Предел. Осознание
Пролог
«Жизнь — доска, а трупы — всего лишь снятые фигуры.»
Потря Суровый
— где-то на самых верхних этажах Академии Воинов Предела —
Высокий статный мужчина, облачённый в форму высшего преподавательского состава Академии, со вздохом отвёл взгляд серых глаз от стены, сокрушённо качая седой головой.
Там, на огромном полотне, вновь погас очередной десяток огоньков.
Огоньков, что символизировали чьи-то жизни. А если точнее, то пришедшей сегодня молодёжи на Испытание обретения Воплощения.
Стена делилась на две совсем неравные части.
На правой стороне ныне светилось всего лишь двадцать две отметки.
Но ещё недавно там горело много, много больше огней.
Если же называть конкретное число, то тысяча пятьсот четырнадцать.
Именно столько набралось тех, кто остался на внутренней площади перед Академией, не осмелившись самостоятельно вступить в Лабиринт Беспредела, и тем самым невольно выбрав участие в испытании «Кровавая баня» — смертельной борьбе со стаей Стальных Крыс, будучи безоружным, беззащитным, надеясь лишь на снисхождение Силы.
Жестокий и бесчеловечный способ получить в невероятно стрессовой ситуации владельцев Отклонений.
Кто бы что ни говорил, как бы ни считал, но именно такие Воплощения являлись основной сдерживающей силой против Зверей. Во всяком случае, уже даже на низких уровнях.
Традиционные же Воплощения начинали играть значимую роль, только когда владелец достигал сорокового уровня. А таких было мало, ничтожно мало для того, чтобы человечество могло выжить в мире, отравленном Силой Предела… И даже на таком уровне не всегда, далеко не всегда Воплощения обретали достойную мощь, зачастую так и оставаясь жалким «мусором», годным для использования разве что в самых бесполезных, но многочисленных частях Корпуса.
Вторая же часть стены, левая, занимала гораздо, гораздо бо́льшее пространство.
Там изначальных отметок насчитывалось много больше, чем справа.
Десять тысяч двести тринадцать — столько нашлось тех, кто подступил к Лабиринту, решившись взять судьбу в свои руки, пройти все испытания, обрести Воплощение.
Но, как и справа, здесь картина также была далека от радостной. Из начальных тысяч сейчас горели лишь немногим более половины. И пусть причина, по которой большинство отметок погасло, совсем не фатальна, но тем не менее. Заключалась же она в том, что при входе в Лабиринт отсеивался, наверное, каждый второй-третий, как не обладающий достаточным потенциалом для обретения Воплощения.
А уже там, внутри Лабиринта, начинали играть свою смертельную арию все прочие причины, которые и приводили к тому, что число продолжало неумолимо таять — каждую минуту, каждый час огоньки гасли и гасли.
Сколько их ещё успеет исчезнуть по завершении Испытания?..
Ответа не было ни у седого, ни у кого-то ещё из присутствующих. Разве что только самому Пределу ведомо… Но никто не умеет слышать его голос, если тот вообще существует.
Стена с зонами представляла собой одну из частей уникального артефакта, созданного гильдией «Небесные механики». Не самая важная часть, но самая заметная, знаковая. А вот одна из важных находилась в другом месте. В могучих стенах Академии, где располагались её главные Врата, при прохождении которых артефакт проверял и помечал каждого.
Проверял, чтобы определить, обладает ли входящий Воплощением и куда тот должен попасть — на площадь испытаний, внутрь Академии или куда-то в совсем-совсем иное место…
Помечал, чтобы зажечь огонь жизни входящего на этой самой стене. А затем, в случае провала Испытания, погасить его.
Как только что сделал с новым десятком…
Это вторая книга цикла «Предел».
Начало истории здесь: https://author.today/reader/413458/3826321
P.S. Отдельное приветствие-благодарность тем, кто продолжает путь вместе с героями.
А также спасибо за ваши лайки ❤️!
Да преодолеет каждый свой Предел!
Глава 1. Осознание
«Падая во тьму, не ищи меча.
Хватайся за грабли!
Они укажут путь, где другие утонут.»
Родимус Беспечный
Возвращаться в реальность оказалось тяжело. Не так чтобы очень, но тем не менее. Что-то сильно давило на грудь, затрудняя дыхание. Но тяжесть эта отличалась от всего прочего, что испытал в прошлые разы. Она была какая-то… мягкая, что ли? И… хм-м-м, тёплая?..
Но, будучи мудрым, я уже знал всё наперёд:
«Чтобы что-то увидеть — открой свои глаза».
И я открыл их!
Открыл, чтобы утонуть.
Утонуть во взгляде чужих глаз цвета самого синего льда. В невероятных глубинах этого фантастического оттенка. Оттенка, словно отражающего настоящий холод Вечности.
И, стараясь выплыть, стараясь ухватить-урвать новый глоток воздуха, пришло осознание.
Я понял, что же за тяжесть сдавила грудь, не давая свободно дышать.
Ею оказалась та самая «серая» — гильдейская девчонка, — которая так сильно привлекла моё внимание на площади перед Академией, по следам которой мы преодолевали многочисленные препятствия подземелья, которая, как мне казалось, пала в недавнем сражении… Сейчас же она, живая, восседала на мне, гипнотизируя своим взором.
И, пытаясь сглотнуть внезапно возникший ком в горле, хотел было запросить свободы, но не успел.
Раздался неожиданно мягкий голос девушки, продолжавшей пристально смотреть будто в самую мою душу.
Раздался и вырвал наконец-то из оков колдовского взгляда.
Вырвал, чтоб бросить в новые, другие, но не менее прекрасные.
Теперь моё внимание расплескалось, поглотилось лицом этой обладательницы ледяных глаз и чарующего голоса.
Как и тогда на площади, что, кажется, происходило уже невероятно давно, бледность её кожи выглядела неестественной, потусторонней, словно озарённой лунным светом. Но почему-то эта бледность складывалась для меня во что-то настолько живое, яркое и недосягаемое, что только сильнее захватывало, затрудняло дыхание. И лишь едва-едва заметные веснушки придавали девушке немного человечности, дополняя почти неземную красоту, складывающуюся как из всего образа целиком, так и деталей утончённого лица, чётких линий его выразительных скул, тонкого носа с лёгкой горбинкой, что будто подчёркивал её далеко нерядовое происхождение.
На фоне бледности-белоснежности лица её губы, немного пухлые, чувственные, притягивали взгляд, словно отдельное произведение искусства, но созданное самой природой. Бархатистая текстура их кожи выглядела просто невероятно мягкой, почти шёлковой. И их цвет — глубокий, насыщенный розовый с лёгким персиковым отливом, только подчёркивал молодость и очарование девчонки. И сейчас уголки губ были слегка приподняты, как будто их хозяйка только что произнесла нечто важное…
И, будто продолжая мои мысли, пришло осознание её слов:
— Откуда у тебя этот нож?..
Осознание пришло, понимание — нет.
Видимо, какая-то часть его отсутствия отразилась уже в моём взгляде или вовсе на лице, потому как невозможно синие глаза стали ещё темнее, холоднее, превращая весь воздух между нами в ледяную стену. Но эту стену, внезапно сотканную нашими столкнувшимися взорами, сама же девчонка и разрушила одним лёгким движением.
Разрушила безжалостно, вонзив в неё клинок с бесконечным узором снежинок.
Мой нож.
А после — повторила свой вопрос:
— Откуда у тебя этот нож?
Но ответа от меня добиться не смогла — воздух в лёгких окончательно пропал. Смог лишь сиплый хрип выдавить. Но даже он оказался спасением — девчонка подалась ближе к моей голове, привстав и дав большей свободы. Подалась ближе, перехватывая рукоять, вытаскивая из той иллюзорной стены, воздвигнутой меж нами.
И я не удержался, не устоял, воспользовался моментом сполна!
Вдохнул полной грудью!
А после — предотвратил втыкание клинка в собственный глаз, торопливо выдохнув:
— Нашёл!
Успел! Остриё замерло в считанных сантиметрах от зрачка, а после стало так же стремительно отодвигаться, как до этого приближалось. И мягкая тяжесть вновь стиснула меня:
— Кха!..
— Где?! Где ты его нашёл? — тут же последовал новый вопрос.
Но вместо ответа, на остатках вдоха, выдавил другое:
— Слезь!.. Расскажу...
И — сработало! Мягкая тяжесть соскользнула в сторону, давая новый приток кислорода в кровь.
Я свободен!
