Право выжить. Битва.

Пролог

Солнце медленно клонилось к закату. Окрестные леса пылали алым заревом, создавая иллюзию огромного пожара, бушевавшего где-то в глубине континента. А на небосклоне от самого горизонта и до зенита растянулась великолепная радуга.

Красота неописуемая!

И лишь осознание того, что этот мир не наш, чужой и недружелюбный, омрачало столь прекрасное зрелище.

Недалеко от города «Кузнецов» и, примерно в двадцати километрах от деревни «Орешкино», в центре большой поляны возвышался холм. Небольшой, неприметный, каких много по окрестностям природа матушка разбросала. Холм, как и поляна вокруг, был весь устлан вялой, иссушенной от палящего солнца травой.

В общем холм, как холм – ничего необычного, ничего примечательного.

Но вот он дрогнул, клочьями посыпалась земля, оголяя сокрытый от посторонних глаз металл. Дверь. Массивная бронированная дверь грязно-зеленого цвета со скрипом распахнулась, пропуская в свой черный зев красноватый свет уходящего солнца.

Из проема вышли трое.

Крепкие мужчины в черных как смоль комбинезонах, поверх которых были надеты столь же черные бронежилеты. Их лица скрывались за масками противогазов, оставались видны лишь глаза – серьезные и сосредоточенные. Каждый держал в руках автоматический карабин «М-4» с телескопическим прикладом.

Покинув помещение, троица быстро разошлась в разные стороны, беря под огневой контроль округу возле холма. Мужчина в центре, жестом отдал команду остальным. Те остановились, а затем почти синхронно присели на одно колено, продолжая внимательно наблюдать за окрестностью. Каждое движение, каждый жест, все говорило об их профессионализме.

– Главный, это Лис! – проговорил мужчина в центре построения. – Местность под контролем, опасности не наблюдаем!

– Принял, Лис! Жди головастиков!

Вскоре из двери в холме вышла еще одна группа. Пять человек в скафандрах биологической защиты. Вместо оружия их руки были заняты большими пластиковыми контейнерами.

Оказавшись снаружи, они уложили контейнеры на чахлую траву. В сторону полетели крышки, на солнце блеснули корпуса приборов.

Торопливо, но грамотно и без лишней суеты, люди стали собирать приборы, подключать их к переносному источнику питания. Около получаса эфир был пуст, а затем раздался голос:

– Первый, на связи глава научной группы. Мы провели замеры. Результаты подтверждены – в атмосфере нет вредных для человека примесей. Радиационный фон в норме.

Зажужжали молнии, в стороны полетели комбинезоны. На солнце показались бледные, давно не видевшие солнца лица. Третий и последний тест – проверка годности атмосферы на живых людях.

– Солоноватый запах, – обеспокоенно сказал один из «головастиков».

– Тут море неподалеку, – успокоил его коллега, – километров десять всего по прямой, если верить перехваченным радиосообщениям.

На этом научная миссия завершилась. «Головастики» вернулись в бункер, а на смену им вышла тройка технарей. Тихо ругаясь и с опаской поглядывая на джунгли, они быстро развернули на холме антенну. Закончив работу, они спешно покинули поверхность. Вслед за ними, отступая спиной, покинули поляну и группа прикрытия, которые так и не сняли противогазов.

А в это время, глубоко внизу, в большом, но слабо освященном командном пункте находились трое. Техник, сидевший за приборами и двое мужчин среднего возраста. Первый, высокий с неаккуратной бородкой, курил сигарету, нервно стряхивая пепел прямо на пол.

– Зря ты это, Главный, – сказал второй, рукой разгоняя дым. – Воздух беречь надо!

– Теперь уже не надо, Бес, – усмехнулся тот, делая глубокую затяжку. – Воздуха наверху вдоволь, всем хватит!

Тот, кого назвали Бесом, был пониже ростом, но шире в плечах. Волосы его были выбриты под «ежик», над правым глазом виднелся небольшой, но глубокий шрам.

С наслаждением выдохнув дым, Главный спросил, обращаясь к технику:

– Сколько нам дала антенна?

– Около двухсот километров! – мигом ответил тот. – Теперь почти пятьсот охватываем!

Было видно, что дым ему мешает аж до слез из глаз, но он молча терпит, продолжая слушать эфир и следить за приборами. Злить Главного – себе дороже! Несколько минут прошло в молчании, затем Главный снова спросил:

– Есть что-нибудь?

Техник отрицательно покачал головой.

– Пока все по-прежнему, – ловим переговоры «Орешкино» и военных. Упоминают Татарина и рейдеров.

Главный чертыхнулся.

– Спутников нет, в эфире не пойми кто. Уже полгода прошло, а мы до сих пор толком не понимаем, что происходит!

И хотя этот монолог не был ни к кому обращен, Бес возразил:

– Варанов, пока его не шлепнули, успел рассказать достаточно, чтобы сделать вывод, что мы уже не на Земле.

– Не напоминай мне про эту скотину! – поморщился Главный. – До сих пор как вспомню, так бесит! Но ты прав, на Землю это похоже мало. Вопрос в том, куда нас черти занесли?

– Это уже вопрос к головастикам! – криво улыбнулся Бес. – У них головы большие, умные, вот пусть и объяснят!

Немного помолчали.

– Напомни, зачем мы вообще в это ввязались? – нарушил тишину Бес.

– Миллиард долларов, – хмыкнул Главный, блаженно щурясь. – Минимум!

– И ты поверил?

– А зачем им врать? Зеленая энергетика развивается полным ходом, а тут неисчерпаемый источник энергии! – пожал плечами Главный. – Даже одного процента с прибыли такого предприятия хватит, чтобы с лихвой покрыть эту сумму. И ведь уже на финишной прямой были. Всего-то и оставалось, что расставить оборудование, получить результаты, да вернуться назад!

– Но не вышло.

– Не вышло, – устало подтвердил Главный и внимательно посмотрел на Беса. – Что планируешь?

– Будем слушать эфир, делать вылазки, – пожал тот плечами. – Еще хочу сгонять к источнику, посмотреть на место, где пропала группа Волка со всем оборудованием.

– Действуй! – разрешил Главный.

Он затушил сигарету прямо о стол и быстрыми шагами покинул командный пункт. Бес проводил его задумчивым взглядом. Шесть месяцев они жили под землей, как кроты, не смея носа высунуть наружу. Но вот, наконец, их заключение подошло к концу.

А еще, Главный дал ему полный карт-бланш! Теперь он сможет заняться тем, что любит больше всего на свете и сделает все так, как ему нравится! Бес улыбнулся своим мыслям и от этой хищной улыбки у наблюдавшего за ним техника по спине пробежали мурашки.

Глава 1: Новая жизнь

Привычка – штука хорошая, особенно, если привычка полезная! Чувство времени – это определенная хорошая привычка! Едва открыв глаза, я сразу понял, что пора вставать. Спящая рядом Саша вдруг заворочалась, будто почуяв, что я проснулся, тихо забормотала что-то себе под нос, повернулась на другой бок, но не проснулась. Я аккуратно поправил сползшее одеяло, укрывая девушку, и тихо встал.

Тьма вокруг, хоть глаз выколи!

Стараясь не шуметь, я на ощупь натянул одежду и выскользнул в гостиную, а оттуда шмыгнул на кухню. Чиркнула спичка, заплясал огонек керосинки. В тусклом свете я нашел чайник, залил в него воды из ведра и поставил на огонь.

Нет ничего лучшее, чем чашечка утреннего чая! Крепкий, бодрящий, ароматный напиток. В отличие от кофе, чай не теряет своей насыщенности, высушенные и герметично упакованные листочки могут годами ждать своей цели – быть заваренными мною!

Дождавшись пока чайник не начнет дымить, я щедро сыпанул в металлический ковшик горсть чайных листьев и доверху залил его кипятком.

Обожаю наблюдать за тем, как распрямляются скрученные листья, как напитавшись влагой они будто возвращаются к жизни, как меняется цвет воды. А этот ароматный пар, что с каждой минутой становится все гуще и гуще…

Выждав положенные пять минут, я налил себе полную чашку, добавил ложку сахара и с наслаждением стал потягивать обжигающий напиток. Увы, чай быстро подошел к концу. Был искус налить себе добавки, но я поборол его.

Слив остатки чая в термос, я покрепче закрутил его крышку и вышел в сени. Все также стараясь не шуметь, прокрался к дальней стене и отпер большой оружейный шкаф. Чисто оружейным назвать его, пожалуй, нельзя, потому как хранил я тут не только оружие, но и вообще всю свою снарягу.

Внутри стояли две винтовки, автомат и помповый дробовик. В специальных креплениях на дверцах разместились пистолеты и ножи. Там же, на небольших полках размещалась всякая мелочевка вроде компаса и коробки с патронами. На верхней полке, сделанной мной когда-то лично, лежали аккуратно сложенные камуфляжные костюмы на все случаи жизни, а в нижнем ящике покоились силки и капканы.

Тут было собрано все, что может пригодиться на охоте.

Да, сегодня я иду на охоту! Однако цель этой охоты не в добыче мяса, а в обучение этой премудрости других. Несмотря на солидное население деревни, охотников у нас не так уж много. Большинство жителей и оружие-то в руках никогда не держали, а уж пальнуть из него и вовсе мало кто способен. Тех, кто худо-бедно умеет стрелять, сразу же забирают в дружину, а самые опытные становятся рейдерами.

Однако есть у нас с десять человек бывалых охотников, в состав которых входил и я. Но десять охотников на почти тысячу ртов это мало, очень мало! Именно поэтому всех, кого можно было обучить, обучали. И, разумеется, мне, как самому юному охотнику, вверили готовить молодняк.

Охота – это не дальний рейд, поэтому я не стал надевать бронежилет. Защитный камуфляж, высокие берцы, панама на голову и пояс на пузо. К поясу я приладил кобуру, в которую незамедлительно опустил тяжелый пистолет «ТТ». Немного поколебавшись, между карабином и дробовиком, я все же склонился к последнему. Рассовав по карманам патроны, я закрыл шкаф и запер его на ключ.

Перед уходом я глянул на себя в зеркало и на секунду замер. Оттуда на меня смотрел вовсе не тот юнец, которым я был, казалось, еще совсем недавно, а крепкий, загорелый парень с мужественным лицом и глазами взрослого мужчины.

Да уж, странная штука – время! Порой бывает, сидишь, в ожидании чего-то, посматриваешь на часы, а оно тянется так медленно-медленно, будто мед, что стекает по стенке банки. А бывает и наоборот, когда незаметно проходят целые годы. Идет себе жизнь и идет, а потом смотришь в зеркало и удивляешься, какие с тобой произошли перемены.

Пять лет минуло как один день. Казалось, только вчера мне было девятнадцать, и я спокойно жил в небольшом тихом городе под названием «Кузнецов». Ходил в институт, занимался спортом, ссорился с родителями, терял старых друзей, чтобы тут же завести новых, влюблялся. В общем, жил самой обычной жизнью юноши, до тех пор, пока судьба не распорядилась мной иначе.

Пять лет прошло с момента катастрофы, или как мы ее называем – исхода. Всего за несколько секунд тысячи простых людей невероятным образом оказались в новом для себя мире. Мире опасном, злом и жестоком, мире в котором человеку не рады. Убей или будешь убит, сожри или сам будешь сожран! Таков его девиз…

Мы назвали этот мир Тейя, в честь мифической планеты, что в далеком прошлом столкнулась с Землей, породив тем самым луну. Название подходящее, ведь наши миры действительно соприкоснулись, с той лишь разницей, что сейчас судьба не выбросила нас в открытый космос в качестве нового спутника Земли, а подарила шанс сражаться за место под новым солнцем.

Волею судьбы я оказался заброшен сюда с группой замечательных людей, вместе с которыми мы прошли через многие испытания! Сплотившись сами и своим примером сплотив других вокруг себя, мы сумели одолеть врагов и найти прекрасное место для жизни – деревню «Орешкино».

За эти пять лет многое тут изменилось. Вокруг деревни появился деревянный частокол, внутреннюю сторону которого патрулировала охрана, а с внешней размещались блокпосты.

Бывшее здание сельского совета превратилось в больницу с солнечными панелями на крыше, генератором в подвале и вполне современным оборудованием. Неподалеку от больницы, в самом центре деревни снесли несколько ветхих домов, а на их месте выстроили ратушу.

По требованию некогда прапорщика, затем полковника, а ныне генерала Федотова, у входа в ратушу возвели постамент для проведения концертов, собраний, а при необходимости – казней. К счастью, до последнего пока что ни разу не доходило.

Что до личных изменений, то в отличие от других «попаданцев», исход не прошел для меня бесследно. У меня появились способности. Уж не знаю, то ли новый мир так щедро одарил меня, то ли сам переход пробудил скрытую в глубине меня силы, но обычным человеком меня уже не назовешь.

Пожалуй, моя главная способность, не раз спасавшая мне жизнь – регенерация. Тяжелые раны заживают за несколько дней, мелкие исчезают за часы. Кроме того, я стал до безобразия вынослив! Могу долго бежать без остановки, без последствий бодрствовать по несколько суток кряду.

А еще в критических ситуациях у меня резко возрастает реакция и скорость. Контролировать эту способность я, к сожалению, так и не научился, поэтому особо на нее не полагаюсь.

Во всем же остальном, я ничуть не отличался от других людей и посему почти никто о моей аномалии не знал. Ну, кроме Доктора с Сашей. Первый поймал меня с поличным, когда я буквально на его глазах зарастил рану, ну а Саша… да разве получится утаить что-то от девушки, с которой живешь под одной крышей? Да и не хотел я от любимой секреты иметь.

Кажется, мысли материализуются! Стоило мне подумать о Саше, как послышались торопливые шаги и вот она уже заходит в сени, кутаясь в халат. Ее длинные, светлые волос спадали на спину и грудь, челка нависала над глазами, которые смотрели на меня с сонным недовольством.

– Опять на охоту?

– Опять, – ответил я, ощущая вину. – Извини, что разбудил.

– Я сама проснулась, – пожала Саша плечами. – Сплю и чувствую, что мужа нет рядом, как тут не проснуться?

– Извини, – вновь сказал я и невольно улыбнулся.

Муж! Два года уже как женаты, а я все никак не привыкну к этому слову. Несколько лет жили вместе, но она ни разу не назвала меня мужем. Антошей или просто любимым сколько угодно, но мужем нет.

Однако, стоило узаконить отношения, и все старые прозвища были немедленно забыты. Теперь я муж, а у мужа есть перед женой уйма обязанностей, и Саша очень ревностно следила за тем, чтобы я исправно их исполнял. Засыпать и просыпаться вместе, было одной из них.

– Позавтракал хоть? – спросила Саша, немного оттаяв.

– Чайку бахнул, а поем уже в лесу, – ответил я, подошел к ней и нежно поцеловал.

– Ну кто же на охоту голодным ходит, – вздохнула девушка, прижимаясь ко мне всем телом. – Только ты.

– Что за охотник не сможет добыть себе завтрак? – улыбнулся я в ответ.

– Голодный, невыспавшийся и обремененный толпой неумелых детишек.

Тут она немного сгустила краски. Ребят я учу уже без малого год, и старший из них, Арсений, уже вполне сформировавшийся охотник. В самостоятельный поход я его, конечно, не отпущу пока, но выследить и убить зверя он может легко, а в свежевании туш так и вовсе мастер!

– Пойду я, а то ребята ждут! – сказал я, отстраняясь от девушки. – Нельзя плохой пример подавать.

– Иди-иди, учитель. К обеду хоть вернешься?

– Постараюсь.

Она деланно погрозила мне кулаком.

– Смотри. не опоздай!

Чмокнув ее на прощание, я покинул теплый и уютный дом. На часах пять утра, на улице темно и холодно. Ночной холод в контрасте с дневной жарой, одна из особенностей местного климата. Другая – постоянные дожди. Но сегодня дождя не намечалось, идеальный день для охоты!

С такими мыслями я заспешил к месту сбора. Шел быстро, практически бежал! Тем не менее, когда подошел к опушке, пятеро ребят уже ждали меня там, переминаясь с ноги на ногу. Не хватало еще двоих.

– Всем привет! – поздоровался я. – А где Виталик с Женей?

– У Виталика живот болит, вчера его мамка мне сказала, – ответил Арсений, выступая вперед, – а Женю ждем, должен быть.

Я нахмурился. Виталик у нас самый младший, всего два месяца в строю и большую часть этого времени он благополучно болел. Прогульщиком назвать его было сложно, старался парень и по всему было видно, как сильно он хочет стать охотником. Однако, если он продолжит пропускать занятия, то толку от тех стараний не будет.

Ладно, ждем Женю. Однако ждать, это вовсе не значит стоять и в носу ковыряться, ждать всегда нужно с пользой!

– Группа, стройся! – громко скомандовал я, произнося последнее слово по-военному резко.

Мальчишки быстро выстроились в линию по росту. Дисциплина – это первое, чему я обучал новичков и учил довольно жестко. В результате, каждый из них отлично знал свое место в строю и команды выполнял без промедления.

– Оружие! – вновь скомандовал я и все дружно вытянули перед собой свое личное оружие.

Будучи самым старшим и высоким, Арсений стоял в ряду первым. В свои пятнадцать, он уже доходил ростом мне до подбородка и обещал в ближайшем будущем стать куда выше своего учителя. Лицо его было не по-детски суровым, а взгляд отдавал сталью.

Вооружен мой старший ученик был намного лучше остальных. В вытянутых руках он сжимал «Сайгу», а на поясе висели пистолет «Макарова» и отличный охотничий нож. Одежда тоже была правильной: легкая армейская куртка, хорошо разношенные джинсы и кроссовки с толстой подошвой.

Каждому охотнику и ученику охотника, со склада выдавалась винтовка или охотничье ружье. Это оружие считалось личным, и закреплялась за ним до той поры, пока он сам не захочет сдать его назад или не бросит ремесло.

Все остальное приходилось добывать самостоятельно. Поэтому, хорошая снаряга даже у охотника – редкость, про учеников и говорить нечего. Пистолет так вообще невиданная роскошь!

Я прошелся вдоль строя, оценивающе оглядывая остальных ребят. У всех, кроме Арсения, были казенные двустволки. Пистолетов тоже ни у кого больше не было. Переходя от одного ученика к другому, я брал оружие в руки, тщательно осматривал.

Убедившись, что оружие у всех вычищено и смазано, я довольно хмыкнул и перешел к осмотру остального снаряжения.

Вообще-то, я не придерживался никакого стандарта, так что каждый одевался и экипировался по собственному усмотрению. Хочешь – рюкзак носи, хочешь – бери котомку. Кому удобнее спортивный костюм, а кому толстая гимнастерка. В нашем деле удобство – залог успеха, а иногда и жизни!

– Рюкзаки! – скомандовал я.

Все сняли заплечные сумки и раскрыли их передо мной. Я не поленился заглянуть в каждую, проверил наличие аптечки, воды и сухпайка. Лишь мимо Арсения прошел не останавливаясь. И так знаю, что он все необходимое положил и даже сверху добавил. Небось и силки с особой прихватил и пленку пищевую, чтобы мясо после разделки заворачивать.

Закончив осмотр снаряжения, я собрался уже вести группу в лес, когда в строй влетел запыхавшийся Женя. Парень он был не самый младший и довольно дисциплинированный, во всяком случае, опозданий я за ним раньше не замечал.

Возможно, мне следовало просто закрыть глаза на первый промах и будь мы наедине, так бы я, наверное, и поступил. Однако спускать ошибку на виду у остальных учеников, все равно что разрешать всем делать тоже самое. Поэтому наказать я его решил со всей строгостью.

– Женя! – прикрикнул я на него.

– Я! – отозвался провинившийся, вытягиваясь по струнке.

– Выйти из строя!

Мальчик послушно шагнул вперед.

– Во сколько ты должен был явиться на сбор?

– Ровно в пять тридцать утра!

– А во сколько явился?

Парень опустил глаза.

– В шесть.

Я встал перед ним.

– Оправдываться будешь?

Он помотал головой, не поднимая взгляда.

– Не буду.

Да уж, редкий ответ. Обычно нарушитель дисциплины заливал с три короба о сломанном будильнике, о коварной матери, не разбудившей с утра, о бессонной ночи, да о чем угодно, но вот такого пустого ответа я никак не ждал.

Что ж, бывают ситуации, о которых и учителю не расскажешь. Тем более перед строем. Может ему по нужде с утра приперло или еще чего похуже. Ну, с кем не бывает! Поэтому я все же плюнул на полную строгость и сказал уже более мягко.

– В этот раз за опоздание назначаю тебя сегодня поваром, но, если повторишь еще раз, получишь по полной. Понял?

Он поднял глаза, улыбнулся и поспешно кивнул.

– Понял!

Из ряда раздался радостный смешок. Сашка, упитанный сын нашей булочницы, улыбался во весь рот, кажется, сегодня был его черед готовить.

Что ж, экипировку я проверил, нарушителя наказал, пора отправляться в путь. Выстроив ребят в колонну, я повел их вдоль леса. Мы поднялись на холм, миновали дом Деда и небольшое деревенское кладбище.

Маршрут мимо кладбища я выбрал неспроста. Каждый раз проходя мимо него, я лишний раз напоминал ученикам, да и себе тоже, насколько ценна жизнь и как легко ее можно потерять.

Я с тоской оглядел грубые деревянные кресты. Некоторые из них были совсем свежими, другие уже почернели от времени. Здесь покоились охотники, неудачно выбравшие дичь, старики, отжившие свой век, просто люди, умершие в основном от болезней.

Маленький, уже совсем черный крест у дальней части ограды был хорошо мне знаком. Собственно, он и положил начало всему кладбищу. Пять лет назад под ним, мы в шутку похоронили искореженный в бою пулемет «Максим», а всего через год ушел из жизни и его владелец, наш главнокомандующий и первый староста деревни, дед Иван, которого все звали по-простому, Батей.

В этом году ему исполнилось бы девяносто шесть лет. Он был уже стар, когда произошел исход, а постоянные интриги, тяжелый труд и вечное напряжение подорвали и без того слабое здоровье. Он умер тихо, во сне. Его нашли в своей постели с закрытыми глазами и грустной улыбкой на губах.

«Сердце, – сказал тогда Доктор, – у него не выдержало сердце».

Я отбросил грустные воспоминания. Нечего киснуть! Конец у всех один, так что рано или поздно каждый из нас окажется на этом самом кладбище, под грубо сколоченным крестом. И это если повезет и будет что хоронить, а то ведь сгинет охотник в пасти волка, и товарищи только окровавленную шапку назад принесут, или вообще ничего.

Были случаи.

– Старшой, а куда мы идем? – спросил идущий за мной Женя.

Вообще я разрешал ребятам звать меня по имени, но осмеливался это делать почему-то только Арсений.

– За тринадцатую отметку сходим, – ответил я.

Сзади раздались звуки удивления и восторга. Я ехидно усмехнулся, представляя, что сейчас творится в голове у ребят. Тринадцатая отметка, это точка, за которой заканчивается обычный лес и начинаются джунгли. Именно за тринадцатой отметкой начинается настоящая охота.

Арсений шел замыкающим, прикрывая тыл. Мне не было нужды оборачиваться, чтобы посмотреть, как горят его глаза, я и так прекрасно это представляю. За тринадцатую отметку я водил группу всего один раз, да и то ненадолго. Показал, как выглядят мартышки и сразу назад. Опасно. Там и состоявшийся охотник погибнуть может, а уж свора детишек и подавно. Но сейчас у них уже достаточно опыта, можно рискнуть.

– Стой! Кто идет? – раздался голос справа от меня, и я тут же его опознал.

– Здорово, Юра!

Из-за дерева показался высокий худощавый парень моих лет. Помимо камуфляжного костюма, на нем были бронежилет и каска, а за спиной болтался автомат. Мой старый друг весело улыбался и подмигнул.

– Молодняк на охоту вывел?

Я кивнул и оглянулся на свое мини-воинство. Ребята с восхищением рассматривали экипировку Юры и с особой завистью его автомат. Юра был пограничником. Всего в деревне насчитывалось около сотни боеспособных мужчин, не считая охотников, рейдеров и военных. Они разбивались на отряды по пять человек, и несли круглосуточное дежурство у границ, защищая жителей от нападения хищников и людей.

– Далеко собрались? – спросил Юра.

– За тринадцатую отметку.

– Ого! Далековато…

Я снова кивнул.

– Ну а ты? В ночь дежурил?

– Дежурил, – подтвердил парень, и как бы подкрепляя свои слова, широко зевнул.

– Как брат с отцом? – поинтересовался я.

– В рейд уехали, в северную часть города, – вздохнул Юра. Грустно так вздохнул, как человек, чья мечта не осуществима.

А ведь мечту ему и вправду не осуществить. Рейдерами становятся лишь самые тренированные и выносливые, а назвать Юру выносливым нельзя, даже с большой натяжкой.

Почти сразу после исхода он словил пулю в грудь, которая, срикошетив от ребер, разворотила ему плечо. Парень выжил, хоть и с трудом, но с тех пор у него проблемы с дыханием, а левую руку он может поднять лишь наполовину. Не сумев пробиться в рейдеры, он пробовал стать охотником, но быстро понял, что это не его и записался в погранцы.

– Не хотите к нам на чай? – прервал мои воспоминания новый вопрос Юры. – У нас привал недалеко, хлебушек переломим!

– Нет, спасибо, – вежливо, но решительно отказался я. – На полный желудок охоты не будет, да и времени терять не хочется.

– Юра, что там у тебя? – раздался неподалеку мужской голос.

– Все нормально! – крикнул тот в ответ. – Охотников провожаю.

– А, ну как проводишь, беги к нам, каша стынет!

Мы перекинулись еще парой фраз, после чего он убежал кашу жевать. Ну а мы пересекли первую отметку, означавшую конец подконтрольной деревне территории и углубились в лес.

Глава 2: Охота

Спустя два часа неспешного марша мы наконец пересекли двенадцати отметку и взяли направление на тринадцатую. Отметки – это не просто воображаемая граница, а ряд зарубок на деревьях у тропы, отмечающие пройденное расстояние. Каждая отметка, это примерно пятьсот метров. Двенадцать отметок – шесть километров.

Шли мы по ровной, хорошо утоптанной и часто хоженой тропе, потому без труда проделали это расстояние за два часа, а ведь было время, когда на такой путь уходил целый день!

Привычный лес резко обрывался, сменяясь тропической экзотикой. Контраст был невероятным. Два мира словно ножом разрезали, а затем склеили вместе, как разноцветные куски бумаги. В месте среза, у самой тропы, замер могучий дуб. Он рос прямо на границе миров, так что одна его половина осталось в старом мире, а вторая оказалась вплотную прижата к не менее могучему баобабу, которого постигла та же судьба.

Самое интересное, что эти два совершенно разные дерева не погибли, а срослись воедино, наглядно демонстрируя, что два мира могут сосуществовать вместе. Этот Баодуб стал главный ориентиром границы, тринадцатой отметкой.

Когда мы проходили мимо него, я спиной почувствовал возбуждение, охватившее моих учеников, то, как они рвутся вперед, к приключениям. Новый мир был для них чем-то невероятным, таинственным и пугающе манящим.

Люди вообще стараются не покидать территорию деревни, где каждый дом укреплен и представляет собой маленькую крепость, надежно защищенную от любого зверя. Исключение составляют лишь охотники и рейдеры.

Недалеко от дуба, немного забирая в заросли, находилась небольшая поляна. Не островок старого мира, а просто луг, по каким-то причинам не заросший деревьями. Туда я и повел свою группу, а оказавшись на ней, скомандовал привал.

Ребята устали. Они поскидывали свои жиденькие рюкзаки и уселись на землю. Только Арсений остался на ногах. Он поудобнее перехватил свою «Сайгу» и без приказа взял поляну под охрану.

Я мысленно поставил ему звездочку, двадцать пятую по счету уже. Когда он наберет тридцать, я устрою ему испытание, и если он его пройдет, то станет полноценным охотником.

Дав группе полчаса на передышку, я резко скомандовал:

– Подъем! Надеть респираторы!

Расслабившиеся мальчишки повыскакивали и стали рыться в рюкзаках, в поисках своих масок. Респиратор представлял собой кожаную маску, закрывавшую рот, нос и уши. Для дыхания в ней были проделаны несколько отверстий, плотно затянутых марлей. Ее главная цель – предотвратить попадание в организм зомби-жуков, главной опасности местных лесов. Стоит такому жучку оказаться в организме и в течение суток любое живое существо превращалось в безмозглого плотоядного монстра.

Вообще, эти жуки обитают далеко не везде. Больше всего их почему-то в западных лесах, прозванных лесами дурмана. Почему именно там – загадка! Что-то манило их, привлекало. Однако, мы так и не поняли, что именно.

В других лесах, что щедро окружали деревню и город, жуки встречались крайне редко, на мой взгляд респиратором все равно пренебрегать не стоит. Мы знаем об этом мире не так уж много, мало ли на каких жуков тут еще можно нарваться? Поэтому я решил приучать своих воспитанников ходить по джунглям в маске.

Я дождался, пока все напялят на себя кожаные конструкции, после чего нацепил на себя такую же. Дети поглядывали друг на друга со смехом, дразнились. В масках они стали похожи на маленьких пришельцев и это действительно выглядело комично.

– Ну-ка, тихо! Все зверье распугаете, хохотушки! – призвал я их к тишине. – Стройся!

Ребята, как обычно, подчинились беспрекословно. В момент стали серьезными, встали в линию.

– Сегодня мы будем не просто учиться, – сказал я, проходя мимо строя, – сегодня мы будем охотиться! Поэтому от вас требуется максимальная собранность, вы должны показать мне все, на что способны.

Мальчишки молчали. Они стояли по струнке и старались смотреть серьезно, но блеск глас выдавал их с головой. Если бы я мог видеть сквозь маски, то наверняка увидел бы шесть растянутых до ушей ртов.

– Вопросы есть? – закончил я свою речь.

Арсений вышел вперед.

– На кого мы будем охотиться? – спросил он.

– На мартышек. – ответил я. – Другой добычи здесь не водится, забыл?

Арсений понял, что вопрос задал глупый, понурил голову и шагнул обратно в строй. Я не стал задерживать на этом внимание, не ошибаются только мертвые.

– Еще вопросы?

Женя робко потянул руку.

– Спрашивай, – кивнул я ему.

– Обед готовить из того, что поймаем?

– Само собой.

– А если ничего не поймаем?

– Тогда обедать будем дома.

Раздался дружный стон. Я не стал сдерживать улыбку, все равно за маской ее никто не увидит.

Правила охоты на мартышек были просты. Охотники двигаются парами. Они находят дерево, на котором отдыхают эти трусливые создания, после чего один лезет на соседнее дерево и устраивает там засаду, а второй должен ухитриться спугнуть зверей так, чтобы они в эту засаду попали.

Теорию мы разбирали тысячу раз и не раз инсценировали сам процесс охоты, но на практике пока проверить не доводилось. Я рассчитывал пойти в паре с Арсением, чтобы дать парню шанс отличиться, проверить его поведение в настоящей охоте, но болезнь Виталика спутала мне все карты. Теперь у меня был выбор, либо поставить Арсения в пару с кем-нибудь другим, либо самому пойти с ним, лишив другого ученика возможности получить опыт.

Колебаться я не стал и сразу озвучил список:

– Арсений с Ваней, Саша с Колей, Дима с Женей.

Мой лучший ученик нахмурился, но спорить не стал. Ребята быстро разошлись по парам, сели рядом и принялись тихо обсуждать стратегию.

Я всегда разбивал группы по-разному, чтобы они не притирались к конкретному партнеру, а учились проявлять инициативу и гибкость мышления. Однако в группе из семи человек, вариантов перестановки не так уж много.

Закончив совещаться, ребята подходили ко мне, кратко описывали свой план и получали указания, в какой именно сектор им идти. Поблизости от тропы были четыре точки, на которых чаще всего встречались мартышки.

Когда ребята разошлись, я последовал за парой Арсения, стараясь оставаться при этом незамеченным. Если уж я не могу оценить его действия как партнер, так хоть со стороны посмотрю!

Следить за парнями оказалось несложно. Хоть двигались они бесшумно, но вот следов за собой оставляли предостаточно. Тут ветка надломана, там след в земле отпечатался. Я шел не торопясь, стараясь не пропустить место, где они устроят засаду. А то еще конфуз выйдет, если учитель спугнет ученикам дичь.

Разумеется, ничего подобного не произошло. Стоило мне обнаружить дерево с мартышками, просто прикинул, как действовал бы на моем месте Арсений и с легкостью определил место засады.

Тихонько забравшись на растущее поодаль высокое дерево, я устроился поудобнее. Взял в руки бинокль и принялся ждать. С моей позиции было отлично видно все место предстоящей охоты.

На толстом дереве с широкими ветками располагалось гнездо мартышек, по соседству росло еще четыре дерева, в кронах одного из которых несложно было заметить притаившегося Ваню. Он то и дело высовывал голову, вертел ею, а затем прятался обратно. Надо будет потом с ним разобрать этот момент. А вот Арсения видно не было и это удивляло.

Существует не так уж много способов охоты на мартышек парой охотников. Во всяком случае, я был знаком лишь с двумя. Первый и он же самый простой – забраться повыше и убить как можно больше животных, используя эффект неожиданности. Просто, эффективно, но расточительно по боеприпасам.

Второй способ посложнее. Охотники выбирают дерево для засады, а затем обматывают ветки всех ближайших деревьев так, чтобы мартышки оказались полностью ими окружены. Исключение составляет лишь дерево, выбранное для засады. Затем один охотник занимает позицию на этом дереве, а второй становиться под деревом с мартышками и начинает громко кричать, одновременно дергая за веревки. Ветки дрожат, животные пугаются и кидаются к единственному, по их мнению, безопасному пути отхода, где находят свою смерть.

Этот способ назывался колокольным, а стоящий с веревками – звонарем. К минусу колокольного способа можно отнести то, что стрельбу ведет только один охотник, поскольку звонарь занят веревками.

Раз Ваня в засаде, то Арсений, по идее, должен выполнять роль звонаря. Поэтому я старательно ждал, пока он появится внизу, но ошибся. Арсений действительно взял на себя роль звонаря, но связал лишь два дерева, а на третье залез сам.

Со свистом пролетел камень, ударив одну из мартышек по спине. Далее, повинуясь Арсению, ветки соседних деревьев заходили ходуном. По джунглям разнесся бешеный визг перепуганных зверей, они ожидаемо кинулись врассыпную. Две мартышки перемахнули к Ване, и мальчик тут же уложил их двумя точными выстрелами из ружья. Плюс ему за точность! Еще три рванули в противоположную сторону, где засел Арсений и не ушли от его метких выстрелов.

Единственная оставшаяся в живых мартышка, замешкалась, не зная куда деваться, и в конечном итоге спрыгнула на землю. Перебирая своими могучими лапами, она понеслась в чащу, но одиночный выстрел из «Сайги» прервал ее стремительное бегство.

Действия Арсения меня поразили и заслужили, как минимум, похвалы. Его способ не был новым, но в таких случаях для роли звонаря использовался третий охотник, а двое садились в засаду. Так что он заслуженно заработал сразу две звездочки, одну за ловкость, вторую за смекалку.

Мальчики слезли на землю и, не сговариваясь, принялись стаскивать туши. Наблюдать за ними дальше не было смысла. Я и так прекрасно знал, что они станут делать.

Тела мартышек слишком тяжелые, порядка двухсот килограммов каждое, и большая часть этого груза, увы, банально несъедобна. Поэтому охотник вспарывает тушу в нескольких местах и извлекает лишь съедобные куски, бросая остальное на поживу хищников.

Я спустился с дерева и отступил в лес, так и оставшись незамеченным. Сделал небольшой крюк, чтобы посмотреть, как идут дела у остальных учеников, а затем вернулся на место сбора.

Спустя час, на поляне уже вовсю дымил костер, а усталые, но довольные ребята сидели рядом и хвастались друг перед другом своими подвигами. Без добычи не пришел никто. Даже Саша с Колей, хоть и самые бестолковые, но одну мартышку таки подстрелили.

Женя исправно нес свое наказание, нарезал мясо небольшими кусочками, надевал их на обструганные палки и ставил у огня. Не шашлык, конечно, но тратить уйму времени на приготовление правильного шашлыка в походных условиях просто не было возможности.

Тучный Сашка уже весь извелся. Захлебываясь слюнями, он вился у костра, то и дело норовя отщипнуть кусочек поджаристого мяса. Но Женя был неумолим и нещадно гонял его палкой.

– Рано еще! – шикнул он, заметив, что сын булочницы в очередной раз тянется свои толстые как сосиски пальцы к непрожаренному мясу.

Но тот таки умудрился оторвать небольшой кусок и ловко отпрыгнул, уворачиваясь от карающего выпада нашего повара.

Мальчик отбежал в сторону и принялся яростно дуть на дымящийся кусок. Я заметил, что мясо в его руках имеет красноватый оттенок и кровоточит, подошел сзади и без лишних церемоний выбил мясо из рук. Саша поднял глаза и посмотрел на меня одновременно с возмущением и страхом.

– Тебе сказали, не готово! – навис я над ним. – Хочешь отравление заработать? Думаешь, мы тебя назад на своем горбу понесем?

Мальчик сжался, пропищал что-то вроде «извините» и поспешно вернулся к остальным.

– Ну, ты и деспот, Антон! – раздался голос за моей спиной.

Я резко обернулся, вскидывая ружье. Ребята тоже повыскакивали, но тут же успокоились. Тревога оказалась ложной.

Из зарослей вышла Вера, лучшая подруга Саши и самая острая на язык девушка в нашей деревне. Вера, как и Саша, работала в больнице врачом. Но в отличие от подруги, в свободное время обучала других девочек не искусству врачевания, а охоте.

Всерьез ее идею о создании женских охотничьих отрядов никто не воспринимал. Ей долго не давали собрать группу, но потом видно устали от ее постоянных запросов и всучили самых трудных девочек, избавившись, таким образом, от двух проблем сразу.

За Верой на поляну вышли три девочки от десяти до четырнадцати лет. Одеты они были в спортивные костюмы, а вооружены луками и ножами, нормального оружия им никто не доверял. Тем не менее, каждая из юных амазонок тащила на себе увесистую котомку, из которых торчали куски мяса.

– Как вкусно пахнет! – промурлыкала Вера, по-хозяйски переворачивая мясо. – Скоро приготовится?

Женя растерянно посмотрел на меня, но все же ответил:

– Полчаса еще.

– Ууу… – протянула девушка, скидывая с себя котомку. – Так и с голоду умереть недолго!

Наш толстяк часто закивал, радуясь, что нашел родственную душу.

Мясо приготовилось быстрее, чем предсказал Женя, и уже через двадцать минут каждый получил свою порцию неправильного шашлыка. Мясо получилось вкусным, сочным и нежным. Его вкус отдаленно напоминал свинину с нотками курятины, немного специй и соли добавили блюду пикантности.

Вообще-то есть мясо мартышек решились далеко не сразу. Опасались отравиться. Но затем кто-то додумался провести эксперимент на кошках. Те уплетали мясо с таким упоением, что всякие сомнения сразу отпали.

Началась эра охоты!

Правда, некоторые поговаривали о каннибализме, намекая на отдаленную схожесть с человеком. Однако, эти говоруны на моей памяти еще ни разу добровольно не отказались от положенной им порции мяса.

Девочки сидели отдельно от остальных и все попытки ребят к ним «подкатить», с треском провалились. Через некоторое время, Вера отделилась от своих учениц и присела рядом со мной.

– Я смотрю, неплохо вы поохотились, – сказала она, проглатывая очередной кусок мяса.

– Неплохо, – подтвердил я, похлопывая туго набитую сумку. – Особенно Арсений постарался.

– Хорошо ты его натренировал, молодец!

Я усмехнулся. Получить похвалу от Веры сродни недельной засухе. Редкость великая!

– Да и ты своих неплохо натаскала, – ответил я похвалой на похвалу, кивнув на грызущих мясо амазонок. – Ни разу без добычи не возвращались!

Самодовольная улыбка на лице Веры свидетельствовала о том, что похвала пришлась ей по душе.

В этот момент, к девочкам подошел Ваня. Он похлопал одну из них по плечу, а когда она обернулась, неловко сунул под нос букет сорванных где-то цветов. От неожиданности девочка отпрянула и выронила из рук еду. Мясо покатилось по траве, и сидящие рядом подружки захохотали.

С неожиданной для ребенка яростью девочка выхватила нож и одним взмахом перерубила букет пополам. Ваня в ужасе отпрянул, продолжая сжимать в руке стебли. Вера подскочила к девочке и зарядила ей такую оплеуху, что даже у меня щека заныла.

– Сдержанности так и не научились, – вздохнула Вера, возвращаясь. – Работать еще и работать…

После трапезы, Вера поблагодарила меня за еду, подняла своих учениц и повела их в сторону тропы. Я тоже не стал задерживаться. По моей команде ребята забросали костер землей, навьючили потяжелевшие рюкзаки и двинулись домой.

Когда мы вошли в деревню, мой внутренний хронометр подсказал, что уже давно перевалило за полдень. Памятуя о данном Саше обещании, я перевалил на Арсения заботы о доставке добычи на кухню, а сам подхватил небольшую, заранее подготовленную котомку и заспешил домой.

По дороге я завернул к Деду и передал ему тщательно завернутый в пленку кусок мяса. Обычай такой у нас, успешно поохотился – занеси Деду мяса. Мало кто знает, что ввел эту традицию именно я, притащив ему в шутку окорок мартышки.

Дед встретил меня хмурым взглядом воспаленных глаз. За прошедшие пять лет он практически не изменился, разве что стал куда быстрее уставать. Но оно и понятно, после смерти деда Ивана на его плечи фактически легло управление всей деревней. Постоянные проблемы с продовольствием, нападения хищников, шныряющие в округе банды. Все это не давало ему возможности для нормального сна.

– А, это ты, Антон! – поприветствовал меня он. – Проходи в дом!

На столе в прихожей лежал крупный кусок мяса, тщательно замотанный в пищевую пленку.

– Смотрю, Вера уже заходила, – сказал я, выкладывая рядом свое подношение.

– Заходила, – кивнул старик. – И нашло же на вас, мясо мне таскать! Только им и питаюсь теперь…

– Знаешь, ты единственный человек в деревне, кто жалуется на халявное мясо.

– Наверное это потому, что никому больше халяву не несут, – улыбнулся Дед.

Я кивнул.

– Само собой, ты персона важная, тебя задабривать положено! – пояснил я ему житейскую логику.

– Что-то у меня от этого задабривания уже живот болит, – пожаловался он и спросил: – Может чаю?

– Извини, жена ждет, побегу!

– Ну вот, зашел первый раз за неделю и даже чаю не попил, – деланно оскорбился Дед, открывая передо мной дверь. – Ты завтра с утра занят?

Я пожал плечами.

– На охоту точно не иду.

– Тогда загляни ко мне, о делах поговорить надо.

Я пообещал, что загляну и поспешил откланяться. Внутренние часы уже не просто подгоняли, а гнали домой пинками. Саша – девушка хорошая, мягкая и добрая, но только если ее не злить. Поэтому я закинул котомку за спину и трусцой припустился вниз по склону.

Дом у нас большой и уютный. Не старая развалина, где стены утепляли соломой, а туалет в чистом поле располагался, но и не модная на момент исхода картонная коробочка. Золотая, так сказать, середина! Кирпич, два этажа, просторный погреб и большой сарай во дворе. Удобства, правда, снаружи, но зато вполне цивилизованные, с унитазом и канализацией.

С обратной стороны дома простиралось небольшое поле, которое мы целиком засеиваем картошкой. Целиком, потому что кроме картошки ничего другого в этом климате расти не желает. А так, закопал поглубже да жди урожая. Вся соль заключается в том, чтобы верно рассчитать глубину посева, посадишь слишком близко к поверхности – сгниет, спрячешь слишком глубоко – замерзнет. Но кое-как наловчились, так что урожай имеем.

К слову сказать, многие фермеры до сих пор пытаются взращивать другие плоды, применяя для этого различные ухищрения, вроде раскрывающихся по бокам теплиц, которые днем служат защитой от дождя, а ночью сберегают тепло. Еще один способ борьбы за урожай – полосы брезента, которые раскатывают поверх грядок перед грозами и на ночь, но убирают днем. Эффективными эти методы, правда, не назовешь, но кое-что взрастить удается, что позволяет хоть немного разнообразить рацион.

Саша встретила меня накрытым столом и радостной улыбкой.

– А я уже думала опоздаешь! – сказала она, кидаясь мне на шею.

– Что бы я и слово не сдержал? – усмехнулся я. – Ты меня с кем-то путаешь!

– Наверное, – согласилась она, – с другим парнем по имени Антон, который очень любит задерживаться на охоте, когда его жена дома ждет!

