Правила волшебной кухни - 2

Глава 1

— Вот! — я передал последний контейнер с выпечкой в руки Бартоломео. — Всё!

Мадам Шаброль уже отчалила на родину и нянчит внуков, но дело её живо и трубочки с рикоттой в городе любить не перестали. И более того — чтобы справляться с текучкой, пришлось нанять для Бартоломео аж двух помощников. Так что у «Марины» теперь появилась собственная торговая флотилия, впору флаги вешать.

И отныне утро гондольера превращалось в кромешный ад, ведь просто погрузиться занимало кучу времени. Однако Бартоломео оставался не в обиде, ведь вместе с оборотами росла и его зарплата. Плюс он ведь теперь начальник подразделения, и чисто физически не может зарабатывать меньше подчинённых.

— До завтра! — махнул я рукой уплывающим лодкам, и повёз телегу обратно в ресторан.

Где, к слову, тоже всё было хорошо. Отбоя от гостей теперь не было с самого открытия до закрытия и… и даже чуточку после. С момента памятного ужина семейства Алафесто прошла примерно неделя, и всё это время я успешно тащил непрекращающуюся запару.

Всё что можно было довести до автоматизма — довёл до автоматизма. Плюс потратил немного времени и договорился о стабильных поставках, так что теперь мне не приходится гонять на закупку самостоятельно. То есть приходится, конечно, но только за рыбой, мясом и какими-то особенно важными продуктами, выбор которых я не могу никому перепоручить.

Благодаря Петровичу и Джулии справлялся, но опять всерьёз задумался о расширении штата. Надо бы найти поваров, вот только где их найти? И как новенькие уживутся с Петровичем? Вопросов куча, ответов ноль. Так что пока я ещё ничего не решил.

Плюс подползла ещё одна проблемка. Запасы в гримуаре подходят к концу, а это ведь чуть ли не основная фишка «Марины». И надо что-то делать. Самый простой вариант — подрезать эмоции у гостей, но самый простой в моём случае не значит самый правильный.

Тут ведь что получается? Гость заказал заряженное чудо-блюдо, съел его и порадовался. Ну… утрировано порадовался, чисто для примера. Так вот: съел, порадовался, а у него эту радость тут же подрезали, и самый главный эффект от моих харчей считай, что не сработал. Плюс повторно срезанная эмоция уже не настолько «свежая».

Часть энергии рассеивается по ходу дела, и каждое повторное применение эмоции уменьшает её эффект чуть ли не вдвое. Над терминологией ещё стоит поработать, но как по мне это уже «переваренная» эмоция. Кормить такими гостей плохо для репутации и вообще фу.

Единственный вариант, который я вижу — прогуливаться мимо соседних заведений и срезать эмоции у их посетителей. Но тут тоже есть нюанс. Давить конкурентов — это прекрасно. Однако хочется давить их честно и добросовестно, а не вот так. Плюс их гости ни в чём не виноваты и опять — фу.

Однако делать что-то надо, причём срочно.

— О! — вывернув из-за угла, я наткнулся на сеньора Густаво Росси, который стоял на пороге. — Здравствуйте!

— Утро доброе, сеньор Артуро, — артефактор довольно похлопал себя по грифельной доске, которую тащил подмышкой. — Всё. Сделал.

— Отлично!

— Пойдёмте расскажу, как работает.

До открытия оставалось пятнадцать минут, и сеньор Густаво успел провести нам с Джулией короткий ликбез. Итак: доска была установлена на кухне, а специальные артефакторные ручки без чернил переданы в зал. И теперь всё, что записывала ими Джулия тут же отображалось на доске.

— Это что?

— Это кошка, — смутилась девушка.

— А мне кажется, что это…

— Это кошка! Вот хвост! Вот лапы, а вот усы!

— Ну ладно, как скажешь, — улыбнулся я и стёр двусмысленный рисунок тряпкой. — Только давай впредь использовать доску по работе, ладно? Без баловства.

Короче говоря, чудо-доска теперь сэкономит нам кучу времени, и Джулии больше не придётся каждый раз бегать до кухни и обратно.

— Превосходно.

Дальше я рассчитался с сеньором Росси и договорился на постоянное обслуживание всей магической техники, что только есть в «Марине». Средства отныне позволяют, и экономить на этом не стоит. Ведь выведенный из строя артефакт может не просто замедлить работу кухню, а привести к трагическим последствиям.

— Спасибо большое, — я пожал Густаво руку. — Жду на следующей неделе, — а про себя подметил, что господин артефактор всё меньше и меньше похож на бомжа. Приоделся, бороду поправил, и даже спиртом не воняет. Цветёт и пахнет мужик. И здорово, что получилось приложить к этому руку.

Но работа не ждёт. Нож, доска, заготовочки, поехали. В данный конкретный момент я занялся крабами. Дружба с поставщиками принесла свои плоды чуть ли не сразу и вот, сегодня по утру мне прислали десять кило крабового лома по откровенно смешной цене. Согласен, выглядят обломки фаланг и клешней неказисто, но мясо есть мясо, и на ужин я наворочу восхитительную пасту с крабовым мясом. А отработанный хитин в аптеку сдам.

Двери «Марины» тем временем распахнулись для гостей и на артефакторной чудо-доске начали проступать буквы. Сперва я подумал, что Джулия уже приняла первый заказ, но потом:

— Выйди в зал, — прочитал я. — Ну начинается.

Сполоснув руки после краба, я на ходу вытирая их полотенцем вышел в зал и взглядом спросил у Джулии чего она хотела. Девушка в свою очередь указала мне на столик в углу, за которым сидела пышная сеньора в широкополой шляпе. Думается мне, что ей лет пятьдесят, но за исключением маленьких пушистых усиков выглядит отлично. Ухоженная, накрашенная и пахучая ещё издалека. По массивному кольцу на каждом пальце, а что самое в ней примечательное, так это меховая горжетка из горностая на плечах — явно не по погоде.

За правым и левым плечом сеньоры стояли два безликих амбала в деловых костюмах. На лицо ужасные, добрые внутри — это я понял, просканировав эмоции и замыслы мужиков своим даром. Так что проблем не ожидал не от них самих, ни от их хозяйки. Вся троица была настроена более чем благодушно.

— Доброе утро, — подошёл я к столику. — Артуро Маринари, владелец заведения. Вы что-то хотели?

— Здравствуйте, Артуро! — явно обрадовалась женщина. — Присядьте, пожалуйста. Я не займу у вас много времени, — и тут представилась сама: — София Бьянчи, владелица туристической компании «Тайны Дорсодуро».

— Ох! — я тут же вспомнил про китайцев, которых кормил чуть ли не в первый день после открытия. — А я ведь и сам хотел к вам заскочить. Однако позвольте… Бьянчи? Мне откуда-то знакома эта фамилия.

— Ну конечно же она вам знакома. Вы присаживайтесь, Артуро, присаживайтесь. Моего покойного мужа знал весь город, причём не с лучшей стороны. Иногда это помогает мне вести дела, а иногда мешает. В последнее время всё чаще мешает.

— Это как?

— Я решила завязать с тёмным прошлым нашей семьи, а все бывшие… м-м-м… сотрудники моего мужа переквалифицировались в обычных телохранителей, но не все мне верят. Ладно! — плеснула руками сеньора Бьянчи. — Мои проблемы — это мои проблемы, но я здесь совершенно по другому поводу.

— Слушаю вас.

— Вы знаете, чем именно занимается моё агентство?

— Думаю, что знаю, — с улыбкой ответил я. — Вы водите экскурсии по неблагополучному аномальному району.

— Вот именно. И буду откровенна, сеньор Артуро. В последнее время спрос на мои услуги резко увеличился, и всё из-за вашего ресторана. Слухи ползут по городу, и всё больше народу начинает интересоваться Дорсодуро, — сеньора Бьянчи побарабанила пальцами по столу. — Понимаете, к чему я веду?

— По правде говоря не совсем.

— В моих силах сделать «Марину» обязательной точкой для ВСЕХ моих туристических маршрутов и увеличить ваш поток клиентов.

— Ох, — вырвалось у меня. — А может не надо?

— Что? — непонимающе уставилась на меня сеньора Бьянчи.

Да я бы и сам себя не понял. Я-то знаю, что мы с тем что есть справляемся из последних сил, а она предлагает мне увеличить нагрузку. Но… оставить! Минута слабости закончена. Маркетинг есть маркетинг, и нужно соглашаться на любую помощь.

— Я хотел сказать «благодарю вас», — улыбнулся я. — Было бы весьма.

— Кхм, — а понимая во взгляде сеньоры не прибавилось, и смотрит она на меня как на дурака. — Благодарность это здорово. Но вы, кажется, не совсем понимаете, как тут всё работает.

Та-а-а-а-ак…, а вот тут я уже напрягся.

— Стоп, — сказал я. — Кажется, я начинаю понимать. Вы хотите обложить меня данью?

А сам начал судорожно размышлять: не попросить ли мне сеньора Лучиано Алафесто впрячься за Марину? Человек он явно серьёзный, а его семья ужинает у меня уже с изрядной периодичностью и между нами даже установилось что-то типа дружбы. И зубы у них опять же… устрашающие. Так почему бы не попросить о помощи?

Однако додумать мысль до конца я не успел, потому что сеньора Бьянчи вдруг разразилась заразительным таким, звонким хохотом.

— Какой смешной мальчик! — сказала она. — Такой талантливый, но такой смешной. Какая ещё дань, сеньор Артуро? Ты о чём? Я только что сказала тебе, что завязала с тёмным прошлым. Я не хочу дань. Я хочу процент от чека тех гостей, которых буду сажать тебе в рамках экскурсии…

Я аж покраснел немножко. Ну да, обычная практика для туристических городов. Да и не только для городов. Любой уважающий себя и собственный доход гид обязательно тормознёт посередь экскурсии где-нибудь на парковке кафе. Расхвалит её как может, а потом предложит часик погулять. Короче… обычное дело.

Однако мою проблему это всё равно не решает. Если поток гостей ещё хоть чуть-чуть увеличится, мы тут все просто ляжем на рабочем месте. Я-то ещё ладно, меня работа заряжает. А Джулия? А Петрович? Не хватало ещё, чтобы домовой психанул, собрал вещи и отправился обратно в родительский дом.

— Что ж, — выдохнул я и решил, что врать жёнам покойных мафиози не стоит. А потому выложил всё как есть.

Тут в глазах сеньоры Бьянчи я увидел почти материнское сочувствие, а весь былой сарказм улетучился.

— Бедный-бедный мальчик, — вздохнула женщина. — Ну ничего-ничего, сеньора Бьянчи найдёт тебе поваров.

— Стоп-стоп-стоп…

— Причём абсолютно бесплатно.

— Подождите!

Во-первых, Артуро Маринари всегда с опаской относился к людям, которые говорят о себе в третьем лице. А во-вторых:

— Прошу прощения, но поваров для своего заведения я предпочитаю подбирать самостоятельно.

— Даже не посмотришь?

Сеньора, кажется, обиделась, а мне снова пришлось подбирать слова:

— Допустим, у вас есть повара. Так?

— Так.

— Но почему вы тогда пришли завтракать ко мне, а не к ним?

— У тебя вкуснее, — развела руками сеньора Бьянчи. — Все это знают.

— Во-о-о-от. И чтобы оно оставалось на том же уровне, позвольте мне самостоятельно заняться кадровым вопросом.

— Как скажешь. Дело твоё. Но что насчёт экскурсий?

— Давайте начистоту: мне нужно подумать.

