Право выжить. Исход.

Пролог

Безоблачное небо, розовый закат на фоне степи. Солнце медленно пряталось за горизонтом, одаряя деревню последними минутами дня. Тихий майский день плавно переходил в ночь.

Черный «Гелендваген», сливаясь с сумерками, вкатил через распахнутые ворота и замер посреди просторного двора. Следующий за ним по пятам фургон остановился чуть позади.

Двери джипа распахнулись и наружу вышли четверо суровых мужчин. Они были одеты в черные спецовки с эмблемой известного охранного агентства «Аврора» на плече. Их командир, суровый мужчина средних лет, поправил кобуру с пистолетом, после чего повернулся к своим подчиненным.

– Начинаем! – коротко бросил он.

Люди принялись быстро и слаженно разгружать фургон и оборудовать лагерь. Затарахтел переносной генератор, ярко вспыхнули прожектора, освещая место работы. Ящики с оборудованием были оперативно перенесены к дому и расставлены вдоль стены в определенной последовательности.

Когда последний ящик был вскрыт, командир махнул рукой людям, все это время ожидавшим в фургоне. Два человека покинули его и направились к лагерю. Впереди шел высокий пожилой мужчина в очках, за которым по пятам следовал его молодой помощник.

– Все готово, профессор! – отрапортовал командир, обращаясь к пожилому.

– Очень хорошо, Иван, – кивнул тот. – Тогда велите своим гориллам убраться подальше от моих приборов!

Ивану не понравилось такое сравнение, но он уже привык к резкости профессора и не стал раздувать конфликт. Не сейчас.

– Как скажете, – сдержанно ответил он.

По команде его люди рассредоточились по двору, взяв лагерь под охрану. Держать оборону, собственно, было не от кого, так как вся деревня уже давно пустовала, но Иван решил не рисковать. Слишком многое стояло на кону.

В это время профессор вместе со своим молодым ассистентом медленно и аккуратно устанавливали оборудование. Они знали, что торопиться им некуда, ведь хозяин дома вернется еще очень и очень нескоро. Если вообще вернется.

Когда установка была завершена, профессор подозвал к себе Ивана.

– У меня все готово. Звоните шефу!

Иван достал из кармана простенький кнопочный мобильный телефон и по памяти набрал номер.

– Группа «Волка» на связи, – произнес он, спустя секунду. – Мы готовы начать.

Выслушав ответ, Иван убрал телефон и кивнул профессору.

– Главный дал добро. Действуйте!

Азартная улыбка озарила лицо ученого. Он подошел к компьютеру, который стоял в центре лагеря и похлопал по плечу своего помощника.

– Дима, установи на передатчике уровень альфа и медленно поднимай. Запуск произведешь только по моей команде!

Дима принялся колдовать над приборами, а профессор нетерпеливо направился к монитору компьютера и навис над ним, словно коршун над добычей.

– Давай! – велел он, спустя несколько минут.

Повинуясь команде Димы, мощный передатчик направил в землю столб невидимой энергии. Приборы ожили, замигали лампочки, застрекотали счетчики, и на монитор начали поступать первые результаты.

Иван взирал на все это издалека, и лицо его становилось все более и более хмурым. Он не впервой наблюдал за экспериментами профессора, но впервые это происходило так близко от источника.

Никто точно не знал, что за сила погребена под этим холмом и как она откликнется на попытки человека ее обуздать. И эта неизвестность заставляла Ивана нервничать.

В отличие от него, остальные бойцы оставались спокойны. Они понятия не имели, что сейчас происходит и к каким последствиям это может привести. Иван запрокинул голову и посмотрел на ночное небо.

Звезды горели ярко и успокаивающе.

«Все будет в порядке, – мысленно успокоил себя Иван. – Что может случиться?»

И в этот момент мир утонул в ослепительной вспышке.

Глава 1: В плену метро

Ночь постепенно опускалась на город. Улицы уже обезлюдели, но во многих домах еще горел свет. Пятница. После тяжелой рабочей недели люди не торопятся ложиться спать, стараясь максимально растянуть удовольствие от наступления долгожданных выходных.

Мы с Машей брели вдоль дороги, наслаждаясь вечерней свежестью. Редкие автомобили проносились мимо, освещая нас огнями своих фар.

Девушка весело рассказывала историю из своей студенческой жизни, даже не подозревая, какой вулкан эмоций таится в моей груди.

Познакомились мы с Машей в бойцовском клубе чуть больше года назад. Будучи новичком, я разучивал азы: стойки, позы, базовые движения. Скукота! Но тот факт, что новичков обучала Маша, заставлял меня бежать на тренировки, забыв о забитых мышцах и растянутых сухожилиях!

Влюбился я с первого взгляда, а вот признаться в своих чувствах не смог. Стоило открыть рот, как мысль о возможном отказе плотно сжимала горло, не давая словам выйти наружу.

Впереди показался спуск в метро. Станция встретила нас глухим рокотом электропоезда. Редкие пассажиры покидали его и быстро семенили к выходу. Мы спустились по лестнице и остановились у ближайшего вагона.

Наступила пора прощаться.

Я глубоко вздохнул, набираясь смелости. Сейчас или никогда!

– Слушай, Маша…

Мой вялый голос утонул в резко усилившемся шуме электрички. Двери вот-вот должны были захлопнуться, о чем громко предупреждал вежливый мужской голос.

– Спасибо, что проводил, Антон! До встречи в понедельник!

Маша шагнула в вагон, и двери медленно сомкнулись, отсекая нас друг от друга. Поезд тронулся и, мерно гудя электромотором, стал набирать скорость.

Маша помахала мне рукой на прощание, и я махнул ей в ответ. Я провожал взглядом удаляющийся состав, пока он не скрылся в тоннеле, подмигнув мне на прощание красными огнями фар.

– До встречи, – запоздало ответил я.

Да как же так?! В повседневной жизни я был суров, на ринге беспощаден. Единственный, кто смело выходил на спарринг против отбитого на всю голову тренера. Но при этом струсил пригласить девушку на свидание!

Я достал из кармана два картонных прямоугольника – билеты в кино. Опять одному идти…

Поправив лямки рюкзака, я неторопливо зашагал к центру станции, где находилась лестница, ведущая на другую ветку метро.

Последние пассажиры уже давно покинули платформу. Станция практически обезлюдела. На ней остались лишь двое полицейских, лениво о чем-то болтавших, полная тетка, устало сидевшая на большой дорожной сумке, да интеллигентного вида старичок в очках с круглой оправой.

Полицейские проводили меня хмурыми, подозрительными взглядами, и я невольно ускорил шаг. Не знаю, почему! Законы не нарушаю, паспорт всегда с собой, но стоит оказаться рядом с бравыми служителями закона, как на душе резко становится неспокойно.

– Опять дежурить всю ночь, – расслышал я недовольный голос одного из них. – Да еще и в пятницу!

– И не говори! – уныло поддакнул другой. – Что там опять? Учения?

– Да нет, шишка какая-то из столицы приехала. Вот на усиление и подняли всех, кого можно.

– Что за шишка-то?

– Вроде бизнесмен какой-то топовый. Мэр ему чуть ли не…

Что там делал мэр, я уже не расслышал, поскольку отошел достаточно далеко. Да и не интересно мне это, если честно.

Быстро поднялся по лестнице и зашагал по унылому длинному коридору, соединяющему станции «Кузнецкая» и «Мир».

Ноги сами несли меня вперед, а мысли вернулись к прошедшей тренировке. Тренер – человек суровый, жестокий и с весьма извращенной фантазией! Он регулярно балует нас приемами собственного сочинения, многие из которых в итоге становятся причиной серьезных травм.

Вот и сегодня он явил нам свой новый шедевр: прием «ОМ»! На деле обычный, пусть и замысловатый, удар в промежность. Не удивлюсь, если «ОМ» расшифровывается как «отбить мошонку».

В качестве наглядного примера тренер продемонстрировал прием на одном из учеников. Бедняга! Стоять на ногах после этого он не мог еще долго. Только тихо стонал, сидя на скамейке у стены.

Но все же он был счастливчиком! Ведь остальные еще целый час усердно проверяли гениталии друг друга на прочность…

Поглощенный воспоминаниями, я случайно зацепил плечом девчонок, которые ползли передо мной со скоростью хромой черепахи. Их веселое щебетание прервалось фразой: «Совсем уже!». Я ответил на это галантным «Прошу пардона!», после чего обогнал их и зашагал еще быстрее.

Станция «Мир» встретила меня высоким сводчатым потолком, который подпирали массивные колонны. Стены были испещрены мозаикой о великом советском прошлом нашей страны.

У тихо гудящего эскалатора тусовалась компания рабочего вида мужиков. Неподалеку от них расположился бомжеватый дедок в потрепанной телогрейке и грязной шапке-ушанке.

Это в конце мая, к слову, когда температура даже по ночам редко опускается ниже десяти!

Впрочем, с ним все понятно. Изжиток советского прошлого – человек, вложивший в страну всю силу и молодость, а взамен получивший крохотную пенсию, которой едва хватает на таблетки и оплату коммунальных услуг.

Компанию я не искал, поэтому направился в противоположную сторону. Успел сделать лишь пару шагов, как из-за колонны на меня выскочило тощее грязное пугало, воняющее мочой и перегаром.

Пьяница.

Выпучив свои мутные глаза, он стал агрессивно бормотать нечто неразборчивое. Я напрягся, готовясь на практике применить прием «ОМ», но обошлось. Мутный взгляд уперся в пол, на пьяном лице появилось выражение безразличия. Словно подбитый танк, алкаш сдал назад, скрываясь за колонной.

И зачем вообще выходил?

Пожав плечами, я направился дальше, почти в самый конец станции. Прислонился к колонне и закрыл глаза, наслаждаясь тишиной и покоем. Из идиллии меня вывел возмущенный вскрик, сопровождаемый пьяным бормотанием.

Опять алкаш хулиганит?

Так и есть. Те самые девчонки, едва выйдя из перехода, тут же угодили в жаркие объятия алконавта. Они определенно ему понравились, но чувства оказались не взаимны. Громко выражая недовольство, девушки обошли его по большой дуге и пристроились рядом со мной.

Иллюзий на свой счет я не питал. Девушки просто проявили жизненную мудрость, оставляя меня между собой и агрессивным алкашом. Вроде как живой щит получается.

Логичное решение!

Пьяница двинулся было следом, но наткнулся на мой хмурый взгляд и передумал. Упер взгляд в пол и вернулся на свое место.

Хех, ну не герой ли я? Одним грозным взглядом спас двух прекрасных дам от свирепого хулигана! Немного приукрасил, конечно, но в общем как ни глянь, а я все же Д’Артаньян! Пусть в кедах и без шпаги.

Удовлетворенно хмыкнув, я вновь закрыл глаза. И благодаря этому пробыл в этом тихом, знакомом, немного глупом, но все же родном мире чуть дольше остальных. Может, всего на несколько секунд или даже мгновений, но все же…

Вначале погас свет, но это я уже потом узнал из рассказа Деда. Пребывая в полудреме, лишь какая-то часть моего сознания отметила внезапно навалившуюся тишину. Стих возмущенный шепот девчонок, оборвалось бормотание пьяницы, прервался гул работающего эскалатора, и даже вентиляторы тревожно затихли.

Пол содрогнулся. Я оттолкнулся от колонны и открыл глаза, намереваясь встречать поезд. И тут же понял, что что-то произошло.

Новый толчок, на этот раз куда чувствительнее первого! Я с трудом устоял на ногах, обеими руками схватившись за колонну, и даже присел немного от неожиданности.

И тут тряхнуло в третий раз!

Ощущение было такое, словно огромный великан схватил пол и встряхнул его, как ковер. Колонна вылетела из моих рук, и я грохнулся на пол, нехило приложившись об него лбом.

Сознание на мгновение померкло, а когда я очнулся, вокруг горел свет.

«Свет? Слава богу, все закончилось!» – с облегчением подумал я.

Все действительно закончилось, да только не так, как я надеялся. Свет был непривычно тусклым, красным. Аварийное освещение! А оно срабатывает только если обрывается питание из городской сети.

Несмотря на сильную тряску, станция с виду не пострадала. Лишь пара трещин на потолке, но я не уверен, что их там не было раньше.

Метро строили в далекие девяностые, когда было принято экономить буквально на всем. А на чем не сэкономили архитекторы, то благополучно разошлось по дачам строителей.

Вот и получилось, что по плану стенка одной толщины, а по факту совсем другой. Не метро, а карточный домик!

Попытка подняться на ноги закончилась позорным приземлением на задницу. Перед глазами все поплыло, а в голове заиграли колокола. Дотронувшись до лба, я обнаружил там внушительных размеров шишку. Прикосновение к ней отдалось ноющей болью.

– Вот же, зараза! – выругался я, и собственный голос донесся до меня глухо, словно из-под земли.

В носу нестерпимо щекотало и во рту стоял неприятный, горький привкус. Кровь? Я сплюнул, но слюна была чистой. Потом понял, что это просто пыль. Мелкая, противная, бетонная пыль. Дома недавно ремонт был – вволю нажевался. Вот и сейчас язык вяжет, на зубах поскрипывает.

Гадость!

Снова сплюнул и огляделся. Обе девушки сидели на полу. Одна прижималась лбом к колонне и жалобно выла. Тоже, видать, приложилась. Другая с виду не пострадала, но была ошарашена произошедшим и непонимающе озиралась по сторонам.

На мгновение наши взгляды пересеклись. Я прочитал в ее глазах немой вопрос, ответа в моих она не нашла.

– Все в порядке? – обратился я к ней.

Она молча кивнула.

– Помощь нужна?

Она отрицательно покачала головой.

Ну нет – так нет! Мое дело – предложить.

Вспоминая о недавнем опыте, я медленно и осторожно повторил попытку подняться. Ноги предательски дрогнули, но равновесие удалось сохранить. В глазах начало темнеть, лоб покрылся холодной испариной.

Подождал, пока состояние улучшится, и медленно зашагал к ближайшему эскалатору, намереваясь поскорее выбраться наружу.

Хватит с меня этого дурацкого метро, накатался!

С тех пор, как тряхнуло, прошло уже минут десять, а нормального освещения так и не дали. Землетрясение повредило электростанцию? Если так, без света весь город останется!

Вообще-то землетрясения в «Кузнецове» не редкость, но обычно они длятся дольше и затихают постепенно.

А тут – раз, и все!

Эскалатор не работал. Вот так сюрприз! Нет электричества – нет и самобегающей лесенки: извольте ножками наверх топать!

И я потопал. Непривычно было вот так по эскалатору ногами шагать – неправильно как-то.

А наверху меня ждал сюрприз! Здоровенный бетонный блок рухнувшего потолка начисто перегородил весь путь, отрезая станцию от внешнего мира.

Впечатляющий завал!

Я совсем по-другому взглянул на две трещины на потолке. Мне кажется, или они стали больше?

Девушки сидели на прежнем месте. Не отошли еще от шока. Поравнявшись с ними, я на ходу бросил:

– Там завал! Надо уходить, пока потолок не рухнул.

Убедившись, что мои слова заставили их шевелиться, я заспешил дальше. Вторую остановку сделал рядом с алкашом и знатно офигел! Тот лежал, свернувшись калачиком, и мирно спал, блаженно при этом улыбаясь.

Это же надо! Вокруг шум, гам, тряска, а он знай себе дрыхнет! На мгновение я ему даже позавидовал.

Компания мужиков по-прежнему стояла у эскалатора, будто ничего и не произошло. Издали я принял их за рабочих, но теперь понял, что ошибся. Шелковые рубашки с торчащими воротниками, кожаные куртки, золотые перстни, дорогие часы и массивные цепи выдавали в них местную братву.

И что такие «четкие пацаны» в метро забыли? Они тихо о чем-то переговаривались и моего появления не заметили.

– Эмм... Здравствуйте! – сказал я, чтобы привлечь к себе внимание.

Шепот стих. Пять пар глаз посмотрели на меня в упор, и взгляд их был далек от дружелюбного. Повисла нездоровая тишина, которую прервал голос самого низкорослого, но при этом самого плечистого мужика.

– Чего надо? – зычно спросил он.

– Просто хотел сказать, что там завал, – сказал я, махнув рукой на другой конец станции. – А здесь как?

– Не знаю, – буркнул он. – Ща Дед вернется, у него и спросишь!

Мне вспомнился старик, что рядом с ними ошивался. Стоп! Они что, старика на разведку послали?!

Трусы! Меня обуяло глубочайшее презрение к этой компании. Мысленно сплюнув, я зашагал наверх.

Потолок над эскалатором выглядел целым, даже лампы не побило. Это придало мне оптимизма, и я ускорил темп.

Интересно, как там Маша? Выбралась? Может, уже дома сидит, чай пьет, сушки кушает? Конечно же, я знал, что это неправда. Не хватило бы у нее времени. Скорее всего, она тоже в плену метро – оставалось лишь надеяться, что с ней все в порядке.

Я одолел последние ступени, миновал турникет и оказался рядом с будочкой, в которых обычно восседают самые разнообразные полные тетеньки в возрасте. Именно полные и именно в возрасте.

Почему так, не знаю. Традиция, наверно!

Однако сейчас будочка пустовала. Не было и охранника, который эту будочку вместе с необъемной тетей охранять должен.

Непорядок…

Деда я нашел сразу. Он стоял за будкой, и вид у него был такой, что я на мгновение замер: волосы взъерошены, шапка сбита набок, а челюсть отвисла так, что борода пол подметает!

Сгорая от любопытства, я приблизился к нему и посмотрел в том же направлении. Посмотрел, и настроение мое рухнуло, а в груди зародилось гадкое тревожное чувство.

Выхода не было!

А может и был, да только от меня его скрывала огромная куча песка, которая забила весь проход, не оставив ни малейшего просвета. Я даже моргнул пару раз, чтобы убедиться, что мне не чудится.

Песок никуда не делся.

Шагнув вперед, я нагнулся и зачерпнул горсть. Песок был теплым и немного влажным. Мне даже показалось, что от него исходит солоноватый запах моря.

Но это точно бред! «Кузнецов» – крупный промышленный город неподалеку от «Омска», а ближайшее к нему море, Каспийское, находится в нескольких тысячах километров отсюда.

Через весь Казахстан!

Но если морской запах мне померещился, то песок был абсолютно реален. Вот он, лежит на моей ладони, теплый и шуршащий. Движимый неким чувством, я аккуратно ссыпал его в карман джинсов.

Судя по всему, песок забил весь переход, а значит, в ближайшие часы нас точно не откопают. А может и дольше провозятся!

Делать тут было больше нечего. Выход завален и это надолго. Заглянув напоследок в будку и не обнаружив в ней ничего интересного, я направился к эскалатору.

– Пойдемте вниз, – позвал я старика, который продолжал изображать из себя статую. – Тут нам не выйти!

Мои слова вывели его из ступора. Со щелчком захлопнув рот, он поправил сползающую шапку и молча двинулся за мной.

Глава 2: Обвал

А внизу нас поджидала делегация! У эскалатора собрались все обитатели станции: компания братков, обе девушки, и даже пьяница ближайшую колонну обнимал.

Стоило нам с Дедом спуститься, как нас окружили плотным кольцом.

– Ну как там? Нет обвала? – нетерпеливо спросил низкорослый крепыш, явно бывший в этой компании за главного.

– Нет прохода, – ответил я. – Забит!

– Чем забит? Че ты мелешь, пацан? Ты внятно говори!

– Вот этим, – сказал я, высыпая на пол песок. – По самый потолок завалило!

– Песок? – мой собеседник был явно сбит с толку. Он перевел взгляд на старика и уточнил: – Дед, че правда, что ли?

– Правда! – ответил старик и, к моему удивлению, тоже достал из кармана горсть песка. – По самую крышу замело, ни пройти, ни проехать!

– И что теперь делать будем, Петь? – растерянно спросил мужик, чье вытянутое лицо с крохотными глазками напоминало мне крысиную морду. – Там обвал, тут песок. И связи нет нифига!

Точно, связь!

Я поспешно достал телефон, глянул на дисплей и удрученно понял, что мужик прав. Связи не было. Моему примеру последовали обе девушки, и по выражению их лиц стало ясно, что у них тоже не ловит.

– Ждать будем, Васян, – почесал затылок Петя. – Ждать, пока не раскопают нас!

– Откуда вообще этот песок взялся? – задала весьма резонный вопрос девушка, на лбу которой красовалась шишка.

– Самосвал провалился! – уверенно заявил Петя.

Чушь! Для одного самосвала песка там явно многовато. Тут не самосвал, тут целый состав нужен, вагонов так на двадцать! Вот только не ходят через город поезда, только по окраине.

Но я решил промолчать. Нашли логичное объяснение случившемуся – и ладно. Неизвестность пугает куда сильнее, чем самые бредовые идеи.

Все притихли, раздумывая о свалившейся на наши головы беде.

– Море, мооорюшко! Девочки в бикини! – запел вдруг алкаш. Глянув на девушек, он расплылся в широкой улыбке и добавил: – Или без...

Громко икнув, он грациозно съехал по колонне, усевшись задницей на пол. Несмотря на сонный вид, он не отключился, продолжая пялиться на нас с глупой улыбкой.

«А он протрезвел! – мысленно отметил я. – Полчаса назад только мычал, как Герасим, а теперь песни распевает!»

– Может, через другую станцию выйти попробуем? – робко предложила вдруг вторая из подружек.

Все переглянулись и, не сговариваясь, направились к переходу. Петины дружки уже начали спускаться, но тот остановил их властным жестом.

– Стопэ, мужики! А если потолок рухнет?

– А какой у нас выбор? – резонно возразил Дед.

– Ну, это, на разведку надо сходить, – нашелся Петя. – Чего всем разом туда переть? Пусть кто-то один сходит!

Вообще-то мысль дельная. Переход длинный: если потолок рухнет, всех под собой похоронит! Вот только никто из этих бравых молодцев в разведчики не вызвался. Даже наоборот, те двое, что уже начали спуск, поспешно выбрались обратно.

Опять решили старика вперед послать? Я скривился и шагнул вперед.

– Я пойду!

– И я с тобой! – бодро объявил Дед.

И мы пошли. Лампы аварийного освещения едва тлели, отчего тоннель казался мрачным и пугающим.

– Александр! – представился вдруг старик. – Но лучше зови Дедом. Все так называют.

– Антон, – представился я в ответ.

Мы пожали друг другу руки. Рука у Деда оказалась сухой и мозолистой, а рукопожатие крепким.

Переход мы прошли быстро, хотя к концу пути Дед стал слегка прихрамывать. Коридор оказался цел, даже трещин на стенах не было! Это вселило в меня оптимизм, правда, продлился он совсем недолго. Увиденное на станции повергло меня в настоящий шок.

Станция была завалена!

Вернее, завалена оказалась ее половина. Большая половина. Земля, бетон и… песок! Все это лежало одной большой горой, начисто похоронившей под собой один из выходов.

– Да что же это… – проговорил я, не веря своим глазам. – Как же так?

– Это обвал! Вот как тряхнуло в третий раз, так и посыпалось.

Раздавшийся в тишине голос заставил меня вздрогнуть. Мы с Дедом синхронно повернулись в ту сторону.

Из-за колонны показалась фигура интеллигентного старичка в очках. Правда, теперь очков на нем не было, из-за чего он близоруко щурился. Вся его одежда была в пыли, а на лацкане пиджака виднелись бурые пятна крови.

– Нас тут трое, – продолжил старичок, кивком головы указав себе за спину. – Наталья повредила плечо, а товарищ милиционер без сознания.

– А на поверхность вы подняться пробовали? – спросил Дед, делая шаг вперед.

– Пробовал. Я как раз рядом стоял, когда потолок рухнул. Сразу же наверх пошел, хотел помощь кликнуть, но… – он на секунду замешкался, а потом тихо добавил: – Там песок.

Словно опасаясь, что мы ему не поверим, старик достал из кармана пиджака горсть золотистого песка и протянул его нам.

– Вот, целая гора песка! Прямо у лестницы начинается, – он тяжело вздохнул. – Я и копать пробовал, и на помощь звал, но все без толку.

Сказать по правде, чего-то подобного я и ожидал. Судя по выражению лица Деда, он тоже не сильно удивился.

– И у нас так же, – сказа Дед. – Думали тут выйти, а оно вона как…

И Дед кратко рассказал о том, как обстоят дела на смежной станции. Наш новый знакомый кивал в такт его слов, а затем вдруг шлепнул себя ладонью по лбу и протянул нам свою сухощавую ладонь.

– Да что же это со мной? Совсем манеры потерял! Новиков Константин Павлович, будем знакомы!

– Александр, можно просто Дедом!

– Антон.

Мы с Дедом по очереди пожали ему руку.

– Вы говорили у вас тут раненые, – напомнил я. – Мы можем чем-то помочь?

– Можете, – оживился Константин Павлович. – Тут видите как? В любой момент заживо похоронить может! Надо бы раненых через переход переправить. Наталья может идти сама, а вот милиционер без сознания. Его нести надо, а сам я не в силах. Поможете?

– Конечно, поможем! – заявил Дед.

– Может, этих позвать? – предложил я, имея в виду дружков Пети. – Крепкие ребята.

– Думаешь пойдут? – с сомнением спросил Дед.

Я пожал плечами. Спросить-то можно!

– Я уверен, что ваши друзья нам обязательно помогут! – бодро заявил Константин. – Давайте сначала Наталью переправим, а уже потом вместе с ними вернемся!

Так и сделали.

Наталья сидела верхом на дорожной сумке, спиной прислонившись к колонне. При виде нас она вяло улыбнулась и с трудом поднялась на ноги. Ее правая рука была туго примотана к телу.

Полицейский, о котором говорил Константин, лежал на полу, метрах в десяти, прямо у обвала. На голове такая рана, что смотреть было страшно! Похоже, его куском рухнувшего потолка приложило.

А где его товарищ? Их же двое было! Я огляделся, но второго полицейского не обнаружил. Либо он ушел до землетрясения, либо…

Либо эта гора песка и бетона стала ему могильным курганом.

– Это Антон и Александр, – представил нас Наталье Константин. – Они любезно согласились нас сопроводить. Выхода на соседней станции, увы, нет, но там хотя бы обошлось без обвала!

Наталья неуверенно нам кивнула.

– Вы идите, а я останусь, – сказал Константин, кивком указав на раненого полицейского. – Не могу его оставить…

Дед галантно подал Наталье руку, а я поднял ее сумку.

Тяжелая!

Наталья охала, морщилась при каждом шаге, но стойко прошла весь переход.

– Ну? – встретил нас Петя. – Че там?

– Нет там выхода, – объявил Дед. – Обвал!

Петя грязно выругался, чем заслужил неодобрительный взгляд Натальи.

– Че вылупилась, корова?! – гаркнул он, перехватив ее взгляд.

Наталья ойкнула и в страхе отшатнулась. Она непременно бы упала, но Дед вовремя ее подхватил и помог сесть на сумку, которую я поспешно поставил на пол.

– Мужики, там еще один пострадавший есть. Помогите его перенести, а?

Обращался я не к Пете, а ко всем разом. Взгляд одного из мужиков внушал оптимизм. Он даже шагнул в мою сторону, но Петя остановил его резким взмахом руки.

– Вон у тебя помощник, – указал он на Деда. – Его и запрягай!

И они ушли к эскалатору. Придурки!

Константин Павлович ждал нас. Он сидел возле полицейского, но при нашем появлении поднялся.

– А где же ваши друзья? – спросил он, увидев, что нас только двое.

– Не друзья они нам, – скривился Дед. – Сами дотащим!

Задача оказалась непростой, но мы справились! Я подхватил пострадавшего за ноги, а Дед и Константин за руки. При этом Константин бережно придерживал полицейскому голову, чтобы она не наклонялась вниз.

«Чтобы мозг не вытек!» – подумал я, но тут же тряхнул головой, отгоняя глупые мысли.

Этот путь занял у нас минут двадцать. Дважды пришлось делать остановку, давая Константину время на отдых.

– Спасибо вам огромное! – от души поблагодарил он нас, когда мы наконец-то добрались.

– Ну что вы, пустое! – сквозь бороду улыбнулся Дед.

Я ограничился кивком.

Глянув на Наталью, Константин вдруг жестом попросил нас с Дедом следовать за ним. Мы вошли в переход и отошли немного вглубь. Тут старик остановился и тихо заговорил.

– Вы знаете, я по профессии врач, хирург. У Натальи очень тяжелый перелом, а у милиционера проломлен череп. Им обоим срочно нужно в больницу!

Я кивком показал, что понимаю серьезность ситуации. Дед лишь руками развел. Мол, что мы можем сделать?

– Мобильный телефон тут не работает, нет сети. Ни мой телефон не ловит, ни Натальи, – Константин достал из кармана увесистый кнопочный мобильник бородатых лет выпуска и по очереди сунул его под нос мне и Деду.

В верхней части экрана красовалась надпись: «NO SIGNAL».

– У милиционера пояс был, а на нем рация, – продолжил старый врач. – Я вот думаю: по рации ведь можно связаться со спасателями, объяснить им ситуацию, запросить помощь.

– Хорошая идея! – оживился Дед. – Где рация?

– Пояс я снял, чтобы не мешал, да там и оставил его. Не подумал! А сейчас не хочу раненых надолго оставлять, их состояние нестабильно!

Я уже понял, к чему он клонит. Кто-то должен пойти, но не он. Во взгляде старика была мольба, а его рука так крепко стиснула мой локоть.

– Где искать пояс? – без колебаний спросил я.

– Пояс я в песок закопал, – чуть смутился старик. – Там ведь оружие… Понимаете?

Я кивнул, а Дед уверенно заявил:

– Найдем!

Он бодро заковылял по переходу, но я догнал его и остановил.

– Вдвоем идти смысла нет. Вы оба устали, отдохните лучше. А я быстренько сбегаю!

Дед неохотно кивнул, признавая мою правоту.

– Спасибо вам, Антон, – горячо поблагодарил меня Константин. – И вот еще, зовите меня просто Костей или Доктором. Как вам больше нравится!

Он как мог объяснил мне, где прикопал пояс, пожелал удачи, после чего они с Дедом отбыли назад. Я же вновь побрел по мрачному коридору, добывать средство связи.

Станция встретила меня гнетущей тишиной. Из-за обвала большая часть ламп вышла из строя, но даже в царившем тут полумраке найти нужное место не составило труда.

Я разгреб песок, и вот пояс у меня в руках!

Рация оказалась цела и невредима, по крайней мере, на первый взгляд. Кроме нее, на поясе находилась ещё масса других предметов: наручники, фонарь, газовый баллончик, резиновая дубинка и кобура с пистолетом.

Я достал большой тяжелый фонарь и включил его. Надоело в темноте сидеть! Яркий луч пронзил тьму, высвечивая на стене первые буквы в названии станции. Я повел фонарем в сторону, обводя станцию. Луч послушно высвечивал даже самые дальние ее уголки.

Мощный!

Хорошая находка, особенно если аварийное освещение прикажет долго жить. Я пристроил фонарь так, чтобы луч светил мне на руки, после чего потянул из кобуры пистолет.

Черный металл, серая ребристая рукоятка со звездочкой посередине: я безошибочно опознал известный пистолет «Макарова» или просто «ПМ».

Слегка поколебавшись, решил изучить оружие, раз уж случай подвернулся. Когда мне еще доведется настоящий пистолет в руках подержать?!

Вообще в оружии я немного разбираюсь. Не в боевом, конечно, просто в свое время активно увлекался страйкболом. Помня о технике безопасности, первым делом я нашел рычажок предохранителя и убедился, что он находится в верхнем положении, то есть включен.

Вот теперь можно и поковыряться!

Я повертел оружие в поисках кнопки-держателя магазина, но не нашел. Вместо нее у «ПМ» оказалась защелка в самом низу рукоятки. Сдвинув ее в сторону, я потянул магазин, и тот легко вышел из гнезда.

Выщелкав патроны себе на ладонь, я передернул затвор. Убедившись, что казенник пуст, я пересчитал патроны. Восемь. В специальном отделении на кобуре находился запасной магазин. Значит, весь боекомплект – шестнадцать патронов. Для войны маловато, но для городской полиции более чем достаточно!

Осмотрев пистолет еще раз, я снарядил его и убрал в кобуру. Поигрался – и хватит. Надо поторапливаться, Доктор ждет!

Вытащив рацию, я поднес ее поближе к глазам и стал внимательно разглядывать. Большая, добротная! На прорезиненном корпусе выступали несколько переключателей, кнопок и колесиков, о назначении которых мне оставалось лишь догадываться.

Если в оружии я худо-бедно разбираюсь, то в радиотехнике не смыслю ничего! Понятия не имею, как искать частоту или устанавливать связь. Несмотря на это, я все же включил питание прибора. Наугад потыкал кнопки, покрутил колесико на боку, но кроме шипения и свиста ничего не добился.

– Сплошное разочарование, – пробормотал я, прекратив бесполезные попытки найти частоту.

Целую минуту колебался: брать пистолет или от греха прикопать обратно? Решил оставить. Воевать вроде не с кем, а брать на себя ответственность за оружие не хотелось. А вот дубинку прихватил – очень уж мне этот Петя не понравился!

Уложил пояс обратно в яму и прикопал, как было. Рацию с дубинкой сунул в рюкзак. Поначалу думал, что дубинка в него не поместится, очень уж длинная. Ошибся. Влезла просто отлично, даже не выпирало ничего.

Хороший у меня все-таки рюкзак, вместительный!

Ну, все, можно возвращаться! От долгого сидения на корточках у меня затекли ноги, и я с удовольствием размял их, сделав несколько приседаний. Упражнения заставили кровь течь быстрее, и по телу пробежала теплая волна. Дойдя до желудка, она вызвала в нем утробное урчание.

Надо поесть.

В рюкзаке была пара шоколадных батончиков и небольшой пакет с соком. Всегда с собой беру, чтобы было чем после тренировки подкрепиться.

Покопавшись, я выудил вожделенный батончик со дна рюкзака и немедленно приступил к еде. Обертка звучно шуршала, пока я избавлял ее от содержимого, а затем жалобно поскрипывала под языком, когда я слизывал с нее остатки подтаявшего шоколада.

Вылизанная до блеска обертка полетела на пол, а я достал пакет с соком и сделал несколько экономных глотков. После шоколада пить хотелось зверски, и мне стоило больших усилий не вылакать все сразу.

В конечном итоге разум взял верх над жаждой: сока мало, всего пол-литра, а сколько мне еще придется здесь торчать – неизвестно.

Надо экономить!

После трапезы желудок наконец-то заткнулся, занятый перевариванием полученной пищи. Стало тепло и хорошо. Навалилась усталость, организм вдруг вспомнил, что вообще-то уже ночь.

Я широко зевнул. Захотелось лечь прямо тут, на полу, и хорошенько отдохнуть. С трудом пересилив это искушение, я заставил себя подняться на ноги.

Надо идти!

Я сделал несколько шагов к лестнице, как вдруг в темноте позади меня что-то зашуршало, запищало. Я резко обернулся, вскинул фонарь и принялся водить им из стороны в сторону в поисках источника звука.

На мгновение луч выхватил из темноты странную бледную кляксу на стене. Я попытался поймать ее снова, но ничего не вышло. Странный звук тоже больше не повторялся.

Показалось? Скорее всего.

Вот только не шла у меня из головы эта клякса. За тот краткий миг, что она находилась в центре луча, я успел разглядеть десяток мелких лапок, которыми она цеплялась за стену.

Бросив последний взгляд в темноту, я заспешил прочь.

Глава 3: Тревога

Доктор поджидал меня у выхода, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. В его взгляде читался вопрос, но вслух он ничего спрашивать не стал.

– Принес, – сказал я, протягивая ему передатчик. – А где…

– Александр? Ушел к эскалатору, хочет с Петром поговорить.

Щелкнул тумблер, из динамика послышался уже знакомый мне свист и шорох. Доктор слегка приглушил звук и стал медленно крутить колесо диапазона частот. Затем он нажал какую-то кнопку и вновь закрутил колесо.

Через несколько минут он выключил рацию, так и не добившись результата.

– Спасибо, Антон, – с запозданием поблагодарил он меня. – Похоже, мы достаточно глубоко под землей и радиоволны сюда не проникают.

Я кивнул, сам подумал о том же.

– Стоит подняться выше и попробовать снова, – продолжил старик, растерянно улыбаясь.

Похоже, он и сам не верил в то, что это может помочь. Но ведь попытка не пытка!

– Сходим сейчас?

Доктор кивнул и задумчиво сказал:

– И неплохо бы как-то организоваться.

Организовываться надо обязательно! Что ни говори, а сидеть поодиночке и ждать у моря непогоды – это не дело. А вместе мы что-нибудь сможем сделать. Что? Да хотя бы песок попробуем раскопать или сигналы подавать спасателям.

А можно на другую станцию по туннелю уйти. Это все же лучше, чем сиднем сидеть на известном месте.

Собственно, организовываться Доктор уже начал. Пока я за рацией бегал, он познакомился с девушками и даже пристроил их к делу. Они расчистили небольшой участок от мусора рядом с переходом и теперь помогали Наталье перетащить туда ее сумку.

– Это Вера и Александра, – представил мне девушек Доктор.

– Антон! – чуть смутившись сказал я, пожимая им руки.

Вера – брюнетка, Саша – блондинка. Хотя и не совсем блондинка, просто волосы у нее очень светлые, русые, как цвет колосьев в поле. Обе симпатичные, хотя лоб Веры портила здоровенная шишка.

Алкаш дрых метрах в десяти, к нему мы подходить не стали. Пусть протрезвеет вначале. А вот с братками поговорить стоит. Трусы они, конечно, но все же сильные мужики. Копать за десятерых смогут!

Сашу с Верой к раскопкам вряд ли привлечь получится. У них же там макияж, платочки, ноготки и вообще «фи»!

– Надеюсь, Александру удастся договориться с Петром, – сказал Доктор, когда мы шагали в сторону эскалатора.

Петя сидел на корточках, опершись спиной о колонну, и курил. Его подручные расположились рядом: кто на корточках, кто по-турецки, а кто и вовсе – лежа на боку. До нас доносились отдаленные слова и смешки.

Развалились ребята, будто и не ЧП вовсе, а пикник!

Дед топтался неподалеку, и вид у него был раздосадованный. Завидев нас, он лишь головой покачал. Ясно, ничего у него не вышло.

При нашем приближении разговоры смолкли. Петя смерил нас ленивым взглядом, и, не вынимая изо рта сигарету, вяло осведомился:

– С чем пожаловали?

Я открыл было рот, но Доктор заговорил первым:

– Да мы вот рацию раздобыли, – он отодвинул полу пиджака, демонстрируя всем черное брюхо передатчика. – Но внизу связи нет, ничего поймать не получается. Вот, хотим наверх подняться и там еще раз попробовать.

– Ну, топайте, – снисходительно махнул рукой Петя. – Денег за проход не берем.

Он сказал это таким тоном, словно делал нам огромное одолжение.

– Может с нами подниметесь? – спросил Доктор, не теряя надежды привлечь их к решению наших общих проблем.

– Не, у нас дела! – хмыкнул Петя и по-хозяйски обвел рукой своих друзей. Те похихикали, но на нас при этом старались не смотреть.

Это, кстати, признак того, что для них еще не все потеряно. Вот ежели человек гадость какую сделал, а потом нагло на тебя таращится, то с ним уже все кончено. Испорчен он и починке не подлежит!

– Я с вами пойду, – подошел к нам Дед. – Вместе выбираться будем!

Он пристально посмотрел в глаза каждому из сидящих перед ним мужчин.

– Может, еще кто желает?

Те старательно отводили глаза, и только Петя не отвел. Смотрел на Деда, и взгляд его был недобр, как у волка, которому бросили вызов.

Поскольку добровольцев не нашлось, наверх мы отправились втроем. Доктор то и дело включал рацию, пытался найти частоту, но кроме шипения и треска из динамика ничего не доносилось.

Куча песка наверху никуда не делась. Даже наоборот, как мне показалось, она стала еще больше.

Тяжело пыхтя и отдуваясь, старики направились к песку и уселись на него, как на диван.

– Надо… было… идти… медленнее! – сквозь одышку проговорил Дед. – Давненько я так не напрягался!

– А сколько вам лет? – поинтересовался я, присаживаясь рядом.

Песок оказался на удивление мягким и теплым.

– Шестьдесят три, – ответил Дед.

– А выглядите старше, лет на…

Я прикусил язык, но было поздно.

– На сколько? – усмехнулся Дед.

– Ну… на семьдесят.

– Это из-за одежды, – ничуть не смутился старик. – Давно в стирку пора, да и мне самому в баню не мешало бы сходить.

– Так почему не сходите? – опять ляпнул я, не подумав.

– Не местный, потому что, – усмехнулся старик. – Вот вернусь в родное село, сразу баньку заделаю!

– Так вы из деревни?

Это почему-то не пришло мне в голову. Нищий, сумасшедший, бомж – вот что я подумал, впервые увидев его. Предположить, что простой сельский человек ненадолго в город заехал, ума не хватило.

Мне стало ужасно стыдно за свою глупость.

– Из деревни, – как ни в чем не бывало подтвердил Дед. – «Орешкино» называется. Километров пятнадцать от «Кузнецова» будет.

Доктор тоже подключился к разговору. Оказывается, он бывал в той деревне проездом. Между стариками завязалась беседа, при этом Доктор не оставлял попыток настроить рацию.

В какой-то момент Дед ловко выхватил прибор из его рук и сам взялся за настройку. На удивленное «ой» Доктора, он коротко бросил:

– Я радистом служил. Думаю, поболее вас в этом понимаю!

Мы с напряжением за ним наблюдали, вслушиваясь в перестрелку радиопомех. Дед держал рацию уверенно, ухватив всей пятерней. Было видно, что дело свое он знает, однако минут через пять он отключил питание, так ничего и не добившись.

Возвращая прибор Доктору, он произнес:

– Нет сигнала – пуст эфир!

Голос его звучал как-то странно, и это не ускользнуло от нас с Доктором.

– Это плохо? – встревоженно спросил старый врач.

Дед кивнул.

– Мы в самом центре города, эфир здесь просто не может быть пуст. Радио, переговоры спецслужб, обязательно должно быть хоть что-то! А тут, ничего…

– Возможно, сигнал слишком далеко от нас? – предположил я, чувствуя, как тревога в моей душе перерождается в липкий страх.

– Рация слабенькая, да и мы под землей сидим. Думаю, радиус действия у нее километров в десять будет. И раз я ничего не смог поймать, значит, на этом расстоянии ни одного сигнала нет вообще.

– Десять километров? Это же половина города! – прикинул я и с надеждой спросил: – Может, рация неисправна?

– Исправна, иначе помех мы бы тоже не услышали, – уверенно ответил Дед и с тревогой добавил: – Там, наверху, явно что-то произошло!

От его слов у меня по спине пробежала волна мурашек. Если Дед не ошибся, и наша рация исправна, то неисправны все передающие приборы наверху. А что могло разом вывести из строя тысячи прием-передатчиков по всему городу?

Молчание прервал Доктор, задав вопрос, который вертелся у меня на языке:

– Неужели, война?

Дед угрюмо кивнул.

– Война? В смысле ядерная? – на всякий случай уточнил я.

Эта мысль пугала меня, жгла как огнем, и я старательно гнал ее прочь. Нет, не может человечество пойти на такое – только не это! Но короткую серию толчков, вызвавших обвал, и это странное молчание в эфире по-другому объяснить не получалось.

– Думаете, бомбы упали на город? Прямо нам на голову? – спросил Доктор, и я невольно посмотрел наверх. За исключением нескольких небольших трещин, потолок был цел.

– Это метро, а не бомбоубежище, – покачал головой Дед. – Прямого попадания оно бы не выдержало. Скорее всего, бомбы взорвали над городом. Так поражающая мощь выше. И это, кстати, объясняет отсутствие радиосигналов: электромагнитный импульс, который сопутствует ядерному взрыву, имеет свойство выводить из строя электронику.

– Но если бомбу взорвали над городом, значит, люди могли выжить? – с надеждой спросил я.

– Могли, конечно! – ответил Дед, и я вздохнул с облегчением. Однако его следующая фраза повергла меня в уныние: – Где-нибудь на окраине.

– Выходит, воздух заражен, – как бы сам себе сказал Доктор.

– Если бомба не грязная, то загрязнения от нее незначительные, и фильтры метро основную массу примут на себя, – поведал нам Дед. – Но да, в общем, воздух заражен.

Я глубоко вдохнул и с замиранием сердца спросил:

– Мы умрем?

Дед уверенно кивнул.

– Да.

– Совсем необязательно! – возразил Доктор. – В небольших дозах радиация не приводит к летальному исходу. Но у облученного человека снижается иммунитет, он начинает часто болеть, что часто приводит к смерти.

– Это я и имел в виду, – хмыкнул Дед. – Мы умрем не от самой радиации, а от ее последствий.

Да уж. Пережить армагеддон и умереть от простуды… Перспектива, мягко говоря, безрадостная.

Вновь повисла тишина. Говорить нам было уже не о чем, а вот подумать, стоило о многом. Что там сейчас, наверху? Превратился ли город в груду пепла? У меня ведь родители там остались. Быть может, они уже мертвы, похоронены заживо под обломками или превратились в пепел. А Маша? Осталась в метро или успела выйти? Надеюсь, все же не успела.

Молчание нарушил треск рации. Пока я размышлял, старики вновь принялись мучить несчастный прибор. Дед что-то тихо втолковывал Доктору, а тот понимающе кивал в ответ.

Внезапно шум стал тише, и мы услышали искаженный помехами голос:

– …те нам прием. Аэропорт …нецов, ответьте нам, …ем! Гос..ди, кто-нибудь …ышит …ня? Пов…ю, пассажир… борт ... семь, …зывает аэро…т Кузне… не ...жу огней. Потрял ориен…ю. Прием. … Да где вы все?!

Мы напряженно слушали этот полный отчаяния зов к несуществующему, по-видимому, аэропорту «Кузнецова». Пилот повторил свое сообщение еще раз, а затем его голос утонул в шуме помех.

Тогда Дед поднес прибор к лицу и заговорил сам:

– Вы меня слышите? Ответьте, пассажирский самолет, вы меня слышите? Ответьте, прием!

Мы замерли, ожидая ответа, но его не последовало. Повторив попытку еще несколько раз, старик обреченно покачал головой.

– Улетел. Далеко улетел, не поймаем больше. Он вообще прямо над нами пролетел, низко очень, потому и удалось поймать передачу.

У меня в горле стоял ком, а на душе скребли кошки. Пассажирский самолет, это ведь человек сто на борту, если не больше! И все они погибнут. Может, уже погибли.

Оставалась, правда, надежда, что пилот сумеет посадить самолет, но надежда слабая. Днем шанс совершить аварийную посадку выше, но сейчас ночь. Электроснабжения в городе нет, все что могли видеть пилоты – это окружающую их безграничную тьму.

Я взглянул на остальных. Дед был мрачен, а Доктор, казалось, постарел лет на десять. Словно вся его энергия улетела вместе с тем самолетом. Он сидел, ссутулившись, с выражением крайней усталости на лице и отсутствующим взглядом смотрел перед собой.

Только сейчас я понял, насколько же он стар. Намного старше Деда!

– Давайте спустимся вниз, – тихо попросил Доктор. – Мне надо пострадавших проверить, да и поспать не помешает. Ночь все же, а я с утра на операциях. Устал, знаете ли…

Мы поднялись, стряхнули с одежды песок и молча пошли обратно. Полученная информация давила на нас неимоверным грузом.

Братки продолжали бесцельно рассиживаться на полу. Наше появление они встретили без особого энтузиазма: явно рассчитывали увидеть кого-то другого.

– Опа! А спасатели где? – недовольно поинтересовался Петя.

– Нет спасателей, – мрачно ответил ему Дед. – Сами мы теперь за спасателей будем.

– Это еще как понимать? – нахмурился Петя. – Ты, Дед, конкретно говори, че там делается-то?

– А ты зад свой подними, да глянь! – неожиданно резко бросил старик и зло добавил: – Выродок!

Оторопев от такой наглости, Петя не сразу нашелся с ответом, а когда все же разразился бранью, мы были уже далеко.

– Я с вами переночую, ладно? – спросил Дед. – Противно мне с этими по соседству квартировать.

– Разумеется! – понимающе кивнул Доктор. – Держаться следует вместе и желательно подальше от этих неприятных людей.

На ночь разместились недалеко от перехода. Cкинули верхнюю одежду, уложили на нее раненых, а сами легли рядом. Алкаш начал приставать к девушкам, и мы с Дедом долго отгоняли его прочь. После нескольких неудачных попыток к нам пристроиться, он махнул рукой, обиженно что-то пробурчал и улегся неподалеку.

Мы не стали никому рассказывать о сделанном открытии. И без того все напуганы! Прямо сейчас нам необходим крепкий сон, ну а завтра будем искать выход из сложившейся ситуации.

Ночью было решено нести караул. Мало ли что случиться может? Обвал там или другая какая беда. Хотя, лично я больше о Петиной компании переживал. А еще мне некстати вспомнилась странная клякса на стене. Вдруг не померещилось?!

Честь бодрствовать первым выпала мне.

Когда все улеглись и раздался дружный храп, я тихонько извлек из рюкзака дубинку и, присев у колонны, стал поглядывать в сторону эскалатора. Братки таки поднялись наверх и как раз спускались обратно.

Выражения их лиц я не видел, но заметил, как Петя что-то оживленно втолковывает своим друзьям, постоянно тыкая пальцем в нашу сторону.

Пакость какую-то затеяли? Но никаких враждебных действий не последовало, а вскоре вся компания вновь ушла наверх. Тут я окончательно расслабился и незаметно для себя задремал.

Находясь в полудреме, я увидел Машу. Она вышла из вагона, невесть откуда взявшегося поезда, и грациозно направилась ко мне. Поезд бесшумно исчез в туннеле, а Маша обиженно спросила:

– Почему ты не идешь за мной, Антон?

Я хотел было ответить, но не смог издать ни звука. Попытался коснутся рукой губ и не нашел своего лица. Рука прошла сквозь него, как сквозь туман. Я – призрак!

Маша стала медленно пятиться назад. Вот она подошла к краю платформы, остановилась, призывно махнула мне рукой, а затем ловко спрыгнула на рельсы.

– Спишь на посту, солдат? – голос, раздавшийся над самым моим ухом, грубо вырвал меня из дремоты.

Я рывком вскочил на ноги и помотал головой, отгоняя от себя сон. Рядом стоял Дед и ехидно ухмылялся.

– Иди, ложись – мне все равно не спится. Постою вместо тебя, так уж и быть!

Компания Пети, похоже, так и осталась наверху. Решили копать? Ну и фиг с ними! Без них спокойнее будет.

Благодарно кивнув старику, я сунул ему в руки дубинку и направился к остальным. Спать хотелось страшно! Улегся на нагретое Дедом место, подложил под голову рюкзак и моментально провалился в сон.

Глава 4: Добытчики

Открыв глаза, я не сразу сообразил, где нахожусь. Сел, потер ладонями лицо, разгоняя кровь, помассировал веки. Все, проснулся! Зевая, я огляделся по сторонам и сразу вспомнил, где я, с кем и почему.

Ко мне подошла Саша. На губах девушки играла улыбка, но в глазах читалась тревога.

– Проснулся? А у нас скоро собрание!

Я кивнул, и она вернулась к пострадавшим. Полицейский так и не пришел в себя. Он был бледен, дышал коротко, но ровно. Наталья тоже спала, и сон ее был тяжел. Она ворочалась и время от времени стонала. Саша с Верой находились рядом с ней. Они явно хотели помочь, но не знали как.

Спину ломило от неудобного ложа. Я сделал несколько упражнений, чтобы хоть немного ее размять.

Стало легче.

Деда с Доктором рядом не оказалось. Повертев головой, я заметил их около эскалатора. Там же собралась и вся Петина банда.

Что там Саша про собрание говорила? Может, это оно и есть?

Я заспешил к эскалатору и по пути наткнулся на пьяницу. Он сидел, закрыв лицо руками и время от времени тихо постанывал. Похоже, у человека началась русская народная болезнь – похмелье.

– Так тебе и надо! – злорадно бросил я, проходя мимо него.

Пока шел, обратил внимание на то, что освещение уже не кажется мне тусклым. Даже щуриться не приходится, чтобы вдалеке что-то разглядеть. Привык, наверное. Человек вообще существо такое, ко всему привыкает.

Я приветствовал Петю кивком. Он наградил меня хмурым взглядом, но все же кивнул в ответ. Его подручные помалкивали.

Со стариками мы обменялись рукопожатиями.

– Раз все в сборе, можем начинать! – бодро объявил Дед.

– А мы? – раздался возмущенный голос за моей спиной.

Я обернулся и увидел обеих девушек, которые торопливо шли к нам.

– Ну, вы ведь тут! – вывернулся Дед. – Значит, все в сборе.

– Вы почему раненых оставили? – забеспокоился Доктор.

– А что мы можем сделать? – хмуро ответила на его вопрос Вера. – Только сидим и ждем не пойми чего. У Натальи температура, а у нас даже воды нет!

Доктор собрался было уйти, но Дед его остановил.

– Константин, успокойтесь! Ничего с ними за полчаса не случится, а нам важно выслушать мнение каждого.

– Больше людей – больше идей, – поддержал его я.

Доктор колебался, но все же признал нашу правоту.

– Итак, все в сборе, можем начинать! – вновь сказал Дед.

– Там еще, – я кивнул в сторону страдающего алкаша.

– Этот не в счет, он временно числится раненым, – отмахнулся Дед.

– Мы базарить будем или как? – раздраженно спросил Петя. В Деда он стрельнул злым взглядом, но больше ничего не сказал.

– Повестка собрания – ближайшие планы! – вместо ответа заговорил Дед. – Спасателей нет и не будет. Судя по всему, город уничтожен.

Все притихли, шокированные этими словами.

– Ты че несешь, старый? – встрепенулся один из мужиков.

– Тихо, Вовик! – шикнул на него Петя, и все вопросительно уставились на Деда.

Тот не стал тянуть резину. Подробно рассказал о нашем вчерашнем опыте с рацией и даже продемонстрировал. Все послушали шипение, после чего Дед высказал предположение о начале ядерной войны. Нам с Доктором оставалось лишь кивать, подтверждая его слова.

– Бред! – объявил Петя, хотя по лицу его было видно, что он поверил каждому слову.

– Может и бред! – легко согласился Дед. – Но нам от этого не легче! Спасателей нет, связи нет, а всем жрать охота! Или я неправ?

Дружное урчание животов подтвердило, что он прав. Я вспомнил про сожранный накануне батончик, и мне стало стыдно. Поделиться что ли вторым? А смысл? Если на всех разделить, там каждому на один укус будет. Только аппетит раззадорим.

– Есть идея, где еду достать можно? – спросил я в тишине, раздумывая о том, как бы незаметно для остальных употребить заначку.

– На станции работают люди, есть служебные помещения, – ответил Доктор. – Быть может, там мы сможем раздобыть еду и воду.

Служебные помещения, ну конечно! А ведь там не только еда, там телефон может быть, обычный такой, с проводом. А еще планы метро и способы эвакуации на случаи ЧП. Вот только, где эти служебные помещения искать?

– Кто-нибудь видел какие-нибудь двери?

– Тут рядышком, возле тоннеля есть одна дверка, – сообщил Дед, важно поглаживал свою бороду. – Там еще написано: «Только для персонала». Думаю, стоить заглянуть.

Стоит! Еще как стоит! В нашей ситуации, если где-то написано «Не входить», то входить туда как раз-таки надо обязательно.

Этот план всех устроил, даже Петя возражать не стал. Более того, сам нас к той самой двери и привел. Оказывается, они еще вчера дверь обнаружили, но та оказалась заперта, а вскрывать ее не решились.

– Ломайте! Всю ответственность беру на себя! – заявил Дед, когда мы остановились у закрытой двери.

Хлипкий шпингалет легко поддался напору нескольких крепких мужчин. Дверь с шумом распахнулась, и мы все разом ввалились внутрь.

За убогой дверью оказался шикарный кабинет! Напротив входа разместился массивный письменный стол, рядом с ним шкаф для бумаг. Вдоль стен стояли несколько удобных стульев, а в дальнем углу находилась кожаная кушетка.

На полу плитка, стены аккуратно окрашены в бежевый цвет. С первого взгляда ясно, что это место предназначено не для простых работяг – для начальника!

Начальник, кстати, тоже оказался тут. Невысокий пухлый дядя лет сорока. Он дрых на той самой кушетке, периодично похрапывая. На полу рядом с ним стояла наполовину пустая бутылка водки.

– Еще один пропойца на нашу голову! – всплеснул руками Доктор, когда растормошить дрыхнущее тело не удалось.

На спинке стула небрежно висела форменная куртка. Бейджик на ней услужливо подсказал, что тело зовут Игнатом и является он целым начальником аж двух станций!

Мы деловито обыскали кабинет, но кроме кулера с водой и початой пачки печенья в ящике стола ничего не нашли.

Доктор еще аптечку раздобыл. Внутри только бинты с йодом были, но даже им Доктор несказанно обрадовался и тут же умчался к раненым.

Слева от входа находилась дверь. Она оказалась заперта на ключ, который найти не удалось. Попытка выломать ее успехом тоже не увенчалась.

– Прочная, зараза! – посетовал здоровенный бугай, которого я иначе как Верзила назвать не мог.

– Массив, – оценил Дед. – И замок надежный. Так просто вскрыть не выйдет. Нам бы инструмент какой!

Но инструмента не нашлось, так что дверь пришлось оставить до лучших времен. Хотя бы до той поры, пока хозяин кабинета протрезвеет.

Сели перекусить. Печенье разделили поровну, да тут же и умяли. Успевший вернуться Доктор хотел было для раненых по одной штучке взять, но Петя не позволил, заявив, что им с братвой нужнее.

Лезть в драку за пару печенек я не стал. Глупо это, да и один против пятерых – что я сделаю? Решил потом свой батончик Доктору отдать. Только незаметно, чтобы Петя и его делить не полез.

После скудной трапезы все заметно повеселели. Особенно Петина ватага, ведь они успели недопитую бутылку водки прикончить. Чтобы наклюкаться, там было мало, но настроение им подняло.

– А давайте сюда раненых перенесем! – предложил Доктор, когда стали обсуждать, что делать дальше.

Водка подействовала на Петю благотворно! В кои-то веки он решил сделать что-то полезное, велев своим подручным помочь Доктору. Он очень удивился, когда те вернулись, неся под руки бесчувственного полицейского.

– Это че, вертухай?

Ему никто не ответил.

– А ствол где? – спросил Петя, не заметив у полицейского оружия.

– Не было! – храбро соврал Доктор. – Только рация с фонарем.

Про дубинку он тоже промолчал. Куда ее, кстати, Дед заныкал?

Поверил Петя или нет – неясно. Допытываться не стал, и то ладно!

Храпящего начальника станции бесцеремонно скинули на пол, а на его место уложили полицейского, которому Доктор успел замотать голову бинтами. Наталья разместилась в большом кресле за столом. Вовик, кряхтя от натуги, поставил ее сумку рядом.

Девушки с Доктором остались в кабинете, а остальные пошли на поиски еды. Прямо как пещерные люди жить начинаем!

В другом конце станции тоже нашлось служебное помещение. Дверь оперативно вскрыли, но внутри нас ждал завал. Потолок рухнул, погребя под собой все помещение. А заодно и всех, кто в нем находился.

– Непруха! – прокомментировал это Петя.

– А наверху дверей нет? – задумчиво спросил Дед. – Там ведь тоже работники работают, обязательно должно быть место, где они чаи гоняют!

Мужики переглянулись. Я тоже задумался. Будка точно пустовала, а других дверей вроде не было. Но это не точно! Не присматривался я как-то.

– Мы глянем! – порывисто объявил Петя, и они ушли.

Торопливо ушли, а Петя еще и улыбался так ехидно. Ох, нутром чую: если и найдут они там еду, то на месте все и сожрут!

Я поделился своими опасениями с Дедом.

– Да нет там ничего, – с хитрой улыбкой ответил он. – Проверял уже! Пока они впустую туда-сюда бегают, мы с тобой быстренько на другую станцию сходим, тамошнюю подсобку осмотрим!

– Так вы их специально по ложному следу пустили? – удивился я.

– Ой, давай на ты, – сморщился Дед. – Не люблю выканья! А так ты верно все понял. Гнилой человек этот Петя. Да и все они там сволочи – нет им доверия!

Тут я не мог с ним не согласиться. Искать еду перед носом петиной своры – занятие рискованное. Увидят – отберут. Печенье ведь у Доктора отжали? Правильно Дед сказал – сволочи! Такие и маму родную за кусок колбасы продадут.

Честно говоря, присутствие Пети вызывает у меня беспокойство. Гопники ведь они и в метро гопники. Только силу уважают! А слабые по их понятиям должны сильных обслуживать.

Такие, как Петя, ведут себя тихо лишь из страха перед законом, перед тюрьмой. Это страх, он как цепь, удерживающая бешеных псов от людей. Но цепь исчезла, рассыпалась в прах, просто псы этого еще не заметили.

Но они заметят и очень скоро! И тогда нам будет плохо, тогда придется сражаться. За еду, за жизнь, за свободу. Но как сражаться против пятерых крепких, здоровых мужиков? Какие у нас против них шансы?

Правда, есть у нас один козырь – пистолет. Откопать его – дело пяти минут. Но стану ли я стрелять в людей? Смогу ли? Все же от этой банды лучше держаться подальше.

– Эх, как же кушать охота! – вздохнул старик, когда мы двинулись к переходу.

Тут я был с ним полностью согласен – есть хочется страшно! Чувство такое, будто кол в желудок забили и ворочают им из стороны в сторону. Печенька утренняя уже давно бесследно растворилась в этой бездонной яме.

Чтобы отвлечься от мыслей о еде, я стал вслушиваться в звук работающей вентиляции. Шум был ровный и многообещающий. Свет есть, воздух тоже. Уже хорошо!

Вот только неизвестно, сколько это счастье еще продлится. Генератор работает на топливе, а оно имеет свойство заканчиваться. Вот так в один миг раз, и обрубит свет. Потом закончится воздух, и все – смерть от удушья в кромешной тьме!

Всю дорогу мы проделали молча, а когда вышли на станцию, Дед вдруг спросил:

– Антон, а ты не думал о том, чтобы по путям отсюда уйти?

– Думал, – признался я. – Но уверенности нет, далековато.

Расстояние меня волновало мало, если честно, а вот осознание того, что шаткий свод тоннеля в любой момент может рухнуть мне на голову, пугало до усрачки!

– Не так уж и далеко, всего пара километров, – пожал плечами старик. – Знаешь, мы ведь с Константином утром размышляли об этом. Нельзя долго под землей торчать! Сколько еще генератор протянет, неизвестно.

Ага, выходит, не меня одного мыль о генераторе гнетет!

– А идти, кроме тебя, некому, – закончил свою мысль старик.

– Это почему? – спросил я, хоть и так догадывался, что он ответит.

– А кому еще? Петя не пойдет и дружков своих не пустит. Константин давно не мальчик. Я бы сам пошел, но у меня после ранения нога капризничает, долго не побегаешь. А ты парень молодой и спортивный. Ну не баб же гнать в разведку, в самом деле!

– Ранение? – удивился я.

– Афган, восемьдесят пятый. Осколок от мины неудачно прилетел!

Так он, оказывается, ветеран! Да не простой, а с боевым ранением. Вот после этого и пробуй о людях по внешности судить.

– Так все равно ведь всем идти придется, даже если я дорогу разведаю.

– Знать бы точно, что выход есть – тогда еще можно, с передышками дойдем. А вот вслепую – никак! Может, там на полпути обвал случился, назад потом ноги волочить получается? Нам-то и в одну сторону идти – подвиг будет. Так что ты подумай, Антон, хорошо подумай! Без тебя вылазки не будет.

За разговором я и не заметил, как мы миновали станцию и оказались у двери с табличкой «Только для персонала». Дверь такая же, как и на станции «Мир» – деревянная, но обитая металлом.

Я трижды стукнул в дверь кулаком.

– Эй, есть там кто-нибудь! – громко спросил Дед.

Ответа не последовало. Выждав немного, я снова постучал.

– Кажется, никого нет дома, – сказал я и решительно дернул дверь на себя. Скрипнули плохо смазанные петли, и дверь распахнулась.

Ты смотри, не заперто!

Внутри работали лампы аварийного освещения, так что фонарь можно было не включать. Комната оказалась совсем крохотной, а обстановку можно было описать одним словом – скудная. Из мебели лишь старый стол, несколько обшарпанных стульев, потрепанный диван да шкаф с бумагами.

Напротив стола прямо в стену были вмонтированы мониторы слежения. Сейчас они были мертвы, аварийное питание на них не подавалось.

Отделка у помещения оказалась столь же убогой, как и обстановка. Бетонные стены были грубо выкрашены в какой-то неопределенный серо-голубой цвет. Пол покрывал истертый до дыр линолеум, который, наверняка, с самого открытия станции тут лежит.

Мы переглянулись, вошли.

В комнате находилась еще одна дверь, помимо той, через которую мы вошли. Я шагнул к ней, а Дед направился к шкафу – бумажки перебирать.

Что ж, каждому свое!

Вторая комната оказалась просторнее, с двумя длинными скамейками посредине и рядом металлических шкафчиков, стоявших вдоль стен. Недалеко от двери на стене располагался пожарный щит, а напротив него дверь с большой надписью «Туалет».

– Что там? – донесся до меня голос Деда.

– Раздевалка!

Сказать по правде, я был немного разочарован. Втайне надеялся найти тут чуть ли не секретный бункер с годовым запасом провианта.

Шагнув к ближайшему шкафчику, я потянул ручку, но дверца не поддалась. Пошел к другому. Тоже заперто. Упрямо передвигаясь от одного шкафчика к другому, я обошел их все, и все они оказались заперты.

В дверях показался Дед.

– Заперто, – с досадой кивнул я на шкафчики. – А у тебя что?

– Схемы станций нашел, пакет с десятком бутербродов и термос с кофе.

Он выглядел довольным. Еще бы! Мы почти сутки без еды провели, если не считать утреннего печенья. Я вот батончик вчера умял перед сном, а жрать все равно хочу страшно!

– Здорово! – искренне обрадовался я.

– Живем! – улыбнулся Дед. Покосившись на пожарный щит, он добавил: – И шкафчики эти тоже вскроем. Глядишь, и там чего полезного найдется!

Старик снял со щита увесистый топор.

– Лом бери! – велел он, подходя к ближайшему шкафчику. Короткий замах, удар. Лезвие вошло точно в зазор, перебивая язычок замка. Метко!

Тем не менее, дверь не открылась. Дед сделал шаг назад и кивнул мне:

– Твоя очередь.

Я вставил лом прямо под застрявшим лезвием топора и толкнул его от себя изо всех сил. Внутри что-то хрустнуло, и дверца отлетела, стукнувшись о соседний шкафчик. Металл звонко ударил о металл.

Внутри оказалась одежда: черные берцы, голубая рубашка, темно-синие штаны из плотного материала и такая же куртка с эмблемой метрополитена на правой стороне груди. На верхней полке стояла ярко-оранжевая каска со встроенным фонарем.

– Эффективно, – уважительно сказал я Деду. – По-варварски, конечно, но эффективно!

– Против лома нет приема! – подмигнул мне старик.

Минут за тридцать мы вскрыли и перерыли все шкафчики до единого. К сожалению, содержимое оказалось весьма однообразным. Обувь, костюмы, каски. Зачем работникам метро каска, мне непонятно абсолютно. Не стройка же!

Как бы там ни было, но с этих касок мы получили целую кучу маленьких светодиодных фонариков, умело извлеченных Дедом при помощи неизменного лома.

Дед вообще оказался на редкость смекалист! Например, из одежды он предложил соорудить постель. Набил рубашку скомканными брюками, и получилась отличная подушка! А куртки он предложил использовать вместо подстилок и покрывал.

Глядя на сваленную в кучу обувь, я задумался. Если идти на другую станцию, то топать несколько километров по шпалам лучше в берцах, а не в мягких кедах.

Подобрав себе пару по размеру, тут же их надел. Походил туда-сюда. Сидят, как на меня делали! И удобные, а ведь по виду не скажешь. Обманчиво громоздкие, но на деле легкие, лишь немного тяжелее кедов.

Хорошая обувь. Очень хорошая!

Выбрал куртку, посмотрел. Тоже хорошая. Ткань тонкая, но плотная и очень крепкая. Приятно радовало обилие карманов: по одному с каждого бока, пара на груди и один внутренний.

Дед тоже времени даром не терял. Воодушевленный моим примером, он сменил свои истертые сапоги на удобные ботинки. Походил, поприседал, и лицо его расплылось в довольной улыбке. Куртку он брать не стал, оставшись при своей телогрейке. И верно, спать в ней мягче, да и теплее она как-никак. А ночью, как я заметил, было весьма прохладно.

Мы съели по бутерброду, запивая их подостывшим, но еще не совсем холодным кофе.

– Хорошо-то как! – сытно выдохнул Дед.

Я лишь молча кивнул, глядя на ботинки.

– Слушай, как думаешь, это можно считать воровством или все же нет?

Дед добродушно улыбнулся.

– С учетом всего случившегося, думаю нас простят!

Все честно награ… добытое пришлось завернуть в куртку, поскольку рюкзак я с собой не прихватил. Мы покинули подсобку и уже шли к переходу, когда раздался тихий свист.

Знакомый свист!

– Ты слышал? – спросил Дед, останавливаясь.

Я не ответил. Рука подрагивала, когда я поднимал фонарь. Включил свет и сразу понял, что означает выражение «душа в пятки ушла». Она, родимая, у меня в пятки и ушла!

Метрах в десяти от нас на куче песка сидело нечто, отдаленно напоминающее сколопендру.

Сколопендру размером с человека!

Глава 5: Незваные гости

Тварь сидела не просто так, а деловито работала жвалами. Она раскопала завал в том месте, где покоилось тело второго полицейского, и теперь деловито уплетала его за обе щеки.

Если у сколопендр есть щеки, конечно.

Свет фонаря не очень понравился твари. Или это она нас как-то учуяла? В любом случае, разинув мерзкие жвала, тварь издала рассерженный свист. Оставив трапезу, она ринулась к нам, быстро перебирая своими многочисленными ножками.

– Назад! – крикнул Дед, и в голосе его звучала паника.

Куль с вещами полетел на пол, и мы рванули обратно в подсобку. Хлопнула дверь, я судорожно повернул замок. Спустя секунду, с той стороны раздался удар, а затем – скрежет, как будто кто-то металлом о металл царапает.

Или хитиновыми жвалами…

– Что это такое было? – тихо спросил Дед, когда шум за дверью прекратился.

– Многоножка, кажется, – так же тихо ответил я.

Блин, не померещилось мне тогда! Именно эту сволочь я на стене разглядел.

– А они разве таких размеров бывают?! – опешил Дед.

– Так ведь радиация же, – пожал я плечами. – Может, мутировали?

Старик покачал головой.

– Это не так быстро работает!

Я и сам знаю, что мутация так быстро не работает. Только в плохой фантастике достаточно в радиационной бурде изгваздаться, чтобы полчаса спустя лучами из глаз пулять. Вот только как иначе объяснить двухметровую сколопендру в метро?!

Я представил, что такая тварь может сделать с человеком, и мысленно содрогнулся. Память живо напомнила, как беспечно мы провели эту ночь.

А еще мне вспомнились улыбка Саши, когда она здоровалась со мной утром, хмурый взгляд Веры, доброе лицо Доктора…

– Нужно предупредить остальных! – решительно сказал я.

– Нужно! – согласился Дед. – Но как?

Я открыл рот, но тут же его закрыл. И правда, как? Связи нет, у двери здоровенная хитиновая гадина дежурит. Морзянкой им что ли по трубе сообщение отбить?!

– Нужно прорываться, – тихо, но решительно сказал я.

– Нужно, – вновь согласился Дед.

Мы, не сговариваясь, направились в раздевалку, где подобрали брошенные ранее топор и лом. Ну почему я пояс закопал, а? С пистолетом было бы спокойнее.

– Открываем и выходим? – спросил я, взвешивая лом.

Тяжелый! Орудовать им как дубиной будет сложно. Один удар нанести успею точно, но на этом все. Если промахнусь, то это «все» будет касаться моей жизни.

А если колоть? С одной стороны у лома крюк, а с другой – заточка на два канта. Эдакий двузубец на минималках. Заточка не очень хорошая, но если сильно ударить, то тонкую доску пробьет легко. Особенно, если сверху вниз бить. Масса лома в этом случае будет играть только на руку.

– Погоди, – остудил мой пыл Дед. – Надо вначале глянуть, что снаружи делается.

– Как? На двери же глазка нет!

– А пошто нам глазок? У нас вон чиво есть! – Дед кивнул на безжизненные мониторы слежения.

– Так электричества же нет! – опешил я.

– Как нет? А свет откуда? – хмыкнул Дед. – Если принцип понять, можно проводочки переключить и приборчики оживут!

Идея, конечно, интересная! Но хватит ли напряжения в аварийной сети? Попадет ли питание на камеры или только на мониторы? Я озвучил свои сомнения Деду.

– Не попробуем – не узнаем! – ответил он, уже вовсю ковыряясь в проводке.

Дед раздобыл где-то инструменты и теперь ловко орудовал ими, пытаясь оживить мониторы. Вначале он поснимал все защитные кожухи и проследил путь проводки. Кое-где даже стену ломом расковырял, чтобы понять, какой провод куда ведет.

– Ну вроде разобрался, – немного неуверенно объявил он. – Вот этот кабель камеры питает, а вон тот – мониторы.

– Теперь надо их все к аварийной проводке подключить? – догадался я.

– Все нам без надобности, – ответил Дед. – Нам один монитор и одна камера нужны.

Поначалу я не понял, как он поймет, какой из проводов нужные приборы питает, но он наглядно мне это продемонстрировал.

Вырвав из стены кабель, питающий одну из ламп, он подключил к ней монитор. Тот на секунду вспыхнул, но изображения не было, монитор остался черным.

– Отлично! – довольно потер руки Дед. – Теперь ищем камеру.

Он стал по очереди подключать провода. Сначала ничего не происходило, а затем монитор вспыхнул, на экране появился серый шум.

– Сигнал есть, но сама камера неисправна, – пояснил Дед. – Скорее всего, ее во время обвала поломало.

Еще две попытки выдали шум, но затем на мониторе появилось изображение. Слабое, нечеткое, но оно было!

Мы прильнули к монитору, чуть ли не носами его касаясь. На изображении была видна часть станции сверху и чуть сбоку. К сожалению, камера оказалась направлена в сторону завала, так что ничего интересно мы не увидели.

– Надо проводок, который рядом с этим, проверить, – бормотал себе под нос Дед, вновь берясь за инструменты. – Может, он от соседней камеры будет?

Как известно, хочешь помочь мастеру – отойди и не мешай! Вот и я старался не мешать. Стоял молча – прикинулся ветошью.

Дед увлеченно скручивал провода. Монитор сменил изображение и на этот раз показал именно то, что нам было нужно!

Камера выхватила часть лестницы, над которой располагалась, и нужную нам половину станции.

– Ты ее видишь? – подал голос Дед после того, как мы минуту пялились в монитор.

– Может ушла? – предположил я.

– Не верю…

Прошло еще несколько минут. У меня уже глаза начали слезиться, когда я, наконец-то, уловил движение.

– Вот она! – радостно объявил я, ткнув пальцем в верхний левый угол монитора.

Радовался я, разумеется, лишь тому факту, что мы наконец-то нашли тварюгу, а не тому, что она вообще есть.

– Она что, по стенам ползать может? – ужаснулся Дед.

Тварь действительно сидела на стене, недалеко от эскалатора. Качество картинки было дрянь. Пока тварь не двигалась, она почти сливалась со стеной. Но стоило ей зашевелиться, тут-то я ее и заметил!

– Нас поджидает, – уверенно заявил Дед.

– Угу, – согласился я с ним.

– Ну, теперь мы хотя бы знаем, где эта сволочь! – сказал старик. – А еще, у меня появилась идея!

Идея была дельной, а описать ее можно было одним единственным словом – огонь! Все живое боится огня – насекомые не исключение. Конечно же, зажженной спичкой эту тварь не впечатлить, поэтому Дед подошел к вопросу основательно.

Снятое с пожарного щита ведро он стал наполнять рваной бумагой и кусками рубашек. Сверху он полил этот винегрет какой-то вонючей химией, найденной в туалете.

Чем больше я узнаю Деда, тем сильнее ему поражаюсь! Сколько же всего он знает и умеет?

Один из стульев был разломан на части. Из его ножек мы соорудили четыре факела, обмотав их плотной тканью брюк. Их мы закинули в ведро, чтобы поджечь все разом.

Дед закинул на плечо топор, я вооружился ломом. Каждый нацепил на голову по каске, до которых не успели добраться руки Деда.

– Я поджигаю, и сразу выходим! – объявил он, включая фонарь на каске.

– Понял! – ответил я, делая то же самое.

Бросив последний взгляд на монитор, Дед чиркнул спичкой и отправил ее в ведро. Химия вспыхнула, потянуло гарью, комната стала быстро наполняться едким черным дымом.

Дед распахнул дверь и топором вытолкнул пылающее ведро наружу. Словно игрок в хоккей, он принялся толкать перед собой эту пылающую шайбу топором. Я шел за ним, готовый в любой момент пронзить тварь ломом.

Мы остановились в метре от угла, за которым притаилась сколопендра. Оставив ведро, Дед несколько раз стукнул обратной стороной топора о стену. Стукнул не сильно, но в тишине звук получился громким.

– Выходи, тварь! Мы знаем, что ты тут! – громко позвал он.

Многоножка не заставила себя ждать. Противно вереща и клацая жвалами, она выползла к нам из-за угла. Прямо по стене выползла! Дед схватил первый факел и бросил его, метя в голову твари.

Попал, правда, не в голову, но весьма удачно. Пылающая ткань оказалась на боку твари, и той это очень не понравилось! Верещание перешло в свист, тварь спрыгнула на пол.

Закрепляя успех, Дед метнул в нее сразу два факела подряд. Один врезался твари в бок и бессильно отскочил в сторону, а вот другой угодил ей прямо в голову.

Свист оборвался, поскольку с набитой полыхающей ветошью пастью особо не посвистишь! Тварь дернулась, замотала головой. Факел погас и улетел на рельсы.

– Нравится? Жри добавку!

С этими словами Дед ногой пнул ведро, предварительно выдернув из него оставшийся факел.

А ведь в нем, пожалуй, хороший футболист пропал! Ведро полетело прямо вперед. Врезавшись в многоножку, оно перевернулось, и его содержимое вывалилось наружу, обдав тварь огненным водопадом.

Ох, как ей это не понравилось!

Многоножка засвистела так, что мне уши захотелось зажать. Ее тело выгнулось дугой, и она принялась кататься по полу, пытаясь сбить пламя с себя.

При этом она подставила брюхо, что тут же заметил Дед. Факел, полетел на пол, а старик занес на головой топор.

– Бей! – крикнул он, опуская топор.

Мы ударили почти одновременно. Я пырнул многоножку ломом за секунду до того, как на нее опустилось лезвие топора. Мы оба попали удачно! Дед отсек твари несколько лап, а я пригвоздил ее к полу.

Многоножка выгнулась дугой, а затем свернулась клубком.

– Еще раз! – крикнул старик, снова поднимая топор.

Я рывком освободил лом, и это стало моей ошибкой. Тварь распрямилась, будто сжатая пружина. Ее тело ударило Деда в грудь, отчего он неловко пошатнулся, едва устояв на ногах. Запоздалый удар топора лишь высек из пола искры. Тварь уже шустро неслась прочь, роняя по дороге желеобразные капли крови.

Или, правильно сказать, уползала?

– Эх, не добили! – сказал старик, тяжело опираясь на топор.

– Прости, моя вина, – признался я.

Дед покачал головой.

– Оба хороши!

– Сильно тебя зацепило?

– Да так, пощекотала, считай, – отмахнулся старик. – Лучше поспешим, вдруг эта сволочь тут не одна?

Подхватив факел и брошенный ранее куль с вещами, мы заспешили к лестнице. Дед шел впереди. Топор он закинул на плечо, а факел держал перед собой на вытянутой руке.

Уж больно сильно тот коптил!

Опасаясь атаки сзади, я все время оглядывался, отчего у меня разболелась шея. Сейчас я очень жалел, что природа обделила человека способностью голову на триста шестьдесят градусов поворачивать!

Примерно на полпути я вспомнил про пистолет. Мы с Дедом так торопились сбежать, что впопыхах я про него не подумал. Дурак! Оружие бы пригодилось, но возвращаться за ним желания не возникло.

Вскоре мы выбрались, и я вздохнул с облегчением. Кажется, я только что заработал себе клаустрофобию!

Тут меня привлек шум ссоры. Недалеко от перехода, у нашего импровизированного лагеря стояли Саша с Верой. Рядом с ними топтались двое Петиных подручных: Верзила и Вовчик. Сам Петя стоял метрах в пяти от них и неторопливо курил.

– Ну ты чего, красава! – с похабной улыбкой говорил Вовчик. – Мы четкие пацаны!

– Отвалите от нас! – грозно ответила Вера, Саша выглядела напуганной.

– Ты зачем грубишь, а? – хмуро спросил Верзила. – Вы почему нас не уважаете?

Их тон мне очень не понравился! Слышал я такой однажды, когда судьба меня с компанией гопников в ночном дворе свела. Ничего хорошего из той встречи не вы шло.

Ненавижу гопников!

Меня заметили. В глазах Саши я прочел мольбу, во взгляде бандитов раздражение. Я перевел взгляд на Петю. Тот прекрасно все видел и слышал, но одергивать своих дружков не торопился. Судя по надменной ухмылке, ситуация его забавляла.

Я направился к парочке придурков, намереваясь высказать им все, что о них думаю. Лом заранее снял с плеча и теперь демонстративно им поигрывал.

Я уже почти до них дошел, когда по ушам резанул свист. Я резко обернулся и встретился взглядом с Дедом.

– Бежим! – крикнул тот.

– Чудовище! – громко добавил я.

Гопники уставились на нас, как на умалишенных.

– Вы че, обкурились? – спросил Вовчик. – Какое, нахрен, чудовище?

Я бросил быстрый взгляд на переход, многоножки пока не было.

– Все за дверь! Бегом! – игнорируя его вопрос, скомандовал Дед.

Никакого эффекта это не возымело. Девушки смотрели на нас глазами по пять копеек. Бандиты набычились, лицо Вовчика налилось кровью. Краем глаза я заметил, что Петя неторопливо направился к нам.

– Ты на нас не ори, пугало огородное! – рявкнул на Деда Вовчик.

Сделав шаг вперед, он толкнул старика в грудь, отчего тот едва не упал.

Дед выставил перед собой уже затухающий факел, и Вовчик отшатнулся. Получить огненной тряпкой по морде он определенно не желал. Верзила шагнул к нам, но я доходчиво ему ломом пригрозил.

– Че за ор? – подошел к нам Петя. – Вы жратву принесли?

Вновь раздался свист, и на этот раз его услышали не только мы с Дедом. Все головы разом повернулись в сторону перехода.

– Что за хрень там свистит? – спросил Петя.

– Говорю же, чудище это! – крикнул на него Дед. – Бежать надо!

– По мозгам нам не езди, олух старый! – скривился Петя.

Дед сплюнул ему под ноги.

– Ну и черт с вами, дегенераты тупые! – бросил он, обходя эту троицу по дуге. – Подыхайте тут, а остальные внутрь!

Я мягко, но настойчиво принялся толкать девушек в сторону подсобки.

– Нас преследует монстр! – спокойно сказал я им. – Пожалуйста, поверьте!

Они не поверили, но возражать не стали. Находиться здесь им все равно не нравилось. А может, просто посчитали, что с вооруженным ломом сумасшедшим лучше не спорить?

А вот Пете эта гениальная мысль в голову не пришла. Мы успели пройти метров пять, когда он взревел, как раненый бык:

– Ты куда попер, мудак старый? Ты нам сейчас за базар ответишь!

И они втроем направились к Деду с явно недобрыми намерениями. Кто знает во что вылился бы эта стычка, но тут из-за колонны вышел алкаш. Лицо его было серым, глаза налиты кровью.

– Хватит орать! И без вас башка раскалывается…

Едва он закончил фразу, как по колонне, рядом с которой он стоял, спустилось длинное гибкое тело. С радостным свистом тварь обвилась вокруг тела алкаша. Она легко приподняла его над полом – ноги мужика задергались.

Все замерли, в ужасе глядя на эту картину. У Пети отвисла челюсть. Сигарета повисла на губе, чтобы спустя секунду упасть на пол. Во все стороны полетели красные искры.

А многоножка будто и не замечала нас. Придушив жертву, она сомкнула свои жвала на голове алкаша. Надавила.

Голова раскололась, как перезрелый арбуз. Во все стороны брызнула кровь вперемешку с мозгом. Тело алкаша дернулось, из раны обильно потекла кровь, водопадом стекая на пол.

В воздухе ощутимо запахло медью.

Девушки завизжали на зависть всем многоножкам в мире. От этой акустической атаки, даже тварь дернулась! Тело алкаша выскользнуло из ее объятий и со шмякающим звуком упало на пол.

Для нас это послужило сигналом к старту. Все одновременно ломанулись в подсобку, у двери чуть не образовалась давка.

Прибежав первым, я распахнул дверь, галантно пропуская девушек вперед. Бегущий следом Петя пытался отпихнуть их, чтобы прошмыгнуть первым, но Дед придержал засранца за воротник.

Секундной заминки хватило, чтобы девушки забежали внутрь. Оттолкнув Деда, следом ввалился Петя, а затем и Вовчик с Верзилой мимо нас пробежали. Последний попытался захлопнуть за собой дверь, но я ожидал от него этой подлости и, угрожающе ткнув ему в грудь острой частью лома, отогнал его прочь.

– Быстрее! – крикнул я Деду, когда он заковылял в сторону двери.

Подгонял я его, впрочем, зря. Тварь не показывалась. Видимо, она усердно поедала труп алкаша. А мне в голову вдруг пришла совершенно неуместная мысль: если монстр пьет кровь пьяницы, можно ли сказать, что он бухает?

Оказавшись внутри, мы заперли дверь. Замок был сломан, так что пришлось использовать лом в качестве засова, благо его нашлось за что зацепить.

Внутри было тесно и душно.

В комнату набилось тринадцать человек, хотя рассчитана она была максимум на четверых. Саша с Вера съежились в углу и, кажется, плакали. Доктор успокаивал их, хотя и не понимал причину истерики.

Мы с Дедом остались у двери, готовые удерживать ее, если тварь начнет ломиться. Петя с Вовчиком трусливо убежали вглубь помещения. Они вжались в дальнюю стену, в их глазах стоял первобытный ужас.

Верзила оказался смелее. Или глупее? Он схватил один из стульев и встал за нашими спинами, выставив его перед собой.

Начальник станции, Игнат, уже проснулся. Он сидел на стуле и тупо пялился на нас. Под его левым глазом расплывался немалых размеров синяк.

– Эй, что случилось? – раздался его удивленный голос.

– Тихо! – не оборачиваясь шикнул на него Дед.

Он приложил к двери ухо и принялся старательно вслушиваться. Спустя минуту он отстранился.

– Кажется, жрет, – тихо оповестил он нас.

– Кто и что жрет? – не понял Игнат. – Что вы вообще тут забыли?

– М-м-монстр алкаша жрет! – выдавил из себя Вовчик. – Он ему го-го-голову откусил!

Доктор посмотрел на нас вопросительно, и я кивнул, подтверждая сказанное.

– Что за чушь ты мелешь, Вован? Монстров не бывает! – подал голос Васька. – Петь, че он несет, а?

Но Петя молчал. Кажется, у него логическую цепь в голове замкнуло. Все произошедшее банально не укладывалось в его привычное представление о мире.

И в этом он был не одинок! Девушки явно впали в истерику, Вовчика трясло, а Доктор от услышанного замер, будто статуя. Я и сам ощущал, как меня мандраж пробирает.

– Это многоножка, вроде сколопендры, только метра два в длину, – сообщил я всем, стараясь не поддаваться слабости. – Мы ее ранили, но она за нами пришла.

– Это другая, – поправил меня Дед.

Я посмотрел на него вопросительно.

– От той я кусок отрезал, а эта целехонькая!

С этими словами старик достал из-за пазухи и швырнул на пол отрубленные конечности сколопендры. И когда он только их поднять успел?!

Лапы шлепнулись посередине комнаты, вызвав всеобщий переполох. Успокоившиеся было девушки взвизгнули и прижались друг к дружке. Доктор подался вперед, близоруко щурясь, а Петя с Вовчиком побледнели пуще прежнего. Тихо сидевшая в уголке Наталья охнула, прижимая ладонь ко рту.

Повисла тишина, которую прервал слабый, но властный голос:

– Граждане, прошу внимания!

Все обернулись. С кушетки, держась за забинтованную голову, встал полицейский.

– Я хочу знать, где мы и что тут происходит!

Глава 6: Первые потери

Доктор бросился к раненому. Он попытался уложить его обратно и при этом настойчиво шептал что-то на ухо. Ложиться полицейский не пожелал, но соизволил сесть. Видимо, ноги еще плохо держали.

– А я присоединяюсь к вопросу! – заявил Игнат. – Вы по какому праву ко мне вломились и зачем деретесь?

Он дотронулся до синяка и зло посмотрел на Петю. Тот отвел глаза. Вряд ли совесть проснулась – скорее, полицейского испугался.

– Да что тут произошло, пока нас не было? – спросил я, обращаясь к Доктору.

– Сначала на мой вопрос ответьте! – потребовал полицейский. – И кто мой пояс забрал? Имейте в виду – это серьезное преступление!

Дед хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание.

– Думаю, нам стоит обменяться историями, – сказал он, когда все посмотрели на него. – Но сначала предлагаю подкрепиться! Кто голоден?

И он поставил на стол бутерброды и термос с кофе.

Голодными оказались все, даже полицейский свою долю взял. Только Наталья отказалась, заявив, что плохо себя чувствует, после чего задремала в кресле. Ну и мы с Дедом от добавки воздержались, хотя искус был велик!

Какое-то время все молча работали челюстями. Пару минут спустя все было съедено до последней крошки.

– Выкладывайте, что там у вас! – потребовал Игнат, мельком глянув на часы. – Мне обход станций пора делать!

Я посмотрел на Доктора:

– Он что, вообще ничего не знает?

Тот покачал головой.

– О чем это я не знаю? – забеспокоился Игнат. – Что случилось-то?

Полицейский тоже выглядел встревоженным, но терпеливо ждал, пока мы сами все расскажем.

Я не стал их мучить и выложил все, что мы успели узнать и предположить за прошедшие сутки. Закончил я свой рассказ встречей с многоножкой, в красках расписав, что она с пьяницей сделала.

Все притихли. Даже Дед, хоть и был в курсе, но тоже помрачнел. Страх и безысходность незримо витали в воздухе.

– Звучит как-то неправдоподобно, – заявил полицейский. – Ладно еще война, но откуда взялись гигантские насекомые?

– Мутант радиоактивный! – решительно объявил Дед.

Я посмотрел на него удивленно, но он лишь поморщился и головой мотнул, показывая, чтобы я умничать не лез.

Как ни странно, это абсурдное объяснение всех устроило. Полицейский нам, правда, не поверил. Это по глазам легко читалось. Ну ничего, выйдет потом – сам во всем убедится.

А вот Игнат поверил. Тяжело вздохнув, он заявил:

– Выпить надо, раз такое дело!

Под наши удивленные взгляды он достал из-под куртки уполовиненную бутылку водки. Ловко свинтил крышку, приложился к горлышку. Сделав несколько больших глотков, он резко выдохнул.

– Уффф!

– Откуда? – удивился Доктор. – Помилуйте, вы же говорили, что у вас нету! Вас ж били за нее!

– Самому нужно! – усмехнулся Игнат, бросив победный взгляд на Петю. – Похмелиться надо было. Вы хоть знаете, какая подлая штука – похмелье?

– Знаю я, – ответил вместо Доктора Дед. – А еще знаю, что из похмелья можно запросто уйти в запой!

– Ну, мне это не грозит, – спокойно ответил Игнат. – Если все, что вы наговорили, – правда, то водки мне уже не пить! Вот добью эту бутылку – и все. Трезвенник!

Как бы в подтверждение своих слов, он вновь поднес горлышко ко рту и сделал солидный глоток, уменьшив содержимое бутылки до четверти. Выдохнул, собрался было повторить, но тут к нему подскочил Дед. Ловко выхватив из его рук бутылку, он решительно закрутил крышку.

– Фигу тебе! – сказал старик, сунув под нос возмущенному Игнату солидных размеров кукиш. – Трезветь прямо сейчас начинаешь!

Тот было возмутился, но понимания и сочувствия ни у кого не нашел. Набычился и отвернулся.

Я направился к девушкам, а по пути ненадолго замер у кушетки. Шепнул на ухо полицейскому, где спрятан его пояс, и пообещал вернуть, когда получится. При этом я глазами указал на Петю, состроив тревожное лицо.

Тот понял, кивнул и от вопросов воздержался.

Девушки уже успокоились. Вера держалась лучше и явно старалась подбодрить своим видом подругу. Саша шмыгала носом, но плакать, похоже, больше не собиралась. Я приободряющее улыбнулся ей и подмигнул.

Саша ответила мне робкой улыбкой, и от этого у меня в душе потеплело. А ведь она хорошая девушка! Добрая и красивая. Волосы у нее густые, лицо овальное, с правильными чертами. Только подбородок чуть выступает, но это ее совсем не портит, даже наоборот, придает какую-то изюминку. Фигура спортивная, а если присмотреться, то и грудь ничего. Размера эдак второго.

Тьфу ты! Занесло… О чем я только думаю?

В общем, Саша мне понравилась, а вот Вера... При взгляде на нее тепло в моей груди сменилось арктическим холодом. Девушка сверлила меня таким взглядом, что я невольно ощутил себя партизаном на допросе в гестапо.

Поежившись, отвернулся. Вера оказалась полной противоположностью Саши. Невысокая, худая и какая-то угловатая. Я бы ее мышкой назвал, но, судя по характеру, она скорее кошка. Хотя мордашка у нее смазливая, этого не отнять.

– Так что здесь произошло? – спросил я, подсаживаясь к Доктору.

Оказалось, примерно через час после нашего ухода вернулась компания Пети. Злые, раздраженные. Посидев какое-то время спокойно, они принялись ломать запертую дверь. Этот шум и разбудил Игната. Он начал возмущаться, за что получил от Пети кулаком в лицо.

– Бандиты! – решительно, но тихо объявил сам начальник станции, подсаживаясь к нам.

Опасливо глянув на Петю, он принялся рассказывать. Накануне вечером, дождавшись, когда основная масса сотрудников разойдется по домам, он, как обычно, немного выпил и заснул. Выспаться ему не дали. Неожиданно нагрянула банда хулиганов, которые принялись шумно портить казенное имущество. Он попытался приструнить их, а они в ответ потребовали еды и водки. За решительный отказ делиться Игнат и получил по лицу.

Три раза получил!

Доктор тоже чуть леща не отхватил, когда попытался вразумить Петю. За него девушки вступились, началась вялая перебранка. Игнат был мигом забыт, а бандиты начали подкатывать к девушкам. Тем это быстро надоело, и они улизнули наружу, но Петя с двумя приятелями направились следом.

Ну, а дальше я уже сам все видел.

– А что за дверью-то? – спросил я, сообразив, что она так и осталась заперта.

– Да ничего там нет, отмахнулся Игнат. – Ремонт!

Он выудил откуда-то ключ и без промедления отпер дверь. Все с интересом заглянули внутрь. Игнат щелкнул выключателем, но свет внутри не зажегся. Тогда я включил фонарь, и перед нами предстала картина типичного ремонта: голые бетонные стены и лампочка, сиротливо свисающая с центра потолка на ворохе оголенных проводов.

Вдоль стен были расставлены емкости с какой-то химией и грязные ведра. Один на одном лежали мешки штукатурки. Посреди комнаты, будто Эйфелева башня, замерла заляпанная краской стремянка.

– Мы так с голоду сдохнем! – простонал Васька, глядя на эту безнадежную унылость.

– Отставить панику! – скомандовал Дед. – Вода есть – это главное. Сейчас важно понять, как нам эту сволочь членистоногую извести!

Собрали совет, который за два часа так ничего и не решил. Петя предлагал дать многоножке бой, но стоило Деду предложить ему в первых рядах идти, как он немедленно пошел в отказ.

Других предложений не последовало.

Если подумать, а что мы вообще про многоножку знаем? Тихая и шустрая. Свет ее раздражает, огня она боится. Хитиновый панцирь неплохо защищает, но пробить его можно, что мы с Дедом успешно проделали. Жвала мощные, если цапнет – хана!

Из оружия у нас только топор да лом. Игнат еще швабру старую выдал. Одну сторону мы заточили – получилось примитивное копье. Я снова с сожалением вспомнил про пистолет. Как бы он сейчас пригодился!

Полицейский, кстати, в нашем собрании не участвовал. Доктор вернул ему рацию, а Дед дубинку. Пока мы рассуждали о способах борьбы с насекомыми, он пытался найти рабочую частоту. Ожидаемо, ничего не вышло, что выбило его из колеи. С тех пор он так и сидит, глядя перед собой, и явно переосмысливает все, что мы ему сообщили.

По итогу собрания договорились сделать несколько факелов и нести круглосуточное дежурство возле двери. Назначили пары, распределили смены. Первую вахту отдали Доктору с Игнатом. Я тоже пристроился к ним.

– Скажи, Игнат, – обратился я к начальнику станции, решив прояснить давно уже мучивший меня вопрос. – А вот электричество в метро, откуда сейчас поступает?

– Из депо, – уверенно ответил тот. – Там аккумуляторная есть, недавно обновили. Мощная! Из нее вся резервная сеть на ветке запитана.

– И надолго хватит? – подключился Дед.

Игнат задумался.

– Ну, дней на пять должно хватить, по идее, но тут я не специалист.

Новость радовала! Я боялся, что уже сегодня-завтра без воздуха останемся, а тут почти неделя!

– А связь с другими станциями у вас имеется? – без особой надежды спросил Дед.

Игнат молча подошел к шкафу, распахнул дверцы. Покопавшись немного среди каких-то бумаг, он извлек из него красный телефон. Поставив его на стол, он подключил провод связи.

Дед бросился к аппарату и вцепился в него, словно хищник. Пару секунд он смотрел на телефон, словно заклиная его, а затем резко приложил трубку к уху.

– Нет гудков, – разочарованно сообщил он, возвращая трубку на место.

Игнат хлопнул себя по лбу и выдал:

– Ну конечно! Ремонт же идет, вчера как раз связь отключили, сегодня мастера должны были все наладить.

Спать легли рано. На часах еще девяти не было, когда все, кроме дежурных, не сговариваясь, развалились на полу. Игнат гипнотизировал взглядом полицейского, в надежде, что тот уступит ему кушетку. Гипнотизер из него оказался аховый, так что спать ему пришлось вместе со всеми.

Я стойко отдежурил с Верой, которая оказалась холоднее снежной королевы. Сдав смену Верзиле с Вовчиком, я улегся недалеко от Доктора. Спать, когда рядом бдят вооруженные гопники, было стремно. Но какой у нас выбор?

Я был уверен, что заснуть будет сложно, но едва сомкнул глаза, как тут же отключился.

Как и прошлой ночью, во сне меня посетила Маша. Ее рыжие волосы были растрепаны, глаза с тревогой смотрели на что-то за моей спиной.

Я обернулся. Мрак. Густой, непроглядный, огромный... Он словно засасывал меня внутрь, парализовывал, не давая отвести глаза. Чем больше я в него вглядывался, тем тревожнее становилось.

Где я? Ответ на этот вопрос был вокруг меня: тоннель. Под ногами – рельсы, по стенам тянутся провода, исчезая во мраке. Темном, густом и жутком мраке.

Пересилив себя, я отвел глаза и вновь посмотрел на Машу. Теперь она смотрела мне в глаза, и во взгляде ее был призыв.

– Ты должен идти! – прошептала она.

– Я приду.

– Но ты боишься…

– Я приду!

Я шагнул вперед, протянул к ней руку, но она отстранилась, покачав головой.

– Тебя здесь нет!

Она отвернулась и зашагала прочь. Я хотел было пойти следом, но понял, что это бессмысленно. Маша права – меня здесь нет, ведь это просто сон! Я должен пойти за ней в реальном мире, а не в мире грез. Силуэт девушки медленно растворился в темноте. Я лег на шпалы, заложил руки за голову и закрыл глаза.

Спал я долго – что мне вообще-то несвойственно. Обычно шести-семи часов за глаза хватает, а тут – почти десять дрых!

Проснулся и сразу понял, что что-то произошло. Доктор понуро сидел за столом. Замершие рядом с ним девушки были бледны; в глазах Саши стояли слезы.

– Ночью Наталья умерла, – пояснил Дед, заметив мое пробуждение. – Доктор говорит – тромб.

Новость была печальной, но порождала один очень важный вопрос. Его озвучил Дед, опередив меня буквально на секунду.

– Как быть с телом?

Доктор поднял глаза, хотел что-то сказать, но лишь головой покачал.

– В комнату занесем, куда же еще! – сказал Игнат, кивком указав на дверь.

– Завоняет скоро, – возразил Дед. – Да и в туалет рядом с трупом ходить…

Он не закончил, но все его поняли.

– О чем базар? Наружу – и все дела! – высказался Петя.

Его дружки одобрительно закивали. Признаться, я и сам был с ним согласен. Многоножки могли решить за нас эту проблему быстро и эффективно.

– Так нельзя! – встрепенулся Доктор. – Это же не по-людски!

Он посмотрел на меня, затем на Деда, но мы малодушно отвели глаза. Не найдя в нашем лице союзников, старый врач с надеждой обратился к полицейскому.

– Ну, хоть вы скажите!

Но тот был столь плох, что едва мог сфокусировать взгляд. Его лицо было серым, повязка пропиталась кровью. Бросив на него взгляд, я невольно подумал, что вскоре у нас появится еще одно тело.

– Просто так бросить тело нельзя, – неожиданно заявил обычно молчаливый мужик, имени которого я пока не знал. – Подкормим тварей – набегут новые и за нас возьмутся!

– Антох, ты предлагаешь-то чего? – хмуро спросил Петя.

Надо же, тезка!

– Отнесем подальше, в другую подсобку. Прикопаем там, да дверь закроем. Не доберутся!

Предложением было дельным, но рискованным. Эти похороны могли стоить кому-нибудь жизни, о чем все прекрасно понимали. Но и сидеть вечно взаперти было нельзя. Выходить по-любому придется, так почему не сейчас?

– Так и сделаем! – подытожил Дед.

Возражать ему никто не стал, сразу принялись за сборы. Соорудили факелы, вооружились. Игнат сбегал в соседнюю комнату, откуда вышел с десятилитровой канистрой.

– Керосин! – пояснил он и деловито принялся переливать содержимое в пустую бутылку из-под водки.

– Коктейль Молотова! – обрадовался Дед, когда Игнат заткнул горлышко ветошью.

– Давай вторую! – потребовал Игнат бутылку, которую Дед у него накануне отобрал. – Надо для храбрости накатить, а бутылку в дело пустим!

Дед возражать не стал. Правда, отдал бутылку не Игнату, а дрожащему всем телом Вовчику. Тот глотнул, после чего пустил пузырь по кругу. Игнату досталось совсем на донышке. Он запрокинул голову и влил в себя все до капли.

Тело Натальи решили прямо на стуле катить. Так быстрее, тем более с этим один человек мог справиться. Остальные вооружились чем попало. Кому не хватило оружия, взяли тяжелые стулья.

– Готовы? Поехали! – скомандовал Дед, распахивая дверь.

Мы с ним выскочили наружу первыми. Я держал перед собой лом, Дед занес над головой топор.

– Твари нет! – бросил Дед, когда наше воинство, ощетинившись оружием, замерло у двери.

Я огляделся и признал правоту старика: многоножки нигде не было. Тело пьяницы тоже пропало. Лишь огромная лужа крови да окровавленные тряпки свидетельствовали о том, что его смерть нам не привиделась.

– Вперед! – скомандовал Дед, и мы стали быстро пересекать станцию.

Первые потери мы понесли еще у двери. Из всей Петиной банды порог осмелились перешагнуть лишь Верзила с Антоном. Остальные в последний момент смалодушничали. Петя лепетал что-то о необходимости базу охранять, Вовчик с Васей нерешительно мялись рядом.

Зато Вера с Сашей пошли. Хоть им и было страшно, но они храбро взялись толкать кресло с покойной. Остальные окружили их кольцом, готовые отразить нападение.

Мы были уже примерно на полпути, когда раздался знакомый свист.

– Где она? – крикнул Игнат, в панике озираясь. – Я ее не вижу!

В одной руке он держал зажженный факел, в другой – бутылку с керосином. Больше всего на свете я сейчас боялся, что он со страху их выронит.

Все завертели головами, пытаясь отыскать многоножку, но та не показывалась.

– Скорее, хороним и назад! – подгонял всех Дед. – Живо, живо!

Погребение Натальи похоронами назвать было сложно. Мы с Дедом честно попытались выкопать хоть какое-то углубление в месиве из земли и бетона, но быстро поняли всю безнадежность этого занятия. Тело просто закинули внутрь, после чего захлопнули дверь, понадеявшись на то, что многоножки ее не вскроют.

Тварь появилась неожиданно. Мы уже добрались до центра станции, когда она бесшумно спустилась по колонне и попыталась атаковать Деда. К счастью, тот успел отпрыгнуть и даже топором ударил, правда, мимо.

Девушки закричали, Антон выронил стул, мгновенно став бледнее мела.

– А-а-а! – истерично закричал Игнат и ринулся прочь.

– Куда! Держись за нами! – крикнул ему вдогонку Дед.

Но тот не слушал. Бежал, унося с собой весь наш запас зажигательных снарядов. За ним побежали девушки. Секунду спустя припустили и Антон с Верзилой. Организованный отряд мгновенно превратился в сборище паникеров.

Лишь мы с Дедом не драпали, а стойко встали, чтобы прикрыть отступление остальных. Хотя, какое тут отступление? Паническое бегство!

Глава 7: Новая реальность

Мы медленно отступали, а многоножка безостановочно атаковала, пытаясь цапнуть нас за ноги. Мы уклонялись и блокировали ее атаки. Я даже умудрился разок треснуть ее ломом в голову, что поубавило у твари прыти.

– Расступись! – раздался вдруг сзади голос Игната, и мы с Дедом послушно отпрянули в разные стороны.

Вовремя!

Горящая бутылка со звоном разбилась о плитку перед самой головой многоножки. Керосин вспыхнул, жаркое пламя быстро поглотило длинное тело. Тварь задергалась и стала кататься по полу, но огонь разгорался лишь сильнее.

Повалил густой серый дым, запахло жженой плотью. Наблюдая за тем, как огонь пожирает извивающуюся тварь, я случайно вдохнул эту едкую дрянь и закашлялся.

– Антон, уходим! – одернул меня Дед.

Его голос раздавался издалека. Я обернулся и увидел, что старик уже почти добрался до подсобки. Филейная часть Игната маячила у самой двери.

Бросив последний взгляд на горящую заживо тварь, я припустил за ними.

– Многоножка! – сказал Игнат, когда за нами захлопнулась дверь. – Я думал, что это все выдумки и враки, а там чертова огромная многоножка!

Мы с Дедом переглянулись, и старик картинно закатил глаза. Ну да, начальники – они такие начальники…

В шоковом состоянии пребывал не только Игнат. Для Антона этот опыт тоже стал новым. Его потряхивало. Чтобы унять дрожь, он обхватил себя руками, но помогало это слабо.

