Право Судить

Глава 1. Гостья

Год выдался ненастный, и даже в таком благословенном местечке, как Сайд, уже дней пять лил дождь, едва прерываясь на пару часов раза два за день. По небу, пробегая над темными, сочно-зелеными полями, неслись свинцовые пушистые тучи, сердито толкаясь набухшими боками, вспыхивая светлыми пятнами далеких молний. Тучи плыли куда-то на северо-запад. Из-за сгустившейся полутьмы определить время без часов было практически невозможно. Так же невозможно было не заметить смурную, тяжелую красоту этого дня. Вот течет река Ильвинглоу: она широка и спокойна, непрекращающийся дождь ей будто бы нипочем, лишь рябь от мелких капель скользит по ее поверхности, искажая и без того причудливые отражения невысоких ладных домов и дверей старинных усадеб. В некоторых окнах горит свет, и по воде от этого бегут мелкие солнечные зайчики. Конечно, почти всякий с большим удовольствием выбрал бы отдых где-нибудь в тепле, у окна, и чтобы можно было пить горячий крепкий чай, помешивая его серебряной ложкой, да поглядывать сквозь стекло на улицу. Но не у всякого есть возможность переждать ненастье в тишине и покое. По уложенной терракотовой плиткой дороге, расплескивая воду из луж, к Крутым Холмам спешила карета. Она была новенькая, блестящая и черная, как вороново крыло. Дождь смыл с нее всю дорожную грязь, так что мало кто смог бы догадаться, насколько немалый путь ей пришлось преодолеть, прежде чем высокие ободы колес вспылят дороги Сайд. Карета была запряжена двумя черными лошадями. Спереди ее украшал замысловатый герб в виде золотого орла с алым камнем в крючковатых лапах, стекла в кабинке были затемнены. На вожжах сидел возница - то был дряхлый старик с роскошными седыми усами и поджатой недовольно губой. Его высокая шляпа протекала, и капля нет-нет, да проникала за шиворот. Вот уж кому-кому, а ему было не до Сайдовских красот. Впрочем, несмотря на недовольство и желание поскорее очутиться в тепле, он управлял лошадьми без лишних нервов и рывков, выполняя работу безукоризненно. Карета неспеша проехала ряд высоких разлапистых тополей, посаженных в ряд у крутого спуска. Дорога вела к белому арочному мосту, проходящему над рекой Ильвинглоу. Когда экипаж пересечет реку, останется всего ничего - проехать по краю нескольких хлопковых полей, свернуть вправо и... Хайхилл примет гостей, пускай неохотно, но там, по крайней мере, будет не так сыро. Именно на это надеялась пассажирка черной кареты. Это была женщина сходу неразличимого возраста - ей легко можно было дать двадцать, тридцать, а то и сорок лет. Она осознавала то, как по-разному ее видят люди, но никааких чувств по этому поводу не испытывала. Сегодня на ней было закрытое платье до горла, сработанное из тяжелого черно-синего бархата и тонко выделанной бордовой замши, высокие кожаные перчатки плотно облегали тонкие пальцы, а у горла была пристегнута ажурная фибула – тот же орел из желтоватого металла с красным камнем в когтях. На безымянном пальце левой руки поблескивало золотое колечко с тем же символом. Тот, кто хоть что-либо смыслит в геральдике, мог бы предположить, что дама как-то связана с королевским двором или, по крайней мере, претендует на это. Тот, кто в геральдике не смыслит, увидел бы следующее: она довольно богата, и этого, пожалуй, хватит для того, чтобы объяснить, почему она использует собственный транспорт и наемного возницу, а не едет, например, поездом. Правда же была следующей: у нее действительно имелось поручение от самой королевы. Довольно необычное, стоит признать. Выполнить его нужно было во что бы то ни стало, даже если дело примет какой-нибудь неожиданный поворот. И если не сумеет она... что ж, ей лучше суметь. «Сайд почти та же, что и тридцать лет назад, - думала она, разглядывая пейзажи за окном. – Как-то удалось местным примирить технический прогресс и свои водяные мельницы так, чтобы ничто ничему не мешало. То ли дело в мудром руководстве, то ли в менталитете местного населения,» – тут она усмехнулась своим мыслям, вспомнив о местной графине. Проговорила вслух: - Сколько там нынче должно стукнуть Анаурей? - Вот, что мне удалось найти про графиню Анаурей, - откликнулся коммуникатор. - Взойдя на престол в возрасте... - Беззвучный режим, - тихо скомандовала коммуникатору Белоилен Воджен. Эльфийские разработки - такие эльфийские. Никакой души. Поэтому было легко никак их не очеловечивать, несмотря на наличие в системе живого серебра, которое в иных случаях используется некоторыми магами для имитации простейших нейронных сетей. Бледные эльфы таким не страдали, и все их устройства и механизмы были сугубо утилитарны и не стремились к подобию жизни. Тем они были надежнее, потому и использовались королевским двором. Леди Воджен грустнела тем больше, чем ближе карета приближалась к поселку. Насколько успел изменился старый знакомец? Наверное, постарел - почему нет? Зачем бы ему поддерживать искусственно молодость? Он отказался от многих привилегий, что были ему предложены, он выбрал жизнь простую и тихую, и когда он еще писал ей письма, было понятно, что он ничуть не жалеет. За окном забрезжили огни приближающегося Хайхилла, и теперь только зеленое разнотравье, колышущееся под струями проливного дождя, разделяло леди Воджен и цель ее путешествия. И по этому разнотравью, спиной к дороге и лицом к поселку, кто-то шел... Белоилен подскочила, стала стучать вознице: - Тормози! Ей же не померещилось, нет? Возница дернул вожжи, лошади вздыбились, заржали, карета крякнула и осела на заднюю раму. Белоилен рывком открыла дверцу, позабыв о зонте и том, что замшевые сапоги не рекомендуется мочить, и спрыгнула прямо на залитую дождем красную плитку. – Эй, постой, постой! – кричала она, подбирая подол юбки. Человек, шедший по полю, ее не услышал. Белоилен, решившись, ступила следом за ним в заливное разнотравье луга, и, не обращая внимания на чавкающую под ногами грязь, пошла вперед. – Да постой же ты! Благопристойностью манер леди Белоилен никогда не отличалась, но, сколько себя помнила, она всегда была сильной и быстрой. Дернув фибулу, она отбросила плащ и во всю прыть понеслась за удаляющейся, такой знакомой фигуркой… А он шел босиком по дороге, которая огибала луг, перекинув промокшие башмаки за плечо, держал их за шнурки и не слышал за дождем окликов. А обернись – и не увидел бы. Он весело шлепал по лужам, иногда задирал к тучам голову и думал о том, как славно будет отогреться у камина, как только он попадет домой. Он многим казался чудаком - и не зря. Он и в хорошую погоду частенько витал в облаках, а в такую... Леди Белоилен не знала, что это - другой человек. Она видела лишь тот же цвет волос, похожую их структуру, опознала знакомую походу. Ей показалось, что ее старый знакомец все-таки сумел не измениться, и потому она крикнула ему в спину, когда между ними осталось всего ничего: - Оскар! – ее голос был сильным и низким. – Оскар, стой! Он наконец расслышал ее, на секунду обернулся… Дождь зазвенел, высекая искры из будто бы окаменевшей вмиг травы. Лицо. Другое, совершенно другое. Похожее, до боли похожее, но… Открытее, проще, удивленнее. Глаза - тоже похожи, но это чужие глаза. Белоилен уже начала догадываться. Это его сын? Внук? В чужих глазах после секундного удивления показался страх, тут же сменившийся решительностью. Тот, кто не был Оскаром, опрометью кинулся прочь, только замелькали пятки. Леди Воджен не стала его догонять. Это был не тот, кто ей нужен. А так похож… Почти Оскар, но не Оскар. Ведь Оскару уже должно быть под шестьдесят, а этому от силы двадцать. И, к тому же, она попыталась, наконец, поставить себя на место мальчишки: внезапно посреди поля оказывается, что за тобой гонится немаленьких размеров женщина в черном, растрепанная, с потекшей тушью... Может, он и клинок в ножнах разглядеть успел. В общем, пугаться есть чего. Леди Воджен вернулась в карету, нещадно заливая пол водой с промокшего подола, и приказала кучеру: - Давай поскорее в гостиницу. - Как и планировали? – уточнил тот. - Да, в "Лугоцвет". Леди Воджен задумалась, а коммуниктор, который она еще изредка именовала жестянкой, заговорил: - Вот, что мне удалось узнать про гостиницу "Лугоцвет". Здание было построено в три тысячи восьмидесятом году по летоисчислению графства Сайд... - Да заткнись ты уже, - раздраженно рыкнула Белоилен. - Беззвучный режим! Видимо, придется потом вручную покопаться в настройках - эта прошивка совсем какая-то бестолковая.

Аделаида любила ходить за грибами. Ее это всегда успокаивало, и еще ни один дождь не отвратил ее от любимого занятия. --Чтоб тебя… - взвизгнула она, оступилась и, взмахнув руками, с размаху шлепнулась в лужу. Грибы разбросало по всей дороге: половина покатилась в грязь, другая потонула в луже, а третья, что осталась в корзине, была немилосердно придавлена к дороге весом хозяйки. – Ну, просто красота. Она подобрала промокшую юбку, выжала хорошенько (осмотревшись, конечно, нет ли кого) и отряхнула корзину. С сожалением посмотрела на грибы. Подумала пару секунд и, пожав плечами, принялась подбирать, что осталось. Все в грязи, мокрые, подавленные, грибочки выглядели отнюдь не аппетитно. Но с ними все равно можно будет что-то придумать… Аделаида закончила дело и выпрямилась. Надо же, и волосы теперь в грязи. Вот потешаться будут! Вот приду домой, - подумала она, - буду час откисать в ванной. Или два. Но перед этим… Надо же сообщить этому оболтусу, что его работа заняла второе призовое место! Официального письма он пока дождется - все нервы себе перепортит. Сама Аделаида узнала о том, что братец выиграл, от Гвен, с которой они, собственно, и ходили по грибы. Гвен была дочкой одного из членов жюри. Конечно, негоже той было проговариваться... но Гвен вообще секретов хранить не умела. Впрочем, брат занимает второе место уже в третий раз. Его проект пришелся по душе всем. Он очень много сил и труда вложил в этот действующий макет. Действовавший, если точнее. Почему-то в момент презентации в нем не оказалось капсулы с живым серебром, той самой, на которую Оливер копил весь этот год, подрабатывая то там, то здесь, тем самым лишая себя многих радостей шестнадцатилетия. И вот - капсула пропадает в день презентации. Ей спешно ищут замену, находят дешевый аналог тролльего производства, агрегат работает не в полную силу... И вместо "золота" братец берет "серебро" - обыкновенное. Аделаида была уверена почти на все сто, что пропажа - дело рук Этайн Рэдли. Учитывая отношения Оливера и Этайн, в этом не было бы ничего удивительного. И учитывая богатую биографию Этайн - тем более. Оливеру категорически нельзя было реагировать на нападки семейки Рэдли, не надо было хорохориться и заявлять, что он что-то кому-то докажет. Рэдли сделали все, чтобы не доказал. И сделали так, чтобы никто не смог доказать их причастность. По крайней мере, это - наиболее очевидное объяснение пропажи капсулы с живым серебром. Аделаида снова вздохула, проходя по горбатому мостику над одним из притоков Ильвинглоу. Она, в принципе, ворчливой не была, но благоразумия имела в достатке и людей, им обделенных, нередко не то чтоб не могла понять, но относилась к ним весьма придирчиво. «И угораздило ж меня родиться в семье, где болваноство – фамильное, - в сотый раз думала она. – Дед – болван. Отец – еще тот олух. Мать, (и мне все больше кажется, что я права) вышла за этого олуха чисто из-за своей частичной бестолковости. А уж что говорить о брате…» Она уже почти дошагала до старинного трактира на пересечении двух дорог, принадлежащего их семье, как тут ее окликнул некто из семейства Рэдли, Рен или Нор, она так и не поняла. Вот же. Вспомнишь солнце... Ренди и Нореми Рэдли, двое рыжих до кончика носа субъектов без определенной родословной, были близнецами, и, в отличие от большинства оных, имели весьма схожий характер. Но самая общая черта была одна: оба были несносны. Нет, кажется, все же Ренди. Бездельники околачивались возле трактира без какой-либо заметной цели. - Ей, Дэл, это ты, что ли, братцу несешь? – вопросил Ренди, задумчиво глядя в подавленные и перемазанные грибы. - А вдруг они - ядовитые? Аделаида изобразила самый свой испепеляющий взгляд – во всяком случае, она на это надеялась. - А почему «вдруг»? – искренне удивилась Дэл, заломив бровь. - Так ты… Никогда, честное слово, не подумал бы, что ты на такое… - А я и не предполагала, что ты способен думать. - Ой, Дэл, до чего ты вредная… - Ренди, отвали, а? И поди сообщи сестре, что еще шалость с ее стороны – и месть последует. Это я совершенно серьезно. Ты же знаешь, Оливер у нас благоразумный, а я... Ренди знал. Он скривился и отступил, провожая ее недовольным взглядом. Аделаида не видела, но чувствовала, что он еще и рожу корчит – но Ренди ее побаивался, тем более что последняя фраза... Для Ренди уж точно пустой она не была. Еще в детстве невысокая, но крепкая Аделаида, в нужный момент прочно врезаясь ногами в землю, раздавала тумаки только так. Сейчас, конечно, Ренди смог бы ее забороть. Но в нем слишком живы были воспоминания о том дне, когда ему сломали нос. И Этайн должна знать, что ее делишки ей с рук не сойдут. Аделаида решила, что на досуге обязательно подумает, как именно ей проучить несносную Редли. Аделаида обогнула здание трактира слева и, пройдя наискось фруктовый сад, вышла через заднюю калитку, спустилась по глиняному склону, перепрыгнула через безымянный ручей и тут же оказалась в сырой полутьме лиственного леса. Каменная тропка-лесенка, попетляв немного между деревьями, вывела Дэл на поляну, посредине которой возвышался огромный, разлапистый, покореженный за долгие века своего существования дуб. Чтоб обхватить его, потребовалось бы около девяти таких, как она. Почва у корней оказалась сыроватой и скользила, да еще сплошь была укрыта палой листвой. Когда-нибудь они с братцем соорудят каменную тропку к дубу, но это потом. Не все же сразу. Аделаида огляделась, никого не заметила и приложила руку к дубовому стволу. Надавила. Что-то крякнуло, лязгнуло, чиркнуло и зажужжало. Раздалось шипение и скрежет колесиков. Кора вдруг перестала быть сплошной и в ней образовалась щель, куда следовало втиснуть пальцы и потянуть на себя. Подумать только, сколько невинно убиенных ногтей пережевала эта конструкция! Да и видно ее, на самом-то деле. Еще удивительно, как никто из Редли не догадался. Или, что вероятнее, если догадался, то почему еще не залез? Не сдержат же Нореми или Ренди угрозы Аделаиды. Может, они уже пробовали залезть, да не смогли найти нужное место на стволе дерева? Аделаида еще раз осмотрелась и юркнула в темноту. Спустилась по лесенке, прошла по сухому темному коридору, дернула ручку. Дверь нехотя отворилась, выпустив в коридор немного тепла, и Аделаида вошла под своды просторного погреба, где раньше хранились бочки с вином, а теперь располагалась мастерская ее брата - Оливера Веллингса. Озаренные мягким светом множества газовых ламп, поросшие мхом каменные стены тут и там были увешаны блеклыми техническими схемами в деревянных рамах, на полу громоздились крутобокие медные бидоны с маслами и горючими веществами, в центре комнаты на подпорках возвышался большой паровой насос, пока что недоделанный. Сам братец обнаружился сидящим за рабочим столом и не обращающим никакого внимания на гостью. - Угадай, что я узнала! - с порога начала Дэл, спешно снимая галоши. - О, Дэл, - вяло откликнулся Оле, не поднимая глаз от какой-то железки, распотрошенной на рабочем столе. - Я вижу, ты заинтригован, – хмуро вздохнула Аделаида. Подошла ближе, рассматривая переливающиеся латунными искорками шестеренки. - Что делаешь? - А на что это похоже? - Хм... Слишком жирная для часов штука, - Дэл почесала нос задумчиво. - Механическая соковыжималка? – Гуманитарий – что с тебя взять, - наигранно закатил глаза братец. Вернул глаза на место и, оживившись, все-таки спросил: - Так что там? Гвен опять проболталась? - Ага, – Аделаида фыркнула. - Ну, что я могу сказать... золото у Коппов. - За их дурацкий барабан с картинками??? Жюри чем вмазалось на этот раз? - Оливер! - Мм?.. - Это от Тайки ты мерзости какой-то нахватался? – уперла руки в боки Дэл. - С такими манерами тебе никакое просвещенное общество не грозит. - Слушай, мне не пять лет. - Ага. Десять. - Шестнадцать. И, - он замолк на секунду, затягивая что-то на странной железной конструкции пока неясного предназначения. – Кроме того, не тебе меня учить. - Я, между прочим, старше! - Ну, началось, – Оле обхватил руками голову. - А что? Я не права? Смотри не заполучи звездную болезнь в придачу к дурости! И вообще, что-то ты... Что-то случилось. Какой-то ты на себя непохожий. Я думала, ты больше расстроишься насчет "серебра". Не выходит что-то? - Хуже, – он серьезно посмотрел на нее. - Козявка Рэдли снова что-то учудила? – начала распаляться Аделаида. - О, нет, не она, - Оле многозначно промолчал. Тут струна ка-ак лопни! По подвальчику разнеслось гулкая минорная нота, а на руке Оле проступила алая полоса от шлепка. – Гадость! Я уже полчаса с ней маюсь! - Это механическая лютня? - наконец догадалась Аделаида. - Вроде того... - Так что случилось? Брат какое-то время пошевелил бровями, будто обдумывая, как бы так преподнести ей новости. Наконец заговорил: - Ничего страшного, считай, не произошло. Иду это я от бабушки, решил по полю срезать... думаю о своем. И тут кто-то кричит "Оскар! Оскар!". На меня отчего-то повеяло таким холодом... Кто ж мог меня с отцом спутать-то? Оборачиваюсь, а там... Оливер замолк, Аделаида нахмурилась. Ее брат был не из трусов. Мягковат – да, но не трус. Еще фантазер тот еще... Только вот сейчас она ему отчего-то верила, несмотря ни на что. - А там?.. - переспросила она. – В общем-то, я ничего не понял. Помнишь, мы видели феррографию, где была королева и там кареты еще черные..? – Адель кивнула. – Так вот. Сегодня точно такая же карета ехала по Тополиной Аллее, прямо точь-в-точь такая же. Я даже с описанием сверил. - И что бы ей тут делать? И кто тебя окликнул? - Кто ж знает, – Оле скосил взгляд. Потом сглотнул отчего-то и продолжил. - Говорю ж - я ничего понять не успел. Оборачиваюсь - а там это все, и на меня летит нечто полу неопределенного, всё в черном, и кричит имя отца. А за плечами реет плащ, черный-черный. Мне показалось с перепугу, что бежало оно как-то слишком резво - ну, для такой массы. В общем, мне в тот миг было не до веселья. Я руки в ноги и дернул сюда так быстро, как только смог. - Ты? Испугался мужика в дорожном плаще? – улыбнулась Адель, но Оливер был серьезен, как никогда, и ее улыбку тут же как ветром сдуло. - Видела бы ты того мужика! Из наших такого роста разве только сын мельника, тот, которого лопастью ударило позапрошлым летом. Пожалуй, сейчас я понимаю, что то была скорее женщина. Но она остановилась, бежать дальше не стала. Я залетел в трактир и плюхнулся на пол. Мать заругалась, что я мажу половик… Кстати, а ты чего такая грязная? - Время! – щелкнула пальцами Адель и бросила взгляд на латунный циферблат больших настенных часов. – Чтоб это заметить, тебе понадобилось… три минуты. Ай да Оливер! - А, села в лужу. Ну-ну, – он криво усмехнулся. - Так вот. Конечно, вполне возможно, что это ничего не значит, но, с другой стороны, я тут посчитал… вероятность пятьдесят на сорок девять и девять в периоде процентов, что тетка за мной гналась неспроста. - А что тот малюсенький процент? – моргнула Адель. - А, ну это так… - моргнул Оле. – Ну, вероятность, что когда я выйду из дому, мне на голову упадет кирпич. Моргнули оба. - Ты мне все в голове спутал этим кирпичом, - воскликнула Аделаида. Оливер, кажется, хотел ей что-то возразить, но тут ожил механизм в дальнем углу погреба. Оле подскочил со стула и ринулся смотреть, что там пришло. Он открыл дверцу на покрытой заклепками трубе, вынул из темноты продолговатый тубус и, отвинтив крышку, извлек оттуда письмо. Какое-то время вчитывался. Аделаида недоуменно ждала, решив не торопить. - Это мать, - сообщил Оливер. – И какой-то у нее почерк... скачущий. - А там еще что случилось? - ахнула Дэл. - Я... не знаю. - Как не знаешь? – накинулась на него Дэл. – В письме что написано? - Да не ясно ничего! Пишет, что нам с тобой срочно надо возвращаться в дом, мол, есть разговор, и это не обсуждается. - Что бы это могло быть? – Аделаида задумчиво склонила голову набок. - Вроде ж ничего не предвещало... - Предлагаю все-таки не мешкать. Вдруг что. Пошли, - он принялся собираться, спешно накрывая бардак на своем столе парусиной. - Ой, да что там может случиться? - Дэл нехотя поплелась к выходу, надевать галоши обратно. - Скорее всего, ничего страшного, - откликнулся Оливер. - Сама знаешь, как у нас порою все нервничают из-за криво ожеребившейся лошадки у Ульрихов. Будем надеяться, что новости какого-нибудь такого масштаба. Оливер Веллингс, заимев в свои шестнадцать пытливый ум и многие знания (чего бы там не думала о нем его сестра), все же не умел предсказывать будущее, и ошибался в тот момент ровно так же, как и многие до него. Он предвкушал сытный обед и сладкий кофе с корицей и сливками, но судьба уготовила ему что-то совсем другое. Пройдя через подземный коридор, один из тех, что связывают секретной сетью недвижимое хозяйство семьи Веллингсов, они с сестрицей вышли у самой дальней стены подвала под усадьбой. Оливер помнил, как нашел этот проход - он был заставлен одной из крупных винных бочек, и только мелкий карапуз, не по возрасту любопытный, смог пролезть под днищем и разыскать в стене проем. Отец, дядька и еще пара друзей отца помогли убрать бочку и расчистить ход. Все остальное сделали уже они с Аделаидой: притащили мебель, оборудовали выход. Конечно, отец Оливеру помогал, в том числе, финансово. Оливер был ему за это благодарен, хоть и злился иногда на то, что у Коппов денег больше и, соответственно, больше возможностей. Но он понимал, что все в его руках, и основная задача - сделать из того, что есть, что-то по-настоящему стоящее. Вот как они с сестрицей сделали из погреба жилое место - так и тут. Тем более, что у него все для этого есть: время, ум, какое-какие финансы. Нет только живого серебра в достатке, да еще кое-каких вещей. Оле с Аделаидой стали искать по дому мать, сперва отправившись в гостиную, потом на кухню, потом в библиотеку. Даже отцовский кабинет проверили - не нашли. Почуяв неладное, проверили еще оранжерею и чердак. Вернувшись в гостиную, обнаружили ранее незамеченную записку на столе - в ней мать говорила, что вернется позже, разговор тоже переносится, и, кроме прочего, к вечеру обоим стоит выглядеть прилично и быть готовыми к приему гостей. Оливер с Аделаидой переглянулись, и Аделаида, пожав плечами, сказала: "Пойду, пирог что ли испеку". Оливер не любил стряпать, и потому постарался как можно незаметнее ускользнуть к себе в комнату. Там он завалился на кровать, вытянулся... Мысли потекли сами собой по привычному руслу. Оливер часто подумывал - а не отправиться ли ему на серебряные копи? Но здравомыслие обычно оказывалось сильнее порывов. Кто ж его туда возьмет... да и не протянет он там долго, все-таки физически он сложен не настолько крепко, как бы ему того хотелось. Да и менять возможность получить хорошее образование в Эдирлинге на призрачный шанс под шумок умыкнуть немного живого серебра... Ближайшее месторождение находилось у гор Рильдаэ. Это - триста миль на восток, несколько дней пути верхом. Может, разве, где-нибудь там, у самого месторождения, можно будет купить серебро подешевле у контрабандистов - но это, наверное, единственный вариант, пускай и не самый безопасный. С контрабандой борются - вполне успешно. И вообще жизнь меняется, как говорят, и началось все с того, что... Пятнадцать лет назад в итоге мучительной борьбы на престол взошла чудом выжившая потерянная принцесса – леди Вэриэн, дочь вероломно свергнутого короля Ричарда Фалькона. Оливер не слишком разбирался в политике, да и оценить перемены в силу возраста не мог, но мать его говорила, что с тех пор жизнь в Ройнивере наладилась. Указом Вэриэн власть в Сайд перешла к графине Анаурей, в результате чего имеем то, что имеем. Спустя пять лет в горах на западе Брукоста нашли живое серебро. Это дало возможность ограничить торговлю с бледными эльфами и начать развивать собственные технологии ударными темпами. Конечно, многие недолюбливают этот металл, будто бы он - излишество, карта в рукаве у шулера, и можно обойтись без него… Но только живое серебро позволяет безболезненно сочетать механизмы и магию. Конечно, до уровня развития бледных эльфов человечеству еще очень далеко. И Оливер намеревался поучаствовать в "гонке" лично, и, может быть, увидеть тот день, когда человеческие технологии догонят и перегонят эльфийские. Он не был из тех, кто презирает живое серебро. Он знал, что не зря оно трижды ценнее золота. Он уже успел убедиться в действенности его свойств... Сам того не заметив, Оливер уснул. Проснулся он от того, что внизу шумят, гремят посудой и, судя по звуку, перетаскивают мебель. Он спешно встал, пригладил растрепавшиеся волосы, одернул задравшийся шелковый жилет и закатившиеся рукава, и, проверив, выглядит ли он достаточно прилично, стал спускаться вниз. Ох, мать же говорила быть готовыми... почему никто его не разбудил? Кто же это приехал, что все так внезапно и так серьезно? Оливер прошел по коридору, толкнул старинную круглую дверь в гостиную... Его мысли частенько путались, особенно, когда дело доходило до общения с незнакомыми людьми. Но на этот раз он совершенно не знал, как говорить и что, и даже какими словами тут здороваться. Когда в дом приходят гости, это хорошо и совсем не страшно. Но когда они сходят с ветхих, пожелтевших от времени страниц давно прочитанных и уже полузабытых книг, удивиться есть с чего. Не обращая внимания на суетливый переполох, творящийся вокруг, гостья в черном платье под горло устремила взгляд серых с прозеленью глаз прямо на него - и от взгляда этого Оле замер, позабыв дышать.