На том наш разговор себя исчерпал. Сеньора Бьянчи сделала заказа для себя и своих мордоворотов, а я пошёл готовить и думать, думать и готовить. Ведь как будто бы это шанс из той породы шансов, которые никак нельзя упускать.

— Сеньор Артуро?

— О, Вито! — улыбнулся я парнишке, который робко заглянул на кухню. — Ну как ты? Как матушка?

— Хорошо, сеньор Артуро…

Маленький скрипач, с которым мы договорились о том, что он будет играть в «Марине» по вечерам, и который с тех пор ни разу не играл. Однако в отличии от предателей-поваров, он просто не мог выходить на работу.

Мать серьёзно заболела, и я чуть ли не с первого дня нашего знакомства потихонечку инвестировал в её здоровье. Помогал деньгами и передавал заряженные на здоровья кушанья. И Вито всё это дело очень ценил.

— Я наконец-то могу приступить к работе, — сказал парнишка. — Если вы, конечно, не против.

— С чего бы мне вдруг быть против? Я же только за. Выйди в зал, — последнюю фразу я прочитал на грифельной доске. — Да что там опять-то?! Вито, наложи себе чего-нибудь поесть, я сейчас вернусь.

Кажется, это была уже пятая неудачная попытка за сегодня заняться крабовым ломом. И что-то мне подсказывает, что лучше будет убрать его в холод и делегировать заготовку Петровичу.

— Здравствуйте.

— Артуро Маринари? — спросил молодой парень в кепке.

На ногах стоптанные вхлам кроссовки, под носом жидкие усики, как у сеньоры Бьянчи, в глазах наплевательское отношение ко всему на свете, а в руках планшет и конверт размера А4. Причём на конверте пломба с оттиском. Герб города, подписи, все дела.

— Вам письмо, — сперва парень протянул мне планшет. — Распишитесь.

— Без проблем.

— Всего доброго, — курьер забрал планшет с подписью, передал мне конверт и сразу же пропал.

— Сеньор Артуро! — пока я выходил с кухни, Вито зачем-то решил помочь мне с крабом и теперь пребывал в праведном шоке. — У крабов внутри пластмасса! Смотрите!

— Это не пластмасса, это варёное сухожилие, — машинально ответил я и вскрыл конверт. — Так. В результате проведённой еженедельной проверки, ресторан «Марина» получил следующие оценки. Чистота в зале удовлетворительно, содержание склада сыпучих продуктов удовлетворительно, органолептическая экспертиза удовлетворительно… так… удовлетворительно, удовлетворительно, удовлетворительно… Общая оценка — удовлетворительно. А с какого такого, собственно говоря, хрена? ДЖУЛИЯ!!! — заорал я и начал колотить по кухонному звонку.

— Чего? — девушка заглянула через приоткрытую дверь.

— Ну-ка зайди-ка.

Честно говоря, хотелось рвать и метать. Не знаю как здесь, но у меня на родине в прямые обязанности официанта входила вычислять сотрудников проверяющих инстанций, сообщать об этом выше, а затем вместе и дружно не вестить на их провокации.

— У нас что, была проверка?

— Н-н-нет, — неуверенно сказала кареглазка и нахмурилась. — С чего ты взял?

— Вот с этого, — я постучал пальцем по вердикту. — Две с половиной звезды. Тысяча двадцать третье место в рейтинге заведений общепита Венеции. Это как вообще? Это что? Это позорище! Точнее не позорище, а наглая клевета! В жизни не поверю, что тысяча рестораторов в этом городе справляются лучше чем я! Ну может пять… ну может десять! Но тысяча?!

— Дай посмотреть…

Несколько минут Джулия внимательно перечитывала документ, а затем расхохоталась:

— «Служба по контролю общепита». Не переживай, Артуро, это игрушечная служба. Венеция туристический город с большими доходами от этой сферы, вот мэрия и создала эту службу. Не бойся, они ни на что повлиять не могут. Ни закрыть, ни отказать в лицензии. Они просто ведут свой собственный рейтинг.

— Но ведут же!

— Успокойся. Владельцы заведений чаще всего проплачивают им наперёд, чтобы встать повыше в рейтинге. А к нам они вряд ли заходили. Да и не зайдут.

— То есть?

— То и есть. Их в этой «службе» всего пять человек. Начальник, зам и три инспектора. И как ты понимаешь судя по тысяча двадцать третьему месту в рейтинге, чтобы обходить всех им нужно работать без выходных и перерывов. И тем более, что мы находимся в Досродуро. Они сюда точно не сунутся.

— Но ведь это… это, — я аж задыхаться начал от возмущения. — Это нечестно!

— Коррупция, — развела руками Джулия.

— Рейтинг! Так! Вито! Сможешь круассаны на тарелку выложить и вот этой штукой полить? Мне надо кое-куда сходить…

***

— Я не понимаю, чем вызвано ваше недовольство, — мужик сцепил пухлые пальцы в замочек, положил их перед собой и продолжил улыбаться как ни в чём не бывало.

Рафаэль Пуччини — заместитель начальника «службы по контролю общепита» внешне выглядел как ушлая свинья, на которую нацепили смокинг. Буквально! Маленькие глазки, реденькие волосы, нос пятачком, а шеи вообще нет. И улыбка ещё эта его. Мерзкая, непрошибаемая.

Причём я до сих пор понять не могу — то ли я ворвался в кабинет Пуччини спустя секунду после того, как он закончил жрать курицу, то ли он обильно мажется гигиенической помадой. Короче говоря, губы у свиноты блестели.

— Моё недовольство, — в десятый раз повторил я, — вызвано вот этим отчётом, — и постучал пальцем по бумажке. — Это чушь, бред, подлог и провокация.

— Ну не знаю, — пожал плечами Пуччини. — Я вижу на документе подпись и печать, а значит всё законно.

— Но вас ведь у меня не было!

— Должно быть, инспектор заходил в тот момент, когда вас не было в ресторане. Вот вы и не заметили.

— Да я круглосуточно в «Марине»! Я же там живу!

— Может, в туалет выходили? — Пуччини продолжил улыбаться.

— Так. Я хочу поговорить с инспектором, который оценивал мой ресторан.

— Боюсь, это невозможно. Инспектора сейчас на выезде, и очень заняты. К тому же, мне не хотелось бы чтобы вы оказывали давление на моих сотрудников.

Короче… эта падаль явно надо мной издевалась. И впервые с момента моего приезда в Венецию мне всерьёз захотелось использовать гримуар не во благо. Захотелось вколотить в Пуччини все тем негативные эмоции, что только в нём есть. Чтобы гад прочувствовал всю палитру человеческих страхов, залез под стол и сидел там до тех пор, пока в «Марину» не будет назначена настоящая инспекция.

Однако… сдержался. Не мой метод всё-таки. И если уж какая-то сволочь затеяла со мной борьбу в правовом поле, то я буду играть по правилам. Благо, кое-какие связи уже наработаны.

— Я этого так не оставлю, — сказал я и пошёл прочь из кабинета.

— Спасибо, что зашли! — услышал я вслед очередную издёвку. — Всегда рад помочь!

А идти далеко было не нужно. Комнатушка «службы» находилась прямо в здании городской управы, в подвальном этаже. И чтобы добиться справедливости, мне нужно было всего-то подняться вверх по ступенькам.

Вот он, кабинет Габриэля Греко. Пускай сеньор администратор так до сих пор и не посетил наш ресторан, но выпечку ему Бартоломео привозят исправно, а значит какая-никакая, а связь между нами поддерживается.

— Габриэль! — крикнул я с порога. — Вы просто обязаны мне помочь! Ой… Здрасьте…

— Здравствуйте, — за рабочим местом Габриэля сидела девушка.

Молодая, красивая, и с очень не дурными формами. Помнится, она пару раз заходила в кабинет во время того, как я наведывался к Греко, и тот представлял мне её как помощницу. На повышение пошла, что ли?

— Сеньор Греко сейчас не на месте, — похлопала глазами девушка. — По правде говоря, его сегодня вообще не будет. Может быть, что-то передать?

— Спасибо, — отрезал я. — Сам зайду чуть позже. Прошу прощения, что побеспокоил.

С тем я покинул городскую управу и поплыл домой. Гребля по каналам успокаивала нервишки, однако от мести я не отказался. И так даже будет лучше, ведь всем вокруг давно известно, что месть — это блюдо, которое подают холодным…

***

— «Выйди в зал», — прочитал я, тяжко вздохнул и подумал о том, что скоро расшибу эту артефактную доску к чёртовой матери. — Как же вы все мне дороги. Ну чего? — поймал я Джулию в зале.

— Во-о-о-он тот столик, — указала девушка. — Зовёт тебя.

А за столиком сидел белобрысый мужчина. Причём белобрыс он был везде. Блондинистые усики, такая же козлиная бородёнка, и даже пучок шерсти на груди, который виднелся благодаря расстёгнутой на верхние пуговицы рубашке, был похож на комок сахарной ваты.

На руках кожаные перчатки, на ногах сапоги с высоким голенищем, а на голове шляпа с пером. Ещё и с оружием в заведение припёрся — к спинке его стула был небрежно прислонён двуручный меч. Короче говоря, мужчина мог бы быть брутальным, если бы не одно но.

Ещё издали я понял, что он миниатюрен как дюймовочка. Сколько в нём росту? Метр шестьдесят, должно быть?

— Здравствуйте.

— Это вы Маринари? — как будто специально делая голос грубым пробасил мужчина. — Наслышан о вас. Позвольте представиться, Томас Ван ден Бош! Знаменитый охотник за аномалиями, ах-ха-ха-ха!

Тут надо отметить, что я никогда не понимал людей, склонных к самопрезентации. Ты либо знаменитый, либо говоришь, что знаменитый — третьего не дано.

— Чем могу? — спросил я.

— Я планирую разместить свою фотографию во-о-о-он на той стене. Прямо над камином.

— Простите?

— Фотографию, — повторил Ван ден Бош. — Вы что, не хотите мою фотографию?

— Хочу, — соврал я. — Просто не совсем понимаю зачем она мне.

— О-о-о-о, сеньор Маринари! Так значит прекрасная Джулия не успела рассказать о том, как вам повезло?! Сегодня утром я прибыл из Бельгии с тем, чтобы разгадать все тайны Венеции! И именно вашему заведению выпала честь стать отправной точкой моих подвигов!

— Чудесно, — и снова ложь. — Просто замечательно. Я только схожу за фотоаппаратом и…

— Тише! — вдруг крикнул Томас. — Слышите?! Это и есть колокол Сан-Марко?!

— Да, — кивнул я. — Это именно он.

— Ах-ха-ха-ха! Отлично! И это значит, что Томасу Ван ден Бошу пора творить историю!

С тем бельгиец подскочил с места, кое-как взвалил на плечо свой меч и пугая других гостей бегом направился на выход.

— Ач-чорт! — выругалась Джулия, глядя ему в след.

— Что такое?

— Он не расплатился! Выжрал бутылку самого дорого вина и сбежал!

— Не переживай, — улыбнулся я. — Что-то мне подсказывает, что героический охотник на монстров Томас Ван ден Бош ещё почтит нас своим вниманием. Так. Ну что? Пора сворачиваться?

Глава 2

— Так…

Скажу честно, мне потребовалась целая куча самообладания, чтобы не запустить в доску ножом. Или ещё чем потяжелее. То, что начиналось за здравие заканчивалось тем, что у меня начал дёргаться глаз, а ведь для этого нужно постараться. Восхитительный по своей задумке артефакт начал работать против меня.