Девушки держались лучше, но им было очень страшно. А вот Верзила выглядел буднично, будто за хлебушком прогуляться выходил!

Приключения были не у нас одних. Пока мы воевали с многоножкой-переростком, Петя, Вася и Вовчик нашли среди стройматериалов какую-то химию на основе спирта. Ничего умнее, чем выпить эту дрянь, им в голову не пришло.

Доктор, который пытался им помешать, получил знатную оплеуху. За него вступился полицейский, но досталось и ему. Причем досталось неслабо! Отобранной у него же дубинкой приложили пару раз. В том числе и по голове, отчего он снова отключился.

После этого захмелевший и обнаглевший Петя решил обыскать сумку покойной. Собственно, уже при нас он ее и обыскивал.

А в сумке оказалась самое ценное, что только могло для нас быть – еда. Буханка хлеба, два больших куска сала, четыре палки колбасы. Помимо этого, Петя извлек на свет божий всевозможные закатки и двухлитровую бутылку минералки.

Это изобилие заняло весь стол. От вида еды у меня потекли слюнки. Я даже забыл возмутиться по поводу несправедливо побитых товарищей.

– Вот же крыса! – скривился Васька, отчего сам стал похож на крысу еще пуще прежнего.

– Сука! – поддержал приятеля Петя. – Мы тут последний хер без соли доедаем, а эта тварь на целой торбе жратвы сидела!

– Она плохо соображала, – вступился за покойную Доктор, с опаской глядя на Петю. – У нее была высокая температура!

– Все она соображала! – пьяно отмахнулся от него Петя. – Ночью, небось, жрала в одну харю! Я слышал шорох.

Я с сомнением посмотрел на абсолютно целые упаковки и закатанные банки, но развивать эту тему не стал. С пьяным спорить бесполезно.

– С дачи ехала покойная или из деревни, – решил сменить тему Дед. – В магазин заскочила, а уже потом в метро.

– Как ни крути, а мы ей жизнью обязаны, – поспешно поддержал его я. – От голодной смерти она нас спасла!

С учетом нашей численности еды было совсем немного, но если правильно распределить пайки, то можно растянуть дней на пять. Пояса, конечно, затянуть придется, но хотя бы уже не так туго.

Тему избиения замяли, чтобы не раздувать конфликт. Сам Доктор об этом и попросил. Хотя меня и распирало от возмущения, но я был вынужден с ним согласиться. Конфликтовать с Петиной сворой слишком опасно. Особенно теперь, когда он дубинкой обзавелся.

Копье, кстати, тоже у Васьки осталось. Не вернул, гад!

Половину хлеба с куском сала мы дружно умяли за один присест. Остальную еду убрали, но, судя по голодным взглядам осоловевших мужиков, добавку они потребуют довольно скоро.

Я как в воду глядел! Не прошло и часа, как Петя сунулся к сумке, но на его пути встал Дед.

– На сегодня все! – объявил он.

Петя набычился, на лице его заиграли желваки.

– Прочь пошел, пес старый! – прорычал он, рука его потянулась к дубинке.

Дед приподнял топор, демонстрируя острый край. Я встал рядом с ним, не забыв прихватить лом.

За спиной Пети тут же собралось его воинство. Верзила сжимал и разжимал кулаки, Вовчик угрожающе направил на нас копье, а Васька вооружился стулом. Антон мялся позади всех, происходившее ему явно не нравилось.

– Что вы делаете! – встал между нами Доктор. – Нельзя конфликтовать!

– Пусть свалят тогда! – процедил Петя.

Дед не сдвинулся с места.

– Еды мало: сожрешь сейчас – завтра что жрать будем? – спокойно спросил он. – Или ты пойдешь наружу еду искать?

У Пети дернулось веко. Наружу ему определенно не хотелось. Он вскинул руку, как бы призывая своих подельников к спокойствию.

– Харэ бухтеть, мужики! – потребовал он, будто не сам это начал. – Надо экономить хавку!

Они ушли в свой угол, где продолжили хлестать химозную отраву. Мы отошли в противоположную от них сторону. Стоявший посреди комнаты стол стал чем-то вроде нейтральной территории.

Следующий день прошел в шатком перемирии. С самого утра по требованию Деда еду разделили на две равные части. Петя уже было возмутился, что им, мужикам, надо больше, поскольку сами они крупнее. На это Дед возразил, что нас семеро, а их только пять.

Этот довод со скрипом был принят. Они продолжали бухать все, что горит, периодично закусывая колбаской и разносолами. Судя по скорости поглощения, еда у них закончится не позднее завтрашнего вечера.

Вечером, когда из Петиного угла раздался дружный храп нескольких глоток, Дед объявил собрание.

– Уходить надо! – шепотом сказал он. – Совсем уходить, эти нам покоя не дадут!

Все выразили согласие дружным молчанием. Только Доктор вяло возразил:

– Куда же мы пойдем? У нас раненый! Или вы предлагаете его тут бросить?

– Понесем! – отмахнулся Дед.

– Ему нужен покой! У него сотрясение, а может, и ушиб мозга! А вы предлагаете его несколько километров по рельсам тащить?

Дед поморщился, эта тема ему определенно не нравилась.

– Да поймите вы, Константин! Завтра-послезавтра эти свиньи пьяные за нашей едой придут! Тогда у нас не один, а пятеро с головным ушибом станет!

– Завтра-послезавтра они из своего угла не вылезут, – уверенно покачал головой Доктор. – Вы заметили, что они пьют?

– Химию какую-то, – пожал плечами Дед.

– В ней метиловый спирт есть! По запаху и вкусу как обычный, но на организм влияет куда серьезнее. Это яд!

– Помрут? – с надеждой спросил Дед.

Доктор покачал головой.

– Доза там мизерная, а ребята они крепкие. Но тошнота с головной болью им обеспечены.

– А потом они оклемаются, проголодаются и злые к нам полезут, – мрачно подытожил я.

– Можно на другую ветку уйти, для начала? – тихо предложила Саша.

А ведь хорошая идея!

– В той подсобке замок на двери цел, сможем запереться, – поддержал я ее.

– Одно название там, а не замок, – поглаживая бороду сказал Дед. И хотя он мне возразил, по задумчивому взгляду я понял, что идея пришлась ему по вкусу.

– Там рядом пояс со снаряжением полицейского закопан, с оружием, – понизив голос добавил я. – Если вооружимся, они к нам не сунутся!

Дед кивнул, глаза его азартно заблестели.

– Так и сделаем! – потер он руки. – Вот прямо завтра с утреца пораньше…

Но тут нас обломала Вера:

– Вы вообще забыли, какого лешего мы в этой дыре сидим? – хмуро спросила она. – Там многоножки с меня размером ползают!

Игнат побледнел, а Дед смущенно кашлянул. На фоне конфликта с Петей он, по всей видимости, действительно забыл о бегающих снаружи тварях.

– Вообще, мы только двух и видели, – сказал он наконец. – Одну мы с Антоном укоротили, и она сбежала, а вторую Игнат спалил. Может, там уже безопасно.

– Может, да, а может, нет! Что, если подсобку на «Кузнецкой» эти твари облюбовали? Вы хоть дверь за собой прикрыли, когда уходили оттуда?

Дед посмотрел на меня вопросительно. Ну да, он ведь первым тогда шел. Я покачал головой, отвечая на вопрос Веры.

– Нужна разведка, – вздохнул старик. – Завтра мы с Антоном сходим, все проверим и оружием добудем. За часок обернемся, а там уже все вместе спокойно уйдем.

С планом согласились все. Даже Доктор не возражал против транспортировки раненого на другую станцию. Понимал, что рядом с Петей нам всем придется несладко.

Спать легли все разом, про дежурство уже никто не вспоминал. Дверь кое-как прикрыта, с ломом я уже не расставался!

Утром меня разбудил Дед. Бандиты дрыхли, остальные тоже еще спали. Уже вдвоем мы распинали Игната. Спросонья тот начал было возмущаться по этому поводу, но Дед заткнул ему рот ладонью и приложил палец к губам.

– Тихо, дурень! – прошептал он. – Мы на разведку, держи тут оборону!

Игнат заткнулся, с секунду смотрел на нас непонимающе, потом взгляд его приобрел осмысленность, и он кивнул.

– Угу, угу! – промычал он.

Дед убрал ладонь от его рта, а я протянул ему лом. От лома Игнат отказался, продемонстрировав нам кухонный нож, бутылку с керосином и зажигалку.

– Будут дурить – спалю их к чертям!

– Главное себя и наших не спали, Игнат Казей! – похлопал его по плечу Дед.

Отсылочку Игнат явно не понял, поскольку обиженно пробурчал, что никакая он не коза, а Толмачев.

Оставив Игната дуться, мы тихо направились к выходу. Дед вышел первым, а я вдруг почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Обернулся. Антон. Мой тезка проснулся и смотрел прямо на меня.

У меня в душе все похолодело. Я ждал, что сейчас он громко меня окликнет или Петю будить начнет. Но он лишь как-то печально кивнул и перевернулся на другой бок.

– Все тихо, – прошептал Дед, который ничего не заметил и причину моей задержки не понял. – Идем!

– Ага, идем.

Поджаренное тело многоножки так и лежало посреди станции. Мы с Дедом потратили несколько минут, чтобы спихнуть его на рельсы.

Дальше шли осторожно, вертели головами во все стороны. Особое внимание мы уделяли потолку и колоннам. А еще слушали. Ждали знакомого свиста или шуршания перебираемых лапок.

Лампы в переходе горели слабо и как будто пульсировали. Или мне это просто кажется? Нет, не кажется. Дед вон тоже заметил и врубил сразу два фонарика.

«Кузнецкая» встретила нас скорбной тишиной. Мы заспешили к подсобке, не забывая по сторонам посматривать.

Как я и боялся, дверь оказалась распахнута. Закрыв ее на замок, мы обошли помещение, но внутри было пусто.

– Повезло! – сказал Дед, присаживаясь на стул.

Отложив топор, он принялся растирать колено.

– По утрам часто болит, зараза! – пояснил он, заметив мой вопросительный взгляд.

– Отдохнем и назад?

Старик кивнул.

– Оружие прихватим и вперед!

Я тоже присел. Зевнул. И меня вдруг накрыла усталость. Спал вроде нормально, а глаза слипаются. А вообще, я как-то много спать стал. Голод и стресс сказываются?

– Подремлю пока, – предупредил я Деда, закрывая глаза.

И провалился в сон, да так резко, будто мне энергию отключили.

Сон был странным! Я сидел за столом, а меня окружали лица. Знакомые лица! Маша, тренер, родители.

Смотрели они не на меня, а на стол. Там лежала схема метро. Та самая, которую Дед нашел. Они что-то говорили мне, но я не мог понять ни одного слова. Вроде слышу все, но ничего не понимаю, будто на иностранном языке говорят!

– Не понимаю! – сказал я им, для верности покачав головой.

Все замолкли, а Маша приложила палец к карте.

– Спортивная, – вслух прочел я название станции, на которую она указывала.

Кажется, в том направлении Маша и уехала. Снова зовет меня к себе?

Я перевел взгляд на родителей и отшатнулся. Они смотрели прямо на меня. Бледные лица застыли, словно каменные маски, а их глаза… глаза были черными, то есть абсолютно черными: ни белков, ни зрачков – сплошная пустота.

Я вскочил со стула, попятился. Наткнувшись на что-то, обернулся. Тоннель. Огромный, черный, бесконечный тоннель. Он начал затягивать меня, как водоворот, все глубже, глубже и глубже… Он будто пытался поглотить меня, растворить в себе!

Я открыл глаза.

Сердце в груди бешено отбивало ритм, словно пытаясь прорваться сквозь ребра наружу. Я провел рукой по лбу, вытирая холодный, липкий пот. Дед сидел в той же позе, растирая колено, и не обращал на меня ни малейшего внимания.

Сколько прошло времени? Минута? Секунда? Сна ни в одном глазу, хотя еще недавно меня просто вырубало!

И тут тишину прорезал крик. Глухой, далекий, полный паники и страха. Женский крик! А ведь с нами не так много женщин осталось. Крик перешел в визг, а затем резко оборвался.

Мы переглянулись и, не сговариваясь, бросились к выходу. Дед вперед, я за ним. Выскочив на платформу, мы остановились, прислушиваясь, но больше ничего услышать не удалось.

Крик не повторялся.

– Бежим! – скомандовал Дед и припустился к переходу, совершенно позабыв про возраст и боль в ноге.

Я кинулся следом, но, не добегая до лестницы, изменил направление.

– Пистолет! – крикнул я вдогонку старику.

Услышал меня Дед или нет, не знаю, но останавливаться он не стал. Может, решил, что я успею его догнать?

Я добежал до завала, упал на колени и стал быстро рыть песок. Я рисковал! Вообще, разделяясь с Дедом, мы оба рисковали, ведь одна из многоножек точно жива и, вполне вероятно, ждет именно этого.

А может, многоножка пролезла в дверь и набросилась на спящих? Может, их там жрут, пока я тут в песочке копаюсь?! Неизвестность глодала душу, но, несмотря на это, я продолжать копать.

Возвращаться безоружным никак нельзя!

Наконец рука коснулась кожаного ремня. Доставать его не стал, просто нащупал рукоять пистолета и выдернул его из кобуры. Сунул за пояс, подхватил лом и побежал к лестнице.

Тихий свист донесся до меня, когда мои ноги коснулись ступеней. Сзади что-то зашуршало, будто земля осыпалась. Оборачиваться я не стал, рванул дальше, выжимая из мышц все соки!

Адреналин прибавил сил, так что бежал я так быстро, как никогда в жизни еще не бегал! Деда догнал в конце перехода. Старик пыхтел, но упрямо не снижал темп.

До нас донеслись мужские голоса. Кажется, кто-то спорил и ругался. Потом раздался звук удара, короткий вскрик и какая-то возня.

Мы ускорились.

Мысли в моей голове мелькали, сменяя одна другую, но среди этого хаоса одна из них выделялась четко и ясно. Она жгла, как огнем, она стучала в висках.

Петя, сволочь ты, не дай бог…

Глава 8: Во имя справедливости

Мы выбежали из перехода, и я встал как вкопанный. На полу передо мной было тело. Антон... Мужчина лежал на боку, его глаза были распахнуты и неподвижно смотрели прямо на меня. Из приоткрытого рта стекала тонкая струйка крови.

Я замер, не в силах оторвать взгляд от тела. Дед же оказался более расторопным. Обогнув мертвеца, он направился дальше, но остановился, когда появившийся из-за колонны Верзила перегородил ему дорогу.

Мужик посмотрел на нас с легким отупением, словно не мог понять, кто мы такие. Но затем его губы растянулись в широкой улыбке.

– А, вернулись! – протянул он. – Ну, проходите, веселье в самом разгаре!

Его голос звучал расслабленно, заторможено. Да он же пьяный! Не в зюзю, но вполне так. Взгляд плывет, язык заплетается, при этом на ногах он стоит уверенно. Сразу видно – практика!

– Вы что тут устроили, гады? – прорычал Дед.

Он поудобнее перехватил топор и шагнул к бандиту.

– Не шали, старый! – огрызнулся тот, даже не шелохнувшись.

Дед резко вскинул над головой топор. Как я успел заметить, бить он собирался обухом. Видимо, даже в такой ситуации не хотел доводить до убийства.

Старик стремительно бросился в атаку. Верзила не испугался и не отступил. Напротив, он шагнул вперед и ухватился за древко топора. Одним могучим рывком он вырвал топор из рук Деда, после чего без замаха ударил им старика в живот.

Дед охнул, рухнул на колени и от легкого пинка Верзилы завалился на бок. Судя по тому, что крови не было, удар был нанесен не острием. Вряд ли бандит пощадил старика, скорее, просто не посмотрел, какой стороной бьет.

Снова раздался крик. Я узнал голос Веры. Послышался отборный мат и глухой звук удара, после чего крик затих. Я сделал шаг, выходя из-за колонны, и посмотрел, откуда доносился звук.

У эскалатора я увидел остальных бандитов. Двое крепко держали девушек, пока Петя старательно стаскивал с них одежду. Брыкалась обе ого-го, так что дело у насильника шло не очень.

На секунду я окаменел, а затем меня захлестнул поток нечеловеческой ярости. Да что они себе позволяют?! Кто дал им право грабить, убивать и насиловать?

Ярость, злоба, отвращение. Все это перемешалось в моей душе, образуя дьявольский коктейль. Словами сложно описать, как я себя чувствовал! Я не испытывал такого раньше и, надеюсь, никогда не испытаю вновь.

– А ты чего? – голос Верзилы вывел меня из оцепенения.

Я медленно повернул голову в его сторону, посмотрел в его наглые глаза и тихо произнес:

– Убью.

Странно, но в моем голосе не было и капли той злости, что бушевала у меня внутри. Не было и страха, только решимость.

Это было не просто слово, это – приговор! Он заслужил. Нет, не так, они все заслужили. Я же просто приведу приговор в исполнение. Без суеты, без колебаний. Я знал, что сделаю это, и он это понял: по моему голосу, по взгляду.

Он понял все.

Мы стояли друг напротив друга. Гнев против злобы, лом против топора, ловкость против силы. Он замахнулся и шагнул ко мне. Глупо, очень глупо! Он намного крупнее, тяжелее и к тому же пьяный.

Увернуться от его удара не составило труда. Сделав небольшой пируэт, я оказался у Верзилы за спиной.

Тренер учил нас, что главное в бою – это победа.

«В драке правил нет! – часто кричал он во время спарринга. – Либо ты, либо тебя! Так что подлови момент, и бей со всей дури!»

И я ударил.

Прямо как тогда, на тренировке. Шаг вперед, левая нога легко нашла опору, принимая на себя вес тела. Правая описала красивую дугу, и носок ботинка вошел прямо в гениталии Верзилы.

– О-м-м… – простонал тот, выпучив от боли глаза.

«Так вот откуда название приема взялось!» – озарило меня.

Бандит тихо всхлипнул и рухнул на колени, обеими руками зажимая отбитую промежность. Топор глухо стукнулся об пол.

Не давая ему шанса очухаться, я зашел к Верзиле сбоку, поднял лом и с силой обрушил его на затылок бандита.

Лом, длиной в полтора метра и весом около десяти килограмм – это страшное оружие! Череп треснул с громким хрустом, брызнула кровь. Уже безжизненное тело грузно повалилось на пол.

Перед моими глазами стояла белая пелена. Я не мог оторвать взгляда от пола, на котором медленно расплывалась лужа крови. Ощущения были такими, будто я сплю. Словно это не со мной сейчас происходит, а с кем-то другим, а я всего лишь безмолвный наблюдатель.

Лишь несколько секунд спустя до меня окончательно дошло, что я только что сделал. Я – убийца! Только что своими собственными руками я хладнокровно убил человека…

Руки дрогнули, лом со звоном упал на пол. Этот звук почему-то напомнил мне звон церковных колоколов.

Наверное, я бы еще долго так стоял, но тут воздух прорезал испуганный визг Саши, за которым последовал гогот ее мучителей. Это вывело меня из оцепенения, сердце вновь наполнилось гневом.

Нельзя сейчас слабость проявлять, не все еще сделано!

Дед по-прежнему лежал на полу и тихо стонал. Я не стал к нему подходить, все равно ничем не смогу помочь. Развернулся и решительным шагом направился к оставшимся бандитам.

Они не замечали меня, продолжая с увлечением заниматься своим грязным делом.

Что ж, так даже лучше!

Это только в кино бандиты выстраиваются в очередь и нападают по одному. В реальной жизни джентльменские правила в драках не работают. Окружили, напали разом, повалили и давай бить-пинать, пока весь дух из тебя не выйдет! Тут никакие каратэ с кунг-фу не спасут, только крепкая шкура и длинные ноги.

Однако сейчас я не собирался идти на них врукопашную. Не дурак! Сунул руку за пояс, вытащил пистолет и тут же снял его с предохранителя. Дернул затвор – патрон со щелчком зашел в патронник.

Меня заметили, когда я подошел уже почти вплотную. Вовчик что-то бросил Пете, тот обернулся, и губы его искривились в хищном оскале. Он открыл рот, намереваясь сказать что-то дерзкое, но, разглядел в моей руке пистолет, слова застряли у него в глотке.

Уверенность на его лице резко сменилась удивлением и страхом.

Я замер в нескольких шагах от него. Палец напрягся на спусковом крючке, но выстрелить я не смог. Передо мной словно барьер встал, который запрещал отнять чужую жизнь. Пусть даже жизнь такой вот мрази. Рука мелко задрожала, и я испугался, что пистолет сейчас выпадет из нее, как до этого лом выпал.

Это не ускользнуло от Петиных глаз. На его губах вновь появилась наглая самодовольная ухмылка. Он шагнул ко мне и протянул вперед руку, намереваясь забрать оружие.

Сделать этого он не успел, поскольку в этот момент я сумел себя перебороть и нажал на спуск.

Грохнуло – и мир для меня замер.

Я видел застывшую в воздухе гильзу, всполох огня и облачко пороховых газов. Могу поклясться, что видел даже летающую пулю! Более того, я был абсолютно уверен, что при желании могу ее догнать.

Это состояние продлилось один краткий миг, а затем бесследно развеялось.

Отдача толкнула руку назад, и я с непривычки чуть не выронил пистолет. Стрелок из меня так себе! Фиговый я стрелок, если уж совсем честно. В страйкбол пару раз играл, да банки из пневмата сшибал – вот и вся моя практика.

Но с пары метров промазать трудно, особенно когда мишень такая вот сволочь – хуже любой скотины.

И я не промазал!

Целился в центр груди, но перед самым выстрелом рука предательски дрогнула, утащив оружие вниз, так что пуля угодила Пете в живот, прямо под пупок. Он удивленно посмотрел вниз на расплывающееся красное пятно, затем то ли ойкнул, то ли хрюкнул, закрыл рану руками и повалился на бок.

Говорят, что смерть от ранения в живот – самая мучительная из всех! Глядя на извивающегося на полу Петю, я в это поверил. Он стонал тихо, но так мучительно, что у меня даже появилась мысль его добить.

Появилась – и тут же вылетела из головы. На этот раз меня остановил вовсе не страх, просто тратить патрон на этого выродка стало жалко.

Что ж, Петя уже не боец, и бандитов осталось всего двое. Васька да Вовчик! Выпученными глазами оба смотрели то на меня, то на корчащегося в агонии Петю. Они явно не могли поверить в происходящее.

– Отпустите девушек! – велел я.

Они послушались. Девушки, рыдая, подошли ко мне. Лица у обеих были в синяках и ссадинах, у Веры кровоточил разбитый нос. Пустяки, легко отделались! Их даже раздеть толком не успели, вовремя я подоспел. А вот если бы минут на десять припозднился…

– Слушай, мы не хотели, – пролепетал Вовчик. – Это все Петя! Он велел...

– Он велел, а ты сделал, – жестко отрезал я и спросил: – Где Доктор с Игнатом?

– В подсобке! Закрыли мы их там на замок, – затараторил бандит и, наткнувшись на мой грозный взгляд, быстро добавил: – Да все в порядке с ними! Живые, так малость бока намяли, но то за дело!

Я стиснул зубы:

– За какое еще дело?

– Так Игнат этот ножичком перед нами размахивал, а потом Ваську, – кивок влево, – по голове бутылкой огрел!

Я глянул на Ваську. На лбу бандита красовалась колоссальных размеров шишка! Натуральный маяк, только не светится.

– Ключи где? – осведомился я.

Вовчик бесцеремонно полез в карман стоящего рядом Васи и выудил оттуда ключ, который я раньше у Игната видел.

– Вот, пожалуйста! – протянул он его мне.

Я внимательно посмотрел на него. По голосу можно было подумать, что он раскаивается в содеянном, но такого раскаяния я еще в школе навидался. Там ведь тоже таких мразей полно. Кидаются сворой, а, получив достойный отпор, плачут и рыдают. Но это притворство, ведь стоит повернуться к ним спиной, как они тут же нападают вновь.

– Подойди, – велел я Вовчику.

Он подчинился. Я без замаха ударил его рукоятью по лбу. Не из садистских побуждений, а для того, чтобы показать, кто тут главный. Брызнула кровь. Бандит схватился за разбитый лоб. Он отшатнулся от меня и, поскользнувшись в луже Петиной крови, грохнулся на пол.

– Вставай!

Он подчинился. Медленно поднялся, продолжая держаться за лоб, и замер, глядя на меня со страхом. Стонущий на полу Петя уже не был для него объектом подражания. Я грустно улыбнулся.

Поздно ты думаешь, скотина, поздно!

– Буду краток, жить хотите? – я дождался кивков и продолжил: – Тогда сейчас строитесь один за другим и шагаете к переходу. Вопросы есть? Вопросов нет. Вперед!

Они послушно двинулись в указанном направлении. Девушки тихонько семенили за мной. Они уже перестали реветь и начали понемногу отходить от пережитого ужаса.

– Спасибо тебе, – раздался тихий голос Саши.

Я ничего не ответил. Благодарность мне не нужна. Кто бы поступил иначе? Только трус или сволочь последняя, а я не тот и не другой. Я просто человек.

Дед уже оклемался. Он сидел, опершись одной рукой об пол, а второй держался за живот. При нашем приближении он попытался подняться, но не смог.

– Помогите ему, – попросил я девушек. – Идите в подсобку, тут небезопасно.

Дождавшись, пока они уведут Деда, я указал своим пленникам на труп Верзилы и приказал:

– Хватайте своего дружка!

Они подчинились.

– Несите его на другую станцию. И без глупостей! В стволе еще семь патронов, и мне ни одного для вас не жалко!

Они торопливо закивали и с трудом потащили тело Верзилы. Здоровенный был мужик! Я шагал в нескольких метрах позади, не опуская пистолет.

Думаю, они уже догадались, зачем я погнал их на «Кузнецкую». Буду использовать, как живую рабочую силу, пусть могилы копают.

Несмотря на свои слова, отпускать их я не собирался. Твердо пообещал себе, что убью обоих, как только они сделают все, что от них требуется. И это не потому, что я так хочу, а потому, что должен. Нельзя оставлять их в живых, просто нельзя.

Будь они поумнее, сами бы догадались об ожидавшей их участи. Но человек так устроен, что, оказавшись на краю гибели, цепляется за любую соломинку. Вот и эти уцепились за мои слова, а ведь я, по сути, ничего им даже не обещал!

На фоне драки и стрельбы мой страх перед многоножкой несколько ослаб. Оружие в руке тоже внушало уверенность. Тем не менее, стоило нам оказаться на «Кузнецкой», как я живо вспомнил гибкое хитиновое тело и звук, с которым лопнула голова пьяницы.

Васька с Вовчиком тоже боялись, но перечить мне не осмелились. Подгоняемые моими командами, они быстро дотащили труп до того места, где не так давно копалась многоножка.

– Кладите на пол! – велел я, стволом пистолета указав нужное место.

Они подчинились, и я повел их за оставшимися телами. Вначале принесли Антона, уложив его рядом с Верзилой. Затем приволокли успевшего издохнуть Петю.

Прикинув место, где должно лежать тело второго полицейского, я велел бандитам выкапывать оттуда песок и засыпать им трупы. Работа шла медленно, ведь копать им приходилось голыми руками. Они рыхлили землю, до крови сдирая при этом ладони. Собирали ее в свои куртках, а затем засыпали трупы.

Я стоял в сторонке, наблюдая за этим процессом. Не слишком далеко, попаду в случае чего, но и близко не подходил, чтобы не подвергаться излишнему риску.

Я ждал.

План мой был предельно прост. Многоножка. Она жива и никуда не делась. Когда откапывал пистолет, точно слышал ее свист. Эта тварь будет терроризировать нас, пока мы не уйдем.

А если уйдем – последует за нами.

Поэтому ее нужно устранить, как и любую другую угрозу. А раз так, то почему бы не использовать для этой цели двух моральных уродов? Вовчик с Васей станут отличной наживкой!

– Ну же, давай, – шептал я, озираясь. – Я знаю, что ты где-то здесь. Кушать подано!

Ждать пришлось минут сорок. Лишь, когда все три тела уже практически скрылись из виду, раздался тихий, почти беззвучный свист. На куче песка появилось израненная, но все еще опасная многоножка.

Васька заметил тварь первым. Он взвизгнул как-то по-бабьи и попытался бежать, но запнулся о торчащую ногу Верзилы и упал. Вовчик посмотрел на приятеля недоуменно, а в следующий момент многоножка обвилась вокруг его тела, глубоко вонзая в него свои лапки.

Многоножка удерживала его в своих объятиях всего секунду или две, а потом отпустила. Бандит сделал пару шагов и рухнул на пол. Он дернулся несколько раз, из его рта повалила белая пена.

Черт! Так эта тварь еще и ядовитая?!

Вася полз ко мне, продолжая верещать. Многоножка настигла его одним стремительным рывком, чтобы тут же сомкнуть свои жвала на его шее. На секунду они оба замерли.

Это был идеальный момент!

Я выстрелил, и пуля пробила многоножке голову за мгновение до того, как ее жвала пронзили шею бандита. Оба умерли одновременно. А нет, вру. Вася еще жив.

Живучий, как и положено крысе!

Освободившись от жвал, он зажимал ладонью рану на шее и при этом делал неуклюжие попытки уползти. Я навел на него пистолет и добил. Секунду подумав, добил и продолжавшего пускать пену Вовчика.

Все…

Я заткнул пистолет за пояс джинсов, и раскаленная сталь ствола обожгла кожу. Барьер уже был сломлен, так что прикончить этих двоих оказалось легче, чем Петю.

И все же близость смерти и вид крови вызвали у организма здоровую реакцию. Перед глазами поплыли круги, а к горлу подступила тошнота. Я упал на колени, и меня вырвало желчью.

Как хорошо, что я сегодня не завтракал!

Минут пять мой организм колбасило. Желудок с завидным упорством пытался выдавить из себя все, что мог. Вскоре выдавливать стало совсем нечего, и меня наконец-то отпустило. Передо мной осталась небольшая лужа крайне неприятного вида и запаха.

Я отодвинулся от нее подальше, вытер рукавом рот и выступивший на лбу пот. Глянул на тела мертвых бандитов, ожидая приступа раскаяния в содеянном. Ничего. Лишь глубокое сожаление о зря потраченных боеприпасах.

Несколько минут мне понадобилось, чтобы окончательно прийти в себя. Собравшись с духом, я принялся стаскивать тела бандитов, укладывая их рядом с остальными.

К трупу многоножки прикасаться не стал. Не хватало еще о ядовитый шип уколоться!

Уложив тела в ряд, я начал их закапывать. Рыл землю в том же месте, где до этого бандиты копали. Работа оказалось тяжелой, и я быстро вспотел. Скинул куртку, постоял минут пять, тяжело отдуваясь, и вновь взялся за дело.

Довольно скоро мои руки наткнулись на ботинки. Еще немного труда – и удалось оголить всю нижнюю часть тела.

– Мир пухом, – вполголоса сказал я, разглядывая труп мертвого полицейского.

Многоножка добралась до верхней половины его тела, прорыв себе путь сверху. Она разорвала живот и грудь несчастного, обнажив кости и спутанные комки внутренностей. Крови было немного, большая часть в землю впиталась.

В воздухе стоял специфический сладковатый запах, от которого у меня затрепетали ноздри, а во рту появился неприятный привкус меди. Это вызывало новый позыв рвоты. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы унять его.

Собравшись с силами, я приступил к осмотру. К счастью, пояс оказался на месте, а его содержимое практически не пострадало, только рацию помяло немного.

Мой тяжкий труд окупился!

Пояс с тела я решил не снимать – уж очень сильно он изгваздался в крови. Извлек пистолет и запасной магазин. В том, что оружие еще понадобится, я ничуть не сомневался. С момента катастрофы прошло трое суток, а у меня уже руки по локоть в крови.

Очень сомневаюсь, что дальше будет лучше.

Размышляя о мрачности будущего, я продолжил потрошить пояс. Снял дубинку и наручники, извлек из кармашка газовый баллончик. Осмотрел его со всех сторон и сразу выбросил. Здоровенная трещина на корпусе свидетельствовала о том, что газа внутри уже нет.

А вот рацию прихватил. Пусть и битая, но на запчасти сгодится. Ну а если получится починить, то у нас будет пара. Какая-никакая, а связь!

Снял фонарь и с замиранием сердца включил. Работает! Его мне хотелось заполучить особенно! Мощная батарея давала на порядок больше света, чем те фонарики, что мы с Дедом с касок наковыряли.

Закончив с мародерством – а по-другому ведь и не назовешь – я потратил еще пару часов и все оставшиеся силы, чтобы закопать тела бандитов. На последний труп сил не осталось, его я просто песком сверху припорошил.

Уже двигаясь по переходу, я подумал, что стоило тела бандитов обыскать. Мало ли что у них в карманах полезного могло заваляться? Чертыхнувшись, я сплюнул от досады.

Не откапывать же их обратно, в самом деле!

Глава 9: Планы

Когда я переступил порог подсобки, там царила настороженная тишина. Дежуривший у входа Игнат облегченно выдохнул и дружески похлопал меня по плечу.

Остальные встретили меня по-разному. Девушки бросились обнимать, Дед вяло поднял руку в знак приветствия, а лежащий на кушетке Доктор посмотрел на меня мрачным взглядом, после чего устало прикрыл глаза.

Полицейского в комнате не оказалось. Мой блуждающий взгляд заметил Игнат.

– Он там, – со скорбным вздохом сказал он, кивком указывая на соседнюю комнату.

Что ж, это объясняет мрачное состояние Доктора…

Меня усадили за стол, накормили. Пока я ел, все по очереди рассказывали, что произошло во время нашего с Дедом отсутствия.

Начал Игнат.

Сначала все было тихо и спокойно. Бандиты спали, а у Игната появилось острое желание выпить. Сопротивляться ему он не стал. Достал со шкафа припрятанную на такой случай бутылку, сделал глоток. Ну а где один глоток, там и два, а где два, там и пять. Захотелось закусить…

Тут проснулся Петя, растолкал своих дружков. Предсказания Доктора сбылись, им всем было плохо. Правда, списали они это на необходимость похмелиться. Завидев бухающего Игната, они немедленно потребовали долю.

Но делиться Игнат не пожелал, а пятерых бандюков спьяну решил припугнуть ножом. Те ничуть не испугались и легко разоружили непутевого защитника алкоголя, попутно наградив парой зуботычин. Под конец Игната стукнули по голове дубинкой, отчего у него случился провал в памяти.

Дальше продолжили рассказывать девушки.

Шум драки разбудил всех остальных. Полицейский тоже очнулся. Его сознание путалось, но он все же попытался вмешаться в избиение Игната, за что сам был избит. До смерти.

Бросившегося на его защиту Доктора били беспощадно! Сломали ему два ребра, наставили синяков по всему телу. Его ждала участь полицейского, но бандиты отвлеклись на девушек.

Опьяненным водкой и вседозволенностью мужикам захотелось плотских утех. Соскучились они по женской ласке!

Девушки мигом сообразили, что их ждет и пытались удрать. Но куда с подводной лодки деваться-то? Их загнали в угол, скрутили и стали раздевать. Тут за них неожиданно вступился мой тезка, попытавшись остановить товарищей, и даже грозился за нами с Дедом сходить.

За проснувшуюся совесть он заплатил своей жизнью.

Выслушав этот рассказ, я окончательно убедился в том, что поступил правильно. Люди, которые творят подобные вещи, жизни не достойны. Так что не жалко мне их совершенно, вот ни капельки!

Хотя Антона все же жаль…

Под охраной Деда мы с Игнатом отнесли тело полицейского на «Кузнецкую», где и закопали рядом с бандитами.

Нехорошо, конечно, порядочного человека рядом с этой падалью хоронить, неправильно это! Но мысль эту я зарубил на корню. Смерть всех уравняла. Какая теперь разница, было это тело героем или последней скотиной? Червям все равно...

Перед уходом Дед с интересом осмотрел тело убитой мной многоножки. Игнат предпочел обойти мертвую тварь стороной.

– Помянуть надо! – объявил Игнат, когда мы вернулись в подсобку.

– Ты же все выпил, – удивился Дед.

– Все, да не все! – хитро усмехнулся Игнат, вынимая из шкафа толстую папку с надписью «Нормативы», в которой вместо бумаг оказались две бутылки.

– Это же сколько у тебя тут заныкано? – изумился я, проводя подсчет всего, что уже видел.

– Не у меня, а у нас! – поправил Игнат. – Коллективная собственность!

– Ну раз коллективная, то коллектив ими и распорядится!

С этими словами Дед отобрал у него обе бутылки и убрал их в сумку. Игнат возмущенно засопел, надулся и улегся в своем углу, сложив руки на груди.

– Обиделся, – тихо прокомментировал я его поступок.

Игнат мои слова определенно расслышал. Раздраженно фыркнув, он повернулся к нам задом. Вскоре помещение сотряс его раскатистый храп.

Доктор уже давно спал, девушки тоже клевали носом. Накрыло их, видимо, отходняком от пережитого. Долго сопротивляться сну они не стали, отправившись вслед за Игнатом.

Дед принялся изучать схемы метро, я присел рядом с ним. Не мешал, не помогал, просто сидел и думал обо всем, что произошло со мной в этот безумный день.

Почему я их убил? Нет, с Верзилой и Петей понятно: первый был мышцами, а второй – мозгом этой банды. Но ведь остальных можно было просто отпустить! Дать фонариков и выгнать в тоннель.

Так почему я этого не сделал?

Дело ведь не только в том, что они заслужили свою участь. Это бесспорно, но главная причина в том, что никуда бы они не ушли! Под дулом пистолета их удалось бы загнать в тоннель, но надолго ли? Без еды, без воды и в страхе перед неизвестностью далеко бы они ушли?

Нет, они бы выждали, пока мы не уснем, а затем напали бы. Но даже если бы они не вернулись, сам страх такой возможности давил бы на нас морально. Каждая ночь превратилась бы в пытку.

За этими размышлениями я погрузился в некий транс. Вроде бы, сижу тут с открытыми глазами, смотрю перед собой, но одновременно нахожусь где-то далеко, в самом центре своей души.

Из оцепенения меня вывел голос Деда:

– Антон, взгляни-ка!

Я тряхнул головой, приходя в себя, и посмотрел на лежащую перед Дедом схему.

– Вот тут, – палец старика постучал по карте, указывая на что-то, находящееся между станциями «Революционная» и «Мир».

Я пригляделся. В этом месте от тоннеля шел какой-то отвод, заканчивающийся кружком с крестиком внутри.

– И что это? – не сообразил я.

– А ты пометку глянь.

В таблице под схемой я нашел нужный значок и прочел подпись рядом с ним:

– Вентиляционная шахта основного использования.

Вопросительно посмотрел на Деда и, не дождавшись от него никакой реакции, слегка раздраженно спросил:

– И что нам это дает?

– Как что? – старик явно досадовал на мою непонятливость. – Это же наш выход на поверхность! И всего в километре отсюда!

– Ага, – усмехнулся я. – Делов-то проползти ужиком по вертикальной стенке против напора воздуха, просочиться сквозь решетки и мухой пролететь через вращающиеся лопасти!

– Да нет же! – Дед взял тонкую книжку, лежащую рядом с картой, открыл и прочел вслух: – Все вентиляционные шахты оборудованы лестницами. Ну что, понял?

– Понял, понял, – покивал я.

Эта шахта, по сути, аварийный выход на случай обвала или другой беды. Наверх, конечно, придется взбираться, но зато идти далеко не надо.

План был хорош, а вот направление мне не понравилось. Это ведь не тот тоннель, куда Машка уехала!

А еще мне вспомнился сон, где Маша, родители и тренер звали меня на «Спортивную».

Об этом я Деду и рассказал. Про Машу, в смысле, не про сон.

– Вот оно как! – нахмурился старик. – Любовные дела, значит. Понимаю. Только вот несподручно нам через «Кузнецкую» идти. Далеко!

– Ну и что? Пройдем. Можно с привалом.

Дед невесело усмехнулся.

– Дойдем, конечно. Но ты про Константина Павловичем подумал? У него возраст! Ребра сломаны, забыл уже?

Я глянул на спящего Доктора и прикусил губу. Дед прав – до шахты идти ближе. Надо хотя бы глянуть ее для начала. Может, Доктору несколько километров по шпалам отмахать будет легче, чем по ней наверх взобраться.

– Ладно, будь по-твоему.

– Спасибо, – тут же заулыбался старик. – Родина тебя не забудет!

Этим же вечером держали совет, на котором единогласно утвердили план Деда. Выходить решили с утра. Не все разом, конечно, только мы с Дедом. Он пойдет как организатор идеи, а я – как самый молодой и сильный!

А потом я вспомнил про трофеи, которые притащил, но так и не разобрал. Под заинтересованные взгляды друзей я выложил на стол все добытое оружие: пистолеты, обе дубинки и газовый баллончик.

Взял пистолет, из которого вчера стрелял, выбил из него магазин. Три патрона осталось и еще один в стволе. Вставил полный магазин, а из отстрелянного вынул один патрон и тут же зарядил его в патронник второго «ПМ».

Один пистолет убрал в кобуру, которую сразу подвесил себе на пояс. Не в кармане же таскать! Второй пистолет протянул Деду.

– Держи. Умеешь пользоваться?

– Разберемся! – заверил меня старик, убирая оружие в карман.

Ну, разберется – значит, разберется. Бывший военный – как-никак!

Дубинки и газовый баллончик достались девушкам и Игнату. Я был уверен, что баллончик захочет взять Вера, но она предпочла дубинку. Как и Игнат. Баллончик по итогу достался Саше.

Глянул на наручники. Вот что с ними делать? Закинул в боковое отделение рюкзака. Пусть лежат, вдруг пригодятся! Один ключ кинул туда же, а другой засунул в карман джинсов. На всякий случай!

Быстро перекусив, все разбрелись по своим лежакам. Завтрашний день обещал быть насыщенным!

По-хорошему, и мне поспать надо, но отчего-то совершенно не хотелось. Мышцы ныли, требуя покоя, а мозг был свеж и кристально ясен.

Дед зевал, но спать тоже не шел. Он положил на стол нож и палку колбасы. Достал отобранную у Игната водку. От колбасы он отрезал несколько ломтиков, свинтил крышку с бутылки и подтолкнул все это мне.

– Выпей и закуси.

Я отрицательно покачал головой и отодвинул бутылку в сторону.

– Не пью.

– Что, совсем? – удивился он.

– Совсем, – подтвердил я. – Бросил.

Дед поцокал языком, глянул на меня и, хитро прищурившись, спросил:

– Ты устал?

– Устал.

– А спать не хочешь?

Это был даже не вопрос, а скорее утверждение, и я был вынужден согласиться:

– Не хочу.

Старик упрямо придвинул ко мне бутылку.

– Стресс не дает тебе заснуть. Выпей немного, это расслабит нервы.

– Мои нервы в порядке, – отмахнулся я.

– У человека, который убил впервые в жизни, нервы не могут быть в порядке. Тем более, четверых сразу. Поверь мне, я знаю.

По его тону я понял, что он действительно знает. Вот только откуда ему известно, что Вовчика с Васей тоже я убил? Может, их многоножка задрала!

– Считать умею, потому что, – ответил на мой вопрос Дед. – Ты сделал три выстрела, а в голове многоножке только одна дыра была.

Я кивнул. Так вот почему он ее так разглядывал! Надо было закопать…

– А они знают? – я кивком указал на спящих.

– Знают, конечно. Не глухие и не тупые вроде. Ну, кроме Игната, он, как и все начальники, дурак редкостный.

– И как они… это восприняли?

– Нормально. Доктор только поворчал немного о гуманности, но ему и положено, он же пацифист по профессии.

Я помолчал, обдумывая его слова. Так даже лучше, наверное. Раз все знают, то и объяснять никому ничего не придется. Пусть принимают меня таким, какой я есть, а кому не нравлюсь, тот волен не принимать.

Демократия в чистом виде!

Подумал, да и глотнул водки. Хорошо так глотнул, хоть и скромнее, чем Игнат. Горло вспыхнуло огнем, рот заполнила горечь. Уф, гадость! Я и раньше водку почти не пил, а как в спорт подался, вообще завязал.

Гадость не гадость, а дело свое она сделала. По телу разлилась волна тепла, и мысли об убитых в голову больше не лезли. Выдохнул. Схватил сразу всю нарезанную колбасу и запихал в рот.

Вкусная!

Горечь как рукой сняло, вместо нее рот наполнился пряным вкусом мяса. Медленно разжевал, проглотил и с сожалением стал наблюдать за тем, как Дед убирает оставшуюся колбасу.

– Ну как, отпустило?

Вместо ответа я зевнул во весь рот, поднялся и, пошатываясь, направился к спящим. Одно место еще оставалось свободным. Я улегся на него, расслабился и моментально заснул.

Проснувшись наутро, я был полон энергии, и мне даже на часы не пришлось смотреть, чтобы понять – спал я долго. Легкость в теле и свежая голова – самый лучший показатель крепкого и здорового сна!

Поднялся, потянулся всем телом аж до хруста!

Огляделся. В комнате никого, кроме меня, не оказалось. На столе сиротливо стоял мой скудный завтрак: тарелка с одиноким бутербродом и полкружки воды. Позаботились обо мне.

Вроде мелочь, а приятно!

Поел, попил – и на душе стало совсем отлично! А вообще хорошо, что Дед вчера со мной по душам поговорил: и про убитых, и насчет похода. Теперь во мне нет сомнений – только уверенность.

Так, а где все? Пораскинув мозгами, я пришел к выводу, что раз никого нет внутри, значит, все они снаружи.

Догадка оказалась верна: все мои товарищи собрались на станции. Они стояли у края платформы и напряженно смотрели – кто на рельсы, а кто в тоннель.

Поезда ждут что ли? Я направился к ним, и одновременно с этим из перехода показался Дед.

– Нормально там! – сходу сказал старик.

Казалось бы, всего два слова, а какой вздох облегчения они вызвали! Один я стою, дурак дураком, и ни черта не понимаю.

– Что происходит? – обратился я к Деду.

Он посмотрел на меня удивленно. Взял под локоть и подвел к краю платформы, одновременно доставая из кармана фонарик. Луч света упал на рельсы. Я глянул вниз и офигел.

Там была вода!

– Откуда? – с недоумением спросил я.

– Придумай вопрос полегче! – вздохнул Дед, и тут же заявил: – Вчера вечером ее точно не было, а теперь, вот!

Дед был расстроен. Я тоже состроил печальную мину, хотя в душе ликовал! Раз тут вода, то поход к вентиляции отменяется и придется нам идти через «Кузнецкую», где, как я понял, все сухо.

Машенька, я иду к тебе!

– Наверное, канализацию прорвало, – предположил я, с трудом сдерживая рвущуюся наружу улыбку.

– Другого объяснения не вижу, – согласился Дед.

Тяжело вздохнув, он в сердцах плюнул в воду. В луче света было видно, как его плевок резво поплыл прочь от нас. Вода, оказывается, проточная. Настоящий ручей!

– Течет, – поведал я о своем открытии.

– Течет, – уныло согласился старик. – Да что с этого толку?

– Во всем всегда есть хорошая сторона, – поучительно сказал я. – Туда в туалет ходить можно. И вонять не будет!

Кстати, насчет запаха. Пахло от воды как-то необычно. Не канализацией, а как-то по-другому. Запах был мне смутно знаком, но опознать его никак не получалось. Я спустился по технической лестнице к рельсам, зачерпнул воды в ладонь и поднес ее к носу. Принюхался, набрал немного в рот, пробуя на вкус, и тут же выплюнул.

Вода оказалась жутко соленой!

Пока лез обратно, вспомнил, откуда мне знаком этот запах. Запах йода и соли. Море!

– Ну как? – ухмыльнулся поджидающий меня наверху Дед. – Вкусно?

– Соленая она, морская!

Старик вскинул брови:

– Шутишь?

– А вот слазь и сам попробуй, раз не веришь, – посоветовал я.

Видимо, он не поверил, так как действительно полез вниз. Оттуда раздался всплеск, а затем короткая речь непонятного содержания, но весьма понятной интонации – смесь удивления с недоумением. Примерно то же самое испытывал и я.

Дед забрался обратно и со вздохом произнес:

– Не врал…

– Не врал, – подтвердил я.

– Но откуда тут морская вода? – спросил он, озадаченно глядя на рельсы.

– Придумай вопрос полегче! – передразнил я его и добавил: – А если сложить с песочком наверху, то…

Фразу я закончить не успел, так как в это время подошли наши друзья. Впереди, морщась при каждом шаге и держась рукой за бок, шел Доктор, рядом с ним двигался Игнат. Девушки держались позади.

– Что у вас тут? – спросил старый врач, обращаясь скорее к Деду, чем ко мне.

– У нас тут больше вопросов, чем ответов, – отозвался тот. – Вода в тоннеле, морская оказалась. Чудеса, да и только!

– Правда морская, – подтвердил я, заметив недоверие во взгляде Доктора. – Соленая и йодом пахнет.

И они поверили. Во всяком случае, лезть вниз и лакать воду никто не стал. А вопросов, как правильно заметил Дед, и вправду прибавилось.

Игнат почесал затылок и спросил:

– Если в тоннеле морская вода, а наверху песок, то мы, получается, под пляжем сидим, а рядом море плещется?

– Вроде того, – согласился я. – Так что станцию эту можно смело в «Пляжную» переименовывать.

– Обойдешься! – хмуро отрезал Игнат.

Мне вспомнился алкаш с его песенкой про бикини. Неужели, он еще тогда ощутил этот запах? Или это просто совпадение?

А ведь после всех открытий теория о ядерной войне перестала казаться мне передовой. При взрыве атомной бомбы, море с песком и гигантскими многоножками на голову не падают!

– Если предположим, хоть это и безумие, – осторожно начал Доктор, – что над нами действительно песчаный берег, а немного южнее начинается море, значит, «Мир» и все идущие за ней станции уходят под воду?

Я согласно кивнул.

– Выходит так.

– Под давлением рухнули стены, и вода попала в тоннель, – развил мысль Доктора Дед.

– Тогда вода появилась бы сразу, – покачал головой Игнат. – Стены на такое давление извне не рассчитаны.

– Наверное, тоннель не совсем уходит под воду, а идет как бы по касательной, – предположил Доктор, задумчиво поглаживая подбородок. – Первое время стены держали напор, но вода потихоньку размыла почву. Стала просачиваться, отверстие расширилось – и вот результат.

– Не понимаю я, как мы так близко к морю оказались? – недоуменно покачал головой Игнат.

Его недоумение испытывали и все остальные – это было хорошо видно по их лицам.

– Я думаю, вопрос нужно ставить по-другому, – ответил на это я и, указав пальцем вверх, прибавил: – Какого черта там произошло?

Взгляды всех присутствующих устремились вверх, словно обшарпанный потолок мог приоткрыть тайну происходящего на поверхности.

– Если вода доберется до аккумуляторной… – внезапно начал Дед, но Игнат пересек его: – То мы просто пойдем на другую ветку, а там сухо.

– Короче уходить нам надо, – высказал я свое мнение. – А то как хлынет…

– Не хлынет, – успокоил меня Дед. – Если бы хлынуло, то уже давно. Потихоньку подтапливать будет. Уйти всегда успеем.

Мы вернулись в подсобку, где устроили круглый стол. Дед взял слово.

– С вентиляционной шахтой мы, кажется, пролетели. Есть у кого идеи, как нам дальше быть? Предлагайте, товарищи, не стесняйтесь!

– Попробуем откопать выход? – неуверенно предложил Игнат.

– С нашими силами на это год уйдет, – не согласился я. – Лучше уйти через «Кузнецкую».

– А можно послать кого-нибудь посильнее и помоложе на разведку к шахте! – предложил Дед, при этом пристально глядя на меня. – Пока тоннель окончательно не затопило.

– К шахте идти исключено! – решительно возразил Доктор. – Это слишком опасно!

Я облегченно вздохнул. Очень уж не хотелось соваться в мокрый тоннель, вполне вероятно ведущий на дно неизвестно откуда взявшегося моря.

Дед, похоже, уловил мой настрой и недовольно покачал головой, пробормотав что-то на тему трусливых девок, которые ножки замочить боятся. Однако сказал он это так тихо, что внимания на него никто не обратил.

– Да, по тоннелю тут не пройти, – задумчиво повторился Доктор, – а песок нам, как верно Антон заметил, и за год не откопать.

– Значит, остается через «Кузнецкую» идти, – подвел итоги Дед, окончательно смирившись с изменением планов. – Когда выдвигаемся?

– Мне бы еще пару дней отлежаться, – вздохнул Доктор. – Антон, как вы смотрите на то, чтобы разведать для нас маршрут?

– Не против! – без колебаний ответил я.

Один только вопрос оставался – связь. Если тоннель чист и есть выход на поверхность, то рация избавит меня от необходимости возвращаться обратно. Сломанную рацию я еще вчера отдал Деду, как специалисту, и он обещал в ней поковыряться. Но выйдет ли ее отремонтировать?

– Ерундовая там поломка, починю! – отмахнулся старик, когда я задал ему этот вопрос. – Но раньше, чем к вечеру, не рассчитывай.

Что ж, значит, сегодня отдых и сборы, а завтра с утра буду выдвигаться!

Глава 10: Чудище из тьмы

Вооружившись дубинкой и топором, Игнат отправился, как он выразился, родное хозяйство осматривать. Лично я подозревал, что родное он идет не столь осматривать, сколь извлекать из нычек и втихую употреблять.

Дед же, как и обещал, взялся за рацию. Вооружившись инструментами и отборным матом, он приступил к делу. Рация лежала перед ним раскрученная и раскуроченная. Старик с задумчивым видом вытаскивал из нее детали, деловито осматривал и либо возвращал на место, либо отодвигал на край стола, где уже собралась изрядная куча.

– Сломанные, – пояснил он, проследив за моим взглядом. – Будем замену искать.

– Где? – удивился я.

– А вот здесь.

С этими словами он поставил на стол красный телефон.

– Ого! Неужели, Игнат разрешил? – с сомнением спросил я.

– Не знаю, – подмигнул мне Дед. – Я его не спрашивал!

– А когда вернется и узнает?

Старик расплылся в улыбке.

– Ну, тогда уже поздно будет плакать, верно?

В технике я не силен, но помогать взялся охотно. Где-то придержать, что-то открутить, так с горем пополам и работали.

Часа через три вернулся Игнат, поддатый до невозможности и безмерно счастливый. Он проплыл мимо нас, даже не взглянув на остатки своего телефона. Завалился в углу и тут же захрапел.

– И откуда он только взял? – подивился я.

– В магазин сбегал, – не отвлекаясь от дела хмыкнул Дед.

А может, и правда сбегал? Нашел лаз на поверхность, сгонял до рюмочной, заправился и назад! Вполголоса перекидываясь подобными шуточками, мы продолжали работать.

Когда занимаешься делом, время летит незаметно. Вроде бы сидим всего ничего, а часы уже полвосьмого показывают! Даже ужин пропустили, как и все остальные, впрочем.

Дед работал быстро и умело. Рация и телефон были разобраны подчистую, а извлеченные детали валялись по всему столу. Завершив отбраковку, старик принялся запихивать рабочие части в красное брюхо телефона.

Микрофон оказался сломан и восстановлению не подлежал. Динамик тоже приказал долго жить. Вместо поврежденных деталей Дед искал их аналоги среди деталей телефона и, что самое удивительное, находил.

Закончили уже ночью. Посреди стола гордо стояло детище Деда – модифицированный телефон. С виду просто телефон, только с дырой в боку, из которой антенна торчит. Батарея в корпус не уместилась, так что Дед закрепил ее сбоку, просто примотав изолентой.

– Солидно, – похвалил я. – Нормально работает?

– А то! – гордо вздернул подбородок старик.

Довольные, мы улеглись спать, обмениваясь деталями предстоящего похода.

Но не зря же говорят: хочешь насмешить Бога – расскажи ему о своих планах! Он, видимо, знатно прохохотался от этих самых планов и в благодарность сначала залил нас водой, а теперь еще и свет обрубил.

Да, кина не будет – электричество кончилось!

Проснулись мы в кромешной тьме. Я даже поначалу испугался, что ослеп! Но нет, кто-то зажег фонарик, и все прояснилось.

Уровень воды в тоннеле заметно повысился. До плавающих тапок далеко, но уходить нужно было срочно.

Мы стали в спешке собирать вещи, а затем в такой же спешке тащили их на «Кузнецкую», где свет еще горел. Спешили не из-за пребывающей воды, просто память о многоножках была пугающе свежа.

– Уходить надо, скоро и тут электричества обрубит, – заявил Дед, взволнованно теребя бороду.

Его волнение понятно: когда отключили свет, встала и вентиляция. Воздуха хватало, но сам факт пугал.

– Как же мы так пойдем? – спросил Игнат, кивком указав на Доктора.

Он был прав. Старик с трудом перенес даже этот вынужденный переезд. Куда ему километры по шпалам чапать?

– Я на разведку пойду, как и договаривались, а вы потом подтянетесь, – предложил я очевидное решение.

Дед кивнул, принимая мою правоту.

Откладывать дело в долгий ящик не стали. Пока все устраивались на новом месте, я приступил к сбору рюкзака.

Поход намечался коротким, но я все же решил прихватить с собой еды. Взял палку колбасы, осьмушку хлеба и подгрызенный кусок сала – единственное, что от банды петиных проглотов осталось. Ну и батончик свой шоколадный до кучи закинул. Куда же без него!

Самая важная вещь в любом походе – вода! Бутылка с минералкой была опустошена наполовину. Я глотнул немного и сморщился. Гадость! Соленая, с выдохшимся газом.

Бутылку я заполнил почти до краев, перелив в нее банку малинового варенья. Хорошенько перемешав содержимое, я хлебнул этого самодельного компота. Вкус заметно изменился! В худшую сторону…

Но о содеянном я не жалел. Варенье нужно брать обязательно – это сахар! Тащить же стеклянную банку неудобно. А так и попил, и подзарядился одновременно.

Справедливости ради надо заметить, что от ужасного вкуса был один существенный плюс – экономия. Как бы сильно ни хотелось пить, больше одного глотка этой сладко-соленой бурды я в себя влить не смогу – не полезет.

Закинув собранный рюкзак за спину, я взялся настраивать лямки. Очень важный процесс! Не дотянешь – набьет спину, пережмешь – натрет кожу. Через пару минут лямки были подогнаны как надо.

На этом я со сборами покончил. Время не самое раннее, но тянуть с выходом не хотелось. Засиделся уже, пора выбираться на волю. Проверил пистолет, взял в руки лом. Все, готов к приключениям!

Провожали меня, что называется, всем табором. Благо от подсобки далеко уходить не пришлось, лесенка к рельсам совсем рядом.

– Найди для нас выход, ладно? – попросил Игнат, протягивая мне руку.

– Постараюсь, – ответил я, пожимая протянутую ладонь.

С Дедом тоже обменялись рукопожатиями.

– Связь каждые пять минут, рацию через преграду проверить надо, – напутствовал он меня. – Если не отвечу, вернись немного назад и попробуй снова.

– Понял, сделаю.

– Ну и молодец. Топай с богом!

Доктор помахал мне рукой и улыбнулся, девушки просто кивнули. Я спустился на рельсы, включил фонарь и, не оглядываясь, вошел в тоннель.

В лицо дул прохладный ветерок, принося с собой кисловатый запах машинного масла. Я успел отойти метров на двадцать, когда рация в моей руке ожила, завибрировала, и из динамика раздался шипящий голос:

– Орел, орел, это ястреб! Как меня слышно, прием!

Орел и ястреб, у человека совсем нет фантазии! Усмехнувшись, я поднес рацию к губам, нажал на кнопку и проговорил:

– Орел на связи, слышимость так себе. Шипит и булькает все время, это так надо? Прием.

– Так не надо, но так будет. Рация – не телефон, привыкай! Прием.

– Понял тебя, ястреб! Конец связи.

Что ж, рация исправна – уже хорошо!

Повесив прибор на пояс, я зашагал дальше. По бокам серые стены с кучей непонятных проводов, под ногами шпалы, а впереди угнетающая чернота.

Просто диву даюсь, как метро может быть настолько разным! В ярких огнях станции, в окружении толпы людей, оно кажется живым, а здесь, в тоннеле, напоминает давно забытый склеп.

Пройдя метров сто, я остановился и взялся за рацию.

– Орел на связи! Как меня слышно? Прием!

– Хорошо слышно, давай еще метров на двести углубись. Прием!

– Сделаю.

Тоннель шел почти прямо, мощный фонарь освещал путь далеко вперед. Я держался у левой стены, подальше от контактного рельса. Нет, я прекрасно понимаю, что он обесточен, но все равно как-то не по себе.

Помимо угнетающей темноты, мозг услужливо подкинул мне образ бодро бегущей по потолку многоножки. А вдруг их не две было, а больше? Появилось чувство, будто кто-то наблюдает за мной из темноты, караулит.

Очень скоро я поймал себя на том, что замедлил шаг и постоянно смотрю назад и вверх, ожидая, что кто-то кинется мне на спину.

Отошел на нужное расстояние, снова взялся за рацию.

– О, долетел наконец! – съязвил Дед, когда я вышел на связь. – Как там дела? Прием!

– Темно и очень страшно, – почти не соврал я.

На этом проверка рации закончилась. Предстоящий сеанс связи договорились провести, когда я на «Солнечную» выйду.

Когда вешал рацию на пояс, в темноте что-то свистнуло. Облизнув внезапно пересохшие губы, я резко обернулся, освещая тоннель позади себя.

Ничего.

– Трусливый дурак! – тихо обругал я себя, и собственный голос придал мне уверенности.

Вперед, только вперед!

Минут через двадцать остановился на небольшой привал. Ступни ныли от непривычной поверхности, так что я решил дать им короткий отдых. Недолго думая, расстелил у стены куртку и уселся на нее, вытянув ноги перед собой.

Мощный фонарь я отключил и отложил в сторону. Экономия! Взамен достал из кармана сразу два маленьких. Включил их, положил рядом. Света от них немного, но для передышки хватит за глаза.

Вытащил из рюкзака бутылку, свинтил пробку. Сделал глоток, стараясь не замечать ужасного вкуса. Посидел минуту и сделал еще один глоток.

Экономить, конечно, надо, но ведь у меня почти два литра есть! А пить очень хочется… Сделал себе поблажку, в общем.

Рация зашипела, вода фонтаном брызнула из носа.

Черт! Договорились же…

Я ответил на вызов, стараясь не выдать голосом раздражения. Дед сразу осведомился:

– Почему на связь не выходишь? Тоннель прошел уже? Прием.

– Прошел где-то половину, остановился передохнуть.

– Медленно ползешь! Может тебя не орлом, а улиткой называть?

Из динамика послышался сдавленный кашель, который я опознал как искаженный прибором смех Деда.

– Очень смешно, – хмыкнул в ответ я. – Все, полетел дальше! Прием.

– Ну, лети, орел, лети. Главное, панцирь свой не забудь прихватить!

– Ой, все! Отбой уже.

Я отключил прибор, не дожидаясь ответа. Тоже мне, Петросян бородатый! Взял в руки бутылку и сразу захотел сделать еще глоток. Всего один! Пересилив себя, отправил ее в рюкзак.

Поднялся, отряхнул куртку, сделал несколько разминочных движений. Напряжение в ступнях утихло, можно идти дальше.

Взгромоздив на плечи рюкзак, я включил фонарь. Мощный луч отбросил тьму метров на сорок, но один ее сгусток не пожелал подчиняться законам физики и остался на месте, прямо посреди тоннеля.

Я не поверил своим глазам. Моргнул, но видение не исчезло. Черный сгусток тьмы располагался прямо на рельсах и… шевелился.

Озарение свалилась на меня как гром. Голова! Это не сгусток тьмы, это животное, потому что у него есть голова! И сейчас оно, ослепленное светом, отчаянно этой головой мотает. Сообразив, что свет стряхнуть не выйдет, существо попятилось назад.

Я стоял и таращился на это диво с отвисшей челюстью. А диво, похоже, постепенно привыкало к свету. Во всяком случае, пятиться оно прекратило. На меня уставились два красных глаза, и я прямо физически ощутил этот взгляд – злой и голодный.

Что это еще за тварь такая? Собака? По размерам как раз на собаку тянет – большую и очень-очень толстую. Насколько я знаю, собак в метро не пускают, даже маленьких, которых в сумку можно спрятать, а эта махина не то, что в сумку, в дверь не каждую пролезет!

Пока я рассуждал, существо окончательно привыкло к свету, завизжало и подалось вперед. Нет, это не собака! Собаки так не визжат, так визжат свиньи или… крысы!

Дожили! Сначала огромные многоножки, теперь гигантская крыса! Да что там на верху случилось-то?!

Визг твари сорвался на шипение, мерзкое такое, аж мурашки по коже пошли. Не к добру это, ой, не к добру…

Существо имело в длину метра полтора, притом задняя часть была значительно массивнее передней. Это придавало созданию еще большую схожесть с крысой. Маленькие сильные лапы, густая черная шерсть. Голова, по сравнению с телом совсем крошечная, приплюснутая, но в то же время вытянутая.

В том, что существо хищное, сомнений у меня не было. Более того, я совершенно уверен, что помешал его обеденной трапезе. Где же обед? Ну, собственно, я им и являюсь…

Скорее всего, тварь привлек звук моего голоса, и она стала красться впереди меня, полностью скрываясь во тьме. Когда же я выключил фонарь и присел отдохнуть, она потихоньку начала приближаться.

Как бы обернулось дело, реши я, скажем, вздремнуть часок, – даже думать не хочется. Печально бы обернулось. Для меня, естественно.

А сейчас как? Бросать еду тварь явно не намерена. Инстинкт самосохранения заставлял ее медлить, но голод победил.

Вначале нерешительно, но затем все смелее тварь стала приближаться. Голову она держала низко, над самыми шпалами, а широко расставленные лапы проворно перебирали, на удивление быстро перемещая столь массивную тушу.

В этом движении ничего крысиного не было, так мог двигаться только ящер.

Наблюдая за происходящим, я оставался неподвижен, но мысли в голове сменялись со скоростью кадров в киноленте. Что делать? Бежать? Бесполезно! Догонит и сожрет, вон какая шустрая. Стрелять? А пистолет-то в кобуре, а кобура под курткой!

Нужно достать его как можно быстрее! Левая рука занята ломом, в правой – фонарь. Что-то одно по-любому придется бросить. Однако расставаться ни с тем, ни с другим не хотелось.

Лом – оружие ближнего боя. Дойдет до рукопашной­, и он незаменим. С другой стороны, махать им в темноте толку мало. Можно положить фонарь так, чтобы он освещал поле боя, но если придется отступать, то я окажусь без источника света.

Вот такой расклад.

Крысозавр, как я решил называть эту тварь, быстро приближался. Он находился метрах в десяти от меня, а это уже критическая дистанция! С такого расстояния мне была отлично видна его оскаленная пасть, полная кривых желтых зубов.

Послав к чертям все предыдущие идеи, я поднял и с силой вогнал лом в щебень между шпал. Тот вошел неглубоко, но прочно. Фонарик перекочевал в левую руку, а освободившейся правой я быстро извлек пистолет.

Снять его с предохранителя – дело одной секунды. Еще одну я потратил, наводя оружие на цель, а затем резко утопил спуск. Бабахнуло, как из пушки! Отраженный стенами звук ударил по непривычным к такому ушам, вызвав у меня легкое головокружение.

Первый выстрел я сделал, практически не целясь, и, разумеется, промазал. Пуля угодила в щебень между шпалами прямо перед носом твари. Та резко остановилась, удивленно взвизгнув, мотнула головой и замерла.

Оглушило, или напугало?

Пока тварь стояла в нерешительности, я смог прицелиться получше. Второй выстрел вновь ударил по ушам, но уже не так сильно. То ли их еще раньше заложило, то ли приоткрытый рот помог выровнять давление.

На сей раз пуля угодила именно туда, куда я хотел, – прямо между злобными красными глазами! К моему величайшему разочарованию, череп твари выдержал попадание. Пуля лишь скользнула по нему, разрывая ткань и оголяя кость.

Крысозавр попятился, замотал головой и завизжал так пронзительно, что у меня мгновенно разболелась голова. Я не стал стоять и ждать, пока тварь очухается. Вместо этого начал методично всаживать в нее пулю за пулей.

После восьмого выстрела раздался щелчок, оповещающий, что пора сменить магазин. При этом затвор сразу откатился назад, не вставая на задержку.

Тварь была еще жива, но оглушена и, судя по всему, полностью дезориентирована. На голове у нее не осталось ни одного живого места, сплошная кровавая масса. Куски плоти свисали безобразными лохмотьями, левый глаз вытек и висел на сгустке нервов бледно-розовым комком.

Подходить к крысозавру не хотелось, но успех следовало закрепить. Пистолет полетел в сторону, а фонарь я бросил так, чтобы после падения он светил на раненую тварь.

Рывком выхватив лом, я ринулся в атаку.

Мне повезло дважды. Во-первых, фонарь не разбился и упал довольно удачно, а во-вторых, оглушенная тварь еще не успела прийти в себя.

Подбежав вплотную, я с размаху опустил свое оружие на череп твари. Кость треснула, но не проломилась. Тварь дернулась, норовя вцепиться зубами мне в живот, но зацепилась о шпалу и свалилась, придавив передние лапы своей массивной тушей.

– Сдохни уже, тварь живучая! – с яростью заорал я и с размаху ударил крысозавра снова. И снова. И снова…

На третьем ударе черепная кость проломилась, четвертый – размазал в кашу мозги, а пятым я просто выплеснул на агонизирующий труп скопившиеся за последние минуты злобу и страх.

Победа!

Я возвышался над трупом поверженного хищника и тяжело дышал. Еще никогда в жизни мне так сильно не хотелось выпить! В ушах стоял звон, глаза разъедало дымом – в воздухе нестерпимо воняло горелым порохом.

Отдышавшись и немного придя в себя, я первым делом поднял фонарь и пистолет. Вытащил запасной магазин и перезарядил оружие. Пустой магазин отправился на дно рюкзака.

Каким-то чудом расплескавшиеся во все стороны мозги на меня не попали. Поэтому я только отряхнулся от пыли, утер со лба пот и был готов к дальнейшему странствию.

Однако перед тем, как уйти, я решил ненадолго задержаться, чтобы внимательнее осмотреть мертвую тварь.

Голова, как я отметил раньше, была сплюснутой и вытянутой. Из приоткрытой пасти торчали два ряда кривых, очень острых на вид зубов. До сих пор я был уверен, что только акула может похвастаться таким строением челюсти. Ошибался, значит!

Я обошел тварь по кругу. Ее тело покрывал короткий, но густой черный мех. Торчащие задние лапы оказались трехпалыми, как у доисторического ящера. Каждый палец заканчивался длинным изогнутым когтем.

Все же хорошо, что я ее сначала расстрелял, а уж потом ломом добил. Царапни она меня такой вот лапкой по брюху – и желудок вместе с кишками полетел бы на землю.

А еще у твари был хвост. Не очень длинный, но зато толстый и жесткий, как у бобра. Вероятно, он выполнял роль баланса, позволяя твари становиться на задние лапы. Хотя не удивлюсь, если тварь использовала его как дубинку, оглушая своих противников.

В общем и целом, можно было сделать вывод, что лежащая передо мной туша хоть и смахивает на крысу, но реального отношения к грызунам не имеет. Крысозавр – по-другому и не назвать.

Землетрясение с обвалом, убийства и эпичная битва с настоящим монстром. Интересно у меня выходные прошли!

Несмотря на немалую силу, крысозавр был слишком тяжел и не смог бы взобраться на станцию. А вот подкрасться к человеку, стоящему на краю платформы и стащить его вниз – запросто.

Надо срочно предупредить остальных!

Включив рацию, я вызвал Деда. Тот ответил сразу, голос у него был встревоженный.

– Антон, что случилось? Мы слышали выстрелы. У тебя все в порядке? Прием!

– Все нормально, отделался легким испугом, – отшутился я и вкратце рассказал о недавней битве.

После моего рассказа Дед надолго замолчал. Похоже, все, а что по ту сторону рации собрались я даже не сомневался, переваривали услышанное.

– Да уж, к тоннелю лишний раз лучше не приближаться, – раздался наконец задумчивый голос Деда.

Я невесело улыбнулся. Опять они из подсобки выходить перестанут. Ну и правильно, пусть боятся. Лучше перебдеть, чем недобдеть!

Я продолжил свой путь, и вскоре впереди показался свет. Но это был не красный свет аварийных ламп, а яркий, желтый и живой свет солнца!

Солнечный свет на станции «Солнечная». Эта фраза звучала довольно забавно, но лишь до тех пор, пока я не выбрался из тоннеля.

Станция и вправду оказалась залита настоящим солнечным светом, который попадал в метро через огромную дыру в потолке. Дыра имела около пяти метров в ширину и тянулась через всю станцию от одной лестницы до другой. Кое-где из рваных краев торчала погнутая арматура с кусками бетона на ней.

Платформа же оказалась завалена камнями, кусками бетона, землей, а также кустами и деревьями. Причем весьма необычными. Тут был и тропический папоротник, и лианы, и нечто вроде фикусов. А еще какие-то массивные деревья, целиком покрытые мхом и совершенно мне незнакомые.

Одно могу сказать точно: в условиях умеренного климата такие не растут!

На сие тропическое изобилие я взирал со спокойствием удава. Запас удивления у меня давно закончился. Динозавры? Нормально. Тропики? Почему бы и нет! Динозаврам как раз место в тропиках. Так по «Дискавери» показывали!

Обрушился лишь центр потолка – стены же были в порядке. Лишь кое-где по ним трещины тянулись. И это хорошо! Вот если бы рухнул свод со стенами, то пришлось бы поворачивать назад.

Повезло!

Но на этом везение закончилось. Помимо платформы завалило и обе лестницы. Хоть плачь, хоть головой об стенку бейся – а наверх тут не выйти. Для этого нужно уметь прыгать вверх метров, эдак, на двадцать или летать.

Увы, и тем, и другим боженька меня обделил.

Присев под накренившейся пальмой, я вышел на связь. Мой рассказ вызвал настоящий фурор! Все говорили разом, смеялись, кто-то даже плакал. Кажется, они были готовы отправляться в путь хоть сейчас.

Дед был настроен менее оптимистично и напомнил всем о радиации, которая поступает в метро через этот самый пролом. Не знаю, как остальные, а лично я уже не верил в ядерную войну. Слишком много странностей случилось, которые на радиацию не спишешь.

Весь путь до «Спортивной» я прошел уверенным шагом, насвистывая себе под нос незамысловатый мотивчик из какой-то рекламы.

По сторонам особо не смотрел, за что и поплатился. Едва ступив на станцию, я получил именно то, что заслужил: сильнейший удар по затылку, который отправил меня в полный и абсолютный нокаут.

Глава 11: Банда Горы

Очнулся я от того, что кто-то деловито выгребал содержимое моих карманов. На пол посыпались фонарики. Судя по всему, этот кто-то остался разочарован, поскольку, закончив осмотр, пнул меня ногой в бок.

Застонав, я открыл глаза. Зрение вело себя как-то странно. На меня будто очки надели с кривыми линзами. Сфокусировать взгляд удавалось только в центре, а по краям все плыло, как в тумане.

Затылок пульсировал тупой, ноющей болью. Будто паровой молот стучит в безжалостных попытках проломать мой череп. Кроме того, меня мучили тошнота и сильный звон в ушах.

«Сотрясение мозга», – поставил я себе неутешительный диагноз.

– Очухался? – осведомилось склонившееся надо мной тощее, заросшее щетиной лицо. От него исходил стойкий запах гнили, и я брезгливо отвернулся. Не дожидаясь ответа, бандит опять спросил: – Сопляк, а ты че такой бедный, а? Мамка денег не дает?

Эта фраза показалась ему верхом остроумия. Он громко заржал и, повернувшись к кому-то, находящемуся вне поля моего зрения, проговорил:

– Слышишь, Сема, этой сопле мамка денег не дает!

Снова заржав, он ушел, потеряв ко мне всякий интерес. Я был несказанно рад, что он избавил меня от своего присутствия! Мне нужно было подумать над сложившейся ситуацией.

Голова соображала туго, но три вопроса в ней сформировались четко: «Где я?», «Кто эти люди?» и «Что им от меня надо?». На первый вопрос я мог ответить довольно точно, а вот с остальными пока неясно.

В целом я, конечно, понял, что попал в лапы очередной банды отморозков, вроде Пети. Но что они собираются со мной делать? Убьют? Вероятно. Но почему тогда сразу не убили?

Эх, как же часто судьба сводит меня со всякой швалью!

Спустя какое-то время, я начал приходить в себя. Вначале восстановилось зрение, потихоньку стихла головная боль, а шум в ушах пошел на убыль. Я отчетливо услышал громкое сопение и чавканье.

Слегка приподняв голову, я огляделся и с удивлением обнаружил, что нахожусь в вагоне поезда. Бандиты, а их оказалось двое, восседали на сидении справа от меня и с наслаждением вкушали еду.

Мою еду!

Колбаса уже исчезла, оставив о себе на память лишь кучку смятой кожуры. Но этого им не хватило и теперь они налегали на хлеб с салом. А я еще экономил, блин! Для них, выходит, старался, чтобы им побольше досталось.

Офигенная справедливость…

Я попробовал пошевелить руками и с разочарованием понял, что скован наручниками. Причем скован грамотно – руками за спину. Ноги тоже оказались скованы.

Вот и пригодились наручники. Молодец Антон, не зря тащил!

Все, что мне оставалось, – это молча наблюдать за тем, как эта парочка со смаком уплетает мои харчи. Сволочи! Чтоб вам подавиться!

Как ни странно, но в моем печальном положении нашелся один хороший момент. Отвлекшиеся на еду бандиты обыскали меня очень поверхностно и не нашли ключи от наручников в кармане джинсов. Видимо, нашли ключ в рюкзаке и решили, что других нет. Сопоставить количество наручников с количеством ключей ума не хватило.

А еще при мне остался пистолет. Он по-прежнему покоился в кобуре под курткой и ждал своего часа. Рации же была уготована особая участь – больно впиваться мне в спину!

Бандиты громко чавкали и глотали еду, почти не прожевывая. Изголодались, видать, совсем, раз первым делом на еду накинулись. Угрозой они меня не считали, вот и не удосужившись тщательно обыскать.

Но тут им сюрприз будет! Очень неприятный сюрприз…

А вдруг они нашли оружие, но просто поленились его снять? Да нет, бред! Ну какой бандит оружие не возьмет? Особенно когда сам, считай, безоружный. Вон у одного под ногами лом валяется – точная копия моего. Или это мой и есть?

Не важно! Важно то, что хоть пистолет у меня, но достать его никак не выйдет. С тем же успехом он мог быть на поясе у одного из бандитов, или вообще на Марсе.

Да и долго ли мне осталось им владеть? Рано или поздно бандиты доберутся до дна рюкзака и найдут там пустой магазин. Дальше гением быть не надо, чтобы сложить два и два. Раз есть магазин, то должен быть и пистолет, к которому он прилагался. Даже странно, что наручники их на нужную мысль не навели.

Эх, вот бы они меня одного оставили! Может, тогда удастся до оружия добраться, а так…

А так не выйдет. Начну шевелиться – и меня тут же успокоят. Аргументов у них достаточно. Одним вот уже по голове приголубили. Остается ждать, когда их припрет по нужде сходить.

– Сема, я пойду бак сброшу, а ты стереги соплю, усек? – поднялся тот бандит, что мои карманы обшаривал.

Сема покивал в ответ, проворчав что-то с набитым ртом, и вернулся к еде. А карманник уже выходил из вагона, будто и не ждал ответа.

Интересно, это внушение такое? Только я захотел бандитов на горшок сопроводить, как один сразу сорвался и побежал! Хотя какое тут внушение? Дуракам-то, как известно, везет. Вот и мне свезло…

Сема сидел очень удачно, спиной ко мне. Присматривать он явно не собирался, полностью отдав себя еде.

Ну, пан или пропал!

Затаив дыхание, я стал медленно изгибаться, делая подобие мостика, только без рук, опираясь на затылок, и медленно переместил руки под, извините, задницей. Затем так же медленно вернулся в прежнее положение.

Выдохнул. Присмотрелся. Сема ничего не заметил.

Так, хорошо. Первая фаза пройдена, осталось самое трудное. Вновь задержав дыхание, я напряг мышцы живота и сложился пополам так, что нос мой почти касался колен. Аккуратно стал поднимать руки вверх. Когда цепь от наручников была уже под самыми пятками, я развел локти в стороны, согнул колени и провел ноги под цепью.

Все, свободен!

Во всяком случае, уже не обездвижен. Опустив ноги, я перевел дыхание и дал себе десять секунд на отдых. Устал! Это только кажется, что трюк простой, а на самом деле там куча мышц работает. Сил отнимает прорву.

Все, перерыв окончен, ждать больше нельзя. Вредно для жизни и здоровья!

Пока я отдыхал, Сема успел прикончить сало и сейчас жадно запивал его моей мешаниной прямо из бутылки. Часть воды тонкими струйками стекала у него по щекам, змейкой опускаясь по шее за шиворот.

Меня настолько возмутило это расточительство, что я мигом забыл об усталости. С трудом сдержался, чтобы не заорать на этого засранца.

Раз с едой он закончил, значит, скоро продолжит обшаривать рюкзак и найдет заветный магазин. Надо поторапливаться!

Дальше, по сути, все было просто. Тут главное – успеть, ну и как повезет, конечно. Если, к примеру, он сейчас обернется, то вся моя затея пойдет коту под хвост.

Повезло, не обернулся. Вместо этого, как я и предполагал, он принялся потрошить рюкзак, бесцеремонно швыряя на пол все, что находил.

Аккуратно задрав куртку, я засунул два пальца в карман джинсов и извлек из него ключ. Маленький такой ключик, как от почтового ящика – даже меньше, но с очень важным свойством. За замком, который он открывает, меня ждет не свежая газета, а жизнь и свобода!

Наручники открылись с легким щелчком. Я замер, ожидая, что мой надзиратель повернется на звук, но ангел хранитель уберег меня и в этот раз. Почти одновременно со щелчком Сема стал расстегивать молнию бокового кармана и не обратил на посторонний звук ни малейшего внимания.

Осторожно, стараясь не шуметь, я полностью освободился от оков. Расстегнул кобуру, извлек пистолет.

Ах, это чувство силы! Стоило лишь коснуться ребристой рукоятки, как оно влилось в меня потоком уверенности и жажды мести. Мне даже показалось, что я стал выше и крупнее.

В тот самый момент, когда я снял пистолет с предохранителя, произошло то, чего я так боялся и одновременно ждал. Засунув руку по самый локоть, Сема вынул из нутра рюкзака магазин. Покрутил перед носом и повернулся ко мне с явным намерением задать по этому поводу вопрос.

Спрашивать он ничего он не стал. Просто замер, глядя выпученными глазами в черное дуло пистолета. Теперь я мог рассмотреть его получше. Какие же они все одинаковые, эти отбросы общества! Грубая щетина, мутноватый взгляд и мерзкие желтые зубы.

От своего товарища Сема отличался только низким ростом и чрезмерной упитанностью. Совсем уж толстым его назвать нельзя, но лишних килограммов пятнадцать на боках он носит точно.

Но самое главное – даже не во внешнем сходстве, а в душе. Труса и подлеца видно сразу. Стоит лишь создать угрозу его никчемной жизни, как из надменного братка он мигом превращается в обычную тряпку. Губы дрожат, слюна льется рекой, а руки трясутся, как у хронического алкоголика.

Тьфу, аж смотреть противно…

– Сиди тихо, дядя, – велел я, стараясь придать голосу максимально грозные нотки. – Будешь делать, как я скажу – останешься в живых.

Тут я немного покривил душой. Когда вернется его напарник, одного бандита придется убрать. Постоянно держать на прицеле обоих – никаких нервов не хватит.

Впрочем, не факт, что убивать придется именно Сему. Вон он какой послушный, сидит себе молча и пузыри пускает. Надеюсь, хоть не обмочился еще.

– Пристегнись к поручню, – приказал я, кидая ему наручники.

Он молча выполнил приказ.

– Ключ у тебя?

Тот кивнул и вытащил из кармана копию ключа, благодаря которому я освободился.

– Кидай в рюкзак.

Он повиновался.

– Теперь сложи туда все, что разбросал, свин ты этакий!

И вновь безропотное подчинение. Нет, а он определенно начинает мне нравиться! Не в смысле, как человек, а как пленник. Тихий и послушный. Скажу: «Встань на голову» – встанет. Вот уверен, что встанет!

Рюкзак он набил довольно быстро, не утруждая себя аккуратностью и бережностью. Просто закидал все в главное отделение.

– Вытаскивай все из карманов и кидай туда же, – отдал я новый приказ.

Ну а что? Ограбить вора – не грех!

Уже через минуту Сема сидел с вывернутыми карманами, а я стал богаче: на складной нож, пачку дешевых сигарет, коробок спичек и горсть мятых денежных купюр.

– Теперь кидай мне рюкзак, а сам сиди и смотри в пол. Понял?

Он кивнул и пробормотал:

– Понял.

Бросив мне сумку, Сема уткнулся носом в пол, как и было велено. Я же принялся ждать возвращения его напарника. Ждать пришлось совсем недолго. Не прошло и пяти минут, как послышались гулкие шаги, и в поезд зашел второй бандит.

Подельник Семы не сразу сообразил, почему его приятель сидит прикованный к поручню, а пленник не валяется на полу, а удобно устроился на корточках с пистолетом в руке.

Когда же сообразил, то не стал падать на колени и молить о пощаде. Он рванул назад, пытаясь выскочить из вагона, но я такой поворот предвидел. Выстрелил – и выпущенная мной пуля настигла его в тот момент, когда он только начал свой рывок.

Тело грохнулось, оказавшись наполовину в вагоне, наполовину на станции. Судя по тому, что он не шевелился и не стонал, пуля угодила прямиком в сердце, почти мгновенно оборвав его жизнь.

Повезло – ничего не скажешь.

Сема взвизгнул, вжался в сидение и уставился на меня полными ужаса глазами.

– Не бойся, дядя, я ведь дал слово, что не убью тебя, – успокоил я его. – А вот приятелю твоему я ничего не обещал!

Кажется, мои слова его немного успокоили. Во всяком случае, вжиматься в сидение он перестал. Я приблизился к нему и сел напротив.

– Поговорим? – предложил я и, дождавшись кивка, продолжил: – Он тебе кто был? Друг?

– Пахан.

– Вы что, из тюрьмы сбежали?

– Не, он зону раньше топтал, а я – нет. На дело как-то ходили: он паханом тогда был, так и остался.

– Что за дело?

Сема покосился на труп и нервно облизнул губы.

– Лавку грабануть хотели, но не вышло. Хозяин деньгу в банк раньше сдал.

– Что ж вы на дело да без оружия?

– Да куда ж без волыны? Вон у Горы…

Он прикусил язык, но было поздно. Я вскочил на ноги и подошел к трупу. Тщательный обыск дал неплохие трофеи. В кармане куртки у убитого нашелся легендарный пистолет «ТТ», к тому же не простой, а именной, с шикарной гравировкой «Генералу А. В. Горе от МВД СССР».

– Его что ли? – удивился я, прочитав гравировку вслух.

– Деда егоного, на войне дали за что-то. Как дед в ящик сыграл, менты хотели отобрать, да Гора засунул в трубу и сказал, что нету!

Я хмыкнул, удивленный такой находчивостью. И вправду ведь с мертвого не потребуешь, а родню не привлечешь. К пистолету нашелся запасной магазин и горсть патронов. Серьезно подготовились!

Помимо оружия, содержимое карманов убитого в точности копировало то, что я отжал у Семы: сигареты, спички, немного денег и нож с пружинным лезвием. Ну прямо стандартный бандитский набор!

Пистолет и боеприпасы я закинул в рюкзак – потом разберусь. Туда же отправились и все остальные трофеи. Признаться, я начинаю входить во вкус мародерства. Будто в магазин сходил за покупками!

Собрав трофеи, я вновь присел напротив Семы и направил на него пистолет.

– Сейчас я буду задавать тебе вопросы, а ты отвечай честно и не задумываясь. Если соврешь – убью. Понял?

Он часто закивал.

– Понял, понял, понял…

– Сколько вас было?

– Двое и было.

Я с сомнением посмотрел ему в глаза и слегка опустил пистолет, аккурат на уровень его живота.

– Да правду я говорю! Зуб тебе! Двое нас было, – визгливо затараторил Сема, не спуская глаз с оружия. – Там магазинчик маленький, только хозяин да продавец, чтобы их взять, много людей не надо!

– Где остальные пассажиры поезда?

– Ушли. Почти сразу ушли, часов через пять-шесть после тряски. С ними машинист был, мусор и еще какие-то люди со станции. Человек сорок всех было, не больше.

– Что за мусор? – не понял я.

– Ну, мент. Полицай.

А вот это отличная новость! Раз ушли, значит, путь свободен. И Маша рядом с полицейским в безопасности будет. Вот только непонятно, если путь наверх свободен, эти двое чего тут застряли?

Этот вопрос я и задал Семе.

– А некуда там идти. Лес кругом! Мы вначале со всеми полезли и прямо обалдели. Выходим, значит, посреди леса, какой только на картинках в журналах бывает да по телевизору. Вокруг все такое зеленое, мартышки шныряют, орут как черти! Ну, машинист с ментом, значит, побазарили и повели всех по компасу куда-то к черту на рога. А мы-то с Горой не дураки! В кусты сиганули, только нас и видели!

Я кивнул.

– Дальше.

– Ну, значит, шли мы вроде как назад. Кругом лес, а потом – бац! – и вышли прямо на улицу. Представляешь? Выходим из леса – а там дорога, магазин стоит, а вокруг деревья растут! Мы в тот магазин зашли, а там продавщица совсем одуревшая сидела. Как кинулась на нас с палкой! Ну а мы ее… То есть, Гора ее пером по горлу – чик! Деньги взяли и в лесу запрятали, в нычке. Я тебе покажу потом эту нычку, там немного, но я тебе покажу…

Он остановился перевести дыхание. Похоже, столь подробной исповедью он надеялся выкупить себе жизнь. По той же причине деньги мне сулил. Вот только кому они теперь нужны, деньги эти?

– Что дальше было?

– Ну, дальше мы обшарили там все, нашли бублики и сухари. Много! Несколько ящиков. А еще там булки всякие были и хлеб. Мы только это и жрали все время, пока ты, то есть вы, не пришли. Колбаса ваша, в натуре, как дар небес прямо! Такая сочная, вкусная…

– Не буди во мне зверя, а то я сам из тебя колбасу сделаю и съем! – разозлился я. – Вы, сволочи, всю мою еду сожрали! Что мне теперь есть прикажешь?!

– Так сухарей еще много, – заверил меня Сема. – Мы четыре ящика принесли. И мешок булок. Только булки черствеют быстро, и нет мочи их всухомятку жрать! А воды мало…

Вот уж обрадовал! Воду мою он, правда, не всю вылакал – треть бутылки осталось. Но все равно: убить бы гада за такое, да вот беда – нужен он пока что. Ладно, с едой разберемся. Если Сема не врет, голодная смерть на горизонте не маячит.

С этими мыслями я продолжил допрос.

– Девушку среди пассажиров не видел? Рыжую такую, молодую и очень красивую? – задал я самый, пожалуй, интересующий меня вопрос.

– Машку, что ли? Видел, конечно!

Я затаил дыхание и подался вперед, приблизившись к нему на весьма небезопасное расстояние.

– Как она? Не ранена? С остальными ушла?

Сема оскалил прокуренные зубы в мерзкой улыбке.

– Нормальная была, живая и здоровая. Очень здоровая и такая ладная вся. Гора ее с нами в кусты тянуть хотел, но она от мента ни на шаг не отходила.

От этих слов на меня накатила волна отвращения и злости. Я сжал рукоятку так, что костяшки побелели, и, без замаха, но с силой, врезал Семе дулом прямо в солнечное сплетение.

Он хрюкнул и стал судорожно хватать ртом воздух. Лицо его вначале побледнело, а затем покраснело. Я отшатнулся, опасаясь, как бы его случайно не вырвало прямо на меня. Но обошлось.

Глотая ртом воздух, он подавил рвоту и через силу спросил:

– За что?

– За то, что сволочь! – ответил я, стараясь утихомирить бушующую ярость. – Машку насиловать собирались? Женщине, испуганной, горло перерезали из-за стопки размалеванной бумаги? Пристрелить тебя надо, да патрона жалко!

– Да не я это, не я! – в ужасе заорал Сема. – Гора – все, он виноват. Он пахан был. А я что? Просто шестерка я…

– Верно, шестерка. На стреме стоял и все это видел! Мог своего Гору топором по башке огреть и женщину спасти. Мог ведь? Мог, но не стал! Просто стоял и смотрел. Мразь…

Я сплюнул на пол и через силу подавил в себе желание вышибить ему мозги прямо сейчас. Рано еще, не все он рассказал. Да и слово я ему дал, а слово мужчина должен держать, даже если неприятно, как сейчас. Должен…

Сема молчал, опустив глаза к полу. Щеки его дрожали, и по всему было видно, что виноватым он себя отнюдь не считает. Ну да ладно: воспитание у него такое. В окружении воров и убийц сложно вырасти нормальным человеком.

– Значит, так. Сейчас я тебя отстегну, и мы вместе выйдем наружу. Ты покажешь мне, куда ушли остальные люди и где тот магазин. Понял?

– Понял. А потом что?

Он смотрел на меня со страхом, ожидая ответа. Неужели и вправду думает, что от моих слов что-то изменится? Неужели верит? Или просто хочет верить? Убью я его, не убью – это не важно. Он просто не хочет терять надежду.

– А потом мы вернемся сюда и будем ждать моих людей, – ответил я, и он вздохнул с облегчением.

О каких людях я говорю, он спрашивать не стал, хотя во взгляде и читался вопрос. Скорее всего, боится меня разозлить. Ну а я его просвещать не стал. Обойдется!

Глава 12: Выход

Прежде чем идти наверх, я связался с Дедом. Тот ответил не сразу, и я уже испугался, не сломался ли прибор, но минут через пять сквозь шум и помехи послышался его едва различимый голос. Я крутнул катушку звука на максимум.

– Антон, ты где? Прием!

– Я на «Спортивной», тут, кажется, есть выход наружу. Буду пробовать подняться. Прием.

– Понял тебя. Почему долго не выходил на связь? Прием.

– Были проблемы с местными воротилами: один – труп, второй – на цепи сидит. Прием.

Послышался смешок, а затем мой собеседник не без ехидства произнес:

– Да ты прямо маньяк! Его хотя бы не убивай пока. Нас дождись. Прием.

– Постараюсь, но обещать не могу. Очень уж руки чешутся. Прием.

– Понял тебя, о новостях сверху не забудь рассказать. Доктору уже полегче. Если выход есть, мы выдвинемся к тебе завтра с утра. Конец связи.

Завтра так завтра, будем ждать!

Прежде чем гнать Сему наверх, я обошел станцию. Осмотрел поезд, затем направился к подсобке. Вдруг там враг засел? Не хотелось бы нож в спину получить! Не то чтобы я словам Семы не доверял. Он трус, а трусы пред реальной угрозой не врут. Но береженого, как известно, Бог бережет!

Стоило приоткрыть дверь, как в нос мне ударила омерзительная вонь! Там что, туалет забился? Зажав нос рукавом, я все же зашел внутрь и осветил комнату фонарем. На полу лежали аккуратные кучки дерьма, от которых нестерпимо воняло. Нет, туалет не забился, эти придурки им просто не пользовались, предпочитая гадить на пол.

Я с силой захлопнул за собой дверь. Вот уж правду говорят, что некоторые люди хуже свиней!

Жили бандиты в поезде. В предпоследнем вагоне они устроили склад, да тут же и спали. Я обнаружил там четыре деревянных ящика и большой строительный мешок. Спали они на охапке курток, таких, как та, что была на мне. Судя по всему, они вскрыли и выпотрошили шкафчики, прежде чем в прямом смысле слова загадить подсобку.

Проверка доказала искренность Семы. В мешке нашлись булки, батон и хлеб. Некоторые уже успели покрыться слоем белой плесени, но все еще аппетитно пахли сдобой. Срезать плесень – и можно есть.

В ящиках были аккуратно сложенные пачки сухарей и бубликов.

Целое богатство!

Я надорвал один пакет и с удовольствием захрустел маленьким, хорошо прожаренным сухариком. Вкусно! Я уселся на сидение и, похрустывая, стал доставать и аккуратно раскладывать рядом с собой содержимое рюкзака.

Ревизию проводить буду.

Оружие отложил в сторону, потом разберусь. Остальные вещи после осмотра складывал обратно в рюкзак. Спички – полезная вещь, да и сигареты – ничего. Спирт и табак во все времена были самым ходовым товаром!

Так что сигареты оставляем, а вот деньги – мусор. Их я поначалу хотел выбросить, но передумал. В крайнем случае пойдут на растопку.

Что ж, теперь оружие!

Трофейный пистолет оказался массивным и тяжелым. Куда тяжелее «Макарова»! «ТТ» я знал весьма неплохо, реплику для страйкбола даже разбирать доводилось. Это первый советский самозарядный пистолет, сменивший на вооружении знаменитый бельгийский револьвер «Наган». Гордость Советского Союза, так сказать.

Держать его в руке было не очень удобно. Рукоять угловатая и немного великовата для моей ладони. Но тут ничего не поделаешь, не для удобства его делали, а для войны.

Патрон к «ТТ» калибром «7.62», был подчистую содран с немецкого «7.63 Маузер», а немцы в патронах толк знают! Длинная, вытянутая пуля уже, чем у «ПМ», со слегка заостренным концом, что увеличивало ее пробивную способность.

Тот же «ПМ», к примеру, даже на близком расстоянии не пробьет легкий бронежилет или каску, а вот «ТТ» – запросто! Будь у меня эта игрушка во время битвы с крысозавром, хватило бы одного точного выстрела.

Был у «ТТ» и еще один существенный плюс. В отличие от Макарова, фиксатор магазина тут выполнен в виде кнопки на левой стороне рукоятки, как в американском «Кольт-1911», например. Это значительно ускоряет процесс перезарядки, что немаловажно в бою.

А вот предохранителя нет. Эту функцию взводной курок выполняет. Если слегка потянуть его вниз, не до конца, то спуск и затвор блокируются, и, чтобы снять оружие с такого рода предохранителя, нужно взвести курок до конца.

В магазине восемь патронов, патронник оказался пуст. Я поставил затвор на задержку, взял один патрон из лежащей рядом кучи и снарядил его напрямую, после чего отпустил фиксатор.

Рама со щелчком встала на место, заглотив золотистое брюхо патрона. Я вернул магазин на место и слегка взвел курок. Попробовал нажать на спуск, предварительно направив оружие в окно. Спуск был неподатлив, как камень.

Пару взмахов ножом и «ТТ» влез в кобуру. Запасной магазин я сунул в карман, а оставшиеся патроны всыпал в боковой карман рюкзака.

Что ни говори, а боезапас у меня теперь солидный! Тридцать шесть патронов к «ТТ» и двенадцать к Макарову, что в общей сложности дает мне сорок восемь выстрелов.

Складной нож, реквизированный у Семы, отправился в левый карман куртки, а снятый с убитого Горы засунул в ботинок. Иметь скрытое оружие весьма полезно, что испытано и подтверждено моей собственной шкурой.

«ПМ» я сунул во внутренний карман куртки. Он влез туда без труда, только рукоять чуть выпирала, но так даже лучше, выхватывать удобнее.

Довольный своей находчивостью, я вернулся к Семе.

– Ну что, готов? – спросил я, освобождая его от оков.

Он кивнул, поднялся и замер, ожидая указаний.

– Бери лом, – велел я, секунду поколебавшись.

Опасно, конечно, но мало ли, что там наверху бегает. Уж лучше пусть он будет хоть чем-то вооружен.

Приказав Семе идти впереди, я пристроился у него за спиной на безопасной дистанции. Правую руку я постоянно держал на рукояти «ТТ»: пусть только попробует баловать – и дыра в затылке ему обеспечена.

Баловать он, впрочем, не пробовал. Даже наоборот, всем своим видом выражал абсолютную покорность. Лом держал опасливо, на вытянутых руках, словно это ядовитая змея, а не кусок железа. А когда мы подошли к двери, он вдруг стал изображать из себя лакея, услужливо распахнув ее передо мной.

Но больше всего меня раздражало то, что он постоянно оглядывался. Пройдет пару метров и обернется. Еще два сделает – снова обернется. Бесит! Пришлось хорошенько на него прикрикнуть, и это подействовало. Он ускорил шаг и перестал все время оборачиваться.

И вот настал момент, которого я так долго ждал – лестница! После пяти дней заточения даже не верилось, что можно вот так, запросто, безо всяких проблем взять и выйти наружу.

Я стал медленно подниматься, с опаской ожидая очередного подвоха судьбы: песка, завала или засады. Лишь, когда над головой показалось голубое небо, я понял, что справился.

Я нашел выход!

Сердце стучало часто-часто! Всего с десяток ступеней отделяло меня от долгожданной свободы. Мне послышались звуки проезжающих автомобилей и гомон проходящих мимо людей.

Казалось, что сейчас я просто выйду на остановку, сяду в автобус и спокойно поеду домой. Однако вскоре перед глазами замаячили верхушки деревьев, и иллюзия привычного мира рухнула.

Сидя в метро, я отвык от солнечного света настолько, что, оказавшись наверху, ненадолго ослеп. Когда же глаза привыкли, моему взору предстала невероятная картина! В каких-то двадцати шагах от меня начинался густой, тропический лес, на фоне которого донельзя неуместно смотрелась тротуарная плитка и здоровенная красная буква «М» на металлическом столбе.

После увиденного на «Солнечной» я догадывался, что нечто подобное ждет меня наверху, но дух все равно захватило! Окружающее казалось мне нереальным, словно какой-то шутник включил 3D-проектор с тропической заставкой. Однако шелест листвы и скрип покачивающихся на ветру деревьев говорили мне, что все это взаправду.

Я огляделся. Выход из метро представлял собой эдакий островок цивилизации. Круг с неровными краями, на котором сохранился тротуар, часть дороги и груда кирпичей, явно отвалившихся от стены какого-то здания. Со всех сторон этот островок огораживала сплошная стена из кустов и деревьев.

– Что за чертовщина, – пробормотал я, разглядывая окружающий меня пейзаж. – Куда же нас занесло?

Внезапно со стороны леса раздался визг, переросший в глухое уханье. Совсем близко! Послышался треск ломающихся веток. Краем глаза я уловил движение справа и резко повернулся в ту сторону. Пистолет как по волшебству оказался у меня в руке.

– Мартышки, – спокойно пояснил Сема. – Нас почуяли – вот и гомонят. Когда выходим, всегда так.

Он стоял неподалеку, беспечно опираясь на лом.

– Нападают? – спросил я, напряженно вглядываясь в заросли.

– Не, ни разу не было! Чуют твари, что мы – реальные пацаны, вот и боятся!

Это он мне так польстить пытается, что ли? Я покосился на него. Ну точно! Рот до ушей растянул, глаза блестят. Думает, что польстил, и ждет моей реакции. А вот хрена ему, а не реакцию! Корешам своим пусть льстит, петушок!

– В каком направлении ушли люди? – спросил я, убирая пистолет в кобуру.

– Туда, – Сема махнул рукой куда-то влево. – Там еще брешь между деревьями осталась, это они проломили.

Я пригляделся. Среди сплошной полосы непроходимых зарослей и вправду виднелось какое-то подобие узкого прохода. Прикинув направление, я понял, что тропа должна вести на окраину города. Интересно получается. Я-то был уверен, что они к центру пойдут.

– А магазин прямо вон там будет, – Сема указал перед собой. – Метров пятьдесят по прямой. – А нычка…

– Да засунь ты себе свою нычку в оное отверстие и хорошенько там покрути! – грубо оборвал я его.

Он обиделся и отвернулся. Ну и фиг с ним. Думал лестью и бабками от своих грехов откупиться? Черта с два! Получит он у меня еще – и за действия, и за бездействия. Сполна получит!

– Давай к магазину веди! Чего встал? – жестко осадил я его.

Добравшись до джунглей, я велел Семе остановиться, а сам присел рядом с тем местом, где тротуарная плитка резко сменялась землей. Слой земли был на пару сантиметров выше, из-за чего она осыпалась, частично скрыв место стыка. Я пальцами смахнул землю, обнажая край плитки и удивленно присвистнул.

– Вот те раз!

Край был срезан, причем так ровно и аккуратно, что на месте среза не осталось ни сколов, ни трещин, ни обуглившихся краев. Ни один из известных мне способов резки на такое не способен.

– Чиво там? – задумавшись, я не заметил, как ко мне подошел любопытный Сема. Он навис надо мной, поигрывая ломом будто дубинкой, и с интересом рассматривал вырытую мной ямку.

– Чего-чего, давай заросли руби! – велел я, раздраженный скорее собственной беспечностью, нежели поведением пленника.

Впрочем, никакой агрессии бандит не проявил. Пожав плечами, он принялся прокладывать дорогу.

Сема старался, пыхтел как паровоз, но лом был слишком тяжел, а растительности уж больно много. Огромные листья папоротника плотно перегораживали нам путь, не давая сделать ни шагу.

Было жарко. Ни густая тень, ни приближающийся закат от жары не спасали. Пот лился с нас тремя ручьями. Температура, должно быть, градусов под тридцать, хотя и не поручусь. Может, мне так кажется после прохлады метро?

– Ух, и быстро же растут, черти! – пожаловался Сема, сшибая очередной папоротник. – Тока вчера все высекал!

– Руби-руби, – велел я. – Мы уже почти пришли!

Откровенно говоря, я не был в этом уверен. Кустарник рос так плотно, что окажись мы в шаге от цели, не узнали бы этого до самого конца. Так оно и вышло, джунгли кончились неожиданно резко. Еще секунду назад нас окружал лес, а в следующий момент мы оказались посреди улицы.

Перекресток. Под ногами гулко застучала асфальтированная дорога с привычными выбоинами, заплатками и затертой разметкой. Чуть правее находился пешеходный переход, полосы которого уводили куда-то в лес.

Островок оказался заметно больше того, на котором находился вход в метро. В его центре располагалось небольшое одноэтажное здание с большой вывеской «Свежий хлеб» над входом.

– Пришли! – радостно объявил Сема и пальцем указал на вывеску: – Вот тот самый магаз!

У обочины был припаркован старый красный «Жигуль» восьмой модели. Двери и багажник автомобиля были распахнуты настежь.

– Кто машину обыскивал? Гора? – спросил я.

– Гора, – подтвердил бандит. – Тока нифига там не было!

Оно и понятно. Кто же в машине ценности хранить будет? Особенно в стране, где живет такой вороватый народ.

Приказав Семе ждать, я стал осматривать автомобиль. Машина была не просто старой, а ветхой. Настоящая развалина! Весь кузов в мелких жучках и местами прогнил до дыр. Я слегка надавил на один из жучков, и краска лопнула, обнажая ржавую труху.

В салоне царил настоящий кавардак! Бардачок распахнут и выпотрошен, а его содержимое разбросано по всему салону. Все, что открывалось, было открыто, а что не открывалось – вырвано с мясом.

Хорошо постарались, нечего сказать!

На приборном щитке одиноко лежал брелок с ключами. Машина, наверное, продавщице той принадлежала. Не успела уехать.

Я вставил ключ в зажигание. Легкий поворот и приборная панель ожила. Озорно замигали лампочки, медленно поползла стрелка счетчика топлива. Едва добравшись до первого деления стрелка замерла. Бак почти пуст – далеко не уедешь!