И, вторя мне, сбоку раздался знакомый голос:
— Поздравляем, Власт! Ты выжил! Ха-ха! — повернув голову туда, обнаружил метрах в пяти не только скалящегося Миктлана-Светлого, но и таких же Аркоса-Скалу и Кирона-Круглого. Живые, Предел побери! И даже целые, походу, раз шутят тут вовсю надо мной.
Перевёл взгляд на ту самую «тяжесть», чуть не погубившую меня.
Теперь расстояние между мной и ней позволило разглядеть не только лицо, но и другие детали внешности. И они, как ни жалко констатировать, разрушали созданную гармонию и очарование образа.
Длинные чёрные волосы девчонки, ранее на площади выглядевшие словно ночное небо, ныне превратились лишь в бледную тень самих себя и вносили изрядный беспорядок в великолепие внешности. А некогда серая форма стала практически чёрной, теперь слабо отличимой от нашей, интернатской. Только знаки-эмблемы в виде искусно детализированных серебристых снежинок, расположенные не как у нас на воротниках, а на груди и плечах, и выдавали принадлежность обладательницы к какой-то гильдии.
Пока голова подмечала новые детали, тело постарался перевести из лежачего состояния в иное. И на удивление легко вышло совершить манёвр — дискомфорта, последствий от ран, нанесённых тварями-пауками, не ощутил вовсе при попытке сесть. Кажется, или ребята на меня спустили остатки нашей чудо-воды?.. Сей вопрос и озвучил, вновь обращаясь к ним:
— Подлатали нас?
— Только тебя. Мела сама справилась, — ответил Миктлан.
— Мела?.. — переспросил я, вновь переводя взгляд на девчонку.
— Меланита. Но можно просто Мела, — прозвучало подтверждение от неё, а затем напомнила: — Рассказ. Я жду.
— Рассказ, говоришь… — проговорил, собираясь с мыслями, и продолжил: — Он не настолько долог и увлекателен, как ты можешь себе представить. Клинок я действительно нашёл. В библиотеке моего интерната. Как он оказался там — то мне совершенно неведомо. И верни, пожалуйста, его, — с этими словами протянул руку в её сторону.
— Нет, — раздался категоричный отказ.
— Как это нет? Нож — мой, так что верни, пожалуйста, — продолжил стоять с протянутой рукой, всё больше ощущая себя неким дураком-попрошайкой.
— Не твой, — отказ не хотел меняться на свою противоположность.
— Да-а-а? А чей же? Скажешь, твой?
— Не мой, — при этих словах Мелы мне стало казаться, что мой же мозг демонстрирует мне же самому какое-то сюрреалистичное видение.
Потому, желая опровергнуть подобную мысль, ущипнул себя за другую руку, чем добился сразу двух целей. А вернее даже трёх. Первая — убедился, что не видение, что боль чувствую. Вторая — перестал стоять с протянутой рукой как непойми кто. Третья, которая под вопросом, — ощущение себя как дурня немного снизилось.
Но вот диссонанс, воздвигнутый показаниями девчонки, оставался, а потому постарался разрешить и его:
— То есть ты забрала мой нож, притом сама же говоришь, что он и не твой, но отдавать не собираешься?
— Не собираюсь, — категоричности не убивалось ни на толику ни в голосе Меланиты, ни в решительном взгляде чудных синих глаз.
Тут уж я хотел было погрузиться в некий ступор, но намерение потерпело неудачу — со стороны трёх безмолвных до того зрителей раздался подозрительный звук, очень похожий на задавленный в самом начинании смех. Так что перевёл взгляд на них:
— Вы, похоже, понимаете её больше меня? Или знаете что-то помимо?
— Не-не, Власт! Мы ничего не знаем, не понимаем, и вообще вам не мешаем, вы уж сами решите свои семейные проблемы, — тут же в несознанку ушли все трое. Вот же ж негодяи и предатели! Тьфу на них!
Снова вернулся к гильдейской с требованием:
— Отдай нож.
— Нет.
— Да почему?! — окончательно взорвался, не понимая её упрямства.
— Это клинок моего деда. Он его создал. Он им владел. Он с ним ушёл… — а дальше Мела сделала то, чего никак не мог ожидать, — она спрятала руки с ним за спиной, отчеканив: — Не отдам!
И вот что мне оставалось делать?
Может, кто-то придумал бы иной план, а кто-то сыграл бы в благородство.
Я же выбрал другой путь — предложить сделку, от которой девчонка точно не в силах будет отказаться. Зло ли я? Вероятно. Но что моё — то моё!
А потому:
— А если я помогу тебе? — видя, что синий цвет стал чуть светлее, продолжил давить на противницу: — В поисках. Кое о чём я не рассказал…
И тут я понял, что сделал ошибку. Так опростоволоситься — это надо уметь, да… Ведь ещё свежи воспоминания были о её бое с полчищами Зверей, о её молниеносной скорости реакции и точности движений до нашего появления.
Итог закономерен.
Картина повторилась вновь.
Я лежу. Мягкая тяжесть на мне. У глаза блестит остриё клинка, за которым совсем уж недобрым иссиня-чёрным цветом сверкает чужой взгляд.
Что ж, нельзя не признать. Это фиаско.
Вслед за потерей яркости глаз из голоса Меланиты тоже ушла всякая мягкость:
— Говори.
— Нет, — пришла моя пора уйти в категоричность. Чужой пример оказался весьма заразителен и полезен!
— Глаз выколю! — остриё придвинулось ближе.
— Коли, — не изменил себе, упрямо бодаясь взглядом с «тяжестью» не хуже Неостановимого Быка.
— Тц! — раздалось от явно раздосадованной Мелы, осознавшей, что не смогла продавить меня.
И в следующее мгновение в грудь впечатался с неожиданной силой нож, выбивая из меня остатки жизни!..
Той жизни, что дарит каждому из нас кислород.
Но вместе с этой потерей произошла и другая — «тяжесть» покинула меня, возвращая желанную свободу.
А затем мне и вовсе протянули руку со словами:
— Вставай. Я согласна, — и, чуть замявшись, добавила: — Нож твой. Твой по праву крови.
Отказываться не стал, ухватился за руку, после чего с той же могучей силой был вновь поставлен на ноги, так что поблагодарил:
— Спасибо, — и спросил: — А про кровь пояснишь?
— Дед создавал не просто вещи, а привязывающиеся к своему владельцу кровью. Я проверила клинок сразу же, и он указал на тебя, как на своего хозяина. И тому есть только два объяснения — дед или мёртв, или сам снял привязку.
— Вот оно как… — проговорил я, по-новому оглядывая предмет спора, припоминая, по какой же нелепой случайности он вкусил моей крови впервые.
К сожалению, но долго предаваться столь праздному занятию позволить себе не мог, так что прервал его, наконец-то полноценно оглядываясь вокруг, и спросил ребят:
— Где мы?..
Вопрос, конечно, следовало задать намного раньше, но из-за попыток выжить и последующей дележки имущества с Мелой как-то не только не до него было, но и не до рассматриваний округи.
А место, в котором на сей произошёл возврат раз из тьмы забвения, отличалось от того, где в неё же и нырнул.
Здесь не оказалось ни той орды мелких тварей-пауков, ни вечно пирующих титанов, ни радужного кристалла-гиганта. Не произрастали и его зелёные собратья, дававшие уже сильно опостылевшее свечение того же оттенка. Вообще ничего подобного не присутствовало ни на стенах, ни на своде, ни на земле. Как и друз других цветов.
Но тем не менее светло было настолько, что смог разглядеть многие детали внешности Мелы, даже самые мелкие, вроде тех же меняющих цвет глаз.
И светло приятно. Стены нашего нового кишкообразного местонахождения испещряли молнии-трещины, весьма похожие на когда-то встреченные в самом начале подземного уровня Лабиринта, но испускающие белое мягкое свечение. И если в одну сторону оно уходило куда-то вдаль, превращаясь постепенно в бледную нить, то в другой — не так далеко резко превращалось в стену непроглядного мрака.
Размерами же по ширине, высоте пространство никак не ущемляло ничьих чувств — метров семи-десяти по этим измерениям, где-то сужаясь-снижаясь до минимума, где-то — наоборот. Что ни говори, а новое подземелье доставляло настоящую эстетическую усладу для взора.
Пока же глазами предавался процессу осмотра местности, ушами внимал рассказу Кирона о произошедшем после моего геройского падения во тьму беспамятства.
А случилось там много интересного и жизненаправляющего.
Видя, что я тоже пал, как и гильдейская девчонка, понимая, что все мы будем просто-напросто раздавлены начавшими своё сражение титанами — Пауком-Патриархом и Змеем-Уроборосом, ребята решили отступить.
