Правосудие Зейна
Интерлюдия
Умение молчать очень важно. Пара лишних слов, брошенных вскользь, по ходу дела, круто изменили мою жизнь. Я много чего наобещал, но практически ничто из этого не воплотилось в жизнь. А что и получилось, то не так, как задумывалось. Не без последствий. Я хотел все исправить, но выпущенного из бутылки джина не вернешь. Так или иначе я зашел слишком далеко. Итог в виде прикованной руки к батарее на заброшенном складе или бывшей мастерской в каком-то смысле был закономерен.
В комнате первым бросался в глаза старенький бензиновый электрогенератор, тихонько зудевший, но питавший светом все помещение. В остальном же всюду был набросан всякий хлам: канистры, остатки бочки, ветошь, проржавевший остов какой-то установки, тяжелая смесь запаха пыли, тлена и бензина витала в воздухе. Разодранная половина дивана, на которой вполне сносно хватало места лишь одному. Рядом с ним стоял стол, на котором были свалены найденные у меня вещи. Тропка в виде растолканного мусора, которая вела к углу с батареей, полностью дополняла и завершала эту картину.
Ах, да. Кроме обстановки, которую за два дня успеваешь изучить досконально, к постоянному можно отнести двух «шкафов», хотя фигура у них была вполне стандартная. Тот, что повыше явно был начальником, другой же, хоть и был покрепче и шире в плечах казался по сравнению с ним мелковатым. И их вечные разговоры, хотя казалось бы все темы должны быть уже давно исчерпаны. Про баб, выпивку, спорт, бабки, начальство, снова про баб и так по кругу. Меня они принципиально игнорировали, хоть с разбитыми губами много и не поговоришь. Я пытался, но удар в живот пресёк все попытки вступить с ними в полемику. И не сказать, что мужики полные мудаки. Судя по их разговорам, они простые охранники. У одного ИПОТЕКА, жена и дети, которых надо одевать, кормить, платить за школу, покупать игрушки, книжки, висюльки, возить на отдых, за все платить, а бабок нету, А еше и этой подкинуть на айфон. Другой – одиночка, альфач, новый месяц – новая пассия. Хоть и проскальзывает между слов в интонации, что это дела минувших дней, а сейчас нашлась та, что украла его покой. И вот наконец весь этот цикл прервал звонок.
– Алло, да, да, понял, жду. –
– Ну, что это он? –
– Да, сказал, что скоро будет. –
– Наконец-то, блин, задолбало, как же все задолбало. –
Он хотел достать зажигалку и закурить, но тут же получил толчок в плечо от его напарника.
«Не тут, на улице», – приказ сопровождался жестом для особой наглядности. Столь резкая реакция была не очень понятна, но может заказчик не любит, когда в помещении накурено.
«Все, скоро закончится. Так или иначе», - молнией сверкнула в голове мысль. Я прикрыл глаза, но, все равно перед глазами стоят образы окружающей обстановки и этих двоих. Сменился миг и пришли воспоминания.
Теневая энергия. Звучит как бред. Но результат в виде теряющей плотность бутылки из-под виски и увеличение плотности её тени, как говорится, не пропьешь. Практически любой материальный неорганический предмет, на который падает луч установки, переходит в свою тень. Ставишь на его место следующий объект, и плотность тени возрастает. Это была феерия, мечты о новом светлом будущем без мусора, без отходов, а также о прорыве в области изучения материи. Почивший профессор был основоположником теории, создателем установки и, как позже выяснилось, единственным, кто понимал, как она работает. Я же был «наследником» его оборудования, стендов и должности заведующего лабораторией.
Аспирант, почти доцент, ВУЗ окончил чисто. Многообещающий двадцатишестилетний специалист, всего достигший своим трудом…, а также редкостный раздолбай и везунчик. Что в школьные годы, что сейчас я не считаю науку своим призванием, и если бы не встреча с профессором, пришедшим агитировать девятиклассников поступать в его ВУЗ, то я бы бухал где-то на стройке в Мухосранске. Пара лекций о физических явлениях, плавно переросших в рассказы о его жизни, затронули в моей душе какие-то струны и пробудили интерес. Я задал ему какой-то вопрос, получил около понятный ответ и рекомендацию почитать указанную им литературу. Я упертый – я прочитал. Ничего не понял. Почитал справочники, изучил учебники. Дочитался до того, что окончил с отличием школу и поступил в институт к профессору на кафедру. Дальше – больше. Прослушивание лекций, проведение экспериментов, написание статей – я летел на его свет как мотылек. И все мое сознание поглотил мрак, когда его не стало. Началась веселая жизнь.
Тем не менее, я считал себя сильно ему обязанным, а потому принял должность заведующего лабораторией, чтобы привести ее в образцово-показательный вид. Это будет моим ему прощальным подарком. Дни шли, документация изучалась. Часть стендов и оборудования, в принципе действия которых я разобрался, занимала свои места в лаборатории для практики студентов. То же, что я счел опасным или непонятным, оставалось в старой подсобке.
Как-то раз я бухал с практикантами из другого факультета. Выпито было предостаточно, да и захотелось выпендриться перед симпатичными лаборантками, а потому я решил показать «фокус». С парнями мы вынесли из подсобки и собрали установку, состоящую из пушки, которую я посчитал лазерной, и белого экрана-мишени. Между ними мы поместили недопитую бутылку вискаря. Опыт начался. По имеющейся методичке дергаю рычаг, через полминуты переключаю тумблер и нажимаю несколько кнопок в указанной методичке последовательности, от чего пушка начинает гудеть. Мигнул свет и ….
Только вместо красного луча из ее нутра вырвался черный, который прошел сквозь бутылку, от чего она начала стремительно бледнеть, и уперся в экран. Спустя пару секунд образ бутылки развеялся словно дым, а слегка потемневший экран послужил доказательством того, что это нам не померещилось.
Девчонки захлопали в ладоши, а парни уважительно закивали. «Круто, это надо обмыть!» - сказал Серега и разлил новую бутылку. Послышались тосты: «За науку!» - и зазвенели бокалы. Я машинально что-то отвечал и что-то делал, а в голове гудела единственная мысль: «Что это, мать его, только что сейчас было?!»
Эмоции переполняли меня, хотелось высказаться, а потому на следующий день во время обеда состоялся разговор с моим приятелем-обалдуем, посредственным химиком, чей отец оказался, как выяснилось впоследствии, был денежным мешком. Мы попробовали провести опыт еще раз – луч был красным! Несколько дней я пытался понять, что я делаю не так, пока не вспомнил, что рычаг в первый раз не довел до конца.После этого дела в нашей исследовательской каморке в университете пошли в гору.
Деньги меняют людей, а большие деньги… Большие деньги выворачивают их наизнанку. Сначала никто не хотел загребать жар: закупалось оборудование, тратились дорогостоящие реактивы, проводились эксперименты. Вечера напролет я заполнял журналы, писал статьи (пока лишь в стол) и отчеты, пытался разобраться в природе произошедшего явления. Но прогресса не было: да мусор исчезал и тень становилась гуще, но затраты энергии на это были чрезмерными. На те средства можно было эти бутылки сжечь раз сто. Но не это главное. По факту мы были на пороге величайшего открытия, которое навсегда внесет наши имена в историю человечества.
Я видел в этом свой Шанс, и ни с кем не хотел им делиться. Но об устройстве самой установки знал только покойный профессор. Я очень боялся, что, если ничего не предпринять, то вскоре проект отойдет другим, поэтому аккуратно вскрыл её корпус. И ничего! Никаких отличий от полупромышленного лазера я не нашел. Это был облом, благо катастрофы не случилось и я смог все собрать, как было.
Проходили месяцы. Я был как примат, что тыкает кнопки, крутит ручки, записывает результаты, но в происходящем ни черта не понимает. Приятель периодически заходил, чтобы забрать мишень и поставить на ее место новую. По факту единственное, что мы сразу выяснили, это ее состав. Я опасался, что без видимого результата деньги перестанут поступать, но и тут ошибся. Финансирование даже выросло, но отчеты, что я раньше передавал через друга, уже можно было не сдавать. «Пока не появятся новые результаты» - как он объяснил.
Хоть все вроде и было хорошо, но страх никуда не делся. Не хотелось быть виноватым. Без вина. И без музыки. И никакие материальные блага не приносили мне счастья. Все люди вокруг стали казаться злее, грубее, агрессивнее. Гулянки, что раньше приносили веселье и позитив, позволяя расслабиться, превратились в какой-то треш и содомию. Темы для разговоров стали мерзкими, поведение гостей разнузданным и неадекватным. Показалось, что мне даже предложили какую-то новую дрянь, а то «что это ты сидишь какой-то зажатый». Нафиг.
Отсутствия результатов угнетало. От безысходности я решился поставить опыты на себе. Луч направленный мне на грудь, как и на животных, никак на меня не подействовал. Но стоило встать на место перед мишенью с теневым пятном, как под действием луча оно стало впитываться в меня и тускнеть. Приятель был сильно недоволен, увидев чистую пластину. Он заявил, что мне платят не за битье баклуш, а за опыты, так что действуй! Я был так напуган, что ничего не стал ему говорить, и еще несколько дней трясся о последствиях.
Все когда-либо заканчивается. Закончилось и мое неведение. В городе произошло громкое ЧП, резонансное дело: повязали двух утырков, студентов нашего университета, угрожавших девушке ножом. При них был найден пакетик с черным порошком неизвестного происхождения. Через несколько дней стали известны подробности: изъятый порошок испарился, нож был признан практически бутафорским, а все произошедшее сочли неудачным пранком.
И казалось бы, что в этом такого, но мой мозг сложил воедино все факты и выдал единственный вывод: мы производим в нашей лаборатории какое-то дерьмо. Правда, чем дольше я думал по этому поводу, тем больше я находил в этой теории изъянов. По сути, у нас есть открытие вселенского масштаба, а тут какие-то наркотики. И есть ли связь между непонятным черным веществом, которое еще неизвестно было или нет, неадекватностью людей и моей установкой. Я решил поговорить по этому поводу с приятелем, но что-то меня остановило. Наличие ли у него новых ассистентов, повадками и внешностью больше похожих на гопников или его изменившееся за последнее время поведение. Вместо этакого умника-раздолбая он стал грубым, бескомпромиссным тираном.
Вот уже десять минут я сижу и смотрю на ту злополучную установку. У меня есть выбор: сделать вид, что ничего не происходит, притвориться, что смирился с происходящим, спрятать свои чувства за маской лжи и спокойно продолжить исследования, во благо всего человечества;
Или сделать открытие публичным, рассказать другим ученым, правительству об установке. Скорее всего, ее у меня отберут, но это навсегда решит все проблемы. Меня ждет радужное будущее, признание, почет, и пусть другие, более талантливые и гениальные разберутся в ее работе, но эта технология станет доступной для всех людей;
Или провести расследование, убедиться в беспочвенности своих опасений, поговорить с приятелем и вместе найти правильное решение. А можно поступить действительно правильно, так, как советует мой разум.
Неуверенными шагами я бреду в подсобку. Где-то там была кувалда. «Это не выход! Это достояние всего человечества!» – тут же накатили сомнения. «Раз единственное, до чего додумались его представители – это сделать из него дурман, то грош цена такому достоянию», – возразил я сам себе. «Это еще не доказано, это лишь мои домыслы!» – мысль, которая, впрочем, ни на что не повлияла: я уже нашел кувалду и примерился, как за нее поудобнее ухватиться. «Тяжелая», – новая мысль окончательно добила старую. «Это путь изгоя, еретика, врага каждого человека!» – но такие абстракции больше не могли поколебать мою уверенность. «Ты умрешь! Умрешь! Умрешь молодым! – новая мысль заставила на секунду замереть. – Подумай о родных и близких! О своем будущем! Те люди, спонсоры, они опасные, они не простят!» «Как жаль, что я такой упрямый, – послышался обреченный вздох, – но оставаться здесь после такого мне действительно не стоит».
Спустя пять минут я снял с установки боковую панель и начал методично выкручивать оттуда все внутренности. Когда это дело было закончено, я разложил их полу. «Еще не поздно вс…, – удар расколол в хлам какую-то лампу, – это конец!» Новый удар – и новая кучка металлолома…. Напоследок я оставил твердое тело лазера. Удар пришелся вскользь и расколол его надвое.
Увиденное потрясало настолько, что память отказывалась это запечатлеть. Память отказывалась, а глаза видели перед собой нечто, абсолютно чуждое нашему миру. Темное, поглощающее свет, наверное, это было когда-то живым. По крайней мере, это нечто продолговатое с утолщением на конце напоминает череп, (если предположить, что то отверстие – глазница, а те отростки – рога) прикрепленный на позвоночный столб. Что ж посмотрим, что сильнее: неведомая херня или вполне себе материальный молот.
Я закрыл за собой на ключ дверь лаборатории. Адреналиновый раж начал спадать. Чувство встречи с чем-то невообразимым, с тем, чего в материальном мире быть не может, все еще будоражило кровь. Захотелось курить, но сигарет не было: я уже полгода как в завязке.
«Это конец! - эта мысль продолжала пульсировать в голове. - Надо бежать! Нужно все бросить!» Благо паспорт с собой, а потому я через интернет купил билет на самолет на ближайший рейс, направление не важно, потратив на это почти все деньги, что были на карточке. Впервые за долгие годы идея хранить все сбережения дома наличными не казалась столь хорошей. Перед уходом я распечатал копии билетов на принтере, поскольку давно не летал и не помнил, нужны ли они для посадки.
Я вышел на улицу и в ближайшем ларьке приобрел пачку сигарет. Забавно, но денег осталось ровно заплатить за маршрутку. В аэропорт… или… Сомнения накатили с новой силой, но в этот раз вполне конкретные. Для новой жизни нужны вещи, еда, жилье. Нужны деньги. Те самые, которые лежат сейчас в тайнике за диваном. Те, что остались от инвестиций, накопленные за год исследований. Они были практически в руках. Подленькое чувство надежды, что все обойдется, ну что может случиться за те десять минут, что я потрачу на дорогу, заставило изменить маршрут…. Как же не хочется пропадать….
Примерно через час пришел Он. Высокий и полный, в пиджаке, оттопыривавшимся на груди, и брюках с отглаженными стрелками. Внимательно оглядел помещение, поморщился, но все равно сказал: «Заходи».
И тут вошел мой приятель, тот, с кем я замутил то дело, отец которого все спонсировал. Увидев его, я понял, что никакой ошибки нет. Все оказалось по-взрослому: за свои решения надо платить.
Один из «шкафов» почти сразу засуетился, буркнул что-то типа «надо проверить», но был остановлен взмахом руки. «Не ты, Роман, проверь охрану, чтоб нам не мешали и были готовы к выезду». Роман кивнул и вышел, другой же, немного помявшись, сел на диван.
ОН, отпихнув кончиком ботинка какую-то рухлядь и снова поморщившись, подошел вплотную и его фигура нависла надо мной, зарыв весь обзор, словно остались только мы и даже сама обстановка стала какой-то размытой. Так продлилось какой-то миг, а потом все пришло в норму. Я увидел, как мой приятель, словно марионетка, дерганными движениями прошел следом и встал позади него. По его лицу сложно было понять, о чем он думает, но сразу было видно, что он явно не в своей тарелке. Мужчина, заломив мою руку, расстегнул наручники. Хотелось наброситься на него, но сил едва хватило только чтобы подняться.
«Евгений Андреевич, значит, вот и свиделись. Думаю, нет смысла объяснять, почему вы здесь. Я Ваш инвестор, а посему имею некое право на Ваш проект, и Ваш поступок меня несколько огорчил», - по его лицу пробежали жвалки. «Я с самого начала подозревал, что это какая-то афера, - он сжал кулаки, - предоставленные отчеты меня в этом лишь больше убедили, но небольшая спонсорская помощь позволяла мне прослыть этаким меценатом от науки, и тем не менее иметь с этого некоторый гешефт». «И каково было мое удивление, когда были получены рабочие образцы. Их передали знающим людям, и, знаешь, они были в восторге, - мышцы его шеи напряглись, а громкость голоса повысилась, - О, каких усилий мне стоило не изъять установку, а простополучать образцы. Нельзя! Нельзя было привлекать чье-либо внимание. Никто бы не заподозрил заштатную лабораторию в таком открытии. И все было бы хорошо».
После этих слов он выверенным движением достал из-за пояса телескопическою дубинку и слитным жестом рывком раскрыл её. Тычок, и следом пришла боль. Когда искры перестали плясать перед глазами, он заметил, что я пришел в себя, и продолжил:
«Я все тебе дал! Ты даже не представляешь, что ты натворил. И сколько денег было вложено в настоящие исследования. Но я эти деньги вернул – властью и влиянием. И вот сейчас, когда все процессы стали отлажены, кроме получения исходного вещества, ты сотворил такое! Испугался проверки?! Она бы ничего не нашла! Нельзя найти то, чего не существует в природе! И откуда бы ты о ней узнал…», - он с подозрением посмотрел на сына. Затем его взгляд вильнул, уцепившись в стол, на котором лежали мои вещи. Он дал знак охраннику поднести их ему. Пачка с деньгами его не заинтересовала. Он лишь взглянул на нее, а после кивнул мордовороту: «Твое». Пачку сигарет он повертел в руке, а вот билеты привели его в ярость. «Сволочь, решил, что запахло жареным, и попытался свалить?! Ну, так и валил бы! Зачем установку сломал?» - с каждой новой фразой мышцы его шеи сжимались, лицо краснело, а голос, бывший до этого спокойным, срывался до крика. Последовал еще один удар дубинкой.
В ответ я пытался рассказать ему об инопланетном монстре и извечной тьме, но не похоже, что ему нужны были мои оправдания. Вдруг в какой-то момент он замер. Складывалось ощущение, что только сейчас он понял смысл моих слов. Его лоб сморщился, осененный догадкой: «Долбаный псих, значит ты сам….» Вся его ярость куда-то испарилась, и он посмотрел на меня с нескрываемым презрением. «Получается, что это Я виноват…. Но из всего этого должен следовать какой-то урок, иначе ошибка может повториться». Он бросил мне смятую пачку сигарет, ту, что все это время держал в руке, и дал знак охраннику, после которого том кинул мне зажигалку.
- Закури, станет легче. -
- Но, я…. -
Мой голос сразу стих. Руки же хоть и дрожали, но я смог открыть пачку и судорожно закурить. Дым затопил легкие, и какое-то напряжение покинуло мой мозг. С непривычки закашлявшись, я выронил сигарету. Тем временем Он, подтолкнув сына на выход, дал знак оставшемуся охраннику и сказал: «Две минуты». Мне оставалось лишь еще раз попробовать закурить. Еще одна сигарета, схватить и удержать губами, раскрыть зажигалку.
Накатила волна боли, судорога, тут же кисть разжалась, и непогасшая зажигалка вылетела из моей руки. Искра, вспышка, еще боль…
-И это новая кровь?! Выглядит полным ничтожеством. Что там по нему? Заштатный ассистент, ничего не открыл, ничего не достиг, последний в роду. Попал к нам, разрушив точку вторжения тени, но при этом успев основательно в ней замараться. Да и сдох, по-глупому попавшись в самом конце.
- Не нам обсуждать волю Его. Герой? Герой! Значит должен соответствовать. Подучишь его с остальным мясом основам боя и отправишь в скотобойню. Гармоники его души уже начали резонировать, а значит, если все сложится для него удачно, то это будет его не последняя остановка.
- Думаешь? А тьма не станет проблемой?
- Не нашей. Это лишь одна из сил. Научи его паре фокусов. Станет проще дожить до воплощения.
- Как скажешь, - одна из фигур подхватила шар, состоящий из светлых и темных потоков, и спрятала его в рукав балахона, - посмотрим, выйдет ли из него толк.
В это же время где-то в другом мире родился мальчик, родители которого назвали Зейном.
Глава первая
Песнь первая
«Блин! Как же так? Что же мне делать?!» - молодой, высокий, чуть сутулый парень уже в третий раз пробегал по этой улице. Его черная шевелюра, до того кое-как прилизанная, окончательно растрепалась, а зеленые глаза лихорадочно блестели. Всем немногочисленным прохожим, если бы им было до него какое-то дело, он мог бы показаться ассистентом безумного ученого или студентом, спешащим на пересдачу. Но нет. Еще двадцать минут назад это был самодовольный, уверенный в себе выпускник специальной гимназии и имеющий особое назначение специалист, а потому в его голове были совсем другие идеи.
«Я взрослый, самостоятельный мужчина, а потому могу себе это позволить», - мысль придала мне немного решимости, а потому руки, отсчитывающие деньги, не сильно дрожали. Получив желаемое, я положил его в карман и с независимым видом направился к примеченной мной по пути подворотне метрах в четырехстах от ларька. Я был так увлечен предстоящим действом, что не заметил двух парней, стоящих у стенки. «Э, слышь, пацанчик! Сюда иди!» - приказал более рослый из них, но вопреки собственным словам сам подошел ко мне. Впрочем, второй тут же тронулся за ним следом. «Закурить есть чего?» - его вопрос привел меня в некую растерянность, а потому я отставил сумку и полез в карман, чтобы достать только что купленную пачку сигарет. «Ты тупой?! - он ударил меня по руке, выбив из нее пачку. - Вьюк давай!» После чего резким движением схватил стоящую у моих ног сумку. «Ага, и лопатник!» - другой парень тем временем подошел сзади и каким-то неуловимым движением вытянул у меня из кармана кошелек. «Вали отсюда, пока кости не пересчитали!» - рявкнул главарь. От испуга я развернулся и даже сделал несколько шагов в направлении выхода, когда голос разума пробился сквозь охватившую меня панику: «А ведь вообще-то я тренировался и могу дать им отпор!» Я сжал кулаки и развернулся, чтобы начистить этим мудакам рожи…, но их уже и след простыл! Из подворотни был другой выход. Я бросился за ними в погоню…
Спустя двадцать минут бестолковых метаний я снова вернулся в эту подворотню, может быть, подсознательно надеясь их там застать. Увы, тщетно. В голову начали лезть невеселые мысли: «Придется вернуться назад в общежитие, оттуда связаться с родителями, униженно просить у них денег, поскольку надо будет купить новые вещи и, самое грустное, плакала моя работа».
Я уже хотел было уходить, но тут мой взгляд упал на брошенную пачку сигарет. «Это она во всем виновата! - я понял ногу, чтобы ее раздавить…, но не стал. - Вещи не могут быть в чем-либо виноваты. Это было мое желание, моя идея и моя невнимательность, что привели к столь неприятным последствиям».
- Закури, станет легче. -
Столь очевидная, но какая-то не такая, чуждая, мысль пришла в мою голову. Это похоже на некое воспоминание, такое случается в преддверии приступа, но в этот раз чем-то от него отличается. Тем, что после нее ничего больше не было. Я на секунду замер. Эта мысль полностью соответствовала моим намерениям: я чиркнул спичкой и вдохнул в себя едкий дым. От этого в горле запершило, и я закашлял. Тем не менее, постепенно голову наполнила некая легкость, оттого мыслить стало проще.
«А ведь на сегодняшний день все не так уж и плохо как кажется», - я стоял у стенки и продолжал размышлять. «Документы остались, билеты на поезд тоже и…», - мои губы исказила усмешка, – «теперь еще в кармане есть пачка сигарет. Можно рискнуть и поехать, что я теряю».
«Страшно. Для жизни нужны вещи, еда, жилье. А у меня даже денег нет», снова поднялись сомнения. «Я же не в пустоту еду, а на работу. Минимальными условиями меня обеспечат. Да и с голоду не помру – добрые люди помогут. Не пропаду!» - последняя мысль изменила мое решение на окончательное. Единой затяжкой, как в кино, я докурил сигарету, забычковал ее о стену и отбросил, словно сомнения, прочь. Оторвался от стены и уже сделал шаг… но в глазах на секунду померкло, и чтобы не упасть на землю, я оперся о нее снова.
Темнота отступает, и на негнущихся ногах я, наконец-то покидаю эту подворотню. Мой Город. Привычное место вдруг стало ощущаться по-другому. Дома выстроились в ряд - Улица. Что-то странное витает вокруг. Тусклый свет от Фонаря едва разгоняет окруживший меня туман. Исход. Нет. Я там, где и должен быть.
В кармане, та самая,злополучная, пачка сигарет, и это явно что-то значило. Как бы то ни было, чувствовал я себя не так уж плохо. Мысли путаются, все кажется каким-то смутно знакомым, будто такое уже где-то или с кем-то было. Зажатый в руке билет дает цель моему дальнейшему пути. В голове словно щелкнул переключатель, а перед глазами загорелась, словно путеводная нить, дорога к вокзалу.
Кажется, что я только недавно ходил по этим дорогам: и туда, и сюда. «Это какое-то наваждение», - подумал я, «надо спросить… - уже не надо». Ноги сами понесли меня в нужном направлении. Смесь азарта и озноба сковала тело и шибанула в мозг, после чего город неуловимо, но кардинально и окончательно преобразился.
Я обернулся. Старые и обветшалые дома, мимо которых я только прошел, стали казаться выше. Их словно окутывало марево, странно и страшно меняя пропорции и детали. Прутья заборов стали какими-то непонятными растениями, на дверях словно кто-то высек морды зверей. Белые решетки на окнах стали костяного оттенка, будто выпирающие ребра невиданного вида монстров, а сами дома иногда вздрагивали, словно по ним проносился импульс волны. Мысли снова стали путаться, а ноги ускорили свою переступь. Все быстрее, еще быстрее. Топ-топ-топ. При этом кажется, что каждый шаг настолько тяжел, что должен оставлять вмятину или рытвину, разрушая дорожную гладь.
Я моргнул. И не смог разглядеть какие-либо следы произошедших изменений: дома, заборы, улица – все вернулось к своему исходному состоянию. Осмотревшись, я понял, что очутился рядом со зданием, сильно напоминавшим Кёльнский собор. Изящный, с богатым количеством декораций, он стремился вверх, но при этом всей своей тушей он словно давил на плечи и угнетал слабых духом. «Туда», - мелькнула мысль. Я вошел и рухнул без сил на ближайшую скамейку. Я добрался. Я даже не заметил, что рука продолжала все это время сжимать билет. На сегодняшний день я сделал то, что решил. Оставался последний шаг. Спустя несколько секунд с новыми силами я поднялся и пошел вглубь этого строения. Внутренности здания освещали три газовые лампады, хаотично подвешенные под потолком. Эта слабость света придавала некую зловещность, ибо позволяло воображению расширять его пределы до бесконечности, без границ, погруженных во тьму. В том месте, где мрак был особенно густым, он формировал провал, из которого начал доноситься грохот. Сначала едва слышимый, он вырвался из темноты, и постепенно набирая мощь и отражаясь от стен и сводов, заполнил все помещение.
Спустя полминуты, паровоз, словно рычащий зверь вырвался из тоннеля. Его передняя часть казалась пастью дракона, скованная цепями на манер намордника, изо лба торчали громадные рога, а глаза, словно лампы, сияли дьявольски красным огнем, который резко разорвал вечерний сумрак и придал перрону зловещий вид. Зверь утробно зарычал, задымил, его лапы с силой до скрежета сжали канаты рельс, во все стороны из-под колес брызнули искры. Открылся вид на его туловище с кончиком хвоста, затерявшемся в глубине тоннеля. Все его тело покрывал узор, словно состоявший из тысяч чешуек, полированных ежедневными поездками до гладкого состояния. Их матовый серо-красный цвет не отражал, а словно поглощал свет немногочисленных лампад. По бокам два крыла, поднявшиеся и опавшие после остановки, открыли окутанные клубами пара темные провалы, откуда сначала вышел мускулистый и горилл образный ОН, а затем хлынул поток темных силуэтов людей. Когда он иссяк, ноги сами меня понесли к привратнику, а руки уже сжимали тот самый билет. Мельком глянув на него, привратник махнул когтистой лапой, и я залез во внутрь. Сил едва хватило упасть на кожаный выступ у стены, прижаться к кости ребра. Потом пришел обморок больше похожий на сон.
Я открыл глаза, но из-за отсутствия освещения мало что сумел рассмотреть внутри вагона. Тогда я стал всматриваться в раскинувшееся за окном небо. Я плохо изучал астрономию, я потому оно мне казалось чужим, без единой знакомой звезды. Так, сидя и смотря из окна чужого мне поезда, я начал осознавать всю ту бездну окружающей меня действительности, в которой уже ничего от меня не зависит. Я просидел так еще некоторое время. Паровоз несся с поразительной мягкостью. Но иногда, после резко заметного на общем фоне наборе скорости, раздавались хлопки, и приходило секундное чувство невесомости, которое пропадало также стремительно, как и наступало. В голове билась странная мысль, что он где-то оставил свою тень. Но вскоре все мысли ушли и меня снова сморил сон.
Глава вторая
Проснулся я от тактичного покашливания и прикосновения плечу человека, облаченного во фрак, белую рубашку и выглаженные брюки:
– Скоро Ваша остановка, мистер…. –
– Зейн. –
Я поднялся, чтобы размять затекшее тело, и вновь осмотрел внутренности вагона. При утреннем свете стала понятна его суть. Он оказался поделен рядами кресел, обтянутых шероховатой кожей, местами потертой, с подлокотниками из белого рога. Все навевало мысли о былой роскоши, которую изрядно попортила повседневность.
– Здесь где-то можно привести себя в порядок? –
– Да, в середине вагона есть небольшой закуток, но советую поторопиться. –
Проводник направился дальше вглубь рядов, а я проследовал в указанную им сторону. Там обнаружилась уборная, отделенная железной дверью-гармошкой, свободно скользящей на шарнирах, бак с кипятком и мехамат со всякой мелочевкой, начиная от снеков и заканчивая зубной щеткой с пастой. Ужасно хотелось пить, но вода в баке была слишком горячая, да и непонятно, куда ее наливать. А хотя нет, понятно: в мехамате продаются стаканчики с почти готовыми напитками – нужно лишь залить кипяток.
Вздохнув, я отодвинул дверь и вошел внутрь. К моему облегчению там нашлась раковина с краном, откуда, после того как я повернул вентиль, потекла вполне чистая вода: можно и напиться, и умыться. Завершив свои дела, я вернулся на свое место.
Спустя двадцать минут паровоз стал тормозить, и я направился к выходу. Привратник, звероватого вида мужик с бородой, высокий и мускулистый, с немалым усилием опустил рычаг и повернул колесо на запорной двери. Пришли в действие поршни, щелкнул запорный механизм. Проход окутал пар. Переключение второго рычага, и вот уже вторая дверь сначала пошла вверх, а затем рухнула вниз, образовав трап, по которому я и спустился. Снаружи паровоз представлял довольно обыденное зрелище: потрескавшаяся серо-красная краска, соединенные продольными перекладинами колеса, желтые фары, решетчатая защита передней части и паротрубы тягача. Единственным отличительным признаком был складной трап, занимавший непропорционально много места, но, возможно, выполнявший в поездке какую-то другую, дополнительную функцию.
На перроне было много людей. Было даже несколько полицейских, но особое внимание привлекал к себе стоящий поодаль франт. Изящный костюм из замшевых штанов и щегольской рубашки из бледного шелка с широкими рукавами и расстёгнутой пуговицей воротника, сапоги необычной выделки из кожи какой-то рептилии и особенно пояс, украшенный золотой бляхой – все приковывало к себе взгляд.
Не увидев встречающего, я жутко перепугался. Но сейчас сделать было ничего нельзя, а потому я постарался взять себя в руки, чтобы, как ни в чем не бывало, сойти с трапа. Это потребовало немалой выдержки, а потому сразу после я решил взять небольшую передышку, встав чуть в стороне, чтобы не мешать другим пассажирам. Да и идти было особо некуда. Спустя несколько минут все желающие сошли с перрона и отправились дальше по своим делам. Тут вышел и спустился проводник, тот самый мужчина во фраке, что разбудил меня и сообщил о прибытии. Ему явно было приятно подышать и размяться. Заметив, что я не спешу по своим делам, а рассматриваю паровоз, он поднял на меня взгляд.
- Красивый зверь, - я провел рукой по корпусу вагона. В его глазах мелькнул огонек интереса.
- Вам понравился? –
- О, да. Мощный, быстрый, столь плавно и приятно скользит. -
- Эх, Вы не видели его в лучшие годы, – глаза проводника наполнились воспоминаниями, - легендарный спуск, освещенный во всех газетах, толпы провожающих на перроне, элитная публика…. А какая материальная основа! Десятки рунологов и малефиков проводили свои ритуалы, чтобы стабилизировать его якорь в пространстве. И еще полсотни обслуги, начиная механиками и заканчивая истопниками, чтобы поддерживать его ход! – На этом моменте проводник восторженно замолчал, словно давая мне время оценить величие когда-то действительно грандиозного паропоезда. Не дождавшись от меня нужной ему реакции, он закончил свою мысль:
- А сейчас паровоз уже не тот: вагонов обрезали втрое, персонала оставили всего ничего, но хоть с топливом проблем нет. –
- А чем он питается? - задал я немного неуместный, но заинтересовавший меня вопрос.
- Раньше баранов…, - по моему взгляду он понял, что сказал что-то странное, и чуть смутившись, продолжил. - Ну, техников наших, заставляли углем заправлять, а сейчас, как на кровь перешли, сразу мощность выросла. Впрыск небольшой, а как над мостами летит. –
- Новые времена – новые технологии! – несколько патетично продекламировал я.
- Да, прогресс не стоит на месте, и даже кристаллы…, - тут он запнулся, поняв, что сказал что-то лишнее, а потому задумчиво потянул, - стали… да. -
Пауза несколько затянулась:
- О, как быстро летит время в приятной беседе, - я постучал пальцем по запястью, -дела. –
- Понимаю. Приятного дня, сэр. –
Мне пришлось отойти от вагона и направиться в сторону выхода с перрона. Разговор с проводником позволил немного отвлечься от проблем и начать рассуждать здраво: «Я не знаю, кто меня должен встречать. Но, основной поток пассажиров я пропустил, а потому ему будет легче меня заметить. И если ни здесь, ни на вокзале, ни на выходе меня никто не встретит, то я просто направлюсь в представительство Ордена». Занятый мыслями, я не заметил, как засунул руку в карман и достал оттуда пачку сигарет. Правая рука сами собой, словно я делал это много раз до этого, выщелкнула одну из них и поднесли ко рту, в то время как другая достала спички. «Мистер Зейн, здесь не принято курить, есть специально отведенное место, - сказал незаметно подошедший ко мне полицейский, - пройдемте со мной». «У меня проблемы», - решил было я, но некая деталь не давала мне начать паниковать.
Пока мы шли, я старался не сильно заметно смотреть по сторонам. В одной из зеркальных витрин я увидел отражение того самого модника с перрона – он шел в след за нами! После нескольких переходов мы остановились в тихом закутке. Вспомнились вдруг статьи в газете о пропавших без вести людях, загадочных происшествиях и непойманных маньяках. И тут, казалось бы, появился новый повод для паники, но нет, я был абсолютно спокоен. Тем более, что на одной из колонн я увидел табличку со стилизованной трубкой.
Через несколько секунд к нам присоединился тот самый франт.
- Мистер Заккери, - он протянул мне руку.
- Зейн, просто, Зейн, - ответил я после пожатия.
- Я думаю, Вы простите мне, Зейн, эту небольшую шутку. Но по Вашему поведению было ясно, что Вы сразу все поняли. –
В ответ я скривил губы в улыбке.
- Не буду тянуть время, - его тон мгновенно изменился, став из шутливого вполне серьезным, - его и так потеряно достаточно. Я Ваш куратор от Ордена. Мы получили Ваше прошение, документы с табелем и направлением на стажировку. Вы приняты, временно, на должность младшей ищейки. Приходите завтра в управление, там Вас и введут в курс дела.» После этих слов он протянул мне некую карточку.
Тут он на миг замер, словно к чему-то прислушавшись, а потом произнес:
- Поставить на довольствие? – его тон снова изменился, в нем появились какие-то незнакомые мне нотки. - О, да. К тетушке Лови. И довольствие, и поесть. –
Он усмехнулся, будто вспомнил что-то забавное. Вторая карточка перекочевала из его руки в мою.
- На этом все. Не буду больше себя задерживать. Но мы еще увидимся. -
Новая усмешка. Мое ответное пожатие плечами. Миг - и он куда-то испарился. Адрес ни на одной карточке мне ничего не сказал, но, обратившись к оставшемуся курить полицейскому, все стало более-менее понятно. Домик Лови располагался в квартале отсюда, Управление - в двух. Доберусь - никуда не денусь. Надеюсь, я смогу договориться с этой Лови о небольшом кредите: меньше суток без еды, но желудок сводит от голода.
Часть самых серьезных проблем на первое время разрешилась. Нужно действовать, но раз уж я пришел в курилку, будет глупо перед этим не покурить. С непривычки снова закашлялся. И снова всколыхнулись какие-то воспоминания, мир словно подернулся пленкой, но в этот раз все как-то быстро прошло. Нет, к этому сложно привыкнуть. Закурив в первый раз, вчера, вообще что-то странное произошло. Наверное, это те самые проблески дара, о которых говорили наставники. Но что с этим делать, все так же непонятно. Так толком и не докурив, я вышел из закутка и покинул вокзал.
Глава третья
По указанному в карточке адресу располагался миленький двухэтажный каменный домик с высокой крышей, покрытой красной черепицей, и флюгером в виде фламинго. На первом этаже была обустроена кондитерская. На втором - кухня и несколько комнат. Последний этаж был под самой крышей. Его, как я позже выяснил, раньше занимал какой-то парикмахер, где временами даже принимал клиентов. Как он съехал, этаж хозяйка стала сдавать в наем. Можно сказать, несколько слов и о ней самой. Женщина была не так молода, но сохранила некий шарм и обаяние, а осанка и взгляд, совсем не уставший, делали её особенно привлекательной. Крепенькая, но довольно высокая, с хорошо очерченной грудью, одетая в простое розовое платье с белым передником и с волосами, подвязанными белым же чепцом, она что-то быстро взбивала в миске, тихо напевая какую-то песенку. Сразу подходить я не решился, а прошелся вдоль прилавков, на которых стояли различные пирожные, тортики, тарталетки, пирожки, а также другие вкусности. К слову, аромат стоял просто восхитительный. Свою ошибку я понял почти сразу, когда не выдержал голодный желудок и на миг помутнело в глазах. С трудом оторвав взгляд от большого пирога и, поборов внутреннее смущение, я подошел к хозяйке всего этого изобилия. Она бросила на меня лукавый взгляд. Чуть помявшись, вспомнив, что терять особо нечего, я достал ту самую карточку. «Зейн, к Вашим услугам», представился я, положив карточку на стол. «Я Лови, могу чем-то…», она протянула руку как бы для знакомства, но в конце резким движением подхватила карточку. Быстрый взгляд, брошенный на кусочек картона, и её настроение меняется с веселого и беззаботного на чуть более серьезное и задумчивое.
«Новый постоялец значит», - протянула она, - Что ж, пойдем, покажу тебе комнату». Она повесила на дверь табличку «Перерыв», и повела меня за собой. «Тут моя половина, ты же жить будешь на мансарде, от предыдущего, - на её лице мелькнуло странное выражение, - остались почти все вещи нетронутыми. Осваивайся, а у меня работа простаивает». Она развернулась уходить, но тут мой живот квакнул особенно громко. Это, наверняка, не укрылось от ее слуха, а потому, словно только что-то вспомнив, она произнесла: «И да, насчет поесть: у меня обедов нет, только выпечка, если захочешь - угощайся». Она прошла до выхода, но вдруг, повинуясь какой-то своей мысли, резко обернулась и сказала: «Приходи ко мне после семи, будет знакомиться». Мне оставалось только поблагодарить хозяйку и пойти посмотреть, куда меня занесло.
Я вошел, чуть пригнувшись, в дверку и по длинным скрипучим доскам прошел на середину комнаты. Она была небольшой. Огромное зеркало на стене. Вешалка. Узенький пристенный столик, на котором при работе бывший постоялец раскладывал свои инструменты-принадлежности. Самого парикмахерского кресла не осталось, но была пара стульев, возможно, использовавшихся им для посадки ожидающих клиентов. У стены стоял старинный шкаф, набитый всякими скляночками и баночками с пахучими маслами, кремами и духами, а также расческами, опасными бритвами, ножницами и скальпелями - в общем, всем тем, без чего нельзя представить ни одного нормального брадобрея. В углу, за занавеской, была низенькая кровать а-ля тахта, заправленная когда-то чистым, а теперь с запахом пыли бельем. Картину завершали механические часы со стрелками, застывшими на полночь. «Жить можно, - был сделан мною вывод, - Только сначала уборка». Благо в другом углу я заметил что-то похожее на умывальник. Под ним стояло ведро. Со скрипом открыв кран, откуда тонкой струйкой потекла сначала ржавая, а потом чуть посветлевшая вода, я наполнил его, добавил мыльного раствора и начал свое грязное дело. Конечно, перед этим я снял свою одежду и повесил её на вешалку. Оставалось лишь привести себя в порядок. Чуть дрожащей рукой неловкими движениями я постепенно сбрил щетину, подровнял ножницами зачатки усов. Ополоснув лицо едким одеколоном, я заклеил порезы. «Красавчик», - после водного моциона, оделся, спустился вниз. Посетители были, поэтому я отстоял свое в очереди и, взяв себе пирог со стаканом чая, вновь поднялся теперь уже в мою комнату. Пообедав, я завалился спать.
Накопившееся нервное напряжение взяло свое, поэтому проснулся я только под вечер. За окном было темно, но все же в комнате было еще все видно. Делать было особо нечего, поэтому решил еще раз все проверить. Повторный, но уже более тщательный осмотр комнаты оказался небесполезен: нашлись комплект запасного белья, набор посуды типа чашка-тарелка-вилка-нож, разная одежда. Такое ощущение, что предыдущий постоялец съезжал отсюда в дикой спешке и ничего лишнего с собой не взял. Что мне и на руку. Как и обещал, я спустился вниз, чтобы посидеть, поболтать, рассказать о себе и узнать что-то о ней.
Сели мы на кухне, за столом больше напоминавшим трактирный, коим он и оказался. Я узнал, что раньше здесь была харчевня, но, поднакопив деньжат, Ловетт (что-ты, зови просто Лови) переделала ее под кондитерскую. Дальше разговор плавно перешел на меня.
