Право на Жизнь.

Глава 1. Арамашево 1993. Воспоминания.Деревенский дом держит тепло хорошо. Зимой сюда пытается пробиться холод через мелкие щели, прячется под половицами, дышит сквозь рамы, но Дмитрий конопатил, мазал варом, и стены всё равно держали тепло как и положено там, где есть настоящая русская печь. Летом наоборот: жара снаружи, а внутри приятная прохлада. Сейчас август, и я сижу у окна в этой прохладе, слушаю, как за стеклом шумит липа.Деревня живёт медленно. Собака лает где-то на другом конце улицы два раза, потом молчит. Слышно, как Нюра Пахомова гремит вёдрами у колодца. Скрипит калитка. Потом снова тишина, только липа.А я сижу и смотрю на нож, лежащий на столе.Он не мой. Точнее, теперь мой, но это не меняет дела. Финка с наборной рукоятью из бересты и латуни, клинок матовый, без блеска. Дмитрий носил его за голенищем всю жизнь, и в те годы, о которых не говорил, и потом, когда стал просто…