Предательство не прощу, даже если люблю

Глава 1

Пролог

Темная машина подкатила почти к самому крыльцу института искусств. Сидящий в ней молодой мужчина посмотрел на входную дверь и улыбался, от чего его суровое лицо озарилось внутренним светом. Еще несколько минут и он снова увидит ее, а потом они вместе поедут в ЗАГС. Счастье переполняло мужчину, он оглянулся на заднее сиденье, где лежал огромный букет белоснежных роз. Он достал смартфон, набрал сообщение: «Любимая, я приехал. Жду тебя».

Прошла минута, вторая...пять...пятнадцать. Из двери института уже полной рекой выходили студенты, косясь на его машину. Но та, которую он так ждал, все не появлялась.

«Любимая, я волнуюсь. Ты где? ЗАГС нас ждать не будет», - снова отправил ей сообщение.

Через пару минут пришел ответ: «Можешь не ждать. У нас ничего не может быть. Ни в какой ЗАГС я с подонком не пойду. Или ты думал, что я и вправду тебя люблю?»

Мужчина ошарашенно смотрел на возникшие на экране строчки.

«Оксана, ты где? Что происходит? Давай встретимся и ты мне все объяснишь», - отправил он сообщение через минуту.

«Нам не о чем говорить. С таким подонком я не желаю разговаривать».

«Любимая, если это такие беременные загоны, то нам лучше поговорить. Прошу, выходи. Я жду, подумай о нашем ребенке».

«Нет никакого ребенка. Я тебя обманула».

Мужчина сидел в машине в состоянии тихого шока, не понимая, что происходит. Еще вчера все было хорошо, он был счастлив, рядом любимая женщина, которая ждет от него ребенка и которая согласилась выйти за него замуж. Сегодня с самого утра он поспешил разгрести все дела, который навалились со всех сторон. Часть из них он перекинул на своего заместителя Владимира Стольникова, а также на бессменного помощника и друга Дмитрия Горбунова, часть оставил на потом. Секретарь передала ему заказанный ранее роскошный букет белоснежных роз, мужчина проверил в кармане коробочку с заветным кольцом, сел в машину и с улыбкой на лице помчался к любимой. Как он тогда еще был уверен, любимой…

Глава 1.

День выдался какой-то переломный, наконец-то закончилась очередная черная полоса. Герман заметил, что июнь — июль - начало августа для него всегда какой-то тревожный период.И почему-то всегда перелом между «плохо» и «хорошо» происходил за день до его дня рожденья 6 августа. Его друг Дмитрий (или Димас, с которым они уже семнадцать лет вместе) тоже заметил это и в шутку предложил отмечать Новый год 6 августа.

- Гер, а чё! До шестого творится полная жопа, зато потом словно обнуление и все заново. Но сначала пару месяцев все отлично и к августу снова полная жопа. Прикольная такая цикличность. Ты бы в церквуху какую-нибудь сходил, свечку побольше поставил ко всем иконам, а то надоело уже все лето чесаться на нервной почве. Все отдыхают, а мы от проблем отбиваемся, вместо того, чтобы пузо под солнцем греть. И этот год тоже не исключение.

Герман усмехнулся, Димка всегда умел подмечать такие вот приколы жизни. Еще тогда, семнадцать лет назад их вместе привезли в детский дом в Красноярском крае, Димка заявил, что это судьбоносная встреча.

***

Им было по четырнадцать лет, Димка был младше Германа всего на два месяца. Германа в детдом сдала его тетка, сестра матери. После смерти сестры она захапала себе ее квартиру в Ачинске, а парня без зазрения совести сдала в детский дом.

Димка остался полным сиротой, в ДТП погибли его родители, дедушек-бабушек и прочих родственников не осталось. Квартиру его родителей тоже кто-то отжал, мальчишку отправили в детдом.

Пока они сидели в коридоре возле кабинета заведующей Димка протянул руку:

- Здарова! Я — Димас. Давай дружить. Я верю в приметы и знаю, что все у нас будет в зашибись, враги получат свое.

- Привет. Я — Герман. И что за примета?

- Да слышал, пока курил на улице, что тебя тетка сдала, чтобы квартира тебе от родаков не досталась. Там какие-то тетки трепались, ну я и услышал. У меня та же херня. Дядька, который совсем мне не родня, отжал нашу квартиру. И мы с тобой в один день оказались здесь, значит наша судьба быть вместе и отомстить нашим врагам.

Их поселили в одной комнате, где жили еще двое парней, кровати оказались рядом. И с того дня они всегда были вместе. Вместе отбивались от местных «шишаков», которые пытались прогнуть новичков под местные реалии, вместе делали вылазки «на свободу», вместе «отбывали наказание» за свои проделки в темном чулане теть Поли, которая в детском доме была и вахтером, и сторожем, и садовником, и самой любимой у мальчишек. Она могла найти подход к любому разгильдяю, никогда ни перед кем не сюсюкала, держала в строгости. Ее слушались все и часто воспитатели приходили к ней, просили помощи усмирить того или иного бунтаря.

После детдома Герман и Димка не оставили свое желание отомстить недородственникам, лишивших их жилья, и в один день сгорели обе эти квартиры. Парни вместе поступили и закончили институт, замутили свою фирму купи-продай. Когда стало получаться, амбиции взяли верх и они решили перебраться в столицу, где было неограниченное число возможностей. Свой бизнес они начали осторожно, не привлекая к себе пристального внимания крупных хищников. Потом познакомились с Владимиром Стольниковым, их ровесником, который просто генерировал различными идеями и предложил им один вариант бизнеса, немного опасного, но весьма прибыльного. Они рискнули и у них снова получилось. Через год их фирму уже знали, конкуренты неожиданно обнаружили крупного игрока на шахматной доске бизнеса и началась обычная борьба за место под солнцем. Регулярно, раз в год на них снова начинались наезды, но они снова и снова отражали все атаки и поднимались все выше по лестнице элиты бизнеса.

К своим тридцати годам они были уже довольно обеспеченными, имели свои квартиры в городе «на всякий случай» в новом ЖК, а также дома, построенные рядом друг с другом в новом поселке, даже границы участков у них были чисто символическими — невысокий кустарник. Зато общая граница была укреплена по всем законам фортификации с высоким забором, небольшим «рвом» по периметру, сторожевыми башнями по углам, системами видеонаблюдения, которая писала абсолютно все и сохраняла записи навечно в секретном файле. Даже имелись свои пешие патрули, которые неустанно охраняли их покой.

Поначалу Герман и Дмитрий возглавляли свою компанию. Когда появился Владимир, Дмитрий с радостью передал ему свою должность коммерческого директора и взял под себя службу безопасности.

- Герка, отстань, мне по приколу заниматься безопасностью, это столько возможностей, - отвечал Дмитрий на претензии друга, который упрекал, что тот не хочет заниматься делом. - У тебя Вовка есть, а у него не голова, а самый крутой процессор последней модели. У него лучше получится, чем у меня. А я лучше ребят подберу, знакомства нужные заведу, чтобы ваши тушки охранять. И, поверь мне, я лучше знаю, что так будет правильно. Ты же знаешь мою чуйку.

Димка снова оказался прав, через какое-то время их фирму «Тройка» уже никто не мог сдвинуть, хотя постоянно такие попытки предпринимались. Из всех «финансовых» войн они выходили победителями и с хорошим кушем.

Им уже исполнилось по тридцатнику, который они отметили широко в дорогим ресторане в кругу друзей. Вокруг них вилось очень много охотниц за баблом, чем они иногда пользовались. Поимели, заплатили и провожали подальше от себя. Были такие, которые не понимали выражения «Ничего личного, только платный секс», начинали преследовать их, пытались шантажировать, караулили возле офиса, устраивали истерики. Тогда Димас включал «злого» мужика и девицы успокаивались. Потом появлялась очередная охотница, все начиналось заново.

Как-то Димас, отбившись от очередной на все готовой «невесты», предложил Герману установить везде, где только можно скрытые видеокамеры, в том числе и в салонах их машин, запись с которых будет идти на его личный сервер, куда имел доступ только сам Димка.

- Знаешь, когда-нибудь нам это может пригодиться, - пояснил Димка, Герман немного подумал и согласился.

-А если кто-то увидит записи?

- Не ссо, парниша, кроме меня, ну или тебя, если очень попросишь, никто не увидит. Это все будет идти на мой личный сервер, куда доступ только у меня. Даже у тебя не будет.

Владимир, который был всегда загружен своими «мыслями», смотрел на парней немного снисходительно. У него где-то была женщина, с которой он периодически встречался, но создавать ячейку общества не торопился.

***

Этот год выдался таким же нервным. К лету снова начались новые подставы от конкурентов, пришлось даже выезжать на «поля переговоров», но, слава Богу, даже не пришлось пострелять, благодаря Димке, его связям и хорошо подвешенному языку удалось утрясти все вопросы.

Завтра день рождения Германа, тридцать один, отмечать он не собирался, так просто посидят с парнями в офисе, потом с Димкой и Вовкой у себя дома чисто мужской компанией. А накануне Герману после удачно проведенных переговоров, которые затянулись до позднего вечера, захотелось просто покататься по городу несмотря на зарядивший дождь. И это даже было хорошо, многие автолюбители остались дома и дороги были более-менее свободными.

Проезжая мимо автобусной остановки недалеко от своей городской квартиры заметил одинокую фигурку, мокнувшую под дождем. Что-то екнуло у него в душе и он остановился, сдал назад, остановился напротив остановки. Девушка, на вид 17-18 лет, съежилась, словно воробушек. Ее светлое платье было мокрое насквозь, нескромно прилипло к ее стройной фигурке.

- Привет, красавица, давай подвезу, - сказал Герман, открывая дверцу.

- Спасибо, не надо, - ответила она, мотая головой.

- Садись давай, промокла, простынешь. Не бойся, я девочек не ем.

- Мне далеко ехать.

- Так я же на машине, - он усмехнулся. - Давай садись, смотри, уже губы синие.

Девушка робко подошли к машине и села на переднее сиденье.

- Ой, я Вам всю машину замочу, - она старалась сидеть на самом краешке сиденья.

- Ничего страшного, главное, чтобы ты не заболела. Погоди, сейчас печку включу, быстро согреешься.

- Спасибо, - совсем тихо сказала девушка, стараясь руками прикрыть грудь, которую так нескромно облепило платье, и натянуть его короткий подол на колени.

Герман помотал головой, обернулся назад, достал оттуда свой пиджак, который снял, когда садился в машину, накинул его на девушку.

- Командуй, куда ехать, - сказал он.

Девушка назвала адрес, оказалось, что действительно далековато, но Германа это не смутило. Ему почему-то захотелось подольше побыть с этим «воробышком», что-то такое чистое невинное было в ней.

По дороге они разговорились. Девушка назвала свое имя «Оксана», сказала, что приехала из Подмосковья поступать в институт культуры, занимается в студии народного танца, работает курьером. А сегодня было много адресов доставок, вот и задержалась. Под конец пути она отогрелась и расслабилась, стала смеяться над шутками Германа, с интересом наблюдала за ним. Он тоже наблюдал за девушкой, понимая, что она нравится ему все больше и больше. Ее улыбка не оставила его равнодушным, словно зажигалось маленькое солнышко. Давно у него не было такой реакции на девушку. Вернее, никогда не было. Если от всех остальных он старался быстрее избавиться, то с Оксаной не хотелось расставаться.

Когда он довез девушку до указанного адреса, она полезла в сумочку за деньгами.

- Ты это чего? - удивился Герман.

- Сколько с меня? - спросила она вместо ответа.

- Улыбка, всего одна улыбка, - ответил он и сам улыбнулся, вдруг понимая, что готов улыбаться девушке все время.

- Ну так не бывает, - она смущенно опустила глаза.

- А у меня сегодня день такой, делаю подарки в честь своего дня рождения. Пусть эта поездка будет моим подарком для тебя.

- Ой, у Вас день рожденья? Поздравляю! - она улыбнулась ему.

- Да он у меня завтра, но добрые дела начинаю делать сегодня.

- Все равно, поздравляю и желаю самого лучшего.

- А у меня сегодня самый лучший день — тебя встретил. Оксана, не будешь против, если приглашу тебя на свидание в эти выходные? Ты же не занята?

- Нет, не занята. Но свидание? Мы же только познакомились, - ее бровки влетели домиком от удивления.

- А почему нет? Ты мне очень понравилась. И это не тупой подкат, я не всем говорю такие слова и не предлагаю встретиться. Ты первая.

Герман с интересом разглядывал Оксану, свою внезапную незнакомку. Девушка снова засмущалась, на ее лице расцвел румянец. Она была так нежна, словно весенний цветок, так захотелось обнять ее и прижать к своей груди, что мужчина еле сдержал свой порыв.

- Ну что, согласна?

Оксана неопределенного пожала плечами.

- Значит согласна. Продиктуй свой номер, я позвоню в пятницу, договоримся о встрече. А то вдруг какие-то проблемы возникнут, а ты будешь ждать меня и обижаться. А я не люблю обманывать и не люблю когда обманывают меня.

Девушка продиктовала свой номер, который Герман тут же забил в своей телефон и сделал дозвон.

- Сохрани мой номер. И если что, можешь смело звонить. Решу любую твою проблему.

- Спасибо. И еще раз поздравляю.

Оксана вышла из машины и зашла в подъезд. Герман проследил за ней взглядом. Узнать, в какой квартире она живет было просто невозможно. Дом — обычный многоподъездный «человейник» в двадцать два этажа. Он немного еще посидел в машине и уехал, улыбаясь какой-то новой для себя улыбкой. Он понюхал свой пиджак, который еще минуту назад накрывал плечи девушки. Приятный сладкий запах ириски «Кис-кис», так любимый им с Димкой в детском доме, остался на темной ткани пиджака.

- Моя Ириска, - улыбнулся Герман.

Прав Димас, как всегда прав, к шестому августа заканчивается черная, начинается белая полоса.

Глава 2

Глава 2.

Утром Германа в офисе ждал сюрприз, собрались все сотрудники и устроили ему «Хэппи бездей», обсыпали его конфетти из хлопушек, расцеловали все лицо, надрали уши и выставили коллекционный виски черт знает какой выдержки.

- Спасибо, друзья! - он улыбался, как чумной. - Вот это подгон! Спасибо! Вечером предлагаю немного посидеть в переговорке, будет небольшой фуршет.

Раздались радостные возгласы, шутки, кто-то от излишнего усердия хлопнул воздушный шарик, чем вызвал радостные визги девушек.

День прошел легко и быстро, перед окончанием трудового дня девчонки из бухгалтерии под присмотром придирчивой личной помощницы и секретаря друзей Марьяны Ивановны, женщины за сорок, которую в свое время привел Владимир и сказал, что лучше ее не найти, накрыли «поляну» в зале для переговоров.

Марьяна Ивановна сидела в общей приемной друзей и умело дирижировала потоками посетителей, почты, просто прохожих мимо, держала в страхе всех заядлых динамщиков, которые не умели во время выполнять свою работу. Иногда было достаточно одного только ее взгляда, как виновники тихо скрывались из приемной и спешили выполнять возложенные на них задачи. Она была дальней родственницей Владимира, ко всем парням относилась с какой-то материнской заботой. Иногда они могли поговорить с ней о своем «о женском», всегда получали какой-нибудь жизненный урок. Именно от нее Герман услышал совет: «Не спеши влюбляться. Иногда кажется, что ты без нее дышать не можешь, а окажется, что не можешь дышать рядом с ней». Не сразу, со временем он понял смысл этих слов.

Посиделки получились душевными и около семи часов уже все разошлись. Парни решили поехать в поселок на одной машине с трезвым водителем, продолжить застолье.

- Колись, Герка, ты чего сегодня светишься, словно медный пятак, - толкнул друга в бок Димка, расположившийся на заднем сиденье джипа рядом сГерманом.

Владимир сидел на переднем пассажирском и старался немного вздремнуть в дороге, так как почти всю неделю до этого он не спал, решая возникающие проблемы.

- Чего пристал, может я радуюсь, что все разрешилось, - ответил Герман.

- Да нет, тут что-то другое, - не отставал Дмитрий, - Радуешься ты не так. Тут чем-то другим пахнет, похожим на любовь.

- Да ну тебя, - отмахнулся Герман.

- Ой-ли или я тебя не знаю, - хохотнул друг. - Я же тебя как облупленного знаю. Раньше никогда такого лица у тебя не видел, выглядишь словно идиот, значит тут замешана женщина.

- Слышь, наблюдательный ты наш, отвали, - огрызнулся Герман. Рассказывать об Оксане ему пока не хотелось.

- Ладно, потом все равно все расскажешь, - успокоился Димка и молчал почти до самого поселка.

Они шумно зашли в дом Германа, где его помощница по хозяйству уже приготовила им ужин, накрыла на стол в большой кухне-столовой. Дмитрий снова попытался вытащить из Германа имя его «головной боли», но тот упорно не сдавался. Посидели они хорошо, снова вспомнили детский дом, Ачинск, свою первую фирму, Красноярских друзей.

- Слышь, мужики, что-то мы давно к Ильичу не ездили, лет пять, наверное, - сказал Дмитрий. - надо будет собраться и смотаться по осени на охоту. Хотя бы на пару дней вырваться, нервишки успокоить.

- Ага, не мешало бы, - согласился Герман.

***

С Яковом Ильичом Бубновым, егерем, они познакомились когда жили в Ачинске, были еще студентами. Какой-то знакомый пригласил их поохотиться и заодно отметить днюху, чтобы им никто не мешал и на их выстрелы от радости не приехали менты. Им тогда было лет по двадцать, молодые, задорные студенты, почему бы не испробовать свои силы в охоте.

Охотничья база, находящаяся в тридцати километрах от города в глухом лесном углу недалеко от реки, куда и дороги нормальной не было, оказалась маленькой, всего два домика, пару загонов для какой-то скотины, которой не момент их приезда не было. В одном большом доме останавливались охотники, в другом совершенно крохотном на две комнатки и кухню жил сам Яков, который был старше их на четырнадцать лет и на котором пока все еще держалась эта база. Она была давно бесхозной, никто не хотел вкладываться в нее, поэтому Яков сам вел нехитрое натуральное хозяйство, перебиваясь деньгами от случайных групп, которые решали поохотиться. Что-то такое было в нем настоящее, мужское, крепкое, чем он им очень понравился и они сдружились. После окончания института они несколько раз приезжали к Ильичу на базу, предложили свою помощь в ее «благоустройстве». Тогда у парней только-только появились первые хорошие деньги, разбрасываться ими по кабакам и девках не горели желанием. А тут неугомонный Димас, прокручивая в голове очередной старт-ап, предложил:

- Ильич, давай мы тут немного кое-что изменим, поставим два нормальных дома-терема, а этот старый пустим на дрова, а то ненароком завалит он твоих гостей. А так закажем уже готовые, парни с фирмы приедут, за пару-тройку месяцев поставят пару теремочков. А мы потом кое-какую рекламку сделаем и повалит народ. И тебе можем домик новый поставить. И не мешало бы какую-нибудь фирмушку организовать, перетрем с администрацией, выкупим участок, оформим тебя главным.

