище, столкнувшись с невидимым глазом препятствием, то ли потратив весь запас смекалки, то ли потеряв разум от находящейся в прямой видимости, добычи, тупо и остервенело билось в, игнорировавшую все его старания, стену.

Тем временем, за спиной раздался хлопок тетивы, после чего, увлëкшийся лошадью кусач завалился мордой в развороченный живот своей жертвы, с торчащим из глазницы хвостовиком, выпущенной крëстным, стрелы. Природная защита развитой твари не смогла противостоять серому наконечнику, полученному от моих товарищей из будущего.

Следующий хлопок и вторая стрела, предназначавшаяся топтуну, бессильно отскакивает от невидимой преграды, за которой беснуется тварь. Ага, здесь даже эти бронебойные наконечники бессильны!

- Пустой, убирай уж городьбу свою! - раздался позади недовольный голос бородокосого.

- Сейчас, уберу. Заодно кое-что попробую. - проговорил, озарённый пришедшей внезапно в голову идеей. - Только ты не стреляй сразу, если только топтун сорвётся и на нас побежит, тогда уж вали его.

- Хах, уж разберуся, когда стрелу пускать! Сам то чегой тама удумал? - спросил крëстный с интересом.

- Сейчас покажу.

В следующее мгновение топтун прорвался наконец вперëд, но недалеко. Не преодолев и жалкого метра, он вновь остановился, но теперь уже не бился о возникшую перед ним преграду, а с рëвом пытался вырваться из неожиданно охвативших его шею, тисков, таких же невидимых, как и стена до этого.

- Ай да, крестничек! Ай да ловкач! - улыбаясь, покачал головой бородокосый, глядя на беснующегося одержимого. - Ты ж его, прям как кота напакостившего, за шкирку взял!

- Ну да, оказывается, могу не только прямую стену создать, но и уменьшив, закруглить, чтобы такой вот "ошейник" для топтуна сделать. - похвалился я, довольный, что затея удалась.

- И впрямь добрый дар! - кивнул Демьян, вешая топор обратно на пояс.

- Добрый то добрый, токмо зазря тратить не след. - проговорил крëстный, доставая стрелу из колчана и добавил, накладывая еë на тетиву и направляя на одержимого. - Да и животину нече мучить.

По скорому распотрошив затылки тварей, собрав стрелы и перегрузив часть припасов с, растëрзанной кусачом, запасной лошади на уцелевшую, спешно двинулись дальше, пока на запах крови не сбежались одержимые со всей округи.

- А лошадëнку всë ж таки жалко. - невесело выдохнул Демьян, оглядываясь.

- Жалко, конечно. - кивнул я и добавил. - Только если бы не она, кусач прямиком на тебя бы, на первого и набросился. Спасла, выходит.

- Хех, энто ты верно сказанул, крестничек, уберëг, значица, коняга, Демьяна от погибели. Токмо, я такото разумею, коли не было бы у нас лошадок, глядишь и одержимые за нами не увязалися.

- В смысле?

- В коромысле! Животинку домашнюю: коровок, коз, да лошадей оченно их зубастая братия уважат. Конский дух ветром далече несëт, а нюх у одержимых дажить лучшее пëсьего.

- Да от нас тоже несëт не хуже. Когда в последний раз мылись то?! - пожал плечами с улыбкой.

- Энто тожить. – не поддержал моего веселья крёстный. - Токмо, пожалуй, надыть нам на ночевье без коней вставать.

Спустя несколько километров нападение повторилось. И пускай в этот раз, без затей несущийся на нас по полю одинокий топтун был издалека сражëн стрелой бородокосого, от лошадей решили избавляться незамедлительно.

Предварительно освободили коняг от всей сбруи - пускай себе резвятся на воле. Правда жизнь их, в этих, кишащих опасными тварями, краях, навряд ли будет долгой. Но и век боевого коня, вместе с хозяином участвующего в кровопролитных сражениях, зачастую тоже излишне не затягивается. Так что напоследок пожить не под седлом, а на свободе - уже хорошо.

Самим же нам пришлось, вследствие резкого уменьшения общей грузоподъёмности отряда, оставить большую часть скарба, вместе с лошадьми, реквизированного у крестоносцев. Никто по этому поводу особо не переживал. Даже Демьян, доселе не раз замеченный в чрезмерной щепетильности, относительно сбора и накопления добра, лишь махнул рукой на кучу барахла, вперемежку с упряжью разбросанного под ногами.

- А кони всë ж таки добрыя! - покачал головой крëстный, глядя, как рассёдланные, освобожденные от попон и уздечек, скакуны, не теряя времени, с удовольствием жуются, погрузив морды в высокую, вымахавшую выше колена, сочную траву. Один из них, гнедой, со звёздочкой во лбу, коняга, бывший у нас запасным, опустился на землю, подгибая ноги, после чего, повалившись на одну сторону, начал перекатываться с бока на бок, расчёсывая натёртую седлом спину.

- И верно добрыя. - кивнул крепыш.

Больше не произнеся не слова, не сговариваясь разом двинулись вперëд. Проходя мимо лошадей, потрепал гриву одной из них и зашагал дальше. Но, отойдя лишь на сотню метров, до слуха вдруг донеслось негромкое ржание. Обернувшись, увидели удивлëнные морды коняг, глядящих нам вслед. Видимо, привыкшие к людям животные не понимали, куда так неожиданно и скоро уходят их новые хозяева.

- Гуляйте, вы свободны! – проговорил с улыбкой, махая на прощание рукой.

Спустя полчаса энергичного пешего хода, местность впереди вновь начала меняться. Околки, дотоле держащиеся на приличном расстоянии друг от друга, начали постепенно сближаться, отоëвывая у степи всë больше пространства. Прогалы меж ними становились всё меньше и меньше, пока не исчезли совсем. Перед нами вновь вырос лес.

С одной стороны, это было неплохо, нет открытых пространств, меньше вероятности быть замеченными. Но, с другой, одержимым также проще подстеречь нас, укрывшись в кустах или за деревьями. В их способности устраивать засады успели убедиться на собственном опыте. Что ж, придëтся усилить бдительность, и глядеть во все глаза и слушать во все уши. Ничего другого попросту не остаëтся. Чтобы быстрее добраться до отмеченного на карте места, нам необходимо преодолеть этот лес. Если бы отправились по изначально запланированному маршруту, преодолев большую часть пути по реке, лес этот остался бы в стороне, по правую руку и до цели двигались бы по степной местности, перемежающейся холмами. Судя по карте, лес можно было обойти, но крюк, который пришлось бы при этом делать, по самым скромным прикидкам составлял не менее двух десятков километров. Желания бродить по местам где очень сложно встретить обычного бегуна, зато развитых одержимых хоть отбавляй, не было ни у кого. Так что вперëд, через лес.

Между тем, скрывшееся за кронами деревьев солнышко неумолимо и стремительно скатывалось к горизонту. А подходящего места, чтобы более-менее провести ночь, так и не встречалось. Ночевать в окружении деревьев, не имея толкового обзора - так себе вариант.

Бородокосый хмурился всë больше, осознавая опасность подобной ночëвки. Он торопился и торопил нас, до последнего надеясь найти хоть какой-то открытый участок. Неизбежно жертвуя при этом осторожностью, потому как в столь скором темпе могли проглядеть какого-нибудь хитрого, притаившегося рядом одержимого, да и шуму издавали на порядок больше, чем при скрытном передвижении. Но, к счастью, встречи с тварями не состоялось, а затеянная крëстным спешка оказалась ненапрасной. Уже в сумерках наткнулись на маленькую, не больше десяти метров в поперечнике, полянку, окружённую редкой порослью дикой вишни. Конечно не предел мечтаний, но лучше, чем ничего.

Расположились в центре свободного от деревьев пространства, предварительно очистив округу от перекрывающих обзор зарослей и навалив срубленное на тропинки, по которым можно было приблизиться к поляне бесшумно. По-быстрому перекусив холодным, (о костре, конечно же, и речи быть не могло) и запив съеденное живчиком, распределили очерёдность дежурств.

Я вызвался караулить первым. Спать, несмотря на насыщенный событиями день и накопившуюся усталость пока особо не хотелось. К тому же, отстояв свою вахту сейчас, могу спокойненько храпеть до самого рассвета. Да и поразмышлять относительно тех самых, насытивших минувший день, событий, будет нелишним. Так что, лучший вариант, как не крути.

Завалившиеся на лежаки из травы и веток, товарищи уснули почти сразу. Бородокосый, правда, напоследок прочитал короткое, но эмоциональное напутствие, относительно важности предстоящего караула и возложенных на меня обязанностей. «Глядеть вкруг, аки филин головой крутя, да слухать такото, штоб ухи кажного комарика за версту учуяли»: примерно так звучало его наставление.

Комаров, кстати было не так чтобы много, что не могло не радовать, памятная ночëвка на острове, оказавшимся настоящим комариным рассадником, до сих пор вспоминается. Помимо их надоедливого писка тишину наступившей ночи разбавляли сверчки, могучее сопение Демьяна и негромкое похрапывание бородокосого. Но все эти монотонные, повторяющиеся звуки очень скоро стали просто акустическим фоном и ничуть не мешали слушать. Половинка луны, выбравшаяся на небо едва лишь началось моë дежурство, прогнала пелену мрака, расстелившуюся было вокруг нас, прочь с открытого пространства, под, стоящие вокруг поляны, деревья. Так что и с визуальным наблюдением был полный порядок. А чтобы не начать клевать носом от однообразия звуков и статичности картинки, стоит занять голову осмыслением произошедших за сегодняшний день, событий.

Только занимать еë нужно отнюдь не схваткой с крестоносцами, пускай и присутствие их здесь, в Улье, лично для меня оказалось полной неожиданностью, но по сути явление это рядовое и ординарное, вполне вписывающееся в реалии мира сего. А вот всë остальное, начиная от погибших в сражении с теми самыми крестовиками, Варвары и Ефима, продолжая Демьяном, утаившим полученное от знахарки предсказание о грядущей гибели всего отряда и заканчивая возвращением Настасьи и Тимофея. Все эти и другие, предречённые Таисией, события тесно связаны и перепутаны в столь непонятный клубок, которого не то, что мне, а, пожалуй, и самой предсказательнице не распутать. Но, несмотря на это, поразмышлять всë же стоит.

В первую очередь попытаться осмыслить переданное Демьяну послание. Нет не так. Осмысливать нужно не само послание, а причины, побудившие знахарку это самое послание отправить. Главной причиной было видение, посетившее Таисию спустя какое-то время после нашего с Демьяном и бородокосым, отплытия. В том видении, как теперь выяснилось, знахарка разглядела смерть всех членов отряда, сопровождающих меня в пути.

Кстати, когда состоялась встреча на той памятной полянке, после нашего побега с Красного торжища, насколько я помню из рассказа Настасьи, поначалу у отправляемого к нам отряда была задача предостеречь о поджидавшей на реке засаде. Да и отряд тот должен был состоять из совершенно других людей. Как там их звали то? Не помню. Но внезапно, прямо во время озвучивания последних инструкций, со знахаркой случился тот странный "столбняк", видимо в этот момент, то самое видение еë и настигло. После чего подобранные специально для столь непростого задания бывалые вояки с полезными умениями, отправляются по домам, а их места в отряде занимают подростки. Конечно, ни Варвару с Настасьей, ни Тимофея нельзя назвать совсем уж бесполезными, но если честно, всю их прибывшую "на помощь" тройку я бы без раздумий поменял на одного средней руки бойца.

Да тот же бородокосый, если вспомнить, был в явном недоумении от прибывшего подкрепления, но авторитет знахарки, являющейся инициатором сей сумасбродной акции, заставил и его смириться с бестолковостью происходящего.

Значит, провожая идущий на подмогу отряд, Таисия знала о трагичной участи, что ждëт каждого из них впереди. То есть, по сути, она отправила далеко не посторонних, точнее очень даже близких себе людей на верную смерть, не оставив тем даже малейшего шанса на спасение. Да что там шанса, наоборот, она дала своему возлюбленному наставление проследить, чтобы все в отряде, включая и его самого, погибли один за другим и не при каких обстоятельствах не отступили. В живых должен был остаться только я.

Со знахаркой знаком не слишком хорошо, чтобы уверенно делать выводы относительно тех или иных еë действий. Но кем-кем, а неуравновешенной психопаткой, готовой от нечего делать отправлять на убой своих родных, точно еë не считаю. Значит, привидевшееся в еë "проглядах" будущее настолько ужасно, что готова пожертвовать самым дорогим, лишь бы это самое будущее не наступило. После сделанных выводов моя настойчивость, проявленная относительно возвращения Настасьи и Тимофея и впрямь выглядит не очень умной выходкой. Хотя... Вот сейчас вновь задаю себе вопрос: даже доподлинно зная, что этот мой поступок приведёт к гибели всего мира, поступил бы иначе? И без раздумий сам себе отвечу: нет. Так что нечего голову ломать и корить себя за сделанный выбор.

А ещё думаю, нужно и в дальнейшем придерживаться выбранной линии поведения. В том смысле, что постараться предотвратить гибель Демьяна и крëстного. Пускай они сами уже смирились с такой участью, но я то не смирился и мириться не собираюсь. Все силы положу, чтобы вытащить их живыми из этой заварухи!

Прости, Таисия, но я так и не научился до конца верить в твои пророчества и предсказанную судьбу. Просто потому что хочу сам быть хозяином этой самой судьбы, да и обычная человеческая совесть не позволит мне спасаться или же стоять в стороне, когда моим товарищам грозит гибель. Ещё раз прости, Таисия.

Вынырнув из раздумий, в очередной раз оглядел, погружëнную в шелестящую дрëму, поляну, прислушался к, полнившемуся мелодией еле различимых, сонных звуков, лесу и сам вдруг почувствовал, как веки начинает мягко, но настойчиво стягивать друг к другу.

Э, нет! Мне ещё примерно час дежурить. Поглядел в небо, сверил собственные ощущения с незаметно передвигающейся по небосводу луной. Чтобы прогнать сон, растëр щëки, побрызгал в лицо водичкой и сделал пару глотков живчика. Ну вот, как рукой сняло.

Интересно, а как Таисия отреагирует на возвращение Настасьи и Тимофея? Правда, будет это ещё нескоро. Мы всяко быстрее доберëмся до отмеченного на карте места, чем они до посëлка. И, кстати, что там у них в самом посëлке делается? Тоже интересно было бы узнать.

Глава 11

Глава 11.

- А-а-а! Ы-ы-ы! Ой, матушка моя! А-а-а! Дай дух перевести, уж мочи терпеть нету! - завопил, навзничь лежащий на телеге, воин в кольчуге, выплюнув изрядно пожëванную деревяшку, которую до этого сжимал зубами. Над его окровавленной, добротно развороченной ниже колена, ногой склонилась сосредоточенная Таисия, рядом бледная помощница, ошарашенным взглядом следившая за действиями знахарки.

Помощницу звали Яной. Немолодая, уж третий десяток минул, при этом успевшая и в Улье три весны встретить. За всë это время немало всякого повидала она. Но, несмотря на то, что большую половину, прожитых в этом страшном мире, лет помогала Таисие и еë лекарский дар в деле видела не раз, до сих пор не переставала удивляться, наблюдая за тем, как, под едва заметно светящимися руками знахарки, хлещущая из ран кровь останавливается, а растерзанная плоть начинает стягиваться, принимая свою первоначальную форму.

Правда, в этот раз чудесный дар расходовался очень экономно, ни о каком полном заживлении и речи не шло, слишком многих пришлось сегодня лечить.

- Всë, Никола, всë уж! Кровь остановила, да рану подзатянула чуток, шить не придëтся. Но кость сращивать не стану, дару уж на донышке. А ну как ещё кому от одержимых достанется?! - проговорила Таисия, отирая взмокший лоб краем платка и продолжила, обращаясь к помощнице. - Ты, Янушка, рану то замотай, да лубки ставь. Мне отдышаться надо.

Влекомая двойкой вороных, телега, на которой, помимо знахарки с помощницей и вышеупомянутым воином, лежали ещё двое пострадавших, двигалась в колонне из семëрки таких же телег. Все они были пусты, если не считать тел восьмерых раненных и пятерых погибших. С боков колонну оберегали всадники из Анисимовой дружины. Из редкого леска, что рос на небольшом расстоянии от дороги, по которой катили телеги, то и дело выскакивали одержимые и с урчанием бросались на конников. К счастью, по большей части это были бегуны, да несколько жрачей, затесавшихся меж своих младших собратьев. Так что пока всадникам удавалось успешно обороняться.

Сопровождаемая конницей колонна выдвинулась из посëлка ещё засветло. Целью был, лежащий в семи верстах город, что должен был сегодня обновиться. Но главной проблемой было не расстояние, которое предстояло преодолеть, а тот факт, что располагался город за рекой, там, где кончалась отгороженная водной преградой, условно безопасная зона с минимальным количеством одержимых и начинались обычные просторы Улья, безопасностью на которых и не пахло. Правда, заблаговременно отправленный на разведку отряд особой активности тварей не обнаружил.

Поначалу всë шло неплохо. Перебравшись через реку по мосту, часть которого, во избежание нашествия одержимых с другого берега, была подъëмной и опускалась лишь для переправы, двинулись вперëд. До цели оставалось полторы версты. За всë время пути не встретили никого, кроме пары чехлы бегунов. Воодушевлённые отсутствием противника, немного расслабились, но очень скоро поплатились за проявленную беспечность.

На самом подходе к городу нарвались на большую стаю одержимых, в которой помимо прочего оказалась и парочка топтунов. Причём тварей заметили чуть ли не в самый последний момент, когда те были уже совсем рядом. Да и растянутость колонны и воинов, рассредоточенных вдоль всей протяжённости обоза, сыграла на руку неприятелю. Малыми силами не смогли сразу дать организованный отпор, а пока подоспели остальные дружинники, одержимые смогли пробить брешь в обороне и за короткое время натворить немало бед. В частности, повредить две телеги, загрызть троих лошадей, в эти самые телеги запряжённых, да и с десяток человек поубивать да покалечить. Справиться с кровожадными тварями удалось немалой ценой.

Но это оказалось лишь началом. Помимо первой стаи на звуки сражения подтягивались всë новые и новые чудовища. Так что, понеся потери и, так и не войдя в город, пришлось спешно разворачиваться назад. О продолжении экспедиции и речи быть не могло. Видимо сота, на которой тот стоял, обновилась немного раньше обычного. И одержимые, спешащие поживиться свежим мясом в город, наполнившийся только что попавшими в Улей людьми, натыкались на отступающую к реке колонну. Спасала лишь неорганизованность тварей, подходивших поодиночке или малыми группами.

- Вы чегой орëте тута? - выпалил старейшина, неожиданно подъехавший сбоку, верхом на своëм, покрытом кольчужной попоной, скакуне, грозно глядя сверху вниз на расположившихся в телеге. - Твари всë никак не отстанут, ещче и вы их своими криками зазываете!

- Никто уж не орëт, Анисим. - устало ответила знахарка. – Одержимые то и сами голосят будь здоров. Сказывала тебе, не след на промысел сюда отправляться, недоброе с самого утра я чуяла.

- Чуяла не чуяла, а людей кормить то надыть. Иль пущай без едова погодят, покамест ты доброе чуять зачнëшь?

- Кончай уж сказки сказывать, запасов съестного у нас на цельный месяц хватит, да и не за ним мы сюда отправилися. - махнула на него рукой Таисия - И вообще, коли тебя съестное заботило, можно было и поспокойнее соту найти, да на нашем бреге.

- Энто чегой, значица, я для себя всë энто...

- Куса-а-ач! - прервал полную негодования реплику старейшины, отчаянный крик и вторящее ему рычание сильной твари.

Мчащийся к колонне одержимый и впрямь оказался кусачом. Всадники принимать бой в лоб не стали, прыснули в стороны от опаснейшего чудовища, но тот и не думал гоняться за шустрыми целями, сосредоточенно мчась прямиком к обозу. Видя это, дружинники начали разворачиваться, заходя с боков и со спины. Со стороны колонны телег, навстречу твари полетели стрелы и болты. Правда попаданий практически не было, да и навредить столь развитой твари, пущенные второпях снаряды не могли.

- Тайка, Янка, а ну, с телеги и бегитя! – скомандовал Анисим, возмущение на лице которого вмиг сменилось испугом.

- А их что, бросить? - кивнула на раненных знахарка, вытягивая из, лежащего у борта телеги колчана, сулицу с, замотанным тряпицей, наконечником.

- Да я можа за собой тварюгу уведу. - проговорил старейшина, но напускной бравады в его голосе была на порядок больше, чем уверенности.

- Нет уж, Анисим. Сама с ним слажу. - покачала головой Таисия, стянув ткань с, блеснувшего металлом, наконечника и крикнула, сидящему на козлах, вознице. - Стой, Степан!

- Ну держитеся, коли так! - не спрашивая о причине остановки и даже не обернувшись, выкрикнул тот в ответ, резко потянув на себя, обëрнутые вокруг кистей, вожжи.

Повозка замедлила ход и, проехав ещё немного, остановилась. Знахарка с помощницей, чтобы не упасть, ухватились за борта телеги. Застонали растревоженные резким торможением, раненные. Но их стоны заглушила, донёсшаяся сзади, ругань другого возницы, управляющего двигающийся следом повозкой. Чтобы не столкнуться с, неожиданно появившимся впереди препятствием, ему пришлось быстро уводить лошадей в сторону. Манëвр удался. Правда, проносящаяся мимо телега едва не зацепила бортом остановившуюся, да новая порция ругательств, грянувшая напоследок была ещё громче и цветистей предыдущей.

Но Таисия, поднявшаяся во весь рост, не обратила внимания ни на что из перечисленного. Также она пропустила мимо ушей полные эмоций, слова старейшины, брошенные второпях, перед тем как он, нещадно нахлёстывая коня, рванул с места в галоп, торопясь уйти с траектории движения несущегося на всех парах, кусача. Прозвучавшие слова, кстати говоря, оказались информативно скупы и могли быть столь разнополярно восприняты, что окончательно понять, ругательство это или всë же похвала, не удалось.

- Эх, баба! Эх, дурная! - выкрикнул Анисим, уносясь прочь.

Кусач приближался. Вслед за ним неслись всадники, успевшие развернуть коней и скачущие теперь вслед за чудовищем. Но они были ещё слишком далеко. Нагнать, едва ли уступавшую в скорости лошадям, тварь до того, как она достигнет повозки, не удастся никому из воинов. Находящиеся на телеге люди должны были справиться с кусачом сами, или погибнуть.

Степан, соскочивший с козел, успел привести самострел в боевое положение и, тщательно прицелившись, выпустил в чудовище болт с тридцати саженей. Попал удачно, прямо в переносицу, меж уродливо выпиравших надбровных дуг. Жаль только, закалённый наконечник, способный на столь короткой дистанции пробить добрую кольчугу, не справился с природной бронëй твари. Выругавшись, возница нырнул под телегу и уже там завозился, заскрипел взводимым самострелом.

Таисия спокойно дожидалась одержимого, сжимая в опущенной руке древко сулицы. Еë красивое лицо не выражало никаких эмоций, волосы, цвета спелой пшеницы, рассыпаны по плечам. Лишь васильковые глаза сосредоточенно глядели на приближающуюся тварь, отмечая оставшееся расстояние.

Ещё сильнее побледневшая помощница стояла рядом, опустившись на одно колено, держа копьё, упёртое в днище телеги.

Когда кусачу осталось преодолеть последние два десятка шагов, знахарка чуть присела, подогнув колени, руку с зажатой в ней сулицей отвела назад, замерла на мгновение, и тут же метнула снаряд в одержимого. Бросок вышел выше всяких похвал: наконечник сулицы угодил в то же самое место, куда несколько секунд назад попал пущенный Степаном болт. В этот раз защита твари сплоховала, остриё не только проломило переносицу, но и прошило голову насквозь, выйдя сзади прямо над затылочным наростом. Хотя, других вариантов ждать не приходилось - сулица была заговорена даром знахарки и способна была пробить не только голову развитой твари, но и гранитную глыбу.

- Ох и верная у тебя рука, Таисия. - проговорил, выбираясь из-под телеги, возница. - Пойду штоль, мешок потрошить?

- Иди, Степан, только скорее, надо далее спешить. Одержимые не отстают, а то последняя заговорённая сулица была.

В этот момент подъехали преследовавшие чудовище всадники и наперебой начали поздравлять знахарку. Правда, продлилось это совсем недолго, явившийся следом старейшина разогнал чествующих победительницу кусача воинов. Досталось и Степану, заканчивающему потрошить затылок одержимого, да и возницам остальных повозок, слишком медленно, по мнению Анисима, трогающихся после внезапной остановки.

- Эх, Тайка, незнай, хвалить тебя, аль вместе с ими отругать! - проговорил старейшина, двигающийся рядом с телегой, после того, как вся колонна, наконец вновь покатила вперёд, по, тянущейся вдоль леса, дороге.

Наплыв одержимых немного спал, дружинники без труда расправлялись с, выбирающимися из-за деревьев, одинокими тварями.

- Ругай, коли есть за что. - безразлично ответила знахарка, помогая Янке обматывать ногу раненного полосами ткани.

- А хотя бы за то, што ты людей с полезными дарами незнамо куда засылаешь.

- Это каких же?

- Да вона хотя бы Ефима с его даром одержимых пужать. Будь он счас с нами, всë б добром обошлося. Зашли бы в городище и взяли што надобно. Да и люди целы бы осталися. - кивнул он на раненных в телеге.

- Чего ж ты его в дружину не взял, коль он такой полезый? - спросила Таисия, прищурившись.

- Юродивого в дружину?! Ну ты сказанула!

- Ефим отправился в путь дальний, ради дела, несоизмеримо более важного, чем вся ваша дружина и этот ваш промысел. - проговорила знахарка с неприязнью в голосе. - Хотя тут и сравнивать нечего, всë равно что море сравнить с капелькой воды, даже и не с каплей, а с мокрым пятнышком, от той капельки оставшимся.

- Ого, на каки суръëзныя дела нашего юродивого засылают. Можа зря его не взял то?! - усмехнулся старейшина.

- Не ёрничай, Анисим. - серьезно произнесла Таисия, хмурясь. - Юродивый или нет, а поехал, жизни своей не пожалев, чтобы ты и дружина твоя, да и все, кто в Улье обитает, дальше могли жить.

- Да ничего с им не случица. Воротица, как пить дать. - махнул в ответ рукой старейшина.

- Нет, Анисим, не воротится он. - негромко проговорила знахарка, при этом в голосе еë была слышна печаль. И добавила шёпотом, которого не могла расслышать даже сидящая рядом помощница. - Никто из них не воротится.

- Так чегой, значица, слыхал я, Ефима, да остальных ты вослед новому крестнику Прохора, на помочь заслала. - прокашлявшись, проговорил старейшина, старательно пряча мелькнувшую в голосе искорку интереса.

- От кого же ты об том слыхал?

- От кого?! Да уж и не упомню. Я вона об чëм выспросить сбирался, ты того, об том, што с ими счас не проглядывала, по своëму то, по знахарски?

- С чего тебе вдруг их судьба интересна стала? - спросила Таисия, искоса глядя на Анисима.

- Да ни с чего. - пожал плечами тот и, продолжил слегка возмущённо, правда в глаза знахарке не смотрел, отводя взгляд. - Я и верно всех энтих дел ваших не знаю. Токмо люди, коих ты туда заслала, всë ж таки наши, под моею, значица, защитою. Оттого знать я должон, чегой с ими тама и как. На то право имею!

- Право, говоришь?! - задумчиво произнесла Таисия, пристально глядя на старейшину. Но тот продолжал отводить глаза, словно опасаясь, что она сможет, с помощью зрительного контакта, прочитать его мысли.

- Коли так, отвечу. - кивнув, словно внутренне с чем-то согласившись, легко заговорила знахарка. - Проглядывала я, что с ними стало, да что впереди их ждёт. Тяжек и опасен путь, по коему идут, но со всеми бедами управляются покамест, и впредь должны управиться. Вот и всё, что увидала.

- Вот и славно! - проговорил старейшина, улыбнувшись столь ненатурально, что и сам тут же спрятал улыбку и нахмурился. - Вопчем, славно, што у их тама всë ладица. Эх, заболтался, с тобой, Тайка! Ладно, поеду наперëд, гляну, как тама мои бездельники.

- Езжай, Анисим.

Дав шенкеля коню, старейшина унëсся в голову обоза.

Между тем, колонна успела преодолеть большую часть расстояния, отделявшего их от спасительной переправы. Лес начал отступать всë дальше от дороги, а впереди замелькала водная гладь реки. Нападения одержимых почти прекратились, лишь изредка на обоз натыкались одинокие твари.

- Выбралися. Вона и мост уж! - весело отозвался с козел возница, оборачиваясь.

Таисия, погружëнная в свои мысли, после состоявшегося и столь резко оборванного Анисимом разговора, рассеянно кивнула в ответ. Причину его интереса, относительно сопровождавших Пустого людей она знала, также, как и причину, заставившую его так скоро прервать диалог. Старейшина опасался, что она узнает о посланном на Красное торжище гонце, но не сдержал любопытства, оттого, что до сих пор не смог получить ответного послания. Обо всех его делах, в том числе о предательстве, знахарка была осведомлена, но разговор с Анисимом заставил еë вспомнить о группе, ушедшей на помощь Пустому. Точнее, лишь произнеся имя одного из них - Ефима, она почувствовала какое-то беспокойство. С ним явно было не всë в порядке. Но, чтобы понять подробности, нужно было окунуться в прогляд. Прерывать разговор и делать это на глазах старейшины - пришлось бы потом объясняться с ним, чего Таисии совершенно не хотелось. Но теперь в самый раз.

Сосредоточиться и прикрыть веки, чтобы устремлённый в одну точку взгляд не привлёк внимания окружающих. Не стоит никому знать, чем занимается знахарка. Пускай думают, что утомлённая всем происходящим, просто решила немного расслабиться и дать отдых глазам.

Едва начав прогляд, тут же его и оборвала. Смерть. Нет больше Ефима. Да, он выполнил, что было нужно. Долой жалость. Первый камень на пути Пустого лëг на своё место. Поглядим, как там следующий. Варвара.

Слегка вздрагивая, сделала глубокий вдох. Сосредоточиться, сильнее, ещё поднапрячься, ну же... Ах, Варварушка! Что ж, она и сама этого хотела, за тем и шла. Всë так и должно было случиться. Всë правильно и нечего горевать. Нечего слëзы лить. Нет, держись, сейчас не время!

- Баба Тая, ты чего? - раздался обеспокоенный голос помощницы.

- Ничего, Яночка. Всë хорошо. - с трудом сдержав рвущийся наружу всхлип и подхватив подушечками пальцев выползшую из уголка глаз слезинку, ответила Таисия.

Больше не отвлекаясь, вновь вернулась к прогляду. Раз начала, нужно продолжать. Сосредотачиваясь на очередном имени и образе, до боли прикусила губу, но даже не заметила этого. На душу легла темная тень, а сердце заколотилось, как бешенное. Несмотря на убежденность, что всë идёт, как и должно, боялась увидеть такой же результат, что и в первых двух проглядах. Нет, так не пойдëт!

Открыла глаза, отёрла подступившую к ресницам влагу краем платка. Тряхнула головой, пошевелила пальцами, улыбнулась обеспокоенно поглядывающей помощнице. Всë, продолжим.

Вновь смежила веки, сосредоточилась. Настасья, Настасьюшка, прости, родная, прости за всë.... Стой, нет, смерти нет? Она жива! Не понимаю. Так, смотрим дальше. Смерти нет. Настасья, как же так?! Стой, а сейчас, сейчас она где? Нет, не грядущее. Именно сейчас и немного вперëд.... Так, погоди, куда это она... они? Тимофей тоже? Назад... Нет, нет, нет! Куда же вы, зачем? Пустой, что же ты наделал...

- Что же ты наделал, что натворил? - знахарка и не заметила, что последние слова произнесла вслух.

- Баб Тая, тише, тише, уже всë, глаза открой. Всë хорошо уже. - помощница пыталась привести в чувство знахарку, неожиданно повалившуюся на дно телеги и бормотавшую что-то едва слышным шёпотом.

- Ничего не хорошо! Совсем не хорошо, ты даже не представляешь, как же всë плохо! - открыв свои, залитые слезами, глаза, замотала головой Таисия. Но вдруг, словно за одно мгновение успокоившись, замерла, застыла. И произнесла, глядя в затянутые низкими тучами, небеса, едва слышно, тихим, смертельно усталым голосом. - Что же ты натворил, Пустой?!