Только с таким планом тоже сперва образовалась проблема. Тот проход, по которому мы попали в комнату-логово с радужным кристаллом, засыпало то локальное землетрясение, устроенное Зверями.
Но, с другой стороны, всё-таки нам несказанно повезло. Нас точно одарила улыбкой Леди Удача!
Когда Змей, обвивавший кристалл, в пылу битвы за собственную свободу сдвинулся с места, то за ним обнаружился новый проход, в который ребята и решили отступить за неимением другого варианта. Тогда Шкаф подхватил меня и Мелу, забросив на свои могучие плечи, Миктлан и Кирон — пожитки, до которых успели дотянуться по пути отступления.
И такая нехитрая, но весьма действенная тактика и спасла наши жизни.
Тактика настоящего здравого смысла и смирения жадности.
Потому как стоило лишь забежать внутрь прохода на пару десятков шагов, как его тут же завалило. Грохот и треск породы стоял настолько громкий в те мгновения, что даже рёв сражающихся тварей заглушил. И, возможно, глубина-толщина обвала вышла настолько большой, что глушил и сейчас — времени прошло не так уж и много, чтобы битва успела завершиться чьей-то победой. Слишком уж могучими и полными жизни выглядели Звери.
К тому же и сильно далеко вперёд с двумя полутрупами дееспособная часть команды продвигаться не стала. Но когда Миктлан хотел уже было применить к обоим пострадавшим остатки чудотворной живой воды, то произошло настоящее чудо. Меланита очнулась! Очнулась и отказалась от любого лечения. Так что всё доступное ушло на мою бренную тушку, которая и на сей раз оказалась проколотой в непозволительно большом количестве мест. Может, я проклятый Пределом? Или что за невезение такое преследует?
Помимо безвозвратной растраты лекарства от всех болезней наших убытков составляла утеря обеих кирок да пары рюкзаков, в которых из полезного ничего особо и не лежало. Не зря тогда с Миктланом делили всё и прятали часть в поясе-артефакте, чтоб подобная ситуация не стала катастрофой для последующего выживания. Но орудия горнодобычи было искренне жаль — привязаться к ним уже успели, причём не только я с Миктом, но и Шкаф прикипел душой к одному из них.
А вот как нож, который я вроде как выронил, оказался в моей руке, никто объяснить не мог. Разве что только Меланита, но она лишь хитро улыбалась и молчала. Подозрительно! В принципе, у меня есть ещё немного информации, так что попробую произвести обмен знаниями где-то в ближайшее время.
Также ребята успели познакомиться с Меланитой, которая поначалу после пробуждения вела себя весьма сдержанно и настороженно, но всё изменилось в миг, когда увидела в моей руке блеснувший клинок. Вот тогда от холодности, сдержанности ни следа и не осталось — оказалась на моём бесчувственном теле в мгновение ока. И предпринять ничего для разрешения ситуации моего медленного удушения ребята не успели — я как раз и сам пришёл в себя…
Но самым главным моментом, о котором никто не знал и ничего не мог ответить, был совсем иной.
Никто не мог сказать, а что же за Воплощение я обрёл, что вогнал в пасть той твари, желавшей проткнуть мою головушку.
Никто — это буквально никто.
То есть даже я сам.
И теперь предстояло решить-вспомнить весьма насущный вопрос: «И какие же форма и имя у моего Воплощения?».
* Неостановимый Бык: https://author.today/reader/433488/4084857
Глава 2. Свобода
«Наконец-то нашла выход!
Оказалось — это вход, но с другой стороны…»
Эрни Суетливая
Как ни напрягал память — пусто.
Момент с ощущением чего-то тяжелого в руках — есть.
Момент с впечатыванием этого в пасть пауку, её характерный хруст — есть.
И — всё.
Сплошная стена недоумения и непонимания полностью заполонила голову. В тех планах, что строил, такой нежданной проблемы никак не присутствовало. М-да… Возможно, я бы ещё долго вертел ситуацию со всех сторон и что-то да придумал бы, но не успел.
Отвлекли, а именно — Миктлан:
— Власт, ты в целом как? Потянешь путешествие дальше? Нам выбраться отсюда не помешало бы.
— В порядке. Готов превозмогать, куда надо. Я же правильно понимаю, что путь у нас сейчас один? — ответил ему, снова обращая взор на светлую сторону тоннеля.
— Верно мыслишь. Пока ты валялся тут, Кирон прогулялся чуть дальше, но никаких ответвлений не обнаружил. Коридор идёт и идёт себе, со всё большим уклоном вверх.
— Хм… Будь я параноиком, то сказал бы, что Лабиринт хочет нас вывести наружу… — задумчиво протянул я, на что тут же получил единодушный хмык от ребят.
— Мы ровно то же подумали, — произнёс Микт, забрасывая один из рюкзаков на спину, а после спросил: — Погнали?
— Погнали, — согласился с ним, подбирая другой рюкзак, но тут же спохватился, оборачиваясь к одной безучастной особе: — Меланита, ты с нами?
На что получил весьма неожиданную реакцию.
Удивление.
Во всяком случае, именно так я интерпретировал резкое изменение цвета широко распахнутых глаз с ледяного синего на светло-голубой.
А после получил и голосовой ответ, но лаконичный и несколько безэмоциональный, и как будто немного заторможенный из-за того, что вопрос застал «серую» врасплох:
— Да…
— Нет, — одновременно прилетело со стороны Светлого.
Неожиданно.
Очень.
Настолько, что я даже замер на мгновение, но после отмер и перевёл взгляд на него:
— Поясни?
— Я не злой, но память у меня хорошая. Она прошла мимо, тогда как ты остался и помог.
Ух ты! Какие подробности интересные, однако, всплыли… А раньше Микт о таких нюансах молчал. Я-то думал, что там сам Светлый не стал просить девчонку о помощи, мужская гордость и всё такое, а оно вон как оказывается… И чего делать прикажете? Как разрешить, сгладить былое?.. И надо ли оно нам вообще?
Пока я предавался уже своему удивлению и искал выход, ситуация продолжала накаляться, но теперь со стороны Меланиты, чей голос снова приобрёл звук ломающегося льда:
— Прошла. И снова пройду.
— Настоящая «серая» во всей красе! — обличительно раздалось от Микта.
Да ёклмн! Что происходит-то?! Впору хвататься за голову.
Но порыв смог успешно подавить и вклинился в зародившуюся перепалку-пикировку словами:
— Хорош! Вы чего это развели? Мы не для того спасали друг друга, чтоб тут же разругаться в пух и прах!
Теперь взоры Светлого и Мелы скрестились на мне. Честное интернатское, если б взгляд мог испепелять или замораживать, то всё, тут бы Власт и откинулся. Жуть!
Но есть, есть у меня ещё немного благосклонности Леди Удачи! Спасение пришло откуда не ждали:
— Власт прав, — прогудело со стороны Аркоса. — Пойдёмте отсюда. Снаружи разберётесь.
Что взять со Скалы? Сказал как отрезал. Ни Меланита, ни Микт не стали обострять ситуацию, зато в игнорировании друг друга на всём дальнейшем пути преуспели великолепно. Что до меня, то сам то и дело возвращался мысленно к словам Мелы насчёт повторения, слишком обескураживающе они звучали — никак не вязалось такое поведение с тем образом, что сложился о ней. Или это какая-то предвзятость-эмоциональность во мне говорит? Всё-таки околдовали, да?
Собственно, разыгравшаяся сценка и обусловила порядок движения нашей группы. Шкаф — впереди, за ним, чуть отстав, — Кирон, потом уже Миктлан и я, и замыкающая — Меланита.
Подъём был вроде и небольшой, но чем дольше шли, тем сильнее ощущалось его воздействие — пот ручьём тёк по лицу и спине; ноги гудели от напряжения; позвоночник, нагруженный рюкзаком, вовсе желал выйти из спины. И всё это несмотря на то, что возможности тел каждого из нас возросли после пробуждения Силы.
Но деваться нам было некуда, так что — только вперёд! Благо не менялась ни окружающая действительность тоннеля со светящимися белым стенами, ни развилок не встречалось. Не зияли в стенах и проходы ни пауков, ни каких-то иных тварей. Наверное, будь я отъявленным параноиком, то сказал бы, что идём по чьей-то норе, а эти вот гладкие стены — не что иное, как результат продвижения хозяина по своим владениям. Будто здесь прополз какой-нибудь червь наподобие Песчаных Владык, что живут ныне в пустынных Аномалиях. Говорят, они настолько огромны, что запросто могут проглотить целое здание, а то и не одно. Притом ценны неимоверно — после их продвижения из песков добывают какой-то баснословно дорогой ингредиент. И дорогой не только в плане денег, но и человеческих жизней — те ещё смертельные страсти и кровавые схватки бушуют вокруг таких недолговечных месторождений ресурса.