Не понимаю. То ли магнитные бури в самом разгаре, то ли что-то такое странное в воздухе витает, но раньше гости как будто бы были посмышлёней. А теперь:

— Салат с курицей, но чтобы не совсем курица, — прочитал я и попытался вообразить у себя в голове «почти-курицу». — Но мясной, — тут картинка окончательно рассыпалась. — И грибов чтобы не много и не мало. Что это вообще за херня?

А ниже строчкой уже выводились новые каракули: «приготовьте, пожалуйста, смолхове». Охренеть можно! И дважды можно охренеть от того, что я действительно знаю такое блюдо — это целиком запечёная овечья голова. И проблема даже не в том, что готовится оно несколько часов. Проблема в том, что подобной гадости у меня в меню нет и никогда не будет.

И это уже не первый подобный заказ за сегодня.

— Джулия! — я высунулся в зал и жестами привлёк внимание девушки. — Иди сюда!

— Что такое?

— Меняем правила. Артефакторные ручки у всех отбираем. Отныне ими можешь писать только ты.

— Ах-ха-ха-ха! А я ведь знала, что так будет…

Вот ведь, а?! Смеётся ещё надо мной, зараза. А я ведь вообще-то хотел ей работу облегчить, да и в целом обслуживание подтянуть. Всё-таки когда в зале всего лишь один официант, это не очень хорошо. Задержится Джулия у какого-нибудь особо словоохотливого столика, а новые гости на пороге топчутся, не знают куда им присесть.

— Это тебе отсюда кажется, что людям легко угодить, — продолжила поучать меня кареглазка. — А мне иногда приходится по полчаса выпытывать, что же они всё-таки хотят. Кто-то может передумать, кто-то вообще раздумать. Вчера вот, например…

Дальше Джулия рассказала мне душещипательную историю о некой странной сеньоре, которая погоняла официантку по всей винной карте. Корчила из себя знатока, а затем сказала, чтобы Джулия принесла ей вино на свой вкус, но при этом не уточнила что не пьёт красное.

Спойлер: ещё как пьёт. После истерики к ней присоединился молодой человек очень состоятельного вида, заказал как раз-таки красного, и сеньора начала хлебать его с таким проворством, будто от этого зависела её жизнь. В итоге столик раздавил три бутылки на двоих.

— И такие истории каждый день, — подытожила Джулия.

— Короче! Отныне ручками пишешь только ты.

— Хорошо, — согласилась кареглазка. — С завтрашнего тогда и начнём.

— С сегодняшнего, — отрезал я и искренне удивился, когда Джулия заявила, что сегодня уже поздно. — Это ещё почему?

— Так нам работать осталось, — девушка взглянула на часы. — Двадцать минут.

Что не очень-то вязалось с действительностью, поскольку мы сейчас едва заканчивали обслуживать завтрак. И вообще! С каких это пор официанты составляют график работы заведения?

— То есть? — терпеливо уточнил я.

— Артуро, — нахмурилась девушка. — Ты неисправимый форестьер. Сегодня же вогалонга. Весь город, включая туристов, соберётся на площади Сан-Марко. И никто, уверяю тебя, ни один человек не пропустит такое зрелище.

— Гхым… и почему я узнаю об этом последним?

— Потому что ты…

— Сама ты лесная, — перебил я девушку. — Ладно. Вогалонга так вогалонга. Я так понимаю, что мы тоже идём?

— Ну-у-у… если хочешь составить компанию…

Конечно же, я сделал вид что знаю про вогалонгу чуть ли не с рождения. Вогалонга? Ха! Я этих вогалонг на своём веку перевидал столько, что уже скучно. Затем дождался когда Джулия уйдёт, и начал судорожно искать в сети информацию о том, что же это такое. Как оказалось, что-то типа местного праздника. Именно «что-то типа», не в полном значении этого слова.

Вогалонга — это скорее соревнование. Тысячи гребных судов со всего мира весь день неиссякаемым потоком плывут по венецианской лагуне, начиная от бассейна Сан-Марко. Зрелище настолько масштабное, насколько это вообще возможно.

И вот почему сегодня по утру Бартоломео так спешил — он ведь наверняка тоже участвует. Отстаивает каноничность Венеции. Ведь под «гребными судами» подразумевается всё, что угодно — каноэ, каяки, драккары, баркасы и просто обычные, тематически украшенные лодки. А кто-то умудряется даже на надувном матрасе грести. Короче говоря настоящий парад платформ, только на воде.

Упущенная возможность срубить бабла? Наверное. С другой стороны, моих мощностей пока что не хватило бы чтобы организовать слаженный выезд в центр города, так что оставим эту идею до следующего года. Да и потом. Раз уж в «Марине» всё равно не будет людей, то-о-о… отдыхать же мне когда-то надо, верно?

Итак! К полудню мы с Джулией были в самой мякушке толпы на площади Сан-Марко и в первых рядах наблюдали за стартом вогалонги. Снизу, с канала, доносилось бормотание мегафона, что перекрывало собой классическую музыку уличных музыкантов, динамики местных кафешек и плотный вязкий гул толпы.

Затем в какой-то момент раздался пистолетный выстрел, толпа весело закричала и на канале появились первые лодки. Ни две, ни десять и ни двадцать. Их сразу же стало ОЧЕНЬ много — так, что глаза разбегаются.

Хотелось посмотреть на всё и сразу, но это было физически невозможно. Вперёд сразу же вырвался гоночный каяк с целой командой гребцов и прочие «серьёзные» лодки, а следом за ними сразу же плыл дракон. Серьёзно — прямо вот дракон. Длинная венецианская лодка, стилизованная под мифического зверя, на которой порядка двадцати гребцов в одежде, сливающейся с палубой, работали вёслами в виде лап.

Ещё дальше каноэ с настоящими индейцами. Или с ненастоящими? Чёрт его знает, но лица раскрашены, головные уборы с перьями есть, а на носу стоит морщинистый дед с длинной-длинной трубкой.

А вот просто лодка, на которой плывёт просто семья. Дети лет пяти дружно хомячат бутерброды, отец налегает на вёсла, а молодая мамочка машет зрителям. Короче говоря, кто-то всей семьёй ходит в кино или на каток, а вот эти выбрались на вогалонгу. И кто им, собственно говоря, запретит? Сегодня на воде весь город собрался!

Шум просто немыслимый. К гулу голосов добавился шуршаще-плещущий ритм тысяч весёл и совсем уж неразборчивая музыка. Свой магнитофон имеется чуть ли не на каждой лодке, и различить что-то совсем уж нереально. Кажется, краем уха я услышал даже какую-то русскую народную песню. Должно быть, это доносится вон с той ладьи, борта которой украшены щитами, а бородачи в одежде, похожей на униформу моего домового, сурово гребут, пытаясь обогнать японское судёнышко с инсталляцией цветущей сакуры на борту.

Короче говоря — эклектика как она есть.

— Может быть выпьем?! — крикнул я Джулии прямо в ухо спустя полтора часа беспрерывного созерцания лодок.

— Давай!

Видимо, у девушки уже тоже в глазах зарябило. Пробираясь через толпу, а затем и через мост я увидел как на перилах гроздьями висят журналюги с фотоаппаратами и камерами. А обозревают они то, как под мостом застряла очередная лодка и её экипаж теперь спешно разбирает конструкции, которые мешают пройти. Толпа, к слову говоря, была на стороне гребцов и всячески поддерживала их. А лодки позади нисколечко не возмущались. Видимо, все понимали, что вогалонга — это на весь день и никуда особо не спешили.

Жизнь вокруг била ключом. Вон в окне второго этажа, поглядывая на канал, бреется мужик. Меня аж завидки взяли от того, насколько эксклюзивные у него места с видом на зрелище. Собственная кухня. А вон недовольная тётка с охапкой белья из прачечной не может пройти по улице из-за толпы. А вон гондольеры! У них сегодня, по всей видимости, выходной. Сбились в кучку, стоят, курят, чего-то обсуждают.

Короче говоря Венеция живёт своей жизнью. И помимо всего прочего прямо сейчас в воздухе витает куча… просто невообразимая куча эмоций!

***

— Да-а-а, — я наконец-то рухнул в постель.

И тут же понял, что сегодня опять не усну. Что рабочий день, что праздник — кажется, меня не может вымотать ничто. Ведь эмоции, которые я подрезал во время вогалонги были не только лишь положительными. Кое-где был негатив, который я решил тоже забрать и переработать.

— Ладно, — сказал я сам себе вслух. — Надо хотя бы попробовать поспать.

Закрыл глаза, и вроде бы даже провалился в сон, но в два часа ночи обнаружил себя за тем, что тупо пялюсь в потолок. А хотя… нет, я всё-таки спал. В комнате кое-что изменилось.

— Хм-м-м…

Накинув халат на голое тело, я первым же делом спустился на кухню.

— Петрович! — заорал я, перекрикивая жужжание блендера.

— Маринарыч? — домовой перестал взбивать сливки. — А ты чо не спишь?

— Нас, кажись ограбили, — сказала я.

— Как ограбили?! — Петрович выпучил глаза. — Не может быть такого!

— Ну тут два варианта, на самом деле, — поправился я. — Либо нас ограбили, либо ты, старый, что-то начудил. У меня в комнате половины вещей не хватает.

— А! — выдохнул Петрович.

И улыбнулся так широко и тепло, что мне и самому похорошело. Видимо, домовой и впрямь испугался, что его дом обнесли и теперь его профпригодность под вопросом.

— Так это я генеральную уборку устроил, Маринарыч. Чего так пугаешь?

— Где вещи?!

— Пойдём…

Топая лаптями по полу, домовой провёл меня на второй этаж и открыл ту самую каморку, предназначение которой до сих пор оставалось под вопросом.

— Вот.

А внутри…

— Ох-хо-хо, — я аж за голову схватился. Внутри под потолок был свален всякий хлам. Тут тебе и мебель, и коробки какие-то. — Это что такое?

— Ничего ты не понимаешь, Маринарыч. Да и не ты один. Люди, — хмыкнул домовой. — Вы же не видите, как старый хлам портит энергию дома. Любая вышедшая из строя вещь, разбитая там или сломанная, она ведь портит и захламляет пространство.

— Ну… вообще-то я это понимаю, — сказал я. — Вот только почему здесь почти вся наша гостевая посуда?

— Так она же коцнутая, Маринарыч! — обиженно крикнул домовой и достал из коробки первую попавшуюся тарелку. — Вон, гляди-ка. Скол.

— Хм-м-м… и правда.

Что ж. Петрович пускай и прибавил мне работы, но был категорически прав. За орнаментами и рисунками, я и сам проглядел что почти вся посуда в «Марине» действительно была уже далеко не надлежащего качества.

— Ладно, — сказал я. — Пойдём поработаем. Утром что-нибудь придумаю. Всё равно новую посуду посреди ночи добыть нереально…

***

— Хорошо выглядишь, — улыбнулся я, глядя на Джулию, и спрятал под барную стойку свою поллитровую кружку с кофе.

И да, выглядела девушка действительно хорошо. Это был не комплимент ради комплимента, что-то в ней изменилось. Новое платьишко, кажется. И туфли тоже новые. И макияж… я не спец, конечно, и правильно выразить то что вижу не могу, но клянусь — раньше она так не красилась. Оно не хуже, и не лучше. Оно теперь по-другому.

— Как же я выспалась! — объяснила Джулия свои перемены и прошла за бар, чтобы заварить себе кофе. — Никогда так не спала! Аж мозгам щекотно!

