Право на жизнь

Глава 1. Разная жизнь.

Солнце Новой Софии в тот день казалось особенно ярким. Его золотистые лучи заливали белоснежный фасад гимназии, скользили по мраморным колоннам, вспыхивали в струях фонтанов и рассыпались тысячами солнечных зайчиков среди клумб, утопающих в цветах.

Легкий ветер доносил запах жасмина, роз и свежескошенной травы. Над площадью медленно проплыл пассажирский дирижабль. Его белоснежная оболочка почти сливалась с облаками, а прозрачная гондола блеснула на солнце и скрылась за кронами старых платанов. Чуть ниже бесшумно пролетели несколько грузовых платформ. Никто даже не посмотрел им вслед. Для жителей Земли это было так же привычно, как когда-то полет птицы.

Площадь перед гимназией постепенно заполнялась выпускниками.

Площадь напоминала огромный расцветший цветник.

Девушки смеялись, обнимались, фотографировались с преподавателями и родителями.

Пышные юбки, расшитые шелком и цветами, кружевные манжеты, жемчужные нити, широкие банты и тончайшая вышивка превращали каждую из них в настоящее произведение искусства. Одни наряды были вдохновлены рококо, другие лишь перекликались с ним отдельными деталями, но все без исключения создавали законченный образ.

Никто не стремился выглядеть вызывающе.

Каждая старалась выглядеть красиво.

Не для того, чтобы привлечь чье-то внимание.

А потому что красота здесь считалась одним из величайших достижений человеческой культуры.

Юноши тоже не уступали. Камзолы сложного кроя, расшитые жилеты, элегантные плащи, идеально подобранные цвета. Можно было подумать, что они готовятся не к вручению дипломов, а к королевскому балу.

Анна Альба стояла чуть в стороне от общего веселья.

В руках она держала тонкий лист электронного пергамента. Настолько легкий, что ветер едва заметно шевелил его края.

«Центральный университет Лютеции. Факультет архитектуры планет. Зачисление по специальной квоте для выдающихся выпускников.»

Она перечитала эти строки уже, наверное, в двадцатый раз.

Не потому, что не верила.

Просто мечта, к которой она шла долгие годы, наконец стала реальностью.

Архитектор планет.

Одна из самых редких и престижных специальностей во всей человеческой цивилизации.

Когда-нибудь ей доверят безжизненный мир.

Холодный каменный шар, вращающийся вокруг далекого солнца.

И именно она вдохнет в него жизнь.

Вырастит первые леса.

Наполнит океаны водой.

Создаст атмосферу.

И однажды кто-то назовет этот мир своим домом.

— Поздравляю, Анна.

Она подняла голову.

Перед ней стоял директор гимназии.

Высокий мужчина с открытым лицом, в темно-синем камзоле преподавателя. На вид ему можно было дать не больше тридцати пяти лет, но в его спокойном взгляде и неторопливых движениях чувствовался огромный жизненный опыт. Говорили, что гимназией он руководит уже больше века. Глядя на его молодое лицо, поверить в это было непросто.

— Спасибо.

— Такая квота выпадает далеко не каждый год.

Анна кивнула.

Это она знала.

Анна была вторым выпускником этой гимназии, который получил такое приглашение.

— Не разочаруй нас.

Она улыбнулась.

— Постараюсь.

Директор едва заметно покачал головой.

— Нет. Не старайся. Просто сделай.

Он пожал ей руку и направился к другим выпускникам.

Анна проводила его взглядом, потом снова посмотрела на приглашение.

Через несколько часов дирижабль унесет ее в Лютецию – столицу Земли.

Там начиналась новая жизнь.

А пока она в последний раз смотрела на гимназию, в которой прошло ее детство, еще не подозревая, насколько долгой и невероятной окажется дорога, по которой она только что сделала первый шаг.

***

Под сводами грузовой пещеры Кубер-Педи висел густой запах горячего металла, подгоревшего жира и выхлопа прогретых двигателей. Девятнадцать багги с длинными прицепами стояли двумя рядами. Пока грузчики закатывали последние бочки и контейнеры, водители запускали двигатели. Машины оживали одна за другой. Первые минуты они работали на небольших пусковых баках с биодизелем. Хару из Пайн-Геп презрительно называли его крысиным мазутом. За это время прогревались двигатель, топливные магистрали и большой бак, наполненный топленым жиром. Когда температура поднималась достаточно, водитель переводил подачу топлива на основной бак. Бас мотора становился глуше – караван был готов к дороге.

Перед каждой длительной остановкой двигатели вновь переводили на биодизель. Он промывал трубки и форсунки. Иначе застывший жир к утру превратил бы машину в бесполезную груду металла. Только в случае тревоги багги уходили прямо на пусковом топливе, переключаясь на жир уже в пути.

Грузчики затягивали ремни на бочках с топленым жиром, канистрах с биодизелем, контейнерах с грибным концентратом, тюках обработанных шкур и ящиках с запчастями.

Вдоль колонны неторопливо шел старший караванщик. Он проверял крепления, заглядывал под прицепы, иногда молча поправлял плохо натянутый ремень.

— На пятой машине подтянуть груз, – спокойно сказал он.

— На южном спуске растрясет.

Никто не спорил.

Караван принадлежал всему племени Кубер-Педи. И если в дороге из-за чьей-то небрежности потеряется бочка топлива или контейнер с грузом, расплачиваться за это придется всем.

За массивными воротами начиналась поверхность Австралии – бангвал-буш. Земля джарраха.

Багги врезались в бангвал-буш, и стальные колеса с хрустом начали перемалывать серую траву. Острые, как стекло, листья со звоном разлетались из-под металлокерамических ободов, оставляя за машинами серебристую пыль. По обе стороны дороги стеной стоял черный папоротник. Его жесткие вайи терлись друг о друга с сухим шорохом, будто тысячи ножей скользили по камню. В глубине зарослей что-то шевельнулось.

На мгновение показалась блестящая черная спина буру. Огромная жужелица замерла, поводя усиками, затем исчезла среди папоротника так же бесшумно, как появилась. Никто даже не посмотрел в ее сторону. Здесь это было обычным делом.

***

Пассажирский дирижабль плавно набирал высоту, оставляя позади Новую Софию.

Анна сидела у широкого панорамного окна. Внизу медленно проплывала Земля. Она специально выбрала дирижабль с панорамной галереей. Он летел ниже и медленнее скоростных лайнеров, зато позволял часами любоваться Землей.

Она смотрела вниз, где среди лесов извивались реки, белели небольшие города, цвели бескрайние сады и золотились поля.

— Красиво... – едва слышно прошептала Анна.

Она улыбнулась своим мыслям.

— Когда-нибудь я тоже создам такой мир.

Девушка на мгновение представила безжизненную каменную планету, над которой только начинает работать команда архитекторов.

— Нет... – тихо поправила она саму себя.

– Не такой. Лучше.

Леса сменялись цветущими лугами. Между ними серебрились извилистые реки и цепочки озер. Квадратов полей почти не было. Сады, виноградники, пастбища и рощи переходили друг в друга так естественно, словно их создавали не архитекторы, а сама природа.

Изредка среди зелени появлялись поселки. Светлые дома прятались под кронами деревьев, а широкие улицы больше напоминали аллеи парков. Анна невольно искала взглядом знакомые места.

Где-то далеко осталась школа. Друзья, учителя, родительский дом. Еще вчера все это было целым миром. Теперь этот мир медленно уплывал за горизонт.

Дирижабль бесшумно шел на запад. Встречные воздушные суда расходились на разных эшелонах. Ни гула турбин, ни дрожи корпуса – лишь едва слышный шелест воздуха за прозрачной оболочкой обзорной галереи.

Анна достала из сумки приглашение.

«Центральный университет Лютеции. Факультет планетарной архитектуры.»

Она уже знала этот текст наизусть. Но все равно перечитала его еще раз. Уголки губ дрогнули в улыбке.

До Лютеции оставалось несколько часов.

Дирижабль мягко коснулся причальной мачты воздушного вокзала.

Через несколько минут пассажиры уже спускались по широкому трапу. Анна остановилась на мгновение.

Перед ней раскинулась Лютеция. Белый город уходил к самому горизонту. С высоты воздушного вокзала были видны широкие проспекты, каналы с прозрачной водой, десятки мостов и бесчисленные парки. Зелени здесь было не меньше, чем камня.

По улицам неспешно двигались экипажи, между башнями бесшумно скользили небольшие пассажирские платформы, а над всем этим величественно плыли дирижабли. Ни шума моторов. Ни гари. Ни городской суеты, к которой привыкли жители старой Земли.

На одной из площадей играл небольшой оркестр. Совсем рядом художник заканчивал чей-то портрет. Под открытыми навесами работали кондитерские и кофейни. За столиками смеялись люди. Никто никуда не торопился.

Анна вдруг поймала себя на мысли, что этот огромный город совсем не казался огромным. Он не давил. Наоборот – словно приглашал войти.

— Добро пожаловать в Лютецию.

Рядом появился андроид-носильщик.

— Позвольте помочь с багажом.

Анна кивнула.

Андроид легко подхватил чемодан и повел девушку к площади перед воздушным вокзалом.

Вдоль тротуара выстроились десятки экипажей. Белые, вишневые, темно-синие. Запряженные великолепными лошадьми. Лишь присмотревшись, можно было заметить, что это не настоящие животные. Их движения были слишком точными, слишком совершенными. Биомеханические андроиды выглядели настолько естественно, что отличить их от настоящих можно было лишь по едва заметному серебристому отблеску глаз.

Кучер выглядел не менее естественно. Он сидел неподвижно, держа поводья в руках, и лишь доброжелательно улыбнулся, когда девушка заняла место в карете.

Носильщик открыл багажный отсек кареты, аккуратно уложил чемодан и захлопнул крышку.

— Центральный университет, – сказала Анна.

Кучер слегка наклонил голову.

— С удовольствием.

Карета бесшумно тронулась.

Анна ожидала увидеть перекрестки, светофоры и дорожные заторы, но ничего подобного не было. Потоки экипажей словно сами находили дорогу, не мешая друг другу. Никто не сигналил, никто не тормозил в последний момент. Город жил в собственном безупречном ритме, который был почти незаметен со стороны.

Через несколько минут белая открытая карета уже катилась по тенистому проспекту. Высокие платаны смыкались над дорогой, образуя зеленый свод. За ними мелькали фасады домов с колоннами, террасами и цветущими балконами. Повсюду клумбы, скульптуры, небольшие фонтаны и уютные площади, где под деревьями отдыхали люди.

Лютеция больше походила на огромный парк, внутри которого случайно построили город. Казалось, деревьев здесь было больше, чем домов, а цветущих садов – больше, чем улиц.

Карета свернула на широкий проспект. Вдали, над зеленью парков, постепенно поднималось огромное белое здание.

Нет...

Это был целый город. Башни, соединенные воздушными галереями, купола из прозрачного стекла, каскады садов на крышах, пруды, оранжереи, исследовательские корпуса и десятки учебных зданий, раскинувшихся на многие километры. Анна невольно выдохнула.

— Это... университет?

Кучер улыбнулся.

— Только его центральный кампус.

Спустя некоторое время карета остановилась на стоянке перед главной аллеей Центрального университета.

Анна вышла на мостовую и повернулась к кучеру.

— Подождите меня, пожалуйста. Думаю, оформление не займет много времени.

— Разумеется.

Кучер слегка коснулся панели у своего сиденья. По бокам кареты мягко загорелись небольшие янтарные фонари с надписью:

«ЗАРЕЗЕРВИРОВАНО»

Андроид вновь застыл, словно был обычным извозчиком, ожидающим своего пассажира.

Анна крепче прижала к себе папку с документами.

Она столько лет мечтала оказаться здесь. И вот теперь она тут.

* * *

Девятнадцать тяжелых багги с длинными прицепами медленно пробирались через бангвал-буш. Дороги здесь не было, была тропа. Каждый караван искал собственный путь. Где-то джелли – черный местный папоротник, уже успевал затянуть старую колею молодой порослью, а где-то каменистая почва оставалась почти голой. Джелли был не просто папоротником, а за последние триста лет джелли настолько насытился кремнием, что его листья и стебли по твердости почти не уступали обсидиану. Поэтому машины постоянно петляли, обходя валуны, заросли и участки, которые облюбовали таррака.

Гарк внимательно смотрел вперед.

После прохода караванов на поврежденной земле быстро появлялась молодая поросль — любимый корм бронированных гигантов. Поэтому на старой тропе вполне мог оказаться неторопливо пасущийся таррака – потомок вомбатов, и столкновение с трехсоткилограммовым бронированным зверем не сулило ничего хорошего…

Через несколько километров колонна уперлась в участок густой молодой поросли. Здесь джелли успел затянуть старую тропу почти полностью. Между папоротниками уже поднимались молодые грибы с толстыми волокнистыми ножками. Загудели пилы. Застучали топоры.

Кремниевые стебли и листья тупили режущие кромки не хуже камня, поэтому запасные резцы возили в каждом прицепе.

Справа возвышался старый муррунг. Метра четыре высотой. Верхушка давно обвалилась, а стены покрывали трещины и серый мох. Когда-то здесь жили мурра - потомки термитов, но теперь гнездо пустовало.

Гарк оглядел исцарапанные колеса. Каждый такой комплект стоил дорого. Металлокерамику производили только подземные заводы Пайн-Гепа…

Вскоре дорогу расчистили, караван двинулся дальше.

На валуне неподвижно сидел буру. Огромная жужелица размером с кулак неподвижно сидела на валуне, медленно провожая колонну фасеточными глазами.

— Старый, – негромко сказал Гарк.

Джуд вопросительно посмотрел на него.

— Молодой бы уже бросился.

Джуд усмехнулся. Он заметил жужелицу только после слов Гарка. Колонна продолжала путь.

Над папоротниками плавно кружили карро. Гарк привычно следил и за ними.

Если птицы долго держались над одним местом – впереди была падаль. Если внезапно снимались всей стаей – значит, кто-то крупнее согнал их с добычи.

Через несколько километров карро ушли вправо.

— Левее, – спокойно сказал Гарк в рацию.

Никто не спросил зачем, колонна просто приняла влево.

Через несколько минут справа из зарослей донесся тяжелый рык карта-пули. Здоровенный потомок варанов отгонял конкурентов от добычи. Колонна даже не сбавила ход.

Вечером остановились у давно оборудованной стоянки. Пока одни натягивали веревки, пропитанные едкой смесью и расчищали площадку, другие уже доставали пилы. Сухой папоротник трещал под зубьями. Кто-то собирал черный мох. Кто-то таскал камни для ремонта кладки. Несколько джараха подошли с наружной стороны, закинули крючья на верёвках в наваленные вайи и отгорнули их от каменной ограды. Другие сбросили сразу после этого старые вайи, лежащие на ограде, а вместо них наложили свежесрубленные. Через полчаса лагерь был готов.

Четыре неглубоких дымных костра. Багги поставлены внутри. Часовые заняли свои места на крышах прицепов. Никто не командовал. Каждый и без слов знал свою работу.

Гарк молча обошел лагерь. Потрогал ладонью натянутую веревку, покрытую серой пылью. Кивнул.

На багги накинули тенты и обрызгали их гадкой смесью, чтоб перебить запах жира.

Сегодня ночью крупное зверье сюда не полезет.

Следующие дни почти не отличались друг от друга.

Потом стали чаще попадаться следы чужих колес. Потом навстречу прошел небольшой караван из Матаранки. Еще через несколько часов вдоль дороги начали встречаться старые бетонные сооружения, наполовину утонувшие в папоротнике.

Местами из земли выглядывали остатки железобетона. Все чаще попадались проржавевшие и завалившиеся мачты. Джунгли медленно брали свое.

Над черной полосой папоротников медленно поднялся огромный серый купол. Потом второй. Чуть дальше показалась решетчатая антенна. Еще через несколько километров лес окончательно расступился. Впереди тянулась широкая, хорошо расчищенная дорога. По ней непрерывно двигались караваны. Пайн-Геп был уже рядом.

* * *

Анна медленно шла по центральной аллее. Высокие деревья образовывали над дорожкой зеленый свод. Сквозь листву пробивались солнечные лучи, оставляя на светлом камне живые пятна. По обе стороны аллеи журчали узкие каналы с прозрачной водой. Через них были перекинуты десятки небольших мостиков, украшенных живыми цветами.

Студенты неспешно шли навстречу. Кто-то смеялся. Кто-то сидел прямо на траве, разложив книги и чертежи. Несколько человек что-то оживленно обсуждали возле объемной голограммы планеты, медленно вращавшейся над круглым столом.

Анна постепенно вышла к центральной площади. Она невольно остановилась. Посреди площади бил огромный фонтан. Над зеркалом воды медленно вращалась полупрозрачная голограмма звездной системы TRAPPIST-1. Семь планет двигались по своим орбитам, а тонкие струи воды то поднимались вверх, то опускались вниз, словно повторяя траектории небесных тел.

За фонтаном возвышалось главное здание университета.

Огромные стеклянные купола оранжерей отражали солнце. Повсюду зеленели террасы, утопающие в цветах и деревьях. Словно архитекторы сперва создали огромный парк, а уже потом очень осторожно вписали в него университет.

Монументальность здесь удивительным образом сочеталась с легкостью. Несмотря на размеры, университет не давил, а располагал к себе ощущением уюта.

Анна посмотрела на электронную карту. Факультет планетарной архитектуры. Корпус «Альтаир». Она улыбнулась. До нужного корпуса оказалось почти полкилометра.

Дорога проходила через небольшие внутренние сады. Здесь росли растения с разных миров, которые уже освоили Эво. Возле каждого дерева стояла небольшая табличка с названием планеты и годом ее терраформирования. Между клумбами журчали ручьи, а в тени беседок студенты продолжали обсуждать проекты, словно весь университет был одной огромной лабораторией.

Наконец впереди показался корпус «Альтаир». По сравнению с главным зданием он выглядел почти скромно. Всего четыре этажа, светлый камень, широкие арочные окна и крыша, полностью скрытая под висячим садом. Над входом серебристыми буквами сияла надпись:

Факультет планетарной архитектуры.

Анна глубоко вдохнула и вошла внутрь.

В просторном холле царила непривычная тишина.

Не потому, что людей было мало. Наоборот. Через зал постоянно проходили студенты, преподаватели, андроиды. Но никто не суетился, не повышал голос. Казалось, весь университет жил в спокойном, размеренном ритме.

Над стойкой деканата золотыми буквами светилась надпись:

Факультет планетарной архитектуры.

Анна подошла ближе.

За стойкой сидела молодая женщина в светлом платье. На вид ей едва ли можно было дать больше двадцати пяти лет.

Она подняла глаза и тепло улыбнулась.

— Добрый день.

— Здравствуйте... Я Анна Альба. Мне пришло уведомление о зачислении.

— Конечно.

Женщина коснулась небольшой панели.

Над столом возникла полупрозрачная голограмма.

Несколько секунд строки быстро сменяли друг друга.

— Анна Альба. Новая София. Лучшая выпускница гимназии. Победитель трех научных конкурсов. Работа по терраформированию безжизненных спутников...

Она подняла взгляд.

— Поздравляю. Вы зачислены.

Анна почувствовала, как сердце забилось быстрее.

Женщина достала небольшой прозрачный кристалл в тонкой серебристой оправе.

— Ваш студенческий идентификатор.

Анна осторожно взяла его.

Кристалл мягко засветился.

— С этого момента вам доступны общеуниверситетские библиотеки, лаборатории общего пользования, учебные мастерские и транспортная сеть кампуса.

Затем регистратор протянула еще один тонкий лист электронного пергамента.

— Здесь ваше расписание на первую неделю.

Анна взглянула.

Самая первая строка заставила ее улыбнуться.

«Введение в устройство мироздания».

Регистратор заметила эту улыбку.

— Немного волнуетесь?

— Если честно... очень.

Женщина тихо рассмеялась.

— Это нормально. Вы не первая.

Она на секунду посмотрела в огромное окно, за которым виднелись сады университета.

— Вам очень повезло, – продолжила женщина.

— Вы поступили в удивительное время.

Анна вопросительно посмотрела на нее.

— Еще сто лет назад факультета планетарной архитектуры не существовало.

— Правда?

— Конечно. На его месте работал Научно-исследовательский институт планетарной инженерии. Здесь собирались лучшие ученые Эво. Они изучали другие миры, разрабатывали технологии терраформирования, создавали первые проекты будущих колоний. Благодаря чему и были освоены несколько первых миров.

— Ну, а потом Верховный совет принял решение преобразовать институт в факультет Центрального университета.

— Почему?

— Потому что нескольким десяткам ученых новые миры не построить. Для этого нужны тысячи инженеров, архитекторов, биологов, климатологов и геологов. Нужно было начинать готовить специалистов.

Она вновь улыбнулась.

— Поэтому сегодня вы поступаете не просто на один из факультетов. Вы поступаете в число первых поколений людей, которым предстоит создавать новые миры.

Анна невольно крепче сжала идентификационный кристалл.

Еще утром это казалось красивой мечтой.

Теперь мечта стала ее будущей профессией.

— Возможно, именно вашему поколению предстоит превратить безжизненные планеты в новые дома для людей.

Несколько секунд Анна просто молчала.

— Добро пожаловать в Центральный университет, Анна.

Карета покинула центральную часть кампуса и свернула на дорогу, уходящую в густую зелень.

По обе стороны появились небольшие двухэтажные дома, скрытые в садах. Каждый отличался от соседнего: где-то стены были увиты розами, где-то над террасой склонялись цветущие магнолии, а где-то стеклянная оранжерея почти полностью скрывала первый этаж.

Анна с интересом разглядывала поселок.

— Здесь живут студенты? — не удержалась она.

Кучер кивнул.

— Лучшие.

— Только лучшие?

— Территория университета не бесконечна. Индивидуальные дома получают победители общегосударственных олимпиад, лучшие выпускники гимназий и студенты, добившиеся выдающихся результатов в учебе или исследованиях. Остальные живут в современных общежитиях. Они ничем не хуже по комфорту, просто рассчитаны на большее число жителей.

Анна удивленно посмотрела на аккуратные домики, утопающие в зелени.

— Значит...

— Да. Дом номер семь подготовили для вас еще несколько дней назад.

Карета медленно остановилась.

Перед девушкой стоял небольшой двухэтажный дом из светлого камня. Его почти скрывали розовые кусты и молодые фруктовые деревья. Небольшая дорожка вела к крыльцу, а позади дома под стеклянной крышей пряталась уютная оранжерея.

Над калиткой висела бронзовая табличка:

Дом № 7.

Анна молча смотрела на него. Она ожидала комнату в общежитии. Вместо этого университет доверил ей собственный дом.

— Возле дома вас ожидает карета. Она уже зарегистрирована как ваше личное транспортное средство. При желании можете пользоваться ею сразу. Вся необходимая информация уже загружена в ее систему.

Кучер спустился с козел, достал чемодан Анны и занес его в дом. Поставив багаж у стены, он повернулся к девушке.

— Что ж, полагаю, на этом моя работа окончена.

Андроид слегка поклонился.

— Желаю вам успехов в учебе и приятного пребывания в Лютеции, юная леди.

С этими словами он вышел из дома, направился к ожидавшей у калитки своей карете и занял место на козлах.

Лошади мягко тронулись с места, и через несколько секунд экипаж скрылся за поворотом аллеи.

* * *

Караван влился в нескончаемый поток машин.

Дорога стала шире. Теперь она была расчищена почти до камня. По ней в обе стороны непрерывно двигались караваны. Одни шли к Пайн-Гепу, другие уже возвращались в свои сектора. Чем ближе становился город, тем больше попадалось следов человека. Старые вентиляционные шахты сменялись бетонными укреплениями, над папоротниками поднимались наблюдательные вышки, а между ними тянулись линии электропередачи.

Затем дорога уперлась во внешний контрольно-пропускной пункт.

Девятнадцатимашинный караван Кубер-Педи оказался далеко не единственным. Здесь стояли колонны из Катрин, Маунт Айза, Танами и других секторов. Одни везли биологическое сырье, другие – руду, древесину, детали древней техники, металлолом.

Высокая бетонная стена поднималась над поверхностью всего на несколько метров.

Перед воротами уже выстроилась очередь. Похожие караваны. Похожие багги. Похожие люди. Разве что немного отличались одеждой. Практически все были джарраха, как и Гарк, и те, кто прибыл с ним. У некоторых караванов присутствовали «смотрящие», их было сразу видно. Отличить их было легко: если джарраха поголовно носили крысиные шкуры или шкуры таррака с нашивками из панцирей насекомых, то эти чаще были одеты в выделанную кожу и заводскую броню. Эти ребята были представителями своих секторов. У них не было привилегий в пути. Они представляли лишь свой сектор перед Пайн-Геп. В древности их назвали бы экспедиторами. А джарраха были чем-то вроде транспортной компании, что перевозила грузы. А вот кого-кого, а жителей Пайн-Гепа среди людей на КПП почти не было. Они редко поднимались на поверхность без особой необходимости.

Проверка заняла почти час.

Охрана тщательно осматривала контейнеры, просвечивала прицепы переносными сканерами.

Лишь после этого тяжелые ворота медленно разошлись в стороны.

Караван двинулся в широкий транспортный тоннель. Чем глубже машины уходили под землю, тем светлее становилось вокруг. Мощные светодиодные панели заливали стены ровным белым светом. Гарк невольно поморщился. После нескольких дней среди серых джунглей глаза успели отвыкнуть от такой яркости.

Чистые стены. Исправная вентиляция. Работающие лифты. Никаких потеков ржавчины. Никакой самодельщины. Никаких заплаток. Все оборудование исправно обслуживалось. На это здесь находились и ресурсы, и люди.

Караван вывели на грузовой уровень. Огромный зал уходил вдаль на сотни метров.

По транспортным путям непрерывно двигались автоматические платформы. Работали погрузчики. Под потолком тянулись кабельные трассы и трубопроводы.

Все работало. Без скрипов.

Без перебоев. Без постоянного ремонта. Будто катастрофа тысячелетней давности произошла где-то очень далеко и никогда не касалась этого места.

— Стоянка номер двадцать семь, – раздался голос диспетчера.

— Ожидайте представителя приемной комиссии.

Девятнадцать багги остановились. Люди начали выбираться наружу. Гарк поднял взгляд.

На одном из балконов стояли мужчины и женщины в чистой светлой одежде. Без панцирей. Без защитных накидок. Без следов многодневных походов через бангвал-буш. Они наблюдали за прибывшими так, словно смотрели на диковинных животных.

Спускаться вниз никто не собирался. Рабочие Пайн-Гепа уже приступили к разгрузке.

Номер.

Сканер.

Склад.

Номер.

Сканер.

Склад.

Обычная рутина.

Гарк сел на колесо своего багги. Рядом остановился Джуд.

— Каждый раз одно и то же...

Гарк промолчал.

На другом конце площадки глава каравана подошел к стойке связи.

Экран ожил.

Появился чиновник.

Чистая одежда. Ухоженное лицо. За его спиной виднелся просторный кабинет и огромное окно, из которого прекрасно просматривалась вся грузовая площадка. Спускаться к караванщикам он тоже не собирался.

— Караван Кубер-Педи прибыл согласно графику.

— Девятнадцать контейнеров обменного груза.

— Груз принят.

На коммуникатор пришел файл.

Глава каравана некоторое время молча изучал его.

Потом поднял взгляд.

— Это все?

— Все.

— Здесь ошибка.

— Ошибки нет.

— Только фильтров должно быть вдвое больше.

— Не должно.

— Мы привезли девятнадцать контейнеров.

— И получили оценку комиссии.

— Прошлый раз за меньший объем груза мы получили больше.

— В прошлый раз была другая оценка комиссии.

Глава каравана тяжело вздохнул.

— Значит стоимость сырья снова снизилась?

— Согласно расчетам специалистов.

— Каких специалистов?

— Специалистов комиссии.

Даже с другого конца площадки Гарк видел, как напряглись люди.

Этот разговор повторялся последнее время слишком часто.

— Тогда покажите расчеты.

Чиновник впервые оторвался от документов.

— Это внутренняя информация Пайн-Геп.

— То есть стоимость нашего груза определяете вы?

— Да.

— Проверить ваши расчеты мы не можем?

— Не можете.

— А отказаться от обмена тоже не можем.

— Можете.

Глава каравана невесело усмехнулся.

— И вернуться без фильтров?

Чиновник едва заметно пожал плечами.

— Это будет ваше решение.

На несколько секунд повисла тишина.

Все понимали цену этого «решения».

Без фильтров поселение долго не проживет, придется ставить свои самодельные. Они были гораздо хуже.

Без медикаментов умрут раненые.

Без металлокерамики начнут вставать машины. Чисто стальные колеса хуже.

Без запчастей остановятся мастерские.

— Хорошо, – наконец произнес глава каравана.

— Обмен принимаем.

— Отлично.

Будто другого ответа чиновник и не ожидал.

— Еще один вопрос.

— Слушаю.

— Нам нужен ночлег до рассвета.

— Отказано.

— Вы даже не проверили наличие мест.

— Проверил.

— Когда?

— До начала разговора.

— И свободных помещений нет?

Чиновник спокойно посмотрел на него.

— Для вас нет.

Несколько секунд глава каравана молчал.

— Понятно.

— Рад, что мы поняли друг друга.

Экран погас.

На грузовой площадке повисла тишина.

Глава каравана медленно подошел к своим.

— Ну?

— Урезали.

— Сильно?

— Как обычно.

Кто-то тихо выругался.

Никто не удивился.

— А ночлег?

— Тоже нет.

— Мест нет?

Глава каравана невесело усмехнулся.

— Для нас нет.

На этот раз выругались уже несколько человек.

Гарк поднялся с колеса.

Посмотрел на ярко освещенный зал.

На рабочих.

На погрузчики.

На бесконечные ряды тоннелей и дверей.

Места здесь были.

Это понимали все.

Но спорить было бесполезно.

— Загружаемся, – спокойно сказал он.

— На рассвете выходим обратно.

Ночь давно опустилась на стоянку караванщиков. Между машинами горели десятки небольших дымных костров. Кто-то ужинал, кто-то чинил снаряжение, кто-то уже спал, завернувшись в плащ. Гарк заметил знакомую широкоплечую фигуру и направился к соседнему костру.

— Здорово, мурра-переросток. Это ж чем нужно мурра кормить, чтобы оно в такое вымахало?

Мару поднял голову и широко улыбнулся.

— И тебе привет, помет вирри. Диета простая: молодые побеги джелли... и печень врага.

Оба рассмеялись и крепко пожали друг другу руки.

— Как добрались?

— Без приключений, – ответил Мару.

— Аналогично.

Несколько секунд оба молча смотрели на огонь.

— Слушай, Гарк... Я как раз хотел с тобой связаться.

— Что случилось? Здравствуйте

— Пайн-Геп собирает большой караван до Косцюшко. Нужны опытные караванщики. Я набираю людей. Хотел позвать тебя и твоих ребят.

Гарк помрачнел.

— Надо подумать... Только что-то не хочется в очередной раз работать на Пайн-Геп.

— Опять «по расчетам специалистов комиссии»?

— Ага.

Мару усмехнулся.

— Слушай... А может, скажем этим гуна-мути, что по расчетам наших специалистов тарифы на перевозки выросли?

Гарк вопросительно посмотрел на него.

— Пусть откажутся, если дорого. Тогда сами через бангвал-буш и поедут. Думаю, карта-пули будут только рады.

Гарк хмыкнул.

— Я за. Пусть платят.

— Тогда договорились. Сначала доставим свои грузы. Потом вместе дадим им ответ.

Гарк протянул руку.

— Идет.

Мару и Гарк крепко ударили по рукам.

— Тогда не будем откладывать.

— Пошли.

Они обошли стоянку, негромко перекинувшись несколькими словами с теми, кому доверяли. Через несколько минут у небольшого костра, в стороне от остальных, собрались старшие караванщики. Не один и не два — почти все, кто этой ночью оказался в Пайн-Геп. Несколько человек были из Маунт-Айзы, несколько — из Кариджини, сидели проводники Дарвина, Голубых гор, Кубер-Педи. Некоторые везли грузы своих племен, другие выполняли заказы чужих секторов. Всех объединяло одно – каждый отвечал за свой караван и каждый после возвращения докладывал своему вождю.

Мару дождался, пока разговоры стихнут.

— Спасибо, что пришли. Долго не задержу. Думаю, многие сегодня снова увидели, как здесь умеют благодарить за нашу работу.

У костра послышалось недовольное ворчание.

— Одним урезали обмен. Других заставили ждать. Третьим дали понять, что завтра условия станут еще хуже. Каждый из нас хоть раз через это проходил.

Гарк молча кивнул.

Мару продолжил:

— Мы можем отказаться от их товаров. Перейдем на старые фильтры, на дизель-генераторы, на газо-генераторы вместо электрохимических генераторов, больше будем использовать свои геотермальные станции и их ТОТЭ нам не понадобятся. Жить станет тяжелее, но проживем. А это значит, мы не обязаны принимать любые условия.

Первым заговорил Рава.

— Пока каждый торгуется отдельно, цену будут сбивать и дальше.

Карро подбросил в костер ветку.

— Если одно племя поднимет стоимость перевозок, Пайн-Геп просто наймет другое.

— Поэтому поднимать должны все, — спокойно сказал Калка.

Несколько человек согласно кивнули.

Мару обвел взглядом собравшихся.

— Мы здесь ничего не решаем. Это право наших вождей. Но мы можем донести до них одно и то же предложение.

Он сделал короткую паузу.

— Когда вернетесь домой, доложите своему вождю. Если он согласится, пусть сообщит об этом Карри. Карри соберет ответы от остальных. Если согласятся все пять вождей — это станет решением Союза.

У костра снова повисла тишина.

Потом один из старших проводников негромко сказал:

— Передам.

— И я, – откликнулся другой.

— Передам.

— Передам.

Гарк посмотрел на Мару и едва заметно улыбнулся.

На рассвете стоянку разбудил знакомый рокот двигателей. Один за другим багги переходили с пускового биодизеля на горячий жир. Воздух быстро наполнился запахом подгоревшего жира и перегретого металла.

Караванщики проверяли крепления, натягивали маски, занимали свои места.

— Кая биди, джарраха! – донеслось из соседней колонны.

— Кая биди! – дружно ответили в ответ.

Через несколько минут караваны один за другим двинулись в разные стороны, растворяясь среди черных зарослей джелли.

* * *

Утро началось со звонка будильника.

Анна открыла глаза и несколько секунд просто лежала, глядя в потолок.

Она чувствовала себя отдохнувшей.

Анна сладко потянулась и, улыбнувшись чему-то своему, поднялась с постели.

За окном уже начиналось утро.

Сквозь полупрозрачные шторы в комнату проникал теплый золотистый свет Солнца, окрашивая стены мягкими медовыми оттенками. Где-то за открытым окном негромко щебетали птицы, а легкий ветерок приносил аромат цветущих садов.

Сегодня был первый настоящий день ее новой жизни.

Она прошла в небольшую нишу арки восстановления и привычным движением активировала программу.

Мягкое сияние окутало тело.

Невидимые наниты быстро очистили кожу, волосы и одежду от мельчайших загрязнений, восстановили естественный баланс кожи, устранили крошечную царапину на пальце, о которой Анна вчера даже не вспомнила. А соответствующие поля арки привели в идеальный порядок биоритмы ее организма. Через несколько минут поле погасло.

Она на секунду задержалась у панели настроек и выбрала аромат. Жасмин. Нежный, чуть сладковатый, с едва уловимой свежей зеленью после дождя.

Наниты запомнили выбор.

Теперь этот аромат будет едва заметно сопровождать ее постоянно – ровный, естественный и почти неощутимый.

Анна удовлетворенно кивнула и направилась в гардеробную. Сегодня ей хотелось выглядеть по-особенному. Не потому, что этого требовал кто-то другой. Просто потому, что сегодня действительно начиналась новая жизнь.

Гардеробная занимала небольшую светлую комнату. В одной из ниш находился эфирный принтер – высокий шкаф, облицованный белым камнем, с тонкой серебристой полосой индикации по контуру. Анна подошла к панели управления.

Эфирный принтер был одним из величайших достижений Эво. Используя энергию эфира и готовые молекулярные модели, он мог создавать практически любые предметы – одежду, обувь, мебель, посуду, продукты, медицинские инструменты и тысячи других вещей.

Оставалось лишь выбрать нужную модель.

Над панелью вспыхнула объемная голограмма библиотеки образцов.

Анна улыбнулась.

Сегодня спешить было некуда. Она неторопливо листала коллекции, рассматривая силуэты, ткани, оттенки и украшения.

Современные.

Классические.

Исторические.

Наконец взгляд остановился на разделе:

Рококо.

— Вот оно...

Анна открыла редактор модели. Пышный парадный вариант ей не хотелось.

Несколькими движениями она уменьшила ширину панье, сделала силуэт легче, добавила больше воздушного кружева и выбрала основной цвет – нежный мятно-зеленый, словно молодая листва ранней весной.

По подолу распустились небольшие объемные розовые цветы.

Корсаж украсили тонкие жемчужные нити.

Банты стали аккуратнее и легче.

Она еще несколько секунд придирчиво рассматривала результат, после чего улыбнулась.

— Нежный цветок...

Так она и назвала новый образ.

Палец коснулся кнопки запуска.

За прозрачной стенкой принтера мягко вспыхнуло эфирное поле. Оно едва заметно мерцало, словно теплый летний воздух над нагретым камнем. Десять минут спустя свечение погасло.

Дверца бесшумно открылась.

Анна осторожно достала платье.

Ткань казалась тяжелой, но в руках оказалась почти невесомой. В ее складках переливалось едва заметное шелковистое сияние. Каждый цветок был выполнен настолько тонко, что казался живым, а жемчужные нити выглядели так, словно их только что нанизали вручную.

Анна невольно улыбнулась.

Именно таким она его себе и представляла.

Анна аккуратно разложила платье на кушетке.

Следом принтер изготовил туфли, длинные кружевные перчатки и небольшую жемчужную диадему.

Она одевалась неторопливо, с удовольствием рассматривая каждую деталь.

Платье сидело безупречно.

Наниты, вплетенные в ткань, уже подстроились под особенности ее фигуры. Корсаж плотно облегал талию, не стесняя движений, юбка свободно ложилась мягкими складками, а туфли ощущались так, словно были продолжением ноги.

Анна распустила волосы.

Несколько минут она перебирала разные варианты, пока не остановилась на простом решении.

Часть волос она подняла наверх, закрепив их жемчужной диадемой. Остальные свободно спадали на плечи мягкими волнами.

Она подошла к большому зеркалу.

Несколько секунд внимательно рассматривала свое отражение.

Мятно-зеленое платье действительно напоминало молодой весенний лист. Розовые цветы на подоле выглядели живыми, а тонкие жемчужные нити лишь подчеркивали легкость образа.

— Нежный цветок... – тихо произнесла Анна.

И улыбнулась.

Она коснулась панели рядом с зеркалом.

— Зафиксировать образ.

Поле нанитов едва заметно замерцало.

Они запомнили все. Как лежали складки платья. Как были уложены волосы. Под каким углом сидела диадема.

Как располагались банты, кружева и даже перчатки. Теперь случайный порыв ветра, неосторожное движение или прикосновение уже не смогут надолго нарушить этот порядок. Через несколько секунд одежда и прическа сами вернутся к сохраненному состоянию.

Анна взяла веер.

Еще раз посмотрела на свое отражение и удовлетворенно кивнула.

Сегодня она действительно выглядела именно так, как хотела.

Она вышла из дома.

Улица встретила ее теплым утренним солнцем. Воздух пах свежей травой, цветами и только что испеченным хлебом.

У калитки уже ждала карета.

Лошади спокойно переступали с ноги на ногу как живые. Анна уже сделала несколько шагов к экипажу, но остановилась.

Нет.

Сегодня ей хотелось пройтись пешком.

Она закрыла калитку и неторопливо направилась вниз по тихой улице, с интересом разглядывая свой новый дом и предместье, в котором ей предстояло прожить следующие годы.

Улица была тихой и уютной. Невысокие дома стояли почти вплотную друг к другу, но каждый казался особенным. Один утопал в цветущем плюще, другой встречал прохожих небольшим фонтаном во внутреннем дворике, третий был весь увит цветущими лианами. Белый камень мостовой выглядел так, словно его только что вымыли, а в кронах деревьев негромко перекликались птицы.

Анна шла медленно, стараясь запомнить каждую деталь.

У дома с цифрой 9 она остановилась. На ступенях сидела девушка примерно ее возраста. Она читала что-то на тонком гибком планшете, поджав под себя одну ногу. Светлые волосы были небрежно собраны сзади, несколько непослушных прядей выбились и падали на лицо. На ней было легкое платье персикового цвета, а рядом стояла кружка, над которой еще поднимался тонкий пар.

Почувствовав взгляд, девушка подняла голову. На мгновение их глаза встретились. Она улыбнулась так легко и открыто, словно они были давно знакомы.

— Доброе утро!

— Доброе, – ответила Анна.

— Ты ведь из седьмого дома? Я вчера видела, как подъехала твоя карета.

Анна кивнула.

— Да. Только вчера приехала.

Девушка легко поднялась со ступенек и подошла ближе.

— Я Селин. Второй курс. Экология замкнутых биосфер.

Она протянула руку.

Анна ответила рукопожатием.

— Анна. Первый курс. Архитектура планет.

Селин удивленно присвистнула.

— Серьезно?

Анна вопросительно посмотрела на нее.

— Архитектура планет — одна из самых сложных специальностей. Туда попадают единицы.

Она смущенно улыбнулась.

— Для выдающихся выпускников.

— Вот именно! — рассмеялась Селин. — А ты говоришь так, будто это обычное дело.

Анна тоже невольно рассмеялась.

Напряжение, которое еще оставалось после переезда, исчезло само собой.

— Куда собираешься?

— Если честно... пока никуда. Просто решила пройтись.

— Тогда тебе повезло.

— Почему?

Селин хитро улыбнулась.

— Потому что я прекрасно знаю предместье. И сегодня у меня свободное утро.

Она театрально поклонилась.

— Разрешите стать вашим экскурсоводом, госпожа архитектор планет.

Анна засмеялась.

— Разрешаю.

Они вышли на улицу уже вместе, продолжая разговор так непринужденно, словно были знакомы не несколько минут, а много лет.

Они неторопливо пошли по улице.

Селин действительно оказалась прекрасным проводником. Она рассказывала легко и без умолку, перескакивая с одной темы на другую, но удивительным образом ничего не путала.

— Здесь живут в основном первокурсники. Старшекурсники обычно переезжают ближе к своим факультетам. Хотя некоторые остаются здесь до самого выпуска. Говорят, тут уютнее.

Анна с интересом слушала, разглядывая дома. Где-то стены почти полностью скрывал плющ, где-то во дворе журчал ручей, а на одном из балконов росло небольшое дерево, склонившее ветви прямо над улицей.

По дорожкам спешили студенты. Кто-то ехал в легких открытых экипажах, кто-то шел пешком, оживленно обсуждая занятия. Навстречу несколько человек приветливо кивнули Селин.

Она отвечала каждому.

— Ты, похоже, здесь всех знаешь.

— Не всех, – рассмеялась Селин.

— Только половину.

Через несколько минут улица вывела их к большому скверу. Белые дорожки извивались между клумбами и невысокими деревьями. В центре журчал фонтан, вокруг которого уже собирались студенты с книгами и планшетами. Одни читали, другие спорили, кто-то просто сидел на траве, наслаждаясь утром.

По воздуху плыл тонкий аромат цветов.

— Это Розарий, – сказала Селин.

— Весной здесь особенно красиво.

Анна медленно повернулась вокруг. Розы были повсюду. Темно-синие. Лиловые. Почти черные. Нежно-золотистые. Некоторые цветки были величиной с ладонь, другие – не больше монеты.

— Никогда таких не видела, – тихо сказала она.

— Большинство вывели уже здесь, – ответила Селин.

— Биологи любят экспериментировать. Иногда удачно.

Анна улыбнулась.

Они свернули на следующую аллею и медленно пошли дальше, продолжая разговор уже не о городе, а о себе. Селин рассказывала о преподавателях, смешных случаях на занятиях и студенческих праздниках, а Анна все чаще ловила себя на мысли, что чувствует себя здесь так, словно жила в этом месте уже давно.

За розарием аллея стала заметно шире.

По обе стороны тянулись аккуратно подстриженные деревья, между которыми с тихим шелестом скользили небольшие открытые электроплатформы. Они двигались плавно, почти бесшумно, уступая дорогу пешеходам и не нарушая утреннего спокойствия.

— Пешком мы будем идти до центра минут сорок, – сказала Селин.

— Если не возражаешь, дальше поедем.

Она подняла руку. Одна из платформ мягко замедлила ход и остановилась рядом. Без водителя. Лишь короткий звуковой сигнал подтвердил готовность к поездке.

— Доброе утро, Селин, – раздался спокойный женский голос.

— Доброе утро.

— Маршрут?

— Центральный кампус. Через ботанический сад.

— Принято.

Девушки заняли места, и платформа плавно тронулась.

Анна с интересом смотрела по сторонам.

Дорожки, парки, небольшие мостики через узкие каналы, скульптуры, окруженные цветниками... Все выглядело удивительно гармонично, словно город строился не вокруг зданий, а вокруг природы.

Навстречу попадались десятки таких же платформ.

Одни везли студентов, другие – небольшие грузы, третьи были заняты садовниками, аккуратно подрезавшими кустарники прямо во время движения.

— Здесь никогда не бывает пробок? – спросила Анна.

Селин усмехнулась.

— Бывают.

Анна удивленно посмотрела на нее.

— Правда?

— Конечно. Обычно после выпускного бала. Когда все одновременно решают поехать смотреть рассвет.

Обе рассмеялись.

Через несколько минут платформа выехала на широкую площадь. Впереди возвышалось огромное белоснежное здание с колоннадой, окруженное садами и зеркальными бассейнами. От него лучами расходились десятки аллей, ведущих к различным факультетам.

По площади двигались сотни студентов.

Кто-то торопился на занятия, кто-то сидел прямо на ступенях, споря над каким-то проектом, а кто-то играл музыку возле небольшого фонтана.

— Добро пожаловать в Центральный университет Земли, – с легкой гордостью произнесла Селин.

— Самый древний и большой университет Эво. Даже больше, чем в Амаравати.

Анна медленно поднялась со своего места. Она уже видела его вчера, но как-то мельком. Но только сейчас смогла по-настоящему оценить масштаб.

Перед ней был не просто университет. Перед ней был целый город.

Платформа мягко свернула на широкую аллею.

По обе стороны тянулись корпуса факультетов, утопающие в зелени. Светлый камень стен почти скрывали виноградные лозы и цветущие лианы. Между зданиями журчали ручьи, через которые были переброшены десятки небольших мостиков.

— Вот здесь начинается университет, – сказала Селин.

— Если идти прямо – выйдешь к центральной площади. Справа инженерные факультеты, слева естественные науки. Дальше – медицинский городок.

Анна не сводила глаз с открывающейся панорамы. Комплекс казался бесконечным. Отдельные корпуса соединяли крытые галереи, над дорожками скользили небольшие транспортные платформы, а между деревьями виднелись беседки, где студенты уже что-то оживленно обсуждали.

— Здесь учится больше ста тысяч человек, – продолжала Селин.

— Поэтому правильнее говорить не «университет», а «университетский город».

Платформа остановилась у широкой площади. В центре шумел высокий каскадный фонтан. Вокруг него расположились десятки студентов. Кто-то повторял материал перед занятиями, кто-то спорил над проектом, кто-то просто пил кофе, наслаждаясь теплым утром.

— Здесь обычно назначают встречи, – пояснила Селин. — Если потерялся, говоришь: «Встречаемся у фонтана», – и никто не ошибется.

Анна улыбнулась.

Несмотря на огромное количество людей, вокруг не чувствовалось ни суеты, ни спешки. Каждый занимался своим делом, и при этом весь городок жил в каком-то удивительно спокойном, размеренном ритме.

— Ну что, – спросила Селин, — сначала покажем тебе сердце университета или пойдем завтракать? Я, если честно, уже проголодалась.

Анна рассмеялась.

— Тогда завтракать.

— Отличный выбор. Здесь неподалеку есть одно замечательное кафе. Там делают лучшие пирожные во всей Лютеции.

Кафе оказалось довольно крупным, но уютным. Столики располагались прямо под открытым небом, в тени раскидистых деревьев. Невдалеке тихо журчал ручей, а клумбы вокруг были усыпаны цветами. Они заняли свободный столик.

Не успели девушки присесть, как рядом остановилась официант-андроид.

— Доброе утро, Селин.

— Доброе.

— И тебе доброе утро, — улыбнулась Анна.

— Рада видеть новую студентку. Что будете сегодня?

Селин посмотрела на Анну.

— Здесь все очень вкусно. Но если не знаешь, что выбрать, доверься мне.

— Тогда доверяюсь.

— Два завтрака и чай с жасмином.

— Принято.

Официант бесшумно отошла.

Анна с любопытством наблюдала за происходящим.

— Ты часто сюда приходишь?

— Почти каждый день после занятий. Здесь всегда полно студентов. Иногда можно встретить преподавателей. Некоторые прямо здесь продолжают лекции.

Анна улыбнулась.

— Неожиданно.

— Почему?

— Мне казалось, после занятий все хотят отдохнуть.

Селин рассмеялась.

— Так они и отдыхают. Просто многим интересно продолжить разговор. Бывает, спор начинается на лекции, а заканчивается только вечером.

Через несколько минут официант вернулась.

На столе появились ароматный чай, свежая выпечка, фрукты и небольшие пирожные.

— Попробуй вот это, – сказала Селин, протягивая Анне небольшую булочку.

— Их здесь готовят по старому рецепту. Говорят, ему несколько сотен лет.

Анна осторожно отломила кусочек. Булочка оказалась удивительно мягкой, с тонким ароматом ванили и цитрусов.

— Очень вкусно.

— Я же говорила.

Некоторое время девушки молча завтракали, наблюдая за проходившими мимо студентами.

— Знаешь, – неожиданно сказала Селин, — мне кажется, ты очень быстро освоишься.

— Почему ты так решила?

— Потому что с самого утра ты смотришь не на людей.

Анна удивленно подняла глаза.

— А на здания, мосты, деревья... Ты постоянно рассматриваешь, как все устроено. Так обычно делают только «архитекторы до мозга костей».

Анна невольно рассмеялась.

— Наверное, ты права. Не замечала за собой.

— Теперь замечай, – подмигнула Селин.

— Мне кажется, тебя ждет очень интересная жизнь.

Когда завтрак закончился, они снова вышли на аллею.

Утреннее солнце уже поднялось выше, но под густыми кронами деревьев по-прежнему было прохладно. По дорожкам неспешно прогуливались студенты, кто-то спешил на лекции, кто-то сидел на скамейках с книгой, а кто-то, оживленно жестикулируя, спорил о чем-то научном.

— Пойдем посмотрим на кое-что интересное.

— Что именно?

— Увидишь.

Она уверенно свернула на одну из боковых аллей.

Чем дальше они шли, тем меньше вокруг становилось учебных корпусов. Их место занимали небольшие исследовательские павильоны, открытые лаборатории и выставочные площадки. За прозрачными стенами студенты собирали какие-то сложные механизмы, выращивали необычные растения, изучали минералы и что-то оживленно обсуждали с преподавателями.

Анна невольно замедлила шаг. Ей хотелось остановиться почти у каждого павильона.

— Так можно провести здесь целый день, – тихо сказала она.

— Можно, – улыбнулась Селин.

— Иногда я так и делаю.

Они пересекли небольшой мостик и оказались на круглой площади.

В центре возвышалось необычное здание. Почти полностью стеклянное. Огромный прозрачный купол отражал голубое небо и окружающие деревья, из-за чего казалось, будто само здание растворяется в воздухе.

Анна остановилась.

— Что это?

Селин посмотрела на нее с легкой улыбкой.

— Ты ведь архитектор планет?

— Да.

— Тогда это место тебе точно понравится. Здесь выставляют лучшие дипломные проекты и экспериментальные модели. Иногда их создают преподаватели, иногда – студенты старших курсов.

Она первой поднялась по широким ступеням.

— Пойдем. Покажу тебе одну вещь, возле которой я каждый раз задерживаюсь дольше, чем собиралась.

Анна последовала за ней.

Внутри было тихо. Высокий прозрачный купол заливал зал мягким дневным светом. Между экспозициями неспешно ходили студенты, кто-то что-то обсуждал, кто-то делал заметки, а возле отдельных работ можно было увидеть их авторов, охотно отвечавших на вопросы.

Анна медленно шла вслед за Селин.

Вдоль стен располагались десятки макетов. Города. Парки. Орбитальные станции. Жилые комплексы. Целые экосистемы, заключенные под прозрачные колпаки.

Каждая работа сопровождалась небольшой информационной табличкой с именем автора и кратким описанием проекта.

— Здесь выставляют только лучшие работы, – негромко сказала Селин.

— Некоторые потом становятся реальными проектами.

Анна остановилась возле макета плавучего города.

Она внимательно рассматривала расположение каналов, зеленых зон и жилых кварталов.

— Красиво...

— И очень практично, – ответил проходивший мимо пожилой преподаватель.

— Автор долго изучал влияние ветров и морских течений.

Анна понимающе кивнула.

Они пошли дальше.

Следующий проект изображал поселение внутри гигантского кратера. Еще дальше находилась модель исследовательского комплекса, встроенного в отвесную скалу. Каждая работа была по-своему интересной.

Но Селин не останавливалась.

— Еще немного.

Они поднялись на второй уровень.

Здесь людей было заметно меньше.

В самом центре просторного зала, под отдельным прозрачным куполом, стояла она.

Планета.

Небольшая, около полуметра в диаметре. С первого взгляда казалось, что она выточена из цельного куска чистейшего хрусталя.

Анна невольно замедлила шаг.

Она подошла почти вплотную. Внутри прозрачной сферы простирались горные цепи, реки, океаны, леса и города.

Все было выполнено с такой невероятной точностью, что казалось настоящим, только уменьшенным во много миллионов раз.

Свет, проходя сквозь толщу прозрачного материала, преломлялся в бесчисленных гранях, и планета словно жила собственной жизнью.

Анна долго молчала.

Потом едва слышно произнесла:

— Она... прекрасна.

Селин улыбнулась.

— Я знала, что именно здесь ты остановишься.

Анна медленно обошла прозрачную сферу.

Сначала ей казалось, что она просто любуется красивой моделью. Но чем дольше она смотрела, тем отчетливее понимала – перед ней не произведение искусства. Перед ней был настоящий мир.

Она остановилась возле большого материка.

— Селин... Посмотри.

— Что?

Анна указала на тонкую голубую полосу, огибающую восточное побережье.

— Видишь теплое течение? Оно начинается почти у экватора, проходит вдоль всего побережья и уходит далеко на север.

Селин прищурилась.

— И что?

— Оно обогревает весь материк. Без него здесь был бы совсем другой климат.

Она сделала еще несколько шагов.

— А здесь... смотри.

Анна указала на горную цепь.

— Она стоит не случайно. Горы задерживают влажные ветры с океана. Поэтому леса выросли именно здесь, а за хребтом начинается степь.

Селин улыбнулась.

— Я бы никогда этого не заметила.

Анна уже почти не слышала ее. Она обходила сферу все быстрее.

— Нет... это невероятно...

Ее взгляд перескакивал с одной детали на другую.

— Смотри, как построена роза ветров. Здесь нет случайных направлений. Все воздушные потоки работают вместе с океаническими течениями.

Она снова остановилась.

— А ось вращения...

Анна подняла голову так, словно могла увидеть ее внутри модели.

— Конечно...

Она почти шептала.

— Все завязано на угол наклона оси. Именно поэтому времена года получились такими мягкими... Если изменить угол хотя бы на несколько градусов, придется полностью перестраивать климатические зоны.

Она замолчала.

Потом тихо провела ладонью по стеклу защитного купола, не касаясь его.

— Здесь вообще нет ничего случайного...

Каждая река.

Каждое море.

Каждый горный хребет.

Каждый лес.

Все существовало не само по себе, а было частью одного огромного, идеально сбалансированного механизма.

Анна улыбнулась. В ее глазах появилось то самое выражение, которое бывает у человека, неожиданно увидевшего вершину, к которой он хочет идти всю жизнь.

— Я тоже хочу так научиться...

Она еще раз посмотрела на прозрачный мир.

— Кто...

...кто создал это чудо?

— Ее создал первый выпускник факультета архитектуры планет.

Спокойный мужской голос прозвучал совсем рядом.

Анна вздрогнула и обернулась.

Позади стоял высокий мужчина в светлом костюме преподавателя. Он не вмешивался в разговор и, судя по легкой улыбке, уже некоторое время наблюдал за девушками.

— Первый выпускник? — переспросила Анна.

Мужчина кивнул.

— Да. Это была его дипломная работа.

Анна снова посмотрела на прозрачную планету.

— Не верится...

— Сейчас он уже не занимается учебными проектами.

Профессор перевел взгляд на сферу.

— Сейчас он занят настоящим миром.

На несколько секунд повисла тишина.

Анна снова посмотрела на планету, но теперь уже совсем другими глазами. Она вдруг поняла, что перед ней не просто идеальный учебный макет. Это была первая ступень человека, который впоследствии получил право создать настоящую планету.

— Значит... это возможно...

Профессор посмотрел на нее с интересом.

— Что именно?

— После университета... действительно создавать миры.

Улыбка на его лице стала чуть заметнее.

— Именно для этого и существует наш факультет. Мы не учим рисовать красивые планеты.

Он кивнул на прозрачную сферу.

— Мы учим создавать миры, в которых однажды смогут жить миллиарды людей.

Анна снова перевела взгляд на модель. Ее мечта вдруг перестала казаться чем-то недостижимым. Впервые она увидела доказательство того, что путь от студенческой аудитории до рождения настоящего мира действительно существует.

После разговора профессор оставил девушек наедине с макетом.

Анна еще долго обходила прозрачную сферу, время от времени останавливаясь возле особенно интересных мест. Теперь она смотрела на нее совсем иначе. Она уже не восхищалась красотой. Она пыталась понять замысел человека, сумевшего связать воедино движение океанов и атмосферных потоков, расположение гор и лесов, климатические пояса и будущие города. Каждая деталь казалась ответом на вопрос, который она еще только училась задавать.

Лишь спустя несколько минут Селин осторожно коснулась ее плеча.

— Идем? А то до вечера здесь простоишь.

Анна улыбнулась.

— Наверное...

Они еще немного погуляли по университетскому городку. Заглянули в библиотеку, прошлись по тенистым аллеям, откуда открывался вид на учебные корпуса и экспериментальные павильоны. Селин рассказывала о преподавателях, студенческих проектах и традициях факультетов, но мысли Анны снова и снова возвращались к прозрачной планете.

Уже у дома девушки остановились.

— Ну что, до завтра? — спросила Селин.

— До завтра.

— Постарайся сегодня выспаться. Завтра начнется настоящая студенческая жизнь.

Анна проводила подругу взглядом и поднялась к себе. Вечер незаметно опустился на город.

Переодевшись, она устроилась в плетенном кресле в оранжерее с чашкой душистого чая. Но перед глазами стоял не парк, не университет и даже не сегодняшняя прогулка.

Она снова видела прозрачную сферу. Теплое течение, согревающее материк. Горные цепи, направляющие ветра. Океаны, реки, леса...

Идеально выверенный мир, где не существовало ничего случайного.

В памяти вновь прозвучали слова профессора:

— Ее создал первый выпускник факультета архитектуры планет. Сейчас он занят настоящим миром.

Анна едва заметно улыбнулась.

— Когда-нибудь... и я создам свой мир.

Она еще долго сидела в оранжерее, погруженная в свои мысли.

А завтра начиналась учеба.

Первый шаг к мечте.

* * *

На рассвете караван покинул Пайн-Геп. Тяжелые ворота медленно сомкнулись за последней машиной. Исчезли бетонные стены, прожектора и ровный белый свет. Колонна вновь нырнула в черные папоротниковые джунгли. Гарк невольно вдохнул глубже. Здесь воздух был тяжелым, влажным, пах спорами, гнилью и разогретым камнем. Для человека Пайн-Гепа он показался бы невыносимым. Для жителей Кубер-Педи это был запах дома.