Глава 2. Телгерли-Тар

Белоилен Воджен, как представилась гостья, выразила свои искренние сожаления по поводу того, что так бесцеремонно повела себя в поле, чем напугала столь милого молодого человека, и что она, право, не хотела, но дальняя поездка и непрекращающийся ливень утомили ее, и взор ее притупился, и в сыне она углядела отца. И что она очень рада видеть чету Веллингсов, хотя сожалеет, что сейчас семейство не в полном составе. Мать Оле, Рейвен Веллингс, выглядела спокойной, словно все идет, как тому и следует. В ее лице и жестах не читалось радости, но скользило что-то, похожее на удовлетоврение от оправданных ожиданий. Оле, переводя взгляд с матери на гостью, приходил к выводу, что они в чем-то похожи. Обе темноволосые, чуть бледноватые, и каждая (у него впервые появилось такое ощущение) знает что-то такое, что говорить нельзя, и зннаие это очень важное. Рейвен Веллингс вообще заметно отличалась от прочих жительниц Крутых Холмов. Она родилась не здесь, а где-то на западе… Очень на западе, говорила она. Черноглазая, черноволосая, с густым и низким голосом, она обладала тонкими чертами лица, изящными манерами, твердым характером и была горячо любима детьми. Матушке Веллингс всегда можно было довериться, если только ты не злодей или негодяй. В таком случае стоило опасаться ее, как огня. Но понятно было, что гостье бояться нечего. Белоилен Воджен, как оказалось, - давняя знакомая матушки. Оле не сказал бы, что подруга – но их с матерью явно связывала какая-то история, имеющая мало общего со строчками из учебников. Да, Оле мог бы поклясться, что именно ее он видел на одной из ферротипий в народной библиотеке Арроудима. Потому и обомлел так, встретив ожившее изображение наяву. Тот снимок был сделан около двадцати лет назад... и, судя по всему, леди не изменилась с тех пор совершенно. Но она не похожа на эльфа, ни на бледного, ни на дарко - так как же так? С другой стороны, как она приняла его за отца, так и он сам вполне мог принять дочь за мать. К тому же, известно, что человеческая ферротипия отличается от технологий бледных эльфов, и изображения, сделанные по методике остроухих зазнаек, иногда... противоречат реальности, и порою весьма ощутимо. Учитывая, что двадцать лет назад человеческая ферротипия еще не была распространена, те изображения из народной библиотеки наверняка были эльфийскими, а это значит... - Оле, а не сыграешь нам на флейте? - внезапно спросила мать. Оле вздрогнул, уронив серебряную ложечку в чашку, но сориентировался довольно быстро: - Мам, хвастаться положено талантами трехлеток, а не будущих абитуриентов. - Вот, Бел, до чего мы дожили, - Рейвен всплеснула руками. - Мой собственный ребенок учит меня, что положено, а что нет. - Мы не будем настаивать, - мягко улыбнулась леди Белоилен. - Кстати, чай прекрасен, а пирог - просто объедение! - А это все ее заслуга, - Рейвен потрепала дочь по плечу. Аделаида, сидевшая напротив Оле, зарделась, и тут же спрятала лицо в ладошки. По плечам ее рассыпались светло-каштановые локоны, завитые на концах в тугие спирали, и какая-то прядка все-таки попала прямо в чай. Пока дамы разбирались с чаем, прядкой и о чем-то там весело галдели, Оле думал, что Адель, вообще-то, довольно симпатичная, и что в большом городе она сразу влипнет в какие-нибудь неприятности. У нее было улыбчивое и открытое лицо, из-за которого ее легко могли принять за простушку или глупышку. Впрочем, в ее зеленых глазах, окрашенных ближе к зрачку в желтый и тем похожих на срез ягоды винограда, светился ум. В жизни этот ум проявлялся скорее в виде умеренного благоразумия, и даже, пожалуй, житейской мудрости, порою плавно перетекающей в хитрость. Оле снова взглянул на фибулу у горла леди Белоилен, и тут же, мельком, на ее золотое кольцо. Пока что все разговоры были ни о чем, и кто-то другой мог бы поверить, что приближенная королевы Вериэн прибыла к ним просто так, навестить... Но разве так бывает? Приезжают ли за тридевять земель раз в столетие? Оле почему-то казалось, что или друзья катаются друг к другу часто, или не видятся вовсе. Тем более, со времени запуска железной дороги прошло уже три года, и эта леди вполне могла бы... особенно, учитывая то, как она теперь вздыхает по отцу. - Как жаль, что нету Оскара, - в который раз посетовала леди Воджен. – Я хотела столько ему рассказать, да к тому же… Даже не знаю… - Ты можешь рассказать мне, – предложила Рейвен. - Нам! А мы передадим. Леди Белоилен слегка нахмурилась, опустив глаза. - То есть, это не просто болтовня, - понятливо кивнула Рейвен. - Ты хотела рассказать ему что-то важное. Что-то, что нужно было передать лично, не полагаясь на технологии бледных или телеграф. - Это действительно так, – спокойно сказала леди Воджен, подняв взгляд от кружки. Особых эмоций на ее лице, впрочем, видно не было. – Я очень сожалею, что прибыла не столько с дружественным визитом, сколько по делу. - Да уж, за тридцать лет могла бы и просто так. - Я знаю, Рей, знаю. Но там... Дела, дела, дела… Очень многое изменилось, ты знаешь, как это бывает, да? Тебя затягивает в водоворот хлопот, и вот ты уже не помнишь, когда последний раз видел не то что друга, но хотя бы самого себя в зеркале без темных кругов под глазами и выспавшимся. - У нас такое было в прошлый неурожайный год, - кивнула Рей с улыбкой. - Можешь не рассказывать. - Но это не все, - Белоилен не ответила на ее улыбку. Фразу тоже продолжать не стала, замолкла. Пауза затянулась. - Случилось что-то еще? - нарушила тишину Рейвен. Леди Белоилен, выдохнув, будто бы решаясь на что-то, и, кажется, задала наконец по-настоящему важный вопрос: - Когда возвращается Оскар? Рейвен наклонила голову и задумчиво протянула: - Ну... может через месяц-два. Если он тебе так прямо нужен, то нет смысла ждать его здесь. Тебе лучше самой попробовать найти его в том поселке под Мадрендор. Леди Воджен вся как-то омертвела, во взгляде ее скользнули тревога и страх: - Месяц это много... - Много для чего? Когда тебе возвращаться? - спросила Рейвен. Оле заметил, что Аделаида тоже напряженно наблюдает за реакциями этой леди Воджен. Неужели она вспомнила ту феррографию? В том, что сестра опознала кольцо и фабулу, Оле не сомневался. - Как закончу дела, – леди Воджен поднялась из-за стола. – Спасибо за чай, Рей, было приятно видеть тебя. Оле, Аделаида, я рада знакомству с вами. Теперь я, пожалуй, пойду. - Заходи до отъезда еще, - предложила мать, тоже вставая. - Сыграем в "Поля и замки" или еще во что-нибудь... - С радостью, - голос леди Белоилен прозвучал искренне. - Зайду обязательно. Аделаида без каких-либо напоминаний тут же принялась убирать со стола, а Оле замешкался, на что мать среагировала незамедлительно: - Оле, чего сидишь, проведи гостью. Ты же знаешь, у нас легко заблудиться. - Да не стоит, - леди замахала руками. - Я провожу, - Оле подскочил со своего места. Бросил взгляд в сторону Адель, что-то усиленно изображающую лицом, нахмурился на секунду, показывая, что не понимает, и открыл для леди Воджен большую круглую дверь, ведущую из гостиной в один из коридоров "Веллы". Леди отвесила дверям поклон, как это приходилось делать всем высоким людям, входящим и выходящим сквозь довольно низкий проем, и они пошли – леди Воджен слегка согнувшись, а Оле, ведя ее за собой, чувствовал на спине два ржавых сверла. "Велла" все длилась, длилась, коридоры сворачивали и разветвлялась. Раньше в старинной семейной усадьбе жильцов было больше, теперь половина комнат пустовала, другая - отведена была под гостиницу при трактире. Оле, конечно же, знал здесь все, как свои пять пальцев, и его тревожило только то, что горели, в основном, старые газовые светильники – дедушка что, решил сменить традицию? Только одна дуговая электрическая лампа у одного из выходов в западное крыло работала, мерно потрескивая. Что ж такое? Обычно в торжественных случаях дедушка Реми везде вкручивал новенькие дуговые лампы, он считал это делом чести, ведь водил знакомство с их изобретателем Робертом Эплсом. То, что теперь в коридорах снова горели лишь газовые светильники – это было почти что дико. - Оле, а больше у тебя братьев или сестер нет? – вдруг спросила леди Воджен, когда до парадного входа оставалась половина пути. Оле удивился вопросу. Оборачиваться он отчего-то застеснялся, но все же ответил: - Нет, как-то с этим у нас не срослось. Впрочем, сейчас же норма – пятеро, а не семеро, как в дедовы времена. Так что мы... хм... не сильно выбиваемся, хотя матушка иногда и сетует на пересуды. - А вы с Адель живете мирно? - Когда как, - он усмехнулся. - Она многого не знает, но любит умничать. А еще она слишком правильна и вечно учит меня жить, хотя старше всего-то на четверть часа. Он и сам удивился, чего это стал распространяться с незнакомым человеком. Это, видимо, от волнения. Ну и, что тут скрывать - была в леди Белоилен какая-то загадка, все эти длинные шуршащие юбки из темного переливающегося шелка... Тут таких фасонов не носили, девушки легко открывали лодыжки, часто светили обнаженными плечами и глубокими декольте. Закутанная, затянутая в темную ткань с головы до ног высокая женщина как-то против воли волновала, будучи зверушкой по всей видимости редкой и оттого таинственной. Впрочем, никаких постыдных устремлений Оле в себе не ощущал вообще, и дело было не только в очевидной разнице в возрасте: леди Белоилен интересовала его, как диковинный артефакт, как загадка прошлого, и, как любое неизведанное, она немного его пугала. Легкие, как для человека такого роста, шаги ее отдавались за спиной четким эхом. Старинная семейная усадьба спала, или попросту притаилась. Мелькали по бокам закрытые двери, смотрели со стен потемневшие от времени портреты прошлых здешних жильцов, приходившихся Оле пра-пра-дедушками и пра-пра-бабушками, и пра-пра-пра-дедушками... и так далее. Леди Белоилен больше вопросов не задавала, но и взгляда, кажется, не отводила. Оле ощущал его у себя на затылке отчетливо, не зря же волосы на шее стояли дыбом. Он безрезультатно пытался внушить себе, что ничего такого в происходящем нет и все это простой, ничего не значащий случай, и что… подумаешь, приближенная королевы. Подумаешь, мать откуда-то хорошо ее знает, но при том историй о ней никаких никогда не рассказывала… Подумаешь, от леди веет тревогой и неприятностями. Может, это ее неприятности, так какое дело ему, Оле Веллингсу? Но тут потолок пошел вверх и помещение, куда они вышли, залил свет – это была комната у входной двери, довольно просторная и единственная, в которой мог бы поместиться человек роста леди Белоилен, совсем не пригибаясь. Более того, она бы, наверное, даже подпрыгнуть тут смогла и вряд ли достала бы до потолка пальцами. Было странно тихо, и косые лучи солнца окрашивали столбики пыли в теплый оттенок горячего чая. Оле протянул руку к парадной двери… Уловил едва заметное, легкое гудение за спиной и, определив, что звук совершенно выбивается из всей атмосферы вообще, стремглав обернулся. Леди Белоилен за ним не было. На полу неподвижно лежала миниатюрная фигурка дракона, из глаз которого сочился синеватый свет магического кристалла. Оле нахмурился и сделал шаг в сторону. Игрушка, неслышно перебрав ножками, передвинулась за ним, изобразив довольно правдоподобно звук человеческих шагов. Вот это да. Это же... Это же пахнет катастрофой. Оле, смирив первый приступ паники, наклонился, подхватил дракончика и щелкнул кнопку на его загривке – кристалл вывалился на ладонь, теплый и чуть покалывающий. Оле осмотрел находку и, определив, что соль живого серебра настоящая, сунул кристалл в карман, еще не смея верить, но в глубине души уже понадеявшись, что это сокровище теперь - его. Впрочем, правильнее будет отдать его настоящей хозяйке. Но сначала ее надо найти. И что все это значит, а? В "Велле" любят гостей. Исключая те случаи, когда гости сами отправляются гулять по поместью, вовсе позабыв о приличиях. Уж не ограбить ли их вознамерилась эта леди? А выглядит, вроде, богатой… Тут в голову полезли всякие несуразные мысли о внезапном банкротстве и прочем подобном, но Оле одернул себя и решил подумать логически. Ну же, шестеренки, двигайтесь! Зачем этой леди притворяться, будто она идет за ним? Ну да, ей что-то нужно. Она использовала шпионский трюк, чтобы отделаться от присмотра. Но зачем, зачем? Дракоша с магическим кристаллом - дорогущая штуковина! И весьма редкая.... Насколько Оле мог знать, с таким кристаллом почти любой механизм, если за него возьмется мастер, может приобрести подвижность и даже некоторую одушевленность, станет способным исполнять приказы и команды в соответствии с наложенным заклятьем. Так что, эта Белоилен – еще и колдунья? Это уже просто неслыханно. Ладно, пора найти ее. Стоп. А может, она вернулась к матери? А вдруг... вдруг она задумала что-нибудь ужасное? Оле на секунду замер, представляя самое страшное: убийство, ограбление, что угодно. Если эта дама захочет сделать что-то плохое - смогут ли как-то ей противостоять его мать с сестрой? Как знать. Короче, надо что-то делать, и быстро. Надо спешить! Оле сначала быстро пошел обратно по коридору, ведущему прочь от парадного выхода, а потом сорвался на бег. Сначала добеждать до обеденной залы, проверить, там ли мать? Или на кухню? Они рядом... А может быть... Так, какое-то время леди Белоилен точно шла за ним. Но затем подменила себя дракончиком, удостоверившись, что Оле не оборачивается. Где она сделала это? Может, там, где задала последний вопрос? И вообще, все эти вопросы были, как он теперь понимал, для того, чтобы отвлечь! Именно! Но где они проходили тогда? О чем он думал? Ох уж это поместье-лабиринт… Теперь Оле чуть не проклинал идею предков достраивать и перестраивать дом, как попало, хотя раньше он эту заплаточную неоднородность "Веллы" находил совершенно великолепной. Где же леди отстала от него? О чем он думал тогда? Лампы. Газовые лампы! Но они везде! А почему он о них подумал? Потому что в том месте кончились дуговые лампы, и остались только газовые. Там как раз и была последняя дуговая - у поворота в левое крыло, к кладовым, к библиотеке, к комнате родителей и гостевым, которые не для сдачи. Оле, едва затормозив, залетел в боковой ход. Он уже начал задыхаться, но внимания на это не обращал. А дальше куда? И… и что ему делать, если он все же найдет леди Воджен? Вдруг его опасения - не зря? Все же так просто люди к подобным трюкам не прибегают и не выбрасывают на ветер целые, почти неиспользованные магические кристаллы за такие деньги... Библиотека, куда вела большая дубовая дверь, была пуста. Спальня родителей с не заправленной кроватью на маминой половинке - тоже. Дальше шли комнаты для гостей, их было около пяти, и выстроились они друг напротив друга, соединенные узким коридорчиком, ведущим далее в кладовые. Оле непроизвольно стал двигаться тише. Что такое? Первая комната пуста. Он оставил дверь открытой, чтобы знать, что там уже проверено. Вторая – тоже: единственными гостями в ней оказались косые солнечные лучи и тишина, лишь чуть потревоженная его осторожными шагами. И третья, и четвертая, и пятая комнаты оказались пустыми. Оле проследовал по коридору дальше, завернул за угол и остановился нерешительно возле приоткрытых дверей в кладовые. Ему отчего-то стало холодно, наверное все же от страха. Что-то будет? Амбарный замок, что раньше охранял вход в кладовые, висел на одной из дверных ручек. Видимо, он не сбит, а взломан. Ну что ж, это логично. Значит, она там. Ну, или была там... В любом случае, если она еще не ушла... Может... Может, он сумеет помешать ей, что бы она там такое ни задумала? Оле толкнул дверь. Тишина и темень. Оле поперву не видел вообще ничего, но вот глаза немного привыкли. Он тут же заметил полосу вытертой пыли на полу - верно, это след от длинного подола черного платья. Полоска чистого пола тянулась дальше, кое-где петляя между полок с продуктами и старым хламом, кое-где останавливаясь. Видимо, леди тщательно все здесь осматривала. Оле шел по следу, уже догадываясь, куда тот его приведет. А именно – к сокровищнице. Там, за стенами из железного камня и за толстой стальной дверью, оборудованной множеством механических замков, хранятся самые ценные вещи, какие только есть у семьи. Там лежит золото и серебро, заработанное трудом и потом многих поколений. Там дед хранит древнюю память летописей, а бабушка прячет неувядающую красоту драгоценных камней. Там под замком на сером бархате лежит кольцо из живого серебра с черным бриллиантом в форме зернышка - самая ценная вещица Рейвен Веллингс, привезенная ею с родины, из-за моря. Там, покоясь на постаменте, стережет свои тайны первая из копий "Анаурейли", принадлежащая отцу, где тремя разными почерками, в точности скопированными кропотливыми переписчиками, вьется история Весеннего Странника и живут в своем вечном стремлении к свету ушедшие в прошлое люди и нелюди. Там лежит меч, принадлежавший пра-пра-деду Лойлу, с которым он отвовевывал имение у захватчиков во время Темной Войны. Там же покоится хрустальный шар прабабки Эви, которая, вроде как, была ведьмой, вот только мастерства своего никому не передала, оставив потомкам только сам инструмент ворожбы. Там, внутри сокровищницы Веллингсов, темно, сухо и холодно: история не требует ничего, кроме памяти и почтения – в ней и так слишком много слез, радостей, печалей и славных побед, горя и великой любви, чтобы добавлять что-то еще. Но, во имя девяти богов, нельзя же рыться в груде золотых монет, безжалостно сбрасывая их на пол! Оливер прочистил горло. - Леди Воджен, - неловко проговорил он, в то же время понимая, что возмущение его правомерно. - Эм... Не могли бы вы... Белоилен резко распрямилась и уставилась на него расширившимися удивленными глазами. «Не ждали», - смекнул Оле. - Э-эм… не могли бы вы объяснить, зачем… зачем вы взломали двери и… гм, несколько неаккуратно… В смысле, если бы вы попросили, я бы и так вам все показал. Конечно, с разрешения матушки. Ой, и только не надо трогать кольцо… - Не буду, - сказала леди Воджен спокойно и твердо. – А матери, наверное, лучше не говори. - Но... как это... Почему? – искренне удивился Оле. – Это, вроде как, угроза? - Нет, - Белоилен покачала головой. - Да, выглядит это все не очень. Я понимаю. Я должна объясниться... - Да уж было бы неплохо! - Начнем с того, что грабить мне вас ни к чему. - Но что вы тогда здесь делаете? - спросил Оле, искренне пытаясь понять. - Я... – леди Белоилен вздохнула. Потом как-то так внимательно посмотрела на Оле… Ему показалось, что она снова смотрит не на него, но ищет в нем что-то, чего нет. Наверное, снова вспоминает отца. Или пытается различить их, вычленить знакомые черты Оскара, увидеть, чем именно различаюстя лица отца и сына. Наконец леди Белоилен заговорила, подтверждая догадку: - Оле, ты так похож и в то же время совсем не похож на своего отца. Мы с ним прошли многие испытания, сражаясь плечом к плечу, и, наверное, только благодаря ему я сейчас стою здесь, живая и... живая. - Вот как? – Оле как-то даже не предполагал, что у папеньки в прошлом остались истории, которых он не рассказывал. Ситуация становилась все более занятной. Кажется, мыслями леди Белоилен была где-то далеко. - Но ты как-то открытее, - продолжила она. - Не знаю, Оскар