Помимо размышлений о пути, возвращался и к тому, что не давало покоя. К тому, что было самым животрепещущим именно для меня, а не местечковые стычки-недопонимания между Мелой и Миктом. Такой вот эгоист я, да. Но тут по-другому никак не получалось.
Ведь у каждого из ребят то и дело в руках вспыхивали Воплощения.
Топоры Шкафа и Перчатки Кирона уже многократно рассмотреть успел в прошлом, а вот Копьё Миктлана вызывало неподдельный интерес — в пылу боя лишь частично успел поглядеть на него.
Прежде стоит напомнить-упомянуть, что Воплощения на низких уровнях имеют полупрозрачный вид, постепенно, уровень за уровнем владельца, обретая всё большую материальность. Собственно, по такому признаку обычные люди и определяют примерный уровень Воина. Другим качественным признаком служит наличие Атрибута, который окрашивает собой Воплощение, наполняет его своей Силой, а если по-простому, то стихией — огнём, водой, воздухом или чем другим.
Пусть древко Копья и выглядит полупрозрачным, но текстуру, рельеф имеет. Тоже самое и о лезвии. Интересно будет посмотреть, в какие цвета, материалы окрасятся все части этого оружия на будущих уровнях. Сейчас я бы сказал, что древко — будто тень кости неведомого Зверя: ни на дерево, ни на металл совсем не походит его прообраз. Место присоединения клинка тоже интригующе выглядит. Там из элементов и узоров складывается словно новорождённая крохотная звезда. Хм-м… Звезда — свет — Миктлантекухтли — «сияющий владыка смерти». Совпадение ли?
Жаль ещё, что нельзя передать своё Воплощение другому, а так хотелось бы понять, насколько ж Копьё тяжёлое. Сам Светлый говорит, что вес есть, но не какой-то сверхъестественный, вот только веры его словам нет, потому как провели небольшой эксперимент. Попробовал он упереть Копьё на носок моей ноги. И хочу сказать, что даже Шкаф не выдаёт такого давления своей лапищей. Да-да, для сравнения мы и его привлекли к опыту, попросив наступить на другую ногу. А Микт при таком же сценарии вообще ничего не ощутил от Копья на своей ноге, тогда как от веса Аркоса нормально так скривился. Резюмируя, могу сказать: «Новая порция магии вне Академии».
Обидно, что сам Светлый тут уже не обладал никакими сокровенными знаниями — не успели «Дети Тлалока» его ничему такому обучить. По идее Меланита что-то да могла знать, но как-то не шла она более на контакт после пресловутого разговора-стычки. Даже со мной, хотя пару раз пытался подкатить за обменом информации о ноже. Оставалось только вздыхать и разглядывать её Воплощение украдкой.
Хотя кого я обманываю?
Не украдкой! Я нагло пристроился рядом, идя с ней нога в ногу, и рассматривал то, что она нет-нет да сжимала в руках.
Ещё одно двойное Воплощение. Или парное? Как такое правильно зовётся?
В общем, двумя Мечами «серая» обладала.
Прямые обоюдоострые клинки с тонкой и неширокой формой, длиной сантиметров шестидесяти, что указывало на их предназначение скорее для быстрых и точных ударов, чем для каких-то силовых. А подтверждение тому, что Мела невероятно ловкая и гибкая, мы уже видели не так давно, когда стали свидетелями её смертельного танца с ордой тварей. К тому же вместе с Воплощением приходит и определённая сноровка по владению им. Вот бы у меня здесь целый арсенал нашёлся, тогда опытным путём точно определил бы, что же воплотил! Вряд ли там какая-то экзотика, тогда бы, помимо воспоминания об ощущении тяжести в руках и хруста, наверняка было бы что-то и об удивлении. А тут даже чужие Воплощения в руки не взять, чтоб на их примере мозг какие-то ассоциации провёл, что-то вспомнил, осознал… Засада!
Полупрозрачные навершия и основания клинков Мелы украшены элементами, напоминающими по рельефу металлические, с узорами из тонких линий. Возможно даже, на более высоких уровнях они во что-то более осмысленное обратятся… На рукоятях угадывается текстура обмотки из тонко выделанной кожи, края которых выглядывали из-под хвата. Гарда тоже прямая, крестообразная, с небольшими сферами на концах.
Но хоть мечей и два, но на том схожесть с парными топорами Аркоса и заканчивалась. Если у него это братья-близнецы, то у Меланиты каждый из клинков имеет свои небольшие особенности. Так, у правого более массивная рукоять, что может говорить о его использовании для мощных атак и парирования. А левый выглядит чуть легче и изящнее, что делает его более подходящим для быстрых контратак или защиты через скользящие блоки. Хм, интересно, а можно ли поменять их местами?..
О чём тут же и спросил владелицу:
— Мела, а ты можешь воплотить правый клинок в левой руке и наоборот?
Ха! Нормально так озадачил — она даже с шага сбилась, когда молча попробовала провернуть этот трюк.
— Ясно-понятно. Что ж, тренируйся! — прокомментировал её первую неудачу и поспешил удалиться, догнав Миктлана. Почему поспешил? Да всё по той же причине — как-то опасно потемнел цвет её изумительных глаз.
Чем озадачить Светлого с ходу не придумал, так что просто пошёл рядом, более пристально оглядывая округу, что успела измениться. Проход-тоннель стал намного шире, боковые стены потеряли свою глянцевую гладкость, но пол и свод — нет. Чем больше смотрел и думал, тем более правдивой начинала казаться мысль о норе. Потому как горизонтальные поверхности ещё блестели этими глянцево-гладкими полосами в отражении белого света.
А потом под ногами впереди идущего Аркоса раздался звук непривычного хруста.
Не камень рассыпался под могучим весом тяжелой Скалы.
Затем так же зазвучали все шаги и остальных участников группы — под нашими ногами хрустели какие-то пластинки.
Чешуя.
Змеиная, Предел подери, чешуя!
Так вот откуда приполз тот Уроборос. Приполз, раздобрел на кристалле и не смог уйти обратно в своё логово. Впрочем, как мы с ребятами сходились во мнении, не смог он уползти не потому, что обрёл поистине титанические размеры, но и по причине того, что мелкие паучки крепко его держали на месте. И мы, вторгшись в царство вечного пира, уничтожили эту идиллию пожирания. Разрушили её тем, что убили слишком много мелочи, чья паутина сковывала Змея, не давая возможности вступить в схватку не на жизнь, а на смерть с Пауком-Патриархом.
И тут стало страшно. Страшно любопытно! Какие же ещё твари по размеру и способностям тут водятся? Не мог же Змей быть один? Но это я чисто для красного словца говорю, что «любопытно». На самом же деле знать и встречать новых тварей нам совсем не хотелось, все мечтали оказаться подальше от негостеприимного Лабиринта, его подземелья и всяческих монстров. Не потому, что нам действительно страшно, а потому, что устали. Хотелось сражаться с врагом, повадки которого знаешь, хотелось обеспечить себе хоть какое-то преимущество для победы, а не пасть смертью храбрых, но глупых.
Не удержался, поднял чешуйку.
Размер — с ладонь взрослого, форма — идеальный изогнутый ромб. Поверхность чешуйки не гладкая и твёрдая, а бархатистая и упругая, приятная на ощупь. В народной молве есть выражение: «Кожа нежная, как у младенца». Кожу маленьких человечков щупать не довелось, разве что мог в детстве, когда играл с младшей сестрой, но того просто-напросто не помню. И всё равно сейчас я бы именно так и описал ощущения от чешуйки — касаться её было невероятно приятно. А уже за этой её нежностью и упругостью скрывалась твёрдость. Да настолько крепкая, что в неё даже нож не смог воткнуть.
И тогда настало время Воплощений!
Начали с Миктлана. И здесь сюрприз нас также поджидал — Копьё тоже спасовало. Затем настал черёд Скалы попытаться разрубить частичку Змея. Как ни прискорбно, но и тут постигла нас та же участь — всей силы и мощи гиганта-Аркоса не хватило, чтобы преуспеть. Перчатки Кирона проверять не стали вовсе — они совсем про другое. А Меланита… Ну, она посмотрела на нас как на… Кхм, тут я лучше промолчу, но, если подытожить, то она самоустранилась от экспериментов.