Девятнадцать багги вытянулись цепочкой вдоль едва заметной просеки. За каждым подпрыгивал двухосный прицеп с драгоценным грузом. Фильтры. Лекарства. Энергоэлементы. Все то, что ценилось в этом мире выше золота. Двигатели негромко урчали, сжигая густое топливо из переработанного жира. Над выхлопными трубами лениво тянулся сизый дым.

Некоторое время никто не разговаривал. Каждый думал о своем. О том, как снова урезали обмен. О высокомерной роже чиновника. О пустых комнатах, в которых для караванщиков вдруг «не нашлось места». Первым молчание нарушил Джуд.

— Все хуже и хуже.

Гарк кивнул.

— Угу.

— Еще пару таких обменов – и половину людей придется оставить без новых фильтров.

— Знаю.

Джуд зло сплюнул в сторону.

— Когда-нибудь они доиграются.

— Может быть.

Гарк смотрел только вперед.

Он слишком давно ходил этими маршрутами, чтобы злиться. Злость быстро проходит. Осторожность остается.

Колонна миновала старые бетонные конструкции, едва различимые среди папоротников. Когда-то здесь стояли радиолокационные станции. Теперь их бетонные купола торчали из зарослей, словно кости давно умершего зверя.

Через несколько километров исчезли и они. Вокруг снова остались только джунгли. Джелли лениво покачивался под ветром. Серые грибы прятались среди валунов. Из глубокой трещины в скале быстро юркнула небольшая рептилия. Обычная жизнь бангвал-буша.

Гарк машинально отмечал каждую мелочь. Следы на земле. Сломанные листья. Свежие царапины на камнях.

Несколько раз колонна ненадолго останавливалась. Передовые машины расчищали молодые побеги джелли, успевшие затянуть снова просеку. Кремниевые листья быстро тупили полотна пил, но люди работали привычно, без лишних слов. Возле работающих людей появился таррака. Джуд кинул ему охапку только что срубленных молодых побегов. Животина довольно заурчала и принялась их грызть.

До Кубер-Педи оставалось меньше половины пути. Именно тогда Гарка впервые кольнуло неприятное чувство. Он не сразу понял почему. Все выглядело правильно. Именно это и настораживало. Ветер дул как обычно. Джелли качался.

Но...

Слишком ровно.

Слишком спокойно.

Даже стрекот крылатых валл исчез.

Он убрал руку с руля и поднял ее вверх.

По цепочке мгновенно повторили сигнал.

Колонна начала сбрасывать скорость.

— Что? – тихо спросил Джуд по рации.

Гарк не ответил.

Он медленно оглядывал заросли по обе стороны просеки.

Что-то было не так. Чувство опасности нарастало.

Что-то было не так.

Гарк не смог бы объяснить, что именно изменилось.

Не звук.

Не запах.

Не след.

Просто за многие годы бангвал-буш стал для него понятен почти так же, как собственный дом. И сейчас джунгли вдруг перестали быть привычными.

Гарк еще раз скользнул взглядом по зарослям джелли.

И увидел.

Не человека.

Лишь едва заметное движение одной вайи.

Слишком низко.

Слишком быстро.

— Засада!

Его крик совпал с движением рук караванщиков.

Сразу несколько гранат полетели в обе стороны дороги. Взрывы подняли в воздух тучи серой кремнистой пыли, спор и измельченных вай джелли, мгновенно закрывая обзор и тем, кто устроил засаду, и самим защитникам. Почти одновременно все караванщики выскочили из машин. Люди исчезали с дороги так быстро, словно их сдуло ветром.

Ни одной лишней секунды.

Ни одного крика.

Каждый уже знал свой сектор.

Первые автоматные очереди ударили в пустые машины.

Пули звенели о бронепластины, рвали сиденья.

Но караванщиков там уже не было.

Через несколько ударов сердца бой распался на десятки отдельных схваток среди джелли.

Теперь дорога больше не имела значения.

Теперь каждый метр бангвал-буша мог скрывать как врага, так и союзника.

Очереди продолжали рвать вайи джелли.

Нападавшие стреляли по каждому шороху.

По каждому силуэту.

По каждому облаку пыли.

Им казалось, что противник отвечает огнем.

На самом деле большинство этих очередей были приманкой.

Из-за валуна высунулся ствол автомата.

Короткая очередь.

И сразу исчез.

Трое нападавших дружно развернулись в ту сторону.

Автоматы загрохотали почти одновременно. Они так и не заметили двух теней, уже обходивших их справа.

Первый джарраха возник за спиной крайнего. Ладонь зажала рот. Узкое лезвие вошло под основание шлема. Тело медленно осело.

Второй джарраха уже оказался возле следующего.

Резкий удар снизу – между пластинами бронежилета.

Тот согнулся.

Еще один короткий взмах.

И этот нападавший тоже исчез в зарослях.

Третий наконец понял, что происходит. Начал разворачиваться. Поздно.

Из серой пыли прямо перед ним поднялся еще один джарраха. Автомат даже не успел подняться.

Лезвие полоснуло по горлу, находя единственную незащищенную щель.

Через несколько секунд на этом месте снова были только джелли, серый камень и три неподвижных тела.

А стрельба уже гремела в другом конце засады.

Стрельба больше не походила на единый бой. Она распалась на десятки коротких схваток. В одном месте трещали длинные очереди. В другом уже стояла тишина. Лишь иногда ее нарушал глухой вскрик. И снова все стихало.

Один из нападавших тяжело дышал, прижавшись спиной к гранитному валуну.

— Где они?.. Где?!

Ответом стала очередь из глубины зарослей.

Он резко развернулся и выпустил длинную очередь в ответ. Пули выбивали из камня искры. Когда магазин опустел, он наконец выглянул.

Пусто.

Только медленно оседала серая пыль.

Он сделал шаг вперед. Второй. Из-за спины бесшумно вырос силуэт. Джарраха ударил один раз.

Тело медленно осело между вайями. Убийца уже исчез.

Чуть дальше двое нападавших прикрывали друг друга.

Они двигались грамотно. Один прикрывал. Второй перебегал.

Но против них работали трое.

Короткая очередь заставила прижаться к земле.

В ту же секунду второй джарраха прополз вдоль каменной гряды.

Третий уже заходил с противоположной стороны.

Нападавший даже не понял, что его окружили.

Удар.

Поворот.

Еще удар.

Через мгновение в живых остался только один. Он успел выстрелить вслепую и бросился бежать. Не добежал.

Гарк двигался вперед почти бегом. По памяти. Он знал здесь каждый валун. Каждую расщелину. Каждую ложбину, где можно спрятаться. Внезапно впереди мелькнули сразу четверо.

Эти уже не стреляли. Они пятились. Спина к спине. Пытаясь не дать зайти себе с тыла.

Гарк остановился.

Свистнул.

Коротко.

Почти как местная птица.

Где-то справа такой же свист ответил ему. Потом еще один.

Нападавшие этого даже не заметили. Они продолжали смотреть вперед. Именно туда, куда смотрели все обреченные.

Через несколько секунд из зарослей одновременно метнулись три тени.

Все закончилось быстрее, чем кто-либо успел закричать.

Гарк присел возле одного из убитых.

Броня.

Новая.

Хорошее оружие.

Полные магазины.

Это были не голодные бродяги.

Он поднял взгляд.

Где-то впереди еще гремели последние выстрелы.

Нападавшие больше не пытались удерживать позиции. Они отступали. Кто-то перебегал от валуна к валуну. Кто-то бросал автомат и вытаскивал нож. Кто-то просто бежал. Но в бангвал-буше убежать от джарраха было невозможно.

Один из нападавших выскочил на просеку. Увидел багги. Наверное, решил захватить машину. Он успел сделать всего несколько шагов.

Из-под прицепа бесшумно выкатился караванщик. Ударил снизу. Лезвие вошло между пластинами паховой защиты.

Нападавший взвизгнул, захрипел и рухнул лицом в дорожную пыль. Джарраха тут же исчез под машиной.

Еще двое пытались прорваться через заросли джелли. Они двигались быстро. Постоянно оглядываясь. Им казалось, что сумели оторваться. Первый остановился перевести дух.

— Кажется...

Договорить он не успел. Из вай вылетела темная фигура.

Удар. Человек осел. Второй вскинул автомат. Короткая очередь полоснула по джелли.

Пусто.

Он сделал еще шаг. И сразу получил удар с другой стороны.

Два джарраха работали как одно существо. Пока один заставлял смотреть на себя, второй уже заканчивал бой.

Гарк сидел возле валуна.

Автомат оставался опущенным. Он больше слушал, чем смотрел.

Справа еще раз прозвучала одиночная очередь. И тишина. Все. Последний.

Он поднялся.

Джунгли постепенно возвращались к жизни. Где-то снова застрекотало насекомое. Высоко над кронами закружилась валла. Пыль медленно оседала на вайи джелли.

Бангвал-буш перестал рычать.

Гарк вдохнул. Теперь можно было считать своих. И именно этот момент он ненавидел больше всего.

Из зарослей один за другим начали выходить караванщики. Кто-то держался за окровавленный рукав.

У кого-то была пробита броня.

Некоторые волокли трофейные автоматы.

Другие молча складывали тела нападавших в одно место.

Никто не улыбался. Никто не говорил о победе. Все искали глазами своих. Из зарослей вышли не все.

Гарк пошел искать первым.

За ним остальные молча начали расходиться по зарослям.

Теперь они искали уже не врага. Своих. Джарраха никогда не оставляли людей в бангвал-буше. Ни живых. Ни мертвых.

Первого нашли почти сразу.

Пуля разбила наплечник, но броня выдержала, был в лучшем случае сильный ушиб.

Парень сидел, прислонившись к валуну, и держался за плечо.

Увидев Гарка, лишь кивнул.

— Живой.

Гарк молча похлопал его по голове и пошел дальше.

Еще двое вытаскивали раненого из густых вай джелли. Внешние пластины на куртке были все разбиты.

Но он дышал.

Не было только Карны.

Гарк обошел место, где бой был самым ожесточенным. Серые камни. Сломанные вайи. Гильзы. Следы крови.

Но тела Карны тут не было.

Значит...

Унесли.

— Сюда!

Крик донесся из глубины зарослей. Гарк сорвался с места. Через несколько секунд он уже продирался сквозь джелли. Небольшая поляна. Трое караванщиков стояли молча.

Никто ничего не говорил. Карна лежал на спине.

Автомат все еще был зажат в руке. Вокруг него лежали трое нападавших.

Один – с перерезанным горлом.

Второй – с ножом в глазнице.

Третий – с развороченной автоматной очередью грудью.

Гарк медленно присел рядом.

На броне Карны было несколько попаданий.

Большинство выдержали.

Но одна пуля нашла щель между пластинами под левой рукой.

Гарк осторожно закрыл товарищу глаза.

Несколько секунд никто не двигался. Потом один из джарраха негромко произнес:

— Забираем домой.

Больше говорить было нечего.

Карна выиграл свой последний бой. И, судя по телам вокруг, дорого заставил врагов заплатить за свою жизнь.

Гарк захлопнул крышку очередного бака.

— Третий.

Джуд поднял голову.

— Что третий?

— Третий полный.

Он подошел к следующему багги.

Та же картина. Полный бак.

На борту 8 канистр.

4 пустые.

На соседней машине – то же самое.

— Интересно...

Джуд открыл задний ящик.

Внутри лежали герметичные упаковки с сушеным мясом, концентратами и водой. Запаса хватило бы на несколько дней пути.

— Они собирались в дорогу.

Гарк молча кивнул.

— И уже были в дороге.

Он показал на пустые канистры.

— Часть топлива они уже сожгли.

— Но еще столько же везли с собой.

Джуд задумался.

— От Пайн-Гепа сюда и обратно столько не нужно.

— Даже половины не нужно.

Несколько секунд оба молчали.

Гарк присел возле колеса.

Провел пальцем по слою красноватой пыли, налипшей на протектор.

— Они пришли издалека.

— Думаешь?

— Иначе не стали бы везти столько топлива и еды.

Джуд посмотрел на убитых.

— Тогда почему напали именно на нас?

Гарк не ответил. Он медленно обвел взглядом машины.

Новая броня. Исправное оружие. Одинаковое снаряжение. Дисциплина. Это были не бродяги.

Но и на разведчиков Пайн-Гепа они не слишком походили.

— Если они из Пайн-Гепа, — тихо произнес Джуд, — то запасов слишком много.

— А если не из Пайн-Гепа...

Гарк поднялся.

— Тогда возникает вопрос куда хуже.

— Какой?

— Откуда они вообще пришли?

Над дорогой повисла тишина.

Потому что ответа не было.

И впервые за много лет Гарк почувствовал не злость.

А тревогу.

Гарк забрался в головной багги. Двигатель продолжал негромко урчать. Он снял с крепления микрофон полевой радиостанции.

Несколько секунд из динамика доносилось лишь потрескивание эфира. Потом ответил знакомый голос.

— Слушаю.

— Мару, это Гарк.

— Дошли?

Гарк бросил взгляд на тела, лежащие вдоль дороги.

— Нет.

Пауза.

— Попали в засаду.

На другом конце сразу стало тихо.

— Потери?

— Один погибший. Несколько раненых.

— Кто?

Гарк сжал микрофон.

— Карна.

Несколько секунд Мару молчал.

Потом коротко спросил:

— Кто напал?

— Не знаю.

— Слишком хорошая броня. Новое оружие. Отличная подготовка.

Он посмотрел на захваченные машины.

— И хорошие багги.

— Пайн-Геп?

— Не уверен.

Гарк покачал головой, словно Мару мог его видеть.

— В машинах большой запас еды. Полные баки. Полные и пустые канистры. Они уже прошли большое расстояние. И собирались пройти еще.

— Значит, пришли не из Пайн-Гепа?

— Возможно.

— Тогда откуда?

— Не знаю.

Гарк посмотрел на дорогу.

— Но будь осторожен. Это не обычные бродяги. Если встретишь похожих – не лезь напролом. Они хорошо подготовлены.

— Понял. Мы изменим маршрут и пойдем с двойной разведкой.

— Правильно.

Конец связи.

Гарк повесил микрофон.

Несколько секунд сидел молча.

Потом снова снял трубку. Вызвал следующих.

Повернул ручку настройки.

— На связи.

— Это Гарк. Внимательно слушайте. По маршруту может действовать неизвестная вооруженная группа…

До Кубер-Педи караван добрался без новых происшествий.

Ворота грузового терминала открылись заранее. Багги один за другим въехали под своды огромной пещеры. Разгрузкой уже занимались рабочие. Прицепы быстро пустели. Фильтры, лекарства, энергоэлементы исчезали в недрах города.

Семь захваченных багги отвели в сторону. Вокруг них почти сразу собрались механики.

Джуд перебросился с главным мастером несколькими фразами.

— Не разбирать. Пока только осмотр.

— Понял.

Раненых уже увозили в медблок. Медики ждали их прямо у въезда.

Коэн выслушал доклад молча.

Не перебивал.

Лишь изредка задавал короткие вопросы.

— Потери?

— Карна погиб. Двое тяжело ранены.

— Нападавшие?

— Положили всех. 18 человек. Броня заводская. Оружие хорошее. Связь тоже. На обычных разбойников не похожи.

— Машины?

— Все семь у механиков.

Коэн несколько секунд молчал.

Потом закрыл журнал.

— С техникой пусть разбираются механики. Все найденное оружие и связь – ко мне. Если в машинах найдете хоть что-нибудь, что укажет, кто они такие, сразу докладывайте.

— Понял.

Коэн выдвинул ящик стола.

Достал пачку продовольственных карт.

— Получайте.

Караванщики подходили по одному. Получали свою долю. Расписывались в журнале.

Когда очередь закончилась, Коэн достал еще несколько карт. Отложил их отдельно.

— Семье Карны.

Рядом легла еще одна небольшая стопка.

— Раненым.

Несколько секунд стояла тишина. Потом один из караванщиков молча положил поверх общей стопки свою карту. Следом подошел второй. Потом третий. Никто ничего не говорил. Через минуту на столе лежала внушительная пачка. Коэн посмотрел на нее. Потом перевел взгляд на Гарка.

— Поможешь разнести?

Гарк молча кивнул.

Жилая галерея встретила Гарка привычной вечерней суетой. Из приоткрытых дверей тянуло запахом ужина. Где-то смеялись дети, звенела посуда, негромко переговаривались соседи. Он остановился перед квартирой Карны. Несколько секунд смотрел на потертую деревянную дверь. Потом тихо постучал.

Дверь почти сразу открылась.

На пороге появилась старшая дочь Карны. Увидев Гарка, она широко улыбнулась.

— Дядя Гарк! А папа где?

Из глубины квартиры донесся голос:

— Кто пришел?

Жена Карны вышла в прихожую, на ходу вытирая руки о полотенце. Улыбнулась Гарку. По привычке посмотрела ему за спину. Будто ожидая, что Карна сейчас войдет следом. Но за Гарком никого не было. Улыбка медленно исчезла.

Она снова посмотрела ему в глаза. Потом заметила в его руках пакет. И винтовку мужа.

Несколько долгих секунд в квартире стояла тишина. Женщина медленно покачала головой.

— Нет...

Гарк молча положил пакет с продовольственными картами на стол. Поставил винтовку у стены.

— Он спас караван.

Женщина закрыла лицо ладонями.

Девочка растерянно переводила взгляд с матери на Гарка.

— Мам... А где папа?

Гарк не нашел слов.

Тихо вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

До квартиры Тайры было всего несколько переходов.

Когда-то здесь жил его брат.

Теперь здесь жила его семья.

Гарк постучал.

— Открыто! — донеслось изнутри.

Он вошел.

Двое мальчишек, увидев его, тут же вскочили из-за стола.

— Дядя Гарк!

Они бросились к нему, а из кухни выглянула Тайра.

Увидев его, она мягко улыбнулась.

— Вернулся... Проходи. Ужин как раз готов.

Гарк хотел отказаться, но Тайра уже ставила на стол еще одну миску.

— Не спорь. Садись.

Он молча сел.

Пока Тайра отвлеклась к плите, Гарк незаметно достал свои продовольственные карты. Оставил себе лишь несколько. Остальные переложил к тем, что были предназначены семье брата. После ужина он тихо попрощался и ушел.

Лишь убирая со стола, Тайра открыла пакет. Замерла. Карточек было почти вдвое больше. Она сразу поняла, кто их оставил.

Гарк шел по жилой галерее. Кубер-Педи готовился ко сну. Этот рейс был окончен.

* * *

У каждого были свои мечты и надежды. У каждого свое завтра. Жизнь продолжалась.

Глава 2. Первая лекция

Утро встретило Академию привычным шумом.

По широким аллеям к главному корпусу стекались студенты. Кто-то торопился, на ходу допивая кофе, кто-то неторопливо шел, оживленно споря о чем-то. Повсюду слышались приветствия, смех и шутки.

Анна на мгновение остановилась перед главным входом.

Еще вчера она была выпускницей школы в Новой Софии. Сегодня – студентка одной из лучших академий Эво.

Глубоко вдохнув, Анна крепче прижала к груди студенческую папку и шагнула внутрь.

Коридоры были полны девушек и юношей, пришедших грызть гранит науки. Хотя по довольным лицам некоторых можно было предположить, что сегодня они собирались лишь посмотреть, как это делают другие.

Мимо Анны проплывали пышные юбки и камзолы, шелестели кружева, мелькали студенческие папки, подобранные под цвет нарядов. То и дело вспыхивали приветствия, слышался смех, кто-то на ходу спорил о предстоящих лекциях, кто-то пытался отыскать нужную аудиторию, сверяясь с расписанием на электронном пергаменте, кто-то искал нужный корпус, а кто-то просто следовал за толпой, надеясь, что она приведет куда нужно. Первый учебный день всегда немного напоминал праздничный хаос.

Анна остановилась у стены и достала из студенческой папки электронный пергамент с расписанием.

«Корпус "Альтаир". Аудитория 314.»

— Значит, туда...

Она огляделась в поисках указателей, но почти сразу заметила над головой полупрозрачную голографическую линию. Стоило взглянуть на название аудитории, как линия мягко засветилась и протянулась вдоль коридора, указывая путь.

— Удобно... — невольно улыбнулась Анна.

Она влилась в поток студентов. Светящаяся нить уверенно вела ее вперед, плавно изгибаясь на поворотах. Иногда она исчезала прямо перед лестницей, а стоило Анне подняться на несколько ступеней – появлялась снова.

Студенты разговаривали, смеялись, спорили, а навигация спокойно вела каждого своим маршрутом.

Лишь изредка кто-то останавливался.

— Маршрут обновлен, – прозвучал спокойный женский голос от кристалла на шее одного из студентов.

— Вот черт... Аудиторию поменяли, – улыбнулся тот и спокойно свернул в соседний коридор.

Чем дальше Анна шла, тем сильнее поражалась масштабам здания. Просторные холлы сменялись длинными галереями, из которых расходились десятки коридоров. За высокими арочными окнами виднелись внутренние сады с фонтанами и цветущими деревьями. Повсюду спешили студенты, преподаватели, сотрудники университета.

Казалось, весь этот огромный мир жил собственной жизнью, а она только что стала его маленькой частью.

Светящаяся линия плавно свернула в широкий коридор и остановилась у высоких двустворчатых дверей.

Над ними мерцала надпись:

«Аудитория 314».

— Ну вот и пришли…

Она остановилась перед дверью и еще раз взглянула на номер аудитории. Именно здесь начинался первый шаг к профессии, о которой она мечтала с самого детства.

Анна осторожно коснулась дверной панели. Створки бесшумно разошлись в стороны.

Первое, что бросилось ей в глаза, – огромные окна во всю стену. За ними простирался парк университета, утопающий в зелени и цветах. Утреннее солнце заливало аудиторию мягким золотистым светом. Помещение больше напоминало небольшой амфитеатр. Ряды полукруглых столов плавно поднимались вверх, чтобы каждому было хорошо видно центр зала. Студенты уже занимали свои места, негромко переговариваясь между собой.

Анна на мгновение замерла. Сердце стучало чуть быстрее обычного. Она выбрала свободное место примерно посередине и села. На столешнице вспыхнула едва заметная голубоватая полоса.

— Добро пожаловать, Анна Альба, – прозвучал негромкий голос.

— Ваше место подготовлено.

Перед ней медленно развернулась тонкая полупрозрачная голограмма с названием сегодняшней лекции:

«Введение в архитектуру планет».

Анна улыбнулась.

Вот теперь все было по-настоящему.

Разговоры постепенно стихали. Один за другим гасли информационные панели над столами. Двери аудитории плавно разошлись. В зал вошел преподаватель. Не говоря ни слова, он прошел к кафедре, положил на нее тонкую папку и обвел взглядом аудиторию. Убедившись, что все заняли свои места, он слегка улыбнулся.

— Добрый день.

— Позвольте представиться. Меня зовут Василий Петрович Лапин. В течение ближайших лет я буду преподавать вам дисциплину «Устройство мироздания».

Он сделал небольшую паузу.

— Сегодня вас ждет вводная лекция. Возможно, сейчас вам кажется, что этот предмет имеет весьма отдаленное отношение к выбранной вами профессии. Но уверяю вас – это не так.

Василий Петрович неторопливо прошелся вдоль первого ряда.

— Независимо от того, кем вы станете – архитектором планет, врачом, инженером, биологом, физиком, историком или пилотом, – именно этот курс станет фундаментом всех ваших дальнейших знаний.

Он остановился и посмотрел на студентов.

— Потому что невозможно изменить мир, не понимая, как он устроен.

В аудитории воцарилась тишина.

Василий Петрович обвел взглядом аудиторию.

— Итак... начнем с самого простого вопроса.

Он сделал небольшую паузу.

— Что такое мир?

Несколько секунд в аудитории стояла тишина.

Наконец поднялась рука.

— Мир – это Вселенная, – уверенно ответил молодой человек с верхнего ряда.

— Неплохой ответ, – кивнул преподаватель.

— Еще варианты?

— Все, что нас окружает.

— Пространство и материя.

— Совокупность физических законов.

Василий Петрович выслушал всех, не перебивая.

— Все ответы по-своему правильны. Но ни один из них не отвечает на главный вопрос.

Он подошел к доске.

Легкое прикосновение ладони – и над кафедрой возникла полупрозрачная сфера. Внутри нее медленно вспыхивали звезды, туманности и галактики.

— Перед вами модель наблюдаемой Вселенной.

Галактики медленно вращались, образуя бесконечный космический узор.

— В школе вас учили, что Вселенная состоит из вещества, энергии, пространства и времени.

Преподаватель улыбнулся.

— Сегодня я попрошу вас на время забыть об этом.

В аудитории прокатился удивленный шепот.

— Не потому, что это неправда.

Он сделал небольшую паузу.

— А потому, что это лишь описание того, что мы наблюдаем. Но любое описание еще не является объяснением.

Василий Петрович поднял руку. Изображение галактик исчезло. Вместо него возникла абсолютно черная сфера.

— Представьте, что не существует ни звезд... ни планет... ни атомов... ни света.

Черная сфера медленно вращалась перед студентами.

— Что останется?

Снова наступила тишина.

Преподаватель внимательно посмотрел на аудиторию.

Василий Петрович сделал небольшую паузу.

— Прежде чем говорить о материи, я задам вам вопрос.

Он медленно оглядел аудиторию.

— Представьте себе абсолютно новый мир. В нем еще нет ни звезд, ни планет, ни атомов, ни света. Вообще ничего.

Он выдержал паузу.

— Что нужно, чтобы создать Вселенную?

В аудитории стало тихо.

Кто-то неуверенно ответил:

— Материя.

— Хорошо.

Профессор кивнул.

— А если я дам вам бесконечное количество материи... сможет ли она сама по себе превратиться в звезды, планеты, живые организмы и, наконец, в человека?

Студенты переглянулись.

— Нет.

— Почему?

Ответа не последовало.

Василий Петрович улыбнулся.

— Потому что одного строительного материала недостаточно.

Он сделал еще одну паузу.

— Представьте себе огромную строительную площадку. На ней лежат миллиарды тонн камня, металла, стекла и древесины.

Он посмотрел на аудиторию.

— Построится ли город сам собой?

— Нет.

— Почему?

— Нужен проект.

— Именно.

Профессор кивнул.

— Любому строительному материалу нужен проект. Нужна информация, определяющая, что именно должно получиться.

Он поднял руку.

— Во Вселенной эту роль выполняет эфир – информационный каркас мироздания.

Еще одно движение рукой.

— А строительным материалом служит нейтральная материя, которую вы знаете под названием физический вакуум.

Он сделал последнюю паузу.

— Лишь взаимодействие эфира и нейтральной материи рождает то, что мы называем активной материей.

Василий Петрович сделал несколько шагов вдоль кафедры.

— Вы могли заметить, что я использовал слово «эфир». Некоторые из вас наверняка вспомнили школьный курс истории науки.

Несколько студентов кивнули.

— И это правильно. Само понятие эфира значительно старше современной физики.

Над кафедрой возникла лента времени.

— Еще в глубокой древности люди предполагали, что существует некая невидимая основа мира. В разных культурах ее называли по-разному. Одни говорили о мировой пустоте, другие – о первичной субстанции, третьи – о тонкой материи, пронизывающей все сущее.

На голограмме сменялись древние свитки, храмы, алхимические символы.

— Разумеется, все это было скорее философией, чем наукой. Не существовало приборов, способных подтвердить или опровергнуть подобные представления.

Изображения сменились портретами ученых XIX века.

— В конце XIX века к этой идее вновь вернулась наука. Одним из тех, кто считал эфир объективной реальностью, был Дмитрий Иванович Менделеев.

Возле его портрета появилась таблица химических элементов.

— Менделеев полагал, что эфир не противоречит законам природы, а является их фундаментом. Он даже пытался найти ему место в своей системе элементов.

Портрет растворился.

— Однако последующие открытия привели физику по другому пути. После работ Эйнштейна само слово «эфир» стало считаться пережитком прошлого. На многие десятилетия эта идея практически исчезла из академической науки.

Лента времени вновь пришла в движение.

— Но проблема никуда не исчезла.

Перед студентами появились формулы общей теории относительности, квантовой механики, изображения элементарных частиц.

— Физика научилась невероятно точно описывать природу. Однако возникла новая трудность. Лучшие теории прекрасно работали каждая в своей области, но не складывались в единую картину мироздания.

На голограмме появились две огромные модели, словно не желавшие соединяться.

— Общая теория относительности великолепно описывала гравитацию и устройство Вселенной в больших масштабах. Квантовая механика столь же успешно объясняла мир элементарных частиц. Но объединить их долгое время не удавалось.

Он сделал небольшую паузу.

— В конце XX — начале XXI века наиболее близко к решению этой задачи подошла теория струн.

Перед студентами возникли колеблющиеся светящиеся нити.

— Впервые появилась идея, что фундаментальными объектами являются не точки, а колебательные структуры. Это был огромный шаг вперед.

Профессор улыбнулся.

— Но теория струн отвечала лишь на часть вопросов.

Он коснулся панели.

Светящиеся струны медленно растворились.

— Она сумела увидеть музыку.

В аудитории стало совсем тихо.

— Но так и не смогла ответить, что является музыкантом, а что – инструментом.

Профессор поднял взгляд на студентов.

— Именно этот вопрос и удалось решить науке спустя несколько столетий.

Василий Петрович остановился перед кафедрой.

— Окончательный прорыв произошел благодаря двум ученым – Павлу Шанину и Петеру Шилду.

Над аудиторией появились их портреты.

— Все началось вовсе не с генератора эфирных частот.

Изображение сменилось медицинской капсулой.

— Первым изобретением Павла Натановича стала Арка восстановления.

Перед студентами возникла голограмма человеческого тела, окруженного тонким светящимся контуром.

— Арка не взаимодействовала с эфиром напрямую. Она работала лишь с информационной оболочкой живого организма – биополем.

Контур человека начал плавно изменяться, а вслед за ним изменялось и само тело.

— Во время многолетних экспериментов Шанин обнаружил удивительную закономерность. Стоило подобрать определенные комбинации частот, как изменялось биополе. А вслед за ним изменялось и физическое тело.

Он сделал небольшую паузу.

— Большинство исследователей пришло к очевидному выводу: биополе является отражением организма.

На экране появилась стрелка:

Организм → Биополе.

Василий Петрович коснулся изображения.

Стрелка перевернулась.

Биополе → Организм.

– Шанин первым задал вопрос, который тогда многим показался безумным.

Он посмотрел на студентов.

— А что, если все наоборот?

В аудитории стало тихо.

— Что, если первичной является информация? Что, если именно биополе определяет состояние организма, а материальное тело лишь повторяет информационный шаблон?

Никто не произнес ни слова.

— Эта гипотеза объясняла результаты всех экспериментов Арки восстановления.

На экране начали появляться фотографии: заживление ран, восстановление органов, омоложение тканей.

— Однако она ставила новый вопрос.

Профессор улыбнулся.

— Если информация способна изменять материю... что же тогда является самой информацией?

Над кафедрой появился портрет Петера Шилда.

— Именно этим вопросом занялся его друг и коллега Петер Шилд.

Лента времени вновь развернулась на тысячи лет назад.

— Шилд не был мистиком. Он был физиком.

По аудитории пробежал легкий смешок.

— Но хороший ученый никогда не отвергает данные только потому, что они кажутся странными.

На экране возникли древние рукописи, легенды, изображения шаманов, жрецов, магов разных цивилизаций.

— Во всех культурах Земли встречались рассказы о людях, способных исцелять, предвидеть события, управлять огнем, воздействовать на животных и людей.

Изображения сменяли друг друга.

— Тысячелетиями все это считалось мифами.

Он сделал паузу.

— Но Шилд заметил одну общую особенность.

Все изображения исчезли.

Осталось только одно слово.

Намерение.

— Независимо от культуры, языка или эпохи, в основе любого подобного действия всегда лежал осознанный информационный посыл.

Под словом появилось второе.

Энергия.

— Но одного намерения было недостаточно.

Появилась еще одна надпись.

Намерение + энергия.

— Шилд предположил, что древние люди, которых называли магами, вовсе не нарушали законов природы.

Он выдержал паузу.

— Они лишь обладали организмом, способным пропускать через нервную систему значительно больший поток энергии, не разрушаясь.

На экране появилась схема нервной системы человека.

— Поэтому их информационный посыл обладал силой, достаточной для воздействия на окружающий мир.

Василий Петрович поднял палец.

— И тогда возникла идея, изменившая историю цивилизации.

Если Арка восстановления уже умеет формировать необходимые информационные частоты...

Если именно комбинация этих частот и является тем самым информационным посылом...

Тогда вовсе не обязательно искать человека, способного выдержать колоссальные энергетические нагрузки.

Достаточно создать устройство, которое сможет воспроизводить нужные эфирные частоты и пропускать через себя необходимую энергию.

Василий Петрович сделал несколько шагов по аудитории.

— Дальнейшие события развивались стремительно.

Над кафедрой возникла лаборатория первых исследователей.

В центре зала стояла громоздкая установка, оплетенная сверхпроводящими контурами, накопителями энергии и кольцами генераторов.

— После нескольких лет расчетов Петер Шилд построил первый в истории генератор эфирных частот.

Изображение увеличилось.

— Его задача была предельно проста. Не создать материю, а сформировать в эфире строго определенный информационный шаблон и передать ему достаточное количество энергии.

Профессор сделал паузу.

— Эксперимент завершился успехом.

В центре голограммы вспыхнула крошечная светящаяся точка.

— Впервые в истории человечества был искусственно создан атом водорода.

В аудитории стало совершенно тихо.

— Именно этот момент считается началом новой научной эпохи.

Вокруг атома начали возникать строки расчетов, диаграммы и графики.

— Сам по себе созданный атом не представлял большой практической ценности.

Он улыбнулся.

— Его ценность заключалась совсем в другом.

Профессор поднял палец.

— Впервые человечество не обнаружило материю...

Он сделал паузу.

— А создало ее, используя лишь информацию и энергию.

Эти слова повисли в воздухе.

— Эксперимент доказал, что вещество не является фундаментом мироздания.

Перед студентами появилась схема.

Эфир – информационный каркас.

↓

Нейтральная материя – строительная среда.

↓

Энергия.

↓

Активная материя.

Анна сделала пометки в своем блокноте.

— Именно после этого открытия исследования получили основной приоритет. В течение нескольких десятилетий были проведены сотни тысяч экспериментов.

Голограмма быстро менялась.

Рождались новые элементы. Формировались сложные молекулы. Появлялись искусственные кристаллы. Затем клетки. Фрагменты тканей. Органы.

— Каждый успешный эксперимент подтверждал одну и ту же закономерность.

Профессор снова коснулся панели.

Все изображения исчезли.

Осталась только одна фраза.

Материя подчиняется информации.

— Постепенно именно из этих экспериментов и сформировалась современная модель мироздания, которую сегодня начинают изучать все студенты Эво независимо от выбранной специальности.

Он оглядел аудиторию.

— Потому что архитектор планет, инженер, врач, биолог, физик и конструктор эфирных генераторов используют разные инструменты...

Профессор слегка улыбнулся.

— Но работают они с одними и теми же законами Вселенной.

Василий Петрович коснулся панели управления.

Изображение первого генератора эфирных частот сменилось десятками более совершенных моделей.

— Однако первые установки были чрезвычайно несовершенны. Они потребляли огромное количество энергии и могли воспроизводить лишь самые простые структуры.

— Казалось, что эфирные технологии никогда не смогут выйти за пределы лабораторий.

Профессор улыбнулся.

— Но последующие исследования преподнесли ученым еще один подарок.

На экране появилась кривая зависимости потребления энергии от точности настройки частот.

— Выяснилось, что затраты энергии зависят не столько от сложности создаваемого объекта, сколько от точности формирования информационного шаблона.

Он сделал небольшую паузу.

— Чем точнее генератор воспроизводил необходимую комбинацию эфирных частот, тем меньше энергии требовалось для формирования материи.

Кривая резко пошла вниз.

— После достижения определенной точности энергопотребление уменьшилось в тысячи, а затем и в миллионы раз.

По аудитории пробежал легкий шепот.

— Именно это открытие превратило эфирные технологии из очень затратного лабораторного эксперимента в основу всей цивилизации.

Перед студентами быстро сменялись изображения.

Домашний эфирный принтер.

Медицинская Арка восстановления.

Промышленный синтезатор материалов.

Космические строительные комплексы.

Сельскохозяйственные установки.

— Появились компактные эфирные генераторы, способные выполнять миллионы различных операций.

Он обвел взглядом аудиторию.

— Сегодня каждый из вас ежедневно пользуется десятками подобных устройств, даже не задумываясь об этом.

Профессор слегка улыбнулся.

— Для нас эфирный генератор стал таким же привычным предметом быта, каким для наших далеких предков когда-то была электрическая розетка.

Он коснулся панели еще раз.

Все изображения исчезли.

В центре аудитории возникла сложная объемная структура из бесчисленных светящихся линий и узлов.

Она уходила вдаль, теряясь за пределами зала.

— А теперь, когда вы знаете, как человечество пришло к этим открытиям...

Профессор поднял взгляд.

— Настало время ответить на главный вопрос нашего курса.

Что же представляет собой информационный каркас Вселенной, который мы называем эфиром?

В аудитории воцарилась полная тишина.

Все понимали: историческая часть лекции закончилась. Начиналось объяснение современной модели мироздания.

Василий Петрович провел рукой по голограмме.

Светящаяся сеть мгновенно увеличилась. Студенты увидели, что она вовсе не состояла из отдельных линий. Каждая линия сама представляла собой переплетение еще более тонких нитей.

Профессор улыбнулся.

— Когда человечество впервые научилось наблюдать эфир непосредственно, ученых ожидало еще одно открытие.

Он увеличил изображение еще сильнее. Тонкие нити вновь распались на еще более тонкие.

И снова.

И снова.

Казалось, этому не будет конца.

— Эфир не является однородной средой.

Он состоит из потоков различных масштабов. Самые мощные потоки образуют силовой каркас Вселенной. Именно они определяют ее фундаментальную структуру. Между ними возникают устойчивые области – ячейки.

Внутри каждой такой ячейки проходят уже более тонкие потоки эфира. Они, в свою очередь, образуют собственные ячейки. И внутри них вновь существуют еще более тонкие структуры.

Профессор сделал паузу.

— Таким образом эфир имеет самоподобное, многоуровневое строение. Каждый уровень подчиняется одним и тем же законам. Меняется лишь масштаб. На экране возникла новая схема.

Толстый поток. Рядом более тонкий. Еще тоньше.

И так далее.

— Вторым важнейшим открытием стала зависимость между шириной потока и его возможными колебаниями. Чем мощнее поток, тем большую амплитуду колебаний он способен поддерживать. Чем тоньше поток, тем уже диапазон его возможных состояний.

Он выделил один поток. Внутри него появились крошечные вращающиеся образования.

— Но и это оказалось еще не самым глубоким уровнем.

Исследования показали, что внутри каждого потока существуют устойчивые вихревые структуры.

Вихри вращались с разной скоростью. Некоторые были почти неподвижны. Другие вращались настолько быстро, что превращались в светящиеся кольца.

— Именно частота вращения этих вихрей определяет информационные свойства потока. Именно их сочетания формируют тот информационный шаблон, который затем воспринимается нейтральной материей.

— Так вот почему сарделька из эфирного принтера всегда получается немного кривой... Вихри виноваты?

По аудитории прокатился смех.

С соседнего ряда тут же донеслось:

— Главное, чтобы твоя собственная не была кривой.

Аудитория взорвалась хохотом.

Василий Петрович дождался, пока смех стихнет, и улыбнулся.

— Вижу, чувство юмора у курса присутствует. Это хороший признак. Но нет. Причина куда прозаичнее — несовершенная калибровка бытового принтера.

Профессор посмотрел на аудиторию.

— Проще говоря...

Он коснулся панели.

Перед студентами появилась огромная арфа.

— Представьте музыкальный инструмент.

Толстые струны дают низкие ноты.

Тонкие – высокие.

Но каждая струна состоит из миллионов атомов. Каждый атом – из еще более сложных структур. Во Вселенной все устроено похожим образом. Эфир представляет собой бесконечную систему потоков и вихрей различных масштабов.

Именно их резонанс рождает все существующее.

Василий Петрович вновь увеличил изображение.

Теперь студенты видели уже не просто сеть потоков. Перед ними раскрылась целая иерархия. Крупнейшие потоки образовывали гигантские ячейки. Внутри них находились потоки меньшего масштаба. Еще глубже – более тонкие.

И так до предела разрешения приборов.

— Василий Петрович, а как выглядит эфир там, где ещё нет никакой материи?

Профессор улыбнулся.

— Очень хороший вопрос.

На голограмме появилась идеально правильная сеть прямых эфирных потоков.

— Именно так выглядит пустая ячейка пространства.

— Потоки не закручены. Они не содержат вихрей и находятся в состоянии полного равновесия.

Он указал на один из потоков.

— Пока нет информации – нет и материи. Только прямые эфирные потоки, образующие силовой каркас ячейки.

— Лишь когда генератор начинает воздействовать на них, часть потоков приобретает необходимые колебания и сворачивается в вихревые структуры. Именно они становятся информационным шаблоном, по которому нейтральная материя принимает форму вещества.

Анна подняла руку.

— Да. Слушаю.

— Василий Петрович! А можно изменить частоту вибрации уже активного эфирного потока?

— Теоретически — возможно.

— Практически подобные исследования пока находятся в самом начале пути.

— Намного проще воздействовать на нейтральную материю, чем пытаться изменить фундаментальные свойства самого эфирного каркаса.

— Поэтому данное направление пока остаётся скорее предметом фундаментальной науки.

Профессор сделал паузу.

— Теперь мы можем ответить на вопрос, который человечество задавало тысячи лет.

— Что такое информация?

Он указал на одну из самых крупных ячеек.

— Каждый уровень эфирного каркаса отвечает за свой уровень организации материи.

Крупные потоки определяют фундаментальную структуру пространства. Ячейки, образованные этими потоками, задают локальные законы конкретного участка Вселенной.

На голограмме появились тысячи светящихся ячеек.

— Именно ячейка определяет, какие устойчивые структуры вообще способны существовать внутри нее.

Профессор сделал паузу.

— Иными словами, каждая область Вселенной обладает собственным информационным паспортом. Внутри одних ячеек могут существовать определенные формы материи. В других – пока нет.

– Тоесть, эфирная ячейка определяет не абсолютную возможность существования объекта, а набор состояний, которые могут самопроизвольно формироваться и сохраняться в данной среде.

Он увеличил одну из ячеек.

Внутри нее появились десятки более тонких потоков.

— Следующий уровень определяет уже не пространство, а структуру вещества.

Каждая комбинация потоков создает определенный диапазон возможных соединений.

Он выделил несколько вихрей.

— Но окончательная информация записана еще глубже.

Внутри каждого потока существуют вихревые структуры. Именно частота их вращения определяет свойства будущего объекта.

Одни комбинации способны сформировать только неорганические структуры.

Другие позволяют возникнуть органическим молекулам.

Третьи содержат информацию, необходимую для существования живой клетки.

Голограмма последовательно показала:

кристалл,

молекулу,

белок,

клетку,

живой организм.

— Поэтому жизнь не является случайностью. Она является одним из допустимых информационных состояний эфирного каркаса.

— Василий Петрович, я правильно понял? Чтобы получить железо, генератор должен сформировать соответствующий вихрь. А если нужна вода? Он сначала создаёт водород и кислород, а потом соединяет их? Или для воды уже существует собственный устойчивый вихрь?

Профессор кивнул.

— Хороший вопрос. Именно так думали первые исследователи. Они полагали, что любой сложный объект необходимо собирать из более простых.

Он сделал небольшую паузу.

— Однако дальнейшие исследования показали, что во Вселенной существует огромное количество уже устойчивых информационных конструкций.

— Есть вихрь железа.

— Есть вихрь воды.

— Есть вихрь кварца.

— Есть вихрь алмаза.

— Есть вихри миллионов веществ и материалов.

— Иными словами, память Вселенной уже содержит огромное количество готовых информационных шаблонов.

— Именно поэтому современный эфирный принтер не строит большинство объектов атом за атомом. Он сразу воспроизводит соответствующий устойчивый вихрь.

— Василий Петрович, а можно создать совершенно новый вихрь? Такой, которого раньше никогда не существовало?

Профессор на несколько секунд задумался.

— Можно.

— Именно это и делает эфирный принтер. Он воздействует на прямые эфирные потоки, сворачивая их в уже известные информационные конструкции.

Он сделал небольшую паузу.

— Но если вы спрашиваете о создании совершенно новой структуры, которой ещё нет в памяти Вселенной...

Профессор улыбнулся.

— Тогда вы описали профессию инженера-материаловеда.

По аудитории пробежал лёгкий смешок.

— Именно они всю жизнь занимаются поиском новых устойчивых информационных конструкций.

На экране возникли две схемы.

— Вода, железо, кварц, алмаз и большинство известных вам веществ относятся к структурам вселенского масштаба. Их информационные вихри существуют практически повсюду, поэтому воспроизводить их сравнительно просто.

Рядом появилась незнакомая структура.

— Совсем иначе обстоит дело с материалом, которого ещё никогда не существовало, возьмем карбин.

— Такой информационной конструкции память Вселенной ещё не содержит.

— Поэтому генератору приходится буквально удерживать её силой, затрачивая огромные количества энергии, поскольку наиболее устойчивой для данного набора атомов является структура графита. Генератору приходится непрерывно удерживать карбин от перехода в более стабильное состояние.

Он сделал небольшую паузу.

— Однако после многократного успешного воспроизведения ситуация начинает меняться.

— Новая структура становится устойчивее.

— Каждое следующее создание требует всё меньше энергии.

Кто-то поднял руку.

— Получается... Вселенная как будто запоминает новый материал?

Профессор улыбнулся.

— В определённом смысле — да.

— Но только в пределах той эфирной ячейки, где он был впервые создан.

Он увеличил изображение.

— Для соседней ячейки этот материал попрежнему будет совершенно новым. Там всю работу придётся начинать почти с нуля.

Профессор поднял взгляд.

— Но все это еще не самый глубокий уровень.

Изображение снова увеличилось.

Внутри вихрей обнаружились еще более тонкие движения.

Они были почти незаметны.

— Самые тонкие потоки эфира не управляют отдельными объектами.

Они являются хранителями информации вселенского масштаба.

Именно здесь записаны принципы развития материи.

Законы самоорганизации.

Законы наследования.

Законы эволюции.

Законы приспособления к изменяющимся условиям.

Он выдержал паузу.

— Благодаря этому Вселенная не является статичной конструкцией. Она способна изменяться. Обучаться. Усложняться. Создавать новые формы жизни, не нарушая собственных законов.

Василий Петрович улыбнулся.

— Именно поэтому мы говорим, что эфир – это не просто каркас Вселенной. Это ее память. Ее библиотека. И одновременно ее операционная система.

— Можно вывести принцип трех уровней информации:

Ячейки — определяют что в принципе возможно в данном участке Вселенной.

Потоки – определяют какие структуры могут быть построены.

Вихри – определяют конкретную реализацию этих структур.

— Василий Петрович ! То есть, если полностью понимать устройство конкретной ячейки, можно создать звёздную систему с нуля? – спросила Анна.

Профессор на несколько секунд задумался.

— Теоретически – да.

Он улыбнулся.

— Практически это уже уровень, который наши предки назвали бы божественным.

— Чтобы создать звёздную систему, необходимо рассчитать миллиарды взаимосвязанных процессов: движение звёзд, формирование планет, химический состав, магнитные поля, климат, биосферу, круговорот веществ, эволюцию...

Он сделал небольшую паузу.

— Однако изменить уже существующую систему значительно проще.

— Именно этим сегодня занимаются архитекторы планет.

— Они не создают планету заново.

— Они совершенствуют то, что уже существует.

— Хотя кто знает, может именно вы станете первой Богиней! Как вас зовут?

— Анна Альба.

— Богиня Альба! Звучит неплохо.

По залу прошел смех.

— Но давайте вернёмся с обители Богов на грешную землю.

— Итак, идем дальше!

— До этого момента мы рассматривали эфир как носитель информации, – продолжил профессор.

— Однако исследования показали еще одно его удивительное свойство.

Перед студентами появились две удаленные области космоса. Между ними лежали тысячи световых лет.

— Каждая ячейка эфирного каркаса обладает уникальной информационной конфигурацией. Полностью повторить ее невозможно.

Профессор поднял палец.

— Но на короткое время генератор способен создать достаточно точную информационную копию, чтобы две области стали неразличимыми для эфирного каркаса.

Вокруг одной из точек возникло светящееся кольцо. Затем точно такое же – в другой части голограммы.

Их структуры стали абсолютно одинаковыми.

— Когда две ячейки становятся информационно неразличимыми, пространство перестает различать их как разные области. Граница между ними исчезает. Две точки на мгновение становятся одной.

Человек на экране сделал шаг. И без какого-либо движения сквозь пространство оказался за тысячи световых лет.

— Именно на этом принципе работают Арки переноса.

Он сделал небольшую паузу.

— Заметьте: человек не движется быстрее света. Не превращается в энергию. Не разбирается на атомы. Он просто делает шаг из одной области пространства в другую, потому что в этот момент они являются одной и той же ячейкой эфирного каркаса.

Появилось изображение исследовательского корабля. Перед его носом возникла ослепительно яркая сфера.

— Тот же принцип используется и в прыжковых двигателях.

Корабль не разгоняется. Генератор создает перед ним область пространства, информационно совпадающую с удаленной точкой назначения. Возникает кратковременный «прокол» эфирного каркаса.

Корабль проходит через него.

После чего канал мгновенно схлопывается.

Голограмму осветила мощная вспышка.

— Закрытие такого прокола сопровождается колоссальным высвобождением энергии.

Именно поэтому прыжковые корабли всегда уходят далеко от планет, станций и населенных объектов.

Профессор сменил изображение.

Теперь аудитория увидела две гигантские кольцевые конструкции возле планет.

— Гражданские пассажирские суда используют иной способ.

Они проходят через стационарные межзвездные Арки. Такие сооружения имеют размеры в несколько километров и оснащены системами компенсации. Во время открытия прохода одна часть установки создает область совпадения. Другая непрерывно поглощает энергию, возникающую при последующем схлопывании канала.

Поэтому переход происходит практически безопасно.

Профессор посмотрел на студентов.

— Многие спрашивают, почему подобные технологии не используются в городах для мгновенного перемещения людей.

Ответ прост.

Он коснулся панели. На экране появилась схема аварии. Компенсатор не запустился. Портал схлопнулся. Мгновенно возник ослепительный энергетический выброс.

Который разрушил все близлежащие здания.

В аудитории стало тихо.

— Вероятность подобной аварии чрезвычайно мала.

Но ее последствия недопустимы.

Именно поэтому гражданское применение локальных Арок переноса запрещено. Их использование разрешено только там, где возможный энергетический выброс не приведет к гибели населения.

Космос.

Военные экспедиции.

И исследовательские корабли.

Василий Петрович выключил голограмму. Аудитория погрузилась в полумрак. Лишь над кафедрой медленно вращался небольшой светящийся вихрь.

— Теперь, когда вы знаете устройство эфирного каркаса Вселенной, – спокойно произнес профессор, — мы можем поговорить о самом спорном открытии современной науки.

Он посмотрел на студентов.

— О душе.

По аудитории пробежал легкий шепот.

Профессор дождался тишины.

— До открытия эфира душу считали предметом религии, философии или мистики. Сегодня мы рассматриваем ее как объективное природное явление.

Над кафедрой вихрь стал вращаться быстрее.

— Душа представляет собой устойчивый эфирный вихрь определенной частоты. Эта частота определяет, с какой формой жизни способен соединиться вихрь. Она неизменна. Она определяет саму природу живого существа. Во время формирования нового организма биополе «семени» входит в резонанс с одним из свободных эфирных вихрей. Если резонанс оказывается устойчивым, возникает связь. Так рождается новая жизнь.

Вокруг вихря постепенно сформировалось человеческое тело.

— Не тело создает душу. И не душа создает тело. Жизнь начинается тогда, когда между ними возникает устойчивый резонанс.

Профессор сделал паузу.

— За годы жизни вихрь изменяется. Но изменяется не его частота. Изменяется его структура. Он становится больше. Сложнее. Устойчивее. Накапливает опыт прожитой жизни.

На голограмме маленький вихрь постепенно разрастался, сохраняя прежний ритм вращения.

— Именно поэтому личность хранится не в мозге. Мозг лишь обеспечивает взаимодействие души с физическим миром. Настоящая память человека записана в структуре эфирного вихря.

После этих слов голограмма человеческого тела начала медленно растворяться. Вихрь продолжал вращаться.

— Когда человек умирает, связь разрывается. Тело возвращается материи. А душа возвращается в общий эфирный поток. Она не исчезает. Она сохраняет весь накопленный опыт.

Перед студентами возникла другая голограмма. Огромный светящийся поток, состоящий из бесчисленного множества вихрей.

— Именно поэтому эфирный поток иногда называют памятью Вселенной. Или библиотекой жизни. В нем сохраняется все, чему научилась жизнь за миллиарды лет своего существования.

Профессор вновь коснулся панели.

Над кафедрой возникла прозрачная капсула.

— Разумеется, как только существование души было доказано, человечество попыталось научиться возвращать погибших. Это привело к созданию Капсулы Возрождения и Центров Возрождения.

Рядом с капсулой появилась схема человеческого организма.

— Первым этапом всегда является восстановление тела.

— Если тело сохранилось, капсула регенерирует поврежденные ткани, утраченные органы и возвращает организм к состоянию полной жизнеспособности.

— Затем начинается второй этап.

На экране появился светящийся символ.

— При рождении каждого гражданина определяется уникальная характеристика его души – Эхо души. Во всей Вселенной не существует двух одинаковых Эхо. Именно эта информация заносится в Банк Душ.

Профессор поднял руку.

— Запомните. Банк Душ не хранит души. Он хранит лишь параметры, позволяющие обратиться к конкретному эфирному вихрю. После восстановления тела Капсула Возрождения воспроизводит Эхо души и посылает в эфирный поток резонансный вызов. Если душа откликается, связь восстанавливается. Человек возвращается к жизни.

В аудитории воцарилась тишина.

— Но если отклика не последовало...

Профессор медленно покачал головой.

— Ни одна технология Эво не способна вернуть человека против его воли. Поэтому воскрешение никогда не считалось гарантией бессмертия. Арка лишь открывает путь домой. Но сделать последний шаг может только сама душа.

Он оглядел аудиторию.

— Именно поэтому в нашем обществе жизнь считается высшей ценностью. Мы умеем лечить болезни. Мы умеем омолаживать организм. Мы умеем восстанавливать даже тяжелейшие ранения. Иногда мы способны вернуть человека после смерти. Но никто – даже спустя тысячу лет развития науки – не может обещать, что душа обязательно ответит на зов.

Василий Петрович выключил последнюю голограмму.

— На этом вводная лекция окончена.

— Да что же за лекция то такая, одно разочарование и крах мировоззрения. То принтер у меня не откалиброван, то бэк-ап негарантирован.

Аудитория снова взорвалась смехом.

— Ну уж простите, что разбил ваши юношеские надежды! Ей богу не специально.

—На следующем занятии мы начнем подробно изучать эфирную физику и научимся рассчитывать простейшие информационные структуры, лежащие в основе эфирных технологий.

— Благодарю за внимание.

В аудитории еще несколько секунд стояла абсолютная тишина. Даже самые разговорчивые первокурсники не спешили вставать со своих мест. За один академический час привычный для них мир оказался гораздо больше, чем они представляли еще утром.

Студенты шумной рекой выливались из учебного корпуса.

Кто-то уже оживленно спорил, кто-то смеялся, а кто-то шел молча, явно пытаясь уложить в голове услышанное.

Анна медленно дошла до скамейки под деревом и устало опустилась на нее.

— Ничего себе... первая лекция...

Она закрыла глаза. В голове все еще звучали слова Василия Петровича.

«Душа... эфирный вихрь... Банк Душ...»

Через несколько секунд рядом кто-то тяжело вздохнул. Анна открыла глаза. На другой край скамейки присела незнакомая темноволосая девушка. Судя по выражению лица, мысли у нее были примерно те же. Потом подошла еще одна. Потом еще. Вскоре вся скамейка оказалась занята молчащими первокурсницами.

Никто даже не пытался начать разговор. Каждая сидела, уставившись куда-то вперед, переваривая первую университетскую лекцию.

Именно в этот момент по аллее проходила Селин.

Увидев эту странную композицию из пяти девушек с одинаково озадаченными лицами, она невольно улыбнулась.

— О...

Она остановилась перед ними.

— Первая лекция у Василия Петровича?

Пять голов почти синхронно повернулись к ней. И так же синхронно кивнули.

Селин тихо рассмеялась.

— Узнаю. Сама была под впечатлением.

Она посмотрела на Анну.

— Ну что, группа пострадавших от Эфира!

Девушки невольно улыбнулись.

— Запоминайте, – продолжила Селин совершенно серьезным тоном.

— После первой лекции Василия Петровича есть только один способ привести мозг в рабочее состояние. Кто-то из девушек вопросительно поднял брови.

— Ранний сад.

Анна уже знала это название и улыбнулась.

— Снова туда?

— Конечно. После таких лекций информацию нужно срочно заесть пирожным. Или мороженым. Лучше и тем, и другим.

Она оглядела молчаливую компанию.

— Ну что, девочки... пошли. Проверено несколькими поколениями студентов. Несколько секунд девушки переглядывались.

Потом одна за другой начали подниматься со скамейки.

* * *

Возле столика бесшумно остановилась официантка-андроид.

— Добрый день. Что будете заказывать?

— Шесть порций мороженого. И разных пирожных, — сказала Селин.

Андроид на мгновение замерла.

— Только десерт?

— После первой лекции профессора Лапина.

— Понимаю.

— Заказ будет готов через три минуты.

— Спасибо.

Андроид едва заметно кивнула и так же бесшумно направилась к следующему столику.

Несколько секунд за столом царило молчание.

Со всех сторон доносился негромкий гул разговоров. За соседними столиками студенты спорили о лекции Лапина, кто-то что-то быстро рисовал прямо на электронном пергаменте, несколько преподавателей о чем-то спокойно беседовали за чашкой чая.

— Кажется... – негромко произнесла светловолосая девушка, сидевшая рядом с Анной. — Если никто не начнет говорить, мы так и будем сидеть молча.

За столом раздались негромкие смешки.

— Тогда начну я.

Она улыбнулась так открыто, что напряжение словно само собой стало исчезать.

— Меня зовут Таис. Первый курс. Факультет водных экосистем.

— Анна.

— Планетарная архитектура.

Таис удивленно округлила глаза.

— Ничего себе...

— Что?

— Я думала, туда вообще почти невозможно поступить.

Анна смущенно пожала плечами.

— Наверное...

— Не наверное, – вмешалась Селин.

— Именно невозможно. Поэтому не делай вид, что это обычное дело.

Анна только улыбнулась.

— Слушай... а ведь профессор тебя сегодня официально произвел в Богини.

Все рассмеялись.

Анна смущенно махнула рукой.

— Да перестаньте...

— Поздно, — невозмутимо сказала Ив. — Протокол составлен. Свидетелей полный амфитеатр.

— Ухты! Какие подробности всплывают. А я тебе вчера говорила, что тебя ждёт интересная жизнь. Ну вот ты уже Богиня. – весело подхватила тему Селин.

— Не просто Богиня, а Богиня Альба! – с серьезным лицом проговорила Таис.

— Виновата, прости меня Великая! – хихикнула Селин.

— Так и быть, прощаю тебя смертная! – улыбнулась Анна.

Высокая темноволосая девушка, сидевшая напротив, слегка наклонила голову.

— Чтож. Продолжим знакомство. Я Ив.

— Архитектура замкнутых экосистем.

Она посмотрела на Анну.

— Значит, наши факультеты будут часто пересекаться.

— Надеюсь.

— Посмотрим, – с едва заметной улыбкой ответила Ив.

До этого молчавшая девушка с заплетенными в аккуратный узел волосами спокойно произнесла:

— Марта.

— Климатология.

И снова замолчала.

Повисла короткая пауза.

Таис не выдержала и улыбнулась.

— Это все?

— Пока да.

— Коротко.

— Зато честно.

Все рассмеялись.

Оставалась только рыжеволосая девушка.

Она, казалось, вообще забыла, что находится за одним столом с остальными. Внимательно наблюдала, как за прозрачной стенкой кафе небольшой кухонный автомат украшал пирожные тонкими шоколадными узорами.