Яков Ильич думал долго, но потом согласился, когда Димка при нем позвонил в фирмы, которые занимаются строительством домов, выяснил все детали заказа.

- Тут бы еще ветку электричества протянуть, - предложил Герман, - можем договориться. И будет у тебя, Ильич, не база охотников, а курорт.

За год им многое удалось, администрация пошла им навстречу, им отдали эту базу на полный откуп, так как давно считалась нерентабельной, давно заброшенной, без дороги и электричества. Благодаря энергии Дмитрия, его связям и первым хорошим заработкам парней, база преобразилась. Появилось два дома из бруса, готовых вместить до двадцати человек, в каждом доме своя кухня-гостиная с каминами, технические комнаты со стиральным машинами, где можно постираться, погладиться. Проведенное электричество позволило пробурить скважину и поставить насос. Теперь в каждом доме был свой душ. Поставили довольно вместительную баньку на две парилки — большую и маленькую и большим предбанником, где расположились удобные диванчики и стол. Дмитрий даже купил спутниковую антенну, которую торжественно водрузил на дом Якова.

- Во! Тебе теперь вообще ничего не надо делать, - говорил довольный Димка, когда они с Глебом и парочкой своих знакомых приехали на базу незадолго от отъезда в Москву. - Тебе только остается водить нас в лес и присматривать за нами, чтобы не перепились. Ты сам себе здесь хозяин. Если будут какие-то проблемы, сразу звони, мы все решим. А так ты решай все вопросы, никто у тебя базу не отнимет. Еще бы дорогу сюда проложить,

- Тоже мне, хозяина нашли. Это вы хозяева, а я так, вывеской буду работать, рабочим егерем. Да уж и с вашими прибамбасами скучно мне тут без работы, - улыбался Яков Ильич.

- А кто тебе помогает убирать в домиках? - спросил Герман.

- Да дочка моя на выходные приезжает, Тайка. На лето так вообще ко мне перебирается от матери.

- А мать чего не хочет сюда ехать? Здесь же такая природа, красота, грибы, ягоды, речка! А воздух такой, что можно продавать его сто баксов за литр, - спросил Дмитрий.

-Так мы разошлись. Не нравился моей жене муж егерь, не любит она лес, скучно ей здесь. Тайка в первый класс пошла, жена и подала на развод. Дочку с ней оставили. Ну и правильно, здесь же никаких школ. Отпускает ее на каникулы ко мне. Вот и завтра за ней в город поеду.

Когда Яков вернулась из города, Герман и Дмитрий увидели девчушку, лет 13-14, немного нескладную, так разительно отличающуюся от девчонок ее возраста какой-то «детскостью», неиспорченностью, такую солнечную, улыбчивую, с такими ярко-синими глазами, что не верилось, словно само небо смотрит на тебя. Густые волосы пшеничного цвета были заплетены в косу, из которой выбились кудряшки и обрамляли лицо светлым нимбом.

- Вот моя помощница Тая, - представил ее Яков Ильич, когда девушка вышла из УАЗа и остановилась рядом с машиной, увидев незнакомых людей на базе.

- Здравствуйте, - она улыбнулась парням такой улыбкой, что они невольно улыбнулись ей в ответ. - Мне папа много о вас рассказывал.

- Надеюсь, что хорошее? - спросил Герман.

- Только хорошее! Правда-правда, - она закивала головой, словно боясь, что они не поверят ей. - Вы так здорово здесь все придумали, просто молодцы.

- Не захвали нас, - улыбнулся Герман.

Девчонка ему понравилась. Когда вырастет, станет настоящей русской красавицей, парни будут бегать за ней.

Они почти неделю провели тогда на базе, накупались, наотдыхались, наелись ягод, грибов, которые им с картошкой жарил Яков, не отказывали себе в удовольствии сделать шашлык из кабанятины.

Тайка постоянно крутилась возле отца, помогая ему. Герман наблюдал за ней и улыбался. Она была такой открытой, заводной, веселой, что рядом с ней он просто отдыхал душой. К тому же девчонка очень любила читать, с ней было интересно разговаривать. И они часто обсуждали ту или иную книгу, когда она сопровождала их в лесу. Также Яков научил дочь лесной жизни и Тайка самостоятельно могла уходить в лес за грибами-ягодами, пока ее отец водил охотников.

Наверное, это была одна из самых лучших недель отдыха для Германа и он часто вспоминал те дни с теплой улыбкой.

Когда они перебрались в столицу, времени смотаться на базу к Ильичу уже не было.

Глава 3

Глава 3.

Вот почему так, когда никуда не спешишь, время летит со скоростью света? А когда ждешь встречи, оно тянется, словно резина на солнце. Вот так и маялся Герман до пятницы, чтобы позвонить Оксане. Он хотел набрать ее еще с утра, чтобы договориться на субботу, но оттягивал, чтобы быть уверенным, что за день не появятся новые проблемы, которые придется решать все выходные. Когда часы показали шесть вечера и до этого времени ничего не произошло, что могло бы помешать его свиданию, он набрал номер девушки.

- Да, слушаю, - раздался в трубке приятный мелодичный голос.

- Оксана, добрый вечер. Ты меня еще помнишь? - Герман постарался придать своему голосу бархатистости, что так нравится девушкам.

- Ой, Герман! Добрый вечер. Помню конечно.

Мужчина представил себе, как девушка засмущалась и зарумянилась и сам улыбнулся.

- Я с трудом дождался вечера, чтобы позвонить. Мое предложение встретиться в субботу еще в силе?

- А это будет удобно? Мы же с Вами почти не знакомы.

Герман снова улыбнулся такой наивности девушки. Другая бы на ее месте уже давно бы верещала в трубку и просилась на свидание еще сегодня.

- Оксана, все замечательно. Просто ты мне очень понравилась, хотелось бы познакомиться с тобой поближе.

В трубке воцарилось молчание.

- Оксана, ты слышишь меня? - он заволновался.

- Слышу. Знаете, я как-то не привыкла к такому. Так все быстро.

- Ничего не быстро. И предлагаю перейти на «ты», а то я себя стариком чувствую.

- Хорошо, - ответ словно выдох.

- Предлагаю завтра встретиться часов в двенадцать. Я заеду за тобой.

Снова наступило минутное молчание, потом снова ответ-выдох: «Хорошо».

До следующего дня Герман еле дотерпел. Он несколько раз переодевался, каждый раз придирчиво оглядывая себя в зеркале. В конце концов остановился на простом «джинсовом» образе, белой футболке и белых кроссовках. По дороге он заехал в цветочный магазин, купил огромный букет цветов и в двенадцать уже стоял возле подъезда.

Когда Оксана вышла на улицу, он даже зажмурился, на столько она была красива. Вельветовый сарафанчик цвета морской волны и белая футболка делали ее похожей на девчонку лет 15-16. Распущенные по плечам волосы позволяли ветру играть с собой. Герман вышел из машины с букетом, подошел к девушке.

- Привет, прекрасная незнакомка. Ты сегодня великолепна, я даже боюсь, что у меня могут тебя украсть.

Она залилась краской и опустила реснички. Это было так мило, что ему захотелось поцеловать ее веки. Он рискнул, свободной от букета рукой обнял ее за талию и слегла притянул к себе, поцеловал в висок. Запах ириски заполнил его легкие.

- Это тебе.

Герман немного отстранился и вручил девушке букет.

- Ой, какой огромный и красивый, - она снова залилась румянцем. - Но пока мы гуляем, он же завянет. Можно, я отнесу его домой?

- Тебя проводить?

- Нет, я быстро!

Девушка развернулась и поспешила в подъезд, по дороге вдыхая аромат цветов. Она вернулась минут через десять, улыбаясь так, что Герман просто не мог отвести от нее взгляд.

В этот день они много гуляли, много разговаривали, пообедали в небольшом ресторанчике на набережной, заехали в парк, где снова гуляли в тени деревьев. Время пролетело так быстро, что они даже не заметили, как подкрался вечер.

- Домой? - спросил Герман, когда Оксана устало присела на скамейку в парке.

- Да, я устала. Ты не обидишься? - снова какой-то виноватый тон.

- Конечно нет. Завтра мы встретимся?

- А ты бы хотел?

- Очень. Тогда давай сейчас отвезу тебя домой, а завтра снова заеду часов в двенадцать.

- Как скажешь, - Оксана улыбнулась мужчине. - Спасибо! Сегодня было просто замечательно, давно так не отдыхала.

Они снова простились возле подъезда и Герман решился ее поцеловать. Он наклонился к девушке и не встретил ее сопротивления. Его губы коснулись ее теплых губ, так вкусно пахнущих ириской.

- Ты моя Ириска, - он улыбнулся ей счастливой улыбкой. - Ты так вкусно ею пахнешь, такой вкус детства.

Сегодня Герман остался ночевать в своей городской квартире, откуда было ближе добираться до дома девушки. Он был счастлив. Ему уже тридцать один, а только сейчас его сердце билось счастливым битом. Ему хотелось улыбаться.

Следующий день тоже прошел великолепно, они снова много гуляли, обедали в ресторане, а вечером Герман пригласил девушку в кино на какую-то новинку. На удивление, кино понравилось им обоим, и когда они ехали домой довольно бурно обсуждали сюжет.

Когда Оксана рассказала, что приехала поступать в институт искусств, он осторожно выведал ее имя и решил «помочь» ей поступить. У него были кое-какие знакомые, которые не откажут ему в небольшой просьбе.

***

Время счастливой эйфории летело для Германа с неимоверной скоростью. Ему удалось поговорить с нужными людьми и Оксану приняли без каких-либо проблем.

- Герман, скажи, это ты сделал? - спросила она, когда в начале сентября они снова встретились.

- Что я сделал, Ириска?

- Ты оплатил мне учебу? - она смотрела на него, нахмурив брови.

- С чего ты взяла? - он постарался скрыть довольную улыбку.

- С того, что случайно узнала, что я поступила на платное отделение, хотя совершенно никому ничего не платила.

- Извини, пришлось немного помочь тебе. В этом году на бесплатное было совершенно мало мест и туда шли дети таких людей, с которыми не стоит конкурировать.

Она дулась на него несколько дней, но потом при очередной встрече обняла его сама первой, поцеловала.

- Спасибо, Гера! Я такая счастливая, что поступила, что ты помог мне.

При каждом удобном случае Герман приезжал к Оксане после занятий, ждал ее у самого выхода, забирал девушку и они ехали куда-нибудь гулять. Герману казалось, что счастливее его нет никого на свете. Никогда еще он не приезжал за девушками, не проводил с ними целые дни, не улыбался, словно ему подарили самый дорогой для него подарок. Друзья подшучивали над Германом, но он уже не обращал внимание на их подколки.

Однажды он решил познакомить Оксану со своими друзьями. Все равно, если он решил, что будет с этой девушкой, то рано или поздно придется это делать. Он пригласил ее с собой на день рожденья Дмитрия, который они решили отметить у себя в поселке. На удивление, стояла довольно теплая осень, середина октября, а солнце дарило последнее тепло.

Друзья встретили Оксану дружелюбно, праздник прошел довольно мило. Были еще их общие знакомые, в том числе несколько девушек. Так что Оксане не пришлось скучать в чисто мужском коллективе.

Когда поздно вечером все стали расходиться, Герман пригласил Оксану в свой дом. Она была поражена простотой и удобством, с каким он обставил его. Ничего лишнего, стиль минимализм. Герман не любил все эти вычурные декоры, украшения. Самым уютным местом в его доме была кухня-гостиная на первом этаже, где он сделал большой настоящий камин, возле которого стоял большой диван, способный вместить большую компанию, два кресла, стол-трансформер.

- Герман, скажи, много девушек бывало у тебя? - спросила Оксана, когда они уселись перед камином на пушистом ковре цвета молочного шоколада.

- Никого, ты здесь первая и единственная. И вряд ли кто-то будет здесь после тебя.

Он смотрел на девушку влюбленным взглядом и любовался ее лицом, слушал ее голос, который ласкал ее слух.

- А разве у тебя не было девушек? - снова спросила она его с хитрой улыбкой.

- Почему? Были, я не жил монахом, - Герман никак не понимал, зачем она все это спрашивает.

- Скажи, а они тебе нравились? Может, ты кого-то любил? Может, у тебя невеста когда-нибудь была? - Оксана не останавливалась и задавала свои вопросы.

- Оксана, зачем тебе все это знать? Просто прими к сведению, что ты первая, которой я говорю, что люблю, кого я привел в этот дом, с которой я встречаюсь при любом удобном случае, с которой я счастлив и не хотел бы расставаться. Есть гораздо более приятные занятия, чем вопросы и ответы.

- Какие? - она кокетливо склонила голову на бок.

- Например, целоваться.

Он поставил свой бокал с вином на пол, притянул ее к себе и растворился в поцелуе. Сегодня Оксана стала его женщиной. Ему было все равно, что у нее уже кто-то был до него, сейчас он с ней, наслаждается ее прекрасным телом, дышит ее запахом. Никогда еще Герман не был так нежен с девушкой. Он старался доставить ей наслаждение и ловил губами ее крики, слизывал дрожь ее тела, которая вкусом ириски оставалась у него на языке, смотрел на ее прекрасное лицо, когда она умирала в экстазе в его руках. Он с трудом сдерживал себя, чтобы не напугать Оксану своим напором, своей жаждой ее тела.

Ночь пролетела для них незаметно. Он оставил девушку только тогда, когда появились первые лучи солнца.

Когда они снова вышли на улицу, где началось «продолжение» застолья, Дмитрий встретил их с каким-то непонятным для Германа выражением лица, но ничего не стал у него выспрашивать. Ближе к вечеру он повез Оксану домой, по дороге предложил ей остаться в его городской квартире. Но Оксана отказалась, сказала, что ей слишком далеко будет добираться до института.

Когда в понедельник Герман пришел на работу, его встретил задумчивый Дмитрий.

- Ты чего такой? - спросил его Герман. - Словно хочешь допрос мне устроить. Ты хотел, чтобы я познакомил тебя со своей любимой девушкой. Я это сделал. Что опять не так?

Дмитрий помолчал какое-то время, потом сказал:

- Не знаю, Герыч. Что-то мне не нравится в твой девушке. Но что, не могу понять.

- Она и не должна нравиться тебе, главное, что она нравится мне. И прошу, давай без этих твоих шпионских штучек. Я ничего не хочу слышать. Мне с ней хорошо. Не порть мне настроение.

Дмитрий тогда ничего не ответил, просто покачал головой. Но все равно с настороженностью относился к встречам Германа с Оксаной.

***

Оксана не торопила события, не требовала жениться на ней, не выпрашивала дорогие подарки, просто встречала Германа с улыбкой, когда он находил время в своем плотном графике, чтобы хоть на пять минут, но увидеться с ней. Радовалась любому подарку. Иногда он уезжал в командировки и всегда первым делом из аэропорта или вокзала ехал к ней, чтобы обнять, поцеловать, прижать к своей груди. Всегда привозил ей букеты цветов и маленькие подарки, которые приводили ее в восторг. Когда ему было тяжело, он встречался с Оксаной, увозил в свою городскую квартиру, обнимал и замирал так на какое-то время, впитывая в себя ее запах, нежность.

Как сказала ему Оксана, она живет одна в квартире, которую купил отец. Она никогда не приглашала его к себе. Неоднократно Герман предлагал девушке жить вместе, но она постоянно отказывалась.

- Оксана, любимая, может, я смогу тебя уговорить? Давай ты переедешь ко мне и не надо будет платить за жилье?

-Нет, я не могу. У меня отец строгий. Он сразу же заберет меня домой, если я не буду появляться дома.

На новогодние каникулы Оксаны Герман смог найти пару свободных дней и увез девушку в Сочи покататься в горах.

- Извини, сейчас не могу далеко ездить, - извинялся он перед Оксаной, - в любой момент могу понадобиться на работе. И эти дни с трудом удалось вырвать. Прям зубами рвал, чтобы побыть с тобой.

Но Оксана не капризничала, не устраивала ему истерики, не просила чего-то большего, чем он давал ей. С каждым днем Герман все больше и больше пропадал в Оксане, он уже не представлял свою жизнь без нее.

- Любимая, я без тебя не могу, - говорил он, обнимая ее при очередной встрече. - Если бы ты только знала, как я люблю тебя! Так никто никогда на этом свете никого не любил, как я тебя. Я с ума схожу, если хоть день не увижу тебя. Я без тебя дышать не могу.

Он каждый раз собирался сделать ей предложение, но постоянно что-то происходило и он свое предложение откладывал все дальше и дальше, хотя в разговорах спрашивал, хочет ли она выйти за него замуж. Оксана отговаривалась тем, что замуж ей пока рано, так как она только начала учиться, хотелось бы закончить хотя бы три курса. Германа это не радовало, но он был готов ждать.

В очередном разговоре с другом Герман сообщил Дмитрию, что хочет жениться на Оксане, но та пока не готова. Дмитрий был не в восторге от его решения.

- Герыч, подумай, а оно тебе нужно? Ну не нравится она мне, какая-то ненатуральная.

- Послушай, Димас, если ты мне друг, то завалишь свой рот и больше ни слова не скажешь об Оксане. Я сам с ней разберусь и решу, что мне делать.

Между друзьями, казалось, пробежала черная кошка, хотя внешне они продолжали общаться, шутили, решали все свои проблемы, которые с февраля посыпались на них снова как из рога изобилия, опять на них решил наехать очередной крутой бизнесмен, желая подвинуть их.

Глава 4

Глава 4.

Наступил май, началасьзаканчивался первый учебный год у Оксаны, она готовилась к экзаменам.Герман тоже был завален делами выше крыши, занимался решением возникших проблем по бизнесу.Встречи были редкими, но каждый раз Герман старался хоть на минуточку, но вырваться к любимой. Наконец наступило хоть какое-то затишье. Он сорвался с работы и приехал к институту, встретил Оксану, увез ее к себе домой.

- Любимая, я так соскучился по тебе, - не прекращая целовать, шептал ей Герман. - Извини, что так редко видимся, скоро все будет по-прежнему, решим все дела и мы будем вместе.

Она отвечала ему со всей страстью и Герман сгорал в своей любви. Когда казалось, что у них уже нет сил даже подняться с постели, Оксана сказала:

- Гера, знаешь, мне кажется, что я беременна. Я пока тест не делала, не успела, но у меня задержка.

Она замолчала в ожидании реакции мужчины. Он поднялся на локтях, навис над ней.

- Ксюха, завтра мы точно едем в ЗАГС подавать заявление. И ты теперь от меня не отвертишься. Ты готова стать моей женой и матерью наших детей?

Сияющие глаза мужчины говорили сами за себя. Он осыпал ее лицо поцелуями и тихо смеялся.

- Я согласна.

- Тогда завтра я заеду за тобой после занятий и мы поедем в ЗАГС. Я попрошу, чтобы нас расписали как можно скорее. Я больше не могу жить без тебя.

Он набросился на девушку с такой страстью, словно не было этих часов любви. В этот вечер Оксана впервые осталась ночевать у Германа.

