Право на жизнь

Глава 1

Я помню последний день старого мира.

Шёл двухтысячный год. Календари обещали нам новую эру, но реальность, кажется, решила просто истечь кровью. Всё началось с ощущения неправильности. Мир не изменился внешне, он стал неверным. Это чувствовалось кожей, как статический заряд перед грозой, который никак не может разрядиться. Привычные декорации городов — бетон, стекло, асфальт — стояли на месте, но из них словно выкачали саму суть жизни. Люди двигались сквозь улицы, как фигуры в мутной воде: отстраненные, с погасшими взглядами, будто тень незримого кукловода уже нависла над каждым.

Воздух стал густым, маслянистым. Он пах не выхлопными газами, а озоном, пережженной проводкой и чем-то тошнотворно-сладким, нутряным. Каждый вдох отдавался в легких странной вибрацией, заставляя сердце сбиваться с ритма.

Я шёл по улице, пытаясь нащупать точку опоры. Периферийным зрением я ловил невозможное: прямые углы домов на долю секунды становились тупыми, перспектива улицы выгибалась, как отражение в кривом зеркале, а свет фонарей дрожал, рассыпаясь на спектры.

А потом ткань мира лопнула.

Это случилось беззвучно. Небеса над городом не просто потемнели — они обрели глубину и текстуру, которых не могло существовать в земной атмосфере. Реальности не столкнулись — они проросли друг в друга. Сначала пришли тени — исполинские силуэты, похожие на перевернутые горы. Затем асфальт под ногами пошел рябью, и сквозь трещины хлынула чужая, фосфоресцирующая биомасса.

Гравитация взбесилась. Вверх поплыли автомобили и осколки витрин. Мир перекраивался наживую, и я был всего лишь песчинкой, попавшей в жернова мироздания.

Сознание возвращалось рывками, словно кто‑то вытаскивал меня из глубины ледяной, черной воды.

Сначала был звук — низкий, вибрирующий гул, от которого дрожали зубы. Это не был шум города или ветра. Так звучит высоковольтный кабель перед разрывом. Так звучит пространство, когда его растягивают до предела.

Я открыл глаза. И сразу понял: привычного неба больше нет.

Надо мной висело месиво из красок и тьмы. Пласты реальности накладывались друг на друга, уходя в тошнотворную бесконечность. Одни участки казались выжженными до серости, другие сияли золотом, третьи были просто дырами в никуда.

Я попытался пошевелиться, и тело отозвалось тупой, ломотой. Я лежал на куче битого кирпича и арматуры. Слева от меня торчал огрызок фонарного столба, справа — кусок стены с оборванными обоями. Но хуже всего было то, что стояло в десяти метрах передо мной.

Воздух вокруг него дрожал, как над раскаленным асфальтом, только эта рябь искажала не свет, а саму материю. Реальность вокруг существа шла волнами, словно мир пытался отторгнуть инородное тело, но не мог.

Оно стояло на четырёх лапах, мощных и узловатых, напоминающих корни вековых деревьев, но созданных из чего-то, похожего на дымчатый обсидиан. Его шкура не отражала свет — она поглощала его. Но страшнее всего были глаза.

У него не было зрачков. В глубоких глазницах вращались миниатюрные галактики, холодные и безразличные. В этом взгляде не было животной ярости, только древний, непостижимый интеллект. Оно смотрело на меня не как хищник на жертву, а как вечность смотрит на мгновение. Как скульптор на кусок глины.

Оно сделало шаг.

Пространство захрустело. Я увидел, как бетонная плита под его лапой состарилась за секунду: покрылась трещинами, мхом, рассыпалась в пыль. Оно не просто шло — оно выпивало время из всего, к чему прикасалось.

Я хотел закричать, вскочить, бежать, но тело парализовало ужасом. Я был ничем перед этим существом. Едой. Батарейкой.

Тварь открыла пасть — беззубый, пульсирующий провал — и воздух вокруг меня сгустился. Я почувствовал, как из меня вытягивают жизнь. Сердце забилось с перебоями, в глазах потемнело, кожа на руках начала сохнуть.

«Конец», — пронеслось в голове.

И в этот момент мир взорвался.

Прямо между нами, в точке, где взгляд существа уперся в меня, реальность не выдержала. Произошел схлоп — локальная аномалия, рожденная конфликтом нашего мира и Изнанки. Вспышка невидимого света ударила меня в грудь, как таран.

Меня отшвырнуло назад. Но вместе с ударом я почувствовал, как в меня вливается что-то чужое. Тяжелое, ледяное, обжигающее. Словно кусок силы этого существа оторвало взрывом и вбило, впаяло в мою нервную систему.

Время остановилось.

Буквально.

Я увидел, как летящий в меня камень замер в воздухе. Я увидел пылинки, висящие неподвижно. Я увидел Существо, застывшее в прыжке — его лапы оторвались от земли, пасть распахнута, рябь реальности вокруг него превратилась в застывшее стекло.

Внутри меня что-то провернулось с тошнотворным скрежетом. Боль была адской — будто по венам пустили жидкий азот вперемешку с битым стеклом. Но я мог двигаться.

Я перекатился в сторону. Мое тело казалось чужим, слишком быстрым, слишком резким. Движения опережали мысль.

Мир «отмер» так же внезапно.

БАМ!

Существо рухнуло туда, где я был долю секунды назад. Камень, который должен был разбить мне голову, врезался в пустоту.

Тварь зарычала — звук, похожий на скрежет металла о металл. Она резко повернула голову, и её космические глаза расширились. В них больше не было холодного безразличия. В них было удивление. Она поняла. Часть её сути теперь была во мне.

Но аномалия еще не закончила. Пространство между нами снова изогнулось, образуя воронку. Существо, сопротивляясь, цепляясь когтями за реальность, начало втягивать обратно в разлом. Оно не сводило с меня глаз до последнего мгновения, и я мог поклясться — в этом взгляде было обещание. Мы еще встретимся.

Хлопок — и оно исчезло.

Я остался один посреди руин. Тишина обрушилась на уши ватным одеялом.

Я посмотрел на свои руки. Они дрожали. Кожа казалась натянутой, под ней бугрились вены, ставшие темнее, чем раньше. Я чувствовал это внутри — холодный комок в солнечном сплетении. Новый орган. Новая мышца, которую я только что напряг, сам того не ведая.

Я выжил. Но я перестал быть просто человеком.

Глава 2

Прошла неделя. Семь дней, которые превратили цивилизацию в воспоминание.

Я сидел у костра, разведенного прямо на паркете чьей-то разрушенной гостиной на третьем этаже. Одной стены не было, и отсюда открывался вид на то, что раньше было центром города.

Теперь это было кладбище гигантов. Небоскребы, срезанные под углом, опирались на скалы, поросшие фиолетовым мхом. Улицы прерывались провалами в никуда. Там, где раньше была мэрия, теперь пульсировало марево — зона нестабильности, одна из сотен, покрывших планету, как оспины.

Семь дней назад мы думали, что придет помощь. Что военные, правительство, кто угодно — возьмут ситуацию под контроль. Какая глупость.

Власть исчезла в первые сутки. Электричество кончилось на вторые. Связь умерла сразу. Радиоприемник, который я нашел в разбитой машине, ловил лишь белый шум и обрывки панических сообщений на языках, которые я не знал. Иногда сквозь помехи прорывались голоса военных, сухие и злые, диктующие координаты точек сбора, которых уже не существовало.

«Они не придут», — сказал я себе вслух. Голос прозвучал хрипло, чуждо.

Я поправил повязку на руке — царапина от встречи с «шакалом», мелкой тварью, похожей на собаку с вывернутыми суставами. Обычный падальщик. Не то, что То Существо.

За эту неделю я понял главное правило нового мира: эволюционируй или умри. Здесь нет уровней, нет очков опыта, нет спасительных интерфейсов, о которых писали в книжках. Ты бежишь — и твои ноги становятся сильнее, но не потому что ты «вкачал ловкость», а потому что твои мышцы перестраиваются под влиянием фона Изнанки. Ты дерешься — и кожа грубеет. Ты выживаешь — и твой разум черствеет.

Я посмотрел на свою ладонь. Стоило мне захотеть, сосредоточиться на том ледяном комке внутри, и мир вокруг начинал вязнуть. Пылинки замедляли танец, огонь костра застывал причудливой скульптурой. Это давалось тяжело. После каждой такой «остановки» носом шла кровь, а голову разрывала мигрень.

Я назвал это «Рывок». Дар того чудовища. Проклятие, которое спасло мне жизнь уже трижды за эту неделю.

Внизу, на улице, что-то хрустнуло. Я мгновенно погасил костер, затаптывая угли ботинком. Подошел к краю обрыва, стараясь не отбрасывать тень.

По улице, среди искореженных машин, шла группа людей. Шестеро. Оборванные, грязные, но с оружием. Они шли тихо, оглядываясь не на дома, а на небо и тени. Выжившие. Или мародеры. Впрочем, сейчас разница стерлась.

Я проверил нож за поясом. Мой путь только начинался. Мне нужно понять, что со мной стало. Мне нужно найти еду. И мне нужно быть готовым к тому моменту, когда тот, с глазами-галактиками, вернется за своим долгом.

Я — Пётр. Но прошлой жизни больше нет. Есть только здесь и сейчас. И право на жизнь, которое нужно вырывать зубами.

Я проводил группу взглядом, пока они не скрылись за поворотом улицы, перегороженной упавшей рекламной конструкцией. Объединяться с ними? Нет. Сейчас человек человеку — не волк, а неизвестная переменная. Кто-то ударит в спину за банку консервов, кто-то пристрелит от страха, а кто-то, может, уже и не человек вовсе, хоть и носит человеческую кожу.

Я выбрал одиночество. Но одиночество требует ресурсов.

Мой желудок свело спазмом. Последний раз я ел позавчера — нашел в разгромленном офисе пачку крекеров. Воды оставалось полбутылки. Город был пуст, выпотрошен тысячами таких же испуганных и голодных, как я. Магазины разграблены, квартиры вскрыты. Чтобы выжить, нужно было идти туда, куда другие идти боялись.

Я перевел взгляд на восток. Туда, где небо имело неправильный, фиолетовый оттенок.

Там, в паре километров от моего убежища, пульсировала Зона сочленения. Огромная, похожая на гноящуюся рану в пространстве. Границы её были размыты: дома там не стояли, а плыли, меняя геометрию, как во сне.

Именно туда в первый день Раскола направилась военная колонна. Я видел их с крыши гаража. Три БТРа, грузовики с солдатами, джип командования. Они шли уверенно, походным маршем, словно собирались на учения. Они въехали в марево Зоны... и просто исчезли. Ни звука выстрелов, ни взрывов. Туман Изнанки проглотил их, как болото глотает камень.

Никто не вышел обратно.

Зато оттуда выходило другое.

Я видел это вчера. Из мерцающей границы выскочила тварь — сгусток мяса и костей, отдаленно напоминающий медведя с шестью лапами. Она пробежала метров пятьдесят по нашему, «нормальному» асфальту, рыча от боли. А потом начала распадаться. Её плоть просто не держала форму в нашей физике. Тварь завыла, превращаясь в лужу дымящейся жижи, кости рассыпались в прах.

Зона выплевывала нестабильные куски жизни, но иногда — я знал это нутром — оттуда могло выйти и что-то устойчивое. Что-то вроде Того Существа.

Но риск был оправдан.

Военные исчезли, но они не могли забрать с собой всё. Замыкающие машины, оцепление, припасы, которые могли вывалиться, когда реальность начала сходить с ума... Там, на границе смерти, могло лежать то, что продлит мою жизнь. Оружие. Сухпайки. Медикаменты.

И еще кое-что. Ответы.

Я прислушался к ощущениям внутри. Холодный комок силы в груди пульсировал в такт с тем далеким фиолетовым сиянием. Меня тянуло туда. Я — измененный. Я ношу в себе осколок их мира. Возможно, Зона не убьет меня так быстро, как остальных. Возможно, я смогу подойти ближе.

Я затушил огарок свечи. План был прост и безумен одновременно.

На рассвете я выдвигаюсь к Зоне. Я не буду лезть в пекло, не буду геройствовать. Я пройду по кромке, как стервятник, собирающий остатки после битвы львов. Мне нужно понять природу этого Раскола. Мне нужно понять, чем я становлюсь.

А если я сдохну... что ж, по крайней мере, я сдохну, пытаясь понять правила игры, а не дрожа от страха в чужой кладовке.

Я проверил шнурки на ботинках, переложил нож поудобнее, чтобы рукоять не натирала бок, и закрыл глаза, пытаясь урвать пару часов сна перед выходом. Завтра будет долгий день.

Глава 3

Граница между миром живых и владениями Изнанки никогда не была линией на карте. Это был шрам.

Я лежал на животе, вжимаясь в груду ржавого щебня, и старался дышать через раз. Передо мной открывалась картина, от которой веяло холодным, математически выверенным безумием. Старая промзона, когда-то бывшая складом лесоматериалов, теперь превратилась в преддверие ада. Асфальт дороги здесь не просто заканчивался — он перетекал в стекловидную, потрескавшуюся субстанцию, отливающую фиолетовым, словно кто-то выплеснул на землю кислоту, разъедающую саму реальность.

Военная колонна, которую я искал, застряла именно здесь. Головной броневик застыл, как муха в янтаре: его задние колеса стояли на грязном бетоне нашего мира, а передняя часть увязла в дрожащем мареве Аномалии. Кабина была сплющена, будто гигантский невидимый молот ударил по ней сверху, вдавив бронированную сталь в землю по самые оси.

— Тихо... — одними губами прошептал я.

Внутри, в солнечном сплетении, заскреблась моя Сущность. Холодный комок силы пульсировал, требуя бежать прочь. Или, наоборот, подойти ближе. Это чувство было двойственным — страх жертвы и азарт падальщика.

Здесь законы физики брали выходной. Туман висел клочьями, абсолютно неподвижный, хотя верхушки уцелевших сосен в сотне метров отсюда гнулись от ветра. Но самым страшным были не искореженные машины.

Я увидел движение. Из-за перевернутого грузовика вышли существа.

Это были не люди и не мутанты-звери, которых я привык отстреливать в первые дни. Они передвигались на двух ногах, но их походка была дерганой, пружинистой, словно их суставы сгибались под неправильными углами. Серые, жилистые тела были закованы в примитивные нагрудники из ржавого металла и кожи, стянутые проволокой.

Я медленно, миллиметр за миллиметром, поднял винтовку, глядя в прицел.

