Право на имя

Пролог

Анне Зангиевой, моему другу, – с благодарностью за совет.

272 год Железных Времен

ПРОЛОГ

Все должно было случиться совсем не так!

Все должно было свершиться величественно и красиво, как в древних легендах. В тех изумительных легендах, от которых сладко болит в груди и на глаза наворачиваются слезы.

Только закрыть глаза – и представить себе...

Вот на дворцовую площадь выходит статный седой мужчина. На глазах у стражи и прохожих он неспешно надевает на левую руку стальную перчатку, покрытую выгравированным узором.

С уст мужчины срываются слова заклинания. Клокочущие, горячие слова древнего призыва, пять веков не звучавшие над этой площадью.

Этот властный зов разрывает небо. Из-за Грани, из чужого мира на площадь снижается стая чудовищ, похожих на окрыленные когтистые шары. Одно из чудовищ покорно садится на стальную перчатку, его собратья парят над головой заклинателя.

И слышит дворцовая площадь, и слышит город:

– Я, Оустан Круглый Щит из Рода Виликри, потомок королей, правивших в Нимире, принимаю власть и возвращаю себе трон. Да узнают все окрестные земли: Нимир отныне – королевство, неподвластное Силурану и не платящее дани королю Нурвашу!

И рухнувшие на колени стражники... И благодарные, счастливые слезы горожан...

Вот как все должно было произойти!

Без криков стражников, которых рвали в клочья когти летучих тварей. Без трупов, выложенных на дворцовую площадь, чтобы родные могли их забрать. Без проклятий обезумевшей женщины, потерявшей сына. Без подготовки к вызывающе пышной коронации. Без наглого торжества тех, кто почти открыто собирается вертеть новым королем, как им вздумается.

Но легенда умерла, не родившись. Умерла в крови и грязи.

И оставила отравленную мысль: а может, и все легенды были когда-то полны грязи и крови? И лишь века спустя их приукрасили сказители?

1

Старый флюгер чернел на фоне утреннего неба. Фигурка скачущего по ветру коня была выкована настоящим мастером и радовала глаз... обычно, но не этим утром. Потому что на спине железного конька устроился отвратительный и страшный «всадник».

Тварь в хитиновом панцире замерла, растопырив множество членистых лап. Кривые когти торчали во все стороны, словно иглы ежа. Глаз не было видно, и все же любому, кто осмеливался поднять взгляд на флюгер, казалось, что мерзкое существо наблюдает за тем, что происходит внизу, во дворе.

А внизу шла обычная утренняя суета. Рабы и слуги принимались за дела: кто шел к колодцу по воду, кто тащил на кухню охапку дров, кто нес из птичника плетенку с яйцами. Все это – молча, без обычных шуточек и перебранки. И каждый, проходя через двор, хоть раз да бросил взгляд на чудовище, восседающее на флюгере.

Каждый – кроме мальчишки лет двенадцати, одетого в серые холщовые штаны и длинную рубаху. Он нес большую корзину с кухонным мусором за ворота – там ее вытряхнет в свою телегу проезжающий по улице мусорщик.

Мальчик не смотрел вверх. Тварь на флюгере для него словно не существовала. Поставив корзину на плечо, он шел неспешно, вроде бы спокойно – однако спина была напряжена, а корзина все время заслоняла лицо парнишки от идущих навстречу слуг.

Эти маневры не всегда были удачны: одна из служанок зацепилась взглядом за темные вихры, торчащие из-за корзины. Заинтересованно сделала несколько шагов в сторону, чтобы получше рассмотреть мальчишку. Ойкнула и выронила метлу.

Вторая служанка, несущая охапку свернутых тростниковых циновок, проследила взгляд подруги, побледнела и зашипела:

– Подбери метлу и пошли отсюда!

– Но...

– Дура, мы ничего не видели! Бери метлу – и уходим!

Мальчишка тем временем вынес корзину со двора. Глянул на привратника, который таращился наверх, на увенчанный чудищем флюгер, – и свернул за угол. Там поставил корзину наземь, быстро вытащил из нее нож. Повернувшись спиной к редким прохожим, задрал рубаху, сунул нож за пояс. Опустил подол, выпрямился, поправил на поясе кожаный мешочек, в котором были кремень и огниво, и зашагал прочь по улице.