***

Утром Герман отвез девушку в институт, нежно поцеловал на прощание, напомнив, что сегодня заедет за ней, после поспешил в офис.

- Парни, поздравьте меня, я женюсь, - заявил он с порога, как только вошел в кабинет к Владимиру, где застал Дмитрия.

- Не поздравляю, - буркнул Дмитрий, а Владимир покосился на него.

- Ты не рад за меня? - удивился Герман.

- Нет. Я тебе неоднократно говорил, что Оксана не та, что тебе нужна, она играет на твоих чувствах.

Герман ничего не стал говорить, развернулся и ушел в свой кабинет. До обеда он никуда не выходил, сидел обиженным на Дмитрия, которого все эти года считал своим братом, разгребая срочные дела.

С трудом дождавшись нужного времени, Герман вышел, сел в машину и поехал к институту.

Он подъехал почти к самому крыльцу института искусств, где училась его любимая, смотрел на входную дверь и улыбался, от чего его суровое лицо озарилось внутренним светом. Еще несколько минут и он снова увидит ее, а потом они вместе поедут в ЗАГС. Счастье переполняло мужчину, он оглянулся на заднее сиденье, где лежал огромный букет белоснежных роз. Он достал смартфон, набрал сообщение: «Любимая, я приехал. Жду тебя».

Прошла минута, вторая...пять...пятнадцать. Из двери института уже полной рекой выходили студенты, косясь на его машину. Но та, которую он так ждал, все не появлялась.

«Любимая, я волнуюсь. Ты где? ЗАГС нас ждать не будет», - снова отправил ей сообщение.

Через пару минут пришел ответ: «Можешь не ждать. У нас ничего не может быть. Ни в какой ЗАГС я с подонком не пойду. Или ты думал, что я и вправду тебя люблю?»

Мужчина ошарашенно смотрел на возникшие на экране строчки.

«Оксана, ты где? Что происходит? Давай встретимся и ты мне все объяснишь», - отправил он сообщение через минуту.

«Нам не о чем говорить. С таким подонком я не желаю разговаривать».

«Любимая, если это такие беременные загоны, то нам лучше поговорить. Прошу, выходи. Я жду, подумай о нашем ребенке».

«Нет никакого ребенка. Я тебя обманула».

Герман сидел в машине в состоянии полного шока, не понимая, что происходит. Еще вчера все было хорошо, он был счастлив, рядом любимая женщина, которая ждет от него ребенка и которая согласилась выйти за него замуж. Сегодня с самого утра он поспешил разгрести все дела, который навалились со всех сторон. Часть из них он перекинул на своих парней, часть оставил на потом. Марьяна Ивановна передала ему заказанный ранее роскошный букет белоснежных роз, он проверил в кармане коробочку с заветным кольцом, сел в машину и с улыбкой на лице помчался к любимой. Как он тогда еще был уверен, любимой…

Он рванул к ее дому, по дороге постоянно набирая ее номер, сначала Оксана скидывала его звонки, а потом вообще отключила телефон. Дверь квартиры ему никто не открыл. Герман вышел на улицу, сел в машину и не знал, что ему делать. Почему Оксана так повела себя, он никак не мог понять. Где ее искать, не имел представления.

Он простоял под ее домом несколько часов, но девушка так и не появилась. Он медленно выехал со двора, наблюдая за прохожими, в надежде увидеть ее.

Герман припарковал свою машину возле офиса, поднялся в свой кабинет. Почти следом за ним вошел Дмитрий с какими-то бумагами. Увидев лицо друга, просто сел за стол перед Германом и стал ждать. А Герман сидел, уперев локти в стол и закрыв ладонями лицо. Прошло минут пять, пока Дмитрий не спросил:

- Может расскажешь, что произошло? На тебе лица нет.

Герман положил перед другом телефон, включил экран, открыл переписку с Оксаной. Дмитрий молча прочел ее и уставился на друга.

- Ничего не понимаю, - честно признался Дмитрий. - Я подозревал, что с Оксаной что-то не то, но чтобы вот так.

Он развел руками, не зная, что и сказать.

- Я тоже ничего не понимаю. Вчера я сделал ей предложение. Она сказала, что ждет от меня ребенка. Нам вчера было так хорошо, я же это сам видел. А сегодня вот это.

- Есть какие-то предположения?

- Никаких, - Герман покачал головой. - Совершенно ничего не понимаю.

Они помолчали, потом Герман спросил:

- Димас, ты можешь мне помочь найти ее? Думаю, что мне стоит с ней поговорить.

- Хорошо, не вопрос. Сейчас дам задание своим ребятам.

Почти неделю Герман ходил как на автомате, приходил на работу, решал какие-то вопросы, потом ехал в свою городскую квартиру, где подушка еще пахла ириской. Он ночами лежал без сна, не понимая, что произошло.

На восьмой день к нему в кабинет вошел Дмитрий.

- Кажется, мы засекли твою Оксану. Держи адрес. - Он протяну листок бумаги. - Мои ребята еще отслеживают ее телефон. Если что, я позвоню тебе, скажу, когда она поедет куда-то.

- Спасибо, друг. Извини меня за мои слова. Я могу рассчитывать на твою помощь?

- А на что еще нужны друзья? Гера, совет. Надень гарнитуру, включи связь. Я буду слушать и проверять сразу ее слова. Не обижайся, но у меня нет доверия твоей Оксане.

Герман немного помедлил, но потом согласно кивнул Дмитрию, надел сразу же гарнитуру, поспешил сесть в машину и помчался по указанному на бумаге адресу.

- Она еще в адресе, - раздался голос друга.

- Понял.

Герман остановил машину у дома, успокаивая свое сердце, которое сегодня с утра болело так, что хотелось выть. Когда он ехал на встречу, оно было готово выпрыгнуть из груди, билось так, словно хотело сломать все ребра. Пока он дышал, стараясь успокоить свое сердце, открылась дверь подъезда и из него вышла Оксана. Он не верил своим глазам, сомневался в том, что это Оксана, но голос Дмитрия в ухе проговорил:

- Гер, она судя по всему вышла из дома, лови ее.

- Вижу.

- Я включаю камеру в машине, чтобы видеть тебя и ее.

Герман тихо подъехал к Оксане, которая стала уходить от его машины по дороге вдоль дома, остановился, подошел к девушке, взял за руку.

- Привет, Оксана. Не кажется ли тебе, что нам надо поговорить?

Она с прищуром посмотрела на него с такой злобой, что он даже отшатнулся от нее.

- Поговорить? Хорошо, давай поговорим.

- Пошли в машину.

Не дожидаясь ответа, он потянул ее к машине, практически затолкнул во внутрь.

- «Вижу вас хорошо, - послышался голос Дмитрия в ухе. - Если что — все пишется».

- Принято, не отключаюсь, - ответил ему Герман, пока обходил машину и садился на водительское место.

Он завел двигатель, отъехал в какую-то подворотню, остановился.

- Оксана, просто ответь — зачем ты так с нами? Ведь я же любил тебя. Любил тебя одну, никогда никому не говорил этих слов. Я был самым счастливым человеком на свете, верил в то, что мы всегда будем вместе. Когда ты сказала, что у нас будет ребенок, я чуть с ума не сошел от счастья. Оксана, ответь — зачем ты так? Что произошло?

Он развернулся к ней и пристально смотрел в лицо, стараясь понять, что сейчас думает Оксана и что с ней могло произойти.

- Герман, ты считаешь, что я любила тебя? - она даже скривила в презрении губы.

- А разве не так?

- Нет. Я просто мстила тебе за свою сестру, которая умерла из-за тебя.

- Какую сестру? О чем ты? - Герман ничего не понимал.

- Помнишь Милану Щукину? Она моя сводная сестра. Она любила тебя, была ради тебя готова на все. Но ты воспользовался ею, изнасиловал, а когда она сообщила тебе, что ждет ребенка, ты просто выбросил ее, словно тряпку и послал на аборт.

- Какую Милану? Кого я выбросил? Кого я послал на аборт? Ты вообще о чем говоришь? - Герман все больше и больше впадал в шок от слов любимой.

- Моя сестра Милана, - Оксана достала телефон, нашла на нем фотографию сестры, показала мужчине. - Вот это моя сестра. Она любила тебя до безумия, не могла жить без тебя. Даже не стала писать заявление в полицию, когда ты изнасиловал ее в своем доме. А когда она пришла к тебе сообщить, что у нее будет ребенок от тебя, ты выгнал ее, отправил на аборт. И она пошла на аборт. Но случилось страшное, она умерла от кровопотери. Я просто отомстила тебе за свою сестру. Ну и как тебе узнать, что человек, которого ты любишь, так обошелся с тобой? Вот также сестра чувствовала себя. И что ты почувствовал, когда я сказала, что у нас нет никакого ребенка? Тебе понравилось? А у нее был твой ребенок и ты послал ее на аборт!

Герман сидел и не узнавал Оксану. Милой невинной девушки перед ним больше не было, здесь сейчас с ним была озлобленная девушка, не желающая услышать его и разобраться в том, что случилось. Он узнал девушку на фото, с трудом вспомнил ее, такие всегда вились вокруг него, он их просто не запоминал.

- Да, я знаю ее. Но я знаю ее под именем Лана. Она одна из многих, которые так удачно запрыгивали на мой член и с визгом скакали на нем в надежде, что станет для меня единственной или просто заработать бабла. Никакого насилия не было. Она была явно не девочкой, когда пробилась ко мне. Если ты думаешь, что я монстр какой-то, а твоя сестра нежная фиалка, то хочу тебя разочаровать. Мои ребята неоднократно гоняли ее от нашего офиса и моего дома. Но все равно она смогла пролезть на наш новогодний корпоратив в ресторане. Избавиться от нее мне не удалось, слишком настойчиво она добивалась моего члена, поэтому просто отвез ее в гостиницу, где мы просто потрахались. Это было всего один раз и я больше никогда не видел ее. Я не знаю, что она наплела тебе, но я никогда не выкидывал ее, как тряпку, как ты говоришь. Я ее больше не видел и от кого она залетела и делала аборт, не знаю.

В это время Дмитрий проговорил ему по гарнитуре:

«Гера, я нашел файлы на эту Лану. Сейчас пару минут и я скину тебе их на почту. Покажи их Оксане, там будет много интересного для нее. Пару минут».

Оксана сидела и смотрела на Германа злыми глазами.

- Ты все врешь! Она не могла меня обманывать, это же моя сестра! Это ты изнасиловал ее.

- Хорошо. Не торопись, сейчас мне на почту придет кое-какое кино. Мы вместе его посмотрим. Думаю, ты никуда не спешишь?

- Ты все равно подонок. Я ненавижу тебя, - она скрестила руки на груди и закусила губы.

- Хорошо, ненавидь. Но кино мы посмотрим вместе. О, вот и оно.

Он включил экран и перед ними появились нарезки коротких роликов, как Милана пытается пробраться в дом к Герману, как ее гоняют охранники, как ее не пускают в офис фирмы. Потом была кадры из ресторана, где Милана подсела за столик и увлеченно приставала к выпившему Герману. Из ресторана они действительно поехали в какую-то третьеразрядную гостиницу, скорее напоминающую мотель, но никак не к нему домой. Здесь Оксана своими глазами видела, как ее сестра танцует голой перед Германом, потом опускается на колени делает ему минет, а затем они просто трахались. На все ушло около получаса, может чуть больше. Потом Герман оделся, достал несколько крупных купюр, кинул их на постель, где еще лежала Милана, не стыдясь своей обнаженности. Сестра на это возмутилась, подскочила и начала кричать, махала руками, что-то требовала от него, но потом взяла эти деньги, когда Герман оставил ее в номере и ушел.

Лицо Оксаны полыхало от увиденного, а Герман сидел с плотно сжатыми губами, бледным лицом, по его лбу и вискам текли крупные капли пота.

- Это все, что было между мною и твой сестрой. Я ее больше не видел. Может она и приходила потом ко мне, но ее просто не пустили. И могу сказать, что я использовал презервативы проверенной формы, я не дурак плодить детей на стороне. У меня будут дети только от любимой женщины. Я очень хотел иметь детей только от тебя и был счастлив, когда ты мне сообщила, что беременна. Повторяю еще раз, никаких детей у нее от меня не могло быть. И никогда я ее на аборт не посылал.

- Этого не может быть, она не могла меня обманывать, - шептала Оксана, глядя на Германа глазами полными ужаса ипонимая, что наступает ее личный конец света.

- Если бы ты сразу спросила у меня про свою сестру, я сразу бы все рассказал и показал. Мой начбез хранит все записи. Если больше ничего нет, то значит мы с ней больше не встречались. Просто ответь — зачем ты все это сделала? Я же влюбился в тебя, влюбился впервые в жизни. А ты просто предала меня, как последняя тварь, ударила в спину, когда я был самым счастливым человеком. Я же мечтал о тебе каждый день, каждое мгновение. Я же мчался к тебе, как только у меня появлялась свободная минутка. Если бы ты только спросила у меня по-нормальному, мы бы обо всем поговорили и сейчас были бы вместе. Были бы счастливы.

Его голос напоминал храм раненого зверя, у которого больше нет сил сопротивляться наступающей смерти, в глазах плескалась боль.

- Прости меня, Гера, я не знала. Мне Милана говорила совсем другое, - ее голос задрожал, из глаз потекли слезы. Она протянула к нему руку, но он просто не дал дотронуться до себя.

- Зачем ты так? Ты же убила меня. Можно же было просто спросить, а ты почти год была со мной, ненавидела и ждала момента, когда всадишь мне нож в спину.

Он помотал головой, словно старался сбросить с себя эту боль.

- Гера, прости! - она перешла на крик, руки тряслись. - Гера, умоляю, прости. Я не думала, что так получится. Я ведь тоже влюбилась в тебя… Но я была очень зла на тебя из-за сестры. Но я люблю тебя. Гера, умоляю, прости, я же не знала, что она обманывает меня.

- Влюбилась? - он засмеялся каким-то больным смехом. - Знаешь, впервые вижу, чтобы влюбленные вели себя вот так подло, предавали. Ждать целый год, чтобы отомстить за то, чего не было. И неужели за все это время ты так и не узнала меня, что я никогда не поступлю по-скотски с женщиной? Я же боготворил тебя, ты единственная, на ком я хотел жениться и жить всю свою жизнь, посвящая ее тебе, положить весь мир к твоим ногам. А ты просто ждала удобного момента.

-Гера, умоляю…

- Уходи. Спасибо, что подарила мне этот год счастья. И прощай. Я больше не хочу видеть тебя. Я предательства не прощаю. Никогда и никому, даже любимой женщине. Надеюсь, что ты сможешь это пережить. Выходи. Я даю тебе слово, что ты меня больше никогда не увидишь.

- Но Гера, что я могу сделать, чтобы ты простил меня? - она кричала на гранисрыва.

- Ты уже сделала все, что можно. А теперь выходи из машины, пока я не выкинул тебя. Постарайся больше не попадаться мне на глаза, - тихим, убитым голосом ответил Герман, закрывая глаза, чтобы не видеть ее.

Рыдая, Оксана открыла дверь и вышла на улицу. Герман сам наклонился, закрыл дверь и дал по газам, стараясь уехать отсюда как можно дальше. Он ехал, не видя куда, слезы застилали его глаза. Он впервые за все время плакал.

- Герыч, успокойся, притормози, я сейчас подъеду к тебе. Я вижу, где ты.

Но Герман не слышал его, боль в груди накатывала с новой силой. Он каким-то шестым чувством понял, что сейчас просто сдохнет. Он притормозил на обочине и увидел что встал возле частной больницы своего друга, к которому они с Димасом часто ездили после «разборок» латать свои тела. На последних силах завел двигатель, подрулил к приемному покою и вышел из машины, зашел во внутрь и уже подбегающему к нему доктору успел сказать: «сердце», после чего провалился в темноту.

Глава 5

Глава 5.

Оксана жила со своим отцом в подмосковном городе, где у него был свой довольно доходный бизнес. Мать Оксаны умерла, когда она перешла в третий класс. Когда девочка перешла в девятый, отец женился повторно на женщине, у которой была дочь Милана, старше ее на год. У отца и так почти не было времени на общение с дочерью, а после женитьбы она практически не видела его дома. Новая жена полностью завладела его вниманием и очень ревниво относилась к Оксане.

С Миланой у Оксаны были сложные отношения, сестра не пускала в круг ее общения, но занималась ее «воспитанием», постоянно высмеивала ее «старушечью» одежду, учила флиртовать с мальчиками, пару раз брала с собой в клуб, где Оксане очень понравилось.

Милана закончила школу, уехала в Москву, где отец по настоянию мачехи купил квартиру с таким расчетом, что через год к ней приедет Оксана, которая тоже собиралась в столицу поступать в свой институт искусств.

Оксана после школы уехала к сестре. Та была не особо рада соседству с ней, но квартира была оформлена на них двоих и отец платил за жилье, поэтому терпела свою сводную сестру. Самостоятельность понравилась Оксане, деньги, которые посылал ей отец, позволяли жить, не задумываясь о поисках заработка. Она честно пыталась подготовиться к вступительным экзаменам, но Милана постоянно посмеивалась над ней со словами «зачем корпеть над учебниками, когда достаточно найти богатого мужа».

Милана никуда не поступила, и не искала работу, на вопросы Оксаны только отмахивалась, отвечая, что с ее красотой и природными данными образование ей совершенно не нужно.

Иногда Милана уходила со своими подругами и пропадала на пару дней, после чего у нее появлялись деньги, на которые она накупала новые шмотки. Когда Оксана спрашивала у нее про это и откуда такие деньги, Милана усмехалась и отвечала:

- Это все мое очарование. Вот подрастешь и поймешь.

Довольно часто у Оксаны собирались ее подруги, с которыми та любила тусить по клубам, каждый раз обсуждали тему, как поймать богатенького мужчину, звучали какие-то фамилии, с которыми девушки хотели бы познакомиться. Оксана в их посиделках не участвовала, но слышала их разговоры, находясь в своей комнате. Пару раз сестра брала с собой Оксану в клубы, ей понравилось суета и блеск столичной тусовки.

***

Поступить в этом году Оксане не удалось, не хватило баллов. Однако она не стала возвращаться домой, тем более, что ее там не особо и ждали, осталась с Миланой в столице, обещая отцу, что будет готовиться к поступлению, да и Милана пообещала ему, что присмотрит за младшей сестрой. Родители их больше не трогали, только иногда звонил отец, спрашивал как дела.

Оксане не нравилось сидеть без дела, она пыталась найти себе какое-нибудь занятие или работу, Милана постоянно посмеивалась над ней.

- Я могла бы тебе подсказать одну работу, но ты вряд ли согласишься.

Сестра по-прежнему продолжала поиски богатого мужа и однажды пришла домой под хорошим градусом, похвасталась Оксане, что нашла классного мужика.

- Представь, сеструха, он молодой, красивый и богатый. Ща покажу тебе его фотку.

Сестра долго искала в галерее фото мужчины, потом нашла и показала. Мужчина действительно был красив. Оксана даже позавидовала сестре, представляя как бы она выглядела рядом с ним.

