Правила загадочной игры

Глава 1. Статисты

Звонок от Генки застал Антона за третьей чашкой чая и бессмысленным листанием вакансий. Не работа, а какая-то временная подработка. Связана с играми — то ли тестировать, то ли допиливать. Генка, друг со времён общежития, в кодах и движках разбирался как балерина в квантовой физике, но у него был нюх на тёплые, хоть и странные, местечки. А сейчас ему это было особенно нужно: его выставила за дверь жена, и он вёл тонкую дипломатическую войну за право вернуться, не теряя лица. «Перекантуюсь у тебя? А лучше — махнём куда-нибудь на месяц, бабла поднимем и я ей такой козырь предъявлю!» — убеждал он.

Антон покрутил у виска, но мысль о том, чтобы сидеть в четырёх стенах со своей обидой, была ещё противнее. Он согласился. Не из-за денег (сократили его по-белому, с хорошим выходным пособием), а из-за смутного чувства, что надо сменить картинку. Хотя бы на время.

Подруга Марина, узнав, вздохнула: «Макс, да ты же даже в танчики последний раз в институте играл!». Он и сам это понимал. В их студенческие годы на хобби вроде геймерства не было ни времени, ни денег — только учёба и подработки. Но сейчас-то он был свободным человеком. Почему бы и нет?

На встречу шли втроём: Антон, Генка и Слава — их общий знакомый, здоровяк с душой романтика, мечтавший в школьные годы о латах и драконах. Дорогой оживлённо обсуждали грядущее.

«Я, например, возьму себе класс следопыта или алхимика, — строил планы Антон, самый рассудительный из них. — Системный подход, прокачка через крафт, аналитика…»

«Брешешь! — фыркнул Слава, мечтательно сжимая кулаки, будто в них уже был эфес двуручника. — Ты на первую же гоблинскую башку сядешь и расплачешься. Нет, тут надо брать чистый урон! Чтоб одним ударом!»

Генка шёл сзади, хмурый и скептичный. «Надуют, как всегда. Антона позвал я, потому что он в этом шаманском коде хоть что-то понимает. А нас, скорее всего, посадят на клики мыши по скриптам за копейки. Игровое тестирование, ё-моё. Самый низ IT-пищевой цепочки».

Офис компании оказался не в стеклянной башне делового центра, а в трёхкомнатной квартире на первом этаже старой, но ещё крепкой сталинки. Пахло здесь не кофе и амбициями, а воском для паркета, пылью из-под плинтусов и той особой, казённой тоской, которая бывает в очередях ЖЭКа. Антона это не столько насторожило, сколько позабавило.

В комнате для собеседования уже толпилось человек двадцать. Пестрое сообщество: парочка восторженных студентов в футболках с эльфами, несколько мрачноватых мужчин за тридцать (бывшие военные? системные администраторы, ищущие подработки?), пара девушек, с интересом разглядывавших постер на стене с изображением чего-то среднего между драконом и схемой нейросети.

Их будущий работодатель вышел неспешно. Мужчина лет пятидесяти, в добротном, но безнадёжно вышедшем из моды костюме. Представился: «Иван Иванович Крутильский». Лицо — не начальственное, а скорее бухгалтерское: усталое, с глубокими складками у рта, будто от многолетнего подсчёта чужих грехов по ведомости. Человек, объясняющий одно и то же десятый раз за день и уже не надеющийся быть понятым.

Антон мысленно присвоил ему метку И.И. и приготовился слушать.

Иван Иванович Крутильский вытер платком лоб, хотя в комнате было прохладно, и начал объяснять. Говорил он чётко, безэмоционально, словно зачитывал инструкцию к советскому станку.

— Суть работы. Вы будете играть. В реалистичную игру. Но не тестировать геймплей, а выполнять в ней физические работы. Земледелие. Строительство. Персонаж создаётся на основе ваших биометрических данных, поэтому перед контрактом — обязательное измерение физических показателей. Сила, выносливость, ловкость.

В зале повисло недоумённое молчание. Его прервал один из «суровых мужиков», тот самый, что позже станет Скептиком.

— Мы что, гири тут поднимать будем?

— Да, — кивнул И.И., будто это было само собой разумеющимся.

— А зачем?

— Так я же сказал. Вас нанимают на физические работы.

— Таскать виртуальные брёвна? — не отставал мужик, и в его голосе зазвенела издёвка.

— Да. И строить виртуальные дома.

— А зачем это надо?! — голос вопрошающего уже граничил с раздражением.

Крутильский вздохнул, словно устав от необходимости объяснять простые вещи.

— Вас нанимает реабилитационный центр «Восход». Наши основные клиенты… люди после тяжёлых травм, операций. Их персонажи в игре — полноценны. У них есть руки, ноги, даже если в реальности… их нет. Но физические показатели у них занижены. В первый заход они и ложку поднять не могут, не то что бревно. А вы — сможете. Вы — здоровая группа. Статисты, если хотите.

В зале пронёсся сдержанный гул. «Странная игра», — пробормотал кто-то сзади.

— Вначале всем надо пройти лабиринт, — продолжал И.И., не обращая внимания. — За прохождение — призовые вещи. Профессию предложит игра, выбор… как правило, невелик. Шесть часов в день — работаете на нанимателя. Два — на себя. Основные правила: не конфликтовать с администрацией, не калечиться, не умирать. Воскрешения нет. Персонаж — один. Смерть персонажа означает вылет из игры, увольнение и, возможно, штраф.

Зал оживился по-настоящему. Посыпались вопросы, на которые, как почувствовал Антон, Иван Иванович отвечал заученными, но уклончивыми фразами.

— А для чего такая игра вообще нужна? Чем она интересна? — спросила одна из девушек.

Вместо ответа И.И. перевёл стрелки, и в его глазах мелькнул странный огонёк:

— А скажите, какие главные проблемы у обычных игроков в компьютерные игры?

Народ повелся. Заговорили про зависимость, про выпадение из реальной жизни, про то, что в капсуле мышцы атрофируются.

— Да-да, именно! — оживился Крутильский, словно поймал кого-то на слове. — А наша игра — лечебное средство. Профилактика гиподинамии. Совмещение полезного с… социально полезным.

«Статисты, — мысленно повторил про себя Антон, глядя на усталое лицо И.И. — Здоровые лохи, которые таскают брёвна, чтобы хрупкие принцы крови потом по этому миру гуляли. Логично. Бизнес-модель как у фитнес-клуба, только с погружением».

Но дальше стало интереснее. Зашла речь об ограниченном числе игроков. И.И. туманно намекнул на «запредельные нагрузки на вычислительные мощности». Сказал, что владелец игры — центр, но сами они её не разрабатывали.

— Получили готовый продукт. Установили на сервера в Липатьевском филиале где-то год назад.

«Липатьевский филиал, — зацепился Антон. — Глухомань. Дачи, лес, заброшенный завод позапрошлого века. Какие нафиг сервера?»

— А атаки на сервера были? Хакерские? — ехидно спросил Скептик, явно наслаждаясь ролью адвоката дьявола.

— Игра… устойчива, — уклончиво ответил И.И., и Антону показалось, что в его глазах мелькнула тень не лжи, а непонятной даже ему самому растерянности. Будто он и сам не до конца понимал, с чем имеет дело.

— А если игра так зайдёт, что захотим остаться? — спросил Слава, и в его голосе звучала неподдельная надежда. Он уже видел себя не грузчиком, а тем самым воином с двуручником.

— Можно стать постоянным сотрудником центра. Или… купить место в гостевом секторе. Это очень дорого, — произнёс И.И. с такой плохо скрываемой, почти личной горечью, будто сам мечтал об этом и не мог себе позволить.

«Возможно, это не игра, а супертренажёр, а мы в нём — грузы, — анализировал про себя Антон. — Или подопытные кролики. Лабиринт с нагрузкой… Стресс-тест на выносливость и покорность. Для чего? Для армии? Для космонавтов?»

— Тихо, тихо! — И.И. поднял руки, наводя порядок. — После подписания контракта вы всё получите: файл с описанием, правила. А те, кто передумает… ну, возможно, что-то позже прочитают в интернете. Игра называется «Дивный мир».

— Я смотрел ваш сайт, — сказал Антон, решив перевести тему разговора. — Там говорится о каких-то пришельцах. Кмерах, кажется.

И.И. кивнул, явно довольный, что вопрос задан «по регламенту».

— Да. По игровому сценарию, «Дивный мир» — это промежуточный мир. Планеты с разумной жизнью раскиданы в космосе на огромные расстояния. Настолько огромные, что жизни не хватит даже на разговор. Вот и существует мир-посредник, связывающий все миры. В нём есть двойник Земли — Земля-2. Её открыли для остальных рас и активировали для нас высокоуровневые кмеры. Теперь земляне могут попадать туда. Местные обитатели там есть, но они… примитивнее.

Сценарий откровенно пах вторичностью, дешёвой фантастикой из девяностых. Но И.И. рассказывал об этом без тени иронии, как о прописной истине. И это было страннее любой фантастики.

Вопрос о штрафе за досрочное увольнение И.И. парировал скучной отговоркой про невозможность быстрой замены и срыв реабилитационных программ. Но Антон заподозрил иное. Место сохраняется за игроком на весь месяц, даже если персонаж погиб. Значит, важно именно место. Слот. Подключение. Его нельзя просто так перебросить другому. Как будто его… калибруют под конкретного человека. Под его «аватара».

Потом их повели в «физкультурный зал» — ещё одну квартиру в этом же доме, с вынесенной мебелью и примитивным спортинвентарём. Гири, турник, маты. Здесь они поднимали, бегали, прыгали, а лаборант в том же не по размеру халате что-то помечал в планшете. Прошли испытание не все. Пару студентов и одного из суровых мужиков отсеяли за «несоответствие физическим нормативам». Мужик спорил, кричал, что он вкалывал на стройке десять лет, но И.И. лишь пожимал плечами: «Показатели есть показатели».

Наконец, оставшимся вручили контракты. Текст был пугающе краток. Никакой мелочной юридической шелухи, только сухая суть: месяц работы, правила игры, сумма оплаты, размер штрафа за нарушение или смерть персонажа. Люди подписывали, не глядя, почти гипнотизированные обещанием денег и странной авантюры. Генка, хмурясь, пробормотал: «Пачку бумаги за подписью продаём, идиоты…», но расписался — деньги ему были отчаянно нужны для его матримониальной войны. Слава сиял, расписываясь с таким видом, будто вступает в рыцарский орден. Антон, поколебавшись, поддался стадному чувству и тоже подмахнул.

***

Через три дня микроавтобус марки «Форд», почти ровесник независимости России, трясся по разбитой дороге, ведущей в сторону Липатьевска. В салоне было человек двенадцать — те самые избранные «статисты». Воздух гудел от разговоров и пах пылью и предвкушением.

Генка, сидевший у окна, мрачно смотрел на мелькающие заросшие поля.

— «Техно-парк», — процитировал он брошюру, которую им вручили вместе с контрактом. — Я так и вижу: хрустальные башни, неоновые пальмы. А повезут, я чувствую, в какой-нибудь барак с прогнившими полами.

— Зато платят, — парировал Слава, который уже неделю читал фэнтези-форумы и теперь козырял словами «мана» и «крафт». — Месяц — и у меня будет на новый мотоцикл первоначальный взнос. А там, глядишь, и в игре чего подработаю.

Антон молча слушал. Он перечитывал файл с описанием «Дивного мира». Текст был составлен в лучших традициях плохого перевода: «Кмеры — высокоразвитая раса». Пафосная ахинея. Но среди этой ахинеи попадались сухие, технические формулировки о «нейро-мышечной синхронизации» и «адаптивном алгоритме нагрузки». Это было похоже на стыковку двух разных документов: один написан гейм-дизайнером-неудачником, другой — военным медиком.

Микроавтобус свернул с асфальта на грунтовку, прошел через какие-то полузаброшенные дачные поселки и, наконец, уперся в забор. Не хрустальный, конечно, но новый и высокий. Калитка с домофоном. Над ней скромная табличка: «Реабилитационный комплекс «Восход». Филиал №3».

За забором открывался вид, Место напоминало пионерлагерь образца конца девяностых: покосившиеся коттеджи, сосны, асфальт в трещинах, в отдалении стояло пятиэтажное здание. И главное — люди. Не игроки в лайкрах, а самые обычные люди в спортивных костюмах. Одни медленно, с палками, шли по дорожке. Другие под наблюдением инструктора делали какие-то простейшие упражнения. Место действительно было похоже на санаторий или центр реабилитации.

— Видишь, Ген, — сказал Слава, — все честно. Больные люди.

— Вижу, — буркнул Генка.

Их месячное пристанище – длинный, похожий на барак дом. Комнаты на троих. Обстановка чисто аскетичная: три кровати, шкаф, стол с чайником и плиткой, в углу – холодильник. Генка и Слава тут же принялись делить тумбочки. Антон молча сложил вещи на кровать у окна. Уже здесь, в этой казенной тишине, веселье начало таять, оставляя легкий привкус тревоги.

Им выделили время на обустройство и рекомендовали переодеться в спортивную форму. Далее их ждали обед, лекция и тренировки.

Столовая находилась в соседнем здании. Обед был простым и сытным: зеленый салат, суп, второе и компот – почти как в санатории. Там они познакомились с другими «новичками». Народ подобрался разношерстный: пара студентов-спортсменов, мужчина лет сорока, похожий на бывшего военного, несколько ребят, похожих на таких же фрилансеров из IT-сферы. Все были немного на взводе.

К рабочим местам их провели перед лекцией. Это был ангар, где рядами выстроились игровые капсулы-будки. Рядом с каждой – металлический шкафчик для личных вещей, прямо как на заводе или в школе.

Антон, увлекшись разглядыванием капсулы, немного отстал от группы. Генка и Слава, не дождавшись его, ушли вперед. Выйдя из ангара, Антон обнаружил, что группа исчезла. Видимо, они свернули куда-то. Мысль о том, чтобы броситься вдогонку, мелькнула, но тут же угасла под натиском внезапно нахлынувшей лени.

Следующим пунктом программы была лекция о прохождении лабиринта, за которой следовала практическая тренировка. Лабиринт был лишен врагов, что обещало отсутствие проблем с выживанием. Антон вспомнил слова И.И. Крутицкого, сказанные сразу после подписания контрактов: нельзя ставить метки, силы надо экономить. "Неужели я не справлюсь за сутки? – промелькнула мысль. – Я же видел довольно много игровых лабиринтов!"

Капсула оказалась похожей на кресло пилота с полузакрытым куполом. Внутри пахло озоном и новым пластиком. Антон устроился поудобнее, пристегнул ремни — инструкция требовала — и надел гарнитуру. На широком мониторе загорелся стандартный логотип «Дивного мира». Всё чинно и благопристойно.

«Инициализация подключения. Сканирование биометрии».

Экран потемнел, а потом вспыхнул окном создания персонажа. Антон фыркнул. Никакой настройки внешности, расы, пола. Только поле для имени. Он машинально ввёл «Антон». Система мигнула красным: «Имя занято». Занято? Кем? Другими работниками? Он ввёл «Ант» — сокращённое домашнее прозвище, которое он терпеть не мог. «Имя свободно. Подтвердите». Что ж, хоть так. «Ант» так «Ант».

Как только он подтвердил, на экране появилась не загрузка мира, а... инструкция.

«Внимание. После материализации на левом запястье вашего аватара будет находиться персональный браслет Эйкумены (ПБЭ). Основной элемент управления — круглая кнопка. Краткое нажатие: вызов/скрытие основного информационного экрана. Длинное нажатие: настройки».

Далее шли картинки, как этот экран — полупрозрачная голографическая панель — можно перемещать в воздухе, прикреплять к любой поверхности, делать больше, меньше, регулировать прозрачность. «В отличие от архаичных интерфейсов, ПБЭ не загораживает обзор и не вызывает информационной перегрузки. Всё — под вашим контролем». Текст звучал с горделивым снобизмом. Ант усмехнулся. Стильно.

«Текущий статус экрана: Приветственный. После прохождения лабиринта здесь будет отображаться полезная информация. Удачи, первооткрыватель».

И тут экран перед ним резко замигал тревожным жёлтым. В наушниках раздался нарастающий шум — не системный гул, а настоящий рёв океанских волн, от которого вздрогнуло всё тело. Кресло под ним вибрировало. И самое нелепое: весь его игровой «пульт» — монитор, столик с клавиатурой — плавно, как по рельсам, уехал влево и растворился в темноте, оставив его в пустоте. Это было настолько неожиданно и технически бессмысленно, что Ант только рассмеялся.

— Ну, крутотень, — пробормотал он.

Пустота сменилась мягким светом. Он стоял в небольшой каменной комнате. На нем была простая рубаха и штаны из грубой ткани, а на ногах — крепкие ботинки. На левом запястье, как и обещали, туго сидел широкий металлический браслет с одной пуговкой. Он был материален, холоден и очень реален. Ант нажал кнопку. Перед его глазами, чуть ниже уровня головы, возник прямоугольник с текстом: «Цель: Пройти Лабиринт Принятия. Донесите груз». Он смахнул экран в сторону, и тот послушно прилип к ближайшей стене, превратившись в едва заметную светящуюся табличку.

У стены стояли рюкзаки. Один весил 5 кг, другой - 10, третий - 15, и последний, самый увесистый, - 20 кг. Мысль взять самый тяжелый мелькнула в голове Анта, но тут же угасла. Лабиринт был неизвестен, и рисковать не стоило. Он выбрал тот, что рекомендовали – 15-килограммовый. Как только рюкзак лег на плечи, он почувствовал его вес. "Вот это да," – подумал Ант. – "Даже тяжесть смогли так реалистично передать."

В комнате было два выхода. Никаких подсказок.

— Выбор невелик, — констатировал Ант вслух, и его голос прозвучал естественно, без искажений. — Налево пойдёшь... Ладно, поехали.

Он выбрал левую дверь и пошёл, стараясь держаться левой стороны, классический, хоть и скучный, метод прохождения лабиринтов. Очень скоро, он увидел, что лабиринт был трёхмерным. Лестницы вели наверх и вниз. Он попытался придерживаться стратегии «влево и вверх», но «вверх» вскоре обернулось крутым подъёмом по сырой каменной трубе, больше похожей на дымоход. Выбравшись на очередной уровень, он остановился, запыхавшись.

— Выход вряд ли на вершине Эвереста, — выдохнул он, чувствуя, как лямки рюкзака стали нехило так давить. 15 килограмм для сильного парня – это не много, но постоянная тяжесть уже надоела. — Идиотизм. На это могут уйти сутки.

Паника, холодная и липкая, впервые шевельнулась где-то под ложечкой. Он её подавил.

— Вот же торопыга, ленивая недотепа! — отругал сам себя.

Виной всему – лень. Из-за нее он пропустил решающую тренировку, где, вероятно, обсуждались ключевые стратегии. Опять он действовал импульсивно, не собрав всей информации, полагаясь на удачу. Антон не любил проигрывать. Похоже, «Ант» тоже.

Он огляделся. Перед ним — три одинаковые двери и спуск вниз по лестнице. Освещение было ровным, бестелесным, но сама лестница... Она словно излучала едва уловимое, призрачное голубоватое сияние. Не явный свет, а намёк на него, как на экране с заведомо сниженной яркостью.

— А что если... — Ант спустился на один пролёт.

Площадка. Три двери и снова спуск. И одна из дверей — та, что в глубине, — тоже отмечена тем же ускользающим голубым отсветом. Сердце ёкнуло. Не подсказка ли? Или ловушка для слишком умных?

Доверившись интуиции (деваться было некуда), он пошёл на свет. Так и пошло: на каждом перекрёстке, в каждом тупике его ждал едва заметный голубой маркер — то на косяке двери, то на ступеньке, то в виде трещины особого свечения на стене. Он почти перестал думать, превратившись в автомат, бегущий за синей меткой. Не отслеживал уровни, не строил карту в уме. Полное доверие системе, которую не понимал.

И система привела его в ловушку.

Он очутился в комнате без других выходов, кроме того, через который вошёл. Комната с гладкими голубыми стенами, абсолютно пустая. Ни рисунка, ни выступа, ни щели. Полная тишина. В некоторых комнатах он видел фрески — абстрактные рисунки, которые, как говорили на инструктаже, могли быть ключами к логике лабиринта. Здесь не было ничего.

— Блеск, — произнёс Ант с плохо скрываемой яростью. — Просто блестяще.

Из ловушки, теоретически, можно было уйти назад. Но это означало потерять всё время и, возможно, сбить с толку свой внутренний «синий» компас. Он опустился на пол, скинув с плеч ненавистный рюкзак. Он снова посмотрел на стены. Одна из них, та, что прямо напротив, казалось, светилась чуть ярче. Или это ему мерещилось от усталости и злости?

Этот призрачный, насмешливый светлячок на ровном месте вывел его из себя окончательно. В нём вскипело всё: и досада за пропущенный инструктаж, и обида за мать, и абсурдность всей этой ситуации с грузом и штрафом, и эта тупая, бесполезная комната.

***

— Да что ты хочешь?! — закричал он, подскакивая. Он не планировал этого. Просто ноги сами понесли его к той стене, а кулаки сами сжались.

Он бил по гладкой, прохладной поверхности, не чувствуя боли, только дикую, животную ярость. Кричал, ругался матом, бил снова. Боль пришла позже — тупая, раскатистая, когда он отступил, видя на своих сбитых в кровь костяшках отпечатки камня.

Боль отрезвила. Он тяжело дышал, глядя на стену. И увидел трещину. Небольшую, тонкую, но идущую от пола почти до потолка. Когда она появилась он не знал, треска он не слышал.

— Хм, — сказал Ант, и ярость сменилась холодным, спортивным азартом. — Ну что ж.

Он упёрся в трещину плечом, навалился всем весом. Камень скрипел, сыпалась пыль. Возможно, это было бесполезно. Возможно, игра просто не рассчитывала на вандалов. Но ему уже было всё равно. В голове крутилась одна мысль: «Испорченные стены — это всего лишь часть игры. А штраф — часть реальности».

Трещина расширялась. Вскоре стало ясно, что это не трещина, а почти незаметный шов. Под давлением часть стены стала подаваться дальше, превращаясь в узкую дверцу. С последним усилием Ант распахнул её.

За ней оказалась не комната, а узкая каменная лестница, круто уходящая вниз. И на каждой ступеньке мерцал тот самый, родной теперь, голубоватый свет, складываясь во внятную дорожку.

Шатаясь от усталости и адреналина, он, надев ненавистный рюкзак, спустился. Лестница закончилась аркой, затянутой сияющим, как водная плёнка, занавесом, не раздумывая, шагнул в него.

Ощущение было как после прыжка в прохладное озеро. Свет сменился зеленоватым полумраком. Он стоял на краю небольшой поляны. Вокруг, уходя ввысь, теснились деревья. Это был лес. Не совсем обычный, но безусловно настоящий. Воздух пах хвоей, влажной землёй и... озоном.

Глава 2. Синий лес и звёздный выбор

Вокруг стояли деревья. Ветер колыхал листву, где-то свистела невидимая птичка, в траве семенил муравей, таща свою ношу с серьёзным видом мелкого логиста. Всё было как в жизни. Но чем-то этот лес отличался от привычного. Цветом, — догадался Ант, прищурившись. Листва имела нежный, приглушённый голубоватый оттенок. Не ядовито-синий, а будто кто-то добавил каплю синьки в огромную бочку зелёной краски. Или как смотрят на мир через тонкое стекло.

Запах тоже был странным: сладковатый, напоминающий одновременно мёд, скошенное сено и… озон. Он вдохнул глубже, и лёгкое, почти приятное головокружение поплыло из груди. Не болезненное, а скорее расслабляющее. «Атмосфера, блин», — мысленно отметил он.

Шаг вперёд. Почва под ногами была мягкой, пружинистой, словно мох. Хрустнули под ботинком какие-то веточки, но звук вышел приглушённым, вязким, будто лес сам поглощал шум, не желая выдавать своего гостя.

Ант провёл быстрый сеанс самодиагностики. Потянулся, попрыгал, подёргал руками. Ощущения — стопроцентные. Мускулы гудят от усталости, спина ноет от рюкзака (о, этот вечный спутник!), а ссадины на костяшках рук ныли не переставая. Боль была идеально смоделированной, то есть абсолютно настоящей. Он даже лизнул ранку — вкус крови, соли и пыли. Виртуальная реальность на таком уровне была неотличима от шизофрении высшей категории.

На руке сидел браслет — холодный, металлический, с одной-единственной зелёной кнопкой. Немного успокоив дыхание, Ант нажал на кнопку. Перед глазами, чуть левее центра, материализовался полупрозрачный прямоугольник. По нему побежал текст, как в титрах старого фильма.

«Лабиринт Принятия. Время прохождения: 25 минут. Статус: Пройден. Особое достижение: Открыт Третий Выход (методом прямого воздействия). Очков репутации: +1 (фракция «Тернии»).»

Двадцать пять минут? Ему казалось, прошло не меньше двух часов. И что за «Третий Выход»? Значит, были первый и второй. Логичный и… какой? А его вариант — силовой. «Методом прямого воздействия» звучало очень научно для того, что было обычной истерикой с битьём стен.

Текст сменился:

«Инициализация выбора основной специальности. На принятие решения: 10 минут. Таймер включен. (Прошло: 5 мин. 47 сек.)»

Внизу полыхнул список. Глаза сразу выхватили строчку: «Космолетчик (транспортные/исследовательские миссии)».

Сердце ёкнуло. Всем мальчишкам из его поколения, выросшим на звёздных войнах и сериалах про дальний космос, эта профессия грезилась если не целью жизни, то уж точно самой крутой игрушкой. Он даже не стал читать остальное — там мелькали, «кровельщик», «повар», «каменьщик» — скучные, земные, рабочие специальности. Здесь же — звёзды! В этом странном, голубоватом лесу с озоновым запахом выбор казался одновременно абсурдным и невероятно логичным. Кто знает, что за мир носит название «Дивный»? Может, здесь и правда летают на чём-то между мирами?

Он ткнул в заветную строку.

«Основная специальность подтверждена: Космолетчик. Доступно слотов дополнительных специальностей: 5. Рекомендуется выбрать смежные или компенсирующие навыки.»

Потом пошли цифры, привычные любому геймеру:

Сила: 8

Ловкость: 7

Выносливость: 6

Интеллект: 12

Харизма: 5

Всё примерно соответствовало его «билду» в других играх, что было даже немного обидно. А ниже, серым, неактивным шрифтом, как опечатанные двери:

Восприятие: 0

Магия: 0

«Ну вот, восприятие и магия неактивны, — мысленно усмехнулся Ант. — Как жить-то буду?» Он ещё раз оглядел голубоватый лес, вдохнул странный воздух, прислушался к приглушённым звукам. С восприятием у него всё было в порядке: он всё видел, слышал и обонял. Значит, это не про чувства. А про что-то другое. И магия… Ну, не дано, так не дано. Будем жить технологиями, как никак космолётчик. Если, конечно, эти тут в космос летают.

Теперь срочно требовалось найти людей. А то, как в той сказке, встретит серый волк и схарчит по недомыслию. Нужна карта. Он снова принялся изучать интерфейс браслета, водя пальцем по воздуху рядом с экраном. Через пару минут методом «тыка» обнаружил нужную иконку.

Карта, возникшая перед ним, была минималистичной и очень удобной. В центре — зелёная точка с подписью «Ант». Вокруг — схематичные силуэты деревьев. И в паре километров к северо-востоку — значок, похожий на палатку, с подписью «Лагерь Новый Улей». Стрелка-компас в углу экрана показывала направление.

«Ну, что ж, поехали», — вздохнул Ант, поправил лямки рюкзака и зашагал, стараясь держать курс.

Путь к лагерю оказался не прогулкой по проторённой тропе. Её просто не было. Приходилось петлять, огибая причудливые стволы, обходить завалы из упавших, покрытых сизой корой брёвен, спускаться в овраги, где журчала вода. Он шёл быстро, но осторожно, прислушиваясь. Лес жил своей жизнью: где-то высоко в кронах с треском ломались сучья, будто там пробиралось что-то крупное и неуклюжее, в кустах шуршало, но ничего не показывалось. Обитатели явно не стремились к близкому знакомству. Может, пугались, а может, просто наблюдали.

Через час (по субъективному ощущению) чаща стала редеть, и он вышел к частоколу из заострённых, грубо обработанных брёвен. Ворота были распахнуты. Над ними висела вывеска, выжженная на дереве: «Новый Улей.»

Внутри было немноголюдно: несколько таких же, как он, деловых людей в грубой одежде, пара NPC (или это были опять люди?) в кожаных фартуках суетились у повозок.

Ант без труда нашёл Склад №1 — длинный сарай. За столом у входа сидел мужчина с бородой клинышком и сверял что-то по планшету, странно контрастирующему с его средневековым видом.

— Привет, – поздоровался Ант, и тут же спросил, скидывая со спины ненавистный рюкзак - Здесь сдают грузы?

Мужик молча кивнул, взял рюкзак, взвесил его на простых весах, ткнул в планшет,

— Принято. Работа на сегодня засчитана. Отдыхай. Место в бараке найдёшь по номеру на браслете.

Облегчение было физическим, будто с него сняли не пятнадцать килограммов, а все пятьдесят. Спина распрямилась сама собой. Всё. Первый этап пройден. Лабиринт, груз — позади. Можно выдохнуть.

Он побрёл по лагерю, разыскивая свой барак, который был копией того, что в «Лазоревском». Зашёл в свою комнату — пусто, соседи ещё не пришли. Сегодня он был первым.

Осталось последнее. Найти кнопку выхода. После недолгих поисков в настройках браслета он обнаружил её — небольшую иконку в виде раскрытой двери. «Выход в реальность. Рекомендуется находиться в безопасном месте.»

Он лёг на свою койку, вздохнул. Чувство выполненного долга накрывало его тёплой, усталой волной. Он сделал это. Он не сломался. Он даже космолётчиком стал, хоть и на бумаге. Беспокоиться не о чем. Всё нормально. Просто странная работа.

Он нажал на иконку.

Появилось сообщение: «Отключение от Эйкумены. До новых встреч.»

И мир поплыл. Не резко, а мягко, как при засыпании. Цвета поблёкли, звуки стали отдалёнными. Ощущение собственного тела стало двоиться — он одновременно чувствовал грубую ткань матраса под собой и мягкое давление кресла капсулы на спину.

Потом — резкий, сухой щелчок в ушах.

Он открыл глаза. Он сидел в капсуле. На руке не было браслета, да и, вообще, перед ним мерцал обычный монитор с надписью: «Сессия завершена. Благодарим за работу.»

Ант отстегнул ремни, встал. Чувствовал он себя прекрасно, хотя просидел в капсуле несколько часов. Но кулаки саднило, хотя ссадин на них не было. Только память о боли и ярости, пробивающей стену. Фантомные боли. Блин.

Он вышел из кабинки в полутемный ангар. Воздух пах пылью и металлом. Никакого сладковатого озона. Никакого голубоватого леса.

«Выход в реальность», — насмешливо подумал он, потягиваясь. И почему-то фраза из игры вертелась в голове, не давая покоя: «Открыт Третий Выход (методом прямого воздействия)».

Глава 3. О владельце реабилитационного центра (РЦ) «Восход»

Вячеслав Павлович Васильев был мужчиной, умевшим ценить приятные неожиданности. Особенно финансовые. Слава о нём как о человеке, на которого деньги «проливаются дождём», подтвердилась самым необычным образом. Проект, затеянный из желания помочь старому другу семьи доктору Стольникову, бескорыстному энтузиасту и, как казалось, непрактичному идеалисту, вдруг стал приносить доход. Реабилитационный центр «Восход» перестал быть чёрной дырой в его инвестиционном портфеле и начал скромно, но стабильно плюсовать.

А всё благодаря этой странной игре. «Дивный мир».

Методики реабилитации, построенные вокруг неё, работали с феноменальной эффективностью. Пациенты с тяжёлыми психосоматическими расстройствами, люди после чудовищных травм, которых официальная медицина списывала в лучшем случае на паллиатив, — вставали. Не в переносном, а в самом что ни на есть прямом смысле. Выходили в ремиссию. Обретали волю к жизни. Врачи ходили с сияющими глазами, как алхимики, нашедшие философский камень, и тихо дивились. Васильев дивился громче, но про себя: откуда прибыль?

Игра была странной. Васильев, будучи человеком практичным, изучил вопрос. Как только человечество изобрело компьютеры, оно стало грезить об играх полного погружения. Мечтали, писали романы, создавали сложнейшие графические миры, имитации запахов, ИИ-персонажей. А потом пришёл Керановский со своим убийственным тезисом: создать такую игру невозможно. Мозг всегда, рано или поздно, нащупает фальшь, «неполноту». И чем дольше живет игра, тем больше людей эту фальшь будут видеть. Со временем с Керановским, спорившим отчаянно, согласились. Мечта упёрлась в стену биологии и психологии.

А «Дивный мир» эту стену просто игнорировал. Васильев завёл себе персонажа — скромного рыбака в тихой деревушке на берегу местного аналога Оки. Когда он заходил в игру (для контроля, раз в неделю), ему казалось, будто он вырвался на рыбалку за город. Заброс удочки, плеск воды, терпеливое ожидание. Запах воды, травы, древесной коры. Отличие от реальности было, но оно было таким же, как отличие подмосковного леса от тропических джунглей. Это был просто другой, но абсолютно живой мир. Никакой «неполноты». Никакого ощущения фальши. Это было невозможно. Но это работало.

Оказалось, помимо основной деятельности, можно было брать деньги со здоровых «статистов», которые таскали виртуальные брёвна на постройку виртуальных домов. Продавать места в «гостевом секторе» обеспеченным энтузиастам, которым наскучили обычные игры. Цена была заоблачной, но очередь, пусть и небольшая, уже выстраивалась. И всё это — при почти нулевых затратах на поддержку. Игра работала сама. Как часы. Лучше, чем часы.

И всё бы хорошо, но проблема, как водится, пришла оттуда, откуда не ждали. От самого ценного человека в проекте.

Латников Пётр Иванович. Глава фракции «Тернии», объединявшей всех игроков центра и пациентов, и служащих, и платных арендаторов игровых капсул. Его правая рука в виртуальном мире. Бывший военный, человек из стали и логики, поднятый игрой буквально с того света. Его привезли в «Восход» сломанной куклой, с такими повреждениями позвоночника, что речь шла не о ходьбе, а о выживании между приступами боли. А теперь он не просто ходил, он забыл о боли. Он командовал. Был решительным, смелым, тактически гениальным лидером. Доктор Стольников разводил руками и твердил, что это чудо игры. Васильев предпочитал думать, что врачи изначально ошиблись в диагнозе. Так было спокойнее.

И вот этот столп здравомыслия, Латников, пришёл к нему в реальный кабинет с диким бредом.

Он, не торопясь, изложил концепцию. Мол, «Дивный мир» — не игра. Это промежуточная вселенная, созданная или существовавшая вечно (Латникову было всё равно) для связи разумных цивилизаций, разбросанных по реальному космосу на немыслимые расстояния. Здесь, на этом «мосту», они могут встречаться. И вот, мол, недавно, примерно год назад, некто «открыл» Землю в этом мире и «проковырял дырку» в нашу реальность. Пока — маленькое окошко. Но скоро могут распахнуться двери. И тогда, цитирую, «человечеству мало не покажется».

Васильев слушал, и у него постепенно холодели кончики пальцев. Он смотрел на серьёзное, обветренное лицо бывшего командира, на его ясные, трезвые глаза, и в голове стучала одна мысль: «Караул. У него съехало. На почве игры. Самый ценный кадр. Что делать?»

Он растерялся. Затем его мозг, отточенный на кризис-менеджменте, лихорадочно начал перебирать варианты: срочная психологическая помощь для Латникова, плавное отстранение его от руководства фракцией, поиск замены, остановить возможные утечки информации в прессу…

Латников, наблюдая за немой игрой эмоций на лице босса, вдруг рассмеялся. Здоровым, грубоватым смехом, от которого вздрогнула хрустальная пепельница на столе.

— Испугал я тебя? — спросил он, всё ещё усмехаясь.

— Признаюсь, да, — с облегчением выдохнул Васильев. Шутка. Слава богу, это всего лишь чёрный юмор.

— Всё это, конечно, хрень, — Латников отхлебнул остывший кофе. — Но попробуй опровергни.

И, попрощавшись, вышел, оставив Васильева в раздумьях, уже не панических, но весьма тревожных.

«Прикололся, блин», — подумал Васильев, пытаясь вернуть себе чувство контроля.

Но фраза «попробуй опровергни» засела в мозгу, как заноза. Васильев был бизнесменом. Он привык оперировать фактами, балансами, рисками. Факт: игра работает так, как не должна была работать. Факт: она лечит безнадёжных. Факт: она почти не требует поддержки и приносит деньги. И ещё факт: его лучший управленец в проекте, трезвый как скала военный, начинает нести околесицу про порталы и инопланетян. Пусть и в шутку. Но что стоит за шуткой?

Он откинулся в кресле, глядя на аккуратные графики доходов «Восхода» на мониторе. Зелёные столбики росли. Всё было идеально.

«Ладно, — решил он. — Пока Латников в реале адекватен и выполняет свою работу — наблюдаю. Игру не трогаем. Деньги идут. Пациенты встают. Всё хорошо».

Он поставил галочку в мысленном чек-листе «проблема Латникова» и переключился на изучение отчёта по новым «статистам». Парнишка Антон, кстати, прошёл лабиринт. Даже как-то нестандартно, система отметила «третий выход». Интересно, что это значит. Но это уже детали. Технические мелочи.

Главное — проект стабилен и прибылен. А всякие там «порталы» и «дырки в реальность» — это, конечно, ерунда. Совпадения. Игра просто очень продвинутая. Наверное.

Он закрыл отчёт и налил себе коньяку. За успех. За доход, который ищет его сам. И за то, чтобы все странности так и оставались просто странностями, а не превращались во что-то более серьёзное. Он был бизнесменом, а не героем фантастического романа. И хотел им оставаться.

Странность игры, как выяснил Васильев, имела вполне конкретные, почти детективные корни. И создал её не безликий конгломерат, а маленький, блестящий коллектив индийских разработчиков из Бангалора. Талантливых, одержимых и… абсолютно несчастливых. Весь костяк команды погиб в авиакатастрофе, летя на симпозиум по компьютерным играм. Они унесли с собой в могилу не только жизни, но и секреты, пасхалки, ключи от нереализованных модулей и, возможно, понимание того, как эта штука вообще работает.

Игра, по сути, была полуфабрикатом. В ней не было продуманной системы квестов, подземелий, эпохальных сюжетных арок. Не было многого из того, что считается обязательным для ММО. Но был Мир. Настолько цельный, детализированный и дышащий, что даже если бы он не обладал лечебным эффектом, то все равно притягивал бы исследователей и эстетов как арт-объект космического масштаба. Он не лечил всё подряд, но был идеальным реабилитационным полигоном для травм — физических и психических. Здесь нужно было напрягать реальные мышцы, чтобы таскать брёвна, и реальную волю, чтобы не сломаться в том же лабиринте.

Доделать или переделать игру оказалось невозможно. Сторонние команды, получив доступ к коду (что удавалось редко), разводили руками. Да, они могли что-то подправить на поверхности. Но любое серьёзное вмешательство убивало главное — ту самую неуловимую «жизнь». Получалась красивая, но мёртвая схема. Карта без территории.

Работающих серверов в мире было ровно двенадцать. Столько, сколько успели запустить при жизни создателей. Все попытки развернуть игру на новых мощностях проваливались. Копировали со всеми предосторожностями, перевозили даже оригинальные капсулы — тщетно. На новом месте «Дивный мир» не оживал. Более того, игра на старом месте тоже могла «заболеть» от таких экспериментов, так что их проводили редко и с опаской.

Странности на этом не заканчивались. Игровые капсулы должны были находиться в радиусе жёстко ограниченной беспроводной связи от «своего» сервера. Несколько километров — и связь рвалась. Это создавало абсурдные логистические проблемы и делало каждый работающий комплекс уникальным и привязанным к месту. Сервер в «Восходе» обслуживал в основном своих пациентов и персонал. Как работали остальные одиннадцать, Васильев не интересовался — хватало забот со своим.

Он купил центр уже с игрой, поддавшись на уговоры Стольникова. Друг семьи горел идеей, а Васильев увидел возможность для благотворительности с последующей налоговой оптимизацией. Он вложился в ремонт, расширение, сделал из унылого санатория современный, хоть и скромный, центр. Пришёл госзаказ на реабилитацию военных, а за ними потянулись и гражданские, пострадавшие в авариях. Проект неожиданно стал приносить прибыль. Приятная неожиданность.

Неприятной неожиданностью было другое: количество игровых мест росло черепашьими темпами. Оно было жёстко привязано к «уровню фракции» внутри игры. А уровень этот капал медленно, завися от какой-то своей, игровой логики: от количества построек, освоенных земель, «достижений» фракции. Никакими деньгами или прямыми приказами это было не ускорить. Васильев, привыкший, что инвестиции решают всё, впервые столкнулся с системой, где его власть и капитал значили очень мало. Это раздражало.

Для обмена опытом стали искать игроков по всему миру, для этих целей был создан специальный сайт, методом виртуальной дипломатии и реального интернет-сыска вышел на связь с девятью другими фракциями. Три были крупнее «Тернии», остальные — меньше. Некоторые вообще представляли собой клубы по интересам в несколько десятков человек. В «Терниях» же было уже 256 душ. Включая тех самых временных «носильщиков» — вроде парня Антона.

Сама система «носильщиков» была гениальной и идиотской одновременно. Если в других играх все нужные вещи игроки добывали, убивая мобов или выполняя квесты, то в «Дивном мире» квестов не было, а из мобов (если назвать так других обитателей «Дивного мира») деньги не сыпались. Денег здесь изначально не было, их ввели уже сами игроки. Основой здесь был взаимообмен, как в раннем средневековье. Но поскольку, начинать с чего-то надо, то при прохождении лабиринта игроку выдавалось некоторое вспоможение, в виде определенного набора вещей. Там были инструменты, одежда, посуда, лечебные микстуры и многое другое.

Носильщики работали месяц — ровно столько, на сколько резервировалось игровое место после прохождения лабиринта. За это время они не только приносили первый, самый важный груз, но и выполняли чёрную работу: строили, копали, таскали. Но главное все-таки, тот груз, который новые игроки получали в лабиринте, поскольку пока сделать абсолютно всё внутри игры не получалось. Не хватало то ли глубины проработки, то ли каких-то «рецептов». Ещё одно напоминание, что игра — полуфабрикат. Гениальный, живой, но незаконченный.

Васильев сидел в своём кабинете, перечитывая отчёт. Медленный рост. Невозможность клонирования. Невозможность откорректировать игру.

Он подошёл к окну, за которым мирно жил реабилитационный центр. Всё это было похоже не на бизнес-актив, а на… что? На аномалию. На редчайший, капризный цветок, который растёт только в одном конкретном месте, если его поливать определённым образом, и который нельзя ни пересадить, ни клонировать.

И этим цветком он теперь управлял. Вернее, старался им управлять. Через Латникова, который шутит (или не шутит) про порталы. Через врачей, которые верят в чудо. Через сервер, который не пускает к себе никого и работает сам по себе.

Он вернулся к столу и открыл финансовый отчёт. Цифры были ровные, предсказуемые, зелёные. Вот он — понятный язык. Прибыль. Доходы от государства, от пациентов, от тех самых носильщиков и «гостей».

«Ладно, — подумал Васильев, закрывая отчёт. — Пусть это полуфабрикат. Пусть аномалия. Пусть Латников помешан на инопланетянах. Главное — система работает. Приносит пользу и доход. А всё остальное…»

Он не договорил даже про себя. Потому что «всё остальное» начинало напоминать не технические недоработки, а правила чужой игры, в которую он, сам того не желая, сел играть. И эти правила всё меньше походили на бухгалтерский учёт и всё больше — на что-то другое.

Он налил себе коньяку, уже второй бокал за сегодня. Не за успех. А чтобы немного приглушить тихий, настойчивый внутренний вопрос, который задавал сам себе всё чаще: «А что, если Латников не шутит? И что, если этот «полуфабрикат» — всего лишь открытая дверца во что-то огромное? И что, если дверцу эту однажды прикроют… или, наоборот, распахнут настежь?»

Он отхлебнул напиток, и вкус казался сегодня особенно горьким

Глава 4.Гоблины и их праздник

На следующий день Ант был предоставлен сам себе. Пока остальные новобранцы проходили лабиринт, он мог отдыхать. Но кто же откажется от лишнего погружения в новую, такую странную игрушку? Он отправился в ангар с капсулами вместе со всеми.

Материализовался ровно там, где и вышел — в поселении «Новый Улей». Утро в Эйкумене было ясным, воздух по-прежнему пах странной смесью озона и чего-то сладковатого. Он решил провести разведку.

Лавок в посёлке было немного: скобяная, продуктово-бакалейная, что-то вроде аптеки-травницы и мастерская по грубой обработке кожи. Везде за прилавками стояли не NPC, а живые игроки. Над их головами не висело имён и уровней — приходилось знакомиться по-старинке, что немного смущало. Новичка везде принимали доброжелательно, даже с некоторым сочувствием: «А, носильщик? Ну, держись, первый дни — самые тяжёлые».

Вчера за сданный груз ему зачислили немного игровых денег. Тратить их было жалко и непонятно на что. Одежда на нём была, оружие в мирной игре не требовалось, рабочий инструмент должны были выдать. Ант огляделся и задал вопрос, который назрел ещё в лабиринте:

— А где тут, собственно, местные? Не игроки. НПС, что ли? Аборигены?

Торговец скобяным товаром, мужик лет сорока с руками, испачканными в чём-то маслянистом, рассмеялся:

— Они сюда не заходят, стесняются. У них свои деревни.

— Я вообще-то с инопланетянами пообщаться хотел, — уточнил Ант, вспоминая «сценарий» про кмеров.

— Вишь чего захотел! — фыркнул торговец. — К ним не пускают. С ними только глава нашей фракции, Латников, да ещё пара спецов общается. Штаб-квартира у них где-то далеко, за Горизонтом Событий, как они это называют.

— То есть вообще никаких неигровых персонажей тут нет?

— Как сказать… Аборигены есть. Гоблины, орки, тролли, ещё кто-то. Но они не тут. Живут в своих посёлках. Хочешь найти — на карте в визоре галочку поставь возле слова «поселения», они подсветятся.

«Визор». Так игроки называли браслет. Ант также узнал, что мигающий зелёный огонёк на нём означает входящее сообщение. Нужно нажать кнопку — и текст появится на экране. «Вот что бывает, когда пропускаешь вводные лекции», — с досадой подумал он.

— А к аборигенам ходить безопасно? Как они гостей принимают? — поинтересовался он.

— По-разному, — ответил кто-то из очереди. — Но убежать обычно успеваешь. Они не злые, просто… другие.

— Парень, — окликнул его аптекарь, пожилой мужчина с умными, внимательными глазами. — Если пойдёшь к гоблинам, по пути набери мне ромашки и подорожника. Сможешь?

— Они как в реале выглядят?

— Угу, почти.

— Ладно, принесу, — согласился Ант. Хоть какое-то дело.

Он приобрёл в лавке немного еды — пирожков с непонятной начинкой и что-то, отдалённо напоминающее сыровяленую колбасу. Денег потратил прилично, но хватило на простенький рюкзак и крепкий складной нож. Снарядившись, двинулся в лес.

Лес продолжал удивлять. Рядом с привычными берёзами и осинами росли деревья, похожие на каштаны, но с фиолетовыми прожилками на листьях, и те самые, с голубоватой листвой. Воздух звенел. Подорожник он нашёл быстро, тот рос почему-то под кустом, а не на лугу. «Странно, но аптекарь разберётся», — подумал Ант, срывая несколько листьев.

В тот же миг на визоре замигал зелёный огонёк.

Вызвав экран, он увидел сообщение:

«Обнаружен навык: Идентификация растений (базовый). Доступна дополнительная специальность: Травник. Принять? Да / Нет»

Ант, недолго думая, выбрал «Да». Чем чёрт не шутит. Да и место пока было — оставалось ещё четыре слота для специальностей. «Интересно, всем дают по пять допов, или это мне как космолётчику повезло?» — мелькнула мысль. Твёрдо решил потом изучить сайт игры.

Ромашку нашёл на лесной поляне. Её было мало, зато других, незнакомых цветов — великое множество. Увлёкшись, Ант набрал целый букет. «Аптекарю будет что выбрать, может, закажет что-то ещё. И мне лишняя монета не помешает», — практично рассудил он.

***

Подойдя к поселению гоблинов (на карте оно светилось как «Серые Камни»), он на всякий случай спрятал букет в рюкзак. Мало ли как воспримут.

Перед частоколом, на небольшой площадке, гоблины играли в городки. В самые настоящие городки! Они азартно сбивали палками фигуры, сложенные из… костей. Ант замер, наблюдая. Гоблины были невысокими, с длинными руками, большими головами на тонких шеях, огромными круглыми глазами с вертикальными зрачками и широкими, полными острых зубов ртами. Но их крики, спор, смех, досада на промах — всё это было настолько живо, эмоционально и по-человечески знакомо, что страх быстро сменился интересом.

Он остановился и стал смотреть. Через некоторое время невольно начал подбадривать одного из игроков, потом ахнул от удачного броска другого. Гоблины обратили на него внимание, пошутили что-то на своём языке. Вскоре ему предложили палку. Его бросок, хоть и не был мастерским, но оказался не позорным. Игра затянулась, а Ант чувствовал себя не исследователем в зоопарке, а просто парнем, влившимся в шумную компанию. Это был восторг чистого открытия: вот они, нелюди. Настоящие. И они… нормальные. В своём роде.

Позже они сидели у костра. Когда Ант вытащил свои продуктовые запасы, деликатно предлагая угощение, он моментально стал «своим». Только тут, в свете пламени, он заметил, что на визоре снова мигает зелёный огонёк.

Пришло 2 сообщения:

«На основе социального взаимодействия и успешной коммуникации доступна дополнительная специальность: Переводчик (базовый). Принять? Да / Нет»

«На основе социального взаимодействия и успешной коммуникации доступна дополнительная специальность: Дипломат (базовый). Принять? Да / Нет»

Ант принял оба проедложения, уже почти не задумываясь. Космолётчику языки и дипломатия явно не помешают. «Хотя, пора бы уже притормозить, — озадачился он. — А вдруг это всё навсегда?» Решил, что вечером обязательно полезет в сеть изучать гайды.

Сидя у костра, он разглядывал своих новых знакомых. Среди них были не только молодые: несколько особей с морщинистой серой кожей и спокойными, мудрыми глазами наблюдали за ним с интересом. Один из таких старших гоблинов протянул Анту небольшой голубоватый кристалл, похожий на кусок стекла. Ант взял его, не понимая, что делать. Гоблин постучал костяшкой пальца по собственному запястью, где у него тоже было какое-то устройство.

Ант сообразил. Он поднёс кристалл к своему визору. В момент касания кристалл вспыхнул мягким светом и словно втянулся, растворился в металле браслета. На экране немедленно появилась новая иконка: «Словарь: Гоблинский диалект (уровень 1)».

Следующие полчаса Ант, уткнувшись в экран, пытался складывать фразы, тыкал пальцем в предметы, спрашивая названия. Гоблины, смеясь и поправляя, охотно помогали. Зелёный огонёк мигал ещё пару раз, но Ант его проигнорировал — не хотелось прерывать волшебство настоящего, живого общения. Когда он позже посмотрел, то увидел: «Уровень навыка «Переводчик» повышен до 3. Скорость ассимиляции лингвистических данных: 14 ед./мин.» Что за «единицы» — было непонятно, но прогресс налицо.

Гоблины, заметив его спрятанный букет, оживились. Оказалось, они решили, что он несёт травы местной знахарке, и объяснили, как её найти. Ант не стал их разубеждать.

Травница-гоблинша жила в отдельной, опрятной хижине на краю посёлка. Она оказалась старой, сухонькой, с яркими, пронзительными глазами. Приняла его любезно, разложила принесённые цветы на столе, что-то пробормотала, отобрала несколько штук и вручила ему в награду ещё один кристалл — на этот раз тёмно-синий. Ант без колебаний активировал его визором. Это оказался «Справочник травника (базовый, регион: Серые Камни)».

Старушка открыла толстую, потрёпанную книгу с цветными рисунками растений и, тыча в них длинным ногтем, показала, что ей нужно. Один цветок — «синьчек», похожий на голубой колокольчик, — у него уже был. Но требовалось целое растение, с корнями, причём землю с корней нельзя было смывать, только обтрясти. Несмотря на языковой барьер (словарь помогал лишь отчасти), инструкция, подкреплённая картинками и выразительной жестикуляцией, была понятна. Ант кивал.

Травница вздохнула, словно делая над собой усилие, открыла старый комод и вынула оттуда сумку необычного вида. Она была мягкой, с тремя «вкладками», которые разворачивались, как свитки, открывая множество аккуратных кармашков разного размера.

— Для собирателя, — сказала она на своем языке, но Ант с трудом, но понял. — Бери. Принесёшь полную — получишь хорошую плату.

Ант, поражённый таким доверием, пообещал вернуться завтра.

На обратном пути он задержался на своей поляне. Накопал синьчиков, аккуратно уложил в специальный кармашек на сумке. Добрал ромашки и подорожника. В Новый Улей вернулся уже в сумерках.

***

Поселение гудело, как улей. Наверное, так название и появилось. Новые носильщики, прошедшие лабиринт, бродили повсюду, знакомились со старожилами, делились впечатлениями, строили планы. Воздух был наполнен возбуждёнными голосами. Ант, чувствуя приятную усталость, нашёл аптекаря и сдал собранное. Получил несколько монет. Аптекарь, узнав про справочник, попросил посмотреть, сравнил со своим, удовлетворённо хмыкнул («Мой, конечно, полнее») и похвалил:

— Молодец, инициативный. Завтра, когда будут распределять на работы, возьму тебя к себе. Собирать травы — дело нужное. И, похоже, у тебя к этому нюх есть.

Ант поблагодарил и пошёл к своему бараку, размышляя о прошедшем дне. Гоблины, кристаллы знаний, сумка-артефакт… Это было непохоже на любую игру, в которую он играл. Это было похоже на… жизнь. Другую, странную, но удивительно цельную.

Он лёг на койку и перед выходом из игры нажал на визоре «Состояние». В списке специальностей теперь значилось: Космолётчик (осн.), Травник, Переводчик, Дипломат. Оставались еще 2 незаполненных слота.

«И всё это за один день, — подумал он с лёгким головокружением. — Что же будет дальше?»

Зелёный огонёк на браслете мигнул ещё раз, настойчиво. Это было новое сообщение, системное:

«Ежедневная трудовая повинность (6 часов) будет засчитываться завтра с 06:00 по местному времени. Рекомендуется выбрать работодателя до начала смены. Текущие доступные варианты: Строительная бригада, Лесозаготовки, Сбор ресурсов (ботанических), Обслуживание инфраструктуры.»

Ант улыбнулся. Выбор был очевиден. Он ткнул в «Сбор ресурсов (ботанических)» и нажал «Подтвердить».

Завтра будет новый день. А пока он вышел из игры, чтобы в реальности наконец-то залезть в интернет и понять, во что же он, собственно, ввязался.

***

Специальности носильщиков в целом никого особо не волновали. Главное — руки, спина и готовность шесть часов в день таскать, копать или рубить. Однако формальный учёт вели. На следующий день после массового прохождения лабиринта в начале рабочего дня всех временщиков собрали в лекционном зале «Лазоревского» и раздали анкеты.

Ант старательно заполнял графы. Указал основную профессию — «космолетчик» — и три дополнительные: травник, переводчик, дипломат. В разделе «статы» честно вписал то, что помнил: сила, ловкость, выносливость, интеллект, харизма. Дойдя до магии, задумался. В таблице для неё была отдельная строка, а вот для «восприятия» — нет, зато имелась пустая графа «прочее». Он долго колебался. Писать «магия: 0»? Выглядело бы как позёрство или глупая шутка. О нулевых показателях он решил умолчать. Кому это, в самом деле, интересно?

В игре его, как и обещалось, забрал к себе аптекарь. Задание было обширным и профессиональным: не просто «набери ромашки», а конкретный список растений с указанием целевых свойств и даже примерных локаций на приложенной карте. Пришлось изрядно потрудиться, благо сумка-артефакт от гоблинской травницы оказалась невероятно удобной. В итоге он не только закрыл заказ аптекаря, но и выполнил просьбу старушки-гоблинши. Та, проверив аккуратно уложенные в кармашки растения с неомытыми корнями, удовлетворённо кивнула и жестом показала, что сумка теперь его. Ант был слегка потрясён — такая вещь явно была ценностью.

А ещё гоблины пригласили его на праздник, который должен был состоятся вечером. Закончив рабочий день и получив плату, Ант накупил в лагере сдобных булочек (которые, как выяснилось, гоблины обожали) и отправился в посёлок Серые Камни, праздновать.

Оказалось, он был не единственным гостем. На поляне у костров уже стояли два других человека — Костик и Слава. Костик, бородатый мужчина лет сорока, оказался постоянным работником центра, «закреплённым» за торговлей с гоблинами. Странно было его называть Костиком, но так он представился, потом добавил, что это его игровое имя. Слава — моложе, с тенью усталости на лице, — был пациентом. Пока гоблины суетились вокруг приготовлений, Костик коротко объяснил ситуацию.

— Славик тут после операции застрял. Восстановление идёт, но медленно. Врачи, конечно, говорят, что без игры было бы хуже… Но как-то не верится в особый прогресс. Вот я и предложил попробовать местную… гм… нетрадиционную медицину.

— Магию? — уточнил Ант.

— Назови как хочешь. У них есть ритуал — «Возрождение скрытых сил». Проводят на больших праздниках. Жрецы согласились включить в него и людей. Врач Славы, кстати, не возражал. Сказал: «Главное — чтобы пациент верил в положительный эффект». Ну, мы и решили попробовать.

Сам обряд проходил в своеобразном «храме» — огороженном пространстве под открытым небом. В центре росли три огромных дерева, увешанные сверкающими безделушками и лентами, словно новогодние ёлки. По кругу стояли резные деревянные щиты со сложными, гипнотизирующими узорами.

Их, троих людей, поставили в центр. Жрец-гоблин в разукрашенной мантии и старая травница начали протяжную, горловую песню. И — о чудо! — их голоса, обычно скрипучие, сливались в удивительно гармоничное, почти эфирное многоголосие, приятное для человеческого уха. Остальные гоблины обступили круг и начали медленный, ритмичный хоровод. Потом, по сигналу жреца, все они, включая детей, достали из-за пазух пучки какой-то серебристой травы и осыпали ими стоящих в центре. Ант почувствовал лёгкое головокружение, а воздух словно загустел и заискрился миллионами невидимых частиц. Было не страшно, а скорее… значимо.

Ритуал завершился так же внезапно, как и начался. Тут же началось пиршество с плясками, играми в те же городки и безудержным весельем. Ант чувствовал себя своим, смеялся, пытался подпевать и окончательно распрощался с мыслью, что всё это — просто утончённая графика.

Перед выходом из игры, уже лёжа на койке в виртуальном бараке, он наконец обратил внимание на визор. Зелёный огонёк мигал упрямо и, как ему показалось, даже с некоторым укором.

Он вызвал экран. Сообщения выстроились в очередь, как непрочитанные письма.

Первые были привычными:

«Навык «Травник» повышен. Уровень Травника: 4. Скорость обнаружения целевых видов: +8%».

«Лексический запас пополнен. Уровень Переводчика: 6. Скорость ассимиляции: 17 ед./мин.»

«Успешное межрасовое взаимодействие. Уровень Дипломата: 2. Уровень доверия (фракция «Гоблины Серых Камней»): Нейтрально-положительный».

Игра действительно не докучала уведомлениями в процессе. Она тихо фиксировала прогресс где-то на фоне, позволяя полностью погрузиться в мир.

А потом он дошёл до последнего, самого нового сообщения. Оно было оформлено иначе — шрифт чуть крупнее, рамка светилась мягким золотистым оттенком.

«Отчёт о стороннем вмешательстве в базовые параметры аватара.

Обряд «Пробуждение Скрытых Сил» (фракция: Гоблины, традиция: Древние Рощи)

Результат: Активация латентных каналов.

ВНИМАНИЕ: Обнаружены и разблокированы системой ранее неучтённые параметры:

– Восприятие: 1 (базовый порог преодолён)

– Магия: 1 (базовый порог преодолён)

Рекомендация: Обратитесь к наставникам вашей фракции для получения базовых инструкций. Самостоятельные эксперименты с новыми параметрами без контроля опасны.»

Ант несколько минут просто смотрел на текст, пытаясь осознать. «Вот как бывает…» — промелькнула в голове мысль. Жаль, не указал эти нули в анкете — теперь было бы чем похвастаться. Хотя, кому это надо? Восприятие и магия… Звучало как что-то из сказки. В практичной, рабоче-крестьянской жизни носильщика им вряд ли найдётся применение.

Он вышел из игры с лёгким чувством странной, необъяснимой усталости.

На следующее утро, уже в реальности, за завтраком в столовой «Лазоревского», он встретил Костика. Тот сидел один, сосредоточенно размешивая кашу.

— Ну как, ощущения после вчерашнего? — спросил Ант, садясь, напротив.

Костик поднял на него внимательный взгляд.

— У Славы, — сказал он тихо, — сегодня утром сняли половину дренажей. Врачи не могут понять, как так вышло. Говорят, «ускоренная регенерация на фоне позитивного психосоматического отклика». Сам Слава говорит, что чувствует впервые за полгода, что живёт, а не доживает.

— А у тебя?

Костик усмехнулся.

— У меня-то чего? Я здоровый. Но… визор, понимаешь, тоже мигал. Сообщение было. Сила возросла на единичку.

— И у меня, — кивнул Ант. – Тоже два показателя выросли на единичку.

— Вот и думай теперь, — Костик отложил ложку. — У нас-то показатели игровые, в реальности я прибавки к силе не ощущаю. А вот Слава заставляет задуматься. Или это хитрый психологический трюк игры, который через веру влияет на реальное тело. Или… — он не договорил.

— Или что? — тихо спросил Ант.

— Или этот мир, Антон, по-настоящему на что-то влияет. Не только на психику. А на саму ткань мира.

Ант согласился. После завтрака он отправился в свой ангар на рабочую смену — снова сбор трав. День прошёл в привычных трудах.

Вечером, лёжа в капсуле перед выходом из игры, он снова вызвал экран. В разделе «Параметры» теперь красовались две новые строчки: Восприятие: 1 и Магия: 1. Никаких инструкций, никаких навыков к ним привязано не было. Просто факт.

Он вышел в реальность с твёрдым намерением сегодня же перешерстить интернет в поисках любой информации о «Дивном мире», магии и восприятии. Но, отстегнув ремни в капсуле, он увидел, что к его кабинке идёт незнакомый мужчина в форме службы безопасности центра.

— Антон Валерьевич Носов? — вежливо спросил тот.

— Да…

— Вас просит к себе Петр Иванович Латников. По вопросу заполненной анкеты. Не могли бы пройти со мной?

Сердце Анта неприятно ёкнуло. Он вспомнил слова своё решение не писать о нулевой магии. «Зелёный огонёк невезения», — мелькнула в голове мысль, пока он шёл за охранником по дорожкам, ведущим в главный корпус.

Глава 5. Космолётчик

Среди новой партии временных работников лекарей с магическими способностями, увы, не нашлось. Зато обнаружился один космолётчик. Об этой странной специальности доложили Латникову.

Тот сначала не поверил. Решил, что какой-то умник из носильщиков решил пошутить, написав в анкете самую невероятную профессию для прикола. Антона вызвали «на ковёр» — в кабинет к Латникову в административном корпусе «Лазоревское».

Кабинет Петра Ивановича Латникова был аскетичным: стол, компьютер, карта Эйкумены на стене, запах кофе и старой бумаги. Сам Латников, в реальной жизни казавшийся ещё более собранным и резким, чем его игровой аватар, смерил Антона оценивающим взглядом. Но тот зря волновался, разговор пошел не об утаенных характеристика.

— Антон. Садитесь. В вашей группе носильщиков обнаружился уникальный экземпляр. Космолетчик.

— Это я, — кивнул Антон.

— Доказательства?

— В игре скриншотов не сделать. Визор показывает только владельцу. Можете верить на слово.

Латников молча постучал пальцами по столу. Его взгляд, привыкший отличать ложь от правды на допросах, изучал лицо Антона.

— Верю. Слишком абсурдно для шутки. Ваша профессия — не игровая прихоть. Она часть сценария мира. Или нечто большее. Скоро, я поведу вас к кураторам.

— К кураторам? — не понял Антон.

— Кмеры. Те, кто, по легенде, открыл нам Дивный мир. С ними общаются только лидеры фракций. Но ваш случай особый, готовьтесь.

— К чему готовиться?

— К тому, что вы можете стать глазами и ушами человечества там, куда нам до сих пор пути не было. Или… — Латников запнулся, выбрав слова. — Или убедитесь, что за их порогом — лишь пустая декорация. В любом случае, это важно. Всё. Идите.

***

Латников вошел в игру. В игре его аватар был почти копией реального, лишь без шрамов и на десять лет моложе. Он шёл по идеально ровной каменной дороге. Обычный лес Дивного мира остался позади, сменившись ландшафтом, напоминавшим ухоженный парк с неземной флорой. Воздух пах озоном, свежестью и незнакомыми цветами.

Домик Куратора стоял на небольшом холме. Между этим домиком и поселением под названием «Землянск», где обитали кмеры, было довольно большое расстояние. Домик представлял из себя простое, но безупречное по пропорциям строение из светлого дерева и матового стекла. Дверь открылась сама.

Внутри царила тишина. За низким столом сидел Куратор. Описание «похож на мишку-Гамми» было одновременно точным и обманчивым. Существо было плотного сложения, покрытое короткой, бархатистой на вид шерстью глубокого коричневого оттенка. Его черты были округлыми, даже миловидными, но глаза… Большие, янтарные, они смотрели с холодноватым, безличным интересом. Он медленно подносил к широкому рту чашу с дымящимся ароматным напитком.

Латников остановился на почтительном расстоянии от стола. Он знал протокол.

— Я прибыл по важному делу, — произнёс он по-русски.

Механический переводчик, закрепленный на широком ухе Куратора тут же перевел эту фразу на кмерский язык.

- Поясните, - перевел ответ Куратора, аналогичный переводчик, закрепленный уже на ухе Латникова.

— В новой группе временных работников появился человек с основной специальностью «Космолётчик», — чётко доложил Латников. — Мы не понимаем, как это возможно. Просим разъяснений.

Куратор сделал медленный глоток. Его янтарные глаза, казалось, смотрели сквозь Латникова.

— Разъяснение не требуется. Пилотов и штурманов для патрульных космолетов местной зоны не хватает. Старший Куратор санкционировал эксперимент по привлечению ресурса с планеты Земля. Человек будет протестирован, и, если подойдет, то ему будет предоставлена работа.

Голос переводчика был бесстрастен. Никакой эмоции. Ни тени сомнения в успехе или объяснения механики. Просто констатация факта, как если бы речь шла о закупке новой партии инструментов.

— Он… пройдёт обучение? — уточнил Латников.

— Ему будет предоставлен интерфейс для ассимиляции базовых процедур по пилотированию космолета. Его эффективность будет оценена. - Куратор отставил чашу и, не вставая, повернулся к аккуратному шкафчику в стене. Его движения были плавными, лишёнными суеты. Он извлёк два предмета и протянул их Латникову. — Передайте пилоту. Устройство коммуникации и базовый пакет данных. Через два цикла вращения вашей планеты (48 часов) вам надо прибыть с ним сюда. Я проведу оценку.

Латников принял артефакты. «Капля» переводчика была тёплой и пульсировала в ладони. Кристалл знаний отливал глубокой синевой.

— Он будет допущен… на работу по специальности? — рискнул спросить Латников, сердце его учащённо забилось.

Куратор впервые за встречу задержал на нём взгляд чуть дольше. В его глазах мелькнуло нечто, что можно было принять за слабый проблеск чего-то вроде иронии или снисхождения.

Он ничего не ответил, но Латников понял, что да, Антона пустят дальше этой комнаты. Туда, где не ступала нога человека.

— Понял. Исполним, — ответил Латников.

Куратор сделал едва заметный жест рукой — аудиенция окончена. Латников развернулся и вышел, плотно сжимая в руках два маленьких предмета, которые весили теперь как гири. У него было два дня, чтобы подготовить Анта.

***

Латников нашёл Анта у костра, где тот мирно чинил свою новую сумку-гербарий. Отозвав его в тень за барак, он молча вручил оба артефакта.

— От мишки-Гамми, — сухо сказал он. — Переводчик — в ухо. Кристалл — к визору.

Ант, уже наученный гоблинскими дарами, тут же прислонил кристалл к браслету. Тот растворился, вливаясь в металл. В меню визора всплыл новый раздел.

— Учебник по пилотированию ЛП-225, — пробормотал он, листая невидимые страницы. — Выглядит… серьёзно.

— Потому что это важно, — тихо, но отчётливо произнёс Латников. Он обвёл взглядом пустынный уголок лагеря. – Тебе надо пройти собеседование. Вопросы будут задавать кмеры.

Ант поднял глаза от визора. Энтузиазм первооткрывателя в нём поутих, сменившись холодной сосредоточенностью.

— Мы для них удобные инструменты, — поправил Латников. — Но инструменту, который ведёт звездолёт, нужно заглянуть в мастерскую хозяина. Ты завтра — заглянешь. Запомни всё. Дорогу, устройства, их поведение. Всё, что увидишь. Это важнее, чем любой груз, который ты принёс.

— А если там… просто красивые картинки? Декорации?

— Тогда мы все спим, и нам снится один и тот же коллективный сон, — мрачно пошутил Латников. — Но мне уже не кажется, что это сон. Слишком уж… последовательно всё.

Он похлопал Анта по плечу, тяжело, по-солдатски, и растворился в вечерней тени лагеря. Ант остался один с тёплой «каплей» в руке и дополнительным знанием в визоре.

Бархатные мишки и стальные птицы

***

Слова Латникова об игре засели в мозгу Анта, как заноза. Он не до конца соглашался с начальником. Но и отмахиваться от его предупреждений было глупо. Однако, чтобы это ни было — игра, портал или коллективный психоз — сейчас важно было одно: стать пилотом. Всё остальное можно было разбирать потом, имея на руках козырь в виде уникальной профессии.

Поэтому вместо неторопливого сбора трав и общения с гоблинами Ант погрузился в учебник. И это оказалось не просто чтение. Это была интенсивная, всепоглощающая учёба. «Базовый пакет данных» представлял собой целую интерактивную академию. Текст со схемами, трёхмерные модели, которые можно было разбирать и собирать мысленным усилием, видеоуроки с демонстрацией работы систем в смоделированных условиях. И главное — тренажёры. Примитивные, но невероятно эффективные. Они не просто проверяли знание — они вбивали в мышечную память последовательности действий, реакции на сигналы, алгоритмы принятия решений в нештатных ситуациях.

Два дня пролетели в непрерывной умственной работе. Он выходил из игры с тяжелой, гудевшей от информации головой, а засыпал с видениями приборных панелей и голосом диктора, зачитывающего параметры устойчивости. Результат был налицо. Визор хладнокровно констатировал:

«Уровень основной специальности «Космолётчик» повышен: 6.

Уровень дополнительной специальности «Переводчик» повышен: 12.

Уровень «Травника»: 4.

Уровень «Дипломата»: 2.

Общий уровень по расчёту: 7.»

Общий уровень, как объясняли старожилы, был сводным показателем. Его вычисляли по странной формуле, где к уровню основной специальности прибавлялись уровни вспомогательных, уменьшенные в десять раз. Дробная часть отбрасывалась. Именно от общего уровня зависели базовые статы — сила, ловкость, интеллект, удача, харизма. Но коэффициенты в этих расчётах были загадкой и, по слухам, сильно зависели от набора профессий. Никаких «свободных очков» для распределения, как в обычных играх, здесь не было. Система оценивала тебя сама, по совокупности.

Ант поймал себя на мысли, что начинает разбираться в этой внутренней механике, как геймер в мета-игре. И это настораживало. Он слишком быстро втягивался.

Куратор, когда они с Латниковым явились в домик на нейтральной территории, оказался доволен. Его бархатная морда оставалась непроницаемой, но механический голос переводчика произнёс:

«Уровень базовой компетенции приемлем для начала практических занятий.»

Затем он кивнул Анту:

«Следуй.»

И развернулся к выходу. Латников замер на полшага. Он явно рассчитывал на что-то большее — обсуждение условий, статуса, гарантий. Но куратор уже не смотрел в его сторону. Это был тот самый момент, о котором Латников догадывался: кмерам неинтересны переговоры, если цель уже определена. Игроки долго списывали такое поведение на «недоработку сценария», мол, диалоговые ветки не прописаны. Латников же давно пришёл к другому выводу: им просто не хочется тратить время. Они дали задание — оно выполнено. Что будет делать Латников дальше — его личные проблемы.

«Но всё-таки — прорыв», — мысленно констатировал Латников, глядя, как Ант догоняет уходящего куратора. – «Свой человек в анклаве. Пусть и на птичьих правах «эксперимента».

Переступив порог, ведущий из нейтральной зоны непосредственно в посёлок кмеров, Ант почувствовал, как у него перехватило дыхание. Это было не похоже на игровую локацию. Это было похоже на попадание в какой-то фильм.

