Право на тьму: Наследник бездны

Глава 1. Тишина после бури

Горы клана Волчий Клык встретили нас ледяным ветром и запахом хвои.

Я стоял на краю скального выступа, глядя на долину, раскинувшуюся внизу. Бескрайние леса, сизые от утреннего тумана, уходили к горизонту. Где-то там, за этими хребтами, лежали земли Совета Магов. Империя. Академия. Всё то, что когда-то было моей клеткой, а теперь станет пьедесталом.

Или пеплом.

— Ты снова не спал, — раздался за спиной голос Кайры.

Я не обернулся. Знал, что это она, ещё до того, как она заговорила. Эмпатическая связь, усилившаяся после объединения всех носителей, позволяла чувствовать каждого из них на расстоянии. Кайра — тёплая, звенящая, как натянутая струна. Зейн — тяжёлый, рычащий, но сдержанный. Ноль — холодный, рваный, но уже не безумный. Виктор — спокойный, как глубинная вода. Кэл — колючий, настороженный, всё ещё не до конца поверивший.

И все они верили мне.

Какая ирония.

— Не спалось, — ответил я, наконец поворачиваясь. — Думал о плане.

— О плане? — Кайра подошла ближе, кутаясь в меховую накидку. — Мы только вчера закончили обустройство лагеря. Дай себе передышку. Хотя бы день.

— Передышки не будет, пока Совет дышит нам в спину, — я покачал головой. — Ты же знаешь, Эдрик не остановится. Он уже доложил Совету, что мы объединились. Теперь на нас объявят настоящую охоту.

Она помолчала, вглядываясь в моё лицо. В её синих глазах с золотыми прожилками плескалось беспокойство.

— Ты изменился, — тихо произнесла она. — После острова Теней. После Левиафана. Ты стал... отстранённым. Словно часть тебя осталась там, в Бездне.

— Возможно, так и есть, — я улыбнулся, но улыбка вышла холодной. — Бездна меняет всех. Ты сама знаешь.

Она хотела что-то сказать, но в этот момент из-за скал показался Зейн. Он был в человеческой форме, но его жёлтые глаза горели звериным светом.

— Разговор? — коротко спросил он.

— Да, — я кивнул. — Собери всех. Пора обсудить следующий шаг.

Он хмыкнул и скрылся за выступом. Кайра ещё раз взглянула на меня, но я уже отвернулся к долине.

Лагерь располагался в старой охотничьей крепости, которую клан Зейна использовал для зимовок. Массивные каменные стены, крытые грубым деревом, несколько залов, подземные ходы. Места хватало на всех, хотя обитатели крепости — остатки клана, около тридцати оборотней — поначалу косились на чужаков. Но приказ альфы был законом, и нас приняли.

Я вошёл в главный зал, где уже собрались остальные. Ноль сидел у очага, задумчиво перебирая чётки из чёрного камня. Виктор стоял у окна, наблюдая за снегопадом. Кэл — в дальнем углу, скрестив руки, сверлил меня взглядом. Кармина и Лираэль что-то тихо обсуждали у стола с картами. Нуар, как всегда, держался у двери — готовый исчезнуть при первой необходимости.

Кицуне, принявшая облик чёрной кошки, лежала на моём плече. Её хвост мягко покачивался, касаясь моей щеки. Она молчала, но я чувствовал её присутствие — единственное по-настоящему тёплое пятно в этом холодном мире.

— Итак, — начал я, занимая место во главе стола. — Что мы имеем.

Лираэль развернула карту. На ней были отмечены земли Запада, Империя, северные кланы и южные архипелаги. Красными крестами — города, где, по данным Нуара, располагались опорные пункты Инквизиции.

— Совет стягивает силы, — доложила она. — После нашего побега из Академии и исчезновения Кэла они перевели все гарнизоны в повышенную готовность. Дороги патрулируются, порты проверяются. На север уже выслали три отряда зачистки.

— Они знают, где мы? — спросила Кармина.