- Это Герман Подгорнов. У него крутая фирма. Если бы ты видела его тачку, в какой он ездит, это просто отпад, - сестра мечтательно закатила глазки. -А еще у него крутейший загородный дом. Мне удалось найти его, это просто бомба!

- И что ты собираешься с ним делать?

- Как что? Познакомлюсь с ним, он влюбится в меня и будем жить долго и счастливо, - сестра пьяно рассмеялась.

- Вот так просто познакомишься с ним? - Оксана не верила ее словам.

- Ну не так сразу, к нему вообще не подобраться, но я знаю, где его можно найти. Пару раз покажусь ему на глаза, думаю, что он не сможет пройти мимо меня. У меня есть пару идей, как получить его внимание.

С этого дня сестра начала настоящую охоту на этого Германа, но Оксана сомневалась в успехе.

- Милана, ты думаешь, у него нет женщины, что ты будешь ему нужна?

- Ты мне не веришь? Вот посмотрим, он будет моим, будет бегать за мной, я женю его на себе.

- Милана, зачем тебе это надо? Вон сколько нормальных парней, лучше познакомься с ними.

- Ты точно дурочка. Зачем мне эти малолетки, когда есть такой мужик — красавец и богач.

После их разговора сестра стала чаще рассказывать Оксане, что ей удалось познакомиться с Германом, как он потерял от нее голову, приглашал на свидание. Каждый день она рассказывала Оксане все новые и новые подробности их отношений, скорее похожих на сказку. Оксана смотрела на сестру и завидовала. Глаза той блестели, на щеках появлялся румянец, когда она делилась «секретиками».

Однажды перед самым Новым голом Милана вернулась домой в каком-то нездоровом возбуждении.

- Ты представь, он пригласил меня в ресторан на новогодний корпоратив! - сестра металась по квартире в поисках подходящего наряда, вытаскивая из шкафа все платья и прикладывая их к себе. - Мне надо обязательно успеть в ресторан, а то он может уйти.

Оксана так и не поняла, почему она может не успеть, если этот Герман пригласил ее на свидание, но не решилась спросить, сестра и так была на взводе. В тот день сестра в спешке убежала и вернулась только на следующее утро. Она была возбуждена, обозлена и ругалась на Германа. С ее слов Оксана поняла, что Герман поступил с сестрой некрасиво. Потом Милана пошла на кухню, нашла там бутылку вина, налила себе полную чашку и выпила, села и закрыла глаза.

- Милана, что случилось? Он что-то сделал тебе? Ну расскажи, я помогу тебе, - Оксана трясла сестру за плечи.

Вдруг Милана открыла глаза, посмотрела с какой-то злой насмешкой на сестру и ответила:

- Да, сделал, он изнасиловал меня. Он привез меня к себе домой и изнасиловал. Знаешь, как это обидно? Я же… у меня же никогда никого не было, а он просто вот так взял и изнасиловал.

- Милана, надо срочно звонить в полицию, пусть его посадят. Собирайся, пойдем, -Оксана вспыхнула возмущением.

Но сестра внезапно выпрямилась.

- Нет, мы никуда не пойдем. Я знаю, что буду делать. Он теперь от меня никуда не денется, - в ее глазах появился какой-то нездоровый блеск.

- Милана, что ты хочешь добиться? Он же изнасиловал тебя! Так надо привлечь его к ответственности. Если ты не пойдешь в полицию, то я сама пойду.

Оксана направилась к себе в комнату, чтобы одеться.

- Ты не сделаешь этого, - сестра схватила ее за руку, останавливая, - ты никуда не пойдешь. Если ты это сделаешь, то все испортишь. А так я сама с ним разберусь. Он еще пожалеет, что он…

Она не договорила, закусила губу.

- Милана, я не понимаю тебя. Разве ты сможешь вот так простить ему?

Оксана смотрела на Милану и не могла понять ее, если Герман изнасиловал ее, то почему сестра никуда не хочет идти?

- Не твое дело, - резко и зло проговорила сестра. - И не вздумай никуда идти. Просто не лезь не в свое дело.

Какое-то время сестра больше не общалась с ней, Оксана замечала, что та постоянно с кем-то переписывается по телефону, иногда к ней приходила ее подруга Вероника, с которой они закрывались в комнате. Оксана пыталась подслушать о чем они говорят, но сестра поймала ее за этим занятием и между ними произошла крупная ссора.

- Милана, ты разве не понимаешь, что я просто переживаю за тебя! - пыталась оправдаться девушка.

- Отвали, сестрица. Мне твои переживания до одного места. И прошу, не лезь в мои дела.

Потом она снова услышала разговор сестры с кем-то по телефону, которая кричала так, что ее было слышно даже через закрытую дверь:

- Да я не смогла пробиться к нему… нет, не получилось… ну как я скажу, что беременна...ты как себе это представляешь?

О чем говорила дальше сестра, Оксана не слышала, так как та перешла на шепот. Она еще постояла под ее дверью и на цыпочках ушла в свою комнату. Когда вечером Оксана приготовила ужин и позвала Милану к столу, прямо спросила у сестры:

- Скажи, ты что, беременная? И это от него ребенок?

- Да, от него, - огрызнулась сестра.

- И что ты будешь делать? Надо же ему сказать, путь берет ответственность за ребенка.

- Послушай, чего тебе надо от меня, откуда ты такая умная? - сестра злилась.

- Я просто переживаю за тебя. Тебе надо обязательно сходить к этому Герману и сообщить о ребенке.

- Думаешь, я не пробовала? Вот хочу еще завтра пойти, есть один вариант.

- Я буду переживать за тебя. Хочешь, я пойду вместе с тобой, сама поговорю с ним? Я припугну, что если он откажется признавать ребенка, то мы обратился в полицию.

- Ты дура. Я с тобой никуда не пойду и ты не пойдешь. Ты мне все сломаешь, если припрешься к Герману.

Оксана тогда сильно обиделась на сестру и ушла в свою комнату.

На следующий день сестра ушла и вернулась к ужину.

- Ну как? - Оксана встретила ее на пороге.

- Что как?

- Ты поговорила с Германом?

Милана смерила ее презрительным взглядом, но ответила:

- Поговорила. Он даже не стал меня слушать, вышвырнул меня, словно тряпку и сказал, чтобы я делала аборт.

- Вот же сволочь! И что ты будешь делать?

- Не твое дело.

-Милана, может надо рассказать родителям? Отец точно решит этот вопрос.

- Ты совсем больная? Какие родители! Только посмей им это сказать, я не знаю, что с тобой сделаю.

Они снова разругались, сестра на несколько дней закрылась в своей комнате, выходила только в туалет и на кухню. Милана постоянно с кем-то переговаривалась по телефону, ругалась, но подслушать разговор сестры у Оксаны не получалось. На четвертый день Милана сказала, что идет к врачу и чтобы Оксана не ждала ее вечером. Девушка пыталась выяснить хоть что-то у сестры, но та снова огрызнулась, обозвала ее дурой и ушла.

Вечером Милана не вернулась. И на следующий день ее тоже не было. Оксана названивала ей каждые полчаса, сестра не отвечала. А потом телефон вообще отключился. На третий день ей позвонили из полиции, пригласили на опознание трупа. Со слов сотрудников, сестру нашли недалеко от больницы с сильным кровотечением, но помочь ей не смогли. Установить ее личность смогли только вчера, так как никаких документов при ней не было. Оксане отдали сумочку сестры в котором был только телефон и ключи от квартиры, ни проездного, ни денег, никаких документов. Телефон оказался полностью разряжен, поэтому Оксана просто забросила его в стол.

Когда приехали родители, им уже следователь сообщил, что Милана у кого-то делала подпольный аборт, но не удачно. Она решила обратиться в больницу, но было уже поздно, Милана просто не смогла дойти до приемного покоя, смерть наступила от острой кровопотери.

Мамаи отец пытались выяснить, что произошло, кто отец ребенка, но не смогли. Их всех вызывали на допросы. Оксана на допросах сообщала, что ей ничего не известно, так как сестра не делилась с ней своими проблемами,так как они поругались несколько месяцев назад и у них с сестрой не было общих знакомых.Оксана не стала называть имя Германа Подгорнова, так как понимала, что ему ничего не будет. У таких как он слишком много денег и они купят всех. Поэтому решила сама отомстить ему.

Родители забрали труп Миланы домой, чтобы похоронить в своем городе. Оксана осталась в столице. Отец даже не настаивал, чтобы она поехала с ними.

Глава 6

Глава 6.

Оксана осталась жить в столице, сказала отцу, что нашла подготовительные курсы и на следующий год обязательно поступит. На удивление, родители оставили ее в Москве, продолжая оплачивать ей квартиру и отправляя деньги на продукты.

Оксана не переставала думать, как сможет отомстить этому Герману. Она перерыла все соцсети, но не нашла его. Тогда в Интернете стала читать о нем любую информацию, какую только смогла найти. Несколько раз караулила его возле офиса, видела, как он садиться в машину, но подойти к нему поближе не получалось.

Для наблюдения за Германом он выбрала кафе напротив его офиса, где познакомилась с Варькой, которая работала здесь официанткой.

-Я смотрю, ты часто сидишь здесь. Высматриваешь кого-то? - спросила Варька.

- Да, вон того красавчика, - она указала через окно на Германа, который в это время вышел из офиса и садился в свою машину.

- Ха! Да он никогда не бывал здесь. Такие, как он обедают в ресторанах, а не в нашей забегаловке. Так что ты в пролете, дорогая.

Они сдружились в Варькой, которая оказалась приезжей из небольшого городка в Тверской области, приехала сюда в надежде найти богатого мужа. Пару раз Оксана приходила в гости к Варьке в квартиру, которую та снимала с еще одной такой же бедовой девкой, приехавшей в столицу в поисках счастья. У них на квартире часто собирались компании, куда Оксана любила приходить.

Потом Варька решила уехать домой, собрала вещи и со словами: «Да лучше я у себя дома в магазинчике работать буду, там хоть мама у меня есть, а здесь вся жизнь мимо», уехала.

С каждым днем ее надежда встретиться с Подгорновым таяла. Новых сведений найти о нем не удалось.

Потом неожиданно отец урезал ее денежное содержание, Оксана была уверена, что это он сделал по науськиванию своей жены, которая после смерти Миланы окончательно невзлюбила Оксану. Как сказал отец в разговоре, пока она не учится, то вполне может найти себе работу, пора привыкать к самостоятельности. Денег стало катастрофически не хватать. Ей удалось найти работу в студии танца, где убирала зал до и после репетиций, зато была возможность бесплатно заниматься танцами. Там познакомилась с Олегом, стала встречаться с ним. Она уже стала строить планы на их совместную жизнь, но Олег сказал, что между ними ничего не может быть и им надо расстаться. Не известно, кому и что сказал Олег, но Оксану вызвали к руководству студии и попросили написать заявление на увольнение.

За всеми ее переживаниями шли дни, недели, месяцы, о своей мести она уже перестала думать, стала усиленно готовится к поступлению в свой институт. Но один день все изменил.

После увольнения из студии она нашла работу курьером и 5 августа до позднего вечера моталась по адресам. Устала, как собака, а ко всем неприятностям начался дождь. Она поспешила на остановку, но у нее из-под носа ушел автобус, Оксана осталась на остановке ждать следующий. Никого народу больше не было. Вдруг мимо нее проехала большая черная машина. Она взглядом проводила ее, завидуя водителю который сейчас сидит в тепле и едет домой. Но неожиданно машина остановилась, сдала назад и открылась пассажирская дверь. Мужчина водитель предложил подвезти ее. Она для приличия сначала отказалась, но потом решила принять предложение подвезти, так как замерзла и устала. Когда уже оказалась в машине, увидела, что это Герман Подгорнов собственной персоной.

Ей хотелось кричать от радости, что она нашла его, готова была прямо сейчас все высказать ему, но так ничего и не смогла сделать. Они ехали довольно долго, мужчина расспрашивал ее о чем-то, она отвечала, не задумываясь над своими ответами, немного «приукрасила», что занимается танцами, хотя уже месяца три ее выгнали оттуда, рассказала, что собирается поступать в институт. Скрывать ей было нечего, кроме одного факта, что у нее была сестра, которая умерла из-за него.

В сумерках салона она смогла рассмотреть лицо Германа. Он был красив, очень красив и по-мужски притягателен. Она понимала сестру, которая влюбилась в него. Пока они ехали, она слышала его приятный голос, который убаюкивал ее, отзывался в груди какими-то теплыми волнами. Его неприкрытая забота о ней, особенно когда он накинул на нее свой пиджак, на какое-то время ввели ее в ступор. Она сидела, окутанная таким приятным запахом мужчины, что хотелось закрыть глаза и дышать им. Она даже растерялась, не ожидая такой своей реакции на человека, которого должна ненавидеть.

Герман отказался взять деньги, чем окончательно смутил девушку, а когда сообщил, что у него завтра день рожденья, она невнятно проговорила какие-то поздравления. Хотя и хотела продолжить с ним знакомство, чтобы осуществить свой замысел, но, если честно, не ожидала, что он попросит ее номер телефона и пригласит ее на свидание.

Оксана зашла к себе в квартиру на трясущихся от волнения ногах, закрыла входную дверь, прислонилась с ней спиной, не в силах сделать и шага. Аура Германа поглотила ее, так хотелось стать к нему ближе, согласиться на все свидания, которые он предложит. Но взгляд на закрытую комнату, в которой жила Милана, вернул ее на землю и добавил злости. Нет, она не будет расслабляться, пока не отомстит за сестру.

Хотя девушка сомневалась, что Герман помнит о приглашении на свидание, но ждала его звонка и была рада, когда он позвонил. Она с трудом смогла разговаривать с ним, в ней билось двоякое чувство — месть и интерес. Она пока не знала, как отомстит ему. После долгих размышлений решила, что поступит с ним, как он с сестрой, влюбит в себя, сообщит о ребенке и уйдет от него, высказав все. Пусть он прочувствует всю боль, какую причинил ее сестре.

На их первом свидании Оксана вдруг поняла, что не сможет долго продержаться рядом с ним, влюбится и не сможет отомстить. Когда он поцеловал ее перед расставанием, она с трудом смогла усмирить свое сердце, которое билось так, что ей казалось, что Герман слышит его стук. Когда она вернулась домой, села у двери комнаты сестры и снова заставляла себя ненавидеть мужчину. Всю эту ночь она почти не спала, через силу заставила себя пойти на свидание. И снова вечером она сидела под дверью комнаты сестры, давая ей и себе слово, что обязательно отомстит Герману за все.

Оксана изо всех сил старалась не влюбиться в мужчину, ненавидела себя, считая предательницей перед своей сестрой. Перед каждой встречей она «накручивала» себя, открывала фото сестры и снова и снова обещала отомстить за нее. Но каждый раз, встречаясь с Германом, умирала в его руках, таяла, словно снег на солнце, не могла оторвать взгляда от его красивого лица. Он был нежен с ней, внимателен, заботлив. Оксана видела, что он неравнодушен к ней и выбирала день, когда осуществит свой план. Каждый раз убеждала себя, что сегодня обязательно отомстит ему, но каждый раз откладывала свою месть.

Прекратить их отношения Оксана не могла, это оказалось выше ее сил. Герман покорил ее тем, что помог поступить ей в институт, оплатил первый год учебы, просто перечислял ей деньги, чтобы она не работала. Потом он пригласил ее на день рожденья своего лучшего друга в загородный поселок. Здесь она снова была погружена в его ласку, заботу. Невесомые поцелуи в висок и губы возбуждали ее, а блеск его глаз говорил о страсти, которая кипела в его крови. Присутствующие здесь девушки смотрели на нее с завистью и сердце Оксаны билось сильнее.

Когда вечером он повел ее в свой дом, она вспомнила слова Миланы, что там Герман насиловал ее. Это помогло ей взять себя в руки и Оксана твердо решила, что сегодня она точно отомстит. Но когда они оказались у него в доме, расположились на мягком ковре перед настоящим камином, смогла только расспросить, сколько девушек побывало в его доме. Когда он ответил, что она первая, сердце просто замерло от волны счастья, которая затопила ее, так захотелось поверить ему, что просто не смогла сопротивляться своим чувствам. А потом была их первая ночь любви и страсти. Она растворялась в мужчине, пила его любовь, отдавала себя.

***

Герман неоднократно говорил ей о своей любви, искал хоть пять минуточек в своем рабочем графике, лишь бы побыть с ней. Он делал для нее все, дарил маленькие, но дорогие подарки, носил на руках, ласкал ее, баловал, словно ребенка, восхищался ею. И она снова и снова откладывала свою месть, мечтая продлить эти дни счастья, понимая, что такого с ней больше никогда не будет. Но каждый раз, возвращаясь к себе домой, она садилась у двери комнаты сестры, рыдала, проклинала себя и снова и снова давала обещания сестре отомстить за нее.

Когда он впервые предложил выйти за него замуж, она испугалась, закрылась в своей квартире, сидела под дверью комнаты сестры, плакала и проклинала себя, размазывая слезы по лицу, давала Милане обещание, что обязательно «завтра» все решит, убеждала себя, что она должна отомстить. На предложение Германа о браке ответила, что сначала хочет закончить учебу.

Пролетели дни, недели, месяцы, наступила весна, ее первая сессия. Герман тоже был занят на работе, сказал, что у них очередные неприятности, которые опять придется решать. Он переживал, что они не могут быть вместе, но Оксане это было на руку, они меньше встречались и ей меньше приходилось разрываться в своих чувствах мести и желания быть с ним.

***

Заканчивался учебный год, Герман по-прежнему продолжал встречать ее после занятий, когда была такая возможность, привозил ее к себе домой. И в тот день он снова встретил ее, отвез к себе. Герман выглядел каким-то жутко уставшим, Оксане внезапно стало жалко его, хотелось пожалеть, прижать к себе сильнее. В тот день она впервые осталась у него в квартире. Все было хорошо, нежность и страсть, забота и любовь, его глаза ласкали девушку.

Но обида колкой болью не давала ей насладиться этим моментом счастья. В какой-то момент перед Оксаной возник образ Миланы, которая смотрела на нее с упреком. И такая черная пелена опустилась на душу Оксаны, что она решила больше не будет ждать, пора мстить, и чтобы месть стала больнее, собралась с силами и сказала Герману, что возможно она беременна. Герман обрадовался, словно мальчишка и заявил, что они завтра пойдут в ЗАГС.

Снова что-то черное зашевелилось в ее душе, когда она вспомнила не родившегося ребенка сестры, теперь она была уверена, что все делает правильно. Осталось только довести дело до конца.

Утром Герман отвез ее на учебу, так нежно поцеловал, что она хотела передумать, но потом надавала себе мысленных оплеух, отпросилась с занятий и уехала домой, собрала вещи, попросилась к соседке Варьки пожить пару дней, та согласилась. А потом пришло сообщение от Германа, который ждал ее. Ей так хотелось бросить все и полететь к нему, подать это заявление и быть счастливой. Но обида за сестру, за ее нерожденного ребенка перевесила, она ответила ему на сообщения и отключила телефон, потом забилась в угол комнаты и рыдала. Соседка смотрела на это все равнодушным взглядом. Когда Оксана рассказала ей свою историю, та просто сказала:

- Ну и дура ты. Из-за какой-то непонятной мести ты разрушила и свою и его жизнь. А ты уверена, что сестра говорила тебе правду?