Цвет у чешуйки интриговал. Ни чёрный, ни белый, а оба сразу. В зависимости от угла обзора. С одного она казалась поглощающей свет, как те чёрные кристаллы, как сама беззвёздная бездна… А с другого, наоборот, уже испускающей его, как рассвет, рождённый из ночи. Но при том свет этот не светил, не освещал. Вообще. Как говорится: «Странно, но ладно».
В итоге решили, что стоит сколько-то чешуи, но прихватить с собой. Так что начали собирать по мере движения в рюкзаки. Что до Власта, то есть меня, то он чуть-чуть, совсем чуть-чуть хитрый. И потому набил целый стеллаж в своём поясе-хранилище чудо-чешуёй. Пусть и страдал от эффекта переноса предметов, но не зря же: «Карман запас не тянет!». Мой внутренний Боевой Хомячок весьма доволен.
Но всё хорошее и не очень рано или поздно заканчивается.
Так закончилось и богатое на чешую место.
Так закончилось и наше спокойное, безмятежное путешествие.
Сперва начали попадаться старые, пожелтевшие от времени скелеты павших монстров. Больших и маленьких. Затем пошли всё более и более свежие — кости становились светлее и белее. А потом… Потом стали попадаться туши с кусками настоящей плоти. Гниющей плоти. Смрад стоял такой, что чуть с ног не сшибал. Идти сразу стало не так приятно, как ранее. А с учётом накопившейся усталости — так и вовсе одно сплошное мучение.
Так страдание это ещё и щедро сдабривалось ожиданием грядущих неприятностей от тех, кто и организовал себе зону питания, кто наверняка таится в тёмных ответвлениях, что обнаружились в стенах в изрядном количестве. Средних, небольших и совсем крохотных. Благо, что наш коридор ещё оставался настолько широким, что получалось держаться равноудалённо от всех этих подозрительных отверстий-нор.
Любопытству своему, что хотело подать признаки жизни и сунуть нос хотя бы в самое крохотное отверстие, бросив туда один из припасённых зелёных кристаллов, я приказал даже не пытаться голову поднять, а спрятаться и никак не отсвечивать. Особенно с мыслями о броске зеленушки во тьму. Остальные участники команды, судя по всему, также прониклись ощущением ситуации, стараясь лишний раз ни шагу в сторону не делать, ни звука не издавать.
Единомолча принятая тактика себя полностью оправдала — миновали опасный участок без приключений на пятые и иные точки. Прошли, чтобы оказаться перед новой преградой, новым Испытанием.
Перед нами предстала знакомая всем тёмная пелена.
Что ждёт нас за ней? Повезёт ли нам? Или коварные ступеньки нанесут свой ответный удар?!
Задаваясь вопросами, мы выстроились в ряд, вглядываясь в неё. Она в ответ смотрела на нас…
А после — мы сделали одновременный шаг вперёд, бесстрашно и самоотверженно вступая в её зев.
* Песчаный Владыка: https://author.today/reader/433488/4465750
* Боевой Хомячок: https://author.today/reader/433488/4474350
Интерлюдия 1
«Любовь делает людей слабыми.
Ненависть делает их мёртвыми.»
Потря Суровый
Гулкие удары громадных часов с одной стрелкой на глухой стене Академии, странное объявление Голоса об Испытании и начале «Кровавой бани» — всё застало Дикаста на подходе к проёму, в котором за пеленой только что скрылся темноволосый паренёк из «чёрных» и со шрамом в половину лица.
Застало и не позволило пройти дальше.
А спустя считанные секунды после завершения речи на площади начался сущий кошмар.
Сперва неудержимо поднялась многоголосая волна ропота и гневных выкриков. Но она как внезапно возникла, так и исчезла, беспомощно расплескавшись сперва увертюрой ужаса, после сменившись продолжением этой драмы боли, отчаяния и безумия.
Увертюрой предстали Врата грядущего Ада.
Сначала выцвело небо. Затем без грома, без вспышек в воздухе повисли серые раны. Не круги, не воронки, а вертикальные разрывы реальности, словно кто-то провёл тупым зазубренным ножом по самой ткани мира. Они не светились, не дымились — они просто были пустыми, как глаза самых настоящих мёртвых.
Пять порталов. Высотой с само небо. Цвета пепла, старого железа, забытых и невыполненных обещаний.
Их края не дрожали — они замерли в неестественной неподвижности, будто пространство застыло в момент разрыва. Вокруг них полуденный первоапрельский воздух не колебался от ветра, а затвердевал, словно воск, пыль замедлялась вблизи и неспешно падала вниз, сверкая, будто куски битого стекла…
Пять порталов, образующих крест.
Крест на судьбе многих собравшихся.
Крест, превращающий увертюру во второй акт драмы, первым аккордом которого стал стук.
Не грохот, не вой.
Стук.
Словно сотни маленьких молоточков бьют по крышам одновременно. Потом — шуршание, как если бы весь мир начал сыпаться, будто карточный домик.
Из порталов посыпались Звери.
Стальные Крысы.
Не прыжком, не полётом — они вываливались, как мусор из порванного мешка, как потроха из вспоротого брюха. Но как только касались земли — вскакивали, взвивались и атаковали всех, до кого могли дотянуться. А до кого не могли — докатывались волной и вершили уже там своё кровавое пиршество…
А ведь при первом взгляде на одинокую Стальную Крыску возникает впечатление, что это сама милота. На самом же деле — коварное воплощение милого и пушистого ужаса. Их тела покрыты густым мехом, который обманчиво кажется одновременно мягким — вот от чего милота — и жёстким, словно сталь, готовая пронзить любого, кто осмелится приблизиться, коснуться его. Глаза, сверкающие, как чёрные алмазы, пронизывают душу смотрящего в них, а острые зубы, обнажённые в вечной ухмылке, не дают никому забыть о хищной природе Зверя. Хвост, длинный и гибкий, находится в постоянном шевелении, извивается, как змея, готовая мгновенно нанести смертельный удар. Движения Крыс всегда быстры и точны, как у легендарного Лунного Леопарда. И каждая деталь их изменённых тел говорит о том, что ныне это не просто животное-бич городов, а существо, действительно рождённое в кошмарах их жителей. Рождённое и воплощённое в реальности.
Дикасту повезло.
Он оказался равноудалён от двух ближайших порталов и не попал под первую волну Зверей. Но радости от того не испытывал совершенно. «И живые позавидуют мёртвым…» — чужая, но такая ёмкая и подходящая к моменту мысль билась в голове, тогда как глаза искали хоть какой-нибудь выход, хоть какой-то вариант действий, позволивший бы остаться в живых.
Искали и не находили. И отчаяние начинало понемногу захватывать сознание, казалось, ещё чуть-чуть, и перед глазами возникнут самые яркие и приятные мгновения жизни, возвещая о неизбежном конце.
А потом это действительно произошло.
Настал и его черёд отдать Пределу свою душу.
Сперва его сбили пытающиеся разбежаться люди, затем он ощутил, как к его коже прикоснулись такие небольшие, но цепкие, мокрые от крови лапки… И, не в силах сдержать страха, отвращения, он закричал, завизжал, влился сольной арией в многоголосый хор ужаса!
После — наступила тьма.
Тьма настоящего безумия.
Изредка всполохи осмысленности, проблески разума пытались вернуться, пробить себе обратную дорогу в его сознании. Когда попытки венчались успехом, наступала небывалая ясность мысли, тут же сминаемая стремлением тела во что бы то ни стало выжить, вновь бросая в пучину безумия. Но за такие, пусть и краткие мгновения, мозг успевал-таки обработать события творящегося на площади кровавого аттракциона невиданной жадности вечно голодных Крыс.
Ощущение царапающих лапок сменяется болью от первого укуса, за которым следуют всё новые и новые. Тело корчится, бьётся в конвульсиях, судорогах, а душа… Она, отданная Пределу, плавится от нового ощущения — чувства обретения собственной завершённости, единой целостности.
Душу наполняет Сила.
Сила, выплёскивающаяся в округу ошмётками тварей, ещё миг назад так радостно терзавших тело, жадно рвавших плоть Дикаста. Теперь она, плоть, зарастала на глазах, так быстро, что внутренности парня истязала совсем другая боль.
Голод.
Дикаст хотел жрать так, как никогда прежде. И он не устоял, поддался одному из семи грехов — чревоугодию — сорвал с себя первую попавшуюся из ещё живых тварей и впился в её стальную шкуру зубами, ломая их и чувствуя, как они тут же отрастают вновь, становясь с каждым разом всё крепче и крепче. И острее!
Но этого было мало, чтобы утолить настолько дьявольский голод. Ничтожно мало!
Теперь уже не Звери охотились на него. Он сам стал для них карой, стал настоящим Крысоловом!