Кмеры, которых он видел мельком на улицах, действительно имели отдалённое сходство с теми самыми мишками-Гамми, но лишь как абстрактная идея. Они были высокими, от полутора до двух метров, с плотной, мускулистой фигурой. «Бархат» — это была именно кожа, мягкая на вид, оттенков от светло-песочного до тёмно-шоколадного. Шерсть, похожая на человеческие волосы, росла только на голове, часто собранная в сложные узлы или хвосты. Их лица с широкими челюстями и большими глазами часто были искажены оскалом, который у человека ассоциировался бы с улыбкой. Но Латников предупреждал: «Они улыбаются ресницами». И правда, дружелюбие или одобрение кмер выражал быстрым, почти кокетливым подмигиванием длинных, густых ресниц. Оскал же оставался нейтральным, дежурным выражением морды.

Одежда была утилитарной — удобные комбинезоны без рукавов, подчёркивающие мускулатуру. Многие на груди носили броши или бляхи с вставленными в них мерцающими камнями — возможно, знаки отличия или собственные устройства. Ант заметил, что его провожатый, Куратор, был довольно поджар, без намёка на брюшко.

Дома были невысокими, одноэтажными, но просторными, с огромными, почти от пола до потолка, окнами, за которыми виднелись скупые, функциональные интерьеры. По улицам, вымощенным тем же тёплым камнем, двигались странные машины — бесшумные вездеходы на шасси, похожем на шарнирные лапы. Кроме них в воздухе летали аппараты, небольшие, обтекаемые, похожие на стрекоз из полированного металла. Они мягко зависали у зданий, с них сходили кмеры, после чего аппараты сами улетали в специальные ниши на крышах.

«Игровая экзотика», — попытался убедить себя Ант, но голос звучал неубедительно даже внутри его собственной головы. Слишком уж всё было цельно, логично и… непохоже на декорацию.

Он так увлёкся разглядыванием, что едва не отстал от Куратора, двигавшегося быстрой, энергичной походкой. Пришлось почти бежать. Они пересекли весь посёлок и вышли к обширному, ровному полю, покрытому тем же материалом, что и дороги, но с нанесёнными светящимися разметками.

И там стояли Они.

Три звездолёта. Не фантастические громадины с лазерами и шипами, а скорее утилитарные, даже аскетичные аппараты. Корпус — каплевидной формы, без острых углов, цвета тёмного графита. Ант мгновенно узнал модель: ЛП-225, патрульно-разведывательное судно местной зоны.

Они стояли беззвучно, но от них веяло не игровой графикой, а холодной, сконцентрированной мощью. Это были не декорации. Это были машины.

Куратор остановился и повернулся к Анту. Его большие глаза прищурились, длинные ресницы дрогнули — та самая, «ресничная» улыбка одобрения.

«Пригодность будет определена по результатам управления реальным аппаратом.»

Он сделал паузу, давая словам переводчика дойти до сознания человека.

«Не пытайтесь покидать отведённый сектор. Не прикасайтесь к чужому имуществу. Не задавайте вопросов, не относящихся к учебному процессу. Ваш доступ привязан к вам. Нарушение правил аннулирует его. Постоянно.»

Голос был ровным, но в последнем слове прозвучала та самая, абсолютная окончательность, о которой говорил Латников: «вариабельность отсутствует».

Ант кивнул, не в силах оторвать взгляд от ближайшего звездолёта. Страх, любопытство, азарт и леденящее осознание происходящего смешались в нём в один коктейль.

«Эксперимент» начинался. И проходить он будет не в безопасном симуляторе, а в «реальном аппарате». Вопрос «игра это или нет» вдруг потерял всякую значимость. Задача перед ним стояла реальная.

К ним быстрым, лёгким шагом подошёл ещё один кмер. Высокий, подтянутый, в таком же практичном комбинезоне, но с тремя изящными брошами на груди, чьи камни переливались мягким внутренним светом. Он обменялся с Куратором коротким, щелкающим приветствием.

— Так ты нашёл мне пилота! — воскликнул новичок. Его большие, выразительные глаза с любопытством уставились на Анта.

Ант внутренне выругался. Он был так поглощён схемами двигателей и навигационными протоколами, что даже не подумал выучить пару бытовых фраз на кмерском. «Здравствуйте», «меня зовут», «спасибо» — казалось бы, элементарно! У Куратора был синхронный переводчик, но будут ли они у всего экипажа? Как он будет общаться?

Он приготовился к моменту представления, напрягшись, чтобы хоть как-то выдать гортанный звук. Но представления не случилось.

Его не представляли. Его обсуждали. Прямо перед ним, как будто он был не человеком, а неодушевлённым предметом.

— Уровень шесть после двух циклов по базовому курсу? Скорость приемлемая, — сказал новый кмер, которого Куратор называл Ленг.

— Да. Но курс был урезанным, адаптированным, — парировал Куратор. — Полный пакет мог вызвать когнитивный коллапс.

— Шесть — маловато, — задумчиво произнёс Ленг. Он посмотрел на Анта, словно оценивая лошадь на рынке. — Может, дать ему курс по «Стремительному»? Уровень подскочит быстрее.

— Не рекомендую, — голос Куратора оставался ровным. — Адаптация к одной логике управления уже прошла. Добавление второй создаст интерференцию. В дальнейшем рост замедлится, а не ускорится. Риск ошибки в критический момент возрастёт на тридцать семь процентов.

Ленг качнул головой, его «ресничная улыбка» сменилась мимолётной гримаской раздумья.

— Логично. Принимаю. Спасибо за работу.

Он кивнул Анту — короткий, деловой жест — и развернулся, направляясь к ближайшему звездолёту. Ант на секунду замер, но вовремя сообразил, что этот кивок — и есть приказ «следуй за мной». Он засеменил следом, чувствуя себя не пилотом, не космолетчиком, а щенком на поводке.

Они поднялись по откидной лестнице-трапу и вошли в салон. Это было не футуристическое помещение с мерцающими голограммами, а скорее функциональный отсек транспортника: прочные крепления, панели управления, несколько кресел, привинченных к полу. Здесь уже находились пятеро кмеров. При появлении Ленга они слегка оживились.

Ленг махнул рукой в сторону Анта.

— Вот наш новый пилот. Пока шестого уровня.

И, не добавив больше ни слова, прошёл в соседний отсек, хлопнув за собой легкой переборкой.

Повисла секундная пауза. Ант, собравшись с духом, выдавил из себя тщательно сконструированную фразу на кмерском, звучавшую, как ему казалось, ужасно коряво:

— Меня зовут Ант.

Его почти не услышали. А может, услышали, но не поняли. Или проигнорировали. Потому что в следующее мгновение салон взорвался возмущённым гомоном.

— Что он удумал? Пилот? Человек? — взвизгнул один из кмеров, тот, кого другие называли Серж. Он был чуть мельче остальных, с энергичной, едва ли не яростной мимикой.

— Где это видано! Он сбрендил окончательно! Наверное, после той стычки с гаргами…

— Не надо было Ленгу ругаться с Дакло из-за того распределения! — вставил другой, массивный кмер, изучающе разглядывавший Анта без особой симпатии.

— Дакло был хорошим пилотом, — проворчал третий.

Ант, прислушиваясь к переводчику, начал понимать. Дакло — прежний пилот их экипажа. Ушёл или его перевели после конфликта с Ленгом. И теперь командир, видимо из упрямства или чтобы доказать свою правоту, взял вместо него. Человека.

— Ленг и сам может пилотировать, да и автопилот справляется, — вступила в спор единственная в отсеке девушка-кмер (её звали, кажется, Кетрис). Её голос был спокойнее. — Но у Ленга специальность пилота факультативная. Поднять её до двадцатки для нулевого перехода… знаете, как сложно.

— А зачем тогда этот… абориген? — фыркнул Серж.

— Формальное требование, — пожала плечами Кетрис. — Для активации нулевого перехода на борту должен быть пилот со специальностью двадцатого уровня. Автопилот не считается. Правила. Неизвестно, откуда взявшиеся, но их приходится соблюдать.

— Так у этого… аборигена шестой уровень! — Серж ткнул пальцем в сторону Анта, едва не задевая его плечо, будто тыкая в предмет. — Когда он до двадцати дорастёт? Через сто циклов?

— Если специальность основная, на наших трассах прокачается быстро, — парировала Кетрис, но в её голосе тоже слышалась неуверенность.

— Прекрасно! — язвительно воскликнул Серж. — Начальство будет забавляться прокачкой аборигенов, а мы — страдать от его косяков и тормозить по графику! Молодец, Ленг! Нашёл, где экспериментировать.

Ант стоял, прислонившись к холодной стенке, и переводил взгляд с одного говорящего на другого. Его охватывало странное, почти сюрреалистическое чувство. Он что, невидимка? Даже обсуждая потенциальные неприятности, которые он, по их мнению, принесёт он, они обвиняли не его, а своего командира. Он был для них не личностью, даже не проблемой. Он был досадным обстоятельством, словно внезапно начавшийся дождь, испортивший пикник. Предметом, из- которого поссорились хозяева.

Он попытался поймать чей-нибудь взгляд — Кетрис, того массивного кмера, — но их глаза скользили по нему, не задерживаясь. Он был пустым местом. Мебелью. Инвентарной единицей с шестым уровнем.

И в этот момент его охватил не страх, а холодная, отрезвляющая ярость. Смешанная с диким, нелепым желанием рассмеяться. Его, Антона, выпускника политеха, способного за день освоить любой новый софт, обсуждали как неудачную покупку. Его карьера пилота, его судьба в этом мире — всё это сводилось к «формальному требованию» и «эксперименту начальства».

Глава 6. Талисман

Из динамиков раздался голос Ленга, сухой и режущий, как щебень: «Все по местам. Выходим через пять минут».

Ант метнул взгляд к девушке-кмеру, Кетрис — в ней чудился проблеск чего-то похожего на сочувствие или хотя бы понимание. Он попытался мысленно передать ей вопрос: «А мне куда?»

И вдруг в его голове, чётко и ясно, пронеслась чужая мысль, облечённая в странные, невербальные образы легкого раздражения и недоумения: «Почему это существо так на меня смотрит? Словно ждёт указаний. Разве ему не назначили место?»

Это была мысль Кетрис.

Ант замер, ошеломлённый. Кетрис, встретив его широко открытые глаза, смущённо опустила голову и быстро прошла мимо, скрывшись за переборкой.

Он стоял, пытаясь осознать, что только что произошло. Это не было игровым уведомлением. Это было прямым, вторжением чужого сознания в его собственное. От этого стало муторно и холодно.

Динамик хрипло рявкнул снова, выдергивая его из ступора:

«Пилот. К мостику. Немедленно.»

За командой последовал поток гортанной, явно нелицеприятной брани, которую переводчик благоразумно не стал озвучивать. Но интонация была красноречивее любых слов: «Тупой абориген, чего тормозишь».

Окрик сработал. В голове всплыла вчерашняя зубрёжка — схема корабля. Пост первого пилота, пост второго… Он рванул в нужном направлении, едва не врезавшись в косяк.

Мостик был компактным, залитым приглушённым синим светом приборных панелей. В кресле первого пилота, похожем на кокон, уже сидел Ленг, его пальцы бесшумно порхали над сенсорными полями. Ант скользнул в кресло второго пилота. Оно мягко обняло его, подстроившись под форму спины. На его визоре мигал навязчивый зелёный огонёк.

Он нажал. Сообщение было кратким и ошеломляющим:

«Обнаружена латентная предрасположенность. На основе анализа нейроактивности и внешнего псионического резонанса доступна дополнительная специальность: Маг-псионик (базовый пакет).

ВНИМАНИЕ: Для интеграции пси-контура требуются 2 свободных слота дополнительных специальностей.

Активировать? Да / Нет»

Мысль Кетрис. Это был тот самый «внешний псионический резонанс». Игра — или этот мир — уловила его «подслушивание» и предлагала легализовать его как навык. Цена — две драгоценные специализации из пяти. Огромная плата. Но, глядя на спину Ленга и представляя себе враждебные взгляды экипажа, Ант не колебался. Без этого, без возможности хоть как-то чувствовать их настроение, намерения, он здесь не выживет. Он мысленно ткнул в «Да».

Визор мягко завибрировал, подтверждая выбор. Два оставшихся свободных слота погасли. В меню появилась новая, пугающая и манящая строчка: «Псионика: Уровень 1 ». Никаких инструкций. Только факт.

Размышлять было некогда. Ленг, не оборачиваясь, отбарабанил запрос диспетчеру на странном, певучем языке, получил короткое «Добро» и ткнул в панель. Корабль мягко и бесшумно пришёл в движение, выравниваясь по магнитным направляющим. Звездолёт выруливал на взлётную полосу. За окном, вернее, за огромными экранами, имитирующими иллюминаторы, поплыли строения анклава, а затем — бездна пространства, усыпанная немигающими точками и туманностями непривычных цветов.

— Автопилот ведёт на первую точку, — голос Ленга был безразличен. — Сиди, смотри, учись.

Ант кивнул, хотя командир этого не видел. Он смотрел на сложную, но интуитивно понятную теперь панель перед собой. Часть данных дублировала основной пульт. Он видел курс, скорость, состояние систем. Всё было по учебнику, только в тысячу раз реальнее.

Через несколько минут Ленг снова нарушил тишину:

— До первой точки пятнадцать минут. Будешь вести. Прямой курс, препятствий нет.

Он отключил автопилот. На панели Анта загорелся символ передачи управления. Сердце ёкнуло, но руки уже легли на шар-манипулятор, уже знакомый по описанию. Он видел курсор-стрелку, заданный Ленгом. Вселенная за окном была пустынна. Глубокий вдох. Плавное движение.

Корабль, словно почувствовав нового хозяина, чуть дрогнул и продолжил движение, но теперь — под его началом. Ощущение было неописуемым. Это не был полёт в симуляторе. Это было управление массой в сотни тонн в абсолютной, безмолвной пустоте. Через кожу, через кресло, через кончики пальцев он чувствовал лёгкий гул энергии, бегущей по силовым каналам, едва заметное сопротивление манипуляторов. Он — пилот. Пусть в «игре». Но граница между игрой и реальностью в этот момент стёрлась окончательно.

И так начались их будни. Очень скоро Ант понял, чем занимается команда Ленга. Они были не вояками и не торговцами, а своего рода космическими трактористами-геологами. Их «ЛП-225» курсировал по заранее намеченному маршруту, усеянному астероидами разной величины. Задача — сканирование, картографирование, поиск аномалий и полезных ископаемых. На некоторых булыжниках уже стояли автоматические станции — бездушные кубы, методично выгрызающие породу. На других нужно было садиться для взятия проб или установки датчиков.

Посадку и взлёт с астероидов всегда выполнял автопилот — задача считалась слишком тонкой и рискованной для пилота-стажёра. В эти моменты Ант мог расслабиться. Но расслабляться было некогда. Он наблюдал за экипажем.

Как только корабль вздрагивал, вставая на призрачные опоры, команда, кроме Ленга и самого Анта, начинала готовиться к выходу. Облачались в лёгкие, облегающие скафандры — не броня, вторая кожа, почти невесомая. Проверяли друг у друга стыковку шлемов, герметизацию, датчики. Перебрасывались короткими, рублеными фразами. Никто не смотрел в его сторону.

Ант был невидимкой. Живым прибором в кресле второго пилота — терпимым по чьему-то высочайшему распоряжению.

Он сидел и смотрел на экраны, где живые фигурки в скафандрах уже вышагивали по безжизненной поверхности. Медленно. Осторожно. Будто по минному полю.

***

Кодекс псионика: не навреди… себе.

Пока кмеры в своих облегающих скафандрах копошились на поверхности астероида, буря его породу и устанавливая датчики, Ант остался один на мостике. Тишина, нарушаемая лишь ровным гудением систем жизнеобеспечения, давила на уши. Он вызвал интерфейс визора и открыл раздел, который теперь вызывал у него смесь страха и азарта:

«Специальность: Маг-псионик (Ур. 1)».

Там не было списка заклинаний или «скилов». Вместо этого был обширный, сухой технический мануал, похожий на юридический договор с дьяволом. Основная мысль была ясна: маг-псионик может отдавать мысленные приказы разумным существам. Но для любого воздействия требовалась «мана». Его единичка в графе «Магия» была смехотворно мала. Видимо, её не хватало даже на самый слабый шепот в чужом сознании, потому игра и не предложила ему никаких конкретных умений.

Он углубился в чтение. Правила были жёсткими и пугающе логичными.

Подчинение приказу зависело не только от «уровня влияния» мага, но и от внутреннего состояния цели. Если приказ совпадал с желаниями и убеждениями жертвы, он выполнялся легко, почти незаметно, не оставляя негатива. Хочешь, чтобы кто-то передал тебе соль? Если он уже об этом думал — пожалуйста.

Но если приказ шёл вразрез с внутренними установками… Тогда включалось сопротивление. Сломить волю можно было грубой силой, но для этого уровень мага должен быть на порядки выше. Или, что было куда коварнее, можно было поймать жертву на сильной эмоции. Даже добряк в ярости мог совершить жестокость, если его подтолкнуть правильным мысленным импульсом.

И всегда, ВСЕГДА, подсознание жертвы знало, кто отдал приказ. Скрыться было невозможно.

«ВНИМАНИЕ», — было выделено кроваво-красным. «Разумные организмы испытывают глубинную, инстинктивную неприязнь к внешнему ментальному вмешательству. Чем сильнее приказ противоречит природе цели, тем глубже и неистребимее будет ненависть, направленная на оператора. Это чувство редко имеют рациональную основу и практически не поддаются коррекции.»

В редких случаях, гласила инструкция, можно было вызвать и позитив. Подтолкнуть нерешительного к правильному решению, которое принесёт успех — и жертва, возможно, почувствует смутную благодарность. Но это была лотерея. Даже мелкая, бытовая подсказка могла обернуться стойкой антипатией.

«Ну и специальность! — мысленно усмехнулся Ант, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Половина описания — это предупреждения «не лезь, убьют»».

Отдельный раздел касался «Восприятия». Оказывалось, для псионика эта способность была не обязательна, но с ней открывались новые горизонты: чтение эмоций и ярких, чётко оформленных мыслей. Более того, обладая маной, можно было эти эмоции усилить или приглушить. Маг мог настроиться на конкретного разумного в толпе или отключиться от ментального шума.

«А вот это — круто», — подумал Ант, глядя на свою единичку в графе «Восприятие». Именно это, видимо, и позволило ему поймать мысль Кетрин. Спонтанный, неконтролируемый выброс. Без маны он не мог ничего «сделать» с этими эмоциями, но мог их «слышать». Как подслушивать у закрытой двери.

Холодный ужас начал сменяться расчётливой ясностью. Эту способность нужно скрывать. Тщательно. От всех. Особенно здесь, среди кмеров. Кто знает, какие у них могут быть средства защиты или обнаружения псиоников? Если они узнают, что «примитивный ресурс» с Земли обладает ментальными способностями… его не просто вышвырнут из игры. С ним что-нибудь сделают. Наверняка.

Он с облегчением вспомнил анкету в реальности. В ней он честно не стал писать о нулевой магии и нулевом восприятии. Не из-за хитрости — просто показатели были серыми, неактивными, и он счёл их неважными. Теперь это случайное умалчивание могло спасти ему жизнь. Или, по крайней мере, карьеру пилота.

***

Посетив два астероида, Ленг выбрал третий, вслух заказав искусственному интиллекту найти астероид, на который корабль может посадить пилот 6 уровня. И сажать звездолёт пришлось Анту. Это был его первый настоящий, самостоятельный спуск на небесное тело. Руки были влажными, но движения — точными, вызубренными до автоматизма. Корабль, дрогнув, мягко коснулся посадочных опор. Визор отозвался мягкой вибрацией: «Уровень "Космолетчик" повышен: 7».

Взлетал с этого астероида уже будучи пилотом 7 уровня. Ленг, наблюдавший за манёврами, ничего не сказал, лишь коротко моргнул ресницами — его версия улыбки. Следующий астероид был найден искусственным интеллектом уже под параметры космолетчика 7 уровня.

Именно на нем была обнаружена платина, металл, который мог дать прибыль. Когда сканеры выдали результаты, на мостике воцарилась секунда ошеломлённой тишины, а потом Борк, обычно молчаливый, издал низкий, одобрительный горловой звук. Это был настоящий праздник. Как понял Ант, именно такой астероид его коллеги и мечтали найти.

Работа закипела с невиданной энергией. Быстро смогли установить добывающую станцию и, не возвращаясь на землю, устроив стоянку на одном из больших астероидов, решили отпраздновать.

Вечером, по давней, как понял Ант, традиции, был объявлен общий ужин. Ант зашёл в кают-компанию, когда уже все были в сборе и сидели за столом. Пилот подошел с подносом к автомату, выдающему еду, получил свой комплект блюд и направился к столу.

И тут он наткнулся на непредвиденное социальное препятствие. По традиции на таком ужине должны присутствовать все члены экипажа, но сидеть за одним столом с аборигеном – это абсурд! Можно было поставить несколько маленьких столиков. Но никто не догадался сделать этого раньше, и теперь абориген нёс свой поднос к общему столу.

Возникло напряжение. Даже не имея профильного восприятия, Ант почувствовал бы его. Его пассивный «ментальный радар» зафиксировал резкий всплеск раздражения, исходивший от Ленга, и волны смущённого недоумения от остальных. Он замедлил шаг, готовый развернуться. Особенно негодовал Серж.

Но Кетрис, та девочка, которая защищала командира утром, спасла положение. Она сказала:

«Новый пилот принёс нам удачу, он наш талисман.» Она не хотела портить праздник и нашла элегантный выход, переводя Анта из категории «чужого» в категорию «счастливого амулета».

Тут все заговорили. Кто-то вспомнил, что на астероид, принесший удачу, они попали только потому, что командир хотел прокачать нового пилота. Кто-то сказал, что традиции надо чтить, намекая, что на торжественный ужин собирается вся команда. Кто-то проворчал, что аборигенам не место на звездолёте, но этот кто-то на большее не решился. И ужин продолжился тогда, когда Ант сел за общий стол.

Ант поглощал пищу, не различая ее вкуса, он был погружен в свои мысли.

«Всё хорошо, — пытался утешить себя Ант. — Это всего лишь игра. Просто разработчикам захотелось показать современным людям, как это — быть покорёнными аборигенами. Основная масса игроков — европейцы или североамериканцы, им полезно побыть в шкуре презренных дикарей.»

Но другая мысль, холодная и рациональная, отвергала это утешение. «А если прав Латников, и "Дивный мир" – это не игра? Что ждет тогда человечество?» Мурашки пробежали по коже.

Он украдкой наблюдал за ними. За столом сидели разумные, они не были злыми или самодовольными, они не были "белой костью" в своем обществе. Даже Ленг, несмотря на своё происхождение, был скромным владельцем потрёпанного корабля. Они были обычными работягами, уставшими, мечтающими о прибыльной находке. Но остаться за столом, за которым сидит человек с Земли, их заставили обстоятельства. Прежде всего — страх потерять выгоду. Они наконец-то нашли платину. Но эту платину надо было добыть и, главное, доставить во внешний мир. А для этого нужно преодолеть два 0-перехода. И вот для этого можно потерпеть аборигена, назвав его талисманом.

Тотемное животное. Блин. Почти произнёс Ант.

Эта мысль повисла в нём, горькая и точная. Он — не коллега, не равный, даже не слуга. Он — талисман. Объект суеверного уважения, приносящий удачу, но не имеющий собственной воли и ценности вне этой функции. Его допустили за стол не потому, что он пилот седьмого уровня, а потому, что его присутствие, по новому мифу, сулит богатую добычу.

Ленг поднял свою чашу с искрящимся напитком, его голос был ровным, но слышным всем:

— За удачу. За команду. И за нового члена экипажа. Он быстро учится.

Это было публичное признание, пусть и в рамках выстроенного компромисса. Ант поднял свою кружку с водой, кивнул. Его взгляд встретился с взглядом Кетрис. Она быстро отвела глаза, но он уловил смущённый, извиняющийся проблеск. Она понимала двусмысленность ситуации.

Ужин закончился быстро. Праздник был деловым, без лишнего веселья. Работа на износ брала своё. Ант последним уносил свой поднос, чувствуя, как тяжёлый, незримый груз статуса «талисмана» давит на плечи не меньше, чем некогда рюкзак с грузом в лабиринте.

Мысли о разработчиках-индийцах и колониальном подтексте казались почему-то наивными, попыткой мозга ухватиться за знакомые, земные объяснения. Здесь, в металлическом чреве корабля, прикорнувшего на одном из астероидов, эти теории рассыпались в прах. Реальность была проще и жёстче. Он был полезным объектом в чужой, огромной и совершенно серьёзной игре с непонятными правилами. Его защищала не логика сценария, а простая экономическая целесообразность и суеверие, возникшее вокруг удачи.

Он был тотемным животным на звездолёте. И его задача теперь была не возмущаться этим, а сделать так, чтобы его как можно дольше боялись вышвырнуть за борт. А для этого нужно было стать не просто талисманом, а самым лучшим, самым полезным «талисманом» на свете. Пилотом, без которого нельзя обойтись.

Он закрыл глаза, прислушиваясь к тишине на стоянке. Завтра — новый астероид, новая посадка, новый шаг вперёд. А сейчас, здесь на стоянке можно выйти из игры.

Глава 7. Отчёт тотемного животного

Вечером, после выхода из игры, Ант не пошёл ужинать. Он отправился прямиком в кабинет Латникова, куда пришел и Васильева. И там, в уютной, пахнущей деревом и дорогим табаком реальности, его наконец прорвало.

Рассказывая Латникову и Васильеву о всех событиях этого бесконечного дня, Ант уже не сдерживался. Он не просто докладывал — он изливал потоком горького сарказма накопившееся унижение. Он издевался над самодовольными кмерами, над своими страхами быть выгнанным, над самой ситуацией. Его голос срывался, жесты стали резкими, беспорядочными. Смех звучал нервно и неестественно. Нервы не выдержали, он был в истерике.

— Они называют меня талисманом! Талисманом, вы понимаете? — он почти кричал, вскакивая с кресла. — Я для них — кроличья лапка! Камень с дыркой! Сижу за их столом, потому что принёс удачу! А если завтра не принесу? Если ошибусь? Они даже ненавидеть меня по-человечески не хотят! Я для них — погодное явление! Полезное или вредное!

Он замолчал, тяжело дыша, и в комнате повисла тяжёлая тишина. Потом голос его стал тише, срывающимся на шёпот:

— Если Латников прав, то что делать? Что теперь делать? Удалить игру, разрушить все сервера? Но кто гарантирует, что эти твари не наковыряют новых дыр. Да и отказаться от игры человечество не захочет. Оно еще не верит в пришельцев, а игра, ускоряющая заживление, – это тот крючок, с которого оно уже не соскользнет.

Васильев и Латников были ошарашены рассказом. Они ожидали отчёта, сухих фактов, а услышали яростную речь взбешенного несправедливостью человека. Васильев молча курил, его деловой, расчётливый взгляд стал прищуренным и глубоко озабоченным. Он смотрел на Анта не как на сотрудника, а как на живое доказательство того, что его комфортный, прибыльный проект вышел из-под контроля и превратился во что-то чудовищное.

— Успокойся, — наконец, хмуро сказал Латников. Его голос, привыкший командовать в критических ситуациях, прозвучал как удар хлыста, отрезвляя. — Истерикой ты ничего не добьешься. Именно потому что я прав, сдаваться нельзя. Должен быть выход.

— А если его нет? — выдохнул Ант, опускаясь в кресло. — Если нас ждет судьба майя и ацтеков?

Латников медленно, с неким железным упрямством, покачал головой.

— Значит, примем эту судьбу, но постараемся смягчить последствия.

— Как?

— Не знаю. — Латников успокаивал, — Ты молодец, что не сорвался в игре. Будешь добывать информацию. А дальше будем думать.

Васильев затушил сигарету, его лицо вновь обрело привычные черты управленца, принимающего решение.

— Расспросов тебе не избежать, — сказал он, глядя на Анта. — Но людей не пугай. Никаких панических рассказов про «тварей» и «судьбу ацтеков». Ты — наш специалист, который занимается уникальным проектом. И всё.

Он сделал паузу, оценивая.

— Поскольку мы тебя берем в штат, то в первом корпусе тебе выделят комнату.

— О, попал в привилегированные работники, — криво усмехнулся Ант, в его голосе снова пробилась знакомая, защитная ирония. — Лучше зарплату добавьте. Я сегодня был 12 часов в игре. А комната меня устраивает старая, мне с друзьями веселее.

- Пока устраивает, но скоро о том, что ты стал пилотом узнает слишком много народа. Тебя замучают вопросами, в общежитии ты скрыться не сможешь, и друзья тебе не помогут. Потому перебирайся в комнату, она находится в центральном корпусе, там пропускная система, вахтеры никого лишнего не пропустят.

- Хорошо, я подумаю на этот счет. - пообещал Ант, - а с заработной платой как? – повторил он вопрос.

Васильев назвал сумму. Услышав ее, Ант присвистнул, подумав, что за такие деньги можно и поработать. Это был якорь. Конкретная, земная цифра, которая вернула его из космического ужаса обратно, в мир, где есть работа, зарплата и карьера. Пусть и самая странная карьера в истории.

И он собрался. Маска, сброшенная в приступе паники, была водворена на место — более прочная, более осознанная. Когда позже, в столовой для персонала, его обступили другие работники и пара пациентов, жаждущих деталей о «звёздах и пришельцах», Анту, действительно, много пришлось рассказывать. Но это был уже совсем другой рассказ.

Он говорил о космосе, о красоте звезд, о сложности управления звездолетом, о проблемах, возникающих при посадке, о прическе кмерки Кэтрин, о костюме Сержа, о механизмах и о многом другом. Это был яркий, увлекательный, слегка ироничный рассказ первопроходца. Он давал ровно столько, сколько хотел. Создавал легенду.

Но ни словом не обмолвился об отношении кмеров (рядовых кмеров) к аборигенам. Ни о «талисмане», ни о взглядах, полных холодного безразличия или кипящей неприязни. Ни о том, что он чувствовал себя не коллегой, а живым утилитарным предметом. Эта правда осталась запертой внутри, вместе с новообретённым знанием о собственном пси-восприятии. Он понял главное: некоторые истины слишком опасны, чтобы ими делиться. Они пугают других и делают уязвимым тебя самого.

В общей столовой, слушая его оживлённый рассказ, Васильев и Латников обменялись взглядами. Они поняли: он намеренно обходит стороной самое проблемное. Его паника не перекинется на остальных игроков. И в этом молчаливом понимании родилось нечто новое: настоящее доверие. Новичок справился. Он прошёл первую настоящую проверку не в лабиринте игры, а в лабиринте собственной психики. И вышел из него не сломленным паникёром, а расчётливым, осторожным человеком, который начинает понимать правила гораздо более сложной игры.

«Ценный актив», — подумал Васильев, уже продумывая в уме, как легализовать увеличенную оплату труда для уникального специалиста.

А Ант, отойдя от толпы, смотрел в тёмное окно, где отражались огни корпусов «Лазоревского». Завтра снова в игру. Снова к ним. К его «коллегам». К его «тотемному» статусу. Но теперь он знал, зачем он туда возвращается. Не ради денег. Не ради звёзд. А ради того, чтобы найти тот самый «выход», о котором говорил Латников. Или, на худой конец, понять, как смягчить последствия. И для этого ему предстояло стать лучшим пилотом, лучшим «талисманом» и самым внимательным шпионом в этом странном, дивном и пугающем мире.

***

Васильев оказался прав, после ужина, вечером к ним в комнату пришли гости. Среди них были не только носильщики, но и пациенты, и штатные работники РЦ. И у всех была масса вопросов. Ант отвечал сколько мог, даже осип с непривычки. Но отвечая на всевозможные вопросы, Ант, как мог избегал жаловаться на судьбу, на кмеров, он старался не упоминать об их отношении к аборигенам, будь то люди или гоблины.

Ему завидовали. Вот ведь повезло. Многие сделали вывод, что не заслужено повезло. Характеристики, у Анта средние, только интеллект немного повыше среднего уровня, но такое встречается не редко.

Участники начали обсуждать причины произошедшего и пришли к выводу, что ключевым фактором стало прохождение лабиринта Антом на день раньше установленного срока. По словам старожилов, списки профессий для тех, кто проходит лабиринт в один день, в основном схожи. Однако количество некоторых вакансий ограничено, и как только они заполняются, соответствующая профессия исчезает из списка. Это стимулирует всех стремиться пройти лабиринт как можно быстрее, чтобы получить доступ к более полным перечням профессий.

К моменту входа Анта в лабиринт списки профессий уже были сформированы. Вакансия космолетчика оказалась единственной, и Ант смог её занять. Это вызвало косые взгляды со стороны других участников, которые считали, что он "урвал" самое выгодное предложение.

Ант не оспаривал это, он так устал, ему так хотелось спать, что он, боясь показаться невежливым, стал собирать ко сну еще до того, как все гости ушли.

Гости наконец разошлись, унося с собой зависть, домыслы и новый миф о «счастливчике Антоне». Дверь закрылась, и в комнате воцарилась густая, липкая тишина, будто после шумного шторма. Ант стоял посреди опустевшего помещения, ощущая странную пустоту не в нём, а в себе. Он был выжат, как лимон. Горло саднило, в висках стучало от переизбытка чужих глаз, голосов, ожиданий.

Он поймал себя на мысли, что только что отыграл ещё одну сложную роль — роль первооткрывателя, везунчика. Он блефовал, улыбался, раздавал звёздный песок чужим восторгам и ни словом не обмолвился о вкусе унижения, о холодной стене кмерского безразличия, о статусе живого талисмана. Эта правда осталась внутри, тяжёлым, неотданным грузом.

Генка, молча наблюдавший за спектаклем, хмыкнул, развалившись на койке:

— Ну ты и попал, братан. Из носильщиков — в звёздные лётчики, из барака — в элитное жильё. Теперь ты у нас небожитель.

В его голосе не было злобы, лишь усталая констатация факта. Между ними уже пролегла незримая черта.

— Не завидую, — честно сказал Слава, хмуро глядя на потолок. — С этими твоими инопланетянами. Лучше я картошку буду копать. Спокойнее.

Ант только кивнул. Спокойствие... Оно казалось теперь самой недостижимой роскошью. Он лёг на свою койку в последний раз, глядя на трещины на потолке барака. Переезжать все-таки придется.

***

На следующий день вечером. Переезд занял десять минут. Вещей было до обидного мало. Комната в главном корпусе оказалась не роскошными апартаментами, но воплощением казённого уюта: отдельный санузел, новая мебель, тишина. Ни тебе храпящих соседей, ни запаха немытой посуды. Воздух пах свежей краской.

Ант поставил рюкзак на пол и сел на кровать. Пружины не скрипели. Тишина давила на уши, оказавшиеся привыкшими к постоянному фоновому гулу. Здесь он был окончательно один.

На столе лежал новый пропуск с надписью «Персонал». Не гость. Не пациент. Персонал. Наёмный специалист по контактам с инопланетным разумом. Ирония судьбы была такова, что его новая ценность росла ровно пропорционально его отчуждённости.

Раздался осторожный стук в дверь. Ант вздрогнул — никто не должен был знать, что он здесь. Открыл.

На пороге стоял Костик, тот самый бородатый торговец с гоблинами.

— Соседская разведка, — сказал Костя, ухмыляясь. — Видел, как ты вселялся. Думал, сидишь тут, как сыч, и мироздание квантуешь. А я чайник как раз поставил. Заходи, у меня чай замечательный, с медом.

Ант от неожиданности растерялся, а потом почувствовал, как невольное напряжение спадает с плеч.

— Да я... вещей ещё не разобрал.

— Они никуда не денутся. А чай остынет. Иди уж.

Комната Кости оказалась такой же, но жилой — заваленной книгами, с гитарой в углу и ароматом какой-то лесной травы вместо краски. На столе стояла заварка в настоящем глиняном чайнике. И две большие фаянсовые чашки.

— Садись. Не кипяток, для мёда как раз, — Костя разлил напиток янтарного цвета. — Ну что, герой космодромов, как ощущения? Из грязи — да в князи?

— Скорее, из одной клетки — в другую. Побольше и почище, — честно ответил Ант, согревая ладони о чашку.

— Хорошо подмечено, — Костя кивнул. — Но в этой клетке дверь не на замке. И вид из окна получше. И соседи, — он указал на себя пальцем, — адекватные. Ну, почти.

— Ты как здесь оказался? Ты здесь тоже живешь?

— Конечно, а где мне еще жить, я ведь постоянный работник. Закупки, логистика, контакты с аборигенами... «Серыми Камнями», — пояснил он. — Так что, если что по гоблинской части — обращайся. Или в реале просто чаю попить.

Ант сделал глоток. Чай был сладким, согревающим и пах, почти так же как гоблинский.

— Спасибо, Костя. Спасибо за чай, я рад приглашению. И ты, если скучно будет, заходи.

— Вот и славно. А теперь главный вопрос, — Костя прищурился. — Эти твои кмеры... они там хотя бы чай пить умеют? Или только оскал и протоколы?

Ант неожиданно для себя рассмеялся. Первый раз за сегодня — легко и без напряжения.

— Оскал в основном. Но одна, кажется, умеет. И даже угощает булочками.

— Ну, уже что-то, — философски заметил Костя. — Цивилизация начинается с булочек. Запоминай.

Вернувшись в свою ещё пустую комнату, Ант сел на кровать. Тишина больше не давила. За стеной тихо наигрывала гитара. Он был не один. У него был сосед, который знал цену и гоблинским ритуалам, и человеческому одиночеству. И чай с мёдом.

«Ты теперь не носильщик, — подумал он, уже без горечи. — Ты — актив. Но у активов бывают союзники».

Он потушил свет. Завтра снова «Звёздочка», Ленг, Серж, Кетрис. Завтра снова придётся быть пилотом, псиоником и талисманом. Но теперь он знал, что вернётся не в казённую тишину, а туда, где пахнет лесным чаем и где его ждут не как звёздного героя или живой артефакт, а просто как соседа.

А за окном, в сосновом бору, гудел ветер. Самый обычный земной ветер. И теперь он казался не последним якорем, а просто — фоном для новой, сложной, но уже не одинокой жизни.

Глава 8. Брат меньший с дипломом пилота

За время долгих, монотонных перелётов между астероидами у Анта созрел план. Наивный, честолюбивый и, как он теперь понимал, совершенно безнадёжный. Он пытался приручить кмеров. Не в смысле подчинения, а в смысле социализации. Ему отчаянно хотелось, чтобы они перестали видеть в нем «ресурс», «талисман» или «эксперимент». Чтобы смотрели в глаза как на равного — коллегу, пусть и с другой планеты, но разделяющего общую цель, тяготы и риски.

Этим планам было не суждено сбыться. Вбитая с детства иерархия рас была непоколебима. Он мог быть гениальным пилотом, он мог шутить (насколько позволял язык), он мог безропотно выполнять самую чёрную работу на корабле — стена отчуждения оставалась монолитной. Даже открытые им псионические способности не стали пропуском в их круг. Он был слишком слаб как маг, чтобы внушать уважение или страх. Его скрытое восприятие лишь чётче прорисовывало контуры этой стены: где холодная снисходительность, где привычное безразличие, где, как у Сержа, — неприкрытое раздражение от присутствия «примитива» в святая святых, рабочем пространстве.

Но природа, как известно, не терпит пустоты. Если статус «равного» оказался недостижим, вакуум заполнился другой, неожиданной ролью. Имидж тотемного животного оказался вполне рабочим.

Первой брешью в стене стала Кэтрин. Ант однажды заметил, как она в перерыве, уютно устроившись в кресле, листала на своём планшете что-то вроде фотогалереи. На экране мелькали существа, отдалённо напоминавшие пушистых земных хорьков, разноцветных ящериц с огромными глазами и что-то, очень похожее на щенка с тремя парами ушей. Выражение её обычно собранного лица было умилённым, расслабленным. Ясно стало, что она большой любитель братьев меньших.

Вот эту-то, тёплую и безоговорочную любовь к существам, которые слабее, глупее и полностью зависимы, Анту и удалось — невольно, отчаянно — распространить на себя.

Как это получилось, сказать трудно. Возможно, сработало его искреннее, доброе отношение к ней — ему импонировало её стремление гасить конфликты и поддерживать мир в коллективе. Возможно, сыграло роль то, что он неосознанно начал использовать её как полигон для своих псионических экспериментов. Он не читал её мысли — это пока было выше его сил и моральных принципов. Но он научился, концентрируясь, усиливать уже существующие эмоции. И с Кэтрин он практиковался только на одном: когда она была спокойна или довольна, он тихонько, почти шёпотом своей ментальной «мускулатуры», подкреплял это чувство. Не создавал его из ничего, а как бы подбадривал, добавлял каплю внутреннего тепла.

И она привыкла к тому, что при приближении пилота, ей становилось комфортнее. В её сознании сложилась устойчивая связь: странный, безволосый, но старательный абориген = чувство лёгкого умиротворения и безопасности. Именно так на неё влияла её любимая собачка, к которой она возвращалась после игры (Кмеры тоже называли себя игроками!).

Кэтрин привязалась к пилоту и стала его защищать. Но защищала она его не как равного, а как брата меньшего, то есть милого домашнего любимца. Она могла бросить Сержу: «Оставь его, он же старается!» так же, как сказала бы: «Не трогай щенка, он учится!» Она стала делиться с Антом не мыслями или планами, а… угощениями. Приносила из своего пайка странные конфетки или кусочки фруктов, которые, как она считала, могли понравиться «питомцу». Спрашивала, не холодно ли ему в его отсеке, словно заботясь о подстилке.

И с таким её отношением быстро согласились почти все члены экипажа. Это было понятно, удобно и снимало когнитивный диссонанс. Конечно, человек не кмер, он ему уступает во всем, но Ант милый, открытый и добрый. Он не претендует на большее. Он знает своё место — у ног, так сказать. В каких-то экипажах есть коты, в каких-то собачки, а вот у них есть человек. Это стало их внутренней шуткой, предметом своеобразной гордости. Смотрите, у нас не просто грузовой «ЛП-225», у нас есть свой ручной землянин!

А то, что этот человек стал первым пилотом звездолёта, кмеров почему-то не смущало. Напротив, это добавляло пикантности. Умная собачка, которая приносит тапочки, — это мило. А умная собачка, которая садится за штурвал и ведёт корабль через пояс астероидов, — это уже эксклюзив! Наш питомец — самый талантливый питомец в секторе!

Они настолько прониклись к Анту добрыми чувствами, что потребовали, чтобы Ленг платил тому заработную плату. Это был кульминационный момент его «приручения». Зарплата — не награда за равный труд, а скорее, карманные деньги для любимца, на которые можно купить ему новый ошейник… то есть, одежду или еду поприличнее. Конечно, не такую, какую получали кмеры, но всё-таки плату. И Ленг, вздохнув, согласился. Это было мизерной статьёй расходов на фоне потенциальной прибыли от платины, а главное — укрепляло миротворческий «имидж» Кэтрин и улучшало атмосферу в экипаже. «Деньги нужны и человеку, — философски заметил Борк, — ведь времена могут наступить тяжкие».

Инвестиция в знания

Ленг согласился платить новому пилоту деньги, но сумму не назвал. К моменту этого разговора Ант прокачался почти до 11 уровня. Командир позвал своего пилота к начальнику звёздного порта.

В кабинете начальника порта, существа ещё более массивного и молчаливого, чем Борк, Ленг ни с кем не разговаривал. Он просто указал на стенд, на котором были разложены голубые кристаллы, которые заменяли в игре книги. Под каждым светилась голографическая табличка с названием и указанием цены. Цифры заставили Анта внутренне присвистнуть, «учебники» стоили дорого.

Ленг показал на два кристалла, сказав, что именно столько он собирается заплатить Анту за отработанное время.

Ант растерялся. Это была не зарплата, а принудительная инвестиция. В него самого.

— А можно без этих книжек? — осторожно спросил он. — Я и так качаюсь.

— Можно, — ответил Ленг, его голос через переводчика звучал ровно, как всегда. — Но с ними получится не только быстрее, но и качественнее.

И тут он, к удивлению Анта, развернулся и дал краткое, чёткое объяснение — не как хозяин питомцу, а как старший механик стажёру. Оказалось, система развития в Эйкумене была гибкой. Умения профессий частично доставались автоматически при повышении уровней. В этом случае умение могло быть получено даже «на вырост» — то есть, ты получал умение, но не хватало, скажем, запаса маны или требуемой ловкости, чтобы применить его эффективно. Эту нехватку можно было компенсировать зельями, артефактами или просто долгой тренировкой.

Кроме того, умения и знания могли быть получены с помощью кристаллов-книжек. Умений «на вырост» в этом случае быть не могло. Кристалл мог быть прочитан только в том случае, если все требования были выполнены. То есть, он давал знание, которое ты был уже готов усвоить идеально. Более того, с помощью кристалла можно было получить и умение, которое могло быть получено и в процессе естественного развития, но в этом случае оно, как правило, несло некоторые дополнительные особенности — например, потреблять меньше маны или иметь сокращённое время отката.

Ленг ткнул пальцем в два выбранных кристалла. Одна из книг была об игровом космосе — углублённый курс по навигации в конкретном секторе Эйкумены, с картами гравитационных аномалий, коридоров безопасного перелета и координатами точек для 0-переходов. Вторая — о классе звездолётов, к которому относилась «Звёздочка» (так ласково, как выяснилось, экипаж называл свой потрёпанный ЛП-225). Это было не общее описание, а подробнейший мануал по скрытым возможностям, тонкой настройке систем, экстренным процедурам, о которых не писали в базовом учебнике.

Ант поколебался. Деньги на руки — это ощутимо. Кристаллы — это абстрактно. Вспомнил сложность предстоящего 0-перехода. Вспомнил, что его ценность как пилота — его единственный реальный козырь.

— Ладно, — вздохнул он. — Беру.

Ленг заулыбался — его «ресничная» улыбка выражала глубокое удовлетворение. Он не ошибся в пилоте. Парень думал не о сиюминутной выгоде, а о развитии. А развитый, знающий пилот — это безопасность корабля, экипажа и, в конечном счёте, прибыль. И тут же утешил того: они могут получить скидку, и величину скидки Ант получит на руки.

Механизм был прост: скидка обеспечивалась сдачей экзамена по профессии. Чем выше балл — тем больше скидка. Если ты хочешь купить кристалл-книжку, то с помощью экзамена ты демонстрируешь насколько ты готов к усвоению этой книги. Если готовность – высокая, то цена небольшая, если едва дотягиваешься до нее, то цена – выше. По сути, это была стимуляция к качественному усвоению материала и к полному всестороннему развитию. После того, как он согласился, Анта провели в соседнюю комнату с терминалом. Экзамен был жёстким: не просто теория, а симуляции, задачи на расчёт в уме, выбор действий в нештатных ситуациях. Он щёлкал их как орехи.

Ант сдал экзамен на высший балл и потому за книги они заплатили всего одну треть. Разницу — две трети от изначальной суммы — Ленг тут же, без разговоров, перевёл на счёт Анта в портовом терминале. Это были честно сэкономленные (вернее, заработанные умом) средства.

Ант, не откладывая, активировал кристаллы прямо там, в порту, прислонив их к визору, а затем просмотрел результат. Знания влились в сознание холодным, упорядоченным потоком. Они идеально ложились на уже имеющийся опыт, создавая целостную, ясную картину.

Выйдя из здания порта, Ант молча шёл рядом с Ленгом, переваривая произошедшее. Его визор показывал новые строки в меню: «Знание: Навигационные особенности сектора Х-7 (Углублённое)», «Знание: Оптимизация систем класса ЛП-225 (Практическое)». И на его счету лежали монеты — меньше, чем он ожидал изначально, но зато у него теперь была карта, которая могла сэкономить дни пути, и знание, которое могло спасти корабль в критический момент.

— Не жалеешь? — на удивление спросил Ленг, не глядя на него.

— Нет, — честно ответил Ант. — Спасибо.

— Хорошо, — кивнул Ленг. — Теперь ты не просто пилот. Ты специалист. Специалисты стоят дороже.

В этой фразе не было ни дружбы, ни равенства. Была констатация возросшей стоимости актива. Но для Анта и это было прогрессом. Из «питомца» он превращался в «квалифицированного питомца». Шаг маленький, но важный. Теперь он знал, как можно легально и эффективно прокачиваться в этом мире, экономя драгоценное время. И знал, что Ленг, как прагматичный хозяин, был заинтересован в этой прокачке.

«Инвестиция, — подумал он. — Первая стратегическая инвестиция. В себя. В самый важный инструмент, который у меня есть».

И это, как ни странно, было самой надёжной сделкой из всех возможных.

Глава 9.Тау-щиты.

Мысль о словах Борка про «тяжкие времена» не давала Анту покоя. Она висела в воздухе его каморки, звенела в тишине между гулами двигателей. Что это за времена? Что будет с Землёй, когда закончится его месяц, год или даже этот самый «патронаж», о котором он слышал обрывки в разговорах кмеров? Ему нужно было знать не высокопарные сценарии, а то, что думают обычные кмеры — Ленг, Кэтрин, Борк, даже Серж. Как они видят судьбу далёкой голубой планеты с её примитивными, но странно цепкими аборигенами?

Он решил действовать через вкрадчивые, наивные вопросы «любопытного питомца». Он прицепился к своим друзьям — к Кэтрин и, как ни странно, к Борку, с вопросами и вытянул следующие сведения.

Картина, сложившаяся из их обрывочных, будничных упоминаний, оказалась леденящей.

Земля расположена далеко от основных планет кмеров. Это не сосед, не перспективная колония, а глухая периферия, тупиковая ветвь на торговых путях. Поэтому, когда закончится срок патронажа, её скорее всего продадут. Борк произнёс это с той же интонацией, с какой говорят о списании устаревшего оборудования: без злобы, с лёгкой досадой на непрактичность.

Период патронажа начинается с момента открытия земли и продолжается где-то 5 лет. В это время раса-патрон получает субсидии из Центра Развития — есть такой в игре. Например, оплачивается весь этот срок эксплуатация маяка.

Что такое маяк, Ант уже знал, поскольку был пилотом. Маяки были связаны с 0-переходами. Его учили главному правилу: прыжок вслепую — это самоубийство. Дело в том, что если при 0-переходе задать произвольные координаты, то корабль вынырнет не в самой заданной точке, а рядом, в окружности определённого радиуса. Причём если в этой окружности есть тело большой массы, то корабль попадет именно в это тело и разобьётся. Поэтому исследование окружающего пространства — нетривиальная задача даже в Дивном мире. Самый простой способ — это летать, не используя 0-переходов. А улетев достаточно далеко, установить маяк. Полет к маяку всегда точен и безопасен.

Так вот она, суровая проза космической экспансии! Кмеры были не богами, а трудягами-прокладчиками маршрутов. Они открыли Землю, точнее Землю-2 в игровом мире, и установили недалеко от нее маяк. Теперь к Земле-2 можно летать, используя 0-переходы. Но его содержание стоило денег, которые до поры до времени покрываются субсидиями.

И тогда спросил:

— А если планета… ну, аборигены… захотят сами за собой присмотреть? Чтобы их не продали?

Борк фыркнул, но не со зла.

— Да, может. Но первое, что она должна сделать — это обеспечить работу маяка. Кмеры поддерживают работу маяка своими средствами, но у аборигенов есть более простой способ. Аборигены могут установить тау-щиты на земле.

— Тау-щиты? — не понял Ант.

— Это не щиты в обычном смысле этого слова, — пояснил Борк, — а специальные устройства, установленные на земле в местах силы и направляющие энергию в маяк. Маяк, получив дополнительную энергию, приобретает способность отклонять неподходящие вызовы. Т.е. теперь хозяева маяка, могут составить список или как-то охарактеризовать тех, кому разрешено использование маяка, или тех кому запрещено им пользоваться. При обращении к нему, маяк по принципу свой-чужой определяет от кого идет запрос, и, если звездолет свой, ему разрешается прыжок, а вот не прошедший проверку звездолет прыгнуть к этому маяку уже не сможет. Потому, эти устройства и называются тау-щитами, они участвуют в защите планеты от посторонних посетителей.

Вот оно. Цена независимости. Не оружие, не флот, не дипломатия. Техническое обслуживание. Земля должна была из пассивного объекта превратиться в активного участника системы — в поставщика энергии для собственной защиты. «Тау-щиты» на «местах силы». Эти слова отдавались в памяти эхом от гоблинских ритуалов. Это была не магия, а неизвестная человечеству физика этого мира.

— И много нужно таких тау-щитов? — спросил Ант, слегка осипнув.

— Более точную информацию по тау-щитам тебе нужно узнавать у кураторов, — пожал плечами Борк. — Мы, простые операторы, в деталях не копаемся. Хорошо еще, что защищать нужно не вашу планету-колыбель, а её проекцию здесь, Землю-2.

***

Ант донёс эту мысль до Латникова. Тот, в свою очередь, отправился к куратору. И вечером, в кабинете Васильева, они втроем — Латников, Васильев и Ант — обсуждали шокирующий результат.

— На вопрос о том, будут ли кураторы говорить на данную тему, мне ответили, что вопросы о тау-щитах входят в обязательные для ответов, — мрачно начал Латников. — Вот оно что, есть, оказывается, список вопросов, на которые кураторы обязаны отвечать.

Он сделал паузу, закуривая.

— Когда я спросил о тау-щитах, куратор поморщился, но ответил. Оказывается, для хорошей работы маяка нужно установить тау-щиты в нескольких локациях. Для Земли хватит и 4-5 тау-щитов, но нужно обеспечить бесперебойную работу хотя бы 4 одновременно.

Васильев, до сих пор молчавший, поднял бровь:

— Тау-щиты? Это оружие?

— Нет, — покачал головой Латников. — Это не военные щиты. Это… генераторы, накопители, антенны. Суть в том, что они должны быть установлены в особых, энергетически активных точках планеты — местах силы. И направлять энергию в маяк. Маяк, получив подпитку, начинает фильтровать запросы на прыжок. Пропускает только своих, тех кого кураторы считают своими. Это и есть защита. Куратор сказал и где можно купить тау-щиты, и сколько они стоят, и на землях каких фракций их желательно установить.

Он назвал сумму. В комнате повисло тяжёлое молчание. Цифра была астрономической. Она была выражена не в рублях или долларах, а в какой-то межзвёздной валюте.

— Более того, — продолжил Латников, — поскольку в силу определённых проблем фракций на Земле не 12, а 10, то куратор предложил создать ещё одну фракцию на территории нашей страны. Чтобы выделить ей локацию, в которой надо установить тау-щит. А то локация есть, но игроков в ней нет.

— Надеюсь новая фракция окажется под нашим патронажем. — добавил Васильев, и в его глазах мелькнул знакомый Анту расчётливый блеск. Кто же от прибыли откажется, а игра уже доказала свою способность приносить земные деньги.

Ант смотрел на них, и внутри всё холодело. Они думали о прибыли. О новой фракции как о новом бизнес-активе. Они услышали о тау-щитах, но не поняли насколько важна их установка.

— Но вот межпланетных финансов на покупку тау-щитов у человеческого сообщества нет, да и не было никогда, — констатировал Латников, нажимая на пепельницу. — Даже на один тау-щит денег нет. А нужно 5.

Васильев откинулся в кресле.

— Но у нас в запасе несколько лет. Что-нибудь придумаем, — произнёс он, и это прозвучало как вердикт.

Теория о том, что без собственной экономики в Эйкумене мы — нищие просители, понятна была всем. Её бы напечатать золотыми буквами да повесить в каждом бараке. Но между звонкой теорией и суровой практикой зияла пропасть, в которую бесследно проваливались все радужные планы.

Проблема была фундаментальной: чтобы что-то продать, нужно сначала что-то иметь. А иметь было нечего. Местные кредитки, за которые можно было купить пирожок у соседа или новый скребок для шкур, добывались в поте лица. Но настоящие межгалактические деньги — эльвы — оставались несбыточной мечтой. Что мы могли предложить галактике? Пару добротно выделенных шкур? Груду самодельных гвоздей?

Да, «Дивный мир» подкидывал новичкам немного добра в тех самых рюкзаках из лабиринта: крепкие инструменты, редкие семена, странные кристаллы. Но это была капля в море нужд растущего поселения. Продать это значило обобрать самих себя. Экономика замыкалась на самой себе, как змея, кусающая собственный хвост.

Ресурсы? Лес, руду, камни? Добыть их в промышленных масштабах голыми руками и единственной киркой на десятерых — задача для титанов, а не для измотанных новосёлов. Да и зачем? Как пояснил Эрг, все базовые, «тяжёлые» элементы вроде платины или меди наши сюзерены-кмеры давно и эффективно добывают на безжизненных астероидах.

Эрг однажды, хитро прищурившись, разъяснил любопытный нюанс местного «протокола». Оказывается, сюзеренам прямо-таки запрещено ковыряться в недрах планет, взятых под опеку, — видимо, чтобы не разрушать хрупкую биосферу. Зато безлюдные камни в космосе — пожалуйста, ваш банкет. Пока астероидные жилы не иссякнут, до Земли-2 и её богатств нашим покровителям дела нет. Это давало слабую, но надежду: возможно, у нас есть время.

Фракции бились как рыба об лёд, пытаясь запустить хоть какое-то производство. В головах — весь технологический опыт человечества, от паровой машины до полупроводников. В руках — три сломанных молотка да пригоршня гвоздей. Цивилизация в кармане, а построить кузницу — проблема. История с первой железной рудой стала притчей: чтобы выплавить из неё металл, пришлось идти на поклон к кураторам. Те предоставили чудо-печь, обучили, но взяли свою цену — львиную долю слитков. Помощь за процент — единственная форма «сотрудничества», дозволенная протоколом. Люди платили за возможность работать, замыкая порочный круг зависимости.

Выслушав все это, Ант покачал головой. «Похоже, наши кураторы действуют по жёсткой инструкции, — заметил он. — Не помощь, а франшиза. Дают инструмент, чтобы мы могли заплатить им же. Хитро. И очень, знаете ли, по-кмерски».

Ирония судьбы заключалась в том, что более успешными оказались вперёд не гордецы-технократы, а те, кто не брезговал присесть у костра с гоблинами или выпить с орками. Пока одни ломали голову над конвертером Бессемера, другие перенимали ремесла, отточенные веками. У гоблинов выведали секрет прочной, мягкой ткани из местного «пухоцвета». А фракции «Великая стена» и, что всех удивило, суровые «Тернии» Латникова, наладили уникальное производство. Они приручили диковинную переливчатую бабочку, чьи коконы давали нить прочнее и тоньше земного шёлка. И главное — это был их бизнес, их ноу-хау. Кмеры в этом процессе не участвовали. Впервые что-то ценное текло в закрома людей, минуя кошельки покровителей. Это был маленький, но такой важный прорыв — доказательство, что путь к независимости лежит не только через космические доки, но и через умение учиться у тех, кого считаешь «примитивными».

Первую идею, при обсуждении того, что можно было бы продать за эльвы, простую и гениальную в своей очевидности, подал Ант. Он вспомнил, как на один из кмерских праздников принёс экипажу Ленга подарки — тонкие шелковые платки. Лёгкие, тончайшей, выполненные на примитивных ткацких станках. Один большой платок для Кетрис и шесть шейных платков для мужчин. Подарки имели оглушительный успех. Не потому что кмеры мёрзли — климат-контроль на корабле был безупречен. А потому что понравилась текстура. Их бархатистая кожа никогда не встречала такого сочетания невесомости, легкости и красоты плетения нитей. Это было для них новой сенсорной эстетикой. Кэтрин не расставалась с платком, набрасывая его на плечи даже в кают-компании.

— И вот Ант предложил попробовать продать партию платков на Онсе, — именно туда, к крупной торговой станции, собирался лететь Ленг с грузом платины для переработки. — Малый вес, никаких сложных технологий. Чистая эстетика.

Ленг не возражал, еще и потому, что ему самому было интересно, как будут распродаваться эти украшения. Это был любопытный эксперимент для него — оценить потребительские качества товара с новой планеты. Платки быстро доставили на звездолет. Партия была небольшой, в пределах того веса, который позволялось провозить членам экипажа, как личную поклажу. Но это была пробная партия.

***

Три недели. Они слились в одно бесконечное, мерное движение: гул двигателей, холодный блеск звёзд за экранами, монотонный голос ИИ, отсчитывающий параметры, и вечное каменистое месиво астероидов под посадочными опорами. Ант мотался на звездолёте, превратившись из стажёра в привычную, почти незаметную деталь корабельной жизни. Он уже давно перерос 20-й уровень, и к моменту, когда Ленг наконец-то отдал приказ готовиться к перелёту, его уровень космолетчика приближался к 25-му.

Рост шёл не только в основном ремесле. Тайком, в редкие минуты уединения, он экспериментировал с тем, что называл в уме «тихой мускулатурой». Уровень манны поднялся до 5 — неспешно, почти сам по себе, будто этот ресурс копился от простого пребывания в мире, где он был возможен. Он не решался на активные действия, но его пассивное восприятие оттачивалось. Теперь он мог, определять не заходя в каюту, не открывая двери, сколько кмеров там находится, и кто именно. Отделять эмоционального Сержа (всегда кислого, с нотами хронического недовольства) от спокойной, деловой сосредоточенности Борка или лёгкого, любопытствующего интереса Кэтрин.

Главной заботой кмеров была платина. Эта жила оказалась капризной и скупой на драгоценный металл. Ленг, одержимый идеей выжать из неё каждую крупицу, затягивал их отлёт. "Охранять бедную породу – пустая трата денег, но оставлять без присмотра ..." – бормотал он, и экипаж, измотанный бесконечным циклом "добыча-анализ-добыча", разделял его тревогу в молчаливом понимании.

***

И вот, в один из таких дней, уже в реальности, Ант вспомнил, что срок его месячного контракта носильщика подходит к концу. Он зашёл к Латникову, чтобы уточнить формальности.

— Моё время заканчивается, — сказал он, стараясь звучать нейтрально. — Что дальше? Прощание, штраф за утерю уникального пилота?

Латников, разбирающий какие-то отчёты на планшете, поднял на него взгляд и… рассмеялся. Коротко, сухо, без особой веселости.

— Когда ты достиг 20-го, ты автоматически перешёл на постоянную работу, — заявил он, откладывая планшет. — Неофициально, конечно. Но правила игры — закон. Если игрок достигает 20-го уровня, место в игре за ним резервируется уже на три месяца. Это значит, если ты сейчас уйдёшь, твой слот будет простаивать впустую. А мы не сможем взять на него другого. Таких потерь нам не надо. Потому иди в отдел кадров, тебя переоформят.

Ант переваривал информацию.

— То есть, если любой носильщик за месяц достигнет 20-го уровня, его тоже оставят в штате?

— Теоретически — да, — кивнул Латников. — Но этого никто не допустит.

— ? — непонимание Анта было написано на лице.

— В игре много чего скрыто, — пояснил Латников, понизив голос. — Но уровни игроков глава фракции видит. Если работник нам нужен — мы создаём условия, даём разнообразные задания, позволяем расти. Если он нам не нужен… На 19-м уровне мы просто выплачиваем ему полный оклад за месяц и вежливо прощаемся. Без штрафов, без обид. Он доволен деньгами, мы — сохранённым местом для действительно ценного кадра.

— Жестко, — выдохнул Ант.

— Нет. Реалистично. Спроси, каких уровней достигли твои друзья, что пришли с тобой.

Анту не нужно было спрашивать. Он и так знал. Генка, с его сетями в одном и том же пруду, ловивший одну и ту же рыбу, был 7-го уровня. Слава, копающийся на картофельном поле, — 8-го. Ант пытался уговаривать их в свободные два часа заняться чем-то ещё — хоть травы собрать, хоть с гоблинами пообщаться. Но они отмахивались: уставали за шесть часов монотонного труда, а потому спешили в реальный мир, Слава спешил в местный клуб на танцы, Гарик уезжал в город, и все чаще приезжал уже утром к началу работы. Теперь он понимал, что их «лень» была, возможно, счастливой случайностью. Было бы куда обиднее, вкалывая с утра до ночи, упереться в потолок в 19 уровней и получить расчёт.

— Ясно, — ещё раз проговорил Ант, ощущая странный привкус этой «ясности», для себя он уже решил, что останется в игре, пока во всем не разберется.

Выйдя на крыльцо административного корпуса, он остановился. Вечерело. В соснах шумел ветер, пахло хвоей и землёй. Самый обычный земной вечер. А утром он снова окажется на мостике «ЛП-225», будет вести корабль к точке «0-перехода», ради которого его, собственно, и растили.

Он оказался в ловушке. Но в какой роскошной, какой соблазнительной ловушке! Его привязали не контрактом и не штрафами. Его привязали уровнем, уникальностью, зарплатой и чувством причастности к чему-то грандиозному. И самым страшным — жгучим, неутолимым любопытством. Что там, за тем переходом?

Глава 10. Город Нотсе

У Анта появились деньги. А Ленг убил двух зайцев: и качество пилота проверил, и более серьёзную прокачку тому обеспечил. Система работала безотказно: новая книга требовала нового экзамена, экзамен подтверждал рост квалификации, а рост квалификации оправдывал сохранение и даже небольшое повышение зарплаты. Похожая процедура повторилась на 15, 20 уровнях.

За время ожидания полета на планету Онсу Ант перерос 25 уровень, но книг на такой большой уровень на Земле не было — надо было лететь в центр. Это было новое правило, с которым он столкнулся: базовые знания можно было купить на периферии, но углублённые, экспертные — только в крупных хабах, таких как Онса. Это делало его поездку ещё более значимой.

Полученные от Ленга деньги Ант не стал отдавать казначею фракции, потому как рассчитывал сделать покупки на Онсе. Он всё ещё мысленно не считал их своими, это были средства фракции, доверенные ему как агенту на месте. Он собирался купить то, что нужно «Терниям» или новой фракции «Рассвет»: схемы, данные, может быть, какие-то простые технологии адаптации. Но когда Васильев сказал, что купит кредитки за реальные деньги, пилот отказываться не стал и даже поторговался.

И вот — перелёт.

Оба нуль-перехода выполнил автопилот. Это был странный парадокс, над которым Ант ломал голову всю первую неделю пути. Каждый раз процедура повторялась: он загружал в бортовой компьютер зашифрованный пакет данных, активировал протокол синхронизации и переводил управление на автоматику. На этом его работа как пилота заканчивалась. Сам переход длился три-четыре часа, и всё это время «Звёздочка» плыла по тоннелю из спутанного, гипнотического света, а за иллюминаторами мелькали фантомные тени миров, которых, возможно, не существовало. Корабль мелко дрожал, системы гудели ровно, но ощущение было такое, будто его выдернули из реальности и пропустили через чужую, безразличную машину.

Данные для переходов предоставлял Ленг, но загрузить их самостоятельно не мог. Как выяснилось, для этого требовался пилот звездолёта, имеющий уровень 20-й или выше. Зачем нужен пилот высокого уровня, Ант понял не сразу, наблюдая, как обычно невозмутимый кмер с почти незаметным раздражением передаёт ему кристалл с информацией.

«Не для самого прыжка, — сообразил Ант позже, изучая распакованные спецификации. — А для координации. Длинные переходы звездолёты обычно выполняют группами, как стая птиц. Данные, которые я загружаю, — это не просто координаты точки Б. Это зашифрованный пакет идентификации, маршрут синхронизации и, возможно, что-то вроде цифрового пропуска для нашего маленького конвоя».

Они летели вшестером: три неповоротливых, пузатых торговых судна, «Звездочка» и два охранника — стремительных, угловатых корабля матово-чёрного цвета, похожих на сплюснутых хищных скатов. «Звёздочка» с её каплевидным корпусом смотрелась среди них белой вороной — не торговцем, не воякой, а каким-то курьером.

Сами нуль-переходы были безопасны, почти медитативны. Но вот пространство между ними, которое надо было пролететь в обычном космосе, — нет. Ленг, в свойственной ему сжатой, почти телеграфной манере, объяснил ситуацию на второй день:

— Опасность — не в переходе. Опасность — после. На задворках цивилизованных маршрутов водятся пираты. Особенно на промежуточных станциях.

Оказалось, стоянки на этих крошечных, затерянных в пустоте станциях — самое уязвимое место. Содержать серьёзную охрану на объекте, куда корабли заглядывают раз в сутки, а то и реже, экономически бессмысленно. Поэтому безопасность ложилась на самих путешественников. А без этих стоянок — никуда.

И это была не просто формальность. Игрокам — и людям, и кмерам — нужно было выходить в реал. По неумолимым правилам игры, выход из виртуальности во время движения корабля грозил случайным возвратом в пункт отправления: можно было материализоваться обратно на борту, а можно — прямиком на станции отправления. Риск, хоть и небольшой, был ненулевым. Поэтому «выгуливали» игроков именно на стоянках, да и то по очереди, оставляя дежурных на звездолетах.

Охранники работали по хитрой схеме, которую Ант так до конца и не разгадал. Один из «скатов» всегда оставался в патруле, кружа вокруг станции, но никогда не садясь на её причал. Потому их и было двое — чтобы сменять друг друга. Это напоминало Анту старые вестерны, где дилижанс сопровождали всадники, никогда не сходящие с коней.

И потянулись долгие, утомительные дни перелёта. В обычном пространстве «Звёздочка» шла в кильватере у торговцев, а экипаж коротал время кто как мог. Играли в карты на непонятные кмерские фишки, читали загруженные в визоры тексты. На корабле был даже небольшой тренажёрный зал, который во время работ в поясе астероидов заставляли оборудованием, а теперь расчистили, поставив пару странных, но эффективных снарядов, похожих на гибрид эспандера и гравитационного генератора.

Автопилот «Звёздочки» был настолько хорош, что даже Ленг редко касался штурвала. Но Ант часто отключал автомат, чтобы самому вести корабль сквозь однообразную, усыпанную звёздами пустоту. Это была не необходимость, а терапия. Чувствовать отзывчивость управления, слышать лёгкий гул двигателей — это напоминало ему, что он всё ещё пилот, а не просто живой ключ для загрузки данных. Да и уровень пилотирования при этом поднимался, хотя и медленно.

Дорога заняла восемь дней. Восемь дней размеренной, предсказуемой рутины, прерываемой иногда тревожными, полными напряжения минутами на промежуточных станциях, когда все сидели по своим кораблям, а сканирование засекало какие-то далёкие, неопознанные метки на периферии.

И вот, после второго нуль-перехода и короткого, шестичасового броска в обычном пространстве, впереди, в чёрном бархате космоса, зажглась новая звезда. Не звезда — планета. Медленно вращающийся мраморный шар с фиолетовыми континентами и серебристыми морями. Онса.

Ленг, сидя в своем кресле первого пилота, произнёс всего одно слово, но в нём слышалось странное сочетание усталости и удовлетворения:

— Финиш.

Путешествие закончилось.

***

По прилёту Ленг занялся оформлением документов, а весь экипаж отправил в реал, договорившись, что в город они поедут на следующий день, все вместе.

На следующий день они отправились в город на подземном поезде. Из космопорта вела ветка метро.

Станция была просторной, залитой мягким светом. Поезд, когда подошёл, был бесшумным и выглядел как единый слиток полированного металла. Внутри не было отдельных кабин — одно открытое пространство с поручнями и креслами. Такого разнообразия разумных Ант еще не видел.Никто не смотрел на него с удивлением.

Ант стоял, держась за поручень, и смотрел в тёмное окно, в мелькавшие огни туннеля. Впереди был город Нотсе, центр торговли и информации. И где-то там, среди причудливых зданий и чужих лиц, должны были быть ответы на вопросы, которые могли спасти или погубить его родной мир. И возможность купить что-то большее, чем просто книгу. Возможно, даже — крошечную часть будущего тау-щита.

Поезд нёсся вперёд, и Ант ловил себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует азарт охотника, вышедшего на тропу. Охотника с кошельком, полным чужой и своей валюты, и головой полной различных планов.

Город Нотсе был огромным. Он не просто поражал масштабом — он подавлял. Даже воздух здесь казался гуще, насыщенным низким гулом миллионов систем и бесшумным движением транспорта. Как огромный монстр, он подчинял волю провинциалов, те чувствовали себя букашками, робкими просителями, а город царил и навязывал свою волю, свой ритм. Ант чувствовал это на себе. Их маленькая группа жалась друг к другу. Даже Ленг, всегда собранный и уверенный, казался чуть более сжатым, его взгляд скользил по окружающему миру с привычной осторожностью бывалого путешественника, но без тени родства.

На улицах пеших разумных было немного, но вот транспорт двигался сплошными потоками, по земле и на высоте нескольких метров. А дома поднимались выше второй дороги. Архитектура была фантастической и разнородной: одни здания напоминали застывшие музыкальные аккорды, другие — гигантские кристаллы, третьи словно были сплетены из света и тени. Здесь не было стиля одной расы. Это был плавильный котёл.

Именно это разнообразие и подтолкнуло Анта к наивному, но важному вопросу:

— Зачем столько домов, ведь это игра, разумные же здесь не живут? — спросил он, имея в виду местных жителей.

Серж, хмуро оглядывавший поток летающих капсул, фыркнул:

— Как не живут? Именно здесь они и живут.

Он кивнул в сторону небоскрёба, на фасаде которого переливались незнакомые символы.