Я не очень представлял, что именно мне нужно рассказывать, а потому начал с довольно обыденных для себя вещей. Вырос я в довольно обеспеченной семье: мой отец – купец из малоизвестных, мать была его управляющим, до свадьбы, если быть точным, хотя и после она помогает ему с делами. Я был младшим ребенком в семье, пока не родились сестры. Старший брат Карл унаследует его дело, я же волен сам выбирать свою судьбу. После этих слов я чуть грустно улыбнулся. С детства я был необычным мальчиком: я мог надолго замереть, погрузившись в свои фантазии, или воспринимать некоторые предметы не так, как другие. У других детей с возрастом это проходит, у меня – только усилилось. У меня начались видения. Сначала смутные, потом все более четкие и реальные. Тренировки с мечом, кровавые сражения и битвы с чудовищами – если бы это происходило во сне, проблем бы не было. Но, когда ты отрубаешься в классе, переставая на что-либо реагировать, это создает проблемы.
Были мысли об уходе из школы и переходе на домашнее обучение, но мы ограничились наймом репетиторов. А также параллельно посещением всяких сомнительных специалистов. Жреца вызвали одним из первых, но, может из-за неопытности, может просто время не пришло, он ничего такого во мне не увидел и предложил обратиться к врачам. Те что-то нашли, но это не их профиль – идите к малефикам. Отец, скрепя зубами, пригласил одного, и тот, проведя пару ритуалов, сказал, что это не мой путь, чем сильно озадачил и обрадовал моих родных. Ситуация разрешилась довольно глупо: посчитав достаточно взрослым, отец взял меня на службу в храм Шуара, где я, сам того не понимая, получил свое первое испытание. Подробности рассказывать не стал, это довольно личное, но моя проблема где-то на год отступила. Я подтянул учебу, начал нормально общаться с другими детьми, научился игре на банджо….
И тем печальнее было «залипнуль» на одну из фресок во время очередного посещения храма. Настоятель, заметив мое состояние, подошел и прикоснулся ко мне. Показалось, что его руки на миг окутались дымом, а спустя миг я пришел в себя. В итоге он поговорил с отцом, и меня приняли в специальную гимназию.
Та же школа, только жили мы в ней на постоянной основе. Главным же отличием были, пожалуй, уроки. Наряду с обычными в первую очередь нас учили правильно молиться и медитировать. Не знаю как другим, а мне это очень помогло. Ведь никто не видел в моей проблеме чего-то необычного: решил «зависнуть» - расстели коврик, если вне класса, и прими позу для медитации, и всё. Во время уроков тоже достаточно принять правильный вид, чтобы тебя не беспокоили. Сначала у меня плохо получалось, я не успевал вовремя отреагировать на начало «приступа» но со временем научился входить в медитативный транс за секунду. При этом мне уже не требовался коврик: я мог продолжать вести свои повседневные дела, не обращая на мелькающие перед глазами образы внимание.
Мои видения - если бы они еще для чего-то пригодились. В детстве пытался повторять увиденные в них приемы и движения, записывал ход битв, зарисовывал монстров. В гимназии наставник по физической подготовке, посмотрев на мои «достижения» на пути бойца, сказал, чтобы я перестал маяться дурью, а больше уделял внимания медитации и физкультуре. У меня, конечно, дар и все такое, но эти приемы рассчитаны не на человека, и вообще пути духов неисповедимы, а потому пять кругов вокруг зала бегом марш!
В средних классах началась церковная практика. Например, после школы мы посещали службы в храме Фредерика Жнеца, где пели изученные на уроках молитвы. Это еще один Великий, покровитель человечности, чьи молитвы оберегают от злых духов. Вот у кого много требований к своим прихожанам. Там и не возжелай чужого, не прелюбодействуй, выражай смирение и добродетель. Бывало, что разносили закуски в храме Шуары или чистили загоны в храме Агми, покровителя духовности и мистических искусств. Один раз ходили на экскурсию в храм Горда, покровителя материальности. Лет пятьдесят назад соседняя страна Велавия, родина Горда, его стараниями при жизни превратилась в центр научного прогресса. Объединив близлежащие мелкие королевства, Велавия бросила вызов нашей державе под идеей признания Горда новым Богом… и проиграла. Ее армия была разбита, а сам Горд убит. Через семь дней произошел сход церковных глав, где, рассмотрев историю Горда, и приведя в качестве главного аргумента первую заповедь Создателя: не сотвори и не поклоняйся Великому при жизни его, Горда… признали Великим. Потеряв моральное право на захват территорий Велавии и отказавшись от контрибуции, наша страна приобрела гораздо большее. На следующий день после схода, самые прогрессивные ремесленники и промышленники, ученые и жрецы проснулись с новыми знаниями, знаниями о механике бытия. Сейчас храм Горда – самое высокое здание в столице, необычного коробчатого дизайна, с множеством помещений. Здесь не проходят службы. Вместо этого регистрируются изобретения, проводятся семинары, выставки, собираются команды исследователей. Были и другие Великие, но они не отвечали своим последователям, а потому считалось, что их путь только для одного.
Со временем наш школьный коллектив начал разделяться. Кто-то находил перспективу в служении Пейту, в ком-то просыпался талант к алхимии или колдовству, и он уходил к Агми, фанаты механизмов, а были и такие, находили свое место среди ученых Горда, а тем, кто решил посвятить себя заботе о людях, прямая дорога под покровительство Фредерика.
Мне же все больше начинало казаться, что это не правильно, неестественно. Поэтому я начал пропускать службы, из-за чего вскоре состоялся разговор с преподобным Георгием. Я как мог ему попытался донести свои ощущения… и он меня понял. Сказал, что так бывает, жаль, но жрецом мне не быть. Поэтому с того дня я официально перестаю посещать храмы, но некоторые молитвы все равно нужно будет знать, пригодятся. После чего, он забрал мой крестик. Были и другие ученики, последовавшие моему примеру, остальные же связали свою жизнь с Храмом.
В старших классах программа изменилась: наряду с обычными предметами нам стали преподавать алхимию, бестиологию, духовную механику и многое другое. Тут и сказался выбор покровителя: те, кто избрал свой путь, смогли полностью раскрыть свой потенциал. Они понимали объяснения наставников, могли и проводили опыты и исследования, творили магию этого мира. Я им особо не завидовал. Мне лишь хотелось, чтобы это все наконец закончилось, и, словно услышав моё желание, через три месяца после начала обучения мне предложили место в Департаменте. Может, хоть здесь я найду свое призвание.
После этих откровений настроение скатилось куда-то вниз, а потому, я, небрежно извинившись, ушел к себе на этаж.
Глава четвертая
Проснувшись и совершив утренний моцион, я спустился вниз в зал, где под пристальным взглядом Лови стянул несколько пирожков. Ничтоже сумняшеся, я быстро покинул магазинчик через дверь, пробормотав прощание. На ходу жуя пирожки и стараясь не испачкаться, я думал о том, что фактически мне оставалось лишь явиться по адресу, указанному на карточке, и будь что будет. Странно вот так зависеть от прихоти незнакомого мне человека, но другого пути нет, с местом жительства все оказалось практически идеально, осталось выяснить, что там за работа, на которую меня заочно приняли.
Я шел по улицам Города и наслаждался, одухотворенный сделанным выбором и принятым решением. Местами освещенный светом газовых фонарей, создающих теневые ансамбли и пятна мрака в неосвещенных местах, местами окутанный паром, к которому примешивался выхлоп от проехавшего мобиля, с мерно перещелкивающими паровыми рекламными колоннами, все это создавало ощущение тихого и спокойного времени, province, Sir. Пар клубился, струился, исчезал в прозрачном небе. Где-то в подворотне слышались скрипы метлы дворника.
Панкер-стрит, 49. Адрес, указанный на визитке. Особый департамент полиции. Место, где вершится правосудие, раскрываются таинственные происшествия, контролируется исполнение закона. Это строгое здание олицетворяет собой мир и спокойствие. Немного постояв на пороге, я с робостью открыл дверь и вошел внутрь. Скрипучий паркет коридора, сводчатый потолок и двери, множество дверей по обе стороны длиннющего коридора. Я еще раз осмотрел визитку и заметил с обратной стороны рукописную приписку: к.109. Охранник у входа молча мельком глянул на пропуск и махнул рукой. «Дальше по коридору», - понял я. Вот и заветный кабинет. Выдох. Стук. Входите. Скрип двери. Несколько шагов. Скептический взгляд полноватого усача за столом. Я хотел было протянуть ему визитку, но тот лишь махнул рукой, вроде, как и так понятно, кто к нему пришел, просто садитесь куда-нибудь и ждите. Я сел на стул и более пристально смог оценить обстановку в кабинете. Множество шкафов с бумагами, стол, заваленный ими же, стило в руках начальника, которым он бегло заполнял какой-то документ. Закончив, он встал, достал из одного из шкафов небольшую папку, присовокупил к ней одно из запасных стило, коих торчало довольно много в стоявшем на столе стакане и протяну все это хозяйство мне. В папке оказались какие-то документы, с которыми, видимо, мне следовало ознакомиться. Сидеть за одним столом с начальником мне показалось до ужаса фамильярным, поэтому я тихонько вернулся на один из стоящих у стенки стульев для посетителей. На другой положил папку, достал из нее первый лист и принялся его изучать. Мы с начальником оставались одни. Он скрипел стилом, иногда вставал, убирал очередную папку, доставал новую и в целом был весь в делах. Я же сидел, бегло прочитывал документы, оказавшиеся должностными инструкциями, пытаясь вникнуть, что не всегда получалось, периодически расписывался за то, что все прочитал и что все понял.
Через минуту после того, как я прочитал и подписал последнюю бумажку, зашел молодой человек, судя по форме и выправке местный сотрудник, и под утвердительный кивок начальника поманил меня за собой. Пройдя несколько пролетов, мы подошли к обитой железом, или каким-то похожим на него металлом, двери. Мой провожающий молча вставил ключ в замочную скважину и повернул ручку на двери. Многочисленные шестеренки запорного механизма на секунду пришли в движение, издав характерный гул. Один за одним задвигались штифты, пришли в движение противовесы. Страж толкнул дверь всем телом, и створка поддалась. Мне он дал знак оставаться на месте, рядом со столиком-стойкой, а сам прошел вглубь помещения. Секунд через тридцать он вернулся, принеся видимо необходимые мне вещи: бляху с надписью Lexet Talionis, похожую на ту, что висела на его груди, мешочек, звякнувший при соприкосновении со столешницей и, я не поверил своим глазам, крестик, простой деревянный крестик, с каким-то едва заметным золотистым рисунком, состоящим из линий. «А как же ору…» моя тирада была прервана свистом разложившейся телескопической дубинки, до этого момента висевшей на его поясе. От одного вида этого оружия меня бросило в неконтролируемую дрожь. Он медленно показал её мне, повернул кольцо на ручке, и она сложилась также быстро, как и разложилась. После чего была небрежно добавлена к кучке вещей. Я собрал и кое-как рассовал по карманам все это богатство, чиркнул бумажку, а затем мы двинулись на выход. Дверь закрылась и мне знаком (тычком в грудь и поднятым вверх пальцем) показали возвращаться назад к начальнику. Сам же стражник видимо счел на этом свои обязанности исполненными полностью, поэтому развернулся и ушел в другую сторону, не заботясь о том, понял я его или нет. «Похоже на первую проверку», - весь путь я худо-бедно, но запомнил, надеюсь - не потеряюсь.
Я шел назад, задумавшись. Одна из выданных мне вещей всколыхнула несколько потускневшие воспоминания. В детстве мы с родителями по выходным, как и многие другие, ходили в церковь. Белое, утопающее в свете здание, с разноцветными витражами и фресками, изображающих деяния Великих, осуществивших волю Создателя, Пейта и Шуара, святых покровителей этого храма и основателей нашей страны. Я любил походить по залу и разглядывать фрески и картины. Вот, простые молодые воины отмечают окончание успешного похода в таверне. Стол опрокинут, часть посуды побитой валяется на полу, несколько мужиков с кулаками напирают на какого-то здоровяка. На лице его радость и видно, что помощь ему не требуется. У стойки в углу другой воин с горестным видом глядит на все происходящее и отсчитывает трактирщику монеты. На следующей фреске запечатлен громадный волк с полуторным мечом в груди, зажатым в руке того же здоровяка, ну может чуть постарше. Сзади напирает толпа волков поменьше, но напасть на него со спины не может, поскольку его прикрывает другой воин с копьем в руках. На третьей картине изображен пир: сход вождей, закончившийся созданием нашей страны и избранием Пейта, он сидит во главе стола, ее лидером. Шуара изображен в стороне с кем-то разговаривающим, его почти не видно. Увидев мой интерес, один из слуг рассказал мне, что это приближенные вождей или почетные горожане, которые были приглашены на пир, но которым за столом места не нашлось. На следующей фреске Шуара зачитывает кодекс законов, Пейт же сидит на троне чуть позади него. На последней фреске изображен Шуара, работающий в кузне. Молот тяжел, мышцы напряжены. На наковальне лежит расколотый меч, на землю сыплются искры. Были еще другие картины, и они время от времени менялись, но эти мне запомнились больше всего.
Сам зал был просторен, потолок высок и держался на монументальных колоннах. В одном из углов стоял рояль, из которого звучала прелестная мелодия. Каждые два месяца здесь проходил бал, где молодежь может найти себе спутника жизни. В остальные дни в центре располагались ажурные столики с напитками и легкими закусками. Один из них был наиболее помпезным с вычурными фужерами, наполненными дорогим вином. Считалось, что если ты последователь Шуары, но не хочешь разводить разговоры и твое время слишком ценно, то достаточно выпить (или даже пригубить) из такого фужера. Тогда сам Шуара обратит на тебя свой взор: праведник получит благословление настоятеля, грешник – долгую беседу с ним же, а это дорого, очень дорого. Ходили слухи о разорившемся купце, навлекшим на себя гнев Великого своей дерзостью. В другом углу, выделяясь по сравнению с остальной обстановкой зала, стоял массивный дубовый стол со стульями. Он был заставлен сытными блюдами, кружками с пивом и рюмками с водкой. Место, где проходят последние переговоры перед дуэлью между оскорблёнными друг другом противниками. Шуара всегда выступал за открытый диалог, но когда аргументы заканчиваются Пейт всегда готов стать секундантом. Много позже, на переменах слуги рассказывали, как о полных примирениях, так и о жутких драках, переломанных стульях и разбитых лицах. Изредка даже трупах. И это прямо во время службы! На сидящих за дубовым столом никто и никогда не обращает внимания.
Обычные прихожане собирались группками по интересам и негромко переговаривались, ничуть не мешая друг другу. Настоятель переходил от одной группы к другой, выслушивал просьбы и для каждого находил слова. После этого, если оставалось время, слуги убирали столики, и настоятель выходил в центр залы рассказывал какую-нибудь притчу из жизни святых, или напоминал о важности развития духа, а также о том, что нельзя при этом преступать черту, ибо последствия этого вплоть до потери разума и становления чудовищем едины для всех. А мог иногда зачитывать заповеди о делах угодных или неугодных Великим. Или же говорить о важности слова, о том, что разумные люди всегда договорятся. По окончании службы слуги по очереди провожали гостей и на выходе выдавали им конверты. Тут же можно было выбрать время для следующего посещения. Как я узнал позднее, в конвертах находились счета: суммы бывали разные, но отец никогда не возмущался - благо можем себе позволить.
Альтернативой был второй храм Великих Шуара и Пейта - таверна в не самой благополучной части города. Узнать его можно по картине, висящей над стойкой. На ней здоровяк бросает в прозрачное озеро монеты. Чтобы благословиться, нужно было заказать пива и чё-нить пожрать у трактирщика-настоятеля, ну и найти свободный столик, чтобы все это употребить. Желающих было много, а столов мало, поэтому там постоянные потасовки с мордобоем. Но ни поножовщины, ни воровства. Это все-таки храм, и для Пейта такие деяния будут считаться оскорблением. Кроме того, в углу почти всегда был свободен ажурный столик с мягкими, вычурными креслами, накрытый изысканными закусками и прекрасным вином. Сесть за него в одиночку означало попросить благословения Великих. Не каждому дано его вынести. Одним из таких считается Ночной принц: глава преступности столицы, бывший когда-то простым беспризорником. Обычно за этим столом для переговоров собирались главари банд или криминальные короли из самых отмороженных. Никакого членовредительства и пустой болтовни, от оскорблений лучше воздержаться, переговоры до достижения компромисса, полное соблюдение договоренностей. В конце беседы будет выставлен чек, его нужно будет оплатить, трупы хороним за наш счет, да пребудет с вами воля Шуара: обо всем этом сразу предупреждал трактирщик, и не внявшие всегда получали услуги за счет храма. Всех это устраивало. Ведь на сидящих за ажурным столиком никто и никогда не обращает внимания.
Как вариант посетить любой другой храм Великих, но мой родной городок небольшой, и храмы основателей являются наиболее масштабными и значимыми.
Был и третий путь, для атеистов. Раз в два месяца прийти в контору при особом управлении полиции, пройти осмотр и получить печать. Не следующих воле Великих и не выбравших покровителя мягко недолюбливают и считают бесперспективными.
Обо всем этом я узнал потом, а на том момент мне было восемь лет. Среди детей моего возраста особым шиком считалось стянуть что-нибудь с дубового стола, будь то сосиска или кусок мяса. Или кровяную колбаску, которая оказалось очень вкусной. Никто вроде и не заметил, а ночью мне приснился красочный и величественный сон. Я его не запомнил, но на утро появилось острое желание стать лучшим. Я много занимался, читал, подтянул форму, старался найти общий язык с одноклассниками и одноклассницами. На это время даже проблемы дара перестали меня донимать. Отпустило меня лишь тогда, когда я выиграл какое-то соревнование. А при следующем посещении церкви настоятель при родителях повесил мне на шею крестик. Как мне рассказал, он символизирует пересечение человеческой воли и духовной божественности. Как же было грустно от него отказываться, но вот сейчас я получил новый.
Очнулся я уже перед дверью нужного мне кабинета. После стука и приглашения я снова стоял перед усатым господином. Он показал подойти ближе. На столе лежала повернутая в мою сторону папка.
«Усадьба мистера Пинкермана. Ужасы и паронормальная активность. Разберитесь», - первая фраза, которую я услышал за все время нахождения в этом здании. «Можно?» - я взял со стола листок и стило, чтобы переписать общие данные из дела, а также указанный снизу адрес. После чего я уже было хотел уходить, но, окинув меня еще раз взглядом, начальник протянул мне очередную карточку-визитку: «Теперь можете быть свободны».
На небе, где-то за облаками, светило солнце. На улице было хорошо, свежо, спокойно. На карточке была надпись «мистер Кимберли, магазин готового платья». Похоже, новобранцам следует получить форму, прежде чем приступать к расследованию.
Не успел я войти в ателье, как тут же был подхвачен под руку каким-то бодреньким старичком. «Мистер Кимберли? - как-то даже растерявшись, спросил я. - Меня послали к Вам подобрать мундир. Я стажер особого департамента полиции». «О, раз стажер, то Вам подойдет любой фасон формы, особых требований нет, - улыбнулся продавец, - пройдемте со мной». Мы зашли в отдельную комнату, полностью завешанную формой полицейских. Официоз стандартных моделей, коих было большинство, вызывал лишь скуку и отторжение. «Мастер Кимберли, мне хотелось бы что-то более… как бы поточнее выразиться… нейтральное», - я с трудом подобрал похожее слово. «О, - его глаза на мгновенье стали чуть больше, - вижу у Вас другая специфика работы. Пойдемте, я покажу менее формальную одежду». Мы пошли вдоль рядов с готовыми костюмами, … пока мой взгляд не упал на ЭТО. Широкополая стоячая шляпа, темно-синий плащ-камзол, черные штаны с накладками, и портупея из кожаных ремешков, куда, к примеру, можно поместить форменную дубинку. А в довершение всего черные ботфорты! «Ух ты, это… Это же форма Великого экзекутора Риманса. Ну, из книги экзекутор Риманс и его невероятные расследования», - моим восторгам не было предела. Глаза мастера снова, но на этот раз значительно округлились. Секунд через десять тишина, сопровождающая задумчивое разглядывание костюма, была прервана толи его хрипом, толи покашливанием. «Гхмм, беру свои слова про специфику работы назад. Но не могу отметить Ваш непревзойденный вкус. Костюм охотника на ведьм прошлого столетия, хм, Вам он точно очень пойдет. К нему полагается так же для ношения летом белая рубашка, жилет, широкий пояс, штаны более свободного покроя. Я думаю снять мерки и подогнать его под Вашу фигуру, что точно подчеркнет Ваш неповторимый стиль, да и будет пусть приблизительно, но соответствовать регламенту управления, - он достал метр, чтобы начать обмерять мою фигуру. «Пусть и не этого десятилетия», - пробормотал он себе под нос. «Кроме того, Вам полагается сменный костюм», - продолжил он. «Предлагаю его выбрать все же стандартного кроя», - явно пересиливая себя предложил мастер. Мне оставалось только согласиться. Полтора часа на подбор всех вещей нужного размера, полчаса на примерку, час или два на подгонку. Записав номер моего значка, а также облегчив запас наличности из моего кошелька, мистер Кимберли пожал мне руку и предложил заходить еще. Магазинчик я покинул выжатым как лимон, но при обновках, а также при тех мелочах, без которых невозможно представить себе нормальную жизнь. Вернувшись домой и закинув вещи в свою комнату, я перехватил еще пирожков. Завтра идти на дело.
Глава пятая
Песнь вторая
Потрескивал остывающий металл. Ветер дунул в мою сторону, и горло сперло от жара парового котла, раскаленной топки и деревенской пыли. Я прокашлялся. Бус, довольный тем, что избавился еще от одной кучки пассажиров, порыкивая, отправился до своей следующей остановки. Добраться до дач, указанных в деле мистера Пинкермана, было не сказать, что сложно, просто долго и муторно. Теперь полмили по грунтовке, и где-то там, в глубине найдется особняк под номером 63. Идти вдоль улицы, кстати названной Земляничной, было на удивление приятно. Миленькие, аккуратные домики, разноцветные яркие заборчики, вдоль которых растут самые разные ягоды, но преимущественно малина, улыбчивые, надеюсь не из-за моего внешнего вида, дачники. Вот и нужная мне усадьба. Внушает. Вместо стандартного для этих мест деревянного, его окружал забор из металлических труб, местами совсем причудливой формы, которые раньше явно служили в установках на производстве, а теперь доживали свой век здесь, охраняя приусадебный участок от непрошенных гостей. Вдоль забора когда-то росли, как и у других, ягодные кустики, теперь засохшие, и в сочетании с металлом забора производили картину, совсем удручающую. Я подошел и постучал в дверь, металлическую и громоздкую, специально для этого предназначенным молоточком, стянутым из вагона. Разбей стекло в случае аварии и выбирайся отсюда – что-то похожее написано на табличке под оригинальным молотком, но здесь, конечно же, ничего такого не было.
Через минуту механизм скрипнул, дверь открылась, и я увидел физически сильного мужчину лет сорока-сорока пяти, в рубашке, расстегнутой на груди и в брюках свободного покроя. Он прошелся по мне взглядом, начиная со шляпы, на миг задержался у пояса с дубинкой и вернулся обратно вверх. Лицо его тронула гримаса. Похоже он ожидал увидеть что-то иное, или кого-то другого. «Мистер Пинкерман? - дождавшись утвердительного кивка, я представился сам. - Зейн, младшая ищейка, прибыл в связи с Вашим запросом в управление. Давайте осмотрим место происшествия, и Вы мне подробно расскажите, что, собственно говоря, произошло».
С непонятным мне вздохом мистер Пинкерман развернулся и взмахом руки предложил мне следовать за ним. Пройдя по каменной дорожке с десяток шагов, мы практически вплотную подошли к небольшому особняку.
- Купил я этот домик совсем недавно, - начал он, - но сам особняк старый, конечно, без каких-то кровавых историй, странных происшествий, я наводил справки, прежде, чем его брать. Приезжаю я сюда с женой, вон она, кстати, цветочками своими занимается, и с детьми отдыхать.
После этих слов, произнесенных нарочито громко, женщина подняла взгляд от цветочной клумбы, на которой все это время высаживала какие-то яркие цветы, коснулась рукой полы шляпы, закрывавшую её голову в этот жаркий день, бледно улыбнулась, и вернулась к своему занятию. «Неплохо бы и с ней поговорить», - подумал было я, но, отбросив эту мысль, вернулся к тому, о чем мне говорил Пинкерман.
- И поначалу все вроде бы неплохо, нам тут всем все понрави…, - тут его фразу на миг заглушил рокот заработавшего мотора, звук льющейся воды и шипение стравливаемого пара, - … восторге. Вы сами видите, как тут хорошо: деревца, травка, кустики. –
- А это что сейчас было? - я вклинился в монолог хозяина, так как он похоже еще долго мог рассуждать ни о чем и не переходя к сути проблемы.
- О, это моя гордость, паровой насос, хотите посмотреть? - на миг мне показалось, что он как-то неуловимо изменился.
- Не откажусь, - может хоть так он сможет собраться и рассказать, зачем я тут нужен.
Мы прошли чуть вглубь сада, откуда стало в полной мере видно её. Мощная конструкция на четырех опорах с большим количеством разных клапанов, фитингов, шестеренок. От нее по всему саду расходились трубы малого диаметра.
- Мы с моими ребятками за трое суток его смонтировали и трубы провели, он теперь весь участок орошает. Сам я работаю начальником технического обслуживания, отсюда и насос, и такой необычный забор. Многое менять не стал, я сюда отдыхать приезжаю. Но как видите все привел в порядок: орошение провел, газоны разбил, есть где детишкам поиграть, жена вот цветами занимается, - по мере монолога образ мистера Пинкермана начал размываться. Место крепкого мужчины занял бородатый старичок, одетый в промасленную спецовку, и с каким-то странным ключом в руке, коим он возбужденно размахивал.
Я моргнул, и все вернулось к прежнему виду: рядом со мной был все тот же мистер Пинкерман. За то время мы прошли мимо насоса к натянутому между двух яблонек гамаку, рядом с которым стоял столик с графином и стаканом.
- … Но не все так гладко, - тут он подошел к столику, налил в стакан из графина и залпом выпил. - Ух, хорошо! – от удовольствия он аж причмокнул. - О чем это я? Ах, да. Призрак у нас тут завелся. Сначала было все безобидно. Как-то с утра вместо жены я увидел невысокую рыжую девчушку, попытался её рассмотреть поближе, а вдруг вместо неё появилась старуха, которая погрозила мне пальцем. Потом стало все резко хуже. Предметы стали пропадать, звуки доносятся с чердака, будто кто-то ходит, а в последний раз ночью меня рука из стены будто из тела вытряхнула, жутко так было, что я на следующий день в канцелярию заявку оставил. И пришли Вы. -
- А как у Вас отношения с соседями?- задал свой вопрос я.
- Причем здесь это? – мой вопрос ему явно не понравился, но, чуть подумав, он все же решил на него ответить. - Консервативные огородники! Ну не особенно им всем пришлись по нраву мои изменения, но и я не монета, чтоб всем нравится! Это мое дело, как тут все должно быть! -
- Я пройду осмотрюсь, если Вы не против, - на что он лишь махнул рукой.
Ни на что особо не надеясь, я вернулся и в первую очередь изучил насос. Он выглядел чудно и чуждо в этом заброшенном саду, но свою функцию полива выполнял. Я прошел вглубь деревьев и увидел, как на одном из газонов играли дети: мальчик и девочка годиков двух-трех. Парень катал мобильчик, периодически попыхивая и гудя, а девочка хотела уползти куда-то вглубь сада, но в том месте, где проходила труба, словно натыкалась на невидимую преграду. И так раз за разом, пока мальчик не отложил в сторону машинку, и не показал девочке как надо переступить. После он заметил меня, с важным видом подошел и протянул веточку, поднятую с земли, засохшую, видимо от одной из яблонь. Мне это показалось не случайным и непонятно почему важным, и потому веточку я сохранил, спрятав за пазуху. Больше ничего необычного не произошло.
Поскольку больше всего странностей происходило в темное время суток, осмотр дома пришелся на вечернее время. В гостиной я не заметил ничего подозрительного, поэтому я попросил хозяев остаться в ней на всю ночь, а также открыть все комнаты дома. Не сказать, чтоб моя просьба его обрадовала, и, скорее всего, если б не моя бляха и его запрос, то гулять бы мне отсюда, но… все в итоге выполнили. Перед осмотром остальных помещений я решил отдохнуть и помедитировать. Эх, сколько раз я засыпал на медитациях в школе и не сосчитать, но, как говаривал учитель Брейли, всякое серьезное и ответственное дело лучше начинать с медитации. В этот раз я просидел как-то уж чересчур долго, хотя может и просто задремал, но раз острое чувство кольнуло в голове мыслью «пора», то значит можно действительно начинать. Крестик на шее. Веточка, заткнутая за пояс. И дубинка в правой руке. В другой руке лампа. В первую очередь стоит оградить комнату с хозяевами дома. «Энергетические письмена как защита от потустороннего» - вспомнилось мне название книги, но не её содержимое. Хотя… Простенькая молитва Фредерику – защита от духов – видимо лучше я все равно ничего не придумаю. На корточках чертя пальцем на полу кривоватые руны перед гостиной, я от чего-то чувствовал себя довольно глупо. Когда все было, наверное, готово (ведь результат своих трудов я не видел), я приступил к осмотру дома.
Вот я внимательно обхожу и проверяю каждую комнату, начиная с верхнего этажа. Ничего не обычного, только пыльно очень. Пробираюсь чуть дыша по темному и мрачному коридору. На цыпочках, словно вор, чтобы не спугнуть потустороннюю сущность. Тени, отбрасываемые лампой, принимают причудливые формы. А хозяева, наверное, уже давно спят. Спускаюсь по лестнице, и, вдруг, мелькает чей-то образ. Неужели?! Или просто показалось… Ускоряю шаг, но отчего-то идти становится трудно. Сердце забилось сильнее. Пламя лампы, до того уверенно освещавшее пространство вокруг вдруг ужалось и погасло. Но я все равно продолжаю идти. Света луны, падающего сквозь окна, вполне хватает, чтобы… Снова увидеть мелькнувший силуэт. Дойти до места. Это похоже на прихожую. Крестик на моей груди. Я бросил на него взгляд. И, кажется, что-то резко изменилось. Вот шкафы. Со скелетами внутри. А выше. Глаз цепляется за одну из ничем не примечательных урн на антресолях. Дотянуться руками не получилось, но если перевернуть дубинкой… Ах! Из нее на пол посыпалось нечто, напоминавшее пыль. Прах! Лич или вампир! К нему присоединились волны, стекающиеся со всех углов и соткались в женскую фигуру. Суккуба. Рыжая с зелеными глазами, она была одета в костюм состоящий из полосок ткани, который облегал ее тело, подчеркивая приятного вида фигуру. Ее крылья, торчащие вверх, были обрывисты. «Что решил со мной сразиться? Этим?» - после ее слов с металлическим лязгом дубинка схлопнулась. «О, этой штукой, ты несомненно сможешь меня пронзить, хррабрый воин», - она эротично закусила губу и провела по своей груди. Vade retro, malum. Я отбросил ставший ненужным кусок железа и выхватил из-за пояса более подходящее оружие. Сила наполнила меня, сгустились тени и преобразили меня изнутри. Нелепый костюм стал доспехом воина, самой настоящей кирасой, обтянутой серым бархатом, украшенной декоративными заклепками и снабженной ламинарной юбкой, как у обычной крупнопластинчатой бригантины. Меч, полуторный вороненный клинок – бастард, держу двумя руками. Тень станет твоей погибелью. Резкий удар казалось должен был достигнуть цели, но лишь срезал полоску ткани. В ту же секунду мне пришлось блокировать ответный выпад когтей и резким взмахом меча отбросить демоницу от себя. Её скорость поражала, она двигалась плавно словно кошка и при этом невероятно быстро, сближаясь, обозначив удар или атакуя, а затем резко рвя дистанцию. За счёт длины клинка и высокой стойки удается удерживать ее на расстоянии, но одной защитой бой не выиграть, поэтому рывком сокращаю дистанцию и наношу мощный удар Он так и не достиг цели, но это не главное. Еще два таких рывка, и я прижму ее к стене, где её преимущества в скорости сойдут на нет. Вдруг она закрутила спираль вокруг себя собирая прах со всей комнаты и застилая мне обзор, а затем, перетекая вдоль стены словно по воздуху, нанесла удар когтей в предплечье так, что я не сумел толком ни контратаковать, ни принять полноценную стойку. Так, шаг за шагом, кружа вокруг меня и перелетая, игнорируя легкие атаки и уходя от сильных, она начинает наносить все больше быстрых порезов когтями. Мои же удары, запаздывая на доли секунды, останавливаются в районе ее небольшой, но аккуратной груди, но не прерываясь переходят в колющую контратаку, не позволяя полноценно подобраться к моему телу и закончить этот бой. Азарт поединка начинает захлестывать нас обоих. Её тактика быстрых атак с последующими отходами, все же добилась своего: мои доспехи были располосованы в нескольких местах, а тело покрывали раны, в то время как мои удары лишь в некоторых небезынтересных местах обнажили ее бледную кожу. Раны от когтей, пробивших доспехи, начали гореть жаром. Я попытался зайти по касательной и нанести длинный выпад, но она когтями обоих рук поймала мой меч в импровизированные ножницы и скользящим рывком по лезвию, когда одна из ее рук продолжает удерживать клинок, подобралась ко мне вплотную. Это конец. Из последних сил я нанес толчок закованной в броню перчатки рукой, и снова отбросил её от себя. Странно, но вместо упругой плоти почувствовал что-то похожее на дерево. Боль в пальцах на секунду очистила мой разум, и я понял, что в этом бою мне не победить. Я могу её лишь остановить. В несколько шагов я покинул дом и закрыл за собой дверь. Осталось лишь запечатать её хотя бы до утра.Ubi lex. Рука сама начертила круг и в нем провела черту. Все, здесь оставаться нельзя. Комната закрыта, надеюсь, печати продержатся до утра. Здесь нужен ритуал. Я покинул дом и вышел на улицу. Все вокруг преобразилось. Сам дом стал казаться старше, запущеннее, темнее. Из него словно ушел весь свет. В центре же пульсировало огромное сердце, раз за разом добывая жизнь и по трубам-сосудам перегоняя и разливая ее по всему участку, орошая безжизненные поля костей. Я хотел было пойти к выходу, но понял выхода нет. Без ключа или грубой силы калитку не открыть. Минуты складывались с минутами, за оградой бушевала тьма, я быстро шел по дороге вглубь сада, времени было мало. Силы стали оставлять меня, но цель была уже близко. Черные силуэты деревьев впереди не пугали, а казались какими-то родными. Шаг, шаг, еще шаг, пробиться сквозь стену тьмы, идти, идти, прорываясь, прокладывая себе путь во тьме, все, лишь бы дойти. Время, казалось, потеряло свою суть. Спустя час или несколько минут я нашел, то место, тот круг, свободный от тьмы и зла, где и рухнул без сил в тени теней, которые когда-то были деревьями.
Занимался рассвет. Несколько минут мне понадобилось, чтобы прийти в себя. Где-то в кронах деревьев тихо щебетали птицы. Я стоял около старых садовых деревьев, на полянке, устланной ковром суховатой травы. На ней выделялись участки с тоненькими стебельками каких-то цветов. Видны заросли кустарника с острыми ветками и ягодами, гроздями с них свисавшими, и большой ухоженный куст роз. Я сорвал несколько цветов, не тронув розы, и собрал их в неказистый букет. Идея глупая, но другой нет. Пройдя по тропинке, я вышел к знакомой фазенде мистера Пинкермана. В натекшей за ночь лужице, я посмотрел на свое лицо, все в какой-то паутине, древесном соре, в царапинах, и ужаснулся. Я же официальное лицо, меня никто не должен видеть в таком виде.Проще сказать, чем сделать. Я кое-как ополоснул лицо из стоящего у дома умывальника, почистил одежду от сора и вошел в дом, с испугом открыв дверь в ту самую прихожею. Почти ничего в ней не напоминало о вчерашнем. Все тек же обычные шкафы, комоды, правда, посреди комнаты лежит коробка с какими-то высыпавшимися из нее старыми вещами: спицы, нитки, веревочки. Похоже, что именно её я вчера скинул с…, я испуганно оглянулся, вон того шкафа. Рядом же валялась дубинка. Я заткнул её за пояс. Потом я поставил цветы в вазу. Да прогонит ветер жизни ушедших. Оставался последний шаг. Я собрал все выпавшее из коробки вещи и задвинул ее в угол. Все. Я постучал в дверь гостевой комнаты, ее открыл сам глава дома. Я позвал его переговорить с глазу на глаз. Он оглядел комнату, заметил цветы на подоконнике, почувствовал их аромат. Удивленно сказал:
- Обычно этим занимается моя жена, но в последнее время она много работает в саду и сильно устает.-
Он указал на коробку:
- Некоторые вещи должны быть, особенно в старых домах, такой как этот.-
- Я хотел бы получить объяснения.-
Я начал набирать воздух, чтобы высказать все свои догадки, но пыль попала мне в легкие и я оглушительно чихнул. И вдруг понял, что мне больше нечего сказать, но что-то обязательно произойдет и все разрешится. Но объясниться было нужно. Осторожно подбирая слова, я начал говорить:
- Случай оказался не из простых. Но у Вас, как у хозяина, появилась возможность все решить самому. Если нет, то существуют и другие ритуалы. Deusex. Я все сказал. Оставаться больше нет смысла, но через несколько дней я постараюсь зайти вновь. Время покажет. –
Кто-то назовет это позорным бегством, я же предпочту вариант со стратегическим отступлением.
И только вернувшись в дом к Лови и сев за написание отчета, я подумал, а что же такое, собственно говоря, произошло. Но решил особо не париться и написать все как есть: лишь только тьма накрыла собой этот дом, как я, завершив многочасовую медитацию, выбрался в коридор….
Глава шестая
В середине дня я зашел в кабинет начальника с отчетом. Тот как-то странно на меня посмотрел, но лишь задумчиво постучал стилосом по столешнице. А после сказал, что отчеты нужно сдавать в 302 кабинет, но на первый раз он сам его посмотрит. Ну а пока мне следует пойти в собственно этот самый кабинет и до дальнейших указаний поступить в распоряжение тамошней администратора.
Ей оказалась довольно милая женщина мисс Марл, которая, узнав о цели моего визита, очень мне обрадовалась и тут же взялась все показать и все объяснить. Правда, заняло это от силы пару минут, но за это время я услышал слов больше, чем за все время нахождения в Управлении. А дальше меня посадили за заваленный типовыми бланками и какими-то папками стол, с лежащими то тут, то там стилосами и печатями и стоящей на нем печатной машинкой. Из-под бумажного завала была извлечена инструкция по оформлению отчетов в архив, где по пунктам было изложено, что туда должно входить. «А если чего-то не хватает?» - задал я резонный вопрос, на что получил резонный тычок в кучу бланков и печатей. «Если только подчёркнутых красным пунктов нет, ты мне говори», - закончила она и вернулась на свое место. За сим и началась мое бюрократическое правосудие предоставленных отчетов, по результатам которого я оказался полностью разбит, но получил необходимый опыт и знания, а также осознал, что в своем эссе упустил несколько важных моментов.
Через пару дней.
- …В отчете, который я Вам предоставил все подробно отражено, пусть и не надлежаще оформлено, с комментариями и рекомендациями. И кстати, ему место в папке с делом, а не в мусорной корзине. –
- Там ему самое место со всеми комментариями и рекомендациями, молод и туп еще их писать. И вот еще ознакомься, жалоба от мистера Пинкермана. На неё написать объяснительную. Раз уж ни на что самостоятельно не способен, иди в кабинет 205. Будешь помощником у мастера Эрсона. Свободен. Условно.-
Перед тем, как покинуть кабинет начальника, я наклонился и достал свой отчет из корзины, разгладил его и положил в карман.
Для объяснительной нужны объяснения, а я до сих пор не до конца понимал последствия принятых мною решений, а потому, познакомившись и мастером и вкратце объяснив ему позицию, я решил еще раз посетить чету Пинкерманов. Кроме того, был для этого еще один немаловажный повод.
Спустя несколько часов я снова приехал в нужный мне поселок. Те же самые дорожки, та же тропинка, ведущая мимо аккуратных домиков и коттеджиков, тот же запах ягод. Но у дома Пинкерманов я заметил, первые изменения. Забор из паровых труб коллекторов немного изменился. Отчищенный от ржавчины и грязи, он весело блестел свежей краской в тон остальным заборам соседей. Ощущение запущенности и бесхозности ушло, но стала более явной чуждость всего этого нагромождения. Забор все еще не загораживал обзор, и было видно, что земля перекопана, и вдоль него ровными рядами высятся зеленые кустики малины. Старые и сухие уже выкорчеваны и лежат ровной кучей. Их вскоре выбросят или сожгут. Мелькнула мысль, что все это напрасно. Но я в садоводстве мало что смыслю. Мистер Пинкерман явно красуется с лопатой в руках перед стоящей рядом с ним незнакомой мне женщиной. Они тихо о чем-то беседуют. Увидев меня, мистер Пинкерман подошел к калитке и, как и раньше, с усилием повернул какой-то рычаг, и распахнул ее, дав мне войти.
- Не сказать бы, что я Вам рад, мистер, после всего того, что вы учудили. Ну да ладно, пойдемте, не просто так же Вы пришли. –
Он отошел из дверного проема, пропуская меня во внутрь.
- Кстати, знакомьтесь, моя теща… –
Он сказал что-то вроде Ариана Леопольдовна, но это не точно, я сразу не придал этому имени особого внимания, да и можно сказать просто выбросил его из головы. В прочем, «знакомьтесь» было явно сказано для виду, поэтому я молча отвесил положенный поклон, получил в ответ кивок и пошел за хозяином дальше вглубь сада. Насос, все такой же махиной, возвышался над участком, мерно гудя и периодически спуская пар, нагнетая воду в трубах и выпуская её через выдвигающиеся механические сопла, тем самым орошая подконтрольную ему территорию. «Какая бесцельная трата крови, но он начальник большой и явно может её себе позволить», - странно я раньше не считал чужих денег. Все те же газоны. На одной из лужаек вентиль был перекрыт и на ней играли дети: девочка с куклой, а мальчик же с миниатюрной копией паромобильчика.