На самом деле тварей из порталов выпало не так и много, как показалось в самом начале мозгу, поражённому стрессом от царящей вокруг паники. В большей степени суматохе и неразберихе поспособствовали сами люди, которые вполне могли бы дать отпор с гораздо меньшими потерями, если бы выступили единой силой, встретив опасность, как подобает будущим Воинам Предела. Но внезапность события, резкий переход от радостной атмосферы праздника к началу смертельного Испытания, сыграли свою главную и неповторимую роль.
Медленно и поначалу сильно хромая, Дикаст, ведомый голодом, продвигался в сторону одного из порталов, откуда ещё продолжали обильным потоком падать твари.
Шёл, хватая и перехватывая тех монстров, что бросались на него. И рвал на части, расплёскивая уже их потроха по округе, купаясь в красном рукотворном дожде.
Шёл, с каждым шагом всё больше и больше превращаясь в ненасытного демона. И пожирал своих обидчиков, оставляя за собой их кости со следами и обломками своих же зубов.
Шёл, теперь уже сам распугивая с пути сломленных существ, ещё недавно бывших гордыми людьми, пришедшими за халявной силой, а никак не собственной смертью.
Шёл всё быстрее, всё увереннее держа голову высоко и гордо поднятой. И чем больше он пожирал Зверей, тем больше силы и Силы ощущал в теле, а внутренности более не терзала никакая боль — их ласкало удивительное удовольствие…
Упоение возмездием за перенесённые страх и ужас недолго радовало Дикаста. Оно было безжалостно разрушено, раздавлено — раздался поистине могучий визг! Из центрального портала вывалилась просто гигантская туша. И теперь она стояла на задних лапах во весь свой немалый рост и повелительно ревела.
Король Стальных Крыс.
Тот, кто своим появлением, рождением ломал все тактики борьбы со Стальными, все способы и приёмы, выработанные за десятилетия кровопролитных противостояний с этой скрытой во тьме ночи и подземелий угрозой.
В отличие от обычных представителей своего семейства, Король являлся Зверем совсем иного порядка — ростом под два метра, длиной до полутора без учёта хвоста и массой центнера два. Окрас более тёмный, с бо́льшим металлическим отливом, похожий на закалённую сталь. Кожа покрыта роговыми чешуйками, напоминающими пластины настоящей лёгкой брони. Удлинённая голова с мощной челюстью, усеянной не зубами, а будто переплавленными металлическими обломками, вросшими в дёсны. Глаза — красные рубины, горящие, словно раскалённый металл. Острые уши, как у летучей мыши, находятся в постоянном движении, обеспечивая слух, близкий к идеальному. Передние лапы — когтистые, с крючковатыми пальцами, способными развивать такое хватательное усилие, что позволяет с лёгкостью разорвать упакованного в полный стальной доспех Воина. Задние — мощные, с настолько жёсткой подошвой, что позволяет бегать буквально по огню. Длинный хвост, утяжелённый на конце, — этакая булава из сплава, ударом которой тот же доспех сминается на «ура».
Как и все прочие Короли Зверей, вожак Стальных — истинный носитель Силы Предела, граничащей с Отклонением, и обладатель целых пяти сильных способностей.
Первая — металлизация тканей. Под воздействием Предела его тело частично превратилось в биометаллическую структуру — речь не только о внешних признаках, о мехе, но и о скелете. Всё совокупно делает его очень устойчивым к режущим атакам. Только Воплощения с высоким уровнем проникающей силы могут пробить шкуру и отрезать части тела.
Вторая — ментально-звуковое давление. Тварь испускает ультразвуковые волны, которые искажают сознание жертв. Люди в зоне такого влияния испытывают галлюцинации, паранойю и, как следствие, различные физические недомогания, вроде той же тошноты или потери ориентации.
Регенерация. Даже весьма серьезные раны заживают за считанные минуты, а мелкие и вовсе за мгновения. Однако эта способность имеет определённую слабость — блокируется при контакте с Атрибутом Природы или Света.
Четвёртая, как первая и третья, — пассивная, связана с интеллектом. Вожак обладает почти человеческим уровнем мышления, способен планировать, устраивать засады, использовать окружающую среду. Может обходить ловушки, атаковать по слабым местам и целенаправленно уничтожать источники света и звука. И учится, чем и ломает ранее наработанные схемы борьбы со Стальными.
Самая же главная — связь со стаей — имеет под собой основу из ментально-ультразвукового воздействия. Король — центр коллективного разума. Все Стальные Крысы в радиусе нескольких километров подчиняются ему. Он чувствует их и передаёт команды на уровне инстинкта. И потому убить его — задача первостепеннейшая. Ведь его смерть разрушит всю иерархию, и стая рассыплется в хаос, потеряв львиную долю своих боевых возможностей. Останется только добить бестолковых мелких крысюков. Мелких, само собой, в сравнении с самим Королём.
В народе даже байка ходит, связанная с ней: «Если слышишь металлический скрежет — беги. Если слышишь смех — уже поздно…» — именно как смех человек воспринимает проявление этой способности Вожака.
А ещё говорят, что первый вожак Стальных появился до Катастрофы, что он результат каких-то жутких экспериментов над этими животными, якобы древние в своих лабораториях проводили опыты в таких научных областях, названий которых ныне никто и не знает. И когда в мир явился Предел, первый Король вырвался на волю, встав на путь мести своим же создателям. В чём весьма и преуспел, прочно войдя в народную молву в качестве одного из самых известных проклятий современности.
Так и сейчас никто равнодушным на площади после появления Вожака не остался. Только что разбегавшиеся в ужасе люди дезориентированно замерли, оглушённые рёвом твари. А мелкие особи Врага, наоборот, будто разом поумнев, стали накатывать на жертв не просто волной хаоса, а настоящего порядка. Ряды и кучки сопротивляющихся людей стали редеть с небывалой скоростью.
Не избежал участи замешательства и Дикаст, ещё мгновение назад упивавшийся своей обретённой Силой. Теперь же она ушла, испарилась из тела, словно никогда и не существовала, и была лишь мимолётным видением-ощущением. И такое резкое изменение состояния чуть не стало действительно роковым для парня. Твари, что разбегались от Крысолова, мгновенно «переобулись», вновь решив закусить его плотью, отомстить за смерть товарок.
И, может быть, у них даже всё получилось, если бы не одно «но».
Повелительный визг Короля замер на середине очередной рулады.
Замер, чтобы вовсе прекратиться — здоровенная туша такого могучего и опасного Зверя просто и незатейливо расплескалась по округе серо-стальными и красно-бурыми ошмётками.
Наступила тишина.
Такая, что в ней, казалось, слышен заполошный стук сердец выживших людей и сердечек орды Зверей.
Когда дождь из кусков Вожака опал, на его месте обнаружилась невысокая и обманчиво хрупкая фигурка девчушки, чья светлая макушка выглядела ангельским нимбом средь безумия Ада. Для полного соответствия канону не хватало лишь белых крыльев за её спиной — одеяние же её немногими местами ещё сияло белизной. Неизвестная послушница-спасительница, явившаяся внезапно и так вовремя, словно настоящее чудо, также и исчезла, завораживающе растворившись-распавшись прекрасными лепестками красных цветов…
Затем мгновения внезапной тишины сменились третьим актом драмы.
Такая быстрая потеря своего Вожака не прошла даром для Зверей — настал уже их черёд бестолково метаться среди своего врага. И не зря говорится, что нет ничего более опасного, чем крыса, загнанная в угол — именно в таковых сейчас и превратились бывшие охотники.
Окружающий хаос размножился и достиг новых высот — теперь жертвами стали не только люди, но и сами Стальные.
Началось последнее сражение для всех, где каждый боролся за само право своего существования.
Дикаст страстно желал оказаться на стороне победителей. А потому судорожно пытался понять-осознать, как же вернуть ту Силу. Но дозволять ему такое никто не собирался — похоже, что какие-то обрывочные команды Вожака у стаи всё же остались, так как продолжали по большей части бросаться на тех, кто успел измениться, успел обрести Воплощение. А может, дело вовсе и не в команде, а твари просто чуяли, кто для них представляет самую большую опасность?..
Дикаста вновь захлестнуло живой волной, погребло и потащило по земле. Только на этом похожесть прошлого опыта и закончилась — не возникло более того омерзения от прикосновения мокрых лапок, страха от безысходности, боли от укусов. Стальным с их недюжинной силой сжатия челюстей стало её не хватать для прокусывания его кожи. И парень ощутил совсем другое чувство.
Превосходство.
Движимый им, стал просто-напросто пытаться повторить тот прежний опыт — схватить, оторвать от себя и самому впиться зубами в Зверя, уподобляясь ему, становясь им!