Глава 12

Глава 12.

Да, наверняка всë у них в посëлке хорошо. И относительно решения отправить домой Тимофея и Настасью пора бы уже прекратить волноваться. Подумаешь, нарушил какое-то там предсказание, не по той дорожке пошëл. Не по прямой, а в обход. Ну и что такого?! Глядишь эта дорожка ещё лучше окажется. Ведь обходные пути они порой хоть и длиннее, но безопасней. Вот и мы за безопасность. Умный, как говорится, в гору не пойдëт.

Слегка успокоив себя такими вот, не особо убедительными доводами, отхлебнул ещё живчика и посмотрел на кругляш луны, почти докатившийся до макушки дерева, выбранного ориентиром - время дежурства подходило к концу. Ещё немного и можно будет разбудить бородокосого, а самому завалиться на лежак из веток и травы, после тяжёлого дня, кажущийся поистине королевской периной.

Стоило лишь помыслить о сне, как рот автоматически раскрылся в протяжном зевке, глаза же наоборот, попытались закрыться. Ну, не спать, осталось совсем чуть-чуть!

Живчик уже не лез, да и вроде как вредно его пить сверх меры. Побрызгав в лицо водичкой и похлопав по щекам, начал активнее вглядываться и вслушиваться в ночной лес, надеясь с помощью усиления внимания, бороться со сном. Жаль только картинка излишней динамикой и звуком не отличается - скопление молчаливых деревьев, живым частоколом вставших по краю, приютившей нас поляны. Тишина и стазис.

Несмотря на отсутствие какого бы то ни было движения и звуковую пустоту окружающего пространства, где-то внутри вдруг возникло необъяснимое чувство беспокойства. Покой и безмятежность, воцарившиеся на нашем бивуаке, неожиданно начали казаться затишьем перед бурей, а поглотившая звуки тишина обрела зловещий окрас.

При всëм при этом, никакого реального повода для беспокойства не получалось ни разглядеть, ни расслышать. Но от интуиции, проявлявшей себя в виде внутреннего голоса, взволнованно нашёптывающего о приближающейся опасности, тоже не получалось просто так отмахнуться. Потому как ощущение надвигающейся беды ничуть не ослабевало, наоборот, становилось всё более явственным и осязаемым.

Сосредоточившись на этом внутреннем предчувствии, попытался с его помощью воспринимать окружающее пространство. Хотя сам особо не понимал механизма производимых мной действий, очень быстро почувствовал их правильность. Ощущение было такое, словно до сего момента глядел вокруг сквозь чëрное стекло сварочной маски, с воткнутыми в уши затычками.

Теперь же реальность обступившего полянку леса показалась во всей своей ночной красе, обретя объëм и глубину, расчертившись изгибами и линиями, обозначившись, растёкшимися по кустам и корням деревьев, тенями.

Также вышло и с исчезнувшими звуками. Расслышав букет мелодий дремавшей лесной чащи поразился, как мог, ничего не подозревая, спокойно воспринимать его отсутствие. Правда, помимо шелеста листвы, тихих деревянных поскрипываний, трескотни сверчков, и прочих, вполне мирных лесных мелодий, стали слышны далеко не тихие и вряд ли мирные звуки продвижения десятков людей по окружавшему поляну, лесу. Почему именно людей, а не одержимых?! Ответ прост: ещё ни один одержимый не отличился умением говорить.

- Вона оттеда заходь. Верëвку то куды девал? - донёсся хриплый голос.

- Да тута, в суме вона. - отвечал ему другой, брякая чем-то металлическим.

- Дак вынь еë ужо, да готовься, счас их Хват зацепит, а тама повяжем и всего делов.

Я повернул голову на звуки, правда далось это пустячное действие совсем нелегко. Какой-то чуждый голос, прикидывающийся моим собственным, непонятно откуда взявшийся в голове, настойчиво твердил не оборачиваться, пытаясь убедить, что ничего интересного в той стороне не увижу. Только сейчас понял, что этот же самый голос незаметно управлял моим поведением последние несколько минут.

- Тише тама, энтот на карауле башкой чегой-то завертел. Али с морока Тишкиного сорвался?! - донëсся третий голос, говоривший полушëпотом.

- Чегой мелешь, дурень, от Тишкиного мороку спасу нет! А энтот хучь и поворотил головешку-то, а нас не углядит, не выслухат. - ответил ему первый, хриплый.

С его словами я был в корне не согласен, потому как прекрасно видел и слышал пробирающихся меж деревьями, увешанных оружием, воинов. Очень сложно, знаете ли, не заметить группу вооружённых людей, шагающих по тëмному лесу в свете ярко горящих факелов. Двигались они, как можно было догадаться, в направлении нашего бивуака и, судя по разговорам, намерения имели отнюдь не дружеские.

Выполнение следующего, также не отличающегося сложностью, действия, вновь было затруднено, так и не угомонившимся, чужим голосом в голове. Видимо это и был тот самый тишкин морок, обсуждаемый приближающимся воинами.

- Дядька Прохор, Демьян, вставайте, враги! - выкрикнул я, вскакивая и потянув меч из ножен. Правда на этом мои воинственный порыв и закончился. Оказавшись на ногах, неожиданно почувствовал, что тело перестало меня слушаться. Больше не в силах даже голову повернуть, застыл каменным изваянием, с наполовину вытянутым из ножен клинком. Ладно хоть зрение и слух остались, правда, толку от них немного, разве что глядеть на приближающихся вояк, да слушать их разговоры.

- Ух ты шельма! Голосить удумал! И впрямь с морока сорвался! Во как оно бывает-то! - недовольно-удивлённо рявкнул хриплый, оказавшийся заросшим чëрной бородой до самых глаз, здоровяком.

- Во-во! Я тебе, дурню, об чëм и сказывал! - наставительно произнëс идущий рядом вояка, вынимая из сумки верëвку и добавил, кивком головы указывая назад. - Токмо голоси не голоси, а у нашенского Хвата не забалуешь, вмиг скрутит. Хе-хе!

- Живей давайте вяжите их, пока держу. - раздалось откуда-то из-за спин наступающих воинов.

Неизвестно, что это за Хват такой, но его скручивающее умение прочувствовал на собственной шкуре - двигаться не получалось, даже пальцем пошевелить не мог. Также и бородокосый с Демьяном, продолжали лежать, как ни в чëм не бывало, словно не слышали ни моего крика, ни разговоров приближающихся воинов.

Тех, кстати говоря, оказалось очень даже немало. Следом за "заросшим" и его товарищем с верёвкой, двигался ещё с десяток вояк. Также звуки продирающихся сквозь заросли людей доносились правее, куда мой взгляд, ограниченный, скованной неожиданным параличом, шеей не мог дотянуться.

Хотя и увиденного хватало, чтобы понять - вояки не из простых. Обмундирование у них было что надо. Пластинчатые и чешуйчатые панцири, усиленные металлическими вставками кольчуги, островерхие шлемы с полумасками. С вооружением тоже полный порядок: мечи, топоры, палицы, копья, многие несли перед собой щиты, также хватало дистанционного оружия, в основном это были самострелы, но и, как минимум, одного лучника успел разглядеть среди приближающихся воинов.

Относительно происхождения отряда, столь неожиданно заглянувшего к нам на огонёк, почему-то не сомневался. С самого момента их появления сразу уверившись, что вижу не что иное, как погоню, отправленную по нашим следам властителями Красного торжища. Ведь мы сейчас в опасной близости от Гор погибели, населённых самыми страшными из существующих в этом мире чудовищ - Хозяевами улья. Одно упоминание этих существ наводит дикий ужас на всех без исключения местных. Отправиться в сие преддверие преисподней могут решиться лишь безнадежно отважные сорвиголовы, а также полные идиоты, ну или посланцы страдающих от переизбытка жадности князьков вольного города. Кстати, и амуниция у, столь неожиданно нагрянувших в гости, вояк очень похожа на облачение отряда, растерзанного Комаром на площадке перед корчмой.

- Батог, ты што встал? - спросил заросший притормозившего вдруг товарища.

- Да так. Чегой-то просто энто всë.

- Што просто тебе?

- Да легко как-то. Сказывали жешь, што энти вона трое полсотни воëв со Светлым во главе, на куски порубили. Оттого и боязно к им идтить-то. - накручивая на предплечье конец верëвки, ответил тот.

- Энто оттого, што Светлый свою дружину обнаковенно в лоб повëл, токмо на силу полагаясь. Умельцев с дарами добрыми при ëм в тот раз не было, одне дуболомы. А эти то трое могучими дарами владели, вот и расколотили ту полусотню, да с им вместе. С нами то Хват, айда уж.

- Хват то Хват, токмо Тишков морок энтот вона скинул, а ну как и Хватов дар ему нипочëм?!

- Да вона он стоит, што твой столб.

- Можа хитрит, прикинулся што дару поддался, а как подойдëм, зачнëт на куски нас сечь?!

- Экий ты заяц, Батог! Давай верëвку, сам вязать пойду. - покачал головой заросший.

Значит бойню, учинённую Комаром на Красном торжище и впрямь повесили на нас. С одной стороны, хорошо, что враги столь высокого мнения о наших возможностях. Только жаль, на деле мы и десятой доли сотворённого сумасшедшим убийцей не способны воплотить в жизнь и в сложившейся ситуации по сути ничего противопоставить этому отряду не можем.

Да уж, рановато мы списали со счетов пущенную по следам погоню. Думали теперь, кроме одержимых, больше и опасаться некого. Происходящее наглядно показало преждевременность подобных выводов.

- Шевелитеся уж! Мне их всю ночь штоль даром держать! - вновь раздалось откуда-то из-за спин замешкавшихся воинов. Сам говоривший на глаза не показывался. Может стеснялся, или же старался держаться на расстоянии от столь опасных противников.

- Да идëм уж, не гунди, Хват. - недовольно бросил через плечо заросший. - Айда вяжем, да конец делу.

Отряд зашевелился, преодолевая последние метры, отделявшие их от нашего бивуака. С каждым шагом выражения лиц приближающихся воинов становились всё спокойнее, настороженность уходила, уверенность возвращалась. Напарник косматого вообще расслабился, подходя ко мне, начал насвистывать какую-то простенькую мелодийку.

Но неожиданно, высказанная одним из вояк догадка воплотилась в реальность, причём неожиданностью случившееся оказалось не только для высыпавшего на поляну отряда, но и для меня самого.

Началось всё вот как. Подступивший к неподвижно лежащему Демьяну свистун, не переставая оглашать округу незатейливой мелодией, с верёвкой в руках наклонился вперёд, чтобы удобнее было вязать жертву. Блеск клинка в неясном свете луны, освещавшем поляну и едва уловимое движение навстречу прервали свист вместе с жизнью весельчака. Выпустив верëвку из рук, он начал заваливаться набок. Причиной этому был нож, вбитый под подбородок по самую рукоять.

В одно мгновение оказавшись на ногах, крепыш бросился вперëд. Тело свистуна ещё падало, а Демьян уже расправлялся с его косматым товарищем, разрубая могучим ударом топора скулу неприятеля, вместе с прикрывающими еë кольцами, крепящейся к шлему, бармицы. Не тратя времени на застрявшее в кости лезвие топора, наш молчаливый крепыш выдернул из слабеющих рук косматого короткое копьё и ринулся дальше.

Уверенность в собственном количественном превосходстве сыграла злую шутку с нападавшими. Несмотря на произошедшую на Красном торжище резню, пускай и незаслуженно причисленную к нашим деяниям, большая часть отряда не восприняла серьёзным противником тройку расположившихся на полянке бродяг. Подступая к нашему бивуаку, вояки не выглядели сосредоточенными и готовыми к бою. Оружие хоть и держали в руках, но направлено оно было отнюдь не в направлении противника. Да что говорить, если даже арбалеты были заряжены лишь у двоих стрелков. Хотя, может дополнительную уверенность добавляло умение таинственного Хвата, сковавшее нас по рукам и ногам. Но, как оказалось, подействовало оно не на всех.

Ввиду несобранности отряда, а также благодаря нечеловеческой скорости и ловкости Демьяна, на внезапно объявившуюся угрозу начали реагировать лишь после потери двух бойцов. Правда следующий воин не дал одолеть себя так легко, принимая быстрые уколы копья на щит и грамотно отступая под яростным натиском крепыша.

Тем временем и остальные вояки, воспользовавшись наступившей краткой заминкой, начали противодействовать, нежданно сбросившему невидимые оковы, врагу. Причëм делали это максимально эффективно, с помощью дарованных ульем умений. И этих самых умений в арсенале отряда оказалось очень даже немало.

Сначала высокий воин, находившийся метрах в семи позади щитоносца, отбивающего атаки крепыша, направил левую руку в сторону сражающихся. С кончиков его пальцев сорвалось что-то, напоминающее вытянутый клок густого тумана и понеслось вперëд, оставляя за собой дымный след. К счастью, с точностью у туманометателя оказалось не очень, а может он опасался задеть своего, но его странное творение разминулось с целью.

После чего началось невообразимое. С разных сторон в Демьяна полетели: сгусток огня, размером с мячик для гольфа, плохо различимая, прозрачная сфера и ярко-жёлтый луч, напомнивший о фантастических фильмах. В этот раз ни одного промаха не было. Всë это непотребство попало в могучую фигуру крепыша и.... не причинив малейшего вреда, понеслось дальше.

Очень сильно хотелось зажмуриться, протереть глаза или ущипнуть себя как следует. Правда ничего из этого сделать не удалось, невидимые тиски держали крепко. Оставалось лишь смотреть, как пролетевшие сквозь Демьяна снаряды заканчивают свой путь. Огненный шарик унëсся в лес и судя по треску и скудным отблескам пламени что-то там немного поджëг. Прозрачная сфера врезалась в попавшегося на пути воина и сбив с ног, отбросила в кусты. Правда всë это оказалось сущими мелочами в сравнении с результатом попадания жëлтого луча в стену деревьев. Громкий треск и грохот раскалывающихся пополам, валящихся стволов лесных исполинов был слышен далеко вокруг.

Что это значит? Демьян невосприимчив к, дарованным Ульем, умениям или... Хотя, какая разница, после боя спрошу. Правда, нужно ещё этот самый бой пережить.

Тем временем, начавшийся фейерверк заставил щитоносца на мгновение отвлечься от боя. Демьян не стал упускать свой шанс, вбив наконечник копья прямо в лицо. И вновь крепыш захватил оружие павшего воина: щит и средних размеров топор. С тем и бросился дальше.

Наделённые боевыми умениями воины не оставляли попыток поразить неуязвимого врага. Помимо упомянутых лучей, сфер и шаров на рвущегося вперёд Демьяна опускались тëмные мерцающие облака, какие-то искрящиеся клубы и даже разряды молний, бивших с безоблачного ночного неба. Все эти явления он игнорировал с невозмутимостью носорога, мчащегося сквозь, увешанные цветными гирляндами, картонные декорации. Попадавшиеся на пути бойцы, ошарашенные бешенным напором рвущегося сквозь огонь непобедимого воина, оказывали вялое сопротивление.

- А ну хватит, балбесы, хватит, сказываю! Дары его не берут, так железом бейте, железом! - вновь раздался крик невидимого Хвата.

К этому моменту ещё двое вояк попали под "дружественный огонь". Одному оторвало по локоть руку жëлтым лучом, другому повезло меньше - удар молнии убил его на месте.

Демьян продолжал рваться дальше, и я вдруг понял, что его цель - прячущийся за спинами товарищей Хват. Несмотря на эту удивительную способность игнорировать умения Улья, от мечей и копий у него защиты нет. Я прекрасно помню, как жрач располосовал плечо крепышу в памятном бою на Кривом острове. Пускай он слегка проредил вражеский отряд, но со всеми ему не справиться. Даже сейчас имеет возможность двигаться вперëд лишь оттого, что враги до сих пор не осознали очевидного и глядят на него, как на неуязвимого бога смерти. Так что направление верное, если освободит нас с бородокосым, шанс втроëм справиться с остальными есть.

Загораживать дорогу крепышу больше никто не решался. Но стрелки вдруг вспомнили о имеющемся у них дальнобойном оружии. Полетели первые болты и стрелы. Дистанция была плëвая, не промахнулся бы и слепой. Правда стрелять приходилось сбоку по быстро перемещающейся цели. Прихваченный ранее щит оказался сейчас очень кстати, правда на бегу прикрывать удавалось не так уж и много, но два болта всë же принял на него, дальше пущенная лучником стрела звякнула металлом наконечника по шлему - не пробила.

Но вечно везти не могло, да и стрелки не зевали, азартно взводя свои самострелы, словно соревнуясь, кто первый поразит неуязвимого врага. Демьян, закинув, утыканный болтами, щит на спину и пригнув голову, уже пересëк черту кустов, окружающих поляну по периметру - ещё немного и можно было скрыться от обстрела меж деревьями. Но там впереди ждал самострельщик, поднимающий уже взведённое оружие. Ничего, кроме щита у крепыша не осталось, последний взятый с тела убитого врага топорик пришлось метнуть в одного из стрелков, отбив у того желание стрелять и серьёзно навредив здоровью.

Не мешкая, Демьян сорвал со спины щит и ухватив за край, словно диск для метания, запустил прямо в готовящегося выпустить болт, стрелка. Тяжëлый деревянный, обитый металлом кругляш попал прямо в переносицу, так и не успевшего нажать на спусковую скобу, самострельщика, ломая хрящи и кости, опрокидывая навзничь.

- Остановите его, он прямо на меня бежит, дар не спасает, не укрывает, видит он меня! - раздался перепуганный, срывающийся голос Хвата. Правда с моей позиции хитро скрывающегося врага видно не было, но то, что крепыш почти настиг его, вселяло надежду.

Но радоваться было рано, в широкую спину Демьяна, являющуюся теперь прекрасной незащищённой мишенью, один за другим попали два болта. Кольчуга не спасла. После первого попадания, крепыш покачнулся и замедлил движение, но второе словно вернуло ему силы. Не обращая более внимания на торчащие из спины хвостовики болтов, а также проигнорировав следующий, попавший в плечо и стрелу, впившуюся чуть ниже шеи, он ринулся вперëд и скрылся за деревьями.

Потерявшие цель стрелки и оставшиеся войны ринулись было за ним, но опоздали. Это стало понятно по истошному, полному ужаса крику, прозвучавшему коротко, и резко оборвавшемуся странным хрипом, а также по, вновь обретённому, контролю над собственным телом.

Как же приятно вновь иметь возможность двигаться!

Вытянув клинок из ножен, бросился вдогонку потянувшемуся вслед за Демьяном отряду. Не успел преодолеть и половины разделявшего нас расстояния, как сзади послышался хлопок, следом второй, третий... Обернувшись, увидел бородокосого, всклокоченного и злого, отправляющего стрелу за стрелой в спины удаляющегося воинства.

Оказывается, крëстный тоже не зевал, едва лишь обретя подвижность, успел не только подняться на ноги и вмиг сориентироваться в происходящем, но и надеть тетиву на лук. И теперь производил расправу над оставшимися воинами. Да уж, с луком в руках бородокосый воистину страшен и быстр. Снабжённые бронебойными наконечниками стрелы без проблем пробивали доспехи неприятеля. Отряд редел на глазах.

Прежде чем вояки отреагировали на неожиданно объявившегося в тылу стрелка, безнаказанно расстреливающего их в спины, от отряда осталось всего лишь шесть человек. Пока разворачивались и готовились дать отпор, потеряли ещё двоих.

Из последней четвëрки лишь у одного бойца был щит, чтобы защититься от стрел. Ещё двое имели самострелы, но у обоих оружие было разряжено, а чтобы привести его в боевое положение времени требуется намного больше, чем бородокосому на два выстрела. Последний держал в руке средних размеров меч, от которого в сложившейся ситуации толку ещё меньше, чем от разряженных самострелов.

Но воин и не пытался им воспользоваться, острие клинка было опущено и глядело в землю. Зато свободная рука бойца поднималась вверх в направлении крëстного, тянувшего из колчана очередную порцию стрел.

Вдруг я, в один момент, вспомнил и этого воина и то, что он вытворял, точно также вытянув вперëд руку. Ведь это он пытался поразить Демьяна ярко-жёлтым лучом.

Тут же перед мысленным взором встала картина с деревьями, разваливающимися пополам под воздействием этого самого луча. Бородокосый, скованный в тот момент, обездвиживающим даром находился на земле и не мог видеть ни луча, ни воина, им владеющего. Потому не знал, что за опасность ему сейчас грозит. Среагировать и отскочить в сторону врядли успеет, луч срабатывает моментально. Да и если бы отскочил, воину достаточно сместить луч и от крëстного даже мокрого места не останется. Спасти его может лишь... Вот только выдержит ли? Это всë же не стрелы и копья, да и вообще непонятно из чего состоит, какая-то мощная энергия, сосредоточенная в узком луче.

Все эти мысли пронеслись в голове за одно короткое мгновение. В следующую секунду я уже действовал, при этом истово молясь, чтобы задуманное сработало.

Вырвавшийся из раскрытой ладони воина ярко-жёлтый луч прочертил полосу смерти прямиком к бородокосому, накладывающему стрелу на тетиву. Но черта эта вдруг прервалась, упершись в невидимую преграду и отразившись от неë под углом, вновь ударила в лес, круша деревья.

Уф, получилось! Теперь буду знать, что моë новое умение способно защитить не только от стрел и копий, атак тяжëлой рыцарской конницы и нападений одержимых, но и от таких вот непонятных энергетических лучей.

Крëстный же на произошедшее никак не отреагировал. Не дрогнул и даже не обернулся на треск валящихся деревьев, оказавшихся на пути отражённого невидимым барьером луча. Продолжал, как ни в чём не бывало, тянуть тетиву. Да уж, чего чего, а хладнокровия у бородокосого хоть отбавляй.

Воин ещё раз шарахнув лучом по невидимому барьеру с таким же результатом, удивлëнно поглядел вперёд. Видимо впервые встретился с преградой, которую не смог пробить, даже на секунду руку к лицу поднял, словно проверяя еë работоспособность.

- Пустой, убирай стенку! - крикнул крëстный, отпуская тетиву.

Я едва успел среагировать, чуть не испортив выстрел, но обошлось. Стрела пригвоздила руку к лицу лучеметателя, насквозь пробив кисть. Даже если живой, уже точно не сможет свои лучи пускать. Хотя, судя по вошедшему в голову, чуть ли не наполовину длины, древку стрелы и безвольно грохнувшемуся на спину телу...

- Пустой, стенку давай! - вновь раздался крик бородокосого.

Засмотревшись на павшего воина, отвлëкся от остальных. А их ведь ещё трое осталось и из тех троих двое с самострелами. Пока мы разбирались с лучеметателем, они тоже времени зря не теряли - успели привести в боевое положение свою оружие и уже целились в нас. Причём один направил самострел на меня, другой - на крëстного.

Но оба выстрела не достигли целей. Растянутая второпях преграда прикрыла нас обоих. Правда вышла она излишне большой. Метров пять в длину и около трёх в высоту. А по сути можно было обойтись двумя небольшими барьерами, перед каждым из нас. Ведь каждое дарованное Ульем умение имеет предел, в том смысле, что может внезапно закончиться. Я не знал, какой запас у моего, и пока что не ощущал никаких тревожных признаков, но впредь нужно стараться экономить.

После того, как болты, один за другим, отскочили от преграды, тут же еë отключил. Не только в целях экономии, но, и чтобы позволить бородокосому стрелять.

Один из самострельщиков, понимая, что не успеет перезарядиться, да и лупить болтами по невидимой стене тоже не дело, сдëрнул с пояса средних размеров меч и с криком: "Айда на мечах!" - побежал прямо на крëстного.

Но тот не стал принимать вызов, вбив стрелу прямо в глаз, неожиданно возжелавшему честного поединка, самострельщику. Ну да, нашёл время для дуэлей.

Тем временем, оставшиеся воины решили действовать сообща. Спрятавшийся за щитоносца самострельщик спешно перезаряжал оружие. Воин с щитом прикрывал и себя и товарища, в дополнение к этому потихоньку пятился к лесу, надеясь спрятаться от, не знающих промаха, стрел в лесной чаще.

Бородокосый заметил это и слегка помедлил со следующим выстрелом, чтобы лучше прицелиться, но когда отпустил тетиву, стрела попала щитоносцу в правое колено.

Воин взвыл от боли, чуть не выронил при этом щит. Но выругавшись присел, опираясь на неповреждённую ногу, стараясь полностью укрыться за щитом.

Самострельщик, резко поднявшись из-за спины товарища, пустил болт в крëстного, но я уже прикрыл его барьером.

- Эгей, оружье бросай, пока могëте. - неожиданно обратился бородокосый к скукожившимся за щитом, врагам, опустив лук.

- Штоб ты нас как останьших пострелял, пëсий хвост?! - крикнул в ответ щитоносец. - Не-а, не бросим.

- Коли хотел бы жизней ваших, уж взял бы.

- Ну айда, возьми!

- Эх, не хотел дар зазря пользовать. - негромко произнëс крëстный, качая головой.

В следующее мгновение прикрывающий воинов щит взлетел вверх, чуть не утащив за собой владельца. Щитоносец издал крик, в котором присутствовало удивление, растерянность, горечь утраты, хотя, скорее всего эта была лишь реакция на боль в потревоженной резким рывком, раненной ноге. Прятавшийся за щитом товарища стрелок как раз взводил оружие и замер, словно его застали за чем-то неприличным.

- Вопчем уговор такой, коли оружье бросите, да опосля сказывать будете, чегой выспрошу, жизни вам оставлю. - обратился к ним бородокосый, поймав рукой подлетевший щит и уперев в землю перед собой.

Стрелок не раздумывал долго, тут же отбросил в сторону самострел, с топориком и кинжалом, висящими на поясе, поступил также. Лишённый щита щитоносец слегка помедлил, хоть и бубнил себе под нос что-то, да косился на нас злобно, но всë же последовал примеру товарища.

- Ну и добре! - кивнул головой крëстный и продолжил, обращаясь ко мне. -Пустой, глянь-кось, где тама Демьяша пропал, а я энтих пока повяжу, да погутарю с ими.

Демьян! Пока добивали остатки врагов, унёсшийся в лес крепыш как-то выпал из сферы внимания. Теперь же, вспоминая о ранениях, предшествовавших его исчезновению, предполагать можно было самое худшее. Крëстный же, на момент, когда Демьян прорывался сквозь толпы врагов к прятавшемуся за их спинами Хвату, лежал скованный по рукам и ногам и не мог видеть происходящего с крепышом, потому и столь спокойно говорит о нëм.

Сорвавшись с места, рванул к лесу. Быстрее, ещё быстрее! Под сенью деревьев было на порядок темнее, чем на освещённой лунным светом, поляне. Но попавшийся по пути, не до конца потухший факел, оброненный кем-то из отряда, слегка облегчил поиски.

Поначалу долго кружил по месту, в котором последний раз видел Демьяна, но ни его, ни поверженного им врага так и не смог обнаружить. Но не могли же они убежать вглубь леса?! Ведь ясно слышал предсмертный крик Хвата, где-то рядом, в этом районе.

Уже отчаявшись найти поблизости их следы, собирался расширить зону поиска, но внимание привлекло находящееся чуть в стороне, вывернутое с корнями дерево, серединой ствола зацепившееся за нижние ветки соседнего, да так и повисшее в неполном метре над землёй.

Поднырнув под висящим стволом берëзы, шагнул к комлю, заканчивающемуся изогнуто-узловатыми, топорщащимися в разные стороны, плетями корней. При этом в душе вдруг что-то дрогнуло, словно в этот самый миг осознал, наконец, то единственное, что могу сейчас обнаружить. Предчувствие не обмануло.

В яме, оставшейся от вывороченного с корнем дерева, лежали два, сцепившиеся смертельной хваткой, тела.

Демьяна я узнал сразу и также сразу понял, что спасать и оказывать помощь уже поздно. Три болта и стрела, торчащие из спины крепыша, не заканчивали список полученных им ран. Короткий меч, вогнанный сверху вниз по самую гарду, входил под ключицу, над самым воротом кольчуги и оттопыривая еë на спине кончиком клинка, выходил чуть ниже левой лопатки.

Все же, несмотря на издаваемые им панические крики, совсем уж рохлей Хват не был, успев дать отпор напавшему на него, израненному, безоружному противнику. Правда это не спасло любившего действовать из-за чужих спин, вояку. Насчëт безоружности Демьяна я не зря упомянул, до прячущегося врага он добрался, не имея под рукой даже завалящего ножа. Поэтому, собрав остатки сил, крепыш схватил Хвата за горло, при этом для надëжности использовал на горло противника свой замораживающий дар. Так что превратившаяся в кусок льда шея, под нажимом могучих Демьяновых рук, переломилась, частично обмороженная, побелевшая от инея голова скатилась вниз, на самое дно ямы.

Крепыш совершил то, о чëм Таисия говорила с самого начала путешествия. Он пожертвовал собой, чтобы спасти нас. Не будь его, вся наша миссия закончилась бы на этой самой поляне. Относительно дальнейших действий, явившихся по нашу душу отряда никто не строил иллюзий. Связанных по рукам и ногам привезли бы на Красное торжище, где наверняка запытали бы до смерти. Правящим вольным городом князькам незачем оставлять нас в живых.

Так что, спасибо, Демьян! Спасибо тебе, за наши жизни...

Глава 13

Глава 13.

Новость о гибели Демьяна бородокосый воспринял тяжело. Хотя и старался не показывать этого, но за время нашего знакомства я успел немного узнать своего крëстного и, глядя сейчас на него, понимал, что окаменевшее вмиг лицо, стиснутые кулаки и одинокая скупая слеза, живо подхваченная рукавом рубахи говорят о чёрной тоске, неподъëмным камнем придавившей сердце бывалого воина.

Только заняться погребением, да и толком обсудить случившееся сразу не удалось. Потому как, устроенное красноторжицкими умельцами шоу фейерверков привлекло внимание непрошенных зрителей. Правда красочные представления заявившимся без приглашения гостям были совершенно безразличны. Главным образом их интересовали люди, изрядно нашумевшие в ночной тишине окутанного сном леса, вот только этот их интерес был исключительно гастрономическим.

Вышеупомянутыми гостями, конечно же, оказались одержимые. В этих, забытых богом, краях никого другого и не встретишь. Погоня с Красного торжища, настигнувшая нас здесь, являлась вполне себе закономерным исключением.

В столкновении с одержимыми нам повезло трижды. Во-первых, тварей прибежало всего лишь пятеро. Во-вторых, самым развитым из них оказался совсем ещё зелёный упырь. И в-третьих, напали они не все разом, (иначе бы у нас и шансов никаких не было против стаи развитых одержимых) а по одному, по двое, через короткие промежутки времени. Эти небольшие, но всё же паузы, возникавшие перед появлением очередной твари, позволили справиться с чудовищами без особых сложностей.

В череде скоротечной схваток очень помогло моë новое умение, позволяющее не только отгораживаться от опасности непробиваемыми стенами, но и удерживать врага невидимыми оковами. Схваченных этими самыми оковами одержимых, бородокосому оставалось лишь прикончить, подобравшись сзади и вогнав в затылок клинок. Даже стрелы не приходилось тратить.

Единственный напряжённый момент случился, когда на обороняемую нами поляну заявились сразу две твари: топтун и кусач. Сотворить, с помощью умения, несколько отдельных стен у меня уже получалось. Но захватить двух быстро передвигающихся одержимых - задача на порядок сложнее. Так что не стал рисковать, ведь в случае неудачи, могло выйти так, что не успел бы сковать ни одного из них. В итоге схватил кусача, как наиболее опасного, надеясь, что бородокосый справиться с топтуном.

Так и вышло. Белооперëнная стрела с серым наконечником оборвала стремительный бег одержимого, попав в лоб, прямо между уродливо выпирающих надбровных дуг.

Правда совсем избежать жертв не удалось. Вообще то жертвы эти, если разобраться, были не совсем с нашей стороны. Конечно, если оценивать ситуацию с точки зрения противостояния людей и одержимых, то вполне себе наши. Но в свете недавних событий, повлекших, в том числе, гибель Демьяна, язык не повернëтся назвать врагов, с которыми буквально только что бились насмерть, друзьями. Вообще, произошедшее оказалось совершенно случайным стечением обстоятельств, хоть в некотором роде его можно было интерпретировать, как жестокую усмешку судьбы или злой рок. В любом случае, несмотря на тот факт, что растëрзанные одержимыми вояки не были нашими друзьями и, даже более того, пришли сюда с намерениями отнюдь не дружескими, лично мне радости их смерть не принесла. Да и крëстный, пускай и не отличался излишней мягкосердечностью, на случившееся отреагировал горестным покачиванием головы и словами, в которых растерянность звучала пополам с сочувствием.