Пока мы шли, мистер Пинкерман явно ждал от меня каких-то слов, поэтому я решил сразу перейти к цели моего визита: моя шляпа, я её у вас забыл, как выдалась свободная минутка, решил заскочить, казенная вещь как-никак. Его мое объяснение несколько сбило с толку, он явно хотел услышать что-то другое.
«А Вас не начальство…, я писал и вот…», он замялся, а потом махнул рукой, и пошел к столику, на котором стояли те же бокалы и кувшин, правда теперь уже с чем-то полупрозрачным. «Угощусь, денек нынче жаркий», - он налил в стакан, и в несколько глотков его осушил. Хотел предложить и мне, но видимо по выражению лица понял, что кроме шляпы мне ничего не нужно. Потом, видимо собравшись с мыслями, он начал говорить.
Жену мою все происходящее несколько выбило из колеи, и она решила вернуться в город и поговорить с мамой, ну тещей моей. Тут его лицо изменилось, и на нем возникли выражение почтения, сменившееся какой-то детской обидой. Ну а я остался на хозяйстве. За детьми вот приглядывать.Прошелся я как обычно по участку, насос мой, - при этом на его лице впервые за все это время возникла улыбка, - осмотрел, маслице проверил, землянки долил, клапаны подрегулировал, давление, все в норме, остальной участок оглядел, газоны, зелень вокруг – красота, все как у важных и уважаемых людей. Кустики эти, с ягодами, правда торчат, что от прошлых хозяев остались, ну так и пусть, детишкам будет угощение. Ну а затем, в гамак прилег, вот… Вы не подумайте, я же сюда отдыхать приезжаю, воздухом подышать, природу посмотреть, у нас на заводе всего этого нет…, здоровью ж польза, - тут его мысль снова перескочила, - у меня Сам совета иногда спрашивает, а рабочие по струнке ходят. Эх, проснулся я от стука в дверь, редко, кто стучит, звонок же есть, только вот Вы мистер…, - тут его маленько повело, - ну вот открываю, а на пороге жена с тещей стоят, жена бледная такая, а теща злая. Как набросится на меня, что ж это я здесь дескать устроил, хозяйство на ладом дышит, и с бабами какими-то спутался и пьянствую целыми днями, а какой пример детям показываю. Ну глупость, дурость же, все у нас хорошо, только призрак этот, но специалист же приходил, думал, с ним покончено. Жену вот подтвердить попросил, а она, дура, только глаза в пол уставила и молчит. Решил теще моей все объяснить, а у неё на каждое мое слово десять моих.
Ведет она меня к засохшей малине. Ну засохла и засохла, вообще я стоянку под паромобиль тут хотел устроить, а она мне: «Ты на соседей посмотри, у каждого рядом с забором ягоды какие растут, перед другими же стыдно». Я ей про мощность насоса говорю, что не дотягивает полив, а она мне лопату в руки – копай траншей. Откуда только взяла. И я копал, будь все оно неладно, копал, пока не понял, что это дурь какая-то несусветная, завтра рабочие придут, нормальный трубопровод проложат, допгенератор поставят, и все равно, малину новую надо посадить, эта посохла вся, а она меня к яблоням ведет. А с ними то что не так? Вон поди яблоки приносят. Мешают они мне. Пока я думал, чем они мешают, мне в руки топор сунули. Новые нужны, а для этого старые срубить, пни расколупать и новые ростки приживить. Ну стал я ствол рубить, а он не особо то и трухлявый. да и я бью, а щепки не летят, и вообще он будто стальной. Я его и так и эдак бил, все руки стесал, только толку мало. А она смеется, говорит, какой же ты хозяин, раз ничего толком сам сделать не можешь. Я плюнул, и топор тот бросил. А меня дальше ведет, кусты не прорежены, дорожки сорняками заросли, в сарае доски погнили, а травы-то вокруг. Тут помидоры, посадим, там огурцы, петрушку. И тут силуэт ее вроде как дымкой подернулся, смотрю, а это старуха та, я от страха как заору, как заору… И очнулся.
Глядь, стою я у сарая, у яблонек топор валяется, одна со следами ударов, другая совсем порубленная стоит. УЖАС. Сонливость как рукой сняло. Побежал я к малинам, а там лопата и земля перекопанная. Что ж это твориться, призрак не исчез, а в меня вселился? Все только хуже стало. Нельзя такое терпеть, ох нельзя. Да и Вы тоже хороши, не избавили от него…
-Я ж не всесилен - дом старый с историей. -
-Да я это понял.-
Но тогда меня такая злость взяла, не поленился я съездить в управление и жалобу написать. Там прочитали, но пожали плечами, мол у каждого свои методы работы. Если хотите, экспертов вышлем, проверить. Согласился. Приехали они, железок своих разных навезли, траву на лужайках начали жечь, рисунки чтоб какие-то свои почертить. Кристалл в центр хотели поставить, да я не дал. Чай сам на машинном заводе не последний человек, всю эту кухню знаю. К главному пошел, что вы тут устроить задумали. Тот вздохнул и ответил: «Ну а Вы что от меня хотите, молодой специалист Вам не понравился, экспертам работать не даете». Ой, идите вы все к черту. Сам что-нибудь придумаю.
Ну вот и придумал. Сад действительно был неухоженный какой-то. Ну я вызвал чертят с завода, подшаманили мы над насосом – теперь на весь участок работать будет. Ну и садом займусь. Теща вот приехала мне помогать, вон мы с ней малину вдоль забора снова засадили. Да и много тут всего остального надо делать. Вот даже в доме в помощь жене пылеулавливающие машинки поставил. Держать такой большой дом в чистоте очень хлопотно. Та и еще многое нужно доделать. Теперь сам стал садоводом огородником, подстатье жене и соседям.
- А что с той коробкой, которую я нашел на антресолях? –
- О, я понял, о чем Вы. Я аж удивился откуда у нас такая есть. Видимо от прошлых жильцов осталась. Я подумал, что дело в ней, раз уж Вы так демонстративно оставили ее на полу, но нет. Ни я, ни эксперты в ней не нашли ничего необычного: какие-то спицы, старая пряжа, игрушки, книжки. На чердак перенес, если хотите – забирайте.
- Если можно, я поднимусь посмотреть.-
- Вон лестница, по ней наверх. -
На чердаке было довольно тесно. Через проход попадало немного света, чего хватило, чтобы оценить все внутренности целиком. Много хлама, но кроме того лежали коробки с механизмами, запчастями и прочим металлом. Часть из них вывалилась и лежала на полу. Там же стояла и та самая коробка. А в углу… игра света и тени соткали фигуру девушки, словно сидящей на стуле с высокой спинкой и читающую какую-то книгу. Миг, и она поворачивает голову в мою сторону. Наши глаза встретились. Не знаю, что она увидела в моих, но в ее зрачках застыли грусть и обида. «Почему?»,- скрипнули полы. - Почему он выбрал её, а не меня?» «Еще не все решено», - прошептал я, - что-то может измениться». Я подошел ближе. На сломанном стуле лежала книга. На обложке название: Основы механических агрегатов. Все правильно, мои дела здесь окончены. Пройдя к спуску, я еще раз бросил взгляд на коробку. Там, среди разного хлама, лежала кукла. Простая кукла, в выцветшем платье, но с на удивление хорошо сохранившимися ярко рыжими волосами.
В этот раз документ я составил правильно: имена, адрес, дата…. Объяснительная: попытался изгнать сущность, временно запечатал, обратился к хранительнице и Хозяину, в результате изменилась полярность силы домовицы с бытовой-отрицательной на техногенно-нейтральную (или положительную). Мистер Пинкерман претензий не имеет.
С такой объяснительной я и пришел к начальнику. Тот мельком ее прочитал, видимо, остался удовлетворен, и поэтому размашисто начеркал: «Резолюция: вместо отчета приобщить к делу объяснительную». С ней-то я снова попал в цепкие ручки мисс Марл, которая убедила меня ей помочь с оформлением отчетов, чем, собственно, я и занимался до конца рабочего дня.
Послесловие
Прошло с пару недель времени. Я познакомился с мистером Мэтью Эрсоном, опытным артефактором, под чьим руководством я продолжил свою работу в качестве младшей ищейки. Пожалуй, то расследование с «призраком» мистера Пинкермана было самым интересным, хотя, как я позже понял, все мои действия были ошибочными. Я даже спросил совет у мастера Эрсона. На удивление он сказал, что в целом все прошло нормально и вообще пути духов неисповедимы. Но при этом я доставил много неудобства: начальнику из-за жалобы, экспертам-колдологам за потраченное впустую время, хотя эти-то в убытке не останутся, Пинкерманам, что не объяснил и доставил хлопот. Чтобы подобное не повторилось, следить за ходом моих расследований будет он собственноручно.
Так что теперь мои дела стали все какими-то обыденными. Прийти, подробно расспросить: «Что у Вас мистер Как Вас Там. Ах, вампир. Кусает и пьет кровь? Сколько раз? Куда кусает? А следы какие-то есть, показать можете? Нет? Вампир энергетический? Хорошо, к концу дня принесу амулет от вампиров». И ведь несу же. Сначала объяснительную в отдел, потом резолюцию к мастеру Эрсону, потом жду, когда подберут или сделают подходящий амулет, и назад к заказчику. Другой мужик жаловался на то, что у него по ночам за стенкой воет оборотень, пришлось обходить всех соседей, спрашивать их про посторонние шумы, узнать, что звуки воя слышит только он, а затем нести ему особые бируши, изготовленные само собой мастерами нашего Особого Департамента. Были и другие случаи, эти последние. На удивление толк от моих визитов есть более, чем в половине случаев. Это я узнал, совершив повторные визиты ко всем потерпевшим. Да, по регламенту положены повторные визиты. И ведь случаев таких много, ни одного дня не просидел без дела. Ладно я, у меня Дар, но с остальными-то что не так?! Похоже, что окружающий мир сложнее, чем мне казалось раньше.
Кроме того, я нашел время написать телеграмму в родной городок родителям о том, что хорошо устроился: полное довольствие, работа интересная и ни в чем не нуждаюсь. Действительно, прекрасное чувство ощущать себя взрослым и полностью независимым. В качестве обратного указал адрес Департамента: мало ли вдруг придется переехать, работа в этом плане выглядит более стабильно.
Глава седьмая
Песнь третья
Этот день начался так же, как и любой другой предыдущий за прошедший месяц. Встать, привести себя в порядок, перекусить, уйти на службу. На работе все по-прежнему - сплошная текучка: регистрация мелких происшествий, оформление отчетов, раздача побрякушек. Рутина. Хотелось приключений, как у экзекутора Риманса, чтоб неразгаданные тайны, погони и расследования. Каюсь, этот вечер, правда, как и большинство других вечеров. я собирался провести с книгой, с головой окунаясь в фантазии автора. Настроение было приподнятым, ведь сегодня бегать никуда было не нужно, поэтому я сумел плотно пообедать в небольшой кафешке, расположенной возле здания департамента. Туда часто наведывались все сотрудники, ну и я в их числе. Нашел я его просто, получив сначала карточку от завхоза, а после выйдя и пройдя вместе с группой сослуживцев в обеденный перерыв, в то время, когда не нужно было никуда бежать по делам. Место довольно милое и уютное, резные полочки, аляповатая дверца, столики рассчитаны как на группки посетителей, так и на одного-двоих желающих. В меру вкусно, в меру атмосферно, а главное из-за скидки не сильно бьет по моему кошельку.
Под конец дня я посетил книжный магазин, поэтому сытый и довольный, с книгой в руке я поднимался в свою комнату, где меня уже ждал новенький бестселлер. Да, я перекинулся парой слов с Ловетт и уже поднимался по лестнице, как звякнул колокольчик и в кондитерскую лавку вошел… мой куратор Мистер Заккери. Словно для проформы оглядевшись, он устремил свой взгляд прямо на меня и жестом показал мне подойти.
-Собирайся, у нас срочное дело. –
- Хорошо, я быстро. –
И лишь поднявшись, я подумал: «А что мне брать-то?» Так книгу оставить, заткнуть за пояс дубинку, форма на мне. Все? Тут взгляд упал на лежащую на комоде веточку. Да, ту самую из усадьбы, да, я ее сохранил на память и оставил лежать на комоде. Повинуясь какому-то наитию, я прихватил и ее. Зачем, сам особо не понял, но чувствовал, что так правильно. На выходе Мистер Заккери окинул меня задумчивым взглядом, словно думая брать – не брать, что-то прикинул и сказал: «Пошли».
На улице уже стоял и ждал нас бус, внутри были люди. Много мужчин в форме жандармов и пара … их помощников? Нет, такие же младшие гончие, как я, только форма у них правильная. Все они что-то активно обсуждали. Я вошел, поздоровался кивком и занял свободное место. Следом вошел мистер Заккери, но остался стоять в проходе. Дверь захлопнулась, и мы поехали. Вежливо кашлянув для того, чтобы все заткнулись, Заккери взял слово:
- Как многие уже догадались, вас собрали для крайне важного дела: поимки зверского маньяка, того самого серийного убийцы. Сегодня, похоже, тот день, точнее та ночь, ночь полнолунья, когда он выходит на охоту. Всё это время мы будем патрулировать улицы. Понимаю, этого мало, но все равно есть шанс застать его с поличным. Конечно, не хотелось бы до этого доводить, но в обычное время найти его еще труднее. Днём он как все, от сотни людей его не отличишь. Он прячется словно серая мышь, и не допускает ошибок. Лишь в то время, когда полная луна взойдёт на небосводе, он полностью перестает себя контролировать и это наш шанс. Хоть и большинство жертв найдены совсем в других местах, но наши специалисты с достаточной долей уверенности утверждают, что он живет в соседнем городе Черчелле. Туда мы, собственно говоря, и направляемся, как и энное количество сотрудников с других ближайших городов. Со вчерашнего дня в городе введен запрет на выезд: поезда и бусы отменили, а все мобили досматривают старшие ищейки. Городской барьер мы также настроили, чтобы никто из города тайком не ушел. По приезду жандармы делятся на двойки и получают карту с их маршрутом патрулирования, а также спецсредства. Младшие останутся со мной. На этом все. Вольно. -
Утихшие разговоры спустя какие-то минуты снова возобновились. Я же обратился к своему соседу и спросил:
- А что, собственно говоря, происходит? Что за маньяк такой, откуда он взялся? - Тот посмотрел на меня с заметным удивлением.
- Что, ты вообще газеты не читаешь? Темень! –
На миг мне стало довольно неловко.
–На.-
Он протянул мне газету с кричащим заголовком «Этот зверь на свободе». Из статьи стало ясно, что уже больше года в стране бесчинствует маньяк. Найдены останки гниющих трупов в лесу, на болоте… и в городе. Истерзанные и обглоданные, казалось, что это дело клыков дикого зверя, но в город, через барьеры и охрану ему никак не попасть, а значит – это самое опасное существо: человек. Управление взяло это дело под свой контроль, эксперты обнаружили схожие остатки ауры на всех жертвах, но по горячим следам преступника поймать не удалось. Теперь понятно.
До Черчелля ехать было долго, поэтому чтобы чем-то себя занять, я продолжил читать газету. Технократы и малефики снова получили большинство мест в качестве представителей Церкви в Палате Правления, в результате чего темп индустриализации падать не планирует. Но позиции остальных ее членов все равно сильны, ведь их роль как в защите страны, так и в опеке каждого ее гражданина несомненно важны. Хотя будущее, конечно же, за механистами. Ох, надеюсь, зарплату нам не урежут, мы хоть и не пасторы или жрецы, но вроде бы относимся к служителям, а не изобретателям. Также писали про разоблачение какой-то очередной секты и аресте некоторых ее членов, про свадьбу знаменитых актеров, а также что в наш город приезжает знаменитый цирк Солнца. Бла-бла, реклама, попробовал разгадывать кроссворд, но без карандаша сбился уже на 7 слове.
Вернув с благодарностью газету своему соседу, я тупо откинулся на кресле и с ленцой уставился в окно. Бус уже давно набрал скорость. Мелькали деревья, местами вполне обычные, с кронами, подпирающими ночное небо, местами вроде бы какие-то странные, с толстыми стволами, вокруг которых клубилась темень. Проезжали мимо деревенек, о существовании которых говорили столбы-обереги да огоньки в силуэтах домиков. За последние пятьдесят лет тело страны людей сильно разрослось, потеснив природу, как бы та не сопротивлялась. Живность, населяющая леса, опасна, но не настолько, чтобы остановить человека, движимого прогрессом. Дороги – артерии этого тела, местами извилистые, местами поизносившиеся со следами бляшек и жировых отложений, и вот, мы, словно, лейкоциты, несёмся в пораженную болезнью зону тела, чтобы избавить его от заразы. Странная мысль, предшествовавшая сонной дреме. Грезилось, как по лесной тропинке рывками несется огромный зверь. Чешуя отливает металлом, тело гибкое, а сам я лишь его какая-то незначительная часть вроде пупка на брюхе. Ни ветви, ни корни не могли зацепить его, хоть и будто живые пытались его остановить. Где-то в глубине были другие звери, но они были равнодушны, лишь иногда провожая его взглядом. Бывало, что окружение резко менялось и на пути возникали овраги разломы, которые преодолевались огромными прыжками. Подъезжаем. Очнувшись, я быстро огляделся и заметил, что другие гончие тоже крутят головой. Похоже они тоже спали. Quod licet Jovi, non licet bovi. Прозвучал голос моего соседа. Я посмотрел на право, но не похоже, что он хотел сказать что-то еще и пояснить уже сказанное.
Как оказалось, приехали мы поздним вечером. Остановились в какой-то пусть освещенной, но подворотне, где не было ни души. Первыми, с габаритным грузом в обоих руках вышел мистер Заккери, затем попарно начали выходить жандармы, забирая стоявшие у дверей наплечные сумки и подходя к импровизированному штабу. Он представлял собой раскладной столик, на котором лежала раскрытая карта. Мистер Заккери пальцем показывал маршрут только сформированным группам по три-четыре человека. После чего патрульные на руки получали карту уже гораздо меньшего размера, и уходили в тень, а их место занимала новая команда. Я и двое других младших вышли последними. Нам мистер Заккери ничего объяснять не стал. Мы занесли столик назад в бус и под его руководством выдвинулись в город.
Ночь уже вступила в свои права. Улица осветилась огнями многочисленных газовых фонарей. По тротуарам беспрерывными потоками двигалась во все стороны публика. Стучали колёса конных и паровых экипажей. Так было обычно, но не сейчас. Людей было мало. Все они были какими-то нервными, в воздухе витало напряжение. При виде нас кто отворачивался, кто переходил на другую сторону. Лишь не многие не обращали внимание. Мистер Заккери вел на по одному ему ведомому маршруту: иногда по центральным улицам, иногда сквозь дворы. После часа таких блужданий я сомневался, что от всей этой операции будет какой-то толк. Ну не дурак же преступник. Да, для всех жителей Черчвилля подобрали правдоподобное объяснение блокировки рейсов транспорта, дополнительных осмотров и патрулей, но он то знает, что к чему. Видимо, что-то такое отразилось на моем лице, поэтому мистер Закерри жестоко произнес: «Никуда он не денется, начнет охоту как миленький. Иначе цена будет слишком велика. А он одиночка и сам не понимает, куда влез и что начал». Еще час блужданий, как вдруг… откуда-то из зоны в нескольких кварталах от нас в небо взвилась ракета, разлетевшаяся ярко красными искрами. «За мной» И мы побежали. Сначала по улице, потом свернули в какой-то темный переулок, «Быстрее» Главное не отстать. Взгляд прикипел к бледной рубашке Заккери, светлым пятном выделяющимся посреди окружающей темноты, ноги двигались изо всех сил, а в голове промелькнула мысль «Куда спешить, несколько кварталов, никак не успеть» Но… прошла минута, две, три или десять… непонятно, как мы вывалились дружной гурьбой… во двор? С одной стороны дома, с другой забор, в стороне какие-то деревья. И… у стенки прилег один из жандармов, другой стоит рядом на колене, держа в руках какой-то предмет. Рядом мечется толстячок, что-то причитая. Словно хочет помочь. Обычный такой, среднего роста, в сюртуке, слегка пыльном, помятом и чем-то заляпанном: типичный служащий, никогда не утруждавший себя физическим трудом. Только лежащая в стороне изломанная фигура в луже крови, натекшей из глубоких ран на груди дает понять, что ошибки нет.
Ситуация резко изменилась. Деваться подозреваемому, а точнее преступнику, которого застали с поличным, было особо некуда. С одной стороны - жандармы, с другой - продолжение стены дома, с третьей - мы. И если пробиться сквозь наш строй, неуверенно держащий дубинки, еще можно было попытаться, то клинок в руке мистера Заккери не оставлял ни единого шанса и более тренированному человеку. Вдруг где-то за нашей спиной появился некий гул. Сначала едва слышимый, он быстро стал нарастать. Что-то приближалось. Так или иначе толстяк оглянулся, увидел таких решительных нас и, кажется, понял, что деваться ему некуда. Вдруг он ломанулся к стене, развернулся к ней и … начал карабкаться?! Я не поверил своим глазам. Его пальцы выбивали кирпичную крошку из стены, а руки … руки рывками подтягивали это объемное тело, будто оно ничего не весило. Что за?! Из ступора вывел уже громкий звук мотора, доносившийся откуда-то сверку. Над нами парил ОН. Полный металлический доспех с кучей непонятных деталей, глухой шлем, за спиной ранец, на поясе полуторный меч, в руках … паровой пулемет. Хана кот… Дальше был звук нагнетаемого и стравливаемого пара, хлопки выстрелов, удары пуль в стену и плоть, а также звон падающих с неба гильз. Дааа. У нас в школе были уроки по пилотированию. Нам выдавали какой-то ну, наверное, чем-то похожий доспех с ранцем, показывали, как заправлять, куда нажимать, объясняли, как в нем двигаться и летать. Но. Взлететь и вроде держаться в воздухе получилось всего у пары человек со всего потока, а мы же максимум могли высоко подпрыгнуть, чтобы с грохотом рухнуть вниз. К этому нужны склонности, сказали учителя. Кстати потом тех талантов мы больше не видели, их перевели в другую школу. Теперь понимаю, что в армейскую. Что-то я отвлекся. Ну да похоже, что все кончено. Я нехотя бросил взгляд сначала на стену, всю в выщерблинах и кровоподтеках, потом вниз на тело маньяка, кучей мяса рухнувшего с высоты второго этажа. Малоаппетитн… Что? Внизу у стены пошатываясь, но на своих двоих стоял толстяк. В изорванной одежде, весь в крови, но … живой?!
Мистер Заккери и армеец переглянулись. А потом взгляд на нас. Кивок на преступника. Кивок в знак того, что мы все правильно поняли, что он теперь наша забота. Как так-то?! Ноги предательски подкосились. Десятисекундная заминка. Потом сосед, тот что слева, поувереннее перехватил дубинку, другой рукой достал из-за воротника крестик и осторожным шагом пошел в бой. Несколько непонятных слов, произнесенных им по ходу к цели, могли ли они что-то изменить? Вряд ли. Загонная охота подошла к концу, маньяк превратился в зверя, дичь, чью жизнь прервет рука опытного промысловика. Воин вышел на расстояние атаки. Тычок, должный дезориентировать и сломить всякое сопротивление, попал в живот, но не достиг цели. Зверь увернулся. Контратака. Удар когтистой лапы обрушился слева, но был отбит щитом. Смещение. Замах булавой. Слишком медленно. Удар правой прошил защиту и обрушился на грудь воителя. При такой силе и скорости – это конец: броня не спасет. В районе груди мигнула и пропала темная пленка. Пропущенный удар отбросил парнишку на несколько метров. Его дубинка отлетела в сторону и лишь крестик все также остался болтаться на его руке. Толстяк дернулся в сторону парня, может ведомый инстинктом, чтобы добить, может, чтобы попытаться уйти, но несколько пуль, выпущенных армейцем, ударили в землю и остановили этот порыв. Я. Я. Я… Это, это никакой не зверь, это монстр, лишь прикидывающийся человеком. Так нельзяаа. Что же делать? Надо идти. Как показал предыдущий боец, крестик намотать на левую руку, дубинку в правую и идти. Несколько судорожных движений в попытке снять крестик привели в тому, что веревка, держащая его на шее оборвалась. Не страшно. Сжать его в левой руке. Дубинка в правой. Был бы от нее какой-то толк. Есть идеи лучше? Положить дубинку на землю, потом подберу. Чувствуя себя донельзя глупо, достаю из-за пазухи веточку. Ту самую, что по наитию взял в собой. Странная уверенность и легкость наполнила мое тело. Словно держишь в руке не засохшую палку, а вороной клинок, прочный и смертоносный, готовый разить врага, не зная пощады. Lux in tenebris. Фраза-обрывок молитвы, родившаяся изнутри, вырвалась из моей глотки наружу. От этого звука по телу пробежал холодок, да так и остался, застыв словно кольчуга, даря некую защищенность.
Мог бы быть как все. И все закончилось. Тот же темный двор, толстяк, прижавшийся к стене, валяющиеся в крови тела, начальник и сослуживец, стоящие за моей спиной, и я… идущий на опасного преступника с какой-то веточкой и крестиком в руке. Ужасно захотелось все бросить и убежать, но. Нет. Шаг. Еще шаг. И еще. Толстяк сам не выдержал и бросился на меня. Молниеносный удар правой. Судорожно отмахиваюсь веточкой, попадая ему по руке чуть выше плеча. «Оуй!» Жилет на груди смягчил удар, но «оуй!» - больно же. Удар с его левой мне по ребрам. Тычок палкой ему в руку чуть выше запястья закономерно привел к тому, что веточка сломалась, а его второй удар также достиг цели. Но… Это уже были удары толстяка, никогда не занимавшегося спортом и какими-то другими тренировками. Чуть отступаю и вижу растерянность, страх и непонимание в его глазах, затем сменившиеся бешенством. Он попытался меня укусить! Удар моей левой вроде был не силен, но попал в челюсть и ошеломил его. Надо попытаться его опрокинуть. Хватаю за пояс, но он слишком тяжел, потом пытаюсь повалить его подсечкой, получаю еще удары кулаков. Тут мне на помощь приходят мои сослуживцы. Мы вместе его успешно валим. Откуда-то берутся наручники. Слова, произнесенные Заккери о правах и законности. Жандармы, что под конвоем уводят нашего пленника. Бус, рядом с которым дрожащими пальцами достать сигарету и закурить. Кресло, где наконец-то можно присесть и прислониться к окну, чтобы осознать, что все кончилось благополучно. Ищейки пусть не выследили, но порвали зверя для своего хозяина. Какая только глупость не лезет в голову.
Даже подремать толком не получилось, адреналин все еще гулял в крови, пусть разум уже успокоился. Сквозь окно я увидел столик вновь развернутого полевого штаба. Там же слышались голоса: жандармы отчитывались о проделанной работе. После чего, по одному начали заходить и садиться на свои места. Нас стало меньше: часть жандармов с армейцем увезла преступника, еще двое: жандарм и младшая ищейка, похоже, получили травмы сильнее, чем просто синяки и ушибы.
Я все же посчитал нужным выйти наружу и подойти к мистеру Заккери. «О, герой, подходи, не стесняйся» «Все в порядке?» Он на несколько секунд уставился мне в ключицу. Повреждений тела никаких, синяки не в счет. О произошедшем, думаю, особо рассуждать не стоит, вы справились – молодцы. Надеюсь, наши резоны понятны, должны же мы были узнать, что вы из себя представляете, кроме того, в нашей работе случается всякое, даже такое, но не суть. И еще, Ваш крестик. Он протянул руку. Тут я понял, что до сих пор сжимаю его в руке. Отдавать почему-то не хотелось, но каких-то объективных причин в отказе не было, поэтому я неохотно вложил его ему в руку. Заккери окинул его взглядом с одной стороны, с другой, что-то пометил у себя и вернул обратно. Завтра выходной, кроме того, будут еще поощрения. Возвращаемся.
По дороге домой я рассматривал крестик. Мне хотелось понять, что такого он в нем увидел. Деревянный, золотистые линии. Но чем дольше я вглядывался, тем больше находил отличий. Линии, раньше они блестели, теперь же они темные, такое ощущение, что поглощают свет. И рисунок, он другой. Часть линий свернулись в кольца, дрожа и цепляясь за другие кольца, словно шестеренки какого-то раскрытого механизма, похожего на наручные часы, но не могли сдвинуться, оплетенные другими линиями будто вьюном. Бррр. Показалось. Дерево. Золотые линии. Когда я получил его, особо не рассматривал. Может, все так и было как сейчас. На нем я увидел лишь золотистые линии. Но колец не было. Их и сейчас нет. Странная вещь. Со временем напряжение спало и усталость взяла свое. Приехали под утро, меня довезли до дома. Похоже, приключения, которых мне не хватало, сами меня нашли.
Разговор где-то в стороне.
- Тело повреждено в двух местах. И еще занесена какая-то дрянь.
- Алхимики разберутся. Будет и для них практика. Но срок уменьшится на треть, если не в половину.-
- Что есть, то есть.-
- Как вообще это получилось?-
-Наследственность. Сильная кровь. А потом пошел на поводу у духа.-
-Ладно, что думаешь по стажерам?-
-В целом неплохо, у первого точно есть подготовка и нужные качества, насчет третьего не ясно.-
- Да, в целом хорошо. Кстати… где вы взяли такого…,- он покрутил пальцами, пытаясь подобрать слово, - уникума…
-Там же, где и остальных. Но… С ним все сложно. Дар вроде был, но кроме видений он никак не проявлялся. На учебе звезд с неба не хватал. Первое свое дело вроде и не завалил, но… По результатам приставили его бегунком и забыли. Все довольны. В собой взяли за компанию. Практика же.
- Ваша недоработка. Нет ни боевых навыков, ни веры.-
- Насчет боевки - согласен, подтянем, хотя при его работе не похоже, что она ему пригодится. Насчет же веры, если вспомним слова его преосвященства Релье…-
-Верно, неисповедимы пути духов, САМы разберутся. Теперь по группе…-
Глава восьмая
День начался для меня поздно, где-то с середины. Проснувшись, я ещё некоторое время лежал с открытыми глазами: сказывалось напряжение прошлой ночи. На работу сегодня не нужно и есть время подумать о всяком. Произошедшее казалось каким-то невероятным: чтобы я, да непосредственно участвовал в поимке преступника, просто жесть. Кроме того, вчера явно происходило что-то невероятное, то, чему хотелось найти какое-то правдоподобное объяснение, но… Ничего другого в голову не приходило кроме того, что это просто было. Удовлетворения своими действиями у меня не было: я делал не то чтобы что-то неправильное, победителей не судят, но необычное или даже дикое. Более того, стало понятно, что у меня не хватает определенных навыков, которых с другой стороны раньше от меня и не требовалось. Странно, что меня вообще с собой взяли: я не боец, а так, мальчик на побегушках. Эта мысль неприятно уколола моё самолюбие: я ведь не испугался, почти, не так, чтоб очень, ладно, было жесть как страшно, но я смог: вышел и сделал то, что от меня требовалось. Может и не так, как этого от меня хотели. Я понял что рефлексировать дальше нет никакого смысла: настроение испортится, а толку ноль, поэтому я встал, сделал лёгкую разминку, принял душ. Сразу стало лучше. Во мне пробудился дотоле дремавший аппетит. Спустившись вниз, я поймал заинтересованный взгляд Лови, но поболтать перенеслось на потом: в торговом зале было полно народу. Поэтому я отстоял в очереди, приобрёл пирог с мясом и вернулся к себе наверх, где у меня уже ждала купленная вчера книжка. Так прошёл весь день. Вечером Ловетт не отказала себе в удовольствии узнать всё произошедшее из первых уст. Рассказчик из меня получился ещё тот: «Да поймали Да были жертвы. Нет. На помощь даже пришла армия. Нет на преступника не похож: обычный толстячок из городских. Да, точно: застали с поличным, арестовали, после чего полицмейстеры увели его» В конце мне показалось, что Лови на меня обиделась: вместо истории о погоне и приключениях был скучный отчёт. Типа: всё сделали, опасности больше нет.
На следующий день пришлось как обычно идти на работу. Похоже, что там уже про всё знали, но с расспросами не лезли, а лишь поглядывали с заинтересованностью. Мастер Эрсон заговорщицки подмигнул, сказал, что у него для меня кое-что есть, но в первую очередь должен состояться мой поход на ковёр к начальству, распоряжение на этот счет уже поступило, поэтому нечего рассиживаться, надо выполнять. Взволнованный, ведь все же нормально, и заинтригованный я пошел в знакомый мне 109 кабинет. Стук. Войдите. Там все то же. Шкафы, бумаги, стол, начальник. Он вместо ожидаемых слов благодарности в мой адрес со взглядом, зачем ко мне пришел этот геморрой, молча вручил мне стопку каких-то бумажек и взмахом руки показал, чеши отсюда, у меня работа. В коридоре я задумался: просмотреть сразу или вернуться в мастерскую, где есть стол и стулья, и уже там начать знакомство с тем, что мне надавали. Любопытство как всегда победило и, встав у стеночки, я начал разбор. Сверху лежало предписание на медосмотр. Странно, при поступлении я его уже проходил, ну может травма у меня после позавчерашнего, хотя и не похоже. Дальше шел премиальный талон, будет разовая небольшая доплата к жалованию. Под ним предписание на посещение тренажерного зала. О, здесь есть и такой. Ниже памятка, что брать на тренировки, во что одеваться и обуваться. Я вчитался в текст. Так, при себе иметь справку о мед. освидетельствовании, понятно. В конце лежали грамота – здорово, пошлю домой! Или повесить в комнате? Нет, домой, будет предметом гордости. И приз - поощрение от куратора - билет в Цирк. О, о нем же писали в той газете. Я пролистал бумажки еще раз и увидел её: заявку с резолюцией на получение … артефакта? Мне? Похоже, это и есть тот сюрприз, о котором говорил мистер Эрсон.
- Вернулся, с заявкой! - сгорая от нетерпения, я, чуть запыхавшись, вбежал в мастерскую.
- Вот как, - тот усмехнулся себе в усы, - ну тогда получай. –
Он достал тонфу, деревянную дубинку, с которой в старые времена ходили младшие ищейки.
- Как я понял, с металлической у тебя отношения не сложились, - нечто во всей этой ситуации продолжало его веселить.
Я с нетерпением выхватил ее. Легкая. Удар об пол. Вроде прочная. Холодная. По руке пробежали мурашки. Опасная, как меч в руках ребенка. Я еще пару раз взмахнул ею, после чего вынул старую складную и прицепил на ее место новую.
- Цени! Особая работа, с внутренней полостью, в которой…, - он почему-то замялся…, - в которой обломок той ветки, с которой ты так хорошо воевал. Мы решили, что так будет правильнее. –
Мне оставалось его поблагодарить.
- Не забудь казенную дубинку занести на склад, - сказал он на последок.
Дальше была привычная мне работенка. Приехать на вызов. Узнать о том, что очередного мистера прокляли на неудачу. Недавно на улице он встретил женщину, ведьму как он потом понял, которой он отказался помочь, за это она его и … Он уже терял ключи, падал в лужу, хотя уже который день сухая погода, получал выговор на работе, за опоздание, не мог найти ключи, нет это точно проклятие, разбил любимую кружку и теперь боится выходить наружу… Я по инструкции сразу должен был представиться и показать значок, но он, открыв дверь, прямо с порога начал вываливать на меня всю эту ахинею. Так вот, словив паузу в разговоре, я попробовал сказать, младшая ищейка Зейн, так он замахал рукой, мол кто это еще может быть. Растерявшись, я по наитию достал и показал вместо значка крестик, так этот черт еще мне взял да подмигнул. Тут он, поняв, что сделал что-то не то, резко замолчал. Я хмуро на него посмотрел, вздохнул и достал бляху. Он продолжил разговор куда как медленнее, явно с большим осознанием своих слов.
- Э, поговорив с Вами, я тут понял, что это может быть простая случайность, так же иногда бывает, пусть и все сразу. Может я погорячился, вызвав Вас. –
- Разберемся, - я достал бланк и самописку, увидел его несколько скисшее лицо, - теперь точно разберемся. -
Еще одним делом на сегодня было повторное посещение тех бедолаг, которым я уже «помог». С волкослышащим все оказалось в норме, бируши помогли! Аж гордость взяла за свою работу, приношу пользу людям. И не надо ля-ля, что получил заказ на новую партию: так ведет себя не ищейка, а драг дилер. Начальству виднее, как нужно работать. С вампироукушенным все обстояло куда как более удивительно. Он сразу не хотел мне открывать дверь, но потом, после стандартных аргументов: открывай – хуже будет, вышел… в шейном платке. В жаркую-то погоду. Ну я сразу и смекнул – дело нечисто, говорю снимай. Тот ни в какую, отвечает, это личное.
Я говорю: личное закончилось тогда, когда он обратился в управление за помощью. И мы помогли, а у меня инструкция, проверить все ли в порядке. Да, все хорошо. Это мне решать, снимай давай. Ну он и снял. А там у него укус. Я такой, ого. Вампиру энергии оказалось мало, ему крови захотелось? Он отвечает, это другое, личное, к делу не относится. Рассказывай. Ну и оказалось, что его коллега по работе давно положила не него глаз. До недавнего времени вроде просто общались, ну покалывала она его, иногда отшивала, а тут вдруг согласилась посидеть-выпить, ну и… в порыве страсти цапнула его за шею. Такие дела. Ну я еще спросил, что с амулетом. На что он ответил, все в порядке. И показал его мне. Я его внимательно осмотрел. Что-то не так. А веревочка что, перезавязана? Он со смущением сказал – последствия той бурной ночи, но сейчас все в норме: он его починил, и вампиры к нему больше не являлись.
Я еще спросил его, как звали ту девушку. Не надо было, мы такая организация, что без проблем и сами все нужное выясним. А людей не стоит излишне напрягать. В целом, таки история любопытная. Пошлю преподобного Анатоля. Пусть разбирается дальше. А бируши хорошо, что помогли. Запиши куда-нибудь, это теперь твоя задача вовремя обеспечивать клиента потребными ему изделиями. Я завтра задержусь, вот. Я протянул бланки на медосмотр и предписание. Понятно. Иди, если с делами закончил. До свидания.
Следующий день начался запланировано с мед осмотра. Добираться было недалеко, даже без буса дошел минут за 15. Здание оказалось ведомственным, но для разных сотрудников, и уже к этому моменту собралось 2-3 человека очереди. Отстояв своё, я зашел на прием. В просторном светлом кабинете за столом сидели старичок-врач, ассистировала ему девушка лет двадцати пяти, светловолосая и довольно симпатичная. -Разувайтесь при входе,- исполнив распоряжение, я подошел к столу и протянул направление. Что тут у нас, девушка вместо бланка как-то хитро взглянула на крестик.
– О, поздравляю с пробуждением. –
- Простите? -
- Ну как же,- с этой фразой она как-то замысловато взмахнула пальцами, и меня словно обдало легким ветерком.
На что врач лишь поморщился. – Вечно ты, Лизка, куда-то спешишь. И молодого человека в заблуждение своими словами вводишь. Делай все по правилам.
- Да тут и так…, - но под укоряющим взглядом как-то стушевалась, и закончила фразу официально. – Проходите к стене и прижмитесь к планке для роста. Сто восемьдесят пять, - глянув на показания, продиктовала она. –Дальше вставай на весы. – Покрутив какой-то механизм и приведя гирьки в равновесие, она замерила показания. – Шестьдесят семь семьсот, - оповестила она врача и добавила: - недобор массы. –
- Ничего! – ответил дедушка, делая у себя какую-то пометку. – За допуском в спортзал он к нам пришел, так что доберет, никуда не денется. –
Дальше мне сказали раздеться. Синяки на предплечьях и груди уже выцвели, но на них особо и не смотрели. Просто оглядели меня целиком цепким взглядом, словно просвечивая, аж мороз по коже, и заключили, что здоров.
- И последнее,- с этими словами врач достал из ящика стола какое-то устройство, похожее на жезл с пустым кристаллом в навершии. – В углу стоит раковина, - он кивнул на агрегат и вправду похожий на раковину, но с кучей датчиков, рычагов и еще каких-то приспособлений, - сейчас она его настроит и по команде опустишь туда руку.
– Давай! –
- Ууух – в первую секунду показалось, что озноб пробрал меня до глубины души. А затем меня ткнули жезлом в шею и … Стало просто холодно. Спустя несколько секунд мне было велено доставать руку, вытираться полотенцем и одеваться. Пока я приходил в себя на стуле, доктор с ассистенткой тихо переговаривались.
– Как я сразу и сказала, пробуждённый механический тип, правда фиксированный какой-то патологией, но можно же снять… -
- А тебя, милочка, не смущает это биение, пойманное фокусирующим элементом? –
- Ох, хаос меня побери, теневая инверсия нетипичного энерговида. И что теперь будет? –
– А будет то, что наш дорогой товарищ, греющий уши, где не надо, получит свою справку и пойдет активно заниматься физ. подготовкой и добирать мышечную массу, – С этими словами он шлепнул на мой бланк печать и протянул его мне. Мне оставалось лишь взять его и попрощаться.
Не откладывая в долгий ящик, я решил посетить спортзал. Вернулся домой, захватил сменку и потопал в управление. Уточнив расположение спортзала, я спустился вниз и, немного поплутав по коридорам, нашел нужную дверь. Изнутри зал был словно создан для фаната боевых искусств: На небольшом, но достаточном для того, чтобы не мешать друг другу, расстоянии размещались тренажеры, несколько макивар, мешки для отработки бросков и груши для битья. Народу можно сказать и не было: всего человека три, один из которых, до этого колотивший грушу, подошел ко мне.
-О, новенький, знаю, что должен был появиться. Я Боб, когда работы нет присматриваю здесь за всем за четверть ставки. Бумажки есть? Хорошо, оставь себе, верю. Распорядок такой: слева от спортзала раздевалка, там в любой открытый шкафчик кидаешь вещи, у нас не воруют. Он усмехнулся. Имей ввиду в том закутке душ. Затем во дворе на плацу разминка, побегаешь там, поотжимаешься, не маленький, сам знаешь, что делать. Поскольку у тебя все официально, тренировки в зале идут в рабочее время, но разминка сюда не входит, поэтому с этого дня утро у тебя будет начинаться раньше. Эх, везет, обычно мужики сюда от нечего делать кулаками помахать ходят в свободное время, а у тебя как по часам все будет. Ну да не суть. Если я буду тут и тренажеры свободны, будешь заниматься под моим чутким руководством. Если же меня нет, то берешь вон тот ключик и… Идем за мной, что покажу.