- Но она же была беременная.

- Ты уверена, что именно от этого Германа?

- Ты о чем? - Оксана смотрела на подругу, она даже ни разу не допускала такую мысль.

- Да о том, что ты слишком доверяла своей сестрице, хотя по твоим же словам, она та еще шлюха.

***

Неделю Оксана просидела в квартире безвылазно. Ее никто не искал, никто не звонил. Наконец она решила вернуться домой, тем более, что подруга стала уже косо смотреть на нее и намекать, что ей пора уходить. Она собрала свои вещи и вышла на улицу. Вдруг ее кто-то схватил за руку, она с ужасом поняла, что это Герман. Он затащил ее в машину. Оксана ожидала все, что угодно, но в то что случилось, просто не хотелось верить. Герман сначала заявил, что никогда не насиловал ее сестру и не посылал ее на аборт, потом показал ей «кино», которое противоречило всему тому, что ей рассказывала сестра.

Он сам сидел бледный, пот катился по его лицу. Его тихие слова, что он любил ее и желал быть с ней до конца своей жизни просто разорвали ее на мелкие кусочки. Она видела, как ему больно, но ничего не могла уже исправить, слова произнесены, написаны и прочитаны. Она пыталась вымолить у него прощение, но Герман просто выгнал ее из машины. Оксана видела, как он все больше бледнеет с каждой минутой, лицо стало уже серым, губы плотно сжаты.

Она только успела выйти, он сам за ней закрыл дверь и уехал.

На дрожащих от ужаса ногах она смогла дойти до лавочки и сесть на нее. Что она наделала? Всего одно сообщение и ее жизнь разбита, в ней больше никогда не будет той любви, которую ей дарил Герман, не будет его восхищенных глаз, нежных рук, страстных губ, внимания, подарков, которые она так любила. И все потому, что она поверила своей сестре, даже не решилась спросить об этом прямо у Германа. Как он прав. Почему она не смогла просто спросить у него про Милану? Он ответил бы ей всю правду. Почему она лелеяла эту обиду и месть целый год, разрушая себя и Германа?

***

Оксана с трудом смогла подняться с лавочки и пойти домой. Пока ехала, пересаживаясь с транспорта на транспорт, смогла немного прийти в себя. Мысль, что сестра просто обманывала ее, била кувалдой по голове, требовала найти ответ.

Дома она впервые открыла дверь комнаты Миланы, которая стояла закрытой со дня ее смерти. Оксана прошла в комнату, не зная, что она хочет здесь найти. Она села за письменный стол, выдвинула ящик и увидела телефон сестры, который она туда бросила. Зарядка нашлась тут же. Оксана подключила телефон, подождала, когда он зарядится и вошла в ее переписку. То, что она прочитала, добило ее окончательно.

Милана с самого начала занималась эскортом в надежде подцепить богатого мужика. Она бурно обсуждала со своими подругами достоинства «клиентов», делилась своими «встречами» и хвасталась «заработками». Иногда Милана упоминала в переписке Оксану, называя недалекой дурочкой, «лохушкой», которая «схавает любую инфу», смеялась над ней. Потом сестра похвасталась подругам, что нашла себе мужика и теперь сделает все, чтобы заполучить его. Потом стала им жаловаться, что ей так и не удалось найти к нему подходы.

Шла бурная переписка с ее подругой Вероникой, которая давала советы, как попасть к Герману. Она же и сообщила сестре, что он со своей компанией отмечают новогодний корпоратив в ресторане. Именно в тот день сестра сорвалась и убежала на «свидание». А потом Милана рассказала Веронике, как ей удалось развести Германа на секс и как он бросил ее в мотеле, словно дешевую шлюху.

Снова шла бурная переписка, в которой Вероника советовала, как зацепить Германа - «ты должна сказать ему, что беременная»

- «да откуда я беременная? Он трахал меня в презике» - отвечала сестра.

- «найди парня, похожего на твоего Германа, перепехнись с ним. Когда залетишь, предъяви ребенка Герману, потребуй жениться».

Через какое-то время сестра писала подруге, что все попытки встретиться с Германом не получились.

- «да что мне делать? Этот ребенок растет и мне из-за него хреново»

- «найди того, с кем ты его заделала. Заставь жениться»

- «да если бы я могла найти его. Так поймала похожего в клубешнике. Кто такой, даже не знаю».

Потом были самые тяжелые слова, которые Оксана читала, не вытирая слез.

- «все, Ника, я пошла на аборт»

- «где будешь делать?»

- «да нашла одну тетку, которая по-тихому сделает»

- «ок. Если что звони».

Больше ничего. Идти теперь с этим в полицию Оксана не могла. Она сидели и смотрела на погаснувший экран телефона. Сестра все это время обманывала ее. Никакого изнасилования не было, никто ее на аборт не отправлял.

Мысль, что она могла прочитать ее сообщения раньше и не натворить все это просто убило Оксану, которая ушла из комнаты сестры в свою, легла на диван и закусила кулак, рыдая от безысходности.

***

Три дня она просто не могла прийти в себя, но потом поднялась и пошла в институт, с трудом упросила сдать экзамены, которые потом просто «завалила». А затем ее поставили перед фактом, что надо оплатить весьма значительную сумму, если она хочет продолжить учиться в институте. Просить у отца деньги она не стала, просто забрала документы.

Почти каждый день она приезжала в кафе напротив офиса Германа, но так ни разу и не увидела его.

Глава 7

Глава 7.

В Ачинск Герман приехал вместе со своим другом Дмитрием, который отказался оставить его хоть на минуту.

- Знаешь что, дорогой мой, я больше не собираюсь сидеть под дверью какой-нибудь реанимации и ждать, когда мне сообщат, что мой друг не сдох. Или ждать звонка, что где-то нашли твой трупик хладный. Так что я сам прослежу, чтобы ты добрался до места.

Друзья навестили все места своей «боевой» молодости, встретились с теми, кто еще остался в городе, порадовались за тех, кто смог выжить и встать на ноги. Почти неделю они провели в городе, вычитывая объявления о продаже машин.

Они выбрали УАЗ с небольшим пробегом. Хозяин, мужчина лет пятидесяти, крепкий, серьезный, сказал:

- Парни, слово даю. Машину купил для брата, он собирался ко мне перебраться. Сделал ей полный фарш, мой мастер довел ее до состояния ласточки, даже лебедку поставил. Так что на ней хоть в лес, хоть в горы. Только вот брат передумал приезжать. Вот и продаю машину.

- Почему себе не оставишь?

- А зачем мне две такие же? Я себе тоже УАЗ переделал, теперь на нем хоть куда, как на танке. У жены своя машина, а сыну больше иномарки нравятся, вот пусть на них и ездит.

Продавец не подвел, машина действительно оказалась «нафарщированная» от крыши до покрышек. Они затарили машину полный салон и багажник продуктов, всяких нужных мелочей, выдвинулись к Якову Ильичу. Пока ехали, Дмитрий весь изошелся на ругань, выныривая из одной колеи и тут же попадая в другу.

- Суки, разбили дорогу, хоть бы кто предложил помощь. Так нет же, все приезжают, ждут всего готовенького. Надо будет брать с этих «гостей» свой дорожный налог.

До базы они добрались во второй половине дня, Яков встретил их, как родных, одни долго обнимались, хлопали друг друга по спинам. Яков всматривался в похудевшего Германа и качал головой, однако ничего не спрашивал.

Герман и Дмитрий разместились в гостевом доме, попали как раз между заездами групп охотников.

После баньки они долго сидели вечером за столом, Яков отчитался о работе, похвастался новыми хозпостройками, где теперь блеяла коза и кудахтали неугомонные куры.

- Теперь все свое, и молоко, и яйца. Еще и огородик небольшой разбил.

- Да ты совсем тут обжился, - улыбался Дмитрий.

- А что мне делать? Не буду же я каждый день в город мотаться за продуктами. Так съездил раз в две-три недели, затарился необходимым и сиди себе, кукуй. Вы же сами все сюда провели, машинки стирают, баня топится, вот и завел хозяйство.

Также Яков завел собаку непонятно какой породы, размерами почти с теленка, обросшую густой серой шерстью с хитрыми глазами.

- Да вот, прибился ко мне в городе, сам ко мне в машину запрыгнул. Пусть живет. Главное, что не брешет попусту и на охоту любит ходить. Вечером с ним на крылечке любим посидеть. Да, Боцман? - улыбался Яков, наглаживая его большую лобастую голову.

Пес, понимая, что говорят о нем, с важностью смотрел на «гостей».

- Ильич, не возражаешь, если поживу у тебя? - спросил Герман, когда уже все вопросы были обсуждены.

- Ему врач покой прописал, - пояснил Дмитрий на вопросительный взгляд Якова. - Не каждый день его с того света вытаскивают. Волноваться ему нельзя категорически. Вот и отправил я друга к тебе на постой подлечить, так сказать, тело и душу.

- Да что случилось?

- Сердечко прихватило, - отмахнулся Герман.

- Ага, прихватило, - буркнул Дмитрий. - Его счастье, что увидел больницу и сам дошел, а так бы похоронили бы мы его месяц назад. Обширный инфаркт. Ему год нельзя волноваться и тяжелые физические упражнения запрещены.

- Прекрати, - попросил Герман. - Я не инвалид.

На следующее утро они снова собрали совет.

- Мужики, я чего предлагаю, - начал Дмитрий, у которого снова было множество прожектов. - У Ильича дом совсем развалюха. Давайте закажем новый, чтобы и Ильичу и тебе места хватало. Жить в гостевом та еще история, никакого покоя. Каждый раз новые лица, шум, гам. А так поставим вам свой домик-пряник, есть такие дома на двух хозяев, я видел. Пока холода не ударили, надо поторопиться. Я уже переговорил с ребятам из фирмы, у них как раз такой сруб готовый есть.

- Ты уже все решил? - спросил Яков.

- А чего ждать? Ты же сам убедился, что ребята дома на совесть делают. Ставить два дома только место занимать, да расходов на их содержание больше. А тут один и красивый. Вот, смотрите.

Дмитрий достал телефон, показал им картинки. Через полчаса он уговорил их и тут же созвонился с фирмой. А через день уже заехали рабочие, завезли стройматериалы.

Пока мужчины наблюдали за ходом строительства, Дмитрий снова предложил.

- Мужики, предлагаю купить снегоход. УАЗ это хорошо, но снегоход не помешает. И пора что-то с дорогой придумать, запустить грейдер, сделать засыпку щебнем. Так хоть доехать можно будет до вас. А то мы пока сюда ехали, я думал, что поседею по вашим колеям прыгать. Кстати, точно надо будет с охотников брать деньги на ремонт дороги. А то только разбивают ее своими «танками». Так что в следующий раз всем говори, Ильич, что отдых им будет дороже.

На это Яков и Герман согласились быстрее, чем на дом.

К осени дом был готов. Дорога, выровненная, «приглаженная» грейдером и засыпанная щебнем, тоже радовала глаз и чувства водителей. Все это вылилось в копеечку, но Герман и Дмитрий отмахивались от вопросов Якова.

- Ильич, все это не дороже денег, для себя же делаем, а не для дяди. Вот и ты сможешь до города нормально доехать, а не прыгать, как козел на своем УАЗе, - говорил Дмитрий. - Кстати, Ильич, знаем отличного мужика, сможет подлатать твоего коня, горя знать не будешь. Видишь нашего? Вот такой же тебе сделают.

Дмитрий долго оставался на базе вместе с Германом, не давая тому заниматься чем-то тяжелым, даже исполнял роль его личного водителя, когда надо было съездить в Ачинск, сам ходил решать все вопросы, где требовалось стукнуть кулаком по столу.

В сентябре Дмитрий уехал обратно в столицу, Герман потихоньку обживался на новом месте. Дом действительно оказался теплым и уютным, в два этажа. Строители, благодаря за вкусные обеды, сделали им все на совесть, завели воду из скважины, даже помогли установить мебель, которую они с Дмитрием и Яковом заказали. На первом этаже сделали общую кухню, совмещенную с гостиной. Герман нашел мастера, который согласился сделать им настоящий камин и к зиме они с Яковом часто сидели перед камином, разговаривали на разные темы. О том, что случилось с Германом, Яков Ильич не выспрашивал и тот был ему благодарен.

Охотники часто приезжали к ним на базу, Яков водил их в лес, а Герман оставался на хозяйстве. Он даже научился доить Зойку, которая сначала пинала или бодала его, но получив от Германа пару раз по морде, успокоилась и потом они даже сдружились, если это можно так назвать. Он помогал Якову убирать в гостевых домах. Охотники, которые приезжали на два-три дня, готовили и стирали (если было необходимо) себе сами, так что с этим проблем не было.

Тишина, спокойствие, чистый воздух, экологически чистые продукты, дружеские посиделки на крыльце вместе с Яковом и Боцманом делали свое дело. Герман пришел в себя, окреп. Когда выпал снег, он иногда уходил в лес на лыжах, несмотря на ворчание Якова. В его разорванной в клочья душе наконец-то наступил относительный покой.

***

Еще лежа в больнице, когда он пришел в себя в реанимации, долго думал, за что так с ним поступила Оксана. Думал, вспоминал слова Дмитрия о том, что не верит ей, что она какая-то неискренняя. Снова вспоминал и анализировал все их встречи и удивлялся, как можно было так притворяться влюбленной и в то же время ждать момент, чтобы нанести удар. Неужели бы он не рассказал ей всю правду об этой Лане или Милане, если бы она спросила у него прямо? Он же честно говорил ей, что у него были женщины, но ни одна из них ничего не значила для него. А Оксана стала для него смыслом жизни. Зачем она так поступила с ним? Она же видела, что он жил ею, как стремился к ней, как дышать без нее не мог. Что это было с ее стороны? Или изощренная пытка, или поступки глупой девчонки? Он же видел, как горят ее глаза, когда смотрит на него. Неужели она так искусно могла притворяться? Чем дальше он вспоминал, тем меньше понимал ее.

Когда его выписали из больницы со строгим указанием целый год прожить в коконе тишины и спокойствия, чтобы дать сердцу восстановиться, Дмитрий предложил ему поехать к Якову Ильичу и он, не раздумывая, согласился. Он уедет из этого города, где может встретить Оксану.

Иногда к нему в голову вползала мысль, сможет ли он простить Оксану, если она снова появится на его пороге. «Да» и «Нет» долго боролись между собой. Но сказанная как-то в разговоре Дмитрием фраза, что предатели никогда не исправятся, помогла решить этот вопрос. Он никогда не простит предательство, пусть даже и любил эту девушку словно последний раз в жизни.

Через полгода на базе он смог успокоить свои мысли. Неторопливая жизнь на базе, живительный воздух делали свое дело. Иногда он ходил с Яковом в лес за птицей, когда заканчивались запасы. Но больше ему нравилось просто бродить по лесу и дышать полной грудью, хмелея от этого волшебного запаха.

Он почти не вспоминал о том времени, когда в его жизни была Оксана. Простить ее предательство он просто не мог. Только после нее у него осталась выжженная душа и разорванное сердце. Мысль о том, что он сможет кого-то еще полюбить вызывала у Германа горькую ухмылку.

Глава 8

Глава 8.

Сновав этот мир пришла весна, яркое солнце играло в кронах деревьев, с крыш звонко срывалась капель, снег начал бурно таять. Природа оживала и оживал Герман. Он чувствовал себя совершенно здоровым, сердце больше не беспокоило. Занятия на свежем воздухе, купание в реке почти до самых холодов, банька, закалили его. Он снова стал похожим на себя прежнего, только с румянцем на поправившемся лице. Герман отрастил небольшую бородку, отпустил волосы, так как лениво было ездить в город стричься и к весне у него уже был хвостик.

- Ну прям русский богатырь, - смеялся Дмитрий, когда они переговаривались по видеосвязи. - Домой хочешь?

- Знаешь, мне здесь хорошо, словно место свое нашел.

- Жаль, нам тебя не хватает. Но ладно, справляемся. Но хочу сказать, что в этом году, тьфу-тьфу, пока никаких наездов и проблем. Словно кто-то отговорил, - пошутил Дмитрий. - Поэтому и сделали больше, чем могли. Тут Вован в полную силу разошелся, еще пару направлений наметил. Кстати, мы можем филиал и в Ачинске открыть, если что. Ну чтобы ты не скучал там без работы.

- Можно подумать, - отвечал Герман. - Обратно не хочу возвращаться. Согласен на филиал здесь.

***

Однажды Герман заметил, что Яков ходит каким-то потерянным.

- Ильич, что случилось, где твое настроение?

- Да моя дура дочку с внуком выгоняет из квартиры. Говорит, что нашла себе мужа, а дочь и внук мешают.

До этого Герман не спрашивал Якова о его семье. Сейчас он вспомнил девочку-подростка и не поверил, что она уже стала мамой.

- А внуку сколько лет?

- Да два года в июне исполнится.

- Отец где?

- Нигде. Сука он, а не отец. Попользовал девку и бросил. Хорошо, что школу ей дали закончить, не выгнали. Почти сразу и родила, как аттестат получила. Предлагал ей переехать ко мне, отказалась. Ну и правда, там и врачи и магазины. А эта дура все время шипит на дочь. И вот придумала, якобы ей мешаться будет с новым мужем. Ну не тварь ли, с малым ребенком на улицу выгонять родную дочь?

Всегда молчаливый Яков сейчас просто кипел обидой на свою бывшую жену и не жалел для нее эпитетов.

- Пусть сюда едет. Здесь теперь и дом есть, и дорога. Если что, всегда сгонять в город можно. А так пацаненку на свежем воздухе расти и свои овощи, молоко, все лучше, чем магазинное.

- Ты не против?

- А чего я должен быть против?

- Ну ребятенок маленький, шуметь будет.

- Ильич, звони дочери, пусть вещи собирает. И машину мою возьми.

На следующий день с самого раннего утра Яков поехал за дочерью. Они вернулись уже ближе к вечеру. Герман помог Тае выйти из машины, вытащить сумки, занести в дом. Она смущенно смотрела на него, виновато опуская глаза. Герман почти не узнал девушку, когда-то задорная веселая девчонка превратилась в потухшую девушку, где-то потерявшую внутренний огонь. Она действительно стала очень красивой, но словно кто-то «выключил» ее, старалась вести себя тихо, словно желая стать незаметной. Он решил не лезть не в свое дело.

Боцман крутился рядом, норовя посмотреть, кого это Яков несет на руках.

- На, познакомься, это мой внук — Ванька, - Яков присел со спящим мальчишкой на руках и Боцман с деловым видом обнюхал его, пытался лизнуть, но Яков не позволил.

Тая с сыном заняли самую большую комнату на втором этаже в «половине» Якова. Строители хотели поставить стенку, чтобы дом был четко разделен на двух хозяев. Но мужчины подумали и оставили общее пространство. Герман выбрал себе одну комнату, три оставил для Якова со словами «мало ли, дочь приедет». Но Яков отказался, тогда они решили одну комнату оставить для своих гостей — Дмитрия, Владимира.