Поначалу ничего не изменилось, за исключением того, что вернулась не Сила, а некоторое недоумение, приправленное толикой омерзения от своих же действий… Но с каждой загрызенной тварью, опустошённой от крови, это чувство меркло. С ним вместе меркло и сознание Дикаста, всё глубже и глубже отправляя того в пучину безумия, пока не поглотило полностью…
Дикаст любил.
Любил свою девушку, свою семью, свою страну. Всех тех, ради кого пошёл в Академию, чтобы стать на Путь Воина Предела. Любил до сегодня, до сейчас.
Ненависть.
Вот что стало финалом драмы.
Вот что отныне текло по всем его артериям и венам. Наполняло силой, жаждой и голодом. Наполняло и требовало выхода.
Вторил этому желанию хриплый безумный смех, вырывающийся из сорванной глотки…
Смех отражался, подхватывался другими замершими фигурами, немногочисленными и такими же гротескными, с головы до пят покрытыми кровью…
* Стальная Крыса: https://author.today/reader/433488/4022911
* Король Стальных Крыс: https://author.today/reader/433488/4544131
* Лунный Леопард: https://author.today/reader/433488/4151051
Глава 3. Долг
«Не цепляйся за вчерашние победы —
завтрашний огонь обратит их в пепел.»
Флагран Сжигающий
Вступили в пелену и вновь ощутили знакомую мимолётную заминку в мировосприятии. А на выходе нас встретил сюрприз, на который не смели надеяться, но о котором, наверное, каждый втайне мечтал… И потому даже малость оторопели, когда осознали, что всё взаправду, когда ощутили уже подзабытое чувство свободы — над нашими душами не нависали никакие потолки и своды, над нашими головами простиралась только бесконечность неба… Казалось бы, совершенно привычная в обыденности картина, но как же соскучились по ней со всеми своими приключениями и испытаниями!
И настолько поглотились созерцанием, что вокруг не осмотрелись, а затем с некоторой то ли ленцой, то ли раздражением среагировали на чужой голос, раздавшийся из-за спины:
– Что, невестушка, думала сбежать? — а затем последовал неприятный такой смех, как у самой настоящей Гнусной Гиены.
Обернулись на голос-смех также почти одновременно. К — команда!
Увидел я там знакомую группу гильдейских лиц, что когда-то послужили триггером для преодоления безвольности и безысходности, вызвав волну негодования своими действиями.
«Свидетели Чупакабры».
Возглавлял их изрядно поредевшие ряды всё тот же темноволосый высокомерный парень, что тогда и требовал уйти в сторону, уступить дорогу. И сейчас, судя по всему, слова прозвучали опять от него. А адресованы они… Меланите? Во всяком случае, так складывалось из направления его взгляда. И не только направления, потому как «свидетель» продолжил свою речь:
— А ты, как я погляжу, не изменила своей никчёмной гильдии. Мало того, что форму носишь её, так ещё и ничтожеств «чёрных» в свиту набрала таких же, как сама. Ха-ха! — и засмеялся опять тем же противным звуком.
Вот уж действительно «ха»! Вот и свиделись! И как же втащить ему захотелось! Но я ж не злой, нет. Но и предпринять пока ничего не успел, потому как «свидетель» ещё не закончил:
— И думала, спрячешься в Академии от меня, моей гильдии? Наивная дура. Да мы просто выкупим твой контракт у неё! Ты наша! Вся! С потрохами! А потом, как ты мне надоешь, отдам своей ручной Чупакабре! Уж она-то с тобой наиграется сполна! — и вновь зашёлся мерзким смехом.
Смотря на его надменную морду, слыша звуки, издаваемые сей отрыжкой Предела, желание втащить разгоралось только сильнее, и стало невероятно сложно удержаться, не поддаться ему. Но я ж молодец! Я справился. И сделал совсем другое — более дикое, не поддающееся никакой логике. Нет, к сожалению, не связанное с Воплощением — тут как царила частичная амнезия, так она и осталась. Вместо этого я просто сказал:
— Эй, Мела! — и, дождавшись, когда девушка взглянет на меня, бросил: — Лови!
И перекинул ей наше сокровище, найденное в хищнике подземного озера. Сокровище, стоимости которого, по заверениям Миктлана, с лихвой хватит на обучение пятерых. А нас в команде как раз столько и есть. Что это, если не Судьба?
В момент броска Ядро Атрибута, словно тоже почувствовав свободу от оков подземелья, ту же небесную бесконечность, что и мы, ярко сверкнуло звёздой, приветствуя мир и тусклый диск солнца в его вышине, приковывая к себе взоры всех ближайших людей, вызывая волну заинтересованного шёпота.
А я продолжил, но уже в сторону «свидетелей»:
— Кто тут ещё нищеброд, дно гильдейское? Молись, как бы уже мы не выкупили твой контракт, — смеяться-уподобляться противнику не стал. Совсем не уверен, что настолько мерзко смог бы воспроизвести звук — для такого навыка по-любому нужны долгие тренировки. Или врождённый талант. А может, и то, и другое вместе.
Любо-дорого было поглядеть на вытянувшееся лицо внезапного горе-женишка! Как же — какой-то никчёмный «чёрный» не только посмел вмешаться в разговор «серых», так ещё оскорбил и как-то планы собирается порушить. Неслыханное дело!
Помимо ответки парню за прошлое своим действием преследовал и другую цель — Мела-то, когда обернулась на его голос, не говоря ни слова, просто зажгла в руках Воплощение. И чтобы словить Ядро, ей пришлось погасить свои Мечи. Без понятия, какие порядки в Академии царят, но в черте города запрещено просто так проявлять Воплощение абы кому.
Что до выкупа контрактов, то про данную тему слышать мне доводилось не так чтобы прям много, но кое-что узнать пришлось. Слишком далёкая перспектива в целом для меня, да и не закладывал подобные риски в свой план. Изначальный расчёт строился на том, что заключу контракт с Корпусом Воинов. Отучусь, не особо блистая, отслужу положенный срок, наберусь личной силы и опыта с боевыми товарищами и после, наконец-то, отправлюсь на поиски семьи.
Осуществляется выкуп контрактов на Аукционе Выпускников, проходящем буквально за неделю до завершения обучения во всех специализированных учреждениях, когда уже доподлинно известно всё о том, кто наиболее перспективный из учеников, а кто — пустышка. И за «звёзд» и «талантов» порой разворачивается настоящая борьба, плетутся интриги, а иногда даже льётся кровь. В том числе кровь предмета спора со слоганом: «Да пусть же он не достанется никому!». Мне эта система казалась до боли похожей на куплю-продажу рабов, существовавшую в древние времена, потому ни за что не собирался становиться интересным кому бы то ни было.
Но раз уж выпала оказия избавить даже от призрачного шанса на подобную участь вполне нормальных ребят, то почему бы и нет? Судя по тому, какие ухмылки расцвели на лицах «чёрной» части нашей команды, — всё правильно сделал!
Может, что-то нам и хотел ответить лидер ячейки «свидетелей», да только не успел.
Раздался-разнёсся уже знакомый Голос, ранее возвещавший когда-то о начале Испытаний:
«Приветствую вас, братья и сёстры!
Да, теперь с гордостью и полной уверенностью в сей истине могу вас так называть! Вы совершили свой первый шаг на Пути Предела! Вы все прошли своё первое Испытание. Первое, но не последнее!
Но это дело будущего.
Поговорим же о сегодня, о сейчас!..»
Пока Голос вещал, причём зачастую повторяющимися по прошлому разу фразами, я наконец-то улучил момент полноценно осмотреться.
«Свидетелей» рядом с нами более не нашлось, на их месте стояли послушники из какого-то незнакомого ордена. Единственно, показалось, что, проскальзывая мимо, мне опять кивнула та же девчонка, что извинялась таким нехитрым способом перед Испытанием.
Выйдя из пелены, мы оказались в пространстве, весьма похожем на ту первую внутреннюю площадь-двор Академии, но со своими отличиями.
Стояли почти в самом его центре. Где-то впереди, над головами многих других групп и одиночек, высился красивый фасад здания. И что удивительно — со входом. Да-да, на прошлой-то площади после Врат нас встретила лишь глухая стена до самих небес с огромным циферблатом часов. А здесь — вон какое высокое и сложное архитектурное сооружение. Кажется, именно это здание и виднелось из-за той прошлой глухой стены.