Наверху, на флюгере, зашевелилась тварь. На спине разъехались хитиновые надкрылья. Из-под них развернулись тугие крылья – тварь стала похожей на нетопыря.

Летучий скорпион, сорвавшись с флюгера, набрал высоту и принялся выписывать над улицей широкие охотничьи круги.

* * *

Возле городских ворот согнанные с утра пораньше горожане приводили в порядок стену. Сейчас по всему городу шли работы: рыли новые колодцы и чистили старые, строили амбары для зерна. Нимир готовился к осаде.

Люди, подававшие на стену камни на веревочных подъемниках, были сердиты и раздражены, но старались этого не показывать: а что поделаешь? По приказу короля Оустана каждый дом в городе должен был дать двух работников. Кто не мог прислать рабов – шел сам.

– Еще песок для раствора, – сипло распорядился мужчина в темном камзоле. Мальчик подумал, что, наверное, этот человек сорвал голос, командуя бестолковым человеческим муравейником.

Мальчишка поспешно принялся помогать двум женщинам грузить на телегу высокие корзины для песка.

Одна из женщин негромко спросила свою товарку:

– Не знаешь, отпустят домой сбегать? У меня дети на старшую дочку брошены.

– Лейда вчера просилась – не пустили.

– Ох, убереги нас Безликие... что за беда привалила...

– Беда? – жестко и горько усмехнулась ее подруга. – Беда будет, когда король Нурваш нагрянет с войском.

Мальчишка до крови прикусил губу. Он тоже понимал, что Нурваш Черный Туман уже собирает войско. С таранами. С катапультами. С осадными башнями. И наверняка не захочет щадить мятежников...

Возчик прикрикнул на рыжую кобылу, телега тронулась. Гора корзин пошатнулась и накренилась. Мальчишка вскинул руки, удержал корзины от падения.

– Во-во, не разгружать же телегу, – одобрил возчик и повел кобылу под уздцы.

Мальчик шел рядом с телегой, старательно поддерживая нижний ряд корзин.

Телега по подъемному мосту выехала из города. Стоящий на часах у ворот стражник скользнул скучающим взглядом по возчику и мальчишке.

Возчик время от времени вскидывал голову вверх, но ничего не говорил. А мальчик ни разу не поднял взгляда в небо. Он и так знал, что летучий скорпион неотвязно кружит над телегой.

* * *

Яма, откуда брали песок, находилась неподалеку от городской стены и рядом с проезжей дорогой. Пока рабы насыпали песок в корзины, мальчишка юркнул за телегу, соображая, как удрать, не привлекая ничьего внимания. Рядом нет даже кустов, чтобы укрыться. И лес далеко, на горизонте.

Летучий скорпион ходил кругами, спускался так низко, что можно было разглядеть весь этот ворох когтистых лап и высовывающееся из хитинового панциря длинное гибкое жало. Мальчику уже довелось видеть, как впиваются такие жала в человеческие тела. Яда хватит, чтобы с одного удара парализовать сильного взрослого мужчину или убить более слабого. Или женщину. Или ребенка.

В старинных легендах никогда не гибнут женщины и дети. А в жизни...

Рабы втягивали головы в плечи, когда закованная в хитин тварь пролетала над песчаной ямой. Но не пытались бросить работу и пуститься наутек. А надсмотрщик, толстый и лысоватый, вытирал лоскутом фланели потное лицо и изо всех сил старался не показывать страха. Ну, как же! Крылатые хищники повинуются королю Оустану. Что-то вроде дворцовой стражи. Попробуй их хотя бы обругать – враз найдется, кто на тебя донесет! Мол, не уважаешь короля, боишься его верных слуг – и вообще вражина ты скрытая!

Нимир, Зоркий Город, получил в незапамятные времена свое имя из-за сторожевых башен, с которых дозорные высматривали приближение врага. Давным-давно ушли в прошлое набеги соседей... и вот теперь Зоркий Город вновь обзавелся глазами. Крылатыми, наблюдательными, недобрыми...

Мальчишка был здесь единственным, кто действительно не обращал внимания на летучего скорпиона. Без королевского приказа не нападет. Да, подлая тварь выслеживает его и сумеет потом привести погоню... ну и демоны с нею! Пока следит – она не опасна.

Куда опаснее надзиратель. Потому что старый знакомый. Владелец зеленной лавки, Крумай Ценный Подарок, бывший сосед. Сейчас, стало быть, героическим трудом доказывает любовь к родному городу и к королю Оустану... поди не докажи, если велено – по два работника с дома!

Хорошо, что тварь заставляет его нервничать. Он не обращает внимания на мальчугана в холщовой рубахе, который пришел с возчиком и помогал сгружать пустые корзины, а теперь уселся за телегой в тени.

Как уйти отсюда? Просто кинуться наутек – авось не догонят?

Ну уж нет! У ног надзирателя развалились на песочке два пса. Если рабы без цепей работают за городской стеной, положено, чтобы рядом была вооруженная охрана и псы. Ну, толстяк Крумай в роли охранника выглядит забавно, а вот собачки при нем серьезные. Если сорваться с места, Крумай решит, что чей-то раб ударился в бега. И спустит псов.

По дороге, обгоняя тянущийся в город обоз со строительным камнем, ехал всадник. Мальчишка следил за ним с рассеянным интересом до тех пор, пока всадник не приподнялся на стременах и не замахал надсмотрщику рукой. Тут мальчик едва не ойкнул и прижался к телеге, пряча лицо.

Если кто его узнает, так это Сариден Желтый Ясень, городской стражник, зять Крумая. Потому что Сариден обучал мальчишку верховой езде, стрельбе из лука и искусству мечника.

Да, они с отцом жило бедно. На жалованье смотрителя городского книгохранилища не разгуляешься. Но даже из этих, чуть ли не нищенских денег отец выкраивал плату для Саридена.

В памяти всплыл отцовский голос – словно прозвучал над плечом:

«Некогда боги разделили людей на Роды и Семейства. На знать и простонародье. Это потом уже богам стало угодно наделить магическим даром двенадцать человек – и от них пошли двенадцать Кланов... ладно, пусть выше них нет никого ни в Силуране, ни в Грайане... не людям оспаривать волю Безымянных. Но, сын, гордись тем, что слава твоего Рода сияла задолго до появления Кланов. Я не вынесу, если ты станешь приказчиком в лавке или подмастерьем у ремесленника. Иди уж в наемники, раз не могу дать тебе лучшей судьбы...»

Эх, отец, отец...

Накатившие воспоминания заставили мальчика стиснуть зубы от горя. И он пропустил момент, когда всадник оказался рядом с телегой.

Надсмотрщик Крумай радостно поспешил к спешившемуся зятю:

– Ну, вернулся наконец-то!

– Как мои, всё в порядке?

– Челита скучает, девчонки озорничают. Какие вести везешь?

– Да ничего хорошего... У тебя найдется, чем горло промочить?

– А как же! Торчу на жаре с этими лодырями – да чтоб не прихватить с собой чего хлебнуть? В тенечке держу.

Сариден, оставив смирно стоящего коня, подошел к тестю, вытаскивающему из-под чахлого куста шиповника большую глиняную флягу.

Мальчишка скосил взгляд на лоснящийся вороной бок.

Вечер-Вечерок! Первый конь, подаривший мальчишке чудо скачки. И единственный: на какие деньги смотритель библиотеки купил бы сыну коня?

– Вечер... – шепнул мальчик, поднимая руку.

Вечер прижал уши, но тут же добродушно фыркнул и обнюхал смуглую исцарапанную руку. Сколько яблок и краюшек хлеба съел он с этой ладошки!

Хозяин коня стоял вполоборота к телеге, надсмотрщик увлекся откупориванием фляги. Рабы заняты были делом, а возчик... а что возчик? Ну, увидел, что мальчонка погладил жеребца... подумаешь, дело какое!

Сариден тем временем говорил тестю:

– Властитель Замка Белого Утеса расхохотался, когда прочитал королевское письмо. Даже ответа написать не соизволил. Сказал: мол, и не подумает поддержать невесть откуда взявшегося короля и нарушить клятву верности Нурвашу. А на обратном пути я видел, как крестьяне угоняют скот в лес. Зерно наверняка тоже припрятали...

Пора!

Не зря когда-то Сариден хвалил мальчика за ловкость и проворство. Словно птица взлетела с земли в седло!

– Хэй! – крикнул мальчишка – и Вечер, умница Вечер, лучший конь на свете, послушно рванул с места в галоп.

Сзади неслись возмущенные крики, но мальчишка, не поворачивая головы, гнал коня по дороге.

Над ним неотвязно летела тварь в хитиновом панцире.

2

И не на кого сетовать. Сам решил оставить коня на опушке, поплутать по лесу, а потом взять западнее – там, говорят, болото...

Да, от летучего скорпиона удалось укрыться в чаще. Но тварь, конечно, полетела в город. И приведет не только стаю – следом явятся стражники с собаками!

А потому мальчик решил пройтись краем болота, чтобы сбить псов со следа...

Краем, да? Одна Многоликая знает, где у этой трясины края, а где – зыбучая топь!

Мальчишка иначе представлял себе болото. Думал, лежит посреди леса гигантская чаша зыбкой грязи, в которой плавают кочки. На кочках восседают жабы и демоны. И где-то в самом непролазном месте стоит сплетенный из камыша и осоки дом Хозяйки Зла. Не зря же одно из ее имен – Болотная Госпожа!

На самом деле он и не заметил, как забрел во владения Многоликой. Ну, реже стал лес. Ну, осины стали чахлыми, низкорослыми. Комары, конечно – о-ой... но они и в лесу зверствовали.

Выросший в городе мальчуган только тогда и догадался, что под ним болото, когда на ковре из мха, пружинящем под ногами, начала проступать вода.

Болото оказалось не бурым, а нежно-салатовым. И пахло не гнилью – незнакомый запах, странный, но совсем не противный.

И уж совсем удивили мальчика цветы. На высоких ветвистых стеблях – пурпурные лепестки... и это во владениях Многоликой!

Почему-то эти мелкие цветочки подбодрили парнишку. Он устроился на поросшем мхом стволе поваленного дерева, достал из-за пазухи тряпицу с завязанными в ней двумя лепешками. Отломил кусок лепешки, остальное заставил себя вновь увязать в тряпицу и спрятать за пазуху.

Не наелся, но привычно приказал себе забыть о голоде. Первый раз ему, что ли, ложиться спать натощак?

Ложиться спать... Где, на болоте? Погоню, будь она хоть трижды с собаками, он со следа наверняка сбил. Надо выбираться из болота, пока не завечерело.

Хорошо, а потом куда? И зачем?

Побег – это было правильно. Не будет он принимать участия в этой мерзости! Хоть собаками его травите, хоть летучим скорпионам скормите!

Но мерзость-то никуда из Нимира не делась. Мерзость, которую именно он подстроил горожанам.

Перед ним всего три пути.

Первый – бежать куда глаза глядят, искать судьбу в чужих краях. Но убеги хоть на Проклятые острова, беда останется бедой, а вина – виной.

Второй – сдохнуть тут, на болоте. Горевать будет только отец, и то недолго. Отец уже не тот, кем был раньше, да он и сам вряд ли сумеет остаться в живых, когда армия Нурваша возьмет Нимир.

И третий путь – вернуться тайком от стражи и попытаться разгрести лавину, которая обрушилась на город.

Но что может сделать двенадцатилетний мальчишка? Тут и взрослый человек не придумал бы, как быть. Если он, конечно, не герой из древних легенд...

На осунувшемся, бледном лице мальчика впервые за весь этот безумный день появилась улыбка – мягкая, мечтательная.

Герои легенд, да...

Оммукат Медное Копье – тот, что забросил свой щит в небеса и превратил его в созвездие, – наверное, просто перебил бы летучих скорпионов, всю стаю, одного за другим, и плевать ему на их ядовитые жала!

Раушвеш Огненный Плащ взял бы свой боевой топор, прозванный Свежевателем Чудовищ, и прошел бы насквозь королевский дворец, который еще недавно назывался дворцом Хранителя. Именно насквозь, не заботясь, есть ли дверь в стене перед ним!

Отважная Арнайя Золотая Молния добыла бы какую-нибудь волшебную вещь, которая прогнала бы летучих скорпионов за Грань.

Ульгир Серебряный Ручей, непоседа и умница... что сделал бы он? Поднял бы горожан на штурм дворца? Или хитрыми речами заставил бы короля покинуть Нимир?

Герои Огненных Времен были единственными друзьями мальчика – а с кем ему еще было дружить? Детям городской знати он, почти нищий, был неровней, а с соседскими парнишками не позволял играть отец. «Сыновья Семейств – не компания для Сына Рода! Никогда не забывай о своем высоком происхождении!» И это на улице, при ребятах... Потом приходилось драться в кровь: мальчишки обижаются покрепче взрослых.

Вот он и искал друзей на страницах старых книг и в историях, которые рассказывали бродячие сказители.

Но зато какие это были друзья! Любой в одиночку сумел бы расправиться с бедой, нависшей над Нимиром...

Мальчишка поднял лицо к небу, не замечая слез, текущих по щекам.

– Безликие, – выдохнул он, – вы же все можете... Пусть явится кто-то из древних героев, пусть спасет Нимир! Я виноват – меня и накажите, но городу-то не надо за мою дурь страдать!

Еще никогда в жизни он ничего не желал так страстно и горячо, еще ни одна молитва так не рвалась из души.

Но Безликие не откликнулись. Не то что чуда не явили – даже не послали знамения.

Та же тишина над болотом, тот же настырный звон комаров, тот же шелест ветерка, ползущего в зарослях пурпурных цветов...

Душевный порыв мальчишки угас. Глупо было звать Безликих. Все знают, что боги принимают лишь те молитвы, что воссылают в храмах жрецы.

Мальчик стиснул зубы и встал с поваленного дерева. Куда теперь? Наверное, в ту сторону...

Мох пружинил под ногой все сильнее, вода неприятно булькала. Парнишка вспомнил слышанное где-то: надо выломать шест и прощупывать им дорогу.

Облюбованное для этого дела тонкое деревце шаталось под рукой, но оказалось прочным и превращаться в шест отказалось наотрез. Парнишка тихо выбранился и сделал несколько шагов в сторону...

Мох раздался, разорвался под ногами. Мальчик с криком ушел в воду – сразу по грудь. Он закричал, забил руками по черной, ледяной, цепкой воде.

Кого он звал? Кто мог прийти на помощь в этой трясине? Да не думал он об этом – кричал, барахтался, выплевывал грязную воду и снова кричал, чувствуя, что ушел в жижу уже по плечи.

И когда под руку словно сама подсунулась длинная жердь, мальчишка вцепился в нее, не удивляясь, не раздумывая, откуда она взялась. Задыхаясь и отплевываясь, позволил тащить себя куда-то. А потом сильная рука ухватила его за шиворот, рванула вверх...

И тут потрясение разом навалилось, стиснуло, оглушило... Мальчик потерял сознание.

* * *

Первое, что мальчишка увидел, очнувшись, было выступающее из мрака лезвие огромного боевого топора.

Топор был прислонен к высокому пню. На стали играли отсветы пламени. Мальчик не торопился оглядываться на огонь: он разглядывал топор. Большое лезвие, крупный обух, толстое, немного изогнутое топорище...

Страшно было отвести глаза от свершившегося чуда: а вдруг исчезнет! Ведь это же знаменитый Свежеватель Чудовищ! Услышали Безликие, откликнулись...

Слева донеслось насвистывание: кто-то выводил веселенький мотивчик.

Мальчишка задержал дыхание, предвкушая то, что сейчас доведется увидеть, и осторожно повернул голову.

В нескольких шагах от него горел костер. У костра сидели двое: один неспешно подбрасывал в огонь хворост, другой пристраивал над пламенем острые палочки с нанизанными на них кусочками мяса.

Первый незнакомец сидел к мальчишке спиной. И какая же это была спина! Медведь при взгляде на нее заревел бы от зависти! Плечи... садани таким плечом в городские ворота – и не надо никакого тарана, заходи, пожалуйста!

Мальчишка глядел в эту спину с легким и теплым чувством сбывшейся мечты. Он уже понял, кому из двоих принадлежал сказочный топор.