— Точно — нет. Но догадываются. Северные кланы всегда были под подозрением. Если они начнут прочёсывать горы, нас найдут за пару недель.

— Нужно уходить, — сказал Кэл. — В горы, глубже. Или в Империю — там я знаю безопасные места.

— В Империю нельзя, — возразил Ноль. — После того как ты присоединился к нам, тебя объявят предателем. Там тебя будут искать так же активно, как и нас.

— Тогда куда?

Я поднял руку, призывая к тишине.

— Есть только одно место, где Совет не сможет нас достать, — произнёс я. — Бездна.

В зале повисла тишина.

— Ты предлагаешь уйти в Бездну? — переспросил Виктор, и его лицо стало ещё бледнее обычного. — Это самоубийство. Даже носители не выживают в Пустоте без якоря.

— У меня есть якорь, — я покачал флакон с серебристой жидкостью — эссенцией матери, который дал мне Мортис. — С его помощью мы сможем открыть проход и закрепиться на краю Бездны. Не в глубине, а на границе. Там мы будем в безопасности и сможем планировать следующий шаг.

— А какой следующий шаг? — поинтересовался Кэл, щурясь.

— Поговорить с Древней, — ответил я. — Моей матерью. Она знает, как остановить вторжение без жертв. И она поможет нам.

Я говорил это уверенно, глядя каждому в глаза. И они верили. Ноль кивнул. Кайра сжала кулаки — решимость. Зейн оскалился в одобрительной ухмылке. Кармина хлопнула ладонью по столу:

— Значит, идём в Бездну. Когда выступаем?

— Через два дня. Нужно подготовиться: припасы, артефакты, заклинания. Лираэль и Виктор займутся ритуалом перехода. Нуар — разведка. Зейн — обеспечь, чтобы клан не пострадал, если Инквизиция сунется сюда без нас.

Все закивали. Люди начали обсуждать детали. Я слушал их вполуха.

Мой план шёл идеально.

Позже, когда зал опустел, я вышел на крепостную стену. Снег прекратился, и небо очистилось, открыв холодные звёзды. Где-то внизу, в подземельях крепости, шла работа: скрипели сундуки, звенело оружие, слышались приглушённые голоса. Команда готовилась к переходу, который, как они думали, приведёт к спасению.

Кицуне спрыгнула с плеча и обернулась девушкой — точнее, духом в человеческой форме. Высокая, изящная, с длинными чёрными волосами и золотыми глазами. Она была одета в лёгкое кимоно, тёмно-фиолетовое, расшитое звёздами. На шее блестел тот самый медальон, который она носила с нашей первой встречи.

— Ты снова лгал им, — произнесла она, но без осуждения. Скорее с любопытством.

— Я говорил правду, — возразил я. — Мы идём в Бездну. И я хочу поговорить с матерью.

— Но не для того, чтобы спасти мир.

— Нет, — признался я. — Для того, чтобы понять, как его уничтожить.

Она подошла ближе, и её хвост — теперь не один, а девять — мягко коснулся моей руки.

— Ты действительно хочешь этого? — тихо спросила она. — Уничтожить всех? Оставить только нас?

— А ты не хочешь? — я посмотрел на неё. — Ты же сама говорила, что мир прогнил. Что люди, эльфы, демоны — все они лишь пожирают друг друга. Что природа была свободна, пока не пришли разумные.

— Говорила, — она опустила глаза. — Но я не думала, что ты воспримешь это всерьёз.

— Ты — единственное живое существо, которому я верю. Ты была со мной с самого начала. Ты не предавала. Ты помогала. Всё остальное, — я обвёл рукой долину, крепость, небо, — это лишь декорации. Мне плевать, что с ними будет.

Она молчала, глядя на звёзды. Потом спросила:

— А как же Кармина? Кайра? Они ведь по-настоящему привязались к тебе. Неужели тебе их не жаль?