- Я жешь сбирался, опосля того, как выспросим, отпустить их, значица, восвояси. И так скоко люду полегло почитай зазря. А оно вона как вышло то. - проговорил бородокосый, озадаченно глядя на то, что осталось от в прямом смысле этого слова, разорванных на куски тел, привязанных к росшей на краю поляны, берëзе.

Ну да, ведь он сам и связал взятых в плен воинов, пока я занимался поисками Демьяна. Когда же вернулся на поляну, чтобы сообщить о гибели крепыша, крëстный, не вымолвив и слова, пошëл к месту трагедии. Я двинулся за ним, справедливо полагая, что обезоруженные и связанные враги никуда не денутся.

Так и вышло. Надëжно опутанные верëвками пленники действительно никуда не делись и стали лëгкой добычей для, нагрянувших на звуки уже завершившейся битвы, одержимых.

Быть съеденным заживо кровожадный тварями, не имея малейшей возможности убежать или оказать сопротивление, беспомощно глядя в глаза приближающейся гибели - незавидная участь. Такого и злейшим врагу не пожелаешь.

Лишь представив последние минуты жизни несчастных, внутренне содрогнулся. Нет, как угодно, но только не так.

После того, как разобрались с одержимыми, опасаясь дальнейших нападений, думали наскоро похоронить Демьяна в той самой яме, оставшейся от вывороченной с корнями, берëзы. Самим же двигаться дальше. Разумеется, не лучший вариант для погребения товарища, да и идея, сама по себе, не отличающаяся благородством, но продиктованная жестокой необходимостью собственного спасения.

К счастью, быстро осознали бесперспективность подобных действий. По ночному лесу, в незнакомой местности, шансов нарваться на одержимых не меньше, чем оставаясь на месте. Но здесь, на освещëнной лунным светом, поляне, держать оборону всë же удобнее, у врагов не окажется возможности подобраться незамеченными. Да и похоронить товарища по-человечески тоже будет правильно. В итоге так и поступили. Очистили поляну от последствий случившихся сражений, перетащив тела людей и одержимых в лес. С местом особо заморачиваться не стали, выбрав самый центр поляны, принялись за дело. Правда работали по очереди. Не столько ради передышки, больше для того, чтобы отдыхающий мог следить за окрестностями, дабы не прозевать очередного одержимого, заглянувшего на огонëк.

Земля была податливой и влажной. Стоило лишь снять слой дëрна, укрывавшего еë сверху, как копать сразу стало заметно легче. Вот только на сковавшую душу тоску эта лëгкость никак не повлияла.

Эх, напрасными оказались все надежды и попытки сохранить жизнь друга, вопреки пророчеству. Напрасными и пустыми, как та субстанция, что заменила воспоминания о моëм потерянном прошлом.

Теперь же, в очередной раз за последние несколько дней, подготавливая могилу для погибшего товарища, ощущал бессилие перед неотвратимостью проклятой судьбы, перед напророченным Таисией предсказанием, оказавшимся каким-то дурацким подобием эпитафии для еë возлюбленного. В душе кипела злоба и хоть умом осознавал всю еë бессмысленность и пустоту, просто так унять гнев, разгоревшийся внутри ярким костром, не получалось.

- Древа павшего страшись, за ним враг таиться, силы лишающий! - неожиданно произнëс бородокосый, не отводя взгляда от темнеющей стены леса.

- Ты о чëм? - непонимающе переспросил я, выныривая из хоровода тяжëлых, напитанных злостью, мыслей, заполнявших сознание.

- Тайка об том сказывала, не помнишь штоль?! Энтот вона Хват, коий нас по рукам и ногам даром своим скрутил, в сам раз за упавшей берëзою и прятался. Об ëм, значица, напророчено было. Его стеречься надыть было.

- Выходит так. - ответил без особого энтузиазма, пожав плечами. И вновь взялся за шлем, которым выбрасывал землю из ямы - будущей демьяновой могилы.

Ещё одна часть предсказания, озвученного знахаркой, и вновь мы опознали его лишь после того, как оно воплотилось в реальности. То есть никакой практической пользы, кроме подтверждения способностей прорицательницы (и так не подлежащих сомнению), от предсказанного ею пророчества получить не удалось. Так какой вообще толк от таких пророчеств?!

- Ну ка, айда, крестничек, вылазь, я теперича покопаю. А ты по сторонам погляди.

Я не стал возражать, хотя особо устать ещё не успел. Выбрался из ямы и с удвоенной внимательностью начал оглядывать стену деревьев, обступивших поляну. Прозевать очередного одержимого, подкравшегося к нам со спины, не хотелось. К счастью, все мои старания пропали втуне. Ничто не тревожило покой лесной братии, по окончании отзвучавшей на поляне баталии, вновь погрузившейся в свой шелестящий берëзовый сон.

Когда яма была готова, тело Демьяна, вместе с его оружием, опустили на дно. Постояли немного, склонов головы в тишине, над дышащим сыростью и скорбью, тëмным прямоугольником могилы - последним пристанищем нашего друга.

- Прощевай, Демьяша! Прощевай, дорогой! - тихо проговорил бородокосый. Я же не стал ничего говорить. Не оттого, что сказать было нечего, просто каждое из слов, прозвучавших в этот самый момент, вдруг показалось пустым и ненужным. Так что на произнесëнную крëстным эпитафию ответил, лишь ещё ниже склоняя голову.

С завершением погребения не стали тянуть, вновь взялись за шлемы, подтаскивая и сталкивая ими, только что вырванную со своего места, пахнущую прелой травой землю обратно в яму. И десяти минут не прошло, как свеженасыпанный холмик, появившийся в центре окружëнной деревьями площадки, вписавшись в общую картину, добавил затерянной в лесах поляне таинственно-скорбную значимость. Вместо надгробия бородокосый водрузил на курган демьянов "старший" топор, тот самый с рукоятью под полтора метра. Холмик от этого вмиг преобразился и впрямь начал выглядеть, как могила великого воина, геройски павшего в неравной битве. Хотя, ведь так оно и было. Жаль только, вряд ли кто-то сумеет добраться в эти опасные, позабытые людьми, места. Но подвиг, что совершил крепыш, спасая наши жизни, не должен быть забыт. Непременно по возвращении в посëлок нужно рассказать обо всём в подробностях. Пускай в летописях о нëм запишут или... Хотя, в первую очередь нужно ещё самим вернуться, чтобы всë рассказать.

- Давай, Пустой, помянем Демьяшу. - произнëс бородокосый, снимая с пояса бурдючок. - Нашего соратника, друга нашего, коий жизнь отдал свою, штобы мы с тобой дальшее по пути, судьбою начертаному двигали, дабы свершить, што должно.

Немного покоробило упоминание о судьбе и излишняя торжественность в словах крëстного, но вида я не подал. Откупорил бурдючок и со словами: "за Демьяна!" щедро отхлебнул живчика.

- Ты, того, крестничек, ложись вона, пока не рассвело, подремай, а я покараулю. - проговорил бородокосый, присаживаясь рядом с могилой.

- Не, - мотнул я головой, - какой тут может быть сон?! С тобой тут посижу. - Проговорил, опускаясь на траву по другую сторону кургана.

- Посиди, Пустой. - кивнул он серьёзно. - Посиди, оно такото и впрямь правильней.

- Дядь Прохор, я про Демьяна хотел спросить. - вновь заговорил я, спустя какое-то время, которое каждый из нас посвятил своим мыслям.

- Выспрашивай, коли хотел. - пожал тот плечами.

- Когда нас Хват своим даром сковал, Демьяну удалось перебороть тот дар. Ты этого не видел, но я хоть пошевелиться не мог, лицом к ним стоял и всë в подробностях разглядел. И потом тоже, когда остальные пытались своими умениями его остановить: молнии пускали, лучи и всякое другое, ничего из этого Демьяну не навредило. Они только своих этими молниями побили. А с него, как с гуся вода всë сходило или вообще мимо пролетало.

- Как с гуся вода, говоришь?! - невесело улыбнулся бородокосый. - Хех, энто верно ты сказанул!

- То есть, Демьян может включать защиту, игнорирующую вражеские умения?

- Да не, никаку не горнирущу... Тьфу, как ты энто сказываш вопще?! Ему ничаго делать и не надобно, его и так никаки дары не берут. Хучь молнии, хучь огонь - ему всë побоку.

- Погоди, тогда на Кривом острове, где мы ребятню подобрали, он руку обжëг, когда готовил. Несильно, но рука покраснела и волдырь даже вздулся. - вдруг вспомнил я.

- Дак то жешь обнаковенный огонь был, а не даром деланый. – пожал плечами крёстный.

- Значит, у обычного огня и созданного умением разные физические свойства?! - начал я размышлять вслух, но увидев искоса глядящего на меня бородокосого, вернулся к теме. - То есть на Демьяна не действовали полученные в Улье умения? Никакие, вообще?

- Не, ничаго его не брало, энтакий у его могучий дар был.

- Да уж и впрямь сильная штука.

- Токмо от его энтого дара могучего тожить не все добром оборачиволося.

- В каком смысле?

- В коромысле. - прогворил крëстный, почëсывая бороду. - Закавыка в евоном даре была одна. Знахари да лекари тожить не могли свои силы на ëм пользовать.

- Серьёзно?!

- Дажить Тайка, с ейным могучим даром раны Демьяновы не могла лечить. Она жешь не раз пыталася, да всë впустую - с самой мелкой царапинкой не вышло ей сладить.

- То есть дары Улья ему не навредить, не пользы принести не могли.

- Верно сказанул.

- Да уж. - проговорил вслух, а сам вспомнил, как Алиса восстанавливала мою грудную клетку, развороченную ударом агонизирующего топтуна. Выходит, даже если бы я активировал маячок, (а такая мысль имела место быть, когда нашёл израненного Демьяна) прибывшая помощь в виде моих товарищей из далëкого будущего ничего бы не изменила.

- Мы жешь поначалу-то с Демьяном не особливо ладили. - заговорил вдруг бородокосый с едва заметной улыбкой. В улыбке этой явственно видны были смешанные в равных пропорциях: тëплые воспоминания и скорбь.

- Да и не токмо мне он по душе не пришëлся, почитай никто из нашенских его не привечал, опосля того, как тот у нас в посëлке объвился. К себе то его приняли оттого, што воин добрый, да и такото люду у нас завсегда маловато было, в обчем нос не воротили особливо, коли к нам пришлые заявлялися, прочь не гнали. Разве што совсем уж шушеру всяку. Вона и в тот раз оставили. Токмо он жешь и счас погутарить не любит, а тогда вопще молчуном был - калëным железом слова не выпыташь. Вона и думай -немтырь, да и хмурый завсегда, што твоя туча, как с энтаким сговорица?! Такото стороной его кажный и обходил. Энто уж опосля, как вызнали, што всю его деревню родную сожгли до чëрной земли, а людишек, кого на месте посекли, а иньших в полон, да угнали незнамо куда. Тут уж начали с им потихоньку, да поманеньку слаживаться нашенские. Бабы чрез жалость об доме потерянном, да родне утраченной. Дружина да вои тожить скоро за свово приняли, стоило лишь в бой с им сходить, да уменье воинское показать. А ребятня со временем его как родного полюбила! Игрушек им мастерил немеряно: свистулек, мечей деревянных, птиц с бересты и другое всякое. Такоже и с промысла, когда ворачивался, завсегда для ребятишек чегой-то притаскивал оттеда. Не токмо воин могучий, но и светлый человек был, с доброю душою, недаром и с Тайкой у них ладиться начало, а теперича вона как... Он об том мало кому сказывал жешь, но мне открылся. Жинка у его с дочкой были. Сказывал он опосля сечи той, очнулся посреди родной деревни сожжëнной, начал их средь павших искать и нашëл... Оттого он энтакий и был...

Так мы и просидели до самого рассвета у могилы павшего друга. И хоть большую часть времени посвятили разговорам, ни один одержимый не пришёл на звуки. Никто не посмел потревожить последние часы, проведённые рядом с погибшим товарищем. С человеком, сочетавшим в себе столь немало качеств, зачастую противоречивых и разнополярных. Ведь Демьян не раз удивлял, проявляя таланты, никак не сочетавшиеся с его видом полусонного увальня. Был он неповоротливым и невероятно ловким, с лицом истинного дуболома и умом, достойным Архимеда и Платона. С внешностью оголтелого бандюги, но душой добряка. Также нельзя забывать о таланте умелого повара, няньки, и учëного мужа с феноменальной памятью. Эх, Демьян, Демьян…

А когда выглянувшее над ломаной линией горизонта солнце прогнало с поляны ночную тьму и подсветило прячущийся под кронами деревьев полумрак, мы отправились дальше вдвоëм.

Оставили друга спать вечным сном, укрытого тяжëлым одеялом из земли, над курганом которого, гордо возвышаясь, торчал любимый демьянов топор с полутораметровой рукоятью.

Глава 14

Глава 14.

И вновь перед нами и позади нас лес с его стандартным набором препятствий. Цепляющиеся за штаны плети кустов, лезущие в лицо и норовящие выколоть глаза ветки, да полусгнившие стволы деревьев, не переживших натиск беснующейся в прошлом непогоды или же просто отжившие свой срок. Несколько раз попадались овражки с вьющимися по дну струями ручейков, но ничего непреодолимого, искать обходные пути ни разу не пришлось.

Отдельно можно было бы выделить отсутствие одержимых. После ночного сражения на поляне, не встретили ни одной твари. Я посчитал это добрым предзнаменованием, дающим надежду, что преследовавшая в последнее время полоса неудач и трагичных событий наконец то закончилась и впереди нам будет сопутствовать успех.

Хмурящийся бородокосый моего оптимизма не разделял, напомнив, что мы всë ближе подбираемся к Горам погибели, а рядом с этим проклятым местом ни на что хорошее надеяться не стоит, а лучше наоборот, готовиться к самому худшему. В этом я вынужден был с ним согласиться. Как там было у Алигьери в "Божественной комедии"? "Оставь надежду, всяк сюда входящий." Фраза, вполне соответствующая местности, ожидающей нас впереди.

Двигались скорым, насколько это позволяли лесные тропы, шагом. Ночные разговоры у могилы погибшего товарища положительным образом повлияли на градус настроения. Не в том смысле, что по пути распевали весëлые песенки, но немного отрешиться от произошедшей трагедии, и более-менее объективно воспринимать окружающую действительность, теперь удавалось.

Единственным, заслуживающим упоминания, событием, случившимся за время преодоления лесной чащи можно назвать находку, о которую в буквальном смысле споткнулся. Если бы глядел внимательнее под ноги, то просто бы переступил через кочку из высохшей травы и опавших листьев, попавшуюся на пути. Но внимание мое на тот момент по большей части было сосредоточено на окружающей нас стене деревьев, дабы не пропустить подкрадывающегося одержимого. Потому и не углядел подвернувшийся под ногу кучку павшей листвы. Вот только, при случившемся тактильном контакте, эта самая кучка оказалась совсем не мягкой. Настолько не мягкой, что ощутимо ушиб палец на ноге. Не думаю, что слежавшиеся листья способны достигнуть столь каменной твëрдости, пусть даже эта самая слëживаемость будет длиться десяток лет.

- Да что за...? - выругался, скорее от неожиданности, чем от боли. Но обернувшись на помешавшую мне кучку, разглядел что-то белесое, выглядывающее из-под вороха листьев и травы, размëтанного ногой. И правда камень что-ли?!

Склонившись ниже и отгребая в сторону мешающий разглядеть находку лесной мусор, понял, что ошибся. В природе не бывает столь длинных и вытянутых камней. К тому же, и дальше разгребая листву, нашëл продолжение "камня". И уходило это продолжение под поросший кустарником участок.

- Пустой, ты чегой тама, грибы выискивашь? - Обернулся ушедший было вперёд бородокосый.

- Уже нашëл, но на грибы совсем не похоже. - парировал шутку крëстного. - Скорее на чьи то кости, на очень-очень немаленькие кости.

Свободная от деревьев, поросшая кустами, площадка оказалась последним пристанищем для неведомо когда и по какой причине погибшего волота. Хотя, причина смерти была как раз ясна - оторванная голова и раздробленная грудная клетка. Развитые одержимые - живучие твари, но таких повреждений даже для них будет чересчур. Непонятным оставалось другое, у кого хватило силы справиться со здоровенным волотом? Измерив останки, пришли к выводу, что от пяток до, отсутствующей вместе с головой, макушки твари было не менее семи метров. То есть прибившая еë образина должна была быть ещё больше. С чудовищем, способным отрывать головы и играючи крушить защиту волота, ростом с двухэтажный дом, встречаться совершенно не хотелось. Непонятно, что не поделили два могучих одержимых, да это и не важно, главное не попасться на глаза подобным чудищам, с подобными великанами никакие умения справиться не помогут. Тем более на некоторых из достигших определённой степени развития, одержимых, как я слышал, умения могут не действовать, да и у них самих тоже какие-то свои умения бывают. Десятиметровый волот, метающий молнии из глаз, вот уж с кем действительно стоит избегать встречи.

Правда, бородокосый отверг мои предположения относительно двух одержимых, повздоривших по неясным причинам. По его мнению, убийцей гиганта, на останки которого нам довелось наткнуться, был один из Хозяев улья. Я попытался возразить, что до Гор погибели, являющихся домом этих существ всë ещё далековато отсюда. На что крëстный ответил, что бывали редкие случаи, когда Хозяев улья встречали даже в десятках вëрст от людских поселений, а уж в этих краях они вообще толпами ходят. Только вот сколько правды в озвученных фактах он не знал, потому что и сам слышал это от людей, вряд ли видевших обитателей Гор погибели вживую. Но, поразмыслив, я и сам склонен был согласиться с версией бородокосого. Чтобы одним ударом переломать рëбра, толщиной в руку взрослого мужчины, сила нужна поистине чудовищная. Неведомые и ужасные Хозяева улья на эту роль подходят как нельзя лучше.

Страшная находка заставила быть ещё бдительнее, хотя и так смотрели во все глаза и слушали во все уши. Правда, вряд ли эта бдительность поможет при встрече с самым опасным существом Улья. Если даже развитым одержимым мы можем как-то противостоять за счёт умений, то тут однозначная смерть. Чудовище, способное в одиночку сокрушить целое войско, раздавит нас, как букашек. Так что вариант один, не попадаться им на глаза.

Неожиданно вспомнилась Лина, командир отряда, прибывшего по сигналу активированного мною маячка. В памяти возник состоявшийся позже разговор и еë пренебрежительное отношение к Хозяевам улья, которых тоже упоминали во время обсуждения предстоящего путешествия. Скребберы, так она их называла, причём не малейшего страха при упоминании опаснейших чудовищ Улья она не выказывала. Словно те скребберы для них самые обыкновеннейшие и ничем не примечательные создания. Ещё и белый жемчуг горстями в карманах, который им поставляют загадочные старшие. Эх, нужно было подробнее расспросить тогда об этих существах, может, подсказала, как себя вести при встрече с Хозяевами улья. Но на тот момент голова была занята другим: кучей свалившейся информации и возможностью в конце пути вспомнить своë прошлое.

Прошлое, моя семья... Что с ними стало? Попали ли они в Улей вместе со мной или остались там, в другом мире, другой реальности, другом времени... А если все же попали, где они сейчас? На той непонятной базе, откуда меня отправили в прошлое? И куда меня не пустила Лина. Может их держат в заложниках, и она как раз и не пустила, чтобы не увидел... Нет, бред какой-то несу! Бред и бесполезные рассуждения. Чтобы узнать правду, я должен вспомнить, а чтобы вспомнить, я должен достигнуть цели. Так что плевать на волотов, на Хозяев улья и на всех остальных. Мне просто нужно идти дальше, к точке на карте, к месту, где всë станет ясно. Долой пустые размышления и вперёд, к цели.

Несмотря на самоподбадривание и решение не думать лишний раз, а просто двигаться дальше, тяжëлые мысли не хотели покидать голову, продолжали навязчиво кружить, мешая сосредоточиться. Вдобавок найденный скелет волота продолжал беспокоить даже после того, как благополучно оставили его позади.

Бородокосый, тоже хмурился, страшная находка не лучшим образом повлияла и на его настроение. Хотя, и без того особо радоваться нечему. Настигшая нас погоня, гибель Демьяна, нападение одержимых. Единственно положительный момент, что нам удалось, при всëм при этом, остаться в живых, хотя рядом с Горами погибели — это легко поправимо.

Ещë примерно час двигались лесными тропами, а потом всë это зелëное великолепие закончилось внезапно и вдруг. Вот вроде перед глазами замаячила опушка очередной полянки, затерянной среди стоящих рука об руку деревьев. Но преодолев эту, заросшую поднимающимся подлеском, вперемежку с настырными кустами опушку, неожиданно выбрались из леса на открытую местность.

- Уф, почитай добралися. - выдохнул бородокосый с явным облегчением.

Перед взором, перегораживая горизонт и полнеба в придачу, тянулись вверх сероватые стены горной гряды, окунающей обрамлённые белым вершины в пухлые брюха низких облаков. И хоть горы казались совсем рядом, приглядевшись, понял, что до них ещё не меньше пяти километров шагать.

- Нам туда, прямо к горам идти? - задал вопрос, разглядывая соединившее небо и землю, великолепие.

- Не, - покачал головой крëстный, и кивнул левее. - Мы чутка раньшее вышли. Надобно ещчё пару вëрст, туда вона, а можа и все три.

- Так может обратно в лес и по его краешку пойдëм, чтобы не маячить на виду. - проговорил, с опаской оглядываясь вокруг.

Поначалу, выбравшись на открытое пространство, испытал облегчение, наконец избавившись от окружавших со всех сторон зелёных стен, ограничивающих видимость. Но это облегчение тут же прошло. Среди раскинувшихся впереди просторов не было и намëка на укрытие. Двигаться по этой, ровной как блин, местности, всë равно, что кричать, размахивая руками: "Подходите, здесь свежее мясо!"

- Энто ты верно сказывашь. - бородокосый явно разделял мои опасения.

- По краю двинем, токмо надыть шустрее. Айда, Пустой, двигай. - в голосе крëстного явственно слышны были нотки беспокойства. Сняв с плеча лук и наложив стрелу на тетиву, он оглядывался по сторонам. - Чегой то тута...

Договорить он не успел. И вообще больше ничего не успел сделать. Неожиданно материализовавшийся позади него огромный волот смëл бородокосого ударом чудовищной лапы. И сразу, без малейшей паузы, одержимый рванулся дальше. Несмотря на исполинские размеры, двигался он со скоростью несущегося на всех парах локомотива.

Единственное, что я успел сделать, это начать заваливаться назад, выставив перед собой руки. Со стороны подобный жест наверняка выглядел инстинктивной и жалкой попыткой жертвы защититься голыми ладонями от смертоносного удара падающего сверху палаческого топора. Так оно и было, за исключением того, что в отличие от той жертвы у меня в арсенале имелось защитное умение. Правда счëт шëл на какие-то доли секунды и, глядя на приближающуюся лапу, увенчанную когтями, ужасающими своими размерами и видом, я истово молился, чтобы дар успел активироваться раньше, чем эти самые когти располосуют мою тушку на отдельные куски.

Успел. Можно было бы сказать, что чудовищной силы удар, обрушившийся на созданную в последний момент невидимую стену, сотряс еë, или же заставил пошатнуться, но ничего такого не было. Прикрывавший меня щит был абсолютно невидим и также абсолютно непробиваем и непоколебим. Неизвестно на что он опирался, по сути просто-напросто вися в воздухе, но опора эта была сродни самому щиту, сдвинуть его с места вряд ли получится и десятку подобных чудовищ. Размышления, конечно интересные, но очень несвоевременные.

На оберегающую меня невидимую защиту обрушился целый град ударов. Разъярённый волот, перед глазами которого не было никакой преграды, лишь жалкий человечишка, что было сил лупил по щиту. Здоровенные лапища с острыми когтями, останавливались в жалких сантиметрах от выставленных передо мной ладонях. И хоть успел убедиться в абсолютной надëжности щита, ощущения были не из приятных.

К тому же нельзя забывать, что сила умения не безгранична, закончится она и уже ничего не спасëт от неизвестно откуда выскочившего чудовища. Не помогут ни ловкость, ни навык обращения с мечом. Пускай они и развиты на приличном уровне и уже удавалось в ближнем бою прикончить топтуна, но здесь и пытаться не стоит.

В общем, мешкать некогда, одной пассивной защитой бой не выиграть. Поэтому попробуем применить уже испытанную тактику захвата противника с помощью невидимых оков. Правда придётся одновременно с этим удерживать щит, чего до сего момента сделать не удавалось, но желание выжить заставляет порой совершать невозможное.

Удивительно, но осуществить задуманное получилось мгновенно, с первой попытки. Вот тварь колотит по прозрачному щиту и неожиданно бросив это бесполезное дело, начинает извиваться, ухватив лапищами замкнувшийся на горле ошейник. Ага, не нравится!

Продолжая, на всякий случай, держать щит перед собой, поднялся на ноги. Потянул меч из ножен. Ну все, осталось лишь зайти лишённому свободы одержимому за спину и вогнать клинок под затылочный нарост. Уж в этом все твари одинаковы, независимо от степени развития.

Нужно торопиться покончить с волотом и спешить на помощь бородокосому. Слишком быстро всë произошло, не смог рассмотреть, успел ли он перед ударом твари что-то предпринять, но вроде начал смещаться в сторону, это даëт надежду, что крëстный остался жив. К тому же он в Улье уже столько лет, ведь, чем дольше проживёшь в улье, тем тебя сложнее убить. Да, главное, чтобы был живой, а там активирую маячок, мои товарищи из будущего явятся на зов, и юная лекарка с чудесным даром, по имени Алиса, вмиг поставит бородокосого на ноги. Главное, чтобы живой...

Подгоняемый такими мыслями, начал обходить беснующееся в оковах чудовище сбоку, продолжая зачем-то держать перед собой щит. Это и спасло мне жизнь.

Неожиданно растворившаяся в воздухе тварь, спустя короткое, жалкое мгновение, появилась прямо передо мной, освобождённая от оков и сходу врезала лапищей. Не будь щита, на этом вся история и закончилась бы. Хронометраж всех этих действий уместился в один неразличимый миг, среагировать и поставить защиту ни за что бы не успел.

Значит, умение, которым обладает волот, способно не только скрывать его из виду, но и в случае необходимости избавляет от негативных эффектов. Или же это отдельное умение... Хотя, какая разница?! Главное, что оковы, так прекрасно зарекомендовавшие себя в предыдущих схватках с одержимыми, здесь оказались бессильны. И что мне теперь остаётся? Отгораживаться от врага невидимой стеной до тех пор, пока дар не перестанет действовать, тем самым продлив жизнь на какие-то несчастные минуты?! Или же не затягивать и просто снять защиту, позволив чудовищу растерзать себя?! Тоже вариант.

Но человек существо жизнелюбивое. Он живëт надеждой. Даже припёртый к стене перед расстрельной командой или вися над обрывом на теряющих остатки сил, руках, до последнего мгновения будет надеяться, что приговор отменят, а появившийся из ниоткуда спасатель поможет избежать падения в пропасть. Жаль, что в большинстве случаев подобные надежды оказываются пусты.

Стоп! Маячок! Нужно активировать маячок! Как сразу об этом не подумал?!

Из-за того, что приходилось всë время сосредотачивать внимание на поддержании защитного барьера и шарить по карманам разгрузки на ощупь, не опуская взгляда, времени потратил на поиски вдвое дольше. Но не стал переживать по этому поводу, ведь спасение близко. Сдвинув в сторону крышечку, приложил подушечку пальца к открывшейся овальной поверхности. Засиявший зеленоватым светом маячок подтвердил передачу сигнала. Всë, теперь осталось лишь дождаться, когда появятся мои товарищи из будущего и порвут, как Тузик грелку, напавшего на нас одержимого. Потерпи, дядь Прохор, помощь идëт!

Тем временем колотящая по щиту тварь прекратила свои бесплодные попытки проломить неломаемое. Остановилась, замерла, вперив в стоящего перед ней человечка внимательный, полный звериной злобы, но неожиданно умный взгляд. К своему удивлению, помимо этой злобы, в маленьких глазках чудовища различил напряжённую работу мысли. Хотя, может это просто показалось, оттого что глядело оно слегка повернув голову и словно даже прищурившись.

Одержимый, обладающий сверхспособностями, да ещё и вдобавок разумный?! Только этого мне не хватало!

Волот, поглядев ещё немного, начал сдвигаться левее, но едва лишь начав движение, вновь растворился в воздухе.

Не знаю, как удалось среагировать.

Точнее, сам ещё не успел ничего понять, да и некогда было понимать, счëт вновь шëл на какие-то доли секунды. И за эти доли секунды я, точнее не я, а кто-то внутри меня, сумел предугадать следующий ход твари и ответить на него превентивными мерами.

В результате сокрушительный удар волота, материализовавшегося позади, вместо того, чтобы прикончить меня на месте, был остановлен тем же невидимым щитом, прикрывшим спину. Раздавшийся оттуда же звук заскрежетавших по щиту когтей, слился с разочарованным рëвом одержимого.

Дальше я сам взял оборону в свои руки. Вместо наспех брошенного позади щита, растянул защиту, окружив себя непроницаемым коконом. Как оказалось, сделал это не зря. Взбешённый неудавшимся замыслом волот начал исчезать и появляться то с одной то с другой стороны, нанося быстрые удары.

Я даже не стал оборачиваться на нападающую то спереди, то сзади, то слева то справа, тварь. Не только потому, что был сосредоточен на поддержании защитного кокона, но и просто физически не успел бы.

Подмога запаздывала, так что не переставал лихорадочно размышлять о вариантах самостоятельно справиться с одержимым, какими бы бредовыми эти идеи не казались. Не только потому, что самому хотелось выжить, но и оттого, что помнил о бородокосом, который лежит сейчас тяжело раненный где-то недалеко, и каждая минута промедления уменьшает его шансы на спасение.

Давай же, думай, думай... Но ничего путного в голову не приходило. Можно попробовать, не снимая щита, потихоньку переместиться к бородокосому. Правда толку от этих перемещений никакого. Самостоятельно оказать медицинскую помощь я не сумею, к тому же своими действиями могу переключить внимание твари на раненого товарища. В общем, пока не справлюсь с волотом, не стоит и пытаться приблизиться к нему.

Вот только как это сделать, учитывая, что оковы - главное моë оружие против развитых одержимых, на эту тварь не действуют. Пробовал ведь ещё несколько раз сковать чудовище, но ничего не получилось, волот с лëгкостью выскальзывал из захвата, активируя своë проклятое умение. Больше противопоставить ему было нечего. Разве что броситься в самоубийственную атаку, надеясь, что какая-нибудь из забытых способностей, приобретённых в прошлой жизни, поможет справиться с тварью.

Вот только, глядя на беснующееся за невидимой плëнкой защитного кокона, огромное, высотой в три человеческих роста, чудовище, возникали разумные сомнения в возможности одолеть эту машину для убийств. Да где же подмога?

Одержимый, кстати говоря, перестал использовать умение, видимо у него оно тоже не бесконечное. Вместо этого ходил кругами, изредка нанося удары, словно пробуя, действует ли ещё защита. Нет бы бросить бесплодные попытки и убраться восвояси. Но мне попалась чересчур умная тварь. Волот словно догадывался, а может, имея опыт использования дарованных Ульем умений, даже знал наверняка, что надолго моей защиты не хватит, потому и не оставлял попыток добраться до, укрытого невидимым барьером, человечка.

Внезапно почувствовал непонятное. Какое-то новое ощущение возникло внутри, это было что-то наподобие лëгкого голода, или внезапно накатившей слабости. Да что со мной такое?

Задав вопрос, тут же сам себе на него и ответил, а скорее даже почувствовал, осознав причину происходящего. Причиной этой было умение, непрерывно используемое уже в течение нескольких минут. Причём тот факт, что вместо обычного щита, окружил себя защитным барьером, тоже влияло на расход.

Осознавая, что рискую, снял защитный кокон, оставив лишь небольшой щит перед собой. Слабость немного отпустила, но никуда не делась. Теперь придётся передвигаться вслед за наворачивающей круги, твари. Главное, чтобы она вновь не повторила свой трюк с исчезновением и неожиданной атакой сзади. Хотя, какая разница, умение на исходе, скоро щит перестанет действовать и очередной удар волота станет роковым.