Мы вышли из зала и прошли в одно из соседних помещений. Внутри было темно, но Боб повернул рубильник и… Ух ты, я увидел это! Вдоль стен в несколько рядов стояли стулья, ближе к центру расположился манекен, а на стене… На стене был большой экран. Синема. Ты туда смотри. Он тыкнул пальцем в проектор. Щас покажу как пользоваться. …проверяешь воду, ставишь бобину сюда, они пронумерованы, дергаешь за рычаг и вуаля. Агрегат затрещал, катушка начала крутиться, а на экране сухенький старичок начал объяснять какие-то приемы. Будешь повторять за ним, манекен есть, а огрехи в зале подправим. Теперь показываю, как выключать… Теперь сам, повтори при мне... И на этом все. Ах да, в следующий раз смотри на часы, на все про все у тебя полтора часа. Полный новых знаний и впечатлений я вернулся к своей работе.
Глава девятая
Песнь четвертая
Так прошло три дня. Я уже несколько отвык от сильных нагрузок, в школе с этим было строже, а тут как-то спорт подзапустил, делал только утреннюю и вечернюю разминку, но теперь наверстываю. Тело, несмотря на то, что нагрузку регулировал сам, немного побаливало. Кино было попервости непривычно, ни остановить, ни перемотать, поэтому смотреть приходилось внимательно, прерываясь на отработку приемов, благо в нужных местах мастер на видео наблюдал за тренировкой учеников и комментировал их ошибки. Работать после тренировки не хотелось, приходилось себя перебарывать.
Приближался день похода в цирк. Чтобы узнать больше подробностей, я даже купил газету и прочитал статью, посвященную труппе. Она основана придворным актёром Модестом Пьеро более ста лет назад, который после скандальной постановки был подвергнут угрозам и насмешкам, из-за чего покинул сцену. «Кто прав, а кто нет, пусть судят другие, моя роль – пролить миру свет на природу людей, которые и являются сюжетом для моего искусства», - его знаменитое высказывание, которому он следовал всю свою жизнь. Набрав талантливых гимнастов, акробатов, дрессировщиков и иллюзионистов, этот гений и хитрец, превратил набор отдельных номеров в постановку, затмившую все спектакли того времени. Даже сейчас цирк Пьеро является эталоном… И еще много хвалебных бла-бла. Ясно одно, полученная премия уйдет на выходной наряд. На новый не хватит, но если ушить несколько найденных мной вещей прошлого постояльца да добавить рубашку из рабочего костюма, то должно выйти неплохо.
Огромный разноцветный шатер занимал центральную часть восточной площади. Он был украшен флажками и ленточками, трепетавшими на ветру. Чуть в стороне стояли палатки цирковых артистов и импровизированный загон для лошадей. Другая часть площади была отгорожена рядом бусов и прицепов, на бортах которых были нарисованы красочные афиши. Теплый вечерний воздух полнился необычными для города ароматами: опилками, животными, сладостями и магией. Публика потихоньку подтягивалась. Подъезжали мобили, останавливались бусы, некоторые желающие, как и я, подходили пешком. Войдя под купол цирка я занял свое место, вскоре ко мне подсели двое других стажеров..., и сам мистер Заккери. Представление обещает быть грандиозным. Впрочем, как и всегда. И вот все места уже заняты, торговцы-лоточники, предлагавшие зрителям сладости и лимонад, перестали ходить между рядов, Зрители переговаривались, ожидая начало представления. Внезапно раздались мощные и пронзительные звуки труб. Шум в зале начал стихать, люди сосредоточили свое внимание на арене. А туда уже медленно вышел весьма крепкий и внушительный человек – сам хозяин цирка. «Сам верховный главнокомандующий,» ни с того, ни с сего произнес мистер Заккери. Тем временем, глава радостно улыбнулся и произнес сильным, но душевным голосом вступительную речь. Как он счастлив всех нас здесь видеть, мы молодцы, что пришли. «Сегодня мы увидим единый путь великих судеб: рождение и становление героя». В это время за его спиной работники цирка закончили с декорациями.
Канат, натянутый между двумя вышками, классический трюк, тем страннее было видеть накиданные внизу страховочные батуты и волнение совсем молодого паренька, который с опаской смотрел на свое испытание. «Давайте посмотрим, как наш молодой трюкач, словно тот самый герой, вступает в этот мир» После этих слов канатоходец сделал свой первый шаг. Заиграла медленная, тягучая мелодия. Балансир подрагивал в его руках, походка была крайне неуверенной, похоже, что это действительно его первое выступление. Он чуть не потерял равновесие, но продолжил идти дальше. На миг показалось, что канат куда тоньше и жёстче, чем есть в действительности. Его острая кромка словно рассекает ступни артиста, но кровь, вместо того, чтобы красным ручьем стекать вниз, белесой дымкой окутывает его ноги, облегчая его путь. Страшно. Вместо батутов из земли торчат колья и кажется, что ошибка будет стоить ему жизни. При виде этого я испытывал все усиливающееся отвращение и одновременно жгучее любопытство. Когда же он все-таки дошел до конца, я с облегчением выдохнул и от радости захлопал. Я был не одинок, но большая часть зала, словно ее обманули, недовольно загундела. Меня будто в грязь окунули, настолько это было неприятно.
Мальчик ушел, и в тоже время на сцену начали выходить новые артисты в самых ярких костюмах. Представление продолжилось. Вот уже молодой герой сражается с врагами, скачет на лошадях, находит друзей, встречает любовь, снова битвы, штурмы, дуэли. Декорации меняются, герой становится все старше. Показывая все это артисты летали, прыгали, взмывали под купол и спускались на арену, исчезали во вспышках пламени и сражались серебряными мечами. Это было потрясающе. Взрыв людских эмоций будто питал этих детей цирка, заставляя выкладываться по полной и как ветра порыв подхватывал их, превращая простые трюки во что-то невероятное. Играла музыка, в зависимости от происходящего то медленная и тихая, то вдруг усиливаясь барабанами трубами и трещотками. Во время романтических сцен музыка дополнялась пением. Феерия. В паузах между действиями и во время смены декораций директор цирка продолжал рассказывать историю персонажей и анонсировать номера. «А теперрь смерртельный номер». После этих слов нервы сидящих в зале зрителей, словно нити, надежно пришитые к его пальцам, натянулись в предвкушении опасного зрелища или волнении за жизнь артистов.
Представление подходило к кульминации. С верхних перекладин спускались ритмично раскачивающиеся трапеции. На них, зацепившись ступнями за брусья, висели главный герой и его друг, между ними, словно не зная кого выбрать, летала девушка. Когда она сделала пируэт, все в зале затаили дыхание. Соприкосновение с руками главного героя, тот продолжает ее раскачивать, словно не желая выпускать, но… через несколько секунд перебрасывает ее другому артисту. Вольтижерка крутанулась в очередном сальто, подлетела к партнеру тот протянул руки, но расстояние оказалось велико, их пальцы на миг соприкоснулись…, и она полетела вниз. У самой земли она зацепилась за свисавший тканевый реквизит и так и осталась висеть. Трапеция со вторым актером опустилась. Потом вновь поднялась пустая, как и еще несколько других, и главный герой продолжил летать между ними, делая сложнейшие акробатические номера в одиночестве. Это был азартный бой, дуэль с самим собой. После очередного сальто, он схватился за перекладину, потом крутанулся вокруг трапеции и разжал пальцы. Зал ахнул. Артист упал вниз, ударился о манеж и остался лежать неподвижно. Все замерли, надеясь, что это часть представления и лишь несколько оригиналов, в том числе мистер Заккери, разразились аплодисментами. А директор цирка как ни в чем не бывало закончил свой рассказ: «Так прервалась жизнь нашего героя, не вынесшего ударов судьбы, но, даже в смертный час, ему предстоит отринуть боль и принять свою роль». После этих слов лежащий актер с трудом поднялся. Выжатый до капли, он тем не менее смог сделать флип, после чего поднял руки в приветствии. Зал рукоплескал. Начали выходить на поклон и другие циркачи, делая свои фирменные трюки. Представление закончилось. Оно оставило смешанные чувства, тем не менее я не мог не восхищаться мастерством и силой духа артистов, а также проработкой сюжета самого выступления. Кроме того, мне не давали покоя слова мистера Заккери про главнокомандующего. Конечно, это скорее всего шутка. Но я решил посетить библиотеку и узнать про историю цирка побольше.
Ближайшие выходные я провел в обители знаний. Оказалось, что артисты в прошлой войне действительно отличились. Из учебников истории я знал про знаменитое сражение при Пилосах, когда наша конница на голову разбила бронетанковый батальон врага, и только вмешательство паладинов предотвратило их полный разгром. Я ознакомился и с газетами того времени. Как оказалось, полевым командиром был главный трюкач, а среди бойцов многие были из цирка. Заметки в целом пестрили громкими эпитетами. Так, после воодушевляющей речи генерала конная лавина под градом пуль пронеслась по полю боя, сметя как живую силу противника, так и его технику. И лишь вовремя подошедшее подкрепление церковных воинов завершило эту кровавую бойню. К сожалению, выживших всадников оказалось немного. Полистав заметки, в одной из первых военный газет я обнаружил некролог о директоре цирка, скончавшегося за несколько дней до той знаменательной битвы от сердечного приступа. Эх, главнокомандующим он не был, да и теперешний руководитель, его потомок, вряд ли им является. И чем же это меня так зацепило? Интересно же.
Глава десятая
Рабочий день закончен, я сижу в кафешке и ложкой мучаю омлет.
- Сомнения – вот худший враг. Я уже больше месяца работаю в Департаменте… Месяц, Карл! – делаю многозначительную паузу, но мой собеседник до сих пор не понимает, к чему я веду этот разговор.
- Нужно пройти проверку, - я многозначительно коснулся крестика, - и получить благословение! –
- Ну, так пройди, - все еще не видел в этом проблемы мой собеседник, - можно даже у нас, просто в нужный кабинет приходишь…-
- Без благословения! – ахнул я. – Это…, это… -
- Удобно и быстро, - закончил за меня мой собеседник. – Но судя по всему тебе это не подходит.
Я яростно закивал в ответ.
- Тоже не вижу в этом ничего такого: отсидишь проповедь у Себастьяна и будешь чист и невинен как агнец. –
- Не смешно! – я состроил возмущенное лицо. – И, вообще, у нас всегда были в чести Пейт и Шуара. –
- Ну, сходи на танцульки, что в этом такого – легкомысленно заявил он, - рожи бить в трактир ты вряд ли пойдешь. -
Вы, наверное, спросите, кто этот вольнодумец и реалист? Эдуард Карланский – мой коллега по работе, такая же младшая ищейка, как и я. Именно он поделился тогда со мной в автобусе газетой. А после мы как-то раз пересеклись в архиве, зацепились языками, обменялись впечатлениями и забавными случаями к вящему взаимному удовольствию. Впоследствии выяснилось, что он, так же как и я, не захотел идти в жрецы, что не удивительно с его-то взглядами на жизнь, и был отправлен проходить стажировку в департамент. И это стало еще одним поводом для нашего сближения. В итоге для нас нормой стало раз или два в неделю собираться в каком-нибудь кафе, чтобы обсудить текущее происходящее.
Но отрешимся от воспоминаний и вернемся к диалогу. Я хотел бы ему как-то возразить, но не смог подобрать слова. Из-за чего помучавшись с минуту, буркнул: «Возможно, ты в чем-то прав». На это он мне ответил ехидной улыбкой, но я не захотел продолжать эту тему. Мне нужно было все обдумать, а потому я в пару укусов доел омлет и, попрощавшись, пошел к себе домой.
По пути я понял, что в самостоятельном посещении Храма нет ничего сверхъестественного: это лишь остатки неприятных впечатлений прошлого и повод преодолеть свои опасения. К сожалению, по этим же причинам пойти я мог только к Шуаре, Эдди и тут прав, а для этого нужно хорошенько подготовиться. Придется растрясти мошну и растратить остатки зарплаты, чтобы не ударить в грязь лицом перед обществом, но, надеюсь, это того стоит. Самоделками тут не обойдешься.
Мистер Кимберли был все так же стар, благодушен и приветлив. А узнав о цели моего визита, и вовсе расплылся в улыбке. Я же не разделял его веселья: показанные мне костюмы выглядели великолепно, но, к моему глубочайшему сожалению, были мне не по карману. По мере того, как мы проходили ряды с готовыми решениями, и я узнавал их цену, надежды воплотить мою идею оставалось все меньше. Единственно, я заметил схожесть некоторых фасонов костюмов с моей формой сотрудника Департамента, а потому, пришедшая в голову безумная идея показалась мне верхом сообразительности и креативности.
«Мистер Кимберли, - после осмотра очередного фрака заявил я, - представленные модели несомненно хороши, но, боюсь, мне не по карману». На это он лишь задумчиво хмыкнул. «Но осмотрев представленные образцы, у меня появилась идея», - некая отрешенность после моей первой фразы сменилась легкой заинтересованностью. «Что если немного модернизировать мою форму, сделав ее более…, - я покрутил пальцами, - презентабельной».
«Отличная идея!» - на лице этого леприкона появилась хищная улыбка. «Парадная форма Вам, как младшему сотруднику, не полагается, но никто не запрещает чуть, - он как-то странно посмотрел на мой крестик, - изменить фасон повседневной, благо она и так нестандартная». «Это обойдется Вам в…, - небольшая пауза потребовалась ему, чтобы в уме определить стоимость заказа, - …восемь пустышек и две полушки!»
Я несколько растерялся, так как никогда не слышал о таких монетах и не понимал, сколько это будет в фартах. Заметив мою растерянность, Кимберли нарочито напоказ закатил глаза и, пробурчав что-то типа «молодежь» махнул рукой, зовя меня за собой. Мы подошли к кассе, откуда он достал монету и положил на прилавок: «Простой фарт – пустышка». После чего с явной неохотой он достал еще одну монету из своего горшочка и все-таки положил ее рядом с первой: «Полновесный фарт – полушка».
Чем-то эти два фарта неуловимым отличались, но я не мог понять чем. Я подошел ближе, чтобы лучше рассмотреть, на что Кимберли тут же спрятал тот, что он назвал полушкой. «Понял? - я хотел было ответить «нет», но отчего-то произнес глухое «Да». -Ну, раз понял, то плати!» Я достал фарт из своего кошелька, чтобы положить его на прилавок, но тут мою руку пронзила боль и свела судорога. Перед глазами замелькали образы: удары меча, клыки какого-то многоглазого монстра, странная золотистая паутина – я моргнул и словно сжал их в кулаке, где все это время лежала монета. Мотнув головой, я все-таки донес руку до прилавка, и каким-то резким движением припечатал ее рядом с все еще лежащим пустым фартом.
Под одобрительным взглядом мистера Кимберли я судорожно раскрыл кошель, извлекая новую монету, и присовокупил ее к уже лежащим. В этот раз было проще – образ серебряного кубка промелькнул, словно его и не было. Что-то мне нехорошо. Новое движение – и на стол высыпается горсть монет, извлеченная из кошеля. Отсчитываю восемь, остальные смахиваю к оставшимся назад.
Перед глазами мир плывет, а все вокруг воспринимается какими-то урывками. Мы движемся по темному царству, рассеченному темными коридорами в различных направлениях. Куда-то делись стеллажи, одежда и аксессуары, их сменили холодные стены соединенных между собой пещер: больших и маленьких, с низкими и высокими потолками, увенчанными грудами камней острых как зубы дракона, угрожающе свисающих, преграждая путь незваным гостям. Здесь властвует тишина, глубокая и зловещая, словно притаившийся перед прыжком хищник. Новым и единственным звуком стало биение наших сердец, гулким эхом разносящееся по ее сводам. Путь ведет нас куда-то вглубь, а затем пол пещеры резко уходит вниз, стены широко раздвигаются так, что не видно границ. И где-то там шестым чувством ощущается присутствие чего-то зловещего. Мы подходим ближе, и окружение резко меняется: это все еще пещера, но уже другая, загадочно освещенная, дорого обставленная дорогой мебелью, со стенами, задрапированными странной тканью, нет, паутиной, по которой бегают маленькие паучки. В центре комнаты находится трон, на котором вальяжно восседает некая фигура. Мираж, который медленно и непрерывно принимает форму то паука, то красивой женщины, а иногда и нечто промежуточное! Присмотревшись, можно заметить множество ног, как у паука, и девичье тело, складывающихся вместе в огромного монстра – дреурга! Однако она не нападает, а испытывающе глядит на меня своими фасетчатыми фиолетовыми глазами, словно чего-то ждет. Я медленно расстегиваю застежки и снимаю свой доспех, а мой проводник – рыжий леприкон – что-то сует ей в ладонь. Мир как-то резко меняется, и я на миг закрываю глаза.
Я открыл глаза. Не знаю, сколько прошло времени, час, может больше. Я обнаружил себя сидящим за столиком с чашкой чая в рубашке и кальсонах. Чуть вдалеке черноволосая девушка резкими стежками заканчивала вышивать последний узор на рукаве моей формы. Машинально делаю глоток. Напиток приятной волной уносится в пищевод, вызывая чувство дежа вю. Странно, но его вкус кажется лишь смутно знакомым, будто я не сидел и не пил его, я бросил взгляд на висевшие на стене ходики, больше двух часов.
«Принимайте заказ», - приятный голосок швеи заставил меня отставить чашку и подняться со стула. Подойдя ближе, я с удивлением понял, что мне не показалось: за два часа эта мастерица сумела совершить невозможное. По рукавам золотистой нитью тянулся замысловатый узор, а на груди теми же нитями была вышита эмблема нашего департамента. Я на секунду пораженно замер, а затем протянул руку, чтобы дотронуться до ткани. «Поразительно! - трогать ее было одно удовольствие. – Девушка, да Вы просто волшебница!» Она смущенно пошевелила лапками. «За такой короткий срок проделать такой объем работы – это просто магия какая-то!» - мое восклицание заставило ее улыбнуться.
Я одел мой новый старый костюм и еще раз с удовольствием его оглядел. Превосходно, а значит, мой план не изменился. В таком виде не стыдно посетить храм, и осталось лишь добрать несколько мелочей. Мистер Кимберли был рад мне продать за два фарта пару тонких перчаток, а также набор по уходу за обувью и одеждой еще за каких-то двадцать кнатов – итого весь поход мне обошелся всего в 12 с копейками фартов.
Удивительно, как странно тянется время: вроде недавно пришел, а солнце уже только-только скрылось за горизонтом. Тем не менее я решил, что приключений для меня на сегодня хватит и вернулся в свою комнату у Лови. Остаток дня я занимался своим внешним видом: принял душ, сбрил зачатки пробивающейся бороды, подстриг ногти. После я тряпочкой с ваксой из набора привел в порядок свои сапоги. Затем щеткой из того же набора я прошелся по костюму, прежде, чем как следует выгладить его. И в конце я долго-долго я натирал пуговицы и пряжки полиролей. Уснул я с чувством выполненного долга.
Следующий день в Департаменте прошел без лишних хлопот. Не было каких-то новых обращений, лишь доставка посылок старым адресатам. Из-за предпринятых накануне действий мандраж по поводу похода в храм схлынул, оставив после себя лишь предвкушающее возбуждение. После работы у меня оставалось еще несколько часов, чтобы попасть на регистрацию, а потому я решил не садиться на паробус, а пройти до храма пешком.
Потрясающе, ночной город словно сказка, словно ожившая мечта. Я прошел три квартала, свернул на перекресток, и вот уже я шагаю по центральному проспекту, в конце которого словно маяк возвышаются остроконечные башенки храмового дворца Великих Пейта и Шуары. По обе стороны от меня зазывают многочисленных прохожих цветные витрины дорогих бутиков, щелкают рекламные тумбы с афишами спектаклей местного театра, в креслах уличных кафе ужинают гости. Мимо изредка проносятся пароконные экипажи, отголоски былой эпохи и показатель статуса эпохи нынешней. В воздухе витают ароматы крови и дорогих духов. Я посмотрел на часовую башню: время еще было предостаточно, а цель была уже близко. Я зашел в небольшой магазинчик, торговавший разной канцеляркой, обычное дело рядом с храмом, и приобрел вычурную записную книжку со встроенным в корешок стило. Надеюсь, это последние траты, и мне в будущем хватит денег оплатить счет.
Неуверенность снова накатила, но я гнал ее прочь. Я поднялся по ступенькам вверх, но вместо того, чтобы пройти сквозь здоровенные ажурные ворота, приветливо распахнутые в ожидании гостей, свернул в сторону стоящей поодаль часовенки, где, собственно, и проходила регистрация.
Сколько воспоминаний! Какие-то четыре года назад я так же сидел за бюро у входа, а теперь получаю бланки на руки, располагаюсь за дальним столиком и с помощью извлеченного из корешка блокнота стило заполняю заявление о намерении, а после краткую анкету. Сколько я перевидал их на своем веку, и теперь в базе уже существующих появится еще одна, новая, заполненная лично мной. Последним действием на втором листе бальной книжки (а именно такое назначение у купленного мною блокнота) пишу свое имя и фамилию, а также ставлю вензель уважаемой семьи Бейко. Эх, гулять, так гулять! За дополнительный фарт в специальной кабинке сделали мой снимок, который потом ученик Горда перенесет на дагерротип. Остается лишь сложить все документы вместе, отдать их младшему послушнику, расписаться в журнале и… ждать. По адресу Лови на мое имя должно будет прийти приглашение на службу в храм Шуары (или отказ с епитимьей в виде посещения таверны Пейта), где будут указаны время и дата начала службы.
Глава одиннадцатая
Песнь пятая
Очередной обычный день в департаменте. Казалось, ничего не предвещало беды. Я сидел вместе с мистером Эрсоном и писал очередной отчет, как вдруг он вскочил и, сказав: «За мной», вышел из своей мастерской и пошел, как потом оказалось, в 109 кабинет. Там сидел какой-то бледный молодой человек и нервно что-то пытался рассказать моему начальнику. Удивительно, но что-то с ним было не так, словно передо мной и не человек вовсе. Показалось? Едва на него взглянув, Мэтью Эрсон ругнулся и резко выбежал, хлопнув дверью. Я же, не зная, что делать, просто сел в сторонке. Увидев такую реакцию, парень еще больше занервничал и похоже, что начал рассказывать свою историю по новой:
- Этим хорошим ранним утром я повел своих детей в парк на прогулку. У меня их трое: два мальчика и девочка. Все было хорошо. Пока мы не увидели продавца масок в глухом переулке. Дети сразу закричали: «Купи!». Ну как я мог им отказать. Кажется, мы взяли маски животного и какой-то нечисти. Дети очень обрадовались. Одев маски, они начали плясать вокруг меня, приговаривая, что я для них лучший. Но, дальше они начали вести себя странно. Озоруют. Я сказал прекратить, но они не слушали. А потом, потом они преобразились, у них стали звериные лапы и вместо голосов раздавалось рычание. Они кинулись на меня! Начали кусать! И я словно со стороны увидел себя, а точнее свое истерзанное тело. Это было ужасно. Когда наваждение отступило, я смог отвести ребят домой. Кажется, я даже не расплатился за маски, продавец словно куда-то резко испарился. Ну, так не бывает. Может я просто забыл. Это же не кража?! Я верну. –
- А что было дальше? - спросил я, решив, что конец истории важнее его бессмысленных переживаний.
- Я оставил детей с женой и пришел к вам за помощью. -
- Поможем, - голос начальника был спокоен и устал, - сейчас подойдет еще один специалист, и будет Вам помощь. –
Вернулся мистер Эрсон и принес в руках какой-то необычный амулет в виде красного кристалла на шнурке, который он тут же повесил на шею молодому отцу. С амулетом тот стал как-то резко спокойнее и неправильность вокруг него угасла. Вскоре пришел преподобный Анатоле, жрец, который также работает в нашей организации. И мы выдвинулись.
Во дворе загрузились в паромобиль, узнали адрес и поехали. Молодой отец был необычно молчалив, словно потратил все отведенные ему силы. Он развалился на сиденье как кукла с перерезанными нитями. Приехали быстро, поднялись на этаж. Дверь нам открыла взволнованная женщина. Мы показали жетоны, и Анатоле, подхватив, женщину под руку, повел для беседы на кухню. Я присоединился к нему чуть позже, сперва отведя отца к нему в комнату. «…ведут себя странно», миссис всхлипнула: «Младшенький хрюкает и словно роет носом землю. Средний будто что-то грызет и на попытки с ним заговорить лишь рычит. Доченька же хохочет, будто это смешно». Я прошел на кухню и, не найдя свободного стула встал у стены. «Маски? Нет, не было никаких масок. А почему Вы спрашиваете?» - неожиданно заявила дамочка на стандартный вопрос. После еще пары ответов Анатоле сказал, что все более-менее прояснилось и попросил отвести его к детям. Мальчики действительно занимались какой-то дичью, а как только увидели, с рыком бросились на нас. Анатоле сделал какой-то пасс рукой и вроде как дунул на них, после чего те вдруг замерли и прилегли на пол отдохнуть. Девочки нигде не было и лишь открытое окно заставляло думать о чем-то нехорошем. Я подбежал к нему и с ужасом выглянул вниз. Никого! Словно гора с плеч. «Ищи!» - сказал Анатоле, а я пока займусь мальчишками. Мы с женщиной обысками всю квартиру. Никого! «Метла, кажется, пропала», - заявила она под конец. Полные дурных предчувствий мы вернулись к моему коллеге. «Смотри на улице», - сказал Анатоле, заканчивая рисовать мелом на полу пентаграмму. Я посмотрел с сомнением на окно: третий этаж. «Дурак, когда мы пришли дверь была не заперта», - после этих слов мать заметно отпустило. Я же вышел во двор искать пропавшую девочку. Никого! И даже спросить некого. И где искать непонятно. От переживаний и волнения я закурил. Дым струйкой взвился к небесам, я машинально проследил за ним взглядом. В воздухе тянулся какой-то темный след, начинаясь около одного из окон на третьем этаже. Не видя других вариантов, я решил идти за ним.
В нескольких кварталах рядом с какой-то площадкой чуть в стороне от других детей я увидел девочку в рыжем платье. Она скакала, одной рукой держа метлу между ног, а другой делая какие-то пассы и похихикивая. Похоже, что она. Я подошел и, чувствуя неловкость от того, что не узнал описание ребенка у матери, сказал:
- Привет, я Зейн. Не бойся, я полицейский, - и показал значок. - Это не вы сегодня с папкой и ребятами покупали маски? –
Она посмотрела на меня как на дурачка, но хвастливо заявила:
- Угу, я теперь ведьма, летаю по округе и накладываю порчу. –
После этих слов она показала мне кукиш. Мир вокруг словно подернулся рябью. Я на миг прикрыл глаза.
- Ууу, я думал ты добрая ведьма, - сказал я с обидой. -
- А что, такие бывают? - удивленно спросила она. -
- Бывают, пойдем домой, а по пути я тебе про них расскажу, - предложил я и, не увидев сопротивления, взял ее за руку.
Дома нам очень обрадовались. Мать бросилась обнимать дочку. Я же сказал, что еще не все и следует показать девочку моему коллеге. С ребятами он закончил: поставил печати до совершеннолетия. Проснувшись, они станут почти такими же, какими были раньше. С девочкой решил поступить по-другому. Над ней провел ритуал, который должен приглушить дар. А после семи лет поступит учиться в нашу школу для одаренных детей.
Распрощавшись с матерью, мы поехали назад в управление.
- Что думаешь?- я решил узнать у жреца про будущее спасенных нами людей.
- А что тут думать, старшего парнишку ждет кладбище. Прибавится гробовщикам работы…, - заметив мое вытянувшееся лицо, он, как ни в чем ни бывало, продолжил, - … обучить его всем премудростям своей профессии. Младший станет лесником или просто переедет жить в лес. Особенности энергетики, ничего не поделаешь. Дочка пойдет к нам, алхимиком, знахаркой или еще кем. Меня больше волнует отец. Странно, что он вообще смог до нас дойти с такими-то повреждениями. Амулеты на время стабилизируют его состояние, - тут он с горечью вздохнул и продолжил, - он молодой, сильный: как-то переживет. –
- А они не опасны для себя и для общества? - задал я новый вопрос.
- Только если не начнут творить херню, слившись с духами, - ответил он и продолжил, - но, чтобы этого не произошло есть мы, а если и произойдет, то тут уже вы. - - А что с продавцом? - спросил я. - Будем искать? -
- Не мы уж точно. Как мне видится, тут все более-менее понятно. Скорее всего недавно умер талантливый актер, или с меньшей вероятностью торговец, не оставив после себя ни преемника, ни наследников. Его дух решил, что не готов предстать на суд Великих, а потому таким варварским способом продолжил свое существование, - он осуждающе покачал головой и продолжил, - и даже если я не прав и это Человек, то если его найдут, то уж точно не арестуют. Кроме того, что ты ему предъявишь? Претензий к нему у нас нет. –
- Почему? - удивился я.
- Может механисты со мной не согласятся, но он совершил богоугодное дело: наделил троих ребят своими духами, пусть и таким негуманным способом, - подвел итог нашей беседы Анатоле.
Прочитав написанный мной по прибытию отчет, мистер Эрсон в панике вызвал Анатоле, пальцем ткнул в какое-то вызвавшее его реакцию место, после чего недовольный жрец ушел, а меня отправили домой. На следующий день меня ждала коробка, набитая какими-то амулетами и распоряжение идти район, где живет тот отец и раздавать амулеты от слабости, мигрени, легких болей. Принцип действия – царапаешь острым краем руку и одеваешь на шею. По поводу оплаты договоримся, пусть приходят к нам в управление, если амулет поможет. Инструкции получены, ну я и пошел. Сел на видном месте, нацепил бляху, чтобы было видно, что все официально, разложил амулеты и крупным шрифтом написал: «ДЛЯ СЛАБЫХ ДУХОМ! Могут помочь от слабости, мигрени, легких болей.» И все разобрали, приходилось еще дважды возвращаться и брать еще. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.
Глава двенадцатая
Тук-турук-тук-тук…. Каблуки танцевальных туфель (пришлось занять у Эда до получки) отбивают странный ритм, в некой мере соответствующий мелодии, играющей в моей голове. Да, я несколько дней назад получил приглашение, в храм идти уже завтра, и теперь вспоминаю па, изученные в средних классах нашей гимназии. Для этого я расчистил центр комнаты и уже больше часа двигаюсь, стараясь не задеть стулья, кровать и шкаф, попутно вышагивая движения вальса. В целом результат удовлетворительный. Была у меня мысль пригласить Лови на танцы в кафе…, но я постеснялся.
В шкафу на плечиках висит выглаженный и вычищенный костюм. Завтра на работу я пойду в сменном, а после заеду домой и переоденусь. Обувь еще раз натру перед выходом…. Сон долгое время не шел, заставляя переживать и вспоминать, все ли я сделал правильно, ничего ли я не забыл. Одеколон стоит на тумбочке, нужно не забыть…. Что именно забыть, я так и не вспомнил, поскольку наконец-то провалился в тяжелый сон.
Новый день встретил меня трещавшей, словно с похмелья (не то, чтобы я знал каково это) головой. Завтрак вместо облегченья принес дискомфорт в области живота. Только этого не хватало! Я стану посмешищем, если во время службы у меня прихватит живот. Эта мысль была какая-то вялая, не вызвавшая той волны паники, что случилась бы у меня еще вчера. Впрочем, приятной её тоже не назовешь.
На работу я пришел полностью разбитым. И как назло, сегодня была моя очередь работать в архиве. Проверять на соответствие отчеты было всегда той еще морокой, я уж в моем состоянии это превратилось в каторгу. Через полчаса у меня уже круги плыли перед глазами, в которых тонули парящие перед глазами звезды под звуки молоточков, перемежающихся ударами гонга. Видимо, все было настолько прескверно, что мое состояние заметила мисс Марл. Она тихонько подошла и с заботой поинтересовалась, все ли у меня в порядке.
Я, поморщившись от звука своего голоса, рублеными фразами обрисовал картину: «Приглашение, волнение, бессонница». На это она ответила: «Тут нужен перерыв!» - и беззвучно хлопнула в ладоши. А после усадила меня за свой столик, сделала кофе, принесла вазочку печенья и приготовилась внимательно слушать. Не зная с чего начать разговор и чтобы не затягивать паузу, я отхлебнул из чашки небольшой глоточек. Вкус у кофе был какой-то странный, но довольно приятный, с некой свежестью и непонятной резкостью. Я машинально сделал еще глоток.
- Для меня посещение храма Шуары и Пейта всегда было праздником, поводом провести время с родителями, а сам он был олицетворением тайного и загадочного. Со временем обучения в гимназии ничего мистического, казалось, не осталось, то чувство единения пропало, я испытал что-то вроде разочарования, - с каждый словом в груди словно разгорался невидимый огонь, речь становилась громче и быстрей. - После того, как мне вернули крестик, не сразу, но я понял, что хочу посетить это место, чтобы доказать им, и, если все пройдет идеально, то я получу еще один шанс… на…. – каждая новая фраза произносилась мной все медленнее, а ее смысл перестал казаться каким-то понятным.
- Ну-ну, - мисс Элиза коснулась моей руки, - не волнуйся, будет весело. –
Легкая улыбка озарила ее лицо. – Понимаю, это для тебя важно, но нельзя на этом так сильно зацикливаться. Лучше отвлекись, расслабься, разбери отчеты. Перерыв окончен, с новыми силами – в бой! – как-то неожиданно закончила она. Мне и в правду стало легче, а тупая, но требующая концентрации работа отсекала лишние мысли.
Огромные, но вычурно-воздушные ворота храма Великих были открыты в ожидании гостей. Периодически на специальной стоянке у его основания останавливались мобили, откуда с обратной стороны сначала выбирался солидный господин, который уже сам открывал дверь и подавал руку барышне, и они вместе поднимались по ступеням под восторженными взглядами случайных прохожих или более цепкими местных репортеров. В некоторых случаях из нутра мобиля выбиралась и их взрослая дочь, других детей по регламенту мероприятия сегодняшнего дня быть не могло. Нечасто, но бывало, что по пешеходному проспекту, в конце которого стоял храм, проезжал пароконный экипаж. В конце пути он резко ускорялся и с пылью, стуком и помпой занимал место на стоянке, внося раздрай в мерный поток прибывающих гостей. Из кареты обычно выбиралась молодая парочка, счастливая от собственной дерзости и под руку проносилась по ступеням ввысь, скрываясь за воротами Великих. Но мог экипаж подъехать и неспешно, а дверь его быть открыта кучером, тогда и гости будут очень солидными, зачастую в возрасте, для кого это все не эпатаж, а часть их прошлого.
Гости попроще приходили пешком, но они, как и все, поднимались по ступенькам и проходили в те же ворота. Выбрав подходящий момент, я поднялся наверх, может даже несколько поспешнее, чем нужно, и прошел в храм. На входе показал приглашение младшему жрецу, выполняющего роль привратника и регистратора. Поскольку проект храмов типовой, я довольно просо нашел бальный зал. Там уже собирались приглашенные прихожане. Для дам предназначались стулья, расставленные по краям зала, мужчинам предписывалось стоять. Я выбрал себе место рядом с колонной. Спустя пять минут ко мне подошел служитель, парень моего возраста.
- Зейн, - представился я и протянул ему руку.
- Майк, - ответил он на рукопожатие, а после протянул мне бальную книжку. Я с некоторым трепетом открыл ее, бросил взгляд и облегченно про себя выдохнул. В четвертой графе стояло имя некой дамы.
- Представишь,- полу утвердительно задал я вопрос Майку.
- В свое время, - он избавил меня от еще одного испытания, - мне пора, развлекайся -
В танцевальном зале храма в воздухе витало предвкушение начала праздника. Восемнадцать пар вышли из смежного зала и выстроились в две линии. Первая пара – сын заместителя управителя города с супругой, вторая – его кузен со своей партнершей и так далее. Все одеты с иголочки: мужчины – в темные партикулярные костюмы, реже в мундиры, женщины – в легкие, иногда вычурные платья. Настоятель махнул рукой, после чего музыканты, до того невидимо расположившиеся на оркестровом балконе, начали играть торжественно-плавные звуки полонеза. Поклоны, ответные реверансы, сближение, поворот, шествие: все отточено до мелочей многочисленными репетициями и ежемесячной практикой. Зрители смотрят и комментируют. Из этих разговоров я и узнал, кто есть кто.
Последний проход и танец окончен. Мужчины отводят своих партнерш к родителям. Теперь настает их черед. Представительные, успешные, харизматичные, они выходят в центр зала и разбиваются на четверки. Будут танцевать мазурку, очень сложный танец с большим количеством нюансов. Но отказаться или ошибиться нельзя: второй танец - это показатель их больших заслуг и статуса. Сначала вращение в общем кругу, а затем в центр выходит ведущий и танцует с двумя партнершами, его сменяют две пары, которые после нескольких па возвращаются в круг, идут постоянные перемещения и обмен партнершами. Когда музыка стихла, по всему залу раздались аплодисменты зрителей и пары разошлись по своим местам.
В танцах наступил небольшой перерыв, и в центр зала вышла юная дева со взором горящим и стала декларировать стихи своего собственного сочинения. «Мой новый довод не разумен, но наяву рисую я, всю эту маленькую повесть, что вижу я порой во снах…», - я с удовольствием слушал и смотрел на поэтессу, в то время как многие начали поиск своих партнерш на будущий танец. «… и путь творца великой силы, найдет исток в своих мечтах». Я энергично захлопал, и многие меня в этом поддержали. Девушка довольная раскланялась, а после продолжила глаголом жечь людей сердца.
Следующим танцем был вальс. В этот раз снова преобладала молодежь. Заиграла плавная музыка, и парочки энергично закружились в танце. За ними также было приятно наблюдать, но параллельно меня начали одолевать сомнения. Танцующие показывали очень высокий уровень, за которым стояли или многочисленная практика, или частые тренировки. Позор! Но бояться не стоит: ничего сделать уже нельзя. Кроме того, меня здесь практически никто не знает, стыдиться нечего. Гораздо хуже чувствовать разочарование от своей партнерши, правда и это станет лишь еще одним эпизодом на страницах жизни. А потому… улыбаюсь и хлопаю, ведь вальс уже закончился.
На центр зала вынесли стул, и его занял бард. Достойный, талантливый, интересный, он ловко перебирал струны и пел что-то лиричное. Правда, его слушателей было немного: гости, уже станцевавшие, обычно покидали зал и переходили в другие помещения, где находили более интересные им занятия. Спустя минут пять ко мне подошел Майк и повел меня за собой. Спустя два перехода мы пришли в особый зал: место полное мужских игрушек. В дальней части двое благовоспитанных мужчин курили трубки, чуть поодаль стояли столы, за которыми не менее благообразные юноши гоняли шары в биллиард, те же, кто постарше передергивали карты в штос. Но наибольшей популярностью пользовалось место ближе к центру зала, где за столом сидели наиболее уважаемые гости и играли в какой-то аналог монополии, а вокруг стояли их «свитские», которые следили за ходом партии, давали какие-то советы или обсуждали наиболее удачные ходы.
К одному из таких мы направились с Майком. «Молли Сток и ее отец Альберт Сток», - тихонько представил мне их служитель. Я внутренне нахмурился: это было не то место, где принято находиться благовоспитанной девушке. Ей более пристал зал искусств или диспутов. И это можно поставить в укор ее отцу. Но оскорбленным я себя не чувствовал, и не думаю, что Молли в чем-то виновата, а потому я подошел, дотронулся до плеча Альберта и, когда он повернулся ко мне, произнес: «Добрый вечер мистер Сток, разрешите пригласить Вашу дочь на танец». Тот, окинув меня быстрым и растерянным взглядом, протараторил: «Да, да, конечно!» - и вновь повернулся к игре. «Ну и наглость! - тем не менее, я не стал высказывать вслух свое возмущение, чтобы не портить людям настроение, а повернулся к Молли и сказал. – Леди, позвольте пригласить Вас на танец».
«Да, да, конечно!» - сделав книксен, сказала она. «Пойдемте скорее!» - Молли подхватила меня под руку и повела в бальный зал. Увидев мою растерянность, она проговорила: «Простите папеньку, он несколько увлекся манконом и не смог правильно поприветствовать Вас…». «Зейн», - машинально ответил я. «Я Молли, приятно познакомиться», - сказала девушка и улыбнулась. Я невольно на нее покосился. А она довольно милая: легкое бежевое платье очень идет к ее рыжим волосам, а небольшие серьги в ушах подчеркивают цвет ее зеленых глаз. Да и фигурка у нее, я бросил на нее еще один взгляд, загляденье: где надо округлая, мягонькая, по-юному упругая. А как она только что упиралась в мое плечо….
Пока я был в некоторой прострации, мы как-то быстро прошли в зал и заняли место в рядах танцующих. Я было хотел свериться с бальной книжкой по поводу его правильности, но поскольку никто из присутствующих на нас не шикал, что решил, что Молли уже сделала это за нас.
Спустя минут пять заиграла музыка. Упс…. Это же начало менуэта! Так отчего же я готовился к вальсу?! Я ведь смотрел в книжке или… я так обрадовался, что забыл про все на свете…. Главное, не столкнуться с Молли или кем-то другим, иначе, это будет фиаско! Все эти мысли вихрем пронеслись в моей голове, а между тем я совершил первый обязательный поклон и сделал шаг навстречу своей партнерше.
Подход… поворот… отход – надеюсь, Молли не обидится, что я танцую без изысков в виде вытягивания носочков и дополнительных реверансов. Особо по сторонам смотреть некогда, взгляд не опускать, лишь бы не сбиться…. Молчать не вежливо, а потому я попробовал сделать комплимент: «Леди, у Вас прекрасные си...». К сожалению, конец фразы пришелся на время отхода, а потому несколько смазался. То, что фраза получилась несколько двусмысленной, я понял по ее смешку, и попытался реабилитироваться, закончив: «Серьги, которые идут Вашим глазам».
Поворот… проход… А, черт! Лишь в последний момент успеваю изменить траекторию движения, превратив тяжелую аварию в легкую притирку. Несмотря на комфортную температуру, я почувствовал, как по виску стекла первая капля пота. «Для первого танца хорошо получается», - неожиданно сказала Молли. Я хотел возразить, что это не первый раз, когда я танцую менуэт, но вдруг понял, что она имеет в виду нас, а потому вежливо ответил: «Это все благодаря мастерству моей партнерши». Мои слова пришлись ей по душе, как и то, что я больше не допускал грубых ошибок в танце, а потому на её губах расцвела легкая улыбка.