— Интересно... — задумчиво произнесла она. — Если изменить температуру глазури всего на пару градусов...

Она резко замолчала.

Повернулась к остальным.

— Простите.

Широко улыбнулась.

— Жозефин. Эфирная биохимия.

— Уже строишь эксперимент? – спросила Ив.

— Я просто думаю.

— Это одно и то же, – невозмутимо ответила та.

Снова раздался смех.

Селин обвела взглядом всю компанию и удовлетворенно кивнула.

— Ну а я, Селин! Второй курс. Замкнутые экосистемы. Так что обращайся Ты, если что.

— Ну вот, теперь хотя бы понятно, кто есть кто.

В этот момент официантка-андроид вернулась с подносом.

— Ваш заказ.

Перед девушками одна за другой появились вазочки с мороженым, пирожные и прохладительные напитки.

Жозефин, не отрывая взгляда от десерта, задумчиво произнесла:

— Если среди нас действительно будущая богиня... предлагаю дружить заранее.

— Практичная ты, – рассмеялась Селин.

— Конечно. Вдруг потом очередь на прием будет лет пятьсот.

Таис сразу взяла ложечку.

— Предлагаю тост.

— С мороженым? — удивилась Ив.

— Почему нет?

— И за что же?

Таис оглядела сидящих за столом девушек.

— За то, чтобы через несколько лет мы не забыли этот день.

…

Глава 3. Цена за спесь.

Караван Мару вернулся в Маунт-Айзу без происшествий.

Пока рабочие разгружали машины, Мару направился к Карри.

Вождь уже закончил принимать ежедневные доклады.

— Заходи.

Мару вошел в кабинет.

— Караван прибыл. Потерь нет. Груз доставлен полностью.

Карри кивнул.

— Что-нибудь еще?

— Да.

Мару на мгновение замолчал.

— Разговор не о караване.

— В Пайн-Гэпе мы с Гарком поговорили. Потом собрали старших караванщиков.

Карри поднял взгляд.

— Всех?

— Всех, кто был на стоянке.

— И?

— Разговор вышел коротким. Никто не спорил.

Карри молча ждал.

— Все говорят одно и то же. Пайн-Гэп каждый раз назначает цену сам. Проверить их расчеты мы не можем. Каждый раз находится причина заплатить меньше.

— Это не новость.

— Не новость. Но дальше будет только хуже.

Карри откинулся на спинку кресла.

— Что предлагаете?

— Поднять стоимость перевозок.

— Одному племени?

— Нет. Тогда они наймут других.

— Всем Союзом?

— Да.

Карри несколько секунд молчал.

— Кто это предложил?

— Я.

— Кто поддержал первым?

— Гарк.

— Остальные?

— Рава. Карро. Калка. Потом остальные старшие. Возражений не было.

Карри задумчиво провел пальцем по столу.

— Старшие караванщики ничего не решают.

— Поэтому мы ничего и не решали.

Мару спокойно выдержал взгляд вождя.

— Мы договорились только об одном. Каждый доложит своему вождю. Если вождь согласится, пусть сообщит об этом тебе. Ты соберешь ответы всех пяти.

Карри кивнул.

— Зачем такая спешка?

— Перед отъездом мне предложили заказ – большой караван до Косцюшко.

Карри внимательно посмотрел на Мару.

— От Пайн-Гэпа?

— Да.

— Когда нужно дать ответ?

— В течение месяца. Но надо еще собрать команду, моих не хватит. Вот и тороплюсь. Нужно понимать, что отвечать.

Карри несколько секунд молчал.

— Значит, если Союз согласится поднять тарифы...

— ...именно мне придется сказать Пайн-Гэпу, что мы идем на новых условиях.

— А если решение не успеют принять?

— Тогда придется либо отказаться от заказа, либо снова идти по старым расценкам.

Карри медленно кивнул.

— Понятно.

Он подошел к терминалу связи.

— Сегодня же свяжусь с Коэном, Биндой, Каямаром и Варрой. Пусть каждый даст ответ как можно быстрее.

Мару встал.

— Спасибо.

Карри посмотрел на него.

— Не благодари. Если мы уж решили торговаться с Пайн-Гэпом, то начинать нужно с самого крупного заказа.

***

Коммуникатор коротко пискнул.

Карри взял микрофон.

— Слушаю.

Из динамика донесся спокойный голос Коэна.

— Это Коэн.

— Слушаю.

— Кубер-Педи рассмотрел предложение караванщиков.

Короткая пауза.

— Мы согласны.

— Принял.

Связь оборвалась.

Карри открыл журнал и поставил первую отметку. Кубер-Педи – согласны.

Через несколько часов коммуникатор снова ожил.

— Карри?

— Слушаю.

— Бинда. Кариджини поддерживает предложение.

— Принял.

Еще одна отметка.

Кариджини – согласны.

К вечеру пришли еще два вызова.

Голубые Горы.

Дарвин.

Ответ был одинаковым.

— Мы согласны.

Карри закрыл журнал.

Все пять вождей приняли одно решение.

Теперь оставалось Мару сообщить об этом Пайн-Геп.

***

Коммуникатор щелкнул.

— Пайн-Гэп. Диспетчер Харпер.

— Добрый день, Харпер. Это Мару, Маунт-Айза.

— Решили насчет рейса на Косцюшко?

— Решили. Заказ готовы выполнить.

— Отлично. Тогда оформляем...

— Но есть один небольшой момент.

На другом конце повисла тишина.

— Какой?

— К сожалению, независимая комиссия специалистов по расчету тарифов на транспортные услуги завершила свою работу.

Несколько секунд было тихо.

— Какая еще комиссия?

— Очень серьезные специалисты. Заседала комиссия почти сутки.

— И к чему пришли ваши... специалисты?

— К выводу, что прежние тарифы безнадежно устарели.

Харпер тяжело вздохнул.

— И сколько теперь?

Мару раскрыл блокнот.

— Согласно новому прейскуранту, стоимость перевозки одного прицепа составляет 1 тарифная единица за каждые сто километров пути.

— Одна тарифная единица (за 100 км пути одного прицепа)

Вариант А:

1 комплект элементов ТОТЭ;

2 комплекта водяных фильтров;

2 комплекта воздушных фильтров.

Вариант Б:

4 комплекта медикаментов;

4 комплекта светодиодов;

1 аккумулятор.

Вариант В:

1 комплект металлокерамических колес;

3 комплекта подшипников;

2 комплекта электронных компонентов.

— Это почти в два раза дороже!

— Не почти, – спокойно поправил Мару.

— Именно в два.

— Вы с ума сошли?

— Нет. Просто наконец научились считать.

— Это решение только Маунт-Айзы?

— Нет. Решение комиссии Союза Джарраха.

На том конце снова воцарилось молчание.

— Мне придется докладывать начальству.

— Разумеется. Мы тоже никуда не торопимся. Заказ подождет вашего ответа.

***

Харпер закончил доклад.

— ...Таким образом, Маунт-Айза подтверждает готовность выполнить заказ, но только по новым тарифам.

Михаэль Даймон резко ударил ладонью по столу.

— Совсем обнаглели! Эти дикари решили выставлять счета Пайн-Гэпу!

Михаэль презрительно усмехнулся.

— Папуасы в шкурах... Глядя на них, вспоминаешь только картинки пещерных людей из старых учебников.

— Полуголые, заросшие, с копьями... И вот это еще смеет торговаться с нами.

В зал на шум зашел Кейн Финк, председатель совета правления Хару.

Спокойно спросил:

— Закончил?

Михаэль пожал плечами.

— А что? Разве я неправ?

— Неправ.

Кейн подошёл к карте.

— Потому что эти, как ты выразился, папуасы уже две сотни лет доставляют нам все грузы через бангвал-буш. Туда, куда ни один наш инженер, ни один начальник цеха и ни один член Совета не рискнет выйти пешком. Да что там инженер, наши солдаты не особо горят желанием туда лезть.

— Что случилось?

— Джарраха решили поднять тарифы. В два раза.

Кейн спокойно посмотрел на Харпера.

— Вдруг такие вещи не происходят. Что этому предшествовало?

Харпер замялся.

— Харпер, это вы ведете переговоры с караванщиками?

— Да, господин председатель.

— Тогда отвечайте. Наша торговля существует не одну сотню лет. Бартер не менялся. Маршруты не менялись. Что изменилось?

Харпер тяжело вздохнул.

— Мы... снизили нормы обмена.

— Проще говоря?

— За тот же объем товаров стали отдавать меньше своей продукции.

Кейн перевел взгляд на Михаэля.

Молчание.

— Харпер, почему?

— Мне приказали.

— Кто?

— Я, – спокойно ответил Михаэль.

Кейн снова посмотрел на Харпера.

— Вы свободны.

Дверь закрылась.

Кейн медленно повернулся к Михаэлю.

— Потому что они папуасы?

— Потому что у них нет выбора.

Кейн покачал головой.

— Нет, Михаэль. Это ты решил, что у них нет выбора.

— Объясни. Почему ты решил, что у них нет выбора?

— Они здохнут без наших лекарств, без наших фильтров, без…

Кейн не дал договорить и рассмеялся.

— Михаэль, ты не задумывался над тем, что эти джарраха как-то пережили катаклизм без нас, потом пережили ядерную катастрофу без нашей помощи. И ты действительно веришь в то, что они не обойдутся без наших фильтров?

— Ха, а тогда чего они каждый раз нагребают наших фильтров, если могут без них? А?

— Потому что наши фильтры лучше, чем те, которые могут сделать они сами.

— Что вообще подтолкнуло тебя пойти на этот, скажем так, глупый шаг?

Михаэль пожал плечами.

— Наше население растет. Нашей продукции самим не хватает. Я решил немного сократить обмен.

— Немного?

— Где-то... год назад.

Кейн медленно потер переносицу.

— Ты идиот.

В кабинете повисла тишина.

— Если продукции перестало хватать, надо было расширять производство, а не сориться с джарраха.

— Нам не хватает инженеров. Специалистов тоже. Мы обучаем только своих.

— И что теперь? Мы не можем показать слабость перед джарраха. Но и заменить их не можем.

Он посмотрел прямо на Михаэля.

— Может, ты сам поведешь караван через бангвал-буш?

Раздался голос Ханны Бодсон.

— Не сгущай краски, Кейн. Мы же спокойно перебрасываем войска между секторами.

— Ханна, колонна в тысячу бойцов на ревущей технике – это одно. Она сама распугивает половину живности. Да и идут они с проводниками. А проводники – это джарраха.

— Караван тоже вооружен.

— Караван – это пятьдесят машин и сотня человек. А бывает и двадцать человек. Без проводника они далеко не уйдут.

— Я все равно считаю, что наши бойцы справятся.

Кейн усмехнулся.

— Тогда, может быть, ты и Михаэль возглавите первый рейс?

Ханна промолчала.

Через несколько секунд сказала:

— Тогда предложим добровольцам переселение. Постоянным караванщикам – перевод семей в сектор В.

Михаэль скривился.

— Чернь – в поселение элиты? К управляющим? Начальникам цехов? Начальникам секторов? Хотя бы в сектор С – к инженерам и химикам?

Ханна холодно посмотрела на него.

— А что ты предлагаешь? Исправлять твою ошибку придется кому-то другому. Кейн прав. Бангвал-буш слишком опасен. Нам нужны люди, которые согласятся туда ходить. За риск всегда приходится платить. Либо своим людям, либо джарраха.

Кейн кивнул.

— Но твоими стараниями выбирать уже не приходится.

***

Через несколько дней.

Перед воротами транспортной базы стояли пятьдесят машин с прицепами. Груз уже был загружен и закреплен.

К колонне подошел Кейн Финк. Рядом – начальник транспортной службы.

— Добровольцы прибыли.

— Сколько?

— Сто человек.

Кейн молча оглядел людей.

Никакой торжественной речи.

Только короткий приказ:

— Открыть ворота.

Тяжелые створки начали расходиться.

Кейн посмотрел на начальника колонны.

— Если станет слишком опасно – разворачивайтесь. Груз можно отправить еще раз. Людей – нет.

— Понял.

— Выдвигайтесь.

Люди заняли свои места. Один за другим заработали двигатели. Колонна медленно вышла за ворота Пайн-Гэпа.

Кейн еще несколько секунд смотрел ей вслед.

Потом развернулся и молча ушел.

***

Колонна медленно двигалась по старой караванной тропе. Впереди ехала разведывательная машина. Через час она остановилась.

— Джелли.

Тропа впереди заросла густой порослью. Начальник колонны приказал проверить, насколько далеко тянутся заросли.

Один из добровольцев спрыгнул на землю и осторожно пошел вперед. Сделав несколько шагов, он услышал шорох. Из серой стены молнией вылетел карта-пули. Хищник ударил сразу в ноги – именно туда, куда всегда бил добычу. Клыки с лязгом сомкнулись на защитной поноже.

Парень упал на спину, успев дать длинную очередь почти в упор.

Карта-пули дернулся и замер.

Дрожащий солдат вскочил и бросился обратно к колонне.

— Живой?

Тот только кивнул.

— Если бы не поножи...

Он не договорил.

Все молча посмотрели на глубокие следы зубов в металлокерамике.

Начали расчищать проход.

Несколько человек сразу взялись за рубку джелли.

— Наденьте капюшоны и маски, – крикнул кто-то.

— Да успеем.

Первый удар. Во все стороны брызнули острые, как стекло, осколки.

Один вскрикнул. Под воротник посыпалась целая россыпь прозрачных игл. Другой вдохнул облако спор.

Через несколько секунд его согнул приступ кашля.

Работу пришлось остановить.

Одного раздели почти догола, по одному вытаскивая осколки из одежды и кожи. Второй уже задыхался. К его лицу прижали ингалятор. Лишь через минут десять дыхание стало ровнее.

Бригадир колонны посмотрел на остальных.

— Запомните. Бангвал-буш не прощает спешки.

***

Колонна двигалась по старой караванной тропе уже почти восемь часов. За это время они прошли всего около сотни километров. Настроение, с которым добровольцы покидали Пайн-Гэп, давно исчезло. Первого едва не разорвал карта-пули. Потом пришлось прорубаться через заросли джелли. Один из парней изрезался острой щепой растения, другой едва не задохнулся, надышавшись спор.

Теперь колонна снова остановилась. Впереди тропу опять перегородили молодые побеги джелли. Пока несколько человек расчищали проход, один из солдат спрыгнул с багги.

— Я быстро.

Он отошел к краю тропы, расстегнул штаны и отвернулся.

В следующее мгновение из-под папоротника молнией вылетела кунтур-гунья. Парень успел только закричать. Змея впилась ему в пах и тут же отползла обратно. Раздался выстрел. Один из бойцов срезал ее короткой очередью.

Раненый рухнул на землю, катаясь от боли.

Кто-то бросился к аптечке.

— Противоядие! Быстрее!

Ампулу нашли не сразу. Трясущимися руками ввели сыворотку. Все молча ждали. Прошла минута. Потом еще одна. Парень начал задыхаться. Изо рта выступила пена. Руки свело судорогой.

Начальник колонны зло выругался.

— Я же говорил! Ни шага от машин! Даже нужду справлять возле колеса! Мы здесь не на прогулке!

Он оглядел людей.

— Что теперь делать?

Ответа не было. Все понимали одно. До Косцюшко еще две недели пути. До Кубер-Педи – ещё 4 дня.

Если разворачиваться – можно потерять день и все равно не успеть его спасти. Если идти дальше – этот парень точно умрет.

Тишина становилась тяжелее с каждой секундой.

Вдруг один из парней молча снял автомат с предохранителя.

— Ты чего?..

Выстрел.

Тело дернулось и замерло. Никто не успел даже вскрикнуть. Боец спокойно закинул автомат за плечо.

— Он сам нарушил приказ.

Он схватил погибшего за ноги и потащил к папоротнику.

— Мог справить нужду возле колеса. Ему сказали: от машин ни на шаг.

Он бросил тело в густую поросль.

— Как сказал командир: мы здесь не на прогулке.

Доброволец обвел остальных тяжелым взглядом.

— Из-за одной глупости весь караван разворачивать никто не будет.

Несколько секунд никто не двигался. Начальник колонны медленно кивнул.

— По машинам.

Двигатели загудели.

Колонна снова тронулась вперед, а позади густой папоротник сомкнулся так, словно человека там никогда и не было.

Багги медленно катились по узкой тропе. Долго никто не произносил ни слова. Наконец один из парней нарушил молчание:

— Проехали, по сути, всего ничего... От силы сотню километров.

Напарник кивнул.

— И уже один погиб. Еще двоих чуть не потеряли.

Он тяжело выдохнул.

— Знаешь... Я начинаю сомневаться, что правильно сделал, когда вообще согласился на это.

Водитель усмехнулся без всякой радости.

— А ты думал, тебя и твою семью в сектор «В» пустят за красивые глаза?

Напарник промолчал.

Через некоторое время спросил:

— Думаешь, дальше будет еще хуже?

— После Кубер-Педи – точно.

— Почему?

— От Кубер-Педи до Пайн-Гэпа караваны ходят постоянно. Туда, обратно. Тропу каждый раз расчищают.

Он посмотрел на темную стену бангвал-буша впереди.

— А на Косцюшко караван идет раз в три-четыре месяца. Иногда большой караван приходит с Голубых гор за фильтрами – и все.

Он покачал головой.

— Представь, как там за это время тропы джелли зарастают.

Напарник невольно посмотрел вперед. Узкая полоска расчищенной дороги терялась среди черного папоротника.

К закату караван вышел к одной из постоянных стоянок джарраха. Ее окружала невысокая каменная ограда. Камни были уложены неплотно, с широкими щелями между ними. На каменном основании возвышалась стена из толстых вай джелли, а снаружи у ограды лежали целые кучи старых высохших вай, которые караванщики меняли при каждой ночевке.

Щели в каменной кладке оставляли не случайно. Когда разжигали защитные костры и включали вентиляторы, едкий дым проходил сквозь каменное основание, пропитывал уложенные сверху и снаружи вайи и выходил уже через их толщу. Вся ограда превращалась в один большой дымящийся защитный барьер.

Часть багги с прицепами заехала внутрь стоянки. Остальные остановились вдоль тропы, не мешая проходу каравана.

Водители быстро натянули на багги защитные тенты и ушли за ограду.

Машины можно было оставить без присмотра. Ночная живность железом не интересовалась. Ее добычей были люди.

Бригадир оглядел стоянку.

— Электробарьер натянуть!

Несколько человек сразу принялись разматывать катушки с проводом.

— Соберите сушняк, черный мох и грибы для охранных костров!

Один из караванщиков усмехнулся и махнул рукой на изгородь.

— Да чего по бангвалу лазить? Вон сушняка вокруг ограды – хоть весь лагерь топи. И мох рядом. И грибы.

Бригадир посмотрел туда же.

За внешней стороной ограды действительно лежали целые кучи старых высохших вай, вперемешку с черным мхом и грибами.

— Верно. Берите здесь. До темноты недолго.

Люди разошлись по стоянке.

Одни натягивали электробарьер.

Другие таскали к дымовым ямам сухие вайи, мох и грибы.

Третьи рубили свежие вайи джелли.

— Сегодня сухпай, – бросил бригадир.

Кто-то удивленно поднял голову.

— Почему?

— Джарраха ночью никогда костров не разводят. И еду не готовят.

— Почему?

Бригадир пожал плечами.

— Про костер спрашивал. Ответили просто: «Зверь придет посмотреть. Его глаза тебя лучше видеть будут. А твои глаза темноту хуже видеть будут. Звери огня не боятся».

Он ненадолго задумался.

— А про еду не спросил. Они всегда готовили еще засветло. И ели тоже засветло. Ну и я вместе с ними. Сейчас вот вспомнил. Думаю, первое время лучше повторять за ними. Пока сами не разберемся.

Повисла тишина.

Потом кто-то сказал:

— Так звери и без костра нас видеть будут. А мы их – нет. Давайте фонари на ограде развесим. Тогда мы тоже будем видеть дальше.

Другой поддержал:

— И похлебку горячую сварим. Свет костра уже не помешает.

Бригадир несколько секунд молчал.

— Ладно... разумно.

Он сразу повысил голос:

— Но вайи нарубите сколько успеете! Вход прицепом перекроем, а под него вайи набросайте. Быстрее! Темнеет!

— Посты распределить!

Пока часовые занимали места на крышах прицепов, остальные заканчивали приготовления.

Вентиляторы негромко загудели. Один за другим задымили охранные костры. Густой сероватый дым потянулся к каменной ограде. Проходя сквозь щели в кладке, он наполнял вайи джелли и медленно расползался наружу.

Убедившись, что защитные костры работают как положено, караванщики развели несколько костров для кухни. Над пламенем быстро появились походные котелки.

После тяжелого перехода люди заметно оживились. Послышались разговоры и негромкий смех. В свете фонарей за оградой уже мелькали какие-то тени, но никто не обращал на них особого внимания.

Первым закашлялся молодой водитель. Он отвернулся от костра, несколько раз резко кашлянул и махнул рукой.

— Черт... Дым...

Через несколько секунд закашлял сидевший с ним рядом. Потом третий. Еще через минуту кашляли уже почти все.

У людей заслезились глаза. Стало трудно вдохнуть. Кто-то согнулся, пытаясь прокашляться. Кто-то, хватая ртом воздух, отошел от костра.

— Что за...

— Да что происходит?!

— Воздух...

В этот момент один из десятников, задыхаясь, закричал:

— Костры! Это из-за костров!

Началась суматоха. Кто-то, не раздумывая, выплеснул котелок с похлебкой прямо в кухонный огонь. Другие принялись забрасывать кострище землей.

Один из водителей схватил канистру с водой и, кашляя, бросился к ближайшему дымовому костру.

— Не-е-е...

Но было поздно.

Вода с шипением залила яму.

Дым исчез.

Бригадир увидел это и побелел от ярости.

— Ты что натворил, идиот?!

Парень растерянно застыл с пустой канистрой.

— Я... я думал помочь...

— Помочь?! Ты не помог! Ты защитный костер угробил! Теперь чем мы его разожжем? Все промокло!

Он резко обернулся к остальным.

— Всем прекратить тушить дымовые костры! Гасить только кухню! Только кухню, вашу мать!

Из залитого защитного кострища лопатами выгребли дымящуюся мокрую кашу. На ее место торопливо засыпали свеже-измельченный мох с грибами и всеми уже проклятые старые вайи от изгороди. Кто-то поднес зажигалку. Огонь нехотя лизнул растопку, затрещал и вскоре снова выплюнул густые клубы едкого дыма, которые потянуло в ограду.

Люди постепенно приходили в себя. Кашель стихал. Кто-то, шипя от боли, промывал воспаленные глаза. Другие растирали горло, отплевываясь вязкой мокротой.

— Жить будем... – прохрипел кто-то.

Казалось, самое страшное осталось позади. Но вскоре часовые начали замечать движение за оградой. Между черными стволами бангвала мелькнула первая пара глаз. Затем вторая. Третья.

Светящиеся точки неподвижно висели в темноте, исчезали и снова появлялись уже в другом месте. С каждой минутой их становилось все больше. Лес словно просыпался.

За пределами лагеря уже кто-то осторожно ходил, шурша сухими листьями и ломая папоротник. Иногда в темноте раздавался низкий рык, ему отвечал другой, чуть дальше. Что-то тяжелое медленно кружило вокруг лагеря, не решаясь приблизиться к дымящейся изгороди.

Никто больше не разговаривал.

Вдруг послышался новый звук.

Сначала тихий. Почти неразличимый. Будто где-то далеко заработал старый двигатель.

Гул быстро нарастал.

— Слышите?..

Люди начали поднимать головы. Через мгновение над лагерем пронеслась первая черная тень. Затем вторая. А следом прямо на свет фонарей из ночи вывалился рой буру.

Насекомые размером с человеческую ладонь с глухим треском ударились о машины, палатки и людей. Караванщики быстро надели маски и капюшоны.

Буру сразу впились жвалами в одежду, другие бились о маски, пытаясь добраться до кожи.

— Буру!

Лагерь взорвался криками.

Люди отбивались всем, что попадалось под руку. Насекомых срывали с одежды и короткими ударами рукоятей ножей или камней разбивали им головы, но на место убитых тут же садились новые.

Один из часовых, отмахиваясь, оступился и сорвался с крыши прицепа. С глухим стоном он рухнул вниз, сильно зашиб плечо. Другому насекомые все-таки смогли прокусить одежду и впились в плоть. Он с криком пытался оторвать впившуюся тварь. Кто-то, пятясь назад, зацепился за ящик и во весь рост растянулся на земле. Пока товарищи поднимали его, над ними с жужжанием пронеслась еще одна волна роя.

Но длилось это недолго. Последних буру добили сапогами и прикладами. Над лагерем еще несколько секунд кружили отставшие насекомые, после чего растворились в ночи.

— Свет погасить! Немедленно! – перекрыл шум голос бригадира.

Один за другим погасли фонари. Лагерь мгновенно провалился в густую, почти осязаемую темноту.

Глаза, привыкшие даже к слабому свету, перестали различать хоть что-нибудь. Теперь за пределами лагеря существовал только звук. Почти непрерывно трещал электро-барьер. За каждым разрядом следовали яростное фырканье, визг, рычание или тяжелый удар тела о землю. Зверей за изгородью становилось все больше, и попытки прорваться через барьер следовали одна за другой.

По приказу бригадира часовые начали бросать за ограду пылевые гранаты с едкой смесью. Ядовитое облако расползалось между стволами бангвала, заставляя животных отступать. Но ненадолго.

Когда совсем рядом раздавалось особенно громкое рычание или треск кустов, в темноту уходили короткие винтовочные залпы.

Через некоторое время из-за изгороди донесся хруст костей. Затем рык сменился визгом, визг – тяжелым сопением, и все снова стихло. Видимо, ночные хищники уже делили добычу.

До самого рассвета никто так и не сомкнул глаз. Люди молча сидели на своих местах, вздрагивая при каждом треске электро-барьера, и ждали, когда наконец закончится эта бесконечная ночь.

После бессонной ночи колонна двигалась медленно.

Каждый час менялись водители. Закончив смену, человек перебирался на пассажирское сиденье и почти сразу засыпал. Люди жевали сухой паек прямо на ходу. Никто не разговаривал, ночь вымотала всех. Машины ползли по узкой тропе между черными стенами джелли, словно сами устали вместе с людьми.

Бригадир все чаще поглядывал на часы. До подготовленной стоянки оставалось еще километров двадцать. Он прикинул скорость колонны, посмотрел на солнце, опускавшееся к верхушкам папоротников, и выругался.

— Не успеем.

— Стоим!

По цепочке начали останавливаться машины.

Люди недоуменно выглядывали из кабин.

— До лагеря же...

— Не дотянем. В темноте будем легкой добычей.

Бригадир снял с крепления стальной кол электропастуха, забрался на ближайший прицеп и двумя сильными ударами пробил алюминиевую крышу.

Глухой звон разнесся по всей колонне.

Он сделал еще несколько отверстий. Всего около десятка.

Все молча смотрели на него.

— Если запремся внутри – задохнемся. Если оставим открытой дверь, сами понимаете...

Он указал на груз.

— Вытаскиваете и поднимайте ящики на крышу.

Никто не двинулся.

Бригадир быстро показал рукой:

— Первый ряд – вокруг отверстий, плотно, на ребра жесткости. Второй тоже сплошной. Третий – с пропусками. Четвертый опять сплошной. Накройте тентом верх, вдруг ночью польет. Дыры в боковушках не накройте, главное – чтобы воздух проходил.

— Поняли идею? Так нужно десяток наколупать. Все, бегом, бегом. Эй вы! Ты, ты и ты! Бегом электробарьер в зубы, колья подмышку и давайте его устанавливайте вокруг жилой зоны.

Теперь люди поняли.

По всей колонне застучал металл. Одни пробивали крыши, другие передавали тяжелые ящики наверх. Кто-то достал палатку, быстро ее установил и туда стаскивали ящики, что не использовались на крышах. До темноты оставалось слишком мало времени.

Темнота накрыла папоротниковый лес неожиданно быстро.

Люди сидели молча, прислушиваясь к каждому шороху. Казалось, за тонкими алюминиевыми стенками кто-то ползает, скребет когтями по сухим стеблям, тяжело вздыхает. Несколько раз часовые вскидывали оружие, но все снова стихало.

Часы тянулись мучительно медленно.

Постепенно усталость взяла свое. Сначала задремал один человек, потом другой. Вскоре почти весь прицеп спал, привалившись друг к другу и к ящикам с грузом. Не спали только двое часовых. Один сидел у двери, второй прислушивался к вентиляционной шахте. Каждые два часа их сменяли следующие двое. Ночь оказалась на удивление спокойной. Ни одна тварь не подошла к колонне настолько близко, чтобы потревожить людей.

Под утро бригадир, не разбудив спящих, выбрался наружу. Обошел машины и долго смотрел на построенные на крышах вентиляционные шахты.

Похоже, его безумная идея все-таки сработала.

Так закончилась вторая ночь.

Следующий день разительно отличался от предыдущего.

Выспавшиеся люди работали быстрее и слаженнее. Караван снова набрал скорость. Заросшие папоротником участки дороги расчищали уже без суеты, словно каждый точно знал свое место. К оборудованной стоянке подошли еще задолго до захода солнца.

Теперь ошибок не допускали.

В стороне от лагеря быстро собрали сухостой и развели кухонный костер. Ужин приготовили и съели засветло. Остатки пищи закопали, котлы и посуду тщательно протерли землей, уничтожая запах. С наступлением сумерек свет больше не зажигали. Свежие вайи, вплетенные в ограду и разбросанные снаружи, густо присыпали пеплом от старых костров. По углам лагеря развели охранные костры, натянули электро-барьер.

Когда стемнело, все, кроме часовых, снова укрылись в прицепах.

Эта ночь прошла спокойно.

Лишь изредка потрескивал электробарьер, да из темноты доносились далекие крики ночных тварей. Но к лагерю они так и не подошли.

На следующий день караван шел уверенно по тропе.

Колонна медленно подкатила к молодой поросли джелли.

Прямо посреди тропы стоял крупный таррака. Не обращая никакого внимания на людей, он с хрустом объедал сочные побеги.

— Прогони его.

Один из бойцов поднял автомат и дал короткую очередь рядом со зверем. Таррака вскинул голову, глухо рявкнул и неожиданно бросился прямо на первый багги.

— Огонь!

Автоматы загрохотали почти одновременно.

Пули выбивали осколки из костяных щитков, но зверь продолжал нестись вперед. Только когда в него всадили несколько полных магазинов, таррака наконец рухнул, по инерции пропахав землю и перегородив тропу. Второй таррака, кормившийся неподалеку, коротко взревел и скрылся в бангвале.

— Быстро! Убираем!

Несколько человек спрыгнули с багги. Упираясь плечами и матерясь, они стащили трехсоткилограммовую тушу с дороги.

— По машинам!

Колонна снова тронулась. Багги снова набрали скорость.

И тут бангвал взорвался ревом. Из зарослей, с одной стороны тропы, вылетело стадо таррака. Около двух десятков зверей мчались во весь опор. На бегу они один за другим складывались в плотные бронированные шары, выставляя вперед спину, и всей своей массой били в колонну.

Первый удар пришелся в середину.

Тяжелый таррака с хрустом врезался в багги, раздавив людей и отбросив его в прицеп. Следующий смял другой прицеп. Еще один ударил в багги, перевернув его.

Первые секунды превратились в хаос.

Развернувшись после тарана, таррака бросались на все, что двигалось. Они ломали машины, опрокидывали прицепы, топтали людей, рвали когтями и зубами, пробиваясь вдоль колонны.

Крайние багги резко затормозили. Только их экипажи успели открыть огонь.

Пули били в зверей почти в упор. Броня долго держала попадания, но один за другим таррака начинали падать.

Стрелкам тоже доставалось. Каждый раз, когда зверь прорывался сквозь огонь, он успевал смять машину или растерзать человека. А прорывались они всегда.

Лишь потеряв почти половину стада, вожак издал низкий протяжный рев. Оставшиеся таррака сразу прекратили атаку и один за другим скрылись в бангвале.

Наступила тяжелая, почти оглушающая тишина. По всей тропе лежали разбитые багги, искореженные прицепы и тела людей. Бригадир медленно обвел взглядом колонну, в полной растерянности. Все это не с ним. Это с кем-то другим.

Несколько секунд бригадир неподвижно смотрел на разгромленную колонну.

Потом словно очнулся.

— Всем слушать!

Его голос перекрыл стоны раненых.

— Быстро найти всех живых! Тяжелых – в уцелевшие прицепы! Да, выкинуть груз из одного прицепа. И в него раненых. Кто может идти – помогает грузить! На мертвых время не тратить! Нам нужно уходить отсюда! Быстро!

Люди бросились выполнять приказ.

Одни вытаскивали придавленных из-под искореженных багги. Другие наспех перевязывали раны прямо на земле. Кто-то волоком тащил потерявшего сознание товарища к уцелевшему прицепу.

И тут вокруг началось едва заметное движение. Сначала один шорох. Потом другой. Словно сухие листья шевелились сами собой.

Из зарослей бангвала одна за другой показались вирри.

Потомки крыс, размером со среднюю собаку, они не спешили нападать. Осторожно перебегали от куста к кусту, принюхивались, поводили вытянутыми мордами.

— Вирри... – тихо сказал кто-то.

Разведчики уже учуяли кровь. Несколько зверей исчезли обратно в зарослях.

Бригадир проводил их взглядом. Лицо его стало мрачнее.

— Черт… Они зовут остальных.

Один из вирри внезапно бросился к ближайшему мертвецу, вцепился зубами в рукав и потащил тело в заросли.

— Отгоняй!

Грохнул выстрел.

Вирри отпрыгнул и исчез в бангвале.

Но почти сразу другой выскочил в десятке метров дальше. Потом еще один.

Они словно проверяли людей на прочность.

Пока в одном месте их отгоняли выстрелами, в другом уже новая пара вирри пыталась утащить очередное тело.

— Да сколько вас...

Караванщики стреляли, кричали, размахивали оружием, но зверей становилось только больше. Они мелькали среди стволов, перебегали между кустами, хватали мертвецов за одежду, за руки, за ноги и снова пытались затащить добычу в бангвал.

И вдруг над поляной прокатился низкий гул. Не рык. Не вой. Именно гул.

Люди замерли. Из глубины поляны показалась темная, шевелящаяся масса.

Рой буру. Он быстро заполнял просеки между папоротниками, накатываясь сплошной живой волной.

Бригадир несколько секунд молча смотрел на приближающийся рой.

Потом устало, почти безнадежно произнес:

— Да ладно…

***

Подобные места в Австралии встречались не так чтобы часто, но и совсем редким явлением их назвать было нельзя. Там, где на поверхность выходили подземные воды, среди бескрайнего черно-серого бангвала возникали настоящие цветущие поляны. Вокруг небольших озер и ручьев разрасталась обычная зелень. Трава, кустарники, деревья и россыпи цветов медленно отвоевывали землю у бангвала. Год за годом они продвигались вперед на считанные сантиметры, а бангвал столь же упорно пытался вернуть утраченное. Их безмолвная борьба продолжалась уже многие столетия.

По краю паслись квокки, объедая молодые побеги джелли и сочную траву. Над цветами лениво кружили валла, а в кронах деревьев время от времени появлялись вездесущие карро, занося сюда новые семена. Для большинства обитателей бангвал-буша такие поляны были не просто источником воды, а настоящими островками жизни среди бескрайнего мрачного леса.

Некоторые из таких зеленых островков появились сами, другие десятилетиями выращивали джарраха.

Эта поляна была именно такой. Когда-то сюда из Голубых гор привезли первые семена, саженцы и корневища. С тех пор джарраха регулярно возвращались сюда. Они вырубали наступающий бангвал, высаживали новые деревья и кустарники, рассаживали лекарственные травы, собирали семена и урожай. Год за годом зеленый остров медленно разрастался, отвоевывая у бангвала все новые метры земли.

Главным растением бангвала был джелли. Его взрослые листья, черные и твердые, как обсидиан, по-прежнему сохраняли сходство с древним папоротником. Во время расчистки его не выбрасывали. Весь срубленный джелли увозили в подземные города на корм мурра. А молодые побеги шли на переработку. Из их длинных волокон получали прочную ткань, из которой шили одежду, мешки, канаты и другую необходимую утварь.

В этот раз джарраха приехали в сезон созревания мирры. Невысокие деревья были усыпаны тяжелыми янтарными плодами размером со сливу. Под плотной кожицей скрывалась густая золотистая мякоть с насыщенным медовым вкусом и легкой кислинкой. Мирру ели свежей, сушили, варили из нее сироп и пастилу. Для жителей подземных городов она была не просто редким лакомством, а одним из важнейших источников витаминов.

Пока одни джарраха собирали урожай мирры, другие вырубали разросшийся джелли, высаживали молодые деревья, лекарственные травы и кустарники. Для них это был обычный рабочий день. Уже многие поколения они не пытались победить бангвал – они лишь понемногу возвращали Австралии жизнь.

Посреди этого зеленого островка возвышались несколько смотровых башен. Пока джарраха работали, на них постоянно дежурили смотрители. Их главной заботой были не хищники, а стада таррака. Если те приближались к молодым посадкам, они разводили дымный костер или бросали едкие дымовые гранаты. Резкий запах быстро отбивал у травоядных желание пастись здесь, и стадо уходило искать корм в другом месте.

Ночью смотрители ночевали на башнях. Ночью таррака спали. Стоило появиться нескольким квокка, как вскоре вслед за ними приходили карта-пули или вирри. Хищники прекрасно знали, что возле зеленых островков всегда можно найти добычу. Поэтому ущерба они не наносили. Ночью сад охраняла сама природа.

Джарраха уже заканчивали погрузку. Последние корзины с миррой и связки джелли исчезли в кузовах багги.

С башни неожиданно донесся крик:

— Стреляют!

Все замерли.

— Где?

Смотритель стоял, приложив ладонь к уху.

— Далеко... Очень далеко. Но стрельба плотная. На охоту не похоже.

Он еще несколько секунд вслушивался в едва различимый гул.

— Думаю... там, где тропа на Пайн-Геп огибает Большие Камни.

— Уверен?

— Почти. Ветер звук приносит оттуда.

На поляне сразу стихли разговоры. Джарраха переглянулись. Охотники так не стреляли. Если где-то так долго и часто гремели выстрелы, значит, шел бой.

Бригадир отошел к машине и включил связь.

— Кубер-Педи, это поляна «Мирра». Слышим интенсивную стрельбу. Предположительно район Больших Камней, на тропе к Пайн-Геп. Разрешите отправить группу проверить?

Ответ пришел почти сразу:

— Нет.

— Принял... Причина?

— Немедленно возвращайтесь с караваном. Разбираться будут другие. И уж точно не сегодня.

На том конце ненадолго замолчали, потом добавили:

— Сам подумай. До темноты всего ничего. Пока доберетесь до Больших Камней, пока осмотритесь... обратно уже не выйдете. Ночевать в бангвале – плохая идея.

Бригадир невольно усмехнулся.

— И то верно. Возвращаемся.

...

На рассвете следующего дня из Кубер-Педи готовилась разведывательная группа. Три багги во главе с Гарком собирались к Большим Камням – туда, откуда накануне доносилась стрельба.

Возле трех багги собрались семеро. Гарк молча развернул карту, еще раз посмотрел на отмеченное место и поднял глаза.

— У меня всего два варианта. И оба паршивые.

Коэн кивнул.

— Слушаю.

— В обоих случаях это караван из Пайн-Геп. Они решили рискнуть и отправились сами. Ответа на наш ультиматум по новым расценкам мы так и не получили, а времени прошло уже достаточно.

— Первый вариант – караван попал в засаду, похожую на ту, что устроили на нас. Тогда от каравана ничего не осталось.

— Второй – они завалили таррака, что мешал им проехать. Стадо пошло в атаку...

Гарк помолчал.

— ...и, скорее всего, от каравана тоже ничего не осталось. Даже не знаю, что хуже.

Джуд нахмурился.

— Почему ты решил, что от каравана ничего не осталось?

Гарк посмотрел на него как на школьника.

— А ты видел, чтобы они через Кубер-Педи проезжали?

— Нет...

— Вот и я не видел.

Джуд пожал плечами.

— А чего плохого? Сунулись гуна-мути из Пайн-Геп в бангвал – получили по носу.

Гарк покачал головой.

— Дурак ты, Джуд.

Он ткнул пальцем в карту.

— Во-первых, в караване были обычные люди. Да, сглупили. Но радоваться чужой смерти – последнее дело.

— Во-вторых, если это была такая же засада, как у нас, значит где-то рядом сидит хорошо организованная группа. И это уже наша проблема.

Он перевел взгляд на остальных.

— В-третьих, если виноваты таррака и вожака не убили, то мы получили под боком разъяренное стадо. Они сейчас залечат раны и начнут мстить всему, что движется.

Гарк хлопнул ладонью по борту багги.

— Так что, мужики, как ни крути, а работать придется. Если это люди – будем искать людей. Если таррака – будем выбивать таррака.

За три километра до Больших Камней Гарк поднял руку. Три багги один за другим свернули с тропы.

Машины загнали под нависающие папоротники, накрыли тентами и тщательно сбрызнули пахучей смесью джарраха, перебивавшей запах выхлопа и биодизеля.

— Дальше пешком.

До каменной гряды добрались почти через час. Последние метры ползли.

Гарк лежал на гряде, не отрывая взгляда от тропы.

Внизу, за камнями, на узкой полосе дороги, растянулся разбитый караван. Половина машин еще стояла на колесах, половина была смята, перевернута или выкинута в сторону. Центр колонны выглядел особенно страшно — именно туда пришелся основной удар. Там же лежали остатки тел людей и разбросанные обломки прицепов.

Запах крови уже не был свежим. За прошедшие часы он успел стать тяжелым, приторным, но не исчез. Ветер все еще доносил его наверх.

По месту бойни сновали вирри. Они появлялись между машинами, исчезали в папоротнике, снова выскакивали уже в другом месте. Стоило одному зверю вцепиться в тело и потянуть его к зарослям, как из соседнего пролома уже лез другой. В нескольких местах к ним подбирались мингины. Чуть дальше на обломках копошились буру. Над всем этим кружили карро.

Гарк молча наблюдал, не двигаясь. На тропу сейчас соваться было бы просто глупо. Там еще не закончилось пиршество. Он чуть отодвинулся от края гряды.

— Уходим.

Джуд не сразу понял.

— Сейчас?

— Сейчас. Мы свое увидели.

Они отползли от гряды и, не поднимаясь в рост, отошли назад к багги.

Гарк коротко доложил по рации об увиденном:

— Караван найден. Центр колонны уничтожен. На месте идет кормежка. Сегодня туда не суемся.

— Принято.

Гарк отключил связь и посмотрел в сторону тропы еще раз.

Соваться туда сейчас означало бы подписать себе смертный приговор. В бангвале на падаль быстро собирается слишком много зверья.

— Ставим ночевку, – сказал он.

— Завтра вернемся.

На следующий день разведчики снова вышли к месту бойни.

Теперь картина была тише и страшнее одновременно. Тела исчезли. Только там, где еще вчера лежали тела, земля почернела и слиплась в плотную корку. На тропе валялись разбросанные обломки, искореженные детали и вывороченные куски бангвала.

Гарк молча прошел вдоль линии каравана. Большая часть багги по-прежнему стояла на колесах. Часть была помята, у некоторых выбило ходовую, несколько машин перевернуло, но они еще могли ехать. Хуже всего пришлось прицепам: больше половины было смято так, что нужен был капитальный ремонт.

Он остановился возле места, где удар пришелся в самый центр колонны.

Здесь бангвал был не просто вытоптан – он был сломан и содран. Тарраки не шли через заросли, а ломились сквозь них с разбега, как тяжелый живой таран. Отсюда все и началось.

— Стадо, – коротко сказал Джуд.

Гарк молча кивнул.

По краям тропы еще лежали винтовки, магазины, какие-то сумки, ножи, куски ремней. Разведчики собрали все, что можно было унести и использовать.

Гарк посмотрел в сторону бангвала. След стада уходил обратно в заросли.

— Ушли, – сказал Джуд.

— Не все, – ответил Гарк.

— И это плохо.

Он еще раз осмотрел сломанный бангвал.

— Если их не найти сейчас, они будут резать любой караван, что пойдет этой тропой. Будут мстить.

Разведчики переглянулись.

Гарк кивнул в сторону следа.

— Идем.

След уходил в глубь бангвала широкой полосой переломанного папоротника. Заблудиться было невозможно.

Через несколько километров Гарк поднял руку. Перед ними открылась большая поляна, окруженная черными джелли. Между мощными корнями древних папоротников и обломанных и устланных вай темнели широкие норы.

Первой из норы выбралась молодая особь. За ней еще одна.

Потом показались взрослые.

Гарк считал про себя.

— Один...

— Два...

...

— Семь.

Последним появился вожак.

Он был почти на треть крупнее остальных. Костяной панцирь покрывали свежие сколы и глубокие царапины. На боку засохла кровь. Несколько пластин были расколоты.

— Это они.

Джуд посмотрел на молодых животных.

— Остальных?

— Не трогать.

— Почему?

— Они не нападали.

Несколько секунд стояла тишина.

— Нам нужны только эти семеро... и вожак.

Охота продолжалась почти весь день.

Разведчики не приближались к лежке. Они терпеливо ждали. Когда один из взрослых тарраков отходил достаточно далеко от остальных, его подпускали на удобную дистанцию. Один выстрел. Только в глаз или в открытую часть головы. Раненый зверь падал почти сразу.

Выстрелы были редкими. После каждого группа надолго замирала, позволяя стаду успокоиться.

Так один за другим погибли семь взрослых животных.

Оставался только вожак. Он оказался осторожнее остальных. Почти не отходил от нор. Подолгу стоял, принюхиваясь к ветру. Лишь под вечер он отошел от стада. Он стоял опустив голову, обдирая молодые побеги джелли.

Джуд задержал дыхание. Плавно нажал на спуск. Пуля ударила в костяной щит над глазами. Раздался сухой треск. Пуля разлетелась на осколки.

Вожак взревел.

Мгновение спустя огромное тело сметая все двигалось в сторону Джуда. А сам Джуд уже несся между толстыми стволами джелли.

Позади с грохотом ломался бангвал.

Вожак не обходил препятствия. Он проламывал их. Черные стволы трещали и разлетались в стороны.

— По лапам! – скомандовал Гарк.

Разведчики открыли огонь.

Пули били по суставам.

Раз.

Еще раз.

Еще.

Таррака продолжал нестись. Лишь когда одна из передних лап подломилась, он потерял скорость.

Следующий выстрел раздробил задний сустав. Огромный зверь тяжело рухнул на землю, пропахав несколько метров. Он был еще жив. Пытался подняться. Но разбитые ноги уже не держали его.

Гарк медленно подошел.

Таррак смотрел прямо на человека.

Гарк поднял винтовку.

— Прости...

Он на секунду замолчал.

— Ты сделал правильно.

— Но мы должны защитить себя от твоего гнева.

Прозвучал выстрел. Больше зверь не шевелился.

До вечера разведчики снимали со зверей шкуры.

Работали быстро. Запах крови уже расходился по бангвалу.

Мясо решили не брать. Слишком долго. Слишком опасно. Скоро сюда снова начнут сходиться вирри, мингины, буру и другие хищники.

Шкуры свернули в рулоны, закрепили на крышах багги и, не теряя времени, двинулись обратно в Кубер-Педи. За их спинами бангвал уже начинал жить своей обычной жизнью, постепенно стирая последние следы недавней бойни.

***

Поздним вечером в кабинет Коэна вошел Гарк.

— Кая.

— Караван осмотрели.

Коэн поднял глаза.

— Что удалось выяснить?

— Нападение стада таррака. Взрослых животных уничтожили. Теперь тропа снова безопасна.

Гарк положил на стол карту.

— Груз не трогали. Только собрали оружие. Все остальное осталось на месте.

Коэн несколько секунд молча смотрел на карту, затем потянулся к рации.

— Соедините меня с Пайн-Геп.

Связь установилась не сразу.

Наконец из динамика донесся знакомый голос.

— Пайн-Геп слушает.

— Это Коэн, Кубер-Педи.

Небольшая пауза.

— Мы нашли ваш караван.

В эфире стало тихо.

— Выжившие?

— Нет.

Еще одна долгая пауза.

— Причина?

— Нападение большого стада таррака.

— Груз?

— На месте. Мы ничего не трогали. Если хотите осмотреть место сами – приезжайте. Район Больших Камней.

— Спасибо...

Связь оборвалась.

Через час в Пайн-Геп собрался совет.

В зале стояла тяжелая тишина. На столе лежала карта маршрута.

Красной линией был отмечен путь каравана – больше семисот километров от Пайн-Геп до места гибели.

Первым заговорил Михаэль.

— Нужно отправить новую экспедицию.

Ханна сразу поддержала его.

— Караван много прошел. Это случайность. Нельзя оставлять груз.

Кейн Финк молча посмотрел сначала на Михаэля, потом на Ханну.

— Кто из вас ее возглавит?

Оба промолчали.

Финк подождал еще несколько секунд.

— Тогда прекратите бросаться чужими жизнями.

В зале стало совсем тихо.

— Кто теперь согласится идти через бангвал после гибели ста человек?

Ответа не последовало.

Финк медленно поднялся.

— Мы сами загнали себя в эту ситуацию.

Он посмотрел на секретаря.

— Соедините меня с Коэном, вождем Кубер-Педи.

Связь появилась быстро.

— Слушаю.

— Коэн... Нам нужно договориться.

Коэн ничего не ответил.

— Больше никто не будет занижать обменные расценки. Я гарантирую это лично.

В эфире повисла пауза.

— Мы готовы работать по новым условиям.

Коэн спокойно спросил:

— Чего вы хотите?

— Доставьте груз в Косцюшко.

— По новым расценкам?

— Да.

Снова наступила тишина.

— Мы подумаем, – наконец ответил Коэн.

Связь оборвалась.

Финк еще несколько секунд просто стоял в руках с микрофоном. Он понимал, что впервые за многие годы условия диктовал уже не Пайн-Геп.

***

Зенка сняла микрофон.

— Мару! Ты на связи?

Из динамика донесся знакомый голос.

— На связи. Что случилось?

— Это что за хрень? У тебя тарифы на перевозки поднялись? Тебя какая гунья за жопу укусила?

— Не только у меня. Теперь все, что едет в Пайн-Геп или из Пайн-Геп, стоит вдвое дороже.

— Да ты охренел.

— Скажи спасибо своим большим начальникам в Пайн-Геп.

Зенка фыркнула.

— Слушай, я тебя вроде ни разу не обижала. Нормально же работали. Не веди себя как мудак. Мне в Катрин крысиного мазута привезти надо.

— Если для Катрин – без вопросов. Для Катрин договоримся.

— А для Пайн-Геп?

— А для Пайн-Геп – новые расценки.

— Да вы там совсем сдурели.

— Не нравится – сами возите.

— И повезем.

Мару хмыкнул.

— Уже одни повезли.

— В смысле?

— В прямом. Выехала сотня удалых парней из Пайн-Геп в сторону Косцюшко. Теперь бангвал ближайшую неделю сытым ходить будет.

Несколько секунд в эфире стояла тишина.

— Не смешно.

— А я и не смеюсь. Серьезен как никогда.

Зенка тяжело вздохнула.

— Ладно. Так мазут в Катрин привезешь?

— Привезу.

— По каким тарифам?

— Так это же не в Пайн-Геп.

Небольшая пауза.

— Значит, договоримся.

Зенка положила микрофон на место.

— Вот же хитрая наглая морда…

Глава 4. Верховный совет.

Исполинское Кольцо перемещения неподвижно висело в космосе, соединяя два мира через бездну межзвёздного пространства.

Из сияющего проёма бесшумно вышел правительственный челнок и, плавно развернувшись, взял курс к планете Эво.

Впереди, под тёплым светом красного карлика Траппист-1, медленно вращалась столица человеческой цивилизации. Темные материки Эво омывали лазурные океаны, а чуть в стороне сиял Коралл – океанический мир, бирюзовым отблеском окрашивавший окружающий космос.

На борту челнока находилась леди Эви Бресар – глава Правления Земли и Верховный главнокомандующий вооружёнными силами Земли. Она прибыла на Эво для участия в ежегодном заседании Верховного совета народа Эво, где собирались представители двенадцати миров, чтобы определить дальнейшее развитие человеческой цивилизации.

Через несколько минут челнок мягко состыковался с правительственным сектором орбитального транспортного терминала.

Межзвёздные корабли никогда не входили в атмосферу планет. С орбиты пассажиры спускались на челноках, а обратный путь занимал всего несколько секунд благодаря планетарным Аркам, соединявшим орбитальные терминалы с крупнейшими космопортами. Лишь многотонные грузы по-прежнему доставлялись на орбиту орбитальными лифтами.

Шлюз бесшумно открылся. Эви оттолкнулась от поручня и плавно пролетела по просторной галерее. Ее примеру последовали два офицера сопровождения. Панорамные иллюминаторы открывали вид на огромную станцию, где у многочисленных причалов стояли пассажирские лайнеры, грузовые суда, исследовательские корабли и боевые крейсеры.

В конце коридора находился круглый зал с серебристой поверхностью планетарной Арки. Возле нее Эви остановилась.

Дежурный лишь коротко кивнул.

— Добро пожаловать на Эво, леди Бресар.

Эви молча вошла в мерцающее зеркало. В следующее мгновение она уже стояла в правительственном комплексе Амаравати.

Сквозь широкие арочные проёмы открывался панорамный вид на город.

Под мягким красновато-золотым светом Трапписта белый камень зданий приобрёл тёплый янтарный оттенок. Кроны высоких деревьев казались почти чёрными с едва заметным бордовым отливом. Между садами серебрились каналы, а над широкими улицами бесшумно скользили пассажирские платформы.

Гармоничные ансамбли изящных зданий с высокими колоннами, аркадами и куполами утопали в зелени парков. Здесь древнеиндийская архитектура, рококо и современные технологии сплелись настолько естественно, словно всегда были частью единого замысла.

На вершине широкого холма возвышался комплекс Верховного совета.

Белоснежные корпуса, соединённые открытыми галереями, окружали внутренние сады и тихие дворики с фонтанами. Высокие колоннады поддерживали сводчатые перекрытия, длинные аркады открывали вид на город, а центральный купол из прозрачного кристалла словно парил над всем ансамблем, окрашиваясь в багрово-золотые оттенки света Трапписта.

Эви неторопливо шла по знакомым галереям. За широкими арочными проёмами открывались сады, каналы и крыши Амаравати. Мягкий ветер приносил прохладу фонтанов и аромат цветущих деревьев. Этот путь она знала почти наизусть.

Поднявшись по широкой лестнице, Эви подошла к высоким дверям центрального корпуса. Они бесшумно разошлись в стороны.

Зал Совета находился под самым куполом.

Огромный круглый стол из белого камня занимал почти всё пространство. Вокруг него располагались одинаковые кресла. Свет был рассчитан так, чтобы никто не оказался в более выгодном положении – ни в тени, ни на виду.

Эви знала этот зал. Знала каждое кресло и каждого, кто в нём сидит.

Когда она вошла, все уже были в сборе.

Ролло Исборн первым поднялся ей навстречу.

— Эви.

Он слегка склонил голову. Не по уставу – скорее как старый друг, оказывающий уважение человеку, с которым прошёл через тысячу лет войн.

— Ролло.

Эви ответила едва заметной улыбкой.

С соседнего места уже поднимался Дмитрий Гарин.

— Ну наконец-то.

Не обращая внимания на удивлённые взгляды нескольких недавно избранных членов Совета, он по-дружески обнял Эви.

— Давно не виделись.

— Всего год.

— Целый год.

Эви тихо усмехнулась.

— Рада видеть тебя, Дима.

Только после этого она заняла своё место за круглым столом.

Во главе Совета сидел председатель Солан Орис. Он руководил заседаниями и обладал правом вето на любое решение, если за него не проголосовало не менее семидесяти процентов состава Совета.

Справа от председателя расположился верховный адмирал Дмитрий Гарин, командующий всем космическим флотом Эво – военным, исследовательским и гражданским.

Слева сидел Ролло Исборн – главнокомандующий всеми наземными вооружёнными силами Эво.

Остальные места занимали главы правлений планет и руководители важнейших направлений развития цивилизации.

Солан дождался, пока все займут свои места.

— Заседание Верховного совета объявляю открытым.

Солан Орис перевел взгляд на Эви.

— Леди Бресар, вам слово.

Эви поднялась из-за стола.

По залу прокатился едва уловимый шум.

Несколько членов Совета переглянулись.

— Опять Хару... – тихо произнес кто-то.

Эви услышала реплику, но никак не отреагировала. Над круглым столом вспыхнула объемная голограмма Земли. Несколько секунд спустя изображение приблизилось к Австралии.

Материк окрасился десятками цветных отметок.

— Последние данные стратегической разведки, – спокойно начала Эви.

— Информация собрана за последние три года спутниковой группировкой, беспилотными комплексами, средствами радиоэлектронной разведки.

На карте одна за другой вспыхнули крупные зоны.

— Основные районы концентрации населения Хару.

Красная отметка.

— Пайн-Геп.

Следующая.

— Кубер-Педи.

Еще одна.

— Район Косцюшко.

— Район Голубых гор.

— Район Катрин.

— Руины Дарвина.

— Район Маунт-Айза.

— Район Кимберли.

— Район старых шахт Танами.

— Район Олимпик-Дам.

— Район Кариджини.

— Район Пилбара.

— Район пустыни Гибсон.

— Район Дарлинг.

Когда прозвучало последнее название, карта покрылась сетью тонких светящихся линий.

— Это подтвержденные логистические маршруты.

Красные линии потянулись между районами.

Одни были короткими.

Другие пересекали почти весь материк.

Постепенно линии начали утолщаться.

В нескольких местах они сливались в мощные транспортные узлы.

— Несмотря на раздробленность, экономика анклава тесно друг с другом связана. Практически все крупные маршруты сходятся в нескольких центрах распределения. Потеря любого из них приведет к нарушению снабжения сразу нескольких регионов.

Изображение сменилось. Теперь над столом медленно вращалась спутниковая фотография длинного каравана. Десятки машин. Прицепы. Вооруженные люди в шкурах.

Следующий снимок.

Огромная колонна багги с вооружёнными людьми явно в военной экипировке.

Еще один.

Рабочие возле производственного комплекса.

Эви жестом увеличила фотографию.

В центре кадра стоял человек в чистой заводской экипировке.

Позади него, чуть в стороне, неподвижно застыл караванщик, закутанный в сшитые из крысиных шкур лохмотья.

Эви несколько секунд молча смотрела на изображение.

— Тысячу лет прошло...

Она увеличила фигуры еще сильнее.

— Но ничего не изменилось.

В зале воцарилась тишина.

— Одни по-прежнему строят, добывают, производят и обеспечивают жизнь анклава.

Эви указала на рабочего.

Затем перевела указку на караванщика.

— Другие продолжают жить за их счет.

Изображение исчезло.

Его сменил текст радиоперехвата.

— Перехват связи. Пилбара. Семнадцать дней назад.

Над столом зазвучала запись.

— ...Михаэль требует увеличить поставку броневой стали. Производство не должно останавливаться. Если не хватает рабочих – забирайте их из соседних районов...

Запись оборвалась.

Появилась следующая.

— Переговоры караванщиков. Маршрут Пилбара – Пайн-Геп.

Хриплый голос раздраженно произнес:

— Пайн-Геп опять урезал нормы обмена. За три контейнера концентрата дают меньше, чем в прошлом месяце. Совсем зажрались...

Эви выключила запись.

— Они воюют между собой. Торгуются. Эксплуатируют собственное население. Но при этом продолжают восстанавливать промышленность и укреплять экономические связи.

Изображение изменилось.

Над столом появились две карты Австралии.

Слева – архивные данные тридцатилетней давности.

Справа – современная оперативная обстановка.

— Теперь сравним ситуацию с тем, что было тридцать лет назад.

Красные линии транспортных маршрутов на старой карте были редкими и тонкими.

На современной они густой сетью покрывали почти весь материк.

— Количество грузоперевозок увеличилось в несколько раз.

На экране появились графики.

— Средний размер караванов вырос почти вдвое.

Следующий график.

— Частота рейсов также увеличилась в несколько раз.

Эви провела рукой над картой.

Отдельные маршруты вспыхнули ярче остальных.

