«Право закрытых дверей» (Код Элвэлл Холла)
Глава 1
Пролог
Хью Элтон бросил взгляд на бумаги, затем снова на сидевшего напротив мужчину:
— Это всё?
— Часть у меня. И некоторые оригиналы.
Элтон поднял бровь:
— Жить хочешь… — Его лицо стало каменным. — Фред говорил: «Умри, но сделай».
Мужчина оскалился:
— Или «сделай и умри». Мама не одобрит.
Элтон сухо рассмеялся:
— Благо она регулярно получает корреспонденцию от твоего имени. — Он на секунду задумался и кивнул на дверь. — Живому псу лучше, чем мёртвому льву. Беги, я дам знать.
Увертюра
Лучи солнца прорывались сквозь деревья и прохладный воздух.
Между конюшней и кузней, в тени разлогих вязов, звенела сталь. Мисс Элвэлл парировала выпад отца.
— Слишком широко. Твои выпады должны быть короче, и ничем не выдавай себя!
Сэр Элвэлл атаковал её. Но и она была Элвэлл. Перехватив его атаку, она одним скользящим движением сместилась вправо, ткнув его затупленным остриём между лопаток. На его губах мелькнула тень улыбки.
«Моя Кассандра».
Он повернулся к ней.
— Неплохо. А теперь серьёзно.
Сталь зазвенела звонче. Он не играл с ней и был в прекрасной форме, заставляя её отступать, блокировать удары.
Она ждала момента…
— Вчера я нового конюха нанял, — отец целился то в запястье, то в плечо.
— Эндрю, как ты и говорила, больше подходит на роль поэта, — он сделал пару предсказуемых финтов.
— Давно его следовало уволить. Лошадям нужна умелая рука, — Кассандра, улыбаясь краешком губ, игнорировала финты, — а Роне он был изначально не по духу.
Она отвела внезапный выпад и, на секунду затаившись, выцелила плечо.
— Ещё одного поэта нам только не хватало.
Отец сократил дистанцию и связал клинки, прижав её рапиру.
Она стукнула гардой по его клинку — рванула рапиру на себя и отступила на шаг, снова выставив остриё.
— — —
У конюшни новый работник замер, прислушиваясь к знакомым звукам.
«Что за… дуэль?» — мелькнула мысль, и он, огибая здание, пошёл на звон стали.
Двое, то в шутку, то всерьёз, оттачивали мастерство на учебных рапирах.
Сэра Элвэлла он узнал сразу, а девушка… наверное, его дочь.
«Леди балуется», — снисхождение коснулось его губ.
Клинок девушки скользнул с плеча на корпус и ужалил.
Мужчина прищурился:
«Tempo неплох».
Он повернулся и ушёл.
— — —
Стены этой комнаты, обитые светлым деревом, приглушали звуки извне. Здесь не было ничего лишнего: деревянная скамья, ванна из тёмного базальта с колодезной водой, чаша с солью, льняное полотенце, серебряное зеркало.
Её ступни коснулись дна каменной ванны, и Кассандра, затаив дыхание и сдерживая лёгкий вздох, погрузилась в воду.
Утро всегда начиналось так.
Глава 1
Леди Чичестер наслаждалась утром и чашкой шоколада со щепоткой перца чили.
Дела её шли превосходно, и она предвкушала поездку в Эксетер.
В потайном кармане её платья лежал ответ от Далеров.
— Voilà, ma petite, — Зефира, склонив голову набок, любовалась внучкой.
Кассандра подошла к ней и поцеловала в щёку, вдыхая аромат фиалковых духов.
— Доброе утро.
Бабушка кивнула и элегантно провела рукой, предлагая ей изобилие утреннего стола.
Кассандра налила себе чёрного чая. Беря свою любимую чашку, она закрыла глаза от удовольствия.
В малой гостиной было по-утреннему уютно: звенели чашки о фарфоровые блюдца, а сквозь окна солнце ярко отражалось в витрине из орехового дерева.
Бабушка, допив своё какао, ждала, когда sa petite закончит с чаем.
— Дитя, вчера у нас с визитом была Агата. Ты знаешь, она частый гость в моей оранжерее…
Кассандра улыбнулась.
«Агата любит сплетни и свои волосы».
— Так вот, Кассандра, она поведала мне прелюбопытнейшую новость!
Кассандра взяла с подноса булочку.
— Неужели викарий Добсон всё-таки решился сделать предложение вдове Уэлш?
Бабушка тихо рассмеялась.
— Mais non, ma chérie. Дело куда занимательнее. — Она театрально поднялась, подошла к внучке и, понизив голос, сказала: — Люк Далер вернулся в Эшворт-Парк. И с ним некий мистер Харрисон, его друг.
Кассандра стала с интересом разглядывать лепнину на потолке.
Зефира, беззаботно улыбаясь, продолжила:
— С мистером Харрисоном также приехала его сестра. Я позаботилась и пригласила всех на ужин. Вот ответ. — Она достала припрятанное письмо. — Случилось досадное недоразумение: Агата упустила, что Харрисонов сопровождает их тётушка. — Бабушка выразительно подняла бровь. — Ты представляешь, какой конфуз! Они примут наше приглашение, но намекают на крайне неловкое положение... — Зефира закатила к потолку глаза. — Нам придётся проявить искусство дипломатии. Я уже отправила в Эшворт-Парк с прошением простить нас и личным приглашением, — бабушка моргнула внучке. — Как бы то ни было, я уже распорядилась насчёт ужина. Так что, ma chérie, мы ждём гостей!
Кассандра глубоко вздохнула, провожая бабушку взглядом. Леди Зефира на секунду остановилась у проёма двери и, одарив её довольной улыбкой, вышла.
«И всё же помолвка викария Добсона была бы куда более яркой новостью».
Она встала из-за стола и подошла к фортепиано.
Предстоящий ужин вдохновлял только на одну мелодию. Пальцы легко пробежались по клавишам.
Похоронный марш служил ей сегодня музой.
Кассандра закрыла глаза, лукаво улыбаясь. Она надеялась, что бабушка не слышит.
В открытое окно вливался свежий воздух и... птичья трель из яблоневого сада.
Глава 2
Сэр Элвелл услышал шаги и повернул голову.
— Доброе утро, сэр. Будут какие-то указания?
Это был новый конюх. По мнению сэра Элвелла, мистер Томас выглядел слишком… тощим.
«Такой вообще удержит Салазара?» — нахмурился Эдмунд. Но рекомендации у парня были солидными, так что не мешало бы понаблюдать, а потом решить: поэт он или работяга.
Эдмунд улыбнулся, вспоминая слова дочери.
— Доброе утро, мистер Томас. Устроились с удобством? Уже успели осмотреться?
— Да, спасибо, сэр. У вас славная конюшня и отличные кони.
— Работайте, а я посмотрю. Рекомендации рекомендациями, но вот вам срок — месяц. Справитесь — на пару шиллингов разбогатеете.
— Спасибо, сэр. Я не подведу.
«Обрадовался. Вот и хорошо, будет стараться», — подумал сэр Элвелл. Он дал ещё пару мелких поручений, ввёл в курс дела и вышел.
Новый конюх, зайдя в седельную, снял с верстака подсохшую подпругу и понёс её к рабочему столу.
«Элвелл-холл — неплохое место, — думал он. — Отличный схрон и даже какая-никакая передышка».
Вспомнил джентльмена из конторы дилижансов, который сказал, что в этом поместье ищут «голову к рукам».
«Кто знает, возможно, наши пути ещё пересекутся», — думал он, обильно поливая подпругу маслом и втирая его в кожу.
В седельной было тихо.
Габ сглотнул. Ему на ум пришли воловьи перчатки.
Вена.
Он скользнул ладонью по подпруге и брезгливо ухмыльнулся, вспоминая то «приключение».
Помои, нечистоты, трупы крыс и собак.
От этой вони он отмылся только в Меце.
Габ иронично вскинул бровь:
«Шабесгой».
Все вокруг даже не смотрели в его сторону.
В сердцах он швырнул подпругу на верстак, тщательно вытер руки о лежащее рядом седло и решил залезть на сеновал. Там он ещё не успел побывать.
Полумрак сеновала пришёлся ему по душе. Габ подумал, что здесь летом должно быть прохладно, а зимой — тепло.
Сена было мало — его только начали сушить. Разве что в самом тёмном углу приходской мальчишка устроил себе гнездо: пару охапок сена и драные попоны вместо одеял.
Рядом с гнездом ютился старый перевёрнутый ящик. У самого пола висела потёртая сумка, набитая тряпьём.
Габ, заметив подобие оттиска, присмотрелся.
— Ба! — негромко выдохнул он, вглядываясь в потёртую кожу. — Ты глянь... Охотничий рожок «Кузнечиков».
«Сэр Элвелл имеет виды на мальца!»
Он обвёл глазами стены, конёк крыши, старую кладку. Та была сухой и прочной: ни чёрных пятен, ни следов высолов. Пахло сеном и… аптекой.
Габ прошёлся вдоль сенника, безразлично скользя по старому орнаменту и связкам истлевших трав, висевшим под коньком.
«Для добротного сеновала здесь слишком низко и… не так, как надо».
В полумраке он заметил то ли стекляшку, то ли бутылёк, запутавшийся в остатках прошлогоднего сена.
Подойдя, отодвинул солому ногой.
«Пузырёк…».
Подняв его, бегло пробежался по полуистлевшему ярлыку:
«Manna di San Nicola».
Фыркнул. Рука дёрнулась, и пузырёк глухо стукнулся о пол.
— К дьяволу вас всех!
Габ, опустив веки, взялся за переносицу.
Отмычками вскрыл комнату для опытов.
Запах мочи и серы, смешанный с ароматом лечебных трав, стоял такой, что воротило нос.
Осмотрелся.
Вдоль северной стены — в банках заспиртованные трупы рептилий.
Всё как всегда… реторты, колбы, перегонные кубы.
Его цель — хитроумный шкаф в дальнем углу.