Пам-пам! Музыка стихла, мне же нестерпимо захотелось облегченно выругаться. Ну, или на крайний случай закурить. Вместо этого, в ответ на ее реверанс я поклонился и предложил локоть, чтобы отвести к непонятно где ожидающему её родителю. «Это что же, он не соизволил явиться посмотреть на танец дочери?» - подумал я, не найдя мистера Стока взглядом среди зрителей. «Он остался в зале досуга!» - мне почему-то кажется, что я прав.
Мы не спеша возвращаемся в «игровой» зал, тихонько переговариваясь на разные темы.
- Мистер Зейн, а кем Вы работаете? – Молли задала мне самый очевидный вопрос.
- Я младшая…, - я на миг запнулся, попытавшись вспомнить, как правильно звучит моя должность, - младший вопрошатель особого департамента при управлении полиции.
Моя заминка не осталась без внимания, а потому Молли едко заметила:
- Сотрудник не помнит место своей работы? –
- Не в этом дело, - терпеливо стал объяснять я, - все называют нас младшими ищейками, поэтому у меня возникла сложность вспомнить официальное название моей должности. -
- И как…, - что-то решив для себя, девушка перешла на неформальный тон, - тебе работа? -
- В основном беготня, а также отчеты, бланки, заявки, только общение с новыми людьми вносит какое-то разнообразие, да некоторые особые случаи. А Вы… ты чем увлекаешься? –
- Мне нравится механика: все эти маленькие шестеренки, цепляющиеся друг за друга, штифты, расчет массы гирек и упругости пружинок…-
- Неожиданное увлечение для красивой девушки –
- Не просто увлечение, а хобби, ставшее работой. Я часовых дел мастер! — гордо вздернув подбородок, произнесла она, но тут же его опустила, буркнув себе под нос. – Точнее его подмастерье. -
Так за приятной беседой мы вернулись в зал, где среди увлеченных зрителей продолжал оставаться мистер Альберт Сток.
Время прощаться:
- Благодарю за доставленное удовольствие танцевать с Вами. –
- Поверьте, оно было взаимным. –
Расставшись с Молли, я направился в противоположный угол, чтобы утолить свою прихоть раскурить трубку. Чиркнуло огниво, подпалив табак. Пахнуло дымом. Я обвел взглядом зал, ненадолго задержавшись на столе с манконом: в игре наступила кульминация, а потому зрители особо рьяно поддерживали ходы своих кумиров или недовольно гудели от действий их визави. На зеленое сукно стола время от времени падали одиночные фарты, которые и составят банк. «Не такие большие деньги, - первую мысль вдруг сменила другая, - фарты полновесные, потому легко представить, как здесь проигрывают целые состояния».
Среди всех этих лиц игроков я увидел одинокую и скучающую Молли, потеряно стоящую рядом со своим отцом Контраст с прошлым образом резко резанул по моему восприятию, оттого мне вдруг захотелось увидеть ее вновь улыбающейся. Это неприлично! А, к черту!!!
Излишне резко я затушил трубку, выбил табак и спрятал ее во внутренний карман, пальцами отряхнул мундир от невидимого пепла и направился сквозь толпу уважаемых людей к семейству Сток. От моего прикосновения к своему плечу Молли вздрогнула, обернулась, и хотела было что-то сказать, но я прошептал: «Шшш».
«Леди Молли, я заметил, что Вы явно скучаете в столь неподобающей для Вас обстановке, а потому разрешите предложить Вам составить свою компанию и похитить Вас в более интересные места»,- продолжил я шепотом. В ответ на мой спич она немного покраснела, но, тем не менее, согласно кивнула. После этого, я дотронулся до плеча Альберта и, когда он повернулся ко мне, произнес: «Добрый вечер мистер Сток, разрешите пригласить Вашу дочь на танец». Тот окинул меня долгим и задумчивым взглядом, словно пытаясь что-то вспомнить или испытав дежавю, но, услышав от соседей: «Вот это ход!» - мотнул головой, протараторил: «Да, да, конечно!» - и вновь повернулся к игре. Я схватил едва сдерживающуюся от смеха Молли за руку, и мы вместе выбежали из зала.
Лишь в коридоре мы смогли полностью отдать себя эмоциям и вдоволь посмеяться.
- Предлагаю посетить зал дискуссий, там обычно собираются самые здравомыслящие наши ровесники, а также закончившие свои дела младшие служители. –
- Хорошее предложение, но я там никого не знаю. –
- Я тоже. Если честно, я в первый раз посещаю Храм Шуары и Пейта в Тауне. До этого я жил с родителями в Дамбурге, а во время учебы бывал в Ньюмильском храме в качестве послушника, оттого и знаю, что нам стоит посетить в качестве отдыха.–
Настроение было превосходным, я явно был в ударе, с непринужденностью поддерживая диалог и рассуждая на разные темы. В зале дискуссий мы направились к большой группе молодежи, среди которых я сразу узнал Майка. У Молли тут тоже были знакомые, а потому мы с легкостью влились в коллектив, игравший в какую-то разновидность шарад.
Спустя некоторое время я почувствовал голод, а потому предложил сходить за закусками. Мое предложение было поддержано одобрительным гулом, и я направился в соседний зал, где с «продуктового» стола взял полный поднос каких-то сэндвичей, и хотел было уже уходить, как мой взгляд упал на место Пейта в углу зала. Сомнения – вот худший враг. Если что-то решил, и для этого нет препятствий – то делай! Не на долго замерев, словно о чем-то раздумывая, а после обычным шагом я подошел к столику Пейта, взял оттуда тарелку с куриными рулетиками и присовокупил ее к сэндвичам.
Мое появление народ встретил с восторгом. Младшие служители, правда, на меня как-то странно косились, но по-доброму, да и никто не сказал ничего лишнего, а просто разбирали сэндвичи. Простые гости тарелку с мясом птицы, такое ощущение, что и не видели вовсе. Под взглядами присутствующих я спокойно отправил себе в рот один рулетик, затем второй. Неожиданно к их поеданию присоединилась Молли. «Мм, вкусно! Ни разу их здесь не пробовала. Странно», - на что я лишь пожал плечами. Но тут пришел Майк с подносом с шампанским, окончательно избавив меня от потребности что-либо объяснять. Зазвенели бокалы, зазвучали тосты.
В это время к нам подошел невероятно стильный мужчина. Темные волосы его составляли прическу в народе именуемую модельной. Лицо его выразительное и породистое. Одет он в черный сюртук с множеством пуговиц по одной из сторон, накрахмаленную сорочку с бабочкой, закрытую черным же жилетом, черные брюки и черные лакированные туфли. Образ дополняла черная же трость с серебряным набалдашником.
- Добрый вечер, настоятель! – даже не сговариваясь, мы, тем не менее, поприветствовали его хором. Действительно, кто это еще мог бы быть?!
- Добрый вечер, молодежь, - голос его был под стать внешности: глубокий бархатный баритон, - веселитесь? –
- Да! – мой ответ в числе прочих выделялся своей громкостью.
- О, мистер Зейн, наслышан, наслышан, - сказал мужчина и протянул мне руку. Я ответил на его пожатие. - Отец Николас, - представился настоятель.
- Зейн Бейко – в тон ему ответил я.
- Всё такой же ершистый, не признающий авторитетов, себе на уме и все также ищешь вызов. Я рад, что ты нашел время и силы посетить наш храм. Как видишь, здесь тоже бывает весело, а не только нудная зубрежка, непонятные танцы и ненужный этикет.
Я не нашел, что на это можно сказать, пораженный, откуда он мог такие подробности одного моего разговора с одноклассниками, хотя я точно уверен, что он не был нашим наставником и я вижу его в первый раз.
- Молли, Молли, добрый вечер, - продолжил разговор настоятель.
- Добрый, отец Николас. –
- Нашла таки в себе силы оставить отца одного в этой обители азарта и порока. Или этому поспособствовал некий красавчик? –
- … - ее ответ я не услышал, пораженный неприятным открытием.
- Стивен…, Стейси…, Мор…, - продолжал говорить настоятель, к каждому из гостей обращаясь поименно. А также для каждого он находил свои слова. Это всегда меня поражало в служителях: их феноменальная память и обширная невозможная осведомленность.
- Пожалуй, для вас сегодня я не буду читать проповедь. Но каждый может присоединиться ко мне и послушать слова, обращенные другим. Может, среди них, Вы найдете что-то и для себя. -
Наша веселая тусовка распалась. Кто-то ушел вслед за Николасом. Кто-то просто покинул зал. Служители собрались вместе и стали что-то обсуждать. Кто-то бесцельно и потеряно остался стоять. В их числе была и Молли. Поскольку я взял на себя ответственность за наш вечер, то мне следовало придумать, как развеять ее грусть. Потому я обратился к Майку.
- Майк, прервись на секунду. Слушай, а здесь танцы всегда по записи? –
- После шестого оркестр играет минор, и танцуют все желающие –
- Спасибо –
Я повернулся к Молли и взял ее за руку: «Пойдем, будем выполнять обещание, данное твоему отцу!»
Мы вернулись в бальный зал. Время от времени оркестр начинал играть что-то лиричное, и в один из таких моментов мы вышли в центр. Я положил одну руку ей на талию, она мне на плечо, другой мы сцепились друг с другом и начали медленно двигаться в такт музыке. На середине танца наши глаза встретились, казалось, еще секунда, и кто-то прикроет их и потянется на встречу другому, но…. Секунды таяли, но ни я, ни она не решились сделать первый шаг…. А после мы оба осознали, что момент в общем-то упущен, и ощутили от этого укол грусти.
Мы шли по коридору под руку в тишине. Не было желания ни начинать разговор, ни шутить, флиртовать или еще как-то проявлять интерес. Уже перед самым входом в зал досуга мы на миг остановились: я повернулся, чтобы сказать ей какую-то банальность, но она резко прильнула ко мне и впилась поцелуем в мои губы! Кровь взревела в моих жилах, и когда она попыталась отстраниться, я не дал, с напором жадно продолжив целовать ее в ответ.
Когда страсть немного поутихла, я понял, что мои руки лежат на ее ягодицах, ее же в ответ обнимают меня за шею. Смутившись, мы немного отстранились друг от друга. Мой взгляд непроизвольно скользнул вниз, застряв на миг в вырезе ее платья. Желание накатило вновь, но с еще большей силой, и я готов был начать второй раунд, но она, словно это почувствовав, с сожалением перенесла мне руки на грудь, а после легонько оттолкнула меня.
Мы стояли красные от смущения и поправляли одежду, боясь бросить друг на друга взгляд. «С чего это я так переживаю: мне Молли нравится, я ей, по-видимому, тоже, так с чего такая реакция, будто мы сделали нечто плохое?» - решил я, после чего уже с уверенностью посмотрел на неё и предложил ей руку. Она поначалу еще больше смутилась, но потом словно сбросила с себя некий груз, и с улыбкой подхватила её своей.
Так мы вместе вошли в зал досуга. Обстановка за наше отсутствие сильно изменилась: игра в манкон закончилась и гостей сильно поубавилось. Несколько господ что-то обсуждали в углу за выкуриванием трубок, еще двое никак не могли закончить партию в штос, но наибольшее число людей вело дискуссию с настоятелем. Прямо сейчас отец Молли что-то пытался доказать отцу Николасу, а что тот взирал со скрытой улыбкой. При виде нас тот резко прервался, а затем, что-то сказав, направился в нашу сторону. Я был готов принять удар на себя, но Молли высвободила руку, и как-то по-особому выразительно взглянув на меня, направилась наперерез своему отцу.
Тот, видимо, пытался ей сразу начать выговаривать, но она резко прервала его и увела в дальний угол, где бы их никто не мог услышать. Я же растерянно остался стоять посреди зала истуканом.
«Пойти выкурить трубку? – Не хочется. Присоединиться к беседе с настоятелем? – Уже виделись. Просто уйти? – Не вежливо», - так для себя ничего не решив, я просто отошел с прохода и пристроился у одной из колонн, изредка поглядывая на семейство Сток.
Заметив, что в их разговоре наметилась пауза, я все же решил подойти:
- Леди Молли, сердечно признателен Вам за проведенный вместе вечер, – привычно вежливо сделал комплимент я.
- Зейн, спасибо, мне тоже все понравилось, – в этот раз она ответила мило по-домашнему, отчего мое сердце забилось чуть быстрее.
- Мистер Сток, прошу прощения за причиненное беспокойство. Поверьте, это было сделано с благой целью и чистыми намерениями, - на этот раз я обратился к ее отцу.
- Да чего уж там, - не знаю, что сказала ему Молли, но, похоже, зла он на меня не держал.
- Надеюсь на новую встречу, этот же вечер, как видно, подошел к концу, - банальность, но из гостей мы остались последними.
- До свидания, - ответила Молли за них обоих.
Я ушел первым, не став их дожидаться. И так за сегодня мной было совершено слишком много вольностей. И знакомство с родителями моей девушки, я уже считаю Молли своей, несколько преждевременно.
На выходе из храма я получил у младшего послушника именной конверт, кои после службы всегда забирал мой отец, и очень гордился этим. На семейном ужине специальным ножом он торжественно вскрывал его и зачитывал одно из многих типовых поздравлений, после доставал оттуда счет, но точную сумму не знал никто из нас, только моя мать. По итогу поздравление, если оно было уникальным, и оплаченный счет вставлялись в специальный альбом, хранящийся в его кабинете под замком. И только перед некоторыми из своих друзей-партнеров, разделяющих его интерес, он открывал его и что-то показывал.
И вот теперь в моих руках был такой конверт. В любое другое время я бы волновался по поводу его содержимого, но сейчас все мои мысли занимала Молли, и все произошедшее на сегодняшнем вечере. Вновь и вновь я вспоминал ее улыбку, мягкость ее губ и аромат ее кожи….
Прогулка по ночному Городу несколько остудила мои голову и тело, оттого, придя домой и рухнув в кровать, я думал, что мгновенно усну, но не тут то было! Воспоминания вернулись с новой силой: я ворочался, закрывал и открывал глаза, забывался, но резко просыпался вновь. В конце мне это надоело. Клин клином вышибают! Я встал, зажег светильник и ножом открыл конверт из храма. Может хоть мысли о том, где найти деньги смогут меня отвлечь! Странно, внутри находится только письмо….
Уважаемый мистер Зейн!
Мы рады, что ты нашел время и силы посетить наш храм, отведать нашу еду и питье, разделить нашу радость и принять наш выбор относительно твоей судьбы. По традиции мы даруем тебе свое благословение, но помни: с большой властью приходит и большая ответственность.
П.С. А поскольку выставлять счет за наше радушие дорогому гостю лишь обесценит сам момент, то в этот раз все бесплатно, мышка.
И.О. Пейт и Шуара
Меня вдруг резко потянуло в сон, а последней мыслью перед тем, как отключиться, было послать это письмо своему отцу: такого в его коллекции точно нет.
Глава тринадцатая
Этой ночью мне приснился странный сон. Чудилось мне, будто я стою посреди темной сцены, но вместо театрального костюма на мне одета обычная форма младшей ищейки. Это привело меня в замешательство, которое практически сразу вытеснила опаска: я вдруг понял, что я не один и вокруг меня замерли некие сущности. Вдруг раздалась трель, заиграла некая мелодия, сцена стала наполняться светом, а откуда-то сбоку вышла фигура в белом балахоне и стала петь:
Звонок зовёт занять скорее место -
И замер зал, все ждут, когда герой…
Все звуки замолкли. Образовалась пауза, сотни глаз уставились на меня в немом ожидании. С каждой секундой росло напряжение, я чувствовал, что если ничего не сделать, то произойдет нечто страшное. Не выдержав, я крикнул: «Что вы от меня хотите?!» и ударил себя в грудь рукой. В ту же секунду продолжила играть музыка, раздались новые слова песни, словно ничего не произошло.
Наполнит смыслом фразы или жесты,
Хотят слепцы жизнь подменить игрой.
Я неожиданно осознал, что позади меня стоят знакомые мне люди: родители, Лови, Эд, Элиза, Метью, Заккери и Молли. Я немного расслабился, ощутив их моральную поддержку, но тут голос продолжил:
За чистую так любим мы монету
Притворство, лесть и жалость принимать…
В груди начал закипать гнев. «Да что ты понимаешь!» - закричал я. Хотел еще махнуть в его сторону рукой, но почувствовал, как одна из теней вложила туда некий предмет, и сейчас в ней зажато нечто тяжелое.
И тянется герой наш к пистолету,
Однако же, в кого ему стрелять?
Музыка резко ускорилась. Вдруг откуда ни возьмись вокруг меня закружились силуэты, одетые в белые костюмы с красными пятнами и масками вместо лиц. Голосов стало больше, но слов уже не разобрать. Я повел рукой, пытаясь выцелить их главный источник, но всюду были лишь сущности, которые театрально падали, стоило лишь навести на них пистоль. Вдруг все снова замерло, и наконец, я заметил фигуру в балахоне, что вытянула руку, словно показывая на что-то позади меня.
… Кто бы указал
Путь благой, но в рай.
Неожиданно, я вновь стал слышать текст песни, но ее смысл от этого понятнее не стал. Почувствовав некую угрозу за спиной, я обернулся и увидел Ловетт, кружащуюся в вальсе с Заккери. Мелодия снова изменилась, став напоминать какую-то затейливую смесь марша и жужжания шарманки. Тени вдруг снова пустились в пляс.
Ловушка здесь расставлена умело:
Героем хочет каждый стать из нас.
Я увидел Эда, Элизу и Мэтью, которые по очереди бросались ко мне на помощь, но были на полпути подхвачены белыми силуэтами и вовлечены в танец. Последней из них была Молли, но и она не избежала этой участи.
Глупцы как мошки на огонь слетаясь,
Сгорают в пламени, и поделом.
Начало здесь с концом, переплетаясь,
Добро искусно подменяет злом.
На передний план сцены вышел человек в балахоне, и скинул с себя капюшон. Им оказался отец Николас! Он начал декламировать свою речь в зал, а сцена за его спиной стала погружаться во тьму.
Так что же здесь есть водевиль, что драма?
Когда смеяться? А когда рыдать?
Кому герой подарит девять граммов?
Нам остаётся лишь покорно ждать…
Когда весь театр окончательно погрузился во мрак, я проснулся. За окном только рассветало. Я посмотрел на часы: половина седьмого – жуткая рань, ведь до похода на работу еще больше часа. Но сна ни в одном глазу! Я попытался вспомнить, что же мне такое снилось, и, если поначалу все казалось предельно ясным: театр, сцена, друзья и знакомые, пистоль и тени, то со временем смысл происходящего от меня окончательно ускользнул. Полежав еще минут десять, я окончательно понял, что сон забыт, а потому просто выкинул его из головы. Я поднялся, заправил кровать, умылся, сделал утреннюю гимнастику, и, раз уж осталось время, написал письмо родителям, по пути на работу занесу на почту.
Очередное мое посещение департамента закончилось немедленным вызовом в кабинет начальника, где мне было передано предписание... ехать на практику к старшей ищейке Алукарду, который сейчас вроде как в настроении возиться с новичками. Он живет в лесу недалеко от города. Сказано - сделано. В первую очередь стоило передать свои дела, а потому я направился в вотчину Элизы, где я понял, что тупо попал.
Прошло около часа допроса по поводу моего вчерашнего посещения Храма. Ей было интересно всё: в чем я был одет, мне посетовали на излишнюю военщину, но похвалили за изобретательность, а также понадеялась, что в ближайшее время увидит мой запасной, а теперь парадный мундир, и оценит работу Марты; "Что?! Я уезжаю в командировку и именно по этому посетил прекрасную её? А, может, ну эту командировку, а?! Никак нельзя, приказ Самого? Я посмотрю, что с этим можно сделать." ... кто из почетных гостей открывал бал, подробности их нарядов.... Ах, были еще музыканты и поэты, как это прекрасно.... Ты танцевал с девушкой?! Это так мило! А она красивая? ... А из какой она семьи? ... А она хорошо целуется? ...
На последнем вопросе я понял, что этот диалог нужно заканчивать. Но взывать к профессиональной ответственности тут было сложно, поэтому, отшутившись, я перевел стрелки на ее жизнь и спросил: "А почему она сама не посещает Храм Шуары и Пейта?" После моего вопроса настроение спрашивать у Эльзы упало. Она грустно ответила, что ее муж перешел в почитатели Горда, а потому они ходят в Храм на лекции личностного и профессионального роста. "А как она в свое время блистала, танцевала в первых парах, выступала на сцене..., - её глаза в этот момент подернулись паволокой от воспоминаний, - и Морти был милым и чутким..., а не таким засранцем!"
Будто очнувшись после этих слов, она резко сказала мне заканчивать с болтовней - впереди много работы: мне нужно подготовить список незавершенных дел, к каждому написать комментарии и рекомендации, подать заявление в спортзал, получить бумажку у мистера Эрсона об отсутствии у меня на хранении спецартефактов. "Можешь приступать, а я пока перепроверю содержание предписания, а также выпишу тебе бланк на предоставление командировочных и суточных выплат, - нашла себе занятие Элиза, - и не забудь предоставить чеки, а то я вас знаю!" Я же плотно оккупировал один из столов, где просидел около двух часов. Позже ко мне присоединился Эд, который на время будет исполнять мои обязанности, и я ввел его в курс дел. Кроме того, мы немного поболтали о моем посещении Храма и знакомстве с Молли.
"Молли, Молли, как же так вышло?! - сердце кольнуло печалью от несбывшихся надежд. - Я же хотел найти твой адрес, прийти после получки и пригласить тебя в кино, театр или на танцы - куда угодно, лишь бы снова увидеться с тобой!" "А теперь я пропаду на сколько: неделю, месяц, больше, и ты совсем забудешь обо мне", - думать об этом не хотелось, а потому, простившись со всеми, я собрал документы и пошёл в мастерскую к Мэтью Эрсону. Там он мне пописал положенные бумаги, а также надавал множество, по его мнению, дельных советов, будь то: слушай, записывай, не перечь.... Из всего сказанного, мне больше всего запомнилась фраза: "Он полноценная старшая ищейка, опытный и знающий, каждому из нас он в свое время дал именно то, что нам было потребно". Это сколько же ему лет, что даже Мэт проходил у него стажировку?
Собрав документы, завершив все возможные дела, а также получив на руки коммандировочные, я ушел с работы поздним вечером. Сборы заняли всю ночь, и вот уже следующим утром я, не выспавшийся, сажусь на бус и еду добрых четыре часа в какую-то задрипанную деревушку у черта на куличиках. А говорили, что рядом с городом, правда не уточняя с каким. Одно хорошо: удалось поспать, а потому в целом настроение стало приподнятым.
В деревне тоже оказалось все прекрасно. За пару кнатов в доме старосты меня вкусно накормили супом с тефтелями, и после моих расспросов рассказали, как добраться до усадьбы Алукарда. Там было все просто: выходишь через северные ворота из деревни, идешь по тропинке направо до леса, по ней же продолжаешь идти до большого дуба, по символу выбираешь левый поворот, и через десять минут будешь на месте. Вроде все предельно понятно, поэтому я пошел искать своего наставника.
Три! Три часа хождения по лесу, да еще и с сумкой с вещами: как я мог свернуть куда-то не туда?! Тропинка - была! Дуб - был! Налево - свернул! А усадьбы - нет! Только новые развилки, по каждой из которой я прошел, но никого не встретил. Я даже решил вернуться, но на обратном пути появились новые развилки, о которых я даже не помнил. Похоже я умудрился заблудиться.
Замученный дорогой, я уже совсем выбился из сил, как вдруг я вышел на поляну, где стоял небольшой домик - хижина лесника. Там с добродушной улыбкой меня встретил старик: плюгавенький с куцей бородкой. Что-то с ним было не так, но мне нужно узнать, куда идти! Я подошел, и осененный догадкой, спросил: «Алукард?!» Старик, чуть изменившись в лице, ответил: «А, так тебе старшой нужен? Я же подумал: «Куда уж старше?!», но вслух произнес: «ДА!». «Добре, передам ему весточку, а пока проходи, будь как дома, путник», и дружелюбным жестом пригласил во внутрь. Домик был неуютным, безжизненным, тихим. Не стояло на столе посуды, не теплилась печь, было довольно пыльно, словно и не живет тут никто. Я закинул вещи в угол, сел на стул и приготовился ждать. «Что просто так сидеть, баклуши бить - сходи набери воды из ручья вниз по дорожке, ведро в доме, дров наколи, печь затопи, на полках посуда есть и крупы», проворчал старик, которому явно не понравилось мое бездействие. За домашними хлопотами, а для городского жителя они сложней втройне, прошли еще часа полтора. Но в итоге все было готово.
На улице темнело, мы сидели за столом. Я ел собственноручно приготовленную кашу, старик же отказался. Он сидел напротив, и просто болтал о том, о сем. Историй он знал множество, но зачастую начинал нести какую-то чушь про животных и про друзей-волков. Каково же было мое удивление, когда под окном кто-то завыл! Лесник, ничуть этому не удивившись, а даже наоборот заулыбавшись, вдруг покинул дом. Я, шокированный и ни фига не понимающий, нехило так испугался. Хотел было пойти за ним, но если там кто-то есть, то шансов у меня немного. Без оружия их совсем нет. Вскоре дверь отворилась… на пороге стоял ОН. Темная фигура сделала шаг и вошла в дом. Я отшатнулся, а рассмотрев вошедшего, облегченно выдохнул. Молодой, черные длинные волосы, темный костюм, старый плащ и длиннополая шляпа – это явно не лесник. Высокие сапоги, схожие с сапогами для верховой езды и кожаные перчатки дополняют образ этакого стиляги. Или старшей ищейки.
- Верно, привет, я Лука, но все называют меня Бером, или медведем, если по-нашему. Думаю, куда запропастился мой ученик, вижу: дымок клубится, прихожу, а он обживает старую избушку лесника. –
Я несколько смутился и, оправдываясь, полепетал, что-то про заблудился, хотя вроде бы правильно шел.
- Да ну- , удивился он, - тут же везде метки есть. –
Их еще нужно уметь видеть.
- Как все запущено, - махнул рукой он, - ладно, чем тут угощают. –
Я достал еще одну миску, наполнил кашей и поставил на стол. Он зачерпнул ее ложкой и отправил в рот.
- Омм, каша пустая по-студенчески, - от наслажденья Бер даже закатил глаза, - только городские умники её так готовят, пока опыта не наберутся. –
Мы молча жевали кашу.
- А где лесник? - чтоб как-то сгладить затянувшуюся паузу спросил я.
- А нету! Давно уже. Жил тут когда-то один старик, любил подкармливать волков, ну так они его и съели. С тех пор мы сами следим и за избушкой, и за тем, чтобы в лесу было все спокойно. –
- Э, я слышал какой-то вой за окном…, - с намеком протянул я, надеясь, что мне показалось.
- Так это волки! - радостно сказал Бер.
- А они не опасные? - спросил я.
- Ну, у меня есть нож, - он на миг распахнул полы плаща, показав мне потертые ножны. - Есть арбалет, – и действительно за его плечом висела сия опасная штуковина, - они служат мне уже… очень много лет. И вообще лес – это мой дом, всю жизнь обитаю я в нем. –
Я поежился.
- А чем тут вообще можно заниматься? И разве это не скучно? Я думал ищейки, ну, они в городе ловят там нарушителей, - назадавал я вопросов.
- О, вечная мука – вечная скука, но нет, в последнее время я занимаюсь механикой, а это очень интересно. Я даже институт закончил с отличием и теперь практикую ее прикладной аспект. А дела, к сожалению, бывают не часто. Нынче все духи признают мою власть, и они в этом правы. В городе еще что-то случается, а здесь тишь да гладь, да божья благодать. Что-то мы засиделись с тобой, пора и честь знать. «Ты со мной или здесь останешься?» — с издевкой спросил он, на что я молча подхватил свой рюкзак и вышел во двор.
К моему облегчению никого снаружи не было. Лука вышел следом и сразу выдал наказ: «Завтра здесь все приберешь, запасы пополнишь, все как должно быть». «Кроме того, научишься пользоваться метками, а то не дело это - блуждать по лесу, когда тебя наставник ждет», - после этих слов он пригласил меня следовать за ним. Пройдя с десяток шагов, мы остановились перед вроде бы ничем не примечательным деревом. Хотя вот это место выделяется, словно вырезана какая-то зеленая завитушка. Бер дотронулся до символа рукой и пошел дальше. Я по наитию повторил за ним. И так мы шли, периодически касаясь деревьев. Вокруг клубилась мгла. В ней периодически мелькали злые, голодные взгляды, которые смотрели на меня с вожделением, словно ожидая, когда я собьюсь с пути. Лука же ничего подобного похоже не испытывал, а когда тьма на мгновение дрогнула и дернулась было ко мне, лишь сказал: «Фу!» - и темнота отступила.
Через несколько минут мы вышли на дорожку, ведущую мимо забора к воротам, за которыми располагалась усадьба Алукарда. О, что это был за забор: выполнен из бревен с вырезанными на них существами, на каждом свое. Там были лепреконы, а также сатиры, люди, волки, медведи и даже вампиры - все склонившиеся, словно признавая власть хозяина этого дома. Распахнулись массивные, но не чуждые резьбовой росписи ворота и по галечно-каменистой дорожке мы пошли к двухэтажной деревянной усадьбе, для строительства которой, как и всего вокруг, приложили явно немало труда. Бер щёлкнул пальцами, и пара фонарей тусклым светом осветила все вокруг. Стало видно, что на территории также стояли небольшие сарайчики, росли какие-то деревья и кусты, но все подробно я смогу рассмотреть лишь при свете дня.
Основная часть первого этажа дома представлял собой большую залу. В ней нашлось место и массивному дубовому столу на двенадцать персон, и большому, но явно декоративному камину, а также многочисленным книжным полкам, заставленными разным фолиантами. На стене висели необычного вида часы. В некоторых местах стояли чучела: волки, медведи, рыси были необычайно здоровыми, но немного пыльными и побитыми временем. Когда-то охота явно была главным занятием хозяев, пока… «Пока самые ярые представители фауны не вымерли», - закончил мою мысль Бер. «Слева кухня, прямо комнаты, возьмешь себе ту, что готова. Насчет помыться – уже поздно, раньше нужно было приходить», - он снова показал, что недоволен тем, что ему пришлось меня искать. «Второй этаж мой, без разрешенья не входить. А сейчас – брысь к себе!» - после этих слов он поднялся к себе, а я же пошел искать свою комнату.
Комната как комната: кровать, тумбочка, шкаф, в котором я нашел чистые простыни, наволочки и какие-то белые халаты. На стене – необычного вида часы-ходики. Я принялся разбирать свою сумку: рассовал одежду по шкафу, всякие мелочи типа щетки с пастой положил на тумбочку, чтоб утром не искать, значок, не знаю понадобится ли он мне здесь, засунул в тумбочку. После, достав из шкафа постельное белье и заправив кровать, я тут же завалился спать.
Глава четырнадцатая
Проснулся я, судя по часам, ранним утром. За окном занимался рассвет. Теплое летнее солнце с ленцой поднималось из-за горизонта, озаряя своим светом всё вокруг. Его лучи, пробившиеся сквозь неплотно задернутую занавеску, видимо, меня и разбудили. А может и волнение от столь резкой смены обстановки: буквально за день я перебрался из уже столь привычного мне городского домика в загородную усадьбу к наставнику, о котором я ничего не знаю, с непонятными перспективами на неопределенный срок. Я еще минут десять валялся в кровати с мыслями о всяком разном, главной из которых было: стоит ли уже вставать или лучше попробовать снова заснуть. Не знаю, во сколько встанет сам хозяин, но лучше собраться и выйти пораньше. Не хотелось чувствовать себя виноватым перед ним еще больше. Но и про зарядку забывать не стоит.
Через полчаса я сидел в зале, одетый в тренировочный костюм и размышлял о том, что неплохо бы отпроситься на пробежку. Было скучно, я по третьему кругу осматривал все вокруг, переводя взгляд с камина на чучело, с чучела на часы, с часов на черную кошку, что притаилась в углу. Я вгляделся пристальнее, и кошка покрутила пальцем у виска, мол, какая я тебе на фиг кошка. Пока я размышлял над тем, что это было, тень в углу исчезла, а через минуту с лестницы спустился сам Алукард.
- Утро доброе. Вижу, ты уже проснулся и готов меня слушать. Это радует, - начал разговор Бер, - пробежимся по делам на сегодня. Перво-наперво подъем в семь, дальше готовка: завтрак, обед и ужин. В первый раз мы поможем, дальше ты сам, - продолжил он. - После – приносишь пользу по дому, я занимаюсь своими делами, часа два уделю твоей практике, поучу тебя некоторым приемам. После ужина займемся твоим образованием. Старайся, - закончил он.
- Как насчет размяться, - я кивнул на дверь.
- Почему бы и нет. Заодно покажу тебе округу, - после этих слов Бер, к слову одетый в тот же наряд, что и вчера, а не в тренировочный костюм как я, выбежал из дому, я последовал за ним. За Лукой было приятно наблюдать: экономные, мягкие движения, а также прекрасно подогнанное снаряжение выдавали его несомненный опыт, хотя по виду он был не сильно старше меня.
Покинув усадьбу через ворота, мы свернули на приметную тропинку, ведущую вокруг дома. Спустя минуту показался огороженный плетенкой участок, отведенный под посадки. Высились ровные ряды картофеля, помидоры и огурцы росли поодаль перемежаемые кустиками ягод. Посередине высился насос. Не такой пышущий паром, гудящий и стучащий гигант как у мистера Пинкермана, а эдакая пирамидка с большим синим кристаллом на вершине и мелкими по краям. Догадаться, что это насос удавалось лишь по трубам, сеткой расходящимся от него по участку. «Потом насмотришься», -ухмыльнулся Лука, - а пока продолжим».
Заметив, что поддерживать заданный им темп для меня довольно просто, он ускорился. Почти сразу обработанные участки сменили густые ряды деревьев: тропинка вела вглубь леса. Бежать стало довольно тяжело, приходилось смотреть под ноги, чтоб не зацепить никакой корень. Несмотря на лесную прохладу, пот начинал заливать глаза. Но я старался не отставать. Внимательно! Кажется, Бер дотронулся до ствола стоящей у дороги березки. Даже не пытаясь рассмотреть очередной символ, я постарался ткнуть рукой в то же место, что и он. Я почувствовал нечто странное, но особо разбираться в своих ощущениях было некогда, и я продолжил следовать за Алукардом. Как я узнал на своем опыте, в этом странном лесу заблудиться очень легко.
Спустя какое-то время мы выбежали на открытую поляну. Она явно отличалась от обычного леса. Повсюду виднелись следы рубки и пилки деревьев. Но главное было не это. Чуть дальше находились явно рукотворная площадка, на которой рядами были вкопаны некие столбушки. Толстые и тонкие, высокие и низкие, расположенные дальше или чуть ближе к нам: у всех них точно была какая-то функция. Некоторые были расколоты, их кусками, а также, видимо, кусками их предшественников, было усеяно все вокруг, другие – словно выжжены, третьи – продырявлены. Тут Бер молниеносно достал и вскинул свой арбалет. Сверкнула искра, пыхнуло паром. Спустя миг болт лежал в ложе, а еще через мгновенье уже летел в одну из самых дальних и тонких мишеней, а его место занимал следующий. За пару ударов сердца деревяшка, а также и ее соседи, стали нашпигованы стрелками. Причем я даже сразу не заметил, откуда он их доставал. Из поясной сумки, скрытой за полой плаща, но скорость стрельбы действительно поражает. Отстрелявшись, Бер махнул рукой, и мы подошли к импровизированному стрельбищу. Он наклонился… и звенящей от силы рукой начал доставать засевшие в дереве болты, после которых в деревяшках оставались ровные отверстия. Беглый осмотр, и они отправляются куда-то за полу плаща. «Приберешься тут», - добавилось к списку моих обязанностей еще и это, - инструменты возьмешь в доме». После чего развернулся, и мы побежали назад, завершив утреннюю разминку уже в доме.
Ополоснувшись, Бер после всего этого даже не вспотел, я отправился на кухню готовить. Сначала завтрак, а потом видно будет. Вопреки своим словам, Бер со мной не пошел. Кухня оказалась обставлена по последнему слову техники. Тут были и плита с металлическим топливным баллоном и с голубыми кристалликами-ручками, и холодильник, забирающий тепло у всего, что находится у него внутри, были шкафы и столешницы с расположенными на них техническими устройствами будь то мини печка или кофемолка, а также в углу была раковина с синим кристаллом вместо вентиля. Я аж растерялся от всего этого многообразия и не заметил, как черная тень скользнула к моей ноге. Что просто стоять, завтрак делать надо. Ноги будто сами повели меня к одному из шкафов, а руки привычно достали из него сковороду. Я несколько растерялся и поднапрягся. Расслабься, запоминай и получай удовольствие. Отдавшись на волю происходящему, я принялся готовить. Достать яйца, бекон, молоко, масло, хлеб… прогреть, пожарить, подсушить… закипятить, размолоть, заварить… Спустя пятнадцать минут завтрак был готов: яичница с беконом, тосты и кофе – все гениальное просто. Собрав еду на поднос, я было уже хотел уходить, как заметил блюдце, стоящее в углу. По наитию я налил туда немного молока и положил рядом кусочек хлеба. Меня резко охватило чувство радости, благодарности, а затем словно нечто покинуло меня. Я ненадолго впал в ступор, и лишь урчание живота и резанувшее чувство голода побудили меня выйти в зал. Лука яичницу похвалил, а кофе с тостами взял с собой, когда ушел на свой этаж. Я же вернулся на кухню: меня ожидал обед и ужин. Полазив по шкафам и холодильнику, я представил себе ассортимент продуктов: в основном овощи, судя по их виду нереально вкусные и свежие, хотя было и немного ветчины и мяса. Пойдет на суп, из овощей сделать рагу, мясу тоже найдется применение. Заняло все это порядка нескольких часов. Будет вкусно.
До обеда оставалось около часа. Указаний от наставника не было и я был предоставлен сам себе, поэтому я решил выйти во двор и прогуляться. Сад был красивым и ухоженным. Рядом со входом дома вдоль тропинок росли кустарники, сменяющиеся какими-то узловатыми деревцами ближе к воротам. Многие из этих деревьев выглядели так, будто им было больше двух, а то и трёх веков. Листья самых разных оттенков зелёного вместе со странноватыми плодами и соцветиями: красноватыми, розовыми, сиреневатыми. Были и цветы, усыпавшие свободное пространство. Красивые, но растущие чуть в глубине, к ним даже тропинок нет. На ветках чирикают птицы, а над цветами летают бабочки, большие и разноцветные. Все полнится жизнью, но что-то во всем этом мне кажется странным. Я пошел по дорожке, ведущей куда-то за дом. Вскоре декоративные деревья сменились плодовыми, а после показались ряды огородных культур, над которыми кружились бабочки. И тот странный насос. Я подошел поближе. Пирамидка, от которой, словно корни, уходили вглубь трубы, по которым расходилась питающая все вокруг влага. На миг показалось даже, что это не насос, а огромное дерево, зеленое, ветвистое, словно цепями опутанное россыпями малых кристаллов. И оно… живое?! Какие-то неведомые звери подходили к нему, чтобы потереться о его ствол. Другие же сидели (и бродили) на его ветвях. И неким духом полнился воздух вокруг, странным, таинственным…, морозным. По спине пробежали мурашки. Какое-то знакомое чувство. Словно… Не стой – замерзнешь. Я отошел подальше. Холод ослаб и наваждение пропало. Странно, что ни растения, ни другие обитатели сада ничего не ощущают.
Я наклонился посмотреть на кустик томатов. Сочный стебель, яркие листья, уже наливающиеся цветом плоды, и притом никакой травы или сорняков. Хотя вон какое-то растение пробивается. Разве? На замеченный мною цветок села бабочка…, и тот стал стремительно сохнуть. Что за?! Я моргнул и потряс головой, но… ничего не изменилось. Сорняк исчез. Вместо того, чтобы пялиться, лучше бы набрать свежих овощей. Корзинку возможно стоит посмотреть в сарае, где лежит весь инвентарь. И действительно там я нашел несколько лукошек, причем отчего-то выбрал самую здоровую.
Вернувшись на огород, я приступил к сбору. Немного увлекшись, я перешел от томатов к огурцам, заметил чеснок, нарвал укропа.... Час пролетел незаметно. Я понял это, вернувшись в дом с полной корзиной и увидев хозяина, сидящего за столом и, видимо ждущего меня уже какое-то время. Тот с довольным видом осмотрел меня, задержав взгляд на содержимом моих рук, после чего я услышал: «Это чудесно, отличные закруточки получатся». Кажется, я начинаю понимать, зачем Алукарду нужны ученики.
Так в домашних хлопотах прошел мой первый день. И уже под вечер, после ужина Лука пригласил меня к себе на этаж. Вот это да. Все помещение было превращено в мастерскую. Чего там только не было: верстак с зажатой в тисках трубкой и расположенными на нем частями какого-то механизма, заклинательный столик с наборными пентаграммами и ящиком с кристаллами разных цветов и размеров, химико-алхимическая лаборатория, судя по количеству колб, соединенных змеевиками, кубов и реторт, была явно более чем профессиональная. В углу расположился стол, заваленный бумагами и несколько шкафов. Сразу вспомнились уроки химии у нас в школе, когда учитель в белом лабораторном халате показывал нам реакции, которые могут протекать при обычных условиях. А на следующем занятии он же, но уже одетый в расшитую звездами мантию, показывал нам реакции, но те, которые не могут протекать по законам реальности. Но они происходили. И это было дико. Правда не для всех. Несколько других учеников смогли повторить эти опыты, у остальных же, я в том числе, получалось ровно то, что и должно получаться – ничего. Но к Беру, похоже, это не относится.