Морды у существ были вытянутые, покрытые жесткой, редкой шерстью. Глубоко посаженные глаза горели желтым огнем, в котором не было ничего человеческого — только хищный блеск и рабская покорность. Их руки заканчивались тремя длинными пальцами с черными когтями. В лапах они сжимали не автоматы, а грубые копья из арматуры и какие-то крючья на цепях.

Я видел, как двое выволокли из-под обломков тело военного. Они не стали его есть. Они деловито, с пугающей скоростью обыскали карманы, сорвали шевроны, забрали рацию и швырнули труп в общую кучу. Это была не охота. Это была зачистка. Сбор трофеев.

И тут земля вздрогнула.

Звук тяжелых шагов заставил вибрировать даже бетонную плиту подо мной. Мгновенно бросили свое занятие и прижались к земле, склонив головы, как побитые псы.

Из эпицентра свечения, прямо через стекловидное поле, вышел Он.

Чёрный Рыцарь.

Я забыл, как дышать. Фигура была огромной, на голову выше любого человека. Броня — жуткая смесь средневековых лат и высокой технологии — поглощала свет, словно черная дыра. Матовая темная сталь, сочленения, переплетенные трубками, в которых пульсировала бледная жидкость, и массивный ранец-генератор за спиной, гудящий низким, инфразвуковым басом. Этот звук давил на уши, вызывая тошноту.

Там, где должно быть лицо, была сплошная черная панель визора. По ней бежали тусклые рубиновые глифы, считывающие данные.

В руке — огромной латной перчатке — Рыцарь держал человека. Это был офицер, живой, но изломанный. Рыцарь держал его за разгрузочный жилет на вытянутой руке, как нашкодившего котенка. Ноги военного болтались в полуметре от земли.

— Отпусти... — хрипел офицер, сплевывая кровь на безупречную броню гиганта. — Мы просто разведка... Я ничего не знаю про Ядро... Суки...

Рыцарь не ответил. Он слегка наклонил шлем, словно прислушиваясь к далекой мелодии. Затем из динамиков его брони раздался звук.

Это не был голос человека. Это была цифровая, очищенная от боли, страха и хрипа копия голоса самого офицера.

«...просто разведка... ничего не знаю...» — проскрежетало Эхо.

Звук был мертвым. Плоским. Рыцарь прокручивал слова, как аудиозапись, анализируя язык, интонацию, ложь. Ему было плевать на смысл мольбы. Он просто калибровал сенсоры.

Офицер закричал, в отчаянии пытаясь ударить бронированную руку ножом, который чудом остался у него в руке. Клинок звякнул о черную сталь и со звоном отломился.

Рыцарь потерял интерес. Визор мигнул. Он разжал пальцы, и военный мешком рухнул на «стеклянную» землю, пытаясь отползти.

Я ожидал, что Рыцарь достанет меч или раздавит его ногой. Но тот лишь лениво отвел свободную руку в сторону.

Воздух вокруг ладони Рыцаря сгустился. Пространство с влажным хрустом свернулось в черную сферу размером с футбольный мяч. Аномалия отозвалась: из земли вырвались осколки камня, стекла, куски металла и тут же втянулись в эту сферу, прилипая к ней, превращая гравитационную воронку в колючий шар смерти.

Рыцарь сделал легкое, почти элегантное движение кистью.

Сфера со свистом сорвалась с места. Она прошла сквозь офицера, даже не замедлившись. Тело человека мгновенно, в одну долю секунды, превратилось в красное облако пыли — его просто распылило гравитацией. Сфера врезалась в борт грузовика за его спиной, сминая многотонную машину, как бумажный стаканчик.

— Твою мать... — беззвучно выдохнул я.

В этот момент под моим ботинком предательски хрустнул кусок старого, рассохшегося пластика.

В мертвой тишине Аномалии этот звук прозвучал как пушечный выстрел.

Визор Рыцаря мгновенно повернулся к моему укрытию. Рубиновые глифы вспыхнули ярче, меняя цвет на агрессивно-алый. Твари зарычали, поворачивая уродливые морды в мою сторону.

Рыцарь поднял руку. Воздух снова начал сгущаться, формируя вторую сферу.

Инстинкты заорали громче разума. Я потянулся к тому холодному, чуждому чувству внутри себя. К дару Хронофага. К проклятию, которое жило в моей груди.

«СТОЙ!» — мысленно приказал я миру.

Реальность моргнула и выцвела. Цвета исчезли, оставив только серые контуры и тени. Звук пропал, словно кто-то выдернул шнур из розетки.

Я выскочил из-за укрытия.

Для меня это было мучительно. Каждый шаг в застывшем времени давался с трудом, словно я бежал по шею в густом, быстро сохнущем цементе. Вены на висках вздулись, в ушах стоял тонкий писк, из носа брызнула горячая кровь, заливая губы.

Я видел сферу Рыцаря — она висела в воздухе, недоформированная, похожая на черный бутон, из которого только начали вылезать шипы арматуры.

Я видел тварей— они застыли в прыжке, с открытыми пастями, полными слюны.

Я посмотрел на Рыцаря. И мое сердце пропустило удар.

Он не застыл полностью.

Его контуры дрожали, размывались, как испорченная голограмма. Голова в шлеме медленно, чудовищно медленно, но поворачивалась вслед за мной. Глифы на визоре не замерли — они ползли, перестраиваясь. Он сопротивлялся времени. Его сила была настолько велика, что даже мой дар не мог удержать его полностью.

У меня были секунды.

Я перемахнул через бетонный забор, чувствуя, как мышцы готовы порваться от перегрузки. Энергия кончалась. Холод внутри сменялся жжением. Еще шаг. Еще два. За угол. В руины цеха.

Мир со щелчком вернул краски и звук.

БА-БАХ!

За моей спиной, там, где я прятался секунду назад, раздался чудовищный грохот. Взрывная волна швырнула меня на землю, протащив лицом по щебню.

Я покатился кубарем, сдирая кожу, и замер за толстой кирпичной стеной, тяжело дыша, хватая ртом пыльный воздух. Руки тряслись так, что я не мог сжать кулаки.

Я был жив.

Но теперь я знал точно: в этой пищевой цепи я больше не охотник. Я — добыча. А где-то там, у грузовиков, уже волокли оставшихся в живых пленников вглубь Аномалии, к своему Господину. И я ничего не мог с этим сделать. Пока не мог.

Глава 4

Я думал, что оторвался. Думал, что взрыв и расстояние дадут мне шанс исчезнуть в руинах. Я ошибся.

Воздух за моей спиной не просто задрожал — он лопнул. Граница Аномалии, которая раньше была привязана к месту гибели колонны, вдруг рванулась вперед, выплескиваясь на улицу серой пеной тумана.

Он вышел прямо сквозь кирпичную кладку, словно стены для него были лишь голограммой. Чёрный Рыцарь. На его броне не было ни царапины от взрыва, только легкое марево, стекающее с наплечников.

За ним, перепрыгивая через обломки, с визгом неслась стая тварей. Их было десятка полтора — серые, размытые пятна смерти. Они почуяли мою слабость. Они видели, как я шатаюсь, вытирая кровь с лица.

Я вскинул винтовку, но руки дрожали так сильно, что мушка плясала перед глазами. Энергия была на нуле. Я был пуст.

— Конец, — прошептал я.

И тут мир взорвался грохотом.

Это был не мистический гул Изнанки. Это был старый, добрый, грубый звук свинца, разрывающего воздух.

С крыш соседних зданий, из окон второго этажа, из-за баррикад ударили автоматы. Длинные, злые очереди перекрестным огнем хлестнули по улице.

Твари, бежавшие впереди, лопнули, как гнилые фрукты. Крупнокалиберные пули рвали их тела на части, отбрасывая назад. Визг превратился в бульканье. Серая стая захлебнулась собственной черной жижей, не успев сделать и пары шагов к моему укрытию.

Но Рыцарь не остановился.

Пули застучали по его броне, высекая снопы искр. Он даже не пригнулся. Он шел сквозь свинцовый ливень, как ледокол сквозь шугу. Глифы на его визоре горели яростным алым огнем. Он поднял руку, и воздух снова начал сгущаться для удара.

— Огонь по приоритету! Бронебойными! — заорал грубый голос где-то сверху.

Раздался одиночный, хлесткий выстрел. Снайпер.

Пуля, выпущенная из чего-то очень тяжелого, ударила Рыцаря не в грудь, а в сочленение брони на бедре — туда, где пластины расходились при ходьбе.

Звук удара был влажным.

Рыцарь споткнулся. Его ногу подбросило, и он рухнул на одно колено, опираясь рукой об асфальт. Из пробоины брызнуло.

Кровь.

Она была темной, густой, почти черной, но на свету в ней отчетливо вспыхнул багровый, земной оттенок. Он был живым. Он был материальным.

Рыцарь издал звук — низкий, рокочущий рык, от которого задрожали стекла в уцелевших окнах. Он прижал руку к ране. Шквальный огонь усилился, пули начали отбивать куски от его наплечников и шлема, заставляя его голову дергаться.

Он понял, что здесь его не боятся.

Рыцарь резко выпрямился, игнорируя рану, и сделал шаг назад. Не разворачиваясь, он просто шагнул в дымку, из которой вышел. Туман сгустился, скрывая его силуэт. Аномалия втянулась обратно, оставляя на асфальте только горы трупов тварей и пятно темной крови.

Тишина вернулась мгновенно, звенящая и оглушающая.

Я, пользуясь суматохой, пополз прочь, вдоль стены. Мне нужно было уйти. Военные — это хорошо, но я видел, как они стреляли. Они зачищали сектор. Разбираться, кто я — человек или очередной мутант, — они будут потом. Если я выживу.

Я уперся рукой в землю, чтобы подняться, и мои пальцы коснулись чего-то теплого.

Среди мусора, пыли и гильз лежал крошечный осколок. Размером с ноготь мизинца. Он светился мягким, пульсирующим голубым светом. Должно быть, его выбило из брони Рыцаря снайперским выстрелом. Или он выпал из Аномалии.

Я коснулся его.

Меня словно ударило током. Не больно, но пронзительно. Разряд прошел через пальцы прямо в грудь, в тот пустой, ноющий орган, который подарил мне Хронофаг.

Мир вспыхнул. Усталость, боль в мышцах, головокружение — все исчезло на секунду, смытое волной чистой, концентрированной эйфории. Это было похоже на вдох чистого кислорода после часа под водой. Энергия. Сила. Жизнь.

Я судорожно сжал кристалл в кулаке, пряча его, впитывая его тепло.

— Стоять! — окрик ударил в спину. — Руки за голову!

Я моргнул, возвращаясь в реальность. Эйфория схлынула, и навалилась тяжесть отката. Ноги подкосились.

Я поднял голову. Вокруг меня уже стояли люди. Пятеро. Камуфляж грязный, разномастный, но оружие ухоженное. Лица закрыты масками или банданами. Стволы смотрели мне в грудь, в лицо, в живот.

Кольцо сжалось.

Один из них, коренастый мужик с нашивками сержанта на рукаве, вышел вперед. Он стянул маску, открывая жесткое, обветренное лицо, пересеченное шрамом через щеку. Глаза у него были цепкие, холодные — глаза человека, который хоронил друзей последнюю неделю каждый день.

— Чистый? — спросил он, не опуская автомата.

— Вроде... — прохрипел я. Голос сорвался.

Сержант подошел вплотную, глянул на мои руки, перепачканные кровью (своей и чужой), потом на место, где только что исчез Рыцарь.

— Грузите его. Если дернется или глаза начнут светиться — валите на месте. , — бросил он кому-то за спину.

Меня подхватили под руки, жестко, без церемоний. Обыскали — нож и винтовку забрали сразу. Кристалл я успел зажать в кулаке так сильно, что грани врезались в кожу, но перчатки скрыли свечение.

Меня поволокли к армейскому джипу, замаскированному сеткой в проломе стены.

— Куда мы? — спросил я, когда меня закинули в кузов.

Сержант Вик запрыгнул на переднее сиденье и обернулся. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на мрачное уважение.

— В цивилизацию, парень. Или в то, что от неё осталось. На Форпост.

Двигатель взревел, и машина рванула с места, унося меня прочь от проклятой Зоны, от мертвого офицера и от существа, которое теперь знало мое лицо.

Я сидел на металлическом полу, прижимая к груди кулак с зажатым кристаллом. Мы ехали к людям. Но почему-то мне казалось, что самое опасное только начинается.

Глава 5

Поездка была недолгой, но мне она показалась вечностью. Меня швыряло по кузову джипа на каждой колдобине, и каждый удар отдавался в теле тупой болью отката.

Мои конвоиры молчали. Они смотрели на разрушенные улицы, не опуская стволов. Я видел их глаза поверх масок — уставшие, красные от недосыпа, пустые. Это были люди, которые за семь дней постарели на десять лет.

— Приехали, — буркнул один из солдат.

Машина сбавила ход перед нагромождением бетонных блоков и ржавых автобусов, перегородивших широкую улицу. Это было похоже на плотину, собранную из мусора. Сверху, за мешками с песком, блестели дула пулеметов.

Ворота — массивные стальные листы, приваренные к каркасу, — со скрежетом поползли в сторону.

Мы въехали на территорию бывшего завода железобетонных конструкций. Высокие серые цеха, забор с колючей проволокой под током (откуда у них ток?), вышки по периметру. Это был не лагерь беженцев. Это была крепость.

Двор был забит людьми. Гражданские жались к стенам, сидели у костров, разведенных в бочках. Кто-то варил мутную похлебку, кто-то перематывал грязные бинты. Запах стоял тяжелый: немытые тела, гарь, хлорка и страх.

Джип затормозил у административного корпуса.

— Выгружай! — скомандовал Вик, спрыгивая на асфальт.

Меня вытолкнули наружу. Ноги слушались плохо, но я заставил себя стоять прямо. Слабость показывать нельзя. Здесь слабых едят — если не монстры, то свои же.

— В карантин его, — бросил Вик дежурному офицеру у входа. — Полный досмотр. Вещи изъять. Если найдете укусы или черные вены — в расход.

Сердце пропустило удар. Кристалл. Он все еще был зажат в моем кулаке, спрятанном в перчатке. Крошечный осколок чужого мира. Если его найдут — мне конец. Или пристрелят, или отберут, или начнут задавать вопросы, на которые я не хочу отвечать.

Меня втолкнули в предбанник, выложенный кафелем.

— Одежду снять. Всю, — приказал санитар в прорезиненном фартуке. Рядом с ним стоял солдат с дробовиком.

Я начал медленно расстегивать куртку. Лихорадочно соображал. Спрятать в одежде? Найдут при обыске. Проглотить? Слишком острые грани, разрежет желудок. Оставался один вариант. Самый рискованный.