— Это невозможно объяснить случайностью. Подобная динамика свидетельствует о росте промышленного производства и увеличении численности населения.

На экране появились спутниковые снимки.

Первый был сделан тридцать лет назад. Черные папоротниковые джунгли возле руин Дарвина.

Второй – современный.

На месте черных джунглей виднелись солевые фермы, резервуары с водой, поля и новые строения.

— Тридцать лет назад постоянного поселения в районе Дарвина не существовало.

Изображение сменилось.

Один за другим появились районы Голубые горы, Кубер-Педи, Маунт-Айза, Кариджини.

На каждом снимке ярко выделялись зеленые пятна.

— Во многих районах появились рукотворные оазисы. Они осваивают поверхность планеты.

Эви ненадолго замолчала.

— Это означает только одно.

Она снова вывела карту караванных маршрутов.

— Население больше не помещается в подземных городах.

Красные линии сгущались вокруг крупных районов.

— Обратите внимание на интенсивность перевозок. Такой объем снабжения невозможен для небольших поселений. Под каждым из этих районов находятся огромные подземные комплексы с десятками, а возможно, и сотнями тысяч жителей.

Несколько секунд в зале стояла тишина.

Эви отключила графики.

На экране осталась только карта Австралии.

— Мы дали им слишком много времени зализывать раны.

Ее голос оставался спокойным.

— С каждым годом они становятся сильнее. Они расширяют производство, осваивают новые территории, увеличивают численность населения и восстанавливают логистику.

Эви перевела взгляд на Солана.

— Если ждать дальше, однажды мы снова получим противника, способного вести полномасштабную войну.

Она выдержала короткую паузу.

— Я считаю, что пришло время поставить в этой истории окончательную точку.

В зале повисла тишина.

Первым ее нарушил Солан Орис.

— Леди Бресар, каково ваше предложение?

— Предлагаю наконец радикально и окончательно решить проблему Хару.

Над столом вновь появилась карта Австралии.

Теперь поверх транспортных маршрутов загорелись красные маркеры основных агломераций.

— За последнюю тысячу лет мы доказали, что способны сдерживать противника. Но сдерживание никогда не было целью. Оно было вынужденной мерой. Она обвела взглядом членов Совета.

— Сегодня обстоятельства изменились. У нас достаточно ресурсов, промышленности, людей и роботизированных подразделений, чтобы завершить эту войну.

На карте одновременно вспыхнули все крупные районы.

— Предлагаю провести единовременную операцию по всей территории анклава.

Изображение увеличилось.

— Одновременно вывести из строя все ключевые центры управления, промышленности и логистики.

Красные линии транспортных маршрутов погасли.

— Лишившись связи друг с другом, анклав перестанет существовать как единая система.

Следом карта сменилась.

Красные районы постепенно исчезали один за другим.

— После этого провести наземную операцию. Проверить каждый населенный пункт, каждый промышленный комплекс, каждый подземный город. Ликвидировать оставшиеся очаги сопротивления и завершить операцию.

Эви выключила голограмму.

Над столом снова остался только светлый круг Совета.

— После этого вопрос Хару будет закрыт.

Она произнесла это спокойно, без пафоса.

— Раз и навсегда.

Несколько секунд она молчала.

— Тысячу лет эта война отнимает наши силы, наше время и наши ресурсы. Пора поставить в ней точку.

Эви перевела взгляд на членов Совета.

— Чтобы следующие поколения знали о Хару только по страницам учебников истории. Как о страшном сне, который больше никогда не повторится.

В зале повисла тишина.

Первым нарушил её Солан Орис.

— Леди Бресар, несколько минут назад вы сами показали нам спутниковые снимки. Вы рассказали о десятках подземных городов, где живут сотни тысяч, если не миллионы людей. Вы сами говорили об угнетённых, о рабочих, о детях.

Он выдержал паузу.

— А теперь предлагаете одновременно нанести удары по всем этим районам.

Солан медленно покачал головой.

— Простите, Эви, но это называется геноцид.

Слово взял Луи Сент.

— Мы должны освобождать этих людей, а не уничтожать их вместе с угнетателями. Мы обязаны провести информационную кампанию. Дать им шанс перейти на нашу сторону. Вывести из-под власти Хару как можно больше населения. И только если другого выхода не останется – применять силу. Но не начинать с неё.

Заговорил Дитер Хофман, глава правления планеты Марс.

— А когда за всю историю человечества угнетатель добровольно отпускал угнетённых? – спросил он.

— Ваша агитация закончится только одним – массовыми репрессиями против тех, кто вам поверит. Не понимаю, зачем тянуть.

Сент сразу повернулся к нему.

— Затем, что мы не боги, Дитер.

Он обвёл взглядом членов Совета.

— Мы не имеем права одним решением определять, кому жить, а кому умереть.

Он указал на карту Австралии.

— Со слов самой леди Бресар под этими районами находятся огромные подземные комплексы. Сотни тысяч, если не миллионы людей.

Его голос стал тише.

— Среди них не только лидеры Хару. Там рабочие. Их семьи.

Он сделал короткую паузу.

— Там дети.

— Дети, которые не выбирали, где им родиться и кем будут их родители.

Дитер недовольно скривился.

— Опять эти ваши слезинки детей...

Он покачал головой.

— Войну нужно заканчивать. Её следовало закончить ещё триста лет назад.

Эви медленно поднялась.

— Очень давно Верховный совет поставил перед армией задачу.

Она спокойно посмотрела на присутствующих.

— Не допустить новой полномасштабной войны. Не дать Хару восстановить силы. Не позволить им мешать развитию нашего народа.

Она слегка кивнула.

— Тогда это было единственно правильное решение. У нас не хватало ни людей, ни ресурсов. Огромные территории планеты всё ещё лежали в руинах после Катаклизма. Многие районы оставались заражены радиацией.

В зале никто не перебивал.

— Мы выполнили поставленную задачу.

Эви перевела взгляд на карту.

— Потом появились новые заводы. Потом новые города. Потом новые планеты. Потом появились роботизированные штурмовые подразделения. Мы получили абсолютное превосходство на земле, в воздухе и на орбите. Мы нанесли Хару сокрушительное поражение.

Она посмотрела на Солана.

— Но именно тогда вы нас остановили.

— И снова заговорили о милосердии.

Её голос оставался спокойным.

— Что мы получили в результате?

Она сама ответила на свой вопрос.

— Мы получили противника, который сумел создать ядерное оружие и попытался нанести удар по нашим городам.

Луи Сент поднял взгляд.

— Хорошо, что ты сама об этом вспомнила, – спокойно произнёс Луи Сент.

Он посмотрел прямо на Эви.

— Именно по твоему плану была проведена диверсия, в результате которой ракеты взорвались почти сразу после старта, превратив триста лет назад Австралию в ядерное пекло.

В зале стало тихо.

— Да, эти ракеты предназначались нам. Да, их нужно было остановить. Но существовали и другие способы. Их можно было уничтожить в полёте. Перехватить. Вывести из строя. Вместо этого был уничтожен целый континент.

Сент покачал головой.

— Тогда ты называла это вынужденной мерой. Сегодня предлагаешь сделать то же самое ещё раз.

Эви даже не изменилась в лице.

— А лучше было позволить этим ракетам долететь до наших городов?

— Нет, – ответил Сент.

— Я говорю о другом. Мы оба прекрасно знаем, что армия уже тогда располагала средствами прекрасной противоракетной обороны.

— После чего, – перебила его Эви, – они построили бы новые ракеты. И к твоему сведению Луи, ПВО не даёт стопроцентной гарантии.

Она вывела на экран фотографию разрушенной шахты.

— Потом ещё новые.

Следующий снимок.

— И ещё.

Эви выключила голограмму.

— Мы знали, где находятся их производства. Мы знали, где расположены шахты. Мы знали, что они не остановятся.

Она обвела взглядом Совет.

— Та операция загнала ошметки Хару на триста лет под землю.

Ненадолго замолчала.

— Тогда я просила разрешения закончить войну.

Она посмотрела на Солана.

— Но мне снова отказали.

— Вместо этого вокруг Австралии был установлен Барьер.

Сент тяжело вздохнул.

— Эви... Это всё равно был геноцид.

— Нет.

Ответ прозвучал сразу.

— Это была война.

— Ты, в один момент убила миллионы!

— И спасла миллиарды.

Эви медленно перевела взгляд с одного члена Совета на другого.

— И сегодня я предлагаю не геноцид.

Она сделала короткую паузу.

— Я предлагаю закончить войну.

В её голосе впервые за всё заседание прозвучала усталость.

— Уже тысячу лет, каждый раз, когда мы подходим к её завершению, Совет говорит одно и то же.

Она посмотрела на Солана.

— «Ещё не время».

Повернулась к Сенту.

— «Нужно дать ещё один шанс».

Затем ко всем присутствующим.

— Вы раз за разом ставите запятые там, где давно пора поставить точку.

До этого молчавший Хуан Мин медленно поднялся.

Глава правления Арбориды некоторое время рассматривал карту Австралии.

— Мне кажется... вы оба правы.

Несколько человек удивлённо посмотрели в его сторону.

Мин спокойно продолжил:

— Леди Бресар права в одном. Войну действительно пора заканчивать. Мы слишком долго откладываем решение этого вопроса.

Он перевёл взгляд на Сента.

— Но и Луи прав. Начинать с удара по всем агломерациям – слишком высокая цена.

Хуан подошёл к голограмме.

— Разрешите.

Эви молча кивнула.

Он увеличил карту Австралии.

Красным загорелись три района.

— Пайн-Геп.

Вторая отметка.

— Район Катрин.

Третья.

— Район Пилбары.

— Если я правильно понял доклад леди Бресар, именно эти районы являются основой всей логистики анклава.

Эви кивнула.

— Да. Потеряв их, остальные районы окажутся практически изолированы друг от друга.

Мин ещё раз посмотрел на схему.

— Тогда предлагаю компромисс.

Он провёл рукой, и большинство транспортных линий погасло.

— Нанести удары не по всем агломерациям, а только по этим трём районам.

Он указал на карту.

— Мы лишим Хару промышленного ядра, разрушим их логистику и систему управления.

После небольшой паузы продолжил:

— А уже потом начать широкомасштабную агитационную кампанию.

Он повернулся к Сенту.

— К этому моменту люди увидят, что сопротивление бесполезно. Думаю, желающих перейти на нашу сторону станет значительно больше.

— Хорошее предложение, – кивнул Ролло Исборн.

Он несколько секунд изучал карту. Его взгляд остановился на трёх отмеченных районах.

— Потеря Пайн-Гепа, Катрин и Пилбары действительно разрушит единую систему снабжения. Остальные анклавы окажутся предоставлены сами себе.

Он посмотрел на Эви.

— Это существенно упростит дальнейшие операции.

В зале снова наступила тишина.

Все взгляды теперь были обращены к Солану.

Солан Орис некоторое время молчал.

В зале снова воцарилась тишина.

Председатель медленно поднялся со своего места.

— Предложения леди Бресар... господина Хуан Мина... и всех остальных я услышал.

Он посмотрел на карту Австралии.

— С военной точки зрения, не сомневаюсь, армия способна выполнить любую из предложенных операций.

Солан перевёл взгляд на Эви.

— Но Верховный совет отвечает не только за победу.

Пауза.

— Мы отвечаем за то, какими средствами она будет достигнута.

Он сделал несколько шагов вдоль стола.

— Я не могу поддержать ни полномасштабную операцию леди Бресар, ни компромисс господина Хуан Мина.

Несколько человек вопросительно посмотрели на председателя.

— Да, Хару — наш враг.

— Да, эта война длится уже тысячу лет.

— Да, её необходимо закончить.

Солан кивнул.

— Но закончить её мы должны так, чтобы потом не стыдиться собственной победы.

Он остановился возле голограммы Австралии.

Одним движением руки все красные отметки исчезли.

Вместо них появились десятки голубых огоньков.

— Я предлагаю начать с полномасштабной информационной кампании.

Над картой возникли обозначения ретрансляторов, беспилотников и районов сброса агитационных материалов.

— В течение месяца вести круглосуточное вещание.

— Распространять листовки.

— Обеспечить возможность каждому, кто пожелает покинуть территории Хару, сделать это без риска для жизни.

Он посмотрел сначала на Сента, затем на Эви.

— Если через месяц мы увидим, что руководство Хару препятствует эвакуации населения...

Солан увеличил район Катрин.

— Тогда провести демонстрацию силы.

На карте загорелись наземная часть города Катрин и руины Дарвина.

— Не подземные города.

— Не жилые районы.

— А наземную инфраструктуру Катрин и район Дарвина.

— Закрепиться на освобождённой территории.

— Организовать лагерь приёма беженцев.

— Ещё раз предложить населению перейти на сторону Эво.

Он выключил голограмму.

— И только если после этого руководство Хару откажется капитулировать, Верховный совет вновь рассмотрит вопрос о проведении полномасштабной военной операции.

Солан занял своё место.

— Именно это предложение я намерен вынести на голосование.

Хуан Мин медленно покачал головой.

— Солан... Луи...

Он посмотрел сначала на одного, потом на другого.

— Те, кто слишком боится запачкаться, рано или поздно обязательно упадут в лужу.

В зале повисло молчание.

Хуан развёл руками.

— Мы слишком долго пытаемся закончить эту войну так, чтобы никто не пострадал. Но войны так не заканчиваются.

Он сел на своё место.

Солан несколько секунд молчал.

Затем спокойно произнёс:

— Думаю, все позиции были высказаны.

Он коснулся панели управления.

Над круглым столом появились три строки.

Первое предложение.

План леди Бресар.

Одновременный удар по всем ключевым районам Хару с последующей полномасштабной наземной зачисткой.

Рядом загорелся второй пункт.

Второе предложение.

План главы правления планеты Арборида, господина Хуана.

Уничтожение районов Пайн-Геп, Катрин и Пилбара, разрушение логистики анклава, последующая агитационная кампания и принятие капитуляции населения.

Появилась третья строка.

Третье предложение.

План председателя Совета.

Месяц полномасштабной информационной кампании. При отсутствии результата — демонстрация силы с занятием наземного района Катрин и района Дарвина, созданием центра приёма беженцев и повторным предложением капитуляции. Вопрос о дальнейшей военной операции вынести на повторное рассмотрение Верховного совета.

Солан обвёл взглядом присутствующих.

— Прошу голосовать.

Над столом вспыхнули символы голосования.

Несколько секунд в зале стояла полная тишина.

Один за другим напротив предложений начали загораться отметки.

Эви молча наблюдала за результатами.

Она уже знала, чем всё закончится.

Через несколько секунд система завершила подсчёт.

Первое предложение...

Не принято.

Второе предложение...

Не принято.

Третье предложение...

Принято большинством голосов.

Голограмма погасла.

Солан спокойно объявил:

— Решением Верховного совета утверждается третий вариант операции.

Месяц информационной кампании.

При отсутствии результата — демонстрация силы с последующим повторным рассмотрением вопроса.

Эви медленно закрыла планшет.

На её лице не дрогнул ни один мускул.

Лишь Ролло, сидевший напротив, заметил, как она едва заметно сжала кулак.

Эви медленно поднялась.

— Решение Верховного совета будет исполнено.

Она закрыла планшет и уже собиралась сесть, но на мгновение остановилась.

— Знаете...

Она спокойно посмотрела на членов Совета.

— Иногда у меня складывается впечатление, что вам нравится эта война.

В зале повисла тишина.

— Каждый раз, когда появляется возможность её закончить, вы находите причину отложить это решение.

Она перевела взгляд на Солана.

— Такое ощущение, что вы просто не хотите с ней расставаться.

Эви заняла своё место.

Солан молча кивнул.

— Переходим к следующему вопросу повестки.

Последующие несколько часов Совет обсуждал десятки самых разных тем.

Доклады исследовательских экспедиций к неизученным звёздным системам.

Терраформирование новых миров.

Строительство очередного межзвёздного транспортного узла.

Запуск новых научно-исследовательских институтов.

Программы переселения на молодые колонии.

Восстановление природных экосистем на нескольких недавно освоенных планетах.

Решения принимались спокойно, почти единогласно. Лишь вопрос Хару вновь расколол Совет.

Для большинства присутствующих он давно превратился в одну из множества проблем, оставшихся в далёком прошлом.

Для Эви же эта война так и не закончилась. И после сегодняшнего заседания должна была продолжаться ещё как минимум месяц.

Заседание уже закончилось.

Члены Совета неспешно расходились по широким коридорам дворца.

— Эви.

Она обернулась.

К ней подошла Эмили Лаэда, глава правления культуры и искусства.

Эмили с улыбкой внимательно посмотрела на её платье.

— Знаешь... я давно хотела тебя спросить.

Эви вопросительно подняла бровь.

— Ты всегда выглядишь безупречно. Твои платья... они всегда такие изящные. Цветочные мотивы, растительные орнаменты... Всё настолько тонко подобрано. Украшения, ткани, цвета... Даже я иногда ловлю себя на мысли, что завидую твоему вкусу.

Эви слегка улыбнулась.

— Спасибо.

Эмили помолчала.

— Но тогда я совсем не понимаю...

Она посмотрела Эви прямо в глаза.

— Как человек, который так тонко чувствует красоту, может раз за разом предлагать настолько страшные вещи?

Эви молчала несколько секунд.

Потом спокойно ответила:

— Смотри, Эмили...

Она слегка развела руками.

— Я женщина.

Уголки её губ тронула лёгкая улыбка.

— Красивая женщина.

Эмили невольно усмехнулась.

— И если именно мне приходится разгребать дерьмо, с которым остальные предпочитают не связываться...

Эви поправила складку на платье.

— Почему ты решила, что я должна выглядеть под стать этому дерьму?

На мгновение на её лице появилось совершенно беззаботное выражение.

Она мило улыбнулась Эмили.

— Хорошего вечера.

Развернулась и лёгкой, почти танцующей походкой пошла по залитому мягким светом коридору.

Эмили ещё долго смотрела ей вслед.

— Удивительная женщина... – тихо произнесла она.

***

В отдалённой беседке дворца собрались пятеро. Первой нарушила молчание Эви.

— Ну что же... Можно поздравить всех нас. Мы наконец смогли добиться начала операции.

Дитер усмехнулся.

— Ну... лишь в крайне урезанном варианте. В идеале бы шарахнуть по ним сразу из космоса и выжечь эту заразу окончательно. Одиннадцать крейсеров стоят на марсианской верфи и только ждут команды.

Гарин невозмутимо посмотрел на него.

— Двенадцать.

Дитер тяжело вздохнул.

— Хорошо. Двенадцать. От тебя ничего не спрячешь.

Эви улыбнулась.

— Дитер, зачем он тебе?

— Я теперь сплю спокойно, когда знаю, что целый крейсер постоянно охраняет орбиту Марса.

Гарин едва заметно усмехнулся.

— Даже не мечтай.

По беседке прокатился негромкий смех.

Эви поставила бокал на стол.

— Ладно, с крейсером закончили. Дитер, никто и не собирался бить по всему континенту. Нашим идеальным вариантом было предложение Хуан Мина.

Она ненадолго замолчала.

— И потом... я показала Совету далеко не все разведданные.

Все посмотрели на неё.

— Видели людей в шкурах на снимках?

Несколько человек кивнули.

— По данным разведки, они компактно проживают всего в пяти районах. Радиоперехваты показывают, что они используют собственный язык, не похожий на диалекты Хару. Мы до сих пор не знаем, кто они такие, но есть серьёзные основания считать, что это потомки коренного населения Австралии.

Она покачала головой.

— По ним я бы никогда не стала наносить удар первой.

Дитер кивнул.

— Да помню я этот план. Просто хочется, чтобы про эту мразь больше нигде и никогда не вспоминали.

Он покрутил бокал в руке.

— Жаль, что предложение Мина не прошло.

Эви спокойно ответила:

— Зато мы сдвинули всё с мёртвой точки. Операция начнётся. А дальше появятся и причины, и возможности, чтобы её продолжить и ужесточить.

Она едва заметно улыбнулась.

— Как говорится... всегда проси больше, получишь сколько надо.

Ролло молча разлил вино по бокалам.

— За успех операции.

Бокалы тихо соприкоснулись.

***

По галерее неторопливо шли Солан Орис и Эмили Лаэда.

Эмили бросила взгляд в сторону беседки.

— Интересно... что они празднуют?

Солан тоже посмотрел туда.

— Начало операции против последнего пристанища Хару.

Эмили удивлённо подняла брови.

— Но ведь ни предложение Эви, ни предложение Хуан Мина Совет не поддержал. Приняли же твой вариант.

Солан едва заметно улыбнулся.

— Они и хотели получить мой вариант. А в идеале – предложение Хуан Мина. Как говорится... всегда проси больше.

Эмили остановилась.

— Но если ты понимал, что они ведут эту игру, почему прямо не сказал об этом на Совете? Почему пошёл им навстречу?

— Потому что их аргументы были достаточно убедительными.

— Тогда почему не поддержал предложение Мина?

Солан несколько секунд молчал.

— Потому что я действительно считаю, что прежде чем начинать стрелять, нужно попытаться решить всё миром. Хотя предложение Хуан Мина было очень достойным. Но после выступления Луи оно всё равно не прошло бы.

Эмили задумчиво посмотрела на него.

— Я думала, ты поддержал Луи.

Солан тихо усмехнулся.

— Ты и Луи идеалисты. И это хорошо. Ты занимаешься культурой и искусством, он — системой образования. И оба делаете это прекрасно.

Он посмотрел в сторону беседки.

— Но в некоторых вопросах нужны цинизм и прагматизм.

Эмили снова перевела взгляд на пятерых.

— Значит... ты не против того, что они собираются делать?

Солан покачал головой.

— Я не против закончить войну. Я против начинать её с того, после чего уже нельзя будет ничего исправить.

Он ещё раз посмотрел на беседку.

— Не переживай. Они понимают, что делают. Просто так никто никого бомбить не станет.

Ненадолго замолчал.

— Но уверен, они найдут причину продолжить операцию. И доведут её до конца.

***

Эви потерла устало переносицу.

— Мы получили право на активные действия. А значит, начнется и противодействие. А значит, можно будет найти причину или спровоцировать, чтоб создать «причину». Это уже много. А дальше перейти от недомер к жёстким мерам. Все молча кивнули.

— Посты возле Арок они наверняка выставят, – сказал Ролло.

— Попытки побега будут.

— Значит, заснимем всё, – ответил Гарин.

— Каждый расстрел. Каждую казнь. Каждый случай.

— Потом эти записи посмотрит весь Совет, – усмехнулся Дитер.

Повисла короткая пауза.

Хуан Мин задумчиво посмотрел в даль.

— А если...

Все повернулись к нему.

— Если будет открыта Арка, которая не должна быть открыта… ну скажем, ошибка или сбой…

Он ненадолго замолчал.

— И к ней «совершенно случайно» подойдёт кто-нибудь слишком любопытный...

В беседке стало тихо.

Гарин первым нарушил молчание.

— Мин! Они же его…

Глава 5. Голос другого мира.

Голографическая карта Австралии висела над круглым столом. Дарвин. Катрин. Две красные отметки медленно пульсировали.

Леди Бресар молча смотрела на них, пока один из офицеров заканчивал доклад.

— … серьезное сопротивление оказать они не смогут.

— Ожидаемо, – коротко ответила Эви.

Она провела рукой по изображению. Над Дарвином появилась небольшая группа условных обозначений.

— Четверть сил.

Затем большая часть отметок сместилась к Катрин.

— Три четверти группировки сюда.

Офицер кивнул.

— Состав малой ударной группы утверждаем без изменений?

— Утверждаем.

— Верховный совет оставил прежние ограничения?

Эви усмехнулась.

— Разумеется.

Кто-то тяжело вздохнул.

— Информационная фаза?

— Да.

Леди Эви оперлась ладонями о стол.

— Листовки. Радиопередачи. Стандартный пакет.

Один из генералов нахмурился.

— Только стандартный?

Он осторожно подбирал слова.

— Мы можем провести куда более глубокую кампанию.

В зале снова стало тихо. Все понимали, о чём речь. Постоянные ретрансляторы. Адресные передачи. Работа через местные сети связи. Демонстрационные поставки продовольствия и медикаментов. Персональные обращения. Контактные группы. Программ для убеждения населения существовало множество.

Эви некоторое время молчала.

Потом покачала головой.

— Не нужно.

— Но вероятность успеха...

— Нулевая.

Ответ прозвучал слишком быстро. Слишком уверенно. Офицер замолчал.

Леди Эви посмотрела на карту Австралии.

— Они будут жечь листовки. Будут глушить передачи. Будут рассказывать своим детям, что мы пришли уничтожить их семьи.

Она отвернулась от стола.

— Как в прошлый раз.

Никто ничего не сказал.

— И как в позапрошлый.

Она направилась к выходу.

— И как до этого.

У самой двери остановилась.

— Месяц.

Генералы подняли головы.

— Через месяц открывайте штурмовые порталы.

— Сразу оба направления?

— Да.

Эви посмотрела на красные отметки Дарвина и Катрин.

— Если за тысячу лет они не захотели слушать, еще месяц ничего не изменит.

Она открыла дверь.

— Но Верховный совет требует дать им шанс.

— Что ж. Дадим.

Дверь закрылась.

В зале еще несколько секунд висела карта Австралии.

А затем один из офицеров негромко произнёс:

— Начинайте подготовку листовок.

***

Поверх всех внутренних каналов связи продолжал звучать один и тот же голос.

Спокойный.

Уверенный.

Настойчивый.

— ...Мы Эво. Предлагаем добровольно сложить оружие. Гарантируем безопасность, достойную жизнь, чистую воду, жилье и медицинскую помощь...

Большой экран конференц-зала занимала карта Австралии.

Возле Дарвина и Катрин медленно пульсировали две отметки. Порталы.

Пока что оттуда вылетали только дроны. Они круглосуточно кружили над континентом, сканировали местность и разбрасывали листовки. Одновременно этот же голос безостановочно звучал на всех открытых частотах, заглушая местные радиостанции и даже внутреннюю связь Пайн-Гепа.

Кейн Финк некоторое время молча смотрел на экран. Потом перевел взгляд на членов Совета.

— Они пока не штурмуют… это уже хорошо.

Он сделал короткую паузу.

— Но сначала давайте обсудим текущие вопросы.

Яков Пейдж кивнул.

— Внутренняя ситуация продолжает осложняться. Пилбара вновь требует пересмотра производственных квот. Региональный совет ссылается на нехватку ресурсов и рабочих.

— Они всегда считали себя отдельным королевством, — раздраженно бросил Михаэль Даймон.

— И продолжат считать, – спокойно ответил Яков.

— Пока выполняют минимальные обязательства перед Пайн-Гепом, открытого конфликта удается избежать.

Он переключил экран.

— Кимберли.

На карте вспыхнул северо-запад Австралии.

— Джон Дарек окончательно вытеснил гарнизон Хару из внутренних районов сектора. Наши подразделения удерживают только транспортные узлы и внешние укрепления.

— Также он в очередной раз принял беглецов из Пилбары.

— Сколько?

— Тридцать два человека.

Михаэль раздраженно поморщился.

— Опять джарраха?

— Да. Люди из Кариджини вывели их через черные джунгли и передали Кимберли.

— Это происходит уже не первый раз, – вмешался Рональд.

— И не последний, – спокойно ответил Яков.

Михаэль стукнул пальцами по столу.

— Это нужно пресечь.

— Не получится, – покачала головой Ханна.

— Кариджини и дальше будут помогать беглецам. У Дарека с ними явно договор.

Михаэль презрительно усмехнулся.

— Ему что, рабов не хватает?

— У него нет рабов, – спокойно ответил Кейн.

— Уже давно нет.

В кабинете стало тихо.

— Он увеличивает численность населения. Рабочих рук. И своей армии.

— И лишних ртов, – буркнул Михаэль.

— У него большие фермы, – ответил Яков.

— Они полностью обеспечивают сектор продовольствием.

— Ну и обменивает свою продукцию, в частности винтовки и боеприпасы к ним, на продукты Дарвина – древесину, мазут, метан и продукты питания.

Михаэль недовольно покачал головой.

— Все равно не понимаю, зачем собирать у себя это отребье.

На этот раз ответил Кейн.

— Потому что, если их не заберет Кимберли, тех, кого не убьет бангвал, ждут два пути.

Он поднял два пальца.

— Либо снова соберутся в банды.

— Либо уйдут в Дарвин.

В кабинете никто не произнес ни слова.

Кейн посмотрел на Михаэля.

— Напомнить, чем в молодости промышлял нынешний вождь Дарвина?

Михаэль промолчал.

— Варра начинал с налетов на караваны. Особенно на нашу наземную инфраструктуру.

Он сделал короткую паузу.

— Сейчас он вождь Дарвина и один из лидеров Союза Джарраха.

— И предпочитает торговать, а не воевать, – закончил Яков.

— Именно, – кивнул Кейн.

— Поэтому пусть лучше беглецы становятся рабочими Кимберли, чем пополняют банды или создают нам новую проблему на севере.

Михаэль презрительно усмехнулся.

— Значит, пора вводить туда дополнительные силы.

Кейн даже не посмотрел в его сторону.

— Какие именно?

Михаэль замолчал.

— Свободных частей у нас нет, – продолжил Кейн.

— Если начнется конфликт с Кимберли, Пилбара тут же воспользуется ситуацией.

Яков перелистнул доклад.

— Есть еще одна проблема. Джарраха не отвечают на запрос о сопровождении следующего каравана.

В кабинете вновь повисла тишина.

Ханна первой нарушила молчание.

— После этих передач Эво они теперь могут вообще отказаться сотрудничать.

Кейн устало потер переносицу.

— Вот уж удружили нам наши предки… И надо же было заиметь такого злопамятного врага.

Он невесело усмехнулся.

— Я уже начал думать, что Эво давно списали нас со счетов. Даже начал просчитывать, как мы будем постепенно возвращаться на поверхность.

Его взгляд снова остановился на двух светящихся отметках.

— А тут...

Он покачал головой.

— Получите. Распишитесь.

Молчание нарушил Михаэль.

— А может, все не так плохо?

Несколько человек удивленно посмотрели на него.

— Если бы у них действительно были силы нас уничтожить, они бы не занимались агитацией. Они бы уже штурмовали Пайн-Геп.

Кейн медленно повернулся к нему.

— Михаэль... когда ты уже перестанешь делать поспешные выводы?

Он указал на карту.

— Ты знаешь, что вокруг Австралии стоит Барьер.

— Конечно.

— Он пропускает только птиц, рыбу и воду. Все остальное – нет. Ни человека. Ни машину. Ни даже мусор.

Михаэль молча кивнул.

— А два портала возле Дарвина и Катрин?

Кейн выдержал паузу.

— Ты знаешь, как они работают?

— Нет.

— Наши инженеры знают?

Молчание.

— Наши ученые?

Ответа не последовало.

— А дроны, которые круглосуточно летают над всем континентом? Разбрасывают листовки только там, где оказываются люди на поверхности. Не над лесом. Не над пустыней. Не наугад.

Он обвел взглядом Совет.

— У нас есть хотя бы что-то подобное?

Никто не ответил.

— Вот именно.

Кейн оперся ладонями о стол.

— Мы им не соперники.

Он произнес это спокойно, без эмоций.

— Почему они выбрали агитацию, я не знаю. Причин может быть десяток.

Он посмотрел на карту Австралии.

— Но если мне придется выбирать одну...

Короткая пауза.

— Они хотят отделить рабочих от нас.

Еще тише:

— А потом уничтожить только тех, кто будет сопротивляться.

В зале стало совсем тихо.

— И как бы отвратительно это ни звучало...

Кейн медленно обвел взглядом Совет.

— Пока простые люди – наш единственный щит. И чем дольше они будут стоять между нами и Эво, тем дольше просуществует Пайн-Геп.

Кейн нажал кнопку на пульте.

Большой экран разделился на шесть окон.

Одно за другим появлялись руководители промышленных секторов.

Пилбара — Ричард Форрес.

Кимберли — Джон Дарек.

Дарлинг — Сара Райнер.

Олимпик-Дам — Том Маквен.

Танами — Дэниел Палмер.

Катрин — Матаранка — Майкл Бейлу.

Последним загорелось соединение с Пилбарой.

— Верховный совет приветствует руководителей секторов, – спокойно произнес Кейн.

Никто не ответил.

Лишь короткие кивки.

— Благодарю, что нашли время, – продолжил он.

— Обстановка требует совместных решений.

Первым заговорил Форрес.

— Если речь опять пойдет об увеличении производственных квот, то мой ответ не изменился. Пилбара работает на пределе.

— Сегодня не об этом, – остановил его Кейн.

Форрес слегка удивился.

— Тогда слушаю.

Кейн выдержал паузу.

— Думаю, вы уже все слышали передачи Эво.

Несколько секунд стояла тишина.

Первым ответил Бейлу.

— Слышали.

Дарек усмехнулся.

— Было бы странно не услышать. Они уже второй день забивают ими весь эфир.

— Что думаете? – спросил Кейн.

Первой ответила Сара Райнер.

— Думаю, мои рабочие начинают задавать слишком много вопросов.

— У меня такая же ситуация, – кивнул Маквен.

— Люди перестали обсуждать нормы выработки. Теперь обсуждают листовки.

Палмер тяжело вздохнул.

— Танами пока спокойно. Но это ненадолго.

Дарек молчал.

— Джон? – обратился к нему Кейн.

— А что Джон? – пожал плечами тот.

— Мои люди тоже читают листовки.

— И?

— Пока работают.

Он сделал короткую паузу.

— Но если Эво действительно выполняют то, что обещают...

Он не договорил.

В конференц-зале Пайн-Гепа стало тихо.

Форрес невесело усмехнулся.

— Тогда работать станет некому не только у тебя.

Кейн медленно обвел взглядом руководителей секторов.

— Доложите подробней обстановку в секторах в связи с агитацией Эво?

Первым ответил Ричард Форрес.

— Производство работает. Но рабочие обсуждают листовки Эво.

Он усмехнулся без тени веселья.

— Спрашивают, почему нас триста лет учили одному, а они говорят совсем другое.

Кейн ничего не ответил.

— Дарлинг? – перевел он взгляд на следующий экран.

Сара Райнер устало кивнула.

— У нас то же самое. Пока никто не бастует, но разговоров становится все больше.

— О чем именно?

— Если Эво действительно такие чудовища, почему они не бомбят города? Почему не расстреливают людей? Почему предлагают достойную жизнь в хорошем месте?

В конференц-зале Пайн-Гепа воцарилась тишина.

— Олимпик-Дам?

Том Маквен тяжело вздохнул.

— Почти слово в слово.

Он покачал головой.

— Люди каждый день видят дронов. Те никого не трогают. Летают, разбрасывают листовки и передают одно и то же сообщение.

— И?

— И начинают задавать неудобные вопросы.

Кейн молча кивнул.

— Танами?

— Пока спокойно, – ответил Дэниел Палмер.

— Но листовки читают, обсуждают.

— Катрин – Матаранка?

Майкл Бейлу ответил сразу.

— Портал рядом с нами.

Он указал куда-то за пределы камеры.

— Его уже видели тысячи людей.

Несколько секунд помолчал.

— Сам факт, что Эво могли построить такое прямо у нас под боком, произвел на людей большее впечатление, чем все листовки вместе взятые.

Кейн перевел взгляд на Дарека.

— Кимберли?

Джон Дарек сидел, сложив руки на груди.

— Паники нет.

— А разговоры?

— Есть.

— О чем?

Дарек пожал плечами.

— Люди спрашивают то же самое, что и везде.

— Если Эво пришли уничтожать Австралию...

Он сделал короткую паузу.

— Почему они ведут себя так, словно не с нами воюют, а пытаются нас в чем-то убедить?

В конференц-зале снова стало тихо.

Молчание нарушил Форесс.

— Джон! Как там беглецы?

— Обживаются.

— Когда это прекратится?

— Когда ты, Ричард, научишься уважительно относиться к людям.

Кейн медленно поднялся.

— Благодарю.

Он обвел взглядом все экраны.

— Значит, ситуация во всех секторах развивается одинаково.

Никто не возразил.

— Тогда переходим к главному вопросу.

— Как мы будем на это реагировать?

На несколько секунд повисла тишина. Первым ее нарушил Джон Дарек.

— Один вопрос.

Кейн кивнул.

— Почему в конференции нет представителей Союза Джарраха?

Михаэль даже не поднял глаз.

— С этими папуасами временные проблемы.

Дарек несколько секунд молча смотрел на экран.

— Интересно...

Он слегка наклонил голову.

— Кто был источником этих проблем?

— Послушай...

— Не напрягайся с ответом, – перебил его Дарек.

— Вопрос был риторический.

В конференц-зале сразу стало тихо.

Михаэль уже собирался ответить, но Кейн поднял руку.

— Достаточно.

Он посмотрел сначала на Михаэля, потом на Дарека.

— Джон, ты прекрасно знаешь, почему представителей Союза здесь нет.

Дарек ничего не ответил.

— У них нет нашей аппаратуры связи.

Кейн указал на экран.

— Это закрытая сеть Пайн-Гепа. Обычные радиостанции сюда подключить невозможно.

Небольшая пауза.

— И потом...

— Джарраха никогда не входили в структуру Пайн-Гепа.

— Они всегда были сами по себе.

Дарек медленно кивнул.

— Именно.

Он сделал небольшую паузу.

— Если вы рассчитываете, что Союз Джарраха поддержит вас против Эво, можете не рассчитывать. Они скорее выберут нейтралитет.

— Нейтралитет? – усмехнулся Михаэль.

— Пока Эво не придут к ним.

Дарек спокойно посмотрел на него.

— А с чего ты решил, что они вообще придут?

Михаэль нахмурился.

— В каком смысле?

— Джарраха никогда не воевали с Эво.

В конференц-зале снова стало тихо.

Дарек продолжил:

— Они не входят в структуру Пайн-Гепа.

— Не входят в Хару.

— Они не участвовали в той войне триста лет назад.

Он посмотрел прямо на Кейна.

— Так почему Эво должны считать их своими врагами?

— Хочешь сказать… – медленно проговорил Форрес.

Дарек кивнул.

— Я хочу сказать, что если Эво предложат джарраха мир так же, как предлагают его сейчас нашим рабочим...

Он не договорил.

Кейн закончил за него:

— ...мы окончательно потеряем наземную логистику.

— Джараха уже перестали принимать заказы.

Дарек спокойно покачал головой.

— Не перестали. Они лишь подняли цену на караваны в Пайн-Геп.

Он посмотрел прямо на Михаэля.

— Все остальные маршруты работают как прежде.

— Пилбара.

— Дарлинг.

— Олимпик-Дам.

— Танами.

— Кимберли.

— Для нас ничего не изменилось.

В конференц-зале стало тихо.

— Значит... — медленно произнес Кейн.

— Это решение касается только Пайн-Геп.

Дарек кивнул.

— Именно так это и есть.

Кейн несколько секунд молчал.

— Хорошо.

Он посмотрел сначала на Дарека, затем на остальных руководителей.

— Значит, будем исходить из того, что Союз Джарраха сохраняет нейтралитет.

Он повернулся к Якову.

— Подготовьте расчеты.

— Какие именно?

— Во сколько нам обойдется компенсация секторам за доставку наших грузов.

Михаэль удивленно поднял голову.

— Ты хочешь возить через сектора?

— Хочу, чтобы караваны продолжали ходить.

Кейн спокойно выдержал его взгляд.

— Если джарраха готовы работать с секторами, а не с Пайн-Гепом, значит будем искать решение через сектора.

Форрес медленно кивнул.

— Это может сработать.

Дарек промолчал.

Кейн продолжил.

— Теперь второе.

Он обвел взглядом экраны.

— Не думаю, что агитация нужна Эво потому, что им не хватает сил.

— Скорее наоборот.

В конференц-зале стало тихо.

— Они прекрасно понимают, что рабочие не наши союзники. Они просто люди, оказавшиеся между двух сторон.

Он сделал небольшую паузу.

— Им нужно отделить мирное население от нас.

— И тогда...

— Они смогут наносить удары только по тем, кто окажет сопротивление.

Никто не перебил.

— При этом они останутся... в белых перчатках.

Михаэль криво усмехнулся.

— Красиво воюют.

— Эффективно, – поправил Кейн.

Он снова посмотрел на руководителей секторов.

— Поэтому наша задача сейчас – удержать людей.

— Любой ценой.

Форрес нахмурился.

— Даже силой?

— Если потребуется.

Кейн ответил без колебаний.

— Особенно Катрин-Матаранка.

Он посмотрел на Бейлу.

— У вас портал буквально под боком.

Бейлу молча кивнул.

— Остальным проще.

Кейн коснулся указкой карты.

— До портала еще нужно добраться через бангвал. Это само по себе сдерживающий фактор.

Он сделал короткую паузу.

— Но если начнется бунт рабочих...

Он не договорил.

Кейн закончил за него:

— Чтоб это не случилось, нужно выбивать зачинщиков.

Кейн еще раз обвел взглядом лица руководителей секторов.

— Других предложений нет?

Никто не ответил.

— Тогда решение Верховного совета следующее.

Он посмотрел на Якова.

— Подготовить механизм компенсации доставки грузов Пайн-Гепа через сектора. Рассчитать объемы и представить предложения в течение суток.

Яков коротко кивнул.

Кейн перевел взгляд на руководителей секторов.

— Второе. Усилить наблюдение за настроениями рабочих.

— Паники не допускать.

Несколько человек молча кивнули.

— Третье.

Голос Кейна стал жестче.

— Выявлять организаторов распространения агитации Эво.

Он сделал небольшую паузу.

— Именно организаторов.

— Не рабочих, прочитавших листовку.

— Не тех, кто задает вопросы.

— А тех, кто сознательно начинает раскачивать ситуацию и сам начинает агитировать.

Дарек едва заметно усмехнулся.

— Если только вы сумеете отличить зачинщика от человека, который просто начал думать.

Никто не ответил.

Кейн выдержал его взгляд.

— Это уже ваша работа.

Дарек пожал плечами.

— Принято.

—Четвертое.

Кейн перевел взгляд на экраны.

— Для оказания помощи в поддержании порядка в секторах из Гибсона будут переброшены дополнительные гарнизоны Хару.

Дарек усмехнулся.

— Не стоит.

В конференц-зале стало тихо.

— В Кимберли гарнизонов более чем достаточно.

— И со своими внутренними вопросами мы разберемся сами.

Форрес кивнул.

— Пилбара тоже не нуждается в подкреплении.

— Дарлинг, – спокойно произнесла Сара Райнер, — справится собственными силами.

Один за другим руководители секторов поддержали ее.

Только Бейлу промолчал.

Кейн внимательно посмотрел на него.

— Катрин?

— Если будет необходимость, я сообщу отдельно.

Кейн медленно кивнул.

— Хорошо.

Он сделал мысленную пометку, но спорить не стал.

— Тогда распоряжение касается только тех секторов, которые сами обратятся за помощью.

— До следующего сеанса связи прошу ежедневно направлять сводки о ситуации в секторах.

Он сделал небольшую паузу.

— Если обстановка начнет выходить из-под контроля, докладывайте немедленно.

На экране один за другим погасли окна связи.

Последним исчезло лицо Джона Дарека.

Кейн еще несколько секунд молча смотрел на опустевший экран.

Потом негромко произнес:

— Теперь без свидетелей.

Он посмотрел на Якова.

— Запасной объект готов?

Яков кивнул.

— Полностью.

— Энергоснабжение?

— Автономное.

— Реакторы прошли проверку.

— Запасы?

— На несколько столетий автономной работы.

Михаэль нахмурился.

— Ты всерьез рассматриваешь эвакуацию?

— Рассматриваю все варианты, – спокойно ответил Кейн.

Ханна посмотрела на председателя.

— Когда начнем переброску?

— Не сейчас.

Он покачал головой.

— Если начнется движение руководства, информация неизбежно просочится.

— Тогда люди поймут, что Пайн-Геп готовится к бегству.

В кабинете стало тихо.

Рональд нарушил молчание.

— А семьи?

Кейн несколько секунд молчал.

— Начнем с детей.

Он посмотрел на всех по очереди.

— Незаметно.

— Небольшими группами.

— Под видом обычных технических перевозок.

Элизабет медленно кивнула.

— А если кто-нибудь спросит?

— Не спросит.

Кейн выдержал паузу.

— Об этом совещании никто не должен узнать.

— Ни руководители секторов.

— Ни командиры гарнизонов.

— Ни наши семьи.

Он выдержал долгую паузу.

— До тех пор, пока у Пайн-Гепа остается шанс выстоять...

— Пайн-Геп не должен выглядеть обреченным.

***

Уже третий день передатчики транслировали одно и то же сообщение.

Сначала люди принимали его за помехи. Потом за чей-то розыгрыш. Но день шел за днем, а голос никуда не исчезал.

Он звучал из старых радиоприемников.

Из караванных раций.

Казалось, сам воздух Австралии пропитался этим спокойным, настойчивым голосом.

— ...Мы Эво. Предлагаем добровольно сложить оружие...

Отряд джарраха возвращался с работы. Они отбили у бангвала, еще пару метров для «поляны Мирры».

Черные вайи джелли возвышались над людьми плотной стеной.

Прицепы уже были доверху заполнены свежей заготовкой. Люди устали.

Хотелось только добраться до Кубер-Педи и поесть.

В этот момент над зарослями пронесся незнакомый звук. Не рев двигателя. Не гул роя буру. Нет. Что-то другое. Ровный шелковистый гул. Люди подняли головы.

Над верхушками папоротников скользнула черная машина. Небольшая.

Обтекаемая. Она прошла так низко, что едва не задела листья.

— Что за хрень? — пробормотал кто-то.

Следом из машины посыпались белые листы.

Один из мужчин машинально вскинул винтовку и дважды выстрелил вслед. Пули ушли мимо. Машина даже не дрогнула. Через несколько секунд она исчезла за черными зарослями.

Рабочие начали подбирать листы. Бумага оказалась гладкой. Непривычно гладкой. Такой бумаги никто из них раньше не держал в руках.

На картинках были изображены дома. Настоящие дома. Не бетонные норы. Не подземные камеры. Не укрепленные переходы.

Белые стены. Большие окна. Зеленые деревья. А еще вода. Много воды. Чистой. Голубой. Такой, какой большинство из присутствующих никогда не видели. И на этом фоне стояла красавица и улыбалась.

Бригадир раздраженно щелкнул переключателем рации. Оттуда все так же лился спокойный голос.

— ...Гарантируем безопасность и достойную жизнь...

— Кому сдаваться-то? – проворчал он.

— И главное, зачем?

Он смял листовку в кулаке.

— Мы что, с кем-то воюем?

Люди продолжали рассматривать картинки.

— По машинам! – рявкнул бригадир.

— Эй! Че замер?

— Да так, на девочку вот засмотрелся. Красивая. Я бы к ней пристроился.

— За нее тебе самому пристроят! По машинам сказал!

Только после этого рабочие начали расходиться.

Один из них волок по земле огромную змею длиной метра три.

Рептилия еще подергивалась.

— Гляньте, какая жирная, – ухмыльнулся он.

— Чуть меня самого не сожрала.

Он закинул добычу в кузов.

— Зато суп будет отличный.

Колонна тяжело тронулась с места.

Двигатели загрохотали.

Машины одна за другой скрылись среди черных папоротников, унося домой древесину, добычу и странные листовки, которые никто не мог выбросить из головы.

Смена Тайры уже подходила к концу.

Крысиная ферма располагалась в самом сердце Кубер-Педи. Несмотря на вытяжку, воздух здесь был тяжелым. Густым.

Пропитанным аммиаком настолько, что уже через несколько минут начинали слезиться глаза.

Тайра работала здесь шестой год.

Вагонетка, наполненная отходами, со скрипом покатилась по рельсам к перерабатывающему цеху.

Из соседнего тоннеля с грохотом выкатилась вагонетка.

— Тайра!

Высокая темноволосая женщина махнула рукой.

— Опять одна возишь? — улыбнулась Тайра.

— А кого еще заставишь? Давай помогай.

Они вдвоем подкатили вагонетку к длинным бетонным корытам. Внутри лежала густая перемолотая масса из мурр с соседней фермы.

Тайра открыла заслонки.

Вместе они быстро распределили корм по кормушкам. Потом открыли загон.

Сотни крупных крыс с писком бросились к еде, толкая друг друга, совсем как домашние свиньи.

— Ну вот, теперь можно и домой.

Они переоделись, сдали инструмент и пошли по главной штольне Кубер-Педи.

Город жил привычной жизнью.

Из кузни доносился звон молотов.

В ремонтной мастерской заканчивали очередной караванный тягач.

Чуть дальше через открытые ворота электротехнического цеха виднелся почти собранный дизельный генератор для Кариджини.

Мимо по рельсам медленно проехала платформа с бочками «крысиного мазута» и свернула в проход, ведущий к гаражам.

Навстречу шли знакомые.

— Закончили?

— Ага. Только что.

— Мы тоже уже.

Еще через несколько десятков метров из бокового тоннеля вышли двое мужчин в промасленных куртках.

— Слышали?

— Что?

— По всему радио опять эти... Эво.

— Предлагают сдаться.

Алу фыркнула.

— А мы что, с кем-то воюем?

Мужики переглянулись.

— Да вроде с утра не воевали.

Все негромко засмеялись и разошлись каждый своей дорогой.

...

Когда до жилых кварталов оставалось совсем немного, Алу толкнула Тайру плечом.

— Пошли наверх.

— Зачем?

— Пока солнце не село.

— Заодно к Мали на ферму заглянем. Свежей зелени наберем.

— И на солнце посмотрим.

Тайра улыбнулась.

— Пошли.

Они поднялись по подъемнику на поверхность.

Вечернее солнце уже клонилось к горизонту.

В этот момент над Кубер-Педи бесшумно появился серебристый дрон.

Он сделал круг над поселением и начал разбрасывать листовки.

Одна из них плавно опустилась прямо к ногам Тайры.

Она подняла ее.

Повертела в руках.

— Красивые...

Аккуратно сложила и убрала в карман.

Уже поздним вечером, когда дети уснули, Тайра зашла на кухню, присела у стола. Достала листовку. Некоторое время просто смотрела. На девушку в красивом платье. На зеленые деревья. На чистые улицы. На воду. Особенно на воду.

Вода занимала почти половину изображения. Настоящая. Чистая. Прозрачная.

Не мутная. Не очищенная через десятки фильтров. А чистая, голубая.

Тайра провела пальцем по картинке. Затем посмотрела на собственные руки. Грубые. В мозолях. С въевшейся под кожу грязью. Потом снова перевела взгляд на женщину с листовки. Та улыбалась. Спокойно. Словно никогда в жизни не знала голода. Не знала жажды. Не знала страха.

Неужели где-то действительно живут вот так?

Тайра долго сидела неподвижно. Потом осторожно сложила листовку и убрала обратно в карман. Выбрасывать ее почему-то не хотелось.

Когда вечером в зале совета Кубер-Педи собрались представители поселений, свободных мест почти не осталось. Кто-то сидел на лавках. Кто-то стоял у стен.

Несколько человек устроились прямо на полу. Все уже слышали голос из эфира. Все видели листовки.

Поэтому, когда вождь поднялся со своего места, разговоры быстро стихли.

Старик Коэн был коренастым и широкоплечим. Его руки напоминали корни старого дерева – узловатые, покрытые шрамами и мозолями. В одной из них он держал смятую листовку.

— Вы все слышали этот голос, – начал он.

По залу прокатился глухой ропот.

— Слышали.

— И картинки видели.

Он поднял листовку повыше.

— Обещают воду. Дома. Спокойную жизнь.

Кто-то хмыкнул. Кто-то отвел взгляд.

— С одной стороны — звучит хорошо. Очень хорошо. С другой стороны – кто они такие? Почему мы должны сложить оружие? Мы что с ними воюем?

Вождь обвел зал взглядом.

— Мы с ними никогда не воевали.

Он помолчал.

— Но мне кажется, пришли они не за нами.

В помещении стало совсем тихо.

— Они пришли за Хару. За теми гуна-мути из Пайн-Гепа.

Несколько человек согласно кивнули.

— Только вот беда. Боюсь, для них мы все одинаковые. И Хару, и джарраха. Для них здесь одна Австралия.

В задних рядах поднялся Гарк.

Как обычно, говорил он спокойно. Без лишних жестов. Без желания кого-то впечатлить.

— Вождь прав.

Все повернулись к нему.

— Войну сюда принесли Хару. Они бежали сюда от Эво. А значит Эво сильнее.

По залу прошел негромкий шепот.

— Я видел машину, которая разбрасывала листовки.

— И что?

— Она маленькая. Человека внутри нет.

— Тогда как она летает?

— Не знаю, – Гарк пожал плечами.

— Но она сама выбирала, где сбрасывать бумагу. И каждый раз над головой людей.

В помещении стало тихо.

— Машина думала.

Многие переглянулись.

— Если она нашла нас среди черных джунглей, значит сможет найти и потом. Если захочет.

Он помолчал.

— Сегодня она бросила картинки.

— Завтра может бросить что-то другое.

Никто не спорил.

— Так что ты предлагаешь? – спросил вождь.

— Ничего особенного.

Несколько человек недовольно заворчали.

Гарк продолжил:

— Пока ничего.

Он оперся ладонями на стол.

— Сдаваться сейчас глупо. Мы ничего не знаем об Эво.

— А если потом будет поздно? — спросил кто-то.

— Если все, что они обещают, правда, поздно не будет.

Зал снова затих.

— А если это ложь?

— Тогда хорошо, что не побежали к ним сразу, – усмехнулся Гарк.

— В любом случае на колени вставать первым я не собираюсь.

Несколько человек рассмеялись.

— Значит, ждем? — уточнил вождь.

— Смотрим.

— Наблюдаем.

— И не лезем в чужую войну.

Вождь кивнул.

— Это мудрое предложение. Кто за?

По залу прокатился низкий гул согласия.

Решение было принято.

Вождь подождал, пока шум стихнет.

— Тогда второй вопрос.

Он положил листовку на стол.

— Продолжаем ли поставки в Пайн-Геп?

Шум поднялся мгновенно.

— Нет.

— Пошли они к черту.

— Совсем оборзели.

— После нападения на караван вообще разговаривать не о чем.

Вождь поднял руку.

— Тихо.

Гарк снова поднялся.

— Я бы не спешил.

Многие удивленно посмотрели на него.

— Люди в Пайн-Геп – гуна-мути. Тут спорить не буду.

Кто-то хохотнул.

— Но если перестанем торговать сразу, они попробуют забрать нужное силой.

Улыбки исчезли.

— И еще кое-что.

Он посмотрел на присутствующих.

— Мы не делаем лампы, которые подойдут для ферм. Нужно запастись.

В зале стало тихо.

— Без ламп нашим фермам батата конец. А если придется запереться – без подземных ферм зелени и батата будет тяжелей.

— Найдем выход.

— Найдем, – согласился Гарк.

— Но не за один день. Поэтому считаю:

Первое: если будет заказ от Пайн-Геп, беремся, но только в обмен на лампы. Поставки продолжим, но сократим. Сначала себе в прок потом только им.

Второе: нужно запасаться продовольствием, топливом для генераторов и всем необходимым, чтоб пережить осаду.

— Случиться может всякое. Кто они, эти Эво, и как себя поведут по отношению к нам, мы не знаем. Нужно готовиться к худшему.

Это уже вызвало интерес.

Вождь медленно кивнул.

— Значит готовимся.

— Готовимся, – подтвердил Гарк.

— Но в войну не лезем.

— Пока не лезем.

Вождь поднялся.

— Тогда еще одно решение.

Он обвел зал взглядом.

— Нужно связаться с остальными членами Союза.

— Узнать, что думают наши братья.

— И решить сообща, как дальше будут жить джарраха.

На этот раз согласие прозвучало сразу.

Потому что все понимали одно.

Что бы ни происходило за пределами Кубер-Педи, оно уже приближалось.

И времени на ошибки почти не осталось. Выжить можно было только сообща.

***

Большой экран снова разделился на окна.

На этот раз вместо руководителей промышленных секторов появились командующие армиями и коменданты крупнейших гарнизонов.

Гибсон.

Косцюшко.

Дарвинский пост.

Гарнизоны Олимпик-Дам, Дарлинга, Танами, Катрин — Матаранки. Пилбара. Кимберли.

Никаких приветствий.

Только короткие кивки.

Кейн сразу перешел к делу.

— Верховный совет объявляет повышенную готовность.

Он сделал небольшую паузу.

— Первое. Командирам гарнизонов промышленных секторов обеспечить общественный порядок на вверенных объектах.

— Распространение листовок Эво пресекать.

— Листовки изымать.

— При необходимости применять силу.

— Лиц, ведущих агитацию в пользу Эво, задерживать и наказывать согласно военному положению.

На экранах один за другим последовали короткие ответы:

— Есть.

— Принято.

— Будет исполнено.

Кейн продолжил.

— Второе.

Он перевел взгляд на командующих армиями.

— Гетманам армий обеспечить порядок в войсках.

— Исключить распространение вражеской пропаганды среди личного состава.

— Усилить политическую подготовку.

— Любые разговоры, способные подорвать боевой дух, пресекать немедленно.

Командующий армией Гибсона поднялся.

— Есть.

Следом поднялся командующий Косцюшко.

— Есть.

— Приступить к исполнению.

— Конец связи.

Экраны один за другим погасли.

Несколько секунд в конференц-зале стояла тишина. Кейн медленно опустился в кресло.

— Ну хоть с этими проблем нет.

Михаэль едва заметно улыбнулся.

— А откуда им взяться?

Он пожал плечами.

— Все офицеры и солдаты проходят процедуру ментальных установок.

— Их убеждения давно скорректированы.

Кейн молча кивнул.

— Значит, армия еще какое-то время останется опорой Пайн-Гепа.

***

В промышленных переходах Кимберли всегда пахло металлом. Металлическая пыль оседала на стенах. На одежде. На коже. Даже вода здесь иногда отдавала железом.

Возле сборочного конвейера собралась толпа рабочих. Кто-то держал в руках листовку. Другие заглядывали через плечо. Третьи просто стояли рядом. Молчали. Смотрели на белые дома. На зеленые деревья. На чистую воду. Особенно на воду.

Здесь многие родились под землей и никогда не видели настоящего озера.

— Думаешь, правда? – спросил кто-то.

— Не знаю.

— Красиво.

— Слишком красиво.

В этот момент по переходу прокатился грохот тяжелых ботинок. Люди начали оборачиваться. Из-за поворота появился отряд Хару. Двенадцать бойцов. В броне. С винтовками. С лицами людей, которые пришли не разговаривать.

Командир отряда даже не стал ничего объяснять. Он шагнул вперед. Вырвал листовку из рук рабочего. И со всей силы ударил его прикладом в лицо.

Мужчина рухнул на бетон. Из разбитого рта хлынула кровь. На несколько секунд наступила тишина.

Потом кто-то закричал:

— Сволочи!

Молодой рабочий бросился вперед. Он врезался плечом в бойца и сбил того с ног.

В следующее мгновение винтовки Хару уже смотрели в толпу. Кто-то включил тревогу. Сирена завыла по всему комплексу. И почти сразу из боковых проходов начали появляться люди.

Сначала десяток. Потом два десятка. Потом еще. Внутренняя охрана Кимберли. Они двигались быстро. Уверенно.

Через несколько секунд стволы уже были направлены на отряд Хару.

Командир отряда нервно огляделся. Ситуация изменилась слишком быстро.

— Опустить оружие!

Голос прозвучал спокойно. Но его услышали все. Толпа расступилась.

По переходу шел Джон Дарек.

Высокий. Широкоплечий. Без охраны. Без брони. Словно происходящее его совершенно не беспокоило. Он подошел к лежащему рабочему. Посмотрел на кровь. Потом перевел взгляд на Хару.

— Кто это сделал?

Командир гарнизона шагнул вперед.

— Он распространял пропаганду Эво. У нас приказ...

— Я спросил кто.

— Я – произнес Хару.

Дарек медленно кивнул.

— Понятно.

Он сделал еще шаг.

Теперь между ними оставалось меньше метра.

— А теперь объясни мне.

Голос Джона оставался спокойным.

— Кто ты такой, чтобы приходить в мой сектор и бить моих людей?

— Господин Кейн приказал...

— Мне плевать на господина Кейна.

В переходе стало тихо.

Очень тихо.

— Но он глава Совета...

— И что?

Дарек сделал еще шаг.

Теперь командиру Хару пришлось поднять голову.