Пока я разглядывал обстановку и предавался воспоминаниям, Лука сел за верстак и парой действий дособрал устройство, которым был занят этот день, после чего хмыком позвал меня к себе. В его руках оказался пистоль, хищный, матово-серебристый, с кристаллом фокусировки на стволе и вензелем-руной на рукояти. «Смотри внимательно», - сказал он, после чего достал небольшую стеклянную банку, высыпал из нее часть искрящегося кристаллического песка в лежащую на столе фольгу, свернул ее и затолкал пыжиком в ствол. После взял со стола прозрачный мягкий шарик и с силой протолкнул его вслед за зарядом. Затем откинул боковую крышку пистоля и показал мне нанесенную на стенку руну, в которую пальцем втер несколько песчинок из банки, отчего та чуть засветилась, резким движением захлопнул крышку, навел пистоль на стену и…
Сказав «Пуф», снова положил его на стол верстака. Отщелкнул крышку, достал заряд, пыжиком прочистил ствол, выбив из него пулю, выверенным движение руки вернул крышку на место и внимательно посмотрел на меня. Я с неуверенностью протянул руку, чтобы попробовать повторить, но туда незамедлительно был положен… талмуд листов этак на триста. «Иди к себе, ознакамливайся», напутственно он отослал меня прочь. Ну я и прошел, ознакамливаться.
Так началась моя практика. С утра в качестве разминки пробежка с топором, пилой и лопатой на плече до импровизированного стрельбища. В первый раз я чуть снова не заблудился, но… найдя нужный символ на дереве и дотронувшись до него, представляя, куда нужно попасть, я скрючился от охватившего тело холода (последний пункт только по первости, дальше стало легче, вроде как приспособился). После этого тропинка привела меня в нужно место. Помахать топором, срубив выращенное для этого дерево, выпилить столб, выкопать старые и закопать новые чурбаки: все это со временем стало для меня привычным занятием.
В это время обычно приходит Бер и учит меня стрельбе. На первых порах он сам приносил пистоль, видимо, мне не доверяя, отчего было немного обидно, но однажды он мне просто отдал его, спрятанного в самодельную кожаную кобуру. Поразительно, сколько талантов имеет этот человек, и из-за этого я почувствовал себя неумехой. С другой стороны я тоже не сидел на месте, впитывая знания, которыми со мной делились наставники, находя друзей и тратя время на увлечения. Некстати вспомнился танец с Молли, отчего на душе стало грустно.
Но вернемся к практике. Поначалу объяснения были простыми: какую позу принять, как правильно держать, куда целиться. Я с легкостью повторял действия за наставником, многократными повторениями заучивая их до автоматизма. Тяжесть боевого оружия приятно ощущалась в руке, будоража воображение: я представлял себя крутой старшей ищейкой, а столбов вокруг врагами короны. Хотелось уже испытать выстрел, проверить свою меткость и удачу, а вдруг я прирожденный стрелок.
Словно прочитав мои мысли, Алукард предложил мне попробовать прицелится и нажать на курок. Я так и сделал..., но в результате ничего не произошло! Тот усмехнулся и сказал, что я плохо изучил матчасть, а ведь он был так любезен, предоставив мне полную документацию на разработанный им пистоль. Изучить трехсотстраничный труд за один вечер, написанный при том каким-то заумным языком, как он себе это представляет! Вдоволь полюбовавшись на мою кислую рожу, он тем не менее стал объяснять.
Понятнее не стало. "Целиться во врага следует не рукой. Ибо тот, кто целится рукой, позорит свой дух. Я же целюсь глазом. Стрелять следует, но не рукой, ибо тот, кто стреляет рукой, позорит свой дух. Я стреляю разумом. Убивать следует, но не оружием, ибо тот, кто убивает оружием, позорит свой дух. Пока существует связь, пока мы сражаемся, я убиваю сердцем", - как-то излишне пафосно проговорил Алукард, а после начал пальцем водить по моему телу: от глаза к виску, а потом вниз к сердцу, а от него уже к руке с пистолем, рассказывая при этом что-то о правильной циркуляции, точках концентрации, восходящей и нисходящей энергии. При этом я почувствовал некую раздвоенность: лично я ни черта не понимал, но моя некая внутренняя часть как бы вступила в резонанс с наставником, принимая все его объяснения.
"Пробуй!" - заявил Лука, словно его объяснений было достаточно. Пожав плечами, я принял правильную позу и навел пистоль на цель в виде ближайшего толстого столба. "Жди", - доверившись внутреннему голосу, я простоял с полминуты прежде, чем нажать на курок.
К удивлению прогресс был. И если первый выстрел окончился пшиком (облако пара, окутавшее руку и… все, но даже это было поразительно), то впоследствии темные пули иногда попадали туда, куда целился. "Ты прирожденный стрелок", - толи в шутку, толи на полном серьезе заявил Бер, словно прочитав мои прошлые мысли.
После завершения тренировки, обычно длящейся от получаса до полутора, я возвращался в усадьбу, принимал душ, делал завтрак. Далее были дела по дому и саду, иногда выполнение мелких поручений (про избушку никто не забыл). Вечером учился разбирать, собирать, чистить и ухаживать за пистолем, а также основам работы с кристаллами. После сон и так по кругу.
Глава пятнадцатая
Было бы неправильно сказать, что Лука полностью был занят тем, что тренировал меня или мастерил что-то у себя на этаже. Напротив, очень часто его не бывало дома. Я не был в этом до конца уверен, ведь посещать его этаж мне было все также запрещено, но никто не мешал мне вслушиваться в звуки, доносящиеся сверху, звон инструментов или шорох шагов. Кроме того, прежде чем накрывать на стол, я всегда будто знал, спустится ли Бер, или я буду кушать один.
Вечерами же дела обстояли по-другому: к Беру иногда приходили гости. В первый раз это было даже немного страшновато. Я сидел в гостиной у окна и читал книгу про Великого инквизитора Риманса. С инструкцией дела обстояли хорошо, но иногда хотелось просто расслабиться, благо фантастическое чтиво у Луки тоже было. А кресло-качалка и плед, найденные при уборке в одной из комнат и вынесенные в зал с разрешения хозяина, дополняли атмосферу расслабленности, даже праздности, до подлинной вершины. Вишенкой на торте была кружка с горячим кафом, некой помесью кофе и какао, которую я учился делать несколько дней под личным контролем самого Алукарда и который в последние разы стал получаться у меня гораздо лучше.
Вдруг свет от фонарей за окном будто стал гораздо тусклее, а затем и вовсе потух. Тьма снаружи дома стала густой и глубокой как озеро в пасмурный день. Я почувствовал, как из этого озера, не смотря на стекло окна, повеяло холодом и промозглой сыростью. «Брр, ну вот, как не хочется выходить на улицу, чтобы заново зажечь фонарь», - мысленно ворчал я, уже сбрасывая плед и вставая с кресла, как вдруг услышал стук в дверь.
«Кто там?» - мой голос полнился подозрительностью и немного дрожал, словно я … испугался? … Нет! Словно я поддался атмосфере момента. «Открывай, свои!» - в интонациях голоса незнакомца чувствовалась властность: умение повелевать и неприятие неподчинения. Рука сама дернулась поднять засов, и, если бы не раздражение от недавно пережитого страха, то я не смог бы ей воспротивится. А так я лишь буркнул: «Свои в такую погоду дома сидят». Но посетитель меня тем не менее услышал и глухо захохотал. «Алукарда зови, юморист, приятель к нему пришел!» - просмеявшись, ответил гость. «Так бы сразу и говорил», - с недовольством заметил я и открыл дверь. Если бы он задумал нечто недоброе, то, уверен, Алукард бы этому только обрадовался.
Не успел я как следует рассмотреть незнакомца, как он по-хозяйски вошел во внутрь, огляделся, скинул с себя плащ и сунул его мне в руки. «В таком случае все переиграем: ты зовешь Алукарда, ты идешь на кухню и соображаешь нам закуски!» «Ишь, раскомандовался», - мысленно возмутился я, но стоять посреди комнаты с чужим плащом в руках еще глупее, а потому я повесил его в гардероб на вешалку. Тем временем по лестнице начал спускаться сам хозяин. «Неси, чего уж там!» - подтвердил Лука распоряжение незнакомца, словно он слышал его с самого начала.
Когда я вынес с кухни первую порцию нарезок, на столе уже стоял графин с изумрудного цвета жидкостью, часть которой была разлита по бокалам приятелей. Алукард занял свое кресло во главе стола, его же визави не только нагло оккупировал мою качалку, подвинув ее поближе, но и читал мой роман, что ничуть не мешало его беседе с хозяином дома! Я вдруг понял, что в ближайшее время книгу не увижу, и что это его маленькая месть за неподобающее отношение. Пфф, не больно-то и хотелось, тем более я её уже читал .!.
После того, как неизвестный ушел, я спросил Алукарда, кто это такой: какой-то герцог или граф? На что он, улыбнувшись, ответил, что это простой рыбак. И мы с ним еще встретимся. А про графов он мне еще расскажет. И то, и то в итоге сбылось. Наума Архиповича я посетил через три дня с официальной целью вернуть книгу владельцу в библиотеку, тут предчувствие меня не обмануло. Но по факту я уже полчаса как несу ответный дар для Луки со всем почтением. «Гррр, как? Как он умудрился выловить в местной речке цунта весом с полцентнера?! Они же водятся только в океане?!» - вопросы, на который есть только один ответ: он также не прост, как и сам мой наставник. Ну, или неприлично богат, настолько, чтобы заказать доставку в эту глухомань с непонятной целью… ну это уже совсем конспиралогический бред!
За отвлеченными мыслями нести груз было проще, но не вот уж чтоль прям: немалый вес давил на спину и плечи. Кроме того был запах, притом довольно сильный. Мало того, что я весь пропах, так и еще он привлекал местную живность. Всяких белочек и лисичек можно не брать во внимание, но красные глаза во внезапно сгустившейся тьме, рычание и леденящий вой показывали, что мной заинтересовался некто более опасный.
«Эй! – с бравадой в голосе крикнул я. – Это добыча Алукарда!» Тьма, уже вплотную окружившая меня дрогнула, а вой стал вопрошающе-обиженный. «Да, да! – мои голос стал приторно тихим. – Или ты хочешь бросить ему вызов…». Мрак брызнул в разные стороны, и спустя секунду о произошедшем не говорило никаких следов. Лишь вдалеке на границе восприятия все еще клубилась тень, и звучал некий рык типа: «Что ты, мы со всем почтением, и если нужна какая помощь, только скажи». «Ну уж нет, - недовольно буркнул я, в очередной раз поправляя поклажу, - Подарок доверили под мою ответственность, я и доставлю». «А то ходют тут всякие, а потом вещи пропадают…», - продолжат бурчать себе под нос, чтобы заглушить охвативший меня страх.
Рыбу я в итоге донес, с трудом, сказались силовые тренировки, а Лука ее за минут десять распотрошил, разделал, а после унес на ледник. Отходы типа костей, плавников и чешуи были сложены в большой чан, который я вынес за ворота для «своего нового друга».
Этот случай произошел практически в начале практики. После него было еще много других гостей: к нам приходили бортники, пивовары, кузнецы…, которые вели себя как графы в дцатом поколении. И у всех них были дела с моим учителем, в результате которых я мотался по всей округе и что-то да приносил в дом.
Одним из таких вечеров я с удивлением узнал в визитере Вавилу Свиридовича, старосту деревушки, в которую я приехал в начале практики, и у которого столовался, прежде чем спросить дорогу. Тот меня тоже узнал, поздоровался, пожал руку. «Позитивный такой дедушка», - подумал я, занимаясь нарезками на кухне, а после сервируя стол. Я привычно уже было хотел уйти в свою комнату, но Вавила остановил меня, спросив: «Что же, молодой человек, не составишь нам компанию?»
Бросив мимолетный вопрошающий взгляд на Алукарда, я понял, что он не возражает, а потому присел за стол, заняв место по левую сторону от хозяина дома, напротив старосты. Чувствовал я себя при этом довольно неуютно, не понимая, о чем мне разговаривать с представителями старшего поколения: Лука, хоть и выглядел молодо и иногда вел себя по-мальчишески, в такие моменты казался каким-то древним, чуть ли не старше своих визитеров.
Вавила Свиридович моих сомнений не испытывал, а потому по-простому начал беседу, спросив: «Как тебе в нашей глуши, скучаешь, поди?» «Да уж, заскучаешь тут с таким-то ворохом поручений! - подумал я, но вслух сказал совсем другое. – Что Вы, как можно. Мой уважаемый наставник столько времени проводит, чтобы передать мне толику своей премудрости. Тут и навыки обращения с холодным оружием, кухонным ножом, и стрельба из пистоля по столбушкам, они не возражают и не сопротивляются, и силовые тренировки на все группы мышц, чертова рыбина, а также просвещение меня в области механики и энергетики, все элементарно, и зачем было так сильно расписывать ».
Ответ вышел довольно высокопарным, и, судя по улыбкам, ему не больно-то и поверили. «Ясно, не будем дальше пытать нашего друга, а то он совсем заскучает. Давай, что ли, расскажем какую байку, добавим так сказать красок в нашу беседу», - предложил гость Алукарду. На что тот ответил: «Из жизни или…,- он как-то странно взмахнул рукой, - досужие сплетни?» «Пусть будут конспирологические вымыслы, а то слушать стариковское нытье про выросшие на кнат цены мешка с зерном - тема не для молодежи», - заключил Вавила Свиридович. «Хорошо, я к тому же обещал рассказать про графов и баронов, - вспомнил учитель.
Начать Лука решил с вопроса ко мне:
- Итак, ученик, что ты знаешь о наших правителях? -
- Наше славное государство, да будет оно вечно процветать под сенью Великих, управляется королем Генрихом шестым и королевой Аидой. Они являются вершителями закона, главными судьями, а также исполнителями своей власти. Для облегчения их бремени, а также разбирательства с незначительными и повседневными делами была учреждена Палата Правления, куда изначально входили представители Дворянского собрания и Церкви. Но за последние сорок лет большинство аристократов оттуда ушли, а их сменили видные деятели культуры, промышленники и руководители, составив низшую палату – Народный круг. Поскольку большинство представителей в Палате Правления идут от Церкви, то она и определяет вектор развития нашей страны.
- Хорошо, что ты затронул эту тему, - заявил Алукард, - поскольку именно о случае этому предшествующему я и захотел рассказать. Слушай. –
Шахматы. Наш король Генрих с малых лет был прирожденным гением тактики и стратегии, и что не удивительно, это была его любимая игра. Шли десятые годы его правления. Война с Велавией была безоговорочно выиграна нашей страной. Эх, все передовицы газет того времени пестрели его изображением на белом коне. А какая атмосфера радости царила при дворе. Рауты, балы, салюты – столица блистала и гремела праздниками. Но, конечно же, и тут не было равных нашему Генриху. Славные времена! Женитьба на Самарканской царевне за четыре года до тех событий, определила невмешательство наших третьих соседей в войну, а рождение двух дочерей и наследника полностью разбило притязания на трон от всех других претендентов. Так что всего за несколько лет он одолел всех своих противников.
Без побед счастья нет, его гений требовал найти нового оппонента. К сожалению, настал тот момент, что врагов вроде бы нет. Он тогда позвал к себе признанного чемпиона по шахматам, чтобы с её обыграть, теша свое самолюбие. Как ты, наверное, уже понял ей оказалась леди Аида Вессарион, дочь одного из знатнейших нобилей нашей страны. О, что это была за женщина: ее темные волосы с белыми прядями, а также черное платье подчеркивали ее бледную кожу, делая ее еще светлее. Она была прекрасна: карие до черноты огромные глаза и аристократические пальцы рук, утонченная талия и лебединая шея.… А какая ее окутывала аура: смесь властности и страха настолько сильная, что когда она шла по коридорам, свечи по одной гасли за ее спиной. И на тот момент ей было всего двадцать один.
Они были давно знакомы, но в качестве шахматных соперников встретились впервые. Леди села за стол с Георгом, и партия началась. Конечно же, она играла за черных. После десяти начальных ходов под ее взглядом умер конь, и престол белого короля оказался под угрозой. Генрих сражался как лев: хитрые тактические ходы, размены и гамбиты – в ход шло всё. Иногда начинало казаться, что преимущество вернулось к нему, но… Это лишь игра. Каждый его ход леди Вессарион будто знает на перед, сделать столь нужный ему шах не дает, и бой уже к концу идет.
О, видели бы вы этот растерянный взгляд, поднятый на Аиду. Не привык Генрих слышать слово мат. Особой пикантности ситуации добавлял её последний ход: в каком же он был гневе оттого, что его свергли простой пешкой! Он сквернословил, стучал по столу и смахнул все фигуры. Леди на это не сказала ничего.
Он потребовал реванш. Вторая партия была им слита подчистую, но позорного мата он не допустил. В третьей партии он сумел купить себе победу, пожертвовав обоими своими офицерами. На этой победной ноте и закончилась их первая, но далеко не последняя, встреча. А уже на следующей неделе в стране случился государственный переворот.
Точнее его попытка. Юноша идейно переработанный, со спрятанным алхимическим метателем, начиненным особо убойным зельем, и имеющий полный доступ к монаршим особам, что могло пойти не так?…. Лишь следование устаревшей процедуре досмотра спасла короля Генриха… и стоила жизни двум охранникам. Другая часть плана состояла в шантаже сестры одной из фрейлин…. Сильнодействующий яд… чаша выпита до дна… в результате, королевство лишилось наследника и королевы-матери.
Траур. Аресты. Дознания. Казни. Ночь полная раздумий. На следующее утро к нему привели леди Аиду: растрепанную, без положенного её статусу наряда, растерянную и не понимающую, что происходит. Без объяснений её посадили к нему за шахматный стол. Генрих был в ударе: расспрашивал, угрожал, давил на долг и жалость. Леди же была словно в прострации, отвечала невпопад, говорила стандартные сожаления и почти не следила за игрой. Пять раундов Генрих выиграл безо всяких для себя проблем. Но на шестой все изменилось: к Леди вернулись ее настрой, ее аура, ее власть. Простая вилка, но Генрих, сам того не поняв как, попался в нее как какой-то новичок. Проигрыш был вопросом нескольких ходов. Игры кончились, и Генрих временно отступил: принес извинения, преподнес подарки, добавил комплиментов.
В ближайший год король Генрих шестой выдал замуж за дальних соседей всех своих дочерей. А начальник дворцовой охраны вышел на новый след заговорщиков, и собственнолично во главе отряда отправился на задержание. Он погиб, прихватив с собой пятерых бунтовщиков. Эта ниточка оказалась утеряна, но для Генриха это уже не имело значения, в его руках был инструмент абсолютной власти. Он приглашал Аиду на прогулки, приемы и, конечно, на шахматные партии. О, сколько же между ними было битв, жизни воинов шахматной доски каждый раз рвались словно колоски. Он не захотел её отпускать, и после положенного траура сделал ей предложение.
И, казалось, позиции дворянства после этого должны были упрочниться, как никак новая королева была из их круга, но…. Прокатилась череда таинственных смертей среди высших аристократов. Одним из первых покинул наш мир отец Аиды, подавившись вином на приеме в честь коронации. За ним последовали его друзья и единомышленники. Один раз случайность, два совпадение, три закономерность. Многие главы родов из тех, что подальновиднее, оставляли места в Палате, передавали титул наследнику и уезжали из города. И да, на их место пришли люди из народа, что устроило короля, и смерти прекратились. Сейчас дворянское собрание Палаты состоит из потомственных управители городов, от круга народа – директора, много реже владельцы предприятий или представители культуры. С ними в тандеме идут служители Горда, а потому во многих решениях у них перевес голосов, и из-за этого направление развития государства идет в сторону технологизации и антропогенеза.
Король и королева практически полностью отстранились от управления страной, отдав его на откуп Палате. Они переехали в загородную резиденцию, где занимаются воспитанием внуков. Их сын, не дождавшись трона, вышел замуж за южную царицу и там стал принцем-консортом. Спустя десять лет, он вернул вместо себя сына, тем самым исполнив свой долг перед нашей страной.
Несмотря на полную отстраненность, позиция монархии во власти очень сильна, и если какое-либо решение не находит поддержки большинства, то особый курьер отправляется с конвертом в замок и возвращается с руководством к действию от Генриха. Кроме того, любой несправедливо обиженный, пройдя череду инстанций, может подать прошение королевской чете, и тогда королева Аида достанет их старую шахматную доску, на которой они с Генрихом разыграют справедливый приговор.
Если начало истории было интригующим, то уже к середине мой интерес пропал, так как стало все понятно: неудачный переворот, и его зачинщики, откупившись властью, ушли в добровольную ссылку. А все остальное пустые выдумки. Хотя об этом мне в самом начале и заявили. Концовка так и вовсе смешивает в себе факты и домыслы. Действительно, можно просить суда у королевской четы: король Генрих суров, но справедлив. Правда, это считается очень плохой приметой. Из-за их решений, я думаю, а не каких-то там смертей. Правда, особой уверенности в своих знаниях об этом вопросе я не имел.
Я оставил свои мысли при себе, поблагодарил Алукарда за интересный рассказ, и все-таки ушел в свою комнату спать. Завтра как обычно предстоит многое сделать. А они пусть разговаривают про цены на пшеницу, лишь бы мне не пришлось ее тащить на себе.
Глава шестнадцатая
Очередное обычное утро. Я уже доделывал разминку, как вдруг меня посетила неожиданная мысль: надо спешить. Доверившись своему чутью, я принялся лихорадочно одеваться. Главное бляха и крестик, шляпу можно оставить и на выход. Одетый на скорую руку, уже на бегу я застегивал последние пуговицы и поправлял ремешки портупеи. У входа меня ждал Бер, с недовольством и азартом поглядывая на хронометр в своей руке. Увидев подбегающего меня, он достал пистоль и бросил его мне со словами: «Пошли, у нас задание». Заряжен, судя по весу, да. На улице все вокруг окутал туман. Не было видно ни забора, ни калитки: только начало дорожки, по которой мы пошли, сначала быстрым шагом, а потом переходя на бег. Вдалеке будто бы что-то или кто-то заворочался, недовольный нашим вторжением. Я ощутил, что за мной следят. Под действием страха, где-то глубоко во мне ёкнуло сердце. Бер бежал впереди, я старался не отставать. Мы неслись по тропе, а туман стелился вслед за нами. Чуть успокоившись и войдя в ритм бега, я подумал, что это как-то нелогично: мы далеко от города, посреди леса, и, если где-то что-то случилось, то мы минимум придём к остановке через полчаса, а когда будет бус – неизвестно, еще часа четыре на дорогу, и к тому моменту все срочное перестанет быть таковым. Еще через пару минут Бер замедлил шаг, тропа закончилась, и мы вышли… в каком-то небольшом парке. Туман продолжал клубиться между деревьев, но до домов не доходил. Я пошел вслед за Бером по какой-то улочке. Навстречу нам попадались встревоженные прохожие, а где-то вдалеке раздавался сильный шум.
И вот мы вышли к какому-то зданию. Огороженное высоким и толстым забором с массивными металлическими воротами, оно занимало приличных размеров территорию судя по отсутствию вблизи домов где-то на отшибе города. Но не это главное, а то, что кто-то ломился изнутри в запертые ворота. Одна створка уже была покрыта следами многочисленных ударов и по-видимому долго не продержится. И действительно, через пару мгновений она крякнула и от очередного удара отвалилась. За ней стоял нехилых таких размеров голем. Бум! Бум! Механизм переступил через выбитые ворота, и через мгновение его металлические ноги забухали, разбивая и выворачивая булыжники идущей от ворот дороги. Скверно, что эта дорога вела в город. Кто-то сильно заморочился, создавая его – массивный, крепкий, добротный, поперек себя шире, сделанный из металла, но руки и ноги двигаются в сочленениях свободно, без скрежета и скрипа. Я слышал о разработках, но никогда не видел, чтобы их где-то использовали. Возможно, это должно было стать машиной для созидания: способной перетаскивать грузы, поднимать тяжести, добывать руду… а вместо этого теперь направляется в город, чтобы сеять разруху и ужас, разрушать, давя, круша и уничтожая все на своем пути. И в первую очередь нас. Понимая, что я с ним сделать ничего не смогу, я отбежал с дороги и достал пистоль. У меня будет лишь один выстрел. Бер остался стоять. За мгновение до сближения он достал арбалет и выстрелил голему в ногу. Легкая стрелка лишь высекла сноп искр, но заставила механизм сбиться с шага, что позволило Алукарду не только увернуться, но и полоснуть его своим ножом. Очередной сноп искр и на другой ноге голема появился сочащийся смазкой разрез. «Черт, похоже военная модель», - выругался Лука, что-то подкручивая в своем арбалете. Голем, не обращая внимание на полученные повреждения, явно нацелился продолжить свой забег. Я навел на цель свой пистоль. Прицел ходил ходуном. Сосредоточиться. Как на тренировках. Представить идущий поток сквозь сердце в руку. Руку окутало темное облако. Раздался выстрел. Ну хоть не мимо. Пуля темной кляксой размазалась по спине голема, не нанеся тому никаких серьезных повреждений. Через секунду в то же место ударила стрелка, выпущенная из арбалета Бера, вырвав часть брони, оголив и частично повредив внутреннюю начинку голема. Тот уже добежал до жилых зданий, но получив еще один выстрел в то же место, сбил столб и по инерции врезался в стену. Это его не остановило: конечности продолжали функционировать, хотя из дыры уже вовсю валил пар. Гигант уже оперся о стену, когда к нему сзади подскочил Бер и ножом ударил в стальную голову. Раздался гул, словно не ножом ударили, а кувалдой. Голова дернулась, на ней появился рваный разрез, в котором кроме шестеренок, поршней и шарнира виднелась часть красного кристалла. Великан саданул кулаком в стену, обдав себя и все вокруг кусками камня, после чего отмахнулся своей ручищей назад, там уже никого не было, развернулся, и на миг словно задумался: пытаться убежать дальше, или наброситься на старшую ищейку, что доставила ему столько неприятностей. Это промедление стоило ему разбитого колена: Бер, ничуть не сомневаясь, выстрелил, как только появилась удобная возможность. На этот раз стрела прошила металл и, застряв где-то в районе шарнира, взорвалась там вспышкой красного света, практически полностью оторвав эту конечность. Голем вновь пошатнулся и завалился набок. Отойдя на пару шагов, Бер выстрелил сначала в одно плечо, разбив очередной кристалл и выведя из строя руку, потом в другое, а в конце с ножом набросился на него, разрезая и отбрасывая куски брони, разбитые валы и карданы и доставая сначала из груди, а потом из головы по красному кристаллу. При этом он похихикивал, приговаривая что-то странное: «О, какая здоровая и лохматая тварюга. Ты ведь послужишь мне, да? Будешь преданно служить?» Схватка не обошлась для Бера без последствий: похоже, что кусок камня чиркнул его по щеке, произведя неглубокую рану, сейчас наливающуюся кровью…. Зеленой кровью. Увидев мой потрясенный взгляд, Бер дотронулся пальцем до щеки, провел им по ране, что-то при этом прошептал, и рана исчезла. «Ты ничего не видел», - произнес он с нажимом, и мне пришлось согласиться: «Да, я ничего не видел». «Ну вот и славно. Скоро подойдут церковники, а сейчас пойдем и прикроем эту контору», - с несдерживаемым злорадством продолжил он, - судя по кровавым следам, без жертв не обошлось! Правда, прикрыть удастся вряд ли надолго: больно уж место хорошее». «А что вообще произошло?» - задал я насущный вопрос. «А ты не в курсе?» - удивился Бер, но продолжил, - ты что вообще знаешь о механике?» «Ну, - попытался вспомнить я основы, изученные мной еще в школе, - топливо сгорает, нагревая воду и превращает ее в пар, тот движет поршни, усиливаемые кинетической энергией кристалла, а затем охлаждается, отдавая тепловую энергию кристаллу, и также движет поршни. Потом снова нагревается и так по кругу. Цикл Карно. Потери на передачу компенсируются за счет энергии межмирового простанства. Эффективность данного метода составляет от шестидесяти до ста двадцати процентов в зависимости…» «В зависимости от жадности разработчика», закончил Бер. «В целом верно. Это - честный метод. Заключается договор - и кристаллы зеленые». «Это же», он достал красные кристаллы: «якоря, что выдергивают сущность в наш мир и удерживают ее отнюдь не добровольно. Чтобы не было недомолвок – это запрещено. Но, государству нужны новые технологии, поэтому находятся умники, готовые на даже на такую мерзость. Правда сейчас конкретно эти ребята доигрались, поэтому мы пойдем и найдем кого-то, ответственного за все это, и …», он сделал вид, что сдавил нечто невидимое и, закатив глаза, наклонив голову и высунув язык, захрипел.
В это время из разбитых ворот выглянул какой-то обеспокоенный тип в белом халате, увидел распотрошенного голема, айкнул, и хотел было свалить назад, но был подхвачен под руку Алукардом, незаметно как преодолевшим с десяток метров, и теперь что-то нежно втолковывающим своему неожиданному подопечному. Потом они вместе скрылись в провале ворот. После этого я понял, что «мы» им было сказано для красного словца. Внутрь он пошел один, оставив меня дожидаться жандармов, жрецов, моих коллег и прочее начальство. Я не обиделся: кто-то должен этим заниматься, благо первые визитеры приехали уже спустя минут двадцать.
Времени это все заняло порядочно, один лишь рассказ о произошедших событиях мне пришлось повторять раза три разным лицам. За стенами завода скрывалось все новые и новые из прибывающих людей, некоторые, правда, сразу возвращались, таща к мобилям стопки папок, или ведя неких сотрудников, одетых в белые халаты. Раненых или убитых медбратья вывели практически сразу и увезли в белом фургоне в больницу.
Но самого Бера все не было. Лишь в четыре часа дня тот вышел со здоровенным мешком за плечом, насвистывая какую-то веселую мелодию. Заметив меня, он помахал рукой, и мы пошли, провожаемые взглядами как работников различных служб, так и обычных прохожих. Пройдя через толпу зевак, незаметно скопившихся недалеко от ворот и с любопытством рассматривающих происходящее, мы прошли по кривым улочкам через весь город и вышли к вокзалу. Забавно, но я так и не понял, в каком населенном пункте я нахожусь.
У одного из лоточников Бер приобрел для нас перекус, а пока я ел, он сходил до кассы и купил билеты на ближайший рейс. И вот уже спустя пятнадцать минут мы погрузились в бус и поехали назад в усадьбу Алукарда. Просто сидеть и молчать было неуютно, а потому я начал с нейтрального вопроса: «Как все прошло?» «А, знаешь, на удивление неплохо, - как-то непринужденно заявил Алукард, словно не было кровавого происшествия, а также той вспышки ярости при виде красных кристаллов, - все оказалось не так однозначно, как мне показалось вначале». После секундной паузы, взятой, видимо, чтобы еще раз все обдумать, Бер продолжил: «Документы оказались в порядке, а за удерживаемым кристаллами духом водились многочисленные грешки». «Ишь, - он толкнул ногой свой мешок, который не пожелал сдать в багаж, а поставил рядом с собой в проход, - решил, что наш мир его охотничьи угодья». «Тем не менее, нарушения в правилах были, а потому я в своем праве, и он стал моим боевым трофеем, - вместо радости в его голосе почему-то слышалась застарелая грусть, - до чего я докатился, подчиняюсь каким-то правилам, кроме закона силы…». Внезапно печаль сменилась гневом: «Власть, богатство, развлечения – нет, Великие меня купили безопасностью, и теперь я вместо борьбы за свое место под солнцем со всем миром каждый день по капельке, но становлюсь сильнее, чтобы однажды стать равным им».
Появилась долгая пауза. «А что дальше?» - я нарушил тишину и задал новый вопрос. «Во-первых, в качестве платы за трофей можешь оставить себе пистоль, - Лука загнул большой палец, - документ я тебе сделаю». «А во-вторых, - он странно ухмыльнулся, помахав средним пальцем - на этом твоя практика закончилась: все необходимые навыки ты получил, так что дальше тебя «обучать» смысла нет. Лучше пусть пришлют еще какого новичка: дел еще много, а взамен ему будет польза». Больше до приезда наставник со мной не разговаривал, а развалился на кресле и быстренько заснул.
Прощание не затянулось: я собрал свои вещи, пожал ему руку и вышел за ворота. Немного постояв, а затем, собравшись с мыслями, я оглянулся, сохраняя в памяти образ столь необычного для меня дома. Я недолго шел по тропе, пока не заметил особое дерево с нанесенной руной, дотронулся до него рукой, посылая в нее импульс, а затем скрылся в набежавшем тумане, провожаемый взглядом некой сущности, скрывающейся в темноте.
Глава семнадцатая
Впрочем, вовремя уехать у меня не получилось: на последний бус я опоздал, но это не стало какой-то большой проблемой. Я заночевал у моего знакомого Вавилы Свиридовича, старосты деревни, название которой я так до сих пор и не узнал, а сейчас спрашивать уже как то и неудобно. Поутру в ожидании транспорта мы немного поговорили с Вавилой, и в процессе я вспомнил про сувениры. Как оказалось, у него все можно за недорого приобрести, и по итогу я стал обладателем небольшого туеска с медом для Ловетт, деревянного гребешка для Элизы, кувшинчика с крепленым содержимым для Метью и пары бутылочек медовухи для нас с Эдом. Последней покупкой стала брошка, набранная и кусочков дерева и янтарного цвета камушков. Денег на все мне в итоге не хватило: полушки ему были не особо и интересны, но он мне вполне доверял, а потому написал на листочке свой адрес, куда я, по возможности после зарплаты, должен буду прислать два фарта. Село Волчий лес – вот как называлась это место.
Дорога мне не запомнилась совсем: сел в одном месте, вышел в другом – вот и вся поездка. От остановки до домика Ловетт я добрался за пятнадцать минут. Встретили меня радушно: угостили пирогом и чаем, в ответ благосклонно приняли мой подарок. Поскольку она вовсю была занята делами кондитерской, то мы решили поболтать вечером. Я же забросил вещи в комнату, принял душ, и поскольку больше каких-то других дел у меня не было, решил не оттягивать неизбежное и направился в Департамент.
Там первым делом зашел к Мэтью Эрсону, поинтересовался текущим положением дел, узнал, что и без меня справляются, но со мной будет проще. Передал подготовленный для него подарок, спрятанный в домотканый пакет, на что получил многозначительный хмык, а также пожелание как можно скорее завершить бюрократию и приступать к работе. Поэтому моим следующим шагом стало посещение бухгалтерии и прекрасной Элизы. Эта чудо женщина, получив от меня бумаги, заверенные наставником Алуакардом, просто завалила меня кипой бланков и обходных листов, но посмотрев в мои грустные глаза и увидев в них мольбу, подкрепленную скромным подарком – резным гребешком, сменила гнев на милость и взяла часть бумажной волокиты на себя.
Тем не менее, мне тоже много чего осталось заполнять, при этом над некоторыми пунктами опросников требовалось хорошо подумать, чтобы ничего не забыть, но и не написать лишнего. За этим занятием меня и застал Эд, заглянувший в бухгалтерию на минутку занести какие-то отчеты. С ним договорились посидеть в кафешке после работы и обсудить текущее положение дел, то бишь посплетничать.
Когда я вернулся к мастеру Эрсону , тот уже был в благодушном расположении духа и не спешил взваливать на меня какую-то работу. Вместо этого, он поинтересовался моими похождениями во время практики, удивился ее результатам, рассказал несколько историй из своей жизни. В итоге получилось, что этот рабочий день стал своеобразным выходным, о наличии которых я немного подзабыл, живя в усадьбе Бера.
- …Как только я увидел эту махину, то ни капли не растерялся, а сразу засадил ей пулю в ногу, начисто оторвав ее! – как и договаривались, мы с Эдом встретились после работы в кафе, чтобы обсудить прошедшие события. Разговор сразу перешел на мою практику, точнее на её самую интересную заключительную часть.
- На то, чтобы перезаряжать пистоль, не было времени – дорога была каждая секунда, а потому я выхватил свою дубинку и хотел уже добить голема в рукопашную…, но Алукард успел первым! – кажется, Эдуард понял, что я несколько приукрашиваю события, а потому мне ни капельки не верил. Но и мне было, чем на это возразить. – Вот! – я с легким грохотом выложил на стол пистоль в кобуре. Карланский подтянул его к себе поближе, схватил за рукоять, вытянул на полкорпуса, восхищенно осмотрел и одобрительно присвистнул.
- Круто, мой в ружейном ящике лежит, и уже давно. Я разрешение на свободное ношение не получил, - на этот раз уважения в его голосе прибавилось.
- Тоже проходил практику у Алукарда? – немного удивился я.
- Ну, да. Только ему постоянно требуются мальчики на побегушках, а потому он всегда не прочь поделиться своей мудростью, которая звучит типа: дай ученику пушку и все будет тип-топ. – Карл, как всегда, в своем репертуаре.
- А почему разрешение не получил? – поинтересовался я.
- Без проблем он его выдает только тем, кто проявил себя на практике, - пояснил Эдуард, - В моем же случае за все время обучения никаких происшествий не было, а потому экзамен он устроил сам, оживив какого-то древесного голема и натравив на меня. –
- Ну и? – с нетерпением потребовал продолжения я.
- Что и! – недовольно ответил Эд. – Промахнулся я! Пальнул издалека, думал, что успею перезарядиться, но тварюшка оказалась на диво шустрой.
Не похоже, что сама ситуация его огорчала. Скорее, он считал, что все сделал правильно, но немного не повезло. Да и награда не сказать, чтобы что-то значила. Тем не менее, эта тема себя исчерпала, а потому я переключился на новую:
- Что-нибудь было интересное в мое отсутствие? –
- А, знаешь, да! – воодушевился мой собеседник.- Ты, наверное, не помнишь Артемия – он учился в школе на два года старше нас и выпустился полноценным жрецом, а не недоучками как мы. Ну, так вот, оказалось, что на работе в храме у него что-то не задалось, и он запросил себе перевод к нам. Только взяли его не консультантом-жрецом, а простой ищейкой. И так, он пришел на обычный вроде бы вызов: соседи пожаловались на неадекватное поведение одного из жильцов, мол де тот выбежал из своей квартиры с какой-то вазой в руках и умолял их купить её у него или обменять на другую, поновее эпохой и желательно желтенькую с одного из боков, на крайний случай зеленую – очень нужна. Вроде дело простое – зайди и побеседуй, но он, еще не позвонив в дверь, сразу почувствовал неладное. Тогда он достал из кармана банку с кристаллическим порошком, высыпал его на пол перед дверью и начертил несколько диагностических рун: они показали наличие в квартире межмировых энергий! Тогда тот по инструкции для жрецов начал чертить активный барьер, блокирующий переходы, а также послал мыслезов знакомому настоятелю храма.
- О как, силен! – оба этих действа были за гранью законов мира, а потому не только простой обыватель, но даже я или Эд были не в силах это повторить.
- Все младшие, кто был на тот момент в Депе, а также несколько жрецов двинулись ему на подмогу. Минут через пятнадцать прибыли на место, вынесли дверь…. И, оказалось, что тревога была в принципе не ложная: нашли хозяина с петлей на шее, к счастью вполне живого. Захомутали его, повесили амулет и забрали в храм.
- И что в итоге? – уже самому стало интересно.
- Средний дух разбитых талантов – редкая тварюшка, и довольно противная. Но, оказалась на диво тупой. В общем такая история. Жил когда-то юный скрипач - очень талантливый, до гениальности, но однажды ему не повезло: оказался не в то время, не в том месте. Множественные переломы пальцев – не тот диагноз, с которым можно продолжать играть, а учить других тому, чего сам навсегда лишился – это надо быть практически святым. Ну, он и бросил весь свой гений, всю свою боль на алтарь мести. В этом он преуспел – отомстил своим обидчикам десятикратно, жестоко и грязно. Но озарение на него снизошло слишком поздно – он понял, что погубил не тех: его кара упала на простых исполнителей, пешек в руках судьбы, но настоящий виновный, носитель беспринципной воли и ответственный за все его лишения, так и остался без ответа. Более того, на том деле он смог сильно подняться по карьере, и теперь живет в свое удовольствие. По новой он начал создавать планы мести, но на этот раз удача была не на его стороне. Пуф – и тело с камнем летит с моста в реку.
Но отправиться как все на суд Великих дух испугался, а потому нашел лазейку и пробрался в наш мир. Выбрал подходящего, как он думал, дурачка, предложил ему свой огромный талант, ну тот и согласился. Только у судьбы прекрасное чувство юмора – человек вообще не интересовался и не разбирался в музыке. У него вообще было крайне мало интересов. Недавно он прочитал книгу по Фень Шую, и понял, что это его призвание. И стал творить: двигал мебель, покупал декор, выкладывал орнаменты. Но дух оказался с изъяном, а потому гармонии в своих творениях человек не видел и начал сходить с ума. Метания по комнате и бессонница сменялись бессмысленными тратами в поисках идеала. Деньги быстро кончились, и он в порыве отчаяния пробовал обратиться к соседям, чтобы продать ненужное и получить желанное. Не вышло. Доведенный до края, он решил уйти из жизни, но… найти место для веревки с петлей, так, чтобы она была в гармонии с остальной обновленной обстановкой квартиры у него не вышло. А тут уже и мы пожаловали.
Я помолчал с минуту, переваривая эту историю. В целом грустную, но абсурдность некоторых моментов прямо сказать зашкаливает. Обсудили действия нового младшего и сочли их чрезмерными – мог бы и один духа скрутить, но скорее всего победителя судить не стоит. После переключились на текущие дела. Мне, скорее всего, придется нести какому-то мужику средство от чесотки головы. «Рога режутся», - пошутил я, на что Эд внимательно на меня посмотрел и сказал, что так оно, скорее всего, и есть, но это не наше дело.
Беседа как-то сама заглохла, и я, оставив оплату счета на Эда, без обид как будет, так сразу, ушел к себе на мансарду. По времени было еще не слишком поздно, а потому договоренность рассказать Лови о том, как прошли курсы повышения квалификации была еще в силе.
- Ну, вот как ты умудряешься описывать в общем-то интересные вещи такими скучным образом?! - возмущению Ловетт от моего рассказа не было предела. - Был, значит, взбесившийся здоровенный голем, ну так мы с Бером, наставником то бишь, в него пальнули и он развалился! - теперь вот она меня передразнивает. Ну а что я сделаю, если повторять свою историю в очередной раз оказалось неинтересно. К Лови вопросов нет, она молодец, что организовала чай с вкусными плюшками, тут скорее я слишком устал за день. - Вот что с тобой делать! - махнула она рукой на мои скомканные оправдания, - пошли уже спать, завтра день тяжелый. И я ее в этом решении всецело поддержал.