Хотя куда тут ехать-то? Вокруг сплошные заросли, а автомобиль без дороги – это бесполезный кусок металлолома.

Вытащив ключ, я положил его обратно на приборный щиток. Выбрался наружу и обошел машину по кругу, захлопнув двери и багажник.

Сема ревностно исполнял приказ, терпеливо ожидая меня там, где я ему и велел. Глядя на то, как он застыл по стойке смирно, сложно было поверить, что передо мной бандит, а не солдат.

– А нафиг закрывать? – спросил Сема, кивнув на автомобиль – Пусть бы и так…

Он криво ухмыльнулся, моментально утратив весь свой бравый облик. Передо мной вновь предстал обычный уличный гопник.

Как же я ненавижу гопников!

– А зачем так оставлять? – ответил я ему вопросом на вопрос.

– Нууу… – задумчиво протянул Сема. Не найдя ни одного довода, он просто бросил: – А все равно ж на ней не уедешь, так чего жалеть?

– С того, что вандализм – плохая привычка, – поучительно разъяснил я.

– Ванда… че? – удивленно выпучил глаза Сема.

Похоже, словарный запас у него весьма ограничен.

– Вещи, говорю, портить незачем! Никогда ведь не знаешь, что может пригодиться в будущем.

– Это когда?

– Когда-нибудь, – пожал я плечами. – Запас карман не тяготит!

Судя по озадаченному выражению лица, он никак не мог взять в толк, какую выгоду можно получить от старого автомобиля, оказавшегося посреди непроходимого леса.

– Вот представь, что у тебя есть ненужная вещь, – зачем-то взялся я ему объяснять. – Точнее ненужная прямо сейчас. Представил?

Он кивнул, и я продолжил:

– Теперь предположим, ты эту вещь выкинул. Прошел месяц, и она тебе вдруг понадобилась. Что ты будешь делать?

Он промычал что-то невнятное и пожал плечами.

– Вот, а если бы ты ее не выкинул, а, скажем, положил куда-нибудь, то смог бы просто пойти и взять. Понял?

– Ааа, нычка! – хлопнул он себя по лбу. – В нычку ты ее сунешь!

– Ну, вроде того, – не стал я его разубеждать. Пусть хоть так – главное, суть он уловил.

Поговорив еще пару минут о всевозможных нычках и схронах, я решил, что пора уже заняться делом.

– Хорош языком чесать. Давай теперь внутрь заглянем, – изъявил я свое желание и направился к двери, однако Сема, к моему удивлению, с места не сдвинулся.

– И чего ждем? – повернулся я к нему. – Особое приглашение надо?

– Лучше туда не ходи, – как-то жалобно пролепетал он, стараясь не смотреть мне в глаза.

– Это почему еще?

– Внутри она осталась. Не схоронили…

– Кто остался? Продавщица?

– Она, – кивнул Сема. – Несколько суток уже лежит, не надо ходить!

– Наоборот, обязательно надо, – разозлился я. – Сходить и похоронить человека, как положено!

С этими словами я решительно направился к двери. Понурив голову, Сема поплелся за мной.

Глава 13: Живоглот

Уже у самой двери я остановился и на секунду заколебался. Мне вдруг стало как-то не по себе, неуютно. Вроде к смерти привык: даже сам человека убил, причем не одного. Так откуда это странное чувство?

Переборов себя, я решительно распахнул дверь, зашел, огляделся. Внутри – типичная кондитерская, только вместо аромата сдобы здесь царил запах крови и разложения.

Да уж, на такой жаре трупу много времени не надо.

Вот только трупа не было. Зато весь пол и даже часть стен оказались измазаны кровью. Выглядело это так, будто кто-то выпотрошил свою жертву, а тело вместо тряпки использовал, старательно размазывая кровь по всем углам.

Чем это Гора с Семой тут занимались? Им что, простого убийства оказалось мало? Надо, значит, и над телом было надругаться?!

Однако, бросив взгляд на Сему, я понял, что открывшийся вид стал шоком и для него. Он уставился на пол вытаращенными от ужаса глазами и до крови закусил нижнюю губу.

– Это не мы, – просипел он, словно прочитав мои мысли. – Мы ее прямо тут на полу бросили!

– Если не вы, то кто?

– Не знаю, – признался он и, понизив голос, добавил: – И знать не хочу.

Тут я его понимаю прекрасно! Мне и многоножки с крысозавром за глаза хватило. Стоило лишь представить, какая тварь могла учинить такое, как по спине волна мурашек пробежала.

Может, мартышки? Вдруг они только живых боятся, а падалью не брезгуют?

Напротив входа, за прилавком и кассовым аппаратом, находилась дверь. Она была распахнута настежь, и кровавый след вел именно туда. Там, скорее всего, склад находится, а значит, могла остаться какая-нибудь еда.

Проверить или уйти?

Размышляя об этом, я вдруг отчетливо расслышал в тишине какой-то странный звук. Затаив дыхание, я прислушался. Хруст и чавканье. И доносится он как раз из-за двери. Судя по всему, тварь, разделавшая тело несчастной женщины, сейчас сидит на складе и жрет. И ведь не сухариками она так хрустит – человеческой плотью!

– Уйдем отсюда, – жалобно попросил Сема, пятясь к выходу. Лицо его посерело, а из прокушенной губы ручейком стекала кровь. Тоже услышал.

– И оставить этого хищника у себя в тылу? – запротестовал я.

– Еда у него есть, мы ему не нужны! – резонно возразил бандит, продолжая пятиться.

Тут он был, конечно, прав. На сто процентов прав! Что бы там ни было за этой дверью, сейчас оно занято едой. Если мы по-тихому свалим, в погоню оно, скорее всего, не кинется.

Но если я сейчас просто возьму и уйду, ничего не предприняв, то мне до конца жизни будут сниться окровавленный пол и страшные звуки, доносящиеся со склада. Нет, не стану я убегать, и точка!

Покрепче сжав рукоять пистолета, я направился к двери. Мартышка там или кто другой, сейчас я это узнаю!

– Не ходи, – умоляюще попросил Сема. – Я с тобой не пойду!

Я не ответил. Стараясь не поскользнуться на залитом кровью полу, я медленно двигался к страшной двери. А за моей спиной Сема, как заведенный, повторял:

– Не пойду, не пойду, не пойду…

Чем ближе к двери я подходил, тем сильнее и отчетливее становились звуки. Помимо чавканья я стал различать тяжелое дыхание и глухое рычание монстра. Мартышка? Определенно нет! Судя по издаваемым тварью звукам, дело мне предстоит иметь по меньшей мере с тигром!

Когда до двери оставалось всего несколько шагов, я невольно затаил дыхание, а преодолев их, не сразу заставил себя переступить порог. Постоял немного, набираясь смелости, затем выставил пистолет пред собой, шагнул вперед и включил фонарь.

От увиденного у меня волосы на голове зашевелились. Возле дальней стены, прямо в центре высвеченного фонарем круга сидел обнаженный человек. То есть вначале мне показалось, что это человек, но я быстро осознал свою ошибку.

Это был он – монстр.

Сгорбленная фигура очень напоминала человеческую. Две руки, две ноги и голова. Ни хвоста, ни крыльев, ни рогов. Однако кожа, или, скорее, шкура, имела ядовито-зеленый оттенок, который разбавляли мелкие черные пятнышки, идущие по всему телу. Руки и ноги твари были непропорционально длинными, тощими, а вот ладони выглядели вполне по-человечески. Только пальцы слишком уж длинные и заканчивались они не безобидными ногтями, а острыми когтями.

Монстр сидел ко мне спиной и был целиком поглощен своим мерзким делом. Объектом его внимания была груда красного мяса, костей и, кажется, чего-то еще – органов. Яркий свет и шум не отвлекли его. Монстр жрал, и сейчас этот процесс был для него важнее всего на свете.

Скованный шоком я с ужасом наблюдал за происходящим. Вот костлявая рука потянулась вперед, длинные пальцы играючи пробежались по мясу, словно по клавишам фортепиано. Замерев, ладонь на секунду исчезла в куче, а когда появилась вновь, пальцы сжимали внушительный кусок мяса. Придирчиво обнюхав его, монстр запрокинул голову, и отправил его себе в рот.

Раздалось довольное рычание, от которого у меня чуть не подкосились ноги. Могу поклясться, что монстр получал от еды наслаждение, смакуя каждый кусок, как деликатес.

«Живоглот, – почему-то пронеслось у меня в голове. – Это живоглот!»

Завороженный зрелищем, я не заметил, как сзади ко мне подошел Сема. Умеет же подкрадываться! Заглянув через мое плечо, он заорал так, словно это его там сейчас заживо жрут. Этот вопль, полный первобытного ужаса, подействовал на меня как пощечина и вывел наконец из оцепенения.

Я выстрелил, не дожидаясь реакции твари, и тут же понял, что сглупил. Наблюдая за живоглотом, я неосознанно опустил руку вниз, так что пистолет был нацелен не в монстра, а в пол. Мощная пуля легко пробила напольную плитку, образуя в ней аккуратную маленькую дырочку, и застряла где-то в бетонном основании пола.

Только патрон зря потратил – хорошо, хоть ногу себе не прострелил, герой-первооткрыватель, блин! Дали же дельный совет – делать отсюда ноги, так нет: на геройство потянуло, на подвиги! Оставалось надеяться, что увлеченный трапезой монстр не обратит на нас внимания.

– Кушай, кушай, не отвлекайся! – шепотом заклинал я тварь, медленно отступая назад.

Однако вопль Семы и мой выстрел все же привлекли внимание живоглота. Его голова медленно повернулась, и на нас уставились два огромных желтых глаза.

Челюсти монстра мерно двигались, не переставая пережевывать пищу. В его глазах читалась смесь раздражения и упрека. Этот взгляд словно спрашивал: «Да как у вас наглости хватило меня от такой вкуснятины отрывать?»

А затем настроение монстра резко изменилось. Ритмичные движения челюсти прекратилось, а ноздри, напротив, раздулись, словно меха в кузне. Взгляд монстра стал цепким и сосредоточенным. Пасть приоткрылась в диком оскале, демонстрируя большие треугольные зубы.

Продолжая пятиться, я уперся спиной во что-то мягкое и теплое. Сема. Надо же, а я-то думал, он уже вовсю драпает где-то в чаще. Ан нет – ошибся. Вот он. Стоит как дурак – с дрожащими руками и выпученными глазами. Кровь из прокушенной губы капает, стекая по подбородку прямо ему на грудь.

Точно, кровь!

Так вот почему монстр оживился – почуял свежую кровь! А может, и нет. Тут ведь насквозь все кровью пропахло, куда уж там. Правда, судить я могу лишь по меркам своего собственного, человеческого носа. А вот как обстоят дела с обонянием у этого мутанта-переростка – оставалось лишь догадываться. Может, и различает он как-нибудь свежую и несвежую кровь.

Гурман хренов!

А живоглот, тем временем, поднялся на ноги и распрямился, едва не задевая головой потолок. Росту в нем было метра два с половиной, а то и больше! Медленно, вразвалочку, монстр двинулся прямо на нас.

Грубо вытолкав закупорившего проем Сему, я пинками погнал его к выходу. Стрелять с расстояния в несколько метров было игрой в русскую рулетку. Раненый хищник всегда приходит в ярость и атакует с удвоенной силой. Так что, убить монстра следовало с первого же выстрела, иначе вторым пришлось бы стрелять себе в голову.

Пересекая помещение, я чуть не свалился, поскользнувшись в луже крови. Но обошлось. Только лодыжку подвернул, и теперь она отдавала болью при каждом шаге. Впрочем, боль была терпимой, а адреналин заметно прибавил сил.

Оказавшись на улице, мы с Семой, не сговариваясь, рванули к чаще. Если доберемся до деревьев, можно будет попытаться устроить засаду и подстрелить монстра. Ну а если не получится убить, то пусть он потом, раненый, еще побегает за нами!

К сожалению, сбыться этому плану было не суждено. Пробежав всего несколько шагов, я зацепился носком ботинка о край плохо подогнанной плитки и растянулся на тротуаре.

Уж не знаю, исчерпал я свой лимит везения, или мой ангел-хранитель просто отошел покурить, но случилось это чертовски не вовремя!

Грохнулся я крайне неудачно ­– на локти. От боли у меня потемнело в глазах, а руки потеряли чувствительность, превратившись в пару вялых тряпок. Пистолет вылетел из ослабевших пальцев и, к моему величайшему ужасу, укатился прямо под днище припаркованного «Жигуля».

Теперь, чтобы достать оружие, не меньше минуты потребуется. Целая минута! У меня ее попросту нет. А ведь сначала еще надо подняться…

Подняться я тоже не успел. Только встал на четвереньки, как меня накрыла тень. Сердце екнуло. Я прямо физически ощутил присутствие монстра. Обернулся. Живоглот возвышался надо мной, огромный, как скала. Его ноздри раздувались, но взгляд был устремлен не на меня, а в спину драпающего изо всех сил Семы.

Живоглот взглянул на меня сверху вниз, словно раздумывая, стоит ли гоняться за вкусно пахнущим мясом или ограничиться тем, что под ногами валяется. Слава богу, выбор был сделан не в мою пользу.

Не обращая на меня больше внимания, монстр устремился за Семой. Сделав несколько шагов, он присел, выгнул спину дугой и прыгнул метров на пять. Тут же повторил прыжок, разом сократив дистанцию до своей жертвы почти вдвое.

Да уж, такими темпами он поймает Сему в два счета! А когда поймает…

Додумывать эту мысль я не стал. Одним рывком поднялся на ноги, запустил руку под куртку и нащупал там теплую рукоятку «Макарова». Чувствительность еще не до конца вернулась к пальцам, поэтому пистолет пришлось сжимать обеими руками. Я аккуратно навел дуло в спину застывшего перед прыжком живоглота и выстрелил.

Пуля попала монстру прямо в центр спины, в позвоночник. От такого попадания любой человек моментально свалился бы парализованным. К сожалению, сейчас передо мной был не человек.

Удар пули лишь толкнул живоглота, заставив его сделать шаг вперед. Монстр обернулся, уставившись на меня полным злобы взглядом. Похоже, он не мог поверить, что какая-то козявка осмелилась на столь дерзкий поступок.

Однако дерзость требует кары! Развернувшись на сто восемьдесят градусов, живоглот разинул свою пасть, и воздух сотряс душераздирающей рев. В следующую секунду монстр направился ко мне.

Я выстрелил снова и попал в живот, заставляя тварь остановиться. И все. Пуля из «ПМ» его даже почесаться не заставила!

Прыжок – и монстр приблизился ко мне. Еще пара таких прыжков – и мне каюк. Однозначно. Я даже стрелять не стал. Зачем зря патроны изводить? Все равно из «ПМ» его не убьешь. Вот из «ТТ» шанс был, а гладкая, круглая пуля «Макарова» просто отталкивает тварюгу, не оставляя на толстой шкуре даже царапины.

Есть, правда, один маленький шанс. Если подпустить живоглота поближе, можно попытаться провернуть тот же трюк, что и с крысозавром: оглушить выстрелами в голову, а затем сбежать или добраться до «ТТ».

Спасение пришло ко мне оттуда, откуда я его никак не ждал. Сема, бешено орущий что-то на жаргонно-матерном, размахнулся и со всей дури метнул в монстра тяжелый лом. Пролетев несколько метров, тот с глухим звуком врезался живоглоту в голову.

Наши выходки, похоже, окончательно выбесили монстра. Я вновь был забыт, а Сема стал объектом его внимания. Бандит ждать монстра не стал и улепетывал что есть духу к спасительным зарослям. Причем на бегу он выкрикивал какую-то чушь про нычку. Далась же ему эта нычка в такой момент!

И тут меня озарило: да он же гений! В два прыжка я оказался у пассажирской двери «Жигуля», распахнул ее и скользнул в салон. Перебравшись на место водителя, я вставил ключ в зажигание и провернул его, одновременно выжимая педаль газа до упора. Двигатель взревел, стрелка оборотов разом подскочила до максимума.

Восьмерка – машина непростая. Есть у нее один неприятный момент, о котором знает далеко не каждый. Первая передача включается почти так же, как и задняя. Разница незначительна: чуть переборщить – и врубишь именно заднюю. Но я знал, поэтому уверенно выжал сцепление и четко включил первую передачу.

Тронулся я не так круто, как хотелось бы: сказалось отсутствие практики. Не рассчитав соотношение оборотов и сцепления, я добился того, что машина дернулась вперед, чихнула и чуть двигателем не заглохла.

Поддав газу, мне удалось выровнять работу двигателя. Бодро рыча, машина стала набирать скорость.

Границы островка я достиг за пару секунд. Лихо завернув руль влево, я послал машину в разворот и почти вписался, лишь слегка зацепив бампером кустарник на границе леса.

Развернувшись, я остановился. Живоглот тоже замер, уставившись на автомобиль. Наши взгляды пересеклись. Живоглот пребывал в недоумении и явно решал, убегать ему или атаковать. Затем, словно демонстрируя свое превосходство, он раскинул руки в стороны и зарычал низко и грозно.

На бой что ли вызывает? Ха! Ну, вызов мы принимаем!

В ответ на рык живоглота я вдавил педаль газа в пол, заставляя двигатель взреветь. Взвизгнули покрышки, машина рванула веред, вжимая меня в сидение. Крепко вцепившись в руль, я нацелился на своего врага.

Собью нафиг!

Наращивая обороты, автомобиль несся вперед, а живоглот все стоял и выжидал. Подскочив на бордюре, я потерял немного скорости и к тому умудрился повредить глушитель.

Под днищем заскрежетало, а шум мотора стал просто оглушительным. Но поломка на ходовых качествах не сказалась, а остальное сейчас неважно.

Монстр, доселе стоявший без движений, явно смекнул, что этот большой и дико ревущий орешек ему не по зубам. Развернувшись на месте, он быстро понесся к лесу. Опередив меня всего на несколько секунд, живоглот влетел в кусты папоротника, бесследно в них растворившись.

Затормозить как положено возможности уже не представлялось. Мне ничего не оставалось, кроме как рвануть руль влево и одновременно ударить по тормозам. Машину занесло. Сметая папоротник и скользя по траве, она на полной скорости влетела в заросли.

Удар пришелся о правый борт. Брызнуло стекло, со скрежетом прогнулся металл, а меня чуть не вырвало из сидения. Благо ремень безопасности удержал. И когда это я его пристегнуть успел? Да уж, привычка – страшная сила.

Двигатель заглох. Я отстегнулся, распахнул дверь и буквально выпал на руки подоспевшего Семы.

– Ты как? – участливо спросил он.

– Живой! – вяло отозвался я. – А этот где? Ушел?

– Не ушел, а убежал, – радостно засмеялся бандит. – Тока пятки засверкали!

Я тоже посмеялся, но без особого энтузиазма. Ибо не факт, что смывшийся живоглот не подстерегает нас где-нибудь неподалеку. Так что расслабляться пока не стоит.

– Пошли отсюда, – предложил я Семе.

Он согласно кивнул.

– Только пистолет сначала найду, – спохватился я. – И фонарь куда-то делся…

Пистолет нашелся быстро. Он лежал на том самом месте, где недавно стояла машина. А вот фонарь бесследно исчез. Честно говоря, я даже не помню, в какой именно момент его выронил. То ли при падении, то ли еще раньше.

Перед уходом я нашел в себе силы зайти в магазин и плотно закрыть дверь на склад. Вот и все похороны. Хотя там уже и хоронить особо нечего.

Возвращаясь к метро, мы двигались медленно и осторожно. Оглядывались на каждом шагу, замирали при любом шорохе. Но все опасения оказались напрасны. В лесу нас никто не поджидал, из-за кустов не бросился и головы не откусил.

Всю дорогу Сема похлопывал себя по карманам в поисках сигарет. Затем вспоминал, что они покоятся в моем рюкзаке, и из его груди вырывался мучительный вздох.

Я старательно делал вид, что не замечаю его страданий. Курение – зло! Мало того, что вредит здоровью, так ведь еще по сильному запаху нас любая тварь за километр учует. Так что придется ему обходиться без курева. Пусть отвыкает!

Когда мы добрались до спуска в метро, солнце уже скрылось за деревьями. Свет постепенно угасал, делая окружающий лес темным и пугающе-мрачным.

Я достал мобильник и с надеждой глянул на дисплей. Сети по-прежнему не было. Сколько ни тянул я телефон к небу, а значок сигнала так и остался пустым.

Перед тем, как спуститься, Сема уговорил меня собрать немного дров.

– Костерчик заделаем, чай забабахаем! – подмигнул он мне. – С сухарями самое-то будет!

Собрав охапку относительно сухих веток, я торжественно вручил ее Семе. Уже добравшись до спуска, я увидел то, что заставило меня замереть. Над лесом медленно поднимался диск луны, и он был столь огромен, что заполнял собой добрую четверть неба.

Это была вовсе не луна! Во всяком случае, не та луна, к которой мы привыкли, а совсем другая, чужая и незнакомая. Как и весь мир вокруг. И вновь в моей голове появился вопрос: «Куда же мы попали?»

– Идем скорее, темнеет! – Сема стоял на лестнице, переминаясь с ноги на ногу.

Когда мы стали спускаться по эскалатору, я почувствовал облегчение. Напряжение, которое не покидало меня после встречи с живоглотом схлынуло, но взамен пришла усталость и голод.

Дрова мы сложили у эскалатора. Получив от меня спички, Сема оперативно развел костер и принялся готовиться к чаепитию. Воду он налил в большой металлический чайник, после чего ловко закрепил его надо костром.

Из поезда он принес жестяную банку с заваркой и пару металлических кружек. Когда вода закипела, Сема разлил ее по кружкам и сыпанул в каждую из них заварки. Щедро так сыпанул, не скупясь.

Выждав несколько минут, я отхлебнул немного из своей кружки. Чай получился крепким и обжигающе горячим! Есть хотелось сильно и ждать, пока чай остынет, не было сил. Я вскрыл пачку сухариков, достал один и обмакнул в кипяток. Дождавшись, пока он чуток размякнет, я отправил его в рот.

Вкусно!

Пачка опустела как-то слишком быстро, а я впервые за последние дни ощутил себя по-настоящему сытым. Долил кипятка в полупустую кружку, и поставил ее рядом, пусть стынет.

– Что это за сволочь такая была? – повернулся я к Семе, который заканчивал опустошать вторую пачку сухарей.

– А я почем знаю? – удивился тот, комкая упаковку.

Пластиковый комок полетел в огонь, где стал быстро плавиться.

– На обезьяну похожа, а ты вроде про мартышек говорил, – я повторил трюк Семы, отправив упаковку в огонь. – Может, мартышка и есть?

Сема задумчиво отхлебнул чаю.

– Не, это не то, – уверенно покачал он головой. – На тех, что мы с Горой видали, совсем не похожа!

Потом мы молча пили чай и смотрели в огонь. Когда кипяток в чайнике закончился, а от костра остались только угли, мы, не сговариваясь, побрели к поезду.

Тело убитого Горы лежало там, где он отдал концы. По правде говоря, я уже успел про него забыть. Возиться с ним было неохота, но ночевать рядом с трупом тоже не хотелось. Куда же его девать?

Первое, что пришло мне в голову – это столкнуть труп на рельсы позади поезда. Но скоро он начнет разлагаться и аромат доставит массу неудобств. Да и ребят напугает, когда они завтра подтянутся.

Так что, отбросив лень, я велел Семе взять мертвеца за руки, а сам подхватил его за ноги. Вместе мы потащили труп в подсобку. Там и так уже дышать нечем.

Тело отправилось прямо на ряд зловонных кучек. Моральная сторона таких похорон меня ничуть не смущала. Как жил человек – такие ему и похороны! Сему участь мертвого товарища тоже не особо шокировала. Когда мы шли обратно, он вовсю зевал, а, оказавшись в вагоне, тут же завалился спать.

Меня тоже клонило ко сну. Причем не просто клонило, а буквально вырубало! Я даже Сему пристегивать не стал. Упал на свободное сидение и моментально заснул.

Я находился в лесу, что раскинулся на поверхности, а вокруг царил полумрак. Ночь. На безоблачном небе сверкали мириады звезд, а огромный диск луны величественно парил над головой.

Я огляделся. Лес, лес, кругом лес. Лишь за спиной небольшая поляна, а на ней… Маша. Ее тело окутывало призрачное сияние, а раздувающиеся на ветру волосы в лунном свете приобрели золотистый оттенок. Это зрелище было настолько прекрасным, что мое сердце на мгновение остановилось.

Маша стояла, сложив руки на груди. Она смотрела на меня пристально, словно ожидая чего-то. Я побежал, стараясь не отрывать от нее взгляда. Мне почему-то казалось, что если я хоть на миг потеряю ее из виду, то она исчезнет. Растворится в этом лунном свете.

Я бежал и бежал до тех пор, пока не выбился из сил, а затем упал на колени, по-прежнему не отводя глаз. Дыхание сбилось, сердце вырывалось из груди. Я, наверное, пробежал целый километр, однако Маша стояла все так же далеко.

Меня захлестнуло чувство беспомощности. Маша была столь близко, но при этом так далеко.

– Почему ты не идешь ко мне? – прокричал я призрачному силуэту.

– Не могу, – ответила она. – Это ты должен идти ко мне.

– Где ты?

– Там, – девушка махнула рукой в сторону леса.

– Ты будешь меня ждать?

Маша не ответила. Она развернулась и грациозно пошла прочь. Тьма начала сгущаться, размывая очертания ее фигуры. Я продолжал смотреть, пока ее силуэт окончательно не слился с темнотой.

Глава 14: Воссоединение

Проснулся я рано, но голова была свежей, а тело отдохнувшим. Я был полон сил, и лишь мрачные мысли портили настроение. Чертов сон никак не выходил из головы. Какой он уже по счету? Третий, четвертый? Родители, Маша, тренер. Они словно намекали, что я должен идти.

Но куда и зачем? Что вообще означают эти сны?

Вообще-то я человек совсем не суеверный. Не верю ни в вещие сны, ни в гадалок с шаманами, ни в прочее колдунство. Развод для лохов! Однако творящаяся вокруг чертовщина и эти странные сны дали трещину в плотине моего рационализма.

А вдруг?!

Сема беспечно дрых неподалеку, сопя и храпя во сне. Ему-то пофиг все, кошмары не мучают. Появилось жуткое желание пнуть бандита в бок, но я тут же устыдился этого порыва. Он ведь мне жизнь спас. Правда, вначале бросил помирать, после чего я спас жизнь ему, и лишь потом он спас меня.

Тьфу! Запутанно как-то получилось…

И все же, Сема показался мне неплохим человеком. Испорченным, правда, но неплохим. Ну а испорченность – дело поправимое. Будем перевоспитывать!

Будить не стал. Поднялся, тихо вышел из вагона и направился к эскалатору. Глупо, наверное, в одиночку наверх соваться, но после стольких дней, проведенных в заточении, меня непреодолимо тянуло на свежий воздух.

Снаружи было по-утреннему свежо и на удивление холодно! На листьях папоротника белыми пятнами выступала изморозь, а среди деревьев витал легкий туман. При дыхании изо рта вырывался пар. Я поежился и пожалел, что не надел куртку.

Вдоволь надышавшись и промерзнув до костей, я принялся собирать ветки. Дрова подсохнут, а потом и чай можно будет сообразить. С бубликами.

Ну, Сема, ну, шайтан! Подсадил меня на это травяное зелье!

Вернувшись на станцию, я застал удивительную картину! Посреди платформы в слабом свете аварийного освещения стоял Сема. Руки он держал в положении «хенде хох», то бишь задрал вверх. Напротив него с пистолетом в руке и каменным лицом замер Дед. Зрелище было на редкость живописное, хоть картину пиши!

– Немецкий офицер расстреливает партизана, – прокомментировал я, подходя ближе.

– Пока не расстреливает, но очень к этому близок, – мрачно ответил старик и осведомился: – Ты почему на связь не выходил?

– Батарея села, – соврал я, не моргнув и глазом.

Мысленно же обругал себя самыми нехорошими словами. Мало того, что на связь забыл выйти, так еще и рацию отключил. Заряд экономил. Даже представить сложно, как они там изволновались.

– Ясно, – холодно ответил Дед. – Мы тебя уже, считай, похоронили. А ты жив и здоров, значит!

Мне показалось, или последние слова он произнес с упреком? Вроде как: «Лучше бы ты и вправду помер, а то выходит, зря мы волновались». Обидно, между прочим! Отвечать на этот выпад я не стал – просто пожал плечами.

– А этот почему не пристегнут? В наручниках тоже батарейка села? – Дед хмуро посмотрел на Сему, отчего тот боязливо сжался.

– Заслужил доверие, – ответил я, пропуская колкость Деда мимо ушей. – Спас мне жизнь.

– Да ну? – вскинул брови Дед. – Значит, теперь он полноправный член группы?

Я кивнул:

– Вроде того. Для меня, во всяком случае.

Дед оценивающе осмотрел бандита с ног до головы, словно решая, стоит ли такого в команду брать. А тот стоял ни жив ни мертв, с лицом бледнее простыни. Наша беседа определенно не казалась ему забавной.

С секунду поколебавшись, Дед опустил оружие. Лицо его расплылось в широчайшей улыбке. Он с силой хлопнул Сему по плечу и представился:

– Меня Александром звать, но лучше зови Дедом, так привычнее!

– Семен, – сипло отозвался тот. – Можно просто Сема.

– Ну, Сема так Сема! Будем знакомы! Да ты руки-то опусти, Сема!

Тот послушно опустил руки, продолжая опасливо коситься на Деда. Судя по всему, он еще не до конца поверил в свое спасение. Чтобы окончательно развеять его подозрения, я встал между ними и обратился к Деду:

– Остальные где?

– Игнат осматривается… – ответил Дед, убирая пистолет за пояс.

Он хотел добавить что-то еще, но тут со стороны подсобки раздался испуганный вскрик. Мы разом повернулись в ту сторону.

– Внутрь полез? – спросил я с сочувствием.

– Ну да, – удивился Дед.

– Зря...

– Это почему?

– Пахнет там плохо, – ответил я, решив не вдаваться в подробности.

В этот момент к нам подбежал Игнат. Он попытался что-то сказать, но сквозь тяжелое дыхание вырывались только хрипы. Его лицо выражало одновременно ужас и отвращение.

– Тру… тру... труп там! – выдавил он и лишь после этого заметил меня. – О, Антон, живой! А мы тебя уже похоронить успели.

Сговорились они что ли? Хоронят меня, понимаешь! Вместо ответа я сунул ему охапку дров.

– Иди-ка костер разведи, – я махнул рукой в сторону эскалатора, где виднелась кучка углей, оставшихся от вчерашнего чаепития. – Чаю сварим и выпьем за мое воскрешение!

– Да, выпить бы неплохо! – оживился Игнат, явно подразумевая нечто более горячительное, чем чай.

– А Доктор с девчатами где?

– Отдыхают, – Дед кивнул в сторону поезда. – Константин совсем из сил выбился. Девочки тоже. Они его, считай, на руках всю дорогу тащили. Мы ведь сюда почти бежали, а он чай глушит!

– Ну, извиняйте! – развел я руками и, не удержавшись, добавил: – В следующий раз обязательно помру, чтобы не разочаровывать!

Тут Дед смутился. Промямлил что-то, махнул рукой и направился к вагонам. Мы с Семой последовали за ним.

Доктор выглядел неважно. Он лежал на сидении, подложив под голову свернутую куртку. Когда мы вошли, он с трудом приподнял в приветствии руку, которая тут же безвольно упала.

Девушки на наше появление отреагировали по-разному. Вера лишь фыркнула, мазнула по мне взглядом и тут же отвернулась. А вот Саша неожиданно бросилась ко мне и крепко обняла, прижавшись всем телом. Она сразу же смутилась и отпрянула, покраснев до ушей.

– Извини! – выдавила она из себя, убегая обратно.

А я стоял, хлопая глазами, и не знал, как на это реагировать. Машинально набрал в чайник воды и вышел, оставляя Деда с Семой готовить место для чаепития. И хотя порыв Саши стал для меня полной неожиданностью, я вынужден был признать, что ее объятия были мне приятны.

Игнат не подвел. Когда я подошел, костер уже горел вовсю. Дыма было много, но тяга тут отменная, так что это не проблема. Подвесив чайник над огнем, мы уселись рядом и стали ждать, пока он закипит.

Чтобы скоротать время, я попросил Игната рассказать о том, что случилось после моего ухода.

– Да ничего такого. Доктор девочкам лекции какие-то читал все время, а они его вместо радио слушали. Дед у рации дежурил, ну а я по станциям побродил малость, – тут Игнат щелкнул себя пальцем по шее, заговорщицки мне при этом подмигнув. – Потом ты на связь не вышел, и все забеспокоились. Дед всех извел, вот мы спозаранку и выдвинулись. Заходим на станцию, а тут кровищи немерено! Ну, мы уже думали: все, хана Антону! Сожрала его тварюга какая, или бандюги зарезали. И тут видим этого Семена! Спит он, значит, а рядом твой рюкзак лежит. Тут Дед психанул. Вытащил Семена из вагона и давай пытать, где ты и что он с тобой сделал. Семен что-то про подсобку лепетал, вот я и решил проверить, а Дед караулить остался. Ну, а дальше ты знаешь.

После этого рассказа мне стало жалко Сему. Бедняга! Сначала я его чуть не пристрелил, потом он получил заряд незабываемых впечатлений от встречи с живоглотом, а наутро его под дулом пистолета заставили признаваться в убийстве!

Чайник засвистел, и мы понесли его к столу. А стол уже был накрыт и сервирован. Без белой скатерти и фарфоровых чашек, конечно. Просто два ящика сдвинули, водрузив на них кружки и несколько выпотрошенных консервных банок.

Впрочем, жаловаться на сервис никто не стал. Не до жиру!

Когда кружки были наполнены, все оживились. Девушки придвинули к себе последнюю банку варенья и с пугающей быстротой начали ее опустошать. Мне оставалось лишь подивиться такой прыти!

Сема наблюдал за этим процессом, и лицо его кисло по мере уменьшения варенья в банке. Когда ложки заскребли по дну, он чуть не плакал! Сжалившись над страдальцем, я отдал ему свой несчастный батончик. Пусть ест – заслужил.

Пока все хрустели сухарями, я вкратце рассказал о том, что ждет нас наверху. Не забыл и про живоглота упомянуть.

После сытного завтрака девушек потянуло на сон. Семен уже вовсю похрапывал. Нет, а он знатный пофигист! Сидит рядом с Дедом, который едва его не грохнул, и спокойно дрыхнет.

Все желающие всхрапнуть отправились на боковую, а Дед с Игнатом захотели подняться наверх.

Я с усмешкой наблюдал за реакцией друзей. Как они рты разинули! Как по сторонам таращатся! Первоклашки в зоопарке. А когда вокруг загалдели мартышки, я и вовсе расхохотался, наблюдая за побледневшим Игнатом и схватившимся за пистолет Дедом.

– Они на людей не бросаются, – успокоил я их с видом знатока. – Травоядные!

– Уверен? – спросил Дед, недоверчиво окинув взглядом кроны деревьев.

– Уверен, уверен! – заверил я его. – Утром у них был шанс меня сцапать.

Старик кивнул, но пистолет из рук не выпустил. Ишь, недоверчивый какой! Хотя и повидал меньше моего, а боится куда сильнее.

– Странно все это, – щурясь от солнца, пробормотал Дед. – Жили, считай, на севере, а тут это!

– Так мы это в прошлое попали, в юрский период! – заявил Игнат и авторитетно прибавил: – Я вот недавно книжку читал: там людей после взрыва атомной бомбы тоже в другое время кинуло.

– Ты что совсем? – Дед постучал себе по лбу. – Это тебе не писулька второсортная, это жизнь! А в жизни такого не бывает, фантазер!

– Ну а вдруг? – надулся Игнат.

– Взрыва не было, – заявил старик, постучав ногой по плитке. – Нет ни следа разрушений.

– А монстров ты как объяснишь тогда? Динозавры же!

– Динозавры, те крупнее были, – фыркнул Дед. – А то мутанты какие-то!

– Это не юрский период, – вставил я. – Это другой мир.

– С чего ты это взял?

– Твари, которых я видел, на Земле никогда не водились.

– Ой ли? – с сарказмом спросил старик, решив исполнять роль критика до самого конца. – С чего это ты так уверен?

– В детстве я увлекался динозаврами, – признался я малость смущенно. – Знаю, какими они были.

Дед снова фыркнул и посмотрел на меня снисходительно, как на дитятко малое. Возмущенный до глубины души, я хотел уже рассказать о луне, но решил повременить. Пусть лучше сам увидит, на словах ему ничего не докажешь.

Истолковав мое молчание как знак капитуляции, старик философски изрек:

– Если сложить все, что мы знаем, то получается, что ничего мы не знаем!

Возразить на это было нечего. Нам нужно больше информации, и, стоя тут, мы ее точно не получим.

Впрочем, а столь ли важно, куда нас судьба занесла? По-моему, куда важнее, что делать дальше! Этой мыслью я поделился с остальными.

– Так и есть, – согласился со мной Игнат. – А куда, ты говоришь, люди из метро ушли?

– Туда, – безошибочно указал я направление.

– Уверен?

– На все сто. Ну, если Сема ничего не напутал.

– Или не наврал, – пробормотал Дед.

– А зачем ему врать-то? – не понял я.

– Так, может, он не один тут. Может, их там целая банда засела? Вот он нас к ним в лапы и заманивает. Допросить бы его хорошенько…

– Допросил уже, – махнул я рукой. – Он после твоего допроса чуть не описался!

– Вот и хорошо, пусть боится! Врага нужно держать в страхе.

– Не там ты врагов ищешь! Про монстров забыл? Вот кто наши главные враги!

Дед улыбнулся, но улыбка эта была печальной.

– Монстры бывают разными. У одних – клыки с зубами, а другие – из куста пальнут или горло во сне перережут. Я на войне разного навидался. Поверь мне, самый страшный монстр – это человек!

Это чего же он там в своем Афгане насмотрелся, что людей хуже живоглота считает? Лезть с расспросами не стал, просто продемонстрировал ему «ТТ».

– Со всеми монстрами разговор у нас будет коротким – пуля в голову, и все. А от Семы отстань, я за него ручаюсь.

Увидев оружие, Дед резко изменился в лице. Его глаза восхищенно заблестели.

– Где достал? – с придыханием спросил он.

– Трофей, – ответил я и коротко рассказал о том, как заполучил пистолет.

– Везучий ты, – заметил старик, выслушав мой рассказ. – Если бы он его достать успел, то сейчас мы бы с тобой не разговаривали.

– Знаю.

– Так, значит, у нас теперь три пистолета, – влез Игнат и протянул мне руку ладонью кверху.

– Что? – я сделал вид, будто не понял намека.

– Сам знаешь, – нагло ответил он. – Господь велел делиться!

– Не упоминай имя его всуе, – погрозил я ему пальцем.

– К черту! – не отступал Игнат. – В три ствола защищаться будет легче! Если тебя убьют, мы потеряем сразу два пистолета.

Тут он меня уел, нечего сказать. Вообще-то я и сам подумывал отдать ему второй «ПМ», но жаба…

Эх, убить бы эту жабу! Вздохнув, я вытащил из кармана объект спора и протянул его Игнату.

– Он на взводе, – предупредил я, но Игнат меня уже не слушал, схватил оружие и стал вертеть его в руках, рассматривая со всех сторон.

– Ты хоть пользоваться им умеешь? – спросил Дед, с опаской наблюдая за действиями Игната.

– В армии доводилось пострелять, – отмахнулся тот.

– Будем считать, что умеешь, – вздохнул старик. – Но я все же покажу потом, как и за что дергать надо.

– Патронов мало, – предупредил я. – По одному магазину на каждый «ПМ» осталось, так что долго не постреляешь.

– Будем надеяться, что до стрельбы вообще не дойдет.

У него еще осталась надежда? Счастливый человек! После встречи с живоглотом у меня окончательно отмер орган, за нее отвечающий. Что еще нас поджидает в этих дремучих лесах?

Наверно на лице у меня отразилась печаль, поскольку Дед внезапно ободряюще похлопал меня по плечу.

– Прорвемся, Антон! Из метро выбрались, выберемся и из леса!

Выберемся? Знать бы еще куда! Что, если такая чертовщина по всему городу происходит? По всей стране? По всему миру? Если я прав, и нас действительно закинуло в другой мир, то впереди нас ждут лишь боль и страдания.

– Осмотреться бы надо, – задумчиво сказал Игнат, разглядывая ближайшие деревья. – Забраться повыше да поглядеть, что вокруг делается.

– Дельная мысль! – подхватил Дед. – Вдруг поблизости другие люди есть.

– И кто полезет? – спросил я, сжигаемый нехорошим предчувствием.

– А кто из нас самый молодой и ловкий? – спросил Дед.

– И самый выспавшийся, – поддакнул Игнат, демонстративно зевая.

Они одновременно посмотрели на меня.

– Ну, можно ведь и завтра слазить, – вяло предложил я, понимая, что моей участи это не изменит.

– Завтра никто из нас не помолодеет, – подтвердил мои опасения Дед. – Так что, голубчик, изволь на ветку вспорхнуть!

Я обреченно вздохнул и стал осматриваться. Какое дерево выбрать? Все они какие-то не такие. Кривые да косые, а ветки – одно название! Минут через пять все же определился.

Дерево было довольно высоким, где-то с трехэтажный дом. Из толстого ствола торчало множество крепких веток, по которым и ребенок на вершину заберется, как по лестнице пройдет.

– Полезу, пожалуй, – сообщил я, нацелившись на дерево.

Взялся за первую ветку и стал потихоньку карабкаться. Взбираться, оказалось, легко. Оттолкнулся левой ногой, подтянулся за сук, схватил следующий и одновременно перенес правую ногу выше. Нашел упор и опять подтянулся.

Не прошло и пары минут, как я оказался практически на вершине. Сверху оставалось еще метра три, но дальше лезть было опасно. Тонкие ветки угрожающе прогибались под моим весом.

Крепко ухватившись за ствол, я огляделся.

Во все стороны простирался зеленый ковер сплошного леса, а за ним, на самой границе горизонта, маячили настоящие колоссы – деревья-гиганты! Они находились так далеко, что оценить их истинный размер не представлялось возможным. Но даже так было понятно, что передо мной настоящие небоскребы леса.

А что позади?

Покрепче уцепившись за ствол, я обернулся и чуть вниз не грохнулся. За моей спиной было море. Огромное, синее и невероятно красивое море! Над водной гладью величественно вздымалось солнце.

– Ну что там? – сложив руки рупором, крикнул мне Дед. – Не молчи!

– Море вижу! – прокричал я, справившись с первым ощущением.

Море было совсем близко, километрах в пяти-шести отсюда. А значит, все это время мы находились в смертельной ловушке. Каждый день вот эта прекрасная водная масса могла хлынуть в тоннель, утопив нас заживо.

Вовремя ушли!

– Еще что-нибудь видишь?

Повертев головой, я обнаружил новое чудо – дом! Большой, крепкий, многоэтажный дом! А там, где дом, там и люди. Много людей!

Ничего интересно больше не увидел, поэтому быстро полез вниз, чтобы тут же поделиться с остальными радостным открытием.

– Далеко до него? – спросил Дед.

– Километров двадцать, где-то на самой окраине города.

Хотя какого к черту города? От города-то рожки да ножки остались! Высотка, метро и еще, наверное, с дюжину таких же островков. Вот и весь город.

– Там старый район, коммерческий, – задумчиво сказал Игнат. – Жилые дома – новострой.

– Ты это к чему? – спросил Дед.

– К тому, что людей там может и не быть.

А ведь он прав! В западном районе сплошь старенькие двух-трехэтажки. Их в девяностые торговые компании по дешевке раскупили под офисы и склады. Высоток там раз-два и обчелся, застройка совсем недавно началась.

А значит, есть риск, что виденный мной дом еще банально не достроен. Придем туда – а там бетонный каркас да заборчик вокруг, беленький!

– Что будем делать? – спросил Игнат, когда мы спускались вниз по эскалатору.

– Собрание собирать! – ответил на это Дед. – Каждый имеет право голоса.

Поскольку все спали, собрание пришлось отложить, что дало мне время обо всем хорошенько поразмыслить.

Не знаю, как у остальных, а у меня, сидя на дереве, отпали всякие сомнения. Это не наш мир, не наша Земля – другая. Место, где человек уже не хозяин, а гость, и к тому же гость незваный.

Как нам теперь быть? Сидеть в метро, дожидаясь многоножек или какой другой погани? Идти к морю, валяться там на пляже да рыбу руками ловить? Или жить в джунглях, как Тарзан? Эта идея мне нравилась особенно, если учесть, как нас там заждались. Только табличку на шею повесить: «заморский деликатес» – и в путь!

Но в одном Дед прав – каждый сам волен решать свою судьбу. Мне не важно, что решит собрание: я пойду к этому дому. Если надо, пойду один. Ведь именно туда ушла группа из метро, именно там сейчас Маша.

Да, для себя я все уже решил.

Глава 15: Решение

Такие вот мысли блуждали в моей голове, пока тело мирно валялось на старой жесткой скамейке в обесточенном вагоне на едва освещаемой станции метро, посреди черт знает какого мира.

Не знаю, сколько я еще валялся бы так, не прерви мои мысли насмешливый голос:

– Долго еще спать собрался, лентяй?

– Я не сплю, а размышляю, – ответил я, открывая глаза.

Надо мной нависало бородатое лицо Деда.

– Долго размышляешь! – ухмыльнулся старик. – Второй час уже тут слюни пускаешь.

Я сел и машинально провел рукой по лицу. Чисто. Обманул? Точно обманул. Вон как усмехается. А я как дурак повелся!

Лежал я и впрямь долго, тело затекло не на шутку. Размявшись, полез в карман за смартфоном – время глянуть. Но тут меня ждало разочарование – телефон был мертв. Батарея села? Я надавил на кнопку питания и принялся ждать.

Дисплей ожил, привычно пошла загрузка операционной системы. Однако, дойдя до половины, загрузка оборвалась. На экране появилась надпись: «Подключите зарядное устройство». Повисела несколько секунд, раздалось скорбное пиликанье – и телефон благополучно сдох.

Все, кончилась цивилизация…

Я засунул бесполезный кусок пластика обратно в карман и обратился к Деду:

– Который час?

– Пол-одиннадцатого уже, – ответил тот, мельком глянув на часы.

А часы у него неплохие, кстати! Крупные, позолоченные и на вид совсем не дешевые. И где только откопал? Вчера я их у него не видел. В подсобке нашел и утаил? Нехорошо, не по-коммунистически!

– Где взял? – спросил я, пальцев указав на часы.

– Где взял, там уже нету! – отмахнулся Дед.

– А все же? – не отставал я.

– Много будешь знать – плохо будешь спать! – тут он отвернулся, давая понять, что продолжения не будет, и зашагал прочь. На выходе он остановился и бросил мне через плечо: – Мы чай решили организовать, только тебя ждем.

Старик вышел, а я оглянулся по сторонам и невольно скривился. Кроме меня в вагоне никого не оказалось. М-да, разведчик! Десять раз уже связали и зарезали. Индеец Большое ухо, блин…

Чай пили прямо у костра, рассевшись полукругом. На огне бодро дымил чайник, а вокруг хлопотал Сема, ревностно исполняя роль прислуги. Перед всеми уже стояли кружки, и теперь он аккуратно засыпал в них заварку.

Между Игнатом и Дедом было свободное место, и я незамедлительно его занял.

– Не жалко воду? – повернулся я к Деду. – Мало ведь.

– Не жалко, – ответил вместо него Игнат. – Там наверху дождь зарядил. Мы ведра поставили, много должно накапать!

Дождь – это хорошо! Значит, с жажды точно не умрем. Нам вообще повезло оказаться в тропиках, а не посреди пустыни. В лесу еду и воду можно раздобыть всегда.

– Что ж, раз все в сборе, пора начинать совещание! – громко объявил Доктор.

– Какой вопрос на повестке дня все знают? – спросил Дед, посмотрев почему-то на меня.

– Куда нам стопы дальше двигать, – флегматично ответил я.

– А зачем вообще куда-то уходить? – спросила Вера. – Тут сухо и безопасно. Еда и вода есть, электричество.

– Аккумуляторов надолго не хватит, – печально вздохнул Игнат. – А когда они сядут, мы останемся в полной темноте.

По кислому виду несложно было понять, что оставлять метро ему тоже не хочется.

– Какие у нас вообще есть варианты? – спросил Доктор.

– Сидеть в джунглях, уйти к дому или к морю, – перечислил я.

Поскольку никто не удивился и вопросов задавать не стал, я сделал вывод, что про нашу вылазку всем уже доложено и все давно рассказано.

– Не к дому, а к домам, – поправила меня Саша. – Там не один дом, их несколько. Просто один выше прочих.

– Откуда знаешь? – спросил я, глянув на девушку, а та от моего пристального взгляда смутилась.

– А мы недавно наверх поднимались, – ответил вместо нее Дед. – Саша на то самое дерево забралась, осмотрелась.

– Зачем?

– Я легче, поэтому смогла немного выше залезть, – пояснила девушка. – Один дом хорошо видно, а второй – только чуть-чуть: едва крыша торчит.

– Ну, хорошо. Значит, к домам, к морю или в джунгли, – поправился я. – Что выберем?

В этот момент закипел чайник, и у всех появилось время, чтобы обдумать мой вопрос. Пока Сема разливал кипяток, все молчали. Когда чайник опустел, а Сема занял свое место, заговорил Дед.

– Нужно идти к морю! – уверенно объявил он. – Дома далеко, а идти сквозь джунгли тяжело и опасно. Про монстров вы знаете. Море ближе, а еду там найти проще.

Он замолчал, а спустя минуту заговорил Игнат.

– Я согласен с Дедом: нужно двигать к морю. От моря легче кормиться - рыба там, крабы. Пространство на побережье открытое: любая тварь как на ладони будет!

Интересно, а о том, что мы тоже там как на ладони будем, он подумал? Но сказал я совсем другое:

– В домах могут быть люди. Возможно, у них есть электричество, еда, связь. Там крепкие стены, а значит, будет безопаснее, чем где-бы то ни было еще.

Желающих выступить больше не нашлось, так что слово взял Доктор.

– Другие предложения будут? Нет? Тогда приступим к голосованию. Кто за то, чтобы попытать счастья в джунглях или остаться в метро?

Никто не шелохнулся. Только Игнат печально вздохнул и отрицательно помотал головой.

– Что ж, единогласно исключаем эти пункты из голосования, – с улыбкой сказал Доктор и спросил: – Кто за то, чтобы идти к морю?

На сей раз вверх взметнулись три руки. К морю хотели идти Дед, Игнат и Вера.

– Кто за то, чтобы пойти к домам?

Я тут же поднял руку, и почти сразу за мной руку подняли Саша и Сема.

Признаться, я был немного удивлен. Сема, ладно, он вбил себе в голову, что я его пахан, и теперь хоть в пекло за мной пойдет. Но Саша? Взяла и пошла наперекор подруге! Но почему? Море ведь ближе, да и вообще девчонки море любят. Пляж, солнышко, юбочки-бикини.

Впрочем, чего я себе голову ерундой забиваю? Девушки бывают разные!

– Что ж, похоже, мой голос решающий, – подвел итоги Доктор. Немного поразмыслив, он объявил: – К домам.

Он сказал это тихо, я едва его услышал. Остальные либо не расслышали, либо не поверили своим ушам. Дед аж привстал от удивления.

– Что вы сказали?

– Я сказал, мы идем к домам! – на сей раз это было сказано твердым голосом человека, уверенного в своем решении.

Я выдохнул, по телу прокатилась теплая волна облегчения. Все же будем держаться вместе!

Дед было запротестовал, но Доктор был тверд в своем решении.

– Когда выдвигаться будем? – недовольно буркнул Дед, ни к кому конкретно не обращаясь.

– А чего тянуть? – бодро спросил я. – Соберем пожитки – и в путь! Только выходить с рассветом нужно, чтобы в лесу ночевать не пришлось.

– Там дождь, вообще-то, – сказа Игнат, указав пальцем вверх.

– Пройдет! – пренебрежительно махнул я рукой.

Ой, как же я был неправ! Но узнали мы об этом далеко не сразу, так что едва допив чай, начали готовиться к предстоящему походу. Все необходимое мы стаскивали к эскалатору, и вскоре там образовалась целая гора вещей.

– Дааа… – задумчиво протянул Дед, глядя на собранную нами кучу.

– Многовато как-то, – почесывая затылок, посетовал Игнат.

Мы с Семой промолчали. Кучка и впрямь вышла знатной!

Стали думать, как бы ее уменьшить, но оставлять хоть что-то было жалко. Еду оставлять никак нельзя. Добыть съестное в лесу, конечно, можно. Фруктов нарвать или зайца подстрелить. Вот только не факт, что местный заяц сам нас не сожрет, да и травануться незнакомыми плодами тоже удовольствие так себе.

А ведь, кроме еды, еще масса других вещей есть! Одежда, фонарики, пара топоров и ломов, ведра, а также прочая житейская дребедень, которой мы умудрились обрасти за прошедшую неделю.

Дед оказался редким хомяком и с пеной у рта отстаивал каждую рубаху.

– Это же одежда! – вбивал он в наши глупые головы. – Кто ее шить потом будет, а? А обувь-то, обувь! Вот износите ботинки и что потом? Босиком пойдете? Если рубаху сшить еще можно, то ботинки тебе кто сладит? Хорошая обувь всегда в цене будет!

И так далее, и по каждой мелочи. Была бы возможность он, наверное, и поезд бы с собой прихватил, на запчасти.

Хотя, правда, конечно, на его стороне. В век потребительства редко кто задумывается о производстве. Нужна обувь? Иди в магазин! Износилась рубашка? Бутики к вашим услугам! А откуда оно все там берется, никто и не думает.

Вот и сейчас, из всех нас только Дед сообразил, что одежда важна ничуть не меньше еды с водой. Просто понадобится она нам не сразу.

Но собрать вещи мало, их ведь еще надо грамотно распределить! Девушки ушли вместе с Доктором в вагон, как он выразился, на лекцию, оставив нас разбираться с этой проблемой своими силами.

Вещей набралось столько, что утащить их все будет ой как непросто!

– Носилки нужны, – констатировал Дед, и мы дружно закивали, поддерживая эту идею.

Работа снова закипела! Вооружившись топорами, Дед с Игнатом и Семой потопали наверх, нарубить веток для будущих носилок. Воспользовавшись их отсутствием, я тихонько подкрался к вагону и стал подслушивать, о чем же таком важном Доктор читает лекции девочкам.

По правде говоря, я был уверен, что он там байки о своей бурной молодости травит. Каково же было мое удивление, когда я эти байки услышал! Анатомия. Оказывается, все это время Доктор обучал первых в этом мире врачей.

Мое уважение к старику возросло многократно. Будучи человеком преклонного возраста и к тому же представителем весьма нужной профессии, он мог потребовать к себе особого отношения. Но вместо этого решил безвозмездно передать знания следующему поколению.

Не менее мудрым шагом было выбрать в ученики именно девушек. Мужчина в этом суровом мире всегда будет при деле. На женщин же традиционно свалят всю грязную работу. Но человека, обладающего познаниями в медицине, в прачки уж точно никто не определит.

Вернувшись к эскалатору, я увидел спускающегося вниз Деда. Промокший до нитки, он тяжело ступал по ступеням, держа в каждой руке по большому ведру. Судя по раскрасневшемуся лицу старика, они были отнюдь не пусты.

– Чего уставился? Помогай! – прикрикнул он на меня. – Уроню ведь сейчас…

Я подхватил ведра, и Дед облегченно вздохнул, размял плечи.

– Сейчас переливать будем! – объявил он, доставая из кучи вещей бутыль от кулера.

– А Игнат с Семой где? – спросил я, подходя к старику.

– Ветки для носилок рубят.

– Сюда понесут?

– Нет, наверху собирать будем.

Дед поставил бутыль передо мной и скомандовал:

– Лей!

Воды хватило, чтобы наполнить бутыль доверху. Остаток воды я использовал, чтобы умыться. Дед от этой процедуры воздержался, но ему и не надо – помылся уже!

Глядя на старика, в моей голове зародилось первое зерно сомнения. Не поспешили ли мы со сборами?

– Как из ведра льет! – заявил старик, будто прочитав мои мысли.

– Ну, хоть с водой проблем не будем.

Он поежился и громко чихнул.

– Пойду-ка я, что ли, опять поставлю, – объявил он, поднимая ведра, но я забрал их себе.

– Сам схожу! А ты переоденься да обсушись лучше. Заболеешь ведь, и будет Доктор на тебе девочек учить.

– Девочек я и сам много чему научить могу, – усмехнулся старик, но ведра отдал.

Наверху бушевала гроза! Лестница превратилась в настоящий водопад. Вода пенилась, стекая по ступеням, и исчезала в решетках канализации. А ведь канализация-то тю-тю, в старом мире осталась!

Как бы не затопило нас этим дождиком…

Дождь даже не лил, он стоял сплошной стеной. Я мгновенно промок. Мощные порывы ветра били мне в спину, приходилось прилагать немало усилий, чтобы просто устоять на ногах.

А ведь это под прикрытием деревьев!

Небо затянуло тучами, отчего оно стало черным как ночью. Ни намека на просвет! Дождь нещадно хлестал по лицу, заставляя меня щурить глаза. Ветер гнул верхушки деревьев так, что казалось, они вот-вот сломаются, не выдержав чудовищного напора.

Полыхнула молния, прочертив в небе зигзаг. Спустя секунду раскатисто ударил гром. Ну и погодка! Я попытался представить, что сейчас творится с морем, и убедился, что мы сделали верный выбор.

А еще я понял, что завтра мы никуда не пойдем. Дождь в тропиках неделями идти может. И этот, судя по напору, закончится не скоро.

Вновь полыхнула молния, на сей раз ее разряд пошел горизонтально вниз и ударил куда-то в лес. Довольно близко, кстати. Так близко, что я отчетливо различил с той стороны шипение и треск.

Ведра я установил под деревьями, с толстых веток которых струями стекала вода. Скинув одежду, встал под соседнее дерево и принялся смывать недельную грязь и пот, яростно мыл засаленные волосы.

Эх, мыла бы еще, но и так сойдет. Душ без мыла лучше, чем мыло без душа!

Выстирав себя, взялся за одежду. Вскоре я так продрог, что зуб на зуб не попадал, а кожа покрылась мурашками. Еще немного, и простуда мне гарантирована.

Одеться? Я с сомнением взглянул на ком влажной ткани. Так ведь внизу все равно раздеваться! Плюнув на этику, я сунул одежду подмышку и пошел как есть – в одних труселях.

У спуска в метро стояли Сема с Игнатом. Одеты они были, как и я, в трусах поверх костюма Адама. Мы вместе направились вниз.

– К-как вам д-душ? – стуча зубами спросил я

– Оф-фигеть, – ответил Игнат, тоже выбивая зубами дробь.

– Это т-т-точно, – согласился с нами Сема.

Босые ноги шлепали по мокрым ступеням. Шлеп, шлеп, шлеп…

Внизу жарко горел костер. Рядом с огнем, закутавшись в куртку и с кружкой горячего чая, восседал Дед.

– С легким паром! – шутливо отсалютовал он нам кружкой. – Присаживайтесь!

Мы присели. Одежду разложили прямо на полу, поближе к костру. Дед набулькал нам кипятка, и мы блаженно приложились к кружкам, наслаждаясь теплом.

– Если дождь не утихнет, к утру там болота будут, – посетовал Дед, с шумом прихлебывая из чашки.

– Как бы это болото не стало озером! – покачал головой Игнат.

– Не беда, плот сладишь, – усмехнулся Дед. – Бревна-то уже собрал.

– Вот еще! – возмутился Игнат. – Раз я бревна таскал, плот пусть кто-то другой делает.

– Самый молодой и сильный? – предложил Дед.

– Самый молодой и сильный! – согласился Игнат.

И они выразительно посмотрели на меня.

– Да ну вас в баню, шутники, – вяло огрызнулся я.

– Да, в баню было бы неплохо! – тоскливо вздохнул Дед. – Да где ж ее сейчас возьмешь.

В своем прогнозе я слегка ошибся. Дождь лил не неделю, а всего два дня. К середине третьего дня он поутих, и девушки засобирались наверх, чтобы воспользоваться последней возможностью помыться.

Мы с Дедом и Игнатом отправились вместе с ними, охранять. Повернулись спинами, встали поодаль и принялись ждать. Минут через пять я не выдержал напряжения, и бросил быстрый взгляд через плечо.

Это движение не осталось незамеченным. Мне в спину полетел ботинок, а затем еще долго не утихал возмущенный ропот.

После этого девушки игнорировали меня до самого вечера, а на все попытки извиниться лишь возмущенно фыркали.

– Ну и как, стоило оно того? – насмешливо спросил Дед, когда я совсем извелся.

– Не знаю. И это самое обидное.

Глаза старика удивленно округлились.

– Неужели ничего не видел?

– Совершенно!

– А ты им об это сказать не пробовал?

– А чем я, по-твоему, весь день занимаюсь? – посетовал я. – И слушать не хотят! Неужели я это заслужил?

Дед от души рассмеялся и похлопал меня по плечу.

– Заслужил! И скажу тебе на будущее: когда в следующий раз соберешься за девками подглядывать, знай: попадаться нельзя!

Ближе к вечеру, когда я уже совсем отчаялся заслужить прощение, ко мне подошла Саша и без слов отвесила мне увесистый подзатыльник.

– Знаешь, за что? – строго спросила она.

– Угу, – ответил я, потирая голову.

Рука у девушки оказалась на удивление тяжелой!

– Не делай так больше!

– Клянусь!

– Тогда прощаем. Но теперь ты наш должник!

Ввязываться в споры по поводу того, кто там чей должник, я не стал. Разобрались и ладно. А вообще, это скорее они мне должны, за спасение от петиной банды. Хоть в благодарность за это могли бы простить!

Впрочем, может, поэтому и простили.

Глава 16: Сквозь джунгли

К вечеру дождь закончился, а утром обрубило электричество. Не сразу, правда, лампы уже третий день как тускнеть начали, так что к этому мы были готовы.

Снаружи нас ждало то самое болото, о котором предупреждал Дед. Игнат заикнулся было о том, чтобы подождать пару дней, но понимая не встретил.

Дед доходчиво объяснил всем, что хищники, как и мы, переждали ураган в своих норах. Сегодня они будут еще осторожны, но уже завтра, голодные и свирепые, начнут резвиться вовсю!

Наспех соорудив носилки, мы накидали на них свои нехитрые пожитки, кое-как закрепили их найденным мотком бечевки и двинулись в путь.

Первым шел Игнат. Лом мелькал в его руках, расчищая нам дорогу. Мы с Семой следовали за ним, волоча носилки, а остальные пристроились следом.

Игнат старался, но зелени было много, а лом – не мачете. Часто приходилось делать остановки и дожидаться, пока он прорубит очередной коридор или просто отдохнет.

Ботинки вязли в грязи, что не добавляло нам скорости, а во время остановок ноги и вовсе утопали по самые щиколотки. В общем, двигались мы со скоростью улитки.

Со всех сторон нас окружали раскидистые папоротники и пышные кусты, под ногами шуршала высокая трава. С ветвей диковинных деревьев лохмотьями свисали гибкие тросы лиан и полосы мха, напоминающие гроздья зеленого винограда.

Необычный, пугающий, но в тоже время чарующий вид! Первое время я вертел головой, любуясь красотой тропического леса, но вскоре мне это наскучило.

Через несколько часов я начал выбиваться из сил. Ноги гудели, плечи потеряли чувствительность. Пальцы стали разгибаться сами собой, отчего приходилось постоянно перехватывать ручки носилок.

Я понимал, что пора попросить Деда меня сменить, но ведь Сема позади идет и не жалуется! А ведь он старше меня, пьет и курит. Стыдно! Так что я упрямо пер вперед, крепко стиснув зубы.

Еще через час я был готов наплевать на гордость и просить о помощи. Я уже собрался окликать Деда, когда лес плавно перешел в небольшую поляну и старик объявил привал.

Стоило отпустить груз, как по позвоночнику прокатилась волна пульсирующей боли. Ноги предательски дрогнули. Я устало осел на землю и прислонился спиной к носилкам, давая телу долгожданный отдых.

Мимо прошел бодрый и жизнерадостный Сема. Он выглядел как человек, который хорошо потрудился и теперь имеет право не менее хорошо поесть. Глядя на него, мне стало еще хуже. Получается, этот пузатый бандюган, любитель пожрать и поспать, выносливее меня?

Подошел Дед, присел рядом со мной на корточки.

– А ты молодец! – похвалил он меня. – Хорошо шел.

– Да куда там, – устало отмахнулся я. – Вот Сема прямо терминатор! Столько отмахал и даже не запыхался!

– Ну так он же со мной менялся! – огорошил меня Дед.

– Как это? Когда? – офигел я от этой новости.

– Да прямо на ходу, каждые десять минут менялись, – добродушно улыбнулся старик, – чтобы тебя не беспокоить и колонну не задерживать.

– Ну, спасибо за заботу! – сквозь зубы процедил я, ощущая, как в душе нарастает волна возмущения.

Я им что, раб? Хватило же наглости гнать меня как ишака! Еще и посмеивались, небось, за моей спиной…

– Чья идея была? – спросил я, уже не скрывая злости.

– Коллективная. Когда решали, в каком порядке строиться. Ты же молодой, сильный. Молодец!

– Да вы…

Но Дед уже сбежал, так что злость пришлось проглотить. Изверги! Но вообще я сам виноват. Надо было сразу замену просить, а не робота из себя изображать.

Резко навалилась усталость. Я зевнул, прикрыл глаза и с наслаждением окунулся в тишину.

– Привет! – раздался рядом знакомый, девичий голос.

Я открыл глаза. Напротив меня, на расстоянии вытянутой руки сидела Маша. Губы ее были растянуты в счастливой улыбке.

От удивления я потерял дар речи. Мой рот беззвучно открывался и закрывался, будто у выброшенной на берег рыбы.

– Устал? Ничего, сейчас помогу!

Девушка протянула ко мне руку, касаясь пальцами точки, чуть выше солнечного сплетения. Я ощутил там странное покалывание, а затем в груди резко потеплело.

– Так-то лучше! – кивнула Маша. – После отдыха будешь как новенький. Ты ведь знаешь, что уже не такой, как все? Ты намного сильнее!

Не такой как все? Что это значит? И как Маша вообще тут оказалась? Я огляделся. Костер густо дымит, над огнем сиротливо болтался чайник, а вокруг ни души. На поляне были только мы с Машей.

Куда это все подевались? Разом приперло что ли?!

– Откуда ты здесь? – смог я наконец выдавать из себя.

– Как и ты, из метро! – ответила она, не переставая улыбаться.

– Но как? Разве ты не ушла к домам?

– Мы не к домам пошли, дальше, – она махнула рукой влево, чуть в сторону от нашего маршрута.

Так, стоп!

– Так ты все же ушла?

– Ну да.

– Тогда как ты можешь быть здесь, со мной?!

– Ты такой забавный, – засмеялась Маша. – Меня тут нет, я тебе просто снюсь!

– Эээ… но как ты можешь приходить ко мне во сне?

Маша пожала плечами.

– Наверно, ты просто очень хочешь меня видеть.

– Еще как хочу! – пылко заверил я ее. – Куда мне идти?

– Узнаешь, когда придет время, – ответила девушка, покачав головой. – Просыпайся уже, соня!

– Что?

Я открыл глаза. Передо мной, на корточках сидела Саша.

– Я говорю просыпайся, соня. Чайник закипает!

Она поднялась на ноги, но не ушла. Так и стояла надо мной, сложив руки за спиной.

В центре поляны горел костер, над ним болтался закипающий чайник. Прямо как во сне! Я поискал взглядом Машу, но, разумеется, не нашел. Какой странный сон! Как там она сказала? Ты не такой, как все. Что ж, с головой у меня точно непорядок.

– Так ты идешь? – Саша смотрела на меня, склонив голову на бок.

– Иду! – ответил я и поднялся на ноги.

Прошел пару шагов и неожиданно понял, что боль и усталость прошли, а мышцы налились силой. Странно, я ведь спал от силы пять минут!

Близость Саши почему-то напрягала. Мои глаза невольно косились в ее сторону, а мозг искал тему для беседы.

– Слушай, а я во сне ничего не говорил? – ляпнул я первое, что в голову пришло.

Ой, дура-а-а-к! Ну кто же такое у девушки спрашивает?

Хотя вопрос важный. Раньше-то я во сне не разговаривал, но мало ли? Не хватало еще, чтобы все о моих снах узнали.

– Нет. А ты что, разговариваешь во сне? – удивилась Саша.

– Да нет, я просто так спросил.

Уф, гора с плеч! Сны о Маше – это личное. Да и Доктор меня пытать начнет, если узнает. Сон сном, но уж очень он на галлюцинацию похож.

– Антон, скажи, а у тебя девушка есть? – тихо спросила Саша.

Я аж вздрогнул. Неужели, я все же говорил во сне? Я не сразу нашелся с ответом.

– Нет, пожалуй. Есть девушка, которая мне нравится, но у нас с ней пока ничего не сложилось. А почему ты спрашиваешь?

– Так просто, любопытно, – ответила она, глядя себе под ноги.

Я посмотрел на Сашу. Она была пунцовой от смущения и старалась не встречаться со мной взглядом. И тут до меня дошло! Этот блеск в глазах, робкая улыбка, неожиданная забота. А еще ее крепкие объятия, когда она узнала, что я жив, и как она поддержала мою идею идти к домам.

Я смутился. Впервые в жизни я понравился девушке настолько, что она сама идет мне навстречу.

– А у тебя?

– Что? – не сразу сообразила она.

– Ну, есть парень?

Вопрос глупый, но ничего умнее мне в голову не пришло.

– Ааа… не-а, – протянула она, покачивая головой. – Я вообще еще ни с кем не встречалась.

У костра мы сели рядом, но беседа увяла. Мы оба были смущены и друг на друга старались не смотреть.

Я оказался в крайне интересной ситуации. С одной стороны есть девушка, которая мне нравится, а с другой – девушка, которой нравлюсь я.

И что прикажете с этим делать?

Саша красавица, и ее характер мне очень нравится. При других обстоятельствах я бы даже раздумывать не стал. Но сейчас не все так просто. Начну встречаться с ней, а потом окажется, что Маша меня ждала? Что я ей скажу?

«Прости, подруга, но эта девочка оказалась доступнее! Ты ведь все понимаешь…»

А если наоборот? Решительно откажу Саше, а потом выяснится, что Маше я вообще до лампочки, и наши отношения были не более чем дружбой. Если вообще ее найду.

Ух, сложно...

Нет, этот вопрос лучше отложить до лучших времен, а то ведь так мозг вывихнуть недолго.

А Семен меня, кстати, очень удивил. Так получилось, что у костра он между Сашей и Верой оказался. И вот сидит он, глушит чай потихоньку, а на двух молодых красавиц даже не взглянул! И ведь нормальный вроде мужик, а реакции ноль.

Интересно, это он так хорошо притворяется, или девочки ему совсем по барабану? И если первое – просто подозрительно, то второе – уже хороший повод задуматься о безопасной дистанции. Особенно по ночам.

Дед выделил нам час на обед, а затем мы продолжили наш путь. Этот короткий отдых будто открыл во мне второе дыхание! Я шел бодро, не ощущая веса носилок. От боли в мышцах и усталости осталось лишь воспоминание. Слова Маши как будто действительно сбылись.

– Как-то странно все это, – вдруг сказал тащивший со мной носилки Игнат.

У Деда нога разболелась, так что после отдыха они с Игнатом поменялись местами.

– Что странно? – не понял я.

– Ничего живого вокруг нет, – нервно ответил Игнат. – Даже насекомых!

– С насекомыми я предпочел бы не сталкиваться, – нервно сказал я, вспоминая сколопендру.

Это ж какие тут, должно быть, комары водятся?!

Но вообще Игнат верно говорит. Мы целый день идем, а вокруг тишина. Даже шумные обычно мартышки и те помалкивают. Мир вокруг будто вымер.

Вечерело. Солнце еле пробивалось сквозь кроны деревьев, а мы так никуда и не пришли. Доктор совсем выбился из сил. Все чаще приходилось делать остановки, чтобы дать ему передохнуть.

Во время одной из остановок мы собрались на совет.

– Не дойдем! – сходу объявил Дед. – Темнеет быстро, пора на ночлег устраиваться.

– Что, прям в лесу? – удивился Игнат.

– А какой у нас выбор? – тихо ответил ему Доктор.

Старый врач был бледен и не отрывал руки от сломанных ребер.

– Разобьем лагерь, пока еще светло, – внес я предложение. – А ночью будем нести караул.

– Караул имеет свойство засыпать на посту, – возразил Дед, выразительно глянув в мою сторону.

Хм! Ну да, грешен, было дело…

– Караулить по-любому придется. Можно на пары разбиться: тогда один не даст уснуть другому.

– Или оба договорятся и будут спать вместе, – язвительно сказала Вера, злобно зыркнув сначала на меня, а потом на Сашу.

Дед понял, что случайно открыл ящик Пандоры, и поспешил сменить тему.

– Как нам вообще тут лагерь разбить? Земля сырая, а ночью тут весьма прохладно.

Все притихли. Ночевать в лесу никому из нас пока не доводилось. Костер мы как-нибудь разведем, но палаток и спальников нет. Да и от тварей костер не факт, что убережет.

– Можно забраться на деревья и переночевать там, – нерешительно предложила Саша.

Идея в целом неплохая! Деревья вокруг ухватистые, забраться можно почти на каждое, а уж устроиться и подавно. Вот только не каждый на это способен. Дед, не знаю, а Доктору такое точно не под силу.

– Можно-то оно можно, барышня, да только кто нас с Павловичем наверх потащит? – словно прочитав мои мысли, возразил Дед.

Саша молча потупила взор, а новых идей никто не предложил.

– Да уж, ситуация, – почесал затылок Игнат. – Может, еще немного пройдем? Авось найдем дом или хотя бы поляну.

– Давайте пойдем дальше, – тихо поддержал его Доктор и с вымученной улыбкой добавил: – Что-то не хочется мне лезть на дерево.

Дед посмотрел на него, как бы говоря: «А я ведь предупреждал, что так оно и будет!», но вслух говорить этого не стал. Выстроившись в прежнем порядке, мы двинулись дальше.

Вокруг быстро темнело, а вместе с солнцем уходило и тепло. Минут через сорок Игнат, шедший первым, нацепил на голову каску. Щелчок – и сквозь сгущающиеся сумерки прорезался тонкий лучик света.

Мы продолжали идти, и с каждым шагом становилось все яснее, что укрытия мы не найдем. Лес будто не желал нас отпускать.

И тут меня осенило.

– Стойте! – сказал я, и, не дожидаясь реакции остальных, поставил носилки на землю.

– Что такое? – обернулся Игнат.

– Дураки мы, вот что!

– Это почему? – возмутился Дед.

– Потому, что вслепую идем! Мы же в трех шагах от поляны пройдем и не заметим ее. Нужно залезть на дерево и осмотреться сверху!

Лицо старика вытянулось от удивления.

– Да уж, – спустя секунду протянул он. – Лучшее решение всегда под самым носом лежит.

Выбрать дерево труда не составило. Все они были почти одной высоты, и лишь одно возвышалось над другими.

Наверх карабкался быстро, стараясь обогнать приближающийся закат. В темноте никакого толку от позиции сверху не будет. Я лез, плюнув на все меры безопасности. Стоя на тонких ветках, я иногда выписывал такие пируэты, что снизу доносились взволнованные возгласы.

Скакать по веткам на высоте десятка метров страшно, но в то же время очень захватывающе! Приходилось полностью полагаться на свою силу, ловкость и удачу. Думаю, именно так себя акробаты чувствуют, выполняя сложный высотный трюк без страховки.

С вершины дерева открывался отличный обзор! Дома значительно приблизились, но все еще были далеко. А еще мы отклонились от маршрута. Незначительно, но все же.

– Поторопись! – раздался снизу голос Деда. – Красотами местными в другой раз любоваться будешь.

Он был прав, вокруг стремительно темнело. Еще минут десять – и мне даже спускаться будет сложно. Я стал пристально оглядывать местность в поисках подходящего для ночлега места.

Ничего. Ни одного просвета в сплошном зеленом покрове, который окружал нас со всех сторон. Разочарованный, я уже собрался слезать, но тут периферийным зрением заметил странное белое пятно.

Присмотрелся. Ну точно! На фоне густых ярко-зеленых крон виднелась небольшая белая точка. Она выделялась так сильно, что я диву давался, как пропустил ее раньше.

– Слева что-то есть, – сказал я, едва ноги коснулись земли.

– Далеко? – спросил Дед.

– Метров пятьсот.

– Минут за двадцать дойдем. Не будем терять времени!

Все вооружились фонариками, мы с Семой нахлобучили каски. Дед взял мощный фонарь и встал за спиной Игната, освещая ему путь.

Если по тропе мы шли со скоростью улитки, то теперь она могла нам даже посочувствовать. Тропу мы прорубали уже с нуля, а деревья стояли так плотно, что носилки между ними приходилось буквально протискивать.

Тут меня посетила новая гениальная идея. Зачем мы вообще их с собой тащим? Завтра ведь все равно этой дорогой назад пойдем! Бросим тут, а потом подберем. Идея понравилась всем, кроме Деда. Он сморщился, но возражать не стал.

С собой взяли лишь самое необходимое: немного еды, воду, топор и лом. Сема еще чайник с кружками прихватил – видать, жить без чая не может. Остальное мы бросили как есть. Зверю наше добро ни к чему, а человек тут вряд ли появится.

Без груза двигаться стало заметно легче! Игнат уже не махал ломом, деревья с кустарником мы просто обходили стороной.

Вдруг неподалеку раздался пронзительный визг мартышки, и ей тут же вторил целый хор сородичей. От неожиданности Саша взвизгнула и схватила меня за руку. Я крепко стиснул ее ладонь и уже не отпускал.

Дом появился внезапно. Казалось, джунгли не просто закончились, а как бы растворились в выросшей у нас на пути стене. Желтая, обшарпанная двухэтажка перегородила нам путь. Я глянул вверх и обнаружил на крыше белую спутниковую тарелку. Благослови бог того любителя телевидения, что жил здесь раньше!

Снова завыла мартышка, но на сей раз в ответ ей раздался не хор сородичей, а жуткий гортанный рев.

– А вот это серьезно! – сказал Дед, ускоряя шаг и на ходу доставая пистолет.

Мне послышалось, или в его голосе играли нотки страха? Впрочем, сейчас мне тоже было чертовски не по себе. Память подбросила силуэт живоглота, склонившегося над кровавой грудой мяса. Нащупав рукоять «ТТ», я выдернул его из кобуры.

Саша держалась молодцом, не плакала и не жаловалась. Лишь закусила губу да покрепче стиснула мою ладонь.

Снова раздался рев, и на этот раз он был ближе. Я обернулся, и мне показалось, что среди деревьев мелькнула быстрая тень с желтыми глазами.

– Бежим! – крикнул Игнат и в голосе его читалась паника.

И мы побежали так быстро, как это позволяла местность.

Обратная сторона дома представляла собой большую стеклянную витрину с аккуратной вывеской над дверью. В неярком свете фонарей мне удалось прочитать название: «Охота и рыболовство».

Первым у двери оказался Игнат. Он дернул за ручку, но дверь не открылась. Чертыхнувшись, он дернул посильнее, но с тем же успехом.

– Заперто!

Игнат обернулся, его лицо посерело от страха. Или это тень так неудачно легла?

Вскрывать двери мы уже умеем, с ломом и топором это проще, чем кажется. Но это шумно и потребует времени, которого у нас нет. Убрав пистолет в кобуру, я нежно отстранил от себя Сашу и забрал у Игната топор. Замах, удар – и стекло витрины со звоном посыпалось вниз.

– Открыто, – объявил я, возвращая Игнату топор.

Осторожно, чтобы не пораниться, я пролез сквозь острые края витрины и оказался в магазине. Под ногами хрустнуло битое стекло. Подсвечивая фонарем, я внимательно осмотрел помещение, готовый в любой момент сигануть обратно. Пусто.

– Ну что там? – раздался снаружи голос Деда.

Вечно он меня торопит!

– Здесь никого нет!

Отперев изнутри дверь, я впустил всех внутрь. Когда снаружи оставался только Игнат, округу снова пронзил рев неизвестной твари.

Совсем близко!

Игнат мигом оказался внутри. Лес за его спиной колыхнулся, будто из него что-то огромное к нам продиралось. Я не стал дожидаться, пока тварь покажется, и захлопнул дверь. Действие, по сути, бессмысленное. Внутрь легко можно попасть через витрину.

– Тут есть дверь! – раздался радостный крик Деда откуда-то из глубины магазина, но спустя секунду он разочарованно добавил: – Но она заперта.

– Ломайте! – крикнул я, подбегая к ним.

Тонкая деревянная дверь на вид казалась совсем хлипкой. Игнат размахнулся и с силой вогнал лезвие топора прямо над замком. Древесина лопнула с одного удара, оголяя верхнюю часть замка. Игнат отошел, и Дед вонзил в образовавшуюся щель лом. Толкнул его от себя пару раз, и дверь с хрустом распахнулась.

– Все внутрь! – скомандовал старик и первым последовал своему призыву.

Глава 17: В осаде

Помещение, в которое мы так бесцеремонно вломились, оказалась складом. Тут совсем не было окон, вдоль стен замерли стеллажи и несколько массивных шкафов. Часть комнаты была завалена сумками и коробками.

– Надо забаррикадироваться! – сказал я, подходя к ближайшему шкафу. – Ну-ка помогите мне!

Все бросились помогать. Кряхтя и тужась, мы сдвинули тяжелый шкаф с места, наглухо перекрыв им проход.

– Фу-у-у-х… – выдохнул Дед, устало прислонившись к шкафу. – Теперь не пройдет!

– Смотря что там за зверь, – тревожно возразил Игнат, утирая со лба пот.

– Если тигр, то нам крышка, – невесело кивнул Дед. – Без ружья, во всяком случае. Есть у кого ружье?

– У Пяточка, – нервно хихикнул Сема.

Юмора никто не оценил.

– А вы хоть заметили, куда мы вломились? – осведомился я.

– Не до того, было, – покачал головой Дед, внимательно оглядывая помещение. – Магазин какой-то.

– «Охота и рыболовство», – опередив меня, сказала Саша. – Папа меня часто сюда водил.

– А твой папа охотник или рыболов? – уточнил я.

– Охотник, – улыбнулась девушка. – Он тут и ружье покупал, и патроны, и снаряжение.

– Ружье – это хорошо, – оживился Дед. – Ружье бы нам сейчас ой как не помешало! Не знаешь часом, где они тут оружие держат?

– По идее, в стальном шкафу, под замком, – пожала плечами Саша.

Она внимательно осмотрелась, освещая фонариком стены. На одном из шкафов луч света замер, и Саша неуверенно произнесла:

– Скорее всего, тут.

Мы подошли к шкафу. Широкий, массивный, стенки из толстых листов металла, грубо сваренных между собой. Закрывался шкаф на добротный висячий замок, который не оставлял нам ни малейшей надежды.

Примерно на уровне глаз в дверцах было сделано несколько прорезей, видимо, для вентиляции. Посветив туда фонариком, я увидел черные стволы ружей.

– Солидно, – протянул Дед, трогая замок. – Нам такое не сломать!

– Может, на витрине чего есть? – предположил Игнат.

– Ружья на витрине не держат, – покачала головой Саша. – Их только под заказ привозят, а чтобы заказать, надо специальное разрешение получить. В этом шкафу ранее заказанное держат, либо то, что в ремонте было.

– А где могут быть ключи? – спросил Дед.

– У менеджера, – уверенно ответила девушка.

– Как думаешь, он их с собой домой забирает? – спросил я без особой надежды.

– Конечно, иначе грош цена безопасности.

Да, не повезло. Мне вспомнилась загадка про грушу, которая хоть и висит под самым носом, но скушать ее никак не получится.

– Ну-ка, дайте я попробую! – громко сказал Игнат, демонстрируя нам топор.

Топор в его руках – это сила! Но даже этой силы не хватило, чтобы сбить толстый металлический замок. Десяток могучих ударов оставили на его поверхности лишь несколько царапин. Лязг при этом стоял такой, что у меня голова закружилась.

– Не выйдет! – сказал я, опуская руку на разгоряченное плечо Игната. – Только шумим понапрасну.

Тяжело отдуваясь, Игнат со злостью бросил топор на пол и отошел в сторону. Там, где не работает грубая сила, мудрый человек применит рычаг! Я занял место Игната, просунул через замок лом и налег на него всем своим весом. Спустя минуту я отступил – замок никак не желал ломаться.

После небольшого перерыва, мы взялись за лом уже вчетвером. Мы с Семой тянули лом вверх, а Дед с Игнатом налегли на него своим весом. От натуги у всех покраснели лица. В какой-то момент замок обнадеживающе хрустнул, но не сломался.

– Бесполезно, – сказал я, разминая побелевшие пальцы.

– Да уж, – вздохнул Дед. – Тут автоген нужен или циркулярная пила.

– Еще взорвать можно, – вставил Игнат. – Жаль, взрывчатки нет.

А ведь точно, взорвать! Игнат, сам того не ведая, дал по-настоящему ценный совет. Я достал из кармана патрон к «ТТ» и поднял его вверх, демонстрируя всем.

– Вот вам взрывчатка.

– Такой замок отстрелить не выйдет, – покачал головой Дед.

Реквизировав у Семы нож, я кое-как отделил с его помощью пулю от гильзы. Затем, под пытливым взглядом Деда, осторожно пересыпал порох из патрона в замочную скважину. Вытащил следующий патрон и проделал с ним ту же операцию.

– Ах ты, хитрец! – воскликнул Дед, восторженно потирая руки. – Ну, сейчас мы его бабахнем!

Но сейчас бабахать не стали. Саша с Верой запротестовали, показывая на мирно почивающего Доктора.

– А если тварь какая ночью полезет? – привел довод Дед, вплотную подходя к девушкам. – Чем тогда отбиваться прикажете?

– Вот тогда и подумаем, – решительно заявила Саша.

Вера встала рядом с подругой, уперев руки в боки.

– От вашего взрыва сюда половина леса сбежится!

Дед набычился, явно намереваясь отстаивать свою позицию до конца. Я вклинился между ними, заставляя расступиться.

– Они правы. Мы ведь не знаем наверняка, сорвет взрывом замок или нет. А вот внимание к себе привлечем точно.

– И то верно, – почесав затылок, согласился старик и, тяжело вздохнув, резюмировал: – Тогда завтра подорвем.

Ночь прошла спокойно, никто к нам не ломился и сожрать нас не пытался. Проснувшись наутро, я неожиданно обнаружил рядом с собой Сашу. Она мирно спала, прижимаясь ко мне всем телом.

Вот те на! Спать ложился один, а проснулся с девушкой. И ладно бы после пьянки, но трезвым? Первый раз со мной такое!

Впрочем, жаловаться тут было не на что. Наоборот, радоваться стоит! В кои-то веки девки сами в постель прыгают. Конечно, грязный пол постелью назвать сложно, но все же…

От этих мыслей меня отвлек мочевой пузырь. Он настоятельно требовал немедленно его опустошить, угрожая в противном случае совершить суицид. То бишь лопнуть.

Я честно попытался сдвинуть шкаф в одиночку, но богатырской силушки не хватило. Не родился я Шварценеггером, что ж тут поделать!

Будить никого не хотелось, но не прудить же лужу рядом со спящими товарищами? Распинал вначале Деда, а потом и Игната с Семой.

Дед встал молча, Игнат ограничился ворчанием, а вот Сема тупо отказывался просыпаться! Он отталкивал меня, бормотал какие-то угрозы и поглубже натягивал на голову куртку. Пришлось плеснуть ему за шиворот воды. Расточительно, конечно, но зато какой эффект!

Шкаф мы отодвинули не до конца, а ровно настолько, чтобы в образовавшуюся щель мог протиснуться один человек.

Выходить было боязно: вдруг вчерашняя тварь у самой двери караулит? Но медлить не стал. Будь там хоть сам Сатана со взводом чертей.

Мне! Надо! Поссать!

Вначале я высунул наружу только голову, готовый в любой момент отпрянуть. Глянул вправо, затем влево. Пусто.

– Чисто, – сказал я, протискиваясь наружу.

– Не спеши, – посоветовал Дед. – Осмотрись хорошенько.

Сквозь витрину пробивался тусклый утренний свет, который равномерно заливал все помещение.

– Тут никого нет, – заверил я его, еще раз оглядываясь.

– За прилавком посмотри!

Я вытащил пистолет и медленно подошел к прилавку. Заглянул за него и ничего не обнаружил.

– Выходите уже, трусы! – громко сказал я, торчащим из проема головам. – Говорю вам, что никого тут нет!

Не без опаски выбравшись наружу, они стали с любопытством оглядываться по сторонам. Под стеклом прилавка лежали компасы, ножи, крючки и тому подобная дребедень, без которой ни один рыбак вроде как уже и не рыбак. Стены были увешаны товаром покрупнее: удочки, сачки, рюкзаки и камуфляжные костюмы.

Смотришь на все это, и глаза разбегаются!

– Спать пойду, – объявил Сема, возвращаясь на склад.

– А я наружу выйду, сил уже нет!

Тут я нисколько не кривил душой. У меня уже натурально последняя стадия началась.

Снаружи было свежо и прохладно. Стоял густой туман, надежно укутывающий собой деревья. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь него, заливая мир молочно-белым светом.

– Далеко не отходи, – предупредил из-за прилавка Дед.

Отходить я вообще не стал. Девушки спят, а остальных чего стесняться? Дал струю прямо от крыльца, щедро орошая разросшуюся под витриной траву.

– Хорошо-то как! – не удержал я вздох облегчения.

Я уже заканчивал, когда трава у моих ног неожиданно колыхнулась. Из нее показалась четырехглазая мордочка с плотным мохнатым тельцем на восьми лапах.

Паук! И не маленький, с мою голову размером!

– Ой, – вырвалось у меня.

Скорректировать струю я не успел, залив паука с головы до лап. Он от подобного офигел. Замер, уставившись на меня своими глазками-бусинками. Я отпрянул, убирая драгоценный прибор в штаны.

– Что там? – всполошился Дед.

– Паук! – объявил я, захлопывая дверь.

– Я был о тебе лучшего мнения! – ехидно усмехнулся Дед.

Ухмылка сползла с его лица, когда он глянул через витрину наружу.

– Здоровенные какие!

Я тоже выглянул.

– Так он не один? Раз, два, три…

Насчитал пятерых, причем принявший душ оказался далеко не самым крупным из них.

– Витрину прикрыть нужно! – тихо объявил Дед, глядя на проделанную мной вчера дыру.

Дед был прав. Витрина почти в метре от земли начиналась, но вдруг эта сволочь мохнатая прыгать умеет? Да и по стенам пауки лазать могут. Помощь Игната бы не помешала, но он, как назло, куда-то делся. Шуметь, подзывая его, я не осмелился.

– Дежурь, я мигом! – шепотом сказал Дед.

Он кабанчиком метнулся на склад, откуда послышался приглушенный шум. Вскоре старик вернулся, держа в руках широкую дверцу шкафа.

– Подсоби!

Вместе мы закрыли дыру дверью. Не до конца, но через оставшуюся щель пауки таких размеров точно не пролезут.

– Что происходит? – из другого помещения вышел Игнат.

– Фауна местная происходит! – бросил ему Дед.

– Помнишь, ты про насекомых спрашивал? – напомнил я, подзывая его к витрине. – Вот, полюбуйся!

Ничего не подозревающий Игнат прильнул к стеклу. Разглядев, что именно заставило нас всполошиться, он отпрянул, испугано прижавшись к противоположной стене.

– Ненавижу пауков! – сипло выдавил он из себя.

Я усмехнулся. А кто их вообще любит?

Шум разбудил остальных. Со склада вышли сонные девушки. Вера недовольно спросила:

– Вы чего расшумелись с утра пораньше?

Ответом ей был паук, ловко пробежавший по витрине куда-то наверх. При виде его обе девушки взвизгнули, будто паук не снаружи, а прямо по ним бегает.

– Паук! – ткнула пальцем Вера.

– Мы в курсе, – хмуро ответил ей Дед.

– Он ядовитый? – тихо спросила Саша.

– Пока не знаем. Вот ежели цапнет кого…

Договорить он не успел. Дверца, которой мы дыру прикрыли, дрогнула, сквозь щель медленно просунулась длинная волосатая лапа.

При виде это картины от девушек последовала новая звуковая волна, заглушившая все остальные звуки. Продолжая верещать, они развернулись и бросились назад на склад.

Не долго думая, я подхватил стоящий у стены топор и рубанул им по лапе. Отсечь не удалось, но больно сделал точно. Лапа моментально скрылась, из-за витрины послышалось недовольное ворчание.

– Надо закрепить! – сказал я, ногой прижимая дверь.

Дед с Игнатом выломали часть прилавка и кряхтя подтащили его к витрине, довольно плотно прижав им дверь.

Замелькали тени, по стеклу пробежали сразу несколько пауков. Один из них остановился, и я разглядел на его брюхе отверстие, размером с мой кулак. Из отверстия выскочила игла, которая с цокающим звуком ударилась о стекло. Это он так его на прочность проверяет что ли?

Бледный, как мел, Игнат достал пистолет. Его руки мелко подрагивали, когда он целился в паука.

– Не вздумай даже! – замахал на него руками Дед. – Стекло пробьешь – ими тут все кишеть будет!

Игнат не выстрелил. Сглотнул, опустил руку. Паук же, постучав еще пару раз, убежал наверх.

– Делать-то чего будем? – спросил у Деда Игнат.

– Понятия не имею, – покачал головой тот. – Но одно знаю точно, против этих гадов нам определенно пригодится дробь!

Замок решили вскрыть немедленно. Вера начала было возражать, что шум привлечет пауков, но Доктор неожиданно встал на нашу сторону.

– Верочка, пауки слышат иначе, чем люди, – мягко, но решительно заявил он. – Сильная вибрация скорее отпугнет, чем привлечет их.

Это поставило в споре точку, и мы начали подготовку. Убрали к дальней стене все коробки, отодвинули стеллажи. Не хватало еще пожар тут устроить!

Несмотря на солидный размер, чтобы заполнить замок хватило десятка патронов. Дед разбирал их, а я пересыпал порох в скважину. Утрамбовали. Вместо фитиля использовали спичку, воткнув ее под углом вверх так, что головка наружу торчала.

Завершив приготовления, мы выгнали всех со склада, оставшись вдвоем.

– Готов? – спросил старик, держа в одной руке коробок, а в другой спичку.

Я кивнул.

– Ну, тогда поехали…

Он чиркнул спичкой и поднес ее к импровизированному фитилю. Головка вспыхнула, обдав нас дымом и запахом серы. Огонь медленно, но решительно пополз по соломке вниз.

– Уходим! – скомандовал Дед и бросился к выходу.

Я побежал за ним. Как только мы оказались за дверью, ее тут же захлопнул стоящий на стреме Игнат. Секунду спустя раздался взрыв. В дверь забарабанили осколки, но наружу ни один не вылетел.

– Хана замку! – с довольным видом констатировал Дед. – А что пауки?

Все посмотрели на дежурившего у витрины Сему.

– Разбежались! – заулыбался тот. – Испугались, в натуре!

От шкафа густо валил дым, воняло сгоревшим порохом. Сила взрыва превзошла все наши ожидания! Замок не просто сорвало, его разнесло на куски, которые теперь валялись по всему помещению.

Несмотря на наши опасения, пожара не случилось. Лишь пол, часть стены и потолок слегка почернели. Впрочем, гореть тут особо и нечему. Кругом чистый бетон, даже краски нет.

Шкаф перенес взрыв стойко, отделавшись парой глубоких вмятин. Дверцы жалобно скрипнули, когда я потянул их на себя. Левая слегка заела, но все же открылась.

Улов оказался неплох! Нашей добычей стали: карабин с нарезным стволом, гладкоствольное ружье-двустволка, дробовик, пара пневматических винтовок и два травматических пистолета «Оса».

В нижней секции шкафа хранились патроны. Две упаковки дроби, пачка патронов для «Ос» и сотня винтовочных патронов калибра «5,6 мм».

Оружие вынули и разложили прямо на полу. Пневматику мы решили не брать. Лишний вес, а толку ноль. В шкаф ее! «Осы» взяли. Они хоть и нелетальные, зато маленькие, а от выстрела в упор мало не покажется!

Патронов вроде и много нашли, но надолго ли их хватит? Выстрел тут, выстрел там. Вот и нет боеприпаса…

– Это папин «ТОЗ»! – объявила Саша, буквально вырвав у меня из рук карабин. – Он на прикладе свое имя поставил, видите?

– Николай, – прочел я вслух. – Точно его?

– Точно! Папа его недавно в ремонт сдал, со дня на день забирать должны были.

– Пользоваться умеешь? – спросил Дед.

– А как же! – Саша ловко извлекла магазин и стала набивать его патронами. – Меня папа на охоту часто брал.

Я посмотрел на Деда, но тот лишь пожал плечами, дескать, делай, как знаешь, и углубился в созерцание своей двустволки.

– Тогда пусть у тебя будет, – решил я. – Ты вроде как наследница.

– Спасибо! – просияла Саша. – Я к нему еще оптику поищу. У папы двукратный прицел есть, он его здесь покупал. Может, найду такой же.

– А про эти знаешь что-нибудь? – спросил я, показывая на двустволку и дробовик.

– «ИЖ» и «Бекас», кажется. Точнее не скажу.

– Все верно, – подтвердил ее слова Дед.

Он переломил ружье и посмотрел через стволы на свет.

– В «Ижевске» хорошие ружья делают, а вот по «Бекасу» не скажу, не доводилось стрелять.

Саша отправилась на поиски оптического прицела. Я же взял дробовик и стал с интересом его разглядывать. С виду громоздкий, но стоило упереть приклад в плечо, как это ощущение пропало. Он будто слился с руками, став их продолжением.

Глава 18: Пауки

– Пристрелять бы надо, – сказал Дед, любовно поглаживая вороненые стволы ружья.

Но с пристрелкой решили повременить. Для этого ведь наружу выйти нужно, а в тумане дальше пары метров ничего не видно. К тому же неизвестно, далеко ли убежали пауки. Может, они за ближайшим кустом прячутся?

Время потянулось медленно, как густая смола. Сему оставили дежурить у витрины, остальные разбрелись по магазину. Убедившись, что на улице все спокойно, мы с Дедом решили провести ревизию склада.

Игнат поджидал нас у входа, радостный, как ребенок. Он повернулся к нам боком, демонстрируя тактическую кобуру, из которой торчала рукоять его «Макара».

– Красота, а? – гордо спросил он, задорно хлопнув себя по бедру.

– Удобно? – поинтересовался я.

– Еще как!

В доказательство он ловко выхватил оружие, направив его в стену. Движение вышло четким и быстрым. Прямо ковбой из старого фильма! Сразу захотелось себе такую же кобуру. Покосившись на Деда, я убедился, что не одинок в своей зависти.

– Там этого добра навалом, – сказал Игнат, заметив наши алчные взгляды. – Целая коробка!

Девушки завтракали, Доктор отлеживался. Стрельнув у Саши горсть сухарей, я подмигнул ей и отправился на штурм стеллажей.

Дед с Игнатом, забив на завтрак, уже увлеченно рылись в коробках. Проходя мимо них, я увидел на боку старика кобуру, точно такую же, как у Игната. Да уж, времени он даром не теряет!

На первом стеллаже я нашел несколько коробок с ножами. Тут были и простые перочинные, и швейцарские, и охотничьи. На верхней полке покоился угрожающего вида мачете.

Я взял большой охотничий нож, вытащил его из чехла и аккуратно провел по лезвию большим пальцем. Острый! До крови не порезался, но кожу рассек моментально. Подвесив нож себе на пояс, я продолжил осмотр.

Два следующих стеллажа порадовали обилием камуфляжной одежды, а в стоящем рядом деревянном шкафу оказались рыболовные снасти. Огромное богатство! Что ни говори, а джек-пот мы тут сорвали!

От дальнейшего осмотра меня отвлекли Дед с Игнатом. Они громко спорили, потрясая перед носом друг у друга камуфляжными куртками.

– Лучше «Горки» ничего не бывает! – уверял Деда.

– Она для холода, – возражал Игнат. – Там ткань плотная, упаришься!

– Это летний вариант, да и по утрам тут дубак!

– Причем здесь утро, когда днем жара?

Я направился в их сторону.

– О чем спор?

При моем появлении, они не прекратили спор, а перевели его в новое русло.

– Антон, рассуди! – кинулся на меня Игнат. – Какой костюм лучше для тропиков?

Я растерялся. Нашли, блин, у кого спрашивать! Я им, что продавец-консультант? Но показывать невежество не стал. С умным видом осмотрел куртки. Обе хорошие, с капюшоном, затяжками и обилием карманов.

– Слишком плотная, – решил я, возвращая Деду его «Горку». – На таком пекле мы в ней сваримся.

Дед насупился, а Игнат с довольным видом уже перебирал костюмы в поисках своего размера. Недолго думая, я присоединился к нему. Пять минут спустя мы оба щеголяли в новой одежде.

Затем Игнат показал мне на две коробки. В одной хранились поясные ремни, а другая была забита кобурами для пистолетов.

Ремень я подобрал быстро, а вот с кобурой пришлось повозиться. Маловаты для «ТТ» оказались! Проявив терпение, я все же подобрал подходящую. Кобуру зацепил над правым бедром, а нож подвесил над левым.

Глянул на себя в зеркало и не узнал. Прямо и не я вовсе, а спецназовец, только без автомата. Может, надо было в армию идти вместо института?

Понаблюдав за нами, Дед плюнул на свою гордость и тоже облачился в костюм. Сашу с Верой долго уговаривать не пришлось, им одежда пришлась по вкусу. Доктор начал было отнекиваться, но девушки быстро его убедили.

Осталось только Сему приодеть, и у нас уже не разношерстная компания будет, а настоящий военный отряд!

В других коробках нашлась еще масса полезных вещей: рюкзаки, палатки, одеяла, фонари, обувь. Опись всех трофеев уместилась бы на нескольких страницах. А еще мы нашли бинокль и спортивный лук.

Лук решили отдать Вере. Она продемонстрировала настоящее мастерство, точно поразив цель выстрелом через все помещение склада.

– Я с детства занимаюсь, – с гордостью объявила она. – В олимпийском резерве числюсь.

Во как! Ходит рядом с тобой без пяти минут олимпийский чемпион, а ты и знать этого не знаешь.

Тут наш шопинг прервал встревоженный окрик Семы – пауки вернулись.

– Да что им тут, медом намазано?! – в сердцах бросил Дед, наблюдая за копошащимися в траве насекомыми.

Мне кажется, или их стало больше?

Старик решительно ушел на склад, но вскоре вернулся оттуда с ружьем. Двустволка небрежно покоилась у него на плече, грудь крест-накрест пересекали два патронташа.

А-ля Панчо Вилья!

– Ну-ка отопри, – велел он мне, заряжая патроны в стволы.

Старик вел себя расслабленно, хотя обычно был собран и осторожен. Видимо, оружие придало ему уверенности в полном превосходстве над местными тварями.

Я послушно распахнул дверь, и Дед бесстрашно перешагнул порог. Вскинув ружье, он почти не целясь сделал два быстрых выстрела, после чего отступил назад. Я тут же захлопнул дверь.

– Попал! – восторженно объявил Игнат, наблюдавший за пауками через витрину. – Два выстрела – две цели!

Дед самодовольно хмыкнул. Переломив ружье, он выбросил на пол дымящиеся гильзы. Достал из патронташа новые патроны и неспешно зарядил их в стволы.

– Хорошее! – сообщил старик, похлопав ружье по прикладу. – С таким и на медведя можно идти!

Ох, знал бы он, насколько вещими окажутся его слова…

Затем Дед повернулся ко мне.

– Ну что, Антоха? «Бекас» сам себя не пристреляет!

А ведь неплохая идея! И оружие пристреляем, и пауков изведем. Я сходил за дробовиком, набил патронами карманы. Расхрабрившаяся Саша тоже захотела пострелять.

– Я первая! – объявила она, вставая перед дверью.

Дед одобрительно кивнул и, не дожидаясь команды, отпер дверь.

Прямо на пороге сидел паук. При виде него Сема по-девчачьи взвизгнул и сбежал на склад. А вот Саша совсем не испугалась. Выстрелила навскидку и, к моему удивлению, попала.

Паук не сдох, но свинец ему определенно не понравился! Он развернулся и резво засеменил прочь, оставляя за собой пятна крови. Дед держал его на мушке, но стрелять не стал, берег патроны.

Саше таки удалось подобрать для своей винтовки оптический прицел. Она присела на одно колено, прицелилась и стала уверенно отстреливать сидевших в траве пауков. Выстрелы били по ушам.

Мы молча наблюдали за этим процессом, и я мысленно вел счет попаданиям. Паук вздрогнул и затих – попала. Отпрянул и побежал – промазала. Отстреляв дюжину патронов, Саша убила семь пауков.

– Неплохо, – с уважением сказал Дед. – Хорошо тебя отец обучил.

– Да ну, – отмахнулась Саша. – Папа намного лучше меня стреляет!

– Возможно, но он все равно должен тобой гордиться.

Девушка просияла и посмотрела на меня. Я кивнул и показал ей большой палец. Круто, мол, стреляешь. И это была не просто похвала. Меня действительно восхитили ее навыки – не ожидал.

– Твоя очередь, – сказал Дед, выразительно посмотрев на меня.

По правде говоря, мне было слегка не по себе. Кое-что о дробовиках я знаю из фильмов и игр, но практики – ноль. Я не то, что стрелять, даже заряжать его не умею!

Ну ничего, будем учиться. Самое главное, не опозориться!

Как-то давно я видел боевик, в котором герой лихо палил по врагам из такого вот дробовика. Заряжал он его снизу, через приемное гнездо. Я перевернул дробовик и действительно обнаружил там искомое отверстие. Что ж, в этом фильм не врал.

Теперь надо засунуть туда сколько-то патронов. Сколько именно – не знаю, но, если верить тому самому фильму, не меньше пятидесяти. Герой из него взвод солдат положил без перезарядки.

Реальность оказалась банальнее, влезло всего шесть патронов. Передернув цевье, я упер приклад в плечо и прицелился в дверь.

– Открывай! – уверенно объявил я.

Вот только уверенности я не испытывал. Лоб взмок, челюсть плотно сжалась. Дед распахнул дверь, и я сделал несколько торопливых шагов, оказавшись на крыльце.

Мое появление не осталось незамеченным: из тумана выскочил паук. Я навел на него дуло и спустил курок. Грохнуло. От отдачи, я чуть не полетел на пол, но все же устоял на ногах, вовремя сместив центр тяжести.

В паука не попал. Отдача мало того, что заставила меня отступить на шаг, так еще и ствол вверх увела, отчего весь заряд дроби улетел совсем не туда, куда я планировал. Хорошо, хоть ружье в руках осталось.

Черт!

– Отлично стреляешь, ковбой! – хохотнул Дед.

Я не стал отвечать на эту издевку, не до того сейчас!

Раз ствол увело вверх, значит, нужно взять поправку и целиться немного ниже. Теперь упор. Левую ногу вперед, на нее я буду опираться. Правую отодвину чуть назад, она будет амортизировать отдачу.

Вот так. А теперь...

Выстрел! Вновь отдача, от которой заныло плечо. Всего-то два выстрела сделал, а оно уже болит! Синяк гарантирован. Интересно, а после десятка что будет – вывих или перелом?