И куда запропастилась Лина со своим отрядом? Обед у них там что-ли, компот никак допить не могут?! И щит этот долбанный, что толку защищаться, если не можешь ударить в ответ!

Неожиданно помутнело в глазах, поворачиваясь вслед за двинувшимся в сторону чудовищем, оступился, на миг утратив концентрацию, перестал удерживать барьер. Тряхнул головой, вновь актировал щит, вяло порадовавшись, что волот упустил случившуюся возможность прикончить меня.

Слабость накатывала всё сильнее, зрение то и дело подводило, в глазах темнело, в голове поселилась пульсирующая боль. "Это конец." Возникшая в разболевшейся голове мысль поразила, заставив содрогнуться. "Как же так?"

Правда помимо этих пораженческих, но явственно отражающих реальность, мыслей, расфокусирующееся сознание вдруг зацепилось за слово, вытянувшее из памяти цепочку связанных с ним воспоминаний. Пророчество Таисии, еë слова, прозвучавшие тогда у костра: "Щит, что от вражеских копий да мечей ограждать тебя будет, выручит не раз, но спасёшься им, когда уж последняя надежда потеряна будет, только в меч тот щит обратив."

Обратить меч в щит?! Хм...что ж попробуем, попытка не пытка, тем более всë равно сейчас придётся умирать.

Сняв барьер, почувствовал облегчение, аж пошатнуло от неожиданности. Темнеющая и расплывающаяся картинка вернула часть былой резкости и света, достаточной, чтобы разглядеть отступившего чуть влево волота, отводящего назад, для очередного удара, свою монструозную лапу.

Можно было вновь активировать щит, чтобы гарантированно пережить атаку твари. Или можно было "обратить щит в меч", я примерно понимал, как подобное можно осуществить. Только вот сознание и так балансировало на грани, грозясь рухнуть в бездну небытия. Так что, защитившись от этого удара или ударив в ответ, наверняка отрублюсь. А попробовать воплотить в реальности совет знахарки хотелось, да и жить тоже хотелось...

В следующий момент волот развалился напополам, окатив стоящего перед ним человечка волной крови, хлынувшей из вмиг рассечённых невидимым мечом, артерий. Но я этого уже не видел и не чувствовал. Окровавленное тело валилось на спину, а уставшее от перегрузок сознание также неумолимо проваливалось в пустоту и небытие...

Глава 15

Глава 15.

В этот раз долго отдыхать в беззаботной и беспечной пустоте небытия, покинувшему тело сознанию, не удалось.

Едва очнувшись, осознал, что в отключке и минуты не провалялся. Сий факт легко было определить по, покрывавшей всего меня целиком, крови, не успевшей не только высохнуть, но даже загустеть.

Приподнялся на локтях, после чего сел. Дались эти простые действия с трудом. Во всëм теле, от макушки до кончиков пальцев на ногах, поселилась усталость, словно целый день таскал мешки с углëм.

Веки саднило и пощипывало. До конца оттереть глаза и избавиться от сладковато пахнущей, липкой субстанции не удалось, потому как и ладони, которыми тëр веки, тоже были в крови.

"Водички бы, смыть с себя всю эту мерзость." - Подумал, оглядывая себя с подступающей к горлу тошнотой. Потом перевëл взгляд на останки волота, живописно развалившиеся рядом и обращённые ко мне свежими боковинами разреза, разделившего тварь на две части вдоль всего туловища. Одна половина справа, другая слева. Горячая кровь всë ещё вытекала из рассечённых сосудов, но уже без толчков. При этом можно было в подробностях рассмотреть влажно поблескивающие и даже вроде до сих пор едва заметно шевелящиеся внутренние органы чудовища. Но я не стал рассматривать. Хватило и увиденного, чтобы согнуться в приступе рвоты.

Опустошив желудок и оглядевшись, осознал, что и сам сижу на коленях посреди лужи крови, погрузив ладони по запястья в эту самую лужу. После этого меня вырвало повторно.

Улучив время между спазмами и уговорив бунтующий желудок немножко потерпеть, с трудом поднялся, на ходу ощупывая себя на предмет ранений. С каким-то безразличным удивлением не обнаружил и малой царапины, тем самым убедившись, что вся кровь на мне от разрубленного напополам волота. Двинулся в обход правой половины твари. Перебираться через препятствие не было ни сил ни желания. На ходу осмысливал произошедшее.

Случившееся в последний момент внезапное озарение, идею, почерпнутую из слов пророчества, сказанных знахаркой. Превратить щит в меч? Что может быть проще! Всего лишь использовать защитное умение для атаки. Зачем отгораживаться от неприятеля невидимыми барьерами, зачем удерживать нерушимыми оковами, если с помощью этого самого барьера можно разрубать врагов напополам. Ведь мог бы и сам додуматься до столь простого и изящного решения.

Тут же вспомнился аналогичный случай, произошедший после моего ранения на островке, где мы с бородокосым дожидались Таисию. Тогда, подоспевшая на помощь Лина одним взмахом руки рассекла напополам несущегося на нас волота. Подозреваю, что использовала такое же умение или что-то близкое к нему, очень уж похожий механизм действия. Хотя, размышления эти оставим на потом, первым делом нужно найти крëстного.

Искать долго не пришлось. Несмотря на то, что обороняясь от атак волота успел изрядно покружить, но далеко от места нападения твари уйти не успел.

Бородокосый лежал в траве. Верхняя половина его туловища была почти целой, если не считать правой руки, судя по неестественному положению, сломанной в локте. Ниже дела обстояли куда хуже. Живот представлял из себя кровавую кашу, где куски плоти и сизых кишок были перемешаны с обрывками кольчуги. Одной ноги не было, вторая оторвана по колено. Удивительно, что весь этот ужас венчала совершенно целая голова бородокосого, шлем, правда, отсутвовал, видимо слетел во время удара. Но ещё удивительнее было видеть глаза крëстного, открытые и вполне осмысленно глядящие на меня. Хотя, может это и вовсе не осознанное действие, а спазм, скрутившихся от нестерпимой боли мышц?!

- Таки живой, крестничек. - неожиданно произнëс бородокосый ровным голосом, опровергая мелькнувшее в мозгу предположение и поднимая градус моего удивления куда-то ввысь, к медленно плывущим по небу облакам. - Токмо в крови весь, достал тебя волот штоль?

- Кровь не моя, одержимого. Главное, что ты, дядька Прохор, живой... - попытался ответить как можно более радостно и даже ободряющую улыбку добавил, но дрогнувший голос подвëл. Вид ран крёстного повергал в ужас.

- Чегой, такото худо? - уточнил он, поймав глазами мой взгляд.

- Да ничего страшного, нормально всë. - фальшиво улыбнулся в ответ.

- Ты мне не крути, сказывай, как оно есть и вся недолга! Я сам не вижу, и руки, того, не шевелюца, но их я хоть чую, а ног не чую вовсе. Нет у меня, теперича, ног, али как?

- Одной нет, вторая по колено оторвана. - выдавил правду, проглатывая вставший в горле ком.

- Вона как, значица. - отреагировал крëстный с такими будничными интонациями в голосе, словно речь шла о ценах на бублики в лавке, а не о его потерянных конечностях.

- Ничего, дядька Прохор, я маячок активировал, помощь уже близко. - произнëс ободряюще, причём в этот раз говорил абсолютно искренне. - Та девчонка-знахарка - Алиса тебя мигом подлатает. Помнишь, как быстро мои рëбра переломанные восстановила и всё остальное, думаю и твои ноги прирастить сможет без проблем.

- Та девчушка и взаправду смогëт. - согласился бородокосый, улыбнувшись одними глазами. - Энтакого могучего дара лекарского во всëм Улье не сыщешь.

- Вот, вот. Ты потерпи маленько, скоро уже прибудут. - опустившись на колени рядом с крëстным, подложил ему под голову сумку с провизией. При этом вдруг вспомнил практически аналогичную ситуацию. Только в тот раз наоборот: я лежал на песке с развороченной ударом топтуна грудной клеткой, а бородокосый подсовывал под затылок, обмотанный тряпкой шлем. Закончилось в итоге всë хорошо. Вот и сейчас будем считать это маленькое дежавю добрым предзнаменованием.

Найденные в разгрузке бинты истратил, чтобы перевязать культю, оставшуюся от, срезанной по колено левой ноги. Остатками протыкал-замотал чудовищную, рвано-вывороченную рану на месте, под корень оторванной, правой. Правда, заняться перебинтовыванием остальных ран, точнее даже не ран, а превращённого в фарш живота я даже не стал пытаться. Всë равно не поможет, да и бинтов совсем не осталось. Просто накрыл и прижал сложенной вдвое рубахой, завалявшейся среди наших пожитков.

На всякий случай проверив карманы разгрузки, убедился в отсутствии чего-либо, окажущегося полезным в данной ситуации. Жалко, что не нашлось обещанных юной лекаркой шприцов с лайт-спеком, по еë словам, эффективно помогающим при тяжëлых ранениях. Ещё в прошлый раз, наводя ревизию имущества, доставшегося мне вместе с разгрузкой от Бамбука, был удивлëн отсутствию столь важной в Улье вещи, к тому же специально упомянутой Алисой. Сейчас бы подобная штука оказалась очень к месту. Как прибудут, надо будет не забыть спросить об этом.

Кстати, интересно, насколько нелепо я выгляжу в древнерусском шлеме и кольчуге, поверх которой надета тактическая разгрузка? Почему-то только сейчас пришёл в голову этот, абсолютно бесполезный вопрос.

Ну где же Лина со своим отрядом?! Сколько времени прошло с момента, как активировал маячок, а их до сих пор нет! Спят они там что-ли?! Пожалуй, стоит продублировать сигнал.

Вытащив из кармана ещё одну маленькую сплющенную коробочку овальной формы, сдвинул в сторону крышку, уже почти привычным движением прижал палец к впадине с выгравированными на ней линиями, зеркально отражающими мои собственные отпечатки. Дождался, когда замерцавшая зелëным светом пластинка рассыплется пылью, напоследок отдав свою энергию спящему доселе неведомому устройству, отправляющему, сквозь бездны пространства и времени, сигнал моим товарищам в далёкое будущее.

- Пустой. - раздался голос бородокосого.

- Да, дядька Прохор?

- Слухай, крестничек, да на ус мотай. О грехе своëм, вона об чëм сказывать буду. - За время, минувшее с последней произнесённой им реплики, голос крёстного заметно изменился, стал более сиплым, с то и дело проявляющимися нездоровыми хрипами. Прошедшие минуты явно не пошли раненому на пользу. Несмотря на мои неуклюжие перевязки, кровь продолжала сочиться сквозь ткань бинтов. Накрывавшая живот рубаха стала сплошь красной.

- Потом расскажешь, дядька Прохор, тебе силы беречь надо.

- Не перечь, я сам знаю, чегой надобно! – Упрямо мотнул он головой. - Красно торжище помнишь?

- Ну.

- Лавку Войцеха, где тетиву брал? Избу, к коей опосля подходили, свëрток я тама передал, помнишь?

- Помню.

- В той вона избе грех мой поныне и живëт. Дивчина, кою даром приворотным своим сгубил, и такоже себя сгубил навеки. Сказывал жешь тебе, што попервой энтим даром проклятым поманеньку забавлялся, каку хошь девицу мог приворожить. Еë вона и приворожил, да так, што поперëк воли родичей пошла, от семьи отреклась, со мною сбëгла. Токмо опосля понял, што и сам житья без еë не ведаю. Рогнедушка, ласточка моя, душа моя и жизнь. – Бородокосый прервался. Прикрыл глаза, едва заметно улыбнувшись, словно вспомнив что-то приятное.

- Войцех отец ейный, что меня лучному делу поучал, в те времена одним из первых купцов слыл. – Продолжил он спустя минуту. - Другому она обещана была, тожить купцу какому-то важному. Первой красавицей на Красном торжище была. Поначалу то я честь по чести, свататься пришëл. Токмо мне от ворот поворот дали тутоже. Войцех сам и сказывал, штобы близко ноги моей не было рядом с дочерью евонной. Ясно дело, што ему энтакий зять даром не нужон. Да и Рогнеда сама даже глядеть на меня не стала. Ну я и осерчал, гневом разум застило, даром еë приворожил, значица. Вобчем сбëгли мы с ею, поселилися в деревушке малой, недалече от Песчаного острова. Уж не стал дальшее даром еë окручивать, да и не нужно уж было. По нраву я ей пришëлся, и она мне. Зажили душа в душу. Токмо счастье то недолгим было. Прознали про нас, явился отец ейный и хоть не желала Рогнедушка уезжать, но теперича поперëк слова отцовского идтить не решилася. А я тожить к ей прикипел, но не стал перечить, не хотел, штоб совсем от еë родичи отреклися. Да и совесть заела от того што даром еë приворожил. И хоть боле дар не пользовал, страшился, што вся любовь наша от моего дару проклятого. Вобчем горько на душе было. Бросил я всё и в дальни края подался. Токмо чрез полгода воротился. А воротившися прознал, што Рогнедушка моя понесла и уж родила сынишку. Кинулся было к им, думал Войцеху в ноги кланяца, чай простит, всё ж таки полгода минуло. Но дажить на порог не пустили. Опосля того, што с евонной дочкой случилося, никто с им торговлю вести не хотел, дела его купеческие покатилися вниз, што камень с горы. Почëт и уважение, лавки, связи торговые, всë он потерял. Вона и осталася токмо одна лавчонка с луками, в коей по сей день сам и торгует. Меня до сих пор не простил. Рогнедушка с сынишкой такоже с им живут. Изредка к им наведываюсь, гостиницы передаю, пока Войцех в лавке. Такото, Пустой.

- Так вот почему он так себя вëл тогда. - покачал я головой, вспоминая визит в лавку неприветливого торговца. Теперь стали ясны причины его поведения, а также свëрток, что бородокосый позже передал закутанной в платок женщине.

- Энто ещё ничаго. Раньшее дажить в лавку не пущал, дверь предо мною захлопывал. А поначалу и убивцев ко мне засылал, охальников всяких, да душегубов, токмо впустую всë. Кх-кх-хе... - на последних словах бородокосый закашлялся, на губах выступила кровь.

- Ладно, Дядька Прохор, поговорили и хватит, силы береги, наговоримся ещё.

- Счас, доскажу, а там уж помолчим. - вяло кивнул крëстный и продолжил. - Я жешь тебе всë энто сказываю не запросто так, а с умыслом. В колчане моëм тайник имееца, дно выворотишь, тама кисет кожаный, в ëм три жемчужины, да гороху два десятка. Горох и жемчужину одну себе оставь, останьшее отнесëшь Войцеху, должон я ему, как не крути.

- Тихо, дядька Прохор, сам отнесëшь и сам отдашь, ещё на свадьбе вашей погу...

- Слово дай, Пустой! - бородокосый не позволил договорить, перебил, глядя в глаза. - Дай слово, што так всë и сделашь, коли меня не станет!

- Обещаю, всë сделаю, как ты велел. Весь жемчуг и горох отнесу. - ответил серьёзно, склонив голову. - Ещё и у Лины белую жемчужину потребую за участие в миссии. Еë тоже отнесу, только не Войцеху, а твоей Рогнеде самой в руки отдам, пусть на себя потратит или сынишку усилит, как тот подрастёт. Глядишь, будет как папка, по воздуху летать.

- Энто ты славно задумал. - улыбнулся крëстный. - Вопше можно бы и Войцеху, он вопчем то не дурной человек, токмо жемчужину на внука тратить не станет, торгашь всë ж таки, хоть и лучник добрый.

- А сынишке то сколько лет? Как зовут?

- Евсеем нарекли. Уж пяту весну в Улье встречат. Эх, Пустой, не ошибся я в тебе, когда крестить взялся. Славный ты человек. - с явственно звучащей теплотой в голосе, произнëс бородокосый. Из его полуприкрытых глаз неожиданно потекли слëзы. Они сбегали вниз, по маленькому участку обветренной, шероховатой кожи, перебираясь через канавки морщин, чтобы спрятаться в густой, то ли седой, то ли просто серой поросли, начинающейся чуть ли не у самых век, и спускающейся к началу главной отличительной черты крëстного - толстой, аккуратно заплетëнной бородокосы.

- Смотри, не перехвали, Дядька Прохор! - улыбнулся ему в ответ и, глядя на кажущуюся совсем близкой, но, на самом деле ещё столь далëкую, серую громаду гор, продолжил, озвучивая, рождающиеся в голове, исключительно позитивные мысли. - Ничего, скоро помощь придëт, подлечат тебя и дальше уже толпой двинем. Найдëм нолдов или как их там, разберëмся с ними, получим награду, доберëмся обратно до реки и поплывëм прямиком к Красному торжищу. Ну и что, что нас ищут местные князьки, с ними договоримся как-нибудь, они уже получили по носу пару раз, должны понять, что силой нас взять не получится. Так что прибудем в вольный город и сразу к твоим. С Войцехом тоже договоримся, белую жемчужину ему подаришь, он все обиды позабудет, всë простит. А дальше свадьба. Да такая, что ещё сотню лет её не забудут! На каждом углу будут о славной свадьбе Прохора и Рогнеды песни распевать, да что там песни, в летописи внесут, как событие исторического масштаба. Кстати, можно прямо у Медведя в корчме пир устроить, он такому только рад будет. Ну и к вам в посëлок гонцов отправить с приглашением на свадьбу. Тимофей с Настасьей к тому времени наверняка доберутся до дома, их в первую очередь, ну и Таисию, конечно, Демья...

Вспомнив Демьяна, Варвару, Ефима и прочих людей с которыми довелось познакомиться после того, как обессилевший и беспамятный выбрался на берег реки, недалеко от посёлка, теперь вдруг с пугающей ясностью осознал, что большая часть новых друзей и знакомых мертва. Это что получается, почти все, кто так или иначе со мной встречался, неизменно погибал. Некоторые сразу, другие спустя некоторое время. Может у меня ещё какая-то скрытая способность имеется, аура смерти, уничтожающая всë живое вокруг, кроме самого носителя дара? Или всë же череда совпадений? Смертельно опасных совпадений, из которых лишь один только я выбираюсь целым и невредимым. Да ну, глупость какая-то! Но всё же правильно я сделал, что отправил домой Настасью с Тимофеем. Ещё бы крëстного спасти.

Оглянувшись на бородокосого, на время выпавшего из объектива моего внимания, застал его также тихо и мирно лежащим с подложенной под голову сумой. Глаза были почти полностью прикрыты, лишь едва заметная щелка проглядывает меж недосомкнутых век. На слегка разомкнутых губах, скрытых основательным слоем бороды, обозначилась едва заметная, но не подлежащая сомнению, улыбка. Всë лицо крëстного являло собой крайнюю степень удовлетворëнности и отсранëнности от мирских дел и забот. Подобное выражение можно встретить у человека, избавившегося наконец от тяжкого бремени или же переложившего сие бремя на плечи другого.

- Дядька... - позвал я осторожно, словно опасаясь излишне резко разбудить спящего крепким сном, человека. Вот только в данном случае сон оказался чрезвычайной крепости.

Взяв запястье, почти не удивившее своей внезапной одеревенелостью и вполне логичной, в связи с последним, холодностью, с ошалелым упрямством попытался нащупать пульс. Бесполезно.

Вот и всë. Нет больше крëстного. Нет моего боевого товарища, моего друга и наставника, с которым вместе преодолели этот нелëгкий путь. Мы же практически добрались, почти достигли цели! Обидно до слëз, до боли, до зубовного скрежета! Ведь оставалось всего лишь дождаться помощи! Помощи, которая так и не прибыла вовремя. Несмотря на то, что уже подряд два маячка активировал. Проклятые, бесполезные железки!

Неожиданно нахлынула волна бессильной злости. Злости на не прибывшую вовремя помощь, на долбанного волота, так нежданно нам повстречавшегося, на трагичное предсказание Таисии, что сбылось вопреки всем усилиям, на весь этот проклятый мир, беспощадно и равнодушно перемалывающий человеческие тела и души! Чтобы как-то справиться с накопившиеся внутри яростью, вскочил на ноги, начал торопливо вытаскивать из кармана оставшиеся маячки, швырять их на землю, а потом безжалостно топтать. Этого показалось мало. Подскочив к развалившимся неподалёку половинкам волота, с остервенением начал пинать останки твари. Уже на втором пинке ногу пронзило острой болью, покрывавшая одержимого природная броня по твëрдости не уступала камню. Так что сразу отступил, схватившись за ушибленную конечность. Яростно зарычав, решил раскромсать тушу чудовища, используя крохотные остатки дара. Но и тут не преуспел. После попытки рассечь ни в чëм не повинные останки, в глазах потемнело, а на внезапно ослабевших ногах удалось устоять лишь благодаря бушевавшей в душе злобе, что добавляла сил. Ну да, все запасы умения истратил в битве с волотом. Эх, даже душу отвести не получается…

- Твари! Поганые твари! - заорал отчаянно в пустоту, сам не особо понимая, кому адресованы слова. При этом даже не вспомнил, что нахожусь на опасной территории и громкие звуки могут привлечь внимание нежелательных гостей. Хот, голосил зря, никакого облегчения от крика получить не удалось.

Опустив плечи, вернулся к бородокосому, молча опустился рядом на колени.

- Прости, дядька Прохор! - проговорил ломающимся голосом, скорбно склонив голову. Слëзы полились сами собой. Вместе со слезами выходила и злость - размытая, прозрачная, совсем уже никакая. И сразу стало легче. Легче дышать, думать, говорить. - Всë что обещал тебе, выполню непременно. И сынишке твоему расскажу, каким героем его папка был. И в посёлок весть о твоих подвигах донесу. Только сначала тут закончу дела, память себе верну. Тяжело конечно без тебя будет, но я справлюсь, должен справиться!

Помолчав немного и отерев влажное от слëз лицо, принялся за дело.

Копать землю с помощью меча и шлема не очень удобно, но за последние дни успел привыкнуть.

Глава 16

Глава 16.

Могила была практически готова, когда совсем рядом с тушей волота, живописно развалившейся в луже, потемневшей и кое-где уже начинающей подсыхать, крови, возник знакомый портал.

Как и в прошлый раз, из, отсвечивающего зелëным, туманного ничто, резво выскочили матово-серые фигурки, с арбалетами наперевес. Как и в прошлый раз, оказалось их четверо и, судя по виду, были они готовы сходу броситься в бой, дабы быстро и безжалостно карать врагов, а также спасать и лечить раненных союзников. Только вот сражаться уже было не с кем, и также некого было спасать.

Прибывшим не понадобилось много времени, чтобы тоже это осознать. Окинув внимательными взглядами представшую перед их глазами картину, они опустили арбалеты.

Маленькая фигурка Алисы, не теряя времени на приветствие, сорвалась с места, приблизилась, опустилась на колени рядом с бородокосым.

B у меня внутри вдруг коротко вспыхнула искра отчаянной надежды. Вот сейчас юная знахарка протянет руки над телом крëстного, с еë узких ладоней, как и в прошлый раз, польëтся живительный свет. И потянутся друг к другу разорванные ткани, соберëтся воедино кровавая каша на месте живота, прирастут оторванные ноги и воскресший бородокосый поднимется как ни в чём не бывало и начнëт по обыкновению своему хохмить, да вышучиваться.

Но дарованные Ульем умения, как бы сильно они не были развиты, тоже имеют свой пределы. Чудесный дар знахарки, там на острове, спасший меня от гибели оказался бессилен перед телом, которое жизнь покинула уже почти час назад.

Об этом поведал взгляд, наполнившихся слезами, глаз девчонки и безнадёжно-отрицательное движение головы. Хотя, я и сам всë прекрасно понимал. И та искра надежды, полыхнувшая в душе, была лишь мигом слабости, сознательной попыткой обмануть самого себя.

- Ого, весело тут у вас! - первым заговорил тощага Бамбук, ткнув ногой в останки волота. Правда веселья в его голосе слышно не было. Также и во взгляде, которым он окинул меня с ног до головы, явственно читалось сочувствие. - Тичер, ты как сам, в норме? Выглядишь хреново.

Видок и впрямь был неважнецкий. Пока копал яму, успел изрядно вымазаться землëй. Земля эта, перемешанная с кровью, которой окатил меня перед смертью, рассечённый напополам, одержимый, успела подсохнуть и теперь с ног до головы покрывала всë грязно-бурой коркой. Кое-где эта корка отслаивалась и опадала. Более-менее чистыми были лицо и руки, ещё перед началом работы, как смог, обтёр их травой. Не потому, что переживал из-за собственного внешнего вида, просто, от подсыхающей крови, кожа начала зудеть.

Хотя, внешний вид был последним в списке вещей, которые заботили меня в данный момент. На первом же стояли вопросы относительно столь долгого ожидания после активации маячка, результатом которого стала смерть бородокосого. Проигнорировав неожиданно участливого Бамбука, собирался спрашивать сам, но не успел и рта открыть, Лина заговорила первой, причëм заданный ею вопрос оказался точной копией моего, непрозвучавшего.

- Ты где пропадал всë это время?

- Где пропадал?! Где пропадал?! Ты серьёзно спрашиваешь где я пропадал? - переспросил с закипевшей внутри злостью.

- Абсолютно серьёзно. - ничуть не смутившись, ответила темноволосая лидер отряда.

- Это я должен спрашивать, какого хрена вы так долго собирались! - продолжил, едва не переходя на крик. - Я больше часа назад два маячка один за другим активировал, а вы только сейчас явились! Шнурки там гладили?

- Тише, Тичер. Мы прибыли так скоро, как сумели. Что за претензии?! - ответила Лина, недобро прищурившись.

- Да нет никаких претензий. - развëл руками, кивком головы указывая на бородокосого. - Просто у меня тут друг умер, не дождавшись помощи, а я ещё и могилу для него успел выкопать, пока вы там раскачивались, да бока почëсывали.

- Нас не было на базе, когда пришёл сигнал. Чтобы вернуться, потребовалось время. - уже более мягче произнесла темноволосая.

- А зачем вам было куда-то срываться, нельзя было подождать сигнала на базе?

- От тебя долго не было вестей. Уже и не ждали, что объявишься.

- Ну да, мы в дороге задержались немного. - кивнул, соглашаясь. - Чтобы добраться до места понадобилось на несколько дней больше, чем планировалось изначально. Но это ведь не повод, чтобы ставить на нашей миссии крест.

- Несколько дней?! - уточнила Лина с сомнением.

- Ну да, даже недели не прошло.

- Опять временные парадоксы. - вклинился в разговор вмиг оживившийся Бамбук. - Только теперь у нас там, в настоящем, чуть ли не полгода прошло, а у вас в прошлом - несколько дней.

- С момента нашей последней встречи прошло почти пять месяцев. Сто сорок семь дней. - заговорила темноволосая, подтверждая его слова. - Первый месяц несли вахту. В ожидании сигнала. Ежедневно. Поочередно. Непрерывно. За пределы базы не выбирались. Но время шло. Сигнала не было. Пришлось постепенно возобновлять вылазки. Пытались сами пробиться в нужное время. Впрочем, всë тщетно.

Выслушав и осмыслив услышанное, не нашëлся, что ответить, лишь неопределённо покачал головой.

- Ещё повезло, что всего лишь пять месяцев ждали. В первый раз твой друг вон, целых семь лет дожидался, а у нас только пару дней прошло. Вот ведь засада с этими парадоксами... - Глянув на тело бородокосого, возле которого так и осталась сидеть юная знахарка, Бамбук замолчал, опустил глаза.

- Потому вины в гибели твоего друга на нас нет. - докончила Лина.

- Ладно, допустим. - кивнул, признавая еë правоту. - Но почему, скажите на милость, нельзя было изначально добираться до цели всем вместе? Если все в курсе об этих непредсказуемых скачках времени. Зачем тогда вам вообще нужно было возвращаться обратно на базу? Какой в этом смысл?

Ответа на заданные мной вопросы ждал не только я. Вся группа обратила заинтересованные взгляды на лидера.

- Приказ старших. Абсолютно бессмысленный. Лишëнный логики. - позволив себе совершенно по-человечески пожать плечами, ответила темноволосая. - Я и сама была удивлена. Очень не похоже на них. Но в приказах старших не ищут логику. Их не обсуждают. А выполняют. Чëтко и без лишних разговоров.

- Помимо крëстного со мной шли ещё люди. - заговорил негромко, после короткой паузы. - Сначала нас было трое, потом присоединились ещё четверо. Все местные, из того посëлка, недалеко от которого в прошлый раз с вами виделись. Они пришли ко мне на помощь, несмотря на то, что навлёк на их дом беду. Пришли, зная, что могут не вернуться. Без них я ни за что бы сюда не добрался. А теперь вот остался один. Четверо отдали свои жизни, один за другим, ради того, чтобы я двигался дальше. Всë это благодаря тупым приказам вашего командования.

- Нашего, Тичер. Ты - часть нашей группы. - проговорила Лина.

- В гробу я видал таких командиров!

- Может ещё увидишь. Только вряд ли в гробу. И давай-ка повежливей. Они всë слышат и видят.

- Видят? Каким образом? - почему-то первым делом подумал о миниатюрных камерах и звукозаписывающих устройствах, вмонтированных в бронекостюмы. Значит и во время путешествия, за мной наблюдали и... Но эту версию не успел даже толком в голове оформить, Бамбук словно мысли прочитал.

- Не боись, нет на нас никаких "жучков". - весело подмигнул тощага. - Электроника дохнет при переходе. Но у старших свои методы наблюдения, то бишь контроля. Трансляция для них происходит посредством портала, причëм лишь в активной фазе. Но зато с помощью одного единственного взгляда сквозь портал они видят не только настоящее, но и будущее с прошлым заодно. Посредством таких наблюдений корректируют наши действия.

- Погоди, значит в прошлый раз, ваши командиры тоже вглядывались в будущее. И что-то такое в этом будущем увидели, что заставило их вернуть всю вашу группу обратно. - начал размышлять вслух, пропуская произошедшие раньше события сквозь призму полученной информации. - А меня, значит, отправили добираться до места, в компании абсолютно непричастных к нашей миссии людей.

- Ну да, быстро соображаешь.

- То есть ваши командиры увидели в предстоящем путешествии опасность для группы. - продолжил, пропустив мимо ушей его слова. - Потому не стали рисковать ценными кадрами и послали на убой потерявшего память меня. К тому же зная, что местные непременно придут на помощь и не пожалеют своих жизней, ради того, чтобы я добрался до цели. Подумаешь несколько аборигенов погибнут - пустяк.

- Ну, может и так. - Бамбук пожал плечами, улыбка вмиг слетела с его губ. - А может и по другому. Они нам не рассказывают, о том, что увидели, только приказывают, что делать.

- Вот же твари!

- Хватит оскорблений, Тичер.

- Да ладно, Лина, пускай ругается, они всë равно на это внимания не обращают. Я и сам, бывает... - заговорил Бамбук насмешливо, но под каменным взглядом темноволосой замолчал.

- Не нужно устраивать сцен. - продолжила она, вновь обращаясь ко мне. - И, если начистоту. Раньше ты и сам особой щепетильностью не отличался. А теперь будто подменили.

- Не знаю, каким я был раньше. Потому что не помню ни хрена. Но сомневаюсь, что мог быть столь бесчувственной сволочью, спокойно взирающей на гибель идущих со мной людей и тем более крëстного.

- Кстати, по поводу крëстного. Хоть у нас в группе особого внимания этому не уделяется. Но от наставничества никуда не денешься. Вот твой наставник. Он же крëстный. - приговорила Лина, кивком головы указывая на вновь заулыбавшегося Бамбука.

- Вы серьёзно?!

- Вполне. Хотя разница, между вашим появлением в группе, небольшая. Но Бамбук успел пожить в Улье. До присоединения к нам. А тебя совсем свежего нашли.

Ну да, это многое объясняет. Теперь понятно, откуда это дурацкое прозвище - Тичер.

- Стоп, а бронекостюм где? Арбалет? – неожиданно воскликнула темноволосая. Видимо только сейчас поняла, что под слоем крови и грязи на мне надета обычная кольчуга.

- Подарил. - не стал я вдаваться в подробности.

- Ну Тичер, добрая душа. Направо и налево уникальные вещи раздаëт. - хохотнул Бамбук.

- Напрасное великодушие. Он тебе ещё может понадобится. - не поддержала веселья тощаги темноволосая.

- А это уже мне решать, напрасное или нет. Захотел и отдал. - всë же злость на запоздавшую помощь никуда не делась.

- Значит так и ходи. Больше бронекостюмов нет.

Неизвестно, правду ли сказала Лина или же решила таким образом наказать меня за столь легкомысленное разбазаривание ценного имущества, но жалко, что не получится вновь обзавестись столь полезной штукой.