Пот тек по шее.
«Фред писал, что грохота не избежать».
Габ наморщил нос, и уголок его губ чуть приподнялся.
«Это мы предусмотрели. За окнами в тот день евреи праздновали свой маскарад. Лучшего дня и представить трудно: все полупьяные и переодетые».
«Опаснее всего были пары. Фред попался на парах».
Сглотнул.
Той ночью сквозняк гонял аптекарскую вонь по помещению.
Вскрыл тайник, слыша лишь стук собственного сердца.
«Грохот был — это да. Фред писал, что еле унёс ноги».
Пожал плечами.
«Такие мастера свои секреты не прячут под подушкой — их охраняют змеи, минералы, порошки».
«Тот ещё странный шорох или чих…»
Насторожил ухо.
Ничего.
Подумал, что померещилось и это топот ног празднующих.
Габ открыл глаза и брезгливо стряхнул ладонь.
Огляделся. Спокойный, тихий сеновал в конюшне. Мирное поместье.
Его бровь приподнялась.
«Я сделал это, Фред… Можешь на небе улыбнуться. Я к чертям сжёг ту аптеку».
Габ наблюдал, как пыль и труха от сена повисли в солнечном свете. Дышал и слушал пение птиц и отголоски музыки из поместья.
Исторический глоссарий для Главы 2
Шабесгой — нееврей, исполняющий работу, запрещенную для иудеев в Шаббат;
Приходской мальчишка — бесправный ученик, приписанный к поместью по церковному контракту.
«Кузнечики» — прозвище солдат легендарного 95-го стрелкового полка (95th Rifles).
Глава 3
Первыми приехали барон Тилбери и его дочь Агата.
Она была чрезвычайно довольна собой. Ещё бы, её намёками был организован этот ужин! Она любила вечера у Элвеллов: изысканные блюда и французское бордо. Леди Чичестер умела вести дом.
Агата прикоснулась к своей замысловатой причёске и покосилась на Кассандру, мило беседующую с её отцом.
«Зачем она надела это платье?» — по мнению Агаты, тёмно-синий шёлк только старил Кассандру.
К ним подошла леди Чичестер.
— Агата, я восхищена вашей причёской, — её взгляд скользил по бусинкам и замысловатым завитушкам. Четыре или даже пять павлиньих перьев были уложены короной. — Ваша горничная очень способна.
— Ах, леди Чичестер, — девушка мгновенно засияла. — Обратите внимание на эти жемчужины! Вы представляете, мне пришлось полдня провести полусидя.
Леди Чичестер думала о своём, слушая искреннее хвастовство Агаты. Она не возлагала больших надежд на Люка, и хоть общество активно обсуждало вероятность союза младшего Далера и её внучки, сама она была весьма скептична. Люк был для Кассандры как «принц Клевский», но, возможно, мистер Харрисон…
Она слышала об этом молодом человеке от Агаты: он был хорош собой и белокур. А невероятное творение на голове дочери барона служило очевидным свидетельством её интереса.
И этот самый интерес, в сопровождении семейства Далеров, уже стоял на пороге.
Леопольд Далер, мировой судья, с женой Летицией и сыном, а с ними Харрисоны — Джонатан и Камилла — были радушно приняты.
Немножко формальностей, лёгкая суета слуг, обилие гостеприимной любезности со стороны хозяйки. И вот она уже вводила уважаемых гостей в гостиную, выразительно поглядывая на внучку: «Ну-с… как тебе этот белый ферзь?»
Видя усердные старания и намёки бабушки, Кассандра сдержанно улыбалась, готовая сорваться в звонкий смех.
Да, Джонатан Харрисон был, несомненно, графом — и ростом, и в плечах.
А вот его сестра!
Кассандра восхищённо выдохнула:
«Ночная муза Боттичелли, сошедшая с его полотен. Глаза — как бабушкины камни, как бирюза!»
Миссис Далер, представив их друг другу, направилась к леди Чичестер. Им следовало обсудить дальнейшие шаги по примирению с леди Энн Сент-Де-Бёр.
Тётушка брата и сестры Харрисон своим отсутствием красноречиво ответила на прошение леди Чичестер.
Камилла улыбнулась:
— Мы с братом вам особо благодарны за этот ужин. У вас здесь, — она провела взглядом по элегантной, со вкусом меблированной светлой гостиной, — как-то по-особому.
Голос её был как игра на скрипке. Они разговорились: о музыке, о том же Боттичелли, о книгах и немного о латыни.
Был подан ужин.
Притихли даже разговоры, все ели, отдавая честь хозяйке.
Леди Чичестер в очередной раз превзошла саму себя.
Ей бы хотелось слышать лёгкий флирт за столом и любоваться румянцем на щеках внучки, но лосось и паштет забрали вечер.
Оставив мужчин за их скучным разговором в компании портвейна, женщины предались в малой гостиной мудрёным речам о моде, Лондоне и сплетням.
Камилла и Кассандра нашли общих знакомых, удивляясь, как до сих пор их не свела судьба. Их попросили сыграть на фортепиано, и Камилла исполнила Филда.
Вошли мужчины, и сэр Элвелл разговорился с старшим Далером. Их, скучая, слушал викарий, бросая хмурый взгляд на миссис Уэлш.
Люку и Джонатану надоело спорить, и они разошлись. Сначала Джонатан намеревался присоединиться к своей сестре и мисс Элвелл, но они, сославшись на «женские темы», отправили его к викарию.
Граф Берри сверкнул глазами, откланялся и нашёл интерес в разговоре с Агатой.
А младший Далер, облокотившись о камин, окинул скучающим взглядом гостиную, сосредоточив внимание на мисс Элвелл. На кружеве у шеи, там, где синий шёлк кончался и начиналась кожа.
Люк любил ею любоваться.
Её движения были лишены лишней суеты, и в танце она была мягкой, а голос ему что-то напоминал, но он никак не мог понять что.
Её появление в любой компании неизбежно вносило лёгкий накал.
Одно Люку в ней не нравилось: она позволяла себе молчать в любом обществе, серьёзном и не очень, пристально глядя то на одного, то на другого своим «кассандровским» взглядом.
Ему же нравились более весёлые натуры, вот, к примеру, леди Камилла. Он бросил на неё беглый взгляд и вздохнул.
Леди Чичестер, развлекая сэра Тилбери и вдову Уэлш светским разговором, посматривала на результаты своего труда.
«Бывает, что дружба предпочтительнее любви», — размышляла она, наблюдая живую беседу двух очаровательных девушек.
Вечер неуклонно плыл к ночи. Слуги зажгли свечи, и гостиная наполнилась запахом воска и цветов. Разнежённые, полусонные хозяева и гости слушали игру Кассандры.
Камилла, переворачивая ноты, с любопытством смотрела по сторонам.
— Скажи, Кассандра, — её голос звучал в такт мелодии, — у вас здесь привидение есть?
Кассандра, не отвлекаясь, ответила:
— Я их не встречала.
Камилла улыбнулась:
— Мне кажется, любому приличному имению положено иметь свою тайну. — Её голос чуть понизился. — Вот у нас в Грин-Мидоуз есть тайный ход, который ведёт к склепу епископа, а в Оук-Коппсе живёт личное привидение монаха! — закончила она торжественно.
Кассандра подняла на неё театрально-таинственный взгляд.
— Тайна есть и у Элвелл-холла. — Она по памяти заиграла «Лунную сонату» и зашептала: — У нас есть легенда о комнате, которая меняет.
У Камиллы загорелись глаза. Кассандра, не отрывая от неё взгляда, продолжила:
— Никто не знает, где она, никто не знает, что она меняет. Но тот, кто в неё войдёт, уже не выйдет прежним. Я её искала в детстве, и отец искал, когда был ребёнком. — Она широко улыбнулась. — Забралась я как-то даже на чердак, нашла там комнату со старыми сундуками, сияя от счастья, начала раскрывать их, а там оказался запас старого постельного белья!
Камилла расхохоталась. Кассандра закрыла глаза, запрокинула голову и продолжила перебирать клавиши. Улыбка сошла с губ, веки только дрожали.
Кто-то попросил сыграть что-то не такое унылое, кто-то поинтересовался, отчего веселье. Но мисс Элвелл и леди Камилла, уступив место за фортепиано Агате, присели на парчовую тахту и, склонившись друг к дружке, продолжали увлечённо беседовать.
Ближе к полуночи гости начали разъезжаться, начиная с викария. А когда остались только Далеры и Харрисоны, леди Чичестер напомнила, что завтра утром навестит Эшворт-Парк.
Сэр Элвелл вызвался показать молодым гостям окрестности. К огромной радости Камиллы они сошлись на общей утренней прогулке.
Исторический глоссарий для Главы 3
Титулы учтивости в Англии — В британской аристократии дети и внуки высших пэров могут использовать «титулы учтивости». Так, старший сын маркиза, Джонатан Харрисон, при жизни отца именуется графом (в данном случае граф Берри). Его сестра, Камилла Харрисон, как дочь маркиза, именуется леди Камилла. Эти титулы являются знаком уважения и не дают политических прав.
Глава 4
Уже луна прошла полнеба, когда Мистер Томас, умывшись, снял сапоги и что там полагалось ещё снять. Он лёг, подумал, что лежанка достаточно удобна, попытался спать.
«А... чёрта с два!» — он нос наморщил. — «Скорее всего, в аптеке за мной следили».
На бок повернулся.
«Может быть, у меня есть месяц, даже два».
Глаза открыл.
«Эти бумаги...»
Хмыкнул.
«Франческа. Но только ни имён, ни дат».
Устало потянулся.
«А мне б — сохраниться, немного набрать вес и отдохнуть».
Прошёлся взглядом по каморке. Узкое окно на юг. Две двери: одна вела к общему двору, другая — к лошадям.
«Она хоть и не большая...»
Пожал плечами.
«Но много ль надо для того, чтобы спать».
Он обратил внимание ещё вчера: стены крепкие, хороший прочный пол, высокий потолок, балки не менялись здесь века.