Мои расчеты оказались верны. Ствол дернуло вверх, но брал я на упреждение, так что попал как надо. Паука вдавило в землю, во все стороны полетела кровь и хитин.

Я выстрелил еще три раза. Дважды попал, но последняя тварь резво отпрыгнула в сторону и поспешно сбежала.

– Молодец, ковбой! – похвалил Дед, когда за мной захлопнулась дверь. – Для первого раза очень даже неплохо!

– Так заметно, что первый раз?

– За километр разит новичком.

Я глянул на Сашу в поисках поддержки, но та кивала головой, подтверждая слова старика.

– И ты Брут? – укорил я ее.

– Платон мне друг, но истина дороже! – ответила она и весело подмигнула.

Саша снова меня удивила! Немного девушек в ее возрасте могут вот так цитировать Сократа.

Мы перезарядились, но уходить не спешили. Пауки от нашей стрельбы заметно оживились, повылазили из своих нор. Несколько особо наглых забрались на витрину, по стеклу зацокали иглы.

– А давайте разом выйдем да перебьем их всех! – воинственно тряхнул ружьем Дед.

Саша закивала, в ее глазах блестел азартный огонь. Я смотрел на них и не узнавал. Откуда взялась эта воинственность и куда делать обычная осторожность? Собрался уже одернуть их, но тут позади нас раздались торопливые шаги.

– Ну-ка, дайте дорогу! – пророкотал Игнат.

Он почти бежал к нам, и в каждой его руке было зажато по бутылке с керосином. Тряпичные фитили пылали.

Дед поспешно распахнул дверь, а мы с Сашей убрались с дороги этого горе-гренадера.

– Н-на!

Игнат с силой швырнул первую бутылку. Грациозно кувырнувшись в воздухе, она шмякнулась на землю, не разбившись. Пламя замерцало, но не потухло. Фитиль продолжал гореть.

– Лови добавку! – крикнул Игнат, метнув второй снаряд.

В этот раз ему повезло больше. Бутылка угодила в камень и тут же разбилась. Керосин выплеснулся наружу и жарко вспыхнул, превратив сразу двух оказавшихся рядом пауков в пылающие факелы. Твари задергались, скрючились, пламя быстро пожирало их тела.

Первая бутылка, на которую тоже попал керосин, лопнула и вспыхнула огромным костром. Этот огонь никому не навредил, но пауки в страхе бросились прочь.

– Ха! – крикнул им вслед Игнат. Он явно собой гордился.

– Ты что творишь, дуралей? – прикрикнул на него Дед.

– Вы учились, и мне надо! – заявил Игнат.

– Так у нас патроны остались, а ты весь наш керосин пожег! Что теперь метать будешь? Водку?

Тот набычился, явно не понимая, за что его ругают.

– Если пожар начнется, мы тут сгорим из-за тебя, – сплюнул себе под ноги Дед.

Пока он чихвостил Игната, через оставшуюся открытой дверь прошмыгнул паук. Он прыгнул вперед, выбрав своей целью стоящего спиной к нему Деда.

В воздухе просвистела стрела. Пролетев между спорящими, она угодила в паука, надежно пригвоздив его к двери. Паук задергал лапками, высунул жало, из раны обильно потекла кровь.

Все уставились на замершую в стойке Веру. Я же поспешно захлопнул дверь, агонизирующий паук оказался снаружи.

– Вы что творите? – крикнула Вера, опуская лук. – Совсем с ума посходили?!

За ее спиной стоял взволнованный Доктор, Сема трусливо выглядывал из-за косяка двери.

– Что-то мы и вправду увлеклись, – растерянно почесал бороду Дед.

Игнат виновато опустил голову.

На Саше не было лица. Она словно только что поняла, какой опасности мы себя подвергли. А главное – ради чего? Для пристрелки оружия рисковать жизнью совсем необязательно.

Дураки мы, ой, дураки! А я самый главный дурак из всех дураков. Понимал ведь, что не стоит оно того, но даже не попытался их остановить. Спасовал перед авторитетом Деда и даже сам поучаствовал. Словил кураж!

Туман держался до самого вечера, а утром бесследно растворился. Вместе с ним исчезли и пауки. Под прикрытием Деда я осмелился выйти наружу, но кроме трупов убитых ранее тварей ничего не обнаружил.

– Видать, они в тумане обитают, – предположил старик, разглядывая пригвожденное к двери тельце паука.

Жало безвольно свисало. Я поддел его ножом, чуть надавил на брюхо и через тонкую иглу потекла вязкая зеленая жижа.

– Яд, наверное, – сказал старик, наблюдая за этим процессом. – Если бы цапнул…

Он не договорил, но и без слов было ясно, что бы тогда произошло. Меня так и подмывало напомнить, из-за чьей беспечности паук вообще в дом проник. Сдержался. И сам хорош!

Я рывком выдернул стрелу. Труп паука шмякнулся на пол, и я бесцеремонным пинком отправил его в заросли. Не оставлять же на пороге!

Перед тем, как возвращаться к остальным, мы собрали с пола отстрелянные вчера гильзы. Если потом удастся раздобыть порох и капсюли, то можно будет переснарядить патроны. К карабину, правда, еще и пули искать придется, но на всякий пожарный собирали гильзы и к нему.

Когда мы вернулись на склад, там царило оживление. Сема с Игнатом паковали рюкзаки, Доктор делал легкую разминку, а девушки бодро уплетали свой завтрак.

– Как дела? Комары ночью не кусали? – спросил я, присаживаясь к Саше.

– Не кусали, – с улыбкой ответила девушка. – Побоялись, наверное.

– Так и должно быть, ведь я был рядом!

Эту ночь мы вновь провели вместе. Ну, как вместе, Саша заявила, что ей холодно, и просто улеглась рядом. Ну а я не стал ее прогонять. Вместе ведь и вправду теплее! И приятнее…

– Между прочим, меня комары тоже не кусали, – язвительно заметила Вера, глядя то на меня, то на подругу. – А ведь тебя рядом не было!

– Это все твоя злая аура, – не остался я в долгу. – Даже у бесстрашного меня, рядом с тобой мороз по коже.

Я демонстративно поежился, и Саша прыснула в кулак. Вера высокомерно хмыкнула и демонстративно отвернулась.

– Дались вам эти комары! – буркнул через плечо Игнат. – Мне и пауков с многоножками хватило. Не надо нам никаких комаров!

Тут я был с ним полностью согласен, а вот Доктор возразил:

– Каждая тварь важна и имеет свое место в пищевой цепочке. Пауки с многоножками тоже. Правда, причина их гигантизации мне неясна. И обычных насекомых почему-то не видно. А ведь мы в тропиках! Это так странно…

Если исключить пауков с многоножками, других насекомых я в этом мире действительно не встречал. Ни комаров, ни тараканов. Даже банальной мухи не видел! Доктор прав, это и впрямь довольно странно.

– Может, тут вообще нет мелких насекомых? – предположила Вера.

– Невозможно! – решительно заявил Доктор. – Они – важнейшая часть экосистемы!

Вера равнодушно пожала плечами.

– А по мне – так просто вредители.

– Популярное заблуждение, – заявил старый врач. – Человек рассматривает другие живые организмы лишь по отношению к себе любимому, совершенно не задумываясь о том, какую роль они играют в биосфере!

На этом дискуссия закончилась. Доктор уселся рядом с Верой и принялся чаевничать. Ну и я от кружки кипятка не отказался! Вчера только воду лакали, костер разводить было негде.

После завтрака Дед предложил проверить округу. Подхватив ружья, мы отправились наружу.

Глава 19: Медведь

Солнце жарило вовсю! По его положению на небе я прикинул, что сейчас около десяти, и в который раз позавидовал часам Деда. Жаль, в магазине часов не нашлось: в цифровую эпоху они, видимо, не ходовой товар.

– Предлагаю осмотреть маршрут, – сказал Дед. – Проверим, вдруг какие хищники по окраинам бродят.

– Согласен, – кивнул я.

Мысль и вправду дельная. У меня из головы никак не шла тварь, что преследовала нас той ночью. Вдруг, живоглот? В любом случае, если придется драться, то уж лучше сейчас на наших условиях, чем потом на ее.

– Меня подождите! – догнала нас Саша.

– Э, нет барышня! – решительно выставил перед ней руку Дед. – Тут дело сугубо мужское. Вам лучше в дом воротиться.

– Вот еще, – заупрямилась девушка. – Я иду с вами!

– Тут ты нам не поможешь, – покачал головой старик. – Только под ногами путаться будешь.

– Да я вчера больше вас пауков настреляла! – вспыхнула Саша. – К тому же я умею зверя выслеживать.

– Выслеживать нам никого не придется. Ежели какая тварь поблизости есть, то она сама нападет, а ежели нет, то и бог с ней.

– Ты лучше сверху нас прикрой, с дерева, – внес я предложение. – Будешь за снайпера.

– Заодно и маршрут прикинешь, – поддержал меня Дед.

Саша посмотрела на меня с подозрением, а я постарался состроить как можно более серьезную мину. Судя по всему, мне это удалось, поскольку спорить она перестала и начала осматривать деревья в поисках подходящей позиции.

– Вот это, – выбрала она самое высокое дерево.

– Не упадешь? – спросил я, с сомнением оглядев тонкий ствол.

– Я легкая, – успокоила она меня. – И все детство по деревьям лазила.

Мы подождали, пока она не взберется. Оказавшись почти на вершине, Саша уселась на толстый сук и помахала нам рукой.

– Пошли! – сказал мне Дед.

Мы не спеша двинулись в обход дома. Я вглядывался в траву и осматривал стены, но пауков видно не было.

Оказавшись по другую сторону дома, Дед пихнул меня локтем в бок и сказал:

– Ловко ты это придумал с деревом.

– Для ее же безопасности.

– Да уж, это не с папой на оленя ходить! Местные твари ей не по зубам

Как будто нам они по зубам!

– Пауков она знатно настреляла, – напомнил я ему.

– Да там почти как в тире было, – отмахнулся старик. – Что она со своей мелкашкой против крупного зверя делать станет? Секачу даже шкуру не попортит!

– Думаю, она это понимает, просто хочет выделиться.

– Интересно, с чего бы это?

Я пожал плечами.

– Из упрямства, наверное.

– Или от большой любви, – усмехнулся Дед.

– К кому? – спросил я, хотя прекрасно знал ответ.

– Дурак! – засмеялся старик. – Она же с тебя глаз не сводит. Не заметил, разве?

– Заметил.

– И что?

– Ничего…

– Тогда тем более дурак!

Я не знал, что ему на это ответить. Про Машу он знает. Рассказать, как она является мне во снах? А поймет? Вряд ли. Скорее, пальцем у виска покрутит и Доктору сдаст, на опыты. Нет, рассказывать я ничего не буду. Пусть уж лучше дураком меня считает, чем психом.

– Она девка добрая, красивая и умная, – продолжал тем временем Дед. – Да к тому же вы с ней одного возраста.

– Она младше, – вяло отмахнулся я.

– Всего на несколько лет. Да и в браке не возраст важен, а любовь!

– Мне только девятнадцать, о каком браке речь?

– Самый тот возраст! Когда мне было девятнадцать, я уже всех девок в округе перещупал!

Этот разговор потихоньку начинал утомлять. Послушать байки о том, как Дед в молодости девок топтал, конечно, интересно, но в своих отношениях я предпочитаю разбираться сам.

– Вот что главное в женщине? – не унимался старик.

– Не знаю, – пожал я плечами – Характер, наверное.

– А вот и нет. Верность!

– Ну, верность зависит от характера, по-моему.

– Не всегда. Была у меня одна, красивая, добрая, умная… а вот верности ни на грош. Вся деревня к ней ходила. Какой позор…

За такими разговорами мы прочесали значительный участок леса. Дед продолжал поучать меня в любовных делах, рассказывая о том, как много хороших девушек он упустил в молодости, а я старательно делал вид, что мне интересно.

Внезапно он оборвал свой рассказ об очередной пассии и нагнулся, рассматривая что-то на земле. Я присел рядом и увидел небольшой, овальный отпечаток, чем-то напоминающий след собаки. Правда, собак такого размера не бывает.

– Кто это? – спросил я.

– Медведь, – ответил Дед, поднимаясь на ноги.

Он был мрачен и собран, а на лице его читалась тревога. С этого момента он держал оружие наготове и стал часто оглядываться по сторонам.

– Ты уверен? – почему-то шепотом спросил я, осторожно двигаясь вслед за стариком.

– Это след бурого медведя, – уверенно ответил он.

– Откуда здесь медведь?

– В наших лесах водятся медведи и волки. Ты не знал?

– Знал, но откуда он в этом лесу? – сделал я упор на слове «этом».

– Оттуда! – не оборачиваясь, бросил Дед.

Что ж, какой вопрос, такой и ответ.

– Он опасен?

– Как правило, нет. В обычном лесу, ему достаточно ягод и меда. Но здесь…

Он не закончил фразу, но я и так все понял. В старом мире лес был богат на самую разнообразную пищу. Ловкому и к тому же всеядному медведю не составляло труда кормиться подножным кормом. В крайнем случае, он мог поймать и съесть, например, зайца.

В этом мире, судя по всему, нет пчел, которые сделали бы мед, нет ягод, нет фруктов и, вполне возможно, нет вообще никаких съедобных растений, да и ушастых мы пока не встречали.

– Голодный медведь очень опасен, – сказал Дед, – а этот за последние дни, возможно, вообще ничего не ел.

– Как же он не помер?

– За счет жирового запаса. Из спячки-то вышел давно, что-то наесть наверняка успел. Да и десять дней – не такой уж великий срок. Человек и тот без еды целый месяц жить может. В общем, держи ухо востро, а оружие наготове!

Я кивнул и снял дробовик с плеча. В этот момент, над нами раздался выстрел. Я безошибочно определил винтовку Саши. Мы замерли и стали всматриваться в заросли. Через пару секунд выстрел повторился, и теперь, как бы в ответ на него, из зарослей прямо перед нами раздался рев, а деревья и кусты зашевелились.

Мы, не сговариваясь, направили стволы в ту сторону. Я встал в позу, из которой вчера пауков бил, а Дед присел на одно колено.

Я напряженно всматривался в зеленый покров, стараясь разглядеть там бурый мех медведя, но ничего не увидел. Мне вдруг стало ужасно жарко. По лицу струился пот, а ладони вспотели так, что я испугался, не соскользнет ли палец со спускового крючка в ответственный момент.

Мы ждали, но медведь все не появлялся. Я покосился на Деда. Тот продолжал сидеть, вглядываясь в заросли. Его лицо было залито потом, тоже в жар бросило.

– Может, ушел? – тихо спросил я.

– Похоже, так.

– Глянем?

– Только осторожно.

Мы медленно двинулись вперед. Обошли дерево, прошли сквозь кустарник и оказались на небольшом пятачке, на котором, кроме травы, ничего не росло.

Трава тут была изрядно примята, кое-где на ней виднелись капли крови, которые цепочкой уходили в джунгли. В том месте, где поляна снова переходила в лес, кусты и деревья были поломаны и смяты, образуя своего рода тоннель.

– Тут кто-то продирался, – констатировал Дед, – и притом в большой спешке.

– Я, кажется, догадываюсь кто, – сказал я в ответ.

– Шибко умным быть не надо.

Дед ногой разворошил траву и указал мне на растерзанную тушку паука.

– Он что, ел их? – с отвращением спросил я.

– Жрать захочешь и не такое схарчишь! – заявил Дед.

– Как думаешь, он вернется?

– Вряд ли, – покачал головой старик. – Похоже, Саша здорово его зацепила.

– Из мелкашки-то?

– Это нарезное оружие, – поучительно сказал Дед. – Оно не хуже твоего «ТТ» бьет.

Я хотел было напомнить ему его же слова, но вместо этого сказал:

– Выходит, мы обязаны ей жизнью. Надо поблагодарить.

– Непременно поблагодарим! – улыбнулся Дед. – И знаешь, я думаю, что благодарность от тебя ей будет особенно приятна.

В ответ на это мне оставалось лишь устало вздохнуть.

Когда мы вернулись, Саша уже слезла с дерева и стояла, дожидаясь нас. Мы по очереди стали отбивать ей поклоны и всячески благодарить за продление наших никчемных жизней.

– Теперь вы оба мои должники, – заявила Саша. – А ты, Антон, дважды!

– Да, – согласился я. – Теперь я точно твой должник.

– И как ты его только заметила? – спросил Дед.

– Случайно, – призналась Саша. – Я вообще-то вас искала, с биноклем. Увидела что-то бурое в кустах, присмотрелась, а это медведь. Ну и выстрелила.

– Куда ты его? – спросил я. – Медведя ведь непросто испугать, а он улепетывал так, будто за ним черти гнались!

– Я вообще-то в глаз целилась, – ответила Саша, заливаясь румянцем. – Но промазала. Первый раз в дерево попала, а второй раз – в нос.

– Хорошо же ты мажешь! – восхитился я.

– Лучше и не придумаешь, – согласился Дед. – Попади ты ему в глаз, он бы рассвирепел и кинулся на нас, а вот нос – самая чувствительная часть любого зверя.

– Тогда будем считать, что вас спас случай, – задумчиво сказала Саша.

– Нас спасла ты! – решительно возразил я. – Случай просто оказался на твоей стороне.

– Когда будем в безопасности, с нас причитается, – добавил Дед. – Накроем тебе стол и выставим бутылочку!

– А я не пью, – покачала головой Саша. – Вообще не переношу спиртного!

– Ну, тогда мы выпьем, а ты закусишь, – подмигнул ей Дед.

– Ты про Веру не забудь, – напомнил я Деду. – Вчера она тебя от паука спасла.

Старик тяжело вздохнул, тема была для него неприятной. Веру-то он поблагодарил и даже не один раз, но воспоминания о допущенной ошибке больно били по его самолюбию.

– И Вере, конечно, тоже!

Таким образом благодарность мы отложили на потом. Не удержавшись, я чмокнул Сашу в щеку, уж больно удачно она мордашку подставила! А Саша как будто этого и ждала. Во время поцелуя, она прижалась ко мне, а когда отстранилась, лицо ее было залито румянцем.

– Все спокойно, пауков нет, а медведя мы отогнали! – объявил Дед, и вкратце рассказал всем о стычке с медведем.

Его рассказ вызвал у остальных серьезные опасения. Семен не на шутку струхнул и даже предложил остаться тут. Девушки немедленно высмеяли его за малодушие, и он притих.

Н-да, а он жидковат в коленях оказался! Хотя во время боя с живоглотом мне так не показалось. Ну ничего, страх делает человека осторожнее. Беспечность, с которой мы шли по лесу раньше, вполне могла стоить нам жизни. Уж лучше шарахаться от каждой ветки, чем умереть из-за избытка самоуверенности.

Весь день мы провели за сборами, а наутро следующего дня внезапно занемог Доктор. Лоб его покрылся испариной, дыхание стало тяжелым. По-видимому, усталость и стрессы его таки доконали.

– Горячий, – с тревогой сказала Саша, ощупывая лоб своего наставника. – У него жар!

– Перенапрягся, – покачал головой Дед. – А ведь я ему говорил!

– Я пойду, пойду, – прошептал Доктор, с трудом открывая глаза. – Только помогите встать.

Дед бросился к нему и силой уложил обратно.

– Лежите уже, Константин, бог с вами! Один день ничего не решит, завтра двинемся.

Доктор благодарно кивнул, лег и тут же задремал. Весь день он проспал, лишь изредка просыпаясь, чтобы попить воды. От еды отказывался, даже от чая. Мы не на шутку перепугались, что он вообще испустит дух, но поделать ничего не могли. У нас ведь ни лекарств, ни навыков.

К вечеру ему стало немного лучше, и мы даже начали строить планы на завтра, но тут небо затянуло тучами, а в воздухе запахло озоном.

– Да ладно! – возмутился Дед, когда с неба начали падать первые капли дождя.

– Припасы! – вспомнил я оставленные вещи.

Мы переглянулись, в глазах Деда читался ужас. Даже мысль о потере честно награ… нажитого имущества была для него невыносима.

– Я на складе пленку видел, – вспомнил я. – Замотаем!

– Сорвет! – покачал головой Дед.

– Там большой моток, сможем носилки целиком обмотать и ей же к деревьям примотаем. Не должно сорвать.

– Эх, была не была! – согласился Дед.

Так и сделали. Рванули вначале на склад, а затем в заросли, возвращаясь по своим следам. Носилки стояли, как мы их и бросили. Прихватив еды, мы в несколько слоев обмотали всю конструкцию толстой пленкой.

Ей же примотали ручки носилок к деревьям, истратив на это последние метры. Получилось солидно! Даже Дед перестал ныть, а всю обратную дорогу радовался замечательной идее.

Крупные капли дождя прорывались сквозь кроны деревьев, падая нам на головы. Я накинул капюшон и ускорил шаг. Дед последовал моему примеру. Едва мы успели заскочить под крышу, снаружи громыхнул первый раскат грома, а вслед за ним, будто по команде, начался ливень.

– Да уж, попали мы, - покачал головой Игнат, наблюдая за стекающим с крыши водопадом.

– Пересидим, – сказал я, вынимая из рюкзака упаковки сухарей и бубликов. – Еды взяли, вода есть.

По правде говоря, от сухарей у меня уже изжога началась. Судя по кислым минам окружающих, не у меня одного. Но спорить никто не стал. Да и о чем спорить? Другой еды все равно нету. Не пауков же жрать…

Гроза оказалась слабее предыдущей и продлилась всего двое суток. Дождь лил, гром гремел, молнии сверкали – все как полагается! Но это все же не ураган.

Доктору отдых пошел на пользу! Три дня покоя вернули ему силы. Ребра, хоть и болели, но, с его слов, гораздо меньше, а жар больше не возвращался. Доктор охотно ел, много болтал и вообще был крепок и бодр.

И вот дождь ослаб, стихли порывы ветра, а сквозь тучи заиграло солнышко. Не дожидаясь, пока погода окончательно нормализуется, Дед скомандовал сборы.

Собственно, все было собрано еще три дня назад, с тех пор никто не распаковывался. Пока остальные проверяли груз, я нашел небольшую сумку и отправился вдоль стеллажей. В сумку полетели: ножи, бинокли, компасы. Немного поколебавшись, я отправил туда обе «Осы» и боеприпасы к ним.

– На обмен пойдет, – пояснил я свои действия Деду.

– Правильно мыслишь, – похвалил меня старик. – Вряд ли в тех домах нас встретят добрые коммунисты с хлебом и солью.

– Бизнес есть бизнес, – философски заметил Игнат. – Везде и во все времена!

Закинув на плечи свои новенькие рюкзаки, мы направились к тропе. Перед тем как уйти, я обернулся и окинул магазин прощальным взглядом, мысленно поблагодарив Всевышнего за то, что Он нам его послал.

А ведь останься мы тогда ночевать в лесу, купались бы уже в желудке медведя или пошли бы на корм паукам. А так живы, здоровы и неплохо вооружены!

– Ты идешь? – окликнул меня Дед.

– Иду! – крикнул я в ответ, затем развернулся и двинулся вслед за уходящими друзьями.

Игнат вновь возглавлял нашу колонну. Он шел молча. Его мачете со свистом рассекал воздух, расчищая нам путь.

Я двигался вслед за Игнатом, и время от времени ловил на себе его завистливые взгляды. Он очень хотел себе дробовик взять, но Дед заявил, что оружие по праву мое, поскольку это я сообразил взорвать замок.

С этим можно было поспорить, ведь изначально идея пришла в голову именно Игнату, а я лишь сообразил, как именно ее реализовать. Но он об этом не вспомнил, а я решил скромно промолчать.

Кроме того, помимо пистолета, он себе еще и мачете присвоил. А три единицы оружия на руки выдавать не положено – расточительно и вообще не по уставу! Получив такой простой ответ, Игнату ничего не оставалось, как угрюмо согласиться.

Он лишь смерил меня печальным взглядом, в котором я заметил искорку недоброй зависти. С тех пор эта зависть то вспыхивала в нем, то бесследно исчезала.

На недолгом совещании перед выходом мы решили разбить колонну на три группы. В первой группе шли двое: один прокладывает путь, другой его охраняет. Во второй группе собраны все те, кто несет груз или сам грузом является. Ну а третья группа прикрывает тыл.

Я шел в первой группе, охраняя Игната. За мной, с отрывом в несколько метров, двигались Саша с Верой, которые присматривали за Доктором. На небольшом расстоянии за ними следовали Дед с Семеном.

– Хорошее? – неожиданно спросил Игнат.

До меня не сразу дошло, о чем он говорит.

– Что хорошее?

– Ружье, спрашиваю, хорошее?

– А… да, неплохое.

– Мне бы такое, – вздохнул он и вновь посмотрел на дробовик.

– Завидовать нехорошо, – сказал я максимально осторожно, а то ведь и обидеться может.

– Я и не завидую, просто себе такой хочу, – буркнул он, с силой сшибая очередной куст.

Ага, как же, не завидует он! Вон, какой озлобленный стал, а глаза так и липнут к ружью. Мне даже не по себе стало, а не оттяпает ли он мне голову во сне, вот так же легко, как сейчас куст срезал?

– Давно себе такой хотел, – снова заговорил Игнат. – Но все разрешение никак не мог получить.

– Зато теперь разрешение не нужно! – подбодрил я его.

– Теперь такое ружье не достать, – раздраженно заметил он. – Еще повезло, что оружейный магазин вместе с нами сюда перелетел. Хоть у кого-то будет.

Вновь завистливый взгляд.

– Ну, может, я его тебе потом отдам, когда себе другое оружие добуду.

– Правда? Отдашь? – сразу же заулыбался Игнат. – Вот спасибо! Давно хотел прикупить. А мне: «Сдайте экзамен, получите разрешение, справочки не хватает». Тьфу на них! Бюрократы…

Я пожал плечами и не стал повторять, что отдам ему дробовик только тогда, когда найду ему достойную замену. Если вообще найду. Пусть лучше лелеет надежду, чем сгорает от зависти!

Глава 20: Признание

Ветер все-таки сорвал с носилок одно крепление, сдвинув их в сторону, но груз от этого нисколько не пострадал. Едва сорвали пленку, Дед тут же кинулся проверять, все ли на месте. Поворошил узлы одежды, распахнул мешок, открыл ящики. Все было в целости и сохранности.

– Слава богу, все на месте! – с облегчением сказал он. – А то я боялся, что мартышки растащат.

– Замотано же было! – напомнил я ему.

– А до этого? Обезьяны – воры известные!

– Вы, дорогой мой друг, не того боитесь, – заметил Доктор, поднимая палец к небу. – Животные берут исключительно то, что им надо для жизни.

– А вороны? – не согласился Дед. – Любят же побрякушки блестящие!

– Даже у зверей и птиц есть тяга к прекрасному, – философски ответил на это Доктор. – Но грязные рубашки и сапоги не блестят, так что зря вы беспокоились.

Их философскую дискуссию я слушал краем уха, а сам готовил себя к очередному марш-броску с носилками в руках. Кое-что мы распихали по рюкзакам. Это немного уменьшило вес, но именно что немного.

Основная масса груза продолжала лежать большущей кучей и давить на меня морально. Стоило лишь представить, как придется волочить все это на своем горбу, как настроение мигом опустилось ниже плинтуса.

Я украдкой глянул на Сашу. Она стояла ко мне боком и о чем-то рассказывала Вере. Вдруг она повернулась, и на ее лице засияла улыбка. Моя апатия мигом исчезла, а настроение взлетело до небес. Все плохие мысли отошли на задний план, а сердце застучало быстрее.

Что со мной? Неужели влюбился? Но ведь к Маше я испытываю совсем другие чувства! Мысль о ней вызывает щемящее чувство в груди, непонятную тоску и уныние. Я восхищался Машей, испытывал перед ней трепет, восторг и, чего уж скрывать, желание.

С Сашей все обстояло иначе. Вместо трепета – нежность, не восторг, а уважение. Как-то незаметно из простого попутчика она превратилась в дорогого мне человека. Друга, товарища по оружию, да просто человека, рядом с которым мне комфортно.

Быть может, это и есть настоящая любовь?

Я отогнал от себя эти мысли. Не время, не время… и не место тоже. А то расслабился, понимаешь, вокруг ничего не замечаю. А ведь где-то тут гигантские пауки ползают, медведь под боком шатается. Да и вообще, черт знает, что еще в этих джунглях водится? Может, тираннозавры местного разлива!

Нельзя расслабляться!

– Может, один все понесешь? – предложил Дед, надевая на плечи рюкзак. – Ты же у нас молодой, сильный.

Лицо его оставалось серьезным, но глаза смеялись.

– Фиг тебе! – хмыкнул я. – Хватай конец, будешь помогать.

– Эх, молодежь… Старика запрягает, – наигранно покряхтел Дед. – Никакого уважения к старшим!

Несмотря на свои слова, он довольно резво подхватил носилки и не менее резво стал толкать их вперед, буквально впечатывая меня в спину Игната.

– Живее! – подгонял меня Дед. – Нечего терять время!

Толкать меня он может сколько душе угодно, но скорости нам это не придаст. Мы и так двигались настолько быстро, насколько позволяла проходимость леса. Так что пришлось Деду поумерить свой пыл.

Состав группы потерпел изменения. Игната теперь Вера прикрывала, мы с Дедом и Доктором вошли во вторую группу, а Саша с Семой замыкали колонну.

На тропу мы вышли ровно в час дня, и тут наша скорость заметно возросла. Мачете – это вещь! Ни топор, ни лом и в подметки ему не годятся! Тонкое острое лезвие без труда кромсало все подряд: кусты, лианы, папоротники и даже молодые деревца.

Поскольку долго тащить носилки Дед не мог, они с Семой регулярно менялись местами. Таким образом, мы шли почти без остановок, лишь изредка делая привалы, чтобы дать отдохнуть старикам.

– Хорошо идем! – весело сказал Дед, после нескольких часов марша.

– Как думаешь, долго еще? – спросил я.

– А что, уже устал? – ехидно ответил он вопросом на вопрос.

– Нет. Просто хочу знать, успеем ли добраться до темноты. Не хочется опять в джунглях ночевать.

– Должны успеть, – ответил Дед, сразу становясь серьезным. – Саша говорила до домов уже совсем близко, километров шесть, не более.

– Да уж, здорово мы отмахали…

– Не-то слово!

– И ведь за целый день ни одна тварь на нас не напала, – вспомнил я. – Сейчас, кстати, тоже тишина.

– Может, некому нападать? – предположил старик.

– Ты правда в это веришь? – удивился я.

– Ага! Переели друг друга, – ответил он и засмеялся.

Я кинул взгляд через плечо. Глаза Деда блестели, а губы были растянуты в глупой улыбке. Он что, пьяный? Да быть того не может! Для пьяного слишком активный, да и вообще, когда бы он набраться успел, если весь день рядом топчется?

Я задумался. Последние дни Дед прямо сам не свой. Хотя, если подумать, то не он один. Игнат злится и хандрит, Сема, обычно беззаботный и безучастный, превратился в трусливого паникера. А Саша? Робкая и нерешительная Саша вдруг стала откровенно ко мне липнуть.

Что с ними такое? Кто-нибудь вообще ведет себя нормально? Вроде бы Вера и Доктор. Но с ними я мало общался, так что не уверен. Я? Да, со мной все в порядке. Вроде бы…

Ладно, будем рассуждать логически. Всему этому наверняка есть причина. Какое-то психическое излучение? Вибрация, действующая на мозг? Или местная тварь умеет влиять на разум и пытается завести нас в ловушку?

Я сосредоточился, стараясь уловить какой-нибудь раздражитель. Шум листвы на ветру, шелест травы под ногами. Где-то треснула ветка, вдалеке раздался крик мартышки. Никаких посторонних звуков или психического давления я не ощущал.

Ничего!

– Вы ничего не чувствуете? – спросил я достаточно громко, чтобы меня услышали все.

– Так это ты пустил шептуна? – подколол меня Дед.

– Ничего, – мрачно отозвался Игнат. – Было бы ружье, может, почувствовал бы радость.

– Запах приятный, – сказал Доктор. – Вы его имели в виду, Антон?

Я принюхался. Точно, запах! Как же я раньше этого не понял. В воздухе витал необычный, приятный аромат. Сладковатый и одновременно терпкий. Он был удивительно знакомым, но в тоже время я никак не мог его распознать! На сдобу похоже, но не как от свежей выпечки. Еще как будто мускус или орехи. Ваниль? Нет, не могу определить…

Бывает силишься что-то вспомнить, а мысль упрямо ускользает от тебя. Вроде бы вот она, вертится в голове, но при этом никак не дается в руки. Она как вода, что вытекает сквозь пальцы. Именно это чувство и посетило меня сейчас.

– Как давно появился этот запах? – спросил я.

– Еще несколько дней назад, – ответил Доктор. – Я думаю, это цветы так пахнут.

Да, запах немного похож на цветочный аромат. Вот только не видно что-то поблизости цветов!

Судя по всему, запах набирал силу постепенно, по мере нашего углубления в джунгли. Чем глубже мы забирались, тем выше становилась его концентрация. Это объясняло тот факт, что никто не обратил на него внимание. Постепенно привыкли.

– Игнат, ты как себя чувствуешь, не устал? – спросил я.

– Нормально, – отозвался он, не оборачиваясь. – А что?

– А не мог бы ты идти немного быстрее?

– Быстрее? Бежать что ли?

– Было бы неплохо…

Он посмотрел на меня недоуменно, но возражать не стал и немного ускорился. Вскоре мы вышли на небольшой островок, состоящий из куска дороги с замершими на нем автомобилями. Две легковушки и грузовик.

Запах тут не исчез, но заметно ослаб. Это почти сразу отразилось на поведении Игната. Он успокоился и перестал сверлить меня завистливым взглядом. Дед тоже прекратил глупо лыбиться, его взгляд приобрел былую цепкость и силу.

Значит, все-таки воздух. Наверняка местная фауна постаралась. Неприятно, конечно, но, судя по всему, не смертельно.

Мы вышли на середину островка и скинули вещи. Девушки тут же уселись на горячий асфальт отдыхать. Доктор, хоть и устал, к ним не присоединился, а пошел вместе с нами осматривать автомобили.

Грузовик оказался старым «КамАЗом» с желтой стрелой высотного крана. На ней белыми буквами тянулась надпись «Ивановец». Такие машины частенько можно встретить на стройках.

Позади крана замерла старая черная «Волга» двадцать четвертой модели. Капот смят в гармошку, лобовое стекло покрылось паутиной трещин, а по всему корпусу шла волна деформаций.

На другой полосе, почти вровень с «Волгой», стояла черная «Тойота Камри». Владелец бережно припарковал автомобиль на обочине и даже не поленился включить сигнализацию. Синяя лампочка под стеклом ярко мигала, отпугивая несуществующих угонщиков.

Гадалкой быть не надо – и так понятно, что тут произошло. Ехали себе люди, никого не трогали – и тут бац! Прямо посреди дороги вырастают настоящие баобабы! Идущий впереди грузовик дает по тормозам, расслабившийся водитель «Волги» не успевает среагировать и на полном ходу влетает ему в зад.

Больше всего повезло владельцу «Тойоты». По тому, как аккуратно он припарковался, видно, что экстренного торможения удалось избежать.

Осмотр автомобилей много времени не занял. Хозяева покинули их, не забыв прихватить с собой самое необходимое. Мы лишь аптечку из багажника «Волги» прихватили – в хозяйстве пригодится!

– Да уж, крепко машинке досталось, – сказал Дед, осматривая повреждения.

– Водитель, скорее всего, выжил, – заявил Доктор, заглядывая в салон. – Тут нет следов крови.

– А мне вот интересно, что тут кран делал? – сказал я, оглядывая могучую машину.

– На стройку ехал, – пожал плечами Игнат.

– Так было уже около двенадцати ночи. В такое время никто не работает!

– Да с халтуры он возвращался, – усмехнулся Дед. – Это ж и ежу понятно!

– Что еще за халтура? – удивился я.

– Подработка. Берешь служебный кран и за деньгу у кого-нибудь на даче крышу поднимаешь. Ну, или еще что-нибудь тяжелое.

– Поняяятно… – протянул я.

Дед махнул на меня рукой, дескать, ничего ты про рабочий класс не знаешь, студент, и перевел разговор на другую тему.

– Я вот думаю, что не стоит нам тут надолго задерживаться. Подхарчимся – и в путь!

– Только перед уходом стоит глянуть, сколько мы уже отмахали и не отклонились ли от маршрута, – внес я предложение.

– Нужное дело, глянь, – согласился Дед и повернулся к Игнату. – А ты возьми Семена, соберите с ним дров для костра. Лады?

– Хорошо, – отозвался тот и кивком велел Семе двигаться за ним.

Они ушли, а Дед повернулся к Доктору.

– Ну а вы чего бегаете, Константин? Вам передохнуть надобно, – мягко, но настойчиво сказал Дед. – Вы еще совсем не оправились.

– Все в порядке, – искренне улыбнулся старый врач. – Мне уже намного лучше.

Выглядел он и вправду неплохо. Лицо было уставшим, но не болезненным. Просто лицо пожилого человека, который долго шел пешком. К тому же он перестал все время держаться за бок. Только изредка касался, как бы проверяя на месте ли он.

– Все равно отдохните, – поддержал я Деда. – Идти еще долго, и другого шанса посидеть может не представиться.

Доктор склонил голову в знак согласия и двинулся к девочкам, я последовал за ним.

Саша и Вера сидели спиной к спине и тихо о чем-то перешептывались. При нашем приближении они замолкли и сделали вид, что рассматривают окружающий пейзаж. Рассудив, что их разговоры – это их дело, я, как ни в чем не бывало, обратился к Саше:

– Я собираюсь с высоты осмотреться. Не хочешь составить мне компанию?

– Давай, – обрадовалась она, поднимаясь на ноги.

Я обвел рукой ближайшие деревья и щедро предложил:

– Выбирай!

Саша нахмурила лобик и стала деловито осматриваться.

– Вот это, наверное, – выбрала она. – Оно не самое высокое, но зато нас двоих точно выдержит.

При слове «нас» она покраснела и потупила взгляд. Вот она, Саша, которую я знаю, робкая и стеснительная!

– Пойдет! – одобрил я ее выбор.

Высота – сейчас не самое главное. Еще на подходе к островку я заметил, что один дом сквозь кроны уже неплохо проглядывается. Совсем близко подошли! Если продолжим идти в том же темпе, то окажемся на месте задолго до темноты.

Когда мы подошли к дереву, нос защекотал уже знакомый сладковатый аромат. Исподтишка я наблюдал за Сашей, а с ней почти сразу начали происходить перемены. Сделав всего пару вдохов, она вдруг расправила плечи и стала прямо-таки излучать уверенность и силу.

– Давай наперегонки, – предложила девушка с задором в голосе. – Кто заберется последним – выполняет желание победителя!

– Я на желания не играю, – ответил я, покачав головой.

– Трусишка! – засмеялась она.

– Я просто берегу твою честь. Мало ли, какие желания взбредут в мою голову.

– А с чего ты взял, что они мне не понравятся? – лукаво спросила Саша, прижимаясь ко мне плечом.

По телу пробежала волна жара, а во рту как-то сразу пересохло. Я невольно приобнял ее и приблизился с твердым намерением поцеловать. Где-то внутри загнанный в угол разум умолял остановиться. Он твердил, что сейчас передо мной не настоящая Саша, а когда она придет в себя, то наверняка пожалеет о случившемся.

Но я не остановился, инстинкт брал свое.

– Сначала обгони! – засмеялась девушка, прижимая палец к моим губам.

В следующий момент ее уже не было рядом, а когда я опомнился, она успела подняться уже метра на три. Пару секунд я стоял в замешательстве, не зная, как поступить. Затем плюнул на все и полез вверх.

Мы карабкались с разных сторон, так что не могли видеть друг друга. Ее звонкий смех доносился откуда-то сверху. Как я ни старался, как ни тужился, но вырваться вперед не получалось.

Того и гляди, мне еще придется ее желание исполнять!

Подъем шел быстро. Оружие мы оставили на попечении Доктора, так что ничто не стесняло движения. Я старался изо всех сил, поэтому, когда оказался наверху, устал и взмок.

Тут меня уже ждала Саша. Девушка сидела на последней из достаточно толстых веток и беззаботно болтала ногами. Я уселся на соседнюю ветку и расслабился, давая телу возможность отдохнуть.

– Ты проиграл! – заявила девушка, ткнув в меня пальцем. – Ты должен мне желание.

– Угу, – ответил я, стараясь восстановить дыхание. – Когда вернемся к остальным, обязательно выполню.

– Нет, – покачала она головой. – Сейчас!

С этими словами Саша ловко перепрыгнула на мою ветку и уселась мне на колени. Мы оказались лицом к лицу, притом так близко, что почти касались носами. В следующий момент ее губы впились в мои – страстно, но нежно.

Все произошло так быстро и неожиданно, что я чуть не полетел на землю. В последний момент лишь каким-то чудом умудрился ухватиться за ветку.

Не знаю, сколько времени длился наш поцелуй, должно быть, всего несколько секунд, но мне они показались вечностью! Было хорошо. Так хорошо, что, когда Саша отстранилась от меня, я ощутил досаду.

– Извини, – сказала она, густо краснея. – Не знаю, что на меня нашло.

Сейчас это была настоящая Саша. Не одурманенная неизвестным газом девушка, а моя Саша. Да, именно так – моя!

– Все хорошо, – сказал я, крепко прижимая ее к себе свободной рукой. – Тебе не нужно извиняться.

– Правда? Ты не сердишься?

– Нисколько!

– Я… Не знаю, почему так себя вела, ведь я совсем не такая! Просто это почему-то показалось мне правильным.

– Ты не виновата, это все воздух, в нем что-то есть, – сказал я, решив не скрывать от нее правду. – Этот запах, какой-то странный газ. Остальные тоже ведут себя иначе.

– Правда? А я и не заметила… Хотя, Вера весь день какая-то молчаливая. Совсем на нее не похоже. Понимаешь, обычно она такая болтливая. Я думала, это из-за тебя, что мы с тобой… что я… ну, в общем, ночью…

– Спала рядом? – помог я ей.

– Да.

– Так вы об этом тогда говорили?

– Да, об этом.

– И что она сказала?

– Что ей все равно, с кем я сплю.

Тут Саша покраснела еще гуще и опустила взгляд.

– Жестоко!

– Это нормально, она такая, – улыбнулась Саша. – Всегда говорит прямо. Потом мы с ней еще о всякой ерунде поболтали. Она была совершенно нормальной! Почему так?

– На островке концентрация газа меньше, – пояснил я. – Источник находится рядом с деревьями.

– На островке? – переспросила Саша. – На каком островке?

– Это я так называю кусочки нашего мира. Они маленькие и всегда окружены джунглями, прямо как острова в море. Вот я и называю их островками. Островки цивилизации.

– Название подходящее, – согласилась Саша. – Можно, и я так буду называть?

– Конечно, можно! – улыбнулся я.

Саша поерзала, и ветка под нами жалобно скрипнула, протестуя против такой нагрузки.

– Думаю, мне лучше обратно перелезть, – сказала Саша, с опаской глядя вниз. – А то еще ветка сломается.

– Да, – ответил я и прижал ее к себе еще сильнее.

– Отпусти уже, – засмущалась Саша. – Упасть ведь можем!

Ее лицо было пунцовым, и она старательно отводила глаза. Однако улыбка выдавала, что мои объятия ей вовсе не противны.

И внезапно я понял, что счастлив. Счастлив, потому что могу сидеть вот так в обнимку с любимой девушкой и знать, что она тоже любит меня. Была бы возможность, обнимал бы ее весь день!

Находясь рядом с Сашей, я забыл обо всем на свете: о Маше, о цели нашего похода, о джунглях со всеми тварями, о том, что внизу нас ждут друзья. Здесь и сейчас были только мы.

– Я люблю тебя, – прошептал я ей на ухо, и душа моя будто вздрогнула от этих слов.

Но это было правдой. Я определился, сделал выбор – и ничуть о нем не жалею!

– Что? – переспросила девушка, хотя явно все расслышала.

– Я люблю тебя, Саша.

Она наконец посмотрела на меня, и я увидел, что в уголках ее глаз скопились слезы.

– Правда, любишь?

– Правда.

– Такую, как сейчас, или какой была пять минут назад?

– Я люблю тебя такой, какая ты есть.

Она вновь прижалась ко мне, но лишь на мгновение, а затем стерла с глаз набежавшие слезы и решительно перелезла на свою ветку.

– Работать надо, – заявила она твердым голосом. – Нас люди ждут.

Ну да, работа не волк – в джунгли не убежит!

Глава 21: Неожиданное нападение

Саша сняла с пояса бинокль и принялась осматривать окрестности. Я последовал ее примеру. На дома не смотрел, они и снизу видны. Куда интереснее, что у них в окрестностях творится.

К сожалению, для этого мы еще слишком далеко. Зато я смог изучить ближайшую к нам местность. Как ни вглядывался, никаких тварей поблизости не обнаружил. Это радовало, но в то же время выглядело странно.

По идее, округа должна кишеть живностью, а тут – ничего! Что же всех отпугивает? На ум приходил только газ. Может, он ядовит? Тогда и нам не стоит надолго в лесу задерживаться.

Я убрал бинокль. Саша еще вела наблюдение, и я не стал ее подгонять. Подожду. Чтобы скоротать время, я стал рассматривать дерево, на котором мы сидели. Толстое и крепкое.

А еще оно высокое и прямое, как сосна. Кора гладкая, только вся усеяна мелкими пупырышками, как у баобаба. Ветки растут часто и расположены близко друг к другу. Листья больше моей ладони раза в два и очень мягкие на ощупь.

Кстати, отличная замена туалетной бумаге!

Интересно, как оно называется? Если, конечно, подобное дерево растет в нашем мире. Вернее, уже не в нашем мире, а в том, из которого мы пришли. Потому, что тот мир уже не наш, а наш мир – этот, потому что отныне мы живем в нем.

Тьфу ты, сам себя запутал…

Я провел рукой по стволу, и одна из пупырышек внезапно откололась, оказавшись у меня на ладони. Я поднес ее к глазам. Ба! Да никакая это не пупырышка вовсе, а жук!

– Вот тебе и нету насекомых, – усмехнулся я сам себе.

– Что ты сказал? – спросила Саша, отрываясь от бинокля.

– Ничего, – ответил я. – Просто жука нашел.

– О, Доктор будет счастлив! – улыбнулась она.

– Вот и я о том же.

– А что за жук?

– Понятия не имею, никогда такого раньше не видел.

– Как выглядит?

Я присмотрелся к найденному насекомому.

– Маленький, серенький, с тонкими лапками и большим брюхом, – начал я описывать свою находку. – Еще на голове какая-то странная присоска.

– Фу! Так это клещ, наверное, – предположила Саша. – Лучше выкинь.

– Вот еще! В карман пока положу, а потом отдам Доктору, он же любитель.

Девушка пожала плечами и вернулась к наблюдению.

– Видишь что-нибудь интересное? – спросил я после минутной паузы.

– Ничего, – ответила она с тревогой в голосе.

– Тебя это беспокоит?

– Если честно, то да. В таких лесах должно быть много разной живности, а тут все словно вымерло. Ты не находишь это странным?

– Скорее всего, это из-за воздуха.

– Мне это не нравится…

– Мне тоже, но выбора у нас все равно нет.

Она кивнула.

– Можно спускаться. Вряд ли мы еще что-нибудь увидим.

– Давай, – согласился я, и мы полезли вниз.

Во время спуска я отколупнул еще несколько жуков, умело притворяющихся частью древесной коры. Тут же отправил их в нагрудный карман, где уже покоился их собрат.

На краю островка нас поджидал Дед. Пропустив Сашу вперед, он пристроился рядом со мной.

– Ну, как свидание прошло? – шепотом, чтобы не услышала Саша, спросил он.

В ответ я поднял большой палец, решив не вдаваться в подробности. Нефиг! Дружба дружбой, а личная жизнь касается только меня. Вернее, уже нас с Сашей.

– Молодец, ковбой, – все так же шепотом похвалил меня Дед. – Я в тебе ничуть не сомневался!

Саша обернулась и выразительно посмотрела на меня, как бы предостерегая от излишней болтливости. Я успокаивающе улыбнулся и слегка наклонил голову, давая девушке понять, что ей совершенно не о чем беспокоиться.

Дед, похоже, заметил ее взгляд, так как поспешил сменить тему разговора.

– Далеко мы продвинулись? – громко спросил он.

– Мы ближе, чем было сегодня утром, – неопределенно ответил я.

– И еще ближе, чем несколько дней назад, – понимающе кивнул старик.

– Точно.

– Успеваем до темноты?

– Должны, – пожал я плечами, – но если не успеем, то не беда.

– Почему?

– Я видел несколько островков по нашему маршруту. Если что – переночуем там.

– Островки? – удивленно поднял брови Дед, и мне пришлось пересказать ему то же, что я недавно говорил Саше.

– Понятно, – одобрительно хмыкнул он. – Подходящее название ты выдумал, возьму на заметку.

– Пользуйся, – щедро разрешил я.

На том месте, где раньше сидели девушки, теперь горел костер. Наши друзья уже расположились вокруг него и с аппетитом уплетали свою еду.

Супер-игра! Угадай, что сегодня на обед, и получи главный приз! Ваш ответ? Правильно – сухари! Вы выиграли пачку сухарей и кружку чая!

Я взял свою порцию и молча принялся есть. Прав был Сема, ой как прав… Сухари с бубликами не то, чтобы дрянь, но очень быстро приедаются. От них мало того, что изжога, так еще и запор!

Эх, как же хочется сейчас шашлычка! Большие кубики сочной свининки – мягкие внутри и зажаренные до хрустящей корочки снаружи, да чтобы лука побольше!

– Смерти хочешь?

Я с удивлением посмотрел на Деда. Тот оставил свой паек и сверлил меня голодным недружелюбным взглядом. Судя по всему, я произнес это вслух, так как не только он, но и все остальные смотрели на меня точно такими же злыми и голодными глазами.

– Не ты один по мясу изголодался, так что молчи лучше, а то сам шашлыком станешь, пусть и без лука!

– Уже и помечтать нельзя, – вздохнул я.

– Мечтай молча, – посоветовал Дед, вновь набивая рот сухарями.

Дальше ели в тишине. После обеда мы забросали костер землей, собрали пожитки и двинулись дальше по тропе. Стоило углубиться в джунгли, как запах резко усилился.

Я стал пристально следить за своими спутниками, стараясь уловить момент, когда они начнут вести себя по-другому. Однако ничего не происходило. Игнат даже не смотрел в мою сторону, целиком отдавшись рубке кустарника. Дед не травил анекдоты, Доктор шел молча, Вера с Сашей тоже не выказывали никаких признаков отравления.

Выводов было два. Либо концентрация газа снизилась, либо наш организм привык к газу настолько, что научился подавлять его эффект.

К четырем часам воздух настолько раскалился, что стало трудно дышать. От прямых лучей солнца нас неплохо защищали деревья, но от жары они, к сожалению, спасти не могли.

Больше всего жара докучала нам с Семой, поскольку именно мы на себе основной груз перли. Вначале я потел, но затем пот исчез. Причем исчез резко, будто кран перекрыли. Начался период иссушения. Губы стали сухими, потрескались и ныли каждый раз, когда я проводил по ним языком.

Приходилось часто останавливаться, чтобы передохнуть и восполнить баланс жидкости в организме. Правда, баланс восполнялся ненадолго, примерно на полчаса, после чего вся вода вновь выходила из меня вместе с потом.

За пару часов наши фляги опустели наполовину, так что во время очередной остановки Дед просто-напросто их отобрал, заявив, что воду надо экономить.

Я не знаю, как именно мы шли дальше. Помню, как монотонно переставлял ноги, делая шаг за шагом. Вперед меня гнала только надежда, что впереди вот-вот покажутся дома. Уже за следующим деревом – ну, может, через одно… Уже совсем скоро я смогу наконец попить и отдохнуть.

К вечеру жара начала спадать. Дед скомандовал остановку и милостиво вернул нам фляги.

– Только немного, – предостерег он. – А то еще плохо станет.

Сам он выглядел не лучше остальных. Кожа на лице стала сухой, губы растрескались. Было видно, что он уже на пределе своих сил, но держится стойко. Кремень, мужик!

Хуже всех приходилось Доктору. Он хоть и не нес на себе никакого груза, но возраст – не шутка. Последний час он еле плелся, поддерживаемый с обеих сторон Сашей и Верой. Старик был бледен, его глаза впали, рука непроизвольно сжимала сломанные ребра. Однако жаловаться он и не думал.

Мы сбились в кучу, укрывшись в тени деревьев. Я стал разминать затекшие руки и время от времени прикладывался к фляге, делая небольшие глотки.

– В такую жару сидеть бы дома перед телевизором да пиво из холодильника пить! – мечтательно вздохнул Игнат.

– В такую жару я б сам к тебе в холодильник забрался, – заявил ему Сема, – и пиво бы твое выпил, не вылезая оттуда!

Все засмеялись.

– Да я бы тебя за такое… – начал Игнат, но договорить не успел, потому что в этот момент на него сверху свалилось нечто большое, мохнатое и дико визжащее.

Игнат мигом оказался на земле, прижатый весом неизвестной твари. Та, не переставая визжать, молотила нашего друга своими когтистыми лапами с явным намерением располосовать ему все лицо.

Игнат матерился и всячески пытался оторвать от себя назойливое животное. Отталкивал, наносил удары, но все было тщетно. Они катались по земле, словно борцы, пытающиеся одолеть друг друга.

От удивления и неожиданности нас всех охватил ступор. Мы стояли, разинув рты, и тупо наблюдали за происходящим. Первым опомнился Дед. Сорвал с плеча двустволку, взвел курки и прицелился в копошащуюся массу.

«Обоих ведь грохнет!» – пронеслось у меня в голове, пока правая рука выхватывала из кобуры пистолет. Ремешок дробовика при этом соскользнул с плеча, и он повис на сгибе локтя.

«Главное, опередить Деда», – думал я, вспоминая, как легко заряд дроби разорвал тушу паука.

С такого расстояния у Игната просто не было шансов.

– Замри! – заорал я, обращаясь одновременно и к Деду, и к Игнату.

Слава богу, вняли оба. Дед, который уже напряг палец на спуске, отвел стволы в сторону, а Игнат застыл и, напрягшись, приподнял своего противника над собой.

Нас разделяла всего пара метров. Ерунда, а не расстояние! Чтобы промахнуться на такой дистанции, надо очень сильно постараться. Я стараться не стал, аккуратно навел мушку прямо в центр серой туши и плавно вдавил спусковой крючок.

Пистолет тявкнул, и визг твари резко сменился с угрожающего на жалобный. Она забилась, задергалась и, хрюкнув пару раз на прощание, обмякла, свалившись прямо в объятия Игната. Тот напрягся, пытаясь столкнуть с себя мертвую тушу, но не смог.

– Помогите! – прохрипел он.

Я опустил руку, давая дробовику возможность соскользнуть на землю, и кинулся на помощь, на ходу убирая пистолет в кобуру.

Подхватив переднюю часть мертвой твари, я подождал, пока Дед возьмет заднюю. Напрягаясь изо всех сил, мы кое-как стащили тушу с Игната и бросили ее на землю подле него.

От напряжения у меня потемнело в глазах, а спину, которая и без того ныла после дневного перехода, заломило так, что я всерьез стал опасаться за ее состояние.

– Ну и туша! – отдуваясь, охал Дед. – Килограммов под сто весит, не меньше.

– Не-то слово, – согласился я. – Чуть спину не сломал.

Игнат так и остался лежать на земле. Он тяжело дышал и даже не пытался подняться на ноги. Доктор с девушками подбежали к нему и принялись осматривать и ощупывать.

– Переломов нет, – констатировал Доктор после тщательного осмотра. – Но очень много синяков, ссадин и укусов. Будем обрабатывать!

– Выпить ему дайте, – посоветовал Дед. – У него, кажется, шок.

– Дадим, – согласился Доктор, доставая из рюкзака бутылку водки и аптечку. – Девочки, помогите!

Саша и Вера стали разбирать содержимое аптечки. На свет появились бинты, марля, вата и йод. Тем временем Доктор откупорил бутылку и поднес горлышко к губам Игната.

– Выпейте, вам сейчас нужно.

Сделав небольшой глоток, Игнат рывком сел, вырвал из рук Доктора емкость и жадно к ней присосался.

– Куда! – возмутился врач, силясь вернуть бутылку себе.

– Оставьте, Константин, – попросил Дед. – Ему сейчас надо.

– Да куда же столько, – запротестовал Доктор. – Плохо ведь станет! К тому же это наша последняя бутылка…

Игнат пил, не обращая внимания на жалкие попытки старика его вразумить. Остановился он лишь после того, как последняя капля стекла ему на язык.

– Агрх! Уфф… – выдохнул он, вытирая рот расцарапанной рукой, отчего на лице появились полосы крови.

– С ума сошел! – закричал на него Доктор, забирая пустую тару. – Алкоголь же обезвоживает! В обморок грохнешься!

Как бы вопреки его словам, Игнат, наоборот, взбодрился и прямо расцвел. На щеках появился румянец, а глаза заблестели.

– Откуда взялась эта сволочь? – грозно спросил он, начав было подниматься на ноги, но Доктор навалился на него всем своим весом и заставил лечь на землю.

– Куда собрался? Раны обработаем вначале.

Обработкой занимались девочки. Доктор стоял над ними и голосом строгого учителя раздавал указания. Очень быстро все раны были промыты водой и обработаны йодом. После этого Саша принялась заклеивать царапины пластырями, а Вера бинтовать раны.

Понаблюдав немного за этим процессом, я стал разглядывать поверженную тварь. Размеры поражали! Своими габаритами она превосходила крупного взрослого мужчину. Ее тело сплошь покрывал густой серый мех. Верхние и нижние конечности напоминали лапы гориллы, разве что пальцы заканчивались длинными изогнутыми когтями.

По сравнению с туловищем голова у твари оказалась совсем маленькой – меньше человеческой. Возможно, именно поэтому глаза на ней выглядели особенно огромными, хотя, по сути, были не больше моих. Вместо ушей две дыры, а морда напоминала бульдожью. Такая же широкая и приплюснутая. Из приоткрытой пасти торчали мелкие и не особо острые зубы.

Не самое ужасное создание из виденных мною в этом мире, но весьма неприятное. Я припомнил, какие звуки оно издавало, прыгнув на Игната. А не мартышка ли это случайно?

Подошел Дед и протянул мне оброненный дробовик. Я кивком поблагодарил его и принялся проверять, не забился ли ствол. Оружие оказалось в порядке, и я повесил его на плечо.

– Что думаешь? – спросил старик, окидывая взглядом тварь.

– Думаю, Игнат легко отделался.

– Согласен. А что насчет твари?

– Похоже, перед нами мартышка собственной персоной, – поделился я своими соображениями.

Дед кивнул, словно мои слова подтвердили его мысли. На всякий случай мы подозвали Семена и тот подтвердил, что это мартышка и есть.

– Это ведь не та тварь, что на вас в магазине напала?

– Нет, – покачал я головой. – Та была намного страшнее!

Вновь кивок.

– Тогда мы все легко отделались. Будь это та тварь или еще что похуже, боюсь, без смертей бы не обошлось.

– У нас ни дисциплины, ни выучки, – пожал я плечами. – Идем как туристы на прогулке.

– Так мы и есть туристы! – усмехнулся Дед. – А ты думал: нацепил форму, взял в руки ружье – и уже спецназ?

– Это было бы весьма неплохо.

– Вот именно, что было бы…

Мы помолчали. Дед внимательно рассматривал мертвую мартышку, а я старался представить себе наше будущее. Картины вырисовывались одна хуже другой. Если мы успешно доберемся до домов, то забьемся в какую-нибудь квартиру и будем сидеть там, боясь нос на улицу высунуть. В этом случае нас ждет медленная голодная смерть.

Однако это в лучшем случае. В худшем мы вообще туда не дойдем. Сожрут еще на подходе.

– А хорошо ты ее снял, – похвалил меня Дед, разглядывая места попадания.

Я тоже глянул. Пуля вошла в левый бок твари, оставив крошечное входное отверстие с запекшимися краями, из которого даже кровь совсем не текла. На другом боку, в том месте, где пуля покинула тело, не хватало целого куска мяса. Вот оттуда кровь как раз текла, и довольно обильно!

– Точно в сердце попал. Пуля на вылет прошла, через ребра, – удивился Дед. – Это же надо так умудриться!

– Фирма веников не вяжет, – важно заявил я, хоть и сам малость офигел от столь удачного попадания. Скользни пуля по ребрам, еще неизвестно, куда бы она после этого полетела. Может, вверх, а может, и вниз. А внизу у нас кто был? Вот так-то! Повезло, короче.

– Да уж, фирма твоя гробы делает, – согласился Дед. – Одиннадцать тварей на твоем счету уже.

Я удивленно посмотрел на старика.

– Каких еще одиннадцать? Крысозавр, сколопендра, пауки и мартышка вот эта. Шесть всего. Считать разучились, батенька?

– А про остальных ты уже забыл?

– Каких остальных?

– Петины дружки и пахан Семы.

– Так-то же люди…

– Это кто люди? – возмутился Дед. – Насильники, воры и убийцы? Твари-то, а не люди, похуже этой.

– Ну, если так рассуждать, то да, – пожал я плечами. – Одиннадцать тварей получается.

Честно говоря, я и сам тех уродов за людей не считаю. Вора я еще понять могу. Не одобряю или оправдываю – нет, просто понять могу как человека. Бывают ведь ситуации, когда по-другому на жизнь не получается заработать.

Но убийство? Изнасилование? Люди так не поступают. А кто поступает, тот уже и не человек вовсе, а моральный урод, бешеное животное. И церемониться с такими нечего: пулю в голову – и все.

– Вот я и говорю, гробовщик ты наш…

Э, как он меня из ковбоев в гробовщики произвел! Обидно даже. Впрочем, я все же убийца, пусть и не осужденный. Да и не осужден лишь потому, что судить меня тут некому. Все кругом мне жизнью обязаны, даже Сема.

Но вот там, куда мы идем, наверняка, найдутся желающие поставить это мне в вину. Когда человек зол и напуган, он часто выплескивает эти чувства на окружающих.

– Ты тварей убил, – твердо сказал Дед, словно догадавшись о моих опасениях. – Не людей, а именно тварей. Если тебя кто спросит, так и отвечай, а в подробности вдаваться не надо. И за остальных не беспокойся, я с ними поговорю.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я его.

– Не за что, – отмахнулся Дед. – Мы все твои должники, да и врать не придется, по сути. Тварей ты убил, не людей.

Прямо гора с плеч! Если никто из наших рассказывать не станет, то мне и подавно незачем. Пусть все думают, что я крутой охотник и ковбой, а не гробовщик и убийца. Спасибо Деду, что разговор этот завел, сам бы я о таком просить не решился бы.

– Ну, вот и все! – раздался позади нас голос Доктора. – До свадьбы, как говорится, заживет!

– До свадьбы еще дожить надо, – усмехнулся Игнат, поднимаясь на ноги.

– Ты как? – спросил я его.

– А как выгляжу? – задал он встречный вопрос.

– Как ожившая мумия Тутанхамона, – честно ответил я, оглядывая его с ног до головы.

– Вот и чувствую себя так же, – улыбнулся он, а затем, помрачнев, добавил: – Куртке хана: даже на тряпки ее теперь не пустишь – вся кровью заляпана.

– Ничего, – подбодрил я его. – Этого добра у нас полно!

– Идти сможешь? – спросил Дед.

– Смогу! – ответил Игнат и, словно в доказательство, бодро прошелся вперед-назад.

– Тогда в путь! Вечер ждать не будет.

– А с этим что? – спросил Сема, пнув мертвую тушу.

– А что? – не понял я.

– Ну, мясо же! Пропадет…

Игнат скривился.

– Ты что, эту гадость жрать собрался?

– А чиво? – набычился Сема. – Мясо как мясо!

– Как хочешь, – махнул на него Игнат. – Лично я эту дрянь жрать не стану. Мало ли, может, оно бешеное было – вон как кинулось!

Сема оглядел нас всех, но поддержки не нашел. Разочарованно вздохнул и оставил тушу в покое.

Из-за многочисленных ран Игнат больше не мог прокладывать дорогу. Вручив ему дробовик, я отправил его в тыл, а сам взялся за мачете.

После носилок это оказалось сущим удовольствием! Я медленно шагал, пинками расчищая дорогу от веток и камней. Если путь загораживала растительность, в ход шло мачете. Взмах, другой – и все. Никакой физической нагрузки, никакой боли в спине. Легкая прогулка!

Обернувшись, я увидел красное от натуги лицо Деда. Ехидно ухмыльнувшись, подмигнул ему. В следующий раз он десять раз подумает, прежде чем отнимать у меня воду!

Солнце садилось, воздух остывал. Навстречу дул теплый ветерок, насыщенный ароматами тропического леса и земли. Я расслабился и с наслаждением вдыхал этот воздух полной грудью, любуясь царящей вокруг экзотикой.

Красота! Даже не представляю, как мы могли так долго сидеть под землей, отрезанные от всего этого.

– Сосредоточься! – раздался сзади строгий голос Деда. – Идешь, как первоклассник на экскурсии.

Вот чего он лезет? Такая красота кругом, такой запах, а он мешает! Сосредоточиться, понимаешь. Да кому это надо? Мне вдруг стало до жути смешно. Хотелось обернуться и рассмеяться ему в лицо. Еле сдержался.

Через какое-то время я поймал себя на том, что действительно не могу ни на чем сосредоточиться. Мысли расплывались и просачивались сквозь сознание, как песок сквозь решето.

А еще мне было очень смешно. Смешил Дед постоянными требованиями повысить бдительность, смешило пыхтение Семы, смешили тревожные взгляды Саши.

Что это с ними? Газ начал действовать? Газ… а ведь и вправду начал. Да только не на них, а на меня. От этой мысли я аж замер. Меня как водой холодной окатили. Вот, значит, как оно работает! Если бы не знал, то и не заметил бы. Будто так и надо – просто хорошее настроение, и все.

Чистый кайф!

– Чего встал? – раздался над ухом недовольный голос Деда. – Топай давай!

Я возобновил движение.

Так, спокойно. Надо рассуждать здраво. Когда это началось? Уже после нападения мартышки. Ага, мартышка, с маленькой головой. А как она смешно визжала… Нет, нельзя отвлекаться! Надо удерживать мысль в голове. Значит, так: после нападения, но не сразу… А когда? После того, как я сменил Игната. Он, кстати, тоже под действием газа был. Дробовику радовался, аки младенец конфете, – чуть в ладоши не хлопал.

Но почему меня пробрало только сейчас? Почему не раньше? А не потому ли, что раньше я всегда был сосредоточен? Поглощен делом? Скорее всего, так оно и есть. Во всяком случае, другого объяснения я не вижу. Значит, чтобы перебороть действие газа, достаточно сосредоточиться.

За этими мыслями я и не заметил, как джунгли перед нами расступились, а земля под ногами сменилась асфальтом. Лишь пройдя еще несколько метров, я остановился и с удивлением понял, что стою посреди улицы.

Пришли!

Глава 22: Город

«Я вернулся домой!» – именно такой была моя первая мысль. Вокруг все было так привычно и до боли знакомо: асфальтированная дорога, автомобили у обочин, витрины магазинов, невысокие кирпичные дома.

Город!

Однако если приглядеться, становились заметны следы разрухи и запустения. Улицы были безлюдны, дороги занесены песком и сухими листьями. Многие двери были распахнуты, а витрины магазинов разбиты.

А еще меня поразило состояние асфальта. Прямо посреди дороги тянулась глубокая, длинная трещина, а ближе к обочине – целая вереница маленьких. Да уж, хорошо администрация района за дорогами следила!

– Добрались! – радостно сказал Игнат. – За такое надо выпить!

– Выпил уже все, – хмыкнул Дед.

– А где все? – удивился Сема. Он явно рассчитывал на то, что нас будут встречать если не с оркестром, то хотя бы с хлебом-солью.

– Лю-ю-ю-ди-и-и-и! – заорал вдруг Игнат, сложив ладони рупором. – Ау-у-у-у!

От неожиданности я аж присел, рука сама собой потянулась к пистолету. На этот дикий ор никто не отозвался. Людей не было. Нет, я знаю, что этот район уже давно готовят под снос и населен он слабо, но теперь он полностью обезлюдил.

– А вы заметили, что тут как-то слишком много машин? – тихо спросил Доктор.

Я огляделся по сторонам и признал его правоту. Машин было не просто много, а очень много! Некоторые были припаркованы по правилам, другие брошены как попало. Мы притихли, разглядывая молчаливое свидетельство царившей тут недавно паники.

– Думаю, они хотели уехать в центр, но наткнулись на лес, – сказал наконец Дед. – Побросали машины и пошли пешком.

– Куда? – недоуменно спросил Семен.

– Туда, – Вера махнула рукой в лес, из которого мы только что выбрались.

Мы посмотрели в сторону леса, затем обернулись к городу. Далеко впереди, примерно в центре островка, возвышался дом, служивший нам ориентиром в джунглях. По соседству с ним стоял второй – девятиэтажный. На его фоне первый выглядел просто огромным.

– Пятнадцать этажей, – сосчитал Дед. – Никогда еще не видел такую громадину!

– Новострой, – угрюмо сказал нам Игнат. – И года не прошло, как стройку закончили.

– А ты что, местный? – повернулся к нему Дед.

– Нет, но бывал частенько. Проездом.

– Этот островок очень большой, – сказал я, – и здесь столько магазинов…

– Вряд ли там что-нибудь осталось, – покачал головой Дед, указав на ближайший «Гастроном», витрина которого лежала на тротуаре кучей битого стекла.

– Все уже украдено до нас? – усмехнулся я.

– Ага, именно.

Несмотря на уверенность Деда, я все-таки подошел к вышеупомянутому магазину и заглянул внутрь. Что ж, старик оказался прав. Судя по тому, что мне удалось разглядеть, отсюда вынесли все до последней крошки.

Мы медленно двигались по дороге, не забывая заглядывать в каждый встречный магазин, и везде встречали одно и то же: пустоту и разруху. Ветер гулял по безлюдным улицам. Носился между домами, словно радуясь отсутствию человека. Обстановка была мрачной и угнетающей.

– Город-призрак, – тихо проговорил Игнат, вышагивающий рядом со мной. Лицо его было хмурым, а руки крепко сжимали дробовик.

– Сомневаюсь, – покачал я головой. – Кто-то же вынес все продукты.

– Возможно, их уже нет в живых.

– Может и так, но я бы на это не сильно рассчитывал.

– Почему?

– Потому что человек, как таракан – всеяден и живуч.

Игнат собрался было что-то возразить, но внезапно замер.

– Слышал? – спросил он меня.

Я прислушался, но, кроме стонов ветра, ничего не уловил.

– О чем ты?

– Не знаю, – сказал он, покачав головой. – Но я точно что-то слышал.

– Должно быть ветер.

– Нет, как будто что-то… Вот! Опять! Слышал?

На сей раз я тоже уловил неясный звук, доносившийся откуда-то слева. Не знаю, что это было, но точно не ветер. Как будто хлопок.

– Чего стоим? – недовольно спросил Дед.

– Тихо ты! – шикнул я на него. – Молчи и слушай.

Мы стали вслушиваться все вместе, Игнат даже глаза прикрыл от усердия. Минут через пять, когда я уже готов был махнуть рукой и пойти дальше, звук повторился. Теперь я расслышал его отчетливо – удар, будто что-то тяжелое уронили, а за ним смех. Тихий, но вполне узнаваемый.

– Что это? – шепотом спросил Дед.

– Люди, – ответил я.

– Уверен?

– Мне так кажется, – пожал я плечами. – Посмотрим?

– Давай.

Скинув вещи у стены ближайшего дома, мы взяли оружие наизготовку и направились в сторону звука. Дед, как единственный среди нас человек, имевший реальный боевой опыт, шел впереди.

Двигались мы не спеша. Дед поминутно останавливался и прислушивался к шуму. По мере нашего приближения, звуки становились все сильнее и отчетливее. Какая-то возня, несколько мужских голосов о чем-то переговаривающихся, смех.

Обычно один человек говорил, а остальные молчали. Затем, после небольшой паузы, раздавались взрывы смеха.

– Анекдоты травят, – прошептал мне на ухо Дед во время очередной остановки. – Эти ребята точно не вояки.

Обогнув пару домов и пройдя через двор, мы подошли к небольшому трехэтажному строению, ставшему последней преградой, отделявшей нас от неизвестных людей. Тут Дед скомандовал остановку. Мы присели, как и шли, цепочкой вдоль стены. Приложив палец к губам, старик приказал мне следовать за ним.

Группа осталась на месте, а мы вдвоем тихо прокрались до конца стены. Дед остановился и аккуратно высунул голову за угол. Замер на пару секунд, а потом так же аккуратно убрал ее назад.

– Трое, – шепотом сообщил он мне. – У входа в какой-то магазин топчутся, рядом с ними грузовик. У двоих ружья.

– Как думаешь, кто они? – таким же шепотом спросил я.

– Скорее всего, мародеры. Двое с оружием – это охрана, а третий – наверняка водитель. В кузове коробки какие-то.

– Тогда, еще как минимум, двое должны быть в доме, – высказал я свое предположение. – Кто-то ведь должен вещи выносить.

– Я тоже так думаю, – согласился Дед.

– Что будем делать?

– Надо с остальными обсудить.

– Согласен. Пойдем?

– Да.

Мы вернулись обратно к сгорающим от нетерпения друзьям. Те окружили нас, став в полукольцо, и тут же потребовали новостей.

– Ну что там? – с нетерпением спросил Игнат.

– Люди, – тихо ответил Дед. – Мародеры.

– Сколько их?

– Троих видели, но думаю, человек пять не меньше.

– Вооружены?

– Два ружья у них точно есть.

– Час от часу не легче…

– Что делать будем? – спросил Дед. – Идем мимо или вступаем в контакт?

– Куда там мимо, – досадливо поморщился Игнат. – Они наверняка обосновались там, куда мы идем! Так что мимо все равно не получится.

– Кстати говоря, это отличный шанс добыть информацию о том, что происходит в городе, – вставил я.

– Языка предлагаешь взять? – повернулся ко мне Дед. – А вдруг они порядочные люди?

– Ну, можно, конечно, пойти к ним с поднятыми руками, в надежде на их порядочность, – пожал я плечами. – Однако в этом случае на меня не рассчитывай.

– Хорошо, – согласился Дед. – Есть у кого возражения?

Возражений не было.

– Раз нет, то приступим к разработке плана.

– Какой план? С лету возьмем! – влез в разговор Сема. – Ствол в рыло и без базара.

Он оскалился, явно довольный своей гениальностью.

– Первым пойдешь? – ехидно спросил у него Дед. – Там метров двадцать открытого пространства, и они в любой момент могут посмотреть в нашу сторону.

Однако играть в героя Семен не захотел. Он скромно потупился и больше гениальных идей не высказывал.

– Есть еще идеи? Нет? Тогда вот моя. Девочки остаются прикрывать тыл и защищать Доктора. Остальные растянутся цепью и постараются тихо подойти поближе.

– Будем угрожать или вначале поговорить попробуем? – уточнил я.

– По ситуации, – ответил Дед. – Оружие не прячем, но в нос им не тычем. Если агрессии не проявят, то отчего не поговорить?

Я осмотрелся в надежде найти что-нибудь полезное для осуществления нашего плана – и нашел. Вдоль дороги росли ровные ряды деревьев. Клены, кажется. Они были довольно высокими и имели густую крону. От выкрутасов местной погоды деревьям досталось. Листья пожелтели и в ближайшем будущем обещали осыпаться, но пока держались.

Идеальное место для снайпера!

– Если забраться вон на тот клен, – сказал я, указывая на ближайшее дерево, – то можно будет держать под прицелом всю улицу.

– До него далеко, – покачал головой Дед. – Не подкрадешься, заметят.

– У нас камуфляж. Если ползком по газону, то могут и не заметить, – возразил я. – Мы же при этом получим неплохой козырь!

– Ну, если ползком, – задумался Дед, – то может и получиться. Только вот кто пойдет?

– Я пойду! – Тут же вызвалась Саша.

– Вот еще, – запротестовал я. – Моя идея, мне и идти.

По правде, если бы вызвался кто-нибудь другой, я бы особо не протестовал, но вот Сашу отправлять совсем не хочется.

– Я меньше, а значит, меня труднее заметить будет, – резонно заявила девушка. – К тому же винтовка моя! Ты из нее и стрелять-то не умеешь.

– Разберусь как-нибудь, – отмахнулся я. – Дело-то нехитрое.

– Девочка права, – встал на сторону Саши Дед. – У нее больше шансов помочь нам оттуда, вспомни медведя! А вот тебе как раз место в штурмовом отряде.

– В каком отряде? – переспросил я.

– В штурмовом, – повторил Дед. – С теми, кто на сближение пойдет. Или хочешь девчонку вместо себя послать? Отличная будет компания: два пузатых мужичка, старик и маленькая девочка. Как думаешь, сдадутся они нам?

– Я вовсе не маленькая! – вспыхнула Саша.

– А я не пузатый! – возмутился Игнат.

Дед проигнорировал их возмущения, пристально глядя на меня в ожидании ответа. А что я на это скажу? Боюсь за нее – и все тут. Что, если ее ранят или даже убьют? Нет, не хочу отпускать.

Дед, видимо, догадался о ходе моих мыслей, так как смягчил тон и принялся меня убеждать.

– Из ружья на такой дистанции попасть непросто, – сказал он. – К тому же мы будем ее прикрывать. В случае чего, прижмем их огнем. Как-никак, а стволов у нас больше!

Я кивнул, понимая, что он абсолютно прав. Тянуть нельзя: в любой момент они могут закончить погрузку и уехать. Это наш шанс. Сейчас или никогда. Как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанское!

– Хорошо, – обреченно вздохнул я и разрешил Саше: – Иди.

– Спасибо! – улыбнулась она мне.

Я тоже вяло ей улыбнулся.

– Только будь осторожна!

– Буду!

– Я дам знать, когда можно будет ползти, – предупредил ее Дед. – А до этого момента просто стой поближе к траве.

– Поняла, – кивнула Саша.

Она проверила оружие, чмокнула меня в щеку и пошла. Дошла до границы видимой области, остановилась и посмотрела в нашу сторону, ожидая команды.

А мы тем временем вновь подошли к углу. Как и в прошлый раз, Дед аккуратно выглянул из-за него и замер, подняв левую руку вверх. Спустя какое-то время рука резко опустилась вниз, отдавая долгожданный приказ.

Саша не стала выжидать или сомневаться. Одним рывком она преодолела расстояние до травы, кинулась на землю и змеей поползла к дереву. Двигалась она плавно, но при этом весьма проворно.

– Хорошо идет, – одобрительно хмыкнул Дед, тоже наблюдавший за ее действиями. – Грамотно.

– Ты за мародерами лучше следи, – посоветовал я. – Если ее заметят, сразу начнем стрелять.

Он кивнул и вернулся к наблюдению. Я вытащил пистолет из кобуры и сжал рукоять обеими руками, готовый в любой момент выскочить и открыть огонь, но все обошлось. Саша благополучно доползла до дерева и, укрывшись за ним, показала нам большой палец.

– Она на месте, – сообщил я Деду и только тут сообразил, что последнюю минуту не дышал.

Выдохнул. Вдохнул.

– Хорошо. Пусть лезет, – сказал старик, не отрываясь от наблюдения. – Они пока не смотрят.

Я замахал Саше, всячески показывая, чтобы она взбиралась на дерево. Сложив пальцы в символе «OK», она закинула винтовку за спину и стала карабкаться вверх. Через несколько секунд она исчезла среди листьев, и только легкое колебание веток выдавало ее присутствие.

– Думаю, она на позиции, – сказал я Деду, выждав для уверенности пару минут.

– Думаешь?

– Я ее не вижу.

– Это хорошо. Значит, и они не увидят.

– Ну что, идем уже? – с азартом спросил Игнат.

– Погодь, – остановил его Дед. – Еще двое вышли, несут что-то.

– Оружие есть?

– Не видно. Вроде нет.

– Значит, все-таки пятеро, – сказал я.

– Скорее всего, – согласился Дед. – Хотя в доме могут оставаться другие. Подождем немного.

Мы вновь стали ждать. Дед сидел на корточках, время от времени осторожно выглядывая из-за угла. Свое ружье он прислонил к стене и придерживал его одной рукой. Игнат, по моему требованию, отдал «ПМ» Семе, оставив у себя дробовик.

Таким образом, мы все оказались вооружены. Четверо мужчин и одна девушка-снайпер. Против нас пятеро мародеров, двое из которых вооружены ружьями, а остальные, возможно, пистолетами.

В принципе, наши силы примерно равны, и в случае боя победа достанется тому, кто быстрее сориентируется в ситуации. Конечно, у нас есть преимущество в виде эффекта неожиданности и снайпера на дереве. Однако это – в теории, а как оно будет на практике – неизвестно, и я очень надеюсь, что проверять не доведется.

– Двое ушли внутрь, – сказал Дед, после минутного ожидания. – Остальные опять болтают. Идем, пожалуй.

Он взял ружье наизготовку, глубоко вдохнул и первым вышел из-за угла. Мы последовали за ним.

Все выглядело примерно так, как я себе и предполагал. Трое разномастно одетых мужчин стояли рядом и беззаботно о чем-то разговаривали. Недалеко от них, у обочины, был припаркован потрепанный бортовой «ЗИЛ», некогда бежевого цвета. В открытом кузове аккуратными рядами покоились различные коробки и пакеты.

Мы шли на них, выстроившись шеренгой, медленно и совершенно не скрываясь. Слепой заметит, глухой услышит. Тем не менее, наше присутствие еще долго оставалось незамеченным, и это обстоятельство позволило мне рассмотреть их повнимательнее.

Человек, которого Дед назвал водителем, оказался высоким мужчиной средних лет. Он был крепкого телосложения, с волевым подбородком и ранней сединой в висках. Из одежды на нем были летние бежевые брюки и бежевая ветровка. Его голову украшала темно-синяя бейсболка с белой буквой «N» над козырьком.

Охранники оказались на удивление молоды. На вид я бы дал им не больше пятнадцати. Они были ужасно похожи друг на друга, словно братья. Оба высокие и худые, с узкими лицами, высокими лбами и совершенно одинаковыми улыбками.

«Словно отец с сыновьями, – подумал я, глядя на них. – Идиллия!»

Они спокойно и громко о чем-то разговаривали, улыбались. Расслабились, в общем. А зря. На посту расслабляться нельзя! В последний момент один из парней посмотрел в нашу сторону, и улыбка моментально слетела с его лица. Он попытался вскинуть ружье, но наткнулся на двустволку Деда.

– Не дергайся! – приказал старик. – Опусти оружие!

Парень подчинился. Остальные двое повернулись к нам и удивленно выпучили глаза. Для них наше появление оказалось полным сюрпризом.

– Вы кто? – заговорил водитель, первым опомнившись от удивления. Оба охранника молча топтались на месте, продолжая нервно мять в руках оружие.

– Кто такие, спрашиваю? – продолжал водитель, нахмурившись. – «Варановские»? Вы нарушаете договор…

– Народное ополчение! – нагло перебил его Дед. – Сколько с вами еще людей?

– Двое, – слегка опешил водитель, но тут же опомнился и добавил: – Еще десять человек на двух машинах едут и скоро будут здесь.

Последнее явно было ложью, произнесенной с целью взять нас на испуг. Дед тоже это понял, так как подошел к нему вплотную и ткнул ружьем в живот.

– Ты мне ложь с правдой не смешивай, – угрожающе сказал он, – а то я тебе кишки с дробью смешаю!

Человек побледнел, но не отступил. Кулаки его сжались, а на скулах заиграли желваки. Смелый. А раз смелый, значит, опасный: с таким надо держать ухо востро.

– Папа, не надо, – попросил один из юнцов. – Делай, как они скажут.

Значит, прав я оказался, и по крайней мере один из охранников – действительно его сын. Но, скорее всего, оба: очень уж похожи…

Водитель покосился на сына и сделал шаг назад.

– Оружие положите, – велел Игнат, заходя слева. – Без глупостей и резких движений.

Оба ружья со стуком упали на асфальт.

– Молодцы, – похвалил Дед. – А теперь руки вверх и ноги в стороны, будьте любезны.

– Кто вы такие? – вновь подал голос водитель.

– Я уже сказал, мы – народное ополчение! – начал раздражаться Дед. – Выполняй!

Они растерянно замолчали и подчинились. Игнат подобрал ружья и повесил себе на плечо, а Дед, вручив мне свою двустволку, стал тщательно обыскивать пленников. Спустя минуту он отступил, держа в руках изъятый у водителя складной нож. Другого оружия у них не нашлось.

В этот момент распахнулась дверь, и наружу вышли два человека. Первым шел высокий и худой парень с темными волосами и крючковатым носом. На нем была синяя рубашка с короткими рукавами и голубые пятнистые джинсы.

Шедший следом оказался ростом пониже, зато широкоплеч, с хорошо развитой мускулатурой. Его овальное, довольно красивое лицо шло в контраст с совершенно лысым черепом. Одет он был в черные кожаные штаны и черную майку. Глаза скрывали большие солнцезащитные очки.

Шли вновь прибывшие не налегке: у каждого в руках было по туго набитому пластиковому пакету.

Завидев своих друзей в положении «хенде хох» и окруженных вооруженными неизвестными в камуфляже, они замерли. Высокий поставил пакеты на землю и сунул руку за пояс.

– Лучше тебе этого не делать, – посоветовал я, направляя на него двустволку.

– А что нам лучше делать? – осторожно спросил он, доставая руку обратно. Без оружия.

– Присоединиться к остальным и не делать глупостей, – посоветовал Дед, забирая у меня ружье. – Тогда все будут живы и здоровы. Обещаем.

– Зла мы никому не хотим и проблем не ищем, – подтвердил я. – Просто поговорим и разойдемся миром.

Хорошо, однако переговоры начались – нечего сказать! Мне стало как-то кисло. Что они теперь о нас подумают? По сути, мы их банально захватили. Вышли из-за угла, наставили ружья, а сейчас еще и допрашивать начнем.

Блеск!

Второй из пришедших, видно, решил поиграть в Брюса Уиллиса. Он ловким движением выхватил из-за пояса товарища пистолет и направил его на меня.

Второй раз с момента катастрофы я оказался так близко к смерти. Вроде бы сейчас у меня должна вся жизнь перед глазами пронестись. Во всяком случае, так утверждают «знатоки».

Однако в голове пронеслась лишь возмущенная мысль: «Почему он наставил этот чертов пистолет именно на меня?»

Впрочем, какая разница, почему? Приглянулся, наверное. Неважно. Важно то, что пистолет он наставил, а вот выстрелить не успел. Раздался сухой хлопок, и оружие буквально выпрыгнуло из его руки.

– А ну всем лечь мордой вниз! – заорал Дед таким голосом, что я сам чуть было не выполнил его приказ.

Они подчинились. Водитель с сыновьями, и владелец пистолета выполнили приказ сразу же, а тот, кого я мысленно окрестил Брюсом Уиллисом, замешкался, проворчал что-то себе под нос, но потом тоже улегся.

Снова обыск, и вновь никакого оружия. Пистолет, из которого меня чуть не убили, оказался стареньким «ПМ». От выстрела он отлетел к стене дома и, на первый взгляд, совсем не пострадал.

Все захваченное оружие мы сложили на капот грузовика. Две старые двустволки, нож и пистолет. Не так уж много для группы из пяти человек.

– Сашка, молодец, – тихо сказал мне Дед.

– Да, – кивнул я. – За мной еще один должок.

– Если бы она его убила, то никаких переговоров уже не вышло бы, – добавил старик. – Пришлось бы их допросить, связать и уйти, а так еще есть перспектива.

– Последствия будут по-любому, – вздохнул я, глянув на пленников. – Они этого не забудут.

Дед промолчал, но по его помрачневшему лицу я понял, что эта мысль тоже не дает ему покоя.

Я помахал рукой дереву, на котором сидела моя спасительница, и показал, что можно спускаться. Так или иначе, а позицию свою она уже засветила, да и опасность вроде как миновала. В общем, нечего ей на дереве сидеть и клещей собирать. Через минуту Саша вместе с Доктором и Верой уже стояли рядом с нами.

– Кто у вас за главного? – спросил Дед, возвышаясь над пленными. Ружье он повесил на плечо, а руки упер в бока. Ни дать, ни взять – солдат-победитель.

Рука водителя медленно поднялась вверх.

– Подымайся, пытать тебя будем! – нарочито грозно велел Дед.

Пленный поднялся и стал отряхивать одежду. Лицо его было хмурым и взволнованным.

– Не трогайте папу! – хором закричали оба подростка, поднимаясь на корточки.

Игнат навел на них дробовик и те мигом улеглись обратно.

– Пойдем! – скомандовал водителю Дед и кивком пригласил меня следовать за ними.

Мы направились в сторону угла, за которым недавно сидели в засаде. Пленный уже явно простился с жизнью. Он плелся как черепаха, поминутно кидая тоскливые взгляды на сыновей, словно прощаясь с ними.

Мы подошли к дому и завернули за угол, откуда еще недавно наблюдали за мародерами. Тут Дед остановился и повернулся к пленнику.

– Рассказывай! – строго приказал он.

– Что рассказывать? – не понял водитель.

– Все – и без утайки! – потребовал старик. – Кто вы, откуда, зачем, сколько вас всего и так далее.

– С чего начинать-то?

– Для начала назови нам свое имя, – посоветовал я.

Дед одобрительно кивнул.

– Верно, с этого и начинай!

– Василий я, – буркнул тот. – Александрович, если вас отчество волнует.

– Будем знакомы, Василий Александрович! – вполне дружелюбно улыбнулся Дед. – Те пацаны – твои сыновья?

– Мои. Старший – Юрий, а младший – Павел, – подтвердил он и попросил: – Не трогайте их, пожалуйста. Они хорошие ребята.

– Не тронем, – пообещал я. – Мы тоже хорошие ребята.

Это заявление, похоже, немного успокоило Василия. Он перестал нервно сжимать кулаки и наконец посмотрел мне в глаза.

– Чем вы тут занимаетесь? – продолжил допрос Дед.

– Технику вывозим.

– Мародерите, значит?

– Как раз-таки нет, – криво усмехнулся Василий. – Это Кондрата склад, так что, по сути, он просто свою собственность забирает.

– Что за Кондрат?

– Высокий худой парень, – объяснил Василий. – У него еще пистолет был.

– Раз не мародеры, почему не отозвались, когда мы вас звали? – спросил я.

– О чем это вы? – удивился Василий, по очереди глядя то на меня, то на Деда.

– Вы что, крик не слышали?

– Только как крикун выл! – покачал головой Василий. – Но они часто воют, мы уже внимание не обращаем.

– Крикун, в смысле мартышка? – уточнил Дед.

– Ну да, похожи на обезьян малость, – Василий кивнул.

Мы с Дедом переглянулись. Я едва удержал в себе смех, губы старика тоже дрогнули. Ух, жаль, Игнат этого не слышит! Посмотрел бы я на его лицо…

– Гм, понятно! – пряча смешок в покашливании сказал Дед и тут же вернул допрос в прежнее русло: – А стрелок тогда кто?

– Брюс, – сказал водитель и, заметив наше недоверие, продолжил: – Правда, Брюс! Американец, компаньон Кондрата. Приехал посмотреть, как бизнес идет. По-нашему ни бум-бум.

– Брюс, так Брюс, – пожал я плечами. – Не Уиллис хоть?

– Нет, – улыбнулся Василий. – Стивенсон, кажется, или Стивсон. Как-то так.

Ну что ж, американец и в Африке американец! Мало мы их видели, что ли? Точно такие же люди, как и мы, – разве что понтов побольше.

– Что за техника? – спросил Дед, возвращая разговор в прежнее русло.

– Компьютерная. Запчасти разные, провода. Еще ноутбуки, мониторы, мышки, клавиатуры и так далее.

– И зачем вам все это?

– На будущее, – пожал плечами Василий. – Кто знает, что потом может пригодиться? Вот мы и свозим все поближе к себе.

– Разумно, – согласился Дед. – Остальные магазины тоже вы обчистили?

– И да, и нет, – уклончиво ответил он.

– Это как понять?

– Частично мы, частично «Варановские». Может, еще кто-нибудь, я не знаю.

– Что еще за «Варановские» такие? – озадаченно спросил я.

– Люди Варанова, – пояснил Василий таким тоном, словно это должно было что-то для нас означать.

– Слушай, не тяни резину, – устало помассировал виски Дед. – Объясни уже толком, что у вас тут творится.

И он принялся объяснять.

Глава 23: Столкновение

Рассказывал он долго, но мы слушали его не перебивая. Как оказалось, живут они в том самом девятиэтажном доме, ставшим нашим ориентиром. Вернее, поначалу их группа располагалась в обоих домах, правда, тогда они еще не были группой. Часть людей составляли жильцы обеих домов, часть стянулась с округи, как он с сыновьями, а часть пришла позже.

В основном это были такие же бродяги, как мы. Люди с островков, которых катастрофа застигла вдали от дома. Те, кто оказался ближе, добрались. Остальные либо погибли, либо остались сидеть по домам в ожидании спасателей.

Наутро первого дня катастрофы еще никто ничего не понимал. Люди проснулись в своих квартирах без воды, света и связи. Соседи жаловались друг другу на произвол коммунальных служб, сетовали об испорченных выходных. Бабульки на лавочках обсуждали, как в понедельник понесут коллективную жалобу в администрацию района.

Многие жители верхних этажей заметили резкое изменение ландшафта за окном, пытались обратить на это внимание соседей, но те просто поднимали их на смех. Одни считали это попыткой розыгрыша, другие просто не хотели смотреть фактам в лицо, предпочитая закрыться в своем маленьком мирке, где все хорошо.

Все изменилось ближе к обеду, когда стали появляться первые переселенцы. Уставшие, напуганные люди принесли с собой тревожные вести об исчезновении большей части города, о невесть откуда взявшихся лесах и хищных тварях, их населявших.

Компании молодых людей, со смехом уезжавшие посмотреть на диковинный лес, возвращались уже без улыбок, а некоторые не вернулись вовсе. Тогда люди поняли, что все серьезно. Некоторые приняли к себе беженцев, другие просто заперлись дома в надежде пересидеть проблему или хотя бы дождаться сообщения от властей.

Дождались.

Через день после катастрофы во двор въехала целая колонна в сопровождении двух полицейских «УАЗов». Из машин повыпрыгивали вооруженные люди в черном, а также несколько полицейских в форме «ППС».

Люди стали выходить во двор, чтобы послушать новости. После того как собралось достаточно народа, к ним вышел Варанов – уважаемый столичный бизнесмен.

Он сходу стал вести себя по-хозяйски. Объявил себя новым мэром и прочел длинную красивую речь о сложных временах и заокеанских врагах, из-за которых мы оказались в этой ужасной ситуации.

Будучи прожженным дельцом, он говорил людям именно то, что они хотели слышать. В частности, он обещал наладить жизнь, обеспечить охрану и поставки продовольствия.

И напуганный люд ему поверил.

Сладкая речь Варанова завершилась под бурные аплодисменты, однако за ней последовала суровая реальность. Обрадованным жителям новостройки было велено в кратчайший срок освободить дом и перебраться из родных уютных квартир в свободные квартиры соседнего дома.

Им обещали, что это временная мера, вызванная вопросом их же безопасности. Люди поверили. Ведь логично, что один дом охранять проще, чем два!

Соглашались далеко не все. Одних уговаривали, других запугивали, а самых упертых просто выкинули на улицу, даже не дав им возможности собрать вещи.

Именно тогда и зародилось первое семя сомнений.

В освободившемся доме Варанов организовал свой штаб. В нем поселились его приближенные с семьями и охрана – те самые люди в черном. При этом самоназначенный мэр занял для себя целый этаж. Какие-то квартиры пустили под склады, оставшиеся просто пустовали.

После обустройства люди в черном вместе с полицией взялись реквизировать у жильцов продукты и оружие. По большей части люди сдавали имущество охотно. Они были уверены, что еда вернется к ним в виде пайков, а оружие будет использовано для их же защиты. Однако на следующий день кормить их никто не стал, а набор в дружину не проводился.

На третий день голодный и злой народ пришел требовать свое имущество обратно. Стоя на крыше подъезда, будто на трибуне, Варанов вновь разразился жаркой речью. В конце он пообещал, что к полудню выйдет к людям и раздаст еду и оружие.

В назначенное время во дворе собрались почти все местные жители, однако спустился к ним вовсе не Варанов. Вместо него во двор вышел отряд выпущенных из местного «СИЗО» уголовников и набранных по подворотням гопников. Всех, кто за бутылку был готов поднять оружие на мирных людей. Вооружены они были реквизированным охотничьим оружием, некоторые пистолетами, но по большей части ножами и самодельными дубинами.

Напали без предупреждения. Просто подошли вплотную и открыли ураганный огонь по толпе. Человек двадцать погибли на месте, примерно столько же остались лежать на земле, будучи не в состоянии передвигаться без посторонней помощи.

Те, кому удалось скрыться, весь день сидели, забившись в свои квартиры, и с ужасом наблюдали из окон, как добивают раненых и глумятся над телами убитых.

Но это их не спасло.

Закончив расправу над ранеными, ослепленные вседозволенностью и жаждой крови бандиты стали врываться в квартиры, убивать, насиловать и грабить. Они выплескивали злобу, что накопилась в них за годы лишений и унижений. Выплескивали ее на тех, кто оказывался рядом, будь-то женщина, ребенок или старик.

Не щадили никого.

К ночи, уставшая от насилия банда встала лагерем прямо во дворе, пообещав утром продолжить веселье.

В спешке было проведено собрание жильцов, на котором приняли решение организовать оборону. Всю ночь люди не спали, готовясь к утренней встрече. Пройдя по всему дому, удалось собрать несколько припрятанных охотничьих ружей, ножей, газовых и травматических пистолетов. Брали вообще все, чем можно было убить или хотя бы ранить.

Однако самое главное оружие в предстоявшей битве выставил девяностолетний ветеран Великой отечественной войны, которого весь двор знал, как тихого дедушку Ивана. Он шестьдесят с лишним лет хранил в своей квартире пулемет «Максим». Несмотря на солидный возраст, тот оказался в отличном состоянии и был полностью готов к бою!

С утра уверенные в своем превосходстве бандиты вновь засуетились. Однако теперь вместо трусливых и покорных людей они встретили грамотно организованное сопротивление под началом все того же деда Ивана.

Старик оказался мало того, что запасливым, так еще и великолепным командиром! Половина наступающих бандитов оказалась сметена первой же очередью из «Максима». Остальные, побросав раненых и оружие, в панике бежали.

С того дня жители стали называть себя «Выжившие».

В течении следующих суток «Выжившие» вели активные боевые действия против «Варановских». Обе стороны понесли значительные потери. «Выжившим» удалось убить несколько бандитов, а также сжечь часть автомобилей «Варановских».

Но и сами они понесли потери. Восемь человек были убиты, еще с десяток оказались ранены. К тому же они расстреляли почти весь боезапас к пулемету.

Боевые действия зашли в тупик. У «Выживших» не получалось выманить «Варановских» под пулемет, а те, в свою очередь, не могли даже носа сунуть во двор без риска словить пулю.

После непродолжительных переговоров стороны заключили шаткое перемирие. Согласно уговору, «Варановские» возвращали половину украденного провианта, а «Выжившие» позволяли им беспрепятственно покидать дом. Двор, разделяющий оба дома, становился нейтральной территорией.

Остаток города, со всеми его богатствами, поделить не получилось. Единственное, к чему удалось прийти, – был договор, согласно которому «Выжившие» и «Варановские» ездили на вылазки по очереди, через день. Однако «Варановские» и не думали соблюдать договор, что один раз уже закончилось стычкой.

– Сегодня наш день, – устало закончил свой рассказ Василий. – Увидев вас, мы подумали, что это «Варановские» опять безобразничают.

– А что полиция? – спросил я. – Не препятствовали?

– Пропали перед самой резней, – развел руками Василий. – Только Рубцов остался, он у них за главного был, а остальные бесследно исчезли.

– Сбежали? – спросил Дед.

– Может, и сбежали, да только куда тут бежать? Я вот думаю, «Варановские» сами их… – тут Василий молча провел пальцем по горлу, после чего печально добавил: – Ребята-то, по сути, неплохие были: видели ведь, что Варанов творит, могли за нас вступиться.

Дальше мы по очереди допросили всех остальных пленных. Их показания полностью совпадали с рассказом Василия. Это могло означать только две вещи: либо они заранее подготовили общую легенду, что маловероятно, либо их история – чистая правда.

– Ты им веришь? – спросил меня Дед после допроса последнего пленника.

Мы стояли посреди дороги, метрах в десяти от остальной группы. Пленным разрешили подняться на ноги. Они собрались тесной кучей возле грузовика и тихо что-то обсуждали. Семен с Игнатом находились поодаль, а Саша забралась на кабину грузовика и присматривала за округой оттуда.

– А зачем им врать? – удивился я.

– Ну, мало ли, дезинформируют из личной выгоды, например.

– Что, все сразу? А готовились и репетировали дома?

На мой сарказм Дед лишь махнул рукой и уточнил:

– Значит, ты считаешь, что им можно верить?

– Я считаю, что в данном случае они не врут, – я сделал ударение на слове «данном», показывая, насколько далеко распространяется моя вера в их честность.

– Что ж, тогда нам следует вернуть им оружие и извиниться, – печально вздохнул Дед.

А мне вот стало интересно, что именно огорчает его больше. То, что мы по ошибке пленили хороших людей, или то, что лишились трофеев?

Где-то в отдалении раздался тихий гул моторов, однако на дороге машин видно не было. Я прислушался. Звук становился все громче. Машины были еще далеко, но без сомнения направлялись именно к нам.

Интересно, кто это? Вряд ли кто-то просто мимо проезжает. Тут я вспомнил, как Василий про десять человек на двух машинах рассказывал. Неужели и тут не соврал?

– Это ваши едут? – уточнил я у Василия. – Те люди, о которых вы говорили?

– Нет, я врал тогда! – покачал он головой. – Это «Варановские» – больше некому.

Он весь напрягся, а лицо его выражало тревогу.

– Что они тут забыли? – спросил Кондрат, подавшись вперед.

– По нашу душу пожаловали, – скривился Василий и с тоской посмотрел на оружие.

– Берите, – кивнул я ему. – А мы поможем.

Бывшие пленники кинулись разбирать оружие. Пистолет забрал Кондрат, а ружья взял Василий. Одно он отдал сыну, Юрию, кажется, другое оставил себе.

– I shoot real good! [Я хорошо стреляю!] – заявил Брюс, алчно покосившись на мой «ТТ».

– I good shoot too, [Я тоже хорошо стреляю] – ответил я, доставая оружие из кобуры.

– Мой бери, – сказал Дед, сунув американцу «ПМ». – Только патронов мало.

Стоящий рядом Кондрат перевел, и Брюс расплылся в улыбке.

– One shot – one kill! [Один выстрел – один труп!] – пообещал он, передергивая затвор.

– Саша, лезь опять на дерево, – начал я отдавать приказы. – Но без крайней необходимости не светись!

– Поняла!

Спрыгнув с кабины грузовика, девушка побежала к дереву.

– Вера, бери Пашу с Доктором и уходите во дворы. В бой не вступать!

Паша недовольно сморщился, но послушно пошел вслед за девушкой и Доктором. Хорошо, хоть спорить не стал, времени и так в обрез.

– Ишь, раскомандовался! – беззлобно усмехнулся Дед. – Ну а дальше что, полководец?

– А дальше – засада, – ответил я и вопросительно посмотрел на Василия.

– Командуй, – кивнул тот. – Пока что у тебя неплохо выходит.

– Тогда бери свою группу, и укройтесь на складе, – велел я. – Забаррикадируйтесь и, если получится, вступите в переговоры. Первыми в бой не лезть!

Он кивнул и увел своих людей занимать позицию.

– Ну а нам что делать? – осведомился Дед.

– А мы, собственно, и есть засада, – развел руками я.

– Угу, это я понял, – кивнул старик. – А заседать-то где будем?

По правде говоря, я об этом еще не думал. Мысль пришла в голову спонтанно, а разработать на ее основе план времени не было. Я внимательно осмотрел склад и окружающие его дома, но подходящего для засады места не увидел.

Внезапно глаз зацепился за что-то у стены дома. Я двинулся в ту сторону, еще не сообразив, что именно привлекло мое внимание.

Старенький трехэтажный дом, давным-давно уже заброшенный. Ничего примечательного, вроде. Вдоль стены на уровне колена находились маленькие зарешеченные окна, а чуть левее – лестница, ведущая в подвал.

Точно!

Спуск в подвал – вот что привлекло мое внимание. Черные металлические перила, небольшой бетонный бортик. Просто идеальное место, чтобы укрыть стрелка, – настоящий городской окоп.

– Вот тут спрячемся, – предложил я, показав им спуск.

– Все разом? – удивился Дед. – Да они нам даже голову высунуть не дадут! Прижмут огнем и подойдут вплотную. А потом швырнут туда какую-нибудь гадость. Гранату или бутылку с зажигательной смесью.

Черт, а ведь он прав! О том, что стрелять будем не только мы, но и в нас, я как-то упустил из виду. Что же делать?

Шум моторов нарастал, и это действовало на нервы, мешало сосредоточиться. Мысли хаотично метались от одной безумной идеи к другой. Сколько бы я ни вертел головой по сторонам, сколько бы ни напрягал мозги, но выхода не видел. Кроме этой дыры в подвал, укрыться тут было просто негде.

– Крыша! – внезапно сказал Семен.

– Что?

– На крыше, говорю, укрыться можно. С той стороны дома есть лестница.

Я посмотрел вверх. Плоская крыша с массивным парапетом действительно могла стать неплохой огневой позицией. Правда, далеко будет до цели.

– Далековато как-то, – перехватил мою мысль Дед. – Надо хорошо стрелять, чтобы попасть с такой дистанции.

– Вот мы с тобой и пойдем, – предложил я. – А Семен с Игнатом пусть на лестнице укроются.

– Годится, – кивнул Дед. – Двинули!

Я снял с себя патронташ и передал его Игнату. Сема кивнул мне и неумело передернул затвор пистолета.

– Ни пуха вам, парни! – бросил им старик.

– К черту! – отозвались те хором.

Мы с Дедом трусцой побежали вокруг дома. Как и говорил Семен, с внутренней стороны двора действительно была лестница, ведущая на крышу. Старая и ржавая. Ее нижний край возвышался на высоте примерно двух с половиной метров над землей.

Я присел и сложил руки в замок, организуя для Деда ступеньку. Он с небольшого разбегу наступил на нее, затем на мое плечо и крепко ухватился руками за нижнюю перекладину лестницы. Я начал вставать, тем самым подталкивая старика вверх, а он, тужась, подтянулся и ухватился за следующую перекладину.

Кряхтя и отдуваясь, он стал медленно карабкаться вверх. Когда он забрался примерно на середину, наступила моя очередь. Я вытянул руки вверх, прицелился и, слегка присев, прыгнул.

В руки мне ударил металл, и я сжал пальцы как можно крепче. Тело свободно болталось над землей, раскачиваясь, будто маятник. Я подтянулся, разжал правую руку и схватился ею за перекладину повыше. Вновь подтянулся и повторил то же самое с левой рукой. Потом опять, и еще раз.

Таким образом я поднимался до тех пор, пока не почувствовал под ногами опору. Дальше подъем пошел быстрее.

Дед сидел у бортика и следил за улицей в бинокль. Я присел рядом с ним. Звук моторов раздавался уже совсем близко, и вскоре автомобили вынырнули из-за поворота. Сомнений в том, кому принадлежат машины, не оставалось. Это были два полицейских «УАЗа».