— Жаль, — честно ответил я. — Иногда. Особенно Кайру. Она похожа на птенца, который только вылупился и верит, что небо безопасно. Но жалость — это слабость. Если я позволю жалости остановить меня, я не дойду до конца.

— А если они узнают?

— Не узнают. До самого конца.

Я положил руку ей на плечо. Она была тёплой, несмотря на мороз. Её аура — огонь и лунный свет — обволакивала, успокаивала.

— Когда всё закончится, — тихо сказал я, — мы уйдём. Туда, где нет ни людей, ни магии, ни Бездны. Где только лес, и реки, и горы. Где мы будем вдвоём.

Она подняла на меня глаза. В них не было страха. Только бесконечная, древняя печаль и что-то похожее на нежность.

— Ты действительно злодей, Артур, — прошептала она. — Но почему-то с тобой я готова идти даже на край света.

— Потому что я твой хозяин.

— Нет, — она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то очень человеческое. — Потому что ты единственный, кто смотрит на меня не как на инструмент, а как на... спутницу.

Она вдруг обняла меня — легко, как дуновение. Я замер, не ожидая такого. Но потом осторожно обнял её в ответ.

— Мы сделаем это, — пообещал я. — Вместе.

Два дня пролетели в подготовке.

Лираэль и Виктор, запершись в подземной зале, чертили рунный круг для перехода. Нуар исчезал на рассвете и возвращался к ночи, принося новости: Инквизиция наступала. Передовые отряды уже вошли в предгорья. Времени оставалось меньше, чем мы планировали.

Я тренировался. Каждый день, до изнеможения. С Мортисом я бы спорил о методах, но здесь, среди гор, я сам был себе наставником. Я вплетал Хаос в стихии, учился управлять потоками Пустоты, пробовал новые формы. Контроль Хаоса достиг двадцати шести процентов — всё ещё мало, но для ритуала достаточно.

В последнюю ночь перед переходом ко мне подошёл Кэл.

— Я хочу поговорить, — сказал он, глядя в сторону. — С глазу на глаз.

Мы отошли к дальнему концу стены. Он долго молчал, потом выдавил:

— Я знаю, что ты задумал.

Внутри всё похолодело. Я не показал виду, но рука сама потянулась к кинжалу.

— И что же? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ты собираешься поговорить с Древней и узнать, как остановить вторжение без жертв. Но есть риск, что Древняя не захочет помогать. И тогда ты решишь пожертвовать собой. Я прав?

Я едва не рассмеялся. Вот оно что. Он считал меня благородным глупцом, готовым умереть ради мира. Что ж, пусть.

— Возможно, — ответил я, делая паузу. — А что?

— Я хочу, чтобы ты знал: если дойдёт до этого, я пойду вместо тебя. Моя жизнь... она не стоит многого. Я служил Совету, верил им, а они использовали меня. Ты дал мне шанс всё исправить. Если нужно будет закрыть врата ценой жизни — это сделаю я.

Я смотрел на него и видел не врага. Не фанатика. А сломленного мальчишку, который ищет искупления. На миг что-то шевельнулось в груди — та самая жалость, о которой говорила Кицуне.

Я подавил её.

— Ты не умрёшь, Кэл, — я положил руку ему на плечо. — Никто из нас не умрёт. Мы найдём другой способ. Обещаю.

Он кивнул, поверив. И ушёл, оставив меня одного.

— Ещё одна ложь, — тихо произнёс я сам себе. — В копилку.

Кицуне, появившаяся из тени, усмехнулась:

— Ты становишься мастером обмана, хозяин. Но помни: чем больше ложь, тем больнее будет правда.

— Они не доживут до этого момента.

— А если доживут?

Я промолчал. Ответа у меня не было. И, возможно, впервые за долгое время мне стало по-настоящему страшно — не перед Советом, не перед Бездной, а перед тем, во что я превращался.

Но отступать было поздно.

Утром мы встали в круг.