- Ничего, обойдусь и так. Кстати, обещанного лекарства в карманах разгрузки не было.

- Какого ещё лекарства?

- Которое при тяжёлых ранениях помогает.

- Бамбук, опять ты за своë! – обернувшись к тощаге, строго проговорила темноволосая.

- Да я ничего и не брал с собой в прошлый раз. – развёл тот в ответ руками. - Не было у меня с собой лайт-спека, когда я Тичеру шмотки отдавал.

- Потому и не было. Ты его весь использовал. Вот только не припомню. Когда ты в последний раз ранения получал.

- Я для профилактики. - ухмыльнулся тощага.

- Погодите, а зачем просто так колоть этот ваш препарат? От него тоже способности улучшаются или что? - спросил, непонимающе хмурясь.

- В зависимости от дозировки. В небольших и средних количествах действует как стимулятор. Временно увеличивает скорость реакции, силу, выносливость. Также усиливает умения. В больших дозах имеет эффект сильнейшего снотворного. Помогает при тяжёлых ранениях. Вдобавок при введении проявляется лëгкий наркотический эффект. Некоторые используют...

- В смысле он колет этот самый лайт-спек для своего удовольствия?! - перебил темноволосую, указывая пальцем на Бамбука.

- Да я не для удовольствия, я умения прокачиваю. - ответил тот с обидой.

- То есть этот торчок, решил побалдеть и обкололся препаратами, которые могли спасти жизнь дядьке Прохору?! - проговорил, не обращая внимания на слова тощаги.

- Он бы всё равно не… - послышался сзади голос юной знахарки.

Но я не стал её слушать. Злость заполнила разум. Сорвавшись с места, в один миг оказался рядом с Бамбуком и тут же впечатал кулак в его челюсть. Удар получился неплохой. Не ожидавшего подобной реакции тощагу швырнуло на траву. А я, не теряя времени и не давая противнику опомнится, прыгнул сверху и прижав своим весом, начал молотить прямо по лицу, выплëскивая накопившуюся внутри злобу. "За дядьку Прохора, за Демьяна, за Варвару и Ефима! За всех кто в посëлке погиб из-за метки твоей поганой!" - проговаривал про себя, нанося беспорядочные удары закрывшемуся руками и даже не пытающемуся отвечать, Бамбуку.

Но долго наслаждаться этой, запоздалой и, если разобраться, не совсем по адресу пришедшейся местью не удалось. В следующее мгновение, хорошо поставленный, прилетевший прямо в ухо, боковой, заставил уже меня покатиться по траве. "Это кто там такой смелый?" - подумал, резво вскакивая на ноги, несмотря слегка помутневшую картинку и звон в ушах. Наполнившееся адреналином и злостью тело рвалось в бой.

Напротив меня, загородив Бамбука свои телом, стояла темноволосая.

Ну да, ей, как лидеру отряда негоже спокойно стоять в сторонке, пока дубасят еë подчинённого. Ну и славно, к ней у меня тоже счëты найдутся. Правда, откуда-то из глубин сознания вынырнули сомнения о моральной стороне происходящего. "Разве можно вот так просто ударить женщину?!" Но, во-первых, Лину, как женщину я вообще не мог воспринимать, несмотря на вполне приятную внешность, которую сильно портило каменное выражение лица и командирский голос. А во-вторых, она ведь первая ударила. Так что долой сомнения.

- Стоп, Тичер! - крикнула темноволосая, но я уже бросился вперёд, сжимая кулаки.

От первого удара она увернулась, второй встретила жëстким блоком и тут же врезала в ответ. Чуть не попала. Да уж, это тебе не хилого Бамбука безнаказанно лупить, темноволосая не только командовать умеет, но и сама, без помощи подчинëнных, первосортных люлей кому хочешь может навешать.

Неизвестно, чем бы закончился наш поединок, но, в следующий момент его грубо прервали. Некто, подскочивший сзади, заломил мне руки и, ловко, но болезненно, подбив опорную ногу, повалил на траву, придавил, упираясь в спину коленом. Последнее, было, пожалуй, лишним - удерживаемые стальной хваткой, вывернутые руки и так обеспечивали невозможность дальнейшего сопротивления. Нетрудно догадаться, что этим, бесчестно подкрадывающимся сзади неизвестным, оказался Сэт. Ещё в прошлую встречу обратил внимание на то, что он буквально заглядывает Лине в рот, торопясь исполнить любой её приказ, едва успевший прозвучать. Надеюсь, этот увалень с оплывшим лицом, не сломает мне спину за нападение на его драгоценного командира.

- Хватит, Тичер! - послышался, наполненный сталью, голос темноволосой.

- Успокоитесь, прекратите! Отпусти, его, Сэт! - другой голос, звонкий, девчоночий. Юная знахарка неожиданно встала на мою сторону.

- Тичер избил Бамбука, на меня напал. - вновь темноволосая.

- Да ничего не избил, так навалял чуть-чуть, и вроде как за дело. Я не в претензии. - неожиданно донëсся голос тощаги. После прозвучавших слов, градус злости, по отношению к нему, пошëл на спад.

- Так вы ему ничего не объяснили толком, он и сорвался. Пускай отпустит, я сама объясню. – вновь Алиса.

- Отпустит. Если пообещает впредь не совершать подобного. - после недолгих раздумий, проговорила Лина, при этом не обращаясь ко мне напрямую.

- Обещаю. - ответил я, морщась от боли. Послушный верзила не ослаблял хватку без команды и коленом в спину продолжал давить, навалившись всем весом.

- Отпусти его, Сэт. - произнесла, наконец, темноволосая. После чего почувствовал свободу. Поднявшись на ноги, глянул неприязненно на "оплывшего", сделав в уме заметку при случае отомстить за случившееся.

- Так что ты собиралась сказать? - обратился к юной знахарке, кивком поблагодарив еë за участие.

- Я осмотрела вашего друга. Помимо оторванных и переломанных конечностей, практически все внутренние органы повреждены или раздавлены, раздроблен позвоночник в нескольких местах. Лайт-спек вещь сильная, но даже он не помог бы вашему другу протянуть до нашего появления. Был шанс, только если бы мы прибыли сразу, после ранения. Хотя и в этом случае не могу дать стопроцентной гарантии, что смогла бы его спасти. - развела руками Алиса, после произнесённых слов и, добавила, опустив глаза. - Простите, мне очень жаль.

- Спасибо тебе, Алиса. - вновь кивнул я.

- Так что, Тичер, мир? - подала голос Лина.

- Мир. Только я не Тичер. Не помню этого прозвища, да и не нравится оно мне. - покачал в ответ головой.

- Хочешь, чтобы называли тебя старым именем? Которое имел до Стикса?

- Нет. Этого имени тоже не помню. Как и своей прошлой жизни. Здесь меня все называли Пустой. Вот и вы также называйте.

Глава 17

Глава 17.

Несмотря на случившийся инцидент, помогать мне с погребением бородокосого вызвалась не только Алиса, наглядно показавшая свою лояльность в случившемся ранее конфликте, но и не совсем справедливо в том конфликте пострадавший Бамбук.

Сэт же остался стоять в стороне, демонстративно сложив руки на груди и скорчив физиономию в обиженной гримасе. Ага, как будто не он мне, а я ему руки выворачивал. Хотя, может это просто кажется, одутловато-обвисшие щëки тянут уголки безгубого рта вниз, поэтому и выражение лица такое. Надо будет как-нибудь поинтересоваться у Алисы, что всë таки с лицом у этого увальня.

Лина, тем временем, отправилась к светившемуся неподалёку порталу, видимо для обмена информацией и получения дальнейших инструкций от руководства.

Поначалу думал, что от добровольцев-помощников не будет особого толку. Считал новоявленных товарищей, чурающимися грязной работы, белоручками. На деле же всë обстояло с точностью наоборот. Что юная знахарка, что тощий любитель спека, оба рьяно взялись помогать.

Тело бородокосого вместе с его любимым оружием - луком, за неимением иных альтернатив, завернули в полиэтиленовый дождевик, нашедшийся у, неожиданно проявившего запасливость, Бамбука. После чего аккуратно опустили в выкопанную мной яму. Дальше, втроëм дружно взявшись за дело, быстро засыпали могилу, оставив поверху холмик. В дополнение на курган, укрывший тело бородокосого, вместо надгробия, водрузил его же шлем. Поначалу думал оставить для этого дела лук, но решил, что любимое оружие правильнее будет оставить в могиле, рядом с телом и руками великого лучника.

Хотя, если подумать. Ведь после того, как обновится сота, ни этого холмика со шлемом, ни покоящегося под ним тела не будет. Всë исчезнет, даже туша волота, валяющаяся в стороне. Испарится, развеется, словно ничего никогда и не было. Хотя нет, кое что останется, останется память о случившейся трагедии и о товарище, оставшемся здесь. Эту память я унесу с собой.

Эх, дядька Прохор... Как же...

Вслух ничего не стал произносить. Всë что хотел сказать напоследок, уже сказал, сразу после смерти крëстного. Выговорился и теперь просто стоял рядом с его могилой и мысленно обещал завершить начатое. Пройти до конца наш с ним общий путь.

Оглянувшись по сторонам, понял, что мои незваные помощники не стали далеко отходить.

Рядом замерла Алиса. Левая щека и подбородок были вымазаны землëй. Испачкалась, вытирая слëзы грязными руками, но не обратила на это внимания. Надо же, она ведь толком и не знала бородокосого. Глядя на расчувствовавшуюся юную знахарку, вдруг вспомнил Настасью. Разговорчивая ученица Таисии тоже отличалась чрезмерной впечатлительностью. Несмотря на совершенно разную внешность, что-то общее у них было. Пожалуй, стоило бы познакомить девчонок, когда всë закончится. Им найдëтся о чëм поговорить. Если, конечно, удастся выполнить задуманное и при этом остаться в живых.

Чуть в стороне с каменной физиономией притулился Бамбук. Припухшие кровоподтëки и ссадины придавали его лицу дополнительную серьëзность и как будто бы скорбное выражение. Хотя со скорбью, это я, конечно, перегнул. До сих пор удивлëн, что несмотря на полученную взбучку, тощага вдруг взялся помогать. Последовал примеру Алисы или же совесть разыгралась?! Хотя, может он и впрямь нормальный мужик, и зря на него бочку качу.

Если честно, не знаю, какие отношения у нас были раньше, но в этот самый момент я был искренне рад и благодарен им обоим, не только за помощь, но и за то, что просто находятся сейчас здесь рядом, разделяя моë горе.

Впрочем, долго стоять они не стали, отошли сторону, заговорили о чём-то вполголоса. В суть разговора не вникал. Не только потому, что не хотел прислушиваться, просто вдруг навалилась чудовищная усталость и апатия. Всë вокруг вдруг потеряло какой бы то ни было интерес, стало скучным и необязательным. Хотелось просто упасть, лежать, прикрыв глаза и ни о что не думать.

Падать я, конечно, не стал. Отойдя немного в сторону, присел. Да так и сидел. Глядел прямо перед собой ничего не видящим взглядом, наслаждался тишиной и покоем. В голове было пусто, как в давно и безвозвратно заброшенном доме, но впервые за всë время пустота эта не напрягала, а наоборот, позволяла расслабиться и отрешиться от всего постороннего.

Лина возвращалась обратно. К этому моменту я едва не заснул. Следует заметить, что портал, дотоле продолжавший висеть в воздухе, беспрестанно отсвечивая серо-зелёным, неожиданно исчез, едва лишь стоило ей двинуться в нашу сторону. Это могло означать только одно. Оставшийся путь будем преодолевать вместе.

Жаль, что так и не удалось заглянуть к ним на базу и познакомиться с загадочными "старшими". Вдобавок, всё-таки надеялся получить ещё один бронекостюм, взамен отданного Тимофею. Что не говори, а штука полезная, не раз выручал. Что ж, ничего не поделаешь, вместо непробиваемого костюма придëтся довольствоваться средневековой кольчугой, которая и удар более-менее развитого одержимого вряд ли сдержит. Выход один - постараться избегать подобных ударов.

- Линия выровнялась. Угроза срыва операции отсутствует. - начала темноволосая с непонятного, но вскоре подтвердила мои догадки. - Дальше двигаемся вместе. До прохода уже недалеко. Пешим ходом примерно четыре часа.

- Четыре часа по-вашему недалеко?! Да это ещё топать и топать! - проговорил, качая головой.

- Добираемся до места. Дальше действуем по плану. - продолжила Лина, коротко на меня взглянув. - Всем всë понятно?

- Понятно то понятно. – не унимался я. - Вот только я пока совершенно не готов идти. Так что двигайте без меня, потом вас догоню.

- Почему ты не готов идти?

- Устал, потому и не готов.

- Может, ранен?

- Нет, что ты. Просто устал и спать хочу. Двое суток без сна, да ещё постоянные сражения, то с людьми, то с чудовищами. Честно говоря, всë это ужасно утомляет.

- Что за фокусы, Тичер?

- Я же просил не называть меня так.

- Хорошо. - терпеливо произнесла она, но нахмуренные брови и прозвучавшая в голосе сталь указывали на обратное. - Что за фокусы, Пустой?

- Да никаких фокусов. - пожал в ответ плечами, при этом почти не кривя душой. - Я действительно не сплю уже вторые сутки и вымотан до предела. Сражения, смерти, гибель друзей. Мы почти у цели и впереди, как я понимаю, тоже ждут нелëгкие испытания. Так что мне категорически необходим отдых и сон.

- Два часа. Время пошло. - чуть помедлив, холодно проговорила темноволосая.

- Три.

- Хорошо. Три. Но после никаких проволочек.

- Договорились.

Не теряя времени и даже не заморачиваясь относительно устройства лежанки, благо трава, растущая вокруг в изобилии, вполне компенсировала отсутствие вышеозначенной, повалился на бок. Заснул мгновенно. Последняя посетившая сознание мысль касалась гигиены, точнее тому факту, что так и не удосужился смыть с себя засохшую кровь, вперемешку с грязью. Вот только как отмыться не имея под рукой воды? Ввиду невозможности исправить ситуацию, махнул рукой и на неë и на всë прочее. Потом, всë потом, сейчас спать...

Пробуждение оказалось скорым. Даже чересчур. Казалось, будто лишь едва успев сомкнуть веки, тут же и проснулся. Но, оглядевшись, понял ошибочность собственных ощущений.

Первым, что бросилось в глаза и указало на объëм отданных сну часов, была темнота. Это что же, выходит, весь день проспал?! Следующим в объективе моего внимания оказался костëр, догорающий в паре метров. Тусклые отблески, отдающих последние остатки тепла, углей едва ли позволяли разглядеть окружающее костëр пространство. Но этого и не требовалось - луна, успевшая забраться высоко в безоблачном небе, исправно выполняла функции ночного светила, заливая молочно-белым всë вокруг. Потому, не потребовалось много времени, чтобы понять ещё одну странность - возле останков едва теплющегося костерка я один. Ни Лины, ни остальных товарищей из будущего, в обозримом пространстве не наблюдалось.

Неужели решили бросить меня?! Да ну, зачем им так поступать, сначала полгода сигнала от меня дожидались, а дождавшись, бросили?! Глупость какая-то. Хотя, такой вариант тоже нельзя исключать. Главное ведь, им нужен был именно сигнал, поданный из определённого времени и места, чтобы открыть в это самое время и место портал. Может сие и было истинной моей задачей, после выполнения которой я стал попросту не нужен, также, как тот одноразовый, посылающий сигнал маячок, после использования становящийся бесполезным.

А как же тогда великая цель, важная миссия, все эти разговоры, обещания? Неужели всë это ложь, единственная цель которой, мотивировать меня для выполнения поставленной задачи?! Как не неприятно признавать, но вполне похоже на правду. Нет, что-то не вяжется. Не могли они так поступить, нужно обдумать...

Внезапный крик, прозвучавшие со стороны леса, оборвал нить размышлений, заставив резво вскочить на ноги. Крик, несомненно, женский и до боли знакомый. "Неужели пока я спал, новоявленные товарищи успели попасть в беду." Эта мысль настигла уже на бегу, также, как и другая, позволившая осмыслить, что голос кричавшей не походил ни на грубоватый Лины, ни на мелодичный Алисы. Тогда почему крик показался столь знакомым? Каким образом в этих богом забытых краях может встретиться кто-то знакомый, тем более девушка?

Защищая лицо от лезущих в глаза веток выставленным вперëд предплечьем, пробился сквозь поднимающийся у опушки подлесок и подпирающие его снизу кусты. Меж тянущихся ввысь деревьев простора было на порядок больше, что позволило увеличить скорость, а также давало достаточный обзор. Правда, двигаясь вперëд, руководствовался в первую очередь слухом, потому как привлёкший внимание звук не только не прекращался, но и усиливался по мере приближения. Вдобавок к полному боли и ужаса женскому крику добавилось, ставшее уже привычным признаком опасности, урчание одержимого. К счастью, судя по голосу последнего, тварь не слишком развитая, вряд ли серьёзнее жрача, справлюсь без проблем. Лишь бы у него не оказалось друзей поблизости.

На бегу обхватив шершавую рукоять меча, выдернул клинок из ножен, приготовился к драке. Звуки всë ближе. Свет луны, пробивавшийся сквозь "окошки" в кронах, не мог полностью рассеять, растëкшуюся у корней, тьму, но всë же позволял не спотыкаться об эти самые корни. Меж деревьев уловил какое-то движение. Уже близко, ещё чуть-чуть.

Обогнув очередную берëзу, выскочил на крошечную, поросшую дикой вишней, полянку. У дальнего еë края, на земле, копошились две по виду вполне человеческие, фигуры. Одна покрупнее, угловато-неуклюжая, утробно урча, навалилась на вторую, едва ли не вдвое меньше. Та, что снизу, пыталась сопротивляться, но силы явно были неравны.

Не мешкая, подскочил к борющимся, жëстким пинком сбросил верхнего, добавил ещё, оттолкнув его дальше в сторону. Тварь заурчала и в урчании этом были слышны будто бы обиженно-удивлённые интонации. С удовлетворением отметил, что напавший на девушку одержимый оказался всего-навсего бегуном. Следующим движением попытался закончить дело разом, вонзив меч в затылочный нарост, но тварь начала подниматься, при этом повела головой. Клинок, вместо того, чтобы поразить самую уязвимую точку, скользнул в сторону, срезав одержимому ухо. Ну, раз так не получилось, будем действовать более радикально. Чуть отступив назад, поднял оружие выше, для более сильного замаха, и совсем неизящным, воистину палаческим движением, скорее подобающим топору, нежели мечу, обрушил клинок на шею поднимающегося бегуна. Отсечённая голова упала наземь, вслед за ней свалилось сотрясаемое в предсмертных конвульсиях тело.

- Вы как? - Выпустив оружие из рук, бросился на помощь девушке.

Лежала она в тени, отбрасываемой кроной деревьев, но даже в этой, едва позволяющей разглядеть хоть что-то, тьме, можно было различить тëмные пятна, чуть ли не сплошь покрывавшие верхнюю половину тела.

Не дождавшись ответа, подхватил на руки лëгкое (девушка и впрямь оказалась небольшой) тело, перенëс еë на, освещëнный лунным светом, пятачок, матово-белым, чуть неправильным ромбом, выделявшийся посреди, поглощённой тьмой, полянки.

Всë же яркости ночного светила оказалось недостаточно, чтобы как следует осмотреть раны несчастной. Крови натекло прилично, но это не главный показатель серьёзности повреждений, порой и из неглубокой ранки хлещет рекою. Ну ничего, со мной ведь теперь мои товарищи из будущего, а вместе с ними и знахарка с лекарским даром невиданной силы, так что за ранения можно не переживать. Неизвестно, правда, куда они вдруг пропали...

- Игорь?! - неожиданно произнесла спасённая, глядя на меня.

- Лежите спокойно, помощь скоро будет. - произнëс с уверенностью в голове, правда внутри себя этой самой уверенноси не чувствовал.

- Игорь...

- Я не Игорь, можете называть меня Пустой. Странный, конечно, псевдоним, ну уж какой есть... - заговорил в ответ, но неожиданно разглядел в лежащей передо мной девушке знакомые черты. Причём происходило это не сразу, а постепенно. Еë лицо, доселе казавшееся увиденным впервые, начало обретать очертания, как-то медленно и натужно выплывающие из памяти. Сначала одна деталь, потом другая. Знакомое очертание изгиба губ, высокий лоб, скулы, глаза...

- Светка! - выдохнул ошалело, узнавая, наконец, жену.

- Игорь, там...

- Светланка, родная моя, сладкая, потерпи немного! У меня тут друзья рядом, они помогут! - говорил, а сам обнимал, гладил по волосам и поражался, как не смог сразу узнать человека, с которым душа в душу прожили почти десять лет.

- Лина, Алиса, Бамбук! Сюда, быстрее! - закричал, оборачиваясь, в пустоту ночного леса. Да куда же они все подевались!

- Игорь, Никитка с Дашуткой, они туда побежали. - проговорила она, неожиданно отталкивая меня.

- Что? Дети тоже здесь? - переспросил, чувствуя, как вмиг пересохло в горле. На периферии слышимости вдруг проявились и окрасились новым смыслом звуки, доселе казавшиеся гомоном ночной пущи. Теперь этот гомон превратился в далёкие, перепуганные крики.

- Да... Я этого задержала... Им сказала бежать... Но там ещё один был... - с каждым произнесённым словом, голос жены становился всë слабее, словно вместе со словами из неë выходила сама жизнь. - Догони, спаси их...

- Светка, лежи, я скоро. - бросил, вскакивая на ноги, уже на бегу подхватывая меч, кинулся в указанном направлении.

Звуки, доносившиеся с той стороны еле слышными отголосками, неожиданно набрали силу и обрушились на слух водопадом криков, в котором отчаянные детские голоса и кровожадное урчание чудовища сплелись в ужасающий мотив. Но, несмотря на громкость, усиленную обманчивым эхом, гуляющим меж стволов лесных исполинов, расстояние до спасающихся от одержимого детей было велико.

- Стой, тварь! Не трогай их! Не тронь! Иди сюда! - я нëсся вперëд, выбрасывая в пустоту перед собой крики. Надеясь, что одержимый, настигающий моих беззащитных детей, отвлечëтся, приостановится, замедлит бег, ну хоть немного, хоть чуть-чуть...

Далеко впереди, в едва заметном прогале меж деревьями мелькнул неясный силуэт и тут же исчез. Быстро, черезчур быстро.

- Стой, тварь! Я тебя догоню! - крикнул в спину чудовищу, но отчаяния в крике было куда больше, чем уверенности.

Ступни неистово лупили в ковëр из опавшей листвы, неся тело вперëд, рукоять меча сжатая во вспотевшей от волнения ладони. Ну же, быстрее, ещё быстрей!

Неожиданно в голове вспыхнуло знание, единственно правильное и безапелляционное, рушащее все надежды, простое и понятное, словно разверзнувшаяся под ногами пропасть, словно упавшая на голову гиря, словно внезапно остановившееся сердце. Осознание того, что всё тщетно.

"Я опоздал!"

Этот неистовый, но бессмысленный бег по ночному лесу, эти бесполезные крики, этот абсолютно ненужный меч в руке. Ничто не поможет настигнуть плотоядную тварь, которая через жалкое мгновение растерзает моих детей. Не хватит каких-то десяти секунд, может даже восьми. Столь незначительный отрезок времени, в обычной жизни не имеющий никакого значения, но сейчас решающий все.

Да, я настигну одержимого. Да, я убью его. Но слишком поздно. Прикончу его лишь для того, чтобы отомстить. Чтобы упасть рядом и рыдать, оплакивая так неожиданно обретённую, и вновь, но уже безвозвратно потерянную, семью.

Осознав и осмыслив этот ужас во всей его бесповоротной и окончательной полноте я закричал жутко, отчаянно, обречённо:

- Не-е-е-е-е-е-ет!!!

Но крик этот оказался также бесполезен, как и всë остальное.

Глава 18

Глава 18.

Открыв глаза, увидел далеко-далеко над собой переполненное звëздами небо, обкусанный ломоть луны и застывшую рядом, одинокую тучу. Откуда то слева доносился негромкий разговор, потрескивание костра...

Хотя и без увиденного и услышанного, ещё не до конца проснувшись, уже осознал, что всë случившееся было сном. Глубоким и осязаемым, не отличимым от реальности, но всë таки сном. Одним из тех, что посещали меня и раньше. Сколько их было, этих иллюзорный, обманчивых обрывков воспоминаний, увиденных, прочувствованных и благополучно забытых. И после каждого пробуждения мучительно и бесполезно пытался вспомнить хоть краткий эпизод, хоть отголосок посетившего разум сна.

Но в этот раз всë было иначе. Ничего не нужно вспоминать, просто потому, что ничего и не было забыто. Кошмарное видение сохранилось в памяти целиком и, судя по ощущениям, никуда не собиралось исчезать. Можно было прокручивать его в голове, разглядывая во всех деталях любой из моментов сна. Вот только разглядывать и вспоминать не было никакого желания. Даже наоборот, хотелось забыть, выкинуть из памяти, раз и навсегда убеждая себя, что всё увиденное никогда не случалось и не случится. Но внутри неожиданно поселилась не поддающаяся сомнениям, поистине железобетонная уверенность в реальности произошедшего. А само видение неотступно проявлялось перед мысленным взором, заставляя вновь и вновь переживать леденящие кровь события.

Окончательно вырвавшись из тягучей паутины сна, начал осознавать, что всë это время лежал на спине и вдруг почувствовал, как нестерпимо щиплет веки и кожу вокруг глаз. Видимо, когда пытался хоть немного привести себя в порядок после сражения с волотом, не всю кровь удалось оттереть. Потянувшись к лицу, понял, что ошибся, при этом совсем не удивился растекшейся по лицу влаге и понял - до сего момента не обращал внимания на слëзы, медленно, но безостановочно сочащиеся из надорванных горем глаз.

Чтобы отвлечься от навязчивых фантомов, продолжающих терзать сознание, попытался сосредоточиться на действительности и окружении. Приподнялся на локтях, огляделся. В первую очередь обнаружил под собой лежак из травы и веток, на котором и спал. Насколько помню, перед тем, как закрыть глаза, никакого лежака не сооружал, завалившись в траву прямо там, где сидел. Интересно, кто у нас такой заботливый?! Хотя, тут и думать нечего, наверняка Алиса и Бамбук постарались. Правда и местность как будто поменялась или это из-за темноты так кажется. Что до темноты, то наступившая ночь, конечно же, не вызывала сомнений. Это что же, я, получается, весь день проспал?!

Поведя взглядом ещё левее, наткнулся на окружившую горящий неподалеку костëр, троицу: Алиса, Бамбук и Сэт. Лина расположилась в стороне. Повернувшись к остальным, в том числе и ко мне, спиной, лидер отряда производила какие-то манипуляции. Какие именно и с чем, разглядеть было нельзя, но тусклые зеленоватые отсветы, охватывающие и огибающие еë стройную фигуру, говорили о том, что темноволосая вновь балуется загадочными устройствами, не менее загадочных старших. Пускай себе балуется, я пока поговорю с остальными. Пора узнать, что на самом деле случилось с моей женой и детьми.

Потрескивающий искрами костëр выхватывал из темноты лица, сидящих вокруг него людей. Звучавший ранее разговор уже стих и члены отряда занимались своими делами. Бамбук возился с арбалетом, Алиса копалась в рюкзаке, Сэт сидел, уставившись в пламя немигающим взглядом. На моë внезапное появление каждый из них отреагировал по-своему.

- Как ваше самочувствие? - вполне по-докторски поздоровалась юная знахарка, выныривая из недр рюкзака. Она первой обратила внимание на моë появление, помахала рукой, с искренней улыбкой на лице.

- Привет, Тич... То есть Пустой! - кивнул мой непутёвый крëстный.

Сэт же просто встал и, не говоря ни слова, ушëл куда-то в темноту. Ну и ладно, у меня и самого нет желания вести разговоры в присутствии этого верзилы.

- Привет, Алиса, привет Бамбук. - проговорил, добавив в голос максимум жизнерадостности, на которую в данный момент был способен. - Самочувствие нормальное, спасибо, что дали отоспаться. Я уж думал Лина и секунды лишней не позволит отдыхать.

- А она и не позволяла. - тощага бросил взгляд в спину темноволосой, после чего заговорил, перемежая свои слова смешками. – Когда закончилось, время, выделенное для сна, ты сам не стал просыпаться, хоть она и трясла тебя, и в ухо кричала. Но ты перевернулся на другой бок, пробормотал, что-то про выходной и дальше захрапел. Лина уже собиралась по щекам тебя отхлестать, но Алиса еë остановила. Сказала, что отдых тебе необходим, вследствие общего упадка сил, а также душевного и физического истощения.

- И, она так просто успокоилась? - спросил с улыбкой, представляя, как всë это выглядело, заодно поражаясь самому себе, как мог преспокойно дрыхнуть при таких делах. Да ещё и эти слова про выходной. Если, конечно, тощага не приукрашивает.

- Не совсем. Тебя то оставила в покое, а вот нас с Сэтом заставила тащить тебя.

- Тащить?!

- Ну да, на носилках. Правда тащили недалеко, спасибо Алиске - выручила. Когда через несколько километров наткнулись на ручей, она вновь включила свой медицинский авторитет, настояв на долгом привале. Хотя, думаю, Лина и сама поняла, что торопиться не следует. Толку от отрубившегося тебя - никакого, да и сферидиум ты, как я понимаю, весь кончал.

- Сферидиум?

- Скилл, которым ты элиту пополам развалил. Я его так называю.

- Странное название.

- Ну да, остальные так не заморачиваются, по-простому барьером называют.

- Ну да, барьер или стена более подходит.

- Ай, ничего вы не понимаете. – махнул рукой тощага. - Скилл этот многофункциональный, абсолютный защитный барьер - лишь одна из его возможностей.

- Ну да, я вот только сегодня узнал, что этим умением можно не только защищаться, но и разрубать что угодно.

- Серьёзно?! - переспросил он, тараща глаза.

- Ну да, всë умение истратил, отгораживаясь от твари, которая дядьку Прохора убила.

- Ну ты дал! - покачал головой Бамбук. - Да уж, не вовремя у тебя память отказала. Только Лине лучше не говори, что так по-глупому сферидиум слил.

В ответ лишь неопределенно качнул головой. Реакция темноволосой меня мало беспокоила.

- Пустой, ты извини меня. - неожиданно тощага заговорил тихим, проникновенным голосом. - За ту метку, что не успел снять. За спек этот тоже. Понимаю, что уже просил за всë это прощения, но просто не хочу, чтобы ты держал на меня зло. С меткой, так вообще непонятная хрень, пусть меня не было на базе, когда тебя отправляли, но при временном переносе метка должна была исчезнуть, в этом я уверен на все сто процентов. Про лайт-спек, да, согласен, мой косяк. Не было у меня его с собой, потому что ещё раньше истратил. Но ты не думай, что я торчок какой-то, от лайт-спека то и кайфа толком никакого и нет. Я и правда скиллы качаю всеми доступными средствами. Вообще наши и сами могли проверить и снабдить вас... Хотя он бы и не помог твоему другу, как Алиска сказала... Ты не держи, зла, Пустой, я ведь...

- Успокойся, Бамбук, всë нормально. Не о чем тут говорить. - прервал я поток его беспорядочных оправданий, дружески хлопая по плечу. Всë таки он и впрямь нормальный мужик.

- Хорошо. - кивнул тот и добавил со смешком, хлопая по плечу в ответ. - А всë таки тяжелый ты, хоть и Пустой. Чуть руки не отвалились, пока дотащили.

- Ну извини, я и впрямь спал, как убитый, вообще ничего не почувствовал.

- Да, не страшно, готов ещё пару километров тебя тащить, лишь бы увидеть ещё что-то настолько же весëлое. - махнул рукой Бамбук и добавил, жмурясь от удовольствия. - А уж выражение лица нашей дорогой Линочки в тот момент... Ммм... Просто бесценно! Даже у меня редко получается вывести еë из себя.

- Вот только за Сэтом я особой радости не заметил.

- Ага, легче ночью солнце увидеть, чем у него улыбку. Он всегда такой. До Стикса вроде певцом оперным был, не особо известным, но на сцене выступал. Обычно то не особо разговорчивый, но как-то выпало нам с ним наклюкаться, он и поделился.

- Этот вышибала был певцом?! Вот уж и впрямь внешность бывает обманчивой. Кстати, всë хотел спросить, а что у Сэта с лицом?

- Как что? - непонимающе переспросил тощага.