Пока Тая устраивалась на новом месте, Яков вместе с Германом колдовали на кухне, потом позвали девушку за стол. К этому времени проснулся Ваня. Он уже бегал во всю, с удовольствием изучал новую для себя обстановку. Тая смущалась и говорил, что он тихий, послушный ребенок, все время просила прощения у Германа, что будут ему мешать.

- Тая, это такой же твой дом, как и мой. Если что, я в любой момент могу уехать отсюда, весь дом будет ваш полностью.

Первое время девушка очень смущалась, но постепенно обжилась. Она помогала мужчинам на базе, воевала с Зойкой, занималась курами, потом попросила отца привезти кроликов и через какое-то время они уже ели свою крольчатину.

Ванька оказался довольно шустрым, новые просторы давали ему свободу передвижения, за ним постоянно бегали Тая и Боцман. Герман с Яковом сидели на крыльце своего дома и с улыбками наблюдали, как малец дает всем прикурить. Он и правда был довольно спокойным ребенком, не капризничал, практически не болел, ночами спал спокойно. Яков очень любил возиться с внуком, давая дочери немного отдыха.

В такие минуты Герман с завистью смотрел на Якова с Ванькой на руках и сердце начинало снова сжиматься в болезненном спазме. Он так хотел детей с Оксаной, а она предала, разрушила всю его жизнь, просто убила. Он поднимался и уходил в лес, чтобы побыть одному. Тая что-то чувствовала и старалась не утомлять Германа присутствием сына, за что он был ей благодарен. Ему нужно время, чтобы пережить это.

***

Сама Тая никогда не спрашивала у Германа о личной жизни, не лезла к нему. Однажды она спросила у отца, когда Герман ушел в лес, что с ним произошло. Тот только пожал плечами.

- Не знаю, дочь, он мне не рассказывал. Но по словам Дмитрия понял, что его предала любимая девушка, он чуть не помер, лежал в больнице. Вот приехал сюда восстанавливаться.

Все чаще Тая следила глазами за Германом, когда он занимался хозяйством. Он и тогда ей нравился, когда она приезжала к своему отцу еще в школе. А сейчас он окреп, возмужал, стал красивым мужчиной. Бородка и аккуратно убранные в хвост волосы делали его красивое лицо совершенным. Теплое чувство разливалось у нее в душе, когда смотрела на него, когда он рубит дрова или убирает дорожки. Узнав, что он перенес инфаркт, старалась помогать ему делать работу. Теперь она сама убирала гостевые дома, подметала дорожки, готовила еду. Иногда она следила за ним из окна своей комнаты. Когда они с отцом по вечерам усаживались на крыльце дома и вели неторопливые разговоры, она, уложив Ваньку спать, присаживалась у приоткрытого окна и слушала их.

***

Наступила зима, Ванька был счастлив, когда ему сделали горку, на которой он пропадал целыми днями, катался на пару с Боцманом, который нянькой постоянно был при мальце. Тая уже обжилась в доме, но по-прежнему стеснялась встречаться один на один в кухне или коридорах с Германом. Она краснела и старалась поскорее убежать к себе в комнату. Иногда ей казалось, что он смотрит на нее с мужским интересом, но каждый раз ошибалась. У него на лице жила тихая грусть, которую он пытался прикрыть виноватой улыбкой.

Тае так хотелось поговорить с ним, узнать, что с ним произошло, забрать его боль себе, что даже не вспоминала, как в свое время ее обидел ее любимый человек, который обещал всегда быть с ней и ничего не бояться. Когда она сказала, что беременная, ее любимый просто смылся, уехал и больше о нем она ничего не слышала. Мать долго ругала ее, несколько раз била. Но что сделано, то не вернуть. Зато у нее родился замечательный сынок, так похожий на нее, который стал смыслом ее жизни. Когда мать привела в квартиру незнакомого мужчину и сказала, что это ее муж, Тая поняла, что жизни ей не будет. И оказалась права. Уже через неделю мать заявила, что она и ее сын мешают ей. Она долго не звонила отцу, чтобы пожаловаться, но однажды не вытерпела и расплакалась в трубку. А через день он приехал за ней и привез к себе. Находясь рядом с Германом и отцом она чувствовала себя так спокойно, словно всегда они вот так жили вместе в одном доме одной семьей.

***

На Новый год мужчины нарядили настоящую ель, которая росла возле дома, провели настоящую гирлянду. Когда вечером включили ее, Ванька был такой счастливый, что все смеялись, глядя на него и Боцмана, который не отставал от мальчишки ни на шаг, вместе валяясь в сугробах. Они приготовили мясо на открытом огне прямо на улице, поставили стол, накрыли его. Получился самый замечательный Новый год в жизни Тайки, словно они здесь большая и дружная семья. Даже ее отец, всегда такой серьезный, часто улыбался и выглядел так молодо. Она иногда бросала взгляды на Германа, который сегодня казался ей таким красивым, самым…

Тут она прикусила себя за щеку, чтобы не произнести это слово даже про себя. И разом ее настроение упало. Ну какая они семья? Просто живут вместе. И сам Герман говорил ей, что он может уехать отсюда в любую минуту.

***

В феврале приехал Дмитрий, так как в они открывали в Ачинске филиал фирмы. Он пробыл три дня потом уехал вместе с Германом и сразу же в доме стало пусто.

Пока отец занимался во дворе, Тайка тайком заходила в комнату к Герману, брала его футболку и прижимала к своей груди. Такой родной запах любимого мужчины, от которого ей становилось спокойно и уютно. Потом она выходила, стараясь не оставлять следы своего пребывания.

Герман долго не возвращался, она не находила себе места, каждую минуту прислушиваясь, не зашумит ли на подъезде машина, долго не засыпала ночами. Спросить у отца, вернется ли Герман ей было стыдно. Она занимала себя сыном, уборкой гостевых домов. Прошел месяц, когда наконец на базу въехал знакомый УАЗ. Отца не было, он снова ушел с охотниками в лес. Зима в этом году не собиралась уходить, стояла минусовая температура, снег даже не думал таять. Тайка в это время гуляла на улице, бросили снежки Боцману, а он ловил их и относил Ваньке, который счастливо смеялся. У нее сразу ослабли ноги, когда увидела Германа. Она не смогла удержаться на ногах и когда Ванька вместе с Боцманом побежали к машине, просто села на крыльцо дома.

Ванька бежал к Герману, раскинув руки и тот присел, подхватил мальчишку на руки и подкинул в воздух, потом поймал, прижал к себе. Через мгновение поставил на землю.

- Привет, боец! Я соскучился по вам, - с улыбкой сказал Герман.

- Мама, мама, Гела плиехал, - кричал сын и прыгал вместе с Боцманом возле мужчин, которые разгружали машину. А она сидела и не могла подняться, стараясь скрыть нахлынувшие слезы.

Когда она наконец-то нашла в себе силы, поднялась и подошла к коробкам с продуктами, Дмитрий шикнул на нее.

- Так, девушка, не женское это дело тяжести таскать. Ты лучше показывай, куда их разгружать.

- Идем, я покажу, - вместо Таи ответил Герман.

Тая отошла в сторону, чтобы не мешать им. Ее сердце колотилось от счастья. Герман вернулся.

Дмитрий пробыл у них три дня, затем еще раз вместе с Германом съездил в город, а потом окончательно простился и уехал. За ужином Герман рассказывал Якову, что они открыли филиал в Ачинске, какое-то время ему придется пожить в городе, но обещал приезжать к ним на выходные.

Он уехал от них через два дня и снова без него база опустела. Улыбка, которая последние полгода часто освещала лицо девушки, сошла на нет. Она выполняла работу, словно на автомате, каждый день ожидая приезда Германа. Он приехал в конце апреля, когда Тая уже перестала его ждать. Снова ее сердце наполнилось радостью, когда мужчина радостно подхватил Ваньку на руки и закружил, словно самолетик. Вечером за ужином Герман рассказывал Якову о том, как у них продвигается работа, а она сидела тихонько, боясь пропустить хоть слово. Еще больше она боялась услышать слова, что он решил окончательно перебраться в город или что нашел себе там женщину. Но этих слов не было.

Герман стал уезжать в город и приезжал к ним раз в месяц уставший, но довольный. Она снова и снова любовалась им, боясь показать свои чувства.

В ноябре Герман сказал, что их филиал заработал на полную, он нашел сотрудников, обучил их и теперь может спокойно вернуться на базу. Услышав это, Тайка убежала в свою комнату. Слезы счастья лились, не зависимо от нее. Он будет рядом, у него нет никакой женщины. Ей хватит и того, что будет видеть его каждый день.

Этот Новый год они также отмечали на базе, нарядив уже изрядно подросшую ель. Ванька тоже подрос и уже вел себя более «солидно», хотя по-прежнему любил кататься с горки, которую и в этом году ему сделали во дворе. Под бой курантов Тая загадала быть счастливой и сжала кулачки на счастье. Она смотрела на лицо любимого мужчины, который в эту минуту был рядом с ней и тем была счастлива.

Глава 9

Глава 9.

В январе Яков сказал, что хотел бы съездить в Красноярск к родителям, давно их не видел и спрашивал разрешения у дочери взять с собой Ваньку, чтобы познакомить их с правнуком. Тайка переживала, но решилась отпустить сына. Она надавала им с собой кучу вещей и ценных указаний, взяла слово с сына, что будет слушаться дедушку. Герман предложил Якову взять его машину. Герман и Тая помогли загрузить вещи в машину и потом долго стояли во дворе, провожая УАЗ взглядами.

Охотников пока не было, на базе наступило затишье. Герман каждый день уходил в лес на лыжах, возвращался поздно. Тая, переделав все домашние дела, ждала его, сидя в своей комнате. Девушке казалось, что мужчина избегает ее и становилось обидно.

На четвертый день он снова позавтракал и ушел на лыжах, она осталась дома, убрала на кухне и села вязать сыну носки. Какое-то нехорошее предчувствие поселилось у нее в груди, руки подрагивали от волнения. Она дождалась обеда, спустилась на кухню, чтобы подогреть себе еду. Хотя Герман не возвращался к этому времени, она не переставала волноваться. Она решительно оделась, вышла на улицу, подозвала Боцмана, который скучал возле Зойки.

- Боцман, давай найдем Германа, сердце у меня не на месте. Прошу, помоги, дружочек.

И пес словно понял ее, тряхнул своей головой и помчался в сторону леса.

- Боцман, не так быстро, я не успеваю, - крикнула ему Тайка и пес притормозил, пошел медленнее.

Они шли около получала, пока пес не привел их на лесную поляну, где Тая увидела на снегу лежащего Германа. Она испугалась и побежала к нему, проваливаясь в глубоком снегу. Он лежал на спине с закрытыми глазами. Тая приложила руку к его рту и облегченно выдохнула, он дышал.

- Герман, очнись, прошу, - она осторожно потрясла его за плечо и мужчина открыл глаза, слабо улыбнулся.

- Все хорошо, - слабо проговорил он. - Просто упал, ногу подвернул, лыжи сломал.

Тут Тая увидела след Германа, который полз по снегу откуда-то из леса.

- Ты давно ногу повредил?

- Не знаю. Устал сильно. Извини, сейчас немного отдохну и встану.

- Ну куда ты встанешь! Подожди, я сейчас что-нибудь придумаю.

Тая осмотрела поляну, лес, увидела два поваленных дерева, обрадовалась. Взятым с собой небольшим топориком обрубила ветки, своим шарфом, который разрезала на части, связала их, сделала что-то типа волокуши. Пока она лихорадочно занималась ими, Боцман лег рядом с Германом, согревая его своим теплом.

- Гера, постарайся лечь на стволы, ты тяжелый, я не смогу тебя поднять. Давай, я буду помогать.

Тащить тяжелого мужчину по глубокому снегу худенькой девушке было трудно, но она не позволяла себе отступить. Пес тоже помогал ей, зубами схватил за одну из перекладин и тащил.

- Потерпи, Гера, потерпи, родной. Скоро домой придем, - приговаривала Тайка.

Дорога до дому заняла больше часа. Пришлось несколько раз отдыхать. Боцман снова ложился рядом с мужчиной, у которого, несмотря на холод, на лбу выступил пот. Тае приходилось часто вытирать ему лицо, чтобы не обморозил его. Пока они шли, девушка решила, что затащит его в баню, она еще теплая, так как утром она топила ее.

Наконец появились дома.

- Герман, родной, мы уже дошли, потерпи немного. Вон дома видны. Я тебя сразу в баню отведу, там еще тепло, а я еще прогрею ее.

Она говорила скорее для того, чтобы успокоить себя, чем мужчину, который слабо улыбался ей, стараясь толкать волокуши здоровой ногой.

Возле бани Герман с трудом поднялся на ногу, Тая подставила ему плечо и затащила его во внутрь. Она провела его сразу в малую парную, посадила его, помогла раздеться. Когда сняла обувь, увидела, что левая нога опухла и покраснела.

- Не бойся, перелома нет, просто сильный вывих голеностопа и выбит коленный сустав, - проговорил Герман, который устало откинулся на полок.

- Сейчас, подожди родной, я помогу.

Она помогла снять с него всю одежду, кроме трусов, поспешила растопить баню, чтобы согреть его. Потом заскочила в дом, взяла аптечку, старые журналы и снова побежала к Герману. Он лежал на полке с закрытыми глазами, тяжело дышал. Она сделала ему йодную сетку, потом при помощи журналов и бинтов зафиксировала ногу.

- Гера, выпей обезболивающее, - она протянула ему таблетки и бутылку воды.

Через полчаса ему стало легче, дыхание успокоилось. Он просто лежал и наблюдал за Тайкой, которая сидела рядом с ним и с тревогой смотрела на него.

- Испугалась? - спросил он.

- Да, - девушка кивнула. - Я с утра чувствовала, что что-то должно случиться и не смогла дожидаться до вечера. Пошли с Боцманом искать тебя.

- Спасибо. А я дошел до дальнего кордона, уже собирался возвращаться обратно и не заметил заметённую яму. Ну и вот.

- Это же пять километров! Ты как вообще дошел?

- Сначала шел, потом полз, - он снова улыбнулся.

- Гера, может врача вызвать? Ой, наверное надо в травматологию ехать?

- Нет, не надо, пройдет. Главное, перелома нет. Остальное заживет. Просто по снегу было трудно идти.

Тая вдруг поняла, что Герман лежит перед ней практически голый и тут же ее щеки вспыхнули еще ярче, что не укрылось от взгляда мужчина.

- Я принесу тебе сухую одежду. Что где у тебя лежит?

- Подожди, не уходи, - тихо проговорил он, протянул к ней руку и взял ее пальцы. - Спасибо тебе. Без тебя я бы не дошел домой.

Их глаза смотрели друг на друга, Тайкино сердце было готово выпрыгнуть из груди. Он потянул ее за руку на себя и она поддалась, наклоняясь к его лицу.

- Тая, ты такая красивая, - тихий голос мужчины отзывался мурашками и заполнял девушку. - Ты очень красивая. Можно, я поцелую тебя?

Она кивнула головой, закрыла глаза и сама коснулась губами губ Германа. Поцелуй получился долгим, тягучим, нежным, страстным. Когда она нашла в себе силы оторваться от его губ, увидела в его глазах огонь.

- Извини, - быстро сказала она, поднялась и поспешила в дом за вещами.

***

Когда вернулись Яков и Ванька, Герман уже поднимался и прыгал по комнате на одной ноге при помощи самодельных костылей. На удивление, он не простыл. Все дни он лежал у себя в комнате, Тайка приносила ему поесть. Между ними возникла натянутая струна, они оба прятали глаза друг от друга. Вечером перед возвращением Якова Герман смог подняться и при помощи самодельных костылей, которые ему сделала Тайка, вышел на кухню.

- Тая, я должен извиниться, - сказал Герман. - Я не должен был так делать.

Если Тая верила в то, что между ними что-то произошло, что она не безразлична мужчине, то своими словами он больно ударил ее. Она смогла сдержать всхлип.

- Ничего. Я тоже сама виновата. Это просто стресс был.

- Да, наверное. Извини.

Она накрыла ему на стол и поспешила уйти к себе в комнату и не выходила оттуда до возвращения отца и сына.

Увидев «раненого» Германа, Яков какое-то время шокировано молчал, потом, узнав, что произошло, вернулся в машину и помчался в город. Когда вечером вернулся, привез с собой фиксаторы, бинты, препараты, настоящие костыли, палочку. Тая не стала предлагать свою помощь, просто ушла вместе с сыном в комнату, где он стал рассказывать, как побывал в гостях и какие подарки ему подарили.

Нога Германа зажила примерно через месяц, но он еще продолжал носить коленный фиксатор, ходил с палочкой. На работу в город не ездил, руководил по телефону. С Таей старался не пересекаться. Их вечерние ужины теперь проходили без Германа.

***

В конце февраля Герман впервые выехал в город. Нога более-менее слушалась его. До сих пор было больно наступать на нее, но в доме при Тае и Якове он не позволял себе расслабиться. Он уезжал с базы, чтобы подумать о том, что же произошло между ним и Тайкой.

Она нравилась ему, как человек, осталась такой же открытой, прямой, честной. Через пару месяцев проживанияна базе снова на ее лице появился румянец, она снова начала улыбаться, появился внутренний свет. Он видел, как она любит своего сынишку и наблюдал за ними, когда они возились во дворе. Со временем он привык к Ваньке и теперь ему не было так больно, когда смотрел на него. После проведенного вместе Нового года, когда у всех на лицах играло счастье, он вдруг понял, что хотел бы иметь такую вот семью, где все уважают и любят друг друга, поддерживают и заботятся. Он замечал, как Тайка смотрит на него влюбленными глазами, но пока не мог ответить ей взаимностью. Его сердце до сих пор болело от пережитого. Начинать новые отношения он не хотел. Следовало сначала отпустить в прошлое Оксану, ее предательство. Хоть и пытался обмануть себя, но он еще долго не мог забыть о ней. Она снилась ему, снилась их последняя ночь, когда он последний раз чувствовал себя самым счастливым человеком, представляя, как они вместе с любимой женщиной встретят рождение нового человечка, будут вместе растить его, любить. Потом обязательно у них будут еще дети. Каждый раз после таких снов он замыкался в себе, старался уйти в лес, чтобы побыть одному. Давать Тайке какую-то надежду он не мог.

Когда к ним приехал Дмитрий с предложением открыть филиал, он уцепился за это и полностью погрузился в рабочий процесс. Было много переговоров, нервотрепки. Но в итоге им все удалось. Когда они поехали с Дмитрием на базу, накупив продуктов, первыми, кого он увидел, были смеющиеся Тайка и Ванька, которые играли с псом. Что-то такое родное показалось ему в этой картине, что он даже затаил дыхание. Он увидел, что девушка тоже взволнована, даже осела на крыльцо. Ванька побежал к нему и он впервые подхватил его на руки, подбросил в воздух и прижал к себе. Что-то такое правильное показалось ему во всем этом, что пришлось взять себя в руки, чтобы не показывать своих эмоций.