«Морёный дуб, похоже».
В окно плыл запах розмарина, сплетаясь с лунным светом. Пели в запой сверчки.
Габ засыпал, почти уснул.
Шорох...
Он открыл глаза и вспомнил, что он конюх и в конюшне, а шорох — где-то там, в углу.
Ухмыльнулся.
«Мышь, крыса, призрак... Точно кто-то из своих».
Вдоль восточной стены размещалась сплошная ниша, заваленная старым хламом: удила, порванные сёдла, гнилые покрывала.
«Не помешало бы закатить рукава и выбросить этот хлам, вычислить гнездо и добавить пару метров к этой каморке. Ну а пока...»
Встал и вышел.
Назад вернулся через минут пятнадцать.
Принёс с собой банку из-под смальца и кусок хлеба. Как следует размял мякиш руками, пару раз провёл им по остаткам жира. Прикрепил комок ко дну, а саму банку поставил дном вверх на шиллинг, оперев на него широкий край «ловушки».
Тихо-тихо, чтоб не нарушить равновесие банки на монетке, обратно лёг.
Лежал, лежал, почти не думал, почти уснул.
Шорох, тихий-тихий шорох.
Габ коварно оскалился, бесшумно скрестив руки на груди.
Минут, наверное, пять он ждал.
Услышал звон монетки, звякнувшей о пол.
Мгновение — и он уже был на ногах!
А в банке притих крысёнок.
Он ловко взял банку, прикрыв отверстие куском старой кожи, валявшейся здесь же. Поднёс к лицу.
Крысёнок скрутился, затих.
В полумраке он казался чёрным.
Немного поборовшись с грызуном, поднял его за хвост.
Тот растопырил лапки и тихонько пискнул.
Габ тихо прошептал:
— In mea manu es.
Крысёнок снова тихо пискнул. Габ, довольно улыбаясь, отпустил грызуна на пол.
— Беги.
Но глупый крыс не убежал, а, понюхав воздух, направился, то ускоряясь, то затихая, к валяющейся в метре банке — остатки хлеба доедать.
«Ты глянь, какой», — Габ даже рассмеялся.
— Ладно, Манус, спокойной ночи. Завтра тебе сало принесу.
Конюх просто рухнул на лежанку. Укутавшись, он помолился Богу и уснул — без снов, без страхов и без сожалений.
Сноска:
In mea manu es (лат.) — ты в моей руке.
Глава 5
Такие ночи, как царила эта, приходят редко, сказки оживляя. Луна плыла за солнцем и предвкушала утро. Леса манили тьмой. Народы леса — эльфы, фейри, духи — водили хоровод под трели соловьёв, любуясь огоньками на болотах. Водные феи собирали блики Луны на озёрной глади, баллады напевая про людей.
Мрачной ходила только ведьма ночи…
«Сан-Себастьян…» — сэр Элвэлл опустил ноги с кровати и тяжело вздохнул. — «Опять».
Он протянул руку к старой армейской фляге из козьей кожи. Сделал глоток, поморщившись от горечи отвара. Встал, прошёлся по комнате, прислушался… Скоро рассвет.
Воспоминания настигли его. Опять: орущие дети, изнасилованные и убитые женщины, вонь гниющих тел и душ…
Эдмунд скривился и опустошил флягу.
Как только он узнал о сержантах и капралах провоста, то с облегчением вздохнул и поблагодарил Бога.
«Но Сан-Себастьян…» — Эдмунд заскрипел зубами и закрыл глаза. — «Уже не усну».
Он подошёл к окну и приоткрыл его, впуская в комнату прохладу ночи.
Его внимание привлёк тусклый свет с южной стороны конюшни — была открыта проходная дверь.
«Конюху тоже не спится… надеюсь, хоть не пьёт».
Он задумался на секунду о новом работнике. Отец паренька был, кажется, сержантом. Парнишка что-то накануне говорил о Пиренеях.
Эдмунд выдохнул.
«Занять бы руки».
Было решено отправиться в кабинет — его ждали отчёты управляющего и стопка квитанций.
— — —
Габ сначала просто повалялся, потягиваясь и сладко зевая.
«Поместье. Тихо…»
Улыбаясь, встал, зажёг сальную свечу и приступил к разбору «завалов» в нише.
Узкий ящик с клещами, молотком, ножовкой и гвоздями он отложил в сторонку. «Пригодится».
Полуистлевший хлам пылился здесь, наверное, со времён Вильгельма Завоевателя.
«И почему не сжечь всё сразу в кузне? Зачем копить?»
Здесь была клетка под истлевшим балахоном.
«Похоже, птице устроили когда-то ад», — подумал он, грузя её сверх гнилых верёвок на тележку.
Разгрёб полметра.
В грязных холщовых тряпках лежало побитое и кривое зеркало. Он взял его и, посмотрев на отражение, скривил гримасу, высунул язык.
Наткнулся на увесистую книгу. Полистал её и улыбнулся: «Сэр Элвэлл! Ваши предки умели считать себе на пользу».
Так потихоньку он двигался вперёд, трухлявые уздечки и подпруги наполняли тележку.
Поднялась пыль столбом.
Короткие льняные панталоны лежали на истлевшем джастокоре, под ним была старая гнилая лютня. Он вспомнил Амстердам.
Брезгливо морщась, держась только за лютню, он вынес сразу и джастокор, и эту дрянь из каморки.
«Закончу — побегу, искупаюсь!»
Опять помпоны и гнилые чехлы для копыт. И среди истлевшего инвентаря — куча кожаных кирас, карты, мелочёвка, красные ленты и значки от пуритан.
Он вдруг порезал руку.
«Ну куда спешишь? За тридцать лет не наспешился?» — выругался он, встряхивая капли крови.
Из-за завалов остриём торчал обломок пики. Он достал его. Свет свечки блеснул в отражении металла. Мелькнуло в памяти: бордель на улице Вармуса… И лезвие ножа у его горла.
Он выгнул бровь, кривя ехидную лыбу.
И память, будто злая ведьма, напомнила ему его грехи. Он небрежно мотнул головой, посылая её ко всем бесам.
Ближе к стене стояли ящики с одеждой. Он аккуратно всё переложил. Найдя на дне изображение Марии с младенцем и дюжину крестов, вспомнил Рим и улыбнулся.
Почти пустой осталась ниша, даже запах стал другой. Осталась только пара дюжин съеденных ржавчиной лопат.
Он всё собрал, вынес, сбегал за граблями и метлой. Остатки ветоши, соломы и земли только осталось вымести.
Довольный собой, усердно скрёб каменный пол.
В соломе что-то звякнуло.
Присел, раздвинул в стороны труху. Глаза сверкнули.
«Астролябия!»
Решил повесить её здесь же, на стене.
Ему пришла вдруг мысль, что обязательно среди бела дня здесь надо всё прощупать, рассмотреть.
«Начинает рассветать», — косясь на серость за окном, прислушался к одиноким птичьим голосам. — «Я здесь сейчас закончу, потом — к озёрам, а потом и к лошадям»..
Глава 6
Навстречу им, поднимая пыль, катил фаэтон.
— О, да это же Форстер! — в голосе Люка Далера прозвучало неприкрытое ехидство. Он наклонился к Берри, и на его лице отразилось предвкушение.
— Он недавно был у нас с визитом по одному весьма щекотливому вопросу, — Далер сделал паузу. — Говорил что-то о железной дороге, о будущем и невероятных возможностях. Наш местный оригинал.
Мистер Форстер поравнялся с всадниками и, придержав лошадь, слегка приподнялся, приветствуя компанию.
— Здравствуйте, Джон, — радушно улыбнулся ему сэр Элвэлл. — Позвольте представить вам мистера и мисс Харрисон. Они гостят у Далеров.
Граф Берри ответил учтивым, едва заметным кивком, леди Камилла же одарила Джона улыбкой.
Мисс Элвэлл, склонив голову набок, с любопытством наблюдала за вежливой невозмутимостью леди Камиллы и подмечала, как смутился сам Форстер. Опустив взгляд, он бормотал какие-то формальные любезности.
Кассандра усмехнулась и покачала головой.
«Джон... Сколько его помню, вечно тушуется перед любой дамой».
Она смерила взглядом Далера и графа — прищурилась. Оба, пришпорив лошадей, ожидала в метрах двадцати, разбавляя скуку смехом.
Мисс Элвэлл задумчиво провела рукой по белоснежной гриве Роны.
«Если верить словам отца, Джон может очень чётко изъяснять свои мысли. Увы, мне не доводилось слышать этой чёткости...» — В глазах её вспыхнули огоньки задора. — «Я ведь тоже... дама».
Тем временем Форстер, перекинувшись ещё парой слов с сэром Элвеллом, неловко попрощался с обеими мисс и, весь красный, поехал дальше в Стоуфорд.
Кассандра, Камилла и сэр Элвэлл не спеша направили своих лошадей к ожидавшим их молодым людям.
— Сэр Эдмунд, я слышал, вы одолжили Форстеру деньги? — не унимался Далер, подъезжая ближе.
— Допустим, — спокойно ответил баронет.
— И чем же он вас, старого офицера, так увлёк? — с ехидной улыбкой продолжил Люк.
Сэр Элвэлл в ответ лишь пожал плечами и слегка пришпорил коня.
— Да уймись ты с Форстером! — вмешался Берри. Он с азартом посмотрел на Люка. — Лучше скажи: поставил бы ты на чистокровного скакуна в стипль-чезе по такой пересечённой местности или предпочёл бы более выносливого гунтера?
Далер резко натянул поводья. Ночной Страж, повинуясь руке, отдернул шею и прижал уши.
— Твой Соломон, без сомнения, хорош, чтобы тащить плуг, — медленно, с расстановкой произнес Люк.
Леди Камилла, равнодушно окинув взглядом спорящих джентльменов, обратила внимание на старые развалины, открывшиеся им на повороте.