Глава восемнадцатая
Проснулся я резко и тут же открыл глаза. Было темно, до начала рабочего дня, я глянул на часы, оставалось еще часа три. Но что-то же меня разбудило, какое-то знакомое чувство…. Я напрягся, попробовав понять или вспомнить, что же это. Так и лежал еще пару минут, как вдруг в голове загорелась мысль: «Это как в тот раз, когда Бер хотел, чтоб я собрался и вышел. Но он же далеко и….» Тем не менее, я зажёг свет и начал собираться. Штаны, рубашка, форменный дублет, плащ. Пару секунд думал, брать ли оружие, и решил, что ситуация явно нештатная, так что не повредит, поэтому достал из шкафа и нацепил портупею, также являющуюся подарком Бера, с уже прикрепленным пистолем и несколькими пулями в особых кармашках. Нужно было бы хранить оружие в Управлении, в спец сейфе, но у меня есть личное разрешение, и поэтому оно лежит в нижнем ящике шкафа под самодельным замком. Оттуда же я взял и дубинку, которую незамедлительно закрепил на пояс. Подошёл к двери, и хотел было уже выйти, как осознал, насколько это будет неудобно. Придется будить Лови, чтобы она открыла входную дверь, а это ей вряд ли понравится. Еще вдруг откажется от такого проблемного жильца и где мне комнату снимать?! Еще немного подумав, что-то для себя решив, я подошёл к окну. «Высоко. Еще бы – почти третий этаж, - эта мысль прогнала остатки сонливости и должна была бы подточить мою решимость, - но, а почему бы и нет?» Я перекинул ноги через подоконник и, чуть оттолкнувшись, соскользнул вниз. Приземление вышло на удивление мягким, словно не на землю упал, а на невидимую глазу темную линзу. И лишь стоя внизу, я осознал, что это было довольно глупо и опасно. Кроме того, ночь была, несмотря на лето, таки прохладная, а мне, если я что-то напутал, придется еще долго тут стоять, прежде чем наступит утро и можно будет голодным отправляться на работу.
Прошло уже минут десять. Я продолжал нервно ходить из стороны в сторону и продолжал бы накручивать себя, что где-то я, наверное, ошибся, но вдруг из-за угла выехал знакомый бус, и чуть проехав, остановился передо мной. Из открывшейся дверцы показался силуэт, который махнул мне рукой забираться. Это оказался мистер Заккери. Поздоровавшись, он удовлетворенно хмыкнул что-то типа: «Курсы пошли явно на пользу», - и вернулся на свое место в начале салона. Я же прошел вглубь и занял одно из свободных мест. Их так-то было немало, но рядом со многими стояли что-то типа ружей или лежали сабли. Бус продолжал ездить по городу, постепенно собирая оставшихся пассажиров. Но многие как я уже ждали нас на улице. За остальными заходил один из офицеров Заккери, судя по лычкам, его помощник. Последним мы забрали мрачного типа в черном балахоне, с тубусом за спиной и с огромным саквояжем. «Малефик! - пронеслась в голове мысль. – Дело принимает совсем дурной оборот».
Так или иначе, через полчаса все были в сборе. Особо никто между собой не переговаривался: все были напряжены, никто не знал причины происходящего, но оно явно не предвещало ничего хорошего. И пока бус выезжал из города, Заккери взял слово и начал говорить вводную.
«В три часа пополуночи в Управление прибежал парень из деревни Гнилые сучья с сообщением, что на их деревню напала армия нежити» - выдал Заккери, после чего взял небольшую, но многозначительную паузу. Эти слова были словно гром среди ясного неба. «Нежить?!» - я, конечно, слышал про восставших мертвецов, но в основном из книг об инквизиторе Риммусе, а не из газет там или справочников. Хотя… Вроде на бестиологии нам и рассказывали что-то о том, как отличить одержимый труп. А там временем Заккери продолжил: «Других сообщений из Сучьев не поступало, и связаться с ними мы не смогли. Поэтому мной было принято решение о сборе усиленной группы. По приезде действуем по обстановке».
Бус выехал на трассу. Я откинулся в кресле и посмотрел в окно. Очертание предметов снаружи начали смазываться, превращаясь в нечто другое, более древнее, темное и опасное. Необычные существа, прячущиеся средь деревьев, причудливые тени, тишина и туманная дымка из под колес. Но через минут пять это все прекратилось: лес, дорога, машина – все стало самим собой. Водитель негромко позвал Заккери и они начали тихонько переговариваться.
До меня доносились только обрывки слов, но по их тону я понял, что происходит что-то странное, а потому… я просто продолжил смотреть в окно. Не мое дело. Деревья, деревья... некий путник выбивался из общего фона, а потому сразу привлек мое внимание. Широкополая шляпа, кожаный плащ, штаны и ботфорты – все было чрезвычайно потрёпанным и замызганным. «Какой-то бродяга, - подумалось мне, - но мог бы хотя бы попытаться привести себя в порядок: тем же черным платком, торчащим из кармана, оттереть грязь, зашить дырки…». Словно почувствовав мое внимание, он повернул голову, поднял руку, и, я не поверил своим глазам, показал фак в сторону проезжающего буса. Меня аж передёрнуло от возмущения. Бус казенный, а потому на борту нанесены все положенные символы, и перепутать особый департамент с кем-то еще было невозможно. У нас было срочное дело, а иначе не отреагировать мы не могли. Каких-то уголовных репрессий к нему бы не применили, но длительная беседа со священником, а то и не одна, была бы самым минимумом. А там глядишь и… Я бы еще долго мог мысленно возмущаться столь хамскому поступку и придумывать кары на голову несознательного гражданина столь вопиющего поведения, но…. Заккери произнес: «Подъезжаем»,- а потому все лишние мысли вылетели из головы.
Я в тот же миг понял, что именно мне здесь не нравится - все: туман, стелющийся только по земле, поваленный столб с отметками зубов и когтей и на грани слышимости непонятные звуки, доносящиеся со стороны деревни. Бус остановился, и мы стали поспешно покидать его. Подошла моя очередь спрыгнуть со ступеньки на сырую от росы траву и занять свое место в шеренге бойцов. «Выдвигаемся», - команда Заккери прозвучала глухо, словно звук прошел через вату.
По мере того, как мы приближались, следов произошедшей трагедии становилось все больше: сам того не заметив, я наступил на нечто, оказавшееся костью. Тихий хруст показал, что не только я один. Такое ощущение, что вся площадка перед воротами усеяна ими, но разглядеть картину целиком нам мешал туман. Вот впереди показались распахнутые настежь ворота тына, все в следах и выбоинах, словно напавшие просто через них перелезли. Внутри туман чуть отступил, и было видно разбросанные то тут, то там топоры, вилы и другой режуще-колющий сельхоз инструмент – именно здесь крестьяне приняли бой, но сделать ничего не смогли, а потому в панике бежали, побросав свое незамысловатое оружие. Ладно, трупов убить не смогли, но странно то, что и с их стороны потерь нет. А может, меня озарила страшная догадка, их тела уже утащили в туман и сожрали, заполнив свои чудовищные утробы человечьей плотью. А сейчас грызут кости, поглядывая сквозь туман на пришедшую по их душу новую кучу мяса, готовые нападать и творить зло во имя еще большего зла, и только великий инкви… Я мотнул головой, прогоняя наваждение.
По мере того, как мы приближались к центру деревни, идя на свет фонарей, пробивающийся за завесу тумана, звуки становились громче. Это внушало надежду на то, что мы пришли вовремя и сможем кого-то спасти. Спустя десять шагов вслед за коллегами я вышел на площадь и … ахнул.
Повсюду были мертвецы: лишенные плоти скелеты и недоразложившиеся зомби, но удивляло не это. Я ожидал увидеть растерзанные трупы и бесцельно бродящих их убийц. Но здесь складывается ощущение, что я попал в центр безумного праздника. Вот на грубо сколоченном помосте пристроилась группа псевдомузыкатов. А псевдо ли? В их костяных руках я заметил гитару и лютню, чьи струны они со сноровкой перебирали. Третьим был зомби барабанщик, лупящий по тарелкам оторванной костью какого-то скелета. Последним был явно живой, но мертвенно бледный солист, который пел нечто про мертвеца, который выбрался из могилы, чтобы покарать своего убийцу.
Перед помостом собралась куча скелетов, танцующих, нет, прыгающих с выпрямленной спиной и прижатыми к туловищу соединенными ногами и руками, в такт музыке. Среди них каким-то лешим затесался молодой парнишка, который был бы и рад свалить, но вынужденный плясать вместе со всеми. Чуть в стороне какой-то скелет бегал за девушкой, но не похоже, что с целью причинения вреда, ну если только морального. А еще дальше стоял стол, за которым проходили любительские соревнования по армреслингу: звероватого вида мужик с явным удовольствием хлопал конечностями скелетов, иногда после этого оторванными, но не похоже, что это кого-то смущало.
Наше появление на миг прервало бушующее веселье: музыканты прекратили играть, скелеты плясать и отрываться, но через мгновение все продолжилось, правда, уже в пол силы. От группы скелетов отделилась небольшая часть представителей и направилась в нашу сторону. Я стиснул рукоять пистоля, не зная как на это реагировать. Мои соратники также неуверенно переглядывались, и только Заккери с ухмылкой вышел вперед.
«Повеселились, и будет», - произнес Заккери, бесстрашно встав перед представителями нежити.
«Граа, мозгиии», - означенные представители протянутыми руками попробовали его обнять.
«Но, но, порычи мне еще тут, - в ответ наш командир протянул по пальцам своей неизменной тростью одного и отпихнул другого, пнул третьего…. «И хватит дурью страдать, – его тон стал предельно серьезным, - рассвет через двадцать минут, жрец среди нас есть, так что если найдутся желающие заключить контракт – милости прошу.
Музыка прервалась. Все скелеты и зомби начали стекаться в кучку, включая и оставшихся после избиения представителей. «Ну а вы что решите, есть ли достойные среди этого сброда?!» - обратился Заккери к крестьянам. «Нет! – вышел вперед оставленный в покое парнишка. – Пошли они в сраку!» «Верно! – раздались голоса со стороны женщин. – Не наше это, не исконное». Гул одобрения со стороны оставшихся людей показал, что это их общее мнение.
Несмотря на это, из толпы вышел тот здоровяк, что совсем недавно боролся на руках со скелетами и заявил: «Пусть то и богомерзкая нежить, но зла мы от нее не видели, и крови на ней нет. Так что отдавать их на поругание залётным малефикам я не дам. Подходи друже – будет Вам легкое небытие!» В рядах скелетов началось шевеление.
Вот из группы скелетов отделился первый мертвец и неровной походкой подошёл к мужику. Тот схватил его кисть и как-то пристально поглядел в пустые глазницы. «Был гадом, - словно что-то для себя решая, заявил Он, - но Пейт дает тебе еще один шанс». После чего хлопнул скелет другой рукой по плечу, отчего тот резко осыпался пылью. «Водку пил», - следующий мертвец, внешне отличающийся от остальных некой форменной одеждой, отсутствием руки и без следов разложения, был удостоен уже другой фразы, но такого же хлопка по плечу, отчего он также осыпался кучкой праха как и первый. «Проклятый», - вердикт трактирщика, а кому это еще быть как не ему, удар и отпущение. Я во все глаза смотрел за настоящей работой жреца Пейта и понимал, сколь мало я понимаю в этой жизни.
Новые и новые покойники все быстрее находили свой последний конец. Но вдруг из-за спин скелетов вышел забытый всеми музыкант и прокричал: «Я готов заключить контракт!» Крестьяне в ужасе уставились на него, жрец Пейта посмотрел на него с укором, и даже нежить отшатнулась в стороны.
После этих слов из-за наших спин вышел малефик - жрец Агми. Парой пинков он расчистил пятачок на площади от одному ему видимого мусора, достал из тубуса за спиной треногу, разложил ее. После вынул из саквояжа чашу, вогрузил ее на треногу, а затем наполнил ее порошком, извлечённым оттуда же. Щелчком пальцев он зажёг получившуюся жаровню, а последним действом бросил в нее тавро.
Парень между тем разразился длинной тирадой о том, как ему надоела эта деревенская жизнь, что с его талантом ему один лишь путь - наверх, нужен лишь небольшой толчок, и он его сейчас получит. Все это время он продолжал идти по коридору, оставленному живыми мертвецами, а скелеты-музыканты шли за ним вплотную. Остановившись перед треногой, он по знаку малефика протянул ему руки, тот их развел в стороны… и следующие рядом скелеты впились зубами в его пальцы. Точнее попытались, но челюсти у них не было! Посмотрев на то, как скелеты пытаются жевать беззубым ртом, колдун плюнул, со злостью бросил музыканту под ноги ножик, мол, тот знает, что с ним делать. Он с дрожью высвободил руки и нагнулся, чтобы поднять его. Видно было плохо, потому, что все действо заслонили стоящие рядом скелеты.
Тем не менее, спустя пару минут что-то произошло: раздался полный боли крик, только усилившийся, когда колдун щипцами (также перед этим извлечёнными из саквояжа) достал тавро из жаровни и вроде бы поставил клеймо артисту на предплечье. Стоявшие рядом скелеты осыпались прахом, но оставшиеся, до этого спокойно стоявшие в стороне, вдруг тоже направились к пареньку. И их движения становились все быстрее и быстрее. «Почуяли кровь!» - как-то сразу осознал я и вцепился в рукоять пистоля. Вторя моим мыслям, Заккери скомандовал идти нежити наперерез, при этом сам побежал вперед в первых рядах.
Я достал пистоль, прицелился, привычным за месяцы тренировок действием послал импульс в фокусирующий кристалл…, но ничего не почувствовал! Было желание все же нажать на курок, чтобы убедиться в этом окончательно, но я подавил его волей и вернул пистоль на место. Со стороны это смотрелось, наверное, очень пафосно: молниеносным движением младшая ищейка извлекает пистоль, прищурившись, обводит им толпу нежити, словно выискивая достойную цель, не находит, и, пожав плечами, прячет его на место, меняя на дубинку. Но так поступил я, а не некоторые жандармы, которые все же разрядили свои ружья в толпу нежити, не уверен, что при этом добившись сколько-то значимого успеха. В Заккери не попали – уже хорошо.
Мысленно я продолжал удерживать во внимании все поле боя, а тело само приняло защитную стойку №1 из фильма. Нежить уже близко. Я резко словно клинок опускаю тонфу на череп скелета, плавно, как по инструкции перетекая во вторую форму атаки. Но что-то пошло не так! Не похоже, что мой удар причинил ему сколько-то приличный ущерб, и вот уже руки нежити тянутся к моему горлу! «ААА!» - каким-то неправильным полутолчком все-таки не дал упырю дотянуться до меня, отпихнув его в сторону новых и новых зомби. Как-то разом из головы вылетели все изученные приемы, и я просто тыкал палкой в эти гребаные трупы. Надолго бы меня одного не хватило, но сбоку меня прикрывали жандармы, которые намного более умело отпихивали наседающую нежить, время от времени опрокидывая отдельных ее представителей ударами прикладов. Как-то незаметно меня оттеснили вглубь строя, где у меня появилась пара мгновений собраться и передохнуть. У моих коллег ищеек дела обстояли гораздо лучше. Держа в одной руке крестик, они на выдохе шептали молитвы, окутываясь на мгновения белым светом, и обрушивали на нежить свои дубинки. После таких ударов зомби вновь вставали крайне редко. «Malum nullum», как я мог забыть одну из базовых молитв против нечистой силы. В голове словно сложился пазл, и я понял, чего мне не хватало в бою.
Я уже хотел было броситься в гущу схватки с новыми силами, но что-то меня от этого остановило. Я вдруг осознал, что все это напоминает какой-то дешевый фарс, а нежить не представляет собой никакой опасности. Да, ее много, и она агрессивно лезет на наши ряды, но при этом не наносит каких либо травм, а укусы не оставляют никаких следов! Вздохнув, я вернулся в строй и продолжил сражаться, но уже с большей уверенностью и спокойствием выполняя изученные по фильму приемы, не беспокоясь из-за того, что они не наносят каких-то видимых повреждений.
Утро нам очень помогло. Солнце трупы за полчаса сожгло. «Хой! - рявкнул Заккери. – Славно повеселились во славу Шуары!» В наступившей тишине его голос был словно гром. Жрец-трактирщик на это одобрительно покачал головой. У его ног кучек праха явно прибавилось. «Жандармы осматривают дома, особенно подвалы на предмет недобитков, а также опрашивают потерпевших», - начал отдавать приказы Заккери. «А мы же, - я понял, что он обращается в том числе и ко мне, - пойдем по следам орды и попробуем установить источник данной угрозы».
Не требовалось обладать навыками следопыта, чтобы проследить весь путь нежити: рытвины в земле, сломанные ветки, обрывки одежды и мелкие кости – следы вели из деревни в сторону леса. Сам путь не занял много времени: спустя минут пять ходьбы по тропинке среди деревьев мы вышли к погосту. Кладбище выглядело крайне неуютно: поваленная ржавая ограда, перевернутые надгробия, разбитые в щепу кресты - нежить разгромила всё, до чего смогла дотянутся, но и раньше, похоже, это место люди не и очень-то любили.
Где-то в глубине слышались некие звуки, а потому мы поспешили в этом направлении. Вскоре перед нами открылась занимательная картина: на поваленном камне надгробия сидела некая фигура в темном плаще и курила трубку. Н она этом его досуг не заканчивался: вокруг него валялось несколько пустых бутылок, а сам он что-то бормотал себе под нос, может быть какую-то песню. Подойдя ближе, начали разбирать слова, среди которых наиболее часто повторялось: «Что ж я, старый, натворил!». Похоже, виновника случившегося мы нашли.
Тем не менее, Заккери не отдал приказ его немедленно арестовать, а наоборот, как-то с виду дружелюбно подошёл к нему, перед этим постучав своей тростью о ближайшее надгробие. Старик обернулся на звук, и все мы смогли разглядеть в лучах рассветного солнца бельма на месте его глаз: он был слепым! А тем временем, пока мы стояли в стороне и разглядывали незнакомца, наш куратор вежливо поздоровался с ним и начал осторожный расспрос.
- Бродил я этой ночью по лесу, как всегда, когда мне не спится, - голос у старика казался сухим и безжизненным, - но вдруг почуял неладное на старом кладбище. Придя туда, я сразу увидел неестественное буйство пространственной энергии и истончение меж мирового барьера. Тогда я по наитию разлил на землю волшебный эликсир, - он указал на лежащие на земле бутылки, от которых вблизи отчетливо несло дешёвой сивухой. – но не учел корреляцию ейной гравимольной… Тут он начал выдавать из себя какую-то сборную солянку из терминов, междометий и предлогов мне не понятную, но Заккери на этот спич с охотой кивал головой. – ... так что, когда нежить полезла из могил, мне оставалось лишь наблюдать: энергия себе нашла выход, связав духов с мертвыми телами.
Паузу в монологе прервал один из моих коллег, спросив у Заккери: «Если виновник найден, то может уже отвезем его в храм для дальнейшего разбирательства и пойдем спать? Зак усмехнулся: «Побольше уважения в голосе, перед тобой старшая ищейка Фесс, который так любезно обрисовал нам ситуацию». Судя по наступившей тишине, все наши мысли были только об одном: «ОН?!»
Тем временем куратор как-то понял объяснения старика, поблагодарил его и повел нас почему-то направо. Могилы вскоре закончились, снова начали попадаться деревья. Мы продолжали двигаться дальше, пока вдруг не вышли к дороге.
Перед нами открылась страшная картина: огромный грузовой мобиль вылетел с проезжей части и врезался в растущее у дороги дерево. От удара кабину сплющило словно гармошку, а сук каким-то образом пробил и разорвал одну из бочек, стоявших в его кузове, отчего кровь, хранившаяся в ней, разлилась и по округе стоял ее удушающий запах.
"Утечка концентрированной крови земли - явление редкое, но не невозможное", - вывод Заккери совпадал с увиденным нами. "Её последствия были локализованы старшим ищейкой Фессом и окончательно устранены нами", - очень похоже на формулировку для отчёта, а потому я понял, что наше расследование благополучно подходит к концу.
Я подошёл поближе и заглянул в кабину. "Никого! - озвучил увиденное . - Только кровь, залившая сиденье." "Похоже, водитель сумел покинуть кабину, - я вдруг вспомнил необычный труп на деревенской площади, - правда уже не вполне живым".
Сборы нашего отряда заняли ещё около двух часов, за которые ничего интересного больше не произошло. Рутинные опросы, фотосъемки и взятие образцов: та база, что в последствии превратиться в отчёты. Под конец приехала дорожная бригада из служителей Горда для устранения последних следов и доставки оставшихся канистр. А мы возвращаемся назад в Таун.
Глава девятнадцатая
Бус довёз меня прямо до домика Лови ближе к обеду. На работе после ночного приключения мне положен отгул, от меня требуется за это время лишь подготовить отчет. Ловетт немного удивилась, увидев меня входящего, и не увидев утром выходящего, но для расспросов время не пришло, а потому я спокойно поднялся к себе на этаж, перед этим все-таки приобретя вкуснейший пирог, чтобы компенсировать пропущенный завтрак. Заварив кружку кафа, я разлёгся в большом и удобном кресле, доставшемся мне от прошлого постояльца-парикмахера. Какая-то мысль на границе сознания не давала мне покоя, но не помешала мне насладиться поздним перекусом. Там, за продумыванием отчета я потихоньку задремал, отложив таким образом проблему на попозже. Сон творит чудеса: прошло всего два часа, а в голове ясность, в теле бодрость. Проблему произошедшего удалось сформировать практически мгновенно: нежить оказалась поразительно не злой, а даже словно бы… веселой? И лишь под конец, когда пролилась кровь, она отдалась на волю инстинкта, но и тут словно некто подстраховался, чтобы она не могла нанести никому значительных увечий. Непонятно, а потому я решил, не откладывая, отправиться в храм мистических знаний, а точнее в библиотеку при храме Агми.
Вида служебного значка было достаточно, чтобы меня пропустили внутрь храма. Спустя несколько минут ожидания подошёл проводник, я кратко изложил ему цель своего визита, и он повел меня вглубь здания за алтарь, а затем вниз по крутой спиральной лестнице, пока не подошли к массивной двери с намалёванной на ней краской красной рожей. Мой спутник зажёг несколько свечей, и тени забегали, заиграли, создавая иллюзию того, что губы странного лица движутся, словно пытаясь задать какой-то вопрос. «Ааа, точно! – я попытался вспомнить пароль. – Знания! Scienti@!» Харю в последний раз озарил свет свечей, отчего она казалась несколько разочарованной, после чего ее разделила все расширяющаяся линия: двери начали раскрываться, отворяя вход в царство книг.
Мы вошли в просторный зал. Вопреки моим воспоминаниям о прошлых визитах, в этот раз не было ни бесконечных стеллажей с книгами, ни стойки с сидящем за ней книжным смотрителем – лишь тумба типа пюпитра в центре зала, заключённая в некую кроваво-красную пентаграмму с небольшими свечками в ключевых узлах. Именно они разрывали окружающий мрак, создавая видимый островок стабильного пространства вокруг тумбы. В полу рядом с ней были вмурованы в пол два толстых стальных кольца, а на самой тумбе имелись дополнительные зажимы, соединенные вместе специальным механизмом с шестерёнками и рычагом. Тем временем некий служка, трясясь от тяжести и страха, принес здоровенный фолиант, закованный многочисленными цепями, а после с явным облегчением и немалым почтением водрузил его на подставку и принялся сцеплять свисающие цепи с кольцами в полу специальными карабинами.
Я посмотрел на проводника с укором. «Любите вы всю эту театральщину и все усложнять, - не знаю, чего было больше в моем голосе: льда или возмущения, - на фига мне оригинал, если достаточно методички!» Услышавший мои слова служка на миг замер, а увидев кивок проводника, мелко затрясся, но начал откреплять цепи и заново заматывать книгу, возмущенно дрожащую, оттого, что великую ее променяли на затрёпанную методичку. Ничего, сожрёт пару крыс и успокоится. Книги они такие забывчивые.
Методичку принес уже другой служитель. Эта была тетрадь с кожаной обложкой, закованная цепью с замком на манер креста. Не жди, бери! Я ненадолго замер, пытаясь осмыслить ситуацию, но в итоге на все плюнул и направился в центр комнаты к суетящимуся рядом с тумбой служителю.
Тот уже достал ключницу и лишь со второй попытки смог отомкнуть замок. Цепи распались, но не свалились, и прислужник явно намеревался повторить действия своего предыдущего коллеги. "Не требуется!" - сказал я , а затем попросту выдернул книжку из его рук.
Мир вокруг дёрнулся, а после словно вернулся к своему привычному состоянию. Но я уже не обращал внимание ни на резко изменившуюся обстановку, ни на затихающий шепот, сулящий все знания мира - нужно лишь…, поскольку заметил столик, все это время спокойно стоявший в углу. К нему я и направился. Я сел на довольно удобный стульчик и принялся листать оглавление. «Зов, Зоты, Зомби…, оно? – я открыл нужную страницу и мельком проглядел текст. – Не то! Буду искать дальше…». Спустя полчаса я попросил у проводника, смиренно ждущего, пока я закончу, стило и листок. Получив требуемое, я быстренько накидал конспект от конспекта и с радостью покинул это безумное место. Наличие пробуждённого дара, а также служебное положение дают в глазах служителей Агми некий кредит доверия. Простых служак они и на порог не пустят.
Стоили ли полученные знания затраченных усилий и времени? Наверное… да. По крайней мере, отчет я дополнил, дописав про духа хаоса, связанного с одним из тел. Только так есть большая вероятность того, что вся нежить не будет кровожадной, а получится… странной. Но, среди убитых трупов я никого похожего не видел, но должен был, если моя теория верна, так как получившееся существо всегда выделяется на фоне других. А значит, впереди нас ждут большие неприятности.
На счёт неприятностей я неожиданно оказался прав: придя на следующий день в департамент, я застал в нем полный переполох. Начальник, мельком взглянув на мой отчёт, положил его в стопку к другим таким же, а меня отослал к мистеру Эрсону, который вручил мне целую коробку бумажных фонариков с наказом развесить их на домах по улице Вязов, в качестве индикаторов для некой сущности, проникшей в наш мир через специально оставленное для этого окно. Но что-то как всегда пошло не по плану: вторженец где-то потерялся и нам предстоит его найти.
Наверное, уморительное зрелище наблюдать, как некто в форме пытается прикрепить нелепую бумажку к стенке дома, подпрыгивая, чтобы было повыше, и стараясь зацепить шнурок за трещину, потому что не догадался взять клей. А когда такой весёлый парень повторяет это действие несколько десятков раз.... Детишки со всех окрестных домов сбежались, чтобы посмотреть на такую диковинку. Ну хоть им было весело, когда как взрослые на это дело смотрели с опаской и старались рядом не задерживаться.
Но в этот день не я один был занят работой на улице. Некий мужчина средних лет, одетый в рубашку в красно- зелёную полоску и с фетровой шляпой на голове крепил вывеску перед входом в здание. И там было на что посмотреть! На земле был расстрелян свёрток с различными механическими деталями, креплениями, болтами, а также полосами из металла и заготовками в виде букв. Но более примечательным было не то, какой вскоре станет вывеска, а то, как мужчина делал соединения. На его правой руке была надета странная механическая перчатка, к которой подходил шланг от баллона, висящего на его плече. Этой перчаткой он делал всё: сваривал швы, скручивал гайки, выворачивал саморезы и даже наносил краску!
Я, и не только я, но и вся дворовая ребятня, как зачарованные смотрели за тем, как на земле собирается здоровенная вывеска: "Спиропаромеханические агрегаты мистера Реда". После пришел черед её вывешивания, а потому мистер Ред, если это все-таки был он, принес лестницу, приставил её к нужному месту и полез наверх, чтобы вбить в стену кронштейны и закрепить рядом несколько простых блоков. Затем он пропустил через них верёвку и прикрепил второй конец к вывеске. Аналогичную процедуру он повторил с другой её стороной, а после довольно просто поднял её в нужное место на уровне где-то этажа второго.
То, что не всё идёт по плану, можно было понять по его недовольному гундежу. Судя по всему, зазор между вывеской и креплениями под нее в стене оказался слишком широкий, и он тщетно пытался руками как-то его сократить.
"Мистер, Вам помочь?" - предложил я. Ред обернулся и с неприязнью посмотрел на меня, особое внимание уделив сумке с фонариками, поморщился, но, видимо, не заметив кого-то другого, кроме детей, начал командовать: "Хватай вон тот конец веревки и начинай понемногу тянуть вверх", - я сделал так, как он велел, и дело явно сдвинулось с мертвой точки. "Не так, а чуть на себя", - новые руководства окончательно выправили положение, ведь мужчина уже спустя минуту начал что-то закручивать своей необычной рукой.
Чуть позже он слез, подошёл и схватил конец другой веревки, несколькими резкими движениями поправил вывеску, а потом молча сунул мне её в руки со словами: "Держи!" Закрепить второй край получилось практически мгновенно. На этом его работа не закончилась, но и моя помощь ему больше не требовалась. Он продолжил заниматься своими делами, просто больше не обращая на меня внимание.
Неприятный тип, но тут скорее тот случай, когда внешность прямо влияет на характер. Высокий, но при этом худощавый с четко очерченными скулами и крючковатым носом, по жизни он, похоже, такой же сухарь.
Мои обязанности также никто не отменял, и я продолжил развешивать на домах фонарики... Спустя пару часов я сидел на лавочке и разглядывал план, пытаясь понять, что я сделал не так. Вроде повесил везде, где нужно, но один фонарик у меня остался. Деваться некуда - нужно возвращаться и всё заново перепроверять.
Я прошел половину пути до начала улицы, как мое внимание снова привлекла та странная вывеска. Она сильно изменилась, обретя новые элементы: вот внизу перебирает лезвиями моделька плуга, а рядом стерегут неведомо кого парикмахерские ножницы. В довершение по контуру вывески идут подсвечивающие её небольшие лампы.
А ведь точно, увлекшись помощью, я забыл повесить в этом месте фонарик! Поэтому я уверенной походкой направился к мастеру Реду, который тем временем был занят тем, что полировал небольшую медную табличку. "Парикмахерская?" - странно, ну да ладно....
- Мистер Ред, Я младшая ищейка управления Зейн, и должен закрепить на фасаде Вашего здания артефакт, - Я достал из сумки последний фонарик, - Это временная мера, и он не доставит Вам никаких хлопот. -
Тот странно посмотрел на меня и буркнул что-то типа:
- Ещё бы не временная, если сляпана из бумаги, - но громко вслух сказал следующее:
- Вон лестница, валяй! -
Я молча проглотил грубость, мне не привыкать, и полез крепить фонарик на понравившееся мне место чуть ниже вывески. Спустя минуту я слез и чуть отошёл, чтобы полюбоваться результатом своих трудов, как вдруг....
При очередном повороте что-то внутри механизма вывески заклинило, и от нее вверх ушла струя пара, а вниз посыпались синие искры, одна из которых упала на мой фонарик. Знатно полыхнуло! Фонарь сгорел за секунду, тут же пеплом опав на тротуар. Но и сама вывеска от этого также пострадала: отвалился и рухнул вниз макет плуга, подсветка надписи "Спиропаромехан" потухла, и только ножницы, словно насмехаясь, монотонно продолжали щелкать.
Я, раскрыв рот, глазел, не до конца понимая, что сейчас произошло. Мистер Ред откинул табличку и грозно потопал ко мне, уже что-то гневное готовясь сказать, но ещё раз посмотрел на вывеску и вдруг что-ли сдулся, лишь махнув рукой.
- Куришь? -
Я кивнул.
- Тогда пошли. -
Мы дошли до крыльца. Я достал кисет и принялся набивать трубку, а мистер Ред ушёл в дом, но почти сразу вернулся, неся в руках два стула. Мы сели. Он тоже достал трубку. Молчание затянулось, и начало немного напрягать.
- Я Ред Кригер- представился мужчина.
-Зейн,- я пожал протянутую мне руку.
А Ред тем временем продолжил:
- Только-только перебрался к вам из Велавии, хотел начать новую жизнь, но и тут всё пошло наперекосяк! - похоже у мужика наболело, и он решил высказаться. - Новый дом - рухлядь, ну это ладно, отремонтирую. В храме Горда мне подтвердили квалификацию механика высшего разряда, но дали лицензию парикмахера! Что за бред! - Он с яростью пнул медную табличку.
- Ну а теперь ещё и вот это!-
- А вы правда умеете стричь? - мой вопрос породил кислую ухмылку на его лице.
- Один кнат - и я подровняю тебе прическу, а то смотрю ты весь оброс, - сделал он мне предложение.
- Давай! - кнат у меня был, а потому причин отказываться я не видел.
Мы вошли в дом. В прихожей я снял свой плащ и шляпу, и мы прошли дальше, миновав первую комнату, судя по обилию деталей и станков являющуюся мастерской, и зашли во вторую. Здесь была раковина, рядом стойка с флакончиками шампуней, мой голову, а я пока схожу за инструментами, поодаль кресло и большое зеркало.
Помыв голову, я занял место. Лежащее на поручне полотенце я разложил на плечи, ибо было у меня стойкое ощущение, что Ред этим заниматься не будет. Кресло было мягким и удобным, но до конца расслабиться мне мешало небольшое головокружение, что обычно возникает после раскуривания трубки.
Время шло, хозяина не было, и чтобы как-то развлечься, я стал смотреть в зеркало. Но чем дольше я в него смотрел, тем тревожное мне становилось. Это как с теми необычными рисунками, в которых со временем начинаешь подмечать все больше деталей.
Торчащие штыри труб, страшные игрушки на полках, подозрительные потёки какой-то жидкости в углу, зловещая фигура с перчатками-лезвиями за моей спиной. Этот некто сначала кончиками, а потом клинками с царапающим скрежетом провел по стене....
"Ну, наконец-то, сколько можно ждать!" - я мысленно вздохнул с облегчением и поудобнее откинулся на кресле. Редди подошёл сзади, взмахнул рукой и небрежным жестом попытался вскрыть мне горло... Но очень удивился, наткнувшись на горжет моего темного доспеха. Раздался скрежет... и я проснулся.
Мистер Ред закончил доводить остроту лезвий своей печатки до бритвенного уровня. Противный скрежет оселка о металл, от которого я и проснулся, сменился шуршанием вельветовой тряпочки, а после запахом спирта.
Закончив приготовления, мистер Риггер начал меня стричь. Одной рукой он поддевал копны моих волос, а другой, с поразительной скоростью и сноровкой перебирая пальцами, обрезал лишние кончики, выравнивал челку и прореживал пряди. Удивительная скорость позволила подстричь меня за жалких пять минут. Просто фантастика. И он ещё удивляется, что ему выдали лицензию парикмахера.
В последний раз я полюбовался на себя в зеркале, а после я встал, расплатился и вышел во двор. Мистер Ред пошёл вместе со мной: ему нужно было закончить монтаж вывески, ну а мне следовало вернуться в департамент и сдать отчёт о проделанной работе. На последок мы пожали друг другу руки: надеюсь, ещё увидимся.
Домой я вернулся поздно, так как пришлось задержаться, чтобы написать и сдать отчёт. В нем я указал, что все фонарики были развешаны в соответствии с планом, но один, на доме 13 по улице Вязов случайным образом взорвался и мне нужен новый на замену. Ужин. Сон.
Глава двадцатая
Этой ночью мне снилось нечто странное: прогулка по Городу, озарённому ночным солнцем, казалось, бесконечное, но целенаправленное хождение вдоль улочек, утопающих во тьме, вслед за лучиком света луны. Постепенно контуры домов сменяет зелень деревьев сквера, но луч ведёт меня дальше, теряясь в какой-то смутно освещённой подворотне.
Внутрь я идти боялся, страх вполне логичный. Но вдруг луна, до этого спокойно висевшая на потолке неба, пропала, сделав окружающий мир тёмно-серым. И лишь подворотня оставалась во власти первозданного мрака. Мне стало страшно, ещё страшней, чем раньше было. Но я не позволил панике до конца овладеть мной.
В темноте начали раздаваться звуки: скрежет, скрип, звон, рык - сначала еле слышные, они раздавались всё громче, всё сильнее проникая в мою голову. В глубине подворотни вспыхнули фосфорным светом красные глаза, очертив силуэт некоего существа.
И тут я одним махом кое-что осознал, узнал и резко успокоился - это же мой приятель! Я спокойно шагнул во тьму и протянул к нему руку. Неожиданно вспыхнул белым светом висевший на стене фонарик, а я продолжал чесать и гладить здоровенного серого волка. Тот перестал рычать и вроде лизнул меня в ответ. При этом краем глаза я заметил некий силуэт, схватившийся за угол дома рукой с длинными когтями, но скрывшийся, прежде, чем я успел, что-либо предпринять.
Когда я пришел на следующий день в Департамент, то от былой паники осталась только деловая суета. Старшие сотрудники спокойно переходили из кабинета в кабинет, перенося стопки каких-то бумаг, а младшие без спешки покидали здание, неся в руках сумки с амулетами.
Я зашёл к начальнику, тут же получил бланк заявки и предписание, пошел в бухгалтерию, где заверил их у Элизы. Финальным местом моего тура по отделам департамента стала мастерская Мэтью Эрсона, где от него я получил здоровый тубус, предназначенный для мистера Реда Криггера. Кроме того, мне нужно было зайти в храм Пейта и Шуары и получить для него же приглашение на после завтрашнюю службу.
Этому назначению я смутно обрадовался: у меня появился повод поговорить с Майком или отцом Николасом и исподволь узнать адрес местожительства Молли. Мне было неуютно и больно от того, что я пропал так надолго в командировке и, даже вернувшись, не смог ей дать о себе знать.
"Никак нельзя - это конфиденциальная информация!" - тихо не получилось, но для этого была вполне объективная причина: никого, кроме вредного старикашки-привратника в храме не было. Майк практику закончил и вернулся в школу, а отец Николас уехал в другой город на семинар. Письмо с приглашением для Реда им было написано собственноручно и оставлено на вахте, а после благополучно под роспись передано мне.
Получить что-то сверх мне положенного, пусть даже информацию, я даже не стал пытаться. Хватило реакции на небольшой намек, чтобы понять, что дело глухо и нужно ждать отца Николаса. Поэтому я поблагодарил старика, и ушёл делать дальше свои дела.
Дом мистера Реда был все также мрачен и неопрятен. Вывеска с прошлого раза не изменилась, являя собой всю ту же поломанную рекламу то ли мастерской, то ли парикмахерской. Но разбросанные детали и инструменты был собраны и убраны в дом, а потому можно было сделать вывод о том, что, видимо, хозяина все устраивает. Я непроизвольно поморщился: ну как так можно, если можешь сделать хорошо, то не останавливайся! Но с другой стороны может у него что произошло. Сейчас и узнаю. Я позвонил в дверь и, спустя пару минут, мне открыл сам хозяин.
Вид у него был не очень: волосы растрёпанные, лицо осуновшееся, под глазами круги - видно, что человек много работал и не выспался. Как обычно хмуро он поинтересовался целью моего визита, а узнав, что по работе, пригласил в дом.
Расположились мы на небольшой кухне: печка, холодильная камера, тумба с раковиной, большой стол и стулья - все стандартно. Но наличие стола порадовало: мне нужно было место, чтобы раскрыть тубус и достать его содержимое. Даже любопытно, что там внутри.
"Ого! - я вынул огромный плетёный амулет, что поначалу принял за кусок веревки, так плотно он был упакован, но стоило лишь его извлечь, как сразу стала понятна моя ошибка. - Ловец снов! Никогда не видел такого здорового". В тубусе также лежала инструкция, её я сразу отдал мистеру Криггеру, а сам продолжил восторженно разглядывать переплетения нитей, узлы и бахрому, что вместе составляли единый артефакт.
"Понятно, - произнес Ред после пяти минут чтения, - у Вас ещё есть ко мне какие-то дела?" Я протянул ему конверт из храма. Он, не глядя, положил его на край стола, и продолжил пристально на меня смотреть. "Приглашение, - я постучал пальцем по столу,- необязательно, можно вместо храма посетить Департамент, но желательно, иначе бы меня не отправили передать его Вам лично". Тот, на мои слова как-то странно пошевелил губами и причмокнул языком. "Пожалуйста, подпись здесь, здесь и здесь, - я протянул ему бланк расписки о получении, - распишитесь, и я пойду".
Подпись у мистера Реда была размашистая и с нажимом, чуть листок не порвал. Я ещё раз оглядел расписку, ненадолго машинально задержав взгляд на переплетении символов Ф, К и Р, а после убрал её в тубус, чтобы не потерять.
Я уже начал вставать, как мистер Криггер неожиданно задал мне вопрос: "К чему это всё", - и повторил мой жест, постучав по конверту. "Положено так", - ответил я на автомате, но понял, что это довольно грубо, а потому вернулся на место и принялся объяснять.
- Вы одарённый, иначе бы это, - я показал на его перчатку, - не стало бы нормально работать. А в нашей стране к одарённым особое отношение. Это большая честь, но в месте с тем рука об руку идут и проблемы. Чтобы избежать их последствий, работаем мы. Но лучше проблемы вообще не создавать, а с этим помогут в храме Шуары и Пейта. Извините, объяснил как сам понимаю, я не жрец, а простая ищейка. - я чувствовал, что где-то немного запутался, но, надеюсь, объяснил всё верно. Мистер Ред кивнул, и у меня больше не было причин оставаться. Я встал, взял тубус и без сопровождения прошёл на выход, чтобы покинуть дом этого человека. Впереди ещё много дел и пора возвращаться к работе.
"Одухотворенный - именно это слово я имел ввиду", - я шёл по улице, не особо обращая внимание на окружение, поскольку раз за разом прокручивал в голове диалог с мистером Редом. "Страшного в моей оговорке ничего нет", - решил для себя я после ещё пары минут раздумий. В итоге я выбросил эту ситуацию из головы и вернулся в Департамент полный оптимизма.
Сдав расписку, я неожиданно понял, что оказался предоставлен сам себе - новых дел в кои то веки не было. Выбор занятия сложности не представлял - я давно не был в спортзале. В этот раз тренер был на месте, а потому мы довольно эффективно поколотили грушу, отработали некоторые ката, а под конец даже провели небольшой спарринг.
Обмыться в душе, после сходить пообедать, затем зайти по просьбе в бухгалтерию - простые, скучные, привычные действия. В вотчине Элизы царил управляемый ею хаос: столы были просто завалены разными бумагами, отчётами и заявками. Один из моих коллег быстренько дописал очередную бумажку, и со словами: "Дела, дела не ждут!" выбежал из кабинета.