Я же в ответ лишь улыбнулся и понял, что к чему. Чёрт его знает что с ней вчера такое случилось, но прямо посередь праздника кареглазка вдруг помрачнела как грозовая туча. То ли вспомнила что-то плохое, то ли ещё что, но своим даром я нащупал у неё чуть ли не депрессию. Не обычную грусть-тоску, а прямо вот настоящую — мрачную, жёсткую, беспросветную.

Ну и срезал её, понятное дело. Не хватало ещё, чтобы моя официанточка свой единственный за много-много дней выходной провела в таком отвратительном расположении духа. И что важней — не хватало, чтобы я провёл свой единственный выходной рядом с ней, пребывающей в таком отвратительном расположении духа. Мне так-то веселиться хотелось.

— А что тут происходит? — вдруг Джулия тоже заметила перемены внутри «Марины».

— Да это я уборку затеял…

В этот момент с кухни раздался грохот. Звёзды, блин, сошлись. Петрович заработался до светла, а Джулия пришла слишком рано.

— Что это?

— Это… кот, — выпалил я первое, что пришло в голову.

— Кот?! У тебя появился кот?!

Чёрт, я такого испуга в глазах Джулии не видел даже рядом с проклятым подвалом. Аллергия у неё, что ли?

— Только не говори, что ты ночью впустил кота! Кто-то мяукал, да?! КТО-ТО МЯУКАЛ, И ТЫ ЕГО ВПУСТИЛ?! АРТУРО, ТЫ…

— Тише-тише-тише, — попросил я. — Никто в ночи не мяукал. Самый обычный кот. В переулке прибился, тёрся по ногам, я и покормил его на свою голову.

А про себя тут же подумал, что этот эпизод вряд ли забудется и мне теперь в срочном порядке нужно искать котейку. Для разнообразия — самого обычного, из плоти, крови, без магических способностей и мрачных тайн.

— А что за ночные коты? — спросил я для общего развития.

— Аномалия, — ответила Джулия, немного успокоившись. — Потом как-нибудь расскажу. Так… ничего себе ты тут всё отмыл!

Действительно, зал после уборки Петровича блестел как яйца у того самого несуществующего пока что кота. Иногда у меня даже складывалось такое впечатление, что домовой не просто убрался, а ремонт сделал. Каждый уголочек блестит так, будто его зубной щёткой надраивали. Но есть один момент…

— М-м-мда, — сказал я. — Помимо прочего я кое-какую посуду утилизировал. Сколы, трещины. Нельзя, сама понимаешь. Нужно срочно где-то найти новую. Причём не какую попало.

— Конечно, — согласно кивнула девушка, окончательно перестроив мозги на рабочий лад и позабыв про ночных котов. — У этого места есть стиль, тарелки с распродажи не подойдут. И кажется, я знаю что делать. Сколько до открытия?

— Час, — ответил я, глянув на часы. — Ты сегодня что-то слишком рано.

— Успеем!

Уже не счесть, сколько раз подряд Джулия выручала меня и «Марину», а потому спорить я не стал. Быстренько сбегал наверх, оделся в уличное и уже через пару минут закрывал за собой двери ресторана. А отправлялись мы со слов Джулии в антикварную лавку, которая находится как раз на границе Дорсодуро.

Пешком до места было полчаса, а на гондоле мы добрались за пятнадцать минут. Нужное здание я заприметил ещё издалека. Не могу сказать, что оно как-то отличалось от всего того, что я уже неоднократно видел в Венеции, но… как бы так объяснить? От него особенно сильно фонило историей, и на него как будто бы был наведён фокус. Ещё и центральный вход со стороны канала — тоже интересная деталь.

Сам магазин занимал собой весь первый этаж. Видимо хозяйка точно так же, как я, жила и работала в одном и том же здании. Итак, первый этаж под лавку, а под раздел посуды аж два огромных зала, по которым я сейчас и бродил.

К слову о хозяйке — женщине в белом. С первого взгляда можно было подумать, что сеньора Луна Леоне поседела раньше времени, однако это только с первого взгляда. Слишком уж белоснежной была эта седина, слишком чистой. Плюс ко всему — белые брови и… ресницы. Последнее уж наверняка говорило о том, что женщина родилась альбиносом.

Высокая, худая, утончённая, в белом платье с закрытыми плечами. Казалось бы — снежная королева. Но и тут тоже промах! Чёрт, сеньора Луна своим оптимизмом напоминала щенка лабрадуделя, и лишь явно классическое воспитание могло хоть как-то удержать это в узде. Участливая, активная, дружелюбная и нереально радушная женщина.

По всем залам с посудой она прошлась вместе со мной, обо всём рассказала, всё показала, и всему задала цену гораздо меньшую, чем стояла на ценнике. То ли так было задумано изначально, а то ли я нарвался на акцию неслыханной щедрости. Короче говоря, дважды повезло. И с хозяйкой, и с наполнением её лавки.

Вся посуда была старинной и нереально красивой, сделанной со вкусом и без конвейерной спешки. Но при это при всём абсолютно новой.

Единственный момент, который меня напряг на этом шоппинге — в лавке было с перебором негативной энергии. Мне даже показалось, что ад на этом месте не разверзся исключительно благодаря характеру сеньоры Луны. От старых предметов пёрла аура прежних владельцев, и зачастую не самая добрая. Постепенно энергия перекидывалась на пространство вокруг себя и оседала прямо в стенах лавки.

Ну я и почистил. Как мог. Срезать весь этот вековой негатив, пожалуй, мне сейчас было не по силам. Итого: гримуар за этот поход напитался всяким. Негатив я черпал из старинных вещей, а позитив… непосредственно из сеньоры Луны.

Скажем там — она была промышленной фабрикой позитивной энергии, и вырабатывала её с такой силой, что грех было не подрезать. Особенно учитывая то, что ей это никак не вредило.

— Ах, да-да-да-да, — в очередной раз тепло улыбнулась сеньора Луна. — Смотрите-ка сюда, — и взяла образец тарелки. — Работа Фра Доменико, монаха из монастыря на Джудекке. Фра обожал экспериментировать с глазурями. Смотрите. Старинный фаянс, тонкая майоликовая работа. Фон кобальт, завитушки в виде волн, и золотом выведен корабль с надутыми парусами. Символ республики, как вы понимаете…

Сеньора Луна рассказывала о тарелке так, будто бы я её сам перед собой не видел. Однако с такой любовь, что перебивать было неловко.

— …борт украшен райской птичкой и стилизованными гвоздиками. Исключительная вещь.

— Действительно, — признаться, тарелка мне и без всего этого описания запала в душу. Да и цена была весьма вкусная. Осталось лишь узнать: — Кхм…, а таких вот найдётся сто штук?

— Сто?!

— М-м-мда. Я выбираю посуду для ресторана. На полную посадку и с запасом на всякий случай.

— Что ж, — сеньора Луна задумалась. — Если память не изменяет, их у меня всего восемьдесят восемь.

— Отлично! — согласился я. — Беру все!

Тем временем Джулия закончила подбирать посуду для бара. Кофейные сервизы, я имею ввиду, а стекло — оно и везде стекло. Так что потратив всего час мы обзавелись новой посудой, погрузились, и успели к началу завтраков в «Марине»…

Интерлюдия Луна

Повернув табличку на входной двери стороной «ЗАКРЫТО» наружу, сеньора Луна села на старинное кресло из зала с антикварной мебелью, прикрыла глаза и улыбнулась. Как же отлично пошла торговля с самого утра. Давненько такого не было.

Да ещё и этот странный ресторатор. Луна Леоне до конца не понимала, что он сделал, но каждой клеточкой своего тела ощущала, как изменилась лавка. Как легко и свободно в ней стало дышать. И этот момент хотелось просмаковать от и до.

— Закрыто! — крикнула она, когда прозвенел колокольчик над входной дверью и добавила себе под нос: — Там же написано…

— А с чего это вдруг закрыто? — спросила молодая девушка в деловом брючном костюме, по хозяйски заходя в зал. — Плохо себя чувствуешь?

— А, это ты, Сиена…

Сиена Ферми — её помощница и в какой-то мере даже компаньон. Помимо того, что девушка вела всю бухгалтерию и занималась теми делами, которые требовали покинуть лавку, она ещё и находила новый антикварный товар. Короче говоря она была глазами, ушами и руками сеньоры Луны за пределами лавки.

— Нет, — нахмурившись, сказала Сиена. — Чувствуешь ты себя явно хорошо. Аж сияешь.

— Так и есть. Только что у меня купили тарелки Фра Доменико.

— Ах, проклятый сервиз. И что, много забрали?

— Все, — сеньора Луна улыбнулась, снова прикрывая глаза.

— ВСЕ?! Что… ты серьёзно?! Ты же говорила, что им никто не сможет…

— Мало ли что я говорила, — отмахнулась Луна Леоне. — А ещё взяли два заварника Альвизе ди Ка' да Мосто.

— Ох, — от таких новостей Сиене поплохело.

Девушка попятилась, наощупь нашла старинное кресло и рухнула напротив.

— Но ведь эти заварники находились в…

— Знаю-знаю. Про них я тоже много чего говорила.

— И что, всё это забрал один и тот же человек?

— Да. Для работы в ресторане.

— У-у-у-ух…, но так же нельзя! Зачем я тогда, по-твоему, бегаю по всей Венеции и разыскиваю эти вещи?! Чтобы ты потом их обратно в мир отправила?!

— Не переживай. Вещи нашли своего владельца. И у меня есть все основания полагать, что это ему не навредит. И более того, Сиена. Мне кажется, что Венеция начала меняться, — тут Луна резко распахнула глаза. — Так, ладно. Чего новенького принесла?

Не сразу, но сеньора Сиена всё-таки пришла в себя, открыла свой портфель и начала доставать из него всевозможные антикварные предметы. Курительную трубку, например, от которой за версту фонило аномалией. Или вот этот гребешок в виде русалки, от которого тоже чувствовались серьёзные эманации.

— Сегодня улов такой, — подвела итог Сиена, показав всё что было. — Сегодня вот так. Завтра постараюсь прожать ту сеньору с фамильной картиной, о которой я тебе говорила. Старушка действительно думает, что я пытаюсь её обмануть, представляешь? Оценщиков вызвала и хочет проверить, не представляет ли картина исторической ценности. Наивная, — Сиена покачала головой. — Что ж. Если ты не против, тогда я пойду. Мне ещё и настоящую работу поработать бы успеть.

— Подожди, — ответила сеньора Луна. — Не уходи. Я хотела бы пригласить тебя на ужин.

— Так я и так каждый день с тобой ужинаю, — нахмурилась Сиена. — Спасибо за приглашение, конечно, но я думала что оно не требуется.

— Не-е-ет, — улыбаясь, протянула Луна. — Ты не поняла. Я приглашаю тебя в ресторан.

— ЧЕГО?! — Сиена вскочила на ноги. — Хранительница собирается покинуть свои владения?!

— Именно.

— Но ты же говорила, что тебе нужно оставаться здесь!

— Я много чего говорила, Сиена. Много чего. Но сегодня я решила так. Мы ведь с тобой не слухом не духом, а совсем неподалёку от нас открылось чудное заведение, владелец которого лично пообещал мне подавать сегодня вечером гребешки. Не переживай, — улыбнулась Луна. — Если мы ненадолго отлучимся, ничего не произойдёт. Район не вымрет.

А затем чуть подумала и добавила:

— Наверное…

Глава 3

— Кажется, мы знакомы, — улыбнулся я барышне за столиком. — Добрый вечер.

Да-да, это именно она, если я когда-нибудь перепутаю сеньору Луну с кем-нибудь ещё, значит настала пора пристрелить меня, чтобы не мучался. Ну альбинос же! Настоящий!

— Добрый вечер, сеньор Артуро — улыбнулась женщина. — Вот. Зашла проверить, как тут обживается новая посуда. Да и вообще, не удержалась от того, чтобы не посетить новое заведение. А это, к слову, моя помощница Сиена.

— Добрый вечер, — я чуть поклонился.

Хороша помощница. Есть в ней что-то такое от стервы, но при этом привлекательное. А впрочем бизнес-вумен в брючном костюме — распространённый архетип для фетишей. Короче говоря, барышня мне явно понравилась, и этот факт не ускользнул от Джулии. Я буквально затылком почувствовал её жгучий взгляд.

Тем временем сеньоры из антикварной лавки разглядывали меня с каким-то излишним любопытством. Им бы меню разглядывать, а они…

— Рад видеть вас в «Марине», — улыбнулся я. — Ещё раз желаю вам приятно провести вечер. К сожалению, не могу уделить вам больше внимания. Сами понимаете — дела. Джулия с радостью примет ваш заказ.

С тем и удалился обратно за свой поварской «станок». Но на ус всё-таки кой-чего намотал, и потому заказ на столик сеньоры Луны вынес самостоятельно. Хотел проследить за реакцией, и таки проследил. Как только младшая компаньонка поняла, что за тарелку я поставил прямо перед ней, не сумела сдержаться.

То есть покерфейс хранила до последнего, но глазами выдала испуг. Впрочем, дальше ситуация не развивалась. Барышни отужинали изысканными харчами авторства Артуро Маринари, расплатились, поблагодарили нас и ушли.

Из интересных гостей сегодня вечером были разве что они, да ещё не представившийся господин с вытянутым бледным лицом в костюме, который я бы охарактеризовал как «костюм дворецкого».

— Я от сеньора Алафесто, — голосом таким же пресным, как и собственное лицо сказал мужчина. — Господин попросил отменить бронь на сегодня и персонально напомнить вам о том, что бал состоится уже завтра ночью.

— Благодарю, — кивнул я. — Передайте сеньору Алафесто мою искреннюю благодарность, — и что-то как-то не нашёлся о чём разговаривать с этим человеком дальше. Взгляд то ли стеклянный, а то ли как у рыбы. Но что самое интересное — ноль эмоций. А я-то в этом благодаря собственному магическому дару шарю, и могу сказать наверняка.

— Доброй ночи, — «дворецкий» поклонился и ушёл.

Ну и всё, собственно говоря. Вечер как вечер, смена как смена. Всё как всегда: замывка, затирка, уборка и подбитие кассы. Джулия домой, а я на заготовки. Правда, стоило кареглазке только выйти из ресторана, как тут же:

— А-ААА-ААА!!! — с кухни раздался истеричный крик домового.

— Чего орёшь?

— Маринарыч, у тебя в голове вообще что?!

Петрович стоял на столе рядом со стопкой нашей новой посуды и смотрел на неё то ли со страхом, а то ли с омерзением. А в руке сжимал один лапоть. Видимо, для самообороны.

— Ты это чо, а?! Ты по стопам родительским решил пойти?! Прикормил народ, а теперь перетравить хочешь?!

— Ах-ха-ха-ха! — рассмеялся я. — Что, тоже видишь?

— Ну конечно же я вижу, Маринарыч! Я же не слепой! И вообще, слишком уж долго я с вашей семейкой провозился, чтобы не видеть вот такое! — Петрович замахнулся лаптем на стопку тарелку. — Уъуъуъу!!!

— Тише-тише-тише, — попросил я. — Ты повнимательней присмотрись.

Петрович пробубнил что-то про «маму» и «рот», но совету последовал. Присмотрелся, прищурился и выдохнул так, будто у него камень с плеч свалился.

— Фу-у-у-ух, Маринарыч, — сказал домовой. — Начал чистить уже, получается?

— Получается, — довольно кивнул я.

Ведь если домовой заметил, значит у меня всё получается, и можно себя похвалить. Причём даже вслух:

— Ай да Артур, ай да умничка.

Тут ведь какое дело? Негативная энергия — это такая штука, которую как правило полностью убрать нельзя. Особенно быстро. Особенно старую энергию, которая уже застоялась внутри вещи и что называется устаканилась, как вода в болоте. А тут ведь она именно такая.

Но самое-то главное, что я не собираюсь убирать её полностью.

— А чего не до конца-то? — как будто прочёл мои мысли Петрович.

— Так надо, — ответил я. — До конца не разобрался, но кое-что знаю. Не спроста ведь на производствах иногда негативную энергию используют, верно? Если в малых дозах мешок муки пропитать, то его мыши не погрызут и жуки не заведутся.

— Так то мыши, — согласно кивнул Петрович. — Но у нас-то люди.

— Не бурчи, Петрович, я всё продумал. Сегодня-завтра сведу негатив к минимуму, а затем подменю его на лёгкий налёт грусти. Посмотрим что получится, но я предполагаю, что так гости будут аккуратней с тарелками обращаться. Они же старинные! Уникальные! Переколотим — новых не найдём.

— Умно, Маринарыч, — домовой наконец-то надел лапоть и почесал бороду. — Умно.

— Кстати! Петрович, ты же старый как говно мамонта…

— Обидно.

— А ты не обижайся. Так вот. Ты же с дедом сколько проработал? Может, вспомнишь какие-то его фишки, а? Я-то маленький был, ничего особо не понимал.

— М-м-м, — замялся домовой.

Затем пожал плечами и засобирался в мойку. Дескать, ему вот прямо сейчас приспичило начать наяривать грязную посуду и дело это необычайной срочности.

— Эй?! — прикрикнул я. — Чего молчишь-то?

— Не хочу я об этом, Маринарыч, — сказал домовой и спрыгнул в мойку.

Вот только я его и там настиг.

— То есть? — спросил я, заглядывая сверху вниз.

— Ну не пытай! — нахмурился Петрович. — Не помню я ничего! Самому, знаешь, обидно.

— Объясняй уже нормально, — вздохнул я. — Пожалуйста.

Ну а Петрович взял, да и объяснил. Короче говоря, во время службы в родовом поместье Сазоновых, когда у руля встали маменька и папенька, наш домовой впал в некое подобие летаргического сна. А вышел из него чуть ли не с полной амнезией и одной-единственной мыслью: о том, что надо бежать из дома к чёртовой матери и искать меня.

Какие-то базовые вещи вспомнил ещё в дороге, но детали начали всплывать в этой мохнатой головушке только сейчас. И то мало-помалу.

— Ну вот извиняй меня, Маринарыч! — домовой, похоже, сам от этого бесился. — А хочешь не извиняй, ясно?! Ничего с собой поделать не могу!

— Ладно, — смирился я. — Не буду тебя трогать. Давай тогда сейчас быстренько чек-лист набросаем, и я спать пойду.

— Чего набросаем? — нахмурился домовой. — Чеклы?

— Список дел, Петрович. Значит так, запоминай…

***

— Это так ми-и-и-ило, — протянула Джулия, облокотившись на барную стойку и глядя в зал.

Бурный завтрак уже закончился, а обед ещё не наступил, и потому в зале сейчас было пустовато. Буквально два-три столика, на один из которых и глазела моя официантка.

А там сейчас разворачивалась следующая картина: молодой парень примерно моего возраста и предположительно внук утирал слюнявчиком рот старику и предположительно деду. Мог бы и не утирать, но дед явно находился в режиме энергосбережения и каждое движение, которое внук мог сделать за него, он обязательно делал.

Действительно мило. Особенно учитывая, что я вижу эмоциональный фон — парень действовал с искренней любовью и уважением к деду. Другой интересный момент, как выглядела эта парочка. Их фотографию можно было бы напечатать в словаре напротив слова «мафиози». Молодой и старый.

У внука зализанные назад, чёрные как смоль волосы, расстёгнутая на верхние пуговицы чёрная шёлковая рубашка, часы стоимостью с хороший автомобиль и толстенная золотая цепь на шее. Дедок же седовласый, в строгом костюме с ярким красным галстуком, с классическими мафиозными брылами и усталым, повидавшим слишком многое взглядом.

Ну и вот: мафиозный внук позаботился о внешнем видел мафиозного дедули, затем промокнул собственные губы салфеткой, сказал что-то, поднялся с места и вышел в туалет.

— Подойди к старичку! — Джулия зачем-то довольно больно ударила меня по плечу. — Спроси, понравилось ему или нет.

— Кхм. Вообще-то я думал, что это твоя работа.

— Ну подойди, говорю! Ты же владелец, старичку будет приятно! И комплимент от заведения предложи!

— Джулия?

— Что?

— Хм-м-м… ну ладно.

Разбазаривать кондитерку, которую можно продать я, конечно, не буду. Но подойти и сделать этой милому старичку приятно — почему бы и нет?

— Добрый день, сеньор, — я почтительно кивнул. — Меня зовут Артуро Маринари, я владелец этого заведения. Скажите, вам понравилась паста?

— М-м-м, — промычал дед, глядя мне прямо в глаза.

— Простите?

— М-м-м-м-м-да! — крикнул старичок. — Это было всё равно что первый поцелуй с моей дорогой Моной! Я вновь ощутил себя молодым! Я…

О-хо-хо. Честно говоря, дед начал наваливать столько сравнений и фразеологизмов, что впору записывать. Клянусь, меня так никогда не хвалили. В какой-то момент мне даже показалось, что старый так шутит. Через утрирование. Однако судя по эмоциям говорил дедулька от чистого сердца. Говорил, говорил, и всё никак не мог наговориться.

— Что происходит? — вдруг раздался тихий шёпот сзади.

Обернувшись, я увидел мафиозного внука и сразу же понял — что-то не так. Вид у него был максимально ошарашенный.

— Ты говоришь?! — воскликнул парень и кинулся к деду обниматься, а тот остановил его вытянутой вперёд пятернёй и резко сменил тему:

— Мальчик мой, Джузеппе, целых двадцать лет моим языком была тишина, но глаза видели всё! Ты играешь в папу, как ребёнок играет в песочнице с настоящим пистолетом! Ты думал власть — это когда тебя боятся?! Страх — это для баранов! Для тех, кто снаружи! Внутри семьи должно быть лишь уважение, Джузеппе! Ты растоптал его! Ты разменял быстрые деньги на крикливую машину! На женщин, что пахнут чужим потом! Ты превратил наше имя в дешёвую вывеску! Ты…

И так дальше по тексту. По-итальянски страстно и без единой запинки. Не совсем понимаю, что тут происходит, но-о-о… двадцать лет? Тогда понятно. У деда было время, чтобы отрепетировать этот монолог.

Итого — дед продолжил высказывать Джузеппе, а Джузеппе в свою очередь чуть не плакал от счастья. Дед ему:

— Ты открываешь двери тем, кто должен знать лишь тень нашего порога! — а он ему:

— Дедуля, ты говоришь!

Ну а потом господа мафиози, не отвлекаясь от разговора, дали мне визитку.

— Что это сейчас такое было? — спросила Джулия, а я честно ответил:

— Чёрт знает.

— А кто это такие?

— Ответ аналогичный. Но позвонить им непременно стоит. Только чуть позже, когда старый дон вдоволь наговорится…

— Артуро! — вдруг ворвался в зал маленький скрипач Вито. — Там! Там! — и начал махать руками на улицу.