— Пусть командует в Пайн-Геп.

— Здесь командую я.

Каждое слово звучало как удар.

— Это мои заводы.

— Мои рабочие.

— Мои переходы.

— И если кто-то трогает моих людей, значит он трогает мою собственность.

Командир сглотнул.

— Мы выполняли приказ.

— Нет.

Дарек покачал головой.

— Вы забылись.

Он посмотрел на бойцов Хару.

— Ваша задача охранять внешний периметр.

— Ловить монстров.

— Стрелять во врагов.

— А не изображать хозяев.

Никто из Хару не ответил. Потому что вокруг стояли несколько десятков вооруженных охранников. И их становилось все больше.

— Донни.

Из толпы вышел крупный мужчина.

— Да, босс.

— Проводи наших гостей обратно к месту их дислокации.

— А если будут спорить?

Дарек посмотрел на командира Хару.

— Не церемонься.

Донни ухмыльнулся.

Хару поняли намек.

— И Донни! Выясни, какой идиот пропустил их на внутренний периметр.

Через несколько минут они уже покидали внутренний сектор под десятками недружелюбных взглядов.

Когда последний боец исчез за поворотом, Дарек повернулся к рабочим.

— Марта.

Из толпы вышла женщина средних лет.

— Да?

— Через час общее собрание.

— Во всех секторах?

— Во всех.

— Поняла.

Через час зажглись сотни экранов. В цехах. В столовых. В жилых блоках. На них появился Джон Дарек. Без флагов. Без охраны. Без громких лозунгов. Просто человек, сидящий перед камерой.

— Добрый день, честные труженики Кимберли.

Он сделал небольшую паузу.

— Вы слышали Эво.

— Видели их картинки.

— Кто-то поверил.

— Кто-то нет.

Он пожал плечами.

— Это ваше право.

На экранах появилась листовка.

— Но я хочу, чтобы вы подумали. Не поверили. Не испугались. Именно подумали.

Он посмотрел прямо в камеру.

— Вы знаете кто такие Эво?

— Нет.

— Можете проверить их слова?

— Нет.

— Тогда почему должны верить им?

Он сделал паузу.

— Но и другое меня интересует.

— Почему мы должны их бояться?

В цехах стало тихо.

— Мы воевали с ними?

— Нет.

— Наши деды воевали?

— Нет.

— Наши родители?

— Нет.

Дарек откинулся на спинку кресла.

— Тогда почему кто-то требует от нас немедленно выбрать сторону?

Он указал на листовку.

— Может быть Эво лгут.

— Может быть говорят правду.

— Я не знаю. И вы не знаете.

Он наклонился вперед.

— Поэтому не позволяйте никому думать за вас. Ни Эво. Ни Совету Пайн-Геп. Ни мне. Думайте сами. Потому что впереди очень интересные времена.

Экран погас.

Дарек снова вывел на экран карту Австралии.

Два портала.

Десятки дронов.

Тысячи листовок.

Он еще раз мысленно перебрал все, что уже успел увидеть.

Нет...

Что-то здесь не сходилось.

Если бы Эво действительно хотели массовой сдачи, они действовали бы иначе.

Они явно знают, где находятся все сектора.

Уверен, что знают, где проходят дороги.

Должны понимать, что такое бангвал.

Тогда почему всего два портала?

Почему нет ни одного способа связаться с ними?

Ни частоты.

Ни переговорщиков.

Ни места, куда можно прийти и сказать:

«Я хочу перейти к вам».

Нет...

Они не могли не понимать, что большинство людей физически не доберется до этих порталов.

Тогда зачем все это?

Дарек медленно откинулся в кресле.

Ответ пришел неожиданно.

Они обращаются вовсе не к рабочим.

Они обращаются к нам. К руководству.

Они хотят посмотреть на нашу реакцию, как мы поступим со своими людьми. Хотят понять кто мы.

***

В Пилбаре решили положиться, как и всегда, на силу.

Шестерых рабочих, открыто рассуждавших о том, как уйти к Эво, вывели на поверхность. На глазах у нескольких сотен человек. С них сняли все.

— Хотели к Эво? — спокойно спросил Ричард Форрес.

Никто не ответил.

Он кивнул охране.

Тяжелые ворота начали открываться.

За ними шумел черный бангвал.

— Идите.

Первого вытолкнули наружу.

Потом второго.

Третьего...

Ворота закрылись.

Во дворе стояла такая тишина, что было слышно, как работает вентиляция.

В Дарлинге Сара Райнер выбрала другой путь.

Листовки изымали. По внутренней сети круглосуточно передавали обращения администрации.

В каждом цехе проходили короткие собрания. Рабочим спокойно объясняли происходящее.

Главной задачей было не допустить паники.

В Танами все выглядело иначе.

За соседними столами.

В очередях в столовых.

Возле мастерских.

В курилках.

То тут, то там возникали почти одинаковые разговоры.

— Я бы к Эво пошел.

— Да?

— А как?

— Ну... к порталу.

— Где он?

— Возле Дарвина... вроде.

— "Вроде".

Небольшая пауза.

— Пешком через бангвал?

— Нет...

— Машина есть?

— Нет.

— Дорогу знаешь?

— Нет.

— Проводник есть?

— Нет.

— А через гарнизон Хару возле портала как пройдешь?

Молчание.

— Вот когда придумаешь ответы хотя бы на половину этих вопросов – тогда и собирайся.

Разговор заканчивался.

Через несколько минут почти такой же начинался уже в другом конце города. Потом еще один. И еще.

Большинство принимало их за обычную болтовню рабочих. Лишь немногие знали, что все участники этих разговоров были сотрудниками службы безопасности Танами.

Это была идея Дэниела Палмера.

Не запрещать.

Не угрожать.

Не убеждать.

А сделать так, чтобы люди сами пришли к выводу: сегодня дорога к Эво – это почти верная смерть.

В Олимпик-Дам Том Маквен объявил военное положение.

Дополнительные патрули заняли транспортные узлы.

Любые собрания без разрешения запрещались.

Людей, открыто призывавших переходить к Эво, задерживали.

Военно-полевой суд занимал считаные минуты.

После оглашения приговора осужденных отправляли на каторжные работы.

Без криков.

Без показательных избиений.

Без лишних слов.

Катрин — Матаранка перешла на особый режим уже к вечеру.

Все выходы на поверхность взяли под охрану.

Подняться наверх теперь можно было только по специальному пропуску. Каждого возвращавшегося тщательно досматривали. Листовки Эво изымались сразу.

На ключевых переходах круглосуточно дежурили усиленные подразделения Хару.

Майкл Бейлу понимал: если люди массово ринутся к порталу, удержать сектор уже не удастся. Поэтому он решил не допустить даже самой возможности такого исхода.

***

Руины Дарвина напоминали останки гигантского зверя.

Ржавые каркасы заводов торчали над болотами словно обглоданные ребра. Старые дамбы еще держались, хотя бетон давно потрескался и зарос черным мхом. Между развалинами тянулись каналы мутной воды.

В этой воде жили настоящие хозяева Дарвина. Черные крокодилы – варрамара. Огромные. Тихие. Быстрые. Смертельно опасные.

Джарраха поселились здесь лет сорок назад и давно стали частью этого мира. Они умели читать следы на мокром песке. Умели определять погоду по запаху ветра. Умели замечать опасность раньше, чем ее видели глаза.

Поэтому, когда один из них стоял и рассматривал листовку Эво, он заметил приближающихся Хару задолго до того, как они подошли вплотную. Он не обернулся. Продолжал рассматривать картинку. Белые дома. Голубую воду. Зеленые деревья. Красивый мир, существование которого казалось почти невозможным.

Резкое движение. Джарраха отдернул руку с листовкой.

Одновременно приклад винтовки полетел ему в лицо.

Обычный человек уже лежал бы с проломленным черепом. Но джарраха вырос среди бангвала и варрамара.

Он качнулся в сторону. Приклад пролетел мимо. И в ту же секунду его кулак встретился с челюстью нападавшего. Раздался хруст. Очень неприятный хруст. Боец Хару оторвался от земли. Развернулся в воздухе. И рухнул на бетон без сознания.

На несколько секунд стало тихо. Джарраха спокойно поднял листовку. Стряхнул с нее пыль. Осмотрел. Только после этого посмотрел на остальных бойцов.

— Не люблю, когда трогают мое.

Хару вскинули винтовки. Но стрелять не стали. Потому что внезапно обнаружили, что больше не одни.

Из руин выходили люди. Из окон. Из проломов стен. Из зарослей. Из мест, где секунду назад никого не было. Десятки джарраха. Молчаливых. Вооруженных. Кто-то держал винтовку. Кто-то топор. Кто-то длинный нож для разделки крокодилов.

Один из мужчин подошел к бойцу Хару со спины.

Обнял его за шею одной рукой. Так, что стало понятно – если захочет, шея сломается. Второй рукой он аккуратно забрал винтовку. Осмотрел ее. Улыбнулся.

— Хорошая штука. Заберу себе.

Боец даже не попытался сопротивляться. Остальные тоже. Потому что впервые осознали простую вещь. Они находятся не в промышленном секторе. И не в гарнизоне. Они находятся на территории джарраха. А здесь правила были другими. Совсем другими.

Через час командир гарнизона сидел возле передатчика. Его настроение становилось все хуже. Пятеро бойцов исчезли. Просто исчезли. Рации молчали. На вызовы никто не отвечал. Поиски ничего не дали. Словно людей никогда не существовало.

— Найдите их! – рявкнул он.

Но искать было уже поздно. Дарвин умел хранить свои тайны.

Ближе к вечеру командир вышел к старой заводи. Вода была неподвижна. Лишь изредка по поверхности расходились круги. На берегу грелись крокодилы. Черные. Массивные. Некоторые достигали шести метров длины. Командир остановился.

Среди плавающего мусора что-то медленно покачивалось на воде. Сначала он не понял. Потом прищурился. И почувствовал, как по спине пробежал холодок. Между двумя крокодилами плавал кусок плаща с символикой. Плащ Хару.

Один из крокодилов лениво пошевелил хвостом. Плащ качнулся на волне. И поплыл дальше. Командир долго смотрел на воду. Очень долго. Потом молча развернулся и ушел.

Наконец он понял то, о чем его предупреждали. Дарвин не принадлежал Хару. И никогда им не принадлежал.

В Дарвине никто не играл в политику. Никто не спорил о власти. Никто не строил великих планов. Здесь все было проще. Если ты называл себя хозяином – докажи это. Если ты считал себя сильным – выживи. Если ты пришел угрожать – будь готов однажды исчезнуть.

Поэтому, когда слух о пропавших бойцах разошелся по руинам, джарраха только посмеялись. А некоторые даже начали спорить. Крокодилы их съели. Или все-таки люди. Но ответ знали лишь те, кто жил среди этих развалин. И рассказывать его никому не собирались.

***

Над предместьем Маунт-Айзы с привычным шелестом прошел серебристый дрон.

Мару первым поднял голову.

— Эво! Эво, я тут!

Он выскочил на открытое место и отчаянно замахал руками.

— Эво! Я сдаюсь!

— Правда сдаюсь!

В этот момент из травы прямо к его ногам метнулась кунтур-гунья.

Мару даже не обернулся.

Нож мелькнул.

Голова змеи оказалась насаженной на клинок.

— Да не тебе, дура!

Он пнул извивающееся тело ногой.

— Не мешай. Я тут капитулирую.

Мару снова принялся размахивать ножом с насаженной на него змеей, словно флагом.

— Эво!

— Я хочу то голубое озеро!

— И ту красотку с листовки!

— Я сдаюсь!

— Я хороший! Мне можно верить!

Дрон невозмутимо пролетел над ним.

Из открывшегося контейнера дождем посыпались листовки. И, не меняя курса, он полетел дальше.

Мару бросился следом.

— Эй!

— Куда полетел?!

— Стой!

— А как же красотка?!

— А как же озеро?!

Он пробежал еще несколько шагов и обреченно махнул рукой.

— Да хрен с ней, с красоткой!

— Я и на одно озеро согласен!

Дрон продолжал удаляться.

Позади уже вовсю ухахатывались.

Мару остановился, посмотрел на стоявшего в стороне Карри и беспомощно развел руками.

— Вождь... Опять мою капитуляцию не приняли.

Карри лишь тяжело вздохнул и покачал головой.

Откуда-то из-за спин донесся веселый женский голос:

— Опять эта образина всех Эво распугала.

Смех стал еще громче.

Другой женский голос тут же добавил:

— А вообще несправедливо.

Мару обернулся.

— Чего несправедливо?

— Почему вам одних красоток показывают?

— А где красавцы для нас?

Мару на секунду задумался.

— Молчи, женщина! Твое место – кухня!

Повисла тишина.

— Че сказал?!

Мару вздрогнул и мгновенно замотал головой.

— Это не я!

Глава 6. На пороге

Радист Кубер-Педи положил пальцы на телеграфный ключ.

Точки. Тире.

Короткая пауза.

Снова точки.

На специальной частоте Союза пошла радиограмма.

Любой приёмник мог принять этот сигнал. Понять – только джарраха.

— Кубер-Педи. Всем. Всем. Нейтралитет принят. В войну не вступать. Дальние караваны прекратить. Перевозки только для Союза. Хару ненадёжны. Конец.

Через несколько минут эфир ожил снова.

— Кариджини. Принято. Согласны. Беглецам помогать. Если встретим. Конец.

Пауза.

— Голубые горы. Принято. Согласны. Наблюдаем Косцюшко. Движение Хару сообщим. Конец.

Пауза.

— Маунт-Айза. Принято. Поддерживаем. Наблюдаем Катрин. Конец.

Последним вышел Дарвин.

— Дарвин. Принято. Поддерживаем. Начинаем отход к Кимберли. Конец связи.

Пять племен Союза приняли общее решение.

Теперь оставалось ждать, куда ударит война первой.

***

Лютеция. Дворец Совета правления Земли. Малый зал совещаний.

За длинным столом сидели двое.

Глава правления Эви Бресар.

Главнокомандующий Армией Эво Ролло Исборн.

На дальней стене занимала почти всю поверхность объёмная карта Австралии. Поверх неё непрерывно обновлялись отметки радиоперехватов, маршрутов беспилотников и сводки разведки.

В зал быстрым шагом вошёл офицер разведки.

— Разрешите доложить?

— Докладывайте, – спокойно ответила Эви.

Офицер провел рукой по планшету. На экране появились отметки.

Пилбара. Дарлинг. Олимпик-Дам. Кимберли. Катрин. Пайн-Геп. Гибсон. Район Косцюшко.

— Зафиксированы регулярные переговоры по закрытым и открытым радиоканалам.

— Содержание?

— Промышленные районы поддерживают постоянную связь с Пайн-Гепом. Основное содержание – отчёты руководству и координация действий по удержанию населения в повиновении.

На карте другим цветом выделились два района.

— Наиболее нестабильные — Пилбара и Кимберли.

— Причина?

— По имеющимся данным, между руководствами секторов и центральной администрацией сохраняются серьёзные разногласия.

Кимберли располагает собственной силовой структурой, способной противостоять подразделениям Пайн-Гепа. На экране появились ещё пять отметок.

Кубер-Педи. Голубые горы. Маунт-Айза. Дарвин. Кариджини.

— Радиообмен ведётся значительно реже. Открытым каналом.

— Расшифровка?

— Кодировка передачи вскрыта. Получены текстовые сообщения.

— Тогда в чём проблема?

— Сообщения передаются на неизвестном языке. Предположительно на одном из древних языков австралийских аборигенов, точнее их смеси. Имеющихся исторических данных недостаточно для полного восстановления языка.

Небольшая пауза.

— ИИ-переводчик продолжает реконструкцию. Уже удалось установить смысл отдельных слов и выражений. Предварительный анализ указывает на согласование единых действий и предположительно нейтралитет в войне.

— Срок завершения расшифровки?

— Несколько часов. Максимум сутки.

Следующая строка появилась на экране.

— В районе поселения Дарвин зафиксировано сворачивание лагеря. Предположительно проводится организованная эвакуация населения.

— Более детальная расшифровка нужна?

— Загрузите на терминал и вы свободны. Спасибо.

***

Профессор вошёл в аудиторию, положил на кафедру планшет и оглядел студентов.

— Добрый день.

Аудитория ответила нестройным хором.

— Сегодня у вас первая лекция по истории Новой эры.

Он улыбнулся.

— Да-да... Я знаю. Для большинства из вас это далеко не профильный предмет.

По аудитории прокатились смешки.

— Кто-то станет архитектором планет, кто-то инженером эфирных систем, биологом или физиком. И многим кажется, что история им никогда не пригодится.

Он сделал небольшую паузу.

— Но есть одна проблема.

Профессор облокотился на кафедру.

— История – это фундамент, на котором стоит любая цивилизация. Можно не помнить дату битвы или имя генерала. Но нельзя не понимать, почему твой мир стал именно таким.

Он посмотрел на аудиторию.

— Поэтому сегодня обойдёмся без лекции.

Несколько человек заметно оживились.

— Просто поговорим.

Профессор улыбнулся ещё шире.

— Хочу понять, чему вас учили в гимназиях.

Он оглядел ряды.

— Начнём с простого.

— Кто назовёт главную причину Катаклизма?

— Астероид, профессор.

— Верно. А что человечество сделало, чтобы его остановить?

Поднялось сразу несколько рук.

— Россия, Китай и Франция нанесли по астероиду ядерные удары.

— Верно. И каков был результат?

На несколько секунд аудитория замолчала.

— Его уничтожили... частично? – неуверенно ответил один из студентов.

Профессор улыбнулся.

— Вот именно. Не уничтожили.

Он вывел над кафедрой голограмму астероида.

— Залп достиг цели. Но энергии оказалось недостаточно. Астероид раскололся.

Голограмма распалась на несколько частей.

— Около двух третей массы изменили траекторию и прошли мимо Земли. Однако примерно треть продолжила падение.

Три крупных фрагмента вспыхнули красным.

— На планету обрушились три основных осколка и огромное количество более мелких – от многокилометровых глыб до сравнительно небольших фрагментов.

Он посмотрел на студентов.

— Именно они и стали причиной Катаклизма.

— Хорошо. Тогда следующий вопрос.

Профессор обвёл взглядом аудиторию.

— Почему не стартовали ракеты Соединённых Штатов, Великобритании, Канады и Австралии?

В аудитории повисла тишина.

Наконец поднялась рука.

— Точных данных не сохранилось.

— Верно. Какие существуют версии?

— Наиболее вероятная — коррупция и массовые хищения при создании системы планетарной обороны.

Несколько студентов кивнули.

— Продолжайте.

— Частные подрядчики десятилетиями осваивали государственные бюджеты. Отчёты были красивыми. Испытания – успешными. Но в день, когда человечеству действительно понадобилась эта система... ракеты просто не взлетели.

Профессор кивнул.

— Именно так считает большинство современных историков.

Он сделал небольшую паузу.

— Доказательств нет.

На голограмме появились четыре флага.

США. Великобритания. Канада. Австралия.

— Архивы этих государств практически полностью уничтожены во время Катаклизма. Поэтому мы не можем утверждать, что произошло на самом деле.

Он отключил изображение.

— Мы знаем только один бесспорный факт.

— Их ракеты не стартовали.

— Что произошло после падения?

Несколько рук поднялись одновременно.

— Глобальные землетрясения.

— Цунами.

— Массовые пожары.

— Верно, – кивнул профессор.

— Ещё?

— Пепел закрыл небо.

— Да. Удар астероидов поднял в атмосферу миллиарды тонн пыли и продуктов горения. К ним добавились вулканический пепел и дым от пожаров. На Земле наступили годы сумерек.

Он сделал паузу.

— Что ещё?

Анна подняла руку:

— Начались техногенные катастрофы.

— Именно.

Над кафедрой одна за другой вспыхнули голограммы. Атомная электростанция. Нефтеперерабатывающий завод. Химический комбинат.

Плотина гидроэлектростанции.

— Погибли операторы. Были разрушены линии электропередачи. Исчезла связь. Спасательные службы перестали существовать.

Изображения сменяли друг друга.

— Реакторы атомных станций остались без охлаждения.

— Загорелись нефтебазы.

— Взорвались склады боеприпасов.

— Разрушились химические предприятия.

— Прорвало плотины.

— В шахтах вспыхнули пожары и произошли взрывы метана.

Он выключил голограмму.

— Катастрофа стала цепной реакцией. Её уже невозможно было остановить. Миллиарды людей погибли не от падения астероидов. Они погибли потому, что созданный ими мир начал разрушаться одновременно во всех его частях.

— Профессор, но ведь люди всё равно выжили. Почему восстановление цивилизации заняло столько времени?

— Хороший вопрос. Как вас зовут?

— Адам.

— Прекрасное имя.

Профессор улыбнулся.

— Адам, ты знаешь, как собрать эфирный принтер?

— Нет.

С заднего ряда сразу донеслось:

— Да у него и готовый только кривую сардельку выдаёт!

Аудитория дружно рассмеялась.

— Тихо, тихо...

Профессор перевёл взгляд на девушку.

— А вы? Знаете?

— Нет.

— Как вас зовут?

Девушка чуть помолчала.

— Ева.

Профессор усмехнулся.

— Адам и Ева... Это судьба.

Он обвёл аудиторию взглядом.

— Представьте. Катаклизм закончился. Выжили только Адам и Ева.

Он не знает как.

Она не умеет как.

Идеальная пара.

— Плодитесь и размножайтесь, дети мои! – торжественно произнесла Анна, едва сдерживая смех.

— Иди в баню, богиня Альба, – не выдержала Ева.

— Согласна. Но над молитвами тебе ещё работать и работать.

— Кто поможет Адаму вспомнить, с чего началось восстановление цивилизации?

Поднялось сразу несколько рук.

— С обустройства убежищ.

— Верно. Ещё?

— С поиска еды.

— Да.

— Люди начали объединяться в небольшие группы.

— Правильно.

— Учились охотиться.

— Выращивать пищу.

— Искать чистую воду.

Профессор удовлетворённо кивнул.

— Именно так.

Он подошёл к голограмме Земли.

— Первые годы после Катаклизма человечество не думало о космосе.

— Не строило заводы.

— Не проектировало реакторы.

— Оно пыталось дожить до следующего утра.

Он сменил изображение.

Вместо городов появились маленькие точки.

— Сначала люди обустраивали убежища.

— Потом научились добывать пищу.

— Затем выращивать её.

— Объединялись в небольшие общины.

— Делили обязанности.

— Передавали друг другу знания.

Профессор повернулся к аудитории.

— Именно тогда и родилась новая цивилизация.

Не в столицах.

Не во дворцах.

А в маленьких поселениях, где люди снова учились жить.

— Хорошо.

Профессор оглядел аудиторию.

— Люди научились добывать пищу. Построили первые убежища. Объединились в общины.

Он сделал паузу.

— Какая смертельная угроза появилась у этих первых зачатков новой цивилизации?

Несколько секунд в аудитории стояла тишина.

Потом кто-то неуверенно произнёс:

— Голод?

— Уже нет.

— Болезни?

— Они были всегда.

Ещё одна рука.

— Дикие животные?

Профессор покачал головой.

— Нет.

Он посмотрел на аудиторию.

— Самой страшной угрозой снова стал человек.

В аудитории стало тихо.

— Пока одни выращивали скудный урожай...

— Другие поняли, что гораздо проще его отнять.

Он медленно прошёл вдоль кафедры.

— Пока одни строили дома...

— Другие приходили с оружием.

— Пока одни объединялись, чтобы жить...

— Другие объединялись, чтобы грабить.

Он остановился.

— Именно тогда человечество впервые разделилось на две дороги.

— Одни решили создавать.

— Другие – отбирать созданное.

— И последний вопрос.

Профессор обвёл аудиторию взглядом.

— Кто основал нашу цивилизацию?

Поднялась рука.

— Жак Эво.

— Верно.

Профессор кивнул.

— Именно Жак Эво сумел объединить большую часть общин Западной и Центральной Европы и дать отпор ордам налётчиков.

Он сделал короткую паузу.

— Тогда ещё один вопрос.

— Кого называют Хару?

Ответил тот же студент.

— Потомков орды, которую собрал человек по имени Хару.

— Совершенно верно.

Профессор выключил голограмму.

— На следующей лекции мы подробно разберём, как обычная борьба за выживание превратилась в противостояние двух цивилизаций.

— На сегодня всё.

***

Пары закончились.

Студенты шумной рекой высыпали из корпусов. Кто-то спешил в лаборатории, кто-то к причалам воздушного трамвая, кто-то уже обсуждал вечерние планы.

Стоило выйти из университета, как Жозефин хлопнула в ладоши.

— Девочки, в Ранний сад!

— А у нас есть выбор? – улыбнулась Таис.

— Нет.

— Тогда чего спрашиваешь?

Через несколько минут они уже сворачивали на широкую аллею.

Ранний сад был одним из самых любимых мест студентов. Небольшой павильон прятался среди старых клёнов, а вокруг него стояли столики прямо под деревьями. Между ними тянулись цветущие кустарники, журчал узкий ручей, через который были переброшены два маленьких каменных мостика. Воздух пах свежей выпечкой, кофе и цветами.

Несмотря на середину дня, свободных столиков почти не осталось.

— Наш! — Жозефин первой заметила столик под огромной липой.

— Ты его что, забронировала ещё вчера? – спросила Ив.

— Конечно.

— Каким образом?

— Мысленно.

— Работает?

— Как видишь.

Девушки расселись.

Таис положила локти на стол и с удовольствием вдохнула аромат.

— Люблю это место.

— Все любят, – кивнула Анна.

За соседним столиком кто-то азартно спорил о новом проекте биокупола. Чуть дальше преподаватель что-то рисовал прямо на бумажной салфетке. По дорожке неспешно шла парочка. В кронах негромко щебетали птицы. Играла приятная музыка, кажется флейта.

Жозефин довольно огляделась.

— Вот теперь можно жить.

Бесшумно подъехала официантка-андроид.

— Добрый день.

Девушки быстро сделали заказ.

Некоторое время за столом было тихо.

Жозефин, как обычно, заговорила первой.

— Он на тебя смотрел всю лекцию по термодинамике, – сообщила она Марте тоном следователя, предъявляющего неопровержимые доказательства.

— Он смотрел на доску, – спокойно ответила Марта.

— Доска была за твоей спиной.

— Совпадение.

— Марта...

— Жозефин...

Ив прыснула.

Таис покачала головой.

— Когда-нибудь ты всё-таки сдашься.

— Нет.

— Почему?

— Потому что тогда Жозефин станет скучно.

— Неправда.

Жозефин сделала вид, что глубоко оскорблена.

— Я переживаю исключительно за счастье окружающих.

— Конечно, – невозмутимо сказала Марта.

Селин, как обычно, приняла сторону Жозефин.

— Между прочим, он действительно спрашивал, как тебя зовут.

— Три недели назад, – уточнила Марта.

— Но спрашивал же.

Все рассмеялись.

Жозефин мгновенно переключилась на другую тему.

— А у нас на кафедре новый лаборант.

— И? – спросила Таис.

— Высокий...

Она многозначительно развела руками.

— С глазами.

— Надо же, – совершенно серьёзно кивнула Ив.

— Какая редкость.

— Очень красивыми глазами!

— Теперь звучит убедительнее.

Смех прокатился по столику.

В этот момент подошла официантка и расставила десерты.

Жозефин тут же вооружилась ложечкой.

Разговор незаметно ушёл к занятиям. Ив жаловалась на новый модуль по биогеохимии. Жозефин доказывала, что он совершенно необходим. Таис рассказывала о практике на факультете водных экосистем.

Анна слушала их, улыбаясь.

— А у тебя как дела? — спросила Таис.

— Хорошо.

— Не верю.

— Почему?

— Потому что ты весь день где-то не здесь.

Анна улыбнулась.

— Просто сегодня на астронавигации нам показывали модель рукава Ориона.

— И?

— После пары я ещё минут двадцать стояла возле неё.

— Просто смотрела.

— Красиво?

Анна подняла взгляд к небу.

— Очень...

— Иногда кажется, что всё это настоящее.

— Конечно настоящее, — засмеялась Жозефин.

— Нет...

Анна покачала головой.

— Я про ощущение. Будто уже летишь между звёздами.

За столом ненадолго стало тихо.

— Ты точно станешь архитектором планет, – сказала Таис.

— Сначала бы пережить историю Новой эры. Не люблю этот предмет. Он тянет назад, а я хочу вперёд. К звёздам.

Они просидели значительно дольше, чем собирались.

Заказали ещё чай.

За пределами Раннего сада неторопливо текла обычная жизнь. По аллеям гуляли люди. Над кронами деревьев медленно проплывал белый дирижабль.

Анна сидела среди голосов, смеха и шелеста листвы и вдруг поймала себя на мысли, что именно таким и представляла студенческую жизнь.

Лучше. Намного лучше.

Потом начали расходиться. У Марты был вечерний семинар. Жозефин убежала в лабораторию. Ив вспомнила о каком-то проекте. Таис собиралась домой. Анна помахала подругам рукой.

— Я ещё немного погуляю.

— Старый лес? — спросила Таис.

— Ага.

— Только не потеряйся.

— Постараюсь.

Анна улыбнулась и свернула на аллею, ведущую к центральному парку.

***

Центральный парк Лютеции был огромен. Большинство горожан приходили сюда отдыхать. Кто-то устраивал пикники на просторных лужайках, кто-то катался на лодках по небольшим каналам, кто-то просто неторопливо гулял по аллеям.

Анна любила совсем другую часть парка. Старый лес.

Здесь почти не было ухоженных клумб и аккуратно подстриженных деревьев. Наоборот, казалось, будто сама природа постепенно отвоёвывала пространство обратно. Исполинские дубы и буки смыкали над головой густые кроны, пропуская лишь отдельные лучи солнца. Из земли выступали толстые корни, каменные дорожки местами скрывались под мягким ковром мха, а где-то в глубине тихо журчал ручей. Здесь всегда было прохладнее. И значительно тише.

Анна не спеша шла по знакомой дорожке, иногда останавливаясь, чтобы посмотреть на особенно красивое дерево или послушать пение птиц.

Людей становилось всё меньше. Вскоре исчезли и последние гуляющие. Дорожка сузилась. Ветки всё плотнее смыкались над головой.

Именно здесь она впервые заметила ограду.

Высокая, ажурная, выкованная из тёмного металла, местами почти скрытая плющом, она уходила между деревьями в обе стороны. За долгие годы растения почти полностью поглотили её, словно лес возвращал себе когда-то отгороженную территорию.

Анна остановилась.

— Странно...

Раньше она никогда не заходила так далеко. Через несколько десятков метров виднелись распахнутые ворота. Никаких предупреждающих табличек. Никакой охраны. Только две старые каменные колонны, почти целиком утонувшие в зелени.

Любопытство победило быстро. Анна прошла через ворота.

За оградой парк словно изменился. Стало ещё тише. Исчезли даже голоса птиц.

Дорожка превратилась в едва заметную тропинку, петлявшую между огромными деревьями.

Несколько минут она шла, не встречая ни одного человека.

Потом впереди появилось слабое свечение. Ровное.

Перламутровое. Не похожее ни на солнечный блик, ни на фонарь.

Анна невольно ускорила шаг. Деревья неожиданно расступились. Перед ней открылась большая круглая площадка.

Полукругом её обрамляла старая каменная стена с резным орнаментом и вставками из тёмного металла.

А в центре...

Стояла арка. Высокая. В три человеческих роста. Сложенная из серого камня с тонкими серебристыми прожилками.

Внутри неё мерцала почти прозрачная перламутровая пелена.

Анна медленно обошла арку по кругу. Камень оказался неожиданно тёплым. Она осторожно коснулась ладонью гладкой поверхности.

Ни шва. Ни трещины. Будто всю арку вырезали из одного гигантского каменного блока.

— Кто же тебя здесь построил?..

Ответа, разумеется, не последовало.

Она подошла ближе к мерцающей пелене.

За ней виднелся город. Чужой. Безлюдный.

Несколько минут Анна просто рассматривала его.

Неровная мостовая. Полуразрушенные дома. Серое небо. Ни одного человека. Ни одного движущегося экипажа. Даже птиц не было видно.

Она сделала шаг в сторону.

Картина за пеленой тоже немного изменилась.

— Не голограмма...

Анна присела на корточки. Осмотрела внимательно основание арки. Никаких кабелей. Никаких управляющих панелей. Даже намёка на источник питания. Она ещё раз обошла сооружение.

С обратной стороны арка выглядела точно так же. Только камень. И мерцающий проём.

— Странно...

Анна подняла небольшой сухой листок. Несколько секунд покрутила его в пальцах. Потом осторожно бросила в пелену.

Листок исчез и через мгновение тот медленно опустился на потрескавшуюся мостовую по ту сторону.

Анна ещё раз посмотрела на лист. Он лежал по ту сторону.

Значит...

Она подняла взгляд на каменное сооружение.

— Не может быть...

Сердце забилось чаще.

Арка переноса. Настоящая.

Именно такой их показывали в учебных фильмах. Через такие арки пассажиры попадали на орбитальные станции, космодромы и другие миры. Только те выглядили более технологично, а эта была зашита в камень.

Но...

Что она делает здесь?

Посреди закрытой части Старого леса.

Она подошла почти вплотную.

За мерцающей пеленой тонула в темноте незнакомая улица. Редкие фонари тускло освещали мокрую мостовую. Полуразрушенные дома уходили во мрак. Ни терминала. Ни зоны прибытия. Ни охраны. Ничего.

Анна оглянулась. Позади, сквозь листву, сиял солнечный день. В проёме царила ночь.

— Другой часовой пояс...

Она задумалась.

— Или...

В груди неприятно кольнуло.

— Другая планета...

Эта мысль одновременно пугала и завораживала. Если арка действительно активна...

То где-то сейчас существовал мир, о котором она никогда не слышала.

Анна долго всматривалась в тёмную улицу.

Любопытство смешалось с тревогой.

Если арка действительно работает, а она работает...

Куда она ведёт?

Анна достала коммуникатор.

— Анализ объекта.

Тонкий голубоватый луч несколько раз скользнул по поверхности арки.

На экране побежали строки.

Объект идентифицирован.

Тип: транспортная арка переноса.

Состояние: активна.

Проход: открыт.

Анна невольно улыбнулась.

Значит, она не ошиблась.

Коммуникатор замолчал на несколько секунд.

Затем появились новые строки.

Определение точки выхода...

И снова пауза.

Координаты получены.

Планета: Земля.

Континент: Австралия. Район древнего города Катрин.

— Австралия?..

Анна нахмурилась.

Австралия.

Из школьного курса истории она знала лишь самое основное.

После ядерной катастрофы материк оказался полностью отрезан Барьером от остального мира. Именно там, по официальной версии, дольше всего удерживались потомки Хару.

Что происходило на континенте сейчас, не знал почти никто.

Коммуникатор выдал последние строки.

Атмосфера пригодна для дыхания.

Возможность прохода подтверждена.

Анна снова посмотрела в ночную улицу.

Тишина. Ни одного человека.

Она крепче сжала коммуникатор.

Любопытство настойчиво требовало сделать шаг.

Разум советовал немедленно сообщить о находке.

Анна стояла ещё несколько секунд, всматриваясь в темноту по ту сторону арки…

Она ещё раз посмотрела на экран коммуникатора.

Возможность прохода подтверждена.

Она несколько секунд колебалась.

Нужно сообщить.

Правильно именно так.

Но тогда сюда прибудут специалисты, оцепят территорию, закроют проход... и я уже никогда не узнаю, что находится по ту сторону.

Анна снова подняла взгляд.

Ночная улица по-прежнему оставалась пустой.

Только тусклые фонари отражались в мокрой мостовой.

Она глубоко вдохнула.

— Только посмотрю... и сразу обратно.

Девушка осторожно коснулась рукой мерцающей пелены. Пальцы беспрепятственно прошли внутрь. Она сделала шаг. На короткое мгновение мир исчез. Не было ни света, ни звука. Будто само пространство мягко вытолкнуло её вперёд. Следующий шаг пришёлся уже на мокрую каменную мостовую.

Анна медленно выдохнула.

Воздух оказался влажным, тяжёлым. Пахло сыростью, старым камнем, ржавым железом и чем-то ещё, незнакомым.

Она сразу обернулась.

Позади, в нескольких шагах, прямо в воздухе висел овальный мерцающий портал.

Сквозь его серебристую пелену виднелись зелёные кроны Старого леса, залитые ярким дневным солнцем.

Два мира. Две разные стороны одной двери.

Анна ещё несколько секунд смотрела на портал, словно убеждая себя, что путь назад действительно существует. Потом перевела взгляд на улицу.

Вокруг стояла непривычная тишина. Где-то далеко размеренно капала вода. Ветер лениво перекатывал по мостовой сухой лист.

Она сделала первый осторожный шаг. Потом второй.

И в этот момент из глубины тёмного переулка донеслись звуки.

Анна потихоньку пошла вперёд.

Мостовая была мокрой после недавнего дождя. По обе стороны улицы тянулись старые дома. Когда-то здесь действительно жили люди.

Теперь большинство окон было выбито, многие фасады подпирали грубо сваренные металлические балки. Между старой каменной кладкой тянулись новые трубы, толстые кабели. Где-то вместо целого дома стоял каркас из ржавых металлических ферм, обшитый листами разного цвета.

Город не умер. Его просто перестали строить для жизни. Он стал наземной частью подземного промышленного комплекса.

Где-то вдалеке негромко гудели мощные вентиляторы. Иногда из темноты доносился металлический лязг. Высоко над крышами медленно вращался прожектор.

Анна остановилась.

— Промышленная зона?..

Она осторожно повернулась вокруг.

Странно...

Ни машин. Ни людей. Ни привычного городского шума.

Где-то далеко мерно работал огромный механизм.

Она сделала ещё несколько шагов. Только сейчас стало заметно движение. На крыше соседнего здания мелькнул человеческий силуэт. Потом ещё один. На перекрёстке кто-то быстро перебежал улицу. Анна их не замечала.

За ней уже наблюдали. Но никто не приближался.

Анна остановилась. Казалось, весь город затаился. И изучал незваную гостью.

***

— Первый.

— На связи.

— Дальний портал.

— Что там?

Небольшая пауза.

— Из портала вышел человек.

Молчание.

— Повтори.

— Из портала вышел человек. Женщина. Одна. Похожа на принцессу из детской сказки.

— Какая принцесса? Ты что бухой.

— Сами посмотрите.

Начальник караула сам поднял бинокль.

На пустынной улице действительно стояла девушка. Голубое платье. Белые перчатки. Светлые волосы. За её спиной, как и прежде, спокойно мерцал овальный портал.

Девушка оглядывалась по сторонам.

Начальник караула медленно опустил бинокль.

— Центральный.

— Слушаю.

— Доклад атаману. Из дальнего портала вышел человек.

Начальник караула встретил Зенку у лестницы.

— Где?

— На Восточной улице.

Зенка кивнула.

Они поднялись на крышу бывшего административного корпуса. Когда-то отсюда управляли городом. Теперь здесь располагался наблюдательный пост гарнизона.

Зенка приняла бинокль.

— Вон.

Начальник караула показал рукой.

— Пока ничего не предпринимали.

— Правильно.

Она поднесла бинокль к глазам.

По пустой улице медленно шла девушка. Светло-голубое платье с широкими юбками казалось совершенно чужим среди серого камня, ржавого металла и бетонных укреплений. Будто яркий цветок вырос посреди старого пожарища.

Девушка то и дело останавливалась. Поднимала голову. Рассматривала здания. Проводила ладонью по старой каменной кладке.

Как будто была на экскурсии.

Зенка опустила бинокль.

— Это явно не разведчик и не диверсант.

Начальник караула покачал головой.

— Может, переговорщик.

— На переговорщика она тоже не похожа.

Она снова посмотрела в бинокль.

Странная. Слишком спокойная. Слишком открытая. Разведчик давно заметил бы наблюдателей. Эта же идет, полностью поглощённая городом.

Анна тихо брела по улице. Промышленный район поражал её всё сильнее. Казалось, старый город не снесли. Его просто приспособили для новой жизни. Между домами тянулись трубы. По стенам проходили толстые кабельные трассы. Многие здания соединяли закрытые переходы из металла. На месте старых площадей выросли массивные вентиляционные башни.

Из решёток доносился ровный низкий гул.

"Подземный комплекс..."

Эта мысль возникла сама собой.

Анна остановилась.

Если наверху почти никого нет… Значит основная жизнь находится внизу.

Она ещё раз огляделась вокруг. Теперь всё становилось понятнее. Поверхность была не городом. Она была входом.

Огромным распределительным узлом, выросшим на руинах прежнего Катрин.

Зенка опустила бинокль.

— Любопытная...

— Что делать?

Атаман несколько секунд молчала.

Потом спокойно сказала:

— Пока ничего.

Хочу посмотреть, что она станет делать дальше.

Зенка снова взяла бинокль.

Несколько секунд внимательно рассматривала девушку. Та по прежнему шла медленно и разглядывала местные «достапремечательности».

То останавливалась, то снова делала несколько шагов. Разглядывала дома. Словно пытаясь понять, как устроен этот странный город.

Не пряталась. Не оглядывалась. Не искала укрытий.

— Совсем ребёнок... – тихо произнесла Зенка.

— Лет восемнадцать, не больше, – ответил начальник караула.

— С кем-то связывалась?

— Нет. Просто вышла из портала и пошла.

Зенка снова посмотрела в бинокль.

Очень красивое платье с длинной пышной юбкой. В тусклом свете явно поблескивали украшения.

Ни оружия. Ни рюкзака. Ни даже фляги. Действительно Принцесса из сказки.

Так в разведку не ходят.

Она перевела взгляд на портал. Овальное свечение по-прежнему висело в воздухе. Спокойное. Неподвижное. Такое же, как и все предыдущие дни. Но впервые из него кто-то вышел.

— Портал не изменился?

— Нет.

— Активность?

— Прежняя.

Зенка молчала.

Что-то не сходилось.

Если это разведка Эво, то почему прислали девчонку?

Почему без оружия и без связи?

Если случайность...

Она снова подняла бинокль.

Девушка остановилась возле старого фасада. Осторожно коснулась рукой потрескавшегося камня. И улыбнулась.

Зенка нахмурилась ещё сильнее.

— Нет...

Она медленно покачала головой.

— Она, похоже, не понимает, где находится.

В этих словах не было ни насмешки, ни презрения. Только вывод. Спокойный. Почти профессиональный.

— Значит, пора познакомиться.

Зенка не отрывала взгляда от бинокля.

— Мэш.

— Да, атаман. – отозвался начальник Караула.

— У тебя есть кто-нибудь... Кто накосячил?

Тот усмехнулся.

— Есть.

— Сильно жалко?

Начальник караула пожал плечами.

— Всех жалко.

Небольшая пауза.

— Но трое имеются. Опять влезли в историю.

— Что на этот раз?

— Пьяный дебош. Подрались между собой. Половину роты на ноги подняли.

Зенка хмыкнула.

— Оболтусы.

Она ещё раз посмотрела на девушку. Та неторопливо брела по улице, с любопытством разглядывая старые здания.

— Подойдут.

Мэш вопросительно посмотрел на неё.

— Пусть выйдут навстречу.

— Задержать?

— Нет.

— Тогда что?

— Пусть перегородят дорогу. Поговорят. Немного понаглеют. Попристают. Но руками не трогать. И оружие не доставать.

— Хотите посмотреть, что она сделает?

— Именно.

— Если девчонка запаникует – одно.

— Если полезет в драку – другое.

— Если начнёт договариваться...

Зенка не договорила.

Она снова подняла бинокль.

— Посмотрим, кто ты такая…

Троица нашлась быстро.

Один сидел на пустых ящиках. Второй лениво ковырял ножом деревяшку.

Третий, самый молодой, откровенно клевал носом.

— Встали.

Они дружно поднялись.

— Госпожа атаман.

— Есть работа.

Лица сразу стали серьёзнее.

— На Восточной улице идёт девушка.

Трое переглянулись.

— И?

— Перегородите дорогу. Немного понаглейте. Поприставайте. Но...

Зенка сделала небольшую паузу.

— Руками не трогать. Совсем.

— А если...

— Совсем.

— Понял.

— Оружие не доставать.

— И ещё.

Она внимательно посмотрела каждому в глаза.

— Будете делать ровно то, что обычно делаете, когда влипаете в неприятности.

Все трое невольно ухмыльнулись.

— Это мы умеем.

— Вот и покажите своё мастерство.

Троица быстро скрылась за углом.

Начальник караула проводил их взглядом.

— Не жалко?

— Жалко.

— Тогда зачем?

— Если девчонка безобидная, она испугается.

— А если нет?

— Тогда они тоже чему-нибудь научатся.

— Пошли пятерых отрезать ей путь назад. На всякий случай.

Она продолжала наблюдать.

Через минуту из соседнего переулка вышли трое. Шли не спеша. Развязной походкой. Так, словно улица принадлежала только им.

Девушка ещё ничего не замечала.Она по-прежнему с интересом рассматривала старые здания.

***

Анна уже собиралась свернуть к следующему перекрёстку, когда из переулка вышел человек. Потом второй. Третий появился с противоположной стороны улицы. Не спеша они сошлись посреди мостовой, перегородив ей дорогу.

Анна остановилась.

Высокий бородач лет сорока, широкоплечий, с автоматом за спиной.

Рыжий, худощавый, с вечной насмешливой улыбкой.

И совсем молодой парень, постоянно переглядывавшийся с товарищами.

Все трое смотрели на неё с откровенным любопытством.

Высокий что-то сказал.

Быстро.

Анна различила лишь несколько слов.

— ...ты...

— ...сюда...

Остальное утонуло в незнакомой речи.

Рыжий ответил ещё быстрее.

Все трое рассмеялись.

Анна почувствовала, как сердце забилось сильнее.

Язык...

Какие-то слова были похожи на язык Эво. Другие она слышала впервые. Она осторожно достала коммуникатор.

Троица сразу уставилась на прибор.

— Смотрите...

— Что это у неё?

— Игрушка какая-то...

Анна коснулась экрана.

— Перевод речи.

Коммуникатор тихо пискнул.

Обнаружен неизвестный язык. Выполняется анализ...

Несколько секунд ничего не происходило. Потом побежали новые строки.

Предположительно язык имеет общего предка с современным языком Эво.

Построение языковой модели...

Высокий снова что-то произнёс. Коммуникатор записал фразу.

Снова задумался.

Первичный словарь построен.

Точность перевода: 14%.

Через мгновение в динамике раздался механический голос:

— ...Ты... кто... женщина?... Откуда... пришла?..

Несколько слов так и остались непереведёнными.

Но смысл уже угадывался.

Анна облегчённо улыбнулась.

— Меня зовут Анна.

Она приложила ладонь к груди.

— Анна Альба.

Коммуникатор ненадолго замолчал. Потом повторил её слова на языке собеседников. С непривычным произношением и заметными паузами между словами.

Троица переглянулась. Рыжий присвистнул.

— Слушай, оно разговаривает...

Молодой осторожно сделал шаг вперёд, разглядывая устройство.

Высокий поднял руку, останавливая его.

— Не лезь.

В это время далеко наверху, на крыше старого административного здания, Зенка, не отрываясь, наблюдала за происходящим.

— Какая занятная вещица...

Она задумчиво посмотрела на портал, мерцающий вдалеке.

— Очень интересно…

Высокий неожиданно выхватил коммуникатор.

— Эй!

Анна бросилась к нему.

— Верните!

Рыжий тут же перехватил её.

Сильная ладонь грубо шлёпнула по заднице.

— А ну...

Хлёсткая пощёчина заставила его голову дёрнуться в сторону.

На улице повисла тишина.

— Ах ты...

Он ещё не успел договорить.

Третий резко схватил Анну за плечи, развернул к себе и поцеловал.

Анна дёрнулась.

Не смогла вырваться.

Тогда со всей силы впилась зубами ему в нижнюю губу.

— А-а-а!!

Парень отшатнулся, зажимая рот ладонью.

Между пальцами потекла кровь.

— Сука!

В ярости он обеими руками толкнул девушку в грудь. Анна потеряла равновесие. Нога скользнула по мокрым камням. Девушка тяжело упала прямо в широкую лужу. Вода и грязь окатили платье.

На мгновение всё замерло. Потом голубая ткань вспыхнула. Тысячи крошечных искр стремительно разбежались по всем элементам одежды.

Грязь буквально стекала с платья. Разорванная кружевная оборка медленно затягивалась.

Рыжий первым попятился.

— Ведьма...

Наниты, чистили одежду.

Вся фигура Анны окуталась мягким голубым свечением.

— Что за...

Троица невольно отшатнулась. Высокий вздрогнул и выронил коммуникатор. Тот звонко ударился о мостовую.

Анна схватила устройство, неуклюже поднялась и бросилась бежать по тёмной улице.

— Лови её!

За спиной загрохотали тяжёлые сапоги.

Она не оглядывалась. Только бежала. Мокрая мостовая скользила под тонкими подошвами. Длинная юбка путалась в ногах. Дыхание сбивалось. Впереди, в конце улицы, уже виднелось знакомое серебристое мерцание.

Портал.

Ещё немного...

Ещё чуть-чуть...

За спиной раздался крик:

— Не дайте ей уйти!

Анна ускорилась из последних сил.

До портала оставалось всего несколько десятков метров.

И вдруг...

Что-то тяжёлое с грохотом ударилось о мостовую прямо перед ней. Старый ящик. Кто-то с силой выбросил его из бокового проезда. Анна даже не успела понять, что произошло.

Носок туфельки зацепился за доску. Мир перевернулся.

Она с размаху ударилась о мокрые камни.

Коммуникатор вновь выскользнул из руки и, скользя по мостовой, отлетел в сторону.

До портала оставалось всего несколько шагов…

Анна попыталась подняться.

Правая нога тут же отозвалась острой болью.

— Ай…

Она подняла голову.

Между ней и мерцающим порталом неподвижно стоял человек.

Тёмный плащ скрывал фигуру.

Капюшон был низко надвинут на лицо.

В правой руке человек спокойно держал коммуникатор Анны. Позади уже слышалось тяжёлое дыхание преследователей.

Морщась от боли, Анна всё-таки поднялась.

Человек медленно сбросил капюшон. Женщина. Тёмные волосы были собраны в тугой хвост. Смуглое лицо казалось спокойным и совершенно бесстрастным.

Она подошла почти вплотную. Уверенно взяла Анну двумя пальцами за подбородок, слегка приподняла голову и несколько секунд молча рассматривала её. Будто пыталась понять, что за существо оказалось перед ней.

— Ну... и что мне с тобой делать?

Коммуникатор сразу перевёл.

Анна торопливо ответила:

— Отпустить...

Механический голос повторил её слова.

Женщина перевела взгляд на коммуникатор. На её лице впервые появилась едва заметная усмешка.

— Действительно занятная вещица...

Она ещё раз посмотрела на Анну.

— В подвал её. Пока.

Коммуникатор без запинки перевёл приказ.

Трое бойцов шагнули вперёд.

***

Лестница закончилась тяжёлой железной дверью. Её распахнули. Кто-то сильно толкнул Анну в спину. Она не удержалась на больной ноге и полетела вниз по каменным ступеням.

Удар.

Ещё один.

Мир перевернулся.

Последнее, что она услышала, – грохот захлопнувшейся двери.

Потом наступила темнота.

Сознание возвращалось медленно. Сначала пришла боль.Потом холод каменного пола.И только после этого Анна почувствовала чьи-то руки.

Она резко открыла глаза. Над ней склонился тот самый молодой . Разбитая губа распухла ещё сильнее.

Увидев, что девушка пришла в себя, он криво усмехнулся.

Что-то быстро сказал на своём языке. Анна не поняла ни слова. Он грубо схватил её за плечо и рванул платье.

Казалось, тонкая ткань должна была разлететься на лоскуты.Но лишь натянулась.

Парень нахмурился.

Рванул сильнее.

Безрезультатно.

Выругался.

И снова потянул изо всех сил.

Анна наконец поняла, что происходит.

Она резко дёрнулась. Попыталась отползти. Он схватил её за руку. Она ударила его свободной ладонью по лицу. Попыталась вырваться.

Парень выругался и с силой ударил её в скулу.

Перед глазами вспыхнули искры. Анна всё ещё сопротивлялась. Тогда последовал второй удар.

Сознание снова погасло.

...

За дверью тяжело лязгнул засов.

Зенка стояла у лестницы.

За ней – Мэш и ещё двое бойцов. Она посмотрела сначала на Анну.

Потом на своего подчинённого.

— Я сказала – в подвал.

— Я говорила – трогать?

Он начал что-то сбивчиво объяснять.

Зенка даже не дослушала. Два коротких выстрела прогремели под каменными сводами. После спокойно убрала пистолет.

— Выкинуть в бангвал.

— Есть.

Зенка посмотрела на остальных.

— Мэш! Пока я не скажу – к девушке никто не подходит. Никто. Ответишь головой.

В подвале стояла мёртвая тишина.

Она подошла к Анне. Несколько секунд молча смотрела на её лицо.

После развернулась и вышла.

Дверь с грохотом закрылась. Снова наступила тишина.

Анна долго не двигалась. Голова раскалывалась. Каждый вдох отдавался болью в рёбрах. Во рту чувствовался привкус крови.

Где-то наверху глухо стучали шаги. Потом всё стихло.

Анна осторожно пошевелилась. Правая нога всё ещё болела, но уже не так сильно. Опираясь рукой о холодную каменную стену, Анна медленно села. Несколько минут просто сидела, пытаясь прийти в себя.

Потом заставила себя подняться. Получилось не сразу. Стена помогла удержать равновесие.

Подвал оказался совсем небольшим. Каменные стены.

Низкий сводчатый потолок. Сырость. Запах плесени и старой воды. Под самым потолком крошечное зарешеченное окно. Сквозь него едва пробивался серый свет. Больше ничего. Только холодный каменный пол.

Анна машинально провела ладонью по платью. Оно было чистым. Будто она никогда не падала в грязь и не лежала на сыром полу.

Прислонилась спиной к стене и медленно опустилась на пол.

Только теперь напряжение последних часов наконец прорвалось. Она закрыла лицо ладонями. И тихо заплакала. Не от боли. Не от страха. От бессилия.

Ещё несколько часов назад она сидела с подругами в Раннем саду, смеялась над шутками Жозефин и мечтала когда-нибудь проектировать новые миры. Теперь она была одна. В сыром подвале. В чужом городе. На материке, который с детства знала только по урокам истории. И совершенно не понимала, что будет дальше.

***

Дом был большим по меркам этого города – трёхэтажный, с толстыми каменными стенами, когда-то, видимо, добротный. Сейчас он держался скорее по привычке, чем по законам архитектуры: трещины в кладке были заделаны чем попало, окна – забиты досками и затянуты кожей, лестница скрипела так, что каждый шаг был отдельным событием. Но внутри большого зала было светло. Несколько фонарей и большой старый очаг давали свет и тепло, и в этом свете лица собравшихся выглядели как гравюры из старой книги – резкие, тёмные, без полутонов.

Их было около двенадцати. Мужчины в основном – сурового вида. Кожа, металл, шрамы. Несколько женщин. И среди них – Зенка.

Она сидела на стуле у дальней стены так, как сидят люди, которым незачем что-то доказывать. Расслабленно, почти лениво – нога за ногу, руки сложены на колене. Но эта расслабленность была того особого рода, которая обманывает только тех, кто не смотрит внимательно. Тигрица, делающая вид, что не замечает вас, а на самом деле видит каждое ваше движение. Просто не считает нужным об этом сообщать.

Говорили все сразу – или почти все. Это был не совет в том смысле, в каком слово подразумевает порядок и регламент. Это было скорее столкновение – голосов, мнений, страхов, которые никто не называл страхами.

Поводов для столкновения было два.

Первый – предложение Эво. Оно пришло, неожиданно – официальное, корректное, без угроз. Суть: взрослым – достойное обращение и достойное место для жизни. Детям – гимназии, медицина, будущее. Войне – конец.

О последнем, никто не хотел говорить всерьёз.

— Сдаться – значит признать, что мы проиграли, – сказал один из мужчин. Плечи у него были такие, что в дверь он заходил боком.

— Я не проигрывал.

— Я знаю историю. Мы давно с ними враги полторы тысячи лет, – сказал другой.

— Наши деды держались. И их деды. Не нам это заканчивать.

Никто не говорил о том, с чего всё начиналось. О том, что первыми пошли грабить именно их предки – те, кто в хаосе после катаклизма выбрал не коммуну, а налёт. О том, что союз с остатками старых элит дал им технологии, которые они использовали против людей, пытавшихся просто выжить. О том, что Эво четыре века назад могли их уничтожить – и не стали. Просто отодвинули, предложили мир, подождали. Вместо мира их предки запустили ядерные ракеты. И получили то, что имеют сегодня. И вот снова предложили.

Об этом не говорили. Предпочитали говорить о том, что они воины. Что не сдаются. Что лучше пасть в бою.

Зенка слушала и молчала.

Второй повод был конкретнее – это порталы. Что из них выйдет. И смогут ли они с этим справится. О том, что четыре века назад их предки были сильнее и не справились – говорить тоже не хотели.

***

Караван Мару появился в Катрин под вечер. 53 багги. 53 тяжелых прицепа.

Двигатели ревели так громко, что их услышали задолго до появления первых машин.

Мару остановил багги прямо посреди улицы. Даже двигатель глушить не стал. Спрыгнул на землю и сразу направился к двум бойцам Хару, стоявшим возле перекрёстка.

Оба были молодыми. Слишком молодыми. Настолько, что ещё не научились различать людей, которых лучше не злить.

Мару подошёл вплотную. Левой рукой схватил ближайшего за шею. Просто взял. Как взрослый берёт нашкодившего щенка.

Парень захрипел. Его товарищ дернулся было за оружием. Но тут увидел, как из багги выбираются караванщики. Вооружённые. Спокойные. С тяжелым взглядом.

Рука замерла на полпути.

— Ну-ка, парнишка, – добродушно сказал Мару.

— Подскажи, где мне найти Зенку или Рината?

— Пусти...

— Где тетя Зенка?

— Сейчас совет атаманов...

Мару слегка усилил хватку. Совсем немного. Парень начал краснеть от напряжения.

— Не понял.

— Там... в сером доме...

— Молодец.

Мару уже собирался отпустить его, но вдруг нахмурился.

—Абори…

— Ты меня как назвал?

Парень побледнел.

— Что?

— Мне послышалось слово «абори».

Хватка стала ещё крепче.

— Нет... нет...

— А как правильно?

— Джарраха...

— Вот.

Мару улыбнулся.

— Уже лучше.

Он отпустил бойца. Поправил на нем одежду.

Тот отшатнулся и жадно втянул воздух.

— Смотрю, недавно здесь служишь.

— Почему?

— Старые знают меня в лицо.

Мару хлопнул его по плечу.

— Хорошего вечера, паря.

И пошёл дальше.

Трехэтажное здание раньше было гостиницей. В зале совета собрались двенадцать атаманов. На столах лежали карты Катрин, схемы блокпостов и несколько листовок Эво. Зенка сидела у стены, закинув ногу на ногу.

Мару вошёл без приглашения и встал в углу, рядом с дверью.

— Ты не вовремя, – бросила Зенка.

— Бывает.

— У нас совет.

— Вижу.

— Подожди снаружи.

— Мне и тут хорошо.

Зенка устало вздохнула.

— Хрен с тобой.

Совет продолжился.

Они сидели и считали людей, варианты, километры. Считали то, чего не хватало, и не считали того, о чём думать было неприятно. Воздух в комнате был тяжёлым – дым, кожа, пот, страх, который здесь называли стойкостью.

Зенка молчала ещё некоторое время. Потом открыла рот.

— Мы недавно взяли одну эвийскую девку, – сказала она. Негромко, ровно.

— Случайно зашла через арку. Молодая. Судя по всему – не военная.

В комнате стало чуть тише.

— Предлагаю использовать. — Зенка вынула из-за пазухи жемчужное ожерелье, снятое с Анны, и положила на стол. Жемчуг лёг неправдоподобно белым пятном на тёмное дерево.

Зенка кивнула одному из своих адъютантов.

— Приведи её.

— Если это действительно кто-то важный, – сказал один из атаманов, — её можно обменять.

— Или заставить их договариваться, – поддержал другой.

— Сначала нужно показать, что она у нас есть.

— Фотографии уже сделали?

— Сейчас сделаем.