Я стянул перчатку с левой руки (пустой). Потом потянулся к правой. Санитар отвернулся, чтобы пнуть пластиковый контейнер для одежды в мою сторону. Солдат зевнул, глядя в потолок.

Доля секунды.

Я стянул правую перчатку, зажимая кристалл между пальцами. И, делая вид, что прикрываю рот, кашляя, сунул осколок за щеку. Вкус был отвратительный — металл, батарейка и кровь. Кристалл обжег слизистую, словно льдинка, но я сдержал гримасу.

— Быстрее! — рявкнул солдат.

Через минуту я стоял голым под ледяной струей воды из шланга. Меня мыли, осматривали, светили фонариком в глаза. Кристалл резал десну, но я молчал, стараясь не шевелить языком.

— Чист, — заключил санитар. — Одевайся. Твое шмотье в обработке, вот подменка.

Мне кинули серый рабочий комбинезон и стоптанные берцы. Моя куртка, джинсы и, главное, мои ножи исчезли в недрах склада. Но главное сокровище было со мной.

Глава 5. Сортировка

Мы приехали не в крепость. Мы приехали в муравейник.

Джип влетел на территорию огромного логистического комплекса — одного из тех гигантских складов, что строили за чертой города. Ангары размером с футбольные поля, бесконечные ряды погрузочных доков. Теперь это место напоминало растревоженный улей.

Везде гремели дизельные генераторы. Их гул висел над базой тяжелым, вибрирующим куполом, заглушая даже крики людей. Воздух был синим от выхлопных газов и света прожекторов, которые били с вышек, разрезая темноту.

На огромной парковке перед главным терминалом царил организованный хаос. Сюда стекались десятки машин: военные «Тайфуны», инкассаторские броневики, просто гражданские джипы с наваренными листами железа. Из них выгружали людей.

— Выходи! Шевелись! — орал кто-то в мегафон.

Меня вытолкнули из кузова. Я едва устоял на ногах, пошатнувшись от усталости и боли отката. Вокруг меня выгружали «улов» из зон сочленения. Я был не один.

Слева из грузовика выволокли парня, который бился в припадке, а его кожа на глазах серела, покрываясь чем-то вроде рыбьей чешуи. Санитары в костюмах химзащиты деловито упаковали его в пластиковый мешок, хотя он еще кричал. Справа сидела женщина, обхватившая колени. Вокруг неё воздух дрожал, как от жара, хотя ночь была холодной.

— В «Сектор Б»! Эту в изолятор! Того, с чешуей — в лабораторию, живо! — командовал офицер с планшетом.

Я понял, что попал на сортировку. Мы для них были не спасенными. Мы были образцами. Статистикой.

Процедура была унизительной и быстрой. Нас прогнали через душевые, устроенные прямо в пожарном отсеке склада. Одежду — в печь. Личные вещи — в контейнеры с бирками.

Кристалл я спрятал за щеку в последний момент, когда нас заставили раздеться. Он резал десну, вкус металла и озона вызывал тошноту, но я терпел. Когда мне светили в рот фонариком, я ловко сдвинул его языком под корень, молясь, чтобы врач не был слишком дотошным. Пронесло. Врач был уставшим и смотрел сквозь меня.

Мне выдали серую робу грузчика и отправили дальше по коридору, собранному из деревянных паллет и пленки.

Конечная точка — импровизированный штаб на втором ярусе склада, в застекленной будке диспетчера. Оттуда открывался вид на весь этот адский конвейер.

Там меня ждал Вик.

Сержант стоял у стола, заваленного картами, на которых красным маркером были обведены зоны Аномалий. Рядом лежали фотографии: размытые снимки существ и... кристаллов. Они знали. Они всё знали.

— Садись, — Вик даже не обернулся, разглядывая карту.

Я сел на ящик из-под патронов.

— Ты тридцать четвертый за сегодня, — сказал Вик, наконец повернувшись. В свете галогеновой лампы его лицо казалось высеченным из камня. — Тридцать четыре человека вышли из Зон живыми. Двенадцать из них уже сдохли или мутировали в биомассу прямо здесь, на полу.

Он подошел ко мне вплотную, опираясь руками о колени, и заглянул в глаза. — Остальные двадцать два — изменились. Кто-то видит в темноте. Кто-то стал сильным, как трактор. А у кого-то едет крыша, и он начинает жрать сырое мясо.

— Я не жру мясо, — хрипло ответил я, стараясь не шепелявить из-за камня во рту.

— Пока не жрешь, — усмехнулся Вик. Усмешка была холодной, исследовательской. — Я читал рапорт группы эвакуации. Ты был у самой границы. Там, где ходит Рыцарь. И за тобой гнались Псы.

Он взял со стола фотографию. На ней был смазанный силуэт Чёрного Рыцаря. — Мы зовем его «Сборщик». Он и его свора Псов охотятся за Эссенцией. За кристаллами. И он очень не любит свидетелей.

Вик закурил, выпустив дым мне в лицо. — Скажи мне, парень. Почему ты выжил? — Повезло? — Херня, — отрезал Вик. — Удача кончилась неделю назад. Здесь работает дарвинизм. Что Аномалия сделала с тобой?

Я молчал. Вик подошел к окну, глядя вниз, где его бойцы грузили ящики с боеприпасами. — Знаешь, зачем я с тобой вожусь? Мне не нужны такие, как ты, в отряде. Вы — гражданские, нестабильные, ненадежные. Но мне нужно понять механику. Он резко обернулся, и в его глазах вспыхнул фанатичный огонь. — Мои парни — лучшие. Элита. Но там, в Зоне, они дохнут как мухи. А вы, случайный сброд, выживаете и меняетесь. Я хочу знать, как это работает. Я хочу, чтобы мои бойцы могли входить в аномалию, брать эти чертовы кристаллы и выходить, не превращаясь в лужу слизи.

Он снова навис надо мной. — Так что у тебя? Скорость? Сила? Регенерация?

Я понял, что врать про «просто повезло» бесполезно. Ему нужны данные. — Реакция, — сказал я твердо. — Мир замедляется. На долю секунды. Я вижу, куда полетит пуля или удар, до того, как это случится.

Вик кивнул, словно ожидал этого ответа. — Хроно-сдвиг. Редкая мутация, но бывает. Полезная.

Он что-то чиркнул в блокноте. — Ладно. В расход тебя пускать рано. Отправят тебя в «Отстойник» — третий ангар. Там живут такие же «везунчики». Будем наблюдать. — И все? — спросил я. — А ты хотел медаль? — фыркнул Вик. — Докажешь, что не опасен и полезен — возьму в группу зачистки. Нет — сгниешь на сортировке консервов. Или станешь кормом для Псов в следующем рейде. И мне нужновсего троя, будешь проблемой или решением Стоун.

Он махнул рукой, теряя ко мне интерес. — Уведите.

Меня отвели в третий ангар. Это было огромное, темное пространство, заставленное стеллажами. Здесь пахло не соляркой, а чем-то звериным. Люди сидели группами, тихо переговариваясь. Я чувствовал на себе взгляды. В темноте некоторые глаза светились желтым или зеленым. Здесь были все «измененные». Кто-то точил кусок арматуры, высекая искры пальцем. Кто-то сидел на потолочной балке, в десяти метрах над землей.

Я нашел свободный угол за штабелем пустых поддонов. Сел, прислонившись спиной к холодному бетону. Только теперь я позволил себе выплюнуть кристалл в ладонь.

В полумраке ангара он сиял, как маленькая звезда. Мой билет в высшую лигу. Вик хочет понять, как сделать своих солдат сверхлюдьми? Ответ у меня в руке. Но я ему его не дам. Пока я поглощал энергию кристалла, чувствуя, как сила возвращается в вены, я смотрел на суету внизу. Я не буду подопытной крысой. Я стану тем, кто сам диктует правила. Но для начала мне нужно выжить в этом «Отстойнике» и понять, как попасть в рейд. Ведь только там, в Зоне, есть еще кристаллы. А мне нужен голод утолять.

Глава 6

Дверь за спиной Петра (Стоуна) закрылась с тяжелым металлическим лязгом, отрезая гул общего зала от тишины кабинета.

Сержант Вик еще несколько секунд смотрел на пустой стул, где только что сидел этот странный «возвращенец». Потом он устало потер переносицу, выдохнул дым и, не оборачиваясь, произнес:

— Вы слышали, товарищ полковник?

Из темного угла комнаты, где штабеля ящиков с оборудованием образовывали слепую зону, отделилась тень.

Человек, шагнувший в круг света галогеновой лампы, выглядел так, словно сама война высекла его из гранита. Высокий, статный, с идеально прямой спиной, несмотря на седину, тронувшую виски. На его полевой форме не было ни пылинки, а погоны полковника тускло блестели, отражая свет.

Полковник Жорж. Комендант Форпоста. Человек, который держал этот бетонный осколок цивилизации в ежовых рукавицах.

— Слышал, Виктор, — голос полковника был глубоким, ровным, лишенным эмоций. — И видел.

Жорж подошел к столу, опираясь на массивную трость — не из-за хромоты, а скорее как на символ власти. Он посмотрел на банку тушенки, к которой Стоун едва притронулся.

— Это что-то новенькое, — задумчиво произнес полковник. — Он не безумен. В его глазах нет того животного хаоса, который мы видим у остальных. Он напуган, он скрытен, но он... рационален.

— Он врет, — бросил Вик, туша сигарету. — Врет о своих способностях. «Просто реакция»... Я видел, как он двигался на видео. Это не реакция. Это манипуляция временем. Пусть и на микро-уровне.

— Все врут, когда хотят жить, — спокойно парировал Жорж. — Главное, что он контролирует это.

Полковник подошел к карте на стене. Его палец в перчатке скользнул по красной линии, очерчивающей периметр безопасности.

— У нас нет времени на детективные игры, сержант. Ситуация критическая.

Жорж постучал пальцем по карте. — Разведка докладывает, что стаи Псов мигрируют. Они сбиваются в огромные своры и движутся сюда. Периметр держится на генераторах и последних запасах патронов. Если они пойдут на прорыв массой — мы захлебнемся за час.

Вик напрягся. Он знал это, но слышать это от Жоржа было как приговор.

— Нам нужна Эссенция, — жестко продолжил полковник. — Не ради науки, Виктор. Ради выживания. Генераторы жрут солярку как проклятые. Запасов — недели на две, максимум. А потом? Периметр погаснет. Станки встанут.

Жорж повернулся, опираясь на трость. — Нам нужно наладить производство, Вик. Мы не можем вечно мародерить по складам. Нам нужен ток в колючей проволоке, чтобы жарить этих тварей. Нам нужна энергия для автоматических турелей. И эти чертовы кристаллы... — в его голосе прозвучала жадная нотка. — Инженеры говорят, на одном таком камне танк может ездить полгода без остановки. Это идеальное топливо. Компактное, мощное, вечное.

— Мы пытались, — глухо ответил Вик. — Три группы за последние пять дней. Три группы, Жорж! Лучшие мои парни. Спецназ, прошедший горячие точки.

— И ни один не вернулся, — закончил за него полковник.

— Ни один, — Вик ударил кулаком по столу. — Электроника дохнет сразу, как только они переступают черту Аномалии. Дроны падают камнями. Рации молчат. А те немногие гражданские, что выползают оттуда, несут бред про искаженную геометрию и шепот в голове. Мы слепы, полковник. Мы отправляем людей в мясорубку с завязанными глазами.

— Именно поэтому мы сменим тактику.

Жорж повернулся к Вику. Его лицо было жестким, решительным. — Хватит тратить солдат. Обычный человек в Зоне — это мишень. Чужеродный элемент, который Аномалия пытается уничтожить. Нам нужны те, кого Зона уже приняла.

— Вы хотите послать мутантов? — Вик скривился. — Они ненадежны. Они могут ударить в спину.

— Они — единственные, у кого есть иммунитет, — отрезал Жорж. — Или, по крайней мере, резистентность. Этот Стоун... и другие, кого ты отобрал. Они уже часть того мира.

Полковник выпрямился во весь рост. — Слушай мой приказ, сержант. У тебя два дня. — На что? — На формирование спецотряда. Прочеши «Отстойник». Найди мне троих. Самых перспективных. Самых адекватных. Таких, как этот Стоун. Обучи их минимуму: как держать строй, как пользоваться рацией, если она вдруг заработает, как не сдохнуть в первые пять минут.

— А потом? — спросил Вик, хотя уже знал ответ.

— А потом мы отправим их в «Сектор Ноль». Туда, где видели Рыцаря. Нам нужен один успешный рейд. Всего один, Виктор. Нам нужно знать, что там происходит, и нам нужны Кристаллы. Любой ценой.

Вик посмотрел на карту, потом на дверь, за которой скрылся Стоун. — Это смертный приговор, Жорж. Они гражданские. Они не умеют воевать.

— Они умеют выживать, — холодно ответил полковник, направляясь к выходу. — А это сейчас важнее умения маршировать. Через два дня, сержант. Я жду доклад о готовности группы. Не подведи.

Жорж вышел, оставив Вика одного в облаке табачного дыма и тяжелых раздумий.

Сержант посмотрел на список «гостей» третьего ангара. Палец остановился на строчке, вписанной карандашом: «Стоун. Способность: Хроно-сдвиг (не подтверждено). Статус: Кандидат».

— Ну что ж, Камень, — пробормотал Вик. — Добро пожаловать в армию.

Полковник Жорж шагнул назад в тень, но не покинул здание. Он прошел сквозь неприметную боковую дверь, миновал пост вооруженной охраны и оказался в совершенно другом мире.

Гул генераторов здесь сменился натужным, высоким гудением точного оборудования. Воздух пах не соляркой и потом, а озоном, спиртом и хлоркой.

Лаборатория. Бывший цех контроля качества теперь был заставлен микроскопами, центрифугами и хирургическими столами, украденными из городских больниц. Люди в белых халатах, накинутых поверх свитеров и курток, сновали между столами с пугающей деловитостью.

В центре зала, у большого стола, заваленного распечатками графиков, стояла женщина. Елена. Ей было за пятьдесят, но даже усталость, залегавшая темными тенями под глазами, и седина, небрежно стянутая в пучок, не могли скрыть её природной статности. Она что-то яростно доказывала молодому лаборанту, но, увидев Жоржа, замолчала. Лаборант тут же ретировался.

Жорж подошел ближе. Его жесткое лицо смягчилось. Он хотел коснуться её руки, но сдержался — здесь они были Комендантом и Главным научным сотрудником.

— Ты не спала, — тихо сказал он.

— Спать буду в следующей жизни, Жорж, — она потерла виски, снимая очки. — Или когда мы разберемся с этой чертовщиной.