– Пожаловали, – сказал Дед, отрываясь от бинокля. – Будем выжидать?

– Будем, – подтвердил я и на всякий случай напомнил: – Первыми огонь не открываем. Мы ведь даже не знаем, зачем они тут. Может, просто мимо едут.

Мы спрятались за бортиком и стали ждать. Сквозь рев моторов до нас донеслось шуршание колес об асфальт и скрип подвески. Достигнув своего апогея, работа двигателей изменилась, став ровнее, а затем и вовсе стихла.

Захлопали дверцы, послышались голоса. Много голосов!

Я аккуратно высунулся из-за бортика и взглянул вниз. Машины остановились, зажав грузовик выживших с обеих сторон, тем самым лишив его возможности уехать. Два человека забрались в кузов и теперь копались в его содержимом. Еще один залез в кабину и что-то там, то ли портил, то ли искал.

Всего я насчитал десять человек. Трое из них держались особняком. На них были черные бронежилеты без надписей, поверх черных же курток. И как им только не жарко?

Вооружена эта троица была короткими автоматами «Калашникова». Остальные были одеты и вооружены как попало. У кого ружье было, у кого пистолет, а кто и вовсе с топором. Рожи бандитские, некоторые явно с бодуна.

– Трое бойцов в черном и семь каких-то уголовников, – шепотом сообщил я Деду, возвращаясь под защиту парапета. – У бойцов «Ксюхи» и бронники.

Дед сплюнул и задумчиво стал растирать плевок ботинком. Затем осторожно выглянул сам.

– Чернорубашечники, – скривился он.

– Кто?

– Были такие отряды фашистские во время Второй мировой, – пояснил Дед. – В черном, с головы до пят, в основном против мирняка воевали. Редкостные твари!

Понятия не имею, о чем он, но эти ребята не выглядели борцами со стариками. В их движениях ощущалась подготовка: они скорее походили на спецназ. Во всяком случае, двое из них. Третий хоть и крупный, но малость заплыл жирком.

– В любом случае, эти трое – серьезные ребята, – задумчиво проговорил старик. – Их лучше кончать сразу.

Тут я был с ним полностью согласен. В отличие от прочего отребья, эта троица выглядела бойцами с реальным боевым опытом. Таких противников по возможности лучше оперативно валить, причем валить наглухо, не жалея боеприпасов.

Вот только мне кажется, что выводы он делает слишком рано. Историю мы пока слышали только из уст людей Василия, а они всей правды могли и не рассказать. Ведь иногда, чтобы перевернуть какие-то события с ног на голову, даже врать не нужно. Достаточно просто умолчать о парочке ключевых моментов.

Вот поэтому я и не горел желанием начинать бой первым. Вначале надо посмотреть, как эти «Варановские» себя вести станут, а уже там делать выводы и действовать по обстоятельствам.

– Чернорубашечники эти, похоже, за командиров, но держатся особняком, – сказал я, решив не озвучивать свои мыслей Деду. Он-то для себя уже все решил.

– Ну, еще бы, гордые! – фыркнул Дед. – Элита…

Мы немного помолчали, после чего Дед сказал:

– Если убрать этих троих, то командовать станет некому. Без них бандиты, скорее всего, разбегутся.

– Значит, будем их первыми выбивать, – согласился я, мысленно добавив: «Если придется».

– Может, нанесем превентивный удар?

– Нет, мы ведь не знаем, зачем они сюда приехали. Может, и не драться вовсе…

Наш разговор прервал выстрел, вслед за которым послышался звон разбитого стекла. Я рискнул высунуться, чтобы взглянуть на происходящее. Дед последовал моему примеру.

А внизу явно начиналась заварушка! Одно из окон склада осыпалось, его осколки валялись на тротуаре. Василий со своими людьми затаились и никакой активности не проявляли. «Варановские» же заняли позицию, укрывшись за автомобилями, и целились в сторону склада.

Их спины представляли собой идеальную мишень! Начни мы стрелять – перебили бы всех в минуту. Я словно в тире очутился, а на расстоянии в полста метров ростовые мишени стоят. Выбирай любую и стреляй!

Но я медлил.

– Кто стрелял? – донесся снизу властный рокочущий бас.

Я присмотрелся, выискивая говорившего. Им оказался боец в черном, которому на мой взгляд не мешало бы схуднуть. По-видимому, именно он командует этим сводным отрядом. Он был настолько крупным, что с трудом прятался за капотом «УАЗика». Его злое лицо было направлено на занявших позицию бандитов.

– Я видел кого-то в окне, – раздался в ответ высокий хриплый голос. Чей именно – я определить не смог.

– У вас был приказ: первыми огонь не открывать! – заорал командир. – Быдло вы сраное!

Он на корточках прокрался к двери автомобиля. Распахнул ее и вытащил оттуда микрофон, шнур от которого уходил в салон. Опершись локтями о сидение, командир заговорил. Его усиленный динамиком голос разнесся по окрестностям:

– Это лейтенант Рубцов! Вы окружены. Выходите с поднятыми руками!

После непродолжительной паузы из склада послышался голос Василия:

– Рубцов, это ты сволочь? Какого черта тебе надо?

– У нас приказ Варанова: взять вас под стражу, – вновь раздался голос экс-полицейского.

– Это за что еще?

– За мародерство!

– Сегодня наш день, вы нарушаете уговор!

– У меня приказ, – упрямо повторил бывший лейтенант. – Подчинитесь властям, и никто не пострадает!

– Да какая ты к черту власть, морда бандитская? – ответил на это Василий. – Вы все просто уголовщина, а Варанов у вас пахан!

От этих слов лицо Рубцова покраснело и исказилось в злобной гримасе. Он мигом отбросил личину законника, обнажив свою истинную сущность.

– Слушайте вы, чмошники! – заорал он в микрофон так, что у меня уши заложило. – Живо выходите оттуда, или вас вынесут ногами вперед!

– Так заходи и вынеси, – крикнул в ответ Василий. – Если кишка не тонка!

– Ты сам на это напросился, урод! – проорал Рубцов и с силой швырнул микрофон в машину.

Он поднялся во весь рост, вскинул автомат и дал длинную очередь по окнам склада. Его примеру последовали остальные. Вскоре всю улицу залило грохотом выстрелов и звоном битого стекла.

В ответ на это из здания прозвучало несколько ответных выстрелов. Один из бандитов упал, схватившись за плечо, а остальные попрятались кто куда. Ждать дальше смысла не было: все и так уже понятно. Используя парапет в качестве опоры, я тщательно прицелился в затылок Рубцова.

«Только бы не промазать, только бы не промазать!» – читая про себя эту мантру, я задержал дыхание и плавно вдавил спуск.

На фоне стоявшего грохота мой выстрел раздался совсем слабо. Тем не менее цели он достиг. Брызнула кровь, голова Рубцова дернулась, а тело повалилось на капот и стало медленно съезжать по нему, оставляя за собой кровавый след. Автомат улетел куда-то в сторону.

Прятавшийся за вторым «УАЗом» бандит внезапно кинулся вперед, пытаясь в суматохе проскочить к складу. Я тут же перевел ствол на него и двумя выстрелами отправил в небытие.

Слева грохнула двустволка Деда, и второй из командиров повалился на землю. Он не умер, бронежилет спас, но его правая рука повисла плетью. Тем не менее он не растерялся. Перекатился, ловко подхватил автомат левой рукой и выпустил в нас веер пуль.

Очередь прошла низко, выбив бетонные крошки где-то в метре под нами. Тем не менее, это заставило нас присесть, укрывшись за бортиком.

Все, срисовали нас.

Дед чертыхнулся, крикнул мне: «Меняем позицию!» – и стал смещаться влево. Не поднимая головы, я сместился на пару метров вправо. Выглянул. Раненый боец забрался на водительское сидение «УАЗа» и теперь пытался его завести. Третий боец в черном сидел рядом с машиной и держал на контроле нашу позицию.

Завидев меня, он сместил автомат и дал короткую очередь. Одна из пуль царапнула меня по макушке, но остальные прошли выше.

Повезло!

Я прицелился, палец уже напрягся на спуске, но тут лицо стрелявшего превратилось в месиво, а сам он повалился на землю. Интересно, кто его достал? Я покосился на Деда. Нет, он сейчас ружье перезаряжает. Кто-то из ребят Василия? Нет, они никак не могли: «УАЗ» мешал. Саша? Тоже нет: у ее винтовки звук характерный – я бы услышал. Остаются Игнат и Сема.

Эти мысли вихрем пронеслись в голове, пока я автоматически выискивал новые цели. А целей осталось не так уж и много. Пять бандитов уже лежали на земле, не подавая признаков жизни. Один корчился на асфальте, прижимая руки к животу, но этот и сам помрет, нефиг на него патрон переводить. Еще один укрылся в кузове грузовика и активно вертел головой, пытаясь определить, откуда их так методично отстреливают. В него-то я и прицелился.

Выстрел. Пуля прошла чуть выше его головы, угодив в какую-то коробку. Бандит посмотрел в мою сторону, и на его лице одновременно отразились страх и злоба. Он попытался прицелиться, но я успел первым. Выстрел – и сразу еще один. Первая пуля ударила бандита в бок, отчего он потерял всякий интерес к происходящему, как, впрочем, и к жизни. Вторая, оказавшаяся лишней, вошла уже мертвому бандиту в плечо.

Я оглядел поле боя. Раненый затих, то ли потеряв сознание от боли, то ли откинув копыта. Так или иначе, а из боя он выбыл однозначно. Значит, семеро бандитов и двое чернорубашечников. Остался последний…

И тут взревел двигатель «УАЗа». Я быстро прицелился в водителя и открыл огонь. Уже после второго выстрела пистолет бессильно щелкнул. При этом затвор не встал на задержку, а обманчиво откатился назад.

Осечка? Нет, патроны кончились!

– Уйдет! – закричал Дед. – Уйдет же сейчас!

Я полез в карман за полным магазином, понимая, что уже не успею. Машина, идущая задним ходом, отъезжала все дальше. Уйдет ведь, и вправду уйдет!

Хлопнул одиночный выстрел, треснуло лобовое стекло, и потерявший управление автомобиль задом врезался в припаркованный на обочине «БМВ». Двигатель заглох. В наступившей тишине плаксиво завыла сигнализация иномарки.

Саша, умница. Не дала сбежать засранцу!

– Не ушел! – радостно закричал Дед. – Все гады полегли!

Я облегченно вздохнул и поднялся на ноги – бой был окончен.

Глава 24: Последствия

Спустившись вниз, я словно на войне оказался. Повсюду лежали трупы, текла кровь. В воздухе витал терпкий запах пороха. Стены ближайших домов были испещрены выстрелами, а здание склада стало напоминать швейцарский сыр.

Семен с Игнатом бродили между тел, поднимали оружие, искали боеприпасы. Это они правильно делают: оружие бросать нельзя. Лучшее оставим себе, а на излишки попробуем выменять что-нибудь полезное у «Выживших».

Машинам тоже досталось, хоть и не так сильно, как складу. В грузовике зияло несколько дыр, однако все они находились преимущественно в районе кузова. Ни двигатель, ни бак не пострадали. Колеса тоже остались целы. «Выжившие» стреляли аккуратно, стараясь не повредить свою технику.

Как ни странно, но «УАЗик», блокировавший грузовик спереди, практически не пострадал. Лишь в двери у него зияла вмятина от попавшей туда дроби. И все. Ключи торчали в зажигании, и я незамедлительно забрал их себе.

Машины – наши. Кто бы там что ни говорил, а без нас ребята Василия полегли бы тут все. Да и уложили мы куда больше бандитов. По самым скромным подсчетам, за нами числились как минимум шестеро нападавших и при том – все три командира.

Второму «УАЗику» досталось куда сильнее. В лобовом стекле зияла дыра, от которой во все стороны расходилась паутина трещин. Боковые стекла с обеих сторон отсутствовали совсем. На дверях вообще живого места не осталось: они были испещрены следами от дроби и пуль.

Сильно по удирающему лупили – перестарались. Столкновение с иномаркой тоже не прошло бесследно. Задняя фара «УАЗа» лопнула, а бампер слегка искривился. Будем надеяться, что машина хотя бы на ходу.

Распахнув водительскую дверцу, я стал вытаскивать из салона труп. Задача оказалась не из легких! Мужик и при жизни был крупным, тяжелым, а смерть словно удвоила его вес. Мне пришлось напрячься изо всех сил только для того, чтобы сдвинуть его с места. Наконец после изрядных мучений тело оказалось снаружи, и я получил доступ в салон.

Пуля, пробив лобовое стекло, угодила водителю в шею, разорвав ему сонную артерию. В течении нескольких секунд сердце продолжало исправно выполнять свою работу и успело вытолкать большую часть крови из организма, забрызгав ею весь салон.

Кровь была повсюду! На рулевом колесе, на приборной панели, на сидениях и на полу. Запах стоял такой, что у меня голова кругом пошла. Должно быть, именно так воняет на скотобойне.

Пересилив отвращение, я просунулся внутрь, намереваясь забрать ключи. Однако тут меня ждал сюрприз, ключей не было. Судя по всему, убитый просто не смог их найти и завел машину, замкнув провода напрямую. Стало понятно, почему он так долго возился.

Разочарованный, я вылез из салона и принялся обыскивать тело. Любой нормальный человек, наверное, пришел бы в ужас от того, с какой хладнокровностью я это делал. Впрочем, нормальных людей в этом мире уже нет. Сожрали их, как ту продавщицу. Ну а те, кому посчастливилось выжить, нормальными быть перестали.

На поясе убитого висела кобура с пистолетом. Я не стал вытаскивать оружие, а снял вместе с кобурой. Следом стащил с тела бронежилет, умудрившись в процессе изрядно перепачкаться кровью.

Но не бросать же добро!

Существует суеверие, что снятый с убитого жилет приносит несчастье. Мол, раз не спас хозяина, то и тебя не спасет. Как по мне, то все это полный бред. Жилет я положил рядом с пистолетом. Кровь отмою и буду носить.

А вот черную форму и ботинки я трогать не стал. Даже жаба молчала, хоть новехонькие берцы и выглядели очень соблазнительно. Одежда мертвеца для меня – табу. Возможно, однажды, умирая с холода, я еще прокляну себя за эту брезгливость, но пока и так хорошо.

А вот по карманам полазить не грех!

Моей добычей стала бытовая мелочевка: зажигалка, половинка упаковки жвачки, прямоугольная пластинка удостоверения и ключ от квартиры. Удостоверение сообщало, что убитого звали Лебедев Владислав Николаевич. Был он семьдесят восьмого года рождения и работал в каком-то охранном агентстве «Аврора».

– Что ж ты, Владик, пал так низко? – укоризненно спросил я, глядя на застывшее лицо трупа. Тот, разумеется, не ответил.

Зажигалку и жвачку я сунул себе в карман, а остальное бросил возле трупа. Не нужно. Из подсумка бронежилета я извлек два рожка к «АК». Один полный и один пустой. Раз есть рожки, значит, должен быть и автомат! Не выкинул же он его в самом деле?

Будем искать!

Автомат нашелся в машине под пассажирским сидением. Он тоже оказался обильно залит кровью. Я аккуратно протер оружие найденной в салоне тряпкой и стал его осматривать. Целый. Не побило при стрельбе. Механизм, правда, тоже кровью залило, но затвор ходит нормально. Что ни говори, а «Калаш» – это «Калаш»!

Отщелкнув магазин, я с огорчением обнаружил, что он пуст. Судя по всему, отстреляв в нас остатки патронов, убитый не стал тратить время на перезарядку, а сразу же бросился заводить машину.

Собрав трофеи в охапку, я пошел обратно к грузовику. Там уже стояли Дед с Игнатом и Семой. Саша, со слов старика, убежала искать Доктора и Веру с Пашей, а вот со склада, как ни странно, до сих пор никто не показался.

Дед стоял, закинув ружье за спину. В руках он сжимал автомат, а из кармана его куртки торчал запасной рожок. По его довольной физиономии я понял, что с оружием он теперь не расстанется, хотя по праву он ему и не принадлежит.

Сема с Игнатом собрали все трофеи возле «УАЗика». Оружие они аккуратно разложили в ряд, а патроны и магазины сложили на снятую с кого-то куртку. Рядом с оружием лежала сваленная в кучу одежда: куртки, пояса, ботинки… Да уж, сразу видно, кто сбором трофеев руководил.

Дед в своем репертуаре!

– Держи, – сказал Игнат, протягивая мне дробовик вместе с патронташем. – Двоих из него завалил!

– Молодец! – похвалил я и только теперь заметил, что на плече у него висит третий автомат. – Так это ты командира положил?

– Я, – кивнул Игнат, явно гордый собой. – И одного бандита.

Распахнулась дверь, и из склада вышли взволнованный Василий и мрачный Брюс. Я уже собрался разразиться тирадой по поводу трофеев, но осекся, заметив на руках Василия кровь.

– Юру ранило, – сказал он сходу. На его лице читалась тревога.

– Куда? – поинтересовался Дед.

– В грудь.

– Плохо. Как он?

– Пока держится, – ответил Василий. – Кондрат сейчас с ним.

Вот же! А я так надеялся, что обойдется без жертв.

Из наших никто не пострадал, но мы-то в засаде сидели, а по ним такую канонаду устроили! Мне стало стыдно за свои алчные мысли. Жаба жабой, а трофеями все же поделимся.

Не знаю, что надо говорить в таких ситуациях, поэтому я просто стоял и молчал. Да и что вообще можно сказать человеку, сын которого ранен и в любой момент может умереть?

– А тот, кого вы зовете Доктором, он и вправду врач? – нарушил молчание Василий.

– Правда, – ответил я. – Хирург.

– А он может спасти Юрку?

– Не знаю, – вынужден был признать я. – Саша уже отправилась за ним. Уверен, они скоро придут.

Василий кивнул и направился внутрь, оставляя с нами Брюса. Тот, по-видимому, не имел никакого желания возвращаться назад. Вместо этого он подошел к Деду и протянул ему пистолет.

– Hell of a shootout! [Жаркая перестрелка!] – эмоционально заявил он.

– И скольких уложил? – спросил Дед, извлекая магазин.

Брюс его понял и показал два растопыренных пальца.

– Два трупа на три патрона? – констатировал Дед. – Не так уж и плохо, молодец!

Раздался топот. Из-за угла к нам выбежали девочки и Паша. Доктор семенил в нескольких метрах позади них. В руках он держал аптечку.

– У тебя кровь, – с тревогой сказала Саша, подскочив ко мне. – Сильно ранили?

Я провел рукой по лбу. Там действительно оказалась кровь и притом довольно много! Удивительно даже, ведь рана совсем неглубокая. Не смертельно, короче. Потом займусь.

– Просто царапина, – ответил я и повернулся к Доктору. – А вот Юре серьезно прилетело – он внутри.

При этих словах Паша побледнел и бегом кинулся на склад.

– Куда его? – встревоженно спросил у меня Доктор.

– Говорят, в грудь. Сам не видел.

– Ясно.

Он решительно двинулся вслед за Пашей, но на пороге остановился и бросил через плечо:

– Саша, Вера, пойдемте. Мне понадобится ваша помощь.

Когда девочки и Доктор скрылись за дверью, я спросил у Деда:

– Как думаешь, он выживет?

– Даже не знаю, – погладил бороду старик. – Если задето легкое, то, скорее всего, нет. А вообще, при ранении в грудь важно не только, куда попало, но и чем! От дроби или картечи дырок будет больше, а от пули отверстие обычно одно. Но по-любому надо сразу в госпиталь везти: кишки зашивать, легкие штопать…

Меня аж передернуло.

– Давай без подробностей, ладно?

– Не вопрос, – устало улыбнулся он.

Пройдя через войну, он определенно стал равнодушен к крови и смерти.

– Ну а ты как? – спросил я, повернувшись к Брюсу. Потом вспомнил про языковой барьер и переспросил. – How are you? [Как ты?]

– Another day in paradise! [Еще один день в раю!] – вяло ответил он и для пущей убедительности показал большой палец.

На этом наш разговор увял. Что я ему со своими школьным английским скажу? Здравствуйте, сэр! Как поживаете, сэр? Столица Англии – Лондон! Уж лучше помолчу да поразмыслю о делах насущных.

Меня очень волновало, как после всего случившегося на нас «Выжившие» смотреть будут? Умный человек сразу поймет, что к ранению Юры мы непричастны. Мы ведь пытались помочь! Вот только люди в большинстве своем – идиоты, и голос разума в них сильно притуплен эмоциями.

Василий – мужик адекватный. Во всяком случае, мне так показалось на первый взгляд. Но как он поведет себя в данной ситуации? Ранили не кого-то там, а его родного сына...

Если Юра умрет, то в нем может зародиться слепая ярость. Жажда крови и мщения. А на кого он ее направит? Бандиты мертвы: с них не спросишь и второй раз не убьешь. Варанов? Этот хорошо укрылся: к нему просто так не пробьешься. Кто остается? Правильно, мы…

Для всей общины мы будем незваными гостями, с приходом которых случилась трагедия. А то, что без нас погибли бы все, никого волновать не будет. Глупо? Конечно, глупо. Несправедливо? Еще бы! Но как объяснить это людям, которых тут не было? Или человеку, чей сын оказался на волоске от гибели? Лично я не знаю.

Мои мысли прервала распахнувшаяся дверь. На порог вышла Саша. С растрепанными волосами, без куртки, руки по локоть в крови. Бледное лицо девушки было сосредоточенно.

– Нужны бинты и инструменты, – сходу заявила она. – Поищите в машинах аптечки!

Мы разом бросились выполнять ее поручение. Дед кинулся к головному «УАЗу», Семен с Игнатом полезли в кабину грузовика. Я же побежал ко второму джипу, который недавно уже обыскивал. Все были заняты, один только Брюс остался стоять, растерянно за нами наблюдая.

Аптечка нашлась там, где я и предполагал: под сиденьем водителя. Ничего удивительного, ведь багажника у полицейского «УАЗа» как такового нет. Вместо него оборудован «стакан» для перевозки задержанных.

Аптечек нашлось сразу две. Одна – совсем старая, небольшая и потертая. Вторая представляла собой небольшую черную сумку с броской эмблемой «Авроры» на одной стороне и аккуратным красным крестом на другой.

Подхватив обе аптечки, я бегом вернулся к Саше. Протянул было ей, но она отрицательно покачала головой.

– Со мной пойдешь. Нужна твоя помощь!

Идти внутрь мне совершенно не хотелось, но отказываться я не стал. Надо, значит, надо! Мы подождали остальных, после чего Саша молча повернулась и двинулась обратно на склад.

Я последовал за ней.

Внутри было темно. Но недостаточно темно, чтобы скрыть царивший тут кавардак. Весь пол был усеян битым стеклом и бетонной крошкой. Высокие стеллажи, на которых некогда размещался товар, теперь валялись на полу. Некоторые из них были в спешке разобраны, их частями «Выжившие» укрепили свои позиции возле окон.

На полу, рядом с одним из окон, блестела лужа крови. От нее в дальний угол помещения тянулась вереница капель.

Юра лежал прямо на пол, под голову ему сунули аккуратно свернутую куртку. Его грудь была оголена и представляла собой настоящее кровавое месиво!

Василий и Паша стояли над раненым, освещая его фонарями. Кондрат, Вера и Доктор сидели вокруг него на корточках. При нашем появлении Доктор заметно оживился.

– Принесли? – спросил он.

Я молча показал ему свою ношу.

– Сразу пять? Отлично! Сашенька, садитесь рядом, а вы, Антон, будете подавать. Только руки сначала сполосните.

Положив аптечки на пол, я тщательно вымыл руки водой из фляги. Затем опустился на колени рядом с Сашей, ожидая указаний.

На рану я старался не смотреть, однако она действовала как магнит, притягивая к себе взор. В конце концов я плюнул, перестал сопротивляться и взглянул наконец на Юру.

Что сказать? Он был плох!

Рана выглядела просто ужасно. Пуля вошла аккурат в центр груди. Срикошетив от ребер, она продолжила движение, разрывая мышцы и сухожилия, ломая ребра, вспарывая кожу. За собой она оставила ужасную борозду, от вида которой мне стало дурно.

Пуля закончила свой путь, выйдя через плечо. В качестве прощального подарка она оставила дыру, в которую я легко смог бы просунуть два пальца.

Однако самым страшным было то, что парень все это время находился в сознании. Он был бледен, по его лицу градом катился пот. Его грудь ходила ходуном от мелких частых вздохов, каждый из которых доставлял ему невероятные мучения. Боль и страх читались в его больших темных глазах.

– Пуля отскочила от ребер, – тихо, как бы для самого себя, проговорил Доктор. – Три ребра сломаны, левая грудная мышца разорвана. Осколок кости пробил легкое и застрял в нем, как затычка. Невероятная удача.

Он замолчал, задумчиво глядя на свои руки, и через несколько секунд продолжил:

– Тем не менее, в таких условиях я мало что могу сделать. Если убрать осколок, то кровь хлынет в образовавшееся отверстие. В этом случае легкое надо зашить как можно быстрее, иначе пациент захлебнется кровью. Можно оставить все как есть, но тогда он, вероятно, умрет по дороге. Ситуация патовая, я не могу гарантировать успех операции. Надеюсь, это все понимают?

Хоть он и употребил слово «все», но на деле вопрос был адресован только одному человеку. Василий стоял, закусив губу, и не отрывал взгляда от лица сына. Слова Доктора заставили его вздрогнуть. Он посмотрел врачу в глаза и тихо попросил:

– Сделайте это…

Доктор кивнул и обратился к своим помощникам:

– Кондрат, Павел, держите его покрепче. Мы начинаем.

Во рту как-то разом пересохло. Хлебать воду в такой момент мне показалось неправильным, поэтому я набрал побольше слюны и сглотнул, чтобы хоть немного увлажнить горло.

Я-то думал, что уже достаточно закален и кровь стала для меня привычным делом. Однако ни одна перестрелка не шла в сравнение с тем, что я наблюдал сейчас. В воздухе витала боль. Боль умирающего от страшной раны юноши, боль отца, который смотрит на страдания сына, будучи не в силах ничем ему помочь.

Глядя на это, я как-то резко осознал, что отнять жизнь гораздо проще, чем спасти ее. Кто-то нажал на спуск, особо даже не целясь. Пуля вышла из ствола, за мгновение преодолела расстояние и вошла в податливое тело. И все! Тот, кто спустил курок, возможно, даже не узнал о результате своего выстрела. А сколько работы для врача! Даже думать не хочется о том, какой труд теперь предстоит Доктору.

Старый врач времени даром не терял. Пока я мысленно философствовал, он тщательно вымыл руки, надел медицинские перчатки и стал аккуратно обрабатывать рану. Промыл ее перекисью водорода, высушил ватным тампоном и смазал по краям йодом. Затем слегка раздвинул края пальцами и стал внимательно изучать рану.

– Зажим, скальпель, ножницы и ранорасширитель, – не отрываясь от дела, попросил он Сашу.

Та принялась рыться в аптечке, но нашла лишь зажим с ножницами и растерянно повернулась ко мне.

– Поищи скальпель и ранорасширитель, пожалуйста. Эта такая штука железная, как щипцы, только наоборот.

Я открыл первую попавшуюся аптечку и стал перебирать содержимое в поисках необходимых предметов. Что у нас тут? Бинты, ватные тампоны, антисептик, ингалятор какой-то. Еще ножницы, зажим и пинцет есть.

Отложил аптечку, взял вторую, потом третью. Везде стандартный набор, и только в «авроровских» аптечках удалось найти нечто похожее на скальпель. Надпись на упаковке мне ни о чем не сказала, но ножик показался острым! Во всяком случае, его острие прикрывал колпачок, как у фломастера.

– Ранорасширителя нет, – доложил я. – Зажимы пойдут?

– Если сразу два, то пойдет, – ответил на это Доктор. – Передай Александре.

Я послушно передал все требуемое в руки Саши и со спокойной совестью продолжил наблюдать за операцией.

Аккуратно надорвав упаковки, Саша разложила инструменты на своих руках и протянула их Доктору. Тот взял вначале один зажим и закрепил его на краю раны, потом второй. Проделав с ним ту же манипуляцию, он увеличил диаметр раны раза в два. Затем он взял в руки скальпель и четкими, резкими движениями стал что-то обрезать.

За все это время Юра не издал ни звука. Его глаза были закрыты, и можно было подумать, что он отключился. Вот только закушенная до крови губа и судорожно дергающееся веко выдавали, что он в сознании. Даже представить страшно, какую боль он сейчас испытывает!

– Может «анальгин»? – предложил я, доставая таблетки.

– Он уже четыре штуки съел, – покачал головой Доктор. – Но пока они подействуют, пройдет полчаса, а ждать никак нельзя.

Ждать и вправду было нельзя. День подходил к концу. Яркий солнечный свет, который лился через окна, потускнел и стал багрово-красным, грозя в ближайшее время вообще исчезнуть.

А ведь операция только началась!

– Готовьте бинты, марли и тампоны! – велел Доктор.

В его голосе звучали стальные нотки. Сейчас передо мной был не тот вежливый интеллигентный старичок, с которым я познакомился в метро, а профессиональный врач, вступивший в нелегкую битву со смертью.

Я стал быстро доставать требуемое из аптечек и складывать перед Верой и Сашей. Девушки надрывали упаковки, чтобы потом быстрее извлекать содержимое.

– Достаточно, – кивнул Доктор, краем глаза наблюдавший за нашими действиями.

Это он вовремя сказал, поскольку весь запас ватных тампонов уже лежал перед ним, а бинтов осталось всего две упаковки.

– Теперь аккуратно обкладываем тампонами осколок, чтобы кровь не попала в легкое.

Девушки повиновались, и вскоре все ватные комки исчезли в ране.

– Теперь держите его покрепче, – скомандовал Доктор. – Сейчас я извлеку осколок.

Павел с Кондратом навалились на Юру, придавив его своим весом. Тот открыл глаза и с ужасом посмотрел на Доктора.

Врач хладнокровно опустил в рану зажим, схватился там за что-то и резким движением дернул на себя.

«Прямо, как стоматолог!» – пронеслось у меня в голове.

А ведь вправду похож! Окровавленная перчатка и зажим с белым осколком кости. Вылитый зубодер…

Доктор выкинул осколок на пол и опустил зажим в рану, скрепляя им края легких. Когда он отстранился, глаза Юры были плотно закрыты, тело обмякло, а дыхание выровнялось. Парень наконец-то потерял сознание.

– Все, – сказал Доктор, вытирая о плечо вспотевший лоб. – В таких условиях я больше ничего не могу сделать.

– Вы что, вот так все и оставите? – удивился Василий.

– А что я еще могу? Или у вас где-то завалялась стерильная игла с нитками?

Василий отрицательно покачал головой.

– Может, есть спирт, антибиотик? Нету?

– Ну вообще-то… – заикнулся было я, поскольку иглу с нитками точно видел в аптечке, но взгляд Доктора заставил меня замолчать.

– Тогда без возражений, – продолжил он. – Что мог, то сделал. Остальное у вас на базе. Есть там санчасть?

– Есть, – мрачно кивнул Василий. – А он по дороге не…

– Не умрет, – заверил его Доктор. – Кровь в легкие не прошла, и зажим держит края надежно. Закроем рану марлей и бинтами. Но ехать надо прямо сейчас, пока он не очнулся.

Доктор повернулся ко мне и попросил:

– Антон, вы не могли бы распорядиться насчет транспорта?

Он вновь превратился в вежливого старичка.

– Пойду, подготовлю машины, – ответил я, радуясь возможности улизнуть. Ну ее нафиг, эту медицину. Бррр…

Глава 25: Волки

Почему Доктор не захотел зашивать Юру? На этот вопрос у меня не было однозначного ответа, лишь предположения. Возможно, старый врач просто не хотел рисковать, проводя опасную процедуру, так сказать, на коленке. А возможно, не хотел брать на себя ответственность за вероятный провал. Кто его знает?

Оказавшись на улице, я первым делом глубоко вздохнул и лишь после этого заметил, как сильно стемнело. Елки-палки! Да ведь уже почти ночь! Поторапливаться надо.

– Как там парень? – подскочил ко мне Дед.

– Вроде выживет.

– Это хорошо, – заулыбался старик. – Теперь они просто обязаны пригласить нас к себе!

– Будем надеяться, – ответил я и добавил: – Надо машину подготовить, для транспортировки раненого.

– Все уже давно готово! – кивнул на грузовик Дед. – Или ты думал, мы тут в карты играли?

Грузовик и вправду был подготовлен, насколько это было возможно. Груз уложили вдоль бортов, так что в центре освободилось довольно много места. Собранные нами трофеи исчезли. Видимо, переместились в один из «УАЗов». Джипы стояли за грузовиком и были сцеплены друг с другом гибким тросом.

– Второй на буксире потянем, – сообщил Дед, проследив за моим взглядом.

– Не смогли завести?

– Какое там! – сморщился он. – Все провода наружу, половина перерезана. Дай бог, чтобы потом починить удалось.

– Да, жалко будет, если не выйдет.

– Ничего, – махнул рукой неунывающий Дед. – В крайнем случае, разберем на запчасти.

– Надо бы за вещами заехать, – напомнил я.

Хотя кому я это говорю? Дед не из тех людей, кто про свое добро забудет. Его следующая фраза это полностью подтвердила:

– Заехали уже, – он кивнул на «УАЗы». – Еле уместилось все!

Ну что сказать? Дед, как всегда, на высоте: все предусмотрел, все продумал. Вон, даже машины на сцепку поставил. Уж с кем, а с ним я бы точно в разведку пошел!

Наш разговор прервал шум распахнувшейся двери. Наружу выскочили обе девушки. Саша кинулась к нам, а Вера осталась на месте, удерживая дверь в открытом положении.

– Машина готова?

– Готова, – ответил Дед и, повернувшись к грузовику, махнул рукой.

Взревел двигатель, грузовик дернулся и мелко затрясся. Из трубы повалил густой черный дым, а в воздухе ощутимо запахло соляркой. Водитель явно загазовывал, чтобы побыстрее разогреть успевший остыть двигатель.

Спустя пару секунд автомобиль тронулся с места. Проехав чуть вперед, он завернул влево и остановился. С лязгом переключилась передача, и грузовик стал плавно сдавать назад. Вот задние колеса уперлись в бордюр, тут мотор завыл чуть сильнее, заталкивая на него металлическую тушу.

«ЗИЛ» пятился, пока его борт не оказался к нам почти вплотную, а затем остановился. Двигатель зафырчал, ровно и мерно. Распахнулась дверца водителя. Из нее наполовину высунулся Брюс, улыбнулся нам и помахал рукой. Все, дескать, работу выполнил. Я тоже махнул ему, а Дед показал большой палец.

Сзади послышались голоса, застучали ботинки по бетонному крыльцу, и на порог вышли пятеро. Вернее, четверо вышли, а пятого вынесли. Юра по понятным причинам сам передвигаться не мог.

Тащили его втроем. Василий аккуратно держал сына под мышки, положив его голову себе на плечо. Кондрат взялся за ноги, а Паша подставил руки посередине, удерживая спину брата в прямом положении. Не самый удачный способ, но на сооружение нормальных носилок времени нет.

Доктор шел последним, волоча на спине завернутые в куртку аптечки. Едва он пересек порог, Вера отпустила дверь, позволяя ей захлопнуться, и поспешно забрала у старика его груз.

День подходил к концу, уступая место ночи. Стемнело настолько, что, когда грузили Юру в кузов, мне пришлось подсветить фонариком.

Затем все стали спешно рассаживаться по машинам. Василий сел за баранку грузовика, сместив Брюса на пассажирское сидение. Дед прыгнул за руль головного «УАЗа», Паша сел рядом – дорогу показывать. Не долго думая, к ним подсел Игнат.

А вот Семе не повезло, ему выпала честь вести второй «УАЗ». Тот самый, который кровью залило. Протестовать он, впрочем, не стал и с невозмутимым видом забрался внутрь. Я мысленно пожалел бедолагу, но в то же время был ужасно рад, что эта работенка досталась не мне.

Доктор с девушками расположились рядом с раненым. Мы с Кондратом тоже запрыгнули в кузов «ЗИЛа», где с комфортом уселись на коробки.

Кондрат был напряжен и как будто чем-то напуган. Его губы были плотно сжаты, а глаза все время метались из стороны в сторону.

– Оружие заряжено? – нервно спросил он, указав на трофейный автомат. Сам он был вооружен двустволкой, а из кармана торчала рукоять пистолета.

Машины тронулись. Впереди катили «УАЗы», освещая путь мощными фарами, грузовик следовал за ними.

Я вытащил рожок автомата, убеждаясь в том, что он полон. Успел-таки поменять, хоть и не помню когда. А вот пистолет, к своему величайшему стыду, зарядить забыл. Поэтому я повесил автомат на плечо и принялся набивать магазин «ТТ» патронами.

– Так, значит, вы не местные? – спросил вдруг Кондрат.

– Да, – ответил я, заталкивая в магазин очередной патрон.

Дело, кстати, не из легких! Грузовик трясло будь здоров, и патроны буквально выпрыгивали из рук.

– И откуда вы пришли? – поинтересовался Кондрат, наблюдая за моими стараниями.

– Из леса, – я взмахом руки указал примерное направление. – А до этого в метро сидели. Целую неделю к вам шли!

– Неделю в лесу? – удивился Василий. – В лесу дурмана?

– Скорее всего, да, – кивнул я, вспоминая про странный газ. – Воздух там весьма специфический.

Он удивленно покачал головой.

– Те из наших, кто в этот лес сунулся – назад не вернулись. Бывало, выжившие оттуда приходили, но редко. Все они в момент катастрофы где-то поблизости были – в паре часов ходу максимум. А тут неделя! Неужели, на вас никто не напал?

Закончив заряжать оружие, я сунул его в кобуру, после чего вкратце поведал о встреченных нами монстрах. Чем дольше я рассказывал, тем выше на лоб забирались глаза Кондрата.

– Как вы вообще там выжили? – спросил он наконец.

– Просто очень старались не сдохнуть, – честно ответил я. – Хотя мартышка Игната почти достала.

– Мартышка? – нахмурился Кондрат, но его лицо тут же прояснилось. – А, это вы так крикунов называете! На обезьян и вправду похожи, только скорее на горилл, чем на мартышек.

– Часто сталкивались?

– Ага, только они травоядные и сами не нападают. Орут все время, но при виде людей разбегаются.

– Мы тоже так думали, пока одна такая сволочь на нас не напала.

Кондрат посмотрел на меня странно, как врач на смертельно больного смотрит, которому еще не объявили его страшный диагноз.

– Так это не обычный крикун был, – сказал он, понизив голос. – А зомбированный!

Я улыбнулся, показывая, что понял шутку.

– Так этот зомби Игната цапнул пару раз. Он теперь тоже в зомби превратится?

Кондрат отрицательно покачал головой и принялся объяснять:

– Мы называем их зомби, хотя на самом деле тут другое. Понимаешь, в лесу есть жуки! Большую часть времени они спят, выделяя опьяняющий газ, а когда просыпаются, то ищут себе носителя. Тело им подходит любое – хоть человека, хоть зверя. Они проникают в него и пожирают изнутри. При этом они непрерывно давят на области мозга, отвечающие за голод и агрессию, превращая носителя в вечно голодного убийцу. Вот с таким крикуном вы и столкнулись. Только свежим совсем, иначе Игнат ваш парой укусов бы не отделался!

Я смотрел на Кондрата и не знал, как реагировать. В россказни о зомби-жуках верилось слабо. Уж больно сильно это напоминает сюжет дешевого ужастика! Впрочем, все, что с нами произошло, тоже похоже на сюжет дешевого ужастика.

И тут я вспомнил про найденных на дереве жуков. Полез в карман, извлек из него три маленьких тельца. Разложил на ладони и протянул Кондрату.

– Глянь, это не они часом?

Тот подсветил фонариком, присмотрелся, а затем резко хлопнул по моей руке снизу, отчего насекомые полетели за борт.

– Эй! Дурак что ли? – спросил я, потирая ушибленную конечность.

– Сам ты дурак, а я тебе жизнь спас! Они только с виду безобидны, но уже сегодня проникли бы в твое тело и устроили бы там гнездо!

– Проникли? – спросил я, ощущая, как по спине пробежал холодок. – Каким образом?

– Да каким угодно! Через рот, нос или уши. А может, вместе с пищей или водой.

Я снова ощутил холодок. Не только от слов Кондрата, температура вокруг стремительно падала.

– Откуда ты про все это знаешь?

– Пару дней назад мы с приятелем, Степаном, дежурили в ночном карауле. Тут к нашему костру мужик подошел – сгорбленный, кривой оборванец. Он мне сразу не понравился, но помочь ведь надо. Стали мы его расспрашивать, кто он да откуда, а он возьми да кинься на Степу. Выл, кусался, душил. Я его и прикладом бил, и ножом колол, а ему хоть бы хны! Только когда весь магазин из «Макара» в голову выпустил, он окочурился.

– А напарник как?

– Задохнулся, – мрачно ответил Кондрат. – Нечисть эту потом с трудом от него оторвали, так вцепился.

– Да уж, не самая приятная смерть…

– А сейчас приятных смертей не бывает, – как-то невесело улыбнулся Кондрат. – Боюсь, что от старости в своей постели уже никто не умрет. Иногда я даже…

Он осекся на полуслове и стал вглядываться в сгущающийся мрак. Лицо его напряглось, а руки крепко стиснули ружье.

Пару минут я ждал, что он продолжит прерванный монолог, но время шло, а он все молчал. Тогда я тоже стал вглядываться во тьму, стараясь разглядеть, что же привлекло его внимание, но ничего не заметил: пыль, вылетающая из-под колес грузовика, пустые дома, автомобили у обочин. Мрачненько! Только дождя не хватает для полноты картины.

Словно в ответ на эти мысли, на лоб мне упало несколько капель, а через минуту начал моросить мелкий холодный дождь. Ну вот, теперь все как раз в стиле зомби-апокалипсиса!

Я накинул капюшон и спросил у Кондрата:

– Ну так что дальше было?

– Дальше мы эту тварь вскрыли, а из нее такие вот жуки как повалят! Их там сотни было – расплодились страшно! Хорошо еще, что медленные очень и летать не могут. Пришлось облить труп бензином и поджечь.

– Значит, детально изучить не удалось?

– Нет. Кому охота в обугленных костях копаться?

Я не ответил, да и он явно не желал развивать эту тему. Дождь потихоньку стих, но с каждой минутой холодало все сильнее. Прямо удивительный контраст. Днем пекло стояло, а теперь в куртку приходится кутаться.

– Слушай, – почему-то тихо спросил я Кондрата. – А куда делись люди из этих домов?

Мы как раз проезжали мимо двухэтажного жилого дома, который выглядел совершенно заброшенным.

– Не знаю. К нам разные люди приходили – может, и отсюда кто. А вообще, многие до сих пор по домам сидят, запасы проедают. Тут ведь настоящая война была – стреляли много, вот и боятся.

– А квартиры вы пока не потрошили?

– Руки еще не дошли, других целей хватает.

Я решил, что сейчас вполне удачный момент, чтобы узнать про Машу и спросил:

– А к вам дней десять назад люди из метро не приходили? Большой группой, с полицейским.

– Я же говорил: к нам много кто приходил, – ответил Кондрат. – Может, кто и был из метро – не я этим занимаюсь.

– Может, девушку видел, молодую, красивую, с рыжими волосами?

Тут я покосился на Сашу, но она мой вопрос за шумом мотора не расслышала или просто не обратила внимания.

– У нас много красивых девушек, – усмехнулся Кондрат. – Всех не упомнишь!

Краем глаза я уловил какое-то движение слева. Глянул в ту сторону, но ничего подозрительного не увидел. Все та же картина, разве что машин стало больше.

Показалось? Да нет, вон опять что-то дернулось прямо за припаркованным внедорожником. Я присмотрелся и действительно увидел неясную тень. Существо то ли скользнуло, то ли прыгнуло от одной машины к другой. Кажется, я даже уловил очертания фигуры.

– Слева что-то есть, – сообщил я Кондрату.

– Где? – насторожился он. – Я ничего не вижу!

– На тротуаре, за машинами прячется. По-моему, оно за нами крадется.

Он присмотрелся и вскоре тоже увидел мелькнувшую между машинами тень.

Если до сих пор его лицо выражало тревогу, то теперь на нем был откровенный страх. Уж не знаю, что за тварь за нами увязалась: хищник, травоядный или вообще зомби-мутант! Главное, чтобы проблем от него не было.

– Волк, – сказал Кондрат таким голосом, что я сразу понял – проблемы будут.

– Обычный? – с надеждой уточнил я.

Кондрат покачал головой.

– Нет, какая-то странная тварь, на волка слегка похожа, вот и окрестили так.

– Опасный?

– Смертельно.

Ну вот, приехали. А я уже расслабился, приготовил себя к горячей еде и мягкой постельке…

– И часто на вас твари нападают?

– Если в лес не лезть, то обычно стороной обходят. Думаю, наш запах им незнаком, вот и опасаются. Еще машины их отпугивают – шумят и воняют. А вот если кровь почуют – все. Прилипнут – не отвяжешься!

– Может, испугается? – с надеждой спросил я. – Нас ведь много, а он один.

– Волки не охотятся поодиночке, – развеял мои надежды Кондрат. – Он не нападает, потому что ждет свою стаю.

В этот момент наша колонна подъехала к перекрестку и стала медленно заворачивать налево. Скорость упала, и волк посчитал, что настал его звездный час. Он выпрыгнул на середину дороги и что есть мочи рванул к нам.

Я со страху дал по нему очередь патронов в пять. Не целясь, от бедра пальнул. Автомат ожил, забился в руках, будто дикий зверь. Ствол резко повело влево и вверх.

Ни одна из пуль не попала в цель, но кое-какую пользу моя стрельба все же принесла. Во-первых, тварь, перед носом которой взметнулась дорожка из пыли и искр, резко затормозила и отшатнулась. А во-вторых, сидящий за рулем Василий сообразил, что сзади появились проблемы и поддал газу.

Машина рванула вперед, и я чуть не вывалился на дорогу. Повезло, вовремя ухватился рукой за борт и удержался.

Сзади взвизгнули девочки, охнул Доктор, а Кондрат прямо на ухо заорал мне:

– Справа!

Черт, второй волк! Повернувшись всем корпусом, я вскинул автомат и начал стрелять.

Время как будто замедлилось. В воздухе передо мной застыла огромная, мускулистая туша, вся покрытая густой темной шерстью. Лапы вытянуты вперед, на каждой по пять острых когтей. Голова твари была большой, морда вытянутой, но на волчью походила мало. Разинутая во всю ширь пасть демонстрировала длинные, острые зубы.

Эта картинка стояла перед глазами всего секунду или две. А затем выпущенные мной пули достигли твари, и она словно въехала в невидимый столб. Тварь грохнулась на асфальт и кубарем покатилась по нему, поднимая целую тучу пыли.

Честно говоря, я был уверен, что волку конец, и поэтому просто не поверил глазам, когда он поднялся, помотал безобразной головой и вновь припустил за нами.

Это уже потом я узнал, что шкура этих тварей держит автоматную пулю не хуже бронежилета, а их единственное уязвимое место – это лапы. Достаточно перебить одну-две конечности и самый матерый альфа вожак кинется прочь, не разбирая дороги.

Поднявшаяся тварь поравнялась с первой, и обе теперь бежали от нас метрах в ста, стремительно сокращая эту дистанцию.

– Далеко еще? – спросил я у Кондрата.

– Минут пять!

Мать вашу за ногу, да за пять минут они нас сожрать успеют со всеми потрохами!

– Еще один! – прокричал Доктор. – Слева, на подъезде!

Мы с Кондратом разом повернули головы в ту сторону. На сей раз он оказался быстрее меня, и его двустволка бухнула на несколько мгновений раньше, чем застрекотал мой автомат.

Кондрат стрелял сразу из двух стволов. Куда он при этом попал, я не видел, но тварь этот выстрел просто смел. Выпущенные мной вдогонку пули бесцельно улетели в темноту.

А стемнело уже не на шутку! Если пять минут назад я мог видеть всю улицу, то теперь это расстояние сократилось метров до тридцати. Еще немного, и мы просто не сможем вовремя замечать опасность.

Волки, или кто они там на самом деле, совсем не думали выбиваться из сил и приблизились уже настолько, что можно было все зубы в пасти пересчитать!

Но считать их зубы мне не хотелось абсолютно, а хотелось пулемет и ящик гранат. Ну или дробовик свой, на худой конец. Но он, как назло, остался в «УАЗе» с остальными трофеями.

Стрелять? Нет уж, пусть подойдут поближе!

Но твари приближаться не спешили. Словно поняли, что в лоб нас не возьмешь и нужно применить хитрость. И ведь применили! Разбежались в разные стороны и стали догонять грузовик: одна – справа, а другая – слева. Третью тварь пока видно не было.

Мы с Кондратом переглянулись и поняли друг друга без слов. Я сместился ближе к правому борту, а он – к левому. Каждый из нас взял под прицел по одному волку.

Дорога особым качеством не отличалась, так что трясло нас будь здоров! Стоять получалось только на коленях, а держать прицел ровно было вообще нереально.

– Они ушли? – с надеждой спросила Саша, стараясь перекричать рев двигателя.

Ну да, им со своей позиции вообще ничего не видно.

– Нет, не ушли, – крикнул я в ответ. – С разных сторон обходят.

Скорость грузовика снова упала, и он стал забирать влево, вписываясь в очередной поворот. В какой-то момент бегущий справа волк оказался от нас метрах в десяти. Это был идеальный шанс для прыжка, и волк им воспользовался, однако силы свои переоценил.

Мощный прыжок, и он взлетел в воздух, но до кузова дотянул едва-едва. Когти передних лап вонзились в кузов, чуть дальше того места, где расположился я. Задняя часть туловища при этом со всего маху врезалась в борт.

Удар был столь силен, что я, сам того не ожидая, растянулся на днище. Автомат вылетел из моих рук и отлетел прямо под ноги Саши.

Тварь же времени даром не теряла. Не имея опоры для задних лап, она стала подтягиваться передними. Когти оказались настолько острыми, что насквозь прошивали толстые доски кузова.

Пара секунд, и голова волка показалась над бортом. Голодные желтые глаза оценивающе осмотрели нас, будто выбирая, кого слопать первым. Пасть растянулась в оскале, зверь зарычал.

Несмотря на тьму, я увидел, как лицо Доктора исказила гримаса ужаса. Вера отпрянула, дико при этом закричав, и только Саша не растерялась. Пока я пытался достать из кобуры пистолет, она подхватила автомат и выпустила все оставшиеся пули прямо в разинутую пасть.

Рык моментально оборвался, со щелчком захлопнулась пасть, однако волк и не думал падать. Наоборот, боль словно придала ему сил, и он с еще большим упорством полез вверх.

«Где Кондрат, почему не стреляет?», – мысленно возопил я. Всего один выстрел из ружья отшвырнет эту паскудину прочь!

Я наконец-то совладел с кобурой и вытащил пистолет. Направил его в голову твари и стал быстро жать на спуск. Пистолет гавкал, выплевывая пулю за пулей, но те входили в шкуру зверя безо всякого эффекта. Они то ли застревали там, то ли отскакивали. В любом случае никакого урона тварь не получала.

Пистолет выстрелил в последний раз, а затем сухо щелкнул. Это был конец. Автомат у Саши пуст, а перезарядить пистолет я просто не успею. Теперь вся надежда на Кондрата.

– Да стреляй же ты наконец! – заорал я во всю силу своих легких.

Но спас нас вовсе не Кондрат, а Василий. Он резко увел машину влево, и та боком зацепила припаркованный у обочины минивэн. Заскрежетал металл, полетели щепки от деревянного борта, а тварь, оставив нам на память несколько когтей, кубарем покатилась по дороге.

Грузовик поддал газу и вновь вылетел на середину дороги. Я смог наконец-то сесть и оглянулся, намереваясь высказать Кондрату все, что думаю о его трусливой заднице. Однако позади его не оказалось. Его вообще не было в кузове!

– А где… – начал было я, но тут до меня дошло. Я сидел у правого борта и от удара свалился в кузов, а Кондрат был у левого – и, стало быть, он…

– Выпал, – с болью в голосе закончил мою мысль Доктор. – Он выпал на дорогу!

Я бросил взгляд назад, но ничего не увидел. Лишь тьма да пыль, летящая из-под колес. Однако, даже не имея возможности видеть, я был уверен, что никто нас больше не преследует.

Сегодня у волков есть добыча.

Глава 26: Батя

Остаток пути прошел без приключений. Все молчали, подавленные случившимся. Я просто сидел, тупо пялясь перед собой. Оказавшийся бесполезным автомат покоился на моих коленях.

Не помню, как грузовик вкатил во двор и как остановился. Очнулся от навалившейся тишины, когда Василий заглушил двигатель.

– Приехали! – крикнул он, выбираясь наружу.

Я поднялся на ноги сам и помог подняться Саше. Вместе мы спрыгнули из кузова на дорогу, где нас уже ждали Брюс с Василием.

Машина остановилась рядом со вторым подъездом, о чем говорила большая двойка, белой краской намалеванная на стене.

– Тут у нас лазарет, – пояснил Василий, хотя никто ничего и не спрашивал.

Дабы не провоцировать охрану, Дед благоразумно пропустил знакомый им «ЗИЛ» вперед, припарковавшись метрах в пяти от подъезда. Немного дальше горел большой костер. Я увидел, как от него отошли две темные фигуры и заспешили к нам.

– А Кондрат где? – удивленно спросил Василий, не обнаружив того в кузове грузовика.

– Там, – махнул я рукой в ночь. – На дороге остался.

Василий помрачнел и покачал головой, а Брюс продолжал осматриваться в поисках друга. Он-то не понял ни-хре-на! Думает, небось, что Кондрат просто отошел куда-то и вот-вот появится.

– He died [Он умер], – сказал я ему медленно, чтобы он точно уловил смысл.

На лице американца появилось удивленное выражение, но потом до него дошло, что именно я сказал.

– Oh, shit! [Вот дерьмо!] – выругался Брюс и с силой треснул кулаком о борт.

В кузове послышалась какая-то возня и стоны. Не иначе как Юра очнулся, а Вера с Доктором не дают ему встать.

Я посветил туда фонариком и убедился в своей правоте. Вера легла раненому на ноги, прижимая их своим весом, а Доктор силился удержать его плечи и руки.

– Нам бы тут помощь не помешала, – щурясь от света, сказал Доктор. – И носилки тоже.

Василий тут же полез в кузов к сыну, а к нам уже подоспели Дед с Пашей. Паша пошел навстречу приближающейся охране, предупредить о нас. Это он молодец, правильно сообразил. А то ведь увидят незнакомые лица и пальнут, чего доброго, с перепугу. Времена сейчас такие – нервные.

– Вы как тут? – спросил Дед. – Что за пальба вообще была?

– Твари напали, – ответил я. – Почуяли кровь и кинулись целой стаей. Кондрат погиб.

– Ну, дела… – пробормотал старик и покосился на Брюса. – Он уже знает?

– Знает.

Тут к нам подошли охранники во главе с Пашей. Двое крепких, сурового вида мужиков, вооруженных охотничьими ружьями. Вопросов они задавать не стали и на мушку нас не брали. Наоборот, даже поздоровались вежливо и стволы в сторону отвели. Все правильно: не враги мы им. Пусть не друзья еще, но не враги – это уж точно.

– Носилки нужны, – подал сверху голос Василий. – У нас Юрку ранили.

– Несут уже, – крикнул один из охранников, высокий и бородатый. – Паша нам все рассказал.

Носилки действительно скоро принесли, притом не самодельные, а самые настоящие. Прибежали люди, зажглись фонари. Юру быстро погрузили на носилки и унесли куда-то в дом. Доктора вместе с Сашей и Верой увели туда же. Не силой, разумеется, а вежливо проводили.

– Там у нас лазарет, – зачем-то повторился Василий.

Они с Пашей внутрь не пошли, понимая, что помочь ничем не смогут, а зависит все теперь только от мастерства Доктора. Ну и воли божьей.

– Что нам теперь делать? – спросил я Василия.

– Сейчас к Бате пойдем докладывать, – ответил тот. – Ну а дальше уже как он решит.

– Батя – это дед Иван?

– Он самый. А Батя, потому что на войне командиром был.

Ну, к Бате, так к Бате! Пошли мы втроем. Я, Дед и Василий. Сема с Игнатом остались рядом с «УАЗами» – за имуществом приглядывать. Идти оказалось совсем недалеко: до соседнего подъезда. Мы по лестнице поднялись на четвертый этаж и оказались в маленькой, уютно обставленной квартире.

В прихожей было сумрачно. Тусклый свет падал от двух толстых свечей, стоявших на массивном металлическом подсвечнике. Пахло паленым воском и еще чем-то терпким – керосином что ли? Ну, понятно, электричества нет, а фонарики по каждому поводу включать – батареек не напасешься.

Двое охранников в прихожей вежливо, но решительно попросили нас сдать оружие, пообещав вернуть его, когда мы будем уходить. Это не удивляло. Кто же к начальству вооруженных незнакомцев пустит?

Разоружились полностью, сдав даже ножи. О безопасности я особо не беспокоился. Если бы нас хотели убить, то давно бы это сделали. Незачем было изощряться, заманивая в ловушку. Просто грохнули бы в подъезде, мы и пикнуть не успели бы.

После того как мы разоружились, нас беспрепятственно пропустили в гостиную. Людей тут набралось прилично. За большим круглым столом восседали шесть человек: четверо мужчин и две женщины. За их спинами замерли еще несколько человек, видимо, помощники.

Всего в комнату набилось человек пятнадцать, не считая нас. Лица у всех присутствующих были мрачные и заспанные. Сразу видно, что ради этого собрания их из кроватей подняли.

Одеты все были соответствующе. Кто в спортивном костюме, кто в джинсах и майке, а кто и в банном халате пришел. Освещала комнату большая керосиновая лампа, стоящая в центре стола. От нее шел приглушенный, чуть подрагивающий свет.

Коптила керосинка нещадно, поэтому, несмотря на дождь, все окна в комнате были распахнуты настежь.

– За столом совет жильцов, – в полголоса объяснил нам Василий. – От каждого подъезда по одному представителю. Батя у нас вроде как за генерала. Он по военным делам главный. А остальные так, на побегушках.

Опознать Батю оказалось не сложно: старика выделяли не только возраст, но и манера держаться. В отличие от остальных дед Иван сидел прямо, не облокачивался на стол и не искал удобной позы. Его лицо было заспанным, но взгляд цепким.

Одет он был в старую, местами порванную тельняшку, из которой как-то нелепо торчали его тонкие дряблые руки. Несмотря на это, я сразу проникся к нему уважением.

При нашем появлении царивший в комнате гомон стих, а все головы разом повернулись к нам.

– Здравия желаю! – поприветствовал всех Дед, не забыв козырнуть при этом Бате.

– Служил? – спросил командующий, козырнув Деду в ответ. Голос у него оказался низким и чуть хрипловатым.

– Двести первая дивизия, двести пятьдесят второй батальон, – отрапортовал Дед.

– Офицер? Связист? В Афгане был?

– Так точно!

– Хорошо, – кивнул Батя. – Мы с тобой потом отдельно потолкуем.

Затем он глянул на нашего сопровождающего и попросил:

– Василий, давай-ка расскажи, что у вас там произошло.

– «Варановские» напали. Приехали, когда мы склад разгружали и начали стрелять. Ребята, – тут он кивнул в нашу сторону, – рядом оказались и помогли отбиться.

– Потери?

– Юру в бою ранили – сейчас в лазарете. Еще Кондрат погиб, но это уже после, когда назад ехали. Волки напали.

– Пооняятно, – задумчиво протянул Батя. – А с их стороны?

– Десять человек у них было – все полегли, – злорадно ответил Василий. – Взяли два джипа, много оружия и боеприпасов.

О том, кто взял и кому что положено, я решил пока не распространяться: не время сейчас патроны делить. К тому же Батя этот с Дедом отдельно поговорить обещал – вот тогда, наверное, и поднимем вопрос.

– Что делать будем? – подал голос один из членов совета.

– Договор нарушен – надо их за это наказать! – влез второй, и остальные одобрительно закивали. Поднялся гул.

– Надо, – важно кивнул Батя, – но не будем!

– Это почему же? – возмутился мужчина, который предлагал наказать «Варановских». – Хотите им все с рук спустить?

– Не хочу, – покачал головой дед Иван. – Но напомните мне, чем наши прошлые атаки закончились?

Никто не ответил, и дед Иван продолжил:

– Забыли уже? Тогда, может, это мне вам напомнить? Ничем хорошим не закончились! Так с чего вы взяли, что сейчас будет иначе?

Все молчали, опустив глаза, и явно злились на свое бессилие. Василий и тот помрачнел. Из всех присутствующих один лишь Батя сохранял спокойствие и хладнокровие.

– Петька, – обратился он к молодому парню, стоявшему за его спиной. – Сходи-ка в штаб и распорядись удвоить дозоры. К пулемету тоже пусть дополнительного человека поставят.

– Думаете, нападут? – опасливо спросил кто-то из стоявших.

– Вряд ли, но хочу подстраховаться.

Петя, собрался было уйти, но Батя придержал его за рукав:

– Не торопись пока, сходишь лучше, когда закончим, а то, может, еще что передать нужно будет.

Тот послушно кивнул и встал на прежнее место, а старик продолжил:

– Дозоры на ночь мы усилим. Всех, кому оружие доверили, предупредим: пусть бдят. Ну а завтра на переговоры пойдем, так сказать, ответы требовать. Возражения?

Вновь поднялся гомон. Члены совета говорили наперебой. Каждый старался перекричать соседа, считая, что его мнение важнее. Само собой, разобрать что-нибудь в этой каше голосов было совершенно невозможно.

Батя хлопнул рукой об стол с силой, которую сложно было вообразить в таком дряхлом теле. Звук получился громкий, как от выстрела. Этот призыв к молчанию сработал. Гомон начал стихать. Когда последний голос умолк, Батя попросил:

– Товарищи, давайте будем говорить по очереди! – тут он повернулся к сидящей подле него женщине. – Нина Федоровна, давайте с вас начнем.

Та кивком поблагодарила, поднялась со стула и сказала:

– Я согласна с тем, что надо усилить наши дозоры, но ждать до утра, по-моему, не стоит. Давайте поднимем всех и пойдемте к ним прямо сейчас. Пусть ответят за свои дела!

Женщина села, сопровождаемая одобрительными репликами. Кто-то даже аплодировал.

– Дальше, пожалуйста, – попросил дед Иван, сидящего следующим мужчину.

Тот подниматься не стал, а взял слово сидя.

– Я согласен с Ниной. Вооружим всех и пойдем к ним прямо сейчас. Нас много – пусть боятся!

Вновь одобрительные кивки.

Дальше все члены совета по очереди брали слово. Под конец мнения разделились поровну. Трое хотели идти к «Варановским» прямо сейчас, а остальные поддерживали деда Ивана и призывали дождаться утра.

– Я так понимаю, что у нас тупиковая ситуация? – развел руками Батя. – Тогда давайте спросим мнения наших гостей. Добавим, так сказать, свежего взгляда на проблему.

Второй раз за полчаса все внимание было обращено на нас. Батя явно ждал, что заговорит Дед, но тот неожиданно повернулся ко мне.

– Что скажешь, Старшой?

Я просто офигел от такого финта. Значит, когда на дерево лезть надо, то я самый младший, а как перед советом распинаться – так уже Старшой. Удобно он устроился, нечего сказать!

Однако по его легкой улыбке и пристальному взгляду я понял, что делает он так неспроста. Задумал что-то? Во время перестрелки команды отдавал я, и благодаря этому мы победили. Возможно, сейчас он просто проверяет мою способность быстро принимать решения?

– Нельзя нам ломиться посреди ночи, – начал я, выделив голосом слово «нам»: пусть знают, что мы готовы за них вписаться. – Во-первых, уже темно, а значит, легко угодить в засаду. Во-вторых, после провала операции они будут на взводе и могут сгоряча обстрелять делегацию. Ну а в-третьих, мы сами сейчас на взводе, поэтому и ломимся мстить. А зря. Утро вечера мудренее.

Аплодисментов не последовало, но и освистывать мое выступление никто не стал. Молча выслушали и посмотрели на Батю, предоставляя ему принять окончательное решение.

Что ж, люди – они такие. Почесать языком горазды, а вот ответственность брать – ни-ни! Лица всех присутствующих словно говорили: «Давайте сделаем по-моему, и если все выйдет как надо, то лавры достанутся мне, а если нет, то я вроде как ни при чем, и ответственность не моя».

Противно…

– Подведем итоги! – сказал Батя, обводя всех пристальным взглядом. – Трое – за то, чтобы идти к «Варановским» прямо сейчас, трое – против. Гости наши тоже против. Поэтому, пользуясь своим положением командующего, распоряжаюсь до утра никаких действий против «Варановских» не предпринимать! Вопросы?

Вопросов не последовало.

Дальше совещание прошло быстро. Нам выделили пустующую трехкомнатную квартиру в этом же подъезде, только этажом ниже. С утра обещали накормить завтраком, а если решим остаться – поставить всех на довольствие. Также в этом случае нам следовало зайти к Нине Федоровне, которая вела учет вновь прибывших и была вроде как начальником отдела кадров. А больше ничего в повестке дня – вернее, уже ночи – не стояло, так что советники стали потихоньку расходиться по домам.

Перед уходом многие подходили к нам с Дедом знакомиться. Мы вежливо пожимали всем руки и желали спокойной ночи. Василий в это время тихо перешептывался о чем-то с Батей.

Когда последний советник вышел, дед Иван встал из-за стола, подошел к двери и аккуратно ее прикрыл, оставляя свою охрану с той стороны. Пока он это проделывал, я успел заметить, что хоть одет он и по-домашнему, но пистолет пристегнуть не забыл. Да уж, старая закалка, советская!

Усевшись обратно за стол, ветеран слегка уменьшил яркость лампы и приглашающе указал нам на освободившиеся стулья:

– Присаживайтесь.

Мы сели.

– Давайте, что ли, знакомиться, – предложил он. – Меня вообще Иваном зовут, но остальные почему-то называют Батей.

– Александр, – представился Дед.

– Антон.

Дед Иван покивал головой и улыбнулся.

– Что ж, добро пожаловать, сынки! Какие у вас планы?

И действительно, какие у нас планы? Мы, собственно говоря, сюда направлялись – это был план. Ну вот добрались: цель достигнута. А теперь что?

– Мы пока еще не определились, – пожал плечами Дед. – С остальными надо посоветоваться, подумать.

– Оставайтесь! – сходу предложил Батя. – Толковые люди нам не помешают.

– А что, бестолковых много? – осторожно поинтересовался я.

– Бестолковых всегда хватает. Но не в том суть – просто народ у нас тут в основном кто? Домохозяйки, учителя, строители и даже академик один есть. Во! Хорошие профессии и в будущем очень пригодятся, но, прямо скажу, сейчас их таланты не востребованы. По правде говоря, нам взломщик профессиональный и тот больше пригодился бы.

– Ну а мы вам зачем?

– Среди вас есть врач и две медсестры, – влез в разговор Василий. – Дед – бывший военный, да и ты, Антон, парень не промах.

– А остальные? – уточнил я. – Семен и Игнат?

– Про них не знаю, но в охрану точно сгодятся, – уверенно ответил Василий. – Мужики они крепкие, так что все при деле будете!

– Надо с остальными посоветоваться, – стоял на своем Дед. – Мы не то чтобы против, просто, по-моему, каждый должен сам за себя решать.

– Никто вас не торопит, – заверил его Батя, складывая руки в замок. – Выспитесь, осмотритесь, посовещаетесь, а потом уже принимайте решение.

– Договорились, – кивнул Дед.

– Вот и славно!

Я кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание, и задал наконец интересующий меня вопрос:

– А с трофеями чего? Как делить будем?

Батя нахмурился и покосился на Василия, как бы упрекая, что тот до сих пор не разобрался с этим вопросом. Но потом черты его лица разгладились и стали даже немного виноватыми. Видимо, вспомнил про участь Юры.

– У нас в общине коммунизм, – принялся объяснять дед Иван. – Так что, если решите присоединиться, то все ваше оружие, боеприпасы и еда отойдут общине.

– А машины?

– И машины тоже.

Нельзя сказать, что меня это огорошило: чего-то подобного я и ожидал, но все равно неприятно. А самое главное, я был абсолютно уверен, что Деду такой расклад точно не понравится.

– Э, как завернули! – возмущенно присвистнул Дед. – Мы с таким трудом добро добывали, на своем горбу сюда перли с риском для жизни – а теперь отдавай в общину! Не согласен!

– А вы что думали? – развел руками Батя. – Без коммунизма нам не выжить! Хана всем придет!

– Это не повод все у нас отбирать!

– Никто у вас ничего не отбирает. Коли решите остаться, то сами сдадите, а нет – ваше право, но тогда вам придется уйти! – твердо сказал Батя, а потом чуть мягче добавил: – Александр, ну вы сами подумайте, где мы окажемся, если каждый будет на своем добре сидеть, как тот дракон на злате? А так у нас все при деле: оружие у охраны, еда на кухне, лекарства в лазарете. Вместе мы – сила, а поодиночке – добыча!

Признаюсь честно, в этот момент я был абсолютно согласен с Батей. Только сообща у нас есть хоть какие-то шансы выжить. И это не просто слова. Даже в нашей маленькой группе не раз бывали ситуации, когда приходилось объединять усилия, делиться едой, прикрывать друг другу спины. Разве прошли бы мы сквозь джунгли поодиночке? А встреча с медведем? Если бы Саша нас не прикрыла, сейчас мы с Дедом лежали бы где-то в лесу в виде пары кучек дерьма.

С другой стороны, как сказал Василий, у нас все люди при деле. Все крепкие и умелые: за себя постоять сумеют, слабых в обиду не дадут. А еще у нас есть оружие, еда, машины. Есть врач, да не простой, а хирург с огромным опытом, что еще больше увеличивает наши шансы на выживание.

Получается, что путь у нас свой собственный: живем для себя и защищаем себя. А так придется выполнять чужие указы, кормить неизвестно чьи рты и защищать незнакомых людей. Может, и есть те, кто готов ради общества жизнью рисковать, но лично я к ним не отношусь.

– А если мы все же решим отказаться? – уточнил я.

– Как я уже сказал, тогда вам придется уйти.

– Это понятно, а с трофеями как?

Батя почесал затылок и глянул на Василия.

– Ну, Василий, ты там был – тебе и слово. На какую долю претендуем?

Я был уверен, что он потребует половину, и уже приготовился отстаивать машины и автоматы, но Василий удивил меня, заявив:

– Какая тут доля, дед Иван? Они нам жизнь спасли! Без них «Варановские» сегодня победу бы праздновали. И Юрку они отбивали, когда волки напали, так что нечего нам делить – пусть все у них остается!

– Вот такие дела! – подвел итоги Батя. – Но поспешных решений все же не принимайте, погостите денек-другой. Обещаете?

Мы пообещали и поднялись, собираясь уходить. Василий вызвался показать наше новое жилище и получил от Бати брелок с ключами.

Охранники не обманули: вернули нам все оружие в целости и сохранности. Уже в дверях к нам подошел дед Иван и стал прощаться.

– Завтра с утра опять собрание пройдет, – сказал он, по очереди пожимая нам руки. – А после него вы ко мне приходите часов эдак в двенадцать. Чаю попьем, о жизни погутарим.

Квартира, которую нам временно выделил совет, оказалась большой и очень уютной. Пол был устлан паркетом, на стенах висели картины и фотографии. На одном из снимков было запечатлено счастливое семейство: высокий мужчина с усами и щегольской бородкой, красивая молодая женщина и двое ребятишек-погодков – мальчик и девочка.

Справа от входа располагалась небольшая уютная кухня. Дальше по коридору следовали зал, кладовка с навесным замком и две детские комнаты, одна справа, другая слева.

В левой преобладал розовый цвет. На полу валялись куклы, альбом для рисования и фломастеры, а кровать была завалена всевозможным плюшевым зверьем. Обычный детский бардак.

Во второй, напротив, царил идеальный порядок. Все игрушки были аккуратно собраны в большой коробке у изголовья кровати. На полках шкафа стояли книги – фантастика и учебники. Над кроватью висела гитара, а в углу лежал потертый скейтборд. Догадаться, кому какая спальня принадлежала, труда не составило.

Хозяева, как сообщил Василий, накануне катастрофы уехали отдыхать, взяв с собой детей: мальчика двенадцати лет и девочку десяти лет. Запасные ключи они на всякий случай оставили деду Ивану, которому, похоже, весь дом доверял.

– А ничего так, – одобрительно хмыкнул Дед после того, как мы закончили осмотр. – Похуже моего дома, но получше, чем подсобка в метро.

Передав Деду ключи и пообещав заскочить с утра, Василий убежал в лазарет проверить Юру и заодно сообщить Доктору с девушками, где нас искать. Когда он ушел, мы с Дедом еще раз внимательно осмотрели комнаты, не забыв заглянуть во все шкафы, и только потом спустились вниз за Игнатом и Семой.

Оба наших приятеля так и сидели каждый в своей машине. Удивительно, как Сема терпит этот отвратительный запах! По его беспечному виду можно подумать, что он его вообще не замечает. Хотя кто знает, может, так оно и есть.

– Ну что? – выглянул из салона Игнат. Семен тоже выглянул, облокотился обеими руками о дверцу и стал слушать.

– Нам выдали номер люкс на одну ночь, – объявил я им. – Так что переносим все вещи туда.

– Какой еще люк? – возмутился Сема. – Я не буду в люке спать как бомж! Пусть хибару дают!

Мы с Игнатом заржали в голос, на что наш бандит обиделся. Он сплюнул на землю и больше ничего не говорил.

– Какой подъезд? – смахнув слезу, спросил Игнат.

– Следующий.

– Так я подгоню машины поближе, чтобы лишний раз горб не надрывать.

– Подгоняй.

Двигатель весело заурчал, словно радуясь, что опять может послужить людям. Сема запрыгнул обратно за руль, и они с Игнатом прокатили еще двадцать метров до следующего подъезда. Прижав машины к обочине недалеко от костра, Игнат заглушил двигатель.

– Вот теперь давайте носить!

Унесли мы все за две ходки. Как-никак, а четыре мужика старались. Машины решили оставить прямо там, заперев и попросив двух уже знакомых нам охранников за ними присмотреть.

Вещи мы свалили в кучу прямо у двери, а оружие по требованию Деда заперли в кладовке. Черт с ним, завтра разберемся, а сейчас спать пора. Я и понятия не имел насколько устал, пока не улегся в кровать. Лег с твердым намерением дождаться Сашу. Только чуть-чуть полежать, подумать, прийти в себя – всего лишь на минутку…

А дальше мой мозг додумывать не стал, нагло и бесстыдно отрубившись.

Глава 27: Неприятные воспоминания

Ночь, прохладный ветерок. Двор. Где я? Ах да, перед домом своей девушки. Точнее – девушки, которую я хочу называть своей. Или хотел? Кажется, я пригласил ее на свидание и вот жду уже больше часа. Жду, но, похоже, не дождусь.

На мне легкая черная ветровка, совершенно не спасающая от ночной прохлады. Я сжимаю и разжимаю пальцы, разгоняя по венам кровь. Это немного согревает. На языке какой-то странный привкус. Поднимаю руку и привычным движением вынимаю изо рта сигарету. И ведь совсем про нее забыл! Сигарета догорела практически до фильтра, поэтому я щелчком отправляю ее в полет, наблюдая за траекторией полета красного огонька.

Сзади раздаются гулкие шаги. Я медленно оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с ухмыляющейся рожей. Их четверо. Все здоровые, намного выше и крупнее меня. Одеты в джинсы и черные кожаные куртки.

Шпана во всей своей красе!

От них словно веет бедой, вокруг нас будто температура упала еще на пару градусов. Я чувствую, как в глубине души зарождается липкий страх.

– Братан, закурить не найдется? – спрашивает рожа, все так же мерзко ухмыляясь.

Руки сами достают из кармана красную пачку «Мальборо» и протягивают ее парню в куртке. Тот медленно, словно издеваясь, достает одну сигарету, закидывает ее в рот и продолжает вертеть пачку в руках, будто раздумывая, возвращать ее мне или нет.

– Прикурить бы еще, ковбой.

В голосе уже явно звучит издевка. Но тем не менее я не бью эту наглую рожу – нет. Я весь дрожу! Страх комом стоит в горле, а добравшись до головы, вызывает в ней неприятный звон.

Руки мелко подрагивают, когда я достаю зажигалку. От холода или нервы играют? Огонек на секунду освещает моего собеседника, и я вижу длинный изогнутый шрам, тянущийся через все его лицо.

– Ты на что уставился? – спрашивает он злобным едким голосом.

– Ни на что, – отвечаю я, быстро отводя взгляд в другую сторону.

Сильно затянувшись, парень резко кидает сигарету в меня. Та отскакивает от куртки и падает на землю. Это явно служит сигналом. Сообщники парня со шрамом, до того стоявшие без движения, начинают обходить меня со всех сторон и вскоре полностью окружают.

– Шрам не любит, когда на него пялятся пацанчик! – раздается голос за моей спиной. – Как тебя зовут?

– Антон.

Я хочу выглядеть уверенно, но куда там? Голос дрожит, колени подгибаются…

– Антошка, Антошка, пойдем копать картошку!

И тут я окончательно понимаю, что попал. Неважно, что я буду делать или говорить, как себя поведу, – конец все равно один. Ограбят, побьют, может, даже покалечат.

Кажется, они что-то говорили. Во всяком случае, голоса я точно слышал, но совершенно не мог разобрать, о чем идет речь.

– Чего молчишь? – разобрал я наконец чьи-то слова. – Отвечай, когда с тобой разговаривают! Ты ведь педик, да?

Толчок в бок. Совершенно машинально я поворачиваюсь и толкаю обидчика в ответ. А в следующий момент уже лежу на асфальте. В голове стоит звон, скула горит огнем, а перед глазами плывут радужные круги. Что это было? Меня ударили? А ведь я даже не заметил…

Когда сознание чуть прояснилось, я привстаю на локтях и спрашиваю:

– Что вам от меня надо?

– Давай сюда деньги, часы и телефон!

Я отдал. А что было делать? Затем вывернул карманы, вытряхивая из них все, что есть. Пусть подавятся – жизнь дороже!

Я хочу сказать что-то, но обида опутывает горло стальной цепью и из него выходит лишь шепот:

– Забирайте, все забирайте…

Но они не торопятся брать мое скудное имущество. Просто стоят, нависая надо мной будто гигантские статуи. Стоят и смотрят на мой позор, упиваясь своим чувством превосходства, наслаждаясь им. Страх, они будто чувствуют его, питаются им. Но одного страха им явно мало.

– Что вам еще надо? – спрашиваю я, чувствуя, как холодеет спина.

Никто не отвечает. Они просто стоят и смотрят, улыбаясь все шире и шире. Внезапно мне показалось, что это и не люди вовсе, а демоны. Их глаза стали желтыми, зубы длинными и острыми, как у живоглота, а улыбка растянулась до самых ушей. Меня захлестнуло чувство паники. Я понял, что сейчас они сделают со мной что-то ужасное, и закричал:

– Помогите! Помоги…

Тяжелый ботинок врезается мне под дых, обрывая крик на середине. От удара видение рассеивается. Демоны превращаются в обычных людей – злых и жестоких. Меня бьют долго, сильно, беспощадно. Пинают ногами, избивают руками. После одного из ударов я слышу хруст и ощущаю, как ломается кость в руке, но боли нет. Потом еще хруст, и еще…

А затем все кончилось. Невероятно сильная рука отрывает меня от земли. В лицо бьет запах табака и гнили.

– Пойдешь к ментам – мы тебя найдем и прикончим, усек?

Я увидел, как медленно заносится для удара рука, как плавно летит кулак прямо к моему виску. Удар!

Я подскочил на кровати, тяжело глотая ртом воздух.

Господи! Кошмар… Черт побери! Кошмар…

– Что с тобой? – раздался сонный голос Саши. Ее рука нежно обхватила меня за шею и притянула к себе.

– Ничего, просто кошмар приснился. Ты спи.

– Про тварей?

– Да, про тварей. Спи.

Я повернулся на бок, обнимая ее за талию. Прижал к себе. Какая же она теплая! Прямо печка. Или это я настолько холодный? Сердце постепенно затихало, и вскоре уже вновь работало ровно и спокойно.

Саша заснула быстро, а я все лежал, вспоминая этот мрачный эпизод из своего не столь далекого прошлого. Тот самый, который заставил меня в корне изменить свою жизнь.

Сон про тварей? А ведь и не соврал: получается, действительно про тварей! Самых жутких свирепых и беспощадных тварей, которых создала отнюдь не природа – нет, наше общество.

Бесполезно спрашивать себя: почему все так случилось, почему я там оказался, почему вообще я? Случилось, и все тут. Судьба такая, карма или еще что-то. Не все ли теперь равно?

Нашел меня один из жильцов того злополучного дома, где жила моя так и не состоявшаяся девушка. Он же вызвал скорую и тогда еще милицию. Меня доставили в ближайшую больницу и поместили в реанимацию, где я провалялся три дня, пока не пришел в себя.

Помимо открытого перелома левой руки, у меня были сломаны пальцы на обеих руках, треснула кость в ноге, а все тело покрывали множественные гематомы, ссадины и порезы. Еще врачи обнаружили черепно-мозговую травму в области виска – к счастью, легкую и неопасную.

Как потом сказал доктор, на мне просто места живого не было. Медсестра, которая должна была ставить капельницу, растерялась и долго думала, куда бы ее присобачить.

Еще через три дня ко мне пришли из милиции. Я рассказал им все без утайки, не забыв добавить об угрозе бандитов вернуться по мою душу. Они важно кивали, записывали что-то в свои блокноты, а под конец даже обещали выделить охрану. Не выделили. И напавших на меня отморозков тоже не нашли, к слову.

После того как меня выписали, я еще почти год не мог ходить без трости. В школе предложили взять перерыв, но я отказался. Из упрямства, наверное. Учился поначалу дома, потом вернулся в класс.

Одноклассники относились ко мне по-разному. Бывшие друзья стали чуждаться, а недруги откровенно издевались. Кто-то пустил слух, что меня не только избили, но еще и изнасиловали. Появились издевательские записки с предложением совокупиться в туалете на перемене.

Долгое время я терпел эти унижения, но вскоре терпение лопнуло. Я бросил курить, стал упражняться. Начал с гимнастики, затем перешел на бег, плавание, тренажерный зал и, наконец, вступил в секцию по борьбе. Там у меня появились друзья, настоящие друзья, а еще Маша.

Однажды, после занятий, я подкараулил в безлюдном дворе своего главного обидчика и избил. Я сделал это не потому, что превратился в монстра, не из мести за насмешки и не потому, что хотел выплеснуть накопившуюся злобу. Нет, я сделал это чисто из расчета.

В течение недели та же участь постигла еще троих моих заклятых друзей. Слухи об этом быстро распространились по школе, и вскоре я перестал ловить на себе наглые взгляды, а за моей спиной никто больше не отпускал едких шуточек. Теперь за ней опасливо перешептывались.

Последний учебный год пролетел незаметно. Я получил аттестат и тут же отдал его в институт, отсрочив тем самым службу в армии. Самое удивительное, что никто из моих бывших одноклассников не подал документы на тот же факультет, хотя мечтали о нем многие.

Воспоминания выветрили из меня остатки сна. Я сел на кровати и согнул пальцы в кулак, разогнул. Перелом был серьезный. Три года уже прошло, а кости еще временами болят – от напряжения, давления или резкой смены погоды. Но сейчас рука была в порядке.

Саша спала, что неудивительно. Пришла она ко мне уже под утро, когда солнце только-только показалось из-за горизонта. Они вместе с Доктором и Верой всю ночь латали рану Юры. Парень выживет, но об активной жизни еще долго сможет лишь мечтать.

Помню, как проснулся от того, что она присела рядом. Помню, как притянул ее к себе, прижал. Помню, как она шепотом рассказала про операцию и состояние Юры. Кажется, она говорила что-то еще, но этого я уже не слышал.

Дальше пробел. Скорее всего, я банально вырубился. Во всяком случае, ничего недозволенного я точно не совершил. А мог бы? Мог, наверное. Во всяком случае, противиться уж точно не стал бы. А она? Думаю, и она тоже. Иначе не пришла бы ко мне сама, не осталась бы на ночь.

Аккуратно, чтобы не разбудить девушку, я скинул одеяло и слез с кровати. Вставать совсем не хотелось, но надо. Дел намечалось много, так что нечего тут дрыхнуть. А вот она пусть спит, заслужила.

Паркет приятно холодил босые ноги. Странно, спать лег одетым, а проснулся, можно сказать, голым. Из одежды на мне остались лишь трусы. Интересно, я сам разделся или Саша помогла?

На мгновение мне стало стыдно, но потом я глянул на спящую девушку, и стыд как ветром сдуло. Какого черта? Она моя, а я ее. Мы любим друг друга! К тому же, у нас это не первая совместная ночь. Так чего стыдиться? Обычно в такой ситуации люди заходят намного дальше нас.

Ботинки стояли возле кровати, а одежда была аккуратно развешана на стуле. Я не спеша оделся и обулся, подвесил на пояс кобуру с пистолетом. Покосился на рюкзак, который вчера оставил на столе, но решил его не брать.

Все, готов.

Я на цыпочках прокрался к окну и двумя пальцами раздвинул шторы. Окно выходило во двор, так что я мог разглядеть из него припаркованные у подъезда «УАЗы».

А вот солнца видно не было. Хоть окно и выходило на восток, но громада высотки, стоящей через двор, не позволяла любоваться рассветом. Впрочем, рассвело уже давно, так что ничего я не потерял.

Интересно, который час? Я машинально коснулся бедра в поисках телефона, но вспомнил, что он разрядился, и приуныл. Судя по солнцу, уже часов девять-десять. Надо будет у Деда уточнить. А вообще, пора своими часами разжиться. В который раз себе об этом говорю…

По утрам я обычно делаю зарядку, но в этот раз не стал. Побоялся разбудить Сашу. Ну ее, зарядку эту, у меня и так теперь весь день одна сплошная зарядка!

Перед тем как уйти, я бросил взгляд на спящую девушку и не мог не залюбоваться. Какая же она все-таки красавица! А когда спит, то в особенности. Пусть не такая яркая, как Маша, но ничуть не хуже, а чем-то даже лучше. Интересно, а как выглядит Маша во сне?

Я помотал головой, отгоняя от себя эти мысли, и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Оказавшись в коридоре, я на мгновение заколебался. Очень хотелось глянуть, что творится с другой стороны дома, но дверь в соседнюю спальню была плотно прикрыта.

Ломиться туда желания у меня не возникало. Если там Вера, а так оно, скорее всего и есть, то криков со скандалами будет не избежать. Мало ли, чего ей там спросонья в голову взбредет? Потом посмотрю.

Потоптавшись немного на месте, я в задумчивости почесал подбородок и с удивлением обнаружил там самую настоящую бороду. Пусть жиденькую, но все же! Это и определило мой выбор. Щелкнув по привычке выключателем, я шагнул в ванную комнату.

Свет, разумеется, не зажегся, так что пришлось доставать фонарик. Внутри было тесно: слева – стиральная машина, справа – раковина. Оставшегося свободного пространства хватило ровно на то, чтобы вместить мою тушу.

Над раковиной весел шкафчик с зеркальной дверцей. Оттуда на меня смотрела настоящая обезьяна! Заросшая, лохматая и перепачканная кровью. Волосы после сна торчали в разные стороны и нуждались если не в стрижке, то как минимум в шампуне и расческе. Щеки и подбородок покрывала густая мягкая щетина, отросшая сантиметра на три.

И когда я так обрасти успел? Обычно бреюсь пару раз в месяц – и этого хватает за глаза. Как-то раз бородищу решил отрастить: целых три месяца бритвы не касался. Зарос тогда, да, но далеко не так!

Волосы, кстати, тоже отрасли неслабо. Стригся я всегда под минимальную насадку, то бишь под «ежика». Короткая стрижка была одним из бзиков тренера. Сам он вообще брился наголо, свято веруя, что лучшей прически нет и все должны ему подражать.

Подражали, впрочем, немногие. Я ограничился короткой стрижкой, что оберегало не только от недовольства тренера, но и от тягания за волосы во время спарринга. Последний раз я стригся месяц назад, а сейчас мою голову украшала густая грива.

Мистика!

Возле раковины лежало мыло, а в шкафчике нашлись зубные щетки, тюбик пасты и, самое главное, ножницы и бритва! Остальная мелочевка, вроде лака для волос и пилочки для ногтей, меня интересовала слабо. Может, девчонкам пригодится.

Без особой надежды крутнул вентиль крана – и случилось чудо! После легкого хлопка из носика полилась тонкая, но уверенная струя воды. Она была чуть мутноватой и едва теплой, но все же вода в кране!

Не веря своим глазам, я заткнул слив раковины и с упоением стал наблюдать, как медленно растет уровень воды.

Позаимствовав одну из щеток, я несколько минут яростно тер зубы, счищая скопившийся налет. Вредно для эмали, конечно, но терпеть омерзительный вкус во рту уже просто нет мочи!

Затем пришел черед бритья и стрижки. Я аккуратно смыл с головы кровь и грязь, стараясь не тревожить рану. Отстриг бакенбарды, подровнял челку. Волосы нещадно летели в ванну, обещая в будущем забить слив. Но какое мне до этого дело? Все равно мы тут надолго не задержимся.

Закончив с умыванием, я осторожно дотронулся до раны, ожидая обнаружить там нарыв и воспаление. Однако рука нащупала лишь небольшой упругий шрам, который отвечал на прикосновения легким зудом. Облегченно вздохнув, я взялся за бритву.

Из ванны я вышел минут через десять, заметно похорошевший и посвежевший. Мне даже помыться удалось! Правда, полотенце, которым я вытирался после этого, само нуждалось в стирке.

Со стороны кухни доносились приглушенные голоса Деда и Игната. Доктор наверняка еще спит, а Сема… Ну, с этим все понятно. Он вообще поспать горазд!

Как оказалось, я немного ошибся. В зале, развалившись прямо на полу, почивал один лишь Сема. Доктор же был на кухне вместе с остальными. Они с Игнатом разместились за столом, а Дед хлопотал у плиты. Он насвистывал себе под нос какую-то мелодию и помешивал что-то в маленькой кастрюльке. В воздухе витал аромат кофе и сдобы.

На столе стояли три пустые чашки и большая корзинка свежеиспеченных булочек, от одного вида которых мой рот наполнился слюной.

– Утречка! – поприветствовал я всех, и с гордостью первооткрывателя сообщил: – А в кране вода есть!

– В курсе, – не оборачиваясь, бросил Дед.

Игнат промямлил что-то нечленораздельное, продолжая набивать рот сдобой, а Доктор отрешенно смотрел куда-то в сторону и, судя по всему, даже не заметил моего появления. Похоже, волшебство водопровода никого особо не впечатлило.

– А вы чего не спите? – обратился я к Доктору.

– Бессонница, – ответил тот, посмотрев наконец на меня. – После ночных операций всегда так. Нервы! Доброе утро, Антон.

– Огроба, рутра! – с набитым ртом промямлил Игнат.

– Кофе будешь? – повернулся ко мне Дед.

– Буду, – отозвался я, усаживаясь за стол.

Дед поставил передо мной чашку и принялся разливать кофе. Доктор тоже подошел ко мне.

– Ну-ка, покажи свою рану, – велел он.

Я послушно наклонил голову, давая ему возможность осмотреть царапину. Он раздвинул волосы, провел пальцем по рубцу, надавил пару раз, каждый раз спрашивая: «Больно? Нет? А так?».

Пару минут спустя он оставил меня в покое и вновь уселся за стол.

– Ты эту рану вчера получил? – уточнил он.

– Вчера, – подтвердил я.

– А выглядит так, будто неделю назад.

– Зарастает как на собаке! – пошутил я.

– Даже на собаках так быстро не зарастает, – совершенно серьезно возразил врач. – Ни воспаления, ни корки. Вчера ранили, а сегодня аккуратный шрам. Первый раз такое вижу!

Он замолчал и посмотрел на меня как-то странно, словно я не человек, а ходячая аномалия.

– А это богатство откуда? – спросил я, чтобы сменить тему разговора.

Под «этим» подразумевалась корзинка со сдобой, кофе и переносной газовый баллон, который был соединен с плитой.

– Василий утром занес, – просветил меня Дед. – Булочки с кухни – это наш завтрак, а баллон и кофе он свои дал – в благодарность.

– Утром? А который час уже?

– Одиннадцать. Точнее полдвенадцатого.

– Офигеть…

– Да уж, спишь ты крепко, – усмехнулся Дед. – Даже не шелохнулся, когда я с тебя одежду стаскивал.

Так вот кто меня, оказывается, раздел! Я почувствовал, как заливаюсь краской, и чтобы скрыть это, сделал большой глоток кофе.

Ух! Ароматная жидкость потекла к желудку, вызывая в груди приятное тепло.

– Спасибо, – сказал я, подразумевая и кофе, и ночную помощь одновременно. – А разве нам не пора к Бате? Он же нас на чай с утра звал.

– На чай? – оживился Игнат. – Когда идем?

Вот же человек, ест и о еде думает!

– Это он нас звал! – сказал Дед, указывая вначале на себя, а потом на меня. – Про тебя речи не шло.

Игнат, казалось, не обиделся, сказал только «Ага, понятно!» – и с удвоенной силой накинулся на сдобу, словно в попытке компенсировать утраченную возможность наесться в гостях.

– Девочкам хоть оставь, – попросил я, взяв одну булку. – И Семену тоже.

– Осавлю, – пообещал он, забивая рот сдобой. – Кусно осто!

Выпечка и вправду оказалась вкусной. Теплая, нежная, с ароматом корицы. Судя по всему, «Выжившие» всерьез взялись за кухню, и специалисты у них нашлись неплохие.

Допив кофе, мы с Дедом собрались идти «на чай», но столкнулись в коридоре с неожиданной преградой.

– Куда это вы намылились? – спросила Саша, крепко ухватив меня за руку.

Видок у нее был тот еще! Волосы спутались и свисали с плеч лохмотьями, лицо опухло, а рот не закрывался от зевков. Но глаза горели огнем, и спать она больше явно не собиралась.

– Да к главному, – ответил я, как можно более небрежно. – На чай приглашал зайти.

– Отлично, я с вами!

Ну вот, еще одна. Я растерянно посмотрел на Деда, но тот пожал плечами, состроив на лице безразлично мину.

– Он вообще-то только нас двоих звал, – нашелся я наконец. – Вроде делового разговора.

– А я что, не при делах?

– Да нет, просто, мужской разговор…

– Это дискриминация! Если не хочешь меня брать, так прямо и скажи – навязываться не стану!

Э, как завернула! Дискриминация, понимаешь. По тому, как крепко она вцепилась в мою руку, было понятно, что «навязываться» она и вправду не станет. Просто пойдет с нами – и все тут.

– На кухне кофе есть и булочки свежие, – сделал я последнюю попытку.

– Мы же на чай идем, – отозвалась Саша, потащив меня к двери. – Вот там и позавтракаю!

Тут я сдался. Да и какая, действительно, разница – пойдет она с нами или нет? Никаких секретов от нее у нас нет. Когда Дед говорил о демократии в нашей группе, то делал это на полном серьезе. Важные решения мы всегда принимаем сообща.

– Ладно уж, – сказал я. – Только причешись вначале, а то стыдоба…

Глава 28: За чашкой чая

Девушка быстро разровняла волосы, оправила одежду и скорчила мне рожицу.

– Пошли уже!

Поднявшись на один этаж, мы постучали в знакомую дверь. В прихожей нас вновь встретили двое охранников, но уже другие.

– К Бате? – спросил один. – К нему сейчас нельзя – совещание.

– Мы подождем, – покладисто сказал Дед. – Он нас к двенадцати звал, затянулось ваше совещание.

Ждать пришлось недолго. Дверь открылась минут через пять, и из нее стали выходить советники. Нас узнали, стали улыбаться и здороваться. Мужчины, вдобавок, с интересом косились на Сашу.

Умом я понимал, что ничего необычного в этих взглядах нет, банальное любопытство, но все равно потихоньку начал звереть. Ревность взыграла.

Одной из последних выходила Нина Федоровна. Она приветливо нам улыбнулась, поздоровалась:

– Здравствуйте, мои дорогие!

– Здравствуйте, Нина Федоровна.

– Просто Нина. Хорошо? – улыбнулась женщина. – Я не люблю официоза.

Мы согласно покивали, и она продолжила:

– Как выспались?

Обращалась она ко всем, но смотрела больше на меня. Видимо, запомнила, как Дед вчера назвал меня Старшим. Что ж, никто его за язык не тянул, пусть теперь стоит в сторонке и скромно молчит. Я злорадно покосился в его сторону и ответил:

– Очень хорошо спали, Нина, спасибо.

– Вы сейчас к деду Ивану?

Я кивнул.

– Зайдите потом ко мне оформиться. Ладно?

– Ну, мы вообще-то еще не обсуждали…

– Все равно заходите, временно оформлю. Мы на совещании решили вас поселить на время. Юре нужен медицинский уход, и лучше, чем Константин Павлович, никто его не окажет.

Я задумался. Это вроде и хорошо – будет время осмотреться и обдумать все без спешки. Но не задаром же нас тут кормить будут? Потребуют отработать! Доктор с девочками, ясное дело, в лазарет пойдут. А остальных куда? Не на штурм ли обители «Варановских»?

Этот вопрос я и задал своей собеседнице.

– Всех пристроим по специальности, – улыбнулась Нина. – А в силовики никого силой не гонят. Только по желанию, да и то не всех берут. Это же большая ответственность! За себя, за оружие, да и вообще…

Тут она демонстративно развела руками, подразумевая, похоже, всю общину разом.

– Так что приходите.

– Всем сразу? – уточнил я.

– Можно и всем. Хотя… – она полезла в сумку и достала оттуда стопку каких-то бумаг. – Тут бланки с вопросами. Пусть все заполнят, а потом кто-нибудь один принесет. Хорошо?

– Договорились, – ответил я.

Сложив листки пополам, я засунул их в нагрудный карман.

– Тогда до встречи?

– До встречи!

Нина ушла, а мы вновь сдали оружие охране и зашли в комнату.

С нашего прошлого визита тут ничего не изменилось. Разве что лампа со стола исчезла, а свет в комнату поступал из распахнутых настежь окон.

Дед Иван сидел за столом и увлеченно разглядывал лежащую перед ним бумагу. То ли схему, то ли чертеж. Когда мы вошли, он поднял глаза и приветливо улыбнулся.

– Заходите, заходите! Присаживайтесь. Вы уж извините, что не встаю – артрит замучил!

Мы расселись.

– Это ничего, что нас так много? – спросил я, кивком указав на Сашу.

– Ничего, ничего, – замахал руками Батя. – Чем больше людей, тем лучше!

Он посмотрел на дверь и громко позвал:

– Дмитрий!

Вошел охранник.

– Дмитрий, сообрази-ка нам чаю, пожалуйста, да побольше. Лучше сразу самовар поставь!

Потом он повернулся к нам:

– Вы уже завтракали?

Мы с Дедом хором ответили: «Да!», а Саша: «Нет!». Притом ее «нет» было громче нашего «да» раза в три.

– И булочек еще принеси, – улыбнулся Батя.

Дмитрий отбыл выполнять поручение, а дед Иван, постучав пальцем по бумаге, подтолкнул ее к нам.

Это и правда оказалась схема, распечатанная на листе A4. Точнее, это был план с подробным изображением двух домов. Нетрудно было догадаться, каких именно.

Дед взял было бумагу, но я решительно отобрал ее со словами: «Старшой смотрит первым!»

План оказался двухмерным. Он охватывал оба здания и всю прилегающую к ним территорию. Дом «Выживших», как оказалось, был не прямой, а имел форму буквы Г. С соседней многоэтажкой он сливался в неполную П. В месте стыка их разделял узкий проезд.

Подъездов тут было пять, а у «Варановских» только два. Но оно и понятно, их дом вверх вытянут. На схеме стояли какие-то пометки с цифрами и закорючками. Разбираться в них я не стал, вернув бумагу Деду.

– Что-нибудь понял? – ехидно спросил тот.

– Все я понял, или сомневаешься в компетенции Старшого?

– Ну что ты! Просто на обороте все пометки расшифровываются, – продемонстрировал он мне. – Но тебе оно, конечно, не надо. Ты ведь и так все знаешь!

Я важно промолчал, сделав морду кирпичом. Мысленно же обругал себя за невнимательность. А ведь Дед меня на этом уже второй раз ловит! Но не просить же теперь бумагу назад. Засмеет!

От необходимости отвечать меня спас Дмитрий. Он вернулся с большим подносом, на котором стоял самовар, четыре чашки и тарелка с булочками. Расставив все это перед нами, он взял поднос подмышку и молча удалился.

– У вас всегда по утрам булочки? – спросил я, радуясь возможности сменить тему разговора.

– Второй раз только, – ответил Батя, наливая себе чаю. – Мы склад с мукой недавно взяли, специалисты имеются, а печку соорудить было несложно. На заднем дворе стоит.

– То есть люди у вас снаружи работают? – спросил Дед, отрываясь от схемы.

– А как же! – удивился вопросу Батя. – Готовка, стирка – все там.

– И твари не беспокоят?

– Днем они сюда не суются, а вечером у нас комендантский час. После девяти часов на улице только вооруженная охрана.

Батя взял с тарелки булочку, надкусил ее и с шумом запил из чашки горячим напитком.

– А ночью мы жжем костры, – продолжил он, прожевав. – Звери огня боятся, так что близко не подходят.

Сказав это, дед Иван уже всерьез принялся за еду. Воспользовавшись паузой, я налил в кружку чай и протянул ее Саше. Та поблагодарила и отдала мне свою, пустую. Дед было сунулся к самовару, но я вежливо оттеснил его, вновь напомнив, кто из нас Старшой. Он пробурчал что-то себе в бороду, но уступил.

По правде говоря, пора бы уже прекращать этот цирк, но сдержаться не получается. Стоит только вспомнить, как он назвал меня Старшим, так сразу подмывает ткнуть ему этим в нос. Кажется, во мне проснулся синдром хронической вредности…

Вновь наполнив чашку, я пересилил себя, и протянул ее Деду. Тот принял чай как ни в чем не бывало. Даже поблагодарил.

Когда чай был разлит, а тарелка с булочками магическим образом переместилась к Саше, Батя вновь заговорил.

– Схему я вам неспроста показал. На ней виден недостаток нашей обороны, и мне интересно, заметили ли вы его.

Дед пододвинул ко мне бумагу. Я посмотрел на него вопросительно, а он прихлебнул из чашки и приглашающе кивнул:

– Давай, Старшой, начинай.

Ну, гад! Это я ему еще припомню…

План я все же взял. Положил перед собой и стал внимательно изучать, стараясь отыскать изъян, о котором говорил Батя.

– Два недостатка вижу, – начал я, отрываясь от бумаги. – Во-первых, одна часть дома слишком близко к «Варановским». А во-вторых, у вас очень большая площадь, которую требуется охранять. Для этого надо много людей.

– Это тоже проблема, – согласился Батя, – но не самая главная.

Я вновь склонился над схемой, стараясь сообразить, в чем же суть, но понять так и не смог.

– Вы зажаты между двумя группировками, – подал голос Дед после минутной тишины. – Люди Варанова с одной стороны, банда Татарина с другой.

– Верно! – довольно улыбнулся Батя.

Дед посмотрел на меня с нескрываемым превосходством. Ну вот откуда он об этом узнал, а? Поболтать с кем-то успел? В конце концов, мог бы и поделиться сведениями. Заметив мое возмущение, Дед принялся объяснять:

– Ты пометку видишь? Кружочек такой, с буквой «Т» внутри.

Я нашел нужный значок и кивнул.

– А теперь глянь расшифровку на обороте.

Перевернув бумагу, я быстро отыскал искомый символ и прочитал:

– Банда Татарина. Численность – двадцать пять человек. Вооружены холодным оружием. Предположительно имеют два ружья и пистолет.

– Вот так. Учись, Старшой!

И снова он меня уел. По всем пунктам уел! Говорил ведь про оборот, а я все равно не заглянул. Лоханулся. Ну да, все правильно – лохов учить положено. Так что пять ему с плюсом, а мне поделом.

– Они из Татарстана что ли? – спросила Саша, уминая последнюю булку. – Татары эти?

– Да нет, узбеки вроде. Там стройка шла, гастарбайтеры в вагончиках жили. Вот они и есть банда Татарина.

– А почему Татарина, если узбеки? – удивилась Саша.

– Потому что главный у них – бригадир – Татарином называется.

– То есть главный из Татарстана, а остальные – узбеки? – влез я.

– Он грузин вообще-то.

Тут я совсем запутался.

– Ничего не понимаю! Значит, он грузин, но называет себя Татарином?

– Ага.

– Почему?

Батя руками развел.

– Иди и спроси у него сам.

– А договориться вы с этими «татарами» не пробовали? – спросил Дед.

– Пробовали, конечно! – ответил командующий, прихлебывая чай. – Даже к себе звали, но они упертые! Не хотят, чтобы ими командовали – и все тут.

– А союз равных заключить? – предложил я. – Взаимопомощь и все такое.

– Да что толку с тех союзов? – поморщился Батя. – С «Варановскими» вот договор был – и что? Слова пустые, болтовня!

Мы промолчали, а Батя продолжил:

– Войны у нас нет, и друг к другу мы не лезем, но доверять им нельзя. Отвернешься ненадолго, забудешься, а они тебе нож в спину и всунут! Такой народ.

Мне показалось, или в его голосе послышалась неприязнь? Он часом не расист? По правде говоря, я совсем не понимаю, в чем сложность прийти к компромиссу. Пусть себе живут, как хотят, а о важном всегда можно договориться!

Вообще, я этих «татар», которые – узбеки и грузины, понять могу. Гастарбайтеров у нас и за людей-то не всегда считают. Так, чернорабочие без прав, но с уймой обязанностей. А тут – бац, и вокруг новый мир. Опасный, но зато свободный!

А потом приходит Батя и царственно предлагает им от этой свободы отказаться. Взамен же разрешает полы у них мести и туалеты чинить. Может, я слегка сгущаю краски, но в целом так ведь оно и есть.

Нас вон тоже запрячь хотят в кандалы коммунистические. А нам оно нафиг не сдалось! Нам хочется, чтобы над головой никто не стоял и как жить не указывал.

Да уж! Независимость – она как чай Семы: раз попробовал – потом не откажешься. А Батя этого совсем не понимает. А может, и понимает, но принимать точно не хочет.

– Они на вас нападали? – спросил я, оставив эти мысли при себе.

– Всерьез – нет. Бывало, конечно, что подерутся с кем, бабу прижмут или украдут что-нибудь. Но пока все решалось миром.

– А если захватить? – выдвинул идею Дед. – Оружия у вас явно побольше будет, да и людей тоже.

– Думал я об этом, – ответил Батя, складывая пальцы в замок. – Но они слишком хорошо укрепились. Мы же и так много людей потеряли, пока с «Варановскими» бодались. Не готов я к новым потерям, не стоит оно того…

– Ну а если в осаду взять и голодом сморить? – не сдавался Дед.

С чего это он такой кровожадный?

– Не выйдет. Еды у них хватает, а с водой тут проблем нет. Дождь часто льет.

– Кстати, насчет воды, – вспомнил я. – Откуда она в трубах-то?

– А у нас сантехник толковый есть. Он предложил на крыше емкости соорудить и подвести их к трубопроводу. Во время дождя емкости наполняются, и если не слишком налегать, то воды вполне хватает на несколько дней.