У самой окраины видневшейся в низине деревни возвышалось всё, что осталось от древней церкви. Время не пощадило её, и остатки каменных стен валялись под открытым небом.
— Кассандра, сэр Эдмунд, а сказки в ваших землях имеются? — вдруг спросила она.
— А как же! — сэр Элвэлл окинул взглядом развалины и посмотрел на леди Камиллу. — Вон там, за тем холмом, на топях, жил колдун. И каждого, кто осмеливался пасти на его землях, он проклинал. У смельчака овцы начинали болеть и дохнуть.
Камилла сжала поводья и направила свою кобылу ближе к коню баронета.
— А дальше?
— А дальше, леди Камилла, — Эдмунд довольно улыбнулся, — селяне поговаривают, что призрак колдуна до сих пор оберегает свои владения. Говорят, он заклял те земли, и теперь там никто не пасет.
Камилла улыбнулась. Эта мрачная сказка пришлась ей по душе.
— Папа, расскажите, пожалуйста, о «Святом», — попросила Кассандра.
Все трое даже остановили лошадей.
— Извольте, — начал сэр Элвэлл. — Когда-то на наши земли опустилась Смерть. Она ходила от дома к дому, собирая свой урожай у каждой семьи, бедной и богатой, и напевала песенку: «Сегодня Джек наш был живой, а завтра Джек ушёл со мной».
Она набрала уже полную сумку душ, хохоча на страх живых. Но Святой Архангел Михаил внял мольбам немощных, и к нашим поселениям был послан «Святой». Он загородил собою дорогу Смерти.
Сэр Элвэлл интригующе замолчал. Кассандра с интересом наблюдала за подругой. Камилла, с широко раскрытыми глазами, слушала эту старую легенду.
— Ах, не томите, прошу вас! — она нетерпеливо поерзала в седле.
Сэр Элвэлл понизил голос и продолжил:
— «Разве тебе мало?» — спросил он у Смерти.
— «А разве мне может быть достаточно?» — оскалилась Смерть.
Святой поднял руки, и густой дым окутал их обоих. Святому было всё равно: он был высок, а вот Смерть была низкой и закашлялась в дыму.
— «Разве тебе мало?» — снова спросил Святой.
— «Отдели мне тех, к кому я уже постучала», — потребовала Смерть.
— Он послушал её и... заживо подготовил их к погребению.
У Камиллы совершенно неизысканно приоткрылся рот. Кассандра только улыбнулась и перевела взгляд на их топи.
Отец умел, когда хотел, производить впечатление.
Сэр Элвэлл продолжил:
— «Разве тебе мало?» — в третий раз спросил Святой.
— «Нечестно», — обиделась Смерть. — «Ты смыл с них мои объятия». Но всё-таки она ухитрилась забрать маленькую Мойру, старого Хастера и кроху Джастина.
Он театрально замолчал.
— Неужели это конец? — нетерпеливо спросила Камилла.
Сэр Эдмунд улыбнулся и, отрицательно покачав головой, продолжил:
— Святой прикоснулся к одному из камней, и этот камень стал чудотворным. Всякий, кто к нему дотронется, излечится.
— А где же этот камень? — восторг и любопытство звучали в её голосе.
Сэр Элвэлл обвел рукой всю округу.
Глаза Камиллы расширились от восторга, и она тут же окликнула брата:
— Джонатан! Ты только послушай, какую сказку нам рассказал сэр Элвэлл! Здесь, среди этих полей, лежит чудотворный камень!
Оба джентльмена повернули своих коней к дамам и сэру Элвеллу.
Мистер Далер вплотную подъехал к леди Камилле и со снисходительной усмешкой сказал:
— А, да, легенда о «Святом». Её здесь каждый ребёнок знает.
Затем он направил лошадь к баронету.
— Но у нас, сэр, дело посерьезнее сказок. Рассудите нас с графом, прошу вас.
Сэр Элвэлл вопросительно поднял бровь.
— Мы тут затеяли спор, — продолжил Далер, бросив вызывающий взгляд на Берри. — Вы, как человек, прошедший с Веллингтоном через перевалы Пиренеев, наверняка знаете толк в выносливых лошадях. Чей скакун, по-вашему, окажется резвее на этой пересечённой местности — мой или его?
Берри фыркнул.
Кассандра лукаво посмотрела на обоих джентльменов и сказала:
— Вас в данном случае рассудит только пари!
Далер и Берри переглянулись.
— К поместью Элвеллов! — Выкрикнул Далер и резко пришпорил своего арабского скакуна.
Конь сорвался с места, как стрела, мгновенно вырываясь вперед на ровном участке. Граф с ругательством последовал за ним; его более мощный гунтер набирал скорость медленнее, но уверенно.
Всадники превратились в две удаляющиеся точки, а над полями разнесся лишь стук копыт и азартные крики.
— Кассандра... — отец укоризненно на неё посмотрел. — Сначала люди думают, а потом говорят.
У неё мигом вспотели подмышки, а в ноздрях болезненно защипало. Она с шумом втянула в себя слёзы и, сцепив зубы, пообещала себе по прибытии обязательно отчитать этих двоих.
Леди Камилла же, глядя вслед поднявшемуся столбу пыли, улыбалась.
«В этом весь Джонатан, — думала она. — Несчастный Соломон. Хотя… ему не привыкать».
Глава 7
Габ кожей ощущал, насколько конь напуган. Гунтер хрипел, его ноздри раздувались, глаза налились кровью, всё тело пробивала дрожь. Он, натягивая повод, заставлял коня ходить и тихо говорил:
— Мы отшагаем тебя вместе, спокойно, Соломон, иди.
Покосился на чистокровного. Конь Далера уже начинал приходить в себя.
— Дюк, уводи Ночного Стража, расседлай и три соломой до седьмого пота, пока я не подойду!
Он на секунду наклонился, прощупал сухожилия и нахмурился. Если опухоль не начнёт спадать в ближайший час, коня останется только пристрелить.
Габ смерил взглядом джентльменов и вскинул левую бровь.
— Пошли, Соломон.
Из-за угла основного здания появился сэр Элвэлл в сопровождении двух девушек.
«От юбки больше бед, чем от меча», — подумал он и сконцентрировал своё внимание на Соломоне.
Перед конюшней пахло навозом, потом лошадей и свежескошенной травой.
Кассандра, поджав губы, гневным взглядом окатила двух джентльменов, дожидавшихся их на открытой каменной террасе.
Оба после жаркой скачки нашли себе приют в тени густых, разлогих веток старого дуба. Между двумя колодцами рос он столетия, раскинув свои ветви, по-хозяйски даруя людям тень и приют птицам.
«Как жаль, что сегодня среда. Лучшей добычи для псов ада быть не может: оба глупы и безрассудны», — подумала она, ища глазами загнанных коней.
Дюк и новый главный конюх их отшагивали. Даже с такого расстояния мисс Элвелл видела, что животные в пене и, опустив головы, дрожат. Её душа кипела. «Полюбуйся, что языком своим ты натворила», — Кассандра решила, что необходимо сейчас же оценить работу нового слуги, и, вспомнив Эндрю, брезгливо скривилась.
— Папа... я посмотрю, — она спешилась с Роны.
— Иди, — сказал отец, направив Салазара к дубу.
Камилла уже поздравляла брата.
— Ликуй, мой брат, ты победил в глупейшем споре! — её глаза смотрели крайне иронично.
Джонатан метнул на неё грозный взгляд.
— Я выиграл десять гиней у Далера!
— Всего на долю секунды твой Соломон обогнал Ночного Стража! — никак не унимался Люк, кипя от негодования. — Арабы лучше по прямой, они для скачек и честного соревнования. Араб переживет тебя в стайерском беге!
Сэр Эдмунд слез с коня, сурово сдвинул брови и скрестил руки на груди.
— Так вот вам мой ответ: тот скакун резвее, у кого ума побольше и кто не гробит своего коня.
Габ приложил ухо к мокрой груди жеребца, слушая ритм сердца.
«Ну, посмотрим. Обложу ноги смоченными в студеной воде тряпками. Может, нет вывихов и, упаси Боже, переломов», — он понуро вздохнул.
— Пойдём, попьёшь, — сказал он и повёл Соломона к каменным поилкам возле конюшни.
Увидев, как конюх бережно обхаживает коня графа Берри, мисс Элвелл на мгновение замерла.
«Папа, на этот раз нам, похоже, повезло».
Можно было спокойно идти отчитывать Далера и Берри, если бы не тяжёлый вздох конюха.
Она сглотнула ком.
«Что с гунтером? Граф совсем его загнал?»
Мисс Элвелл подходила всё ближе, не отрываясь глядя на Соломона.
Он ещё прерывисто дышал, но в его дыхании уже ощущалась правильная ритмичность, а мышцы лишь иногда пробивала мелкая дрожь.
Мисс подошла совсем близко и уже намеревалась спросить...
— Festina lente, — сказал он Соломону. — Не спеши, помалу пей.
«Magnum… ingenium… fuit…» — само собою всплыло в памяти Кассандры. Она дрогнула и споткнулась о камень.
Он резко повернулся к ней, глаза их встретились.
Она моргнула.
Он моргнул.
Соломон вздрогнул.
Конюх вспыхнул.
— За каким же это бесом коня так загоняли?
Ей краской залило лицо.
Он окатил её охальным взглядом.
«А джентльменов-то понять нетрудно».
— Простите, мисс. Я понимаю, в его страданиях нет прямой вашей вины, — проговорил он, отводя взгляд к подолу её амазонки цвета старой бронзы.
Кассандра потупилась, пальцы сами сложились в замок. Она сделала шаг назад.
Из конюшни донеслось фырканье.
Ворон каркнул.
Конюх отдёрнул Соломона от воды.
— Довольно.
Конь глубоко вдохнул, а выдыхая, вздрогнул и прислонился к конюху.
— Всё будет хорошо, — сказал он, мягко хлопая Соломона по шее.
— Мистер...? — начала она, переводя взгляд на него.