Широченные плечи обтягивала лишь рубаха – и мальчик, скосив глаза, сообразил, что лежит на плаще великана. И накрыт полою этого же плаща.

Второй незнакомец, посвистывая, поправлял над огнем палочки с кусками мяса. Молодое, веселое лицо, брови чуть приподняты, словно человек чему-то насмешливо удивляется.

– Готово, – сказал человек с веселым лицом. – Разбудим нашу находку или утром покормим?

– А я... спал? – сипло, не своим голосом выдохнул мальчик.

– А как же! – обернулся к нему весельчак. – Сначала тебя в чувство привели, а потом, как закутали тебя в плащ да к огню положили, так тебя и сморило...

Привели в чувство? Закутали в плащ? Ну, не помнит он этого, не помнит!

А весельчак продолжал:

– Давай к огню, лягушонок болотный. К нам утка залетела, так мы ее упросили остаться с нами на ужин. Невелика птица, да можно поделиться. Болото не болото, а есть, небось, охота?

– Ульгир! – вырвалось у мальчика. – Ульгир Серебряный Ручей!

– Что? – перестал улыбаться весельчак. – Откуда ты знаешь? Ты... видел меня?

– Нет, как бы я мог?.. Но я читал «Скитания Ульгира», я столько баллад наизусть знаю! Я молил богов, чтобы они вас послали спасти город Нимир... вас с Раушвешем...

Мальчик взглядом указал на второго мужчину, который слушал с весьма озадаченным видом. Только теперь мальчик разглядел его лицо – круглое, простое, немного детское. (Мальчишка представлял себе Раушвеша иначе: суровый взгляд, резкие черты, словно лик вырублен из камня. А оказывается, вот он каков, герой...)

Посерьезневший Ульгир взглядом остановил своего приятеля, который явно собирался что-то сказать, и спросил:

– Спасти Нимир? От чего спасти?

– А вы не знаете?

– Нет.

Мальчик собрался с мыслями и начал гладко, словно по книге, рассказывать о том, что волновало его всю жизнь:

– В Огненные Времена Нимир был королевством. Короли ведали тайну – как призывать из-за Грани летучих скорпионов и заставлять их служить себе, если враг подойдет к городу. А потом один из королей умер, не успев научить наследника словам призыва. И владыка Силурана завоевал Нимир. Это было пятьсот лет назад...

– Не поздновато ли город спасать? – насмешливо поинтересовался Раушвеш.

Но Ульгир его резко перебил:

– Не заткнулся бы ты, а? Тут дело серьезное... Рассказывай, паренек.

– Последний из королей тогда не погиб, бежал из Нимира. И у него остались потомки. Вот один из потомков сумел узнать древний секрет, вызвал летучих скорпионов... вернул себе корону... – Речь мальчика утратила книжную гладкость. – А теперь Нурваш пойдет войной... обязательно возьмет город... это сколько народу погибнет при штурме! А потом, наверное, еще казни будут. За мятеж.

– Вот, стало быть, какие дела творятся в Нимире, – задумчиво протянул Ульгир. В его синих глазах не осталось даже искорки смеха.

– А твои нимирцы, видать, трусы, – вмешался силач Раушвеш. – Оно, конечно, летучий скорпион – тварь суровая, да еще если стаей... но неужто в городе лучников не нашлось? Перебили бы тварей в воздухе!

– Летучие скорпионы – не вороны! – обиделся за нимирцев мальчик. – Их стрелой не убьешь. Я сам видел, как скорпиона стрела просадила насквозь. Так он клешней скусил у стрелы наконечник – у них не только когти, у них и клешни есть, да! А потом просто выдернул стрелу! А рану затянула такая тягучая жидкость... и сразу застыла, будто панцирь и не был пробит!

– Ну да, и ты все это разглядел! – насмешливо перебил мальчика Ульгир. – Близко стоял, наверное.

– Вот как до этого костра, – простодушно показал рукой мальчуган.

Мужчины дружно расхохотались. Мальчик удивленно переводил взгляд с одного на другого.

– Ладно, ладно, не сердись, – примирительно сказал Ульгир, удержав смех. – Ну, приврал малость, с кем не бывает... Ты же не думаешь, что мы в это поверим: ты стоял в паре шагов от зверюги и смотрел, как она стрелу из раны вытаскивает.