Лираэль и Виктор заняли места у противоположных концов рунной схемы. Ноль, Кайра, Зейн, Кэл — по бокам. Кармина и Нуар — у входа, на случай, если Инквизиция нагрянет раньше времени. Кицуне, в форме лисицы, стояла рядом со мной.

— Все готовы? — спросил я.

— Готовы, — ответила Кайра.

— Готовы, — эхом повторили остальные.

Я поднял флакон с эссенцией матери. Серебристая жидкость засветилась, отзываясь на мою кровь. Я вылил её в центр круга, и руны вспыхнули фиолетовым.

Ритуал перехода активирован.

Требуется: 6 носителей, объединённых общей целью.

Текущий статус: 6 из 6. Условие выполнено.

Открываю врата в Бездну...

Пространство дрогнуло. Воздух сгустился, и перед нами разверзся разлом — тот самый, что я видел на обложке своего будущего. Чёрная трещина, из которой струился холод и шёпот тысячи голосов.

— Вперёд! — скомандовал я, шагая в темноту.

И они пошли за мной. Все до единого. Не зная, что я веду их не к спасению.

А к гибели.

Глава 2. За гранью

Бездна не была тьмой.

Тьма — это отсутствие света. Бездна — это отсутствие всего. Здесь не было ни верха, ни низа, ни времени, ни расстояния. Пространство текло, как вода, меняя форму каждое мгновение. Цвета, которых не существует в природе, вспыхивали и гасли в бесконечной пустоте. Где-то вдалеке — или совсем рядом — пульсировали звёзды, но не настоящие, а их искажённые отражения.

Мы стояли на твёрдой поверхности. Точнее, на том, что Бездна согласилась сделать твёрдым для нас. Серебристо-фиолетовая платформа, сотканная из чистой энергии, удерживала нас на краю пропасти, уходящей в бесконечность.

Первой заговорила Кармина:

— Это... не похоже на то, что я представляла.

— А что ты представляла? — спросил Ноль, оглядываясь с холодным интересом.

— Ну, не знаю. Огонь, серу, крики грешников. Что-то более... драматичное.

— Это не ад, — тихо произнесла Кайра. — Это... дом. Мой дом. Я чувствую его. Он зовёт меня.

Она сделала шаг к краю платформы, но я поймал её за руку.

— Стой. Здесь нельзя идти на зов. Бездна — это хищник. Она приманивает, а потом пожирает.

Кайра вздрогнула и отступила.

— Откуда ты знаешь?

— Чувствую, — ответил я. — Через связь с матерью. Она где-то здесь. Глубоко. И она ждёт.

Я активировал «Пространственное чутьё», усиленное Хаосом. Мир вокруг вспыхнул силовыми линиями — миллиарды нитей, сплетающихся в узоры. Где-то в глубине, на самом дне Бездны, пульсировало ядро — огромное, тёмное, живое. Оно дышало. Оно смотрело.

— Нам туда, — я указал направление.

— Как далеко? — спросил Зейн, принюхиваясь. — Здесь нет ветра. Нет запахов. Я как будто ослеп.

— Для тебя Бездна — чужеродная среда, — пояснил Виктор. — Ты оборотень, дитя природы. Здесь природа искажена. Держись рядом, я буду подпитывать тебя своей энергией.

Зейн кивнул, и мы двинулись вперёд.

Дорога через Бездну не поддавалась логике.

Мы шли, но не чувствовали усталости. Время текло странно: казалось, прошли часы, но солнце — если это можно назвать солнцем — не двигалось. Иногда пространство вокруг нас сжималось, и мы оказывались в узких коридорах из чёрного стекла. Иногда — расширялось, и мы парили в бескрайних пустотах, усеянных мёртвыми звёздами.

Ноль шёл рядом со мной, молчаливый и сосредоточенный. Его аура, обычно рваная и агрессивная, здесь стала спокойнее. Словно Бездна признала его своим.

— Ты бывал здесь раньше? — спросил я.