— Томас, — буркнул он.
Мисс слегка поморщилась. Кивнув на коня, спросила:
— Мистер Томас, он отойдет? Или будут последствия?
Он изменился в лице.
— Конь напуган, измотан, но не сломлен. Одна опасность... сухожилия.
— Скажите Дюку, пусть даст вам «холодного огня».
— «Холодного огня»? — Габ был заинтригован.
— Да. Это мазь такая.
Она ещё раз посмотрела на коня. Мистер Томас уже зачерпнул ковшом воды и начал лить на колени, поглаживая их руками.
Стиснув зубы, она глубоко вздохнула.
— Мистер Томас, прошу вас, позаботьтесь о Соломоне. Я пришлю кого-нибудь узнать, как у него дела.
Он даже не ответил, только кивнул, изучая левое колено гунтера.
Мисс Элвелл бросила на коня печальный взгляд и погладила его по морде.
— Всё будет хорошо...
Конь выдохнул, закрыл глаза и дёрнул ухом, отгоняя муху.
Кассандра вздохнула и повернулась к дому. Её, наверное, уже ждали.
Леди Камилла смотрела на дуб, отец отсутствовал, а двое джентльменов, споря, что-то доказывали друг другу.
Гнев вскипел в ней, глаза сверкнули.
«За это безрассудство сейчас оба у меня получат», — мисс Элвелл быстрым шагом направилась к террасе.
А Габ, закончив проверять сухожилия Соломону, повёл его в конюшню к Дюку — просить «холодного огня».
По дороге он глянул на террасу и усмехнулся.
сности:
«Festina lente» («Торопись медленно»).
«Magnum ingenium fuit» («Это был великий талант/ум»).
Глава 8
Мистер Томас стоял возле кузни и безразлично скользил взглядом по её стенам. Кузня сэра Элвэлла напоминала склепы Италии: восьмигранное помещение из потемневшего песчаника под звёздным сводом, опиравшимся на каменные пилястры. Свет проникал в кузню сквозь небольшие люкарны в своде. Над входом красовался потускневший от времени рисунок солнца. Здесь ему снова мерещилась аптека — с дымом и гарью угля и металла. В кузне горел огонь и раздавались удары молота.
«Гармония», — подумал Томас.
Он ждал некоего мистера Форстера. Настало время подковать его коня.
«А вот и мистер Форстер».
Он сузил глаза.
«Ба, рассеянный джентльмен из конторы дилижансов».
Мистер Форстер был одет в уже видавший виды редингот; рубашка его носила следы починки, но сапоги были начищены до блеска.
— Здравствуйте, вы будете Томас? Значит, Элвэлл вас взял?
Томас поприветствовал его коротким кивком, окинув взглядом лошадь.
— Да, сэр. Спасибо за совет. Постараюсь быть полезным.
Конь Форстера уже начинал седеть: короткая гнедая шерсть блестела, хвост и грива были ухожены, а на чёрных голенях виднелись следы старых травм. Габ протянул к поводьям руку.
— Как зовут красавца?
— Анкер, — мистер Форстер похлопал мерина по шее.
Томас дал ему яблоко.
— Пошли, Анкер, сейчас мы тебя перекуем.
В полумраке кузни ждал Стив, держа наготове клещи и острый копытный нож. Анкера привязали к кольцу, вмурованному в стену.
Работа закипела: сорвана старая подкова и срезана ножом мёртвая роговая стенка, убраны грязь и каменная крошка. Стив приложил раскаленную подкову к копыту.
Конь резко вздрогнул. Габ с ним говорил, гладя по бархатному носу.
Подковка Анкера шла своим ходом.
В кузню, наполненную белым дымом и запахом палёных копыт, вошёл мистер Форстер. Конь тихо заржал. Молодой человек подошёл к Анкеру и положил руку ему на шею.
— Спокойно, старина. Вот подкуют тебя — и поедем в Эксетер.
Томас посмотрел на Форстера.
— На свежих подковах первые мили идите шагом, сэр. Особенно по каменистой дороге, — он замолчал, придерживая мерина. Стив рашпилем выравнивал поверхность. — Нужно дать им «усесться». Иначе лопнут на полпути.
Форстер утвердительно махнул головой.
— Ещё как лопнет, если она не самого лучшего качества или была неправильно закалена, — он наблюдал, как Стив искусно работает клещами. — И если сразу дать на неё полную нагрузку на твёрдой дороге.
Габ убрал с глаз коня чёлку. Конь попытался его ущипнуть. Он улыбнулся и на секунду поднял взгляд.
«Джентльмен, очевидно, чем-то озабочен. Или играет… Понаблюдаем…»
— Мистер Форстер, сэр, — кузнец усердно снимал ножом ороговевший край, — я за свою работу отвечаю и халтуры не люблю. Все в округе знают Стива Гибсона, и у меня куют.
Уголки рта мистера Форстера лукаво дернулись.
— Ну, Гибсон, если б у всех так совесть смазана была.
Томас рассмеялся. «Смазанная совесть! Бывает же такое у людей».
Форстер глаза прищурил.
— Вам смешно? Вы слышали... о паровозах? — в его глазах полыхнуло.
Габ поднял бровь.
— Да, я читал. Тридцать миль в час — это не лошадь.
— И не канал! Десятки тонн за полтора часа! Мистер Томас, представьте, что за смену паровоз перевезёт то, что канал — за месяц, — Форстер с шумом втянул запах подпалённого копыта.
Томас кивнул.
— Представляю, — он чуть свел брови и прикинул: «Пассау — Нюрнберг — Роттердам, оружие под хлопком, люди!»
Едкий дым от раскалённой докрасна подковы повис под потолком. Анкер нервно мотнул гривой, и она легла на шею. Габ положил ему на морду руку.
«А я стою здесь. Держу его коня».
— О виадуке Санки читали тоже? — глаза Форстера по-злому потемнели.
— Железное безумие Стефенсона, — мистер Томас вспомнил пару статей. — Читал мельком.
— В газетах извращают факты, — даже сквозь полумрак было заметно, как Форстер покраснел. — Так вот, мистер Томас, знайте: заржавевшие подрядчики своей халатностью и жаждой наживы нож в спину Стефенсону всаживают по самую рукоять. А заодно и всем акционерам! — его глаза забегали, как стрелки манометра под паром.
Стив раздувал меха, конюх спокойно смотрел в глаза Форстеру. Тот резко отдёрнул чёрный шейный платок и взъерошил волосы.
— Любой честный, с мозгами, укрепил бы основание, осушил, вбил сваи! А эти… эти несмазанные души просто накинули сверху земли. Вы представляете — простую глину вперемешку с торфом!
Мистер Томас лениво прошёлся взглядом по закопчённым граням кузни.
«Железные артерии выжигают Форстеру мозг».
Анкер тихо заржал. Мистер Форстер выдохнул и почесал коня за ухом.
— Знаю, Анкер. Стефенсон одержим контролем, рвёт контракты с мошенниками, сам проверяет каждый гнилой узел. Ввёл стандарты, своих людей поставил на каждый сектор, — он довольно улыбнулся. — Мистер Томас, вот это человек и совести, и дела, и ума.
— Мистер Томас! — раздался женский голос у входа. — Мэтью сказал, вы в кузне.
В широкий проём вошла невысокая черноволосая девушка в зелёном платье. Свой передник она держала в руке, чепец был заправлен в вырез лифа. Она улыбнулась каждому.
Мистер Форстер кашлянул. Томас подметил, как изменилось у Форстера лицо.
Стив снова склонился над копытом и безразлично делал своё дело.
— Мистер Томас, я Роза, — девушка подошла поближе. — У вас тут душно...
Она, не смущаясь, вытащила чепец из выреза платья и обмахнулась им. По кузне расползся запах дешёвых духов.
Мистер Томас вспомнил, как он утром наткнулся на лютню и панталоны.
«Понятно, вот и их хозяйка».
Он посмотрел на Форстера. Тот увлёкся созерцанием грязи на полу. Томас едва заметно усмехнулся и перевёл взгляд на девушку.
— Какой у вас ко мне вопрос?
У Розы их хватало. Она ещё вчера заметила, кем заменил сэр Элвэлл её Эндрю.
— Меня послал мистер Джебриксон — управляющий, — она на мгновенье замолчала. — Я пришла узнать о Соломоне.
— Всё в порядке, Соломон отойдёт. За него можно не волноваться.
Роза переступила с ноги на ногу.
— А вы, мистер Томас, уже освоились? Хотите, я вам полы помою? — Она мяла чепец в руках. — Я это умею… если нужно, очень хорошо.
Он даже бровью не повёл.
— Да я сам… умею. Мистер Джебриксон вас ждёт с ответом. Поспешите.
Стив хмыкнул, Форстер молчал, Анкер нетерпеливо ударил копытом по камню. Девушка рассмеялась, забавно хрюкнув:
— Вы лжёте, вы бесстыдник. Я слышала, сэр Элвэлл сам звал Джебриксона… — Она нагло смотрела на мистера Томаса.
Он сухо сказал:
— Даже если я лгу, я ясно указываю вам на дверь. Идите с миром.
Роза, густо покраснев, надула чуть подкрашенные губки и в спешке вышла. Стив, клещами аккуратно загибая острые концы гвоздей, буркнул:
— Поделом.
Мистер Томас спокойно гладил мерина по тёплой шее, лицо Форстера пылало багрянцем, а сам он явно сник.
Габ умилился.
«Форстер!.. Да вы совсем зелёный!» — а вслух сказал лукаво, подняв бровь:
— Мистер Форстер, не всякая девица так краснеет.
Джентльмен побагровел ещё сильней. Смахнув мошку с коня, он выдавил:
— Ещё успею, сейчас важне... поездка. Эксетер. — Достав из кармана монеты, он спросил: — Сколько я должен, Гибсон?
Расплатившись, он попрощался с кузнецом и кивнул конюху:
— Рад повторной встрече, Томас.