Ванька крутился возле них с Дмитрием, «помогая» им. Он смотрел на мальчишку и видел в нем своего сына. Снова сердце сжалось до боли и он поспешил к себе в комнату, впервые за последнее время выпил лекарства.

После отъезда Дмитрия он не смог оставаться на базе. Его тянуло к Тайке, но опять он останавливал себя. Потом просто собрался и уехал в город, ушел с головой в работу только чтобы забыться. Когда вернулся на базу, Ванька снова подскочил к нему и он снова подхватил его на руки, представляя, что это его сын. Так хотелось поцеловать его пухлую вкусную щечку, но он удержал себя. Все лето и осень он мотался в город, приезжая на базу раз в месяц, снова видел влюбленный взгляд девушки и снова сбегал от нее.

Когда в январе Яков вместе с внуком уехал к своим родителям, Герман не мог долго оставаться в одном доме с Тайкой. Заездов охотников не было и он уходил в лес на лыжах на целый день.

В тот день он снова умотал в лес на дальний кордон, где они с Яковом летом останавливались на отдых, если ходили далеко в лес. На обратном пути он не заметил яму, провалился в нее, сломал лыжи и вывихнул ногу. Ему удалось выползти из довольно глубокой ямы, даже пройти на адреналине метров сто, пока не понял, что нога не слушает его и каждый шаг отдает дикой болью прямо в сердце и позвоночник. Прыгать по глубокому снегу было невозможно, тогда он просто пополз. Оставаться здесь и ждать помощи было смешно. На базе только одна Тайка, которая ждет его только к вечеру. Никаких средств связи с собой не брал. Оставалось рассчитывать на свои силы. С каждой минутой боль усиливалась, он чувствовал, как распухают порванные связки, смещается коленная чашечка. Из-за боли он даже не чувствовал холод, просто полз в сторону базы. Когда сил не осталось, он просто лег на спину и закрыл глаза, падая в полуобморочное состояние. Вдруг он услышал хруст снега, лай Боцмана. Когда Тая подошла к нему, у него уже не было сил открыть глаза.

Он удивлялся стойкости девушки, которая тащила его тушу, тяжелее ее в два раза, практически на себе, когда были силы, помогал здоровой ногой. Она втащила его в баню, помогла снять промерзшую одежду и довольно сноровисто замотала его ногу, дала обезболивающее. Он лежал и не в силах был пошевелиться, просто смотрел на Тайку, которая не сводила с него взгляда. Такая забота, любовь были в ее глазах, что он не вытерпел, несмотря на боль, попросил разрешения поцеловать ее. Просто ему казалось, что если он сейчас не сделает этого, то не выживет. Она сама поцеловала его и это был сказочный поцелуй, который возвращал его к жизни. Он верил, что все у них будет хорошо.

Когда он оказался у себя в комнате благодаря помощи Тайки, просто провалился в сон и спал почти до следующего обеда. Сон был легкий, ему снился поцелуй с Тайкой и становилось так хорошо, спокойно, что он снова и снова засыпал во сне. Но под утро увидел Оксану, которая так жадно и страстно целовала его тем последним утром, что снова вернулось решение сначала разобраться со своими чувствами к Оксане, потом начинать новые отношения.

Все дни до возвращения Якова он старался не смотреть на девушку, а потом попросил у нее прощения и увидел, как тот огонь, который пылал в ее глазах, потух в одно мгновение, словно кто-то задул свечу. Каждый день, пока он не смог более-менее передвигаться, он старался не выходить из своей комнаты, по телефону руководил офисом, перестал выходить на ужин, ссылаясь на занятость. Когда он сказал, что уедет в город, увидел в глазах девушки такую боль, что готов был закричать, чтобы она не смела жалеть о том, что у них ничего не будет.

Он сел в машину и уехал. Снова работа помогла ему немного забыться. Купленная ими с Дмитрием квартира в городе, больше похожая на приют бродяг, стала для него местом уединения, где он постоянно грыз себя, стараясь разобраться в себе.

Глава 10

Глава 10.

Прошел еще месяц, его тянуло обратно к Тайке, к Ваньке, так хотелось их обнять, поцеловать одну и второго, назвать мальчишку своим сыном. Накупив продуктов, он поехал на базу, оставив руководить офисом проверенного и надежного человека.

База встретила его тишиной, даже Боцман куда-то запропастился. Только в сараюхе блеяла Зойка, услышав его машину. В доме никого не было, охотников тоже не было. Он разобрал свои вещи, поел и лег спать. Впервые за последнее время он спал без сновидений, словно кто-то сжалился над ним, дал отдохнуть от постоянных терзаний.

Яков вместе с Тайкой и Ванькой вернулся вечером, оказывается, они ездили в город в поликлинику. Тайка сразу же ушла к себе в комнату, а Ванька стал рассказывать ему о том, что он видел в городе, что делал. Такой серьезный маленький мужичок, что Герман невольно сидел, слушал его и улыбался. Он посадил его к себе на колени и уткнулся носом в его макушку, которая пахла детством. И так стало хорошо на душе, что захотелось любить весь мир.

- На долго? - спросил Яков, когда закончил разбирать свои вещи и вышел на кухню. - Давай поедим, а то с утра ни крошки во рту, пока по всем врачам прошли, устали, как черти. Но Ванька молодец, не капризничал, вел себя молодцом. Да, герой?

- Да, - на полном серьезе ответил малец. - Я узе взлослый!

Тайка так и не вышла к ним, пока Герман был на кухне.

Через неделю Яков спросил у Тайки, можно ли снова взять с собой Ваню, чтобы съездить на юбилей отца. Его родители так хотели видеть правнука, что каждый раз просили привезти его.

- Тай, там соберутся все наши родственники. Дней пять точно будут гулять. Можно Ваньку возьму?

Она пожала плечами и стала собирать вещи сына. На этот раз машину провожала только Тая.

Теперь она уходила с утра куда-то в лес, чаще шла на реку, подолгу сидела там и смотрела на замерзшую реку Зима в этом году тоже продолжала свою борьбу с весной и выигрывала. Иногда днем температура поднималась выше нуля, но ночью снова было холодно. Но Тая даже не замечала холод, она сжималась в комочек и старалась унять ту боль, которая поселилась у нее в груди.

На третий день она снова вышла на берег, долго сидела на камне, наблюдая, как вода струиться под прозрачным льдом. Потом она поднялась и решила просто пройтись по льду, как в детстве катаясь по нему в ботинках. Когда подошла к кромке воды, сделала пару шагов, лед неожиданно стал крошиться под ее ногами, трескаться и она упала, погрузилась в ледяную воду, сразу же холодом свело руки и ноги. Течением ее стало затаскивать под лед и Тайка испугалась. Она в отчаянии пыталась подняться, стала кричать, звать на помощь, понимая, что база слишком далеко.

***

Третий день Герман наблюдал в окно, как Тайка уходит в сторону реки. Иногда он незаметно шел следом за ней, смотрел, как она сидит на одном месте, что-то пытается разглядеть под этим льдом. Каждый раз ему хотелось подойти и сказал, чтобы она возвращалась в дом, так может и простыть. Но разворачивался и один шел домой. Сегодня он тоже увидел, как она пошла к реке. Примерно через час у него на сердце возникла тревога. Он пытался чем-то заняться, но все валилось у него из рук. Тогда он оделся и пошел к реке, до которой было около километра. Уже подходя к ней, увидел, как Тая поднялась со своего места и пошла на лед. Он покачал головой, развернулся и пошел домой, но услышал ее крик о помощи. Не обращая внимание на боль в ноги, помчался к ней на помощь. Когда он увидел, что ее почти затащило под лед, успел схватить ее за одежду и вытащить на берег. Тайка была без сознания, но жива, дышала. Герман подхватил ее на руки со всей возможной скоростью побежал к домам. Тащить ее в холодную баню сейчас не имело смысла, поэтому он сначала занес ее в дом, раздел ее, растер до красноты ее тело полотенцем.

Когда она пришла в себя, он увидел в ее глазах такую боль, что его сердце забилось сильнее.

- Тайка, ты как? Ты зачем на лед пошла?

- Это ты меня спас? Как я здесь оказалась? - она осмотрелась и поняла, что находится в своей комнате.

Потом она заметила, что лежит голой, ойкнула и завернулась в одеяло.

- Тайка, я сейчас пойду затоплю баню, сделаю тебе чай. Продержишься?

Она только кивнула головой.

Ни чай, ни баня не помогли, Тайка заболела. Ночью у нее поднялась температура под сорок, бил сильный кашель. Герман наплевал на все условности, зашел к ней. Она металась по кровати в каком-то горячечном бреду, красное от жара лицо, покрыто потом, спутанные волосы рассыпаны по подушке. Герман понесся на кухню, схватил аптечку, отыскал жаропонижающее, сделал ей чай с медом и лесными ягодами.

- Тая, проснись, надо выпить лекарства и чай тебе сделал, - сказал Герман, присаживаясь рядом с ней на постель, чтобы поднять ее голову.

Тая не слышала его, продолжала метаться по постели. Он приподнял ее за плечи, сел поглубже на постель и положил ее на свою грудь.

- Таечка, прошу, это надо выпить.

С трудом ему удалось дать ей таблетку и заставить выпить чай. Он снова положил ее, сел рядом, держа за руку.

- Герушка, родной... не уходи... не бросай меня…, - вдруг заговорила она. - Герушка, любимый… Не оставляй… Я не смогу… прошу…

Вызывать к ней скорую в такую погоду не имеет смысла, никто к ним не поедет. Тогда Герман стал искать в интернете, как можно снять температуру, вычитал совет с обтиранием водой, разведенной уксусом и поспешил на кухню.

Еще час он обтирал тело Тайки, делал ей компрессы, поил чаем, удалось дать еще одну таблетку жаропонижающего. Только к утру она перестала «гореть», успокоилась и уснула тревожным сном. Всю ночь он просидел возле нее, слушая ее хриплое дыхание и кашель.

Он смог поспать всего час, когда температура опустилась до 38. Когда Тая утром открыла глаза, она раскраснелась, стараясь натянуть на себя одеяло, увидев, что на ней ничего нет.

- Извини, пришлось раздеть тебя. Ты вся горела, я делал тебе обтирания и компрессы, - хрипло проговорил Герман, вспоминая ее красивое такое желанное женское тело. - Давай я отвезу тебя в больницу. Думаю, что мы сами не справимся.

Тайка стала отговариваться, но ему удалось убедить ее. Герман вышел, Тая слабыми дрожащими руками смогла кое-как одеться, потом пришел Герман, подхватил ее на руки и отнес в машину, которая уже прогретой стояла у крыльца. Он быстро закрыл дом и осторожно поехал в город. Там Тайку без всяких слов госпитализировали с воспалением легких. Врач написал целый список, что необходимо привезти. Тайка тоже, краснея, написала, что ей потребуется в больнице.

Герман, не желая возвращаться на базу, просто проехал по магазинам, скупая все, что было написано.

Он остался в городской квартире, чтобы каждый день навещать Тайку. Позвонил Якову, что дочь попала в больницу и тот сразу же засобирался домой. Герману удалось убедить Якова, что пока не стоит срываться, с Тайкой все нормально, он присматривает за ней.

По вечерам он лежал в своей холостяцкой квартире вспоминал красивое тело Тайки, нежный бархат кожи. Она манила его, так хотелось подойти, обнять, прижать к себе, сказать, что она очень нужна ему. И он помнил, как она в бреду повторяла его имя и называла любимым. Значит она не равнодушна к нему, у него есть шанс найти свое счастье. Но потом снова во сне приходила Оксана, которая просила простить ее и образ Тайки таял, словно туман.

***

Тайку выписали через две недели. За ней приехал отец с Ванькой. Если бы это был Герман, она бы сгорела со стыда. Она и так не знала куда девать глаза, когда он приходил навещать ее, каждый раз вспоминала, что он видел ее голой, трогал ее тело и волна стыда заливала ее лицо. Еще добавляли волнений шепотки за ее спиной.

- Ты видела, какой мужик приходит к этой?

- Боже! Какой красавчик, но почему к ней?

- Да что такое, почему всяким уродкам так везет?

Она просила Германа не приходить, но он только улыбался и каждый день приносил фрукты и цветы.

- Да у тебя палата как цветочный киоск, - говорила нянечка, когда приходила убирать.

Тая видела, как медсестрички во всю строят глазки Герману и обида заползала ей в душу.

- Нет, ты видела, как этот красавчик посмотрел на меня? - раздавались голоса медсестричек на посту, который находился напротив ее палаты. - Боже! Какой мужчина. Надо будет на завтра поменяться, чтобы пригласить его погулять.

- Майка, ты чего. Он же к этой ходит, -слышался другой голос.

- Ну и пусть ходит. Она жене жена ему, я узнавала. Значит у меня есть шанс.

- Да не клюнет он на тебя.

- Спорим, что через два дня как максимум я буду уже с ним гулять?

- Да ну тебя, спорить не буду.

Тая слышала все это и хотелось плакать. Но Герман приходил к ней каждый день и в его глазах она видела какую-то вину. Сколько раз она решалась с ним поговорить, но все откладывала. Успокаивало только одно, что ни на какие свидания ни с кем он не ходил, что она сама слышала из сплетен между сестричками.

За два дня до выписки Герман пропал. Он не предупреждал ее, что его не будет, просто не пришел и все. Она прождала его весь день, потом второй. Слезы были готовы пролиться из глаз. Верить в то, что он бросил ее, не хотелось. Когда за ней приехали папа и сын, она не вытерпела и спросила у отца, не знает ли он, где Герман.

- Так он в Москву умотал. Там что-то случилось, ему срочно пришлось уехать.

Только тогда Тайка смогла хоть немного вздохнуть. Но пока они ехали на базу, снова дурная мысль заползла в ее голову. У него в Москве была любимая девушка. А если он снова встретит ее и снова решить быть с ней вместе? В свою комнату она уже заходила со слезами на глазах.

Глава 11

Глава 11.

Герман хотел сам встретить Тайку из больницы, поговорить с ней, пока они ехали бы домой. Но ему позвонил Владимир и сказал, что срочно нужно его присутствие в Москве, снова возникли какие-то проблемы.

Он позвонил Якову и сообщил, что вынужден уехать, оставил ему на всякий случай ключи от городской квартиры и умчался в столицу. Здесь уже во всю буйствовала весна, пока он больше месяца с друзьями разгребал новые проблемы, тепло пришло по всем фронтам.

Пользуясь случаем, он пришел к своему врачу, который после осмотра сказал, что доволен его состоянием, но потребовал беречь сердце. Когда Герман рассказал, что около двух лет провел в лесу, надышался свежим воздухом, врач покивал головой, сказал, что Герман молодец, так держать.

К маю проблемы были решены.

- Ты что, снова собрался в свой лес? - спросил Дмитрий, когда Герман стал собирать свои вещи.

- Да, там дышится легче, человеком себя чувствую.

- Я и вижу — снежным человеком, весь зарос и не узнать. Ты бы хоть подстригся что-ли.

- Ты просто завидуешь мне.

- Конечно. Я бы тоже все бросил и рванул к тебе. Только вот Вовку оставлять одного не могу, сожрут тут его без меня.

- Ничего, не сожрут.

- Герыч, ты не хочешь узнать о своей?

- А что мне о ней узнавать?

- Ну я просто спросил. Она тут месяц после твоего отъезда караулила на улице и у офиса постоянно ошивается.

- Ее трудности.

- Кстати, она дальше не стала учиться, завалила все экзамены, а денег папенька на второй курс не дал. Сейчас нигде не работает, на что живет не знаю.

- Тоже малотрогательный факт для меня. Это ее проблемы.

- Не хотел бы встретиться?

- Я уже встретился, потом месяц в больничке валялся.

- Ну это да, согласен. Слушай, а как там Тайка? Девка она красивая, прям за душу берет и настоящая. Так бы и бросил все, поехал к ней.

- Нормально она там. Болела, воспаление легких.

Дмитрий всмотрелся в лицо друга.

- Та-а-а-к, я правильно понимаю, что ты в раздумьях по поводу Тайки?

- Слушай, Димас, не лезь ко мне.

- Если что, то она замечательная девушка. На такой жениться надо, а не на таких как Оксана. Слово даю, я первый, кто побежит к тебе, когда на свадьбу позовешь. Помнишь, что у меня чуйка?

- Сам разберусь.

- Я так и понял, - он покачал головой. - Провожать тебя возьмешь нас с Вовкой?

- Ой, да поехали, ты же не успокоишься?

Перед отъездом Герман все-таки посетил салон, где подстриг свои кудри, подровнял бородку. Когда Дмитрий увидел его, задумчиво осмотрел лицо друга.

- Пожалуй я тоже бороду себе отращу, стану таким же красавчиком.

- Ты когда-нибудь успокоишься?

- А ты бы этого хотел?

***

Ачинск встретил Германа теплом. Он не поехал на базу, а остался в своей городской квартире. Еще недели две он размышлял, стоит ли возвращаться в лес или нет.

Яков был дома, охотников не было, на базе стояла тишина.

- А где Тайка с мелким?

- На речку пошли с Боцманом. Как съездил?

- Да все нормально.

- Ты на долго сюда?

- Хотелось бы насовсем, но тут как карта ляжет.

- Давай разбирайся, приходи есть. Я утку запек.

Возвращение Тайки с сыном и псом он услышал сразу. Ванька смеялся на весь лес, что-то кричал Боцману, который с радостным лаем бегал за мальчишкой. Когда они появились на базе, Ванька заметил Германа и побежал к нему, раскинув руки. Герман подхватил его, подбросил, прижал к себе.

- Ну ты и вырос, боец, - улыбнулся он мальчишке.

- Вылос, вот на стока, - и Ванька показал пальчиками «щепотку».

Герман поставил его на землю и посмотрел на Тайку. Она раскраснелась от ходьбы, была такой красивой, что ему захотелось, как и Ваньку прижать ее к своей груди, но он только кивнул.

- Привет. Как здоровье?

- Нормально, вылечили. Тебе спасибо, что привез меня в больницу.

Герман улыбнулся ей.

Вечером они собрались на кухне за ужином. Яков снова рассказывал, что тут происходило все это время, а Тайка молчала и снова украдкой разглядывала мужчину. Каждый раз, когда ловила на себе его взгляд, краснела, словно школьница.

Поговорить с Тайкой Герман так и не решился. Но на него нашло такое успокоение, что даже сердце, которое давило последнее время отпустило, перестало беспокоить. Оксана больше не снилась ему. Возможно надо было еще раз встретиться с ней, чтобы еще раз поговорить с ней и расставить все точно над I.

Прошел еще месяц. Лето вступило в свои права, охотники и желающие отдохнуть каждый день приезжали к ним. Яков и Тайка сбивались с ног. Герман помогал им, чем мог. Неожиданно наступило затишье, все «гости» разъехались. Тайка объявила банный день и поставила стул возле дома.

- Так, Ванька, садись, будем лохмы твои стричь, а то скоро тебя медведи к себе заберут, за своего примут. Потом деда.

Она быстро справилась с задачей и Ванька пошел с дедом в баню, помогать топить.