— Один раз, — ответил он. — Когда сбежал из лаборатории. Я открыл проход и шагнул в Пустоту. Думал, что умру. Но выжил. Бездна приняла меня. С тех пор я чувствую её зов постоянно.

— И что она тебе говорит?

— Что я — её часть. Что я должен вернуться. — Он помолчал. — Раньше я верил. Теперь — нет. Я хочу жить. Даже если для этого придётся сражаться с самой Бездной.

Я кивнул. Его слова отозвались во мне — я тоже хотел жить. Просто по-своему.

Мы шли уже несколько часов — или минут, — когда впереди показался свет. Не звёздный, не магический. Тёплый, золотистый, как от костра в зимнюю ночь. Он манил, обещая покой и безопасность.

— Ловушка, — предупредил Виктор, останавливаясь. — Бездна умеет притворяться. Она показывает то, что ты хочешь увидеть.

— Но там кто-то есть, — возразила Лираэль, вглядываясь в свет. — Я чувствую разум. Древний. Очень старый.

— Моя мать, — я шагнул вперёд. — Это она.

— Артур, подожди, — Кармина схватила меня за руку. — А если это не она? Если это иллюзия?

— Тогда я развею её и пойду дальше. Но я должен проверить.

Я высвободил руку и пошёл к свету. Остальные последовали за мной, держа оружие наготове.

Свет становился ярче, теплее. Я чувствовал запах — странный, но знакомый. Пахло дождём, землёй, полынью. Запах детства, которого у меня никогда не было. Запах дома.

И тут свет рассеялся.

Мы стояли на поляне. Настоящей поляне, с травой, цветами, деревьями. Небо над головой было синим, с редкими облаками. Пели птицы. Журчал ручей. В воздухе порхали бабочки.

— Что за... — выдохнула Кайра. — Это же невозможно.

— Это моё воспоминание, — тихо произнёс я. — Точнее, её. Матери. Она создала это место из своей памяти.

В центре поляны стоял дом. Простой, деревянный, с черепичной крышей и дымком из трубы. На крыльце сидела женщина.

Она была прекрасна. Длинные серебристые волосы струились до земли, глаза светились мягким золотом, а кожа отливала лунным перламутром. Она не была человеком, эльфом или демоном. Она была чем-то иным. Древним. Первородным.

— Артур, — произнесла она, и её голос звучал как музыка сфер. — Ты пришёл.

Я шагнул вперёд. Кицуне, сидевшая на моём плече, напряглась, но не убежала. Она чувствовала то же, что и я: эта женщина не была врагом. По крайней мере, сейчас.

— Ты — моя мать? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Да. И нет. — Она улыбнулась, и в этой улыбке была печаль тысячелетий. — Я — та часть Древней, которая осталась после ритуала. Якорь, который удерживал твою душу в теле. Я жила в тебе двадцать лет, Артур. И теперь, когда ты вошёл в Бездну, я могу говорить с тобой лицом к лицу.

— Почему ты не ушла? Почему не вернулась к своим?

— Потому что я выбрала тебя. — Она посмотрела на меня, и я почувствовал, как что-то внутри меня дрогнуло. — Древние не знают любви. Мы — воплощения Хаоса, мы не умеем чувствовать. Но когда я держала тебя в руках, впервые за миллионы лет я ощутила тепло. Я решила остаться. Даже если это означало вечное заключение в твоей крови.

Я молчал. Её слова были слишком тяжёлыми, слишком странными. Я не знал, как реагировать.

— Ты пришёл за силой, — продолжила она. — За знанием. Ты хочешь уничтожить мир, который тебя отверг. Я чувствую это в твоём сердце.

Я вздрогнул. Никто, кроме Кицуне, не знал моего истинного плана. Но мать видела меня насквозь.

— Да, — признался я. — Хочу.