- Ну опухшее какое-то, даже не опухшее, а как будто оплывшее.

- А, ты про это. - кивнул головой Бамбук. - Так он ведь квазом был до того, как его Лина нашла.

- Квазом?

- Ну, так называют иммунных, которым не повезло после приëма жемчуга. Не белого, как у нас, а чëрного или красного, который с заражëнных получают. При использовании такой жемчужины, помимо положительных эффектов, имеется вероятность превратиться в некий вариант заражённого, внешне, во всяком случае.

- То есть раньше Сэт был наподобие какого-нибудь топтуна?

- Ага, или наподобие кусача! - хохотнул тощага. - Ты бы ещё элиту вспомнил. Внутри кваз остаëтся человеком. Квазы лишь выглядят, как заражëнные, заражëнные, на начальных стадиях развития. То есть в основном походят на бегунов или на жрачей, но с топтуном ты явно перегнул.

- Не знаю, ни о чëм таком здесь не слышал. – пожал я плечами, прокрутив в голове свой короткий жизненный опыт, полученный в реалиях средневекового Улья.

- Выходит, в прошлом и жемчужины с заражëнных были безопасными?! Или же шанс негативных последствий был ничтожно мал. Об этом я тоже подозревал, но данных было маловато для анализа... - начал рассуждать тощага, с явно прорезавшимися нотками заинтересованности в голосе.

- Ну ты особо то не разгоняйся, на основе моих знаний строить выводы. Поумерь свой исследовательский пыл. Я тут и двух недель не провëл, толком ничего не знаю.

- Да, тороплюсь с выводами, ты прав. Но до чего же любопытная гипотеза. - задумчиво проговорил Бамбук, всë ещё пребывая в плену размышлений.

Вокруг костра повисла тишина, перемежаемая лишь потрескиванием костра, в который, за время разговора, Алиса успела подкинуть свежих сучьев, да безмятежным шелестом листвы всë ещё близкого леса. Пожалуй, настал момент для вопроса, с которым в первую очередь и подходил к костру. Пусть и оттягивал его, фальшиво отвлекаясь на не особо значимые темы, поднятые в разговорах с моими новыми спутниками, но сколько не откладывай, на душе от этого легче не станет.

- Что случилось с моей семьëй? - спросил наконец, собравшись с духом, придвигаясь ближе к костру и уставившись в огонь опухшими и раскрасневшимися, пусть думают, что после сна, а не от неувиденных ими слëз, глазами.

Алиса с Бамбуком переглянулись. Не понравились мне их прячущиеся глаза и растерянные взгляды.

- Пустой, так они же вроде того... - заговорил тощага сдавленно, но не докончил. Хотя мне всë уже понятно и так.

- Погибли они. Мы думали, вы знаете. - страшная правда, озвученная юной знахаркой, ударила в голову тяжëлым чугунным ядром.

- Ты уверена? - переспросил, не желая мириться с услышанным.

- Нет. В смысле, не знаю. - покачала она головой неопределённо, вновь зажигая в моей душе тусклый огонëк надежды. - Но вы об этом сами говорили.

- То есть, ты сама не видела, как там всë происходило?!

- Нет, я после вас в отряд пришла.

- Я немногим больше знаю. - заговорил Бамбук, упреждая мой вопрос. - Когда тебя вербовали, я остался тыл стеречь. За тобой Лина с Сэтом пошли.

Да уж, вот тебе и крëстный. Значит насчëт деталей спрашивать придëтся темноволосую. О диалоге с еë подручным и речи быть не может. Мало того, что даже в теории не представляю, каким образом от этого типа можно вообще чего-то добиться, так ещё и память, о моих выкрученных руках и упëртом в спину колене, жива и требует отмщения, а не разговоров.

- Значит, спрошу у Лины. - проговорил я, решительно поднимаясь.

- Держи вот, хлебни живчика. А то выглядишь хреновасто. - протянул Бамбук флягу.

Вкус у этого живца заметно отличался от, ставшего уже привычным, настоенного на вине, напитка. Причëм отличался явно не в лучшую сторону. Разящая спиртом бодяга немедленно вызывала желание запить водой осевшую на языке гнусь и горечь. Но я постарался не сосредотачивать внимание на неприятном привкусе.

- Спасибо. - Кивнул тощаге, возвращая заметно полегчавшую посудину.

Ну да, для разговора с командиром нужно иметь ясный ум и трезвую голову, да внешний вид иметь подобающий. Первое и второе мне обеспечит изрядная порция живчика, а вот с последним так просто управиться не выйдет. Помыться и привести себя в порядок так до сих пор и не успел. Хотя, кто-то в разговоре упоминал про ручей, у которого и остановились на ночëвку. Но водные процедуры придëтся отложить на потом, в первую очередь - узнать правду.

Манипуляции со светящимся зелëным устройством темноволосая прекратила, едва лишь я двинулся от костра. То ли действительно закончила все свои колдунские дела, то ли не хотела, чтобы остальные их видели. Хотя для меня особой разницы нет, не за этим к ней шëл.

- Что случилось с моей семьëй? - повторил уже заданный ранее вопрос, приблизившись к темноволосой.

- Они погибли. - быстро ответила та, словно именно этого вопроса и ожидала.

- Как это произошло?

- Тел мы не видели. Ты сам обо всём рассказал.

- И что же я рассказывал?

- Немного. Что не смог спасти. Не сберëг. Винил себя в их смерти. - проговорила Лина бесстрастно.

- А что это было за место? В смысле, в котором вы меня нашли.

- Обычный кластер на побережье. Только перезагрузившийся.

- И, что я там делал?

- Лежал. Рядом с трупом бегуна. Тяжело раненный. Без сознания.

- Значит, так всë и было... - прошептал неслышно, едва шевеля губами. Перед глазами вставали картины из оставшегося в памяти кошмара. Неясно, что из увиденного было реальными воспоминаниями моего позабытого прошлого, а что, наложившимися на них, отпечатками притащенной в сон повседневности. Ответ в общем то и не важен. Главный, ужасающий в своей бесповоротности, вывод, сделанный из всего этого - моя семья погибла. Последняя надежда рассыпалась пылью. Теперь уже не имеет особой разницы, достигнем мы поставленной цели, смыслом которой я, честно говоря, до сих пор особо не проникся, или нет. Мëртвых то всё равно не воскресить. Так какой прок от всего этого?!

Поглотившая было разум апатия неожиданно рассеялась, сметённая волной ярости, возникшей словно из небытия, из пустоты, заменявший воспоминания.

Нет, не останавливаться! Пойти ещё дальше - отомстить за всех! Отомстить этому страшному миру! Разнести на куски мясорубку, перемалывающую людские жизни! Стереть весь проклятый Улей до основания! Разметать в пыль и прах, чтоб и следа не осталось!

Последние мысли материализовались внутри черепной коробки будто сами по себе, вместе с этой непонятной яростью, которая, кстати говоря, начала истаивать, лишь стоило им отзвучать на периферии мысленного восприятия. Отследить их происхождение не удалось, как не пытался. Словно в голове воспроизвели информациионно-эмоционный ролик, записанный в чужом сознании.

- Пустой, что случилось? - оторвал меня от попыток осмысления произошедшего громкий голос темноволосой. Излишне погрузившись в себя и свои мысли, перестал реагировать на еë слова. Интересно, сколько времени она пытается до меня докричаться?!

- Да нет, нормально всë. Просто задумался.

- Понятно. - кивнула Лина, не отрывая взгляда от моего лица. После чего спросила и, впервые за всë время разговора, еë голос окрасился оттенками заинтересованности. - Ты действительно ничего не помнишь?

- Разве стал бы я донимать тебя расспросами, если б помнил?! - пожал в ответ плечами, забыв удивиться нежданному вопросу.

- Не стал бы. - согласилась она и продолжила с едва различимым напряжением в голосе. - Но твоя амнезия необычна. Непонятна. А я не люблю непонятного. Оно меня настораживает. Ты настораживаешь. Несмотря на выровнявшуюся линию. Несмотря на благоприятный прогноз.

- Мне, знаешь ли, тоже эта амнезия не нравится. Сам из кожи вон лезу, чтобы вспомнить своë прошлое.

- Имеется вероятность, что вспомнишь.

- Ты о чём?

Некоторое время темноволосая молчала, словно раздумывала, стоит ли давать пояснения, но потом всë же заговорила.

- Место, являющееся нашей конечной целью, необычно. Оно обладает некоей аурой. Неким нематериальным полем.

- И что же, это поле лечит потерю памяти? - спросил, прищурившись, и вспоминая обещания, данные Линой, ещё при первой встрече, на острове.

- Насчёт памяти не знаю. Но, к примеру. Приобретённые иммунными способности там не действуют. Никакие. Абсолютная блокада.

- Информация конечно, любопытная, только не могу понять, как эта самая блокада поможет мне вспомнить прошлое?

- Есть вероятность, что поможет. - произнесла Лина с прорезавшимся в голосе нетерпением. - На долгие объяснения у меня нет времени. Если интересны детали, расспроси Бамбука. А теперь оставь меня одну.

- И когда же мы доберëмся до того самого места? - спросил, пропуская мимо ушей еë последние слова.

- Завтра или послезавтра. - резко бросила она, отворачиваясь и давая понять, что разговор закончен.

Глава 19

Глава 19.

Идти за разъяснениями сразу не стал. Потому как, во-первых, положительный ответ на вопрос, относительно возможности восстановления памяти я получил. Ознакомиться с механикой самого процесса можно и чуть позже. Вторая причина была на порядок значительнее, хоть и более тривиальна: у догорающего костра происходила подготовка ко сну. Не лучший момент, чтобы беспокоить людей вопросами, с которыми вполне можно и подождать. Вот я и подожду до утра.

Кстати, относительно обустройства ночлега, новые спутники оказались на удивление неприхотливы. Я то думал, что прибывшие из благоустроенного будущего, члены отряда, если и не станут разбивать палаточный лагерь с максимумом удобств, то уж без нормальных спальников уж точно не обойдутся. Реальность же оказалась иной. Обошлись, да ещё как. Без палаток, спальников, и прочих атрибутов походной жизни. По-простому надëргали травы и веток для лежаков, после чего расположились на них, даже не снимая бронекостюмов. Хотя, как раз-таки последнее удивления не вызывает, на своëм опыте успел убедиться, насколько эти самые костюмы удобны. Не то, что кольчуга, на которую я свой променял. Ладно уж, нечего о том вспоминать. Лучше полезным делом заняться, а именно, позаботиться, наконец, о гигиене, смыть с себя кровь проклятого волота.

Упомянутый, ранее в разговоре, ручей обнаружился без труда, стоило лишь немного напрячь слух. В безмятежной тишине ночи, мелодичный звук воды, струящейся в глубоком овражке, был слышен отчëтливо и ясно.

Спустившись вниз, в овраг, подальше от взглядов готовящихся ко сну товарищей, выбрал место поровнее. Сбросил обувь, кольчугу, стянул заскорузлую, кое-где вставшую колом, а где-то до сих пор неприятно влажную, и также отвратительно пахнущую, одежду. Опустил всë это в воду - отмокать.

Предварительно придавил тряпки камнями, чтобы течением не утащило. Несмотря на невеликую глубину, ручей нëс свои воды стремительно, словно спускавшийся с гор поток. Подобно сходящей с белых вершин подтаивающих ледников, оказалась и температура воды. Во всяком случае так показалось, лишь стоило в неë ступить.

Пришлось перебарывать себя и сопротивление теплолюбивого организма. Не без труда управившись с ними, начал остервенело растирать зудящую кожу пучками травы и песком. Эх, сейчас бы мыла ещё и мочалку. И чтобы на берегу стояла основательно протопленная банька. И после ледяной воды, жестоко промëрзнув, заскочить в парную, да в самый жар, на верхнюю полку, да по спине берëзовым веничком пройтись... Эх, мечтать, как говорится, не вредно. Только вот не стоит увлекаться мечтами, а то так и до девок красных и вина белого домечтаться можно.

В самом глубоком месте вода и до пояса не доставала, чтобы помыть голову и окунуться полностью, приходилось приседать. Но несмотря на все неудобства, смыть с себя опостылевшую грязь было немалой радостью. Да и в холоде, пробиравшем насквозь, неожиданно обнаружилась положительная сторона - он позволил хоть на время отрешиться от тяжелых мыслей и воспоминаний из давешнего кошмара.

Худо-бедно закончив с мытьëм, взялся за стирку. Здесь, как нельзя сильно, ощутил нехватку моющих средств. Если грязь с кожи, удалить с помощью песка и травы, удалось вполне сносно, то тем же способом, до конца отстирать пятна крови на рубахе не получилось, как ни старался. Ну и ладно. Всë равно еë под кольчугой не видно. Главное, основную грязь и запах смыл. Осталось придумать, где это всë развесить. Хотя, что тут думать, на кустах развешаю, других вариантов и нет. Высохнуть до утра, конечно не высохнет, но хоть вода стечёт. Ничего не поделаешь, завтра в сыром придëтся походить.

Занимая голову такими вот незатейливыми бытовыми измышлениями, сидел на корточках, у самой воды, выжимал одежду. Как вдруг позади послышались шаги.

За недолгое, из сохранившегося в памяти, времени, проведённом в Улье, всë же успел усвоить главное правило, а именно - в любой, даже самой наибезобиднейшей, ситуации, моментально реагировать на любую, даже самую наибезобиднейшую угрозу, да хоть бы и на тень угрозы.

Среагировал и сейчас. Не тратя времени на оглядывание и оценку происходящего, кувырком ушëл в сторону, в движении выхватывая меч из ножен, лежавших тут же на земле. Из кувырка ловко вскочил на ноги, крутанулся, выставив клинок навстречу подкравшемуся врагу. И тут же его опустил. Враг не собирался нападать.

Это же надо , совсем недавно про девок в шутку вспоминал и тутже одна сама собой нарисовалась.

- Раньше ты не был таким нервным. Раньше и я бы к тебе не подобралась незамеченной. - произнесла, стоявшая в нескольких шагах, Лина. В голосе еë неожиданно звучали какие-то новые, доселе неслыханные, интонации. А через несколько мгновений произошло ещё одно чудо, на лице грозного лидера нашего отряда, появилось что-то наподобие улыбки.

- Так я в воде бултыхался, вот и не услышал. - произнëс неохотно, понимая, что звучит это как оправдание. При этом попытался прикрыть наготу единственным, что было в руках, то есть мечом, но быстро осознал всю бесполезность этой попытки. В итоге просто повернулся к ней чуть боком, сделав вид, что ничего необычного на самом деле не происходит.

- В воде, или в крови, без разницы. - проговорила темноволосая, без тени смущения рассматривая меня оценивающим взглядом. - Прежний Тичер, а не Пустой, за сотни метров засëк бы приближение любого существа, любой угрозы. Прежний Тичер, появись такая необходимость, нейтрализовал бы эту угрозу на дальних подступах. И, прежний Тичер, не стал бы шарахаться при моëм появлении, потому что заранее знал, кто идëт и с какой целью.

- Ну да, я не Тичер, я Пустой. Потому знать не знаю, с какой целью ты сюда пришла. – пожал в ответ плечами.

Это что получается, после нашего с ней разговора, Лина следила за моими действиями. И увидев, что спускаюсь в овраг к ручью, она выждала некоторое время, после чего пошла за мной. Хотя, возможно и не выжидала, а просто подойдя к краю оврага, наблюдала за всем происходящем сверху. Ведь, занятый водными процедурами, по сторонам то я особо и не глядел, даже мыслей не возникло, что кто-то может начать подглядывать. Стоп. Не о том размышляю. Пошла ли она сразу за мной или же после, особой разницы нет. Главный вопрос - "зачем?"

- Я пришла чтобы убедиться. - проговорила темноволосая, словно проследив за ходом моих мыслей.

- В чëм же?

- Что ты, не он.

- Ну и как, убедилась?! - спросил с вызовом.

- И да и нет. - проговорила она с, почти незаметной улыбкой, едва обозначившейся на губах, вновь окидывая меня бесстыжим взглядом с ног до головы. - С виду, несомненно Тичер. Тело - то же, голос - тот же. Но в остальном, будто другой человек.

- А, чтобы убедиться, тебе обязательно разглядывать меня голого?! Или это такая обязанность командира?! - спросил саркастически улыбнувшись и, больше не пытаясь прикрываться, шагнул вперëд, поднял с земли ножны, сунул в них клинок. После чего, не переставая костерить про себя темноволосую и еë неожиданный визит, начал собирать, брошенную у воды, одежду.

- Нет, это не обязанность командира. И да, чтобы убедиться, обязательно. - ответ Лины был неожиданным и наводил на размышления.

- Вообще то я память потерял. Так что и сам не знаю, каким был раньше. - проговорил, попытавшись не придавать значения еë последним словам, дабы не подтвердилось, мелькнувшее на периферии сознания, предположение. Но следующее высказывание темноволосой не позволило выключить из объектива внимания эту, оказавшуюся ошеломляющей правдой, догадку.

- Именно, был. Раньше мы с тобой были близки. Какое-то время. - невозмутимо произнесла она.

- Понятно. - промямлил я, оглушëнный этой неожиданной новостью.

- А мне вот совсем не понятно! Допустим, ты действительно потерял память. Но куда делось остальное: характер, привычки, манера поведения?! Да у тебя даже походка изменилась, понимаешь?! Единственное, что осталось в тебе от Тичера, это тело и голос.

- Я связывалась со старшими, запрашивала углублëнное сканирование, всë в норме, никаких отклонений. - продолжала темноволосая взволнованно. - После такой проверки, казалось бы, ошибки быть не может, не должно остаться и повода для сомнений. Но только я то тебя знаю, понимаешь, знаю! Знаю, и не узнаю! - было очень странно слышать от темноволосой, всегда такой холодной и прагматичной, эту переполненную эмоциями, длинную тираду. Хотя, наверное, не менее странно, чем узнать, что когда-то давно, был с ней близок.

- Ну а я себя вообще не знаю. - брякнул, чтобы сказать хоть что-то. При этом пытался натянуть мокрые штаны. Несмотря на открывшуюся правду и, сделанные на основе еë, выводы, стоять нагим перед Линой вдруг стало совсем уж неудобно и неприятно.

- Может, оно и к лучшему. - проговорила темноволосая, вдруг глубоко и крепко задумавшись.

- К лучшему? То, что я ничего не помню, это к лучшему?

- И это тоже. - ответила Лина, судя по отсутствующему взгляду, продолжавшая о чëм-то размышлять.

- Не знаю, кому от такого может быть лучше. - произнëс скептически. - Я бы предпочëл все же не забывать собственное прошлое.

- Вспомнишь. Держи вот. В сыром околеешь до утра. - произнесла она, вновь возвращаясь к своей обычной манере разговора.

- Что это? - спросил, принимая от темноволосой, упакованный в полиэтилен, свëрток.

- Маскхалат. Все же лучше, чем мокрые тряпки.

- Спасибо. – поблагодарил, забыв удивиться предусмотрительности темноволосой. Сменная одежда - вот тебе и повод для оправданного визита к мужику, у которого из сухого остались лишь шлем, пояс, да обувь.

- На здоровье. - ответила та холодно и уже собралась было уходить, но остановилась и, обернувшись, добавила. - В ближайшие дни всë решится. От всех нас потребуется полная самоотдача. В том числе от тебя. Постарайся соответствовать остальным. Это нужно всем. Для успеха нашей миссии. Необходимы умения всех членов отряда.

- Ладно, я понял. Постараюсь соответствовать.

- Как активировать барьер, ты уже вспомнил. Это хорошо. Остальные умения также не будут лишними. Но барьер - главное.

- Да, барьер я вспомнил пару дней назад. Могу им пользоваться достаточно свободно. - ответил ей торопливо, но, помня слова Бамбука, не стал упоминать, что весь дар потратил, сражаясь с волотом.

- Хорошо. - кивнула она. - Попробуй ещё что-то из умений восстановить. Добраться до цели будет непросто. Важна каждая мелочь. В идеале мне нужен Тичер. Настоящий, прежний Тичер. Преображайся в нужную сторону. Поменьше Пустого, побольше Тичера.

- Пустой посадил твоего ненаглядного Тичера под замок. Так что с последней просьбой помочь не смогу. – ответил, с неожиданно прорезавшейся злостью в голосе. Последние слова темноволосой отразились в душе яркой вспышкой, её отголоском и был мой ответ.

Значит Пустой не нужен, а нужен какой-то там Тичер?! А вот хрен вам! Обойдётесь!

Конечно, разумом то осознавал, что их хваленный Тичер, есть не что иное, как я сам в совсем недалëком прошлом, и что, когда восстановиться память, им вновь и стану. Только вот, чем больше узнавал эту суперподготовленную и мегапрокачанную версию себя, тем меньше желания было вспоминать. Не в том смысле, что пропал интерес к собственному прошлому, просто при возвращении потерянных воспоминаний, появились опасения в них потеряться. Подобно капле воды, растворяющейся и исчезающей в море, также и я боялся утратить столь недолгий, но несомненно настоящий, оказавший значительное влияние на мою нынешнюю идентичность, опыт, в океане вернувшихся воспоминаний. И неважно, что этого самого опыта у сегодняшнего меня нет и месяца, но менять его на память неизвестно кого, совершенно не хотелось.

Предполагал, что темноволосая отреагирует на мою вспышку, скажет в ответ что-нибудь наподобие: "слабоват Пустой, чтобы Тичера под замок садить" или "Тичера никакие замки не удержат", но ошибся. Наградив меня на прощание ледяным, словно, потопивший Титаник, айсберг, взглядом, она просто развернулась и ушла.

Глядя на удаляющуюся, стройную фигуру Лины, подумал о словах относительно нашего с ней общего прошлого и попытался представить, как это всё происходило. Ведь что в итоге получается. После трагической потери жены и детей, я присоединяюсь к их отряду, спустя какое-то время завожу близкие отношения с лидером этого самого отряда. Интересно, сколько именно времени мне потребовалось, чтобы позабыть семью?! Хотя ладно, может там и впрямь год прошёл или больше. Суть в другом - я не ощущаю к темноволосой ни малейшей симпатии или чего-то хоть отдалённо похожего. Попытки отыскать внутри, в самой глубине себя хоть искорку, хоть намëк, хоть отголосок чувств, что нас связывали, ничего не дали. Ни малейшего эмоционального отклика. Будто думаю о совершенно постороннем, абсолютно незнакомом мне человеке. Ладно, оставим осмысление всего этого на потом. Сейчас есть дела поважнее.

За время разговора успел как следует замëрзнуть. Так что, пока предавался дальнейшим размышлениям, без дела не стоял. Сняв так и ненатянутые до конца, мокрые штаны, распаковал полученный от темноволосой свëрток и облачился в маскхалат. Стало чуть теплее, но ненамного.

Нужно больше движения. Хорошо бы рвануть вокруг лагеря и бежать пока жарко не станет. Но, думаю, мои новые товарищи вряд ли оценят столь странное поведение. Поэтому ограничился энергичными приседаниями, что в итоге принесло аналогичный результат.

Собрав мокрую одежду, поднялся наверх, по-скорому развесил всë по кустам, в изобилии растущим по краю оврага, в котором протекал ручей.

На полнившемся звëздами небе, не было видно ни облачка, поэтому ничего не мешало половинке луны освещать, разбегающуюся от края леса и тянущуюся дальше, до самого подножия серых гор, равнину.

Оглядевшись, убедился, что весь отряд уже благополучно спит, за исключением оставшегося на карауле Сэта. Верзила сидел у затухающего костра и задумчиво ворошил палкой угли. На меня он бросил один короткий взгляд, после чего продолжил своë увлекательное занятие. Не буду его беспокоить, у меня тоже найдётся, чем заняться.

Пока добирался до своего лежака, вновь успел слегка озябнуть, поэтому зарылся поглубже в кучу веток и травы, пытаясь согреться. До конца с этой бедой справиться так и не удалось, но постепенно, требующий тепла организм, сдался, согласившись пребывать в пограничном состоянии между расслабленностью и кратковременными приступами озноба. Запоздало подумал, что можно было перебраться поближе к костру, где устроились остальные. И это была предпоследняя мысль, посетившая сознание, внезапно позабывшее о том, что и так весь день пребывал в гостях у Морфея.

Следующим за ней и последним, оказалось чувство простое и естественное, настолько простое, что сам поразился, почему оно не возникло и не побеспокоило раньше. Чувство голода, зародившееся в жалобно урчащем, абсолютно пустом желудке. Ну да, ведь с последнего приëма пищи прошли целые сутки. Хотя, удивляться особо нечему: сражение с волотом, гибель и похороны бородокосого, сон этот проклятый. Какая после всего этого может быть еда…

Неожиданно чувство голода, вместо того, чтобы тормошить и беспокоить разум, не давая уснуть, подействовало прямо противоположным образом. Словно сознание само решило отключиться от капризного, требующего пищи, организма и отправиться отдыхать в блаженную пустоту безвременья.

К счастью, на сей раз, снов в поглотившей разум пустоте не наблюдалось.

Глава 20

Проснулся рано и без посторонней помощи. Причин этому было несколько. Во-первых, долгий сон, длившийся в общей сложности уже более двенадцати часов. Во-вторых, утро, вместе с выбирающимся из-за угловатой линии горной гряды, солнцем, принесшее лëгкий, но вполне ощутимый, заморозок. Ну а в-третьих, чувство голода, за время сна, усилившееся в разы.

Хлебнув живчика для разогрева, ëжась и едва не начав стучать зубами от холода, приблизился к, вновь разгоревшемуся, постреливающему искрами, костру. Сидевший тут же Бамбук подкармливал пламя очередной дровиной, вынутой из приличной кучи, наваленной рядом. Судя по размерам кучи, натаскавший еë планировал жечь здесь костры как минимум до полудня, а если экономить, то и до самого вечера.

Стоп. Я ведь проспал всю ночь. В том плане, что никто не удосужился разбудить, дабы отстоял своë время на карауле.

- Доброе утро. Тебе куда столько дров, зимовать тут собрался? - приветствовал я дозорного, подходя ближе к огню и с удовольствием протягивая ладони навстречу, исходящим от него, волнам тепла.

- Доброе. - кивнул в ответ тощага. - Да это не я, это Сэт у нас трудяга, дрова таскал, пока на карауле был.

- А чего меня не разбудили, чтобы тоже подежурил, как все? Или не доверяете?

- Не, теперь вроде как доверяем. Поначалу у нашей дорогой Линочки относительно тебя какие-то сомнения были, но вчера сказала, что полностью тебя просканировали. Так что доверие возвращено. Добро пожаловать обратно в нашу отбитую компашку. А насчëт караула, ты ведь днëм спал, когда часы делили. Но если рвëшься в дозор, милости просим, следующей ночью первая смена твоя.

- Не вопрос. - кивнул согласно и спросил, чувствуя, доносящиеся изнутри, отчаянные вопли голодного желудка. - Кстати, Бамбук, есть, что пожевать?

- Есть, конечно. У нас с собой запас на трое суток. Ты прям сейчас будешь? - Бамбук поднялся, сходил за кучу дров и принёс оттуда средних размеров рюкзак.

- Ну да, я последний раз позавчера вечером ел.

- Ого. А чего вчера то молчал?

- Не до того было.

- Понятно. - проговорил тощага нейтрально, при этом суетливо копался в принесённом рюкзаке. - У меня правда выбор невелик: тушëнка, батончики протеиновые, шоколад, ещё что-то по мелочи. Это Сэт полноразмерные армейские сухпаи таскает, я в еде непривередлив.

- Я тоже непривередлив, особенно, если голодный. Давай свою тушëнку.

- Держи вот. Может подогреть?

- Да ну. - махнул в ответ рукой. - я сейчас не то что холодную, вместе с банкой слопать готов.

- Ну, раз так, лопай на здоровье. - улыбнулся Бамбук, протягивая одноразовую пластиковую ложку.

Эта ложка неожиданно вызвала кратковременный ступор, заставив усомниться в реальности происходящего. На дворе 13 век: мечи, кольчуги, крестоносцы. И вдруг, среди всего этого средневекового антуража - консервная банка с тушëнкой и пластиковая ложка. Словно суровая реальность превратилась в театральную постановку. И мы сейчас не отряд путешественников во времени, устроивших привал, а просто актëры, прервавшие репетицию на обеденный перерыв. Скоро перерыв закончится и каждому из нас вновь придëтся возвращаться к своей роли...

- Пустой, ты чего завис?

- Да так, задумался. - тряхнул головой, прогоняя прочь дурацкие мысли.

На крышке консервной банки, с изображением довольно улыбающийся поросячей морды, было кольцо, так что даже нож доставать не пришлось. Да и сама тушëнка оказалась вполне себе вкусной. Поэтому, очень скоро ложка заскребла по дну банки. Сидевший рядом Бамбук без лишних разговоров протянул ещё одну. Со второй уже не стал так торопится, тщательно пережёвывал и делал короткие паузы.

- Кстати, ты говорил, что весь сферидиум слил? – поинтересовался тощага.

- Ну да.

- Держи вот. – протянул он небольшую фляжку.

- Что это?

- Горох растворëнный, усиливает умения, ускоряет их реген. Я постоянно с собой запас таскаю.

- Спасибо.

- Да пожалуйста, у меня ещё есть. Я вот на тебя посмотрел и у самого чего-то кишки зашевелились. Тоже тушëнкой закинусь, пожалуй. Только подогрею немного. - разговорился Бамбук, задвигая банку с тушëнкой в костëр, между двух горящих головней и продолжил прерванную тему. - Живчик тоже почаще пей, он тоже регену скилов помогает немного. Живчик то есть?

- Есть. - кивнул я, показывая бурдючок, с которым и приплëлся к костру.

- Круто, раритетная вещица.

- У местных, кстати, живчик вкуснее. - произнëс, вспоминая, мягко говоря, неважнецкий, привкус напитка, которым угощал Бамбук. - Они его на вине делают.

- Серьёзно? Ну-ка, ну-ка, дай попробовать.

- Угощайся.

- Занятная бормотуха. - отхлебнув из бурдючка, жмурясь и причмокивая, с видом опытного сомелье, выдал тощага. - Надо будет тоже в следующий раз на винишке набодяжить.

- Вообще я к тебе на консультацию ещё вчера собирался. - обратился к Бамбуку, вспомнив давешний разговор с темноволосой.

- Чего? - уставился тот полным непонимания взглядом.

- Лина рассказала о месте, к которому мы стремимся. Об ауре или поле, которое там присутствует и наглухо отрубает возможность пользоваться дарами Улья. И упомянула, что эта самая аура поможет мне справиться с амнезией. За разъяснением деталей отправила к тебе. Только уже поздно было, все спать начали укладываться, я и решил до утра подождать.

- Ну это ты по адресу обратился. - довольно улыбаясь, произнëс тощага. - Насчëт конечной точки нашего похода, она правду сказала, энергетическое поле, блокирующие способности, там имется. И, к сожалению, это единственное, что о нëм известно доподлинно. Об иных его свойствах, как и о источнике, сие поле генерирующем, история умалчивает. Что неудивительно, никто это поле никогда не видел, пальцами не щупал и приборами не замерял. Вся информация получена от старших, а те то насчëт инфы жадные, сообщают лишь самый минимум, необходимый для выполнения задания. Да...Так о чëм это я начал?!

- Восстановление памяти. - напомнил я, красноречиво постучав кончиком пальца по лбу.

- Ага, точно. Кстати, гипотезу, согласно которой, воздействие этого поля излечит твою амнезия, выдвинул я. Но для того, чтобы понять, как этот процесс будет происходить, нужно обратиться к другой гипотезе.

Манера изъясняться у Бамбука была своеобразная, но я терпеливо слушал.

- Так вот, есть версия, и я еë большой сторонник, относительно появления и управления способностями иммунных. Согласно этой версии, иммунные оперируют способностями с помощью определённых участков мозга. Какие-то участки задействованы сильнее, другие слабее, но одну из центральных ролей в этом непростом деле играет гипокаммп. Который, в свою очередь, непосредственно отвечает за память, в том числе долговременную. Своего рода жëсткий диск в нашей черепушке. Где-то в недрах этого диска происходят таинственные процессы, позволяющие иммунным творить чудеса, там же спрятана и твоя память. Из всего вышеперечисленного можно сделать логический вывод. А звучит он так - имеется высокая вероятность, что влияние этого самого поля, заблокировав твои способности иммунного, воздействуя в том числе на гипокаммп, тем самым освободит запертую сейчас память. Как известно, минус на минус, даëт плюс.