- А меня подстрижешь? А то я оброс за это время.

- Ну я не умею так, как в столице.

- Почему? Смотри, как хорошо ты подстригла Ваньку и деда.

- Ну я не знаю. Ты потом ругать меня будешь, если я подстригу тебя как-то не так.

Ее сердце заколотилось с такой силой, что она испугалась за себя. Сколько раз она хотела притронуться к его волосам, погладить их. А тут он предлагает подстричь себя.

- Тай, да кто смотреть-то на меня будет, перед кем мне тут выделываться? Как подстрижешь, так и будет.

Он сел на табурет и не заметил, как она поджала губы.

***

Слова «перед кем мне тут выделываться» сильно задели Тайку. Он считает ее «никем», словно по лицу ударил. Все правильно, она для него «никто», просто какая-то девушка, которая живет здесь со своим сыном. Она закусила губу, чтобы не расплакаться и постаралась унять свои трясущиеся руки, чтобы не порезать его.

- Спасибо, Тай. Вот, а ты боялась. Смотри, как хорошо получилось, - сказал Герман, разглядывая себя в зеркало, а она поспешила убежать, чтобы он не видел ее слезы.

Она снова стала сторониться его. Спасло от постоянных побегов в лес и расспросов отца новое нашествие охотников и желающих просто отдохнуть на природе. С недавних пор к ним стали приезжать и женины, которые добавляли проблем, требуя то одно, то другое. При этом они смотрели на Тайку, как на прислугу, обращались с ней с высока, гоняя по своим поручениям. Снова она была занята работой и старалась не обращать внимание, чем занимается Герман.

«Я ему никто. Я прислуга, обычная прислуга», - билась больная мысль в голове. Все свои переживания она держала в себе, подруг у нее не было, с отцом не поговорить по душам. Ванька еще мал, да и никогда она не будет жаловаться ему.

***

Прошло еще две недели, когда у Тайки в утра снова душа была не на месте, словно что-то должно произойти. День перевалил на вторую половину, когда приехала очередная партия желающих отдохнуть. Отец в это время занимался в сарае, что-то чинил там, Ванька спал после обеда в комнате деда, она убиралась в своей комнате, Герман сидел на крыльце дома, курил.

Он закурил, вернувшись из Москвы. Она спросила как-то, не вредно ли ему курить, на что он отшутился, что жизнь вообще штука вредная сама по себе и отказывать себе в мелких удовольствиях не хочет. И теперь они с отцом по вечерам сидели и курили перед сном.

Окна дома были все открыты на проветривание по случаю теплой погоды. Услышав звук подъезжающих машин, Тайка выглянула в окно. Прибыли две большие машины, из которых стали выходить мужчины, Тая насчитала восемь человек. Когда она решила, что вышли все, открылась задняя дверь одной из машин и вышла девушка.

У Тайки сжалось сердце, которое подсказало, что это не простая гостья. Она глянула на Германа, который тоже напрягся, но остался сидеть на крыльце. К выгрузившимся мужчинам подошел отец, повел их определять в гостевые домики, создаваемый ими шум затих. Девушка с ними не пошла, в сделала пару шагов в сторону Германа, который так и не поднялся с крыльца. Тайка прислонилась к стене у окна, боясь пропустить хоть слово, осторожно выглядывая на улицу через занавеску.

- Здравствуй, Герман, давно не виделись, - первой заговорила девушка после довольно долгого молчания.

- Привет, Оксана. Зачем приехала?

- Я искала тебя, хотела с тобой поговорить.

- Мы уже говорили. Или ты еще что-то забыла мне сказать?

- Герман, ты меня никогда не простишь?

- Зачем?

- Я так не могу. Я просто умираю без тебя, каждый день вспоминаю, как мы были счастливы, как ты любил меня.

Девушка замолчала, переводя дух. Тайка тоже замерла, даже закрыла глаза от того, как ей было больно слышать это. Вот та, которую Герман любил. Он сейчас точно простит ей все и уедет с ней. На глаза стали наворачиваться слезы.

Девушка снова заговорила.

- Гера, ты не хочешь со мной разговаривать?

- Я тебе уже в прошлый раз все сказал. Я не прощаю предателей. А ты предала меня.

- Я была глупой, я не понимала, что я делаю! Я не знала всего. Я уже потом узнала, что сестра обманывала меня и с ребенком она тоже мне наврала. Это был не твой ребенок и на аборт она сама пошла.

- И что ты этим хочешь мне сказать? - голос Германа звучал глухо, но спокойно. - Что это меняет? Те слова, которые ты написала мне, исчезнуть, забудутся? Или ты сможешь вернуть время в тот день, когда я встретил девчонку и влюбился в нее с первого взгляда? И эта девочка ответит мне такой же любовью, никогда не предаст меня и мы будем счастливы? У тебя есть машина времени?

Тайка снова осторожно выглянула в окно. Герман по-прежнему сидел на крыльце, но она видела, что он был уже расслаблен, спокойно курил.

- Я люблю тебя, Гера. Я очень люблю тебя. Я не смогла без тебя жить. Все эти годы я искала тебя, ждала нашей встречи, чтобы сказать, какая я была дура и как я сама все погубила.

- Да, ты сама все погубила, - его голос звучал ровно, словно зачитывал приговор. - Ты погубила меня, себя, мою любовь, наше возможное счастье. Ты же знала, что я любил тебя. Тебя одну и никто мне не был нужен.

- Я знаю, - тихо сказала она. - Я тоже любила тебя и сейчас люблю еще сильнее. Гера, прости меня. Прошу, давай начнем все с чистого листа? Я больше никогда так не сделаю. Умоляю.

Он молчал. Девушка не вытерпела.

- Гера, ну ответь мне.

- Что ты хочешь услышать?

- Что ты прощаешь меня, что мы снова будем вместе, будем любить друг друга и я тебя никогда никому не отдам. Я никогда никому не поверю, если будут говорить о тебе плохое.

- Знаешь, на что похожи твои слова?

- На что?

- На детский лепет - «не знаю», «не буду», «дяденька, простите меня дуру».

- Я и была ребенком, который заблуждался.

- Ты перестала быть ребенком, когда решила мстить человеку, не выяснив ничего, в чем его вина. Ты перестала быть ребенком, когда почти год лелеяла мысли о мести, готовила ее, ждала, когда нанести удар, чтобы было больнее. Я прав? Ты перестала быть ребенком, когда всадила мне в спину нож, когда я, как самый счастливый человек на свете ждал тебя, чтобы поехать в ЗАГС. Ты просто убила меня.

Девушка не ответила, только опустила голову.

- По лицу вижу, прав. Год. Почти год ты играла со мной в любовь, играла на моих чувствах к тебе. Я даже не хочу представлять, как ты наслаждалась своей местью.

- Я не наслаждалась! Я также умирала от боли, что потеряла тебя.

- От боли? Что ты знаешь о боли? Когда твое сердце разрывается на части от слов той, кто был для меня всем миром? Как болит душа, когда понимаешь, что ты не сдох там в машине, а тебе еще дали возможность жить. Как больно, когда разбиваются мечты о семье, настоящей семье, любимой женщине, для который я был готов на все, о детях, наших любимых детях, которых никогда не будет. Что ты еще можешь мне сказать?

- Прости меня, Герман.

Девушка зарыдала и упала перед ним на колени.

- Прошу, умоляю, прости!

Тая стояла у окна, затаив дыхание и не вытирала свои слезы, которые катились у нее по щекам. Теперь она понимала, почему Герман так боится новых отношений. Она тоже никогда не смогла бы простить предательство.

- Встань, Оксана. Я прощаю тебя, - наконец спокойным голосом произнес он.

- Гера! Я люблю тебя! - она подскочила на ноги и сделала шаг к Герману, желая броситься ему на шею.

- Но не подходи ко мне. Я не хочу больше тебя видеть. Я прощаю и прошу уйти, уехать, убраться из моей жизни, потому что возврата к прошлому не будет. Я не прощаю предательства, даже если любил тебя больше жизни. Ты убила меня. Теперь тебя некому любить.

- Гера, это неправда, мы сможем снова быть счастливыми!

- Да, я обязательно буду счастливым. Но ты здесь ни при чем.

В это время из гостевых домиков вышел Яков Ильич, который распределил всех и возвращался к машинам. Герман поднялся.

- Яков Ильич, вы можете оказать мне услугу?

- Да, конечно.

Герман достал из кармана ключи от машины.

- Прошу, девушка передумала отдыхать у нас, ей не подходит наш климат. Здесь слишком чисто для нее. Она очень хочет уехать.

- Гера, но я не хочу…, - она вскинулась, стараясь что-то сказать.

- Нет, она хочет уехать прямо сейчас. И прошу, Яков Ильич, помогите девушке с билетами на обратную дорогу, проследите, чтобы она точно села в поезд.

- Хорошо, - Яков кивнул головой, забирая у Германа ключи. - Сейчас подгоню машину.

И он ушел на стоянку.

- Гера, ты не можешь со мной так! Я же ехала к тебе через полстраны. Мы же поговорили и ты простил меня. Прошу, давай попробуем еще раз. Дай мне шанс все исправить?

- Знаешь, Оксана, смотрю на тебя и не понимаю, что я нашел в тебе тогда? Обычная девица в поисках богатого мужика. Ты же даже не стала продолжать учиться. Что, не нашла «спонсора», а своими мозгами не потянула учебу. Если бы мы поженились, ты бы быстро перестроилась с милахи на стерву и требовала бы с меня бабло. Мои чувства для тебя были бы приятным бонусам к бабкам. Такой же была твоя сестрица.

- Гера, ты что такое говоришь?

- Правду, Оксана, правду. Извини, что я ошибся в тебе и поверил в то, что есть любовь.

- Гера, умоляю, дай нам шанс, дай мне шанс! Я не такая, я люблю тебя!

Тайка стояла и не дышала. Она на столько погрузилась в этот разговор, что даже не заметила, как проснулся Ванька, который спал в комнате деда, сам поднялся и пошел на улицу в поисках приключений. Он вышел на крыльцо, увидел Германа.

- Папа, я плоснулся! - провозгласил ребенок звонко на всю улицу.

Герман обернулся, широко улыбнулся и раскрыл руки, в которые Ванька тут же прыгнул с крыльца и крепко обнял его ручонками за шею.

- Папа? Гера, это твой сын? - девушка стояла с широко открытыми глазами.

- Да, Оксана, это мой сын. А тебе пора.

Герман кивнул головой на машину, которая уже поджидала ее.

- Вещи с собой есть?

- Да, в багажнике чемодан, - в ее голосе звучала обреченность.

- Яков Ильич, - попросил Герман, не отпуская Ваньку с рук. - У девушки остался чемодан в машине.

Яков подошел к машине, открыл багажник, достал оттуда огромный красный чемодан, с трудом перетащил его в УАЗ.

- Я смотрю, ты не сомневалась, что я решу вернуть наши отношения, - усмехнулся Герман.

- Гера, - совсем тихо проговорила девушка. - Я так люблю тебя.

- Прощай, Оксана. Поверь, я обязательно буду счастлив, но не с тобой.

- Девушка, пора ехать, если хотите успеть на поезд, - сказал Яков, открывая ей дверцу машины.

Когда машины скрылась за поворотом, Тайка даже не тронулась с места, стояла не в силах сделать ни шага. Она только вытерла рукой слезы, которые текли из ее глаз. Она снова услышала голос Германа.

- Ну что, боец, пойдем маму нашу найдем. Где-то она потерялась у нас.

- Идем! - радостно поддакнул Ванька. - Впелед!

Эпилог

Эпилог.

Поезд все дальше и дальше увозил Оксану. Она сидела у окна в купе и кусала свои губы. Три года она искала Германа. Она не верила, что он вот так просто откажется от нее, он же так любил ее. Вернуться в институт она не смогла, отец отказался оплачивать ее учебу. Она пыталась пересдать экзамены и попасть на бесплатное обучение, но не срослось. Когда она сказала отцу, что хочет вернуться домой, тут же вступилась его жена, которая категорически была против ее возвращения. Отец подумал и стал посылать ей деньги на продукты. Оксана смогла найти работу посудомойкой в кафе недалеко от дома, но там платили так мало, что еле хватало на жизнь. Через год она уводилась и просто сидела дома.

Она не оставляла надежду встретиться с Германом. И вот совсем недавно она увидела его, как он подъехал на машине в офису. Она побежала за ним, но ее не пропустили в здание. Тогда она нашла машину, в которой приехал Герман, в ней дремал молодой водитель, которого она не видела раньше. У него удалось узнать, что после больницы три года назад Герман уехал в Ачинск и живет теперь на базе. Парень оказался словоохотливым. Тем более, что она включила свое обаяние на полную и он рассказал ей все, что ему было известно.

Она с такой надеждой собиралась к Герману, выбирала самые красивые наряды, выпросила отца прислать ей денег, объяснила, что едет к жениху. Он кинул ей на карту приличную сумму. Ей снова улыбнулась счастье найти попутчиков на эту чертову базу, до которой надо было еще прилично ехать от города. Она сидела в машине и переживала, достаточно ли хорошо она выглядит, сможет ли она снова понравиться Герману.

Оксана увидела Германа сразу же, как только они заехали на территорию базу. Он сидел на крыльце дома и курил. Он стал таким красивым, его небольшая бородка делала его таким брутальным, что она зажмурила глаза. Как она могла поступить с ним, как могла упустить такого мужчину? Она должна сделать все, чтобы вернуть его.

Девушка последней вышла из машины, немного подождала, набрала воздуху и вышла. Она увидела, как напрягся Герман, как заблестели его глаза. Он всегда смотрел на нее так, когда они встречались. Но тогда он всегда подбегал к ней первым, обнимал и нежно целовал. И сейчас она остановилась в шагах пяти от него, ожидая, что он поднимется и обнимет ее. Но Герман продолжал сидеть и курить. Она первой поздоровалась с ним, он ответил. Это было хорошим знаком. Она решила сразу же начать с главного, и увидела, как он расслабился после ее слов, что она просит прощения и говорит ему о своей любви. На секунду она закрыла глаза, веря в то, что у нее все получится. Однако слова Германа падали на нее каменным градом. Он не хотел ее прощать. Тогда она решила прибегнуть к еще одной фишке, подсмотренной ею в каком-то фильме. Она упала перед ним на колени в надежде, что он сейчас точно не останется равнодушным и подойдет к ней. Но его холодный ровный голос словно наждаком прошелся по ее душе. Голова кружилась, в ушах начало звенеть, нервы были напряжены до предела.

Когда из дома вышел мальчишка лет трех и назвал Германа «папой», а тот радостно подхватил его на руки, поняла, что она не сможет его вернуть. Она видела, с какой заботой и любовью он смотрит на мальчишку. Она даже боялась представить, как Герман смотрит на маму этого мальчика. Когда-то он с такой любовью смотрел на нее.

А потом он отправил ее обратно, даже не дал возможности задержаться на базе и попробовать поговорить еще раз. Мужчина, который вез ее, постоянно смотрел на нее каким-то злым взглядом. Она попыталась поговорить с ним, узнать, когда Герман успел жениться и родить ребенка, но тот молчал всю дорогу. Мужчина сам купил ей билет на поезд и дотащил ее чемодан до места в купе, а потом еще смотрел, чтобы убедиться, что она уехала.

Что творилось у нее в душе Оксана сказать не могла. Обида, ярость, злость. Да, она любила Германа и он любил ее. Но вернуть их любовь у нее не получилось. Остается только одно, вернуться домой и постараться как-то жить дальше.

***

Тая успела убежать из комнаты в туалет, пока Герман и Ванька искали ее на улице.

- А вот наша мама, - сказал Герман, когда она вышла из дома. - Что случилось? Ты плакала?

- Нет, все хорошо. Просто устала, работы было много.

- Мама, а папа обесял мне пойти на лечку! - радостно объявил Ванька.

- Папа? - она посмотрела на Германа, ожидая его ответа.

- Конечно, папа, а кто еще? - он засмеялся. - Пойдем на речку. Хочу поговорить с тобой.

Она кивнула головой и закусила губу, чтобы не расплакаться. Герман отпустил Ваньку на землю, к нему тут же подбежал Боцман, который услышал, что они идут на речку, радостно завилял хвостом.

Пока Ванька бегал по берегу с Боцманом на перегонки, Герман сел на большой камень.

- Тая, садись, нам надо поговорить. Извини, давно надо было это сделать, но я все что-то тянул. Но сегодня понял, что больше не хочу молчать.

Она присела рядом с ним, вглядываясь в его лицо.

- Тайка, я люблю тебя, люблю нашего Ваньку и хочу, чтобы мы были семьей.

- Гера, разве можно вот так сразу?

- Почему сразу? Мы сколько знакомы? - он увидел, что она задумалась, считая года. - Вот и я об этом же. Знаешь, я не сразу понял, что рядом со мной находится настоящее счастье, женщина, с которой я хотел бы прожить всю оставшуюся жизнь, родить с ней детей, любить их, воспитывать, радоваться их успехам. Я столько времени потерял, целых два года мы были рядом и я каждый день метался, вспоминая ту, которую не стоит даже помнить. Ты, наверное, слышала наш разговор.

Он не спрашивал, а утверждал.

- Да, слышала.

- Просто хочу рассказать тебе все, чтобы между нами не было тайн. Я влюбился в нее с первого взгляда…

И он рассказал ей открыто, честно обо всем.

- Да, я действительно любил ее, но сегодня понял, на сколько она ненастоящая. Мне как-то один человек сказал: «Не спеши влюбляться. Иногда кажется, что ты без нее дышать не можешь, а окажется, что не можешь дышать рядом с ней». Вот сегодня я понял это. Я просто задыхался, когда она стояла передо мной и просила прощение. Когда уехала, я смог впервые за все время сделать настоящий вдох и дышать нормально.

Знаешь, Тайка, если ты ответишь мне отказом, я пойму. Ты будешь думать, что я до сих пор люблю Оксану. Но нет. Сегодняшний разговор поставил все точки во всех концах всех предложений. Я просто вырвал этот лист своей жизни из своей души и мне стало легче. Я понял, что просто хочу быть счастливым с той, которая действительно любит меня, никогда не бросит и не предаст. Я хочу быть с тобой, Тая.

Тайка уперлась своим лбом в его грудь. Герман обнял ее за плечи, стал гладить по голове, спине.

- Таечка, я обещаю тебе, что ты никогда не пожалеешь, что согласилась быть со мной. Я просто понял, что такое любовь. Это — ты, это наш сын Ванька, это наши будущие дети, это наша семья.

***

- Тайка, и что мне теперь делать? Герка самую лучшую девчонку себе забрал. Где я такую же найду? - балагурил Дмитрий, подмигивая новоиспеченному мужу, который кулаком грозил своему другу.

- Ты мне кулаками не грози, ты просто подскажи, где мне такую же красавицу-умницу найти.

- Она сама найдется, когда время придет, - вместо мужа ответила молодая жена. - Только не пройди мимо.

- Эх, хорошие слова. Как же горько сознавать, что я остаюсь один холостым в нашей дружной компании. Вовка и тот женился. Эй, друзья, ну правда же ГОРЬКО!

*************