Она кивнула на ряды коек в дальнем углу, отгороженных полиэтиленом. — Ситуация дрянь. Антибиотиков осталось на три дня. Перевязочных материалов почти нет. — У нас вспышка вирусной пневмонии в пятом блоке, — Елена покачала головой, снимая очки. — И я боюсь, что это только начало. С такой скученностью людей, без вентиляции и нормального тепла... Мы начнем дохнуть от обычного гриппа раньше, чем Псы прорвут периметр. Мне нужен медперсонал, Жорж.

— Я отправлю группу мародеров в район аптечных складов, — кивнул полковник. — Но ты знаешь, что я пришел не за этим.

Елена вздохнула. Взгляд её стал жестким, профессиональным. — Идем.

Она подвела его к боксу из толстого пуленепробиваемого стекла. Внутри, зажатый в титановых тисках, висел кристалл. Он был небольшим, размером с кулак, но свет, исходящий от него, был нестерпимо ярким, лазурно-фиолетовым. Он пульсировал, словно сердце.

— Мы называем это «Аккумулятор», — сказала Елена, глядя на камень с смесью восхищения и ужаса. — Но это не совсем верно. Это не просто батарейка. Жорж, это... кусок Их реальности.

Она нажала кнопку на пульте. К кристаллу подвели электроды, соединенные с лампой накаливания. Лампа вспыхнула так ярко, что вольфрам должен был испариться мгновенно, но она горела ровным, холодным белым светом.

— КПД — сто процентов, — прокомментировала она. — Никакого тепла, никаких потерь. Чистая энергия. Мы понятия не имеем, как это работает. Законы термодинамики идут к черту рядом с этой штукой. Просто само его присутствие запитывает цепь. Он меняет физику вокруг себя.

— Значит, мы можем использовать это? — спросил Жорж. — Танки? Прожекторы? Электрический забор?

— Для техники? Да. Это идеально. Один такой камень может питать весь этот комплекс неделю. Мы сейчас собираем прототип конвертера. Если наладим добычу — проблема энергии исчезнет навсегда.

Она замолчала, глядя на пульсацию света. — Но есть побочный эффект.

— Какой?

— Родство, — тихо произнесла Елена. — Люди, которые возвращаются из Зон... «Измененные». Они чувствуют эти камни. Мы проводили замеры энцефалограммы. Когда «измененный» подходит к кристаллу, его мозг входит в резонанс. Они заряжаются от него. Словно... словно это их родная среда.

Жорж нахмурился. — Вик говорил, что хочет использовать их для усиления солдат.

Елена резко повернулась к нему, в её глазах мелькнул страх. — Нет! Жорж, ты должен запретить это. Мы пробовали. Вчера. Доброволец из «возвращенцев». Он коснулся кристалла, попытался впитать энергию...

Она сглотнула. — Он сгорел. Не от огня. Он распался на атомы. Его клетки просто не выдержали напряжения. Эта энергия слишком дикая, слишком чуждая для человеческой биологии. Она разрушает структуру ДНК. Это не допинг, это яд. Чистейший, концентрированный яд.

Полковник смотрел на сияющий камень. Красивый. Смертоносный. — Нам нужна эта энергия, Лена, — жестко сказал полковник. — Генераторы жрут последние запасы солярки. Если они встанут — мы трупы. Кристаллы — это наш единственный шанс перезапустить цивилизацию. Значит, людям — нельзя. А машинам — можно, более спокойно сказал он под хмурым взглядом Елены.

— Да, — кивнула Елена. — Техника не имеет ДНК. Железо терпит.

Жорж положил руку на стекло бокса. Кристалл внутри отозвался легкой вибрацией. — Елена, — его голос стал твердым, командным. — Забудь про медицину на сегодня. Брось все силы на конвертеры. Мне плевать, как, но через два дня этот камень должен работать.

— А если мы ошибемся? — спросила она тихо. — Если эта штука рванет?

— Тогда нам не придется беспокоиться о эпидемии, — ответил полковник.

Он повернулся к ней, и на секунду маска лидера спала. Он нежно, едва касаясь, провел пальцем по её щеке. — Мы сделаем из этого оружие, Лена. Потому что другого выбора у нас нет.

В ответ повисла тишина, нарушаемая лишь гудением приборов и странным, ритмичным пением кристалла за стеклом.

Дверь третьего ангара захлопнулась за моей спиной с лязгом, похожим на звук тюремной решетки.

Я оказался в «Отстойнике».

Это место было огромным — бывший склад готовой продукции, где раньше хранили поддоны с цементом или кирпичом. Теперь здесь хранили людей. Света почти не было — лишь тусклые аварийные лампы под потолком и десятки костров, горящих в железных бочках. Дым поднимался вверх, скапливаясь под крышей сизым одеялом, отчего воздух был тяжелым и горьким.

Здесь пахло немытыми телами, сыростью и тем специфическим, сладковатым запахом озона, который я уже научился узнавать. Запах мутации.

Я медленно пошел вдоль ряда наспех сколоченных нар.

Публика здесь была разношерстная. Бывшие рабочие, менеджеры, домохозяйки — Раскол не выбирал жертв по статусу. Но всех их объединяло одно: печать Зоны. Я видел парня, который сидел на корточках, не мигая, и его зрачки были вытянуты вертикально, как у кота. Видел женщину, чьи руки были покрыты странной, серой коркой, похожей на кору дерева. Она баюкала их, тихо напевая. Кто-то кашлял так, что казалось, легкие сейчас вылетят наружу.

— Новенький? — хриплый голос из темноты.

Я не ответил. Я искал место. Подальше от проходов, поближе к стене, чтобы прикрыть спину.

Свободный угол нашелся в глубине ангара, за штабелем ржавых труб. Там лежало несколько грязных матрасов, но, похоже, они были ничьи. Я бросил свой тощий вещмешок (пара банок консервов и сменное белье, которое выдали на сортировке) на матрас и сел.

Моя Сущность внутри была спокойна, но насторожена. Она чувствовала: здесь опасно. Здесь законы общества работали еще хуже, чем снаружи. Здесь правили те, кто сильнее мутировал.

Я достал из кармана сухарь, который успел стянуть в столовой, и начал грызть.

— Эй, земеля.

Трое. Они вышли из-за труб бесшумно. Впереди шел жилистый парень с бритой головой. Его кожа имела нездоровый, зеленоватый оттенок, а из-под верхней губы торчали зубы, слишком острые для человека. Его свита — двое крепких мужиков с пустыми глазами — держалась чуть позади.

— Ты занял место Гвоздя, — сказал «Зеленый», сплюнув на пол. Слюна была густой и темной. — Плати за аренду.

Он кивнул на мой вещмешок. — Консервы. И сухарь.

Я медленно прожевал кусок. Посмотрел на него. — Здесь было пусто.

— Теперь занято, — ухмыльнулся он, обнажая ряд треугольных зубов. — Или платишь, или мы проверим, какого цвета у тебя кишки. Гвоздь любит свежее мясо.

Один из его подручных достал заточку — длинный гвоздь с ручкой из изоленты.

Ситуация классическая. Тюремная. Проверка новичка. Если отдам еду — стану «дойной коровой». Если полезу в драку — их трое, и я не знаю, на что они способны.

Я встал. Медленно. Спокойно. — Ищи другое место, — сказал я тихо.

«Зеленый» зарычал — звук был действительно звериным — и бросился на меня. Он был быстр. Гораздо быстрее обычного человека. Его рука с грязными когтями метила мне в глаза.

Щелк.

Я окунулся в себя и замедлил время. Не полностью. Только мгновение. Мир дернулся и замер. «Зеленый» повис в воздухе. Я видел нитку слюны, летящую изо рта. Видел грязь под его ногтями. Видел страх в глазах его дружков, которые только начали поднимать руки.

У меня было полторы секунды. Я не стал бить кулаком — можно сломать руку об его мутировавшую челюсть. Я просто сделал шаг в сторону, уходя с линии атаки, и жестко, всей массой, ударил его ребром ботинка под колено опорной ноги. А затем локтем — в основание шеи.

Время вернулось.

Хруст кости прозвучал отвратительно громко. «Зеленый» с воплем рухнул мордой в бетон, туда, где я стоял мгновение назад. Его нога вывернулась под неестественным углом.

Я стоял над ним, глядя на двух других. — Кто следующий? — спросил я. Дыхание даже не сбилось.

Те двое переглянулись. Заточка в руке одного дрогнула. Атаковать они не спешили — они просто не поняли, что произошло. Для них я просто телепортировался на метр в сторону.

И тут из темноты, со стороны соседних нар, раздался голос. Глубокий, низкий, как рокот камнепада.

— Валите отсюда.

Трое гопников (включая стонущего на полу) замерли. Даже «Зеленый» заткнулся, кусая губы от боли.

Из тени поднялся человек. Он был огромным. Даже сидя он казался большим, а когда встал, то закрыл собой свет аварийной лампы. Рост под два десять. Плечи шириной с дверной проем. Он был одет в разорванную на бицепсах тельняшку и рабочие штаны. Его голова была лысой, покрытой шрамами.

Но главное — его кожа. В свете костра она не выглядела как кожа. Она была серой, грубой, пористой. Словно живой бетон или гранит.

Гигант подошел к нам. Пол под его ногами дрожал. Это был не жир, это была сплошная, нечеловеческая масса.

— Ты не слышал? — спросил гигант у парня с заточкой. — Я сказал: валите.

Троица не стала спорить. Они подхватили своего поломанного вожака и потащили его прочь, шипя проклятия, но не смея поднять глаза.

Я остался один на один с горой мышц. Сущность внутри меня не паниковала. Она оценивала. «Сильный. Медленный. Броня».

— Спасибо, — сказал я, не опуская рук. — Но я бы справился.

Гигант повернул ко мне тяжелую голову. Его лицо было грубым, словно вырубленным топором, но глаза — спокойными, карими, неожиданно разумными.

— Знаю, — прогудел он. — Ты быстрый. Слишком быстрый. Я даже не увидел удара.

Он протянул руку — ладонь размером с лопату. Пальцы были толстыми, серыми, твердыми на вид. — Тарас, — представился он. — Бывший проходчик в шахте. Теперь... ну, сам видишь.

Я пожал его руку. Ощущение было, будто трогаешь теплый камень. Моя ладонь утонула в его хватке, но он не стал давить, контролируя силу.

— Стоун, — ответил я. — Просто Стоун.

Тарас хмыкнул, глядя на мою руку. — Стоун... Камень. Ирония. Я тут больше на камень похож, брат.

Он вернулся на свой матрас, который лежал прямо на бетонном полу (обычные нары под ним бы просто сломались), и жестом пригласил меня сесть. — Садись, Стоун. Раз уж мы соседи. Расскажешь, где так драться научился. А я расскажу, почему тебе лучше не светить тут своими фокусами. Вик наблюдает.

Я сел. Первый кандидат. Сила. Броня. Спокойствие. Кажется, я нашел того, кто будет прикрывать мне спину, когда мы пойдем в ад.

Тарас оказался не просто одиночкой. Он был чем-то вроде маяка в этом темном море отчаяния.

Вокруг его лежбища, защищенного стенами из ящиков и его собственной пугающей фигурой, жались те, кто не мог постоять за себя. «Слабые звенья», как назвал бы их Вик. Парень с лишними суставами в пальцах, который тихо плакал во сне. Девочка-подросток, чья кожа стала прозрачной, так что было видно пульсацию вен. Старик, который постоянно что-то шептал на мертвом языке.

И она.

Я заметил её не сразу. Она сидела ближе всех к огню, горящему в бочке. Сидела, обхватив себя руками, сжавшись в комок, словно пыталась спрятаться внутри самой себя.

Её кожа была бледной, но не болезненно-белой, а с отчетливым голубым, лазурным отливом. Словно под тонким слоем эпидермиса тек не кровь, а жидкий азот.

— Диана, — тихо сказал Тарас, заметив мой взгляд. — Не пялься. Ей это не нравится.

Я не мог не смотреть. Она была красива той пугающей, неземной красотой, которую принесла с собой Аномалия. Длинные волосы, побелевшие, как у старика, падали на лицо. Ресницы были покрыты инеем, который не таял. Она дрожала. Её била крупная, непрекращающаяся дрожь. Зубы стучали так громко, что я слышал это за три метра. Каждый её выдох превращался в густое облако пара, которое тут же оседало на её одежде — армейском бушлате на три размера больше — крошечными кристаллами льда.

— Она замерзает? — спросил я. — У огня?

— Она и есть холод, — мрачно ответил Тарас. — Она высасывает тепло из всего вокруг. Бочка остывает за полчаса, если она рядом. Ей всегда холодно, Стоун. И никто не может её согреть.

В этот момент мимо нашего угла проходила группа «местных». Не та шпана, что наехала на меня, а ребята посерьезнее — мародеры, которых вытащили из зоны торгового центра. Громкие, наглые, уверенные, что в этом зоопарке они короли.

Один из них, рыжий детина с татуировкой паука на шее, затормозил, увидев Диану.

— Опа, гляньте, пацаны, — гоготнул он. — Снегурочка.

Он подошел ближе, игнорируя тяжелый взгляд Тараса. — Эй, красавица. Чего дрожишь? Замерзла? Диана не подняла головы. Она только сильнее вжалась в бушлат, словно надеясь исчезнуть.

— Ей нужен мужик горячий, — подхватил второй, с сальным смешком. — Слышь, Снегурка, иди к нам. Мы тебя согреем. Во всех местах. — Ага, только смотри, хер не отморозь, — заржал третий. — А то отвалится, как сосулька.

Смех был грубым, липким. Он эхом разнесся по ангару. Тарас начал медленно подниматься. Его каменные кулаки сжались, и я услышал скрежет, будто жернова терлись друг о друга.

Но Рыжий был быстрее. Или глупее. — Ну че ты ломаешься? — он протянул руку, намереваясь схватить Диану за плечо. — Пошли, у нас спальники теплые...

Он коснулся её бушлата.

То, что произошло дальше, случилось за долю секунды. Даже мне не пришлось включать ускорение.

Рыжий закричал. Это был не крик боли, это был вопль ужаса. Он дернулся назад, пытаясь отдернуть руку, но ладонь прилипла к ткани бушлата. Воздух вокруг них резко, с сухим хлопком, стал ледяным. Огонь в бочке присел и погас, словно его накрыли вакуумом.

Диана подняла голову. Её глаза были сплошной белизной. Без зрачков, без радужки. Два куска вечного льда. Она не атаковала. Она просто испугалась.

— Отпусти! — заорал Рыжий, молотя свободной рукой по её спине.

От удара его рука, которой он держал её, с хрустом переломилась в запястье. Но крови не было. Рукав его куртки, кожа, мясо — всё мгновенно превратилось в стекловидный, промороженный монолит. Пальцы откололись и со звоном упали на бетон, рассыпавшись ледяной крошкой.