давно бы сказал какую-нибудь гадость. Посетовал бы, например, до чего докатилось нынешнее дворянство. Или запустил бы в меня первым попавшимся тяжелым предметом. У Оле глаза на лоб полезли. Отец? Зашвырнуть чем-то в кого-то? Она что, с ума сошла? Отец - уважаемый человек просвещенных взглядов, он бы никогда... у Оле просто слов не было приличных для того, чтобы выразить свое возмущение. - Леди, я не знаю, о чем вы говорите, - начал он рассерженно. - У нас тут графство мирное и… Давно уже мирное, и… и еще чуть-чуть, и сюда прибежит целая свора блюстителей порядка. Да. Я забыл совсем. Хранилище-то на сигнализации. Леди Белоилен моргнула. - Я знаю. Оле совсем обалдел. - И-и... что вы... собираетесь делать? - Да ничего. Сигнализацию мы отключили, это не составило проблем. - Что?.. Кто - вы? Тут есть кто-то еще? - Мы с жестянкой, - улыбнулась Белоилен, похлопав рукой по небольшой кожаной сумочке, подвешенной на тонких ремешках к ее поясу. - Э... эльфийские технологии? - Оле вытаращил глаза. - У... у вас там... - Вроде того, - она продолжила невесело улыбаться. - Весьма удобно, когда лишний шум не нужен. - А что вам нужно, леди? – спросил Оле, уже предчувствуя, что так просто специальные агенты королевы (а теперь он ни на секунду не сомневался, что леди Белоилен – один из них) в жилища к людям не заявляются. - Похоже, у тебя такой же пытливый ум, как и у твоего отца, – сказала леди Белоилен, опять видя в нем другого. – Но мне не хочется, чтобы ты подвергался опасности. Ведь одно знание – это уже тяжкий груз, уже ответственность, и я не уверена, что мне стоит впутывать в это тебя. - О чем вы? - непонимающе переспросил Оле. - Это… это связано с нашим общим прошлым, моим и твоего отца, - сказала Белоилен. - И, если Оскар ничего тебе не рассказал... какое право имею я говорить что-либо?.. Я найду дверь сама, благодарю. Она обошла его слева и направилась к двери. Оле постоял с секунду, а потом воскликнул ей вслед: - Но, леди Белоилен, вы можете доверять мне, раз доверяете отцу. Она остановилась, не оборачиваясь. Оле продолжил, понимая, что или убедит ее сейчас, или никогда: - Вам что-то нужно в Сайд. Я вырос в Сайд. Я знаю здесь все. А вы... Пускай вы тут уже достаточно долго - на этом континенте, я имею в виду, но... разве вы могли изучить все и всех? Вы здесь все еще чужая, и вы не можете этого отрицать. Может, люди не видят этого, но чувствуют, и оттого пугаются. Вы агент не потому, что легко сливаетесь с толпой, а потому, что умны и сильны, а так же преданны королеве, как никто. Я прав? Вас послали за чем-то очень важным, иначе послали бы кого-то другого, более... ординарного, что ли. А вы... Вы ведь - та самая Белои, бывшая наемная лучница на услужении мага Рханлу? - Ранлоо. - Не важно, – он вдруг смутился и, завертев головой, проговорил: - Я ошибался. Отец все-таки рассказал нам про вас - пускай и в иносказательной форме. Я… Знаю наизусть повесть об Огоньке и Некроманте, и я до последнего надеялся, что вы – не та Белои. Я думал, отец все сочинил, чтобы получилось весело и увлекательно. А он, оказывается, о реальных людях писал!.. Вы – ходячее чудо, леди Белоилен, если отец не выдумал хотя бы половину. И что-то же привело вас сюда вновь. Что-то очень важное… Пожалуйста... Я могу как-то помочь вам? Белои Воджен обернулась. Она посмотрела на юношу внимательней, и на этот раз не увидела в нем своего прошлого. Она знала, что то, что она ищет, вполне может перевернуть весь его уютный, устоявшийся мирок. Раньше, чем это случится само по себе. Если он останется в неведении, возможно, злой рок обойдет его стороной. Если ей и другим, причастным к происходящему, удастся остановить лавину... возможно, Сайд останется нетронутой. Возможно. А если у них не выйдет? Не лучше ли, чтобы в случае самого худшего из исходов хоть кто-то из людей знал, из-за чего все случилось? Конечно, Вэриэн выразилась предельно ясно... "Избежание паники", "совершенно секретно"... Но если Оскар вернется лишь через два месяца... Белоилен подумалось, что, наверное, она все же имеет моральное право рассказать Оливеру Веллингсу пускай не все, но хоть что-то. Все-таки, перед Оскаром у нее должок - из тех, которые не выплатишь до самой смерти. И, стало быть, долг этот распространяется и на семью Оскара тоже. Тем более, что-то в этом парнишке было. Что-то... Белоилен взглянула ему в глаза. Оле ждал ее решения, неподвижный, напряженный, готовый ловить каждое ее слово. И она заговорила: - Я ищу кое-что. И это что-то – самое опасное, что есть по эту сторону Мадрендор. Оле нахмурился: - И... что же это? - Телгерли-Тар, - произнесла Белоилен. - Телгерли-Тар - старинная золотая монета. Говорят, на ней имеется почти неразличимый рисунок в виде сплетения паука, глаза и трилистника - но это не точно. Возможно, рисунок на ней другой. Эта монета... Она должна была быть у Оскара. Во всяком случае, мы надеемся на это. Оле нахмурился. - Монета? У нас точно есть какие-то золотые монеты, вы их, собственно, уже видели. Есть, вроде бы, какие-то еще, поновей, банковские. Я не каждую помню "в лицо", но вроде бы описанных вами рисунков там не было... - Возможно, твой отец хранит ее при себе. Именно поэтому я искала его. Оле задумчиво склонил голову набок: - А как вы собирались определить ее среди всего этого, если рисунок - не точный ориентир? Леди Белоилен кисло улыбнулась: - Представь себе, я думала, что, может, коснувшись, почувствую ее. Ведь это, в общем-то, магический артефакт. Если она тут, то я ошиблась. Если же нет… Тогда… - А что это за артефакт? Что в нем такого, чтоб им интересовалась королева? Это что-то фамильное? Или просто... память? Оле хотелось отчего-то, чтобы все было просто. Леди Белоилен обреченно вздохнула: – Это долгая история, Оливер Веллингс, и в ней много неверного и неточного, много вымысла и лжи. Я не уверена, что у меня есть время, чтоб ее рассказывать. – Монета ждала вас много лет, леди Воджен, и подождет еще, - улыбнулся Оле. - А раз она такая важная… Знаете, если я могу вам помочь, я помогу. Вы не стесняйтесь. Пойдемте на кухню, там теплее и есть на чем посидеть. И вот, это же ваше?.. Он протянул леди Белоилен синий кристалл, мгновенно осветивший все вокруг голубоватыми отблесками. - Оставь себе, - безучастно сказала она. – Глядишь, пригодится. На кухню не пойдем. Другие не должны слышать, что им не следует. - Ладно, - Оле на секунду замялся. - О! Можно в гостевой какой-нибудь посидеть тогда. Может, мне все же чаю вам принести? Белоилен покачала головой. Оливер направился к выходу из сокровищницы, приговаривая: - Ну замечательно, мне бегать не надо. Пойдемте тогда, - он толкнул от себя тяжелую металлическую дверь. - Вы мне все-все расскажете. Лучше было бы, если б Адель тоже послушала… и матушка... - Им пока что незачем волноваться, - сказала Белоилен тоном, не предполагающим возражений. - Хорошо-хорошо. Когда леди Белоилен вышла, Оле тщательно закрыл сокровищницу на все замки, и заново активировал сигнализацию. И только заходя следом за королевским агентом в одну из гостевых, почувствовал легкую неловкость от нахождения наедине с малознакомой взрослой женщиной. Впрочем, справиться с замешательством удалось довольно быстро: как-то не время было для глупых стеснений и прочих подростковых глупостей. Все-таки на кону дело королевской важности! Леди Белилен опустилась на мягкое кресло, Оле присел на стул возле трельяжа. - Рассказывайте же! - попросил он. За плотными занавесками проглядывал кусочек неба, постепенно окрашивающегося в ражий. В теплом свете убывающего дня лицо леди Белоилен казалось особенно бледным. Вздохнув, она заговорила: - С чего бы начать... Начну, пожалуй, с самого начала. Печально, но мои пальцы давно забыли, как касаться лютни. Да и лютни нет… поэтому историю эту я поведаю просто, без лишних красивостей. Ты, верно, знаешь, что далеко на юге, за морем Гроз, расположился континент Аркон. Я сама оттуда. Там тоже живут люди, бледные эльфы и их сводные братья дарко, многочисленные гоблины, гномы... в общем, видовой состав примерно такой же, как тут. Понятное дело, Аркон неоднороден и сейчас делится на восемь королевств, но так было не всегда. Когда-то давно между союзом Золотой Ветви и древним городом-государством бледных эльфов Миристэ разгорелась ужаснейшая война, в ходе которой бледные Аркона потеряли большинство территорий и были практически уничтожены, но сами тоже успели положить немало людей и их союзников. Времяисчисление Аркона, собственно, ведется с момента окончания той войны, чтобы ты понимал, о какой древности идет речь... Далее будет почти сплошная легенда. Так вот. Судя по дошедшим до нас сказаниям, в одном селе, выжженном бледными до основания, чудом выжил человек по имени Ирвин. Выжил потому, что был магом, причем, как это водится, чрезмерно одаренным. Понятно, Ирвин не мог простить гибель родных и близких этому жестокому миру, и сердце его зачерствело, открылось тьме, а думы заполонило страстное желание мести. Это привело его на пик горы Ан-Хат’У, где, принеся в жертву себя самого, Ирвин обрел власть над ночью и самой смертью. Темные духи мертвых богов и души проклятых нарекли его Керохаадриром, хотя в легендах много чаще его зовут Хаадом Черным. Он стал некромантом, величайшим в Арконе. Его власть была поистине велика, он поднимал из земли бесчисленные армии мертвецов, а когда отомстил бледным, остановиться уже не смог и решил убить всех живых вообще. Для того, чтобы скорее справиться с такой задачей, он решил сотворить себе помощника. Самым черным из всех заклятий он собрал воедино всю ненависть и злобу оставшихся в живых арконцев, заключив ее в Темного Бога, которому дал имя "Даарро". Вместе они вершили суд, стремясь искоренить все живое на Арконе навеки вечные. Но где есть злодей, там непременно найдется герой, так ведь обычно бывает в легендах? Хаада Черного, так как был он, все-таки, человеком, пускай и мертвым, сумели победить: его пленили и разделили на пять частей, но так как уничтожить вовсе не смогли, части эти отдали на хранение в разные арконские королевства. А Темный Бог остался жив, потому как в самый ответсвенный момент предал своего создателя. Со смертью Хаада Даарро потерял большую часть своей силы, и долгое время считалось, что он и вовсе исчез, растворился в воздухе. Шли годы, Аркон восставал из пепла, Хаад Черный и Даарро превращались в легенду. Но Темный Бог просто ждал своего часа. Он ходил по Аркону в образе темной фигуры в черном балахоне, и всякий, кто осмеливался заглянуть ему под капюшон, исчезал бесследно - так Даарро по частицам восстанавливал свою мощь. Тридцать лет назад исчезновения людей участились, и главнокомандующий возрожденной Золотой Ветви направил отряд из нескольких хорошо обученных чародеев и воинов на разведку в окрестности горы Ан-Хат’У... Тут леди Белоилен замолкла, нахмурилась. Оле показалось, что в ее собственных глазах промелькнула тень - тень прошлого? Кажется, легенды кончились, и теперь настала пора воспоминаний. Видимо, для леди Белоилен они были тяжелой ношей. - Среди людей, отосланных проверить, что творится в городах у подножий Ан-ХатУ, были, кроме прочего, светлый некромант и его наймит, молодая женщина по имени... - Это были вы? – тихонько спросил Оле. - И да и нет, – сказала леди Белоилен. - Та девушка частенько путала слова и имела крайне беспечный вид. Она могла похвастаться рыжей гривой до пояса, дурным вкусом в одежде и еще более дурным вкусом относительно мужчин. Как ты думаешь, это была я? - Не знаю, - честно сказал Оле. Леди Белоилен усмехнулась. - И еще, - Оле склонил голову набок. - Светлый некромант - это как? - По законам Аркона некромантия дозволена вот уже пол века, если использующий ее чародей ежеквартально проходит обследование у психиатров, а так же работает на государственной должности. Таких магов называют "светлыми некромантами", - должность почетная, ведь не каждый может похвастаться достаточно устойчивой психикой, чтобы обращаться с мертвыми. - Ничего себе, - удивился Оле. В Сайд, да и вообще по эту сторону моря Гроз некромантов не жаловали вообще. Куда девались юные маги, проявляющие способности некромантов, Оле раньше как-то не задумывался. Может, таких можно переучить на что-то более... приемлемое? - Так что же было дальше? - спросил он Белоилен. Та еще с секунду помолчала и продолжила рассказ: - Возле Ан-Хат'У мы никого не нашли. Люди рассказывали про одинокого странника, закутанного в черную робу, которого видели иногда вдалеке и который, вроде как, был похож на Темного Бога Даарро, каким его представляли в легендах. Мы провели в поисках около трех месяцев, расследуя эти пропажи. Нашли и обезвредили несколько бандитских застав, под конец вышли на полу-огра-людоеда, поймали его и, не убивая, так как зверь редкий, отправили в Оранну, столицу союза Золотой Ветви, для изучения и опытов. Так же мы вышли на нескольких ведьм, лишь трое их них оказались опасными для окружающих, и с ними мы разобрались. Исчезновения людей вроде бы прекратились. Но стоит сказать, что еще до этого в порту Блэкбоу мы наняли проводника - без него в тех горах нам бы пришлось туго. Это был пригожий на вид молодой человек с крайне приятными манерами, как для уроженца такой глуши. За время работы наш отряд тесно сдружился с ним, и само собою мы решили, что, так как сам он беден и скромен, нам следует помочь ему, и представили его правителю Оранны как замечательного проводника и следопыта. Так мы провели Темного Бога в самое сердце союза Золотой Ветви, и ни один тамошний маг не сумел заподозрить подвоха. Это удалось сделать студенту - книжному червю, что прибыл в Аркон для изучения древних манускриптов. Как ты можешь догадаться, этим студентом был твой отец. - Ну ничего себе, - проговорил Оле. - Знаете... мне как-то очень сложно в это все поверить. И как же... как отец догадался? - А разве ты не читал эту историю в его собственном изложении? - Вы знаете, похоже, он многое утаил... - Что ж, - леди Белоилен нахмурилась. - Говоря откровенно, сама я тоже не держала в руках его книгу. Хотя, наверное, было бы интересно прочесть о том, какими он видел нас всех... На чем я остановилась? Ах да. Один лишь Оскар опознал в Даарро Темного Бога, но ему, конечно, никто не поверил: ни я, ни Ранлоо, ни кто-либо еще. Как я теперь понимаю, сил у Даарро было не слишком много, и для того, чтобы вернуть былую мощь, он решил возродить своего создателя - Хаада Черного. Затем... Правителя Оранны убили. Виновника смерти так и не нашли, не помогла даже магия Ранлоо. Остальные лорды Золотой Ветви принялись бороться за трон. Какое-то время в Золотой Ветви царила сумятица, но новый правитель был выбран довольно скоро. За время этой неразберихи, пока все были увлечены вопросом, кто же займет трон самого большого союзного государства в Арконе, Даарро сумел найти и выкрасть четыре части Хаада Черного. В итоге на трон взошел Эйрил Пятый, которому почти сразу же приспичило жениться, дабы обеспечить себе наследников. И свататься он решил не к кому-то с Аркона, а к самой королеве Вэриэн из Ройнивера. Как я теперь понимаю, это было мастерки подстроенный Даарро акт. Он хотел подобраться ближе к Вэриэн, потому как оказалось, что голова Хаада Черного хранится не на Арконе, а в Ройнивере, в сокровищнице королевы Вэриэн. - Кажется, я начинаю понимать... - заметил Оле. - И вы отправились вместе с ним в Ройнивер? - Да, - леди Белоилен кивнула. - Мы охраняли ритуальную процессию. Когда мы прибыли в столицу Ройнивера и предстали перед королевой, случилось... Случилось непредвиденное. Голову Хаада не зря спрятали вне Аркона. На то были причины. Однако, тогда этого никто не знал, как и неизвестны были истинные мотивы Даарро. Кролева Вэриэн, будучи сильной и мудрой колдуньей, распознала почти сразу, кто к ней явился на самом деле. Даарро, поняв, что чары убеждения на королеве не сработают, предпринял попытку подкупить ее. При помощи Телгерли-Тар. В тот самый миг он протянул Вэриэн монету. И она не смогла бы противостоять древней магии, если бы... Если бы не Оскар. Он отправился в родной Ройнивер с нами, и теперь он был проводником и тем, кто знакомит нас с жизнью неизвестного континента. В тот момент, когда Даарро протянул королеве монету, Оскар был рядом. Он шутовским приемом выбил Телгерли-Тар из рук Даарро, и монета взлетела вверх... В тот миг, что Даарро выудил ее из небытия, в пещере под Мадрендор проснулась белая драконица Тинг. Она почувствовала магию Темного Бога. Голова Хаада хранилась в Ройнивере именно потому, что тут еще остались белые драконы. Когда Оскар выбил Телгерли-Тар из рук Даарро, оцепенение покинуло королеву Вэриэн, и они с Даарро схлестнулись в яросном поединке на мечах и магии. И вот тень огромных крыльев накрыла город. Тинг, не разбирая своих и чужих, изрыгнула пламень. Это был необычный огонь. Скажу честно: я мало что помню о тех минутах. Знаю только, что после мы нигде не нашли и следа Даарро, и что подвергшиеся этому пламени не сгорели, но стали... немного иными. А кроме прочего, Тинг вернула Ранлоо к настоящей жизни, и он перестал быть некромантом, как перестал быть мертвецом. - А дальше? - нетерпеливо спросил Оле. - Вы не вернулись на Аркон? - Нет, - Белоилен покачала коловой. - Так как Ранлоо перестал быть некромантом, он не мог возобновить службу Золотой Ветви. Мой контракт тоже был разорван... определенным образом. Так, я могла заключить новый контракт. И стала подданной Вэриэн. - И вот вы здесь, чтобы найти монету Темного Бога Даарро, - проговорил Оле тихо и чуть завороженно. - Верно, - сказала Белоилен. - Я должна найти ее, Оле Веллингс. Должна. Иначе… - Иначе что? – еле прошептал Оле. Белоилен строго посмотрела на него: - Я и так поведала многое. Ты должен понять меня: дальше идет концентрированная государственная тайна. - Но... Как же так! Вы же уже так много рассказали! Леди Белоилен вздохнула: - Пожалуй, даже чересчур. Но ты не можешь мне помочь. Впрочем, спасибо, что выслушал. Всегда приятно поговорить с... живым человеком. Оле молчал, постукивая пальцами по столешнице трельяжа. Он напряженно размышлял. Очень часто ведь бывает, что кто-то не замечает самый простой, самый очевидный путь... Если отец выбил ту монету из рук этого Темного Бога, или кем он там был... пускай это будет просто очень сильный темный маг с дурацким прозвищем, ладно. Так вот... скорее всего да, скорее всего отец бы эту монету забрал. В качестве сувенира хотя бы. Если бы имел такую возможность. Конечно, сначала отец проверил бы, не опасна ли та монета? И если он ее забрал, значит, проверил, папка-то совсем не дурак. А если она безопасна... - А знаете что, леди Воджен? - Оле взглянул на нее весело. - Вы пропустили кое-что. Мне кажется, вы зря не спросили у мамы про эту монету. Она обязательно должна знать. Что вам мешает спросить? - Она потребует объяснений. - А вы скажите, что… Ну, что это для музея. Что создается музей героев Ройнивера, и что эта монета – ценный экспонат. Как вы думаете? Это вполне может подойти. - Хм... Можно попробовать. Но, Оливер, ты ведь понимаешь, что врать взрослым людям... - Да понимаю я, понимаю, - он поднялся. - Но если уж тут все так серьезно и монета вам очень нужна... Какая разница, зачем вы ее собираетесь брать?