– А потом что?

– А потом опять дождь.

– Любопытно, – заинтересовался Дед. – А поподробнее про эту систему нельзя?

– Вам лучше самим глянуть, чем мои рассказы слушать, – ответил Батя. – Пусть Василий вас сводит потом, с моего разрешения.

Дед согласно кивнул, хотя видно было, что идти он хочет не потом, а прямо сейчас.

– Делегацию к «Варановским» посылали уже? – вспомнил я.

– Ходили с утра.

– И как?

– Да никак! – раздражено мотнул головой дед Иван. – Не открыли даже. Полчаса люди под дверью ждали, да так и ушли ни с чем.

– Да уж, – протянул Дед. – И что делать думаете?

– А что нам остается? – вздохнул Батя. – Будем жить как жили.

– На штурм, значит, не пойдете? – уточнил я.

– Они с двух сторон зажаты, – напомнил мне Дед. – Чтобы с одной стороны хватку усилить, с другой ее придется ослабить.

– Верно, – подтвердил командующий. – Да и оружия у нас маловато для штурма. Потери –опять же.

– Люди не поймут, – до меня наконец дошла вся сложность этой ситуации. – Они обвинят вас в слабости и потребуют смену власти.

– Революция, – вздохнул дед Иван. – Тем более есть у нас тут любитель раскачивать лодку – оппозицией себя кличут…

Если все произойдет именно так, то к власти традиционно придут те, кто кричит громче и обещает больше. Ну а что за этим последует, и так понятно. Новая власть изменит тут все в корне. Заберет оружие у тех, кто владеет им сейчас, и отдаст другим, более слабым, но зато послушным. Тем, кто ботинки лизать готов. Дальше будет новый договор с «Варановым», а уж он-то своего не упустит! Урвет кусок пожирнее.

– Да, ситуация печальная, – сказал я. – Не пойму только, зачем вы нам все это рассказываете?

– Потому что хочу попросить помощи, – не стал увиливать Батя.

– Помощи какого рода? – нахмурился я.

Не думает ли он, что мы кинемся за них воевать?

– Помочь найти выход из сложившейся ситуации, – ответил старик.

– Каким образом?

Дед Иван вздохнул, сетуя на мою непонятливость, и принялся объяснять:

– Представь себе рычажные весы. Сейчас они находятся в равновесии, но если на одну чашу положить дополнительный груз, то баланс нарушится.

– Хотите сказать, что мы и есть этот дополнительный груз?

– Как-то так.

– Все равно не понимаю. Как мы можем вам помочь?

– Присоединяться к нам вы не желаете – это я уже понял. Но в таком случае у вас есть то, чего нет у нас.

– И что же?

– Мобильность.

– Значит, вы хотите нас куда-то направить?

– Направить я и своих могу, – покачал головой Батя. – От вас требуется другое. Действовать от своего имени, как четвертая сторона! Понимаешь? Союзная, но независимая сторона.

– Понимаю, – кивнул я.

Я действительно понял, что он имеет в виду. «Выжившие» сейчас никак не могут повлиять на сложившуюся ситуацию. Дипломатия результатов не приносит, а для решения проблемы военным путем не хватает сил. Тупик. В математике, чтобы решить подобную задачу, обычно вводят дополнительную переменную, способную привести к разным решениям при подстановке ее в разные части уравнения. Именно такой переменной, по мнению Бати, мы и являемся.

– Я знаю, как вам помочь, – внезапно заявила Саша.

Мы разом посмотрели на нее.

– И как же? – усмехнулся Дед. Всерьез ее слова он явно не воспринимал.

– Очень просто, – ответила девушка. – Рядом с городом расположена сеть военных складов, мы можем туда съездить и привезти оружие!

– Увы, все не так просто, девочка, – невесело улыбнулся дед Иван. – Местоположение таких складов – военная тайна!Их точного расположения никто из нас не знает.

– А я знаю! Мой папа – военный, и он часто брал меня с собой. Совсем недалеко отсюда как раз есть один склад, сразу за городом. Мы туда месяц назад ездили: там и оружие, и машины, и вообще много чего.

Батя на мгновение замер, обдумывая ее слова, потом глянул на нас с Дедом, словно ожидая подтверждения.

– Ее отец и правда военный, – подтвердил Дед. – Она нам про него рассказывала, да и выучка у нее совсем не гражданская.

Я ограничился кивком.

Тут Батя оживился, подскочил со стула, мигом забыв про свой артрит, и принялся нарезать круги по комнате, усиленно о чем-то размышляя. Через пару минут он резко остановился и подошел к Саше.

– Место на карте показать сможешь?

Та неуверенно кивнула. Самовар был немедленно сдвинут в сторону, а на стол легла карта города и его окрестностей.

– Мы сейчас тут, – сказал Батя, пальцем указав точку на карте. – Где должен быть склад?

С задумчивым видом Саша стала разглядывать карту. Ее губы шевелились, а палец чертил какой-то маршрут по улицам города.

– Здесь, – ответила она, когда ее палец оказался за пределами городской черты.

– Точно?

Саша уверенно кивнула.

– Да.

– Тогда ничего не выйдет, – разочарованно заявил Батя.

– Почему это? – хором спросили мы.

– Потому что там лес.

Ох уж этот лес…

– Но ведь там могло что-нибудь сохраниться! – не сдавалась Саша. – Нельзя же все бросать, даже не попробовав!

Но Батя лишь головой покачал.

– Проблема не в том, что там есть, а в том, как туда добраться! – пояснил он. – Идти далеко, дороги нет, а в лесу полно всякой чертовщины.

– Можно попытаться, – упрямо заявила Саша.

– Даже если у нас получится дойти, даже если склад уцелел, – уступил ей Батя. – Дальше-то что? Волочить оружие назад на своей спине, когда за каждым деревом может поджидать волк? А ты хоть знаешь, сколько оно весит? Один автомат с нормальным боекомплектом – это восемь-девять килограмм. Один! А что нам один? Нам пятьдесят надо! А еще пулеметы, гранаты, взрывчатка…

– Можно пойти большой группой, – уже не так решительно предложила Саша. – Тогда получится унести больше.

– Слишком рискованно, – отмахнулся Батя. – Я не стану обменивать десять человек на десять автоматов, которых, к тому же, возможно, и нет. Да и дом охранять надо. Нельзя ослаблять караулы!

– Может, ты другой склад знаешь? – спросил я у приунывшей девушки.

– Знаю, но этот ближе всего.

Она вновь взяла карту и почти сразу указала на новую точку.

– Да это же километрах в тридцати от города, – удивился я. – И к тому же с противоположной от нас стороны.

– Далековато, – кивнул Дед.

– Да хоть под носом, все равно не достать, – совсем расстроился Батя. – Это же прямо в море!

Мда, а ведь про море уже забыл! Как, впрочем, и про огромные деревья и даже про Машу.

– Не повезло, – развел руками Дед. – Но идея была хорошей.

Вот так план угас, даже не успев толком сформироваться. Мы сидели, расстроенные, и молча допивали чай.

– Ладно уж, чего грустить, – сказал командующий, занимая свое место за столом. – Лучше расскажите, что с вами было!

Дед откашлялся, оставил чашку и сел поудобнее.

– Да-а-а, – протянул он, важно поглаживая бороду. – Занятная с нами история приключилась!

И он принялся рассказывать.

Глава 29: Дракон

Рассказывал Дед долго и делал это мастерски. Где-то сократил, что-то приукрасил, а кое о чем и вовсе умолчал. Рассказ получился яркий, живой и на удивление занимательный! Мы с Сашей слушали, раскрыв рты, а когда Дед закончил, я был готов ему аплодировать.

– Вот оно, значит, как было… – восхищенно протянул Батя. – Интересно!

Мы вновь налили себе чаю и стали отвечать на многочисленные вопросы командующего. Сначала говорили все, но потом разговор плавно перешел в диалог двух ветеранов.

Они вспоминали ушедшую молодость и давно отгремевшие бои. Сетовали на старую и новую власть, шутили. Всплыли имена, за которыми часто следовало: «Помянем». Хорошо, хоть чаем поминали, а то день для них закончился бы едва начавшись.

Беседу прервал стук. Дверь скрипнула и из-за нее показалась голова Василия.

– Не помешал?

– Заходи, Василий! – пригласил дед Иван. – Как там Юра?

– С ним все будет хорошо! – ответил Василий, оказавшись в комнате целиком. – Доктор ваш – просто кудесник!

Это он уже нам.

Не знаю почему, но меня разобрала гордость. Так, наверное, чувствует себя ребенок, когда его отца называют героем. Вроде бы сам не при делах, но приятно.

– Это хорошо! – кивнул Батя. – Чай будешь?

– Нет, я по делу вообще-то.

– Послушаем.

– Мы тут с мужиками посоветовались, – осторожно начал Василий. – Раз уж «Варановские» сами договор нарушили, то, может, нам и сегодня в рейд съездить?

– Еще не факт, что они его нарушали, – возразил Батя. – Может, Рубцов этот дезертировал.

– Но ведь делегацию-то они не пустили. Факт налицо! А у нас такой магазинчик на примете есть – со столовой, баром и винно-водочным отделом.

– Неужто, все в одном? – не поверил я.

– Не все, но близко. На разных сторонах улицы – рукой подать. Одним выстрелом сразу трех зайцев убить можно!

Командующий нахмурился и задумчиво стал барабанить пальцами по столу. Сейчас в его голове явно происходила борьба. С одной стороны, договор еще не аннулирован, но, с другой, первыми его нарушили не они. Если же отбросить красивые слова, то можно выразиться проще: жаба дралась с порядочностью.

Мы молча ждали результата этого сражения. Жаба, по всей видимости, одержала полную и безоговорочную победу, поскольку Батя, хлопнув ладонью по столу, разрешил:

– Езжайте!

– А гостей наших взять можно? – заулыбался Василий. – Нам бы прикрытие не помешало!

– Это ты у них спрашивай, – пожал плечами старик. – Лично я против ничего не имею.

Василий переадресовал свой вопрос:

– Поедете?

– Половина добычи нам! – нагло заявил Дед.

Василий только рот раскрыл от удивления.

– Пятая часть! – перехватил инициативу Батя.

– Треть, – покачал головой Дед. – Охрана, погрузка и транспортировка.

– Грузовик наш и людей на погрузку хватает, – возразил Батя. – Четверть!

– По рукам, – неожиданно легко согласила Дед. – Четверть.

Удивительно даже, что он так быстро на компромисс пошел. Я ожидал, что он с пеной у рта за каждый процент бороться станет.

– На вас зачистка территории и охрана во время погрузки и транспортировки, – подвел итоги командующий.

– Идет!

Старики пожали друг другу руки, скрепляя договор, и мы засобиралась уходить. Время уже почти обеденное, а еще на вылазку эту ехать надо. Эх, я так надеялся посетить местную столовую, а тут...

– Перед тем как ехать, своди их на крышу, – попросил Василия Батя. – С моего разрешения.

– Свожу, – кивнул тот.

Он сразу же повел нас наверх. Шли не спеша, поэтому на последний этаж добрались даже не запыхавшись. Только Дед стал прихрамывать на правую ногу, но не сильно.

Саша шла рядом со мной, и я как бы невзначай взял ее за руку. Ее тонкие пальчики крепко стиснули мою ладонь, а на губах девушки появилась довольная улыбка. Ждала, значит. Может, потому и напросилась с нами, чтобы побыть рядом со мной?

У двери, ведущей на крышу, на кухонной табуретке восседал охранник. Молодой паренек лет двадцати, высокий и худой как жердь. Его широкое бледное лицо было испещрено веснушками.

Поскольку оружия при нем не было, напрашивался вывод, что функцию он выполняет чисто декоративную. Заворачивает, небось, желающих полюбоваться видом с высоты. В руках он держал книгу, и все его внимание было сосредоточено на ней.

Мы остановились рядом. Поскольку никакой реакции не последовало, Василий громко кашлянул.

– Куда идете? – вяло спросил парень, не отрываясь от чтения.

– Сам как будто не знаешь, – недовольно буркнул Василий. – На крышу мы идем по поручению командующего. Открывай, давай!

Парень медленно положил книгу на пол, предварительно заложив страницу полоской ткани, и не торопясь полез в карман за ключами. Лишь после того, как ключ оказался у него в руке, он соизволил подняться. Звякнул метал, заскрежетал замок. Парень потянул на себя дверь, и та со скрипом распахнулась.

– Прошу, – сказал он, делая шаг в сторону. – Будете идти обратно, стучите три раза.

– Знаю, – буркнул Василий, первым переступая порог.

Похоже, охранника он знал хорошо и за что-то сильно недолюбливал. Однако я решил не лезть в чужие отношения и от вопросов воздержался.

Миновав дверь, мы оказались на узкой и короткой лесенке, ведущей наверх. Сзади послышался скрип закрываемой двери и скрежет замка.

На крыше оказалось на удивление хорошо. Тепло, но не жарко, как внизу. Легкий ветерок обдавал нас прохладой и запахом моря, который снизу совершенно не ощущался.

Стоило мне переступить порог, как под ноги кинулась рыжая молния и с требовательным «мяу» стала тереться о штанину.

– Ааа, Матроскин! – обрадовался Василий, присаживаясь на корточки и нежно поглаживая кота. – Не кормили тебя еще? Ну, знал бы, что приду, принес бы чего. Извиняй уж!

Внимательно выслушав эту речь, мохнатый зверь разочарованно протянул «мииу!» и двинулся прочь.

На Матроскина он, кстати, походил мало. Рыжий, пушистый и брюхатый. Кошка – это вообще-то, а никакой не кот, да к тому же в положении.

– А почему Матроскин? – полюбопытствовал я.

– Потому что на крыше живет, – пояснил Василий. – Весь дом подкармливает, общественный любимец.

Василий повел нас за надстройку, где крышу перегородил подвешенный зачем-то брезент.

«Ограда, наверное, – подумал я, разглядывая брезент. – Вот только от кого?»

– Дверь на крышу всегда на замке? – спросил Дед.

– Всегда, – не оборачиваясь подтвердил Василий. – От нежелательных гостей страхуемся, как снизу, так и сверху.

– Понятно.

А мне вот непонятно. Но уточнить, что он имел в виду, и какие гости могут прийти сверху, я не успел, поскольку мы как раз подошли к краю крыши.

– Ух ты… – прошептала над моим ухом Саша.

– Обалдеть можно, – только и сумел вымолвить я.

– Мяу! – согласился с нами Матроскин, запрыгивая на парапет.

Дед промолчал, но по лицо было видно, что он тоже впечатлен.

– Пробирает, да? – довольно спросил Василий. Судя по всему, он ждал от нас именно такой реакции.

Мы стояли, раскрыв рты, и смотрели на открывающийся с крыши вид. Огромное пространство, сплошь покрытое зелеными лесами, уходило на много километров вперед. Посреди этого океана зелени виднелись голубоватые отблески рек и озер, а на горизонте, словно титаны, замерли два огромных дерева. Сверху над этим великолепием простиралось ярко-голубое небо без единого облачка.

Чувство было такое, словно я попал в сказку или мультфильм Диснея: все было настолько нереально красочным и ярким. Подавшись вперед, я оперся руками о парапет и вдохнул полной грудью. На какой-то момент я ощутил себя птицей, парящей в небесах, и представил себе, как лечу над этим бесконечным лесом вдаль, к деревьям-гигантам.

– Вот бы еще оттуда взглянуть, – голос Василия оборвал мой мысленный полет.

Василий с сожалением разглядывал дом «Варановских».

– Посмотрим еще! – уверенно заявил Дед. – Выбьем оттуда этих пауков и посмотрим!

– Сказать легко, – вздохнул Василий, – а вот сделать намного сложнее.

– Главный говорил, у вас тут емкость стоит, в которую дождевая вода собирается, – вспомнил о цели нашего визита Дед. – Хотелось бы взглянуть.

– Так вот же она, – улыбнулся наш гид, пнув брезент, который я поначалу принял за ограду. – У нас на каждый подъезд по одной такой стоит.

Я присмотрелся. Брезент крепился небольшими крючками на толстую металлическую цепь, туго натянутую между двумя массивными столбами. Столбы располагались впритык к парапету и явно были установлены совсем недавно.

Каждый такой столб имел в высоту около трех метров. Брезент крепился к нему почти у самой верхушки, так что, даже подпрыгнув, я не смог увидеть, что находится за ним.

Зато Матроскин смог. Без особых усилий кошка ловко запрыгнула с парапета на столб, чуть не свалившись при этом внутрь. Однако пушистый зверек, вцепившись когтистыми лапами в столб, все же сохранил равновесие. Сел и стал довольно чесать себя за ухом. Шерсть с него при этом летела туда, где по идее находится вода.

– Фильтры там хоть есть? – озабоченно спросил я, припомнив, как во время умывания проглотил немного воды.

– Есть, – кивнул Василий. – Самодельные, правда.

– Это как?

– Да просто марля в несколько слоев, – объяснил он, показывая руками, как выглядит этот бутерброд.

Ну, хоть так. Надеюсь, глистов во мне от этой водички не разведется. Впрочем, чего гадать? Вот схожу по большому – и будет видно.

– Интересная конструкция, – похвалил Дед, с увлечением разглядывая импровизированную емкость. – Ветром не сдувает?

– Как видите, – пожал плечами Василий. – Три урагана уже выдержал!

– Три? – удивился я.

– Ага. Льет регулярно! Сегодня вот тоже намечается.

Я с сомнением посмотрел на кристально чистое небо, но спорить не стал. Все-таки Василий вдвое дольше нас на поверхности живет. Раз говорит, что намечается, значит, намечается.

Ему виднее!

– Тут перепады температуры, – продолжал объяснять Василий. – Днем жарко, а ночью холодно – вот из-за этого, наверное, и погода такая капризная.

– Как вас еще не смыло с такой-то погодой? – хмыкнул Дед.

– Бетон держит крепко, а вот асфальт не очень. Дорога уже начинает портиться, поэтому-то мы и торопимся все нужное из округи вывезти.

Я вспомнил трещины на асфальте. Если такие разрушения за две недели произошли, то что через год будет? Джипы нам тогда очень кстати придутся. А может, лучше вездеход поискать? Будем в грязном месиве на нем плавать!

– А банду Татарина отсюда видно? – спросил я.

– И про них уже знаете? – вскинул брови Василий.

– А как же, – осклабился Дед. – Мы все знаем!

Василий повел нас к другой части крыши.

– Вон там, – сказал он, пальцем указывая направление. – Правда, вид отсюда не самый лучший.

Внизу, метрах в трехстах от дома, находилась огороженная забором строительная площадка. Собственно, дома там еще не было, только фундамент залить успели. Посреди стройки замерли вагончики, вокруг которых сновали люди. С такой высоты лагерь выглядел как копошащийся муравейник.

Вокруг лагеря тянулся ров, за которым еще и насыпь была. Серьезно они подготовились к штурму – нечего сказать.

– Бинокль бы, – сказал я, силясь разглядеть, чем занимаются обитатели лагеря.

– Нету, – отозвался Василий.

– Держи, – сказала Саша, протягивая мне прибор.

А Сашка – молодец! Никто не додумался взять, а она прихватила!

Я поднес бинокль к глазам и навел его на лагерь. Люди больше не походили на муравьев, а их движения приобрели осмысленность. Одни обстругивали ветки и небольшие бревна, делая из них колья, другие таскали уже готовые колья к насыпи, а третьи вбивали их в землю.

За этим процессом наблюдала охрана, а командовал всеми крупный грузный мужик. Голос его я, разумеется, слышать не мог, но он настолько активно жестикулировал, что и без слов все было понятно.

Я внимательно осмотрел всю территорию лагеря, но ничего интересного не увидел. Просто люди – просто работают. Осмотрел остальную территорию стройки: кучи песка, поддоны с кирпичами, всякий строительный мусор.

Недалеко от центра лагеря замерли три металлические туши: экскаватор, бульдозер, самосвал. Мне тут же вспомнился встреченный посреди леса кран. А не сюда ли он случайно направлялся?

– Дед, как думаешь, получится бульдозером деревья валить? – спросил я, не отрываясь от бинокля.

– Понятия не имею, – ответил старик. – Никогда бульдозерами не интересовался. Думаю, можно.

– Можно, можно! – подтвердил Василий с нетерпением в голосе. – Им во время пожара полосу безопасности в лесу делают.

– Откуда знаешь? – поинтересовался я, оборачиваясь.

– Читать надо больше! – ответил Василий. – А вообще, я три года на стройке отбатрачил. Доводилось и бульдозером управлять. Мощная машина, скажу я вам! А почему интересуешься?

– Да так, мыслишка одна появилась, – неопределенно ответил я, возвращаясь к наблюдению.

Спустя несколько минут, Василий похлопал меня по плечу:

– Скоро ты свои наблюдения закончишь? Вечер ждать не будет – ехать надо!

Я еще раз быстро осмотрел территорию вокруг лагеря, а затем вернул Саше бинокль.

– Можем уходить.

Мы уже шли в сторону надстройки, когда Саша указала пальцем на небо и восхищенно произнесла:

– Глядите, птица!

– Где? – завертел головой Василий. Новость его явно не обрадовала!

– Да вон же, – ответила девушка, показывая куда-то влево.

После нескольких секунд напряженного всматривания я-таки разглядел на небе черную точку. Птица летела к нам, быстро увеличиваясь в размерах.

– Уходим, живо! – приказал Василий. – Это хищник!

Голос у него был настолько испуганным, что мы воздержались от вопросов и молча ломанулись к выходу.

Василий бежал впереди, поэтому оказался у надстройки первым. Он распахнул дверь и отступил в сторону, пропуская бегущую следом Сашу. Но девушка не остановилась. Она пробежала мимо, не замедляя скорости, и исчезла за углом.

– Куда?! – заорал ей вслед Василий. – Вернись сейчас же!

Мысленно чертыхнувшись, я рванул вслед за Сашей. Оказавшись за углом, я обнаружил причину ее странного поступка. Матроскин. Кошка сидела все там же, на столбе, и игнорировала попытки девушки сманить ее вниз.

– Уходим, – сказал я, хватая ее за руку. – Она сама о себе позаботится!

– Не позаботится! – ответила Саша, вырывая руку. – Она же глупая совсем! Кис, кис, кис…

Глупая, глупая! А нам из-за ее глупости подыхать что ли? Не знаю, что за птичка там наверху, но явно не голубь!

– Тащи ее сюда! – потребовал Василий, выглядывая из-за угла.

И тут нас накрыла тень. С жутким воем «птица» пролетела над нами и скрылась за домом «Варановских». Ее появление было столь неожиданным, а полет настолько стремительным, что я успел разглядеть лишь очертания силуэта.

Матроскин с не менее жутким «мяяууу» смахнул со столба и пулей помчался прочь. Только его и видели. Саша растерянно проводила кошку взглядом и с виноватым видом повернулась ко мне.

Я уже открыл рот, намереваясь ее отчитать, но в этот момент тварь вернулась. Она появилась молниеносно, так что я и слова вымолвить не успел. Просто кинулся на землю, подмяв под себя растерявшуюся девушку.

Острые когти промелькнули в метре над нашими головами, и тварь полетела дальше, делая разворот для новой атаки. Вот же невезуха! Вышли свежим воздухом подышать, на окрестности полюбоваться – и на тебе!

А самое обидное, что я опять не взял с собой дробовик. Да и не я один. У Василия, вроде, пистолет есть, у меня тоже, но Дед с Сашей пришли безоружными. Вот тебе и последствия жизни в комфорте!

– Ползи к двери, – скомандовал я, прижимаясь к стенке надстройки. – Я прикрою!

Пистолет уже был в моей руке, оставалось лишь направить его туда, откуда должна появиться птица. Хотя какая, к лешему, птица? Размах крыльев метров десять, пасть такая, что меня заглотит разом, а вместо перьев чешуя. Птеродактиль, по сравнению с этой птичкой, просто мотылек. Это не птица, это уже дракон какой-то! Только огненного дыхания не хватает.

А дракон оказался умнее, чем я думал и застал меня врасплох, вновь появившись со спины. От неминуемой гибели меня спасло лишь чудо, потому что в этот момент я пригнул голову, стараясь заглянуть за угол. Стальные когти, чиркнули по стене, обдавая нас с Сашей бетонной крошкой.

Девушка вжалась в крышу, а дракон с разочарованным воплем полетел на новый круг. Умудренный опытом, я сместился правее и лег на спину, целясь туда, откуда только что прилетал дракон. Он не заставил себя ждать и, растопырив когти, спикировал прямо на меня.

Стрелять в туловище этой махины было совершенно бесполезно, поэтому я тщательно прицелился ей в голову. Моей целью было не убить тварь, а отпугнуть или хотя бы ненадолго оглушить. Хотя бы на пару секунд. Этого времени должно хватить, чтобы Саша добралась до спасительной двери.

Выстрел. Отдача.

Пистолет подкинуло, и пуля прошла выше, чем я планировал. Но в голову я все же попал, пусть не в глаз, а в верхушку черепа. Дракон мотнул головой, на мгновение потеряв ко мне интерес, и я воспользовался этим, чтобы откатиться в сторону.

Когти скользнули по крыше в том месте, где я был секунду назад, оставив в бетоне три глубокие борозды. Ух, везет пока! Перевернувшись на живот, я успел сделать по удаляющейся твари еще несколько выстрелов и, кажется, даже попал разок.

На то, чтобы описать полный круг, у дракона секунд пять уходит, а Саша уже почти доползла до угла. Поэтому я крикнул ей: «Беги!», а сам вновь приготовился встречать летающую тварь.

Когда дракон показался в поле моего зрения, Саша уже нырнула за угол. По телу прокатилась волна облегчения, а в голове звенела мысль: «Спасена». Появилось желание встать в полный рост и рассмеяться. Но стоило твари разинуть пасть, как всякое желание смеяться испарилось.

Да, Саша спаслась. А я?

Тварь стремительно приближалась, намереваясь терзать мою плоть своими острыми зубами. Я прицелился, понимая, что все бесполезно, что спастись не получится, что это смерть. Странно, но страха не было. Вообще, прямо вот ни капельки! Тупое безразличие.

Время для меня замедлилось. Полет дракона уже не казался столь стремительным. Наоборот, тварь словно издевалась, оттягивая неизбежный конец.

Сзади раздались выстрелы. Это Дед с Василием вышли из-за угла и поливали тварь сразу из двух стволов. Та поначалу не обращала на них внимания, но затем дернулась, замотала головой, словно отмахиваясь от назойливых мух, и изменила траекторию полета.

Это был шанс, и я им воспользовался. Перекатился на живот, рывком подобрал под себя ноги и рванул из такого положения, как олимпийский спортсмен. Может, даже рекорд какой поставил. Шутка ли, за секунду пробежать десять метров!

Я пулей пролетел мимо своих спасителей и заскочил в дверь, где на меня тут же кинулась Саша. Она так крепко стиснула объятия, что я почувствовал, как захрустели ребра.

Спастись от настоящего дракона, чтобы умереть от объятий любимой девушки. Вот это будет номер! Хотя, как ни крути, а такая смерть намного приятнее.

Дед с Василием не стали задерживаться и заскочили в проем вслед за мной. Дверь с шумом захлопнулась, отсекая нас от летающего монстра. Не теряя времени, мы заспешили вниз. Сомневаюсь, что даже такое чудовище могло разворотить надстройку, но лучше не рисковать!

Снаружи раздался истошный вопль, полный ярости и разочарования. Поняла тварюга, что добыча ускользнула! Что-то с силой ударило в стену надстройки, и на нас посыпалась бетонная крошка.

Василий изо всех сил стал барабанить в дверь, но охранник и не думал открывать. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем послышался лязг открываемого замка. Мы дружно навалились на дверь, отталкивая охранника в сторону, и всей толпой проскочили внутрь.

Глава 30: Вылазка

Оказавшись в безопасности, мы смогли наконец вздохнуть с облегчением. Немного отдышались и накинулись на охранника.

– Ты почему дверь не открывал, гад? – заорал на него Василий.

– Стучать надо было три раза, – невозмутимо ответил тот. – Я же не виноват, что кто-то считать не умеет.

– Ты выстрелы слышал? – спросил Дед.

– Ну, слышал.

– И не дошло, что люди в беде?

– В беде, не в беде, а процедуру надо соблюдать! – упрямо заявил парень.

Кажется, я начал понимать, за что Василий так его невзлюбил.

– Мы умереть из-за тебя могли, понимаешь? – спросил я и сам удивился той злости, что была в моем голосе. – Может, выкинуть тебя наверх, а? Посмотрим, как ты там процедуры соблюдать будешь!

Я шагнул вперед и схватил его рукой за ворот, намереваясь воплотить свою угрозу в жизнь. Парень присел и заскулил:

– Я извиняюсь! Я больше не буду! Пожалуйста…

Он со страхом смотрел на мою руку, в которой до сих пор был зажат пистолет. Я поспешил убрать оружие в кобуру.

– Не делай так больше, – сказал я, отпуская придурка, и обратился к Василию: – Что это, черт возьми, было?

– Дракон это был, – отозвался тот, не сильно меня удивив. – Очень и очень опасный хищник!

– Да, уже оценили, – кивнул я. – И далеко отсюда его логово?

– А кто его знает? Кружит иногда. Поначалу бабки с верхних этажей на крышу ходили белье развешивать, им так ближе. Но после того, как вторую утащили, дверь на замке держим.

– А раньше ты предупредить не мог? – возмутился Дед.

– Да кто ж знал…

Угу, у них тут натуральный дракон летает, бабулек кушает, а нас он предупредить не подумал. Бесит!

– Я думал, ты пистолет не взял, – обратился я к Деду, стараясь унять раздражение.

– Обижаешь! – деланно насупился старик и, лукаво подмигнув, похлопал себя по карману. – Держу ближе к телу и охране сдавать не надо!

Вот же хитрый лис! Вчера в квартире Бати нас никто не обыскивал. Сдали то, что на виду висело и все. Сам я не придал этому значения, а он вот намотал на ус.

– Ладно, хватит языками чесать, – сказал Василий. – Время поджимает, ехать надо!

Мы заторопились вниз, оставив незадачливого охранника вытирать сопли. Василий гнал нас, словно пять минут могли что-то решить. Добравшись до нашего этажа, он остановился.

– Десять минут на сборы, а через пятнадцать, чтоб были внизу! Я соберу мужиков и подгоню грузовик.

– Ага, сам только не опоздай, – насмешливо отозвался Дед.

Василий кивнул и убежал, а мы пошли собираться. К делу стоило подойти ответственно. Как-никак, а это уже работа по найму, и показывать себя с плохой стороны не стоит.

В квартире мы застали лишь Игната и Сему, с полным комфортом развалившихся на диване в гостиной. С их слов, Доктор с Верой уже давно позавтракали и отбыли в лазарет.

Услышав это, Саша засуетилась и убежала в ванную, умываться да прихорашиваться. И правильно, медсестра должна быть чистой и опрятной, а то всю клиентуру распугает!

– Собирайтесь, хлопцы, дело есть! – бодрым голосом заявил Дед.

– Никаких дел, – вяло отозвался с дивана Игнат. – У нас выходной!

– Поспать бы еще, – зевнул Сема.

– На том свете отоспишься! – не унимался старик. – Подъем!

Минут через пять уговоров и посулов, они все же поднялись на ноги, а узнав о цели нашего похода, так и вовсе преобразились. Сема восхищенно открыл рот, а Игнат заулыбался так, словно ему весь винно-водочный отдел целиком полагался в качестве премии.

– Чего же мы стоим? – засуетился он, вмиг забыв про свой выходной. – В темпе, ребята, в темпе, собираемся!

Дед отпер ключом кладовку, и мы стали вооружаться. Я заряжал последние патроны в «ТТ», попутно удивляясь, когда успел столько настрелять. Взялся было за автомат, но вспомнил, что патронов в нем нет, и положил обратно.

– Мой бери, – сказал Дед, протягивая мне свой укорот.

– А ты? – удивился я.

– А я с вами не еду, – объявил он.

Ну вот, приехали. Сначала те двое упрямились, теперь этот. Так мы за пятнадцать минут точно не успеем!

– Как это не едешь? – хором возмутились все присутствующие.

– Да вот машинку глянуть хочу, – развел руками старик. – Может, починить удастся.

А, ну да. Про неисправный «УАЗ» я как-то подзабыл. А ведь тоже проблема не из последних! Случись чего, в один джип мы всей бандой не влезем, даже без вещей. Ну а если захотим продать, то рабочий уйдет дороже.

– Ладно, сами справимся, – решил я и добавил: – Тогда оружие еще перебери. Глянь, что себе оставим, а что на обмен пойдет.

Хотел бы я чувствовать ту уверенность, что вкладывал в эти слова! На самом деле я уже привык ощущать Деда за своей спиной. Полагаться на его опыт и смекалку.

– Все будет в лучшем виде, Старшой, – кивнул Дед с довольной улыбкой.

Еще бы ему не улыбаться, в родную стихию попал, отставной вояка.

Помимо пистолета и автомата, я взял еще и дробовик. На всякий пожарный, так сказать. Тяжело, конечно, но жизнь вообще штука тяжелая и уж точно стоит того, чтобы ради нее пару лишних килограмм на себе таскать. Патронташ разместился на груди, а запасной магазин к автомату сунул в карман куртки. Благо, карманы объемистые, и не такое влезет!

Дробовик отправился за спину, а укорот повис на ремне под правой рукой. Подвесил я его так не случайно. Хоть с виду и выглядит неудобно, но в действительности, чтобы схватить его и дать очередь от бедра достаточно пары секунд. А пара секунд в бою иногда и жизнь спасает – это я уже усвоил.

Игнат вооружился пистолетом и автоматом, Семе достались мой старый «Макаров» и ружье Деда. Кроме того, каждый из нас нацепил под куртку бронежилет, а на пояс подвесил нож.

Вооружившись, мы по настоянию Деда примотали скотчем к оружию фонарики.

– Мало ли в какую дыру вам там лезть придется, – пояснил он в ответ на мое: «И нафига?» – Так удобнее будет!

Уже перед выходом я вспомнил про лежащие в нагрудном кармане бланки и отдал их Деду, оставив у себя только три штуки. Заполним, если время будет.

Василий не опоздал. Когда мы вышли во двор, он уже ждал нас за рулем знакомого «ЗИЛа», прогревая двигатель. Кузов машины был пуст, а пострадавший во время вчерашней гонки борт бережно заделан.

День сегодня был особенно жарким! Температура стояла градусов под тридцать пять. В такое пекло даже в майке пот прошибает, а уж в полной экипировке вообще кошмар! Я вспотел еще до того, как мы оказались на улице, а уже под прямыми лучами солнца меня смело можно было выжимать.

Около грузовика собралось человек десять крепких, мускулистых мужиков. Вид у них был внушительный, однако при оружии были лишь трое. Они собрались в тесный круг, в центре которого стоял Паша, оживленно о чем-то им повествующий.

Завидев нас, Василий высунулся из кабины и громко скомандовал:

– Грузимся!

Паша забрался в кабину к отцу, а остальные стали поспешно лезть в кузов.

– Ты это, еды там хорошей набери, – сказал мне Дед, провожая к машине. – Не забыл, что нам, девочкам, проставиться надо?

К стыду и совести надо сказать, что забыл я об этом напрочь! То есть помню, конечно, что они нас с Дедом спасли, а вот обещание накрыть поляну благополучно вылетело из головы.

– Постараюсь.

Мы сели в машину. Игнат уселся за руль, я рядом, а Сема полез назад. Разлегся там и тут же захрапел. Я уже потихоньку начал офигевать от его способности спать всегда и везде. Воистину, дуракам легче живется!

Всю дорогу я внимательно оглядывался по сторонам, стараясь обнаружить опасность раньше, чем она обнаружит нас, но все было тихо и спокойно. Лишь один раз промелькнула какая-то живность.

Существо вынырнуло из-под припаркованной у обочины «Нивы» и тут же юркнуло во двор. Размером создание не превышало комнатную собаку. Может, собака и была.

Едущий впереди грузовик стал потихоньку сбавлять скорость и вскоре остановился прямо посреди дороги. Борт откинулся, из него посыпались люди.

– Приехали, кажется, – сказал Игнат, прижимаясь к обочине.

Я осмотрелся. Справа тянулся серый трехэтажный дом столь унылого вида, что я даже разглядывать его не стал. Слева, между двумя жилыми домами, был зажат небольшой магазин. Стены его были выкрашены в желтый цвет, а на стеклах витрины большими буквами тянулась надпись «Маркет».

С конца девяностых таких магазинов по городу пруд-пруди развелось! Сначала иностранцы подсуетились, потом и наши бизнесмены подтянулись. Названия у них самые разные бывают, но часто пишут просто «Минимаркет» или «Маркет». А вообще, это самые обычные универсамы, только с разнообразием товаров там дела обстоят получше.

Едва мы выбрались из машины, к нам подскочил Василий.

– Значит так: слева – магазин с винно-водочным отделом, а справа – столовка и бар.

– Ага, – кивнул Игнат с блажным видом. – Вижу бар!

– Где? – спросил я, когда самостоятельно отыскать питейное заведение не смог.

– Так вон же вывеска! – ткнул пальцем Игнат.

На углу дома действительно находилась вывеска. Толстый морячок в тельняшке с пивной кружкой и сигарой в зубах призывно показывал себе за спину.

– «Сытый моряк», – прочел я.

– Ага, – подтвердил Василий. – Вход со двора. Но начнем мы все-таки с магазина. Ваша задача – убедиться, что внутри никого нет. После этого мы подгоним машину и начнем загружаться. Вы в это время обеспечиваете охрану погрузки. Понятно?

– Понятно, – кивнул я. – Кто-нибудь из ваших пойдет с нами?

Василий отрицательно покачал головой.

– Вот еще! Вам четверть добычи полагается, не забыл? Четверть! Так что сами давайте, отрабатывайте!

Да, тут ничего не возразишь. Дед заключил договор, по которому нам волей-неволей придется рискнуть. Будем надеяться, что внутри не поселилась какая-нибудь гадина, вроде тех же волков.

– Ну что? – спросил Игнат, когда Василий отбыл к своим людям.

– Что-что, буди этого спящего красавца! – кивнул я на Сему.

– Попробую, – усмехнулся Игнат. – Но если не проснется, целовать его будешь сам!

Сему растормошили минут за пять. Целовать не потребовалось, но, чтобы окончательно привести его в чувство, пришлось прошептать ему на ухо три волшебных слова: колбаса, водка и жрать.

Подействовало. Он моментально пришел в себя, схватил ружье да так бодро зашагал к магазину, что мы едва за ним поспевали.

– Внутрь заходим вместе, – излагал я Игнату свой план. – Семен, ты остаешься у двери. Игнат, мы с тобой осмотрим зал.

– Годится, – кивнул Игнат.

– Угу, – угрюмо буркнул Сема.

Он явно был недоволен тем, что свидание с колбасой откладывалось на неопределенный срок. Кстати, именно поэтому я его у двери и оставил. А то ведь набросится на еду, за уши потом не оттянешь!

Оказавшись у входа, я дернул ручку, но дверь оказалась заперта. Замок был простенький, с выпирающей наружу сердцевиной. Сломать такой несложно, еще проще – витрину разбить. Владелец явно делал ставку на сигнализацию.

«Может, отстрелить к чертям?» – подумал я, но сразу же отбросил эту мысль. Тратить драгоценный патрон на такую ерунду не хотелось. Я уже собрался бить витрину, но меня остановил Сема.

– Погодь шуметь, ща вскроем!

Он ушел к машине, но быстро вернулся с инструментами. Присел на корточки, осмотрел замок и принялся за работу. В сторону полетела декоративная накладка. Ухватив плоскогубцами выступающий цилиндр, Сема расшатал и сильным рывком вытащил наружу. В образовавшееся отверстие он сунул отвертку и, поковырявшись ей немного, открыл замок.

– Ну, мастер! – искренне восхитился я.

– Зачетно! – похвалил Игнат.

От похвалы наш медвежатник прямо расцвел.

– Да чиво там. Делов-то на пять минут! Я и не такое могу!

– А машину без ключа завести сможешь? – спросил я.

– Если наша, то без проблем, – уверенно кивнул Сема. – А иномарку не знаю. Там все сложно.

Я принял эту информацию к сведению и скомандовал:

– Заходим.

Взяв автомат на изготовку, я первым шагнул внутрь. День был в самом разгаре, но через мутную витрину свет внутрь почти не попадал. Тем не менее, его вполне хватило, чтобы осмотреться.

Обстановка внутри была весьма заурядной: справа – винно-водочный отдел, слева – камеры хранения и две кассы, за которыми начинался торговый зал.

А еще тут был запах. Противный, кисловатый и до боли знакомый. Запах разложения.

– Чувствуешь? – шепотом спросил я Игната.

В ответ он лишь сморщился и демонстративно зажал нос рукой.

– Действуем по плану. Сема, ты страхуешь нас отсюда, свет не зажигай и веди себя тихо. Если увидишь что-то подозрительное – кричи.

– Понял.

– Игнат, пойдем в соседних рядах. Двигаемся осторожно, тут могла какая-нибудь тварь поселиться.

Он молча кивнул и похлопал по автомату.

– Ну, раз все понятно, то вперед!

Автомат я сменил на дробовик, рассудив, что на близкой дистанции от него будет больше проку.

Сема прислонился спиной к стене и взял ружье наизготовку. Мы с Игнатом зажгли фонари и медленно двинулись вперед.

Ботинки гулко застучали по полу. Чтобы не шуметь, я старался ступать мягче, перетекая с пятки на носок. А вот Игнат особо не заморачивался и топал как слон.

Миновав кассы, мы разошлись по разным рядам. Слева потянулись упаковки всевозможных каш, круп и макарон. Справа было, по сути, то же самое, только быстрого приготовления: «Доширак», «Ролтон», «Геркулес»…

«А очень даже неплохой магазинчик! – подумал я, оценив ассортимент и удобство расположения товаров. – Повезло тем, кто живет… то есть жил неподалеку».

Пристально рассматривать товар пока не стал. Вот закончим дело и пройдемся тут с корзиночкой!

В центре зала ряд разрывался, образуя своего рода перекресток. Там стоял большой морозильный ларь, на котором была изображена парочка обнимающихся эскимосов. Над ними тянулась большая надпись: «Мороженое».

Я аккуратно высунулся из-за стеллажей. Повел стволом вправо-влево. Никого. Глянул за ларь. Пусто. Поддавшись порыву, посветил внутрь и подивился на образовавшуюся там массу. Принюхался. Запах стал сильнее, но исходил не отсюда.

Еще раз осмотревшись, я принялся ждать Игната. Тот не заставил себя долго ждать и появился спустя минуту.

– Видел что-нибудь? – тихо спросил я у него.

– Ага, – кивнул он. – Там столько сока и чипсов, что обалдеть можно!

– Да я не про товары! Тварь никакую не заметил?

– Ааа… Нет. Ничего там нету, только сок да чипсы.

Сок – это хорошо, сок нам пригодится! Но потом. А сейчас надо двигаться дальше. Обогнув морозильник с разных сторон, мы вновь пошли по рядам. Здесь полки были заполнены не съестным, а хозяйственной утварью.

Чем дальше я продвигался, тем сильнее становилась вонь, а вместе с тем росло и напряжение. Пальцы крепко стиснули оружие, каждая тень казалась изогнутым перед броском волком.

Источник смрада ожидал нас в конце зала. Мясной отдел. Притом не маленькое отделение, с двумя висящими колбасками, а настоящая мясная лавка! Застекленная витрина тянулась от одной стены до другой и прямо ломилась от обилия деликатесов! Правда, находились они в таком состоянии, что вместо аппетита вызывали желание блевануть.

Особенно меня убивал контраст: рядом с протухшими котлетами лежала вполне съедобная и даже аппетитная на вид колбаса. Вот какой кретин решил, что складывать полуфабрикаты и колбасу рядом – это хорошая идея?

– А разве мясо на ночь в холодильник не убирают? – спросил Игнат, с отвращением разглядывая прилавок. – Халтурщики…

– Судя по вывеске, магазин до часу ночи работал, – сказал я, задумчиво оглядывая мясные изыски. – Персонал, видимо, напугался сильно: домой торопились, вот и бросили все как есть – только дверь заперли.

Интересно, как сложилась их дальнейшая судьба? Ушли ли они в лес в надежде добраться до родных? Или прибились к какой-нибудь группе? Ответа я, конечно, не узнаю никогда.

За витриной стоял массивный мясницкий стол, весь красный от впитавшейся крови. Из его центра торчал большой разделочный нож. Кто-то из персонала выпендривался, не иначе.

– Разделка туш на глазах у клиентов! – прокомментировал увиденное Игнат. – Однако сервис!

Рядом со столом находилась большая металлическая дверь. Внимательно осмотревшись и не обнаружив опасности, мы подошли к ней.

– Холодильник, – сходу определил Игнат.

– Глянем? – предложил я.

– Не стоит, вряд ли там кто-нибудь прячется.

– И все же, – настоял я, отодвигая задвижку. – Надо убедиться, что угрозы оттуда можно не ждать.

Я чуть-чуть приоткрыл дверь и тут же захлопнул ее обратно.

– Я ведь говорил, – сказал Игнат, зажимая нос рукавом.

Помните, я жаловался на ужасный запах от прилавка? Так вот, это был всего лишь легкий душок! От обдавшего нас из холодильника смрада заслезились глаза.

– Черт с ним, – согласился я, стараясь унять рвотный позыв. – Придвинем стол – и хватит.

С диким скрежетом мы переместили стол, начисто блокируя им дверь. В совокупности с засовом это должно удержать любого, кто попытается вырваться наружу. Если, конечно, существует нечто, способное выжить в столь адской вони.

Мы быстро пробежались по оставшимся рядам, не выявив никакой опасности. Зато обнаружили массу интересных вещей и отличных продуктов, а также дверь, ведущую на склад.

Семен терпеливо ждал нас у входа. Он ни на минуту не расслаблялся и держал ружье наизготовку, готовый в любой момент прикрыть наше отступление.

– Тут все чисто, – сказал я, подходя к нему. – Теперь пойдем на склад.

Используя ту же схему, мы быстро прочесали склад и все прилегающие к нему помещения. После этого, к радости Семы и Игната, мы отправились на штурм винно-водочного отдела!

Тут тоже оказалось тихо и безопасно. Сема с Игнатом блаженно лыбились, разглядывая стоящие в ряд бутылки. Похоже, они здесь нашли свой персональный рай.

Закончив осмотр, я отправил Сему к Василию с докладом, велев не сильно торопиться. Оставшись одни, мы с Игнатом подхватили по корзинке и принялись сноровисто набивать их продуктами.

Дед велел брать еду получше, но проблема в том, что лучшее давно уже испортилось. Овощи и мясо сгнили, на молочку я даже смотреть не стал. В такую жару даже сыр в вакуумной упаковке вздулся волдырями. Все это было крайне печально, ведь ставить на стол только консервы не хотелось.

Тем не менее, выбор был невелик. Пересилив брезгливость, я снял с витрины четыре палки сушеной колбасы. Авось не отравимся! Возможно, там было еще что-то съедобное, но копаться ради этого в куче гниющего мяса я не стал.

Плюнув на мясо, я взялся за сладости. В корзинку полетели шоколадные батончики, сгущенка, печенье, халва…

Наполнив корзину доверху, я поставил ее у входа и взял уже тележку.

Как и говорил Игнат, на стеллажах первого ряда стояло очень много сока. Загрузив литров десять, я прибавил к ним две трехлитровые банки консервированного компота и литр вишневого джема.

Игнат «гулял» где-то по соседству и время от времени спрашивал:

– Тушенку брать?

– Нет.

– А сосиски консервированные?

– Бери!

За таким занятием нас и застал Василий.

– Сливки снимаем? – с ухмылкой спросил он.

– Снимаем, – подтвердил я без зазрения совести. – У нас сегодня праздник.

– Какой?

Я в двух словах рассказал о стычке с медведем и пауками.

– Ай да девчонки! – восхитился Василий и в шутку добавил. – Надо за них сыновей сватать!

– Сашу не тронь, эта должность уже занята! – строго предупредил я. – За подружку ее сватай.

– Можно и за Веру, – согласился Василий. – Тоже недурна собой и медсестра замечательная.

Разгрузочные ворота, как и полагается, выходили во двор. Прием товара – дело черное и на показ клиентам, как правило, не выставляется.

Погрузку решили вести через них. Там и товар ближе, и выносить его удобнее. Сбили замок, откатили дверь. Василий ушел к грузовику, а остальные принялись перетаскивать коробки с ящиками поближе к двери. Торговый зал остался в нашем полном распоряжении, и мы спокойно продолжили «снимать сливки».

Когда тележки оказались набиты под завязку, мы оставили Сему охранять склад, а сами потащили добычу к джипу.

– Неплохо затарились, а? – сказал Игнат, с трудом закрывая дверь «обезьянника». – Ох и погуляем сегодня!

– Главное, не перегулять, чтобы сегодня не слилось с завтра!

Когда мы вернулись, работа шла полным ходом. Василий подогнал грузовик задом, прижав его вплотную к воротам. Люди выстроились цепочкой и передавали друг другу упаковки, наподобие конвейера.

Работали все. Даже Сема отложил ружье и встал в цепочку, за что получил от меня нагоняй. Наша задача – охранять погрузку, а не участвовать в ней.

Провинившийся отправился следить за дверью, а мы с Игнатом встали по обе стороны от «ЗИЛа», прикрывая работающих от опасности с улицы.

Руководил погрузкой Василий. Он стоял в кузове, голый по пояс, и громким голосом отдавал команды, как, что и куда ставить, умудряясь при этом еще и физически участвовать в процессе. По всему его телу струился пот, но на лице была радостная улыбка.

– Банк сорвали! – сказал он, хватая очередную коробку. – Наверное, прямо перед катастрофой товары подвезли. Здесь столько всего, что и за три раза не увезем!

Этому можно было только радоваться. Как-никак, а четверть этого банка принадлежит нам. Дед, наверное, от счастья в пляс пустится, никакая травма ноги ему не помешает!

Глава 31: Свора

Часа через полтора, загрузившись по самое не могу, Василий с Игнатом и Петей укатили на базу разгружаться.

Мы с Семой расположились у ворот, продолжая выполнять свои обязанности, а грузчики устало расселись неподалеку. Кто-то прилег на сдвинутые ящики, кто-то закурил, но большинство сбились в кучу и стали вполголоса переговариваться.

Все было тихо. Хоть нашумели мы изрядно, но никто на нас пока не напал и, похоже, не собирался. Если где-то поблизости и прятались хищники, то сейчас они затаились и никак не реагировали на нашу деятельность.

Чтобы скоротать время, я решил заполнить полученный от Нины бланк. Присел на ящик, поставил автомат рядом и развернул листок. Вопросов было ровно двадцать, и ничего экстравагантного в них не было: имя, фамилия, пол, сколько лет, где жил, кем работал и так далее в том же духе.

Никаких затруднений с этой бумажкой ни у кого возникнуть не должно. Разве что у Семы. Стоит ли ему писать правду? Не будет ли из-за этого проблем?

Честный люд воров не особо жалует, и я очень сомневаюсь, что в новом что-то изменится. Пропадет что-нибудь – и первым на подозрении будет именно Сема. Ну и мы за компанию: он ведь с нами пришел!

Размышлял я над этим недолго. Ну, вор и вор! Кому какое дело, чем он в старом мире промышлял? Самое главное, что здесь его таланты очень даже пригодятся! Уже пригодились. Замок кто вскрыл? То-то же! И еще вскроет! Может, даже пару машин заведет.

Держать такого человека под рукой куда полезнее, чем программиста с высшим образованием. Батя, кстати, тоже об этом упоминал. Так что пусть пишет все как есть, возникнут проблемы – разберемся!

Собрался уже писать, но понял, что писать-то мне нечем. Пришлось в торговый зал прогуляться, ручку поискать.

Вернувшись, сунул Семену бланк и ручку. Он удивленно взял бумагу, пробежал по ней глазами и скривился.

– Да ну! – попытался он вернуть мне листок.

– Надо! – велел я. – Пиши все как есть.

Сам я отвечал быстро и уверенно. Где-то прочерк поставил, что-то пропустил. Не ответил и на вопрос о желаемой должности в коммуне. Не определился еще, имею право!

Пять минут спустя заполненный бланк отправился в карман. У Семена дела шли хуже. Он подолгу кряхтел, чесал в затылке, а затем, словно озаренный внезапной идеей, торопливо что-то записывал. Я так увлекся созерцанием этого процесса, что чуть не прозевал опасность.

Глаз уловил какое-то движение, и тело среагировало, опережая команду мозга. Голова сама повернулась в нужную сторону, а руки вскинули автомат. Собаки. Целая свора! Большие и маленькие, породистые и дворняги, старые и молодые. Всех их роднило лишь одно – голод. И он же гнал их сейчас прямо на нас.

– Тревога! – заорал я и тут же дал очередь по бегущей впереди псине. Овчарке, кажется.

Словив грудью несколько пуль, она рухнула как подкошенная. Однако остальную свору это не остановило. С дьявольским упорством бывшие друзья человека неслись вперед, желая лишь одного – разорвать нас на части и съесть.

Семен, слава богу, среагировал оперативно. Бросив бланк, он подхватил ружье и пальнул в серую массу дуплетом. От его выстрела сразу несколько собак повалились на асфальт, но на их место тут же выскочили новые.

– Закрывайте! – крикнул я двум мужикам, курившим у самых ворот. Все это время они тупо пялились на приближающуюся свору, не предпринимая никаких действий.

Вздрогнув от моего окрика, они схватились за створки и налегли на ворота всем своим весом. Металлическая дверь со скрипом стала закрываться. Но медленно, слишком медленно.

«А Семен-то теперь пустой! – пронеслось у меня в голове. – Ружье перезаряжать долго. Додумается схватить пистолет?»

Не додумался. Вместо этого он переломил стволы и дрожащими пальцами стал вынимать горячие гильзы.

Ближайшая псина уже была метрах в пяти от ворот, и я сшиб ее новой очередью. Потом еще одну, и еще. Слева бухнуло и почти сразу же – второй раз. Кто-то из «Выживших» опомнился и схватил ружье.

Еще два человека подскочили к воротам и стали помогать их закрывать. Дело пошло быстрее. Я встал на одно колено и частыми очередями дострелял магазин, свалив при этом несколько особо резвых псов.

Автомат полетел на пол. Я сдернул с плеча ружье и вскинул его, вновь приготовившись к стрельбе, но это было уже излишне. С глухим стуком закрылись ворота, отрезая нас от озверевшей своры.

В наступившей темноте послышался глухой удар, скрежет когтей о металл, разочарованный лай и скулеж. Кто-то включил фонарь. С небольшим опозданием я сделал то же самое.

Четверо мужчин так и стояли, удерживая ворота в закрытом положении. Те мелко сотрясались, но держались стойко. Да и собаки особой силой не отличались, изголодались совсем – кожа да кости.

– Что это с ними? – дрожащим голосом спросил Семен.

– Голод, – мрачно ответил я.

– Закрепить бы надо, – подал голос один из державших ворота – худой усатый мужик.

Кто-то подбежал к нему, сорвал с себя куртку и примотал ею створку. Жалкое подобие замка, но должно выдержать.

– Ну, теперь все, – сказал усатый, осторожно отпуская ворота. Его примеру последовали остальные.

Но было еще не все.

– Дверь, – пробормотал Сема, и мы, не сговариваясь, кинулись к выходу. Пробежали через зал и почти одновременно подскочили к двери.

Она была распахнута настежь, но собак поблизости не наблюдалось. Судя по всему, они избегали дорог, предпочитая передвигаться дворами. А может, просто не додумались обойти?

Появился соблазн рвануть к машине. Вон она, совсем близко стоит. Пробежать метров тридцать, завести двигатель и укатить отсюда к чертовой матери. Опасаясь поддаться соблазну, я захлопнул дверь и оглянулся в поисках того, чем бы ее зафиксировать. Искать не пришлось: Сема уже протягивал мне швабру.

И где только откопал?

Швабра подошла как нельзя лучше! Я просунул ее через ручку, упер в верхнюю часть рамы и зафиксировал. Все. Дверь открывается наружу. Человека умного или просто сильного такая преграда не остановит, а вот собак – запросто! Ну не дал им бог ни ума, ни конечностей, чтобы двери открывать!

– Порядок, – сообщил я Семе. – Возвращаемся.

На обратном пути мой приятель прихватил пару банок тушенки, буханку одеревеневшего хлеба и жестянку пива. Глядя на это, я почувствовал урчание в животе и вспомнил, что еще не обедал.

Тушенку брать не стал. Не то чтобы не люблю, просто одно дело умять ее вместе с горячими макаронами, а совсем другое – вот так, в холодном виде, прямо из банки. Не мое это. Вместо тушенки захватил кильку в томате, банку шпрот и литр томатного сока. Хлеб брать не стал. Ну его, еще зубы сломаю!

Народ на складе уже успокоился и более-менее организовался. У входа нас встретил тот самый усатый мужик с пистолетом в руках. Ворота прикрывал другой, с ружьем. Остальные собрались вместе и нервно курили.

Пока нас не было, кто-то включил несколько фонарей, чтобы хоть немного осветить пространство склада. Едва мы вернулись, на нас посыпался град вопросов:

– Что будем делать?

– Как теперь выбраться-то?

– Мы умрем?

Вид у них был встревоженный.

– Успокойтесь! – потребовал я. – Пока мы внутри, опасности нет. Давайте подождем Василия.

Избегая дальнейших вопросов, я поспешно направился к охраннику.

– Что они делают? – спросил тот, нервно облизывая губы.

Собаки больше не кидались на ворота, но и уходить не спешили. До меня отчетливо доносился их лай, рык и какая-то возня.

– Своих жрут, – догадался я. – Мы им на обед не достались, вот и делят убитых.

Я представил себе, как это, должно быть, выглядит и порадовался, что на складе нет окон. Только зрелища животного каннибализма нам сейчас не хватало.

– Слушай, малой, а может, нам в зал пойти? – спросил охранник. – Там светлее и безопаснее.

Я не сразу сообразил, что он обращается ко мне, а когда понял, то не на шутку разозлился.

–Тебя как звать? – спросил я в ответ.

– Максим.

– Так вот, Максим, меня зовут Антон, а не «малой»! Это, во-первых, а во-вторых, если ты очень хочешь в зал, то иди, никто тебя не держит. Стеклянная витрина ведь лучше стальных ворот, и смотреться из нее ты будешь просто отлично! Можешь даже станцевать им для поднятия аппетита.

– Да не кипятись ты, ма… Антон. Я просто предложил.

– Думай перед тем, как что-то предлагать!

Отвернувшись от Максима, я поискал глазами автомат. Кто-то поднял его с пола и бережно положил на ящик. Рядом с оружием лежал и бланк Семы. Однако заниматься писаниной мой приятель явно не собирался.

Еще бы, ведь у него было занятие поважнее! Вытащив нож, он ловко вскрыл им банку тушенки, отрезал приличный ломоть хлеба и с невероятной скоростью принялся все это поглощать.

До сегодняшнего дня я и представить не мог, что можно так быстро расправиться с банкой тушенки, имея при себе только нож. Оказывается, можно! Сема выковыривал мясо ножом, а стенки выскабливал хлебом. При этом его пальцы ходили в опасной близости от острой кромки. Как он умудрился не порезаться, для меня осталось загадкой.

Минуту спустя первая банка была вылизана до зеркального блеска, а в руках у Семы уже была вторая. Расправившись и с ней, он перешел к пиву. Вскрыл сразу две банки и осушил их одну за другой за несколько глотков, после чего сытно рыгнул. Покончив с едой, он улегся на пол, положил под голову руки и практически сразу захрапел.

Оглядевшись, я заметил, что не один наблюдаю за Семой. Все присутствующие глаз с него не сводили, причем их взгляды выдавали высшую степень удивления. Ну да, я-то уже привык к его чудачествам, а для них это в новинку.

Ничего, привыкнут!

– Он что, спит? – недоверчиво спросил Максим.

– Спит, – подтвердил я, беря в руки банку с килькой. – Только не спрашивай, как у него это получается!

Килька оказалась теплой, с легкой горчинкой, но после двухнедельной диеты она показалась мне изысканным лакомством! Шпроты были рыхлыми, маслянистыми и разваливались прямо в руках. Их пришлось есть с ножа.

Доев консервы, я откупорил сок и, прихлебывая солоноватую жидкость, развернул бланк Семы.

«Полескин Семен Эдуардович, – прочел я. – Родился в тысяча девятьсот семьдесят шестом году».

Стоп! Ему что, и сорока еще нет? А выглядит старше!

«Образование – шесть классов, – продолжил я чтение. – Службу в армии не проходил».

Ну, кто бы сомневался!

В поле «профессия» он написал «крадун», в скобочках уточнил – «медвежатник, форточник».

От накатившего смеха я поперхнулся соком. Пришлось пару раз ударить себя в грудь, выбивая его из дыхательных путей. Откашлявшись, я сделал вид, что не замечаю вопросительных взглядов Максима, и принялся читать дальше.

А дальше – больше!

Вопрос о политических взглядах, похоже, загнал Сему в тупик. Вместо ответа он поставил жирный вопросительный знак. Интересно, он вообще в курсе, кто сейчас у власти: президент или монарх? Сомневаюсь, что его это сильно заботит. Хотя в сложившейся ситуации это уже не важно.

Следующая строчка заставила меня откровенно заржать. В поле «семейное положение» он написал: «Хожу под паханом». Рядом было указано мое имя. Хорошо еще, что «хожу», а не «лежу». Люди ведь могли и нехорошее подумать!

Убрав бланк в карман, я утер выступившие на глазах слезы и в три глотка допил сок. В этот момент послышался отдаленный гул работающего двигателя.

– Кажется, едут, – неуверенно сказал охранник.

– Едут, – подтвердил я, поднимаясь на ноги.

Все притихли и, не сговариваясь, подошли к двери.

– Что делать будем? – спросил усатый, оказавшись рядом со мной.

– Надо их предупредить.

– Как?

– Пока не знаю.

Я усиленно думал, стараясь найти способ предупредить друзей об опасности, но в голову ничего не шло. Вот кто нам мешал рации взять, а? Не мучились бы сейчас!

Приложив немного усилий, я чуть-чуть сдвинул ворота и заглянул в образовавшуюся щель. Убитые собаки исчезли, оставив после себя лужи крови. К этим лужам жадно припали несколько шавок, которым, судя по всему, не досталось даже костей.

Остальные собаки разлеглись по всему двору. Некоторые держались вместе, другие – особняком. Самые сильные обгладывали кости, прочие смотрели на них с завистью.

На звук работающего двигателя животные не обращали внимания. Городские псы – не волки, к шуму дороги привычные.

Одинокий пес, устроившийся прямо у ворот, поднял голову и злобно зарычал.

– Они еще там? – спросил голос сзади.

– Там, – ответил я.

– Что делают?

Я усмехнулся.

– Отдыхают!

И тут мне пришла в голову идея. Я вновь налег на дверь, открывая ее пошире. Достал пистолет, взвел курок и с трудом протиснул его наружу через зазор.

Рычавшая дворняга вскочила, оскалила зубы и попыталась цапнуть меня за руку, но не успела. Я точным выстрелом вышиб ей мозги. Звук выстрела эхом разнесся по двору. Отдача толкнула руку назад, и край ворот рассек кожу до крови.

Я зашипел от боли, но убирать руку не торопился. Почуяв добычу, псы разом подскочили и стремглав ринулись ко мне. Я пальнул еще пару раз, стараясь убить или ранить хоть какую шавку, но добился лишь новых царапин.

Ну все, пошумел достаточно! Едва я втянул руку обратно, как стоявшие наготове мужики задвинули ворота.

Что мог, то сделал. Если Василий не глухой, то должен был услышать выстрел и сделать вывод, что тут небезопасно. Надеюсь только, они там не додумаются пешком на разведку пойти.

За воротами вновь началась возня. Лай, рык и звук борьбы, которая довольно быстро закончилась предсмертным жалобным воем. Вслед за этим раздался звук раздираемой плоти и хруст костей. Вожак дал понять стае, кто ест первым.

А может, зря я беспокоился? Если так и дальше пойдет, то они там сами себя за пару часов перегрызут. Останется парочка обожравшихся псин, которых можно будет спокойно через щель добить.

Я приоткрыл ворота на пару сантиметров и принялся наблюдать. «ЗИЛ» появился спустя минуту. Похоже, Василий все-таки услышал выстрелы. Грузовик вкатил во двор медленно, осторожно.

Даже с такого расстояния мне было хорошо видно, как Василий с Игнатом вертят головами в поисках опасности. Паша возвышался над кабиной, держа свою двустволку наготове.

Завидев их, псы встрепенулись, оставили ворота и с лаем атаковали грузовик. Я услышал предостерегающий вскрик Паши, после чего все звуки заглушил выстрел из его ружья. Застрекотал автомат, захлопал пистолет. Это Игнат с Василием принялись стрелять прямо из кабины.

Машина, не останавливаясь, катилась через двор, а в конец озверевшие псы прыгали на нее, стараясь добраться до людей.

– Открыть ворота! – скомандовал я, чувствуя себя феодалом осажденного замка. – Выходим!

Ворота бодро поехали в сторону, открывая нам выход во двор. Автомат уже был у меня в руках, а дробовик я еще раньше сунул кому-то из крутившихся рядом мужиков. По-хорошему надо было и пистолет кому-нибудь дать, но уже поздно.

– В линию! – скомандовал я, и люди стали выстраиваться по обе стороны от меня.

Ворота открылись, и дальше командовать было бесполезно. Мы, не сговариваясь, рванулись вперед, стреляя на ходу. Двор сотрясла отчаянная канонада.

Я быстро понял глупость такой тактики. Из десятка выпущенных мной пуль лишь несколько угодили в цель, да и то случайно. Это было не только неэффективно, но еще и очень опасно! Ведь так легко можно было подстрелить кого-нибудь из своих.

Я встал на одно колено и принялся бить короткими прицельными очередями. Выбирал собак покрупнее и вскоре перебил большую часть из них. А «Выжившие» тем временем продолжали бесцельно переводить боеприпасы.

– На колено! – призвал я, стараясь перекричать звуки выстрелов. – Цельтесь лучше!

Но куда там! Никто меня не слышал и не слушал. Поглощенные боем люди стреляли куда попало, создавая больше шума, чем пользы. Но, в конечном итоге, и это принесло результат. Страх и инстинкт самосохранения взяли верх над голодом, и собаки кинулись врассыпную.

Те, что поумнее, бежали сразу, другие пытались прихватить с собой кусок мяса или хотя бы кость. На моих глазах здоровенный дог схватил за шею издохшего пуделя и поволок его прочь. Я прицелился и выпустил в него оставшиеся в рожке пули. Не убил, но добился того, что пес бросил добычу и испуганно заковылял прочь.

Сзади раздался яростный рев нескольких глоток. Мимо меня пронеслись остальные «Выжившие». Они вооружились чем попало: кусками труб, ножами, досками и палками; кто-то размахивал над головой табуреткой.

Спустя пять минут во дворе не осталось ни одной живой псины. Зато мертвых было предостаточно. Повсюду лежали окровавленные туши и тушки.

Я поднялся и утер со лба пот. В голове звенело, а звуки приходили ко мне с запозданием и чуть приглушенно. Контузило малость.

Паша спрыгнул на землю и принялся с интересом рассматривать трупы животных. Я отметил, что ведет он себя при этом отнюдь не беспечно. Спину не подставляет и по сторонам поглядывает. Ружье он уже перезарядил, а палец держит на спусковом крючке.

Учится выживать парень. Как и все мы, впрочем.

Глава 32: Праздник

– Какого черта тут произошло? – спросил Василий, вылезая из кабины.

Вид у него был ошарашенный. Судя по всему, такое ему доводилось пережить впервые.

– Братья наши меньшие, – ответил я. – Разозлились, наверное, что мы всю еду себе забираем.

– Обнаглели вконец, шавки драные… – пробурчал Василий, покачав головой.

К нам подошел Игнат и философски изрек:

– Естественный отбор! Кто не сильный – тот мертвый. В данном случае мы его прошли, а они, – тут он кивнул на ближайшую тушу, – нет.

– Ты лучше патронами к автомату поделись, философ, – попросил я.

– Без проблем, – сказал Игнат. Запустил руку в карман, порылся там, после чего протянул мне на ладони два патрона. – На, половину можешь взять!

– И все? У тебя же два рожка полных было!

– Один, – поправил он меня. – И вот эти два патрона еще.

А, ну да. Это ж Дед полный боекомплект урвал, а нам с Игнатом достался уполовиненный. Выходит, патронов к автомату ни у кого больше нет, и его можно смело вешать на стену. А жаль, хорошая вещь!

– Все хоть целы? – спохватился Василий.

– Все, – кивнул я. – Вовремя вы подъехали!

– А Семен где? – спросил Игнат, повертев головой.

Я оглянулся и действительно не увидел Сему. Его не было не только рядом, но и вообще во дворе. Я громко позвал его по имени, но ответа не получил. Взволновавшись не на шутку, мы кинулись на поиски.

Нашелся Сема на складе, и ничего страшного с ним не произошло. Он лежал на боку, притянув ноги к груди, и мирно посапывал. На его губах играла блаженная улыбка. Судя по всему, просыпаться в ближайшее время он не собирался.

Все столпились вокруг него и с любопытством наблюдали за этой картиной.

– Охренеть… – вымолвил мужик с моим дробовиком на плече.

Надо не забыть потом забрать у него оружие, кстати.

– Достоин книги рекордов Гиннеса! – уважительно сказал Василий.

– Скорее уж премии Дарвина, – возразил я.

Волшебное сочетание слов «колбаса, водка, жрать» не возымели ожидаемого эффекта. Семен и бровью не повел, так что пришлось прибегнуть к старому доброму методу – хорошенько окатить его водой.

– Чего, уже обед? – спросил Сема, проводя ладонью по мокрому лицу.

Ответом ему был дружный гогот. Сема обвел нас непонимающим взглядом, поднялся и с невозмутимым видом направился в торговый зал. Обедать.

Оставшийся груз возили аж до вечера. Василий оказался совершенно прав, когда говорил, что тремя заездами дело не ограничится.

После нас в магазине не осталось ни крошки! Забрали все, что было полезным или съедобным, и даже часть подпорченных продуктов. Мешок яблок, например, половина которых благополучно сгнила. А еще нашли два мешка пустившей корни картошки.

Магазин мы покинули уставшие, но довольные, а вот столовая разочаровала. Склад оказался пуст, пришлось довольствоваться тем, что на прилавке выставлено было.

Перед самым уходом Сема рискнул и заглянул в холодильник, где обнаружил пару палок сухой колбасы. Видимо, ее на бутерброды резали. Как говорится, кто нашел – тот и съел! В общем, долго эта колбаса не прожила.

Бар обогатил нас на несколько ящиков спиртного. Были там еще бочонки с разливным пивом, но от налитой в них дряни даже Сема с Игнатом морщились. То ли пиво испортилось, то ли качеством особым не отличалось.

Обратно ехали уже в сумерках. Кузов был полон лишь наполовину, так что люди разместились в нем без особых проблем, и даже с некоторым комфортом. Мужики расселись на ящиках. Ели, пили и весело болтали, вовсю отмечая успех. Пыль, тряска и возможная опасность их нисколько не волновали.

Охранять грузовик выпало мне. Я сидел на ящике водки, прислонившись спиной к кабине, и в попойке не участвовал. На коленях покоился дробовик, автомат я оставил в «УАЗе», без патронов он все равно бесполезен.

Как и вчера, с наступлением вечера температура резко пошла вниз. Подул холодный ветерок, и вскоре я уже кутался в куртку, завидуя своим друзьям. Они-то, небось, обогрев в машине врубили!

Прогноз Василия относительно погоды сбывался. Ветер крепчал, небо постепенно затягивало черными тучами. Упали первые капли дождя, крупные, как зрелый виноград. Где-то вдалеке раскатисто ударил гром.

Один из «Выживших» поднялся, подошел ко мне и плюхнулся на соседний ящик.

– Эй, малой! – раздался над ухом хмельной голос Максима. – Ну, то есть Антон, слышишь?

Несмотря на холод и дождь, полы его куртки были распахнуты, а лицо раскраснелось. От него неприятно пахло алкоголем и чем-то рыбным.

– Слышу, – с запозданием ответил я. Никакого желания поддерживать беседу у меня не возникло.

– Слышь, а, правда, что ты этого… Рубцова грохнул?

– Правда. Жалеешь его?

– Да нет, ты чего? Скотина он редкая! Был, то есть. Так что ты это правильно сделал. Герой!

Он показал мне большой палец и похлопал по плечу. Я кивком показал, что принимаю похвалу. Хотя какой из меня герой? В том, чтобы выстрелить человеку в затылок, ничего геройского нет.

– Слышь, ма… Антон. А, правда, что ты тварей много убил?

– Не так, чтобы очень, – уклончиво ответил я.

Мало ли, кто и что ему там нарассказывал?

– Но видел много?

Я пожал плечами.

– Мне хватило.

Он кивнул, посидел немного молча, а потом спросил:

– Страшные?

– А ты сам не видел разве? – удивился я.

– Неа! – помотал он головой. – Мы по ночам дома сидим, на улице только дозор! А меня в дозор не взяли…

– Чего так? – вяло удивился я.

– Да говорят, пить там нельзя. А что за ночь без водки?

– Понятно…

Максим смотрел на меня, словно ожидая чего-то, но я молчал. Мне вдруг вспомнилось, как недавно мы вот так же ехали с Кондратом. Неужели, это было только вчера? Кажется, будто целый год прошел…

– Ну, в общем, спасибо тебе, – после недолгой паузы подал голос Максим. – Спас ты нас сегодня!

Он отбыл обратно к товарищам, а мне от его слов почему-то стало горько. Спас, значит? А Кондрата вот не спас! И там, в метро, из-за моих ошибок люди погибли.

А Маша? До сих пор ведь ее не нашел. В рейд этот поехал, а ведь мог зайти к Нине и узнать, здесь ли она. А если нет? Пойду искать дальше или останусь? Останусь, наверное. У меня появились друзья, есть Саша, дом.

Не хочу больше никого терять, хватит!

Грузовик вкатил во двор и замер у четвертого подъезда, где у «Выживших» склад находился. Подтянулись люди, началась разгрузка. Дело шло быстро, но Василий, с опаской поглядывая на небо, все равно подгонял работников.

Я до конца оставался в кузове, честно отрабатывая договор, а вот Игнат с Семеном этим вопросом не заморачивались. Они отстали от нас еще у третьего подъезда, и теперь крутились где-то там.

Погода тем временем испортилась окончательно. Тучи сгущались, капли дождя становились толще, и с неба падали все чаще. Еще не ливень, но уже близко. Ветер тоже усиливался, обещая в скором времени перерасти в настоящий ураган.

Когда из кузова унесли последний ящик, я спрыгнул на землю. Попрощался со всеми, пообещал Василию зайти как-нибудь в гости и в свою очередь пригласил их с Пашей сегодня к нам на банкет. Они согласились, и я попросил позвать к нам командующего.

Соседи как-никак!

Сему с Игнатом я нашел у второго «УАЗа», который изменился до неузнаваемости. Я и признал-то его лишь потому, что других таких машин во дворе не было.

С крыши исчезли мигалки, а бежевый цвет кузова стал темно-зеленым. Дырки от пуль исчезли. Свежая краска на их месте лежала не совсем ровно, то тут, то там виднелись грубые мазки и уплотнения, но в целом работа хорошая.

Вместо разбитых стекол был натянут полиэтилен. Из-за него невозможно было разглядеть, что находится в салоне. Я дернул на себя дверцу, и она открылась.

Внутри пахло растворителем, краской и еще чем-то сладким. Освежителем воздуха, кажется. Провода из-под панели больше не торчали, а в салоне было чисто. Ни капельки крови! Постарался Дед.

– Ну что, пойдем? – спросил Игнат, ежась от холода. – Завтра посмотришь.

Налетел очередной порыв ветра, и я тоже почувствовал огромное желание оказаться в тепле и уюте.

Подхватив пакеты с едой и корзинку с алкоголем, мы заспешили к подъезду. Дверь оказалась заперта, так что пришлось пару раз хорошенько по ней стукнуть.

– Кто там? – раздался раздраженный голос.

– Свои! Из сто восемнадцатой.

– Свои в такую погоду дома сидят и телевизор смотрят. Не буду дверь открывать! – отшутился невидимый собеседник фразой из мультфильма.

Несмотря на свои слова, дверь все же отворилась. На пороге стоял высокий бородатый мужик лет пятидесяти в черной кожаной куртке. Он посторонился, пропуская нас внутрь.

– Ну и погодка, а? – спросил он, оглядывая нас с ног до головы. Взгляд его остановился на пакетах. – А вы откуда такие богатые?

– Да с рейда вернулись, – ответил я, снимая капюшон. – А вы кто?

– Вахтер я тутошний, по вечерам дежурю, – ответил он, не отрывая взгляда от продуктов. – Мишкой зовут.

– А вчера тебя почему не было?

– Как не было? – удивился он. – У костра дежурил, вас встречал, когда вы Юрку привезли.

Я напряг память и действительно вспомнил его. Правда, вчера он мне показался более… внушительным, что ли.

– Ну, Миша, заходи в гости, – предложил Игнат. – Водочкой угостим!

– Я бы с радостью, – вздохнул тот, не сводя взгляда с корзины. – Но нельзя, пост!

И мы оставили Мишу бдеть на посту, сунув ему в руки бутылку коньяка и пару консервов. Отношения надо налаживать. Да и традиция, как-никак, въехал – проставляйся!

Отказываться от подарка вахтер не стал. Заявил лишь, что выпьет потом. Но по глазам было видно, что это его «потом» довольно скоро случится. Скорее всего, часа через два, когда все спать улягутся.

– А нормально так оборону держат, – сказал Игнат, когда мы поднялись на второй этаж. – И двери прочные, просто так не вломишься!

– На крышу подъезда и в окно, – возразил на это Сема. – Это как два пальца!

Спорить не стали. Он все-таки «крадун», да еще и «форточник». К тому же окно на втором этаже, хоть и заколочено, но никем не охранялось. При избытке желания, силы и усердия попасть внутрь труда не составит.

Дома нас встретили радостно. Стоило мне переступить порог, как Саша кинулась обниматься и целоваться. Доктор наблюдал за нами с доброй улыбкой, и даже Вера не брюзжала по обыкновению. Вместе с Дедом она помогла нам занести пакеты на кухню.

Мы разложили продукты на столе, после чего девочки решительно выгнали нас вон и принялись готовить.

Оставив друзей отдыхать в зале, сам я пошел в спальню, стягивая по дороге куртку и бронежилет. Одежду бросил на кровать, а оружие аккуратно разложил на столе. Потом его обязательно надо будет почистить. Пострелять сегодня пришлось изрядно, а нагар – штука вредная.

За день моя и без того грязная майка, пропиталась потом и приняла совсем уже безобразный вид. А запах… Принюхавшись, я вынужден был признать, что воняю как лошадь. Как хорошо потрудившаяся лошадь!

Зашел в ванную, скинул остатки одежды и забрался под душ. Выкрутил оба вентиля до упора. Вода оказалась чуть теплой, а напор слабым. Но душ – это душ! Плюнув на экономию, я тщательно вымылся сам и выстирал белье.

Уже после того, как трусы оказались на бельевой веревке, я осознал, что сменных у меня нет. Задумался над тем, как теперь спать рядом с Сашей буду. Голым, что ли? Или в грязных штанах? С сожалением вспомнил оставленную в метро тренировочную форму. Как бы она сейчас пригодилась!

Штаны пришлось надевать прямо на голое тело. Не очень приятное ощущение, кстати. Люди носят белье ежедневно, порой даже забывая, что оно на них. Но стоит хоть раз обойтись без него, и воспоминание об этом останется навечно.

– Похоже, все прошло успешно! – сказал Дед, когда я вернулся в зал.

Они с Семеном и Игнатом оккупировали диван. Доктор с комфортом расположился в большом мягком кресле.

– А эти еще не доложили? – спросил я у Деда, указав на его соседей.

– Молчат паразиты, – вздохнул старик. – Говорят, Старшой сам все расскажет.

Я мысленно усмехнулся. Похоже, ребята и вправду начинают признавать меня командиром. Семен еще ладно, привык, что над ним всегда кто-то стоит, а вот от Игната не ожидал.

– Хорошо съездили. Правда, пришлось пострелять, – ответил я и в двух словах рассказал о нападении своры.

– Мда-а-а… – протянул Дед, когда я закончил рассказывать. – Надо было с вами ехать.

– Да ладно, – отмахнулся я. – Справились же!

Семе с Игнатом пришлось потесниться, чтобы я смог всунуться между ними. Сел и с блаженством вытянул ноги. Устал! Причем не столько физически, сколько морально. После нападения псов я постоянно был начеку, а это выматывает.

Эх, как же хорошо сидеть вот так, после тяжелого рабочего дня, и с чувством выполненного долга ждать, пока любимая девушка готовит тебе ужин!

– Я пока с машиной ковырялся, видел, как грузовик раз пять приезжал, – продолжал тем временем Дед. – Это ж сколько добра нам причитается!

– Много, – согласился я с ним.

– Не просто много, а дохрена! – поправил меня Игнат.

Доктор слушал молча, на лице его блуждала улыбка. Тоже, наверное, обрадовался.

– Заживем теперь! – потер руки Дед.

– Угу, корову купим, – усмехнулся я.

– Какую корову? – не понял он.

– Да не важно. Шутка!

Дед улыбнулся, а потом спросил:

– А с рукой что?

– Что? – не понял я.

– У тебя на руке что-то белое. В паутину вляпался?

Я глянул на руку и обнаружил на запястье несколько тонких белых линий. Провел по ним пальцем и почувствовал зуд.

– Да это так, царапина, – вспомнил я. – Порезался о дверь, когда по собакам стрелял. Ничего страшного, уже заживает.

– Ну-ка, ну-ка! – встрепенулся Доктор.

Он подскочил ко мне и увлеченно стал разглядывать шрамы.

– Да все нормально. Говорю же, заживает уже.

Я попытался убрать руку, но Доктор держал крепко.

– Как давно порезался? – осведомился он.

– Не помню, – пожал я плечами. – Часов семь назад.

– Кровь шла?

– Немного.

Он кивнул и отпустил мою руку.

– Антон, не мог бы ты завтра зайти ко мне в лазарет? – сказал Доктор, глядя мне в глаза.

– В лазарет? – удивился я такой просьбе. – Зачем?

– Хочу получше рассмотреть твою царапину.

Да чего он к этой царапине привязался?

– С рукой все в порядке, – заверил я его. – Не беспокойтесь!

– И все же зайди, – настоял он. – Хорошо?

Я пожал плечами и сказал, что зайду. В конце концов, отчего бы и не зайти? Посмотрю, где Саша работает. Юру навещу.

Когда девушки объявили, что все готово, мы с Дедом взялись перенести стол. В шкафу нашлась чистая скатерть, а в секции – праздничная посуда.

А потом начался пир! Да, именно пир, потому что мы, изголодавшиеся, такое изобилие еды по-другому и назвать не могли.

Девочки постарались! Главным блюдом стала большая миска жареной картошки, а вокруг нее разместились тарелки поменьше. С нарезкой, соленьями, копченостями и найденные лично мной маринованные грибочки.

Только мы взялись за вилки, как раздался стук в дверь. На пороге стоял дед Иван. Рядом с ним Василий и Паша, а за их спинами с унылым видом топтался Брюс.

– Здравия желаю! – поприветствовал нас Батя. – Не опоздали?

– Вовремя! – ответил я, пропуская гостей. – Заходите!

– Держи, – сказал Василий, сунув мне в руки бутылку шампанского и большую буханку мягкого хлеба. – Ничего, что мы Брюса с собой позвали? А то он совсем раскис.

– Правильно сделали, – сказал Дед, подхватывая американца под локоть. – Еды на всех хватит!

А насчет хлеба это они хорошо придумали! Булочек у нас не осталось, а хлеб из магазина на стол не поставишь. Мы уже приготовились есть без хлеба, а тут целая буханка! Да такая мягкая…

Гости расселись за столом. С хлопком вылетела пробка, и шампанское потекло в бокалы.

Дед поднял свой бокал и провозгласил:

– Ну, за Сашу и Веру!

– За наших спасительниц, – прибавил я, поднимая свой бокал.

– За наших красавиц! – подмигнул девушкам Игнат.

Обе виновницы торжества смущенно залились краской.

Мы выпили, вновь разлили шампанское и принялись за еду. Я наложил себе всего по чуть-чуть и стал медленно, с наслаждением, смаковать каждый кусочек.

Спустя несколько минут Дед вновь поднял бокал.

– А теперь выпьем за нашего героя. За того, кто неоднократно спасал наши шкуры, брал на себя самую тяжелую работу, вытащил нас из метро и привел сюда. За тебя, Старшой!

Все хором поддержали:

– За Антона!

Я удивленно посмотрел на Деда. Конечно, пару раз я внес свою лепту в общее дело, но далеко не так, как он только что расписал. Да и рисковал не более остальных. Об этом я сказал вначале ему, а потом всем присутствующим, но слушать меня никто не стал. Они продолжали настойчиво твердить «За Антона!», так что в конце концов пришлось сдаться.

– За меня! – заявил я и залпом осушил свой бокал.

Шампанское закончилось быстро, настал черед вина и водки. Мы еще долго сидели. Пили, ели, шутили, смеялись. Веселились все, и только Брюс был мрачен. Он уткнулся в свою тарелку и опрокидывал в себя стопку за стопкой.

«А ведь он теперь совсем один, – дошел до меня весь ужас его положения. – Ни родных, ни друзей. Нет ни одного человека, способного его понять!»

Кондрат был единственным, кто связывал американца с нашим обществом, а теперь его не стало. Брюс сейчас словно глухонемой. Рядом так много людей, и одновременно никого. Абсолютное одиночество.

Я налил себе немного водки, поднялся и стал ждать, пока все притихнут.

– Давайте помянем того, кто отдал свою жизнь, защищая нас, – сказал я громко. – Вечная память тебе, Кондрат!

Брюс встрепенулся, услышав знакомое имя, и я как мог перевел ему сказанное. Не ручаюсь, что получилось хорошо, но смысл он уловил.

– Remember! [Помним!] – сказал он и улыбнулся в первый раз за весь вечер.

Дальнейшее я помню смутно. Кажется, Брюс рассказывал что-то на английском, поминутно опрокидывая в себя водку. Дед с Батей хором пели про быстрые танки, которые почему-то поднимались все выше и выше, а девочки едва успевали менять посуду.

Пил я в меру, но мне, чтобы захмелеть, много и не надо. К тому же усталость взяла свое. Поэтому окончание вечера я не застал. Последняя осознанная мысль была, как кто-то помогает мне дойти до кровати, а потом темнота.

Глава 33: Лазарет

Сквозь темноту прорезался луч света. Я не сразу понял, откуда он идет. Через шторы? Из щели под дверью? Свеча? Нет, тут что-то другое. Свет не разгонял царящий мрак, а как бы просачивался сквозь него. Это был не солнечный луч, и не свет от горящей свечи; он был другой – какой-то… живой, что ли?

Я поднялся, а точнее, воспарил, потому что тела у меня не было, и медленно поплыл к источнику.

Что это? Я умер? Не может быть. От пары бокалов шампанского еще никто не умирал! Тогда что – сон? Точно, я сплю! А это значит… скоро я вновь увижу Машу.

Осознав это, я успокоился. С каждой секундой моего полета свет становился все ярче, сильнее. Приблизившись к нему вплотную, я на мгновение ослеп, а когда зрение вернулось, первое, что я увидел, была она – Маша.

Девушка стояла на берегу небольшого лесного озера. Ее глаза были закрыты, голова поднята к небу, а на губах играла улыбка. Легкий ветерок шевелил траву, солнце играло на водной глади.

При виде этой картины у меня защемило сердце. Стоп, сердце? Да, у меня вновь было сердце, руки, тело... Я посмотрел на свои руки, сжал их в кулаки, разжал. Тело было сильным, намного сильнее того, что я помню! Казалось, будто одного прыжка достаточно, чтобы добраться до девушки.

– Маша! – прокричал я, и направился к ней.

Она не услышала, и я вновь окрикнул ее:

– Маша, я здесь!

Девушка не шевелилась. Просто стояла, запрокинув голову, и совершенно не замечала моего присутствия.

Вокруг начала сгущаться тьма. Я почувствовал, как меня засасывает в нее, и ускорил шаг. Потом побежал, быстро, еще быстрее. Но чем быстрее я бежал, тем сильнее меня засасывало во тьму.

А затем я начал в ней растворяться. Первыми исчезли ноги, потом тело до пояса, руки. И вот тьма уже смыкается вокруг шеи, заглатывая меня в себя.

– Маша! – закричал я в отчаянии, но она не услышала.

А потом тьма поглотила меня целиком.

Всю ночь бушевал ураган, но под утро он начал немного стихать и вскоре совсем угас. Небо все еще затягивали тучи, время от времени начинал моросить мелкий дождь. Но это уже так, отголоски.

День обещал быть сырым и холодным!

Проснувшись, я первым делом обнаружил, что абсолютно и полностью гол. Саша мерно спала рядом, закутавшись в одеяло. Судя по всему, моя нагота ее ничуть не смутила. А может, она просто не заметила? Темно все же было…

Темно, тьма. Что это был за сон такой? Я постарался припомнить детали. Озеро, лес, луг. Что это за место? То, что я видел во сне, явно было куском старого мира, большим куском! Но вот где этот кусок находится? И почему Маша меня не услышала?

Впрочем, какая разница? Это же просто чертов сон! Пить надо меньше!

Кстати, насчет пить. Голова была ясной, а в теле ощущалась свежесть и легкость. Будто и не пил вчера.

Раньше, после посиделок, наутро меня обязательно выворачивало наизнанку, голова трещала, кости ломило. А тут – ничего!

Первым делом я направился в ванную. Снял с веревки трусы и тут же их нацепил. Просохли они еще не до конца, но плевать. Надоело голым ходить! Умылся, попутно обнаружив, что за ночь лицо успело покрыться густой щетиной. Пришлось еще и бриться.

Закончив с утренними процедурами, я понял, что зверски голоден, и направился на кухню.

Тут царил настоящий бардак! Стола на привычном месте не оказалось. Он, похоже, до сих пор в гостиной стоит. Зато было полно грязной посуды, расставленной где и как попало. В углу ютились два больших пакета с мусором.

Посреди этого безобразия, в одной лишь майке и семейных трусах, на кухонной табуретке восседал Дед. Видок у него был тот еще! Глаза красные, волосы взъерошены, борода во все стороны торчит, а в мешках под глазами могли уместиться по большой картофелине.

Сфоткать бы его, да на плакат о пропаганде пьянства.

В руках старик держал полупустую бутылку минералки.

– Доброго утра! – поприветствовал я его.

– Какого уж тут, к лешему, доброго, – скривился Дед, и припал к бутылке.

– Мучаешься?

– Угу.

– Мог бы вчера столько и не пить, – нравоучительно сказал я.

– А сам-то! – через силу усмехнулся Дед. – Забыл уже, как тебя, нажравшегося, в кровать волокли?

– Не было такого, – уверенно возразил я.

По правде говоря, уверенности в том, что такого не было, у меня, собственно говоря, и не было. Потому что не помню я ни-хре-на!

– Было-было! – злорадно засмеялся Дед, но тут же осекся, охнул и со стоном приложил бутылку к голове.

– Вот, это тебя кара настигла, за то, что трезвенника оклеветал! – безжалостно сказал я, наблюдая за его мучением.

– Трусики нацепил уже? – не остался в долгу Дед. – Скажи спасибо, что это я тебя укладывал, а не Саша.

Я вздохнул. Нет, нельзя мне пить, ох, нельзя! А то скоро он меня так шантажировать сможет.

– Какие планы на сегодня? – спросил я, чтобы увести разговор в другое русло.

– Лечиться, – коротко ответил Дед и в три глотка допил содержимое бутылки.

Я снова вздохнул. Похоже, толку от него сегодня не будет. Хорошо, хоть машину вчера починил. Надо будет ее опробовать, кстати.

– Василий про новый рейд ничего вчера не говорил? – уточнил я на всякий случай.

– Неа, – покачал головой Дед. – Только про прошлое, да про сыновей…

– Они с Пашей вчера ушли или тут ночевали?

– Ушли, – ответил Дед и с издевкой добавил: – Сразу же, как тебя унесли!

Я сделал вид, что не расслышал последнюю часть предложения, и спросил:

– А остальные как?

– Точно так же, – ответил старик, ткнув себя пальцем в грудь.

– Ладно, – сказал я, окончательно сообразив, что ничего путного от него не добьюсь. – Пожевать что-нибудь осталось?

Пожевать осталось, но не так, чтобы много. Чуть-чуть того, чуть-чуть сего, но мне хватило. Дед от еды отказался наотрез, а я начал торопливо набивать рот.

– Спать пойду, – вяло сказал старик, понаблюдав за мной, и попросил: – Не буди, ладно?

– Ладно.

Он поплелся к выходу, но у самой двери остановился и, не оборачиваясь, бросил:

– Доктор просил напомнить, чтобы ты к нему заглянул.

– А он что, уже ушел?

– Давно.

Да, похоже, вчерашний праздник на Доктора никак не повлиял. А он пил-то вообще? Я попытался вспомнить. Пил, кажется, но в меру, только во время тостов. Да и то лишь губы мочил.

Я собрался было задать еще один вопрос, но Дед уже ушел. Эх, ничего не попишешь. Придется идти, анализы сдавать! Ну а потом у меня другое дело намечается, поинтереснее. Может быть немного опасное, но зато многообещающее!

Идея появилась, когда я лагерь Татарина разглядывал. Бульдозер. Если он на ходу, то можно попробовать пробиться на нем к военным складам. Как говорил Василий, мощь у этой машины огромная, и деревья для нее преграда вполне преодолимая. Укрепить его, заправить – и вперед! Один человек прокладывает путь, остальные следуют за ним на джипе. И прикроют в случае чего, и эвакуируют, если дела пойдут скверно.

А уж если мы доберемся до склада, если он на месте и Саша не ошиблась насчет содержимого…

«Мечтай, мечтай! – мысленно оборвал я себя. – Размечтался тут!»

Чтобы осуществить этот план, надо вначале заполучить бульдозер. И я очень сомневаюсь, что Татарин этот, с узбеками своими, просто так нам его отдадут.

Вчера я не стал рассказывать ребятам об этой идее по двум причинам. Во-первых, план додумать надо было, а во-вторых, не было тогда никакой возможности машину мирным путем заполучить, только со стрельбой. Зато теперь есть!

Хоть Василий и уверяет, что еды у банды в достатке, но ведь рано или поздно она закончится. А рабочий люд кушать любит! Да и выпить, кстати, тоже. После вчерашнего рейда у нас найдется, что им предложить.

Надо бы, наверное, Деду рассказать, посоветоваться. Но он просил не будить, да и состояние у него сейчас совсем не то. Надежды на Семена с Игнатом тоже не было. Раз уж Дед так нализался, то эти вообще трупом лежать будут до самого вечера. К тому же они точно не придут в восторг от идеи поменять водку на бульдозер. Нет, лучше уж сам как-нибудь справлюсь.

Оставался еще один человек, который мог бы мне помочь и в случае чего прикрыть – Василий. О его состоянии я, правда, ничего не знаю, но, судя по тому, что ушел он вчера на своих двоих, малюсенькая надежда есть.

Оружие лежало на столе, там, где я его вчера и оставил. С досадой вспомнил, что вчера его так и не почистил. Сейчас этим заниматься тоже не хотелось. Лень-матушка…

Одевшись и вооружившись, я направился вниз. Вахтера на месте не оказалось. То ли он по утрам не дежурит, то ли улизнул домой. А может, по нужде отошел? Бес его знает! Ждать его возвращения я не стал. Отодвинул грубый засов и вышел наружу.

Солнце еще пряталось за тучами, и от этого двор казался серым и мрачным. Дул холодный ветер, пахло озоном, а с неба падали редкие капли. На тротуаре блестели лужи. Я поежился, накинул на голову капюшон и вышел из-под крыльца.

Куда идти? Понятия не имею, где живет Василий. Спросить у кого? Я осмотрел пустынный двор и пришел к выводу, что спросить не у кого.

Ладно, потом у вахтера спрошу. Или к Бате загляну, на худой конец. Стараясь не замочить ноги, я побрел вдоль дома, к «УАЗам». Интересно было поближе рассмотреть, что там Дед вчера нахимичил.

За ночь ветер сорвал с окон пленку, а дождь не упустил шанса залить салон. Щедро так залить! Я уселся на мокрое сиденье, под ногами плескалась вода. Если снаружи машина выглядела хорошо, то внутри и вовсе шикарно! Ни следа крови, ни дырок от пуль, ни одного торчащего проводка! Машина будто только что с конвейера сошла. Стекол, правда, не хватает, но не беда, заделаем как-нибудь!

Вместо привычного отверстия для ключа я обнаружил кнопку. Затянул ручник, выжал сцепление, снял машину с передачи, а затем осторожно ее нажал.

Под капотом что-то булькнуло, взвыло, но не успел я испугаться, как двигатель внезапно ожил и мерно затарахтел. Машину сильно затрясло, из трубы повалил сизый дым, а значок аккумулятора на панели призывно замигал красным цветом. Я слегка поддал газу, и мигание лампочки прекратилось, работа двигателя выровнялась.

Так я сидел несколько минут, вслушиваясь в урчание мотора. Потом отпустил педаль, снизив обороты, но двигатель продолжал работать ровно и уверенно.

«Работает как часы!», – мысленно отметил я.

Стрелка топливного датчика замерла немного, не добрав до последней черты. Почти полный бак, получается. Это радует! «УАЗик» – машина не особо экономичная, топлива жрет прорву, но ездить каждый день мы не будем. Некуда. Так что топлива должно хватить надолго.

Я еще немного посидел в кабине, щелкая по кнопкам и переключателям. Посветил фарами, помигал поворотами. Все было исправно.

Хм, а как теперь двигатель заглушить? Никогда раньше не пользовался кнопкой-стартером! Ключ привычнее будет, крутнул – завел, назад крутнул – заглушил. А тут как?

Решив, что тут должно быть точно так же, я надавил кнопку еще раз, и двигатель послушно умолк.

Удобно! Правда, угнать машинку теперь труда не составит. Те же «Варановские», например, ночью подползут тихонько и пиши-пропало!

– Развлекаешься?

Я аж подпрыгнул от неожиданности. Через окно на меня смотрел улыбающийся Василий.

– Мимо шел, глянуть решил, – ответил я, наконец. – Ну а ты чего не спишь?

– В лазарет иду – Юрку навестить.

Взгляд у него ясный, спиртным не пахнет. Значит, дело с ним иметь можно.

– Вот и я в лазарет шел, – сказал я, усиленно соображая, как начать разговор. – Доктор просил зайти, обследоваться.

– Так давай вместе пойдем.

– Давай! – согласился я. – Вместе веселее.

По дороге мы немного поболтали о жизни в общине и о проблемах. Я расспросил его о вчерашнем рейде и причитающейся нам доле, а оттуда плавно подвел разговор к интересующей меня теме.

– Так значит, Татарин ни с кем на контакт не идет?

– Не идет.

– А торговать вы с ним пробовали?

– Да чем с ним торговать-то? Оружие мы им не продадим, еды и себе едва хватает. Нечего предложить.

– А если бы было что на обмен. Пошел бы он на сделку?

– Да кто его знает? Может, и пошел бы, если сделка выгодная. А почему ты интересуешься?

Тут мы подошли к подъезду, и Василий отвлекся, чтобы трижды стукнуть кулаком в дверь.

– Кто там? – донесся до нас тонкий голосок.

Ребенок что ли?

– Открывай, Егор, свои пришли!

Дверь нам открыл невысокий худой азиат лет сорока. Он широко улыбнулся и протянул Василию руку.

– Доброе утро! Опять к Юре? – тут он покосился в мою сторону, как мне показалось, с подозрением. – А это кто?

Говорил он чисто, без акцента.

– Да ты про него слышал, – заверил вахтера Василий. – Он вместе с Доктором к нам приехал.

– Ааа... Антон?

Я удивленно кивнул. Откуда он знает мое имя?

– Наслышан! – кивнул вахтер. – Все думал, зайдете вы или нет. Очень приятно познакомиться.

Я пожал протянутую руку. Маленькую, но удивительно крепкую!

– Ну, проходите, не буду задерживать.

Он захлопнул за нами дверь и приглашающе указал на лестницу.

Я был уверен, что лазарет находится на первом этаже. Ну, край, на втором! Логично же, чем ниже, тем легче раненых заносить. Но Василий уверенно миновал оба этажа и продолжил подниматься.

– Он китаец? – тихо спросил я.

– Кто? Егор? Наверное, хотя родился и всю жизнь живет в «Кузнецове». Его отец учителем в школе работал, мировую историю преподавал. Егора я с детства знаю. Собственно, когда все случилось, я к нему и рванул, больше никого тут не знал.

– Пришли, – сообщил Василий, когда мы оказались на третьем этаже. – Под лазарет весь этаж отвели, но пока используем только одну квартиру. Остальные еще не обустроены.

Василий без стука отворил дверь и отошел, пропуская меня вперед.

– А хозяева где? – спросил я, проходя внутрь.

– Да кто их знает? Тут со всего этажа только Егор и остался. Поэтому его под лазарет и забрали.

Квартира оказалась большой, трехкомнатной, с длинным коридором и просторной прихожей.

– А почему не на первом этаже? – спросил я, разуваясь.

– А там опасно, – пояснил Василий. – Тут ведь и тварь какая забраться может, и человек. Случаи уже были.

– А третий этаж, значит, безопасный? – уточнил я.

– Безопасного в этом мире вообще ничего нет! – справедливо заметил Василий и с усмешкой добавил: – Но уже и не так опасно, верно?

Распахнулась дверь, и из гостиной вышел Доктор. Видимо, его наши голоса привлекли. На нем был надет сияющий белизной халат, легкие серые штаны и шлепки на босу ногу.

– Доброго утра вам, Константин Павлович! – вежливо поздоровался с ним Василий. – Как сегодня Юра?

– Очень хорошо! – ответил Доктор, глядя почему-то на меня. – Рана не гноится и начинает заживать. Он уже проснулся, можете зайти.

Василий обрадовался и заспешил по коридору, а Доктор, не теряя времени, потащил меня в зал.

Обстановка тут была жутковатая: посреди комнаты стоял длинный металлический стол, а рядом тележка с хирургическими инструментами. Над столом висела люстра, к которой были прикручены несколько мощных фонарей.

У левой стены стоял шкаф со стеклянными дверцами, у правой – массивный деревянный стул. Возле окна разместился небольшой письменный столик.

– Присаживайся, – сказал Доктор, махнув рукой на стул.

Сам он подошел к столу. Вытащил из ящика блокнот и стал торопливо туда что-то записывать.

Садиться на этот стул мне почему-то не хотелось. Вместо этого я подошел к шкафу и заглянул внутрь. Там были аккуратно сложены пачки толстых батареек. Много.

– Что это за комната? – спросил я, хоть и сам уже догадался.

– Операционная, – ответил Доктор, не поднимая взгляда.

– Вы сами тут все обустроили?

– Шутишь? Когда бы я успел? Егор постарался.

Я оторвался от созерцания содержимого шкафа.

– Егор? Вахтер что ли?

– До недавних пор он тут главным врачом был. И это, кстати, его квартира.

Я присвистнул.

– А по образованию он кто?

– Ветеринар.

Да уж, не завидую я тем, кто прошел через его руки! Не то чтобы я сомневался в профессиональных способностях маленького китайца, но человек все же не животное и подхода требует особого.

Словно прочитав мои мысли, Доктор внезапно оторвался от записей и произнес:

– Пока шли боевые действия, Егор латал раненых сутки напролет. Ему половина дома жизнью обязана.

Вот, значит, как… А ведь по виду и не скажешь, что этот маленький человек с широкой улыбкой и детским голосом – герой. Скромный, тихий, добродушный. Наверное, именно такими и должны быть герои.

– С вашим появлением он, получается, не при делах?

– Ну почему же? Сейчас просто пациентов мало, – ответил Доктор, захлопывая блокнот. – Вот он и вызвался дверь сторожить, чтобы без дела не скучать.

Доктор пересек комнату и подошел ко мне.

– Сядь, пожалуйста, на стул.

Я сел, а Доктор склонился надо мной, раздвинул волосы, и принялся что-то там щупать и разглядывать. Пару минут спустя он отстранился.

– Нету.

– Чего нету? – не понял я.

– Вшей, – улыбнулся старик, но потом посерьезнел и добавил: – Шрама нету.

– Как, совсем? – не поверил я.

– Совсем, – кивнул врач и прибавил: – Можешь сам убедиться.

Я поспешно стал ощупывать голову в поисках злополучного шрама. Ведь не мог же он исчезнуть! Точно помню, что пуля скользнула с правой стороны черепа, вот тут. Однако, дотронувшись до этого места, я ничего не обнаружил. Под волосами не было и следа шрама – чистая гладкая кожа.

«Быть такого не может!», – подумал я и стал ощупывать другую сторону головы. Но и тут я ничего не нашел. Совсем растерявшись, я положил на голову обе ладони и, растопырив пальцы, стал хаотично водить ими по всей поверхности черепа.

Поиск результата не дал – шрама не было.

Глава 34: Адаптация

– Как же так? – спросил я, совсем растерявшись. – Куда же он делся?

– Ну как куда, – развел руками врач. – Зажил!

Ну, это и без него понятно было, что зажил. Но как?

– Ты эту руку вчера оцарапал? – спросил Доктор, указав на мою правую конечность.

Я поднес ее к глазам, стараясь разглядеть тонкие белые нити шрамов, которые еще вчера легко заметил Дед, но не смог. На коже не было ни малейшего намека на царапины.

– Офигеть… – вырвалось у меня помимо воли.

Это что же получается? Позавчера меня подстрелили, кровь хлестала, а сегодня даже рубца не осталось? А рука? Ведь только вчера вечером шрам был прямо вот тут. Тянулся вдоль запястья, а теперь просто исчез. Не бывает такого!

Доктор оставил меня наедине с размышлениями. Он подошел к столу, взял блокнот и принялся делать заметки.

– Чувствовал что-нибудь необычное? – спросил он, не поднимая глаз.

– Например?

– Ну, боль или жжение, – он нарисовал карандашом в воздухе какой-то затейливый узор. – Что-нибудь?

– Зуд! – вспомнил я. – Чесалось немного.

– Понятно, – кивнул он, помечая это в блокноте. – Еще что-нибудь?

Я отрицательно покачал головой.

– В процессе заживания раны часто зудят, – вздохнул старый врач. – Это обычное явление. Думаю, чем быстрее заживает, тем сильнее зудит.

Он вновь полез в ящик стола, откуда достал продолговатый пластиковый цилиндр, оказавшийся футляром термометра. Не новомодного электронного, а старого доброго ртутного! Доктор потряс его в воздухе, после чего протянул мне.

– Поставь.

Я послушно сунул термометр под мышку и принялся ждать.

Дальше сидели в молчании. Доктор читал свои записи, а я просто пялился на открывающийся из окна вид и ни о чем особо не думал. Спустя положенные пять минут, Доктор забрал у меня градусник.

– Температура в норме, – констатировал он, убирая прибор на место.

Старик положил кончик карандаша в рот и стал задумчиво его покусывать.

– Старые шрамы есть? – спросил он наконец.

Старые шрамы? Думает, что они тоже пропадут? А ведь может быть. Если зажили новые, почему не зажить и старым?

Шрам у меня был. В том самом месте, где три года назад сломанная кость вышла из левой руки. Я быстро снял крутку, вывернул руку и чуть со стула не свалился. Шрам исчез.