Дверь открылась. В зал ввели девушку. Разговоры мгновенно стихли.

Она выглядела так, словно случайно попала сюда из другого мира. Чистая кожа. Длинное голубое платье. Аккуратная прическа, чистые волосы. Никаких шрамов. Никаких следов тяжелой работы. Никакой привычной для Австралии настороженности во взгляде.

Охранник поставил ее у стены. Щелкнула камера. Потом еще раз. И ещё.

Один из атаманов довольно кивнул.

— Отлично. Передадим фотографии в Пайн-Геп.

Девушку уже собирались уводить, когда Мару оттолкнулся от стены. И встал у двери. Он внимательно посмотрел на девушку. Потрогал ткань платья. Провел пальцами по волосам. Посмотрел на кожу. Достал из кармана листовку. Сравнил изображение с девушкой. Потом спросил:

— Ты Эво?

Девушка кивнула.

Мару ткнул пальцем в картинку.

— Отсюда?

Она снова кивнула.

Мару некоторое время просто стоял и смотрел на девушку.

Потом посмотрел на Зенку.

— Ваш план – гавно.

В комнате повисла тишина.

— Отойди от неё, Мару, – холодно сказала Зенка.

— Лучше отпустите ее.

— Не твоего ума дело.

— Очень даже моего.

— С каких это пор?

Мару кивнул на девушку.

— Вы хотите использовать её как заложницу.

Никто не ответил.

Потому что именно это они и собирались делать.

— Думаете, через неё сможете разговаривать с Эво?

— А почему нет? — усмехнулся один из атаманов.

Мару ещё раз посмотрел на девушку.

Потом перевёл взгляд на атаманов.

— Вы не поняли самого главного.

Он постучал пальцем по двери.

— Они уже разговаривают.

В комнате стало тихо.

— Листовки.

— Порталы.

— Всё это разговор.

— Если бы хотели только воевать, они бы уже воевали.

Он обвёл взглядом сидящих.

— Они нас видят.

— Знают о нас.

— А мы?

Он усмехнулся.

— Мы даже не знаем, как они живут.

Никто не ответил.

— Вы уже один раз накликали беду на нашу землю.

Он посмотрел прямо на Зенку.

— Может, второй раз не стоит?

Один из атаманов фыркнул.

— И что ты предлагаешь?

— Отпустить девочку.

В комнате кто-то негромко рассмеялся.

— Тогда будут разговаривать.

Мару пожал плечами.

— Но если держать её силой...

Он кивнул на Анну.

— Тогда разговаривать будут уже по-другому.

Другой атаман покачал головой.

— Так не пойдёт.

— Без неё у нас не останется козырей. Нечем будет ответить.

— Они будут говорить с позиции силы.

Мару посмотрел на него почти с сожалением.

— А чем ты сейчас собираешься отвечать?

Тишина.

— Думаешь, эта девочка – козырь?

Он покачал головой.

— Нет.

— Это повод.

— Повод прийти сюда.

Он снова посмотрел на Зенку.

— И если среди них есть хоть один человек, которому она дорога...

Мару кивнул на Анну.

— Тогда у него появится ещё и личный счёт к вам.

Он сделал короткую паузу.

— А личные войны всегда страшнее обычных.

Мару снова посмотрел на девушку.

— Вы не понимаете, кого поймали.

— И кого же?

— Ребёнка.

Несколько человек рассмеялись.

— Смешно.

— Нет, не смешно.

Мару покачал головой.

— Она никогда не работала руками.

— Никогда не голодала.

— Никогда не жила так, как живём мы.

Он указал на её платье.

— Кто-то очень долго о ней заботился.

— И что?

Мару посмотрел прямо на Зенку.

— А то, что за ней придут.

— Пусть приходят.

— Нет.

Он покачал головой.

— Ты не поняла.

Он ещё раз посмотрел на девушку.

— За ней придут те, кто её любит.

В комнате стало тихо.

— И когда они придут...

Мару обвел взглядом всех атаманов.

— Они оторвут вам бошки.

В комнате стало тихо настолько, что стало слышно потрескивание лампы под потолком.

— Закончил? — холодно спросила Зенка.

— Да.

— Тогда вали отсюда.

— С удовольствием. Только расплатись за доставленный груз. Где мои винтовки и патроны?

— Сейчас тебе все выдадут, – резко рыкнула Зенка.

Мару развернулся к выходу. У самой двери остановился.

— Кстати.

Все посмотрели на него.

— Когда это начнётся, меня здесь уже не будет.

Он усмехнулся.

— И вам советую.

После чего ушёл.

А в комнате еще долго никто ничего не говорил. Потому что впервые за весь день кто-то посмотрел на пленницу не как на заложницу. А как на причину будущей катастрофы.

— План Зенки правильный, – нарушил тишину один из атаманов.

— Но Пайн-Геп требует срочно доставить девку к ним.

— И кто её повезёт? – спокойно спросила Зенка.

Никто не ответил.

— Может, ты?

В комнате стало тихо.

— Через бангвал?

Она покачала головой.

— Мнение джарраха вы только что слышали.

— Они её не повезут.

— Скорее попытаются вернуть.

Зенка посмотрела на дверь, за которой исчез Мару.

Потом перевела взгляд на фотографию Анны.

— Значит...

Она несколько секунд молчала.

— Пока девка здесь – она наш щит.

И уже совсем тихо добавила:

— Надеюсь... щит.

***

Радист Маунт-Айза положил пальцы на телеграфный ключ.

Точки. Тире.

Короткая пауза.

Союзная частота ожила.

— Маунт-Айза. Всем. Всем. Хару взяли девочку Эво в заложники. Войны не избежать. Разрываем отношения с Хару. Готовимся к осаде. Продолжаем наблюдать Катрин. Конец.

Ответ пришёл почти сразу.

— Кариджини. Принято. Разрыв подтверждаем. Конец.

— Голубые горы. Принято. Разрыв подтверждаем. Конец.

— Кубер-Педи. Принято. Поддерживаем. Конец.

Последним отозвался Дарвин.

— Дарвин. Принято. Отход продолжаем. Конец связи.

С этого вечера Союз Джарраха окончательно перестал считать Хару своими союзниками.

***

Огромный караван растянулся на многие километры. Сотни багги. Прицепы. Люди. Дети. Старики. Собаки. Груз. Всё, что джарраха смогли унести с собой.

Колонна медленно втягивалась на территорию Кимберли. Гарнизон Хару на внешнем периметре заметно занервничал.

Группа машин отделилась

Командир наблюдал за приближающимися машинами через бинокль.

— Это ещё кто?

— Похоже джарраха.

— Сколько их?

— Много.

В этот момент огромные створки главных ворот пришли в движение. С тяжелым скрежетом они начали открываться.

Командир схватил рацию.

— Кто открыл ворота?!

— Приказ господина Дарека, — спокойно ответил диспетчер.

— Какой ещё приказ?!

Но ответа уже не последовало. Колонна продолжала движение. Никто ее не останавливал. Никто не досматривал. Никто не требовал разрешений. Машины одна за другой проходили внутрь. Словно возвращались домой.

Джон Дарек ждал возле административного комплекса.

Когда головной багги остановился, из него выбрался Варра. Высокий. Широкоплечий. Старый шрам пересекал половину лица.

— Кая, горный вождь.

— Кая, джарраха.

Мужчины пожали руки.

— Дорога была спокойной?

— Да.

Варра оглянулся на бесконечную колонну.

— Не хочу тебя подставлять, Джон. Ты должен знать. Джарраха разрывают все отношения с Хару. Это решение появилось буквально пара часов назад. Так что… я пойму…Обид не будет.

— Я держу слово. А с чего вдруг такое решение.

— Маунт Айза сообщили, что Хару взяли в заложники Эвийскую девочку. Как и почему ещё не знаю. Расскажу позже. Но ясно одно: после этой выходки переговоры, если и будут, то только для отвода глаз. Война неизбежна. Джарраха не хотят воевать с Эво. В этом нет смысла.

— Идиоты, – тяжело вздохнул Дарек.

— Если ты не передумал…Мои люди разместятся возле воды. Не беспокойся. Мы не нахлебники. И приехали не с пустыми руками.

Дарек усмехнулся.

— Меньшего я и не ожидал. Сколько вас? – спросил он.

— Сейчас четыре тысячи триста человек.

— Ого. Неплохо.

— Ещё около двадцати тысяч идут следом.

Улыбка исчезла с лица Джона.

— Двадцать тысяч?

— Пешком. Сейчас разгрузимся и пойдем им навстречу.

— Хм...

Варра внимательно посмотрел на него.

— Если много, скажи сейчас.

— Нет.

Дарек покачал головой.

— Просто пытаюсь понять, во что превращается мой сектор.

— В страну?

Джон рассмеялся.

— Возможно.

Они пошли вдоль дороги. Мимо колонн машин. Мимо разгружающихся людей.

Мимо охраны.

— Пайн-Геп уже знает? – спросил Варра.

— Наверняка.

— Беситься будут.

— Уже бесятся.

Варра довольно хмыкнул.

— Хорошо. Это хорошо.

Некоторое время они шли молча.

Потом Дарек посмотрел на караваны с припасами.

— И, Варра...

— Да?

— От вяленого крокодила я не откажусь.

Джарраха расхохотался.

— Будет тебе крокодил.

— Серьезный вопрос. Тебе эти Хару здесь нужны? Они служат Пайн-Геп. Может…?

— Это правильный вопрос. Я думаю над этим.

— Не меняй тему, где вяленый крокодил?

Оба рассмеялись.

С наблюдательной вышки за происходящим следили бойцы гарнизона Хару. Без шуток. Без разговоров. Потому что все понимали одно. Кимберли изменился.

Дарек только что принял под свою защиту целый народ.

И теперь его сектор стал слишком большим, чтобы Пайн-Геп мог просто приказать ему подчиниться.

***

В Пайн-Гепе стояла тишина. Тяжёлая. Нехорошая.

Кейн бросил на стол распечатку радиоперехвата.

Листы разлетелись по полированной поверхности.

— Слушайте внимательно.

Никто не перебивал.

Все уже понимали, что новости будут плохими.

— Джарраха разрывают отношения с нами.

Кейн посмотрел на присутствующих.

— Ресурсов больше не будет. В войну на нашей стороне они вступать не собираются.

Михаэль выругался первым.

— Я же говорил.

Он раздраженно ткнул пальцем в карту.

— Кимберли потерян.

В зале никто не возразил.

— Дарек давно вышел из-под контроля. Нужно было давить его раньше.

Он увеличил изображение сектора.

— Когда он начал принимать беженцев из других секторов, нужно было вмешиваться.

— Сейчас поздно.

Михаэль зло усмехнулся.

— Теперь у него собственная армия.

— И эти дикари из Дарвина.

— И собственное оружейное производство.

Он посмотрел на Кейна.

— Наш гарнизон в тысячу человек против него ничего не сделает.

Рональд кивнул.

— Не только это.

Он вывел новую карту.

— Катрин и Матаранка фактически потеряны.

На карте горели две красные отметки. Порталы.

— Если удар будет, он придётся туда.

Кейн молча смотрел на экран. Потом кивнул.

— Значит действуем по плану.

Он поднялся.

— Дарлинг.

— Пилбара.

— Олимпик-Дам.

— Танами.

— Батальоны из Косцюшко и Гибсона.

Он поочередно указал на обозначения на карте.

— Всё ещё под нашим контролем.

Это немного приободрило присутствующих.

— ПВО готово.

— Реактивная артиллерия готова.

— Основные склады эвакуируются.

— Переброска запасов в резервный комплекс идёт по графику.

На экране появилась схема подземного бункера. Глубоко под землёй. Под толщей гранита. Настоящая крепость.

Последний рубеж Пайн-Геп.

— Если потребуется, мы сможем продержаться там годами.

Ответом была тишина.

Кейн переключил изображение. На экране появилась девушка. Голубое платье. Светлые волосы. Испуганный взгляд. Та самая пленница.

— А вот наш козырь.

Михаэль подался вперёд.

— Уверен?

— Нет.

Кейн честно пожал плечами.

— Но это лучше, чем ничего.

Он увеличил фотографию.

— Посмотрите на неё.

— Наряд.

— Украшения.

— Внешность.

— Она явно не из простых.

Элизабет нахмурилась.

— Думаешь, важная персона?

— Думаю, это любопытная девочка ценна, для важной персоны.

Кейн посмотрел на остальных.

— Если повезёт, Эво захотят договариваться. Ее семья как минимум.

— А если нет?

— Тогда хотя бы поймём, кто она такая.

Он выключил изображение.

— Я уже отдал приказ.

— Доставить её в Пайн-Геп.

— Максимально быстро.

— Обеспечить хорошие условия содержания.

— Не трогать.

— Не калечить.

— Не пугать.

Михаэль фыркнул.

— Забота о заложнице.

— Забота о собственных шансах выжить, – сухо ответил Кейн.

— А кто ее повезет через бангвал? — спросил Рональд.

В этот момент заиграл селектор. Кейн нажал кнопку. На экране появилось лицо секретаря.

Лицо у него было странное. Слишком бледное.

— Господин председатель...

Кейн устало вздохнул.

— Что ещё?

— Катрин.

— Что Катрин?

— Портал.

— Ну и что с ним?

Оператор сглотнул.

— Из него начали выходить машины.

В зале стало тихо. Очень тихо. Кейн резко повернулся.

— Покажи.

Изображение появилось на главном экране. Перламутровое марево дрожало. Словно поверхность воды.

Потом из него что-то выступило.

Тёмное. Огромное. Медленно. Первый танк шагнул на улицу Катрин. Не выехал. Именно шагнул.

Восемь массивных механических ног несли тяжелый бронированный композитный корпус. Ни колёс. Ни гусениц. Ничего знакомого. Танк остановился. Следом появился второй. Потом третий. Четвертый. Пятый.

Михаэль нахмурился.

— Где пехота?

Никто не ответил.

Танки расходились по городу. Спокойно. Уверенно. Словно прекрасно знали местность.

— Откуда они знают улицы? – тихо спросила Элизабет.

Ответа снова не было.

Кейн ничего не сказал. Он продолжал смотреть на экран. Из портала все еще выходили новые машины. Одна за другой. Без остановки. Без спешки. Без суеты. Словно время для них не имело значения.

Потом над городом начали появляться точки. Сначала десятки. Потом сотни. Потом тысячи. Дроны. Большие. Маленькие. Разных форм. Они заполняли небо над Катрин.

Оператор увеличил изображение. Вспышка. Одна камера наблюдения исчезла. Вторая. Третья. Четвёртая.

Отметки ПВО тухли прямо на глазах.

— Где наши ракеты? — прохрипел Михаэль.

— Не знаю.

— Так узнай!

— Связи нет!

Никто больше не кричал. Все просто смотрели. Из портала выходили новые машины. Потом появились андроиды.

Сотни одинаковых фигур. Чёрный металл. Красные огни сенсоров. Идеально ровный строй. Без флагов. Без лозунгов. Без ненависти. Они просто шли вперёд.

И именно это пугало больше всего.

— Господин председатель...

Голос оператора дрожал.

— Получено сообщение из Катрин.

— Включай.

Динамик зашипел. Послышались выстрелы. Крики. Помехи.

А потом чей-то сорванный голос:

— Они уже внутри города! Повторяю! Они уже внутри города! ПВО уничтожено! Дроны повсюду!...

На экране один из танков внезапно остановился. На его крыше раскрылся блок аппаратуры. Через секунду половина экранов в зале мигнула и погасла.

Оператор вскочил.

— Потерян канал Катрин!

— Что?

— Полностью!

Связь оборвалась.

В зале повисла мертвая тишина. Ещё вчера они обсуждали листовки. Сегодня армия Эво уже стояла на австралийской земле.

Глава 7. Нас снова не услышали.

После ухода джарраха Дарвин полностью перешёл под контроль Хару.

Вокруг портала день и ночь кипела работа. Среди руин возводились огневые точки. Перетаскивались ящики с боеприпасами. Прокладывались кабели связи. Хару ждали вторжения.

Иногда из портала вылетал небольшой разведывательный дрон. Иногда возвращался обратно. Каждый раз неожиданно и слишком быстро.

Сбить их так ни разу и не удалось.

***

Леди Эви Бресар сидела перед большим экраном. Изображение передавал один из дронов-разведчиков.

Развалины Дарвина. Портал. Огневые точки. Замаскированные позиции. Скопления техники.

Она некоторое время молча наблюдала за происходящим. Затем улыбнулась.

— Забавно.

— Что именно? — спросил офицер.

Эви указала на экран.

— Они сами построили себе могилы.

В зале раздалось несколько смешков.

— Штурмовая группа готова.

Она ещё раз посмотрела на карту позиций.

— Ну-ка отправьте один танк.

— Один?

— Да.

— Задача?

— Выйти из портала. Включить щиты. Начать активное подавление связи. Вызвать огонь на себя.

Офицер понимающе кивнул.

Тяжёлый восьминогий танк медленно вышел из арки. Почти сразу по нему открыли огонь. Вспышки выстрелов замелькали среди развалин. Снаряды и ракеты разбивались о мерцающий силовой экран. Танк продолжал стоять.

Спокойно. Неподвижно.

Через несколько минут стрельба усилилась. К укреплениям стягивались новые расчёты. Подходили машины.

Перебегали бойцы. Позиции оживали одна за другой.

Эви наблюдала за происходящим почти с детским интересом. Словно смотрела на муравейник, в который только что ткнула палкой. Немного подождав, она кивнула.

— Прекрасно. Вот теперь все участники представления в сборе.

— А сейчас танк в глухую защиту.

— Есть.

— Портал закрыть. Компенсацию оставить только с нашей стороны.

Офицер на мгновение замер.

Потом понял.

— Выполняю.

Эви расплылась в улыбке.

— Бух!

Танк сложил лапы и буквально вжался в землю.

В тот же миг портал погас.

На секунду или две мир замер. А затем пространство с хлопком выбросило накопленную энергию. Ударная волна прокатилась через руины. Обрушились стены. Перевернулась техника. Огневые точки исчезли под облаками пыли и обломков. По экрану побежали помехи.

Когда изображение восстановилось, большая часть укреплений вокруг портала перестала существовать.

Несколько секунд в зале стояла тишина.

Молодой офицер неуверенно покачал головой.

— Никогда бы не додумался использовать портал таким образом.

Стоящий рядом генерал усмехнулся.

— Учись.

Офицер вопросительно посмотрел на него.

— Леди Бресар провела с винтовкой в руках больше времени, чем ты живёшь на свете.

Несколько человек негромко рассмеялись.

Генерал продолжил наблюдать за экраном.

— И большую часть этого времени придумывала, как убивать врагов быстрее и с меньшими потерями для своих.

В зале снова стало тихо.

Пыль над Дарвином ещё не успела осесть, когда в воздухе один за другим начали вспыхивать новые порталы.

Первый.

Второй.

Третий.

Мерцающие проколы пространства открывались среди разрушенных кварталов. Из них выходила техника. Тяжёлые танки. Штурмовые платформы. Дроны. Андроиды.

Колонны двигались без спешки. Словно находились не на поле боя, а на учениях.

В одном месте груда бетонных обломков неожиданно дрогнула. Из-под неё показалась бронированная лапа. Потом вторая. Третья. Танк, который несколько минут назад стоял перед первым порталом, начал подниматься. С него осыпались камни. Обломки стен.

Клубы пыли. Он полностью расправил восемь лап. Провернулся на месте. И как ни в чём не бывало двинулся вперёд. Ведя за собой остальные машины.

Леди Эви посмотрела на экран.

— Начинаем.

Уцелевшие после схлопывания портала Хару ошалело смотрели, как через порталы вползает армада. Бежать было поздно и уже бесполезно. Это была бойня.

***

Штаб обороны Катрин.

В эфире раздался треск помех.

— Из портала вышла одна явно боевая машина. Похоже, танк. Пытаемся уничтожить...

Несколько секунд слышались команды, стрельба и крики.

Затем связь внезапно оборвалась.

В штабе Катрин наступила тишина.

— Что со связью?

— Не знаю.

Связист быстро перебирал настройки.

— Сигнал пропал.

В штабе Эво один из генералов посмотрел на карту.

— Повторить трюк с порталом?

Леди Эви Бресар внимательно изучала схемы обороны Катрин. Многочисленные укрепления. Запасные позиции. Ложные огневые точки.

Плюс подземные коммуникации.

Она покачала головой.

— Нет.

— Почему?

— Здесь нет смысла.

На карте вспыхнули отметки укрепрайонов.

— В Дарвине они сами собрались вокруг портала.

Она указала на экран.

— Здесь оборона глубоко эшелонированная.

Максимум, что мы получим – уничтожим несколько передовых позиций.

Эви откинулась на спинку кресла.

— А ради красивых и громких спецэффектов смысла не вижу...

Несколько офицеров усмехнулись.

Она увеличила сектор Катрин.

— Здесь командиры явно не идиоты. В отличие от предыдущих.

— Значит обычный штурм?

— Нет.

Эви покачала головой.

— Обычного штурма тоже не будет.

Она провела рукой над картой.

И вокруг Катрин вспыхнули десятки новых точек.

— Открывайте штурмовые порталы. И основные, и запасные.

— Все сразу?

— Да.

— Основной сектор?

— Все сектора.

Офицеры переглянулись.

Идея была понятна.

Если портал один – оборону можно построить вокруг него. Если порталов десятки – приходится оборонять всё одновременно.

— Но тогда придется пересобрать все группы заново для каждого портала. Это займет время.

— А вы куда-то спешите?

— Я вас понял. Начинаю формировать группы.

— Танки вперёд.

— Есть.

— Остальные порталы откроются следом.

Она посмотрела на карту.

— Им придется перестраиваться. И они перестроятся.

Один из генералов удивлённо поднял взгляд.

Эви кивнула.

— Да. Перестроятся. Не удивляйтесь.

Здесь засели люди, которые понимают, что делают.

***

Мару и двое его товарищей лежали среди черного папоротника на склоне холма. Отсюда хорошо просматривались укрепления вокруг Катрин.

Внезапно воздух задрожал. Сначала в одном месте. Потом в другом. Потом сразу в десятках мест. Появились огромные мерцающие круги. Намного больше тех, что Мару видел раньше.

— Началось... – тихо произнёс один из джарраха.

Первый портал раскрылся полностью. Из него вышел тяжелый танк. Второй. Третий. Четвертый. Такие же машины появлялись из всех остальных порталов одновременно. Огромные восьмилапые силуэты быстро занимали пространство вокруг точек выхода. Над их корпусами вспыхивали защитные поля. Через несколько секунд танки уже двигались вперед. Не останавливаясь. Не обращая внимания на вражеский огонь. Тогда появились дроны. Сотни маленьких точек вырвались из порталов и устремились в небо. Разведчики. Ударные машины. Перехватчики. Тяжёлые штурмовые платформы.

Небо над Катрин буквально ожило.

А потом из мерцающих кругов пошли андроиды. Ровными рядами. Без суеты. Без разговоров. Они двигались под прикрытием танковых щитов, словно находились за движущейся стеной.

Мару услышал, как рядом выругался один из его спутников. Он и сам понимал причину. Это не было похоже на наступление обычного войска. Это выглядело так, словно сама земля внезапно начала рождать армию.

***

Танки шли напролом.

Тяжёлые орудия методично проламывали укрепления. Бетонные перекрытия разлетались в стороны. Огневые точки исчезали одна за другой. Следом в бой вступили штурмовые платформы. Потом подключились средние дроны. Затем мелкие. На позиции защитников обрушился настоящий дождь огня.

В ответ заработали ПТУРы. ПЗРК. Тяжёлые пулемёты. Ракеты ударяли в танки. Разбивались о силовые щиты. Платформы продолжали движение, словно ничего не происходило.

Джакс выстрелил из ПТУРа. Ракета точно ударила в танк. На мгновение ему показалось, что получилось. Но заряд разорвался, наткнувшись на мерцающий силовой щит. Танк резко развернулся. Орудие вспыхнуло. Там, где секунду назад находился Джакс, образовалась дымящаяся воронка. Самого Джакса больше не было.

Танк продолжал двигаться прямо на укрепление. По нему били из всего, что было. Пулемёты. Гранатомёты. Ракеты. Машина словно не замечала попаданий.

Залп. Железобетонное укрепление просто исчезло. Вместе с людьми внутри. Добби успел сделать всего несколько шагов. Огромный кусок бетона, вырванный взрывом, снес ему голову.

Неподалёку Алан, раненый осколками, пытался отползти к пролому между зданиями. Следовавший за танком андроид даже не остановился. Короткая очередь. Тело Алана дернулось и затихло.

С неба лился огонь. Штурмовые платформы и дроны вели настолько плотную стрельбу, что любое движение сразу вело к гибели.

Стоило кому-нибудь высунуться из укрытия. Стоило попытаться перебежать. Стоило поднять голову. И туда сразу приходил плазменный залп.

Люди буквально вжимались в землю.

— Цель вижу!

Торин вскинул ПЗРК. Рядом уже готовился Иган. Два пуска почти одновременно. Обе ракеты попали в огромную платформу, медленно плывущую над городом. Силовой щит лишь мигнул. Всего на секунду. Одно из орудий платформы немедленно повернулось в их сторону.

— Ложись!

Парни успели прыгнуть в пролом. В следующую секунду второй этаж здания разлетелся на куски. Перекрытия рухнули вниз, осыпая всё вокруг бетоном и кирпичом. Торин и Иган выскочили из облака пыли. Побежали через пролом в стене к соседнему зданию. Им оставалось несколько метров. Когда перед ними появился небольшой дрон. Первая вспышка.

Торин рухнул, схватившись за грудь.

Вторая. Голова Игана дёрнулась назад.

Тело ещё сделало шаг. И повалилось рядом с товарищем.

— Бесполезно! — прорычал Ринат, наблюдая очередное попадание.

— По танкам не работать!

— Платформы тоже оставить! – подхватила Зенка.

— Средних бейте!

— Мелких выбивайте!

— Не тратьте ракеты зря!

— Нужно уменьшить плотность огня!

Постепенно команды разлетелись по всей линии обороны. Но сказать было легче, чем сделать.

Стоило кому-нибудь открыть огонь по средним дронам, как машины немедленно уходили за штурмовые платформы. А сами платформы тут же накрывали стрелка плазменным залпом. И всё начиналось заново.

Мелкие дроны носились между зданиями и укреплениями на огромной скорости.

Их корпуса были выполнены из карбина. Легкие, прочные, стремительные машины буквально метались между руинами.

Чтобы сбить такой дрон, требовалось точное попадание длинной очередью или крупный калибр. Случайная пуля лишь сбивала его с траектории. Но стоило машине выровняться, как механическая тварь тут же бросалась на стрелка. Словно запоминала того, кто посмел в неё выстрелить.

Танки даже не пытались искать проходы. Старые здания. Баррикады. Укрепления. Всё либо ломалось восемью лапами, либо исчезало после залпа главного орудия.

Железобетонные конструкции разлетались на куски. Стены складывались внутрь. Перекрытия рушились людям на головы.

Если кто-то оставался жив после прохода танка, то это было ненадолго. Каждое здание, мимо которого проходила машина Эво, немедленно подвергалось зачистке. Из-за танковых щитов выдвигались андроиды. Методично проверяли помещения. Подвалы. Проломы. Лестничные клетки. Добивали раненых. Расстреливали прячущихся.

После чего так же спокойно возвращались под защиту танков и продолжали наступление вместе со строем.

Казалось, будто вся армия Эво работает как единый организм.

Танки ломали оборону.

Платформы не давали поднять голову.

Дроны выискивали цели.

Андроиды зачищали всё, что оставалось позади. И остановить этот поток пока не получалось.

Тогда Ринат неожиданно скомандовал.

— Под лапы!

— Что?

— Подрывайте землю под лапами!

Несколько гранатометчиков немедленно получили приказ.

Первый залп ушел под лапы слева танка.

Второй одновременно ударил с другого борта.

Грунт взлетел фонтаном.

Огромная машина резко накренилась.

Одна сторона просела. Танк не перевернулся. Но его щит сместился. Ненадолго прикрытие исчезло.

— Огонь по андроидам!

Сразу десятки стволов открыли огонь.

Зенка выглянула из-за обломка стены. Над городом продолжали висеть штурмовые платформы. Средние и мелкие дроны носились между руинами. Очередной взрыв поднял в воздух огромное облако пыли и гари. Один из мелких дронов проскочил прямо через него. Машина дёрнулась. Резко ушла вверх. Сделала круг. И только через несколько секунд снова вернулась в бой.

Зенка нахмурилась.

Второй дрон повторил тот же манёвр.

Потом третий.

— Ага...

Рядом пригнулся Зорак.

— Что?

Зенка не ответила. Наблюдала дальше. Средний дрон прошёл через клубы пыли от рухнувшего здания. Почти сразу набрал высоту. Словно на мгновение потерял цель. Через несколько секунд вернулся обратно.

— Похоже, наша гадкая местная пылюка и вам не по нраву.

— Что?

Зенка резко обернулась.

— Пылевая завеса!

— Чего?

— Бейте пылевыми зарядами вокруг платформ и середнячков!

Боец непонимающе моргнул.

— Чего уставился?!

— Выполнять!

По позициям немедленно побежали команды.

Через минуту в воздух начали взлетать первые пылевые заряды.

Вокруг штурмовых платформ и средних дронов начали вспухать грязно-серые облака.

Пыль.

Споры.

Пепел.

Молотый папоротник.

Вся дрянь, которой была наполнена Австралия.

Сначала ничего не изменилось.

Потом одна из платформ начала стрелять заметно менее точно. Залп ушёл мимо укрепления. Следующий лёг с большим разбросом.

— Работает!

Над руинами кто-то радостно заорал.

В этот момент одну из платформ накрыло особенно густым облаком. Машина резко качнулась. На долю секунды потеряла ориентацию. И зацепила плазменным разрядом собственный средний дрон. Тот вспыхнул и рухнул между зданиями. Через несколько секунд платформа вновь открыла огонь. Будто ничего не произошло.

Но Зенка уже поняла главное.

— Ещё завесы!

— Не выпускайте их из облака!

— Пока они подслепли – это наши секунды!

Она ткнула рукой в сторону неба.

— Долбите ПЗРК по средним!

— Снайперам и автоматчикам работать по мелким!

— Быстро!

Хару перестраивались по всей линии фронта. Одни били пылевыми зарядами. Другие, не теряя ни секунды, били из ПЗРК по средним дронам. Автоматчики и снайпера охотились за подслепшими малышами. Гранатометчики били под лапы танков, заставляя машины крениться и открывать андроидов огню. Пулеметчики сразу же накрывали их ряды.

Впервые с начала боя над руинами начали падать машины Эво чаще, чем люди Хару. Небо над позициями Хару немного очистилось.

Один дрон вспыхнул. Потом второй. Третий. Четвертый.

Штурмовые платформы продолжали стрелять, но уже не так уверенно. Танки всё ещё были практически неуязвимы. Но наступление замедлилось. Впервые с начала боя.

***

Эви смотрела на экран.

— Какая прелесть! – хлопнула она в ладоши.

— Меньшего я от них и не ожидала.

— Потери дронов растут.

Один за другим гасли маркеры машин.

Пылевые завесы работали. Несколько участков фронта практически остановились.

— Скорректировать наступление! – отдал приказ генерал.

Эви улыбнулась.

— Нет. Не надо.

Генерал посмотрел непонимающе.

Она смотрела на то, как защитники перестраивают оборону. Как меняются позиции. Как появляются новые точки сопротивления.

— Леди?

— Дайте им немного повоевать.

На экране вспыхнула еще одна отметка уничтоженного дрона.

— Пусть поверят в себя. А вы пока фиксируйте их огневые точки. Пусть втянутся. Пусть думают, что они нащупали нашу слабость.

***

Крики Хару на позициях становились всё громче.

— Горят!

— Видал?!

— Дави их!

— Да какие это демоны?!

— Железяки сраные!

Зенка наблюдала за полем боя. Впервые с начала сражения у неё появилось ощущение, что Эво можно остановить.

Люди начали вылезать из укрытий. Перебегать между позициями. Появилась надежда. Казалось, что бой наконец начал выравниваться.

***

Селин пришла на аллею первой. Она стояла у фонтана и смотрела на дорожку, по которой Анна обычно появлялась из-за поворота – лёгкая, с блокнотом под мышкой, чуть рассеянная, как всегда, когда думала о чём-то своём. Дорожка была пустой. Уже второй день подряд.

Марта и Таис подошли молча, встали рядом. Потом Жозефин – без обычного своего шума, что само по себе было красноречивее любых слов. Ив последней, с таким лицом, словно уже просчитала варианты и ни один ей не нравился.

— Кареты нет возле дома и дома она тоже не появлялась, – сказала Селин.

— Я проверила утром. Ее нет дома.

— Два дня, – произнесла Марта.

— Она могла… – начала Жозефин и не закончила. Селин развернулась и пошла.

— Я в деканат. Сообщу о пропаже.

Декан принял её сразу – невысокий, спокойный человек с привычкой слушать до конца, не перебивая. Он выслушал Селин. Задал несколько вопросов: когда видели последний раз, куда собиралась, есть ли причины думать, что она могла уйти добровольно и не предупредить. Потом сложил руки на столе и сказал:

— Я разберусь. Сегодня же.

Селин ему почему-то верила. Она вышла из деканата и остановилась на ступеньках, глядя на аллею – на студентов, на кареты, на дирижабль над крышами. Всё было таким же, как всегда. Это раздражало.

Карету нашли через час. Она стояла у входа в Старый лес, аккуратно, у обочины, как будто хозяйка вышла на пять минут и сейчас вернётся. Лошади были неподвижны, система поставлена на ожидание.

Дроны пошли в парк. Они сканировали методично – квадрат за квадратом, от периметра к центру. Старый лес давал помехи: плотные кроны, корни, каменные структуры под землёй. Но на третьем часу сканирования один из малых дронов-разведчиков остановился в глубине парка и передал сигнал.

Арка переноса. Активная. Этого не должно быть. Ворота в этот сектор парка должны были быть закрыты. Это правительственная арка.

Офицер безопасности Лютеции несколько секунд молча смотрел на передачу с дрона. Потом взял коммуникатор.

— Центр управления. У нас проблема.

***

Эви продолжала смотреть на экран.

Улыбка никуда не исчезла. Но теперь её лицо всё больше напоминало хищника, наблюдающего за добычей.

И ждущего подходящего момента.

— А вот теперь пора.

На несколько секунд наступление словно замерло. Андроиды резко изменили порядок действий. Они больше не двигались плотным строем за танками. Машины рассыпались по местности. Заняли развалины. Входы в здания.

Укрытия. Начали работать как обычная штурмовая пехота. Высоко над полем боя поднялись разведывательные дроны. Они оставались далеко над пылевыми завесами. Их сенсоры и оптика видели поле боя четко. Платформы и средние дроны начали получать внешнее целеуказание. У них появились новые глаза. Через несколько секунд тактическая сеть Эво перестроилась. Платформы и средние дроны снова получили полноценно цели. И шквал плазмы обрушился на позиции Хару с новой силой.

На этот раз точно. По гранатометчикам. По пулемётным расчётам. По снайперам. По командирам. Люди начали погибать десятками.

Только что казавшийся равным бой снова превратился в бойню.

Очередной плазменный залп накрыл укрепления. Сразу несколько позиций исчезли в огне.

— Назад!

— В укрытия!

— Медика!

Зенка выругалась.

Потом решительно сорвала с шеи мешочек.

Достала фотографию.

Украшение.

— Я пошла.

— Зорак за старшего.

— Атаман. Давай я.

— Я придумала, – сказала Зенка.

— Мне и рисковать.

— Вот поэтому за тобой и идут.

Он намотал кусок белой ткани на трубу.

— Ты людьми не рискуешь попусту. Все знают. Отдай фото – я пойду.

Пауза. Зенка смотрела на него секунду – с тем выражением, которое у другого человека могло бы называться теплотой.

Отдала фото. Отдала ожерелье.

— Зорак. Осторожно!

Он кивнул. Поднял флаг и вышел из укрытия.

Зорак с высоко поднятым белым флагом вышел на середину улицы. Огонь в его направлении практически мгновенно прекратился. Словно кто-то щелкнул выключателем. Плазменные разряды исчезли. Техника Эво замерла.

Зорак неторопливо шагал вперёд. Навстречу зависшим над руинами машинам. Подойдя почти вплотную к одному из дронов, он поднял фотографию и ожерелье.

***

— Ух ты...

Эви слегка наклонилась вперёд.

— Никак сдаться решил?

Она наблюдала за изображением с дрона. Потом нахмурилась.

— Нет... Что-то показывает.

Улыбка появилась сама собой.

— Ну-ка выведите мне на экран.

Через секунду изображение заняло центральный дисплей.

Напуганная девушка. Ожерелье.

Несколько секунд Эви молча смотрела на экран. Потом тихо усмехнулась.

— Даже так...

Она откинулась на спинку кресла.

— Ну ребятки...

Улыбка стала шире.

— Сегодня вы меня определенно не разочаровываете.

Один из офицеров уставился в монитор.

На экране – боец Хару с белым флагом. В руке – фотография. Напуганная девушка. ИИ идентифицировал ее за секунду.

*Альба Анна. 18 лет. Студентка первого курса. Специальность: архитектор планет. Статус: пропала без вести — 47 часов.*

Он быстро вывел данные на центральный монитор.

Совещание по поводу заложницы началось моментально.

— Отступить, – предложил один из старших офицеров.

— Пока она у них – любое наступление ставит её под угрозу.

— Если мы отступим, – произнёс главнокомандующий, — они получат инструмент. И воспользуются им снова. Они ее не отдадут. Будут держать как страховку. А мы потеряем просто время. Мы не можем строить тактику операций вокруг возможности захвата заложника.

— Но это живой человек.

— Да. – Ролло не стал спорить с очевидным.

— Это живой человек. И мы сделаем всё возможное, чтобы найти её живой и освободить. Разведчики, точечное сканирование – у нас есть её биометрика, наниты дают сигнал. Если она в пределах досягаемости, мы её найдём.

Леди Бресар слушала, не перебивая. Потом заговорила – негромко, ровно:

— Мы воюем с ними полторы тысячи лет. Я с ними воюю уже тысячу. Мы предлагали мир десятки раз. Каждый раз они отказывались, и каждый раз гибли люди – их и наши. Пауза.

— Зачистку продолжаем по плану. Спецназ – немедленно на поиск девушки. Если она жива – вытащить. Если нет – найти тело. В центр Возрождения я сообщу сама.

Она обвела взглядом стол.

— Одна жизнь – да, это ценность. Любая жизнь – это ценность, но в данном случае допустимые потери.

— Продолжать зачистку!

Эви достала личный коммуникатор.

— Здравствуй, Паша. Я тебе сейчас переброшу данные девушки. Приготовь все к возможному воскрешению. И проверь, жива или нет. Ты же можешь через Эхо души.

— Да, конечно, сбрасывай. А что случилось.

— Позже все детально объясню.

***

Мару и его спутники наблюдали за происходящим с вершины холма. Картина боя их совершенно не радовала. С такими, как Хару, они бы справились. Тяжело. С потерями. Но справились бы.

Однако Эво… Это был совершенно другой уровень. Совершенно другая война. Совершенно другой противник.

Вдруг посреди улицы появился человек с белым флагом.

Мару прищурился. Потом узнал его.

— Да ладно...

— Что?

— Это же Зорак.

— Правая рука Зенки?

— Он самый.

Дар присвистнул.

— Он что, сдаётся?

— Похоже на то.

Руо покачал головой.

— Не похож он на того, кто сдаётся.

— Смотрите.

Мару взял оптику.

— Что-то показывает.

С такого расстояния детали различались плохо. Но потом он заметил блеск.

И вдруг понял.

— А-а-а...

Дар посмотрел на него.

— Что?

— Он не сдаётся.

— Тогда что делает?

Мару усмехнулся.

— Торгуется.

— Чем?

— Той девочкой. Помните, рассказывал?

Руо негромко выругался.

— Идиот.

— Интересно, чем закончится.

— Пока смотри. Эво перестали стрелять. Несколько секунд все трое молча наблюдали за замершим полем боя. Потом Мару неожиданно расхохотался.

— Хару! Придурки!

Дар и Руо удивлённо посмотрели на него.

— Бегите, пока есть возможность!

Руо прищурился.

— Слышишь, Мару, а тебя вроде услышали. Вон, смотри.

И действительно. По всей линии обороны люди начали осторожно отходить к входам под землю. Используя неожиданную передышку.

— Пусть крадутся.

— Ты чего?

— Если мы их видим, то и машины видят.

Мару сплюнул в сторону.

— Сейчас эти болваны просто покажут им часть входов.

Он покачал головой.

— Думаю машины им за это спасибо скажут.

Всё больше людей исчезало среди руин, пытаясь добраться до подземных тоннелей.

Какое-то время ничего не происходило. Зорак продолжал стоять посреди улицы. С фотографией и ожерельем в одной руке. И белым флагом в другой.

Потом один из танков медленно повернул башню.

Мару перестал улыбаться.

— Ну вот...

В следующую секунду вспышка выстрела.

На месте, где только что стоял Зорак, осталась лишь оплавленная брусчатка. И обгоревший лоскут белой ткани. Самого Зорака больше не существовало. Только ожерелье продолжало раскачиваться на торчащем куске арматуры. Словно насмешка.

И в тот же миг ожили дроны. Снова загрохотали танки. Плазма ударила по руинам. Бойня продолжилась.

Зенка выругалась.

Потом ещё раз посмотрела туда, где только что стоял Зорак.

На раскачивающееся ожерелье.

И тихо произнесла:

— Спасибо тебе.

Вокруг снова рвались плазменные заряды.

— Благодаря твоей жертве часть наших людей успела уйти под землю.

Она отвернулась.

— Увидимся в следующей жизни, друг.

Зенка подняла оружие.

— Всем отходить!

— В подземелья!

— Бегом!

— Бегом!

Глава 8. Цена выбора.

Волгоград помнил войну.

Он помнил ее с той войны, которую теперь называли Великой Отечественной – записанной в камне, в именах улиц, в самой форме города, вытянутого вдоль реки как рубеж. Потом пришел катаклизм, и от Волгограда осталось немного. Но место осталось. И люди, которые пришли на это место, принесли с собой кое-что важное – память о том, что здесь уже стояли. Уже держались. Уже не отступали.

Поселение Звезда выросло из военной части так же естественно, как крепость вырастает из холма – потому что форма местности этого требует. Двести лет концентрические кольца стен и улиц сдерживали орды Хару. Двести лет город был щитом, а его люди – тем, что стоит за щитом и не двигается с места. Потом пришло объединение, потом – мир, потом – мегаполис.

Но что-то в форме города так и осталось крепостью.

Не в стенах – их давно снесли. В прямых улицах, в квадратных парках, в аккуратной типовой застройке, которая умела быть красивой без лишних слов. Хай-тек без украшательств: стекло, металл, функциональная геометрия. Никаких извилистых переулков, никаких фасадов-шедевров. Каждое здание стояло там, где было нужно, и делало то, для чего было построено.

В Лютеции красота была целью. В Звезде она была побочным эффектом порядка.

Военная столица. Разведывательные управления, штабы, учебные корпуса, производства ВПК, полигоны – и космодром, чьи стартовые башни были видны с любой точки города. По широким прямым проспектам и улицам ходили люди с военной выправкой и штатские, которые рядом с ними невольно начинали тянуться.

Одной из таких улиц была Гостеприимная.

Она шла прямо к комплексу Главного разведывательного управления и упиралась в старые ворота, единственный сохранившийся фрагмент той самой военной части, с которой когда-то началась Звезда.

По обеим сторонам улицы росли деревья. Их кроны смыкались над тротуарами, отбрасывая тень на гладкое покрытие дороги. Летом здесь было тихо и прохладно, и ничто не напоминало о том, чем это место было раньше.

Когда-то деревьев здесь не было.

Перед военной частью проходила открытая дорога. Вдоль нее, на высоких кольях, выставляли головы налетчиков, пытавшихся напасть на поселение или его околицы.

Вот такое было тут для некоторых гостеприимство.

Название улицы сохранилось. Гостеприимная.

Через полторы тысячи лет оно звучало почти безобидно.

И только старые ворота в конце улицы все еще помнили, что когда-то это название было черной шуткой. Они выглядели чужими среди современного хай-тек Звезды.

Старые железные створки серого цвета. Тяжелые, глухие, с металлическими звездами, приваренными к каждой половине. Металл был покрыт следами многочисленных ремонтов: одни заплаты лежали поверх других, рядом с аккуратными современными швами виднелись грубые, почти кустарные сварные соединения.

Ворота несколько раз переваривали, усиливали и латали. Но так и не заменили.

Они стояли здесь со времен первой военной части – единственное, что от нее сохранилось на этом месте.

За воротами давно находился уже не старый гарнизон, а комплекс Главного разведывательного управления. Современные здания, защищенные системы, подземные уровни, техника, которую первые хозяева этих ворот даже не могли представить. А ворота остались прежними.

Серые. Железные. Со старыми звездами. Будто город, построенный вокруг той военной части, решил оставить себе хотя бы одну вещь, которую не смогло изменить время.

По коридору Главного разведывательного управления шел Арн Исборн.

Выше среднего роста, широкоплечий, с темными волосами, которые серьезно поссорились с расческой. Шел легко, не торопясь, засунув руки в карманы брюк.

Навстречу попадались офицеры. Арн кивал им, иногда поднимал руку в приветствии. Ему отвечали так же спокойно. Здесь его знали давно.

Впереди появился генерал Пешин.

Семен Пешин командовал диверсионно-разведывательными операциями. Вчера он еще был непосредственным командиром Арна. Вчера же подписал приказ о его увольнении.

Арн заметил генерала, глубже сунул руки в карманы и принялся насвистывать.

Они встретились посреди коридора.

Пешин положил ему руки на плечи.

— Построение на плацу. Через тридцать минут.

— Я уже не военный, – напомнил Арн.

— Вы сами вчера подписали приказ. Сегодня я студент Центрального университета. Будущий архитектор планет.

Пешин посмотрел на него.

— Мне нужны лучшие команды. В том числе твоя.

Он убрал руки.

— Тридцать минут. Время пошло.

Пешин развернулся и пошел дальше.

Арн проводил его взглядом.

— Вот же...

Он вытащил руки из карманов и быстрым шагом направился к прапорщику.

— И снова здрасьте, – сказал он, влетев в каптерку.

— Давай назад мою экипировку.

Дмитрий, невысокий прапорщик с постоянно усталым лицом, поднял глаза.

— Ты же все. Уволился.

— Все да не все. Пешин поймал на выходе. Давай.

Дмитрий вздохнул, достал из шкафа комплект и положил на стойку вместе с листом.

— Распишись.

— Точно все?

— Что было – то и осталось. Чего не было – не появилось.

Арн схватил экипировку и начал переодеваться прямо в каптерке.

— Эй! Тут не казарма!

— Не паникуй, Димон.

Он быстро сменил одежду, сунул гражданские вещи на стойку прапорщику.

— Храни как зеницу ока.

— Давай уже, беги, – махнул Дмитрий.

Арн уже бежал.

Что-то в нем резко изменилось. Казалось, даже волосы внезапно помирились с расческой и сами вспомнили, как должна выглядеть уставная прическа.

Камуфляж выглядел легким. Броня поверх него почти не выделялась, но держала то, что должна была держать.

Арн носил этот комплект столько лет, что гражданская одежда успела стать непривычной.

Может, оно и к лучшему.

На плацу уже стояли команды. Его заметили сразу.

Шен, длинный, худой, с привычно прищуренными глазами, присвистнул.

— А ты откуда здесь?

— Оттуда.

— Тебя с гражданки выгнали?

— Скорее, не успел до нее добежать.

Шен оглядел его.

— Из-за чего сыр-бор?

— Сейчас узнаем.

На плацу появился Пешин.

Разговоры стихли.

— Буду краток, – сказал генерал.

— Некая малолетняя любопытная пигалица забрела в открытую арку. Где и была поймана добрыми Хару.

Кто-то усмехнулся.

Пешин не отреагировал.

— Ваша задача – выдвинуться на вражескую территорию и найти ее. Желательно живой. Если не получится – хотя бы тело. Попутно зачистить атаманов.

Он сделал короткую паузу.

— Попутно, не специально. Это важно. Если найдете тело – попутно становится обязательным.

На плацу стало тихо.

— Это приказ Совета. Всем ясно?

— А как она вообще в арку забрела? – спросил Шен.

— Там никого не было?

Пешин посмотрел на него.

— Этот вопрос задашь техникам и дроноводам. Сейчас тебе нужно знать одно: там девочка, которой нужна помощь.

Он сделал паузу.

— Данные и фотографии у вас на коммуникаторах. Арка открыта. Выдвигаемся.

Арн посмотрел на экран.

Молодая девушка. Светлые волосы. Лицо напряженное, взгляд прямой. Вполне себе симпатичная.

В данных значилось:

Анна Альба. 18 лет. Студентка первого курса. Центральный университет. Архитектор планет.

Арн задержал взгляд на фотографии.

— Что за арка? – спросил кто-то.

— Маленькая, – ответил офицер связи.

— Не войсковая. Разведывательная.

Через несколько минут команды уже подходили к арке.

Небольшой портал размером с обычную дверь. В проеме мерцал перламутровый свет. За ним был другой мир.

Команды проходили одна за другой. Без построения. Без лишних слов.

По ту сторону сразу расходились по разным направлениям – в заросли черных папоротников.

Разведывательные дроны уходили в небо.

Арн вошел последним. На секунду остановился. Воздух был другим. Тяжелым, сырым, с горечью дыма. Он натянул маску.

Где-то далеко гремело.

Арн поднял взгляд к дронам.

— Шен, держи запад. Мы – восток.

— Принял.

— Дроны пошли?

— Пошли.

Арн кивнул.

— Тогда работаем.

Поиск начался.

* * *

Джарраха продолжали наблюдать за боем. Внизу горела Катрин. Где-то еще стреляли танки. Вспыхивали плазменные разряды. Но исход сражения уже был понятен.

— Ну все ясно, кажись, – хмыкнул Дар.

Мару покачал головой.

— Ничего не ясно.

— В смысле?

— Сейчас только самое главное начнется.

Дар непонимающе посмотрел на него.

— Это что?

— Как эти Эво под землю полезут.

Мару не отрывал взгляда от города.

— Для нас это самое важное.

— А-а...

Дар понимающе кивнул.

— Не дай боги когда-нибудь схлестнуться с ними.

— Но если схлестнемся, нужно знать, как они в тоннели лезут.

Несколько секунд все молчали.

Потом Мару резко поднял руку.

— Тихо.

— Что?

— Слышали?

Все трое одновременно повернулись на едва уловимый звук.

Метрах в ста от них. Прямо среди зарослей джелли. Воздух дрогнул. Появился небольшой мерцающий портал. Не такой огромный, как те, через которые шли танки. Совсем маленький. Почти незаметный. Из него начали выходить люди. Первый. Второй. Третий... Они двигались быстро и без суеты.

Каждый едва успевал сделать несколько шагов, как его накидка начинала менять цвет. Сливаясь с окружающей местностью. Джелли. Серая пыль. Обломки бетона. Цвет ткани постоянно менялся. И через несколько секунд человек практически исчезал из виду. Для обычного наблюдателя. Но не для джарраха.

Всю жизнь они охотились на тварей, способных часами прятаться среди папоротников. Учились замечать малейшее движение. Едва заметное колебание листа. Лишнюю тень. Неправильный силуэт. И сейчас они прекрасно видели людей.

Дар тихо выдохнул.

— Вот дерьмо...

Из портала продолжали выходить новые бойцы. Не андроиды. Не дроны. Люди. Вооруженные люди. Когда последний исчез среди зарослей, портал исчез.

Пришельцы быстро разбились на группы по пять человек. И начали расходиться в разные стороны, двигаясь в сторону города, в сторону старых шахт, в сторону холмов.

Одна из групп неожиданно повернула прямо к позиции джарраха.

Мару мгновенно вжался в землю.

— Готовьтесь к бою. По возможности не убивать.

Дар и Руо уже расползались в стороны. Медленно. Очень медленно. Как делают дикие хищники. Без резких движений. Без лишнего шума. Каждый занимал собственную позицию. Через несколько секунд Мару остался один. Если не знать, где искать, найти его было невозможно. Он наблюдал.

Пятеро людей в маскировочных накидках тем временем продолжали приближаться. Медленно. Осторожно. Не издавая ни единого лишнего звука.

Их накидки постоянно меняли цвет, подстраиваясь под окружающую местность. Даже Мару временами терял их из виду.

Но лишь на мгновение. Движение всегда выдавало живое существо. Джарраха заметили противника первыми.

*Пятеро.

Очень хорошая экипировка.

Очень хорошее оружие.

Чего только накидки стоят. А под накидками точно есть броня, и должно быть очень хорошая

Хорошо движутся, явно опытные. Плохо. Это плохо.

Но мы здесь хозяева, а вы только гости.*

Мару видел то, чего не заметил бы городской человек. Лишний наклон листа. Чужой силуэт между стволами. Едва заметный блеск линзы.

Пятерка двигалась грамотно. Каждый контролировал свой сектор. Останавливался. Осматривался. Продолжал движение. Мару невольно отметил про себя.

Хороши. Очень хороши. Но недостаточно.

Один из бойцов вдруг остановился.

Замер. Медленно повернул голову.

Посмотрел прямо туда, где несколькими секундами ранее лежал Дар. Мару почувствовал неприятный холодок.

*Заметил?

*Нет.

Боец смотрел еще несколько секунд. Потом двинулся дальше. Но теперь уже медленнее. Мару нахмурился.

*Нет.

Не заметил.

*Почуял.

И это было гораздо хуже.

До группы оставалось меньше пятидесяти метров.

Охотники приближались друг к другу.

И пока ни одна сторона не понимала, насколько близко находится противник.

* * *

Группы одна за другой выходили из портала. Бойцы быстро расходились по назначенным направлениям. Проверяли связь. Секторы. Навигационные метки.

Маленький портал схлопнулся за спиной последнего бойца.

Юра вдруг остановился. Обернулся. Нахмурился.

— Что?

Мага посмотрел на него.

— Не знаю.

Юра неторопливо оглядел склон холма. Черный папоротник. Камни. Пыль. Ничего необычного. Но неприятное ощущение не исчезало.

— За нами наблюдают.

Командир группы Мирко поднял голову.

— Уверен?

— Нет.

— Сканер?

Мага посмотрел на показания.

— Из-за этих чертовых папоротников картинка грязная.

Он увеличил сектор.

— Предположительно два или три объекта на холме.

— Люди?

— Не знаю.

— Фауна?

— Тоже не знаю.

Мирко несколько секунд смотрел на склон. Потом кивнул.

— Проверим. Если нужно, зачистим.

Пятерка немедленно сменила направление. И двинулась вверх по холму. Туда, где сенсоры зафиксировали подозрительную активность.

Через несколько секунд метки исчезли. Мага посмотрел на экран. Нахмурился.

— Потерял.

— Всех?

— Всех.

Мирко усмехнулся.

— Значит заметили.

Юра поправил винтовку.

— Хороши.

— Или местная живность.

— Все может быть.

Мирко покачал головой.

— Но оставлять за спиной такой вопрос я не собираюсь.

Пятеро бойцов продолжали подниматься по склону.

Медленно.

Осторожно.

Без лишнего шума.

Маскировочные накидки продолжали подстраиваться под окружающую местность.

Вплетенные в ткань карбиновые нити надежно защищали экипировку от разрывов и проколов.

Под накидками скрывались легкие карбиновые бронекостюмы.

На защитных масках работали сенсорные комплексы.

Ультрафиолет.

Инфракрасный диапазон.

Лидар.

Но чертовы папоротники по-прежнему забивали картинку помехами.

На внутренней стороне забрал мерцали необходимые данные. Свой/чужой. Сектора наблюдения. Маршруты соседних групп.

В руках бойцы держали короткие импульсные винтовки. Компактные. Бесшумные. Созданные именно для подобных операций.

Бойцы были не новичками. Совсем не новичками.

Это был первый боевой выход в Австралии, но далеко не первое посещение этого континента. Группы тренировались на необитаемом востоке Австралии. Привыкая к местным природным прелестям.

Противник оказался непростым.

Вдруг Юра снова остановился. Резко повернул голову. Навел винтовку в заросли папоротника.

Пусто.

Ничего.

Только ветер шевелил черные вайи.

Несколько секунд он продолжал смотреть туда. Потом медленно опустил оружие.

— Там кто-то был.

— Видел?

— Нет.

— Тогда откуда знаешь?

Юра пожал плечами.

— Не знаю. Почувствовал.

Мирко посмотрел на заросли. Потом на показания сканера. Потом снова на заросли.

— Скорее всего обходят нас.

— Да.

Мага кивнул.

— Скорее всего.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Мирко негромко произнес:

— Непростые. Очень непростые. Сканеры ничего не показывают. Но они здесь.

Юра усмехнулся.

— Они нас видят. А мы их пока нет.

Мирко снял винтовку с предохранителя.

— Максимальная готовность.

Пятеро бойцов сразу замедлились. И продолжили подъем. Зная, что где-то впереди уже ждет противник.

Сенсоры по-прежнему выдавали скудную информацию. Черный папоротник забивал сканеры помехами.

Значит все решит чутье.

Расстояние сокращалось. Ощущение опасности только нарастало. Мару уже видел силуэты бойцов между стволами папоротников. Еще немного. Один рывок. И начнется.

В этот момент он заметил варана. Крупная рептилия замерла среди зарослей. Настолько неподвижно, что ее можно было принять за корень. Мару едва заметно усмехнулся.

Ох, как ты кстати.

Небольшой камень лег в ладонь. Резкое движение кистью. Камень точно ударил варана в голову. Рептилия вздрогнула. Сорвалась с места. Том мгновенно отскочил в сторону и вскинул винтовку.

Именно этого Мару и ждал.

Удар по ногам.

Захват.

Пылевая граната ударилась о землю.

Хлопок.

Серое облако мгновенно накрыло склон.

Почти одновременно еще две гранаты прилетели с разных сторон. Дар и Руо вступили в игру.

Том попытался вывернуться. Локтем ударил назад. Попал Мару в нашивку из панциря. И в следующий миг получил коленом в пах. Потерял равновесие.

Мару довернул захват.

Сознание покинуло спецназовца.

Дар появился перед Майком словно из ниоткуда.

Удар.

Подсечка.

Бросок.

Майк рухнул вниз головой.

Если бы не шлем, наверняка убился бы. Но спецназовец оказался крепче. Перекатился. Вскочил.

Дар уже был рядом. Два удара в корпус. Еще один в голову. Броня выдержала.

Майк ответил мгновенно. Кулак в защитную маску. Захват. Рывок.

Дар отлетел назад и со всего размаха ударился о валун.

Майк вскинул винтовку, что болталась все это время на шее.

Выстрел.

Дар рванулся в сторону. Первый заряд сорвал нашивку из панциря насекомого. Второй вошел в бок. Дар захрипел и рухнул на землю.

Майк прицелился для контрольного выстрела. И получил очередь. Из папоротника появился Руо.

Майк пошатнулся. Сделал шаг назад. Ударился спиной о толстый ствол папоротника. И медленно сполз вниз.

Мага заметил движение. Слишком поздно. Мару выскочил из серой пыли. Нож мелькнул в руке. Мага успел отбить удар. Приклад винтовки проскрежетал по маске Мару. Оба рухнули в папоротник.

Покатились по склону. Мага оказался сверху. Попытался прижать противника.

Мару ударил его лбом в лицевую маску.

Раз. Другой. Третий. Мага дернулся. Попытался достать нож. Мару перехватил руку. Они сцепились, словно два зверя. Без приемов. Грязно. Жестоко.

Мага все-таки вырвал руку.

Ударил кулаком. Потом еще раз.

Перед глазами Мару вспыхнули искры.

Но расстояние уже исчезло. Борьба шла на силу. На секунду Мага почувствовал, что начинает побеждать. Именно в этот момент Мару резко провернулся. Вывернул запястье Маги. Хруст. Мага взвыл от боли. Правая рука потянулась к ножу. Мару перехватил ее раньше. Еще один хруст.

После этого драка закончилась.

Мага еще пытался сопротивляться.

Но Мару уже даже внимание на это не обращал. Он поднялся первым. Схватил спецназовца за шиворот. И потащил за собой.

Пыль все еще висела плотной завесой.