Рыжий отвалился от неё, воя и глядя на свою культю, покрытую инеем. Рана была белой, чистой. Холод прижег сосуды мгновенно.

В ангаре повисла тишина. Его дружки попятились, лица их побелели. — Ведьма... — прошептал один. — Сука ледяная...

Диана смотрела на отколотые пальцы на полу. Её трясло еще сильнее. По щеке скатилась слеза и тут же замерзла жемчужиной на подбородке. — Я не хотела... — прошептала она. Голос был похож на шелест ветра в зимнем лесу. — Не трогайте меня... Пожалуйста...

Тарас, наконец, встал в полный рост, закрывая её своей спиной от толпы. — Еще кто-то хочет согреться? — прогудел он. Желающих не нашлось. Дружки подхватили воющего Рыжего и потащили прочь, к санитарам.

Я смотрел на неё. Она снова уставилась в погасшую бочку, пытаясь поймать остатки тепла, которого там уже не было.

Опасная. Нестабильная. Смертоносная. Идеальный кандидат.

Я подошел к бочке. Достал из кармана зажигалку (трофей с прошлого рейда) и поджег кусок ветоши, бросая его на угли. Огонь занялся неохотно. Я сел напротив неё, но на безопасном расстоянии — метра полтора. От неё веяло могильным холодом, пробирающим до костей даже сквозь мою одежду.

— Спасибо, — тихо сказала она, не глядя на меня. — Я ничего не сделал, — ответил я. — Это ты ему руку оторвала.

— Я не хотела, — повторила она обреченно. — Я не могу это выключить. Оно... оно всегда включено. Я хочу тепла, но я все убиваю.

Она подняла на меня свои белые глаза. В них было столько боли, что мне стало не по себе. — Ты тоже пришел посмеяться? Или предложить спальник?

— У меня нет спальника, — сказал я. — У меня есть матрас и пара банок тушенки.

Я достал банку, вскрыл её ножом и поставил на пол, подтолкнув ногой к ней. Ближе подходить не стал. — Ешь. Тебе нужна энергия, чтобы греться.

Она посмотрела на банку, потом на меня. В её взгляде мелькнуло удивление. — Зачем? — Потому что мы тут надолго, — сказал я. — А Тарас не сможет вечно пугать всех своим видом. Ему помощь нужна.

Диана неуверенно потянулась к банке. Взяла её. Металл банки мгновенно покрылся инеем, тушенка внутри, наверное, превратилась в ледышку, но её это не смутило.

— Я Диана, — сказала она. — Стоун, — представился я.

Тарас опустился рядом, с грустью глядя на неё. — Видал, Стоун? Снежная Королева. Только сказки у нас хреновые.

Я смотрел на то, как она ест, и в голове складывался пазл. Вик просил троих. Тарас — броня и сила. Живой щит. Я — скорость и время. Ударный отряд. И она. Зона поражения. Контроль. Если она может заморозить человека касанием, что она сделает с Псом? Или с электроникой Рыцаря?

Но главное — она была сенсором. Я заметил это, когда подходили те придурки. Она сжалась до того, как они заговорили. Она почувствовала их тепло, их намерение.

— Ты видишь тепло? — спросил я внезапно.

Диана замерла с ложкой у рта. — Я... я чувствую его. Как свет. В полной темноте вы все для меня горите, как факелы. Живые — яркие. Мертвые — серые. А те, кто из Зоны... — Что? — напрягся я. — Они холодные, — прошептала она. — Как я. Я чувствую их приближение за километры. Потому что они — пустота.

Я переглянулся с Тарасом. Он понял то же, что и я. У нас есть радар.

— Готовься, Снегурочка, — сказал я, впервые за день позволив себе легкую улыбку. — Кажется, скоро у нас будет работа. И там, куда мы пойдем, холода будет предостаточно.

Она не улыбнулась. Но в её белых глазах впервые за вечер пропало выражение загнанного зверя. Появился интерес

Ночь в ангаре была тяжелой. Люди ворочались, стонали во сне, кто-то бредил. Тарас спал сидя, прислонившись спиной к ящикам, и его храп напоминал работу бетономешалки.

Я не спал. Я смотрел на Диану.

Огонь в бочке окончательно погас — она «выпила» его до последнего уголька. Теперь она сидела в темноте, обхватив колени, и её трясло так сильно, что зубы выбивали барабанную дробь. Иней на её ресницах стал толще, закрывая глаза. Она медленно умирала от собственного дара. Ей нужен был источник энергии, но вокруг были только живые люди, которых она боялась убить.

Я принял решение. Риск. Огромный риск. Но если мы пойдем в рейд с полумертвым сенсором, мы сдохнем все.

Я огляделся. Тарас спал. Остальные были далеко. Я достал из потайного кармана в поясе (который я сам смастерил из обрывка ткани) маленький осколок. Самый крошечный, размером с рисовое зерно. Тот самый, что я нашел у грузовика.

Я подошел к ней почти вплотную. Холод ударил в лицо, как открытая дверь морозильной камеры. Дыхание перехватило.

— Диана, — шепнул я.

Она не отреагировала. Она была уже в полузабытьи.

Я сел на корточки, стараясь не касаться её бушлата, и положил мерцающий осколок на бетон, прямо перед её побелевшими пальцами.

Эффект был мгновенным. Как только кристалл коснулся пола в её «зоне холода», он вспыхнул ярче. Он среагировал на вакуум энергии.

Диана распахнула глаза. Белые, бездонные. Она уставилась на крошечную точку голубого света, как замерзающий путник на костер. Её рука — дерганая, скрюченная от мороза — потянулась к камню.

— Не трогай голыми... — начал я, но не успел.

Она накрыла кристалл ладонью.

Пшшш!

Раздался звук, будто каплю воды бросили на раскаленную сковороду. Пошел пар. Запахло не горелым мясом, а озоном. Диана дернулась, выгибаясь дугой, но руку не отдернула. Она вжала кристалл в бетон, вцепилась в него.

Я ожидал крика. Но вместо этого я увидел улыбку. Жуткую, счастливую улыбку на потрескавшихся губах.

Иней на её лице начал таять. Не просто таять — он испарялся. Бледная, синюшная кожа на щеках вдруг порозовела. Голубые вены спрятались. Она на глазах превращалась из ледяной статуи в живую девушку.

Волна тепла ударила от неё. Не холода, а настоящего, живого жара. Словно она была печкой, в которую подкинули уголь.

Она подняла на меня глаза. В белизне её зрачков теперь плясали голубые искры, отражение кристалла.

— Тепло... — выдохнула она. Голос был чистым, звонким, без дрожи. — Боже, как тепло...

И вдруг, в порыве эмоций, она резко схватила меня за запястье. Голой рукой.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Щелк.

Мир стал серым. Время остановилось. Я смотрел на свою руку, сжатую её пальцами. Я ждал увидеть лед, ползущий по моей коже. Ждал, что моя рука превратится в стеклянную крошку, как у того рыжего ублюдка.

Но ничего не происходило. Её ладонь на моем запястье была горячей. Даже слишком горячей, почти обжигающей, как у человека с высокой температурой. Но она не высасывала мое тепло. Я посмотрел на кристалл под её второй рукой. Он пульсировал замедленно, отдавая энергию. Она «питалась» им. Он был настолько мощным, что перекрывал её голод с избытком. Пока у неё есть Эссенция, она безопасна. Она — человек.

Я выдохнул и отпустил время.

Мир вернул краски. Диана сжала мою руку крепче, не понимая, что я только что прожил целую минуту в страхе потерять кисть.

— Ты не замерз, — сказала она, глядя на наши руки. Улыбка не сходила с её лица, хотя по щекам текли слезы.

Она разжала пальцы, показав ладонь, которой накрыла камень. Кожа там была красной, обожженной химическим ожогом, в центре чернело пятнышко копоти. Но она смотрела на этот ожог как на дар божий.

— Я могу сдерживать это, — прошептал она, поднимая сияющий взгляд на меня. — Здесь... в этом камне... столько энергии. Мне не нужно брать чужое. Я могу быть собой.

Она сжала кулак, пряча кристалл. — Откуда он у тебя, Стоун?

— Трофей, — коротко ответил я, растирая запястье. Оно все еще хранило тепло её прикосновения. — И если мы хотим жить, нам нужно найти таких побольше.

Диана кивнула. Теперь в её взгляде не было страха. Там была решимость наркомана, получившего дозу, и надежда человека, получившего лекарство.

— Я пойду с тобой, — твердо сказала она. — Куда угодно. Только достань мне еще.

Я посмотрел на спящего Тараса, на преобразившуюся Диану. Команда была готова. Осталось только объяснить Вику, почему он должен взять в элитный рейд бывшего зэка, ледяную ведьму и парня с «хорошей реакцией».

Утро наступило через два часа. И началось оно не с рассвета, а с удара приклада в железную дверь.

— Подъем, мясо! — заорал дневальный. — Строиться! Сержант Вик пришел выбирать смертников!

Я встал. Диана поднялась следом. Она спрятала обожженную руку в рукав, но стояла прямо, и дрожь прошла. Тарас хрустнул шеей, поднимаясь с пола, как гора.

Мы переглянулись. Шоу начинается.

Глава 7

Утро началось не с солнца, а с пронзительного свистка, эхом отразившегося от жестяной крыши ангара.

Ворота распахнулись, впуская внутрь серый, холодный свет и запах мокрого бетона. В проеме стоял Сержант Вик. За его спиной — десяток автоматчиков в полной боевой выкладке, с пальцами на спусковых крючках. Они не доверяли нам. И правильно делали.

— Строиться! — рявкнул Вик. — Живо! В одну шеренгу! Кто не встанет через минуту — остается здесь гнить до конца дней!

Ангар зашевелился. Тридцать человек — точнее, тридцать существ, бывших когда-то людьми, — потянулись к выходу. Хромые, горбатые, покрытые чешуей или слизью. Мы выстроились на плацу перед ангаром.

Я встал в центре. Справа от меня возвышался Тарас, похожий на скалу. Слева, чуть позади, стояла Диана. Она больше не дрожала, но её белые глаза смотрели в пустоту, а руки были спрятаны в длинные рукава бушлата.

Вик прошелся перед строем. Он шел медленно, заглядывая каждому в лицо. Его взгляд был тяжелым, оценивающим, как у мясника, выбирающего лучшие куски на рынке.

Он остановился в центре, заложив руки за спину.

— Посмотрите на себя, — его голос был спокойным, но разносился над плацем без мегафона. — Мир называет вас монстрами. Уроды. Мутанты. Ошибки природы. Те, кто снаружи, боятся вас больше, чем Псов.

Он выдержал паузу. Кто-то в строю всхлипнул. Кто-то зарычал.

— Но мне плевать, как вы выглядите, — жестко продолжил Вик. — Мне плевать, сколько у вас пальцев и какого цвета ваша кровь. Мне важно только одно: вы выжили. Там, где сдыхает спецназ, где плавится электроника — вы дышите. Вы ходите.

Он обвел нас рукой. — Я договорился с Комендантом. Мне дали добро на формирование трех штурмовых групп. Три отряда, которые пойдут обратно в Зону. Не как жертвы. Как хищники.

Вик усмехнулся. — Это билет в один конец для слабаков. Но для тех, кто вернется... это билет в новую жизнь. Пайки офицерского состава. Теплые казармы. Оружие. Уважение. Вы перестанете быть «мясом» и станете элитой. — Но сначала я выберу тех, кто достоин сдохнуть с пользой.

Он начал обход.

Первым его внимание привлек парень в разорванной майке. Его руки дергались в нервном тике, а между пальцами с сухим треском проскакивали синие искры. — Имя? — спросил Вик, не подходя ближе чем на метр. — Вольт... то есть, Вадим, — заикаясь, ответил парень. — Я... я электричество чувствую. И могу... вот. Он свел ладони, и между ними затрещала жирная электрическая дуга. Вик кивнул. — «Шокер». Годится. Будешь ходячим аккумулятором. В первую группу.

Следующим был странный субъект, сидевший на корточках. Его кожа была влажной, зеленовато-бурой, глаза выпучены и не имели век. Ноги непропорционально длинные, сложенные как у кузнечика или лягушки. — А ты у нас кто? Человек-амфибия? — хмыкнул Вик. — Я прыгаю... — проквакал тот. — Высоко. И по стенам могу. — Разведка, — заключил сержант. — Во вторую группу.

Вик шел дальше, безжалостно отсеивая балласт. Парня, у которого вместо кожи была сочащаяся сукровица, он отправил в лазарет (читай — в морг). Женщину, которая стала невидимой в тени, но боялась собственной тени, взял. Мужика, чья рука превратилась в костяной клинок, тоже взял.

Наконец, он дошел до нас.

Вик остановился перед Тарасом. Ему пришлось задрать голову, чтобы посмотреть гиганту в глаза. — Впечатляет, — признал сержант. — Броня природная? Тарас молча ударил себя кулаком в грудь. Звук был, как удар камнем о камень. — Танк. Берем. Третья группа.

Затем Вик перевел взгляд на меня. В его глазах мелькнуло узнавание. — Стоун. Ускоренный. Ты в деле. Возглавишь третью группу. Танк пойдет с тобой.

И тут его взгляд упал на Диану.

Она стояла тихо, опустив голову. Бледная, худая, в нелепом огромном бушлате. На фоне мускулистого Тараса и искрящегося Шокера она выглядела как заблудившийся ребенок. Вик нахмурился.

— А это еще что? — он брезгливо ткнул пальцем в её сторону. — Кто пустил сюда дистрофика? — Она со мной, — сказал я, делая шаг вперед.

Вик рассмеялся. Смех был лающим, злым. — С тобой? В койку? Стоун, мы идем воевать, а не нянчиться. Она сдохнет на первом переходе. У неё даже мутации не видно, кроме бельма на глазах. — Она сенсор, — твердо сказал я. — Она видит тепло. Она чувствует Псов за километр.

Вик скептически прищурился. — Сенсор, говоришь? У нас уже есть радары. И тепловизоры. Зачем мне девка, которую ветром сдует? — Тепловизор не видит сквозь стены, — парировал я. — И тепловизор садится. А она — нет.

Вик подошел к Диане вплотную. Она подняла на него свои пугающие белые глаза. — Ну давай проверим, — сержант достал пистолет, но не направил на неё, а просто взвел курок. — Эй, Снегурка. Что ты видишь?