– Вот тут был шрам, – сказал я, ощущая тяжесть в голове. – А теперь его нет.

– Где именно? – оживился Доктор.

Я показал ему место, и он чуть не обнюхивать его стал. Все смотрел, щупал и растирал. А потом принялся записывать в блокнот всю полученную информацию. Иногда он отрывался, чтобы задать мне вопрос, слушал ответ и вновь записывал.

Теперь уже он сидел, я стоял над ним и говорил. Я был так поражен, что рассказал ему все без утайки. И про события трехлетней давности, и про сны, и про Машу. Во мне словно трубу какую-то прорвало, и через этот прорыв хлынул поток откровений.

Я говорил и говорил, а Доктор едва успевал переносить мои слова на бумагу. В конце концов мы оба взмокли и порядком устали.

– Почему ты раньше ничего мне не рассказал? – укоризненно спросил он, захлопывая блокнот.

– Не думал, что это важно.

– Это очень важно! Это же открытие!

– Какое открытие? – не понял я.

– Адаптация! – пояснил врач. – Мы адаптируемся к новому миру! Вернее, ты адаптируешься.

– Адаптируюсь или мутирую? – уточнил я.

– Адаптируешься, – уверенно сказал Доктор. – Мутация – процесс бесконтрольный и далеко не всегда полезный, а для эволюции прошло недостаточно времени. Так что без вариантов, ты приспосабливаешься!

– Но почему? Тут, конечно, немного теплее, но вполне терпимо. Не жарче, чем в той же Африке или Индии. Но ведь там людей так не колбасит!

– На все это я могу сказать только одно, – ответил врач, разводя руками. – Не знаю! Я могу только строить предположения, не более того.

– И какое ваше предположение? – спросил я, решив, что предположение все же лучше, чем ничего.

– Мы попали в новый мир, – начал излагать Доктор. – На первый взгляд он не сильно отличается от нашего: воздух, гравитация, время. Даже температура, как ты заметил, не слишком зашкаливает. Мы пьем местную воду и, смею предположить, можем есть здешнюю пищу. Все это говорит о том, что миры наши в большом родстве!

Я кивнул, соглашаясь с его словами, и он продолжил:

– Но помимо сходства есть и различия. Например, животные. Все эти твари – просто ходячие машины для убийства! Каждая из них пыталась нас убить, верно?

Я вновь кивнул, не понимая, к чему он клонит.

– А теперь предположим, что планета – это не просто вылепленный из грязи шар, который болтается в пустоте, а нечто большее, скажем, биологический механизм, компьютер, и каждый живой организм в нем – деталь. И все детали тесно взаимосвязаны друг с другом. Отсюда вытекает, что все живые организмы должны быть сбалансированы, никто не должен возвышаться.

– Но люди же возвышались! – возразил я. – Они истребили большинство животных, загадили леса и океаны, загрязнили атмосферу, расплодились...

– Все верно, – перебил меня Доктор. – И возможно, именно поэтому мы очутились здесь. Возможно, наш мир больше не мог терпеть людей и просто отторгнул их. Выбросил в мир куда более жестокий, где выжить нам будет сложнее. Тут и начинается самое интересное!

Он выдержал театральную паузу и продолжил:

– Хоть этот мир и похож на Землю, но он другой. И мы в его биологической картотеке не числимся. Знаешь, как врач поступает с инородным предметом, попавшим в тело больного?

– Его извлекают, – предположил я.

– Верно! А почему?

– Потому что он мешает, – пожал я плечами.

– И снова верно! В данном случае мы и есть инородное тело. Местная среда отторгает нас, а вот тебя почему-то нет. Она приняла тебя как своего и пытается подтянуть до уровня местных организмов, увеличить твои способности.

– К регенерации?

– Возможно, не только к регенерации. Эх, был бы у меня микроскоп, с удовольствием взглянул бы на твою кровь…

Кровь, адаптация, мутация… звучит как-то уж слишком футуристически!

– А причем здесь мои сны?

– Не знаю, – ответил Доктор, почесав затылок. – Может, и не причем.

– То есть, это самые обыкновенные сны и с поведением моего тела они никак не связаны?

– Вполне вероятно. Не знаю.

Видимо, ничего больше я от него не добьюсь. Я задумчиво посмотрел на свои руки.

– Выходит я теперь, как Росомаха?

Доктор удивленно вскинул брови.

– Ты сейчас про животное говоришь?

– Да нет, это такой герой из комиксов, – пояснил я. – У него мгновенная регенерация, и из-за этого его невозможно убить. А еще он не стареет, кажется.

– Ну, насчет старости узнаем лет через сорок, – усмехнулся Доктор. – А раны на тебе заживают далеко не мгновенно, так что особо не расслабляйся! Получишь, например, пулю в сердце, и пока оно будет регенерировать, успеют отмереть клетки мозга. Если при этом ты и выживешь, то в лучшем случае останешься идиотом.

Мда… разочарование. А я-то уже губу раскатал, супергероем себя почувствовал. Хотя жаловаться грех! Хорошей регенерацией не каждый похвастаться может. О мелких ранах теперь можно не беспокоиться, а крупных, надеюсь, удастся избежать.

– А что-нибудь более конкретное вы сказать можете? – спросил я с легкой надеждой.

– Слишком мало данных, чтобы делать какие-то выводы, – ответил Доктор, покачивая головой. – Вот после парочки экспериментов может быть!

– Каких еще экспериментов? Руку что ли отрезать и смотреть, не отрастет ли новая?

– Можно и руку, – согласился Доктор, покосившись на свои инструменты. – Очень интересная идея!

– Нет уж, спасибо, – сказал я, непроизвольно делая шаг назад.

– Не обязательно сразу руку, можно и с пальца начать, – предложил Доктор.

– И не надейтесь!

Конечно, я понимаю, что он просто шутит, но в каждой шутке, как известно всегда есть доля правды!

– На сегодня мне хватит информации, – сказал Доктор, поглаживая блокнот. – Буду сопоставлять факты и делать на их основе выводы и предположения. А про эксперименты мы в другой раз поговорим, если не возражаешь.

Я не возражал и, даже наоборот, был двумя руками за. Пока двумя, а то мало ли, что у него там за эксперименты. Может, и не шутил он вовсе…

– Есть вероятность, что со временем твоя аномальная способность возрастет или изменится, – внезапно сказал Доктор.

– Изменится? – насторожился я. – Как?

– Рога не вырастут, не беспокойся, – успокоил он меня. – Возможно, прибавится что-то еще, например, ночное зрение или повышенная реакция. Но это просто предположения, не забивай себе голову.

Доктор поднялся со стула и стал расхаживать по комнате, потрясая блокнотом.

– Все это так удивительно. Невероятно! Как жаль, что научный мир никогда об этом не узнает…

– Постойте! Но почему только я? А как же другие?

Доктор резко остановился, его лицо просияло.

– Ты прав, Антон. Должны быть и другие! Наверняка есть. Просто они еще не обнаружили в себе этот феномен, или боятся о нем говорить.

В дверь постучались.

– Доктор, вы одеты? – раздался из коридора насмешливый голос Василия.

Я вопросительно посмотрел на старика.

– Это он шутит так, – поморщившись, пояснил тот. – Стоило один раз застать меня в процессе переодевания и вот…

Понизив голос, он попросил:

– Про свои способности никому ни слова, хорошо? – я кивнул, и он громко позвал: – Заходите, Василий!

В лазарете я задержался еще минут на десять. Немного поболтал с Юрой, который для человека с простреленной грудью выглядел очень даже неплохо. Затем мы распрощались с Доктором и удалились.

Оказавшись на улице, я решил, что самое время поговорить с Василием о деле.

– Слушай, – не стал я юлить. – Я хочу у Татарина бульдозер выменять. Поможешь?

Брови Василия поползли вверх.

– На кой черт он тебе сдался?

– За городом есть военный склад, – начал я объяснять, – но дороги туда нет, сплошные джунгли. Ты говорил, что бульдозер может пробиться.

– Ну, теоретически.

– Вот я и хочу на нем туда добраться.

Василий стал задумчиво поглаживать подбородок.

– В принципе, может получиться, – сказал он. – Правда, времени займет прорву. Может, и не один день. А на что ты собрался его выменивать?

– На то, что вчера в магазине добыли.

– Едой ты их сильно не заинтересуешь, – покачал головой Василий. – Пока мы с «Варановскими» воевали, они много местных магазинов пощипали. Так что еды у них даже больше, чем у нас.

Это несколько омрачало ситуацию, но отказываться от плана я не стал.

– Можно на ружья сменяться, – предложил я. – У нас их тоже много.

– Попробуй только! Батя с тебя шкуру спустит, – предостерег Василий. – Это он с виду такой добрый дедушка Иван, а пойдешь против него – живо к стенке поставит.

Верно. Батя ведь банду Татарина на дух не переносит, опасается и даже воевать думал. Если я продам им оружие, это испортит отношения между нами и «Выжившими». Тогда, в лучшем случае, нам придется уйти, а в худшем, как и сказал Василий, к стенке поставят.

– И что тогда делать? – спросил я в растерянности. – Силой захватывать?

– Зачем сразу силой, поговорить сначала можно, – пожал плечами Василий. – Может, и согласятся они на еду, запасы-то не бесконечны!

Правильно, от разговора хуже не станет. Если не договоримся, значит, не договоримся. И все.

– Так ты поможешь переговоры провести? – вновь спросил я.

– Помогу, – кивнул он и, выдержав небольшую паузу, добавил: – Но не бесплатно!

Понятно. Кажется, вчера кто-то усвоил урок Деда и теперь начнет себе цену набивать. Я приготовился к торгу.

– Сколько?

– Ни сколько, – улыбнулся Василий. – Вы меня на склад возьмете, и я себе там тоже кое-чего наберу.

– Договорились!

Честно говоря, я и так собирался его с нами звать. Мужик он надежный и к тому же умеет управлять бульдозером. Но об этом я, естественно, умолчал.

– Тогда я схожу на склад, выпишу, какое имущество и сколько вам полагается, а через два часа возле машин встретимся.

Я кивнул.

– Понял, давай!

Мы разошлись. Василий заспешил на склад, а я неторопливо направился к своему подъезду. Два часа? Вагон времени! Чем бы его занять?

У подъезда столкнулся с Сашей и Верой. Они как раз выходили на улицу.

– Привет! – поприветствовал я девушек, и тут же получил от Саши болезненный тычок в бок. – Эй! За что?

– За то, что ушел, меня не разбудив! – надулась моя подруга.

– Но ты так сладко спала, и мне не хотелось тебя тревожить!

Сказав это, я осторожно обнял ее за талию и, не встретив сопротивления, нежно поцеловал. Наблюдавшая за нами Вера фыркнула и ушла вперед.

– Ладно, прощаю! – смилостивилась девушка. – А теперь отпусти, мне пора на работу.

Я еще крепче прижал ее к себе.

– А ты не ходи, там, кроме Юры, других больных все равно нет.

– Надо! – отрезала Саша. – Доктор нам лекции читает, не хочу пропускать.

На секунду я прижался к ней всем телом, а потом отпустил.

– Ну, раз надо, то иди. Ученье – свет, а неученье – тьма!

Она чмокнула меня в щеку и убежала догонять подругу.

Оказавшись в квартире, я поморщился от стойкого запаха перегара. На кухне, за столом, восседала троица мучеников. В гробовой тишине они допивали то, что не успели допить вчера. Вид у них был помятый, а глаза уже начинали плыть.

– Лечимся, да? – спросил я, открывая форточку.

– Ага, – подтвердил Игнат.

Дед прямо из горла отпил большой глоток вина и удовлетворенно выдохнул.

– Головную боль как рукой сняло! – радостно сообщил он мне, но тут же поморщился и добавил: – Ну, почти.

– Улучшения налицо! – согласился я. – Вот только надолго ли?

Вместо ответа он снова запрокинул голову, заливая в себя очередную порцию «лекарства».

Семен сидел в самом углу и вел себя на удивление тихо. Судя по опущенной голове и мерному сопению, он просто-напросто спал.

– Бланки твои, – сказал Игнат, доставая из кармана свернутые в трубочку листы бумаги. – Девочки заполнить заставили.

Точно, бланки! Вчера ведь я их так и не отнес, некогда было. Ну, сегодня время у меня есть, сбегаю. Заодно и про Машу разузнаю!

Прихватив рюкзак, я прокрался в кладовку, откуда взял несколько ножей, бинокль, компас и оба травмата со всем боекомплектом. Тоже оружие, конечно, но хоть нелетальное. Предложу в самом крайнем случае.

На улице стало куда более оживленно, чем было с утра. Дождь утих, а из-за туч робко выглядывало солнце. У первого же встречного я узнал, что могу найти Нину Федоровну в последнем подъезде, на третьем этаже, в квартире двести девяносто пять.

Туда-то я и направился.

– Здравствуй, Антон! – тепло поприветствовала меня женщина, пропуская внутрь.

Квартира у нее оказалась поменьше нашей, но зато уютнее. Светлые обои и яркая мебель делали жилище светлее, а грамотная планировка создавала иллюзию простора.

Сама хозяйка была одета по-домашнему: пушистые тапочки и ярко-фиолетовый махровый халат, подчеркивающий аппетитные формы. Несмотря на возраст, а ей явно перевалило за сорок, выглядела она очень даже привлекательно! Стройная фигура, округлая именно там, где надо, чуть полные губы, аристократичный нос и большие карие глаза. Кожа на лице была ровной, и только легкие морщины у глаз и рта выдавали возраст.

Волосы у Нины были влажными. Кажется, я оторвал ее от водных процедур.

– Я, наверное, не вовремя, – сказал я, чувствуя себя немного неловко. – Может, попозже зайти?

– Да нет, все нормально, пойдем.

Она провела меня в комнату, переделанную под рабочий кабинет, и разместилась за большим письменным столом. Я сел напротив нее.

– Вы одна живете?

– Уже да. Когда это произошло, муж с сыном были за городом, на рыбалке.

– Извините, я не подумал.

– Да ничего, – улыбнулась она, – они же не погибли! А так я даже рада. Думаю, там они будут в большей безопасности.

Хоть она и улыбалась, но в глазах легко читалась грусть расставания. Вообще-то нет никаких гарантий, что ее семья действительно осталась в старом мире. Однако мне не хотелось расстраивать женщину еще больше, так что я смолчал.

Решив больше не отвлекаться на посторонние темы, я перешел к делу:

– Скажите, Нина, вы ведь всех вновь прибывших в каталог вносите?

Она кивнула.

– Разумеется. Надо же знать, с кем живешь и работаешь.

– Возможно, где-то за неделю до нас к вам приходила большая группа из метро. Человек сорок. Не припомните?

Нина закатила глаза.

– Антон, в самом начале тут такая кутерьма была, столько беженцев… Впрочем, если ты конкретного человека ищешь, то назови мне имя и фамилию – я посмотрю.

– Мария Одинцова.

Нина достала из стола тонкую папку и открыла ее примерно на середине.

– Это список имен, – пояснила она, водя пальцем по бумаге. – У всех, кто живет в нашей общине, есть личные дела, и тут указаны их номера.

Я молчал, терпеливо ожидая, пока она просматривает страницу за страницей. Наконец она изучила последнюю и захлопнула папку.

– Извини, Антон, но в списке ее нет. У нас двадцать три Марии, но ни одной Одинцовой.

Накатила волна разочарования. Кажется, во сне Маша говорила, что идет не к домам, а за город. Но ведь это был просто сон! Я очень надеялся, что она окажется среди «Выживших» или те хотя бы прояснят ее судьбу. Но я не узнал абсолютно ничего.

– Не отчаивайся, Антон! – подбодрила меня Нина. – Быть может, она в другом месте. Знаешь, у нас ведь тоже не все остаются. Были случаи, когда люди не прижились и уходили. Не оставляй надежду!

Ее слова меня немного успокоили. Я улыбнулся и кивком ее поблагодарил. Затем вспомнил про бланки, достал их из кармана и положил на стол. Вообще-то неплохо было бы за Семена переписать, но черт с ним, и так сойдет.

Нина придвинула к себе стопку и стала внимательно изучать каждый листок. Делала она это молча, ничего у меня не спрашивая и не уточняя. Прочитанные бланки ложились в отдельную стопку, и когда туда переместился последний, она обратилась ко мне:

– Большая часть из вас так и не определилась с родом занятий, – ее тон стал деловым, а в голосе читалась укоризна.

Я пожал плечами.

– Ну, мы ведь и так уже помогаем.

Она кивнула.

– Знаю про вчерашний рейд, молодцы. Но ведь вы не по доброте душевной в нем участвовали, а за плату и притом весьма солидную! – женщина постучала пальцем по стопке бланков и продолжила: – Для вас такой род занятий, как коммерция: сделали работу – получили оплату. А для общины только убытки!

Я открыл было рот, чтобы возразить, но она жестом меня остановила.

– Сам посуди, нас тут сотни, а вас всего семеро. Каждый член вашей группы получил по три с половиной процента от всей добычи, а как каждый из нас – лишь долей от процента. Разница есть, не так ли?

– Но ведь… – начал я, но она вновь меня перебила.

– Вы просто обязаны войти в наш коллектив полноценно и работать, как все! Иначе это просто воровство. Своими действиями вы воруете у нашей общины, забираете еду у детей и стариков, и нам это не нравится!

Про воровство – это она капитально загнула! Если начинать переводить все в проценты, то процент задействованных в операции людей с нашей стороны куда выше был.

Это не говоря уже о том, что своей задницей там рисковали только мы! Никто из «Выживших» на зачистку не ходил. А уж сколько патронов мы на псов перевели! Воруем у детей и стариков? Легко так рассуждать, сидя в безопасности и переворачивая бумажки.

Однако объяснять ей это – занятие бесполезное. Есть такой сорт людей: они очень любят говорить, но сами никогда не слушают. Мыслят прямолинейно и даже не стараются понять собеседника. Любой противоречивый довод отметают, даже не задумываясь над ним, не пытаясь разобраться, вникнуть. Я таких людей навидался и особой любви к ним не испытываю.

Есть такое мудрое изречение: «Не спорь с дураком, дабы не уподобляться ему!». Вот я и не стал спорить. Молча выслушивал весь этот бред, уже начиная жалеть, что вообще сюда пришел.

– Надеюсь, теперь ты понимаешь, что ваша группа просто обязана присоединиться к нам и работать наравне со всеми!

На ее лице вновь сияла улыбка праведника, а голос стал мягким и теплым. Только вот не куплюсь я больше на эту липовую доброту. Мысленно сплюнув, я заставил себя улыбнуться в ответ.

– Конечно, Нина, вы просто открыли мне глаза! Я постараюсь решить этот вопрос в самое ближайшее время!

На улицу я вышел с неприятным осадком на душе. Это же надо было сказать такое: мы – воры! Спасли их группу от убийц, защитили от псов и помогли добыть еду. Воры! А ведь она мне поначалу даже понравилась, показалась приятным и адекватным человеком.

От этих дум меня оторвал сильный хлопок по плечу.

– Ну что, готов?

Рядом вышагивал Василий, а позади него Паша и Брюс. Они были вооружены ружьями, а у Василия еще и пистолет за поясом торчал. Четверо до зубов вооруженных мужчин, включая меня. Серьезная сила получается!

– Рановато ты, два часа еще не прошло, – заметил я.

– Как не прошло? – удивился он, демонстрируя мне часы. – Ровно два часа минуло!

Часы у него хорошие, кварцевые, с толстым стеклом и множеством стрелок. Водонепроницаемые, небось, и ударостойкие. В душе разгорелась зависть. Вот бы и мне такие! Хотя зачем мне именно такие? Я человек скромный, мне и самые простенькие пойдут. Даже детские, розовые, с Микки Маусом. А то внутренним чувством времени природа, увы, обделила.

– Они с нами? – уточнил я, кивая на Брюса с Пашей. – Или так, на охоту?

– С вами, с вами! – отозвался Паша, поглаживая ружье. – Для устрашения!

Против устрашения я ничего не имею. Пусть Паша и не выглядит очень страшным, а у Брюса явно есть проблемы после вчерашней посиделки. Но все же, если во время переговоров они будут маячить неподалеку, то получится неплохой аргумент для поддержания мира.

– Список готов? – спросил я, обращаясь к Василию.

Тот молча достал из кармана сложенный вчетверо листок и протянул мне.

– Солидно, – сказал я, проскочив глазами по бумаге. – С этим можно торговаться!

– Продуктивно съездили, – согласился Василий.

За этим разговором мы подошли к машинам. «УАЗы» ждали нас, поблескивая росой на металлических корпусах. Мы загрузились в модифицированный Дедом джип. Василий, как самый опытный водитель сел за руль, я разместился рядом с ним, а наши устрашители забрались на заднее сиденье.

Кнопка-стартер Василия нисколько не смутила. Он уверенно вдавил ее и двигатель тотчас завелся, пофыркал немного, после чего мерно заурчал.

– Поехали! – сказал Василий, с заметным усилием врубая первую передачу.

Стоило нам тронуться с места, как за окном показалось встревоженное лицо Деда. Он, наверное, гадает сейчас, кто там его ласточку угоняет. Я не стал терзать его и без того больную голову, высунулся через окно и приветливо помахал рукой.

Глава 35: Сделка

Мы медленно катили по двору. Редкие прохожие любопытно оборачивались и провожали нас взглядом. Выехав на дорогу, Василий не стал сразу сворачивать к базе Татарина, а погнал машину прямо.

– Объедем по кругу, – пояснил он свои действия. – Через главные ворота к ним подкатим. Там и проехать легче, и отступить проще.

Возражать я не стал. Он водитель опытный, к местным реалиям привыкший. Пусть делает, как считает нужным.

Мы немного попетляли и вскоре оказались перед белым забором строительной площадки. Внутрь въехали через сломанные ворота, остатки которых лежали неподалеку.

– Что здесь случилось? – спросил я, указывая на ворота.

– «Варановские» к ним наведались, – пояснил Василий, осторожно приближаясь к базе Татарина. – Забрали генератор, откачали все топливо из цистерны, ну и побили кого-то, как же без этого.

– Понятно, почему они на всех так озлобились!

Василий остановился метрах в двадцати от рва, опасаясь подъезжать ближе. Двигатель глушить не стал, готовый в любой момент рвануть назад.

Что ж, взялся за гуж – не говори, что не дюж! Я все это затеял, мне и флаг в руки.

– Пойду, пожалуй, начну переговоры, – сказал я, открывая дверцу.

– Постой, – остановил меня Паша. Он вытащил из-за пазухи свернутую в ком тряпку и протянул мне. – Вот, держи!

Я развернул ее и усмехнулся.

– Белый флаг, что ли?

– Ага, – подтвердил мою догадку парень, – он самый.

Да уж, и правда, флаг в руки!

Со стороны лагеря назревало беспокойство. Завидев нас, люди побросали работу и поспешили скрыться за спасительной насыпью. Я вышел из машины, поправил дробовик и направился вперед, держа белую тряпку высоко над головой.

Я услышал, как распахнулись дверцы. Это Брюс с Пашей вышли из машины – устрашать. Стоят сейчас, небось, с ружьями наготове и напускают на себя грозный вид. Я мельком обернулся и убедился в своей правоте.

Брюс еще ладно, он от природы весьма брутально выглядит, а похмелье добавило ему мрачности. А вот Паша – это что-то с чем-то! Так скорчить рожу не каждый клоун сумеет. Уж лучше бы он остался в машине!

– Эй ты! А ну стой! – раздался голос со стороны лагеря.

Я остановился и еще выше задрал флаг. Говорившего видно не было, но я ничуть не сомневался, что он уже взял меня на мушку.

– Не стреляйте! – крикнул я.

– Ты зачем пришел? – вновь раздался голос. – Что надо?

У говорившего был легкий, почти незаметный акцент.

– Хочу поговорить с Татарином!

– Уходи! Не о чем говорить! Все уже взяли, обо всем поговорили. Уходи, а то застрелю!

Я оглядывал насыпь, пытаясь вычислить стрелка, и вскоре заметил черную копну волос, чуть справа от себя. Повернувшись к нему лицом, я еще раз помахал своим «флагом».

– Мои люди ничего у вас не брали, а поговорить хотим о делах, о торговле! Зови Татарина!

Почему-то я был абсолютно уверен, что мой собеседник Татарином не является. С той стороны послышалась возня и бормотание, а потом прямо передо мной выросла громадная фигура в синем спортивном костюме.

– Ты хатэл Татарына выдэт? – донесся до меня раскатистый бас. Акцент у него был просто ужасный!

– Я.

– О тарговлэ гаворыт хочэшь?

– Да, мы хотим кое-что у вас купить.

– Ладна, жды!

Фигура исчезла, но вскоре вновь появилась, сопровождаемая еще двумя. Один нес в руках длинную доску, а второй что-то непонятное, то ли тряпки, то ли палки. Костер они что ли жечь удумали?

Доска легла через ров, и вскоре все уже трое стояли передо мной. Тот, что нес в руках доску, встал слева от меня, держа наготове ружье. Непонятная масса в руках второго оказалась парой складных стульев, какие еще на рыбалку часто берут. Он поставил их на землю и отступил.

Оба охранника были одеты в грязные рабочие спецовки. Ростом они оказались примерно с меня, немного смуглые, черноволосые. Определить их возраст было сложно, он колебался где-то от двадцати пяти до тридцати пяти лет.

Татарин же оказался настоящим великаном! Двухметровый рост, широкие плечи. Охранники выглядели на его фоне маленькими, потерявшимися детишками! Он был тучным, но под слоем жира играли крепкие мышцы борца.

У Татарина была типичная грузинская внешность: широкие скулы, большой нос, под которым росли густые и черные как смоль усы. Его голову украшала шапка таких же густых черных волос.

Он нависал надо мной, как гора, и внимательно смотрел сверху вниз.

– Я Татарын! – представился он, ударив себя кулаком в грудь. Я подумал, что от такого удара у меня, наверное, остановилось бы сердце.

– Антон, – представился я, протягивая великану руку.

– Вай, такой малэнки, а уже дэла вэдет? – удивился грузин, стискивая мою ладонь с такой силой, что я испугался за целость костей. Хватка у горца оказалась медвежья!

– Мой возраст – проблема? – спросил я, разминая руку.

– Ныкакой проблэма! – заверил меня великан. – О чем гаварыт хатэл?

Я не стал юлить и сразу перешел к делу:

– Мы хотим купить бульдозер, он на ходу?

– Вай, дарагой! – удивленно взмахнул руками грузин. – На хаду, но зачэм тэбэ нужэн этот старый кусок жэлэза?

Я улыбнулся и покачал головой.

– Думаю, это уж мое дело, верно?

– Вэрно, вэрно…

Татарин уселся на один из стульев и жестом указал мне на второй.

– Садыс, дарагой! В нагах правды нэт!

Я сел и подавил в себе желание обернуться. Это выглядело бы как слабость, а слабость при переговорах показывать нельзя.

– Значыт, булдозэр хочэш? – переспросил Татарин, скрестив руки на груди.

– Хочу.

– А взамэн что даш?

Листок покинул мой карман и перекочевал в громадную лапу грузина. Тот стал быстро его изучать.

– Здесь список всего, что у нас есть, – сказал я. – Называй цену и начнем торговаться.

Он быстро просмотрел список.

– Э, нэт дарагой! – вздохнул он, протягивая листок обратно. – Нэ пайдэт!

– Почему? – уточнил я, стараясь не показывать своего разочарования.

– Я нэ хачу то, что ест в твой спысак, – пояснил горец, поднимая указательный палец вверх. – Я хачу то, что в нэм нэт!

– И что же это?

– Твой ружье, – ответил он, не задумываясь. – И твой пыстолет тожэ!

Я покачал головой.

– Оружие я продать не могу. Может, что-нибудь другое?

– Твой машына хачу! – сказал он, указывая за мою спину.

Я обернулся и посмотрел на джип. Брюс с Пашей стояли возле него, держа оружие наготове, а Василий все так же сидел за рулем.

Тут я крепко задумался. Расставаться с «УАЗом» не хотелось, но если мы решим остаться тут, то две машины нам ни к чему. Деду это точно не понравится, но ведь его тут нет.

– Ну, в принципе можно, – ответил я, взвесив все за и против.

– Адын машына – мало! – тут же начал набивать цену Татарин. – Давай мшына и пыстолет!

– Говорю же, оружие продать не могу! Возьми водки, а?

Грузин откинулся на спинку стула и раскатисто захохотал.

– Водка у нас ест! – заявил он, отсмеявшись. – Выно и еда тоже ест! Много ест! Хочу машына и пыстолет!

– Может, нож? – спросил я, демонстрируя свой клинок. – Могу два дать.

Татарин отрицательно покачал головой.

– И бинокль…

Он продолжал качать головой.

Я вздохнул. Делать нечего. Скинул рюкзак, расстегнул молнию и достал одну осу. Не заряженную.

При виде оружия охранники напряглись.

– Знаешь такой? – спросил я, демонстрируя пистолет собеседнику.

– Рэзына, – сказал он, кивая. – Сыльно бъэт!

– Две осы и боезапас к ним, – предложил я.

Он задумчиво посмотрел на оружие, а потом махнул рукой.

– Идэт дарагой! Два пыстолэта, машина и ящык вына!

Я сделал вид, что удивлен.

– Так у вас же вроде вина много?

– Э, дарагой! Вына много нэ бывает! – поведал мне грузин, хитро прищурившись, и добавил: – Сдэлка отмычать будэм!

Мы пожали друг другу руки и приступили к обсуждению деталей. Сделку решили провернуть вечером, ровно в шесть часов. К этому времени Татарин обещал проверить бульдозер и подогнать его поближе к территории «Выживших».

Оружие он хотел получить прямо сейчас, в качестве задатка, но я отказался наотрез, чем сильно его расстроил. Тем не менее, попрощался он со мной тепло. Пожал руку и похлопал по плечу, отчего я чуть не улетел в ров, и сказал: «Харошы сдэлка!».

В том, что для него сделка была хорошей, сомневаться не приходилось. Он за двадцать минут избавился от старого ржавого бульдозера, а взамен приобрел новехонький «УАЗ» и два травматических пистолета.

– Ты что ему продал? – накинулся на меня Василий, когда мы отъехали от лагеря.

Я вытащил из рюкзака осу и продемонстрировал ему.

– Две осы, машину и ящик вина.

– Совсем что ли? – покрутил он пальцем у виска. – За эту кучу ржавого железа?

Я пожал плечами.

– Попробовал бы сам с ним поторговаться!

Что еще я мог сказать? Сам знаю, что переплатил, но бульдозер нам позарез нужен! И Татарин это понял, почуял как-то. Поэтому и торговался так уверенно, не отступая ни на шаг.

– Зря ты оружие продал, – продолжал сокрушаться Василий. – Батя тебя за это по головке не поглотит!

– Они нелетальные, – отмахнулся я. – Травматическое оружие.

– Эти осы, к твоему сведению, вполне себе боевое оружие!

– Как это? – не понял я.

– А вот так! Пуля хоть и резиновая, но тяжелая, в упор вполне убить может. А если резиновую пулю на подходящий под размер подшипник заменить, то вообще труба! Прицел никакой, но по мощи не намного слабее «Макара». С пяти метров только так убьет.

Мда, такого рода модификация мне в голову не пришла. А ведь если бы знал, не стал бы их продавать.

Когда мы были на полпути к дому, рация в машине зашипела, и из нее раздался приглушенный голос Деда.

– Антон, ты там? Ответь, прием!

Я вытащил из гнезда округлый микрофон, нажал кнопку и произнес:

– Антон на связи, слышу тебя хорошо, прием.

– Ты куда укатил? Прием.

– К Татарину в гости ездили, уже возвращаемся, прием.

– К Татарину? Что ты там забыл? Прием.

– Поменял машину на бульдозер, – ответил я, и мысленно представил, как вытянулось сейчас лицо Деда. – Так что кончай лечиться и выходи на улицу, рацию снимать будем. Прием.

– Да ты… ты… – протянул он, не в силах передать словами своих чувств, затем до меня донесся протяжный вздох, и он уже спокойно добавил: – Понял тебя, буду ждать. Конец связи.

Дед и правду ждал нас внизу. Когда мы вышли из машины, он смерил меня недовольным взглядом, и явно уже собрался читать лекцию. Однако я опередил его, быстро изложив свой план.

Он выслушал, почесал бороду и согласился.

– Ладно, может, и выйдет чего. Но переплатил ты страшно! Машина считай новая, а бульдозер этот, дай бог, чтобы досюда доехал не развалившись.

Я осторожно рассказал ему про травматы и вино, на что он просто покрутил пальцем у виска, совсем как Василий.

– Знаешь, Старшой, в бою ты неплох, но торговлю оставь мне, ладно?

– Ладно, ладно, – часто закивал я, радуясь, что обошлось без скандалов.

Оставшееся до вечера время мы потратили на подготовку машины к продаже. Вернее, Дед готовил, а я стоял в сторонке и время от времени подавал ему инструменты. Ничего серьезнее он мне не доверял, но и отпускать отказался. Наверное, это было своего рода наказанием.

Василий с Пашей ушли почти сразу, а Брюс еще немного потоптался рядом, но вскоре заскучал и тоже ушел. Все трое обещали вернуться в половине шестого.

– Чинишь им, чинишь, – бурчал себе под нос Дед, отвинчивая рацию, – а они продают, даже не посоветовавшись!

Кроме рации он выкрутил лампочки из задних фонарей, снял запасное колесо, откачал из бака почти все топливо и забрал инструменты. После его обработки машина заметно обеднела, что мигом просек Татарин.

– Вай, како жадны… – протянул он, разглядывая покупаемый автомобиль. – Дажэ стэкла снял!

Мы стояли недалеко от дороги, разделявшей стройку и задний двор дома «Выживших». Брюс с Пашей держались поодаль, а Дед и Василий стояли рядом со мной. Со стороны «Татар» на встрече присутствовали сам Татарин, двое его охранников и молодой резвый паренек, который представился Геной.

Бульдозер они подогнали к самой дороге, и теперь Гена копался в его внутренностях, что-то там проверяя и поправляя.

– Стекла в перестрелке выбило, – возразил я. – Мы утром уже так приезжали.

– И запаска тожэ выбыло? – спросил Татарин, обходя машину кругом.

– Запаска в комплект не входит! – осклабился Дед. – Или, может, она на бульдозере имеется?

Я с сомнением покосился на гусеницы землеройной машины.

– Шутнык! – улыбнулся грузин, и, не отвечая на вопрос Деда, спросил: – Сколко топлыво?

– Десять литров, – торопливо ответил я, а то Дед со своим едким языком, чего доброго, еще сделку сорвет.

– Харош! – удовлетворенно кивнул он. Наличие топлива в баке его явно обрадовало. – Гэна! Пасматры матор!

Дед открыл капот, и парень стал деловито осматривать внутренности «УАЗа». Работал он не спеша, с видом профессионала.

– Когда последний раз масло меняли? – спросил Гена, доставая из картера стержень.

– Да почем я знаю? – удивился Дед. – Угнали мы ее, точнее захватили. Но машина из «МВД», а там за техникой следят хорошо. Так что проблем быть не должно.

Гена еще немного поковырялся в машине и, судя по всему, остался доволен результатом.

– Можно брать, – сказал он, подходя к Татарину. – С движком проблем не будет.

– Харош! – объявил грузин, потирая руки. – Дава пыстолэты и дэло сдэлано!

– Не торопи коней, – усмехнулся Дед. – Вы наш товар посмотрели, а свой не показали!

Татарин состроил обиженное лицо.

– Нэ давэряеш, уважаэмый? А зра! Булдозэр – звэр! Гэна, прадэманстрыруй!

Парень лихо забрался в кабину. Мотор взревел, как раненый медведь, из трубы повалил черный дым. Металлическая туша вздрогнула и медленно покатилась вперед.

Повинуясь команде Гены, отвал опустился, вгрызаясь в асфальт, и стал медленно, но без видимых усилий сдирать поверхностное покрытие. Так он проехал метра три, окончательно испортив и без того ужасную дорогу.

– Выдэл? Звэр-машина!

Несмотря на слова Татарина, мы, под присмотром Гены, таки пошли осматривать технику. Мои спутники тут же полезли к двигателю, и Дед, по своей привычке, стал придираться к каждой мелочи. Тут масло подтекает, там ржавчина пошла, а здесь проводок оголился…

– Ну как? – осторожно спросил я, когда они закончили осмотр.

– Да корыто корытом! – сморщился Дед. – Будь моя воля, не брал бы!

Мда… Похоже, он слишком раздражен, чтобы давать реальную оценку, поэтому я переадресовал вопрос Василию.

– Нормально, в общем, – ответил тот, вытирая о тряпку испачканные в масле руки. – Довезет куда надо без проблем. Вот только…

– Что? – насторожился я.

– Дизеля много надо, – вздохнул Василий. – Прожорливая сволочь! А у них там его совсем на донышке плещется…

Да, топливо – это проблема! Впрочем, бесхозных машин вокруг навалом, можно будет с баков откачать.

– Найдем топливо! – заверил я. – Ты лучше скажи, с управлением справишься?

– Справлюсь! Я почти год на «Т130» отъездил.

– Тогда иди за штурвал, привыкай. А я пойду, расплачиваться.

Татарин с удовольствием принял от меня осы и тут же взялся одну заряжать. Выглядело это довольно комично – маленький пистолет в лапищах горца смотрелся как игрушка. При этом он тихо напевал себе что-то под нос.

– Вино в багажнике, – сказал я ему.

– Ха-ра-шо! – по слогам пропел он.

– Слушай, а зачем вам машина нужна? – спросил я, не сдержав любопытства. – Еды у вас много, ездить вроде некуда.

– Э, так это ужэ мае дэло, дарагой, вэрна? – подмигнул мне грузин, но потом посерьезнел и добавил: – Мэсто ыскат будэм.

– Какое место?

– Для жызны!

– А здесь? – спросил я, кивнув на стройку.

– Э! Да что тут за жызн? Кагда тэпло – вакруг пэсок, кагда дожд – граз. Будэм лучшэ мэсто ыскать!

Я понимающе кивнул.

– Удачи вам!

– Спасыба, дарагой! – ответил он, пожимая мне руку, и, понизив голос, уже без всякого акцента: – Ты хороший парень, Антон, не обманул. Будут проблемы – приходи, поможем.

От удивления я смог только кивнуть.

– Эй! Лэнтаи! А ну давай в кабына! Долга вас ждат? – прокричал он, вновь вернувшись к своему дикому акценту.

Бывшие гастарбайтеры поспешно запрыгнули в машину. Татарин сам сел за руль, отчего машина сильно накренилась. Подмигнув мне на прощание, он покатил на территорию стройки.

Вот так. Кажется, совершенно случайно у меня появился еще один товарищ.

Я проводил взглядом скачущий на кочках джип и мысленно пожелал удачи этим людям. Пусть их не любят, пусть им не доверяют, пусть они живут в неудобных вагончиках, но стремления к жизни им не занимать! И я очень надеюсь, что они найдут свое место в этом мире.

Мимо прогрохотал бульдозер, за ним не торопясь пошли Брюс с Пашей.

– О чем задумался, Старшой? – похлопал меня по плечу Дед.

– О жизни, – ответил я и двинулся вслед за удаляющимся бульдозером.

Обогнув дом, мы вошли во двор, где нас поджидала целая толпа. Мужчины и женщины, старики и дети. Люди оставили свою работу, и зачем-то вышли на улицу. Тут, пожалуй, собралось человек двести!

Батя хмуро наблюдал за подъезжающим бульдозером и неодобрительно качал головой. При нашем приближении люди стали недовольно роптать.

– Кажется, сейчас что-то будет, – прошептал мне на ухо Дед и не ошибся.

– Как это понимать? – возмущенно закричал какой-то мужик, выходя из толпы.

Кажется, он был на заседании совета. Да, точно! Тот самый, что воинственно предлагал штурмовать «Варановских».

– А что вам, уважаемый, не понятно? – крикнул ему в ответ Дед.

– Почему вы торгуетесь с нашими врагами? – раздался голос из толпы.

– Да, да, почему? – поддержали его другие голоса.

– Мы им кров дали, а они…

– Предатели!

– Выгнать их!

Люди кричали, потрясая кулаками, а на их лицах читалась непонятно откуда взявшаяся ненависть. Стоящая по периметру охрана с трудом удерживала натиск. Казалось, еще чуть-чуть и они кинутся на нас с кулаками.

«Словно дети! – подумал я, наблюдая за этим зрелищем. – Словно злобные маленькие дети».

Меня пробрало отвращение к этим людям. Откуда в них эта злоба? Что мы такого сделали? Или можно ненавидеть вот так, безо всякой причины? Оказалось, что можно.

Однако не все присутствующие вели себя угрожающе. Среди озлобленных лиц встречались удивленные, растерянные и просто любопытные. Некоторые даже улыбались.

– Успокойтесь! – прокричал Батя, повернувшись к людям. Но не так-то просто было угомонить разбушевавшуюся толпу.

Бульдозер укатил дальше, Брюс с Пашей присоединились к охране, а мы с Дедом встали рядом с командующим. Дед с опаской поглядывал на толпу. Его руки крепко сжимали ружье.

– Как они узнали? – тут же задал я вопрос Бате.

– Кто-то с балкона увидел, – ответил он мрачно, – а потом по всему дому новость разошлась, что вы «Татарам» оружие продаете.

Вот оно что, ну конечно! Сделка проходила прямо под окнами дома, глупо было надеяться, что никто не увидит. Эх, надо было назначить встречу где-нибудь подальше, в городе. А так, увидела какая-нибудь любопытная старушка, да и насплетничала всему дому невесть что.

Сарафанное радио, блин!

– Мы два травматических пистолета продали, джип и ящик вина, – честно ответил я. – Зато с бульдозером у нас есть шанс пробиться через лес на военный склад.

– Да какая разница, зачем вы его покупали, – отмахнулся от моих слов Батя, однако глаза его блеснули. Заинтересовался старик.

– Травматы – это нелетальное оружие, – привел я еще один аргумент.

– Поди теперь это им объясни, – вздохнул дед Иван, устало потирая лоб. – Ничего не хотят слушать!

Да уж, дурак – это диагноз. А дураками, судя по всему, тут была добрая треть. Остальные же просто наблюдали за зрелищем.

– Что делать будем? – спросил Дед.

– Вы идите, – сказал Батя. – Делайте, что собирались, а я попытаюсь их утихомирить.

Мы двинулись было дальше, но внезапно я уловил в толпе знакомое лицо. Тощий парень, стоял рядом с мужиком из совета и что-то торопливо говорил ему на ухо, злобно посматривая в нашу сторону. Я напряг память, силясь вспомнить, где мог его видеть.

Спустя секунду вспомнил. Охранник с крыши! Козел, который долго не пускал нас внутрь. Он-то чего злится? Неужто из-за той ссоры? Честно говоря, я уже и думать о ней забыл. Как бы там ни было, но какую-то подлянку он точно затеял.

– Смотрю, эти двое хорошо друг друга знают, – сказал я, кивнув на эту пару.

– Разумеется, – ответил Батя, сразу догадавшись о ком я говорю. – Отец и сын как-никак. Илья в нашем подъезде крышу стережет, ты должен был его видеть.

Я присвистнул. Так вот значит, на кого я наехал. Сынок местного аристократа! Это открытие вовсе не вызвало во мне досады, даже наоборот, пожалел, что остановился на словах, а не зашел дальше. Получил бы этот свин пару раз по харе, может, и не выпендривался бы впредь.

– Кажется, у нас назревают проблемы, – сообщил я Деду.

– Фигня все это, – отмахнулся он. – Поорут и перестанут.

– Я не про сход. Помнишь парня, что дверь на крышу охранял?

Дед на мгновение задумался, потом уверенно кивнул.

– Скользкий такой, на гиену похож.

– Верно. Так вот эта гиена, сынок одного из рыцарей круглого стола, и он явно точит на нас зуб.

– Час от часу не легче! – вздохнул Дед, затем улыбнулся и похлопал по ружью. – Ну, пусть только сунется со своим папочкой, сразу поймут, что к чему!

Я улыбнулся в ответ, хоть и не разделял его оптимизма. Может, и нет причин для волнения. Ну в самом-то деле, что они нам сделать могут? Выгнать? Пустых домов в округе хватает. Захватить в плен? Для этого понадобится разрешение Бати, а он на нашей стороне. Сами полезут? Ну, это уже бред! У нас дома целый арсенал хранится, да и драться мы умеем неплохо. Нет, все-таки прав Дед, ничего они нам сделать не смогут.

За такими думами я и не заметил, как мы подошли к последнему подъезду. Василий подогнал бульдозер вплотную к своему грузовику и заглушил мотор.

– Тут безопасно, – сказал он, спрыгивая на землю. – Грузовик охраняют круглые сутки. Верно, Иваныч?

Из-за бульдозера вышел рослый мужик с ружьем в руках и с улыбкой пожал нам всем руки.

– Все верно, будем беречь, как зеницу ока! – пообещал он.

– Спасибо, – поблагодарил его Дед.

Наш новый знакомый кивнул и ушел дежурить дальше.

– Вы и «УАЗы» свои… – начал было Василий, но тут же поправился: – То есть «УАЗ» свой тоже сюда подгоняйте, сберегут!

– Хорошо, – согласился Дед, и ткнул в меня пальцем: – И от этого тоже пусть охраняют!

– Это еще почему? – возмутился я.

– А чтобы не продал!

На секунду воцарилось молчание, а потом мы разом рассмеялись. Дед смеялся тихо, поглаживая лоб, Василий раскатисто – от души, а у меня аж слезы из глаз брызнули.

– Ладно, – сказал Василий, отсмеявшись, – думайте теперь, что дальше делать будем.

– Бульдозер укрепить надо, – тут же выдвинул я идею. – Заварить стекла стальными листами, наварить броню на двери, оборудовать дополнительную вентиляцию в кабину, а потом…

– Варить-то чем будешь? – спустил меня с небес Дед. – Сварки же нет!

– И заправлять машину нечем, – добавил Василий. – Солярки надо много!

– Заправим! – уверенно сказал я. – Из брошенных машин откачаем и заправим.

– А сварку где возьмем? – допытывался Дед. – И электричество для нее?

– Вообще-то у нас на складе есть газовые баллоны, – задумчиво сказал Василий. – Можем газовую сварку соорудить. Вот только совет не разрешит…

– А мы сторгуем, – предложил я. – Отдадим часть наших припасов.

– Тоже мне, торговец выискался! – фыркнул Дед.

– Есть предложения получше?

– Отработать, – пожал плечами старик.

Я вкратце рассказал ему про разговор с Ниной и ее желании запрячь всех в хомут, как последнюю скотину.

– Так что работать за харчи придется! – закончил я свой рассказ.

– Да, все так и есть, – подтвердил Василий и, оглянувшись по сторонам, тихо добавил: – Мы с мужиками, когда на вылазку ездим, еще кое-какие заначки делаем, а остальным – совсем туго!

– Подумаем, – буркнул Дед, явно не желая продолжать разговор про торговлю.

– Подумайте, – кивнул Василий. – А как определитесь – свистните мне!

На том и разошлись. Василий завязал беседу с охранниками, а мы двинулись к своему подъезду.

Толпа перед домом заметно поредела. Кроме десятка зевак, тут остался лишь Батя, несколько охранников да члены совета.

– Что вы себе позволяете? – тут же закричал на нас папаша Ильи. Самого парня видно не было.

– Успокойся, Дмитрий! – попросил Батя. – Мы же обо всем договорились.

Тот хмуро посмотрел на нас с Дедом, но продолжать не стал.

– О, это о чем вы договорились? – насторожился Дед.

– Вы должны сдать нам на хранение все оружие, кроме личного, – развел руками Батя.

«Ну, все! – подумал я, взглянув на Деда. – Сейчас разразится буря возмущений!»

Однако бури не последовало.

– Без проблем, – пожал плечами старик. – Мы можем его вам и насовсем отдать.

Все, не исключая меня, вытаращили на него глаза.

– Это как так? – спросил Дмитрий, недоверчиво глядя на Деда. Я тоже глянул и убедился, что тот говорит вполне серьезно.

– Да очень просто, – пожал плечами старик. – Мы его вам на что-нибудь полезное поменяем! Скажем, на пару газовых баллонов… ну как?

У меня аж дух захватило от возмущения. Весь день он изводил меня упреками, и высмеивал как никудышного торговца, а теперь вот так вот запросто отдает десяток стволов за пару газовых баллонов? Немыслимо!

– Хорошо, нас это устраивает, – торопливо сказал Дмитрий, а остальные члены совета закивали.

– Тогда мы сегодня вечерком оружие вам занесем, – повернулся Дед к Бате. – А вы распорядитесь, чтобы нам баллоны выдали.

– Распорядимся, – кивнул Батя и обратился к советникам. – Вопрос исчерпан?

Те поспешно закивали, радуясь такой удачной сделке. Я посмотрел на Деда уничтожающе, а тот в ответ невинно улыбнулся. Неужели, это он мне так за машину мстит? Да, быть не может. Он на такое просто не способен! Наорать может, принизить может, даже убить может, но взять и выбросить кучу оружия из жажды мести? Нет, на такое кощунство он не пойдет, тут что-то другое!

– Колись, зачем ты это сделал? – накинулся я на Деда, когда все разошлись, и мы с ним остались наедине.

– Сделал что? – прикинулся он дурачком.

– Отдал им почти все наше оружие!

– Да, дрянь там полная, – скривился Дед. – Ружья старые и совсем не ухожены, только на обрезы годятся, а к автоматам все равно нет патронов.

– Ну а пистолеты? – не отставал я.

– А их мы отдавать не будем, – уверенно сказал Дед. – Договаривались сдать все оружия, кроме личного, верно?

– Верно.

– Вот! Раздадим пистолеты нашим, и станут они личными.

– Доктор носить не будет, – предупредил я.

– Будет – не будет, какая разница? – отмахнулся Дед. – Личное же! А как он с ним поступит, это уже сугубо его дело.

Вообще-то мыслит он правильно, придраться не к чему. Если оружие действительно настолько плохое, а сомневаться в словах старика причин не было, то держать его у себя бессмысленно. Получается, Дед только что отдал ненужный хлам, а взамен купил столь важные для нас баллоны с газом! При этом он умудрился так всех огорошить, что никто и вопросов задавать не стал, на кой черт нам нужно столько газа. Ну, Дед. Ну, торговец!

– Слушай, а ты часом не еврей? – спросил я.

– Ну, наполовину, – ответил он удивленно. – А что, так заметно?

Я кивнул.

– Ты себе даже не представляешь, насколько!

Глава 36: Приготовления

Весь следующий месяц мы были загружены работой под завязку. Каждый занимался своим делом. Девушки с Доктором продолжали работать в лазарете, быстро став звездами местных старушек. Игнат подался в охрану, Василий с Дедом колдовали над бульдозером, ну а мы с Семеном ездили на вылазки, сливали топливо с брошенных машин.

Сначала пробовали откачивать горючее традиционным способом – через горловину бака. Однако тут мы столкнулись с целым рядом проблем! Сигнализация, запоры и замки на крышке, блокирующая сетка, обратный клапан и прочие прелести, созданные для того, чтобы усложнить жизнь честному сливщику!

Пока одну машину выдоишь – полдня пройдет.

Затем Семену в голову пришла гениальная мысль – пробивать баки. При помощи двух домкратов мы приподнимали машину, после чего ей под днище лез Семен. С помощью клина и молотка он пробивал стенку бака, после чего совал в отверстие шланг.

Топливо сливали в канистры, которых возили с собой превеликое множество, а когда напор ослабевал, просто вынимали шланг, позволяя остаткам горючего стечь в загодя подставленный таз.

Несмотря на то, что пробить бак удавалось далеко не у каждой машины, а сопутствующая потеря топлива составляла добрые десять процентов, способ казался нам эффективным. Правда, ровно до того момента, пока Сема случайно не выбил клином искру.

Драпали мы знатно! Повезло еще, что бензина в машине оказалось совсем на донышке, так что он не взорвался, а выгорел. Тем не менее огонь полностью уничтожил машину и лишь чудом не перекинулся на соседние.

Взяв паузу на сутки, мы принялись думать, как быть дальше. Пробивать баки было откровенно страшно, но другого эффективного способа никто не находил.

И вновь решение предложил Сема. Поковырявшись в нутре старого фордика, он умудрился напрямую запустить топливный насос, подключив его к переносному аккумулятору. Топливо потекло само, наполняя емкости без риска для жизни! Вскоре мы так набили руку, что умудрялись обслуживать по пять машин разом.

Помимо автомобилей, мы потрошили и все встречающиеся по пути магазины. Искали еду, воду, одежду, косметику, посуду, бытовую химию. В общем, все, что могло пригодиться в хозяйстве сейчас или в будущем.

А еще у меня наконец-то появились часы. Да не простые, а золотые! В прямом смысле слова, из ювелирного магазина вынес. Понтовые до жути и без полезных примочек, но других, увы, не нашлось.

Что поделать, век технологий! Кому нужны часы, когда есть мобильник?

В одной из вылазок нам повезло найти толстые стальные листы, которые отлично походили для укрепления бульдозера. Трудность заключалась в том, что этими листами уже было облицовано здание. Отдирать их оказалось делом долгим и на редкость утомительным.

Выезжали мы с самого утра и возвращаться старались засветло, так что по большей части проблем удавалось избегать. Тем не менее несколько раз мы подвергались атаке одичавших собак, а однажды, заглянув в нетронутый с виду супермаркет, наткнулись на стаю дремлющих волков.

Если собак мы попросту перебили, то от волков пришлось удирать со всей доступной скоростью. Спасло нас лишь то, что сытые твари были медлительны и сонливы. Без особого рвения пробежав за нами пару кварталов, они отстали и убрались восвояси.

Кстати, Сема не соврал и сумел-таки завести для нас несколько машин: «Ниву» и две «Газели». Столько транспорта нам было ни к чему, поэтому одну «Газель» мы подарили «Выжившим», а вторую забили канистрами и ездили на вылазки уже на ней.

Добытые нами автомобили работали на бензине, которого вскоре скопилось столько, что мы стали спокойно отдавать его выжившим в обмен на проживание и горячие обеды.

А вот с дизелем возникла проблема. За три недели нам попалось всего два автомобиля – заправленные соляркой, да и те, как назло, почти пустыми оказались.

Повезло ближе к концу четвертой недели, когда на самой границе города мы случайно наткнулись на разбитый вдребезги грузовик. Он наполовину въехал в лес, кабина его оказалась разворочена, а кузов завален деревьями. Однако один из двух баков оказался цел, и к тому же под пробку заполнен дизелем!

– Отлично! – обрадовался Дед, когда мы привезли почти двести литров солярки. – Этого хватит с лихвой!

Ну да, мы молодцы и все такое.

– А у вас тут как?

– Сейчас сам увидишь! – заулыбался Дед и повел нас к бульдозеру.

Тяжелая машина преобразовалась до неузнаваемости! Двери стали толще, капот оброс стальным каркасом, на окнах появились массивные затворки, которые водитель мог закрывать и открывать, не вылезая из кабины.

Сама кабина превратилась в настоящую мечту водителя! Исчезло жесткое сиденье, а вместо него появилось мягкое кожаное – от дорогой иномарки. Оттуда же перекочевал и мощный кондиционер. Появилась подставка для еды и воды, а также снятая с проданного «УАЗа» рация.

За сиденьем водителя я заметил несколько пакетов, заполненных пустыми пластиковыми бутылками, преимущественно однолитровыми.

– А это что?

– Туалет, – охотно пояснил Дед.

Оригинальное решение! Теперь в этом чуде техники можно ехать днями, даже носа наружу не высовывая. Захотел кушать – только руку протяни. По нужде приперло? Сделал дело и в окно. Удобно!

– Хорошая работа! – оценил я. – Кто придумал так кабину отделать?

Дед указал на подошедшего Василия.

– Его идея.

Ну еще бы, ему же тут и ехать. Для себя постарался!

– Когда выдвигаемся? – спросил я, обращаясь сразу к обоим.

– Не знаю пока, – пожал плечами Дед. – Нам еще «УАЗ» укрепить надо, запасы перенести, маршрут составить.

– С «УАЗом» мы сегодня управимся, – пообещал Василий. – Так что завтра или послезавтра уже можем выдвигаться.

– Шустрый какой, – хмыкнул Дед.

– А чего тянуть? Раньше выедем, раньше вернемся!

Вообще-то время отъезда особой роли не играет. Можем завтра выехать, можем через месяц, а можем и вообще не ездить. Жизнь более-менее наладилась и стабилизировалась. Появилась постоянная работа, жилье, а питанием мы обеспечены аж на год вперед. Так зачем рваться невесть куда?

Но ехать надо, это понимали все. Даже Доктор не возражал, даром что миротворец. Несмотря на то, что мы сдали оружие и работали наравне со всеми, окружающие продолжали видеть в нас угрозу, а оппозиция, во главе с Дмитрием, с каждым днем набирала силу.

Ситуацию усугубляло положение Бати. После моей выходки его авторитет пошатнулся. Он в любой момент мог вылететь с должности главнокомандующего. Какие неприятности ждут нас при таком раскладе, оставалось лишь гадать.

Нам нужно оружие! Для войны с «Варановскими», для защиты от тварей или просто для отстаивания своих интересов.

– Вы тогда джип доделывайте, а мы с Семеном вещички соберем, – предложил я.

– Нет уж! – решительно возразил Дед. – Сборы я вам не доверю, а то наберете хлама! Вот закончим тут и сам пойду.

– Уйму времени потеряем, – сказал я, не скрывая досады. – А так бы завтра с утра…

– Да не убежит твой склад, – отмахнулся от меня Дед. – Успеем!

– Ладно тебе, Александр, – вступился за меня Василий. – Иди с Антоном, соберите вещи, а мне в помощники Семена оставьте. Мы тут и вдвоем управимся, дело-то плевое!

Дед с сомнением покосился на Сему.

– Ну, если управитесь, – сказал он и махнул мне рукой. – Ладно, идем!

Спустя два часа мы забрали со склада и перетащили домой все, что могло пригодиться нам в пути. Немного еды, емкости с водой, медикаменты. Все это аккурат поместилось в две большие хозяйственные сумки.

Не забыли мы и про тревожные рюкзаки. В каждый упаковали паек из консервов и воды и собранную Доктором аптечку. В нее входило только самое необходимое: жгуты, бинты, антисептик, обезболивающее.

Закончив с вещами, мы взялись за оружие.

Под тщательным надзором старика я разобрал дробовик, почистил ствол от нагара, смазал детали. Собрав его обратно, я несколько раз передернул затвор, убеждаясь, что механизм работает исправно.

Пока я возился с дробовиком, Дед мало того, что давал мне советы, так еще успел подготовить остальное оружие, включая мой «ТТ», к которому осталось всего шесть патронов.

– Готово! – сказал он, протягивая мне пистолет.

– Патронов мало, – посетовал я, принимая оружие. – Лучше «Макаров» Доктора с собой возьму.

Как я и предполагал, старый врач наотрез отказался от пистолета, и тот остался лежать в кладовке, как запасной. Зато девушки оружию обрадовались и после пары тренировок уже стреляли не хуже меня. А Саша, если честно, даже лучше. Гены!

– Так возьми оба, – посоветовал Дед. – На военном складе много чего должно быть, может, и к «ТТ» патроны найдутся.

Я подумал, да и взял. Все же не пешком топать, можно лишний ствол прихватить. Да и к «ТТ» я уже привык, пристрелял его под себя, а «ПМ» уже давно в руки не брал.

– Раз все готово, то можно завтра и выезжать! Ты как, Старшой?

Еще спрашивает!

– Поехали!

Итак, все же едем! Оставался всего один вопрос, который я пока не поднимал – состав группы. Как оказалось, старик подумал и об этом.

– Значит, так, – объявил он во время ужина. – В экспедицию едем я, Антон, Игнат с Семой и Василий.

Пять человек, весьма оптимальный вариант. Примерно так я и планировал. Конечно, можно было и побольше людей взять, хоть всю группу! В ту же «Ниву» человек пять влезет без проблем.

Но зачем такая толпа? Если дело выгорит, мы увезем сколько сможем, а потом вернемся уже с грузовиком. А если повезет, то найдем грузовые машины прямо там. Все же военный объект!

– А как же я? – обиженный голос Саши оборвал ход моих мыслей. – Я тоже хочу поехать!

Дед выразительно посмотрел на меня – дескать, сам решай проблему со своей половинкой.

– Саш, – обратился я к девушке. – Мы не можем тебя взять, в джипе нет места!

– У нас что, машин мало? – возмутилась та.

– Не мало, но усилена броней только одна, а в дороге может быть очень опасно!

Своими словами я надеялся разбудить в ней благоразумие, но добился обратного.

– Тогда я точно еду с вами! – решительно объявила она.

Боже! Да что с ней не так? Обычно девушки трясутся при виде паука, боятся темноты и уж точно не полезут в джунгли, где за каждым деревом притаилось по хищной твари!

Я пытался придумать новый довод, но в голову ничего не приходило. Как-никак, а она отлично стреляет, знает основы тактики и к тому же в прекрасной физической форме. Мне на выручку пришел Доктор.

– Сашенька, если ты поедешь, то не сможешь стать врачом, – сказал он мягко.

– Это почему? – удивилась она.

– Потому что у нас есть больные, а настоящий врач никогда не оставит больных ради приключения!

Саша смущенно опустила глаза.

– Но если кого-нибудь ранят, – начала она, – и им понадобится помощь, то…

– …то они тут же вернутся назад, – перебил ее Доктор и глянул на меня. – Верно ведь, Антон?

– Конечно, конечно, – поспешно закивал я. – Мы тут совсем близко, километров двадцать всего. Чуть что – мигом вернемся!

Это подействовало. Саша повозмущалась еще немного, но вскоре сдалась и благословила наш поход.

После ужина мы с Дедом поднялись к Бате и объявили ему о своем решении.

– Ну что ж, – проговорил он, – от работы я вас как-нибудь отмажу, но вы там не задерживайтесь.

– Вернемся как можно скорее, – пообещал я. – А вы тут держитесь!

– Ну, о чем ты говоришь! – улыбнулся ветеран. – Не на войне же!

Я согласился с ним, но про себя подумал, что на войне куда как проще! Там враг прямо перед тобой, нужно убить его или погибнуть, пытаясь это сделать. А здесь все куда сложнее! Оппозиция плетет интриги, народ боится всего на свете, а что там с «Варановскими» вообще неясно. За целый месяц они так и не высунулись из дома и даже в окнах не мелькали. Создавалось впечатление, что все они умерли. Оставалось лишь надеяться, что так оно и есть.

– Мы выезжаем на рассвете, – сказал Бате Дед. – Машины уже готовы, и охрана предупреждена. Василий договорился, чтобы нас пропустили без вопросов, а для всех остальных наше отбытие станет сюрпризом.

Батя одобрительно кивнул.

– Если совет прознает, куда вы едете, такой крик поднимут! – сказал он, покачав головой. – Так что лучше пусть как можно позже узнают.

– Или вообще не узнают, – добавил я.

– Странно, что они до сих пор не спросили, зачем мы бульдозер укрепляем, – заметил Дед. – Не могли же не заметить!

– Заметили, конечно! – улыбнулся Батя. – Я сказал, что мы готовим его для штурма «Варановских». Стену с его помощью пробивать будем.

– Неужто съели?

– Еще как, даже добавки попросили! – рассмеялся дед Иван. – Теперь каждый день спрашивают, когда на штурм пойдем.

Мы тоже засмеялись.

– Что ж они тогда завтра подумают, когда бульдозер с утра пораньше укатит в неизвестном направлении? – все еще улыбаясь, спросил Дед.

– Плевал я на то, что они подумают, – отмахнулся Батя. – Скажу, на полевые испытания выехал, и все.

На том мы и распрощались. Перед уходом Дед передал командующему рацию – ту самую, что мы принесли из метро.

– Будем держать связь, – сказал он. – В машинах станции мощные, на такое расстояние должно хватить с лихвой.

Командующий кивнул, забирая прибор.

– Вы уж не серчайте, но завтра я вас провожать не стану, – предупредил он, пожимая нам руки. – Так что говорю сегодня – удачи!

В первый раз за долгое время меня мучила бессонница. Стоило закрыть глаза, как в голову начинали лезть разные мысли и образы: то гигантский дракон заглатывает меня целиком, то стая волков разрывает на части. Но больше всего пугали глаза живоглота, что смотрели на меня из темноты.

Признаюсь – было страшно. За прошедшие недели я слишком привык к безопасности. Привык к стальным дверям, к бетонным стенам, к тому, что всегда есть крыша над головой. Поход в лес казался мне безумной авантюрой.

Сколько тварей мы видели в городе? Дракон не в счет, он явно не местный. Кроме одичавших псов да волков, тут разве что мартышки иногда встречаются. А там? Стоило лишь вспомнить живоглота, как всякое желание лезть в дебри улетучивалось.

Я повернулся на бок, обнимая спящую рядом Сашу. Вот на кой черт я куда-то лезу, если можно лежать вот так, в тепле и уюте с любимой под боком? Дурак, наверное, дурак…

На днях Василий рассказал, каких тварей успели повидать выжившие. Оказалось, что не так уж много. Кроме дракона, волков и мартышек, им доводилось встречать гигантских многоножек и крысозавров, которые очень любили сырые темные места и обитали преимущественно в канализации.

Но самой опасной тварью, с которой приходилось сталкиваться людям, был даже не дракон, а зомби. Чтобы убить эту тварь, ее приходилось расчленять на куски, а потом обязательно сжигать. При этом всегда оставался риск, что хоть один жучок да выживет, и пойдет искать себе нового хозяина.

Благо твари сторонились жуков, а людей для зомби-апокалипсиса маловато. Ну и медлительность самих жуков играла нам на руку. Повышенная влажность сказывалась на их активности, заставляла много спать.

Кстати, перед смертью Кондрат тоже рассказывал мне про зомби, но тогда я не воспринял его слова всерьез, посчитав обыкновенной байкой, а оказалось вот как...

Так за страхами и размышлениями, незаметно для меня прошла ночь. Когда за окном начало светать, часы показывали пять утра.

Я поднялся с кровати и принялся одеваться. Пора!

Глава 37: В путь!

Скрипнула дверь, и в комнату тихо вошел Дед.

– Готов? – шепотом спросил он.

– Готов, – подтвердил я, застегивая молнию куртки.

Старик кивнул и вышел. Я бросил последний взгляд на Сашу и последовал за ним.

Заспанный вахтер удивился нашему столь раннему пробуждению, но расспрашивать не стал. Молча отворил дверь, выпуская нас наружу.

Как и всегда по утрам, на улице было свежо и прохладно. А еще стоял туман. Слабый утренний свет с трудом пробивал белую пелену, и это заставляло нервничать. Мало ли какая сволочь из него выскочит…

Мы двинулись вдоль дома. Миновали потухший дозорный костер, рядом с которым не было ни души, и двинулись дальше, к стоянке.

Каждый нес на себе рюкзак со снаряжением и оружие. Помимо этого, мы с Семой тащили сумки с припасами.

Мне, как самому молодому и сильному, разумеется, досталась сумка потяжелее. Вместе с оружием, бронежилетом и боеприпасами вес приближался к тридцати килограммам. Немало! Хорошо, хоть идти недалеко.

Как и обещал Василий, нас уже ждали. Двое сторожей стояли у костра неподалеку от машин. Один из них, Иваныч, приветливо махнул нам рукой, но подходить не стал.

Мы подошли к «УАЗу».

– Грузимся, – скомандовал Дед, скидывая с плеча тяжелую сумку.

Я последовал его примеру. Сумки легли в багажник, где уже стояла двадцатилитровая канистра с топливом, а рюкзаки отправились в салон. Из багажника ведь пока достанешь… А так, случись чего – схватил и деру!

Джип преобразился: с крыши исчезли мигалки, цвет кузова сменился на зеленый, на стеклах появились решетки. А еще на крыше появился люк, через который, случись чего, можно было и сбежать, и огонь вести.

Семен с Игнатом уселись на заднее сиденье. Дед хотел было сесть за руль, но я его опередил.

– Моя очередь.

Он глянул на меня недоверчиво.

– Уверен?

– Да.

– У «УАЗа» управление тяжелое, – предупредил он.

– Справлюсь.

– Только не говори потом, что я тебя не предупреждал!

Машину я водить умею и люблю. Впервые сел за руль лет в десять. Ноги едва доставали до педалей, но мне понравилось! С тех пор я никогда не упускал шанса «повертеть баранку».

Однажды я тайком взял отцовский джип и в одиночку отправился на рыбалку. Меня тогда поймали, но повезло отделаться «штрафом» на месте. Так что, пусть Дед там себе думает, что хочет, но опыта у меня хватает.

С силой хлопнула дверца. Дед поерзал на сидении, устраиваясь поудобнее, и протянул мне ключи.

– Держи.

Хотя «УАЗ» – машина угловатая и неудобная, плюсы у нее есть. Конструкция большинства узлов тут настолько простая, что позволяет производить ремонт самостоятельно, имея в наличии лишь молоток, отвертку и плоскогубцы. Если руки откуда надо растут, конечно.

Недолго думая, я завел машину и стал ждать, пока мотор немного прогреется. За ночь машина остыла, в салоне было холодно.

«Хорошо еще, что зимы тут не будет!» – подумал я, кутаясь в куртку.

Хотя, кто сказал, что ее не будет? Вон как по ночам холодно! Не минус, конечно, но и не Калифорния.

К костру подошли две фигуры и завязали диалог с охранниками. Спустя несколько минут они направились к нам.

– Кажется, Василий идет, – сказал я, уловив знакомые черты нашего водителя.

– Вижу, – кивнул Дед.

– А кто это с ним? – спросил сзади Игнат.

Я пожал плечами.

– Скоро узнаем.

Когда Василий приблизился, я опустил стекло.

– Доброго всем! – поприветствовал он нас и махнул на своего спутника. – Вот, принимайте пассажира, напросился!

«Пассажир» подошел поближе, и я разглядел улыбающееся лицо Брюса. В левой руке он держал ружье, а свободной правой приветственно помахал нам.

– Hi! [Привет!]

Ну и что с ним делать прикажете? Брать с собой или домой отправить?

Я покосился на Деда.

– А фиг с ним, пускай едет, – словно прочитал мои мысли тот.

– Залезай, – приглашающе махнул я Брюсу и через плечо бросил назад: – Эй, потеснитесь там!

Брюс проворно забрался в джип. На его лице играла довольная улыбка.

– Что это с ним? – недоуменно спросил я Деда, поглядывая на американца в зеркало. – Обкурился, что ли?

Старик прикрыл глаза и театрально развел руками.

– Думаю, он просто рад, что может помочь своим друзьям, – ответил на мой вопрос Василий.

Брюс, услыхав слово «друзья», заулыбался еще шире.

– Friends. Yes, friends! [Друзья. Да, друзья!]

Василий похлопал ладонью по крыше.

– Ладно, я поеду впереди. Не отставайте!

Он, не торопясь, направился к бульдозеру, а я сидел и соображал: это он так пошутил или просто издевается?

Бульдозер взревел. Лязгнули гусеницы, протестующе захрустел асфальт, и многотонная машина тронулась с места. Василий, то ли специально, то ли по невнимательности, задел отвалом растущее у дороги деревце и с легкостью его опрокинул.

«Да уж, обгонишь такого, – подумал я, наблюдая за этой картиной. – Ищи дурака!»

– Поехали уже, а? – предложил Дед.

Я врубил первую передачу, рычаг с трудом вошел в гнездо. Аккуратно надавил на газ. Машина рванула вперед с неожиданной прытью и тут же подскочила, переваливая через поваленное Василием дерево.

Немного разогнавшись, я попытался врубить вторую передачу, но не тут-то было! Рычаг словно в стену уперся и упорно не желал становиться на место. Ценой неимоверных усилий и отдавленной ладони мне все-таки удалось преодолеть этот невидимый барьер.

Хорошо еще, что бульдозер едва тащится, а то боюсь, что на третью передачу перейти у меня не получится.

И без того раздолбанный асфальт, после гусениц тяжелой машины превращался в нечто потрескавшееся, жеваное и очень-очень далекое от понятия «ровная дорога»! Однако колея у «УАЗа» поменьше будет, так что трясло не сильно.

Несколько раз нам приходилось сворачивать на параллельные улицы. Чтобы совершить поворот, Василий практически останавливался, и тогда мне вновь приходилось мучиться с переключением передач.

А ведь еще и не видно ни-хре-на! Туман и темень, туман и темень…

Выскочит зубастая сволочь из подворотни, и не заметишь ее, пока она в стекло дышать не начнет.

Минут через десять у меня уже ныла рука, слезились глаза, а лоб покрылся потом. Вскоре туман начал рассеиваться, а передачи с каждым разом включались все легче и легче. То ли я приноровился, то ли механизм разогрелся.

– Ну как? – насмешливо спросил Дед, вольготно развалившись на пассажирском сидении. – Еще не поздно поменяться!

Мои мучения его явно забавляли.

– Справлюсь, – огрызнулся я, хотя желание управлять этим агрегатом сильно поубавилось. Как представлю, сколько нам еще так пилить! Ууу…

Когда впереди показался лес, уже совсем рассвело. На часах было семь, выходит, добрались мы минут за пятнадцать. А ведь и пары километра не проехали! И это по дороге. А сколько мы тогда через лес тащиться будем?

На границе островка бульдозер замер. Ожила рация, и кабину заполнил звонкий голос Василия:

– Проверка связи, проверка связи. Как слышно, орел? Прием!

– Орел? – удивленно спросил Игнат.

– Позывные наши, – пояснил Дед, доставая из крепления микрофон.

– Слышу тебя, ястреб! Прием!

Ну вот, опять. Совсем как в метро. Хоть бы нового чего выдумал!

– Есть идеи получше? – с легкой обидой в голосе спросил Дед, когда я высказал ему свои мысли.

– Можно Василия дровосеком назвать! – предложил я.

Дед усмехнулся и проговорил в рацию:

– Василий, Антон предлагает переименовать тебя из ястреба в дровосека! Хочешь? Прием!

Из динамика послышался лающий звук, отдаленно напоминающий смех.

– Нет, спасибо. Мне и так нравится!

Дед победно глянул на меня и провел ребром ладони по шее, показывая, что моей идее капут.

– Ну и фиг с вами, – пожал я плечами. – Консерваторы!

Из динамика вновь раздался голос Василия:

– На точку нацелился, начинаю движение. Готовы?

Дед вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул, и он ответил:

– Готовы. Вперед!

Бульдозер возобновил движение, и вскоре его отвал уже впивался в землю. Первый ряд деревьев повалился без труда, за ним второй, третий. Поваленные стволы покорно ложились по обе стороны от мощной машины, образовывая что-то вроде бордюра.

Однако часть деревьев цеплялась за отвал и оставалась там. За них цеплялись следующие, и вскоре Василий уже толкал перед собой приличных размеров кучу.

Когда куча разрослась настолько, что начала затруднять движение, он остановился, сдал назад, затем взял немного влево и спокойно объехал образовавшееся препятствие стороной.

Лес, через который мы пробивались, был смешанным и состоял преимущественно из высоких тонких деревьев, напоминавших одновременно пальму и баобаб. Баобабы тут тоже встречались, к счастью, довольно редко. Поначалу Василий пытался валить и их, но провозившись с первым минут двадцать он изменил стратегию и впоследствии стал их просто объезжать.

Я двигался вслед за Василием, стараясь не подъезжать к нему слишком близко. Чтобы не плестись за медленно идущим бульдозером, я останавливался и ждал, пока Василий не станет объезжать очередную кучу мусора или баобаб, и только после этого следовал за ним.

Если верить счетчику километража, то спустя два часа мы продвинулись всего на километр и, по мнению Деда, только-только выбрались за пределы городской черты.

– Сколько там от города еще ехать? – спросил меня старик.

– Саша говорила, они минут за десять добрались.

– Километров пятнадцать-двадцать получается, – прикинул Дед.

– Да с такой скоростью нам сутки добираться придется! – сказал я, проведя в уме несложные математические вычисления.

Сзади возмущенно охнул Сема:

– Мы что, тока через два дня домой вернемся?

– С чего ты взял? – удивился Дед.

– Дак, сутки туда и сутки обратно! – растолковал он нам.

Я засмеялся, а Дед постучал себя кулаком по лбу.

– Балда ты, Семен! Туда мы через лес пробиваемся, а назад уже по проложенной дороге поедем.

– Ну откуда я знать могу! – обиженно засопел тот. – Может, назад по другой дороге надо!

Я вновь рассмеялся, а Дед лишь безнадежно махнул рукой.

Семен пробормотал что-то себе под нос, повернулся к нам боком, закутался в куртку и вскоре захрапел. Да, это его тактика – если что-то не так, отвернись и спи, а если все хорошо, тоже спи, но уже можно не отворачиваться.

Медленно тянулись часы, а вместе с ними росла температура. Солнце пекло нещадно, и вскоре кузов машины раскалился, превращая ее в настоящую баню. Мы опустили все стекла, а обдув стоял на максимуме, но помогало это слабо.

Бульдозер ревел метрах в двадцати от нас – Василий без устали прокладывал путь.

– Если так и дальше пойдет, то моторы быстро перегреются, – сказал Дед, утирая со лба пот.

– Значит, сделаем остановку и дадим им остыть, – ответил я.

– И потеряем кучу времени.

Семен продолжал беспечно спать. Вскоре его примеру последовал Игнат, а остальные то и дело зевали. Как ни странно, но бессонная ночь прошла для меня без особых последствий. Скучно было, это да, но вот в сон не тянуло ни капельки!

Дед невидящими глазами смотрел в окно и, судя по всему, предавался воспоминаниям. От своего занятия он отрывался лишь на короткие сеансы связи. Из всех нас, пожалуй, только Брюс был собран. Он крутил головой в поисках опасности, но никто на нас не нападал.

Время приближалось к обеду, и желудок начинал потихоньку намекать, что пора бы его наполнить. Это неудивительно, ведь мы сегодня даже не завтракали! Во всяком случае, я точно не завтракал.

Бульдозер выполнил очередной маневр по объезду препятствия и скрылся из виду. Желудок вновь напомнил о себе, и я решил, что не стоит больше его игнорировать.

– Обедать будем? – спросил я Деда, но ответить он не успел.

Зашипела рация, и салон заполнил взволнованный голос Василия:

– Дуйте сюда, быстро!

Я не стал ждать объяснений этой просьбы, а вжал педаль акселератора до упора. Двигатель взревел, и мы понеслись вперед, подскакивая на многочисленных кочках. Дед успел вцепиться в ручку дверцы, но остальных мой рывок застал врасплох. Сзади раздался удивленный возглас Брюса и яростный мат Игната.

За несколько секунд, преодолев проложенную Василием дорогу, я круто завернул руль влево и лишь чудом умудрился не врезаться в замерший бульдозер.

Мы разом выскочили наружу, ощетинившись стволами. Точнее, все выскочили, а заспанного Сему просто вытолкали. Он мешком свалился на землю и, похоже, только сейчас окончательно проснулся.

Я встал в стойку и направил дробовик в сторону зарослей, готовясь отразить любую атаку, но врагов не наблюдалось.

Василий тоже покинул свою машину, но за оружие не взялся. Забрался на кабину бульдозера и смотрел куда-то вдаль.

– Что случилось? – крикнул ему Дед.

– Приехали! – ответил он и ловко спрыгнул на землю.

Мы подошли поближе, и я наконец сообразил, в чем дело. Впереди больше не было деревьев, а бульдозер замер, упершись лезвием отвала в асфальт.

Это была трасса. Не вся, а лишь часть полосы встречного движения, однако ее ширины вполне хватало как для джипа, так и для бульдозера.

Дорога уходила в обе стороны. Слева она просматривалась метров на пятьсот, после чего упиралась в густую полосу деревьев. Справа тянулась на несколько километров и исчезала за поворотом.

– А возьми я чуть правее, так бы и рыли! – не без гордости сказал Василий.

– А возьми ты сразу чуть левее, мы бы уже час как на нее наткнулись!

Дед сказал это в шутку, но слова его прозвучали довольно резко и отдавали упреком, словно Василий был в чем-то виноват.

Однако упрекать нашего водителя было не в чем. С крыши дома этой тонкой полосы асфальта видно не было, и никто из нас даже подумать не мог, что дорога вообще уцелела. То, что он вообще на нее наткнулся, стало невероятной удачей!

Вмиг забыв про обед, мы расселись по машинам и вновь двинулись в путь. Теперь уже я ехал впереди, а Василий плелся сзади. Бульдозер решили пока не бросать. То, что дорога выведет нас к складу, сомнений ни у кого не вызывало. Но кто знает, что поджидает нас там?

Я не удержался и стал разгонять машину. Стрелка спидометра поползла вверх. Ветерок врывался через опущенное стекло и приятно холодил лицо.

Слева тянулся сосновый лес, над которым, через равные промежутки, возвышались вышки ЛЭП. Справа сплошной стеной шли тропики.

Деревья, словно воины двух разных армий, выстроившиеся перед боем, замерли по обе стороны от дороги. Это была граница двух миров, удивительное и нереальное зрелище!

Глянув в зеркало, я обнаружил, что Василий безнадежно отстал. Несмотря на это, скорость я сбрасывать не стал. Догонит.

Слева показалась просека. Не особо широкая, метров пять, но грузовику хватит с лихвой. Да что грузовику, тут даже танк проедет! На обильно растущей траве отчетливо проступали следы колес. Ездили тут раньше, и ездили часто!

Я остановил машину у обочины, напротив просеки. Никаких указателей поблизости видно не было, поэтому нам оставалось лишь гадать, туда нам нужно или не туда.

– Думаешь, склад там? – кивнул на просеку Дед.

– Не знаю, возможно, – ответил я, жалея, что не расспросил Сашу поподробнее об окрестностях военной базы. – По километражу в самый раз.

Мы дождались Василия, после чего свернули в просеку и двинулись по ней.

– Как думаешь, что там дальше по дороге? – спросил я Деда.

– Если она тянется еще километров с десять, то там мой дом, – не задумываясь, ответил старик. Когда он это говорил, его лицо не выражало никаких эмоций.

– Так ты об этом всю дорогу думал? – сообразил я.

Дед кивнул:

– Верно, вспоминал.

– Можно будет съездить, проверить. Ну, потом.

Старик улыбнулся.

– Да, потом обязательно съездим!

Спустя несколько минут просека закончилась, и перед нами вновь были джунгли.

– Опа… – сказал Дед с досадой. – Опять!

– Хорошо ехали, жаль, что недолго, – согласился я с ним.

Василий вырулил вперед и взялся за работу. Вновь потянулось унылое ожидание, во время которого нам оставалось лишь гадать, есть там впереди склады или мы впустую день тратим.

К счастью, волнения наши были напрасны. Спустя примерно час, бульдозер проломал последние деревья, и мы выкатили на огромное залитое солнцем поле, в самом центре которого расположились низкие продолговатые постройки.

Брюс радостно засмеялся, а Семен стал победно улюлюкать.

– Получилось! – гаркнул Игнат, до пояса высовываясь к нам с Дедом.

– Не говори гоп, пока не перепрыгнул! – поучительно заметил Дед. – Может, там ничего нет!

– Саша говорила… – начал я, но старик меня перебил.

– Саша простая девчонка, и я очень сомневаюсь, что ей докладывали о содержимом складов, а то, что она видела пару грузовиков, еще ни о чем не говорит. Кроме того, может, это вообще не склады, а коровник какой-нибудь или зернохранилище. Мало их, как будто, в былые времена понастроили?

Он был прав. Не следовало радоваться раньше времени. И расслабляться, кстати, тоже. То, что нас до сих пор никто не растерзал и не зомбировал, – просто везение, и не факт, что оно продлится долго. По-моему, мы не только исчерпали весь свой запас удачи, но и влезли в долг на пару лет вперед.

От долгого сидения у меня занемело все тело, а поскольку до ближайшего строения было совсем недалеко, я предложил оставить машины тут и пойти пешком.

– Пройтись бы неплохо, – поддержал мою идею Игнат. – Ноги разомнем!

Остальные тоже не возражали, и спустя пять минут мы уже бодро шагали по траве в сторону построек, оставив машины на попечение Брюса. В случае опасности он должен был рвануть к нам по прямой.

Высокая трава здорово мешала идти. Она постоянно цеплялась за обувь, так что мне приходилось ее вытаптывать. Остальным было легче, а идущий последним Дед вообще шел как по мощеной дороге.

– Давайте лучше дистанцию друг от друга держать, – неожиданно предложил старик. – Вдруг это минное поле.

– Может, тогда впереди пойдешь? – спросил я, останавливаясь.

– Нет уж. Ты предложил пешком идти, вот и топай первым, а мне умирать еще рано!

Уж лучше бы он молчал! Теперь я уже не рисковал приминать траву, а каждая кочка казалась мне закопанной миной. Вскоре трава сменилась хорошо утоптанной землей, и идти стало намного легче.

Чем ближе мы подходили, тем сильнее я убеждался, что приехали мы по адресу. Низкие строения с мощными бетонными стенами, выкрашенными в зеленый цвет, никакой ассоциации с колхозными постройками не вызывали.

Когда до ближайшей постройки оставалось метров сорок, мы остановились. Поле тут заканчивалось, за ним начинался асфальт.

– Склад, – уверенно заявил Василий.

– И надеюсь, не пустой! – добавил Дед.

Неужели мы и вправду добрались? Не проехали мимо, не наткнулись на стаю хищников и действительно нашли склад? Да, мы здесь. Похоже, удача у нас на поводке!

Глава 38: Военные

Вот не зря говорят: на фортуну надейся, а под юбку ей не заглядывай! Словно в ответ на мои кощунственные мысли богиня удачи решила подкинуть нам подлянку.

Раздался рев, мелко затряслась земля. Из-за стены ближайшего склада показалась длинная зеленая труба, а еще через пару секунд выкатила металлическая туша, к которой она крепилась.

Сема вскрикнул и отступил на шаг.

– Ой, мля! – воскликнул Игнат, бледнея. – Танк!

Вот уж без него бы не догадались!

Танк, натужно ревя двигателем, катил прямо на нас. Я с ужасом наблюдал за его приближением, не в силах пошевелиться. Да и куда тут шевелиться? Место открытое, до машин далеко… Попали мы, короче. Не сбежишь!

Железный монстр двигался быстро и преодолел разделяющее нас расстояние меньше чем за минуту. Подъехав почти вплотную, он резко затормозил. Башня со скрипом сдвинулась, нацелив черное дуло орудия прямо в меня.

Ну почему всегда в меня?!

Двигатель смолк. Открылся люк, и из него показалась плешивая голова с усами и вторым подбородком. Под головой находилась довольно тучная фигура в форменной куртке, погоны которой сообщали, что перед нами старший прапорщик.

– Руки вверх! – гаркнул он тяжелым басом.

Мы молча повиновались.

– Кто вы такие? – спросил военный уже более спокойно, можно даже сказать доброжелательно.

– Свои! – как-то жалобно пропищал Сема.

– Из города, – добавил Василий.

– Да мы, в общем, эти… – пробормотал я, подбирая нужные слова.

– Грибники! – закончил за меня Игнат.

Я вообще-то хотел сказать: партизаны, но так даже лучше, пожалуй, а то начал бы он еще выяснять, против кого это мы партизаним…

– Ага, вижу, – кивнул прапорщик, – с бульдозером вместо лукошка ходите. Большие же нынче грибочки пошли!

– Товарищ прапорщик, мы думали, здесь никого нет, – выступил вперед Дед. – Если объект закрыт, мы сейчас же уедем!

Губы на круглом лице растянулись в улыбке, от которой меня передернуло. Так, наверное, маньяк своей жертве улыбается перед тем, как всадить в нее нож.

– Не так быстро, – покачал головой военный, продолжая улыбаться. – Видите ли, вы первые пришедшие сюда люди с начала эээ… изменений. Так что мы просто обязаны пригласить вас в гости и хорошенько… расспросить!

«Или допросить», – подумал я.

Да уж, нехило мы влипли, раз целый прапорщик на танке нас встречает. Что дальше будет? Майор на истребителе или полковник на бомбардировщике?

Не угадал. Дальше были двое рядовых с автоматами, которые выскочили из-за танка. Один тут же взял нас на мушке, а другой быстро обыскал. Все оружие он складывал в большой вещевой мешок, который прапорщик любезно достал из танка.

А хорошо они так подготовились, железно! Под дулом «125-мм» орудия кто угодно в штаны наложит. Только рыпнись – и останется на твоем месте аккуратная воронка, а кишки на ближайших деревьях висеть будут, как гирлянды на новогодней елке.

Под вопросом, конечно, будет ли он на такой дистанции стрелять. Но лично я проверять это не собирался и потому беспрепятственно позволил себя обыскать и разоружить.

– Готово, товарищ полковник! – сообщил солдат, закончив обыск.

– Молодец, Иванов! Неси все это в каптерку, а ты, Федька, – обратился он ко второму, – конвоируй их в мой кабинет!

– Будет сделано, товарищ полковник! – хором ответили бойцы.

Военный скользнул в люк. Двигатель танка ожил, и металлический монстр, лихо развернувшись на месте, покатил прочь.

– Выстроиться в цепь! – приказал Федька, тыча в нас автоматом. – Руки не опускать. А теперь, шагом марш!

Мы двинулись вслед за танком. Время от времени наш конвоир корректировал путь выкриками «налево» или «бери правее», но в целом сориентироваться было нетрудно: танк оставил на асфальте отчетливые следы, а в том, что нам надо именно за ним, не было никаких сомнений.

– Как думаешь, почему они его полковником зовут, если нашивки прапора? – шепотом спросил я у Деда.

– Понты, небось, – тоже шепотом ответил он. – Или от скуки сам себя в полковники произвел. На таких объектах человек сто обычно служат, и командует ими не полковник, а майор какой-нибудь. Ну, максимум подполковник.

– Разговорчики! – прикрикнул на нас рядовой, и мы замолчали.

Пропетляв немного между одинаковыми на вид строениями, мы вышли к небольшому двухэтажному зданию с надписью «Администрация», перед которым был аккуратно припаркован танк.

У двери мы остановились. Солдат распахнул ее настежь и приказал стоявшему первым Деду:

– Заходи!

– Не могу, – покачал тот головой.

– Почему не можешь? – нахмурился солдат.

– А сам не видишь? Косяк низкий, руки мешают. Можно опустить?

Федя явно растерялся, но довольно быстро сориентировался и приказал:

– Руки опустить, зайти и снова поднять!

Так мы и сделали. Оказавшись внутри, солдат повел нас на второй этаж, а там налево, по коридору, вдоль многочисленных дверей. Остановился он у самой последней, с надписью: «Командующий базой, подполковник Донский В.А.». Приставка «под», а также фамилия и инициалы были замараны черным маркером, но читались легко. Сюда-то он нас и завел.

Внутри оказалось просторно и очень… по-военному. Бетонные, грубо окрашенные стены, затертый до дыр линолеум. У правой стены находился добротный, но потрепанный временем шкаф, у другой висела большая карта. Напротив входа стоял массивный стол.

За столом, на фоне флага и портрета президента в красивой рамочке, с важным видом восседал наш знакомый прапорщик-полковник. Перед ним веером были разложены какие-то бумаги, а на краю стола покоился «АКСУ».

При нашем появлении военный поднялся во весь рост и как бы невзначай положил руку на оружие.

– Товарищ полковник, пленных по вашему распоряжению доставил!

– Молодец, Федька! Жди за дверью.

Солдат козырнул, развернулся и, чеканя шаги, вышел. А мы так и остались стоять с поднятыми руками.

– Да опустите вы уже руки! – махнул военный, усаживаясь обратно за стол. – Вы не арестанты, а гости.

– Хорошо же вы гостей встречаете, – проворчал Игнат, опуская руки. – На танке и под дулом автомата.

– Извините, фейерверки вчера закончились, а оркестр в отпуске! – ничуть не смутился военный. – Присаживайтесь.

Мы присели на жесткие стулья, которых в кабинете хватало с избытком, и стали ждать продолжения.

– Ну, а теперь рассказывайте, – приглашающе махнул рукой прапорщик. – Кто вы, откуда и, самое главное, что за фигня в стране творится.

– Что творится, мы и сами не знаем, – начал Дед, – но очень сомневаюсь, что страна еще существует. От города рожки да ножки остались. Один район уцелел, там в общину собрались выжившие люди. Оттуда мы, собственно, и пришли, как официальные представители.

О том, что в рейд мы вышли на свой страх и риск, да и вообще, по сути, в общине не числимся, Дед упоминать не стал.

– Не может такого быть, чтоб страны не было! – воскликнул прапорщик. – На нас кто-то напал? Американцы, небось! Пусть только покажутся!

Он хлопнул ладонью по столу, а затем вскочил и погрозил кулаком куда-то вверх, словно Америка парила аккурат над его столом, и продолжил:

– Нашу славную родину так просто не сломить! Когда наступают тяжелые времена, мы всегда стойко их переносим! Наполеона побили! Гитлера побили! И этих тоже побьем!

– Успокойтесь, – попросил я. – Никто на нас не нападал, и страна там же, где и была, вопрос надо ставить по-другому. Куда попали мы.

– Верно, – согласился Дед.

Военный нахмурился, сел, схватился за ус и стал нервно закручивать его на палец.

– Хотите сказать, что это мы куда-то переместились?

Мы с дедом молча кивнули.

– И куда?

– А вот это нам неизвестно! – развел я руками.

– И доказательств у вас, разумеется, нет?

– А то, что вокруг творится, разве не доказательство? Спросите себя, сколько человек у вас уже погибло или пропало? Куда делись дороги? Откуда вокруг базы тропический лес и все эти монстры в нем? И самое главное, где связь и почему к вам не приходит подкрепление? Сколько вы еще сможете тут протянуть?

Военный молчал. Скорее всего, он и сам догадывался о чем-то подобном, но гнал от себя эти мысли и лелеял надежду, что к ним вот-вот подоспеет подмога. Но пришли мы и подтвердили все самые страшные опасения. Родины больше нет, мы одни, и никто не поможет.

– Представители, значит… – задумчиво проговорил военный, продолжая покручивать ус. – А как вы вообще сюда попали, а? Вокруг, как сами говорите, лес! Наши разведгруппы все до единой пропали.

– Мы просеку сделали, бульдозером, – честно ответил Дед.

– Хм, а мы вот не додумались лес валить… И с какой же целью вы пожаловали?

– За оружием, – не стал лукавить Дед. – У вас его много, а времена нынче опасные.

– Много-то, много, – согласился военный. – Но с чего вы взяли, что я вам его дам? Вдруг вы все придумали? А раздавать военное имущество – это уж, понимаете, измена!

– А присваивать себе звание и занимать чужой кабинет – не измена? – не удержался я от колкости.

– Ну, положим, кабинет и так свободен был. А звание… Ну должен же кто-то командовать? А кто будет простого прапорщика слушать? Вот и стал я полковником. Временно, разумеется.

– Значит, офицеров на базе нету? – полюбопытствовал я.

– Нету, – подтвердил он.

– И куда все подевались? Мы пока по коридору шли, столько кабинетов видели…

– Так пятница же была! Ну, до того, как тряхнуло, ночь к тому же. Все по домам разъехались, к семьям. Из офицеров на объекте только майор да старлей оставались. Ну и я у них в помощниках.

– А что с ними случилось? – влез в разговор Василий.

– Привычка погубила.

– Это как?

– Да они каждый день после обеда на джипе часть объезжали, а тут птичка прилетела и вместе с джипом их уволокла. С тех пор никто без нужды из казармы и носа не высовывает, а передвигаемся исключительно на тяжелой технике.

Я вспомнил, атаковавшего нас на крыше дома дракона и мысленно пожалел офицеров.

– На технике, это на танке? – уточнил Дед.

– Да.

– У вас что, бронетранспортеров нет?

– Есть, конечно, но зачем «БТР», если есть танк?

– Так сколько он топлива жрет! Как пять «БТРов».

– Топливо – не проблема, – отмахнулся военный. – У нас его много.

– И танков, небось, много?

– Танков как раз мало. Только три, да и те старье – старьем.

– Старье? – возмущенно переспросил Дед. – С каких это пор «Т-72» старьем стал считаться?

– С таких, как девяносто пятый на вооружение встал!

– Понятно, – покачал головой старик, явно не одобряя такую оценку. – А людей у вас тоже, небось, немного, раз все в город уехали?

– Ну почему все? Два полных взвода «мяса» есть, и еще бригада технарей.

– Два взвода? – деланно удивился Дед. – Да такую ораву ж не прокормить!

– С провиантом и правда туго, – посетовал прапорщик. – Где-то на месяц еще хватит, если урезать пайки. И то консервы одни.

– Трудная же у вас работа… – сочувственно вздохнул Дед, и я увидел, как у него хитро блеснули глаза.

Тут до меня дошло, что старик неспроста задает все эти вопросы. Прапорщик, по-видимому, устал от навалившихся на него проблем, и ему очень хотелось выговориться, излить душу, а Дед умело этим воспользовался, вытягивая важные сведения.

Прапорщик же, увидев родственную душу, совсем разоткровенничался.

– Да это что! – говорил военный. – Мало того, что жратвы все меньше, так они думают, что это я во всем виноват! Мол, всех объедаю.

Я оценивающе посмотрел на его раздутое пузо и подумал, что подозрения солдат далеко не беспочвенны.

– Так вы бы их работой загрузили! – предложил Дед. – Когда солдат делом занят, времени на смуту не остается!

– Ну что вы, думаете, я совсем дурак? – усмехнулся прапорщик, и по лицу его расплылась самодовольная улыбка. – Они у меня без дела не сидят: то автоматы чистят, то технику разбирают, а вот физподготовку я отменил. Лишний расход калорий, да и опасно снаружи.

– Понятно, – кивнул Дед. – Думаю, мы сможем друг другу помочь, если насчет оружия договоримся.

Прапорщик пожал плечами.

– Ну, может, и договоримся, а в обмен что предложите?

– А что вам надо?

– Еда, спиртное, сигареты, – стал загибать пальцы «полковник». – И девок еще не помешало бы!

– Девками не торгуемся, а остальное – не проблема.

– Да хоть так. Какое оружие вам надо?

– Хотелось бы вначале узнать, что у вас на складах имеется, – опять схитрил Дед. – А там мы уже сориентируемся.

Прапорщик порылся среди лежащих перед ним бумаг, вытащил несколько листков и протянул их Деду.

– Вот, тут оружие перечислено, а технику, если надо, потом в автопарке посмотрите.

Дед аккуратно взял бумаги и стал внимательно их изучать. Губы его беззвучно шевелились, а иногда он довольно восклицал «Ага!» или «Э, как!», и при этом тыкал пальцем по листу.

– Неплохой ассортимент! – одобрительно сказал он после того, как закончил изучать список. – А что это за циферки рядом прописаны?

– Это цена, – пояснил военный. – А если она не указана, значит, товар не продается.

– И в чем измеряется? В баксах?

– Еще чего! – засмеялся прапорщик. – В патронах!

– Это как так в патронах? – не понял Дед.

– И когда это вы успели цены расставить? – ехидно спросил я.

– Как когда? Сразу и сообразил! Вы небо ночное видели? А еще связи нет, хотя объектов рядом хватает: по радио одни помехи, патруль вернулся ни с чем – лес вокруг тропический! Пешая вылазка к городу не удалась – все, кто ушел, просто пропали. Ну а когда офицеров сожрала птичка-переросток, до меня окончательно дошло, что в стране беда, а оружие при любой смуте – товар ходовой! Безопасность и все такое. Вот тогда я и приценился примерно, а за единицу валюты взял патрон.

И это он совсем недавно не верил, что стране кирдык? Боялся трибунала и толкал патриотичные речи? Да он же просто набивал себе цену!

– Ну и хорошо, – кивнул Дед, явно не задаваясь такими вопросами. – Меньше возни будет. А в каких патронах цена, то?

– «7,62». Под «Калаш» которые.

– Почему именно он?

– Потому, что у нас их много! – ухмыльнулся военный.

Дед вытащил из кармана листок, на котором вчера сделал подробную опись всего нашего имущества, и стал делать на нем какие-то пометки. К сожалению, он сидел слишком далеко, и разглядеть, что он там писал, не получалось. Вставать же как-то не хотелось, мало ли что этому «полковнику» в голову взбредет. Автомат-то он, к слову, так под рукой и держит.

– Вот, – сказал Дед, протягивая список военному. – Теперь можно и торговаться!

Прапорщик взял листок, глянул на него и выпучил глаза.

– Двадцать патронов за банку тушенки?! – возмущенно закричал он, вскакивая со стула. – Да вы рехнулись!

– А вы? – спокойно спросил Дед. – Триста патронов за сорок седьмой «Калаш», которых у вас полторы тысячи на складе пылится!

– Так-то же «Калаш»! Из него всю жизнь стрелять можно. А что тушенка? Съел и все!

– Ну так «Калаш» свой съешь, – пожал плечами Дед. – А через пару месяцев мы вернемся, когда вы от такой диеты окочуритесь.

Прапорщик зло посмотрел на старика и едко спросил:

– А что нам мешает самим до ближайшего магазина съездить? Дорогу вы для нас уже проложили!

– То, что все магазины давно пусты! – ответил на это Дед. Он был настроен решительно и собирался продать свой товар подороже.

– Тогда, может, к вам в гости заскочить? – все так же едко, продолжил прапорщик. – Неужто откажетесь поделиться с защитниками родины?

– Откажемся! – решительно сказал Дед. – Хотите попробовать? А личный состав что на это скажет?

Прапорщик открыл было рот, чтобы ответить, но тут же его закрыл. Все-таки он военный, а не бандит с большой дороги, и до открытого грабежа еще не докатился. Поэтому не стал угрожать нам, просто насупился, плотно сжал губы и продолжил изучать список.

– Неприемлемо, – сказал он наконец. – Скиньте цену хотя бы на пятак, или не договоримся.

– А, пойдет! – согласился Дед. – Все цены уменьшаем на пять патронов.

Легкость, с какой он пошел на это, свидетельствовала о том, что этот шаг был им запланирован изначально. Цены-то он, небось, специально задрал с таким расчетом, чтобы потихоньку снижать в знак «доброй воли». Притом эта самая воля, скорее всего, побольше пяти патронов была. Но прапорщик этого знать не мог, и поэтому с облегченным вздохом произнес:

– Годится.

Дед выглядел довольным. Он откинулся на спинку стула и с видом победителя глянул на нас. Учитесь, мол, дела вести!

– Ну, так что вам надо-то? – спросил военный, устало потирая веки.

– «СВД» и к нему сто патронов, десять «АК-47», два пулемета «Корд», по ящику оборонных и наступательных гранат и ящик пластида. Еще тысяча патронов к автоматам и две тысячи к «Кордам». Это для начала.

– Автоматы, пожалуйста, патроны тоже. «СВД» – посмотрим, а вот пулеметы, гранаты и взрывчатку не продам! – заявил военный, скрестив руки на груди.

– Без пулеметов, нам и автоматы ни к чему, – покачал головой Дед. – Продавайте все, или не купим ничего!

– И хрен с вами! – отрезал военный. – Пулеметы им продать! Как же!

– Да чего вы боитесь? – уже дружелюбно спросил Дед, сообразив, что требовать тут бесполезно.

– Спрашивает еще! – буркнул военный. – А если вы со всем этим добром завтра же ночью сюда нагрянете?

Дед удивленно развел руками.

– Ну и что? У вас же танки есть!

– Танки взорвать можно! С помощью пластида как раз!

Дед делано рассмеялся.

– Пластидом? Танки? Не смешите! Как будто к ним так просто подойти.

Спор шел долго, не меньше часа. При этом шел он на повышенных тонах и с применением таких слов и выражений, что Ожегов, наверное, в гробу бы перевернулся. Вначале военный согласился продать пулеметы, затем, потихоньку сдал позиции и насчет наступательных гранат, но осколочные и взрывчатку продавать отказывался наотрез.

На все предложения и уговоры он бубнил свое «не продам», но вскоре устал и опять пошел на уступки. А потом они плавно перешли на торг, и вскоре уже жали друг другу руки. При этом Дед весь светился от счастья, а прапорщик выглядел так, словно вернулся с поля боя.

– Значит, ящик наступательных гранат, пол-ящика пластида с запалами, два «Корда» и к ним две тысячи патронов, десять «АК-47» и к ним тысяча патронов, «СВД» и к нему сто патронов, – перечислил он. – Все верно?

– А патронов к «Максиму» у вас не найдется? – поинтересовался я.

– «7,62×54» под «Моссинки» есть, только нафиг они вам?

Я решил не уточнять, что пулемет у нас есть, и просто сказал:

– Пригодятся.

– Ну, пригодятся, так пригодятся, – устало махнул рукой прапорщик. – Значит, еще тысячу патронов «7,62×54».

– И под «ТТ» бы еще пару сотен, – вспомнил я.

– На складе уточнишь, есть или нету. Все?

– Пока все, – ответил Дед. – Но мы потом еще технику глянем.

– Тогда считаем оружие, – сказал военный и взялся за калькулятор. – Итак, три тысячи за десять автоматов, две тысячи за «Корды», пять за гранаты…

Минут пять он тыкал пальцем по прибору, записывал получившиеся значения, перепроверял, а потом выдал:

– Девятнадцать тысяч пятьсот.

– Ты по сколько за патроны к «Моссинке» брал? – нахмурился Дед.

– Один к одному, – пожал плечами военный.

– Уцени в два раза, все равно их у тебя никто брать не будет.

Вид у Деда был такой решительный, что прапорщик не рискнул ввязываться с ним в очередной спор и махнул рукой:

– Тогда ровно девятнадцать тысяч получается.

– Хорошо, теперь вы выбирайте, – любезно сказал Дед, указав на свой список. – И не забудьте, что цены на пяток ниже.

Глава 39: Склад

Уже через полчаса они закончили с торгом, и прапорщик повел нас в автопарк. Автомат он с собой не взял, выражая тем самым свое доверие. Впрочем, Федю он оставлять не стал, и тот следовал за нами по пятам.

– Сейчас в каптерку заглянем, – сказал он, спускаясь на первый этаж, – главного техника с собой кликнем.

Комната, которую прапорщик назвал каптеркой, оказалась обычным складом, примыкающим к казарме. Сверху донизу его заполняла мебель и мешки со старой формой. А я-то представлял себе эдакую комнату отдыха с телевизором, чайным столиком и диванчиком.

Почему главный техник должен быть именно в каптерке, я так и не понял. Но он и вправду оказался здесь. И не только он. С ним была еще дюжина солдат, тесным кольцом окруживших Брюса. Американец с несчастным видом сидел на жесткой табуретке и, по-видимому, проклинал себя за то, что решил поехать с нами.

Бить его не били, во всяком случае, ссадин и синяков я не увидел, но по напряженной атмосфере было ясно, что дело идет именно к этому. Завидев нас, Брюс вскочил, но был немедленно усажен обратно.

– Это еще кто? – нахмурился прапорщик.

– Американского шпиона взяли, товарищ полковник! – доложил один из солдат.

Брови прапора полезли на лоб.

– Что, правда, что ли?

– Так точно! Шнырял возле базы. С оружием.

Рядовой продемонстрировал ружье Брюса, после чего передал его командиру.

– Вон оно как! – протянул прапорщик, разглядывая пленника. – Так, значит, я был прав: во всем виноваты эти чертовы янки!

Я с трудом удерживался от смеха, Дед, по-видимому, тоже. Василий тихо посмеивался в ладонь, а Игнат покраснел, и, казалось, будто сейчас взорвется.

Сема же не сообразил, в чем дело, и удивленно спросил:

– Эй, Брюс. А че ты тут сидишь-то?

Все головы повернулись к нему.

– Вы его знаете? – подозрительно сощурился прапорщик.