– Какой ужасный человек! – неодобрительно покачал я головой и обнял Сашу за талию.

– Ну, иногда он все же приходит вовремя, – улыбнулась та. – И бывает довольно нежен.

Мы сели за стол и принялись есть. Особого голода я не ощущал, все же перекусил в лесу неплохо, но и отказываться от еды не стал. Домашняя картошка, свежий хлеб, поджаристые отбивные и холодное вино заставляли рот наполниться слюной.

– Как охота прошла? – спросила Саша, накладывая себе в тарелку картошку.

– Жамечательно! – ответил я, с набитым ртом. – Все молодцы, а Арсений в особенности.

Я вкратце рассказал ей о ловком ходе старшего ученика, благодаря которому мы добыли так много мяса. Саша слушала, потихоньку опустошая тарелку, и время от времени кивала.

Жена у меня вообще умница! И готовит хорошо, и дом в чистоте содержит, и выслушает, а если надо, то может и пострелять! Снайпер она первоклассный, даром что врач.

– Тебя послушать, так Арсений уже настоящий охотник, – задумчиво сказала Саша. – Может пора уже его обрадовать?

– Рано, – покачал я головой, – хочу еще немного присмотреться.

– Скажи лучше, что привык к нему и не хочешь отпускать, – улыбнулась девушка.

– Не хочу, – признался я, – но не только потому, что привязался. Просто он еще слишком молод и импульсивен.

Саша засмеялась.

– А сам-то! Ты был ненамного старше, когда из метро нас вывел!

– Мне тогда повезло, – отмахнулся я, – а ему может не повезти.

Штопор со скрипом вонзился в пробку. Я откупорил бутылку и разлил вино по бокалам. Пригубил. Вино оказалось терпким и сладким. Я блаженно зажмурился, откидываясь на спинку стула.

Вино делал Татарин, который на самом деле вовсе не татарин, а грузин, просто взял себе такое прозвище. В прошлой жизни он был бригадиром группы гастарбайтеров из Узбекистана, и вместе со всей своей бригадой оказался тут.

После переезда в деревню, они устроились на окраине и довольно быстро развернули целое производство! Гнали самогон, варили пиво, делали вина и сок из местных плодов, закатывали компоты. Уж не знаю, из чего и как он варил свои напитки, но результат был выше всяких похвал и продавался на ура!

Остаток дня я посвятил домашним делам. Саша убежала в госпиталь, сменить Доктора, а мне оставила целый список поручений. Натаскать картошки из погреба, привезти воды из колодца, нарубить дров. Но это все мелочи. Самым сложным, оказалось, починить ограду, которая еще на прошлой неделе пострадала во время грозы.

Провозился я с ней почти до самого вечера. Семь потов сошло, но привел ее таки в нормальное состояние. Довольный собой, я блаженно растянулся на диване с твердым намерением хорошенько вздремнуть.

Однако стоило мне прикрыть глаза, как в дверь решительно постучали. На пороге стоял Арсений и по его хмурому лицу я понял, что разговор нам предстоит долгий и серьезный.

– Антон, я хочу поговорить, – сказал парень, пристально глядя мне в глаза.

Я уже догадывался, что именно он собирался сказать, и не ошибся.

– Я научился всему, что надо, и могу охотиться самостоятельно, – сказал он, проходя в дом.

Мы подошли к столу.

– Арсений, присядь, – попросил я, показав ему на стул.

Он сел, продолжая смотреть на меня все так же хмуро. В его глазах читалась решимость.

Я тоже сел, помолчал немного, тщательно выбирая слова, потом вздохнул и начал:

– Мне больше нечему тебя учить, в этом ты прав. Однако быть хорошим охотником, значит не только знать, но и уметь грамотно использовать свои знания. Я научил тебя всему, но не проверил, хорошо ли ты эту информацию усвоил.

– Я готов! – решительно сказал Арсений. – Просто дай мне шанс, и я докажу!

В его глазах была такая решимость, такое рвение, что я не смог отказать. Может, это и малодушно, идти на поводу у ученика, но ведь даже Саша отметила, что он уже полноценный охотник.

– Ладно, – ответил я, принимая окончательное решение, – будем считать, что с тренировками ты закончил.

Арсений просиял, глаза его заблестели, а на лице растянулась счастливая улыбка. Похоже, он был готов идти на самостоятельную охоту прямо сейчас. Я поспешил развеять его надежды.

– Так что готовься к экзамену!

Улыбка сменилась выражением непонимания.

– Экзамену? Какому экзамену?

– К моему экзамену! – важно пояснил я. – Сдашь его и станешь полноправным охотником, провалишь – будешь учиться еще год.

– Но ведь другие охотники…

Начал было Арсений, но я его перебил:

– Ты не у других учишься, а у меня. Если боишься или не уверен в себе – откажись.

Он вскочил со стула.

– Я готов! Что нужно сделать?

– Для начала сядь, – улыбнулся я. Парень сел и я продолжил: – Ты знаешь, в чем заключается главная задача охотника?

– Добывать мясо, – не задумываясь ответил Арсений.

– И все? – усмехнулся я.

– И шкуру, – поспешно прибавил он.

– И все? – снова спросил я.

В ответ он только плечами пожал. Парень явно не понимал, чего я от него хочу. Что ж, значит надо намекнуть.

– Представь, что рядом с деревней поселится стая волков. Представил?

– Да.

– Волки начнут убивать, будут держать всех в страхе. Так ведь?

– Ну, да.

– Тогда кто пойдет их убивать? Фермеры? Учителя? Рейдеры?

– Охотники, – ответил Арсений, сообразив, наконец, к чему я веду.

– Правильно. Так в чем главная задача охотника?

– Одолеть любого зверя!

– И опять правильно! Вот поэтому я буду считать тебя охотником лишь после того, как ты в одиночку сможешь убить волка.

У Арсения отвисла челюсть.

– Что?!

– У тебя со слухом нехорошо? – добродушно улыбнулся я.

– Наверное… – пробормотал он, похлопав себя по ушам. – Мне показалось, ты сказал в одиночку убить волка?

– Тебе не показалось! – заверил я его. – Именно так я и сказал.

– Но это же невозможно! – воскликнул он, одновременно с обидой и злостью. – Ты просто не хочешь признать, что я готов!

– Невозможно говоришь? – я сделал вид, что удивлен. – Думаю, многие скажут, что сидеть в засаде и одновременно быть звонарем невозможно. Да и я бы так сказал, если бы своими глазами не увидел обратного.

– Ты это видел? – удивился он.

– От начала до конца.

– И все же посчитал, что я не готов?

– Я посчитал, что ты почти готов. Просто хотел еще немного понаблюдать, убедиться. Но ты потребовал от меня решения прямо сейчас, и я пошел у тебя на поводу. Так что ты решил?

Он опустил голову и с минуту смотрел на свои руки, а когда поднял взгляд, в его глазах вновь появилась решимость.

– Я убью волка, – четко сказал он.

– Повтори, – велел я.

– Я убью волка! В одиночку убью! Когда выходим?

– В любое время дня и ночи, – ответил я. – Может быть через неделю, а может и завтра. Так что не теряй времени даром.

Он молча протянул мне руку, и я крепко ее пожал. Передо мной сидел совсем не тот сопляк, что пришел ко мне в прошлом году. Мужчина.

Всю беседу мы провели, так сказать, всухомятку. А ведь нехорошо гостя без чая принимать! Хоть Арсений и отнекивался, но я вскипятил чайник и заставил его выпить кружку чая с парой бутербродов.

Когда он собрался уходить и уже стоял на пороге я спросил:

– Арсений, скажи. Ты ведь на самом деле не хочешь быть охотником?

Он вздрогнул и посмотрел на меня удивленно и испуганно, как человек, чью великую тайну неожиданно раскрыли.

– Я знаю, что ты постоянно просишься в рейдеры. Тебе отказывают, говорят, что слишком мал и неопытен. Ты ведь поэтому так хочешь побыстрее закончить обучение? Чтобы стать рейдером?

Он кивнул и виновато опустил глаза.

– Я не осуждаю, – сказал я, крепко сжимая его плечо. – Просто хочу, чтобы ты знал, любой охотник сможет стать рейдером, но далеко не всякий рейдер может быть охотником.

Арсений ушел, а я стоял и смотрел ему вслед, пока он не скрылся за поворотом. Солнце потихоньку садилось, но я продолжал стоять, с тоской глядя на дом, за которым исчез парень. Вся деревня знает его, как умелого ученика и воспевает будущего великого охотника, мало кто помнит, что все его родные погибли три года назад и с тех пор он живет совершенно один.

Глава 3: Делегация

За ночь погода резко изменилась со спокойной до штормовой. Небо затянули тучи, и на землю обрушился сильный проливной дождь. Резкие порывы ветра сотрясали дом, раскатисто гремел гром, а за окном то и дело полыхали вспышки молний.

Гроза была в полном разгаре!

В такую погоду мне всегда хочется закутаться в плед и с кружкой горячего чая в руках пересматривать старые фильмы. Именно старые, в них есть какой-то колорит, из нынешних картин бесследно исчезнувший.

Но, увы, сегодня мне это не грозит. Дед велел зайти к нему с утра пораньше и разгул стихий его приказа не отменял. А вот Саше никуда не надо, так что она, мне на зависть, удобно разместилась на кровати, водрузила себе на колени ноутбук и принялась смотреть какую-то мыльную оперу.

Откуда электричество?

Вообще-то в деревне был собственный дизельный генератор, но врубали его только раз в неделю, да и то ненадолго. Находился он у Татарина, который со своими людьми разместился аж на другом конце деревне.

Таскаться туда, стоять в длинной очереди и платить по килограмму мяса за час использования розетки меня совершенно не устраивало. Так что уже в первый год после исхода я соорудил во дворе небольшую ветряную электростанцию.

Ничего сложного, просто закрепил самодельный пропеллер на деревянный шест и с помощью гибкого троса и нехитрой системы шестеренок подсоединил его к обыкновенному автомобильному генератору.

Выработанное таким образом электричество проходило через регулятор напряжения, который милостиво соорудил для меня Дед и питало несколько параллельно соединенных аккумуляторов.

Просто и эффективно.

Конструкция получилась грубая, и КПД у нее был, соответственно, невысокий, но для поддержания жизнедеятельности простеньких приборов и зарядку гаджетов хватало с лихвой.

А уж как нам завидовали соседи!

Но, к сожалению, не бывает бочки меда, без капельки дегтя. Во время урагана или просто сильного ветра, шест имел свойство ломаться. А так как стоял он в непосредственной близости от ограды, то по закону подлости, частенько падал именно на нее.

Предугадать очередное ненастье удавалось далеко не всегда. Вот и сейчас, выйдя на крыльцо, я с сожалением отметил, что шест исчез, а отремонтированная только вчера ограда снова повреждена.

Однако рвать на себе рубаху я не стал. Не время. Вот сделаю дело, потом и посокрушаюсь! С этими мыслями я закутался в плащ-палатку, поглубже натянул капюшон и ступил под дождь.

Никогда не любил дождь, а за последние годы, меня от него и вовсе воротить стало. К слову, дождь на Тейе – это не легкая морось в знойный денек. Как правило, это сплошной поток воды, что норовит впечатать тебя в землю. Хотя, почему в землю? В болото!

Сегодняшний дождь исключением не был. Едва я покинул дом, ступив на дорогу, как сапоги увязли в грязи по самую щиколотку. Каждый шаг давался с трудом, сапоги с неохотным чавканьем выходили из грязевой ямы, чтобы тут же завязнуть в новой.

Ух, мерзкая погодка!

Дождь усиливался. Сапоги чавкали все чаще, а шквальный ветер так и норовил сорвать с меня плащ и унести его прочь. Взбираясь на холм, я даже умудрился поскользнуться и упасть, до крови ободрав кожу на ладонях о камень.

Чертыхаясь сквозь зубы, я таки взобрался на вершину и направился к дому Деда. Ворота были распахнуты, а во дворе стояли автомобили. Два гражданских «УАЗа» и военный «Тигр».

Оказавшись на пороге, я с силой постучал в тяжелую дубовую дверь, а когда она отварилась, буквально ввалился внутрь. Вода струями стекала с меня на пол, и спустя минуту вокруг меня образовалась нехилая лужа.

– Опаздываешь, – вместо приветствия, сказал Дед, – все уже в сборе!

– В каком еще сборе? – спросил я, стягивая сапоги.

– Собрание у нас! – пояснил старик. – Только тебя и ждем.

Понятненько, откуда техника взялась.

– А раньше сказать не мог? – упрекнул я его.

– Так я тебе сейчас говорю, – невозмутимо отозвался старик.

Да уж, Дед в своем репертуаре! Хоть бы словом вчера обмолвился. Так нет, он мне, видите ли, сейчас говорит! Да еще за опоздание упрекать совести хватает. Ну, ничего, я ему это еще припомню!

Плащ-палатка отправилась на вешалку, где уже собралась целая коллекция точно таких же. Измазанные в грязи сапоги я поставил в угол, не без злорадства отметив, что замарал ими не только пол, но и стену. Разувшись и раздевшись, я направился вслед за Дедом в гостиную, переоборудованную им в зал для собраний.

Что ни говори, а дом у Деда просто шикарный! Добротный деревянный сруб, построенный по довоенным еще технологиям. Он был выполнен из прочного, светлого дуба и обещал простоять еще как минимум лет двести.

Планировка тоже была на уровне: потолки высоченные, коридоры широкие, а просторные, светлые комнаты заполняла добротная мебель. Кто не знает Деда, ни за что не поверит, что все это, вплоть до последней табуретки, он сделал собственными руками.

В зале было многолюдно. Человек пятнадцать разместились за сдвинутыми посреди комнаты столами и примерно столько же стояли рядом. В комнате царило оживление и гомон.

Такое скопление народа не могло не удивить. Обычно собрания проходят в закрытом порядке и присутствуют на них от силы человек пять-шесть, а тут целое стадо! Это наводило на мысль о серьезности происходящего. Да уж, сегодня явно обойдется без вялого чтения докладов!

Пять лет назад, сразу после переселения в деревню, встал острый вопрос о разделе власти. От разделения власти, с принятием решений путем голосования, отказались сразу. Слишком свежими были воспоминания о расколе такого совета в коммуне «Выживших», и тех жертвах, которые за этим последовали. Никто не сомневался, что власть должна находиться в руках одного человека. Тогда, на общем сходе, практически единогласно выбрали кандидатуру деда Ивана. Он стал первым старостой деревни, Дед – вторым.

Еще при жизни деда Ивана, в качестве помощников старосты, а по сути министров, выступали представители важнейших профессий деревни. Всего их было пять. Рейдеры занимались вылазками в новые земли, поиском и добычей полезных вещей с островков, охотники добывали мясо, фермеры выращивали все, что могло расти в этой земле, а также строители и врачи.

Однако сейчас, кроме них, в зале присутствовали и те, кого на подобные собрания никогда не звали. Вон, например, Татарин сидит. Зачем он тут? Он ведь только и делает, что торговлей занимается. Румяная толстушка у окна – Инна, мать моего ученика Сашки и главная булочница деревни. А строгая пожилая женщина в очках – это Лена. Она директор школы и по совместительству учитель математики. Мне частенько доводилось слышать от ребят, что она хуже волка!

Но больше всего меня удивило присутствие здесь генерала Федотова. Живет он не в деревне, а в расположенной неподалеку военной части. И к тому же часть свою почти никогда не покидает, слишком уж боится местной фауны.

Когда я видел его в последний раз, он носил нашивки прапорщика и скромно звал себя полковником. Сегодня же он вырядился в генеральский мундир, да еще всю грудь орденами увешал. Сам себя произвел, сам себя наградил!

При нашем появлении, разговоры начали смолкать. Дед занял место во главе стола, а я прошел в дальний угол к единственному свободному стулу. По дороге я пожимал протянутые руки друзей и отвечал на кивки знакомых.

Волею судьбы мое место оказалось рядом с Татарином. Когда я сел, грузин широко улыбнулся и протянул мне свою огромную ладонь.

– Антон! Сколко лэт! Сколко зым!

– Да вроде недавно виделись, – удивился я. – Неужели это было так давно?

– Давнооо! – укоризненно протянул он. – Нэ заходыш савсем дарагой! Нэхарашо!

– Дела, – развел я руками. – Молодняк учить надо!

Татарин важно кивнул.

– Многа ахотнык ушчиш. Уважаю! А кагда свой ахотнык сдэлаеш?

Я мысленно застонал. Стоило нам с Сашей официально пожениться, как все почему-то решили, что у нас вот-вот появятся дети. Не появились. И теперь недвусмысленные намеки нам делают все, кому не лень! Ну, кроме Деда, пожалуй. Да и то лишь потому, что мы с ним очень редко общаемся.

От необходимости отвечать меня спас Дед. Он постучал по столу кулаком, призывая всех к вниманию.

– Итак, раз все в сборе, объявляю собрание открытым!

Все внимательно смотрели на старосту, ожидая продолжения.

– Думаю, многие из вас недоумевают, почему я собрал вас всех, поэтому в первую очередь хочу представить вам виновника, – старик положил ладонь на плечо сидящего рядом с ним мужчины. – Иван Иванович, представитель и член правящего совета «Красной Зари»!

Кто-то изумленно охнул, а спустя секунду в зале поднялся гомон. Удивление людей было не напрасным. «Красная Заря», или просто «Заря» – это старый детский лагерь, чудом очутившийся в этом мире целиком. Там собралось множество людей. Вместе они укрепили границы, построили дома, возделали фермы. Бывшее место отдыха превратилось в настоящий город!

Находился он примерно в четырехстах километрах к северу от «Орешкино». Большая часть этого расстояния была покрыта непроходимыми лесами. Два года назад, во время разведывательного полета, военные увидели вдалеке дым, а подлетев поближе, обнаружили город. Завязался контакт и с тех пор обе стороны прилагали все усилия, чтобы связать два островка цивилизации воедино. Судя по тому, что перед нами сидит их представитель, это, наконец, удалось осуществить.

– Что ж, рад познакомится с вами! – сказал Иван, поднимаясь из-за стола.

Одет он был в плотную кожанку и черные джинсы. К его бедру была пристегнута кобура, из которой выпирала внушительных размеров рукоять. Какой именно пистолет скрывался за ней, я не понял, но калибр точно не маленький!

Иван был сравнительно молод, точно меньше сорока. Тем не менее, он уже начинал лысеть, а в висках играла седина. Несмотря на это он был неплохо сложен, вероятно бывший спортсмен. Хотя сейчас у нас почти все спортсмены, особенно по бегу. Увидел волка и бегом! Иначе хана.

Толстые за частокол не выходят.

Пока я осматривал Ивана, он точно также осматривал нас всех. Я отметил, что хоть его круглое бородатое лицо выражало добродушие, глаза смотрели цепко и хищно. Он словно присматривался к нам, решая стоит иметь с нами дело или нет.

– Упреждая ваш вопрос скажу, дорога еще не проложена, – продолжил тем временем Иван. – Моя группа пробивалась к вам сквозь джунгли несколько дней.

– Сколько вас? – задал вопрос полковник, то есть уже генерал Федотов.

– Три тысячи двести двадцать один, если вопрос про город, – с усмешкой ответил Иван.

По залу прокатилась волна удивленных возгласов. Мы, конечно, знали, что их много, но несколько тысяч?!

– Вообще-то я спрашивал о тех, кто добрался сюда, – хмуро уточнил генерал.

– В их группе семь человек, – ответил за Ивана Дед.

– Зачэм прышол, дарагой? – пророкотал на весь зал Татарин. – Мог жэ дарога падаждат! Зачэм спэшка?

Иван посмотрел в нашу сторону.

– Спешки никакой нет, – пожал он плечами. – А пришли мы для предварительного заключения сделок.

– Что за сделки? – поднялась булочница Инна.

– Увы, у нас пока плохо развито производство и как вы, наверное, догадываетесь острый вопрос с едой. Урожай наших ферм слишком скуден, а у охотников нет ни знаний, ни нормального оружия. Поэтому в первую очередь, мы хотели бы заключить контракт на поставку еды и оружия.

Иван выразительно посмотрел на военного.

– А взамен, что предложите? – вопросом ответил генерал на этот взгляд.

– Топливо, – коротко ответил Иван.

– Какое топливо?

– Дизель, бензин, керосин, спирт, – начал перечислять Иван. – Каменный и древесный уголь, торф. У нас есть все.

При слове керосин, глаза генерала хищно блеснули. Самолет «Рысь», на котором иногда летают военные, работал именно на нем. Запас горючего уже давно начал иссякать, а пополнить его было просто негде. Вылеты становились реже из года в год и грозились вскоре прекратиться вовсе.

Но предложение Ивана могло в корне изменить ситуацию и открывало перед военными заманчивую перспективу. Если у них будет неограниченный запас горючего, то можно будет совершать не только ближние, но и дальние полеты.

– Откуда у вас топливо? – задал я вопрос, который явно вертелся на языке у всех присутствующих.

– Сами производим, – не без гордости ответил посланник. – С садоводством у нас не заладилось, зато в химии есть успехи!

Сами гонят топливо? Интересно! У них что, в детском лагере нефть разлита да нефтеперерабатывающий завод стоит? Я спросил об этом посланника.

– Завода, как такового у нас нет, – ответил он. – Но есть нефть и есть специалисты, которые занимаются ее добычей и переработкой.

С каждой минутой становилось все интереснее. Значит, в бывшем пионерском лагере есть залежи торфа и угля? А нефть они, интересно, как добывают? Не бурили же скважину в самом деле! Неужто разлив?

– «Красную Зарю» закрыли в восемьдесят пятом году именно потому, что нашли неподалеку залежи полезных ископаемых, – словно угадал мои мысли Иван. – Торф добывали на лесных болотах. Пробурили нефтяную скважину и законсервировали ее. Так что бурить не пришлось. По правде говоря, нефти там – слезы, но при наших затратах ее хватит лет на сто.

Что ж, звучит правдоподобно. Да и какой ему умысел врать? Если у них нет еды и оружия, но много топлива, то самый логичный поступок – это завязать торговлю с теми, у кого ситуация обратная, то бишь с нами.

– Когда будет проложена дорога? – спросил генерал.

– Если прокладчики поднажмут, то в течение пары недель закончим.

Иван сказал что-то еще, но в это время Татарин пихнул меня в бок, и я отвлекся.

– Мыссия, ехат будэм! – шепнул мне на ухо грузин. – Прадват – пакупат.

– И учить, похоже, – так же шепотом ответил я. – Не зря же он заикнулся про плохие результаты во всем, кроме химии.

– Паедэш?

– Некогда, – покачал я головой, – планы есть.

Планы у меня и вправду были. Молодняк только-только на самостоятельную охоту вывел, нельзя перерыв делать! Да и Арсению я экзамен обещал. Начну откладывать – не поймет. Обидится. В общем, хочется, не хочется, а ехать не получится. Если, конечно, Дед не прикажет. Тут уже в отказ не пойдешь, приказ старосты обязателен к исполнению.

О моих планах Татарин допытываться не стал. Мои дела – это мои дела. Как торговец, он это понимает и уважает. Вот в личную жизнь лезть – сколько угодно, а в дела ни-ни.

Табу!

– Я думаю, все уже поняли цели визита нашего гостя, – говорил тем временем Дед. – Как только дорога будет завершена и между нами наладится сообщение, мы направим в «Красную Зарю» торговую миссию!

Раздались дружные аплодисменты. Люди одобрительно закивали.

– Кто поедет-то? – спросила Инна. – Неужто, все сразу?

Другие поддержали ее вопрос.

– Да, да!

– Точно.

– Кто едет?

Дед нахмурился и несколько раз стукнул по столу кулаком.

– Тихо-тихо! Детский сад устроили! Рейдеров и охотников я назначу сам, остальные по желанию. Но учтите…

Снова раздались аплодисменты, заглушившие последние слова старосты. Люди уже не слушали его, а бурно переговаривались, предвкушая будущую выгоду от торговли.

– Тихо! – закричал Дед, во всю силу своих легких. – Дайте договорить!

Все притихли и удивленно посмотрели на него. Старик был зол, что и неудивительно. Такое поведение выставляло его перед гостями не в лучшем свете. Лицо старосты раскраснелось, а глаза метали молнии.

– Как я уже сказал, несколько человек я назначу, а остальные по желанию. Но! Так как эта поездка станет первой, то число гражданских будет ограничено!

Радостные улыбки вмиг сменились выражением разочарования. Соседи, еще недавно обсуждающие между собой выгоды от предстоящих договоров, теперь смотрели друг на друга косо, словно подозревая в попытке отобрать их место в торговой миссии. Притом, если рейдеры и военные сидели молча, то торговцы возмущались вовсю!

– Как ограничено? Почему ограничено?

– Сколько человек едет?

– А меня возьмут?

– Да куда тебя! Помалкивай! Меня возьмут!

Я наблюдал за этим балаганом хмуро, но причина у меня была совсем иная. Просто как-то так получилось, что я оказался единственным охотником в зале и это настораживало.

Тем временем гомон продолжал нарастать, набирая все больше силы, и вскоре Дед разозлился уже не на шутку. Он стучал кулаком требуя тишины, а когда, наконец, добился ее, объявил собрание оконченным и попросил всех на выход.

– Обдумайте, что вы можете предложить и приходите завтра со списком в обычном порядке! – сказал он вслед уходящей толпе.

Я понурил голову, слился с толпой и попытался тихонько смыться. Однако, когда проходил мимо Деда, тот поймал меня за рукав.

– Антон, ты останься!

Предчувствие нехорошего усилилось, но я все еще надеялся, что обойдется. Может, он просто хочет поболтать? Чайку с сушками бахнуть? Как в старые добрые…

– Я хочу, чтобы ты поехал в «Зарю», возглавив группу охотников! – развеял мои надежды Дед, когда кроме нас с Иваном в комнате больше никого не осталось.

– У меня вообще-то дел невпроворот, – развел я руками. – Так что…

– За месяц разберешься.

– Но как же молодняк?

– Другим передашь.

– Но…

– Это не просьба, – хмуро сказал старик.

Я обреченно вздохнул, окончательно понимая, в какую глубокую задницу угодил.

Глава 4: Суета

– Почему именно я? Васю бы отправил или Славу на худой конец. Они же еще до исхода охотились!

– Вот поэтому их и не отправлю, – ответил старик. – У них об охоте представления старые, а у тебя, как бы это лучше сказать…

– Креативное мышление, – подсказал молчавший до сих пор Иван. – Знаете, я удивлен. По-моему, ваши товарищи готовы друг другу глотку перегрызть, лишь бы оказаться на вашем месте.

– Они торговцы, – невесело усмехнулся я, – им надо занимать рынок! И чем раньше они заключат с вами договор, тем больше извлекут прибыли. Что до меня, то мне от вас ничего не надо. Я – простой охотник, у которого тут семья и куча учеников.

Тут я нисколько не лукавил. В деревне мне жилось неплохо, а от города я особо ничего не ждал. Нет, я, конечно, не против съездить туда на денек-другой, поглядеть, как и что, развеяться! Интересно все же, но миссия, которую возлагал на меня Дед, могла растянуться на месяцы! А уезжать на длительный срок мне не хотелось от слова совсем. Да и стоило лишь представить реакцию Саши на такую новость, как становилось не по себе. Убить не убьет, но скандал закатит знатный.

– Очень жаль, что приходится вас напрягать, – вздохнул Иван. – Но ваша помощь нам действительно очень нужна!

Я мрачно кивнул, а он продолжил:

– Вы ни в чем не будете нуждаться. Жилье, питание, все за наш счет. К тому же, мы будем платить вам по сто патронов в неделю.

Патронов? Я усмехнулся. Кажется, он уже успел пообщаться с пра… то есть с генералом Федотовым на тему торговли. Именно вояка в свое время ввел расчетную цену в патронах «7.62», которые к «Калашникову». Правда, сейчас все по большей части на бартер перешли, баш на баш так сказать, но цену почти всегда задают в патронах.

– И к тому же, он обещал деревне тонну солярки! – улыбнулся Дед. – Видишь, как ты дорого стоишь?

Вот оно, значит, как... Продал меня, Иуда! За тонну солярки продал! И еще улыбается тут. Нет уж, я ему точно это припомню! Пока не знаю, как и когда, но придумаю и припомню! Обязательно!

– В общем, месяц тебе даю, чтобы дела закончить! – хлопнув себя по коленям подвел итоги Дед.

Я кивнул, уже прикидывая, на кого свалить заботу о группе. Честно говоря, из всех охотников я больше всего доверял Вере, но официально она охотником не числится, так что не вариант.

Еще можно Арсения за главного оставить. Он знает мою стратегию очень хорошо и даже улучшил кое-что, вспомнить хотя бы его вчерашний финт, но для этого надо вначале сделать его охотником, а это опять-таки время. Да и в рейдеры он хочет, может не согласиться учеников взять.

Короче, думать надо, думать!

Мы с Иваном распрощались, и Дед повел меня к выходу.

– Давно делегация прибыла-то? – спросил я, обуваясь.

– Вчера еще.

– Понятно. И где разместились?

– Да прямо тут, – ответил старик, постучав ногой по полу. – Дом у меня большой, места много…

Я натянул не успевший высохнуть плащ и открыл дверь. Гроза снаружи не только не затихала, но даже наоборот, набрала оборотов.

– Ладно, давай! – махнул я старику. – Пойду жену обрадую!

– Привет передавай! – как ни в чем не бывало ответил он, и я шагнул под дождь.

Как ни странно, но узнав новость, Саша не слишком расстроилась. Даже наоборот, порадовалась, что скоро появится связь с другим анклавом. Вздохнув с облегчением, я скинул мокрую одежду и забрался к ней под одеяло.

Весь оставшийся день мы смотрели корейскую дораму, делая перерывы лишь ради еды и спонтанных актов любви. А потом мы уснули в обнимку и спали долго и крепко.

Наутро я проснулся от избыточного давления внизу живота. Вылез из-под одеяла, накинул на плечи куртку и выскочил на улицу. Хвала всевышнему, дождь уже прекратился, избавив меня от необходимости ходить в ведро. Будка туалета находилась на другой стороне двора, и я трусцой припустил туда.

Закончив дела, я вышел и облегченно вздохнул. Пар от дыхания клубился в воздухе, а по оголенным ногам прокатилась волна мурашек.

«Ух, холодрыга! – подумал я. – Прямо как зимой».

Холод был и вправду редкостный. Даже по меркам Тейи. На траве белел иней, а мокрая грязь, после вчерашнего дождя, стягивалась коркой льда. Обычно по ночам бывает градусов пять-шесть тепла, а тут уже явно минус.

Переминаясь с ноги на ногу, я постоял еще немного, вдыхая морозный воздух и любуясь утренними красотами. Однако довольно быстро замерз и поспешил обратно в дом. По едва зародившемуся рассвету я прикинул, что сейчас примерно пять утра и не ошибся. Часы на стене показывали без двадцати пять.

– Опять убегаешь? – спросила Саша, выходя из спальни.

– Нет, сегодня дома буду, – пообещал я, целуя ее в щеку. – Разбудил?

– Сама проснулась, – покачала она головой. – На работу надо. Дождь кончился?

– Кончился, но холод жуткий, так что оденься потеплее!

– Ничего, скоро солнце выглянет, – отмахнулась моя любимая и пошла на кухню, завтрак готовить.

Саша оказалась права. Когда мы закончили завтракать, солнце уже целиком вышло из-за горизонта и начало постепенно нагревать воздух. Иней моментально растаял, превращая почву в грязевое месиво. Впрочем, держится грязь обычно до обеда, а потом быстро высыхает.

Больница находилась в самом центре деревни. Это примерно десять минут пешком. Обычно Саша ездит туда на велосипеде, но в плохую погоду это невозможно, поэтому для таких случаев в гараже стоит старичок «фольксваген гольф», восемьдесят шестого года выпуска. Маленький и юркий, он работает на дизельном топливе и совершенно неприхотлив. Кушает всего пять литров солярки на сотню километров, а за несколько лет использования сломался всего один раз.

Я помог Саше выгнать железного коня из гаража, и мы вместе стали ждать, пока прогреться, остывший за ночь двигатель.

– Чем займешься? – спросила Саша, прижимаясь ко мне боком.

– Ветряк надо починить, – ответил я, обнимая ее за талию. – И забор там, кажется, снова упал.

– Как, опять?

– Опять, – вздохнул я, – вот бы стальной шест найти!

Саша улыбнулась.

– Можешь же Василия попросить или Игната. Они тебе из рейда чего хочешь привезут, знаешь ведь!

– Знаю, потому и не прошу.

– Не любишь ты просить, – хитро прищурилась Саша.

– Угу, – признался я, – не люблю.

– Хочешь, я попрошу?

– Вот еще! – засмеялся я. – Сам как-нибудь достану, не волнуйся!

– Ну, смотри, а то ведь мне не сложно. Все, мне пора! До вечера.

Она чмокнула меня в щеку, забралась в машину и, безбожно загазовывая, покатила на работу.

Вернувшись в дом, я уселся за стол, прикрыл глаза и принялся думать. Думать – вообще полезное занятие, а когда много проблем то полезное вдвойне. Сейчас передо мной стояли острые вопросы о ближайшем будущем, и главный из них, об экзамене Арсения.

Честно говоря, придумал я его навскидку, а потом сам офигел от того, что заломил. На волков ходят только бригадой, и только самые лучшие охотники. Выследить и убить его в одиночку практически невозможно. Но слово – не воробей. Потребовал идти на волка, значит пойдем на волка! Даже если назад нас по кускам принесут.

В шкафу, что стоял рядом со столом, лежала карта окрестностей. Я достал ее, развернул и в очередной раз подивился, насколько она хороша. Подробная и очень точная. Составляли ее вояки, по снимкам самолета-разведчика. Цену заломили безбожную, но оно того стоило.

Я посмотрел на карту и задумался. Деревня находилась в пятнадцати километрах от «Кузнецова», точнее той его части, что перешла с нами в этот мир. По идее, безопаснее идти охотиться на волка именно в город. Там их логова уже обозначены, а укрытие найти вообще не проблема. Но тогда это уже и не охота получится, а сафари какое-то. Поэтому я сразу же отмел этот вариант и перевел взгляд на джунгли поблизости от города.

Искать волков в джунглях сложнее. В отличие от города, там они не сидят на одном месте, а постоянно кочуют. Тем не менее, маршрут их перемещений однотипный и, если устроить засаду, то рано или поздно зверь сам придет.

С местом я определился почти сразу. В пяти километрах от нынешней черты города проходит звериная тропа, по которой в своих постоянных миграциях часто кочуют стаи волков. Неподалеку от нее как раз находился островок с двухэтажным домом, некогда магазином «Охота и рыболовство».

Бывал я там всего пару раз. Не отель, конечно, но толстые стены и крыша над головой посреди джунглей стоят дорого. Будет, где кости на ночь кинуть, без опаски, что эти самые кости к утру растащат в разные стороны.

Оставался еще вопрос со стратегией, но тут я решил сильно не напрягаться. В конце концов, моя задача не зверя ловить, а за Арсением приглядывать. Вот у него пусть голова и болит!

Сложив карту, я убрал ее на место. С двумя вопросами разобрался, оставался еще один. Кому спихнуть молодняк? Если Арсений не провалится, то перед отъездом я с чистой совестью всучу детишек ему, а если нет – озадачу Деда. В конце концов, это он мне проблему создал.

А вот кто возьмет ребят на себя, пока мы с Арсением будем в лесу? Уйдем мы примерно на неделю, минимум на три дня. Можно, конечно, устроить ребятам каникулы, они это заслужили, но не хочется. Мастерства они достигнут еще не скоро, а знание штука такая, что, если его практикой не подкреплять, оно быстро выветривается из головы.

Думал я, думал, да так и не придумал. Те охотники, которых я достаточно хорошо знал, и которые меня устраивали, отпадают. С двумя мы были в ссоре, а третий уроки не давал. Одиночка. Посидел еще немного, почесал репу, да и плюнул. Никаких идей все равно нет, так пойду-ка лучше ветряк чинить!

Еще на подходе я понял, что работа займет весь день. Ох, и крепко же моей электростанции досталось! Я очень надеялся, что шест уцелел, что его просто вырвало из размягченной земли. Но все оказалось куда хуже! Шест действительно вырвало, но перед этим переломало в трех местах. Но хуже всего то, что раздолбало всю систему шестеренок! Побродив по участку, я отыскал четыре самые крупные детали, остальные же бесследно исчезли.

А вот генератор не пострадал. Он был установлен на бетонной подушке и обшит толстым металлическим кожухом. Так что ни ударов, ни дождя он не боится. Я приподнял кожух и провел по механизму рукой. Сухо.

Шест я чинить не стал. Просто заменил его на запасной, который специально для такого случая всегда лежит в сарае. Закрепил пропеллер, поднял его и соединил с генератором. Дунул ветерок. Лопасти подхватили его и бодро закрутились. Из-под кожуха донеслось мерное шуршание генератора.

Все, тут закончил! Теперь забор. За починку я взялся с энтузиазмом. Несущие столбы уцелели, а вот поперечные брусья, увы, нет. С помощью лома я отодрал их от столбов и снял с них остатки досок. Аккуратно извлек гвозди – выпрямлю и использую снова. Сложив уцелевшие доски в сторону, я собрал обломки и отнес их в сарай, к дровам. Там же взял несколько свежих досок и вооружился пилой.

Со звонким свистом пила вгрызалась в дерево, в стороны полетели опилки и в воздухе приятно запахло смолой. Вообще-то ставить забор работа несложная, но нудная и утомительная. В особенности для тех, кто физический труд не уважает. Но лично мне нравилось стоять под палящим солнцем и ремонтировать родное хозяйство. Для себя ведь стараюсь, не для кого-то!

За усиленной работой, я совсем не заметил, как из дома на соседнем участке вышел Прокофий. Он деловито подошел к дороге, разделяющей наши участки и стал с интересом за мной наблюдать.

– Трудишься с утра пораньше?

Я утер пот и приветственно помахал соседу рукой.

– Тружусь, Прокофии, тружусь!

Прокофию недавно исполнилось шестьдесят, хотя выглядит он моложе. Это был добродушный улыбчивый дядька, с небольшими усами и практически лысым черепом. Несмотря на возраст, седины в его немногочисленных волосах я не наблюдал.

Прокофий был фермером. На своих двадцати сотках он выращивал картофель, капусту и кабачки. И если первый всегда давал обильный урожай, то остальное приживалось плохо. Но несмотря на неудачу, Прокофий упорно продолжал возделывать землю, обещая рано или поздно добиться успеха.

Помимо огорода, Прокофий до безумия любил шахматы. Он то и дело подходил ко мне, со своей неизменной доской и предлагал сыграть партийку. Играл он всегда белыми фигурами и во время игры часто восклицал: «Пехота, вперед!», «Пошла кавалерия!» или «А мы вам ферзя!».

Несмотря на любовь к игре и солидный опыт, проигрывал он чаще, чем выигрывал. Но каждый раз с азартом предлагал реванш. Поначалу меня это удивляло, но затем я понял, что победа ему и не нужна, важен сам процесс. Когда он склонялся над доской, то прекращал быть простым фермером, превращаясь в маршала, ведущего серьезную баталию.

Вся родня Прокофия осталась в старом мире, а новой он так и не обзавелся. Как он сам об этом говорил – не тот возраст. Игра оставалось его единственной отрадой, а я единственным соседом, кто соглашался с ним играть. Вот и сейчас, он стоял, держа в одной руке доску, а в другой – мешок с фигурками.

– Может партийку? – спросил он с надеждой.

– Позже, – кивнул я. – Если силы останутся.

– Договорились, загляну после обеда!

Он развернулся, чтобы уйти, но, вспомнив что-то, вновь повернулся ко мне и спросил:

– Ты ведь на днях на охоту ходил?

– Ходил, – подтвердил я, берясь за следующую доску. – А что?

– Да ко мне тут Василиса заходила, молока на капусту поменяла. А мне столько молока не выпить, вот я и подумал, не махнешь ли на мясо?

Василиса, еще одна наша соседка, через дом от Прокофьева живет. Она держит коз, которых еще в первый год после исхода привезли первые рейдеры.

– Не вопрос, сменяемся! – пообещал я соседу и полюбопытствовал: – И много у тебя капусты взошло?

– Семь кочанов всего, – угрюмо вздохнул Прокофий, но тут же решительно добавил: – Но ничего! Это только начало!

Прокофий ушел, а я продолжил прерванную работу. Заготовив нужное количество досок, я принялся восстанавливать забор. Вначале прибил горизонтальные брусья, а уже к ним стал прилаживать доски.

Когда половина дела была сделана, солнце уже стояло в зените. Я взял небольшой тайм-аут. Присел на траву в теньке, свинтил крышку с фляги. Попивая воду, я любовался видом леса, на фоне голубого неба.

Хорошо!

Передохнув минут двадцать, я собрался продолжить работу, но тут на дороге показалась Вера. Она не торопясь шла в мою сторону, а за ней по пятам семенили ее амазонки. Поравнявшись со мной, она остановилась. Ее подопечные тоже замерли, молча уставившись на меня.

– Работаешь? – спросила Вера, подходя поближе к забору.

– С самого утра! – подтвердил я.

Она критически оглядела мою работу и театрально всплеснула руками.

– И все в трудах, все в трудах, великий государь… аки пчела!

– Кончай придуриваться! – попросил я, но губы невольно растянулись в улыбке. Да уж, сложно поверить, что раньше эта шутница была мрачной и необщительной. А уж как она меня ненавидела…

– И не надоело тебе его чинить? – прервала мои воспоминания Вера.

Я пожал плечами и взял из кучи очередную доску.

– А что делать?

– Не выпендриваться, а заряжаться у Татарина, как все.

– Лень в очереди стоять, – отмахнулся я, – и к тому же так дешевле.

– Зачем в очереди стоять? – удивилась девушка, проводя рукой уцелевшему забору. – Он же нам бесплатно заряжает и совсем без очереди! Ты ведь сам мне об этом рассказывал!

Угу, бесплатно! Помню я это бесплатно. Татарин действительно разрешал мне и моим друзьям пользоваться генератором на халяву. Но, как говорится, бесплатный сыр бывает только в мышеловке!

Правда мышеловку он делал не нарочно. Просто, будучи человеком щедрым и гостеприимным, всегда усаживал меня за стол, наливал вина и произносил тост. Затем второй, третий и так далее, до тех пор, пока запас тостов не иссякал. А запас у него был порядочный! Так что после такой бесплатной зарядки я частенько возвращался домой уже ночью и сильно поддатый.

Саша – девушка жесткая и довольно быстро отучила меня от этой привычки. Жизнь дороже, так что я лучше оградку починять буду!

– А ты, гляжу, опять на охоту собралась? – спросил я, чтобы перевести разговор на другую тему.

– На охоту, – подтвердила Вера.

Она облокотилось на только что восстановленный забор, явно рассчитывая еще пообщаться. Довольно странное с ее стороны поведение, кстати. Ладим мы, конечно, уже лучше, чем раньше, но она все равно не очень меня жалует. Чаще всего, наши редкие беседы сводятся к привет-пока.

Мое недоумение развеял ее следующий вопрос:

– Это правда, что к нам из «Красной Зари» делегаты пришли?

Так вот откуда ветер дует! Совет-то проходил в закрытом порядке, и торговцы явно не торопились рассказывать всем о его содержании. Опасались конкуренции. Так что, кроме слухов, никто ничего не знает. Ну, любопытство не порок! Во всяком случае, здоровое любопытство.

Никакой коммерческой тайны собрание для меня не представляло, да и приказа держать язык за зубами я не получал. Так почему бы и не рассказать? Я уже открыл рот, чтобы поведать Вере о собрании, но тут мне в голову пришла идея.

– Я тебе информацию, ты мне помощь. Идет?

Она посмотрела на меня возмущенно.

– А просто так рассказать, жалко?

– Не жалко, – ответил я, улыбнувшись, – но ведь и ты мне просто так не поможешь, верно?

– Эх ты, торгаш! Друзьям информацию продаешь? Ладно, выкладывай, что тебе надо?

Интересно, и когда это я успел стать для нее другом? Скорее всего, в тот самый момент, как ей захотелось разузнать про делегацию.

– Ничего особенного, просто скоро мне надо будет отлучиться на недельку, вот хочу, чтобы ты несколько раз сводила моих ребят в лес.

Ее брови поползли вверх.

– Шутишь, что ли? Да кто мне разрешит?

– А мы никого спрашивать не будем! – подмигнул я ей. – Официально дам им каникулы, а ты время от времени будешь обновлять их знания. Ну что, идет?

– Ну, хорошо, – кивнула та и только тут спохватилась. – А ты куда собрался?

– По делам, – просто ответил я.

Рассказывать ей больше нельзя. Девушки, они такие девушки. Что узнала одна, то узнают все. Даже Саше, хоть она и умеет хранить секреты, я еще ничего не говорил. Вот уйдем мы с Арсением, тогда пусть сплетничают вволю.

– Ну и ладно, – окончательно обиделась Вера. – Рассказывай про собрание давай!

И я рассказал ей все без утайки и со всеми подробностями. Умолчал лишь о своем назначении. Это тоже пока никому знать не нужно. Саше я рассказать мог, жена все-таки, но Вера обойдется.

Девушка слушала молча, лишь время от времени уточняя детали.

– Немного же ты знаешь! – сказала она, когда запас моих знаний иссяк. – За такие крохи мне теперь неделю с твоими сосунками бегать!

Это она уже из вредности говорит, поскольку рассказ мой затянулся аж на полчаса и был весьма содержателен. Да и задаваемые ей попутно вопросы не остались без ответов.

– Все что знал – рассказал! – развел я руками. – Уговор есть уговор.

– Да не бойся ты, выгуляю твоих щенков, – пообещала она и, оттолкнувшись от забора, направилась прочь. – Свистнешь потом, когда начинать! Чао-какао!

При ее приближении амазонки выстроились в колонну. Она заняла место впереди и бодро зашагала в сторону леса.

Я постоял еще немного, глядя ей вслед. Как же удачно я все обтяпал! Вера – учитель хороший, что бы там другие охотники не говорили, ее амазонки свое дело знают! Были наглые, злобные и невоспитанные. Прямо не девочки, а малолетние преступницы. Ну а теперь вон как вышагивают! Солдаты на плацу так не маршируют.

К тому же у Веры есть несколько нестандартных, но эффективных приемов охоты, так что у нее не только новичкам, а вообще всем охотникам поучиться стоит.

С забором я управился аккурат к обеду. Перекусил вяленым мясом с хлебом и как раз собирался лечь вздремнуть, когда раздался нерешительный стук в дверь. На пороге стоял Прокофий с трехлитровой банкой молока. За молоко я дал ему два килограмма мяса, что сильно обрадовало фермера.

На одной картошке не проживешь!

Мясо он сразу понес домой, и я было обрадовался, что он забыл про игру, но не тут-то было! Не успел я прилечь на диван, как в дверь снова постучали. Стоявший на пороге Прокофий продемонстрировал мне шахматы и, азартно улыбаясь, спросил:

– Ну что, сыграем партийку?

Глава 5: Не самый удачный день

Мы сыграли две партии и обе выиграл Прокофий. В первый раз я специально поддался, что завершило игру всего за тридцать минут, зато второй раз он выиграл сам, долгим и упорным трудом. Эта победа была ему особенно сладка, так что ушел он счастливый, даже не предложив третьей партии.

На часах было полшестого, четыре часа светлого времени у меня еще оставались. Тем не менее, работать больше не хотелось, так что я просто завалился на диван, решив до прихода Саши побездельничать.

Появилась она около семи, усталая и печальная. Села рядом со мной и тут же выдала:

– Машина сломалась.

Я лениво кивнул.

– Угу, – потом в моем обленившемся мозгу прокрутились шестеренки, и я осознал смысл сказанного. – Как это?!

– Не знаю даже. Что-то с колесами. Сема ее к себе в мастерскую уволок.

Она грустно вздохнула и прилегла рядом со мной. Да уж, новость не из приятных. Только утром радовался, какая машина у нас надежная и на тебе… Накаркал! Интересно даже, что там такое сломалось раз Семе пришлось отбуксировать машину в гараж.

– А Сема ничего о поломке не говорил? – спросил я, успокаивающе поглаживая ее по голове.

– Нет. Только просил тебя завтра зайти.

– Зайду, – сказал я.

Саша снова тяжело и грустно вздохнула.

– Да не расстраивайся ты так! – подбодрил я ее. – Починим!

– Я не из-за машины расстроилась, – сказала она. – Сегодня солдата одного привезли, из наших. У него рана серьезная. Мы с доктором полдня его спасали. Он сейчас в коме, и Доктор говорит, может не выжить.

Я присвистнул.

– Подстрелили? А как это случилось?

– Не знаю. Нам ничего рассказывать не стали. Просто принесли и ушли.

Я задумался и мысли мои были нехорошими. Бывали, конечно, случаи, когда охотники друг друга с дичью путали и по ошибке стрелялись, но редко. А уж чтобы пограничника подстрелили и вовсе первый раз такое! Тут явно что-то не так. Надо будет потом к Деду заскочить, разузнать, что да как.

– В него попали пулей и не один раз, – сказала Саша, поднимаясь. – Солдаты, которые его привезли, очень нервничали.

Саша взяла чистую одежду и ушла в душ. А я остался лежать и думал над этим событием. Наши погранцы далеко от деревни не уходят, максимум до второй отметки. А любой охотник знает, что ближе седьмой отметки зверя ловить бесполезно. Пуганый он уже. Так что охотник его ранить никак не мог, во всяком случае по ошибке.

Но тогда кто? Бандиты? Эти в городе промышляют и к нам не лезут. Вояки тоже отпадают – союзники все же. Кто еще? А нету больше никого! Хотя… вчера пришла делегация из «Зари», а сегодня ранили солдата. Совпадение? Может быть да, а может быть и нет.

На следующий день, я первым делом заскочил к Деду. Подробности узнавать, из первых, так сказать, уст. Старик принял меня неохотно, по-видимому догадался о цели моего визита. Тем не менее вел он себя, как всегда, радушно. Провел на кухню, предложил чаю.

– Слухами земля полнится! – сказал я, усаживаясь за стол. – Говорят, вчера стрельба была.

– Ох уж эти слухи, – скривился старик, закидывая в печку дрова. – И что ты уже знаешь?

– Немного. Саша рассказала, что к ним привезли раненого погранца. Говорит, раны пулевые.

Дед кивнул.

– Все верно.

Он до пояса залез в печь и принялся разжигать огонь. Из глубины послышалось шипение зажженной спички, затем тихий мат и вновь шипение. Наконец Дед вылез обратно и сел рядом со мной.

– Сразу скажу, Антон, кто стрелял и почему, я не знаю. Выжил лишь один человек и он сейчас без сознания. Остальная группа мертва – расстреляны в упор из автоматического оружия. Калибр пока не знаем, но похоже на «5.45».

– Из «Калаша» били, выходит, – сказал я.

Дед кивнул.

– Похоже, что так.

– Сколько? – сказал я, чувствуя, как сжимается сердце.

– Трое, – понял меня Дед. – У дальних ворот стояли.

Дальние ворота, это почти у автострады. Близко там никто не живет, следовательно и свидетелей быть не могло. Разве что случайно кто мимо проходил, но раз Дед об этом не упомянул, значит, свидетелей не было.

– Зачем они это сделали?

Дед покачал головой.

– Не знаю, Антон, не знаю. Их ведь даже не ограбили! Просто расстреляли и все. И в деревне никто ничего не заметил. Ни пропаж, ни других смертей. Все это очень странно.

– Бандиты?

– Скорее всего. Хотя почерк не их. Те бы оружие точно взяли.

Бандиты у нас водятся. Во всяком случае, раньше водились. Сразу после переселения из города к нам заявились представители этих «братков» и попробовали обложить нас данью. Пришлось выкатить «БТР» и пару раз стрельнуть из крупнокалиберного пулемета.

Бандиты убрались и больше к нам не лезли. Поняли, что тут им обломится. Ну, а после того, как три года назад отряд рейдеров, при поддержке вояк, разгромил их главный лагерь, и вовсе затихли. Иногда, правда, встречатся одиночки, шастают по городу, нападают на охотников, но и только. А чтобы вот так, подъехать к воротам и расстрелять охрану в упор, такого еще не было.

– А военные что говорят? – спросил я.

– Божатся, что мимо их блокпоста никто не проезжал, – махнул рукой Дед. По его тону я понял, что на слова военных он не особо полагается.

– Они вчера вместе с нами в город ездили, – спустя секунду добавил Дед. – Мы встретили там пару бродяг, допросили их хорошенько, но они ничего не знают.

– Не знают, или не говорят?

– Не знают, – уверенно ответил Дед. – Их Глеб допрашивал.

Старик поднялся и пошел к печи, чай заваривать. А я остался сидеть, силясь вспомнить, что за перец этот Глеб. Имя мне было хорошо знакомо, но откуда припомнить не получалось. То, что он рейдер и так понятно, иначе чего ему в городе делать? Кажется, он либо самый старый, либо самый крутой.

Дед вернулся с двумя большими чашками. Одну поставил передо мной, а из второй сделал небольшой глоток. Я тоже приложился, обжег язык и стал дуть на горячую жидкость.

– Глеб мужик хороший, но вспыльчивый, – сказал Дед, попивая кипяток. – А к бандитам у него отношение особое, не любит он их.

И тут я вспомнил. Глеб, точно! И как я мог забыть? Нет, он не был ни самым старым, ни самым крутым. Обычный мужик средних лет. И отличился он всего-то раз, как раз три года назад, когда бандитов гоняли. Дело в том, что о местоположении главного лагеря никто не знал. Их атаки были молниеносными. Приехали, постреляли, загрузили все что могли и уехали. Обычно, после такого налета, оставалось пару трупов с обеих сторон, но пленных брать не удавалось.

И вот, после очередной перестрелки, взяли мы-таки одного пацаненка. Но тот то ли по глупости, то ли из героизма молчал как партизан. Били его, угрожали, даже вроде пытали немного. А он молчал. Вот тогда и засветился Глеб. Заперся он с бандитом на полчаса, да и расколол. Уж не знаю уж, что он с ним делал, как угрожал, но после этого бандит запел как канарейка!

В общем, странно как-то. Раз военные никого не видели, напрашивался вывод, что атакующие пришли не из города. Хотя, могли они, конечно, посты и по лесу обойти или ночью прокрасться. Но если банда и вправду засела в городе, то почему допрошенный Глебом бандит ничего не знал?

– Может из джунглей пришли? – спросил я наконец. – Леса обширные, вполне вероятно, что их лагерь где-то там.

Я вновь попытался отпить из чашки, и снова обжегся.

– Можно-то оно можно, да очень сомнительно! – покачал головой старик. – Нам и тут зверье по ночам докучает, а им тогда как?

Да, тут он прав. Нам действительно частенько от хищников достается. То ребенка, оставленного без присмотра, утянут, то пьяного сожрут. И это в густонаселенной и неплохо охраняемой деревне. А в лесу? Там по ночам вообще черте что творится! Да и не станут бандиты в лесу жить, не их повадки. Они же зачем вообще бандюгуют? Потому что хотят жить красиво! А как можно в лесу красиво жить?

Пока я размышлял, Дед допил свой чай и отправился за добавкой. Горло у него, видать стальное, кипяток только так хлещет!

– В общем, загадка! – вздохнул старик, возвращаясь на место.

Мы немного помолчали. Дед пил свой чай, а я обдумывал все, что услышал. На бандитов не похоже, они бы оружие точно забрали, да и погранцы как-то умудрились их прощелкать. Подпустили близко. А может, не прощелкали? Может, просто хорошо знали тех, кто наградил их свинцом? Скорее всего так, или же это работа настоящих профессионалов. Как правильно заметил Дед – загадка!

– А что делегаты от «Зари»? Может что-то знают? – как можно более нейтрально спросил я.

Я специально не стал прямо упоминать о своих подозрениях, задав вопрос вскользь, но Дед понял меня правильно.

– Они без сопровождения из дома не выходят, а про перестрелку ничего не знают.

– Так может за ними отряд скрытно следовал? – не отставал я.

– Они тут не при чем, Антон, я в этом уверен. Какой толк им отношения портить? Им ведь торговать надо, а не воевать!

– Ну, может отряд не их был, а бандитов каких? – дал я заднюю.

– Слишком долго они сюда добирались, – покачал головой старик, – несколько дней пешком через лес шли. Вот ты можешь представить себе бандитов, которые согласятся на такой поход?

Да, тут он опять прав. Бандиты на такой подвиг точно не способны. Версий тут может быть много, но ни одна не выдерживает проверки. Тупик! Кто мог это сделать и зачем – неясно. Оставалась правда надежда, что уцелевший солдат придет в себя и прояснит ситуацию. Но это вряд ли. Если уж Доктор сказал, что дела плохи, то они действительно плохи.

Говорить с Дедом больше было не о чем. Все равно он и сам ничего не знает. Поэтому я кое-как допил свой чай и поспешил откланяться. День только начинается, но и дел у меня уйма. Так что некогда чаи гонять!

Перво-наперво я решил забежать в гараж к Семену, насчет машины узнать. А оттуда и до больницы недалеко, можно будет глянуть, как там этот раненый, расспросить, если уже пришел в себя. А еще мне нужно было зайти к Виталику, и серьезно поговорить с его родителями.

Проходя мимо дома, я заскочил, чтобы взять расчетную сумку. Денег как таковых у нас в обороте не было, так что рассчитывались, чем могли. В качестве основной расчетной валюты использовались патроны, но некоторые торговцы предпочитали брать натуру. Консервы там, водку с сигаретами или какую-нибудь полезную дребедень с Земли.

Моя сумка была доверху набита самыми разнообразными вещами. С любым торговцем сторгуюсь! Ценней всего была водка. Не самогон, который Татарин под видом водки разливал, а та, что еще от старого мира осталась. Остальное куда дешевле, но тоже со спросом: сигареты, тушенка, ботинки, ну и патроны, разумеется. Зная большую любовь Семы к еде, я засунул в сумку пару самодельных колбас и кусок вяленного мяса. Думаю, хватит. В крайнем случае, потом еще заскочу.

Сема меня ждал. Он сидел на скамейке во дворе и покуривал самокрутку. Машину он, судя по всему, уже починил, поскольку стояла она не в гараже, а у крыльца. Никаких заметных изменений видно не было.

– Привет! – помахал я ему еще у забора.

Сема поднял свое тучное тело и улыбнулся, демонстрируя желтые зубы.

– Здорово, Антон! Принимай работу!

Окурок полетел на землю, а хозяин направился мне на встречу. Мы пожали друг другу руки.

– Что сломалось-то? – спросил я, обходя машину по кругу. – Саша рассказала все довольно туманно.

– Шаровая сгнила нафиг, на правом колесе. Хорошо еще, что Саша ехала медленно. Я тебе обе поменял на всякий случай и развал схождения сделал.

Я благодарно кивнул. Шаровая, штука мерзкая. Не дай бог на скорости отвалится, тогда все. Повезло, в общем.

– И откуда ты только запчасти берешь? – подивился я, заглядывая под машину.

– Так пацаны с города таскают! – ответил Сема. – Сарай уже лопается!

Под пацанами он имел в виду рейдеров. Семен вообще-то раньше вором был, форточником. Пацанский дух, так до конца из него и не выветрился, так что иногда да простреливают режущие ухо словечки.

А еще он мастерски умел вскрывать замки и заводить машины. Собственно говоря, с этого и начался его путь автомеханика. Вначале он заводил только отечественные авто, потом потихоньку перешел на иномарки, ну а когда все добытое начало ломаться и портиться, взялся за ремонт.

Дела у него сразу пошли в гору! Не успел он выполнить первые заказы, как по деревне разнесся слух о золотых руках нового механика. Многие помогли ему строить и оборудовать гараж. Расчистили поле, возвели стены, а потом стали таскать туда все, что могло пригодиться. Кто ключик принесет, кто – домкрат, кто – запчасти.

Несколько месяцев назад к нему даже привели учеников, вот только он быстро их разогнал, мотивируя тем, что они только под ногами путаются. Как по мне, то причина совсем не в этом. Сема банально не умеет учить!

– Спасибо тебе! – от души поблагодарил я, поднимаясь на ноги.

Сема благодушно улыбнулся. Похлопал себя по объемистому пузу и произнес:

– Спасибо в живот не положишь!

Намек понят!

– Зато вот это положишь, – ответил я, доставая из сумки обе палки колбасы и одну бутылку водки.

У Семы загорелись глаза.

– Неужто, водочка?

– Она самая, – подтвердил я, передовая ему стеклянную емкость. – Наслаждайся!

Он осторожно принял драгоценный «пузырь», свинтил крышку, попробовал.

– Хороша! Ой, хороша! – протянул он и откусил кусок колбасы. Лицо его при этом выражало крайнюю степень блаженства.

– Падем! – сказал он с набитым ртом и кивком головы указал на дом.

Внутри царил холостяцкий бардак. Но оно и понятно, Сема ведь так и не женился. Да что там женился, у него даже женщины постоянной не было. Как он сам выразился, его любовь – это пожрать, выпить и поспать. К последнему он особенно падок.

Мы прошли в тесную кухню, и хозяин подвел меня к столу. Тот был заставлен грязной посудой и бутылками. Сема бесцеремонно отодвинул все это в сторону и тут же водрузил на освободившееся место бутылку. Затем он взял со стола пару стаканов, подул в них, протер майкой и плеснул в каждый по пятьдесят грамм.

– Ну, хряпнем за такое дело! – сказал Сема, поднимая свой стакан. Левой рукой он плотно прижимал к себе колбасу.

Я поднес стакан к губам, выдохнул и залпом его осушил. Водка стекла по горлу прямо в желудок, разжигая по пути огонь. Внутри меня словно что-то щелкнуло, завелось, и я ощутил прилив сил.

– Хорошо пошла! – крякнул Сема. – Давай еще разок.

После третей рюмки, я почувствовал, что мне хватит. В голове начал звонить колокол, пока еще несильно, только отголоски, но очень многообещающе. А ведь мне еще машину вести! Поэтому, когда Семен вновь собрался разливать, я накрыл свой стакан ладонью.

– Мне хватит. Дела еще, да и машину спьяну вести не хочу.

– Да ладно! Кто у тебя права отберет? – засмеялся Сема, но видя мою непреклонность добавил: – Ну, еще по одной накатим и все! Обещаю!

Я кивнул, убирая руку и Сема тут же наполнил мой стакан доверху. Гад! Больше ста грамм налил, и ведь без закуски даже! Колбасой он делиться явно не собирался, прижал ее к себе, как дитя родное.

– Давай за то, чтобы ломаться пореже! – сказал Сема.

– И не болеть, – прибавил я.

Мы выпили, после чего я отобрал у Семы колбасу и отхватил большой кусок. Он недовольно айкнул и тут же забрал закуску обратно.

– Все, побежал! – я поднялся из-за стола и поднял с пола сумку. – Еще раз спасибо за ремонт!

Из сумки я вытащил четыре банки тушенки и поставил перед ним. Все же сработал он оперативно, такое поощрять надо. Я ушел, оставив Сему наедине с бутылкой. Судя по тому, с каким азартом он налег на водку, работать сегодня он уже не будет.

Закинув сумку в багажник, я уселся за руль. Поворот ключа и двигатель мерно затарахтел. Откинувшись на сидение, я стал ждать, давая возможность двигателю немного прогреется. Машина старая, беречь надо!

Стрелка топлива медленно ползла вправо и замерла на последней черте. Выходит, Сема меня еще и заправил. Что ж, спасибо ему! Солярка сейчас подорожала. Видимо даже запасы военных начали истощаться, раз полковник, или точнее уже генерал, так цены на нее взвинтил. Я сделал себе мысленную заметку, о необходимости еще раз поблагодарить механика. Мяса ему принесу или еще один пузырь выставлю, видно будет!

Вырулив со двора, я медленно покатил в сторону центра. Там, в большом двухэтажном здании. размещалась наша больница. Первый этаж был оборудован под стационар и диагностику. Тут в довольно тесных, но хорошо обставленных палатах могли разместиться до тридцати человек.

Второй этаж, насколько я помню, был не таким просторным и состоял из палат реанимации, операционной и библиотеки, совмещенной с кабинетом и учебным классом. Именно туда мне и нужно.

Дежурной медсестры, стол которой находился у двери, на месте не оказалось. Поэтому, я беспрепятственно миновал холл и стал подниматься по лестнице на второй этаж. Оказавшись перед дверью библиотеки, я трижды постучал и спросил:

– Доктор, вы одеты?

Из-за двери послышалось ворчание Доктора и сдавленный смех. Сашин, кажется. Хотя может и Веры. Смеются они почти одинаково. Дверь открылась, на пороге стоял возмущенный до бесконечности Доктор.

Он был старше Деда, хотя по виду и не скажешь. Невысокий, сухощавый, но очень бойкий старичок. Козлиная бородка, очки и белый халат придавали ему сходство с Айболитом из старого фильма. А уж в мастерстве он нисколько не уступал этому сказочному персонажу. В общем, повезло нам с ним.

– Ну сколько можно! – раздраженно пробормотал старик, пропуская меня внутрь. – Третий раз за сегодня подшучивают! Хоть бы ты, Антон, постыдился!

Он теребил свою тоненькую бородку и смотрел с таким упреком, что мне даже стыдно стало. Подшучивать над Доктором впервые начал Василий. Однажды он застал врача во время переодевания и с тех пор не упускал случая его подколоть. Вслед за ним, шутку подхватил я, ну а там понеслось!

– Прости, не удержался, – улыбнулся я с невинным видом и вошел внутрь.

У окна, за столом с толстенным медицинским справочником сидела Саша. Ее белый халат так тесно облегал фигуру, что я невольно залюбовался, а посетившие меня мысли отнюдь не подходили к этому месту и времени. Моя супруга приветствовала меня улыбкой и кивком, после чего вновь вернулась к учению. Веры в комнате не оказалось.

– Ты по делу или так, навестить? – осведомился Доктор, прикрывая за мной дверь.

– И по делу и так, – признался я. – Я от Семы ехал, вот и подумал заскочить!

– Понятно, понятно, – кинул Доктор. – Может, тогда небольшой эксперимент?

Я поморщился. Эксперименты доктор любил. Даже чересчур, пожалуй. Раньше ни дня не проходило без того, что бы он не пустил мне хоть капельку крови, все старался разгадать тайну моей аномалии. Однако, как он ни старался, как ни резал меня, как ни изучал, ровным счетом ничего не понял. Из того, что ему все же удалось выяснить, можно было сделать одно простое заключение – я чертовски живуч.

– Давайте как-нибудь в другой раз, – предложил я, имея ввиду никогда. – У меня еще уйма дел сегодня!

– Что ж, очень жаль, – печально вздохнул Доктор. – А то у меня такая идея! Вот ты подумай, а что, если тебе два пальца отрезать и к разным местам пришить. Приживутся они или нет?

– Еще чего! – отшатнулся я от него. – На себе можешь экспериментировать!

Невозмутимость сошла с лица Доктора, и он широко улыбнулся. Вот шутник! Отомстил, значится, за мою шутейку. Знает, как я «люблю» все эти его эксперименты.

– К вам вчера раненый поступил, – перешел я к делу, – можно с ним поговорить?

Доктор помрачнел.

– Быстро же слухи расползаются! – проворчал Доктор, поглядывая на Сашу. – Отвечу тебе точно так же, как уже отвечал нашему уважаемому командующему – если парень очнется, то только для того, чтобы немедленно испустить дух.

– Совсем никаких шансов? – уточнил я.

– Ну, шанс на чудо всегда имеется, – пожал плечами врач. – И ты тому яркое подтверждение.

Да, если единственная надежда этого парня на чудо, то он точно не жилец. Чудес не бывает. Свой случай я чудом не считал, скорее уж случайностью.

– Посмотреть на него хотя бы можно? – спросил я.

– Посмотри, коли хочешь, – милостиво разрешил Доктор. – Он в первой реанимации, с ним Вера.

Саша все так же читала свою книгу и этот процесс заменил ей весь мир. Я не стал отрывать ее и тихонько вышел.

Всего палат реанимаций было две. И предназначались они скорей для умирающих, чем для обычных больных. Дверь в первую находилась как раз напротив библиотеки, я отворил ее и шагнул внутрь.

Маленькая, но очень уютная комната, большую часть которой занимала широкая кровать. У ее изголовья стояли тумбочка и какое-то медицинское оборудование. Датчики на приборах светились и тихонько попискивали. Больница была единственным местом в деревне, где на постоянной основе было электричество.

Лежащий на кровати парень был очень молод, моложе меня. Он был бледен, как сама смерть. Его грудь была туго замотана бинтами, из правой руки торчала игла капельницы, а на пальцах крепились датчики, провода от которых вели к приборам.

Рядом с больным, спиной ко мне сидела Вера. На коленях она держала небольшой тазик с водой. Когда я зашел, она как раз обмакивала в нем полотенце.

– Антон, что ты тут делаешь? – не оборачиваясь, спросила она.

Я немного растерялся.

– Как ты узнала, что это я?

– По запаху, – ответила Вера, выжимая полотенце. Она аккуратно разровняла его и положила на лоб больному. – От тебя за километр пахнет оружием и лесом.

Я хмыкнул.

– Никак не могу понять, как тебе удается работать в больнице и охотиться одновременно? Ты вообще отдыхаешь?

– Отдых – это смена рода деятельности, – ответила Вера, ставя тазик на тумбочку. – В лесу я отдыхаю от больницы, а в больнице – от леса.

Затем она, наконец, обернулась и посмотрела мне в глаза.

– Понимаешь?

Вообще-то я не понимал, но зачем спорить? Каждый отдыхает так, как ему нравится. Поэтому я сделал серьезное лицо и глубокомысленно кивнул.

– Вот и хорошо! – сказала Вера, поднимаясь на ноги. – Мне сейчас на склад нужно, переучет сделать, а Доктор велел Славу одного не оставлять. Ты не посмотришь за ним?

– Присмотрю, – пообещал я.

– Спасибо, я ненадолго.

Сказав это, девушка выпорхнула наружу, оставляя меня наедине с раненым.

Есть такой сорт людей, трудоголиками называются. Они ненавидят сидеть на месте, предпочитая отдыху труд. Притом им совершенно неважно, что именно делать, махать ли веником или закручивать гайки, важен сам процесс. Он словно напоминает им, что они еще живы. Вот Вера и была таким трудоголиком.

Проводив девушку взглядом, я посмотрел на раненого. Слава был плох, очень плох. И хотя он не был в сознании, но на его лице читались страдание и боль. Его тело было измучено борьбой за жизнь и хотело лишь одного – покоя. Что ж, в ближайшее время он, скорее всего, получит свой покой. Вечный.

Я подошел ближе, чтобы получше рассмотреть раненого и опять поразился, насколько он молод. Лет семнадцать-восемнадцать. Школу у нас кончают рано, не позже шестнадцати. Преподают лишь самое необходимое: чтение, письмо, математику. Ну а дальше уже как сам знаешь.

Выпускники обычно делятся на три категории: умные, обеспеченные и те, кто посередине. Умным проще всего. Их с радостью ставят в подмастерья или зовут в учителя. Будущие учителя выбирают тот предмет, который понимают лучше других и углубленно его изучают. При должном старании, со временем такие люди вполне могут занять любую руководящую должность.

Другая категория – обеспеченные. Этих к делу обычно пристраивают родители, торговцы, фермеры, портные, кузнецы. Ну а тем, кто в эти две категории не вписался, достается все остальное. Парни по большей части идут в охрану.

Глядя на умирающего Славу, мне стало очень грустно. Была бы у него хоть капелька моих способностей, и он смог бы выжить. Сколько бы он тогда еще мог увидеть, сколько почувствовать, пережить…

Но нет, судьба распорядилась иначе, и никто не в силах ее изменить, ни Доктор, ни уж тем более я. Или все же могу?

Мне вдруг вспомнилось ранение пятилетней давности. Доктор тогда тоже был уверен, что я не выживу. Пока тело мое истекало кровью, разум видел сон и в этом сне моя подруга Маша как-то повлияла на меня. Она коснулась моей груди, и я ощутил тепло по всему телу.

Не знаю почему, но я был уверен, что мое чудесное исцеление и этот сон как-то связаны. Повинуясь порыву, я наклонился и положил руку Славе на грудь, закрыл глаза. Энергия во мне словно забурлила, завихрились, собралась в ком и одной волной покатилась через руку в тело юноши.

Он охнул и резко сел. Складки на его лице разгладились, а бледность начала сменяться здоровым румянцем. Его широко открытые глаза выражали удивление. Какое-то время он озирался по сторонам, а затем упер взгляд прямо в меня.

– Где я?

Голос у Славы был сиплый, но крепкий.

– В больнице, – ответил я, чувствуя легкое недомогание. Голова закружилась, и я сел, чтобы не упасть.

– Как я сюда попал? – вновь спросил Слава, осматривая себя.

– Тебя в перестрелке ранили, – пояснил я, борясь с тяжестью в голове, – и довольно сильно, так что лучше лежи и не двигайся.

Он меня не послушал. Поснимал все датчики и выдернул из руки иглу. Тонкая струйка лекарства потекла на пол. Парень сел и осторожно ощупал свою забинтованную грудь.

– Что с остальными?

Я решил, что скрывать от него правду нет смысла. Все равно ведь узнает.

– Насколько я знаю, из твоей группы больше никто не выжил, – сказал я. – Мне очень жаль.

После моих слов лицо Славы перекосилось. Он сбросил с себя одеяло с явным намерением подняться на ноги. Уж не знаю, что бы я стал делать, если бы в эту минуту не вошел Доктор.

Врач не растерялся. Завидев, что умирающий пациент с дырой в груди собирается уходить, он пулей подлетел к кровати и принялся укладывать его обратно. Задача была не из легких, но старик кое-как справился.

– Мне в штаб нужно, – заявил Слава, вновь делая попытки подняться. – Надо рассказать все командиру!

– Скоро придет твой командир, – успокаивал пациента Доктор, – тогда и расскажешь. А пока лежи!

Мне к этому времени стало совсем фигово. Головокружение никак не проходило, а в глазах начало быстро темнеть. Честно говоря, мне сейчас очень хотелось, чтобы Слава ушел к своему командиру, ведь тогда я смог бы лечь на освободившееся место.

Доктор видимо заметил мое состояние, так как громко позвал:

– Саша, Вера! Скорее сюда, Антону плохо!

Темнота в глазах стала настолько плотной, что я уже почти не мог видеть. В ушах начало звенеть, а тело стало ватным. Еще немного я держался, но потом силы изменили, и я начал медленно съезжать со стула. Чьи-то руки подхватили меня и аккуратно положили на пол. А потом, я потерял сознание.

Глава 6: Урок семейных ценностей

Я плыл в темноте. Полной, абсолютной темноте. Здесь не было ни звуков, ни запахов, ни ощущений. Я словно растворился в окружающем меня мраке. Неужели, это смерть? Наверное, именно так выглядит чистилище. Бесконечное ожидание…

Меня охватила паника. Дико захотелось до чего-нибудь дотронуться, услышать, увидеть. Только бы развеять эту пустоту!

И тогда в моей голове раздался голос:

– Посмотри!

Голос был женским, сильным, но в то же время мягким. Очень знакомый голос, услышав который, я почувствовал облегчение и радость. Маша! Моя подруга по старому миру, товарищ по единоборству и просто девушка, в которую я когда-то был безответно влюблен.

Голос повторил:

– Посмотри!

Я попытался разлепить веки, но у меня ничего не получилось. А Маша продолжала требовать:

– Посмотри!

Мне хотелось крикнуть «Я не могу!», но для этого нужен был рот, а у меня его не было.

– Ты можешь! – требовательно сказала Маша. – Не пытайся открыть глаза, а посмотри!

И тут я понял, что от меня требуется. Сейчас я был не я. Я был сгустком энергии, внутри своего тела, и мне просто надо было направить себя туда, куда надо. Я начал собирать расплывающуюся вокруг энергию, уплотнять ее, а затем толкнул этот комок туда, где должны быть мои глаза.

Какое-то время ничего не происходило, и я уже начал думать, что ошибся. Но тут все вокруг меня словно взорвалось и глаза залил яркий свет.

– Очнулся?

Надо мной маячило лицо Доктора. В руке он держал фонарь, свет которого и резал мне глаза.

– Ради бога, убери эту штуку! – попросил я, поворачивая голову на бок. Звук собственного голоса, а также ощущения тела вызвали у меня прилив облегчения и радости.

Доктор убрал фонарь, и я наконец-то смог осмотреться. Я все еще был в больнице. Кто-то поднял меня и уложил в кровать. Палата вокруг меня была точно такой же как та, что занимал Слава. Приглядевшись внимательнее, я понял, что она не такая же, а та же самая.

Я хотел сесть, но Доктор положил мне руку на грудь.

– Полежи пока, сейчас Александра придет и сделает тебе укол.

– Что со мной случилось? – спросил я, послушно укладываясь обратно.

– Судя по всему, у тебя серьезное истощение, – ответил врач.

– Истощение? От чего?

– Честно говоря, я думал, ты мне это расскажешь.

Я задумался. Кушал и спал я всегда хорошо, в воде тоже себя не ограничивал. Значит, истощить меня могло лишь одно. Тот всплеск энергии, который я направил в Славу.

– А парень как? – спросил я. – Куда он делся?

– Слава? Уехал уже.

– Как уехал? – опешил я. – Куда?

– В часть свою, а потом, наверное, домой, – пожал плечами Доктор. и пояснил: – Он никак не хотел униматься, так что пришлось звать его командира.

– Но как же раны? – начал я, но тут меня озарило. – Неужели…

– Зажили, – подтвердил мою догадку врач. – Прямо, как на тебе. Даже шрамов не осталось. Это он тебя, кстати, на кровать уложил.

Я присвистнул. Ничего себе делишки! Такого поворота событий я никак не ожидал. Совершенно случайно, каким-то невероятным образом, я сумел передать свою способность другому человеку. А еще меня очень огорчило то, что не вышло Славу расспросить. Ведь именно за этим я сюда и ехал!

Какое-то время Доктор пристально смотрел на меня, а потом попросил:

– Расскажи, что там произошло.

– Точно не знаю, – принялся объяснять я, – но, по-моему, каким-то образом я направил в него свою энергию.

Старик утвердительно кивнул. Похоже, своими словами я подтвердил его догадку.

– Тогда понятно, почему у тебя такое сильное истощение.

Дверь открылась и в палату вошла Саша. В руках она железный медицинский лоток, из которого торчал здоровенного размера шприц. Увидев меня, она радостно улыбнулась.

– Очнулся! – с облегчением сказала девушка, передавая Доктору лоток. После этого она нагнулась и крепко обняла меня за шею. – Не пугай меня так больше! Дурак…

– Извини, – сказал я, поглаживая ее по волосам, – сам не думал, что так выйдет.

– Потом понежитесь, пора укол делать! – прервал нас Доктор.

Саша тут же отстранилась от меня и взяла в руки тот самый громадный шприц.

– Что это? – спросил я, опасливо наблюдая за тем, как она убирает из шприца воздух.

– Питательный раствор и очень много глюкозы, – ответила Саша, накладывая мне на руку жгут. – Это быстро вернет тебе силы!

Мне ничего не оставалось, кроме как поверить ей на слово. Поэтому я просто смотрел, как она смазывает спиртом вздувшуюся вену и вгоняет в нее иглу.

После укола, она ушла, вновь оставив меня с Доктором наедине.

– Знаешь, это просто удивительно! – сказал старик. – Я был уверен, что твои способности направлены только внутрь, в тебя самого.

– Я тоже так думал, – признался я.

– Придется пересмотреть все, что мы знали, учитывая новые обстоятельства! – сказал Доктор и глаза его блеснули огнем. Возможность продолжить исследования явно его обрадовала.

Спустя пять минут, ранка от иглы уже заросла, значит, моя способность меня не покинула. Да и чувствовал я себя нормально, поэтому несмотря на протесты Доктора все же поднялся на ноги. Голова предательски закружилась, перед глазами поплыли темные пятна, однако в обморок я не грохнулся.

– Все в порядке, – заверил я Доктора. – Спасибо за помощь!

Он проводил меня до лестницы и наблюдал за тем, как я спускаюсь. У самой двери я столкнулся с Сашей.

– Уже уходишь? – с беспокойством спросила она. – Может, отдохнешь еще?

– Все в порядке, это просто усталость. Поеду домой, посплю и буду как новенький.

– Хорошо, езжай, – разрешила Саша. – Только осторожнее!

Мы простились, и я покинул больницу с твердым намерением вернуться домой и завалиться спать.

Однако, сев в машину, я почувствовал себя намного лучше. Сознание прояснилось, головокружение совсем прошло. Видимо укол начал действовать. И сразу за этим я ощутил страшный голод!

Для таких случаев в бардачке у меня хранилась пачка печенья. Редкая роскошь! Я достал ее, разорвал упаковку и принялся жадно поглощать. Я глотал, едва успевая пережевывать, крошки летели во все стороны и со стороны это, наверное, выглядело отвратительно, но мне было плевать.

Дожевав последний крекер, я вынул из бардачка флягу с водой, свинтил пробку и жадно приложился. Вода была теплой, невкусной, но баланс жидкости восстанавливала не хуже артезианской. Напившись вдоволь, я положил емкость на место и удовлетворенно вздохнул.

Наелся!

Желание ехать домой уже пропало. Чувствовал я себя отлично, поэтому решил все же закончить намеченные дела и заехать к Виталику. Его семья жила довольно близко от больницы, всего через два двора, но прямо туда я не поехал. Сегодня вторник и к тому же утро, значит, Виталик должен быть в школе.

Школа, это конечно громко сказано. Так, небольшой домик с плоской крышей и большими окнами. Один из тех немногих, что возвели уже после исхода. Жить тут никто не жил, поэтому ни печки, ни стекол на окнах в доме не было. На ночь и во время непогоды, окна просто закрывали ставнями.

Занятия по большей части проходили внутри, но на предметах, где не требовалось писать, в хорошую погоду учителя выводили детей на улицу. Сегодня погода была очень хорошей, поэтому я совсем не удивился, застав класс во дворе. Я подошел к забору, огораживающему территорию школы, и остановился у калитки. Всего во дворе было одиннадцать учеников, я осмотрел их лица, но Виталика среди них не увидел.

Урок вела молодая учительница. Она стояла ко мне спиной и увлеченно рассказывала своим воспитанникам об особенностях нового мира.

– А вы знаете, почему днем жарко, а ночью холодно? – спросила она у учеников. Голос у нее был приятный, мелодичный.

Мне и самому стало очень интересно, как этот феномен объясняют молодежи. Поэтому я не стал ее отвлекать и принялся ждать ответа. Дети молчали, потупив взгляды, и учительница сама ответила на свой вопрос.

– Потому, что солнце находится далеко от планеты, но оно очень сильное! Днем его лучи раскаляют атмосферу, а ночью, когда их нет, воздух остывает и становится холодно, – она замолчала, давая возможность ученикам обдумать ее слова, а затем задала новый вопрос: – Скажите мне тогда, почему так часто идет дождь?

Ребята вновь опустили глаза.

– По той же причине, – не удержавшись ответил я, – наступает резкий перепад температуры, и влага то испаряется, то оседает обратно в виде дождя.

Учительница повернулась и посмотрела на меня удивленно, однако удивление на ее лице быстро сменилось улыбкой.

– Правильно. Из-за частых перепадов температуры. Вы ко мне?

Я отпер калитку и зашел во двор.

– Вообще-то нет, я пришел к одному из ваших учеников, Виталику. Он учится в третьем классе.

Детей в деревне было немного, и каждый год набирали всего один класс. Для учителя запомнить их всех не составляло труда, поэтому она сразу поняла, о ком я говорю.

– Виталика сегодня не было, он болен. А кто вы ему?

– Учитель, – ответил я и, заметив замешательство в ее глазах, добавил: – Охотник.

– Ааа, так вы, должно быть, Антон! – узнала она меня и, видя мой вопросительный взгляд, объяснила: – Виталик нам про вас рассказывал.

– Верно, это я. Ничего, что я вас отвлекаю?

– Да нет, урок все равно уже закончился, – она оглянулась на учеников. – Ребята, на сегодня все. Можете быть свободны!

Повторять два раза ей не пришлось, дети с ликованием повыскакивали с земли и понеслись к калитке. Уже спустя минуту мы были во дворе одни.

– Да уж, ничего не меняется, – сказала она, глядя вслед убегающей детворе.

Я улыбнулся, потому что подумал о том же самом. Что в этом мире, что в том, отношение детей к школе абсолютно одинаковое.

– Меня зовут Марина, – представилась она, – вы не против, если мы немного поговорим?

Ее просьба меня немного удивила, но отказываться я, разумеется, не стал.

– Конечно, о чем вы хотели поговорить?

– О Виталике, – ответила Марина и кивком пригласила меня следовать за ней.

Мы прошли через двор и вошли в здание школы. Внутри было темно и прохладно, отчего я почувствовал облечение, после того пекла, что стояло снаружи. Женщина села за одну из парт. Я присел рядом.

– Честно говоря, я сама хотела решить этот вопрос, но Виталик рассказывал о вас только хорошее, так что думаю вам можно доверять.

Ее слова и тон, которым они были произнесены, вселяли в меня беспокойство.

– Что-то произошло? – спросил я.

Она кивнула.

– Дело в том, что он очень часто пропускает занятия. Вы ведь поэтому сюда пришли?

– Верно, – подтвердил я ее догадку. – Но я думал, что пропускает он только мои. Мне казалось, его родители против того, чтобы он учился на охотника.

Марина покачала головой.

– Нет, нет, все не так! – уверенно сказала она. – Он просто мечтает стать охотником, только и говорит, что об этом!

Женщина замолчала, сосредоточенно глядя перед собой. Она явно собиралась с мыслями.

– Его пропуски начались примерно полгода назад, – спустя минуту продолжила она, – вначале он пропускал по одному дню, потом по два. Каждый раз приходила его мать и объясняла отсутствие болезнями. То живот прихватило, то голова разболелась, то простуда…

– Дети часто болеют, – пожал я плечами. – Сейчас его организм растет, меняется.

– Да, и я вначале не обращала на это внимания, но потом случаи участились. Он стал пропадать по целой неделе, а причины были все те же. Головные боли, насморк. Тогда я решила сходить в больницу, поговорить с докторами, и там мне сказали, что родители Виталика никогда к ним не обращались. Понимаете? Никогда!

Да, это было по меньшей мере странно. Если ребенок часто болеет, любой нормальный родитель просто обязан отвести его в больницу, обследовать, лечить. К тому же в больнице есть неплохое диагностическое оборудование и прекрасный врач.

– Вы не пытались поговорить об этом с ними?

– Пыталась, но стоило мне открыть рот, как перед моим носом захлопнули дверь.

– А с Виталиком?

– Он ничего не говорит. Смотрит в пол и молчит. Но когда я спросила, не обижают ли его дома, он очень испугался, – она вздохнула. – А на следующий день не пришел. Это было в прошлый четверг.

Я обдумывал то, что сейчас услышал, и мысли мои были мрачными. У меня и самого было не самое простое детство, и родители были далеко не ангелами, но все что они делали, они делали ради моего же блага, как они его видят, и никогда не опускались до применения насилия.

Конечно, возможно все это просто стечение обстоятельств, но просто надеяться на это я не мог. Мне нужны гарантии! Поэтому я поднялся из-за парты, с твердым намерением немедленно ехать домой к Виталику.

– Спасибо вам, что все мне рассказали, – поблагодарил я Марину.

Она тоже поднялась.

– Вы сейчас поедете к нему?

– Да.

– Тогда я с вами.

Я кивнул, решив, что стоит взять ее с собой. Во всяком случае будет отмазка, мол, учителя навещают больного. Мы вместе вышли на улицу, и я подождал, пока она не запрет двери школы.

– Занятий сегодня все равно больше не будет, – пояснила она свои действия. – Мой урок был последним.

Чтобы добраться к дому Виталика, нужно было вернуться назад к больнице, но светиться перед глазами Саши не хотелось, да еще в компании молодой и красивой женщины. Не поймет.

Поэтому я решил сделать крюк, чтобы подъехать с другой стороны. Эта дорога была раза в два длиннее, но, тем не менее, уже через пять минут мы стояли на крыльце. Я трижды стукнул в дверь.

– Кто там? – спросил из-за двери женский голос.

– Это Марина, учительница Виталика, – ответила моя спутница.

С той стороны щелкнул засов, и дверь слегка проткрылась. Из-за нее на нас смотрела немолодая женщина, по-видимому, мать Виталика. Она недоверчиво смерила меня взглядом.

– А это еще кто с вами?

– Антон, – представился я, – тоже его учитель. Охотник.

Женщина поморщилась.

– Он сейчас болеет, ему нельзя на охоту.

– Поэтому мы и пришли, чтобы проведать его.

Я старался говорить как можно мягче, и даже улыбнулся, хотя в душе бил колокол тревоги. Во взгляде женщины читался испуг, но не только это насторожило меня. Ее длинные спутанные волосы, полностью закрывали лоб и уши, но несмотря на это, я увидел четкое фиолетовое пятно чуть пониже левого виска. Ее били, и притом совсем недавно.

Наступила пауза. Я надеялся, что она откроет дверь и впустит нас внутрь, но вместо этого женщина сказала:

– Вам лучше уйти, – ее голос дрожал, а взгляд стал еще более испуганным.

Я посмотрел на Марину и прочел в ее глазах сильнейшую тревогу.

– Хорошо, тогда мы зайдем, когда ему станет лучше, – нарочито бодро сказал я.

От моих слов женщина расслабилась и немного отстранилась от двери, чего я, собственно, и добивался. Навалившись на дверь плечом, я распахнул ее и шагнул внутрь.

Несмотря на возмущение и протесты женщины, я решительно двинулся вперед, намереваясь обойти весь дом и найти Виталика. Однако этого не потребовалось. Я обнаружил его уже в соседней комнате.

Мальчик сидел в углу, сжавшись в комок, и тихонько плакал. Левая половина его лица представляла собой один сплошной синяк. Левый глаз был закрыт, а второй смотрел на меня со смесью страха и позора. Марина, следующая прямо за мной, охнула и кинулась к ребенку.

За спиной послышалось возмущенное сопение. Я развернулся и чисто машинально положил руку на рукоять пистолета. Вошедшая в комнату женщина завидела мое движение и испуганно вскрикнула.

– Это не я, это не я! – заверещала она, выставляя перед собой руки. – Это все Коля! Я ему говорила, не бей ребенка, ему завтра в люди идти, а он… он, вот!

– Где он? – тихо спросил я.

– На работе! Лес рубит.

Лесоруб. Значит в бригаде Ковальчука. У нас сейчас только его бригада активной и осталась. Остальных на прокладку дороги направили. Мне было прекрасно известно, где находится их точка и чем они там занимаются, я тоже знал. Пьют. С утра и до ночи. Срубят несколько деревьев, свалят их в кучу, а потом сидят и пузырь по кругу пускают. План, мол, выполнили, а значит можно и отдохнуть. Лесорубы, блин!

– Присмотришь за ним? – спросил я Марину.

Та кивнула, и крепко прижала к себе рыдающего мальчика. Я направился к выходу, а когда проходил мимо матери Виталика сказал:

– Колю своего не жди сегодня.

Я сел в машину и провернул ключ зажигания с такой силой, что чуть не сломал стартер. Злость струилась по венам и с каждой минутой ее концентрация в крови росла. Сколько лет мы в этом мире, сколько дерьма вокруг нас произошло и сколько еще произойдет. Сколько хороших людей уже погибло и сколько еще погибнет. И все ради чего? Чтобы такие вот твари, как этот Коля, жрали дешевый самогон и вымещали злобу за свою убогость на слабых и беззащитных? На детях? Нет, не за такое будущее я сражался! Не за такое…

До места я доехал быстро, почти незаметно, думая по пути лишь о том, как бы мне не сорваться и не грохнуть эту падлу прямо на месте.

Точка вырубки находилась недалеко от дома Татарина. Я обогнул его, не замечая приветственных взмахов хозяина, и направился дальше. Тут хорошая дорога закончилась, плавно перейдя в нечто среднее между широкой колеей и полным бездорожьем.

Как я и думал, свой «план» бригада уже выполнила и теперь выполняла второй – заливала в себя купленную у Татарина сивуху. Выданные им для охраны ружья валялись неподалеку. Ни сигнальных растяжек, ни часового.

Я остановился, немного не доезжая до группы, и заглушил мотор.

– Эй, бригадир! – позвал я, выходя из машины.

– Чего тебе? – повернулся ко мне рослый бородатый мужик. Его лицо заливал румянец, а глаза потихоньку начинали плыть.

– Ты Ковальчук? – уточнил я.

– Ну, допустим я! – нехотя отозвался он. – И что?

– А то, что задницу бы свою оторвал от земли, да пошел бы работать!

Вообще-то я просто хотел узнать, который из его людей Коля, но не сдержался. Вырвалось. От моих слов и без того красное лицо бригадира побагровело еще сильнее.

– Ты совсем охренел? – взревел он, поднимаясь. – Да ты кто такой вообще?

– Да крысолов он! – сказал другой лесоруб. – Пацана моего типа учит.

Я мгновенно засек говорившего и сделал к нему шаг.

– А ты, значит, Коля?

Мужик налил себе в кружку мутного самогона.

– А чего это ты всем тыкаешь? Тебя разве мама не учила, что взрослых уважать надо?

Он посмотрел на меня с презрением и нагло осклабился.

– А тебе твоя не говорила, что детей избивают только трусы и слабаки?

– Я своего выродка воспитываю сам. Захочу, вообще убью нахер! А теперь вали отсюда, пока в бубен не получил!

Он поднес кружку к губам, намереваясь ее осушить, и тут мое терпение лопнуло. Подскочив к нему, я ударом ноги выбил сосуд из его руки. Тот со свистом рассек воздух и улетел далеко в заросли, обдав сидящих брызгами вонючего пойла.

Коля вскочил и тут же получил от меня удар кулаком в переносицу. Хрустнула кость, из разбитого носа потекла кровь. Мой противник с воплем завалился на спину, закрывая лицо руками.

Остальные лесорубы вскочили, а кто-то даже потянулся к ружью. Ждать, пока меня нашпигуют свинцом, я не стал. Выхватил пистолет и выстрелил в воздух. Тянувшая к ружью рука отдернулась, а остальные лесорубы попадали обратно на землю. Наглость с их лиц слетела, и теперь они смотрели на меня с испугом.

– Как он там меня назвал? – спросил я стоявшего с открытым ртом бригадира. – Крысоловом? Что ж, сейчас я действительно охочусь на крыс. На стаю тупых пьяных крыс!

Я глянул на валявшегося у меня в ногах Колю. Тот стонал и размазывал кровь, которая никак не хотела останавливаться. Я подумал, что если так и дальше продолжится, то он запросто может в ней и захлебнуться. Впрочем, никакой жалости к этому выродку я не испытывал.

– Нет, даже не так. Сравнивать вас с крысами, это оскорбление для крыс! Вы намного хуже, – продолжил я, оглядывая притихших лесорубов. – У них хотя бы цель есть, они за выживание борются, а вы?

Никто мне не ответил.

– А вы от жизни прячетесь. В бухле счастье нашли! – сам ответил я на свой вопрос и пнул стоящую бутылку. Та перевернулась, покатилась и уперлась в ноги Ковальчука. Из горлышка струей вытекал самогон, но бригадир даже не взглянул на нее. Он, как и все остальные, смотрел только на дуло пистолета.

На дороге с воем показался автомобиль, старый военный «УАЗ». Он подлетел к нам и резко затормозил. Наружу выскочили трое бойцов пограничников. Верно. У них же тут пост недалеко, услышали выстрел и примчались. Довольно оперативно, кстати. Бойцы взяли было меня на мушку, но узнали и опустили оружие.

– Что здесь происходит? Почему стрельба? – спросил солдат с нашивкой командира.

– Да вот этот в драку кинулся, – пихнул я Колю. – А товарищи ему помочь хотели, к оружию полезли. Пришлось припугнуть.

– Да он же… – возмущенно начал Ковальчук, но наткнулся на мой взгляд и осекся.

Солдат снял каску и задумчиво поскреб затылок.

– Мы уже думали, опять бандиты напали, – вздохнул он, наконец. – А у вас тут драка обычная.

На слова Ковальчука командир внимания не обратил. Только глянул презрительно и сразу же отвернулся. Видимо, как и я, знал его не с самой лучшей стороны.

– Ну, не совсем обычная. Если его, – я снова пнул Колю, – срочно не отвезти в больницу, то и он помереть может.

– Понял, – кивнул командир и повернулся к своим подчиненным. – А ну-как грузим товарища! Живо!

Те подхватили стонущего Колю и, особо не церемонясь, потащили к машине. Хлопнули дверцы, взревел двигатель, и машина рванула с места. Я проводил ее взглядом, ожидая, пока она не скроется из виду. Рука с пистолетом была опущена, но убирать оружие я не торопился.

– Ну что, продолжим или и так все поняли? – спросил я у бригадира.

– Поняли мы, – мрачно подтвердил тот.

– И что же вы поняли? – для полной ясности уточнил я.

– Колян на тебя напал, была честная драка. Все.

– Правильно. И смотри, чтобы товарищи твои, – тут я описал пистолетом дугу, поочередно указав на каждого из сидящих, – лишнего не болтали. А то ведь я вернусь и тогда мы с вами совсем по-другому разговаривать будем.

Бригадир кивнул, а вслед за ним закивали и остальные. Их реакция меня полностью удовлетворила. Не станут они теперь языком молоть, не борцы за правду. Обычное быдло, мусор и пьянь.

– Вот то-то же!

Я держал пистолет в руке до тех пор, пока не оказался в машине. Да и там не стал убирать в кобуру, а положил его на пассажирское сидение. Береженого бог бережет!

Развернулся и поехал прочь. Не оглядываясь. Я знал, что сейчас они смотрят мне вслед, скрипя зубами от бессилия и злобы. Пускай. К вечеру они уже забудут обо всем на свете. Ну, кроме разлитого самогона.

Когда я вписывался в поворот, на дорогу передо мной выбежал запыхавшийся Татарин. Пот с него стекал ручьем. В руках он сжимал потертый «АК-74У». Я остановился.

– Вай, дарагой! Помащь нада? – спросил он, тяжело дыша.

Я отрицательно покачал головой.

– Сам уже справился, но все равно спасибо!

– Э! Да о чэм ты гаваришь! – улыбнулся он и облокотился на машину, от чего та сильно накренилась. – В госты зайдэшь?

Я по привычке уже собрался отказаться, но неожиданно для самого себя произнес совершенно другое:

– Водка у тебя есть?

– Выпит хочэшь? – хитро улыбнулся грузин.

– Не выпить, – честно признался я, – напиться!

Глава 7: Гон

К сожалению, а может и к счастью, напиться мне не удалось. Каким-то мистическим образом, именно сегодня у Татарина закончилась вся водка и первач. Пить же дрянной самогон мне не позволяло чувство собственного достоинства.

Но несмотря на это, выпили мы все же неплохо! После третьей бутылки яблочного вина меня начало клонить ко сну, и несколько последующих часов я бессовестно проспал на диване в гостиной Татарина.

Проснувшись, я обнаружил, что за окнами уже царит ночь, а хозяин вовсю храпит в своей спальне. Возвращаться домой в такое время было опасно. Несмотря на наличие стен, можно было нарваться на заблудшего хищника. Случаи бывали.

Однако ночевать вне дома было еще опаснее, Саша в гневе пострашнее любого волка будет! Да и не пешком идти все-таки, на машине вполне безопасно. Поэтому я тихонько покинул дом гостеприимного грузина и поехал к себе.

Когда я добрался до дома, было уже далеко за полночь. Возиться с воротами не стал, просто бросил машину у дороги. Войдя в дом, я буквально на цыпочках прокрался в столовую.

Саша ждала меня там.

В отличии от большинства жен, она не стала бить посуду или впадать в истерику при моем появлении, не ее методы. Вместо этого она просто стояла в гробовой тишине и сверлила меня взглядом, от которого делалось жутко.

Стараясь не выдавать своих чувств, я сел на стул и принялся расшнуровывать ботинки.

– Сегодня солдаты привезли к нам избитого человека, – прервала молчание Саша, – они сказали, что это ты сделал.

– Было дело, – подтвердил я, стаскивая первый ботинок, и принимаясь за второй. – Как он, кстати?

– Нос сломан. Кровь остановили, хоть и с трудом, но доктор его на ночь в больнице оставил. Под присмотром Веры.

Я усмехнулся, если бы Вера знала, за что я его треснул, то эта ночь стала бы для Коли просто незабываемой!

– По-твоему, это смешно? – с укором спросила Саша, неправильно растолковав мою реакцию.

Мы прошли в комнату, и я с блаженством растянулся на кровати.

– Он ведь и умереть мог, – продолжила она меня корить. – Пьяный был, а у пьяных кровь трудно остановить. Знаешь, как Доктор намучился, пока все сосуды ему прижигал?

Тут она меня пристыдила. Я ведь и вправду не задумывался, что мои действия могут причинить другим неудобства. А перед Доктором было стыдно вдвойне, ведь он уже немолод, и напрягаться лишний раз ему точно не стоит.

– Извини, – вздохнул я. – Но я просто не мог поступить иначе. Он заслужил.

Саша была одной из немногих, кому я полностью доверял, и поэтому рассказал ей о том, что произошло, честно и без утайки. Она слушала очень внимательно и с каждым словом становилась все мрачнее. Под конец рассказа, она уже не злилась на меня. Теперь ее гнев был направлен на Колю.

– Жаль, что я раньше об этом не знала, – с досадой сказала она. – Фиг бы он у меня обезболивающего допросился!

– Да черт с ним! Главное, чтобы дальше руки не распускал.

– Пусть только попробует! – воинственно заявила моя амазонка. – Я ему тогда удаление аппендикса устрою, без анестезии!

Саша присела на кровать, злая до невозможности.

– Это же надо – бить ребенка! – продолжала негодовать она. – Да что он за человек такой?

Я притянул ее к себе и нежно поцеловал, одновременно поглаживая по спине. Обычный способ ее успокоить. Но в этот раз он не сработал.

– Ты что пил? – спросила Саша, отстраняясь.

– Немного, – признался я. – Нервы успокаивал.

– У Татарина? – уточнила Саша.

Я лишь кивнул. Врать не было смысла, все равно узнает.

– А ведь обещал, что не будешь больше с ним пить, – вздохнула девушка и безнадежно махнула на меня рукой: – Мужчины!

Я вновь поцеловал ее и на сей раз она не отстранилась. Наш поцелуй был долгим и нежным. Весь следующий час мы провели в буре страсти, а потом еще долго лежали в объятиях друг друга, разговаривая о всякой ерунде. О Коле мы больше не говорили.

Наутро я проснулся один. Саша нарушила свое же собственное правило, уехала в больницу, не разбудив меня. Однако, мое негодование моментально сменилось благодарностью, когда я увидел на столе еще теплый завтрак: яичницу с беконом и тонкие ломтики поджаренного хлеба.

С величайшим удовольствием я умял все это и запил соком. Яйца, как и мясо, были местными. Они были чуть больше куриных, но на вкус не отличались совершенно. Их откладывали небольшие пятнистые ящерицы, обитавшие глубоко в лесу. К сожалению, ящерицы не размножались в неволе, поэтому их яйца считались роскошью.

Закончив завтрак, я вышел во двор. Машина отсутствовала. Саша взяла и правильно сделала, назад ей придется возвращаться по грязи. Дождя еще не было, но по всем признакам ждать его осталось недолго. Воздух был тяжелым, влажным, а небо затягивал плотный слой туч. Над деревней они были еще светлыми, но горизонт был черен, как ночь. Назревал ураган.

Дожди и ураганы в этом мире дело обычное, так что готовил дом я чисто на автопилоте. Закрыл все ставни, убрал в дом или закрепил все, что могло улететь, затем отключил от питания ветряк и убрал его в гараж.

После того, как все хрупкое с улицы было убрано, а дом основательно подготовлен к разгулу стихий, я улегся на диван и принялся размышлять о предстоящей нам с Арсением охоте.

Мои размышления прервала далекая автоматная очередь. Я обратил на нее внимание лишь мимолетно. Стреляли где-то у стены, а там стреляют постоянно. Наверняка патруль спугнул очередного заблудшего волка.

Однако спустя несколько секунд прогремела новая очередь. Затем еще одна и еще. К первому автомату присоединился второй, потом третий. Патруль явно вступили в ожесточенный бой. Но с кем?

Мысли об охоте вылетели из моей головы. Я в напряжении ожидал скорого окончания боя, однако он и не думал затихать. С каждой минутой стрельба становилась все интенсивнее. Автоматы трещали без умолку и сквозь эту канонаду стали доноситься одиночные ружейные выстрелы.

Вот тут я уже взволновался не на шутку. Обычное нападение хищников, пусть даже целой стаи волков, не может длиться так долго. Хоть пограничники и не были настоящими солдатами, но отгонять зверье умели хорошо.

Неужели бандиты напали?

Эта мысль заставила меня подскочить с дивана и рвануть к выходу. На случай неожиданных нападений у меня всегда была приготовлена экипировка. Из оружейного шкафа я извлек автомат, надел бронежилет и натянул поверх него разгрузку, в которой были собраны все необходимые боеприпасы: запасные магазины и несколько гранат.

Спустя минуту я уже бежал по дороге, в сторону неутихающего боя. Время было раннее, не все еще разошлись на работу. Из многих домов выходили люди. Некоторые с опаской смотрели в сторону стены, другие, как и я, спешили к ней с оружием в руках. Когда дело доходило до обороны, отсиживаться в доме было не принято.

Почти одновременно со мной, из своего дома показался Прокофий. На плече у него болтался старенький «АК-47», а из карманов куртки небрежно торчали запасные рожки.

– Доброе утро, сосед! – поприветствовал он, пристраиваясь рядом со мной и спросил: – Что за стрельба?

Бежать со мной в одном темпе Прокофию было тяжело, возраст и тучность сказывались. Он кряхтел и пыхтел, но старательно перебирал ногами.

– Сам гадаю, – ответил я, чуть сбавляя темп. – Скорее всего бандиты напали.

– Управы… на них… нету… – посетовал Прокофий и замолчал, чтобы экономить дыхание.

Пару минут он еще умудрялся держался рядом, но вскоре сбавил темп и перешел на шаг. Ждать его я не стал, не заблудится, а каждая секунда промедления может стоить кому-то жизни.

Чем громче становились выстрелы, тем более людно было на улице. Те, кто спешили к месту сражения, по большей части были вооружены охотничьими ружьями, но встречались и настоящие бойцы, хорошо вооруженные и экипированные.

В обратном направлении двигались старики, женщины и дети. Они держались с краю улицы, чтобы не мешать тем, кто идет к стене, и спешили отойти подальше от опасной окраины.

Когда я добрался до места сражения, там уже собралось человек двадцать. Десять погранцов и столько же гражданских. Некоторые из них вели себя довольно странно. Вместо того, чтобы укрываться за толстым забором и вести прицельный огонь сквозь бойницы, они зачем-то приволокли приставные лестницы, залезли по ним на забор и вели огонь, высовываясь до самого пояса. Глядя на этих акробатов, я начал сомневаться, что на деревню напали бандиты.

Возле забора стояли трое погранцов, не принимавших участие в бою. У одного из них на погонах блестели звездочки, у остальных полоски. Одна полоска – начальник пятерки, две – десятник. Командование, значит. К ним-то я и направился.

– Что здесь происходит? – обратился я к офицеру.

– Зверье здесь происходит! – небрежно бросил тот. – Пристраивайся куда хочешь и стреляй!

Стоявший рядом солдат что-то шепнул ему на ухо, и офицер сразу просветлел.

– Ааа… охотник, ну наконец-то! Прошу, за мной, на стену!

Удивляясь поведению погранца, я все же забрался вместе с ним на стену и не без опаски выглянул из-за частокола. Увиденное повергло меня в шок. Из леса, находившегося в паре сотен метров от забора, в сторону деревни двигался поток тварей! Они рвались вперед, будто в трансе, не обращая внимания на интенсивный обстрел со стороны защитников.

Я извлек из разгрузки небольшой бинокль и приложил его к глазам. Поток тварей резко приблизился, позволяя мне разглядеть детали. Зомби. Их легко можно было опознать по обтягивающей скелет шкуре, прогнившей до самых костей. Они шатались, словно пьяные и тупо перли вперед, не обращая внимание на попадания. Основу этой мрачной армии составляли мартышки, однако были среди них несколько волков и даже людей.

Однако, были тут не только зомби! Приглядевшись, я заметил среди потока нежити живых волков. И их тут было не два и не три, а несколько десятков! Они расталкивали зомби своими могучими телами, стараясь протиснутся вперед. Позади волков бежали мартышки, вереща так, что мне и отсюда по ушам резало. Среди мартышек мелькали какие-то непонятные твари, отдаленно напоминающие рапторов. Этих я вообще первый раз в жизни вижу!

Огонь всех обороняющихся был сосредоточен на первой линии зомби. Люди отлично понимали, что подпускать их близко к стенам нельзя. Стены могут задержать крупную тварь, но жуков они не остановят. Стоит хоть одной букашке попасть в деревню и может случиться большая беда!

– Что это такое? – спросил меня офицер.

– Гон, – ответил я первое, что пришло в голову.

– Что-что?

– Гон, говорю! Их что-то гонит из леса прямо к нам! Что могло их так напугать?

– Это ты мне скажи, ты же охотник! – развел руками офицер.

– В лесу вспышка была, а потом гул какой-то, – ответил ждавший нас внизу десятник, – а затем вот это началось.

– Сможем отбиться? – спросил меня офицер.

Я оглядел медленно возрастающие ряды защитников. Человек сорок уже набежало, не меньше, но сколько из них по-настоящему оружие держать-то умеют? Прокофий строчил из своего калаша, выпуская длинные, в полмагазина очереди в белый свет, как в копеечку. Рядом с ним, пыхтя от натуги, методично мазал еще один фермер. Его охотничье ружье палило без умолку, вот только толку от такой стрельбы не было. Но мужик упорно бил, не жалея патронов и явно не понимал, что дробь на таком расстоянии бесполезна. И таких вот «защитников» тут большинство.

Что же касается погранцов, то они оказались молодняком. Детишки лет шестнадцати. Первый раз небось на боевое вышли. Азарт на их лицах свидетельствовал о том, что происходящее они расценивают как интересное приключение.

– Без шансов, – оценил я наше незавидное положение, – без подкрепления никак!

Офицер чертыхнулся и снял с пояса рацию.

– Тебя как звать? – спросил он.

– Антон.

Офицер кивнул и стал докладывать в штаб о происходящем за стеной. Он настойчиво требовал подкрепление, ссылаясь при этом почему-то на меня.

Не особо вслушиваясь в его болтовню, я вернулся к созерцанию приближающихся тварей. Бинокль отправился в карман, а вместо него я достал и приладил к автомату оптический прицел.

Переключив режим стрельбы на одиночный, я прицелился в ближайшего зомби и нажал на спуск. Целился я в коленный сустав, но не попал. Пуля пролетела немного левее и угодила другому зомби в голень.

Ну да, логично, прицел ведь еще пристрелять надо. Взяв поправку, я быстро скорректировал прицел и снова выстрелил. На сей раз я попал именно туда, куда хотел. Колено зомби взорвалось, он пошатнулся и упал, но продолжил двигаться, загребая руками и отталкиваясь второй ногой.

Добивать раненного зомби я не стал. Двигаться он стал намного медленнее и этого пока достаточно. Главное, не подпустить их слишком близко и дожидаться подкрепления.

– Будут через десять минут! – крикнул мне, успевший спуститься вниз офицер.

Не глядя на него, я крикнул в ответ:

– Понял! Прикажите людям стрелять зомби по ногам, нужно хоть немного их замедлить!

Офицер побежал вдоль стены, на ходу выкрикивая команды. Его свита последовала за ним, следя за тем, чтобы эти команды выполнялись. Тех, кто замешкался, они нещадно награждали пинками.

Вновь сосредоточившись на напирающем противнике, я стал методично отстреливать зомби конечности и так вошел в раж, что испытал настоящее сожаление, когда автомат сухо щелкнул, требуя сменить магазин.

Я зарядил следующий, дернул затвор с лязгом загоняя патрон в патронник, после чего продолжил методичный отстрел полуживых. Волков я решил пока не трогать – они существа осторожные, могут и назад повернуть, если сильно напугаются. Мартышек и вовсе можно не бояться. Эти даже если окажутся в деревне все равно никого не тронут – травоядные.

А вот рапоторы меня настораживали. Мелкие, но юркие твари сновали между мартышками. Какие у них повадки? Станут ли атаковать? Поскольку ответов на эти вопросы у меня не было, я решил пока сосредоточиться на зомби.

Не знаю, сколько прошло времени, но вскоре патроны подошли к концу. Заряжая последний магазин, я быстро осмотрел поле боя и не без тревоги отметил, что несмотря на все наши старания, волна зомби значительно продвинулась веред. До забора им оставалось метров пятьдесят.

Тем не менее, были и хорошие новости. Большая часть зомби уже барахталась в траве, замерли в ужасе мартышки, а волки замедлили свой бег. Рапторы, к моему счастью, не лезли вперед, держась между мартышками и волками.

Но наступление на нас вели не только твари. Погода явно была на стороне атакующих. Тучи быстро приближались, поглотив Солнце и поле боя погрузилось в полумрак.

Как раз в это время офицер проходил рядом со мной, и я его окликнул.

– Как дела на других участках стены?

– Пока тихо, но ребята напряжены. Ждут нападения.

– Скоро подмога будет?

– Едут уже, – кивнул офицер в сторону центра деревни. – Слышишь шум?

По правде говоря, из-за частого грохота я плохо слышал даже собственный голос, но прислушавшись внимательнее различил нарастающий шум двигателей. Вскоре, из-за поворота показались джип и грузовик. Поднимая клубы пыли, они неслись к нам на максимально доступной скорости.

Машины остановились, не доезжая до стены. Распахнулся брезентовый тент грузовика и из него посыпались солдаты. В считанные секунды они покинули грузовик и выстроились вдоль дороги. Четкость и профессионализм читались в каждом их движении. Это были не зеленые новички, а настоящие солдаты, обученные ветеранами старого мира и закаленные суровой реальностью нового.

Командовал подоспевшими к нам на помощь солдатами, хорошо знакомый мне офицер. Звали его Андрей, и хоть ростом он не сильно выделялся среди своих подчиненных, зато шириной плеч мог посоперничать даже с Татарином! Его светлая шевелюра мелькала перед строем солдат, а звучный бас был слышен даже сквозь выстрелы.

Будучи сержантом технических войск, Андрей оказался единственным специалистом по ремонту тяжелой техники. Это позволило ему быстро продвинуться по карьерной лестнице, несмотря на тяжелый характер и своевольное поведение.

Несмотря на свою специальность, ковыряться в технике Андрей не любил. Быстренько передав знания нескольким новобранцам, он получил звание лейтенанта и буквально силой перевелся из тыла в рейдеры.

Став напарниками, нам многое довелось пережить вместе! Вылазки в город, походы в джунгли и даже несколько дальних походов. Затем я покинул ряды рейдеров, а спустя год Андрей стал командиром подразделения быстрого реагирования. С тех пор мы практически не виделись и лишь изредка пересекались на собраниях или в штабе.

С момента нашей последний встречи прошло несколько месяцев. За это время он совсем не изменился, разве что бороду отрастил. А еще на его погонах теперь красовались майорские звездочки.

Подчиняясь приказу Андрея, солдаты рассыпалось вдоль стены, занимая удобные для стрельбы позиции. Несколько человек остались возле машин, быстро устанавливая переносной миномет.

– Андрей! – крикнул я, помахав другу рукой.

Тот стоял у миномета, втолковывая что-то наводчику. Услышав свое имя, он прервался и удивленно посмотрел в мою сторону. Узнал. На суровом лице заиграла добродушная улыбка.

– Здорово, Антон! Можешь расслабиться, кавалерия прибыла!

Как бы в подтверждение его слов, тяжело ухнул миномет, а спустя секунду из-за стены раздался мощный взрыв.

Точными выстрелами и огнем из миномета, солдаты быстро вывели из строя оставшихся зомби и отогнали в лес мартышек. Волки тоже прекратили наступление и теперь метались в разные стороны, будто не зная, куда бежать.

Воспользовавшись этой заминкой, я спустился со стены и подошел к Андрею.

– Знакомься, это Рябой! – представил он мне наводчика. – Лучший канонир нашего фрегата!

– Здорово! – добродушно улыбнулся тот.

Вряд ли наводчика действительно звали Рябой, скорее это было его прозвище. Усыпанное веснушками лицо красноречиво подтверждало мое предположение.

– Вовремя вы подоспели! – обратился я к другу. – Еще бы чуть-чуть и пришлось бы ближайшее дома эвакуировать.

– И так придется, – пожал плечами Андрей. – Жучье-то расползется…

Тут он был прав. Потеряв носителя, жуки почти сразу же покидают тело и расползаются кто-куда, в поисках новой жертвы. Забор их, разумеется, не остановит, так что эвакуации и последующей зачистки не избежать. Тем не менее, чем дальше от деревни будут находиться тела зомби, тем меньше шансов, что жуки ринутся именно к нам, а не вернутся в лес.

– На самый крайний случай у нас тут кое-что припасено, – вновь сказал Андрей и повел меня к грузовику. Приподняв брезент, он указал на три металлических бочонка, кучно стоявших у дальней стенки.

Поначалу я не понял, что это такое, но затем до меня дошло.

– Напалм?

– Он самый! – кивнул Андрей.

– Будем надеяться, что до этого не дойдет!

– Будем! – согласился мой друг, но по озорной улыбке и горящим глазам, я понял, что дело скорее всего дойдет.

Стрельба потихоньку начала стихать, все реже плевал снарядами миномет. Наконец бой окончательно затих и со стороны защитников раздался победный клич. Люди одерживали верх над природой.

Как и всегда.

Однако всеобщая радость оказалась преждевременной. Не успели крики затихнуть, как стрельба возобновилась. На сей раз огонь вели чуть левее, от места предыдущего боя.

Мы с Андреем поспешили туда. Выглянув через бойницу, я с ужасом обнаружил, что ситуация стала еще хуже. Зомби валили из леса одной сплошной стеной и было их уже не несколько десятков, а сотни! Словно подначивая их, из леса раздался истошный вопль мартышек, сквозь который просачивался глухой рев волков.

– Мать моя женщина! – тихо ахнул подошедший сзади Рябой.

– Андрей, звони в штаб, – обратился я к другу. – Тут срочно нужна броня с крупняком!

– Едет уже броня, мы ее обогнали просто, – отозвался тот, – вот сейчас поджарим эту ветчину, а они приедут и будут убирать!

С этими словами он решительно направился к грузовику. Рябой последовал за ним, а я предпочел остаться возле забора. С напалмом они и сами управятся, так что вернусь ка я лучше на стену – там от меня определенно пользы побольше будет.

Но перед этим я подошел к группе солдат, отвечающих за боеприпасы. Сбросил им пустые магазины, взамен взял полные.

Вот теперь можно и повоевать!

Глава 8: Оборона

Машинально отстреливая конечности зомби, я пребывал в раздумье, гадая о странном поведении тварей. Зомби ладно, они тупые все же, но умные волки и осторожные мартышки давно должны были вернуться в лес!

Но нет, вместо этого они продолжают настырно переть на нас в лоб, словно назад им хода нет. Будто там, в лесу, притаилось нечто гораздо более страшное, чем горстка до зубов вооруженных людей.

Мощный раскат грома прервал мои мысли. С неба упали первые капли дождя. Это словно послужило командой и из леса выбежал небольшой тощий волк. Лавируя между зомби, он подбежал к самой ограде и одним мощным прыжком перемахнул через трехметровый забор.

Это было невозможно!

За всю свою богатую практику, я ни разу не встречал волка, способного на такой прыжок! Даже матерый альфа-вожак прыгал вверх лишь метра на два, а этот облезлый тощий волчонок только что поставил рекорд.

Очутившись с нашей стороны, волк замер и стал затравленно озираться, явно не понимая, где оказался и что ему теперь делать. Закричав от страха, несколько гражданских бросились бежать прочь от места сражения.

По правде сказать, я тоже неслабо струхнул, но оружие из рук не выпустил. Наоборот, крепко стиснул рукоять, развернулся и дал очередь вначале по передним, а затем по задним лапам волка.

Взвыв от боли, тот прыгнул, намереваясь вновь пересечь забор. Но, то ли раненые лапы помешали, то ли у него просто не хватило сил, чтобы повторить рекордный прыжок, закончился он неудачно. Со всей дури волк врезался прямо в центр забора, отчего два бревна треснули и вывалились наружу.

Оглушенный и раненый волк наотмашь полосонул лапой замешкавшегося паренька из погранцов, и тот свалился на землю с разорванной грудной клеткой.

Волк стоял от меня метрах в двадцати. Я вновь прицелился ему в конечности и на сей раз стрелял, пока магазин не опустел.

– Граната! – крикнул сзади знакомый голос Андрея.

Без лишних вопросов я упал лицом в грязь и накрыл голову руками. Бухнуло. Меня слегка оглушило и обдало волной жара, но осколками, слава богу, не посекло.

Когда я поднял голову и стер с лица грязь, то обнаружил, что волк все еще жив. Он барахтался на животе, скулил и тщетно пытался подняться на несуществующие конечности. Метким броском, Андрей загнал гранату прямо ему под брюхо. Взрыв оторвал волку две лапы, а также вспорол живот.

Однако, гораздо больше меня волновало не состояние волка, а состояние забора. Два столба выломал волк и еще два выбило взрывом. В образовавшийся пролом уже лезла первая зомбированная мартышка.

Я потянулся к автомату, но вспомнил, что магазин пуст и выхватил пистолет. Двумя выстрелами в грудь, я оттолкнул зомби назад, но на его место уже лез другой.

– Закрыть пробоину, не дайте им пройти! – крикнул я, в надежде, что кто-нибудь меня услышит.

Услышал меня Рябой. Подхватив автомат, он принялся стрелять в зомби ровными короткими очередями, не давая тварям пролезть через дыру. Я быстро сменил магазин и встал рядом с ним. Вместе, нам удавалось удерживать зомби снаружи. Однако долго так продолжаться не может, и мы оба это прекрасно понимали. Когда закончатся патроны, зомби ворвутся внутрь.

Позади нас раздался звук клаксона и мимо пронесся «УАЗ». Не снижая скорости, он с грохотом врезался в забор, окончательно ломая его, но при этом выталкивая напирающих зомби и, что важнее всего, закупоривая собой дыру. Двигатель машины заглох. Брезентовый тент не удержит зомби снаружи, так что водитель можно сказать мертв.

– Герой! – проговорил Рябой и перекрестился.

– Угу, герой! – согласился я. – А ты-то чего миномет оставил?

– Так они возле стен уже, нельзя стрелять, – ответил Рябой и принялся перезаряжать автомат.

– А Андрею с напалмом помочь?

– И без меня справится, не маленький.

Получив такой ответ, мне оставалось лишь поблагодарить Рябого. Не подоспей он вовремя, все бы закончилось не в нашу пользу.

Андрею же помощь и вправду не требовалась. Обладая недюжинной силой, он с легкостью таскал тяжелые бочонки, пока минометная прислуга сооружала что-то вроде катапульты.

– Давай на забор, – предложил Рябой.

Мы поднялись вверх по приставной лестнице и стали смотреть через край. Словно признавая поражение, дождь вдруг поутих, открывая нам подробности пейзажа. Хотя на пейзаж это тянуло мало, скорее уж на групповое фото.

– Сколько их здесь?

– Около сотни зомби и десятка три волков, – прикинул я численность осаждающей нас армии.

– Это еще кто? – палец рябого ткнул в раптора, который жрал чей-то труп.

– Падальщики! – сообразил я, наблюдая за поеданием мертвой плоти. – Не обращай внимания.

– Понял! На мартышек тоже?

– Да, они не в счет, просто мясо.

Мартышки и вправду не лезли в драку. Они сбились в плотные кучки между лесом и частоколом и дико визжали. Рядом с одной из таких групп как-то странно шевелилась трава, наклоняясь не по ветру, а против него.

– Там, кажется, что-то в траве ползает, – тоже заметил странное шевеление и Рябой.

Ответить я не успел, потому что это что-то выпрыгнуло из травы и кинулась на ближайшую мартышку. Обе твари исчезли в траве и больше не показывались. Все произошло настолько быстро, что я даже не успел разглядеть, что именно это было.

– Хорошо, что нас там нет, – нервно усмехнулся Рябой, и я был полностью с ним согласен. – Что это за хрень такая?

Я лишь покачал головой.

Итак, мартышек поедали неизвестные создания, рапоторы жрали падаль, а зомби продолжали напирать, стараясь вытолкать застрявший в дыре автомобиль или залезть на него. Волки крутились позади них и ждали, когда те освободят им проход.

– Хитрые бестии! – восхитился Рябой.

– Даже не знаю, что меня беспокоит больше, волки или зомби, – ответил я.

– По-моему, многовато и тех, и других, – покачал головой Рябой.

– Волков слишком много, даже для очень большой стаи, – согласился с ним я и тут же сделал вывод, что это не одна стая. Вот только неувязка есть. Дело в том, что разные стаи волков никогда не охотятся вместе. Наоборот, они постоянно грызутся между собой, конкурируя за территорию.

Я рассказал Рябому о своих мыслях, на что он просто пожал плечами.

– Должно быть, в этот раз они решили сделать исключение!

Должно быть. И меня очень сильно интересовало, что же это за причина такая, заставившая злобных хищников пересилить свои инстинкты.

– А ну-ка все вниз и отошли от забора! – донесся до нас голос Андрея. Мокрый от пота и дождя, он стоял над катапультой, в ковше которой уже покоился бочонок с напалмом. Сложив руки рупором, он еще громче крикнул: –Сейчас будем шашлык жарить!

Мы с Рябым спрыгнули вниз и рванули прочь от забора. Андрей же, не дожидаясь, пока все отойдут на безопасное расстояние, ногой сбил фиксатор, удерживающий ковш катапульты. Со свистом описав дугу, бочонок исчез за забором. Раздавшийся вслед за этим шмякающий звук, отдаленно напомнил звук помидора, которым с силой запустили в стену.

Яркая вспышка озарило все вокруг. Обернувшись, я успел увидеть волну пламени, которая, ударив в забор, лизнула его сверху. О том, какой ад творится сейчас по другую сторону забора, мне даже сложно было представить.

– А теперь обратно на стенку! – велел Андрей, едва мы с Рябым успели добежать до него.

Рябой, впрочем, проигнорировал приказ своего командира и заспешил к миномету. Я же повернул обратно.

Напалм – страшное и бесконтрольное оружие, от которого практически невозможно укрыться. Ни дождь, ни ветер не могли помешать ему выполнить свою ужасную работу. Все пространство от забора до самого леса превратилось в выжженную пустыню. А от армии волков, зомби и мартышек остались одни лишь головешки.

Высматривая среди пепла уцелевших зомби, я обратил внимание на одинокую фигуру.

«Человек! – пронеслось у меня в голове. – Это же человек!»

Человек стоял в лесу, притаившись за деревьями и смотрел в сторону деревни. Буквально в трех шагах от него появился волк, но человек не обратил на него ни малейшего внимания. Волк же упер в человека взгляд и пригнулся, готовясь к атаке. Я понял, что если ничего сейчас не сделаю, то человеку не жить.

Инстинкт решил все в долю секунды. Мозг еще не успел запротестовать, а ноги уже перемахнули через ограду и что есть сил понесли меня к деревьям. За моей спиной послышались удивленные и предостерегающие выкрики, но я не слушал их, продолжая бежать.

И только добежав до самого леса я понял, какую ужасную ошибку совершил. То, что я принял за человека шагнуло из-за деревьев, оказавшись между мной и волком. Живоглот! С этим сильным и невероятно живучим хищником мне довелось встречаться лишь дважды и оба раза я лишь чудом остался жив.

Я встал как вкопанный, не зная, что предпринять. Бежать уже поздно, он меня заметил, а стрелять и вовсе бесполезно. Шкура у него прочная, почти как кевлар!

Огромная сгорбленная фигура стояла передо мной, скаля зубастую пасть в усмешке. Его длинные руки расслабленно свисали вдоль туловища, а голова медленно поворачивалась то ко мне, то к волку. Похоже, он выбирал, кого же из нас атаковать первым.

В отличие от меня, у волка был шанс сбежать. Однако он не спешил им воспользоваться. Продолжая пригибаться и скалить зубы, волк стал боком пятиться, выбирая место, чтобы вцепиться зубами. Слегка повернув голову, волк посмотрел на меня и наши взгляды встретились.

«Враг моего врага – мой друг», – словно эхо пронеслось у меня в голове.

– Враг моего врага – мой друг, – повторил я.

Волк слегка наклонил голову, как будто принимая мое предложение. Затем он повернулся к живоглоту и зарычал. Живоглот тоже зарычал, низко, басовито. Он широко расставил руки, как бы приглашая волка кинуться ему в объятия.

Пользуясь тем, что до меня никому нет дела, я стал отступать назад, пока не оказался метрах в десяти от живоглота. Как раз в это время монстр замер, готовясь к прыжку. Его череп представлял собой отличную мишень, и я не удержался от соблазна. Крепко сжав автомат, я тщательно прицелился монстру в голову и нажал на спуск.

Автомат дернулся и бодро застрекотал, но уже после третьего выстрела неожиданно затих. Магазин я менял недавно, так что патроны кончиться не могли! Осечка? Но одного взгляда на затвор хватило, чтобы понять – осечка тут не причем. Из приоткрытого патронника торчала перекошенная гильза, накрепко блокируя затворную раму.

Вот же непруха!

Мои пули не причинили живоглоту вреда, однако от удара он потерял равновесие и чуть не упал. Взбешенный внезапной атакой, монстр повернулся ко мне. В его глазах читалась нечеловеческая ярость и жажда крови. Он прыгнул, намереваясь поживится свежей человечиной, однако в тот момент, когда его ноги оторвались от земли, волк бросился вперед и ухватил его за ляжку.

Неожиданное нападение застало монстра врасплох. Находясь в воздухе и не имея никакой опоры, он уже не мог изменить траекторию движения. Нелепо взмахнув своими длинными руками, словно пытаясь взлететь, живоглот с громким шлепком рухнул на влажную землю.

Издав победный рык, волк стал рвать своего врага, мотая головой из стороны в сторону. Лежа на земле, живоглот принялся бить волка второй ногой, стараясь оттолкнуть его, но волк лишь крепче сжал челюсти.

– Держи его братишка, держи! – подбадривал я волка, тщетно пытаясь выбить застрявшую в затворе гильзу. Наконец мне это удалось. Передернув затвор, я тут же открыл по живоглоту огнь.

Из всех местных хищников, живоглот был, пожалуй, единственным, об уязвимых местах которого не было известно ничего. Поэтому стрелял я чисто наугад, переводя автомат на разные участки тела монстра.

Однако, то ли калибр был маловат, то ли мне сегодня не сопутствовала удача, но все выпущенные пули лишь отскакивали от шкуры монстра, не причиняя ему никакого вреда. У волка дела шли получше. Сжимая чудовищной силы челюсти, он сумел прокусить ногу живоглота и теперь по его подбородку струилась кровь.

Патроны закончились, и я протянул руку за запасным рожком, но кармашки на разгрузке оказались пусты. Сюрприз! Я с удивлением понял, что успел расстрелять весь боезапас.

«А может гранатой его?» – пронеслась в голове шальная мысль. Рука уже легла на гладкую поверхность «РГД-шки», но что-то меня остановило. Нельзя, ведь взрыв заденет и волка, а это будет нечестно по отношению к нему.

«Что за чушь, бросай и все!» – попытался я обуздать свои сомнения. Но перед глазами уже плыла картина волка с оторванными конечностями, барахтающегося в луже собственной крови. Рука разжалась, оставляя гранату висеть на месте и потянулась к пистолету.

– Надеюсь, ты не заставишь меня об этом жалеть! – обратился я к волку.

Впрочем, моему временному союзнику сейчас было не до меня и моих благородных порывов, все его внимание поглощала битва. Стараясь освободиться, живоглот пинал волка ногой и старался дотянуться до его горла своими острыми, как бритва когтями.

Пока что волку удавалось уклоняться от всех этих атак. Он пригибал голову или отскакивал в сторону, не отпуская ляжку своего врага, но в конце концов пропустил удар. Растопыренная пятерня наотмашь хлестнула волка по морде, до кости рассекая толстую шкуру.

Заскулив от боли, волк разжал челюсти и отпрянул назад. Левая сторона его головы представляла собой одну большую кровоточащую рану. Глаз с той стороны отсутствовал, из пустой глазницы ручьем текла кровь.

Освободившийся живоглот явно пребывал в бешенстве. Едва вскочив на ноги, он с дьявольским проворством кинулся в атаку. Мощный удар ноги подбросил волка в воздух. Перекувырнувшись несколько раз, волк рухнул на землю, как мешок с картошкой. Сделал попытку подняться, но не сумел.

Несколько секунд живоглот наблюдал за волком, но убедившись, что первая жертва повержена, он переключился на меня. Двигаясь с невероятной скоростью, тварь ринулась ко мне, на ходу замахиваясь для удара.

Шкура даже самого молодого волка обладает прочностью стали, причем на голове она особенно крепка. Раз живоглот одним ударом сумел сотворить с волком такое, то меня он просто порвет на британский флаг.

От осознания близкой смерти, меня захлестнула паника. Мозг лихорадочно искал пути к спасению, но живоглот был уже совсем рядом!

Время замедлило свой бег. Движение монстра стали плавными, но несмотря на это он все равно двигался слишком быстро! Тем не менее, я успел немного отклониться в сторону и когти монстра проплыли в каком-то сантиметре от моего плеча.

Ну а я… не удержался и, скользнув вбок, прописал живоглоту двоечку прямо в услужливо подставленную челюсть. Как о дерево ударил! Костяшки сбил, но моральное удовольствие получил.

– Знай наших, сволочь зеленомордая!

Дальше меня, что называется, понесло! Удары посыпались на бронированную тушу и каждый отдавался в моем теле болью. В его, я надеюсь, тоже. В завершении всего я с воплем «Омм!» ногой врезал живоглоту по яйцам. Вернее, по тому месту, где они растут у всех нормальных мужиков.

Хотя, кто сказал, что это мужик?!

Охреневший от такой наглости монстр стоял как вкопанный. Он выпучил на меня свои желтые зеньки и, кажется, напрочь позабыл зачем вообще сюда пришел. Мои удары ему были, что слону дробинка, но ошарашенное выражение его физиономии было бесценно!

Тут время вернуло свой привычный бег и мне стало совсем не до смеха! Все тело взвыло от боли. Я упал на колени и стал глотать ртом воздух, стараясь не потерять сознание. Каждая косточка, сустав, мышца и сухожилие в моем теле болели так, словно их окунули в кипящее масло.

Такова расплата за чудовищную перегрузку.

Тем временем, пришедший в себя живоглот уже готовился для новой атаки. В моем нынешнем состоянии, ни о каком сопротивлении не могло быть и речи. На волка тоже не было надежды, он лежал на боку и жалобно скулил.

Сгорбившись от боли и находясь на грани потери сознания, я наблюдал за тем, как живоглот готовится к прыжку. Смертельному для меня прыжку. Но прыгнуть он не успел. Что-то с силой ударило монстра в спину, швыряя его на землю. Через мгновение до меня донесся грохот выстрела. Кто-то из защитников решил наконец-то вмешаться и взялся за снайперскую винтовку. Судя по кровоточащей ране, стреляли мощным патроном, не менее пятидесятого калибра.

Живоглот вскочил на ноги и шагнул ко мне, но тут же получил новую пулю. Его снова толкнуло вперед, но на сей раз он не упал, выставив в качестве амортизатора ногу. Не дожидаясь третьего выстрела, он прыгнул. Я был уверен, что сейчас он приземлится рядом со мной и одним ударом закончит дело, но на мое счастье, монстр слишком дорожил своей жизнью. Перелетев через меня, он оказался рядом с лесом. Миг, и он скрылся среди деревьев.

Я упал на спину, больно ударившись обо что-то затылком. Возобновившийся дождь стал хлестать меня по лицу, но я этого уже не ощущал. Пелена медленно смыкалась надо мной, затягивая сознание во тьму.

Сквозь эту пелену я увидел, как в мою сторону медленно ковыляет волк. Он подошел вплотную и остановился. Его единственный глаз смотрел на меня без агрессии. Он вглядывался в меня, словно стараясь запомнить. Постояв так несколько секунд, он медленно направился к лесу.

Провожая волка взглядом, мне на мгновение показалось, что я увидел сидящего на дереве человека. А может это просто мартышка? Или вообще игра теней? Пелена сомкнулась, и я потерял сознание.

Первым, что я увидел, когда очнулся было надутое лицо Андрея. Именно надутое, потому что щеки его раздулись как два воздушных шара. За щеками оказалась вода, которую он выдул мне на лицо. Совершенно бессмысленное действие, ибо сейчас и так идет дождь.

– Очнулся? Как себя чувствуешь?

Я провел рукой по лицу, стирая с него воду и огляделся. Я лежал на носилках недалеко от дыры в заборе. Несколько солдат в респираторах лопатами отскребали от бревен остатки сгоревших зомби, еще двое пытались вытолкать из проема искореженный и обгоревший «УАЗ».

Несмотря на все произошедшее, водитель машины остался жив и сейчас вяло барабанил руками по стеклу, требуя выпустить его наружу. Чудо, не иначе!

– Нормально все, только голова болит, – ответил я после секундной заминки.

– Неудивительно. Видел бы ты, во что она превратилась!

Слова Андрея заставили меня резко сесть. Я стал осторожно ощупывать затылок, но кроме пары крупных шишек никаких увечий там не обнаружил.

– Не пугай меня так!

– Шок, лучше всего приводит человека в чувство! – улыбнулся Андрей. – Через забор перелезть сможешь?

Через забор я перелезть смог, правда не без помощи друга. Андрей лез по лестнице первым и придерживал меня за плечо во время приступов головокружения.

Стоило нам оказаться на той стороне, как к нам тут же подскочил Рябой.

– Это было что-то невероятное! – восхищенно затараторил он. – Ты рванул прямо к этим монстрам. А потом дрался с тем высоким и как ловко его отмудохал! Блеск!

– Спроси его лучше, на кой черт он это сделал, – посоветовал Рябому Андрей, который совсем не впечатлился моим поступком.

– И вправду, зачем ты это сделал? Они бы и сами там друг друга поубивали, можно было просто издалека понаблюдать.

– Люблю места в первом ряду! – отшутился я.

Вопрос был для меня весьма неприятным. Врать друзьям совсем не хотелось, но признаваться, что по ошибке принял живоглота за человека тем более. Засмеют! Охотник называется, хищника с человеком спутал!

К счастью, солдаты наконец откатили «УАЗ» и выпустили наружу несчастного водителя. Моя выходка отошла на второй план, и мы с друзьями подошли поближе, чтобы поздравить героя. Им оказался совсем еще зеленый парень из погранцов. И ничего геройского в его внешности не было. Бледный как полотно и крайне напуганный, он в ужасе протягивал нам раненую руку.

– Ме...меня… укусил зомби, – заикаясь проговорил он и вопросительно посмотрел на Рябого.

Наводчик искоса глянул на Андрея и в уголке его губ заиграла лукавая улыбка.

– Ничего не поделать, теперь ты сам станешь зомби! – протянул он с наигранным сочувствием.

– Будешь шататься по дворам и выть, а все станут от тебя шарахаться, – подхватил Андрей, делая страшное лицо.

На глазах парня выступили слезы.

– Только не это! Лучше застрелите меня… – захныкал он, зажимая ладонью укус. – Прямо в голову стреляйте!

– Ну зачем же так! – Андрей ободряюще похлопал патрульного по плечу. – Тебя как звать-то?

– Леша…

– Ну так вот, Леха, не реви! Укусили ведь тебя совсем недавно так?

Леша кивнул, и с надеждой смотрел на Андрея, ожидая его дальнейших слов.

– Вот! Значит зараза могла еще в кровь не попасть! Так что стрелять мы тебя не будет, а просто… руку отрежем!

Андрей достал из ножен угрожающего вида тесак, поднял с земли камень и стал неторопливо точить лезвие, мурлыкая себе под нос какую-то мелодию.

Леша в ужасе отпрянул от него, прижимая к себе руку. Он неотрывно смотрел на нож в руках Андрея и лицо его начало бледнеть, хотя казалось, что дальше бледнеть ему уже просто некуда.

Реакция парня раззадорила моих друзей еще больше. Они прямо-таки дрожали от желания продолжить шутку.

– Ничего с тобой не будет, – сказал я, пресекая их забаву. – Зомби становятся не от укусов.

– Правда? – в дрожащем голосе юноши вновь появилась надежда.

Я кивнул.

– Но рану обязательно нужно обработать и перевязать, мало ли какая инфекция может быть у зомби на зубах. Жрут они все подряд, а зубы не чистят. Так что лучше сразу в больницу иди, пусть тебе там укол от столбняка сделают или еще чего.

Парень аж обмяк от облегчения. Все еще с опаской поглядывая на Андрея, он заспешил в направлении больницы.

– Ну вот, такую хохму испортил! – печально вздохнул Андрей. Выкинув камень, он сунул нож в ножны и разочарованно добавил: – Совести у тебя нет!

– Парень, между прочим, всю деревню спас, а ты над ним издеваешься! – в свою очередь укорил я друга.

– Так ведь шок же лучшее лекарство!

– Засунь ты себе это лекарство…

Наш спор прервал низкий звук мотора.

– А вот и броня! – сказал Рябой.

Он не ошибся. На дороге показалось длинное брюхо бронетранспортера, который неторопливо полз в направлении стены. С лица Андрея вмиг слетела улыбка. Он вышел на средину дороги и встал там, скрестив руки на груди. Мы с Рябым последовали его примеру.

Бронетранспортер приближался, надвигаясь прямо на нас. Справа и слева от дороги находились дома, так что объехать нас он никак не мог. Водитель посигналил, требуя освободить дорогу, но Андрей лишь раздраженно сплюнул себе под ноги.

Подъехав к нам, машина остановилась. Распахнулся передний люк и оттуда до пояса высунулся возмущенный водитель. Он явно собирался сказать нам какую-то резкость, но Андрей не дал ему такой возможности. Он грубо схватил солдата за грудки и хорошенько его встряхнул.

– Ты где был, а?

– Где был, где был… приказ выполнял! – вызывающе ответил солдат. Он попытался вырваться, но Андрей держал его крепко.

– Какой еще приказ?

Как бы в ответ на этот вопрос, наверху бронемашины распахнулся еще один люк и из него показалось заплывшее жиром лицо генерала. По всем признакам, офицер уже находился на последней стадии опьянения. Его взгляд плыл, и сколько он ни старался, все никак не мог сфокусировать его на нас.

Отвлекшись на генерала, Андрей расслабил хватку, и водитель воспользовался этим, чтобы освободиться. Поправив воротник, он указал ладонью на своего пассажира и важно произнес:

– Вот, высший военный чин лично захотел принять участие в бою! Пришлось развернуться, чтобы его забрать.

– Почему стоим? – промямлил высший военный чин и пьяно икнул.

– Товарищ генерал, эти вот, – водитель указал на нашу троицу, – проехать не дает!

Генерал грозно насупил брови, но под свирепым взглядом Андрея стушевался. Удивленно икнув, он без единого слова исчез в машине, захлопнув за собой люк. Даже будучи пьяным, генерал не забыл, каким опасным и неадекватным может быть Андрей в состоянии крайнего бешенства.

– Вот там и сиди, свинья пьяная! – стукнул кулаком по броне Андрей.

Водитель, не ожидавший такого поворота событий, не успел ретироваться и продолжал стоять, разинув от удивления рот. Гнев моего друга вновь переключился на него. Схватив солдата под мышки, Андрей вытащил его из люка, будто маленького ребенка, и поставил на дорогу.

– Рябой, тащи две лопаты! – гаркнул он.

Все это время мы с Рябым молча стояли рядом, готовые в любой момент прийти на помощь другу или же не дать ему совершить какую-нибудь глупость. Услышав приказ Андрея, Рябого как ветром сдуло, но вскоре он вернулся, держа в руках две совковые лопаты.

Солдат стоял молча. Он уже понял, что генерал ему не поможет и отдуваться за задержку брони ему придется в одиночку. Андрей же потихоньку начал остывать. Отпустив солдата, он вручил ему лопату со словами:

– Бегом к забору и очищай территорию!

– Есть! – водитель с неохотой принял лопату.

– И эту тоже возьми! – Рябой протянул солдату второе орудие труда. – Генерала с собой возьмешь. Он ведь хотел поучаствовать в боевых действиях? Вот пусть поучаствует!

Глава 9: Подготовка

Нападение тварей стало настоящим событием для всей деревни. На следующий день добрая половина жителей собралась на главной площади, обсуждая между собой случившееся и требуя у руководства решительных мер.

Все были на взводе. Дед в спешном порядке собрал совещание, на котором поднял вопрос об усилении охраны периметра и даже предложил выкопать перед стенами ров.

Тем временем, опасаясь повторной атаки, обитатели окраин стали спешно перебираться подальше от стен, где они перестали чувствовать себя в безопасности, поближе к центру деревни. Благо, пустующих домов пока хватало.

Несмотря на непогоду, следующие два дня прошли в тяжелом труде. Люди работали не покладая рук, восстанавливая стену и убирая останки испепеленных тварей. Я трудился наравне со всеми. Помогал таскать бревна, лопатой соскребал с забора кости и мясо, охранял периметр и прочесывал окрестности, отстреливая уцелевших зомби.

О том, что я видел перед тем, как потерял сознание, так никому и не рассказал. Наверняка решат, что мне померещилось, да и не уверен я, что действительно видел человека. Тяжелый труд и постоянная опасность поглотили все мое внимание, так что вскоре я начисто про этом забыл.

Благодаря использованию напалма, о распространении жуков можно было не опасаться. В деревню они не проникли, а по ту сторону забора земля была выжжена на полметра вглубь.

На третий день, восстановительные работы были завершены и жизнь, наконец-то, вернулась в привычную колею. Дождь начал слабеть, хотя просвета среди туч пока не намечалось.

Несмотря на все произошедшее, я ни на минуту не забывал об экзамене Арсения. Выходить я решил сегодня ночью, причин для этого было достаточно. Во-первых, безопаснее будет, так как зверье еще по норам сидит, а во-вторых, уже просто пора – время поджимает!

Разумеется, Арсения я в известность ставить не стал. Экзамен все же, так что пусть для него сюрпризом станет! Посмотрим, насколько быстро и грамотно он сумеет собраться.

Сам я подошел к сборам весьма тщательно. Долго прикидывал и взвешивал различные варианты экипировки, но в итоге решил ограничиться лишь самым важным, по принципу – чем меньше, тем лучше.

Сухари, вяленое мясо и солонина, сменные комплекты белья, компас, фонарь, веревка, моток проволоки, аптечка и небольшая фляжка чистого спирта. Поместив это все в рюкзак, я прицепил сбоку скрученный в рулон брезент. Совершенно незаменимая в походе вещь! Он и подстилку заменит, и за плащ сойдет, и за палатку.

Отложив рюкзак в сторону, я переместился к оружейному шкафу. Требования к оружию я сформулировал просто: оно должно быть легким, компактным и мощным. Автомат отпадал сразу, вес большой, особенно с боезапасом. Карабин в этом плане получше будет. Снаряженный да с патронташем едва за три кило весит, но метровая длина и малая мощь не располагали.

Следующим в очереди был дробовик. Когда-то давно он имел приклад и длинный ствол, но с тех пор подвергся серьезной модификации. Приклад я поначалу просто спилил, но было неудобно, так что я установил пистолетную рукоять. Ствол тоже поменял, установив короткий, полуметровый.

В результате всех этих переделок мой «бекас» заметно укоротился, а весить стал чуть более трех килограмм. Компактность, малая масса и мощный патрон, он просто идеально соответствовал моим запросам!

Немного поразмыслив, я решил оставить пистолет. Против людей вещь серьезная, но для хищников просто хлопушка. На тот килограмм, что он весит, я лучше патронов к дробовику возьму. Поэтому я быстро разрядил «ТТ» и убрал его в шкаф, а наружу извлек дробовик.

Оружие требует чистоты!

Это правило я усвоил давно и в обязательном порядке провожу чистку и смазку всего своего арсенала не реже раза в месяц. При здешней влажности это актуально вдвойне, забудешь почистить разок, в другой раз поленишься и появится на стволе ржавчина. Ну а ржавое оружие, это уже не оружие.

Несмотря на то, что с последней чистки еще и неделя не прошла, я все же решил повторить процедуру. Положив дробовик брюхом кверху, я нажал на запирающий рычаг и немного отвел цевье, после чего отвинтил зажимающий колпачок и снял ствол. Вынул предохранитель и ударно спусковой механизм, через паз ствольной коробки снял затворную раму, после чего одним толчком отделил цевье от основы.

Когда все детали дробовика лежали передо мной, я аккуратно и очень тщательно почистил ствол и смазал все ходовые части. Собрав оружие обратно, я несколько раз передернул затвор, проверяя легкость хода.

Дальше в программе подготовки стоял нож. Нож, это вообще отдельная тема, которой можно посвятить целый роман! Ведь нож – это древнейшее оружие охотника, его лучший друг и незаменимый помощник! Те, кто хотя бы раз ходил в дальний поход, меня поймут.

Большинство новичков почему-то уверены, что нож обязательно должен быть длинным и тяжелым. Нацепят на себя всевозможных «коммандос» и ходят, раздуваясь от гордости. По правде говоря, я и сам таким был поначалу, но быстро понял свою ошибку.

Преимуществ у массивного ножа мало, а вот недостатков хоть отбавляй! Сидеть с ним в машине неудобно, в лесу так и норовит за что-нибудь зацепиться. Еще один существенный недостаток – это конечно же вес.

Казалось бы, подумаешь, сколько он там весит? И по большей части так оно и есть, но, когда у тебя на хвосте голодный волк, а по бедру отбивает дробь килограммовый тесак, поневоле начинаешь задумываться, что каждый лишний килограмм уменьшает шансы на выживание.

Для самообороны большой нож тоже не очень. Пока из ножен вытащишь, пока замахнешься, тебя уже сожрать десять раз успеют, ну или зарезать. А уж как им шкуру снимать да тушу разделывать – намучаешься!

Испытав все это на себе, я быстро встал на пусть истинный и сменил стального монстра на компактный десятисантиметровый клинок из легкого сплава. Впоследствии я ни разу об этом не пожалел. Сочетание хорошей заточки и навыков позволяют в равной степени хорошо и свежевать, и резать, и строгать, а уж если дойдет до рукопашной, то ставку лучше делать на скорость!

Кроме основного ножа, я взял еще и запасной, перочинный. Ибо еду охотничьим ножом нарезать – великий грех! Наточив оба клинка, я убрал их к остальным отобранным вещам и с чистой совестью завалился на диван, отдыхать.

Около шести вечера из больницы вернулась Саша. Она вошла в дом, промокшая до нитки и сообщила мне, что «чертова гроза опять разошлась». Высказав все, что она думает о непредсказуемой природе, Саша стала стаскивать с себя мокрую одежду.

– Как день прошел? – спросил я, с улыбкой наблюдая за этим процессом.

– Военные приезжали, расспрашивали насчет Славы, – сказала Саша. Она уже сняла с себя майку и джинсы, оставаясь только в нижнем белье.

– Зашевелились! – усмехнулся я, любуясь ее стройной фигурой.

– Не то слово! Нагрянули целой ротой и весь день вели допрос. Их очень заинтересовало, чем и как мы лечили Славу.

Кто бы сомневался! Они привезли в больницу полумертвого человека, в надежде, что он перед смертью хоть на пару минут придет в себя, а уже на следующий день, на нем ни царапины! Честно говоря, меня удивляет, что они вообще так долго ждали, хотя нападение на деревню частично это объясняет.

Саша освободилась наконец от одежды и теперь стояла передо мной совершенно обнаженной. Ее влажная кожа покрылась мурашками, а сама она дрожала от холода. Я достал из шкафа большое махровое полотенце и протянул ей. Саша закуталась в него целиком и благодарно улыбнулась.

– Доктор отдал им его карту и сказал, что понятия не имеет, в чем причина столь быстрого выздоровления, но будет рад провести над ним несколько экспериментов, для выяснения обстоятельств.

Я усмехнулся. Доктор, похоже, решил сыграть в дурочка. Не знаю, дескать, как так получилось, но с удовольствием изучу и проведу опыты! Мне стало жалко Славу. Спокойная жизнь ему теперь точно не грозит! Во всяком случае, в ближайшее время.

– Ну а ты как? – спросила Саша, садясь рядом со мной на диван. – Отдохнул?

– Отдохнул, – кивнул я и невольно покосился в угол, где лежали собранные вещи. Саша проследила за моим взглядом и глаза ее недобро блеснули. Она прекрасно знала, что так тщательно я собираюсь только тогда, когда ухожу надолго.

– И куда это ты опять намылился?

– За город, – сознался я, – Арсения экзаменовать.

– За город? – брови девушки поползли вверх. – Зачем за город-то, тебе в окрестных лесах дичи мало?

– Немало, но тут не то зверье водится, – объяснил я. – Мы идем на волка.

– Совсем сдурел?! – аж подскочила Саша. – Это же опасно!

– Не волнуйся ты так, со мной ничего не случится! – ответил я, тронутый ее заботой.

Саша уперла руки в боки отчего полотенце съехало на пол, вновь обнажая ее соблазнительную фигуру. От нахлынувшего желания у меня пересохло в горле. Я невольно сглотнул и с трудом посмотрел девушке в глаза.

– Да с тобой-то ничего, а с Арсением? Ты о нем подумал? Он же ребенок совсем, а ты его на волка гонишь!

Вот тут я был с ней в корне не согласен! Взрослым человека делают не прожитые годы, а мудрость и опыт. И уж этого у Арсения было больше, чем у многих стариков. Не было смысла напоминать и о том, что этот «ребенок» всего на несколько лет младше ее самой. Такой аргумент Саша все равно не примет. Поэтому я просто обнял ее за талию и притянул к себе.

– Поверь, все будет хорошо, – пообещал я. – Буду беречь его как зеницу ока!

Несколько секунд она упиралась, но затем прижалась ко мне всем телом и прошептала на ухо:

– Тогда я буду ждать шкуру!

Ровно в полночь, я попрощался с Сашей и вышел в темноту. Погода стояла отвратная! Дождь гулко барабанил по крыше, а порывистый ветер швырял мне капли в лицо. Поглубже натянув капюшон, я вышел со двора и быстро направился вниз по дороге.

Но прямиком к Арсению я не пошел, а отправился вместо этого к дому Семы. К нашему механику у меня было одно очень важное дело! Дело в том, что добираться до города неблизко, километров пятнадцать. Примерно столько же потом от города до конечной точки нашего маршрута пилить. Тащиться пешком все тридцать километров мне совершенно не хотелось, но брать семейную машину и оставлять Сашу без транспорта не позволяла совесть. Поэтому я решил позаимствовать автомобиль у Семы.

Около года назад, мой старый друг пригнал себе из города «УАЗ-патриот». Где он его там откопал не знаю, но несмотря на годы простоя, убитой машина отнюдь не была. Как неоднократно хвастался сам Сема, ему и ремонтировать почти ничего не пришлось, подзарядил аккумулятор, сменил масло, ну и так, по мелочи.

С тех пор машина перетерпела множество изменений. Первым делом Сема сменил колеса на «33-х дюймовые», затем установил на крышу мощные фонари, поставил лебедку и кенгурятник, наварил решетку для защиты стекол. Получился настоящий зомбимобиль, который мало походил на стандартную модель.

Надо ли говорить, что в машине Семен души не чаял? Он сдувал с нее пылинки, а из гаража выгонял, только для того, чтобы полюбоваться на нее, да похвастаться перед соседями. Но несмотря на великую любовь к машине, я был уверен, что мне он ее даст. Ну, а если заартачится, то в сумке у меня припасен неплохой аргумент. Точнее даже два аргумента, по литру каждый.

По своей натуре, Семен, человек очень простой и в жизни для него важны лишь две вещи: сытно поесть и хорошо поспать. И когда он занят одним из этих дел, достучаться до него довольно сложно.

Сейчас стояла глубокая ночь, так что любой нормальный человек уже десятый сон видел. Семен не был исключением. Мне долго пришлось звать его и колотить в дверь и окна. Всполошились даже соседи, живущие через дом, но Семен продолжал спать. Минут через двадцать, он все же проснулся. Спросонья он не сразу сообразил, что я у него прошу, а когда до него дошло, то он лишь головой замотал.

– Не, не дам! Что хочешь проси, а машинку не дам!

– Ну пойми ты, очень нужно! – продолжал я его упрашивать. – Ехать надо срочно, а на своей в такую погоду я просто увязну!

– Неа, не дам! Не проси!

Семен собрался уже закрыть дверь, но я придержал ее рукой.

– Обогреться не пустишь? Холодно же! Промок я…

Глаза Семы подозрительно сощурились, но в дом он меня все же пустил. Продрогнуть я и вправду успел, но в дом просился не для этого. Просто план «А», провалился и нужно было переходить к плану «Б».

Я небрежно поставил сумку на стол, отчего изнутри раздался жалобный звон стекла. Сема напрягся – этот звук он узнает из миллиона! Затем я медленно, будто неохотно, извлек на свет свой первый аргумент.

При виде бутылки, глаза Семена жадно блеснули. Он молча наблюдал за тем, как я сворачиваю пробку. Когда же по воздуху разлился легкий аромат спирта, его ноздри стали раздуваться, будто у взявшей след ищейки.

– Сейчас согреемся! Рюмки есть?

Рюмки появились как по волшебству. Я наполнил их до краев, и мы выпили. Семен смачно ухнул, оценив по достоинству прелестный первач. Но на его лицо легла тень печали, едва я принялся закручивать крышку.

– Хорошо зашел! – сказал я, двигая бутылку в сторону сумки.

От этого движения печаль на лице Семы стала еще заметнее.

– Жаль, что с машиной не вышло, мне ведь только туда да обратно скататься. На недельку, не дольше.

– У Деда попроси, – буркнул Сема, не выпуская из рук пустую рюмку. – Хай он тебе казенную выделит!

– Казенные – хлам. Мне надежная нужна! – я как бы невзначай извлек вторую бутылку и поставил рядом с первой.

В глазах Семы читалась мука. Сейчас он буквально разрывался между любовью к машине и страстью к самогону. Решить в пользу чего-то одного никак не мог. Я решил ему помочь сделать правильный выбор, и несильно стукнул бутылки друг о друга, отчего они мелодично зазвенели.

– Первач. Чистый, как слеза младенца!

Тут Сема сдался. Молча взял бутылки и ушел в спальню, за ключами. Хороший самогон и сам по себе штука ценная, а уж первач вообще на вес золото. Я даже вспоминать не хочу, сколько добра пришлось за него Татарину отдать, но дело того стоило.

Семен вернулся минут через пять с широкой пьяной улыбкой. Хорошо еще, что он вообще вернулся, не то пришлось бы ждать пока протрезвеет. Сема провел меня через двор, к гаражу и принялся его отпирать.

– Я тут на днях движок перебрал, – сказал он, распахивая ворота. – Жрать стала меньше, а мощь только выросла!

– Здорово, – одобрил я. – На надежности не сказалось?

Он пожал плечами и улыбнулся.

– А, не знаю! Я только кружок вокруг дома навернул!

Мда, вот так новость. Когда я шел сюда, то рассчитывал получить самую надежную машину в деревне, а в результате получил еще не обкатанный результат очередной переделки. Ну да черт с ним, по дороге как раз и обкатаю!

– Ключи давай, – протянул я ладонь, и Сема со вздохом положил на нее брелок.

– И чтоб ни царапинки! – строго предупредил он.

Я важно кивнул и сел за руль. Внутри машина была просторной и комфортной. Кожаные сидения с подогревом, климат-контроль. Не машина, а мечта! Я повернул ключ, и двигатель ожил, заполнив гараж сдержанным, но мощным урчанием.

– Бак полный, – сказал Сема, нежно поглаживая дверцу.

– Спасибо, – поблагодарил я, включая первую передачу. Машина мягко тронулась с места, выкатываясь из гаража.

– Ты это, поосторожнее на поворотах, – продолжал вещать Сема, не отпуская дверцу. – У нее крен сильный, перевернуться может.

– Учту.

– И не загазовывай! Следи за движком!

Перед самыми воротами он все же отпустил дверцу и остался стоять под дождем, глядя мне вслед. Мощная машина рвалась вперед, не замечая потоков грязи. Уже спустя десять минут я стучался в дом Арсения, который в отличии от Семы не заставил меня ждать. В спортивных штанах и с пистолетом в руке, он удивленно вылупил на меня глаза.

– Эээ…

– Не ждал? – вместо приветствия спросил я и, не дав ему возможности ответить, прибавил: – У тебя десять минут на сборы, время пошло!

Без лишних вопросов Арсений бросился в дом. Я не стал заходить за ним следом, а остался ждать на крыльце. Дождь забарабанил с новой силой, вода струями стекала с крыши на землю. Но крыльцо находилось под небольшим козырьком, так что промокнуть мне не грозило.

Арсений появился ровно десять минут спустя, и я придирчиво оглядел его с ног до головы. Одет он был не так, как обычно. Джинсы и кофту сменил грубо ушитый камуфляжный костюм, а на ногах у него были потертые походные ботинки. Рюкзак за его плечами был довольно тощ, а из оружия он взял только «сайгу» да нож, что болтался на поясе. То ли подражая мне, то ли по собственному усмотрению, но пистолет он решил оставить.

– Рюкзак, – привычно скомандовал я, и Арсений раскрыл передо мной сумку.

Я стал придирчиво осматривать содержимое. Два комплекта белья, большой моток веревки, два респиратора, пакет с вяленым мясом и половинка черствого хлеба. В боковых карманах лежали спички, бумага для растопки, изолента и перочинный нож. Все это, кроме ножа и изоленты, было тщательно уложено в целлофановый пакет. Чтобы не отсырело.

– Компас где? – строго спросил я, не обнаружив столь важного атрибута.

Арсений молча задрал рукав левой руки, демонстрируя пристегнутый к запястью прибор. Компас у него был маленький, но вполне надежный. Сойдет. Ни брезента, ни спальника он с собой не взял, но тут уже не его промах, а скорее мой, ведь к длительным походам я его не готовил. Ничего, своим поделюсь.

Застегнув молнию, я вернул сумку Арсению. Вещи он собрал оперативно и довольно грамотно. Не идеально, конечно, но очень и очень неплохо. Будем считать, что первый этап экзамена он прошел и допущен ко второму.

– Пойдем. – велел я, накидывая капюшон, и мы вышли под струи дождя.

Машина стояла недалеко, метрах в семи от крыльца, но пока мы до нее добрались, я успел промокнуть. Ткань у моего костюма была влагоотталкивающей, но далеко не водонепроницаемой и против ливня помогала слабо. Впрочем, Арсению пришлось еще хуже, у него ведь даже капюшона нет.

Закинув рюкзаки в багажник, мы забрались в салон, и я тут же включил обогрев. Мотор бодро урчал во время подъема на холм и слабо шуршал во время спуска. Ливень становился все сильнее, хотя казалось, что сильнее уже некуда. Щетки работали как сумасшедшие, но помогало это слабо.

– Твоя машина? – спросил Арсений, и это были его первые слова.

– Напрокат взял, – усмехнулся я. – У Семена.

Арсений уважительно кивнул.

– Классная!

Машина мне и самому нравилась. Что армейскому «УАЗу», что моему корыту до нее было как до Китая раком! Давно уже не ездил с таким комфортом. Топлива, правда, жрет много, но оно того стоит.

– Куда едем? – поинтересовался Арсений.

– А ты как думаешь? – ответил я вопросом на вопрос.

– В город? – неуверенно спросил он.

– Немного дальше.

Он посмотрел на меня и недоверчиво спросил:

– Неужели за город?

– Ну конечно! – подтвердил я, не отрывая взгляда от дороги. – Мы ведь на охоту едем, а не в магазин!

Арсений кивнул и замолчал, по-видимому, что-то обдумывая. Так мы проехали до границы деревни. Тут, поперек дороги стояла машина охраны. Из нее вышел один из погранцов, подошел к нам и постучал по стеклу. Я нажал кнопку, и стекло медленно поехало вниз. В салон тут же ворвалась волна холодного воздуха, а по лицу стали бить мелкие капли.

Подошедший к нам солдат был закутан в плащ-палатку, но даже он не спасал его от этого водопада. Его лицо было залито водой, и он уже начинал дрожать от холода. На кой черт он вообще из машины высунулся не пойму.

– Куда направляетесь? – спросил боец, заглядывая в окно.

– На охоту, – ответил я и кивнул на Арсения. – Выпускной экзамен.

Солдат улыбнулся и благодушно кивнул Арсению.

– Будьте осторожны, на этой дороге видели бандитов.

– Тех, что расстреляли ваш пост?

Военный удивленно поднял брови.

– А вы откуда знаете?

– У меня жена в больнице работает, я о таких вещах сразу узнаю.

Я только усмехнулся, глядя на удивленное лицо парня. Да брат, без телевидения и радио, сплетни стали основным развлечением в деревне! Так что о расстреле поста не знали, пожалуй, только глухие.

– Понятно, – кивнул солдат и еще раз повторил. – Будьте осторожны!

– Будем! – пообещал я.

Солдат махнул рукой, и перегородившая нам путь машина сдала назад, освобождая дорогу. Я кивнул ему, и мы покатили дальше.

Глава 10: Каверна

Арсений сидел все так же молча и смотрел на текущую по лобовому стеклу воду. На его лице читалась растерянность. Его поведение меня удивляло, ведь обычно он вел себя решительно и бесстрастно. Неужели испугался?

Как бы там ни было, но его молчание сейчас было только на руку, позволяло сосредоточиться на управлении. Миновав табличку с перечеркнутой надписью «Орешкино», я свернул налево, на трассу.

Трасса – это трасса! И пусть на ней уже давно нет асфальта, остатки которого перемешались с землей, образуя вязкое черное месиво. Однако дорога тут была намного шире, чем в деревне и к тому же почти прямая.

Тут мне уже не грозит сбить какого-нибудь ночного пьянчугу или вмазаться в чужой забор. Поэтому я позволил себе расслабиться и поддал газу.

Двигатель весело заурчал и стрелка скорости медленно подплыла к отметке 30. Я наощупь провел рукой по верхней панели, нашарил нужную кнопку, нажал. Установленные на крыше фонари зажглись, отбрасывая тьму перед нами. Всего на несколько метров, но это все же лучше, чем ничего.

– Ты ведь уже был там, да? – внезапно спросил Арсений.

Я скосил на него глаза.

– За лесом? Был, конечно. А что?

– Это правда, что дальше, на востоке уже ничего нет? Только лес и море?

Я кивнул.

– Правда.

Странно слышать от него такие вопросы. Он ведь не хуже меня знает окрестную географию, я лично заставлял его зубрить карту. Где самые важные островки, где водится больше зверя, а куда лучше вовсе не соваться и почему.

Но потом я вспомнил. Пять лет назад, сразу после исхода, в восточном направлении ушла небольшая группа рейдеров. Они собрались войти в метро и пройти по путям до конечной, в надежде найти там выживших. Вместе с той группой ушел его отец, ушел и не вернулся. Должно быть, в глубине души Арсений все еще надеялся на чудо.

Минут через двадцать мы миновали пост военных, где нас снова остановили и долго допрашивали, куда мы едем и зачем. Однако потом все же пропустили и еще через десять минут мы достигли города.

Город – это конечно вовсе не город, а всего лишь несколько районов, но зато очень больших. Покинутые дома нависали над нами, провожая нас пустыми глазницами окон. Большая часть стекол была уничтожена во время частых ураганов, а те, что уцелели, уже давно извлекли и увезли в деревню, на склад.

Последний раз я был в городе чуть больше года назад, и с тех пор тут все сильно обветшало и заросло. Дома стали темнее, а бетонные блоки, из которых они были сложены, начали крошиться. Клумбы, на которых раньше росли цветы, теперь бурно заросли папоротником. Брусчатка тротуаров бугрилась и в некоторых местах из нее торчали начавшие прорастать деревья.

Что касается дороги, то в городе она была, пожалуй, даже хуже, чем в деревне. Люди тут ездили нечасто, поэтому разбитый асфальт был совсем не утрамбован. Повсюду виднелись трещины, ямы и бугры.

В некоторых местах, где были подземные переходы, вода размыла некачественный бетон, и дорога в буквальном смысле проваливалась под землю. Та же участь постигла и многие дома. Они обрушились, не выдержав собственного веса, и образовывали по всему городу непреодолимые завалы.

Подобные места считались опасными и помечались на карте кругом, в центре которого был череп. Чем больше была зона поражения, тем больше рисовался круг. Когда очередная группа рейдеров натыкалась на подобные опасности, они наносили на свою карту пометку, а по возвращению эти пометки аккуратно перерисовывали на общую карту окрестностей в ратуше. Копия этой карты также висела в доме Деда.

По последним данным, в городе насчитывалось уже семьдесят аварийных мест и хоть сам я тут бываю нечасто, но при каждом удобном случае обязательно сверяю карту и при необходимости срисовываю обновления.

Сейчас моя карта была у Арсения, который служил мне вместо навигатора. Он водил пальцем по улицам, прокладывая маршрут, и время от времени советовал, куда лучше свернуть.

А петлять приходилось изрядно! Вначале мы выехали на проспект, некогда пересекавший весь город, но вскоре дорогу нам перегородил рухнувший дом, так что пришлось с него свернуть. Дальше шел настоящий лабиринт. Мы сворачивали с одной улицы на другую, пересекали дворы, объезжали завалы и другие опасные места. Все это время я просто диву давался, как сильно город изменился за последний год. Еще немного и его попросту не станет.

– Тут налево, – подсказал Арсений на очередном перекрестке, – а потом сразу направо.

Я кивнул и завернул руль, сворачивая в очередной проулок. Дальше я проехал несколько метров и уже собрался сворачивать направо, но сквозь тьму и ливень уловил на асфальте какое-то неясное пятно и остановился.

– В чем дело? – спросил Арсений, поднимая взгляд от карты.

Там, куда нам нужно было проехать, на середине дороги зияла дыра. Она была не очень большой, около метра в диаметре, и теоретически ее легко можно было объехать, но на душе у меня было нехорошее чувство, и я медлил.

– Что ты об этом думаешь? – спросил я Арсения, показав на дыру.

– О чем? – не сообразил он.

– Ты на дорогу посмотри.

Он прильнул к стеклу и минут пять щурился, пытаясь что-нибудь разглядеть.

– Ничего не вижу, – сказал он, наконец. – Слишком темно!

– Там дыра, – пояснил я. – Метрах в двадцати от нас, прямо на дороге.

Арсений посмотрел на меня удивленно.

– Двадцать метров? Ты шутишь, я едва на пять вижу!

Я открыл было рот, чтобы возразить, но тут же прикусил язык. Он был прав. Вокруг темно, да еще и дождь льет. Пять метров – это предел, на который мог видеть обычный человек. Но это обычный, а я адаптированный.

Как-то давно, когда мои способности только появились, Доктор предупреждал, что со временем меня ждут изменения. Так оно и вышло. Ночное зрение стало проявляться у меня лишь в прошлом году и к тому же нечасто. Поэтому, я еще не успел научиться его скрывать.

Бывали случаи, когда я спокойно шел ночью без фонаря в кромешной тьме, возьму да окликну человека, которого и видеть-то не должен. Это случалось настолько редко, что никто не обращал внимания. Однако вот так, в открытую, я попадаюсь впервые.

– Я знаю, что она там есть и все! – ответил я, не придумав объяснения получше.

– А на карте ничего нет, – возразил Арсений, демонстрируя мне бумагу.

Я достал из кармана огрызок красного карандаша и сунул ему в руку.

– Ну, раз нет, так возьми и нарисуй! – осадил я его, напоминая, кто тут старший. А то совсем распоясался уже, спорит тут.

Мой ученик послушно прижал карту к стеклу и стал тщательно вырисовывать черепок. Пока он это делал, я решил осмотреть дыру поближе. Может, все-таки удастся объехать по обочине. Из багажника я взял мощный фонарь и, хотя в темноте я видел прекрасно, тут же его зажег. Со светом оно все же лучше будет.

Как я и думал, диаметр дыры был около метра. Рваные края, загнутый вниз асфальт. Казалось, что все вокруг может обрушиться от одного плевка.

Приблизившись почти вплотную, я на вытянутой руке направил луч в дыру и заглянул внутрь. От увиденного у меня похолодела спина. Мать моя женщина! Да ведь эта не простая дыра в земле, это каверна!

Каверна, пожалуй, самое страшное, что можно встретить в городе. Она представляет собой полость в земле, образовавшуюся вследствие размытия почвы. Сверху эту полость покрывает слой асфальта, так, что заметить ее дело крайне трудное. Едешь себе по казалось бы ровной дороге и тут хоп, проваливаешься под землю.

Обычно каверны не очень глубокие, и максимум, что грозит от встречи с ними это потеря автомобиля и несколько неприятных минут, пока ты выбираешься из ямы. Но сейчас передо мной была не обычная каверна. Она уходила вглубь по меньшей мере метров на десять, а о ширине я мог лишь гадать.

Назад я шел медленно и осторожно, словно по минному полю. Каждый шаг для меня стал игрой в русскую рулетку, упаду или нет. Не упал. «УАЗ» тоже пока держался, хотя асфальт под ним уже начал проседать, грозясь вот-вот поглотить его под собой. Сев за руль, я молча включил заднюю передачу и стал потихоньку сдавать назад.

– Можно же по обочине объехать, – удивился моим действиям Арсений.

– Нельзя, – коротко бросил я.

Когда мы почти доехали до перекрестка, раздался треск и нос машины провалился в пустоту. Днище ударилось об асфальт и тот с хрустом начал проламываться. Передние колеса бессильно вращались в пустоте. Машина накренилась и стала медленно сползать вниз.

Судя по всему, мы были как раз на границе каверны. Передняя часть машины провалилась в нее, но задняя пока стояла за ее пределами. Нам очень повезло, что у машины полный привод! Я впечатал педаль газа в пол и машина, с ревом, одним рывком вылетела из каверны.

– Фууу, блин! Еле вырвались, – облегченно выдохнул я.

Арсений сидел бледный, как покойник. Одной рукой он судорожно вцепился в ручку двери, а второй с такой силой упирался в панель, будто силился оттолкнуть машину назад. Карта лежала у него на коленях, и я взял ее в руки.

– Карандаш где? – спросил я.

Арсений посмотрел на меня, непонимающе. Потом до него дошло, он отпустил дверцу и полез в карман, откуда извлек карандаш.

– Эта каверна чутка побольше, чем ты изобразил, – сказал я, обрисовывая кругом его черепок. Большим кругом, который поглотил всю улицу. После этого я вернул карту Арсению и спросил: – Ну что, куда теперь?

Дальше мы ехали настолько медленно и осторожно, что когда миновали город, уже занимался рассвет. Тут асфальтированная дорога кончалась и начиналась грунтовая, проложенная прямо сквозь джунгли.

Снимки, которые военные делали с самолета, позволяли обнаружить наиболее интересные островки, после чего к ним прокладывали дорогу. Она начиналась у границы города и вела аж до самого моря.

Прокладывали ее с помощью бульдозера. После дождей, когда земля становилась рыхлой и мягкой, деревья легко выходили из дерна. После того, как заканчивал работать бульдозер, в дело шел каток, прессующий землю до более-менее плотного состояния.

Дорога была не прямой, а извивалась от одного островка к другому. Иногда от нее отходили ответвления к другим, более мелким островкам, лежащим неподалеку от основного маршрута. С таких островков, как правило, сразу же вывозили все ценное, а дорога медленно зарастала и приходила в негодность.

Ливень почти иссяк, превратившись в мелкий дождик, а тьму потихоньку начал разгонять свет. Я выключил фонари на крыше, оставив работать только фары. Хоть аккумулятор в машине и мощный, но все же стоит его поберечь. Мало ли.

– Мы едем к морю? – удивленно спросил Арсений после того, как мы миновали очередной поворот.

– Нет, – ответил я, – но близко к нему.

– Я никогда не был на море, – вдруг сказал Арсений, и в его голосе читалась печаль. – Отец обещал меня свозить, но не успел.

– На обратном пути можем заехать, посмотришь, – предложил я.

Арсений отрицательно покачал головой.

– Не надо, я уже не ребенок.

– Все равно заедем, я и сам там сто лет не был.

По правде говоря, смотреть там было не на что. Когда было решено прокладывать маршрут к морю, вся деревня предвкушала открытие курорта. Появился огромный спрос на плавки, купальники и прочую пляжную дребедень.

Реальность всех жестко огорчила, никакого курорта не было и в помине. Берег оказался сплошь каменистым, а волны такими мощными и непредсказуемыми, что подходить к воде ближе, чем на десять метров оказалось попросту опасно.

– А к метро мы подойти сможем? – спросил Арсений буднично. Однако, я все равно расслышал в его голосе скрытое волнение.

– Возможно, – ответил я, решив не давать парню обещаний. – Посмотрим, как охота пойдет.

Он кивнул и до конца поездки не проронил больше ни слова.

Когда до моря оставалось всего ничего, я свернул на узкую, давно поросшую травой дорогу, ведущую к намеченному мной еще дома островку. Посреди этого островка стоял небольшой двухэтажный дом, в котором раньше располагался магазин для активного отдыха. Именно отсюда я в свое время взял свой костюм, а также много других полезных вещей.

– Приехали, – сказал я, глуша двигатель. – Этот дом, наше пристанище на время охоты. И еще, с этой минуты ты действуешь сам по себе.

Арсений кивнул, взял с заднего сидения свою «сайгу», но наружу вылезать не торопился. Он внимательно осмотрелся, и лишь после того, как убедился в безопасности, покинул машину. Держа оружие наизготовку, он медленно двинулся в обход дома. Я подхватил дробовик и последовал за ним.

Обойдя дом по кругу, и не встретив никакой опасности, Арсений все так же медленно и осторожно приблизился к дверному проему, над которым висела выцветшая от времени вывеска «Охота и рыболовство». Арсений взялся за ручку и замер, неуверенно покосившись на меня. Ему явно хотелось что-то спросить, но он переборол себя, так ничего и не сказав.

Дверь отворилась легко, и мы оказались в полумраке магазина. Свет внутрь попадал через разбитую витрину, освещая стены и стоявший вдоль них длинный стеклянный прилавок, едва различимый из-за слоя грязи и мусора.

Прилавок был пуст, как и склад, который располагался справа от нас, за тонкой деревянной дверью. Все ценное из магазина, разумеется, давно уже вывезли и сейчас кроме грязи да сквозняка, тут ничего больше не было.

Самому мне довелось побывать в этом магазине дважды. Первый, когда после катастрофы я с группой друзей пробирался из джунглей в город. Тогда со мной были Дед, Доктор, Вера с Сашей, Семен и Игнат. Второй раз я был тут уже после того, как проложили дорогу.

В отличие от Арсения, который был тут впервые, я прекрасно знал планировку дома. Поэтому не без улыбки наблюдал за тем, как мой ученик тщательно прочесывает здание, с опаской и азартом заглядывая за каждую дверь, осматривая каждый шкаф.

– Тут ничего нет, – сказал я, понимая, что этот осмотр может затянуться надолго.

– А вдруг! – ответил Арсений, заглядывая в очередной шкаф.

– Поверь мне, тут нет ничего, – повторил я. – Дед постарался.

Упомянул я Деда не случайно. Наш староста был на редкость домовит и в деревне об этом знали все. Хоть лично при вывозе отсюда товаров Дед и не присутствовал, но следил за ним ревностно, сверяя все по составленной давным-давно описи. Так что вывезли отсюда все, что представляло собой хоть какую-то пользу и не было привинчено к полу.

Услышав про Деда, Арсений приуныл и оставил шкафы в покое. Он явно был расстроен, что упустил возможность разжиться хорошей снарягой.

– С чего думаешь начать? – спросил я.

– С завтрака, – ответил Арсений и улыбнулся. – Не знаю, как ты, а я сегодня еще не ел.

Это он верно подметил! Завтрак, а точнее уже полдник, дело важное. Мы принесли из машины рюкзаки, после чего уселись посреди склада и не торопясь принялись есть.

Очень хотелось чаю, но в такую погодку сухих веток не сыщешь, так что пришлось запивать трапезу водой из фляги. Когда обед был окончен, Арсений сходил на улицу и принес охапку веток. Он разложил их на полу, чтобы подсыхали. Я мысленно поставил ему звездочку за предусмотрительность.

Пока что действия Арсения были выше всяких похвал. Он грамотно собрал рюкзак, неплохо вел меня по городу, показал осторожность и рассудительность. А ведь это только первый день! Если так пойдет и дальше, то очень скоро у нас появится новый охотник. Самый молодой, и быть может, самым толковый.

– Надо осмотреть тропу, – сказал Арсений, доставая из своего рюкзака сложенную карту. Он смотрел на нее несколько секунд, а затем уверенно указал на одно место. – Здесь!

Я заглянул ему через плечо, и убедился, что место он выбрал правильное. Вообще-то лучше было бы устроить засаду немного выше по тропке, там, где она делает петлю, но говорить ему об этом я не стал. Сегодня он сам принимает решения, а я всего лишь наблюдаю.

Отметив место кружком, Арсений сложил карту так, чтобы окрестности вокруг этой отметки оказались сверху. После этого, он бережно сунул ее в офисный файл и убрал в рюкзак.

– Пойдем, – сказал он, поднимаясь на ноги.

– Что, прямо сейчас? – удивился я, глянув в окно. Дождь все никак не унимался.

– Сейчас, – подтвердил свои намерения Арсений. – Имеешь что-то против?

Я усмехнулся и отрицательно покачал головой. Его нетерпение меня забавляло. Конечно, можно пойти прямо сейчас, но с тем же успехом можно подождать, пока погода улучшится. После окончания дождя, зверье вылезет из нор далеко не сразу, а лишь после того, как солнце хорошенько все подсушит. Причина такого поведения, пока что остается для нас загадкой. Все твари Тэйи, включая зомби-жуков, терпеть не могут дождь.

– Придется нам немного намокнуть, а? – спросил я, накидывая капюшон. Не ответив, Арсений решительно направился к выходу, на ходу надевая респиратор.

Мы двигались между деревьями, к месту, которое выбрал Арсений. Он шел впереди, а я сзади, на расстоянии пяти шагов. Такое расстояние было оптимальным, чтобы с одной стороны помочь при нападении, а с другой, вместе не попасть в засаду.

Да, зверье тоже умеет устраивать засады, особенно волки. Эти твари настолько же умны, насколько прожорливы. Они могут часами преследовать свою жертву, скрываясь в тени, но нападут лишь тогда, когда будут уверены в успехе.

Арсений шагал уверенно, но осторожно. Оружие он держал наготове и не забывал вертеть головой по сторонам. Хоть никакое зверье в такую погоду и не высовывается, но все равно стоит быть наготове.

До места мы дошли за полчаса. Арсений то и дело посматривал на компас, убеждаясь, что мы идем правильно. Когда мы вышли на тропу, дождь внезапно прекратился, показалось солнце и обдало нас теплом своих лучей.

Звериная тропа – это небольшая, шириной в полметра, вытоптанная тропинка. Вроде звериной магистрали, по которой они курсируют между различными участками леса. Пользуются тропой не только волки, но и любые другие животные и при этом умудряются никогда не сталкиваться между собой. Еще одна непостижимая загадка.

К моему удивлению, Арсений не стал задерживаться на тропе. Он решительно перешел ее, и снова углубился в лес. Пройдя метров сто, мы вышли на небольшую поляну, где он остановился.

– Здесь, – решительно сказал он, осмотревшись. – Здесь мы его убьем.

Что ж, план у него явно есть и мне не терпится его услышать. Однако я воздержался от расспросов. Сам расскажет, когда посчитает нужным.

– Мы дождемся стаю, сидя на дереве, – начал излагать Арсений. – Пропустим мимо всех, дождемся гамму. Затем один из нас отвлечет его и заманит на поляну, а второй будет идти следом.

Арсений кивнул на середину поляны.

– Тут мы выроем ловчую яму и закроем ее ветками, а сверху положим приманку. Волк последует за приманкой и провалится в ловушку.

– И что за приманка? – уточнил я.

– Мартышка, – улыбнулся Арсений, – это будет свежий труп мартышки.

– Ты знаешь, где поблизости есть гнездо?

Парень покачал головой.

– Нам это не понадобится, мы просто подождем, пока их стая не пройдет по тропе. Они ведь часто мигрируют, верно?

Я кивнул. Мартышки действительно не засиживались на одном месте подолгу и довольно часто меняют место обитания. Иногда случалось так, что две стаи претендовали на одно место, и тогда они либо объединялись, образуя новую стаю, либо убивали друг друга.

Последнее случалось чаще.

– Неплохо, – одобрил я решение ученика. – Может получиться.

По правде говоря, его план был не просто хорош, а очень хорош! Стыдно признаться, но план, который я разработал на тот случай, если Арсений не придумает ничего путного, был хуже. Чего стоит одна его идея с ловчей ямой? Столько лет люди охотятся на волка, а про яму не подумал никто. Нет, а Арсений действительно станет выдающимся охотником!

Лопата у нас была одна на двоих, поэтому копали мы по очереди. Пока один копал, второй отдыхал, строгал колья и следил за округой. Маленькой саперной лопаткой много не накопаешь, поэтому и яма у нас выходила весьма скромная, два на два метра. А вот в глубину пришлось рыть поглубже, для волка, как-никак.

После нескольких часов работы, мы взмокли, а тут еще и солнце начало жарить, полдень! Куртки и майки полетели в сторону, и продолжили работать голыми по пояс. Воздух раскалялся с каждой минутой, и вскоре стало трудно дышать. Наплевав на правила безопасности, мы сняли маски, все равно жуки, если они вообще есть поблизости, после дождя еще долго будут в спячке.

– Слушай, Арсений, – спросил я, когда мы менялись очередной раз, – а как ты собираешься его там убить?

Под «там», я подозревал яму, в которую должен был угодить хищник. Волк зверь сильный и рано или поздно выпрыгнет оттуда. Правда, колья могут сильно повредить ему лапы, но от потери крови он точно не умрет, регенерация у этих тварей жуткая!

Вообще-то мне следовало спросить об этом раньше, но я подумал, что раз он выдал идею с ямой, то убийство волка его план должен включать наверняка. Так оно на самом деле и оказалось. Арсений улыбнулся и кивнул на уже заготовленные нами колья.

– Сделаем крышку с кольями и когда он свалится в яму, захлопнем ее.

Ответив на мой вопрос, Арсений спрыгнул в яму и продолжил копать. Глубина ямы уже превысила полтора метра, и сейчас оттуда торчала лишь макушка Арсения.

Глядя на то, как усердно он работает, я вдруг понял, что никакой экзамен ему уже не нужен. Смекалка, смелость, ум и знания у него уже есть. Убьем мы волка или не убьем, а титул охотника он уже заработал.

Впрочем, говорить об этом Арсению сейчас я не стал. Незачем радовать парня раньше времени, а то еще расслабится. Кольев мы заготовили изрядное количество, и пока Арсений копал, я развел костер и начал обжигать острие каждого кола, увеличивая тем самым прочность.

Окончательно мы закончили яму только к вечеру, удовлетворившись трехметровой глубиной и десятком кольев. Крышку соорудили из нескольких небольших бревен, к которым привязал самые длинные колья.

Замаскировали мы яму тонкими ветками, на которые, не скупясь, набросали листья папоротника. Колья крышки мы тоже замаскировали папоротниками, поставив его вертикально. Вышло довольно грубо, и для человека такая ловушка выглядела вполне очевидной, но волк, хоть и умный, все же разумом не обладал.

– А механизм лучше завтра добавим, – сказал Арсений, утирая пот. Мы сидели у замаскированной ямы и отдыхали после тяжелой работы.

– Какой механизм? – не понял я.

– Дерево согнем, привяжем и веревкой подсоединим к крышке. Когда дерево вновь распрямится, она захлопнется. По-моему, так будет быстрее и эффективнее.

– Так ты капкан сделать хочешь, – изумился я. – Толково! Можно попробовать.

Идея и вправду была хорошей, однако согнуть дерево не так-то просто! Боюсь, вдвоем у нас просто не хватит на это сил. Но, как я и сказал Арсению, попробовать можно.

Заночевали мы на складе. Окон там нет, и единственным путем внутрь была дверь. Ее мы заблокировали, придвинув стоявший внутри тяжелый шкаф. Что бы сдвинуть его с места, пришлось приложить изрядно сил, но зато спать теперь можно было спокойно. Если кто-то начнет ломиться внутрь, то шум поднимет такой, что мы обязательно проснемся.

Спать легли прямо в одежде, с оружием в обнимку. Я растянул свой брезент, и мы вместе улеглись на него рядом, положив вместо подушек под голову рюкзаки.

– Как думаешь, стоит ждать стаю завтра? – спросил Арсений, широко зевая.

– Не думаю, – ответил я, тоже зевая.

Заразная штука – зевота!

– Но ждать-то мы все равно будем, – сказал Арсений, начиная засыпать.

– Конечно, – подтвердил я, закрывая глаза. – Такая уж наша работа – ждать!

Глава 11: Ловушка

На следующий день я проснулся первым. Арсений мирно спал, свернувшись калачиком. Я положил руку на плечо ученика, и он тут же открыл глаза, будто ждал моего прикосновения. Он молча сел, сжимая в руках карабин. Его глаза были сощурены, лицо напряжено. Сейчас он явно пытался понять, что стало причиной пробуждения.

Ах да, ведь тут темно, он же не видит ничего!

– Все в порядке, просто уже утро, – успокоил я Арсения.

Мы отодвинули шкаф и осторожно вышли наружу, проверяя обстановку. Все было тихо и спокойно. Вернувшись в дом, мы наскоро позавтракали и засобирались в дорогу.

Арсений выглядел не лучшим образом. Целый день тяжелого физического труда не прошел для него бесследно. На руках у него вздулись волдыри, а мышцы, как он сам признался, болели от любого движения. Кроме этого, у него обгорела спина и плечи, так что рюкзак доставлял ему сильный дискомфорт.

Несмотря на это, он держался молодцом, не ныл и не жаловался. Мы в тишине дошли до поляны, где располагалась наша ловушка, и тут нас ждал сюрприз!

– Опа! – сказал Арсений, как только мы вышли на поляну. – Похоже, попался кто-то!

Ветки, маскирующие яму, были проломаны, а листья папоротника разметало в разные стороны. Выглядело это так, будто кто-то провалился внутрь, а вокруг ямы в хаосе носились его товарищи, пытаясь спасти пленника. Мы приблизилась к яме, и заглянули внутрь.

Внизу была мартышка.

Похоже, ночью их стая мигрировала по тропе. Они вышли на поляну и нарвались на нашу ловушку. Провалившая мартышка, скорее всего, была вожаком, а потеряв его, остальные просто не знали, что им теперь делать. Запаниковали, попытались вытащить еще живого, но уже смертельно раненого вожака.

– Шашлык, – обозначил увиденное Арсений.

– Да уж, неплохо нашампурилась! – не смог не согласиться я.

Тварь и правда села на кол очень удачно. Притом именно села, по-другому и не скажешь. Кол вошел ей аккуратно между ног и вышел из спины. Судя по тому, что окружающие колья были вырваны или сломаны, можно предположить, что издохла мартышка далеко не сразу, а после долгой и болезненной агонии.

– Восстанавливать теперь, – со вздохом сказал Арсений.

– Зато приманку искать не придется, – подбодрил я его.

Восстановление заняло у нас все утро. Вначале мы извлекли из ямы мертвую тушу мартышки и освежевали ее. Самые лакомые куски вырезали для себя, волку-то все равно, что жрать. Забросав восстановленную ловушку листьями, мы аккуратно перетащили наверх остатки туши.

– Как бы не проломилась, – с тревогой сказал Арсений, глядя как ветки прогибаются под немалым весом мартышки.

– Не проломится! – заверил я его. – Я две ветки баобаба подложил, а они крепкие.

Закончив с ямой, Арсений повел меня к ближайшей границе поляны. Он подошел к высокой молодой пальме и кивнул мне на нее.

– Вот эту согнем, я ее еще вчера приметил.

Я внимательно осмотрел дерево и признал, что выбор Арсения оказался удачным. Пальмы вообще гнутся хорошо, а молодые так и вовсе прекрасно! К тому же, это было одно из самых ближних деревьев к ловушке.

Несмотря на все плюсы от дерева, чтобы сделать из него рычаг придется сильно постараться! И дело даже не в том, что согнуть его будет непросто, а в том, чтобы потом удержать ствол в согнутом состоянии, да еще и умудриться соединить с ловушкой.

Вообще-то такая система не сильно отличается от обычного силка, но создавать силок такого размера мне доводилось впервые. Для начала следовало согнуть и закрепить пальму, чем мы и занялись.

– Кто наверх полезет? – спросил Арсений.

Я посмотрел на него выразительно.

– Понял, понял, – вздохнул Арсений.

Он подхватил веревку и стал быстро и ловко карабкаться наверх. Достигнув вершины, мой ученик закрепил там веревку и так же ловко спустился вниз.

– Теперь тянем.

Я кивнул, и мы налегли изо всех сил. Хоть ствол и был тонким, но сгибался он с великим трудом! Будь нас трое, а еще лучше четверо, проблемы не возникло бы, но увы, нас тут только двое.

Пока мы тужились, сгибая пальму, я прикидывал, что нужно делать дальше. После того, как мы закрепим дерево в согнутом положении, следует привязать к его верхушке вторую веревку и обмотать ее через несколько соседних деревьев, сделав по пять-шесть витков на каждом. После этого веревку нужно прикрепить к одной из несущих веток ловушки так, чтобы, когда волк провалится, веревка освободилась и начала разматываться.

Дело это было сложным, и очень точным. Требовало тщательно рассчитать количество витков на каждом дереве. Если сделать слишком мало, механизм не выдержит и сработает слишком рано, а если переборщить – не сработает вообще. Еще у меня были опасения, что на все эти махинации нам банально не хватит веревки.

Однако Арсений вновь удивил меня смекалкой и не стал заморачиваться подобным образом. Когда мы-таки согнули пальму, он привязал ее к соседнему дереву на… бантик. Затем протянул эту же веревку до ловушки и закрепил на туше.

– Если волк провалится, то и туша провалится, а если волк не провалится, то зачем его лишний раз злить. Верно?

Я был вынужден признать, что все верно. Очень и очень верно!

– Голова ты, Арсений! – похвалил я ученика и тот заулыбался.

– У меня был хороший учитель!

Сделав дело, мы развели костер, подвесили над ним мясо и уселись рядом, ожидая пока оно приготовится. Время близилось к ужину и есть хотелось просто зверски! Вскоре ароматно потянуло жареным и рот у меня непроизвольно наполнился слюной.

Атаки хищников я не опасался, по большей части они активны по ночам, а днем отдыхают и лишь изредка выходят на охоту. Но, несмотря на это, сидели мы спина к спине, и оружие держали наготове.

– Антон, – позвал Арсений.

– Что?

– А как там, в метро?

Я мысленно застонал. Мысли о метро приходят в голову Арсения все чаще, и я начинаю опасаться, как бы они не переросли в манию.

– Темно и сыро, – ответил я спустя секунду. – А вообще я давно там не был, может оно уже и вовсе обрушилось.

– Может, – вздохнул Арсений и замолчал. Я понадеялся, что вопросов про метро больше не будет, но спустя пару минут парень вновь спросил: – Антон, пообещай, что мы попробуем туда спуститься?

– Арсений, ну ты прям как маленький, ей богу! – укорил я ученика. – Ну что ты надеешься там найти?

– Не знаю, просто. Обещаешь?

– Обещаю, обещаю, – ответил я, сообразив, что по-другому от него не отделаться. Метро не так уж и далеко, потратим лишний день на дорогу, но, возможно, он на этом успокоится.

Вскоре приготовилось мясо, и мы принялись есть. Мясо оказалось сухим и жестковатым, видать мартышка попалась не первой свежести. С другой стороны, с голодухи это мясо казалось мне верхом кулинарного изыска!

Проглотив последний кусок, Арсений сыто выдохнул и поведал мне:

– Вкусно!

– Свежее мясо всегда лучше сухпайка! – кивнул я и осведомился: – Что дальше делаем?

– Обустраиваем точку и ждем волка, – не задумываясь ответил Арсений.

– Действуй! – разрешил я.

Мы забросали костер землей и поднялись.

– Респиратор надеть не забудь, – напомнил я, кивнув на маску, которую мы сняли пока ели.

Арсений посмотрел на меня с укором. Я сделал вид, что не замечаю его взгляда, но мысленно себя обругал. Парень уже не новичок и в подобных напоминаниях не нуждается. Я поднял с земли свой респиратор и уже собрался его надеть, но меня остановил Арсений.

– Проверить не забудь, – с усмешкой сказал он.

А ведь действительно, забыл проверить! Пока мы ели, респираторы лежали на земле и туда вполне могла любая гадость забраться. Забыть проверить респиратор, одна из самых частых и грубейших ошибок новичков, которая, к сожалению, нередко приводит к плачевным последствиям.

В том, что эту ошибку допустил я, приятного было мало. Но еще хуже, что поймал меня на этом мой собственный ученик! Это же надо умудриться так опозориться… Экзаменатор, блин!

А Арсений был явно рад, что сумел подловить наставника и демонстративно тщательно стал проверять свою собственную маску.

– Никому об это ни слова, – предостерег я его от излишней болтливости.

Впрочем, необходимости в этом не было. Я прекрасно знал, что излишней болтливостью мой старший ученик не страдает. Не такой человек.

Арсений нахлобучил маску и кивнул мне с самым серьезным видом. Однако, могу поклясться, что под респиратором его губы сейчас расплывались в широкой улыбке.

Снаружи моя маска оказалась чистой, ни пылинки. Зато на внутренней стенке я обнаружил несколько маленьких бугорков. Жуки. По цвету они совершенно не отличались от маски, и незнающий человек мог легко принять их за обычные неровности.

Я жестом подозвал Арсения и продемонстрировал свою находку. Я часто рассказывал ученикам о жуках, даже показывал их трупики, но вживую продемонстрировать, пока не доводилось.

– Ого! – прокомментировал увиденное Арсений. – Ловко маскируются!

Жуки и правда маскировались мастерски. На деревьях они сливались с корой, на одежде старались спрятаться в складках. Если бы не Арсений, я надел бы эту маску и вероятно уже к вечеру стал бы пускающим слюни идиотом, а через пару дней превратился бы в плотоядного зомби-убийцу.

Я сковырнул прятавшихся паразитов, убедился, что в других местах их нет и лишь после этого надел маску.

– Спасибо! – запоздало поблагодарил я Арсения.

– Не за что!

Недалеко от согнутой пальмы рос толстый и ветвистый баобаб. Мы поднялись наверх вместе с вещами и принялись обустраиваться. Натянули и закрепили брезент так, чтобы он был под нами и одновременно прикрывал нас сверху. Рюкзаки разместили на ветке у самого ствола.

– Осталось только замануху положить, – сказал Арсений.

Мы спустились вниз, и он подхватил тряпку, которую при разделке туши обильно смочил кровью мартышки. Тряпка была не очень большой, но волку, чтобы почуять добычу много и не нужно. Разорвав ее на лоскутки, Арсений направился к ловушке. Несколько кусков он кинул между ловушкой и тропой, а один на саму тропу. На этом приготовления закончились, и мы вернулись на дерево.

– Будем надеяться, что альфа не поведется, – сказал Арсений, устраиваясь на брезенте.

– Не поведется, – заверил я его. – Ни альфа, ни остальные члены стаи на падаль не польстятся, только омега. Так что лучше надейся, чтобы они не решили на этой поляне отдохнуть!

Альфа – вожак стаи, самый свирепый и сильный волк. Когда стая охотится, он всегда держится в сторонке, ожидает, пока за него сделают самую грязную работу. Лишь после того, как измотанная и израненная дичь уже загнана, он добивает ее сам. Естественно, альфа всегда ест первым.

Именно поэтому я точно знал, что альфа на труп мартышки не польстится. Зачем есть несвежее мясо, когда всегда можно добыть свежее? Альфа просто пройдет мимо, а остальные волки последуют за ним. Но в любой стае, помимо сильных всегда есть и отщепенцы. Осиротевшие щенки, старые и больные волки. В общем, все те кто не способен охотиться самостоятельно. Их и называют омега.

Волк, относящийся к классу омега, плетется позади стаи, питаясь ее объедками. Он труслив и всегда голоден. Уж для него-то падаль – отличная еда! Тем не менее, недооценивать омегу точно не стоит. Это среди волков он слабак, а для человека остается невероятно опасным противником! Тем более, если загнать его в угол.

Приготовления завершены, нам остается только ждать, пока по тропе не пройдет стая. Сколько на это понадобится времени, один черт знает. Может день, может два, а может и целая неделя! Терпение, терпение и еще раз терпение. Это именно то, что нам сейчас нужно.

За долгие годы практики я уже привык к засадам, поэтому лежал тихо и спокойно. Арсению ожидание давалось труднее. Он нетерпеливо ерзал, часто чесался или переворачивался с бока на бок. От его движений ветки под нами скрипели и шатались.

– От твоих кувырканий, волки быстрее не придут, – с раздражением сказал я, после того как он в очередной раз перевернулся с бока на живот.

– Прости, – виновато отозвался Арсений и тут же вновь повернулся на бок.

– Почему ты так хочешь попасть в метро? – спросил я, чтобы хоть немного отвлечь его от ожидания.

– Не знаю, – честно признался Арсений. – Тянет. Хочу глянуть, что там и как. Аккумуляторы ведь до сих пор не достали?

– Не достали, – кивнул я. – И не достанут уже.

– Почему?

– Опасно, потому что. Мало ли что в тех тоннелях завелось. Ты видел когда-нибудь крысозавров или многоножек?

Арсений покачал головой.

– И лучше тебе не видеть! Крысозавры еще ладно, их довольно легко убить, главное, чтобы врасплох не застали. А вот многоножки – гадость редкая! Они ползают и по стенам, и по потолку. Знаешь, как они нападают?

Арсений снова покачал головой. Ну да, откуда ему знать! Своих учеников я учил лишь тому, что в будущем им пригодится на охоте, да и в школе им про многоножек не рассказывают. А зря. Ведь никогда не знаешь, с чем можешь столкнуться по жизни, а врага надо знать в лицо!

– Они очень быстрые, – начал объяснять я, – бросаются стремительно, обхватывают шею и душат. При этом все их тело покрыто иглами со слабым ядом. Один прокол и тело станет вялым, захочется спать. А им только этого и нужно! Заснешь и уже не проснешься. Эта сволочь будет жрать тебя заживо.

Арсений молча переваривал информацию. Наверное, гадает сейчас, какая участь постигла экспедицию его отца, и не стал ли он жертвой тех самых многоножек, о которых я ему сейчас рассказал.

По тому, каким удрученным стало его лицо, я понял, что недалек от истины и уже сожалел, что затеял этот разговор.

– Но ты ведь туда больше не возвращался? – спросил Арсений, после нескольких минут молчания.

– Нет. Только рядом был.

– И тебе совсем не интересно?

Я вздохнул.

– Арсений, ну сам подумай, что там может быть интересным? Там и пять лет назад не на что было смотреть, а уж сейчас и подавно!

– А аккумуляторы?

– Аккумуляторов в городе полно! Брошенных машин знаешь сколько? До сих пор находят и даже в хорошем состоянии. Да, в метро аккумуляторы больше, лучше, мощнее. А может и генератор есть. Но рисковать людьми ради них никто не станет.

Дались же ему эти аккумуляторы! Хотя аккумуляторы, конечно, это только предлог, а на самом деле его тянет туда совсем по другой причине. Но по какой именно, понять я никак не мог.

Просто не верю я, что он настолько наивен, что рассчитывает найти отца живым. Или он ищет тело, чтобы предать его земле?

– Когда я стану охотником, хочу спуститься в метро и тщательно его изучить, – выдал он.

– Охотники добывают мясо, а не лазят по подземельям, – напомнил я ему.

– Значит стану рейдером, – твердо заявил он.

Вот же упрямец!

– Хочешь верь, хочешь нет, – заявил я ему на это, – но быть рейдером совсем не так круто, как ты думаешь!

Разумеется, он мне не поверил. Более того, посмотрел на меня так, словно я кощунство какое сказал или чушь полную.

– Откуда ты знаешь?

– Оттуда, что сам был рейдером какое-то время, – ответил я.

Рейдером я действительно был, пусть и недолго, меньше года. Но этого времени мне хватило с лихвой, чтобы отказаться от этой профессии раз и навсегда. Ходить по руинам города, копаясь в мусоре честь не великая, а соваться в дебри, как многие говорят – на разведку новых территорий, опасно и неэффективно. Все равно в ближайшие десятилетия мы из этой деревни никуда не денемся.

Сам я успел как покопаться в развалинах, выискивая сковородки да чайники, так и съездить в парочку таких вот разведывательных экспедиций. Целью было подтверждение наличия источника пресной воды в десяти километрах от деревни. И мы это подтвердили, но при этом заплатили такую цену, что и вспоминать не хочется. Достаточно сказать, что из пятнадцати человек назад вернулись только трое.

Хоть я и не скрывал свое рейдерское прошлое, но и распространяться об этом не любил. Так что для Арсения мои слова стали новостью. Я вкратце рассказал ему, чем именно занимается большинство рейдеров и почему я выбрал своим ремеслом именно охоту.

– Население неуклонно продолжает расти, – завершил я свой рассказ. – Запасы еды заканчиваются, так что свежее мясо для нас очень важно. Поэтому, если ты хочешь сделать что-то действительно важное для людей, подумай, как обеспечить им пропитание.

Арсений молчал, глядя вниз, и по его лицу я понял, что мои слова ушли в пустоту. Что ж, раз он так стремится в рейдеры – пожалуйста! Иногда нужно самому наступить на грабли, чтобы понять, как больно получать по лбу.

– Если добудешь шкуру волка, мы спустимся в метро, – сказал я.

Он поднял глаза и посмотрел на меня пристально, не вру ли.

– Правда?

Я кивнул.

– Обещаю.

– Спасибо! – горячо поблагодарил меня Арсений. – Спасибо тебе, Антон!

– Но только если добудешь шкуру! – напомнил я ему условие и прибавил: – Сам добудешь.

Тут он стушевался, потому что явно рассчитывал на мою помощь. Ловушка, конечно, штука хорошая и очень даже нужная, но волка она не убьет – это железно. Дело в том, что шкура у него настолько прочная, что даже автоматная пуля ее не везде пробьет, куда уж тут деревянным кольям!

Цель ловушки совсем иная: поймать зверя, ранить, оглушить и обездвижить. Ну а дальше следовало как-то убить раненую тварь, не подставившись при этом под длинные зубы или острые когти.

– Я буду тебя страховать, но помогать не стану. Если волка ты убьешь без моей помощи, мы спустимся в метро и пробудем там столько, сколько сам захочешь. Но если не сможешь, то откажешься от этой идеи раз и навсегда. Уговор?

Он тяжело вздохнул и кивнул.

– Уговор.

Я улыбнулся. Вот он и попался! Сам того не подозревая, Арсений только что отказался от похода в метро. И дело тут не в том, что я не верю в его силы, просто убить волка в одиночку невозможно, для этого обязательно нужен партнер. Пока один отвлекает волка, другой наносит ему удары по уязвимым точкам.

При этом они постоянно меняются ролями, чтобы волк не знал, кто именно нанесет ему следующий удар. Так продолжается до тех пор, пока зверь не издохнет от потери крови.

Это был единственный способ убить волка, при котором шкура остается цела, и именно поэтому я поставил Арсению условие добыть шкуру. Когда она не нужна, волка можно просто взорвать, расстрелять из пулемета или бросить умирать от голода.

Хитрость и обман? Возможно. Подлость? Наверное. Но стыдно мне не было, ведь это для его же блага!

Глава 12: Одинокий волк

Ждать пришлось долго. Ни в первую ночь, ни во вторую волки по тропе не проходили. Дважды на поляну выбегала стая мартышек, но завидев труп сородича они с дикими воплями бежали прочь.

По утрам мы спускались с дерева и ходили на охоту. Мартышек в округе было много, поэтому на обед у нас всегда было свежее мясо. Каждый вечер, перед тем как вновь забраться на дерево, Арсений проверял состояние ловушки, также окроплял свежей кровью поляну вокруг нее.

Ночью мы несли дежурство и спали по очереди, сменяя друг друга на посту каждые два часа. Свои смены я коротал в разглядывании звезд. Для меня это уже стало своего рода хобби и, хотя говорят, что звезды сосчитать нельзя, за несколько лет я, пожалуй, сосчитал их все.

К сожалению, знакомых звезд или созвездий я так и не нашел. Луна же в этом мире мало походила на луну Земли. Огромная, вся испещренная громадными кратерами, ничего общего с земными не имеющими.

А еще, в ясную ночь можно заметить неясные тени, что движутся по небу, заслоняя звезды. Теории на этот счет ходят разные. Лично мне кажется, что вокруг планеты вращается поле из мелких астероидов.

На третью ночь, когда нетерпение Арсения уже дошло до ручки, а мертвая мартышка начала ощутимо пованивать, случилось то, чего мы так долго ждали.

Это было время моего дежурства. По натянутому брезенту мелко моросил дождик, обещающий утром перерасти в ливень. Было холодно, и я поглубже закутался в куртку, завидуя Арсению. Мой ученик мерно посапывал рядом, обхватив руками свою «сайгу».

Увы, ночное зрение сейчас не работало, но тучи еще не заслонили звезды и было достаточно светло. Я лежал на боку и смотрел на тропу, потому не упустил момент, когда по ней стремительно пронеслась черная тень.

– Арсений, – тихо позвал я ученика, тронув за плечо.

Он открыл глаза и вопросительно посмотрел на меня.

– Стая, – все так же тихо пояснил я.

Он кивнул и медленно, стараясь не шуметь, сел. Я тоже сел, и вместе мы продолжили наблюдать. Вскоре по тропе пронесся еще один волк, почти сразу за ним следующий. В течение пяти последующих минут перед нами пробежали одиннадцать волков и ни один из них даже носа не повернул в сторону поляны.

– Все прошли, – с досадой вздохнул Арсений.

Да, бывают случаи, когда в стае нет ни одного омеги. Такие стаи называют молодыми. Щенки вырастают, а старые волки умирают досрочно. Встречаются подобные стаи крайне редко, но все же встречаются.

Мысль о том, что нас угораздило нарваться именно на молодую стаю вгоняло в уныние. Назревает ураган, и после него от нашей ловушки не останется и следа. А значит, нам придется заново копать яму, стругать колья, натягивать пальму, добывать приманку. В общем, дофига работы!

– Ждем, – сказал я, стараясь не поддаваться мрачным мыслям.

Прошло несколько минут, и я уже начинал терять надежду, когда на тропе показался еще один волк. В отличие от своих сородичей, передвигался он не так стремительно. Если вожак несся вперед, будто спортивный болид на треке, то этот просто бежал.

– Вот он, – сказал я Арсению, который уже укладывался, с явным намерением продолжить спать. Однако, услышав мои слова, он тут же вскочил и во все глаза стал следить за волком.

А волк явно почувствовал запах крови! Он замедлил свой бег и стал озираться по сторонам, словно что-то искал. Добежав до того места, где Арсений оставил тряпку с кровью он остановился и припал носом к земле.

– Давай же, давай, – шепотом заклинал волка Арсений.

Он был возбужден и сидел, словно спортсмен перед стартом. Одной рукой он держался за ветку, вторая покоилась на рукоятке ножа. Казалось, хлопни я сейчас в ладоши, и он стремительно сорвется с места, будто стрела с натянутой тетивы.

Волк тем временем пребывал в раздумьях. Ему явно не хотелось слишком сильно отставать от стаи, но ведь с поляны так ароматно тянуло кровью! Решившись, волк свернул с тропы и шагнул на поляну.

Я кивнул Арсению и тот сместился ближе к стволу, готовый в любой момент сигануть вниз. Сам я тоже сместился поближе к стволу. Хоть добить волка Арсений должен сам, но я все равно собирался быть рядом с ним. Так, на всякий случай.

Волк прошел практически под нашей веткой, но не учуял нас, а продолжил идти к ловушке. Он был стар. Под светом звезд я отчетливо видел, как переливается седина на его меху.

Когда до ловушки оставалось всего ничего, волк замер, словно почувствовав опасность. Он оглянулся и пристально посмотрел на меня. Если бы не густая крона дерева, я мог бы поклясться, что он меня видит. Наши взгляды встретились. В его глазах читались голод, боль и усталость.

Волк отвернулся и шагнул прямо в ловушку. Он еще не успел вцепиться зубами в приманку, когда под тяжестью его веса треснули ветки. В следующий миг волк провалился в яму вместе с трупом мартышки.

Треск веток слился с визгом разгибающейся пальмы. Веревка натянулась и с силой захлопнула крышку. Раздался глухой стук, и наступила тишина.

– Вперед! – велел я Арсению, но это было излишне. Мой ученик уже скользил вниз по стволу.

Я последовал за ним. Когда мои ноги коснулись земли, я сорвал с плеча дробовик и рванул к яме со всей доступной мне скоростью.

Еще на бегу я удивился, заметив, что Арсений не сражается с волком, а просто стоит над ямой, сложив руки на груди, и смотрит вниз. Подбежав к нему, я тоже заглянул в ловушку и удивленно присвистнул.

– Вот те на!

Волк был мертв. Один из кольев воткнулся хищнику прямо в глаз, мгновенно оборвав его жизнь.

Арсений посмотрел на меня и усмехнулся.

– Я победил!

Я не сразу сообразил, о чем он говорит, но потом вспомнил о нашем уговоре и мысленно чертыхнулся. Ну, кто же мог подумать, что волк так подставится! Да уж, теперь не отвертеться.

– Ты еще шкуру не снял, – мрачно напомнил я ему. – Вот снимешь, тогда и будешь о победе рассуждать!

Волка он убил без моей помощи. Снимет шкуру и победа за ним. А раз условия он выполнил все до единого, то, как бы мне не хотелось идти в метро, но уговор есть уговор. Я дал слово, и я его сдержу.

Арсений спрыгнул в яму и обвязал мертвого волка веревкой. Напрягаясь изо всех сил, мы вытащили тушу наружу. Еще на дереве я понял, что волк был стар, но только сейчас, разглядев его поближе, понял насколько сильно.

Волк был тощ, ослаб от длительного голода, а его мех поседел больше, чем наполовину. Уцелевший глаз затягивала густая белая пленка. Зубы в открытой пасти были сточены и обломаны, а все тело украшала вереница глубоких шрамов.

Судя по всему, когда-то этот волк был силен и свиреп. Скорее всего, он был вожаком какой-то стаи, быть может, той самой, за которой следовал до сегодняшнего дня.

Глядя на это изможденное старое тело, мне стало грустно. Ведь люди, по сути, ничем не отличаются от волков. Срывают злобу на детей, унижают стариков и совершенно не задумываются о том, что сами когда-то были детьми и однажды станут стариками.

Арсений же не забивал себе голову подобными мыслями. Он закатал рукава и как ни в чем не бывало взялся за разделку. Дело это отнюдь не простое, даже для опытного человека, а уж с Арсения и вовсе пот в три ручья сходил. Шкура волка была толстой и тугой. Наточенный, как бритва клинок с огромным трудом резал даже податливую ткань возле лап, а уж о том, чтобы вспороть живот и речи не шло.

Смысл разделки заключался в том, чтобы сделать широкий надрез, а затем в буквальном смысле вывернуть через него тушу наизнанку. Самой сложной частью в такой операции было отделение головы от туловища.

Я стоял с оружием наготове и ждал, пока Арсений не закончит. Он долго возился, сопел и чертыхался, но помощи не попросил. Когда он закончил, ночь уже подходила к концу, а дождь, напротив, усиливался.

Благодаря дождю, Арсений не сильно испачкался в крови, правда промок не на шутку. Он несколько раз вогнал нож в землю, очищая его от крови, а затем отправил в ножны. Поднявшись на ноги, Арсений устало потянулся.

– Все! Осталось только вымыть и высушить.

С вымыть проблем не возникло. Разошедшийся не на шутку дождь прекрасно справился с этим сам, а вот с сушкой есть загвоздка. Лучше всего сушить шкуру на солнце, растянув ее на шестах. Однако ливень обещал затянуться надолго и лишал нас такой возможности напрочь.

– Над костром подсушим, – словно прочитав мои мысли, сказал Арсений. – Натянем и подсушим!

Я кивнул.

– Годится.

Арсений вытащил из ловушки две длинные ветки и насадил на них тушу. Пока он это делал, я забрался обратно на дерево и скрутил брезент. Потом мы взяли ветки, как носилки, и понесли свою добычу к лагерю.

Дрова, заблаговременно собранные Арсением, за время нашего отсутствия хорошо подсохли. Мы сложили их у разбитой витрины и подожгли. Пока костер разгорался, Арсений натянул шкуру на ветки и закрепил их рядом с огнем.

Вывернутая наизнанку шкура выглядела просто отвратительно! Сплошной красный ковер с кусочками мяса, и какими-то белыми отростками. По-хорошему, ее бы еще выскоблить надо, но пока и так сойдет. В деревне отдадим специалистам, они нормально обработают.

Запах от шкуры шел такой, что у меня начались рвотные позывы. Еще и костер нещадно дымил, заполнив помещение клубами дыма.

Терпеть этот ужас ни мне, ни Арсению не хотелось. Мы переглянулись, кивнули друг другу и молча поднялись. Закинув рюкзаки в багажник, сами мы забрались в салон машины. Я уселся на место водителя и блаженно вытянулся на сидении. После нескольких ночей, проведенных на дереве, сидение джипа показалось мягче перины!

– Может музыку включим? – предложил Арсений, выуживая наугад один диск. – «Нирвана». Нормально?

– Самое то, – одобрил я.

Дождь с силой стал хлестать по стеклу, и под его барабанную дробь салон залили первые аккорды «Something in the Way».

Мы молча слушали песню и думали каждый о своем. Судя по улыбке, Арсений радовался, что сдал экзамен и выиграл у меня пари. Ну а я думал о старом мире. Вспомнил вечно занятых родителей, свои тренировки в бойцовском клубе и улыбчивые лица друзей. Вспомнил беззаботные деньки, когда часами можно было ничего не делать, а любая радость в жизни была доступна в обмен на клочок размалеванной бумаги. Вспомнил ночные прогулки под звездами, Машу, с которой у нас так и не сложилась любовь.

Песня закончилась, музыка стала постепенно стихать, как бы растворяясь в звуках дождя. Я повернулся к Арсению, протянул ему руку и сказал то, что должен был сказать уже давно:

– Поздравляю, с сегодняшнего дня ты – полноправный охотник.

Он кивнул и с серьезным видом пожал мою руку. Это был первый раз, когда мы жали друг другу руки. Я с удивлением отметил, что рука у парня плотная, как железо, а хватка не по возрасту сильная.

– Какое имя ты мне дашь? – спросил Арсений.

Есть у нас одна традиция. Когда ученика посвящают в охотники, ему дают прозвище. Придумывает его наставник, и оно закрепляется за учеником на всю жизнь. Лично я еще никого никогда не посвящал, да и традицию эту не сильно уважаю.

– Не думаю, что это обязательно, – сказал я в надежде, что Арсений не станет настаивать, но ошибся. Он нахмурился, и посмотрел на меня с требовательным намеком.

– Ладно, понял, – вздохнул я.

Я задумчиво стал перебирать в уме различные прозвища, которые могли бы подойти Арсению, но ничего путного в голову не приходило. Свое прозвище я получил от Деда. Как-то давно, он то ли в шутку, то ли всерьез назвал меня старшим, так и прилипло. С тех пор я – Старшой. Но как быть с Арсением?

Он ничем особо не выделялся. Обычный парень, хороший охотник, к тому же совсем один. Может, одинокий охотник? Мне почему-то вспомнился убитый Арсением волк. Было что-то родственное между ними. Это и предрешило мой выбор.

– Одинокий волк, – сказал я.

– Спасибо, – с улыбкой кивнул Арсений, и добавил: – Буду носить это имя с честью!

Дождь лил всю ночь и весь день. К вечеру он слегка поутих, и мы воспользовались этой передышкой, чтобы набрать побольше дров.

Костер, над которым сушилась шкура, не справился со своей задачей. Он потух намного раньше, чем шкура обсохла даже с одной стороны. Арсений взялся было разводить новый костер, но я запретил.

Проводить еще одну ночь в джипе я не собирался. День еще ладно, зверье не такое активное, да и дождь лупил, но ночью там будет слишком опасно. Лучше уж спать в пропахшей дымом комнате с вонючей шкурой под боком, но зато в безопасности.

На следующий день дождь почти прекратился, и утро выдалось практически безоблачным. По-видимому, боги этого мира сжалились над нами, отогнав грозовые тучи подальше от нас.

Мы снова развели костер и не торопясь позавтракали. Затем Арсений стал подкидывать в огонь дрова, явно намереваясь продолжить сушку.

– Не надо, – остановил я его.

Парень посмотрел на меня удивленно, но послушался и перестал кидать дрова в огонь.

– Все еще хочешь в метро?

Он кивнул.

– Тогда туши, выходим прямо сейчас.

Глаза Арсения заблестели, он стал быстро тушить огонь, затаптывая его ногами. Я подождал, пока он соберет свой рюкзак, подтянет лямки и проверит оружие. Затем мы двинулись к выходу, и уже у самой двери Арсений остановился.

– Постой, а шкура? – вспомнил он о своем трофее.

Я глянул на сиротливо висящую шкуру и подумал, что после вчерашней сушки воняет она не так уж и сильно.

– Привяжи к рюкзаку, с собой возьмем, – велел я. – Будем на привалах подсушивать и скоблить понемногу.

Арсений вновь удивился моему распоряжению, но спорить не стал и послушно привязал свернутую в рулон шкуру к рюкзаку.

Перед тем как уйти, я достал из машины мощный фонарь с двумя сменными батареями и положил их к себе в рюкзак. Пригодятся. Затем достал из бардачка банку тушенки и заполнил наши фляги водой из канистры. Тушенка, конечно, малость просрочена, но хранилась она в хороших условиях, так что должна быть еще съедобной.

– Долго до метро идти? – спросил Арсений, когда мы вышли на тропу.

– Часа четыре, – ответил я.