- А она и так в музее, - сообщила Рейвен Веллингс, с удивлением глядя на вернувшуюся гостью. – Если я поняла, о чем вы. - В каком музее? – вмешался Оле. - А тебе это зачем? – удивилась мать, подозрительно на него глянув. - Ну… Хочу знать историю родной страны, разве ж это не благая цель? - Что-то раньше за тобой подобного не водилось, - заметила Рей. - Но раз уж так... Насколько я знаю, Оскар сдавал какую-то ценную историческую монету в краеведческий музей, что в Алых Озерах. Только Оливер… - мать серьезно глянула на сына и даже погрозила пальцем: - Не смей вытворять никаких глупостей, понял? - Да я... - Рейвен, а когда вы отдали монету в музей? – осведомилась леди Белоилен. - Что б я так понмнила... давненько. Кажется, еще до рождения Оливера и Аделаиды. - То есть, в музее мы ее можем и не найти, - проговорила Белоилен. - После стольких-то лет... - Ну, по крайней мере у них могут остаться какие-то записи, - пожала плечами Рейвен. - Я провожу леди Белоилен в музей, ладно? – вызвался Оле. - Да кто ж тебе запретит, - вздохнула матушка. - Завтра поедете? Белои, приготовить тебе гостевую комнату? Та ответила спокойно и твердо: - Я поеду прямо сейчас. Рейвен уперла руки в бока, переводя взгляд с безэмоцонального лица Белоилен на Оливера, выражающего всем своим видом активное желание приключений. - Ну ладно, ладно, - сжалилась она. - Но смотри мне, по ночи один полями не иди, заночуй у Бэллсов, если что, - наставляла Рейвен позже, когда Оле, застегнув на все пуговицы замшевый сюртук и закинув за плечо сумку, выходил из дома. - Хорошо, ма! - Оле весело помахал ей рукой. Леди Белоилен шла следом. Карету с задремавшим внутри извозчиком она нашли за углом западного крыла "Веллы", спрятавшуюся меж отцветших вересковых кустов. Черная кабинка исправно покоилась на огромных тонких колесах, кони дожевывали остатки молодого яблочного деревца у покосившейся изгороди. И только когда карета тронулась, Оле внезапно вспомнил: - Адель! - Что Адель? – не поняла леди Воджен. - Она ж из меня салат сделает, если узнает, что что-то интересное происходит без нее… - Оле принялся кусать ногти, представляя, какой разнос устроит ему сестра. - Пока что ничего интересного происходить не собирается, - уверенно проговорила леди Белоилен. – Мы приедем к музею. Я заберу монету. Подвезу тебя обратно до дома и отбуду. План ясен? Оле неуверенно кивнул. Черная карета с символом королевской династии неспешно отъезжала от старинной усадьбы "Веллы", что возвышается у перекрестка двух дорог, чтобы выехать на мост через Ильвинглоу и направиться в сторону Алых Холмов.