Я с грустью окинул помещение, но заметив в углу ещё одного несчастного, вовремя не успевшего сбежать, или не имевшего на это достаточно веской причины, довольно улыбнулся. Заниматься всякими непотребствами мы будем втроём!
"Уф, фф", - я довольно потянулся. И улыбнулся, заметив поощряющий взгляд миссис Элизы. Это были последние коробки, которые я благополучно отнес в архив. "Подойди ко мне, мой милый",- каким-то томным голосом произнесла она. Я понял, что обращается она ко мне, поскольку третий член нашего дружного коллектива успел убежать, за то время, что я относил последнюю партию.
"Ты очень хорошо потрудился, а потому заслужил небольшую награду",- Элиза провела кончиком языка по губам и немного выгнулась в спине, отчего её грудь особенно сильно стала напирать на ткань блузки.
Я более-менее спокойно, но немного заторможенно подошёл к её столу. "Держи...",- она немного подалась вперёд, чуть прикрыв глаза.... Я взял из её левой руки платежную ведомость и расписался в ней лежащим рядом стило. Обмануть у Элизы меня не получилось, но над поводом я улыбнулся. "Бука", - она наклонилась к сейфу, отчего юбка прекрасно очертила её нижние достоинства. Всё-таки Элиза - женщина очень привлекательная, а ещё сильно умная, поэтому прекрасно умеет этим пользоваться. Может, стоило сделать вид, что понял её намёки... и дать ей повод над собой подтрунивать, ничего другого из этого, я уверен, не получилось бы.
На руки я получил девять фартов, а а также был волен уйти с работы немного пораньше. И у меня была одна мысль, что я хочу сделать. После боя с нежитью оставался ещё один момент, не дававший мне покоя. Я не понимал, почему я всё-таки не почувствовал готовность выстрелить у пистоля, но я знал место, где мне могут с этим помочь разобраться.
"Ну и громадина!" - всегда поражался масштабам и высоте храма Горда, а также его безвкусице в оформлении. Четырехугольная серая коробка восьми этажей в высоту с вывеской "Научный инкубатор" на одном из входов. На другой стороне вывеска была другая - "Бизнес-центр", на третьей - "Биржа", на четвертой - "Курсы личностного и профессионального карьерного роста". И я понимаю, если бы каждый вход отражал суть находящихся за ним помещений, но нет - внутренняя планировка здания была известна лишь завсегдатаем и жрецам, а простой человек мог лишь надеяться на милость Горда, чтобы найти нужный ему кабинет.
Я вошёл в Храм через бизнес вход и попал в зал ожидания. Часть комнаты занимали стулья, на стене висел стенд в виде таблицы, составленной из прозрачных кармашков с различными вкладышами. Справа и слева от стенда находились по две двери, которые вели вглубь этого странного храма. Кроме того, вдоль стен находились стойки с брошюрами, а также мехаматы с разными вкусностями и напитками.
В помещении народу было откровенно мало: какой-то полноватый, лысеющий мужчина, крепко и нервно прижимающий к себе портфель, пара молодых людей, спокойно спящих, сидя на стульях, и некая особа странно-фривольного вида, с пирсингом в ухе, которая передвигала стрелки в необычного вида часах. Для чего она их использует сходу мне было не понятно, видимо очередной гаджет изобретателей Горда.
Вдруг одна из дверей открылась и оттуда вышел типичный младший жрец, одетый во фрак и с бабочкой. Он подошёл к стенду и добавил к нему несколько карточек. Нервный мужичок сразу бросился смотреть, что изменилось.
Тем временем служитель заметил меня и как-то быстро и незаметно подошёл сборку, сразу ухватившись за мой локоть.
"Фьючерсы под низкие проценты и активные субсидии - вот ваш выбор, - привычно бодро начал вещать молодой в общем то парень, - позвольте мне...".
"Не позволю, коллега! - я мягко, но в то же время решительно отстранился от него. - Я здесь по делу". И, чтобы показать, что конкретно меня привело в это место, я откинул полу плаща и многозначительно кивнул на пистоль.
"О, так Вы нас грабить пришли! - после этих слов, произнесенных почти выкриком, лысый мужчина судорожно вцепился в свой портфель и рывками заозирался. Мне в ответ очень захотелось хлопнуть себя ладонью по лицу. А Гордый жрец все не унимался: "Нас грабить не надо, грабьте их!" - и указал ладонью на посетителей.
Девушка на миг оторвала взгляд от часов, глянула на нас как на дибилов, и снова вернулась к своему занятию. Двое других посетителей всё также продолжали дремать. А вот мужчина отреагировал максимально бурно: его взгляд наконец сфокусировался на мне, но тут же упал на пистоль в кобуре, который все также можно было увидеть, благодаря откинутой поле одежды. Он ещё больше побледнел, до пятен, это особенно выделялось на его обычно красном лице, и покрылся испариной.
"Нет!!! Моё!" - помещение огласил душераздирающий крик, разбудивших остальных посетителей, а сам мужчина сделал несколько шагов назад и упёрся в стену. Его колени подкосились, и он забился в угол, прижимая портфель к груди будто самое драгоценное, что у него есть в жизни.
Меня от этой сцены покоробило, но я не подал виду, всё ещё надеясь на благополучный исход. "Ладно, пошли",- удовлетворённый увиденным, младший служитель махнул мне рукой, чтобы я следовал за ним. Мы прошли в одну из дверей, несколько раз свернули по коридору и вышли к спиральной лестнице.
"А не слишком жестоко?"- не мог не задать этот вопрос я.
"Только так с ними и надо!- пренебрежительно отозвался мой собеседник. - капитаглисты". Последнего высказывания я не понял, не видя в торговле ничего зазорного. Похоже на профдеформацию, ну да у Горда все служители с прибабахом.
Мы спустились на один пролёт и после стука вошли в некую мастерскую, принадлежащую мастеру Олби, если судить по табличке. Обстановка внутри отличалась от той у Бера или Реда хотя бы наличием алтарей. Алтарной зоны, я бы так её назвал, если быть до конца точным. У дальней стены стены ровным полукругом находились очень явно стилизованные, но какие-то плоские что-ли алтари Фредерика, Пейта, Агми и Горда.
В остальном же это была очень продвинутая мастерская со всеми нужными установками и шкафами, набитыми расходниками. Мастер при виде нас отложил газету и, зевнув, спросил: "Чё надо?"
Мой сопровождающий после этих слов отошёл в сторону, а я подался вперёд, доставая из портупеи пистоль и протягивая его мастеру. Дальше я попытался объяснить, что же от него хочу, но не похоже, что мои пояснения ему были интересны.
Олби взял пистоль за рукоятку и внимательно его осмотрел, периодически одобрительно хмыкая. После, не удовлетворившись увиденным, он встал и направился в дальнюю зону. Там он сначала положил оружие на алтарь Пейта, затем достал из до этого скрытого в нем углубления молоток и зубило, одним сильным и точным ударом сбил заклёпку и несколькими движениями разобрал пистоль на части. Извлечённый кристалл и накладки отправились на алтарь Агми, а прочие детали на алтарь Фредерика. И лишь тогда он обратился ко мне с вопросом: "Хочешь взять свою жизнь в свои руки?"
Не ожидая ничего такого, я начал было говорить о блокировке восходящего потока, но мастер жрец не стал меня даже слушать, практически сразу прервав и повторив свой вопрос: "Так хочешь, да или нет?!" Мир вокруг словно во сне начал исчезать, оставляя меня с ним один на один. Напряжение нарастало, сотни глаз в темноте раскрылись и внимательно на меня уставились немом в ожидании словно от моего выбора очень многое зависело, но я хоть убей не понимал, что именно.
"Да!"- прокричал я, чтобы прекратить наконец это наваждение.... И давление прекратилось. "Вот и ладненько,"- сказал Олби. Он взял с алтаря бледно-голубой кристалл, извлечённый из моего пистоля, подошёл к одному из шкафов, достал из него подушечку с многочисленными кристаллами разных оттенков зелёного, выбрал по одному ему понятному признаку ярко-бирюзовый, поместил на его место мой камень, подушечку вернул на место в шкаф, а сам приступил к сборке пистолета.
Сначала на алтаре Фредерика он щёточкой почистил все детали, затем специальной кисточкой покрыл их смазкой, ловко соединил их в правильной последовательности, а под конец вставил новый бирюзовый кристалл и накладки. На алтаре Пейта он забил новую заклёпку, а затем поводил пальцем по узорам на его лицевой стороне... словно проводя окончательную донастройку пистоля.
"Готово, с тебя два фарта", - сказал мастер, довольный проделанной работой. Я забрал пистоль и засунул его на прежнее место. Не сказать, что я тут же почувствовал явные изменения, но работа точно была сделана, а потому я открыл кошель и первая монета перекочевала от меня к мистеру Олби. Когда я достал вторую, мою руку пронзила болевая судорога, а перед глазами пронеслась картина некоего полуразрушенного здания и извлечённый из под завала странный механизм. Полушку жрец с радостью принял и тут же, не глядя, бросил на алтарь Горда.
Ну вот и всё. Я покинул храм. Не знаю, получил ли я то, на что рассчитывал - время покажет.
Глава двадцать первая
Это было темное и дождливое утро. Капли барабанили по стеклу, взрываясь на мелкие частицы, чтобы вновь слиться воедино и стечь вниз холодными струями, питающими дождевые потоки и лужи под ногами. Я толкнул застеклённую дверь, на которую только-только пристально смотрел, не желая покидать теплую, наполненную вкусными запахами кондитерскую… а, чего уж там, деваться некуда... и вышел на улицу. Зябко передернув плечами, я чуть сильнее закутался в плащ, раскрыл зонт, а затем чуть ли не бегом направился в сторону Департамента. Рабочий день скоро начнётся.
К счастью, обычной для меня работы по раздаче амулетов на сегодня не было, список адресов для проверок тоже пока не готов, а потому мы с мистером Эрсоном решили посветить этот день инвентаризации. Толи сказывались тренировки, толи вспомнилось обучение, но на сегодняшний момент у меня уже сносно стало получаться определять работоспособность хранящихся у нас амулетов, так что проблемы проверка создавала лишь в плане количества, а никак не сложности выполняемых мной действий.
Я отнес очередную проинспектированную и описанную нами коробку на склад и уже возвращался в мастерскую, когда меня вдруг посетила мысль срочно зайти к нашему шефу. Тем не менее, я посчитал своим долгом предупредить об этом мистера Эрсона. Зря. Тот при виде меня сразу замахал руками, мол, иди, дело срочное. Ну, я и пошел.
Знакомый кабинет, знакомый стол, за которым сидит как обычно недовольный мной шеф. И это недовольство он не преминул тут же продемонстрировать, задав вопрос: «Где тебя носит?!» Не став даже делать вид, что ему интересны мои оправдания, он тут же перешёл к сути дела: «Пропал сотрудник, разберись», - и выдал мне папку.
Я ее открыл, про себя в который раз удивившись, откуда шеф их берет. Нет, само содержимое вопросов не вызывало: я сам бывало многие часы заполнял разные портфолио в архиве, но вот оперативность их получения продолжала порождать сомнения. Наверное, это Элиза их приносит, хотя это так не похоже на неё.
Несмотря на то, что моя голова была забита размышлениями о всяких глупостях, это не помешало мне провести все необходимые и требуемые от меня манипуляции: я переписал адрес квартиры, загородного дома, номер кабинета в Департаменте, запомнил внешность, как там его, Валисия Ивановича Шу, его особые приметы и род деятельности: малефикар, ну надо же, и уже собирался уходить, как услышал вдогонку: «34 кабинет, там тебя ждут…».
«Сопровождающие» видимо это он хотел сказать. Рослый простоватый мужчина в самом расцвете сил и его более молодая копия – оба в форме жандармов. Мы обменялись приветствиями и главный кратко ввел меня в курс дела. Как оказалось, они уже посетили его городскую квартиру, опросили соседей, пришли в Департамент и осмотрели кабинет - всё это я узнал из первых уст, но как же больно это было слушать.
«…стал быть так-то оно так, Ваш Блародь, а потому мы как бы тут и есть», - что ж, я начинаю понимать нежелание своего шефа общаться с людьми больше необходимого, но все же хочется верить, что я в этом плане более интеллигентен и коммуникабелен. Ничего подозрительного, само собой, они не нашли, но соседи пропавшего подтвердили информацию о том, что он де как обычно проводит выходные на даче. В понедельник его не было на работе, сегодня вторник, стало быть он может оставаться в евойном загородье, или там с ним что-то произошло. Тьфу, привязались липкие словечки - эта манера речи крайне заразительна.
Бальзамом на сердце стал шустрый зверёк: паромобиль на четверых, припаркованный прямо у входа: далеко идти и мокнуть больше необходимого не нужно, а потому мой настрой стал ближе к оптимистичному.
А начиналось всё не плохо. Сама дорога заняла не более сорока минут, но уже на подъезде в дачный поселок Тихие Хляби, придумали же название, меня не отпускало неясное чувство тревоги. Оно правда притихло, лишь мы проехали через массивные дубовые ворота и попали словно в другой мир. Я был ошеломлён, почувствовав всю пасторальность открывшейся перед нами картины: дождь закончился и на небе ярко сверкало солнышко, мириадами искорок отражаясь в каплях воды на черепице домиков, словно сошедших с подарочных открыток, а за горизонтом вишенкой на торте висела радуга.
Мужественный усатый сторож, встретивший нас на въезде, с радостью подсказал дорогу к интересующему нас участку и напоследок пожелал нам удачного пути.
"Что-то не так, Вашблагородь, - в голосе водителя чувствовалась тревога, - мы уже, стал быть, должны были подъехать". "Яблочная улица, - он сделал вензель в воздухе указательным пальцем, - тут уже закончилась, но Рябинки никак всё нет". "Разворачиваем, - после некоторых размышлений приказал я, - поселок огромный, плутать мы можем долго, а никого из жителей, чтобы спросить дорогу, я что-то не вижу". "У сторожа должна быть карта, по ней и посмотрим, где мы свернули не так", - подытожил я, в то время как наш моб покатил в обратную сторону.
У ворот мои коллеги плотно взяли в оборот сторожа, не желавшего их впускать к себе в каморку и убежавшего их, что никакой карты у него нет, а я решил сделать то, что должен был проверить в первую очередь. Я покинул мобиль и вышел за ворота, прошёл метров десять до граничного столба, чтобы убедиться, что с ним всё нормально.
"С виду всё в порядке",- но я это видел, когда мы проезжали мимо. Чувство тревоги вернулось и даже усиливалось по мере того, как я приближался к тотему-столбу. Но никаких повреждений или чего-то необычного я не замечал. На последок я провел по нему рукой... И отломил солидный кусок прогнившего дерева! Твою мать!
С моих глаз словно спала пелена: вместо нормального столба я увидел изъеденные гнилью и покрытые плесенью его останки. Но на этом изменения не закончились. Я посмотрел в сторону деревни... и голову пронзило необычайно яркое видение.
Я словно взлетел над землёй и узрел всю картину разом. Никакой больше красоты и пасторальности: на месте деревни царили лишь хаос и разрушение. От былых аккуратных домиков остались только их полуразрушенные остовы. Но всё это лишь фон. В разных концах деревни возвышались чуждые этой реальности сооружения: на севере пронзала небеса стометровая темная башня с багровым оком пламени на её вершине. С юга же ей противостояло не менее монументальное строение: костяная пирамида, что хоть и была её ниже, но основание её погребло под себя десятки домов. Но это не было лишь умозрительное соревнование по дизайну: из проходов обоих монументов сплошным потоком шли духи. Они волной заполонили несколько улочек, чтобы встретиться и схлестнуться где-то на площади по середине. Красные рогатые демоны нашли себе достойного противника в виде скелетов всех мастей. Видно, что бой идёт уже давно, но и не думает затихать.
Из некоего подобия транса меня вывело появление молодого жандарма и его отчаянные крики, зовущие меня по имени. "Мастер Зейн, мастер, беда! - в голосе его слышалась паника. - Там, там ...".
"Что. Там", - в себя я пришел за секунду, но, похоже, проблемы начались не только у меня.
Вместо того, чтобы внятно объяснить, что произошло мужчина замахал руками, зовя меня пойти с собой.
Каморка сторожа встретила нас выбитой дверью и запахом гари. Пройдя внутрь я сразу увидел его причину: от карты, висевшей на стене в одном из углов осталась только рамка с несколькими кусочками почерневшего пергамента, все остальное прогорело. Рядом валялась разбитая керосиновая лампа, масло из которой, видимо, и стало причиной поджога. Рядом лежало тело, сторожа напоминавшее только цветом волос и одеждой, в остальном это был практически обтянутый кожей скелет, ну или человек, не евший дней пять, а то и поболе. Но, судя по еле вздымавшейся груди, он был ещё жив, просто без сознания.
"Что здесь произошло?" - задал я резонный вопрос. На что получил ответ, который, если опустить всю их манеру речи, заключался в следующем. В какой-то момент сторож словно внял их уговорам и повел их к себе в каморку, но вдруг резко рванул во внутрь, заблокировал дверь и, как позже выяснилось, снял лампу со штыря и бросил ее в карту поселка. Когда они силой пробились во внутрь, он попытался оказать сопротивление, но от лёгкого удара отлетел к стене и неожиданно из полного сил мужика превратился в... это.
"Прискорбно, но ничего не поделаешь, опасности он не представляет, - подвёл итог я, - сейчас мы осмотрим любой из домов, что-то мне не нравится отсутствие людей. "А дальше по ситуации",- в принципе у меня уже был какой-то план и я собирался его придерживаться.
Проникнуть на ближайшую дачу не составило никакого труда - поддеть задвижку, и вот мы уже внутри. Но увиденное нас не порадовало: жильцы в какой-то момент просто уснули, кто-то в кресле, кто-то на кровати или в гамаке, и просыпаться, судя по всему не намерены. Разбудить у нас также никого не вышло. "Нужно найти Валисия, он должен быть в курсе происходящего", - я подвёл итог увиденному. "Очевидное решение, но как?" - будто читалось в глазах моих коллег.
Я вспомнил свое видение и попытался мысленно соотнести его с местностью. Темная башня была на севере. Следовательно, если мы проедем по этой улице два квартала, то должны попасть... куда-то. Самое важное обогнуть главную площадь - уверен, я не хочу участвовать в том, что там сейчас происходит . "В машину, по ходу разберемся,- скомандовал я, - дорогу покажу".
Дуракам везёт, наверное, подумали мои подчинённые, когда спустя полчаса один из них заметил нужную нам улицу. У меня же было по этому поводу... точно такое же мнение! Найти дом Валисия Ивановича после этого было делом нескольких минут. Большие опасения у меня вызывало то, что мы там увидим.
И дурные предчувствия полностью оправдались! Как-то слишком легко мы проникли на участок, но, вскрыв дверь в дом, все встало на свои места. Нам тут же ударил в нос тяжёлый запах человеческой крови.
"Мистер Шу, вы в порядке?" - крикнул я в темноту скорее для проформы, даже не надеясь услышать ответ. Тем не менее дальше по коридору за деревянной резной дверью послышались неясные звуки, а потому я достал пистоль, дал знак жандармам следовать за мной и осторожно приоткрыл дверь, силясь увидеть, что же скрывает эта комната.
Кровь! Пол, стены и даже местами потолок были покрыты руническими письменами. И лишь на небольшом пятачке в форме круга было свободное место от знаков, которое было занято безжизненным телом некоего мужчины. Я тут же бросился к нему, надеясь успеть ему помочь.
"Прочь, слепец", - тело подняло голову и внимательно посмотрело на меня. Я замедлил шаг, но остановиться вовремя не успел, кончиком сапога наступив на пентакль.
"Поздно, - с кровавым кашлем пробормотал мистер Шу, - убейте смерть, или все попало!" Последний выкрик отнял остатки сил, отчего его голова упала, бессильно уткнувшись подбородком в грудь.
«Пошли! – я развернулся, чтобы направиться к выходу. – Нужно срочно ехать в город и звать подмогу, в первую очередь медиков, его состояние крайне плохое». «Никак нельзя, Ваш Благородь, - покачал головой старший полицейский, а младший в поддержку закивал головой, - у Его Благородь, стал быть, звание повыше, он де действующий малефикар на службе государства, а посему мы должны подчиняться его приказам!» «Но, Вы тоже несомненно правы, а потому…», - он расстегнул поясную сумку, достал оттуда пару пузырьков, завернутых в тряпицу и осторожно передал их колдуну. «Идемте, нужно спешить найти злобное отродье, покуда действительно не стало слишком поздно». «Спасибо, и будьте осторожны!» - услышать вполне осмысленную речь от Валисия Ивановича было сродни ушату холодной воды на голову. Медлить было нельзя.
Сложно ли найти черную кошку в темной комнате, особенно если до конца не знаешь, есть ли она в ней или уже убежала? Дуракам везёт, а потому слабоумие и отвага становится нашим девизом по жизни. Эти и другие мысли постепенно лезли в голову в то время, пока мы кружили по деревне в поисках нечто. От меня в очередной раз ждали чуда, но я кроме примерного расположения злоумышленника (должен же у некрополя быть хозяин?) придумать ничего не мог. А потому мы ехали вдоль улочек в надежде найти хоть какие-то зацепки.
"Стоп машина!" - мне на секунду показалось, что в окне одного из домов промелькнула чья-то физиономия.
Я покинул салон, подошёл к двери и начал стучать висевшим на ней кольцом. "Хватит, прошу, тише, - хозяин дома, поняв, что его заметили, вышел во двор, - сейчас открою, проходите".
"Вы знаете, что происходит?" - была дорога каждая минута, чтобы тратить её на пустую болтовню.
"Да, это мой сосед Фред. Он...", - что с ним не так выясню по ходу дела. "Опросите свидетеля, я проверю дом этого Фреда", - отдал я распоряжения и перелез через забор, разделявший их участки.
Очутился я в заброшенном саду среди деревьев и кустов, но так сразу не заметил ничего необычного. Тем не менее я достал пистоль и осторожно стал идти по тропинке в сторону видневшейся чуть в стороне дачи. Тишина и спокойствие долго самими собой по закону жанра оставаться не могли: за кустистой вишней я неожиданно заметил первый выделяющийся на общем фоне предмет - старый колодец.
"Я прохрди мимма, в ним неть нечго неопычнога", - посетила меня странная мысль. Я остановился на миг, чтобы понять, что в ней мне показалось таким странным. "Зззрряя..."', - неведомое существо сочло мою задержку как повод к действию.
Из колодца потянуло стылостью и болотной затхлостью, а вокруг стал постепенно сгущаться туман. С тихим плеском через край колодца полилась вода. Сначала еле заметной струйкой, она импульсами вырывалась всё сильнее, словно что-то её там толкало или пыталось пробраться через её толщу. Вдруг за бортик изнутри колодца ухватилась черная, покрытая остатками водорослей и тины, худощавая когтистая рука. Я навёл прицел чуть выше, чтобы сразу поразить то, что вскоре выберется наружу. Через мою руку в рукоять пистоля потекла энергия, а камень у его прицела засветился чуть ярче.
Монстр, видимо, почуял мое внимание, а потому кроме второй руки не спешил показываться на поверхности. Рывок! А, черт, не успеваю! Темное пятно вылетело из недр колодца и, оттолкнувшись, спряталось за стенку. Но, не останавливаясь, сущность метнулась в бок в сторону сада и затерялась среди деревьев.
Я слишком медленно целюсь, такими темпами бой быстро перейдет в ближний, поэтому я выхватил свою тонфу из специального крепления.
Вовремя! Удар когтистой руки удалось легко заблокировать, но, не дожидаясь, пока я смогу навести на неё пистоль, тень откатилась назад, растворившись в тумане. Я лишь успел заметить край грязно-белого платья и копну спутанных чёрных волос. Девушка? Без разницы, это существо опасно! Я напряжённо всматривался в окружение деревьев, когда со стороны дома послышалось: "Ваше Благородь, где Вы?" - и послышались шаги. Подмога. "Тут! - крикнул я, продолжая осторожно оглядываться вокруг. - Здесь... нечто!" Шаги стали приближаться и вскоре из-за деревьев показались двое моих напарников, оба вооруженных казёнными ружьями.
Я бросил на них мимолётный взгляд. И если старший выглядел как обычно бодро и весело, то с младшим было что-то не так. Но понять большего мне не удалось, поскольку тот навёл на меня свое ружье и выстрелил.
Иначе никак не успеваю! Сознание выбило из тела словно пробку, и я с пассивной отстранённостью словно в замедленной съёмке наблюдаю как моя рука, хитро вывернувшись, тонфой, словно мечом разрубает свинцовую пулю. "Т ы ч т о т в о р и ш ь...", - шокировано, но как-то медленно оборачиваясь, кричит старший жандарм, а после обрушивает кулак на скулу своего напарника. Из его тела вываливается бледно- темный силуэт, моя рука наводит на него пистоль, но не стреляет, боясь попасть в своих людей.
Возвращайся! Ну же! Я смотрю вниз на свое застывшее в нелепой позе тело, в то время как вверху начинает разгораться рукотворное как лампа солнце. "Ладно",-подумал я, спускаясь. Боль! Руку с тонфой пронзила вспышка, которая быстро сошла на нет под действием адреналина. Ещё ничего не кончилось. Я махнул рукой оставшемуся помощнику, второй валялся после удара в отключке, приказывая следовать за мной в дом, где скрылась тень девушки. Чувствую, там мы найдем все ответы.
Глава двадцать вторая
Удар дубинки уходит в пустоту, оставляя незащищённым бок, и мой противник не преминул этим воспользоваться. Острые когти на нежной с виду девичьей руке пробили форменный дублет и разворотили слабую плоть. Боль волной прокатились по всему телу, и верная тонфа, ставшая вдруг сверх тяжёлой, выпала из ослабевшей руки на деревянный пол с неожиданно оглушительным стуком. Мир перед глазами окрасился красным, а тело, ставшее таким непослушным, рухнуло вслед за оружием на залитый кровью пол. Это конец. Но я уже видел это как бы со стороны, всей своей сущностью устремляясь ввысь... Опять!
Ааа! Я с криком проснулся, правой рукой схватил пистоль с прикроватной тумбочки, тут же отбросил одеяло, подняв свой корпус, чтобы оглядеться вокруг. Часы, шкафы, стулья - прицел гулял от одного предмета к другому, страстно желая навестись на врага, чтобы, наконец, закончить это наваждение, в то время как сознание пыталось понять, что, собственно говоря, происходит и где я .... Дома!
"Сон! Это всего лишь плохой сон", - в который раз я мысленно пытался себя успокоить. Правда, получалось плохо. Сердце бешено стучало в груди, а дыхания периодически не хватало, из-за чего я хватал ртом воздух, силясь протолкнуть его в грудь еще больше. Меня трясло от страха. И лишь рукоять пистоля в руке придавала немного уверенности и защищённости.
Спустя минуту ко мне вернулась способность мыслить здраво. Видимо, на меня так сильно повлияло то последнее дело. Прошло уже пять дней, но я до сих пор не могу прийти в себя. Тут я вспоминаю пулю, летевшую мне в грудь, и зябко подергиваю плечами. В тот раз все закончилось благополучно. Благополучно!
В домике Фреда никого, кроме хозяина не оказалось. На наше вторжение он отреагировал возмущённо, пытался не пускать в главный зал, требовал показать предписание на обыск и патент дознавателя. Формы и значков ему было видите ли недостаточно. Не в этот раз. Кивок, и мой помощник силой оттесняет Фреда от двери и мы проходим внутрь.
Это здесь. У стены по центру украшенной цветами и тканями комнаты стоял алтарь Агми. Перед ним находились лавочки для гостей, пока пустые. Похоже, планировалась свадебная церемония, но где тогда невеста? "Она скоро будет! Вы не имеете права!" - хозяин не оставлял попыток спровадить нас прочь. Мы продолжили обыск и всё таки нашли скелет в шкафу мистера Фреда. Буквально.
Место истончения ткани мироздания найдено, а вот и источник противоестественного вторжения сущностей в наш мир. Скелет девушки в белом платье был извлечён из шкафа, уложен на пол и как-то буднично пронзён дубинкой, отчего связь с духом была нарушена и тот вернулся в свой мир.
На последок мертвая словно обросла призрачной плотью и протянула руку вверх. С криком: "Любимая!" - Фред вырвался из хватки жандарма, бросился перед ней на колени и схватился за эту руку. Так он простоял около минуты, что-то пытаясь ей говорить, а потом скелет взял и осыпался прахом. Чувство опасности наконец успокоилось, и я приказал полицейским проведать мистера Шу и, если с ним все в порядке, ехать в Город за жрецами. Сам же я остался в доме Фреда, чтобы нанести защитные или рассеивающие руны, вроде помню какие-то. Мел есть - можно приступать.
Взгляд, брошенный на ходики на стене показал два часа ночи. Несмотря на выброс адреналина, снова начинало хотеться спать. Я ещё раз окинул взглядом комнату, не заметил ничего необычного, нехотя вернул пистоль на тумбочку, положил голову на подушку и накрылся одеялом. Спать... Но сон не шел, вместо него продолжали всплывать воспоминания.
Работа занимала все мысли, не давая думать о лишнем, символы сами собой всплывали в создании, чтобы тут же перенестись мной на поверхность пола, плавно переползая на стены. Фред, нужно позже опросить его подробно, не доставлял никаких проблем, безучастно смотря в одну точку. Ближе к вечеру прибыло подкрепление, заменив меня на импровизированном посту и позволив вернуться в Департамент, чтобы доложить о проделанной работе, а позже накидать список тезисов для завтрашнего отчёта и со спокойной совестью идти домой спать.
Не получилось.... Просыпался я раз пять, каждый раз умирая во сне то от пули, то в битве от когтей или клыков различных чудовищ: кошмар также не стоял на месте, подкидывая всякий раз новые декорации. Утренний каф, пирожные, прогулка до Департамента и работа - я надеялся они помогут мне придти в себя. В какой-то мере. День прошел относительно спокойно, чтобы с новой силой обернуться кошмарами следующей ночью.
Таким усталым и разбитым на гимнастику я ещё не ходил, но хотелось немного отвлечься и разминка мне в этом могла помочь. Позёвывая, я сделал базовый комплекс упражнений, с ленцой поколотил грушу и, напоследок, решил позаниматься в кинозале. Урча, тарахтел мотор, отматывая кадры пленки, каплями утекала энергия, поглощаемая кристаллом, на экране мастер все также следил за занятиями учеников. Все вроде бы как обычно... только я был среди них! Транс, сон, самовнушение - называйте как хотите, но на этот раз я делал ката под чутким руководством сенсея, который, не стесняясь своей иллюзорности, вполне физически поправлял мои движения.
Последний кадр остался позади, и пленка вхолостую продолжала болтаться в корпусе проектора. Сознание мягко вернулось в тело. Боль. Каждая мышца, казалось, была перенапряжена, но я нашел в себе силы доползти до душа и окунуться в теплые струи рукотворного дождя. На выходе меня проводил ехидно понимающий взгляд инструктора, но кроме "здравствуйте" мы не сказали друг другу ни слова. Рабочий день начался и должностные обязанности с меня никто снимать не спешил.
Ночью же мне стали сниться помимо сражений тренировки, лекции по выживанию в странном мире совмещённые с практикой и тактическими занятиями. Смерти не прекратились: их стало больше и они стали ярче. Сделал что-то неверно и.... Думать некогда - нужно сразу реагировать. Иначе.... Бессонница. Уже пятый день.
Кажется, в комнате дрогнула тень. Я с неожиданной ленцой приподнялся, чтобы не давать пищу воображению для новых кошмаров. Пистоль продолжал лежать на тумбочке, но я был готов схватить его в любой момент. Это придавало спокойствие, но я ещё немного времени продолжал вглядываться в темноту в ожидании нового движения или появления монстра. Никого. Это ветер, наверное, колыхнул занавеску.
История Фреда оказалась какой-то нереалистичной. Найти при чистке колодца в нем скелет девушки и влюбиться в неё? Что за чушь! Я бы скорее поверил в маньяка, спрятавшего тело своей давней жертвы, но факты не врут. Соседи тоже хороши, ясное дело, что дело темное, могли и к нам обратиться, а не потакать его безумию. "Поспешил", - надо Шу было спасать, героя хренова.... Дела.... Завтра.... Голова упала на подушку.
... и, брызгая кровью из гладкого среза, кубарем отлетела в угол! Нет! Распахнув глаза, я краем увидел белое пятно, которого в комнате точно не должно быть! Пистоль, казалось, сам очутился в руке, а под действием страха энергия волной прокатилась от сердца, вступив в резонанс с силой кристалла. Грянул выстрел!
Тень откинуло к стене, где она так и осталась лежать странно изломанной куклой. А спустя мгновение о нее отделился поток света и, с трудом пробившись через стекло, покинул дом. Я шокировано смотрел, не понимая что произошло и что мне с этим делать.
Минута тянулась за минутой. Пока не раздался стук. Это точно Лови, пришла, привлечённая шумом выстрела. "Открыто", - не знаю, произнес ли я это вслух. Но дверь в мою комнату отворилась: на пороге стояла она, но какая-то не та. Не такая как обычно. Медного оттенка волосы, обычно убранные под чепчик, растрёпанным клубком окутывали ее голову. Кожа в свете луны, падающего в комнату через окно, казалось в разы бледнее, чем обычно, а сама Ловетт выглядела от этого лет на десять моложе.
Заглянув в комнату, она сразу обратила свой взгляд на убитое мною нечто. "Она тоже это видит?" -подумал я, слабо удивившись.
- Ну вот, красавчик, ты и допрыгался! - с какой-то мстительностью и удовлетворением в голосе произнесла она.
"Я красавчик?" - мыслить я продолжал по прежнему вяло.
- Но тетушка Лови тебе поможет! - сказала она. После чего подошла к телу неизвестной, схватила её за руку и волоком понесла к центру комнаты. Остановившись у кресла, в котором бывший постоялец когда-то стриг своих клиентов и в котором я так любил вечерами посидеть с книжкой, она нажала на одну из педалей в его основании... отчего в полу открылся темный провал, куда тот час же отправилась ее ноша. И лишь бледно рыжие волосы на секунду промелькнули, прежде чем тело скрылось в темной бездне.
- Завтра поговорим, - как-то с усталым безразличием бросила на последок она, прежде чем покинуть мою комнату.
Я ещё немного повтыкал, пытаясь понять произошедшее, но усталость почти сразу взяла свое и меня сморил сон.
Новый день начался по-привычному: зарядка, умывание, чистка зубов и переодевание в форму. Но когда я стал спускаться, то вдруг понял, что что-то не так как прежде: лестница другая, старая и скрипучая, стены, я остановился, чтобы дотронуться и убедиться, тоже изменились и не в лучшую сторону.
Пока я завис в попытке разобраться с новой реальностью, дверь в кондитерскую? В старый трактир! Или... Что-то мне не хорошо. Она открылась и внутрь вошла Молли, бледная, чем-то взволнованная, воздушная, и направилась к Лови, чтобы что-то у нее спросить. Ответ её расстроил окончательно, и она в слезах убежала прочь из этого проклятого места.
Я чувствовал свою вину перед ней, сильную настолько, что не хотел показываться её на глаза. И не только ей, а вообще кому-либо. В памяти возник силуэт из вчерашнего происшествия. Это была ...
Тем временем в кондитерскую вошёл новый посетитель - мистер Заккери во всей его демонической красе.
- Хозяюшка, а продай-ка ты мне своих фирменных пирожков. Я шел по своим делам, но вдруг почувствовал безумный аромат вкусной выпечки, поэтому не смог пройти мимо. - острые как иглы зубы показались из-за губ в оскале должном изобразить улыбку.
- Конечно, мессир, буду рада угодить вам, сколько Вам угодно? - голос Лови угодливо дрожал.
- А давай все, что есть! Угощу своих приятелей и коллег по цеху. - ответил Зак.
"Что-то со мной не так", - я продолжал прятаться за лестницей вместо того,чтобы спуститься и поздороваться с куратором. И лишь когда он ушел, а новые клиенты заняли все внимание Лови я всё таки решился прошмыгнуть на улицу, чтобы пойти на работу.
А Город стал другим. Таким как прежде. Он и раньше обладал причудливыми домами, где каждый хочет выделиться своим вкусом, но сейчас, если вдруг резко моргнёшь, то они могут превратиться в костяные дворцы, мрачные замки или даже пылающие бордовым пламенем донжоны. Таверна Ловетт на их фоне не сильно выделялась.
"Это безумие!" - я шёл словно в бреду, не понимая что с этим делать. Нужно обратиться в храм, отец Николас.... "Это все он! - я вдруг вспомнил давний сон, и у меня в голове сложился пазл. Он главный злодей!" Испытание Богов. И не похоже, что.... А похоже, наоборот. "Но я не так прост, - я в голос хихикнул, не поднимая голову, чтобы не выделяться, - я официальный сотрудник Департамента. Они не имеют право!" "Я буду..., - а что, собственно говоря, мне делать? - Точно, буду жаловаться!"
Занятый мыслями, я не заметил, как дошел до Департамента. Его возносящаяся ввысь красота всё озаряющая белым светом, теплом и счастьем также, как всегда, поражала воображение своей строгостью и справедливостью. Проходя сквозь очередь из тысяч страждущих бесконечным потоком тянущихся во внутрь, я, одержимый явившимся мне откровением, направился в 109 кабинет.
Начальник, удивительно, но за все время работы я так и не узнал его имя, был как обычно весь в трудах. Тысячи дел просматривались за мгновенья, чтобы получить вердикт, сопровождающийся хлопком печати, что затем формировали стопки, которые спешно уносились служащими домовыми. Лишь в некоторых редких случаях они сворачивались в трубочку, чтобы потом отправиться на весы, занимавшие оставшуюся свободной треть стола.
Он поднял на меня взгляд, но, как я понял чуть позже, смотрел он на часы за моей спиной. Его чуть нахмуренная бровь словно говорила, зачем пришел?! "Э...," - слова застряли у меня в горле, а мысли, что до того были кристально-ясными, оказались глупыми и неуместными.
"Присаживайся, раз уже ты тут", - удивительно, что он вообще со мной заговорил. Раньше хватало и понятного жеста. Его белоснежные крылья, занимавшие все пространство за спиной, чуть дрогнули, показывая некую степень раздражения всё более усиливающуюся, отчего свет становился всё ярче и невыносимее. Осознав, что я уже полминуты как нависаю над столом начальника, заворожённый открывшейся передо мной картиной, я поспешно плюхнулся в стоящий напротив стул, даже не почувствовав его жёсткости или мягкости.
"Девять ноль пять, ты у меня в кабинете, а потому, - он взял очередную папку из стопки, оказавшуюся моим личным делом, - пришло время поговорить". Его слова, тембр голоса и интонация вместе мягким спокойствием обволакивали мой разум, возвращая привычную картину мира.
"Ты уже более двух месяцев проходишь у нас стажировку, это довольно длительный срок, а потому тебе нужно принять решение: оставаться работать у нас на постоянной основе или возвращаться в гимназию для завершения обучения," - констатировал он то, для чего хотел меня видеть. "Ты на хорошем счету у мастера Эрсона и в последнее время успешно решаешь поставленные задачи," - он продолжал говорить, и от этого все вокруг становилось бледным. Сначала исчезли домовые и очередь страждущих, потом побледнели и растворились весы, последними пропали крылья, и лишь кипы дел все также продолжали занимать стол, но и они стали меньше.
"Я убийца!" - хотелось выкрикнуть мне, чтобы как-то разрушить непрерывность речи и вернуть то чувство нереальной реальности мира. "Чувствуешь вину? - в голове возникли чуждые мне мысли. - Это правильно, и она останется с тобой навсегда. Хочешь правосудия? - Я один из тех, кто принимает решения. Николас, Заккери... - каждый олицетворяет свой закон. Но для тебя было суждено прийти ко мне и мой вердикт.... "Неисповедимы пути духов",- в голове всплыли слова кардинала Релье, являющиеся одной из основ религии современного бытия, а потому единственное, что от меня зависело, это решить: оставаться мне работать или нет.
"Я бы хотел продолжить работу, мне у Вас очень нравится, - высказал я свои впечатления от прошедших в Департаменте дней, - но в некоторых моментах я чувствую, что мне не хватает знаний".
"Хочешь совмещать? Похвальное и амбициозное решение. Я поговорю с твоим куратором, и мы вместе решим, как лучше организовать процесс", - довольный, не часто я его видел таким, начальник сделал несколько пометок в моем деле, а после отложил его в кипу к другим документам на край стола. "Можешь идти работать,"- я уже выходил из кабинета, но краем глаза заметил, как исчезла стопка с папками. Домовые - работа продолжается у всех.
Конец дня. Оставалось последнее, не дающее мне покоя решение. Я вышел на улицу, не зная как мне поступить. Привычным действием я набил трубку и поджёг табак. Я вдохнул лёгкий аромат опиатов... и перед глазами появилась красная линия, такая же как в мой первый день. "Так просто? - мелькнула мысль. А зачем усложнять?"
Я прошёл за нитью сначала в парикмахерскую, где меня привели в порядок, затем в цветочную лавку, где я выбрал симпатичный букет, а под конец остановился перед калиткой добротного двухэтажного особняка. Без сомнения я нажал на кнопку и через некоторое время мне открыла прекрасная рыжеволосая девушка.
- Зейн... -
- Молли... -
Эпилог
В концертном зале не было свободных мест. Выступление модного, но безусловно талантливого барда Мигуля Трехстунного собрало как его многочисленных фанатов, так и простых слушателей, решивших провести вечер в непринуждённой атмосфере приятной музыки и занимательного шоу.
Где-то в середине зала занимали два места и хлопали со всеми двое людей - молодая пара: рыжеволосая девушка и темноволосый парень. Лёгкое платье подчёркивало стройную фигуру молодой прелестницы, а тёмно-синий мундир прекрасную выправку её кавалера. "Вечно ты одевается в эту форму," - её кулачок легонько ткнул собеседника куда-то в область ребер, но в тихонько произнесенных словах не было даже намека на укор, скорее дружеская подколка. "Ты же знаешь, что мне она идёт", - немного самодовольно ответил молодой человек.
А на сцене там временем происходила магия шоу одного человека. Декорации и антураж отходили на второй план, задавленные мастерством и харизмой исполнителя. И это не смотря на его увечья. Гитара в его руках, казалось, жила своей жизнью, порой выдавая трели ей не свойственные. Ну ещё бы, с такой-то поддержкой. Ради этого люди и приходили, этим и восхищались, может даже завидовали. А некоторым просто нравилась их игра.
Конец.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге