Право на невозможное

Глава 1. Ошибка в абсолюте.

В аудитории было тихо настолько, что шипение газовых рожков казалось наглым нарушением тишины. С того момента, как профессор Изабель Рен Колдуэлл вывела на доске первую формулу, двести учёных, съехавшихся со всей страны, не проронили ни звука. Они следили, как под её мелом возникают символы, которые в учебниках Семинарии сопровождались единственной пометкой: “ЕРЕСЬ”. Изабель знала этот звук – не скрип грифеля, а хруст ломающихся догм. И в её голосе, обычно бесстрастном, прозвучали металлические нотки, которых раньше за ней не водилось.

Лекция закончилась. Последняя фраза – “...следовательно, мы совсем ничего не знаем о законе сохранения энергии.” – повисла в воздухе. Изабель отложила мел. “На сегодня достаточно”. Она сделала лёгкий, почти театральный поклон.

Ни аплодисментов, ни ропота. В зале царила гробовая тишина. Пожилой алхимик в первом ряду медленно закрыл лицо руками. Молодой ассистент в конце зала яростно строчил что-то в блокноте. Взгляды умнейших людей государства были прикованы к ещё молодой исследовательнице.

– Если есть вопросы… – она говорила, уже повернувшись к выходу, – я отвечу на них в коридоре.

Тишина лопнула, выплеснув в зал нарастающий гам. Стулья заскрипели, люди начали подниматься. У выхода вокруг уставшей Изабель уже столпилось несколько учёных почтенного возраста. Она, через силу сохраняя профессиональную любезность, отвечала на вопросы людей и совсем не заметила, как за окном стемнело. Голова гудела от чужих голосов. Она ловила себя на том, что кивает, уже не вслушиваясь в смысл.

– Как видите, мистер Кройзенфарт, переменная обратно пропорциональна значению из пятого уравнения…

Последний спрашивающий сделал бодрый поклон и удалился в погруженный в сумерки коридор. Изабель, выдохнула, медленно и тихо зевнула, немного потянулась и уже хотела уйти, как вдруг её взгляд скользнул по пустому коридору и зацепился за единственную неподвижную фигуру. Студент. Он сидел на скамейке ровно, не читал, не писал, просто глядел в стену напротив. Профессор припомнила его – он сидел в самом конце зала, один, и ни разу не отвлекся. Лишь иногда записывал что-то на листке и возвращался взглядом к доске.

– Спящий? Нет, поза слишком собранная. Ждёт кого-то? Но коридор пуст... Любопытно…

– Ты не спишь? – Вырвалось раньше, чем она сообразила. Изабель осеклась. Она всегда обращалась к студентам на “вы”. Но сейчас голос сам сорвался с той интонации, с которой она разговаривала только с собой. – Тебе что-то нужно? Студент вздрогнул, словно возвращаясь из глубокой задумчивости, и резко поднял голову. Его взгляд, секунду назад отсутствующий, теперь был острым и сфокусированным. Он посмотрел на неё – усталую, раздражённую – и только потом потянулся во внутренний карман простого светлого пальто, доставая смятый листок.

– У тебя тут ошибка в выводе. – Он развернул листок. На нём, рядом с её схемой, мелким и аккуратным почерком были выведены другие цифры. Его палец, немного запачканный грифелем, ткнул в последнюю строку. – Ты не учла влияние фонового излучения.

Изабель, пробежавшись по листку взглядом, уже хотела фыркнуть. Ещё один умник, что решил докопаться до округлений.

– Это не погрешность, – продолжил он, будто прочитав её мысли. Его голос ровный, без повышения тона.

– Это скорее систематическая ошибка, которая каскадом идет по всем преобразованиям. Погрешность в один или два процента вполне допустима. Но вот расхождение финального результата на шестьдесят восемь процентов – скорее крах всей теории.

Он закончил и посмотрел на профессора, просто посмотрел.

А Изабель… она пробежалась взглядом по листку студента. Ее собственные формулы и рядом - чужие, изящные правки. Мозг, уже успевший отключиться от усталости, резко включился за долю секунды. Он. Точно. Прав.

Ее пальцы впились в кожаную папку так, что побелели ногти, а взгляд прыгал от его спокойных глаз на листок с расчетами и обратно.

Он обратился на “ты”. Он нашел ошибку. Не описку, не спорное округление - фоновое излучение. Глупейшая, детская, фатальная оплошность, которую она, Изабель Кордуэлл, допустила на глазах двухсот человек. Холодная волна стыда и научной ярости прокатилась по её спине. И ещё что-то... щемящий, неистребимый интерес.

Он стоит и ждет, что я сделаю… Признаюсь? Наброшусь? Сделаю вид, что этого не было и проигнорирую? – В голове пронеслись и были отметены все варианты. Остался только один.

– Фоновое излучение, я... да, я упустила его. – Изабель смотрела на студента, и с её лица исчезла фальшивая улыбка, которую она носила как маску. – Но профессор Оузерн так и не опубликовал свои исследования. Откуда ты о них узнал? Элиас опустил листок и распрямился – теперь он говорил не как студент, а как собеседник.

– Оузерн… – Элиас помедлил, словно перебирая в памяти пыльные архивы. – Извини, а кто это?

Изабель увидела, как студент задумчиво уставился куда-то поверх её плеча, в стену, как вдруг тишину прервал ритмичный стук ботинок о мраморный пол.

– Ах, точно… – Элиас моргнул, и его рассеянный взгляд снова стал острым. Он наконец посмотрел в глаза профессора. – Я, кажется, вспомнил, как читал его статью. Каблук скользнул по мрамору, Изабель взмахнула рукой, пытаясь ухватиться за воздух – и чудом не упала. Ее зрачки дернулись, пытаясь сфокусироваться на его лице, но взгляд соскальзывал куда-то в сторону.

– То есть ты открыл фоновое излучение… – Изабель запнулась и немного прикрыв глаза. – Сам?

– Нет, вовсе нет, – Элиас откинулся назад и небрежно положил руку на спинку скамьи, – я просто заметил, что цифры не сходятся в вычислениях и посчитал влияние фона. О природе излучения мне ничего не известно.

В тишине раздался тихий шорох – это Изабель склонила голову набок, внимательно глядя на студента.

– Ты тоже проводишь исследования в сфере преобразования энергии, не так ли?

Изабель нахмурилась, машинально поправляя выбившуюся прядь.

– Верно, всё так, – Элиас ответил резко, даже не дав ей договорить, – эта тема не отпускает.

Профессор выпрямилась, теперь снова смотря на студента свысока. Внутри неё боролись два желания – заполучить этого студента в помощники и не показать при этом слабость.

Я не могу упустить такую возможность, но если попрошу помогать мне напрямую, то это покажет, что я в нем нуждаюсь. Изабель усмехнулась про себя. Значит, нужно сделать так, чтобы он сам захотел прийти.

– Ты можешь зайти ко мне в лабораторию завтра… – Изабель протянула Элиасу самодельную карточку с набросанным от руки планом, как пройти в нужный кабинет, – у меня есть что тебе показать.

Лицо студента осталось невозмутимым. Но когда он взял карточку, пальцы дрогнули – всего на секунду, – и Изабель это заметила.

– Мне постучать? Или нужно произнести кодовое слово? – Элиас улыбнулся, разглядывая информацию на визитке.

– Дверь будет открыта, просто войди, – профессор развернулась и, не оглядываясь, направилась к выходу.

Элиас смотрел ей вслед, пока дверь не поглотила силуэт Изабель. Только тогда он разжал пальцы – карточка всё это время была зажата так сильно, что край впился в ладонь.

– Завтра утром, значит… – Элиас говорил тише прежнего, эхо коридора дополняло звучание, – снова придется пожертвовать сном. Он усмехнулся, встал и быстрым шагом направился к выходу.

Глава 2. Призрак материи.

Утром следующего дня Элиас шел по пустым коридорам. Работники академии ещё не зажгли лампы – свет сочился из окон, медный, утренний. Студент подошел к громоздкой металлической двери и достал из кармана карточку с планом и сверился: эта та дверь, которую он искал. Элиас оглядел дверь, задумавшись.

Кажется, профессор говорила не стучать…

Элиас открыл тяжелую дверь и шагнул внутрь. Внутри оказалось просторно – настолько, что рабочая зона незаметно перетекала в жилую. Слева громоздились стеллажи с колбами и реактивами, справа стоял узкий диван, укрытый пледом, а рядом – столик с остатками ужина. Пахло бумагой, металлом и чем-то кислым – то ли реактивами, то ли прокисшим молоком. Изабель сидела в дальнем углу, спиной к двери. Когда Элиас вошёл, она не обернулась – только отложила перо в чернильницу и замерла на секунду.

– Оставь надежду, всяк сюда входящий… – бросила она, не оборачиваясь, и снова уткнулась в бумагу.

– Надежда для слабых. Я как-нибудь без неё.

Элиас с трудом захлопнул железную дверь и прошёл внутрь. В комнате, кроме дивана, стояло два кресла – он опустился в ближайшее. Изабель уже шла к нему, протягивая листок.

– Мне кажется, что теперь ошибок не должно быть… – она кивнула на громоздкий прибор, напоминающий чашечные весы, – посмотри на расчеты.

Профессор положила листок с расчетами на стол перед Элиасом и тот быстро пробежался взглядом по строчкам, задержался на последней и ухмыльнулся.

– На этот раз всё верно. – Он тоже уставил взгляд на прибор, который осматривала Изабель. – Ты хочешь проверить расчеты на практике?

– Да, а ты против? – Изабель прищурилась и смотрела на студента. – Боишься, что тоже окажешься неправ?

– Боюсь? - Элиас замолчал, прикрыл глаза. - Нет, совсем наоборот.

Он только усмехнулся и поднялся с места.

– Тогда помоги достать. – профессор подошла к полке, на которой стоял прибор. – Только аккуратно.

Вдвоем они спустили аппарат со стеллажа на мраморный рабочий стол, после чего Изабель неторопливо прошлась по лаборатории, вытаскивая из шкафов мензурки, провода, стрелочные индикаторы. После того, как она их вывалила на стол, он был завален так, что самого прибора почти не стало видно.

– А что это за устройство такое? Неужели ты сама его сделала? – Элиас с интересом разглядывал громоздкий прибор, немного покрывшийся пылью.

– Два стеклянных сосуда. Герметичных. – Она провела пальцем по стеклу, задержалась на трубке. – В один кладём то, что сожжём. Во второй – если нужно что-то запитать. Пока не пригодилось.

Изабель неспешно обошла стол и открыла ящик, стоящий у входа. Из него она достала две пары толстых резиновых перчаток, вернулась к Элиасу и протянула ему одну пару.

– У тебя уже есть эти новомодные перчатки? – Элиас незаметно усмехнулся, раскрыв глаза, рассматривая перчатки в руках.

– Я договорилась с их производителем об их поставках в нашу академию. – Она надела перчатки и перевела взгляд обратно на прибор.

Рядом на столе лежал в вакуумной непрозрачной упаковке маленький шарик размером с ноготь. Изабель очень аккуратно разрезала упаковку, достала его клещами и положила в первый контейнер прибора. Элиас в этот момент только неспешно надевал перчатки.

– Теперь снаружи нагреваем первый контейнер, – Изабель посмотрела на шкалу давления внутри контейнеров и включила газовую конфорку прямо под колбой, – до того момента, пока от объекта в нем ничего не останется и смотрим, как изменилась общая масса системы…

– Постой. – Элиас, наконец одевший перчатки, указал пальцем на пустую упаковку. – А ты разве измерила массу йода?

– Нет, – Изабель взяла упаковку из-под реагента клещами и приподняла, – Видишь?

– “Йод кристаллический, одна пятая ньютона” – Прочитал он.

Изабель кивнула и опустила упаковку обратно на стол, а после села в невысокое кресло рядом.

– Двадцать граммов йода на один опыт? – Элиас смотрел, как на дне колбы появляются первые темно-фиолетовые капли расплавленного йода.

– Да. Даже при испарении такого небольшого количества вещёства общая энергия внутри сосудов, – она помедлила, подбирая слова, – должна изменится очень заметно.

Когда профессор закончила говорить Элиас опустился в кресло, стоящее по другую сторону стола от Изабель. Теперь слышны только шум горелки и редкие голоса на улице.

– И долго нам ждать? – Элиас повернулся в сторону прибора – внутри колбы уже не осталось твердого вещёства, а воздух над жидкостью стал практически непрозрачным.

Изабель повернулась к прибору и, смотря на жидкость на дне колбы, задумалась.

– Не больше двух минут, – выйдя из мыслей, сказала она, – осталось только дождаться, пока йод закипит.

В лаборатории стало теплее, а на лбу Элиаса уже появились первые капли пота. Элиас не отрывал взгляда от прибора, рассматривая детали конструкции, когда заметил, как жидкость внутри зашевелилась. Он перевёл глаза на манометр – стрелка поползла вверх.

– Профессор, смотри, – Элиас обратился к Изабель, – вроде кипит.

– Да. Я вижу. – Она встала с кресла и подошла к прибору. – Нужно дождаться, пока на дне не останется жидкости.

Двое ученых смотрели, как бурлящая жидкость на дне сосуда довольно быстро стала паром.

– Вот и самый интересный момент, – профессор положила перед собой блокнот и перьевую ручку, – нужно зафиксировать показатели.

– А массу ты измерять собираешься с помощью динамометра?

– Если сможешь, то как раз займись этим, – Изабель оторвалась от блокнота, взяв со стола прибор, похожий на часы с крючком, и протянула его Элиасу.

Студент, убрав несколько темных прядей со лба, взял прибор и, отстегнув соединенные контейнеры от основания прибора, подвесил их на динамометр.

– Шесть целых и двадцать деаять сотых ньютона, – Элиас опустил колбы с непрозрачным фиолетовым дымом и прикрепил к прибору, – большая часть из этого ведь сами контейнеры, так ведь?

– Верно. Но их массу я знаю с высокой точностью, это не проблема, – Изабель записала массу в свой блокнот, - стоит не забыть о воздухе, что был в колбах.

– Нам ещё нужны какие-то данные кроме давления и массы? – Элиас вернулся к своему креслу, но пока что не садился.

– Я всё уже записала, не хочешь проверить? – Изабель протянула блокнот.

Подойдя и взяв у профессора блокнот, он быстро пробежался глазами, что-то бормоча под нос. Когда он прочитал до конца на его лице появилось явное сомнение.

– Мы точно всё правильно измерили? – обратился он к Изабель.

– Можно проверить. Ошибок быть не должно. – Изабель зевнула.

– Тогда куда делись двадцать пять процентов массы? Вещество стало легче. Но откуда? Оно же не могло просто исчезнуть, – голос Элиаса стал немного громче, он опустился в кресло с блокнотом в руках.

Изабель, не отвечая, незаметно улыбнулась. Она выключила газовую конфорку прибора и начала убирать лишнее с лабораторного стола.

– “Воздух – три с половиной грамма”, “стеклянные сосуды – пятьсот тридцать восемь…”, “герметичные пробки – каждая по сорок”... – Элиас перечитывал вслух написанное на бумаге, – все цифры точные, скорее всего в них ошибок нет…

Элиас положил блокнот на стол и опустился в кресло. Изабель в этот момент уже сидела в своем напротив и смотрела в окно.

Она знала, что из сосуда исчезнет вещество… или энергия? Уже проводила этот опыт? Тогда зачем показала мне, а не просто дала данные? Чтобы я поверил? Элиас перебирал в голове всевозможные варианты.

Тишину, повисшую в лаборатории, нарушало множество голосов студентов из коридора, однако Элиас их не слышал. Его голова была полностью заполнена поиском ошибки, он раз за разом перечитывал все вводные данные, все расчеты.

Слишком много у меня сейчас вопросов. Нужно отступить и подумать. Даже если покажусь слабаком в глазах профессора… Это лучше, чем сидеть в отчаянии. Но нужен повод.

Элиас быстро осмотрел всё вокруг, его взгляд остановился на часах. Без двух минут восемь. Тут он резко встал с кресла.

– Профессор, у тебя сегодня нету лекций? – спросил Элиас.

– Первой нет, – Изабель сказала, не поворачиваясь, – а вот тебе уже пора.

Элиас, в спешке двигаясь к выходу, обернулся посмотреть на всё также смотрящего в окно профессора.

– Я приду, как занятия закончатся. – Элиас взялся за дверную ручку. – Нужно будет провести ещё не один эксперимент.

– После лекций я всегда тут, – ответила Изабель.

Дверь закрылась. Звонок прозвучал тут же. Профессор не двинулась с места.

Только звонок стих, она устало повернулась к столу.

– Придет, – сказала она себе. – Конечно, придет.

Изабель взяла со стола блокнот, перелистнула на несколько страниц назад. Там, под теми же цифрами, которые они только что получили, крупным почерком было выведено: “Куда исчезает энергия?”

Профессор долго смотрела на свои вычисления, потом закрыла блокнот и убрала в ящик.

Глава 3. Бесконечность – есть предел.

Утро. Элиас сидел на скамье где-то в коридоре, когда его осветили первые лучи рассвета. Из его головы никак не уходили размышления о природе того, о чём он недавно узнал. Вдруг он понял, что уже десять минут сидит и смотрит в одну точку. Он опомнился и пошёл на третий этаж.

Элиас вошел в аудиторию быстрым шагом. Несколько темных прядей тут же упали ему на лоб, и он нетерпеливо откинул их тыльной стороной ладони. Его движения были тихими, чтобы не привлекать к себе внимание профессора философии Генриха Вайса, который уже вел лекцию. Продолжая рассказывать о пределе человеческого познания, он взглядом, полным неодобрения, следил, пока тот шел на последний ряд. Тут профессор завершил свою мысль и наконец обратился к опоздавшему.

– Господин Лэнгфорд, – на Элиаса обернулась вся аудитория, – Вы опоздали на целых семь минут. Есть ли у вас уважительная причина?

Элиас вдруг, будто выйдя из своих мыслей, практически на автомате ответил:

– По дороге в академию с неба на меня упал кирпич и, пока я отходил от удара, я осмысливал тему смысла жизни. Когда опомнился, я уже опаздывал.

По залу пробежался легкий смешок, а за густой седой бородой мелькнула улыбка.

– Больше, пожалуйста, не опаздывайте.

Генрих Вайс продолжил вести лекцию, однако Элиас был глубоко погружен в свои мысли, почти не следя за лекцией.

Что же это могло быть? Так, стоит проанализировать всё рационально. Элиас начал перебирать в голове все воспоминания сегодняшнего утра. Если у нас есть различие между расчетами и измерениями больше чем в треть, то вряд ли ошибка в измерениях. Если это не ошибка в измерениях, то это какое-то явление, о котором мы пока что не знаем. Учитывая, что когда я назвал цифру именно двадцать пять процентов Кордуэлл не шелохнулась, то скорее всего, когда она проводила этот эксперимент у неё получились те же значения…

Элиас поднял глаза на доску. Профессор тем временем продолжал:

– Чем больше мы знаем, тем больше вопросов у нас возникает, – Генрих Вайс сделал паузу и осмотрел лица студентов в аудитории. – Сегодня я спрашиваю вас: существует ли предел тому, что человек может понять? И если да – стоит ли пытаться его переступить?

Философия никогда не была для Элиаса проблемой – он мог не бояться, что упустит что-то важное. Он повернулся в сторону окна и продолжил размышления.

Вообще мне также стоит подумать, зачем всё это профессору, но это сейчас менее приоритетно. Итак, я остановился на том, что скорее всего Кордуэлл в своем опыте получила тот же результат и значит, что это, скорее всего, какая-то константа. Чем она может быть вызвана? Может быть, при нагреве вещество не только расширяется, но и… разряжается? Вряд ли. Может, какое-то количество вещества переходит в тепло? Тоже сомнительная идея.

И тут раздумья Элиаса прервал громкий голос. Это был профессор.

– Господин Лэнгфорд, а что вы думаете на этот счет?

В глазах Генриха можно было без труда разглядеть размеренное злорадство, в то время как Элиас старался не подавать вида растерянности. Он немного выпрямил спину и, смотря в глаза профессора, начал громко уверенно говорить:

– Я считаю…

Его уверенности хватило на первые два слова, после которых наступила небольшая пауза, во время которой он быстро оценивал периферическим зрением всю доску, не отрывая взгляда от профессора.

– Я считаю, что в мире, где наука не стоит на месте, человек не может знать всё. Но если бы развитие остановилось… – он сделал паузу, – тот, кто посвятит жизнь познанию, мог бы охватить всё, что накоплено.

Профессор кивнул.

– Допустим. Но тогда вопрос остается: стоит ли пытаться переступить предел, если вы сами признаете, что в развивающейся науке он непостижим?

Головы людей в аудитории повернулись от профессора к Элиасу.

– У каждого разумного есть право решать, стоит ли ему гнаться за недостижимым или смириться. Я, например, не готов смиряться.

Студенты повернулись профессору.

– Дерзко, – сказал Вайс. – Но дерзость без знаний ведёт в пропасть. – Он отвернулся к доске. – Продолжим.

Элиас поднял взгляд на потолок.

Раз я пока не знаю, в чем причина аномалии, можно обратить внимание на второй по важности вопрос. Изабель Рен Кордуэлл – восходящая звезда современной науки и мировая знаменитость. Она не просто так устроилась тут преподавателем. Может, я и привлек её внимание тем, что нашел ошибку в её вычислениях, но она что, каждого студента, который заметит опечатку, тащит в лабораторию?

Элиас огорченно вздохнул.

Если бы у меня были приятели среди студентов, то я мог бы спросить о профессоре у них… Элиас ненадолго замолчал даже у себя в голове, обдумывая план. Можно попробовать спросить у ребят из кружка легкой атлетики, но вряд ли много кто из них что-то знает о Кордуэлл. Но выбора нет, стоит хотя бы попробовать.

Закончив мысль Элиас наклонился над партой и до конца лекции слушал профессора Вайса. После философии потянулись остальные лекции. Элиас сидел, делал вид, что слушает, и раз за разом возвращался мыслями к утреннему эксперименту.

После занятий он переоделся в тренировочную форму и вышел на дорожку. В перерыве он спросил у ребят, что они знают о профессоре Кордуэлл. Ответы были однотипными: “Она вроде физику преподает.”, “Кажется, очень умная”, “Никогда с ней не сталкивался”. Элиас только усмехнулся и пошёл доделывать круг. Когда занятия закончились он спешно направился к знакомой двери.

– Привет, – сказал Элиас, закрывая дверь, – кто-то есть?

– Здравствуй. – Изабель закончила писать и закрыла записную книжку, – садись.

Элиас сел в то же кресло, что и утром.

– Ты же уже проводила этот опыт. – Элиас наклонился вперед и оперся на подлокотники. – На каком материале? Этот эффект, случаем, не особенность йода?

По задумке Элиаса реакция на эти слова должна была что-то сказать о том, что задумала профессор. Но он не учёл очевидного: от неё было бы странно ожидать хоть какой-то реакции.

– Я пробовала камфору и бензойную кислоту. Результат тот же, – тем же томным ровным голосом, ответила она.

– Ага… – Элиас опустился обратно, – а есть другие материалы, которые можно испарить в наших условиях?

– Есть, – Изабель достала из-под стола прозрачную пробирку с белыми кристаллами, – нафталин.

Студент ожидал подобного исхода. Он был третьим по вероятности, исходя из размышлений.

– Проведем опыт и с ним, – Элиас поднялся с кресла, – в твоих опытах у тебя ведь тоже получались отсутствующие двадцать пять процентов?

Изабель, подходя к прибору, который стоял там ещё с утра, молча кивнула.

– Думаю, четырёх одинаковых результатов хватит. Дело не в материале.

– У тебя есть предположения, чем эта аномалия вызвана? – профессор подняла взгляд, продолжая засыпать нафталин в колбу уже на ощупь.

Элиас на пару секунд промедлил. Он не ожидал вопроса в лоб. Хотя его стоило ожидать. Эту ошибку он зафиксировал как критическую.

– Есть пара идей, – промедлив, он постучал пальцем по столу. – Например, вещество преобразуется в тепло. Или… молекулы выстраиваются так, что создают магнитное поле и притягивают что-то извне. Однако тут помешает герметичность.

Он посмотрел на профессора, которая уже включала горелку.

– А у тебя, профессор, есть идеи? – Элиас наклонился в её сторону.

– Ты частично повторил мои догадки, – Изабель оперлась на стол, – но я хочу провести ещё один эксперимент.

– И какой же? – Элиас смотрел на профессора, стараясь краем глаза поглядывать на колбу с ещё твердым нафталином.

– Измерить, сколько тепла отдаст испаренный материал и повторить…

– Бесконечная возможность испарять энергию в никуда..?, – перебил Элиас, подавшись вперед, – если масса снова будет меньше, то это будет чем-то вроде портативной темной звезды.

– Всё именно так. – Изабель медленно кивнула.

Элиас следил, как белые кристаллы в колбе испаряются, а воздух в колбах становится непрозрачным. Изабель молча смотрела на шкалу манометра. Стрелка поползла вверх.

– Те же цифры, – сказал он, когда опыт закончился.

Изабель кивнула, записывая показатели в блокнот.

– Дело не в веществе, – тихо сказала она, выключив горелку и открыв крышку колбы, – теперь нужно подождать примерно восемь минут.

Элиас молча сел в кресло, выдохнул и осмотрелся. Его взгляд остановился на двери в подсобку лаборатории. Деревянная, в некоторых местах гнилая дверь, стоявшая напротив входной. Она выглядела так, будто её не открывали с тех пор, как лаборатория появилась.

– А что у тебя там? – Элиас кивнул в сторону двери.

– Там подсобка… – Изабель повернулась в ту сторону и задумалась, – но она превратилась в свалку неудачных опытов.

– Неудачные? Значит там ничего ценного, – он усмехнулся. – Но ты ничего не выкидываешь.

Элиас подошёл к двери, осмотрел её. Ручка заржавела, но не намертво. Он дёрнул – дверь не поддалась. Дёрнул сильнее – с тем же результатом.

– Заело, – сказала Изабель из-за спины. – Я туда не заходила… давно.

Элиас взялся поудобнее, упёрся ногой в косяк и рванул. Дверь со скрипом поддалась, открываясь в полумрак.

Изабель подняла бровь.

– А я думала, ее намертво заклинило.

Элиас пожал плечами, заглядывая внутрь.

Внутри оказалось тесное помещение, заваленное коробками, битыми колбами, ржавыми деталями. Если бы у какого-нибудь очень ленивого злодея-изобретателя было логово, оно бы точно так и выглядело. Пахло пылью и чем-то кислым.

– Можно прибрать, – сказал Элиас, оглядываясь.

– Можно, – согласилась Изабель, не двигаясь с места. – А зачем?

Элиас не ответил. Он шагнул через порог, обошёл коробку, заглянул в маленькое зарешеченное окно под потолком.

– Мало ли, – сказал он, возвращаясь в лабораторию. – Вдруг пригодится.

Он сел в кресло, бросил взгляд на колбу с остывшим нафталином. Изабель уже проверяла манометр.

– Минут через пять можно начинать, – сказала она, не оборачиваясь.

Элиас был погружен в свои мысли так глубоко, что и не заметил, как прошло время. Спустя пять минут, его окликнула Изабель:

– Пора начинать. Нужно измерить вес колб.

Элиас взял динамометр, подошёл к прибору, снял показания. Изабель зажгла горелку, и они замерли – оба на ногах, оба не отрывая взгляда от колбы. В жёлтом свете огня области вокруг её глаз казались почти чёрными из-за отеков от недосыпа. Минута тянулась будто час. Элиас ритмично постукивал ногой по полу, как вдруг нафталин начал кипеть. Несколько секунд и колба полностью опустела – пар нафталина прозрачен. Изабель посмотрела на динамометр, на котором Элиас уже подвесил прибор и вздохнула.

– Я и не надеялась. – она достала блокнот и начала записывать показатели датчиков.

– Шанс был ничтожен, но не был нулевым, – он подвесил колбы на динамометр, – меньше трех процентов вместо тридцати пяти.

Изабель закрыла блокнот. Элиас убрал прибор в шкаф. Они сели напротив друг друга.

– Значит, аномальная энергия выделяется только один раз?

– Похоже на то, – Изабель не поднимала взгляда от блокнота, – эта масса не исчезает в ниоткуда. Она уже была внутри вещества.

– Но откуда она там берется? Не может быть такого, что мы не замечали, что тридцати пяти процентов энергии вселенной нет!

– Я знаю не намного больше твоего.

Изабель повернулась к окну. Ее лицо осветили яркие желтые лучи заката. В этот момент маятниковые часы пробили шесть часов вечера.

– Если у тебя нет ко мне вопросов, то ты можешь идти домой, – Изабель повернулась к Элиасу.

Он задержался на пороге, обернулся.

– Завтра?

– Завтра, – сказала она, провожая его взглядом.

Дверь закрылась. Тишина.

Глава 4. Понижение энтропии.

Лекции пролетели незаметно – одна только физика привлекла внимание Элиаса, хоть и ненадолго. После лекций он переоделся в тренировочную форму и зашёл в спортзал. Элиас уже взялся за разминку, когда его окликнули.

– Лэнгфорд! – знакомый голос донёсся откуда-то сбоку. – Будешь выступать?

Элиас повернулся. Это был Беккер, староста кружка с его параллели.

– В этот раз без меня, – Элиас улыбнулся, чуть пожав плечами. – Но вы справитесь.

– Жаль. – Беккер не скрывал досады. – Без тебя мы вряд ли выиграем.

Элиас ничего не ответил. Он редко участвовал в соревнованиях – не из-за скромности, а потому что здесь он был не за этим. В ответ он лишь чуть заметно улыбнулся и вернулся к разминке.

Когда он закончил и подошёл к скамье за водой, рядом возник парень из младших – с горящими глазами, которые бывают только у тех, кто ещё не понял, что восхищаться можно и на расстоянии.

– Господин Лэнгфорд! Я видел ваши прошлые забеги. Вы бы точно выиграли. Почему вы не участвуете?

Элиас взял бутылку, сделал глоток.

– Нет времени, – ответил он спокойно.

– Но вы же здесь! – парень не отставал. – Вы могли бы…

– Мог бы, – Элиас улыбнулся, убирая бутылку, – но сегодня я не в настроении. Он развернулся и пошёл к выходу, бросив на прощание:

– В следующий раз, возможно.

У двери он почти столкнулся с Беккером. Тот хотел что-то сказать, но Элиас лишь вежливо кивнул и вышел. Медленным шагом он направился в лабораторию, глядя на студентов, сновавших по двору. Вечернее солнце на мгновение выглянуло из-за облака и ударило в глаза. Элиас зажмурился, отвернулся, прикрыв лицо рукой. В коридоре, где свет уже был искусственным, он услышал незнакомые голоса из соседней аудитории. Дверь была приоткрыта. Элиас не собирался подслушивать, лишь немного замедлил свой шаг.

– Человек – продукт среды, – воодушевленно сказал один из старшекурсников, – и судьба его не предопределена наследственностью!

По аудитории поползли разговоры между слушателями. Элиас на секунду заглянул в аудиторию, опознал говорящего и усмехнулся.

– Интересно, а сам Вильгельм тоже считает, что его убеждения – просто продукт среды?

Он не ждал ответа. Просто пошёл дальше.

Элиас вошел в лабораторию как к себе домой. Изабель, занятая подписанием каких-то документов, успела привыкнуть и лишь ненадолго приподняла руку. В помещении были разбросаны колбы, реагенты, бумаги.

– У тебя всегда тут такой бардак?

Элиас, стараясь не наступить на разбросанные вещи, добрался до кресла и уселся, так, как у себя дома, только более расслабленно.

– Привыкай. Или уберись. – устало ответила профессор.

Она закрыла папку с документами и подняла взгляд на “гостя”.

– У меня есть тема для разговора, – тихо сказала она.

Элиас лишь перевел на неё взгляд.

– Эти опыты… – она открыла в своем блокноте страницу с результатами экспериментов, – Я уже говорила, что проводила их. Одна.

– Да, я помню, – он наклонился над столом, – у тебя ведь получались точно такие же результаты, верно?

– Да. Ошибки быть не может, – Изабель откинулась в кресле, но не сводила глаз со студента. – Сейчас я в тупике.

– Стоит выдвинуть гипотезу происхождения этой аномалии и постараться её доказать или опровергнуть.

Элиас сложил пальцы на столе в замок и положил на них подбородок, смотря в лицо Изабель. Она, только заметив это, быстро кинула взгляд на часы и её будто ударило током.

– Ты пришел раньше, чем я думала, – она быстро встала с кресла, – мне нужно отойти на совещание преподавателей технических наук.

Элиас только хотел что-то сказать, но она его перебила.

– Я недавно в академии. Мне не разрешат прийти туда со студентом.

По нему нельзя было опознать, что он огорчён – огорчаться наиболее вероятным исходом бессмысленно. Изабель двигалась к выходу так, будто бардака не существовало вовсе. Она не смотрела под ноги, не огибала разбросанные предметы – просто шла, и её путь оказывался свободен. Студент, наблюдая, подумал, что она, наверное, знает расположение каждой вещи с закрытыми глазами.

– Подожду здесь.

Элиас проводил взглядом профессора и как только дверь захлопнулась он вскочил с кресла и начал изучать лабораторию. У него ещё ни разу не появлялось возможности побыть тут наедине: Изабель тут буквально всё время кроме лекций. Если бы ей разрешили, то она бы и санузел тут поставила.

Спустя пятнадцать минут ему надоело. Элиас мог бы просмотреть все работы, написанные профессором, но большинство из них он уже давно прочитал. Оказывается, рабочее пространство даже такого ученого, как Изабель Кордуэлл, может быть таким однотипным: бумаги, приборы, другие бумаги, перьевые авторучки… Элиас сидел на кресле, смотря в потолок.

– Знал бы, что здесь не на что смотреть, то не говорил бы, что буду ждать здесь. Лучше отошел бы куда-то… – в его голове возникла занимательная мысль и он встал с кресла.

Путь до кабинета Германа Фогеля займет не меньше пяти минут только в одну сторону. Само собрание займет не меньше получаса. Учитывая, что профессор ушла примерно пятнадцать минут назад, – он посмотрел на часы, – скорее всего начало собрания или в шесть, или в шесть десять. Тогда профессор будет тут или в шесть тридцать пять, или в шесть сорок пять. Даже в худшем случае у меня есть ещё двадцать пять минут.

Он энергично направился к двери, но забыл про бардак. Книга Фрейда предательски скользнула под ногой. Элиас устоял, чертыхнулся и двинулся дальше с оглядкой.

Спустя ровно двадцать пять минут он подошел к двери в лабораторию, как вдруг из-за угла вышла Изабель.

– “Подожду здесь”, значит… – по голосу профессора явно было видно, что после того совещания её ничем не удивить.

Элиас не стал оправдываться. Он просто дождался, пока Изабель подойдет и открыл дверь… На секунду на его лице появилось удивление, но лишь на секунду, чего не скажешь о Изабель. Ей было не свойственно выражение эмоций, так что её искреннее негодование, смешанное с удивлением, выглядело как минимум необычно.

– Ч-чего… – с приоткрытым ртом сказала она.

Лаборатория буквально блестела от чистоты. Всё на своих полочках, стол прибран, даже кровать была заправлена. Вдруг её удивление перебил яркий запах черного кофе по-венски. На столе стоял поднос с двумя чашками кофе. Она всегда пила его наедине и не никому рассказывала о своих вкусах. Когда её удивление развеялось она подошла к столу и заметила, что осталась только чашка с её кофе. Она обернулась. Позади Элиас сидел в “его” кресле и абсолютно расслаблено пил… ей не удалось определить, какой именно кофе у него был, но в нем определенно было немало сахара.

Она смотрела на чашку, на Элиаса, на лабораторию. В её взгляде помимо сильной усталости виделось тотальное непонимание. Тут дверь открылась. Изабель медленно повернулась. Она готовилась к худшему, но явно недостаточно. В лабораторию зашла невысокая молодая девочка, на вид только-только старшеклассница, но одетая в форму старшекурсника академии. Она сделала небольшой поклон Изабель.

– Здравствуйте. – Тихо сказала девочка, подняв голову.

Изабель перевела взгляд с девочки на чашку кофе, потом на идеально чистый стол, потом снова на девочку. Она явно пыталась собрать картину, но не хватало деталей пазла. Изабель открыла рот, закрыла, потом посмотрела на Элиаса. Тот, прикрыв глаза, сделал глоток кофе. Профессор так и не нашла слов.

Глава 5. Порядок из хаоса.

Изабель наконец собралась с мыслями и устремила на Элиаса взгляд, в котором смешались удивление и профессорская строгость.

– Кто это? – спросила она.

Элиас, допив кофе и поставив узорчатую чашку на стол, подошел к девочке сбоку и указал на неё руками.

– Лира. Моя правая рука… Только левая тоже она.

Девочка с длинными светлыми волосами почти незаметно улыбнулась. Кажется, она ждала такого момента много лет. Изабель же немного нахмурилась, но переспрашивать не стала.

– Что она здесь делает? – Изабель запнулась, подбирая слова. – Нет, не так. Почему она тут?

– Думаю, нам не помешает помощник. – он пожал плечами.

Студент сел в красное кресло и жестом руки пригласил Изабель сделать то же самое. Когда профессор села, она краем глаза заметила, что третье кресло появилось будто из ниоткуда, и Лира уже сидела в нём, сложив руки на коленях.

– Мне известно, что внешность бывает обманчива, – Изабель перевела взгляд с девочки на студента. – Но ей на вид лет четырнадцать.

– Так и есть, – Элиас откинулся в кресле. – Четырнадцать.

Профессор просто вздохнула.

– Почему ты ее привел? Тем более, не спросив об этом у меня.

– Так ты только подумай, – Элиас показал рукой на дверь в подсобку, – у тебя есть свободное помещение и в нем может поселиться верный помощник. Ты разве можешь отказаться?

Взгляд Изабель смотрел то на студента перед ней, то на вход в подсобку.

Я уже успела понять, что спорить с ним бесполезно. Профессор подняла голову. На то было немало указателей. Он не отступит от своей идеи, только если я не выгоню его самого. А этого мне не нужно. Придется достать наилучшие условия.

– Какая мне от этого польза? Убираться я могу и сама.

– Я буду помогать вам с исследованиями, – подала голос Лира, – и выполнять работу по… – она быстро осмотрелась, – дому, если можно так сказать.

Изабель посмотрела прямо в глаза девочки. Таким взглядом, который напугал бы даже льва.

– Что ты умеешь? – холод в ее голосе пробивал на дрожь.

– Обычный ребёнок испугался бы, – Элиас посмотрел на Лиру, потом на Изабель. – Но она – не обычный ребёнок. И она здесь не случайно.

Бриллиантово-голубые глаза Лиры стойко принимали взгляд профессора. Она не изменилась в своем безразличном лице и также холодно ответила:

– У меня есть догадка, куда исчезает масса.

Изабель на секунду замерла, откинулась назад, потом медленно повернулась к Элиасу.

– Ты и о нашем опыте рассказал? – ее взгляд выглядел уже скорее разочарованно.

– Нет. – Кратко ответил он, уголки его губ поднялись. – Она узнала о твоих догадках раньше меня.

– Вам стоит внимательнее относиться к тому, что вы выкидываете в мусорную корзину, – сказала Лира, доставая из кармана тёмно-синей формы смятый листок.

Изабель взяла листок, развернула, пробежала глазами. Её лицо не изменилось, но она дольше обычного задержалась на последней строке. Изабель старалась придумать, что ей делать.

Мои расчеты, значит. Она нашла их и смогла выдвинуть какую-то гипотезу? Она бы ничего не поняла, будь она действительно четырнадцатилетней школьницей.

– Хорошо. – Сказала Изабель, закрыв глаза и потирая пальцами переносицу. – Если ты не будешь излишне шуметь и мешать… проще говоря заставлять меня тебя заметить, то я согласна.

А на что я вообще согласна?

– Конечно. – Робко ответила Лира. – Вы ничего и не заметите.

Профессор думала усмехнуться, но её отвлек Элиас, который в этот момент открыл дверь в подсобку. Кажется, он подошел к ней задолго до того, как Изабель договорила.

– А здесь хоть электричество есть? – сказал он, заходя внутрь.

– Справа от входа есть розетка. А выключатель света снаружи, но сейчас он закрыт шкафом. – Изабель не вставала с кресла и смотрела, как её грабят.

– Я всё равно не привыкла работать при ярком свете. – Сказала Лира, подойдя к Элиасу в подсобку.

Полчаса они вдвоем неторопливо выносили из комнаты всё лишнее, постоянно спрашивая у Изабель, куда какие коробки убрать. Профессор зашла внутрь и не поверила своим глазам. Подсобка превратилась в довольно уютное и удобное рабочее место, площадью в почти десяток квадратных метров. Раньше из-за всякого хлама тут она и забыла, что тут такое удобное помещение. И она отдала его на растерзание тому, кого даже не знает.

– Вы это… за тридцать минут? – спросила Изабель, удивленно оглядывая комнату.

Внутри, оказывается, был диван и стол, на котором уже были аккуратно разложены все принадлежности Лиры и пара учебников.

– Я и сам бы не подумал, что тут такое удобное помещение, – Элиас вытер пот со лба, – А если бы знал – попросил оставить его мне.

– Если позволите… – Лира протиснулась в подсобку с коробкой, которая на вид была не меньше еë самой.

– Когда… – Изабель хотела продолжить, но не решилась.

Они изначально знали, что я соглашусь? Живут так близко, что она успела сбегать за вещами? А вместе ли живут? И не странно ли это?

– Знаете… – сказал Элиас, взглянув на наручные часы, – мне уже пора. Дел невпроворот. До завтра.

Он быстро направился к выходу, а как Изабель опомнилась, дверь в лабораторию уже закрылась.

– Стой… – шепотом сказала она в уже закрытую дверь.

Теплые лучи заката освещали ее растерянное лицо. Она села в кресло и, смотря в окно, стала о чем-то размышлять. В какой-то момент она взяла блокнот и стала читать свои же записи. В еë голове появилась довольно странная, даже по меркам профессора, мысль. Она подошла к прикрытой двери в подсобку и, иронично вздохнув, постучала.

– Лира… Есть вопрос. – Изабель хоть и находилась в непонятной ей ситуации, но все же знала, что её статус ей хотя бы пока что позволяет не вести себя излишне вежливо с детьми.

Лира довольно резко встала из-за стола и повернулась в сторону профессора.

– Конечно. Чем я могу помочь вам? – ее голос был совсем тихим, но ровно настолько, чтобы собеседник её услышал.

– Ты сможешь найти оригиналы вот этих документов? – она протянула девочке папку с несколькими бумагами и, увидев вдумчивый взгляд Лиры, уже хотела забрать их обратно, – мне показалось, что ты разбираешься.

– Я их недавно видела. Сейчас. – Перебила ее девочка, начав быстро рыскать между несколькими коробками. – Можете не уходить.

Всю подсобку освещала одна небольшая настольная лампа и ярко-медный свет из маленького окна под потолком.

– Держите. – Спустя пару минут Лира протянула профессору её папку и пять каких-то листов.

Изабель взяла их, осмотрела. Её удивлению не было предела. Она действительно держала в руках оригиналы абсолютно случайных документов, которые она нашла у себя в лаборатории. Дочитав, профессор подняла взгляд на Лиру.

– Если я чем-то смогу помочь, обращайтесь. – Она сделала небольшой поклон и обратно села за стол, продолжая что-то писать в тетрадь.

– Спасибо… – Изабель медленно вышла и закрыла дверь.

Она смотрела на документы, потом на закрытую дверь подсобки. В голове не укладывалось. Четырнадцать лет. И такая память. А память ли?...

Профессор положила документы на стол и пошла в свою жилую зону лаборатории. Она открыла созданный ей самой прототип холодильника, иногда громко жжужащий на всю лабораторию, и достала бутылочку с обычной водой. Сделав пару глотков, она поставила её на место, повесила лабораторный халат на спинку стула и села за простой обеденный стол в одном бежевом свитере. В её голове крутилось много мыслей сразу.

Он ведь… меня просто провели. Но если она не будет мешать – ничего не изменится. А если будет – я её выгоню. Я ничего не проиграла.

В этот момент из двери в противоположной стороне лаборатории вышла Лира и, найдя Изабель глазами, быстро подошла к ней.

– Прошу прощения за беспокойство. – Она положила на лабораторный стол гаечный ключ. – Я нашла его под диваном. – Лира уже хотела пойти обратно, но остановилась. – Спасибо вам большое, за то, что разрешили разместиться у вас.

Изабель лишь кивнула. Когда дверь в подсобку снова закрылась она взяла инструмент со стола, осмотрела его блики в свете лабораторных ламп. Опустив тяжёлый рычаг, профессор, легла в кровать и долго смотрела в потолок.

Глава 6. Тени старых стен.

Тишину лаборатории нарушали лишь редкие щебетания птиц. Внутрь кто-то зашел. Он подошел к обеденному столу профессора, поставил на него что-то и бесшумно ушел. Глаза Изабель были открыты, но она не понимала, спит или нет. Из полусознательного состояния её вывел мягкий запах её любимого кофе. Она поднялась с кровати, протерла глаза и посмотрела на стол. На нем стояла чашка, а рядом маленький сухарик.

Уже утро? Я так и не уснула? Уснула и не заметила?

Она села за стол, поправляя длинные фиолетовые волосы руками, взяла чашку.

Лира принесла? Она проснулась раньше меня?

Изабель посмотрела в окно. В этот момент из-за горизонта к ней выглянули первые медно-розовые лучи солнца. Она отвернулась в сторону двери в подсобку, над которой висели часы. Профессор чуть не поперхнулась, когда увидела на них почти семь утра.

Семь утра?! Её мысли даже в голове звучали громко. Почему я так поздно проснулась?

Она в спешке допила кофе, сунула сухарик в карман халата и бросилась к стеллажу. Тут она резко остановилась. На полках отсутствовали именно нужные сегодня книги. Из подсобки вышла Лира.

– Учебники на сегодня на рабочем столе, – девочка указала на стопку книг.

Изабель подошла к столу, пробежалась взглядом по корешкам. Учебники те, что надо. Но среди них лежал лишний – “Природа физических явлений” для первого курса. У неё сегодня нет лекций у первокурсников. Профессор приподняла книгу, вопросительно глядя на Лиру.

– А это зачем? – тихо спросила Изабель.

Лира подняла глаза от листка, испещрённого знакомым почерком.

– Вы назначили первокурсникам пересдачу сегодня после занятий.

Точно. Совсем забыла. Стоп… У неё и мое расписание есть?

– А тебе… – Изабель старалась перевести тему с её оплошности, – не нужно на учёбу?

– Я не учусь. Спасибо вам за беспокойство. – Она сделала небольшой поклон и зашла в подсобку.

Изабель, глядя на учебник в руке, собралась с мыслями. Через полчаса она уже начинала свою первую лекцию.

Когда из её аудитории вышли последние ученики, на улице ещё было светло и голову профессора пришла мысль, которую она уже не смогла отбросить. Изабель покинула аудиторию, заперла дверь и, остановившись у окна, задумалась.

– Старый корпус… – сказала она шёпотом, – может там что-то будет?

Изабель вышла из академии. Её окружал роскошный и невероятно живописный сад, полный самых редких растений. Даже сейчас, когда до зимы оставалось меньше месяца, многие кустарники всё ещё были зелеными. Этот сад был тут ещё до основания академии и за ним присматривала сама императорская семья. Пройдясь по нему, профессор пошла в сторону здания, где раньше располагалась академия. На фоне нового, величественного и изящного нового корпуса, эта бесцветная и обыденная постройка выглядела совсем скучно, хоть и была совсем не хуже большинства университетов.

Открыв дверь ключом, который она взяла утром в профессорской, она зашла внутрь. Об этом здании забыли несколько десятков лет назад, но внутри не было почти ничего из того, что представляется после слов “заброшенная академия”. Только пустые помещения и грязь на полу. Изабель удивилась: не было даже крыс. Пройдя по неосвещенным коридорам она зашла в кабинет, чем-то напоминающий ее лабораторию. Комнату освещал теплый солнечный свет и его было вполне достаточно.

Профессор обыскала все столы и ящики. Очевидно, все записи и документы или давно забрали, или украли. Изабель, разочарованная, уже хотела уйти, но заметила, что дальняя от входной двери стена неровная. На ней будто была вертикальная трещина высотой в пару метров. Подойдя поближе, профессор увидела замаскированную дверь. На её лице появилась легкая самодовольная улыбка.

Дверь со скрипом открылась, но внутри небольшой комнаты… было пусто. Несколько коробок и ящиков, разбитые колбы, паутина, какие-то бумаги.

В первой комнате – ни одной бумаги. Здесь, за дверью, целые коробки. Выходит, сюда никто не заходил?

Изабель подняла одну из бумаг. Ей оказалась газета двенадцатилетней давности. Почти всё было стерто, но картинка у заголовка была различима.

– Профессор Рейнхарт? – прошептала она и отложила газету. – Здесь о его исследованиях?

Остальные бумаги или были пустыми, или совсем неразличимыми. Закончив, Изабель вышла из старого корпуса. Сад уже тонул в сумерках. У ворот гремел последний трамвай, увозя студентов.

Профессор уже открывала дверь в лабораторию, когда услышала чей-то громкий голос. Она быстро заглянула внутрь. За лабораторным столом сидели Элиас и Лира и пили чай как у себя дома. Студент резко замолчал и оглянулся на дверь. Увидев знакомое лицо, он отвернулся и сделал глоток чая. Профессор подошла к их столу, оперлась на него и, посмотрев фиолетовыми глазами сначала на лицо Лиры, потом на лицо Элиаса, твердо сказала:

– Я нашла зацепку.

Элиас немного поднял брови и качнулся назад на кресле.

– Тебя поэтому так долго не было?

– Я ходила в старый корпус, – ответила она, сев в кресло напротив Элиаса.

– У тебя есть от него ключ? – Элиас наклонился над столом и положил голову на руку.

– Нет. Я взяла его в профессорской.

Лира, сидящая сбоку от них, достала блокнот и сделала несколько заметок. Изабель, посмотрев на это, тихо усмехнулась.

– Так что там в итоге за зацепка?

– В лабораторном помещении старого корпуса я видела устройство, похожее на моё. – Она отвела взгляд на дверь в комнату Лиры. – А в подсобке, которую явно пытались скрыть, была газета с заголовком о профессоре Рейнхарте.

– Профессоре Рейнхарте? – переспросили Элиас и Лира почти одновременно.

Изабель не удивилась. Она ожидала именно такой реакции.

– Я тоже была удивлена.

– То есть он как-то связан с этой аномалией? – задумавшись, переспросил Элиас.

– Такая возможность определенно присутствует. – Изабель промедлила, посмотрев на Лиру. – К слову, об аномалии. У тебя же была догадка насчет неё, Лира. Можешь рассказать?

Девочка достала уже другой блокнот и пролистала где-то до середины. Она положила его на стол и повернула к профессору.

– Что если вещество не исчезает в никуда? – Лира указала на схему. – Что если она изначально находится в веществе, а когда оно испаряется – масса передается в окружающую прибор среду?

Изабель посмотрела на все схемы и формулы на бумаге довольно скептично.

– Но ведь мы давно знаем, сколько тепла тратится для полного испарения вещества и что его масса не изменяется. Эти данные есть в любом справочнике.

– Вы все сказали правильно, – Лира незаметно кивнула. – Количество тепла для испарения вещества действительно посчитано. Исследователи не перепроверили массу каждый раз, так как и не задумывались о возможности еë изменения, – она положила на стол какую-то папку с бумагами.

Изабель, наклонилась, чтобы посмотреть, что это за бумаги. Отчёт о проведении измерений. Элиас с гордостью смотрел на Лиру. Он тоже уже успел прочитать надпись, хоть она и была для него перевёрнутой.

– Я так поняла, тут доказательства твоих слов? – выпрямляясь, спросила Изабель.

– Именно так. – Она убрала бумаги со стола. – Что вы думаете насчёт моего предположения?

Изабель задумалась. Это хоть и звучит как очень смелая теория, но пока что ей ничего не противоречит. Мы всё это время теряли четверть всей массы мира? Голос Элиаса достал профессора из мыслей.

– Если мы хотим узнать его правдоподобность, нам нужно придумать, как это можно проверить.

– У нас нет возможности провести такой же опыт в пустоте, – Изабель откинулась в кресле. – Но мы можем попробовать провести его в вакууме.

– Думаю, этого вполне будет достаточно, – он перевел взгляд на Лиру.

– У вас, профессор, есть прибор для откачки воздуха? – спросила девочка.

– Есть, но не у меня. Такой есть на складе академии, – она осмотрела лабораторию. – У меня для него нет места.

– Давай я схожу, – предложил Элиас.

– Нет. Схожу я. Не только потому что только я знаю, где он. В отличие от тебя, я ещё и не вызову подозрений. – Изабель поднялась с кресла.

Элиас понимающе кивнул.

– Достань пока прибор и подготовь какой-нибудь подходящий материал, – она уже открывала дверь, но обернулась, – и прошу оставьте лабораторию целой к моему приходу.

Изабель вышла, дверь закрылась.

Глава 7. Отсутствие как свидетель.

Изабель толкнула дверь. Склад встретил её запахом пыли, масла и ещё чего-то неуловимо старого, похожего на запах школьного подвала. Она прошла двадцать шагов в темноту – не считая, на автомате, – взяла ручную тележку, подкатила к махине в другом конце склада, которая больше напоминала перевёрнутый письменный стол с латунными кранами.

Нужно было подумать о том, что я не подниму её даже чтобы поставить на тележку…

Входная дверь скрипнула. Изабель обернулась. Парень – блондин с третьего, кажется, – топтался у входа, щурясь в полумрак.

– Вы кого-то ищете? – спросила она из темноты.

Он вздрогнул.

– Я… мне сказали, здесь спортивный инвентарь…

– Будет вам инвентарь, – Изабель вышла на свет. – Но сначала помогите мне.

Вдвоем они кое-как затащили прибор на тележку.

– А что это?

– Механический прибор, – ответила Изабель. – Старый, но рабочий.

Она отказалась от помощи, когда он предложил проводить её до лаборатории. Тележка скрипела на каждом повороте, так и донося до всей академии, что кто-то её перевозит. Изабель подошла к двери и, тревожно вздохнув, открыла дверь. Лира резко что-то задвинула под стол. Элиас читал книгу вверх ногами. Оглядев лабораторию, она не заметила ничего странного, кроме их поведения. Вдруг с верхней полки полетела колба. Элиас, не глядя, поймал её. Вторая. Третья. Изабель показалось, что он скинул их сам – слишком уж вовремя.

– Это не мы, – сказал он, ставя колбы на стол.

Лира подтверждающе кивнула, держа руки под столом.

– Слабо верится. – Изабель закатила тележку в лабораторию и закрыла дверь. – Но я чего-то такого и ждала.

Профессор взглянула на стол и в её взгляде появилась нотка раздражения.

– Где прибор?

Перевела взгляд с Лиры на Элиаса, затем на полку, где он обычно стоит. Прибора там не было.

– Где прибор? – громко повторила Изабель.

– Там, – Элиас кивнул в сторону Лиры, – мы его уже подготовили.

Из-под стола раздался металлический звук. Изабель подошла к девочке, наклонилась под стол. Стол немного пошатнулся, но под ним ничего не было. Ничего не увидев, она выпрямилась и застыла. На столе стоял её прибор, блестя свежей смазкой.

– Вы его… чинили?

– Нет, – сказал Элиас. – Он просто стоял. Может, ты просто не заметила, с кем не бывает.

Лира, вытирая руки тряпкой, подняла глаза на Изабель.

– Отдохните после опытов, профессор, – сказала она.

Изабель окинула их взглядом и тяжело вздохнула.

– Ладно. За работу.

Поднявшись с кресла, Элиас подкатил насос к столу и подключил его к пустой колбе. Во второй уже лежали кристаллы йода. Изабель, сев на место Элиаса, начала записывать показания приборов.

– А что это за тумблер? – Лира поднесла руку к насосу.

Элиас оглядел его.

– Это вроде переключение между откачкой воздуха и жидкости, – он повернулся к Изабель, – да, профессор?

Она отвлеклась от блокнота.

– Да, – сказала она, продолжив писать. – Я уже настроила, не трогайте.

Записав ещё пару показаний, Изабель обратилась к Элиасу.

– Можешь начинать. – Профессор смотрела на показания манометра.

Студент с усилием поднимал и опускал тяжелый рычаг, пока Лира, не отрывая глаз, на него смотрела.

– Стрелка скачет, – сказала Лира, глядя на манометр.

Элиас проверил зажимы, краны, шланг. Тут он услышал тихое шипение.

– Похоже, в шланге трещина, – пригляделся он.

В нем действительно была микроскопическая, почти невидимая пробоина. Лира молча достала из подсобки новую, заменила.

– Это не удивительно, – сказала профессор, – этот прибор, возможно, старше меня.

Студент продолжил выкачивать воздух. Рычаг ходил туго, с металлическим скрипом. Элиас работал молча, но на лбу выступила испарина. Лира следила за каждым его движением, будто боялась, что он надорвётся. Изабель не отрывала взгляда от показаний приборов.

– Медленнее, – сказала она.

Элиас замедлил темп, но рычаг не стал легче. Через полминуты Изабель подняла руку и Элиас остановился.

– Уже? – спросил он, стараясь скрыть тяжелое дыхание.

Профессор кивнула, включив горелку.

Лира незаметно прошмыгнула в свою комнату, а Элиас развалился в кресле, как на троне, не отрывая глаз от колбы. Изабель лишь вздохнула. Лира вернулась из подсобки с тряпочкой и дала её студенту. Он вытер лоб, быстро вернул тряпку и снова уставился на прибор. Атмосферу нарушил резкий стук в дверь. Лира, услышав его быстро скользнула в подсобку, а Элиас уже хотел подняться с кресла, но Изабель жестом остановила его и сама пошла к двери. Студентка, заглянув внутрь, увидела Элиаса и замерла.

– Ой, – сказала она. – Извините, я не знала, что вы… что и вы здесь.

Элиас даже не повернул головы.

– Вам что-то нужно? – спросила Изабель.

– Я… ошиблась дверью, – пробормотала студентка и исчезла.

Профессор вернулась на место. Колбы уже были заполнены фиолетовым паром. Они начали снимать показания прибора, затаив дыхание. Манометр, динамометр, термометр… Каждое следующее значение становилось ещё одним гвоздём в крышке гроба их понимания механики. Изабель, записав всё в блокнот, нервно постукивала ручкой по столу.

– Двадцать четыре, значит… – тихо сказала она.

Элиас сверил её записи со своими. У него получились те же цифры. Лира молчала, но уголки её губ чуть приподнялись.

– Я в тебе не сомневался, – сказал Элиас, похлопав Лиру по плечу.

– Что теперь? – сказала Изабель, разглядывая ручку.

Лира задумавшись. Она не была уверена в своей теории с самого начала. Элиас же выглядел так, будто и не задумывался о варианте, где её догадка неверна.

– У нас есть много опытов на выбор: измерить излучение, вычислить плотность, определить спектр света… – сказал он, загибая пальцы. – Последнее так-то неплохо звучит.

Изабель неуверенно кивнула.

– Ты… – она промедлила, – возможно прав.

Тут он обернулся к двери и взглянул на часы. На секунду могло показаться, что он испугался. Всего на секунду.

– Так, извините, мне уже пора, – он быстро собрал вещи и направился к выходу, – до завтра.

Дверь закрылась. Лаборатория будто опустела. Изабель, потирая переносицу, откинулась в кресле.

– Не переживайте, я всё уберу, – Лира прикрыла глаза и склонила голову на бок.

– Благодарю, – ответила профессор, поворачиваясь к окну.

В саду академии уже зажглись фонари, и их желтый свет дрожал на мокрых листьях. Людей там не было – все уже ушли по домам, и лишь щебечущие птицы наполняли пейзаж жизнью. За садом виднелись высокие жилые дома столицы. В каждом светящемся окне кипела жизнь: люди общались, радовались, наслаждались жизнью ровно также, как десять, сто, тысячу лет назад. Никто из них ещё не подозревал, что они стоят на границе совершенно новой эпохи.

Глава 8. Три рукопожатия.

Занятия закончились. Элиас вышел из аудитории последним, не спеша, и остановился у окна, глядя, как студенты разбредаются по своим делам. Но коридоры не были пустыми. Сегодня после занятий пройдет турнир по стрельбе из лука. Награды за призовые места солидные и, говорят, на мероприятии будет присутствовать кто-то из дворца. Так что туда пойдут не все, но многие. Элиас бы и не подумал туда идти, но если кто-то из его кружка узнает, что их лучший бегун не видел такого события, это точно повредит его репутации. Выбора не было.

Выйдя из академии, он слился с потоком людей, которые тоже шли на стадион, который находился буквально за садом. Элиас редко бывал вокруг академии и немало удивился, когда увидел, что там растет. Американский каштан, Фиалка крийская, Кокио… Этих растений в мире осталось несколько штук. Он прошёл на стадион, показал студенческий и занял одно из свободных мест. Удобно, что студентам академии не нужно платить за билет, хоть у Элиаса и не было с этим проблем. Он взглянул на часы и задумался.

Целых пятнадцать минут. Как раз достаточно времени, чтобы обдумать, что вообще следует из того, что мы вчера открыли в лаборатории. Элиас со стороны выглядел так, будто в прямом смысле считает ворон, пролетающих в небе. Если энергия находится в самом веществе… Хотя это всё ещё не доказано. Но если так, то мы нашли что-то, что лежало у всех под носом, но никто не замечал. Рассказав об этом открытии миру, мы точно станем известными… Ну точнее я стану. Профессор и без меня с этим справилась.

Элиас никогда не уступал подлокотники соседям и держал руки на обоих, будто сидел на троне. Рядом кто-то сел, посмотрел на Элиаса и многозначительно вздохнул.

В голове у него возникла явная картинка: он стоит в аудитории на месте профессора, заканчивает речь и зал, наполненный мировыми знаменитостями восторженно аплодирует. Элиас жадно облизнул губу. Такие фантазии скорее звучат как интеллигентный бред злодея из дешевого романа. Он усмехнулся про себя.

Вдруг стадион наполнился торжественным звуком труб. В особую роскошную ложу стадиона вошёл какой-то высокий блондин в костюме, похожем одновременно на императорский и гражданский. Элиас сидел далеко, но разглядеть смог. Это Франц эль Конкорд, второй принц. Он сел в кресло, напоминающее трон и тут – Элиас вскочил с места, выпучил глаза, не веря им.

– Элиза?!? – он хотел крикнуть, но сказал это про себя.

В комнату под открытым небом вошла студентка с серебристыми волосами, стараясь не показываться публике. Она не могла ошибиться дверью. Её почти никто не знал даже в академии, не говоря уже о других людях, присутствующих на стадионе. Но вот с Элиасом они были знакомы, даже более чем. Он понятия не имел, что она там делает, а она в этот момент из тени о чём-то говорила с самим Францем.

На поле вышли участники и ведущий объявил о начале мероприятия. Элиза в спешке убежала из почетной ложи. Элиас смотрел на лучников пустым взглядом. В этот момент в его голове каждую секунду сменяли друг друга десятки идей о том, что он только что увидел.

Элиас украдкой посмотрел на принца, на его скучающее, абсолютно не заинтересованное лицо. Франц здесь по той же причине, просто ради имиджа. К Элиасу пришло осознание, что лучшим решением сейчас будет просто дождаться возможности разузнать всё у самой Элизы. Сейчас же ему нужно сконцентрироваться на турнире, так как ему точно придется с кем-то из кружка разговаривать о его результатах.

Победу одержал старшекурсник с кафедры природоведения. Стадион ликовал, призерам раздавали награды. Элиас уже собирался уйти как вдруг со своего места поднялся принц. Нельзя было упускать возможности послушать, что он скажет, так что студент сел на место.

– Дамы и господа. Победители показали достойную выучку, проигравшие – повод для размышлений. Империя ценит тех, кто стремится к совершенству. Надеюсь, вы увезёте отсюда не только награды, но и понимание, что сила требует усилий.

Он сделал паузу, осмотрел толпу и добавил:

– Да здравствует император.

Стадион взорвался аплодисментами и криками. Многие в один голос повторяли его слова. Элиас же старался быстрее уйти, пока выходы не заполонила толпа.

Какая банальная речь. Интересно, а сам Франц верит в это или говорит просто так?

Но он спешил не только быстрее уйти. Как только Элиас вышел со стадиона, он быстрым шагом направился обратно в академию. Через несколько минут он уже вошёл в библиотеку и, пройдя к уже знакомому столу, сел на стул.

– Что это было? – спросил он, стараясь не шуметь.

Элиза подняла глаза от книги.

– Ты был на турнире? – ответила она вопросом на вопрос. – Я думала, что такие мероприятия не в твоём вкусе.

Она закрыла книгу и мягко улыбнулась. Когда Элиас продолжил молчать, ожидая ответа, Элиза продолжила:

– Я знакома со вторым принцем ещё с детства. И уже сама не помню как это произошло.

Элиас с облегчением выдохнул так, будто до этого нёс слона.

– Знаешь… – Элиза наклонилась вперед, разглядывая собеседника, – вы с ним похожи.

– И чем же? – он удивленно поднял бровь.

– Вы оба скрываете то, что вас что-то радует, – она указала на него пальцем. – Что у тебя такого случилось?

Элиас задумался. Если ей рассказать об открытии, кто-то может услышать… А если не рассказывать, то придется что-то выдумать. А стоит ли оно того?

– Ничего необычного, – сказал он, отведя взгляд. – Может у тебя что-то случилось и ты это переносишь на других?

Элиза усмехнулась.

– Вовсе нет, у меня всё как обычно, – она подняла со стола книжку, – но этот роман мне действительно очень понравился. Ты слышал о нём?

– Слышал, – Элиас оглядел книгу, – но прочитать ещё не успел.

– Обычно, когда ты так говоришь, – уголки губ Элизы немного приподнялись, – ты успеваешь прочитать её быстрее меня.

Студент качнулся назад на стуле.

– Я не виноват, что так быстро читаю, – он взял с полки за его спиной какую-то толстую книгу и положил на стол. – Вот, кстати, её я недавно дочитал.

Элиза постаралась взять её, но она еле-еле поместилась в руки. Она посмотрела в глаза студента и усмехнулась.

– Я уже и не удивляюсь, что ты читаешь по несколько таких книг в неделю…

Её перебил звонок. Библиотека закрывалась в семь вечера. Они вдвоем встали из-за стола, положили книги на места и вышли за дверь. Похоже, они были в библиотеке только вдвоем.

– Был рад поговорить, – сказал Элиас, надевая шляпу.

– Спасибо за компанию. Ты знаешь, где меня искать, – ответила Элиза и помахала рукой.

Он кивнул и направился к выходу, а она наоборот – куда-то вглубь здания. На улице уже темнело, но у главных ворот академии стояла группа студентов. Когда один из них заметил проходящего мимо Элиаса он закричал:

– Лэнгфорд! – группа студентов обернулась на него.

Чёрт. Пройти скрытно не вышло.

Студент подошёл и взял Элиаса за плечо.

– Ты ведь был на турнире? – спросил он, подводя Элиаса к остальным. – Мы не смогли найти тебя на выходе со стадиона.

– Я вышел, как только объявили победителя, – сказал он, стараясь разглядеть лица всех, кто был рядом. – У меня ещё были дела в академии.

– Значит ты видел, как несправедливо засудили наших! – возмущенно произнес женский голос.

– Вот-вот! – кто-то подхватил. – Этот травник не мог победить честно!

– Главное, что Ферисон и Сканг показали хорошие результаты, – добавил Элиас.

Все уверенно закивали.

– Та его десяточка была невероятной! – сказал тот, что привел Элиаса.

– Точно-точно, он выступил суперски. – тихо добавил самый младший.

Вдруг к группе подошёл Беккер, староста их кружка.

– Лэнгфорд? – удивленно спросил он. – Ты тоже тут?

– Не по своей воле, – он указал на парня рядом, – меня поймали. А ты только из академии?

– Нужно было убрать весь инвентарь в кладовую после занятий баскетболистов, – сказал он, указывая на спортивный зал академии.

– Но разве это не они должны делать? – спросил женский голос.

– Они. Но ответственный за спортзал я. Вот они этим и пользуются.

Беккер присоединился к обсуждению турнира по стрельбе из лука. Когда кто-то из ребят закончил мысль Элиас приподнял руку.

– Мне пора идти. До встречи завтра в кружке.

Все в группе тоже подхватили идею и начали прощаться с друг другом. Элиас вышел за ворота академии и направился к дому. В городе уже зажигали фонари, на улицах было много людей. Он остановился на минуту и подумал.

Интересно, что скажет Изабель, когда узнает, что я в трёх рукопожатиях от самого императора? Он усмехнулся и пошёл дальше.

Глава 9. Спектр неизвестности.

Раннее утро. Элиас с ноги открыл дверь, на лице – уверенная улыбка. За кухонным столом напротив друг друга сидели Лира и Изабель и молча пили кофе. Услышав скрип двери, Изабель повернулась к входу.

– У меня новости, – сказала она, разглядывая необычно весёлого Элиаса.

Студент сел за стол и положил на него руки.

– Что-то важное? – спросил он, отхлебнув кофе Лиры.

– Мне пришло письмо, – Изабель достала вскрытый конверт, – приглашение выступить на городской конференции.

Элиас достал письмо из конверта. Оно почти не отличалось от обычного, но от него так и веяло роскошью. То ли из-за запаха, то ли из-за качества бумаги.

– Изабель Рен Кордуэлл… – читал он вслух, – На-на-на… Приглашаем вас… бла-бла-бла… – Элиас резко остановился, – четвёртого декабря?! – он поднял глаза от письма на Изабель. – Это почти через полторы недели!

Профессор вздохнула.

– Поэтому я и решила посоветоваться. Как ты думаешь, мы успеем довести исследование до ума за этот срок? – она наклонила голову в его сторону и несколько фиолетово-каштановых прядей упали на лоб. – Ответить нужно сегодня-завтра.

Элиас погрузился в размышления. Это шанс, которого не сыскать. Выступление на одной из важнейших конференций страны о нашей находке равносильно рассказу об идее всему миру сразу. Но мы не знаем причины этой аномалии. И не знаем её влияния на уже существующие процессы. Мы вообще мало чего знаем. Если это заметят, то нас сочтут не за тех, кто нашёл что-то абсолютно новое, а за тех, кто не смог нормально презентовать своё исследование. А этого не могут не заметить на таком важном мероприятии.

– Это очень большой риск, – сказал он, не давая мыслям разбежаться.

– Я не знаю, когда нам выдастся ещё одна такая возможность, – сказала Изабель. – Конференций такого уровня очень мало и не на всех я могу выступить с докладом на свободную тему.

– Ты права, нужно попробовать, – уверенно сказал Элиас и откинулся назад.

– Нужно составить план, – профессор достала блокнот, – сегодня времени хватит… только на эксперимент с спектроскопом.

– Лира уже рассказала о моём расписании? – он бросил на неё взгляд.

– Я сама попросила.

Лира кивнула.

– Мы в странном положении: не можем знать до последнего момента, о чём будем говорить, – начал Элиас. – В последний момент мы можем открыть ещё что-то, что перечеркнет всё то, о чём мы хотели сказать.

– Я могу заготовить запасную лекцию на такой случай, – ответила профессор, – у меня есть о чём рассказать.

– Значит, можем не переживать за то, что мы не успеем всё переделать. Остается только то, что говорить стоит о том, в чём мы уверены.

– А мы ни в чём не уверены, – перебила Изабель.

Профессор повернулась к Лире.

– Нужно будет систематизировать результаты всех опытов и экспериментов, включая уже проведенные. Займешься этим?

Девочка встала со стула.

– Хорошо. Постараюсь.

Дверь в подсобку тихо закрылась, и оставшиеся в лаборатории учёные молча смотрели друг на друга пару минут.

– Ты так сильно хочешь засветиться на этом мероприятии? – равнодушно спросила Изабель. – Вижу, ты заинтересован больше обычного.

– Вроде того. Это очень короткий путь к моей цели…

Выражение лица Элиаса резко сменилось с серьёзного на насмешливое.

– Профессор, – обратился он к Изабель совершенно другим голосом. – Я тут вспомнил, что у меня есть некоторые знакомства, которые если что нам могут помочь.

Изабель чуть наклонила голову.

– Какие? – спросила она.

Элиас чуть ли не сел в позу и горделиво сказал:

– Я узнал, что у нас со вторым принцем есть общая знакомая.

Изабель долго думала, но в какой-то момент закрыла глаза и поднесла руку ко рту, будто старалась сдержать смех. Но этого было недостаточно. В следующий миг она засмеялась. Смех был ей несвойственен, но сейчас она смеялась тихо, почти беззвучно.

– Серьезно? – успокоившись, спросила Изабель. – Ты не знал, что я знакома с его высочеством? Мне предлагали службу учёного во дворце, – сдерживая улыбку, сказала она.

Элиас опустил голову и усмехнулся.

– Ладно. Мне не тягаться с тобой в связях. Я займусь тем, что умею лучше всего, – сказал он.

– И чем же? – Изабель тоже опустила голову, чтобы поймать его взгляд.

– Придумывать то, до чего не додумался весь мир, – Элиас встал с кресла.

– Ты сегодня рано уходишь.

Студент подошел к выходу и обернулся.

– Есть дела перед занятиями. А после них сразу сюда, – сказал он, закрывая дверь.

На улице шумели толпы уходящих студентов, когда Элиас вернулся. В лаборатории было намного спокойнее, чем в коридоре за дверью. Изабель сидела за рабочим столом и перебирала документы. В этот момент из подсобки вышла Лира и, заметив Элиаса, улыбнулась и помахала ему.

– Я не опоздал? – сказал он, ставя на столешницу портфель.

– Как минимум, мы ещё не начинали, – поворачиваясь, ответила Изабель.

Элиас оглядел стол. На нём уже стоял прибор из двух латунных трубок, соединённых под небольшим углом. Рядом был уже знакомый прибор с двумя колбами, внутри них – нафталин.

– Неужели йод закончился? – Элиас усмехнулся и сел в кресло.

– Закончился, – Изабель провела рукой по колбе. – Надеюсь, это не вызовет подозрений у руководства академии.

Лира села в кресло. Новое, красивое, роскошное, будто должно стоять в кабинете какого-то важного министра. Но при этом размером точно под неё. Профессор удивленно повернулась и уже хотела спросить, когда она успела его принести, но в её голову пришёл более подходящий вопрос.

– Откуда у тебя такое кресло? – спросила она.

Студент напротив тихо похихикал. Его кресло и кресло Изабель были совершенно обыденными, стандартными. На их фоне кресло Лиры больше напоминало трон.

– Валялось на свалке у дворца, – ответила девочка, с гордостью осматривая своё кресло. – Похоже что третий принц уже из него вырос.

– Ты своровала кресло принца? – восторженно спросил Элиас и похлопал в ладоши. – Молодец.

Лира улыбнулась. Изабель же сидела в недоумении.

И это для них – норма?

– Давайте начинать, – опомнившись, сказала она и включила горелку.

Элиас подтянул к себе спектроскоп и осмотрел его вблизи.

– Вы уже проверили? Он работает?

– Работает, – Изабель сложила руки на груди, – даже лучше, чем нужно.

Нафталин уже расплавился и заполнил колбы густым белым паром. Можно было начинать. Профессор кивнула, и Элиас направил одну из трубок прямо к колбе.

– Я впервые с таким прибором работаю… – сказал Элиас, стараясь понять, правильно ли он всё сделал.

– Поэтому ты поднес спектроскоп не той стороной? – Изабель сделала круговой жест пальцем, показывая, что прибор нужно перевернуть.

Лира прикрыла рот и тихо усмехнулась. Элиас перевернул прибор и снова навёл спектроскоп на колбу. Увидев одобрительный кивок профессора, он достал заслонку.

– Сколько нужно ждать? – спросил студент, очень аккуратно убирая руки от спектроскопа.

– Чуть больше пяти минут, – ответила Лира, посмотрев на Элиаса.

Он приподнял одну бровь и повернулся к профессору.

– Так быстро? – спросил он.

– Я же сказала, что он работает быстрее, чем нужно, – ответила она, совсем незаметно улыбнувшись.

Они болтали о пустяках, поглядывая на колбу. Через несколько минут Изабель указала пальцем на приборы. Элиас опустил заглушку и достал фотопластинку. Поднёс к лампе. Ни звука. Лира замерла. Изабель, не дыша, смотрела на его лицо. Элиас молчал. Слишком долго для обычного “ничего”. Потом он медленно повернул пластинку, наклонил, снова поднёс к свету.

– Ну? – не выдержала Изабель.

Элиас не ответил. Он протянул ей плёнку, и когда она взяла её, их пальцы на секунду замерли. Изабель опустила глаза и застыла. Лира переводила взгляд с одного на другого, не решаясь спросить.

– Что там? – тихо спросила она.

Элиас и Изабель переглянулись. Никто не ответил.

Глава 10. Гипотеза тишины.

Лира взяла плёнку и осмотрела её. В отличие от них, она скорее ничего не понимала, чем была шокирована.

– Это значит… – протянула Лира, надеясь, что кто-то из них что-то скажет.

– Что аномалия ничего не излучает, – перебил её Элиас.

– И никак не влияет на излучение, – добавила Изабель.

Лира смотрела на колбу, спектрометр, учёных перед ней. Изабель смотрела на колбу так, будто та её предала. Элиас уже взялся за портфель.

– Что ж, – он встал с кресла, – у меня самого идей нет, дам тебе время обмозговать, профессор.

Изабель дёрнулась, будто её разбудили холодной водой.

– Ах, да… – сказала она, оглядываясь. – До завтра.

Подойдя к выходу, Элиас остановился и через плечо посмотрел на Лиру. Когда она заметила его взгляд, он развернулся и ушёл.

– Вам помочь? – спросила Лира, повернувшись к Изабель.

– Я сама уберу, – холодно ответила она.

– Не буду вам мешать.

Дверь в подсобку закрылась. Лира включила настольную лампу и села на тёмно-синий пуфик. На его фоне она, в форме точно такого же цвета, почти полностью сливалась, особенно при таком тусклом освещении. Она огляделась. Вокруг была небольшая уютная комнатка, обустроенная полностью ей. Лира сама разложила каждый ящик, каждую бумажку именно на то место, где, по её мнению, им нужно находиться. Когда она жила у Элиаса, так обустроить пространство вокруг возможности не было. Именно поэтому здесь она чувствовала немного больший комфорт, чем там. Но тут чего-то не хватало.

– Наверное, я ещё не привыкла, – вслух сказала она.

Лира давно проверила шумоизоляцию подсобки. Она оказалась настолько хорошей, что чтобы услышать звуки изнутри нужно стоять или вплотную к входной двери, или прямо у окошка.

– Чем я могу им помочь сейчас? У меня намного меньше знаний, чем у Кордуэлл и тем более Элиаса. Вряд ли им будут полезны моя помощь с вычислениями.

С потолка упал кусочек штукатурки, и Лира подняла взгляд. На потолке у неё висела большая карта звездного неба, на которой были отмечены канцелярскими кнопками две соседние звезды из созвездия Большой Медведицы: Бенетнаш и Дубхе. Между ними была протянута тонкая белая ниточка. Лира подняла руку вверх и заслонила пальцами эти две звезды.

– Я уже смогла выдвинуть верное предположение один раз. Энергия действительно заключена в веществе, – сказала она, опуская руку. – Может, у меня получится понять ещё что-то?

Чуть приподнявшись с пуфика, Лира взяла со стола ручку и, начав крутить её пальцами, опустилась обратно.

– Нужно вспомнить, чему учил меня Элиас… – она закрыла глаза и будто напряглась, – сначала вывести все имеющиеся вводные данные. Энергия не влияет на спектр вещества, то есть ничего не излучает и на излучение не влияет. И при этом она заключена в самом веществе…

Лицо её было серьёзнее, чем у “Мыслителя” Огюста Родена. Впрочем, она сама о таких мелочах не задумывалась. Сейчас Лира уже взяла в руки папку с несколькими десятками бумаг со стола. Это были результаты всех опытов и экспериментов над этой аномалией, которые проводила сначала профессор Кордуэлл, а потом они вместе с Элиасом. Все эти записи она сделала за сегодняшний день. Они понадобятся независимо от того, будут они выступать на конференции или нет, поэтому Лира сделала их сразу.

– Я могла чего-то не заметить, пока писала. Я сосредотачивалась на том, чтобы писать, а не чтобы анализировать написанное, – в её голове возник образ Элиаса. Он когда-то говорил ей об этом.

Лира достала из папки сначала один лист, потом другой. Она читала их медленно, разборчиво, вдумываясь в каждую цифру. Однако ничего не наводило на мысли. Всё выглядело так, будто ответа нет и быть не может. Будто это не она не может понять сути, а суть не создана для того, чтобы её понять. Но это никогда Лиру не останавливало.

– А что если… – тихо сказала она, подняв взгляд. – Нет, вряд ли, – быстро ответила Лира себе и продолжила читать.

Дочитав лист, Лира откинулась на спинку кресла. Ей казалось, что она пытается пробиться в бетонную стену плюшевым молотком. Да, если это делать десять лет без отдыха, возможно, результат и будет. Но сейчас у неё нет возможности потратить на это столько времени, даже учитывая теплую и благоприятную среду вокруг. Она вдруг вспомнила, как ещё до того, как Элиас нашёл её в подвале типографии, она зимой очень хотела пить и ей приходилось топить лёд во рту. И в этот момент её осенило, глаза раскрылись, и она начала что-то активно зарисовывать.

– И нафталин, и йод – вещества твердые. Кордуэлл проводила такой же опыт с бензойной кислотой, – на листе появилась схема прибора, с помощью которого они проводили все эти эксперименты. – Но ведь воздух вокруг – расплавленный лёд, испарившаяся жидкость… Значит ли это, что лишняя энергия уже есть во всем воздухе вокруг?

На её лице наконец появилась улыбка. Эта мысль определенно была новой и при этом не выдуманной ради того, чтобы придумать хоть что-то. Это действительно, как ей казалось, звучало логично.

– Нужно предложить им провести опыт по превращению азотного или кислородного льда в газ… – она на секунду замерла, – а есть ли у них для этого подходящие условия?

Лира посмотрела на дверь.

– Рассказать ей сейчас? – Она отвела взгляд. – Нет. Она не в настроении. К тому же будет лучше дождаться Элиаса. Пусть услышат оба сразу.

Она аккуратно сложила листы в папку, убрала на край стола – так, чтобы утром сразу взять. Достала учебник по кинематике материальной точки. Открыла на заложенной странице. Пробежала глазами первые строки – и поймала себя на том, что не понимает прочитанного. Мысли возвращались к схеме прибора, к словам, которые она скажет завтра.

Она представила, как Элиас выслушает её. Представила его лицо – он никогда не меняется в лице сразу. Сначала пауза. Потом, если мысль стоящая, – короткий кивок. Или даже: “Хорошо. Проверим”.

Лира тряхнула головой и вернулась к учебнику. Прочитала абзац. Ещё один. Постепенно слова начали обретать смысл.

Очнулась она только когда почувствовала, что глаза щиплет от усталости. Часы показывали начало двенадцатого. Она вышла в пустую лабораторию – Изабель не было видно. Быстро умылась ледяной водой, вернулась в подсобку.

Ложась на скрипучий матрас, она ещё раз посмотрела на папку с записями. Завтра.

– Надеюсь, он оценит, – прошептала она и, зевнув, повернулась набок.

В шесть утра она уже сидела в лаборатории.

– Я не помню как, но… – Лира подняла взгляд от чашки кофе и посмотрела на Изабель напротив, – мои внутренние часы настроились на такое раннее пробуждение. А вы почему так рано встаёте, профессор?

Изабель сделала глоток и повернулась к жилой зоне лаборатории.

– У моего сна ужасное качество. Из-за этого я постоянно сонная, – профессор очень медленно моргнула, будто уснула на несколько секунд. – Однако благодаря такой особенности он длится не больше пяти часов.

– Вы спите всего пять часов, профессор? – удивленно воскликнула Лира, подавшись вперёд. – Как давно?

– Как давно?... – Изабель вдумчиво смотрела на чашку. – Примерно десять лет.

Дверь резко распахнулась, и внутрь энергичным ходом зашёл Элиас.

– А не поэтому ли у тебя глаза и волосы фиолетовые? – сказал Элиас, развалившись в кресле.

– Они такого цвета с рождения. Но мои родители были абсолютно обычными людьми, скорее всего это мутация генов.

– Альбинос, но наоборот, значит? Слышал, фиолетовый в природе не встречается.

Лира переводила взгляд с одного на другого, пытаясь найти момент, чтобы вставить слово.

– Да. Я вряд ли получила этот цвет от тропического моллюска, – Изабель поставила пустую чашку из-под кофе на стол.

– Ты что-то хотела сказать? – Элиас повернулся к Лире.

Изабель удивленно повернулась к девочке, смотревшей на него с благодарностью.

– У меня появилась теория… Точнее, идея для эксперимента, – она достала из кармана листок с зарисовками.

После того, как Лира объяснила свою идею, они оба задумались, кивая головой.

– Звучит… логично, – Изабель смотрела на схему.

– У вас будут подходящие условия, чтобы провести такой опыт?

Изабель молчала. Но вовсе не из грубости – ей нужно было перебрать в голове всевозможные варианты проведения такого эксперимента.

– Я уверен, профессор что-нибудь придумает, – прервал тишину Элиас. – Мне идея тоже нравится, нужно проверить.

– Здесь, в моей лаборатории таких условий нет. Следовательно, во всей академии тоже. В Айзенштадте можно найти место, где нам таким условия предоставят, но…

– Но тогда мы рассекретим наше исследование, – перебил её Элиас. – Есть ещё варианты?

– А нельзя собрать нужное устройство самим? – Лира повернулась к Изабель – Также как вы, профессор, собрали тот прибор.

– Не выйдет, – ответила она, посмотрев на стеллаж с устройством из двух колб, – нам не добиться такого высокого давления своими руками.

Лира понимающе кивнула.

– Постойте, – Изабель прищурила глаза. – Не всё так безнадёжно.

– Я же говорил, что профессор что-то придумает, – он улыбнулся.

– В старом корпусе стоит компрессор. Мне предлагали его забрать, но здесь итак не много места.

– Это уже хорошо. Давление есть, а что с холодом? – спросил Элиас.

– Его мы сможем получить сами. Это не просто, но возможно.

Лира поднялась с кресла.

– Тогда я проверю, в каком состоянии компрессор.

– Я смогу принести ключи от старого корпуса только вечером, – Изабель открыла свой блокнот с расписанием занятий.

– Не утруждайтесь, профессор, – Лира достала из кармана связку ключей, – они у меня уже есть.

Изабель лишь молча подняла брови и пару раз медленно кивнула. Элиас же тоже встал и направился к выходу.

– Раз всё так решено, то я пошёл. Есть дела перед занятиями.

– И мне пора, – взяв стопку книг с полки, сказала Изабель.

Дверь захлопнулась. В тишине лаборатории Лира ещё сжимала связку ключей в ладони. Металл нагрелся от тепла руки. Она посмотрела на свои записи – те самые, что утром положила перед ними. Сегодня они слушали её.

– Вот как это бывает, – прошептала она и убрала ключи в карман.

Глава 11. Отсутствие страха – не есть героизм.

Мурашки пробежали по спине Лиры. В старом корпусе не было отопления, а во многих кабинетах уже не было и окон. Цель у неё была простой – просто проверить состояние компрессора. Однако шанс исследовать такое место Лира упустить не могла. Ни холод, ни запрет посещения заброшенного корпуса не могли её остановить. Она прошла на третий этаж, остановилась на развилке всего на пару секунд и пошла вперёд.

– Сначала всё равно к компрессору, – эхо её собственного голоса вернулось из конца коридора. – Лаборатория вперёд до упора и направо…

Дойдя до конца коридора, Лира остановилась. Тут не было поворотов, простой тупик.

– Я зашла не в тот коридор? – она обернулась. Сзади был всё тот же длинный коридор.

Вдруг где-то недалеко эхом раздался громкий скрип двери. Было непонятно, откуда именно доносился звук.

– Сквозняк? Нужно вернуться ко входу.

Лира медленно шла обратно, осторожно заглядывая в пустые кабинеты. На развилке за углом она увидела потрёпанную открытую дверь.

– Я там ещё не была, – тихо сказала Лира и пошла к ней.

Заглянув внутрь, она увидела склад. Простой склад абсолютно разных вещей, покрытых толстым слоем паутины. Тут и спортивный инвентарь, и какие-то книги, и консервы. Как будто кто-то в спешке свалил всё, что можно было спрятать в одну комнату.

– Мне точно не сюда.

Лира со всей доступной ей силой захлопнула дверь, чтобы та больше не скрипела.

– Возможно, я ошиблась этажом, – сказала она, возвращаясь к лестнице.

До Лиры доносились подходящие для такого места звуки: то визг летучих мышей, то низкий металлический гул, то скрип дерева, будто по нему кто-то идёт. Мысль, что она здесь не одна, не отпускала её ни на секунду. Второй этаж был намного более чистым, чем третий, с которого спустилась Лира. Даже паутина была лишь в дальних углах, как в обычном здании. Однако выбитые стёкла и разбитые лампы возвращали в реальность.

– Вперёд до упора и налево… – нервно повторяла Лира шёпотом. – Вперёд до упора и налево.

За углом на этот раз действительно оказалась дверь. Открывшись с пищащим скрипом, она сорвалась с петель, и громкий глухой удар эхом разнесся по коридорам.

Внутри была лаборатория. Пугающе напоминающая ту, в которой она жила. Тут не было разделения на две зоны, но расположение столов, окон, даже полок… всё было точно таким же. Впрочем, лаборатория профессора Кордуэлл всё же была оборудована по последнему писку Muridae.

Справа от двери стояла громоздкая установка в виде деревянного куба с множеством металлических трубочек и проводов. Он весь был сгнившим и почти разваливался. Казалось, будто простого сквозняка хватит для его полного уничтожения.

– Это и есть компрессор?.. – с явным отвращением в голосе сказала Лира, доставая блокнот.

Она быстро нарисовала его схему и перешла к осмотру. Ничего хорошего о нём сказать нельзя было: Лира не была экспертом, но, возможно, он и ремонту не подлежал. Делая записи, девочка то и дело поглядывала на то место, где должна была стоять дверь в подсобку. Изабель ей рассказала, что там замаскированный проход. Ей не терпелось попасть внутрь. Лира, написав последнее число в записной книжке, спешно закрыла её и быстро направилась к секретной двери. Теперь на её лице не осталось и капли того страха, что был на нём всего несколько минут назад.

Дверь со скрипом открылась. Внутри лежали всё те же коробки и уйма бумаг, закопанных в паутину. Поморщившись и отвернув лицо, Лира достала какую-то запись. На клочке бумаги были детские каракули и случайно написанные числа. Обратная же сторона была и вовсе пустой. Девочка огорчённо вздохнула и вновь протянула руку к паутине.

Наконец-то. Спустя больше чем полчаса поисков на этой свалке Лира нашла хоть что-то интересное. То и дело ей до этого попадались непонятные записи на древнепреснидском или вовсе бессвязный текст. Теперь же в её руках была стопка бумаг, связанных верёвочкой. На первой странице торжественно красовался заголовок “Странные явления в обыденных вещах”. У Лиры уже не было ни сил копаться дальше, ни времени читать всё это. Она отряхнула бумаги и сунула в карман.

– Теперь точно в… – она осеклась. Всё-таки Лира уже находилась в лаборатории. – Просто пора возвращаться.

Коридор академии казался живым – свет, тепло, голоса за дверями аудиторий. Лира знала, когда у студентов пары и ходила по академии только в это время. Даже учитывая тысячи людей в здании, тут было тише, чем в том заброшенном корпусе. Дверь в лабораторию с трудом закрылась. Внутри никого не было – до конца занятий оставалось часов пять.

– Нужно заняться учёбой, – тихо сказала Лира, – я несколько отстала от программы.

Программу её обучения Элиас составил в начале позапрошлого года. Она включала в себя все школьные и академические науки на том уровне, который был под силу именно Лире. И поэтому учёба всегда утягивала её с головой.

Послышался звук закрывшейся входной двери в лабораторию. Исходя из низкой скорости и малой тяжести шагов, Лира сразу поняла, что вошла Изабель. Однако, выйдя из подсобки, она увидела и Изабель, и Элиаса, который уже сидел в кресле и читал “Утреннего вестника”.

– Ты читаешь такие газеты? – с сомнением в голосе спросила Изабель.

Он поднял взгляд на профессора напротив.

– Разве что чтобы знать, как их пишут, – он протянул газету Изабель. – Смотри, тут и о тебе написано.

Профессор взяла газету в руки. На второй странице был напечатан заголовок “Профессор Ферн раскритиковала старое исследование Профессора Кордуэлл”. Изабель лишь усмехнулась и протянула газету обратно. В этот момент оба учёных повернулись ко входу в подсобку, где всё ещё в ожидании стояла Лира.

– Как прошла вылазка? – осмелился первым спросить Элиас.

Девочка села в своё кресло и достала всё, что принесла из старого корпуса. Изабель, не дожидаясь её комментариев, мягко, но быстро взяла со стола записную книжку, открыв её на странице с зарисовками, после чего её лицо… не изменилось.

– Ожидаемо, – профессор вернула блокнотик на место.

– Получается, всё плохо? – Элиас старался скрыть в голосе нетерпение. – У нас ничего не выйдет? – говорил он, будто подначивая собеседницу.

Она холодно посмотрела на него.

Хочет, чтобы я подыграла. Видит же, что от прибора ничего не осталось. Ждёт, чтобы предложить какой-то свой план. Не дождётся.

– Выйдет.

Элиас явно был разочарован таким ожидаемым ответом. Лира же наоборот, замерла в ожидании.

– Я смогу всё починить, – Изабель закрыла глаза и чуть подняла голову. – Но в качестве вещества придётся использовать чистый метилхлорид, а в открытом доступе его нет. Даже у меня.

Элиас улыбнулся.

– Оставь это мне. Я раздобуду нам метилхлорида, – в лаборатории повисла тишина, он повернулся к девочке рядом. – Ещё что-то, Лира?

Она вздрогнула, не ожидая вопроса.

– А… Да, вот, – Лира указала пальцем на стопку бумаг на столе. – Я нашла это в подсобке той лаборатории.

Изабель взяла бумаги и, прочитав титульный лист, положила на стол, смотря в глаза Элиаса.

– М? – обратился он к профессору.

– Когда исчез профессор Рейнхарт?

Возможно, это было одним из тех вопросов, которые стоило ожидать. Поэтому Элиас был готов.

– Двенадцать лет назад. Тоже зимой, кстати.

– Эти бумаги – оригинал его последнего исследования, осени 1886 года.

Голова студента медленно машинально повернулась к Лире. Она и сама была удивлена не меньше, хоть и делала выводы только исходя из их реакции.

– Что нам это даёт сейчас? – спросил Элиас, нарушая натянутую как струну тишину.

Изабель думала над ответом дольше обычного.

– У нас нет ответов. Лишь первые задатки вопросов. Я постараюсь прочитать это исследование завтра, – профессор смотрела на бумаги.

– А я – за метилхлоридом, – он встал и размашисто подтянулся.

Лира молча переводила взгляд с одного на другого. Оба уже были готовы идти к своей цели.

Глава 12. Рыночная стоимость силы.

– Угораздило же меня такое сказать…

Элиас, глубоко погруженный в свои мысли, шёл в академию. Его путь освещали шипящие фонари – на улице всё ещё было темно. Обычно любая задача или решалась сразу, или не решалась вообще. Сейчас же у него не было опции отступления. Он ввязался в гонку, в поединок. Сейчас нельзя было добыть метилхлорид позже, чем Изабель починит компрессор. С анализом работы Рейнхарта она, скорее всего, закончила ещё вчера. Прийти к профессору и сказать “Я не смог, сделай за меня” означало потерять весь тот статус, что у него сейчас был в глазах Изабель.

У меня даже нет идей, как это провернуть. Все склады химических реагентов то государственные и охраняются ротой солдат, то принадлежат таким богачам, которые нанимают на охрану каждого склада уже по две роты охранников. Купить метилхлорид не только очень дорого, но и негде: из-за того, что он никому не нужен, нет и предложения.

Ворота в академию уже были открыты. Элиас прошёл несколько шагов в сторону главного входа и осмотрелся. Вокруг был тихий, спокойный, но наполненный жизнью сад. Скорее всего, продав его, можно было купить маленький город-государство…

Остаётся искать. Среди моих знакомых может найтись тот, кто сможет мне продать некоторое количество метилхлорида… Шанс на это довольно мал. Но я не могу подходить к случайным людям и спрашивать “Извините, а вы редкими газами не торгуете?”...

Он машинально шёл к лаборатории, хоть и изначально не собирался приходить туда без результата. На этот раз он не входил так уверенно: Элиас поднёс ухо прямо к щели в двери и слушал. Поняв, что внутри профессора нет, он торопливо вошёл и направился в подсобку.

– Лира, – распахнув дверь, он повис, заглядывая внутрь. – Нужна сводка о специальностях всех учеников и их родителей. А если выйдет, то и знакомых.

Девочка, сидящая за столом, лишь тихо посмеялась.

– Я положу всё в твой ящик примерно ко времени конца занятий, – с улыбкой сказала Лира.

– Мерси.

Он вышел, захлопнув за собой обе двери.

Главное сейчас не наткнуться на профессора. Главное сейчас не наткнуться на…

– Доброе утро, – донёсся сонный голос из-за спины.

– Профессор… – он развернулся. Изабель стояла с кружкой кофе в руках и какими-то сложными техническими инструментами, о которых даже Элиас не знал. – Уже чинишь компрессор?

Она оглядела инструменты в руках, будто совсем о них забыла.

– Пока что только думаю над тем, как это сделать.

Дверь открылась и профессор зашла в лабораторию. Закрыв за ней дверь, Элиас пошёл в сторону аудитории, в которой у него через полчаса начнутся занятия.

Щебетания птиц и голоса множества студентов вокруг не отвлекали сидящего на лавочке в саду Элиаса от анализа информации о студентах академии. Лира сделала всё в лучшем виде – о каждом в трёх словах – но скорее всего лишь от того, что у неё не было времени сделать подробнее. Перелистывая страницы чуть чаще, чем раз в минуту, он пробегал глазами по тексту, пытаясь ухватиться за хоть что-то. Связанных с химзаводами и хранилищами не ноль. Уже прогресс.

– Элиас Сейдж Лэнгфорд, – к нему обратился незнакомый низкий голос, – я же не ошибся?

Он поднял взгляд от бумаг. Перед ним был крепкий парень, ростом под два метра и смуглой кожей. Он был одет в стандартную форму академии, хоть она и выглядела на его огромном теле нелепо.

Кто это? – спросил себя Элиас. – Кто это и что ему нужно?

– Верно, это я, – сказал он, отложив бумаги. – Тебе что-то нужно от меня?

Репутация Элиаса как человека, который постоянно попадает в неприятности из-за того, что не обращается ни к кому на вы, будь то генерал, профессор или начальник, его сильно опережала. Поэтому парень перед ним был совсем этому не удивлён.

– У меня есть некоторая проблема, господин Лэнгфорд… – это было несколько странно слышать от человека, который внешне в два раза больше Элиаса, – и мне порекомендовали вас, как человека, который может решить любую проблему.

Он старался скрыть смешок в своём дыхании, но вышло слабо.

– Небось меня наша фея посоветовала. – Элиас всё же держал серьёзный вид.

– Она просила не рассказывать вам об этом. Но вы сами догадались.

Лицо Элиаса выражало настолько сильное удивление, которое оно в принципе могло выражать, пока он притворялся деловым человеком. Он сказал это в качестве шутки. Просто. Ради. Шутки.

Элен Розенталь получила своё прозвище ещё на своём первом году обучения в академии. Элиаса тогда тут ещё не было, поэтому он довольствовался лишь счастливым неведением, как староста одной из групп пятого курса получила такое нелепое имя в народе.

– Неожиданно… – приходя в себя, сказал Элиас. – Я выслушаю твоё предложение…

Точно. Это шанс.

– но для начала представься.

– Точно, извините. Меня зовут Деррик Кальк, учусь на пятом курсе в группе госпожи Розенталь, – сказал он, делая акцент на последнем.

Но внимание Элиаса исчезло сразу после того, как парень назвал свою фамилию. Кальк… Деррик Кальк… Неужели это сын главы управления академией? Он мысленно пролистал все страницы прочитанного текста. Похоже, до него он ещё не долистал. Впрочем, вряд ли это простое совпадение.

Сделав небольшую паузу, Деррик продолжил.

– Мне кажется, что Спернет Спернер с шестого курса готовит что-то очень нехорошее для меня, если вы понимаете о чём я.

Элиас ещё как понимал. Возможно, Спернер своей славой обогнал и его самого. Каждый второй знал, что при желании этот отморозок может и жизни лишить не моргнув. И каждый раз, когда он так делал, никто не мог этого доказать. Просто по неведомой причине все его враги неведомым образом умирали на следующий же день после того, как перешли ему дорогу.

– Ты мне сейчас предлагаешь пойти против Спернета Спернера? – скептично сказал Элиас.

– Господин Элиас… – эта груда мышц опустилась на колени перед ним, – молю, сделайте что-нибудь. Я не хотел ему зла, это вышло случайно.

Ему даже стало как-то неудобно, когда он начал так умолять. Он огляделся – не видит ли кто. Да что такого мог бы Элиас, чего не может он? Элен что, рассказала о нём, как о супергерое? Но раз он так умоляет, то и на любую цену согласится. У его отца связи такие, что там только одним метилхлоридом и не пахнет.

– Ты же понимаешь, что цена такой услуги будет совсем не малой, Деррик? – сказал Элиас, жестом разрешая ему подняться с земли.

– Я готов на всё… – унывая, ответил Кальк, – вы мне поможете?

– Помогу. Ты даже ничего не заметишь. В обмен на это, твой отец или ты сам должны будете познакомить меня с управляющим химического завода на юге.

На его лице явно было смятение – химический завод на юге? Зачем?

– Я не могу отказаться, – сказал он, протянув руку для рукопожатия.

– Передавай фее привет, – Элиас пожал ему руку.

Деррик ушёл. Теперь вокруг снова были лишь звуки птиц и далекие отголоски чьих-то разговоров.

Как же сильно он был напуган. Это не удивительно, хотя… Что он такого учудил, чтобы натравить на себя Спернера? И как так вышло, что он сделал это “случайно”. В любом случае, у меня уже есть план.

Через полчаса Элиас шёл по коридору цокольного этажа. Из маленьких окон под потолком свет сюда тоже не попадал – на улице уже стемнело. Во всём коридоре не было ни одной двери, ни одного ящика, ни одной скамейки. Легкие звуки шагов Элиаса громко отдавались эхом. На его лице не было той самой натянутой улыбки: он был серьёзен.

В самом конце коридора была дверь, а перед ней двое огромных темнокожих охранника. Элиас об этом знал. Из тени он вышел к двери – охранники напряглись. Первый не успел даже раскрыть рта: удар в горло, коленом в висок – рухнул. Второй схватился за дубинку, но Элиас уже поднырнул под руку, заломил кисть и приложил лицом о дверной косяк. Секунда – и оба лежат.

– Здравствуй, – холодно сказал Элиас, закрывая входную дверь и оттряхивая руки.

Он находился в комнате с несколькими столами по бокам и троном в центре. На нём восседал парень, по росту и форме схожий с Элиасом. Академическая одежда на нём была сильно потрёпана и выглядела необычно: расстегнутый воротник и рукава, приспущенный галстук. Его пустотно-чёрные прямые волосы лежали на плечах, а сам он сидел как настоящий король. Рядом стояла какая-то девушка. На вид ей было не больше шестнадцати – точно не студентка. Её глаза были смиренно закрыты, а в руках она держала поднос.

– Раз смог зайти – говори. Что тебе нужно, – недовольно сказал Спернер, не глядя на вошедшего студента.

Элиас встал в самый центр комнаты, ровно под тусклую лампу – единственный источник света тут. Остановившись на месте, он почти замер, но под полой пальто всё равно что-то блеснуло.

– Я не борец за добро. Но мне птичка напела, что ты зла желаешь моему подопечному.

Наконец Спернер посмотрел на Элиаса. Его лицо выдавало заинтересованность.

– Ты молишь меня о пощаде, Элиас? – он наклонился вперед.

– Ошибаешься, – студент в центре комнаты самодовольно положил руку на пояс, – я требую.

Спернер демонстративно рассмеялся.

– Я наслышан о тебе достаточно. Ты не стал бы так говорить без причины, – он сделал жест рукой и служанка отошла за трон. – Но сейчас я не вижу у тебя козырей.

– Мне не составило бы труда убить тебя прямо сейчас, – Элиас достал из-под пальто меч, но не направил вперёд.

– Неужели… – он встал с трона и в этот момент девочка рядом подала ему довольно длинный нож. – Пришёл сюда подраться?

Элиас разжал руку и меч упал на пол.

– Однако я предлагаю тебе сделку, – не успел он договорить, как Спернер уже подбежал и замахнулся ножом.

Служанка, стоявшая у трона, даже не успела заметить, что произошло. Элиас будто прошёл сквозь него – и оказался за спиной.

– Я бы не предлагал договориться, если бы моей целью была драка, – сказал на выдохе Элиас, повернувшись к собеседнику.

– Говори. Что за сделка.

Спернер медленно отошёл на пару шагов и сел обратно на трон.

– Трое моих, – Элиас бросил в его сторону три листа бумаги, – в обмен на Деррика Калька.

Почти не двинувшись с места, Спернер поймал все три и громко рассмеялся.

– Собираешься опорочить свою репутацию ради одного слабого парня?

На картинках были имена, фотографии и вообще вся информация о трёх учениках третьего курса. Такая информация, попав в руки убийцы, стала бы для них летальной.

– Но я убиваю не чтобы убить. Твой паренёк перешёл мне дорогу.

В Спернера полетела ещё и золотая цепочка. Новая, красивая, как будто только из мастерской. Осмотрев её, он хмыкнул – вещица была дорогой, Деррик знал, чем заплатить.

– Деррик просит у тебя прощения, – наконец сказал Элиас.

Ещё раз осмотрев бумаги и повертев их в руках, Спернер протянул их и цепочку служанке и выпрямился на троне.

– Этого мало. Ты сам, Элиас – будешь мне должен.

Студент в центре кивнул.

– Такого шанса я больше не дам. На этот раз он свободен.

Дверь за Элиасом закрылась. Он не оглядывался.

В коридоре охранники лежали там же, где он их оставил. Один дышал тяжело, с хрипом. Элиас прошёл мимо – и растворился в темноте коридора.

Глава 13. Второй закон ремонта.

Лениво приоткрыв глаза, Изабель встала с постели. В лаборатории светила лишь пара тусклых ламп, но она всё равно прикрылась от света. На улице были слышны песни множества Голубошёрстных зарянок – вида птиц, что обитают только в саду академии. Их пение отличалось от других птиц: оно спокойнее, ласковее, медленнее. Изабель пару минут послушала звуки за окном и подошла к входной двери. Справа от неё был рычаг. Она обхватила его обеими руками, навалилась всем телом, и он опустился с щелчком. Все лампы затрещали, заливая помещение светом.

Изабель быстро умылась, взяла из холодильника кусок неопознанного содержимого и села за стол, на котором лежала книга, открытая почти на середине. Это была “Нефизичная природа охлаждений” Рейнхарта 1884 года. В документах вчера была ссылка на эту книгу. Скорее всего профессор Рейнхарт проводил те же опыты, что и они сейчас. Рядом с ней было несколько листов бумаги, исписанных вдоль и поперёк, и карандаш. Облокотившись на спинку стула, Изабель перевернула страницу. На ней была схема с множеством трубок, резервуаров и подписанных рядом химических формул.

В лаборатории раздался хруст. Сидевшая за столом профессор посмотрела на то, что надкусила – в руке у неё был засохший хлеб. По виду можно было предположить, что он лежит в холодильнике не первую неделю. Изабель уже успела привыкнуть к порядку в лаборатории, который наводила Лира. Но холодильник она не трогала.

Профессор встала со стула и огорчённо вздохнула. Выбросив чёрствый хлеб, она вышла из лаборатории и куда-то ушла.

Возвращаясь с кухни академии, она заглянула на склад. В лаборатории, оказывается, нет ни динамометрического ключа, ни трубореза. Профессор старалась не выронить из рук оба инструмента и чашку кофе. Вдруг она заметила, что из лаборатории вышел кто-то высокий. Так рано это мог быть только…

– Доброе утро, – Изабель подкралась к Элиасу со спины настолько тихо, насколько умела.

– Профессор… – он обернулся и осмотрел Изабель. – Уже чинишь компрессор?

– Пока что только думаю над тем, как это сделать.

Дверь закрылась за ней и она вывалила инструменты на лабораторный стол.

Мне не нужны прямые слова Элиаса о том, что он не любит проигрывать. Это видно без них. Не стал бы он предлагать мне “посоревноваться”, если бы не был уверен, что выиграет и это поставит его в более выгодное положение. За победой у меня нет причин гнаться. Но я не могу показать себя, как непрофессионала в своей же стезе.

На столе оказались ещё несколько инструментов, трубок, металлических контейнеров, поршней и пара резервуаров жидкостей. Всё это с трудом помещалось на большой лабораторный стол. И всё это нужно было отнести в старый корпус. При этом отнести так, чтобы ни у кого не возникло вопросов – быстро и незаметно. Изабель, смотря на гору вещей на столе, прекрасно это понимала.

Я могу свалить это всё на тележку. Но это будет заметно, громко и кто-то точно спросит, что я везу. Какое у меня может быть оправдание? Разбирающийся человек без труда поймёт, что я иду чинить компрессор… – Изабель мысленно сделала паузу. – Точно. Отличная идея, наверное.

Изабель, стараясь не обращать внимания на звуки грохотания колёс тележки, подвезла её к центру научного сектора лаборатории. Она стала складывать на неё разные вещи со стола, но каждый раз перед тем, как взять следующую, профессор останавливалась, думала пару секунд, и только потом продолжала. Тележка не была наполнена даже наполовину, когда Изабель вышла в коридор. На столе остались ещё какие-то вещи, в основном жидкости и мелкие детали. Среди них был и труборез.

В коридоре было почти безлюдно – лаборатория Кордуэлл находилась в том секторе, куда обычно без повода не суются. Тут находились склады, подсобные помещения, кабинеты таких же профессоров, живущих тут, как и она. Однако никто из них не знал, что лаборатория Изабель почти в два раза больше, чем их скромные кабинеты, больше походившие на подсобку Лиры.

Впереди у какой-то двери виднелся младшекурсник. Или кто-то другой низкого роста. Изабель не могла понять со спины.

– Профессор Кордуэлл, здравствуйте, – послышался высокий женский голос.

Изабель, кажется, её узнала – второкурсница, почти всегда сидящая у окна.

Девушка повернулась и увидела тележку. Профессор с большим облегчением выдохнула – её усилия для понижения громкости колес не были напрасными. Студентка, осмотрев инструменты, которые везла Изабель, удивленно подняла взгляд.

– Вы будете создавать двигатель внутреннего сгорания, профессор? – она выглядела взволнованной и нервно теребила пуговицу манжета. – Это тема вашего следующего исследования? Неужели я узнала то, чего не должна была? Извините, профессор! – прокричала девушка, убегая в ту сторону, откуда пришла Изабель.

Удобно. Моя идея отлично показала себя. Даже ничего говорить не пришлось.

На пути до лаборатории старого корпуса и обратно никого на пути Изабель не встретилось, что также было и заслугой Лиры, которая построила наиболее скрытные маршруты передвижения по коридорам академии и поделилась ими с профессором.

Вернувшись в лабораторию, она сложила в тележку все оставшиеся вещи со стола и повезла их к компрессору.

Дверь в заброшенную лабораторию в старом корпусе лежала на полу. Изабель лишь была благодарна за такое удобство. Здесь, в пустом здании, не было ни единой души, которая бы могла ей помешать. Она поставила пару газовых ламп на стол и, аккуратно разложив все инструменты на скатерть, которую она постелила на заплесневелый стол, она подошла к… вряд ли она сразу поняла, что эта загнившая коробка – и есть “компрессор”.

Она мысленно ахнула, но в реальности лишь вздохнула. Сейчас ей нужно было отодвинуть устройство подальше от стены, чтобы осмотреть со всех сторон. На секунду профессор подумала, как было бы удобно, будь тут сильный и спортивный студент. Отбросив эти мысли, она взяла гаечный ключ, размер которого явно не подходил ни для одной гайки – в длину он был около метра, а на его основании виднелась метка “150”. Использовав его как рычаг, Изабель отодвинула компрессор от стены, изрядно вдавив его стенку внутрь конструкции.

Профессор обошла его вокруг уже шестой раз. Ещё на первом кругу она поняла, что нужно идти и за досками, и за чем-нибудь металлическим, из чего можно было бы соорудить каркас. Она взяла со стола книгу и открыла на семьдесят четвертой странице. Там были перечислены материалы, из которых могло получиться безопасное основание для холодильника.

Спустя почти час она привезла в лабораторию столько материалов, сколько смогла найти: остатки можно потом отвезти обратно. С трудом подтащив к ним баллон с растворенным ацетиленом и подключенный к нему самодельный сварочный аппарат, профессор накинула причудливую тёмную маску с маленьким стёклышком.

Сваривать между собой металлические балки было достаточно трудно. Сами балки весили по двенадцать килограмм, а конструкция из десятка таких уже была неподъемной. Поэтому Изабель сразу начала делать её там, где собиралась оставить. И уже скоро она была готова. На вид – просто ящик, конструкция кубической формы, лишь немного вытянутая по вертикали.

В лаборатории раздался щелчок. Изабель, уже сняв неудобную маску и вместо неё надев наушники от шума, подключила провод к аккумулятору с помощью причудливых “крокодилов”, изобретенных неизвестным предпринимателем в прошлом году. Несмотря на их необычный вид, профессор Кордуэлл это изобретение оценила как достойное. Она попыталась поднять с пола один из первых прототипов дрели, но снова столкнулась с тем, что еле поднимает двадцатикилограммовый прибор.

Устройство не было ни совершенным, ни даже приемлемо рабочим. Его на одном из публичных мероприятий ей преподнёс в качестве подарка мистер Эванс, учёный-изобретатель, который запомнился ей разве что яркими красными волосами. Хоть Изабель и доработала её, а сам даритель неплохо постарался, но она всё равно доставляла много хлопот. Чтобы что-то просверлить, приходилось упираться в и без того тяжёлую дрель всем телом. Но все эти недостатки перевешивал один лишь факт того, что она работала на электричестве. Все приборы ранее были ручными и профессор потратила бы не меньше суток, чтобы насверлить пару десятков отверстий ручной дрелью.

Сначала громкие звуки сверления, потом грохот досок и перестук молотка… Люди проходившие мимо старого корпуса определенно были удивлены оживлённым звукам изнутри. Но каркас был готов. Деревянные стенки и дно на стальном каркасе. Изабель повернулась к старому компрессору, будто не хотела этого делать. Теперь нужно его разобрать.

Перчатки её не спасли. Но это не их вина, они сделали всё что могли. Изабель не корчилась, но внутри всё кукожилось и скрежетало. Пытаться понять, что за деталь ты держишь в руках достаточно трудно, если до этого ты руками снимешь с неё слой плесени и пыли. И в половине случаев после этого оказывалось, что её нужно заменить, потому что она испортилась окончательно. Хорошего действительно было мало, но оно было. Основные резервуары были в порядке, их лишь нужно было помыть и почистить.

Сверив всё, что сейчас лежало на полу рядом с каркасом и схемой из книги Рейнхарта, профессор кивнула. С собой у неё были резервуары всех размеров, которые были в книге на случай, если испортились вообще все, но проблема была в том, что нужен был не один продолговатый резервуар на три литра, а три. Но такие были на складе. В остальном – у профессора было абсолютно всё, чтобы собрать из этих комплектующих компрессор в новом каркасе.

И только сейчас Изабель опомнилась, случайно посмотрев в окно. На улице уже сверкала луна и в этот момент потухли её лампы. Исходя из положения звезд, сейчас было пол-одиннадцатого. Профессор явно не ожидала, что провозится тут буквально целый день, хотя и перенесла все лекции с сегодняшнего дня на такой случай. Ничего не собирая, она лишь взяла пару уже потухших ламп и пошла к выходу по памяти – вокруг была кромешная тьма, которая изредка рассеивалась лунным светом там, где были оконные проёмы.

Многие бы не рискнули остаться здесь без света. Некоторые студенты, возможно, считали это высшей формой испытания над собой. Однако профессор Кордуэлл шла как обычно – устало, без страха.

За день у меня вышло продвинуться, можно сказать, процентов на восемьдесят. Остались лишь последние штрихи. Думаю, у меня есть некоторые шансы на то, что Элиас не достанет хлорметан за два дня.

Задумавшись, она уже дошла до сада академии. Лунный свет серебрил редкие кустарники, немного покачивающиеся от слабого ветра. На лице Изабель наконец появилась малозаметная улыбка предвкушения.

Глава 14. Пограничная раздобыча вещества.

Трамвай покачнулся, и все люди внутри будто подпрыгнули. Все, кроме Элиаса. Он знал о том, что в этом месте рельсы сломаны, и починить их не могут второй месяц. Ему редко приходилось бывать на этой трамвайной линии, так как она вела в промзону, но пару раз приходилось. Вокруг него были работяги, в основном уже немолодые мужчины. Все эти люди вокруг ехали или с работы, или на неё. Он же ехал к одному из важнейших людей района. Деррик сдержал слово – его отец договорился с директором завода лично.

На их заводе производится столько метилхлорида, что проблем с его получением возникнуть не должно. План у меня есть. А даже если потребуют заоблачную цену, то средств у меня полно.

Элиас заглянул в кошелёк. Пара купюр тут была дороже месяца работы одного из работяг рядом. При этом сам студент не работал. Его сполна обеспечивают родители, для которых траты Элиаса ничтожны.

Вместе с ним вышло ещё несколько рабочих и пара человек в костюмах. Он устремил взгляд вперёд. Перед ним был громадный кирпичный комплекс, безостановочно жужжащий и грохочущий. Множество труб, будто башни замка, устремлялись в небо. По беглой оценке Элиаса тут могло работать примерно четыре или пять тысяч человек.

Уверенной походкой он вошёл в ближайшее от главных ворот здание и попал в большой холл, от которого Элиаса отделял охранный пост. Пять охранников за картами подняли головы и зашептались: “Кто это?”, “Как-то молод он...”, “Может, прогнать его?”.

– Студент, ты не потерялся? – с ухмылкой спросил один из них.

– Меня ждёт директор Рашшер, – Элиас сказал это ровно настолько громко, чтобы услышали все охранники.

Они, что было ожидаемо, лишь рассмеялись.

– Да кто ты такой, юнец, – крикнул другой, ещё не остыв от хохота, – проваливай.

По лестнице в другом конце холла спустилась молодая девушка в официальном костюме с длинной тёмной юбкой и на вид немного старше Элиаса. Около пояса она держала планшет с бумагами. Скорее всего она пришла на шум, вызванный их громким смехом. Пройдя в сторону входа, девушка, не останавливаясь, осуждающе посмотрела на охранников, и те быстро умолкли.

– Вы… господин Элиас Лэнгфорд, верно? – сказала она, уже держа планшет перед собой. – Прошу прощения за поведение нашей охраны.

Девушка сделала небольшой поклон, а Элиас повернулся к охране. Его ухмылка в полной мере передавала всю ту насмешку, которую он не мог высказать словами. Они кипели от злости, но ничего не могли сделать.

– Всё в порядке, – Элиас прошёл вперёд, с большим удовлетворением глядя на их лица.

– Господин директор Рашшер уже ждёт вас. Пройдемте.

Большая парадная дверь открылась. Элиас вошёл в очень богато обставленный кабинет. Вокруг была роскошная мебель, потолок был украшен позолоченным рисунком, на стенах висели картины всемирно известных художников и какие-то портреты.

– Здравствуйте, Элиас Лэнгфорд.

За столом в кресле сидел уже седой, но не потерявший хорошей формы мужчина в очень элегантном деловом костюме. Он больше был похож на старого преподавателя культуры или эстетики, чем на директора химзавода. Его голос звучал глубоко и низко, несмотря на солидный возраст.

– Добрый день, – Элиас сел в кресло около стола директора.

– Вы вряд ли помните, – начал Рашшер, – но мы с вами знакомы. Вам было, наверное, года два, когда ваши родители, почтенные лорд и леди Лэнгфорды, нанесли визит в моё имение.

Элиас этого не помнил, но вежливо кивнул. Ему тут нужен был метилхлорид, а не обмен любезностями. То, что старик его знает – ничего не значит: немало знати знает его как сына Лэнгфордов.

– Мне приятно это слышать, – он засмотрелся на одну из картин, – но я…

– Не спешите, не спешите, сударь. – перебил его Рашшер. – Виолетта меня оповестила, зачем вы пришли, не переживайте, у нас найдется то, что вы ищете.

– Рад слышать, директор Рашшер, – Элиас незаметно выдохнул, – это сильно продвинет ход нашего исследования.

Мужчина за столом усмехнулся.

– Если это не секрет, то не поведаете, что именно исследуете?

– К сожалению, я не могу рассказать о нашем с профессором Кордуэлл исследовании.

И вот теперь Элиас наконец улыбнулся и выпрямился в кресле даже раньше, чем директор Рашшер успел удивиться. Директор не выкрикнул – в их кругу так было не принято. Но глаза его раскрылись, он немного поперхнулся, и этого было достаточно.

– Вы работаете с профессором Кордуэлл? – медленно спросил директор.

– Мы будем презентовать нашу работу на столичном научном форуме, – Элиас не терял в уверенности.

– В таком случае для меня и для нашей фабрики – честь помочь вам в этом, – протянул руку Рашшер.

– Благодарю за содействие, – пожал руку Элиас.

За дверью кабинета директора его ждала та девушка, которая довела его сюда. Она немного дрожала, а на её лице виднелся испуг. Кажется, она решила, что человек, работающий с Кордуэлл, так же холоден и опасен, как и сама профессор.

– М-метилхлорид б-б-удет доставлен в ака… – она сделала вдох, – академию уже з-завтра.

И вот она напугала тех охранников на входе? Элиас мысленно усмехнулся.

– Ни я, ни профессор Кордуэлл не кусаемся. Не бойся.

Он растворился в коридоре, оставив девушку у двери. На улице уже вечерело. Элиас сел в тот же трамвай и закрыл глаза.

Изабель, вернувшись после окончания занятий в лабораторию, не стучась, зашла в подсобку.

– Мне нужна твоя помощь, – устало сказала она, опираясь на дверь.

Лира, сидевшая за письменным столом, повернулась к входу.

– Конечно, чем я могу помочь?

– Как раз по твоей специальности. Нужно убраться в лаборатории старого корпуса, – Изабель развернулась и отошла вглубь лаборатории.

Девочка за столом вздрогнула. Снова туда, в это ужасное, тёмное, страшное место. Но убраться там действительно не помешало бы, особенно если придётся проводить там опыты. Лира встала, взяла ручной контейнер, как у сантехника, и вышла из подсобки. В лаборатории стояла профессор с четырьмя лампами-прожекторами. Они молча вышли за дверь и пошли по коридору.

– Профессор Кордуэлл… – неуверенно обратилась Лира, – почему вы не закрываете дверь в лабораторию?

Изабель повернулась к ней. Из-за её усталой сутулости и прямой осанки Лиры их глаза были примерно на одном уровне, хотя профессор была почти на десять сантиметров выше.

– Я не думаю, что кто-то сунется в мою лабораторию по своей воле, – она достала из кармана лабораторного халата связку ключей. – Многие думают, что я там держу какое-нибудь опасное для всего человечества оружие. А кто-то просто боится. Никто ещё туда зайти не пытался.

Кивнув, Лира продолжила идти, разглядывая пустой коридор.

– Теперь тут не так темно… – наконец расслабившись, на выдохе проговорила Лира.

Изабель кивнула. Они стояли в небольшом помещении, залитым светом. Теперь слой пыли на полу не только ощущался запахом, но и был виден напрямую. Столько пыли девочка не видела ни разу. Лиру сильно удивляло необычайное спокойствие профессора в условиях старого корпуса. Тем более это было заметно на фоне почти дрожащей от страха девочки рядом.

– Я закончу с компрессором уже сегодня. Возможно, даже раньше, чем ты закончишь уборку, – Изабель подошла к оставленной вчера груде запчастей и инструментов.

Контейнер для уборки Лиры был особенным. Они с Элиасом очень долго над ним работали, он вмещал в себя столько полезных для уборки вещей, что позавидовала бы любая домохозяйка. Она уже задумывалась о том, что может зарабатывать на уборке поместий каких-нибудь богачей, но пока её обеспечивал Элиас, потребности в работе не было.

Под звуки сварки и ещё чего-то – как выяснилось, дрели – Лира принялась за уборку. Большая часть задачи сложности совсем не представляла: помыть пол, протереть полки и столы, очистить некоторые неопознанные пятна. Однако убирать паутину… нет, она просто никак не могла даже протянуть в сторону этого монстра и его логова руки, не то что попытаться его беспокоить. Даже пока Лира смотрела на него, у неё тряслись руки. И это лишь один из углов. А паутина была в каждом.

– П-профессор… Корд-уэлл… – пробормотала она себе под нос, подойдя к Изабель и дёргая её за край халата. – П-помогите, п-пожалуйста, – Лира указала пальцем на паутину в углу лаборатории.

Изабель, с присущим ей невозмутимым лицом и с гаечным ключом на 14, подошла к паутине и разрушила её за пару секунд. И вторую. И третью. На четвёртой инструмент выглядел как белый леденец на палочке. И тут лицо Лиры побелело. Изабель прямо рукой сняла паутину и бросила её в мусорное ведро, после чего немного отряхнула руки и вернулась к работе. Лира, стоящая рядом, лишь восхищенно вздохнула.

Я хочу стать такой же.

Спустя около двух часов, когда за окном уже заходило солнце, обе девушки в уже пригодной для работы лаборатории закончили свои задачи почти одновременно. Пока Лира складывала инструменты по местам, Изабель наконец отошла от прибора, протёрла лоб и встала на ноги. Казалось, что её спина согнута даже больше, чем обычно.

– Вы будете его проверять, профессор? – Лира подошла к компрессору и осмотрела его. Выглядел собранным настолько быстро, насколько вообще можно собрать что-то рабочее.

– Все части по отдельности я проверяла. А вот возможности проверить всю установку без метилхлорида у меня нет. Но я не сомневаюсь в том, что оно работает, – с некой гордостью в голосе сказала Изабель.

Может быть, не сомневаюсь. Но вероятность обратного исхода есть. Если оно не работает, то я это не исправлю.

Они выключили лампы, собрали все инструменты. Все инструменты поместились у неё в руках – большая часть того, что она несла сюда, либо сломалась, либо осталась в компрессоре. Сейчас они шли по коридору старого корпуса, окрашенному в уже малиновый цвет позднего заката. Несмотря на такой пейзаж, место всё ещё было жутким. Лира, держась как можно ближе к спине профессора, немного помялась, потом повернулась к Изабель и спросила:

– Профессор, а вы, – она дождалась, пока Изабель обратит внимание, – боялись чего-нибудь?

– Скорее всего. Но я не помню. Если чего-то и боялась, то это давно прошло, – сворачивая к лестнице, ответила она.

Снова, как и вчера, идя по вечернему саду, Изабель уже думала о том, как представит новое исследование миру, как услышит восторженные аплодисменты, как заголовки газет будут снова заполнены только тем, что открыла она.

Глава 15. Нелогичность заблуждений.

Утро. Совсем раннее утро. На небе не было ни единого луча солнца, на улице ни единой живой души. В академии свет ещё не горел – значит, внутри, скорее всего, никого. Он на это надеялся. Никто не мог помешать. Всё должно было пройти по плану.

Элиас, стоявший у служебных ворот в академию, стараясь не выдавать своего волнения, посмотрел на настенные часы. Третий раз за минуту. Повозка с завода должна приехать через… вдалеке он услышал цокот копыт.

– Направо, вверх по лестнице, налево, вверх по лестнице, коридор до упора, лестница вниз, разворот, лестница вниз, дверь… – Элиас повторил это в мыслях ещё разок, чтобы точно не забыть.

Ноябрьская ночь не была тёплой. Обычно Элиас холод почти не чувствовал, но он ждал уже почти двадцать минут. Пальцы онемели. Он сжал и разжал кулак – не помогло. Повозка с двумя лошадьми остановилась, седой мужчина уже хотел спрыгнуть с места, как к нему подбежал студент, вырвал из его рук планшет с бумагами, поставил подпись напротив надписи “Особая вода” и, пробежавшись взглядом по коробкам, взял одну из самых больших и быстро пошёл к двери черного, служебного входа в академию.

Коробка была довольно тяжелой, по ощущениям не меньше десяти килограмм, а внутри что-то бултыхалось – видимо, баллон продолговатой формы. Как только повозка скрылась из виду, Элиас огляделся и, никого не увидев, зашёл в дверь. Оказавшись внутри, он побежал. Побежал так быстро, что даже если бы его и заметили, то не успели распознать. Встречный воздух поднимал его волосы, открывая полный обзор, а пальто развевал как плащ. На первой развилке он повернул направо.

– Направо, налево, коридор, вниз, разворот, вниз, дверь… – мысли были громкими и Элиас иногда не понимал, говорит он это вслух или про себя. Он ненавидел, когда тело не поспевало за головой.

Такой маршрут не был случайным. От служебного входа до лаборатории лежал чуть ли не прямой коридор. Но если кто-то уже был в академии, то была совсем не маленькая вероятность, что этот кто-то будет именно там. Такой странный путь, составленный самим Элиасом, был почти идеальным: в нём вряд ли могли быть люди в такое время, а длина – наименьшая для такого пути. Но коротким он не был. Уже на середине коридора третьего этажа Элиас запыхался, бешенное биение сердца отдавало на затылке – а прошло всего тридцать секунд.

Чуть больше чем через минуту после входа в академию Элиас ворвался в лабораторию и захлопнул дверь, будто она была игрушечной. Поставив на белый стол в центре комнаты коробку, он упал в кресло, дыша громко и часто. В глазах потемнело, кисти всё ещё ощущались каменными, хоть уже и согрелись.

Изабель за столом в жилом секторе отложила хлеб. Лира напротив замерла с чашкой в руке. Коробка на столе была помята, но цела. Профессор несвойственно ей улыбнулась и повернулась к Элиасу, оперев голову на руку.

– Только сейчас раздобыл? – бросила она, уже поворачиваясь обратно.

– Значит, ты уже… – он набрал воздуха, – уже починила компрессор?

Изабель кивнула и положила в рот кусок хлеба, после чего встала из-за кухонного стола и подошла к коробке. В ней был металлический баллон кирпичного цвета с белой надписью СН₃Сl.

– У нас… хватит времени до занятий? – спросил он, оторвав голову от стола.

Из-за громкой отдышки было совсем не слышно тиканья часов. Профессор, посмотрев на них, лишь отрицательно покачала головой, садясь напротив Элиаса, рядом с уже пустой коробкой. Их взгляды встретились. Светло-серый, металлический цвет отражался в глубоких фиолетовых глазах Изабель. Лира, подошедшая забрать коробку, не понимала, почему они оба молча смотрят друг на друга. Элиас протянул руку вперёд, и Изабель пожала еë без спешки.

– Я буду в старом корпусе к шести вечера, – уже ровным голосом, сказал Элиас.

Профессор кивнула.

После лекций он заглянул в зал кружка – нужно было показаться, чтобы не вызывать вопросов. Через час он уже шёл к старому корпусу. Самым коротким маршрутом до старого корпуса был тот, что лежит через главный вход в академию. Но там его обязательно встретит кто-то знакомый и захочет поговорить. Поэтому он выйдет через служебный, пройдет по саду и окажется на месте.

Редкие растения, отражающие серебристый свет луны, были и спереди, и сзади, и по бокам. Сейчас могло показаться, что весь мир вокруг - лишь сад. Любой бы остановился, насладился красотой… Но сейчас он спешил, уже второй раз за день.

Если гипотеза Лиры неверна, прибор это покажет. И тогда они вернутся в тупик. А если верна – мир изменится. И он, Элиас, будет тем, кто принёс метилхлорид для этого изменения.

Двери в лабораторию всë ещё не было. Но даже если бы она была, то Элиас не стал бы стучать. В центре неожиданно чистой и убранной комнаты стояло большое устройство в прямоугольном каркасе, а вокруг – канистры, баллоны, трубки. В руке у Изабель тоже был баллон – тот, что Элиас принёс утром.

– Начинаем? – Изабель поставила его на пол.

– Начинаем, – Элиас положил портфель на табуретку.

Профессор с трудом перевернула баллон в руках на бок и, подсоединив его к металлическому контейнеру, открыла шлюз. Быстрый и резкий звук выходящего газа ненадолго заполнил лабораторию. Изабель опустила баллон, вытирая пот со лба, и, поднеся палец к рычажку, замерла, затаила дыхание, закрыла глаза. Закрыла не как перед опытом – по-другому. Как будто считала про себя. Элиас отошёл на шаг назад – он никогда не видел, чтобы профессор закрывала перед чем-то глаза. Лира, стоящая у компрессора с другой стороны от профессора прикрыла уши.

Что если он всё-таки не сработает? В лучшем случае просто не запустится, а в худшем… Изабель отогнала эти мысли.

После щелчка переключателя прибор зашумел, начал немного дергаться, по бокам появился пар. Все трое облегчённо выдохнули. Но он ничего пока не охлаждал. Эти звуки просто означали, что компрессор работает. Элиас подошёл к столу, на нём лежал блокнот и карандаш. Лира представляла: если что-то взорвётся, их найдут только через неделю.

– Какие изначальные показатели? – он посмотрел на Лиру у компрессора.

– 56 грамм и 2,56 атмосферы, 10,1 градуса, – она вглядывалась в счётчики.

– Профессор, какая погрешность? – Элиас уже что-то записывал.

– Плюс-минус одна десятая грамма, одна сотая атмосферы и примерно одна десятая градуса, – она протянула руку ко второму рычажку, – включаю?

Элиас кивнул. После ещё одного щелчка компрессор зажужжал, заскрежетал. Воздух в комнате стал теплее, что было как раз кстати осенним вечером в комнате без какого-либо отопления.

– Итак. Если теория верна, то после конденсации метилхлорид станет легче на 24-26%, – говорил Элиас, параллельно это записывая.

Профессор села в кресло с другой стороны стола.

– Если нет, то масса останется той же и изменится только масса газа, что получится при кипячении хлорметана, – ответила она, смотря в пол.

Что-то изменить уже сейчас я не смогу. Остаётся ждать.

Прибор зашипел, Лира, стоящая у панели с показателями, повернулась к Изабель. И, не способная выдавить ни звука, лишь указывала дрожащим пальцем на прибор.

– П-профессор…

Изабель тут же встала, краем глаза увидев, как стрелка какого-то прибора почти у пола безудержно скачет, а трубка примерно там же заполнена тёмным дымом. Она быстро начала осматривать резервуары. В этот момент в голове у Лиры уже бежали тревожные мысли. “Это моя гипотеза. Если из-за этого всё провалится – они перестанут мне доверять?”. Она смотрела на дверь. Представляла, как побежит, если компрессор взорвётся. И понимала, что не успеет. Профессор задержала дыхание. Пальцы на одном из рычагов побелели. Резким движением она щёлкнула его и чуть наклонилась вперёд. Профессор смотрела, как ничего не меняется, как чёрного дыма становится только больше.

Лира сделала шаг назад. Ещё один. Снова. Она уже стояла за Элиасом, который, встав, закрыл её рукой. Изабель, держа одну руку в взъерошенных волосах, уже что-то крутила большим гаечным ключом. Дыма стало меньше. Но он продолжал заполнять лабораторию, скапливаясь у потолка. Изабель тоже сделала пару шагов назад, встала за стол. Все трое затаились в ожидании на безопасном, по их мнению, расстоянии.

Через пару десятков секунд гул стал громче, прибор задрожал. Но дым валить перестал. Быстро пробежав глазами по резервуарам, профессор сказала:

– Просто второй хладагент, – она, убирая руку с груди, возвращалась к креслу.

Элиас оторвался от записей. Медленно посмотрел на Изабель, открывая глаза шире обычного.

– У тебя там их… несколько? Профессор, времени было в обрез, но эта штука хоть немного безопасна?

Она повернулась в сторону компрессора. На саму Лиру рядом с ним она не смотрела, но смогла увидеть на её лице не самое приятное выражение. Повернувшись обратно, она села, оперев голову на руку.

– Нет. Не безопасна. В системе три хладагента, каждый рассчитан на диапазон примерно в двадцать градусов. В теории момент переключения безопасен, но…

Теперь глаза Элиаса расширились сильнее. Компрессор задёргался из стороны в сторону.

– В теории? Ты его не тестировала? – теперь гул казался ему ещё громче.

Лира, нервно дрожа, подошла к панели и посмотрела на неё. Профессор промолчала.

Молчание – знак согласия. Ладно.

Элиас усмехнулся про себя: умереть от взрыва компрессора – такого даже Спернер или Лилит не придумали бы. Он обратил внимание на Лиру прямо у панели прибора. Элиас сидел за столом, в трёх метрах от компрессора. А ей… ей всего четырнадцать, а она или не боится, или мастерски скрывает, что боится, чтобы никому не мешать.

Компрессор продолжал дрожать. Изабель не сводила с него глаз – но ничего не делала. Значит, так и должно быть. Или она сама не знает. Возможно, создать целый компрессор за два дня было уже сложно. Элиас вернулся к записям. Спустя одну строчку карандаш под его пальцами сломался и он взял другой.

Изабель постукивала пальцами по столу. Мы могли просто много раз как-то неправильно провести расчёты. Но… если сейчас хлорметан резко станет легче, чем был, сомневаться я уже не смогу. И мне кажется, что так оно и будет.

Тот монотонный гул, что создавал компрессор, разбавляло тиканье часов. Изабель даже не успела понять, когда Лира принесла их сюда. Ей казалось, что девочка эти часы и поднять не сможет. Но, не будь тут часов, все трое бы сошли с ума от шума – низкого, монотонного, как писк в голове, но на пять тонов ниже.

В лаборатории раздался хлопок. Просто хлопок. Изабель уже успела подняться и двинуться вперёд, но Лира остановила её:

– Третий.

Профессор медленно опустилась на кресло. Переключение между хладагентами было самой сложной частью компрессора. Изабель никогда с такой технологией не сталкивалась, её даже не было в книге Рейнхарта. Но так как другого варианта в её случае не было, ей пришлось придумать что-то, что должно работать. Раз они ещё живы, а компрессор уже перешёл к третьему хладагенту, то… Значит, всё в порядке?

Дзынь. После высокого звука колокольчика компрессор перестал жужжать так громко. Теперь в лаборатории стало неожиданно тихо. Элиас резко поднял голову и постарался оценить, всё ли в порядке. Изабель на месте не было.

– Весь метилхлорид, должно быть, сконденсирован, – сказала она дрожащим голосом, подходя к устройству.

Студент перестал крутить ручку в руках. Он в принципе перестал что-то делать и застыл в ожидании результата. Жару в помещении разбавлял холодный ветер, задувающий в почти незакрытые окна. Лира, дрожа, пыталась что-то сказать, но стояла, будто потеряв голос. По её щекам потекли слёзы. Наконец, переборов себя, она сказала:

– 42 грамма…

Записав числа на листе, Элиас отложил карандаш.

– А было… – протянула Изабель, поворачиваясь к столу.

– 56, – продолжил за неё Элиас.

Тишина. Часы тикают. Компрессор фоново гудит.

– Разница в четырнадцать грамм… Это двадцать четыре процента.

– Значит, энергия ушла? – раскрыв широко глаза, спросила девочка и сделала шаг вперёд.

– Значит, ушла, – профессор переключила большой рычаг и встала у панели, опершись на неё обеими руками.

Тик-так. Гул стих. Почти полностью. Теперь, после пытки шумом, такая тишина казалась абсолютно неестественной. В этой тишине, помимо вентилятора и перестука часов, можно было расслышать дыхание людей вокруг.

Значит, ушла… А что это значит? Я знала, что мы ищем что-то новое. Но что вообще мы нашли?

Лира шла короткими шагами к креслу, в котором сидела профессор Кордуэлл до этого. Её мокрые от слёз глаза смотрели то на спокойный компрессор и Изабель рядом, то на записи Элиаса, то на него самого.

– Что бы там ни было после разморозки, Лира, – он смотрел в её ярко-голубые глаза, – мы смогли подтвердить именно твою гипотезу.

Изабель, будто выйдя из мыслей, повернулась в их сторону.

– Верно. Это сильно продвинуло исследование.

Ответить у неё не вышло. Она не знала, что отвечать в таких случаях. Но внутри что-то отпустило – она помогла. Они ещё минуту молчали. Потом Элиас, вернувшись к нейтральному выражению лица, обратился к профессору:

– Сколько будет остывать метилхлорид?

– Примерно час, – ответила Изабель, выпрямившись и подойдя к столу.

Лира сидела у дальнего окна и молча смотрела куда-то вдаль. Изабель и Элиас оживлённо обсуждали, что будут рассказывать на форуме. Оживлённо для них. Для обычного человека такой диалог показался бы излишне спокойным для такой важной темы. Основным предметом обсуждения было то, насколько много они расскажут. Изабель приводила аргументы в пользу рассказа обо всем, что они знают. Элиас же отстаивал позицию, что они всегда должны быть на шаг впереди остальных, чтобы никто не сделал следующий шаг за них.

В конце концов профессор согласилась с доводами студента. Они сошлись на том, что расскажут о том, что узнали только сегодня и ранее, независимо от того, что ещё узнают до конференции, то есть в течение следующей недели. Изабель подошла к панели. Посмотрев на неё, она замерла, но не в прежнем страхе, а в… ступоре.

– 6 градусов и 49 грамм. Но изначально был же 41…

Изабель подняла глаза на Элиаса. Он уже не записывал – просто смотрел на цифры.

Лира переводила взгляд с одного на другого.

– Оно... возвращается? – прошептала она.

Никто не ответил.

Глава 16. Репетиция откровения

Возможно, это не нравится многим. Ему это не нравилось. Но ей – ещё больше. Она ненавидела это. Она хотела это изменить. Она хотела это исправить. Она была тем, кто на это способен.

Изабель резко приподнялась на постели, опёршись на локти. Она была вся в поту, её глубокие фиолетовые глаза были будто напуганы. Профессору казалось, что ей приснился страшный кошмар, но она его забыла. Протерев глаза, Изабель посмотрела на часы. Обычно она просыпалась примерно на пятнадцать минут позже.

В лаборатории как всегда было убрано. Но профессор из-за созданных за десять лет рефлексов всё равно смотрела под ноги в кромешной темноте, пока шла до рычага. Навалившись всем весом, она включила яркий свет, заставивший её зажмуриться. Помешивая кофе ложкой за столом, она погрузилась в свои размышления. Изабель мысленно репетировала лекцию, придумывала вопросы зала и отвечала на них. На какие-то вопросы ответ был простым. Какие-то вопросы требовали раздумий. В какой-то момент воображаемая толпа задала вопрос, на который Изабель не смогла ответить. Не только потому что не знала. Даже если бы она знала, то всё равно ответить бы не смогла.

Скрывать правду… Это невыносимо.

Лира, вышедшая из подсобки, замерла у двери: профессор сидела, уставившись мёртвым взглядом в стол, и не заметила её.

– Вы сегодня рано, профессор, – Лира села напротив, – что-то случилось?

Изабель медлила с ответом. Скорее всего, просто вопрос долго шёл до её сознания. А когда он наконец дошёл, ей нужно было придумать убедительный ответ, который не выдаст её настоящих мыслей.

– Элиас сказал мне, что мы не можем упоминать о тебе, – она подняла безжизненный взгляд, – и ты не против?

Лицо Лиры немного опустилось.

– Я согласна. Так нужно ради моей безопасности.

Профессор снова молчала. Через несколько секунд она снова уставилась в стол, на этот раз сделав глоток кофе. До занятий оставалось несколько часов. Обычно Изабель просто читала всё утро. Но сегодня ей нужно было выйти. Подышать. Она не выходила за пределы академии неделю? месяц? полгода?... Она и сама не помнила. Профессор надела пальто поверх лабораторного халата и вышла на улицу.

Город был пустым. Совсем пустым. Даже недалеко от центра столицы бывает так тихо. В её лаборатории всегда жужжит прототип холодильника, пиликают датчики, днём трещат лампы, а ночью гудят механизмы из соседнего кабинета. Несмотря на её любовь к тишине, она не слышала её так давно…

Погрузившись в это ощущение свободы, тишины и спокойствия, она совсем потеряла ход времени. Профессора привела в чувства упавшая на нос снежинка. А потом ещё одна. Она открыла глаза: в небе лунным светом озарялись тысячи мелких хлопьев замёрзшей воды. Такой вид, возможно, сейчас предстал лишь перед ней. Именно сейчас Изабель могла расслабиться и не думать о том, что её так беспокоит.

Два дня до форума прошли как в тумане – лекции, подготовка, ещё раз подготовка. К вечеру субботы она уже не помнила, ела ли сегодня. Вечером перед форумом, они с Элиасом договорились отрепетировать вместе. Он сказал: так запомним лучше всего. Она согласилась – не потому что поверила, а потому что спорить не было смысла.

Он без стука распахнул дверь в аудиторию 108, где, скорее всего, его уже ждали. По дороге сюда он думал о выступлении. Возможно, ему стоило бы волноваться: завтра он впервые будет на таком мероприятии в качестве выступающего. Но места для сомнений не было: они выступят идеально. Профессор отрепетировала свою часть до малейших тонкостей, так что он может не сомневаться, что она не подведёт.

– Долго ждали? – с его брюк капала вода.

– Только пришли, – Изабель стояла за кафедрой.

Элиас прошёл мимо неё, встал сбоку и положил на стол в углу пару листов бумаги. Перед ними сидели Лира и пара кукол человеческого размера. Студент показал профессору жестом, чтобы она начала, но она осеклась:

– Ты боишься? – повернувшись, спросила она.

– Нет. А ты?

Изабель посмотрела вперёд.

– Нисколько, – она поправила бумаги на кафедре.

– Приветствую вас…

В течение репетиции Элиас трижды сбился на одном и том же месте – когда Изабель передавала ему слово для описания погрешности измерений.

– Ещё раз, – сказала она.

– Я понял.

– Нет. Ты говоришь “плюс-минус одна десятая”, а надо “плюс-минус ноль одна десятая”. Зал должен слышать каждую цифру.

Он кивнул. На четвёртый раз вышло. Помимо этого профессор часто просила Элиаса говорить медленнее и иногда немного более официально. В основном он просто кивал и исправлялся. Через пару часов они знали каждую паузу.

Элиас вернулся домой довольно поздно. В его квартире образовался небольшой бардак с того момента, как Лира отсюда уехала. Её небольшая комната с светло-голубыми стенами пустовала, но студент её не трогал. Сняв обувь, он подошёл к письменному столу. На нём лежала тетрадь, в ней – большое количество схем, имён, названий и стрелок между ними. Узнать имена всех, кто придёт на форум было, наверное, сложно. Но Лира справилась. Элиасу на секунду показалось, что он недостаточно оценил это достижение.

Он не мог упустить такой шанс. Завтра он будет стоять рядом с профессором, и стоять в качестве соавтора. Элиас не хвастался своим происхождением только потому, что добился его не сам. Сейчас же его статус будет его заслугой. Поэтому этот статус его несомненно будоражил по-настоящему и подлежал хваствовству.

Скорее всего туда придёт министр научного развития. Но он не станет со мной разговаривать, если сам не захочет. Пробовать рискованно. Я также видел в списках профессора Декстера и профессора Кварца. Но у них будут свои выступления в другое время, вряд ли получится.

Ему не нравилось, что он хуже Изабель в вопросе социальных взаимодействий. Характер, манера общения, привычки – они были у них одинаковыми, но профессор лично знакома с его величеством Лошуэлем, на слуху у каждого второго и в почёте у элиты, а связи Элиаса… их он и собирался нарастить завтра.

Мне точно нужно попробовать поговорить с профессором Брайаном и профессором Геозем. Они могут быть полезны. Не помешает познакомиться и с Рейюсом, так смогу выйти к силовым структурам. В крайнем случае, у меня есть знания на два шага вперёд… Я сделаю их своими козырями.

Элиас посмотрел на таблицы.

Как много неизвестных имён. Памятью я не обделён, но смогу ли запомнить каждого? Если получится, то это станет грандиозным успехом.

Он вспомнил, что чтобы с ним кто-то стал разговаривать, они должны выступить безупречно. Он лёг спать с холодной уверенностью, что так и будет.

Сон важен. Нет того, кто с этим поспорит. У неё его было меньше, но это ей не помешало.

Изабель всегда спала примерно одинаковое время. Пять часов плюс-минус пятнадцать минут. Вчера она уснула довольно быстро: поток мыслей быстро вымотал. И каждое утро было одинаковым: свет, кофе, книги… Сегодня всё было иначе. Проснувшись в шесть утра, обе девушки в лаборатории уже готовились к конференции. Лира в ней напрямую не участвовала, но в её планах было хотя бы пробраться и послушать реакцию зала. Изабель же перебирала всё, что им потребуется. А потребуется им очень много всего. Забудут что-то одно – придётся импровизировать. Поэтому она взяла не только то, что им нужно, но и всё на случай, если что-то сломается, потеряется, забудется, исчезнет… Сколько лекций она уже проводила, на скольких конференциях была, а всё ещё нервничает перед каждой.

Наконец, вывезя всё на тележке к воротам академии почти к семи утра, они с Лирой погрузили инструменты и прибор в повозку. Изабель села внутрь, девочка стояла на земле: она решила добраться до места проведения самостоятельно. Профессор возражать не стала. Повозка тронулась, лошади заржали, Изабель закрыла лицо руками.

Может, всё-таки сказать чуть больше…?