Глава 3. Ильмар

- Очень хорошо, что сейчас вечер, - сказал Оле, ерзая на кожаном сиденье и вытягивая шею, чтоб можно было смотреть в окошко. – Алые Озера необыкновенно красивы по вечерам. Отсюда, кстати, и название. Ехали недолго и как раз успели к закату. Но остывающее небо было скорее охристо-золотистым, и все равно озера отсвечивали приглушенным пурпуром, наполненные цветом изнутри. - И хорошо, что сейчас лето, - продолжал Оле. – Лучше бы, конечно, весна, но начало лета – тоже ничего. И дождь наконец прекратился. Они только, наверное, мутноваты… Но закат сегодня обещает быть отменным, и… А впрочем, вы сами все увидите, леди Белоилен. Не знаю, как там в Гайдране или Арроудиме… - Но как по-твоему, ничего лучше, чем Алые Озера на закате, не существует, - улыбнулась леди Воджен. Вскоре она искренне пожалела, что допустила улыбку. Оле был прав больше, чем мог себе представить: озера сверкали. Три больших, разлитых от дождей озера, гладких, как зеркало, чистых, как роса в утренних травах, будто бы горели огнем, отражая и множа последние солнечные лучи. Будто и не озера это, а расплавленная бронза. Но вот миг прошел, солнце спряталось за далекий хребет Вьёндер, и бронза потускнела, обратившись темной спокойной гладью. Карета, поскрипывая, въехала на старую дорогу, что спускается в долину. По высокой траве ближайших холмов пастухи гнали овец, направляясь к окраинам небольшого поселка, раскинувшегося вокруг усадьбы Клингов. Отсюда родом была бабушка Оливера – Эвиодетта Клинг, именно поэтому Оле мог не бояться, что ему придется ночевать в каком-нибудь хлеву или, не приведи Дандрогиэль, на вокзале: родственники всегда приняли бы его, пускай ему бы и пришлось расплачиваться свежими сплетнями с той стороны холмов. Поплутав по узким деревенским улочкам, карета выбралась к явно выделяющемуся на общем фоне месту: это был ухоженный, довольно просторный парк, содержание которого явно финансировалось откуда-то из Арроудима. Проехав между двух изваяний Анаурей, экипаж остановился возле большого белого здания с зеленой куполообразной крышей, стройной высокой колоннадой и двумя полукруглыми лестницами, которое, судя по всему, выстроили не так уж давно. К тому моменту уже совсем стемнело, и только узкая фиолетоватая полоска на краю неба напоминала о прошедшем дне. И все было бы хорошо, это был именно тот музей, на который указала матушка, вот только свет внутри не горел. Спрыгнув с высокой ступеньки, Оле обозрел здание и крепко задумался: а как, собственно, леди Белоилен собирается искать там монету в такое время суток? - Миссис Торли Кукибан, кажется, уже легла спать, - проговорил он, оборачиваясь и глядя, как Белоилен Воджен, захлопнув дверцу кареты, подходит ближе. - Это может быть и к лучшему, - сказала Белои задумчиво. - А? – не понял Оле. - Возможно, нам не стоит ее будить, - пояснила леди. - То есть, едем обратно? - Ну, почему же… Оле смекнул, наконец, о чем она, и весьма проникся ее настойчивостью: - Хм, а вы, я смотрю, подходите к делу очень серьезно. И-и… каким образом?.. - Так, ладно, не стоит перегибать палку без надобности, - леди Белоилен встряхнула головой. – Попробуем для начала все-таки разбудить. Я правильно поняла? Торли Кукибан – смотрительница музея ? Оле кивнул. - И где она живет? - Если я не ошибаюсь, где-то тут и живет, - Оле потер плечи: холодало. – Кажется… да, кажется вот прям в домике за музеем. Пойдемте, я вас проведу. Белоилен сказала вознице дожидаться ее возвращения во что бы то ни стало, но сперва отъехать чуть подальше. Когда карета скрылась за рядом высоких кипарисов, Белоилен, а за ней и Оле, двинулись в обход западной стены здания, мимо чернеющих на фоне сумерек высоких елей. Вскоре, действительно, из-за деревьев показался небольшой домик, окна которого, впрочем, тоже освещены не были. Уже подходя к нему, Белоилен осведомилась: - А она, эта Торли, не слишком ворчливая? - Не знаю, - Оле пожал плечами. – Я с ней мало общался. Ну, верно, оттого… - тут он хмыкнул, - что она слишком, ну просто до невозможности ворчливая. В сравнении с чистым, гладеньким и прилизанным музеем домик смотрительницы имел вид надкушенного яблока, которое нашли под кроватью через месяц тщетных поисков: покосившееся, с кривым дымоходом и потемневшими от времени стенами, здание выглядело не очень и заставляло задуматься о том, что послужило причиной такого упадка. Впрочем, леди Белоилен много видела подобных хибар, и далеко не всегда плачевный их вид обуславливался бедностью. Однако выводов делать она не спешила. Поднявшись на крыльцо, леди Воджен постучала в дверь, а потом отошла на шаг, дожидаясь реакции. Оливер мялся где-то за ее спиной. Довольно долго не было никакого ответа, и Белоилен постучала снова. На этот раз из глубин строения послышался надтреснутый старческий голос, полный негодования: - Да кто там бродит по ночам?! Дверь резко отворилась, и на пороге показалась крайне взлохмаченная сварливого вида старушка. Она уставилась на леди Белоилен так, как будто бы это она смотрит сверху вниз, а не наоборот, и раздраженно спросила: - Ты еще что за птица? - Меня зовут Белоилен Воджен, я здесь по поручению королевы. Оле как ледяной водой окатило: было что-то в голосе и словах леди Белоилен такое… особенное, какая-то мягкая властность, притом совсем не пугающая. Леди показала еще пуще нахмурившейся смотрительнице кольцо с орлом. – Вы обязаны предоставить мне любую посильную помощь. - А откуда мне знать, что кольцо настоящее? – Торли Кукибан подозрительно взглянула на Белоилен. Та ничего не ответила, продолжая молча глядеть на смотрительницу. Оле слегка занервничал: молчание затягивалось. В итоге они стояли так секунд пять – толстенькая невысокая старушка и мрачная, закутанная в черный шелк леди Белоилен, с поблескивающим в неверном свете садовых фонарей кольцом в форме орла, держащего в лапах темно-красный камень. - Королевские посланники по ночам не шляются, - наконец порешила Торли. – А стало быть, вы – проходимцы! Тут она приметила Оливера: - О, да тут еще и Веллингс. Сразу надо было сказать. Веллингсы все чокнутые, это каждый знает. Шли бы вы отсюда, олухи шарлатанские, а то охрану вызову! Старушенция выговорилась, одернула верхнее платье с чувством выполненного долга и захлопнула дверь. - Наверное, – предположил Оле, - кто-то трогал экспонаты руками. Леди Белоилен обернулась к нему, выглядя слегка ошалело. Она потерла пальцами висок: - Мда, вот к такому меня не готовили… И правда, как это должно было сработать? - Вы о чем? – не понял Оливер. - С чего я решила, что в такой глуши королевское кольцо кто-то узнает?.. Оливеру стало немного обидно за «глушь», но он решил, что для жительницы столицы такое отношение, в принципе, простительно. Поэтому он поинтересовался: - А разве кольцо не волшебное? - Да как бы тебе сказать… Единственное, на что оно годится, кроме продажи – дистанционное управление магическим бледноэльфийским помощником, но вряд ли этот трюк нашу смотрительницу впечатлил бы. Магия она, конечно, магия, однако ее наличие никак не подтверждает того, что я от королевы. - Оу, - Оливер задумчиво нахмурился. – А бумаг у вас никаких с собой нет? - Бумаги, знаешь ли, подделать можно, - Белоилен пожала плечами. – Так какая, в сущности, разница? Они молча пошли по мощеной тропинке обратно, в сторону парадного входа в музей и еловой аллеи. - Мне надо добыть монету как можно скорее, – произнесла леди Белоилен. – В принципе… королева дала достаточно полномочий. - Это вы о чем? – насторожился Оле. – Думаете, стоит обыскать Торли Кукибан? - Нет, не думаю, что монета может быть у нее. Кроме того, излишнего шума и слухов мне не нужно, хотя последними мы, готова поспорить, уже обеспечены. Она вдруг остановилась и взглянула на Оливера внимательнее: - Ты хорошо лазаешь по деревьям? - Как бабушка, - гордо ответил Оле, задрав подбородок. - Это как?.. - О, она отлично это умеет. - Тогда ты можешь составить мне компанию еще ненадолго, если, конечно, это не противоречит твоим убеждениям. - Мы что, собираемся грабить музей? – Оливер удивленно вскинул брови. Он не знал, радоваться или беспокоиться: что-то внутри вопило, что делать такое нельзя, а что-то другое в предвкушении потирало руки, припоминая, откуда у семейства Веллингсов взялся, кроме прочего, некоторый стартовый капитал. - Мы не собираемся его грабить, - леди Белоилен взглянула на Оливера с укором. – У нас, видишь ли, высшее королевское разрешение и, к тому же, в обрез времени. Мы… проведем санкционированный обыск, и ничего такого здесь нет. - Ну, раз вы так говорите… Тут уже Оливер сам задумался, а является ли леди той, за кого себя выдает. Однако, мать знает ее… Ну и кто сказал, что ради государственных интересов нельзя осмотреть музей? Кроме того, леди Белоилен сначала попыталась сделать все по правилам – но не срослось. И даже если она - на самом деле проворная воровка, он тем более должен быть рядом, чтобы, если что, оказать противодействие. Именно поэтому они, не cлишком таясь (вокруг никого не было) вместе обошли музей с противоположной от домика Торли Кукибан стороны и оказались на занем дворе. Тут в зданию примыкал большой орех с мощным стволом, разветвляющимся на несколько отнюдь не маленьких отростков где-то на уровне первого этажа. Часть ветвей упиралась в стены музея, часть – заходила на крышу и шла поверху. Леди Белоилен медлила недолго, лишь подобрала полы длинной юбки, как-то по-хитрому их перевязала и, мгновенно скрывшись в тени ветвей, в несколько легких движений оказалась сначала на уровне Оливеровой головы, а потом, потянувшись и даже где-то перекувыркнувшись, взобралась на те ветви, что у самой крыши - и сиганула на край, совсем пропав из виду. Оливер прогнал из головы мысли о том, было ли то, что он успел заметить, полосатыми панталонами или подъюбником, ведь точно он увидел кое-что еще - длинные ножны у ее левой ноги. Меч... Интересно! Логично, в принципе, но... - Ты со мной? - послышался женский голос из темноты. Оле очнулся, встрепенулся, выдохнул. Закатил рукава, подошел к ореху. Подпрыгнул, уцепился за самую нижнюю ветвь... Унизительное карабканье по ветвям, сопровождаемое кряхтением, длилось, благо, недолго. Лазал-то он хорошо, а вот росту кое-где недоставало. Ничего, он еще вырастет. Люди до двадцати трех растут. У него еще есть все шансы на это и целых семь лет. Шли по крыше. Под ногами шуршали не сметенные ореховые листья. Небо расчистилось и стало темно-синим, показались первые звезды. Леди Белоилен весьма ловко перелезала с одного парапета на другой, несмотря на тяжелое объемное платье, которое она уже привела в его обыкновенное состояние. Оливер следовал за ней. По крышам он гулял нечасто и сейчас наслаждался переполняющим его чувством легкой, задорной тревоги: вряд ли такое грозит чем-то плохим, но интересно же! Забравшись на еще один уступ крыши, обойдя черепичную башенку, они вышли на прямой участок с тремя окнами в деревянных рамах. Ага, главный зал! Рядом с последним окном, чуть в отдалении, имелся металлический люк. Леди Белоилен похрустела костяшками пальцев и попыталась поднять крышку, потянув за гнутую рукоять. Наверное, какие-то элементы внутри отсырели и разбухли, но силищи этой женщине, похоже, было не занимать. Что-то скрипнуло, и крышка кое-как поддалась. - Подсоби, - Болоилен кивком подозвала Оливера, тот очнулся и бросился помогать. Со всей готовностью он потянул крышку на себя, и вместе им удалось откинуть ее вбок. В открывшемся ходе было темно, чувствовался теплый сквозящий ветерок. - Сфера Света, - шепнула Белоилен, поведя рукой. Тут же между ее пальцами, затянутыми в тонкую кожу, прошла искра, будто бы электрическая, и через мгновение над ее ладонью из ничего сформиловалось туманное свечение светло-голубого цвета. - Ничего себе, - Оле даже дышать позабыл. - Так вы еще и маг? - Я не маг. Это просто бледноэльфийс... - начала Белоилен, но не договорила, потому что из ее небольшой сумки, перекинутой через плечо, послышалось щелканье и высокий, ритмичный стук, похожий на щелчки печатной машинки. - Ох, и вот именно сейчас! Леди стряхнула свет с ладони и принялась рыться в сумке. Оле заинтересованно наблюдал за ней. Интересно, что еще она выудит, какой еще неизвестный прибор из тех, что таким, как он, в жизни в руках не держать? Судя по звуку, в сумочке было еще полно всякого хлама, но вот наконец леди вытащила оттуда то, что искала, и оно блеснуло в темноте золоченым фигурным боком. Белоилен нащупала ногтем крючок и достала нечто вроде тканевого язычка, потянула уже за него... Что-то внутри агрегата зашипело. Белоилен несильно стукнула штуковиной о скат крыши и скережет прекратился. Леди снова потянула за язычок и в этот раз из устройства вытянулся неширокий, но длинный лист бумаги, влекомый металлическим штырьком. Оторвав бумагу и засунув штырек обратно в агрегат, Белоилен снова скомандовала: - Сфера Света! Держа бумагу близко к лицу, она стала вчитываться. Неужели это... Неужели там что-то было написано вот прямо сейчас? Какими-нибудь микроскопическими эльфийскими механизмами... похоже на то! Значит, штука - тоже с вплавлением живого серебра. А значит - если кто вздумает похитить леди Белоилен, то сразу знатно разбогатеет. Столько дорогих вещей с собой носить! Одной! В Сайд, конечно, довольно спокойно, Оливер за свою жизнь никаких совсем уж злодеев не встречал, но и тут бывало всякое. Не каждый способен исполнять законы графини-Солныша просто потому, что в них есть здравый смысл. Некоторым гражданам и гражданкам все-таки нужно что-то, что будет контролировать порывы их души снаружи, раз нет нравственного закона внутри. И тем не менее... даже учитывая, что воров и преступников в Сайд не много, могут же случайно напасть какие-нибудь кочевые дарко... ну, или мало ли, кто. Рискует леди Белоилен, рискует. Пока Оливер размышлял о криминальной ситуации в Сайд, Белоилен изучала расшитую бледноэльфийской клинописью бумагу. Ее лицо, освещенное с одной стороны Сферой, постепенно приобретало крайне растерянное выражение, которое вскоре сменилось крайней степенью недовольного недоумения. - Что-то не так, леди Воджен? – осведомился Оле. - Пишет мне, значится, Вэриэн. - Вэриэн? - Королева. - Ого… - Ох. Я с трудом могу испытывать пиетет к нашей премудрой правительнице, когда ее непосредственные указы... такие. - Леди Воджен, нельзя же так! Это же... сама королева! - в этот момент Оливер почему-то ни разу не сомневался, что это именно она и что такое возможно. - А что, Оле Веллингс, по-твоему, стало с ее рыжей головушкой за шестьдесят лет ношения короны? - Белоилен взглянула на него раздраженно. - Думаешь, это все тот же человек, которого описывают в учебниках по истории? К сожалению, старческая деменция не щадит даже лучших из нас... Оливер наконец понял, что Белоилен не совсем серьезно. Конечно, слова ее были возмутительны. Мало кто посмел бы говорить такое о королеве, и не только потому, что боялся бы расправы от полиции или еще чего-то такого. Королеву любили, по крайней мере, в Сайд. Может, в других графствах не так? Но основной причиной слов, что позволяла себе Белоилен была, конечно, злость. Что-то в послании королевы пришлось ей крайне не по душе. - Что же там такое? - спросил Оливер. - Или мне нельзя знать? - Хм, - Белоилен ненадолго задумалась. - По идее, тебя бы уже домой отправить... если нас тут поймают, тебе грозит штраф за административное правонарушение. А мне - нет. Ее лицо смягчилось, когда она увидела, как Оле хватает ртом воздух, пытаясь решить, что же ему опротестовать первым и как доказать, что отправлять домой его никак не надо. - Ладно, пускай ловят, - наконец решился он. - Я в этом деле с вами до конца. - Вот, - легко улыбнулась Белоилен. - Ты доверяешь мне, хотя не должен бы, а королева, как оказалось, - нет, хотя должна. - Но почему? С чего вы это взяли? Белоилен обвела взглядом окружающий музей парк: - Вэриэн решила выслать помощь, будто бы расписываясь в том, что уверена, что сама я не справлюсь. А монета, тем временем, почти у меня. Если, конечно, все пойдет по плану. - Но ведь это же хорошо! - не согласился Оливер. - Помощь – это всегда хорошо. Хорошо ведь? Леди Белоилен глубоко вздохнула, скрипнула зубами и проговорила: - Помощь, о которой просят - хорошо. А непрошенная - не всегда. Впрочем, неважно. Я разберусь и с монетой, и с ним. - Да о ком, о ком вы? Леди Воджен посмотрела на Оле с какой-то странной кривой улыбкой презрения и легкой ненависти: - К нам, дорогуша, шлют специального агента по имени Ильмар Дер Фаэли, и черные боги пустошей знают, кто это. Судя по всему, он у нас другого уровня секретности, выше, значится, рангом, а потому... потому я ничего о нем не знаю, и это, как ты можешь понимать, нервирует. Так что... Держи. Леди порылась в сумке и вручила Оле Веллингсу небольшой стеклянный шар. - Вот тебе тоже вместо светильника, раз уж ты решил помогать искать. Возьми в руку и подумай о свете. О свете и солнце. Долго ждать не пришлось: только Оле, лишь слабо надеясь на чудо, представил себе солнце, шар засветился тихой сонной зеленью, чуть холодноватой и с белесыми разводами внутри. Оле чуть не уронил шар - руки затряслись. Но все было взаправду. Собравшись и чуток пообвыкнув, что в руках у него настоящая магическая штука, он все же смог спросить: - А почему он... зеленый? - Это зависит от твоего настроения, - ответила Белоилен. - Ладно, хватит зевать, пора спускаться. И так уже много времени потеряли. Белоилен, снова подобрав тяжелый подол, довольно ловко поместила себя и платье в раскрытый люк и стала спускаться по обнаружившейся там лестнице. Спрыгнула на пол и, вызвав Сферу Света, подняла ее высоко над головой, осматриваясь. – Слезай сюда, - сказала она Оливеру, все еще мявшемуся наверху. - Покажешь, где тут может быть монета. Оле, потоптавшись, примерился к лестнице и так и эдак, оценил высоту и, выдохнув, тоже начал спускаться, предварительно сунув магическую светяшку, выданную Белоилен, поглубже в карман, чтоб не вывалилась. Ценная штука! Освещенный Сферой в руках леди Воджен, музей был тих, гулок и нем. Пахло недавней покраской и сыростью. Любой шорох в ночной тишине звучал, словно он громче в пять раз, и уж тем более Оливеру не удалось совершенно беззвучно спрыгнуть на пол. Он огляделся, припоминая, где, относительно главного входа, могла быть комната с древними денежными знаками Ройнивера. - Где монета - точно не скажу... - пробормотал он. - Но мне кажется, что… Пойдемте ближе к западному крылу. Музей не так велик. Там начнем, где-нибудь да найдем. Они шли через музейные коридоры, изредка читая таблички на некоторых экспонатах и мельком разглядывая картины. За одной из открытых дверей показался целый зал недавних и давнишних изобретений, занявших первое место на ежегодном "Конкурсе Безделиц". Четыре экспоната подряд принадлежали Коппам. Вот механическая соковыжималка Коппов. Вот остановившийся не-очень-то-вечный двигатель Коппа-младшего. Это вообще справедливо ли?.. Вот их же устройство для чтения лёжа - а оно что тут делает, не заняло ж ничего? О, а вот и персональный ретранслятор Коппа-Гаусса, позапрошлогодний фаворит жюри. Ну а как ему было не победить? В него вплавлено три грамма живого серебра и, по сведениям болтливой Гвен, внутри имеется элемент, прикупленный у самих бледных эльфов. Так же кое-что в нем работает на транзиторах из Гайдраны, а где такие достать, если не имеешь связей? Добавить ко всему этому питание от целых двух синих кристаллов - и вуаля, получаем, что есть. Проблема только в том, что в массовое потребление такую штуку не пустить, ведь подобные материалы замучаешься доставать, да и ловить ретранслятору особо нечего. Сами младшие Коппы какое-то время что-то в эфир выпускали, вроде бы, но им потом надоело. Так и зачем это все? Если говорить о фаворитах прошлого сезона, то Оливеру больше всего пришелся по душе противогаз для лошади - но кто бы стал его слушать? Оле глубоко вздохнул. Коппы – самая богатая семья Сайд по эту сторону Ильвинглоу. Что с ними тягаться? Тут может помочь или случай, или судьба, или... кстати о случае и судьбе. Еще может помочь искусное нарушение правил! Но это потом, а сейчас можно будет решиться и попросить леди Белоилен посмотреть тот ее печатный аппарат, если, конечно, Оливер правильно определил его предназначение. Благо, инструменты с собой. Веллингсы еще ни разу не занимали места в музее. С одной стороны, особо и некому было - Эвиодетта Веллингс, в девичестве Клинг, бабушка Оливера и Адель, вышла из семьи преуспевающих фермеров, и усадьба - это заслуга ее и ее предков. Дед, Мэйри Веллингс, был путешествнником и торговцем, и он помог капитал семьи приумножить. Вот только с детьми у них вышло не очень, и Оскар по молодости больших надежд не подавал, и, только женившись на Рейвен, нащупал идею с трактиром и гостиницей - короче, если Веллингсы и были зажиточными, то было это давно и здорово приукрашено. А вот именно ученым у них в роду никто не был, и никто не становился изобретателем. По всему выходило, что Оливеру быть первым. Если, конечно, получится... Но сейчас ему следовавло думать о другом. Где может быть монета? Ее посчитали просто золотым кругляшом или все же заметили ее ценность и… И что? Почувствовали ли смотрители музея скрытые в ней силы? Есть ли тут вообще кому проверять, запрятана ли в предмете магия? Все-таки музей не самый большой... анализатора может и не быть, как и ответственного за экспертизу мага. Из полутемной залы с арочным проходом повеяло ночной прохадой. Там, что ли, окно открыто? Оле, насторожившись, свернул туда. Леди Воджен высоко подняла Сферу Света… Там, среди искусных картин прошлого века и старинных мечей, развешенных по стенам, посередине комнаты, на бардовом пушистом коврике стоял пьедестал, сработанный из темного дерева. Венчал его стеклянный колпак, укрепленный металлическими ребрами жесткости. Под колпаком имелась подложка, покрытая черным бархатом. А по ткани подложки, очень хорошо различимый во тьме, вился след из ярко бликующих серебристых пылинок. След доходил до толщи стекла, в котором была аккуратная круглая дырка. Дальше, уже менее плотно, но все еще вполне различимо след стелился па полу, исчезая во тьме, куда свет Сферы не доставал. Леди Белоилен долго смотрела то на пьедестал и на стеклянный колпак с отверстием, и на лице ее отпечаталась постепенно вся гамма логичных в такой ситуации чувств. - Только не говори мне, что монета Даарро была тут, – проговорила она. Оле подошел к постаменту и глянул на табличку. Стилизованным под вэрне шрифтом там было выведена надпись, которую Оле зачитал вслух: Монета около 0008 г. четвертой эпохи, Храмовая чеканка комплекса Аш, г. Ат. (из частной коллекции Оскара Веллингса) - Да, кажется, именно так звучит официальная версия о ее происхождении, - проговорила Белоилен. - И что же мы тут имеем? Кажется, мы имеем дело с похищением. Она говорила довольно спокойно и даже немного насмешливо, но Оливер все же услышал в ее голосе досаду и, более того, нотку отчаяния. - Кому она могла понадобиться здесь, в Сайд? Зачем? Неужели я опоздала... - Белоилен обогнула постамент, и, подсвечивая себе, пошла рядом с поблескивающим следом на полу. - И что это за... пыльца? Металлическая пудра? Очень странно... Оливер двинулся за ней. Вскоре они подошли к одному из музейных окон. След из мерцающей пыли стелился по подоконнику, несколько крупиц вещества нашлись на деревянных перегородках под открытой форточкой - именно из нее и тянуло прохладой. Леди Белоилен смахнула с руки Сферу Света и стала отщелкивать замки на окне. Дернула створки на себя, открыла настежь, перегнулась через подоконник. Оливер поправил растормошенные порывом ветра волосы и тоже выглянул за окно, вытянув шею. - Видишь что? - спросила Белоилен. Под этим окном, хоть и были они на первом этаже, было довольно высоко, но не больше среднего человеческого роста. Внизу виднелись кусты волчьей ягоды, трава, цветущие желтые лилии, видимые достаточно хорошо даже при свете звезд. И никаких следов из светящейся пыли. - Нет... - Вот и я не вижу. - А у вас нет какого-нибудь прибора, чтобы тот след проанализировать и, может, как-то его отследить? - Если бы и был... вспомни. Был дождь. Если вор, кем бы он ни был, оставлял эту пыльцу и дальше, дождь ее уже наверняка смыл. - Беда... - протянул Оле. - Что ж делать... Так никакого прибора?.. - В этом ты прав, образцы надо собрать, - леди Белоилен закрыла окно. - А прибора, к сожалению, нет. По крайней мере, не с собой. - Беда, - повторил Оле. Свет Белоилен зажигать не стала - стояла и молча смотрела перед собой, о чем-то, видимо, размышляя. Оливер решил, что не стоит ей сейчас мешать. Он почувствовал себя неуместным и беспомощным. Конечно, сдаваться рано... но никаких идей, что же делать, если не сдаваться, в голову пока не приходило. Зато голова услышала звук, которого тут быть не должно было. Оле насторожился. - Леди Белоилен, кажется, у нас гости. - Смотрительница? - Не уверен. Она бы включила свет. - Понятно. В следующий момент леди Белоилен оказалась перед Оливером, спиной к нему. В темноте блеснуло лезвие. - Оливер, стой там, где стоишь. Оле увидел, что леди держит в руках обнаженный клинок - длинное, чуть изогнутое лезвие с прямой рукоятью. Когда она успела его выхватить? Оле вглядывался в темноту и видел лишь отблеск луны в серебряном чайнике да синие блики на стенах. Что видит Белоилен? И, более того - чего опасается? Что она собралась этим своим изогнутым мечом рубить? Оливер понял, что воспринял недавний рассказ Белоилен, видимо, недостаточно серьезно. И что теперь делать? В глубине души он надеялся, что не будет сейчас никаких крупных неприятностей. Слишком уж сразу все как-то. Может, просто кому-то дома не сидится? А может, это… вор? Оле прищурился, но тщетно. Темнота стояла – глаз выколи, а леди Белоилен уже отошла от окна так, что Оливер совсем перестал видеть ее. Он оставался стоять в квадратном пятне света, что сочился с улицы. На мгновение музей окутала настоящая, истинная тишина. В следущий миг темноту взорвали звуки копошения и борьбы, сдавленные ругательства и яростное заявление: - Я визжать буду! Вас отсюда вышвырнут! Секундой раньше, чем опознать голос, Оливер догадался вытащить из кармана данный Белоилен шар и зажечь его. За тумбочкой со старинным чайным сервизом обнаружилась крайне занимательная композиция. Леди Белоилен, уже спрятав куда-то тот свой изогнутый клинок, прижимала к себе локтем за шею невысокую девицу примерно одного с Оливером возраста. Так как леди была высокой, а девица - совсем нет, второй приходилось тяжко, она стояла на ципочках и свободной рукой пыталась отцарапать Белоилен от себя. Второй рукой леди Воджен выворачивала девице другую ее руку, из которой на пол с лязгом выпал небольшой стилет. Несмотря на не самое выгодное положение, девица не сдавалась и все продолжала брыкаться, пока Белоилен не скрутила ее совсем жестко, так, что девица заскулила: - Ладно-ладно! Хватит! Все-все! - Леди Белоилен, это… - опомнился Оле. - Отпустите ее! Это Этайн Рэдли. - Ты ее знаешь? - жестко спросила Белоилен. - Да! - Веллингс-Швеллингс, мокрый нос! - подала голос Этайн, но тут же закряхтела от того, что Белоилен заломила ей руку сильней. Этайн была одета во все черное, а светло-рыжие волосы, почти желтые, стянула на затылке узлом - видимо, готовилась быть незаметной. И даже по щекам черным намазала - чтоб в деревьях лицо не заметили? Впрочем, ее это ничуть не портило. - Кажется, она не понимает, что вы - серьезно, - проговорил Оле, чувствуя, как краснеет. - Но да, это Этайн Рэдли, и я ее знаю, и... вряд ли она могла причинить вред. Она вредная, но безвредная, если вы понимаете, о чем я. - Эй! - не согласилась Этайн. Леди Белоилен наконец отпустила ее. Этайн мигом отскочила на пару шагов, потерла запяться и шею, а через мгновение уже приняла горделивый вид, задрала подбородок и вопросила: - А что это вы тут делаете ночью, в музее? Тебя я знаю, - она презрительно скользнула взглядом по Оливеру и переключилась на Белоилен. - А вы кто такая? - Тебя не должно это волновать, дитя, - ответила Белоилен свысока. Этайн, приподняв брови, хмыкнула, а потом дурашливо раскланялась: - Ну а я и правда - Этайн Рэдли, к вашим услугам. Взломы, кражи, ограбления - вот неполный перечень услуг, которые наша семья... - Отец тебя за уши отдерет, идиотина, если узнает, что ты тут вытворяешь и где шляешься по ночам, - уверенно проговорил Оливер. - Леди Бело... - Я не ослышалась? Кражи? - переспросила Белоилен. Оливер отмахнулся: - Она не могла! - Да ну, - Белоилен прищурилась. Ярко-зеленые глаза Этайн, чей цвет прекрасно различался даже в неверном свете Сферы, широко распахнулись, и на ее лице образовалось выражение, свойственное личностям увлекающимся: - Продолжайте, я заинтригована!