- Хотя, гипотеза, конечно, так себе, белыми нитками шита и ими же перетянута. – излагая итог своих размышлений, тощага говорил всё менее уверенно, под конец даже поморщился. Видимо, до озвучивания, вся эта схема, выстроенная в его голове, выглядела на порядок стройнее и логичнее. – Потому, я не могу дать какие-то конкретные гарантии, что так всë и случится, но, согласись, попытаться то стоит. Тем более, нам в любом случае туда идти.

- Ну да, это может сработать. - кивнул согласно, правда внутри особой уверенности не чувствовал. Честно говоря, даже разочаровался немного. Слишком уж приблизительна и притянута за уши эта его гипотеза. Но альтернатива лишь одна - пассивное ожидание с надеждой на самостоятельное восстановление памяти. А я уже и так ждал слишком долго.

Пока мы с Бамбуком предавались беседам за завтраком, остальные члены отряда тоже понемногу начали просыпаться. Первой, как и положено лидеру отряда, поднялась Лина. На меня темноволосая не обратила, или же сделала вид, что не обратила, никакого внимания, словно и не было вчера того странного, наполненного неожиданными новостями, разговора. Лишь холодно кивнув, удалилась в направлении оврага.

Следующей проснулась Алиса. Несмотря на то, что сон её, вследствие очередности караула, был поделен на две неравные половины, выглядела юная знахарка вполне себе довольной. С весëлой улыбкой пожелав нам доброго утречка, совершенно по-детски зевая и потягиваясь на ходу, она двинулась вслед за Линой.

Дольше всех не желал покидать уютные объятия лежанки, расположившийся чуть в сторонке, Сэт. Ещë более оплывший, чем обычно и, вполне обычно недовольный, верзила соизволил торопливо подняться с ложа лишь когда умытые и посвежевшие девушки уже вернулись от ручья.

Едва проснувшись и продрав глаза, не тратя времени на зарядку, умывание и прочие бесполезные процедуры, Сэт взялся за еду. И взялся, нужно отметить, основательно, выудив из рюкзака объëмный пакетище. Свою трапезу верзила тоже начал с тушëнки, но, в отличии от нас с Бамбуком, одной тушëнкой не ограничился. По-скорому умяв две банки мясных консервов и банку фасоли в придачу, он начал вскрывать контейнеры и судки, наполненные кашами, паштетами и ещё бог знает какими яствами. Вся эта снедь падала и мгновенно исчезала в бездонной пропасти, в которую неожиданно превратился Сэт. Только успевали отлетать опустошённые пакеты, контейнеры и обрывки упаковки. Глядя со стороны, можно было подумать, что человек не ел несколько дней или же решил, на спор, за один присест, слопать трëхдневный запас провианта. Удивительным было, что при всëм при этом, он не смотрелся грязным, дорвавшимся до вожделенной кормушки, обжирающимся боровом. Стремительно поглощая еду, верзила, каким-то непостижимым образом, ухитрялся не только ничего не ронять и не пачкаться, но держаться и выглядеть, словно находится не на привале в поле у костра, а за завтраком у королевы.

Завороженный невиданным зрелищем, я застыл с недонесённой до рта ложкой. Жующийся рядом Бамбук хмыкнул, пробубнил что-то невнятно, затем махнул рукой в сторону Сэта и вновь принялся было за еду.

- Чего говоришь? - не унимался я.

- Растущему организму нужно усиленное питание. Не удивляйся аппетиту нашего маленького обжорки Сэта, это для него так, лëгкий перекус. - проговорил тощага вполголоса и добавил со смешком, кивая на банку с тушëнкой в руке. - Лучше ложкой шевели, а то и твоë прихватит.

- У Сэта это вроде как последствия перерождения в кваза. После белого жемчуга человеческий облик к нему вернулся, но аппетит остался, как у заражëнного. Может с метаболизмом что-то не в порядке. - уже более серьёзно продолжил Бамбук, но закончил, вновь захихикав. - Хотя, подозреваю, что он и до Стикса любил пожрать.

Тем временем, женская половина нашего коллектива тоже принялась завтракать. Юная знахарка, присев рядом по-турецки, подкреплялась питьевым йогуртом и галетами. Чем подкреплялась Лина я так и не узнал. Вернувшись к своему лежаку, командир отряда тоже что-то там доставала и ела, заодно, судя по появившимся зеленоватым бликам, вновь начала возиться с таинственными устройствами. При этом она опять повернулась к остальным спиной. В итоге ни разглядеть, что именно она там ест, ни полюбоваться этими самыми устройствами было нельзя.

Хотя сам факт столь естественно-бытового действия, как приëм пищи, в лице темноволосой казался чем-то странным. В том смысле, что, даже несмотря на озвученную минувшим вечером, не менее странную новость о нашей с ней, оставшейся в прошлом, связи, воспринимать Лину, как обычного человека, с его вполне обычными желаниями и потребностями, никак не получалось. Легче было думать, что наша командир инопланетянка или биоробот какой-нибудь. Но поверить в еë столь обыкновенное, земное, совершенно человеческое происхождение было крайне сложно. По мне, так в том же Комаре больше человеческого, чем в Лине. Я не имею в виду человечность - гуманности у проклятого социапата и на грош не наберëтся. Только вот в плане эмоциональности, пусть и чудовищно извращённой, почти зверинной, но в конечном итоге берущей своë начало из его вполне человеческой идентичности, Комар превосходит темноволосую на порядок.

- Алиса, слушай, у меня к тебе вопрос, относительно твоего дара. В смысле относительно его возможностей. - неожиданно даже для самого себя обратился к юной знахарке. Сделать это побудили воспоминания о безумном убийце, точнее о рассказанной им, поистине фантастической, истории, в которой мне отводилась центральная роль.

- Слушаю. - ответила девчонка, деловито отряхивая с ног крошки от галет.

- Могла бы ты, с помощью своего дара, прирастить обратно отрубленную голову?

Алиса, отхлебнувшая в этот момент йогурта, поперхнулась и чуть не выронила бутылку.

- Ничего у тебя вопросики, Пустой! Ха-ха-ха! - отреагировал на мои слова Бамбук, хлопая по спине закашлявшуюся девчонку.

- Извини, Алиса. - проговорил, с искренним сочувствием, глядя на юную знахарку. Надо было как-то иначе вопрос задать.

- Да, ничего. Как-то неожиданно просто. - ответила она с улыбкой, прокашлявшись и отталкивая руку тощаги, после оказанной помощи, пытавшегося щекотать девчонку. - Да отстань, Бамбучело! Сейчас лапу парализую!

- Всë, отстал. - поспешно ответил тот, примиряюще вскидывая руки вверх. Видимо, у брошенной в шутку угрозы существовала совсем нешуточная возможность воплотиться в реальности. Удивляться нечему, каждый из членов группы, регулярно употребляющих белый жемчуг, возможно приобрёл десяток-другой полезных умений. И спасающая жизни юная знахарка не исключение. Наверняка в еë арсенале, помимо озвученного паралича, имеются и другие боевые умения. Да и лекарский дар наверняка можно обратить во вред. Способный излечивать раны, способен их и наносить.

- Не знаю. У меня такого опыта точно не было. Да и врядли такое вообще возможно. - произнесла Алиса, после недолгих раздумий. - Руки, ноги приращивала, органы внутренние, даже случалось разорванное сердце восстанавливать и заново запускать. Но голова, там ведь мозг, а он без кровообращения гибнет почти сразу. К тому же нервные волокна, которые связывают его со спинным мозгом, их тоже сращивать тяжёло и долго будет. То есть мне попросту времени не хватит, чтобы всë обратно срастить, мозг умрëт быстрее. Короче, без шансов.

- Ну да. - заговорил Бамбук, который просто не мог в данном случае промолчать. - Я помню, хирург какой-то собирался парализованному парню голову пересадить. И тот вроде как согласие своë дал. Вокруг этой истории немало шуму тогда поднялось. Только ничего там не вышло, согласия на операцию никто не дал, потому что тоже никто не верил, что такое возможно. Хотя там, главным образом опасались отторжения чужеродных тканей, ну и про нейроны и нервные окончания, которые после разрыва восстановить ой как нелегко, а их там...

- В общем, не получится. - перебил я тощагу, явно намеревавшегося говорить, говорить и говорить.

- Верно, без шансов. - повторила юная знахарка.

- Верно, то верно, только теперь скажи, зачем ты про такое вообще спрашивал? - спросил Бамбук, с ехидцей в голосе. - Только не нужно говорить, что просто так, на ум пришло. Рассказывай давай, кому вы тут голову прирастить пытались.

- Да никому не пытались. Тут у местных есть легенда о… великом знахаре. Знахарь этот, значит, одного злодейского злодея, душегуба, на которого никакой управы не было, наказал, отрубив ему голову и обратно прирастив. - начал я выдумывать на ходу, отправляя рассказанную Комаром историю в разряд местных сказок.

- И в чëм тогда наказание? - спросил тощага с сомнением.

- Ты дослушай сначала. Злодей, после такого, конечно, перед знахарем на колени пал, в ноги кланяться, обещал никого больше не убивать и лишь добрые дела в дальнейшем делать. А знахарь тогда лишь усмехнулся ему в ответ и сказал, что у злодея другого выхода и нету. Коли задумает он недоброе деяние свершить, так и глава его сама с плеч падëт и обратно не прирастёт. - под конец истории речь моя сама собой всë больше подстраивалась под стилистику древних сказаний.

- Ну и, что дальше было?

- Да ничего особенного. Злодей, какое-то время делал добрые дела, но не удержался, всë же совершил злодеяние, остался без головы, в общем, туда ему и дорога. - закончил я, уже без украшательств.

- Да уж, так себе легендочка. Для детишек. - разочарованно скривился Бамбук.

- Уж какая есть. Но мне вот стало интересно, мог ли на самом деле существовать знахарь подобной силы. Ведь многие легенды основываются на реальных событиях. Тут на Руси и слова такого не знали - легенда, а история назывались былиной, былью. Из самого названия понятно, в истории описывается то, что было, что происходило в действительности.

- Ага, было, то было. Вот только не забывай, люди любят всë приукрашивать и преувеличивать. – махнул рукой тощага. - Толкуя эти самые легенды и былины, следует всë делить надвое, как минимум. Так что, скорее всего голова там отублена не была, а так порез глубокий, который наша Алиска одним щелчком пальцев вылечит. Вот и получается, если твой знахарь и существовал, то и уровень у него был так себе, средненький. А злодея этого в конце концов вообще какой-нибудь левый чел уделал, вот и вся легенда ваша.

- Наверное, ты прав. - кивнул в ответ гордо напыжившемуся Бамбуку, но не потому, что был согласен с его выводами. Просто, во избежание дальнейших расспросов, хотелось поскорее закончить с этой скользкой темой. Не буду же я, в самом деле, рассказывать, что это я срубил голову Комару, а потом её обратно прирастил.

- Заканчивайте. Пора двигаться. - появившаяся неожиданно Лина поставила точку в разговоре.

- Что там на горизонте, капитан? Как с прогнозами? - спросил у неë, кривляясь, воодушевлённый только что закончившейся беседой, тощага.

- Без изменений. Всë в норме. План прежний. Встреча в условленном месте. - механически ответила темноволосая, почему-то не обратив внимания ни на капитана, ни на его кривляния. Просто развернулась и ушла собираться.

Еë примеру последовали остальные. Нужное распихали в карманы разгрузок и рюкзаки, ненужное бросили, даже костëр тушить не стали. После обновления соты всë и так исчезнет. Улей сам убирает лишнее.

Я тоже двинулся было собираться. Хотя, что этих сборов, разве что сходить за развешенной на кустах одеждой.

- План прежний, план прежний... - весело бормотал себе под нос тощага, упаковывая рюкзак.

- Слушай, может хватит от меня всë замалчивать? Что там вообще за план такой? И с кем встреча? - обратился я к нему, хотя, по идее вопросы эти стоило задать Лине.

- Да никто ничего не замалчивает, ты сам не спрашивал. - пожал он плечами в ответ.

- Ну а теперь спрашиваю - куда мы идëм?

- Так всë туда-же. В смысле к точке на карте, чуть к северу от той, к которой ты со своими, ну с этими, с местными, шëл. Координаты не помню, можешь у Лины спросить.

- Ладно, а что за план, и с кем мы там встречаться собрались?

- Насчëт плана по дороге расскажу. А встречаться будем со старшими, то есть не совсем с ними... - с той же безразличной интонацией заговорил Бамбук, но прервался, и продолжил, при этом безразличие в голосе неожиданно переменилось на восторг. - Хотя погоди... Ты ведь ничего не помнишь! Всë забыл!

- Ну да. - подтвердил я очевидное, не понимая причины этой его внезапной перемены настроения.

- Тогда извини, Тичер... то есть Пустой, не стану я тебе пока ничего рассказывать, сам всë увидишь. Эх, вот будет веселуха! Прям жесткая! Жду, не дождуся! - проговорил тощага, чуть не притопывая от восторга.

- Я не пойму, ты пошутить решил, дурака из меня делаешь? - произнëс, с просыпающейся внутри злобой.

- Вы чего тут опять не поделили? - юная знахарка, уже успевшая собраться, неслышно подошла сбоку.

- Да нормально всë, Алиска. - махнул рукой Бамбук.

- Ничего себе нормально, ты от меня правду скрываешь, ради своих шуток идиотских, и это, по-твоему, нормально?

- Бамбук, не хочешь сам рассказывать, я расскажу, Лина добро дала. – развела руками девчонка.

- Не рассказывай, Алиска! – взмолился Бамбук.

- Почему?

- Да потому! Он ведь не помнит ничего. Понимаешь?! А когда увидит, представляешь, что будет! Это же бомба будет, крышеснос! Вспомни, как сама их впервые увидела.

- Кого их? - попытался я урвать хоть кусочек правды из происходящей неразберихи.

- Не говори, Алиска-а-а! - тощага страшно округлил глаза, прижал палец к губам.

- Бамбучело, ты как ребëнок. - с усмешкой покачала головой девчонка.

- Ну, Пустой, не злись, дружище, я тебя понимаю, но поверь, всë нормально, никакого вреда от твоего незнания не будет. - заговорил тощага, обращаясь уже ко мне. - Ты просто очумеешь, когда увидишь! Но, если рассказать сейчас, эффект смажется. А толку от этого знания тебе сейчас... ну вообще никакого.

- Алиса, что ты на это скажешь? – спросил юную знахарку.

- Что сказать, в принципе он правду говорит. От незнания действительно ничего страшного не произойдёт, но может получится и впрямь забавно. - ответила она с улыбкой.

Место, к которому мы движемся, совсем рядом с Горами погибели. Что забавного и крышесносного там можно встретить, ума не приложу. Мы старались вести себя как мыши, осторожно пробираясь с бородокосым и остальными по менее опасным районам Улья. А эти сумасшедшие шутники в преддверии местной преисподней ведут себя, словно на прогулке в парке аттракционов. Вот, забавы какие-то придумали.

- Ну если так, готов немного подождать. - махнул я в конце концов рукой, так и не сумев понять затеи Бамбука, и лишь полагаясь на слова Алисы, казавшейся, из всего отряда, самой благоразумной. После чего, пошëл собирать с кустов недосушенную одежду.

Что же, повременим со знанием и ясностью, в угоду веселью и ярким эмоциям. Надеюсь, потом не придëтся жалеть, что поддался на уговоры этих шутников.

Глава 21

Глава 21.

Низкое, заволоченное серыми неприветливыми тучами, небо почти сливалось с необъятной громадой горной гряды, по мере приближения становившейся всë выше и значительнее. Солнце, едва успев осветить нашу утреннюю трапезу, скрылось за этим непроницаемым облачным пологом и виделось теперь каким-то зловещим тëмным диском. Сочная зелень высокой травы, в изобилии разросшейся у края леса, чем дальше от него, тем более скудела и мельчала, постепенно сходя на нет, уступая раскинувшееся впереди пространство каменистым, жëлто-коричневато-серым проплешинам. От всего этого, пейзаж впереди начал напоминать радиоактивную пустошь или же преддверие логова вселенского зла. Учитывая дурную славу сих мест, последнего варианта исключать не стоит.

Хотя, наверное, это я сам себя накручиваю. Пребывая в плохом расположении духа, невольно переношу свой настрой на окружающую действительность. Ведь на самом деле, облака, закрывшие светило, это лишь каприз погоды. Да и скудная растительность у подножия гор обусловлена теми же капризами погоды, помноженными на рельеф местности, позволяющий шальным ветрам и горячему солнцу безраздельно править здесь, усиливая эрозию почвы и…

Стоп, о чём я размышляю, какая, к чëрту, эрозия, это ведь Улей. Соты с лесным массивом закончились, теперь начались соты с пустошью, за ними горная гряда, составленная из таких же сот. И никакой рельеф, никакая погода, никакие геологические процессы здесь роли не играют. Просто куски земной плоти, надёрганные из настоящего и собранные в затейливый узор. Неизвестно кто и неизвестно зачем всë это сотворил. Может богу, там у себя на небесах, вдруг стало скучно, вот и решил всевышний развлечься, пособирать мозаику из фрагментов реальности. А мы тут теперь страдай.

Было довольно тепло, несмотря на, скрывшие солнце, мрачные облака. Задержавшийся с ночи холодок, заставлявший поутру держаться поближе к костру, а вначале пути ёжиться и прибавлять шагу, довольно скоро сдался под напором, разбежавшегося по пустоши, тепла. Так что даже во, всë ещё не просохшей, влажноватой одежде, чувствовал себя относительно комфортно. Комфортно настолько, насколько вообще может быть комфортно в мокрой одежде.

Впереди отряда, как и полагается командиру, шагала Лина. Периодически она включала свои, отсвечивающие зелëным, устройства, то ли сверяясь с направлением, то ли ориентиры или следы какие-то искала. В результате всех этих таинственных действий, двигались в довольно среднем темпе, можно даже сказать, неторопливо. Вряд ли больше трёх километров в час делали. Мы с бородокосым и остальными, по густым лесам, и то быстрее передвигались. А тут голая и плоская, почти как тот блин на сковороде, пустошь. Почва плотная, глинистая, перемежающаяся каменистыми проплешинами, идти удобно, словно по брусчатке шагаешь. Несмотря на это, продвижение нашего боевого отряда напоминало скорее прогулку в детском саду, как по скорости, так и по настроению.

Относительно настроения, которое лишь у меня одного было чернее самой чëрной тучи, новые товарищи выказывали необычайное единодушие, выразившееся в абсолютном безразличие к окружающим нас опасным местам. Алиса с Бамбуком, те так вообще, не переставая болтали о каких-то пустяках, смеялись и со стороны действительно могли сойти за посетителей парка аттракционов, выбравшихся развлечься на выходных. Да и Лина с Сэтом не проявляли и малейших признаков беспокойства. Удивительная беспечность и разгильдяйство, обусловленные то ли отчаянной смелостью, то ли непоколебимой уверенностью в собственных силах. И, судя по всему, правильным будет второй вариант. Но в голове такое укладывается тяжело. Неужели и впрямь хозяева улья или, как они сами называют этих существ - скребберы, для четвëрки гостей из будущего, не опаснее полудохлого бегуна?!

Вообще-то шли мы не напрямую к горам, а взяв направление немного левее. Впереди, как уже успел упомянуть, двигалась темноволосая. За ней, отставая лишь на пару шагов и преданно глядя в спину командиру, семенил Сэт. Дальше, немного поотстав, шагали оглашающие окрестности разговорами и весëлым смехом, Бамбук и Алиса. А уж за ними и я, обуреваемый тяжëлыми мыслями, двигал, отрешëнно-механически переставляя ноги.

Кстати, если глянуть на, полученную от Лины, карту, то место, к которому двигались с бородокосым, тоже располагается где-то в той стороне, куда топаем сейчас, только ещё дальше. Мы ведь с ним в том направлении и планировали отправиться, осторожненько, вдоль леса, не выбираясь на открытые места. Но не удалось, проклятый волот погубил крëстного, а вместе с ним и все планы и надежды. Ведь чуть-чуть не дошли... Эх, дядька Прохор...

Спустя какое-то время, опостылевший однотипный пейзаж сероватой каменистой пустоши, где-то далеко впереди, соединяющейся с невообразимо медленно приближающейся горной грядой, разбавили непонятные темноватые точки. Поначалу на их появление не обратил особого внимания, приняв за очередные, различных размеров и конфигураций, валуны, что изредка попадались по дороге. Но чем больше, рассеянный и замылившийся от однообразных видов, взгляд цеплялся за эти самые точки, тем больший интерес проявлялся к новому, непонятному явлению. Во-первых, очень скоро стало понятно, что разглядывая их издалека серьëзно ошибся с размером. Не балующий разнообразием пейзаж обманул с перспективой. Вместо ожидаемых, виденных ранее, валунов, самый крупный из которых был не больше полутора метров в высоту и ширину, новоявленные каменюки имели четыре, а то и все пять в высоту, а в ширину все десять. Во-вторых, эти таинственные объекты располагались на одинаковом примерно в полукилометра, расстоянии друг от друга, что намекало на явно искусственное их происхождение. О неприродной природе валунов говорили идентичные друг другу размеры, а также их одинаковые, слишком правильные формы.

Чем ближе подходили, тем больше удавалось разглядеть деталей, а разглядев, убедиться, что к обычным камням новоявленные объекты не имеют никакого отношения. Больше всего это походило на гигантских размеров и удивительно правильных очертаний, тыквы, вытесанные из серых каменных глыб неизвестными мастерами. Ну или на раздувшиеся донельзя бочонки или же необычной формы круглые лохани, для купания каких-нибудь троллей или великанов.

- Второе кольцо защиты. Стеклянные пауки и мокрицы. По одному караульному на группу. Остальные в режиме гибернации. - неожиданно и непонятно проговорила темноволосая, вновь освещая зелёным пространство перед собой.

- Что?! Какие ещё пауки, какое кольцо? - Лина с Сэтом успели прилично уйти вперëд, так что вопросы задавать пришлось спинам Бамбука и Алисы, двигающимся прямо передо мной.

- Кольцо защиты, даëт плюс пять к броне и десять к уклонению. – явно кривляясь, ответил со смешком тощага.

- Ну хватит уже чушь нести. - укоризненно глянула на него юная знахарка и продолжила, обращаясь ко мне с ответом. - Внешние кольца обороны идут вокруг всей горной гряды, это второе, нам нужно будет добраться до третьего.

- А пауки и мокрицы? - ответ немногое прояснил, но решил отложить выяснение подробностей на потом, почему то сейчас больше интересовали упомянутые Линой насекомые.

- Не говори, Алиска! - выкрикнул Бамбук, страшно пуча глаза и сжав губы в тонкую линию.

- Не перестанешь дурачиться – точно расскажу! – пригрозила ему пальцем юная знахарка.

- Всё, уже перестал! Только не рассказывай!

- Да не скажу, успокойся. - ответила ему девчонка с улыбкой и повернувшись ко мне, беспомощно развела руками.

- Опять вы со своими тайнами. - поморщился я недовольно, но, вспомнив о данном ранее обещании, переспрашивать и уточнять не стал. - Тогда хоть про кольца эти расскажите, кто и от кого там вообще обороняется.

- Про "кто и от кого" тоже не получится пока. - скорчил гримасу тощага.

- Да, ë-моë! -

- Ну так вот. - развëл он руками.

- А там что за валу... то есть что там за каменные строения странные стоят? - спросил, указывая на ранее замеченные "тыквы". Хотел сначала назвать их, как и в мыслях, валунами, но оборвал себя на полуслове, осознав, что на каменные глыбы эти объекты похожи лишь издалека и продолжил, наскоро подобрав первое пришедшее на ум. Но судя по озадаченно-насмешливому взгляду тощаги, я снова не угадал.

- Так это и есть то самое кольцо защиты. Строения... эти, они вроде как его часть... - начал отвечать Бамбук, затем прервался, сдерживая очередной рвущийся наружу смешок, но под моим недовольным взглядом быстро сделал серьезное лицо и продолжил. - В общем они вокруг гор, по всей длине периметра, на одинаковом расстоянии друг от друга расположены.

- Как это вокруг?! - спросил, нахмурив лоб и стараясь не обращать внимания на его насмешливый взгляд. - Горы же вон впереди прямой стеной стоят, в обе стороны.

- Это так только кажется из-за расстояния и размеров. На самом деле правое крыло горной гряды постепенно заворачивает в северо-восточном направлении, левое уходит на северо-запад и в итоге соединяется с правым, закольцовывается, образуя гигантский эллипс. - проговорил тощага, рисуя озвученную фигуру пальцем по воздуху.

- Странно, на карте ничего подобного не было.

- Так на карте лишь самый краешек гор обозначен. А вообще, диаметр всего горного массива по длинной стороне, если не ошибаюсь где-то под тысячу километров.

- Нехилые горки! - покачал я головой, после чего вернулся к прерванной теме "валунов". - Ну и что за механизм обороны у этих строений?

- Узнаешь позже.

- Неужто внутри спрятаны лазерные пушки и генераторы силового поля? - попытался я, с помощью шутки вытянуть хоть какую-то крупицу правды.

Улыбающийся Бамбук лишь вновь развëл руками, показывая, что пока не может рассказать.

- Ну по нам хоть не шарахнет? - спросил устало, отчаявшись добиться ответа.

- Не должно. Конечно, если не станем безобразничать. - ответил тот со смешком.

- Да ну тебя. - махнул на веселящегося тощагу рукой и отвернувшись, сосредоточил взгляд на "тыквах".

За время разговора мы успели заметно приблизиться к загадочным объектам и теперь можно было разглядеть их во всей красе и оценить, насколько они в действительности огромные. Огромные и непонятные. Непонятным, главным образом, было назначение этих странных строений. Для оборонительных сооружений слишком малый размер. Для дозорных башен низковаты, хотя окружающий их, плоский, как шахматная доска, рельеф позволяет видеть на несколько километров во все стороны даже с высоты человеческого роста. Так что версия имеет место быть. Только где тогда сами дозорные? Сидят внутри? У них пересменка или же обеденный перерыв? Или все строения давно покинуты и название "кольцо обороны" является лишь номинальным, данью памяти прежним временам. Может в далëком прошлом, в каждой из таких дозорных крепостей стоял отряд воинов, оборонявшихся от... Кстати, действительно, от кого оборонявшихся то? Неужели от хозяев улья?! Ну да, вроде это их земли. Хотя не припоминаю, чтобы даже бородокосый о чëм то подобном говорил. Может не знал, он ведь в этих краях и не бывал никогда прежде. Да и, судя по его словам, местные как огня бояться Гор погибели и их окрестностей. На десятки километров поблизости не найдëшь ни одного поселения. Но возможно так было не всегда, может когда-то давно эти края были заселены людьми. А те вон крепостишки обороняли людские земли от набегов хозяев улья. Хотя, конечно непонятно, как обороняли. Но может раньше дары улья у местных были ещё сильнее и с помощью сверхспособностей они могли даже столь опасным чудовищам противостоять. Конечно, во всех моих размышлений слишком много допущений, слишком много этих самых "может", но всë же будет приятно, если эти предположения, какими бы бредовыми они не оказались, неожиданно подтвердятся.

Окончательно отчаявшись получить какие-либо объяснения от Бамбука или Алисы, ещё раз попытался самостоятельно разобраться относительно озвученных Линой слов: о кольцах защиты, пауках и мокрицах, каких-то караульных и режиме гибернации. Особенно ставило в тупик последнее, никак не вписывающееся в реалии средневековой действительности, понятие. И, если по отдельности эти самые слова имели значение, то вместе получалась откровенная белиберда и бессмыслица. Хотя, может быть всë сказанное на самом деле означает что-то иное? Тайный код, шифровка? Да ну, бред, от кого им в этих позабытых-покинутых людьми краях прятаться?! Нет, бестолку, как не бейся, этот ребус мне не разгадать. Придëтся ждать обещанных объяснений и ответов.

Двигаясь вслед за своими спутниками дальше вперëд, обратил внимание, что путь наш будет пролегать между двумя из непонятных строений, при этом во время сближения, до одного из них останется не больше сотни метров. Такую возможность нельзя упускать. Раз никто не желает объяснять природу странных объектов, можно попробовать получше рассмотреть всë самому. Авось удастся наконец выяснить, что это за штуки непонятные.

Для реализации задуманного постарался ещё больше отстать от остальных, в особенности от Бамбука, дабы не мешался с своими, уже начавшими надоедать, шуточками и смешками. Вдобавок, ещё не дойдя до условной прямой, растянутой между двумя "валунами", начал заблаговременно смещаться правее от линии движения отряда, направляя свои стопы к странному монументу.

Чем ближе подходил, тем сильнее убеждался в ошибочности своих предположений. Какой к чертям валун?! Какая к демонам башня?! Какая к лешему крепость?! Это вообще непонятно что!

С каждым пройденным метром уверенность в правильности задуманного таяла, сменяясь неизвестно откуда накатившим чувством тревоги. Причëм разумом осознавал всю еë бессмысленность и беспричинность, но тревога от этого осознания никуда не давалась, а лишь усиливалась.

Успокаивал сам себя, глядя, как совершенно спокойно шагают в неполной сотне метров от "валуна" мои спутники. При этом ни один из них не обратил особого внимания на оставшийся позади объект. Разве что короткий взгляд кинули, и дальше пошли.

Значит тем более нечего бояться, если мои бесстрашные товарищи не проявляют беспокойства, значит штука вполне безопасная. Так что вперëд, глянем поближе. И хоть тревога внутри росла и протестовала против приведённых доказательств безопасности, собрав в кулак всю решимость и отругав себя за малодушие, прибавил шагу и двинулся напрямую к валуну.

Остановившись в нескольких шагах от глыбы возвышающейся на добрые пять метров надо мной, застыл, прикипев взглядом к еë неестественно гладкой, без малейшего изъяна, матовой поверхности. Неслучайно поначалу сравнил эту штуку с тыквой, хоть и сравнение это было не совсем верным. Объект по всей окружности был разделëн на одинакового размера поперечные сегменты. И теперь, при ближайшем рассмотрении, на камень его поверхность походила мало, скорее на металлические пластины брони, выкрашенные в унылый серенький цвет.

Поддавшись неожиданному порыву вдруг сделал последний шаг, отделяющий меня от возможного контакта с объектом. Протянул вперëд руку и… остановил еë в сантиметре от гладкой поверхности одного из сегментов. После чего осторожно отвёл её назад и вытер, моментально выступивший на лбу, пот тыльной стороной ладони. Всë потому что именно сейчас, в это самое мгновение, каким-то непостижимым образом вдруг осознал, то, к чему я собираюсь прикоснуться - живое.

Глава 22

Глава 22.

Остановившись за мгновение до фатальной ошибки и в шаге от возможности абсолютно бесполезно и совершенно глупо погибнуть, замер каменным изваянием. При этом лихорадочно размышлял о дальнейших действиях, а точнее о том, как бы побыстрее, потише, поизящнее, да подальше убраться от этой непонятной штуки, неожиданно оказавшейся живым существом. До сих пор не понимал, откуда пришло осознание сего факта, но ни секунды не сомневался в его аутентичности. Вариант резко развернуться и бегом рвануть вдогонку удалявшемуся отряду отмëл сразу. Существо никак не отреагировало на приблизившегося меня, но это не значит, что оно также беспечно проигнорирует моë же отступление, причëм стремительное. Резкие движения наверняка привлекут внимание спящего монстра. Если уж отступать, то потихоньку, не издавая лишних звуков и, по возможности, дыша через раз. Есть ещё вполне разумный вариант позвать на помощь, новые товарищи наверняка знают, что за существо лежит тут, прикинувшись каменной глыбой, раз столь спокойно прошли мимо него. К тому же отряд двигается неторопливо, далеко уйти не успели, так что достаточно негомкого окрика. Только вот этот самый окрик может разбудить существо. Или всë же рискнуть?!

Обернувшись, дабы оценить расстояние до ушедшего вперëд отряда, понял, что кричать не придётся. Лина, а с ней и все остальные, возвращались обратно. От увиденного на душе резко потеплело, а ухнувшее было в пятки сердце вернулось на своë место. Правда, выражение лица приближающейся темноволосой не предвещало ничего хорошего. Видимо я действительно неслабо накосячил.

Таинственное устройство, что держала в вытянутой вперëд руке лидер нашего отряда, было направлено на глыбу. Хотя, после того, как наконец воочию увидел этот странный предмет, называть сию штуковину устройством язык не повернëтся. Розовато-серая, вся какая-то коряво-изогнутая палка, длиной сантиметров в тридцать и толщиной с черенок от лопаты, больше всего напоминала древесный корень, но никак не высокотехнологичное устройство. Зеленоватое свечение, исходящее из, неровно обрубленного или даже попросту обломанного, торца этого самого корня, расходилось широким конусом. И теперь край конуса упирался в живую глыбу, раскрашивая зелёным еë, сурово-серый, разделённый на сегменты, бок.