— Планета Онсе в обычном мире, израненная техногенными катастрофами, почти не пригодна для жизни. Вся жизнь там спряталась под прочными куполами. Жизнь разумных там скудна и сильно зарегламентирована. — Серж говорил отстранённо, как о далёком и неприятном факте. — Если бы игроки могли в игре размножаться, они давно бы бросили погибающую планету, но инстинкт продолжения рода заставляет бороться. И вот, ютясь на своей земле буквально в конурах, они отводят душу здесь, в этой реальности. Кроме того, кроме игроков здесь живут и коренные жители Дивного мира, подобные вашим гоблинам или оркам, у них вообще нет другой планеты.

Ант задумался. Он смотрел на витрину, где какие-то крылатые существа с перламутровой кожей примеряли нечто вроде плащей. Значит, этот город общее виртуальное убежище для многих рас.

— А дети? — уточнил он.

— Дети чуть ли не с года попадают в игру, — тихо сказала Кетрис. — Маленькие дети не проходят лабиринт, но у них есть другое испытание. Им нужно научиться существовать здесь. Это их вторая реальность. Часто — единственная, где они могут бегать, играть, видеть солнце... ну, или его аналог.

Анту, вспомнился старый земной фильм «Матрица».

— А переселиться на другую планету они не могут? — логично поинтересовался Ант.

— Практически нет, — покачал головой Серж. — Найти подходящую для конкретного вида планету очень сложно. Разумные разнообразны и могут жить лишь в строго определённых для каждого вида условиях. Даже найдя подходящую планету, прибывшие могут столкнуться с местной жизнью, и не всегда гости способны адаптироваться. Есть и другие проблемы.

— Какие?

— При переселении происходит разрыв с игрой, гибнет персонаж, а значит теряется связь со своими соплеменниками, которые остались на старой планете. В физическом мире эту связь трудно создать. Даже скорости света не хватает. — Серж говорил, словно цитировал учебник. — А в игру может войти только та планета, на которой достигнут определённый уровень цивилизации. Если переселенцы сохранят свой уровень развития, то игроками станут их дети. При массовых переселениях такие случаи бывали.

Кетрис вздохнула:

— Сейчас почти не происходит переселений. Говорят, что в древности разумных специально расселяли. Когда находилась подходящая для какой-то расы планета, то собирали преступников этой расы и отправляли их на неё.

Ант молча переваривал информацию. Картина прояснялась, но становилась лишь сложнее. Нотсе был по сути нейтральным портом-убежищем, космополитным мегаполисом, где сходились десятки, а может, и сотни рас, каждая со своей историей за плечами. Кмеры здесь были не хозяевами, а такими же гостями, как и люди. Это объясняло их поведение: они держались вместе, их уверенность была показной — это была защитная реакция чужаков в огромном, незнакомом мире. Но у кмеров были и свои планеты. Так, например, Кетрис была родом с планеты Корнетокс. И как было понятно по ее обмолвкам, вполне благоустроенной планеты.

- Да, заселенных планет много больше, чем рас. - сказал Ленг.

- А что есть планеты, заселенные людьми? - не удержался от вопроса Ант.

- Конечно, и не одна, - сказала Кетрис.

Ант хотел продолжить расспросы, но тут Серж, потянулся к дверям магазина с яркой витриной.

Разговор оборвался на полуслове. Ант так и не успел выяснить, что за люди живут на тех других Землях и чем они отличаются от него самого. Вопрос повис в воздухе, отравленный усмешкой Сержа.

— Извините, братцы, но мне надо сюда, — потянулся он к дверям магазина с витриной, сверкавшей какими-то биокристаллическими украшениями. — Друг здесь работает. Могу пригласить всех, кроме нашего талисмана, — он кивнул в сторону Анта, — его раса не входит в число приглашённых гостей.

Ант впервые увидел такую вывеску. Рядом со стилизованным изображением двери висел полупрозрачный экран, на котором мерцали силуэты различных существ — изящных, с крыльями, с щупальцами. Человеческого силуэта там не было. Правила Нотсе, о которых говорил Серж, обретали конкретные, обидные формы.

— Многие заведения вывешивают список рас на дверь, тех рас, которые обслуживаются там, — тихо пояснила Кетрис, заметив его взгляд. — Кого хотят видеть — тех и обслуживают. Остальных… выгоняют. Иногда не очень вежливо.

— Мы же собирались… — начала она, обращаясь к Серже, но Ленг её остановил.

— Не сердись. Мне тоже надо уйти по делам. Подарок нашему талисману ты и одна выберешь, мы тебе доверяем. — Он обвёл взглядом остальных: Борка, молчаливого гиганта, и Микса, вечно ёрзающего технаря. — А тебя, Ант, жду завтра с утра. Тогда и зарплату получишь.

Зарплата. Реальная, игровая валюта, за которую можно купить место в этом мире. Мысль была одновременно приземлённой и волнующей. Но сейчас его больше занимало другое: «подарок». Оказалось, сослуживцы, несмотря на ворчание и открытое пренебрежение, скинулись, чтобы купить ему костюм. Не рабочую робу носильщика, а что-то настоящее. Это было так неожиданно, что Ант на секунду опешил. Значит, он для них всё же не совсем «инвентарная единица»? Или это просто ритуал, обязательная плата за терпимость к «эксперименту» Ленга?

— Ловим машину и едем в лавку Винта, — деловито заявила Кетрис, после того как Ленг и Серж растворились в толпе.

— А там пригласительные списки не висят? — поинтересовался Ант, уже научившийся смотреть на дверные косяки.

— Не должны, — буркнул Борк своим басовитым голосом.

— А если висят, — Кетрис метнула острый взгляд в сторону ближайшего фешенебельного бутика, — я хозяину их в глотку затолкаю.

Лавка Винта оказалась в совсем другом квартале. Не таком блестящем, более потрёпанном, но оттого — живым. Вывески здесь были проще, пахло не озоном, а металлом, кожей и чем-то пряным. Пригласительных списков на массивной, потертой дубовой двери не было. Был лишь символ — переплетённые шестерни и перо.

Кетрис толкнула дверь, и их встретил звон колокольчика и волна теплого, пыльного воздуха. Внутри было тесно, как в кукольном домике, заставленном сокровищами чужих цивилизаций. С потолка свисали странные одеяния, на полках громоздились приборы неясного назначения, в стеклянных витринах поблескивали украшения.

— Кетрис, радость моя! — из-за прилавка поднялась массивная фигура. Хозяин, старый кмер с лохматой, седой шерстью на голове и умными, хитрющими глазами, широко улыбнулся. Он обнял девушку, хлопнул по плечу Борка, кивнул Миксу. — Прекрасно выглядишь! А это кто? — Его взгляд упал на Анта, но в нём не было ни отвращения, ни высокомерия. Было деловое любопытство.

— Наш новый пилот. Человек. Ему нужен костюм, — коротко отрезала Кетрис. — Бюджет — общий котёл экипажа.

— Пилот? — Винт выпятил губы, оценивающе оглядев Анта с ног до головы. — Интересно. Ну, проходите, проходите.

Ант, оглядывая завалы, внутренне поморщился. Лавка старьёвщика. Значит, и подарок ему выбирают из подержанного, из того, что не взяли другие. Очередное унизительное, хоть и добровольное, клеймо «второго сорта». Он уже готовился к этому, настраиваясь на благодарную улыбку и внутреннюю горечь.

Глава 11. Подарок

Но Винт, похоже, прочитал его мысли. Старый кмер фыркнул.

— Молодой человек, не спеши киснуть. У Винта есть не только то, что другие выбросили. У Винта есть история. — Он провёл рукой по стеллажу, где среди груды тряпья лежал изящный браслет, похожий на змею. — Вот, видишь? Это не просто «подержанное». Это «кронти».

— Кронти? — переспросил Ант.

— Вещи древних. Или очень, очень хорошие подделки под них, — вступил Борк, загораясь. Технарь в нём победил угрюмого ворчуна. — Их до сих пор находят в старых хранилищах, на заброшенных станциях. Они… они другие. Часто с секретом.

— Именно! — обрадовался Винт, словно ждал этой поддержки. — Вот, смотри. — Он достал с полки то, что Ант принял за небольшой жёсткий коврик с геометрическим узором. — Рубашка. Вернее, была рубашкой. Для того, чтобы она стала рубашкой надо, чтобы ее взял в руки тот, у кого… нужный набор. Характеристик, что ли. Наш язык плохо передаёт эту мысль.

Он протянул коврик Анту. Тот, с некоторым сомнением, взял его. И в тот же миг ткань — если это была ткань — дрогнула. Жёсткость ушла, сменившись бархатистой мягкостью. Узор заиграл, сложные линии засветились изнутри едва уловимым светом. Коврик сам собой сложился, обернулся вокруг его руки, и Ант понял, что держит не предмет, а нечто живое, откликающееся на него лично.

— Вот видишь! — воскликнул Винт. — Тебе подходит! Кронти не просто хорошо сидят. Они часто… усиливают. Статы, как вы говорите. Или дают скрытые умения. Современные мастера такое редко делают. Слишком сложно, слишком дорого. Законы физики игры для кронти — не указ.

Ант осторожно положил «рубашку» обратно на прилавок. Она снова замерла, превратившись в безжизненный коврик. Волшебство ушло, оставив после себя щемящее чувство потери.

— У вас есть что-то… для пилота? — спросила Кетрис. — Не джамп-костюмы из нового каталога. Мы за кронти пришли.

Винт покачал головой, но в его глазах вспыхнул азарт охотника.

— Для пилота… Сложный запрос. И дорогой. Ваш бюджет… — Он прикинул что-то в уме, потом крикнул в глубь лавки: — Эй, Грик! Тащи коробку из дальнего подвала! Ту, что с меткой «Аура-2»!

Слуга, тщедушный кмер-подросток, поморщился, но поплёлся выполнять приказ.

Пока тот ходил, Винт пытался уговорить их на «современное и практичное»: джамп-костюм с системой микропортов для инструментов, мантию с вшитым стаб-полем. Но Кетрис стояла на своём с упрямством, которое, как понял Ант, было её фирменным признаком.

— Мы пришли за кронти, Винт. Или мы уходим.

Старый кмер вздохнул, сдаваясь, но в его взгляде читалось уважение.

Грик вернулся, таща массивный ящик, покрытый пылью и непонятными значками. Винт откинул крышку. Внутри, на чёрном бархате, лежало несколько предметов. Неброских, даже потрёпанных на вид. Плащ сероватого оттенка, больше похожий на кусок парусины. Перчатки со стёртым узором. И… комбинезон. Точнее, то, что когда-то было комбинезоном, а сейчас напоминало сложенную, слегка деформированную шкуру какого-то животного, цвета тёмного графита с едва заметным перламутровым отблеском.

Винт бережно извлёк комбинезон.

— Это… трудно объяснить. Найден на обломках судна в Поясе Молчания. Классификация неясна. Но сканеры показывают остаточную пси-подпись, совместимую с задачами пространственной ориентации. Возможно, костюм пилота-разведчика. А может, и нет. — Он посмотрел на Анта. — Рискнёшь примерить?

Ант посмотрел на Кетрис. Та кивнула, её глаза горели. Борк хмыкнул: «Давай, талисман, покажи класс», Микс замер в ожидании.

Ант взял комбинезон. Материал был холодным и тяжёлым. Но в тот миг, как его пальцы коснулись ткани, по его коже пробежал знакомый, едва уловимый холодок. Тот самый, что он чувствовал, когда впервые «подслушал» мысль Кетрис. Пси-резонанс.

— Ну вот видишь, — обрадовался Винт, — я не ошибся. Пусть идет в примерочную.

Ант, всё ещё находясь под впечатлением от «ожившего» материала, прошёл за занавеску. Процесс надевания был необычным: комбинезон, как вторая кожа, сам обтянул его тело, став идеальным продолжением. И в тот же миг визор на его запястье вздрогнул и сам выбросил перед глазами полупрозрачный экран.

На нём горели строки на незнакомом, угловатом языке. Ант нахмурился. Визор никогда раньше не проявлял такой инициативы. «Разберусь потом», — мысленно махнул он рукой, попытавшись сбросить уведомление привычным жестом.

Экран не исчез. Буквы на нём поплыли, перестраиваясь, сливаясь в знакомые ему символы. Он прочитал:

«Решение принято, профессия изменена.

Вы — Исследователь 26 уровня (уровень профессии выбран равным уровню персонажа)»

Ант обомлел. В ушах зазвенело. Он же космолетчик! Вся его игровая судьба, его козырь, его уникальность и билет в Дивный мир — всё было завязано на этом! Ленг ждёт его завтра с книгами и заданиями, а он… а он что? Стал «Исследователем»? Какой-то абстрактный титул вместо конкретной, мощной специальности! Ярость, горячая и слепая, ударила в виски. Он готов был тут же содрать с себя этот чёртов комбинезон и разорвать его в клочья.

Но строчки на экране побежали дальше, холодные и безразличные к его панике:

«Профессию «Космолетчик» можно сделать вспомогательной, заменив одну из имеющихся.»

Мысль работала с предельной скоростью, вытесняя панику. Вспомогательная… Значит, не потеряна. А «заменить одну из имеющихся» … У него же есть травник (5), переводчик (12), дипломат (2) и тот самый, свежеприобретённый маг-псионик. Логика просчитала варианты в долю секунды. Переводчик и псионика были стратегически важны для выживания среди кмеров. Дипломат — слаб, но мог пригодиться. А травник…

Он почти не колебался. Мысленным щелчком он заменил «Травника 5 уровня» на «Космолётчика 25 уровня».

Экран мигнул, подтверждая операцию. И тут же обновились данные. Общий уровень после перерасчета подскочил с 26 до 27. Чистая математика, сухая и прекрасная в своей эффективности. Он не потерял космолетчика. Он обменял ненужный сбор ромашек на сохранение своей главной карты. Более того, он получил новую, неизвестную профессию высочайшего уровня. Что она давала? Пока было неясно, но 27-й уровень сам по себе был активом чудовищной силы.

Его уже заждались. За то время, что Ант примерял костюм и вступал в сделку с системой, его спутники успели перещупать все принесённые пластинки-кронти. Ни одна не отреагировала. Они были просто красивыми безделушками — для них.

— Ну что, принц, примерил корону? — поинтересовался Борк, когда Ант вышел из-за занавески.

Ант кивнул, ещё не до конца вернувшись из внутреннего диалога с визором. Он машинально потянулся к своей старой, поношенной одежде, чтобы накинуть сверху — облегающий комбинезон был слишком откровенным, Ант чувствовал себя почти голым.

— Стой, стой! — замахал руками Винт. — Ты что, с настройками не игрался? Это же кронти, детка! Он не просто сидит — он живёт.

Старый кмер взял его за руку, поднёс к визору и стал показывать скрытое меню, вызванное лёгким прикосновением к браслету костюма. Открылся интерфейс, интуитивный понятный. Можно было менять цвет, фактуру, плотность ткани. Можно было добавить иллюзорные детали — карманы, нашивки, капюшон. Ант с интересом листал опции. И замер на одной, под названием «Сокрытие / Невидимость».

— Это что, он станет прозрачным? — не удержался он.

— Ага, и все будут любоваться твоим нижним бельём, — фыркнула Кетрис. — Это для пси-маскировки, глупыш. Чтобы сканеры и слабые телепаты не замечали.

Ант улыбнулся, отбросив фантазии о полной невидимости. Он сосредоточился на практическом: за пару минут сконфигурировал внешний вид костюма так, что он стал почти неотличим от простого, добротного комбинезона, в котором ходили многие кмеры-технари. Никаких вычурностей. Утилитарно и с достоинством.

Кетрис одобрительно кивнула. Борк хмыкнул: «Теперь смотришся как свой, только странный». Микс уже вовсю торговался с Винтом за какую-то блестящую деталь от древнего прибора.

Возвращались они уже в сумерках, вдвоём с Кетрис. Борк и Микс остались в лавке — уйти из такого царства техно археологических диковин, не прикупив себе хоть какую-нибудь безделушку «на пробу», они сочли непростительным легкомыслием.

Город Нотсе зажигал огни. Они вспыхивали не только в окнах, но и в самой структуре зданий, в дорожном покрытии, в потоках транспорта, превращая мегаполис в живой, дышащий светом организм. Ант шёл, чувствуя лёгкий, едва уловимый отклик нового комбинезона на окружающую энергетику. И думал.

Он больше не был просто космолетчиком. Он стал «Исследователем». Система, этот бездушный и всевидящий арбитр мира, посчитала, что эта роль ему подходит больше. Возможно, из-за его природного любопытства? Из-за того, как он впитывал знания о гоблинах, о языке, о псиониике? Или это был скрытый потенциал кронти-артефакта, пробудивший в нём новую функцию?

Как бы то ни было, факт был налицо. Завтра он должен был явиться к Ленгу. И теперь у него было, что сказать. Не только о костюме. О новой профессии, которая, возможно, открывала куда больше дверей, чем кабина даже самого современного звездолёта. Волнение было уже другого рода — не страх перед потерей, а азарт первооткрывателя, стоящего на пороге неизведанного континента

На улице, в свете уже не чуждых, но всё ещё непривычных фонарей, Кетрис пристально посмотрела на Анта.

— Ну, и как обнова? Чувствуешь разницу? Какие плюшки, кроме внешнего вида?

Ант колебался секунду, но лгать не хотелось. Кетрис была единственной, кто в этой команде относился к нему если не как к равному, то хотя бы как к чему-то большему, чем мебель. Он рассказал. О всплывшем сообщении, о панике, о замене травника на космолетчика. О новом, пугающем и манящем звании — Исследователь 26-го уровня.

Кетрис выслушала, не перебивая. Её бархатные уши чуть подрагивали, что, как Ант уже начал понимать, означало крайнюю степень сосредоточенности.

— Исследователь… — протянула она наконец. — Это… серьёзно. Уровень 26… Это даже не старт, это уже солидная высота. — Она задумалась, а потом решительно тряхнула головой. — Ладно. Значит, подарки ещё не закончились.

— Какие ещё подарки? — насторожился Ант. Общий котёл был, по его ощущениям, выпотрошен полностью.

— Не материальные. Пойдём.

— Куда-куда? — переспросил он, едва поспевая за её стремительной походкой.

— В Школу древних искусств.

Звучало громко. На деле это оказалась ещё одна лавка, на сей раз заваленная не одеждой, а кристаллами и странными предметами, похожими на тощие планшеты из камня и металла. Пахло пылью, озоном и статикой.

— Это не совсем школа, — пояснила Кетрис, пока они пробирались между стеллажами. — Здесь торгуют древними книгами — кристаллами знаний по старым, редким специальностям. Раз уж система тебя так милостиво переквалифицировала, значит, почва готова. Должно быть что-то, что зацепит.

Они разошлись по лавке. Кетрис почти сразу нашла что-то для себя — небольшой тусклый кристалл в оправе из чёрного дерева, который она принялась изучать с видом хищницы. Ант же бродил между полок, и его охватывало лёгкое отчаяние. Кристаллов были сотни, но почти все — мёртвые, блёклые, без внутреннего свечения. Для него, как для неподготовленного, они были просто красивыми камнями. «Значит, изучить невозможно», — констатировал он про себя, чувствуя себя слепым в галерее шедевров.

И вдруг — в глубине, на нижней полке, заваленной хламом, мелькнула слабая искорка. Едва уловимая. Ант присел на корточки, отодвинул пару потрёпанных фолиантов (настоящих, бумажных!) и вытащил небольшой кристалл, похожий на гранёный кусочек льда. Внутри него пульсировал холодный, голубоватый свет. Он коснулся его визором.

Информация всплыла мгновенно: «Диагностика карт. Навык исследователя. Позволяет оценить потенциальные риски и вероятность успеха при использовании картографических артефактов для навигации (кросс-карты, карты нуль-переходов). Требует наличия профессии «Исследователь» не ниже 10 ур. Стоимость: 40 кредитов.»

Сорок кредитов. Почти половина его завтрашней зарплаты. Ант, не раздумывая, приложил визор к платежному терминалу на полке. Кристалл растворился, а в меню визора появилась новая иконка с изображением развёрнутого свитка и лупы. Он тут же активировал его, жадно впитывая поток информации о принципах работы, ограничениях и формуле расчёта вероятностей. Знание уложилось в голове чётко и ясно, как будто он изучал его годами.

Когда он подошёл к выходу, Кетрис уже ждала, пряча свой приобретённый кристалл в поясную сумку.

— Нашёл?

— Да. «Диагностика карт». Непонятно, правда, о каких картах речь.

— Узнаешь, — таинственно улыбнулась она, но в её глазах читалась доля скепсиса. Видимо, навык показался ей слишком узкоспециальным.

Ант уже было собрался выйти, но его взгляд снова зацепил слабый проблеск — на этот раз в витрине за стеклом, среди прочих диковин. Это был крошечный, тёмно-фиолетовый кристалл, испещрённый серебристыми прожилками. И он… звал. Тихо, на уровне едва уловимого пси-шепота. Ант замер. Он не знал языка этого зова, но чувствовал его направленность — к той части его сознания, что отвечала за навыки псионика.

Продавец, угрюмый кмер с повязкой на глазу, без лишних слов вынул кристалл. Прикосновение к визору подтвердило догадку: «Приказ воина. Пси-навык базового уровня. Позволяет отдать прямое, недвусмысленное ментальное повеление разумному существу, чья воля ослаблена (страх, боль, замешательство). Откат: вызывает устойчивую подсознательную неприязнь цели к оператору. Стоимость: 55 кредитов.»

Цена кусалась. Но возможность! До этого он мог лишь смутно влиять на эмоции — усилить панику, притупить ярость, подкинуть искру любопытства. А здесь — прямой приказ. Оружие последнего шанса. Или инструмент для жёстких переговоров. Он купил и его, ощущая, как кредиты тают, а его арсенал растёт. «Разберусь в тонкостях применения потом», — решил он, чувствуя и ответственность, и азарт.

На улице его уже больше всего занимал новый исследовательский навык.

— Кетрис, что такое кросс-карты?

Она прищурилась.

— Откуда интерес?

Услышав про «Диагностику карт», она беззвучно выругалась на своём языке и схватила его за рукав.

— Ну что ж ты, недотёпа! Такую штуку купил, а контекста не знаешь? Ладно. Быстрее на месте поймёшь.

Она потащила его в соседний переулок, в лавку, с вывеской «Сувениры и картография Окраин». Внутри пахло краской и старым пластиком. На стенах висели не голограммы, а настоящие, напечатанные на странном пергаменте звёздные карты. И среди них, в особом отделе, лежали они — кросс-карты.

Кетрис, не церемонясь, взяла одну и сунула Анту в руки. Это был не кристалл, а пластинка, на сей раз из тёмного, почти чёрного стекла, с вытравленными в нём золотистыми линиями, образующими схему какого-то звёздного маршрута.

— Смотри, — сказала она. — Обычный нуль-переход — это прыжок по маякам. Видишь маяк А, видишь маяк Б — прыгаешь. А эти штуки… они указывают на старые маршруты. Маяки древних. Их давно нет, но коридоры стабильности — остались. Прыжок по кросс-карте условно безопасен — ты не врежешься в астероид или звезду, потому что коридор чист. Но! Он может закинуть тебя очень далеко. И если в центре цивилизации, где маяков как грибов, ты просто вылетишь в другой известной точке… то на окраине можешь вынырнуть посреди абсолютной пустоши, откуда до ближайшего маяка сто лет лететь. Твой умение, как я понимаю, должно оценивать, как раз этот риск — вероятность «перелёта».

Ант смотрел на пластинку, и новая информация в голове начинала резонировать с тем, что он видел. Он понял. Это был ключ к скоростным, но рискованным маршрутам. Инструмент для первооткрывателей, контрабандистов и беглецов.

— А много их таких? — спросил он, уже чувствуя зуд любопытства.

— Находят. Редко. Стоят соответственно.

Он не удержался. Выбрав три самые дешёвые (но всё равно пробившие серьёзную брешь в его остатках), он приобрёл их. И тут же, прямо в лавке, не выдержав искушения, активировал «Диагностику карт» на одной, голубоватой пластинке с простым узором.

Визор завибрировал. На экране пошли строки отчёта:

«Анализ карты: Универсальный маршрут № по каталогу не установлен.

Ошибка: не идентифицировано судно-носитель. Невозможно рассчитать точные параметры прыжка.

Вероятность успешного (предсказуемого) перехода: 50%.

Вероятность экстремального удаления от ожидаемой точки: 40%.

Откат навыка: 72 часа.

Примечание: карта использована в нештатных условиях. Требуется повторная инициализация.»

Пластинка в его руках поменяла цвет. Голубое свечение угасло, сменившись тусклым, мёртво-серым оттенком.

— Ой, — глупо сказал Ант.

Кетрис, наблюдавшая за этим, закрыла глаза и медленно выдохнула, словно считая до десяти.

— Ант, — спокойно произнесла она, когда открыла их. — Ты лох. Полнейший.

— Но я же…

— Молчи. Диагностика проводится на звездолёте. В той самой точке, откуда ты собираешься прыгать! Потому что важно всё — масса судна, состояние двигателей, локальные гравитационные помехи! Ты получил усреднённую, бесполезную статистику и испортил карту. Она, может, через неделю посветлеет. А может, через год. А может, никогда. Ты выкинул кредиты на ветер и заморозил навык на трое суток. Поздравляю.

Ант почувствовал, как горячая волна стыда заливает его с головы до ног. Он был как ребёнок, получивший сложный прибор и тут же сломавший его, тыкая во все кнопки подряд. Высокий уровень, редкая профессия — и ноль здравого смысла.

— Извини, — пробормотал он.

— Передо мной не извиняйся. Перед своим кошельком извиняйся и перед своей будущей репутацией, — отрезала Кетрис, но в её голосе уже пробивалась не столько злость, сколько усталое разочарование. — Ладно. Урок усвоил? Теория без практики — битый горшок. Теперь идём.

Они вышли в вечерний город. Ант сжимал в кармане две оставшиеся кросс-карты и потухшую, серую пластинку. Он чувствовал себя идиотом. Но идиотом, который получил самый ценный на сегодня навык — не «Диагностику карт» и не «Приказ воина». А жёсткий, конкретный, оплаченный своими же деньгами урок: в этом мире за спешку и невежество платят сразу. И дорого.

Теперь ему не терпелось завтра взять одну из карт, встать на мостике «ЛП-225» где-нибудь на краю обследованного сектора и запустить диагностику правильно. Узнать реальные цифры. Почувствовать, как знания соединяются с практикой. Он был Исследователем.

Глава 12. О том, что сначала надо изучать теорию, а потом проводить испытания

Путь от лавки сувениров до их временного жилья пролегал через несколько тихих, почти безлюдных улиц. Давление вечера и тяжесть невыученных уроков висели в воздухе. И тут Кетрис снова нарушила тишину, на сей раз с такой интонацией, что Ант мгновенно насторожился.

— Ант, насчёт твоего нового… дара. Держи его в секрете. От всех. Особенно от Ленга.

— Почему? — удивился он. — Если это может помочь экипажу… найти безопасные пути…

— Не исследованных безопасных путей не бывает, — перебила она. Её голос был жёстким, без тени обычной иронии. — Ленг увидит в тебе не пилота-исследователя, а живой сканер для кросс-карт. И он непременно захочет это использовать. Будет готов платить, настаивать, требовать.

Она сделала паузу, подбирая слова.

— Найти карту с высокими показателями — задача не из лёгких. А Ленг… он азартен. И нетерпелив. Рано или поздно наступит момент, когда он решится на полёт по не самой надёжной карте. Допустим, первая попытка будет успешной — мы вынырнем где-нибудь, в доступном месте, но прибыли не получим. Так часто бывает. Но Ленг не остановится. Будет вторая, третья попытка… И настанет день, когда мы окажемся в ловушке. В таком месте, откуда не вырваться. Где нет маяков.

Кетрис посмотрела куда-то в темноту между зданий, её лицо стало печальным.

— В таких случаях персонажа иногда спасают. Выходят из игры и заходят снова, надеясь на шанс — очень маленький — что система кинет тебя обратно в порт отправления. Шанс есть, но он срабатывает нечасто. Иногда приходится повторять это по двадцать-тридцать раз. А иногда… иногда и это не помогает. Персонаж гибнет. Навсегда.

Она повернулась к Анту, и в её глазах он увидел не страх за себя, а что-то более сложное.

— Я не хочу рисковать. И мне… жаль Ленга. Потеря корабля, экипажа, всего, что он здесь построил, станет для него концом. Не игры. Жизни.

Решение созрело мгновенно и было единственно возможным.

— Хорошо, — тихо сказал Ант. — Никому. Пока не разберусь во всём этом как следует.

На этом они и расстались. Кетрис пошла к себе, а Ант, вместо того чтобы следовать за ней, свернул в сторону большого, слабо освещённого парка. В голове гудело от новой информации, от предостережений, от осознания собственной безрассудной расточительности с картой. Но сейчас его грыз другой, более острый зуб — любопытство. «Приказ воина». Он должен был его испытать. Хотя бы для того, чтобы понять масштаб катастрофы, которую может устроить.

Парк был почти пуст. Чужие созвездия в искусственном небе Нотсе светили тускло, не заливая светом тропинки. Ант бродил между странных, пахнущих не земными цветами кустов, тщетно высматривая подходящий объект. Кого можно заставить что-то сделать? Одинокого прохожего? Слишком опасно, слишком много глаз. Он уже почти отчаялся, когда забрёл в густую заросль и увидел кормушку.

В ней сидел зверёк. Неуловимо похожий на земную белку, но с более крупными ушами и изумрудной полосой вдоль спины. Он деловито и с аппетитом уплетал кусок какого-то хлеба, держа его в цепких лапках. Ант залюбовался. Простота, беззащитность, совершенная невинность.

Идеальный тестовый субъект.

«А можно ли использовать скилл на зверюшках?» — мелькнула мысль. Сердце учащённо забилось — не от страха, а от азарта первооткрывателя. Он сосредоточился, ощутил внутри себя тот новый, холодный резервуар — «ману». И мысленно, чётко и недвусмысленно, отдал приказ: «Положи еду на дно кормушки.»

Эффект был мгновенным. Зверёк вздрогнул, словно от удара током. Его милая мордочка исказилась полной потерей, даже ужасом. Он послушно разжал лапки. Корочка хлеба с глухим стуком упала на деревянное дно.

Зверёк замер на секунду, ошарашенный, потом снова потянулся к еде.

«Подними правую переднюю лапу», — скомандовал Ант, уже увлекаясь.

Лапа поднялась. Зверёк застыл в нелепой, неестественной позе. Ант почувствовал лёгкий, но ощутимый отток энергии. Это работало! Он стал отдавать команды, одну за другой: повернуть голову, встать на задние лапки, сделать шаг. Зверёк послушно, как кукла-марионетка, выполнял их. Это было завораживающе и… ужасно. Его воля, его тело больше не принадлежали ему. Они принадлежали Анту.

«Маны» хватило ненадолго. Через минуту Ант почувствовал лёгкую пустоту и головокружение — откат. Связь оборвалась. Зверёк, освобождённый, просто рухнул на дно кормушки, мелко дрожа всем телом, смотря в пустоту огромными, тёмными глазами.

Ант отвернулся и пошёл прочь, по тропинке. Он улыбался. Зверёк был таким забавным, таким послушным! Напряжение первых испытаний спало, сменившись почти детской радостью от обладания силой. «Нельзя перенапрягать подопечного», — снисходительно подумал он, шагая в темноту.

Мысли разбежались, растворяясь в планировании будущих, уже более серьёзных экспериментов. Он не заметил тишины, наступившей в кустах за его спиной.

Атака была стремительной и абсолютно беззвучной.

Вихрь меха и ярости вцепился ему в ногу выше колена. Ант вскрикнул от неожиданности и боли. Это был тот самый зверёк. Но в его чёрных глазах не было ни страха, ни растерянности. Там горел чистый, неразбавленный ад. Ненависть к тому, кто посмел отнять его волю, его себя.

Зверёк не был хищником, но зубы у него были острые, как иглы. Если бы не новый костюм-кронти, мгновенно среагировавший уплотнением ткани, Ант остался бы без куска мяса. Он с отвращением и ужасом сбросил тварь, но та, отлетев, тут же развернулась в воздухе и бросилась снова, целясь в горло. Даже удары палкой, которую Ант в панике схватил с земли, не останавливали её. Она молча, с той же леденящей душу целеустремлённостью, пыталась добраться до его лица, шеи, глаз.

«Он взбесился? — пронеслось в голове отбивающегося Анта. — Что я наделал?»

Страх придал сил. Последний, отчаянный удар тяжёлой суковатой палкой пришёлся по маленькому черепу. Хруст был тихим, но отчётливым.

Всё стихло.

Ант, тяжело дыша, подошёл. Зверёк лежал на траве, безжизненный, крошечный. Последний удар размозжил ему голову. От когда-то милого создания остался лишь комок меха и костей.

Тошнота подкатила к горлу, горькая и неудержимая. Ант почти побежал, спотыкаясь, от этого места, чувствуя, как по его спине ползут ледяные мурашки. Это был не гоблин, не враждебный моб. Это было беззащитное существо, которого он сам, своими руками, превратил в орудие мести и… убил.

Целый час он бродил по парку, не в силах успокоиться. Руки дрожали. Перед глазами стояли два образа: послушная марионетка и взбешённый, немой мститель с глазами, полными ненависти.

Дома, в своей каморке, он с дрожащими пальцами вызвал на визоре специальную страницу — настройки активации навыков. Нашёл «Приказ воина». И установил правило: Только ручной вызов по голосовой или мысленной команде «Приказ воина». Никаких автоматических срабатываний. Никаких случайных мыслей.

Только потом он вчитался в полное, развёрнутое описание навыка, которое раньше пролистал в спешке.

«…вызывает устойчивую подсознательную неприязнь цели к оператору. Интенсивность обратно пропорциональна уровню воли цели и прямо пропорциональна силе применённого принуждения. При полном подавлении воли (овладение телом) эффект может достигать уровня слепой, самопожирающей ненависти, игнорирующей инстинкт самосохранения…»

«…вероятность успеха зависит от уровня навыка, затрат маны, магической защиты цели, её эмоционального состояния и соответствия требуемого действия её базовым инстинктам…»

Он всё прочёл. Всё понял. И почувствовал себя последним кретином.

Жаль бельчонка, — тупо подумалось. — У него, наверное, защиты от магии не было вообще. Можно было заставить его сделать что-то одно. Ну, позлился бы. Может, швырнул бы потом шишку. И всё.

Но он не заставил сделать одно. Он поигрался. Он отнял у существа всё, что у того было — контроль над собственным телом. И получил в ответ не злость, а всепоглощающую ненависть, которая оказалась сильнее страха смерти.

Теперь он знал. «Приказ воина» — это не инструмент. Это крайняя мера. Это клеймо, которое намертво припечатывается к душе цели. Даже если этот приказ спасёт ей жизнь, проклятие в виде неприязни всё равно сработает. Магия этого мира не прощала насилия над волей. Она выставляла счёт. И счет этот был кровавым.

Ант лёг на койку, уставившись в потолок. Отныне в его арсенале было два опаснейших навыка. Один мог завести его и его друзей в такую даль, откуда не будет возврата. Другой — превращать любое, даже самое безобидное существо, в смертельного врага.

Он был Исследователем. И его второе открытие пахло кровью и безумием. Урок был усвоен. Теперь предстояло научиться с этим жить. И никогда, никогда не забывать цену, которую требуют за силу.

Глава 13. Подработка

На следующий день после кровавого урока в парке всё пошло по накатанной, почти привычной колее. Ленг, как и обещал, повёл его к начальнику космопорта — суровому кмеру с лицом, высеченным из базальта, который явно не одобрял участия «аборигена» в серьёзных делах. Но правила есть правила. Для космолетчика его уровня нашлось сразу три кристалла знаний: «Тактика уклонения в астероидных полях», «Энергоменеджмент корабельных систем при длительных переходах» и сухой, но необходимый «Протоколы взаимодействия с портовыми властями Нотсе». Цена за каждый заставила Анта мысленно присвистнуть.

Ленг, однако, традиций не нарушил. Он выплатил Анту полную стоимость всех трёх кристаллов — как компенсацию за риск, вклад в общее дело и, возможно, молчаливые извинения за поведение экипажа. А Ант, сдав экзамен в портовом симуляторе на высшую оценку, заплатил лишь треть суммы за кристаллы, а остальные деньги перевел на свой счет.Ленг подождал пока Ант разберется со всеми расчетами, а потом сделал неожиданное предложение:

— Я взял небольшой заказ. Доставка контейнера на станцию «Канопус-7». Ничего сложного. Составишь мне компанию?

— Я же не нужен для простого рейса, — насторожился Ант.

— На пути туда — нет. Груз повезу сам. А на обратном пути будет неплохо, если ты меня подменишь. Тебе нужна практика на реальных маршрутах, а мне — отдых. Согласен?

Логика была железной. Да и отказаться после щедрой оплаты обучения было бы неловко. Ант кивнул.

На борт «ЛП-225» он поднялся с ощущением странной усталости. Вчерашний день вытянул из него все силы: сначала урок с бельчонком, оставивший во рту стойкий привкус меди и стыда, а потом — форменный допрос от Латникова и Васильева. Те жаждали знать о Нотсе всё: устройство дорог, внешний вид жителей, ассортимент магазинов, чудовищные в своей откровенности «списки приглашаемых рас». Они выжимали из него информацию до самой полуночи. Спал он мало и тревожно.

Поэтому, оказавшись в своей скромной каюте, он прежде всего хотел наверстать упущенное. Но сначала — проверить настройки костюма и бегло просмотреть новые кристаллы. Он вызвал интерфейс кронти, нашёл пресловутый пункт «Сокрытие / Невидимость» и активировал его.

Костюм не стал прозрачным, его поверхность мгновенно приняла цвет и текстуру потолка каюты, на который смотрел Ант. Он поднял руку — и она слилась с серой металлической стеной. Идеальная активная маскировка. «Вот это да…» — восхитился он про себя, чувствуя, как по спине пробегают мурашки от осознания возможностей.

Потом взялся за кристаллы. Информация укладывалась в голове плотно и удобно, как детали конструктора. Он увлёкся, погрузившись в схемы обхода гравитационных аномалий, и почти не заметил, как дверь в каюту с лёгким шипом открылась.

В проёме возник силуэт одного из заказчиков — того самого массивного кмера, которого Ант мысленно звал Бульдозером. Тот бегло окинул каюту взглядом, бросил в пустоту: «Здесь тоже чисто», — и закрыл дверь.

Ант замер, не дыша. Его, лежащего на верхней полке в режиме полной маскировки, не увидели.

Восхищение сменилось леденящей душу тревогой. Кто и зачем попал на корабль? И почему проверяет каюты на предмет… чистоты? Или присутствия?

Сонливость как рукой сняло. Вместо неё пришла холодная, собранная ясность. Корабль мягко вздрогнул — начался прогрев двигателей перед взлётом. Времени на раздумья не было.

Ант сосредоточился. Вспомнил вчерашние попытки отслеживания экипажа. Тогда это получалось с трудом, на грани нервного срыва. Сейчас же, под давлением адреналина и с новым пониманием своей пси-силы, он ощутил процесс иначе. Он не «пытался почувствовать» — он включил своеобразный внутренний радар. И мир отозвался.

В зоне его ментального охвата, грубо ограниченной корпусом корабля, зажглись четыре точки сознания. Две — яркие, сосредоточенные, деловитые: командир Ленг и ещё кто-то, вероятно, пассажир или представитель заказчика, в рубке. Две других — приглушённые, настороженные — в каюте возле грузового отсека. Угрозы, прямой агрессии он не чувствовал. Только деловую суету и сконцентрированное внимание.

Он немного выдохнул, но расслабляться не стал. Взял за правило сканировать корабль каждые пятнадцать минут, расходуя ману экономно, словно драгоценную воду в пустыне. Навык, который он для себя окрестил «Сканированием», оттачивался в реальных условиях с пугающей скоростью. Он начал различать оттенки — лёгкое раздражение Ленга (вероятно, из-за бумажной волокиты), спокойную уверенность гостя, и туповатое, выжидающее терпение тех двоих внизу.

Взлёт, выход на орбиту, набор курса — всё прошло штатно. Корабль нёсся по заданной траектории, и Ант уже начал подумывать, что его паранойя была напрасной. Как вдруг — крик.

Не просто оклик или ругань. А полновесный, животный крик боли. Исходящий из рубки. От Ленга.

Крик оборвался так же резко, как и начался. И в ментальном поле Анта сознание командира не погасло, не исчезло (он уже знал, как выглядит «выход из игры»). Оно… схлопнулось. Свернулось в тусклую, едва теплящуюся точку. Глубокий сон? Медикаментозное отключение?

Параллельно с этим корабль дрогнул, и знакомое давление в висках возвестило о переходе в подпространство. Нуль-переход. Но не по плану! Они должны были идти на обычных двигателях.

Паника попыталась вцепиться в горло, но Ант вбил её внутрь, заковав в ледяной саркофаг расчёта. Он лежал неподвижно, вслушиваясь в новый пси-ландшафт. Сознание гостя в рубке теперь было единственным активным там и оно излучало удовлетворённую, деловую сосредоточенность. Те двое внизу оживились, их ментальные сигналы стали чётче, появились нотки готовности.

Выводы сложились сами собой: корабль угнан, Ленг выведен из строя, нуль-переход уже начался, куда ведет — неизвестно, продолжительность — неизвестна, он один против трёх, но он — невидимка. И у него есть «Сканирование». И «Приказ воина», о котором он теперь боялся даже думать.

Сначала — разведка. Надо узнать, что с Ленгом.

Ант бесшумно соскользнул с полки. Костюм хамелеона, реагируя на перемещение, продолжал мимикрировать под окружение, делая его похожим на живую, размытую тень. Он приоткрыл дверь, замер, просканировал коридор. Пусто. Подошел к рубке.

Дверь в рубку была приоткрыта. В щель Ант увидел, что в кресле первого пилота, развалясь с видом хозяина, сидел один из «гостей» — костлявый тип, с лицом, напоминающим хищную ящерицу. А на полу, рядом с креслом второго пилота, неподвижной грудой лежал Ленг. Его рот был заклеен липкой лентой, руки и ноги были туго обмотаны такой же лентой, мерцающей тусклым металлическим блеском — местным аналогом сверхпрочного скотча. Капитан казался без сознания. Кресло второго пилота, к счастью, частично скрывало его тело от прямого взгляда чужака.

План, если это можно назвать планом, родился мгновенно и был до смешного прост: вытащить Ленга, пока чужак не заметил. Псионика, костюм-хамелеон и надежда на то, что грабители слишком самоуверенны.

Ант, полагаясь на маскировку костюма, буквально вполз в рубку. Воздух пахло озоном и чужим, резким потом. Он ухватился за тяжёлые сапоги командира и начал тянуть, сантиметр за сантиметром, стараясь не издавать ни звука. Ленг оказался невероятно тяжёлым, будто набитым свинцом.

Чужак в кресле пилота шевельнулся, услышав шорох.

— Хрр? — раздалось гортанное ворчание.

Паника ударила в виски. Ант, не отрывая рук от ног Ленга, резко сосредоточился. Он представил себе тёплую, густую волну спокойствия и накрыл ею тревожное сознание чужака. Не команда, не приказ — просто мягкое, настойчивое внушение: «Всё в порядке. Всё проверено. Просто скрипит обшивка. Ленг замотан крепко. Пусть спит.»

Мыслеобразы текли, как густой мёд. Чужак недовольно хмыкнул, его внимание ослабло, веки отяжелели. Ант чувствовал, как драгоценная «мана» сочится из какого-то внутреннего резервуара, но остановиться было нельзя. Он тянул, вкладывая в каждый рывок всю силу, продолжая усыплять бдительность врага. «Поспи… Поспи…»

Самого чужака стало неудержимо клонить в сон. Наконец, с тихим стуком сапога о косяк, Ант выволок грузное тело командира в коридор. Он оттащил его подальше от двери, за угол, где его не было видно. Руки тряслись от напряжения.

Лента снималась неохотно, будто живая, но поддалась. Когда последний виток отлип от лица, Ленг судорожно вздохнул, застонал и открыл глаза. В них плавала боль, непонимание и дикая ярость.

— Тшш! Тише! — зашептал Ант, прижимая палец к губам.

Ленг замер. Его взгляд, мутный от препарата, сфокусировался на Анте. Прошла ещё минута, пока сознание полностью не вернулось к нему. Затем он, не говоря ни слова, поднялся на ноги, пошатываясь, и, оттолкнув Анта, побрёл… в свою каюту.

«Спрятаться?!» — мелькнула у Анта растерянная мысль. Но нет.

Ленг, шатаясь, добрался до скрытой панели у койки, ввёл код. С тихим шипением открылся маленький сейф. Оттуда командир извлёк компактный, угловатый пистолет, больше похожий на инженерный инструмент.

— Где все? — голос его был хриплым, но резким, как удар лезвия.

— Двое в каюте у склада. Один в рубке.

— Больше никого?

— Нет.

Ленг кивнул. В его движениях не осталось и тени слабости — только звериная собранность. Он вышел в коридор и быстрым шагом направился к каюте у грузового отсека. Без стука, одним резким движением распахнул дверь. Раздалось два глухих, мягких хлопка, больше похожих на хлопок по подушке. Ленг вышел обратно.

— Свяжи их, — бросил он Анту, уже направляясь к рубке.

Ант заглянул внутрь. Двое чужаков лежали без движения, на лбах у них красовались ярко-оранжевые метки от усыпляющих патронов. «Игра… Смерть персонажа — пробуждение разумного в реале, хоть тот и не вспомнит момент смерти, но может поднять шум, поскольку сам факт гибели не утаить…», — с холодной ясностью понял он логику Ленга.

Глава 14. Премия

Ант, разорвав простыни на лоскуты, крепко связал пленников, но эти действия были не обязательны, снотворного хватает часа на три. Когда он вернулся в рубку, чужак уже лежал скрюченный на полу, а Ленг заматывал ему запястья.

— Усыплять надолго не стоит, — пояснил командир, словно читая его мысли. — Вдруг понадобится.

Они летели в неизвестность. Скоро нуль-переход должен был завершиться.

— Топлива на обратный прыжок не хватит, — хмуро констатировал Ленг, изучая показания приборов. — Я не рассчитывал на такой маршрут.

— Что будем делать? — спросил Ант, глядя на застывшее за экраном безумие подпространства.

— Когда выйдем — посмотрим.

Переход завершился с глухим толчком, вернувшим обычные ощущения. Они повисли в абсолютной чёрной пустоте. На главном экране вспыхнула одна-единственная маленькая точка. Ленг выругался на своём гортанном языке, подтащил к экрану полубессознательного пленника и приложил его ладонь к светящемуся пикселю. Тот вспыхнул и погас.

— Контроль на вход и выход, — пробормотал командир. — Круто.

Определить местоположение удалось, но радости это не принесло. Ни обитаемых станций, ни маяков в ближайшей зоне. Мощности передатчика хватало лишь на то, чтобы увидеть далёкий-далёкий маяк Осло. Топлива же, чтобы вернутся к нему нуль-переходом, не было и в помине.

— Что же делать? — теперь уже почти безнадёжно пробормотал Ант.

— Вызывать спасателей придется. Дорого же они мне встанут, — Ленг скрипнул зубами. — Вот ведь заработал. Ладно. Сейчас я выйду из игры. Через час ты включишь аварийный маяк. Спасатели прилетят к тебе и вытащат к обитаемому маяку. Я тоже зайду в игру, а где окажусь, не знаю.

Правило было железным: выходить из игры на корабле в пути — играть в рулетку. Система могла вернуть тебя обратно на борт, а могла швырнуть на станцию отправления.

Так они и сделали. Ленг, не сказав больше ни слова, растворился в воздухе. Ант остался один на корабле, в полной, давящей тишине, нарушаемой лишь гудением систем жизнеобеспечения.

Сидеть сложа руки было невыносимо. Страх и азарт гнали мысли по кругу. «Разбойники куда-то летели. Топлива у них было в обрез. Значит, цель близко. Может, на встречу? Надо узнать.»

Пленник в рубке уже начал приходить в себя. Лента, казалось, не только связывала, но и вводила в состояние полусна-полузабытья. Ант подошёл, положил руку на его холодное, чешуйчатое плечо. И резко, мысленно, вбросил вопрос прямо в то мутное сознание:

— Куда вы летели?

Ответ пришёл не ушами, а как эхо в самой голове, чужим, спутанным голосом:

«На станцию…*

— Там есть разумные?

«Нет…»

— Защита?

«Есть…»

Мысли были вялыми, расплывчатыми, но в них не было лукавства. Солгать в таком состоянии было невозможно. Ант поверил. Адреналин заиграл по-новому.

— Координаты? Где записаны? — задал он сразу два вопроса, понимая, что вряд ли пленник держит их в голове.

Ответ пришёл с трудом, сквозь сонную пелену:

«Введены… в комп… звездолёта…»

Ант отправил запрос бортовому компьютеру на предмет, того, какие данные были введены перед 0-переходом. Получил ответ и отдал команду двигаться по сохраненному адресу. Когда появилась точка на экране, он подтащил чужака к экрану приложил его правую руку к точке, она вспыхнула, но совсем не исчезла, да еще рядом, на экране появилась клавиатура. Нужно было ввести пароль.

Ант снова склонился над пленником.

— Какое слово надо ввести? — потребовал он мысленно.

Тот был погружен в некоторое подобие сна и не отвечал даже мысленно. Тогда Ант использовал Приказ воина. «Набери пароль,» - потребовал Ант и поставил чужака перед клавиатурой. Потекли секунды. Команда пробила сонную хмарь чужака и тот, вяло двигая руками набрал некоторую последовательность букв и цифр.

Клавиатура исчезла, а на экране, как по волшебству, расцвела картина ближнего космоса. И там, в нескольких километрах, висела небольшая, уродливая станция, похожая на скопище ржавых бочек. Её шлюз был открыт, приглашая внутрь.

Ант не двинулся с места. Он смотрел то на станцию, то на своего пленника, который, обмякнув, снова погрузился в забытье. Он не полез в открытый шлюз. Там могли быть новые ловушки.

Он просто включил аварийный маяк и стал ждать ждал. Спасатели, а точнее, суровый патруль космической полиции, прибыл ровно через три часа.

Допрос вёл сам глава прибывшего отряда — кмер по имени Кнес. Он был не похож на бутафорского полицейского из игры; его бархатная кожа была испещрена шрамами, а взгляд, лишённый ресничных улыбок, был тяжёлым и проницательным. Он не кричал, не давил. Он просто задавал вопросы, слушая ответы с таким видом, будто нюхал их на предмет лжи.

Ант, внутренне собравшись, изложил подготовленную версию. Да, он, второй пилот, остался один на корабле. Да, волновался. Стал просматривать записи бортового компьютера, чтобы понять, что происходит. Нашёл сохранённые координаты неиспользованного маршрута. Сдуру, от нечего делать, решил до лететь до заданной точки. Когда система запросила биометрику, приложил руку пленника — тот же ведь был пилотом, логично. А когда появилась клавиатура… пленник сам что-то набрал. Может, думал, что на станции есть свои, которые помогут. А может, плохо соображал под действием ленты.

— Странно, — медленно проговорил Кнес, его пальцы барабанили по планшету. — Что пленник в таком состоянии смог набрать сложный пароль. Лента «молчун» угнетает волю и двигательные функции почти полностью. И блокирует кнопку экстренного выхода. — Он поднял глаза на Анта. В них не было обвинения, только холодный анализ. — Тебе повезло. Дважды. Первый раз — когда подопечный смог шевелить пальцами. Второй — когда на той станции никого не оказалось. Иначе тебя бы ждал не наш патруль, а… что-то похуже.

Ант промолчал, изображая осознание собственной глупости и удачи. Кнес, казалось, поверил – или сделал вид. Полицейский приказал Анту не покидать кают-компанию до окончания операции. Тот послушно заперся, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Его версия была до неприличия шаткой, слишком многое списывалось на «везение». Но, видимо, сам факт обнаружения пиратской станции перевешивал мелкие нестыковки в показаниях стажёра-человека. Да и что взять с человека? Где человек, а где логика? Сунуться в незнакомое место по координатам, введенным бандитами – разве это не глупость?

Ант просидел в каюте несколько часов, прислушиваясь к редким шагам в коридоре и далёким, приглушённым командам. Потом, без предупреждения, дверь открылась. На пороге стоял Ленг.

И он сиял. Не улыбался — его оскал оставался таким же нейтральным. Но всё его существо, каждый жест, каждый мускул излучали такую мощную, сконцентрированную волну торжества, что Ант физически её ощутил. Глаза командира горели, как два маленьких солнца.

— Пилот, — произнёс Ленг, и в этом слове теперь звучало нечто вроде уважительного звания. — Знаешь, что мы нашли?

— Пиратскую станцию, — предположил Ант.

— Не просто станцию! — Ленг вошёл в каюту, пространство которой сразу стало казаться тесным. — Склад контрабанды, техники, артефактов. Неоформленных, «серых». Базу, которую искали полгода. И нашёл её не флот, не спецотряд, а скромный кораблик «ЛП-225». — Он сделал паузу, давая осознать масштаб. — За такое полагается вознаграждение. Солидное. Его размер зависит от стоимости найденного. И оно, — Ленг чуть прищурился, — с лихвой покроет все расходы. На топливо. На «спасателей», которых, кстати, и не было. Был захват базы. Топливо нам уже выдали. А о сумме вознаграждения сообщат позже.

Он хлопнул Анта по плечу — жест настолько непривычный, что тот вздрогнул.

— Молодец. Действовал как… как свой. Как настоящий член экипажа. И везучий же ты!

Прошло ещё несколько дней, заполненных формальностями, проверками и молчаливым ожиданием. Когда весть о награде наконец пришла, Ант вначале не поверил цифрам на своём визоре. Он пересчитал нули. Перечитал сообщение. Потом сел на койку, потому что ноги стали ватными.

Сумма была астрономической. На эти деньги можно было не только купить те пять тау-щитов для Земли, о которых он так мечтал. На эти деньги можно было купить еще и хорошее оборудование. Это был не просто заработок. Это был капитал. Возможно аргумент в большой игре за место человечества в Эйкумене.

Ленг, узнав о своей доле, лишь кивнул, будто ожидал такого исхода. Но в его взгляде, брошенном на Анта, читалось что-то новое — не просто признание, а расчёт. Этот «абориген» принёс ему не просто удачу. Он принёс состояние. И это меняло баланс сил между ними. Ант переставал быть подопечным. Он становился… партнёром? Ценным активом? Проблемой?

Через несколько дней, когда первая эйфория от крупной суммы на счету немного улеглась, Ленг пригласил Анта на разговор. Не в каюту, а в небольшой отсек, служивший ему импровизированным кабинетом. Здесь пахло смазкой, металлом и крепким, горьковатым чаем, который пили кмеры.

Ленг не стал ходить вокруг да около.

— Деньги есть. Планы? Тау-щиты для твоей планеты — это разумно. Необходимость. А вот остальное? — Он откинулся на скрипящий стул, сложив мощные руки на груди. — Продвинутая техника — это не только покупка. Это обслуживание, ремонт, расходники. Вы не умеете делать для неё топливо, значит, будете покупать. А на что? Вам нужно то, что поможет зарабатывать, а не просто тратить.

Ант, который уже ломал голову над этими же вопросами, кивнул:

— Что вы предлагаете?

— Купи у меня «Звёздочку».

Предложение прозвучало так неожиданно, что Ант на секунду замер.

— «Звёздочку»? Ваш старый корабль?

— Он не старый, он проверенный, — поправил Ленг, и в его голосе прозвучала едва уловимая нота почти отеческой гордости. — Я продам его тебе за ту сумму, что останется после покупки тау-щитов. По справедливой цене.

— Мне ещё и топливо понадобится, — осторожно заметил Ант, мысленно прикидывая расходы.

— На один нуль-переход к Земле хватит того, что осталось в баках после полицейской заправки. Они не скупились. Да и Кетрис продала твои платки — неожиданно дорого. — Ленг махнул рукой, как бы отбрасывая мелкие детали. — Если всё равно будет туго, дам в долг. Вернёшь… ну, хоть платками.

«Хорошая идея — собственный корабль. Такую возможность я упустил из виду», — промелькнуло у Анта. Но голос внутреннего скептика тут же добавил: «А почему именно мне предлагает? Почему так настаивает?»

— Я не приценивался к звездолётам, — сказал он вслух, пытаясь выиграть время.

И тут Ленг перешёл в наступление. Его речь стала плавной, убедительной, как у опытного торговца.

— «Звёздочка» стоит этих денег, а мне искать стороннего покупателя — терять время. Я хочу купить новый корабль. МП-122. Большой, современный. Сейчас на них снижение цен — фирма столетие отмечает. Шанс. А наличные нужны срочно. С кредитами связываться не хочу.

Ант молчал, чувству себя как на рынке, где тебя уверенно обводят вокруг пальца. Он растерялся. Ленг наседал, приводя аргументы: надёжность «Звёздочки», выгода для Анта, удобство для всех. И вдруг отвлёкся на визор, что-то прочитал, быстро набрал ответ. Когда он снова поднял глаза, в них появилась странная, напыщенная искра.

— Знаешь, ты редкий везунчик. Я смогу дать тебе бесценную премию.

Ант вопросительно поднял бровь.

— Мне разрешили принять тебя в нашу торговую гильдию! — с гордостью объявил Ленг. — «Белые птицы». Гордись.

Ант, привыкший, что за громкими титулами здесь всегда скрывается практическая выгода, спросил:

— Я горжусь. Но что это мне даст?

Ленг ошарашенно на него посмотрел, будто Ант только что усомнился в силе тяготения.

— Как это что?! На всех станциях, с которыми у гильдии долгосрочные договоры, корабли членов обслуживают со скидкой! Топливо, ремонт, докование…

— Но гильдия, наверное, собирает налог со своих членов?

— Да, процент с прибыли. Но тебе ещё эту прибыль получить нужно!

— А если прибыли не будет?

— Через год выгонят. Но год тебе даётся на раскрутку. Льготный.

В этот момент на визоре Анта всплыло уведомление. Текст был оформлен солидно, даже помпезно:

«Глава торговой гильдии «Белые птицы», барон Согде ван Конрон, выражает Вам признательность за спасение жизни члена гильдии, благородного Ленга ван Куна, и соизволяет допустить Вас к членству в гильдии «Белые птицы» на правах рядового участника.

Подать заявку на членство? Да / Нет.»

Ленг наблюдал за ним, и его оскал растянулся в чём-то, очень похожем на удовлетворённую ухмылку. Ант, недолго думая, нажал «Да». Мысли проносились вихрем. «Купить «Звёздочку»… Хотя бы для того, чтобы сохранить отношения с экипажем. Если поругаюсь с Ленгом из-за сделки — потеряю их. И про цены он вряд ли врёт. И его кредитная история, я уверен, давно испорчена… А членство в гильдии… это серьёзно. Надо изучить.»

Он ждал какого-то долгого процесса, проверок, но почти сразу лампочка визора замигала зелёным. Новое сообщение:

«Поздравляем! Вы приняты в торговую гильдию «Белые птицы». Доступ открыт к внутреннему реестру, тарифам и кредитным программам.»

— Ну что, теперь согласен? — спросил Ленг, и в его голосе звучала уже не просьба, а уверенность победителя.

— Да, но ты оплачиваешь все топливо, которое нужно будет в полете на Землю — ответил Ант. Решение было принято не только расчётом, но и чем-то вроде интуиции. В мире, где он был вечным чужаком, гильдия и бывший экипаж Ленга становились точками опоры. Рискованными, но других не было.

В ответ на реплику Ленг поморщился, но согласился. Сделку оформили у гильдейских нотариусов. Ленг оказался прав — экономия на сборах была существенной, почти вдвое меньше, чем в городской конторе. «Странные порядки, — думал Ант, подписывая электронные документы. — Внутренние дела гильдии важнее законов города. Значит, гильдии — настоящая сила.»

Главное, у него оставались деньги на тау-щиты и топливо. И теперь был свой корабль. Пусть старый, пусть «проверенный» — но свой.

Ленг, довольный, как слон, добавил, уже как опытный наставник гильдии:

— Послушай меня, это очень важно: ты можешь взять кредит в гильдии на закупку товаров. Членам с хорошей репутацией, а твоя пока безупречна, доступен заём до четверти стоимости корабля на две недели, причём без процентов. Грамотно распорядившись этими деньгами, ты сможешь не только закупить тау-щиты, но и заработать первую прибыль. Караван на Землю отправляется через три дня. Если поторопимся, мы успеем к нему присоединиться. Путешествовать в одиночку я бы не рекомендовал.

Ант, после недолгого раздумья, и от кредита не отказался. Деньги снова пополнили его счёт, но теперь это были уже не просто средства, а инструмент. Инструмент с чёткими условиями и сроком возврата.

В оставшееся время Ант в реале, через Латникова и Васильева, срочно выяснял, что нужно колонии. Не роскошь, а то, что поможет зарабатывать: семена адаптированных культур, какие-то механизмы, запчасти. Список получился длинным.

К назначенному сроку «Звёздочку» загрузили под завязку. Даже новый, блестящий МП-122 Ленга, стоявший рядом в доке, не летел пустым — он вёз какое-то оборудование для кмеров в поселке на земле. «Что-то там решили строить», — пояснил Ленг небрежно.

Ант стоял у воздушного шлюза своего первого корабля. «Своего». Он проводил рукой по шероховатой обшивке, на которой виднелись следы многочисленных ремонтов и потертости от микрометеоритов. Это не был идеальный новый корабль. Это был трудяга, с историей.

Он чувствовал головокружение от масштаба перемен. Он был должником. Он был капитаном. Он был членом гильдии. И ему предстояло вести этот грузовик, набитый надеждами целой планеты, через недружелюбный космос.

«Звёздочка» ждала. Пора было заправлять её, проверять системы и учиться быть не просто пилотом, а хозяином. Первый самостоятельный рейс. Первая настоящая ответственность. И первый шаг к тому, чтобы люди в Эйкумене перестали быть просителями и стали партнёрами. Или, как минимум, самостоятельными игроками. Своими среди чужих.

Глава 15. Приключения в реале

Реальная жизнь, как оказалось, тоже не собиралась баловать Антона однообразием. Едва он успел отдышаться после игровых катаклизмов, как его вызвал к себе Васильев. Тот сидел в своём кабинете в «Лазоревском» с видом заговорщика, собиравшегося отправить агента за линию фронта.

— В субботу — международная конференция. Разработчики, дизайнеры, издатели, топовые стримеры. Ты приглашён персонально, — заявил он, отрезая пути к отступлению. — Ты на данный момент единственный пилот звездолёта в «Дивном мире». Факт сам по себе уникальный.

— Для чего? — не удержался от вопроса Антон, с тоской вспоминая, что он запланировал в субботу.

— Для того, — Васильев прищурился, — чтобы произвести хорошее впечатление. На людей с деньгами, влиянием, доступом к ресурсам. На тех, кто может в будущем стать партнёром, инвестором или хотя бы не ставить палки в колёса. Твоя задача — быть приятным, обаятельным и загадочным. А там подключатся другие люди, которые будут говорить о перспективах, экономике и прочем.

Сопротивляться было бесполезно.

Конференция оказалась огромным, шумным карнавалом, где сталкивались все эпохи и вселенные. Рядом с деловыми костюмами мелькали рыцарские латы, кожаные куртки постапокалиптических героев и струящиеся платья эльфиек. Антон, в своих обычных джинсах и чёрной футболке, вдруг почувствовал себя серой мышкой. «Надо было сделать костюм кмера, — с досадой подумал он. — Хотя бы накладные уши и бархатный комбинезон. Это же было бы прикольно.»

Васильев, преображённый, уверенный и гладкий, как галька, водил его по залу, представляя «нашего уникального пилота, который уже открывает для человечества звёздные маршруты» то президенту известной издательской фирмы, то какому-то важному чиновнику из министерства культуры. Антон с удовольствием впал в роль свадебного генерала. Он кивал, улыбался, произносил что-то невнятное и общее, вроде «опыт беспрецедентный» и «горизонты поражают». Он отдыхал. От лабиринтов, от псионики, от угрызений совести за «Приказ воина». Здесь можно было просто болтать ни о чём, смеяться над плоскими шутками и даже слегка флиртовать с чудесными девушками, изображавшими ведьмочек и кибер-ниндзя. Он ловил себя на мысли, что благодарен Васильеву. Это был глоток нормальной, легкомысленной человеческой жизни.

Но после обеда, согласно программе, была запланирована пресс-конференция. Васильев, встретившись с ним взглядом, сделал однозначный жест: «Иди». Антон, всё ещё пребывая в эйфории светского льва, не слишком сопротивлялся. «Какая разница? «Дивный мир» — игра для узкого круга. Максимум — пара вопросов для галочки.»

Он ошибался.

Как только он сел за длинный стол на сцене, подставив лицо под софиты и десятки глаз объективов, атмосфера сменилась. Васильев, этот предатель, удобно устроился в первом ряду, сделав вид, что он просто зритель. Ведущий огласил: «Антон, игрок с уникальным опытом в проекте «Дивный мир». Практически сразу из зала прозвучал вопрос:

— Расскажите об игре с глубоким погружением. Это правда, что там можно провести шесть часов, а выйти из капсулы, как после рабочей смены?

Дальше понеслось. Вопросы сыпались о гоблинах, о кмерах, о профессиях, об ощущениях от полёта. Антон отвечал охотно, даже с азартом, сбрасывая накопившееся впечатления. Он говорил о тактильном отклике штурвала, о техническом запахе на другой планете. Журналисты слушали, раскрыв рты. Это было что-то новенькое. Не графика, не сюжет, а ощущения.

И тогда, из глубины зала, поднялся человек в очках с тонкой, хищной улыбкой.

— Я слышал мнение, что «Дивный мир» — это не игра. Что это портал. В другой, настоящий мир. Как вы к этому относитесь?

В зале наступила тишина. Антон почувствовал, как под маской расслабленности всё внутри натянулось, как струна. Он увидел в первом ряду лицо Васильева — на нём застыла предупредительная маска спокойствия. «Ни слова.»

— Интересная теория, — начал Антон, выжидательно. — А вы как думаете: игрок в шахматы, или киберспортсмен, достигший высот, может относиться к своей игре несерьёзно?

Журналист, не ожидавший встречного вопроса, поморщился:

— Конечно, нет. Любой успешный игрок серьёзен. Но он не путает игру с реальностью.

— Но роль игры в его жизни может быть огромной, — парировал Антон, чувствуя, как входит в опасную зону, но остановиться уже не может. — События в ней могут иметь определяющее значение. У меня есть в игре достижения, которые я не получил бы, не относись к ней со всей серьёзностью. Так что, с субъективной точки зрения, вход в такую игру… да, вполне можно сравнить с открытием портала. В мир новых возможностей и правил.

— И вы приравниваете реальный и игровой миры? — не отставал журналист, почуяв слабину.

— Нет. Это очень разные миры. С разной физикой, разной социальной структурой.

— Но одинаковые по степени… реальности переживаний?

Антон сделал паузу. Он видел, как Васильев едва заметно качает головой. «Стоп.» Но что-то в нём, уставшем от полуправд и игровых интриг, взбунтовалось.

— Пусть «Дивный мир» — игра. Но в ней человечество пытается наладить отношения с могущественными, чуждыми нам расами. Получить технологии, защиту. Такой опыт, пусть и виртуальный, может оказаться бесценным. Кто знает, что ждёт нас в будущем?

— Вы считаете, что гипотетические пришельцы окажутся столь же неприятны, как ваши кмеры? — в голосе журналиста зазвучала ехидная нота.

— А почему бы нет? — вдруг резко ответил Антон. — Меньше всего нам, людям, стоит рассчитывать, что пришельцы будут похожи на добрых дядюшек из рекламы, жаждущих облагодетельствовать племянников-землян. Они будут другими. Со своими интересами. Возможно, высокомерными. Возможно, безразличными. Кмеры в игре — хорошая прививка от розовых очков.

В зале пронёсся шёпот. Это было уже не про графику. Это было про философию, почти политику.

Последний вопрос был личным, уколом под рёбра:

— А вы не боитесь, что однажды проснётесь и поймёте: жизнь прошла, а вы ничего не добились в реальном мире? Только в игре?

Антон посмотрел прямо в зал, на вспышки фотокамер. Внутри всё холодело от ярости и странного освобождения.

— Ну, это не про меня, — произнёс он чётко, отчеканивая каждое слово. — Если бы не мои достижения в «Дивном мире», вряд ли ваши читатели сейчас интересовались бы моим мнением. И уж точно на страницах ваших изданий не появились бы мои фотографии. Игра дала мне это. Реальная слава. Реальный интерес. Довольно иронично, не правда ли?

Корреспонденты переключились на других спикеров, слегка ошарашенные такой прямотой. В их взглядах читалось лёгкое презрение: «Разве переспоришь глупца, получившего свои пять минут славы?» Ант сошёл со сцены, чувствуя странную пустоту. Он не хотел лгать. Но он и не сказал правды. Он сказал что-то посередине — и это, как он понимал, было хуже всего.

На следующее утро он проснулся знаменитым. Не сенсацией, не героем дня — но его лицо и цитаты разошлись по нескольким крупным игровым и околонаучным порталам. Заголовки пестрели: «Пилот из «Дивного мира»: пришельцы не будут добрыми дядюшками», «Игрок приравнял вход в игру к открытию портала», «Вирусная слава: как достижения в игре делают человека медийной фигурой».

Ажиотажа не было. Но было внимание. Тщательное, анализирующее. Его слова, уклончивые и двусмысленные, задели какую-то струну. Кто-то увидел в них здравый смысл, кто-то — зазнайство, кто-то — тревожный симптом. Но все увидели главное: парень из странной игры с полным погружением говорил о ней не как о развлечении, а как о деле. Серьёзном, почти что политическом.

Васильев, позвонив, не стал ругаться. Он просто вздохнул в трубку:

— Ну что ж. Получилось… ярко. Теперь держись. К тебе могут появиться вопросы уже другого рода. И не только от журналистов.

Антон положил телефон. Он смотрел на экран ноутбука, где под его фотографией шло обсуждение: «А что, если это и правда не игра?». Он добился того, чего хотел Васильев — привлёк внимание. Но теперь это внимание висело над ним дамокловым мечом. Он вышел из тени игрового мира, и теперь обратной дороги не было. Следующий шаг, по иронии судьбы, ему предстояло сделать за штурвалом собственного звездолёта, везя на Землю тау-щиты и надежду. Настоящую. А за его спиной, в реальном мире, уже начинали сгущаться тучи настоящей, неигровой славы.

Глава 16. Трудовые будни в игре.

Наконец, все дела были завершены. Товары закуплены и погружены в трюмы «Звёздочки» до самого потолка. Как раз на Землю собирался караван торговце. Глава каравана обрадовался двум дополнительным кораблям, но собирался стрясти с них непомерную цену, пришлось торговаться. Ленг убедил его, что может дождаться следующего каравана, по слухам, тот шел через два дня. И караванщик уступил, назначил приемлемую цену. И два звездолёта — потрёпанная «Звёздочка» Анта и сияющий новизной, обтекаемый МП-122 Ленга присоединились к остальным.

Сидя в кресле первого пилота Ленг, самодовольно вещал.

— Вот видишь, — похвастался он через открытый канал связи, — я планировал всю эту рухлядь для колонии возить за три рейса на старой «Звёздочке». А на новом корабле всё влезло за один. Да ещё и мелочёвки для своих подкупил. Эффективность — это всё, пилот.

Долетали без происшествий. Охрана оказалась не просто для галочки — дважды их путь пересекали сомнительные суда без опознавательных знаков, но вид боевого эскорта заставлял их растворяться в темноте.

Первая проверка нового статуса Анта случилась на промежуточной станции недалеко от «Осло». Обслуга дока, увидев, что у старой «Звёздочки» сменился хозяин, и хозяин этот — человек, откровенно скривилась. Работали спустя рукава, тыча пальцами в несуществленные дефекты и намекая на «особые условия». Ант уже мысленно подсчитывал, во сколько влетит этот внезапный «сервис», но тут вмешался Ленг. Он не стал кричать. Он просто отправил в управление станции копию своего контракта с гильдией «Белые птицы» и расплывчато, но убедительно намекнул, что недовольство гильдии — штука для репутации станции очень дорогая. Мозги вправили моментально. К «Звёздочке» стали относиться если не с почтением, то с подчёркнутым нейтралитетом. Счёт Анту принесли только за топливо.

— Вот видишь, — уже без хвастовства, деловито объяснил Ленг. — Будь ты одиночкой, платил бы и за стоянку, и за каждую прикрученную болванку по тройному тарифу. А так… Как выяснилось, наша гильдия как-то вклинилась в проект разведки новых территорий. Все траты на обслуживание кораблей членов гильдии, работающих с Землей, покрывает Центр развития. Членство начало приносить дивиденды. Прямо сейчас.

Новость о том, что Ант не просто привёз тау-щиты, а стал капитаном собственного, пусть и б/у, звездолёта, облетела все фракции. Добыть корабль — это было круто! Это был качественный скачок: из пехоты — в ВВС.

Но главным, конечно, были тау-щиты. Пять громоздких, инертных конструкций, больше похожих на архаичные алтари, чем на высокие технологии. Многие игроки уже понимали, для чего они. Это был не просто «апгрейд базы». Это был первый шаг к настоящей, заявленной на уровне игровой механики, самостоятельности. К независимости от капризов или «опеки» высокоуровневых рас.

Однако триумф оказался не всеобщим. Когда Латников собрал совет фракций, чтобы решить вопросы установки и финансирования, выяснились первые трещины.

— Нам дополнительная защита не нужна, — заявил представитель одной из крупных фракций, «Гарнизон». — Наши кураторы считают, что существующих оборонительных модулей достаточно. О будущем подумаем позже.

— А когда это «позже»? — спросил Латников, и в его голосе прозвучала опасная тишина.

— Когда будет нужно, — уклончиво ответили ему.

Склока затянулась. Собрать общий фонд на установку не удалось. Пришлось действовать малым силам. Два тау-щита взял на себя Латников, взяв ресурсы из бюджета своей фракции и примкнувших к нему мелких союзников. Ещё три разобрали по одному другие группы, готовые рискнуть и вложиться в будущее.

И тут началось самое сложное. Оказалось, что установить тау-щит — не просто выкопать яму. Для активации ему требовалось «место силы» — особая геомагнитная или пси-активная аномалия. И все такие места на доступной территории были… заняты. На них стояли храмы, святилища или просто почитаемые деревья местных аборигенов — гоблинов, орков, троллей.

Пришлось выбирать: договариваться или зачищать.

Латников и две другие фракции выбрали дипломатический путь. Через переводчиков и щедрые дары они убедили старейшин гоблинов и вождей орков: эти объекты — "алтари новых богов людей". Боги эти сильны, но миролюбивы, и их покровительство сулит удачу и соседям. Гибкая гоблинская логика, где каждый промысел имел своего покровителя, легко приняла новую идею. Новый алтарь? Почему бы и нет? Мир полон богов. Некоторые местные жрецы даже предложили свою помощь, обещая присматривать за идолами и молиться за них. Священный синкретизм во всей красе.

Но фракция «Атланты», державшая в страхе окрестные оркские племени силой оружия и демонстративной жестокостью, поступила проще. Они нашли подходящую точку, где стоял древний, резной оркский идол. Недолго думая, они его быстро снесли, разогнав пытавшихся протестовать орков выстрелами в воздух. Место под тау-щит было очищено быстро и эффективно. Об этом вскоре узнали все. И реакция была разной: одни молча одобрили, другие смотрел на «Атлантов» с холодной отстранённостью, третьи — с отвращением.

Ант в эти дни купался в волнах благожелательности. Его хлопали по плечу, благодарили, приглашали на советы как эксперта. Он был живым символом прорыва. Лицом успеха. И он ловил этот кайф, эту волну всеобщего признания, стараясь не думать о том, что один из тау-щитов будет стоять на костях чужого идола, а единство людей дало серьезную трещину.

Лишь изредка, в чьём-то слишком долгом взгляде или в искусственно-сладкой улыбке, он натыкался на холодок. Холодок зависти, недоверия или простого вопроса: «А почему именно ты?» Он отмахивался от этих сквознячков. Ведь это была правда — ему невероятно повезло.

Он привёз тау-щиты. Привёз надежду. Но вместе с ними, невольно, он заронил и первые семена будущих конфликтов — как с внешними врагами, так и внутри своих рядов. Цена независимости, как оказалось, начала взиматься немедленно. И первый платёж был не только в гильдейских кредитах, но и в моральном капитале, который уже кто-то безрассудно растрачивал.

Два дня пролетели в сплошной, оглушающей суете. Привезённый груз — не абстрактные «товары», а ящики, бочки, контейнеры и хрупкие кристаллические блоки — нужно было не просто выгрузить. Их нужно было учесть, оценить, распределить и, главное, продать. Голова Анта пухла не от идей, а от цифр. Цен закупки, потенциальных цен продажи, курса кредиток кмера к обесценивающимся земным деньгам, суммы гильдейского кредита, срок которого неумолимо тикал.

Местные власти, согласно пункту в договоре с гильдией «Белые птицы», выделили ему под склад заброшенное помещение — бывшую торговую точку времён первого заселения. Заплатить пришлось, но немного. Тау-щиты он, как и планировалось, передал сообществу — это был не товар, а дар, политический жест. А вот всё остальное должно было превратиться в деньги. Вернее, в кредитки кмеров, в новый товар для обратного рейса, в топливо и в средства для возврата долга.

Если бы не Костик, Ант, скорее всего, увяз бы в этом на месяцы. Тот самый ушлый торговец, с которым они познакомились ещё у гоблинов, явился одним из первых, почуяв свежий товар. Увидев панику в глазах «космолётчика», он не стал лебезить или выпрашивать скидку. Он хлопнул себя по лысеющей макушке и сказал: «Да брось ты крутить эти ящики. Дай-ка я посмотрю накладные».

И пошла магия настоящего профессионала. Костик, листая записи на планшете Анта, ворчал: «Эту дребедень кмеры в своей лавке продают в три раза дороже… А это… о, это они сами закупают, но дешевле…» Его пальцы летали над калькулятором. Он назначал цену не «подешевле, чтобы быстрее продать», а справедливую. Учитывающую и его накрутку за посредничество, и стоимость рискованной перевозки, и реальную рыночную стоимость там, в большом мире. Если у покупателя не было кредиток, Костик принимал товар в обмен, но только тот, что был ходовым у кмеров, и тут же пересчитывал по своим, жёстким курсам.

Он почти не торговался. Если клиент начинал ныть о цене, Костик вежливо, но твёрдо показывал на дверь. «Дорого? Следующий!» — и, к изумлению Анта, следующий находился почти мгновенно. Потому что цена, даже с накруткой Костика, была всё равно ниже, чем если бы покупать у кмеров, а другого способа доставки товаров с Онсе не было. Как хорошо быть монополистом! А главное — товар был здесь и сейчас.

Вторым спасением стал помощник кладовщика Павел, сначала он пригнал свою партию платков на повозке, запряжённой животными, похожими на волов. Пока Костик вёл расчёты, Павел, молчаливый и крепкий, организовал всю физическую работу. Он научился управлять грузовыми роботами-погрузчиками, оставшимися от прежних хозяев склада, с такой естественностью, будто делал это всю жизнь.

— Как пересел с волов на роботов? — поинтересовался Ант, наблюдая, как тот ювелирно ставит тяжеленный контейнер на полсантиметра от стены.

— Игра предложила, — коротко ответил Павел, вытирая пот со лба. — Профессию свободную имел. В момент, когда свой товар с повозки в контейнер робота перекладывал, визор и мигнул. «Специалист по грузовым роботам», базовый уровень. Вот и всё.

Это была ещё одна частица мозаики мира «Дивного мира»: система не просто давала уровни. Она реагировала на действия, предлагая то, что могло пригодиться здесь и сейчас. Павел стал незаменим. А Костик, к концу второго дня, с довольным видом сообщил, что достиг тридцатого уровня. «Торговля — она тоже прокачивается, — хитро подмигнул он. — Особенно когда объёмы такие».

Глава 17. Первая битва за "Звездочку"

К вечеру второго дня та часть склада, что была отведена под привезенные товары опустела до неприличной чистоты. Всё, что привезли, — разобрали. В первую очередь — фракции, устанавливавшие тау-щиты. Им Костик дал небольшой, но символический приоритет — как будущим стратегическим партнёрам. Остальные, опоздавшие, ушли ни с чем, ворча, но с осознанием, что в следующий раз нужно быть расторопнее.

Звездочку загрузили полностью, в большей части платками, кто только ими не рассчитывался. Небольшая часть товаров была экспериментальной, но все товары, что хотели отвезти на Онсе загрузить не удалось. «Звёздочка», несмотря на все её достоинства, имела жёсткие ограничения по объёму.

И тут, словно тень, возник Ленг. Он уже погрузил свой новый МП-122 под завязку каким-то своим, неведомым грузом и теперь излучал нетерпение.

— Ну что, пилот? Пора. Грузи свои платки, считай бабки. Караван вылетает завтра на рассвете, мы можем успеть, я уже договорился с его начальником.

— Так скоро? — попытался взять тайм-аут Ант.

— Время – деньги. — Ленг фыркнул. —Экономика, пилот.

В его тоне не прозвучало ни малейшего намека на дискуссию. Это было окончательное решение командира, человека, который уже взвесил все «за» и «против». Ант, глядя на почти опустевший склад – привезенные товары нашли своих покупателей, а партии земных товаров уже были погружены на "Звездочку" – не мог не согласиться с Ленгом. Кредит гильдии висел над ними, словно дамоклов меч, угрожая в любой момент обрушиться. Топливо для обратного пути, даже по льготному тарифу, стоило целое состояние, а каждый день простоя лишь усугублял их финансовое положение.

Он кивнул.

— Завтра на рассвете.

Запах пыли, металла и чужих товаров ещё стоял в воздухе. Он чувствовал не гордость, а глухую, физическую усталость и лёгкое головокружение от количества совершённых сделок. Он не вёл корабль в бой. Он не убегал от пиратов. Он два дня занимался бухгалтерией и логистикой. И это оказалось не менее изматывающе.

Но на экране его планшета светились цифры — первая, настоящая прибыль. Не фантастический куш за находку пиратской базы, а честно заработанные, просчитанные до кредита деньги. Он закрыл глаза. Завтра — снова дорога. Восемь томительных дней. Снова Онсе. Снова рынок, гильдейские сборы, необходимость закупать что-то такое, что можно будет выгодно продать здесь, на Земле.

Он больше не был просто пилотом или случайным везунчиком. Он стал торговцем. Звеном в бесконечной цепочке обмена между мирами. И этот новый титул давил на плечи почти так же тяжело, как те самые ящики, которые сегодня разгружал Павел. Но именно этот груз, а не слава героя, чувствовался по-настоящему его.

После лихорадочной распродажи груза и подсчёта первой прибыли перед Антом встала новая, не менее сложная задача: укомплектовать экипаж. «Звёздочка» не была игрушкой для одного человека. Костик и Павел согласились моментально, получив официальные предложения на должности торговца и бортового техника. Их глаза загорелись азартом настоящего дела.

Но нужны были ещё руки и головы: второй пилот, штурман, желательно медик или хотя бы повар с навыками первой помощи. Ант хотел обсудить кандидатов с Латниковым, но тот с головой ушёл в установку тау-щитов и улетел в соседнюю новую фракцию.

Вместо него к складу, где заканчивалась погрузка платков, подошёл заместитель Латникова — Елизаров. Человек новый, с прямым, жёстким взглядом и выправкой, выдававшей в нём бывшего военного. За ним следовали шесть человек. Все — подтянутые, с оценивающими взглядами.

— Вот, привёл тебе людей на службу. Принимай, — весело, но как-то уж слишком бодро бросил Елизаров.

Ант, усталый, но довольный результатами торговли, вначале обрадовался. Пока не включил сканирование.

И тогда его внутреннее спокойствие разбилось о ледяную волну. Шесть сознаний перед ним горели ровным, деловым светом, но под этим светом текла глубокая, почти презрительная уверенность. Их общий эмоциональный фон кричал ему без слов: «Отойди в сторону, салага. Игра взрослых началась. Ты — временная помеха». Это была не просьба о работе. Это было требование передать управление делами.

Холодок пробежал по спине. «Они что, захватывать корабль пришли? Вот те на…»

Ант насильно расправил лицо в улыбку. Паника была худшим советчиком.

— Отлично! Представьтесь, пожалуйста, — сказал он как можно дружелюбнее. — Назовите основную профессию и должность, на которую претендуете.

Первым шагнул вперёд высокий, крепкий мужчина с аккуратной сединой у висков.

— Олег Морозов. По внутриигровой специальности — полководец. — Он улыбнулся, но в его улыбке не было тепла, только расчёт. — Думаю, оптимально подойду на должность капитана.

«Полководец? Такие бывают?» — мелькнуло у Анта, но он лишь кивнул, делая вид, что записывает.

Следующий, молодой, с острым взглядом:

— Матвей. Здесь у меня записано «водитель», но в реале я военный лётчик. И, — он значительно посмотрел на Анта, — у меня есть один свободный слот для специальности. Уверен, если сяду в кресло пилота, система предложит мне стать пилотом звездолёта. Думаю, справлюсь.

Представились и остальные. Навигатор, инженер, «старший по составу»... Они пришли не просто так. Они пришли полным составом. Тщательно подобранным. Анту оставалась только роль статиста. Или того, кого списывают на берег.

Его охватило тихое, ясное бешенство. Это был не набор, а рейдерский захват. Аккуратненький, под соусом «помощи», но захват.

Всё так же улыбаясь, он сделал вид, что сверяется со списком на своём визоре.

— Понимаю. Спасибо. Но, к сожалению, в текущем штатном расписании у меня другие потребности. Две ключевые должности уже заняты. Свободны вакансии второго пилота, штурмана и, возможно, лекаря. Могу рассмотреть троих из вас.

Тишина повисла тяжёлой, звонкой пеленой. Улыбки на лицах пришедших сползли.

Елизаров, до сих пор сохранявший начальственную благосклонность, нахмурился.

— Так всё ещё можно изменить, Антон. Штатное расписание — не догма.

— Нет, — мягко, но с ощутимым нажимом ответил Ант. — Не могу. Только троих.

Лицо Елизарова изменилось. Вежливая маска спала, обнажив привыкшее к беспрекословному подчинению лицо управленца из «реала».

— Да что ты себе позволяешь, мальчишка? — его голос загремел, теряя всякие приличия. — Ты забываешь, кто тебе зарплату платит? Кто тебя вообще в эту игру допустил? Ты здесь лишь потому, что мы позволили!

Внутри у Анта всё сжалось в тугой, холодный комок. Но сдаваться он не собирался.

— О зарплате и допуске, — его собственный голос прозвучал на удивление ровно, — я буду говорить непосредственно с Васильевым.

Это было последней каплей. Елизаров, видимо, не привык, чтобы «мальчишки» апеллировали через его голову. Он шагнул вперёд, и его рука вцепилась в лацкан костюма Анта.

— Да как ты смеешь со мной так разговаривать?! — рявкнул он.

Ант почувствовал, как его отрывают от земли. Сила у Елизарова была немалая.

— Сейчас придушу тебя, и всё! Отправишься домой, змеёныш! — бушевал начальник, тряся его.

Воздуха не хватало. Он не вырывался физически. Он упёрся — не мышцами, а волей. Он сконцентрировался на руках, сжимавших его одежду, и послал в захватившее его сознание короткий, резкий импульс: «Разожми!»

Это не был «Приказ воина». Это был силовой, примитивный пси-толчок, рождённый инстинктом самосохранения. Руки Елизарова сами по себе, против воли хозяина, дёрнулись и разжались. Ант, отпрыгнув на безопасное расстояние, откашлялся, глотая воздух.

Лицо Елизарова выражало шок и ярость. Он смотрел на свои собственные ладони, будто не веря им.

— Ты… что ты сделал?

— Я ничего не делал, — хрипло ответил Ант, оправляя костюм. — Но вы, кажется, не в курсе. Кредит в торговой гильдии я взял под залог звездолёта. Если мой персонаж погибнет — по любой причине, — корабль автоматически отойдёт «Белым птицам». И человеческая фракция его лишится. Навсегда. — Он выдержал паузу, глядя на побледневшего Елизарова и на его подобравшихся «кадров». — Я хотел взять второго пилота. Матвей, с его опытом, он мне подходил. Но теперь… не хочу.

Затем отчеканил каждое слово:

— Насчёт работы и дальнейшего взаимодействия я буду говорить только с Васильевым. А сейчас — прошу вас освободить мой склад. У меня рейс.

Елизаров стоял, тяжело дыша, его кулаки сжимались и разжимались. Он явно просчитывал варианты, но железная логика угрозы потери корабля была сильнее его гнева. Сделав страшное лицо, он резко развернулся и, не сказав больше ни слова, зашагал прочь. Его подобранная команда, понурившись, потопала за ним.

Ант остался один посреди почти пустого склада. Сердце колотилось где-то в горле, в висках стучало. Он только что открыто взбунтовался. Он использовал псионику на земном начальнике.

Но он отстоял свой корабль.

Он поднял взгляд на «Звёздочку», стоявшую вдалеке на внешней площадке. В её потрёпанных боках и надёжных контурах он видел теперь не просто транспорт. Он видел крепость. Свой островок суверенитета в этом мире, где даже свои могли оказаться опаснее чужих.

Завтра — вылет. Теперь он точно полетит один, с Костиком и Павлом. Без второго пилота, без штурмана. Рискованно. Но это будет его риск. Его команда.

Первая битва за независимость была выиграна. Он понимал, что война — только начинается.

***

Из игры Антон вышел поздно вечером, с ощущением, что его мозг превратился в перегретый процессор. Голова гудела от цифр, от дерзкого противостояния с Елизаровым, от вороха нерешённых вопросов. Нужен был воздух. И, как ни неприятно, немедленный разговор с Васильевым. Не для того чтобы ставить условия, а чтобы чётко донести мысль: гибель его персонажа — это не просто «ой, проиграл». Это потеря корабля для всей фракции. Пусть этот вояка Елизаров понимает, что его методы «воспитания» могут обойтись слишком дорого.

Было уже совсем темно, когда он вышел на улицу. Осенний воздух пах сыростью и прелыми листьями. Он свернул в короткий переулок, бывший кратчайшей дорогой к дому Васильева. И тут же увидел их.

Четверо. Не просто компания, задержавшаяся у подъезда. Они стояли в глубине переулка, у стены, и когда он появился, разом повернули головы. Ждали. Поза, расстановка — всё кричало о целенаправленном ожидании.

Бежать? Бесполезно — догонят быстро. Антон тяжко вздохнул, чувствуя, как усталость сменяется липким холодком адреналина. «Может, обойдётся? Просто пройду» — слабая, наивная надежда.

Не обошлось. Как только он сделал пару шагов вглубь переулка, двое отделились от стены и встали поперёк узкой дорожки.

— И это наш герой идёт, — начал первый, широкоплечий, с глумливой нотой в голосе.

— Зарвавшийся немного, а так всё хорошо, — подхватил второй, потирая ладони.

— Собственник, потерявший берега, — поправил третий, подходя сбоку. — Он, а не герой.

Его обступили со всех сторон. Запах перегара, дешёвого табака и агрессии.

— Кому ты сегодня нахамил? — шипел первый, тыча пальцем в грудь Антона.

— У мальчика закружилась голова от успеха? Мы это исправим.

— А ты извинишься и будешь слушаться хороших, умных людей. Так ведь? — Верзила, говоривший первым, даже не стал делать замах. Короткий, жёсткий удар справа в челюсть.

Боль. Острая, яркая, ослепительная. Мир накренился, поплыл. Антон отлетел в сторону, ударился плечом о кирпичную стену и грузно осел на асфальт. Во рту был вкус крови и чего-то металлического. Голова гудела.

Автоматически, словно в забытьи, он отдал Приказ воина второму нападавшему: "Бей!" В его сознании тут же материализовался образ: как тот бьет своего сообщника, того, кто только что ударил его, Анта.

Второй парень вздрогнул. Его лицо на миг исказилось странной гримасой. И он, без тени сомнения, развернулся и со всего размаха ударил своего подельника. Верзила, не ожидавший такого и не прикрывшийся от удара, не издав ни звука, сложился как кукла и рухнул на землю.

Наступила секунда оцепенения.

— Ты чего?! Что с тобой?! — завопили оставшиеся двое. Они кинулись не на Антона, а на своего спятившего товарища, схватив его за руки, пытаясь понять, в чём дело. Тот молча, с остекленевшим взглядом, пытался вырваться.

Антон не ждал продолжения. Инстинкт самосохранения пересилил боль и шок. Он вскочил, оттолкнулся от стены и побежал, не оглядываясь, захлёбываясь кровавой слюной, чувствуя, как ноет челюсть и кружится мир.

Васильев, к счастью, был в своей квартире а «Лазоревском». Он впустил его, и его деловое спокойствие мгновенно испарилось при виде распухшего лица и дикого взгляда Антона.

— Сядь. Говори, — коротко бросил он, ведя того в кабинет.

Рассказ получился сбивчивым, эмоциональным и шепелявым — челюсть опухла не на шутку. Про нападение, про угрозы, про удар. И про странную заминку, которая позволила ему убежать. Он не сказал про «Приказ». Не посмел. Это было слишком невероятно, слишком страшно.

Васильев слушал, не перебивая, лицо его становилось всё мрачнее.

— А может, и не заминка, — холодно прокомментировал он, когда Антон закончил. — Может, нападавшие сделали ровно то, что хотели. Предупредили. Чтоб неповадно было. Один удар — как сообщение.

В его голосе звучало не сочувствие, а трезвый, циничный анализ. В этой игре не было анонимных игроков, все были на виду. И какие-то ссоры переходили в реал. Но это… найм исполнителей. Физическая расправа. Качественно новый уровень угрозы.

«Придётся охранять нашего звездолётчика, — тяжко подумал Васильев, глядя на синяк, проступающий на щеке Антона. — Завтра поговорю с главой охраны «Лазоревского». Совсем охренели.»

Антон, тем временем, пока Васильев наливал ему воды, приходил в себя. И вместе с уходящей горячностью накатывало новое, леденящее осознание.

Один из нападавших выполнил его приказ.

Не в игре. Здесь. В тёмном переулке. В реальном мире.

Он — маг-псионик. Но эта способность… Она что, не ограничена игрой? Она в нём? От этого открытия стало муторно и страшно. Об этом молчать. Молчать как в могиле. Никаких подопытных кроликов, никаких лабораторий. Хорошо, что Васильев решил, будто бандиты сами его отпустили.

Но будут ли молчать те бандиты? Вряд ли. Поползут слухи. Хотя о чём? Что один из них внезапно спятил и ударил своего же. В драке и не такое бывает. Можно списать на ссору, на нервы, на всё что угодно.

— В полицию пойдешь? — нарушил его размышления Васильев.

— Нет, — тут же ответил Антон.

— Может, ты и прав. Не хотелось бы такого внимания к игре. А с Елизаровым я разберусь.

— Отбрешется, — хрипло сказал Антон. — Никто его по имени не называл.

— В полицию может и не надо идти, — подытожил Васильев, пристально глядя на его лицо. — А вот к травматологу съездим. Вид твой мне не нравится.

Диагноз оказался серьёзнее, чем хотелось бы. Перелома не было, но трещина в нижней челюсти — была. И сотрясение мозга в наличии.

Возвращаясь в «Лазоревское» на такси, Антон молча смотрел в тёмное окно, прижимая к щеке холодный компресс.

— Вот и посмотрим, как быстро меня игра залечит, — мрачно пошутил он, обращаясь в никуда.

Ант был в растерянности. Он, мучимый сомнениями, попытался применить магию в реальном мире. Но все попытки оказались тщетными. Никто из окружающих не откликался на его мысленные приказы. Даже могущественный "Приказ воина" оказался бессилен. Он рискнул его использовать, но и это не помогло.

Ни миловидная медсестра, которой он приказал снять маску, ни доктор, которого он пытался заставить встать со стула, — ни один не обратил на него внимания. Ант начал сомневаться: действительно ли бандит подчинился его воле? Возможно, он что-то упустил. Может быть, не все из той компании были настроены на избиение жертвы, а лишь хотели ее напугать. А удар бандита по соседу – это продолжение их внутренних разборок.

Гораздо позже Ант выяснил: для приказов мага-псионика в реальной жизни необходим высокий уровень адреналина в крови и мана, которая в реальности не накапливалась. А в тот вечер, на приеме у доктора, он был уже совершенно пуст.

Глава 18. Жесткая Реальность Игры

На следующий день, в игре все знали о стычке Анта с Елизаровым и о нападении на Анта в реале. Нападение осуждали все, а вот неподчинение заместителю главы фракции вызвало весьма неоднозначную реакцию. Кто-то защищал права собственника, добывшего такой ценный артефакт. А кто-то был не согласен, собственник-то он собственник, но края знать надо. У него же звездолет не отнимали, а хотели, чтобы, другие люди также могли его использовать. Фракция бы от этого только выиграла.

- Бывший военный летчик, наверняка был бы хорошим пилотом, а теперь звездолет летит без второго пилота, - говорили одни.

- Можно подумать, что сюда он летел с ним, - отвечали другие.

- Раз на раз не приходится.

Мнения разделились.

Ант, зайдя в игру, почувствовал общее напряжение, но внешне никак на это не отреагировал. Узнав, что Латников на месте, сразу отправился к нему. Латников, прибыл специально, из-за скандала с наймом нового экипажа. Он тоже возмутился и удивился нападению бандитов. Ему, как и многим не хотелось, чтобы игровые конфликты перетекали в реальную жизнь. Анту он сказал о том, что Васильев, договорился со своей охраной, и те теперь будут его охранять. Как охранять, Латников не знает, но вот как-то будут. А потом поинтересовался, почему Ант отверг подобранный экипаж.

Ант помолчал, он не хотел говорить о том, что он маг-псионик и может читать, если не мысли, то эмоции. Как еще примут этот факт окружающие? А кмеры? Ведь информация дойдет и до них. Маг-псионик – это его тайна, и ни с кем делиться он не будет. Но постарался ответить максимально, честно.

- Я - хозяин звездолета, и командир мне не нужен. Мог бы признать командиром, более опытного чем я человека, но в той компании такого не было.

- А что бывший военный, не является таковым?

- Тем более военный. Он ориентирован на сражение, а нам нужна разведка, и не боем, а тихая разведка. Мы не собираемся нападать, и даже защищаться. Нам надо разобраться в ситуации и найти свое место в этом странном мире. Нам нужна информация и хорошее отношение кмеров. Мы точно не готовы действовать с позиции силы. А вчерашняя компания была настроена весьма решительно. Сейчас не время военных. Если этот вояка, получив по носу мокрой тряпкой, ринется в бой, то он погубит всех нас. Если –это игра, то мы проиграем ее, если она связана с реальностью, то проиграет все человечество. Потому в команду, я возьму только того, кого смогу остановить или хотя бы задержать. Кто будет избегать агрессивных действий во всех случаях.

И помолчав спросил:

- Я ответил на твой вопрос?

- Да, но Олег умный человек.

Ант на это ничего не ответил. Потом, хмуро сказал,

- Я ничего не имею против людей, которых привел твой заместитель, но вот с ним самим, больше дел иметь не буду.

- Ты всё-таки считаешь, что он причастен к нападению на тебя?

- Да. Я не могу доказать, но я слышал фразу «А ты извинишься и будешь слушаться хороших, умных людей. Так ведь?», других хороших людей, которых я не послушался, не знаю. Видишь ли, я весьма сговорчивый человек.

- И как ты ответил на заданный вопрос?

- Я умудрился сбежать, не отвечая, у нападавших, какая-то заминка вышла или они не ждали ответа, а просто напугать хотели.

А Лазарев сказал: «Вчера из нашего района скорая увезла кого-то с тяжелой черепно-мозговой травмой. Это мне один из лекарей сказал, он подрабатывает в скорой. Может, это твои нападавшие виноваты, с тобой не получилось, так они другого нашли»

- Может быть, - равнодушно пробормотал Ант.

Они еще немного поговорили, и Ант ушел.

Как только Ант ушел, в комнату вошел Олег, он в соседней комнате пережидал прием посетителя.

- А пилот то непрост, непрост. Как лихо обосновал то, что другой командир корабля ему не нужен. Теперь я понимаю, почему ты был против давления на него.

- Я хорошо изучил Анта. Он только кажется мягкотелым, может потому что во многом пофигист, да и в общественные дела не лезет. Но в игру он ввязался крепко, и тут с ним придется считаться.

- Придется, ведь кораблик завязан на него. Елизаров узнавал у куратора, парень не соврал, если он исчезнет, то гильдия наложит лапу на звездолет, никакие наследники не помогут.

- Ты, думаешь, это Елизаров решил потрепать парнишку в реале? – спросил Латников гостя.

- Не знаю, но он мог такое сотворить, - задумчиво проговорил тот, а потом добавил, - Жаль, что Матвея не удалось пристроить вторым пилотом. Тоскует он сильно. Молодому сильному парню тяжко без ног. Может совсем сломаться.

Вчерашнее нападение полководца совсем не интересовало.

На следующий день звездолет улетел. Без второго пилота.

Но Латников был не из тех, кто уступает. Потому, как только Ант вернулся обратно, он вызвал его к себе. Между ними состоялась длинная беседа, в результате которой Ант взял Матвея на должность второго пилота и штурмана.

***

Во время одного из своих посещений Нотсе, Ант и Костик шли по тропинке парка, того самого, где Ант когда-то учился «Приказу воина» на несчастной белке. Теперь парк казался иным — не местом уединения, а декорацией к чужой, равнодушной цивилизации.

Они только что вышли от Кетрис. Та сняла небольшую квартиру в Нотсе — её торговые дела требовали постоянного присутствия в городе, и она даже пропустила последний рейс на Землю. Ленг улетел без неё. Пользуясь тем, что она согласилась помощь землянам, и сейчас была в городе, Ант решил познакомить с ней Костика, который занимался торговыми операциями. И вот они возвращались из гостей.

Костик молчал, его эмоции спутались в серый клубящийся шар, из которого пробивались растерянность, разочарование, возмущение, формировались, какие-то неясные вопросы, которые ему хотелось задать Анту.

Не дожидаясь вопросов, которые уже были готовы сорваться с языка Костика, Ант заговорил сам.

Он похвалил Костика, за его поведение у Кетрис.

Костик резко остановился. Его обычно хитрое, подвижное лицо было напряжённым.

— Как ты всё это терпишь? — вырвалось у него, тихо и яростно.

— Что именно? — сделал вид, что не понимает, Ант.

— Да она смотрит на тебя как на слугу! На провинившегося слугу! — Костик развёл руками, не в силах сдержаться. — Мы два часа за ней ходили, как мальчики на побегушках! В тех самых магазинах со списками, куда нам, «низшим расам», вход воспрещён! Мы жались у дверей, или в этих… комнатках для прислуги! Она выбирала шляпку, советовалась с продавцами, с этой… лисой разумной! Но ни разу не спросила нашего мнения. Ни разу даже не посмотрела, как будто мы — мебель! И ты… ты просто нёс её пакеты.

Ант вздохнул. Он соглашался с каждым словом. Визит был унизительным. Кетрис встретила их холодно, с хмурым видом, сразу заявила, что ей нужно по магазинам, и велела идти следом. И они шли. Молча. Всё происходило именно так, как описал Костик.

— У неё было плохое настроение, — попытался оправдать кмерку Ант, но звучало это слабо даже в его ушах. — Вечером у неё неприятная встреча. А главное — она всё, что обещала, сделала. Данные по закупочным ценам, контакты надёжных поставщиков. Сейчас все таблицы тебе скину.

Костик лишь усмехнулся, коротко и безо всякой веселости.

— И тебя это устраивает?

— Да, — ответил Ант, и его голос внезапно стал твёрдым и чётким, как сталь. — Меня это устраивает.

Костик открыл рот, чтобы возразить, но Ант опередил его:

— Прежде чем выскажешь всё, что накипело, вспомни вот что. Кроме меня, космолетчиками стали ещё несколько человек. Ещё несколько получили редкие профессии, которые позволяли войти в общество кмеров. И где они все сейчас? Кого-то выгнали с работы за «несоответствие». Кто-то сам сбежал, не выдержав то ли нагрузки, то ли отношения. Кто-то просто бросил игру. Держатся, кажется, только два оператора на добывающей станции. И всё. А мне, видите ли, повезло. Сегодня ты увидел, в чём заключается моё «везение».

Костик молчал, слушая. Его возмущение начало понемногу остывать, сменяясь недоумением.

— И что… это того стоило? — спросил он уже тише.

— Стоило, — без колебаний ответил Ант. Он остановился и посмотрел прямо на Костика. В его глазах горел непривычный, жёсткий свет. — Даже без звездолёта. Даже если «Дивный мир» — всего лишь игра. Я хочу, чтобы человечество в ней выиграло.

— Ну, сразу «человечество»! — фыркнул Костик, но уже без прежней горячности.

— Ладно, пусть не всё человечество. Пусть наша фракция. «Тернии». Но чтобы она выжила и выиграла, нужна информация. Критически важная. О том, как здесь, в Эйкумене, на самом деле проходит колонизация. Что нас ждёт? Чего нужно бояться? На что можно надеяться? Нам нужны союзники среди разумных. Пусть они не признают нас равными — это не главное. Главное, чтобы они помогли нам, а не нанесли удар, от которого мы не оправимся никогда.

Он сделал паузу, дав словам впитаться.

— Именно от экипажа Ленга, я впервые услышал про тау-щиты. Про их реальное назначение. А кураторы? Они молчали. Рассказали о маяках и тау-щитах только тогда, когда услышали правильные вопросы. Что ещё они скрывают? Какие действия нам нужно предпринять, чтобы не оказаться на дне пищевой цепочки? Чтобы нас просто не растоптали? Вот чтобы это узнать, — Ант выдохнул, и в его голосе прозвучала горечь, смешанная с решимостью, — я буду кем угодно. Мальчиком на побегушках. Носильщиком. Невидимой мебелью. Это мой шанс. Наш шанс.

Костик долго смотрел на него. В его глазах мелькали разные эмоции: непонимание, сомнение, а потом — медленное, тяжёлое осознание. Он был торговцем. Он понимал цену. И сейчас он увидел, какую чудовищную цену готов платить этот, казалось бы, мягкий и неконфликтный парень.

— Понял, — наконец сказал он просто. — Неприятно это видеть. Но понял.

— И молчать об этом, — тихо, но очень чётко добавил Ант. — Для всех, даже для своих, я — просто везунчик. Ничего больше.

Они пошли дальше, по аллее, ведущей к космопорту. Тишина между ними была уже другого качества — не неловкая, а тяжёлая, наполненная пониманием общей, непростой правды.

Ант смотрел на сияющие впереди огни чужого города. Он снова солгал. Не полностью, но — солгал. Он скрыл самое главное: что его способность быть «мебелью» подкреплена совсем другими козырями. «Сканированием», читающим их намерения. «Приказом воина», способным в крайнем случае сломить волю. Он был не просто слугой, подслушивающим разговоры. Он был минным тральщиком, осторожно ступающим по полю, засеянному высокомерием и безразличием могущественных рас. И один неверный шаг — со стороны его или таких, как Елизаров, — мог привести к детонации, которая сметёт все хрупкие надежды Земли.

Он терпит не потому, что слаб. Он терпит, потому что пока что это — его самое сильное оружие. И этот путь был бесконечно одиноким. Но иного для первопроходца, как он начинал понимать, не бывает.

Костик молчал. Он не просто слушал — внутри него рушилось. Рушилось его представление об игре, о мире, о привычной иерархии вещей. «Человечество — венец природы» — эта невысказанная, но фундаментальная уверенность, на которой строилось всё, трещала по швам. Его ум, отточенный на торговых сделках, искал привычные объяснения. «Чёртовы разработчики! Индийцы, что ли? Их страна была колонией… Вот и отыгрываются, заставляя игроков прочувствовать, что чувствовали их предки. Изощрённая месть через код». Но тут же мысль утыкалась в следующую стену: «А если разработчиков не было? Если правы те, кто говорит, что это не игра?»

На душе стало скверно, пусто и холодно. От этой «игры» человечество не откажется. Оно не понимает, что уже произошло — добровольно шагнуло в клетку, приняв её за игровую площадку. И не поймёт до тех пор, пока не станет поздно. Пока клетка не захлопнется.

— Даже если «Дивный мир» — игра, — голос Анта вернул его к реальности. Он говорил спокойно, без пафоса, словно констатировал погоду. — Разработчики создали не развлечение. Они создали модель. Точнейший симулятор контакта с расами, которые опережают тебя на столетия. На этой модели люди и должны учиться. И, кстати, пока что ведущие цивилизации ведут себя… корректно. Есть программы развития для новых планет. Есть кураторы. Да, они хотят прибыли, но не наглеют. Работают по правилам. Чем ты, собственно, недоволен?

Ант посмотрел на него прямо, и в его взгляде не было осуждения, только требование честности.

— Тем, что нас не принимают за равных? А с чего, спрашивается, нас должны принимать за равных? Мы для них — в лучшем случае любопытные дикари, в худшем — ресурс. Вспомни, как люди ведут себя, когда сталкиваются с кем-то слабее. С теми же гоблинами. «Атланты» свой тау-щит на обломках чужого храма ставят. Мы в своей колыбели — не ангелы. Почему ждём ангельского отношения от тех, кто старше, умнее и сильнее?

Каждое слово било точно в цель, разбивая последние иллюзии. Костик чувствовал, как внутри что-то сжимается, сопротивляется, но логика была неумолима. Она была, как парадный костюм — идеально подогнанной, холодной и неприятной.

— Ты… прав, — с трудом выдавил он из себя.

— В следующий раз я возьму с собой Павла, — продолжил Ант, возвращаясь к деловому тону. — Но его нужно подготовить. Не технически — морально. Объясни ему. Чтобы не было сюрпризов.

— Хорошо, — кивнул Костик, уже мысленно подбирая слова для молчаливого техника.

— И учти, что с Кетрис тебе придётся общаться и дальше. Справишься?

— Постараюсь, — ответил Костик, и это была не пустая фраза, а обещание самому себе. Он был торговцем. Он умел считать затраты и прибыль. Сейчас ему показали итоговую смету всего предприятия под названием «Человечество в Эйкумене». Цифры были пугающими, но отказываться от сделки было поздно. Оставалось — вести её грамотно.

Ант, глядя на его сосредоточенное лицо, мысленно задал себе другой вопрос. «А смогли бы так согласиться Олег или кто-то из его компании? Смогли бы они просто принять эту горькую пилюлю?» Сам он, конечно, никого из них к Кетрис бы не повёл. И дело не только в списках приглашённых рас на дверях магазинов, хотя и они стали бы проблемой. Эти списки — лишь симптом. Внешнее проявление того, как на людей смотрят здесь. Даже там, где списков нет, тебя обслужат в последнюю очередь, с вежливым, но ледяным безразличием.

Готовы ли к этому те, кто привык измерять силу в уровнях и очках урона? Те, кто видит в этом мире арену для подвигов? Выдержат ли они, когда поймут, что они не герои эпоса, а в лучшем случае — стажёры, а в худшем — живой инвентарь?

Костик, кажется, выдержит. Он переварил. Принял новые правила. Павел, с его молчаливой практичностью, — вероятно, тоже. Но другие… Другие могли сорваться. Обидеться. Потребовать «уважения». Устроить скандал. И одним таким скандалом можно было перечеркнуть всю тихую, кропотливую работу по наведению мостов.

Они вышли к космопорту. Огни «Звёздочки» мигали вдалеке. Ант почувствовал тяжёлую ответственность. Он вёл не только корабль. Он вёл через минное поле чужого мира тех, кто мог ещё не до конца понять, куда и зачем идёт. Его задача была не просто доставить груз. Его задачей было не дать своим же сорваться в пропасть, которую они, в своём ослеплении, могли даже не разглядеть.

— Ладно, — сказал он, хлопая Костика по плечу. — Завтра погрузка. Проверь всё по списку. И… спасибо, что выслушал.

Он пошёл к своему кораблю, оставляя торговца наедине с новыми, неудобными мыслями. Урок трезвости был усвоен. Теперь предстояло жить с его последствиями. И чем дальше, тем больше Ант понимал, что самая сложная битва в этом мире разворачивалась не с чужими расами, а внутри своих — за право видеть мир таким, какой он есть, без розовых очков и имперских амбиций.

Глава 19. Звёздная пыль и пепел

На установку и настройку всех пяти щитов ушло почти две недели. Две недели споров, кропотливой работы с местными жрецами (где договорились) и тяжёлого молчания (где не договорились, как у «Атлантов»). Но наконец всё было готово.

Церемония подключения напоминала странный гибрид технического запуска и языческого обряда. Прибыл старший Куратор кмер, тот самый, что когда-то одобрил «эксперимент» с пилотом-человеком. Он был краток, почти сух. Произнёс несколько напыщенных, заученных фраз о «великом шаге на пути интеграции в общество Эйкумены» и подключил центральный интерфейс к маяку Земли. Что происходило на том конце, земляне не видели. Но через несколько минут их визоры дружно завибрировали, и в воздухе раздался механический, но торжественный голос системы, дублирующий текст уведомления:

«Общность «Люди Земли» достигла Первого Уровня Развития.

Доступ к квоте на подключение новых игроков увеличен на 20%.

Поздравляем.»

Тишина повисла на секунду, а потом взорвалась рёвом. Это было официальное, системное признание. Не отдельных фракций, а всего человечества как единого целого в этом мире. Двадцать процентов — это сотни новых людей, которые смогут войти, помочь, освоиться. Настоящая победа. Настоящий праздник. Ант, стоя в толпе, ловил на себе хлопки по плечу, видел сияющие лица. В этот момент даже он позволил себе чувство глубокого, почти детского удовлетворения.

***

Новый приток игроков действительно оживил Лагерь и другие поселения. Появились свежие лица, новые идеи, энергия. А у Анта тем временем шла своя, деловая жизнь.

Всего три успешных рейса на Онсе и обратно — и гильдейский кредит был полностью погашен! В тот момент, когда последняя сумма списалась, на визор Анта пришло не просто поздравление от банка «Белых птиц», а целое произведение искусства – изящно оформленное, с тонким намёком на успех. И, что ещё интереснее, к нему прилагалось приглашение на празднование гильдейского юбилея. В нём были чётко указаны время, место в престижном районе Нотсе и, конечно, дресс-код. Ант, который как раз находился в городе в ожидании Ленга, тут же принял решение: дождаться бывшего командира и «упасть ему на хвост». Ему нестерпимо хотелось взглянуть на гильдию изнутри, пообщаться с теми, кто действительно управляет этой колоссальной машиной.

Но разговор с Ленгом вышел странным. Тот искренне, похлопал его по плечу, поздравил с закрытием кредита. И тут же, по-деловому, посоветовал… взять следующий.

— Для молодых торговцев у нас программа поддержки, — объяснил Ленг. — Беспроцентные кредиты, довольно крупные. Под залог корабля, конечно. Главное — укладываться в срок. Тогда и проценты тебе не начислят.

— Но… банк же не получает прибыли? — удивился Ант.

— Проценты платит гильдия, — коротко пояснил Ленг. — Это инвестиция. Ты возишь грузы по… непрестижным направлениям. С низкой маржой. Но гильдии — это нужно. Во-первых, даёт налоговые льготы. Во-вторых, новые направления могут неожиданно «выстрелить», а мы будем уже там. Но летать туда добровольцев мало. Вот и поддерживают таких, как ты или я.

Он протянул Анту небольшой серый жетон с выгравированным силуэтом птицы.

— Держи. Очередь на бесплатное ТО (техническое обслуживание) для «Звёздочки». Это тебе за рейсы на Землю. Не могли связаться, передали через меня.

Ант взял жетон. Кредиты. Бесплатное обслуживание. Подарки сыпались как из рога изобилия. Ленг был необычайно любезен, почти отечески заботлив. И от этого на душе становилось всё тревожнее. Потому что, когда Ант осторожно завёл разговор о юбилее, о приглашении, любезность мгновенно испарилась.

Ленг замялся, его уши нервно подрагивали.

— Видишь ли… В нашей гильдии состоят многие расы. И при приёме новых членов… у нас не принято акцентировать расовую принадлежность. — Он запнулся, подбирая слова. — Но дело в том, что мало кто… знает, что ты человек.

— Нотариус видел, — тихо сказал Ант.

— Есть те, кто в курсе. Но их немного. И… — Ленг не смог договорить.

— И лучше бы их так и осталось немного, — закончил за него Ант, и в его голосе прозвучала плохо скрываемая горечь. Перелеты в непрестижные районы, быстрый возврат кредита – всё это было лишь топливом для гильдейской машины. А для тех, кто ею управлял, он по-прежнему оставался аборигеном отсталой планеты. Его привечали за полезность, но не хотели видеть, входящим в парадную дверь.

— Да, — с облегчением выдохнул Ленг. — Для тебя же будет лучше.

— Да уж, — бросил Ант, разворачиваясь чтобы уйти. Противно. Унизительно. И самое мерзкое — в словах Ленга была своя, циничная правда.

— Постой, — окликнул его Ленг. — У меня просьба.

— Какая?

— Кетрис… ушла из экипажа. Решила обосноваться здесь. Сходи к ней. Думаю, она будет рада тебя видеть.

Ант, удивлённый и просьбой, и новостью, кивнул. Он и сам собирался её навестить, но теперь это звучало как поручение. И его удивляло не только это. Кетрис и бросить полёты? В их последнюю встречу он заметил, что её больше всего бесило именно то, что звездолёт летал без неё. Что-то здесь было не так.

Выйдя от Ленга, Ант стоял на оживлённой улице Нотсе, сжимая в кармане холодный жетон на бесплатное ТО. Он только что официально стал успешным, признанным торговцем. Но на празднике гильдии, подтвердивший его успехи, не нашлось места. Не потому что он плохой торговец. А потому что он - человек.

Это был новый урок. Можно купить тау-щиты. Можно заработать кредит доверия у системы. Но уважение — не купить и не заработать. Его можно только отвоевать. Или… перестать его ждать, найдя другую точку опоры. Он посмотрел в сторону района, где снимала квартиру Кетрис. Может, она, бросившая полёты, поймёт это лучше других. Или, наоборот, её решение станет для него новым, горьким открытием.

Он пошёл по адресу, чувствуя, как праздник от достижения окончательно сменяется привычной, тяжёлой трезвостью. Дорога к равноправию, как выяснилось, была вымощена не триумфами, а такими вот серыми, формальными приглашениями.

Район, где сняла квартиру Кетрис, был не шикарным, но респектабельным. Тихие улицы, аккуратные фасады зданий в стиле, который Ант мысленно определял, как «космический функционализм». Здесь жили не сливки общества, а середнячки: мелкие торговцы, гильдейские клерки, инженеры средней руки. Место говорило о статусе точнее любых слов: Кетрис не провалилась на дно, но и не взлетела к вершинам.

— Это я-то ушла из экипажа?! — выкрикнула Кетрис, и её голос, всегда такой ровный и насмешливый, дрогнул от ярости и обиды. Всё её спокойствие, вся надменная маска растаяли мгновенно. — Он меня выгнал!

И она расплакалась. Не тихо, не сдерживаясь, а громко, с надрывом, как будто прорвало плотину, за которой копилось слишком долго. Она буквально рухнула на диван, закрыв лицо руками, а слёзы текли ручьями по её бархатной шкурке, оставляя тёмные влажные следы.

Ант замер на мгновение, ошарашенный. Потом подошёл и сел рядом. Не говоря ни слова, он стал гладить её по спине, между лопаток, где ткань халата была тоньше. Такие жесты утешения, кажется, работали у всех рас.

Через некоторое время рыдания стали тише, потом превратились в прерывистые всхлипы, и наконец она смогла говорить.

— Ленг… Ленг решил жениться. А его невеста… Она решила, что я… что мы… — Кетрис с силой вытерла лицо рукавом. — Она приревновала. Ничего не было, ты же понимаешь? Мы были в одной команде и только. Но она настояла.

Она говорила с горьким изумлением, будто столкнулась с чем-то диким и необъяснимым.

— Ленг разорвал контракт. Без разговоров. Даже неустойку выплатил сразу, без споров. Чтобы я не появлялась.

И она снова разревелась.

— Всё оказалось просто и банально, — прошептала Кетрис, — У вас, у людей, так же?

— Да, — тихо ответил Ант. — У нас так же.

Оказалось, с материальной точки зрения всё было не так катастрофично. Кетрис уже устроилась на работу в какую-то мелкую торговую фирму. Платят немного, но на жизнь хватает. И от предложения Анта помогать с закупками и продажами она не отказалась — дополнительные деньги никогда не лишние. Но дело было не в деньгах.

— Ты же понимаешь, — говорила она, глядя в стену пустыми глазами. — Я на корабле была не из-за Ленга. И не только из-за денег. Мне… мне хотелось видеть звёзды. Другие миры. Чтобы были приключения. Я пришла в игру не для того, чтобы сидеть в конторе и сводить счета! Мы летали по задворкам, на ржавой «Звёздочке», и я ждала. Ждала, когда начнётся настоящее. А теперь… теперь у них новый корабль. Они полетят в Центр. Увидят столицу. А я… — Слёзы снова навернулись на её огромные глаза. — Я здесь. В этом провинциальном болоте.

Ант слушал, и его собственное разочарование от гильдейского юбилея вдруг показалось мелким, почти пошлым. Его не пустили на праздник. Её лишили неба.

— Заработаешь денег и поедешь туда туристкой, — сказал он, стараясь звучать убедительно. — Столица никуда не денется.

Но слова были пустыми. Он это понимал, и она понимала. Вместо этого он, почти неосознанно, сосредоточился. Не на «Приказе», нет. На чём-то тёплом, тихом, успокаивающем. Он посылал ей не образы, а само ощущение тепла, безопасности, простой человеческой (если это слово тут уместно) солидарности. Как будто обнимал не физически, а ментально.

И это сработало. Кетрис постепенно успокоилась. Её дыхание выровнялось. Она стала рассказывать уже о бытовом: о сослуживцах в конторе, о том, как записалась в секцию танцев, о своём забавном партнёре-представителе расы, похожей на гибкого грызуна, о сложных па, которые они разучивали. Это были рассказы о том, чем она пытается заполнить дыру, оставшуюся после неба.

***

От Кетрис Ант уходил уже поздним вечером. Солнце Онсе давно ушло за горизонт, но улицы освещали мягкие шары фонарей, разгоняя тьму. Разумных стало намного меньше. Город выдыхал, затихал, готовясь к ночи.

Он спешил, его ждал его корабль, его «Звездочка». Корабля, который был теперь не просто транспортным средством. Он был убежищем. И, возможно, единственным местом в этой вселенной, где можно было попытаться сохранить что-то настоящее. Даже если это «настоящее» было всего лишь тихой солидарностью двух потерявшихся чужаков, один из которых не мог попасть на праздник, а другая — не могла вернуться к звёздам.

До космопорта было недалеко. Ант не спеша шёл по почти пустынной вечерней улице, ещё не остыв от тяжёлого разговора и странной, хрупкой близости, возникшей между ним и плачущей кмершей. Воздух Онсе был прохладным, пахнущим озоном и чужими специями.

Вдруг его обогнало странное существо. Оно передвигалось рывками, будто собранное из деталей разного конструктора: конечности — длинные палки, соединённые шаровыми шарнирами, туловище — угловатый каркас. На круглой голове сидела помятая шляпа. Длинное пальто болталось на худом теле. Существо беспрерывно бормотало, размахивая узловатыми руками:

«Не трогайте меня. У меня контракт без смерти. Меня нельзя убивать. Я не заключал контракты со смертью…»

Оно пробежало мимо, запахло озоном и страхом, и юркнуло в дверь ближайшего полицейского участка.

- Псих, — мелькнуло у Анта. — Или игрок с очень… своеобразным аватаром.

Но следом, почти бесшумно, его обогнали двое. Одетые в неброскую, сероватую униформу, они двигались стремительно и тихо, перебрасываясь шипящими фразами:

— Ты этого хотел? А если копы его на машине отвезут?

— Да в психушку отвезут, нужен он им, как же, — отрезал второй.

Они проскользнули мимо, разошлись в разные стороны и замерли в ожидании. Один притворился, что изучает объявления на столбе, другой зашёл в круглосуточную булочную. Ант заметил, как продавец-кмер внутри что-то сказал, и «серый» вышел оттуда с пустыми руками. «Даже его не обслужили… Значит, и их раса не в фаворе», — отметил про себя Ант.

Вскоре странное существо вышло из полицейского участка. Оно уже не кричало, а тихо, понуро побрело к скамейке у самого здания и село, бессильно свесив свои палочкообразные руки. Преследователи снова переглянулись, что-то яростно прошептали друг другу и снова расселись по наблюдательным постам. Ант почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Это была не случайность. Это была охота.

Он замедлил шаг, прислушиваясь уже не ушами. Он настроился на эмоциональный фон, поймал знакомые ноты раздражения, злобы, профессионального азарта. Мысли двух «серых» донеслись до него, как грязные брызги:

«Мазила, мразь! Теперь гоняйся за этим пугалом! Теряй время! А копы… копы теперь нас на заметку взяли. За пугало ничего не будет, а нам от них не отцепиться. Всё из-за него, твари! Пристрелить мало…» — бушевал один.

«Зануда! Сам спугнул клиента, а теперь на меня вешает! Я в этом городе хотел… Тварь, тебя бы пристрелить!» — вторил ему второй, переполненный такой же ядовитой злобой, но направленной уже на напарника.

Их чувства были полны лишь взаимными претензиями и досадой на сорванную операцию. Сама «жертва», это странное, бормочущее создание, была для них просто «клиентом», обезличенным объектом, помехой в выяснении отношений.

К скамейке подошел полицейский, что-то коротко сказал. Существо беспомощно поднялось и поплелось прочь по улице, уже не размахивая руками, просто таща своё угловатое тело. Охотники, почти синхронно, тронулись за ним. Ант, стиснув зубы, последовал за ними.

Убийцы. Среди бела дня. Полиция отпустила жертву, не поверила или не стала вникать. И теперь они доведут дело до конца, как только отведут её подальше.

Жертва брела по оживлённой улице, преследователи держались на почтительном, но смертоносном расстоянии. Ант настраивался, ловил их ментальный след. Следить за двоими одновременно было невероятно сложно. Их разделяла улица, их заслоняли прохожие. Но их объединяло одно — кипящее, обоюдное раздражение, которое звенело в эфире, как камертон. И Ант поймал эту общую ноту.

Он никогда не делал ничего подобного. Не пытался раскачать уже готовый, самостоятельный конфликт. Но сейчас его охватила холодная ярость. Кетрис, лишённая неба из-за ревности. Это существо, которое сейчас лишат жалкого существования из-за какого-то «заказа». Весь этот мир, где жизнь ничего не стоила. Он сосредоточился на этой общей волне взаимной ненависти. И не подавил её. Не успокоил. Он раскрутил ее. Влил в неё свою собственную ярость и отвращение.

Один из «серых» мысленно, почти рефлекторно, навёл воображаемое оружие на своего напарника через улицу. В его сознании вспыхнула ясная, простая картинка: палец на спуске, цель в перекрестье. «Сдохни, ублюдок, всё из-за тебя!»

Его напарник, поймав этот взгляд, прочёл в нём намерение. «Ах ты тварь! Думаешь, я тебя боюсь?»

Ант поймал этот момент синхронности, этот пик ярости, направленной уже не на жертву, а друг на друга. И он вложил в него всю силу своего «Приказа». Не конкретное действие. А разрешение. Снятие последних запретов. Превращение мысленного «хочу убить» в моторный импульс «убиваю».

Приказ пробил сознание двух существ одновременно, резонируя с их собственной, уже готовой ненавистью. Он не создал её. Он легализовал. Дал внутреннее разрешение.

Раздалось два почти слившихся хлопка. Резких, сухих, негромких. Кто-то на улице вскрикнул. Ант замер, ощущая, как внутри у него всё оборвалось и похолодело.

Он не видел, куда именно стреляли. Не видел, кто упал. Но в ментальном эфире два ярких, яростных сигнала разом погасли, сменившись сначала шоком, а потом быстро тающей, липкой пустотой. Он потерял слишком много маны, он выплеснул ее всю и голова закружилась.

Глава 20. Найденный аналитик

Жертва оглянулась. На мостовой, в лужах быстро темнеющей жидкости, больше похожей на масло, чем на кровь, лежали два бесформенных комка в серой униформе. С такого расстояния даже дилетанты не промахнулись бы, а эти были профессионалами. Эрвин (так правильно называлась его раса) знал за кем шли эти профессионалы, он знал, чего они хотели. Но почему стрелки обратили оружие друг против друга? Кто заставил их поменять цель? И тут он увидел, что в конце улицы, оседал на камни другой разумный, он был бледен как полотно, и кажется потерял ориентацию.

Мысли пронеслись со скоростью света, догадка была необычайной, но позволила сложить все детали вместе. В погоню вмешался маг, к такой мысли пришел эрвин, но этот маг потратил слишком много энергии. К такой догадке пришел бы любой из его расы и к ней может прийти хороший полицейский. Потому он не стал разглядывать тела, вглядываться в лица свидетелей или следить за полицейскими, выскакивавшими из-за угла с характерным цоканьем подошв по камню. Он рванулся к оседающей фигуре.

Маг – молодой, странно одетый, явно не местный – почти падал, упираясь ладонью в стену. Его взгляд был мутным, невидящим.

— Держись, — прошипел эрвин на ломаном всеобщем, хватая Анта под локоть. Тот вздрогнул, но не оказал сопротивления. Ноги мага заплетались, как у новорождённого зверька.

— Идём. Быстро.

Им повезло. Ближайшая дверь, неприметная, покрашенная в цвет стен, не была заперта. Эрвин втянул Анта внутрь, захлопнув створку плечом. Они оказались в узком, гулком коридоре, пахнущем пылью и старой синтетикой. Впереди виднелся прямоугольник света – второй выход.

Ант шатался, но уже не падал. Эрвин, почти волоча его, протащил к противоположной двери. Они попали во двор, заваленный ящиками непонятного назначения, миновал арку, поросшую синеватым мхом, и вынырнули в тишину небольшого парка. Здесь эрвин усадил мага на первую попавшуюся скамейку из светлого, тёплого материала и рухнул рядом, переводя дух.

Ант приходил в себя. В висках стучало, во рту стоял вкус гари и железа. В «Приказ» он вложил слишком много – ярость, отвращение, и, конечно же, ману. Приказ двоим, резкий, примитивный, но… сработавший. А вот что было потом – помнилось смутно, будто сквозь толстое, мутное стекло. Никогда ещё он не выплёскивал столько сил одним махом. Так и помереть недолго, мелькнула дикая мысль.

— Маг, — тихо, но чётко произнёс эрвин. Ант повернул к нему тяжелую голову. Существо рядом было худым, с вытянутым, подвижным лицом, большими заострёнными ушами и глазами цвета старого золота. Сейчас в этих глазах читалась смесь благодарности, страха и профессиональной оценки. — Ты спас меня. Я вытащил тебя. Но ты рисковал всерьёз, а я – нет. Копы не поймут, что был маг. Маги встречаются… редко. Им не поверят, что маг спас эрвина. Но ты зря рисковал.

— Почему? — Ант выдохнул слово, будто выплюнул камень.

— Заказ на меня остался, — почти беззвучно, обречённо прошептал эрвин. Его длинные пальцы нервно перебирали складки поношенного плаща. — Будут другие. Найдут. Идём, а то вдруг кто видел, куда мы свернули.

Они поднялись, и Ант, к своему удивлению, почувствовал, что ноги держат. Слабость отступала, сменяясь леденящей пустотой внутри. Они зашагали вглубь парка, по дорожкам, подсвеченным мягким светом шаров, парящих в воздухе.

— Я прилетел с Онфиса, — заговорил эрвин, и его речь сразу стала быстрой, эмоциональной, руки снова задвигались, будто рисуя в воздухе схемы его злоключений. — Потратил триста эльвов на билет и легализацию! — Ант мысленно прикинул: сумма была космической, месячное жалованье капитана. — Но они нашли меня и здесь. Поверь, мой контракт был «без смерти»! Я всегда заключаю только такие!

Анту стало интересно. «Контракт без смерти» – звучало как нелепость в этом жестоком мире.

Эрвин, представившийся как Эрг, говорил сумбурно, но Ант, привыкший выхватывать суть из потока сознания кмеров, начал улавливать суть.

Оказалось, эрвины – раса «перезагружаемых» аналитиков. В некоторых случаях их можно убивать. Они воскресают через определённое время на специальных станциях, но с потерей памяти. Разовое убийство стирает несколько дней, иногда недель. Три последовательных смерти – и эрвин забывает все до трёх месяцев жизни. Пять – целый год. Вместе с памятью уходят навыки, падают уровни квалификации. Чистка памяти через убийство – легальная, хотя и дорогая процедура, обычно прописанная в контрактах на доступ к чувствительной информации.

— Но я никогда не подписывал таких пунктов! — почти выл Эрг, ломая руки. — Я всегда брал «без смерти»! Зарабатывал меньше, но… память дороже. Мой друг, он… он после одной гибели забыл пять лет. Пять лет! Женился, родил детей – и всё стёрто. Он смотрит на них, как на чужих. Я не хочу такого.

— И кто-то просто решил тебя «почистить» без контракта? — уточнил Ант, и холод внутри стал ещё глубже. Здесь даже в законах были дыры, в которые проваливались жизни.

— Видимо, да. Я что-то увидел, услышал… не знаю даже, что. Может, и не я. Может, ошибка. Но заказ есть.

Ант слушал, и в его уставшем мозгу, словно щёлкнул тумблер. Справочник. Аналитик. Существо, умеющее работать с огромными массивами информации и давать точные ответы. То, чего землянам отчаянно не хватало в этой вселенной фильтров и запретов. За такое стоило побороться.

— Тебе надо бежать. Прятаться, — сказал Ант, и его голос приобрёл металлический оттенок решимости. — Заказ не вечен. О нём забудут. А у меня… есть корабль. И мир, куда ещё не дотянулись щупальца твоих недругов. Новая планета. Земля.

— Земля? — Эрг на мгновение замер, его золотые глаза сузились. Он потыкал пальцем в свой визор – элегантный браслет, тоньше человеческого. Лицо вытянулось от изумления. — Нет данных… А, стоп. Новый мир, открытый кмерами… год назад. Доступ ограничен. Категория «развивающаяся цивилизация, протекторат». Капитан… — Он взглянул на Анта с новым интересом. — Это ты?

— Я. Ант. Капитан «Звёздочки», такой вот, — Ант махнул рукой, изображая скромность, которой не чувствовал. — Лети со мной. На Земле тебя найдут не скоро. Если найдут вообще.

Эрг забурлил. Его страх будто испарился, сменившись азартом первооткрывателя.

— Новый мир! Некаталогизированные данные! Правовые коллизии протектората! Да, да, пошли на корабль! Немедленно! Там и договоримся!

На борту «Звёздочки», в тесной каюте капитана, пахнущей озоном и старым пластиком, был заключён контракт. Эрг выложил его проект через визор на стену – текст на всеобщем, пестревший уточнениями и подпунктами. Ант, вспомнив лаконичный ужас первого контракта с «Восходом», оценил разницу: здесь всё было про права, а не про штрафы.

Суть: Эрг получал убежище на корабле и на Земле, питание, базовое снаряжение и, главное, защиту со стороны Анта. Взамен он обязывался посвящать один стандартный час в сутки ответам на любые вопросы людей, (персоны не указывались) – правдиво, полно, в пределах своей специализации, и выполнять дополнительные заказы от глав фракций и капитана звездолета Анта, требующие для выполнения не более 4 часов в сутки.Рабочий день в 5 часов вызвал у Анта лёгкий приступ иронии, но спорить он не стал – боялся спугнуть уникальный «информационный артефакт».

К сожалению, выяснилось, что специализация Эрга узка: он был юридическим справочником-аналитиком. Законы, подзаконные акты, прецеденты, договорные коллизии тысяч миров Эйкумены – это к нему. Принципы работы нуль-перехода, квантовая физика кмеров или биология голубых мхов – нет. На вопрос об устройстве двигателей ЛП-225 Эрг, покопавшись в визоре, выдал сухое: «Данная информация относится к категории «ограниченного распространения». Не является полностью закрытой, доступна для изучения в аккредитованных научных центрах Кмерской Лиги, но исключена из общедоступных сетей по соображениям…» – и понёс далее, цитируя какой-то космический закон.

Но даже узкий специалист был сокровищем. Земляне в Эйкумене были слепы. Их визоры фильтровали информацию по расовому признаку. Эрвины же, особенно такие педанты, как Эрг, имели глубокий доступ в своих областях и феноменальную способность к сопоставлению данных.

Когда последний пункт контракта был согласован и скреплён ментальным сканированием (оказывалось, у эрвинов и это было прописано в кодексе), Ант откинулся в кресле и с иронией спросил:

— Ну что, советник? Теперь ты у меня в штате. Какой первый совет на новом месте работы?

Эрг стал серьёзен. Его золотые глаза пристально смотрели на Анта.

— Ты – маг. Но слабый. И неопытный. Магов не любят. Их боятся. Чем меньше разумных будут знать о твоей… особенности, тем дольше и спокойнее ты проживёшь. Никому не говори, что ты маг. И никогда, слышишь, никогда не рассказывай, как спас меня сегодня. Можешь сказать, что нашёл меня в доках, потерявшегося, без работы и без денег. А это, — он печально развёл руками, — чистая правда. Денег у меня не осталось.

Ант молча кивнул. Холодная логика звучала в каждой фразе эрвина. «Расскажи, как я стравил двух убийц пси-приказом, так или на испытаниях замучают, или на стол к местным инквизиторам положат. А если не положат – будут сторониться как чумного. Или наоборот – начнут что-то просить, требовать, шантажировать…» Нет, молчание было единственной броней.

— Второй совет, — продолжил Эрг, уже деловым тоном. — Мне нужен доступ к вашим земным правовым базам, историческим хроникам, любым договорам с кмерами. Чтобы консультировать адекватно, мне нужно понимать контекст вашего мира. Без этого мои советы будут абстрактны.

— Договорились, — сказал Ант, глядя на это странное, паническое, но невероятно ценное существо. У него появился свой «оракул». Правда, оракул специализировался на налоговых кодексах и процессуальных нормах, боялся потерять память и только что едва не стал жертвой заказного убийства. Но это был его оракул.

Ант смотрел на экран, где виднелись огни Носе. Где-то там разбирались с двумя трупами. Где-то искали свидетелей. А он увозил с собой живую тайну и новую проблему. Но также – и ключ. Крошечный, узконаправленный, но ключ.

— Ну что, Эрг, — сказал он, выводя корабль на орбитальную дорожку. — Добро пожаловать в команду. До Земли лететь недолго. Немного больше недели. Но два 0-перехода. Потому летим с кмерским караваном. Хотя караван – это громко сказано. Еще три торговых корабля и два охранника. Но после первого 0-перехода попадаем в дикие места, потому охранники нужны. Вылетаем завтра утром. А сейчас идем, представлю тебя команде и покажу твою каюту.

Глава 21. Второй бой за "Звездочку"

Свободные дни между караванами к Онсе были к сожалению, нередкими, а в одиночку Ант летать боялся. Пираты были не придуманной угрозой. И в промежутках между полетами к Онсе, Ант нанимался в «почтальены».

Кмеры, при всей своей технологической мощи, оказались прагматиками до мозга костей. В поясе астероидов, находящегося в солнечной системе, они расставили с десяток автоматических станций – угловатых, бездушных крабов, методично выгрызавших породу и складировавших ценную руду в контейнеры. Каждая станция вела лог – терабайты телеметрии, данных о добыче, диагностики систем. Передавать это на планету в реальном времени было накладно даже для них. Проще оказалось раз в несколько дней отправлять за всеми этими отчётами звездолёт.

«Звёздочка», как самый проворный и, главное, недорогой (для кмеров) аппарат в системе, идеально подошла на роль космического почтальона. Анту эта работа нравилась. Она была простой, монотонной и давала ему то, чего он так жаждал – полный контроль над своим кораблём в открытом космосе, вдали от любопытных глаз и начальственных указаний Латникова.

А ещё она давала прекрасную возможность для прокачки. Как выяснилось, игровая система была благосклонна к тем, кто садился в кресло пилота с «чистым» слотом вспомогательной специальности. Игра заманчиво предлагала: «Доступна профессия: Пилот (вспомогательная)». А учитывая, что на 30-м и 50-м уровнях открывался дополнительный слот, желающих «покататься с ветерком» и получить заветную строчку в профиле было хоть отбавляй.

Ант быстро устал от восторженных новичков, видевших в нём не учителя, а живой билет в космос. Он с облегчением скинул отбор претендентов на Латникова, оставив за собой только обучение. Теперь он брал в рейс только тех, кого ему присылало начальство. Чаще всего это были перспективные ребята из числа пациентов центра, для которых пилотирование становилось частью реабилитации. Реже – «платники», чьи места в игре были куплены за солидные деньги.

Сегодняшним учеником был как раз такой «платник». Пётр, сын какого-то земного олигарха, купившего сыну место в «Дивном мире» как экзотическую игрушку. Мальчик был неглуп, но избалован и воспринимал всё как развлечение. Его восторг от видов космоса уже начинал действовать Анту на нервы.

– Вау! Смотрите, ещё один астероид! А там, кажется, станция! – Петр тыкал пальцем в экран, хотя всё было прекрасно видно на главном дисплее.

– Вижу, – сухо ответил Ант, совершая плавный разворот. – Забираем данные с КС-7. Станция «Молот-4» не ответила на запрос, отметил её в отчёте как неисправную. Контейнеры заполнены на станциях «Долото-1» и «Наковальня-3». Осталось проверить последние три.

Работа шла своим чередом. Петр, после очередного удачного сближения и съёма данных, ликовал: он только что получил пятый уровень во вспомогательной специальности «Пилот». Его энтузиазм, впрочем, заметно испарился, сменившись глубокой усталостью. Прокачка давалась не просто – система требовала реального навыка, концентрации. Теперь Петр сидел, обмякший, похожий на выжатый лимон, и блаженно смотрел в потолок.

– Всё, капитан, я готов. Мозги кипят.

– Добро, – Ант взял управление на себя. – Спина кресла откидывается, можешь вздремнуть. Летим домой.

Он развернул «Звёздочку» носом к голубоватой точке Земли-2 и дал слабый импульс двигателей. Корабль стал плавно двигаться к планете. В кабине царила умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь мягким гулом систем. Ант позволил себе расслабиться, наблюдая, как растёт в иллюминаторе знакомый силуэт.

Откуда они взялись, он не понял.

Сначала на радаре появились две метки, быстро сближающиеся с его курсом. Ант нахмурился. Добытчики? Такие, как бывший экипаж Ленга? Но почему их двое? И почему они выходят на сближение так настойчиво, почти агрессивно?

Инстинкт подсказывал, что что-то не так. Он открыл общий канал связи, стараясь, чтобы голос звучал спокойно:

– Неопознанные корабли, это земное судно «Звёздочка» на регулярном рейсе по обслуживанию станций. Укажите ваши позывные и цели.

Ответ пришёл почти мгновенно. Металлический, лишённый интонации голос, говорящий на кмерском:

– Земное судно «Звёздочка». Немедленно измените курс. Следуйте по заданным координатам.

На экран поступил пакет данных с параметрами новой траектории. Она уводила далеко в сторону от Земли, в глубь пояса астероидов.

– Запрос неясен, – попытался парировать Ант, чувствуя, как по спине пробегает холодок. – У меня задание от Центра «Восход». Требую разъяснений.

Ответом был короткий, предупреждающий залп из корабельного орудия. Снаряды (или энергетические импульсы – Ант не разобрал) просвистели в опасной близости от корпуса, осветив кабину на мгновение багровым отблеском.

Внутри у Анта всё похолодело. Это была не проверка. Это было нападение.

Рядом ахнул Петр. Мальчик вжался в кресло, его лицо побелело. Глаза, полные ужаса, были прикованы к экрану, где две враждебные метки теперь висели, словно хищники.

– Ч-что это? – прошептал он, и его голос сорвался на визгливую ноту. – Что они хотят? Это же игра… это же игра, да?..

Паника, липкая и иррациональная, начала захлёстывать его. Она волной дошла и до Анта, угрожая парализовать и его.

– ЗАТКНИСЬ! – рявкнул Ант такой интонацией, от которой Петр физически дёрнулся, будто от удара. – Брысь отсюда! В жилой отсек! Сиди там и не высовывайся!

Резкость команды, окрик учителя, сработали. Петр, словно на пружинах, выскочил из кресла и кинулся к двери, ведущей в жилые помещения.

Резкий окрик привёл в чувство и самого Анта. Он вцепился в штурвал, переводя корабль на навязанный курс. Не доверяя автопилоту, он вёл «Звёздочку» вручную, стараясь ощутить каждое движение, каждую вибрацию. Мозг лихорадочно работал.

Охотники. Они загоняют дичь. Дичь – это я. Мой корабль.

Он попытался прощупать пространство вокруг, используя свой зарождающийся пси-дар. Сначала наткнулся на бурлящий комок страха Петра – тот сидел в каюте, дрожа и бормоча что-то себе под нос. Оттолкнулся. Пытался пробиться дальше, сквозь холодный металл корпуса, через безвоздушную пустоту. Расстояние, два чужих, возможно, экранированных корабля – всё мешало, всё путало сигналы.

Но он тренировался не зря. Тренировался чувствовать разум сквозь стены станции, сквозь недоверие кмеров. Сосредоточившись, отсекая собственную дрожь, он наконец нащупал их.

Два… нет, три источника сознания на ближайшем корабле. Два – на втором. Охотники. Их эмоции были похожи на мутный, возбуждённый кипяток: азарт удачной охоты, расчёт, жадность.

«Дичь подчинилась! Молодец, Скиф, хорошо припугнул.»

«Не придётся сбивать. Кораблик почти целый будет. Премия будет знатная.»

«Главное – не уронить. Аккуратно вести. Заказчик хочет, чтобы земляне остались без транспорта. Сбить или угнать – неважно. Лишь бы не у них.»

Обрывки мыслей, чувств, намерений. Ант ловил их, как обрывки радиопереговоров в помехах. Заказчик. Кому мы мешаем? Кмерам? Другим игрокам? Сейчас это было неважно. Важно было выжить.

«Звёздочка» летела по заданному курсу, а Ант рыскал сознанием по вражеским кораблям, ища слабое звено. Наконец поймал одного – того самого «Скифа», стрелка, который сделал предупредительный выстрел. Тот следил за «дичью», его сознание было напряжённой струной: нужно держать цель в страхе, не дать ей взбрыкнуть, но и не подбить случайно. Сквозь уверенность пробивался тонкий, как лезвие, страх – а вдруг не справится? Вдруг дичь сделает что-то глупое и придётся стрелять на поражение, портя ценный трофей?