Аделаида спустилась в гостинную, где обнаружила мать, вяжущаю что-то из фиолетоовй шерсти, бабушку, читающую томик Фицлоринга и деда, играющего в шашки с самим собой. Братца и тут не было. - А куда делся Оле? - спросила Адель. К тому моменту она уже успела заглянуть к нему в комнату и поискать на кухне, но - щетно. - Поехал с Белоилен, - ответила мать. - Куда? - спросила Аделаида, растерявшись. - Говорит, в музей в Алых Озерах, искать там какую-то монету. - Что-что? - насторожилась бабушка. - И ты его отпустила? Одного? - Она же сказала, что с Белоилен, - напомнил дед, не отвлекаясь от шашек. - Что? Куда? Зачем? - это уже недоумевала Адель. - Неужто ты наконец воспылала к нему сестринской любовью? - хмыкнула Рейвен, взглянув на дочь поверх будущей фиолетовой шали. - Ну нет, - Адэль скривила рожицу. - Еще чего. Просто…Ну, она ведь нормальная, эта женщина? Она не ест людей? - Людей, знаю, точно не ест, - задумчиво проговорила мать. - Не бойся, она сможет позаботиться о себе и о нем. Ведь они всего-то в музей поехали. - Ладно. А братцу влетит, если он вернется позже двенадцати? - К сожалению, мы уже договорились, что он переночует у Клингов в случае чего. - Засада, - Адель нахмурилась. - Ну ладно. Пойду, поем. Вообще она намеревалась спросить у него кое-что по поводу грядущих экзаменов в Эдирлингскую академию - он ведь уже со всеми заданиями справился. Оливер списывать подчистую не давал, но объяснять ей сложные места любил. Ну конечно, как упустить-то такую блистательную возможность покичиться своей собразительностью? Оставалось надеяться, что Кэт, которая должна была вскоре прийти в гости, разобралась с теми задачками и объяснит их вместо Оливера. Аделаида поднялась по старым истертым ступеням, прошлась по коридору мимо портретов родственников и завернула на кухню. Подкрутила уровень газа так, чтобы было достаточно светло, поставила греться чайник и принялась нарезать хлеб для бутербродов. В открытое кухонное окно залетал ветер с реки, принося свежесть и влажную прохладу. Короткие светлые занавески некрасиво встопорщились из-за этого, и Адель пришлось их поправлять. Разложив на столе бутерброды с бужениной и все, что необходимо для чаепития, она принялась ждать Кэт. Руки предательски ухватились за томик с историческим любовным романом, а не за учебник, и Аделаида решила, что ну его. Шебуршание и возня за окном послышались как раз тогда, когда Адель не сдержалась и откусила бутерброд. Спешно прожевывая, она поспешила к окну, чтобы открыть его полностью и впустить Кэт. Кэт всегда приходила через окно - так было быстрее и проще, чем обходить усадьбу, ведь были они соседками и жилище Дормерсов как раз располагалось через дорогу и небольшой палисадник от кухонных окон Веллингсов. - Что жуешь? - осведомилась Кэт, перелезая через подоконник так, чтобы не задеть цветов. - А-а, бутербродики! - Я тебе тоже нарезала, если интересует, - Адель помогла подруге спуститься. - А что это у тебя с платьем? Светловолосая Кэт, обладательница тяжелых длинных кос и прекрасных форм, какими гордились бы девы со старинных фресок, предпочитала носить все черное, даже если у нее не было никакого траура. Одеваться так она стала всего полгода назад, как раз тогда, когда увлеклась шитьем и смогла сама себя обеспечивать нужного цвета корсетами, юбками, исподним и всем прилагающимся. Шить у нее получалось хорошо, Адель даже немного завидовала. Однако черный цвет, избранный Кэт для самовыражения, казался Аделаиде скучноватым, а так же чрезмерно марким. Учитывая количество кошек у матушки Кэт, (а было из шесть, и все с человеческими именами) сохранять черные наряды полностью черными получалось не очень. В общем, были в этом всем свои плюсы и минусы, и нередко Кэт выглядела не так эффектно, как ей хотелось бы. Однако сегодня с ее платьем все оказалось совсем уж печально - сверху донизу оно было покрыто светлыми пятнами, сухихми и, похоже, немного пыльными. - Рэдли, - просто сказала Кет, как будто бы это все объясняет, затем надела предложенные тапочки и проследовала за стол. Аделаида вскипела почти мгновенно: - Это они?! Что они опять учудили? - Очень смешная шутка у них получилась, - проятнула Кэт. - Это же так весело, когда на человека, предпочитающего благородный черный, падает ведёрко с мукой. Ты уж прости, что я не переодевшись - батенька все остальное постирал намедни, еще не высохло. - Да уж, - протянлуа Адель. - Слушай, нам непременно надо им отомстить! Кэт жевала бутерброд и смотрела вдаль. Казалось, в мести она не очень заинтересована, но Адель знала, что в душе у подруги бушует та же ярость, что и у нее. - Жизнь им отомстит, - буркнула Кэт. - И еще я прокляну их именем древних богов. Древних богов Пустоши! - Нет, ну Пустоши - это слишком сурово, - хохотнула Адель. - Вдруг сбудется? Желать смерти двойняшкам Рэдли казалось все же излишним. Кроме того, в глубине души Адель надеялась, что когда-нибудь они вырастут и поумнеют. Они уже начали вырастать и становиться симпатичнее, так что шансы были. Они с Кэт выпили по чашке чая и съели еще по бутербродику, и наконец обе решили, что готовы приступить к занятиям. Адель разложила на кухонном столе тетради и учебники, сдвинув остатки еды вбок, Кэт заглянула себе в сумку... - Вот невезение, - она пошарила рукой в глубине. - Кажется, я все забыла. С этими Редли... - А оно уже решенное у тебя? - как бы невзначай поинтересовалась Адель. - Ну, кое-что.. Ладно, сиди тут, я мигом. Кэт переставила к окну табурет, открыла ставни и, еще раз уверив, что будет быстро, сиганула в ночь. Адель вздохнула и подперла щеку рукой. Снова оценив обстоятельства, порешила, что эти пять минут, что Кэт не будет, посвятит историческому роману. Чай остывал, роман читался. Это была история о времени до рождения Вэриэн Эорлингской, упоминалось, что на престоле сидел ее прадед - Дэлорий Прекрасный. Как известно, у него было семь жен, из них - две эльфийки и одна гоблинша, причем никто из них не умирал и все просто продолжали жить вместе после разводов. Книга, написанная культовой писательницей Лингвой Лонгтонг, повестовала о судьбе седьмой жены - Жозелианы, которая была самой юной из семи и самой красивой, но, судя по всему, так же самой несчастной и неудачливой. Множество сложностей пришлось преодолеть ей на пути к семейному счастью, однако... Адель захлопнула книгу, снова услышав шебуршание за окном. Кэт что-то, конечно, долго провозилась, куда дольше пяти минут. Адель успела страниц двадцать прочитать, а с таким шрифтом это немало... Она встала и поспешила к окну, чтобы снова помочь подруге. Створки резко отворились вовнутрь, и в окне показался крупный темный силуэт. Адель инстинктивно прошла еще шаг вперед, прежде, чем осознать, что происходит, и начать пятиться. Она сразу увидела, но не сразу сложила всё вместе: вот острый нос, вот черные глаза и в них блики от газовых ламп, вот темно-бордовая кожа в ремешках и заклепках, видимо мягкая, раз не скрипит; вот длинные черные ногти на руках, золотые кольца на узловатых пальцах, золотые кольца в острых и длинных ушах. Черные волосы, перевязь, револьверы. Аделаида поняла, что дрожит, как ветка на ветру. Кухня перестала быть знакомой, и все же, пятясь мимо стола, она сумела нащупать нарезочную доску с бутебрбродами, схватить ее и, стряхнув крошки, выставить перед собой, продолжая отступать вглубь кухни. - Ночи доброй, - поздоровался эльф дарко, усаживаясь на подоконнике поудобней. - Меня интересует Оскар Веллингс, если вы знаете такого. Аделаида уперлась в полку с припасами. О, ей было страшно. Так страшно, как никогда в жизни, но видит Графиня-Солнышко, она б никогда никому в этом не призналась. Все, что толкуют об эльфах дарко, она вспомнила уже потом, а сейчас она пыталась понять, что ей делать, и оттого вопрос незнакомца пропустила мимо ушей. - Гкхм. Меня интересует Оскар Веллингс, - повторил дарко. - Есть некоторые вопросы, которые мне необходимо ему задать. Не будете ли вы так любезны, юная леди... - Оскар Веллингс - мой отец, - выдавила Адель, пытаясь справиться с дрожью. - Но его тут нет. Дарко спрыгнул с подоконника на пол, и стало понятно, что он высок. Да, даже будь он человеком, ясно было бы, что он не отсюда - в Сайд люди обычно пониже. Он сделал пару шагов по направлению к Адель, и поступь его была легка, он почти не производил слышимого шума. Адель помимо воли почти вжалась в полку, но дальше дарко не пошел - сел на стул, на котором до него сидела Кэт, оперся локтем на столешницу, склонил голову набок и подпер ее ладонью. – Кто вы? – прохрипела Адель. - И зачем вы ворвались в мой дом? - Говорю же, хочу встретиться и побеседовать с Оскаром Веллингсом, - повторил дарко терпеливо. Голос у него был устрашающий - ласковый и немного шипящий одновременно. Адель никогда до этого не разговаривала с дарко, поэтому решила, что хоть тут все в пределах нормы. - Но если вы, юная леди, настаиваете, что его здесь нет... ситуация усложняется. Где же вы прикажете мне его искать? Или, может, я могу побеседовать с каким-то его представителем? Вы, значит, дочь... Может, где-то имеется жена и я бы мог... В этот момент Адель представила, как матушку хватает инфаркт. За нею инфаркт хватает бабушку и деда одновременно, и с ними всеми наедине остается одна она, даже без бесполезного в обычной ситуации братца. Нет, решила Адель, так не пойдет. Все, что может решить с этим типом мать, сможет решить и она. Потому что вся их семья в сравнении с вооруженным дарко - ну... шансов, прямо скажем, у них никаких, если эта тварь решит с ними что-то плохое сделать. - Вы можете поговорить со мной, - сглотнув, сказала Аделаида. - Батенька часто и охотно обсуждал со мной свои дела, так что все, что наша семья может вам рассказать, могу рассказать я. - В таком случае, как я могу обращатсья к вам, дорогуша? - Аделаида Веллингс, - Адель поправила юбку и сделала книксен. Этот нехитрый ритуал придал ей решимости, а произнесенное вслух собственное имя как бы утвердило ее право на то, чтобы решать проблемы от имени семьи. - Можно просто Адель. - Буду звать Аль, пожалуй, - дарко улыбнулся, демонстрируя внушающие клыки. - Как насчет чая, милая? Я проделал нелегкий путь, добираясь сюда. А у вас тут, гляжу, плюшки есть. Аделаида смотрела на него недоуменно. Плюшки на кухне действительно были - на полке за ней, и увидеть их дарко вряд ли мог. По запаху вычислил? А, ну да, он же не человек... Улыбнувшись, дарко чуть склонил голову: - Меня зовут Ильмар Дер-Фаэли, и я здесь по поручению королевы Вэриэн. Аделаида выдохнула. Он, кончено же, мог врать ей - но с другой стороны эта короткая фраза сразу же объясняла если не все, то многое: странности, внезапность и его желание поговорить с отцом. - Плюшки так плюшки. Стараясь не слишком суетиться, Адель подогрела воды и предоставила Ильмару фарфоровые чашку, блюдце и фамильную серебряную ложку для сахара. Наливая эльфу дарко чай, она невольно скользила взглядом по его странной одежде, странной бронзовой коже, странному хищному лицу и всему остальному, не менее странному. Потом она села напротив, на свой стул, и когда подняла взгляд, уперлась в его глаза, и вместо того, чтобы потупиться от страха или из приличий, на долгие несколько секунд замерла, вглядываясь в бездну. Не показалось, значит. Белка и правда нет, и цвета у радужки нет, и как же он днем-то живет? Чернее беззвездного неба были его глаза, и Адель откуда-то знала, что это не потому, что он дарко. Не у каждого дарко такие глаза, и с этим конкретным эльфом явно что-то не так. - Благодарю, - произнес Ильмар, слегка растягивая слоги. Улыбнулся и прервал зрительный контакт. Ловко управляясь с небольшой для его громадных рук фарфоровой чашкой, отхлебнул чая и откусил сразу половину плюшки: - Вот это я понимаю! А что ж они на столе не стояли? Вот ей же ей, если бы не мой нюх... - Может, перейдем к делу? - проговорила Адель, вымучивая вежливую улыбку. - Раз уж чай я вам запрашиваемый предоставила, и даже плюшки. Зачем вам мой отец? - Начну издалека. Твой дедушка… Мейри Веллингс, если я ничего не путаю, был знаком с королевой Вэриэн, как и твой отец. В свое время королева кое-что оставила Оскару на хранение, надеясь, что в такой глуши это что-то никто не найдет. - Здрасьте, приехали, - Адель откинулась на спинку стула, нервно стуча пальцами по бокам своей чашки с чаем. - И что же это? Ильмар перегнулся через стол и, будто кто-то может услышать, заговорническим шепотом проговорил: - Старинная, потертая… монета! - Ба-атюшкины свадебные штаны, вот это новость, - Адель не сумела скрыть сарказм, о чем тут же пожалела, когда встретилась с прищуром Ильмара. - Ты знаешь о монете, - произнес он в голос. - Знаешь. - Знаю только то, что какую-то монету ищете у нас не только вы, - ответила Адель. Ильмар взглянул куда-то в бок: - Стало быть, она добралась первой... - он перевел взгляд на Аделаиду. - И что же? Вы отдали ей монету? - У нас никаких старинных монет - нет, - отрезала Адель. Ильмар вздохнул. Нахмурился. Доел уже третью, кажется, плюшку, вытер тонкие темные губы, цыкнул: - Очень плохо будет, если это неправда. - В каком смысле? - Последние две тысячи лет не случалось такого, чтобы какой-то артефакт вдруг оказывался ценнее и важнее ее, - Ильмар, судя по всему, был серьезен. - Где вы говорите ваш отец?.. - Нету его. Будет через две недели. - Скверно. Так... что же мне делать дальше... а не в курсе ли вы, куда отправилась та женщина, что тоже искала монету? Аделаида хмыкнула про себя и задумалась. Она-то знала, куда отправилась леди Белоилен. Но стоило ли рассказывать об этом Ильмару? Вдруг он все же врет, что он от королевы? У Белоилен хотя бы печатка и фибула были вполне узнаваемые, да и матушка ее знала... А этот... еще и дарко... И тут Аделаида вспомнила про Кэт. Кэт все еще не было, а ведь прошло уже гораздо больше пяти минут. Адель и так была на нервах, так что, вспомнив про Кэт, даже привстала со стула. - Что такое?.. - насторожился Ильмар. - Ко мне через окно должна была прийти подруга, я, собственно, ее и ждала. Вы, наверное, ее спугнули, - Аделаида выбралась из-за стола и подошла к окну, вгляделась в ночь, пытаясь различить, горят ли окна у Дормерсов. - Подруга? Черное платье, белые косы? - Ильмар, обернувшись через плечо, смотрел на Адель. - Вы ее видели? - Аделаида одновременно обрадовалась и почему-то еще больше забеспокоилась. - Кажется, да. Девушка с длинными белыми косами, в странном пятнисто-черном платье... ее кто-то тащил за угол, какая-то странная парочка. Но я тут у вас новичок, подумал, может быть, так и задумано... - Что?.. - Так тут не принято, да? Вот досада, что ж это я... - Редли! - Аделаида сжала кулаки. - Наверное это были они! Что они еще удумали?! - Так стало быть, ваша подруга в беде? - Не знаю, - Аделаида нервно взглянула по сторонам, - не знаю. Но проверю. Вы уж простите... Монеты у нас нет, а вот Кэт, похоже, надо спасать. Адель закатала рукава, открыла кухонное окно и, прямо в тапочках, как была, принялась вылезать на улицу. Пусть его, этого Ильмара, как залез, так и вылезет. Она сама не знала, чего именно опасается, и что такого могли бы устроить Редли. Но одно понятно наверняка - по своей воле Кэт бы с ними никуда не пошла, тем более ночью, тем более после истории с испорченным платьем. Выбравшись на дорогу, Адель поняла, что не знает, куда идти. А обернувшись, обнаружила за собой Ильмара - оказалось, что он тоже выбрался из дому следом за ней. - В ту сторону, - ок указал на север, - там я ее видел. - Но там же начинаются окраины Хайхилла... и лес... о боги, - Аделаида, нервно сопя, припустила в указанную сторону. Было довольно светло - звезды и луна освещали путь. Пройдя поверху холма, они оказались возле дома тетушки Козенторпс. - Вон там, у тех... сараев?.. я видел ее, - Ильмар указал на здания за шелковичным садом тетушки. За сараями было поле, а за полем начинался лес. Адель, не мешкая, двинулась вдоль ограды сада, Ильмар шел за ней. Стоило им обогнуть угол, как навстречу из темноты показались... братья Редли собственными песонами, но без Кэт. - Потрудитесь-ка объясниться! - сходу набросилась на них Адель. - Вы что сделали с Кэт? Где она? Я вам глаза на пятки натяну, если с ней что-то случилось! - Дел, успокойся, ты о чем? - изобразил поруганную невинность Ренди. - Мы тут ходим, гуляем, никому ничего не делаем, - поддакнул Нореми. - Или ты про муку? - догадался Ренди. - Так это ж когда было... - И про муку тоже! - Аделаида слегка успокоилась, хотя ярсть в ней все еще клокотала. - Где она? - Кто? - Нореми хлопал рыжими ресницами, будто действительно ничего не понимает. - Кэт, кто ж еще! - Адель начала вскипать заново. - Куда вы ее дели? - Дел, мы ее с шести часов не видели, - заверил ее Ренди, и говорил он так, будто бы не было никаких шуток с мукой и вообще Редли - нормальные члены общества, а не признанные всеми хулиганы. - С чего ты вообще взяла, что мы должны знать, где она? Ты дома у нее смотрела? - Не смотрела, - ответила Адель, может, излишне резко. - Но что вы тут делаете тогда? - Хотим раскопать наружный погреб тетушки Козенторпс, - хмыкнул Нореми. - Хочешь с нами? Раз уж ты сама по ночам гуляешь, значит, не против делишек, требующих сокрытия темнотой! - Я конечно крайне польщена, - решительно ответила Аделаида, - но вам все равно не верю. К тому же, мне надо найти Кэт. Ильмар сказал, что... - Кто-кто? - переспросил Ренди. Адель обернулась - и... никакого дарко за ней не было. Был же тут, вот, казалось бы, только что! - Так, - Аделаида уперла руки в боки. - Так. Интересно выходит как. - Что за Ильмар? - оживился Нореми. - У нас в деревне кто-то новенький? - Ребята, - Аделаида перевела взгляд с одного на другого. - Вас я хотя бы знаю. Вы, конечно, Редли, но... короче, видите вон те сараи? - Положим, - сказал Ренди и оба брата взглянули в указанную сторону. - Один человек сказал мне, что видел, как Кэт кто-то тащит в туда, - продолжила Аделаида. - Сами знаете, у нас тут что-то такое редко... а из-за ваших шуточек постоянных я подумала, что это вы. Но если это не вы... - Пошли, посмотрим, что там, - предложил Нореми. - Не боись, Дел, в обиду тебя не дадим, - заверил Ренди. - Обижать наших можно только нам. - Убогая логика, - буркнула Адель. - Ладно, пойдемте. И Аделаида первой двинулась в сторону сараев. Идти до них было недолго - стоило всего лишь обогнуть небольшой, ныне пустующий овечий загон. Когда они подошли ближе к деревянным строениям, Нореми проговорил: - Слышите запах? Пахнет, как на бойне. - Может, тетушка тут скотину режет? - предположил Ренди. - Сама, что ли? - снова голос Нореми. - В ее-то возрасте? Адель настороженно молчала. И поэтому, наверное, первой услышала приближающиеся шаги, а затем и всхлипы. Держась за стенку сарая, словно без этого упадет, из-за угла показалась Кэт. Адель бросилась к ней, и остановилась, не добежав полшага, не зная, что предпринять. - Кэт! Что с тобой случилось, Кэт? У Кэт Дормерс все ее черное платье было в грязи и рваных дырах, сама она была вся исцарапана, словно кто-то волок ее по лесу. Волосы - растрепаны, лицо и руки в комьях земли, губы дрожат, глаза - ошалелые. Адель наконец взяла себя в руки и, несмотря на грязь, схватила Кэт за плечи и заставила посмотреть на себя. Та ее наконец узнала, порывисто обняла и зарыдала. - Что стоите?! - в отчаяньи вопросила Адель у братьев Редли. - А что нам делать?! - за двоих ответил Ренди, тоже, видимо, растерявшийся. - Не знаю! Кэт, - Адель гладила девушку по голове, пытаясь успокоить. - Кто это сделал, Кэт? Что с тобой случилось? - Сама теперь видишь, это не мы, - произнес Нореми. - Иначе б мы тоже были такие же... такое, самому не замазавшись, не устроишь! - Кэт, Кэт, что с тобой случилось? - Адель попыталась отстранить ее от себя и посмотреть ей в глаза: - Ну? Сглатывая и то и дело сбиваясь, Кэт наконец заговорила сквозь дрожь и ужас: - Там... там... - Что там? - Т-ты помнишь, - Кэт вдруг вцепилась в ее рукав, - ты п-помнишь, что папа рассказывал? - Что?.. - Адель растерянно смотрела на нее. - Про этих... про нечисть... ну, про... про то, что было в Сайд... про ту войну... - Боги, Кэт, конечно помню, - Адель старалась говорить нежно и ласково, но внутри нее все похолодело. - Но нам ведь нечего бояться... все прошло... - Дел, - послышался голос Нореми. - Слушай, Дел... я не уверен, но, мне кажется, тебе стоит кое на что посмотреть. Адель взгялнула на Ренди - тот кивнул. Она, ласково уговаривая Кэт посидеть пока с ним, отстранилась, поднялась. - Что там? - спросила тревожно. - Пойдем, - Нореми жестом позвал ее за собой. Они вместе двинулись в сторону сараев и обошли их. Запах бойни стал еще сильней, и когда Адель увидела то, что увидела, ее чуть не стошнило. Она тот час же отвернулась, как поняла, что видит. - Пошли обратно, - Нореми потянул ее за локоть прочь. - Ты должна была увидеть. Я сообщу отцу, и пойду, наверное, к констеблю... но это уже явно не наше дело. Следующие полчаса были как в тумане. Адель вместе с братьями Редли провела Кэт домой. Они не знали, что сказать ее бедному отцу, и предпочли молчать, ожидая, что Кэт сама расскажет. Кэт, все еще пребывавшая в ступоре, кое-как умыла лицо и вроде бы даже стала пить чай. Ренди пошел к констеблю, а Нореми отправился за врачом. Адель сидела вместе с мистером Дормерсом и Кэт, не зная, что делать, сообщать ли матери, правильно ли отпускать братьев Редли одних ночью при таких-то делах? И, конечно, надо ли рассказывать констеблю об эльфе дарко. По всему выходило, что надо. Но все это как-то мимо нее проплывало, а в голове отпечатался образ двух растерзанных тел, нечеловеческих, неэльфийских, с нелепо раскинутыми руками и ногами... кем и чем бы они ни были, они были определенно мертвы. Пахло от них премерзко. А ведь где-то там - брат. И кто сказал, что ему не грозит то же самое? Адель хотела было спросить у Кэт, что именно с ней приключилось, что именно эти... твари с ней делали - но не смогла. Она оставила ее с мистером Дормерсом и, наскоро попрощавшись, отправилась домой. Дома оказалось, что не спит только дед, засидевшийся допоздна. Но он тут же понял, что с внучкой что-то не так, перебудил мать и бабушку, и вот на кухне собрался полуночный консилиум. Адель рассказала, что знала, почему-то умолчав об эльфе дарко. Она думала, что обязательно расскажет о нем. Позже. Дед просил описать тех существ подробнее - но она не могла даже цвета кожи вспомнить. На теплой, уютной семейной кухне увиденное казалось дурным сном. Мать сказала, что в таком случае надобно достать и зарядить дедово охотничье ружье. Дед согласился. Адель наказали никуда самой не ходить, особенно - по темноте, запереть окна, выпить еще чаю и ложиться спать. И если с окнами и чаем она более-менее справилась, со сном оказалось сложней. Она просто лежала на своей кровати и пялилась в потолок, думая, как так получилось, что что-то когда-то пошло не так. И ведь то, что случилось с Кэт, могло произойти и с ней. И вообще с любой девчонкой из Хайхилла. Да и с любым парнем, что уж там. И что бы кто-то смог противопоставить?.. Ну, разве что, Этайн Редли, таскающая с собой кинжалы... ну разве что она что-нибудь бы смогла, да. То, что случилось потом, показалось прямым продолжением кошмара и чем-то очень естественным в тот же час. Без всякого стука дверь в ее комнату отворилась и внутрь вошел тот самый эльф дарко. Опустился у кровати на корточки, поднес палец к губам: - Тшш. Адель села на постели, инстинктивно натягивая одеяло к самой шее. - Ты мне так и не сказала, - прошептал дарко. - Куда та женщина отправилась дальше? Где она стала искать монету? - Какую монету? - Телгерли-Тар. - Я не понимаю, о чем вы... - Конечно. Пока что не понимаешь. То, что ты видела сегодня - далекий отголосок того, что может случиться, если... если мы не найдем Тергерли-Тар скорее, чем те, кто идет по пятам. - О чем вы говорите?.. Я не понимаю... - Магия графини Анаурэй достаточно сильна, чтобы оберегать Сайд. Но даже в ее защите им удалось найти брешь... и послать к вам тех приятных существ, чья кровь пахнет смертью, даже пока течет в их жилах. Надеюсь, ты понимаешь, почему мне нужно знать, куда отправилась та женщина?.. - Почем мне знать, что вы говорите правду? - Ты все видела своими глазами. И если твой брат с той женщиной, как я и предполагаю... как думаешь, она сможет его защитить? - Мать говорит, да... - Аделаида охнула, прикрыв рот ладонью. - Значит, я прав, - дарко довольно улыбнулся. Вздохнул. - Ну что? Где они? - Я знаю только, что они отправились в Алые Озера, - сдалась Адель. - Мистер... - Дер-Фаэли. - Мистер Дер-Фаэли, а что будет с Хайхиллом? Эти существа... они станут нападать на нас теперь? - Думаю, нет, - дарко покачал головой. - По крайней мере пока. Пока жива Анаурей - потери будут минимальны. Все внимание врага на Телгерли-Тар и тех, кто с ней связан. Ладно, благодарю за плюшки и чудный вечер. Мне, пожалуй что, пора. Адель сама не поняла, как это у нее получилось - но тем не менее она это сделала и сделанного было не воротить. Ее ладонь легла эльфу дарко на локоть, когда он уже поднимался, и этот жест заставил его замереть. - Возьмите меня с собой. - Это еще зачем? - Я должна увидеть брата. - И что вы скажете ему? - Не знаю. Я боюсь, что... без меня он точно ввяжется в какие-нибудь неприятности. Вы не знаете Оливера. Он же себя погубит. - Нет. Вы останетесь сдесь, юная леди. И никаких возражений. - Но... - Прощайте. Ильмар Дер-Фаэли мягко ускользнул из-под ее руки, и, словно он не существо из плоти и крови, а создание эфира, исчез в ночи - не скрипнула дверь, не слышно было шагов по старому деревянному полу. Адель сидела, глядя в ночь, минут десять, наверное. А потом решилась. Не зажигая в комнате света, перетряхнула шкаф с одеждой, вытащила осенний плащ, нарыла хорошие плотные панталоны, платье-трансформер, приличную шляпку и сумку через плечо. Одевалась торопливо, не позволяя себе остановиться ни на секунду, чтобы не задуматься не дай девять богов о том, что делает. Думая, что двигается так же тихо, как до нее мистер Дер-Фаэли, проскользнула в кухню, взяла один из кухонных ножей, полбулки хлеба, полпалки колбасы и сыра, наполнила водой кожаную флягу. Провериал деньги: хватит. Вышла из дому, аккуратно прикрыв за собой дверь фамильной усадьбы, вытащила из-под защитной рогожи дедов велосипед и, перекинув сумку через плечо, выбралась под свет луны, на дорогу, ведущую через весь спящий Хайхилл в сторону ближайшей железнодорожной станции. Если все, что она знает, правильно... если ночные поезда - есть, а они есть... значит, она может успеть к Оливеру скорее, чем... чем что бы там ни было. А вместе уж они как-нибудь справятся. Бешено крутились педали. Семь холмов, на которых лежит Хайхилл, остались позади. Шумная Ильвинглоу на прощание сверкнула отраженным оконным светом. Аделаида Веллингс бросила дедов велосипед на подходе к железнодорожной станции, зная, что жители Хайхилла опознают вещь и вернут, кому следует - такие уж тут порядки. Взбежала по ступенькам и застучала в сторожку. Ей никто не ответил, но она не отчаивалась. Оббежала навес с другой стороны, в надежде увидеть пассажиров, ожидающих поезд, и расписание. Пассажиров на перроне не было, но расписание нашлось. В неверном свете газового фонаря Адель легко разобрала цифры и направления, но все же ей пришлось перечитать всё несколько раз, чтобы убедиться окончательно: ближайший поезд - в шесть утра, а сейчас... Большие круглые часы, украшенные бронзовыми вензелями, показывали полночь. Они висели над перроном, а прямо над ними замерла полная луна, желтовато-серая, горящая, как фонарь. Адель поняла, что силы покидают ее, как и решимость, как и боевой настрой. Она осознала, что находится одна на пустынной железнодорожной станции, и тут... тут, несмотря на теплую летнюю ночь, все же немного неуютно. Что же делать? На что она вообще надеялась? Вот приедет она в Алые Озера, а дальше что? Даже если бы поезда ходили, это заняло бы час... И где там искать Оливера в час ночи? Ну что за засада... Ну, может, он бы нашелся у Клингов... Уже как-то спокойнее. И что теперь, возвращаться домой? Вот уж по голове ее за этот побег не погладят... Аделаида в глубине души не верила, что с ней может случиться то же, что и с Кэт. Она полагала себя более везучей. Ей думалось, что с ней такого не произойдет никогда, просто потому, что. Потому что смерть ее не там. Ей не утонуть и не упасть с высоты. Вот так. И странные твари ее не съедят. Потому что это уму непостижимо и совершенно маловероятно. Может, пойти по шапалам в сторону Алых Озер? Или взять велосипед... Сколько это у нее займет? Часа три? К четырем утра примерно она будет там... если ничего не сломается... Ну что за дурацкая была идея? Была у нее идея еще глупее - угнать у Воллейтинов коня, но тут ее все же что-то останавливало: то ли нежелание брать чужое, то ли не самый удачный опыт наездницы. Так и стояла она, перебирая варианты, на пустынном перроне, не решаясь ни возвращаться домой, ни делать глупости дальше, а часовая стрелка тем временем показала двадцать минут первого. И в этот момент Аделаида обернулась к ступеням, выходящим на дорогу, что ведет прочь от вокзала, обратно в Хайхилл. И по этим ступеням, ничуть не таясь, отбрасывая длинную, черную тень, поднимался огромный ченый пёс. Таких больших собак Аделаида не видела никогда. Потом только она поняла, что это не собака, а волк. Но в Сайд давно не водилось волков. Пёс, а точнее, волк, застыл черной кляксой на фоне звездной ночи, а Аделаида застыла напротив, и они бы играли в гляделки еще, наверное, вечность, но волк сделал первый шаг и пошел вперед, к Адель, а она сделала шаг назад - но это всё, на что её в тот момент хватило.