По обе стороны стреляли почти вслепую. На звук. На движение. На инстинктах. Вдруг громкий звук ударил в уши. Руо схватился за голову. В глазах потемнело.

Когда Мару дотащил Магу до позиции Руо, тот ошалело оглядывался, а его обходили двое.

Рядом лежал Дар. Бледный. Почти без сознания.

Пыль к этому моменту уже почти осела.

Мару глубоко вдохнул.

— Стоп! Эво.

— Стоп, Эво!

Оба бойца направили оружие в его сторону.

Мару поднялся из-за папоротника. Не спеша вышел, прикрываясь Магой как щитом, приставив к его горлу нож.

По другую сторону папоротников появились Мирко и Юра.

Мирко поднял руки. Потом указал на лежащего Майка. Мару кивнул. Разрешая.

Мирко быстро подбежал к товарищу.

Проверил пульс. Жив. Из аптечки появился шприц-капсула. Инъекция.

Мару внимательно наблюдал. Через несколько секунд Майк закашлялся.

Дернулся. Попытался подняться. Мару молча указал на капсулу. Потом на лежащего Дара.

Мирко понял сразу. Вытащил второй «реаниматор». И бросил его в сторону Руо. Тот, еще слегка ошалелый от звуковой волны, подобрал капсулу. И кое-как вколол ее Дару.

Мару стал между Эво и своими людьми.

— Тащи.

Руо подхватил Дара.

И потащил его вглубь папоротников. Майк уже сидел, приходя в себя.

Мару снял с плеча винтовку Тома. Бросил ее в сторону спецназовцев. Потом указал направление, где лежал сам Том. После чего начал медленно отходить назад. Не сводя глаз с бойцов Эво.

— Стоп. Хару.

Голос Мирко заставил его остановиться.

— Хару?

Мару покачал головой.

— Не Хару. Джарраха.

Мирко несколько секунд смотрел на него. Потом достал коммуникатор. На экране появилась фотография девушки.

Анны. Мару сразу узнал ее. Кивнул.

Мирко показал жестами вопрос. «Где искать?»

Мару указал в сторону Катрин. Потом топнул ногой по земле.

«Под землей.»

Мирко понял.

Мару сделал еще шаг назад.

Поравнялся с папоротником. Потом вдруг указал куда-то в сторону.

Юра повернулся туда, потом резко вскинул винтовку и сделал два выстрела. С папоротника свалилась здоровенная змея.

— Спасибо, джар... раха. А где он?

Мага стоял на одном колене и тяжело дышал. Мару рядом не было.

Он исчез среди зарослей.

Будто его там никогда и не было.

Юра подбежал к Маге и быстро вколол реаниматор.

— Он сказал, что он не Хару, а Джарраха.

— Да, он так сказал.

— Коренной австралиец?

— Может...

— Судя по Тому, они либо хотели взять пленного, либо защищались.

— Ладно, у нас задание. Мага, Том, Майк, как самочувствие?

— Готов.

— Готов.

— Готов.

Мирко в общий эфир.

— Девушка предположительно в подземной части этого города.

— Откуда информация?

— От местных. Тут в кустах прятались трое, из тех, что в шкурах.

— Хорошо допросили?

— Нет. Они нас чуть не допросили.

— Даже так. Надеюсь все целы.

— Целы все. Спасибо «реаниматору».

— А откуда тогда информация? Если не допросили...

— Пока расходились, смог поговорить. Назвался джарраха. Не знаю как Хару но эти довольно опасны.

— Принято.

— Плюс-Плюс.

— Спасибо.

Мирко повернулся к группе.

— Ну что, погнали под землю...

Джелли качался на ветру. Над горизонтом клубился дым горящей Катрин. Пахло горелым металлом и спорами.

Операция продолжалась.

* * *

Туннели под городами Хару не были норами.

Это понимаешь сразу, как только спускаешься достаточно глубоко – когда заканчиваются кустарные лазы и начинается настоящая инженерия. Своды из армированного бетона, уходящие в темноту на три метра над головой. Кабели вдоль стен. Разветвления, узловые камеры, целые подземные перекрестки с указателями. Это строили поколениями – сначала рабским трудом, потом по привычке, потом, потому что другого выхода не осталось: поверхность давно принадлежала джелли, а небо принадлежало Эво.

Хару ушли под землю не вчера. Подземные города существовали уже множество поколений – со своими улицами, рынками, иерархией. Мрачными, тесными, плохо освещенными, пропитанными запахом сырости и машинного масла – но живыми. Там рождались дети. Там умирали старики. Там играли свадьбы и вели советы, там были огромные фермы и целые заводы.

Электрокары шли быстро, с легким гулом. Зенка сидела в одной из таких платформ, смотрела в темноту туннеля и думала.

Думать она умела так же, как умела все остальное – без лишних слов, по существу.

Зорака больше нет. Это было плохо – не потому, что она не знала, чем рискует, отправляя его. Она знала. Он знал тоже. Это было плохо, потому что Зорак был хорошим человеком, а хорошие люди среди Хару были редкостью, которую следовало беречь.

Эвийка. Она покосилась на девушку. Та сидела прямо – руки на коленях, взгляд в одну точку. Платье, прическа, да все, что было на ней и она сама, было какое-то уж очень чистое, что в этом туннеле выглядело почти издевательски.

*Ну и что мне с тобой делать – этот вопрос она задала вслух там, на улице. Про себя – все еще не знала ответа.

*Как козырь девчонка не сыграла. Как живой щит – вряд ли. Убить – незачем, да и Эво тогда точно не успокоятся, будут рыть до последнего.

Зенка не была жестокой ради жестокости. Она была жесткой ради выживания – разница, которую понимали немногие. Тот, в подвале – она застрелила его не из жестокости. Просто потому что он был идиотом, который подставлял под удар всех остальных. Дисциплина – это выживание.

Эвийка смотрела прямо перед собой и не плакала, не скулила, «мол тетенька отпустите».

*Крепкая, – отметила Зенка без особых эмоций.

*Для такой, нежной на вид фифы – крепкая.

* * *

Анна считала повороты.

Это было единственное, что она могла делать – считать, запоминать, фиксировать.

*Три поворота налево, один направо, развилка, снова прямо.

Туннель шел с легким уклоном вниз. Воздух становился теплее и суше. Где-то работали вентиляторы – она слышала их далекий ровный гул.

Голова больше не кружилась – наниты справились с сотрясением за несколько часов, методично и без спешки. Нога уже не так беспокоила. Бок при резком движении отзывался болью, но при ровном дыхании – терпимо.

Она думала.

*Арка – там, наверху, в парке. Портал работал в обе стороны, коммуникатор это подтвердил. Значит, если она окажется рядом с аркой – любой аркой – у меня есть шанс. Нужно только знать, где искать. И нужно, чтобы руки были свободны.

*Руки пока свободны – меня не связали. То ли потому что считали, что бежать некуда, то ли потому что женщина в кожаном плаще решила иначе.

Анна покосилась на нее.

Зенка не смотрела в ее сторону. Смотрела вперед, в темноту туннеля, с тем выражением, которое бывает у людей, занятых мышлением. Это было почти странно – видеть в этом лице не хищника, а человека, который что-то решает.

*Она меня не убьет, – поняла Анна.

*Не потому что добрая. Потому что незачем. Пока незачем.

Это было невеликим утешением, но лучше, чем ничего.

*Нанитов должно хватать примерно на год. В идеальных условиях. Здесь условия не идеальные.

Анна мысленно перебрала все, что знала о системе.

*Они уже работали на пределе. Значит, запас расходуется быстрее. Насколько быстрее? Понятия не имею. Пара месяцев? Может, меньше.

Она заставила себя не паниковать.

*Нужно перераспределить ресурс.

*Верхняя одежда – можно пожертвовать. Часть нанитов можно перевести на гигиенический и медицинский контур. Бить меня, скорее всего, будут. Умыться вряд ли дадут. Биологические потребности тоже никто не отменял.

*Нижнее белье – второе. На него нужно перевести тоже часть, нанитов.

Раньше она никогда не понимала, зачем для нижнего белья каждый раз нужно было мысленно давать нанитам команду: «Снять».

Теперь поняла.

*Оно должно продержаться как можно дольше.

*Платье, украшения, перчатки, туфли – пусть подавятся.

Анна едва заметно усмехнулась.

*Да. Так будет правильно.

* * *

Тоннели постепенно уходили вниз. Основные силы Хару уже скрылись в глубине подземного лабиринта. На каждом перекрестке оставались небольшие группы прикрытия.

— Слушай, Рон... – тихо спросил Рик, поправляя пулемет.

— И что мы сделаем этим машинам? Их же хрен пробьешь.

— Не ссы. Танки сюда не пролезут. А те, что поменьше, наш калибр возьмет.

Рик невесело усмехнулся.

— Я не ссу... Просто подыхать без толку не хочется.

Рон посмотрел на товарища.

— Семья есть?

— Есть. Жена. Двое детей.

— Тогда и сиди. Их сейчас ты и защищаешь.

Рик кивнул.

— А если все-таки сюда пролезет...

Он не договорил.

Голова дернулась.

Тело беззвучно осело рядом с пулеметом.

Рон только начал поворачивать голову.

Кто-то ударил его в спину.

Мир перевернулся.

Лицо впечаталось в бетон.

Руки вывернули за спину.

Он даже не успел понять, сколько их было.

Перед глазами остановились тяжелые ботинки.

Кто-то защелкнул на его голове тонкий металлический обруч.

Один из бойцов что-то коротко произнес на незнакомом языке. Перед лицом развернулся небольшой экран.

На нем появилась девушка.

Механический голос спокойно спросил:

— Ты видел ее?

Экран сменил изображение.

— Где она?

Следующий снимок.

— Сколько таких постов, как ваш, впереди?

— Куда отступают ваши основные силы?

Рон с ненавистью плюнул в сторону человека перед собой.

Тот спокойно отвел голову.

Другой боец схватил Рона за волосы и с силой ударил лицом о бетон. Перед глазами вспыхнули искры. Бойцы переглянулись, словно получили какой-то ответ от своего оборудования.

— Понятно, – произнес один из них.

Легкий хлопок.

И все исчезло.

***

Команда Арна двигалась по туннелям быстро, уверенно, не создавая лишнего шума.

Впереди шел Али – невысокий, легкий на ногу, с тем особым даром слышать то, чего не слышат другие. За ним Арн, потом Шен, Саша и Денис замыкающим. Малый разведывательный дрон шел впереди всех – почти невидимый, тихий, транслируя картинку на внутренний экран маски.

Хару в туннелях попадались – небольшими группами прикрытия. Сами группы большой угрозы не несли, но задерживали. Разговоры были короткими. Арн предпочитал парализатор там, где можно, и задавал вопросы, пока не получал ответ. Шен был эффективнее, но Арна не торопил.

— Девушка с ними, – сказал один из допрошенных – молодой, испуганный.

— Живая. Она у Зенки.

— Зенка – это кто?

— Атаман. Главный атаман нашего сектора.

— Куда везут?

— Наверно в Семерку.

— Семерка – это что?

— Ближайший город.

Шен посмотрел на Арна. Арн кивнул. Выстрел – и они двинулись дальше.

Перекресток был крупным – широкая камера с четырьмя выходами, высокий свод, несколько ламп под потолком. Посреди стоял транспорт. Хару вокруг него суетились с ящиками.

Арн вышел из-за угла первым – и сразу, без паузы: удар ребром ладони в шею ближайшему, тот сложился беззвучно. Арн поймал его, прикрылся им как щитом, поднял парализатор.

Четыре выстрела. Четыре тела на полу.

Он деловито связал их собственными ремнями – быстро, привычно, как завязывают шнурки – и выпрямился.

Подошел Шен.

— В том ответвлении был склад. Двое там были, я поговорил. Говорят, видели девушку. Была у Зенки, куда повезли – не знают.

— Щас эти очнутся – спросим.

Шен подошел к транспорту, откинул крышку ящика. Оружие, еще ящик – еда. Оружие он сбросил на пол без комментариев. Еду оставил.

— Транспорт возьмем?

— А смысл?

— Смысл в том, что я не знаю, сколько мы будем за этой Зенкой гоняться.

— Логично, – согласился Арн.

Из соседних проходов вышли Саша, Али и Денис. Денис посмотрел на пленных, молча достал мозговой сканер.

— Может, сами скажут, – предложил Арн.

— Не вижу смысла тратить время на этот биомусор. – Денис уже надевал обод на голову ближайшего.

Арн помолчал секунду.

— Зря ты так.

— Что – зря?

— Биомусор. Они потомки биомусора, да. Другой жизни не видели. Но это не значит, что сами они – то же самое.

Денис посмотрел на него – коротко, без злобы, с тем выражением, которое означает: я слышу, но сейчас не время.

— Может, мне их пожалеть? Слезки утереть?

— Я не об этом.

— А я об этом, – сказал Денис и включил сканер.

Хару очнулся – лицо свело гримасой боли, руки дернулись к голове и упали, скованные. Денис смотрел в планшет, листал, задавал вопросы. Планшет находил нужное в памяти быстрее, чем человек успевал солгать.

Девушка. Живая. Семерка. Зенка.

Остальных проверили так же – быстро, без разговоров. Картина сложилась.

Арн смотрел на результаты и молчал.

Потом встал. Посмотрел на пленных – на их лица, на эту боль, которая уже уходила, сменяясь пустотой. Подумал что-то, чего не сказал вслух.

Денис сделал то, что делал всегда. Зачистил. Арн не остановил его – не потому что был согласен. Просто потому что время действительно шло, а Зенка уходила все глубже. Да и оставлять опытных бойцов за спиной глупо.

— По машинам, – сказал он тихо.

Транспорт тронулся в темноту туннеля.

* * *

Наверху дроны и андроиды дочищали последние очаги сопротивления, без спешки – им некуда было торопиться. Последние баррикады рассыпались под импульсами энергетических орудий, как карточные домики. Последние огневые точки замолчали одна за другой. Город был взят.

На центральной площади – когда-то, видимо, это была площадь, хотя мостовая давно вздыбилась и заросла – сидели на земле несколько десятков человек. Мужчины и женщины, разного возраста, с руками на коленях. Те, кто поднял белый флаг. Те, кто решил, что живым лучше, чем мертвым с оружием.

Андроид шел вдоль ряда – неторопливо, без лишних движений. Останавливался у каждого, надевал обруч сканера, смотрел на результат. Двое из сидящих дрогнули, когда он подошел к ним – не от боли, от чего-то другого, внутреннего. Андроид прочитал то, что нужно было прочитать. Отвел их в сторону и застрелил.

Остальные – технический персонал и медики. Они были напуганы так, как бывают напуганы люди, которые всю жизнь слышали одно, а увидели другое, и теперь не знают, что делать с этим несоответствием.

Подошел транспорт. Андроид указал на пассажирский отсек – спокойно, без угрозы.

Люди встали. Один за другим зашли в машину. Молча.

* * *

В туннелях шла другая война.

Группы прикрытия начали попадаться чаще – по пять-семь человек, грамотно расставленные у развилок. Короткие злые перестрелки в темноте, рикошет от бетонных стен, вспышки выстрелов – и тишина. Один из Хару успел что-то кому-то отправить.

Сигнал ушел.

* * *

Кар медленно катился по тоннелю. Зенка машинально посмотрела на Анну.

Как ни странно… Именно благодаря этой девке и жертве Зорака половина людей сейчас жива. Пока Эво принимали решение, часть Хару успели уйти в тоннели.

С задней платформы донесся смех.

— Эх... мне бы с такой ночку...

— Да брось. Я бы ее и до вечера из комнаты не выпустил.

— Смотри какая... будто и не человек вовсе.

Кто-то громко присвистнул. Анна даже не повернула головы. Будто этих голосов не существовало.

Зенка резко обернулась.

— Заткнулись!

Смех мгновенно стих. Она еще несколько секунд смотрела на своих бойцов.

*Хотя, если шутят после такого боя – это хорошо.

Потом отвернулась.

Коммуникатор коротко пискнул.

Алек.

Они идут за ней. Люди. Очень опасны.

Зенка почувствовала, как внутри все похолодело. Больше ничего.

Она медленно опустила коммуникатор.

Алек находился далеко не на первом посту.

Это означало только одно. Все заставы до него уничтожены. И сам Алек тоже.

Она стиснула зубы.

— Стоп колонна!

Колонна встала.

— Четвертый отряд – ко мне. Всю взрывчатку сюда.

Она повернулась.

— Эш. Лентяй, ко мне.

Эш – невысокий, быстрый, с лицом человека, который вечно чем-то недоволен – подошел.

— Слушай. Идешь в седьмой город. Скажешь Ринату – собирает всех и пусть уходит в Десятку. Скоро могут выйти на город, пусть не ждут.

Пауза.

— Девку пусть возьмут с собой. Скажешь Ринату – его и всех желающих.

Эш посмотрел на нее.

— А ты, атаман?

— А я попробую подорвать туннель и отсечь им проход. Потом догоню. Выполнять. Эш не стал спорить. Развернулся – побежал к машинам.

Зенка смотрела им вслед секунду. Потом повернулась к тридцати оставшимся.

— Синай! Берешь десять человек. Развилка и боковые проходы. Минируешь все, что можно перекрыть! Нужно обрушить тоннели.

Голос Зенки был резкий, обрывающий любые вопросы.

Синай на секунду замер.

— Десять понял. Берем!

Он развернулся, начал жестко выдергивать людей из общей группы.

— Ты, ты, ты – за мной! Быстро!

Бойцы рванули в темноту.

Зенка уже шла по развязке.

— Остальные сюда!

— Все, что можно использовать для баррикады – тащите!

Сначала люди стояли, в секундном замешательстве.

Потом началось движение.

И сразу хаос.

Бойцы рванули в подсобные помещения.

Грохот открывающихся дверей.

Металл.

Скрип.

— Это сюда?!

— Да сюда, быстрее!

— Да оно не пролезает!

— Ломай!

Мебель тащили вдвоем, втроем.

Бочки катились, ударяясь о стены.

Кто-то уронил металлический шкаф – он с грохотом разлетелся, застрял поперек прохода.

— Подними! Подними, мать твою!

— Быстрее, они могут уже быть рядом!

Один из транспортников пытались перевернуть.

Скользит.

Тяжело.

— Еще раз!

— Давай!

С глухим ударом машина легла на бок.

Перекрыла основной коридор.

Зенка резко повернулась.

— Синай что у вас там!

Из темноты:

— Еще не готово!

— Давай быстрей!

— Почти закончил!

— Толлу! Пулемет туда! Закрой сектор!

— Есть!

Один из бойцов, тащивший ящик с песком, резко выдохнул:

— С кем хоть схлестнемся, атаман?

Зенка даже не обернулась.

— С людьми, которые зачистили все наши посты. Они явно умеют воевать. Посты даже пикнуть не успели.

Пауза.

— Так что шевелитесь, если жить хотите.

— Понял!

Ящик с песком с грохотом поставили у прохода.

— Синай мать твою долго еще?!

— Почти закончил!

— ДАВАЙ ШУСТРЕЙ!

— Все остальные – по местам! Баррикады держать! Оружие на сектор!

* * *

Дрон-разведчик дал сигнал засады за сто двадцать метров до нее.

Группа спешилась. Они скользили вдоль стен как тени, держа дистанцию, прикрывая друг друга в каждой точке, где туннель давал такую возможность. Расстояние сокращалось медленно – они не торопились.

Али шел первым. В руке он держал светошумовую гранату, пальцем чувствуя кольцо. Ждал момента, когда дрон даст нужную дистанцию.

Дал.

Граната ушла в темноту.

Звук пришел неожиданно. Вокруг все залило ярким светом.

Сначала никто даже не понял, что это. Не взрыв. Не выстрел. Как будто воздух в тоннеле провалился внутрь себя. У людей на секунду сбилось восприятие.

Один боец просто сел на колени, не удержавшись.

— Че... – выдохнул другой и не договорил.

Арн вышел первым – быстро, низко, сразу влево. За ним четверо. Они стреляли точно, коротко, выбирая цели в первые секунды оцепенения.

Семеро упали сразу.

Толлу не слышал и не видел – граната выбила у него и то и другое на несколько секунд. Голова раскалывалась, ноги не держали. Но руки нашли рукоятки сами, и он открыл огонь в сторону проходов – не прицельно, просто потому что не мог позволить себе не стрелять.

Арн упал на пол – пули прошли вплотную над головой, он почувствовал их движение кожей. Али уходил в сторону – и не успел: пуля ударила в плечо, броня взяла удар на себя, но кинетика швырнула его к стене. Он сполз по ней, мотая головой.

Арн поднял винтовку.

Толлу ахнул и осел.

Денис подхватил Али и моментально оттащил в сторону.

Все происходило как-то медленно, в ушах стоял гул, в голове как будто все замерло. Зенка стояла на коленях, прижав ладони к своим ушам. И вдруг все как будто прорвало

— ОГОНЬ!

Зенка уже стреляла.

Но ответ пришел быстрее, чем ожидание.

Тени двигались внутри развязки.

Слишком быстро.

Слишком точно.

Как будто знали каждый угол.

Пулемет Толлу захлебнулся и замолчал.

— ТОЛЛУ!

Тишина вместо ответа. Толлу лежал рядом с пулеметом. Все происходило на каких-то немыслимых скоростях. Зенка и ее бойцы стреляли, пытаясь попасть в эти чертовы тени. Тени двигались очень быстро и, что хуже, стреляли очень точно.

Эти Хару были хороши. Арн отметил это без эмоций, просто как факт – они быстро менялись позициями, прикрывали друг друга, не тратили патроны в пустоту. В другое время он бы даже оценил. Сейчас он просто работал – перекат, позиция, выстрел, смена, снова. Рикошет со всех сторон. Шен орал что-то неразборчивое левее. Саша – работал четко, сосредоточенно, не отвлекаясь. Денис молчал – он всегда молчал в бою. Али уже вступил в бой.

— НАЗАД! ВСЕМ В ПРОХОД!

— СИНАЙ! ПОДРЫВАЙ!

— СИНАЙ, МАТЬ ТВОЮ, ПОДРЫВАЙ!

Пауза.

Секунда.

И только потом череда взрывов.

Развилка содрогнулась. Свет погас. Стены начали осыпаться. Зенка успела прыгнуть в боковой проход. Ее ударило волной воздуха. Пыль забила все. Она надела маску-респиратор, споткнулась, перевернулась на спину, почувствовала, как что-то большое приближается с треском и хрустом. Поползла назад, отталкиваясь ногами, уходя из зоны завала.

И только потом – тишина.

Где-то метрах в десяти мигал болтающийся на проводе светильник.

Она лежала несколько секунд.

Потом поднялась.

— Кто живой.

Голоса откликались один за другим.

— Одиннадцать.

Из тридцати.

Зенка медленно поднялась.

Лицо грязное.

Дыхание тяжелое.

— Синай!

— Здесь.

— Почему не подорвал сразу?!

— Так команды не было!

Зенка резко шагнула к нему.

— А САМИ ЧТО НЕ ВЗОРВАЛИ?!

Синай дернулся.

— Я... не понял...

— ТЫ НЕ ПОНЯЛ?!

Пауза.

Тяжелая.

— Толлу понял, – выдохнула она.

— Он стрелял. Если бы не Толлу...

Синай замолчал.

Остальные молчали тоже.

Зенка посмотрела на завал.

Тишина.

Полная.

— Машины на ходу остались?

— Две, – кто-то ответил из темноты.

— Грузимся. Уходим.

* * *

Арн поднялся из-под обломков.

Откашлялся. Помотал головой. Активировал очки – в темноте они простраивали картинку, используя симбиоз различных спектров и частот, и комната обрела очертания. Достаточно большая. Один вход – тот, через который он влетел. Завал сзади.

И силуэт впереди.

Арн подкинул шары-светильники к потолку – они зацепились, включились, осветили комнату резким белым светом.

Хару был крупным. Чуть выше Арна и шире – из тех людей, которые выглядят как отдельная единица веса. Он поднимался с пола, отряхивая пыль, и смотрел на Арна с тем выражением, которое не требует перевода.

Рука нашла кобуру – пустую. Нашла ножны – тоже ничего. Где-то в завале осталось.

Мужчина встал в стойку. Сделал приглашающий жест.

Арн секунду смотрел на него. Подумал, что в принципе можно просто не тратить время. Потом подумал, что мужик сам попросил – и снял рюкзак. Поставил рядом винтовку. Пошел.

Хару рычал что-то – Арн не слушал. Двойка в голову, сразу в печень, в пах. Захват за загривок, об стену. Удар ногой с разворота в грудь, когда тот обернулся. Он давал ему подниматься – не из жалости или воинской чести, а просто потому что может. Это походило на игру кошки с мышью.

Когда все закончилось, Арн присел рядом, достал обруч сканера и надел ему на голову.

Задал несколько вопросов. Планшет дал картинку быстро. Женское лицо – резкие черты, темные волосы. И ответвление туннеля.

Арн посмотрел на изображение несколько секунд.

Зенка. Вот ты какая.

Быстро свернул шею хару. Подобрал свою экипировку. Подошел к завалу.

Коммуникатор молчал – завал гасил сигнал. Он достал геосканер, воткнул в обломки и включил. На планшете появился край туннеля по ту сторону и силуэт – один, живой.

Арн вздохнул.

И начал разбирать завал руками.

С той стороны его группа делала то же самое – Шен увидел силуэт на сканере и без слов взялся за камни. Денис вызвал инженерных роботов-землероек по резервному каналу.

Землеройки пришли через час. Маленькие, юркие, с буровыми головками и ковшами – они работали методично и без устали. Двенадцать часов – и проход открылся.

Арн вышел с той стороны, отряхиваясь от каменной крошки.

— Они ушли в тот проход, – сказал он.

— Черт. Почти догнали.

Он достал планшет, показал картинку. Зенка была среди них. Вот она.

Шен посмотрел на изображение.

— Дальше?

— Дальше сильно обвалилось. Землеройки говорят: двое суток не меньше.

— Ждем?

Арн посмотрел на завал. Где-то там, за ним, в темноте туннелей уходила Зенка. И где-то там же – девушка в голубом платье, которую он видел только на фотографии.

— Ждем, – сказал он.

И сел на обломки.

* * *

Транспорт качнуло на повороте.

Никто не разговаривал. Только тяжелое дыхание и глухой гул электродвигателя.

Рон долго молчал, потом тихо спросил:

— Атаман...

— Говори.

— Кто это был?

Зенка не ответила сразу.

Перед глазами снова вспыхнул тот короткий бой.

*Толлу. Две очереди. Человек, которого пулемет буквально швырнул в стену. Она готова была поклясться, что видела это. И все же... Через мгновение он снова был на ногах.*

*Или... не он?

*Нет. Не может человек подняться так быстро после такого попадания.

Она заставила себя отбросить эту мысль.

Сейчас не время.

— Люди, – коротко сказала она.

Рон недоверчиво посмотрел на нее.

— Люди?

— Тренированные люди.

Он покачал головой.

— Атаман... их вообще почти видно не было. Словно тени.

Зенка на секунду закрыла глаза.

Она тоже это видела. Черные силуэты будто растворялись в темноте. Даже когда стреляли. Даже когда двигались. Такой экипировки она еще никогда не встречала. Сказочная экипировка.

Но вслух сказала совсем другое:

— Это камуфляж, Рон.

Пауза.

— Очень хорошая экипировка.

Рон задумался.

— А тот... в которого Толлу попал?

Зенка почувствовала, как внутри снова неприятно кольнуло.

*Она ведь тоже видела.

Силуэт ударило о стену.

А через несколько секунд по ним снова вели огонь.

Неужели…*

*Нет.

Она резко оборвала собственные мысли.

Нельзя. Не сейчас. Не при людях.

Соврала:

— Его оттащили. А стрелял уже другой.

Рон медленно выдохнул.

— Думаешь?

— Знаю.

Он еще немного помолчал.

Потом спросил почти шепотом:

— Их вообще можно убить?

Зенка посмотрела вперед. Руки все еще едва заметно дрожали. Она крепче сжала автомат, чтобы этого никто не увидел.

— Можно.

Пауза.

— Просто для этого придется стать умнее.

* * *

Семерка мало походила на город. Скорее на огромный муравейник, вырубленный глубоко в скале. Несколько жилых ярусов поднимались один над другим. Их соединяли лестницы, лифтовые шахты и металлические переходы, протянутые через пустоту огромных залов. Серый камень. Серый бетон. Местами своды усиливали тяжелые металлические арки. По стенам тянулись толстые кабели и вентиляционные трубы. Ни окон. Ни неба. Только холодный белый свет тысяч ламп.

Отдельно располагались огромные производственные пещеры. Настолько большие, что в них свободно проходили тяжелые карьерные машины. Здесь перерабатывали руду, прибывавшую из карьеров и шахт Катрин.

Саму добычу уже остановили. Большинство цехов тоже замерло. Работали только те установки, которые было слишком сложно или слишком накладно останавливать.

Весь город ждал. Ждал новостей сверху.

По широким переходам все еще ходили люди. Женщины с детьми. Старики. Рабочие. Мастера смен. Медики. Электрики. Начальники участков.

Кто-то сидел возле общественных экранов, надеясь услышать очередную сводку.

Кто-то стоял небольшими группами и спорил. Кто-то просто молча глядел в пустоту.

В воздухе висело тяжелое ожидание.

Все понимали – наверху идет большой бой. Но никто не знал, чем он закончится.

Именно поэтому, когда из главного транспортного тоннеля послышался гул двигателей, весь город словно замер.

Из тоннеля один за другим начали выходить кары.

Перегруженные. На подножках сидели раненые. Кто-то держался за перебинтованную руку. Кого-то поддерживали под плечи. Несколько человек лежали прямо в кузовах, не подавая признаков жизни.

И главное – людей было слишком мало.

Слишком мало для той армии, которая утром ушла наверх.

Первые кары остановились на центральной площади.

Несколько секунд никто не двигался. Люди просто смотрели. Потом открылись борта. Бойцы начали осторожно спускать раненых.

— Помогите...

Этого слова оказалось достаточно. Замешательство исчезло. Со всех сторон к машинам побежали люди. Кто-то подставлял плечо. Кто-то принимал носилки. Кто-то прямо на руках понес раненых в сторону медблока.

Старший врач резко махнул рукой.

— Всех хирургов в операционные!

— Подготовить кровь!

— Освободить перевязочные!

— Быстрее!

По коридорам уже бежали санитары с каталками. Следом появились женщины. Они не кричали. Пока еще нет.

Они молча заглядывали в лица бойцов.

— Рон...

— Жозе...

— Тан...

Одни облегченно выдыхали, увидев родных. Другие проходили дальше. Снова всматривались. Снова искали. И постепенно лица становились все бледнее.

— А мой где?

Один из бойцов устало поднял голову.

— Еще идут...

Женщина сразу оживилась.

— Правда?

Он отвел взгляд.

— Тут не все.

Немного помолчал.

— Но больших надежд... не питайте.

Женщина медленно опустила руки.

Рядом пожилой мужчина все стоял у входа в транспортный тоннель. Он не смотрел на раненых. Только туда, в темноту. Ждал, что сейчас покажется еще одна колонна. Потом еще одна. Что среди них обязательно будет сын. Таких, как он, становилось все больше. Люди молча занимали обе стороны тоннеля. Каждый надеялся увидеть своего.

Ринат еще раз обвел взглядом площадь. Раненых становилось все больше. Медики уже не успевали. А это были только первые машины. Он тяжело выдохнул.

И быстрым шагом направился в административный сектор. Нужно было решать, что делать с городом дальше.

Последняя колонна входила в Семерку медленно. Электрокары один за другим выкатывались из главного транспортного тоннеля и останавливались на центральной площади.

Люди снова потянулись к ним. Снова всматривались в лица бойцов.

Искали.

Ждали.

Надеялись.

— Папа!

— Сынок!

Кто-то облегченно бросался к родным.

Но таких становилось все меньше.

Когда остановился последний кар, люди еще несколько секунд продолжали смотреть в темноту тоннеля.

Будто ожидали, что сейчас появится еще одна колонна. Еще хоть кто-нибудь.

Один из измученных бойцов тяжело покачал головой.

— Все...

К нему сразу бросились несколько женщин.

— А остальные?

Боец отвел взгляд.

— Это последняя колонна.

Наступила тишина.

— Может... еще идут?

Он молчал.

Потом тяжело произнес:

— Вряд ли.

Словно что-то оборвалось.

Одна женщина осела прямо на бетон.

Другая закрыла лицо руками.

Где-то закричал ребенок.

Кто-то тихо завыл.

Пожилой мужчина продолжал смотреть в тоннель. Будто не услышал. Будто сын все еще мог выйти оттуда.

Эш расталкивал людей локтями.

— Пропустите!

— Дайте пройти!

Он почти бегом добрался до административного сектора.

Ринат уже отдавал распоряжения медикам.

— Операционные не останавливать.

— Тяжелых сразу на стол.

— Остальных перевязать и готовить к перевозке.

Увидев Эша, он сразу понял – произошло что-то еще.

— Что?

Эш коротко передал приказ Зенки.

Не ждать.

Начинать эвакуацию немедленно.

Всех уводить в Десятку.

Девку забрать с собой.

Ринат молча выслушал.

Потом подошел к пульту оповещения.

Через несколько секунд по всему городу завыла тревога.

Из динамиков разнесся голос:

— Внимание! Всем жителям города! Начинается срочная эвакуация. Всем немедленно проследовать к транспортным площадкам. С собой брать только самое необходимое.

Город пришел в движение.

Люди бросились по домам.

Собирали одежду.

Запасы еды.

Лекарства.

Кто-то тащил узлы.

Кто-то – детей.

Кто-то пытался унести половину своей жизни.

В медблоке кипела работа.

Тяжелых сразу отправляли в операционные.

Тем, кто мог потерпеть, быстро меняли повязки, делали обезболивающие уколы и тут же переносили в транспорт.

Кары с ранеными уходили первыми.

Следом начали грузить продовольствие.

Медикаменты.

Инструменты.

Запчасти.

Оборудование.

Минеры расходились по тоннелям. Ящики со взрывчаткой исчезали в боковых проходах.

После ухода последних колонн тоннели должны рухнуть.

Но уходить соглашались не все.

— Я никуда не пойду!

— Хватит мной командовать!

— Если в листовках правда, зачем нам бежать?

Несколько бойцов уже шагнули к упрямцам.

И вдруг вперед выскочила женщина. В руке она держала смятую листовку Эво.

— Вот!

Она ткнула ею Ринату почти в лицо.

— Здесь написано – мир!

Голос сорвался.

— Это ты, наглая рожа, выбрал войну!

Она уже кричала.

— Из-за тебя нет моего сына!

— Будь ты проклят!

— И вся твоя родня тоже!

Один из бойцов схватил ее за плечо.

Женщина с неожиданной яростью впилась зубами ему в руку.

Тот взвыл.

Она вырвалась и побежала вглубь города.

— Стоять!

Несколько бойцов рванули следом. На соседней улице уже дрались. Где-то раздался предупредительный выстрел. Потом еще один. Ринат резко обернулся.

— Не тратьте на них время!

Все замерли.

— Грузите людей по максимуму!

— Если кто-то упирается – не задерживайтесь!

— Время тратьте на тех, кому нужна помощь!

Приказ разлетелся по городу. Но каждый понял его по-своему. Кто-то просто проходил мимо отказавшихся. Кто-то отталкивал их силой. Кто-то ударил прикладом. Где-то снова хлопнул выстрел. У каждого бойца в голове была «своя война».

Но караваны продолжали уходить. Один за другим. Набитые людьми. Детьми. Стариками. Тем немногим имуществом, которое удалось взять с собой.

Сирены выли уже несколько часов.

Потом еще несколько.

Лишь к исходу двенадцатого часа последняя колонна с мирными покинула Семерку.

Последними грузились бойцы. Именно в этот момент из главного тоннеля медленно выкатились две кары.

Ринат поднял голову.

Он сразу узнал Зенку.

Начал считать людей в кузове.

Один.

Второй.

Третий...

Одиннадцать.

Несколько из них ранены.

Он перевел взгляд на Зенку.

Потом снова на одиннадцать бойцов.

Лицо медленно стало каменным.

Спрашивать ничего не стал. Взгляд Зенки был настолько красноречив, что вопросы были излишни. Все очень плохо.

Глава 9. Бангвал-Буш.

Несколько километров они ехали молча. Только когда серые скалы Катрин окончательно скрылись за грядой чёрных холмов, Мару нажал на тормоз.

Баги остановилась. Двигатель затих. В наступившей тишине было слышно только, как потрескивает раскалённый металл.

Дар сам спрыгнул на землю.

Ещё полчаса назад его пришлось бы нести. Теперь он сделал несколько шагов, осторожно повёл плечом, глубоко вдохнул.

— Ну? — спросил Мару.

Дар медленно расстегнул куртку.

От страшной рваной раны, которая ещё недавно открывала грудную клетку, не осталось почти ничего. Только розовая молодая кожа и тонкая полоска, словно старый шрам, которому уже несколько месяцев.

Дар несколько раз согнул руку.

— Даже не тянет.

Остальные переглянулись.

Один из разведчиков недоверчиво провёл пальцами по затянувшейся коже.

— Невероятно...

Мару кивнул.

— Рацию.

Из герметичного кофра достали длинную складную антенну. Несколько минут ушло на настройку. Загорелся зелёный индикатор.

— Маунт-Айза, вызывает Мару.

В эфире прошел треск.

— Слышу тебя, Мару.

Голос Карри был спокойным, как всегда.

— Докладывай.

Мару коротко рассказал о произошедшем. О внезапном наступлении Эво. О танках. О бегстве Хару в тоннели. О стычке с воинами Эво.

Потом ненадолго замолчал.

— Есть ещё кое-что.

— Слушаю.

— Чем больше думаю, тем сильнее мне кажется, что весь бой был ими заранее рассчитан.

В эфире повисла пауза.

— Объясни.

— Сначала их машины дрались... странно. Неуклюже. Подставлялись. Шли почти в лоб. Хару явно решили, что могут сопротивляться. Начали подтягивать все новые силы.

Он немного помолчал.

— А потом всё изменилось.

— Как?

— Будто кто-то щелкнул выключателем. Машины стали двигаться совсем иначе. Перестали ошибаться. Начали обходить позиции. Подавлять одну огневую точку за другой. Не давали поднять головы. Это уже был не бой. Это была бойня.

Карри ничего не сказал.

— Мне кажется, именно этого они и добивались. Чтобы Хару сами втянули в бой как можно больше людей.

Снова несколько секунд тишины.

— Заложница? — спросил Карри.

— Не показывали. Только фотографию и её ожерелье. Этого оказалось достаточно.

— Для чего?

— Чтобы Эво остановились.

Мару ненадолго задумался, вспоминая бой.

— Они не испугались и не начали торговаться. Просто взяли паузу. Думаю, командиры принимали решение.

— Долго?

— Нет. Но Хару этого хватило. Пока Эво решали, что делать, часть успела уйти в подземные тоннели.

— Потом?

— Потом решение приняли.

— Что сделали?

— Первым же выстрелом убили переговорщика. После этого сразу продолжили наступление. На то, что где-то рядом оставалась заложница, внимания больше не обращали.

Карри несколько секунд молчал.

— Значит, командиры у них жёсткие.

— Очень.

— Такие не будут торговаться.

— Нет.

— Не получится разжалобить.

Мару покачал головой.

— Нет. Если они приняли решение, они его выполняют. С ними можно говорить только с позиции силы... или пользы. Других вариантов я пока не увидел.

Карри сменил тему.

— Ты говорил, столкнулся с их воинами.

— Да.

— Какие?

— Очень хорошие бойцы.

— Потери?

— Мы сумели уйти. Дар получил тяжёлую рану. Я думал, он уже не жилец.

Мару посмотрел на сидевшего неподалёку Дара.

— Пришлось взять одного бойца Эво под нож.

— Помогло?

— Ситуация складывалась не в нашу пользу. Я потребовал лекарство.

— Торговались?

— Нет.

— А могли?

— Да. Могли в ответ захватить Руо или ещё проще, ранить его. Но не стали.

— Что сделали?

— Их боец сразу достал шприц и бросил его мне. Ни угроз. Ни криков. Ни разговоров. Будто решение уже было принято заранее.

— Дальше?

— Один укол.

Мару снова посмотрел на Дара.

— Через несколько минут кровотечение остановилось. Сейчас он сам ходит. Я проверил рану. Она полностью затянулась.

В эфире снова повисла тишина.

— Значит... листовки не врали.

— Похоже, что так.

— Дар сможет продолжить наблюдение?

— Да.

— Тогда слушай приказ.

Голос Карри снова стал спокойным и твёрдым.

— Не вступайте в бой ни на стороне Хару, ни на стороне Эво. Если столкновение неизбежно – сначала попытайтесь решить вопрос миром. Если потребуется – окажите помощь. Но ваша главная задача остаётся прежней.

— Наблюдение.

— Именно. Наблюдайте. Докладывайте обо всём, что увидите. Особенно об Эво.

Рация замолчала.

***

Морзянка племени Маунт-Айзы.

КАТРИН. БОЙ ЗА ЭВО.

ХАРУ ПОНЕСЛИ ОЧЕНЬ БОЛЬШИЕ ПОТЕРИ.

ЗАЛОЖНИЦА НЕ ПОМОГЛА.

ПЕРЕГОВОРОВ НЕ БЫЛО.

АРМИЯ ЭВО ОЧЕНЬ СИЛЬНА.

ПРОДОЛЖАЕМ НАБЛЮДЕНИЕ.

Морзянка племени Дарвин

МЫ В КИМБЕРЛИ.

ДАРВИН ПОЛНОСТЬЮ ПОД КОНТРОЛЕМ ЭВО.

ГАРНИЗОН ХАРУ УНИЧТОЖЕН.

***

Варра шел по коридору вместе с Дареком. К ним подбежал один из людей Варры.

— Вождь, новое сообщение по общему каналу.

Варра прочитал записку.

— Значит, Эво раздолбали гарнизон Катрин. А это большой гарнизон. Хорошо вооруженный.

— Джон! Я сейчас свяжусь с Карри, узнаю подробности. Потом обсудим.

Варра молча смотрел на карту.

Дарек нарушил тишину первым.

— Если Мару не ошибся... зачем им было сначала подставлять машины?

Варра не ответил сразу.

— Вариантов несколько.

— Каких?

— Первый – разведка боем.

Он провёл пальцем по карте Катрин.

— Они могли специально дать Хару втянуть в бой как можно больше сил, чтобы понять, чем те вообще способны ответить.

Дарек кивнул.

— Похоже на правду.

— Второй вариант – демонстрация силы.

— Чтобы напугать?

— Чтобы все увидели, чем заканчивается сопротивление.

Несколько секунд оба молчали.

— Третий?

— Они хотели быть уверены, что зачистили всю территорию. Если бы ударили сразу всем, часть бойцов просто разбежалась бы по тоннелям. А так почти все сами пришли под огонь.

— И четвёртый?

Варра пожал плечами.

— Возможно, им нужна территория. Шахты. Ископаемые. Мирных жителей лишний раз убивать они не хотят.

Дарек задумался.

— Какой вариант считаешь самым вероятным?

Варра посмотрел ему в глаза.

— Первый и третий.

— Разведка?

— Да.

— Почему?

— Потому что после первой половины боя поведение машин изменилось полностью.

Он постучал костяшкой пальца по столу.

— Будто они получили ответ на главный вопрос.

— На какой?

— Чем Хару могут им ответить.

— И ответ получили. К тому моменту, если Мару всё правильно увидел, Хару уже стянули к Катрин почти все силы, какие могли собрать.

Дарек медленно покачал головой.

— И что они увидели?

Варра тяжело выдохнул.

— Что ответить им почти нечем.

Снова наступила тишина.

— Если это так... – тихо сказал Дарек.

— ...следующий удар будет гораздо сильнее.

— Значит, они уже знают, на что способны Хару.

— Возможно.

— Что будем делать, если они придут к нам?

Варра ответил без колебаний.

— Не повторять ошибку Хару.

— Не угрожать?

— Нет.

— Белый флаг?

— Да.

— Просить переговоров. И что предлагать?

— Ну, мы с тобой не Хару. Мы австралийцы. Ты, я и твои люди – по большей части. А Эво воюют с Хару.

— Проблема в том, что похоже они не видят разницы между нами и Хару.

— Вот это и будем объяснять на переговорах.

Дарек нахмурился.

— А если поступят так же, как с тем переговорщиком?

Варра долго молчал.

— Тогда всё очень плохо.

— Потому что?

— Потому что против такой техники нам воевать нечем.

— И что будем делать тогда?

— Драться! Но я очень надеюсь, что переговоры Эво понравятся больше.

Варра улыбнулся.

***

Поток беженцев из Семёрки медленно двигался по центральному тоннелю в сторону Десятки. Переполненные кары шли один за другим, освещая путь тусклыми фарами. Люди молчали. Позади остался город, который уже пожирала война.

Одним из каров управлял Руди – инженер-наладчик. Когда впереди показалось аварийное ответвление, он резко вывернул руль.

— Кто хочет сдаться Эво – за мной! – крикнул он.

Не раздумывая, за ним начали сворачивать ещё несколько каров.

— Куда это мы? — испуганно спросила сидевшая рядом женщина.

— К Эво. Будем сдаваться.

— А если я не хочу?

Руди даже не повернул головы.

— Тогда остановлю кар, и дальше пойдешь пешком.

Женщина несколько секунд молчала, потом крепче прижала к себе ребенка.

— Нет... Я с вами.

Где-то далеко позади прогремели первые выстрелы.

Похоже, сопровождавшие колонну Хару заметили бегство. Кто-то пытался их остановить.

Руди сильнее нажал на педаль.

Тоннель закончился тупиком. Дальше начиналась узкая бетонная шахта с крутой металлической лестницей, уходящей вверх к аварийному люку.

Снизу всё громче гремела стрельба.

Несколько мужчин сумели завладеть оружием и теперь отстреливались, прикрывая остальных.

Люди один за другим бросились к лестнице.

Руди первым добрался до люка и схватился за длинный рычаг. Замок не поддавался.

— Не идет!

К нему подскочил Тан.

— Вместе!

Оба навалились всем телом. Металл жалобно заскрипел.

Из шахты донеслись крики и новые автоматные очереди.

Ещё усилие… Замок сорвался. С тяжёлым скрежетом люк распахнулся. В лицо ударил тёплый вечерний воздух.

Люди один за другим выбирались наружу.

— Куда дальше? План есть? — крикнул кто-то.

Руди огляделся.

Вокруг, насколько хватало глаз, возвышались густые заросли черных папоротников.

— Нет... Только импровизация.

Из люка выскочили несколько молодых парней с винтовками.

— Хару человек двадцать! Они уже рядом! Мы нескольких уложили, но долго не удержим!

— Куда бежать?

Руди махнул рукой на заросли.

— В папоротник! Сначала спрячемся. Когда они уйдут – двинемся обратно к Катрин. Там Эво.

Толпа, не разбирая дороги, бросилась в чёрные заросли.

Через несколько минут из люка выбежали бойцы Хару. Несколько человек уже хотели броситься следом.

— Стоять! – резко приказал командир.

Бойцы остановились.

— Но они уходят!

Командир молча посмотрел на стену черных папоротников.

Потом усмехнулся.

— Закройте люк.

— Командир...

— Они, видимо, решили, что все рассказы про чёрные папоротники – это просто страшилки. Очень скоро их собственная история станет одной из этих страшилок.

Тяжелый люк с глухим лязгом захлопнулся. За ним остались лишь вечерние сумерки и бескрайнее море черных папоротников.

***

На вершине старого скалистого отвала, в нескольких километрах от Катрин, лежали трое Джарраха.

После боя они больше не рисковали подходить ближе. Окрестности города были забиты андроидами Эво и разведывательными дронами. Оставалось только наблюдать издалека.

Вдруг тишину нарушили глухие хлопки.

— Слышали? – тихо спросил Руо.

— Стреляют, – ответил Дар.

— Как из-под земли... – Мару медленно поднял голову.

Через несколько секунд внизу, среди папоротников, распахнулся тяжёлый аварийный люк.

На поверхность начали выбегать люди.

Много людей.

Они растерянно толпились возле выхода, что-то кричали друг другу, потом вдруг всей толпой бросились в папоротники.

Через пару минут из люка показались бойцы Хару.

Постояли.

Посмотрели вслед беглецам.

И спокойно закрыли люк.

Руо удивленно присвистнул.

— Это что сейчас было?

Мару пожал плечами.

— Похоже, кто-то сбежал от Хару.

— Куда? В папоротник?

— Ага... Либо это Джарраха... либо они вообще не понимают, куда полезли.

Дар поднялся.

— Посмотрим?

— Пошли.

Отбежав от аварийного выхода, люди наконец остановились.

Все тяжело дышали.

Только теперь кто-то заметил кровь.

— Откуда это?..

Другой посмотрел на свои руки.

— Похоже... папоротник...

Тонкие листья исполосовали открытые участки кожи десятками мелких порезов.

Кровь медленно выступала на руках, шее и лице.

Один из мужчин сделал ещё шаг и вдруг споткнулся.

— Эй...

Другой подошел помочь.

Взял его за плечо, собираясь поднять...

И застыл.

Вся одежда мужчины была пропитана кровью.

Ноги, живот, грудь были исполосованы длинными глубокими порезами. Кровь быстро стекала в серую траву.

— Господи...

Женщина попятилась назад.

Под ногами тихо хрустнули серые грибы.

В воздух взметнулось мутное облако спор.

Несколько человек вдохнули его.

Один сразу согнулся пополам.

Другой схватился за горло.

Третий захрипел, судорожно пытаясь вдохнуть.

Воздух будто перестал проходить.

Люди в ужасе смотрели, как он падает на колени, синеет и начинает задыхаться.

И в этот момент раздался пронзительный визг.

Из папоротников вылетел огромный варан.

Он сбил женщину с ног, вцепился ей в плечо и потащил в заросли.

Грохнули выстрелы.

Пули ударили по земле рядом с рептилией.

Варан дернулся, бросил добычу и исчез в папоротниках.

Несколько человек подбежали к женщине.

Ее трясло.

Глаза бессмысленно смотрели в небо.

От плеча почти ничего не осталось.

Кровь хлестала толчками.

Женщина несколько раз судорожно вдохнула...

И затихла.

Над поляной повисла тяжелая тишина.

— Все! Спина к спине! – заорал Руди.

Люди бросились собираться в круг.

Но один молодой парень не выдержал.

Сорвался с места и побежал.

Через несколько секунд из папоротников донесся короткий крик.

И снова стало тихо.

Возле лежавшего мужчины появилась крупная крыса.

Потом ещё одна.

Они осторожно подошли ближе.

Рабочий вскинул винтовку.

Выстрел.

Первая крыса рухнула.

Вторая успела вцепиться в шею погибшему.

Ещё выстрел.

Остальные мгновенно скрылись в зарослях.

Люди стояли, прижавшись друг к другу, какое-то время в полной тишине.

— Вы что здесь, блин, забыли, болваны?

Голос прозвучал так неожиданно, что несколько человек едва не открыли огонь.

Из папоротников спокойно вышел Мару.

Чуть в стороне показались Руо и Дар.

— Вы кто?

— Мы Джарраха.

— Так что вы здесь забыли?

— Мы... хотим сдаться Эво...

Мару посмотрел на людей.

— И какой у вас был план?

Руди ответил первым:

— Пересидеть, пока Хару уйдут... а потом идти в Катрин.

Мару тяжело вздохнул.

— План так себе. Как раз для тех, кто хочет закончить жизнь в чужом желудке.

Он медленно обвел взглядом папоротники.

— До Эво километров двадцать. А вы и сотню метров пройти не смогли.

Он присел возле погибшего мужчины.

Схватил его за ногу.

И потащил в папоротники.

— Что вы делаете?! — закричала женщина.

Мару не ответил.

Через минуту вернулся.

Так же молча взял тело женщины.

Потом мужчину, задохнувшегося от спор.

И одного за другим утащил в заросли.

Люди смотрели на него как на безумца.

— Да вы чудовище...

Мару спокойно отряхнул руки.

— Хотите, чтобы запах крови собрал сюда всю местную живность?

Из глубины папоротников донесся хруст.

Потом ещё.

Что-то тяжелое довольно заурчало.

Несколько женщин закрыли рот ладонями.

— Вот поэтому, – спокойно сказал Мару. – Мертвые здесь долго не лежат.

Люди молчали.

— Что нам делать? – дрожащим голосом спросил Руди.

— Срочно возвращайтесь назад.

— Не можем. Мы сбежали от Хару. Они нас не простят.

— А вдруг...

— Нет. Не простят.

Мару пожал плечами.

— Тогда этой ночью вас сожрут.

— Вместо того чтобы пугать, лучше помогите! – выкрикнула женщина.

— Вас здесь почти две сотни. Нас трое. Как ты себе это представляешь?

— Тогда скажите... как пережить ночь.

Мару несколько секунд молчал.

— Ладно.

Он начал загибать пальцы.

— Первое. У кого есть зажигалки?

Поднялось несколько рук.

— Прижгите все порезы. Все. Да, именно прижгите.

— Второе. Голой кожей ни к траве, ни к папоротнику не прикасаться.

— Третье. Поменьше шума.

— Четвертое. Респираторы есть?

Нашлись лишь у нескольких человек.

— Остальные рвите одежду. Делайте повязки. Дышать только через ткань.

— Пятое. Мы сейчас сделаем защитный круг. Он никого не остановит, но какое-то время задержит. За пределы круга не выходить. Даже по нужде.

— Шестое. Еду не доставать. Воду экономить.

— У меня маленький ребенок... – тихо сказала женщина.

— Да хоть крысенок.

Женщина посмотрела на него с ненавистью.

— Вы бездушный...

— Зато живой.

Мару повернулся.

— Руо! Дар! Тащите топоры, лопаты, «духи» и смесь!

После достал из сумки небольшой шар и метнул его в заросли.

Хлопок.

Серое облако медленно поплыло между папоротниками.

Где-то в глубине раздалось недовольное шипение.

Мару бросил второй шар уже в другую сторону.

— Пока смесь висит в воздухе, местная живность предпочитает держаться подальше, – бросил Мару.

Через десять минут оба джарраха вернулись с тремя топорами, лопатами, бочонком и тяжёлым металлическим ящиком.

— Ну что, парни... строим лагерь.

Джарраха натянули маски.

Пока Руо и Дар рубили папоротник, превращая его в колючую изгородь, Мару открыл металлический ящик и начал густо посыпать ее серо-чёрной смесью.

— Это их остановит? — спросил кто-то.

— Нет. Но на какое-то время задержит.

Затем он выбил пробку из деревянного бочонка.

По лагерю сразу пополз тяжёлый, едкий смрад.

— Сейчас духами мазаться будете.

— Это... духи?

— Ага. Перебродивший сок папоротника, аммиак и ферментная жижа.

Люди брезгливо морщились.

— Это обязательно?

Мару усмехнулся.

— Конечно. Либо ты воняешь, но живая. Либо ты воняешь... но уже в виде крысиного помета.

Больше никто не спорил.

— Так ты и ты, вот вам по лопате, нужно выкопать ямы для костров. Значит, копаете узкую, но глубокую ямку – метр глубиной, а рядом вторую покрупнее. Соединяем ее снизу тоннельчиком – это тяга. Копаете в этих четырех местах. Ну че застыли, вперед! Бегом, бегом!

— Эй вы, да ты и ты. Ножи есть?

— Да.

— Тогда видишь черный мох? Собирайте его и укладывайте на дно ямок для костра.

Мару оглянулся по сторонам. Руо и Дар занимались изгородью, а остальные были бесполезны. Он тяжело вздохнул.

— Я за сухостоем и на охоту. Как закончите с изгородью, присоединяйтесь. Нужны будут приманки. И нужно, если успеем до темноты, сделать большую отвлекающую.

Через какое-то время Мару появился с сухими стеблями бангвала и парой тушек крыс. Бросил внутрь лагеря и опять ушел. Вскоре к нему присоединился Дар и чуть позже Руо. Гора сухостоя начала расти внутри лагеря, как и туши небольших зверей.

— Зараза, времени почти нет, уже темнеет, – выругался Мару.

— Так, Руо, хватай этот сухостой и тащи его в лагерь. Начинай делать костры. А мы с Даром попробуем успеть сделать костер-приманку.

Руо вернулся в лагерь. Срубил несколько вай с папоротников поблизости, очистил их от листьев.

— Так, сделайте из этих прутков «махалки».

— Что это?

— Как с вами тяжело. То, чем вы будете дым в нужную сторону смахивать. Понятно?

— Вроде, да.

— Ладно, дай мне кусок ткани.

— Любой.

Женщина достала из рюкзака тельник и протянула его Руо. Тот быстро распорол его ножом и, используя прутки и ткань, сделал некое подобие веера.

— Вот образец. И таких ещё несколько сделай.

После он пошёл к месту, где должно быть кострище.

Начал объяснять, как и что укладывать в яму. К моменту, как спустилась тьма, костры уже разгорелись. По земле пополз едкий дым.

— Берите «махалки» и смахивайте дым в сторону ограды.

К этому моменту вернулись Мару и Дар.

— Вы двое остаетесь здесь.

— А ты?

— Попробую привести Эво. Заодно узнаем, насколько правдива листовка.

— Ночью?

— Думаешь, они до утра сами протянут?

Руо промолчал.

— Так, это вам больше пригодится – и Мару отдал пылевые шары и все полные магазины, себе оставил только тот, что в винтовке. Баги остается у вас.

— Ты что собираешься бежать ночью через лес?

— Дар, какое-то время вы протянете на заготовках, а потом, если зверьё таки полезет через ограду, долго не протянете. И если совсем всё плохо, бросайте их и бегите к баги. И ходу отсюда да подальше. Просто убежать шансов у вас будет мало. А добраться до баги вы сможете. Дальше педаль в пол. А мне баги не сильно поможет. Пока объеду по тёмному. Потом на полпути ее всё равно бросать. То на то и выйдет по времени. Сам подумай: если я на баги к Эво ввалюсь, меня их машины изрешетят.

— Ну что, Кая Джарраха!

— Кая биди Джарраха!

Мару уже сделал несколько шагов, но вдруг остановился.

Он повернулся к беглецам.

— Эй... Кто-нибудь из вас видел молодую девушку... в красивом голубом платье?

— Видел, – ответил мужчина.

— Она была у Хару.

— Слышал, куда ее собирались везти?

— Нет. Только все говорили про Десятку. Мы как раз по дороге туда и сбежали.

Мару кивнул.

— Понятно.

Через мгновение он уже растворился среди черных папоротников, словно его там никогда и не было.

***

Прошло несколько минут.

Где-то далеко среди зарослей вспыхнуло зарево.

Самого костра почти не было видно. Зато тысячи стекловидных листьев папоротника отражали его отблески.

Казалось, будто где-то в глубине леса заработал огромный красный стробоскоп.

Одна из женщин не выдержала.

— Что это?

Руо даже не повернул головы.

— Это ненадолго отвлечет хищников и насекомых.

Он обвел взглядом людей.

— Все присели.

Люди послушно опустились на землю.

— Работают только те, у кого махалки. Постоянно гоните дым к изгороди. Остальные... молчат.

Несколько человек медленно задвигали широкими самодельными махалками, направляя тяжёлый едкий дым от четырех дымящихся ям к кольцу из сломанного папоротника.

— Без команды не стрелять, — продолжил Руо.

— Патроны экономить. Стрелять только наверняка.

Он сделал паузу.

— Все остальные – полная тишина.

— Но мой ребенок...

Руо резко повернулся.

— Либо ты заткнешь ему рот...

Он сделал шаг вперед.

— ...либо его съедят.

Ещё шаг.

— И всех остальных тоже.

Он смотрел женщине прямо в глаза.

— Я ясно выразился?

Женщина молча кивнула.

По ее щекам текли слезы.

Одной рукой она крепко прижимала ребенка к груди, другой закрывала ему рот, боясь даже случайного всхлипа.

Вдалеке, со стороны зарева, раздался громкий треск.

Потом рык.

Потом сразу несколько пронзительных визгов.

***

Возле большого костра лежали туши вирри. Первым к ним осторожно подполз огромный варан. Он схватил одну из крыс и принялся жадно рвать мясо.

Из темноты сразу выскочило несколько крупных вирри. Они налетели на рептилию, вцепляясь ей в лапы и хвост.

Варан яростно тряхнулся. Одна крыса отлетела в сторону.