Ант ухватился за эту трещинку. Он стал раскачивать внимание стрелка, раздувать его неуверенность. Не командами, а намёками, смутными образами: «Она вот-вот рванёт в сторону… Смотри, она дёргается… Не уследишь… Опоздаешь…»

Параллельно он нащупал пилотов. Они были сосредоточеннее, увереннее в себе. Их связывал общий, почти спортивный азарт – слаженная работа, преследование, близкая добыча. Их умы были синхронизированы, как движения в танце.

И в этот общий, объединяющий их азарт, в этот коллективный импульс «взять!», Ант вложил свой собственный, чужеродный импульс. Не мысль, а чистое, примитивное действие, вырванное из контекста.

«ВВЕРХ!»

Мгновенный, неосознанный ментальный рывок. Реакция на внезапную угрозу снизу, на мнимую атаку. Два корабля охотников, синхронные в своих манёврах, дружно дёрнули носы вверх, относительно своего положения.

Ант в ту же секунду швырнул «Звёздочку» вниз, в «яму», которая образовалась под ними.

И почти одновременно отправил второй, уже адресный импульс в сознание нервного стрелка «Скифа», чья рука лежала на спусковом крючке, а внимание было расшатано до предела:

«ЗАЛП!»

Это не был приказ. Это было снятие последнего тормоза. Разрешение на то, чего он боялся больше всего – на выстрел, который всё испортит.

Корабли охотников рванули вверх. «Звёздочка» провалилась вниз. Стрелок, повинуясь внезапной, панической команде (своей ли? чужой?), нажал на спуск.

Очередь трассирующих снарядов, предназначенная для урезонивания «дичи», прошила пространство, где только что была «Звёздочка», и врезалась в борт второго корабля, который как раз подставлял его, заходя на синхронный вираж.

Эффект был сокрушительным. Подбитый корабль, потеряв управление, беспомощно кувыркнулся и врезался в своего напарника, который не успел сманеврировать.

Ант не видел подробностей. Он не оглядывался. Всё его существо, каждая клетка, были сконцентрированы на одном: ДОМОЙ. Он выжал из двигателей «Звёздочки» всё, на что они были способны, рванувшись к спасительной голубой точке. Радар за спиной был чист. Погони не было.

Только когда в иллюминаторе уже чётко вырисовывались континенты Земли-2, а система опознавания «Землянск» запросила позывные, Ант позволил себе разжать челюсти. Во рту был вкус крови – он прикусил щеку. Руки дрожали мелкой, неконтролируемой дрожью.

Он был жив. Корабль был цел. А в жилом отсеке сидел перепуганный мальчик, который надеялся на то, что это всего лишь игра.

Ант провёл ладонью по лицу, смахивая липкий пот. В глазах стояли две ослепительные вспышки – реальные или воображаемые, он уже не знал.

«Они хотели оставить нас без корабля, – тупо думал он, глядя на приближающуюся планету. – Значит, кому-то мы очень мешаем. Или станем мешать.»

Он понял главное: тихие, монотонные рейсы за данными закончились. Началась охота. И теперь он был в ней дичью.

Глава 22. Совет в кабинете Латникова

«Звёздочка» приземлилась на посадочную площадку «Землянска» под перекрёстные взгляды техников и охраны. Обычная рутина – проверка систем, выгрузка данных – сегодня казалась невыносимо медленной. Он не пошёл в ангар, не стал переодеваться. Прямо в лётном комбинезоне, пропахшем озоном и холодным потом, он вместе еще с перепуганным Петром сел в служебную машину с автопилотом, которая доставила их прямо к воротам «Нового Улья», Петр за время поездки слегка пришел в себя, он о чем-то хотел спросить Анта, но тот лишь мотнул головой: «Потом».

Он спешил к административному корпусу. Его гнали внутренний мандраж и необходимость немедленно выложить всё Латникову. Кто-то охотился на его звездолет. Это был не просто инцидент – это была декларация войны.

Хорошо еще, что Латников был в игре. Секретарша в приёмной, обычно бдительная и строгая, на этот раз лишь кивнула ему, увидев его лицо. Дверь в кабинет была приоткрыта. Ант, не стуча, толкнул её и замер на пороге.

Кабинет Латникова, обычно аскетичный и просторный, сегодня был переполнен. Душный воздух гудел от приглушённых, но напряжённых голосов, звучавших на разных языках. Преобладал английский, но слышались и другие. Ант узнал многих присутствующих: это были ключевые игроки из различных фракций. Главы фракций пользовались кмерскими механическими переводчиками – удобной чужеземной техникой, позволяющей общаться с любым, чей язык был загружен в устройство.

Некоторых Ант уже знал. Вон высокий, плечистый блондин с холодными голубыми глазами – Ганс, глава немецко-скандинавской фракции «Викинги» (название фракции, конечно, отображалось на языке ее членов, но переводчик Анта уже успел перевести). Рядом с ним – щуплый, нервный Майкл, представитель альянса других европейских гильдий. У окна, с невозмутимым видом созерцая дымящуюся чашку, стояла Джен Си, лидер самой многочисленной китайской фракции «Великая Стена». Ещё с десяток незнакомых лиц, по выражению и осанке, явно не были рядовыми игроками. Названия фракций, конечно, отображались на языке их членов, но переводчик Анта уже успел их перевести.

Все они обернулись на его появление. Взгляды – оценивающие, подозрительные, усталые – скользнули по его засаленному комбинезону и остановились на лице.

Латников, сидевший за своим столом, казался высеченным из гранита. При виде Анта в его глазах мелькнуло что-то вроде облегчения, немедленно сброшенное железной самодисциплиной.

– Антон. Вовремя. Закрывай дверь и садись. Если есть силы – слушай.

Ант молча прикрыл дверь, отыскал свободный стул у стенки и опустился на него, чувствуя, как события начинают обретать чудовищные, не виданные им ранее масштабы. Он собирался рассказать о двух кораблях-охотниках, а попал на… совет вождей?

– …так вот, – говорил краснолицый мужик с окладистой бородой, чью фракцию «Атланты» Ант знал лишь по слухам. – Мои ребята уже месяц только тем и занимаются, что отбиваются от этих… орков! Тау-щит на третьей станции держится на честном слове и изоленте! А теперь вы мне заявляете, что надо ещё и скидываться на его капитальный ремонт? Так может, вы сначала скинетесь на патроны и регенерацию моим пацанам, которые там кровь проливают?!

– Твоя фракция в свое время отказалась договариваться с орками, снесла их храм, а теперь винит обстоятельства, – спокойно, но с металлом в голосе парировал Латников. – Ответственность – тоже твоя. Мы все пользуемся защитой системы. Если она падёт из-за твоего участка – пострадают все.

– С орками невозможно договорится. Вы договаривались с гоблинами и ильменями, они более дружелюбны к людям. – взорвался Борис. – Раньше, когда кмеры маяком рулили, потребности в общения с орками не было! А теперь они просто над нами издеваются!

И тут Анту начало доходить. Обрывки фраз, гневные реплики, кивки в сторону окна, за которым виднелся знакомый пейзаж – он сложил пазл.

На Землю-2, на их Землю, было совершено нападение. С воздуха. Те самые два корабля, что напали на него? Или другие? Они не просто «порезвились». Они пролетели на бреющем, расстреляли три поселения новичков, спалили священную для многих Рощу Первооткрывателей и отравили озеро Шпиль – главный источник пресной воды в регионе.

Как они прорвались? Где щиты? Оказалось, что в день атаки два из пяти генераторов планетарного щита были отключены. Один из них – тот самый, за который сражались «Атланты» – был сильно повреждён в результате очередного налёта орков и потому был отключен, а один из щитов – как раз находился на плановой профилактике. А три щита… просто не справились с нагрузкой.

А кмеры? Кмеры, при первых признаках угрозы, мгновенно накинули свой локальный, бриллиантовый купол над собственным анклавом. И наблюдали оттуда, как горят человеческие поселения. А когда делегация в панике прибежала к ним, те вежливо и чётко объяснили: система планетарной защиты передана людям в управление. Её работоспособность – ваша головная боль. Не можете обеспечивать – заключайте договор с нами о военном патрулировании и экстренном прикрытии. Услуга, разумеется, платная. Очень. Она потребует размещения на орбите как минимум одного кмерского боевого корабля. На постоянной основе.

– Они нас в колонию превращают! – выкрикнул кто-то с места. – Сначала «поиграйте», а как что – так платите!

– А что делать? – развёл руками Майкл. – Мы не можем позволить себе ещё одну такую атаку! Мои люди в панике! Новые игроки вообще отказываются выходить из безопасных зон!

– Значит, надо скидываться на ремонт всех щитов и создавать общий фонд обороны, – твёрдо заявила Джен Си. Её тихий голос заставил всех прислушаться. – И договариваться с орками у третьей станции. Любой ценой.

– Договаривались! – зарычал Борис. – Они и слушать не хотят! Там, где наша станция, у них раньше капище было. «Место силы». Они требуют убрать «железную пакость». Никакие подарки, никакие обещания не работают. Они нам просто не верят.

И вот тогда Ант понял всё. Не просто нападение на его корабль. Это была часть одной цепи. Кто-то очень хотел дестабилизировать человеческие поселения. Вывести из строя защиту. Посеять панику. Или спровоцировать людей на полное подчинение кмерам за «защиту». Его «Звёздочка», способная относительно свободно летать и, самое главное, позволяла торговать с планетой Онсе, создавая хоть какую-то экономическую независимость. Так же мешала.

Латников поймал его взгляд.

– Антон. Твой отчёт о полёте. Кратко.

Все взгляды снова устремились на него. Ант встал. Голос, к его удивлению, звучал ровно и глухо.

– На обратном пути с облёта станций пояса астероидов «Звёздочку» перехватили два неопознанных корабля. Не кмеры. Они имели оружие на борту и принудили меня изменить курс, угрожая обстрелом. Цель, как я понял из… их настроений, – захват или уничтожение корабля. Чтобы земляне остались без космического судна.

В комнате воцарилась мёртвая тишина.

– И как ты ушёл? – тихо спросил Ганс.

– Им… не повезло, – Ант выбрал слова с осторожностью ювелира. – Во время манёвра они столкнулись друг с другом и потеряли управление. Я смог уйти.

Он не стал говорить о пси-воздействии.

– Столкнулись? – скептически протянул Майкл.

– Я не разбирался, – солгал Ант, глядя в стену. – Уходил на максимальной.

Латников смотрел на него долгим, пронизывающим взглядом. Он явно не купился на «не повезло», но кивнул.

– Значит, атака на планету и нападение на твой корабль – звенья одной цепи. Кто-то методично бьёт по нашей инфраструктуре и мобильности.

– Кмеры? – кто-то высказал общую мысль.

– Не думаю, – покачал головой Латников. – Им это невыгодно. Они могут всё забрать одной силовой операцией, если захотят. Это… междоусобица. Кто-то из старожилов Эйкумены, кто недоволен нашим появлением или является врагом кмеров.

Латников откинулся в кресле, и в его усталом лице вдруг проступила та самая стальная воля, которая когда-то делала его командиром.

– Во-первых, общий фонд обороны. Скидываемся все, пропорционально численности фракции. Средства идут на срочный ремонт всех тау-щитов, закупку вооружения для охраны и награды за информацию о нападавших. Во-вторых, создаём совместное ополчение для защиты ключевых точек, включая третью станцию. В-третьих, – он посмотрел на Анта, – «Звёздочка» с сегодняшнего дня летает только с караваном. Никаких дополнительных подработок, Ант.

И тут эрвин Эрг, которого Ант почти забыл в суматохе, тихо, но четко произнес со своего места в углу:

– Вопрос системной уязвимости маяка имеет инженерное решение. Согласно параграфу 4.3 «Технического регламента объединенных защитных систем Эйкумены», устойчивость обеспечивается объединением станций в единую сеть с общим управлением.

Все взгляды устремились на странное существо с большими ушами.

– И как это сделать? – спросил Латников.

– Есть два варианта, – Эрг щёлкнул пальцами по визору, проецируя в воздухе две схемы. – Первый: установить на каждой станции дополнительные синхронизаторы и создать центральный пульт. Ориентировочная стоимость – триста тысяч эльвов. Второй: использовать встроенный потенциал самого маяка. Он уже содержит необходимое оборудование для автосинхронизации, но активация возможна только если все пять станций находятся под контролем одного... юридического лица. Одной фракции или одного уполномоченного лица.

В комнате повисло молчание. Триста тысяч – сумма астрономическая. Второй вариант казался идеальным, но...

– Мои две станции уже объединены под моим управлением, – отметил Латников.

– Тогда осталось передать ему контроль над тремя другими, – сказал кто-то.

Попытка передать станции формально в подчинение Латникову наткнулась на системное ограничение: передача такой «недвижимости» возможна только «лицу, у которого фракция находится в подчинении». То есть, нужно было либо вступать в фракцию Латникова, либо создавать над-фракционную структуру.

Идти «под руку» Латникова, даже формально, никто не хотел. Человек он был властный, принципиальный, и все понимали: попав под его начало, о самостоятельности можно забыть. Надо было ставить такие условия, чтобы у главы не возникало соблазна вмешиваться в дела «вассалов».

– И как мы будем платить за охрану и ремонт? – оживился Борис. – Те фракции, на чьей территории тау-щитов нет, до сих пор делали вид, что это их не касается. А сейчас три из них как раз пострадали! Пусть платят налог на оборону!

– Сейчас все согласны платить, – кивнул Ганс, – вопрос в сумме. Но мне, как владельцу четвёртой станции, кажется несправедливым, что я буду не совсем самостоятельным, а те, у кого нет станций, просто откупятся деньгами. Предлагаю другое: объединиться в единое общество. Конфедерацию. И выбрать общего руководителя. Хотя бы номинального.

– Президент Земли! – выкрикнул кто-то с места.

– Король Земли! – парировал другой.

Ант, стоявший у двери, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Сейчас все начнут рвать друг другу глотку за этот титул, и никакой конфедерации не получится.

– Ну, сразу самодержец понадобился, – громко, перекрывая шум, сказал он. – Для того чтобы станциями командовать?

– Можно, конечно, назвать «управляющим», но это как-то несолидно, – пожал плечами Роберт из «Атлантов».

Уровень главы сообщества тут же начали «улучшать» название. Посыпались предложения: лорд, герцог, князь, барон, ярл... Пока большинство увлечённо спорило о титулах, главы крупных фракций молча, напряжённо искали кандидата. Каждый не отказался бы занять пост сам, но выдвижение любого из них вызвало бы бурю недовольства у остальных.

Ганс, обычно главный претендент, был скомпрометирован – его станция как раз находилась на плановом ремонте во время атаки. Латников был на коне, но его боялись – «не дай бог избрать, загонит в рамки, по струнке ходить заставит». Взгляд Крона, главы фракции «Содружество смелых» и владельца пятой станции, скользил по лицам собравшихся, пока не остановился на пилоте, скромно сидящем у двери. Фракция «Тернии» на коне... А если? ...

Он встал и дождался тишины. Как главу уважаемой фракции, его послушали.

– Вы подобрали много достойных титулов. Пусть тот, кого мы изберём, сам выберет из этого списка. Я же хочу назвать своего кандидата. Я предлагаю – Анта!

Все глаза устремились на звездолетчика. Тот замер, растерянно моргая.

– Я?! Да я же на Земле почти не бываю! Я пилот! – начал он отнекиваться.

– Именно поэтому! – оживился Крон. – Ты будешь избран главой сообщества людей с Земли. Тебе принесут присягу главы фракций – этого достаточно, чтобы система признала все станции под единым управлением! А руководить ими будут те, кому это положено – инженеры, охрана. Ты будешь... символом. Знаменем.

Ганс чуть не рассмеялся от восторга. Идеально! Ант, конечно, связан с Латниковым, но парень своевольный, упрямый. Такой не станет послушной марионеткой. И главное – у него есть звездолёт! Если он станет «князем всей Земли», ему будет неловко возить грузы только для «Терниев». Мысль о доступе к космическому транспорту пронзила не только Ганса. В комнате зашумели – решение казалось гениальным: не тратиться на дорогое оборудование, не платить кмерам, а главное – правитель будет номинальным, неопасным. Такому «князю» можно и клятву принести, командовать он всё равно не сможет.

Единогласно поддержали и создание Конфедерации Земли, и избрание Анта её главой. Когда же сам Ант, видя, что отступать некуда, пробурчал: «Ну, если уж на то пошло... то пусть будет "князь"», – зал взорвался одобрительным гулом.

В тот самый момент, когда закончилось формальное голосование, в воздухе прозвучал мягкий системный сигнал, и перед глазами у каждого присутствующего, обладающего визором, побежали строки:

«Общность «Люди Земли» достигла Второго Уровня Развития.

Доступ к квоте на подключение новых игроков увеличен на 20%.

Поздравляем.

Доступ к системам синхронизации планетарной защиты: ОТКРЫТ.»

Наступила секунда ошеломлённой тишины, а потом комната взорвалась восторженными криками. Один только бонус к численности стоил того, чтобы объединиться! Да ради такого можно было и не Анта, а кого угодно князем выбрать!

Но не у всех кружилась голова от успехов. Слово взял Ганс. "Стоп," – прервал он тишину, – "мы упустили самое главное!" Глава фракции "Викинги" сделал паузу, давая словам осесть. "Мы не обговорили срок, на который мы избираем нашего князя."

По залу прокатилась волна предложений: "Бессрочно!" – выкрикнул кто-то. "Нет!" – возразили другие. Год, два, три, пять – звучали разные цифры. Наконец, после жарких споров, удалось прийти к компромиссу: три года.

Дальше всё пошло как по маслу. Обсудили размер ежемесячного налога для «безщитовых» фракций. Латников предложил своего специалиста по логистике для координации работ станций – его поддержали, но казначеем выбрали финансиста из фракции «Сумрак», человека с репутацией неподкупного скряги. Назначили ответственных за ремонт и усиление охраны третьей станции, утвердили им повышенные ставки.

Ант стоял у стены, чувствуя, как на его плечи незримо опускается тяжёлая, нелепая мантия власти. Он – князь. Номинальный, символический, но... системой признанный. В его визоре теперь горела новая строка: «Статус: Глава общности "Люди Земли" (Князь). Доступ: полный к системам планетарной защиты. Влияние: +10% к скорости переговоров с нейтральными расами.»

Латников подошёл к нему, когда совещание уже расходилось.

– Поздравляю, ваше высочество, – в его голосе звучала лёгкая, усталая ирония. – Не ожидал, что мой пилот сделает такую карьеру.

– И что теперь? – спросил Ант тихо.

– Теперь, – Латников положил руку ему на плечо, – ты везешь на себе не только свой корабль и экипаж. Теперь у тебя есть целая планета. Номинально. Но система это уже зафиксировала. Так что орков договариваться усмирять, тау-щиты чинить и охотников искать – всё это теперь твоя «княжеская» забота. Добро пожаловать в большую политику, Антон.

Он развернулся и вышел. Ант остался один в опустевшем кабинете, глядя на проекцию Земли-2 на стене. Голубая, беззащитная, его планета.

Глава 23. Первый Совет Старейшин

Утро в Эйкумене было непривычно тихим. После вчерашней бури в кабинете Латникова и дикого карнавала поздравлений, кто-то даже попытался преклонить колено, что вывело Анта из себя окончательно, наступило похмелье ответственности. Номинальный правитель или нет, но система уже признала его главой. А значит, были права, обязанности и, что самое страшное, меню в визоре, которое он боялся открыть.

Он нашёл Эрга в выделенном ему доме. Эрвин сидел, уткнувшись в проекцию какого-то витиеватого текста, похожего на древний свиток, и что-то быстро помечал на виртуальных полях.

– Контракты на поставку провизии для охраны третьей станции, – отрешенно пояснил он, не отрываясь. – Ваш… наш казначей прислал. Человек он педантичный. Я уважаю педантичность.

– Эрг, – сказал Ант, садясь на край койки. – Я – князь. Что мне, чёрт побери, делать?

Эрг наконец оторвался от текста. Его золотые глаза внимательно изучили Анта.

– Правильная постановка вопроса. В первую очередь – определиться с системой управления сообществом. Это не просто бюрократия. От выбранной модели зависят бонусы системы, скорость принятия решений, распределение ресурсов и… ваша личная свобода действий.

– На собрании об этом не сказали ни слова, – мрачно констатировал Ант.

– Естественно. Они думали о сиюминутной выгоде – объединении станций. Система же требует формальностей. Поскольку конкретный выбор на общем собрании сделан не был, право определить модель управления переходит к вам, как к избранному главе. Вы можете выбрать её самостоятельно и затем предложить совету на утверждение. Или… – Эрг сделал многозначительную паузу, – просто выбрать. А они узнают постфактум.

– Покажи, – вздохнул Ант.

Эрг кивнул и провёл рукой по своему визору. В воздухе между ними возникла сложная, многослойная голограмма – интерфейс администратора сообщества «Люди Земли». Ант видел нечто подобное в старых стратегиях: карта, иконки ресурсов, списки членов. Но здесь всё было на порядок детальнее и… осязаемее.

– Ваш управляющий интерфейс находится в вашем визоре. Доступ по ментальной команде: «Статус. Сообщество. Управление».

Ант сосредоточился. Перед его внутренним взором действительно возник знакомый голографический экран, но с новыми, подсвеченными вкладками. Он мысленно ткнул в «Системы управления сообществом».

Открылось меню. Небольшое, но ёмкое.

Доступные модели управления для общности Уровня 2 и выше:

1. Абсолютная автократия. Вся власть – законодательная, исполнительная, судебная – принадлежит главе. Требования: уровень общности 5+, личная харизма правителя >80, единоличный контроль над 75% вооружённых сил сообщества. Риски: высокая вероятность внутрифракционных бунтов, штраф к настроению населения (-30%).

2. Олигархический совет. Власть принадлежит узкому кругу глав крупнейших фракций (до 5 человек). Глава – председатель совета с правом решающего голоса. Требования: наличие как минимум 3-х фракций с численностью >50 человек. Риски: закулисные сделки, стагнация развития мелких фракций.

3. Совет старейшин (расширенный). Высший орган власти – совет, куда входят главы всех фракций, правитель, а также дополнительные делегаты от крупных фракций и руководители ключевых управляющих структур (если созданы). Глава имеет один голос и право вето на решения совета. Основные законы, после принятия на совете, утверждаются главой. Требования: уровень общности 2+. Преимущества: +10% к скорости выполнения решений совета, +5% к удовлетворённости населения за счёт представленности.

Ант с усмешкой посмотрел на первый вариант. «Единоличный контроль над 75% вооружённых сил». Каких ещё сил? Ополчение «Атлантов», охрана «Нового Улья» и пара десятков самоуверенных новичков с мечами? Даже если бы они были, мысль о тотальной власти вызывала тошноту.

Второй вариант был точной копией вчерашнего собрания, только закреплённой формально. Вечная торговля, кулуарные договорённости, где его, Анта, голос был бы просто одним из многих, пусть и решающим. Не то.

А вот третье… «Совет старейшин». Звучало пафосно, но суть была разумной. Все фракции представлены. Он, как князь, – не тиран, а первый среди равных. Один голос. Но право вето… Утверждение, но не всех решений. Это был тонкий инструмент. Не возможность всё решать самому, а возможность остановить самое глупое, самое опасное решение. Страховка от коллективного безумия.

– Эрг, – сказал Ант, изучая мелкий текст описания. – Здесь сказано, что от каждой сотни членов фракции в совет входит дополнительный депутат. И что руководители управляющих структур тоже могут входить. У нас же создана эта… служба управления тау-щитами.

– Именно, – кивнул эрвин. – Это повышает легитимность совета в глазах системы. Это уравновесит влияние чистых «полевых командиров» вроде Ганса или Бориса.

– А как они отнесутся к тому, что я это выбрал без них?

– С одной стороны, вы поступили в рамках своих полномочий, – рассудил Эрг. – С другой… люди, особенно получившие вкус к политике, любят, когда с ними советуются. Рекомендую вам не просто выбрать, а созвать первый официальный Совет старейшин и представить эту модель как свою рекомендацию. Дать им почувствовать, что они её утверждают. Это увеличит лояльность. А право вето останется вашей козырной картой на случай крайностей.

Ант задумался. Эрг был прав. Он был князем, но его трон (пока что – скрипящее кресло в каюте звездолёта) стоял на зыбком песке согласия фракций. Нужно было играть в эту игру, даже если правила казались глупыми.

– Хорошо. Выбираю «Совет старейшин». Что дальше?

– Дальше система запросит подтверждение и сгенерирует устав и процедурный регламент, – сказал Эрг. – Вам, как главе, нужно будет назначить время и место первого заседания, формально пригласить членов совета. После этого модель вступит в силу, а система, скорее всего, выдаст соответствующий бонус к стабильности. И… – Эрг посмотрел на Анта с лёгким сочувствием, – вам нужно будет подготовить речь. Или хотя бы тезисы. Вы теперь не только пилот. Вы – государственный деятель.

Ант сгорбился, чувствуя, как на плечи ложится новый, невидимый груз. Речь. Бюрократия. Протоколы. Всё, что он ненавидел.

– Ладно, – пробормотал он. – Давай этот… устав. И список того, кого звать. И текст приглашений на совет. Только, ради всего святого, без лишних церемоний. Иначе я сбегу обратно на астероид к тем охотникам – с ними было проще.

Эрг позволил себе что-то вроде улыбки, от которой его тонкие губы растянулись.

– Как прикажете. Но предупреждаю: некоторые, особенно из старших фракций, будут настаивать на формальностях. Это их способ показать значимость момента и… вашу значимость. Отказ от церемоний могут воспринять как слабость или неуважение.

– Пусть воспринимают как угодно, – отрезал Ант, мысленно подтверждая выбор системы в визоре. Интерфейс мягко завибрировал, и в углу экрана замигал новый значок: «Совет активен. Ожидается первое заседание.»

Он вышел из помещения. Корабль стоял в ангаре, тихий и тёмный. За его стенами шумел «Новый Улей» – его… столица? Резиденция? Лагерь, который он теперь номинально возглавлял.

В голове крутились обрывки: «право вето», «дополнительные делегаты», «речь». А ещё – нерешённые дела: орки у третьей станции, неисправный щит, таинственные охотники в космосе. Раньше его мир состоял из кабины звездолёта, лабиринта и списка заданий. Теперь он состоял из фракций, голосов, вето и системы, которая внимательно следила за тем, как он играет в эту странную, смертельно серьёзную игру под названием «управление».

«Князь Земли, – мысленно повторил он, глядя на сварные швы потолка ангара. – А первый же указ – найти того, кто придумал эту дурацкую должность, и лишить его снабжения на месяц.»

Он усмехнулся сам себе. Шутка была плоской, но она немного разрядила напряжение. Ладно. Раз уж втянули, будет по-ихнему. Сначала – Совет. Потом – все остальное.

Первый официальный Совет старейшин общности «Люди Земли» собрался в самом большом помещении «Новый улей» – бывшей столовой, срочно переоборудованной под нужды момента. Длинный стол, сколоченный из грубых досок, стоял в центре. Стены украшали (если это слово тут уместно) схематические карты района, графики дежурств у тау-щитов и внушительный, ещё пахнущий свежей краской, герб: стилизованный земной шар, обвитый лавровой ветвью и увенчанный… скрещенными ключами от звездолёта. Эрг, отвечавший за символику, утверждал, что это «говорящая эмблема», но Анту она напоминала логотип сомнительной ремонтной конторки.

К полудню зал наполнился. Это было совсем не похоже на вчерашнюю хаотичную сходку в кабинете Латникова. Здесь чувствовался налёт церемониальности, пусть и кустарной. Главы фракций заняли места во главе стола, за ними – их дополнительные делегаты: по одному от каждой сотни членов. Выглядели они по-разному: кто-то в полной игровой броне, кто-то в простой рабочей одежде. Латников сидел с каменным лицом, положив перед собой блокнот. Рядом – представители СУЩ (службы управления тау-щитами), руководитель - тот самый логист, из фракции «Тернии», представительный мужчина и казначей - тщедушный мужичок в очках, немедленно разложивший кипу пергаментов с колонками цифр.

Ант занял место во главе стола. Не трон, а обычный стул, но поставленный чуть выше остальных. По настоянию Эрга, который сейчас скромно сидел за отдельным столиком в роли «советника по правовым вопросам», Ант надел поверх своего обычного комбинезона синий плащ с тем самым дурацким гербом на застёжке. Чувствовал он себя в нём, как школьник на утреннике.

– Прошу всех занять места, – сказал он, и его голос, к собственному удивлению, прозвучал ровно, без дрожи. Система в визоре мягко пульсировала: «Заседание Совета старейшин начато. Протокол ведётся автоматически.»

– Первое заседание Совета старейшин общности «Люди Земли» объявляю открытым. Повестка дня… – Он мельком глянул на список, который Эрг вбил ему в визор. – Первое: утверждение системы управления «Совет старейшин». Второе: отчёт о текущем состоянии планетарных тау-щитов и мерах по их восстановлению. Третье: утверждение налогового обложения для фракций, не обслуживающих тау-щиты.

Наступила пауза. Все переглядывались. Первым нарушил молчание Латников.

– Модель «Совет старейшин» была предложена князем. Я, как глава фракции «Тернии», поддерживаю. Она обеспечивает представительство всех заинтересованных сторон и даёт системе легитимность для активации сетевого режима защиты. У кого возражения?

– У меня вопрос, – подал голос Ганс. Он не встал, откинувшись на спинке стула. – Князь имеет право вето. На что именно оно распространяется? Может ли он единолично отменить решение, принятое большинством голосов Совета?

Все взгляды устремились на Анта. Эрг тихо прокашлялся, давая понять, что это его зона.

– Согласно сгенерированному системой уставу, – чётко произнёс Ант, цитируя заученный текст, – право вето главы общности распространяется на любые решения Совета, которые, по его мнению, угрожают безопасности, суверенитету или базовым интересам общности в целом. Вето может быть наложено в течение одного игрового дня после принятия решения. Для его преодоления требуется повторное голосование большинством в две трети голосов.

– «По его мнению» – это скользко, – проворчал кто-то из делегатов.

– Это страховка, – парировал Ант, неожиданно для себя входя во вкус. – Страховка от того, чтобы Совет в пылу спора не принял решение, которое всех нас уничтожит. Я не собираюсь злоупотреблять этим правом. Но оно должно быть.

– Поддерживаю, – неожиданно сказала Джен Си, глава «Великой Стены». – В условиях кризиса нужен механизм быстрого реагирования. Князь, как единственное лицо, не привязанное к интересам одной фракции, может выступать арбитром. Голосую «за» модель.

Остальные, после недолгого бормотания, последовали её примеру. Модель «Совет старейшин» была утверждена практически единогласно. В визоре Анта всплыло уведомление:

«Система управления утверждена.

Бонус активирован: +10% к скорости реализации решений Совета.»

По залу прокатился одобрительный гул. Первый барьер был взят.

Дальше пошла рутина, но рутина жизненно важная. Казначей СУЩ, которого звали Семён, отчитался о первых взносах. Цифры были скромными, но начало положено. Логист отчитался о ходе объединении станций. Четыре станции работают и находятся в процессе синхронизации, оставалась злополучная третья, но ее ремонт еще не завершен.

Потом обсудили налоги. Поскольку размеры налогов были обговорены вчера, то их только утвердили на ближайшие 3 месяца.

Вернувшись на борт «Звёздочки», Ант долго сидел в темноте кабины, глядя на призрачное свечение приборов. В голове, перегруженной впечатлениями от выборов, совета и всей этой дурацкой княжеской мишуры, наконец проступила холодная, трезвая мысль. Мысль о нападении.

Кмеры изначально смотрели на торговые потоки землян со снисходительным равнодушием. Их реальные доходы текли из недр астероидов, из высоких технологий, из чего угодно, только не из примитивного земного барахла — дерева, тканей, диковинных специй. «Звёздочка» и ей подобные были для них чем-то вроде муравьёв, таскающих травинки мимо ног спящего гиганта. Забавно, но не существенно.

Пока гигант не начал замечать, что муравьи таскают всё больше, а некоторые травинки — вроде тех же изысканных льняных платков — стали пользоваться неожиданным спросом даже среди его сородичей. И когда кто-то из кмеров (не государство, а частное лицо, клан, гильдия) подсчитал ускользающую прибыль, равнодушие сменилось лёгким раздражением. Плата за место в караване была смехотворной по сравнению с доходами «аборигенов». «Звёздочка» из забавного курьёза превратилась в раздражающий фактор.

Вот и нападение, — думал Ант, ощущая холодный металл штурвала под пальцами. Кто-то мог очень кстати сообщить «пиратам» о временно неработающей защите маяка. Сами кмеры, конечно, представят это как печальный, но случайный пиратский налёт. Мол, на Земле-2 поживиться нечем — всё ценное под нашим куполом. Не хижины же жечь. Вот и подкараулили случайный звёздолёт на окраине. Даже если бы «Звёздочку» сбили — что с того? Неудачный захват, бывает. Кто разберёт?

Логика была железной. И главный вывод, который сделал для себя Ант, был таким: заказчик — не официальная власть кмеров. Иначе они просто отобрали бы корабль по какому-нибудь «нарушению регламента». Значит, сюзерены пока ещё играют по своим же правилам. А в правилах есть лазейки. И в нас, в землянах, кто-то увидел такую лазейку — или угрозу.

Эта мысль не принесла покоя, но придала решимости. Усталость от выборов, от напускной важности и бесконечных разговоров отступила перед простой и ясной задачей: выжить и сохранить то, что есть.

На следующий день, отбросив княжеские амбиции, Ант явился в бюро космопорта «Землянска» для дачи показаний. Его откровенно «отдали на растерзание» — он вёл себя как напуганный, слегка туповатый пилот-абориген, который чудом унёс ноги. Следователи-кмеры, холодные и методичные, вцепились в него, пытаясь вытянуть малейшее несоответствие. Но Ант был чист. Он не врал — он просто опускал детали. Про пси-импульс, про чёткое ощущение чужих мыслей. Он твердил одно: «Они дали очередь, я рванул вниз, они дёрнулись вверх и столкнулись. Мне просто повезло».

В итоге, после долгого допроса и сличения данных с чёрных ящиков «Звёздочки» (которые, к счастью, не регистрировали ментальный фон), кмеры вынесли вердикт, удобный всем: пираты. Погоня. Нескоординированные действия, возможно, под воздействием рекреационных препаратов (употребление «пыльцы глубин» среди маргинальных космо рейнджеров и вправду было притчей во языцех). Случайность. Глупость. «Звёздочке» повезло.

Ант молча кивал, делая глаза круглыми от наигранного облегчения. В душе же он холодел: они так легко проглотили эту версию. Слишком легко. Значит, она их устраивала.

Глава 24. Дополнительный доход

Формально кмеры, конечно, тут же заявили землянам, что разбираться с пиратами — их собственная головная боль. Но «для поддержания порядка на маршрутах» прислали-таки на патрулирование один из тех самых матово-чёрных охранников. Ант видел его на орбите Земли-2 — угловатый, недружелюбный силуэт. Корабль занимался установкой «глушилок» на дальних астероидах — на случай, если пираты поставили собственный маяк. Мощности земного маяка хватало, чтобы перехватывать чужие сигналы вблизи планеты, но не в глубоком космосе. Так что охранник трудился на периферии. Ни обломков, ни следов других кораблей он, разумеется, не нашёл. Что, впрочем, ни о чём не говорило — в поясе астероидов спрятаться двум небольшим судам было проще простого, если они, конечно, уцелели после столкновения.

Через несколько дней жизнь, казалось, вернулась в прежнюю колею. Парадоксальным образом, избрание «князем» почти ничего не изменило в ежедневной рутине Анта. Он по-прежнему был капитаном «Звёздочки». По-прежнему вписывался в кмерские караваны, платя пошлину. Грузил в трюм всё те же земные товары: тонкие, шелковые платки, резные деревянные безделушки, простенькую ювелирку, ручной работы, образцы редких растений, которые на Онсе считались экзотическими.

В Онсе он по-прежнему причаливал в коммерческом доке, сгружал товар на арендованный склад и передавал все права на продажу Кетрис. Кмерка, к его удивлению, превратилась в настоящего коммерсанта. Платки с Земли вошли в моду среди определённых кругов Онсы — возможно, из-за своей «примитивной» технологии изготовления, казались здесь изысканными. Кетрис работала с клиентами, принимая заказы на конкретные расцветки и размеры. Более того, она настолько вникла в земные нужды, что к моменту прилёта Анта успевала сделать встречные закупки: сложные медицинские нанокомпозиты, редкие сплавы для ремонта тау-щитов, даже семена тех самых «голубых мхов». Анту оставалось только погрузить это на борт и успеть на обратный рейс того же каравана.

Он был номинальным правителем планеты и обычным космическим извозчиком. Эта двойственность его почти не тяготила. Напротив, она давала странную свободу. На Земле-2 за него работал Совет, Эрг и Латников. В космосе он был просто пилотом, винтиком в огромной, чужой машине.

Стоя на мостике «Звёздочки», глядя, как в грузовом отсеке кмерские дроны укладывают ящики с покупками Кетрис, Ант ловил себя на мысли, что эта серая, будничная работа его устраивает. Пираты, конкуренты, тайные враги — все они ждали от «князя Земли» громких заявлений, дворцовых интриг, может быть открытого противостояния. А он просто возил товары. Как муравей. И наблюдал. И учился.

Система в его визоре тихо напоминала: «Статус: Князь Земли. Уровень общности: 2. Доступ к щитам: активен. Налоговые поступления: +4%».

Он отключил уведомление. Его работа была здесь, среди рёва двигателей и звёздной пыли. И где-то там, в глубине космоса, возможно, всё ещё скрывались те, кто хотел погубить его корабль. Его ключ к свободе.

«Летим домой, — мысленно сказал он «Звёздочке», запуская процедуру подготовки к полету. — У нас есть что охранять».

И впервые за долгое время он почувствовал не тяжесть долга, а лёгкость ясной цели. Он был князем. Он был пилотом. И он играл в очень долгую игру, правила которой только предстояло понять.

***

Случайность помогла найти еще один источник доходов. Дело было так. Ант новые модели платков привозил к Кетрис на квартиру, для того, чтобы та, посмотрев сама и расспросив подруг, смогла бы прикинуть понравятся новинки покупателям или нет. И вот в один из своих прилетов Ант, после того как отвез партию опытных образцов кмерке, на следующий день получил сообщение от неё с просьбой немедленно прийти к ней снова, сообщение было голосовое и очень взволнованное. Ант, бросив все свои дела, кинулся к своему торговому агенту.

На стук, Кетрис быстро открыла дверь своей квартиры, она была спокойна и весела, Ант сразу же успокоился. Ее взволнованный голос, просьба приехать быстрее, напугали, но сейчас глядя на довольную подругу, не мог представить, что же заставило ту так резко требовать скорейшего прибытия.

- Что случилось? - спросил он,

- Сейчас увидишь! – Кетрис быстро прошла в комнату. В глаза бросились лежащие на диване небрежной кучкой платки, те, образцы, которые он вчера сюда привез.

Неужели брак? - пронеслось в голове. Он давно уже не проверял то, что ему запаковывали продавцы.

Кетрис молча подошла к дивану и взяла в руки один платок. Она развернула его, посмотрела на его характеристики и передала Анту. Ант машинально посмотрел характеристики «Платок шелковый, обыкновенный, увеличение силы на 1 единицу»! Платок оказался зачарованным. 1 силы – это маленький бонус, но весьма приятный.

- Как это получилось? –спросил он.

- А вот это я тебя хочу спросить, – рассмеялась Кетрис.

- Вчера, – продолжила она говорить - позвала подругу, предложила ей выбрать платок, она купить хотела. А привередлива, слов нет, как, ну я и решила показать все образцы. Она сидит, перебирает платочки, и вдруг говорит: «Ну сила мне не очень-то нужна, а нет ли с ловкостью?»

Я сначала не поняла, о чем она, а потом сама взяла платок в руки и увидела «Платок шелковый обыкновенный, увеличение силы на 1 единицу»! Стала перебирать остальные и нашла целых 12 штук с показателями, есть и с ловкостью, и один даже с интеллектом! Два платка имеют по две характеристики. Но платки с характеристиками, есть только в образцах, тюк распорола, каюсь, но ничего не нашла, в большом тюке не нашла.

- Ну и что ты скажешь? – требовательно обратилась к гостю.

- Надо подумать. Тюки с продукцией я привозить к тебе не собирался. Это потом ты захотела один тюк рассортировать на мелкие партии, и велела привезти сюда. Потому отобрал образцы и упаковал их отдельно, заранее еще на земле, вез их в каюте, чтоб, не ожидая разгрузки, быстренько закинуть тебе, - медленно, вспоминая детали проговорил Ант, – рюкзак я собрал рано, хотел перед отъездом проверить показатели тау-щита и с этим рюкзаком потащился к гоблинам. А у них праздник. Пришлось, остаться на торжество, рюкзак оставил в каморке с тау-щитом. Часа два, я веселился, даже венок одел и в хороводе кружился. Потом сбежал, если бы не спешка, остался бы с ними до утра. Дальше – все как обычно.

- Значит гоблины постарались! Или тау-щит помог?

- Проверим.

- Но ты представляешь, как это здорово?

И Кетрис стала объяснять очевидные вещи. Платок – украшение, которое сегодня в моде – его покупают, завтра он вышел из моды, и о нем забыли. А показатели на земле не валяются. Даже, если стыдно будет эту тряпку носить, за пазухой прятать будут. Если одеть два платка, то одинаковые показатели не суммируются. Кетрис проверила. А если кофту сшить? Или штаны? Ант смеялся и строил планы вместе со своей подругой. Шесть платков оставил хозяйке на эксперименты, остальные шесть поручил продать, чтоб определиться с ценами, да и покупателей подготовить. Если получилось зачаровать платки один раз, то удастся и второй.

Вернувшись за землю. Ант сразу занялся изучением этого вопроса. Оказалось, что для того, чтобы зачаровать кусок материи нужны и тау-щит, и место силы, и гоблины, точнее их праздники.

Тау-щит, в нашем случае - это некий передатчик, а может и преобразователь энергии, исходящий из места силы. Так вот он эту энергию во время праздника как- то преобразовывал в энергию годную для зачарования. Важен был и предмет, который мог зачароваться. Платок должен был быть произведен на земле, обязательно, из хлопка, шерсти или натурального шелка, примеси синтетических волокон допускались, но в небольшом количестве. Вот при таких условиях и проходило зачарование. Но опять-таки не в больших объемах, несколько десятков штук за раз, да и размер куска ткани играл роль. Но все эти детали были изучены позднее. Швов зачарованная материя не выносила, а вот цельно-вязанную вещицу зачаровать можно было. Процесс зачарования происходил всплесками, во время праздника. Причем продолжительность праздника не всегда играла важную роль, так на празднике, длящемся целую неделю был зафиксирован всего один всплеск, в некоторых случаях всплесков не было вообще. А вот награждение гоблина, спасшего своего брата из лап медведя, заняло минут 20, но сгенерировало всплеск.

Теперь на станции, рядом с тау-щитом стоял баул с платками, в которой ответственные лица регулярно заглядывали с проверкой. Зачарованные платки убирались, добавлялись новые. Кроме платков, зачарованию поддавались украшения - кольца, броши, кулоны и прочее. Причем опять-таки, эти украшения должны быть сделаны на земле.

Изучены были и механизмы суммирования. Складывались разноименные показатели. Можно было нацепить на себя два платка, один с силой, другой с ловкостью и получить оба показателя. А вот два платка с силой давали только максимальный показатель. Зато суммировались показатели тканой продукции и бижутерии. Сложение показателей бижутерии было довольно сложным, зависящим и от вида бижутерии и даже от вида общего костюма.

Позднее, выяснилось, что большие значения показателей получались на вещах из драгоценных металлов с природными драгоценными камнями.

Один из перстней с алмазом был зачарован на 10 силы, простенькие колечки из дешевых сплавов можно было зачаровать только на 1. Если учесть, что многие игроки 20 уровня имели силу меньше 10, то роль зачарованных вещей была немаленькой.

Так появилась статья устойчивого дохода. Статья дохода, которая зависела от отношений с аборигенами. Можно было бы и во враждебном лагере оставить баул с вещами под надежной охраной. Но наличие стражников портило праздник и зачарование не происходило.

Глава 25. Очередная конференция

Если в «Дивном мире» жизнь Анта постепенно обретала черты размеренной, хотя и насыщенной жизни — с тау-щитами, советами, зачарованными платками и полетами, — то в реальности всё шло кувырком.

Васильев, директор реабилитационного центра «Восход», оказался одержим идеей публичности. Каждый конференция или форум геймеров или разработчиков виртуальных сред — если только мероприятие не было узконаправленным киберспортивным турниром — становилось для него полем битвы. Битвы за что?

Ант ломал над этим голову. Дополнительная реклама РЦ была не нужна: даже после повышения цен очередь из желающих попасть в «Дивный мир» (официально — на нейро реабилитацию) растягивалась на месяцы. Зачем же лезть во все дырки? Кричать на каждом углу об игре?

Сначала Ант думал, что Васильев, подобно Латникову, тоже «заболел» — увидел в «Дивном мире» нечто большее, чем игру. Но вскоре понял: всё с точностью до наоборот. Васильев отчаянно хотел обратного. Он жаждал, чтобы авторитетные игровые разработчики, нейрофизиологи, IT-гуру — все, кто посещал эти собрания, — помогли ему разобраться в нестыковках, доказать, что «Дивный мир» всего лишь очень продвинутая, пусть и не до конца отлаженная игра, управляемая мощным, но земным ИИ. Что в ней нет ничего принципиально нового, а её феномены можно объяснить в рамках известных технологий. Он, как и Латников, чувствовал жуть подлинности, но, в отличие от своего друга, считал это наваждением, ошибкой восприятия, которую нужно срочно исправить. И потому бросал свои ресурсы — в том числе и человеческие — в эту странную деятельность.

Пациенты могли отказаться от поездок на конференции, сославшись на здоровье. Сотрудники — нет. И Анту, несмотря на его статус главного пилота, князя, а самое главное большую загруженность, тоже приходилось участвовать. Хорошо хоть, не отправляли в другие города — «учитывали занятость».

Он ненавидел эти мероприятия. Лгать он не любил, а говорить правду — не мог и не хотел. Поэтому оттачивал мастерство уклончивых ответов, полуправд и вежливых, но бесполезных общих фраз. Это было похоже на дипломатию, но в сто раз более лицемерную и бессмысленную.

Очередной форум «Виртуальные миры и нейро интерфейсы будущего» проходил в конференц-зале одной из московских гостиниц. Воздух был спёртым от запаха дешёвого кофе, потертого ковра и немытого энтузиазма. Среди скучающих студентов, фанатичных разработчиков и представителей крупных студий мелькали и совсем уж экзотичные фигуры. Например, уфологи.

Известие о том, что в «Дивном мире» игроки контактируют с «высокоразвитыми расами пришельцев», но те «не планируют высадки на Землю», приводило их в состояние, колеблющееся между разочарованием и агрессивным любопытством. Им нужны были вещественные доказательства. То, что можно пощупать. И они были уверены, что игроки обязаны эти доказательства добыть.

К Анту, стоявшему у стенда «Восхода» с заученно-нейтральной улыбкой, прицепилась одна такая дама. Лет пятидесяти, в очках с линзами, увеличивающими и без того неспокойные глаза, с блокнотом в руках. Она представилась вице-президентом общества «Научная уфология». Васильев, увидев это, издали сделал Анту умоляющий знак: «Держись, но не ссорься». Это общество славилось громкими, дотошными медийными скандалами. Ведро помоев, вылитое ими на головы игроков «Дивного мира», могло серьёзно испортить репутацию центра.

– Ну, если вы в вашем «Дивном мире» встречаетесь с представителями других, более продвинутых рас, – начала она, и в интонации прозвучала стальная нотка инструктора, – то вы должны, – слово было подчёркнуто, – заставить эти расы поделиться с нами новыми технологиями.

Ант оторопел. Не от вопроса, а от тона, от безграничной уверенности в простоте мироустройства.

– Но… как это сделать? – осторожно спросил он. – Ведь между нами – «Дивный мир». Виртуальная среда, где, возможно, работают иные законы. Механизмы оттуда не будут функционировать в нашей физической реальности.

– А вы пробовали построить звездолёт, подобный вашей «Звёздочке»? – парировала дама, будто ловила его на детской уловке.

– Для этого нужны хотя бы чертежи, – усмехнулся Ант, чувствуя, как терпение начинает лопаться. Ему давно пора было сбежать – сделать вид, что зовут к телефону, что пожар, что угодно. Но он видел взгляд Васильева.

– Так исследуйте ваш агрегат полностью и составьте чертежи!

– Вы думаете, это возможно? – в его голосе зазвучала уже неподдельная ирония.

– Ну, конечно! Боитесь повредить свою игрушку, а о великой пользе людям, которую могли бы принести, разгадав её конструкцию, вы не подумали?

Ант глубоко вздохнул.

– Видите ли, уважаемая… – он посмотрел на бейдж, – Маргарита Петровна. У нас с разработчиками этой… «игрушки» – очень разные научные подходы. Грубо говоря, мы даже не уверены, что оперируем одними и теми же понятиями.

– Мне кажется, что один образованный разумный всегда может понять другого образованного разумного, – отрезала она, как аксиому.

«Вот оно. Корень всего непонимания», – мелькнуло у Анта.

– Ну, это, возможно, если уровень образования и картина мира у них схожи, – попытался он говорить мягко.

– Вы говорите чушь! Идеи создателей звездолёта не станут тайной для вдумчивого исследователя, если, конечно, не рассматривать только обшивку!

Терпение лопнуло. Ант перестал сдерживаться. Васильев и его репутация померкли перед лицом этого фундаментального абсурда.

– Уважаемая Маргарита Петровна, – его голос стал тихим, но острым, как лезвие. – Представьте себе, что встретились два образованных человека. Один из XIX века, другой из XXI. И вот второй показал первому на своём телефоне… ну, или на планшете, коллекцию картин, при этом рассказывая о достоинствах и недостатках творений, а не об устройстве телефона. А затем случилось так, что телефон попал в руки первого собеседника, того, что из XIX века. И этот исследователь вскрывает находку, чтобы разобраться в ней. Вы думаете, он преуспеет?

Женщина на мгновение замерла, её лицо выразило крайнее неудовольствие.

– Ну, это совсем не подходящий пример!

– Почему же? – Ант уже не улыбался. – Более того, я уверен: наш исследователь, вскрывая телефон, будет в первую очередь искать коллекцию картин, ту самую, которую ему показывали. Он будет искать знакомое в незнакомом. А не поймёт, что сам носитель информации и есть главное чудо. Вот и мы, – он сделал шаг вперёд, и дама невольно отступила, – мы будем искать в «Дивном мире» то, что нам показали разработчики. Игровые механики, квесты, «технологии». А не задаваться вопросом, из чего и как сделан сам «телефон». И уж тем более – не поймём этого, даже если разберём его на винтики. Потому что наши «винтики» и их «винтики» – разные. И откручиваются они по-разному.

Маргарита Петровна надула губы, глаза её за стеклами очков сверкнули обидой и гневом. Она что-то пробормотала про «некомпетентность и саботаж», резко развернулась и зашагала прочь, громко шлёпая сланцами.

Ант обернулся и встретился взглядом с Васильевым. Тот стоял в отдалении, лицо его было странным – в нём читались и досада (скандал не состоялся, но и дружбы не получилось), и что-то вроде… задумчивого интереса. Как будто слова Анта, сказанные для отмазки, попали в какую-то важную точку.

Вечером, возвращаясь в «Лазоревское» в автобусе, Ант смотрел в тёмное окно, за которым мелькали огни подмосковных дач. В голове звенела фраза: «Один образованный разумный всегда может понять другого…»

Он думал о Ленге, о кмерах, о гоблинах. Они были образованными. Очень. Но их образование, их логика, их сама разумность были иными. И «Дивный мир» был не мостом между одинаковыми берегами, а чем-то вроде… переводчика. Очень сложного, с потерями смысла. Или, может, не переводчика, а самого общего знаменателя, до которого удалось сократить несовместимые сущности их реальностей.

И в эту-то хрупкую, непостижимую систему некоторые на Земле хотели принести гаечный ключ и плоскогубцы. Чтобы «добыть технологии».

Ант закрыл глаза. Усталость от конференции была мелочью по сравнению с этой новой, тяжёлой мыслью. Он защищал свой мир в игре от пиратов, интриг, экономических войн. Но как защитить его от слепого, благонамеренного идиотизма реальности? От Васильевых, которые боятся правды, и от Маргарит Петровн, которые её не увидят, даже если она укусит их за нос?

Он включил обычный, земной, смартфон и открыл служебную почту. Там уже висело новое приглашение — на круглый стол «Этика и границы виртуальных вселенных». Через неделю.

Ант тихо выругался и выключил экран. Впереди была ночь, а завтра — снова полёт. Снова «Дивный мир», где проблемы были хоть и смертельными, но хотя бы честными. Где врага можно было увидеть на радаре, а не в виде улыбающегося директора или дамы с блокнотиком.

И он безумно хотел туда, назад. Домой. Хотя всё чаще он не мог понять, какой из двух миров был для него домом.

Глава 26. Новый маршрут

Раздражение кмеров по отношению к «Звёздочке», тлеющее где-то на задворках официальных отношений, наконец вырвалось наружу в форме идеально рассчитанной административной пакости.

Анту сообщили, что караван ушёл раньше запланированного времени. Мол, один из кораблей срочно вызвали в Картан, весь график сдвинули, решили не ждать. Самое обидное было в деталях: уведомили за три часа до вылета. Теоретически — можно успеть. Но Анта в тот момент не было в игре, а быстро найти его в реале, где он как раз отбывал повинность на очередном бессмысленном семинаре, не удалось.

Узнав новость, Ант сначала почувствовал прилив ярости, а потом успокоился. Мысль нагнать караван отпала мгновенно. Самый опасный отрезок — путь до первой промежуточной станции — пришлось бы преодолевать в полном одиночестве. «Звёздочка» была многим хороша, но не скоростью. Даже сокращая все возможные остановки, догнать ушедшую группу было невозможно. Даже в обычных рейсах иные капитаны ворчали, что земной корабль их «тормозит». Лететь вдогонку — бессмысленный риск.

Ждать следующего каравана? Это означало простаивать неделю, а то и больше, с полными трюмами товара. Работа по облёту астероидов тоже не светила, для них нужна была пустая, маневренная «Звёздочка», а не гружёный доверху транспортник. Да и опасно это было.

И тогда он вспомнил о кросс-картах.

Эти странные артефакты, которые он потихоньку скупал на Онсе, были лотерейными билетами в неизвестность. Дешёвые, почти одноразовые, они содержали обрывки координат «древних маяков» — точек в космосе, оставшихся от предыдущих, неизвестных цивилизаций. Каждая карта перед использованием требовала долгой диагностики на борту, и лишь некоторые из них начинали слабо светиться, указывая на стабильный, пусть и далёкий, переход.

Одна такая карта уже давно манила его. В момент, когда диагностика показала особенно яркое свечение, он едва не сорвался в рейс тут же. Но остановила предупреждающая строка в описании: «Вероятность перемещения с потерей видимости маяка «Земли»: ~5%». Пять процентов на то, что «Звёздочка» улетит куда-то, откуда не сможет вернуться. Может и не смерть экипажа (можно, выполняя достаточно долго процедуру выхода-входа в игры попасть на станцию отправления), но гибель «Звездочки» точно. Тогда он струсил.

Сейчас же, оценивая ситуацию, Ант мысленно сравнил риски. Пять процентов на катастрофу от прыжка. И какой процент — на встречу с теми же «пиратами» в одиночном полёте по известному, но незащищённому маршруту? Последнее казалось куда вероятнее и смертоноснее.

Он собрал экипаж — Костика, Павла, Сергея, Матвея. Эрга, к счастью, с ними не было — эрвина не хотелось подвергать такому риску, у него не было возможности выйти из игры. Ант изложил ситуацию честно: караван ушёл, ждать — убытки, лететь по известному маршруту — опасно. Есть вариант с кросс-картой. Шанс попасть в неведомую, но, возможно, ценную точку — 95%. Шанс потеряться навсегда — 5%. Решайте.

К его удивлению, никто не вышел из игры. Не стал отговаривать. Костик, торговый агент, лишь хмыкнул: «95% — это лучше, чем котировки половины моих акций». Павел, техник, пробормотал что-то про «интересно же, что там». Они согласились. Была в этом какая-то обречённая решимость команды, которая слишком много пережила вместе, чтобы разбегаться из-за пяти процентов.

«Звёздочка» вышла на высокую орбиту Земли-2. Ант снова проверил карту — свечение было стабильным. Он ввёл данные в компьютер, активировал протокол нуль-перехода, отличный от привычного, караванного. На этот раз не было синхронизации с другими кораблями, только одинокий прыжок в слепую.

Час, пока длился переход, экипаж провёл в почти молитвенном молчании. Все пятеро, каждый на своём посту, просто сидели и, кажется, мысленно взывали ко всем известным им силам, лишь бы не потерять единственную точку опоры — метку родного маяка. Их услышали.

Когда корабль содрогнулся, выпадая из гиперпространства, первым делом на экране навигации загорелась одинокая метка. Ант, сердце которого готово было выпрыгнуть из груди, взглянул на неё и выдохнул: это был маяк. Маяк Земли. Стабильный. Значит, катастрофы не случилось. Они не потерялись.

На карте виден был лишь один маяк. Значит отсюда можно, используя 0-переход добраться только до Земли. Было обидно, но даже тупиковые маршруты имели ценность. Ведь кросс-карты указывали не случайные точки, а местоположение древних маяков. Ант установил свой небольшой маяк, к нему тоже можно было прыгнуть с помощью 0-перехода, но виден он был только из той точки, из которой прыгала сюда «Звездочка», кроме того, если не удаляться от него слишком далеко, не использовать 0-переходов, то он будет виден на карте, и к нему можно будет вернутся и, тем самым, не потерять точку, из которой виден маяк Земли. Затем он приступил к исследованию окрестностей.

Светили два солнца, они были совершенно одинаковыми, желтыми и очень яркими, недалеко виднелась небольшая голубоватая планета. Сердце Анта ёкнуло: а вдруг это обитаемый мир? Новая, неизвестная земля? Настроение, сразу улучшилось.

Лететь пришлось долго, и по мере приближения надежды таяли. Планета оказалась безжизненным камнем, окутанным разреженной, ядовитой атмосферой. Значит, и в реальном мире её прототип был мёртв. Разочарование.

Но вокруг были другие планеты, астероиды, странные сгустки туманностей. Объектов для исследования хватало. Решив не рисковать кораблём, Ант вывел «Звёздочку» на дальнюю орбиту безжизненного голубого шара и объявил, что можно выходить в реал — по очереди, как на стоянках.

Первыми ушли Костик и Павел. Вернулись они хмурыми, даже помятыми морально.

– Латников рвёт и мечет, – доложил Костик, избегая взгляда Анта. – Как мы посмели рисковать кораблём? Товарами? Он… он очень зол. Тебе, капитан, ещё повезло, что ты выходишь последним. Мы его еле успокоили. Но неприятностей не избежать.

Ант вздохнул. Он этого ожидал, но осадок был горьким. Пока другие члены экипажа выходили и возвращались, он в одиночестве сидел на мостике, вновь и вновь изучая карту. Снова нашел метку маяка. И не сразу понял, что это метка другого маяка, не того, которого он видел при выходе из подпространства. Сейчас они отлетели от своего первоначального положения довольно далеко, отсюда не видно маяка Земли, но виден другой маяк. Он увеличил изображение, всмотрелся. И вдруг понял, что сходу не распознал её не потому, что она была неизвестной, а потому, что была… чужой.

Он отправил запрос автопилоту на идентификацию.

Ответ пришёл через несколько секунд, холодный и чёткий:

«Маяк идентифицирован: Кронс.

Статус: активен.

Ант замер, а потом тихо рассмеялся. Ирония судьбы была изощрённой. Кросс-карта, древний артефакт, позволила найти другой маршрут. И нужно понять куда он их приведет.

«Вот ведь причуды нуль-перехода, — подумал он с горьковатым торжеством. — Повезло так повезло».

Может, этот факт хоть немного остудит пыл Латникова. Они не просто не потерялись — они наткнулись на стратегически важную точку.

Ещё раз вздохнув, он вышел из игры — и сразу же попал в лапы Латникову. Успокоился, как же! Тот даже не поленился прибежать к самой капсуле, не в силах дождаться в кабинете.

Ант начал оправдываться, но Латников, хмурый и напряжённый, перебил его:

– В той стычке с Олегом я безоговорочно принял твою сторону. Потому что считал тебя надежней. А ты!

– А я спасал звездолёт, – твёрдо сказал Ант.

– Это как? – возмутился Латников.

– А так. Думаешь, случайно караван ушёл, не дождавшись «Звёздочки»? Косо стали поглядывать на наш кораблик. Выгодными наши рейсы оказались, а перехватить не удаётся.

– Не думаю, что кмеры организуют нападение.

– Им этого делать и не надо. Просто в таверне на Пексе (это самая большая станция по стандартному маршруту Земля - Онсе) поругать отставшего, отказаться ждать его и улететь пораньше.

– Думаешь, напали бы?

– Лихих людишек на Пексе полно. Даже своего звездолёта разбойникам не нужно. Малыми кораблями можно справиться, поймав «Звёздочку» на выходе из нуль-перехода. Нас на этом переходе всегда охранник страхует, – стал оправдываться Ант и потом добавил: – А может, кто из кмеров предупредил разбойников заранее. Больно радостным был один недоброжелатель мой из портовой обслуги.

– Значит, надо было ждать другого каравана, – не согласился Латников.

– Может, и надо было ждать. Но и запасной путь надо было найти.

– И, конечно, ты его нашёл? – недовольно пробурчал начальник.

Ант улыбнулся:

– Может, и нашёл. Разобраться нужно.

– В кабинете расскажешь, – сказал Латников.

И как-то сразу успокоился. Новый путь к центральным планетам явно не помешает. Сгущающиеся над «Звёздочкой» тучи чувствовал не только Ант. Другое дело, что и тот, и другой не знали, как найти выход из сложившейся ситуации.

В кабинете вывели на экран карту. От вновь обнаруженного маяка Кронс до Онсе было два нуль-перехода. Но интереснее было другое: Кронс соединялся всего одним переходом с планетой кмеров Пергольд. Встал вопрос: куда «Звёздочке» лететь теперь?

– Итак, от Кронса до Онсе — два нуль-перехода. Вот туда и полетишь, – заключил обсуждение Латников.

– Но это невыгодно! – попытался протестовать Ант.

– Ничего, не обеднеешь, потратившись на лишний переход, – сказал Латников. – Я тоже прибыль от полётов «Звёздочки» считать умею. Так мы сохраним в тайне твой запасной путь, – успокаивающе добавил он. – А потом вы выясните, что на Пергольд возить товары тоже выгодно, хоть и дольше. Ведь основные товары раскупаются кмерами, и на Пергольде их можно продавать дороже. Но пусть всё это выяснит твой торговый агент, как её там… Кетрис. Именно она пусть порекомендует полёты на Пергольд. И тогда изредка ты сможешь сэкономить, летая коротким путём.

– Полёты на Пергольд по старому маршруту могут быть невыгодны, – вздохнул Ант.

– Тогда что-нибудь другое придумаем. Пока есть надежда приберечь хорошую карту, спешить не надо, – глубокомысленно проговорило начальство.

«Хорошо тебе рассуждать», – подумал Ант, но спорить не стал. Он согласился с тем, что открытый переход нужно исследовать полнее. Выяснить, выиграют ли земляне, рассказав о нём, или проиграют. Ведь ценность Земли, «приблизившейся» к планетам кмеров, возрастёт. Но нужно ли это землянам, если свою планету им выкупать придётся? Или частью платы мог служить новый маршрут? Обо всём надо разузнать.

Открытие нового пути в цивилизованный мир привело и к неожиданному бонусу: все участники экспериментального полёта хорошо прокачались. До этого Ант летал непрерывно, но по одним и тем же маршрутам, и потому его прокачка замедлилась. Новый маршрут позволил поднять и уровень исследователя (аж на 3 единицы), и уровень космолетчика (на 2 единицы). Хорошо прокачались и остальные члены экипажа. Торговец Костик и механик Павел прокачались за счёт картографии, которая была у них одной из дополнительных профессий. Матвей прокачался, как пилот, освоивший новую трассу.

Ант вышел из кабинета Латникова с противоречивыми чувствами. С одной стороны — облегчение: разборка прошла не так катастрофично, как могла бы. С другой — осознание, что игра стала ещё сложнее. Теперь в ней было не просто выживание, а стратегия, дипломатия и скрытые манёвры. Он был уже не просто пилотом, волею судеб ставшим князем. Он был не только разведчиком и первопроходцем но и, возможно, дипломатической пешкой в большой игре, правила которой ему до конца не ясны.

Но была и третья сторона — та самая, что заставляла его улыбаться в темноте коридора. Они нашли новый путь. Свой путь. И это значило, что «Звёздочка», этот маленький, надоевший всем земной кораблик, всё ещё могла преподносить сюрпризы. И, может быть, именно это раздражение кмеров и было лучшей похвалой.

Он шёл к ангару, уже обдумывая, как аккуратно прощупать ситуацию с Пергольдом через Кетрис. И как незаметно продолжить собирать кросс-карты. Потому что пять процентов риска — это, конечно, много. Но иногда именно они отделяют простого перевозчика от того, кто прокладывает маршруты для целой планеты.

Глава 27. Отчёт, который изменил всё

Единовластный правитель кмерского государства Юль, Лангон фон Голбен и т.д., имел привычку лично курировать отчёты с самых отдалённых и, как правило, самых проблемных миров. Земля, так называли аборигены планету PX-4732 в секторе «Лебедь», определённо относилась к таковым.

Мир далёкий. Не просто на периферии кмерских владений, а где-то на задворках вообще всех мало-мальски цивилизованных миров. Продать такую глухомань по хорошей цене не получилось бы даже на пике рыночной лихорадки. Хорошо ещё, что разведка и первичное освоение подобных «диких» миров хотя бы частично субсидировались Центром развития. Они все еще рассчитывают найти земли обетованные. Но даже дополнительное финансирование не позволяло сформировать на месте сильную команду. Хорошие специалисты стоили дорого и предпочитали цивилизованные сектора. В итоге освоение шло ни шатко, ни валко — прибыли не приносило, но и убытков, вроде бы, не показывало. До сегодняшнего дня.

Лангон, существо с бархатной, тёмно-шоколадной шкуркой и взглядом, привыкшим оценивать планеты как фигуры на шахматной доске, внимательно пролистывал отчёт на светящемся экране. Сначала его брови лишь слегка поползли вверх. Аборигены самостоятельно наладили торговлю какими-то своими… безделушками? Тканями? Глава государства поморщился. Это была недоработка местных кураторов. Допускать формирование независимых экономических потоков у подопечных рас на втором году контакта — признак слабости или глупости. «В такую глушь хорошие специалисты не едут, — мысленно вздохнул он. — Убытки. Но пока терпимые».

Затем он добрался до вкладки «Аномальные активности» и раздела «Культурный обмен/Артефакты».

И тут его длинные, густые ресницы, обычно неподвижные, дёрнулись. Он перечитал строку дважды.

«…местное население освоило методику стабильного наложения элементарных усиливающих свойств на предметы кустарного производства (текстиль, простейшие украшения). Источник свойства — аномалия «Места Силы» в районе установки тау-щитов, резонирующая с коллективными ритуальными практиками аборигенной расы «гоблины». Процесс неконтролируемый, но воспроизводимый. Предметы с усилениями (+1 к базовым параметрам) пользуются устойчивым спросом на Онсе и в приграничных секторах.»

Зачарованные вещи. Пусть и слабые. Но они стоили. На порядки дороже простого сырья или безделушек. И этот поток благополучно тек мимо казны Юля уже который месяц?

Лангон не повысил голос. Он даже не пошевелился. Но атмосфера в его личном кабинете, и без того прохладная, стала леденящей. Он ткнул пальцем в интерком.

– Ко мне. Куратор направления PX-4732. Немедленно.

Специалист, пухлый кмер с потёртым визором на запястье, вбежал в кабинет через пять минут, бледный и мелко дрожащий. Запах страха, сладковатый и резкий, ударил Лангону в нос.

– Объясните, – голос правителя был тихим, как шипение вакуума между мирами. – Этот отчёт. Пункт 4.7. Почему мне об этом доложили только сейчас? И почему процесс не взят под контроль?

– Ваше величество… мы… мы полагали, что это случайные артефакты, статистический шум… – залепетал подчинённый.

– «Случайные артефакты» не создают устойчивый рыночный спрос. Что ещё вы «полагали»? – Лангон откинулся в кресле, сцепив пальцы. Его «ресничная улыбка» была абсолютно отстраненной – верный признак смертельной опасности.

– Мы… предпринимали меры! На их единственный звездолёт было совершено нападение! Чтобы… дестабилизировать логистику!

Лангон несколько секунд молча смотрел на него, а затем тихо, с неподдельным изумлением, произнёс:

– Боже мой. Даже такую мелочь сделать не могут?

– Но звездолёт, ваше сиятельство… это списанный боевой «кронк» марки ЛП-225, – пролепетал подчинённый, в панике забыв уточнить, что при списании с корабля сняли не только орудия, но и большую часть брони, а силовую установку заменили на гражданскую.

– Звездолёт марки ЛП-225, – повторил Лангон, и в его голосе вдруг появилась странная нота. – Дата изготовления… 33340-й год. Такие «кронки» сняты с производства. Что ещё о нём известно? Какие орудия стояли на нём изначально?

– Сейчас… сейчас узнаю, – куратор засуетился, лихорадочно листая данные на своём визоре. – Марка… G-7A «Стилет». Да, именно. Их… их ещё не все уничтожили. Думали, что можно будет переделать для модернизации старых «кронков» той же марки, если возникнет необходимость…

Лангон улыбнулся. Настоящей, бархатной улыбкой, от которой у подчинённого ёкнуло сердце от смутной надежды.

– Прекрасно. Вы свободны. И… подготовьте развёрнутый отчёт по всем аспектам деятельности землян. К вечеру.

Глава 28. Боевой опыт "Звездочки"

Когда дрожащая дверь закрылась за куратором, Лангон позволил себе лёгкий, довольный смешок. Звездолёт землян, конечно, был переделан и беззащитен. Но… в армии Юля пылились склады с теми самыми G-7A «Стилетами». Орудия устаревшие, но грозные. И абсолютно бесполезные, поскольку все носители — те самые ЛП-225 — были либо разобраны, либо переоборудованы в мирные суда. Установить их можно было только на ЛП-225.

Идея оформилась в его голове кристально чистой и абсолютно законной.

– Всё надо делать самому, – пробормотал он и вызвал секретаря.

Через час приказ был готов, завизирован высочайшей печатью и летел по закрытым каналам связи к Земле-2.

«Высочайший указ № 4732/δ.

Сообществу «Люди Земли» (статус: развивающаяся цивилизация, уровень 2).

Единственному космическому судну класса «ЛП-225» («Звёздочка»), принадлежащему указанному сообществу, вменяется в обязанность явиться для прохождения срочной военной службы в составе 2-й ударной армии государства Юль (театр военных действий: кламерские поля).

Срок службы: 2 (два) стандартных месяца.

Назначение: атакующий «кронк» лёгкого класса.

Армия обязуется:

1. Установить на судно штатное вооружение (тип: G-7A «Стилет»).

2. Обучить экипаж основам боевого применения.

Экипаж должен быть укомплектован представителями сообщества «Люди Земли».

Неисполнение указа приравнивается к нарушению Договора о протекторате и влечёт за собой соответствующие санкции.»

Лангон, закончив диктовать последнюю фразу, с удовлетворением откинулся. Ни слова о броне. Ни слова о двигателях. Ни слова о системах защиты и ремонтных дронах. Только «установить орудия и обучить». По форме — великая милость. Армия дарует отсталым аборигенам честь служить и даже вооружает их! По сути — элегантная реквизиция ценного, внезапно ставшего стратегическим, актива. И очень тонкий намёк.

«Сообщество землян, должно быть, в восторге от своего второго уровня, — мысленно проговорил правитель, глядя на звёзды за огромным окном. — Но любое повышение прав… повышает и обязанности. Особенно перед сюзереном».

А где-то там, на далёкой голубой планете, Ант только что закончил совещание с Латниковым насчёт нового маршрута и с облегчением думал, что главные бури пока миновали. Он ещё не знал, что самая опасная буря всегда приходит в форме красивого пергамента с официальной печатью. И что его «Звёздочке» предстоит из грузового челнока превратиться в «атакующий кронк». Без брони. На передовую.

Ирония судьбы, подпитанная расчётом и холодной политической необходимостью, готовила новый виток его приключений. И этот виток пахло не озоном космоса, а порохом, кровью и металлом дальнего боя.

***

Приказ из Юля прибыл, как и положено высочайшим указам, — вовремя, красиво оформленным и совершенно неотразимым. Латников, читавший его вслух в кабинете при закрытых дверях, по мере прочтения бледнел, а к концу его лицо приобрело землистый оттенок.

— Атакующий кронк, — произнес он мертвенным голосом, откидываясь в кресле. — На кламерские поля. На два месяца. С нашим экипажем.

Ант, сидевший напротив, сначала не понял масштаба катастрофы.

— Ну, служба так служба. Обучат же, вооружат. Может, даже что-то платить будут?