Пять лет назад я уже ходил этим маршрутом, только в обратном направлении. Из метро к магазину. Тогда этот путь отнял целый день и все силы. Правда, шел я тогда не один, а в большой компании, вместе с Дедом и Доктором, а также же тащил на своих плечах изрядный груз.

Сейчас совсем другое дело! Нас двое, мы сильны, молоды и не обременены ношей. Поэтому четыре часа – это самый максимум, за которой мы должны преодолеть это расстояние.

Мы, не сговариваясь, взяли быстрый темп и не снижали его до самого конца. Я двигался впереди, а Арсений следовал за мной на расстоянии нескольких метров. Расстояние он выдерживал не случайно, а в целях безопасности. Если на кого-то из нас нападут, то у второго будет время, чтобы решить, как лучше поступить: помочь товарищу или убежать.

Да, как это ни страшно звучит, но в некоторых ситуациях приходится бросать товарища на смерть и, что называется, делать ноги. И дело тут вовсе не в отсутствии мужества, а просто в здравом смысле. Потому что бывают ситуации, когда помочь другу просто невозможно, а вот спасти себя еще реально.

Так, когда на группу нападает стая волков, то лучше не геройствовать, а сразу убегать. Чаще всего в таких ситуациях лидер группы остается прикрывать отступление товарищей, а сам отвлекает волков на себя, пока остальные бегут. Поэтому я тщательно вдалбливал ученикам о необходимости держать дистанцию.

До входа в метро мы добрались значительно быстрее озвученных мной четырех часов. Правда, когда мы вышли на островок, я не сразу понял, что мы в конечной цели нашего пути, настолько сильно изменилась местность.

Я помнил это место как часть старого мира: асфальтированная дорога, тротуарная плитка, автобусная остановка, несколько фонарных столбов. От всего этого и следа не осталось. Теперь передо мной просто поляна, заросшая травой и кустарником. Если бы не вход в метро, разинутый, будто пасть подземного чудища, я бы просто прошел мимо.

– Мы на месте, – сказал я Арсению, кивнув на вход. – Перед тобой станция метро «Спортивная».

Мы подошли ко входу и остановились. Я снял маску и убрал ее в рюкзак. Жуки обычно жмутся к деревьям, так что посреди поляны, а уж тем более в метро, их быть не должно.

Арсений тоже избавился от маски и теперь стоял, пристально глядя на спуск. Длинная лестница терялась в темноте. Создавалось впечатление, что она бесконечна.

– Ну что, не передумал? – спросил я Арсения.

Парень отрицательно замотал головой.

– Тогда спускаемся.

И мы стали спускаться. Вначале быстро, но вскоре сбавили темп. Солнце стояло высоко и освещало лестницу почти до самого конца. Когда же стало слишком темно, я остановился, чтобы включить фонарь, после чего мы продолжили спуск.

Внутри царила абсолютная тьма. Арсений тоже включил фонарь и теперь озирался по сторонам, удивленно разинув рот.

– А поезд где? – спросил он, стоило нам миновать стеклянные двери.

– Внизу, – ответил я, мысленно усмехнувшись. – Ты что, первый раз в метро?

– Ну! – сознался Арсений. – Я в школу на автобусе ездил, а с родителями всегда на машине.

Мы спустились по лестнице на станцию, и тут Арсений увидел свой поезд. Некогда ярко-синий, теперь он поблек, обветшал и выглядел убого. Однако на Арсения поезд все равно произвел впечатление. Парень прошелся по всем вагонам, посидел на месте машиниста, пощелкал безжизненными тумблерами. После этого он собрался было идти в подсобку, но я остановил его, взяв под локоть.

– А туда не ходи.

– Почему? – нахмурился Арсений.

Пять лет назад, когда я пришел на эту станцию меня встретили два бандита, одного из них, Гору, мне пришлось убить. Его труп покоится в той самой подсобке. Второму бандиту я сохранил жизнь, и впоследствии он стал моим добрым другом и хорошим товарищем. Это был Сема.

– Не на что там смотреть, – уклончиво ответил я. – Просто поверь.

– Ну ладно, – пожал плечами Арсений.

Около получаса он еще обследовал станцию, обыскал каждый закоулок, заглянул в каждый угол.

– Ну что, насмотрелся? – спросил я, когда Арсений вернулся.

– Да, – кивнул он, – можно идти дальше.

Вот и отлично! Я направился к выходу, а Арсений двинулся к поезду.

– Ты куда это? – удивился я.

– Так дальше, – пожал плечами Арсений. – В депо пойдем!

Я мысленно застонал. Это же надо было свалять такого дурака, и дать обещание осмотреть метро. Да еще и границы четко не описал. Но слово-то не воробей, из ружья не подстрелишь! Так что придется нам, похоже, весь день торчать в этом старом затхлом подземелье.

Воздух тут действительно стоял затхлый, тянуло гнилью и тиной. Это давало мне надежду, что за прошедшие годы тоннель банально затопило. Хочешь, не хочешь, а в этом случае Арсению придется отказаться от своей затеи.

У входа в тоннель была техническая лесенка, ведущая к рельсам. Мы подошли к ней, и я с замиранием сердца посветил фонариком вниз. Вода в тоннеле действительно была, но как назло, пройти она не мешала. Она стояла всего на пару сантиметров, и даже не доходила до шпал.

– Вперед! – радостно заявил Арсений, которому энергии было не занимать. Мне же веселиться было не с чего.

Мы спустились на рельсы, и я достал из рюкзака мощный фонарь. Порядок движения сохранили прежний: я шел впереди, Арсений в пяти метрах сзади.

Фонарь светил далеко вперед, так что неожиданного нападения можно было не опасаться, но привычка, а возможно старые воспоминания все равно заставляли нервничать.

Из-за этого я двигался совсем медленно, часто осматривал потолок на наличие многоножек, а каждая тень впереди напоминала притаившегося крысозавра. Арсению же, по-видимому, было просто скучно, и вскоре до меня донеслось его тихое посвистывание.

– Не шуми! – велел я, удивляясь несдержанности ученика.

– Что? – удивился Арсений. – Я же тихо иду.

– Свистеть кончай, – пояснил я. – Внимание ненужное привлекаешь!

– Какой свист, о чем ты? – недоумевал Арсений. – Я совсем не свищу!

Убедившись, что впереди все же нет никакой опасности, я остановился и обернулся к ученику. Он подошел ко мне и замер. Губы его были плотно сжаты, но при этом я отчетливо слышал стоявший вокруг нас тоненький свист.

– Прислушайся, – велел я.

Арсений прикрыл глаза и приложил ладонь к уху. Спустя пару секунд он открыл глаза и покачал головой.

– Я ничего не слышу, Старшой!

Свист резко оборвался, не вызывая при этом ни эхо, ни гула. Если бы звук был в обычном диапазоне, то это было бы просто невозможно. Скорее всего, он был настолько высок, что его эхо я уже просто не улавливал.

Дьявол!

Похоже, что это опять шалят мои аномальные способности. Если мой слух превзошел человеческий, то становилось понятно, почему Арсений ничего не слышал.

– Ладно, ничего, двигаемся дальше.

Арсений посмотрел на меня с сомнением. По-видимому, он начал беспокоится о психическом здоровьем своего наставника.

Где-то через час мы вышли на следующую станцию, на стене которой красовалась надпись «Ленина».

Тут не было абсолютно ничего интересного. Подсобка оказалась разграблена, а поднявшись наверх, мы оказались прямо посреди леса. В отличие от «Спортивной», островок целиком находился под землей. Земля, находившаяся высоко над лестницей, обвалилась, так что последние метры до поверхности нам пришлось преодолевать, цепляясь за корни деревьев.

– Пошли отсюда, – предложил я, выглядывая из этой норы. – Наружу мы лезть не договаривались.

Арсений кивнул, и мы полезли вниз.

Глава 13: Депо

Несмотря на свое название, «Центральная» была последней станцией на ветке. Мы вошли на нее, спустя три часа после того, как спустились в метро.

Первое, что бросалось в глаза – это странная белизна. Складывалось впечатление, будто все вокруг густо обсыпали мукой. Я никогда не был на этой станции раньше. Ни до исхода, ни после. Однако в одном я уверен точно – так быть не должно.

– Что это? – спросил Арсений, удивленно разглядывая стены.

Я подошел к ближайшей стене и провел по ней рукой. На ладони у меня осталась густая, белая и очень клейкая масса.

– Фу! Гадость! – скривился, наблюдавший за мной Арсений. – Это что, клей?

Масса действительно походила на клей, но пахла совсем иначе. Не было того характерного резкого запаха, которым пахнут все химикаты. Наоборот, от массы шел приятный, сладковатый, успокаивающий и до боли знакомый аромат!

– Газ! – сообразил я, убирая руку подальше от лица. – Запах точно такой же, как у газа в лесу!

Арсений тут же полез в сумку за респиратором и, не раздумывая, нацепил его. Вытерев руку о штаны, я сделал тоже самое. Фиг его знает, жуки это или нет, но рисковать не хотелось.

– Лучше всего будет вернуться обратно, – заметил я, в надежде на разумность своего ученика.

– Если вернемся, то так и не узнаем, что здесь творится, – покачал головой Арсений. – Но решаешь, конечно, ты.

Да, самое разумное это вернуться назад. Не лезть чер-те куда, рискуя своей головой, а просто развернуться и уйти обратно в тоннель. Я так и собирался сделать, но затем, поддавшись непонятному порыву, одним рывком забрался на платформу и снял с плеча дробовик.

– Держись за мной! – велел я Арсению.

Может в будущем я очень пожалею о своем решении. Нет, даже наверняка пожалею! Но повернуть назад почему-то выше моих сил. Азарт зацепил? Исследовательский дух проснулся? Не знаю! Но просто взять и уйти уже не могу.

Арсений ловко залез на платформу и присел, чтобы примотать к «сайге» фонарь. Затем он поднялся и кивнул мне, показывая, что берет периметр на себя. Я кивнул ему в ответ, после чего полез в карман, где у меня лежал маленький тактический фонарик. В отличие от Арсения, мне не пришлось приматывать его изолентой, поскольку на стволе находилось специально отведенное для него крепление. Я на ощупь нашел его и быстро закрепил фонарь.

– В подсобку, – тихо скомандовал я. – Держи дистанцию.

Арсений молча кивнул, показывая, что все понял, и мы медленно направились к подсобке. Я шел впереди, направив ствол дробовика перед собой. Арсений двигался за мной, ступая тихо, будто кошка.

Мощный фонарь я оставил лежать на краю платформы, чтобы он освещал нам путь. Но чем ближе мы подходили к цели, тем рассеяннее становился его свет. Когда до дверей оставалось всего ничего, я замер, потому что изнутри помещения отчетливо раздался уже знакомый свист.

Свист стал намного громче! Настолько громче, что даже Арсений его услышал. Он скривился так, будто лимон целиком сожрал.

– Что за ужасный звук? – пробормотал Арсений.

Он явно пребывал в замешательстве, а вот я потихоньку начал соображать, где мы и во что умудрились вляпаться. Однако, чтобы окончательно убедиться в правоте своей догадки, следовало заглянуть внутрь. Я жестом велел Арсению стоять на месте и прикрывать меня. Он кивнул и встал на одно колено, уперев приклад карабина в плечо.

Двигаясь осторожно, я дошел до двери, ведущей в подсобку. Она была распахнута настежь. Сама дверь, а также вся стена вокруг нее, была густо облеплена вязкой белой слизью. По мере моего приближения, свист нарастал. Я подошел к дверному проему, остановился и выключил фонарь.

Эх, как бы мне сейчас пригодилось ночное зрение! Всего на минутку, или даже меньше! Просто, чтобы заглянуть внутрь, посмотреть, что там происходит, а самому при этом остаться незамеченным.

С той самой минуты, когда я обнаружил в себе способности, я не оставлял попыток научиться ими управлять. Доктор говорил, что самое важное тут – концентрация, что мой организм сам все знает, и я просто должен дать ему команду, показать, чего именно от него хочу. Но сколько я ни старался, сколько ни тренировался, способность упрямо не желала мне подчиняться!

Однако сдаваться, даже не попытавшись, это не дело! Поэтому я плотно зажмурился и сконцентрировался. Передо мной была тьма, и я представил себе, как она расступается, рассеивается.

Итак, ночное зрение!

Я открыл глаза и уставился в едва освещенную стену. Не сработало, как и всегда. А жаль! Наблюдавший за мной Арсений вопросительно развел руками. Мол, что это с тобой, Старшой? Но я лишь отмахнулся и жестом велел продолжать наблюдение.

Слегка наклонившись, я краем глаза заглянул в подсобку. Свет туда практически не попадал, но мне все же удалось разглядеть нечто копошащееся. Нет, без света тут никак не обойтись! Передо мной встала проблема. Мне придется либо рискнуть и включать фонарик, либо уходить ни с чем.

Я решил рискнуть.

Прикрыв ладонью фонарь, я заглянул в подсобку, включил его и тут же выключил. Свет озарил помещение всего на мгновение, но увиденная картина так запечаталась в моей памяти, будто фотоснимок.

Что ж, есть две новости: хорошая и плохая. Хорошая – моя догадка оказалась верна. Плохая – уж лучше бы я ошибся, потому что сейчас мы с Арсением оказались прямо в логове многоножек!

Сотни переплетенных тел и тысячи желтых яиц на фоне клейкой стены. Гнездо. Не знаю, заметили ли многоножки свет и если да, то станут ли на него реагировать. Во всяком случае, пока все было тихо, и ни одна тварь из подсобки не высунулась.

Эх, вот бы сейчас гранату! А еще лучше, адский огонь – самодельный взрывпакет, состоящий из пары килограмм пороха, трех двухлитровых бутылок с зажигательной смесью и огромного количества всевозможного металлического мусора, который играет роль картечи.

Рейдеры используют такие игрушки, чтобы разом выжигать целые стаи живущих в городе волков. Дернул чеку, швырнул такую сумку в помещение, и все что находится внутри быстро превращается в подгоревший мясной фарш.

Но чего нет, того нет. Поэтому я очень медленно отступил назад к поджидающему меня Арсению. Он продолжал сидеть, выцеливая дверной проем, и палец его напряженно лежал на спусковом крючке. Я присел рядом и шепнул ему на ухо:

– Здесь логово многоножек.

В глазах парня появился огонек страха, однако он не поддался панике и продолжил сидеть, все так же целиться в проем. Лишь крепче вцепился в «сайгу», да так, что костяшки пальцев на руках побелели.

– Нужно уходить, – снова шепотом сказал я. – Медленно возвращаемся, прикрывая друг друга. И самое главное, не шумим.

Арсений наклонил голову в знак согласия и прошептал:

– Ты первый.

Я сделал несколько шагов назад и остановился, нацелив дробовик в проем. В тот момент, когда я уже был готов отдать Арсению приказ отступать, из двери высунулась многоножка.

Нервы у Арсения хорошие, и он не раз мне это доказывал. Но в такой ситуации, даже самые стальные нервы могут подвести. Завидев скользкое извивающееся тельце с паучьими жвалами, Арсений вскрикнул и спустил курок.

Бабахнуло, и выстрел эхом разнесся по станции. Голова многоножки, если это конечно была голова, взорвалась, ее тело рухнуло на пол.

– Беги! – крикнул я Арсению, в конспирации уже нет никакого смысла.

Выстрел словно послужил сигналом к старту, и уже десятки многоножек рванули из подсобки прямо на нас. Арсений либо не услышал меня, либо не понял, но вместо того, чтобы отступить, стал лихорадочно стрелять.

Бил он метко! Первые ряды гигантских насекомых легли под его выстрелами, но из подсобки уже лезли новые твари. Их было много, намного больше, чем я предполагал! Они перли из проема со всех сторон: снизу, сверху, с боков. Налезали друг на друга, стараясь как можно быстрее добраться до сочного свежего мяса. То есть до нас. При этом они так дико свистели, что у меня перед глазами пошла рябь.

Я прицелился в гущу этого потока и выстрелил. Дробовик полыхнул, и залп картечи смел первую волну наступающих тварей.

– Беги! – вновь крикнул я, и на этот раз Арсений услышал.

Парень прекратил бесполезную стрельбу, вскочил и ринулся ко мне со скоростью олимпийского спортсмена. Я прикрывал его отступление, выбивая все новые и новые волны многоножек. Арсений промчался мимо, смахнул на рельсы и рванул в тоннель.

– Куда?! – заорал я в отчаянии, потому что бежал он прямиком в депо.

Но Арсений не слышал. Он бежал без оглядки, как говорится – только пятки сверкали! Глядя вслед улепетывающему ученику, я вдруг понял, что им овладела паника.

Раздумывать над поведением Арсения времени у меня не было. Волна многоножек подступила уже совсем близко, выстрелы почти перестали давать эффект. Я стал быстро пятиться на ходу разряжая оставшиеся патроны. Толку было мало, но хоть немного проредить число напирающих тварей все же удалось.

Когда дробовик сухо щелкнул, оповещая о том, что заряды кончились, я развернулся и припустил вслед за Арсением. Пробежал мимо фонаря, спрыгнул на рельсы и рванул дальше.

Больше всего на свете я боялся зацепиться за шпалы и упасть. Воображение очень четко показало мне последствия такого падения: я лежащий на животе, а сверху куча мерзких тварей, раздирающих меня своими многочисленными жвалами. От этой картины я получил такую дозу адреналина, что рванул вперед с удвоенной прытью.

Так мы и неслись вперед, а позади отчетливо нарастал злобный свист. С трудом догнав Арсения, я ткнул в плечо, привлекая к себе внимание. Кричать ему на бегу я не стал, поберег дыхание, просто показал пальцем на его «сайгу», а затем ткнул себе за спину.

Слава богу, он понял меня правильно! На ходу развернувшись, он одной рукой направил карабин на преследовавших нас многоножек и стал стрелять, выбивая самых проворных тварей.

Пока он стрелял, я прямо на бегу стал перезаряжать свой дробовик. Занятие не из легких! Патроны никак не хотели попадать в гнездо, и как я ни старался делать это аккуратнее, все же уронил несколько патронов под ноги.

– Пуст! – хрипло крикнул Арсений, сообщая что отстрелял весь магазин.

Во взгляде парня читались страх и паника, а из-под маски доносилось сбитое, прерывистое дыхание. Все мои наставления вылетели из его головы, уступая место инстинктам.

Несмотря на тряску, мне таки удалось запихнуть в дробовик пять из шести возможных патронов. Я передернул затвор, развернулся, вытянув оружие перед собой.

Твари успели приблизиться к нам настолько близко, что меня пробила дрожь. Словно лавина, они нагоняли нас быстро и неотвратимо. Ближайшая многоножка уже бежала всего в трех метрах от меня, а за ней по пятам следовали другие.

Но самое страшное, что по потолку эти твари продвигались так же быстро, как и по земле. Одна из таких многоножек была уже почти над нами, и в ближайшем будущем грозилась броситься сверху.

Такая перспектива меня совсем не радовала, поэтому первым делом я выстрелил именно в нее. Грохнуло. На потолке осталось кровавое пятно, и подстреленная многоножка рухнула на рельсы, прямо в гущу своих сородичей.

Отдача у дробовика была настолько сильной, что запястье у меня мгновенно онемело, а по руке прокатилась волна боли. И хотя в свое время я потратил уйму времени, тренируясь в стрельбе с одной руки, но против физиологии-то не попрешь! Человеческое запястье просто не рассчитано на такие нагрузки и после нескольких выстрелов кости обязательно треснут.

Тем не менее, передернув затвор, я вновь прицелился и выстрелил. Потом еще раз и еще. Я стрелял до тех пор, пока все пять зарядов не улетели назад, убив пару десятков тварей.

Арсений как раз закончил перезаряжать «сайгу», и когда я крикнул «пустой!», уже готов был меня сменить. После грохота дробовика, выстрелы из карабина показались хлопками. Тем не менее, эти хлопки были не менее смертоносны.

Моя правая рука настолько занемела, что пальцы отказывались слушаться. Кое-как взяв оружие в правую руку, левой я стал пытаться его заряжать. Именно пытаться, потому что с непривычки, да еще в бешеной тряске, я никак не мог попасть в гнездо, и патроны сыпались на пол один за другим.

К счастью, стрелять мне не потребовалось. К тому моменту, как я уронил третий патрон, а у Арсения вновь опустел магазин, мы выбежали, наконец, в депо.

Депо находилось не под землей, а в своего рода ангаре. Тут было широко и просторно. Рельсы разошлись сразу в трех направлениях, на двух из которых, застыв на вечном приколе, стояли электропоезда. Рядом с пустующим путем возвышалось какое-то техническое строение. К нему-то мы не сговариваясь и побежали.

Дверь внутрь была прикрыта, и я молился, чтобы она оказалась не заперта. Молитвы были услышаны. Дверь легко отворилась, и мы забежали внутрь, после чего я с силой захлопнул ее прямо перед носом у настигших нас тварей.

Раздался удар и скрежет, словно они зубами пытались прогрызать металл. По двери мелко зацокали десятки ног. Я сел, подперев дверь спиной, и устало стянул бесполезную маску. Оставалось лишь надеяться, что тонкий металл окажется многоножкам не по зубам.

Арсений тем временем тоже избавился от маски и принялся быстро перезаряжать «сайгу». Паника и страх с его лица пропали, уступая место решимости. Закончив перезарядку, он упер приклад в плечо и направился вглубь помещения, исследуя его на предмет опасностей.

Спустя несколько минут, удары и скрежет снаружи прекратились. Наступила долгожданная тишина. Тем не менее, я не обманулся на это временное затишье, прекрасно понимая, что твари никуда не ушли. Они лишь притаились, замерли вокруг двери и ждут, пока я не высунусь наружу.

Вернулся Арсений. Судя по тому, что карабин он закинул на плечо, внутри оказалось относительно безопасно.

– Там есть еще одна дверь, но она заперта, и я не знаю, куда она ведет, – сказал Арсений, старательно избегая моего взгляда. Он явно стыдился своего позорного бегства.

Чтобы хоть немного взбодрить ученика, я улыбнулся и ободряюще похлопал его по плечу.

– Не вешай нос. Когда я первый раз увидел волка, то два дня потом штаны сушил!

Он посмотрел на меня недоверчиво.

– Ты струсил? Не может быть!

– Еще как может! – заверил я его. – Струхнул я будь здоров, даже нос на улицу высунуть боялся.

Я, конечно, приврал немного, ведь уже на следующий день после той злополучной встречи я поехал на вылазку, но перетрусил и вправду будь здоров!

– Извини, – вновь опустил глаза Арсений. – Даже не знаю, почему я побежал к депо. Само-собой как-то получилось.

– Тогда действовал не ты, а твои инстинкты, – пожал я плечами, – и они подсказали тебе, что сюда бежать ближе. – Немного помедлив, я все же добавил: – Только благодаря этому мы остались живы. Рвани ты в другом направлении – лежали бы уже посреди тоннеля разорванные в клочья.

Арсений поднял глаза.

– Слишком далеко бежать, – пояснил я, заметив в его глазах вопрос, – а эти твари уже на пятки нам наступали. Так что не ты должен извиняться, а я тебя благодарить. Спасибо, что спас наши задницы!

Неуверенность на лице Арсения исчезла, а на губах заиграла улыбка. Он благодарно кивнул и сел напротив меня.

– Что будем делать?

– А что нам остается? Ждать будем! – ответил я. – Они уйдут, когда поймут, что до нас не добраться.

– И сколько это займет времени?

Я пожал плечами.

– Чтоб я знал! Может и неделю.

– Так долго нам не продержаться! – ужаснулся Арсений. – У нас еды кот наплакал!

Кстати, насчет еды! Неплохо бы ревизию провести, тогда будет видно, на сколько ее хватит. Да и патроны сосчитать не помешает. Я их, конечно, много с собой взял, но после забега через тоннель их количество сильно поубавилось.

– Снимай рюкзак, – велел я, ставя рядом с собой свою сумку. – Надо глянуть, чего и сколько у нас есть.

Мы почти синхронно расстегнули рюкзаки и стали выгребать их содержимое прямо на пол. Складывали все вместе, не глядя, где чье. Еды у Арсения оказался довольно много. Он извлек из рюкзака пакетик вяленого мяса, банку говяжьей тушенки и четвертинку задубевшего хлеба. Я положил рядом пакет с солониной, пачку сухарей и шесть пакетиков с сахаром по пять грамм в каждом.

– Воды у тебя сколько? – кивнул я на его флягу.

– Полная, – ответил он. – Мы в машине наполняли, и с тех пор я не пил.

– У меня тоже полная, – кивнул я. – Хоть с водой проблем не будет.

Отвинтив крышку, я сделал небольшой глоток. Потом взял три пакетика сахара, надорвал их и по очереди пересыпал во флягу. Закрыв крышку, я стал болтать ею, размешивая сахар в воде.

– Ты тоже добавь, – велел я Арсению, подталкивая к нему оставшиеся пакетики. – Очень хорошо стимулирует!

Он в точности повторил мою процедуру, размешав сахар в воде. После чего мы оставили фляги и взялись за боеприпасы. Наше оружие было под двенадцатый калибр, но на этом все сходство заканчивалось. У Арсения были исключительно пули, в то время как я использовал дробь и картечь.

Арсений извлек из рюкзака патроны, а также вывернул карманы. Всего у него оставалось тридцать два патрона, включая те восемь, что уже были снаряжены в магазин. К сожалению, магазин у него был только один, что сильно снижало скорость перезарядки.

У меня патронов было больше, целых сорок штук! Эх, если бы не кривые руки, то было бы сорок четыре!

Патрон у меня был особый, самодельный! Вместо старого заводского пороха, я использовал новый, производимый вездесущим Татарином. Уж не знаю, из чего он там его делал, но получалось неплохо! Благодаря высокой горючести, требовалось куда меньше пороха, а освободившееся пространство я заполнял дополнительной картечью. Мощь патрона не снижалась, зато кучность возрастала раза в два.

– Жаль, запасного магазина у тебя нет, – посетовал я, распихивая патроны по карманам.

– Это да, – печально согласился Арсений. – Но магазинов к «сайге» ни в деревне на складе, ни у военных нет.

Дальше мы выпотрошили и перераспределили все, что оставалось в наших рюкзаках. Спички, веревка, ножи. Все это было у нас в равном количестве и в дележе не нуждалось. Наскоро перекусив и попив воды, я почувствовал прилив сил и жажду действия!

– Интересно, что это за место? – спросил я, оглядывая стоявшие вокруг полки и стеллажи. – Похоже на какой-то склад.

– Скорее всего, тут ремонтировали поезда, – предположил Арсений. – На полках куча всяких запчастей и электроники, а дальше есть место под инструменты. Только вот инструментов там нет.

Арсений был прав, это место и вправду было забито различными запчастями. Скорее всего, поезда подгоняли сюда, по специальному пути, после чего базирующиеся тут техники производили ремонт или проверку состава.

– Инструменты явно кто-то забрал, – сказал я, осмотрев пустые ящики. – Вот только кто?

Окон в помещении не было, но это даже хорошо. Приглядывать одновременно за двумя дверями и несколькими окнами было бы весьма проблематично. Немного поразмыслив, мы с Арсением притащили несколько тяжелых деталей непонятного назначения и прислонили их к двери.

– Может, они уже ушли? – предположил Арсений, спустя несколько часов сидения на пятой точке.

– Сходи да проверь, – предложил я.

– Нет уж, спасибо!

Так мы просидели весь день, а ночью легли спать и спали аж до десяти утра! После завтрака, я решил все же выглянуть наружу, чтобы убедиться, ушли многоножки или ждут снаружи.

Мы разобрали наспех сооруженную баррикаду, и я принялся инструктировать Арсения:

– Когда я приоткрою дверь, будь готов стрелять! Если хоть одна эта сволочь прорвется к нам, считай, что мы покойники. Понял?

– Понял, я готов!

Я присел возле двери и прислушался, не доносится снаружи свист? Свист не доносился. Тогда, держа одной рукой дробовик, я слегка приоткрыл дверь, готовый захлопнуть ее при малейшем шорохе или движении.

Арсений стоял в двух метрах от меня и крепко сжимал оружие в руках. Я ничуть не сомневался, что ни одна многоножка не уйдет от его пули. Но лучше, конечно, если их вообще там не окажется.

Снаружи было тихо и спокойно. Я поводил фонариком, освещая стену и пол возле двери. Затем перевел свет дальше, освещая рельсы. До тоннеля луч не доставал, слабоват фонарик.

– Кажется, ушли, – сообщил я Арсению хорошую новость.

Резко распахнув дверь, я отступил на шаг, целясь в проем. Снаружи потянуло прохладным ветерком, и его дуновение было единственным движением. Точно ушли.

– Давай осмотримся, – предложил я, выходя наружу. – Ты ведь за этим меня сюда тащил.

Мы не торопясь прошлись по депо. Арсений осматривал все, что казалось ему интересным. Однако, после наших вчерашних приключений, желание всюду совать свой нос у него заметно поубавилось. Так, например, он не стал осматривать поезда, а технические помещения лишь бегло оглядывал.

– Тут, наверное, аккумуляторная, – предположил Арсений, остановившись возле толстой металлической двери, на которой был изображен желтый треугольник с черепом и молнией.

Никаких надписей, указывающих, что именно находится за дверью не было, поэтому единственный способ проверить – угадал Арсений или не нет, это войти внутрь. Право сделать это Арсений без колебаний уступил мне.

– У тебя дробовик, – сказал он, отступая от двери на шаг, – тебе и честь!

Я усмехнулся. А парень учится! Пару дней назад он был скромным учеником, готовым выполнить все распоряжения наставника. Теперь же он все чаще включает в работу свой собственный мозг, и все меньше полагается на мой. Эта прогулка явно идет ему на пользу!

Дверь оказалась не заперта и открылась с чудовищным скрежетом. Внутри было темно и сильно пахло машинным маслом. Беглого взгляда хватило, чтобы понять – это действительно была аккумуляторная.

Помещение было большим, и от самой двери его заставляли ряды многоуровневых стеллажей, на которых некогда стояли аккумуляторы. Именно некогда, потому что сейчас они были пусты, а об аккумуляторах говорило лишь множество проводов, сиротливо торчащих из стен.

– Ого, а куда все подевалось? – спросил Арсений, растерянно оглядывая пустые стеллажи.

– Судя по всему, туда же, куда и инструменты, – ответил я. – Забрали!

– Но, я думал, что наши так и не добрались до депо!

– Наши не добрались, – подтвердил я. – Видать, не наши поработали.

Меня удивляла непонятливость Арсения. Неужели он действительно думает, что наша группа единственная? Вполне ведь логично, что выжили и другие люди. Может те, кто работал в депо, или кто жил недалеко отсюда. Вариантов масса!

– Мы закончили? – спросил я, покинув аккумуляторную.

– Закончили, – подтвердил Арсений, и в свою очередь спросил: – Теперь обратно пойдем?

– Ты, конечно, как хочешь, а вот я назад тем же путем не пойду, – решительно покачал я головой.

– Тогда наружу? – уточнил Арсений.

И я решительно подтвердил:

– Наружу!

Глава 14: Лагерь

Депо мы покинули с противоречивыми чувствами. Арсений был печален. Он явно ожидал увидеть тут нечто совсем иное, более интересное, более грандиозное. Ну а я просто радовался, что мы наконец-то уходим из этого грязного, пропахшего мазутом места.

Когда мы вышли наружу, было уже далеко за полдень. Снаружи депо действительно выглядело, как огромный ангар. По соседству с ним стояли несколько невысоких домишек, и располагалась автостоянка. Вся территория была огорожена высоким забором, а путь наружу лежал только через массивный проходной пункт или раздвижные металлические ворота.

Заглянув в несколько зданий, мы пришли к выводу, что тут некогда жили люди, много людей! Об этом свидетельствовали заброшенные клумбы и грубо сколоченные туалеты у забора.

Но люди бежали, причем в спешке. Забрали автомобили, вывезли оборудование и личные вещи. Не понравилось соседство многоножек? Вероятно, так. Во всяком случае, другого объяснения я не находил. Место-то удобное, хорошо защищенное от атак снаружи.

– Да это же настоящая крепость! – восхищенно сказал Арсений. – Как думаешь, почему ее оставили?

– Либо многоножки досаждали, либо нашли себе место получше, – озвучил я свои мысли.

– Тогда точно второе. – уверенно заявил Арсений.

– С чего это вдруг? – не понял я такого вывода.

– Потому что здесь нет могил! – ответил мой ученик. – Если бы тут все было очень плохо, то мы обязательно нашли бы кладбище. А раз кладбища нет, значит у них никто не умирал.

Слова Арсения звучали убедительно, и сам он верил в них на все сто. Я решил не разубеждать ученика, хотя сделать это мог легко. Отсутствие могил, вовсе не является признаком благополучия. Тела могли не хоронить по целому ряду причинам. Например, тел вообще могло не быть. Если людей убивали многоножки, то хоронить было попросту нечего.

Да и волки не отдают кости родственникам погибших от их клыков. Ну и сами жители могли просто не заморачиваться с погребением, а банально выносить трупы за ворота, отдавая их на съедение хищникам.

А еще тут мог процветать каннибализм…

Но я не стал рассказывать все это Арсению. Пусть лучше верит в хорошее! Вместо этого сверился с компасом и кивнул на восток.

– Нам туда.

Он тоже сверился с компасом, убеждаясь, что я не ошибся, после чего мы направились к лесу.

Нам предстояло совершить небольшой марш-бросок. Две станции – это не меньше пяти километров, но скорее даже больше. Если нам повезет наткнуться на звериную тропу, то это расстояние мы проделаем за пару часов. А если нет, то продираться сквозь джунгли нам придется до самого вечера.

Однако продираться не пришлось. Перед лесом был небольшой холм, и когда мы взобрались на него, Арсений вдруг остановился и стал всматриваться куда-то вправо.

– Смотри, дорога!

Я посмотрел туда же, куда и он. С обратной стороны от депо в лесу виднелась широкая просека. Выглядела она в точности так же, как прокладываемые нами дороги, с той лишь разницей, что тут явно работали без тяжелой техники.

– Уверен, что люди из депо уехали туда! – с жаром сказал Арсений. – Мы должны пойти и посмотреть!

Как ни хотелось мне побыстрее вернуться домой, но Арсений был прав. Мы просто обязаны узнать, куда ведет эта дорога. Возможно, там есть люди, которым нужна наша помощь, или просто люди, с которыми можно установить контакт. И хотя разведка – работа рейдеров, а не охотников, но увиливать я не стал.

– Ладно уж, пошли, рейдер! – улыбнулся я.

И хотя последнее слово я произнес с откровенной иронией, Арсений прямо весь расцвел! Он двинулся вперед, важный и напыщенный. Как будто мои слова действительно сделали из него рейдера!

Пройдя вдоль забора, мы обогнули депо и приблизились к просеке. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что просека была старой. Она обильно заросла травой и кустарником, а кое-где уже вовсю росли молодые деревья.

Мы с Арсением переглянулись.

– Ну что, вперед? – спросил он.

– Только вперед! – согласился я. – Поищем приключений на свои задницы!

По дороге мы шли молча, стараясь двигаться как можно быстрее. Однако, несмотря на быстрый темп и отсутствие остановок, через три часа мы так никуда и не вышли. Дорога казалась бесконечной.

Немного поразмыслив, я начал сомневаться, а хорошая ли это была идея идти самим. Ведь мы понятия не имеем, куда ведет дорога. Разумнее было бы вернуться в деревню и рассказать обо всем Деду. Ну а он уже решил бы, стоит посылать сюда рейдеров или ну его нафиг.

– Антон, как думаешь, а почему военные не знали о депо? – раздался сзади голос Арсения.

– Потому что не летали сюда, – ответил я.

– А почему не летали? – продолжал допытываться ученик.

– А зачем им сюда летать? – вопросом на вопрос ответил я, и тут же сам дал на него ответ. – Не летают, потому что тут нет ничего интересного. Депо само по себе никого не интересует, а кроме него тут ничего нет и никогда не было. Ни заводов, ни складов. Ничего полезного.

– Но ведь тут были люди! – возразил Арсений. – Если бы об этом знали…

– То что? – перебил я его. – Думаешь, рейдеры кинулись бы всех спасать? Стали бы рисковать своей жизнью и жизнью своих товарищей ради незнакомцев? Пойми ты, наконец, что это не «Красная Заря», тут нет ничего полезного!

Арсений насупился и больше этот вопрос не поднимал. Может и не следовало мне так резко говорить о черствости рейдеров, он ведь их боготворит. Но, с другой стороны, должен же кто-то раскрыть парню глаза!

Спустя полчаса, я уже был абсолютно уверен, что напрасно поддался порыву. Если через полчаса мы никуда не придем, то повернем обратно. И пусть Арсений потом злится, мне все равно, пешком в Китай я с ним идти не соглашался!

Полчаса еще не прошло, как лес начал редеть. Вскоре мы вышли на большую залитую светом поляну, посреди которой находился лагерь. Периметр лагеря ограждала металлическая сетка, а сам он состоял из двух деревянных построек и какой-то землянки.

Самое массивным строение находилось в центре лагеря. Оно походило то ли на огромный сарай, то ли на небольшой ангар. Ни окон, ни дверей видно не было, лишь большие, почти на всю стену, ворота.

Второе строение и вовсе нельзя было назвать домом, скорее большой будкой с зарешеченными окнами и сразу двумя дверями. Про землянку вообще сказать нечего. Что это вообще такое? Землянка? Погреб? Домик хоббита? В общем, холм с дверью.

Между нами и лагерем находилось что-то вроде автостоянки, на которой ржавели десятки брошенных автомобилей. Даже на расстоянии было видно, что техника находится в ужасном состоянии. Спущенные колеса буквально срастались с травой, а корпуса проржавели настолько, что кое-где виднелись сквозные дыры.

Осторожно приблизившись к стоянке, мы стали с интересом разглядывать автомобили. Хуже всего, ожидаемо, выглядели отечественные. В первом ряду стояли несколько «Жигулей» старых моделей, состоявших почти из одних дыр. В третьем ряду виднелись остатки чего-то еще более древнего, смутно напоминавшего «Волгу» двадцать первой модели.

Мы побродили между автомобилями, заглядывая в салоны. Почти во всех авто из замка зажигания торчали ключи. Значит, машины специально согнали сюда, а затем просто оставили гнить за ненадобностью.

Чуть поодаль в ряд стояли несколько грузовиков. В отличии от легковушек они выглядели ухоженными. Во всяком случае, колеса спущены не были, а на бортах виднелись следы свежей краски.

– Тут было больше техники, – сказал я, разглядывая стоянку грузовиков. – Вон там есть следы от гусениц, а за тем «Уралом», похоже, трактор стоял.

Следы были совсем свежими, технику убрали отсюда недавно. Вопрос в том, куда? Нам навстречу никто не ехал, на поляне технику не видать. Есть другая дорога? Я внимательно осмотрел видневшиеся вдалеке границы леса, но ничего не увидел. Странно, до деревьев хоть и далеко, но не настолько, чтобы не увидеть просеку!

– Пойдем к лагерю? – предложил Арсений.

– Не сейчас, – покачал я головой. – Давай спрячемся пока в одной из легковушек и понаблюдаем. Не нравится мне это место.

Арсений удивился, но спорить не стал.

В качестве наблюдательного пункта я выбрал некогда шикарный джип, сильно потрепанный временем и непогодой. Высокая посадка машины позволяла наблюдать как за самим лагерем, так и за его окрестностями, а тонированные стекла позволяли оставаться при этом незамеченными.

Лучше и не сыщешь!

Снаружи машина выглядела потрепанно, но внутри отлично сохранилась. Просторный салон порадовал нас удобными кожаными сиденьями. Оставив рюкзаки спереди, сами мы с комфортом разместились на широком заднем сидении.

Внутри было жарко и душно, но хотя бы не очень пыльно. Стекла были подняты, а стеклоподъемники, естественно автоматические. Чтобы не изжариться в этой духовке, пришлось приоткрыть двери. Демаскировка, конечно, но тут уже ничего не поделать.

– Не понимаю, почему мы не можем просто пойти и поговорить с ними? – сказал Арсений, утирая со лба пот.

– Не понимаешь, потому что маленький и глупый, – усмехнулся я. – Ты видишь, сколько здесь машин?

Парень кивнул.

– А домов в лагере сколько?

– Два, – ответил Арсений, но тут же поправился: – То есть три.

– И тебе не кажется странным, что в трех неказистых домах уместились владельцы всех этих машин?

– Так может, они их потом пригнали! – нашелся Арсений. – Сначала переселились, а потом пригнали.

– И ключики ко всем нашли? – напомнил я ему. – А технику строительную они куда гоняют?

– Ну да, это странно, – признал Арсений. – Может, пройдемся вдоль леса, посмотрим, где техника прошла?

– Зачем нам куда-то ходить да искать? Когда они вернутся, мы прекрасно увидим это отсюда. Кроме того, если мы будем шататься возле леса, нас непременно заметят, а я этого пока не хочу.

Заметить нас вообще-то могли уже давно. От леса до машин мы шли, не скрываясь, да и потом гуляли, как на выставке. Однако, суматохи в лагере я пока не наблюдал, из чего сделал вывод, что нас пока не засекли.

Колонна появилась на закате. Вначале до нас донесся отдаленный гул, а затем, буквально в сотне метров от нас зелень расступилась, и на поляну выкатил «ЗИЛ» с цистерной. Заправщик, не иначе. За «ЗИЛом» следовали два больших туристических автобуса, самосвал и два грузовика «Урал».

Когда все машины проехали, два человека стали быстро затягивать просеку маскировочной сеткой и обкладывать ветками и листьями. Через пять минут они закончили работу, и теперь, если не приглядываться, это место ничем отличалось от остального леса.

– Интересно, зачем они дорогу маскируют? – удивился Арсений.

Мы притаились на заднем сидении и наблюдали за происходящим через тонированное заднее стекло.

Колонна, тем временем, доехали до стоянки остановились. Двигатели смолки, захлопали дверцы. Из «Уралов» стали выпрыгивать вороженные люди в черном. Они подошли к автобусам и выстроились перед ними в линию.

– Приехали! Все на выход! – донесся до меня чей-то звонкий голос.

Двери автобусов открылись и наружу стали выходить люди. Их лиц мне видно не было, но по тому, с каким трудом они передвигались было понятно, что люди находятся на последней стадии изнеможения.

– Пленники! – ахнул Арсений, наблюдая, как автоматчики заводят людей в лагерь.

Пленных согнали в центральное строение и заперли там. Затем, трое охранников зашли в будку, а остальные направились к землянке. Они распахнули большую металлически дверь и по очереди стали заходить внутрь.

Я принялся считать «один, два, три четыре…» когда в землянку зашел тридцать пятый, я уже малость, офигел. Они что там, друг на друга ложатся? Арсений, похоже, пребывал в точно таком же замешательстве. Он посмотрел на меня и удивленно спросил:

– Подземные бараки?

А ведь мысль! О землянке я подумал, а о подземном укрытии нет. Вполне вероятно, что эта землянка всего лишь замаскированный вход в старое бомбоубежище или что-то вроде того. Это объясняет, куда делись владельцы всех этих машин. Хотя, может они как раз в другом здании разместились, в том, что под замком!

– Сволочи! – сказал Арсений, когда автоматчики скрылись в землянке. – Перебить их всех надо!

– Не делай поспешных выводов, – посоветовал я. – Мы еще слишком мало знаем, чтобы кого-то осуждать.

– Как можно не осуждать такое? – удивился парень, возмущенных до глубины души моей черствостью. – Нельзя просто так пленить людей, заставлять работать, унижать! Все люди равны, и никто не должен ставить себя выше других!

– Если ты не заметил, среди пленников нет ни женщин, ни детей, ни стариков. Так что они вполне могут оказаться обычными преступниками. А как по-твоему надо поступать с преступниками?

Арсений замолчал, крепко задумавшись.

– Ладно, может ты и прав, – вздохнул он, наконец. – Что мы теперь будем делать?

– Дождемся темноты и сходим на разведку, – улыбнулся я.

Арсений ткнул пальцем в сторону лагеря.

– Что, прямо туда?

– А что тебя смущает?

– Ничего, просто…

– Тогда поспи лучше, – посоветовал я. – Разбужу тебя часа через четыре.

Не дожидаясь реакции Арсения, я поудобнее устроился на сидении и прикрыл глаза. Сон пришел сразу, правда, не уверен, что это был обычный сон. Меня окружала темнота, а исходящий сразу отовсюду голос требовательно приказывал:

– Посмотри! Посмотри! Посмотри!

Я барахтался в этой тьме, не зная, что делать. Голос звенел все сильнее и настойчивее, словно пытаясь свести меня с ума. Но потом я вспомнил, что однажды уже проходил все это. Точно! После того, как грохнулся в обморок в больнице! Значит все, что мне надо сделать, это посмотреть.