– Знаем, знаем, – кивнул Дед. – Он с нами приехал, остался машины сторожить. Потом, наверное, увидел, как нас уводят, и пришел спасать.

– Тоже мне, спаситель! – хохотнул один из солдат.

Остальные засмеялись, но под строгим взглядом прапорщика быстро стали серьезными.

– Так значит, с американцами дружите? – тихо спросил военный. Его палец как бы случайно лег на спусковой крючок ружья.

– Он англичанин, – не моргнув и глазом солгал Дед. – В гости к родственникам приехал.

Сомневаюсь, что военный поверил нам до конца, но ружье убрал, а на лицо его вновь вернулась доброжелательная улыбка.

– Ладно, пусть тогда с нами идет. Андрюха, проводи их в автопарк, технику смотреть будем.

Сказав это, военный развернулся и быстро вышел из помещения. Я хотел было пойти за ним, но крепкая рука легла мне на плечо.

– Вас поведу я, – сказал хозяин руки – молодой светловолосый парень с короткой стрижкой.

Он был чуть ниже меня ростом, но намного шире в плечах, а очертание мускул под майкой вызывало у меня одновременно восхищение и зависть.

– Андрей, – представился парень, протягивая руку. – Сержант технического обеспечения.

– Антон, – ответил я на железное рукопожатие.

По очереди поздоровавшись со всеми, включая Брюса, наш новый знакомый подхватил автомат и повел нас прочь.

Под палящими лучами солнца мы двинулись между многочисленными строениями. Андрей уверенно шагал впереди, небрежно закинув автомат на плечо. Федька, по-прежнему следовавший за нами, в отличие от Андрея, держал оружие наготове.

– Я думал, прапорщик пойдет с нами, – осторожно сказал Дед, когда мы подошли к самому большому по размерам складу.

– Прикатит сейчас на сундуке своем! – ответил наш провожатый с легким презрением в голосе.

Автопарк оказался на окраине базы и представлял собой огромное строение с большими раздвижными воротами, как у ангара. Может, ангар и был. Андрей не стал с ними возиться, а подвел нас к обычной двери, расположенной в углу. Он вытащил из кармана связку ключей и стал по очереди совать их в замок.

Подобрав наконец ключ, он распахнул дверь и первым вошел внутрь. Темень была, хоть глаз выколи! Мы с Дедом зашли вслед за Андреем, но дальше порога двигаться не рискнули. Не хватало еще упасть в какую-нибудь яму и ногу сломать.

Андрей стал шарить рукой по стене. Щелкнул рубильник, и на потолке по очереди стали зажигаться мощные лампы, заливая помещение ярким светом.

– Так у вас электричество есть? – восхитился Дед.

– А как же, генератор гоняем!

– Видать, и вправду топлива много…

Изнутри автопарк казался даже больше, чем снаружи! Перед самыми воротами замер двухмоторный самолет, а все остальное пространство было заставлено ровными рядами техники.

Первыми стояли грузовики, легковушки и несколько мотоциклов, а дальше шли бронетранспортеры, тягачи и другая спецтехника, назначение которой было для меня тайной. У дальней стены виднелась башня танка.

Наши товарищи по очереди стали заходить внутрь, а когда очередь дошла до Федьки, сержант загородил ему проход, скрестив руки на груди.

– А тебе сюда не положено, собачонка! Жди хозяина снаружи!

Тот насупился и собирался что-то возразить, но Андрей его пересек:

– Это приказ! Понял?

С кислым лицом Федька козырнул, пробормотал «Так точно» и отошел от двери.

– Не любишь ты его, – заметил Дед.

– А за что, любить-то? – усмехнулся Андрей. – Шавка! Говорят, даже спит с прапором.

Сказано это было громко. Наш проводник явно старался, чтобы оставшийся снаружи солдат услышал каждое слово. И тот услышал. До меня донеслось приглушенное ворчание и брань.

– Пойдем, – махнул нам Андрей и широким шагом направился к самолету.

– Не боишься? – спросил я, с трудом его догоняя.

– Чего? – не понял тот.

– Что Федька прапорщику на тебя нажалуется.

Андрей рассмеялся.

– Не. Не боюсь! Он шавка, а я технарь! – сержант многозначительно поднял палец, но, увидев на моем лице непонимание, пояснил: – Кроме меня, тут технику никто чинить не умеет!

– Понятно, слишком ценный кадр, чтобы с тобой ссориться.

– Верно, а для прапора особенно. Сломается его сундук и прибежит он ко мне вприпрыжку!

«Сундук – это танк», – сообразил я и взял на заметку расспросить Деда о военном жаргоне.

– Многие у вас на технике катаются?

– Да прапор только и катается, – пожал плечами Андрей. – Как майор со старлеем померли, приказал ему танк подогнать и с тех пор без него никуда. Он вам про офицеров рассказывал?

Я кивнул.

– Так вот, прапор – трус!

– Почему?

– Когда это произошло, он на базе сидел, бумажки свои писал и эту птичку в глаза не видел, но боится до усрачки!

– А кто видел?

Андрей ткнул себя пальцем в грудь.

– Я видел, собственными глазами!

– Расскажешь?

– Да что тут рассказывать: сижу, курю, мимо джип катит, и тут она сверху нырнет – и хвать! Вместе с машиной уволокла и больше их никто не видел. Здоровенная такая птичка…

– Понятно.

И вправду рассказывать было нечего.

– Так, начнем экскурсию! – сказал Андрей, когда мы подошли к самолету. – Про что вам рассказать?

Дед указал на самолет.

– Вот с этого и начинай! Очень интересно, никогда такого не видел!

А Андрей только этого и ждал. Откашлялся и заговорил:

– Это многоцелевой двухмоторный турбовинтовой самолет «Рысь». Берет на борт двенадцать человек, включая экипаж. Грузоподъемность не поражает, всего полторы тонны, зато дальность полета целых две тысячи километров!

– На чем работает? – спросил Дед, оценивающе оглядывая самолет.

– Керосинка.

– Ого!

– Ага! – кивнул Андрей. – Это тебе не «АН-2» с его дорогущим авиационным!

Василий, хоть и любитель техники, но самолетом особо не заинтересовался. Он постоянно косился на стоящие неподалеку грузовики. Туда его влекло куда сильнее.

Семен с Игнатом тоже не особо прониклись и откровенно скучали. Наш взломщик зевал во весь рот и постоянно оглядывался, словно подыскивал место, где можно всхрапнуть.

А вот Брюс, напротив, самолетом заинтересовался. Он подошел к машине и бережно погладил по крылу.

– Какой расход? – продолжал свой допрос Дед.

– Ну, где-то по литру на километр, – неуверенно ответил сержант. – Сам я не пилот, точно не знаю.

– А где пилот? – спросил я.

– Где, где, в городе! – развел руками Андрей.

– Значит, на разведку слетать никак? – разочарованно протянул Дед.

Так вот что он задумал! А я-то все гадаю, чего это ему так самолет сдался.

Андрей на секунду задумался.

– Ну, из вас кто-нибудь умеет летать?

Мы дружно ответили, что не умеем. Точнее, ответили все, кроме Брюса. Он, как всегда, ничего не понял и скромно промолчал.

– Значит, не получится! – подвел итог Андрей. – Впрочем, если бы и был у нас пилот, от прапора все равно разрешения не допросишься.

– Почему это? – удивился Василий, впервые проявив интерес к беседе.

– Да побоится, что петушок наш знакомый самолет склюет.

Дед сокрушенно покачал головой.

– Да, беда с этими драконами!

– С кем? – не понял Андрей.

– Мы так птиц этих называем, – пояснил я. – Очень на драконов похожи, если приглядеться.

– Тоже сталкивались?

– Ближе, чем хотелось бы, – не стал я вдаваться в подробности. – Очень любит бабушек кушать, которые белье на крыше развешивают.

Андрей расхохотался, но тут же прикрыл рот рукой.

– Извините…

– Ничего, – махнул рукой Дед. – Мы с теми бабушками лично не знакомы!

Снаружи послышался нарастающий гул. Андрей покосился в сторону двери.

– А вот и лягушонка в коробченке!

Еще через пару минут, в дверях появилась тучная фигура прапорщика. За ним понурив голову, шел Федька.

– Ты почему охрану у дверей оставил? – сходу налетел на Андрея прапорщик.

– У него допуска нет, – сделал удивленное лицо сержант. – Да и зачем он мне здесь?

– Как зачем? Защитить в случае чего!

Андрей пожал плечами.

– Сами защитимся.

– Но у него оружие есть!

– У самих имеется, – ответил сержант, поправляя на плече автомат.

Прапорщик покосился в нашу сторону. Ясно дело, что защищать надо не нас, а от нас, но вслух он этого признавать не собирался.

– Ладно, потом поговорим, – проворчал он. – Технику показал?

– Показываю, – кивнул Андрей. – Самолетом интересуются!

Прапорщик направил свое толстое пузо на нас.

– Самолет не продается!

– Да мы из любопытства… – развел руками Дед.

– Не положено! – отрезал прапор. – Модель новая, проходит испытания в строгой секретности!

– Угу, как же! – шепнул мне на ухо Дед.

Мы отошли от самолета, и Андрей повел нас вглубь склада. По мере нашего продвижения он указывал на ту или иную машину и кратко описывал ее назначение. А иногда он просто проходил мимо, и тогда о назначении машины оставалось лишь гадать.

– А это что? – спросил я, когда мы проходили мимо одной такой – низкой, приплюснутой коробки на гусеницах.

– Так мотолыга же, – удивленно ответил техник. – Ты не служил?

– Нет. Студент. Мне девятнадцать.

Андрей удивленно вскинул брови.

– Правда? А я в свои двадцать пять о такой бородище только мечтаю!

Я провел рукой по лицу и с досадой отметил, что щеки и подбородок опять нещадно заросли. Всего-то два дня не брился, а там уже не щетина, а настоящая борода! Как-то криво эта адаптация работает.

– Да уж, оброс наш Старшой, – усмехнулся Дед.

– Что за мотолыжа такая? – демонстративно проигнорировав Деда, повернулся я к Андрею.

– Не мотолыжа, а мотолыга! – поправил он. – «МТЛБ», тягач.

– То есть, это просто трактор? – не поверил я.

– Ну, если можно назвать водоплавающий бронированный тягач с орудийной башней простым трактором, то да.

– Понятно, – сказал я, и мы двинулись дальше.

Василий с любовью поглаживал каждый грузовик, мимо которого мы проходили. А рядом с громадным бронированным «Уралом» так и вовсе завис.

Мы остановились. Машина и правда выглядела шикарно. Высокая посадка, широкая колея и шесть колес внушали уважение.

– «Урал 63095 – Тайфун», – сказал Андрей, заметив интерес. – Полностью бронированный!

– Дизель? – с надеждой спросил Василий.

– Дизель, – подтвердил Андрей.

– И какой расход?

– Тридцать пять на сотню.

Василий помрачнел, но от машины не отошел. Обошел ее кругом, залез в кабину, что-то там подергал, покрутил.

– Не видел такую раньше, – сказал он, вылезая наружу. – Новая модель?

– Новейшая, – влез прапорщик. – Проходит испытание и…

– …не продается, – закончил за него Дед.

– И очень дорого стоит, – поправил его военный.

– Сколько?

Прапорщик назвал цену.

– Сколько?! – охнули мы разом.

– Он что, золотой? – удивился я.

– Он того стоит, – твердо сказал прапорщик. – Андрей, расскажи!

– Толщина брони четырнадцать с половиной миллиметров, – принялся рассказывать сержант. – Держит удар «КПВТ» с двухсот метров и подрыв на противотанковой мине. Колеса противопульные с авто подкачкой. Рассчитан на пятнадцать человек включая водителя.

Дед присвистнул.

– По характеристикам даже лучше «БТРа» выходит!

– А топлива меньше потребляет, – добавил Андрей.

– И к тому же в единственном экземпляре, – похлопал по борту машины прапорщик.

Мы двинулись дальше. Василий с тоской оборачивался на грузовик и тяжело вздыхал. Машина, конечно, хорошая, но цена непомерная. Тут не то что мы, тут вся община заплатить не сможет!

Ряд грузовиков закончился, и пошла вооруженная техника. В первых рядах стояли бронетранспортеры.

– Шестидесятые, семидесятые, восьмидесятые, – перечислял Андрей, проходя мимо восьмиколесных монстров. – А это девяностый. Он у нас тоже один.

За девяностым стояли бронетранспортеры поменьше. У них были четыре колеса вместо восьми, а внешний вид напоминал лодку.

– А «БРДМы»! – потер руками Дед. – Почем?

– Пять тысяч за первый и восемь за второй.

– Нормально, – кивнул Дед.

– Пулемет в комплект не входит, – предостерег прапор. – Если купите, снимем.

– А если доплатим?

Военный только головой покачал.

– «КПВТ» не продам!

Он скрестил руки на груди, показывая тем самым свою решительность. Но Дед с ним спорить не стал, лишь плотоядно улыбнулся. И по этой улыбке я понял, что все ему прапор продаст – как миленький продаст!

– Хороший пулемет? – спросил я Деда, когда мы пошли дальше.

Тот кивнул.

– Вроде маленькой скорострельной пушки.

За «БРДМами» стояло два танка, а дальше у самой стены в ряд тянулась артиллерия.

– Дальше смотреть не на что, – сказал прапорщик и повернул назад.

На обратной дороге я подошел к Андрею и тихо, чтобы не услышал прапорщик, спросил:

– Что это за часть такая?

– В смысле? – не понял меня сержант.

– Мы думали, тут склад резерва. Старье всякое законсервированное, а у вас довольно много нового.

Андрей глянул на топающего впереди начальника, понизил голос и пояснил:

– Это действительно склад резерва, но не только. Тут же граница под самым боком, шишки из соседних стран часто наведываются посмотреть на это самое новое, а потом то, что понравится, заказывают.

– Понятно, – кивнул я.

Проходя мимо «БРДМов», я заинтересовался одним. Он стоял среди прочих, но немного от них отличался. Формой, цветом и посадкой он был один в один со своими собратьями, но вместо маленьких обзорных люков имел обычное ветровое стекло, как у автомобиля.

– А это что? – спросил я, указав на интересующий меня броневик.

– «БРДМ-2», – пожал плечами прапор.

– Модернизированный, – добавил Андрей, сообразив, что именно меня заинтересовало. – Стекла бронированные.

Дед тоже заинтересовался. Подошел поближе.

– Ого, тут даже лебедка есть! – сказал он, с интересом рассматривая машину. – Для кого старались?

– Для генерала какого-то, – пожал плечами Андрей. – Заказал вездеход, на охоту ездить.

– Продается? – уточнил Дед.

Прапорщик кивнул:

– За пятнадцать.

– Дорого! – покачал головой Дед.

Военный собрался было что-то возражать, но тут на улице раздался вой. Потом крик и длинная автоматная очередь. Дед непонимающе посмотрел в сторону выхода, а вот я мгновенно все понял.

Дракон!

Андрей сорвал с плеча автомат и рванул к выходу. Я последовал за ним.

На улицу мы выскочили одновременно и тут же присели у стоящего рядом танка. Над нами пронеслась громадная туша дракона и направилась в сторону леса. В могучих лапах болталось чье-то безжизненное тело.

Я по привычке потянулся к пистолету, но нащупал лишь пустую кобуру. Досадуя, мне оставалось лишь смотреть, как Андрей лупит по удаляющейся твари ровными короткими очередями.

Подбежали остальные. Последним, пыхтя и отдуваясь, подоспел прапорщик. Он выхватил у зазевавшегося Федьки автомат, вскинул и, не целясь, выпустил весь магазин непонятно куда.

– Чертова тварь! – прокричал он в небо. – Чтоб тебе сдохнуть!

К нам подбежала группа солдат. Лица их были мрачными и злыми.

– Кого? – спросил Андрей.

– Иванова, – отозвался один из солдат. – Он за водой пошел…

Иванов. Я задумался. Парень, который нас разоружал, тоже был Иванов. Я уточнил у Андрея, не тот ли это Иванов, и получил утвердительный ответ.

– Хороший парень был, – сокрушенно покачал головой прапорщик.

Солдаты ушли, а мы вернулись на склад.

– Почему вы эту тварь просто не убьете? – спросил я.

– Как? – невесело усмехнулся прапорщик.

– Из пулемета подстрелить!

– Из ручного оружия стрелять бесполезно, станковые пулеметы под таким углом не поднимаются, а модернизировать нечем. Старых зениток у нас нет, а новые на живое тело не нацелишь! Компьютер не поймет.

– Ну а выследить до гнезда? – предположил я. – Оно, скорее всего, неподалеку.

– Пробовали уже, – вздохнул прапор. – Отправил людей, они нашли гнездо, устроили ловушку.

– И?

– Один назад вернулся, а остальные там остались.

– А новую группу отправить?

Военный отрицательно покачал головой.

– Не пойдет никто. Гиблое дело! Тварь слишком хитрая и сильная.

У меня появилась идея.

– А если кто-нибудь другой убьет дракона, вы заплатите?

– Да! – не задумываясь ответил прапор.

– И много?

– Все, что угодно!

Как говорится, куй железо, пока горячо! При виде летающей твари наш пухлый вояка так струхнул, что готов отвалить за ее голову гораздо больше, чем она того стоит.

– «Тайфун» и модернизированный «БРДМ» вместе с «КПВТ»? – осторожно предложил я.

– Да запросто! Все, лишь бы эту сволочь извести!

Тут он запнулся и посмотрел на меня с удивлением. Сообразил, видно, что я не просто так интересуюсь.

– Возьметесь, что ли? – неуверенно спросил он.

Я важно кивнул.

– Только вам придется нас вооружить, а то с нашими пукалками это чистое самоубийство.

Прапорщик радостно закивал.

– Все, что хотите, дам! Хоть танк!

Я посмотрел на своих друзей, они явно были не в восторге от моей идеи.

– Ты чего? – подошел ко мне Дед. – Это же самоубийство! Подумай, стоят ли того две машины!

Старик повернулся ко мне так, чтобы скрыть лицо от прапора и заговорщицки подмигнул.

Намек понят. Набиваем цену!

– Нуу, да… – протянул я, делая вид, что колеблюсь.

– Почему за две? Хоть пять берите! И все оружие, что заказали! Бесплатно! А патронов я еще подкину! По тысяче каждого!

У меня аж голова кругом пошла от такой перспективы. Жизнью, конечно, рискуем, но если дело выгорит, вмиг разбогатеем!

– Андрей! – позвал прапорщик.

– Тут, – отозвался сержант. Все это время он стоял неподалеку и тихонько посмеивался. Трусость начальника его, похоже, забавляла.

– Отведи гостей в арсенал! Пусть берут, что хотят!

– Есть!

– Пусть лучше технику приготовит, – предложил Дед. – На «БРДМе» поедем.

– Так это через лес надо! – удивился прапорщик, но потом махнул рукой. – А верно, через лес вы уже умеете. Андрей, готовь броню!

Сержант кивнул и ушел к машине, а прапорщик лично повел нас в арсенал. Он был так возбужден, что даже забыл про свой танк.

Арсенал оказался совсем недалеко и размером почти не уступал автопарку. Громадный склад, сверху донизу заваленный всевозможным оружием. От входа и до противоположной стены тянулись ряды стеллажей, а по бокам один на одном стояли ящики с патронами и гранатами.

Тут были сотни, нет, тысячи самых разнообразных моделей оружия! От старых «ППШ» с «ППД» до новехоньких «АК-12». При виде такого богатства на лице Деда растянулась счастливая улыбка.

– Ого… – вырвалось у меня.

– Да уж, – блаженно жмурясь, сказал Дед. – Не разорятся, даже если будут по десять автоматов за пачку сигарет давать!

В отличие от автопарка, тут была охрана. Трое солдат у входа сидели на пустых ящиках и резались в карты. Завидев начальство, они разом подскочили и встали по стойке смирно. Прапорщик прошел мимо, словно не замечая их, остановился у ближайшего стеллажа и щедро взмахнул рукой:

– Выбирайте!

Мы двинулись по рядам, под конвоем все того же Федьки. Прапорщик с нами не пошел, а остался отчитывать охрану за азартные игры. Нам были хорошо слышны его возмущенные крики по поводу балагана и детского сада.

Дед шагал, алчно оглядываясь по сторонам. Он то и дело брал в руки оружие, разглядывал его, ставил обратно и тут же брал следующее. Он был похож на жадного ребенка, который на ощупь пытается найти самый большой пирожок. И иногда находил.

– Вот это берем, – бубнил Дед, передавая мне очередной автомат. Я тут же хлопнул его на вытянутые руки Игната, где уже сформировалась приличная куча.

Игнат принял оружие молча, но по надутым щекам было видно, что он очень хочет высказаться. Какое-то время он себя сдерживал, но вскоре не выдержал.

– Ну, спасибо тебе, Антон. Удружил! – процедил он сквозь зубы.

– Не за что! – любезно ответил я.

– Есть, есть за что! Ты наши жизни на барахло вот это променял!

Он потряс в воздухе оружием, отчего оно забренчало и чуть не посыпалось на пол.

– Так я никого с собой не тяну, – пожал я плечами. – Можешь оставаться тут.

– И останусь! И другие останутся. Один пойдешь!

Я вновь пожал плечами и принял у Деда «СВД».

– Пойдешь, пойдешь! – не унимался Игнат. Он повернулся к идущему сзади Семе и спросил: – Семен, вот ты хочешь на дракона идти?

– Неа, – лениво протянул тот.

– Вот! – Игнат замедлил шаг и посмотрел на меня победоносно. Однако следующие слова Семена стерли это выражение с его лица.

– Но пойду.

– Это почему? – разочарованно спросил Игнат.

– Пахан велит – значит, надо!

Игнат понял, что тут ему союзника не обрести и перевел огонь на Василия.

– Ну, а ты что скажешь?

– Классная машина этот «Тайфун»! – мечтательно вздохнул наш водитель. – На такой куда хочешь можно! И никакая тварь тебе не страшна!

– Дед, ну а ты? – в голосе Игната послышалась неуверенность.

– Что? – не понял старик.

– Ну, идти хочешь?

– Ты что, ушибленный? Кто же добровольно голову в пасть дракона сунет? Но знаешь, Сема прав. Надо!

Игнат растерянно посмотрел на каждого, затем обернулся на плетущегося позади Брюса.

– А… – открыл он было рот, но, видимо, вспомнил, что американец его не поймет, и закрыл обратно.

– Да ну вас! – сплюнул он и больше вопрос не поднимал.

Дед загрузил нас под самую завязку! Взяли пять сто девятых «АК» с подствольниками, пистолеты «Стриж», «СВД», гранаты, взрывчатку, патроны...

Нашлись патроны и к моему «ТТ». Я набил ими карманы и еще цинк про запас взял. Поначалу думал поменять пистолет на «Стрижа», очень уж удобный, но не стал. «ТТ» привычнее как-то.

Мы падали с ног от тяжести набранного вооружения, а Деду все было мало! Он то и дело останавливался и порывался снять со стеллажа что-нибудь еще. Приходилось чуть не силой гнать его вперед.

– Ну «Грозу», «Грозу» и все! – божился он, пытаясь всунуть мне какое-то странное чудовище, с гранатометом и оптическим прицелом. Затем его взгляд метнулся дальше, и «Гроза» была забыта.

– Ооо… – восхищенно протянул Дед. – «Мухи»!

Я посмотрел, что именно его так восхитило, и застонал. Гранатометы.

Дед подскочил к ящику и стал вытаскивать оттуда компактные зеленые трубы. Один, два, три. Вскрыл следующий ящик и продолжил. Четыре, пять, шесть…

– Тебе одного мало? – спросил я, глядя на то, как он превращается в ходячую артиллерийскую установку.

– Они одноразовые, – пояснил Дед, вскрывая очередной ящик. – Побольше возьму!

– Бери, – разрешил я, сообразив, что на мое мнение ему все равно плевать. – Только тащить будешь сам!

Остановился он лишь тогда, когда вешать очередную «Муху» стало некуда, а ноги под ним начали подгибаться.

– Двенадцать! – сказал он и, пыхтя, потопал к выходу.

Я последовал за ним, прикидывая, сколько такая куча может весить. Выходило, килограммов под тридцать. Однако жадность явно придавала Деду сил, потому что перед самым выходом он схватил невзрачную винтовку и каким-то чудом ухитрился закинуть ее на плечо.

– Е-мое… – только и сумел вымолвить прапорщик, завидев нас. Он уже явно жалел, что разрешил нам брать все, что пожелаем.

– А за пулеметами мы еще вернемся! – пообещал Дед, чем окончательно его добил.

Глава 40: Гнездо

Остаток дня и весь вечер мы провели с пользой: чистили оружие, подгоняли под себя снаряжение. Затем Дед загнал нас на стрельбище и долго учил стрелять и метать гранаты.

Ночевали прямо в казарме вместе с солдатами. С ними же ели и травили байки за едой. К вечеру мы уже были своими в доску, а Дед так и вовсе стал местным авторитетом, затмив даже Андрея, который, кстати, вызвался ехать с нами. И как ни запрещал ему прапорщик, сержант стоял на своем.

– Поеду и точка! – отрезал он и пригрозил: – Будете запрещать, сниму с себя полномочия! Сами тогда технику чините!

Прапорщик сдался, махнул рукой и ушел. Я попытался вразумить сержанта.

– Зачем тебе это? Мы-то за плату едем, за оружие и технику, а ты?

– А мне должок отдать надо, – угрюмо ответил Андрей. – Помнишь, прапор рассказывал, что на дракона группа ходила и только один человек вернулся?

– Помню.

– Ну так вот, это я тогда вернулся! Идти на дракона было моей идеей. Я всех поднял и повел. Они были моими друзьями, понимаешь? Отличными парнями! Я тогда глупый был, самоуверенный, а они мне верили, поэтому и пошли. И не вернулись…

Я понимающе кивнул, а он стал приводить доводы.

– Кроме того, людей у вас мало, да и не вояки вы. Любители! Кто бардака поведет? Кто из «КПВТ» стрелять умеет?

Никто не умел, даже Дед, и времени учиться не было. Так Андрей присоединился к нашему отряду.

Выехали на рассвете. Впереди рычал бульдозер Василия, за ним катил «БРДМ» с Андреем, Дедом и Игнатом, а замыкал колонну «УАЗ», в котором разместились мы с Семой. Можно было, конечно, и с остальными в броневике ехать, места хватало, но Дед посчитал, что три машины лучше, чем две.

Как ни жаль, но Брюсу пришлось остаться. Уже перед самым выездом, когда мы стали грузиться по машинам, прапорщик заявил, что один из нас должен остаться на базе. Пояснять свое требование он не стал, но тут и без слов все было понятно. Брюс стал гарантом нашего возвращения – заложником.

Кого именно оставить, мы решили сразу. Брюс хороший стрелок, да и мужик смелый, рискованный. Но языковой барьер делал его бесполезным в бою, где очень важна слаженная командная работа.

Продвигались мы довольно быстро. Ночью прошел дождь – не ураган, но довольно сильный ливень. После него почва была размыта, и деревья выходили из нее легко.

Я переключил передачу и поддал газу, догоняя удаляющийся бардак. Машина постоянно буксовала в грязи, отчего создавалось впечатление, что мы не едем, а плывем.

– Долго еще? – заныл Сема, почесывая бок. – Кушать охота!

Кушать и мне было охота. Позавтракать мы, как всегда, не успели. Но сейчас поесть не получится. Еда лежит в багажнике, и, чтобы до нее добраться, нужно вначале выйти наружу. А наружу мне не хотелось гораздо больше, чем хотелось кушать, так что я терпел.

– Андрей сказал, там всего пара километров, так что через пару часов приедем.

– Ууу… – протянул Семен и вновь почесал бок.

Автомат он зажал между колен, у правого бедра болтался «Стриж», а на разгрузке висели запасные магазины и гранаты.

Моя разгрузка вместе с автоматом сейчас покоилась на заднем сидении. Неудобно в ней рулить, да и жарко очень. Я утер пот со лба и остановил машину. Двигатель мерно урчал.

– Разгрузку перетяни, – посоветовал я, глядя на то, как Сема скребет себе бок. – Она тебе натирает, небось.

Он послушал моего совета, ослабил крепления и принялся перетягивать их заново. Я лениво наблюдал за его действиями, когда что-то с силой грохнулось о капот. Черная тень промелькнула за лобовым стеклом и исчезла в зарослях. Машину ощутимо качнуло.

– Что это было? – спросил Сема, хватаясь за автомат.

– Не знаю, – ответил я, всматриваясь туда, где секунду назад исчез силуэт. Рука непроизвольно потянулась к пистолету.

В этот момент еще одна тень перемахнула через капот. На сей раз я успел разглядеть мускулистые лапы, массивные челюсти и горящие глаза.

– Волк! – крикнул я и схватил рацию.

Я не успел вызвать Василия, даже кнопку нажать не успел. Из джунглей выскочил очередной волк и, вместо того чтобы перемахнуть через нас, кинулся в атаку.

Брызнуло стекло, со скрипом прогнулся металл. Клыкастая пасть бешено открывалась и закрывалась в каких-то сантиметрах от моего лица, пытаясь прокусить стальную решетку. Микрофон выпал у меня из рук и теперь валялся где-то под ногами.

Сема отчаянно заскулил, пытаясь взять автомат наизготовку, но места в кабине было слишком мало, и у него это никак не получалось. И слава богу, а то ненароком еще пальнул бы мне в голову, паникер хренов!

Сразу два волка выскочили из леса. Первый врезался в борт автомобиля с такой силой, что он накренился, встав на два колеса. Второй доделал работу, боднув машину под днище. Джип с грохотом перевернулся на бок.

Я упал на что-то мягкое и грязно матерящееся. Сема. Он тут же попытался меня спихнуть, но сил ему не хватило.

Волк запрыгнул сверху, вцепился зубами в решетку и принялся яростно ее отдирать. Мало-помалу наспех приваренный металл стал поддаваться бешеному напору твари.

– Я не хочу умирать! – истерично кричал Сема. – Я ведь еще даже не поел!

Его автомат зацепился за рычаг переключения передач и болтался у меня перед носом.

– Да заткнись ты! – прокричал я, хватая оружие. Щелкнул предохранитель, клацнул затвор.

Волк наконец одолел решетку, и та полетела куда-то в сторону. Тут на машину запрыгнул еще один зверь и легким движением могучей лапы сшиб своего сородича на землю.

«Альфа, – догадался я. – Вожак стаи!»

Волк попытался протиснуться в окно, но его туловище оказалось слишком массивным, так что пролезла только голова. Разочарованно зарычав, зверь вцепился зубами в дверь и оторвал от нее кусок с такой легкостью, словно она была сделана из картона.

Расширив таким образом проход, тварь вновь попыталась протиснуться внутрь, и ей это почти удалось.

Я прижал приклад к плечу, прицелился в оскаленную пасть и спустил курок. От грохота заложило уши. Салон моментально заволокло пороховым дымом, а от его концентрации начали слезиться глаза. Тем не менее я продолжал стрелять до тех пор, пока рожок не опустел.

Сквозь дым мне было хорошо видно, как волк отпрянул назад и замотал головой. Тридцать патронов калибра «7.62», выпущенные в упор, не убили его.

– Магазин дай! – крикнул я Семе и не услышал собственного голоса. Разумеется, он тоже меня не услышал.

Немного сместившись, я просунул левую руку под мышкой и стал ощупывать грудь Семена. Под руку попалось что-то округлое, металлическое. Граната для подствольного гранатомета «ВОГ-25». Появилось желание засобачить ей в беснующую наверху тварь, но я сдержался. На таком расстоянии осколки не только волка, но и нас двоих в капусту посекут.

А может, только нас. Волк-то живучий, сволочь!

Сместив руку ниже, я нащупал-таки магазин. Рывком выдернул его из разгрузки и быстро перезарядил оружие.

Волк уже очухался, но лезть внутрь не спешил. Выстрелы не сильно ему повредили, но и по вкусу явно не пришлись. Он уперся лапами в остатки двери и принялся окончательно ее ломать. Хитрый! Вместо того, чтобы потихоньку протискиваться, он собрался расширить проход и добраться до нас одним рывком.

Я вновь прицелился ему в голову, намереваясь выпустить туда второй магазин, но в последний момент, движимый каким-то чувством, сместил прицел ниже и дал короткую очередь в лапу.

Пули вошли между когтей и впились в податливую плоть. На меня упало несколько капель крови. Волк завизжал так пронзительно, что я услышал его, несмотря на контузию. Массивная туша исчезла из проема, открывая вид на голубое небо.

Я продолжал целиться вверх, ожидая очередных пакостей твари. Время шло. Наконец в проеме появилось бородатое лицо Деда.

– Есть кто живой?

Я скорее догадался, чем услышал его слова.

– Я жив! – Семен подо мной заворочался, напоминая о своем присутствии. – И Сема тоже.

– Ждите! Сейчас мы вас на колеса поставим.

Дед исчез, а спустя несколько минут что-то ударило в машину, и она с легким скрипом вернулась в нормальное положение. Семен тут же распахнул дверцу и вывалился наружу. Я кое-как уселся на его место, нашарил на полу свой автомат и разгрузку и вылез вслед за ним. Голова кружилась, в ушах стоял звон, но состояние быстро улучшалось.

– Да ты прямо магнит для неприятностей! – похлопал меня по плечу Дед.

Я кивнул.

– Стараюсь изо всех сил!

– Куда это ты так удачно попал? Волк на два метра подпрыгнул да как почешет в лес! А за ним и вся стая деру дала…

– В лапу попал, – ответил я. – Постой! Так ты все это время наблюдал и ничего не делал?

– А что я должен был сделать? Гранату кинуть?

Я пожал плечами и повернулся к Семену. Он сидел на корточках и держался руками за бок. Его лицо посинело, и он с трудом глотал воздух. Я почувствовал укор совести: вечно ему из-за меня достается.

Игнат стоял рядом с нами, держа оружие наготове.

– Извини, – сказал я, подходя к Семену. – Ребра не сломал?

– Нормально, – махнул он рукой. – Чуть не задохнулся!

Я усмехнулся:

– Ничего. Поспишь, и все пройдет!

На машину было больно смотреть. Лобовое стекло покрылось паутиной трещин. Дверь со стороны водителя практически отсутствовала. Вместо нее во все стороны торчали острые куски металла. Весь правый борт превратился в помятую, пошарпанную массу. Стекла отсутствовали, но замки не пострадали, и двери открывались исправно.

Аккуратно, стараясь не порезаться об острые края, я залез внутрь и с замиранием сердца провернул ключ. Двигатель моментально ожил, рыкнул и мерно заурчал.

– Как часы! – сказал Дед, послушав работу двигателя. Затем он лег на землю и внимательно осмотрел днище и ходовую часть.

– Нормально все, – сказал он, поднимаясь на ноги. – Поедет, как и раньше!

Сема лезть в «УАЗ» отказался наотрез. Он с трудом доковылял до «БРДМа», залез на броню и исчез в люке. Его место занял Дед. Наша колонна вновь двинулась вперед.

После нападения мы стали вести себя куда осмотрительнее. Из люка бронемашины то и дело выглядывал Игнат. Вертел головой, а, убедившись, что опасности нет, лез обратно.

Пока дверь была на месте, я чувствовал себя более-менее защищенным, а теперь словно голым на улице оказался. Очень неприятное ощущение! Если волки надумают повторить атаку, то меня сожрут в момент.

Следующие два часа тянулись бесконечно долго. Мне постоянно мерещились тени среди деревьев, а от вопля мартышек волосы на голове шевелились. Хотелось плюнуть на все, развернуться и умчаться назад на предельной скорости. Но я лишь отругал себя за трусость и покрепче сжал руль.

Наконец бульдозер вырвался из леса, и мы оказались на большой, почти ровной поляне. Со всех сторон ее окружал лес, а в самом центре виднелось какое-то непонятное нагромождение, состоящее из веток, кустов и небольших деревьев.

– Приехали! – раздался из динамика голос Василия.

Мы с Дедом полезли наружу.

– Значит, вот эта куча мусора и есть логово дракона? – спросил я, когда все собрались вместе.

– Оно самое, – хмуро подтвердил сержант. – И нам еще очень повезло, что хозяина нет дома!

Нам действительно повезло. Если бы дракон оказался тут, атаковать пришлось бы слету, а так появилось время на подготовку.

– Хорош болтать, пора заряд ставить! – сказал Дед, азартно потирая руки.

Мы вытащили из джипа ящик тротила, который чудом не пострадал во время аварии. Я подхватил его за ручки и поволок к гнезду. Дед шел следом, закинув на плечо две лопаты, а Андрей нес несколько увесистых пакетов с подшипниками.

Семен наружу не вылез, а Игнат с Василием принялись наблюдать за небом, чтобы предупредить нас в случае появления опасности.

От гнезда разило. Кисловатый запах гнили ощущался уже на подступах, а в непосредственной близости перерос в адский смрад.

– Что это? – спросил я, указывая на большую серую массу, из которой во все стороны торчали кости.

– Что-что – дерьмо! – усмехнулся Дед.

Среди десятка пожелтевших костей из кучи торчал человеческий череп. Его пустые глазницы смотрели на меня с укором, словно спрашивая: «Ну что ж ты так поздно?» Рядом с черепом торчала костяная рука. Ужасная смерть и не менее ужасное погребение.

Я отвернулся, ожидая рвотных позывов, но, к своему удивлению, не ощутил ничего. Только злость на эту хитрую прожорливую бестию.

«Ничего, мы за тебя поквитаемся! – мысленно пообещал я черепу. – И за тебя, и за бабулек. За всех!»

В центре гнезда лежали три пятнистых яйца, каждое из которых размером не уступало футбольному мячу. Я аккуратно поставил ящик и вопросительно глянул на Деда.

– Прямо под яйца заложим, – сказал старик, оценивающе оглядев гнездо. – Самое-то будет!

Я бережно переместил яйца в сторону, убрал несколько охапок сухой травы и веток, после чего мы с Андреем дружно налегли на лопаты. Он рыхлил землю, а я зачерпывал ее и складывал в кучу рядом.

Вскоре яма углубилась примерно на полметра, и Дед объявил, что этого достаточно. Ящик лег на дно, а поверх него мы положили пакеты с подшипниками.

Идея была простая. Дракон садится в гнездо, яйца высиживать, после чего Дед с помощью радиоуправляемого пульта активирует заряд. Взрыв пяти килограммов тротила с огромной силой подбросит в воздух несколько сотен подшипников, которые если и не убьют, то, как минимум, сильно покалечат тварь.

Ну а дальше дело техники. Дать пару очередей из «КПВТ» или просто забросать полудохлую тварь гранатами.

А вот если бы мы не успели заложить заряд, то пришлось бы полагаться исключительно на силу стрелкового оружия, и тут могли возникнуть проблемы. Угол вертикального обстрела «КПВТ» всего тридцать градусов, а ведь тварь летающая! И на одном месте точно висеть не будет.

Каждому из нас полагалась одна «Муха», но стреляет она только прямо, без самонаведения, так что по летящему дракону попасть сложно, почти нереально. Что же касается автоматов, то от них даже волк просто отмахивался, а этот многотонный петух небось вообще не заметит.

Вернув гнезду первичный вид, мы принялись маскировать технику. «УАЗ» загнали в просеку и быстро закидали ветками. Бульдозер разместили неподалеку, прикрыв его более основательно. Василий максимально поднял отвал, чтобы под ним можно было вполне удобно и относительно безопасно укрыться.

С «БРДМом» все обстояло проще. Андрей отогнал его на другую сторону поляны и задом сдал прямо в чащу, легко и надежно укрыв машину.

– Теперь ждем, – сказал Дед, когда мы уселись под отвалом.

Василий лежал рядом, прильнув глазом к прицелу «СВД», и наблюдал за гнездом. Поначалу он не хотел брать на себя роль снайпера, но на вчерашних учениях лучше него стрелял из винтовки только Брюс, так что отвертеться у него не вышло.

Дед сидел по-турецки. На шее у него болтался бинокль.

– Думаю, ждать придется долго, – вздохнул я и улегся на спину.

Я не собирался спать, просто прикрыл ненадолго глаза, а когда снова их открыл, уже наступил вечер. Я глянул на часы. Полседьмого. Хорошо вздремнул, нечего сказать!

– Проснулся? – спросил Дед, завидев мое пробуждение.

– Ага, – зевнул я. – Я что-нибудь пропустил?

– Ничего важного. Цель прилетела ненадолго, швырнула что-то в гнездо и улетела опять.

– Что швырнула?

– Мясо, – пожал плечами Дед. – Крови много.

Я протянул руку к биноклю.

– Дай-ка гляну… – прильнул к окуляру. – Ф-у-у, гадость!

– Предупреждал же, крови много.

Крови было очень много. Валявшаяся в гнезде туша оказалась изрядно пожеванной и совершенно не поддавалась определению. Раньше это могло быть телом человека, волка или еще кого-нибудь, но теперь это просто кусок мяса.

Нас накрыла тень. Я осторожно выглянул из-под отвала. Дракон кружил над поляной и, по-видимому, заходил на посадку. Он начал снижаться, подлетел к гнезду, но не сел. Отлетел чуть подальше и грохнулся на землю у кромки леса.

– Твою ж мать! – выругался Дед. Его палец лежал на кнопке взрывателя.

Дракон сложил крылья, вытянул шею и стал крутить головой из стороны в сторону.

– Что он делает? – спросил Василий, облизывая пересохшие губы.

Я навел бинокль на дракона. Тот продолжал вертеть головой. Его пасть была приоткрыта, а ноздри с силой раздувались.

– Нюхает, – ответил я на вопрос Василия. – Нас почуял.

– Вот зараза... – проворчал Дед. – Ну топай же ты на свой лежак, спать пора!

Но дракон определенно не собирался спать. Видеть он нас не видел, но почуял – это факт. Теперь он крутил головой во все стороны, стараясь определить, откуда же так вкусно пахнет.

Определил, голова его обратилась к бульдозеру. Дракон присел, расправил крылья и пронзительно закричал.

– Ну, все, – сказал Дед, подхватывая с земли «Муху». – Сейчас я запеку эту курочку!

Он сел на одно колено, рывком раздвинул трубу гранатомета, положил его себе на плечо и принялся целиться.

Раздался хлопок, в спину мне ударила волна жара. Граната вылетела из ствола и с шипением понеслась вперед, оставляя за собой полосу серого дыма. Она летела точно к замершему дракону и, казалось, уже вот-вот столкнется с ним. Но в последний момент тварь оттолкнулась от земли и взмыла в воздух, пропуская смертоносный снаряд под собой.

Взрыв разметал деревья, разорвав несколько штук в клочья. Вспыхнул небольшой пожар, но быстро потух. Дракон рванул к нам.

– Да чтоб тебя! – Дед откинул использованную ракетницу и схватил следующую.

Гулко бухнул «СВД». Я прицелился и стал поливать тварь короткими, экономными очередями. Не знаю, попадали мои пули в цель или нет, но дракон продолжал приближаться к нам со скоростью экспресса. Еще несколько секунд, и он будет здесь.

Вновь зашипела муха, и вновь дракон уклонился от летящего снаряда. Умный, зараза! Дед выругался, схватил автомат и тоже стал лупить по твари очередями.

На другой стороне поляны взвыл мотор. Андрей сообразил, что запахло жареным. «БРДМ» вырвался из леса и на пределе скорости рванул к нам.

Над поляной разнеслось громогласное «бум-бум-бум», и дракон, сбитый пулями из «КПВТ», рухнул на землю. Поднялся, помотал головой и с недоумением замер, разглядывая новую опасность. По его боку струилась кровь, но улетать он явно не собирался.

У меня закончились патроны. Недолго думая, я вытащил из разгрузки «ВОГ», запихнул его в подствольник, прикинул на глазок траекторию и выстрелил.

С глухим «пуф!» граната вырвалась из ствола и взорвалась в паре метров от цели. Недолет. Надо взять выше. Вообще-то у подствольного гранатомета есть неплохой прицел, и Дед даже показывал вчера, как им пользоваться, но сейчас все эти премудрости вылетели у меня из головы, уступая место рефлексам.

А рефлекс уже заталкивал в подствольник новую гранату. Я взял поправку и вновь нажал на спуск. Бум!

Взрыв повредил твари лапу. Брызнула кровь. Дико завизжав, дракон взмахнул крыльями и приготовился взмыть в воздух, однако новая очередь из «КПВТ» помешала его планам. Мощные пули насквозь пробили правое крыло, а угодив в тело, отбросили дракона на несколько метров назад.

Казалось бы, все, конец петушку, но нет! Поднявшись, дракон на удивление резво оттолкнулся от земли, взмахнул крыльями и вмиг преодолел расстояние до бронемашины. Оседлал ее, обхватил лапами и, бешено махая крыльями, попытался оторвать от земли.

Семь тонн – это не шутка! Во всяком случае, для истекающего кровью создания с простреленными крыльями и поврежденной конечностью ноша оказалась непосильной. Передняя часть машины приподнялась на полметра, но тут же рухнула обратно.

Дракон отпустил броневик и стал медленно, но уверенно подниматься в небо. Я уже не стрелял. Далековато, метров сто будет, да и смысла нет, даже если попаду. Он просто неубиваемый какой-то…

Справа бухнула «СВД», и вместе с этим выстрелом меня озарило. Я вдруг понял, что надо делать.

– Бей по яйцам! – крикнул я Василию.

Тот послушно припал к прицелу, но спустя секунду растерянно сказал:

– Так у него нет яиц!

Я посмотрел на Василия с удивлением, потом до меня дошло, какие именно яйца он искал.

– Да не по тем яйцам, по гнезду! В гнезде яйца лежат, стреляй по ним!

– Ааа…

Вновь бухнуло, потом еще раз.

– Два яйца разбил. Третье оставить?

– Да.

Дракон продолжал взлетать. На секунду я подумал, что ошибся, но тут он с пронзительным визгом спикировал вниз и уселся в гнездо, прикрывая собой последнее яйцо.

– Взрывай! – крикнул я Деду и уткнулся лицом в землю.

Громыхнуло знатно! Ударной волной меня чуть не оторвало от земли. По отвалу забарабанили подшипники, недалеко от нас грохнулось что-то тяжелое. Я открыл глаза и оцепенел. Прямо передо мной замерла голова дракона, его пасть была приоткрыта, глаза смотрели на меня с ненавистью.

Мне понадобилось какое-то время, чтобы осознать, что голова лежит отдельно от туловища, а еще секунд через десять я позволил себе дышать.

– Все, – сказал Дед, поднимаясь на ноги. – Хватит с меня приключений!

Подкатил броневик. Открылся люк, и на землю спрыгнули Андрей с Игнатом.

– Видали, как я его подстрелил? – гордо спросил Игнат.

– Так это ты из пулемета бил? – удивился я.

– Я!

– Молодец!

Андрей обошел голову кругом, восхищенно качая головой.

– Нет, а все же здоровенная птичка была!

– А как он вас поднял-то, а? – хмыкнул Дед. – Машина семь тонн весит, и ведь он уже раненый был!

Я кивнул.

– Понятно, почему прапор на танке катается.

Мы подошли к тому месту, где было гнездо. От него осталась глубокая воронка, а вокруг все было забрызгано кровью. Голова дракона оказалась единственной частью тела, уцелевшей целиком. Остальная плоть небольшими кусками лежала по всей поляне. Перестарались мы…

– Скоро зверье набежит, – сказал я. – Надо уезжать.

– Верно, – согласился Дед. – Только голову с собой заберем!

– Зачем? – не понял я.

– А доказательства? Привезем прапору – вот мол, задание выполнили, а то еще дурачка включит!

– И как повезем?

– Да очень просто! Зацепим на трос и потянем за собой!

Ну да, логично. Назад-то ехать быстрее будем, за полчаса точно доберемся, а на скорости волков можно не опасаться. Надеюсь.

– Ладно, цепляй, – кивнул я.

– Вот еще, руки марать, – покачал головой Дед. – Пусть Сема цепляет, а то вообще в бою участия не принимал. Кстати, как он там?

Андрей забрался назад в броневик и вскоре вылез обратно с крайне недоуменным выражением на лице.

– Вы не поверите, но он спит!

Василий захохотал.

– Поверим, поверим! – заверил Дед. – Буди, давай!

– И почаще повторяй слово «еда»! – улыбнулся Игнат.

Я только хмыкнул. Кажется, Сема на деле доказал, что бывают люди, которых из пушки не разбудишь!

Глава 41: Переворот

Нас встречали как героев! Завидев голову дракона, солдаты разом высыпали на улицу, подхватили Деда с Андреем на руки и с громогласным «Ура-а-а!» понесли их к казарме.

Прапорщик тоже вышел. Лицо его светилось от радости. Он жал нам руки и лез обниматься и целоваться. Еле угомонили.

– Убили-таки! – злорадно сказал военный и хорошенько наподдал ногой по голове.

А потом начался праздник! Мы выставили на стол все, что привезли с собой, а прапорщик щедро распахнул двери кладовых. Гуляли долго и шумно, но без излишнего пьянства и драк. В смысле, совсем без драк, но с умеренным пьянством.

Голову дракона насадили на шест и водрузили у входа в казарму. После каждой пары рюмок прапорщик выбегал на улицу, оббегал кругом этот импровизированный штандарт, после чего возвращался обратно.

Он был счастлив, как ребенок!

Я присел на чью-то койку и принялся наблюдать за веселящимися людьми. Громко играла музыка, кто-то пробовал танцевать. Спиртного не хотелось, поэтому я держал в руке стакан с обычной водой. Иногда ко мне подходили солдаты, что-то спрашивали, говорили, чокались и уходили.

Так продолжалось какое-то время. Меня потихоньку разморило, и я подловил себя на том, что глупо улыбаюсь. В дверях показался Дед. Он повертел головой, заметил меня, подошел. Лицо его было хмурым.

– Кругом веселье, а на тебе лица нет, – приветствовал я его.

– База не отвечает, – мрачно ответил он.

– Кто не отвечает?

– База! Иван молчит.

– Спит, наверное, – пожал я плечами. – Время позднее, завтра свяжешься.

Дед кивнул, поднялся и ушел. Зуб даю, опять пошел к рации. По-моему, если человек один раз не вышел на связь, это еще не повод для паники. Тем не менее от слов Деда в душе у меня зародилась тревога, и все удовольствие от вечеринки было испорчено.

Ночь прошла быстро. Я не стал дожидаться окончания веселья. Отошел в дальний угол, где стояли выделенные нам койки, и улегся спать. Я долго лежал с закрытыми глазами, вспоминая сегодняшний день. Музыка постепенно стихала, а свет перестал досаждать, и я провалился в сон.

Утром я первым делом разбудил Деда, и мы вместе отправились к машине. День обещал быть солнечным! Теплые лучи быстро прогревали воздух, отгоняя ставший уже привычным утренний холод.

Мы подошли к «УАЗу». Старик уселся на место водителя и взялся за рацию. Я остался стоять снаружи.

– База, база! Это орел! Ответьте. Иван, ты меня слышишь? Прием!

Мы подождали немного, но ответа не последовало. Дед принялся возиться с настройками, повысил громкость динамика и вновь запросил базу. Тишина была ему ответом.

– Может, сломалась? – предположил я. – Машина же вчера перевернулась.

– Может быть, – согласился Дед, и мы перебрались в бульдозер.

Целый час он пытался установить связь. Менял настройки, крутил антенну, ждал. В конце концов наше беспокойство переросло в сильную тревогу.

– Надо ехать, – сказал Дед. – Там явно что-то случилось!

Я кивнул. Надо. Может, и зря мы волнуемся, может, просто сигнал не доходит, но ехать надо однозначно.

Разбудили остальных, описали ситуацию. Андрей вошел в положение и сразу же пошел в автопарк готовить технику. На шум наших сборов вышел заспанный прапор.

– Как, уже уезжаете? – удивился он.

– Беда у нас, – объяснил Дед. – База не отвечает на вызовы. Надо проверить.

– Ну, раз такое дело… – вздохнул военный: – Только пилота я с вами не отпущу!

– Кого? – не понял я.

– Пилота! Ну, англичанина вашего. Он умеет управлять самолетом, вы разве не знали?

Мы недоуменно посмотрели на Брюса.

– You are pilot? [Ты пилот?] – спросил я у него.

– Yeah [Да], – подтвердил он и замялся. – I'd like to stay here… [Я хочу остаться здесь]

– Чего он там бормочет? – спросил Игнат.

– Говорит, что хочет остаться, – вздохнул я.

– Думаю, мы не вправе ему запрещать, – решил Дед. – Человек волен сам выбирать свою судьбу!

Я глянул на американца и улыбнулся:

– Good luck to you! [Удачи тебе!]

Он улыбнулся в ответ и проговорил по слогам:

– Спа-си-бо!

На улице мы столкнулись с Андреем, и он сходу нас огорошил:

– Раньше чем через час выехать не получится!

– Почему? – хором спросили мы.

– Грузовик не заводится, аккумулятор сел, а у бардака бак почти пуст. Насос у нас ручной, долго наполнять придется…

Дед выругался:

– Почему бак пустой? Мы же вчера едва пяток километров сделали!

– Начальство велело много не заправлять, – виновато потупился Андрей. – Только чтобы туда и назад хватило.

Мы зло посмотрели на прапорщика, а тот внезапно вспомнил о каких-то сверхважных делах и быстро ретировался в свой кабинет.

Дед с силой топнул ногой.

– Что ж теперь делать то…

– На джипе поедем! – решил я.

Старик вскинул брови:

– А техника? А оружие?

– Поедем вдвоем, а остальные загрузят машины и приедут позже.

Дед нехотя кивнул:

– Другого выхода нет.

– Я с вами, – выступил вперед Василий. – Игнат с Семой и вдвоем управятся. Верно?

Игнат кивнул, а Сема вопросительно глянул на меня.

– Оставайся с Игнатом, потом пригонишь грузовик.

– Понял!

– А бульдозер? – спохватился Дед.

Василий отмахнулся:

– Потом заберем!

Мы быстро загрузились в «УАЗ» и, не прощаясь, покатили к проломанной накануне дороге. За рулем сидел Василий. Дед сел подле него, а мне досталось место на заднем сидении.

Ехали довольно быстро, километров сорок в час, плюнув на шасси и дикую тряску. Василий не только не сбавлял скорости, но и наоборот, старался поддать газу. Вскоре мы свернули на трассу.

Добравшись наконец до города, я вздохнул с облегчением. От этой езды у меня разболелась голова, а желудок просился наружу. Оставалось лишь радоваться, что я не позавтракал.

Дед не оставлял попыток выйти на связь. Надеялся, что сигнал слабый и вот-вот дойдет. Последнюю попытку он предпринял, когда мы уже почти подъехали к дому, но результат был прежним.

– Ничего… – вздохнул старик, убирая микрофон на подставку.

Улицы становились все более знакомыми. Мы были уже совсем близко.

– Стой! – скомандовал я, и Василий затормозил. Они с Дедом посмотрели на меня вопросительно.

– Тут паркуемся, – пояснил я. – Дальше пешком пойдем.

Дед одобрительно кивнул:

– Верно. Если в общине проблемы, то лучше тихо туда прокрасться и посмотреть – что к чему.

Василий прижал машину к обочине и заглушил двигатель. Мы вышли наружу и подошли к багажнику. Внутри лежала наспех собранная сумка с боеприпасами.

Я вскрыл пачку патронов и быстро снарядил магазин к автомату. Два снаряженных уже болтались на разгрузке, и я прицепил к ним третий. Закинул в карманы гранаты для подствольника, подвесил рядом пару «РГД», проверил пистолет, нож.

Вооружены мы были одинаково. Тяжелое оружие Дед запретил брать строго настрого, мотивируя это тем, что миссия наша носит сугубо разведывательный характер и затяжных боев не предполагается.

– Готовы? – спросил старик, первым закончив приготовления.

Я передернул затвор автомата, показывая, что готов. Василий запихнул последний патрон в магазин и кивнул:

– Готов.

– Тогда вперед.

Мы перешли через дорогу и вошли во двор, окруженный тремя двухэтажками. До дома «Выживших» идти было минут десять. Я специально велел Василию остановиться подальше, чтобы в общине по возможности не услышали звук двигателя.

Не уверен, что эта предосторожность помогла. Город мертв, звуки тут на километры разносятся.

– Ведем себя тихо, – в который раз повторял инструктаж Дед, – в бой не вступать, ограничиться только наблюдением!

– Знаем, знаем, слышали уже, – проворчал Василий, настороженно оглядываясь по сторонам.

– Так послушай еще раз! Это важно! Если нас засекут, немедленно отступаем к машине и ни в коем случае не геройствуем! Понятно?

Старик строго посмотрел на нас обоих. Мы по очереди ему кивнули.

– Понятно.

Во дворе было грязно и пыльно. Мы обошли старенький «Жигуль», припаркованный под облысевшим кленом, и вступили на детскую площадку. Миновали сиротливо стоявшие качели, обошли начавшую ржаветь горку, прошли мимо песочницы.

Потом вновь вышли на дорогу, немного прошли по ней и зашли в другой двор. Дома выглядели брошенными, но в некоторых окнах я заметил силуэты.

– Ты бывал тут раньше? – тихо спросил я Василия.

– До или после? – уточнил он.

– После.

– Только мимо проезжал. Магазинов тут нет, а люди, если и есть, на контакт не идут.

Я вновь посмотрел на окна, но на этот раз ничего не увидел.

– А волков? – вновь спросил я, представив, как за окном притаилась готовая к броску тварь.

– Этих точно нет, – заверил Василий. – Дозоры бы заметили. Близко.

Что ж, это успокаивало. Во всяком случае, тут мы не помрем.

– Тихо вы, – шикнул на нас Дед. – Пришли уже!

Мы действительно пришли. Остановились возле угла, и Дед осторожно заглянул за него.

– Что там? – спросил Василий.

– Трое охранников, у двоих есть ружья.

– Дежавю, – хмыкнул я.

Дед улыбнулся во весь рот, а вот Василий непонимающе спросил:

– В смысле?

– Да были уже в похожей ситуации, – не стал я вдаваться в подробности.

Я глянул на часы. Полвосьмого. Скоро начнет жарить, и народ повылазит из дома. Если мы хотим что-то предпринять, то делать это надо прямо сейчас.

– Странно, – протянул Дед, продолжавший наблюдение.

– Что?

– Ведут себя странно! Один охранник ушел, но не направо, а налево, к дому «Варановских».

– Быть того не может… – пробормотал Василий.

Дед вновь вернулся к наблюдению. Минут через пять он удивленно присвистнул и обернулся ко мне.

– Тебе лучше самому это увидеть!

Я поменялся с ним местами и выглянул из-за угла. Двое охранников стояли у стены, курили и о чем-то разговаривали. Недалеко от них была навалена куча строительного мусора: бревна, кирпичи, металлическая арматура. Посреди этой свалки копошились две фигуры. Я присмотрелся, стараясь разглядеть их лица, и присвистнул.

Дед Иван и Паша. Грязные, оборванные и, похоже, хорошенько избитые. Старик пытался поднять какой-то стальной прут, но сил ему на это не хватало, и он упал. Один из охранников громко заматерился, подскочил к пленникам и огрел старика прикладом по спине.

Паша схватил подонка за рукав, но получил кулаком в челюсть и упал на колени, схватившись за разбитое лицо. Гогоча, охранники стали пинать его ногами.

– Твою ж мать! – выругался я.

– Что там? – взволновано спросил Василий. Он хотел было посмотреть, но я перегородил ему дорогу.

– Лучше не смотри.

– Пусть смотрит, – твердо сказал Дед.

Я отступил, пропуская Василия, но остался рядом с ним, готовый в любой момент схватить его и оттащить назад, если он решится на какую-нибудь глупость. Однако глупостей он делать не стал. Посмотрел пару минут и отошел, возвращая место наблюдения Деду. Лицо его было серым, а глаза искрили злобой, но самообладания он не потерял.

– «Варановские», – с ненавистью в голосе сказал наш водитель.

– Да, похоже, они захватили власть, – согласился Дед.

– Это понятно, – кивнул я. – Но как?

– Это нам и предстоит выяснить.

Дед продолжил наблюдать, а мы стояли рядом и молча ждали.

– Нужно наших освобождать! – не выдержал Василий.

– Нужно, – согласился Дед. – Только как это сделать?

– Выйдем и убьем их! – решительно сказал наш водитель.

Дед неодобрительно покачал головой.

– Начнем стрелять, набегут другие. Завяжется бой, и уйти будет намного сложнее. Кроме того, так «Варановские» узнают о нашем присутствии, и мы потеряем преимущество неожиданности.

– И что же нам делать? – отчаялся Василий.

– Ждать подходящего случая!

– Ждать нельзя, – возразил я. – Скоро Семен с Игнатом приедут, а они ведь не знают ничего. Попрут прямо во двор!

– Верно, я и забыл о них… – растерянно протянул Дед.

Мы помолчали, обдумывая сложившуюся ситуацию. Как ни старался я придумать план, но ничего умного в голову не приходило.

– Они ведь и не смотрят по сторонам, – сказал Василий после того, как очередной раз выглянул из-за угла. – Можем попытаться подойти тихонько.

– Тут метров тридцать по открытому пространству! – возразил Дед. – Увидят.

– А мы не прямо пойдем, а направо, вдоль дороги. Выйдем из поля зрения, перейдем через дорогу и вернемся уже с той стороны, вдоль стены дома.

– Тогда мы потеряем их из виду, – опять возразил Дед.

– Кто-то должен остаться тут и координировать тех, кто пойдет, – предложил я. – Может получиться.

– Рискованно очень, – покачал головой старик. – А если из окна кто-нибудь наблюдает?

Василий посмотрел ему в глаза.

– Там мой сын. Я готов рискнуть!

Я поддержал его.

– Я тоже.

Дед тяжело вздохнул.

– Черт с вами, идите!

Мы подождали, пока охранники не отвернутся, и, пригнувшись, вынырнули на дорогу. Свернули направо и побежали рысцой, стараясь побыстрее скрыться из поля их зрения.

Я все ждал, что нас заметят, ждал окрика, выстрела, но все было тихо. Мы прошли немного вперед, после чего пересекли дорогу, прижались к стене и повернули обратно.

Добравшись до угла, я взял автомат наизготовку и присел. Предохранитель был снят заранее, а затвор я передернул еще у джипа, так что, если придется стрелять, сделаю это быстро.

Батя с Пашей были прямо перед нами, в каком-то десятке метров, но стояли они к нам спинами, так что видеть нас не могли.

– Надо их предупредить, – прошептал мне на ухо Василий.

Я согласно кивнул. Посмотрел на Деда и показал пальцем за угол, а потом себе на глаз, интересуясь, смотрит ли охрана. Дед жестом показал, что те курят и все им пофигу. Тогда я подобрал с земли небольшой камень, прицелился и кинул.

Камень угодил Паше в спину. Он резко обернулся, увидел нас и удивленно выпучил глаза. Я махнул ему рукой и приложил палец к губам, чтобы не шумел. Он кивнул, нагнулся и прошептал что-то на ухо Бате. Тот посмотрел на нас искоса, чуть заметно наклонил голову и продолжил работу.

– Надо отвлечь охрану, – прошептал я Василию.

Он развел руками и так же шепотом спросил:

– Как?

– Они набросились на деда Ивана, потому что он упал. Нужно, чтобы Паша их опять спровоцировал.

Василию план не понравился, но ничего лучше он придумать не смог и вынужден был согласиться. Как-никак, идти сюда была его идея, и отступать уже поздно. Я снова привлек внимание Паши и, как мог, объяснил ему, что от него требуется. Кажется, он понял. Во всяком случае, спустя минуту упал на землю, схватившись за ногу, и громко застонал. Дед Иван присел рядом с ним на корточки.

– Чего расселись мрази? – гаркнул из-за угла гнусавый голос.

– Больно! – простонал Паша.

– Кажется, он сломал ногу! – сказал Батя.

– Мля! Дохляк, а ну вставай! И ты скелет, тоже. Живо работать!

Охранники приблизились к пленным. Один из них пнул старика в бок и тот повалился на землю. Второй замахнулся, намереваясь ударить Пашу прикладом.

Ждать дальше мы не стали. Василий первым рванул вперед, быстро преодолел разделяющее нас расстояние и сделал красивую подсечку, отправляя замахнувшегося на Пашу бандита на землю. Второй обернулся, вскинул было ружье, но, получив мощный удар прикладом в лоб, моментально вырубился.

Я подбежал спустя секунду и направил ствол автомата в лицо поднимающемуся бандиту.

– Не шевелись!

Тот замер, раскрыв рот.

– Сынок, ты как? – взволнованно спросил Василий, помогая Паше подняться.

– Все нормально, – отозвался тот, обнимая отца.

Паша помог подняться деду Ивану, после чего они со стариком подхватили упавшие ружья. К нам подошел Дед. Василий достал из кармана моток проволоки и быстро связал обоих «Варановских». По мотку проволоки было и у нас с Дедом, взяли на всякий случай. Связанных охранников мы оттащили за угол.

– Что у вас тут произошло? – спросил я.

– Переворот, – горько усмехнулся Батя.

– А эти тогда откуда? – я кивнул на «Варановских».

– Все было гораздо хуже, чем я предполагал. Несколько советников заключили договор с Варановым и они вместе устроили переворот. Напали ночью, перебили половину дружины, а остальных разоружили и согнали в подвал.

Он посмотрел на Деда.

– Вы не отвечали на вызовы, а времени было в обрез, поэтому рацию я отключил и спрятал. Не хотел, чтобы они про вас узнали.

– Ясно, – кивнул Дед и указал на кучу мусора. – А это что?

– Баррикада, – пояснил Паша. – Они хотят этот проезд перекрыть. Нам велели мусор разгребать, остальных позже пригонят.

– А как Доктор и девочки? – спросил я, тревожась за Сашу.

– В лазарете. Раненых много.

– А Юрка? – спросил Василий.

– С ним все в порядке, – успокоил отца Паша. – Он в подвале, вместе с остальными.

Я вздохнул с облегчением. Значит, с Сашей все в порядке.

– Здесь еще наблюдатели есть? – спросил Дед, кивнув во двор.

– Нет, только эти двое, – покачал головой Паша. – Еще один иногда приходит, но редко. Недавно ушел и раньше, чем через час точно не вернется.

– Из окон наблюдать могут, нужно уходить.

– Ну уж нет! – возразил я. – Если мы уйдем, то вернуться потом будет сложнее. Сейчас они нас не ждут, мы должны вытащить остальных!

– Ладно, и что ты предлагаешь?

План у меня был. Созрел, пока мы разбирались с охраной. Я обвел взглядом окружающих и принялся раздавать указания:

– Паша с Дедом возьмете ружья и будете изображать охрану. Дед Иван, вы пройдете через дворы, там увидите «УАЗ», в нем рация. Свяжитесь со второй группой и объясните им ситуацию. Василий, ты пойдешь к Татарину, опишешь ситуацию и передашь ему мою просьбу о помощи.

– С чего бы это им нам помогать? – удивился Василий.

– Просто сходи и передай. Вреда от этого не будет, верно?

– Ладно.

– Всех пристроил, а сам что будешь делать? – поинтересовался Дед.

– Вытащу наших из лазарета.

– Безумец! Там же охрана кругом! – Дед глянул на Батю в поисках поддержки и тот согласно кивнул.

– Через двор не пройти, заметят сразу! Они пулемет в центр двора выкатили, тебе как раз мимо него идти придется.

– Значит, через двор не пойду, – пожал я плечами.

– В обход? – спросил Дед.

– По крыше.

– Пятый подъезд вот эти как раз и охраняли, – сказал Паша, указав на своих бывших надзирателей. – Думаю, что наверху сейчас тоже никого нет, людей у них осталось немного.

– Может получиться, – согласился Василий. – А как будешь резервуары проходить?

– С помощью этого, – сказал я, демонстрируя нож, – только вот ключи от крыши достать надо.

– Ключи у Нины Федоровны есть, – сообщил дед Иван.

– А она… – я осекся, стараясь правильно подбирая выражения, но тот меня понял.

– Она с ними. Предательница. Ты знаешь ее квартиру?

Я кивнул:

– Бывал…

– Так вот, у нее есть связка из пяти ключей, по одному для каждого подъезда. И вот еще, ты главное не слушай ее, она баба коварная! Предполагаю, что за переворотом именно она и стоит.

Я снова кивнул:

– Понял.

– Тогда удачи тебе!

Я поднялся, собираясь уходить, но Дед остановил меня. Вытащил из кобуры свой «Стриж», вынул из кармана черный цилиндр глушителя и быстро навинтил его на ствол.

– Держи, – протянул он мне свое оружие.

Я взял пистолет и с любопытством осмотрел удлиненный ствол.

– А я и не знал, что к ним глушитель прилагается!

– Потому что не глазастый, – хмыкнул Дед. – Ты еще не заметил, что у него магазин на семнадцать патронов, крепления под разные плюшки вроде тактического фонарика, и есть возможность ведения автоматической стрельбы!

Я присвистнул. Он мне еще на складе такой предлагал, а я отказался. Это ж надо было так сглупить!

– Ладно, иди уже! – усмехнулся Дед.

Глава 42: Спасательная операция

До подъезда я добрался благополучно. В двух шагах от него располагалась стоянка, на которой дежурили несколько человек, но никто из них меня не заметил, не окрикнул и в спину стрелять не стал. Толстая металлическая дверь закрылась за моей спиной, и я вздохнул с облегчением.

Автомат отправился за спину. Я направил перед собой пистолет и стал медленно подниматься по лестнице.

Пролет, еще один. Третий этаж встретил меня скрипом двери. Я навел оружие в ту сторону, палец замер на спусковом крючке. Старая деревянная дверь безвольно болталась на погнутых петлях. Замок был вырван с мясом. Я подошел поближе и заглянул внутрь. Пулевые отверстия на стенах и засохшая кровь на полу явно указывали на то, что тут уже никто не живет.

Квартира «295» находилась на другой стороне площадки. Я подошел к ней вплотную и встал в углу так, чтобы меня не было видно из глазка, после чего громко стукнул три раза. Послышались шаги.

– Кто там? – раздался из-за двери грубый мужской голос.

На мгновение я растерялся, но тут же пришел в себя и ляпнул первое, что пришло в голову:

– Срочный приказ от Варанова!

Наступило молчание, потом замок щелкнул и дверь распахнулась. На пороге стоял крупный, мускулистый мужик в одних трусах. В руке он небрежно держал пистолет неизвестной мне модели.

– А ты кто такой? – спросил он и только тут заметил направленный ему в грудь пистолет. Он растерялся. Не сообразил, что ему лучше сделать: стрелять или захлопнуть дверь. Спустя секунду он решил стрелять, попытался навести на меня оружие, но я действовал быстрее.

Пистолет дернулся, чихнул, и мужик со стоном осел на пол, зажимая рукой две аккуратные дырки в груди. Остекленевшие глаза удивленно уставились в потолок. Пистолет выпал из ослабевшей руки.

– Смерть твоя! – ответил я трупу и присел, чтобы поднять оружие.

– Вадимчик, что там?

Из коридора вышла Нина. На ней был тот самый халат, в котором я застал ее в прошлый раз. Завидев труп, она вскрикнула и попятилась.

– Здравствуйте, Нина Федоровна, – поздоровался я, направляя на нее оружие. – А куда это вы собрались?

Я быстро подошел к ней и заглянул в комнату, из которой она только что вышла. Спальня. В углу стояла большая кровать, белье на ней было в полном беспорядке, а по всему полу валялась разбросанная одежда. Женская и мужская, вперемешку. На стуле висели бронежилет и пустая кобура.

– Скажите, Нина, а давно вы этого Вадимчика знаете? – спросил я.

– Друг детства, – ответила она, не отводя взгляд от трупа.

– Как вижу, не только друг.

– Антон… – прошептала женщина, упершись спиной в стену. – Не стреляй, пожалуйста.

– Не выстрелю, – пообещал я, – если вы будете со мной честны. Будете?

Она кивнула.

– Вот и хорошо. Мне нужны ключи от дверей на крышу. На все подъезды. Они ведь у вас, верно?

Она снова кивнула.

– Дайте мне их.

Мы прошли в кабинет. Женщина подошла к столу и дрожащими руками выдвинула ящик. Я напрягся, готовый выстрелить в любой момент, но она просто достала связку ключей и положила на край стола.

– Вот!

Я взял ключи и не глядя сунул в карман. Вряд ли она меня обманывает, слишком дорожит своей жизнью.

– Наверху кто-нибудь дежурит?

– Нет.

Я приподнял пистолет.

– Точно?

– Клянусь! У них слишком мало людей! Вадим говорил, большинство подвал стерегут.

Эта информация не могла меня не обрадовать. Чем больше людей охраняют подвал, тем меньше встретится мне на пути.

– А теперь в спальню! – велел я.

– За.. зачем? – глаза Нины расширились, и она плотно сжала полы халата.

– Не за этим, – усмехнулся я. – Вперед!

Она посмотрела на меня недоверчиво, но подчинилась. В спальне я сразу же подошел к стулу и снял с него пояс убитого Вадима. Забрал запасной магазин к пистолету, а наручники кинул женщине.

– Пристегнитесь к кровати.

– Антон! – она сидела на кровати, держа наручники в руках. В ее глазах стояли слезы. – Они меня заставили! Я не хотела! Он меня насиловал!

– Вадимчик? – усмехнулся я. – Ласково же ты своего насильника называешь! А соседей твоих за что убили? Громко музыку по ночам слушали?

Я устал от ложной вежливости и любезности. Ее вранье и искусственные слезы вывели меня из себя. Я поднял пистолет с твердым намерением пристрелить эту лживую подлую тварь. Слезы перестали литься из ее глаз, а испуганное выражение сменилось безразличием.

– Ладно, ты не такой дурак, как остальные. Тебя не проведешь, – она посмотрела на меня пристально. – Оставайся со мной. Варанову нужны умные люди, а ты парень не промах! Оставайся, разделим власть!

– Пристегивайся, – холодно велел я.

Она медленно пристегнула себя к кровати и легла в откровенную позу, раздвинув ноги.

– Уверен, что не хочешь?

Я поднял с пола камуфляжную куртку, подошел к кровати, сдвинул ноги женщины вместе, после чего крепко привязал их к бортику. Подобрал белую майку и запихнул ей в рот в виде кляпа. Проверил наручники и убедился, что в ближайший час она точно не вырвется.

Перед тем как уйти, я сказал:

– Знаешь, не мне тебя судить, но, когда те, кто имеет на это право, до тебя доберутся, ты еще пожалеешь, что я сейчас тебя не убил.

Она замотала головой, замычала, а в глазах ее блеснул неподдельный страх. Не обращая на нее больше внимания, я вышел из квартиры и плотно закрыл за собой дверь. На душе было неприятное чувство, словно в дерьмо вляпался.

Наверху и правда никто не дежурил, тут Нина не соврала. Я подошел к двери и принялся подбирать ключ. После третьей попытки замок со скрежетом открылся, и я вступил на крышу.

Нереально голубое небо и футуристический вид уже не вселяли в меня чувство восторга. Только тоску. Наверное, я слишком устал от этого мира. Устал от сражений, убийств, подлости. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы эта катастрофа никогда не происходила.

Очень хотелось домой!

По-настоящему сильного дождя не было уже давно, поэтому емкости должны быть практически пусты. Я надавил ногой на брезент и по тому, как легко он прогнулся, убедился в своей правоте.

Блеснула сталь клинка. Нож с трудом резал плотный брезент. Я вырезал некое подобие двери и оттуда хлынул поток воды. Я забрался внутрь и, загребая ногами, пошел к противоположной стенке. Несколько взмахов и в преграде появилось еще одно отверстие.

Действуя, таким образом, я миновал четыре емкости, прежде чем добрался наконец до цели. Вандализм, конечно, но что поделать? Не по бортику же обходить!

Второй подъезд встретил меня тишиной и безлюдьем. Осторожно спускаясь, я не забывал осматривать каждый пролет, но так никого и не встретил. Везет пока.

Везение кончилось на третьем этаже. Еще на подходе я услышал шум. Речь, стоны, бряцание предметов и шаги. Тут кипела бурная деятельность!

Я остановился, прижавшись к стене, и стал выжидать. Прикинул, сколько патронов у меня в запасе. Дед говорил, что в магазине семнадцать зарядов, выстрелил я только два раза, а значит, еще пятнадцать в запасе. Много!

Движение и голоса стихли. Ушли? Похоже, что так. Ну, была, ни была! Я шагнул на площадку, держа пистолет перед собой. Там были двое. Один стоял лицом ко мне, другой боком. У обоих из-за пояса торчали пистолеты и по виду они походили на уголовников. Уголовники, небось, и есть.

Меня заметили сразу. Тот, что стоял ко мне лицом, крикнул: «Эй!» и потянулся к оружию, второй начал поворачиваться и все бы ничего, но тут из двери вышел третий. Чернорубашечник, как назвал их дед, с автоматом и в броннике.

Меня прошиб пот. С двумя я бы еще как-нибудь справился, но три – это перебор! А самое паршивое, что назад уже не отступить. Поздно!

Что же делать?! Думай, думай!

В голове что-то клацнуло. Я почувствовал, как в кровь хлынула волна адреналина, а движения бандитов вдруг стали плавными, заторможенными.

«Адаптация, мать ее так и раз-этак!» – радостно понял я.

Такое уже случалось со мной и раньше. Когда мы потеряли Кондрата, и на крыше, во время атаки дракона. Тогда я тоже был на волоске от гибели и время словно замедлилось для меня. Тогда я не сообразил, что именно со мной произошло, а теперь дошло!

Пока я думал эту мысль, палец сам утопил спусковой крючок. Пистолет чихнул как-то вяло, медленно отскочил затвор, выплевывая дымящуюся гильзу. Мне показалось, что я увидел летящую пулю.

А может, и не показалось.

Труп бандита стал съезжать на пол, а я уже смещался вправо. Как ни странно, но всеобщая заторможенность никак не повлияла на мою скорость. Похоже, ускорилось не только мое восприятие, но и все тело разом.

Я нащупал пальцем переключатель между режимами стрельбы и вдавил его. В кого целиться? Второй бандит только повернулся и даже к оружию не успел потянуться, а вот чернорубашечник уже поднимал свой автомат. Это и предрешило мой выбор.

Пули застрекотали по бронежилету. Затем одна угодила ему в шею и две в лицо. Не отпуская спусковой крючок, я перевел пистолет на последнего бандита и буквально вспорол ему живот. Патроны кончились.

Время пошло с обычной скоростью. Оба тела рухнули почти одновременно. Сердце в груди колотилось как бешеное, а кости и мышцы дико ломило. Тело отвечало на перегрузку. Очень захотелось сесть, закрыть глаза и отдохнуть. Но я знал, что если поддамся этому соблазну, если сяду, то встану еще очень нескоро.

Превозмогая боль, я направился к убитым. Пока снимал с них оружие и боеприпасы, пульс вошел в норму, а боль поутихла. На шум никто не из лазарета не вышел. То ли не поняли ничего, то ли не слишком я и нашумел.

Держа оружие наготове, я рывком распахнул дверь и шагнул в квартиру.

– Осторожнее, козел! – прорычал лежащий у входа мужик. Голова его была забинтована, однако это хмурое бородатое лицо я узнал сразу.

– Мишка, ты что ли?

– Антон? – удивился вахтер. – Какими судьбами? Мы думали, что вы там все того, померли!

– Живые мы, – заверил я его. – Где Доктор?

– В операционной, – ответил Мишка. – Бандюгу какого-то оживляет. Эти твари велели вначале своих, а потом уже наших лечить. Три человека богу душу отдали, не дождались…

– А ты как? Сильно задело?

– Ерунда! Пуля в голову, на вылет! – он приподнял бинты, демонстрируя аккуратную дырку во лбу. – Доктор говорит, над мозгом прошла, жить буду!

– А ходить можешь?

– Теоретически, – отозвался он и попробовал встать. С моей помощью у него это получилось. Стоял он ровно, не плыл и в обморок падать вроде не собирался.

– Вот что, – решил я, протягивая ему укорот, снятый с бойца в черном, – иди-ка ты лестницу стереги. Кто не наш – вали сразу!

– А эти как? – он указал в сторону выхода.

– А этих нету больше. Кончились.

– Серьезно? – удивился вахтер. – Ты один их что ли?

– Нет, нас там целый взвод! – усмехнулся я. – Иди уже.

Он вышел, а я осторожно прошел в операционную. На столе без сознания лежал человек. Доктор стоял ко мне спиной, а по бокам от него Саша с Верой и Егор. Моего появления они не заметили, полностью сосредоточившись на работе.

– Как он? – спросил я, подходя к Доктору.

– Плохо, – ответил тот, и обернулся. Узнал меня и спросил удивленно: – Антон? Как ты… откуда?

– Оттуда! – сказал я, показывая пальцем вверх.

Саша бросила на пол окровавленный инструмент и кинулась мне на шею. Заплакала. Еле оторвал ее от себя.

– Ну, Сашенька, успокойся! Все хорошо.

– Да я от радости плачу, дурак! – ответила она, вытирая слезы. – Где ты был?

– На военной базе. Ты оказалась права, – сказав это, я продемонстрировал ей автомат, а затем обратился к Доктору. – Есть безопасный маршрут, но уходить нужно сейчас! Скоро тут начнется настоящая война…

– Если ты не заметил, война уже в разгаре, – старик указал на раненого. – Кроме того, у меня операция.

– «Варановский»? – спросил я Сашу.

Та кивнула. Я вытащил нож и одним резким ударом вогнал лежащему в сердце. Хлынула кровь. Человек задергался в предсмертных судорогах, но быстро затих.

– Ты что?! – закричал Доктор, хватаясь за голову. – Зачем ты его убил?

– А зачем его спасать? Он же бандит!

– Бандит? Да, бандит! Но он человек, которого мы пытались спасти! Он мог бы жить!

– Спасать таких, чтобы они продолжали убивать невинных? Это ваше спасение? Для этого он должен жить?

Старик опустил голову. Огонь в его глазах потух.

– Там в коридоре, умерли люди, – продолжил я. – Умерли, чтобы вы могли спасти жизнь этому дерьму! Есть тут другие бандиты?

Доктор сжал челюсть и отвернулся.

– Я покажу, – ответила за него Вера. Она схватила меня за рукав и потащила в коридор.

– Вера, не смей! – крикнул нам в спину Доктор. – Антон, не надо!

Мы миновали лежащих и сидящих людей и вошли в комнату, которую раньше занимал Юра. Тут было тесно. Человек пять лежали на раскладушках и еще один на кровати. Большинство из них оказались тяжелоранеными и валялись в беспамятстве, но двое выглядели вполне бодро, сидели у окна и о чем-то спорили.

– Они, – рука девушки указала на спорящих. – И все остальные в комнате тоже!

Бандиты попытались подняться. У одного была забинтована нога. Он попытался на нее опереться и с криком боли сел обратно. Второй наткнулся на дуло автомата и тоже сел.

– Держи, – протянул я Вере трофейный пистолет. – Дернутся – стреляй!

Девушка двумя руками взяла оружие и навела его на сидящих. Пистолет она держала крепко, в ее глазах горел огонь решимости. Я прислонил автомат к стенке и взялся за нож. Лишний шум нам ни к чему.

Переходя от койки к койке, я вонзал нож в сердца лежащих на них людей, не чувствуя при этом никаких эмоций. Ни жалости, ни злости, ни угрызений совести. Действовал на автопилоте, словно робот.

Когда все лежачие были мертвы, я направился к окну. Оставшиеся бандиты сообразили, что в плен их брать не собираются. Они сидели, словно статуи. В лице ни кровинки.

– Не надо! – сдавленно попросил меня раненый в ногу.

Я подошел к нему вплотную и уже привычным движением, без замаха, всадил нож в сердце. Ему повезло дважды. Во-первых, лезвие прошло между ребер, не встретив сопротивления и сразу же вонзилось в сердце. Во-вторых, потому что сознание он потерял почти сразу, лишь хрюкнув пару раз на прощание.

Не глядя больше на истекающий кровью полутруп, я повернулся ко второму. Молодой совсем, не старше меня. Даже не бреется еще.

– Я не такой! Я не такой! – закричал он, вскакивая. – Меня нельзя! Я не такой! Я другой!

– Такой же, – процедила Вера, подходя ближе. – Я видела, как ты убил троих! Видела, как глумился над трупами! А знаешь, кто всадил тебе стрелу в спину? Я!

Глаза девушки горели ненавистью.

Все-таки человек – это животное! Сколько бы мы ни прятались за разум, но инстинкт берет свое. Парень понял, что ему конец, и кинулся на меня как загнанный в угол зверь.

В этот момент я больше всего испугался, что Вера выстрелит. Тогда всей нашей конспирации настанет конец и придется поспешно делать ноги. Но она не выстрелила, хотя было видно, что руки у нее чешутся. Сообразила, наверное, чем это чревато.

Бандит сам напоролся на нож. Попытался бежать, но неудачно выбрал направление. Лезвие вошло ему в живот, после чего он со стоном завалился на пол.

Я не стал его добивать. Стоны и крики в лазарете дело обыденное и внимание на них никто обращать не станет. Минут двадцать, и он сам испустит дух. Если хотя бы половина того, что говорила про него Вера, правда, то такую участь он заслужил сполна.

Девушка бесстрастно наблюдала за мучениями бандита. Я подошел к ней, и она протянула мне пистолет.

– Не надо, – покачал я головой. – Пусть у тебя будет.

Когда мы вернулись в операционную, стол был пуст, а труп лежал в углу у окна, накрытый какой-то тряпкой.

– Все, – сказал я, обращаясь к Доктору. – Есть у вас тяжелораненые?

– А тебе зачем? – криво усмехнулся тот. – Тоже убьешь, чтобы не были обузой?

Эти слова разозлили меня не на шутку.

– Чтобы знать, сколько человек может уйти сами, а скольких придется нести! – резко ответил я. – И если вы думаете, что происходящее доставляет мне удовольствие, то сильно заблуждаетесь!

Доктор сник. Опустил глаза и пробормотал:

– Извини, Антон. Просто не могу я так, не могу…

– Есть один тяжелый, – ответила на мой вопрос Саша. – Его в голову ранило, у самой двери лежит.

– Мишка что ли? – удивился я. – Так я ему автомат дал и велел лестницу охранять.

– Миша – мужик крепкий, – сказал молчавший доселе Егор. – Он сможет идти.

– Тогда поднимайте остальных и будем выбираться!

Глава 43: Бегство

Сказать было проще, чем сделать. Большинство больных морально были ранены сильнее, чем физически. Кого-то оторвали от семьи, у кого-то эту семью на глазах убивали. Люди были подавлены, впали в апатию. Некоторые даже ни на что не реагировали.

Кое-как, с горем пополам, нам удалось их растормошить, выстроить в колонну и чуть ли не пинками погнать наверх. Я шел впереди. Тыл прикрывали Мишка с укоротом и Егор, которому я отдал второй пистолет. Последний трофейный пистолет я сунул какому-то хмурому мужику, который, на мой взгляд, выглядел довольно адекватно.

Когда люди стали выходить на крышу, снизу донеслись громкие возгласы и топот множества ног. Я увидел, как Мишка нацелил автомат вниз и дал по преследователям длинную очередь.

– Идут, падлы! – сказал он, подбегая ко мне.

Я последним покинул пролет, и перед уходом запер дверь. Толстый металл надолго задержит преследователей, если, конечно, у них нет запасных ключей.

Поднявшись на крышу, я приказал остальным идти дальше, а сам вынул из разгрузки гранату и с помощью куска проволоки примотал ее к ручке наружной двери. Отогнул усики на запале и с помощью той же проволоки соединил кольцо с рамой.

Самый примитивный вид растяжки. Дверь открылась – три секунды и бабах! Все, кто успеет выйти наружу – обречены.

Я побежал, нагоняя остальных и по дороге размышлял о сложившейся ситуации. Все пошло наперекосяк! Я рассчитывал вывести людей незаметно, подождать технику, и уж потом ударить в полную силу. Но теперь враг был предупрежден и устремился за нами в погоню.

Разумеется, они заблокируют все выходы. Затем разделятся на две группы, одна из которых останется в засаде, поджидая, пока мы не высунемся наружу, а вторая зайдет со спины. Ситуация – хуже не придумаешь!

Тем не менее оставался шанс выбраться через пятый подъезд, где нас ждали Дед с Пашей. Главное – поторопиться!

– Быстрее! – подогнал я отстающих. – Нужно двигаться быстрее!

– Они не могут быстрее, они ранены! – огрел меня Доктор.

– Смогут, если не хотят из раненых превратиться в мертвых!

Не знаю, из-за моих слов или нет, но люди ускорились и даже перешли с шага на бег.

Мы уже подбегали к надстройке третьего подъезда, когда сзади громыхнуло. Я приостановился, чтобы полюбоваться на облачко серого дыма и почувствовал злорадство. Но наблюдать времени не было, и я возобновил движение.

Когда я пробегал мимо очередной надстройки, дверь распахнулась, и оттуда на меня уставилось злобное усатое лицо. Я поднял автомат, и лицо юркнуло обратно. Не теряя времени, я прямо на бегу вытащил последнюю гранату, дернул за чеку и зашвырнул ее в проем.

Оттуда раздался удивленный вскрик и испуганный мат. Он дошел до своего апогея и оборвался после мощного взрыва. Крыша содрогнулась, и в спину мне ударила бетонная крошка.

Я бежал не оборачиваясь, уверенный, что никто больше на крышу не сунется. Скорее всего, они там просто в шоке и понятия не имеют, с кем имеют дело. Что им, по сути, известно? Кто-то проник в лазарет, перебил всю охрану, освободил пленных, а преследователей забросал гранатами. Ни численность, ни состав группы им неизвестны.

Дураку понятно, какую тактику они изберут при таком раскладе. Оставят попытки штурма и станут караулить нас снаружи. Я подбежал к парапету, глянул вниз и убедился в верности этой мысли. У каждого подъезда уже пристроились человек по пять, а еще двое суетились у стоявшего посреди двора пулемета.

Я зарядил подствольник, прицелился и выстрелил вниз. Не дожидаясь результата, перехватил автомат и одной длинной очередью разрядил весь магазин. Никого не убил и вроде даже не ранил, зато сколько шороху навел!

Пулемет был брошен, а люди внизу забегали в поисках укрытия, аки тараканы на кухне, когда включаешь свет посреди ночи. Я пожалел, что не взял с собой снайперскую винтовку. Перестрелять отсюда всех этих гадов – милое дело!

Снизу раздались частые выстрелы, но ни одна пуля даже близко от меня не пролетела. Эти дураки бесцельно переводили боеприпасы.

– Антон, давай сюда! – крикнул Мишка, придерживая рукой дверь. Все остальные уже спустились вниз, и кроме нас с ним на крыше никого не осталось.

Мы быстро шагали по лестнице. Я обогнал всех и вновь занял место впереди колонны. Рядом со мной вышагивал Егор.

– Они будут ждать нас внизу, – предупредил я.

– Знаю, – ответил он. – Есть идеи, как нам отсюда выбраться?

По правде говоря, идеи у меня не было, но признаваться в этом не хотелось. Я немного подумал и спросил:

– Егор, скажи, все окна на первом этаже заколочены?

– И на первом, и на втором, – ответил тот.

– Получится сломать?

– Если только взорвать, – уверенно сказал Егор. – Окна заделывали на совесть!

Это несколько омрачило мои мысли, но сдаваться я не собирался и продолжал искать выход. Спустившись на третий этаж, я скомандовал остановку. Сунул Егору свой автомат, а сам вытащил из кобуры «ТТ». Проделав это, я направился к квартире «295».

– Антон, ты куда? – спросила Саша. В руках у нее испуганно жался Матроскин.

– Заложника возьму, – ответил я и перешагнул порог.

Внутри ничего не изменилось. Тело Вадимчика все так же лежало на полу, а Нина Федоровна была прикована к кровати. Ноги она, правда, уже размотала и кляп изо рта вынула, но от наручников избавиться не смогла.

Если бы взглядом можно было убить, то от меня бы уже мокрого места не осталось, столько ненависти было в ее глазах. Я отстегнул ее от кровати, а когда она попыталась вырваться, выдал леща, повалил животом на кровать и сковал руки за спиной.

– Что тебе надо? – зашипела она, брыкаясь. Я молча подтолкнул ее в сторону двери.

Она пошла, гордо и решительно, уверенная в своем превосходстве. Однако вся эта уверенность улетучилась, стоило нам покинуть квартиру.

Люди стояли снаружи, поджидая нас. Они знали про нее все, и ей это было хорошо известно. Холодная ненависть в десятках взглядах заставила женщину отпрянуть.

– Шагай, давай! – велел я, подтолкнув ее в спину. Люди расступились, продолжая сверлить ее взглядом.

«Да они ведь разорвать ее готовы! – подумал я, проталкивая Нину сквозь толпу. – Им сейчас наплевать на законы и мораль. Они жаждут крови».

Когда дело доходит до мести, редко кто вспоминает про уголовный кодекс. А особенно, когда этот кодекс нечем подкрепить. Сейчас мы находились в варварском мире, и законы тут, соответственно, варварские – око за око, зуб за зуб!

Я никогда не сомневался в справедливости этого закона и с радостью отдал бы эту ужасную женщину на растерзание толпе, но сейчас она была нужна нам живой и, по возможности, невредимой.

Остановившись у двери, я повернулся к Егору. Он крепко сжимал мой автомат, и видно было, что держать оружие ему не впервой.

– Ты в армии служил? – спросил я.

Он кивнул и улыбнулся.

– ВДВ.

Ого, неслабо! В десантных войсках абы кто не служит! Отбор туда жесткий, можно сказать сверхчеловеческий. И поэтому слова маленького азиата меня крайне удивили. Не брешет ли? В нем росту-то сколько вообще? Сто семьдесят хоть будет? Но его глаза не врали, и я поверил.

– Действуем так. Сейчас я выйду и начну переговоры. Когда скажу – уводи людей за дом, и дальше во дворы. Там вас будут ждать. Понял?

Он кивнул:

– А сам-то?

– А я за вами.

Он посмотрел на меня с сомнением:

– Ты действительно думаешь, что они согласятся отпустить нас в обмен на нее?

– Не знаю, – честно признался я. – Но попробовать стоит. По правде говоря, это наш единственный шанс.

К нам подошла Саша.

– Антон, не ходи, – попросила она. – Можем же просто подождать!

– Сидеть и ждать у моря непогоды? – усмехнулся я. – Нет уж! Мы выйдем отсюда, и выйдем победителями!

Не ожидая дальнейших возражений, я распахнул дверь и толкнул свою пленницу вперед. Двор заливал яркий солнечный свет. Метрах в десяти от нас залегли пятеро бандитов, одного из которых я узнал сразу – Илья. Он тоже меня узнал и злорадно осклабился.

Пулемета поблизости видно не было. Похоже, после моего обстрела «Варановские» всерьез опасались его потерять и убрали подальше.

Я крепко сжал плечо пленницы и приставил пистолет к ее голове. Поступок, конечно, не рыцарский, но обстоятельства вынуждают. Не до донкихотства!

– Она ваш командир! – громко сказал я. – Обмениваю ее жизнь на безопасный проход для нас!

Никто мне не ответил, но и стрелять не стал. Я расценил это как знак согласия и, не оборачиваясь, скомандовал:

– Идите!

Раздались частые шаги. Люди торопились поскорее покинуть опасную зону. Бандиты хмуро наблюдали за этой процессией. Особенно злился Илья. Внезапно он поднял ружье и со словами: «Да пошла эта шлюха!» выстрелил.

Стрелял он не дробью, а пулей. Она прошила живот Нины, как раскаленный нож масло, срикошетила от пластины моего бронежилета, и вновь вонзилась в тело женщины. Следом за первым выстрелом последовал второй, и вместо заложника у меня в руках оказался труп.

Секунду спустя на меня посыпался град пуль. Я обхватил безжизненное тело за талию и стал отступать, прикрываясь им как щитом. Пистолет выплевывал пулю за пулей, но стрелял я наугад, по большей части надеясь прижать противника к земле, чем поразить его.

Патроны кончились слишком быстро. Я отшвырнул бесполезное оружие в сторону, продолжая пятиться. Споткнулся обо что-то и чуть не упал. Глянул вниз. Егор. Две дыры в груди, на лице выражение крайнего изумления. Автомат лежал рядом с ним.

Я хотел нагнуться, чтобы взять оружие, но в этот момент левую руку обожгла острая боль. Хватка разжалась сама по себе, и успевшее превратиться в решето тело упало на землю.

Следующая пуля попала мне в бедро, и я рухнул, как подкошенный. Кровь хлынула из раны, мгновенно пропитав штанину и заливая все вокруг. В глазах потемнело, но сквозь тьму я увидел, как двое бандитов выкатили из-за машины пулемет, установили его и нацелили в мою сторону.

Все, конец. Допрыгался, Антошка, за своей картошкой! Мне было не страшно умирать. Устал уже, наверное, от этого мира, от борьбы. Или это потеря крови притупила во мне жажду к жизни?

Мне было хорошо, тепло и очень хотелось спать. Все вокруг казалось каким-то нереальным. Сном. Поэтому я совсем не удивился, когда слева с грохотом пронесся танк и встал, загораживая меня своим толстым брюхом. Пули, выпущенные бандитами из пулемета, застрекотали по броне, не нанеся машине никакого ущерба. Коротко гавкнул тяжелый пулемет, и очередь «Максима» захлебнулась.

Я лежал, глядя в чистое, сияющее небо, пока взволнованное лицо Татарина не загородило от моего взора это великолепие. Могучая рука оторвала меня от земли, и я оказался на широком плече грузина. До меня доносилось его бормотание: «Вай, дарагой, вай! Ты толко нэ умэрай, слышэш?».

Мимо прокатил «БРДМ», пробежали люди. Тут были и солдаты, и «Татары» и «Выжившие». Плечом к плечу они шли в атаку на общего врага. Я почувствовал, как губы расплываются в глупой улыбке.

«Все-таки объединил я этих людей! Пусть ненадолго, пусть не прочно, но объединил!»

Это была последняя мысль, посетившая меня перед тем, как пришла тьма.

Я сидел на лакированном деревянном полу. Ярко горели лампы, а из открытых окон дул легкий ветерок, приятно холодя спину. Зал был пуст.

Итак, я умер и попал в ад? Теперь меня ждут непрерывные спарринги с тренером?

Сзади хлопнула дверь, послышались легкие шаги, и ко мне подошла Маша. Я выдохнул облегченно, вероятно, небеса смилостивились и за страдания все-таки отправили меня в рай!

– Привет, Антон! – улыбнулась мне Маша.

– Привет!

– Рановато ты пришел!

– Люблю, когда раздевалка свободна! – хмыкнул я и предложил: – Спарринг?

Девушка встала предо мной, скрестив руки на груди, лицо ее было серьезным.

– Так торопишься умереть?

– Э-э-э… Нет, мне жизнь дорога! – сказал я с притворным ужасом.

Она улыбнулась и присела рядом.

– Веселый ты парень, Антон! Я рада, что ты добрался куда хотел.

– Спасибо, я тоже рад. Знаешь, со мной столько всего произошло в последнее время…

– Знаю, – сказала она. – Нелегко тебе пришлось, но все позади, теперь ты можешь отдохнуть.

Поддавшись неожиданному порыву, я наклонился и поцеловал ее в щеку.

– Ишь, осмелел! – беззлобно сказала девушка и взъерошила мне волосы.

Я лег на спину, заложив руки за голову. Маша смотрела на меня сверху, затем коснулась пальцем моей груди, как уже делала это раньше, и я ощутил знакомое тепло.

Не говоря ни слова, она легким движением поднялась на ноги и неторопливой походкой направилась в другой конец зала, где с потолка свисал боксерский мешок.

На полпути она остановилась, обернулась и с грустной улыбкой сказала:

– Тебе пора, Антон.

Я встал.

– Мы еще увидимся?

Девушка кивнула.

– Увидимся, но не скоро. Ты еще не готов.

Я направился к выходу. Повернул ручку, распахнул дверь. Сзади послышались удары, и я остановился, чтобы полюбоваться грациозностью ее движений.

Маша помахала мне рукой на прощание, и я махнул ей в ответ. Затем я отвернулся и шагнул в длинный черный коридор, в дальнем конце которого виднелся свет.

Эпилог

С неба падали редкие капли дождя. Несколько человек, опустив головы, замерли над аккуратной прямоугольной ямой, вырытой на опушке леса. Тишина.

– Он был лучшим, – грустно сказал дед Иван. – Верным, надежным, точным. Хорошим другом и боевым товарищем!

Раздался общий вздох сочувствия.

– И вот его не стало! – продолжил Батя. – Мы вынесли его на руках из гущи боя, надеялись спасти, но его земной путь был окончен!

Старик утер скупую слезу, с трудом присел на колени и водрузил руку на искореженный металл.

– Детский сад, – тихо фыркнул я, и тут же получил болезненный удар локтем в бок.

– Тихо ты! – прошептала мне на ухо Саша. – Он был к нему очень привязан!

– Здорово, конечно, и я могу смириться с силлогоманией, но хоронить пулемет – это уже чересчур! Что дальше? Отпевать его станем?

Саша вновь ткнула меня локтем, да так, что дух перехватило, а из глаз покатились слезы. И поэтому, когда Батя посмотрел на нас, первым, что он увидел, были мои слезящиеся глаза и перекошенный рот.

– Не плачь, Антон! – сказал старик, поднимаясь на ноги. – Я знаю, что все мы ему обязаны, но ты мужчина и не должен плакать!

Я вытер глаза под ехидной ухмылкой Деда, а Батя тем временем продолжал свою речь. Минут через двадцать он сказал последнее «Земля пухом!» и бросил в «могилу» горсть влажной земли. Мы по очереди сделали тоже самое, после чего Семен с Игнатом взялись за лопаты.

От леса до дома Деда было рукой подать, и два ветерана не торопясь направились туда. Поминать. А если по существу, то просто водку пьянствовать. Честно говоря, у меня закралось подозрение, что весь этот спектакль был затеян исключительно с одной целью – нажраться. Но озвучивать свою догадку я не решился, уж больно у Саши локти острые…

Я хромал, опираясь на палку. Левая рука была согнута в локте и примотана к боку. Саша помогла мне спуститься с холма и осторожно, придерживая мою руку, повела по тропе. Перед нами шла Вера. Она то и дело бросала через плечо нетерпеливые взгляды.

– Иди вперед, я догоню, – сказал я Саше.

Она посмотрела на меня с сомнением.

– Дойдешь?

– Дойду, дойду. Не волнуйся!

– Ну ладно.

Девушка отпустила меня, догнала подругу, и они быстро зашагали вперед. Я остановился и подождал, пока меня нагонит Доктор.

– Долго мне еще так ходить? – спросил я, потрясая перед его носом палкой.

– Тяжелые раны долго заживают! – ответил он. – А ты всего-то неделю ходишь!

– Да, но зажили они уже на второй день! И я целую неделю обманываю свою девушку, притворяясь калекой! Да она меня с ложечки кормит!

– Нашел, на что жаловаться, – засмеялся Доктор. Меня захлестнуло негодование, а он продолжил: – Пойми же, Антон, о твоих способностях никто не знает и для всех будет шоком, если смертельно раненый человек на следующий же день станет бегать, как ни в чем не бывало!

– Так уже и смертельно, – скептически покачал я головой.

– Зря улыбаешься! Выстрел перебил бедренную артерию. Когда тебя принесли ко мне, в твоем теле практически не осталось крови! Как ты вообще выжил, ума не приложу.

– Пусть так, но, может, пора уже все им рассказать? – не сдавался я.

– Ни в коем случае! Это всех шокирует! У Ивана серьезные проблемы с сердцем. Ты хочешь, чтобы он рядом со своим пулеметом лег?

Я обреченно вздохнул.

– И сколько мне так еще ходить?

Доктор задумчиво нахмурил лоб.

– Ну, недельки три-четыре…

Я застонал.

– Да ладно, шучу! – улыбнулся старик. – Денька через три руку освободим, а палку можешь завтра бросать. Только хромать для приличия не забывай.

– Саша будет возражать.

– На меня свалишь. Скажи, что я велел больше двигаться, чтобы кровь не застаивалась.

От его слов у меня прямо гора с плеч свалилась. После ранения я очнулся уже тут, в «Орешкино», в окружении друзей. В отрубе я провел около суток, а когда очнулся, был совершенно здоров. И все бы ничего, но Доктор заставил изображать из себя больного. Два дня не разрешал вставать с кровати, а потом примотал мне руку, сунул палку и велел хромать.

Изверг!

В той войне мы победили. Со слов Деда, я упокоил до четверти всех людей Варанова, пока вытаскивал наших из лазарета. Только на моих гранатах восемь человек подорвалось! Поэтому, когда во двор вкатил танк, а в бой пошли до зубов вооруженные солдаты, и без того деморализованный противник позорно бежал.

Бандиты разбежались по всему городу и обещали в будущем еще доставить нам хлопот. Сам Варанов с остатками своего гарнизона заперся в доме, собираясь, по-видимому, стоять насмерть.

Но не судьба. Прапорщик через громкоговоритель пообещал прощение всем бандитам, кроме Варанова, если они сдадутся, и пригрозил в противном случае расстрелять дом из танка. Они сдались. Вытолкали своего бывшего босса на улицу и побросали оружие.

Прапорщик сдержал обещание. Варанова арестовали, а его подельников торжественно простили. После чего поставили их к стенке и расстреляли на месте. Прощенными.

Варанову, как зачинщику, выпала участь похуже. Казнь выдумывали коллективно, и каждую версию обязательно до него доносили. Говорят, что через пару дней он на коленях умолял охрану его застрелить.

Как ни жаль, но ни одна из тех идей так и не была реализована. На четвертый день Варанова вывели на возведенный перед казармой постамент, и тогда я увидел его в первый и в последний раз. Маленький пухлый человек, с залысиной и дрожащими губами. Его вздернули рядом с головой дракона, и эта смерть была намного лучше расправы, которую уготовили для него «Выжившие».

Были и потери. Егор умер, прикрывая людей до самого конца. Саша сказала, что он остался даже после того, как все оказались в безопасности. Он ждал меня.

Несколько «Выживших» и один из людей Татарина погибли в решающем сражении, еще несколько человек умерло, пытаясь вырваться из подвала. Из солдат не пострадал никто – спасли бронежилеты и выучка.

Имущество «Варановских» разделили поровну. Военные забрали себе продовольствие, и теперь у них стало много еды! Татарин вернул себе генератор, топливо и забрал часть трофейного оружия. «Выжившие» получили в подарок от военных два больших грузовика, с помощью которых не один день перевозили имущество и людей в свой новый дом.

Уехали не все. Некоторые из «Выживших» не захотели покидать свои квартиры, но большинству терять уже было нечего. Татарин и его люди тоже перебрались в деревню, но не стали селиться вместе со всеми, а выбрали себе дальний уголок.

Что ж, независимость – это их выбор.

Деревня оказалась довольно большой и совершенно безлюдной! Дед не стал объяснять этот факт, но заверил нас, что опустела она задолго до катастрофы. А еще тут был лес. Не чужой, а наш – с Земли. За лесом находилось небольшое озеро, и в нем была рыба. Много рыбы!

Мы выжили. У нас есть оружие, электричество, крепкая крыша над головой, еда и вода. Уверенность в завтрашнем дне!

На развилке мы остановились. Доктору нужно было идти налево, а мне прямо.

– Знаешь, Антон, я рад, что все наконец-то закончилось, – признался старик.

Дунул ветерок, принося с собой свежий запах леса, и я с наслаждением вдохнул его полной грудью.

Закончилось? Ну, нет! Все только начинается! Ведь вокруг нас целый мир, и в нем есть столько нового и неизведанного. Кто знает, что преподнесет нам завтрашний день? Какие опасности и приключения ждут нас в будущем?

Я улыбнулся Доктору, кивнул ему на прощание и медленно побрел домой.