— Платить? — Латников горько усмехнулся. — Ты читал, что именно они обязуются установить? Орудия. Только орудия. Ни слова о броне. Ни слова об усиленных щитах, ремонтных модулях, гравитационных компенсаторах для боевых манёвров. Они поставят на «Звёздочку» пушки, которые рождают отдачу, способную развалить наш корпус после третьего залпа. И отправят на передовую. Где стреляют по таким, как мы, чтобы тренировать новобранцев или отвлекать огонь. Это не служба. Это утилизация с получением выгоды. Они получают уникальный носитель для своих старых пушек, а мы — космический гроб.

Тишина в кабинете стала густой и тяжёлой. Ант наконец осознал. Его «Звёздочка», его дом, его ключ к свободе, должна была стать расходным материалом в чужой войне.

— Мы можем отказаться?

— Формально — нет. Нарушение договора о протекторате. Санкции будут карательными: полная блокада, отключение тау-щитов, возможно, конфискация всего имущества на Онсе. Фактически — конец нашему присутствию здесь. И, скорее всего, волна «несчастных случаев» с нашими людьми.

***

Решение о том, кто поведёт «Звёздочку» на войну, принималось на экстренном заседании Совета старейшин. Ант, уверенный в своём праве и долге, уже мысленно прокручивал маршрут до Сержена, когда слово взял Латников.

– Ант как капитан корабля должен возглавить экипаж, – начал он, но его тон был не утверждающим, а скорее вопросительным. – Однако есть одно «но». Он не просто пилот. Он – князь Земли. Символ и гарант нашей общности. Отправлять его на передовую, где шансы вернуться целым, мягко говоря, не стопроцентные… Это неразумно с политической точки зрения.

В зале поднялся шум. Ганс, сидевший напротив, кивнул:

– Логично. Зачем рисковать единственным признанным лидером? У нас и так проблем хватает.

– Но кто тогда? – возразил Борис. – Пилот-то высокого уровня он один у нас!

Ему тут же возразили, что второй пилот «Звездочки» тоже имеет уровень больше двадцатого. Кроме того, до нападения на «Звездочку», были обучены пилотированию несколько человек.

– Мы все немного увлеклись княжескими титулами и забыли про кадры., – вмешался Крон, глава «Содружества смелых». –У меня есть информация, что у нескольких наших игроков, которые в реальности служили в армии, в игре открылась соответствующая специализация. И есть один человек… Олег. Его основная специальность – «Полководец». И он, в свое время, хотел быть командиром звездолёта.

Ант сидел, сжав кулаки под столом. Всё в нём кричало против этого. «Звёздочка» – его корабль, его ответственность. Отправлять её в ад с чужим человеком за штурвалом было всё равно что отдать ребёнка в чужие руки.

– Я обучу его, подготовлю, – попытался найти компромисс Ант. – Но вести должен я. Корабль меня знает.

– Корабль – это железо, – жёстко парировал Латников. – А твой статус – это стабильность для всех людей здесь. Твой долг теперь не там, в космосе. А здесь, на Земле. Олег – профессиональный военный. У него в профиле «Полководец», это системное подтверждение его компетенции. Пусть ведёт. А ты останешься и… займёшься дипломатией с гоблинами. Или налогами. Или чем угодно ещё, что не требует риска потерять голову.

Голосование было быстрым и беспощадным. За то, чтобы Ант остался на Земле, проголосовали все, включая тех, кто в душе ему сочувствовал. Логика перевешивала чувства. Он был теперь не «невыездным». Он был активом, который нужно беречь.

Когда Совет разошёлся, Ант задержал в коридоре Эрга, который пытался незаметно улизнуть с пачкой свитков.

– Ладно, пускай командует Олег, – сквозь зубы проговорил Ант. – Но как повысить шансы корабля вернуться? Хоть что-то сделать можем?

Эрг задумался на секунду, его золотые глаза сузились, а потом широко распахнулись.

– Застраховать. Как атакующий кронт, – выпалил он.

Ант моргнул.

— Страховать? И что это даст?

— Его будут беречь, — пояснил Эрг, как само собой разумеющееся.

— Почему?

— Потому что большую часть страховой премии за военную технику оплачивает сама армия. Потеря застрахованной единицы — это дыра в бюджете и головная боль для интендантов. Застрахованный корабль командиры стараются использовать… э-э-э… с большей осмотрительностью. Его чаще ставят во второй линии, реже бросают на безнадёжные прорывы. Это не правило, но тенденция.

- Но почему страховка так не распространена?

- Страхует корабль владелец. Поэтому среди призванных кораблей, страхование встречается часто. Но само по себе призвание звездолета на военную службу, явление редкое.

Ант горько усмехнулся.

— Но после осмотра «Звёздочку» не признают годным кронтом. Она же переделанная.

— Осмотр не нужен, — парировал Эрг. — Достаточно приказа. Если командующий призывает корабль как атакующий кронт, значит, его специалисты уже признали годным. Формальности. Страховая компания работает с документами, а не с самими объектами. Особенно если… — он сделал многозначительную паузу, — если договор оформляется в спешке, перед самой отправкой в зону конфликта.

Далее Эрг, заметно оживившись, детально изложил схему действий. Выяснилось, что стоимость военной страховки для мобилизованных судов оказалась вполне приемлемой. Ключевым моментом было успеть оформить страховку до входа в зону конфликта. Сбор призванных кораблей был назначен в Сержене, городе на одной из внутренних планет кмеров, где экипаж «Звездочки» должен был пройти необходимую подготовку.

Идея засела в голове Анта. Это был шанс. Маленький, формальный, но шанс. Он рассказал обо всем Латникову, и тот, хмуро покряхтев, дал добро: «Попытка не пытка».

Так Ант впервые летел на своей «Звёздочке» в роли пассажира. Ощущение было странным, почти унизительным. Он сидел в своей каюте и слушал, как в коридоре звучат чужие голоса.

Экипаж подобрали сильный, на бумаге. Первым пилотом был Матвей, вторым — Жорж, которого Ант когда-то по просьбе Ганса обучал азам пилотирования. Европейцы тоже имели своих игроков с редкими специальностями. Навигатором взяли Павла — другого человека с подходящими навыками и, что важнее, реальным опытом полётов просто не было. Кроме них, на борту находились два стрелка с впечатляющими уровнями (44 и 48), которые пока не выбрали последнюю вспомогательную специальность — ждали, когда начнётся обещанное обучение работе с орудиями G-7A. И над всеми — Олег, с основной специальностью «Полководец». Человек с квадратной челюстью и взглядом, привыкшим оценивать всё с высоты своего ранга.

Отношение к Анту в этом новом экипаже было разным. Олег смотрел на него с лёгким, едва скрываемым пренебрежением. Он, видимо, считал, что Ант струсил, а не был отстранён приказом свыше, и потому уступил место командира. Павел, старый знакомый, иногда бросал на него сочувствующие взгляды — он-то знал, как Ант переживает за корабль. Остальным бывший капитан был совершенно безразличен. Их ждала Большая Игра — с большой буквы. Война, опыт, уровни, возможно, слава. «Звёздочка» для них была не домом, а тактильным симулятором, новым девайсом для прокачки.

Ант наблюдал за их подготовкой, за профессиональными, но безликими обсуждениями маршрута до Сержена, и чувствовал, как внутри него что-то ноет. Это была не ревность. Это было чувство потери. Корабль стал частью его, продолжением его воли.

Но Ант боролся с тоскливым чувством, пока он не оформил страховку, он не прекратит бороться за свой корабль, и ему понадобятся силы.

Как ни странно, но все дела по страхованию прошли быстро и успешно. «Звездочка» была застрахована как «лёгкий атакующий кронк ЛП-225, призванный из резерва.

Ант выяснил, что можно было бы застраховать жизни игроков, точнее жизни их аватаров. Застрахованные игроки, в случае гибели, воскрешались. Но стоило это страхование безумно дорого. У Анта даже на страхование одного игрока не набралось бы и сотой части денег. Потому подобная возможность не рассматривалась.

На душе у Анта, скребли кошки. Ему было жаль ребят. И вот, когда он увидел в продаже подержанную спасательную шлюпку, он ее приобрел, не только истратив остатки своих денег, но и взяв небольшой кредит.

Что интересно, казначей фракции Павел Петрович, до этого, делавший вид, что не влезает в финансовые дела Анта, и подчеркивающий, что есть деньги фракции, а есть его, Анта, личные, к которым фракция не имеет отношения, встретив Анта в реале, устроил разнос, за глупые траты. Звездолетчик даже не стал оправдываться. Сказал, что виноват, но исправить ничего уже нельзя, а в будущем, будет предусмотрительней.

Он сделал, все, что мог, дальше судьбу решали боги. А были ли они в игре? Даже эрвин ничего путного сказать не смог. Тех богов, которые есть в мифологии людей, вроде нет, но есть, какие-то тотемы. Вокруг них объединяются разумные, строят храмы. Но как все это влияет на игру, эрвин четко и внятно сказать не смог. Кажется, тотемы или храмы при них могли выдать какие-то умения или способности, а могли и отобрать таковые. В общем - муть.

Когда передавал экипажу «Звездочки» спасательную шлюпку, то поинтересовался учебой. Спросил он об этом Павла:

— Ну как там? Учёба идёт?

Павел, обычно сдержанный, вдруг сплюнул и выругался, грязно и по-солдатски конкретно.

— Учёба, блин… Сами занимаемся. Кристаллы к визорам цепляем, учебники эти ихние, тренажёры. С этим-то ладно. Худо-бедно, но жить можно. А вот общение с этими… иномирными игроками — просто жуть.

Он понизил голос, хотя вокруг никого не было.

— Работаем с пингами. Это ещё одни вассалы кмеров, только кмеры по сравнению с ними — душки. Эти крысы… — Павел с отвращением передёрнул плечами. Пинги и правда напоминали огромных, под два метра ростом, крыс, ходивших на двух лапах, с длинными, ловкими пальцами и влажными, блестящими носами. — Эти крысы, — повторил он, — мерзкие, поганые. Хитрые. Они всё норовят подставить, спровоцировать. Чувствуется, что ждут, чтобы мы ляпнули что-то не то или, ещё лучше, сбежали. Чтобы потом обвинить в дезертирстве и снять с довольствия. А корабль, видимо, забрать.

— А вы как? — спросил Ант, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Страховая схема Эрга была хороша против прямых приказов, но не против такой подлой, грызущейся измором тактики.

— Держимся, пока, — мрачно бросил Павел. — Олег, хоть и чванливый, но дисциплину держит железно. Не даёт им зацепиться. Но атмосфера… ядовитая. Как в змеином гнезде. Ладно, пора. Не провожай.

Началась хандра. Тяжёлая, липкая, парализующая. Без корабля, без полётов, в чужом городе. Из Сержена он рассчитывал долететь до Нотса, а уж оттуда добираться с караваном до Земли, но вот потратил все деньги и был в растерянности. Правда Кетрис еще не все товары продала, и деньги должны были появится, но приходилось ждать. Хотя города Сержен и Нотсе располагались на разных планетах, между ними была почтовая связь. И Кетрис уже ответила на его письмо с просьбой прислать ему денег. Она просила его немного подождать, но деньги вышлет обязательно.

С Латниковым и другими игроками, оставшимися на Земле, Ант общался только в реале.

Хандру Антона Латников заметил быстро. Он вызвал Анта к себе и, не тратя времени на нравоучения, вынес вердикт:

— Ты в игре не нужен. Кроме того, тебе в игре сейчас небезопасно, еще не известно, как воспримут твой финт со страховкой кмеры. Оставайся в реале. Приведи в порядок свои дела, голову проветри. Отпуск. Без содержания. На две недели. Пока «Звёздочка» не вернётся или хотя бы не прояснятся все детали.

Ант хотел возражать, но слова застряли в горле. Латников был прав. Он простаивал.

***

Лангон спешил на встречу со своим сюзереном и давним другом Согремом, но даже быстрый шаг по зеркальным коридорам дворца не мог рассеять тёмное, липкое раздражение, обволакивавшее его мысли.

Звездолёт людишек всё-таки погиб. Этот факт, сам по себе, должен был бы радовать: назойливое насекомое, жужжавшее на периферии его владений, было наконец прихлопнуто. Но обстоятельства… Обстоятельства превращали эту маленькую смерть в досадное, даже унизительное недоразумение.

Экипаж уцелел. Спасся, неучтённой кем-то, спасательной шлюпке класса «Б». И, что было абсолютно невероятно для этих полудиких существ, — сохранил запись катастрофы. Они снимали. Снимали весь бой, фиксируя телеметрию, внешние камеры, внутренние переговоры. И запечатлели тот самый момент, когда снаряд пробил их слабый корпус, а затем — хладнокровный, детальный развал «Звёздочки» в вакууме. Чистый, неоспоримый страховой случай. Гибель в бою. Не дезертирство. Не отказ от выполнения приказа. Не «потеря» корабля по неопытности. Героическая гибель атакующего кронта при исполнении.

Теперь их не обвинишь. Эти записи, переданные на командный корабль вместе с сигналом бедствия со шлюпки, уже расползались по сетям. Их видели другие вассалы. Игнорировать их было нельзя.

Лангон, стиснув челюсти, уже одобрил страховую выплату. Подтвердил гибель атакующего кронта ЛП-225 в бою на кламерских полях. Формально — всё чисто. Армия выполнила обязательство, установила орудия. Корабль погиб, выполняя боевую задачу. Страховая компания вздохнёт и заплатит. Людишки получат свои деньги и, что важнее, сохранят лицо. А он, Лангон, выглядит благородным сюзереном, чья армия честно воевала бок о бок с верными вассалами, понёсшими потери.

Но внутри всё кипело. Глупость! Непросчитанная, идиотская глупость его же командиров на месте! Узнав, что утлое корыто застраховано как полноценная боевая единица, они должны были тут же спрятать его в тылу, использовать для конвоя или, на худой конец, подставить под удар так, чтобы обвинить экипаж в трусости или некомпетентности. Создать хоть какую-то спорную ситуацию! Но нет. Они вломили его в самое пекло, как дешёвую мишень, и даже не удосужились проконтролировать наличие спасательных средств. Кто мог подумать, что эти нищие обезьянки, едва освоившие принцип ношения штанов, смогут раздобыть и незаметно установить шлюпку класса «Б» — не самое новое, но надёжное оборудование?

Не подобрать шлюпку с выжившими после официально подтверждённого боя тоже было нельзя. Слишком много глаз. Другие вассалы, пинги, те же вечно недовольные торговые кланы — немедленно подняли бы вой о «вероломстве Юля». Скандал был не нужен.

Глава 29. Парламент

Лангон вошёл в приватные апартаменты Согрема, сбрасывая с лица маску раздражения и надевая вместо неё выражение лёгкой, усталой озабоченности, присущей государственному мужу.

Согрем не был единоличным правителем Зерлена. Будучи одним из советников президента в этой республике, он, тем не менее, нёс особую ответственность за работу с представителями вассального государства Юль.

Привычно радушный, Согрей искренне обрадовался появлению друга юности. Его бархатная морда озарилась тёплой, «ресничной» улыбкой. Однако, уловив скрытое напряжение в позе вассала, он начал расспрашивать. Выслушав сбивчивый, полный затаённой ярости рассказ о земном корабле, страховке и шлюпке, Согрей вдруг разразился смехом. Он хохотал долго и заразительно, отстукивая ритм ладонью по колену.

– Разумные пройдохи! – выдохнул он наконец, вытирая уголок глаза. – Право же, мне они нравятся. В тебе говорит раздражение, а я вижу изобретательность. Обезьянки, которые не только надели штаны, но и выучили параграфы мелким шрифтом в наших же правилах!

Затем его смех внезапно стих, и выражение на бархатном лице стало сосредоточенным, деловым.

– Как ты назвал расу этих… деятелей? – спросил он, делая паузу перед словом, будто подбирая точный термин.

– Люди, – ответил Лангон, всё ещё не оправившийся от приступа веселья сюзерена. – По классификации Швейка – разумные К-120.

– К-120… – Согрей задумчиво повторил. И вдруг его глаза вспыхнули тем самым огнём, который Лангон знал слишком хорошо – огнём удачно найденного политического хода. – Это замечательно.

– Что замечательного? – насторожился Лангон.

– Ты ведь в курсе, что швабы снова пытаются протащить своё постановление? То, которое позволит ввести в состав Малой палаты парламента представителей от «развивающихся рас» – конкретно К-120, К-98 и К-123. Одну такую попытку мы уже отбили, но швабы не успокоились. Наши информаторы говорят, они перетащили на свою сторону шверков. У них теперь большинство. Они эту инициативу протащат, нам уже не остановить.

Лангон мрачно кивнул. Политические склоки между кланами были вечным фоном их жизни.

– Но мы можем перебить их кандидата, – продолжал Согрей, и его голос приобрёл металлический оттенок стратега. – Швабы готовят место для своего ставленника – какого-нибудь преданного холуя из К-98, которого они полностью контролируют. А мы… мы это место перехватим.

– Ты хочешь провести в Малую палату… человека? – Лангон не поверил своим ушам.

– Более того. Мы сами поддержим этот проект, но постараемся зафиксировать квоту только для одного кандидата. Мол, надо для начала попробовать, испытать, проверить на одном представителе. А потом, глядишь, инициатива и заглохнет. Но это одно место будет нашим.

– И почему ты уверен, что наш кандидат выиграет выборы у швабовского? – скептически спросил Лангон.

– Потому что наш кандидат – не служащий. Он – глава свободного сообщества второго уровня. Его личный корабль только что героически погиб в победоносной войне за империю! Пусть корыто было дырявым, да еще застрахованным, но факты-то есть: призван, воевал, погиб в бою, экипаж спасён. Это идеальная легенда. А кого могут выставить швабы? Своего преданного служащего, которого никто не избирал, который не представляет никого, кроме их же конторы. Кто голосует за чиновника? Против такого живого, пусть и диковатого, героя у него шансов нет.

Лангон слушал, и внутри у него всё медленно переворачивалось. Идея была… цинично блестящей. Использовать этих назойливых приматов как таран в политической битве с кланом швабов. Сделать их пешкой, но пешкой продвинутой, на самой доске Малой палаты. Но…

– Будет ли эта обезьянка послушна? – мрачно высказал он вслух своё главное опасение. – Они уже показали, что умеют находить лазейки. Посади мы его там, он может начать… выражать свою «волю».

– А кто даст ему это сделать? – мягко спросил Согрей. – Он будет один. В палате, где правила, процедуры и повестка определяются нами. Его голос – капля в море. Но сама эта капля, формально принадлежащая К-120, будет на нашей стороне. Он будет голосовать так, как мы скажем. Потому что, если не будет… – Согрей развёл руками в элегантном жесте, означавшем множество неприятных, но абсолютно легальных возможностей. – Его сообщество второго уровня – это не только права. Это и обязанности. В том числе финансовые. И военные. Мы просто напомним ему об этом. Детально.

Лангон задумался. Спорить со сюзереном из-за каких-то К-120 было немыслимо. Да и лишний, управляемый голос в Малой палате действительно не помешал бы в предстоящих бюджетных баталиях. Пусть даже этот голос будет принадлежать существу, которое он лично считал в лучшем случае досадной помехой.

– Хорошо, – наконец сказал он, капитулируя. – Будем играть в эту игру. Но я лично буду контролировать каждый его шаг. Чтобы у этой «разумной пройдохи» не возникло иллюзий о своей значимости.

– Разумеется, – улыбнулся Согрей, снова становясь радушным хозяином. – А теперь выпьем за твою прозорливость, мой друг. Ты не просто подавил мелкий раздражитель. Ты невольно создал нам идеального кандидата на роль… прогрессивного дикаря. Иногда самые мелкие фигуры на доске решают исход партии.

Лангон поднял бокал, но в душе не разделял веселья. Людишки снова вышли сухими из воды. Более того, их теперь придётся не давить, а… продвигать. Мысль была настолько противной, что он отхлебнул напитка большим глотком, пытаясь смыть привкус грядущих хлопот.

А где-то на Земле-2, ещё не знающий о своей грядущей политической карьере, трудился Ант. Он и представить не мог, что его скромное «княжество» и гибель корабля уже превратились в удобный инструмент в руках могущественных существ, для которых он был всего лишь пешкой, имеющую метку К-120. Разумный пройдоха, которого предстояло вывести на большую арену, чтобы он послушно говорил «за» там, где ему укажут.

Игра, как всегда, продолжалась. И правила её диктовали те, кто смотрел на доску сверху.

***

Анта нашли быстро. Он всё ещё был в Сержене, том самом городе кмеров, куда призванные корабли должны были прибывать для оформления. Он так и не уехал после проводов «Звёздочки», занимаясь своими делами в реале. А потом пришло известие о гибели «Звездочки». О ней ему сообщили быстро. Он мгновенно вошёл в игру, сердце сжалось в ледяной ком, но дальше были лишь сухие отчёты: экипаж спасён, оформляется страховой случай.

Страховка прошла. Деньги, немаленькая по земным меркам сумма, уже лежали на его счёте в банке гильдии «Белые птицы». Он смотрел на цифры и чувствовал не облегчение, а пустоту. Это были кровные деньги. Плата за «Звёздочку». Последнее, что от неё осталось.

Именно в этот момент к нему подошёл официальный посыльный — молодой кмер в строгой форме с гербом Юля.

— Тебя требует к себе Его Величество, правитель Лангон, — сказал он, не глядя Анту в глаза. — Немедленно. Причина вызова в протоколе не указана.

Дорогу на Карн, одну из внутренних планет кмеров, где располагалась резиденция Лангона, Анту оплатили. Билет на быстрый пассажирский челнок. Никаких объяснений. Весь путь, занявший несколько часов в игровом времени, Ант провёл в состоянии нарастающей, липкой тревоги. Он перебирал в голове все возможные причины.

Страховка. Это должно быть связано со страховкой. Несогласованная, самостоятельная инициатива, которую он реализовал, опираясь на знания Эрга. Кмеры, конечно, узнали. Они не могли не узнать. Лангон славился крутым нравом и вспыльчивостью. Он мог видеть в этом дерзость, попытку наживы на государственных интересах, мошенничество… Что теперь будет? Отберут деньги? Наложат штраф? Арестуют? Вышвырнут с Онсы? А что с Землёй, с тау-щитами, с его званием князя?

Сценарии, один хуже другого, проносились в его голове. Он пытался успокоить себя: они же сами всё оформили, подтвердили гибель в бою… Но разве это что-то значит для того, кто пишет правила? Лангон был из тех, кто правила меняет по ходу игры.

Немного его отвлек текст брошюрки, которую ему дали при посадке на звездолет.

***

Парламент. Именно так сухо и безэмоционально перевел на русский язык название этой структуры автоматический переводчик. Название привычное, земное, но суть была иной — настолько иной, что Ант, листавший наспех сгенерированную для него брошюрку (и зачем ему ее дали прочитать?), только качал головой.

Это был не законодательный орган в земном понимании. Скорее, межзвёздный координационный совет. Он не принимал законы — он вырабатывал «рекомендательные положения». Но в мире, где государства были связаны не просто договорами, а общей игровой механикой, экономикой и, как подозревал Ант, чем-то более глубоким, такие рекомендации имели вес, несопоставимый, скажем, с резолюциями земной ООН. Аналога ООН здесь не было — был лишь этот Парламент, сложный, многослойный и крайне недемократичный.

Ант вчитывался в текст, пытаясь отвлечься от томительного ожидания. Выяснилось, что «депутаты» — это сильно сказано.

Верхняя палата. Места наследственные для клановой аристократии, правящих домов сильнейших рас. Никаких выборов.

Нижняя палата. Места выделялись целым расам, планетам или государствам. Как именно эти места заполнялись — внутреннее дело получателей. Мог быть наследник престола, мог — назначенный чиновник, мог — чемпион по гладиаторским боям. Посторонних это не интересовало.

И, наконец, Малая палата. Здесь была полная неразбериха. В неё входили депутаты от рас, не имевших голоса в двух других палатах. Звучало почти прогрессивно, пока Ант не дочитал до сути: весь состав, численность и даже расовый перечень Малой палаты определяла и утверждала Верхняя палата. Она же, по сути, и «избирала» этих депутатов.

Система была цинично гениальной. С одной стороны, она создавала иллюзию интеграции новых миров в общее пространство, «знакомила» высокие расы с новичками. С другой — давала тем же высоким расам прямой инструмент влияния на Нижнюю палату, поскольку обе палаты, Нижняя и Малая, часто работали вместе. Депутаты от новичков, обязанные своим местом верхам, неизбежно становились проводниками их воли. Теоретически, по результатам работы Малой палаты должны были формироваться новые, полноценные избирательные округа… но процесс этот, как сухо отмечалось в памятке, «нередко затягивался». Малая палата росла, становясь не такой уж и малой, но оставаясь полностью управляемой сверху.

«Знакомые песни, — с горькой иронией подумал Ант, откладывая визор. — Только оркестр побольше, и инструменты… звёздные».

Мысли о политике немедленно сменились более насущной и неприятной заботой.

***

Челнок приземлился на идеальной, сверкающей посадочной площадке. Архитектура вокруг была сдержанной, монументальной и пугающе чужой. Анта проводили через серию залов, каждый тише и пустыннее предыдущего. Наконец, он оказался перед высокими дверями из тёмного, отливающего металлом дерева. Его не обыскивали. Не отбирали визор. Просто жестом указали войти.

Это было знаком либо полного пренебрежения — «он не опасен», либо такой уверенности в своей власти, что любые меры предосторожности казались смешными. Ант склонился ко второму варианту.

Он сделал глубокий вдох, выпрямил плечи (он всё-таки князь, хоть и номинальный) и толкнул дверь. Внутри был не пышный тронный зал, а просторный, почти пустой кабинет с огромным окном, открывавшим вид на инопланетный закат — два солнца садились одно за другим, окрашивая небо в цвета меди и лаванды. За массивным столом сидел Лангон.

Ант видел его только на официальных голограммах. Вживую правитель казался… плотнее. Реальнее. Его бархатная кожа отливала глубоким шоколадным цветом, а большие глаза, лишённые сейчас какой-либо «ресничной» улыбки, изучали Анта с холодной, неспешной оценкой. В воздухе висела тишина, густая и давящая.

«Всё, — пронеслось в голове у Анта. — Сейчас начнётся».

Но Лангон не закричал. Не швырнул в него печатью. Он откинулся в кресле, сцепил пальцы и произнёс первое слово с момента, как Ант переступил порог. Голос был ровным, безразличным, как голос судьи, зачитывающего приговор по давно решённому делу.

— К-120. Ант. Князь Земли. Поздравляю с успешным оформлением страхового случая. Расчётливый ход. Неожиданно.

Ант замер, не зная, как реагировать. Это была похвала? Насмешка? Ловушка?

— Я… мы… действовали в рамках доступных нам возможностей, чтобы защитить имущество общности, — выдавил он заученную, дипломатичную фразу.

Лангон медленно кивнул, будто этот ответ его не интересовал.

— «Имущество общности» погибло героически. Это создаёт определённый… образ. Образ, который может быть полезен. Ты знаком со структурой Парламента?

Вопрос был настолько неожиданным, что Ант на секунду опешил.

— В общих чертах. Я изучал брошюру.

— Достаточно. В Малой палате вскоре будет выделено новое место. Для расы К-120. Для людей. — Лангон сделал паузу, дав словам дойти. — Ты будешь нашим кандидатом.

Воздух вырвался из лёгких Анта. Он услышал слова, но смысл не складывался. Кандидат? В Парламент? Это… что? Новый вид наказания? Изощрённая месть?

— Я… не понимаю, — честно сказал он. — Я не политик. Я пилот. Без корабля.

— Именно поэтому, — Лангон чуть скривил губы в подобие улыбки, в которой не было ни капли тепла. — Герой, потерявший корабль в бою за империю. Глава молодого, динамичного сообщества. Идеальный символ для интеграции новой расы в наши… политические процессы. Швабы протащат свою квоту для развивающихся рас. Мы обеспечим, чтобы это место занял наш представитель. Ты.

Теперь кусочки начали сходиться в мозаику, жуткую и отчётливую. Его использовали. Нет, его продолжали использовать. Гибель «Звёздочки» стала не концом истории, а удобным поводком, за который его теперь поведут на следующую арену.

— А если я откажусь? — тихо спросил Ант, уже зная ответ.

Лангон посмотрел на него так, словно он спросил, можно ли отказаться дышать.

— Отказ будет расценен как невыполнение союзнических обязательств и неуважение к политическим институтам империи. Санкции для Земли-2 будут немедленными и суровыми. Ты — князь. Ты понимаешь, что такое ответственность.

Да. Он понимал. Его втянули в игру, где ставкой была уже не только его жизнь или корабль, а будущее всего его народа в этом мире. Свободы выбора у него не было. Её не было с момента, как он подписал первый контракт в «сталинке», пахнущей старым паркетом.

— Каковы будут мои обязанности? — спросил он, и его собственный голос прозвучал чужим, усталым, но собранным.

— Голосовать так, как тебе будет указано. Участвовать в заседаниях. Быть лицом своей расы — прогрессивным, лояльным, благодарным. Всё остальное… тебе объяснят. — Лангон махнул рукой, явно считая разговор исчерпанным. — Тебя поселят здесь, на Карне. Будут назначены советники. Готовься.

Ант стоял, чувствуя, как почва уходит из-под ног в прямом и переносном смысле. Его только что вырвали из привычного мира полётов, тау-щитов и гоблинских праздников и швырнули в сердце чужой, холодной политической машины. Он был больше не пилотом, не капитаном, не формальным князем в своём маленьком мире. Он стал пешкой. Пешкой, которую только что передвинули на новое поле большой доски.

— Я понял, — сказал он, и больше не нашёл, что добавить.

— Прекрасно. Можешь идти, — Лангон уже смотрел на экран перед собой, полностью вычеркнув Анта из своего внимания.

Ант вышел в сверкающий, бездушный коридор. Двери закрылись за его спиной с мягким, но окончательным щелчком. Он был в ловушке. Но в ловушке, которая называлась «высокая честь» и «политическое представительство». Самой изощрённой ловушке из всех, в которые он попадал.

Глава 30. Политика и корабли

На следующий день Лангон представил Анта своему сюзерену. Встреча была короткой и формальной. Согрем осмотрел его тем же оценивающим взглядом, каким смотрят на новую модель оружия или породистого зверя — без личного интереса, лишь проверяя соответствие заявленным характеристикам.

— Да, сойдёт, — произнёс он, наконец, и на этом аудиенция закончилась.

С этого момента колесики огромной политической машины завертелись уже без всякого участия Анта. Его существование свелось к ожиданию в отведённых ему покоях на Карне — комфортабельных, но безличных, как номер в дорогой гостинице. Из окна он наблюдал, как над городом то и дело вспыхивали энергетические зарницы — видимые даже днём следы от двигателей дипломатических челноков, курсирующих между дворцами и фракционными штабами.

Бои вели титаны, а он был лишь призом, символом, разменной монетой.

Лишь один раз его вытащили из этого вынужденного бездействия. Прислали эскорт, облачили в официальную, неудобную мантию с гербом К-120 (стилизованная человеческая фигура, держащая шестерёнку и колос — работа какого-то кмерского дизайнера, имевшего смутное представление о людях) и доставили на трибуну зала заседаний.

Ему вручили планшет с текстом. Ант пробежал глазами и... неожиданно для себя обнаружил, что текст ему нравится. Это была не пустая демагогия, а чёткий, структурированный набор тезисов о «равных возможностях для молодых рас», «взаимовыгодном сотрудничестве в рамках единого пространства» и «мирном освоении ресурсов». Ничего конкретного, но звучало искренне и разумно. Видимо, спичрайтеры Согрема знали своё дело.

Когда объявили его кандидатуру, Ант вышел к микрофонам. В зале сидели сотни существ разных рас — бархатные кмеры, сухопарые швабы с кожей цвета стали, массивные, похожие на камнеобразных гномов бронны. Их глаза, щупальца, антенны были направлены на него. Впервые за долгое время он не чувствовал страха. Была лишь ирония и странная отстранённость.

Он прочёл текст с выражением, вкладывая в заранее написанные слова всю накопленную за последние месяцы горечь, надежду и ярость. Обещал «избирателям» (хотя никаких выборов, по сути, не было) всё, чего те от него хотели — прогресс, защиту интересов, диалог. Его обещания были ровно настолько же искренни, насколько искренни обещания любого другого депутата, то есть ровно в той мере, которая требовалась для протокола.

Аплодисменты были вежливыми. Ни больше, ни меньше.

Процесс избрания оказался небыстрой и грязной вознёй. Швабы, пробивавшие квоту, яростно сопротивлялись, пытаясь протолкнуть своего ставленника из числа покорных К-98. Фракция Согрема и Лангона давила, используя весь вес административного ресурса, связи и, вероятно, откровенный шантаж. Информационный фон вокруг «героически погибшего корабля землян» раскручивался как надо. Ант следил за сводками в визоре, чувствуя себя зрителем на трибуне, наблюдающим, как за его душу дерутся чужие великаны.

В конце концов, фракция Согрема одолела. Со скрипом, с оговорками, но одолела. Место, выбитое швабами для «представителей развивающихся рас», досталось ему.

Ант, сын земного инженера, бывший носильщик, пилот списанного звездолёта и номинальный князь захолустной планеты, стал полноправным (на бумаге) депутатом Малой палаты Парламента. Его мандат гласил, что он представляет «людей и все разумные виды, относящиеся к классификационным группам К-120, К-98 и К-123 по системе Швейка в Парламенте Содружества Государств Центрального лагеря». Это объединение, как отмечали аналитики Эрга, можно было бы назвать конфедерацией, если бы не густая сеть вассальных отношений, опутывавшая его изнутри и ставившая под сомнение саму идею равного партнёрства.

Пока титаны бились за его кресло в политических кулуарах, Ант не терял времени. Ему, как кандидату в депутаты, открыли временный доступ к ряду торговых и финансовых реестров. И он с головой погрузился в то, что умел и любил делать гораздо больше, чем произносить речи: в корабли.

Страховые деньги за «Звёздочку» лежали мёртвым грузом. Ждать, пока политическая буря утихнет, было нельзя. Экономика Земли-2 зависела от космических перевозок, а значит, нужен был звездолёт. Новый.

Первой и главной покупкой стал «Звёздный странник» — большой, новый торговый корабль, лишь немногим уступавший размерами тому самому судну Ленга. Современный, с хорошей грузоподъёмностью, надёжными, хоть и не самыми мощными двигателями. Его тут же, по старой памяти, переименовали в «Звезду». Название было простым и говорило само за себя — новая надежда, новый ориентир.

Вторая покупка была менее масштабной, но не менее важной. Небольшой, юркий кораблик класса «Посыльный/Разведчик». Он не был новым, но независимые мастера из гильдии «Белые птицы» (эта гильдия имела представительство и на Карне), нанятые Антом, заверили: состояние отличное, двигатели не убиты, каркас цел. Его назвали «Ветерком». Он идеально подходил для быстрых рейсов, разведки маршрутов и тех самых деликатных поручений, для которых большой «Звезде» было бы тесно и заметно.

Все покупки производились на Карне, потому сюда прилетел весь экипаж погибшей «Звездочки».

Переправить их всех на Карн оказалось делом затратным. Деньги из военных трофеев — та часть, что причиталась землянам, — ушли на билеты, судовую страховку и первый взнос по кредиту. Да, теперь банк гильдии «Белые птицы» давал уже не беспроцентные ссуды, но условия всё ещё были льготными. Видимо, статус «депутат, пусть и марионеточный» и героическая, хотя и дурацкая, гибель «Звёздочки» работали как скидочные купоны.

Оформление экипажа для «Звезды» заняло ровно столько времени, сколько потребовалось Анту, чтобы расписаться в дюжине голографических документов. Вся команда «Звёздочки», без раздумий согласилась. А теперь они осматривали новый корабль, читали предлагающиеся к нему книжки-кристаллы и входили в курс дела. Участвовали в закупке нужных землянам товаров. Изучали маршруты. Топливо для «Звезды» поглотило последнюю крупную сумму.

Анту пришлось раскошелится, но зато «Звезду» снарядить удалось полностью.

«Звезда» уже, загруженная под потолок, готовилась сделать свой первый рейс на Землю, а затем вернуться, привезя и новые товары, и новых людей. После того как она, мягко урча двигателями, оторвалась от карнской дорожки космопорта и растворилась в лиловом небе, Ант наконец выдохнул. И решил разобраться, во что, собственно, он вляпался с этим дурацким «избранием».

Оказалось — в нечто дьявольски выгодное. На первый взгляд. Мысль о том, что земляне прикоснулись к вершинам власти Центрального лагеря, была настолько бредовой, что вызывала только хриплый смех. Влиять на что-либо? Ант представлял, как он, человек, пытается что-то доказать залу, полному бархатных кмеров, стальных швабов и каменных броннов. Его бы просто не услышали. Нет, о реальном влиянии речи не шло.

Но были и плюсы. Первый — информация.

Его депутатский доступ открыл дверь в парламентский раздел сетей Центрального лагеря. Раньше это было что-то вроде отшлифованного туристического буклета. Теперь же перед ним раскрылись схемы, отчёты, законы, исторические справки, экономические выкладки по сотням миров. Тонны сырых, неотфильтрованных данных. Мир переставал быть таинственной «игрой» и начинал обретать бюрократические, скучные, а оттого ещё более пугающие очертания настоящей цивилизации.

«Чтобы это всё переварить, нужен не я, — подумал Ант, листая на визоре бесконечные столбцы цифр о добыче редкоземов в секторе К-44. — Нужен эрвин». Он мысленно добавил в список грузов для обратного рейса «Звезды»: «Привезти эрвина».

Второй плюс был более осязаемым. Дом.

Точнее, «служебное помещение для депутата Малой палаты и его персонала». Его выделили в престижном, тихом квартале Карна, где селились такие же, как он, мелкие сошки политического аппарата. Комплекс напоминал то ли элитную гостиницу, то ли хорошо замаскированную тюрьму: аккуратные белые здания, плавные линии, безмятежная тишина, нарушаемая лишь шелестом автоматических садовников.

Их «помещение» оказалось трёхэтажным домом с двадцатью спальнями, кабинетом, библиотекой, общей столовой, небольшой оранжереей и даже крошечным бассейном с водой, пахнувшей, как ни странно, просто водой. «До двадцати разумных», — как говорилось в описании. Депутату ведь полагались слуги, помощники, секретари, охрана… Ант оглядел пустые, сияющие чистотой коридоры и представил, как они заполнятся землянами в простой рабочей одежде. Картина вызывала сюрреалистичную улыбку.

Ещё был ангар. Небольшой, но свой. Располагался рядом с домом. Когда Ант впервые вошел туда и измерив помещение понял, что «Ветерок» туда может поместится, он почувствовал странное облегчение. Корабль был под крышей. Под его крышей. Бесплатной. Как и сам дом, как и выданный ему нелепый депутатский плащ с гербом К-120 (этот стилизованный человечек со шестерёнкой всё ещё вызывал приступы смеха), как и стандартный набор мебели для рабочего кабинета.

Платы за «депутатский труд» не полагалось. Но «служебные» дом и ангар вполне ее заменяли, и были хорошим поощрением. Это была база. Первая настоящая, своя точка опоры в этом чужом городе.

Глава 31.Экономика прежде всего

На Земле-2 тем временем разгорелся нешуточный ажиотаж. Новость «Нашего Анта избрали в инопланетный парламент!» произвела эффект разорвавшейся бомбы. Желающих стать «помощниками депутата» оказалось столько, что совету старейшин пришлось вводить жёсткий отбор. Возникли фракции, начались споры, под ковёрные игры, скандалы, докатившиеся даже до реального мира. Шум стоял невообразимый.

Пока "Звезда" летела к Онсе, а затем, после ожидания попутчиков, в составе каравана к Земле, на Земле разгорались ожесточенные бои за место в команде помощников депутата. В то время как горничных и охрану набирали из опытных специалистов по безопасности и клинингу, в число экспертов по дипломатии, логистике и информационному анализу попали совершенно неожиданные кандидаты. Всем почему-то казалось, что достаточно попасть на Керн, чтобы мгновенно освоить все необходимые навыки. В конце концов, методом квот, компромиссов и откровенного давления шести самых влиятельных игровых гильдий сформировали группу поддержки. Пятнадцать человек. Пятнадцать, кто должен был первыми ступить на Карн не как носильщики или наёмники, а как… штат.

И тут выяснилась досадная деталь: «Звезда», даже будучи просторнее погибшей «Звёздочки», не могла взять всех желающих за один рейс. Ведь помимо людей нужно было вести товары на продажу, которая была почти единственным источником межпланетной валюты. А товары земляне, наученные горьким опытом, копили уже месяц.

Сначала, когда кмерские скупщики на Онсе, не знавшие о планах своего начальства насчёт земной «Звездочки», предложили вполне сносные цены, торговля пошла бойко. Потом, поняв, что звездолет землян обречен, а других кораблей у людей не предвидится, резко снизили закупочные цены. Земляне занервничали. А тут поползли слухи, что у людей вот-вот появится новый, большой корабль. И торговые склады начали стремительно пустеть — земляне товары припрятывали до лучших, «звёздных» времён. На Земле наступило затоваривание, а кмерские торговцы тихо скрипели зубами.

Поэтому решение было прагматичным до безобразия: в первый рейс «Звезда» везёт только товары и семерых, вместо пятнадцати, «помощников». Ни одного нового члена экипажа для «Ветерка». Сначала — экономика. Все остальное может подождать.

Маршрут был отработанным: вместе с караваном до планеты Онса, разгрузка, затем уже путь на Карн. На Онсе их встретила Кетрис. Та самая девушка-кмер которая, потихоньку прибрала к рукам всю торговлю землян на Онсе. Просидев месяц на голодном пайке и не самых выгодных поставках, она выглядела почти по-человечески радушной. Быстро нашла покупателей на земные товары, а затем, узнав, что «Звезда» летит на Карн, нашла им контракт на перевозку грузов туда. Теперь перелёт не просто окупался — он приносил чистую прибыль. Ант, глядя на цифры, впервые за долгое время почувствовал тёплое удовлетворение. Что-то начало получаться. По крайней мере, он не испортит свою кредитную историю в гильдии «Белые птицы».

Казалось бы, можно было теперь прочно осесть на Карне, изучать депутатские отчёты и потихоньку входить в роль политической марионетки, пустив «Звезду», а затем «Ветерок», в самостоятельное плавание с наёмной командой.

Но пилоты «Звезды» не смогли найти маяк, поставленные «Звездочкой», маяк, который позволял сократить путь от Земли до кмерских планет. А терять такой маршрут было бы обидно. Потому было решено что, как только у Анта появится возможность, то он на малом корабле вернется на Землю и попробует восстановить потерянный маршрут. В крайнем случае, он мог повторно использовать старую кросс-карту, она за время отдыха уже восстановила свои функции.

Глава 32. Депутатский плащ

Но тут возникли проблемы, которых никто не ждал.

Все дело оказалось в плаще. Том самом нелепом депутатском облачении, которое Ант получил вместе с ключами от дома. О таких плащах ходили легенды среди игроков Эйкумены. Поговаривали, что это не просто церемониальная тряпка, а артефакт, повышающий характеристики, дарующий удачу или даже защищающий от пси-воздействия. Ант, получив свой, внимательно изучил его через визор. Результат был удручающим: «Усиление физической силы: +1». Одна единица. На фоне его общего уровня это было каплей в море. Плащ висел в шкафу, ярко-синий, с вычурным золотым шитьём, раздражая одним своим видом. Символ статуса, который ему был нужен как рыбе зонтик.

Когда «Звезда» вернулась на Карн, разгрузилась и экипаж, заскучавший за время перелёта, разбрелся по дому, плащ неожиданно стал предметом всеобщего интереса. «Дайте примерить, капитан!», «О, легендарный депутатский плюс-минус всё!». Ант, махнув рукой, вытащил раритет из шкафа и бросил на общий диван.

— Если кому-то хочется форсу набрать, то примеряйте. Только не порвите. На какие-нибудь официальные сборища придется его одевать.

Первым примерил Петро, крепкий технарь с «Звёздочки». Он накинул плащ, застегнул высокий воротник и замер, уставившись в свой визор. Его лицо постепенно выразило крайнее изумление.

— Капитан… Ты ничего не путаешь? — спросил он, медленно. — У меня тут… сила +20. Ловкость +15.

В комнате повисло молчание, а потом взорвалось смехом и требованиями «дать померить». Ант сам взял у Петра визор, надел плащ и посмотрел на свои статы. Та же жалкая единица к силе. Он снял плащ, передал Олегу — и тот ахнул, увидев прибавку в 18 единиц к ловкости.

Вывод напрашивался сам собой: плащ был не простым бустером. Он был… калибровочным. Усиливал то, что являлось слабым местом у носителя, подтягивая до какого-то среднего уровня. Для Анта, уже имевшего солидные показатели, это была пыль. Для остальных — мощный, почти волшебный артефакт.

— Ну что ж, — пожал плечами Ант. — Видимо, он предназначен для поддержки слабых. Носите на здоровье. Только по очереди.

Он не стал жадничать. Пусть ребята порадуются. Отдать насовсем не мог, может еще понадобится в некоторых ситуациях, но разрешил брать его «на прокат». Он и представить не мог, к чему это приведёт.

А через несколько дней выяснилось, что плащ стал корректировщиком цифр в визоре, но и пропуском в иные, запретные миры Карна.

Петро, а потом и другие, обнаружили удивительную вещь: броская сине-золотая мантия была безотказным пропуском в любые заведения. Даже в те трактиры и клубы, где на дверях висели таблички «Только для рас класса G и выше» или «Вход по списку приглашённых». Ни один трактирщик, хоть кмер, хоть шваб, не смел отказать депутату Малой палаты и его свите. Закон о неприкосновенности и доступе был железным.

И весёлая кампания из членов экипажа, и пары-тройки самых бойких помощников депутата этим воспользовалась. Каждый вечер, завладев плащом, они отправлялись наслаждаться «культурным туризмом». Они вальяжно проходили в элитные заведения, где воздух пах экзотическими специями, а напитки светились изнутри, заказывали самое дешёвое пиво и наблюдали за жизнью галактической элиты. Трактирщики, скрипя зубами (или чем-то их заменяющим), обслуживали непрошеных гостей. Земляне чувствовали сладкий вкус дозволенной наглости.

— Мы как студенты в дорогом ресторане, — усмехался Олег, де-факто ставший главным по таким вылазкам. — Терпимы, но раздражаем.

Долго так продолжаться не могло. Сначала в одном заведении их попытались «не заметить» и не принести заказ. Олег вежливо, но настойчиво постучал рукой в плаще по стойке, и обслуживание волшебным образом наладилось. Потом в другом трактире группа пьяных броннов начала отпускать шутки про «первобытных в церемониальных попонах». Ловкость, усиленная плащом, помогла Петро ловко уклониться от летящего в него бокала. Драку тогда чудом избежали, ускользнув задом наперёд, не выпуская из рук свой скромный напиток.

Но грянул гром там, где не ждали.

В трактире «Покой Галактики», заведении с претензией на интеллектуальность, где собирались художники, писатели и философы разных рас, земляне в очередной раз появились в сияющем плаще. Всё шло как обычно: снисходительные взгляды, заказы, тихие перешёптывания. Но атмосфера в тот вечер была накалена. Шли дебаты о чём-то высоком, голоса звучали громко. И кто-то из землян, подвыпив, неудачно пошутил вслух, переводчики исказили смысл, и одна из ранимых натур — поэт-шваб — воспринял это как смертельное оскорбление.

Завязалась потасовка. Не драка ещё, а именно потасовка — толкотня, крики, опрокинутый столик. Олег, чей внутренний радар на неприятности сработал на максимум, мгновенно оценил обстановку. «Всем на выход! Немедленно!» — рявкнул он, буквально вытолкнул своих в дверь, используя плащ как знамя и щит. Они ретировались, оставив за собой возмущённый гул.

А через час в том же трактире нашли тело. Не просто раненого, а мёртвого. Им оказался Олберенг — знаменитый в своей звёздной системе писатель, существо расы, похожей на хрупких светящихся медуз. Его тонкая, полупрозрачная оболочка была необратимо повреждена.

Скандал вспыхнул мгновенно и достиг ушей Анта ещё до того, как к его порогу явилась планетарная полиция Карна. Обвинение витало в воздухе тяжёлым, липким облаком: «Свита депутата-землянина в пьяной драке убила знаменитого Олберенга!». Более того, гибель персонажа привела к реальному, тяжёлому сердечному приступу у игрока-писателя в его мире. Трагедия стала двусторонней.

Ант, собрав всю «весёлую компанию», выслушал суровый, но чёткий отчёт Олега:

— Мы были там. Ругались. Драка началась, но мы — клянусь — никого не били, только толкались. Ушли ДО того, как стало серьёзно. Время выхода могут подтвердить свидетели у дверей. Убийство произошло позже.

Полиция, к её чести, работала быстро и профессионально. Время смерти Олберенга было установлено точно с помощью остаточных пси-следов (бедный писатель испытывал сильнейший всплеск страха за несколько минут до конца). Это время совпадало с моментом, когда земляне уже топтались на улице, куря и ругаясь на судьбу.

Гибель персонажа, как это и обычно, бывает, привела к устойчивой амнезии у игрока — он мало что мог сообщить о последних минутах. Но их плащ, их скандал, их присутствие раздражали. Свидетели путались в показаниях. Улики были косвенными. Самый простой выход для землян — согласиться на допрос ментатом. Пси-специалист мог бы снять показания прямо из памяти, подтвердив невиновность. И земляне, после короткого совещания, были готовы на это. Им терять было нечего — совесть была чиста.

Однако скандал уже вырвался за рамки полицейского протокола. Им гремели в сетях, о нём шептались в кулуарах Парламента. Репутации новоявленного депутата и всей земной фракции грозила разбиться вдребезги.

И тут вылезли нюансы. Во-первых, передача депутатского плаща. Оказалось, это деяние если не противозаконное, то крайне сомнительное. Плащ был персональным идентификатором, слитым с биометрией Анта. Фактически, земляне обманывали систему и трактирщиков, выдавая себя за депутата со свитой. Это был удар по престижу самого института.

— Никто свои плащи напрокат не даёт! — объяснял Анту встревоженный юрист из штаба Согрема. — Это как… как отдать кому-то свою печать или голос! Это неприлично!

Во-вторых, выяснилось, что трактир «Покой Галактики» имел мощных покровителей среди культурной элиты, которые были вне себя от ярости. Им нужна была не просто справедливость, а показательная кара.

Ант сидел в своём кабинете, глядя на синий плащ, брошенный теперь на стол как вещдок. Самый простой путь — откреститься. Сказать, что он не участвовал, не санкционировал, а буйные подчинённые действовали самовольно. Отдать их на растерзание.

Олег, стоявший напротив, молчал. Он понимал всё без слов.

— Нет, — тихо, но чётко сказал Ант. — Так не пойдёт. Я дал плащ. Я разрешил. Значит, я в ответе.

Он не стал выгораживать себя. В официальном заявлении для полиции и прессы он взял ответственность на себя как глава делегации, допустивший «неформальное использование атрибутики». Он выразил глубочайшие соболезнования семье и поклонникам Олберенга. Он подтвердил готовность всей команды пройти пси-допрос. Но главное — он не отступил и не разделил себя и своих людей.

Единственной надеждой теперь было то, что полиция найдёт настоящего убийцу. Следствие работало: оказалось, у Олберенга были не только восторженные читатели, но и влиятельные завистники, с одним из которых он спорил в ту роковую ночь. Улики потихоньку вели не к пьяным землянам, а вглубь изощрённых интриг литературного мира.

Но пока над домом землян на Карне сгущались тучи. Плащ, бывший символом власти, превратился в тяжёлый груз. А Ант понял, что политика — это не только скучные заседания. Это ещё и умение держать удар, когда твои люди, по глупости или по жажде приключений, вляпались в историю. И что иногда единственная правильная стратегия — стоять за своих, даже если они идиоты.

Глава 33. Вызов к Серебряному Дракону

Требование пришло неожиданно, в виде официального, зашифрованного пакета в депутатскую сеть. Отправитель: «Храм Серебряного Дракона, Суд Чести и Достоинства». Ант, просматривая его ранним утром в своём кабинете, сначала решил, что это спам или чья-то неудачная шутка. «Храм»? «Суд Чести»? Звучало как что-то из дешёвого фэнтези-романа для гоблинов.

Однако прикреплённые юридические коды, одобренные центральным искусственным интеллектом Карна, не оставляли сомнений: вызов был абсолютно законен и обязывал «Князя людей Анта, либо его законного уполномоченного, явиться для дачи объяснений о совершённых бесчинствах и нарушении общественного спокойствия».

— Бесчинства? — Ант с силой отодвинул от себя блокнот, едва не смахнув на пол стопку бумаг. — Потасовки в трактирах — это теперь «бесчинства»?

Олег, сидевший в кресле напротив, закинув ногу на ногу, мрачно вертел в пальцах авторучку.

— Похоже, наш скандал получил теологическое измерение. Храм Серебряного Дракона… Это не просто церковь. Говорят, они следят за соблюдением неких «высших принципов» среди разумных. Особенно среди тех, кто облечён властью.

— И что, участие в драках — нарушение «высших принципов»?

— Участие — нет, — вмешалась одна из помощниц, уже успевшая порыться в доступных базах за своим терминалом в углу кабинета. — Но использование статуса для доступа в заведения с последующим нарушением их внутреннего покоя… Возможно, это трактуется как «злоупотребление доверием». Или как-то так. Их юридический язык очень… метафоричен.

Всё это было дико. Земляне уже официально заявили о готовности пройти пси-допрос у ментата, чтобы доказать: они не зачинщики драки и, тем более, не убийцы. Но, видимо, кому-то очень хотелось продолжить давление. Вызов в храм выглядел как очередной ход в этой грязной игре.

Ант откинулся в кресле, устало потёр переносицу. Этот день уже обещал стать тем ещё испытанием.

Храм находился в ста километрах от Карна, в горной местности. Добирались на рейсовом «самолёте», именно так назвал автоматический переводчик, тот летательный аппарат на котором вся невеселая компания добиралась храма.

От местного аэропорта, больше похожего на платформу на столбах, до храма можно было дойти пешком. Дорога к храму петляла между невысоких холмов, поросших жёсткой, серебристой травой. Само здание уже виднелось на вершине — изящное, белокаменное, с узкими шпилями, уходящими в бледное утреннее небо.

Группа тронулась в путь. Ант шёл в середине, его настроение было мрачнее горных туч, клубившихся на вершинах. Он винил себя. Слишком понадеялся на Олега, на его умение вывернуться. Забыл, что Олег — мастер по части «дёргать тигра за усы», но тигр-то мог оказаться голодным и без чувства юмора. Эти «забавные развлечения» обернулись ловушкой. И теперь из неё приходилось выкручиваться, плетясь в какой-то горный храм под аккомпанемент зловещего предчувствия.

Уныние замедляло шаги и притупляло бдительность. Воздух здесь казался вымороженным — лёгкие наполнялись не столько кислородом, сколько разреженной стужей.

Выстрелы прозвучали, когда они проходили узкий участок тропы. Не громкие, а скорее хлёсткие, словно рвали плотную ткань. Первым упал Петро. Он шёл впереди, накинув на плечи тот самый злополучный плащ — яркое синее пятно на фоне серого камня. Он просто споткнулся и осел на колени, потом на бок. Только через секунду стало видно тёмное пятно, растекающееся по ткани на его спине.

Дорога раздваивалась. Основная, широкая, уходила правее, плавно поднимаясь к храму серпантином. Левая, уже, ныряла в низину, заросшую кустарником, и терялась среди камней.

— Нам наверх, — Ант кивнул в сторону основного пути. — Пошли.

Они миновали развилку и углубились в подъём, когда тишину разорвал звук. Не громкий выстрел, а скорее хлёсткий, чавкающий щелчок — словно кто-то с силой ударил мокрым полотенцем по камню.

Петро дёрнулся, сделал ещё шаг и вдруг начал оседать. Сначала на колени, потом на бок. Ярко-синий плащ вспух на ветру и тут же опал, прижимаясь к земле.

— Петро? — Ант рванулся было к нему, но Олег вцепился ему в плечо мёртвой хваткой.

— Стоять!

Только сейчас, глядя на распластанное тело, Ант увидел тёмное пятно, расползающееся по синей ткани на спине. Кровь. Настоящая, тёмная, густая. Не усыпляющий дротик, не парализатор — боевое оружие.

— В укрытие! — рявкнул Олег, и группа мгновенно рассыпалась, прижимаясь к камням, к неровностям рельефа.

Сергей и Костя открыли ответный огонь почти вслепую, целясь туда, откуда, по их расчётам, пришёл выстрел. Их бластеры били тонкими голубоватыми лучами — усыпляющие заряды, от которых цель просто теряла сознание на пару часов. А противники стреляли боевыми.

— Откуда стреляют? — крикнул Максим, вжимая голову в плечи.

— Слева, со скальника! — Денис ткнул пальцем в сторону нагромождения валунов метрах в ста от дороги.

Олег, пригнувшись, подскочил к Анту. Лицо у него было спокойным — тем особенным, предбоевым спокойствием, которое появлялось у него только в самые хреновые моменты.

— Слушай меня, — заговорил Олег быстро и чётко. — Это засада. Им нужен ты. Тот плащ... Петро попал под раздачу случайно, шёл впереди, его и приняли за тебя. Но когда поймут, что ошиблись, начнут прочёсывать.

— Я не брошу...

— Заткнись! — оборвал Олег. — Ты идёшь назад. К развилке. Помнишь левую дорогу, вниз? Она выведет в обход. Там есть тропа, я по карте смотрел. Пробирайся к храму с другой стороны. А мы тут устроим им цирк с фейерверками.

— Это самоубийство, — Ант мотнул головой. — У нас усыпляющее, у них — боевое.

— У нас — опыт, — усмехнулся Олег. — И то, что они нас боятся. Иначе давно бы положили всех залпом. Им нужен именно ты, живым или мёртвым. А мы — так, помеха. Беги, Ант. Беги, твою мать!

Он уже не ждал ответа — развернулся и заорал, перекрывая шум перестрелки:

— Серый, Костя! Смещаемся левее! Работаем по скальнику очередями, не даём им головы поднять! Макс, Денис — прикрываете нас с тыла!

Ант ещё секунду смотрел на распластанное тело Петро, на то, как Олег с бешеной, злой решимостью вскидывает бластер, и рванул назад. Вниз по склону, к проклятой развилке, под аккомпанемент хлёстких выстрелов и тонкого пения усыпляющих лучей.

Он бежал, спотыкаясь о камни, хватая ртом воздух.

Свернув на левую дорогу, он нырнул в спасительную тень кустарника. Склон здесь был круче, тропа едва угадывалась среди осыпей и корявых стволов. Ант продирался сквозь ветки, цепляясь за выступы, скользя на мокрой после утренней росы траве. Выстрелы за спиной постепенно стихали, отдалялись, но не прекращались совсем — значит, Олег и остальные держатся.

Он петлял между валунами, пересёк сухой ручей, снова карабкался вверх. Один раз чуть не сорвался в расщелину, вовремя ухватившись за корявый корень. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие горели.

Минут через двадцать, когда он уже начал задыхаться по-настоящему, кустарник расступился, и он увидел храм. Теперь Ант смотрел на него сбоку — до белых стен оставалось метров триста пологого подъёма, без единого укрытия.

Он перевёл дух, прислушался. Выстрелы за спиной стихли совсем. Либо Олег со своей группой оттеснили нападавших, либо... Ант отогнал мрачную мысль.

— Ладно, — прошептал он, глядя на храм. — Я все-таки дошел.

И, не дожидаясь, пока вернётся способность дышать ровно, рванул вверх по открытому склону. Последний рывок.

Он ворвался внутрь и очутился в огромном, сверкающем зале. Пол был выложен мозаикой, изображающей звёздные спирали. Воздух был напоён тишиной и запахом ладана, смешанным с чем-то металлическим. В центре зала возвышалась колонна. Огромная, почти прозрачная, словно выточенная из цельного кристалла. Она не была опорой — не доставала до потолка, а просто стояла, излучая мягкий свет. В зале не было ни души.

Бешенство, отложенное бегством, нахлынуло на него с новой силой. Его призвали сюда на судилище, а по дороге убили его человека! Петро… Яркий, глупый, верный Петро, который просто хотел «пофорсить» в плаще…

— Эй! — закричал Ант, и его голос, грубый и сорванный, отдался эхом в пустом зале. — Я здесь! Вызвали? Получите! А теперь выйдите и объяснитесь! Где ваше правосудие? Где ваша честь? Вы, что, подослали убийц?!

Его слова терялись в пространстве. Никто не отвечал. Тишина давила.

— Вы боитесь! — заорал он, поворачиваясь на месте, обращаясь к стенам, к колонне. — Боитесь честного разбирательства! Вы — лживые, лицемерные крысы в рясах!

Шаг. Ещё шаг. Из тени за колонной вышел служитель. Высокий, худой, в простых серебристо-серых одеждах. Его лицо, удлинённое и аскетичное, с большими, тёмными глазами, выражало лишь ледяное недоумение и надменность.

— Да кто ты такой, что являешься в Святилище без зова и осмеливаешься осквернять тишину своими воплями? — голос был тихим, но резал, как лезвие.

— Я — Ант! Глава людей с Земли! Вы сами призвали меня сюда! А теперь прячетесь и стреляете в моих людей!

Служитель внимательно, будто рассматривая странное насекомое, посмотрел на него.

— Ты лжёшь, самозванец. Представитель людей был вызван для разбора его поведения, но не в этот день и час. Его явка назначена на завтра. Убирайся. Твоё присутствие оскверняет это место.

Ложь. Наглая, циничная ложь. Ант почувствовал, как ярость закипает в нём, готовая выплеснуться.

— Вы, лживые твари! — выкрикнул он, делая шаг вперёд. — Вы испугались честного поединка? Испугались правды?

— Поединка? — брови служителя поползли вверх. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на отстранённый, почти хирургический интерес. — Несчастное заблудшее создание. Здесь не место поединкам. Здесь место разбора и осмысления.

— Нет! — Ант был непреклонен, отчаяние и гнев лишили его осторожности. — Должен быть поединок! Вы обвиняете меня и мой народ в бесчинствах и лжёте! А я обвиняю вас в лицемерии, подлости и убийстве! Пусть ваш дракон рассудит, кто прав!

Слова, сорвавшиеся с языка в пылу, повисли в воздухе. И вдруг — изменили всё.

Лицо служителя преобразилось. Ледяное недоумение сменилось безличной, всепоглощающей яростью. Его глаза, казалось, на секунду вспыхнули тем же серебристым светом, что исходил от колонны.

— Поединок… — произнёс он, и голос его зазвучал иначе — глубже, звонче, словно в него говорило несколько существ сразу. — Да будет так. Лживое, убогое ничтожество. Ты мог спасти свою жалкую жизнь, скрывшись. Но ты принёс сюда свою ложь и свои дикие обвинения. И будешь наказан. Показательно наказан перед ликом Того, Чью волю ты дерзнул призвать.

Ант опешил. Он не ожидал такой реакции, но это его не остановило.

—Я требую правды!

Он хотел продолжить, но внезапно почувствовал, как мороз сковал его губы, не давая издать ни звука. В горле перехватило, словно он хлебнул ледяной воды. Вместо его голоса, в его собственной голове, ясно и неоспоримо, прозвучал Другой Голос. Он был тихим, как шёпот вселенной, и оглушительным, как гром средь ясного неба. В нём не было ни гнева, ни милосердия. Только бесконечная, непостижимая мощь и… любопытство.

«Твоё слово будет потом. Сейчас — слово твоего противника. Ты вызвал его на поединок. Он говорит первым.»

Служитель не унимался. Его голос, поначалу ледяной и надменный, теперь звенел личной ненавистью. Он говорил не о принципах, а о боли.

— Вы, люди, — выходили из него слова, будто отравленные шипы, — вы — раса лжецов и насильников! Вы приносите хаос! Вы улыбаетесь, а в глазах — расчёт! Мою семью… мою семью обманули и убили такие же, как вы! Пришельцы в миру, паразиты на теле Эйкумены! А теперь… теперь по вашей вине погиб великий Олберенг! И вместо того, чтобы прийти с покаянием, ваш правитель присылает какого-то… шута горохового!

Он замолчал, тяжело дыша, его глаза горели не священным рвением, а обычной, человеческой (или не совсем) яростью. И в эту секунду Ант почувствовал, что ледяные тиски, сковывавшие его горло, ослабели. Он снова мог говорить.

Вопрос родился сам собой, практичный и острый, как клинок.

— Как мне доказать, что я именно тот, кого вы призвали?

Служитель усмехнулся, и в этой усмешке было злорадство.

— Доказать? Очень просто. Подойди к Колонне Истины. Коснись её. Расскажи свою историю. Если лжёшь — она испепелит твою ложь вместе с тобой. Если говоришь правду — останешься жив. Осмелишься, самозванец?

Ант посмотрел на сияющую, почти невесомую колонну. Страх сковал живот. А если переводчик исказит что-то? А если их понимание правды отличается? Но отступать было нельзя. Он медленно подошёл и, преодолевая внутренний трепет, упёрся ладонями в прохладную, вибрирующую поверхность.

И заговорил. Не кричал, не оправдывался, а говорил. Чётко, как доклад.

— Мы, люди с Земли, в этом мире меньше двух лет. У нас был один корабль. Он погиб. Теперь есть еще два. Мы физически не могли убить твою семью, если трагедия случилась раньше. Мы не убивали Олберенга. Все участники той драки согласны на пси-допрос, чтобы это доказать. Мы шли сюда, чтобы заявить об этом. Но на нас напали. Нас обстреляли. Один мой человек мёртв. Есть раненые. Мы защищались. А теперь ты обвиняешь меня в самозванстве, даже не проверив мои данные в своей же системе. Почему? Что заставило тебя сделать такое нелепое предположение?

Его слова, подхваченные колонной, расходились по залу серебристыми волнами. Служитель слушал, и его уверенность начала давать трещины. Он смотрел то на Анта, то на колонну, ожидая, что вот сейчас она вспыхнет и испепелит дерзкого пришельца. Но колонна лишь ровно гудела, впитывая речь.

На лице служителя появилась растерянность. Что-то пошло не так. Он не ожидал таких простых, неопровержимых аргументов. Он действовал по шаблону, по чьей-то указке, не проверяя.

И тут колонна вспыхнула. Но не огнём кары, а ослепительно-белым, чистым светом. Ант, испугавшись, отпрыгнул от неё. Свет сгущался, формируя в воздухе перед колонной строки знакомых ему символов — универсального языка Эйкумены.

Текст гласил:

«Поединок слов завершён. Победил человек. Серебряный дракон приносит извинения за своего служителя. Его личная боль затмила разум.»

Служитель, прочитав это, побледнел так, что слился со стенами. Его глаза расширились от ужаса не перед карой, а перед собственным провалом. Он издал короткий, сдавленный звук и, не говоря ни слова, бросился прочь, скрывшись в одной из дверей в глубине зала.

Ант стоял, переводя дыхание. В груди бушевало странное чувство — смесь триумфа, опустошения и боли за Петра. Свет колонны снова изменился. Текст сменился новым:

«Серебряный дракон просит победителя, человека по имени Ант, стать новым моим служителем. Принимаешь ли ты эту честь? ДА / НЕТ»

Это было неожиданно. Служитель? Ему? С его-то отношением к ритуалам и высшим силам? Он колебался всего мгновение. Но за этим предложением стояло нечто важное: признание. Признание невиновности его людей высшей, пусть и странной, инстанцией этого мира. Это была не просто победа в споре. Это был щит. Он ткнул в воздушный проектор, мысленно выбрав «Да».

«Принято. Доступ открыт. Обязанности будут сообщены.» — высветилось на колонне, и её свечение погасло, вернувшись к мягкому, нейтральному сиянию.

Ант стоял посреди огромного зала, чувствуя, как адреналиновая волна окончательно схлынула, оставив за собой леденящую усталость. Он потратил все силы на эту словесную битву. Что теперь? Вернуться? Разбираться с полицией?

Внезапно главные двери храма с грохотом распахнулись, и внутрь вбежал Олег. Он был грязен, на рукаве его куртки темнело пятно, похожее на кровь, но не его.

— Ты как? — выпалил Олег, оглядывая Анта быстрым, профессиональным взглядом.

— Жив. Всё в порядке. Нас здесь… оправдали. Признали правыми.

— Только здесь? — уточнил Олег, тут же понимая суть.

— Не знаю, — честно признался Ант. — А у вас?

— Нападавшие скрылись. Преследовать не стали — надо было раненых спасать. Петр мёртв. Двое ранены — твои помощники, Аскольд и Регнеда. К счастью, появилась полиция, вызвали лекарей. Ребята остались с ними, оформляют. Мне удалось ускользнуть сюда, проверить тебя.

Встреча с полицией сейчас была последним, чего хотелось Анту. Голова кружилась, подкатывала тошнота. Победитель, блин. С новым званием «служитель» и трупом товарища за спиной.

— Олег, — голос Анта прозвучал тихо и устало. — Можно я… в реал? Надо выйти.

Олег внимательно посмотрел на него, оценивая состояние, и кивнул.

— Иди. Думаю, полиции ты сейчас будешь не очень нужен. Тем более, — он кивнул в сторону погасшей колонны, — тут у тебя, кажется, появились высокие покровители. Разберёмся с остальным. Выдыхай.

Ант кивнул, благодарный за эту простую человеческую поддержку. Он сделал последний взгляд на колонну Серебряного Дракона, на немое свидетельство своей неожиданной победы, и активировал команду выхода. Мир поплыл, краски растворились, и его сознание понеслось прочь — в тихий, тёмный, лишённый запаха озона и крови мир реальности. Туда, где пока ещё не было ни храмов, ни драконов, ни ответственности за целый народ в чужой, жестокой вселенной.

Ант вышел из игры, но игра не вышла из него. Мысли, острые и неприятные, как осколки стекла, вонзались в сознание, не давая успокоиться.

Самое мерзкое было в логике. Четкой, неопровержимой и смертельной.

Стреляли в человека в депутатском плаще. Значит, метили в него, в «депутата». Сразу после этого служитель храма обвинил его, Анта, в самозванстве. Значит, в храме ждали «депутата», который… не должен был дойти. Или должен был дойти мёртвым. Люди шли в храм с желанием оправдаться, а их там не ждали. Их должны были остановить пули на подходе.

Опять подстава. Чистая, циничная, с двойным дном.

Конечно, он всё расскажет в полиции. И служитель, бледный и дрожащий, будет оправдываться: «Я ждал человека в плаще! А этот явился без него и вообще путался в показаниях! Естественно, я решил, что это самозванец!». Его, скорее всего, отмажут. Представитель «высшей расы», служитель культа… Его в лучшем случае пожурят за поспешность. А убийцы так и не найдутся — «терактом необъяснимой мотивации» закроют.

Кому-то очень не нравилось, как ведут себя эти новые, назойливые земляне. И этот «кто-то» решил задавить выскочек. Грязно, без правил, с прицелом на политический скандал и физическое устранение. И это было страшнее открытой вражды. Открытого врага можно изучить, к нему можно подготовиться. А эта тень, которая стреляет в спину и прячется за чужими предрассудками…

«Надо быть осторожнее. Всем», — промелькнуло у него в голове. Он хотел тут же связаться с Олегом, обсудить, но остановил себя. Олег сейчас разбирается с полицией, с ранеными, с телом Петра. Его лучше не отвлекать. Поговорят позже, когда эмоции немного осядут.

Мысли, кружась, переключились на корень этого конфликта — на те самые «списки». Землян бесили эти таблички на дверях трактиров и магазинов. «Только для рас класса G и выше». «По приглашениям». Ант всегда относился к чужим мирам как к абсолютно чуждым. Их правила, их иерархии — это их проблемы. Если тебя не пускают в чужой монастырь, иди в свой. Списки его не раздражали, они его… отталкивали. И впредь он не собирался, даже завернувшись в плащ, соваться в эти заведения. Унизительно.

Но он видел, как эти списки действовали на других. Как красная тряпка на быка. Они чувствовали себя ущемлёнными, второсортными, и это било по самомнению, по гордости. И они теряли голову, лезли напролом, как подростки, которым указали на их место. Петро, весёлый дурак, наверное, именно поэтому так любил облачаться в плащ — он чувствовал себя равным. И поплатился за это.

Со списками людям придётся смириться. Или нет?

Мысль, тихая и настойчивая, пробилась сквозь усталость. А что, если… попробовать их изменить? Не силой, не скандалом. Он же теперь депутат. Пусть марионеточный, пусть для галочки, но у него есть трибуна. И доступ к повестке. Поднять вопрос об этих дискриминационных списках в Малой палате? Звучало утопично, почти смешно. Но попробовать можно.

Сначала, конечно, надо поговорить с главой своей фракции, с тем самым Согремом. Ведь он, Ант, обещал «смирение и лояльность». Примет ли его этот холодный, расчётливый кмер? Выслушает ли? Или посмотрит, как на назойливую муху, и велит не смущать покой высших рас своими плебейскими проблемами?

Если нет — придётся действовать как-то иначе. Осторожно, исподволь. Может, через прессу? Или найти союзников среди таких же «развивающихся» и обиженных списками рас? Мысль казалась гигантской, почти нереальной. Но она была хоть каким-то ответом на беспомощность. Не просто выживать и отбиваться, а пытаться менять правила игры. Пусть хоть немного.

Он сидел в темноте своей реальной комнаты, глядя в потолок. Где-то там, в сети, уже гудели новости о перестрелке у храма Серебряного Дракона. Где-то Олег давал показания. Где-то залечивали раны Аскольд и Регнеда. А где-то в тени тот, кто отдал приказ стрелять, попивал что-нибудь бодрящее, довольный срывом «разбора» и очередным пятном на репутации людей.