Диана молчала секунду. Потом она глубоко вдохнула и её голос прозвенел в утреннем воздухе, чистый и холодный: — Я вижу тридцать два источника тепла в строю. Я вижу десять горячих точек за вашей спиной — охрана. Она повернула голову в сторону административного здания, метрах в ста от нас. — И я вижу двоих на крыше склада. Лежат. Сердца бьются медленно. У одного... — она нахмурилась, — у одного металлическая пластина в плече. Она холоднее тела.

Вик замер. Он медленно повернулся к крыше, где никого не было видно, и поднес рацию к губам: — «Гнездо», прием. Кто у вас на позиции? — Снайперская пара, командир, — протрещала рация. — Лейтенант Зубов и сержант Корнилов. — У Зубова есть ранение? — Так точно. Титановый штифт в ключице после Афгана.

Вик опустил рацию. Он посмотрел на Диану уже без насмешки. С опаской. — Рентген, значит... — пробормотал он. — И радар.

Он перевел взгляд на меня. — Ладно, Стоун. Ты её нашел — ты с ней и нянчись. Если она замерзнет или отстанет — бросаем. Я ждать не буду.

— Не отстанет, — пообещал я.

Вик развернулся к строю.

— Итак! Три группы сформированы. Группа 1: Шокер, Лезвие, Крот. Командир — лейтенант Громов (из моих). Группа 2: Лягушка, Тень, Шип. Командир — сержант Корнилов. Группа 3: Стоун, Танк, Снегурка... — он скривился, — пусть будет «Вьюга». Командира вам не дам, сами разберетесь. Стоун за старшего.

Он хлопнул в ладоши. — У вас два часа на экипировку и жратву. В полдень выходим. Наша цель — «Сектор Ноль». Место, где видели Рыцаря. Задача: разведка боем и поиск Эссенции. Вопросы?

Вопросов не было. Был только страх и мрачная решимость.

— Разойдись!

Я посмотрел на свою команду. Каменная гора, ледяная дева и я, человек с батарейкой вместо сердца.

— Ну что, — сказал Тарас, разминая пальцы. — Повоюем?

— Повоюем, — кивнул я. — Идем на склад. Нам нужно выбить для Дианы нормальную одежду. И оружие. Много оружия.

Глава 8

Арсенал гудел, как встревоженный улей. Но в нашем углу, где экипировалась Третья группа, стояла тишина.

Мы были странной командой. С одной стороны — трое моих: я, огромный Тарас и Диана, закутанная в новый, еще пахнущий складом зимний пуховик. С другой — трое бойцов Вика. Профессионалы, затянутые в «цифру», с тактическими шлемами и тяжелыми рюкзаками.

Они смотрели на нас с опаской. Для них мы были не сослуживцами, а живым оружием, которое в любой момент может взорваться в руках.

К нам подошел Вик. Он был в полной боевой выкладке, но без шлема — тот висел на поясе. В руках он держал короткий инструктаж.

— Слушать сюда! — гаркнул он, перекрывая шум. — Вводная изменилась.

Он обвел тяжелым взглядом нашу разношерстную компанию.

— Мы идем не просто гулять. Мы идем устанавливать связь. Ученые собрали ретранслятор, — он кивнул на массивный металлический контейнер за спиной одного из солдат. — Наша задача: войти в «Сектор Ноль», углубиться на километр, найти высокую точку и установить маяк. Это позволит нам просканировать Зону и найти крупные залежи Эссенции.

— Сколько у нас времени? — спросил я, проверяя затвор выданного мне автомата.

— Шестьдесят минут, Стоун, — отрезал Вик. — Ровно час. Дольше наши фильтры не выдержат, а электроника маяка начнет плавиться. Заходим, ставим, уходим.

Он шагнул ближе, встав между мной и своими бойцами.

— Порядок движения такой. Работаем парами. «Мутант плюс Солдат». — Танк, — Вик кивнул на Тараса, — ты идешь с капралом Хейзом. Хейз несет пулемет, ты — его живой щит. — Стоун, ты со мной. Прикрываешь головной дозор. — Вьюга... — Вик поморщился, глядя на Диану, — ты идешь в центре. Твоя нянька — рядовой Док. Он медик и техник. Несет сам маяк. Твоя задача — не давать нам вляпаться в засаду.

Тарас хрустнул пальцами, глядя на капрала Хейза — коренастого пулеметчика, который выглядел рядом с ним как подросток.

— А если твои парни начнут стрелять нам в спину, командир? — прогудел Тарас.

Хейз сплюнул на пол: — Если ты начнешь жрать нас, каменная морда, я выпущу в тебя всю ленту.

— Отставить! — рявкнул Вик. — Мы одна команда. Сдохнет один — сдохнут все. В Зоне нет «своих» и «чужих», есть только живые и мертвые.

Он надел шлем, скрывая лицо за забралом. — По машинам. Выдвигаемся через пять минут.

Мы ехали в бронированном «Урале». Внутри было темно и тесно. Солдаты сидели на одной скамье, мы — на другой. Напряжение было таким густым, что его можно было резать ножом.

Я сидел напротив Вика. Сержант проверял карту на планшете, который то и дело рябил помехами.

— Почему вы идете сами? — спросил я тихо, чтобы не слышали остальные. — Вы же командир. Могли отправить лейтенанта.

Вик поднял глаза. — Потому что я не верю отчетам, Стоун. Я хочу видеть всё своими глазами. Я хочу видеть, как ты останавливаешь время. Как эта девчонка чувствует тепло. И главное... я хочу понять, почему Рыцарь охотится именно там.

— Вы рискуете потерять группу управления, — заметил я.

— Если мы не поставим этот маяк, мы потеряем весь Форпост, — жестко ответил Вик. — Так что заткнись и готовься.

«Урал» резко затормозил. — Приехали! — раздался голос водителя по интеркому. — Дальше пешком. Граница зоны через двести метров.

Задняя дверь открылась, впуская серый свет и тот самый запах — озон, гниль и сладковатый аромат чужого мира.

Мы выпрыгнули наружу. Перед нами лежал проспект, который когда-то был главной улицей района. Теперь это была дорога в никуда. Асфальт был вздыблен, словно под ним ползли гигантские черви. Дома по краям улицы покосились, их окна были черными провалами. А впереди, метрах в двухстах, воздух дрожал и переливался маслянистой пленкой.

Граница Аномалии.

— Диана, — позвал я.

Она стояла рядом с Доком — щуплым очкариком, который сгибался под весом контейнера с маяком. Диана сняла перчатку и выставила голую руку вперед, словно щупала воздух. От её пальцев шел пар.

— Чисто, — её голос был напряженным. — Пока чисто. Но там... внутри... очень много холодных пятен. Они спят.

— Постараемся их не будить, — буркнул Вик. — Группа, построение «Клин»! Танк — вперед! Стоун — правый фланг! Пошли!

Мы двинулись к границе. Как только мы перешагнули невидимую черту, где дрожал воздух, мир изменился.

Звуки города — далекий гул генераторов, ветер — исчезли. Наступила абсолютная, ватная тишина. Гравитация стала чуть легче, каждый шаг давался пружинисто. Цвета стали ярче, насыщеннее, до боли в глазах. Зеленый мох на стенах был ядовито-изумрудным, ржавчина на машинах — кроваво-рыжей.

— Часы! — скомандовал Вик.

Я глянул на свое запястье. Стрелка механических часов (электроника здесь сдохла бы) начала бежать чуть быстрее обычного. — Время пошло, — сказал Вик. — Пятьдесят девять минут до возврата. Не отставать!

Мы углубились в лабиринт искаженных улиц. Тарас шел первым, держа в руках кусок стальной балки, который он подобрал по дороге (автомат висел у него за спиной, но дубину он предпочитал больше). Хейз с пулеметом дышал ему в спину, нервно водя стволом по сторонам.

Я шел сбоку, сканируя окна. Моя Сущность внутри урчала, как сытый кот. Здесь, в Аномалии, я чувствовал себя сильнее. Энергия была разлита в самом воздухе. Но я сдерживал её. Нельзя тратить силы раньше времени.

— Стойте, — вдруг прошептала Диана.

Мы замерли. Она повернула голову влево, к полуразрушенному зданию банка. — Там кто-то есть. Один. Большой.

— Пёс? — шепотом спросил Вик, поднимая автомат.

— Нет, — Диана нахмурилась, её белые глаза расширились. — Оно... оно теплое. Но странное. У него два сердца.

Вик жестом показал: «К бою». Хейз развернул пулемет. Тарас перехватил балку. Я положил палец на спусковой крючок, готовясь в любую секунду остановить время.

Из темного провала дверей банка, медленно, переваливаясь с боку на бок, вышло нечто. Это был медведь. Или то, что когда-то было медведем из городского зоопарка. Шесть лап. Шерсть местами вылезла, обнажая хитиновые пластины. На спине пульсировали наросты, светящиеся фиолетовым. Но самым жутким было то, что из его шеи росла вторая голова — маленькая, человеческая, с закрытыми глазами, которая беззвучно шевелила губами.

Тварь увидела нас. Медвежья голова издала низкий, вибрирующий рык. Человеческая голова вдруг открыла глаза и пронзительно закричала: — Помогите!

Солдаты дрогнули. Хейз отшатнулся. — Твою мать... — выдохнул Док.

— Огонь! — скомандовал Вик. — Это не человек! Огонь!

Но Аномалия имела свои планы на физику горения пороха.

Пулемет Хейза рявкнул трижды: Та-та-та... и захлебнулся сухим, металлическим лязгом. Затвор заклинило намертво. Хейз в панике дернул рукоятку перезарядки, но металл словно сварился внутри ствольной коробки.

Я нажал на спусковой крючок. Пф-ф-т. Звук был жалким, как плевок. Пуля вылетела из ствола лениво, словно кто-то бросил её рукой. Она ударила медведя в костяной лоб и отскочила, не оставив даже царапины, звякнув об асфальт как упавшая монета.

— Твою мать! — заорал Док, когда его пистолет просто щелкнул, не выстрелив вовсе.

Мы были в жопе. В полной, глубокой заднице.

— Бросайте стволы! — выругался Вик, срывая с плеча бесполезный автомат и швыряя его в сторону. — Ножи! К бою!

Но было поздно. Тварь уже набрала разгон. Шесть лап скребли асфальт, высекая искры. Человеческая голова на шее медведя продолжала вопить «Помогите!», но медвежья пасть уже раскрылась, целясь в горло пулеметчику. Хейз застыл. Он был солдатом старой школы, он привык доверять своему оружию. Без пулемета он был просто куском мяса в камуфляже.

Медведь прыгнул. Тень накрыла Хейза.

И тут сбоку, как локомотив, врезался Тарас.

— А ну лежать! — рявкнул гигант.

В его руках свистнула стальная балка. Удар был чудовищной силы. Он пришелся твари прямо в бок, ломая ребра и хитин с хрустом, похожим на выстрел. Многотонную тушу медведя снесло в сторону, как кеглю. Тварь пролетела пару метров, кувыркаясь по асфальту, и врезалась в остов сгоревшей машины.

— Мы их разбудили! — вдруг вскрикнула Диана.

Её голос был полон ужаса. Она смотрела не на медведя, а куда-то вглубь квартала, сквозь стены. — Этим шумом... они проснулись! Все!

Медведь, шатаясь, поднимался. Вторая голова моталась на сломанной шее, но основная пасть ревела от ярости. Он снова изготовился к прыжку, игнорируя боль.

Но Диана уже была там. Она не пряталась за спинами. Она рванулась вперед, проскользнув мимо ошеломленного Хейза.

Тварь зарычала, поворачиваясь к ней. Диана сорвала перчатку с правой руки и, поднырнув под удар когтистой лапы, с силой впечатала голую ладонь прямо в мокрую, слюнявую морду зверя.

Мгновенная тишина. Рев оборвался на высокой ноте.

Воздух вокруг медвежьей головы побелел. Слюна превратилась в ледяные иглы. Глаза зверя остекленели, покрываясь белой коркой. Шерсть, кожа, мышцы — всё промерзло до кости за долю секунды. Тварь застыла ледяной статуей, стоящей на задних лапах. Человеческая голова на шее успела только открыть рот, но так и замерла с гримасой вечного крика, превратившись в кусок льда.

— Тарас! — крикнула Диана, отпрыгивая назад.

Гигант не заставил себя ждать. Он шагнул вперед, размахнулся балкой, как молотом, и опустил её на замороженную голову.

ДЗЫНЬ!

Звук был стеклянным. Голова медведя не смялась — она разлетелась на тысячи мелких, сверкающих осколков. Ледяное крошево брызнуло во все стороны. Туша, лишенная головы, постояла еще секунду, а затем грузно рухнула на асфальт, звеня промороженными внутренностями.

... Вик подошел к трупу, пнул ледяной осколок носком ботинка. Потом поднял взгляд на нас. — Значит, огнестрел — всё, — констатировал он сухо. — Работаем по старинке.

Он потянулся к ножнам, но вдруг замер.

Среди ледяного крошева, в том месте, где раньше было сердце зверя, что-то блеснуло. Это было едва заметно — крошечная искорка, не больше песчинки. Но её свет был чистым, пронзительным, как свет далекой голубой звезды в черном космосе. Осколок Эссенции. Даже такой мизерный, он пульсировал силой, которую я чувствовал кожей.

Диана среагировала первой. Она рухнула на колени прямо в грязь и лед. Её рука — та самая, что минуту назад заморозила монстра, — метнулась вперед с хищной скоростью. Она выхватила светящуюся крупинку из останков.

— Моё... — вырвалось у неё

Она прижала кулак к груди, закрыв глаза. Я видел, как её плечи расслабились, как розовый оттенок вернулся на её бледные щеки. Крошечный осколок давал ей то, чего не могло дать солнце этого мира — жизнь.

Хейз дернулся было к ней: — Эй, это что...

— Назад! — рявкнул Тарас, делая шаг к Диане. Он поднял окровавленную балку, давая понять: кто подойдет — ляжет рядом с медведем.

Солдаты застыли. Никто не посмел сделать шаг. Они видели, что она сделала с тварью. Они боялись её.

Но Вик не боялся. Сержант стоял в двух шагах, не сводя глаз с кулака Дианы. Я видел его взгляд сквозь поднятое забрало шлема. В этом взгляде не было страха или удивления. Там был холодный расчет. И голод. Алчный блеск человека, который увидел не чудо, не спасение для умирающей девушки, а ресурс. Он мысленно уже взвесил этот осколок, оценил, сколько минут работы генератора он стоит, сколько патронов можно произвести на этой энергии.

Он хотел забрать его. Я видел, как напряглись его пальцы на рукояти ножа. Но он также видел Тараса. И меня, положившего руку на пояс.

Вик моргнул, пряча жадность за маской командира. — Добычу делим на базе, — бросил он сухо. — Если дойдем.