Глава 4. Видовое разнообразие

Воздух звенел. Никакой поблажки не будет. Слова будут четки, резки, просчитаны до последнего. Это противостояние затянулось, сейчас - на лишние пять секунд, вообще - года этак на три, и если раньше были какие-то надежды на то, что другой поймет, смягчится и отношения станут хотя бы приятельскими, сейчас понятно, что никаких шансов на мирный исход нет. Оле видел, что Этайн уже приготовила какую-то колкость, и та вот-вот сорвется с ее языка. Стоит бить первым? Как там учили? Надо задавать вопросы. Тот, кто задает вопросы - управляет ситуацией. Пора попробовать. - Ты так и не сказала, что здесь делаешь, - заметил он. Вопроса не вышло, ну да ладно. - Как будто бы я должна, - Этайн вскинула подбородок. - Ночью, одна, в музее, - напомнил Оливер. - Ночью, один, в музее, - Этайн скопировала его интонации, преувеличив их. Картинно схватилась за щеки: - Ох, простите, леди, с вами. Поправлюсь: ночью, в музее, наедине с какой-то взрослой вооруженной женщиной! Наш Оливер, вы только подумайте! Вот это будет тема для сплетней! Не отмоешься. И как потом отпираться, что мол де не ваша семейка - самые чокнутые во всей Сайд? - Поумерь иронию, Редли. - Ха! - Ежели тебе никакие слухи не грозят, потому как подмачивать репутацию больше некуда, с чего ты решила, что имеешь право угрожать мне? Да и кто тебе поверит? Подвиги твоего батюшки народ все еще помнит, и, в отличие от тебя, никоим образом не романтизирует. - Это ты кого вором назвал? Батю моего? - Этайн округлила глаза и сжала кулаки. - Так, хватит, - голос леди Белоилен прозвучал жестко. – Не время для перепалок. Я уже поняла, что у вас имеется застарелая вражда, - она сдержанно улыбнулась. - Но сейчас, если оба вы - верные подданные Вэриэн Эорлингской и чтите законы графини Анаурей, то ваш долг - оказать мне всяческое содействие и ни в коем разе не лгать. Ложь уполномоченному агенту королевы чревата, и это в первую очередь касается вас, юная леди, - Белоилен взглянула на Этайн, и под ее взглядом младшая Редли нахохлилась. – Скажите ей, чтобы она вывернула карманы, - посоветовал Оливер. - Вдруг те штуки с окном - обманный маневр? Уверяю, это все может быть ее рук делом. - Мне кто-нибудь скажет, что тут все-таки происходит? – очень натурально возмутилась Этайн. – Вы какие-то странные. Вас тут не должно было быть, вообще-то. И я, вообще-то, никому ничего не обязана... - Юная леди, - начала леди Белоилен так, что стало ясно: она не шутит. – Все же первым вопрос был задан вам. Как же вы сами проникли в музей и по какому делу? Или, точнее будет сказать, праву? Этайн блеснула глазами: - По праву элементарнейшего замка. По делу… По делу семейному, раз уж вам так хочется знать. - Небось хотела свистнуть ретранслятор Коппа и продать на Арроудимской барахолке, - буркнул Оле. - Ничего подобного! – возмутилась Этайн. Потом приняла серьезный вид и заявила: - Сегодня днем наша семья посетила музей, дабы обогатиться духовно и культурно. Как назло, запонка моего батюшки отлетела к стенду с бледноэльфийским клинком довоенной работы, а клинки, как вы можете видеть, все находятся на приличном расстоянии от экскурсионных дорожек и за ограждениями. Из-за весьма сварливого нрава Торли Кукибан мы побоялись устраивать поиски тут же, и поэтому… - Ага, – кивнул Оле. - Фантазия у всех Редли работает отменно, жаль, не в ту сторону. Ничего, что сегодня как бы выходной день, и музей не работает? - Ка-ак это выходной? - удивилась Этайн. - Ты точно ничего не путаешь? Как же мы тогда... - Ты ври, да не завирайся. - Твои обвинения основаны на домыслах и худой молве. Что, впрочем, неудивительно, ведь только такой простофиля, как ты, мог поверить, что... - Успокойтесь оба, пожалуйста, – в этот раз голос Белоилен звучал уже не так жестко, а, скорее, устало. – Оставим в покое запонки уважаемого мистера Редли, пусть так и было. Однако карманы и сумку леди Этайн все же стоит мне показать, для чего мы отойдем в соседний зал. Оливер, ты пока оставайся здесь и осмотри место преступления еще раз. Может, ты заметишь что-то, что мы вместе пропустили. Оливер намек понял и, развернувшись на каблуках, пошел по направлению к пустующему постаменту, где, судя по всему, раньше покоилась Телгрели-Тар. Он успел заметить, как Белоилен приобнимает Этайн за плечи, и мягко, но неуклонно ведет к выходу из залы, следя, чтобы та не убежала, - и лицо у Этайн при этом унылое-унылое. В руках у Оливера все еще была мягко сияющая Сфера. Ее свет обрисовывал грани окружающих предметов нежно-зеленым и бликовал в выпуклом стеклянном колпаке, что возвышался над пустующей бархатной подушкой. Могла ли Этайн свистнуть монету? Ну, в общем-то, могла. Но зачем бы ей?.. И дыру в стекле... ей надо было что-то, какой-то инструмент, чтобы эту дыру сделать. Вообще, судя по тому, о чем перешептывались между собой девчонки из Хайхилла, Этайн имела все-таки одну уязвимость, а именно - пристрастие к фольклору и старинным полумифическим россказням. Она, похоже, как и многие в Хайхилле, не особо верила в богов Ройнивера, не сильно боялась духов пустоши, однако благоговела перед разными сказаниями старины, повествующими о том, что было задолго до войны. В музее Алых Озер имелась так же магическая репродукция кольца Арья - что-то вроде плоского и в то же время объемного изображения, гораздо более качественного, чем человеческие ферротипии, и куда более правдивого, чем изменчивые ферротипии бледных. И говаривали, будто бы Этайн, видя кольцо, замирала и долго на него смотрела, как зачарованная. Оливер предполагал, что с нее вполне могло бы статься наведываться сюда по ночам, чтобы вдоволь налюбоваться пропавшей давным-давно реликвией. Говаривали, будто кольцо Арья украли - и о воре том слагали дивные легенды, несостоятельные совершенно. Конечно, Этайн и в жизнь не расскажет такой о себе правды. Этайн была старше Оливера на год. В этом году она не поступила в Эорлингский и далеко не факт, что поступит в следующем. Широкие брови ее темнее волос, на щеках - россыпь веснушек, она легкая и ловкая, колкая на язык, но не слишком рассудительная. Никто не знает, что она там себе думает о будущем и всем таком прочем. У нее букет пакостей в кармане. Ее считают по меньшей мере несносной, по большей – опасной для здоровья, и ей, похоже, это по нраву. И вот теперь она сует свой курносый нос в дела королевского агента, и как это так получилось? Оливер совсем иначе планировал провести этот вечер. И уж тем более он не хотел, чтобы Этайн вмешивалась. Более того, там, на крыше, он ощущал происходящее как личное, собственное приключение, как то, что прямо сейчас происходит именно с ним. А вот тут оказывается, что не только с ним. И от этого как-то... нет, не горько, но неприятно. Досадно, что ли. Ладно, так что там с той монетой? Оливер еще раз обошел пьедестал со всех сторон, осмотрел след из сияющей пыли и дыру в стекле. Леди Белоилен говорит, что никакого магического детектора у нее нет... Да и использована ли тут магия? Серебряный след странный - и что-то напоминает... вот только что? Послышались шаги за спиной, Оливер обернулся. Невозмутимая Этайн и мрачная леди Белоилен вступили в мягкий круг света от Сферы. - Как я и говорила, я ничего не крала, - произнесла Этайн, подбоченясь. - И я так понимаю, вы ищете монету, которая тут была? Догадаться несложно, знаете ли. Вы мне ничего не говорили, но тут все совершенно очевидно. Но разве она была такая уж ценная? Я думала, ретранслятор Коппов дороже... Оливер не стал "ловить ее на слове". Не то уже настроение было. - Выходит, у нас нет зацепок, кроме этой пыли? - спросил Оле у леди Воджен. Та застыла, словно неживая, и почему-то напомнила Оливеру восковую фигуру, каких они с сестрицей видали в передвижном музее на одной из ярмарок в Арроудиме. На фоне чернеющих в синеватой тьме экспонатов ее лицо было особенно бледным, а губы, сжатые в тонкую полосу - темными. – Идите-ка вы оба домой, - произнесла она наконец. - И постарайтесь забыть, что видели меня. - Но как же... - Оливер запнулся на полуслове. А как же все то, что она рассказывала про монету и про угрозу Хайхиллу, всему Ройниверу? - У вас тут намечаются какие-то приключения, а Редли приключений не пропускают, - заявила Этайн. Леди Белоилен слегка улыбнулась - словно помимо воли, и посмотрела на Этайн как-то по-особенному: - Откуда же ты знаешь, что это – именно то приключение? Они ведь бывают разные. Ты можешь вполне потерять голову – в прямом смысле слова, - в таком приключении. Да и... Если сравнивать то, что сейчас происходит, с новеллой - то сейчас у нас максимум эпилог. Который тоже уже почти окончен. - Вы, это, декаданс какой-то наводите, а мы тут, в Хайхилле, столичными модными течениями не так увлечены, - Этайн явно не понимала, что ей говорит Белоилен. Оле почти воочию видел, как сталкиваются два мира и два мировоззрения: Этайн, которая считала, что каждый может добиться всего, чего пожелает, и леди Белоилен, которая... если верны записи отца, путь Белоилен Воджен был извилист и тернист, и многие трудности пришлось преодолеть ей на ее пути в королевские агенты; но Этайн ничего этого не знает и ни о чем не подозревает, она видит Белоилен, как молодую женщину, не сильно старше нее самой. Что, судя по всему, неправда, и это еще один секрет леди Воджен - и тут, наверное, дело в магии, а как иначе? Но как так вышло? Разве она - маг? А если нет, то каков механизм? А если да - то как она сумела им стать, и почему не носит робы, традиционного обода, амулетов? - А вы эту пыль проверяли? - спросила Этайн, кивнув в сторону стеклянного колпака. - Что-то она мне напоминает, что-то смутно знакомое... Оле вздрогнул от неожиданности. Он успел задуматься о судьбе леди Воджен и слегка отключиться от реальности, в которой время, как оказалось, ни разу не замерло. Этайн, как и они до нее, проследила пыльный след до приоткрытого окна. - Я конечно могу ошибаться, - продолжила младшая Редли, - но если бы меня спросили, что это, я бы сказала, что вашу монету украли феи. - Феи все вымерли еще до войны, - произнес Оливер. - Ты, что ли, пятый класс пропустила целиком? - Что, по всему континенту? Неужели не могло остаться феи-долгожителя? - Феи не живут по одиночке, - Оле постарался вспомнить все, что знает о маленьком народце Ройнивера. - Так что выжить должна была целая колония. И как бы ее никто не заметил, а? Последнюю, если мне не изменяет память, видели более сотни лет назад, да и то, может, чушь это все... Ферротипии и сейчас подделывать умеют так, что быль от небыли не отличишь, а тогда все со слов записывали. К тому же известно об эпидемиях отравления спорыньёй, пришедшихся на те года, что наводит на мысли о бреде и галлюцинациях... - Умный самый что ли, - насупилась Этайн. - Когда у нас в семье выдвигаются идеи, их критиковать никому нельзя, ведь тогда рушится мыслительный процесс! - Феи не вымирали, - произнесла леди Белоилен, и в голосе ее не было и тени сомнений. - Они мигрировали в пустоши, ведь, в отличие от нас с вами, способны выжить среди вихрей Дикой Магии. И, соответственно, могли вернуться. Как же эта идея не пришла мне в голову, - она улыбнулась, сощурилась, у нее явно появилась какие-то еще мысли, но озвучивать их она не стала. - Вы из Аркона, - пожал плечами Оле. - Это для нас феи - что-то действительно существовавшее, для вас-то они наверное совсем сказочные существа. - Из Аркона! - ахнула Этайн. - Это многое объясняет! Кроме цвета кожи... Что будем делать дальше? - Большое скопление фей излучает ощутимый магический фон, - произнесла Белоилен. - Это весьма упрощает задачу. Конечно, мне нужен будет прибор для обнаружения... Который я вряд ли смогу добыть прямо сейчас. Оливер, где, говоришь, у вас тут ближайший большой рынок? Арроудим? - Да, но до него ночь пути... И не факт, что... Мысль, ошеломительная, как все, что произошло в этот вечер вместе взятое, если бы оно настало одновременно, заставила Оливера вдохнуть воздух да так и застыть. Только просчитав в уме вероятность успеха, он сумел выдохнуть. Мысль, а, точнее, идея, была на грани между знанием и догадкой.А все, что нужно, чтобы проверить, сработает или нет, у него теперь было. Да, у него в кармане лежал настоящий синий кристалл, заряженный и целый. И, самое главное - в сумке имелись нужные инструменты. - Леди Белоилен, - произнес Оливер. - Наверное, мы все же кое-что сегодня экспроприируем из музея. Только мне нужно на то ваше разрешение и часть ваших полномочий, то есть, вы понимаете, благословение на ту еще авантюру. - Что ты задумал? - она взглянула на него недоверчиво и в то же время заинтересованно. - Я еще не уверен, но вероятность есть. Что, если я скажу вам, что мы можем получить детектор магии прямо сейчас и здесь? - Неужели... - пробормотала Этайн. - Неужели это ты будешь тем, кто украдет... - Если все сработает, как надо, все лавры домушника-виртуоза я согласен отдать тебе.