Выведя Анкера на свежий воздух, Форстер спокойным шагом направился к главному въезду.
Габ тоже вышел. Прокручивая в голове последний час, он зашагал к конюшне.
исторический глоссарий:
Люкарна — слуховое оконце в своде.
Пилястра — плоский выступ стены вместо колонны.
Глава 9
После прогулки всё обаяние и такт леди Зефиры едва смягчили постные лица уважаемых гостей и её внучки. Берри и Далар сидели с таким видом, будто выпороли их. Леди Камилла, не тая злорадства, с улыбкой поглядывала на брата.
Лишь когда с конюшен пришли хорошие известия, Кассандра облегчённо выдохнула и, встретившись взглядом с графом, чуть виновато улыбнулась.
— Ваш конь, милорд, в хороших был руках.
Граф робко улыбнулся ей, не без удовольствия заметив, как мисс Элвэлл смятенно покраснела.
Прикрыв на мгновение глаза, Джонатан вспомнил, как с победным возгласом ворвался во двор Элвэлл-холла, и только в пылу триумфа обратил внимание на состояние коня.
Он покачал головой и, встав, обратился к хозяйке дома:
— Леди Чичестер, мы бы не хотели злоупотреблять вашим гостеприимством, но, учитывая случившееся, боюсь, мы с сестрой будем вынуждены провести ещё пару часов в вашем радушном доме… пока мой конь окончательно не придёт в себя.
Её взгляд скользнул с графа на внучку и обратно, а на языке вертелся Бомарше.
Джентльменам — Люку и графу — любезно предложили библиотеку и портвейн. В Эшворт-Парк немедленно был отправлен слуга с известиями и строгим приказом: камердинер графа и личная горничная леди Камиллы должны явиться «во всеоружии» в течение полутора часов.
Харрисоны и Далар остаются на ночь в Элвэлл-холле.
Пока ждали известий и личную прислугу, леди Камилла попросила устроить прогулку по Элвэлл-холлу — она мечтала найти «комнату, которая меняет».
Мисс Элвэлл, чуть смущаясь, предложила Камилле сменить амазонку на одно из своих утренних платьев. Девушки были почти одного роста. Всего-то полчаса — и лиф, расшитый горничной у груди, застёгнут. Дочь маркиза Уинчестера снова смогла вольно вздохнуть.
Она любовалась своим отражением в высоком зеркале-псише, стоявшем у окна. Жемчужно-серое платье из мериносовой шерсти сидело на ней непривычно. Его простой крой, лишённый кружев и даже вышивки, так отличался от её собственных нарядов.
Чуть повернувшись, чтобы проверить, как ложатся складки юбки, она мысленно кивнула себе.
Поправив золотистый локон, перевела взгляд на отражение Кассандры. Та, задумавшись, сидела на кровати. Леди Камилла, прищурившись, начала её разглядывать — медленно, с ног до головы.
Её глаза вспыхнули, и, искушающе улыбаясь, она решила поиграть:
— Кассандра, милая, скажите честно, неужели вам понравился мой брат?!
Кассандра чуть привстала и посмотрела через холодную гладь зеркала прямо в глаза новой подруге.
— Леди Камилла, — она даже набок от удовольствия голову склонила, — кому же не понравится граф Берри? Будь он горбат, с косящимися, как у зайца, глазами и плешив, даже тогда он был бы неотразим.
Камилла покраснела.
— Вы, мисс Элвэлл, как будто бы вас не воспитывали вовсе! — её щёки пылали, она даже топнула ножкой в гневе. — Такого позволить себе не смог бы никто! Решительно никто!
Жар стыда Кассандру за переносицу больно ущипнул и пару оплеух по щекам надавал.
«Да что за день сегодня! Загнала лошадей, обидела леди Камиллу…»
Она невольно опустила глаза и прошептала:
— Леди Камилла, я прошу прощенья. Мы, похоже, с вашим братом имеем общую черту: оба чрезмерно импульсивны, но нас разнит высота положения. Я не считаю себя партией для вашего брата.
Кассандра нервно затеребила бахрому платья.
— Один из моих предков постановил: если нет наследника, Элвэлл-холл переходит к наследнице. — Лёгкая оскомина свела ей челюсти. — Сейчас это право — моё. Любой, кто женится на мне, обязан поставить фамилию Элвэлл перед своей собственной. — Даже маркиз… вынужден будет снизойти.
Кассандра нашла в зеркале глаза подруги и выдохнула:
— Простите, леди Камилла, я... не хотела быть такой... прямолинейной.
Камилла опустила взгляд, рассматривая носки своих туфель, утопающие в мягком ковре.
— Знаешь, Кассандра, — тихо начала она, — мой отец когда-то сам попрал законы света. Он женился на дочери адмирала Фемистона, моей маме. Если бы он был хоть немного другим человеком... — её сердце похолодело. — Я бы уже рожала наследника какому-нибудь плешивому косому зайцу. И это, поверьте, была бы не самая большая беда.
Беда — когда его имения трижды заложены, а он кичится «долгами чести» и «причудами». Я чуть не стала жертвой такой перспективы. И если бы не Джонатан…
На её губах появилась тень улыбки.
— Отцу пришло письмо. От герцога Харгрейва. Когда Джонатан узнал, он, найдя Харгрейва, сказал, что для нашей семьи это неизмеримая честь, но мы были бы ещё более признательны, если бы его светлость сначала покрыл свои долги.
Она выпрямилась и с вызовом посмотрела на Кассандру.
— Вот он у меня какой.
Кассандра на мгновение замечталась.
— Хотела бы и я себе тоже такого брата, — тихо сказала она и посмотрела прямо в глаза подруге. — Я искренне рада за вас, леди Камилла.
Камилла улыбнулась и с любопытством осмотрелась.
Они находились в личных покоях Кассандры. Эти покои располагались полукругом внутри выступающей башни, перетекая друг в друга анфиладой. Сначала шла гостиная с огромными окнами на юг и запад, небольшой библиотекой и массивным камином. За ней — круглая спальня с потолком в виде звёздного неба.
Кассандра играючи все планеты и созвездия назвала. Те вычурной мозаикой красовались и подмигивали им.
Третья комната служила гардеробной, и свет в неё проникал через единственное витражное окно, изображавшее цветущее дерево.
Леди Камиллу эта осмысленная, таинственная простота мгновенно покорила.
— Кассандра, скажи... а может быть, твои покои и есть та самая таинственная комната?
— Это с какой стороны посмотреть, — усмехнулась Кассандра. — Я в этих комнатах выросла, до меня — мой отец. Представьте, пройдут века, и потомки... — тут она лукаво улыбнулась, — если судьба сложится, найдут мой тайник.
Камилла улыбнулась её загадочному отражению в зеркале.
— Тогда ведите меня, мисс Элвэлл, по вашим коридорам и углам. Сегодня я соизволю созерцать даже чердак!
Глава 10
Это была просторная и светлая библиотека. Даже не библиотека, а просто — была!
Огромнейшие окна на юг и запад. Запах кожи и воска. В ней было совершенно комфортно в жаркий день. С южных окон — вид на сады и, кажется, озёра, утопающие в деревьях. На западе, за крышей конюшен, открывался вид на топи.
«Да… здесь закаты могут вдохновить», — Берри представил её зимой и покосился на камин. — «Кому пришло в голову такое архитектурное решение?»
В камине даже летом полыхал огонь.
От пола до потолка отдельным деревом из камня и металла рос дуб и в этой, с позволения сказать, библиотеке служил камином. Сначала граф опешил под смешки Далера, но потом, когда три раза обошёл, руки погрел… усмехнулся.
— Огонь в дупле дубовом.
Люк отпил из бокала.
— Да, Берри. Элвеллы, они такие… Сыграем в карты?
В библиотеку открылась дверь, и вошёл барон Тилбери, а следом за ним — и сэр Эдмунд. Молодые люди привстали и почтительно склонили головы.
— Граф, Люк, — барон поприветствовал их и прошёл к изящному шкафчику из красного дерева для хранения вин.
Он был квадратнолицым, с длинными седыми волосами, зализанными на затылке и охваченными чёрной атласной лентой.
Граф, наблюдая за тем, как красный жилет нечаянными складками сложился на очевидном животике барона, ненароком улыбнулся.
Они с Люком собирались продолжить свою пикировку, но их намерения были подмечены бароном.
Налив себе щедро портвейна, он поднял свои медвежьи брови.
— Страна в агонии, а молодёжи только карты да салоны.
— Оставь их, Джеймс, — сэр Эдмунд тоже подошёл к шкафчику, налил себе воды и, залпом выпив, предложил барону присесть.
— Что творится, что творится! — причитал барон, держа чуть трясущейся рукой стакан с портвейном. — Эдмунд, вот я с тобой не согласен! Если так пойдёт дальше, мы лишимся земель. Мы лишимся нашей чести, если хоть на йоту уступим Грею. Он выскочка! Я б ему сказал, будь он рядом. Он почти предатель!
— Я могу передать ваши слова, сэр Джеймс, — прервал его монолог Джонатан, не отрываясь от игры. — Граф вхож в наш дом.
Лицо барона потихоньку начало багроветь. Он опрокинул содержимое стакана, осушив его одним залпом.
— Вы, Люк, тоже? Вы тоже из этих… этих, прости Господи, «либералов»? — он с грохотом поставил стакан на ореховый столик и повернулся к Джонатану. — А вы, молодой человек, чрезмерно увлечены новомодными идеями. Посмотрите на континент, вспомните святую историю Англии, Кромвеля, в конце концов, — гори душа его в аду! Да! Скажите Чарльзу, что Божья воля на стороне нашей абсолютной власти, и если он не усмирит свой нрав, кончит как этот круглоголовый! — Тилбери даже стукнул кулаком о стол. — Скажите, что полыхать стране нельзя дать! Идти на уступки черни, этим неотёсанным, грубым, необразованным!.. — Он сплюнул, ища ещё эпитеты.