А я за время своей бытности в районе Досродуро хорошенько уяснил одно: когда кто-то машет руками и кричит: «Там!» — спрашивать: «Что там?» — как правило уже поздно. Поэтому я не думаю выскочил из-за барной стойки и вынесся вслед за Корлеваро на улицу.

Опять же вслед за мальчишкой свернул в переулок, который уже облюбовал в качестве зоны погрузки на гондолу Бартоломео, добежал до самого канала и понял:

— Вот! Смотри!

А там, в воде, кружился уже знакомый мне водоворот. Почему я решил, что он был тот же самый? Как-то почувствовал, а вот как именно — объяснить не могу. Может быть это всё моё чудо-зрение?

— Сейчас твою гондолу затянет! — заверещал Вито. — Надо спасать!

— Успокойся, — хохотнул я. — Не надо никого спасать. Он не ест гондолы, ему бы чего повкусней. Верно? — спросил я у крутящегося вихря.

— Бр-р-ру! — проурчал он мне в ответ в тональности голодного желудка.

— Беги в ресторан, — сказал я Вито. — На большом столе стоит контейнер с круассанами, возьми три штучки и принеси сюда.

— Хорошо! — малой со всех ног сорвался исполнять, а я остался один на один с голодным водоворотом.

Со стороны оно, должно быть, выглядело странно, но я с ним поговорил. Сперва мы с этой неведомой, но явно безобидной хтонью обусловились, что одну «бр-ру!» означает «да», а «бру-бру!», стало быть, это «нет».

— Ты правда голодный?

— Бр-ру!

— Специально меня нашёл?

— Бр-ру-у!

— Гондолу будешь есть?

— Бр-ру-бр-ру!

— Понятно, — я почесал в затылке. — Но, а в остальном-то… как дела?

Водоворот замолчал. Видать, задумался.

— Вот! — а у Корлеваро в голове до сих пор паника разыгрывалась. — Держи, Артуро!

— Да успокойся ты уже, — сказал я.

Закусил один круассан в рот, второй кинул в водоворот, а третий оставил у паренька в руках. Сказал:

— Ты тоже поешь, — и дальше пронаблюдал за тем, как удовлетворённая аномалия потихонечку исчезает.

Однако что-то мне подсказывало, что видимся мы с ней далеко не в последний раз…

***

— Так, — я поглядел на часы. — Ладно, ничего страшного не случится. Джулия, ты за старшую! Никому не открывай! И поделай пока что-нибудь… что обычно делают официантки? Вот этим и займись, короче говоря.

И пока кареглазка не опомнилась, выскочил из «Марины». Пришло письмецо из управы от моего то ли знакомого, а то ли уже друга — Габриэля Греко. В письме мужчина просил меня явиться как можно скорее, и объяснял почему. Каким-то образом он разузнал о том, что я закусился со «службой контроля общепита» и на словах выказывал мне полную свою поддержку. Сказал, что уже вызвал Пуччини на ковёр по этому поводу, и ждут они теперь только меня.

И если всё так, то Греко не так уж и прост, как мне показалось с первого взгляда. Всё-таки если уж он вызвал на ковёр целого начальника целой службы, значит вес в городе человек явно имеет.

— День добрый! — ворвался я в кабинет Греко спустя чуть ли не полчаса остервенелой гребли.

— А-а-а, сеньор Маринари, — недовольно сморщился Пуччини. — А вот и вы.

— А вот и я, — согласился я и отбил ладошками о колено. — Ну что?

— Кажется, я зря выдернул вас, — тепло улыбнулся мне Греко и встал с тем, чтобы пожать руку. — Кажется, мы с сеньором Пуччини и так уже обо всём договорились. В течении трёх дней город выделит «службе» охрану и тогда они с радостью посетят «Марину» с целью инспекции ещё раз…

При словах «ещё раз», Греко недовольно поднял бровь и перевёл взгляд на Пуччини. Толстожопый в ответ лишь недовольно вздохнул.

— Это ясно?

— Да, сеньор Габриэль.

— Минутку, — попросил я. — Какая ещё к чёрту, охрана? Не буду делать вид, что совсем не понимаю ваших опасений насчёт Дорсодуро, но-о-о… что мешает «службе» зайти днём? Днём-то у нас очень даже милый, приличный райончик.

— Ну да, как же, — хмыкнул Пуччини. — Совсем недавно были проблемы, а тут вдруг милый райончик.

— Вы сейчас о чём? — искренне не понял я. — Какие ещё проблемы?

— У местных спроси, — Пуччини встал на свои пухлые ноженьки. — Я свободен?

— Свободен, — холодно ответил Греко.

После я пронаблюдал за тем, как начальственная гадина выползает из кабинета и… мягко говоря, остался в неприятном шоке. «Кажется, я зря выдернул вас»? Да тебе, блин, не кажется! Ты прямо в точку попал, дружище! Я ведь ресторан закрыл под это дело! Я ведь нёсся сюда, как сумасшедший!

Но тут всё начало потихоньку проясняться:

— Сеньор Артуро, — заговорщицки подмигнул мне Греко, когда мы остались наедине. — Ещё раз прошу прощения, но я вас позвал не просто так. Мне было необходимо увидеться с вами лично. Поговорить, так сказать, с глазу на глаз. Присаживайтесь…

Обычно с такого обычно начинаются неприятности, и я невольно напрягся. На всякий случай даром прощупал эмоции Греко, понял что мужчина максимально возбуждён в плане эмоций, и напрягся ещё сильнее.

— Артуро, — администратор сел напротив меня. — Даже не знаю, с чего начать, — Греко ненадолго задумался. — Тогда, пожалуй, начну с главного. Артуро, я женюсь!

— Поздравляю. Но при чём тут…

— Свадьба! — перебил меня Греко. — Репетиция, фуршет, банкет. Всё это я хочу провести в «Марине». И ещё дополнительно заказать второй банкет с выездом, к берегу моря.

— А-а-а, — улыбнулся я. — Ну вот это уже другой разговор.

И всё-таки не зря я закрыл ресторан.

— Кто наша счастливица?

— Валентина. Может быть видел её здесь. Моя помощница, которую я очень скоро отправлю в декрет, — Греко расплылся в довольной улыбке. — Итак! Как это делается? Что мне нужно говорить? В плане кухни я полностью вам доверяю!

— И это очень правильно, — кивнул я. — Давайте листочек с ручкой, сейчас быстренько всё накидаем…

***

— Артуро, скорее, в зал! — визжала Джулия, врываясь на кухню.

Но отреагировать в формате: «ну что там опять?» — я не смог, потому что выглядела девушка в крайней степени… испуганно? Обычно она забегала ко мне в ярости на гостей, а вот сейчас здесь этим даже близко не пахло.

— Пожалуйста, Артуро! Там в зал какой-то derelitta ворвался! Выгони его, пожалуйста!

— Так…

«Derelitta» — если не выбирать деликатные выражения, это у нас «бомжара». Не верить Джулии причин нет, и если всё так, то мне действительно нужно действовать. Ужин в самом разгаре, полный зал гостей, а тут бомжара. Мягко говоря непорядок.

— Идём!

Я выскочил в зал вперёд кареглазки, огляделся и…

— Ах-ха-ха-ха!

— Ты чего ржёшь?

— Джулия, дорогая, ну какой ещё derelitta? Это же Томас Ван ден Бош, великий охотник на монстров…

— У-у-ух, — собирая испуганные взгляды, Томас Ван ден Бош присел за единственный свободный столик, уставился в пространство перед собой и повторил: — У-у-у-ух…

А выглядел мужчина и впрямь лихо. Не как бомж, конечно, но как погорелец уж точно. Шляпа с пером куда-то исчезла, а на некогда белокурой голове стрижка-вспышка — на кончиках волос чёрные такие катышки. Рожа чумазая, под глазом разноцветная гематома, одежда в дырках, а одного сапога вообще нет.

— Добрый вечер! — подошёл я к Томасу. — Полагаю, вы вернулись чтобы всё-таки сделать фотографию? Сейчас, полагаю, самое удачное время чтобы вас запечатлеть.

— Ха-ха, — сумрачно ответил бельгиец, а затем спросил: — А есть что-то типа водки?

— Джулия, принеси граппы, пожалуйста, — попросил я, а сам присел за столик. — Итак? Уже разгадали все тайны Венеции?

— Почти…

— Томас! — раздался женский крик со стороны входа и на пороге появилась девушка. — Томас, ты тут?!

И вот на её описании стоит остановиться поподробней. Рыжая, как огонь, но при этом без веснушек. И зеленые глаза от этой рыжины приобретали оттенок тёмного янтаря. Моська — прелесть, фигурка — идеал. Причём в такой шикарной оправе, что аж дух захватывало.

Сверху — белая рубаха в обтяжку, но при этом с широченными манжетами. На руках куча фенечек, браслетов и цепочек, от которых за версту таращит артефакторикой. Ниже — внушительный пояс с заткнутыми за него старинными пистолетами, на боку сабля в ножнах и несколько мешочков, тоже явно не простых. Ну и в качестве гранатинки на этом сочном баклажановом рулетике — кожаные штаны. И наблюдать за этими штанами в динамике — ни с чем несравнимое удовольствие.

Залюбовался. Каюсь. Однако ведь действительно было на что!

— Добрый вечер, — улыбнулся я девушке, когда та присела к нам за стол. — Артуро Маринари, владелец заведения.

— Очень приятно, — девушка кивнула, одарив меня дежурной улыбкой. — Аврора Каннеллони, охотница за аномалиями. Прошу прощения за бестактность, но вы не могли бы оставить нас с моим другом наедине? Думаю, нам есть что обсудить…

В качестве подтверждения словам Авроры, великий охотник Томас Ван ден Бош покашлял дымом.

— Конечно, — согласился я и встал из-за стола. — Что-нибудь закажете?

— Салатик, — как будто бы отмахнулась от меня девушка. — Любой. На ваше усмотрение.

— Будет сделано.

По дороге обратно на кухню, я опять поймал на себе взгляд Джулии. Посмотрел на её лицо и… скажем так, если я бы так близко не знал кареглазку, решил бы, что ей срочно нужен экзорцист. Но всё потом, всё потом!

А сейчас спецзаказ. Итак. Первым делом берём тушку каракатицы. То, что я готовил у себя на родине, как правило приезжало трижды перемороженным. Это же — свежак. Цвета обсидиана, по которому растеклось сгущённое молоко.

Так. Начинаем. Кожу — вон, мешочек с чернилами на потом, филе на тонкие кусочки. Бросаем в ёмкость, добавляем заготовленные заранее кальмары и креветки. Маринуем так просто, что аж стыдно — соль, перец и всё. Ну и щепотка веселья из гримуара, чтобы сеньора Аврора перестала быть такой серьёзной.

Дальше — на перекалёную сковороду, чтобы случайно не сварить всю эту прелесть. Несколько секунд! Буквально раз, два, три, четыре… капелька коньяка, подхватит огонь от газовой конфорки и ароматный пьянящий взрыв.

— Отлично, — чтобы морепродукты не перешли на горячей сковороде, я скинул их в специальную ёмкость.

Сам же взялся за танцы с ножом. С щекотным хрустом нарубил сельдерей, а за ним фиолетовый лук Трореа. Салатные листья порвал руками, чтобы не заржавело — самую тёмную часть от романо и немного радичио, чтобы подыграть в цвет. Дальше перебил в ступке зубчик чеснока и горсть петрушки. Конечно же сыпанул немного морской соли, чтобы добыть сок и-и-и-и…

Всё, готово. Смешать и выложить. Какая-то мудрёная подача здесь сработает только в минус, ведь это блюдо красиво именно в своей небрежности.