— Они здесь! — вдруг распахнула глаза Диана. Эйфория от кристалла исчезла, сменившись паникой. — Псы! Сотни! Они уже на улице!

Земля под ногами мелко задрожала. Из переулков, откуда мы пришли, донесся многоголосый вой, от которого кровь стыла в жилах.

— К Высотке! — заорал Вик, перекрывая вой. — Бегом! Там узкий вход, сможем держать оборону! Вперед!

И мы побежали, оставляя позади ледяные осколки и первый, но такой важный трофей нашей войны.

Мы бежали к высотке — черному монолиту бизнес-центра, чья верхушка терялась в низких, свинцовых тучах Аномалии. За нашими спинами город выл.

Этот вой был не звуком, а физической волной. Псы. Их были десятки, может быть, сотни. Они текли по улице серой рекой, перепрыгивая через машины, карабкаясь по стенам. Я оглянулся на бегу и увидел лишь месиво из когтей, зубов и горящих желтых глаз.

— Внутрь! — заорал Вик, выбивая ногой стеклянные двери холла.

Мы влетели в вестибюль. Мраморный пол, стойка ресепшена, турникеты — все покрыто слоем вековой пыли и паутины, хотя прошло всего семь дней.

— Баррикады! — скомандовал сержант.

Тарас швырнул тяжелый диван к дверям. Док и Хейз опрокинули массивный дубовый стол. Мы навалили гору мебели, но все понимали — это задержит их на секунды. Стекло витрин уже трещало под ударами снаружи.

— К лестнице! — Вик махнул рукой в сторону пожарного выхода. — Лифты мертвы. На крышу, живо!

Мы рванули к железной двери с табличкой «EXIT». Едва последний из нас — Тарас — втиснулся в проем, как баррикада в холле разлетелась в щепки. Псы ворвались внутрь.

Глава 9

Мы бежали вверх по бетонной спирали. Этаж 5. Этаж 10. Легкие горели. Ноги налились свинцом. Гравитация здесь шалила — иногда казалось, что мы бежим вниз, хотя поднимались вверх. Стены лестничного колодца пульсировали, меняя цвет с серого на болезненно-желтый.

— Они в пролете! — крикнула Диана. Она бежала в центре, прижимая к груди руку с кристаллом. Осколок сиял сквозь перчатку, освещая ступени голубым светом.

Снизу донесся скрежет когтей по бетону и рычание. Они были быстрыми. Быстрее нас.

— Танк, держи пролет! — крикнул я.

Тарас остановился на площадке двенадцатого этажа. Он развернулся, перегородив собой узкий проход. Его балка была наготове. Первый Пёс — тварь, похожая на освежеванную гончую с вывернутыми назад коленями, — прыгнул на него из темноты. Удар балки снес ему череп. Тварь улетела вниз, сбив тех, кто бежал следом.

— Идите! — ревел Тарас, работая своей дубиной как веслом на галере. — Я их задержу!

Но Псов было слишком много. Они лезли по перилам, прыгали по стенам. Одна из тварей, мелкая и юркая, проскочила над головой Тараса, оттолкнулась от стены и приземлилась прямо перед нами, отрезая путь наверх.

Мы с Виком были чуть выше. Диана и Док успели проскочить. А вот капрал Хейз отстал. Он тащил тяжелый ящик с боеприпасами для пулемета (бесполезными, но рефлекс солдата не позволял их бросить) и оказался один на один с тварью.

Пёс припал к земле, готовясь к прыжку. Слюна капала на бетон. Хейз выронил ящик. Он вскинул пулемет, нажал на курок... Клик. Осечка. Оружие здесь было просто куском железа.

— Назад! — заорал он, пятясь и выставляя пулемет перед собой как щит. В его глазах был животный ужас.

Тварь прыгнула. Я видел это в замедленной съемке, даже не включая дар. Когти, нацеленные в горло. Открытая пасть. Хейз не успевал ни ударить, ни уклониться.

— НЕТ! — заорал капрал, выставляя перед собой пустые ладони в жесте отчаяния.

И в этот момент что-то изменилось. Диана, стоявшая на пролет выше, обернулась. Кристалл в её руке вспыхнул ослепительно ярко, среагировав на чудовищный выброс адреналина и страха. Волна голубого света ударила вниз, накрывая Хейза.

Воздух перед капралом сгустился. Это не было замедлением времени. Это было уплотнение пространства. Перед его вытянутыми руками возникла прозрачная, дрожащая рябь. Как стекло, но сделанное из чистого воздуха и воли.

Пёс врезался в это «ничто». БАМ! Звук был такой, словно туша ударилась о бетонную стену. Тварь расплющило в воздухе в полуметре от лица Хейза. Когти скрежетнули по невидимой преграде, высекая синие искры. Пса отбросило назад инерцией удара. Он покатился по ступеням, скуля, с переломанной грудной клеткой.

Тишина. Хейз стоял, тяжело дыша, с вытаращенными глазами. Его руки все еще были выставлены вперед. Перед ними, медленно тая, мерцал полупрозрачный, голубоватый шестиугольник — силовой барьер.

— Что за... — прохрипел он, глядя на свои ладони. Кончики его пальцев светились тем же светом, что и кристалл у Дианы.

Вик, стоявший рядом со мной, медленно опустил нож. — Добро пожаловать в клуб, капрал, — сказал он. В его голосе не было удивления, только мрачное удовлетворение. — Аномалия приняла твою заявку.

Хейз перевел взгляд на Диану. Та смотрела на него сверху вниз, и на её губах играла слабая улыбка. Кристалл «разбудил» его спящий ген. Страх стал ключом, а Эссенция — топливом.

Снизу донесся рев Тараса: — Вы там уснули?! Они лезут!

Хейз тряхнул головой. Барьер исчез. — Я... я... — он не мог подобрать слов. — Потом! — рявкнул я, хватая его за плечо и толкая вверх. — Обсудим мутации, когда выживем! Бегом!

Мы снова побежали. Но теперь что-то изменилось. Хейз больше не оглядывался на свой бесполезный пулемет. Он бежал, глядя на свои руки, и в его глазах страх сменялся пониманием. Он больше не был беззащитным куском мяса. Он стал Щитом.

Этаж 30. Крыша. Дверь вылетела наружу от моего пинка. Мы вывалились на открытое пространство, под свинцовое, бурлящее небо Аномалии. Ветер здесь был таким сильным, что сбивал с ног. Город лежал внизу — искаженная, перекрученная карта руин.

— Док! Маяк! — заорал Вик.

Док, задыхаясь, сбросил контейнер в центре крыши и начал щелкать тумблерами. — Мне нужно две минуты! Две минуты на калибровку!

— У нас нет двух минут! — крикнул Тарас, выбегая последним и подпирая дверь крыши своим телом и обломком вентиляционной трубы. С той стороны в железо ударили. Один раз. Второй. Дверь начала выгибаться

Тарас навалился всем весом, упершись плечом в ржавый металл. С той стороны в дверь ударили — мощно, ритмично. Петли заскрежетали. Тарас зарычал, его каменные ботинки заскользили по гудрону крыши. — Их там много! Я не удержу долго!

Хейз подскочил к нему. В его глазах больше не было паники — только адреналиновый шторм. — Давай, здоровяк! Вместе!

Капрал выставил ладони вперед, не касаясь металла. Вззззт!

Воздух перед ним сгустился. Голубое марево возникло между ним и дверью, формируя полупрозрачный шестиугольный барьер. Это не было укреплением металла — Хейз создал стену чистой кинетической энергии. Удары с той стороны продолжились, но теперь они приходились не в дверь, а в этот щит. Барьер вибрировал, поглощая импульсы, но стоял намертво.

— Работает! — заорал капрал, оглядываясь на нас с безумной улыбкой. — Вы видели?! Я держу их!

— Держи, мать твою! — рявкнул Вик. — Док, запускай шарманку!

Док, стоя на коленях в центре крыши, лихорадочно щелкал тумблерами на контейнере маяка. — Питание есть... Цепь замкнута... Запуск!

Он нажал красную кнопку. Мы ждали гула, вибрации, сигнала — чего угодно. Но маяк лишь тихо пшикнул. Из вентиляционных щелей повалил едкий серый дым. Лампочки на панели мигнули и погасли навсегда.

— Что?! — Вик подскочил к нему. — Что случилось?

— Сгорел, — растерянно пробормотал Док, глядя на мертвый прибор. — Предохранители, платы... всё выгорело в секунду. Он поднял взгляд на командира. — Физика, сэр... Здесь сопротивление проводников другое. Наши схемы тут не работают. Обычное электричество здесь — мусор.

Вик в бешенстве ударил ногой по бесполезному контейнеру. — Сука! Час беготни, три группы... ради груды металлолома?!

— Нам нужна другая энергия, — тихо сказала Диана. Она стояла у края крыши, сжимая в руке свой трофейный осколок. — Местная. Чтобы соединить миры, нужен мост. Кристалл.

Вик медленно повернулся к ней. В его глазах читалось понимание. Они тащили с собой сложнейшую электронику, а нужно было просто воткнуть в эту коробку кусок Аномалии.

— Поздно, — голос Тараса прозвучал натужно. Щит Хейза начал мерцать. — Парни, у нас гости. И это не Псы.

Мы обернулись. Дверь на крышу больше никто не ломал. Удары стихли. Зато на противоположном краю крыши, там, где только что было пусто, воздух начал сворачиваться в черную воронку. Он не спустился с неба. Он шагнул из пространства, как из-за шторы.

Чёрный Рыцарь.

Он был здесь. В десяти метрах от нас. Огромный, закованный в матовую броню, поглощающую скудный свет. Глифы на его визоре горели не рубиновым, а ослепительно-белым — режимом полной боевой готовности.

— Назад! — крикнул Вик, хватаясь за нож.

Рыцарь медленно поднял обе руки. Пространство вокруг него застонало. Над его ладонями начали формироваться не одна, а сразу три черные гравитационные сферы. Сгустки чистой смерти, срывающие куски гудрона с крыши одной своей тягой.

Он не собирался нас допрашивать. Он пришел зачистить территорию.

Хейз развернул свой щит в сторону Рыцаря, но руки капрала дрожали. — Командир... эта штука... она слишком мощная. Я не удержу...

Мы замерли. Бежать некуда. Дверь заблокирована Псами, на крыше — Смерть, за краем — пропасть в тридцать этажей.

И тут меня осенило. Я посмотрел на Диану. На осколок в её руке. Потом перевел взгляд на мертвый маяк. В боковом отсеке контейнера, за стеклом, лежал калибровочный образец — крошечный кристалл, который ученые положили для настройки частот. Елена говорила о нем.

— Диана! — заорал я. — Кристалл! Мне!

Она не задавала вопросов. Она швырнула мне свой осколок. Я поймал его на лету левой рукой. Правой я с размаху ударил прикладом автомата по стеклу маяка. Осколки брызнули в стороны. Я вырвал оттуда второй камень — чуть побольше, фиолетовый.

Два Кристалла. По одному в каждой руке.

Энергия ударила в меня встречной волной. Это было не как раньше. Это было как подключиться к высоковольтной линии напрямую. Мои вены вспыхнули синим светом, видимым даже сквозь куртку. Сердце забилось с такой скоростью, что звук слился в один гул.

Рыцарь качнул руками, отправляя черные сферы в полет. Они летели в нас, разрывая воздух. Смерть была в доле секунды.

Я шагнул вперед, закрывая собой группу. Боль разрывала меня на части, но вместе с болью пришла ясность. Я видел траекторию сфер. Я видел дрожание воздуха. Я видел само Время, текущее, как вода.

И я схватил эту воду руками.

— ВРЕМЯ!!! — заорал я нечеловеческим голосом.

Я сжал оба кристалла в кулаках до хруста. Импульс Хроно-сдвига вырвался из меня не сферой, а направленным лучом, усиленный чужой энергией в сотни раз.

Мир не просто остановился. Он треснул.

Летящие черные сферы замерли в воздухе в метре от моего лица. Я видел, как вращается тьма внутри них. Рыцарь застыл. Впервые. Полностью. Его глифы погасли. Его плащ, развевающийся на ветру, стал твердым, как сталь.

Я шагнул к нему. Кровь текла у меня из носа, из ушей, из глаз. Мое тело умирало от перегрузки, но я был богом в этой застывшей секунде.

— Ты думал, время принадлежит тебе? — прохрипел я, глядя в его черный визор.

Я замахнулся... но не для удара.

В этом застывшем, сером мире прикасаться к Чёрному Рыцарю было безумием. Его броня — это не просто металл, это тоже технология Изнанки. Но я чувствовал его. Я чувствовал то, что билось в его груди под слоями черной стали. Там, внутри его генератора, пульсировал точно такой же ритм, как и в моих ладонях. Кристалл. У него он тоже был.

Два моих камня — мой и Дианы — вибрировали, разрывая мне кожу. Они тянулись к собрату. Им нужен был контакт.

Я шагнул вплотную. Он висел в моменте незавершенного броска. Три черные сферы гравитации замерли, как дыры в мироздании.

Я резко, с силой, которой от себя не ожидал, схлопнул ладони. Я не коснулся его. Я ударил своими руками, в которых были зажаты кристаллы, друг об друга прямо перед его грудью.

ХЛОПОК.

В абсолютной тишине остановленного времени этот звук должен был быть глухим. Но вместо звука родилась Вспышка. Это был не огонь. Это была чистая, концентрированная волна отторжения. Резонанс. Мои кристаллы «крикнули» — и кристалл в броне Рыцаря «ответил».

Вспышка энергии, ослепительно-белая, вырвалась из моих рук. Она впилась в его черную броню, как молния, ищущая заземление. Пространство между нами выгнулось дугой.

— Прочь! — заорал я.

Время лопнуло.

Ударная волна была такой силы, что меня швырнуло назад, как куклу. Я проскользил спиной по гудрону метров десять, сдирая кожу, и врезался в ноги Тараса.

А Рыцаря... Его не разорвало. Его просто выключило. Конфликт энергий сбил его концентрацию. Черные сферы, которые он держал волей, не полетели в него — они просто рассеялись, превратившись в черный дым, который тут же унес ветер.

Но сам Рыцарь получил чудовищный кинетический удар в грудь. Его отбросило. Многотонная туша пролетела по воздуху, скрежеща металлом о бетон, и вылетела за парапет.

Он не упал сразу. В последний момент, с реакцией машины, он успел выкинуть руку и вцепиться в край крыши. Бетон крошился под его пальцами, но он висел. Его ноги болтались над бездной. Ветер раскачивал огромное тело.

На крыше повисла звенящая тишина. Даже Псы за дверью, казалось, притихли.