«Ладно, — мысленно сказал себе Ант, вставая. — Сначала полиция. Потом Согрем. Потом… посмотрим». Списки подождут. Но он о них теперь не забудет. Это была уже не просто досадная мелочь. Это была мина, на которой они все уже подорвались не один раз. И нельзя было позволить, чтобы она ждала следующую жертву.

Глава 34. Последствия дуэли в храме

Дуэль в храме Серебряного Дракона, как оказалось, была не просто личным испытанием Анта. Она стала публичным спектаклем, который радикально изменил окраску всего скандала. В сетях, новостных лентах и кулуарах Карна тон обсуждений начал медленно, но верно меняться.

О провокациях напрямую ещё не заявляли, но уже негласно люди из агрессоров и пьяных бузотёров постепенно превращались в жертв. Да, они участвовали в потасовке, в которой погиб знаменитый писатель. Но гибель Олберенга уже не висела над ними дамокловым мечом — полиция осторожно намекала на другие следы. А вот гибель одного из них по пути в храм и ранение других говорили сами за себя. Жертвы не смягчают вину, но они меняют восприятие.

Изгнание служителя Кельма из храма стало самым весомым аргументом. Серебряный Дракон не стал бы карать своего жреца, если бы тот был прав. Этот факт многие отмечали в первую очередь. Но элиту волновало даже не это. Их беспокоило другое: Дракон предложил место служителя постороннему, кандидатура которого не была согласована с иерархами культа. Это было беспрецедентно. Это нарушало вековой уклад.

Обсуждали и стычку у храма. Кому и зачем понадобилось стрелять в группу, направлявшуюся на разбор? Вопрос висел в воздухе, и ответ «случайные бандиты» уже никого не устраивал.

В дорогом ресторане «Небесная Сфера», куда допускались только по именным приглашениям, за одним из столиков беседовали двое. Один был крупным, усатым разумным, чьё телосложение и морда, напоминающая моржа, полностью оправдывали неофициальное прозвище «Морж». Его ласты эволюционировали во вполне наземные конечности, но общее впечатление было неизменным.

— Вы ошибаетесь, — гудел он, его речь, похожая на влажное посвистывание, не нарушала общей картины. — Вспомните случай Кёрлингов, когда на суд Дракона вызвали графа Алекса. Он погиб, не доехав до храма, и разбор не состоялся. Или события в Шелифене? Кноги решили вопрос самостоятельно, казнив виновного своими руками. Снова — без разбора. Смысл в том, что сообщества сами регулировали свои проблемы. Разбор в храме — это всегда пятно на репутации всей расы или фракции. Нет ответчика — нет и позорного разбирательства. Дракон не судит мёртвых. Если бы этот человечишка погиб, все бы просто решили: «Обезьянки перепугались, устранили проблему, чтобы не позориться». Кто бы стал копать?

Его собеседник, изящный гуманоид с перламутровой кожей, не соглашался:

— Но сам Кельм всё-таки рисковал, вызывая разбор. Он знал правила.

— Чем он рисковал? — фыркнул Морж, отхлёбывая густой напиток цвета мёда. — Его семья пострадала во время киротского бунта от нападения приматов. Пусть и с другой планеты. Он не требовал казни, он просил лишь разбора — формально всё чисто. А что в том плохого, если ему сообщили бы, что подозреваемый не явится по причине смерти? И, конечно, его взбесило, когда явился какой-то проходимец, пытающийся заменить подсудимого. На разборах у Дракона нет адвокатов. Только служитель и ответчик. Служитель не судья, он лишь просит Дракона рассудить. Бывало, Дракон вставал на сторону ответчика.

— Разбор у Дракона — редкость. Нужно убедить иерарха, а те не любят вмешиваться в бытовые дела.

— В этом-то и гениальность замысла! — Морж понизил голос, его маленькие глаза блеснули. — Убийство знаменитости высшей расы шайкой обезьян. Идеальный повод для громкого, показательного действа. Такой скандал требовал символического ответа. Суд Дракона был идеальной ширмой.

— Кто мог представить, что всё обернётся подставой? Что группа торгашей, уставших от наглых визитов, решила утопить этих приматов в помойном ведре, а заодно и избавиться?

— Всё было задумано великолепно, — кивнул Морж. — Пьяная драка, обвинение, которое не выдержало бы тщательной проверки, но сгодилось для вызова в храм. Расчёт на панику низшей расы и на устранение «проблемного депутата» по дороге. После этого скандал можно было бы тихо замять. Новый представитель в парламенте получил бы урок и сидел бы тише воды. Даже если бы позже нашли настоящего убийцу Олберенга — не человека, — что бы это изменило? Трактирщики навсегда отвадили бы нежеланных гостей, нарушавших вековые традиции.

— А сейчас? — спросил собеседник.

— Сейчас всё сложно. Идёт расследование и по убийству писателя, и по нападению на людей. Хорошо ещё, что среди нападавших, по слухам, были люди, хотя и с другой планеты, между ними могли быть конфликты, внутренние разборки. Да и в драке с Олберенгом участвовали не только земляне. Но факт остаётся: позорного разбора не получилось. Получился герой, победивший в словесной дуэли и получивший благословение Дракона.

Собеседник Моржа усмехнулся:

— Но скандальные посещения-то прекратились. Земляне теперь не суются в элитные заведения.

Морж хмуро отхлебнул свой напиток.

— Хоть в чём-то есть польза. Но в храме Дракона теперь служит представитель низшей расы. До чего мир катится. Раньше хоть святыни были неприкосновенны.

Он отставил бокал, и в его глазах отразилось не столько раздражение, сколько простая констатация факта. Игра изменилась. Простодушная провокация провалилась, и вместо того чтобы отбросить землян назад, она неожиданно дала им новый, пусть и непонятный, статус. А это значило, что те, кто стоял за этой авантюрой, может не остановится. Следующий ход будет другим. И, возможно, куда более опасным.

***

А где-то в своём новом доме Ант, ещё не подозревая о всей глубине интриг, листал на визоре короткое, официальное сообщение: «Служитель Ант. Ваше первое дежурство в Храме Серебряного Дракона назначено на послезавтра. Явка обязательна».

Общество служителей Храма Серебряного Дракона оказалось похожим на самый закрытый клуб во Вселенной, куда до сего момента не мог протиснуться ни один посторонний. Попасть сюда можно было только после жесточайшего отбора, десятилетий подготовки и проверок на прочность, чистоту помыслов и ещё десяток загадочных параметров. Одно это создавало вокруг них ауру неприступной избранности. Они и вели себя соответственно — как каста небожителей, снизошедших до контакта с миром лишь для того, чтобы его судить.

Ант, появившийся в этом обществе столь нетривиальным путём — не пройдя отбор, а просто получив предложение от самого Дракона, — был для них чем-то вроде живого, дышащего нарушениями протокола, парадокса. На него смотрели с холодным любопытством, смешанным с брезгливым недоумением. Никто не кидался с объятиями, не предлагал провести экскурсию. Ему выдали простые серые одежды, указали на каморку для новичков (больше похожую на келью аскета) и оставили разбираться во всём самостоятельно. Правила, распорядок, обязанности — всё это он должен был выудить из разрозненных файлов в своём визоре или понять по косым взглядам собратьев.

Именно поэтому ему никто не сообщил о главной, весьма лакомой привилегии служителей Храма Дракона. О том, ради чего многие шли сюда десятилетиями. Об игровом бессмертии. Не о бессмертии, вообще, а только об игровом. Может быть поэтому, но служителем Серебряного Дракона мог быть только игрок. Если аватар служителя погибал, через определённое время он воскресал здесь же, в святая святых храма.

Это было не уникальное свойство — новую жизнь аватара можно было купить у страховых гигантов вроде «Вечного Очага» или «Ковчега», но цена была астрономической, доступной лишь планетарным элитам или самым удачливым и богатым авантюристам. Здесь же бессмертие было бонусом. Именно поэтому служители так кичились своим положением и смотрели на остальных разумных слегка свысока. Хоть бессмертие не было абсолютным, оно не касалось самого игрока, но было почетным, и во многих случаях очень полезным. Например, в военном деле. Воин, погибая, хоть и выходил из сражения, но не из игры.

А ещё служители различных храмов — не только Драконьего — часто получали уникальные способности, недоступные в других местах. Нельзя было просто купить книжку и выучить «Благословение Великой Змеи» или «Взгляд Базальта». Направленность этих умений зависела от духа-покровителя храма, или как здесь говорили, тотема. В Храме Великой Змеи, покровительнице врачевания, давались лекарские умения. В Святилище Молота — умения кузнецов и инженеров.

А вот кем был Серебряный Дракон… Об этом остались только догадки. Его истинная роль канула во тьму веков. Ходили слухи, что он был покровителем переселенцев — тех, кто добровольно покидал обжитые миры, чтобы начать всё с нуля на новых, диких планетах. Но таких сейчас почти не осталось. Зачем? Разумные с удовольствием путешествовали по Эйкумене, меняя игровые планеты как перчатки. Но переселиться физически, в реале, навсегда? Это было другое. При таком прыжке между реальными мирами игровой персонаж неминуемо погибал — даже страховка не спасала. Только Серебряный дракон мог воскресить аватар такого переселенца. Если новая планета имела свой «образ» в Дивном мире (как Земля-2), то переселенцы хотя бы сохраняли связь с цивилизацией, а их дети могли войти в игру. Но во многих случаях такое переселение было билетом в один конец. Поговаривали, что именно служители Драконьего храма когда-то устанавливали связь с такими потерянными колониями. Но секреты этой профессии оказались утеряны.

Поскольку истинное направление деятельности храма оставалось загадкой, таинственными были и умения, которые он давал. Ходила легенда, что служитель чаще всего получал то умение, о котором сильнее всего мечтал в момент «посвящения» или первого контакта с святыней храма — той самой колонной.

***

А о чём мечтал Ант, придя в храм следующим утром на своё первое «дежурство», которое заключалось в основном в том, чтобы сидеть в сторонке и не мешать?

Он мечтал спрятаться. Исчезнуть. Уйти от десятков колких, оценивающих, враждебных взглядов, которые будто прокалывали его насквозь. Ему хотелось шапки-невидимки, камуфляжа, способности стать частью стены.

И храм — или Дракон — услышал.

Никакого торжественного ритуала не было. Просто в какой-то момент, когда один из старших служителей особенно пристально и долго разглядывал его с другого конца зала, Ант почувствовал лёгкую, едва уловимую вибрацию в визоре. На экране всплыло уведомление:

«Получен персональный бафф храма: «Скрытность Отшельника» (уровень 1).

Пассивное ментальное воздействие. Активируется при вашем осознанном или подсознательном желании остаться незамеченным.

Эффект: затрудняет фиксацию внимания на вашей персоне. Взгляд соскальзывает. Воспоминания о вашем присутствии становятся размытыми. Не работает против целенаправленного поиска, пси-сканирования высокой мощности и существ с иммунитетом к ментальным эффектам.

В тот же миг надоедливый служитель моргнул, слегка покачал головой, словно стряхивая назойливую мысль, и перевёл взгляд на ритуальную утварь у алтаря.

«Вот это да, — тупо подумал Ант. — Шапка-невидимка. Но странная».

Умение, в общем-то, полезное. Но ему, если честно, не очень-то и нужное. Он прожил без него всю свою игровую жизнь и не испытывал особых проблем. Даже здесь, в храме, ему было не страшно — одна из немногих понятных ему заповедей гласила: «Не поднимешь руку на собрата». Физической угрозы не было. Так что этот подарок ощущался скорее, как насмешка. Из-за этого, по сути, сиюминутного и бесполезного желания он, возможно, упустил шанс получить что-то по-настоящему ценное — управление кораблём, дипломатию, даже развитие той же псионики.

Как часто можно было получать новые умения? Раз в месяц? В год? После повышения какого-нибудь уровня «репутации перед Драконом»? Ант не знал. И спросить было не у кого. Никто из служителей не собирался что-либо ему объяснять. Они просто терпели его присутствие, как терпят неизлечимый, но пока неопасный кожный дефект.

Так Ант и сидел в своей нише, обладатель уникального дара, о котором никто не знал, и который ему был не нужен. Бессмертный — но не ведающий об этом. Скрытный — но мечтающий не прятаться, а наоборот, быть услышанным. Служитель великой силы, о предназначении которой история забыла.

Идеальная ирония судьбы. Или Дракона. Что, впрочем, в данном контексте было почти одним и тем же.

***

Когда секретарь передал Согрему просьбу Анта о личной встрече, тот вначале лишь усмехнулся про себя. Низшие расы наглели с каждым днём. Обычного члена своей фракции, пусть и номинально депутата, он бы без раздумий отправил решать вопросы через канцелярию. Но проситель был не совсем обычным. Он был служителем Храма Серебряного Дракона. Неудобным, случайным, но факт оставался фактом. Этот статус заслуживал хотя бы формального внимания. Да и услышать из первых уст историю о недавнем скандале и последовавшей за ним странной дуэли было любопытно.

Анту назначили время.

Кабинет Согрема был образцом сдержанной, дорогой мощи. Ничего лишнего, только функциональная элегантность и символы статуса. Сам кмер-политик слушал, откинувшись в кресле, его бархатное лицо было непроницаемо.

Ант начал с краткого, чёткого отчёта: трактирные походы, драка, гибель Олберенга, вызов в храм, нападение на дороге, дуэль со служителем. Он говорил без эмоций, как докладывал бы о нештатной ситуации на корабле.

Согрем впервые оживился, когда понял ключевую деталь.

— Позвольте уточнить. Вы лично не участвовали в этих… вылазках?

— Нет. Я узнал о них постфактум.

— Тогда почему сразу не дистанцировались? Не заявили, что это самодеятельность ваших подчинённых? — в голосе Согрема сквозил искренний интерес. Для него такой шаг был бы очевидным.

Ант не стал юлить.

— Во-первых, я несу ответственность за своих людей. Они действовали, пусть и глупо, но из-за общей атмосферы. А во-вторых, — он сделал небольшую паузу, — я не вижу в их действиях ничего предосудительного по сути. Желание зайти в кафе или бар — не преступление. Предосудительно другое. Те самые списки.

Он перешёл к главному.

— Наличие списков «приглашённых рас» в общественных заведениях я считаю оскорбительным анахронизмом. Игровая механика Дивного мира создаёт равные условия для всех. В реале расы, вероятно, питаются по-разному, но здесь, в Эйкумене, каждый может попробовать одно и то же блюдо, оценить один и тот же напиток. Эти списки нарушают сам дух игры. Как депутат, я хотел бы вынести вопрос об их правомочности на рассмотрение Парламента. Но сначала хотел заручиться вашим мнением, как главы фракции.

Согрем снова усмехнулся. Про себя. Этот человек-примат, конечно, был хамоват и наивен. Но… в текущей политической конъюнктуре его фракция как раз позиционировала себя как защитница «малых и угнетённых». Громкая, пусть и безнадёжная, инициатива одного из её членов — да ещё служителя Дракона! — могла стать удачным пиар-ходом. Обратить внимание высших палат на то, что среди их рядов есть столь необычная фигура, тоже было полезно.

Забавная ситуация.

— Я не считаю данную проблему настолько приоритетной, чтобы фракция занималась ей централизованно, — произнёс Согрем, его голос стал деловым. — Однако в порядке личной законодательной инициативы вы, как член Малой палаты, имеете полное право вынести этот вопрос на рассмотрение. Фракция не будет вам препятствовать.

Ант почувствовал, как внутри что-то отпустило. Он боялся прямого запрета. Получил если не поддержку, то нейтралитет. Этого было достаточно.

Согрем очень внимательно, с неподдельным интересом, выслушал финал истории — о самой дуэли, о словах, обращённых к колонне, о вердикте Дракона. Он поздравил Анта с началом служения, пожелал успехов, и в его поздравлении сквозила уже не снисходительность, а расчётливое уважение к новому статусу собеседника. Этот человек перестал быть просто пешкой. Он стал фигурой с неопределённой, но потенциальной ценностью.

Глава 35. Урок Политики.

Поговорив с Согремом, Ант сразу начал действовать активно. Используя помощь опытного юриста-кмера, отправленного ему Согремом скорее для контроля, чем для поддержки, он подготовил собственный первый законопроект. Суть документа звучала ясно и однозначно: «Об установлении соответствия внутренних регламентов допуска в публичные учреждения, расположенные на территории Центральной зоны, принципам равенства прав и возможностей для всех разумных рас, являющихся членами Межгалактического содружества». Этот документ содержал четкое требование исключить любые формы дискриминации на основе расовой принадлежности внутри общественного пространства центральных территорий.

Ант прекрасно понимал, что достижение успеха будет нелегким делом. Понимая, что депутаты Верхней Палаты, представляющие интересы элитных и привилегированных рас, вряд ли поддержат предложение отменить подобные ограничения, но он надеялся хотя бы вызвать острые дебаты в рамках Малой палаты, привлечь внимание общественности и заручиться поддержкой отдельных прогрессивных депутатов. Среди последних были именно те, чьи расы чаще всего оказывались исключенными из списков приглашённых гостей заведений.

К удивлению Анта, проект быстро поступил на обсуждение в Малую палату. Под словом «быстро» подразумевалось лишь то, что документ не затерялся в многочисленных кабинетах и коридорах громоздкой административной системы Эйкумены, получив долгожданный регистрационный номер. Для начинающего политика такой ход событий уже был небольшим успехом, который вселял надежду на дальнейшие позитивные изменения.

Кроме того, произошло еще одно знаменательное событие. Когда на экране визора появилось уведомление о присвоении проекту номера, это уведомление продержалось недолго, оно сменилось неожиданным сообщением, которое было продублировано системным голосом: случилось сдедующее:

«Общность «Люди Земли» достигла Третьего Уровня Развития.

Доступ к квоте на подключение новых игроков увеличен на 25%, из них стандартным способом распределяются 20%, 5% находится в ведение главы сообщества.

В связи с признанием значительного личного вклада в развитие статуса сообщества «Люди Земли», правление Князя Анта продлевается на 7 игровых лет.

Поздравляем.»

Ант оторопело смотрел на сообщение. Третий уровень? Сообщества? Его вклад?

Почти сразу он заметил второе, менее броское уведомление в углу экрана, касавшееся его лично. Он открыл его.

На экране предстала статистика в процентах, раскладывающая на компоненты тот самый «вклад». Он прочёл:

— Избрание в Парламент Центрального лагеря: 9%;

— Победа в словесной дуэли и оправдание в Храме Серебряного Дракона: 12%;

— Призвание на службу в Храм Серебряного Дракона: 11%;

— Начало активной законотворческой деятельности в Парламенте: 1%;

— Итого личный вклад Князя Анта: 33%.

Тридцать три процента. Треть всего прогресса его народа в этом мире приходилась на него. Цифра была одновременно лестной и пугающей.

«Надо же, — медленно подумал Ант, откидываясь на спинку кресла в своём депутатском кабинете. — Какое большое значение система придаёт службе в храме…»

Он смотрел на проценты. Одиннадцать процентов за сам факт призвания. Больше, чем за избрание в парламент. Это о чём-то говорило. О чём — он мог только догадываться. Но ясно было одно: его шаги, даже такие, как этот скромный запрос о списках, больше не были просто его личными поступками. Они меняли вес его народа в глазах системы. Игры. Или мира.

Ответственность, тихая и тяжелая, легла на плечи чуть прямее. Он больше не мог быть просто капитаном, думающим о своём корабле и экипаже. Теперь он был… князем. Депутатом. Служителем. Лидером, чьи действия имели вес в странной, непонятной, но очень реальной системе подсчётов.

Он закрыл статистику. На экране снова сиял номер его законопроекта. Маленький шаг. Всего один процент. Но это было начало.

Кроме головокружительной статистики, система открыла Анту отдельную, ранее отсутствующую страницу. Она так и называлась: «Права Главы Сообщества уровня 3+». Чтение заставило его сердце биться чаще.

Первую строчку, он уже видел в общем сообщении, о том, что часть мест для игроков будет распределяться самим главой. Только теперь не указывались цифры.

Причем говорилось, что глава мог отдать добавочные места конкретным фракциям, или создать новую фракцию или открыть новую точку входа для какой-то фракции. Это была огромная власть.

Но это было только начало.

Система не забыла и о профессиях. Оказалось, что при прохождении лабиринта игра подбирала специальности не просто так, а из некоего скрытого списка, который можно было редактировать. Глава сообщества третьего уровня получал право добавить в этот список одну профессию, указав фракцию (или фракции), для которой она будет доступна. И что самое важное — эту профессию можно было в любой момент заменить на любую другую или изменить фракцию.

Ант, ещё не до конца осознав весь масштаб открывшихся возможностей, но понимая их взрывоопасность, немедленно отправился в реал, решив обсудить ситуацию с Латниковым и Васильевым. Те откликнулись сразу.

Ант предложил собрать экстренный совет старейшин без него, сказать старейшинам, что он может все решить самостоятельно, но он предлагает совету разработать рекомендации, которые он постарается выполнить.

Но сразу сделал замечания: увеличение числа игроков, должны получить гильдии, которые внесли наибольший вклад в получение 3 уровня нашего сообщества, список профессий надо дать с обоснованиями.

А по возращению Анта на Землю-2 будет созвано еще одно совещание совета старейшин, на котором Ант скажет какие рекомендации он постарается выполнить, а с какими будет спорить. Нужно было найти компромисс, который устроил бы если не всех, то большинство.

Мозги кипели от планов: как распределить квоты на новых игроков, какие профессии и в какой очередности вносить в список. У него ведь лот, только на одну профессию, но он может свободно менять содержимое этого лота.

***

Все было важно, но пока что для Анта, застрявшего на Карне, важнее всего была его депутатская деятельность. И здесь его ждало горькое разочарование.

Дебаты по его проекту в Малой палате прошли бурно. Депутаты, ещё не забывшие скандал с трактирами, не ожидали от новичка такой наглой активности. Его предложение обсуждалось с редкой для обычно скучных заседаний эмоциональностью. Звучали и обвинения в «подрыве вековых устоев», и лицемерные речи о «священном праве собственника», и даже намёки на то, что «некоторые расы просто не умеют себя вести в приличных местах». Выступлений в поддержку не было совсем.

А потом было вынесено решение. Быстрое и беспощадное.

«Предложение о запрете составления списков приглашаемых рас в общественных заведениях отклонено. Право владельца заведения самостоятельно определять круг посетителей признаётся неотъемлемой частью свободы торговли и личной свободы.»

Ант сидел на своём месте в зале, сжимая в руках стилус, и чувствовал, как кровь отливает от лица. Он был удручён, даже раздавлен. Он наивно полагал, что проект «умрёт» позже, на уровне Верхней палаты или при согласовании с исполнительной властью. Он надеялся хотя бы на поддержку здесь, среди тех, кто сам часто становился жертвой этих самых списков. Ведь в Малую палату входили представители десятков рас, не входящих в «золотой миллиард» Эйкумены.

Но они его не поддержали. Проголосовали против. Из страха, из конформизма, из желания казаться «цивилизованными» в глазах старших рас, из простого политического расчета. Эта обида была острее и горше, чем открытое нападение врагов. Его собственные условные «союзники» не поддержали даже слабую попытку поставить вопрос.

Он вышел из зала заседаний в полной тишине. Его не упрекали, не злорадствовали. Его просто игнорировали. Проект был мёртв, даже не родившись. А он получил наглядный урок политкорректности по-галактически: можно быть служителем Дракона, можно иметь формальный статус, но не стоит раскачивать лодку, в которой тебя терпят лишь на определенных условиях.

Повышение уровня сообщества Людей Земли, управление профессиями… Всё это было важно. Но сейчас, в пустом, сверкающем белизной коридоре парламентского комплекса, Ант чувствовал себя не князем, открывшим новые горизонты, а мальчишкой, которого только что отчитали и поставили в угол. Система дала ему новые права. А реальность — жёстко напомнила о пределах его влияния.

Он шёл к выходу, и в его голове уже зрели другие планы. Не парламентские. Если они не хотят менять правила на своей территории, значит, нужно строить свою. Туда, где списки приглашённых рас будет составлять он сам.

Глава 36. Экипаж для "Ветерка"

Депутатский проект провалился с оглушительным треском, но Ант не собирался тратить время на самобичевание. Политика оказалась грязной и бесполезной затеей, по крайней мере, в её нынешнем формате. Зато перед ним стояла другая, куда более конкретная и близкая его сердцу задача — собрать экипаж для «Ветерка».

Его друзья, проверенные в огне и вакууме, были при деле — они летали на «Звезде», и срывать их с налаженной работы не хотелось. А рассчитывать, что ему подберут таких же надёжных людей, было наивно. Достаточно было взглянуть на «помощников депутата», присланных с Земли-2.

Они напоминали возбуждённых туристов, попавших на экскурсию в зоопарк инопланетян. Восторженные, обидчивые, вечно чего-то ждущие. Они пришли развлекаться, а тут вдруг начались какие-то обязанности, отчёты и необходимость что-то реально делать. Из семерых, двое было горничных, всего один охранник. Остальные четверо пока держались как зрители.

«Нет, — твёрдо решил Ант. — Экипаж я буду подбирать сам».

Но как? В реале он общался в основном с руководством проекта, инженерами. А тут нужно было оценивать людей по их игровым аватарам, по умениям, по какой-то эфемерной «схожести волн». Придётся устраивать собеседования. Экипаж «Ветерка» был крошечным — всего три человека, включая его самого. Значит, нужно найти двоих.

Первого кандидата он нашёл почти случайно, если не считать, что после провала в парламенте он намеренно бродил по коридорам реабилитационного центра, слушая разговоры, наблюдая. Он искал не звёзд, не гениев, а людей, которые не теряют голову в критический момент.

Утром, проходя мимо столовой, он услышал обрывок спора. Негромкого, но горячего.

— …и потому что я щиты вовремя поставил! — говорил молодой парень, лет двадцати пяти, с упрямым подбородком. — Они материализовались на полсекунды, я видел!

Его окружали несколько других носильщиков. Они не зло, а скорее с долей снисходительного скепсиса слушали его.

— Ну, Тимофей, тебе просто повезло, — успокаивал один. — В той аварии двое погибли, один в коме… А ты отделался ушибами. Чудо, да и всё. А щиты тебе приснились от удара. В таких передрягах мозг и не так глючит.

— Я не глючил! — парень аж подпрыгнул от обиды. — Я их чувствовал! Как кожу из стали!

Ант замедлил шаг. Он слышал сотни историй выживших, но в этой была какая-то странная, упрямая деталь. Он развернулся и подошёл к группе.

— Извините, — вежливо прервал он. Ребята обернулись, узнали его, и в их глазах мелькнуло то самое знакомое любопытство, смешанное с подобострастием. «Депутат-пилот-князь». Сразу посыпались вопросы, в основном риторические: «А как стать пилотом?», «Правда, что Дракон сам вас выбрал?».

Ант не стал отвечать. Он посмотрел прямо на того, кого называли Тимофеем.

— Пойдём со мной. Поговорим.

Парень удивлённо моргнул, остальные притихли. Тимофей неуверенно шагнул вперёд. Когда они отошли на несколько шагов, он спросил, понизив голос:

— Вы что, мне верите?

— Нет, — так же честно ответил Ант.

Тимофей даже споткнулся от неожиданности. Сзади донёсся сдержанный смешок его приятелей.

— Тогда… зачем я вам нужен? — спросил он, уже с обидой.

— Расскажи о своём персонаже. Уровни, основные и дополнительные профессии, ключевые показатели. Без эмоций, просто цифры.

Тимофей на секунду задумался, будто переключая тумблер в голове с «обиженного выдумщика» на «отчитывающегося специалиста».

— Основная профессия — Переводчик. Шестой уровень. Дополнительные: Маг-защитник, пятнадцатый уровень. Шофер — седьмой. Показатели: Сила — 8, Ловкость — 6, Интеллект — 7, Магия — 9.

Ант мысленно отметил. Неплохо. Очень неплохо. Переводчик в основе — значит, языковой барьер для него не проблема. А вот маг-защитник 15-го уровня — это серьёзно. И показатель магии 9 для неосновной профессии — отличный.

— Переводчик — основная? — уточнил он.

— Да.

— А профессию лекаря после лабиринта игра не предлагала?

— Предлагала, — Тимофей поморщился. — Но я… крови боюсь. Не лекарь я. Отказался.

— А защитника где получил? — это был ключевой вопрос.

— На станции №3, что у фракции «Атланты». Там идет вялотекущая войнушка с орками. Я две недели по контракту щиты ставил. Там и прокачал.

«Вот оно, — подумал Ант. — Не в симуляторе, а в реальных боевых условиях. И две недели — срок приличный, не соскочил при первой опасности».

Он сделал паузу, глядя на Тимофея оценивающим взглядом капитана, смотрящего на нового члена команды.

— А защитником на корабле поработать не хочешь? На личном, небольшом. Задачи — обеспечение безопасности при вылазках, установка щитов в случае опасности. Возможно, научишься ставить щиты, защищающие корабль.

Тимофей широко раскрыл глаза.

— Вам… защитник нужен? На корабле?

— Да.

Лицо парня осветилось надеждой, но тут же померкло.

— Я бы с радостью… Но у меня контракт на месяц, заканчивается через четыре дня. Мне его, наверное, уже не продлят, мне до 20 уровня еще далеко.

— Если согласен работать, — перебил его Ант, — я договорюсь о продлении твоего контракта минимум на три месяца. Как специалиста для особых поручений. Будешь числиться за мной.

Тимофей, а именно так звали парня, будто не поверил своим ушам. Он был из тех, кого в реале называли «безработным по жизни» — вечно что-то ищущим, но редко находящим своё место. А здесь, в игре, ему наконец-то дали шанс не просто таскать грузы, а делать то, что у него странным образом получалось — защищать. Да ещё и на корабле! Да ещё у самого известного землянина!

— Да! — выдохнул он, и в его глазах засветился не восторг туриста, а твёрдая, деловая решимость. — Я согласен. Когда начинать?

— Как только оформят бумаги. Жди вызова.

Ант кивнул и пошёл дальше, оставив Тимофея стоять в коридоре под завистливыми и удивлёнными взглядами его приятелей. Один найден. Прагматик, упрямец, с необычным, но потенциально крайне полезным набором имений. Не звездолётчик, но защитник. Для маленького, юркого «Ветерка» — то, что нужно.

Теперь предстояло найти второго. И с этим, Ант чувствовал, будет сложнее. Нужен был не просто специалист. Нужен был человек, который станет не просто членом экипажа, а правой рукой. Почти как Олег, но для другого корабля. И искать его, вероятно, придётся уже не среди носильщиков.

Уговорить начальство оказалось делом хоть и возможным, но нервным. Латников, когда Ант изложил ему просьбу о продлении контракта Тимофею как «специалисту по безопасности корабля», сначала долго и безучастно смотрел в стену.

— Ты что, открыл тут благотворительный фонд для неудачников? — наконец процедил он. — У него основная профессия — переводчик. Мы и так кормим армию этих «специалистов широкого профиля». А теперь ещё и щиты его мифические…

— Он две недели станцию №3 щитами прикрывал, — спокойно парировал Ант. — Контракт не разорвал. Для меня это показатель. Мне нужен защитник на «Ветерок», а не наёмник за большие деньги.

Латников тяжело вздохнул. Ант уже не был просто сотрудником, с которым можно не церемониться. Князь, депутат… Сопротивляться было можно, но энергозатратно и политически невыгодно.

— Ладно, — буркнул он, делая пометку в своём планшете. — Три месяца. И чтобы я его потом у себя на шее не таскал, если он на «Ветерке» окажется бесполезным.

Второго напарника Анту, к его удивлению, сосватал Васильев. Тот следил за попытками Анта собрать команду и однажды, за чашкой чая в кабинете, словно между делом, сказал:

— Слышал, ты пилота ищешь. Есть у меня один знакомый. В реале дельтапланерист, здесь восстанавливается после падения. Переломы, сотрясение. В игре — девятый уровень, основная профессия механик. Дополнительных не брал — берег слоты, говорил, для чего-то особенного. Парень с головой и с руками. Хочешь, познакомлю?

Ант захотел. Альберт, дельтапланерист, оказался мужчиной лет тридцати, со спокойным, внимательным взглядом. Его движения были немного замедленными — сказывались последствия травмы, — но точными. Он не сыпал громкими фразами, а говорил по делу. Механик 9-го уровня в игре, но с опытом пилотирования в реальности, пусть и на безмоторном аппарате, — это был идеальный кандидат на роль второго пилота и бортинженера для маленького корабля. Пространственное мышление, понимание аэродинамики, умение чувствовать аппарат — всё это было. Анту Альберт понравился сразу. Тем более что тот, узнав о возможности стать пилотом звездолёта, не стал прыгать до потолка, а лишь кивнул: «Давайте попробуем. Интересный опыт».

Тем временем в размеренную жизнь землян на Карне вмешались масштабные перемены. Парламент уходил на каникулы, что освобождало Анта от необходимости присутствовать на заседаниях. И как раз в это время должен был состояться следующий рейс «Звезды».

Раньше маршрут был простым и прибыльным: Земля-2 – Онс – Земля-2. Возить что-то прямо на Карн было невыгодно: далеко, дорого, да и спроса особого не было. Но теперь ситуация изменилась. Анту нужно было доставить на Карн весь оставшийся «депутатский аппарат», а также двух новых членов экипажа «Ветерка». «Звезде» пришлось скорректировать график и лететь с заходом на столичную планету.

Корабль прибыл, выгрузив на платформу целую толпу в количестве 11 человек. Среди прибывших были назначенный заместитель депутата - энергичный мужчина с непрерывно работающим планшетом по имени Макс, его помощники, секретарь, переводчики, даже какой-то специалист по межрасовому протоколу. Они сгрудились на перроне, с любопытством и восторгом разглядывая непривычные архитектурные формы Карна, и тут же с жаром принялись обустраиваться в выделенном доме, который моментально наполнился гулом голосов, стуком перемещаемой мебели и запахом земной еды, которую они привезли с собой в неприкосновенном запасе.

Ант наблюдал за этой суетой со стороны, чувствуя себя немного посторонним на этом празднике жизни. Его мысли были далеко — в ангаре, где стоял «Ветерок».

Как только формальности были улажены, он забрал Альберта и Тимофея и погрузился с ними в тренировки. Альберт, как и планировалось, смог выбрать две дополнительные профессии: пилот космолетчик (базовый уровень) и картограф. Первое — для возможности подстраховать Анта у штурвала, второе — для их главной миссии: поиска и восстановления утерянных маяков «Звёздочки».

У Тимофея оставался один свободный слот под дополнительную профессию. В первом же полете на "Ветерке" система предложила ему стать картографом, но Тимофей отказался. Вместо этого он стал расспрашивать Анта о маршруте и особенностях полета. Целеустремленно двигаясь в желаемом направлении, он получил от системы предложение выбрать профессию штурмана. Тимофей не колебался ни секунды. Его логика была проста: «Хочу участвовать в прокладке маршрута».

Ант, наблюдая, как его маленький, странно подобранный экипаж — бывший дельтапланерист-механик и маг-защитник, — начинает срабатываться, чувствовал нечто похожее на надежду. Политика могла быть грязной и бесполезной, парламент — сборищем лицемеров. Но здесь, в тесной кабине корабля, где пахло озоном, свежим пластиком и человеческим потом, всё было просто, ясно и по-настоящему.

«Звезда» снова ушла в рейс, оставив на Карне шумный земной «посольский квартал». А у Анта на руках были корабль и экипаж, почти готовый к первому самостоятельному вылету.

Глава 37. Каникулы и новые горизонты

Наступили парламентские каникулы, ознаменовав довольно продолжительный перерыв в работе Малой палаты Межгалактического парламента. В отличие от земных парламентов, где подобный период мог означать лишь смену формата работы, здесь депутаты полностью распускались и могли вернуться на свои родные планеты.

Ант готовился к отлёту на «Ветерке». Поскольку трюмы корабля не были пусты, он мог взять на Землю-2 лишь небольшое число пассажиров. Из первой партии прибывших помощников трое изъявили желание покинуть Карну. Причина оказалась проста: им всем троим показалось, что игра на Карне утратила свои лечебные свойства. Возможно, это было связано с мнительностью больных людей, а также с угнетающей атмосферой, создаваемой недоброжелательными расами. Многие помощники практически не покидали пределов поместья. Так это или нет, Ант не стал вдаваться в подробности. «Ветерок» мог взять этих людей на борт, и Ант повёз их на Землю.

На Карне оставалось ещё достаточно людей, тем более что к окончанию каникул Ант сам должен был вернуться.

***

Изнурительный перелёт, к счастью, не принёс никаких неприятностей. Встреча была весьма радушной. Совет старейшин, тем временем, уже определился с рекомендациями. Ант, впрочем, не был удивлён. Хоть в игре он был далеко от Земли, в реальной жизни он давно и плотно общался с Латниковым на эту тему. Фактически, именно через Латникова он направлял свои пожелания, и Совет, похоже, внимательно к ним прислушивался.

Авторитет Латникова в Совете, по всей видимости, был значительным, поскольку дополнительный игровой шлюз был предоставлен фракции «Тернии». Реабилитационный центр «Восход», уже располагавший филиалом в Тольске, получил согласие совета старейшин на создание нового входа в игру. К моменту прибытия Анта на Землю-2 все подготовительные работы были завершены: капсулы были расставлены, серверы находились в режиме ожидания команды. Отсутствовала лишь сама игровая система.

И вот здесь случилась магия, замаскированная под рутину.

В игре, через личный интерфейс визора, Ант нашёл неприметный пункт меню: «Расширение игровой сети». Система выдала ему длинный код-идентификатор и… название маленькой программки для скачивания интернета с неизвестного сайта. Весом в несколько килобайт. Выглядело это как установка очередного обновления для офисного пакета.

В реальности код и название были переданы начальнику Вычислительного центра по защищенному каналу. Удивленный абсурдностью запроса, тот поручил дело специалистам. Они скачали файл-невидимку, ввели код – и миссия была завершена. Дальше в игру вступило «железо». Компьютеры самостоятельно вышли в сеть, заговорив на непонятном языке с удаленными серверами, чье реальное местоположение оставалось загадкой.

На следующий день игра в Тольске была установлена. Капсулы ожили. Первые испытатели вошли в «Дивный мир» через новый портал. Любопытно, что в те же самые часы профессиональные взломщики из любопытства и азарта тоже ловили эту «программку-невидимку» и вводили украденные коды. Им даже удавалось что-то скачать. Но повторить успех — установить игру на новом железе — не удалось никому. Система, похоже, проверяла не только цифровой ключ, но и саму «дверь», в которую его пытались вставить. И открывалась только тем, кто имел право стучать.

Ант, наблюдая за этим, усмехнулся про себя. Вот она, технологическая магия продвинутых рас. Не титанические серверные фермы, а крошечный файлик, который как отмычка поворачивал целую реальность. Просто, изящно и абсолютно неподвластно земному пониманию. Оставалось только надеяться, что те, кто раздаёт такие отмычки, всегда будут на нашей стороне. Или, на худой конец, равнодушны.

***

С советом старейшин все складывалось хорошо, никаких проблем не возникало, ни каких абсурдных требований выдвинуто не было, но вот с поиском маяка, поставленного «Звездочкой» все было плохо.

Ни он, ни Олег на «Звезде» до сих пор не могли найти следов маяка, оставленного погибшей «Звёздочкой». Короткий, почти волшебный путь к Карну, был утерян. Пропал. Как будто его никогда и не было.

Глупая, горькая обида скребла изнутри. Если бы тогда, сразу после открытия, не пожадничали, не стали держать маршрут в секрете как личную козырную карту, а сообщили о нём кхмерам… Репутация землян поднялась бы мгновенно. А главное — маршрут взяли бы на контроль кмеры, поставили свои, мощные маяки, обеспечили регулярный мониторинг. Он был бы сохранён. А теперь — пустота.

Латникова Ант не обвинял. Поскольку до сих пор не ясно, нужно ли это самое «приближение» к планетам кмеров? Не сделает ли оно землян лишь удобным, зависимым придатком? Сомнения грызли, но факт оставался фактом: они упустили что-то важное, и теперь «Ветерок» с его малым экипажем был вынужден начинать почти с нуля.

Была надежда с помощью кросс-карты, открыть маяк заново. Ант прекрасно помнил кросс-карту, которая была использована при поиске первого маршрута, еще на «Звездочке». Эту карту он активировал сначала на «Ветерке», и получил 87%, затем на «Звезде», там вероятность безопасного полета была еще ниже - 63%.

Если бы он был уверен, что эти проценты говорят, о том же самом маяке, что нашла «Звездочка», то полетел бы по заданным координатам. Но он уже знал, что кросс-карта всегда настраивается с нуля, и на разных космолетах даже, находясь в одной и той же точке, может указать путь к разным маякам, все зависит от многих факторах.

Новый маяк - это конечно интересно, но будет ли он связан с найденным ранее маршрутом. Ведь интересен был не сам по себе новый маяк, а возможность найти короткий путь к Карну.

Ант дошел до ангара, где стоял его маленький, стремительный корабль. Он поднялся на борт, прошёл в тесную кабину и запустил системы. В тихом гуле реакторов было успокоение. Он не планировал лететь, ему нужно было подумать. Здесь не было политики, претензий, чужих взглядов. Только приборы, звёзды и задача.

Ант еще раз перебрал все проверенные кросс-карты. Выбрал одну из них.

Ант был уверен, что это та же самая карта. Но процент… изменился. 87%. Для «Ветерка».

Ант откинулся в кресле, вглядываясь в цифры. Он был уверен: карта не исчезла — она перестроилась. Может карта показала для «Ветерка» след другого, более древнего маяка. Маяка, оставленного кем-то другим. Гораздо раньше.

Что сулила эта альтернативная дорога? Возможно, вела в ту же сторону, но через гравитационные буруны или поля обломков. 87% — это много. Но это не 95. Разница в восемь процентных пунктов зияла в сознании холодной, чёрной пропастью.

«Даже при девяноста пяти Латников был против», — напомнил себе Ант. Голос начальника звучал в памяти чётко и бескомпромиссно. Тот лишние восемь процентов счёл бы не риском, а безумием. И, пожалуй, был бы прав.

Мысль отступила, сдавшись под грузом логики. Эти восемь процентов, скорее всего, и были ценой за связь с другим, более древним маяком. Не тем, что нашла «Звёздочка». Ант отложил пластинку в сторону.

Он уже знал: для поиска потерянных маяков существуют чувствительные сенсоры, способные уловить даже призрачный, едва различимый след. Нужно было разузнать о них и, если появится возможность, купить. С их помощью он попробует снова найти маяк, установленный «Звездочкой», а уже потом займется другими открытиями. Бросать поиски было обидно, но основной торговый поток землян шел на Онсу, а этот потерянный маршрут лишь удлинял путь, не сокращая его. Короткая дорога к Карну не так уж и важна. Ант, вздохнув, спрятал заветную кросс-карту. Тем не менее, найти потерянный маршрут было необходимо: новичкам в этом жестоком мире нужен был хоть один собственный, неоспоримый козырь. И хотя потеря была горькой, спешить не стоило. Сначала нужно было испробовать все возможности найти маяк «Звездочки».

Он снова вздохнул и вышел из кабины «Ветерка».

Глава 38. Неожиданная просьба.

После заседания совета старейшин Анта остановил незнакомец. Тот произнес несколько фраз на гортанном, щелкающем языке, затем указал на свое ухо. Там был виден знакомый Анту полупрозрачный обтекаемый предмет – синхронный переводчик. Такие устройства, устраняющие языковые барьеры, использовались всеми руководителями фракций и ключевыми специалистами, что делало их незаменимыми для важных межнациональных переговоров, часто проводимых в игре.

Ант молча достал свой собственный переводчик из кармана и прикрепил к уху. Мир вокруг на мгновение исказился привычным лёгким звоном, и голос незнакомца обрёл смысл.

— …извините за беспокойство. Вы — Ант, князь людей?

— Да. А вы?

— Марат. Глава фракции «Ясные Лики».

Ант кивнул, припоминая. «Ясные Лики» — одна из тех немногочисленных, почти отшельнических земных фракций, которые никогда не появлялись на общих собраниях. Считалось, что они забились в какой-то глухой угол и живут своей жизнью.

— Мы редко выбираемся, — как будто прочитав его мысли, сказал Марат. Его лицо было смуглым, с жёсткими, обветренными чертами, а глаза смотрели спокойно и устало. — Наша локация далековато находится. Добираться можно только по реке — быстрой, полноводной, опасной. На плотах — самоубийство. Да и необходимости такой не видели.

Он объяснил, что их анклав затерялся в верховьях этой реки. Рядом — ещё одно человеческое поселение, там живут мексиканцы и маленький посёлок кхмеров. У кхмеров, понятное дело, были катера, и проблем с перемещениями у них не было. А люди жили в своём мирке, не стремясь никуда втискиваться.

— А как вы сейчас-то добрались? — поинтересовался Ант.

— Появился у нас свой катер, — Марат позволил себе лёгкую, скупую улыбку. — Вот и отправились на разведку. Смотрим, что в мире делается. И к вам за помощью.

— Помощью? В чём дело?

Марат помолчал, собираясь с мыслями.

— О новой локации. Вернее, о новых жильцах для неё.

— Места мало стало?

— Не совсем.

История, которую он рассказал дальше, была запутанной и пахла большой головной болью. Оказалось, к Марату обратился местный кхмер-куратор с необычной просьбой. Недалеко от их сектора полиция в ходе рейда освободила группу разумных, которых держали в рабстве на пиратской станции. Пиратов скрутили и увезли, а что делать с бывшими рабами — непонятно. И вот кхмеры, особо не церемонясь, предложили «приютить несчастных на Земле». А кмеры переправили просьбу фракции «Ясные Лики», пообещав за это хорошую плату.

— Нам предложили два новых катера и вертолёт. И запас топлива на год, — вздохнул Марат. В его голосе не было восторга, только тяжесть.

— Ну так в чём проблема? — искренне удивился Ант. — Теперь вы сможете и по реке плавать, и по воздуху летать. Вам все завидовать будут.

Марат молчал, глядя куда-то мимо Анта.

— Ну? — настаивал Ант. — В рабах, что ли, дело? Постройте им дома, выделите землю, помогите встать на ноги. Катера и вертолёт того стоят!

— Мы так и думали, — тихо сказал Марат. — Но…

И тут полилось. Рассказ, полный такой концентрированной ненависти, раздражения и бессилия, что Ант поначалу даже не поверил. По словам Марата, эти «несчастные» оказались сборищем законченных негодяев. Лжецы, способные втереться в доверие и тут же кинуть. Воры, таскающие всё, что плохо лежит, с изощрённым, почти художественным мастерством. Трусы, подлецы, эгоисты… Перечень пороков занимал несколько минут.

Ант наконец поднял руку, останавливая этот поток.

— Можно мне с ними познакомиться? Самому посмотреть?

— Да пожалуйста, — Марат пожал плечами, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на обиду — дескать, мне не верят.

— Когда возвращаться собираетесь?

— Сейчас мои спутники подойдут, и отплываем.

— Давайте через час. Мне собраться надо. Вы не против?

— Нет. Но доставить вас обратно сможем только завтра.

— Договорились.

Ант поспешил собираться в дорогу.

Глава 39. Путешествие к ногрийцам

Через час Ант подошёл к неприметному причалу. Там его уже ждал небольшой, но крепкий катер. Кроме Марата, на борту были двое его людей — коренастые, молчаливые мужчины с лицами, будто высеченными из камня. Сезар и Антонио. Они синхронно кивнули приветственно, даже не разжимая губ. Ант уже знал эту породу — бывшие военные, наёмники или что-то около того. Слова у них стоили дорого, а действия — ещё дороже.

— Заходи, князь, — Марат махнул рукой, указывая на узкий трап. — Отчаливаем через десять минут.

Ант шагнул на палубу, ощутив привычную лёгкую качку, и уже собирался спуститься в рубку, когда со стороны берега донеслись голоса.

— Эй! Подождите! — двое мужчин торопливо спускались по тропинке к причалу. Оба в потрёпанной полевой форме, с нашивками какого-то отряда снабжения, запыхавшиеся и явно взволнованные. — Катер в верховья идёт?

Марат прищурился, оценивающе оглядывая подошедших, переводчик позволил ему понять, что говорят ему подбежавшие люди, но вот ответить он мог только на своем языке, потому обратился с немым вопросом к Анту. Пришлось тому взять на себя переговоры.

Оказалось, что тем, кто подошел, нужно было передать посылку мексиканцам. Марат ответил, что сегодня к ним заезжать не собирается – это слишком большой крюк. Но завтра он планирует их навестить. Но пассажиров брать он отказался.

Тут оба просителей синхронно повернулись к Анту, и в их взглядах мелькнуло что-то вроде робкой надежды. Поколебавшись, тот, что повыше, обратился напрямую:

— Слушайте, а вы, наверное, тот самый князь Ант? У нас к вам просьба есть. Большая.

Ант вопросительно поднял бровь.

— Возьмите посылку для мексиканцев, — продолжил второй, доставая из-за пазухи плотно упакованный свёрток. — Они договорились с орками проверить возможность зачарования в их храме. У них, говорят, мощное место силы. В этой посылке находится бижутерия.

Ант покосился на Марата. Тот едва заметно пожал плечами — мол, твоё дело, князь.

— А что за бижутерия? — на всякий случай уточнил Ант, принимая свёрток.

— Да, обычная, такая же, какую зачаровывают на станциях с тау-щитами, — ответил из просителей. — Вот испытать хотели, можно ли зачаровать, что-нибудь без тау-щитов. У мексиканцев хорошие отношения с орками и место силы там мощное.

Ант хмыкнул, но спорить не стал. Почему бы не сделать доброе дело? Да и интересно посмотреть на людей, которые сумели подружится с орками. «Атланты» вон говорят, что это невозможно.

— Договорились, — кивнул он, убирая свёрток в походный рюкзак, к своим вещам. — Передам.

Снабженцы расплылись в облегчённых улыбках, закивали, забормотали благодарности и поспешили обратно вверх по тропе.

Катер отчалил от причала, плавно вписываясь в речной поток. Ант ещё раз потрогал рюкзак со свёртком и уставился на убегающий берег.

Путешествие по полноводной реке прошло быстро. Катер был кмерской работы — тихий, устойчивый, уверенно резавший быструю воду.

Посёлок фракции «Ясные Лики» оказался уютным, аккуратным, расположившимся на высоком берегу. На маленькой пристани их встречали — несколько мужчин и две женщины, смуглые, с яркими, умными глазами. Когда выяснилось, куда и зачем направляется Ант, реакция была мгновенной и единодушной. Кто-то усмехнулся, кто-то смачно выругался. Одна из женщин, представившаяся Селеной, сказала с убийственно-ироничной интонацией:

— А у меня с того момента, как они тут побывали, два ведра пропало. Новых, оцинкованных. Можете там поискать, когда будете с вашими новыми друзьями общаться. Вдруг пригодятся.

Ант только вздохнул. Впереди был визит в «поселение бывших рабов». И предчувствие подсказывало, что история с вёдрами — это, скорее всего, самая безобидная часть всего предстоящего знакомства.

До посёлка бывших рабов можно было дойти пешком, но лучше и быстрее доплыть на том же катере. Их поселение располагалось выше по течению, в местности, заросшей густым, почти синим лесом. Довёз их Антонио, молчаливый и мрачный, после чего сразу развернул катер и ушёл обратно, оставив Анта с Маратом и Сезаром на узком, скользком причале из чёрного дерева.

Здесь их тоже встречали.

Ант впервые увидел ногрийцев. Они были похожи на ящериц, вставших на задние лапы. Рослых, под метр пятьдесят, с гибкими, сильными телами, покрытыми мелкой, переливающейся чешуёй оттенков оливкового, болотного и терракотового. Их передние конечности были похожи на руки — с длинными, цепкими пальцами, заканчивающимися короткими, но острыми когтями. Головы — вытянутые, с большими, тёмными, почти без век глазами-линзами. И у многих на макушке развевался пушистый, ярко окрашенный хохолок из перьев.

Ящерицы с перьями. Такую комбинацию Ант видел впервые.

— Это… естественно? — тихо спросил он Марата.

Тот лишь пожал плечами. Сезар, стоявший чуть поодаль, буркнул:

— Кто их знает. Может, приклеивают для красоты. Они ж любят всё блестящее.

Действительно, ногрийцы любили украшения. На их шеях висели примитивные, но яркие кулоны из ракушек, камней и кусочков полированного металла. На запястьях — браслеты из плетёной коры и проволоки. На пальцах — кольца. И поверх своей чешуи многие носили что-то вроде простых сарафанов или накидок из грубой, но нарочито пёстрой ткани. Яркая, почти карнавальная толпа.

Но атмосфера была не праздничной. Ант не чувствовал ни радости, ни веселья. От собравшихся веяло напряжённой, вымученной покорностью. Многие прятали взгляд, съёживались, словно пытаясь стать незаметнее. Они вышли не встречать гостей — они вышли предстать перед начальством. Иначе и не скажешь.

Вперёд вышел старый ногриец, его чешуя потускнела до серо-бурого цвета, а перьевой хохолок обвис. Он низко, почти до земли, поклонился. И следом, как по команде, поклонилась вся толпа.

— Добро пожаловать, господа, — перевел переводчик скрипящую фразу старика. — Прошу в деревню.

Поселение ногрийцев очень сильно напомнило Анту гоблинское — те же округлые хижины из глины и прутьев, крытые камышом, те же аккуратные тропинки, выложенные плоскими камнями.

"Мы же гоблинов нанимали, чтобы дома строить", — кивнул Марат, пока они шли за стариком. — "А теперь от наших поселенцев и гоблины стонут". Он объяснил, что гоблинское поселение располагается не так далеко от ногрийцев, но это не главное.

Самое скверное, что гоблинские алтари оказались прямо между поселком ногрийцев и гоблинским поселением. Мало того, что ногрийцы там свои алтари поставили, так еще и гоблинским праздникам мешают! С гоблинами до этого, люди не ссорились, а вот теперь приходится.

Для гостей выделили самый большой домик на окраине. Внутри уже был накрыт простой стол: большая деревянная миска с жареной рыбой, ещё одна — с тушёными овощами, похожими на сладкий перец.

— Рыбу сами ловят, — пояснил Марат, усаживаясь на грубую табуретку. — Овощи эти в лесу растут, дикие. Собирают. В общем, с голоду не погибают.

Ант кивнул, разглядывая хижину. Скудно, бедно, но не грязно. Он не заметил, как Сезар, едва прикоснувшись к еде, бесшумно вышел наружу.

Очень скоро с улицы донёсся шум: приглушённые выкрики, топот, и какой-то тонкий, визгливый писк. Ант вскочил и выбежал из дома.

Картина, открывшаяся ему, была неприятной и отталкивающей. Сезар, с мрачным, сосредоточенным лицом, методично обходил хижины. В руках у него была короткая, гибкая плеть. Он отгонял ею хозяев — ногрийцев, которые пытались робко возражать, но большинство просто стояло в стороне, съёжившись. Из каждой хижины он вытаскивал какие-то предметы и бросал их в растущую посреди улицы кучу. Ант увидел те самые оцинкованные вёдра — два, блестящих и новых. Какую-то медную посуду, несколько пёстрых отрезов ткани, инструменты.

— Ворьё! — Сезар громко сплюнул на землю и выругался похабно и смачно. — Ничего, бл…, нигде оставить нельзя! Сукины дети!

Один из ногрийцев — молодой, с алым хохолком, — рванулся было к куче, наверное, пытаясь выхватить что-то своё. Сезар, не раздумывая, со свистом взмахнул плетью. Гибкий конец хлёстко ударил ящера по спине. Тот вскрикнул, больше от страха, чем от боли, и отскочил, забившись в кучу сородичей.

Ант застыл на месте. Внутри всё сжалось: от несправедливости, от жестокости, от этого циничного, грубого силового решения. Но он был тут гостем и пока не вмешивался.

Он молча наблюдал, как Сезар и подошедший ему на помощь Марат, не обращая внимания на перешёптывающуюся толпу, собрали всю кучу добра и занесли в гостевой домик. Ант уже подумал, что сейчас они соберутся и уйдут ждать катер на берегу, оставив эту неприятную историю позади.

Но ничуть не бывало.

Вернувшись в хижину, Марат и Сезар, как ни в чём не бывало, уселись за стол. Сезар отломил кусок рыбы, задумчиво пожевал.

— Нормальная рыба. Правда, костистая. — Он сделал глоток воды из глиняного кувшина.

Марат кивнул, его лицо было спокойным, будто только что происходила не грубая экспроприация, а плановая инвентаризация.

Ант медленно опустился на свою табуретку. Он смотрел на своих «союзников», потом на дверь, за которой слышался приглушённый шёпот и шарканье ног, испуганных ногрийцев.

Он ничего не сказал. Не стал читать мораль, не стал угрожать. Он сидел и чувствовал, как внутри него нарастает холодное, ясное понимание. Проблема «Ясных Ликов» и ногрийцев была не только в воровстве. Она была в чём-то гораздо более глубоком и тёмном. И его, похоже, только-только втянули в самую гущу этого болота.

Он взял кусок рыбы. Без аппетита. Просто чтобы делать вид, что всё в порядке. Но в голове уже строились планы. Ему нужно было поговорить с этими «ворами». Без Марата и Сезара. Узнать их версию. Понять, кто они на самом деле. И почему их присутствие вызывает такую… животную ненависть.

А пока он жевал безвкусную рыбу под равнодушные взгляды своих спутников, за стеной хижины тихо плакал ребёнок. Или взрослый. Сложно было отличить.

Утро началось со скверной новости. Собирая вещи, Ант вдруг обнаружил, что свёрток с бижутерией исчез. Он лежал на виду, на грубой полке у стены, а теперь его не было.

Сезар, спавший тут же, на полу, клялся, что ничего не слышал. Двери были закрыты изнутри на засов, небольшие окна зарешёчены. Казалось бы, проникнуть незаметно невозможно.

Ант вышел на улицу, в прохладный утренний воздух, и первое, что он увидел, — трёх ногрийских женщин, несущих вёдра с водой. На двух из них на шеях поблёскивали цепочки — очень знакомые, тонкие, с характерным земным плетением. Такие часто делали для зачарования. У третьей на длинных пальцах было надето слишком много колец. Они, встретив его взгляд, не смутились, не стали прятать украшения, а лишь с любопытством разглядывали его, словно редкого зверя. Ант отвернулся, чувствуя, как внутри всё холодеет от догадки.

Марат, узнав о пропаже, мрачно притащил в дом старосту. Тот, едва переступив порог, бухнулся на колени, забормотал что-то на своём языке, а переводчик выдавал обрывочные фразы о прощении, о несмышлёных детях, о великой доброте господ.

Сезар мгновенно схватился за плеть, висевшую у пояса. Ант резко шагнул вперёд, преградив ему путь.

— Стой. Это мои вещи. Мне и решать.

— И ты им их подаришь? — прошипел Сезар, его лицо исказилось презрением.

— Может, и подарю. Это не твоё дело.

Сезар выругался и посмотрел на Марата, ища поддержки. Но глава «Ясных Ликов» молчал, его взгляд был тяжёлым и нечитаемым.

Ант, игнорируя их, вслух продумывал версию:

— Украл, скорее всего, один. А потом раздал остальным. Думаю, это случилось вчера вечером, когда мы все выскочили из дома на шум. Дверь тогда была открыта. Ночью мы закрылись, а утром… утром многие уже носят добычу, даже не скрывая. Они не испугались меня. Значит, не считают это кражей. Или не понимают.

Староста, всё ещё стоя на коленях, тихо молился своему богу-ящерице или просто бормотал от страха. Ант повернулся к нему.

— Встань. Сейчас ты пройдёшь по всем домам и скажешь: те украшения, что им дали вчера на праздник, нужно вернуть. Всё, что отдадут, принеси сюда.

Марат фыркнул:

— Ну ты даёшь. Думаешь, хоть одну вещь назад получишь?

— Посмотрим, — коротко улыбнулся Ант.

На что он рассчитывал? В глубине души — ни на что. Он просто не хотел скандала, рукоприкладства, этой грязной расправы над существами, которые, как он всё больше убеждался, были либо психически не здоровы, либо действовали по иной, чуждой логике. Украсть и тут же надеть украденное на виду у всех — это не расчет, это болезнь или полное непонимание ситуации. Представив, как Сезар будет срывать с них побрякушки, Ант почувствовал острое неприятие. Как хорошо, что курьером был именно он. Если бы свёрток вёз Марат… Ант поёжился. Заплатить за эту «потерю» придётся, но это лучше, чем участвовать в этом цирке жестокости.

Как ни странно, через полчаса староста вернулся. В руках он нёс не свёрток, а свою собственную, потрёпанную шапку, доверху наполненную блестящими безделушками. Ант ахнул про себя — вернули, на глаз, около двух третей. Среди украшений попадались и явно не земные — может, кто-то решил подменить, а может, просто отдал что-то своё в надежде угодить или избежать побоев.

Ант сел на табурет и начал перебирать сокровища, откладывая в сторону вещи без клейма — того самого, мелкого логотипа земных мастерских людей. Его взгляд остановился на одном простом серебряном кольце. Надпись на визоре, возникавшая при фокусировке, была скупа: «Кольцо. Материал: серебро сплав 925. Зачаровано.» Но никаких привычных +1 к силе или +2 к интеллекту. Странно.

— Вот это здорово, — невольно вырвалось у него, и он поднял кольцо.

Староста, наблюдавший за ним вкрадчиво и внимательно, мгновенно оживился. Он начал торопливо подсовывать Анту другие вещи, явно стремясь угодить. Но Ант не увидел на них никаких статов. Наконец, он не выдержал и спросил прямо:

— Что ты видишь на этом кольце?

Староста склонил голову, его вертикальные зрачки сузились.

— Хитрость… плюс один, господин.

Ант замер. Хитрость. О таком параметре он даже не слышал и, конечно, он не мог увидеть этих цифр в описании, поскольку такого параметра не было у его персонажа. Система показывала только те характеристики, которые были в арсенале игрока. Значит, у этих ногрийцев был параметр «Хитрость». И кольцо его… повышало.

Мысли закрутились с бешеной скоростью. У ногрийцев были незнакомые ему параметры. Он отобрал вещи, на которых видел параметры сам, а остальные передал старику.

— Отбери все вещи, на которых указаны какие-нибудь свойства, — приказал он старосте. — Всё, что не просто украшение.

Ящер быстро и умело, будто сортируя грибы, отложил небольшую кучку — 12 предметов. Кольца, браслеты, одна подвеска. Ант бережно убрал их в отдельный внутренний карман.

Украшения без клейма и статов он вернул старосте.

— Раздай своим. Хозяйкам. Пусть носят на здоровье.

Остальные 22 вещички, с клеймами земных мастерских людей и лишенные каких-либо следов зачарования, Ант аккуратно завернул в платок. Он всё-таки довезёт их мексиканцем. Поручение есть поручение.

Он вышел из дома. На причале уже стоял катер, за штурвалом — вернувшийся Антонио. Ногрийцы толпились поодаль, провожая их молчаливыми, нечитаемыми взглядами. Мир «Дивного мира» оказался ещё на уровень глубже, ещё сложнее. И в нём были правила, о которых его раса даже не подозревала. Правила, записанные в параметрах, которых у людей не было.

Катер отчалил, унося его прочь от этой странной, печальной деревни. Но вопросы оставались, тяжёлые и острые, как когти на длинных пальцах ногрийских воров.

Обратный путь по реке выдался молчаливым и напряжённым. Мотор катера ровно гудел, рассекая мутноватую воду, а берега, заросшие синеватым лесом, медленно проплывали мимо, словно безразличные свидетели.

Молчание первым нарушил Марат. Он сидел напротив Анта, его смуглое лицо было озабоченным и усталым.

— Тяжело нам там, — начал он, не глядя на собеседника. — Очень. Влип я по уши с этим договором. Если бы знал, во что ввязываюсь… Если бы знал, что они такие! Ни за что бы не согласился.

Ант, который молча обдумывал историю с кольцом и параметром «Хитрость», взглянул на него. И вдруг рассмеялся. Коротко, с оттенком горькой иронии.

— Два катера и вертолёт, Марат. Два катера и вертолёт с годовым запасом топлива. Ты что, впервые имеешь дело с кмерами? Ты никогда не знал, что они — жмоты, каких свет не видел? У них снега зимой не выпросишь. А тут — такой щедрый жест. Ты не задумался, почему?

Марат мрачно смотрел на воду.

— Увы – нет. Тогда я просто обрадовался.

— Боюсь, ты даже худшего не предполагаешь, — сказал Ант, и его голос потерял насмешливый оттенок, стал деловым. — Представь: твои новые… гости. Ногрийцы. С их любовью ко всему блестящему. Они рано или поздно докопаются до орков. Устроят скандал, украдут что-нибудь ценное, спровоцируют драку. Орки — народ горячий. Взъярятся — и придут разбираться. А твои ящерки — не воины. Их потреплют. Могут и убить кого-нибудь.

— Ну и что? — угрюмо пробурчал Марат, но в его глазах уже мелькнуло понимание, а за ним — тревога.

— А что в твоём договоре с кмерами написано? Ты внимательно читал?

Марат промолчал. Его молчание было красноречивее любого ответа.

— Я не читал, — продолжал Ант, — но готов поспорить. Там есть пункт, что ты обязуешься обеспечивать безопасность и защиту вверенных тебе разумных. Что ты несешь ответственность за их жизнь и благополучие. Примерно так?

— Что-то в этом роде есть, — нехотя признал Марат.

— Вот и всё. Если орки или гоблины уничтожат хотя бы часть твоих «подопечных» — договор будет считаться нарушенным. И катеров с вертолётом ты, скорее всего, лишишься. Может, ещё и штраф заплатишь. Кмеры зря полушки не потратят. А тут целый парк техники. Они не благотворительность затеяли. Они тебе проблему вручили в красивой упаковке, а сами отдалили её от своих границ и получили исполнителя, который теперь вынужден эту проблему решать. Стандартная кмерская логика.

— Что?! — Марат вскочил так резко, что катер качнулся. — Да как они смеют… Я…

— Успокойся. Криком делу не поможешь. Своих ребят просвети. Собери всех, прочитайте договор вместе, от корки до корки. Выясните все ловушки. Боюсь, вам эту технику придётся отрабатывать. По полной.

Марат снова тяжело опустился на сиденье, проводя рукой по лицу.

— Ребята уже на пределе. Озверели, как ты видел. Не знаю, как и почему тебе что-то вернули… Мы только силой можем что-то отобрать. Думаешь, почему Антонио не остался ждать нас на причале? Да если бы катер час там простоял без присмотра — его бы по винтику разобрали.

— Печально, — констатировал Ант. — Но это ваша реальность теперь. Бросить ногрийцев на произвол судьбы, скорее всего, не получится — договор. Вряд ли вам поможет новая локация. Хотя туда можно будет перебросить часть людей, самых неустойчивых. С ногрийцами придется жить по соседству, хорошо, что не вместе. Возможно, придется огородить свое поселение высоким забором, и стражу поставить. Но главное — найти способ с ними взаимодействовать. Не плетью, а… — он запнулся, вспоминая кольцо с «Хитростью». — Их нужно изучать. Понять, как они мыслят.

— И как это сделать? — в голосе Марата звучало отчаяние.

— Не знаю. Но я попробую найти покупателя на ту бижутерию, что отобрал – на ту, что с необычными статами. Если получится, у тебя может появиться новый источник дохода. К тому же, я постараюсь разузнать побольше о вещах с такими статами. Может, через них получится как-то влиять на ногрийцев, защищаться от их дурманящего воздействия, чтобы они не могли морочить голову людям. Или хотя бы начать их понимать.

Марат тяжко, будто под непосильной ношей, вздохнул и тихо, смачно выругался. Не в адрес Анта. В адрес судьбы, кмеров, ящерок, всего этого безумного мира, который оказался куда сложнее и коварнее, чем казалось с берега тихой реки, где они когда-то спокойно ловили рыбу и не помышляли о вертолётах.

Обычная жизнь кончилась. Начиналась другая — с договорами, скрытыми параметрами и вертолётом, который мог в любой момент улететь обратно к хозяевам, оставив их на берегу реки с чувством горького прозрения и ворохом чужих проблем.

Глава 40. Личное мнение.

Реальный мир. Атн не любил эти собрания. Конференции игровых обществ, брифинги, пресс-подходы — всё это казалось ему пустой тратой времени и сил, отрывающей от работы. Особенно после всего, что происходило в игре. Но от личного приглашения, подкреплённого весомыми именами в графах «от кого», отвертеться не удалось. Пришлось, стиснув зубы, после тяжелого игрового дня, связанного с разборками с ногрийцами и их … хозяевами? Покровителями? Как называть теперь Марата и его товарищей Ант не знал? Выныривать в реальность и ехать на встречу.

Ничего хорошего он от неё не ждал. Разговоры о «Дивном мире» в отрыве от контекста живого, дышащего опасностями и странностями пространства, в котором он проводил всё больше времени, его раздражали. Сравнивать это с обычной компьютерной игрой для него было кощунством. Это была другая жизнь. Или игра. Но точно — не развлечение.

О том, что в конце встречи запланирован брифинг для прессы, он знал. Надеялся, как обычно, раствориться в толпе или найти вескую причину улизнуть. Не вышло. Его мягко, но неотвратимо вывели в центр, под софиты и объективы. Ант почувствовал себя лабораторным образцом.

Вопросы посыпались, предсказуемые и надоевшие.

— Каково это — быть самым известным игроком в «Дивном мире»?

— Как вы относитесь к критике, что игра слишком жестока?

— Планируете ли вы вести блог о своих приключениях?

Он отвечал сдержанно, оттачивая формулировки, как повороты «Ветерка».

— Я профессиональный игрок. В эту игру я играю с полной отдачей, иначе нельзя добиться результатов. Поэтому для меня «Дивный мир» — это реальность, в которой я действую. Я не навязываю эту точку зрения другим. Каждый должен найти ответы для себя сам, изучив доступные факты.

Журналисты, видя, что стандартные приемы не работают, сменили тактику. Одна из корреспонденток, с острым, изучающим взглядом, зашла с фланга:

— Правда, что вы пришли в игру не как пациент, нуждающийся в реабилитации?

— Да, — коротко подтвердил Ант. — Я был нанят как здоровый статист. Для физической работы.

— Тогда вопрос. Инопланетяне в вашем… дивном мире, судя по вашим же рассказам, ведут себя высокомерно. Унижают людей, считают низшей расой. А вы всё терпите. Играете в игру, где ваша раса — объект насмешек и дискриминации. Не мазохист ли вы, Антон?

В зале повисла тишина. Вопрос был провокационным, личным, почти хамским. Ант посмотрел на журналистку, и вдруг… рассмеялся. Не нервно, а с какой-то странной, накопившейся усталой искренностью.

— Может, и мазохист. Хотя мне так не кажется. Унижения приходится терпеть. Но мы идём в тот мир не для того, чтобы их ощущать. Мы идём туда, чтобы найти путь. Решение задачи выживания в принципиально неблагоприятных, чужих условиях. Когда тебя изначально не считают за равного.

— Выживания человечества? — бровь журналистки поползла вверх. — Не слишком ли громко сказано для компьютерной игры?

Ант перестал смеяться. Его лицо стало серьёзным.

— Возможно. «Дивный мир» — игра. Но игра, созданная гениями. Теорию Керановского о о возможности создать игру с полным погружением помните? Её опровергли. Создать такое могли только умы высочайшего уровня. А гении… гении часто видят дальше и глубже. Они не просто развлекаются. Они моделируют. Проработать сценарии, смоделированные такими умами, — не такая уж плохая идея для подготовки. На всякий случай.

В зале стало тихо. Игра слов «на всякий случай» повисла в воздухе, обретая зловещий оттенок.

— Вы считаете, что человечество столкнется с агрессивными инопланетянами? — спросил кто-то с первого ряда, уже без иронии.

— В «Дивном мире» агрессоров не больше, чем на Земле, — парировал Ант. — Великие, древние расы не принимают новичков за равных себе с порога. А почему, собственно, должны? На Земле равенство рас и народов — идея довольно молодая в историческом масштабе. Процесс притирки разных культур, видов, цивилизаций… он всегда сложен. Болезнен. Полон ошибок и конфликтов. Может, лучше сначала потренироваться на виртуальных, пусть и очень реалистичных, гоблинах и кхмерах, чем нарваться на реальных, не имея ни малейшего опыта?

Он закончил. Вопросов больше не последовало. Кажется, его ответы, смесь цинизма и странного, почти фанатичного прагматизма, озадачили аудиторию больше, чем рассчитывали организаторы.

Позже, уже выходя из здания в прохладный вечерний воздух, Ант ловил на себе взгляды. В них было любопытство, непонимание, а у некоторых — проблеск той самой тревоги, которую он, возможно, невольно посеял.

Он не врал. Он и правда считал, что «Дивный мир» — больше, чем игра. Если не портал, не прорыв в другую реальность, то полигон. Тренажёр невероятной сложности и проработанности. И если это так, то его роль, роль его людей — не просто «прокачаться». Это была репетиция. Первого контакта, в котором люди оказывались не покорителями или просветителями, а просителями, аутсайдерами, «низшей расой». И от того, как они пройдут этот путь в игре, возможно, зависело что-то гораздо большее.

Глава 41. Возвращение на Карн и кадровые проблемы

Так или иначе, но в игру он вошел, обдумывая новые планы. Марату в этот конкретный момент ничем помочь он не мог. Подходили к концу каникулы. Надо было возвращаться на Карн. В этот раз Ант решил взять с собой эрвина.