* * *

Страшно. Теперь не просто страшно, теперь – жутко. Может, не дышать? А как заставить замереть сердце? А никак. Волк видит и слышит ее. И ее страх – его он тоже ощущает, чует, как положено всякому порядочному дикому зверю в представлении тех, кто такого чудовища ни разу не видел. Волк не втягивает когтей. Вот он ступает по гладким камням – цок-цок. Идет осторожно, плавно. Чтоб жертву не спугнуть… Или не испугать? Адель сделала свои три шага назад, уткнулась в стену, прижалась к ней спиной, осознавая тщетность усилий, свою дурость и несправедливость мира – но она ничего не могла сделать. Кухонный нож в сумке не спасет. Крик - тоже не поможет. Убежать вряд ли получится. И от бессилия хочется плакать, но она не станет. «Замри и замолчи!» - скомандовала она себе. Цок-цок. Еще несколько шагов вперед, к ней. Его силуэт чернеет на фоне далеких холмов и ночного тумана, глаза горят желтыми углями, волк не спешит, некуда ему спешить. Вот он пресекает границу света и тьмы, выходит в теплый круг фонарного света, и становится ясно, что сам он - черен, и его гладкая шерсть блестит, словно отполированное черненное серебро. Огромный, сильный, мощный зверь. Что он забыл в Сайд, где волков не видели с самой войны? Зачем он пришел сюда? Почему бы ему не выбрать в качестве жертвы овечку, козу, лошадь? Адель едва ли могла отвести взгляд от горящих очей зверя, но когда это ей все-таки удалось, она опустила глаза ниже, и тут же увидела что-то такое, что заставило по крайней мере задуматься. Ее ум включился, спало оцепенение, мысли полетели со скоростью ветра. Так-так-так, что же это такое? Черный зверь, желтые глаза, в холке - выше нее, сколько же в нем веса? Он весит, наверное, как рослый пони, пускай сам силуэт его поджар. Если все волки такие, то это... очень большие звери. И в пасти его, если присмотреться, что-то болтается - нет, не откушенная голова, рука или нога, а кожаная сумка, взятая за ремень. Волк фыркнул, встряхнув головой. Тяжело дернулась шкура вместе с ушами. Он опустил свою ношу на каменное покрытие перрона. А потом Адель услышала что-то очень странное. Неприспособленное для человеческой речи горло изрыгнуло слово, и это слово... - Аррль. ...было ее именем. Именем, данным ей недавно - или целую жизнь назад? Прозвищем, если точнее, но какая в сущности разница. Не может быть. Может, почудилось? Волк подтолкнул сумку носом, поднял морду, и снова посмотрел на Адель. - Ты хочешь, чтобы я... Он снова аккуратно поддел ремень зубами и пошел по направлению к ней. Поставил сумку почти возле самых ее ног, и когда поднял голову, оказалось, что он смотрит на нее сверху вниз. Снова стало страшно, но как-то иначе. Это был другой страх - не леденящий душу ужас, а, скорее, трепет перед очевидным воплощением силы и смерти, находящимся так близко. Так можно бояться пропасти, острой кромки меча, заряженного оружия со взведенным спусковым крючком, зверя за толстой чугунной решеткой. Вот только тут никакой решетки не было, все, что сдерживало эту страшную, опасную силу - разум, который, как понимала теперь Адель, там есть, вот за этими глазами, полными магического огня, за этим выпуклым лбом, покрытым черной блестящей шерстью. - Зачем... ты... пр-ришла... одна, ночью, сюда... - каждое новое слово давалось ему с трудом, но с каждым следующим Адель понимала его все лучше. Будто бы он заново научался говорить, словно бы мог когда-то. - Я должна предупредить... брата... об опасности, - Адель сглотнула. - Те твари... они... а он ведь... - Ты подвер-ргла опасности себя, - произнес волк. Вздохнул - шумно, как умеют только звери. - Я пр-ровожу тебя домой. - Нет, - сказала Адель твердо, и сама удивилась этому. - Нет. Моя мать - Рейвен Веллингс, пришла с юга, из Аркона. Она была бандиткой и даже сейчас не растеряла навыков. Мой дед стреляет из ружья, а бабушка - из арбалета. Они себя защитят. А мой брат - дурак. Он - нет. Волк снова вздохнул. Адель поняла уже, что он не будет ее есть, и собственная пламенная речь приободрила ее. Она уже почти успела привыкнуть к такому положению вещей - к огромному зверю, что возвышается над ее головой, к его тяжелому взгляду и к тому, что она с ним говорит вот так, открыто и смело. - Р-рладно, - пророкотал зверь. - Ты сама - мягкий маленький человек. Я не знаю, как ты поможешь своему бр-рату, но я найду его для тебя. А потом вы отпр-равитесь домой. - Что? Как?.. - Бер-ри сумку, забир-райся свер-рху. Дер-ржись кр-репко. И зверь склонился перед ней, сел на каменный пол. Адель на секунду замерла, колеблясь. А вдруг он унесет ее... куда-нибудь не туда? Да и вообще... виданное ли дело... К тому же, почему-то ей казалось чуть ли не святотатством касаться этой гладкой шерсти. Как он превращается? Это магия? Или что? То, что перед ней на самом деле Ильмар Дер-Фаэли, она уже поняла, ровно в тот миг, как он назвал ее "Аль". Это его звериный облик, стало быть. Он воспринимался иначе, намного более... волшебным, более сказочным, чем когда был эльфом дарко. Дарко - бродяги, торгаши, мошенники и обманщики. Волки - жестокие, красивые хищники, о ком существует немало красивых баллад и легенд. Что получается, если сложить то и это? Адель приблизила руку к шерсти. Но не коснулась. Остановила пальцы рядом, все еще колеблясь. - Не бойся меня, - сказал волк. - Бояться меня уже поздно. И он, пожалуй, был прав. Адель решилась. - Эта сумка... Хочешь, я понесу ее? - Буду пр-ремного благодар-рен. Сумка оказалась тяжелой - кажется, в ней был весь скарб эльфа-оборотня. Адель перекинула ее через плечо. Обошла волка сбоку и, вспомнив, как сложно было самой забраться на лошадь, поняла, что тут уж она точно справится. Зверь поднялся, когда она еще не устроилась как следует, так что ей пришлось хвататься за что придется так, как получится. Пол резко отдалился, луна качнулась. Сначала волк пошел иноходцем, махом перескочил через ступени, ведущие к поселковой станции, какое-то время двигался по дороге, а потом свернул в поле и побежал, без труда рассекая высокие некошеные травы, по направлению к лесу. Адель держалась крепко, как могла, пригибая голову, когда над ней пролетали ветви, и молясь, чтобы все кончилось побыстрее. А волк бежал без устали и оглядки, и не было, казалось, для него преград. Была только ночь, скрывшаяся за листвой луна, стволы деревьев, мелькающие по сторонам, ветер в лицо и его древняя, лишенная оков и цепей песня.

* * *

Кроны огромных деревьев застилали ровно половину неба. Только звездный свет пробивался сквозь полог листвы, так похожей днем на зеленые кружева. Ночь была летняя, немного ветреная, очень тревожная и такая таинственная, что впору рассказывать страшные сказки. Резко подул ветер, и ветви закачались в такт, заскрипев. Где-то вдалеке ухнул голодный сыч. Позади была широкая долина Алых Озер, сейчас черных, как самая непроглядная тьма и мирно спящих, а спереди – разросшийся на пологом горном склоне лес Энгер, про который в стародавние времена сложено было немало легенд, а песен спето – и того больше. Оливер, Этайн и леди Белоилен Воджен, королевский агент, стояли на границе между полем и лесом, и пока что не решались на то, чтобы продолжить свой путь. Оливер взглянул на небо. Звезды, составляющие Ожерелье Мира, были видны очень ясно. В столицах, как он слышал, такого не увидеть - мешает ночное освещение и дым от печных труб и заводов. Может ли леди Белоилен оценить раскинувшуюся над ними красоту? Но ее, похоже, больше волновал лес, во тьму которого она всматривалась, о чем-то напряженно размышляя. Лес Энгер - древний и запретный. Детишки всей Сайд хорошо знали, что кроме медведей и лисиц там, на опушке, живет старик-пророк, который, если его побеспокоить, наверняка съест их заживо или еще что-то пострашнее, - так рассказывали им матери, отучая совать нос в опасный бурелом. Говаривали так же, что где-то у скал, в глубине леса, есть водопад, к которому безлунными ночами приходят на водопой призрачные единороги. Там же, за сплетением стволов и сказок, живут лесные духи, переродившиеся за свои бесконечные жизни в бестелесные тени, у которых нет никаких чувств, кроме неизбывной печали по ушедшему прошлому. Говорили также, что в этом лесу ничего не стоит пропасть, заблудившись, а выйдя, оказаться где-нибудь еще, так далеко от дома, как и представить себе невозможно. Так гласили местные легенды и предания. Что правда, что нет – кто знает? Сейчас Энгер так же тих, как и вся сонная, спокойная Сайд последние полвека. Но все же Оливер не был удивлен ни капли, когда бывший ретранслятор Коппа, переделанный им в детектор магии, указал на лес Энгер. Они даже несколько раз проверили, точно ли направление, для чего пришлось проехаться на той самой черной карете из одного конца Алых Озер в другой - выходило, что где-то в лесу имеется мощный источник магии, и, похоже, леди Белоилен была уверена, что это - искомые феи. В этот раз она снова не отпустила извозчика, дав ему кое-какие указания, которые Оливер случайно подслушал. Извозчик должен был срочно отослать телеграмму королеве в случае, если Белоилен не вернется из лесу. Оливер понимал, что того требует работа леди Воджен, и пускай кажется, что ее приготовления излишни, смысл в них определенно был. Хотя самому Оливеру казалось - ну что такого может произойти? Пускай даже в Энгере. Лес, конечно, сказочный. Лес, конечно, запретный. Но не настолько же. Оливер отказался отдавать Белоилен детектор, сделанный из ретранслятора Коппа, аргументировав тем, что прибор получился все же более хрупкий, чем кажется, и что будет, если он сломается, когда она будет одна где-нибудь в гуще леса? Как она его починит? На самом деле мотивация Оливера была сложней. Он и хотел посмотреть на фей, если они их найдут - это же какое, наверное, зрелище! И не мог позволить себе быть трусливее, а значит и хуже Этайн. Та прямо сказала Белоилен, что пойдет искать фей с нею вместе, ничем это не аргументировав. Судя по ее виду, Белоилен не была особо счастлива от того, что за ней увязалась беспечная молодежь. Ей бы прикрикнуть на них, пригрозить чем - но нет, она не стала их отговаривать или принуждать к чему-либо. Спросила только, удобная ли у обоих обувь для прогулок по лесу, а так же, бывали ли они там хоть раз. Оливер ответил, что не был, а Этайн заявила, что хаживала туда по грибы, хоть и не забиралась особенно далеко, поворачивая вспять там, где начинались первые большие камни. А еще Оливер уже порядком проголодался, но рассказывать об этом, понятное дело, не стал. - Если я помню карту правильно, пройдя через лес, можно выйти на тракт, ведущий через Вьёндер в Слейкан, - наконец проговорила Белоилен. - Есть такое дело, - согласилась Этайн, спрыгнув с высокого пня, на котором до этого прохлаждалась. – Но до Слейкана еще о-го-го сколько. Но через Вьёндер дорога переваливает, это точно. Седловина несколько раз осыпалась, но проход восстанавливали. Что Слейкан - помойная яма - это да, но торговля – прежде всего. Брат моего отца сам руководил последними раскопками. - Слейкан… - Белоилен повторила название города с понимающей ухмылкой. – Последний непокорившийся Вэриэн город. Ничего, когда-нибудь они согласятся присоединиться к королевству. Все соглашаются. Оливер поежился - ночной ветер повеял прохладой. - Леди Белоилен, а чего мы ждем? - спросил он. - Я жду ответа от... командования. Если мы встретим фей, может оказаться, что они не захотят отдавать монету. В таком случае мне надо знать, что я могу предложить им взамен или чем могу им угрожать. - А-а, - Оливер понятливо кивнул. - А вы уверены, что вам ответят? - Ну, - Белоилен вскинула брови, - если время запроса истечет, я буду действовать по собственному разумению. В следующий миг одновременно произошло сразу несколько вещей: прибор в руках леди Белоилен ожил и затрещал, как тогда, на крыше, а со стороны леса послышался звук ломающихся веток. Оливер обернулся на звук, замечая краем глаза, как леди Белоилен тянется к ножнам. Кто-то шел к ним сквозь лес, нещадно ломая сухие ветки. И тут из темноты показалась... Аделаида. Растрепанная, немного осоловелая, Адель оперлась руками на коленки и выдохнула: - Вот я вас и нашла! - Ты что... ты как... как ты сюда попала? - Оливер не на шутку растерялся. - Что ты делала в лесу?.. - Тебя искала, чудила, - Аделаида выпрямилась и выкинула застрявший в волосах листик. - Тут это... всякое тут, разное. О, Тайка. Привет. И вам снова доброй ночи, леди Белоилен. Та к этому моменту уже спрятала обнаженный было клинок и приняла бесстрастный вид. - Может ты все-таки что-нибудь объяснишь? - Оле поднял Сферу Света повыше, чтобы внимательнее посмотреть на сестру. - Что это за фокусы? - Это я, конечно, объясню, чуть позже. Основная тема немного другая, и она... довольно тревожная. Я вообще искала тебя, Оле, в основном для того, чтобы сказать, что у нас в Хайхилле... Короче, у нас там какие-то монстры завелись, и я не знаю... может, в одиночку и не стоит возвращаться, может, попросить кого из Клингов нас домой сопроводить. Вроде бы младший Рис в том году помощником констебля стал? У него должно быть оружие. - Ничего не понимаю, - признался Оле. - Аделаида, что за монстры? - спросила Белоилен. Оле взглянул на нее и увидел, что лицо королевского агента настороженное и серьезное. Адель всплеснула руками: - Ну... сложно объяснить. Я мельком их видела, уже покрошенными. И это было... не очень приятно. Они куда-то волокли Кэт. Что я помню... так. Эм-м... уродливые головы, много белых клыков, шерсти нет. Кожа черная, с красными разводами. Кровь, кажется, тоже черная. И еще запах... такой, будто бы они разложились уже месяц как. Короче, если вам интересно, тушки вы сможете рассмотреть сами, если вернемся в Хайхилл. - А кто их того... этого? - вмешалась Этайн. Адель неприязненно взглянула на нее: - Я точно не уверена. Но есть кое-какие догадки. Кстати, Редли, а ты здесь откуда? - Я-то понятно откуда, но вот откуда здесь ты? - Этайн уперла руки в бока и посмотрела на Адель с вызовом. Оливер и леди Белоилен не стали переспрашивать: они тоже ждали объяснений. - О, меня попросили как раз подготовить появление... эм-м, представление того, кто помог мне вас найти, - Аделаида поправила зеленую юбку, прокашлялась и рукой описала в воздухе сложную фигуру: - Итак, своим появлением тут я обязана... - Доброй ночи, - послышался голос из темноты. Оливер вздрогнул и обернулся на звук. До этого ничто не выдавало присутствия еще кого-либо: не хрустнула ветка, никакая лишняя тень не мелькнула среди деревьев. И вот в свет Сферы вышел мужчина, одетый в черное, смуглый и длинноволосый, возможно, слишком изящный для человека. Оле тут же узнал в нем эльфа дарко, хоть это и сложно было сделать: обычно дарко одевались не так и выглядели куда более.. расслабленными. - Я подумал, что будет лучше, если меня представит эта юная леди, - продолжил дарко. - Видите ли, обычно я испытываю некоторые неудобства с тем, чтобы представляться незнакомым дамам и господам посреди ночного леса. Многие имеют обыкновение пугаться и зря пускать в ход клинки, в то время, как это абсолютно лишнее. Оливер снова заметил с опозданием, что Белоилен, оказывается, успела обнажить изогнутое тонкое лезвие. Леди Воджен вернула его в ножны и произнесла холодно: - Ильмар Дер Фаэли, я полагаю? - Так точно, леди Воджен, боевое подкрепление к вашим услугам. - И как вы объясните ваше присутствие здесь вместе с Аделаидой Веллингс? - О, видят духи пустоши, что я пытался отговорить юную леди от столь опасного путешествия, однако, к вящей печали, вы же знаете этих местных "человеков"... Вон и у вас обнаружилось двое спутников, коим быть в таком месте не полагается. Так чем же я хуже? - Я попрошу, - Этайн скрестила руки на груди. - Я - проводник! Я отлично знаю лес Энгер и могу быть полезной! К тому же, я искусно вскрываю замки и обладаю множеством других несомненно полезных умений! - Ты же говорила, что только по грибы... - заикнулся Оле. - А он, - перебила его Этайн, - сделал вот этот приемник, то есть передатчик, в смысле, детектор, который и указал нам направление! Без него мы бы не знали, что нужно идти в лес! - А нужно, стало быть, идти в лес? - спросил Ильмар, и манерность и вычурность на мгновение куда-то из его речи исчезли. - На данный момент, да, наша цель - где-то в пределах леса Энгер, - произнесла Белоилен. - Могу я увидеть ваши документы, мистер Фаэли? Дарко нехотя сунул руку за пазуху и вытащил потрепанный бумажный сверток, который тут же передал Белоилен. Сам повернулся к Адель, Оливеру и Этайн. Оливер впервые заметил странные и жутковатые глаза дарко, их полностью черный белок и радужку. Что это с ним такое? Он видит вообще? - Итак, Аль, я нашел тебе твоего брата, как и обещал. Ты же обещала вернуться вместе с ним в ваше поселение на холмах. Адель взглянула на Оливера вопросительно: - Оле? - Все бы хорошо, - произнес Оливер, - и я, по правде, не прочь очутиться дома, однако... Я нужен леди Белоилен. Мне удалось переделать ретранслятор Коппа в детектор магии. Было несложно, я всего-то исправил... а, не важно. Суть в том, что прибор получился не самый надежный, в случае чего Белоилен не сможет его починить без умений и инструментов. Кстати, Адель так и не ответила, как именно... Ильмар тяжело вздохнул. - Мистер Фаэли, вы можете присмотреть за юными леди, пока мы с Оливером будем исследовать лес, - предложила Белоилен. - Но как же вы будете исследовать его без меня? - возмутилась Этайн. - Я же проводник! - Мне бы не хотелось, чтобы форватли напали на вас с малышом Веллингсом, пока я буду присматривать, как вы выражаетесь, за юными леди, - заметил Ильмар. - Значит, это были форватли, - в голосе леди Белоилен снова проскользнула неподдельная тревога. - Уже в Сайд! Надеюсь, когда мы найдем монету, этот случай останется первым и последним. - И тем не менее, я не могу гарантировать, что в этом лесу форватлей нет, - продолжил Ильмар. - Вам должно быть известно, что источать свой специфический аромат они начинают непосредственно после окончательного умерщвления. - Я конечно очень прошу прощения, - робко начала Аделаида, - но... я бы на вашем месте не стала разделяться. Я намедни читала книгу, так вот там компания как раз разделилась, причем по очень весомому поводу - и что же? Всех их ждала смерть! То есть, я, конечно, обещала мистеру Фаэли, что, найдя Оливера, вернусь домой, однако обстоятельства... К тому же, Энгер, конечно, место опасное, как и любой лес по ночи, но если выбирать между каретой, в которой мы предположительно должны вернуться в Алые Озера... короче говоря, кто там у вас? Кучер? Защитит ли нас кучер от тех жутких тварей? Или Этайн с ее ножичками? Я лично очень сомневаюсь! И, признаюсь, стремясь сюда, я забыла подумать о том, как буду возвращаться... Белоилен цыкнула, покачала головой и что-то достала из сумки. Оливер узнал блестящий цилиндр, извлеченный из коммуникатора бледноэльфийской работы. Белоилен вытянула из цилиндра бумагу, испещренную стилизованным под вэрнэ шрифтом, и передала Ильмару. Дарко выгнул брови, дочитав послание до конца. Перевел взгляд на Белоилен: - Стало быть, несмотря на ранги, Вэриэн доверила командование вам? - Именно, - кивнула леди Воджен. - За сим я вольна принять окончательное решение. И оно таково: мы не станем разделять наш милый маленький отряд и отправимся в лес все вместе.