— Тогда слушай, — она поднялась с крыльца и подошла ко мне. — Сила, которую ты ищешь, находится в сердце Бездны. Там, где спят Древние. Я могу провести тебя туда. Но предупреждаю: то, что ты найдёшь, изменит тебя навсегда. Ты перестанешь быть человеком. Ты станешь... как я.

— Я готов.

— А твои спутники? — она взглянула на команду, стоявшую поодаль. — Они пойдут с тобой? Они готовы к тому, что их ждёт?

Я обернулся. Кармина, Кайра, Зейн, Ноль, Виктор, Кэл, Нуар, Лираэль. Все они смотрели на меня с надеждой. С верой. С любовью.

И я понял: они не готовы.

— Они останутся здесь, — сказал я. — В этом месте. Пока я не вернусь.

— Ты уверен? — мать прищурилась. — Без них ты можешь не справиться.

— Я справлюсь. Я всегда справлялся один.

Она кивнула, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение.

— Хорошо. Тогда идём. У нас мало времени. Совет уже открывает свои врата. Они хотят вторгнуться в Бездну, пока ты не успел обрести силу.

Я обернулся к команде.

— Оставайтесь здесь. Это приказ. Я вернусь.

— Артур, — Кайра шагнула вперёд. — Мы пойдём с тобой. Мы не хотим ждать.

— Нет. — Мой голос прозвучал резче, чем я хотел. — Это моё испытание. Не ваше. Если вы пойдёте со мной, вы погибнете. Я не могу этого допустить.

Ложь. Они погибнут в любом случае. Но не сейчас. Не здесь.

Кармина хотела возразить, но Ноль положил ей руку на плечо.

— Он прав, — сказал он. — Бездна не любит толпы. Чем больше нас, тем сильнее она будет сопротивляться. Пусть идёт один.

Кайра сжала кулаки, но отступила. Остальные тоже опустили головы.

Только Кицуне посмотрела на меня с укором. Она знала правду.

— Ты бросаешь их, — прошептала она мысленно. — Как бросишь и меня?

— Никогда, — ответил я так же. — Ты — другое.

— Идём, — мать взяла меня за руку. Её пальцы были холодными, как лёд, но в этом холоде была странная нежность. — Пора.

Мы шагнули в свет, и поляна исчезла.

Мы шли по коридорам из жидкого стекла. Стены переливались всеми цветами радуги, но не отражали нас. Здесь не было наших отражений. Только тени.

— Кто твой отец? — спросил я, чтобы заполнить тишину.

— Корнелиус Гранж, — ответила мать. — Он был молод, красив и глуп. Он думал, что сможет контролировать меня. Что я стану его оружием. Он ошибался.

— Он жив. Мортис. Он стал другим.

— Я знаю. Я чувствую его через тебя. Он раскаивается. Но это не меняет того, что он сделал. Он использовал меня. Он использовал тебя. Он заслуживает смерти.

Я промолчал. Мортис был сложным. Он помогал мне, но и использовал. Как и все.

— Ты хочешь убить его? — спросила мать.

— Нет. Пока нет. Он ещё может быть полезен.

— Прагматично. Хорошо. Ты научился думать, прежде чем чувствовать. Это признак силы.

Мы вышли в огромный зал. Здесь не было стен — только бесконечное пространство, усеянное звёздами. В центре парило нечто — тёмное, пульсирующее, живое. Сердце Бездны.

— Вот оно, — мать остановилась. — Сердце Древних. Если ты коснёшься его, ты получишь силу, достаточную, чтобы уничтожить всё. Но есть цена.

— Какая?

— Ты потеряешь себя. Свою человечность. Свои привязанности. Ты станешь Древним. Одиноким. Вечным.

— Мне это подходит, — я шагнул вперёд.

— Артур, — она схватила меня за руку. — Подожди. Есть другой путь. Ты можешь не уничтожать мир. Ты можешь изменить его. Ты можешь стать новым богом — не разрушителем, а творцом.

— Мир не заслуживает творца, — ответил я. — Он заслуживает забвения.

Она замолчала. Потом отпустила мою руку.