Я, шатаясь, поднялся. Внутри меня всё гудело. Я ожидал почувствовать пустоту, истощение... но вместо этого я чувствовал, как внутри что-то надорвалось. Какая-то плотина рухнула. Я разжал кулаки. Кристаллы не исчезли. Они не рассыпались в пыль. Они лежали в моих обожженных ладонях — горячие, хищные, пульсирующие. Они напитались конфликтом. И теперь эта сила текла в меня, заполняя каждую клетку ледяным огнем. Я стал сильнее. Гораздо сильнее.

Я подошел к краю. Осторожно. Рыцарь висел на одной руке. Его броня дымилась. От удара или от перегрузки крепления его шлема не выдержали. Лицевая пластина — тот самый черный визор с глифами — треснула и с шипением отъехала в сторону, болтаясь на одном проводе.

Я заглянул в Бездну. И Бездна посмотрела на меня.

Под шлемом не было тьмы. Не было морды чудовища или черепа. Там было лицо. Человеческое лицо. Мужчина лет сорока. Бледная кожа, жесткие скулы, кровь, текущая из носа. Его глаза были широко открыты. Они были не красными, не черными. Они были серыми, полными боли, ярости и... осознания.

Он увидел меня. Только меня. Наши взгляды встретились. В его глазах я прочитал немой вопрос: "Как?"

Никто больше этого не видел. Вик был слишком далеко, Тарас и Хейз смотрели на дверь. Только я стоял над ним.

— Ты... — выдохнул я.

Человек в броне Рыцаря скривил губы в усмешке. Кровавой, злой усмешке. Он разжал пальцы.

Он не сорвался. Он отпустил сам. Тело камнем рухнуло вниз, в туман Аномалии, скрываясь из виду. Через несколько секунд донесся глухой удар, от которого дрогнуло здание.

Я стоял, глядя в пустоту. Человек. Это был человек. Мы воюем не с демонами. Мы воюем с людьми, которые обрели силу бога.

— Стоун! — крик Вика вернул меня в реальность. — Он готов?!

Я обернулся. Я спрятал кристаллы в карман — теперь это было моим главным оружием. — Он упал, — хрипло сказал я. — Путь чист.

... Я стоял, глядя в пустоту, куда рухнул Рыцарь. Человек. Это был человек. Мы воюем не с демонами. Мы воюем с людьми, которые обрели силу бога.

— Стоун! — крик Вика вернул меня в реальность. — Он готов?!

Я обернулся. Я сунул руки в карманы, сжимая горячие, вибрирующие кристаллы. Теперь это было моим главным оружием. И моим секретом. — Он упал, — хрипло сказал я. — Путь чист.

— Дверь не выдержит! — заорал Хейз. Металл двери начал рваться, пропуская внутрь оскаленные морды Псов. Щит капрала мигал, исчезая — адреналин уходил, а с ним и магия.

— Вертушка не сядет! — прокричал Вик, глядя на штормовое небо. — Здесь слишком сильное искажение! Нам нужно вниз!

Мы были в ловушке. Единственная лестница, по которой мы пришли, была забита Псами. Они ломились через дверь. Но я посмотрел в другую сторону крыши. Туда, где стоял Рыцарь. Он не просто так выбрал эту позицию. За его спиной, скрытая его огромной тушей, была надстройка второго выхода — пожарной лестницы северного крыла. Раньше он перекрывал к ней путь своей гравитацией. Теперь проход был свободен.

— Туда! — я указал на дальнюю дверь. — Рыцарь держал этот сектор! Теперь там чисто!

Вик мгновенно оценил обстановку. — К северному выходу! Бегом! Танк, ломай замок!

Мы рванули через крышу. Тарас с разбегу выбил плечом хлипкую жестяную дверь пожарного выхода. — Чисто! — рявкнул он.

— Уходим! — скомандовал Вик. — Ноги в руки! Гонка началась!

Мы влетели в темный зев лестничного пролета. Сзади, на крыше, рухнула основная дверь. Мы слышали визг, вой и топот сотен лап. Я бежал последним, ожидая удара в спину. Я был готов снова остановить время, сжечь себя, но не дать тварям добраться до нас.

Мы летели вниз, перепрыгивая через три ступеньки. Пятый этаж, десятый... Легкие горели огнем, сердце колотилось в горле. Я ждал погони. Ждал, что сейчас сверху на нас обрушится лавина когтей и зубов.

Но её не было.

Странная, неестественная тишина висела за нашими спинами. Топот стих. Вой изменился — это был не яростный лай охоты, а протяжный, тоскливый скулеж.

— Стойте! — выдохнул Вик на площадке десятого этажа. — Тихо!

Мы замерли, тяжело дыша, наставив оружие на лестницу вверх. Никого. Ни звука шагов, ни царапанья когтей.

— Почему они не идут? — прошептала Диана. — Их там сотни...

Я подошел к разбитому панорамному окну. — Смотрите.

Мы выглянули наружу. Внизу, у основания высотки, в огромном кратере, образовавшемся от падения Рыцаря, копошилась серая масса. Псы. Они не преследовали нас. Они сбегались к своему павшему господину. Тысячи тварей стекались со всего района. Они не атаковали его тело. Они кружили вокруг, выли, тыкались мордами в его разбитую броню. Некоторые пытались тащить его, другие просто сидели рядом, запрокинув головы к небу.

Это выглядело жутко. Похоронная процессия монстров.

— Они защищают его, — сказал Тарас. — Им плевать на нас. Хозяин важнее добычи.

— Нам же лучше, — процедил Вик, вытирая пот со лба. — Пока они устраивают поминки, у нас есть шанс уйти к границе. Двинули. Тихо и быстро.

Мы продолжили спуск, но уже без паники. Мы шли через мертвые офисы, через руины, пробираясь к выходу из Зоны.

А в моей голове, в такте с шагами, пульсировала одна мысль. Лицо. Я видел его лицо. Обычное, человеческое лицо, искаженное болью. Тот, кого мы считали абсолютным злом, порождением Изнанки... был одним из нас? Или мы становимся такими, как он?

Я сунул руку в карман. Кристаллы обожгли пальцы приятным, родным теплом. Я чувствовал, как энергия течет по моим венам, меняя меня. Там, где раньше был страх, теперь поселилось что-то темное, тяжелое и голодное. Я стал сильнее. Я победил Рыцаря. Но глядя на то, как преданно Псы охраняют его тело, я задал себе вопрос: если я продолжу идти по этому пути... кто однажды будет охранять меня?

— Стоун, не отставай! — окликнул Хейз.

— Иду, — ответил я.

Мы вышли из здания и растворились в сумерках разрушенного города, направляясь домой. Но для меня «дом» уже перестал быть безопасным местом. Настоящая сила — и настоящая правда — остались здесь, в Аномалии.

Граница встретила нас серым дождем и запахом дизеля. Мы вывалились из зоны искажения на асфальт нашего мира, грязные, окровавленные, похожие на мертвецов, сбежавших из ада.

Нас ждали. У кордона стояли три «Урала» с заведенными двигателями и десяток санитаров. Прожекторы били в глаза, заставляя щуриться после сумерек Аномалии.

— Группа Три вышла! — заорал наблюдатель в мегафон. — Медика! Сюда!

Мы шли, шатаясь. Тарас практически нес на себе Хейза, который после отключения своего щита едва переставлял ноги от истощения. Диана шла сама, но её взгляд был стеклянным — действие кристалла заканчивалось, холод возвращался. Я шел замыкающим. Мои руки в карманах сжимали два теплых камня. Я не отпускал их ни на секунду.

К нам подбежал Вик, который вышел из Зоны на минуту раньше, чтобы доложить обстановку. Он был без шлема, его лицо было черным от копоти.

— Где остальные? — спросил я, перекрикивая шум дождя и генераторов. — Где Первая и Вторая группы?

Вик замер. Он посмотрел на меня, потом на пустую дорогу, ведущую в туман. Рация на его груди молчала. Эфир был пуст. Ни треска помех, ни запросов об эвакуации. Только шипение «белого шума».

— Мы одни, Стоун, — глухо сказал сержант. — Громов напоролся на гнездо ползунов через десять минут после входа. Группу Корнилова накрыло гравитационной волной, когда Рыцарь начал бой с нами.

Он сплюнул на мокрый асфальт, глядя в темноту. — Восемнадцать человек зашли. Шестеро вышли. Вот и вся арифметика.

Я оглянулся на туманную стену Аномалии. Там, в серой мгле, остались лежать «Шокер», «Лягушка», тени, люди-лезвия... Двенадцать бойцов. Лучшие из мутантов и лучшие из людей. Аномалия сожрала их, даже не поперхнувшись.

Нас не повели в казармы. Нас повели сразу в штаб. Полковник Жорж встретил нас в своем кабинете. Он стоял у окна, опираясь на трость, и смотрел на плац, где санитары выгружали нас из машины.

Когда мы вошли, Елена, стоявшая рядом с мужем, ахнула. Она смотрела не на наши раны, а на наши глаза. В них светилось что-то чужое.

— Маяк? — спросил Жорж коротко.

— Уничтожен, — отрапортовал Вик, падая в кресло без разрешения. — Техника не выдержала. Физика другая.

Лицо полковника окаменело. Надежда на энергию, на защиту периметра рухнула. — Значит, зря... — прошептал он, сжимая набалдашник трости. — Все зря. Мы просто накормили Зону людьми.

— Нет, сэр, — вмешался я.

Жорж перевел тяжелый взгляд на меня. — Рядовой Стоун? Тебе есть что сказать?

Я вытащил руки из карманов. Они были красными, обожженными, но я не чувствовал боли. — Мы не принесли вам связь, полковник. Но мы принесли победу. Чёрный Рыцарь уничтожен. Сектор зачищен.

В кабинете повисла тишина. — Уничтожен? — переспросил Жорж недоверчиво. — Это невозможно.

— Возможно, — прогудел Тарас, заполняя собой половину кабинета. — Стоун сбросил его с крыши. Мы видели.

Вик шагнул к столу и бросил на карту осколок черного визора. — Это подтверждено, Жорж. Мы можем их убивать.

Полковник долго смотрел на черный кусок стекла, потом поднял взгляд на нас. На Хейза, чьи руки все еще слабо искрились. На Диану, вокруг которой иней покрывал паркет. На меня.

— Из Аномалии не возвращаются неизмененными, — тихо произнес полковник, словно ставя диагноз. — Вы больше не те люди, которых я отправлял утром.

Вик вдруг усмехнулся. Усмешка была загадочной, жутковатой. В уголках его глаз залегли новые, резкие тени. — Оттуда вообще не возвращаются, Жорж, — сказал он. — Те, кто ушел — умерли. А мы... мы просто заняли их место.

Полковник нахмурился, но промолчал. Он видел перед собой не просто уставших солдат. Он видел хищников.

— Маяка нет, — сказал он твердо, принимая решение. — Но у нас есть Оружие. Живое оружие. Он выпрямился. — Отдыхайте. Завтра будет новый день. И новые задачи. Мы не уйдем отсюда. Мы будем драться.

Мы вышли в коридор. Дверь кабинета закрылась.

Только тут маски спали. Док, который молчал всё это время, прислонился к стене. Он снял свои разбитые очки. Его глаза бегали с нечеловеческой скоростью, словно он читал бегущую строку в воздухе. Он посмотрел на свою ладонь. Пальцы мелко дрожали. Он коснулся перегоревшей лампы на стене — и та вдруг вспыхнула на секунду, повинуясь его воле, хотя проводка была обесточена. — Я вижу схему... — одними губами прошептал он. — Я вижу ток.

Вик стоял напротив него. Сержант расстегнул воротник. На его шее был глубокий порез от осколка стекла, полученный при взрыве на крыше. Я видел, как кровь текла из него еще в вертолете. Но сейчас Вик провел по шее ладонью, стирая запекшуюся корку. Пореза не было. Только гладкая, розовая кожа. Шрам затянулся за минуты. Вик поймал мой взгляд. Он поднес палец к губам.

— Ни слова, Стоун, — тихо сказал он. Его глаза на секунду сверкнули желтым, как у Пса. — Полковнику нужны солдаты. А не монстры. Пусть спит спокойно.

Я кивнул. Мы все изменились. Хейз — Щит. Диана — Холод. Док — Технопат. Вик — Регенерация. Тарас — Монолит. И я — Время. Мы были больше не людьми. Мы были стаей.

Эпилог. Легион

Аномалия не прощает слабости.

Внизу, в глубоком кратере у подножия высотки, выли Псы. Они плотным кольцом окружали тело своего Хозяина. Броня Чёрного Рыцаря была смята, как консервная банка. Левая рука оторвана. Нагрудная пластина вдавлена внутрь. Но он был жив. Человек внутри искореженного металла хрипел. Кровавая пена пузырилась на его губах. Он пытался пошевелиться, но сломанный позвоночник не отвечал.

Вдруг Псы замолчали. Скулеж оборвался. Стая, повинуясь древнему инстинкту, отхлынула от кратера, прижимая уши к земле.

Воздух над кратером сгустился. Пространство разрезали три вертикальные трещины, сочащиеся фиолетовым светом. Из разломов вышли три фигуры.

Они были похожи на павшего Рыцаря, но их броня отличалась. Первый был закован в темно-багровый металл, усеянный шипами. Второй был тоньше, в синей броне, за его спиной развевался плащ из теней. Третий, самый массивный, был абсолютно черным, матовым, словно пустота обрела форму.

Они подошли к умирающему. Павший Рыцарь с трудом повернул голову. — Брат... — прохрипел он. — Помоги... Враг... силен...

Багровый Рыцарь молчал. Он смотрел на поверженного с презрением. — Ты позволил грязи коснуться тебя, — пророкотал голос из шлема. — Ты проиграл примитивным формам жизни. Ты опозорил Легион.

— Я... исправлю...

— Шанс дается тем, кто может его взять, — ответил Багровый.

Он поставил тяжелый сапог на грудь павшего брата. Медленно, с хрустом, он наклонился и ударил когтистой рукой, пробивая броню насквозь. Рыцарь дернулся и затих.

Багровый рывком выдернул руку обратно. В его пальцах пульсировал Кристалл, залитый темной кровью. Он тускнел, теряя связь с носителем.

— Он был слаб, — произнес Багровый, сжимая Кристалл в кулаке до треска.

Синий Рыцарь повернул голову в сторону города. — Я чувствую их, — прошелестел он. — Они забрали Эссенцию. Один из них... он фонит силой, как мы.

— Значит, охота будет интересной, — прогудел Чёрный гигант.

Три Рыцаря повернулись в сторону Форпоста. — Мы идем, — сказал Багровый. — И мы заберем своё.

Они растворились в воздухе, оставив после себя растерзанное тело брата и тишину, предвещающую бурю.