В этот момент длинная черная змея подхватила другую тушу и попыталась уползти. Не успела. Второй варан напал на нее сбоку. Хрустнули позвонки.

Змея ещё извивалась, когда сверху на нее уже бросились три крысы.

Через минуту возле костра дрались уже десятки существ. На кровь подтягивались новые.

Потом появились крупные насекомые, привлеченные запахом свежего мяса. Вскоре вокруг костра кипела настоящая бойня. Рев. Шипение. Визг. Треск ломаемых папоротников. Всё это слилось в один непрерывный гул.

***

Беглецы сидели, прижавшись друг к другу. Кто-то молился. Кто-то беззвучно плакал. Большинство вздрагивая просто слушало звуки кровавой бойни, доносившиеся из темноты.

Иногда над лагерем с тяжёлым жужжанием проносилось что-то большое. Что-то медленно ползало вдоль изгороди. Из темноты доносилось тихое шипение.

Парень с винтовкой сидел, не отрывая взгляда от папоротников.

Руки дрожали так сильно, что ствол ходил ходуном. За изгородью что-то негромко рыкнуло. Ему ответил короткий визг. Парень медленно поднял винтовку. Из темноты на него смотрели несколько светящихся глаз. Потом они исчезли.

Так прошел час. А может, немного больше. Время словно перестало существовать. Тишину нарушил тихий женский голос.

— А где ваш третий?

Никто не ответил.

— Сбежал? Бросил нас?

Руо медленно повернулся. Подошел к женщине. Схватил ее за горло. Одной рукой поднял так, что их лица оказались напротив друг друга.

— Мы тебя сюда не звали.

Женщина захрипела.

— Это ты сама приперлась в бангвал-буш.

Он показал в сторону далекого зарева.

В ту же секунду оттуда донесся особенно громкий рев.

— Если бы не идеи Мару... всё это сейчас происходило бы здесь.

Он слегка встряхнул женщину.

— А Мару сейчас один бежит через смертельно опасный буш.

Пауза.

— В полной темноте.

— Рискуя сдохнуть по дороге.

Руо наклонился ещё ближе.

— Потом он будет рисковать ещё раз.

— Уже разговаривая с Эво.

Женщина судорожно пыталась вдохнуть.

— Ни я...

— Ни Дар...

— И уж тем более Мару...

— Тебе ничего не должны.

Его голос стал ледяным.

— Следи за языком и думай, что говоришь.

Он посмотрел куда-то ей за спину.

— Иначе скормлю вон тому карта-пули. Он там уже второй час сидит.

Руо разжал пальцы. Женщина рухнула на землю, судорожно хватаясь за горло. Он медленно оглядел лагерь.

— Тишина…

— Полная тишина…

Никто не шелохнулся.

Прошла минута. Потом ещё одна. И вдруг совсем рядом с изгородью кто-то шумно втянул воздух. Медленно. Протяжно. Будто огромное существо пыталось уловить запах человека сквозь едкий дым. Через несколько секунд тяжёлый вдох повторился. Но уже с другой стороны лагеря. За изгородью кто-то очень крупный медленно обходил людей по кругу. Он принюхивался. И был голоден.

***

Почти пять часов Мару пробирался через ночной лес. Он не бежал. Слишком опасно. Там, где днем можно было рискнуть, ночью любая ошибка стоила жизни. Он двигался короткими перебежками, периодически замирая, прислушивался и снова растворялся среди папоротников.

Наконец впереди показались руины Катрин. Над городом медленно кружили разведывательные дроны. Между развалинами скользили лучи прожекторов. Часть улиц освещали тяжелые летающие платформы, зависшие высоко над землей.

Мару осторожно перебирался от одной груды бетона к другой. Несколько раз прямо над ним проходили дроны. Они его не замечали. Одежда из крысиных шкур почти полностью скрывала тепло его тела. Для тепловизоров он был таким же холодным, как окружающие камни.

Вскоре он увидел людей. Тех самых.

С кем ещё сутки назад столкнулся в папоротниках. Команда Мирко проверяла очередной внешний вход в подземный комплекс. Они только что закончили зачистку одного из аварийных ответвлений и поднялись на поверхность.

Мирко стоял рядом с Юрой, что-то обсуждая над голографической картой. Неподалеку застыл танк.

Мару поднял небольшой камешек. Щелк. Камень ударился о шлем Мирко. Тот мгновенно вскинул винтовку. Юра сделал то же самое. Оба начали осматривать руины.

На одном из разрушенных перекрытий сидел человек в одежде из крысиных шкур. В одной руке он держал листовку Эво. Вторую поднял вверх, показывая пустую ладонь.

Танк медленно повернул башню. Яркий луч прожектора накрыл Мару.

Несколько секунд никто не двигался. Потом Мирко жестом показал:

— Медленно. Подходи.

Мару спокойно спустился с развалин и подошел к группе. Мирко достал коммуникатор. Включил переводчик.

— Хочешь сдаться?

— Нет.

— Это ты был в папоротниках?

— Я.

— Тогда чего ты хочешь?

— Помощи.

— Зачем показываешь листовку?

— Чтобы ты понял. Я пришел с миром.

— Дальше…

— Люди. Много. Почти двести. Мужчины, женщины, дети. Хотели идти к вам. По глупости застряли в папоротниках. Мы втроём их не спасем. Они погибнут до утра. Ваши машины смогут.

Мирко нахмурился.

— Откуда мне знать, что это не ловушка?

— Никак. – Мару пожал плечами.

— Боишься ловушки?

Он поднял голову на тяжелую платформу, висевшую над городом.

— Пошли свои летающие машины. Они перебьют зверьё. Заодно подтвердят, что я сказал правду.

Мирко несколько секунд молчал. Возразить было нечего.

— Где они?

— Покажи карту.

Мирко развернул голографическую карту. Мару некоторое время изучал ее, затем уверенно ткнул пальцем.

— Здесь.

Мирко быстро связался с кем-то по закрытому каналу. Через минуту карта изменилась.

В указанном районе появилось плотное скопление тепловых отметок. Из-за папоротников невозможно было понять, кто именно находился внутри зарослей, но там явно было много живых существ.

Мирко поднял взгляд.

— Кто эти люди?

— Рабочие с заводов Хару.

— Они наняли вас?

— Нет.

— Тогда зачем вы им помогаете?

Мару спокойно ответил:

— Мы случайно на них наткнулись.

Он ненадолго замолчал.

— То, что они до сих пор живы... уже чудо.

Мирко ещё раз посмотрел на карту. Потом перевел взгляд туда, где за чёрной стеной папоротников скрывался лагерь.

И снова посмотрел на Мару.

— Где твой транспорт?

Мару опустил взгляд себе под ноги.

— Я на нем стою.

Несколько бойцов Эво переглянулись. Мирко едва заметно усмехнулся.

— Ты, там в папоротниках, назвал себя Джарраха. Это имя?

— Нет.

— Тогда что?

— Это мой народ.

— А имя?

— Мару.

— В каких отношениях вы с Хару?

— Живем рядом. Иногда торгуем.

Он презрительно хмыкнул.

— Хару думают, что они хозяева. А нам плевать, что думают эти гуна-мути.

— Кто такие Джарраха?

Мару посмотрел Мирко прямо в глаза.

— Австралийцы, пережившие метеорит.

Он сделал короткую паузу.

— Мы местные.

— Хару – пришлые.

Мирко молча кивнул.

— Я понял.

Он снова включил связь.

— Жди. Я уже отправил запрос.

Через пять минут.

— Спасательная группа выдвигается. Как ты и предлагал. Ударные дроны со штурмовой платформой обеспечат прикрытие, выдвигаются прямо сейчас. Они там будут очень быстро. Чуть позже туда отправится воздушный транспорт. Так что подожди, полетишь на нем. Понял?

— Да.

— Летал когда-нибудь?

— Нет.

— Боишься?

— Не знаю.

Мару некоторое время молчал, затем неожиданно спросил:

— Вы уже захватили Семёрку?

Мирко удивился.

— Семёрку?

— Город под нами.

— Нет.

Он покачал головой.

— Отступая, Хару обрушили основные тоннели.

— И что будете делать?

— Расчистим завалы.

Мирко спокойно посмотрел на Мару.

— Если не получится – проложим свои тоннели.

Мару едва заметно кивнул.

Ответ его явно устроил.

На несколько секунд повисла тишина.

Потом Мирко спросил:

— А ты знаешь, как попасть в Семёрку не через тоннели?

Мару пожал плечами.

— Такой задачи никто не ставил.

— Поставят – найдём.

Юра вопросительно посмотрел на него.

— Кто ставит задачи?

— Вождь.

Мару оглядывался по сторонам. Вдруг он увидел странную машину, которая опускалась в один из проходов, она была похожа вся на один сплошной бур. Мару просто впился в нее взглядом.

Мирко это заметил и улыбнулся.

— Эй, Мару! Нам пора.

***

Отвлекающий костер догорел.

Ещё какое-то время со стороны ложной стоянки доносились рев, визг, хруст костей и треск ломающихся папоротников. Постепенно всё стихло. Бангвал-буш снова погрузился во тьму.

Лишь четыре небольших костра, спрятанные в ямах и прикрытые вайями, едва заметно светились внутри лагеря.

— Тишина... Полная тишина... — едва слышно прошептал Руо.

Прошло несколько минут. Слышались только мерные взмахи махалок, которыми люди гнали тяжёлый едкий дым к изгороди. Потом за пределами лагеря снова что-то зашуршало. Совсем рядом. Кто-то тяжело сопел. Фыркал. Чихал.

Что-то крупное медленно двигалось вдоль изгороди, принюхиваясь. Раздался треск. Неизвестный зверь попробовал пролезть через заграждение. Ветви ограды захрустели. В следующее мгновение из темноты донеслось яростное шипение. Зверь резко отпрянул. Видимо, смесь золы и токсичной коры обожгла чувствительные рецепторы. Шипение постепенно удалилось. И снова наступила тишина.

Вдруг из темноты раздался дрожащий голос.

— Зачем... зачем я вообще пошел за тобой, Руди...

Голос сорвался.

— Мы всё здесь умрем...

— Я не хочу...

Дар оказался рядом раньше, чем кто-либо успел повернуть голову.

Он зажал мужчине рот ладонью, другой рукой крепко обхватил шею и прижал его к себе. Несколько секунд мужчина отчаянно дергался. Потом его тело обмякло. Дар осторожно опустил его на землю. Одна из женщин испуганно вскрикнула. Руо тихо выругался.

— Твою ж мать...

За пределами лагеря сразу стало шумнее.

В темноте зашуршало сразу в нескольких местах. Что-то тяжелое навалилось на изгородь. Хрустнули ветви.

— Дар... приманка.

Дар и Руо быстро отбросили несколько вай, которыми был прикрыт небольшой тайник. Под ними лежали туши убитых животных. Джарраха одновременно выхватили ножи. Несколько быстрых движений. Лезвия вспороли брюхо туш. В воздух сразу ударил тяжёлый запах свежего мяса и крови. Они молча перебросили приманку через изгородь.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом из темноты донеслось торопливое шуршание. За ним второе. Третье. Рык. Шипение. Визг. Хруст.

Сразу несколько хищников одновременно добрались до приманки.

— Время.

Дар метнул шар. Он ударился о землю среди сцепившихся животных. Хлопок.

Облако серой едкой пыли мгновенно накрыло всё вокруг.

Лес будто взорвался звуками. Рев. Визг. Шипение. Фырканье. Животные метались, ослепленные и обожженные едкой смесью.

— Махальщики! Ближе к центру!

Люди мгновенно бросились выполнять приказ.

— Гоните воздух от людей! Быстрее!

Тяжелое облако медленно поползло в сторону лагеря. Махалки заработали чаще. Пыль нехотя свернула в сторону папоротников.

Постепенно шум начал стихать. Руо напряженно вслушивался в темноту.

— Пронесло?

Дар покачал головой.

— Нет, брат.

Он посмотрел в сторону, где только что дрались хищники.

— Теперь их станет больше.

— Запах мяса и крови уже не перебить.

Короткая пауза.

— Сейчас придут мингина и буру.

Руо поморщился.

— А если побоище "духами" обрызгать?

— Я, туда не полезу и тебе не советую.

Дар задумался всего на секунду.

Потом поднял с земли несколько широких вай.

— А если облить их... и просто перебросить за изгородь? – спросила одна из беглянок, указывая на вайи.

Руо кивнул.

— Хорошая идея.

Он повернулся к людям.

— Быстро! Помогайте!

— Мы обливаем вайи.

— Вы хватаете и сразу бросаете их за изгородь.

Работа закипела. Широкие листья один за другим покрывались вонючей жижей и летели во тьму. Запах вокруг лагеря стал ещё тяжелее.

Руо обвел взглядом людей.

— Кто снова порезался – прижигайте раны.

— Быстро.

— Не тяните.

Он поднял винтовку.

— Все обратно в центр.

Долгая пауза.

— Тишина...

Ещё тише.

— Полная тишина…

— А что такое мингина и буру? – тихо спросила одна из девушек.

Руо даже не обернулся.

— Большие... злые... и очень голодные жуки. Надеюсь не появятся.

Он быстро оглядел лагерь.

— Все накидывайте на себя как можно больше одежды! Обматывайте руки, ноги, шею! Есть одеяла – накрывайтесь ими и прижимайтесь к земле!

Он прислушался. Из темноты донесся низкий, едва различимый гул. С каждой секундой он становился громче.

— Быстрее!

Руо поднял руку.

— Слышите?

Теперь гул различили все.

— Это буру.

— Махальщики! Дым наружу и вверх! Не давайте ему опускаться в лагерь!

Люди заработали махалками ещё быстрее. Четыре столба густого едкого дыма начали подниматься над лагерем и постепенно растекаться наружу, образуя над изгородью плотный дымовой пояс.

— Дар! Остатки туш!

Дар уже был возле тайника.

Руо подбежал к одному из костров, поджег несколько факелов и один за другим перебросил их далеко за изгородь.

Во тьме вспыхнули несколько красноватых огней.

Следом они с Даром швырнули к каждому факелу по куску крысиной туши.

Одна из женщин уже поливала остатками "духов" место, где разделывали приманку.

Руо коротко кивнул.

— Молодец.

Потом резко обернулся к людям.

— Все к земле!

— И ни звука!

Гул всё нарастал. Через несколько секунд возле ближайшего факела тяжело приземлился первый жук. Почти с ладонь величиной. Черный. Блестящий. С огромными жвалами. Потом второй. Третий. Через мгновение вокруг приманки уже копошился десяток буру.

Из темноты донесся новый звук.

Словно сухие листья кто-то быстро тер друг о друга.

Нарастающий шелест.

Дар тихо произнес:

— А вот и мингина...

Из темноты выползли ещё жуки.

Они были крупнее буру.

Сероватые.

Более массивные.

Их уже не интересовала охота.

Они шли на запах крови.

Первые буру бросились на них.

Мингина ответили.

Через несколько секунд возле факелов уже кипела драка.

Из темноты выскочил карта-пули. Варан вцепился прямо в кусок туши, отбросив нескольких жуков. Сразу появились вирри-калк. Эти злобные крысы сразу же вцепились в варана.

Следом зашипел кунтур-гунья. Он обвился вокруг одной из крыс и вцепился ей в морду.

У каждого была своя добыча. Но вскоре все дрались уже со всеми.

— Пора? — тихо спросил Дар.

Руо наблюдал ещё несколько секунд.

— Нет...

Он дождался, пока к свалке подтянутся новые хищники.

— Пусть сильнее перегрызут друг друга...

Ещё несколько секунд.

— Теперь!

Дар один за другим метнул шары.

Хлоп!

Хлоп!

Хлоп!

Облака едкой пыли накрыли сразу все очаги схватки. Ночь снова взорвалась ревом. Визгом. Шипением. Треском папоротников.

Животные метались, сталкивались друг с другом, добивая уже раненых противников. Шум долго не стихал.

Вдруг одна из раненых вирри-калк, вся в крови, вдруг выскочила из общей свалки и бросилась в сторону лагеря.

За ней рванул целый рой буру. Не разбирая дороги, жуки на полной скорости влетели в густой дымовой пояс. Несколько десятков сразу потеряли ориентацию. И словно черный дождь, посыпались вниз.

— Добивайте!

— Пока не очухались!

— В голову!

— Панцирь очень крепкий!

Лагерь мгновенно превратился в хаос. Жуки падали на землю. Врезались в папоротники. Стучали о камни. Некоторые падали прямо на людей. Матери накрывали собой детей. Мужчины молотили камнями по черным панцирям. Кто-то добивал ножом. Кто-то пытался просто отползти.

Один буру ударился о вайю, перевернулся и рухнул прямо на спину маленькому ребенку. Мать оцепенела. Жук уже начинал шевелиться. Руо оказался рядом мгновенно. Сорвал буру со спины ребенка и с силой швырнул его на землю. После этого размозжил ему голову рукояткой ножа. Голова жука превратилась в месиво. Жвалы ещё несколько секунд судорожно щелкали.

— Ребенка каким-то одеялом закрой! Быстро!

В этот момент очнулся мужчина, которого раньше обездвижил Дар. Увидев огромного жука у себя на груди, он дико вскрикнул и вскочил. Не разбирая дороги, бросился бежать. Споткнулся о корень. Со всего размаха влетел в изгородь. Острые края вай мгновенно вспороли ему руки и лицо. Кровь брызнула на листья. Мужчина заорал. В следующий миг сверху уже опускался рой мингина. Они облепили его почти мгновенно. Из темноты возникли две крупные тени. Раздалось рычание.

Раздался дикий вопль и резко оборвался.

Запах свежей крови быстро разнесся по округе.

Одна из девушек схватила пустой бочонок из-под "духов", плеснула в него остатки воды из фляги и начала взбалтывать. Она уже собиралась выплеснуть жидкость в сторону, где исчез мужчина.

Руо схватил ее за плечо.

— Поздно.

Он посмотрел ей в глаза.

— Лучше облей себя.

— И шею закрой.

— Там уже бесполезно.

Девушка молча кивнула.

Руо быстро оглядел лагерь. Неподалеку стоял парень с винтовкой. Он дрожал так сильно, что едва удерживал оружие. Руо посмотрел на него. Потом – на девушку.

— Стрелять умеешь?

— Пару раз пробовала… Ни разу не попала...

Руо молча вырвал винтовку из рук парня и толкнул его назад, к детям. Протянул оружие девушке.

— Держи.

— Уже взведена.

— Наводишь.

— Стреляешь.

Он перевел взгляд на изгородь. Там уже ломались вайи.

— Бей в упор.

Первые твари начали перелезать через заграждение.

— Дар... шары ещё есть?

— Два.

— Негусто...

Руо несколько секунд смотрел в темноту.

Потом коротко сказал:

— Давай факела.

Он посмотрел на широкие вайи, сложенные возле костров.

— Сделаем Огненное дыхание.

Люди непонимающе переглянулись.

— Всё бросить!

— В плотный круг!

Люди поспешно сбились ближе друг к другу.

— Те, у кого винтовки, вперед!

Девять человек вышли в первое кольцо.

— Стрелять только по команде!

— И только наверняка!

— Сейчас будут вспышки. Стрелять только после вспышки.

Руо быстро обошел круг. Каждому, у кого не было оружия, сунул в руки факел и широкую вайю.

Коротко показывал.

— Переворачивай.

— Видишь снизу споры?

Люди кивали.

— По команде резко проведешь факелом по ним.

Он показал движение рукой.

— Как будто сметаешь их.

— Будет яркая вспышка.

— После нее стрелки бьют тварям в голову.

Он обвел взглядом перепуганную толпу.

— Все готовы?

Ответом стало невнятное мычание.

Дар негромко запел.

— Джелли ... Джелли шумит на ветру…

— Джелли ... Джелли ... я не умру

Руо сразу подхватил.

— Джелли ... Джелли ... Меня не зови…

— Джелли ... Джелли ... Врага забери.

Они пели спокойно.

Будто сидели не среди кровожадной фауны, а у вечернего костра.

Через несколько секунд тихий женский голос неуверенно повторил последние слова.

Потом ещё один.

И ещё.

Песня постепенно пошла по кругу.

Она не прогоняла страх.

Она не давала ему победить.

Через изгородь медленно перелезали карта-пули.

Между ними мелькали вирри-калк.

По папоротнику ползли кунтур-гунья.

Над всем этим кружили буру.

Руо поднял руку.

— Готовь дыхание!

Люди замерли.

— Давай!

Вокруг лагеря почти одновременно вспыхнули десятки ослепительно ярких вспышек. Будто кто-то на миг зажег маленькое солнце.

Ночные твари одновременно дернулись. Карта-пули отшатнулись. Буру беспорядочно заметались в воздухе.

— Залп!

Прогремели выстрелы. Несколько карта-пули рухнули возле изгороди. Вирри сразу бросились рвать ещё теплые туши. На краю лагеря кунтур-гунья молниеносно схватил одну из зазевавшихся крыс.

— Готовь дыхание!

— Давай!

Новая цепочка вспышек.

— Залп!

Ещё несколько тварей рухнули. Теперь уже зверьё по внутреннему периметру лагеря рвало друг друга.

Дар вдруг резко повернулся.

— Руо!

— Там стая вирри!

Из темноты действительно накатывала новая волна крыс. Дар молча выдернул шар и метнул его прямо в центр стаи. Хлопок. Едкая пыль накрыла вирри. Поднялся оглушительный визг.

В ту же секунду во что-то невидимое врезался карта-пули. Раздался хруст. Кто-то захрипел. Кто-то завизжал ещё громче.

— Готовь дыхание!

— Давай!

Третья вспышка оказалась заметно слабее предыдущих.

На многих вайях спор уже почти не осталось.

Факелы тоже догорали.

— Стрелки!

— По готовности огонь!

Выстрелы звучали всё реже.

Боеприпасы заканчивались.

Последние факелы один за другим погасли. Бангвал-буш снова погрузился во тьму. Только звезды едва освещали происходящее.

Вокруг лагеря звери продолжали рвать друг друга. Рой мингина уже облепил павших.

Дар молча достал последний шар. Посмотрел на Руо. Тот кивнул. Шар улетел в самую гущу схватки. Последний хлопок. Последнее облако едкой пыли. Рев стал ещё сильнее.

Но Руо уже смотрел в другую сторону. Из темноты выходили всё новые вирри-калк. Их было слишком много.

Похоже, вокруг лагеря они уже перебили почти всех кунтур-гунья. Теперь главным призом оставались люди.

Один за другим стрелки переставали стрелять. Потом стрельба стихла совсем. Боеприпасы закончились почти у всех.

Руо посмотрел на Дара.

— Гранаты есть?

— Две. Осколочные.

Руо молча кивнул.

Несколько секунд наблюдал, как крысы стягиваются всё ближе.

— По команде Дара...

Он оглядел людей.

— Все на землю!

Дар выдернул чеку.

— Граната!

Взрыв.

Туши вирри разлетелись в стороны. Через несколько секунд снова прогремел взрыв. Руо повернул голову.

— Дар?

— Это не я.

Ещё один взрыв. Потом ещё. Потом сразу несколько. Вспышки становились всё ярче. Почему-то вокруг лагеря становилось светло.

Руо медленно поднял голову. Высоко над лагерем висела тяжелая боевая платформа Эво. Ее прожекторы превращали ночь в день. Между папоротниками стремительно носились ударные дроны.

Их плазменные очереди безжалостно косили зверьё и папоротник вокруг лагеря.

Помощь наконец пришла.

***

Руо медленно поднялся на ноги и огляделся.

Вокруг всё ещё работали ударные дроны. Они методично выжигали бангвал-буш, расчищая пространство вокруг лагеря. Метров на сто вокруг уже не осталось ничего живого. Плазменные очереди полосовали папоротник, а тяжелая боевая платформа медленно кружила над лагерем, освещая окрестности.

Руо стоял между двумя ударными дронами, которые даже не обращали на него внимания, продолжая работать по целям.

— С этого ракурса всё выглядит ещё ужаснее...

Дар тоже осмотрелся.

— Как думаешь... наша багги ещё целая? Очень не хочется пешком до Маунт-Айза ковылять. А то они как-то уж слишком усердно долбят именно в сторону нашей машинки.

Руо усмехнулся.

— Главное, чтобы эти машины нас самих не зашибли с такого усердия.

Оба негромко рассмеялись.

Бежать всё равно было бессмысленно.

— Интересно, где Мару? – спросил Руо.

— Я вижу только машины.

Дар ухмыльнулся.

— Может, подсрачников от Эво получил. Теперь стыдно показаться.

Вдалеке послышался гул. Он быстро нарастал. На фоне звезд медленно плыли четыре крупных силуэта. Транспортные машины. Они зависли над лагерем, затем одна за другой начали опускаться.

Дверь ближайшей машины плавно отъехала в сторону. На землю легко спрыгнул Мару. Огляделся. Увидел своих. Улыбнулся.

— О... А вас что, вирри не съели? Живучие!

Дар развел руками.

— А что, этих так много осталось? Непорядок. – Мару покачал головой, показывая на беглецов.

— Как так? Неужто бангвал-буш всю ночь дрых? Да и вы какие-то заспанные. Всю ночь небось дрыхли, пока я по лесам бегал.

Руо сделал серьезное лицо.

— И тебе здрасьте, командир. Как видишь, ночь была тихая и спокойная. Звездное небо, легкий ветерок и убаюкивающее шуршание Джелли. Как тут не уснуть? А тут ты, на голову с неба свалился. Всех перебудил.

К этому времени к ним уже подошли бойцы Эво.

Мару повернулся к ним.

— Ну... вы уже, можно сказать, все знакомы. Чего уж теперь. Старое поминать. Дело было давно. Мы уже почти забыли.

Он посмотрел на Магу.

— А вы?

Мага хмыкнул.

— Легкий осадочек остался.

— Нельзя быть таким злопамятным. Морщины раньше времени появятся.

Несколько спецназовцев невольно улыбнулись.

Мару кивнул в сторону беглецов.

— Ну все. Принимайте по описи. Люди. Штук двести.

Беглецы стояли плотной толпой, прижимаясь друг к другу.

Вперед вышел Мирко.

— Приветствую вас. Мы – Эво. Мы рады всем, кто пришел к нам с миром.

Из толпы вышел Руди.

— Мы простые рабочие. Мы хотим мира.

— Тогда договоримся.

Мирко спокойно оглядел людей.

— Сейчас вы пройдете процедуру сканирования. Она нужна, чтобы убедиться, что вы не замышляете ничего плохого против нас. Это быстро и совершенно безболезненно. Заодно вас осмотрят медики, обработают раны и окажут помощь.

Он посмотрел на санитаров.

— Все, кто ранен, подходите первыми.

Руо снова посмотрел на Мару.

— Мы вот стоим, командир, и думаем... цела ли наша багги.

Мару перевел взгляд туда, где они ее оставили.

В той стороне теперь торчали лишь изломанные папоротники и свежие воронки.

Он посмотрел на Руо.

— Я смотрю, ты выспался.

— Сгоняй глянь, что там с машинкой.

Потом повернулся к Мирко.

— Эй, Мирко! Не стреляйте. Руо побежал транспорт проверить.

Мирко улыбнулся.

— Ты же вроде на нем стоишь.

Мару рассмеялся.

— Это да. Но тот немного удобнее... и шустрее.

Минут через десять из темноты послышался знакомый рев двигателя.

На поляну выскочила багги.

За рулем сидел довольный Руо.

— Присыпало малехо. Камнями да бангвалом. А так вроде всё на месте.

— Тогда собирайте всё, что уцелело из инструментов. – Мару кивнул.

— Будем готовиться в путь.

Он посмотрел вокруг.

Повсюду лежали туши зверей и скошенный папоротник.

— Эх... сколько добра пропадает.

Немного подумав, добавил:

— Надо хоть железы повырезать. Все наши запасы защитной смеси здесь остались. Хоть что-то заберем.

Руо посмотрел на девушку, которая ещё недавно помогала им отбиваться.

— Ты точно не из Джарраха?

Девушка улыбнулась.

— Нет.

— А зовут-то как?

— Тая.

Руо протянул ей руку.

— Кая, Тая.

Девушка крепко пожала ее.

— Кая, Джарраха.

Мирко подошел к Мару.

Протянул небольшой футляр и коммуникатор.

— Это лекарство. Пригодится.

Мару молча убрал футляр.

— А это коммуникатор.

Мирко показал несколько кнопок.

— Вот так включается.

— Вот так вызываешь меня.

Немного помолчал.

— Если вождь когда-нибудь поставит тебе задачу искать входы... нажми эту кнопку.

Мару несколько секунд рассматривал коммуникатор.

Потом кивнул.

— Кая, Эво.

Он протянул руку.

— Джарраха долги отдают.

Мирко крепко пожал её.

Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза.

— Будем ждать.

Мирко слегка улыбнулся.

— Кая, Джарраха.

Над поляной снова загудели двигатели.

Транспортные машины одна за другой начали подниматься в предрассветное небо, унося к Катрин почти две сотни спасенных людей.

Мару, Руо и Дар ещё долго молча смотрели им вслед.

Потом Мару оглянулся вокруг и хлопнул Руо по плечу.

— Ну что? Я придумал для вас кучу работы…

Глава 10. Точка входа.

Из завала высунулась труба аварийного тоннеля. Спустя небольшой промежуток времени из нее вылетели светошумовые гранаты. Дальше появились тени. Они выходили из трубы одна за другой.

Город был полностью погружён во тьму. Ни аварийного освещения. Ни работающих панелей. Ни слабого света из жилых уровней.

Но для Эво темнота не была препятствием. На внутренних экранах масок прорисовывалась картинка Семёрки. Там, где человеческий глаз видел сплошную черноту, на экране появлялись стены, перекрытия, лестницы и объекты.

Бойцы двигались медленно. Арн шёл впереди своей группы. Они прошли несколько ярусов.

Пусто.

На одном из следующих уровней Арн поднял руку.

В глубине бокового тоннеля приборы показали слабое свечение.

Живой свет.

— Вижу, – тихо сказал Шен.

Арн кивнул и свернул в сторону света.

Чем ближе они подходили, тем отчётливее становилось свечение. За поворотом обнаружилась небольшая площадка. Из-под одной из дверей пробивалась тонкая полоска света.

Арн остановился.

Бойцы заняли позиции.

Дверь резко открыли.

Спецназ вошёл в помещение быстро.

Стволы направлены на людей.

Электронный голос из коммуникатора прозвучал ровно и жёстко:

— Кто такие?

Несколько человек замерли.

— Руки так, чтобы я их видел. Без резких движений.

Люди медленно подняли руки.

Один мужчина вдруг сунул руку за пазуху.

— Стоп! Что у тебя там?

— Это не оружие! Не оружие!

— Медленно доставай. Очень медленно.

Мужчина осторожно вытянул из-за пазухи сложенный листок.

— Что это за бумажка?

Он развернул листовку и показал её бойцам.

Это была листовка Эво.

— Мы хотели сдаться, – сказал мужчина.

— Хорошо.

Один из бойцов указал на него рукой.

— Ты. Выйди.

Мужчина медленно вышел из комнаты.

— Стой.

На голову надели обруч сканера.

Несколько секунд.

— Чист.

— Это быстро и не больно, если не сопротивляться. Дальше вас эвакуируют в безопасное место.

Мужчина снова посмотрел на листовку в своей руке.

— Это правда? То, что написано тут.

Боец посмотрел на него.

— Всё сам увидишь.

Оставшихся в Семёрке людей начали выводить группами. Пока одни бойцы занимались эвакуацией, остальные осматривали город.

Нужно было понять, какие уровни сохранились, где находятся рабочие проходы и какие тоннели могут использоваться для дальнейшего продвижения.

Готовой карты у них не было. Поэтому её собирали из записанных сканером воспоминаний допрошенных.

По показаниям людей постепенно выяснилось ещё одно. Семёрка, Десятка и Девятка когда-то вообще не были едиными городами.

Это были отдельные поселения, шахтёрские районы и заводские комплексы.

Со временем они разрослись и начали соединяться.

Между ними прокладывали новые тоннели.

Старые переходы расширяли.

Коммуникации переносили.

Одни участки объединяли, другие перекрывали.

Потом появлялись новые заводы, новые шахты, аварийные проходы, технические ходы и дополнительные линии снабжения.

За поколения всё это несколько раз перестраивалось.

Люди помнили разные варианты одной и той же сети. Для одного проход существовал и вёл к определённому заводу. Для другого тот же участок уже был перекрыт, а вместо него появился новый тоннель.

Третий вообще пользовался аварийным ходом, о котором первые двое ничего не знали.

Теперь, после многочисленных взрывов и обрушений, разобраться во всём этом было практически невозможно.

Как говорится, «чёрт ногу сломит».

Арн смотрел на постепенно растущую схему.

Линии расходились во все стороны, пересекались, обрывались и снова появлялись на другом уровне.

Пётр подошёл с планшетом в руке.

— Что-нибудь получается?

— Получается.

Арн увеличил карту.

— Но вот здесь проблема.

На схеме от одного из узлов расходилось сразу несколько направлений.

— Слишком много?

— Не в этом дело.

Арн провёл пальцем по линиям.

— Мы не знаем, куда они ведут.

Пётр посмотрел внимательнее.

— А эти?

Пётр указал на несколько линий, уходивших за пределы Семёрки.

— Их помнят люди, которых мы нашли здесь?

— Да. И те, кого мы отсканировали до этого.

Арн переключил слой карты.

Некоторые участки стали красными.

Пётр помолчал.

— Значит, можем пойти не туда.

— Тут нам дроны в помощь.

— И то правда.

Пётр посмотрел снова на карту.

— А города?

Арн ткнул в два обозначения.

— По воспоминаниям людей основные направления ведут сюда. И сюда.

— Десятка?

— Один из вариантов.

— Второй?

— Пока не знаем.

Пётр нахмурился.

— Они знают, что мы идём по следу.

— Конечно.

— Тогда могут уйти на мелкую базу. Или специально отвести нас от города.

Арн кивнул.

— Могут.

Он снова посмотрел на карту.

— Но у них есть раненые. Они потеряли людей. Им нужны припасы, медикаменты, нормальная инфраструктура.

— То есть ты всё-таки считаешь, что они пойдут в город?

— Скорее всего.

Пётр ещё раз посмотрел на разветвляющуюся схему.

— Но сначала надо понять, какой из этих путей вообще существует.

— Вот именно.

Арн увеличил участок, где тоннель исчезал под завалом.

— Этот всё равно придётся расчищать. И главное, обвалы длинные, до ста метров. Порода после взрывов рыхлая, вперемешку с арматурой и железобетоном. По текущим данным, расчистка займёт до 10 суток.

— И мы точно не знаем, что там дальше. И пока не восстановим участок, часть сети для нас просто не существует.

Пётр кивнул.

— А остальные?

— Малые ответвления проверяем параллельно.

— Все?

— Все, до которых можем добраться.

Арн посмотрел на красные линии разрушенных тоннелей.

— Пока не получим нормальную карту, выбирать направление наугад не будем.

Пётр некоторое время молча смотрел на карту.

Потом спросил:

— А ты почему вообще из армии ушёл?

Арн усмехнулся.

— Вначале было интересно.

— В смысле?

— Хотел быть похожим на великого прадеда.

— Получилось?

— Сначала думал, что да.

Арн пожал плечами.

— А потом прошло сто семьдесят лет.

— И?

— Надоело.

— Что именно?

— Лазить по всяким тоннелям и отстреливать этих недобитков, что в Австралию не успели сбежать.

Пётр усмехнулся.

— Всех уже.

— Не всех. Но достаточно.

Арн ткнул пальцем в карту.

— Мы все горы Южной Америки облазили. Каждый чёртов тоннель. Каждую дыру, где эти уроды прятались.

Он помолчал.

— Надоело.

— И что теперь?

— Хочу посмотреть, чего достиг наш народ.

Арн посмотрел на карту, потом куда-то поверх неё.

— Посмотреть на миры, которые мы освоили. Своё создать.

Пётр кивнул.

Арн усмехнулся.

— Ну и жену с детьми-засранцами завести.

— Сколько?

— Трое. Не меньше.

— Почему именно трое?

— Меньше смысла нет.

Пётр тихо рассмеялся.

Арн повернулся к нему.

— Петь, ты на Корале был?

— Нет.

— Вот и я нет.

Он пожал плечами.

— А хочу.

— Туда путёвку фиг получишь. Желающих, каждый первый.

— Знаю.

Арн улыбнулся.

— Но ведь можно.

Пётр тоже улыбнулся.

В этот момент к ним подошёл Мирко.

— Парни.

Они обернулись.

— Есть один проход.

Арн сразу посерьёзнел.

— Какой?

— Тот, из которого беженцы вышли. Мы его ещё не успели осмотреть. Беженцами занимались.

Арн посмотрел на карту.

— Он где?

Мирко показал.

— Отлично. Вперёд туда. Тянуть нельзя.

Шен, стоявший неподалёку, тут же повернулся.

— Так, я не понял, кто тут раскомандовался.

Арн посмотрел на него.

— Я.

— А ты кто? Вот я командир группы, а ты кто? Внештатный консультант?

— Что-то вроде. Понял. Забылся. Командуйте товарищ командир.

Шен повернулся к остальным.

— Отлично. Вперёд туда. Тянуть нельзя! – повторил в точности слова Арна и его интонацию.

Все бойцы, улыбаясь, двинулись за Мирко.

***

Когда последние летающие машины Эво скрылись за горизонтом, Мару хлопнул в ладоши.

— Ну что застыли? Руо – за хворостом. Топить жир будем. Дар, ящик в руки и выгребай золу из кострищ. Я займусь тушами.

...

Через несколько часов на выжженной артиллерией Эво площадке вновь горел костер. Над огнем висел закопченный котел, в котором медленно плавился жир с убитых тварей. Его тщательно процеживали через плотную ткань и сразу сливали в основной топливный бак багги. В аварийной ситуации этого должно было хватить, чтобы пройти еще несколько сотен километров.

Рядом уже лежал мешок с ферментными железами самых крупных хищников.

Дар, насадив на импровизированный вертел из стебля бангвала здоровенную гунья, молча следил, чтобы мясо не подгорело.

После завтрака Мару развернул антенну рации и вышел на связь с Кари.

Он коротко доложил об инциденте с беженцами, о том, что Эво откликнулись на просьбу о помощи и не причинили людям вреда. Рассказал о тяжелых машинах, способных прокладывать тоннели в скальной породе, и о намеках Эво помочь в поиске входов в подземные города.

Кари долго молчал.

— Значит, тоннелепрокладчики...

Он задумчиво провел пальцем по карте.

— Если Эво умеют прокладывать быстро тоннели к подземным городам, крепостей больше не существует.

Он чуть помолчал, потом добавил.

— Лучше иметь такого соседа союзником, чем врагом.

— Помогайте Эво.

— Но без лишнего рвения. Нужно помочь найти входы — помогите, но сами туда не лезьте. Это их война с Хару.

— Ищи для них входы. Вентиляцию. Старые штольни. Карстовые провалы. Все, что позволит пройти под землю.

— Джарраха не участвуют в их войне. Но мы не станем мешать тем, кто ломает Хару.

— Понял вождь. Кая Джарраха!

— Кая Джарраха!

— Ну что, дети мха и выкидыши бангвала... Доедаем – и вон к той роще. Наберем коры джарра, натрем ее в порошок, пополним запас смеси – и в путь к Матаранке.

— Будем искать скрытые входы в Десятку.

Он оглядел своих людей и ухмыльнулся.

— Вперед. Вирри и Карта-пули уже, наверное, заскучали без нас.

***

Во дворцовой оранжерее Лютеции царило спокойствие.

Под прозрачным куполом шумели небольшие деревья, журчал ручей, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь стеклянную крышу, играли бликами на поверхности пруда.

Леди Бресар неторопливо завтракала. Перед ней стояла тарелка с большим стейком, бокал гранатового сока.

Из-за живой изгороди бесшумно появилась секретарь.

— Леди.

— Да?

— Верховный совет просит вас присоединиться к видеоконференции.

— Выведи связь сюда.

— Слушаюсь.

Секретарь исчезла так же тихо, как появилась.

Через несколько секунд над столом один за другим начали раскрываться полупрозрачные экраны.

На них возникли члены Верховного совета.

Последним появилось лицо председателя – Солана Ориса.

— Добрый день, леди Бресар.

— Добрый день, господа.

Взгляд Солана невольно остановился на ее тарелке.

Он едва заметно поморщился.

— Надеюсь... это не результат вашего обряда?

Эви подняла глаза и весело улыбнулась.

— Нет, Солан. Мы еще не поймали их вождей.

Солан тяжело вздохнул.

— Я надеялся, что за тысячу лет ты все-таки отказалась от этой дикости.

— Когда закончатся враги, закончится и обряд.

На несколько секунд повисла тишина.

Ее нарушила Эмили Лаэда.

— Простите... О каком обряде вы говорите?

Солан удивленно посмотрел на нее.

— Неужели ты никогда о нем не слышала?

— Никогда.

— Впрочем, неудивительно. Ты отвечаешь за искусство, культуру. Вопросы войны никогда не входили в твою сферу.

Эмили кивнула.

— Именно поэтому я, видимо, и не в курсе, и мне стало любопытно.

Солан покачал головой.

— Поверь, Эмили... лучше тебе и дальше не знать.

Эви тихо усмехнулась.

— Не преувеличивай, Солан.

— Нет, Эви. Не преувеличиваю.

Он на мгновение замолчал.

— А теперь, если все готовы... я хотел бы выслушать твой доклад.

Эви поставила бокал на стол.

— Первый этап операции завершен.

— Две агломерации Хару полностью выведены из строя и под нашим контролем.

— Цель демонстрации военного превосходства достигнута.

Она слегка коснулась пальцем экрана, выводя несколько диаграмм.

— Вместе с тем операция показала ряд обстоятельств, требующих дальнейших действий.

— Первое.

— Несмотря на очевидное превосходство армии Эво, формирования Хару сохранили высокую готовность к сопротивлению. Массовых капитуляций не зафиксировано.

— Второе.

— Добровольно на нашу сторону перешло около двухсотпятидесяти человек из простых рабочих. Согласно их показаниям, среди части мирного населения начинают возникать сомнения в информации, распространяемой руководством Хару. Однако объем выборки слишком мал, чтобы считать это устойчивой тенденцией.

— Третье.

— Установлен контакт, с некими местными жителями. Называют себя джарраха. Утверждают, что коренные Австралийцы. Связь с Хару полностью не ясна. Предположительно нейтральная сторона.

Она перевела взгляд на членов Совета.

— Четвертое.

— На территории Хару удерживаться гражданка Эво.

— Ее местонахождение точно неизвестно.

— Вероятность ее перемещения с каждым днем возрастает.

Небольшая пауза.

— На основании изложенного считаю целесообразным продолжить операцию.

Слово взял Солан.

— Мы достигли цели операции.

— Хару увидели наше превосходство.

— Теперь им необходимо время, чтобы осознать произошедшее.

Эви спокойно покачала головой.

— Время?

— Солан… Я уже не раз говорила и скажу ещё раз – у них была тысяча лет.

— Тысяча лет, чтобы отказаться от рабства.

— Тысяча лет, чтобы отказаться от набегов.

— Тысяча лет, чтобы перестать воспитывать детей в ненависти.

Она посмотрела прямо в камеру.

— И что изменилось?

Ответа не последовало.

Эви продолжила.

— Сегодня к нам добровольно вышли двести человек.

— Мы их уже допросили.

— Они подтвердили именно то, что мы знали и раньше.

— У Хару не изменилось ничего.

— Совсем ничего.

Она сделала короткую паузу.

— Они по-прежнему считают нас врагами.

— По-прежнему насаждают свою власть силой.

— По-прежнему обращают людей в рабство.

— По-прежнему пытают пленников.

— По-прежнему воспитывают своих детей так, чтобы однажды они пришли убивать наших.

— Вместо того чтобы начать переговоры, они взяли заложницу. Да, соглашусь, это наш недосмотр и наша ошибка, что открылся проход в административной арке посреди Лютеции. Но они взяли эту девочку в заложники. Не помогли ей. Не вступили в переговоры. Да, вариантов была куча… Но они взяли заложницу. О чём дальше вести с ними разговор.

Эви вывела на экран видео, где Мару, размахивая змеёй как флагом, кричит о своей здаче и о том, что хочет голубое озеро.

— Да, это выглядит на первый взгляд смешно. Но не смешно уже выглядит то, что этот человек на видео, имел боестолкновения с нашим спецназом и он же первый установил контакт от джарраха, он нашел причину и возможность с нами говорить и получил нужный ему результат. Сто девяносто три человека, те самые беглецы, были спасены. А Хару взяли заложницу.

Солан внимательно слушал.

Эви закончила:

— Сколько еще времени ты предлагаешь им дать?

— Еще сто лет?

— Еще двести?

— Еще тысячу?

— Может нужно бросить гражданку Эво?

В оранжерее повисла тишина.

Наконец Солан тихо произнес:

— Леди Бресар...

Потом слегка улыбнулся.

— Эви...

— Мне кажется, ты опять ищешь возможность, как всегда, продолжить зачистку.

Эви ответила сразу.

— Нет. Я ищу возможность не продолжить, а закончить.

Солан уже собирался объявить голосование, когда заговорил еще один член Совета.

— Если позволите.

— Конечно, Кир, – кивнул Солан.

Кир Стар несколько секунд смотрел на материалы доклада.

— Леди Бресар...

— По тем данным, которые вы предоставили о Джарраха, можно сделать осторожный вывод, что мы имеем дело с еще одним человеческим обществом.

Он поднял взгляд.

— Пока мы не знаем почти ничего.

— Не знаем численности.

— Не знаем их политического устройства.

— Не знаем, какие отношения связывают их с Хару.

— Не знаем даже, действительно ли они являются потомками коренного населения Австралии.

Он сделал небольшую паузу.

— Но мы уже знаем одно.

— Они не помешали беглецам, о которых вы только что упоминали, покинуть территорию Хару.

— Более того, они помогли этим людям выжить.

Кир сложил руки перед собой.

— Если мы сейчас начнем полномасштабную операцию, существует риск втянуть в нее народ, о котором нам практически ничего неизвестно.

— Лично я считаю это преждевременным.

Эви спокойно ответила:

— Именно поэтому я и предлагаю закончить войну как можно быстрее. Уничтожить центры принятия решений и их логистику. Тогда будет проще заставить сдаться. А что касается джарраха, то мы их и их поселения трогать не собираемся.

Кир слегка покачал головой.

— В ваших же отчётах указано, что перевозками занимаются люди в шкурах. А это и есть джарраха. Как вы собираетесь разрушить логистику, не тронув джарраха? Скорее вы сделаете так, что у них не останется возможности сохранить нейтралитет. К тому же из вашего же доклада следует, что в городах проживает огромное количество мирного населения. Да, оно подвергается эксплуатации со стороны Хару. И, конечно, желательно людей вырвать из лап Хару. Но штурмы подземных городов неизбежно приведут к большим потерям среди мирного населения. Вы прекрасно знаете, что Хару любят прикрываться заложниками и мирным населением. Поэтому я считаю, что дальнейший штурм преждевременен.

Снова наступила тишина.

Слово взял Хуан Мин.

— Кир, чтобы взять подземный город, его не обязательно бомбить. Можно… ну допустим, пустить усыпляющий газ в вентиляцию. Варианты есть. Ты же рассматриваешь только один. Ты и те кто рассуждают также, вы не даёте места для маневра. И там где можно было бы достичь быстро максимально качественного результата, в итоге получаем полумеры, недомеры и война продолжается. И для нас, и для них, и для тех мирных жителей о которых ты так печешся. И чем дольше это будет тянуться тем больше шансов, что те же джараха перестанут быть нейтральными.

Солан обвел взглядом экраны.

— Думаю, позиции сторон понятны.

Перед каждым членом Совета появились два пункта.

Первое предложение.

Продолжить полномасштабную операцию до полного уничтожения военного потенциала Хару.

Второе предложение.

Продолжить операцию исключительно с целью освобождения удерживаемой гражданки Эво. Основные усилия сосредоточить на информационной работе, предоставив Хару время для переосмысления сложившейся ситуации. Установить максимально тесный контакт с Джарраха и начать изучение этого народа.

Солан посмотрел на членов Совета.

— Прошу голосовать.

Несколько секунд в оранжерее слышалось только тихое журчание ручья.

Один за другим на экранах начали вспыхивать результаты голосования.

Эмили Лаэда.

Второй вариант.

Кир Стар.

Второй вариант.

Дмитрий Гарин

Первый вариант

Ролло Исборн

Первый вариант

Луи Сент

Второй вариант

Хуан Мин

Первый вариант

…..

За первый вариант проголосовали лишь несколько членов Совета.

Солан дождался, пока система завершит подсчет.

— Решение принято большинством голосов.

Он посмотрел на Эви.

— Верховный совет постановил:

— Полномасштабное продолжение операции отклонить.

— Разрешить проведение операций силами специального назначения и, при необходимости, ограниченное применение штурмовых подразделений исключительно с целью освобождения удерживаемой гражданки Эво.

— Основные усилия сосредоточить на информационной работе с населением Хару и установлении устойчивого контакта с народом Джарраха.

В оранжерее снова стало тихо.

Эви медленно выдохнула.

На мгновение прикрыла глаза. Ей явно не нравилось принятое решение. Но спорить она больше не стала.

— Подчиняюсь решению Верховного совета.

Солан едва заметно кивнул.

— Благодарю, Эви.

Экраны один за другим погасли.

Оранжерея снова погрузилась в тишину.

Эви еще несколько секунд сидела неподвижно, задумчиво глядя на остывший стейк.

Потом улыбнувшись негромко произнесла:

— Значит, выжмем максимум из того, что нам дали...

Она наколола вилкой кусок стейка.

***

Десятка была крупнейшим подземным городом региона.

Она росла постоянно. Не вверх, как древние города поверхности, а вглубь и вширь. Стоило шахтерам выработать очередную жилу, как заброшенные штольни начинали новую жизнь. Одни превращались в жилые кварталы, другие – в склады, мастерские, фермы, резервуары для воды или производственные цеха. За десятилетия Десятка разрослась в настоящий подземный лабиринт из десятков уровней, сотен тоннелей и бесчисленных пещер.

В центральном зале совета вокруг объемной карты города собрались атаманы, начальники служб и инженеры.

Начальник снабжения поднялся первым.

— Начну с плохих новостей.

Он провел рукой над картой, выделяя линии караванных маршрутов.

— Караванов из Маунт-Айзы больше не будет.

В зале кто-то негромко выругался.

— Как и из Дарвина.

— Чертовы Эво...

Начальник снабжения покачал головой.

— Не только они.

Он открыл полученное ранее сообщение.

— Еще до вторжения из Пайн-Геп пришла информация, что после очередного конфликта с людьми Пайн-Геп вожди Джарраха объявили о прекращении торговли.

— Со всеми?

— Проверить сведения мы не успели.

— Через несколько часов началось наступление Эво.

Один из атаманов зло ударил кулаком по столу.

— Совсем оборзели дикари.

— Они что, страх потеряли?

До этого молчавшая Зенка усмехнулась.

— А они нас когда-нибудь боялись? Правильный ответ– нет.

Несколько человек повернули головы в ее сторону.

— Чем ты их пугать собрался?

Она пожала плечами.

— Сначала попробуй добраться до их поселений через Бангвал-буш. Если местная живность тебя не сожрет, прирежут Джарраха.

Зенка посмотрела на атамана с легкой насмешкой.

— Или ты думал, Пайн-Геп столько лет терпел их независимость по доброте душевной?

Ответить было нечего.

Начальник снабжения продолжил:

— Поставки крысиного мазута прекращены.

— Поставки метана тоже.

— Остатки топлива придется оставить исключительно армии, ремонтным мастерским и аварийным службам.

Поднялся главный энергетик.

— Тогда промышленность придется остановить.

В зале вновь поднялся гул.

Энергетик вывел схему городской энергосистемы.

— Большинство наших термопар использует в качестве горячего контура плавильные, цементные и обжиговые печи.

На схеме один за другим начали гаснуть энергетические узлы.

— Как только остановятся производства, перестанут работать и эти генераторы.

— Останется только геотермальная генерация.

— Ее хватит для вентиляции, водоснабжения, связи, госпиталей и минимального освещения.

Он немного помолчал.

— Но о любом энергоемком производстве придется забыть. О лифтах придется забыть. О электрокарах придется забыть. Да много от чего придется отказаться…

Начальник снабжения снова поднялся.

— С продовольствием положение еще хуже.

Он вывел следующую сводку.

— Значительная часть мяса, жиров, грибных концентратов и лекарственного сырья поступала через Джарраха.

— Собственными силами мы обеспечиваем себя только бататом и кое какой зеленью. И фермы рассчитаны только на местных жителей, а мы приняли всю Семёрку.

— Если уже сегодня не ввести жесткое нормирование продуктов...

Он замолчал, словно не желая произносить последнее слово.

— Через несколько месяцев начнется голод.

В зале повисла тяжелая тишина.

Пока в совете обсуждали цифры и сроки, по всей Десятке уже шла подготовка к обороне.

Шахтеры закладывали взрывчатку в проходах, готовя будущие завалы.

Бетонщики усиливали перекрытия и возводили огневые позиции.

Механики ремонтировали технику и стаскивали к ключевым развязкам бронещиты.

Город делили не только на уровни, но и на оборонительные сектора.

Каждый сектор готовился сражаться самостоятельно.

Если Эво все же доберутся до Десятки, им предстояло штурмовать не один подземный город, а десятки отдельных крепостей, соединенных между собой бесконечным лабиринтом тоннелей.

Уже через час после заседания Совета тревожные сирены прозвучали по всей Десятке.

Из динамиков один за другим зачитывались приказы.

— Объявляется частичная мобилизация.

— Всем мужчинам от восемнадцати до пятидесяти пяти лет, ранее состоявших в ополчении, немедленно прибыть в пункты распределения.

— Горнякам, проходчикам, бетонщикам и сварщикам получить направление в инженерные подразделения.

— Механикам и электрикам прибыть в ремонтные мастерские.

По широким тоннелям потянулись длинные очереди.

Одни получали оружие.

Другим выдавали каски, кирки, перфораторы и ящики со взрывчаткой.

Кому-то предстояло воевать.

Кому-то – строить оборону.

Одновременно по всему городу начали объявлять эвакуацию.

— Женщины с малолетними детьми. Старики. Инвалиды. Все желающие покинуть Десятку могут отправиться в Девятку. Отправка колонн начинается через два часа.

На центральных улицах сразу появились электрические платформы.

Люди грузили узлы с одеждой, мешки батата, домашнюю утварь.

Некоторые плакали.

Другие торопили родных.

Но уезжали далеко не все.

— Я здесь родился. Здесь и сдохну.

Старый шахтер закинул на плечо потертый карабин и отвернулся от платформы.

Женщина средних лет лишь крепче прижала к груди сумку.

— Мой сын остается. Значит и я остаюсь.

Нашлись и те, кто вообще отказался покидать город. Они записывались добровольцами. Кто-то шел варить еду для гарнизона. Кто-то таскал бетонные блоки. Кто-то шил разгрузки и перевязочные пакеты. Кто-то сортировал боеприпасы или набивал патронами магазины и ленты.

Даже те, кто никогда не держал оружия, понимали – оборона Десятки стала делом каждого.

По мере того как одни колонны уходили в сторону Девятки, другие продолжали прибывать. Остатки разбитых гарнизонов. Отряды из мелких поселений. Уцелевшие машины.

Десятка медленно превращалась в последнюю крепость всего региона.

Несмотря на объявленную эвакуацию, в Десятке оставались сотни детей.

Одних родители не решились отправлять в Девятку. Других было некому сопровождать.

Во многих семьях мужчины уже ушли на войну, а женщины не могли оставить свои посты.

Зенка была одним из атаманов Десятки. Покинуть город она не могла. Незадолго до вторжения Эво ее муж вместе со своим отрядом был направлен на усиление гарнизона Дарвина. С началом войны связь с городом оборвалась.

Жив ли он, попал в плен или продолжает сражаться – никто не знал.

Отправить детей одних в Девятку Зенка не решилась. Да и оставить их было не с кем.

Поэтому шестилетний Гор и четырехлетняя Лина остались вместе с матерью.

Как и многие другие дети Десятки. Они еще не понимали, что огромный подземный город, который всегда казался неприступным, совсем скоро превратится в поле боя.

***

Анна не знала, что это Десятка да и вообще что это город.

Она не знала ничего, кроме того, что её снова куда-то бросили – на этот раз в пещерку. Небольшую, с грубыми каменными стенами, влажными на ощупь, покрытыми тёмным налётом. Один топчан – деревянный, с обломанной ножкой, подпёртой камнем. Без окна. Без света, кроме тонкой жёлтой полосы под дверью. Без всего.

Анна села на топчан. Выпрямила спину – привычка, вбитая с детства. Сложила руки на коленях.

Наниты давно восстановили платье – складки лежали как надо, жемчужная диадема сидела ровно. В этой пещере, с её запахом сырости и камня, это выглядело настолько неуместно, что было почти смешно. Почти.

Она просидела так несколько минут. Потом уткнулась лицом в ладони.

И заплакала.

Не громко, не истерично – тихо, почти беззвучно. Просто потому что больше не получалось держать. Всё последнее время она держалась – считала повороты, запоминала запахи и звуки, наблюдала, анализировала, давала себе задачи, потому что если голова работает, то страх немного отступает и есть иллюзия контроля. Она держалась в подвале. Держалась в кару. Держалась, когда её тащили куда-то в темноте туннелей.

Сейчас иллюзия кончилась.

Она думала о Селин. О том, как та сидит на ступеньках домика номер девять с планшетом и рассеянным взглядом. О Жозефин с её рыжими кудрями и мнением обо всём на свете. О Марте, которая говорит редко, но всегда в точку. Об Ив с её насмешливой точностью и фразой: *мы с тобой коллеги — ты строишь миры снаружи, я изнутри*.

Они сейчас, наверное, в «Раннем саду». Или на лекции. Или просто идут по аллее – в нормальном, понятном, светлом мире, где пахнет цветами и над крышами плывут белые дирижабли.

Анна зажмурилась.

Потом вытерла лицо ладонью. Медленно выдохнула. Выпрямилась.

*Считай*, – сказала она себе. — *Думай. Не раскисай.*

Она начала восстанавливать маршрут. Всё, что запомнила – с самого первого поворота после арки.

Три налево, один направо. Развилка у трещины в стене в форме молнии. Запах машинного масла у четвёртого перекрёстка – там, видимо, был гараж или мастерская. Долгий равномерный спуск – значит, они глубоко. Потом крупный узел, голоса, остановка. Потом снова движение, и снова спуск, но уже круче. Вход в это поселение был снизу, она запомнила это точно – их везли вверх по пандусу, чтобы попасть внутрь. Значит, выход – тоже снизу. Значит, если удастся бежать, нужно идти не вверх по туннелям, а вниз, к пандусу, и потом снова вверх уже внутри поселения.

*Если*, — повторила она мысленно.

Это было слабое утешение. Но лучше, чем ничего.

Дверь открылась. Анна успела только встать – она всегда вставала, это тоже было что-то вроде рефлекса, попытка сохранить хоть какое-то достоинство в ситуации, где достоинство было последним, что у неё осталось.

Ринат был таким же, каким она его запомнила в первый раз в машине – крупным, тёмным и с тем взглядом, который делал его неприятным совершенно независимо от того, что он делал или говорил. Не уродство, не увечье – просто что-то в посадке глаз, в том, как он двигался, что-то такое, от чего хотелось оказаться в другом месте.

Слов не было.

Он шагнул к ней, схватил за руку – крепко, как хватают вещь, а не человека – и дёрнул к себе. Анна попыталась упереться ногами в пол, отклониться, вырвать руку – всё это произошло одновременно и не дало никакого результата. Его рука была как тиски. Силы были настолько несопоставимы, что её сопротивление было скорее рефлексом тела, чем действием с каким-либо смыслом.

Он попытался сорвать с неё платье. Ткань разошлась с треском. Содрав часть платья, он взялся за корсет.

Наниты держали. Ткань не поддавалась – молча, неотступно, с лёгким потрескиванием, когда усилие становилось слишком сильным. Он дёргал грубее. Потрескивание усиливалось – почти как разряды статики, только непрерывные. Шнуровка не развязывалась. Он рванул ещё раз – ткань натянулась и вернулась на место, как только он отпустил.

Ринат выругался. Ударил по затылку.

Анна не успела понять, что падает.