— Дзынь-дзынь! — позвонил я в настольный звонок, дождался Джулию и передал салат в зал. — Сеньоре Авроре.

— Синёре Авъёе, — передразнила меня кареглазка, но не исполнить должностную инструкцию всё-таки не могла.

Я же переключился на другие заказы, но сам всё-таки ждал вердикт. Увы и ах, ещё раз поговорить с охотниками мне не удалось.

— Ушли, — сказала Джулия, вернувшись с пустой тарелкой.

— Ну и как?

— Сказала, сойдёт.

— Сойдёт? — улыбнулся я. — А можно дословно?

— Ой, Артуро! А то ты не знаешь… сказала, что мягко говоря пребывает в шоке, и никогда так вкусно не ела и бла-бла-бла, — тут Джулия шмякнула прямо на разделочную доску увесистый кошель. — Чаевые вот оставила. Ты бы не связывался с ней, Артуро.

— О! — вырвалось у меня. — Так вы знакомы?

— Аврора, — хмыкнула Джулия. — Кто же её не знает? Дочь старого авантюриста Каннеллони. Всем известна история о том, как он хотел сына, а получил… её. Воспитывал, как самую лучшую охотницу Венеции и замучал девку тренировками с самого детства.

Кареглазка вдруг поняла, что рассказывает историю сеньоры Каннеллони с каким-то благоговейным трепетом, резко остановилась и выпалила:

— Так, стоп! А тебе вообще это зачем все знать?! — уперла руки в боки Джулия и стала сверлить меня взглядом.

Тут я конечно слегка растерялся и выдал первое что пришло в голову из разряда «помягче».

— Эм… Люблю познавать все новое… — говорю и улыбаюсь своей беззаботной улыбкой.

— Момент… — на полном серьезе говорит Джулия и убегает куда-то на кухню, а затем возвращается держа поднос над головой — Держи…

На стол падает толстенная книга под названием Энциклопедия… И где только взяла… Небось Петрович подмог ей.

— Развивайся, дорогой… — выдала она и развернувшись зашагала прочь с походкой победительницы.

Глава 4

— М-м-м? — я поднялся на постели и прислушался.

С учётом того, как насыщена моя жизнь в последние недели и сколько всякой энергии мне приходится перерабатывать, спать мне, по идее, вообще не нужно. Да только я люблю спать! Это же приятно!

А тут меня так бесцеремонно будят. Колокол Сан-Марко наяривал как сумасшедший. Не уверен, что считал с самого начала, но насчитал двадцать семь ударов. Сперва подумал, что это просто сон, но нет — каждый удар колокола слышался всё отчётливей.

— Три часа, — пробормотал я, взглянув на часы. — Какого хрена?

Может, сегодня какая-то особенно аномальная ночь? А чёрт его знает. Раз уж встал, сперва заварю себе кофе, потом буду разбираться.

Маячить лишний раз на кухне и отвлекать Петровича от работы я не стал. Надел халат, спустился к бару, забадяжил в любимой и «запрещённой» Джулией кружке поллитра кофе и вернулся обратно в комнату. Открыл балкон, вышел в ночь и пронаблюдал дивное диво.

На Венецию нападали облака. Низкие и серо-оранжевые от городского зарева, по форме они сложились в уродливую рогатую голову. Ну точь-в-точь морской демон со старинной фрески — усы как у сома, жабры. Демон распахивал клыкастую пасть как будто бы собирался пожрать весь город. И честно говоря, всё это зрелище вряд ли можно было трактовать двусмысленно. Облака не могут принять такую форму случайно, слишком уж велика детализация, вплоть до чешуи.

Итак! Облачный демон опускался на Венецию.

— Что-то новенькое, — сказал я вслух, отхлебнул кофе и перевёл взгляд ниже, на улицу.

А на улице тем временем не было никого и ничего. Ни туманов, ни призрачных реконструкций средневековых баталий, ни даже утопленницы на мосту. Видимо, зловещую харю в небесах испугались даже аномалии.

И тишина стояла, как в могиле.

— Бр-р-руу! — вдруг донеслось откуда-то со стороны канала.

Ага. А вот водоворот не спит. Вернулся на ночной дожор, по всей видимости, и теперь требовательно урчит, меня вызывает. Но это тоже не проблема, ведь Петрович уже в курсе нашего нового питомца, так что сам сходит и покормит. Не услышать его с кухни будет просто невозможно.

— Так…

Что-то мне подсказывает, что я не один сейчас бодрствую. Пока я спускался за кофе колокол на время притих, но теперь начал отбивать снова. Так что сейчас, должно быть, весь город не спит. И в том числе Джулия.

— Алло? — я набрал кареглазке. — Добрый ночь! Слу-у-ушай, у меня вопрос.

— Слушаю.

— Чисто гипотетически. Вот если вдруг облака приняли форму демонической рожи и опускаются на город, что бы это могло значит?

— А рожа похожа на рыбу?

— Немного.

— Ну слушай, — Джулия сладко зевнула. — По преданию было когда-то давно такое гигантское чудовище, которое на полном серьёзе пыталось сожрать Венецию. Как говорят, его победили, но дух не успокоился и… стоп, — на том конце провода послышалось шуршание одеял. — Что значит гипотетически? Откуда ты об этом знаешь? — а следом топот босых пяток по полу. — Ты что, на улице?!

— Нет.

— Окно открыл?!

— Не-е-е-е-ет.

— Я что-то слышу!

— Это, наверное, помехи.

— Артуро, ты совсем идиот?! Какие ещё помехи?!

— Обыкно… ш-ш-ш… помехи… ш-ш-ш… бройлер семь-четыре-семь терпит кру… ш-ш-ш… водами Атлантического… ш-ш-ш… мисс Мурпл в роли мисс Бурпл, — тут я сбросил звонок и перевёл телефон на беззвучный.

И раз уж всё равно не сплю, спустился на кухню. Застал Петровича в тот момент, когда он заходил с улицы через чёрный вход. Злой, насквозь мокрый и почему-то с ног до головы в помоях. В бороде вон, например, картофельная кожурка торчит.

— Андрей, с-с-с-сука! — заприметив меня, исчерпывающе сказал домовой, бросил корыто и пошёл прямиком к мойке.

И кажется, объяснение всей ситуации мне придётся выпытывать.

— Какой Андрей? — спросил я.

— Водоворот.

— Ты ему имя дал?

— Дал, — Петрович прыгнул, уцепился за край мойки и начал подтягиваться.

— Почему Андрей?

— Ну а кто он?! Сам не назвался! Похож на Андрея, значит Андрей!

— Допустим, — тут я не смог не согласиться. — А почему сука?

— Потому что помоями в меня плюнулся!

— Ага. Тогда следующий вопрос: ты пытался скормить ему помои?

— Да.

— А зачем?

— Знаешь, чо, Маринарыч?! — прокричал домовой уже из мойки, включив воды и встав под кран как под душ. — Мне свой труд так-то тоже жалко! Я тут ночами хлопочу не за тем, чтобы потом плоды трудов своих Андрею скармливать!

— Петрович, — я вздохнул и подошёл поближе. — Ну он же волшебный водоворот, а не свинья.

— И что?! Эдак если мы каждый водоворот кормить будем, что людям потом на стол подавать?!

Следующие двадцать минут мы с Петровичем спорили о том, как и чем кормить Андрея. В итоге я на правах владельца ресторана всё-таки прожал свою правду, и мы с домовым вместе вернулись в переулок с выпечкой.

Матерясь в бороду, Петрович пошёл мириться с водоворотом, а я имел неосторожность посмотреть на улицу и где-то там, вдали, увидел процессию идущих мимо людей. Ну и не удержался, чтобы не подойти поближе. Народищу было действительно много. Все как один в золотых венецианских масках и цветастых туниках и все как один абсолютно безмолвные. Молча и сосредоточено, люди шли вдоль по улице. Причём мне на мгновение показалось, что они маршируют в ногу.

Прихлёбывая кофе из дымящейся кружки, я подошёл ещё поближе и тут люди резко остановились. Синхронно, точно так же, как и шли. Маски уставились на меня, а я отвернулся и сделал вид что изучаю собственные ногти.

Я их не видел, а они не видели меня. Честно? Мне кажется честно.

— Это ты сейчас правильно сделал, — сказал Петрович, пронаблюдав всю эту картину от и до. — Если душа ещё нужна, не связывайся с ними.

А я чуточку выждал и снова обернулся на процессию. Процессия вновь остановилась и уставилась на меня, а я вновь отвернулся. Ну и хохотнул ещё, мол, работает.

— Слышь, Маринарыч?! — взвился домовой. — Это не шутки!

— Причём тут шутки? Вдруг они голодные? Такой трафик мимо шурует, я бы накормил с радостью.

Петрович упал бородатым лицом в ладошку.

— Ой, дурак ты, Маринарыч…, но добрый. Потому с тобой и вожусь.

— Да брось ты, старый брюзга. Я же им не кричал. Чего переживаешь?

— А кричать и не нужно. Достаточно слова сказать.

— Знаю-знаю, — ответил я, потому что уже просканировал ребят своим даром и догадался как работает эта аномалия. — Особенно в среду между тремя и пятью часами ночи с этими товарищами лучше не разговаривать вообще. Ладно! Пошли обратно и за работу!

Ночь сегодня, быть может, и особенная, но день впереди самый обычный, а значит рабочий. Поэтому мы с Петровичем вернулись обратно и занялись каждый своим. Я в охоточку провёл полную инвентаризацию и написал список продуктов на закупку, а домовой продолжил готовить завтрак.

За исключением того, что колокол Сан-Марко бил каждые десять-пятнадцать минут — абсолютно обычная ночь. Штатная. А вот утро получилось действительно из ряда вон, потому что колокол так и не заткнулся.

На улице уже окончательно рассвело и наступило то замечательное время, в которое по обыкновению «Марина» ломится от гостей, а Джулия порхает между столиков и подаёт людям кофе с выпечкой. Дверь, казалось бы, открыта настежь, но ни людей, ни Джулии до сих пор не было.

— Странно, — сказал я, почесал в затылке, и заприметил ещё одну странность: — А ты чего не спишь?

— Не спится, Маринарыч, — буркнул домовой, сидя на барной стойке рядом с плюшевым мишкой. — Отосплюсь, как всё успокоится…

И стоило ему договорить, как в зал ресторана вместо людей ворвался ветер. Явно аномальный — очень сильный и я бы даже сказал, что штормовой. А ещё, внезапно, очень аккуратный. Порывы ветра ощущались только на открытом пространстве. То есть буря бесилась между столиками, но не даже край скатерти не шелохнулся.

— Интересно, — обратился я к Петровичу. — А этот ураган может нам мусор вынести?

— Может, — хмыкнул домовой. — Вот только плата будет…

— Двадцать душ…

— Э-э-э! — от моей осведомлённости Петрович аж за сердце схватился. — Не смей!

— …двадцать голодных душ, которые будут накормлены в ночи.

— Фу-х, — выдохнул домовой.

Махнул на меня рукой, пробурчал что-то невнятное, спрыгнул с барной стойки и пошёл на кухню. Под уклоном, правда, но пошёл. Ветер в харю, борода развивается, ручонки вперёд выставил. И будто бы Петровичу назло ветер вылетел прочь из «Марины» как только он скрылся за дверями кухни. Примерно тогда же перестал звонить колокол, и уже через полчаса в ресторане появилась запыханная Джулия.