Гримаса отвращения скривила губы мальчишки.

– А что бы мне эта тварь сделала? Летучие скорпионы повинуются королю Оустану. А я – наследный принц.

* * *

– Погоня вернулась?

– Нет, государь.

– Перевернуть всю округу, но найти моего сына!

– Да, государь.

Агрикай Тенистый Куст из Рода Чатузар склонил голову перед статным седовласым мужчиной. Покорная поза позволила ему скрыть наглую ухмылку.

Этот смотритель библиотеки от души вошел в роль короля. Стоит, как будто позирует для парадного портрета! Подбородок вскинут, взгляд мимо собеседника, левая рука в стальной перчатке легко касается сидящего на подоконнике летучего скорпиона. И речь холодная, размеренная... а у него родной сын пропал!

И ведь не актерствует. Не старается произвести впечатление. Искренне верит, что именно так должен себя держать король.

Агрикаю довелось увидеть двух королей: силуранского Нурваша и грайанского Бранлара. И ни один из них не изображал из себя статую на дворцовой площади.

На Агрикая нахлынуло раздражение. Этой библиотечной крысе (течет в ней кровь королей или не течет, поди докажи!) повезло найти в древних свитках заклинание призыва. Ну и что? Никакой смотритель бумажной и пергаментной трухи, будь при нем хоть свора драконов, на престол не воссядет, если это не будет выгодно умному человеку. Который это самое воцарение аккуратно подготовит.

А умному человеку Агрикаю воцарение Оустана было ой как выгодно и своевременно. Вернее, не само воцарение, а возможность убрать Хранителя города, который почти разглядел в Агрикае грайанского шпиона. А если затеянные королем Оустаном пляски еще и помогут откачнуть город Нимир под власть Грайана...

– Государь, – не удержался Агрикай, – время уходит, войска Нурваша скоро будут под стенами. Не угодно ли моему королю послать гонца за подмогой к Бранлару?

– Не угодно, – ответил Оустан небрежно, словно отказался ехать на охоту или танцевать на балу.

– Но грайанское войско могло бы...

– Могло бы лишить меня престола. И в лучшем случае сделать Хранителем Нимира.

«Ну и чем бы тебе это было плохо?» – взвыл про себя королевский советник Агрикай. И позволил себе угрозу, наскоро раскрашенную под заботу верноподданного о своем короле:

– Государь, среди придворных нет истинной веры в счастливую звезду своего повелителя. Письмо, посланное королю Бранлару, могло бы успокоить верных и устрашить тех, кто втайне... э-э...

– Обдумывает покушение? – презрительно бросил Оустан. – Вздор! Ни одного короля так не берегли и не лелеяли, как будете оберегать меня вы, шайка мелких негодяев. Уйду в Бездну – заберу туда и вас. Потому что лишь я повелеваю летучими скорпионами. Умру – и стая обрушится на город. Но сначала пройдется по дворцу.

«Не ты повелеваешь, а перчатка», – подумал Агрикай.

– Про перчатку думаешь? – догадался король. – Перчатки мало. Нужно знать слова призыва. Древнее заклинание... вот оно!

Правая рука короля покачала перед лицом потрясенного Агрикая обрывком пергамента.

– Единственный экземпляр. Теперь он будет храниться... вот здесь!

И бесценный пергамент полетел в камин.

Агрикай, задохнувшись, глядел, как скручивается и темнеет в огне кусок старой выделанной кожи... не разобрать ни строки, не сберечь...

– Вот так, – со спокойным удовлетворением сказал Оустан. – Теперь только я хозяин для них...

Рука в перчатке тронула хитиновый бок чудовища. Скорпион не пошевелился.

– Моя смерть будет смертью для Нимира. Позаботься, Агрикай, чтобы это стало известно всем в городе... а особенно – во дворце.

Советник с поклоном вышел.

И не успел увидеть, как Оустан побледнел, рванул ворот рубахи и прислонился к стене, чтобы не упасть. А летучий скорпион двинулся на подоконнике, словно вслушиваясь: не порвется ли невидимая сеть, что держит его и всю стаю?