- Ты совсем сбрендил? - необычно эмоционально обратилась ко мне темноволосая.

- Чего? - увлечённый разглядыванием странной штуковины в еë руке, тупо ответил вопросом на вопрос.

- Зачем ты к нему полез, жить надоело?

- Да я просто потрогать хотел. - пробормотал, чувствуя себя нашкодившим мальчишкой, которого отчитывает строгая мать.

Бамбук, стоявший тут же, позади Лины, захохотал в голос.

- Скреббера потрогать?! Тичер, ответь, ты вместе с памятью остатки мозга потерять умудрился? - спросила она, глядя мне прямо в глаза.

- Так это... скреббер?! - проговорил ошеломлённо, пропустив мимо ушей "Тичера" и невольно отступая назад. При этом внутренне содрогнувшись, вспомнил свою ладонь, едва не коснувшуюся самого страшного чудовища Улья.

- Да, это скреббер. И это тоже скреббер, и это. - повторно указав торцом устройства на сегментированный бок, она повела широким лучом дальше, осветив пустующее пространство по обеим сторонам "валуна". И неожиданно в этой, расцвеченной зеленым, пустоте, проступили очертания каких-то существ. Причëм разглядеть полностью самих существ было нельзя, присутствовали лишь грубые очертания, словно перед нами предстал объëмный, только начинающий создаваться рисунок, на котором художник успел наскоро набросать только первичные, самые общие контуры. Хотя, может это и был истинный облик странных существ?! И облик, честно говоря, неприятный. Больше всего напоминающий здоровенного, размером с хорошего телëнка, паука. Только вместо типично паучьих лап, существа имели округлые и гладкие, словно шланги, конечности. И, судя по виду, конечности эти гнулись во все стороны, да и числом их было аж двенадцать штук. Ещё одной любопытной чертой оказалась абсолютная прозрачность. Сквозь их, несомненно объëмные, судя по контурам, тела можно было разглядеть не только раскинувшуюся вокруг нас пустошь, но и каждый камешек, каждую травинку. Но самое удивительное, стоило Лине увести изливающийся из корешка луч в сторону, как загадочные существа исчезали. Точнее, никуда они не исчезали, а просто становились невидимыми.

- Бамбук, а ты куда смотришь? - тем временем переключилась темноволосая на тощагу, всë ещё продолжавшего смеяться.

- Разве сторож я брату своему?! - продемонстрировал тот знание текста священного писания, насмешливо разводя руками в ответ, но под строгим взглядом темноволосой продолжил более серьëзно. - Я с Алиской рядом шëл, а Пустой прямо за нами. Откуда мне было знать, что он додумается к караульным лезть!

- Мне неинтересны твои оправдания. Ты знал главное - он память потерял. Так приглядывай, в конце концов, это твой крестник. И хватит вести себя, как на прогулке.

- А кого нам бояться? Пока ты светишь, вокруг все свои. - пожал он плечами с улыбкой.

- Специально для тебя могу перестать светить.

- Да и ладно, не свети. Корень власти даже в пассивном режиме на пару-тройку метров сферу лояльности создаëт. Так что нам бояться нечего и некого. - улыбнулся тощага, хлопая по оттопыренному карману разгрузки.

- Нам, нечего. А у Пустого нет контактера. Не обернись мы вовремя, пауки бы уже растерзали его. Пустого спасло, что мы не успели далеко отойти. Только из-за этого дозорный не смог сразу опознать в нём чужака. Ещё несколько секунд, и он бы тревогу поднял, ты разве не видишь этого?! - всë ещё на эмоциях выдала темноволосая, под конец вновь осветив зелёным ближайшего из пауков.

- Извини, в отличие от тебя, я совсем не разбираюсь в повадках насекомых. - иронично развëл руками Бамбук, задавив поджатыми губами рвущийся наружу смешок.

Лина нехорошо сузила глаза и заговорила негромко, глядя в упор на шутника и чеканя каждое слово.

- Не разбираешься - хорошо. Раз никакой иной пользы от тебя нет, будешь нянькой. Значит так - идëшь дальше рядом с крестником своим. Приглядываешь, чтобы не совал руки, куда не надо. Заодно вводишь в курс всех дел. Сам он ничего не может вспомнить, так ты помогай. - договорив, темноволосая развернулась и двинулась в прежнем направлении, напоследок окликнув через плечо юную знахарку. - Алиса, ты с нами.

Девчонка невесело улыбнулась, скорчила смешную гримаску и, погрозив пальцем Бамбуку, зашагала вслед за Линой и Сэтом.

Нам не оставалось ничего другого, как последовать еë примеру.

- Ох и злится, ох и шипит, змеюка! Того и гляди ядом поперхнётся. - вполголоса произнëс тощага, когда лидер отряда отошла на достаточное расстояние, чтобы не услышать сказанных им слов.

- Она когда-нибудь тебе язык вырвет за твои шуточки. - покачал я головой, глядя в спину темноволосой, двигающейся в паре десятков метров впереди.

- Лина то?! Да нет, что ты, она отходчивая, разве что пожурит немного. - махнул рукой тощага и добавил, изобразив благоговейный восторг - А вообще, знаешь, у неë невообразимо большое и до невозможности доброе сердце!

- Насчëт величины не могу знать, но доброе, ты серьёзно?

- Нет, конечно, это снова шутка. Но без юмора, друг мой, очень скучно жить. А уж в нашем новом общем дурдоме, - он повëл взглядом по сторонам, явно подразумевая не только окружающую нас пустошь, но и весь Улей в целом. - можно вообще повеситься, если всю эту лабуду всерьёз воспринимать.

- Кстати, по поводу юмора, ведь насчëт дозорных этих реально твой косяк. Из-за твоих шуточек и секретиков я чуть не стал обедом для скребберов. - проговорил, обернувшись к шагающему рядом Бамбуку.

- Есть немного, звиняй. - кивнул тот в ответ. - Но не переживай, они не стали бы тебя есть, просто прибили бы и всë.

- Спасибо, успокоил.

- Ладно, признаю, мой косяк. Но ты ведь и сам хорош, решил скреббера потрогать. Это ж надо до такого додуматься! – выпалил он, вскинув руки вверх и потрясая ладонями.

- Так я же не знал, что это скреббер.

- А тебя в детстве не учили не трогать незнакомые тебе предметы и существ? И почему просто было не спросить у нас, можно ли приближаться к этим штуковинам?!

- Так вы со своими тайнами и шутками, потому и решил сам проверить. - проговорил в ответ, при этом в полной мере осознав, насколько глупо поступил. И какой опасности при этом подвергся.

- Ну так ты сам и согласился поучаствовать в забаве. - развëл руками Бамбук.

Я не нашëлся, что ответить, лишь неопределённо покачал головой.

- Лина велела ввести тебя в курс дела. Так что же, юный падаван, готов ли ты познать сокровенные тайны нашего ордена? - заговорил тощага, добавив в голос шутливой загадочности.

- Пошли отсюда поскорее, мастер Йода, насмотрелся уже на ваши тайны, до сих пор поджилки трясутся, как вспомю. - с опаской оглянулся я на оставшихся позади скребберов, видимых и невидимых.

- Ага, то есть звëздные войны ты помнишь, а как выглядят скребберы, забыл? - спросил Бамбук, явно наслаждаясь разговором.

- Да, сам удивляюсь этой избирательной потере памяти, хотя может оно так и должно быть. - пожал в ответ плечами.

- Может и должно, я тоже не в курсе. Медицинского образования не имею. Но лучше б ты про скребберов помнил, тут это знание больше пригодиться. - хохотнул он.

- Я уже и сам это понял. Но восстановлению памяти это понимание никак не помогает.

- Да перестань уже оборачиваться, никто за нами не побежит, Лина их как следует заколдовала. - проговорил Бамбук с неизменной улыбкой, проследив за моим обеспокоенным, в очередной раз брошенным за спину, взглядом.

- Точно?

- Точнее некуда.

- Ну ладно, тогда давай уже, посвящай в ваши джедайские тайны.

- Хм... Не знаю с чего и начать... - нахмурился тощага, почëсывая, покрытый двухдневной щетиной, подбородок. - Давай лучше ты спрашивай, я отвечать буду.

- Что это за штука у Лины, ну, которой она светит? - задал первый вопрос, после недолгих раздумий.

- Это контактер, но я его называю корень власти. Очень полезная вещица.

- Ну да, я как увидел, тоже про древесный корень в первую очередь подумал. Так это что, и правда корень?

- Ага, корень-корешок, берëзовый, блин! Ха-ха! Эх, Пустой, хорошо, что ты память потерял, с тобой так весело разговаривать стало. - проговорил Бамбук со смехом.

- А уж как я этому рад, прямо лучусь весь от счастья... - буркнул в ответ угрюмо.

- Да ладно, вернëтся к тебе память, никуда не денется. - произнёс Бамбук ободряюще, пошевелил рукой, будто собираясь похлопать по плечу, но видимо передумал, и продолжил уже более серьёзным тоном. - Вернëмся к вопросу о корнях. Конечно никакой это не корень и не к деревьям, ни к каким-либо другим растениям отношения не имеет. Зато вот к скребберам напрямую относится.

- О том, что это устройство ими изготовлено, я уже и сам понял. - кивнул, соглашаясь.

- Устройство?! Ну ты ляпнул! - покачал головой тощага.- И вообще, скребберы ничего не изготавливают, они существа самодостаточные. Настолько, блин, самодостаточные, что могут этой своей самодостаточностью поделиться.

- В смысле?

- В том самом смысле, что виденный тобою волшебный корешок - часть организма скреббера. Только не спрашивай какая, сам не знаю, а они не спешат с пояснениями. Есть только подозрение, что это какой-то нервный узел, но и тут полой уверенности нет.

- Странные у них нервные узлы, зелёным светятся.

- Зелёным светятся?! Ха-ха! - вновь засмеялся Бамбук и продолжил, качая головой. - Ты серьёзно?! Это главное, что тебя в них удивило?! А то, что эти штуки, будучи отделёнными от тела, продолжают функционировать неограниченное количество времени, неизвестно откуда черпая энергию?! А, что, с помощью вот таких вот разнесчастных корешков, мы можем маскироваться сами и управлять поведением других скребберов?! Из этого ничего не кажется удивительным? Кстати, столь интересующий тебя свет вообще что-то вроде побочки и возникает лишь при интенсивном контакте корня с человеческим сознанием.

- Да ладно, просто сказал первое, что на ум пришло. - пожал я плечами. - Погоди, так у вас Лина этой штукой заведует?

- Не, у каждого из нас есть свой корень власти. Все мы тут немножко властелины. - улыбнулся тощага, приоткрыв оттопыренный карман разгрузки, из которого показался неровно обломанный кончик корешка. - Просто она лучше всех с ним управляется. Там ведь не так просто всë, нужно уметь настроиться, войти в резонанс с ним, объединиться типа, и потом стараться связь не разорвать, иначе потом всë заново начинать придётся. Короче мутная тема, мне вот, например, тяжело вся эта лабуда даëтся. Да и, честно говоря, не нравится мне их объединение поганое. Ощущения мерзкие. Всякий раз, когда юзаю эту хреновину, кажется, что в голове слизни ползают. Может потому и не получается толком. Там ведь, для надëжного и устойчивого контакта важен положительный психологический настрой, а через мои гадкие ассоциации эта хрень добровольно отказывается контачить.

- То есть вы можете управлять теми невидимыми пауками, которых Лина подсвечивала?

- Не только ими, практически любыми видами скребберов.

- И много этих видов?

- Много, всех даже мы не видели. - кивнул головой тощага.

- А вот эта здоровенный штука, к которой я подходил, на тыкву похожая, это какой вид?

- Мокрица, довольно распространённая среди их братии. Хорошая защищëнность и скорость завидная при таких габаритах - опасная скотина. Но на посту она в режиме гибернации почти постоянно, типа спит.

- Что-то она не особо на мокрицу похожа, скорее на тыкву-переросток.

- На тыкву! Ха-ха! Ну ты даёшь, Пустой. - не сдержал смеха Бамбук. - Она просто на бок легла и в клубок свернулась, потому и выглядит так. Тыква с семечками, с круглыми белыми семечками! А уж какие эти семечки вкусные, да какие полезные, ммм...

- С семечками? Ты белые жемчужины имеешь в виду?

- Ну да, а что же ещё?! Кстати, вовремя вспомнил, пора принимать таблеточки. - проговорил тощага, и покопавшись в карманах разгрузки, выудил на свет божий несколько белых шариков. Закинув один из них в рот и запив живчиком, протянул другой мне - Будешь?

- Да не, спасибо. - почему-то белый шарик, лежащий на протянутой в мою сторону ладони, показался сейчас не величайшей драгоценностью Улья, а дешëвым наркотиком, что впаривает ушлый барыга трясущемуся от вожделения торчку.

- Ну и зря, в твоëм случае может реально пом...

- Погоди, выходит вы... Так вот откуда у вас столько белого жемчуга! - воскликнул я, перебив его, осенённый внезапной догадкой. - Вы их подчиняете этой штукой, скребберов, а потом под нож?!

- Вообще то всë происходит не совсем так, то есть даже совсем не так. Но, если не вдаваться в детали, общий посыл и сделанный из него тобою вывод верный. Одно вытекает из другого и всë вместе часть одного целого. - до невозможности туманно прокомментировал мои слова Бамбук.

- Ты сам то понял, что сказал?

- Сказал я то, что ты готов был услышать. А что услышать не готов, не стану говорить. - высокопарно продекламировал тощага.

- Погоди. - продолжал я вслух свои размышления. - Так и те ваши корешки или нервные узлы, они ведь тоже часть организма скреббера. Получается вы сначала их заполучили, каким-то образом убив одного из них?

- Да, корни власти - часть их организма, но не любого скреббера, а одного определëнного вида, очень определëнного и особенного вида. И нет, мы не убиваем их.

- Ага, вспомнил, вы говорили, что всë необходимое получаете от каких-то там старших. Кто они?

- А об этом, дорогой друг, ты узнаешь в следующей серии. - елейным голоском проговорил Бамбук.

- Да хватит уже кривляться, говори, как есть!

- Не могу, ещё рано. - в очередной раз развëл он руками. - Ты сам обещал потерпеть.

- Так я ведь уже всë увидел, в смысле скребберов этих ваших, да и ты вроде тоже всë про них рассказал.

- Не всë, а только малую часть.

- Да ну тебя!

- Ты обещал, так что терпи. - пожал плечами Бамбук. - А от жемчужины зря отказался, она ведь на организм имунного оказывает очень сильное воздействие. Может и с памятью тебе поможет.

- Ты думаешь? - спросил заинтересованно, враз позабыв и скребберов и загадочных старших и их взаимоотношения с членами группы. Зачем выслушивать информацию в виде долгих объяснений, если можно разом получить весь еë объëм прямиком в голову, попросту всë вспомнив.

- Обещать ничего не могу, но не удивлюсь, если действительно поможет. Да и почему бы просто не принять белую жемчужину, если есть возможность. Нам - имунным от этого одна лишь польза, старые умения усиливает, новые добавляет. Я вот постоянно принимаю, так часто, как только можно. Да и не только я один. И Алиска и Лина и Сэт - все лопают, пускай и поменьше. Не знаю, чего ты нос воротишь.

- Уговорил, давай свою жемчужину. - кивнул я, протягивая раскрытую ладонь.

Глава 23

Глава 23.

Проглоченная жемчужина, вместе с порцией живчика, прокатилась по пищеводу и ухнув в желудок, разлилась по нему приятным теплом. Вот, в принципе и всë прочувствованное мной воздействие на организм бесценного сокровища Улья, которое, впрочем, мои новые товарищи используют на регулярной основе, словно тонизирующие витаминки.

Конечно, никто и не надеялся, что воспоминания вернутся сразу же после приëма маленького белого шарика, как по взмаху волшебной палочки. Да и сам Бамбук предупредил, что полноценное влияние жемчуга на организм иммунного ощущает далеко не сразу. Те же новые умения могут появиться как в день приëма, так и через несколько дней. Но уж точно не мгновенно. Просто теперь нужно внимательнее прислушиваться к себе и своим ощущениям, может и впрямь какое-нибудь умение новое проявится, а повезëт, так и память вернëтся.

- Кстати, всë хотел спросить про те самые кольца обороны. - решил я продолжить расспросы, раз с возвращением памяти придëтся подождать.

- А что кольца? Что с ними не так? - поднял брови Бамбук.

- Просто говорили, что мы второе прошли, а почему сразу второе? И где тогда первое?

- Мимо первого рано утром прошли. - махнул рукой куда-то за спину тощага. - Там одни стекляшки, они из инвиза не выходили, потому мы их и не увидели.

- Стекляшки, это те самые пауки невидимые?!

- Ну да, они самые. Мы их стеклянными пауками называем. Так то первое кольцо, оно особо для обороны не предназначено, скорее, как дозор, типа для раннего обнаружения противника. Само кольцо жиденькое, скребберов там мало, одни только стекляшки и есть. Хотя и они сумеют проблем создать даже для нескольких бронемашин или танка, но основная их задача — это разведка.

- Какие к чëрту, танки? Тут вообще то тринадцатый век! - усмехнулся я.

- Ну это я так, для примера. - пожал он в ответ плечами. - Не буду же я оценивать возможности местных лапотников в схватке со стеклянным пауком. Они его своими мечами и копьями неделю могут колупать, в итоге даже не поцарапают.

- Зато дары улья тут, в прошлом, быстрее развиваются. Или на скребберов они не действуют?

- Действуют, но далеко не на всех. Да и скиллы нужны нормальные, а не фуфло всякое.

- Нормальные, это как у вашей группы?

- Не у вашей, а у нашей, ты тоже часть корабля и часть команды, Пустой. Не забывай об этом. - улыбнулся тощага. - И да. У нас скилы прямо-таки ненормально нормальные, просто загляденье - любой иммунный обзавидуется, подавиться слюной и помрëт в страшных муках от осознания того, что ему подобного никогда не достичь.

На последних его словах один из камней, размером с хороший арбуз, необычного желтовато-белого цвета, дотоле мирно лежавший чуть в стороне от нашего пути, вдруг взвился в воздух, подлетел к раскрытой ладони тощаги, потом рванулся к моему лицу, заставив отшатнуться, но, немного не долетев, замер в десятке сантиметров и начал стремительно вращаться вокруг своей оси.

- Бамбук, я тебя сейчас этим самым камнем и пришибу. - произнëс недовольно, глядя на повисший перед лицом валун, продолжающий бешено крутиться, но, после моих слов, тот отлетел на пару метров вперëд.

- Да ладно, уже и пошутить нельзя. - хмыкнул тощага в ответ.

Тем временем каменюка резко остановился, в одно мгновение окутался жарким пламенем, поверх огня покрылся льдом, при этом огонь продолжал гореть внутри ледяного кокона, а в следующий момент прозрачную глыбу льда, с пылающим камнем внутри, объяла сеть электрических разрядов, после чего всë это вновь закрутилось, замельтешило искрами, и через секунду исчезло в облаке пара.

Тощага картинно взмахнул рукой и пар раздуло порывом ветра, но камень будто исчез вместе с паром.

- Да ты у нас фокусник, оказывается! - покачал я головой.

- А ты никак шутить научился! - парировал он.

- От тебя подхватил, видать.

- Хех, Пустой, а новая версия тебя мне и впрямь больше нравится. - с улыбкой проговорил Бамбук. - Может не будем тебе память возвращать?

- Чтобы я с тобой на пару умалишённого изображал?! – хмыкнул в ответ. - Нет уж, спасибо. Тут и одного клоуна за глаза хватает.

- Ну как хочешь. - пожал тот в ответ плечами.

- Что там с фокусом твоим, уже пора аплодировать?

- Ещё нет. - изогнул губы в кривой улыбке Бамбук.

В то же мгновение камень появился снова на прежнем месте, откуда и пропал. Но ни огня, ни льда, ни электрических разрядов, опутывающих валун, видно не было. Дальше послышался какой-то нехороший скрежет, что-то затрещало внутри него, поверхность каменюки пошла трещинами, сам он затрясся, задрожал и вдруг разлетелся на мелкие осколки.

Я инстинктивно опустил голову и прикрылся руками от обломков, которые должны были уже, пожалуй, прилететь. Но, расслышав смех тощаги, поднял глаза на то место, где в последний момент находился злосчастный валун и увидел, что обломки, на которые он развалился, равномерно распределены, словно приклеены, по внутренней поверхности невидимой сферы, висящей в воздухе на высоте полутора метров.

- Я с твоими шуточками скоро заикой стану. - выдохнул, глядя на довольно лыбящегося Бамбука и неожиданно сам засмеялся.

- Да не, привыкнешь. - хохотнул тот в ответ.

- Это ты барьер поставил?

- Ага, он самый. - кивнул тощага и поморщившись, добавил поучительно. - Только называй вещи правильными именами. Не контактер, а корень власти. Не умения, а скиллы. Не барьер, а сферидиум. Будь оригинальнее, не становись, подобным Лине и Сэту, консерватором. Мы с Алиской уже давно на нормальном сленге общаемся.

- Что-то не слышал я от неë подобных терминов.

- Просто она ещё не до конца вникла.

- И не думаю, что станет вникать. Да и я обойдусь общими названиями. - покачал в ответ головой. - Так что, извини, единственный сторонник твоей словарной революции - ты сам.

- Эх, а я надеялся, что найду в твоëм лице соратника. - изобразил Бамбук огорчённый вздох, после чего резко дунул перед собой.

Обломки тут же отреагировали на этот его жест, бешено закрутившись внутри сферы, словно кто-то включил блендер на максимальную скорость. Через пару секунду серый вихрь внутри затих и осыпался по стенам вниз, превратившись в кучку песка.

- В песочек поиграть предлагаешь? Эх, а я как назло, совочек в садике оставил.

- Не, потом как-нибудь. - мотнул тот в ответ головой и вновь сосредоточил взгляд на том, что осталось от каменюки.

Песок зашевелился, начал меняться в цвете, потрескивать. Потом затрещало и заскрипело громче, раздалось шипение и всё вновь исчезло в облаке то-ли дыма, то-ли пара. Спустя минуту в лицо неожиданно, но ощутимо пыхнуло жаром, да так, что снова пришлось руками прикрываться, ещё и назад отступить. Но в этот раз и Бамбук отшатнулся от пышущего огнëм пекла.

- Чуток не рассчитал, рано сферидиум снял. - сморщил тот слегка покрасневшее лицо и добавил. - Но зато смотри, что получилось.

Вместо кучи песка в воздухе висела стеклянная пузатая пивная кружка. Форма её была далека от идеала: кривоватые бока, неровные края, да и ручка явно маловата. Также и само стекло оказалось мутным, с пузырьками внутри. Но, несмотря на все недостатки, преображение невзрачной каменюки в стеклянную посудину впечатляло.

- А фокус действительно удался! - проговорил я, удивлённо покрутив головой и даже изобразил аплодисменты, несколько раз хлопнув в ладоши. - Жаль только нечем кружку наполнить.

- Да, я б тоже не отказался от холодненького. Ну извини, скилл, создающий пиво из воздуха, даже с помощью белого жемчуга вряд ли удастся получить. - хохотнул тот в ответ.

- Вы там долго играться будете? - неожиданно донёсся до слуха недовольный голос темноволосой.

- Да уже всë. - резко обернулся к ней тощага. Свежеизготовленная кружка, исчезнувшая из поля его внимания и вмиг лишившаяся опоры, сверзилась на землю, обиженно звякнув стеклянным боком, но не раскололась.

- Бамбук, я же предупреждала, чтобы зря не использовали умения.

- Я чуток потратил то.

- Твоего чутка может как раз и не хватить для успешного прорыва.

- Понял, исправлюсь, буду вон гороховый раствор пить, ману регенить. - невозмутимо ответил он и демонстративно потянул из кармана разгрузки небольшую фляжку.

- Ошиблась я. Нужно было тебя заменить в самом начале. Теперь уже поздно. - произнесла Лина еле заметно качая головой и развернувшись, бросила через плечо. - Двигаемся дальше, не отставать.

- Спасибо тебе, что ошиблась. - проговорил с улыбкой неунывающий Бамбук, но слова всë же произносил вполголоса, видимо, чтобы Лина не услышала.

- Что-то совсем она на тебя злая. - проговорил я, вместе с тощагой зашагав вслед удаляющейся троице. - А в каком смысле заменить?

- В прямом. Выкинуть из группы, а на освободившееся место взять кого-то другого.

- И почему же она так не сделала?

- Всë благодаря моим маме и папе. - кивнул он, загибая пальцы на руке. - А ещё дедушке с бабушкой, конечно же. Ну и прабабушка тоже...

- Ты хоть минуту можешь побыть серьёзным?

- А я вполне серьёзен. Нас ведь отбирали на основе генетических данных.

- В смысле?

- В прямом. Выбирали людей с определёнными генами, которые имеют предрасположенность к развитию нужных умений.

- Ага... припоминаю. - наморщил я лоб. - Лина о чëм-то подобном упоминала ещё на острове.

- Вот, и я говорю, что с предками мне повезло - подходящие гены достались. - развëл руками тощага и продолжил с несвойственной ему серьёзностью. - Хотя, конечно, надо с Линой понемногу сбавлять обороты. Да, решено, с этого момента больше никаких шуток в адрес лидера нашего отряда, а то и впрямь психанëт и выгонит меня без выходного пособия.

- Ну и что такого. – пожал я в ответ плечами. - Тебе самому не надоело?! Я понимаю, что у вас организация серьёзная. Всë по высшему разряду: уникальное обмундирование, снаряжение, белого жемчуга хоть ложками ешь, но разве стоит...

- Эй, Пустой, ты о чëм говоришь то?! - перебил меня тощага.

- Чего?

- У меня выбора нет. Да и у всех остальных его нет, включая, кстати, и тебя тоже.

- Как это? - спросил, не понимая, куда он клонит.

- А так. Выбор есть, но вариантов всего два: либо продолжать тянуть лямку в отряде, либо уйти. Только уйти у нас можно лишь одним способом - вперëд ногами.

Я хотел спросить, не шутит ли он, но вмиг осунувшееся лицо и наполнившая глаза Бамбука злость, пополам с безысходностью, ответили на не успевший прозвучать вопрос.

- А ты думал, после того, что мы тут узнали, после того, как на халявном жемчуге раскачались до небес, после того, чем занимались, кто-то отпустит нас на свободу?! Эх, святая наивность! - грустно усмехнулся он. - Нет, друг мой, мы тут теперь до конца. И живы будем лишь до тех пор, пока будем им нужны.

- Старшим? - наугад бросил я.

- Старшим. - выдохнул он с такой безнадëгой и обречённостью, что у меня даже мысли не возникло вновь спросить, кто же они, в конце концов такие, эти самые старшие.

Значит вот как, оказывается, тут дела обстоят. Служение или смерть. Я, конечно же, не был столь наивен, чтобы считать отряд товарищей из будущего, частью которой я и сам, вольно ли, невольно оказался, этакими идеалистами, рыцарями без страха и упрëка, спасающими сирых и убогих, по велению пылающих добродетелью сердец. А вот предположение о специально подготовленной группе честных наëмников, состоящих на службе у могущественной организации, более резонно вписывалось в образ, сложившийся на основе знакомства с ними. И пусть в целом гипотеза моя оказалась близка к истине, (тот же белый жемчуг можно считать оплатой работы, выполняемой наëмниками) некоторые детали контракта с этими непонятными старшими, могли повергнуть в уныние не только шалопая Бамбука, но и достаточно повидавшего на своëм веку ветерана.

Это что же получается?! Даже если всë у нас сладиться с этой их миссией, даже если моя потерянная память восстановится, ничего другого, кроме как и дальше работать на этих непонятных старших, все равно не остаëтся.

Конечно, я ещё многого не знаю, точнее говоря, не помню, относительно условий сотрудничества, да и вообще... Хотя, что я несу! При чëм здесь условия и прочее?! Зачем вообще об этом задумываться?! Достаточно просто взглянуть на Бамбука, лицо которого, обычно лучащееся весëлой улыбкой, сразу кривиться, словно у него неожиданно зуб заболел, едва разговор касается старших. Да и за юной знахаркой я не замечал особой радости, по поводу оставшегося по ту сторону времени, где-то в далëком будущем, командования. Не знаю, что насчëт остальных членов отряда, Сэт молчит постоянно, а по непроницаемому лицу Лины ничего нельзя угадать. Но думаю, и они не в восторге от осознания, что единственная альтернатива нынешнему положению дел - смерть.

Погоди-ка. Но мы ведь сейчас в прошлом. Насколько я понял из объяснений Бамбука, механизм, используемый старшими для перемещения во времени, очень далëк от совершенства. А в одностороннем порядке так вообще практически бесполезен.

Получается, им оттуда, из будущего, без активации маячка отсюда, из прошлого, найти именно то время, в котором мы сейчас находимся, практически невозможно. Так что можно просто-напросто выбросить все маячки и жить себе спокойно. Вот и выход из, казалось бы, безнадëжного положения. Простой и изящный. Вполе осуществимый и не требующий абсолютно никаких действий. Кстати, в дальнейшем, стоит предложить Бамбуку и Алисе осуществить задуманное вместе. Они вроде нормальные ребята. Да, должно сработать, но это все потом. Пока же об этом не стоит и думать, не то, что говорить. Сейчас же первостепенная задача - это восстановить память. Без воспоминаний из прошлого я так и буду бессмысленно тыкаться в глухие стены, словно слепой котëнок.

Тем временем рельеф окружающей нас местности постепенно начал изменяться. И явно не в лучшую сторону. Раскинувшееся во все стороны относительно ровное пространство, слагаемое из сот с плотными, глинисто-песчаными почвами, перемежаемыми островками каменистых проплешин, никуда не делось, но к нему добавились новые, не особо приятные, элементы. Пустошь, по которой шагали, словно по ровной и прямой, хорошо укатанной просёлочной дороге, растеряла всю свою ровность и прямоту, заставляя то подниматься на небольшие увалы, то спускаться в неглубокие овраги и распадки. Но это ещё полбеды, а вот повылазившие то тут, то там группы невысоких скал, которые приходилось обходить, а также пологие каменистые холмы, да разнокалиберные валуны, россыпью или кучами попадающиеся на пути, замедлили и без того невысокий темп движения отряда.

Само собой, все оставшиеся вопросы и разговоры пришлось прервать, сосредоточившись на собственных ногах, да выборе места, на которое можно наступить, дабы не переломать эти самые ноги, в условиях резко осложнившегося маршрута движения отряда.

Солнце, между тем, уже успело не только разогнать набежавшие с утречка тучи с, заметно похорошевших от сего действа, небес, но и преодолеть полуденную отметку. То ли от внезапного осознания количества времени, прошедшего с завтрака, то ли от не особо энергичной, но все же ходьбы, на которую организм тратил энергию, а скорее от совокупности обеих этих причин желудок начал подавать недвусмысленные сигналы о необходимости остановиться и перекусить. Против остановки также не против были натруженные, особенно за последний час, занятый преодолением каменистой полосы препятствий, ноги.

Уже собрался было прозрачно намекнуть темноволосой, что все устали с самого утра топать, потому неплохо было бы и передохнуть, как она сама, словно обретя дар чтения мыслей, объявила привал.

- Сейчас отдыхаем. Третье кольцо обороны в нескольких километрах. Так что далеко не расходитесь. - проговорила Лина, оглядывая отряд, пытающийся расположиться поудобнее среди каменного безобразия.

Я попытался разглядеть упомянутое кольцо, глянув вперëд, в направлении нашего движения. Но ничего, кроме хаотичного нагромождения скал и камней, не разглядел.

- Надолго привал, вздремнуть успею? - с ноткой ехидцы спросил Бамбук, не так давно пообещавший быть осторожнее в разговорах с темноволосой.

- У вас есть час. - холодно ответила она. - После выдвигаемся. Больше остановок не будет. Дотемна мы должны пересечь горы.

- Пересечь горы? Серьёзно? - бросив взгляд на явно приблизившуюся и перекрывшую чуть ли не четверть неба, но все ещё далëкую горную гряду, переспросил у темноволосой и добавил. - Да мы по этим камням едва ли до их подножья доберëмся! И то только к вечеру!

- Доберëмся куда надо. К крëстному своему обратись. Он расскажет, как. - бросила Лина небрежно, после чего, отошла в сторону и, развернувшись к нам спиной, занялась, казавшейся уже вполне привычной, вознëй с контактером.