— Тогда иди. Но помни: когда всё закончится, ты останешься один. Даже твоя кицуне не сможет жить в мире, лишённом разумных существ. Она — дух, связанный с людьми. Без них она угаснет.

Я замер. Эта мысль не приходила мне в голову.

— Ты лжёшь, — прошептал я.

— Нет. Я говорю правду. Кицуне — не просто лиса. Она — хранительница. Её сила питается эмоциями разумных существ. Если ты уничтожишь всех, она исчезнет. Медленно, но неизбежно.

Я обернулся. Кицуне стояла у входа в зал, невидимая для матери, но видимая для меня. Её глаза были полны слёз.

— Это правда? — спросил я.

Она кивнула.

— Я не хотела говорить. Думала, ты передумаешь сам. Но ты не передумал.

— Тогда... что мне делать?

— Выбор за тобой, — сказала мать. — Сила или она. Мир без людей или мир без тебя.

Я стоял на краю пропасти, глядя на Сердце Бездны. Оно манило, звало, обещало всё, чего я хотел.

Но цена... цена была слишком высока.

— Я найду другой путь, — прошептал я. — Я уничтожу только тех, кто мешает. Тех, кто угрожает. Но не всех. Не её.

Кицуне подбежала ко мне, обняла, прижалась.

— Ты уверен? — спросила она.

— Нет, — честно ответил я. — Но я не могу потерять тебя. Ты — единственное, что у меня есть.

Мать вздохнула.

— Тогда твой путь будет труднее. Ты не получишь всю силу Древних. Только часть. Хватит ли её, чтобы победить Совет, — вопрос.

— Хватит, — я сжал кулаки. — Я не собираюсь побеждать Совет в открытом бою. Я собираюсь уничтожить их изнутри. Их гордыню, их страх, их ложь. Я стану тем, кем они сами меня сделали. И тогда... тогда решу, что делать с миром.

Мать улыбнулась — впервые с искренней теплотой.

— Ты — мой сын, — сказала она. — И ты уже не тот мальчик, который вошёл в Бездну. Ты — наследник. Не разрушитель. Судья.

Она коснулась моего лба, и я почувствовал, как сила течёт в меня — не вся, но достаточно. Контроль Хаоса подскочил, мышцы наполнились мощью, разум стал яснее.

Контроль Хаоса: +15%. Текущий показатель: 41%.

Получена способность: «Суд Древних» — временное усиление всех характеристик в бою.

Получена способность: «Голос Бездны» — возможность подчинять низших существ Хаоса.

— Теперь иди, — мать отпустила меня. — Возвращайся к своим. И помни: я всегда буду с тобой. Даже когда ты этого не захочешь.

Я кивнул. Обнял Кицуне. И шагнул обратно.

Когда я вернулся на поляну, команда ждала меня. Все вскочили при моём появлении.

— Живой! — Кармина бросилась ко мне. — Ты был там целую вечность!

— Сколько?

— Три дня, — ответила Лираэль. — Мы уже думали, что ты не вернёшься.

Три дня. А я думал, прошло несколько часов.

— Я вернулся, — я обвёл их взглядом. — И я знаю, что делать.

— Что? — спросил Зейн.

— Мы возвращаемся. В мир. И начинаем войну. Настоящую войну. Не против Совета. Против всей системы. Мы уничтожим их всех — но не грубой силой. Хитростью. Интригами. Они создали нас как оружие — мы станем их гибелью.

— А потом? — тихо спросила Кайра.

— А потом, — я улыбнулся, — мы построим новый мир. Где носители будут свободны. Где никто не будет диктовать, как нам жить.

Она поверила. Все поверили.

Только Кицуне смотрела на меня с грустью. Она знала: я всё ещё не отказался от своего плана. Просто изменил его.

Мир будет уничтожен. Но не весь. Только те, кто мешает.

И когда всё закончится, мы с ней уйдём. Туда, где нас никто не найдёт.