Что же до циферблата, то здесь он тоже присутствовал. При взгляде за спину представала картина-близнец той самой стены. Такая же пустая и высокая, с такими же огромными тёмными часами с единственной стрелкой. И показывала она ровно то же время, что застало меня на входе в Лабиринт — полдень. Это что, прошло минимум двадцать четыре часа? Никак не двенадцать — день на дворе. Или прошло несколько суток? Не могло же пройти просто мгновение? Или могло?..
Молодые братья и сёстры, что окружали нас, выглядели не менее потрёпанно, чем мы. Лишь единицы групп и одиночек могли похвастаться опрятным и относительно свежим видом. Всем остальным следовало бы оказаться никак не здесь, а в городских купальнях. Но об этом нам пока только и остаётся, что мечтать…
А приветственная речь тем временем продолжалась:
«А сегодня, здесь и сейчас вы, наконец-то, можете пройти дальше по выбранному Пути, вступить в ряды учеников.
Отныне и навсегда двери Академии Предела открыты для Вас!».
И под такое завершение створки высоких дверей, спрятанных в глубине фасада и, наверное, не сильно меньших, чем те первые, внешние Врата, начали открываться. А позади, с высоты тех часов, раздался какой-то эпично-переливчатый звон, будто возвещая о окончании той прошлой жизни, что вёл каждый из присутствующих до обретения Воплощения, подводя под ней весомую черту.
И неторопливым ручейком окружающие потекли вперёд. Не стали стоять на месте и мы, увлекаемые потоком.
Попутно Меланита порывалась вернуть Ядро, на что лишь отмахнулись — какая разница, у кого оно в руках? Раз уж взяли ответственность, то будем держать во что бы то ни стало. Может, мы и «чёрные», но парнями от того не перестали быть. И всё равно, что девушка, которую подвязались в едином порыве спасать, наверняка сильнее нас вместе взятых. Во всяком случае, у меня такое впечатление сложилось после обдумывания-восстановления в памяти деталей её танца-схватки с пауками. Силой «серая» точно не уступала Скале, ловкостью — Миктлану, умением держать удар — Кирону. Про себя же сказать ничего пока что не мог.
В процессе продвижения ближе к проходу внутрь Академии разглядывал идущих рядом. Это я не о своей команде, а о посторонних. Особенно привлекла внимание одна группа человек в двадцать. Веяло от них чем-то непонятным, странным таким. Опасным, что ли? Не в пример прочим, они чуть ли не с головы до пят были покрыты серо-буро-коричневой засохшей коркой, а лица выглядели совсем уж безэмоциональными. Столкнулся на мгновение взглядом с одним из них, так такой жуткий холодок пробрал внутренности и душу, что чуть не упал, запнувшись на ровном месте, вызвав недоумение рядом идущей Мелы. Парень, с которым боднулись, будто сожрать меня готов целиком. Точно опасность, причём инстинктивная.
Интересный эффект, может, и наша «гильдейская» такое же ощущение вызывает у посторонних незнакомцев?
Поглощённый идеей, сместил внимание, но только разочарование ждало. Картину, подобную моему впечатлению, заметить удалось и у других, кто смотрел на ту «двадцатку», а вот взгляды на Меланиту бросали совсем иные. У парней, как у котов на сметану, а у девчонок и вовсе нечитаемые какие-то. Непонятно. Группа та, кстати, продвигалась словно волнолом какой — все расступались, уступали дорогу им ко входу… И ладно бы одеты её представители были одинаково, но нет. И послушники, и интернатские, и гильдейские, и совсем обычные люди — настоящая солянка.
Так, увлекаемые потоком новоявленных братьев и сестёр да рассматриванием архитектурных прикрас впереди, добрались до самого здания. Фасад Академии поражал не меньше, чем тот монстрячий в подземном городе. Если там жуть пробирала до костей, то здесь в душе начинала гореть надежда и воодушевление — мы, человечество, всё сможем, всё преодолеем! В качестве украшений по большей части тоже использовались Звери, только вот не неизвестные и диковинные, а, наоборот, привычные всем — вон стадо Неостановимых Быков, вон стая Стальных Крыс, а там — Штурмовой Единорог. Но главной изюминкой являлось то, что изображались все они не просто так, а исключительно в противостоянии с Воинами Предела, которые обязательно их побеждали. Мотивирующе, однако!
А вот чего никак не ожидали, подойдя ко входу, так того, что его проём опять будет закрывать уже изрядно надоевшая нам пелена. Да сколько ж можно! У меня, наверное, даже глаз дёргаться начал при виде неё. Впрочем, не у меня одного, раз со стороны ребят послышался то ли дружный стон отчаяния, то ли подавленные на корню ругательства. Но все соседние группы ребят вполне бодро исчезали за ней, так что и мы менжеваться не стали.
Пройдя сквозь неё, внутри нас встретила приличных размеров комната, в которой ничего и не было, кроме как сидящего за массивным столом мужчины средних лет в чёрно-серебристой форме незнакомого кроя, хмуро взирающего на нас. Чем-то форма его напоминала сочетание древнего рыцарского доспеха и ритуальной мантии. Чёрная ткань, как и подобает служащим государства, прошита серебристой нитью, в некоторых местах складывающаяся в некий геометрический узор. На левой стороне груди вышит теми же нитями герб Академии. И его вид за малым не пробил меня на смех. В качестве эмблемы использовалась миниатюрная копия тех часов со стены снаружи. Только и разницы, что здесь они были заключены ещё в одно кольцо, на котором внизу располагалось четыре небольших кристалла синего цвета. И под всем этим ещё и девиз Академии читался:
«Предел — не конец. Это начало!»
Вероятно, кристаллики эти имеют какое-то особое значение, которое в будущем нам ещё предстоит узнать.
Что же до внешности, то мужик был уже совсем седой. Лицо его покрывала сеть мелких шрамов, а правый глаз и вовсе закрывала чёрная повязка. Колоритно!
Нас он сперва внимательно оглядел, сам себе на что-то кивнул, а уже после продолжил словами, обращаясь к нам:
— Приветствую, будущие ученики! Для определения вашей дальнейшей судьбы нам необходимо прояснить несколько моментов. Первое. Какой контракт заключаете с Академией — самостоятельный, гильдейский или идёте в Корпус? Второе — назовите тип своего Воплощения, если оно не Отклонение. Обучающие группы формируются на основе этого, так как умения, даруемые самим Воплощением, пусть и хороши, но не настолько, чтобы полагаться только на них. Так что начнёте изучать азы владения с профильным инструктором. Итак, кто первый?
После завершения речи я чуть подался вперёд:
— Самостоятельный контракт. Для всех. Платим Ядром, — на этих словах со мной поравнялась Мела и, протянув руку, уронила на стол наше сокровище. Раздался глухой стук. Эх! К сожалению, это был не удар челюсти представителя Академии о стол, но даже так толику удивления подметить в его единственном глазу успел, чему дальше и подтверждение получил:
— О-хо-хо! Вот это номер! Сегодня вы у меня первые такие. Своевольные, — на этом мужчина даже будто усмехнулся, подхватывая Ядро и всматриваясь в него, а спустя несколько мгновений продолжил: — Оплата принимается. Что по Воплощениям?
— Копьё, — прозвучало от Миктлана.
— Топоры. Два.
— Перчатки.
— Мечи, тоже два, — закончила представление Меланита.
Закончила, потому как мне нечего было ответить на вопрос. Под требовательным взглядом мужика, который тот вперил в мою сторону, когда пауза стала затягиваться, я весьма неуютно себя почувствовал, так что пришлось-таки правду-матку резать:
— Не знаю, не помню.
— Принято. Бывает. Не ты первый, не ты последний. Пойдёшь в группу «забывашек». Но если так и не сможешь вспомнить, то будешь отчислен без возмещения стоимости обучения. Всё понятно?
На что только и осталось ответить:
— Да.
— Не «да», а «Так точно, старший!» — тут же прилетела поправка, и требовательный взгляд стал ещё пронзительнее.
— Так точно, старший! — пришлось исправляться.
— Молодцом! Берите бумаги, проходите дальше, там дозаполните их и отдадите другим старшим, — с этими словами мужчина взял пачку листов со стола, проставил на каждом какие-то печати, что-то вписал, разделил на пять одинаковых стопочек и вручил каждому по одной, после указав на неприметную дверь позади себя.
Приняв свою пачку, увидел, что на верхнем из них стоит отметка о полной самостоятельной оплате всего периода обучения в Академии, а в качестве группы указано «1-З». Не цифра «3», а буква «З». Похоже, и правда «забывашки».
* Гнусная Гиена: https://author.today/reader/433488/4534158
* Штурмовой Единорог: https://author.today/reader/433488/4543807
Спасибо за чтение
Вернуться к книге