Жизнь Эрга на Земле-2 была, по его собственному определению, вполне приемлемой, но смертельно скучной. Аборигены со своим кипучим, мелким бытом занимали его не больше, чем муравейник может занять путешественника, присевшего отдохнуть на обочине.

Ему построили добротный дом, прикрепили двух секретарей — местных энтузиастов, которые вели бесконечный список желающих получить «консультацию космического специалиста». Эрг ворчал, что без доступа к Сети он почти беспомощен, как учёный, лишённый библиотеки, но вопросы старался не оставлять без ответа. Причём вопросы задавались отнюдь не только по его профилю — межрасовому праву и протоколу. Его расспрашивали обо всём: о том, как живут другие расы, что едят, как воспитывают детей, есть ли у них искусство и что они считают прекрасным. Земляне жадно выуживали из него крупицы картины огромной, живой вселенной.

Он отвечал обстоятельно, но часто делал оговорки: «Насколько я помню…», «Это моё частное мнение…», «Здесь возможны разночтения…». Каждый вопрос и ответ тщательно записывались, отпечатывались на плотных листах и вывешивались на специальных досках объявлений в поселениях. Самые интересные диалоги потом мигрировали на сайт игры, становясь пищей для теорий, споров и новых гипотез.

Первый ажиотаж был подобен паводку: рабочий час Эрга был забит под завязку. Потом поток схлынул. Остались самые упорные: фанатики теории «реальности Дивного мира», дотошные игроки, пытавшиеся выстроить стройную картину этого мира, и те, кто надеялся поймать эрвина на противоречии, чтобы доказать: всё это — лишь гениально прописанный, но всё же сценарий.

Время, отведённое для глав гильдий и Совета старейшин, тоже не пустовало. Эрга часто приглашали на совещания — его взгляд со стороны был ценен. Это, разумеется, считалось работой. Были и индивидуальные часы для лидеров, где вопросы могли касаться стратегии развития или деликатных внутрифракционных дел. Такие беседы не всегда попадали на общественные доски — только с разрешения самого вопрошающего.

И вот теперь Ант собирался забрать его на Карн.

Не все в Совете были в восторге от этой идеи. Лишаться такого уникального источника информации, пусть и скучающего, никому не хотелось.

Но Эрг пресёк все дискуссии, сухо сославшись на параграфы своего трудового договора с князем. Он был прикреплённым советником Анта, и вопрос о запрете поездки даже не имел юридической почвы. Формальность, которую он обожал, работала на него.

Гораздо серьёзнее был вопрос безопасности. Эрг, однако, посчитал, что критический момент уже миновал и опасность ему не грозит.

«Меня перестали искать еще раньше, — рассуждал он. — Если не светиться, не появляться в официальных реестрах и, упаси Богиня, на парламентских галереях, риск минимален. А главное…»

И здесь в его голосе впервые за всё время скучного существования на Земле-2 прозвучала живая, жадная нота.

«Мне нужен доступ. Доступ к Сети, но не к её поверхностным слоям, а к каналу с депутатским уровнем. Ради этого, — он сделал паузу, будто признаваясь в чём-то важном, — ради этого я готов сидеть в четырёх стенах хоть вечность. Наконец-то я смогу не гадать, а знать».

Скука закончилась. Впереди была работа. Настоящая.

***

«Ветерок» доставил их на Карн точно по расписанию. Перелёт вымотал, и Ант, едва корабль приземлился (прикарнился?), отпустил Тимофея с Альбертом в реальный мир отдохнуть. Сам же, вместе с Эргом, направился в депутатский дом. До начала сессии оставалось немного времени, и нужно было понять, что за это время успели натворить его помощники.

Первое, что бросилось в глаза ещё с порога, — запущенность. Дом не сиял чистотой, по углам лежал сор, а в воздухе витала пыль. Вторым «приветствием» стал нестройный шум голосов, доносившийся из дальних комнат. Не разговор, а перебранка на повышенных тонах. Их никто не встретил. Все были заняты жарким спором, судя по возгласам, делёжкой чего-то ценного.

Наконец, кто-то заметил вошедших. На пороге гостиной возник Макс. Увидев Анта, он изобразил радость.

— Князь! Наконец-то! И Эрг с вами! — Он бросился к ним, но тут же, не переводя дух, перешёл к жалобам. — Вы даже не представляете, как тут тяжело! Мир недружелюбный, расы вредные, атмосфера угнетающая...

Ант кивнул, пропуская поток слов мимо ушей.

— Меня из моих комнат не выселили? – спросил он.

— Нет, — ответил Макс, на миг сбитый с толку простым вопросом.

— Идёмте ко мне, — коротко бросил Ант и двинулся вглубь дома, дав знак Эргу следовать за собой.

Его апартаменты состояли из трёх комнат. «Эргу выделим одну на первое время, — решил Ант про себя. — Расставаться с ним сейчас — себе дороже». Макс поплёлся следом, не умолкая. Жалобы сменились обвинениями в адрес «соратников».

— Дисциплины никакой! Меня не слушаются! Вот этот Игорь... и Светлана... С ними надо жёстко разобраться!

— Программа работы Малой палаты на ближайшую сессию у тебя есть? — перебил его Ант.

Макс замялся.

— Меня... в здание парламента не впустили. Отказались разговаривать.

— Весь график опубликован в сети. Парламентский доступ у тебя был, — сухо напомнил Ант.

— Вы не оставили мне плащ депутата! — вдруг вспыхнул Макс, найдя, как ему казалось, железный контраргумент.

В этот момент они вошли в жилые комнаты Анта. Картина была красноречивой: дверцы всех шкафов стояли распахнуты, следы взлома виднелись на замках. Внутри царил полный разгром.

— Это что? — спокойно спросил Ант, указывая на шкафы.

Макс даже не смутился.

— Мы искали плащ депутата. По моему приказу.

— Зачем?

— Чтобы посещать парламент и узнавать новости!

Ант закрыл глаза на секунду. Он мысленно похвалил себя за то, что не оставил плащ здесь. С этой командой он мог бы оказаться втянут в бог знает во что.

— Макс, парламент на каникулах. Никто его не посещает. Все новости — на сайте. Код доступа я тебе оставлял. Я же всё это объяснял перед отлётом.

Макс что-то забормотал про «неочевидность интерфейса» и «сложности перевода».

И тут Анта осенило. Он посмотрел на своего заместителя и задал вопрос, который должен был задать ещё раньше, при первом знакомстве.

— Макс, а какая у тебя основная профессия? В Эйкумене.

— Каменщик, — с некоторой гордостью ответил тот. — Но это только в игре! В реальной жизни у меня нет необходимости работать.

— Ясно, — тихо сказал Ант. — И много здесь таких? У кого в реальности «нет необходимости»?

— Ну... половина, наверное.

Ант вздохнул, глядя на разгром в комнатах и слушая приглушённые крики из дальних комнат. Он почему-то думал, что неразбериха и дилетантство остались на Земле. Что здесь, на Карне, всё будет по-взрослому: работа, политика, стратегия. Ошибался.

Проблемы, как самые назойливые мухи, оказались удивительно мобильны. Они благополучно перелетели с ним через космос и устроились здесь, в его же доме.

Делать было нечего. Приходилось разгребать. Снова.

***

Выйдя в реал, Ант первым делом связался со своими — Тимофеем и Альбертом. Коротко, без лишних эмоций, обрисовал задачу: по дороге в депутатский дом прикупить кристаллы самого начального уровня. Делопроизводство. Экономика. Аналитика. Всё то, что по идее должно быть вбито в головы людей, собирающихся работать в аппарате межгалактического парламента.

Тимофей и Альберт появились у дверей как раз вовремя — собеседования только начинались. Ант решил лично поговорить с каждым из помощников. Он усаживал человека напротив, смотрел в глаза и задавал два простых вопроса.

— Ваша основная профессия? И какие дополнительные специальности освоили?

Если в ответ звучало что-то вроде «рыбак» или «дрессировщик ящеров», Ант вежливо кивал, выводил несколько слов на листе бумаги и протягивал для подписи. Без комментариев, без оценок. Просто фиксация факта.

Но если кандидат называл что-то, что могло пригодиться в работе депутата — «переводчик», «аналитик», «дипломат» — в руках Анта появлялся один из кристаллов.

— Приложите к визору, — говорил он, протягивая камень.

Магия этого мира имела одно неоспоримое преимущество перед людьми: она не умела врать. Никогда. Если человек действительно владел компетенциями, достаточными для понимания информации, записанной на кристалле, камень теплел в руках и начинал светиться мягким, ровным светом. Если же кандидат был просто фантазёром или, что хуже, наглым вруном, кристалл оставался холодным и тусклым. Обычная галька, бесполезная и немая.

Так выяснилось, что «секретарь» не может активировать кристалл с азами делопроизводства. А «аналитик» путает статистику с арифметикой. Ант аккуратно, почти каллиграфическим почерком, фиксировал результаты на своих листочках. Напротив каждой фамилии появлялась короткая, но исчерпывающая характеристика.

Слух о проверках разнёсся по депутатскому дому мгновенно. Откровенно врать стали немногие — боялись позора, боялись, что кристалл оставит их с носом.

Но то, что Ант увидел, когда закончил опрос, повергло его в состояние тихого, леденящего ужаса.

Как, скажите на милость, их отбирали? Оказалось, просто. До неприличия просто. Большинство из этих людей банально заплатили за «поездку на Карн» круглую сумму в реале, рублями, долларами или какой-то другой валютой. Кадровым отбором тут и не пахло. Их игровые профессии — каменщик, травник, собиратель ракушек — не имели к парламентской работе ровно никакого отношения.

Ант сидел за столом, смотрел на список и пытался представить, как каменщик будет разбираться в делопроизводстве. Что он должен был тут делать? Возводить баррикады? Это, пожалуй, единственное, для чего его навыки могли пригодиться.

Решение созрело жёсткое и бесповоротное. Отбором помощников он займётся сам. Лично. А эту пёструю, некомпетентную компанию, которая сейчас перешёптывалась в коридорах, предстояло отправить домой.

Кроме того, поскольку обстановка на Карне для людей была, мягко говоря, не курортной, Ант придумал схему с вахтовым методом. Продолжительность вахт может быть разной — для кого-то месяц, для кого-то неделя. Главное, чтобы в депутатском доме всегда оставался коллектив, способный выполнить текущие задачи.

К его удивлению, многие восприняли эту идею с энтузиазмом. Жизнь на чужой, неприветливой и откровенно скучной планете, в атмосфере постоянной скрытой неприязни, успела им надоесть до зубного скрежета. Они ехали за приключениями, за интригами, за чем-то особенным. А получили рутину, замкнутое пространство и чувство, что ты здесь лишний.

Многие жаловались, что за время пребывания на Карне игра будто бы потеряла свои лечебные свойства. Раньше, мол, помогала, а теперь — нет. Ант только вздыхал про себя. Лечебные свойства, как он считал, зависели не от игры, а от состояния духа. А дух в условиях изоляции и неприязни чахнет быстро.

Но не все были довольны. Нашлись и те, кто возвращаться на Землю категорически не желал. Кому-то здесь нравился сам факт присутствия — мол, я в другой галактике, круто же. Другие, возможно, боялись, что дома над ними смеяться будут, как над слабаками. Но сделать они ничего не могли.

Ант был непреклонен:

— Те, кто не прошёл отбор, всё равно будут уволены. Депутатский дом для них закрывается. Без крыши над головой и защиты оставаться на Карне рискованно. Хотите рисковать своей шкурой — пожалуйста, но без меня.

Глава 42. Карн: политика, опасность и новые возможности

Кроме всех прочих проблем, выяснилась ещё одна. Местная полиция задержала пятерых людей. Проходной, в общем-то, случай: попытка пронести в «закрытый» сектор паршивые несертифицированные фрукты. Четверых отпустили через сутки — из-за такой мелочи надолго не задерживают. А вот пятый, Альняш Кропс, как в воду канул. Ни вестей, ни намёка на освобождение.

Ант мысленно выругался, натянул ненавистный депутатский плащ — эту синюю тряпку, которая делала его похожим на манекен из витрины — и отправился в полицейский участок.

Комиссар Гронс принял его вежливо. Даже слишком вежливо. От этой полированной холодности веяло хуже, чем от откровенной грубости.

— Ваш человек, — Гронс говорил ровно, будто зачитывал сводку погоды, — оказал сопротивление при задержании. Оскорбил офицера, устроил драку, пытался бежать. Суд постановил: три месяца принудительных работ. По истечении срока, если нарушений больше не будет, освободится.

Ант выслушал, кивнул, поблагодарил и вышел. Спорить было бесполезно. Здешние законы он знал пока плохо, а лезть в драку с целой системой из-за одного дурака, который не смог промолчать, было бы верхом идиотизма.

Возвращался в сумерках. Город затихал, фонари зажигались лениво, будто нехотя. Ант обдумывал эту удручающую ситуацию и потому — поздно заметил угрозу. Его ждали.

Ант не стал вглядываться, не стал анализировать. Тело среагировало быстрее мозга. Он просто соскользнул в густую тень между двумя массивными зданиями, прижался спиной к холодному камню и замер.

В тот же миг, словно по наитию, без малейшего сознательного усилия, активировался навык «Скрытность Отшельника». Ант словно растворился в тенях. Он слышал собственное дыхание, чувствовал, как холодный пот стекает по спине, но при этом понимал: его не видят.

Медленно, стараясь даже не дышать слишком громко, он «ощупал» округу. Четверо. Стояли впереди, в арке, через которую ему предстояло пройти. Единственный путь к дому. Сильные, подтянутые. Не хулиганы. Профессионалы.

Даже если они хотели всего лишь «поговорить», разговор мог выйти острым. Ант уже переговорил со всеми, с кем следовало, и его позиция была известна: кто не прошёл отбор — улетает. Компромиссов не будет. Кому-то это могло не понравиться настолько, что слова показались недостаточными.

Мелькнула мысль: применить «Приказ воина». Заставить их разойтись. Но риск был слишком велик. Во-первых, могло не сработать на всех. Во-вторых, «откат» в виде глубокой ненависти целой группы активных игроков — последнее, что ему сейчас нужно. Сейчас их темные чувства не глубоки. Их действия продиктованы желанием изменить ситуацию в свою пользу, а не местью. Даже, если они собрались убить князя (что не обязательно), то только потому, что считают себя вправе расчистить себе дорогу таким способом.

Ант начал пятиться. Медленно, бесшумно, сантиметр за сантиметром. Скрытность работала безупречно — взгляды заговорщиков скользили по нему, как по пустому месту. Они смотрели на тропинку, на выход из тени, уверенные, что рано или поздно он появится. И тогда...

***

Уйти удалось широким полукругом, по тёмным, кривым переулкам, где фонари не горели вовсе. Ант петлял, как заяц, пока не упёрся в глухую стену. И тут он заметил окно. Второй этаж, открытое, тёмное.

Вскарабкался по декоративной каменной кладке, цепляясь за выступы, за древовидный вьюнок, что оплетал стену. Ветки больно хлестали по лицу, но он лез, не останавливаясь. Перевалился через подоконник, втянулся внутрь и оказался... в чьей-то спальне.

Повезло — пустой. Судя по запаху духов и разбросанным безделушкам, женской. Ант замер, прислушался. Тишина. Хозяйка, видимо, отсутствовала.

Он бесшумно прокрался к двери, выглянул в коридор. Ни души. Анту удалось незаметно добраться до своих комнат. Хорошо хоть, что в зелёной зоне можно было выйти в реал.

Именно это он и сделал. Только там он перевёл дух, выпил воды и начал действовать. Связаться с теми, кто на «Звезде», было сложно — корабль в пути. А вот свои, с «Ветерка», были на связи.

Через час Тимофей и Альберт вошли в игру раньше князя, вооружились, благо оружие с «Ветерка» они принесли в депутатский дом и готовые к проблемам встретили Анта. Теперь перевес сил из-за имеющегося оружия был на стороне князя.

«Бунт», даже если он и планировался, затих, не начавшись. Все сделали вид, что ничего не произошло. Только Макс ходил мрачнее тучи.

А многие из бывших помощников, наблюдая эту молниеносную игру в кошки-мышки и появление вооружённой охраны, были даже довольны. Всё разрешилось. Они улетят домой, к своим, и смогут рассказывать байки о том, «как они чуть не ввязались в политическое убийство на далёкой планете».

Через несколько дней прибыла «Звезда», и забрала почти всех. Ант стоял на пороге и смотрел, как они уходят. Облегчение было огромным. Он остался на Карне с крошечной командой единомышленников, эрвином, который наконец-то получил внятное задание, и с грузом новых проблем.

***

Заседания палат возобновились. Проводив корабль, Ант испытал смешанные чувства: облегчение и груз ответственности. Хотя обсуждаемые вопросы не имели прямого отношения к людям или Земле, он стремился глубоко вникнуть в них и осмыслить логику своей фракции. Ведь как можно рассчитывать на внимание к собственным проблемам, если сам проявляешь полное безразличие к чужим?

Пропускать парламентские заседания было нецелесообразно. Времени катастрофически не хватало, и было большой удачей, что он взял с собой на Карн Эрвина, который оказывал значительную помощь в понимании многих вопросов.

На заседаниях он больше наблюдал, чем вникал. Проблемы, которые обсуждали под сводами зала Малой палаты, были чужеродными и далёкими. Введение пошлин на экспорт онклунского вулканического стекла, регулирование квот на добычу редкозёмов в секторе К-44, спор о юрисдикции над нейтральными астероидными полями — всё это проходило мимо его сознания, как шум далёкого водопада.

Вот и сейчас, сидя на своём месте в одном из задних рядов и делая вид, что слушает монотонный доклад представителя расы броннов, Ант втихомолку перебирал в кармане ту самую бижутерию, которую вернула Кетрис. После проверки выяснилось: ни она, ни кто-либо из её окружения не увидели на этих вещах никаких «статов». Никакой «хитрости». Даже эрвин, покопавшись в базах, назвал несколько экзотических, редко встречающихся параметров, но «хитрости» среди них не было. Возможно, она скрывалась под другим названием.

А идея-то была хороша. Если ногрийцы действительно могут создавать — или зачаровывать — вещи с такими уникальными свойствами, это могло бы стать для них ремеслом, источником дохода и самоуважения. И Марат, любящий деньги, был бы в них кровно заинтересован. Но сначала нужно было решить главный вопрос: что делать с самими ногрийцами? Вылечить бывших рабов от клептомании? Вряд ли. Изолировать? Но как? Возможно, не все они были поражены этой странной болезнью. Староста, например, явно был разумен и адекватен. И дети… детей ведь можно было попытаться воспитать.

Ант так углубился в свои мысли, что не заметил, как прозвенел сигнал перерыва. Депутаты начали подниматься, потягиваться, группами расходиться к буфетам и курилкам. Он сидел, заслоняя собой проход, и несколько разумных, пытаясь протиснуться, уже бросали на него раздражённые взгляды. Он не замечал.

Наконец, скрипучий, шипящий голос прямо над ухом вывел его из раздумий:

— И где вы всё это понабрали?

Ант вздрогнул и поднял голову. Перед ним стоял ящер. Не ногриец — другой, более крупный, под два метра ростом, с изящной, благородной мордой, покрытой мелкой переливающейся чешуей цвета старого золота. Он был одет в богатый, расшитый сложными узорами плащ, а в руке держал изысканный стилус из тёмного дерева. Его вертикальные зрачки были устремлены на кольца, которые Ант, не осознавая того, вертел в пальцах.

— Что? — не сразу сообразил Ант.

— Эти украшения, — повторил ящер, едва заметно кивнув. — Где вы их приобрели?

Озарение ударило, как ток.

— Какие характеристики вы на них видите? — выпалил Ант, забыв о всякой дипломатии.

Ящер слегка наклонил голову, изучая его с любопытством.

— Кокетство. И лукавство, этот стат еще называют хитростью. В разных пропорциях. Довольно… специфично.

Наконец-то! Ликование, острое и жгучее, вспыхнуло внутри. Даже если это не покупатель, а просто знаток — уже прорыв. Его не обманули. Эти несчастные, вороватые существа с искалеченной психикой создавали нечто реальное, имеющее ценность в этом странном мире.

Ант вскочил, представился, и, не теряя ни секунды, выложил всю историю: как ногрийцы попали на Землю, как их приютила фракция «Ясных Ликов», как была обнаружена их странная способность. Он говорил быстро, но чётко, наблюдая за реакцией собеседника.

Ящера звали Фальк. Он слушал внимательно, не перебивая, лишь изредка его зрачки сужались или расширялись. Когда Ант закончил, Фальк без лишних слов купил всю партию бижутерии — все двенадцать предметов — и за цену, от которой у Анта на мгновение перехватило дыхание. Однако на осторожный намёк о новом заказе ящер не поддался. Вместо этого он сказал нечто важное:

— Если ваши люди хотят избежать… влияния ногрийцев, им следует носить бижутерию с этими статами для защиты. – важно сказал ящер.

Похоже на правду, — подумал Ант, мысленно примеряя это к известным ему механикам. — У магов предметы с интеллектом усиливают магическую силу, а у не магов — поднимают защиту от неё. Лукавство или хитрость, наверное, похоже на интеллект. А умение втереться в доверие… это как слабое пси-воздействие.

— Возможно, сила эффекта зависит от уровня того, кто пытается воздействовать, — предположил он вслух.

— Ногрийцы всегда низкого уровня, — с внезапным, едким раздражением в голосе отрезал Фальк.

Что вызвало такую реакцию? Ант не понимал. Ему казалось, что ящер буквально заставляет себя с ним общаться, будто ради какой-то цели. Может, ногрийцы как-то задели его лично? Но мысль о том, что этот вальяжный аристократ мог стать жертвой жалких, примитивных воришек, казалась абсурдной. Хотя… сила их убеждения, лишённая логики, могла обмануть кого угодно, особенно если жертва не была настороже.

Несмотря на то, что Ант всё ещё не видел прямой пользы от парламентской деятельности для землян, он усердно посещал все заседания. И знакомство с Фальком стало неожиданным бонусом. Ящер принадлежал к «старым именитым» расам, и его публичное общение с Антом не осталось незамеченным. Если уж столь высокородное существо снизошло до разговора с человеком, то и остальным это было не зазорно. Постепенно вокруг Анта начала формироваться тонкая сеть случайных, пока ещё поверхностных контактов.

На одном из следующих перерывов Фальк, словно между делом, задал вопрос, от которого Ант онемел:

— Можно мне посетить вашу Землю?

— Вас… так интересует Земля? — смог наконец выдавить Ант.

— Нет, — ящер едва уловимо улыбнулся, обнажив ряд мелких острых зубов. — Меня интересуют разумные, способные зачаровывать предметы на кокетство и лукавство. Как ты, наверное, уже заметил, особи с такими характеристиками встречаются нечасто.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание.

— Хорошо, — наконец сказал Ант. Отказывать такому гостю было бы глупо и опасно. — Мой корабль вылетает сразу, как только будет перерыв в заседаниях.

— Надеюсь, ты не будешь возражать, если я полечу на своём? — мягко, но не оставляя пространства для возражений, спросил Фальк.

— Конечно, нет, — автоматически ответил Ант.

Про себя Ант думал совсем иное. Он только что, по сути, дал разрешение на визит неизвестного чужого корабля к колыбели человечества в этом мире. Но отказывать Фальку – существу с явным весом и непонятными мотивами – было бы неразумно. Людям нужны новые контакты. Вряд ли Фальк замышлял что-то против землян; ему нужны были ногрийцы. Но что именно он хотел от них? Какую цену за их «редкие характеристики» он был готов заплатить? И, что важнее, какую цену за этот визит придётся заплатить самому Анту и его людям?

Звонок возвестил об окончании перерыва. Ант вернулся на своё место, но уже не смотрел в пустоту. Его мысли теперь были заняты подготовкой к полёту и тревожным осознанием: из простого наблюдателя и просителя он невольно превращался в проводника для сил, о целях и масштабах которых не имел ни малейшего представления.

***

На Земле-2 гостя встретили с явным, даже несколько демонстративным радушием. Фальк с аналитическим интересом осматривался по сторонам. Ант лично проводил его к Марату, главе фракции, работавшей с ногрийцами.

Передав ящера «из рук в руки», Ант с облегчением переключился на насущные проблемы. У него наконец-то появилось время заняться тем, что давно назрело — формированием депутатской команды.

Он принял твёрдое решение: никаких посторонних, никаких туристов на начальном этапе. Приоритет – налаживание рабочего процесса и формирование основного коллектива. Только после этого, в строго установленные сроки, будет рассмотрена возможность привлечения туристов или стажёров. Его помощникам придётся часто действовать автономно, в его отсутствие. Работа должна вестись тихо, методично, без лишнего шума и внутренних распрей.

С этим решением он пришёл на совещание к руководителям основных земных фракций. Реакция, как он и ожидал, была бурной. Их возмутило, что князь в одностороннем порядке «разогнал» всех ранее присланных помощников.

— Мы подбирали людей, тратили время! — горячился один из лидеров, бывший военный с проседью висках. — А ты их всех назад отправил, как ненужный хлам!

— Они и были хламом, — холодно парировал Ант, не повышая голоса. — Садовники, травники, рыболовы. Вы хотели, чтобы я представлял на Карне земное садоводство? Или чтобы мои «помощники» только тем и занимались, что требовали внимания к себе, ломая все негласные правила?

Он обвёл взглядом собравшихся, чувствуя, как внутри закипает давно копившееся раздражение.

— Давайте расставим все точки над i, раз вы не понимаете очевидного. Я — депутат фракции Согрема, и формально представляю его интересы, а не землян. Моя главная задача сейчас — обеспечить человечеству полноценное место в этой системе.

Мы должны работать: собирать информацию, анализировать, налаживать связи там, где это возможно и безопасно. Нельзя опускать руки из-за неприятной атмосферы или заниматься внутренними разборками. Для этого нужны не энтузиасты-любители, а настоящие специалисты: аналитики, дипломаты. Те, кто способен просчитать наши шаги, предвидеть последствия и указать верное направление.

Пока что ни одна земная аналитическая группа не представила даже приблизительных моделей нашего развития в Эйкумене. Мы действуем вслепую, и это необходимо прекратить. Для этого нужна информация, и мой депутатский доступ в сети может стать ключом.

В зале повисло тяжёлое молчание. Его слова, жёсткие и лишённые пафоса, били точно в цель.

— Поэтому, — продолжил Ант, — людей в мою команду я буду отбирать сам. Хотите вы этого или нет. Кандидатов, которых вы предложите, я рассмотрю. Но возьму только тех, кто подходит для конкретной работы. И есть ещё одно условие.

Он сделал паузу, подчёркивая важность следующего пункта.

— Кандидаты должны свободно владеть либо русским, либо английским языком. Кхмерских синхронных переводчиков на всех не напасёшься. Понимать друг друга нужно быстро и без искажений.

Это заявление вызвало новый ропот, но уже без прежней ярости, вызванным скорее, осознанием сложности задачи. Ант не просил. Он ставил условия. Он был уже не просто «их парнем в парламенте», а фигурой, обладающей реальным, хотя и до конца неясным, статусом и понимающим правила игры лучше, чем они.

Совещание закончилось без привычных тёплых рукопожатий. Ант вышел, оставив за спиной гул недовольных, но задумавшихся голосов.

Как ни странно, агрессивный и бескомпромиссный напор князя не вызвал ожидаемого отторжения. Напротив, кандидатов прислали почти все фракции, и список оказался внушительным. Видимо, его прямая речь и чёткие требования, наконец, донесли до лидеров простую истину: в большой игре нужны профессионалы, а не энтузиасты.

Начались собеседования. Нужно было найти не просто умных людей. Нужно было найти тех, кто сможет работать в тени, без немедленного признания, в условиях постоянной, скрытой угрозы и культурного шока. Кто поймёт, что их главное оружие — не громкие речи, а точные расчёты, вовремя налаженный контакт, правильно поданная информация.

Чтобы справиться с потоком претендентов, Ант обратился за помощью к Латникову. Тот, поколебавшись, порекомендовал одного человека: Викторию Васильевну. В прошлом — начальник отдела кадров крупного реабилитационного центра, сейчас — пенсионерка и увлечённый игрок. В игре её звали просто Викторией. Она и стала вести предварительные собеседования.

Ант принял активное участие в составлении вопросов — они должны были выявлять не игровые навыки, а аналитическое мышление, стрессоустойчивость, умение работать с информацией и, главное, понимание того, что их работа будет непубличной, рутинной и часто неблагодарной. Однако в сами беседы он почти не вмешивался. Сидел чуть в стороне, молчаливый и наблюдательный, больше слушал.

Бывшая кадровичка, почти в одиночку проводившая собеседования, не знала главного: Ант не просто слушал. Он пытался — осторожно, едва касаясь поверхности чужих мыслей, — просканировать кандидатов. Он искал не просто умных. Он искал преданных делу, а не собственной карьере. Людей, чьи основные мотивы — не самопиар, а холодный интерес к механике мира и желание помочь своему виду выжить в нём.

Когда последний кандидат покинул комнату, Ант откинулся на спинку стула и повернулся к Виктории Васильевне. Первый его вопрос был неожиданным:

— Скажите, а какая у вас основная профессия в игре?

— Организатор, — ответила она, слегка удивлённая. — Пятнадцатый уровень.

— А не хотите ли вы сами поработать на Карне? — спросил Ант прямо.

Виктория Васильевна растерялась.

— На… какую должность вы меня приглашаете?

— На должность заместителя. Фактического главы аппарата на месте. Того, кто будет управлять всем этим хозяйством, когда меня нет.

Она помолчала, обдумывая. В её глазах мелькали сомнения, расчёт, а затем — твёрдое решение.

— Хорошо. Я согласна.

Только тогда Ант передал ей свои заметки. Он дал короткий список людей, которых брать категорически не стоит (в основном тех, у кого он уловил сильнейший внутренний нарциссизм или желание использовать должность для личных амбиций). И одного человека — рекомендовал взять обязательно.

— Чан Цо. Китаец. Языки у него, да, хромают. Но возьмите его.

Виктория Васильевна подняла бровь.

— Чем он так отличился?

— Пока эрвин был на Земле, этот человек несколько раз записывался к нему на индивидуальные консультации. Задавал вопросы по экономике, политическому устройству, истории рас. Нам нужны не просто исполнители, а аналитики, которые умеют добывать информацию. Эрвин — инструмент мощный, но пассивный. Его нужно постоянно «тормошить», стимулировать вопросами. Сам он с предложениями не придёт. Но если он будет плотно работать в связке с кем-то вроде Чан Цо, кто умеет спрашивать, мы можем получать от него не просто данные, а готовые, разумные стратегические советы.

Он посмотрел на неё серьёзно.

— Остальных помощников выберите сами, Виктория Васильевна. Вам с ними работать. Я могу дать рекомендации. Но последнее слово — за вами.

Затем он перешёл к самому важному.

— Вам придётся много работать самостоятельно. Я буду стараться минимизировать своё присутствие на Карне. — Он сделал паузу, выбирая слова. — Дело в том, что по разрешению главы фракции, я могу на время передавать свой голос в парламенте, но к сожалению, не своему заместителю, а другому депутату. Это значит, что мой голос может быть «припаркован» у лояльного союзника, если мне нужно надолго отлучиться. Ваша задача — собирать информацию, анализировать повестку и вызывать меня только тогда, когда в парламенте будут возникать вопросы, хотя бы косвенно касающиеся человечества. Всё остальное — рутина, с которой вы и ваша команда должны справляться сами. Наша цель — не громкая политика, а тихое, методичное укрепление позиций и сбор знаний.

Виктория Васильевна кивнула, её лицо стало сосредоточенным, деловым. Она понимала масштаб задачи и доверие, которое ей оказывают.

Ант вышел из импровизированного кадрового отдела, чувствуя, как с его плеч спадает один, но очень тяжёлый груз. Теперь у него будет команда на Карне, которой он может доверять, и грамотный заместитель, способный управлять ею. Это освобождало его для главного: для «Ветерка», для поиска потерянного маршрута, для действий там, где требовался не депутат, а капитан.

Он посмотрел на небо, где уже зажигались первые, чужие звёзды. Команда для бумажной войны подобрана. Теперь нужно готовить команду для войны со звёздным океаном. Обе были одинаково важны для выживания в этом «Дивном мире».

Глава 43. Ящерки и тау-щиты

Через несколько дней вернулся Марат. И привёз Фалька. Оба вышли на берег с такими лицами, будто их только что оштрафовали за незаконную парковку космического корабля в центре Карна. Ант, который с головой ушёл в финальный отбор своих будущих помощников, начисто забыл о существовании ящера-аристократа. И потому был искренне удивлён, обнаружив, что Фальк не только не улетел, но и явно что-то искал на Земле-2, причём без особого успеха.

— В чём дело? — поинтересовался у Марата Ант, отложив стопку анкет.

Марат только махнул рукой, передавая слово Фальку. Тот, сохраняя внешнее спокойствие, испускал лёгкие раздражённые шипящие звуки.

Выяснилось всё постепенно. Оказалось, ногрийцы — те самые вороватые, несчастные ящерки — когда-то обитали на родной планете Фалька, представляя собой вторую разумную расу в той экосистеме. А потом — по причинам, которые Фальк обозначил туманным и казённым словосочетанием «экологический конфликт интересов» — большая часть популяции покинула родной мир. Часть разбрелась по другим планетам с подходящими условиями, а те, кто остался… вымерли. Или были уничтожены. Фальк не уточнял, но в его голосе, когда он говорил об этом, проскальзывало нечто похожее на запоздалую вину.

Теперь на его планете ногрийцев не было. И он, как выяснилось, лелеял странную, почти сентиментальную мечту: возродить популяцию у себя дома. Сентиментальность вообще плохо вязалась с образом вальяжного ящера-аристократа, но факт оставался фактом.

Проблема была в том, что планеты, куда переселились ногрийцы, оказались, мягко говоря, нестабильными. Условия менялись — медленно, на протяжении сотен лет, — но неотвратимо. Эволюция, знаете ли, штука жестокая. Часть ящерок успела мутировать до полной неузнаваемости и уже не могла вернуться даже в теории. Часть просто вымерла. А вот те, кого по воле судьбы занесло на Землю, сохранились почти идеально. Фальк провёл анализы, перепроверил, и результаты его окрылили: чистый, неиспорченный генофонд. То, что нужно.

— Но эти упрямцы не хотят возвращаться! — В голосе Фалька впервые прозвучало не усталое безразличие, а настоящее, живое возмущение.

И тут понеслось. Фальк принялся излагать ситуацию подробно, с цифрами, фактами и мрачными прогнозами. Планета, где сейчас обитают ногрийцы, стремительно катится к черте. Условия меняются настолько резко, что популяция буквально стоит на грани вымирания. Сначала он упомянул уродов — в последнее время их рождается всё больше. Традиция у ногрийцев жёсткая, но логичная: таких уничтожают для «чистоты крови». Потом перешёл к более деликатному.

— Сбились брачные циклы, — сказал Фальк, и даже его ящеричья морда, казалось, приобрела оттенок смущения. — У самок в нужное время не формируется необходимый для зачатия гормональный фон. Совсем. Понимаете?

Ант понимал плохо, но кивнул, чтобы не перебивать.

Размножение у ногрийцев, объяснил Фальк, процесс почти партеногенетический, но для его запуска нужны брачные игры с участием самцов. Самцов у них — четверо на всю колонию. В это число входил даже древний староста. Четыре самца. По старым данным, даже такого количества должно было хватать, чтобы запускать у самок нужные процессы. Но сейчас механизм давал сбои. Гормоны молчали. Самки оставались пустыми. Популяция старела, не восполняя потерь.

— Вы, наверное, обратили внимание, что детей у них мало? — спросил Фальк, и в его голосе прозвучала не просто констатация факта, а личная, выстраданная боль. — Они вымирают. И вымрут, если не вернутся домой. Там, на их нынешней планете, они обречены. А я... я могу дать им дом. Место, где их кровь снова станет чистой, где они смогут размножаться. Но они не верят. Или не хотят верить.

— Они находятся на грани вымирания, но переселяться на планету с идеальными условиями не хотят! — Фальк шипел от непонимания. — Из-за боязни потерять игровые жизни! Это иррационально!

Он замолчал, глядя куда-то сквозь Анта. И в этом взгляде читалось всё: и давняя обида, и странная, почти отцовская забота о существах, которые уже не считали его своим, и тоска по миру, которого больше нет.

Он повернулся к Анту, и в его глазах-линзах мелькнул холодный, расчётливый свет.

— Ант. Может, они тебя послушают?

Князь недовольно поморщился. Влезать в такие дебри — биологию, генетику, межвидовую ностальгию и вековые обиды — ему не хотелось категорически. Но проблема ногрийцев висела над фракцией Марата дамокловым мечом. Что с ними делать дальше? Как бороться с их клептоманией? С их ненадежностью, лживостью? Снова обратить в рабство? Ждать, пока они вымрут сами, успев перед этим разворовать всё, что не приколочено?

А тут — такое элегантное решение. Слишком элегантное.

Ант попытался «прощупать» эмоции Фалька, но наткнулся на глухую стену. То ли ментальные щиты у ящера были поставлены на совесть, то ли его психология была настолько чужда, что человеческие «сенсоры» просто не считывали сигнал. Улавливалось только одно: холодное, настойчивое, почти хищное желание достичь цели.

И тут Фальк, словно самый настоящий искуситель из старых притч, сделал решающий ход.

— Тебе нужны тау-щиты, — сказал он, и голос его приобрёл деловые, почти ласковые нотки. — За каждые сорок уговорённых тобой особей я даю тебе один щит. Не такой примитивный, как у вас на Земле стоят. Настоящий. Кромлейский.

Ант сдался. Не сразу, нет. Он заставил себя выдержать паузу, задать последний, принципиальный вопрос:

— Ты обещаешь, что условия их жизни у тебя будут не хуже, чем здесь? Уход, безопасность, свобода?

— Клянусь. Этот пункт будет прописан в договоре с Маратом, — немедленно, даже не задумываясь, ответил Фальк.

— Я попытаюсь уговорить хоть кого-то. Но обещать ничего не могу, — произнёс Ант, и тут же, словно торгуясь на базаре за мешок картошки, уточнил: — За каждые сорок? Любых? Вне зависимости от возраста и пола?

— Да, — подтвердил ящер, и в его голосе впервые за весь разговор проскользнуло нечто, похожее на уважение к деловой хватке собеседника. — За каждые сорок уговорённых тобой особей — один тау-щит.

***

На следующий день они отправились вверх по реке. Вся компания: Ант, Фальк, мрачный, как грозовая туча, Марат и несколько его людей.

Поселение ногрийцев встретило их запахом страха и сырой рыбы. Ящерки жались по углам, прятали глаза, но не разбегались — видимо, любопытство пересиливало осторожность. Ант обвёл взглядом эти скрюченные фигурки, эти блестящие, полные недоверия глаза, и внутри него что-то дрогнуло. Не жалость даже — какое-то смутное понимание: они заслуживают шанса. Не потому, что полезны или удобны. А просто потому, что живые.

Он не был красноречив. Не сыпал громкими фразами, не рисовал радужных перспектив. Но когда начал говорить, в его голосе звучало то, что ящерки, наученные горьким опытом, умели распознавать безошибочно: искренность.

Он не скрывал, что переживает за них. Говорил о шансе, а не о гарантиях. О безопасности, которой никто не может обещать на сто процентов. О планете, где, возможно, не придётся каждую минуту оглядываться через плечо. И когда речь зашла об обещаниях Фалька, Ант не стал приукрашивать.

— Я сам не до конца ему верю, — сказал он, глядя в глаза старосте. — Но договор будет. С Маратом. Подписи, печати, всё по закону. Я своего добьюсь. А вы... вы решайте сами.

Он сомневался вместе с ними. Надеялся вместе с ними. И эта странная, разделённая уязвимость сделала то, чего не смогли бы сделать самые искусные речи.

Ящерки дрогнули. Зашушукались. Потом староста, древний, с выцветшими глазами, подошёл к Анту, долго смотрел на него снизу вверх и наконец кивнул. Один раз. Медленно. Будто решалось нечто большее, чем просто переезд.

— Попробуем, — проскрипел он. — Хуже уже не будет.

Когда последние сомнения были развеяны, Ант повернулся к Фальку:

— Что дальше?

Тот, не отходя от места, отдал короткую команду в компактный коммуникатор. И уже через несколько минут в небе показался силуэт — огромный, сигарообразный, не похожий на привычные людям летающие тарелки. Скорее изящный, устремлённый вперёд транспортник, хищный и красивый одновременно. Он бесшумно приземлился на поляне перед опустевшим поселением, даже ветки не колыхнув.

Фальк первым вошёл в открывшийся люк и жестом пригласил остальных — спокойно, без суеты, будто приглашал на экскурсию. Староста, помедлив секунду, шагнул внутрь. За ним потянулись его приближённые. А потом — все остальные. Медленно, нестройно, но неотвратимо.

Ант стоял в стороне и смотрел, как пустеет посёлок. Одна фигурка, вторая, десятая, пятидесятая... Сто восемьдесят три ногрийца. Все до единого. Он считал их механически, но на середине сбился и махнул рукой. Люк закрылся. Платформа плавно поднялась в воздух, развернулась и устремилась к орбите, где, должно быть, ждал материнский корабль.

Ант испытывал странную смесь облегчения и тревоги. Он почти не использовал свои пси способности — лишь самую лёгкую, едва уловимую «подсветку» надежды, без требований и приказов. Приказать всем у него всё равно не хватило бы сил. Теперь он мог только верить обещаниям Фалька. И понимал, что проверить их уже не сможет — для ногрийцев игра, скорее всего, становилась недоступной.

Если Ант пребывал в лёгкой растерянности, то фракция Марата ликовала. Люди подходили к князю, хлопали по плечу, благодарили. А когда сам Марат торжественно объявил, что в благодарность за решение «сложного вопроса» фракция дарит Анту один из своих новых катеров, восторгу не было предела. Ант, видя искреннее облегчение на лицах этих людей, сдался. Он остался праздновать.

Праздник возник спонтанно, но шумно и весело. Игроки «Ясных Ликов» отмечали своё освобождение от непосильной ноши. Захоти Ант в тот момент — они бы, кажется, подарили ему и вертолёт. Настолько велика была их благодарность.

Ант сидел у костра, смотрел на пламя и думал о тау-щитах. Четыре с половиной тау-щита. Округлить придется до четырех, наверное. Но и четыре щита замечательно. Мощная, реальная сила для защиты Земли-2. Цена — 183 судьбы, отправленные в неизвестность.

«Дивный мир» снова преподал урок. Иногда помощь ближнему и холодный расчёт идут рука об руку. А цена решения всегда есть. Просто не всегда её платишь ты сам.

***

Но, что удивило Анта в этой истории с ногрийцами, так это реакция кмеров. Начальник космопорта, к которому Ант зашел по делам гильдии «Белые птицы», сразу поинтересовался, сколько Фальк заплатил за ногрийцев. Узнав, что тот обещал 4 тау-щита, то согласился с тем, что цена хорошая. Раз князь берет плату тау-щитами, то он начальник космопорта, не будет претендовать на долю. Тау-щиты нужны всем и кмерам тоже. Тем более тау-щиты у кромлийцев хорошие.

О какой доле идет речь? Почему начальник считает, что ящер должен был платить за ногрийцев?

Ант задал свои вопросы. Кмер рассмеялся и рассказал историю.

- В давние времена, на Полее - планете, где обитают ящеры, было две разумные расы.

- Я об этот знаю, - пробурчал Ант, - и знаю, что Фальк хочет восстановить вторую расу.

- А вот почему он это хочет сделать, ты не знаешь.

Ант пожал плечами, на земле полно людей, которые восстанавливают популяции различных животных.

- Ну у вас там на земле с жиру бесятся, - сказал кмер, - а на Полее – это проблема.

И рассказал следующее. В давние времена на Полее жили две разумные расы. Ранние цивилизации - это цивилизации ногрийцев. Почему так, возможно потому, что ногрийцы имели численное преимущество. Ногрийцы всегда имели численное преимущество. Почему? Ответ кроется в механизме размножения этих рас. Ногрийцы могут размножаться партеногенезом, так у вас землян называется однополое размножение. Но на Полее оно другое. Самки ногрийцев могут размножаться без самцов, но если самцы присутствуют, то 10% детей будут самцами, причем того вида, к которому относятся самцы, участвующие в брачных играх. Т.е. на Пелее был симбиоз двух видов, который был завязан на размножении. Самки одного вида, самцы другого. Вот такая странная арифметика. Так они и жили долго и, может быть, счастливо. Многие классификаторы вначале их относили к одному виду.

В более поздних цивилизациях, что возникали на Полее, чаще всего власть принадлежала кромлейцам, как более интеллектуально развитым особям. Хотя не все так однозначно было в их цивилизациях. Сейчас судить об этом сложно. Но по мере развития эти расы стали отдаляться друг от друга. Переломный момент наступил с изобретением клонирования. Ногрийцы на него не обратили внимания, а вот кромлейцы возликовали. Они восприняли клонирование как возможность автономного развития. Брачные игры с ногрийками стали представляться, чем-то грязным, постыдным. Истинные чувства возможны только между особями одной расы, все остальное грязь, грех и прочее. Кромлейцы стали ратовать за чистоту крови и оттеснять ногрейцев на задворки.

Именно тогда стали выселять ногрейцев на другие планеты. Все это в конечном итоге привело к тому что на Полее осталась одна разумная раса. Высшая раса, и все бы хорошо, но через некоторое время появилась проблема. Клоны стали ущербными. Никто не знает почему, это произошло, но сейчас из 100 клонов только 1 или 2 способны к полноценному развитию. Дети высшей расы не могут пройти испытание игры «Дивный мир»! Они не могут освоить интеллектуальные профессии. Раса вымирает.

Кажется, недавно высший правительственный орган Полеи обсуждал закон о запрещении клонирования. Но если не клонирование, то что? Вот и кинулись искать выход, вспомнили о ногрийцах. Но оказалось, что их трудно найти, некоторые общности не смогли создать на новой планете цивилизации, способные выйти в игру, хотя расселяли их большими колониями, такие не должны были одичать, а может быть они и повымерли, другие изменились так, что потеряли способность откладывать яйца с зародышами другого вида, а третью, вообще, жить на Полеи оказались не в состоянии, так сильно изменились.

Считалось, что на Грепете, эта планета наших бывших рабов, их уже нет. Наши подопечные случайно на одном острове сохранились и то за счет какого-то сверхпрочного купола, который и не ими построен. Но Фальк не первый, кто нашел ногрийцев, были еще переселенцы, но о возрождении популяции второй разумной расы на Полеи ничего не слышно. Что-то и в этом направлении не складывается.

- Так, что наши ногрийцы должны дорого стоить, хорошо, что ты не упустил момент. 4 щита на земле пригодятся, - хохотнул начальник. Этот начальник был новым игроком, старого убрали, старый бы не снизошел до беседы с Антом. А этот в демократию играет.

***

«Ветерок» прибыл в космопорт Карна, доставив не только Анта, но и новый отряд помощников, во главе с Викторией. В депутатском доме их встретили как долгожданное спасение, трое оставшихся служащих, охранник Голль, горничная Миля и секретарша Муля, которые буквально светились от радости при виде новых лиц.

Прогулки по стерильно-прекрасному, но абсолютно чужому городу давно перестали быть удовольствием. Экзотика, от которой веяло холодным безразличием и скрытой неприязнью, опостылела хуже горькой редьки. Ант удивился, почему они вообще не бросили игру. Возможно, сработала инерция — слишком много денег и надежд было вложено в этот проект «там», в реальности. А возможно, тлело упрямое чувство долга: оказавшись беспомощными перед стеной отчуждения, они не хотели подводить тех, кто, как Ант, мог эту стену если не сломать, то хотя бы прощупать на наличие слабых мест.

Голль рассказал историю, которая и стала последней каплей. Однажды Голль, заметив в одном из парков группу людей, видимо с другой планеты, решился на отчаянный шаг. В порыве наивной радости («Свои! Люди!») он бросился к ним с открытыми объятиями и приветственной улыбкой.

Ответом были не объятия, а жёсткий удар в челюсть и поток гортанных, явно недоброжелательных выкриков. Голль отлетел, оглушённый болью и шоком. Но он не сдался. Решив, что всё дело в слишком бурных эмоциях, в следующий раз он подошёл с величайшей осторожностью: говорил мягко, ласково, с почтительным полупоклоном.

На этот раз его не били. Самый высокий из людей, сузив глаза, отчеканил на ломаном, но понятном кмерском:

— Убирайся. Прочь. Тварь. — И добавил ещё несколько отборных слов, значение которых Голль понял без перевода.

Это был финальный аккорд. Всё очарование «Дивного мира» разбилось вдребезги о простую, грубую реальность: они здесь никому не нужны. Более того — они объект презрения, раздражающий мошкарин, которых терпят лишь по странной прихоти протокола.

— Мы хотим домой, — тихо, но твёрдо сказала Миля, Муля и Голль молча кивнули, избегая смотреть Анту в глаза, словно извиняясь за своё поражение.

Ант не стал их отговаривать, упрекать или читать нотации о важности миссии. Он просто кивнул.

— Хорошо. На ближайшем рейсе «Звезды» вы улетите.

Облегчение на их лицах было красноречивее любых слов.

Глава 44. Установка воздушных тау-щитов

Фальк оказался ящером слова (или человеком слова). Свои обязательства он не просто выполнил — перевыполнил с той щедростью, которая заставляла настораживаться. К ожидаемым четырём тау-щитам добавилась ещё, небольшая летающая тарелка — юркая, похожая на сплюснутый диск.

— Это плата за тех двадцать три ногрийца, которых не хватило для пятого щита, — пояснил Фальк с лёгким шипением, которое у него заменяло улыбку. Он знал, что с воздушным транспортом у землян более чем туго, а для установки кромлейских щитов он был жизненно необходим.

Дело в том, что тау-щиты эти не стояли на земле, а висели воздухе, на значительной высоте. Устанавливали их методом сброса с летательного аппарата. На тарелке для этого имелась специальная аппаратура, улавливавшая излучение от места силы. Если щит не «захватывал» поток энергии с первой попытки, он падал вниз. От поломки его спасал автоматический парашют, раскрывавшийся при достижении критической скорости. Но даже при мягком приземлении удар мог сбить заводские настройки. По инструкции, после третьего падения требовалось вызывать мастера-наладчика — услуга редкая и дорогая.

Фальк передал не только груз, но и два кристалла знаний: один — по установке воздушных тау-щитов, другой — по управлению тарелкой. Первый Ант оставил себе, второй собирался отдать второму пилоту, Арнольду. Однако, изучив свой кристалл, князь призадумался. Оказалось, установка воздушных щитов — не простая механическая работа.

Главная сложность была в том, что тау-щит активировался сразу после захвата потока. Но его настройка на точную, стабильную работу занимала время — минуты, иногда десятки минут. И в этот переходный период возможны были дикие, неконтролируемые выбросы магической энергии. Для обычного игрока такая вспышка могла быть смертельной; для мага — крайне опасной. Арнольд магом не был.

Значит, летать и устанавливать щиты придётся ему вместе с Тимофеем. Но Тимофей, при всём своём техническом даре, пилотом не был и кристалл по управлению тарелкой прочитать не смог. Пришлось князю, отложив другие дела, погружаться в изучение инструкций по вождению летающего диска. Очередная роль, очередная ответственность. Казалось, этот мир никогда не перестанет подкидывать ему новые, всё более сложные навыки, которые нужно осваивать на ходу, под грузом последствий возможных ошибок.

***

Поскольку сразу покинуть Карн не удалось, Анту приходилось регулярно посещать заседания парламента. Чтобы быстрее ввести помощников в курс дела, он стал брать с собой кого-нибудь из них — по очереди. Хотя помощники не могли его заменить на заседаниях парламента, но увидеть его работу изнутри им было полезно.

Вскоре он заметил тревожную закономерность. Если с ним самим многие депутаты и разумные из их свиты здоровались, небрежно кивая, в ответ на приветствие, то его спутника — землянина — словно не замечали. Особенно ярко это проявлялось, когда помощник оказывался в коридорах один: на вежливое «здравствуйте» следовало ледяное молчание, взгляд, смотрящий сквозь человека. Попытки задать вопрос разбивались о глухую, непроницаемую стену безразличия.

«Не сладко им тут приходится, — с горечью подумал князь. — От такого отношения нервы долго не выдержат. Надо обсудить с Викторией и остальными вахтовый метод. Нельзя людей надолго бросать в эту ледяную баню».

Ант старался активнее общаться с инопланетными депутатами и их окружением — он, к слову, далеко не всегда мог с первого взгляда отличить хозяина от слуги. И вот однажды, задав вопрос импозантному, покрытому перламутровой чешуей существу и получив учтивый, хотя и сдержанный ответ, он уже сделал было шаг прочь, но замер, уловив обрывок фразы. Вопрос прозвучал от спутника его недавнего собеседника, на странном, но благодаря кмерскому переводчику, понятном наречии:

— И почему ты так распинался перед этой обезьяной?

Ант затаил дыхание, жадно ожидая ответа.

— Эта «обезьянка» — служитель храма Дракона.

— Не может быть!

— Можешь проверить.

Ант медленно двинулся дальше, стараясь, чтобы шаги оставались ровными. В ушах гудело.

Служитель храма Дракона.

Вот оно. Его здесь терпят, с ним разговаривают — не потому, что он землянин, и даже не потому, что депутат. А потому что он — служитель. Он обладал статусом, о котором сам почти забыл, погрузившись в хозяйственные и торговые дела. Статусом, который, оказывается, имел вес в этих высоких, мрачных коридорах.

Он пренебрегал своей обязанностью, не посещал храм, не поддерживал связь. И эта небрежность могла стоить ему — и всем землянам — настоящего козыря в большой межрасовой игре.

«Надо срочно исправлять положение, — решил он, уже продолжая идти. — И начать с визита в храм. Как можно скорее».

Храм Серебряного Дракона на этот раз они посетили большой делегацией. Ант взял всех желающих — а таких, к его удивлению, набралось немало. Даже Эрг, обычно скептичный и прагматичный, проявил осторожный интерес.

Добрались без приключений, что уже было благом. В огромном, залитом светом зале царила торжественная тишина. Лучи, падающие сквозь высокие потолочные окна, играли на отполированном камне, заставляя всё вокруг искриться и мерцать. У прозрачной колонны в центре застыли несколько фигур в созерцательных позах.

Но самое поразительное ждало Анта над колонной. Там, в потоках света, парила огромная, невероятно детализированная голограмма Дракона. Не статичное изваяние, а живое, дышащее существо из сияния. Его чешуйки переливались, а древний, исполненный безмерного знания взгляд медленно скользил по залу, будто отмечая каждого. И что странно — его спутники, судя по их реакциям, этого видения не замечали. Они восхищались архитектурой, светом, но их взгляды проходили сквозь голограмму, будто её не существовало.

«Неужели статус повысился? — промелькнула у Анта мысль. — Может участие в судьбе ногрийцев что-то изменило?». Он вспомнил предположение, что Серебряный Дракон покровительствует расселению рас.

Спутники, налюбовавшись храмом изнутри, потянулись исследовать его окрестности. Ант остался один. Он подошёл к колонне. Не зная принятых здесь ритуалов, он просто мысленно обратился к тому образу, что видел только он.

«Прости, что не приходил так долго, — начал он беззвучно. — Всё время занимали дела, которые, как мне казалось, были важны».

Постепенно мысленный поток превратился в сбивчивую, честную исповедь. История с ногрийцами и Фальком, сомнения, груз ответственности, страх перед установкой тау-щитов, ощущение беспомощности в парламенте, тоска по дому… Всё вылилось наружу, как будто гигантское существо над ним было не голограммой, а живым исповедником, внемлющим без осуждения.

Когда внутренний монолог иссяк, Ант, почти не отдавая себе отчёта, протянул руку и коснулся прохладной поверхности колонны.

Материал под пальцами взволновался, забурлил всеми цветами радуги. Храм откликнулся. В воздухе повеяло озоном и сталью, а в свободной руке Анта материализовались четыре кристалла, тёплые и пульсирующие ровным светом.

На этот раз Дракон дал служителю именно то, что было важно сейчас.

Первый кристалл, едва Ант коснулся его визором, влился в сознание потоком знаний. Детальнейшие, пошаговые инструкции по установке кромлейских щитов. Не просто «сбросить с тарелки», а как сканировать потоки, как поймать момент синхронизации, как компенсировать побочные выбросы. И — как управлять летательным аппаратом именно для этих целей. Это была не пилотская академия, а точный, узконаправленный навык, словно кто-то вшил ему в память готовый алгоритм.

Второй кристалл был умением. «Щит Единства» — защита, прежде всего от магической энергии. Эта защита могла быть многократно усилена другим магом, его напарником. Ант сразу понял, почему сейчас получил умение ставить защиту, прежде всего от магии. Еще ящер его предупреждал, что при установке воздушных тау-щитов могут быть выбросы магической энергии. Опастные выбросы мог сгенерировать тау-щит, у которого из-за падений могли сбиться настройки. Потому при большом числе падений тау-щита рекомендовалось вызывать специалиста.

Третий и четвёртый кристаллы были дополнениями к первому и второму кристаллам и предназначались не Анту, а его напарнику. Один был дубликатом технических знаний для второго мага. Второй — умение ставить тот самый «Усиливающий Бастион» к «Щиту Единства».

Теперь у него был чёткий план действий, и умение ставить магический щит. Дело за малым — теперь нужно было не просто сбросить тау-щиты с тарелки, а сделать это, не разорвавшись на магические клочья. Что ж, задача ясна.

Нужен напарник. Но с этим все просто, в его окружении есть только один маг - Тимофей. Штурман «Ветерка», переводчик, умеющий ставить щиты даже в реале — хоть подтвердить этот факт ему пока и не удавалось. Раньше князь не особо задумывался, зачем ему нужен маг; он просто ухватился за незнакомца, потому что маги — редкость, а маг не лекарь — редкость вдвойне.

Обычная схема определения магической специальности была простой и предсказуемой: если при прохождении лабиринта игра обнаруживала у игрока магический потенциал, она почти навязчиво предлагала профессию лекаря. Почти все соглашались — откуда было знать, что бывает иначе? Ант был в курсе этих статистических выкладок. Информацию собирала не только его фракция «Тернии»; на одном из советов глав фракций эту тему обсуждали подробно. Но находились и те, кто упрямо отказывался от белого халата. Им игра позже могла подкинуть магическую профессию в качестве дополнительной — как самому Анту или Тимофею.

На прямой вопрос эрвину, почему система устроена именно так, Эрг ответил с привычной, слегка отстранённой прямотой:

— Список основных профессий, доступных после лабиринта, формируется в Центре развития, а затем… корректируется. Кураторами и главами сообществ. Существует устойчивое мнение, что неконтролируемые маги в молодых обществах — фактор риска. Хаос. Непредсказуемость.

— А дополнительные профессии? — уточнил Ант.

— Их контролирует только сама игра. Если у игрока есть показатель «магия» и хоть капля маны — ему может открыться что угодно. Это… лазейка для неизведанного. Но магическая специализация может быть только одна, выбрав лекаря, маг определяет свое направление навсегда.

Кураторы, приставленные к новым расам, вроде землян, имели чёткую инструкцию: не допускать появления магов с воинственными или разрушительными наклонностями. Маг-лекарь — это понятно, предсказуемо, безопасно. Его роль ясна, его силы ограничены определёнными рамками. Можно спать спокойно, зная, что твои подопечные не начнут внезапно метать огненные шары или накладывать проклятия.

Это была политика, замаскированная под заботу. Контроль, выдаваемый за опеку. Ант понимал это с того самого момента, как впервые увидел спокойную отстраненность кмеров. Они создавали безопасную, управляемую реальность для «дикарей». А все отклонения — вроде его собственного статуса служителя Дракона или потенциальных магов-защитников — считались досадными сбоями, которые, впрочем, тоже можно было взять в расчёт и поставить под наблюдение.

«Значит, Тимофей — такой же сбой, как и я, — подумал Ант. — И его умения, возможно, позволят нам установить эти ценнейшие тау-щиты, не разорвавшись на части».

***

Получив тау-щиты, Ант не мог оставаться на Карне, до парламентских каникул было далеко, но надо было лететь на Землю. Анта очень беспокоил ненадежный щит «Атлантов», его надо было быстрее заменить.

Потому князь записался на прием к главе парламентской фракции Согрему, и смог отпросится в отпуск, временно передав право голосования за него самому Согрему.

И «Ветерок» полетел на Землю. Жаль было времени на дорогу, но пока другого пути не было.

Первым на очереди стоял щит для фракции «Атланты» — нужно было заменить их многострадальный, едва работающий наземный экземпляр. Сначала шла подготовка и разведывательные полёты, во время которых Ант и Тимофей катали тамошних охранников станции.

Наконец настал момент «боевого» вылета. В воздух поднялись без происшествий. Приборы запели, найдя точку максимальной силы. Ант, сосредоточенно сжимая штурвал, дал отмашку. Тау-щит покинул грузовой отсек и устремился вниз, к земле, где должен был застыть в воздухе, вобрав в себя энергию места.

Он не застыл. Через несколько секунд над лесом мягко раскрылся спасательный парашют, и драгоценный аппарат плавно приземлился прямиком во дворе станции «Атлантов», слегка примяв грядку с местной похожей на репу культурой.

Вторая попытка. Третья попытка. Результат тот же — тихий стук о землю или, в последний раз, глухой удар о крону дерева, с которого тау-щит пришлось снимать. После третьего провала Ант приземлился, глушитель «тарелки» рычал ему в такт нарастающему раздражению.

«Так и разбить можно тау-щит можно», — мрачно констатировал он, наблюдая, как тау-щит неловко снимают с ветки.

Тут к нему подошёл Кирилл, один из друзей Тимофея, долго слушавший возмущенную речь Анта, но молчавший.

— Князь, — начал он осторожно, — я тут думаю… дело может быть не в тау-щите или точке. Вы знаете, что недалеко отсюда, в глухом лесу, есть ещё один алтарь? Оркский.

Ант нахмурился:

— При чём тут он?

— Орки свои алтари не охраняют. Селятся подальше, приходят только на ритуалы. Поэтому… — Кирилл сделал паузу, выбирая слова, — поэтому люди когда-то так легко и захватили это место для станции. Просто пришли и заняли.

В его голосе прозвучала неловкость, будто он говорил о чём-то само собой разумеющемся, что все предпочитали не вспоминать.

— Захватили. Но это не значит, что орки его отдали, — тихо добавил он.

Эти слова повисли в воздухе, тяжелые и ясные. Ант оторвал взгляд от тау-щита и посмотрел на окружающий лес, который внезапно перестал быть просто фоном. Каждое дерево, каждый камень здесь помнили не только людей. Это место было чьем-то. Священным. И они пытались встроить в него высокотехнологичный тау-щит, не спросив, не договорившись, не получив… разрешения?

Возможно, магия этого мира не подчинялась одним лишь точным координатам и уровню излучения. Возможно, ей нужно было согласие. Признание. Легитимность.

Он смотрел на щит, висящий на дереве, как новогодняя игрушка, — бесполезный и нелепый. Проблема была не в технологии. Она была в них самих. В их подходе. Они всё ещё пытались играть по своим старым правилам в мире, где у самой земли, у самого воздуха были свои, древние союзники. И эти союзники молча, но очень доходчиво говорили «нет».

Решили ставить воздушный щит над новым местом силы — тем самым, которое до сих пор не было предметом спора. Им тоже можно было заменить проблемный тау-щит на станции. Лететь договорились на рассвете, без предварительной разведки. Лишний раз светиться над оркскими землями не хотелось: заметив летающую тарелку у своего алтаря, орки могли выставить защиту или, что хуже, напасть.

Пришлось брать помощников — в случае неудачи и падения щита, его нужно было поднимать быстро, почти на бегу. А с упавшим аппаратом возни много: отсоединить парашют, отнести, погрузить. Одним-двумя тут не справиться. Да и ясно было — за полётом наверняка будут следить орки. Рисковать, беря в экипаж не магов, конечно, опасно. Но они с Тимофеем так слаженно научились ставить совместную защиту, что казалось — успеют всегда. Да и выброс магической энергии случался не при каждой установке. Решили рискнуть. А ещё — добровольные помощники очень уж упрашивали. Им нестерпимо хотелось стать частью чего-то большего.

Как ни странно, новое место силы нашли почти сразу. Приборы отозвались чётким, настойчивым гулом ещё на подлёте и буквально притянули тарелку к эпицентру. Всё шло слишком гладко. Пора.

— Сбрасываем, — тихо сказал Ант.

Тау-щит, мелькнув в люке, устремился вниз. И… исчез. Не в смысле пропал из виду, а будто растворился в самой воздушной толщине.

А что было дальше — Ант помнил смутно, обрывками, как под водой. Он и Тимофей мгновенно, на автомате, выстроили защитный барьер. Но то, что обрушилось на них следом, не было просто выбросом. Это был вихрь. Слепой, яростный, разрывающий на части саму реальность. Приборы взбесились, стрелки зашкалили. Автопилот, щёлкнув, отключился — система не могла обработать данные, которых не должно было существовать.

— Беру управление! — крикнул Ант, чувствуя, как его защита дрогнула и пошла трещинами под нагрузкой.

Он вцепился в штурвал. Не было времени на расчёты, только на инстинкт: вперёд и вверх. Вырваться из этого котла, любой ценой. Тарелка, скрипя всем корпусом, рванула сквозь бурлящую магическую пелену. Куда именно — не имело значения. Лишь бы прочь.

Когда автопилот, наконец, щёлкнул и принял управление, Ант выпустил штурвал и рухнул на пол. Его вырвало. Потом ещё раз. Мир плыл, ходил ходуном, затемнялся. Он несколько раз отключался, но какая-то цепкая часть сознания каждый раз вытаскивала его обратно — проверить курс, убедиться, что они не несутся в скалу. Потом снова провал в липкую, тошную пустоту.

Это был не просто выброс. Это был прорыв. Их защита сдержала основной удар, но не смогла отфильтровать всю тонкую, ядовитую энергию — ту, что превращалась в ману. Чужеродную, тяжёлую, отравленную. У Анта было своё хранилище для маны, и защитные силы организма автоматически стали загонять её туда. Но оно переполнилось почти мгновенно, и избыток разлился по телу, создавая проблемы.

Немагам было ещё хуже. Они лежали без движения, бледные, с синеватыми губами. Тимофей, сам едва держась на ногах, ползал между ними с влажной марлей из аптечки, пытаясь протирать им лица. Ант смутно понимал, что марля пропитана каким-то нейтрализующим составом, но помочь у него не было сил. Только смотреть сквозь пелену тошноты и слабости, как его маг-напарник, сам полуживой, пытается отвоевать у магического яда тех, кто доверился им.

Они вырвались. Но цена оказалась слишком велика. И теперь им предстояло не просто долететь — им нужно было выжить.

Орки, увидев, как пришельцы сбросили что-то на их алтарь, пришли в ярость. Они ринулись к священному месту, хотя не нашли ни повреждений, ни самого тау-щита — лишь сгустившийся, тревожный воздух. Но этого хватило. Мало того, что люди уже разрушили один алтарь, — теперь они посягнули и на второй! Разъярённая толпа, вооружённая дубинами и старым железом, двинулась к станции с земным тау-щитом.

В это время «тарелка», шатаясь, добралась до станции, там был лекарь. Ант и Тимофей, едва держась на ногах, выбрались наружу. Лекарь бросился к лежащим без сознания — те ещё дышали. И в этот момент раздался крик: «Нападение!»

Ант увидел орков. И не только их. Над толпой клубилось марево — плотное, багровое, сотканное из ярости, обиды и жажды мести. Оно висело единым полотном, подпитывая орков, лишая их страха и сомнений. Они шли, не разбирая дороги, с глазами, полными гнева.

Инстинктивно Ант попытался рассеять это марево. В лоб ничего не вышло — эмоции были слишком сильны, слишком едины. Но он смог создать небольшие вихри, которые принялись рвать плотную ткань ярости на клочья. Марево не исчезло, но перестало быть монолитным. Отдельные клочья удавалось отогнать от носителей, ослабив их запал.

Но вихри пожирали ману. Сначала опустошили его личное хранилище, а потом принялись вытягивать отравляющую, чужеродную ману, что разливалась по его телу. И по мере того как ядовитая энергия уходила в вихри, Анту становилось легче. Физически. Когда резервы иссякли окончательно, вихри рассыпались, но свою работу они сделали.

Орки, подойдя к стенам станции, были уже не так едины. Ярость слегка поутихла, остыла до гневного упрямства. Они кинулись на стены, пытались захватить ненавистную постройку, но жертвовать жизнями с фанатичной упертостью уже не хотели. После короткой, яростной стычки, оставив несколько тел на земле и унося раненых, они отступили.

«Мы вас выгоним, — словно говорил их уход. — Но не сейчас. Мы вернёмся с другими племенами. Мы победим — но не ценой своих жизней».

Ант, обессиленный, сидел на земле, прислонившись к стене. Отравление прошло, но слабость накрыла его целиком. Он закрыл глаза, чувствуя, как каждая клетка тела ноет от пережитого.

Тимофей же, выплеснувший всю ману в щиты и в защиту, стоял, опираясь на стену, но глаза его горели. Его друзья смотрели на него с восхищением — никто не думал, что он способен на такое. И, что важно, после боя Тимофей чувствовал себя… чистым. Уставшим до костей, но не отравленным.

Анта, сидящего в пыли, защитники станции в герои не записали. «В сознании — и хорошо, — говорили они. — Крепкий мужик, не маг ведь. А выдержал».

Ребята, летавшие с ними, приходили в себя медленно, они не могли сбросить излишки маны заклинаниями. Отравленная мана выводилась очищающими зельями, час за часом. Несколько часов до проблеска сознания, несколько дней до слабого подобия сил. И что странно при выходе из игры их тела не исчезали, будто они находились в красной зоне. А в реале они чувствовали полную разбитость, будто отравление просочилось сквозь границу миров. Может, срабатывал страх потерять персонажа. А может, воображение. А может, «Дивный мир» был куда более реальным, чем хотелось бы.

Но были и хорошие новости. После этой встряски у Анта и Тимофея расширились внутренние хранилища маны — у Анта почти вдвое. Видимо мана, поступавшая из вне, растянула стенки хранилища. Умение «влияние на эмоции», которым Ант приручал еще Кетрис, в прошедшем бою получило новое развитие, появилось умение «Влияние на эмоции толпы», но оно оказалось «умением на вырост», для его использования не хватало маны. Эту нехватку можно было компенсировать зельями или артефактами… если бы они у него были.

Ант впервые за долгое время усмехнулся. Слабо, беззвучно, но искренне. Как ни странно, но отравление маной стало шагом вперёд. «Хорошее умение, — с горьковатой иронией подумал он, глядя на свои дрожащие руки. — Есть к чему стремиться».

***

Установка первого тау-щита заставила их хорошенько призадуматься. Наивно было надеяться, что новых выбросов энергии не случится. Ко второму щиту подходили уже с опаской — работали вдвоём, как сапёры на минном поле.

Несколько раз прокатились над точкой сброса, выверяя траекторию. Главное было — настроить рули управления так, чтобы летающая тарелка в момент сброса не рыскала по курсу, а пронеслась дальше, не сбавляя хода. Получилось. Выброс энергии всё же случился, но либо он оказался слабее первого, либо их вынесло из зоны поражения быстрее, либо защита после установки первого тау-щита стала мощнее. Как бы то ни было, друзей задело едва-едва — так, встряхнуло для острастки.

Ману пришлось сбрасывать. Тратили её безбожно. Для этого Тимофей беспрерывно ставил щиты, один за другим, превратив процесс в отлаженный конвейер. А Ант занялся другим. Он пробрался в городок кмеров и принялся бродить по улицам, прячась от прохожих и прокачивая «Скрытность отшельника». Умение тратило манны не много — так, символически, — но Анту захотелось проверить его в обычных условиях, без щекочущей нервы опасности.

Параллельно со скрытностью он использовал сканирование, отслеживая реакцию местных на своё появление в непривычном месте. Результат порадовал: умение работало. Прохожие проходили рядом, не выказывая ни малейшего интереса. Без скрытности даже стандартный путь от входа в городок до космопорта неизменно вызывал реакцию. Кмеров, мягко говоря, раздражало появление человека в их пределах.

С одним из тау-щитов намаялись знатно. Два раза он спускался на парашюте. Но на третий раз щит встал как положено. И даже выброс энергии оказался не очень сильным — будто система наконец-то приняла их за своих. К тому моменту, когда были установлены все щиты, друзья освоили технологию до автоматизма.

***

Ант спешил на Карн. Не только потому, что парламентскую работу забрасывать было нельзя — там без него все работало хорошо. Главная причина была иной. С момента установки маяка «Звёздочкой» прошло уже четыре месяца. Ещё месяц-другой — и сигнал погаснет окончательно, растворится в шумах, и искать его станет безнадёжным делом. Нужны были приборы для поиска слабых маяков. Кроме того, в глубине души зрела ещё одна, более дерзкая мысль. Серебряный Дракон. Если уж он раздаёт такие полезные умения, которые помогли им с Тимофеем установить воздушные тау-щиты, то может, удастся убедить его выдать кристалл и с другими полезными навыками? С теми, что помогут найти маяк?

Мысль была авантюрной, граничащей с безумием. Но Ант уже усвоил: в этом мире безумие и расчёт часто идут рука об руку.

Конец первой книги.