Я опять сказал, что оштрафую её за опоздание, она опять напомнила мне что работает без зарплаты, а затем обзывалась и расспрашивала о том, что я делал этой ночью. Короче говоря, всё стабильно. Всё на круги своя…

***

— Добрый день! — поздоровалась с Алессандрой кареглазая официанточка. — Прежде чем вы самостоятельно ознакомитесь с меню, от себя хочу порекомендовать сегодняшнее спецпредложение. Его в меню, как вы сами, должно быть, догадались, нет.

— Та-а-ак, — вполне дружелюбно улыбнулась Алессандра. — И что же это за чудо-блюдо?

— Крокеты из краба с чеддером и трюфельным айоли.

— Крокеты… с чем? — женщина нахмурилась. — Я думала, в «Марине» подают блюда традиционной венецианской кухни.

— Кухня авторская, — отработала возражение официантка. — И надо сказать, что «автор» сегодня в своей наилучшей форме. Поверьте, если бы шеф Артуро не был заодно и владельцем этого заведения, то за ним бы уже охотились все рестораны этого города.

— М-м-м…

— Что до блюда, то эта какая-то сказка, честное слово. Я, — девушка ткнула себя в грудь, — ела, — и не было ни единой причины ей не верить. — Не фарш ни в коем случае! Целые кусочки крабового мяса замешиваются с выдержанным чеддером, панируются, а затем жарятся в раскалённом масле до золотистой хрустящей скорлупки. Айоли подаётся отдельно, а в качестве гарнира карпаччо из свеклы и цуккини. Просто представьте: хруст, следом за ним волна солоновато-сладкий вкус этой кремовой начинки, и всё это завершается земляными нотками трюфеля…

Кажется, официантка растравила сама себя. Под конец монолога у девушки явно что-то не то со слюнообменом начало происходить. И это, конечно же, подкупало.

— Хорошо, — кивнула Алессандра Бруно и отдала меню, даже не пролистав его. — Доверюсь вашему вкусу.

— Что будете пить?

— Воду, пожалуйста. Самую обычную, без газа.

Кареглазая официантка ушла на кухню, а Алессандра Бруно стала ждать свой заказ. В районе Дорсодуро она оказалась по работе. Относила документы на подпись клиенту, наслушалась про недавно открытый ресторан и поскольку время было как раз к обеду, решила заскочить.

— Прошу! — удивительно, но крокеты по специальному предложению оказались у неё на столе уже спустя пять минут. — Приятного аппетита!

— Благодарю, — кивнула Алессандра и приступила к трапезе.

Первый же кусочек растаял во рту и заставил мычать. И потому впервые за всю свою карьеру она всерьёз подумала о том, чтобы сбросить деловой звонок, который раздался как нельзя некстати.

— Алло? Да, это я…

Дела, дела, кругом дела. Подписать это, найти то, договориться с тем и продавить вот этого. Обычная текучка, из которой до конца рабочего дня никак не выпасть. Началась внутренняя борьба. С одной стороны, Алессандра уже прочувствовала восхитительный вкус крокет и хотела насладиться им с чувством, толком и расстановкой, то есть после того, как разговор закончится. С другой стороны, она не могла терпеть и закидывала в рот по кусочку каждый раз, когда наступала пора говорить её собеседнику. Ну а с третьей…

— Ой! — у Алессандры аж сердце в пятки ушло. — Извини, я перезвоню, — и она сбросила вызов на полуслове.

Под одним из крокетов внезапно обнаружился до боли знакомый золотой кораблик. Это была её тарелка. Её семейный сервиз, от которого она с таким трудом избавилась. Проклятый сервиз. И она теперь… проклята.

— Дев-в-в-вушка, — Алессандра подозвала официантку. — Это как?

— Не понимаю о чём вы.

— Это же… Вы же… Я же… Вы в своём уме?

— Простите, — кареглазая явно напряглась. — Но я всё ещё не понимаю.

— Сервиз, — выдохнула Алессандра, закрыла глаза и прислушалась ко внутренним ощущением.

Что толку теперь орать и скандалить, если она вот-вот умрёт? Зачем сотрясать воздух, ведь в итоге всё одно. Максимум что можно сделать — напугать людей вокруг, и не дать им прожить последние секунды своей жизни в счастливом неведении.

— Я позову шефа, — коротко сказала официантка и исчезла, и уже спустя несколько секунд к её столику подошёл молодой парень в белоснежной поварской куртке.

— Сервиз, — просто и незатейливо повторила она ему. — Мне конец. Из-за вас я вот-вот умру.

— Разве что от переедания, — улыбнулся повар и указал на стул рядом. — Вы позволите?

Не дожидаясь ответа сел и принялся рассказывать о том, что проклятие с сервиза уже снято и отныне оно полностью безопасно. Утверждал, что неоднократно сам ел из этих тарелок и угощал гостей. По ходу дела попросил кареглазую официантку заварить им:

— Чай, — сеньор Артуро зачем-то подмигнул девушке. — Из моих личных запасов. Возьми банку с надписью…

…а дальше сказал какое-то непонятное русское слово. Spokoistvie? Чёрт его знает, что это такое. Может, какая-то травка? «Хуже уже не будет», — думала Алессандра до тех пор пока перед ней не возник чайник.

— А-ааа! — тут уж она наконец не удержалась от крика. — Там же зло! Вы разве не понимаете?! В нём живёт ЗЛО!!!

— Тише-тише-тише, — улыбнулся повар и совершенно спокойно взялся за фаянсового. — Повторяю: всё нормально, — разлил чай по чашкам, а затем к полному ужасу Алессандры потёр его ладошкой. — Вот видите?

— Вижу, — недоверчиво сказала женщина. — И что, прямо вот можно пить?

— Абсолютно, — ответил сеньор Маринари, а чтобы она не переживала сделал первый глоток.

«Была не была», — решилась Алессандра и тоже приложилась к чаю. Внезапно, всю усталость как рукой сняло.

— Но как это возможно?! Вы действительно победили зло?!

— Не совсем, — сеньор Маринари откинулся на спинку. — Я просто дал ему выбор — вечно булькать злобой в темноте или стать частью чего-то вкусного, — тут парень пожал плечами. — Оно выбрало вкус…

***

— Артуро, тебя зовут в зал, — опередил я влетевшую на кухню Джулию и взял полотенце, чтобы вытереть руки. — Что на этот раз?

— Там гость.

— Вот это да! Ты до сих пор каждому удивляешься? Вроде давно работаем.

— Он иностранец, — кареглазка пропустила мимо ушей все мои остроты. — Только я не знаю откуда. Первый раз этот язык слышу. Может ты поймёшь? Может это славянская языковая группа? Говорят, вся восточная Европа друг друга плюс-минус понимает.

— Говорят, что кур доят, — сказал я по-русски и Джулия тут же защёлкала пальцами:

— Вот-вот! Что-то очень похожее!

— Ну посмотрим…

Вслед за Джулией я вышел в зал и подошёл к мужчине за столиком. Мужчина себе как мужчина, серый костюм, деловой портфель, небольшие круглые очки, шляпа. Почему-то он с первого взгляда представлялся мне офисным клерком, сбежавшим на обед. Из интересного разве что татуировка ламы прямо на запястье.

— Вики-ла, — грустно сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Викири-ана…

Причём столько было надрыва в голосе, как будто он уже отчаялся, что его хоть кто-нибудь поймёт.

— Кохваи ма-аква. Тама калки, миите паахи.

— Понял, — кивнул я, улыбнулся, чуть поклонился и пошёл обратно на кухню.

— Что?! — крикливым шёпотом спросила Джулия, догоняя меняя. — Ты его действительно понял?!

— Нет, — хохотнул я.

— И что ты собираешься делать?!

— Приготовлю мужику севиче.

— Зачем?!

— Вот увидишь…

И уже через полчаса довольный до соплей мужчина с татуировкой ламы потрясал мне руку, плакал и кричал:

— Хими пинче!

— Так значит восточная Европа? — хитро улыбнулась Джулия, когда дядька расплатился и ушёл. — Значит, я всё-таки угадала?

— Угадала, — ответил я, чтобы не расстраивать девушку.

А на самом-то деле нужно просто шарить в своей профессии и тогда всё сразу встаёт на свои места. А тем более, что история так интересна. Севиче — это ведь что? Это блюдо, которое ошибочно считается испанским или португальским. Его же конкистадоры подрезали у коренных жителей Перу, которые ещё до изобретения колеса сырую рыбу в соке лайма мариновали. Ну и вот…

Лама — Перу — севиче.

— Славянская группа, — улыбнулся я Джулии. — Ты необычайно проницательна…

Впервые с того момента, как я оформил на себя владение «Мариной», заведение закрылось ещё задолго до вечера. Один денёк можем себе позволить, ну а особенно в преддверии ночного бала. Ну а чтобы не терять драгоценное время, мы с Джулией решили прогуляться.

Девушка сказала, что знает одно место, где подают восхитительное джелатто. А ещё что было бы здорово, если бы я попробовал его и постарался повторить рецепт. Что по итогу? Место действительно годное, это я как профессионал говорю.

Эдакое крошечное царство прохлады, где воздух густел от сливочных ароматов, а за стеклом мерцали бархатные горки разноцветного джелатто. Причём кунжутное я попробовал впервые и да, это действительно очень и очень интересно. Место кайф, джелатто вкусное, и народ за ним стоит аж в витой очереди. А это значит, что профессиональный долг и жажда наживы теперь буквально заставляют меня превзойти этот успех.

Интересно, какой из Петровича кондитер? Сумеет русский домовой с первого раза замесить итальянское мороженое? Ну вот сегодня вечером и посмотрим.

Но самое интересно в другом. Прогуливаясь по городу, я наткнулся на кучу объявлений, оформленных в стиле американских вестернов. Вот только вместо «награда за голову» на них было написано «помогите найти друга», ниже телефон, а ещё чуть ниже…

— Ох, — я аж чуть своё кунжутное джелатто не выронил. — Это же Жанлука.

На всех объявлениях о пропаже была распечатана фотография тунца в костюме. Признаться, я такое не раз видел, но всё-таки чаще ищут пропавших кошечек или собачек…

— Ха-ха, — сказала Джулия и лизнула своё мороженое. — Шутники какие. Прям околопредельная точка юмора.

— М-м-м, — протянул я. — Может быть и не шутники, — а про себя подумал, что надо бы на досуге заглянуть к Маттео и спросить, может быть я чем-то могу ему помочь.

Ну да ладно.

Около восьми вечера мы с кареглазкой разошлись, а около десяти встретились снова. Я за эти два часа уже успел сбегать в магазин одежды, купить себе новый костюм и даже подогнать его у портного. Когда в кармане звенят монеты, всякие такие бытовые вещи не представляют особого труда. И даже более того — радуют!

Так вот. Оделся, побрился, всячески прихорошился, растолкал спящего Петровича, дал ему список заданий, пообещал вернуться в целости и сохранности, сел в гондолу и поплыл к дому Джулии. В кои-то веки доплыл без приключений. Затем полчаса занимался ничем, успел заскучать и хотел было уже начать поторапливать сеньору Джулию, однако тут она вышла сама…

— Вау, — вырвалось у меня само собой.

— Спасибо, — девушка звонко рассмеялась и покружилась вокруг собственной оси. — Значит, с платьем я всё-таки угадала? — поцеловала меня в щёку и приняв мою руку элегантно уселась в гондолу. — Ну что, плывём в гости?