Сэр Эдмунд, скрестив руки на груди, с лёгким презрением смотрел на барона. Соседями они не были. Иногда Тилбери проводил треть лета в их краях, наслаждаясь охотой и незаконным французским алкоголем, — вот и вся «дружба».
— Граф Грей и не помышляет уступать низам, но он чувствителен к эпохе. Мой отец бывает с ним согласен. Он ведёт много споров и считает, что интересы фермеров не стоит полностью игнорировать. Это добром не кончится, — Люк встал и подошёл к дубу.
Игра была закончена. Он выиграл и, довольный, решил размять ноги.
— Да, Люк, мы с вашим отцом вчера серьёзно обсуждали эту тему, — сэр Эдмунд грел у дуба руки и любовался ветвями. — Он за то, чтобы избавить наши земли от «гнилых местечек».
— Вздор! — Тилбери сурово посмотрел на Люка, даже вздрогнул. — Мы ими контролируем места в парламенте! В моих владениях есть одно. Без них будут места у… я не знаю… у севера! А этим землеройкам и ткачам не место в образованном обществе! Хватит уже католиков. Позор, какой позор… Так прогнуться под Ватиканом. А тут ещё и наш оплот, Георг IV, упокой, Господи, его душу, умер.
Трое — Элвэлл, Далер, Берри — скривились. Они нелестно относились к умершему королю и с любопытством наблюдали за Вильгельмом. Ещё и выборы в парламент скоро будут.
Чуть скрипнула дверь, и библиотеку заполнил аромат женских духов. Граф и барон встали. Дочь Тилбери, разряженная по самой яркой моде, впорхнула в помещение.
Присела в реверансе. Её светлые волосы украшало новое творение, усыпанное розовыми цветами.
За ней вошла леди Чичестер. В её седые пряди был воткнут чёрный гребень, издали напоминавший паука, а платье цвета гнилой вишни выгодно оттеняло сухощавую фигуру. Она поприветствовала джентльменов лёгким наклоном головы.
Сэр Эдмунд предложил дамам сесть. Барон предложил выпить. Молодые люди переглянулись, заулыбались и сделали пару комплиментов обеим дамам.
— Мы к вам, господа, за светским разговором. Погода нынче безжалостна к моим морщинам, — Зефира улыбнулась. — Вот и решила я потешить свои уши и глаза вашей компанией.
Она подошла к дубу, протянула руки к огню и посмотрела на искры.
— Люк, ваша матушка была в хорошем расположении духа утром.
Лицо Люка расплылось в радушной улыбке.
— Ваши визиты всегда ей поднимают настроение, леди Чичестер.
Зефира обошла камин и, выглянув, как бы ненароком спросила у второго молодого человека:
— А вам, ваше сиятельство, наша библиотека пришлась по вкусу?
Джонатан задумался, в очередной раз окидывая взглядом это место. Слишком мало полок и книг, нет глобуса и стола для писем.
Гардины — белые, с выбитыми на них снежинками. Высокий светлый потолок и стены, не обитые ничем, покрашенные обычной известью! Чего стоит этот «дуб»!
Только мебель, наверное из берёзы, расставленная со вкусом, смягчала впечатление.
— Леди Чичестер, признаться, я библиотекой озадачен. Сначала удивился конструкции, решению и архитектуре. Но похоже, я смирился, — он неожиданно для себя смутился.
— Я предлагала сэру Элвэллу добавить красок, но он меня совершенно не слушает, — решилась поддержать разговор Агата и с укором посмотрела на сэра Эдмунда. — Я почти смирилась, но камин — просто моветон. Годный только для кунсткамеры.
Баронет улыбнулся. Мимические морщинки-смешинки украсили его лицо.
— Возможно, достопочтенная Агата, но у нас в библиотеке определённо есть что почитать. Есть право, есть Вергилий, — он подошёл к двум высоким белым стеллажам с полками и растопыренной ладонью указал на отделения. — Философы, поэзия, сельское хозяйство. — Отдельно обозначил пару полок: — Ботаника и медицина. — Махнул на север, на пол. Там валялись атласы и карты. — Работы по географии нашей земли и неба. К вашим услугам — всё.
Мисс Агата, прикрывшись пёстрым веером, почти зевнула и обречённо посмотрела на два стеллажа.
— У нас в поместье огромная библиотека. Скажите, папа? Две комнаты отданы под неё. Мы постоянно покупаем книги, — она невольно покосилась на Джонатана.
Заметив её взгляд, граф улыбнулся ей. Агата покраснела.
Леди Зефира подошла к шкафчику, порылась в нём, достала зелёный графин и налила себе в стакан напиток тёмно-малинового цвета.
О… цель её была ясна как день. Она, ведомая желанием Агаты, привела её в библиотеку не случайно.
Оказывается, охота на этого молодого человека была почти национальной забавой для юных девушек и их мам.
«Кассандра уже успела показать характер, ещё и эта путаница с фамилией».
Леди Зефира украдкой глянула на графа.
«Лицо открытое, таким прощают долги и характер».
Скользнула взглядом по цепочке на жилете.
«Но всё же, всё же!»
«И если уж „sa petite“ вспылила, то дело тут не только в лошадях».
Попивая малиновую настойку, она улыбалась, смотря то на одного, то на другого молодого человека.
Кассандра с леди Камиллой где-то бродили по поместью. Агата в трёх метрах зевала и смущалась.
«А послезавтра у меня ложе в Королевском — „Цирюльник“». — Она, довольная, втянула в себя воздух.
Бесшумно открылась дверь.
Леди Камилла, ухватившись за косяк проёма и чуть приоткрыв рот, начала созерцать библиотеку. Все, затаив дыхание, смотрели на неё.
Сидящие мужчины нашли силы встать и поклониться.
— Кассандра, если это не та «комната, что всё меняет», то я даже не знаю что!
Вслед за ней раздался тихий смех.
— Леди Камилла, я слышу это уже в пятый раз. Это всего-навсего наша скромная библиотека.
Далер и Берри повернули головы к книжным стеллажам.
Вошла Кассандра и, присев в реверансе, улыбнулась.
— Леди Камилла, — баронет подошёл к ней и предложил предплечье, — присесть хотите или что-то выпить? В нашей библиотеке столь светлой особы никогда не было. Прошу вашего внимания: она — и я, ваш покорный слуга, — к вашим услугам.
У леди Камиллы чуть заалели щёки. Зефира подняла бровь. Мужчины улыбнулись.
Барон насупил брови. «Эти офицеры всегда дерзки. Их лучше в приличном обществе избегать. На то только и годны, что стрелять и махать рапирой».
— Очень любезно с вашей стороны, благодарю, — леди Камилла положила свою руку ему поверх предплечья. — Пройдёмтесь, сэр Эдмунд, по вашей удивительной библиотеке.
Она смотрела на белый пол, на потолок, на стены.
«Подумать только, известью белить библиотеку! В приличном доме!»
— Предполагаю, мы нашим появлением прервали интересные беседы, — мисс Элвэлл подошла к шкафчику, порылась в его недрах, достала бутылку из тёмно-коричневого стекла и налила себе почти чёрного напитка. Повернувшись лицом к присутствующим, она склонила голову набок и, прежде чем отпить, заглянула каждому в глаза.
— Бабушка, я велела подать чай в утренней гостиной.
Её внимание остановилось на Агате, сидевшей в невероятно изысканной, но неудобной позе. Кассандра лишь закрыла глаза, подумав, что хорошо, что в библиотеке нет клеток с канарейками, иначе бедные птицы задохнулись бы.
Она подошла к ней поближе.
— Агата, я обратила внимание на крой вашего платья. Хотела подчеркнуть: фасон и цвет — в лучших традициях французской моды.
Ей так хотелось спросить, не пробовала ли Агата хоть разок взлететь.
— О… Кассандра, я была ещё перед печальными событиями, одевшими траур на всех нас, в Лондоне и прошлась по Бонд-стрит… — и достопочтенная Агата начала щебетать о самой ценной для неё теме. Мисс Элвелл иногда кивала и, спрашивая подробности, выслушивала последние сплетни.
Леди Зефира спросила молодых людей, решивших поближе рассмотреть содержимое стеллажей, их мнение о новом короле, но поздно спохватилась, вспомнив о бароне. Пришлось выслушивать целый монолог о «короле-матросе» и о том, почему для Англии это позор.
Леди Камилла, прогуливаясь по библиотеке с сэром Эдмундом, так увлеклась его рассказами, что ненароком обронила веер.
Забавно было наблюдать, как Люк через всю библиотеку пробирался, чтобы его поднять.
Сэр Элвэлл уступил ему эту возможность.
Девушки затеяли разговор о лошадях. Точнее, о шляпках для лошадей и о том, какому окрасу какая бы подошла лента.
Дочь барона уже купила своей три штуки и искренне недоумевала, отчего Кассандра мучает свою белоснежную Рону, не покупая ей этой изящной защиты от английского солнца.
— Ваше сиятельство, ну объясните вы мисс Элвэлл, как следует обращаться с лошадьми! Их следует беречь, и новомодная шляпка — очень практичная защита, — обратилась Агата к графу.
Граф пару раз кашлянул.
Кассандра только мягко улыбнулась.
— Агата, — её голос стал тише, — я осведомлена и могу подтвердить, и его сиятельство не даст соврать… возможно, вас это удивит, но он совершенно не пользуется солнцезащитными шляпками. Его конь невероятно вынослив.
Все выдохнули. А Кассандра продолжила:
— И, на мой взгляд, совершенно оправданно. Я не могу представить без улыбки его великолепного гунтера в шляпке для лошадей.
Граф поджал губы и сглотнул.
Спасла его сестра. Леди Камилла предложила брату сходить в конюшню с соответствующей его статусу благодарностью и подумать, может быть, стоит пройтись по Бонд-стрит и присмотреть Соломону пару шляп.
Граф Берри был рад оказаться где угодно, но точно не в этой странной библиотеке, пропитанной духами мисс Тилбери и шпильками его сестры. Он только спросил имя слуги, отходившего его коня, откланялся и вышел.