Я представил, что состою из сгустка энергии. Стал концентрировать ее, собирать, а потом направил поток этой энергии к глазам.

Вокруг все взорвалось от света, и я проснулся. Открыл глаза и непроизвольно зевнул. Было темно. Арсений мерно спал рядом. Я подсветил часы, убеждаясь, что внутренний будильник не подвел. Ровно час ночи.

Ох уж этот глупый сон! Посмотри, посмотри… К чему бы это? Раньше, меня частенько мучали подобные сны, но после того, как я почти отдал богу душу, сны резко прекратились. Сон в больнице был первым, после пятилетнего перерыва.

И вот опять!

Как обычно Арсений проснулся от одного прикосновения. Мы перекусили, выпили немного воды, после чего тихо выбрались наружу. Ночь была темной, но включать фонари опасно. Ничего, может и так что-нибудь увидим.

Из лагеря не доносилось ни звука, но в будке горел свет. Значит, охрана не спит. Свет был ярким и ровным. Электрический свет. Фонари значит жгут, буржуи! Сидят там небось и водку с пивом кушают. Ну или что они там еще кушать могут? Хмельной квас какой-нибудь.

– Давай сначала технику глянем, – шепотом предложил я.

Арсений не возражал, так что мы, пригнувшись, засеменили в направлении грузовиков. Бандиты, а по-другому их назвать язык не поворачивался, бросили машины абы как и даже ключи из зажигания не достали. Явно не беспокоились за сохранность техники.

Осмотр машин много времени не занял и ничего интересно нам не дал. Закончив тут, мы направились к замаскированной просеке. Сеть была натянута между двумя деревьями и крепилась на ввинченные в стволы крюки. Широкие листья папоротника маскировали сеть снизу и по бокам.

– Хорошая маскировка, – оценил Арсений. – Я бы сказал – профессиональная.

С ним было нельзя не согласиться. Маскировка действительно выглядела очень качественно, а ловкость, с которой бандиты снимали и цепляли сеть, свидетельствовала о том, что делать им это приходится регулярно.

– Давай в лагерь проберемся! – предложил Арсений.

– Не проберемся, а проберусь, – ответил на это я. – Ты останешься здесь. Если меня поймают, вернешься в деревню и обо всем доложишь Деду. Понял?

– Но… – хотел было возразить Арсений, но я его перебил.

– Никаких «но»! Делай, что велено.

– Черт! Ладно…

Арсений явно хотел поспорить, но понял, что мой план разумен. Если нас обоих поймают, то в деревне так и не узнают об этом месте. А вот если попадется лишь кто-то один, то второй сможет уйти и предупредить остальных об опасном соседе.

Да, в будущем от этих людей могут быть большие проблемы. Хотя, почему в будущем? Кто-то недавно напал на наш блокпост, и это вполне могли оказаться они!

От этой мысли у меня перехватило дыхание. Если это и вправду так, то они прекрасно о нас осведомлены. Знают численность, расположение, слабые места. А дорога? Куда они ее прокладывают и зачем? Не в город ли случайно?

Но самое главное, раз они осмелились вот так в открытую расстрелять блокпост, значит что-то замышляют, что-то для нас нехорошее и осуществить это они намереваются довольно скоро, иначе не рискнули бы действовать так в открытую.

Размышляя над этим, я медленно крался к лагерю. Я обошел его по кругу так, чтобы оказаться с обратной стороны от входа, подальше от будки охраны. Мой план был предельно прост: перелезть через забор, осмотреться, а затем вернуться обратно тем же путем.

Итак, надо перелезть через забор. Плевое дело! Я уже протянул руку к сетке, намереваясь лезть наверх, но в последний момент, движимый каким-то чувством, отдернул ее.

На земле лежали несколько камешков. Я взял один и запустил им в сетку. Перед глазами полыхнула белая вспышка, и с громким треском, камень отлетел в сторону.

Я стоял, как громом пораженный. Ток! Судя по тому, с какой силой отлетел камень, напряжение тут неслабое! Теперь понятно, почему охрана настолько расслаблена. От высокого напряжения не то, что человек, волк до костей поджарится! Мне очень и очень повезло, что я не успел дотронуться до забора.

Да уж, проблема! Раз забор под высоким напряжением, то на ту сторону можно попасть только через ворота. И это очень плохо, потому что ворота отлично видны из будки, а становиться невидимым я не умею. Обделила меня адаптация таким умением!

Я присел, раздумывая над сложившейся ситуацией. Что ж, весь предыдущий план можно смело отправлять в мусорное ведро! А значит, нужно срочно выдумывать другой, потому что попасть на ту сторону очень нужно.

Но придумывать ничего не пришлось, помог случай. В тот момент, пока я сидел, подперев подбородок кулаком, и строил грандиозные планы по захвату лагеря в одиночку, из леса вышла стая мартышек.

Было так темно, что ни я, ни охрана, ни притаившийся у зарослей Арсений не видели их, пока они не подошли вплотную к забору. Яркая вспышка и дикий визг вывели меня из раздумий. В будке часто замигал свет, а потом он вырубился, и на поляне стало еще темнее.

– Твою мать! Опять автоматы отстрелило! – заорали из будки.

Дверь распахнулась, и наружу вышел охранник. Он быстро шел к тому месту, где поджарилась несчастная мартышка, на ходу пытаясь включить фонарь.

Это был мой шанс! Я подобрал с земли еще один камень и швырнул в забор. Тот тихо звякнул о металл и отскочил в сторону. Не теряя времени, я полез вверх.

Оказавшись по другую сторону, я первым делом убедился, что охранник занят осмотром забора и ни на что другое внимания не обращает. Я пригнулся и быстро побежал к центральному строению.

Вжавшись в стену, я стал быстро смещаться по ней вправо. Охранник стоял ко мне спиной, все так же разглядывая труп мартышки. Надумай он сейчас повернуться и посветить фонарем, то очень удивился бы, заметив вжимающуюся в стену фигуру.

– Кто там? – раздался требовательный крик из будки, и у меня душа ушла в пятки.

Наверное, этот мир наградил меня еще одним даром – даром предвидения! Ведь иногда мои слова оказываются поистине вещими. Как я и сказал Арсению – мы нашли таки приключения на свои задницы…

Глава 15: Рабовладельцы

Заметили? Но как?! Может у них приборы ночного видения? Надо валить! Или убрать охрану? Мысли мелькали в моей голове, пока я стоял у стены, стараясь не делать вообще никаких движений, даже не дышал.

– Да опять мартышка чертова! – крикнул в ответ охранник, осматривающий забор. – Слушай, сходи отдери ее от забора, а?

Я облегченно выдохнул скопившийся в легких воздух.

– Ха-ха! Сачкануть решил? Сегодня твоя очередь за забором следить, вот сам иди и работай!

Охранник пробурчал что-то неразборчивое и направился к воротам. Когда он исчез из виду, я облегченно вздохнул. Пронесло! Однако сейчас он вернется с другой стороны забора, и я окажусь прямо у него перед глазами. Надо поторапливаться!

Добравшись до угла, я свернул за него, выходя из зоны видимости охранника. Фух, теперь в безопасности! Я немного расслабился и стал осматривать стену на наличие окна или хотя бы небольшой дырки, через которую можно было бы заглянуть внутрь. Однако было слишком темно, и я не смог ничего разглядеть.

Черт! Вот бы сейчас включилось ночное зрение! Я зажмурился и проделал те же манипуляции, что и в метро. Однако и в этот раз ничего не вышло, только время зря потратил! Жаль, что все не так просто, как в том дурацком сне!

Стоп, сон. А может и вправду попробовать? Я снова зажмурился, но на сей раз не стал представлять рассеивающуюся тьму, а попытался нащупать внутри себя нить энергии. И нащупал! Тоненькую, слабенькую. Я потянул ее и стал собирать, как бы сматывая в клубок. Когда клубок стал достаточно большим, я направил его к глазам.

Еще не открыв глаз, я понял, что сработало, а открыв их, лишь убедился в этом. Мир вокруг меня больше не был черен. Теперь я отчетливо видел стены построек, лес и замершего возле него Арсения.

Сработало, черт побери! Сработало!

От радости мне захотелось пуститься в пляс! После пяти лет тренировок, после стольких безуспешных попыток, я, наконец, научился управлять ночным зрением! И при этом, совсем без посторонней помощи. Сон не в счет, ведь это мой сон!

Однако долго предаваться радости я не стал. Потом отпраздную. Сейчас куда важнее закончить осмотр до тех пор, пока охрана не врубила ток.

Я вновь осмотрел стену, и на самом верху обнаружил зарешеченное окошко. Оно было ровно такого размера, чтобы пленные внутри не задохнулись, но при этом в него нельзя было бы просунуться.

Строение было построено по принципу сруба. Бревна были не обтесаны и плохо подогнаны друг к другу, поэтому я без труда находил опору для рук и ног. Там, где для руки все же не хватало места, в качестве опоры я использовал нож, вгоняя лезвие между бревнами.

Поднявшись наверх, я взялся за решетки и заглянул внутрь. На полу лежали люди. Десятка три или четыре. Они все были худы и измождены от тяжелого труда, но совсем ослабевших или больных я среди них не увидел.

– Эй! – позвал я, просунув голову между прутьями. – Проснитесь!

Пленники зашевелились. Кто-то поднял голову и стал озираться, пытаясь разглядеть меня. Остальные пленники тоже начали просыпаться. Они садились и удивленно вертели головами.

– Я здесь, наверху!

Головы посмотрели на меня.

– Ты кто?

Голос был хриплым и слабым.

– Меня зовут Антон, я из «Орешкино», есть тут кто-нибудь из этой деревни?

– Я! – один из пленников поднялся и подошел к стене, над которым было окно. – Я из «Орешкино»!

– Тебя как звать?

– Михаил.

– Будем знакомы Миша, я Антон. Как ты тут оказался?

– Думаю, так же, как и ты, – горько усмехнулся Миша. – Ходил с группой на разведку в депо. Потом мы прошли по дороге и вот я здесь!

– Что случилось с другими людьми из твоей группы?

– Не выжили, – коротко ответил Миша.

– Ясно. Что тут происходит?

– Рабство тут происходит! – буркнул другой пленник. – Ты нас вытащишь?

– Сейчас не могу, – признался я. – Нас только двое, но я вернусь с подкреплением, обещаю!

Не знаю поверили мне или нет, но кричать и умолять не бросать их никто не стал.

– Зачем они строят дорогу? – вновь спросил я.

– Об этом нам не докладывают, – пожал плечами Миша, – но думаю, хотят прорваться в город.

– Сколько у них человек и где они живут? Тут есть какое-то убежище?

– Это не убежище, это целый бункер! – сказал Миша. – Меня не сразу сюда привели, я вначале с ними жил. У них там человек двести-триста. Есть вода, еда, электроэнергия, оружие. Живут как в раю!

Я благодарно кивнул, хоть Миша и не мог меня видеть.

– Спасибо за информацию! Могу я для вас что-нибудь сделать?

– Курево есть? – простонал кто-то у самой стены.

– Не курю.

– А свет?

Я хотел было уже ответить отрицательно, но вспомнил про тактический фонарь на дробовике. С ночным зрением он мне, по сути и не нужен больше. Держась одной рукой за прутья, второй я потянулся к дробовику и снял с него фонарик.

– Миша, лови!

Фонарь упал Мише точно на ладонь. Вспыхнул свет, пленник направил луч мне в лицо. Я испугался, что меня ослепит, но ничего подобного не произошло. Свет оказался настолько мягким, что мне даже щуриться не пришлось.

– Выключи, дубина! – гаркнул тот, кто просил сигарет. – Хочешь, чтобы нас охрана засекла?

Свет погас, пленник убрал фонарик в карман.

– Мне пора уходить, – сказал я. – Держитесь!

– Постой! – Миша уперся руками в стену и поднял голову. – У меня в деревне сын остался, Арсением звать. Ему сейчас должно быть около четырнадцати. Быть может, ты знаешь, как он?

Я всмотрелся в лицо Миши и вздрогнул. Тощие скулы, впалые щеки, густые космы волос и жидкая борода. Но глаза, нос и губы были в точности, как у Арсения.

– Да, я его знаю, – ответил я, глядя Мише в глаза. – С ним все хорошо, он стал охотником.

На костлявом лице заиграла улыбка. Миша повернулся к остальным пленникам и радостно выкрикнул:

– Вы слышали? Мой сын стал охотником!

Пленники зашикали на него, но было поздно. В дверь часто застучали.

– Чего разорались, скоты?!

– Жрать хотим! – нагло заявил Миша.

– Жрать? Будет вам сейчас жрать!

Охранник отошел, но вскоре вернулся. Дверь скрипнула и распахнулась.

– Вот вам, жрите!

Охранник швырнул на пол обугленную тушу мартышки.

– Это вам вместо завтрака будет! А если не заткнетесь, то и вместо обеда!

Дверь захлопнулась.

– Вот урод! – процедил кто-то сквозь зубы. – Ну ничего, я до него еще доберусь!

Я не стал прощаться с пленниками. Спустился вниз и осторожно пошел к забору. Охранник уже отодрал тушу мертвой мартышки, но ток еще не пустил, об этом свидетельствовало отсутствие света в будке.

Перелезть через забор не составило труда, и через минуту я уже стоял рядом с заждавшимся меня Арсением.

– Долго ты! Я уже думал, тебя там поймали, – облегченно вздохнул он. – Видел пленников?

– Видел, – кивнул я. – Давай по дороге поговорим, сейчас нам нужно уходить.

Мы прошли сквозь деревья, обогнув сетку, и оказались на дороге. Она была не такая широкая, как те, что проделывали мы, но один грузовик мог проехать вполне нормально.

– Куда она ведет? – спросил Арсений.

– В той стороне город, да и пленники сказали о том же.

Мы шли вперед максимально быстро. На сей раз Арсений не стал держать дистанцию, а шел рядом со мной плечом к плечу.

– Что ты еще узнал?

– Да много чего, – уклончиво ответил я.

Мы шли, а я все думал, как лучше сказать ему про отца. Думал, думал, а затем взял и ляпнул:

– Арсений, там твой отец.

Арсений остановился, как вкопанный.

– Что ты сказал?

– Говорю, там твой отец. Он среди пленников.

Арсений переменился в лице.

– Почему ты мне сразу не сказал?

– Потому что сейчас мы должны уйти!

– Мы должны вытащить его оттуда!

– С ним все в порядке, – заверил я Арсения. – Он будет ждать подмоги.

– Я его вытащу!

Сказав это, Арсений развернулся и решительно зашагал назад. Ну вот, приехали! И кто дернул меня за язык? Лучше бы я промолчал! Я догнал парня, схватил за шиворот и хорошенько встряхнул.

– Ты совсем дурак?

– Пусти! – вырывался он, но я держал крепко.

– Отпущу, когда успокоишься! Твой отец там не один, там сорок человек и всех мы оттуда вытащить не сможем!

– Так вытащим его! – не оставлял попыток вырваться Арсений.

– А остальные? Ими значит пожертвуем? Думаешь, их оставят после этого в живых? – спросил я, еще раз хорошенько его встряхнув. – Не ты ли недавно мне говорил, что у всех людей равные права, и никто не должен возвышаться над другими!

Арсений перестал дергаться.

– Отпусти, – он мрачно смотрел в землю и тяжело дышал.

Я отпустил.

– Мы в самом деле не можем их вытащить?

– Никак, – покачал я головой. – Забор под напряжением, ворота под самым носом у охраны. Без стрельбы не обойтись, а если начнем стрелять, к ним тут же выйдет подкрепление.

– А если выманить и убрать по-тихому?

– Даже если каким-то чудом нам это удастся, от преследователей все равно не уйти. Пленники слишком измождены, они и ходят-то с трудом, а нам придется бежать!

– Мы можем взять автобус, – предложил Арсений.

– И куда на нем поедем? Твой отец сказал, что дорога еще не закончена, да и не знаем мы, куда она ведет. А уходить через метро – это самоубийство. Нет, Арсений, как ни жаль, но сейчас мы им ничем помочь не можем.

Арсений кивнул. Он был мрачен и зол, но безрассудный порыв уже прошел и теперь он вновь начал мыслить здраво.

– Раз так, то давай поторапливаться, – сказал он.

Чтобы наверстать упущенное за перебранку время, мы припустились рысцой. Я бежал впереди и не оглядывался. Сомнений в том, не попытается ли Арсений вновь сбежать, у меня не возникло.

Арсений бежал, подсвечивая себе путь фонариком. От предложений Арсения отдать фонарь мне я лишь отмахивался – благодаря ночному зрению мне это стало ни к чему. Тем не менее упертый парень все равно время от времени переводил луч фонаря вперед, освещая мне дорогу.

Передвигаться ночью даже в деревне опасно, а по лесу и вовсе смертельно. Но сейчас у нас попросту не было выбора. Чем дольше мы медлим, тем больше риск, что, вернувшись назад, пленных мы живыми уже не застанем. Ведь когда дорога будет закончена, надобность в них отпадет.

Дорога шла не по прямой, а постоянно клонилась влево. Несколько раз глянув на компас, я прикинул наш маршрут и пришел к выводу, что дорога огибает бывшую территорию города с севера.

Интересно, зачем это надо? Напрямик короче будет – даже от лагеря. А если прямиком от депо брать да метить к уже проложенной дороге – вообще плевое дело. Промелькнула мысль, что о дороге они просто не знают, но я тут же ее отмел. Когда Миша попал в плен – дорога уже была.

Когда начало светать, вдалеке послушался рокот, и я испугался, что это бандиты вновь едут прокладывать дорогу. Однако прислушавшись, я понял, что ошибся. Звук был слишком высоким, это не автомобильный мотор, это самолет!

И тут до меня дошло, почему бандиты решили сделать такой крюк вокруг города вместо того, чтобы сократить путь через него. Самолет! Он всегда пролетает через центр города, а вот на север не летает давно. Они не хотят, чтобы их обнаружили!

Самолет пожужжал еще немного и улетел. Зато на смену ему пришел характерный и вполне узнаваемый рев дизельного мотора.

– Грузовик! – сказал Арсений, догоняя меня. – Они выдвигаются!

Мы прибавили ходу и с бега трусцой перешли на легкий спринт. Бежать было непросто! Если вначале дорога была более-менее утрамбована, то сейчас у нас под ногами была рыхлая и слегка влажная почва. Это говорило о том, что мы уже почти на месте.

Мои предположения оказались верны, и спустя несколько минут впереди замаячила огромная куча деревьев, сваленная посреди дороги. Дальше, за этой кучей, начинался сплошной лес.

Не сбавляя скорости, мы добежали до этой кучи, и уселись на толстый ствол, давая себе пару минут передышки. Слева от дороги, в лес уходила небольшая тропа. Арсений тоже ее заметил, он указал на нее пальцем и сквозь тяжелое дыхание сказал:

– Тут тропа есть!

– Вижу, – кивнул я. – И держу пари, она ведет в город.

Звук моторов становился сильнее, и это напомнило нам, что рассиживать тут долго нельзя. Я снял с пояса флягу и свинтил крышку. Теплая и сладкая вода полилась на язык словно мед.

После многочасового марш-броска пить хотелось ужасно, но давать себе волю я не стал, сделал два небольших глотка и убрал флягу. Идти нам еще долго, а может и побегать еще придется. Так что воду следует экономить.

Арсений же явно дал себе поблажку. Он сделал один глоток, второй, третий и уже собирался сделать четвертый, когда я вырвал у него флягу.

– Я тебя разве не учил, что с полным брюхом бегать тяжело?

Арсений виновато кивнул.

– Просто пить зверски хочется.

Я вернул ему флягу и полез в рюкзак за маской. По дороге мы двигались без них, но она широкая и это вполне безопасно, а вот на узенькой тропинке лучше так не рисковать.

– Пойдем, – сказал я, поднимаясь на ноги. – Если не ошибаюсь, то мы уже скоро будем в городе.

Тропа углубилась в лес всего на несколько километров, после чего вывела нас на небольшой островок. Справа, на границе с лесом, лежала обрушенная стена какого-то здания, а слева стояла большая военная палатка. Рядом с ней, под маскировочной сеткой разместился внедорожник.

– Вот отсюда они в город и ездят, – сказал я, снимая маску. – Перевалочный пункт.

Мы направились к палатке, намереваясь хорошенько там все осмотреть. Когда мы проходили мимо машины, Арсений довольно улыбнулся и ткнул пальцем в накрытый сетью «Митсубиси паджеро».

– И машину искать не надо!

– Ага, вот уж Сема удивится, когда мы ему вместо «патриота» «паджерика» подгоним! – усмехнулся я.

– И скажем, что так все и было, – принял шутку Арсений, – а «УАЗ» ему просто приснился!

– Верно, пить меньше надо!

До входа в палатку оставалась пара шагов, когда ее полы внезапно раздвинулись. Наружу шагнула массивная фигура в черном. Человек был не молод, за сорок лет точно, а может и больше. Высокий, крепкий, с квадратной челюстью и короткой военной стрижкой. Выглядел он сонным, явно только что проснулся. Скорее всего, услышал наши голоса и принял за пришедших его сменить товарищей.

– Рано вы сегодня, – пробасил мужик, широко зевая, – думал раньше полудня вас не… э…

Он запнулся, сообразив, что перед ним вовсе не смена, которую он ждал, а непонятно откуда взявшийся враг. Однако спустя секунду он уже взял себя в руки и с удивительным проворством выхватил нож.

Он сделал резкий выпад, выставив клинок пред собой и окажись на моем месте какой-нибудь салага, он уже лежал бы на земле, с пронзенным сердцем. Но то салага, а я охотник с многолетним стажем! Бандит еще только примеривался, куда бы всадить мне нож, а я уже делал шаг в сторону, уходя с линии его будущей атаки.

Мой противник оказался опытным бойцом. Промахнувшись, он не стал отступать назад, а продолжил атаку, резко изменив траекторию движения. На сей раз, он целился мне в горло, намереваясь рассечь сонную артерию.

Блокировать этот удар было бы просто глупо. Он вдвое крупнее и тяжелее меня, так что любой его удар неминуемо отправит меня на землю. Поэтому, вместо того, чтобы ставить блок, я нырнул под его руку, оказавшись за спиной бандита.

Воспользовавшись его секундным замешательством, я выхватил из ножен нож. Бандит начал поворачиваться и очень хорошо подставил мне свой бок. Я не стал упускать случай и дважды вонзил лезвие в податливую плоть.

Кровь мгновенно пропитала куртку бандита, а сам он схватился левой рукой за рану и отступил назад. На его лице читались злость и досада. Он понял, что проиграл, но просто так сдаваться не собирался.

Нет, передо мной сейчас не просто бандит, а настоящий боец, который смотрит в лицо смерти без содрогания. Я думал, что он сейчас вновь кинется на меня, и уже приготовился увернуться, но вместо этого он развернулся и рванул к машине.

Сбежать захотел? Я с силой метнул нож, и лезвие, пару раз крутнувшись в воздухе, вонзилось бегущему бандиту между лопаток. Вскрик, и он рухнул на землю, как подкошенный. Может, убивать человека в спину и некрасиво, но бой есть бой, и раз уж подставился – пеняй на себя.

Весь бой занял от силы секунд двадцать, так что Арсений едва «сайгу» с плеча снять успел. Он смотрел на меня во все глаза, то ли с испугом, то ли с восхищением. Я усмехнулся, да уж, в кино такого не увидишь! Схватки там происходят долго и зрелищно! С обилием крови, попеременным успехом дерущихся и напыщенной болтовней. Но кино на то и кино, в жизни все иначе.

– Палатка! – сказал я, поднимая с земли слетевший во время боя дробовик.

Арсений понял правильно. Выставив перед собой «сайгу», он шагнул внутрь. Я последовал за ним. В палатке оказалось просторно и довольно комфортно. В центре стояла печка-буржуйка, на которой кипела кастрюля с какой-то снедью, а вдоль стен тянулся ряд раскладушек. Внутри никого не оказалось.

Арсений убрал оружие и подошел к печке.

– Макароооны, – блаженно протянул он, заглянув в кастрюлю. – Как насчет позавтракать?

– Не против, – кивнул я.

Снаружи раздалось шипение и слабый взрыв. Я ринулся к выходу, а оказавшись снаружи присел на одно колено и вскинул дробовик, выискивая врагов. Но это было излишне. Единственным врагом оказался все тот же бандит, которого я ошибочно посчитал мертвым. Он лежал рядом с распахнутой дверцей машины, в его руке дымилась ракетница.

– Что это? – спросил подоспевший Арсений.

– Сигнальная ракета, – ответил я, с досадой наблюдая, как в небе догораете красная звезда. – Он успел подать сигнал.

– Скверное дело! – покачал головой Арсений.

Я подошел к лежащему бандиту. На его мертвом лице замерла издевательская ухмылка. Елки-палки, а ведь все неплохо начиналось! Убили бандита, захватили его лагерь и только собирались позавтракать! Ну, теперь уже не до завтрака будет. Теперь, дай бог удрать отсюда, пока никто из его дружков не заявился.

– Вот же гад! – сказал я, выдергивая из спины бандита свой нож.

Впрочем, злиться мне следовало лишь на себя. Сам ведь ушел, не убедившись, что противник умер. Это еще повезло, что он лишь сигнальной ракетой пульнул, а мог ведь и гранату в палатку закатить!

– Осмотри палатку, – велел я Арсению. – Через пять минут выезжаем.

– А макароны? – с досадой спросил он.

– Нет времени. Иди!

Он исчез в палатке я присел рядом с трупом, решив, что раз уж нельзя его допросить, то нужно хотя бы обыскать. В карманах ничего не нашлось. Нож и пустую ракетницу я закинул в машину, может, пригодятся еще. Закончив осмотр, я оттащил труп поближе к деревьям. Если свои похоронить не успеют, то потом твари сожрут.

Я вернулся к машине и стал стаскивать с нее маскировочную сеть. Когда сетка была снята, я обнаружил под ней следы еще двух машин. Кроватей в палатке шесть, а встретили мы только одного. Значит, пятеро выехали на дело, а шестой остался дежурить и завтрак на всех готовил. Увидев сигнал, они поспешат назад, а значит, могут вернуться в любой момент.

Черт! Похоже времени у нас даже меньше, чем я ожидал.

Я сел за руль, и правая нога зацепилась за что-то лежащее возле педалей. Я поднял предмет, это оказался черный футляр для ракетницы. Внутри было четыре заряда и место под пятый. Я закрыл футляр и кинул его на заднее сидение. Интересно, а что у нас в бардачке? В бардачке нашлась упаковка патронов «9x19», зарядное устройство для телефона и несколько одинаковых визиток.

Одну из визиток я не глядя сунул себе в карман. Потом надо будет обязательно ее рассмотреть. Быть может, она натолкнет меня на мысль, кто эти люди.

Итак, подведем итоги мародерки! Все, что мне удалось найти – это нож, сигнальная ракетница, бесполезный зарядник и патроны к пистолету, которого нет. Не густо!

Ключ от машины торчал в замке зажигания. Хоть с этим повезло! Я завел мотор и медленно выкатил из-под сетки. В это же время из палатки вышел Арсений. Он с трудом тащил на плече большой вещевой мешок, и по его счастливой улыбке я понял, что там находится нечто весьма ценное.

Арсений обошел машину спереди и сел рядом со мной. Мешок он поставил у себя в ногах, зажав его между колен.

– Что там? – спросил я.

Арсений молча распахнул мешок, и глазам моим предстали черные стволы: винтовка с оптическим прицелом, два пистолет-пулемета «МП-5» и дробовик. Целый арсенал!

– Там еще пистолеты и патронов куча!

Я достал из бардачка патроны и передал ему.

– Ну, тогда это тоже добавь, к «МП-5» должны подойти.

Парень был на седьмом небе от счастья! Ну, еще бы! Чтобы добыть столько оружия обычным путем, надо ох как потрудиться! А он просто взял и нашел. Повезло, по-другому и не скажешь.

Я включил передачу и тронулся с места. Пора ехать домой!

Глава 16: Погоня

С островка мы попали на задний двор полуразрушенного жилого дома в северной части района. Те, кто проезжал мимо, видели лес и руины, с воздуха – просто поляну без построек. Ничего, что могло бы привлечь рейдеров или мародеров.

Руководил бандитами человек умный, это очевидно. Боевые навыки убитого и захваченное оружие явно говорило о том, что пусть эти ребята и не военные, но боевой опыт определенно имеют.

Обогнув разрушенный дом, мы выехали на дорогу по направлению к центру. Карта города осталась в «патриоте», так что рулить придется по памяти.

Во времена моей службы рейдером, я объездил весь город вдоль и поперек, так что в общем знал, где мы сейчас находимся и как лучше отсюда выезжать. Но с тех пор прошла уйма времени, многое могло измениться.

Размышляя, я ехал вдоль леса. Затем свернул в проулок, проехав через который оказался на проспекте. Тут-то нас и ждали. Два черных «паджеро», копии того, в котором сидели мы. Они пристроились на стоянке пред банком, среди проржавевших машин, и выделялись там, как пальмы среди елок.

Тем не менее, я был настолько поглощен управлением, что умудрился их прозевать. Зато их заметил Арсений. Он предостерегающе вскрикнул, указав на автомобили пальцем.

Стекло одной из машин опустилось, оттуда высунулось дуло автомата и улицу залил треск длинной очереди. Она прошлась по капоту, сделав в нем ряд ровных дырок. Две последние пули угодили в лобовое стекло, чудом не зацепив никого из нас.

Арсений вжался в сидение и крепко сжал «сайгу». Слева показался проулок, я дал по тормозам и резко в него свернул. Вновь раздался автоматный треск, и очередь прошлась по багажнику. Заднее стекло брызнуло осколками. Несколько пуль пролетели через салон и угодили в лобовое стекло, образуя в нем новые дыры.

– Они едут за нами! – со страхом в голосе крикнул Арсений, оглядываясь назад.

Я глянул в зеркало. Обе машины неслись по проулку, старясь нас нагнать. Проулок был слишком узким, так что им приходилось ехать друг за другом. Сзади застрекотал автомат и по машине забарабанили пули.

– Натяни шкуру на свое сидение! – велел я Арсению. – Будет вместо брони.

– А ты?

А я скорее всего выживу, даже если мне сердце прострелят. Но не говорить же ему об этом? Поэтому я просто крикнул «Живо!», и Арсению, привыкшему подчиняться, этого хватило. Он отцепил шкуру от рюкзака, развернул ее и натянул на свое сидение, будто чехол.

Сделал он это очень вовремя, поскольку следующая очередь почти целиком ушла именно в нее. Пули с глухим «шмяк» входили в толстую шкуру, но ни одна из них ее не пробила.

Услышав эти звуки, Арсений побледнел, живо представив, что бы с ним случилось, надумай он своевольничать. Я тоже это представил и очень обрадовался, что вовремя вспомнил про шкуру.

Несмотря на явный страх, Арсений не стал трусливо жаться за шкурой. Он развернулся, став на сидение коленями, положил ствол «сайги» на подголовник сидения и стал прицельно выпускать пулю за пулей.

Из окна нагоняющей машины высунулся бандит и прицелился в нас из автомата. Арсений дважды пальнул по нему, и плечо бандита взорвалось кровью. Он схватился за рану и исчез в салоне.

– Целься в водителя! – крикнул я.

Арсений кивнул, сместил прицел и снова дважды выстрелил. На стекле преследователя стали появляться дыры. Машина вильнула, сбавила скорость, но продолжила преследование.

Проулок вывел нас во двор. Мы пронеслись по нему, не сбавляя скорости, и едва не перевернулись, вписываясь в поворот. Преследователи же не стали так рисковать и перед поворотом притормозили. Это дало нам небольшую фору.

Воспользовавшись передышкой, Арсений принялся перезаряжать «сайгу». Закончив, он вытащил из мешка смутно знакомую автоматическую винтовку и принялся набивать в магазин патроны.

– Сумеешь из нее стрелять? – спросил я, разглядывая оружие. Черный толстый ствол, деревянная рукоять, которая плавно переходила в приклад и съемный оптический прицел. Оружие было сравнительно небольшим, и с виду хрупким.

– Еще бы, это же «винторез»! – сказал Арсений. – У отца такой был.

Вспомнив про отца, парень погрустнел. Улыбка сошла с его лица, челюсть плотно сжалась, а глаза стали как две ледышки.

Когда Арсений сказал название винтовки, я тоже вспомнил, что видел такую у некоторых рейдеров и даже в руках пару раз держал. Разработали ее уже перед самым развалом союза. «9-миллимитровая» бесшумная винтовка прошла всю Чечню и зарекомендовала себя, как идеальное оружие диверсанта.

Однако тогда винтовка меня не заинтересовала, поэтому, наверное, и не запомнил. Легкость оружия располагала, но автоматика на охоте нужна как телеге пятое колесо. К тому же, в сравнении с «калашом», конструкция у нее сложнее и ухода требует куда более тщательного.

В общем, не мой вариант.

Мы выехали со двора на широкую улицу и тут преследователи начали быстро сокращать дистанцию. Арсений отложил в сторону «винторез» и вновь взялся за «сайгу», однако сразу стрелять не стал, подпуская врагов поближе.

А враг, памятуя о меткости Арсения, старался держаться в слепой для него зоне. Машины разделись и стали заходить к нам с обеих сторон. Я искал глазами очередной проулок или хотя бы не такую широкую улицу, но ничего подходящего не находил. Только дворы.

– Правее прижмись! – попросил Арсений и я крутнул руль вправо, выскакивая прямо перед носом преследователя.

Арсений тут же принялся бить по водителю. Мне было прекрасно видно, что стекло перед водителем уже превратилось в решето, однако машина и не думала терять управления.

– Он неубиваемый какой-то! – с обидой в голосе пожаловался Арсений, перезаряжая винтовку. – Я в него уже два магазина всадил!

– Ты точно по нему попал? – спросил я, хотя и сам видел, что попал Арсений очень даже точно. Даже я в такой тряске так точно стрелять не сумел бы.

– Точно!

– На нем бронник, значит. Попробуй целиться в голову или из «винтореза», он мощнее.

Винторез действительно намного мощнее «сайги». Тут и скорость, и вес пули совсем разные. А знакомые рейдеры поговорили, что из нее даже бронник с трехсот метров пробить можно. Правда увидеть это воочию мне так и не довелось.

Арсений отложил «сайгу» и взялся за «винторез». Когда он начал целиться, сзади по нам открыли ураганный огонь сразу из нескольких стволов, и Арсений вынужден был спрятаться за шкуру.

Бандиты стреляли непрерывно, не давая Арсению высунуться, и одновременно сокращали дистанцию. Они уже приблизились настолько, что мы обгоняли их всего на полкорпуса.

Новая очередь и от зеркала заднего вида остались лишь ошметки. Несколько пуль пробили дверь и вошли мне в ногу. Штанина моментально промокла от крови, а нога стала ватной. Еще хорошо, что в левую попали, не она на газ давит. Отстрели мне правую и все – конец путешествию!

Несмотря на обилие крови, ничего страшно в ране не было. Пули прошли навылет, да и кость, скорее всего цела. Пара часов покоя, и я буду как новенький!

– Ты в порядке? – спросил Арсений, по которому тоже лупили почем зря.

– Нормально, – буднично ответил я. – Только зол очень!

Я надавил на кнопку, опуская стекло, высунул туда дробовик. Машина преследователей уже почти нас нагнала, так что мне и целиться особо не пришлось. Бабах! И капот у «паджеро» преследователей буквально взорвался. Из него густо повалил дым и машина, вильнув, стала резко сбавлять обороты.

– Минус один, – злорадно хмыкнул я.

Однако вторая машина все еще была у нас на хвосте. Немного отстав, она пристроилась прямо за нами. Сзади послышались короткие очереди, однако ни одна из пуль в машину не попала.

«Что это с ними? – подумалось мне. – Стрелять разучились?»

Однако стрелять они, увы, не разучились, просто сменили тактику, принявшись стрелять по колесам. Логичное, вообще-то, решение. В движении нас убить сложно, поэтому нужно вначале остановить машину.

Почти одновременно с тем, как я это понял, заднее колесо лопнуло, и машина сильно вильнула вправо. Я вцепился в руль, пытаясь удержать ее на дороге и мне это почти удалось. Ключевое слово «почти». Переднее колесо подпрыгнуло на бордюре, а прямо перед нами вдруг замаячило дерево.

– Держись! – успел крикнуть я и резко вывернул руль влево.

Удар пришелся по задней двери. Брызнуло стекло, заскрежетал металл. Однако от удара машину выровняло, и я вновь стал контролировать управление. Я вывел машину на центр дороги и поддал газу.

Резина на простреленном колесе слетела, оголяя диск. Машина сильно накренилась на левую сторону, и удерживать руль вдруг стало очень непростой задачей.

«Еще повезло, что это не переднее колесо, – подумал я, – иначе пришлось бы совсем туго».

Пока я старался справиться с управлением, бандиты держались позади и наблюдали за нами издалека. Завидев, что мы не останавливаемся, они вновь начали приближаться.

Из-за погони я совсем потерял ориентацию и ехал куда глаза глядят, лишь бы впереди дорога была. Оставалось только радоваться, что мы не влетели в каверну и не наткнулись на завалы.

На ближайшем перекрестке я свернул направо. Впереди замаячил завал, а слева небольшой проезд. Я узнал местность. Это был тот самый проезд, где не так давно мы с Арсением чуть не угодили в каверну.

Нога уже легла на тормоз, но в последний момент, я изменил решение и перекинул ее на газ. Машина рванула вперед.

– Эх, была не была! – проговорил я, направляя машину в проезд.

Арсений тоже понял где мы находимся, и весь побледнел.

– Там же…

– Знаю! – перебил я его. – Пристегнись и держись покрепче!

Без лишних слов мой ученик пристегнул ремень безопасности и вцепился в дверную ручку. Машина преследователей уже нагнала нас и ехала буквально бампер в бампер.

Мы влетели в проезд, и я мысленно стал читать молитву. Иллюзий насчет благополучного пересечения каверны у меня не было, но призрачная надежда все же оставалась. Скорее всего, мы загремим в каверну вместе со своими преследователями, но в отличие от них будем к этому хотя бы готовы.

После падения у нас будет небольшое преимущество, и если мы удачно им воспользуемся, то успеем перебить бандитов раньше, чем они придут в себя. А иначе – смерть. Наша…

Мы уже пересекли половину проезда, когда впереди замаячила яма. Я видел ее прекрасно, а вот наши преследователи видеть ее не могли, поскольку наша машина загораживала им обзор. Подъехав к яме почти вплотную, я крутнул руль влево и выскочил на тротуар.

От толчка машину занесло. Поглощенный борьбой за управление, я не имел возможности следить за машиной преследователя, но визг тормозов и жуткий грохот говорили сами за себя. И несмотря на то, что впереди нас ждала точно такая же участь, я не смог сдержать злорадной улыбки.

Я продолжал гнать по тротуару, потому что дорога уже перестала существовать. На ее месте появилась громадная яма, края которой стремительно разрастались, грозясь очень скоро добраться до нас.

Тротуар стал обрушаться. Я съехал на газон, бампером сшибая разросшийся кустарник. Машина неслась, прижимаясь вплотную к дому, и я поддал газу. Двигатель натужно ревел, все четыре колеса толкали машину вперед. Поправка! Три колеса и один огрызок.

Интересно, а под домом тоже каверна? Если да, то он тоже рухнет, похоронив нас заживо. Но я сразу же отмел эту мысль. Если бы под домом была каверна, то он давно уже рухнул бы под собственным весом.

Не знаю, каким чудом мы успели добраться до края каверны, то ли моими молитвами, то ли Арсения. Мы вырвались, когда задние колеса уже рухнули в яму.

Я лишь плотнее утопил педаль газа, стараясь вжать ее в металл днища. Двигатель ревел, передние колеса визжали, вытаскивая массивную тушу машины из ямы. Я боялся, что нас вот-вот утянет, но мощный мотор все же справился с задачей. Рывок и вот мы уже несемся дальше.

Отъехав на безопасное расстояние, я резко затормозил, а когда машина остановилась, так же резко выдохнул. Оказывается, весь путь по каверне я проделал задержав дыхание.

Под капотом что-то жалобно выло и булькало, двигатель начал захлебываться и грозился вот-вот заглохнуть. Из-под капота валил густой серый дым. Я не заметил его раньше, потому что его банально сносило встречным потоком воздуха.

Да уж, мотор явно доживал свои последние часы!

Я сбросил передачу в нейтральное положение и чуть поддал газу, выравнивая работу двигателя. Некоторое время я сидел, крепко сжимая руль, и благодарил всех своих ангелов-хранителей, за чудесное спасение.

Арсений тоже медленно приходил в себя. Он тяжело вздохнул и тыльной стороной ладони утер со лба пот.

– Все, больше я с тобой не катаюсь! – уверенно заявил парень.

Мы переглянулись и захохотали. Сказывался стресс и бурлящий в крови адреналин, а смех позволял нам хоть немного снизить напряжение.

Отсмеявшись, я утер с глаз выступившие слезы и постарался успокоиться. Нужно было посмотреть, что там с колесом и поменять его, если это возможно. Тащиться до деревни на трех колесах не хотелось. Но чтобы сделать это, мне нужно было убрать ногу с педали газа, и тогда машина, скорее всего, заглохнет.

Кроме того, если я выйду, Арсений увидит мою рану, а этого мне тоже не надо. Это породит вопросы, ответы на которые я дать не смогу.

– Сходи глянь, что там с колесом, – бросил я ученику.

Он послушно выбрался наружу и поплелся назад. Постоял возле колеса, затем обошел машину по кругу, после чего подошел к дверце водителя и просунул голову в окно.

– Ну как там? – спросил я.

– Тебе вначале плохую новость или хорошую?

– Ну, давай хорошую, – попросил я. – Плохого мы и так уже хлебнули выше крыши.

– Хорошая новость заключатся в том, что до деревни мы, скорее всего, доедем, – торжественно объявил Арсений.

– А плохая?

– Ехать придется прямо так, ибо колесу хана. Диск деформировало так, что он даже не крутится.

– А запаска?

– В лохмотья, – покачал головой Арсений. – Весь зад как решето! Даже не знаю, как они умудрились бензобак не продырявить.

Колеса у «паджеро» большие и запаска там пол-зада закрывает. Большая часть выпущенных в нас пуль угодили именно в нее. Собственно, лишь поэтому мы с Арсением до сих пор живы.

– Ладно садись, поедем, пока движок не сдох, – вздохнул я.

Но, прежде чем сесть в машину, Арсений достал мешок с трофеями и через разбитое окно забросил его на заднее сидение. «Винторез» он отправил туда же, оставшись при «сайге». Усевшись, наконец, на сидение он захлопнул дверь и царственно махнул рукой.

– Поехали!

Машина со скрежетом тронулась, и за нами потянулся сноп искр. Арсений оказался прав, колесо не вращалось совсем. Видимо, когда из ямы выбирались, обо что-то сильно ударились.

Мы проехали несколько улиц, после чего я свернул на проспект. Еще чуть-чуть, и будем дома! Я решил сразу же идти к Деду и не отстану от него, пока не добьюсь срочной операции по спасению пленных.

Так я думал, но у кого-то наверху явно был на наш счет совсем другой план. Едва мы подъехали к перекрестку, как справа вылетел «паджеро» бандитов. Не тот, что угодил в каверну, а тот, который я вывел из строя первым.

Автомобиль промчался мимо нас, не открывая огня. Однако, не успел я обрадоваться, как заметил на дороге маленький круглый предмет. Граната? Время замедлилось, как это всегда случается, когда я оказываюсь на краю гибели. Но что я мог предпринять? Затормозить не успею, отъехать тоже.

Капец!

Но я все же попытался. Ударил по тормозам и завернул руль вправо. Машину развернуло боком, и в этот момент граната взорвалась где-то под левым колесом.

Меня обдало огнем. Я почувствовал, как загораются волосы и тлеет кожа. Ударная волна придала машине ускорения и подбросила ее вверх. Перед глазами все закувыркалось, вокруг стоял скрежет и грохот.

Наверное, я потерял сознание. Не знаю, сколько времени это продлилось, но когда я очнулся, то лежал на земле. В ушах стоял звон, перед глазами все плыло. Тем не менее, я отчетливо видел, как несколько человек тащат к джипу оглушенного Арсения.

Потом этот вид загородило чье-то злорадное лицо.

– Ты гляди-ка, жив еще! – расслышал я сквозь шум. – Ну, сейчас мы это исправим!

Лицо исчезло, а вместо него, перед глазами появилось черное дуло револьвера, направленного мне прямо в голову.

Время снова замедлилось.

Я услышал, как со щелчком провернулся барабан, как мелодично боек ударил о капсюль, как зашипел воспламенившийся порох.

А затем был взрыв и чернота.