А мисс Элвэлл удивилась, почувствовав, как вспыхнули щёки, когда отец назвал его имя.
Она решила, что ещё сердится на свой глупый язык.
Исторический глоссарий:
Граф Грей (Чарльз Грей) — премьер-министр Великобритании (в 1830–1834 годах).
Оливер Кромвель — лидер Английской революции XVII века, свергнувший короля и установивший республику.
Глава 11
Наевшись сала, Манус умывался, вычёсывая лапками густую шерсть на мохнатой мордочке. Он был доволен жизнью: покусывал свои ноготки и задней лапкой почёсывал брюшко.
Томас наблюдал за ним, а сам жевал яблоко. Доев, выбросил огрызок в окно и посмотрел на нишу. В свете дня она казалась меньше.
После его трудов ниша была пуста, обрамлена античным сводом и выступала от стены на метр. Сквозь кое-где осыпавшуюся известь виднелась каменная кладка — ни чёрных пятен, ни следов от влаги.
«Добротно, впрочем, как и каждый угол в этом поместье, — подумал Томас.
— Манус, — он повернулся к крысу, — ты здесь родился и должен знать все тайны. Зачем морёный дуб порезали на балки для конюшни? Кто ж это кузню строит, как соборы в Риме?»
Томас прикоснулся к арке, прошёлся вдоль неё, изучая каждый миллиметр.
— Вот эта ниша, например... — он прищурил глаза. — Скажи мне, почему в ней на полу мозаика?
Манус не ответил. Ему был интересен его собственный хвост больше, чем морёный дуб и все мозаики мира.
Габ улыбнулся.
— А знаешь что? Давай-ка прослушаем эту нишу.
Он рукоятью ножа начал стучать по стенам. Чтобы слышать лучше, свернул газету в трубку и приложил её одним краем к стене.
Шаг за шагом отсекал «мёртвые» места.
Треть стены уже прошла его проверку.
Вдруг он наморщил лоб.
«Дрожит...»
Томас приставил лезвие ножа к кладке, а навершие зажал зубами.
Другой нож он выхватил из ножен на поясе и начал рукоятью методично простукивать стену, ища границу между глухим камнем и тайнами.
«Там, значит, пустота», — подумал он и сместился чуть дальше. — «А здесь что-то другое... не кладка...»
Его постукивания стенка поглощала.
Габ повернулся:
— Ну, Манус! Ну, хитрец! Какие же секреты ты спрятал от своих господ?
Так и чесались руки — он сцепил их в замок за головой и, немного отойдя, окинул нишу триумфальным взглядом.
— Давай-ка мы с тобой поразмышляем, — обратился он к крысу. — Тут могут быть скелеты, не зря же я нашёл бутыль от отравы. Здесь могут быть и богатства.
«Проще всего расколупать и разобрать всю кладку», — размышлял он. — «Но к дьяволу всё! Я хочу понять!»
Габ шагнул к нише.
— Кто ж ты такой? Строитель вечных конюшен и сакральных кузниц?
Рукой прошёлся по побелке.
«Посмотрим, что под ней», — решил он, отковыривая ногтём белые куски.
Сбегал за водой и клоком конских волос — обильно смочил стену.
«Пусть киснет, а я пока к Соломону».
Спустя полчаса вернулся.
Скребя и поддевая в щелях, принялся снимать старый слой. Известь сдиралась как бумага. В воздухе повис спёртый, режущий ноздри аромат.
Томас прищурился, рука остановилась.
Среди кладки был вмурован чёрный круглый камень. Остриём ножа он очертил его границы и прошёлся лезвием по поверхности минерала.
Сняв пальцем с камня красный порошок, прошептал:
— Pietra del ferro... чётки кардинала…
Заработал усерднее, на лбу и висках выступил пот. Вскоре по вертикали вверх был расчищен отполированный до блеска чёрный камень.
Томас увидел в нём отражение каморки.
Ниже, под pietra del ferro, он обнаружил камень, похожий на агат.
— Lapides loquuntur, — выдохнул. — «Что прячешь?»
Параллельно отполированному камню был вмурован хрусталь. Габ был уверен, что хрусталь швейцарский.
От хрусталя, по вертикали напротив pietra del ferro, словно в противовес, находился ярко-синий камень. Подобный он когда-то видел в Риме.
«Ценный... ценнее золота у мастеров».
Найденные камни образовывали четырёхугольник.
Он начал зачищать стену под ним.
Прямо под синим камнем расчистил новую находку и не поверил собственным глазам.
«Русский камень... Как? Всем чертям назло! Скажи мне, как?»
Прошёлся ножом под русским камнем и под агатом, дошёл до самого пола.
«Ничего».
Взгляд опустился на пол.
«Хотя...»
Рукой протёр мозаику, убирая рваные ошмётки побелки, крошку и мелкий мусор.
«Брекчия...»
Габ внимательно прошёлся взглядом по её периметру, перевёл внимание на камни.
Провёл ножом.
Ровно посередине между агатом, синим камнем, уральским минералом и pietra del ferro во всей красе ему предстал янтарь.
Взялся дальше расчищать:
от янтаря к брекчее был вмурован сияющий, бледно-лунный камень.
«Угу. Значит, теперь мне стоит...»
Предчувствуя, что ещё что-то найдёт, принялся счищать побелку над янтарём.
Труха сыпалась ему на голову, пыталась попасть в глаза. Он вытирал запястьем пот и сдувал с ресниц пылинки.
«Здесь не хватает рубина или граната».
Ковырял, простукивал, скрёб ножом по швам уже под самым потолком. Один из камней кладки пошатнулся. Осмотрелся, схватил стул. Забравшись на него, принялся расшатывать песчаник. Тот нехотя поддался. С силой рванул его на себя…
В лицо ударил свежий воздух.
Он звонко рассмеялся.
— Отдушина!
Просунул туда руку: пыль, паутина, холод камня. Заглянув внутрь, увидел дуб, а за ним — поместье.
Слез со стула и задумчиво прошёлся по каморке.
«Брекчия, ромб, тетрагон, отдушина...» — прикусил губу. — «Воздух, солнце, луна?»
Походил, подумал, взгляд опустился ниже к мозаике. Замер.
Набросился на неё. Расчистил, проскрёб швы, пытаясь найти зазор.
— Провались ты! — Кончик ножа остался в щели.
Осмотрелся: кругом клочья побелки, мусор и труха.
Манус смылся.
«Уже, наверное, час, как я разгадываю шарады», — подумал и решил заняться лошадьми.
Дал распоряжения Мэтью, проведал Соломона, немного пооткровенничал с Дюком.
Когда вернулся, то первым делом всё убрал. И, убирая, заметил на стене астролябию и погрузился в мысли о планетах.
— Но всё же планет семь, а камней — девять, и отдушина в придачу. Да и порядок у планет совсем другой... Эта идея интересна, но не основная.
Жара спадала. В каморке стало прохладнее.
Он чувствовал себя каким-то идиотом, пытаясь смазать «сухие механизмы» за камнями и нажимать на них.
«Ко всем бесам! Я что-то упускаю! Я точно делаю не то!»
Прошёлся по своей обители, взял из мешка яблоко и, небрежно вытерев его о штаны, сел на пол по-турецки. Вгрызшись в плод, уставился на камни.
Замер с яблоком в зубах.
Вскочил и выбежал наружу.
«Так, думай, думай... Стены толщиной где-то с метр».
Фасад конюшни был обращён на восток; его каморка отнимала у здания три южных метра. У основания стены буйно росли розмарин и можжевельник, источая сладко-хвойный аромат. Габ заложил руки за спину и принялся изучать стену.
Его глаза мгновенно нашли отдушину.
— И как я раньше её не заметил? — вполголоса он отругал себя. — «А это что?»
Заросли у стены прикрывали...
Прищурился.
«Ну, вижу, ты не поскупился на детали».
— Мистер Томас?
Повернулся на зов. К нему размеренно шёл хозяин Соломона.
Конюх учливо поклонился лорду.
— Вы отшагали моего коня, ловите совере́н за это.
Подкинул ловко граф монету.
Конюх поймал.
— Вы очень щедрый джентльмен, спасибо.
Пересеклись их синие глаза.
— Надеюсь, мою щедрость оценят в Элвэлл-холле!
Томас посмотрел на совере́н.
— Я упомяну.
— Если захотите конюшни попросторней, — граф сделал паузу, — вам найдётся место в «Оук-Коппсе». Мы в Хартфордшире, думаю, найдёте…
Томас голову склонил.
— Спасибо, сэр, вы очень великодушны. У вас отличный конь. — Он глянул графу в глаза. — Но если будет перелом или порвутся сухожилия, коня придётся пристрелить. К этому надо быть готовым.
Граф смерил его гневливым взглядом:
«Это пари не стоило того. Мало мне Камиллы и мисс Элвэлл, ещё и этот...»
Конюху он небрежно головой кивнул и, вертя кнут в руке, пошёл проведать Соломона.
Томас крутил совере́н большим и средним пальцами, глядя с холодным любопытством на фасад. Он оценил вкус и дальновидность графа.
«Вот интересно, — думал он, — как зовут мисс Элвэлл?»
Подошёл вплотную к стене. Присел и акуратно раздвинул колючие заросли.
Его взору предстала кованая ветвь, увешанная крупными плодами, похожими на вытянутые сливы. Подёргал.
«Вмуровано до основания».
Прыснул:
«В конюшне стены разукрасить ковкой рококо! Безумный гений».
Прошёлся взглядом по кладке.
«Её надо прослушать». Осмотрелся: прачки окружили колодцы, с кузни валил дым и звенел металл.
«Но когда стемнеет. Не ночью. Если заметят, пойдут слухи. Глухой вечер...»
Он улыбнулся сам себе и пальцем постучал по камню.
— Мы с тобой ещё поговорим.
сноски:
Pietra del ferro — железный камень.
Lapides loquuntur — Камни говорят.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге