Правила волшебной кухни - 12

Глава 1

Я стоял на кухне и шинковал лук. На скорость. Быстро, ритмично и зло — разошёлся что-то не на шутку. Гора луковой крошки вырастала передо мной прямо на глазах, и то ли ещё будет. Глаза, к слову говоря, щипало до невозможности, но это даже хорошо.

Слёзы от лука — это понятно. Слёзы от лука — это нормально. Это, блин, то, что можно объяснить! В отличии от вчерашнего вечера, который я вспоминал и не мог понять — было то на самом деле или это игра воспалённого разума при температуре 37,2.

Итак! Не успел я сам жениться, — хотя запланировал всё это уже давно и даже предложение сделал, — как вдруг мой братишечка тоже решил подсуетиться. Опальный артефактор рода Сазоновых получил благословение у Императрицы Трубочек взять в жёны психологиню, изгоняющую своим чиханием одержимых. Да что вы знаете об абсурде?

Но вернёмся к луку!

— Эх, лук-лучок, — принялся напевать я себе под нос. — Золотая луковица. Ты ко мне не пришёл…

А хотя нет, не вернёмся. Голова трещит, а во рту после вчерашнего сухо и невкусно. Так уж вышло, что накануне вечером я усугубил. Усугубил сознательно, отрубив все свои магические техники, которые в другой ситуации не дали бы мне захмелеть. Бутылка, две, три и — вуаля! — узрите Артуро Маринари, первого в мире человека-декантера.

Ну потому что утомило меня всё это безобразие. Синьора Паола немного спасла ситуацию — заметив, что я сижу за баром и планомерно потребляю в попытке хотя бы сознанием своим катапультироваться из этой реальности, она сказала семейство Руссо, что пора бы и честь знать. И выгнала всех следом. А все, внезапно, выгнались без какого бы то ни было сопротивления.

Синьор Лоренцо, который ещё минуту назад угрожал разорить меня и бросить вызов всему миру, покорно будто нахлобученный за двойку школьник побрёл на выход. Причём вместе со всей своей охраной, что смотрелось особенно комично.

А вот синьора Паулина обрадовала. Напоследок, Императрица Трубочек дала мне свой номер телефона и даже не намекнула, а вполне чётко сказала звонить если что. «Если что» — это если её сын снова вздумает докучать мне или кому-то из моей родни. Сослалась на то, что никогда не видела внучку такой счастливой, как сейчас.

Но чего уж я точно никогда теперь не забуду, так это беседу Паулины Бронепоезд с синьором Жанлукой. Собственно, это и был тригер, который подтолкнул меня к вину. Как только тунец объявился в ресторане, старушка присела перед ним на корточки и начала булькать.

И тут я впервые в жизни узнал, что человеческий речевой аппарат вообще на что-то подобное способен. Как художественный свист, только художественный бульк.

— Блю-бль-бль-бль, — играя с собственной глоткой произнесла Паулина.

Жанлука ответил примерно то же самое. И возможно, — далеко не факт, но всё же, — они друг друга поняли. Вполне может статься так, что Паулина просто дразнила тунца, а тот просил перестать. Не знаю.

Но! Я ведь уже давно подозревал, что Жанлука с Матео понимают друг друга. И что Матео каким-то образом общается с тунцом, просто не показывает каким именно. Стесняется. А вот Паулина Руссо в её годы уже было поздно чего-либо стесняться.

— Бль-бль-бль?

— Бль-бль-бль-бль.

— Бль.

— Бль-бль-бль-бль-бль…

— БЛЬ-БЛЬ-БЛЬ?! — а вот эту фразу у меня как будто бы получилось перевести по интонации. Кажется, Паулина воскликнула: — ДА ЛАДНО?!

Занятно это всё, конечно. Но градус абсурда был взвинчен до предела и денёк, короче говоря, выдался тот ещё. Вчера вино помогло мне снять стресс и расслабиться, но сегодня работу никто не отменял и вот: я стою на кухне, режу лук в крошку, а за моей спиной Петрович внимательно наблюдает за процессом.

— Куда тебе столько?

— Харчо хочу.

— М-м-м, — многозначительно хмыкнул домовой. — Харчо, да? В Венеции?

— Обычный венецианский харчо! С местным колоритом!

— М-м-м, — и снова. — Слушай, Маринарыч, а ты точно в порядке?

— А что такое?

— Да что-ты как-то очень странно улыбаешься в последнее время. И какой-то подозрительно спокойный стал. Так что в свете последних событий я, как паранормальный хранитель твоего очага, вынужден спросить: а не отлетела ли твоя кукуха, милый друг?

— Да нет, — ответил я и задумался. — Вроде бы, — а потом задумался ещё глубже. — Не-не-не, всё точно нормально.

— Ну смотри, — Петрович прищурился и сделал жест двумя пальцами, мол, следит за мной.

— За собой последи! — крикнул я домовому, правда тот уже утёк куда-то за раковину.

Я же вспомнил о том, что у меня водоворот не кормленный. Хотя я, помнится, обещал Андрюху подогреть мясом. Стейки. Кто бы мог подумать, что Ужас Глубин раскушает мраморку. Но раз нравится — то почему бы и нет?

Под ошалевшим взглядом Индзаги, я вытащил из холодильника наш самый огроменный тибон, — грамм так-эдак на восемьсот, — смазал его топлёным сливочным маслом с чесноком и принялся валять по грилю. Вчера Андрей отведал едва-едва прожаренное мясо, сегодня же я собирался сделать для него крепкую медяшку. Три минуты с одной стороны, три с другой.

— Синьор Маринари! — крикнул мне су-шеф, глядя как я взял его щипцами и поволок к выходу. Правда, почти тут же смирился. Тяжко вздохнул и добавил: — Да ничего-ничего… извините…

Ужас Глубин уже поджидал и лениво крутился в канале. Так же как и вчера, водоворот начал «смаковать» мясо, гоняя его по кромке. Я же тем временем ещё разок поблагодарил его за спасение брата и невестки.

— Невестка, — повторил я, пробуя слово на вкус. И подумал ещё о том, как всё быстро меняется.

Уж на кого, а вот на Артёма в плане женитьбы и счастливого быта я вообще ставок не делал. Но вот же! А ещё и Анна Эдуаровна с Рафаэле чего-то там… мутит. Причём явно что-то интересное. Что тоже хорошо, ведь впечатлить мою сестру, насколько я понимаю, задача далеко нетривиальная.

Итак! Что дальше? Дальше я на всякий случай поздоровался с картинами Венецианок и проверил, как они там. Тёмная будто бы выстёбывая недавние события позировала на фоне телефонной будки в лесу, а вот Оригинальная вернулась к своей изначальной позе в кресле у камина, — на то она и оригинальная.

Затем вернувшись в бар я начал заваривать себе вот уже второй кофе, и в этот момент заприметил сестру.

— О! — улыбнулся я. — Не поверишь, только что о тебе думал. Может быть, и тебе тоже заодно свадьбу сыграем, а? Выберем недельку и каа-а-а-ак бахнем три подряд?

— Да пошёл ты, — фыркнула Анна Эдуардовна, залезая на барный стул. Но фыркнула как будто бы рефлекторно. По привычке и будто бы на дразнилку «тили-тили-тесто». Но потом вдруг задумалась и спросила: — А что, можно?

Тут я от смеха не удержался.

— Ты уже готова, что ли? — спросил я. — Нет-нет, погоди, не отвечай! Лучше сперва скажи: Раф-то вообще в курсе?

Аня опять задумалась. Жестом попросила заварить кофе и на её долю тоже, а потом сказала:

— Нет… всё-таки, это будет немного преждевременно. Нужно подумать. Да и плюс ко всему, другие кандидаты тоже имеются…

— Оп-па! — я аж чуть рожок от кофемашины не выронил. — А вот с этого момент поподробней, пожалуйста.

— Ой, всё, — нахмурилась Аня. Затем уже привычным мне жестом достала дымовую шашку и бросила её прямо под себя. Вот только в этот раз…

— Эть! — перебросившись через барную стойку, я схватил сестру за руку.

Дым рассеялся. Аня осталась.

— Ты чего творишь?

— Кажется, кто-то теряет квалификацию и уже разучился исчезать как следует, — хохотнул я и отпустил сестру.

— И ничего я вовсе не теряю! — и снова, уже в третий раз сестра задумалась с таким видом, будто бы переживает самый серьёзный экзистенциальный шок в своей жизни. — Или теряю? Знаешь, светская жизнь меня расхолаживает. Она мне нравится, тут вообще никаких сомнений, но расхолаживает. И что же мне делать? Тренировки возобновить? Или уйти в горы, пожить чуток отшельником?

Что характерно, я понял — Аня сейчас вообще не шутит и говорит на полном серьёзе.

— Успокойся, — попросил я. — Всё с тобой нормально. Кто вчера кучу мужиков в отеле раскидал?

— Я, — ответила Аня. — Но…

— Но вот и всё, значит. И вообще! Я ведь не просто так тебя поймал. Пока временное затишье, предлагаю уже наконец-то разобраться с родителями.

— Так ведь Артём уже пошёл.

— Куда?

— Разбираться с родителями.

— ЧО?!

— Ну синьор Марина-а-ари, — протянул Конан, аккуратно отпихивая меня от кофемашины, которую я только что от шока забросал зёрнами.

— Что ты только что сказала?

— Артём пошёл к родителям, — повторила Аня. — Сказал, что хочет с ними поговорить. Так, погоди! — сестра нахмурилась. — Я думала, что ты разрешил!

— С чего бы вдруг?!

— Не знаю!

— Ты… Ты… Ты, — тут я чуть было не задохнулся от переизбытка чувств. — Бегом на баржу! Они его сейчас надурят, возьмут в заложники и… и ещё чего-нибудь натворят говнистого, в своём духе!

Путь до баржи пролетел, как одно мгновение. Высоко подбрасывая колени и перемахивая через всякие урбанистические преграды типа торговых лотков, мусорных баков и уличных проповедников, мы с Аней добрались до пристани, а оттуда и до владений сестры.

Уже спускаясь в недра баржи, я думал, что сейчас обнаружу в карцере лужу крови и злодейскую записку с содержанием типа: «Ха-ха-ха! Вы никогда нас не найдёте!» — или что-нибудь такое же драматичное, но в итоге нарвался на… семейную идиллию.

— Артур, — кивнул мне отец, поднося ко рту чашечку чая и оттопырив при этом мизинец. — Анна.

Хрен знает почему и откуда, но в каюте родителей появилась новая мебель. Прямо по центру стоял застеленный скатёркой стол, а на нём — чайник, сервиз с голубыми цветочками, сахарница, блюдечко с лимоном и плетёная корзинка, полная песочного печенья. Мне аж глаза протереть пришлось.

— А что тут, собственно говоря, происходит?

— Арту-у-у-урчик, — с улыбкой протянула Мария Александровна, которая явно врубила режим «хорошая мамашка 2.0». — А мы тут вот, с невесткой знакомимся…

Ах, да. Важный момент, который я не уточнил сразу — помимо родителей за столом сидели Артём и Каролайн.

— Прекрасная девушка, к слову говоря, — продолжила матушка. — А вот ты нас со своей Джулией так до сих пор и не познакомил!

— Зачем?

— Ну как? Нам с отцом ведь тоже нужно приложить свою руку к планированию свадьбы. А как её планировать, когда сидишь круглые сутки взаперти?

— Зачем? — тупо повторил я, всё ещё под впечатлением от картины. — В смысле: зачем вам прикладывать руку к моей свадьбе? Вы тут вообще причём?

— Ой, Артур, — мать закатила глаза, мол, опять ты за старое. — Ну сколько уже можно играть в обиженку?

В обиженку?! У меня от возмущения аж дух перехватило.

— Столько, сколько нужно! — крикнул я. — И напоминаю на всякий случай, что вы меня убить собирались!

— Кто старое помянет, — многозначительно сказал отец, — тому глаз вон, — и громко так сёрбнул чаю.

— Охренеть вы философы, конечно, — только и смог выдавить из себя я. — Так! Артём, Каролайн, на выход. Я очень рад, что вы познакомились с родней, но посещение окончено. А теперь все давайте-ка на выход.

— Артё-ё-ё-ём! — заверещала Мария Александровна, глядя как брат выполняет мой приказ. — Стой! Не уходи! Выпусти нас отсюда! Ну пожа-а-а-алуйста!

— Выпустит-выпустит, — сказал я, уже закрывая дверь. — Обязательно. Только не сейчас…

Итого: родители остались в своём карцере, а мы вчетвером поднялись на палубу с целью устроить мозговой штурм. Точнее сказать — семейный совет. Вот только безо всяких предвзятых личностей, чью судьбу мы и собирались решать.

— А можно я прогуляюсь по платформе? — спросила Каролайн чисто ради того, чтобы срулить подальше. — Это ваши семейные дела.

— Конечно-конечно, — кивнула Аня, а потом свистнула через два пальца, и приказала появившимся ниндзе и Эммануэлю погулять девушку и показать ей что тут и как.

И остались мы втроём. И начали мы решать. И было то решение сложным.

— Что будем делать? — спросил я. — Родители у нас всё-таки те ещё… м-м-м…

— Негодяи, — подсказала Аня.

— Да. Но! Всё-таки, какие ни есть, а родители. Но! В разное время, пытались нас всех убить.

— Хотели, но не убили, — сказал Артём.

— Аргумент, — согласно кивнул я. — Прямо вот аргументище. С таким хоть в суд иди.

— С другой стороны, они ведь раскаиваются, — вмешалась Аня. — Да, неискренне, конечно. Но так ведь они искренне просто не умеют. Может быть сильно хотят, но…

— Но вот что я сейчас подумал, — нахмурился я. — Когда дед уходил, он ведь их и пальцем не тронул. И никаких мер даже не предпринял, хотя уже тогда всем было прекрасно понятно, что Сазоновых-старших понесёт по наклонной. А это значит что?

— Это значит, что он в них верил, — закончил за меня Артём.

— Так себе причина, — теперь в роли обвинителя выступила Анна Эдуардовна. — Из пальца высосанная.

И ведь не поспоришь. Я в свою очередь хотел придумать хоть одно логичное оправдание для своих драгоценных родственников. Точнее даже не придумать, а понять — есть ли оно вообще.

— Ну-у-у-у, — протянул я. — Самым логичным, как по мне, было бы сдать их Его Императорскому Величеству как государственных преступников. Пускай понесут справедливое, соразмерное наказание. Посидят на казённых харчах, шахматы из хлебушка полепят…

— Либо же может их просто взять и простить, — внезапно сказала Аня.

Причём от такого заявления брови в космос отлетели не только у меня, но и у Артёма. Хотя он! Он-то как раз и был из нас троих тем человеком, который всегда защищал Сазоновых-старших, искал им оправдания и верил, что они исправятся. Однако даже ему в голову не приходило ляпнуть столь смелое заявление.

— А что, так можно? — похлопав глазами, спросил брат.

— А почему бы и нет?

— Ну да, — тут меня пробил нервный смех. — Действительно, почему бы и нет? — но мысль я не отбросил.

Долго ли, коротко ли, мы посовещались и решили, что технически каждый из нас готов простить Эдуарда Богдановича и Марию Александровну. Но есть один момент.

— У них ведь талант к криминалу, — почесал я в затылке. — За ними ведь присматривать надо, как бы чего не вышло. И кто это будет делать?

— Кто? — тупо переспросил Артём, как будто бы подумал, что я сейчас решу эту загадку. Я же развёл руками и сказал:

— Не знаю! Ты сейчас по уши в отношеньках со своей Каролайн…

— Эй!

— Прости-прости. Ты сейчас по уши в охране синьорины Каролайн, — поправился я, — которая в свою очередь зачищает город от одержимых. У Ани бизнес. Баржа, винокурня, ремонт второй платформы и скорое открытие первой. Я тоже, как вы могли заметить, не в носу ковыряюсь. Плюс общее дело есть.

— Это какое? — уточнила Аня.

— Подвал Бачокки у нас до конца не зачищен. А там вино. А вино — это деньги. И слава тебе яйцы, что нам они больше не нужны так срочно, но всё-таки деньги лишними не бывают, и надо бы уже заняться. Артём?

— Да-да, — брат опустил глаза. — Я возобновлю приготовления.

И тут вдруг:

— Хулио! — вскрикнула Аня. — Ну точно же! У меня ведь все при деле, а этот ниндзя-гитарист слоняется неприкаянный, тренькает свою фламенку и ниссов раздражает. Вот его-то и определим. Днём он за Сазоновыми следить будет, а ночью Эммануэль. Ребята сработавшиеся уже, так что отличная команда получится.

— Ну-у-у-у, — я поморщился. — Сомнительно, но…

«Окэй» сказать мне было не суждено, потому как ровно в этот момент у меня зазвонил телефон.

— Маринари, привет! — поздоровался Матео крайне взволнованным голосом. — Ты не поверишь!

— Жанлука пропал?

— О, — рыбак вдруг как-то подозрительно замолчал. — Так ты уже знаешь, что ли?

А мне осталось лишь вздохнуть и посмотреть на чистое венецианское небо. Да сколько уже можно-то, а?

Интерлюдия. Маркиз Оливарес

Объединённая пиратская армада застряла. Наглухо. Сотни кораблей прямо сейчас на якоре неподалёку от итальянского городка Бибионе и просто не могли двинуться дальше. Точнее могли, но всё это было бы безрезультатно… опять!

Погода словно взбесилась, — вот только не здесь, а чуть подальше, при подступе к Венеции. Штормовые ветра рвали паруса, а волны поднимались выше матч и всякий раз грозились смыть команды за борт. Пиратские корабли тупо сносило обратно в море. Сносило, сдувало, отбрасывало — как ни назови.

Бушевали эти шторма вот уже третьи сутки, и к нынешнему моменту вообще ни у кого не было сомнений в их аномальном происхождении. Венеция сопротивлялась. Резонно, что город не хотел быть с наскока завоёванным толпой непонятных мужиков.

Капитан Порванный Туз велел всем своим пережидать шторм. Пираты злились и бухали, бухали и злились, и помимо этого делать им было катастрофически нечего.

Маркиз Оливарес в свою очередь по-прежнему был частью корабля и частью команды. Зачем? А вот чёрт его знает. Повелитель выдоил его досуха, денег больше нет, и по-хорошему пираты могли уже раз двадцать ссадить его в каком-нибудь порту и отправить домой. Но, почему-то, этого не делали.

От смертной скуки, иногда Оливарес гулял по флагману.

— Здрасьте, — кивнул маркиз паре синих в хлам пиратов, которые, к его превеликому счастью, даже не остановились поздороваться.

В целом, ВСЕ пираты на судне делились на два вида. Первые, заприметив Оливареса, сразу же предлагали ему побои. Вторые же маркиза присоединиться к застолью с целью постебать «благородие» и уж только потом предложить побои. Что первых, что вторых маркиз сторонился. Впрочем, до сиз пор никто Оливареса и пальцем не тронул — таков был приказ Порванного Туза и Кана Каракана. И потому бродить туда-сюда было можно.

— А других развлечений у меня и нет, — вздохнул маркиз.

И тут вдруг понял, что наверху, на палубе, происходит какое-то внезапное оживление. Топот ног, смех, крики. Ещё и пираты всей толпой ломанулись мимо него посмотреть — что там такое.

— Поймали! — кричал кто-то. — Поймали! Лазутчика Венеции поймали! Передайте капитану скорее!

— Что ж…

Какое-никакое, а шоу. Заинтересованный происходящим, Оливарес тоже поднялся на палубу. Протиснулся через толпу, чтобы посмотреть на лазутчика и увидел дивное диво: два дюжих пирата, радостно улыбаясь, удерживали в руках здоровенного, трепыхающегося тунца. На которого кто-то и по какой-то совершенно необъяснимой причине…

— Живодёры.

…нацепил монокль…

Глава 2

«Туда не знаю куда» — примерно так можно было назвать мой нынешний пункт назначения. Цель вроде бы была весьма конкретная, но тем временем по Венеции я бродил именно что бесцельно.

— Я иду спасать Жанлуку, — зачем-то проговорил я это вслух.

Я уже сбился со счёта — сколько раз пропадал тунец. Но сколько бы он ни пропадал, я постоянно его спасал. Должен спасти и сейчас, потому что… потому что Матео. Не только важный человек для моего бизнеса, но ещё и один из моих первых настоящих друзей в Венеции.

Подмышкой я держал стопку листов А-4 с фотографией тунца и общей информацией. Походя клеил объявления то тут, то там, и реально не понимал куда иду. Однако! В какой-то момент я понял, что бессознательно подошёл к «Венецианской Ночи». Ну да, верно, тут ведь тоже есть дела.

— Так, — нахмурился я, как только понял, что двери отеля не просто закрыты, но ещё и заперты. Постучал. Ответа не дождался. Испытал вполне обоснованное негодования хозяина, который по какой-то причине не может попасть на свои законные метры, и постучал ещё раз. — Эй! — крикнул я. — Это Артуро Маринари!

Тут в двери открылась маленькая щёлочка. В щёлочке показался серый усталый глаз Оливера.

— Прошу прощения, синьор Маринари, — сказал управляющий. — Проходите, конечно.

Дверь открылась, и я наконец-таки попал в «Венецианскую Ночь».

— Добрый, — я пожал Оливеру руку. — Ну? Как у нас идут дела?

— Всё замечательно, синьор Маринари, — дежурно улыбнулся управляющий. — Всё просто великолепно. Но есть и минусы, разумеется.

— Это какие?

— Например, я увольняюсь.

Новость — как снег на голову.

— В смысле? — уточнил я, недоверчиво прищурившись. — Почему?

— Да, — отмахнулся Оливер. — Надоело всё. Жизнь проходит мимо, синьор Маринари, и настала пора подумать о себе. Мне уже шестьдесят два…

— Сколько?!

Признаться честно, я думал что управляющему что-то около тридцати. Ну максимум сорок! А тут вот оно что.

— Я работаю в этом отеле двенадцать лет, — продолжил Оливер. — До этого работал в другом отеле, а до того отеля ещё в одном. Всю жизнь я обслуга на чужом празднике. Чужая жизнь, чужие капризы. Так что я подумал, что всё…

— Кхм, — как бы не хотелось поспорить с мужчиной, но я его понимал.

— Хочу к детям заехать и хотя бы разок в жизни увидеть внуков. Хочу нянчить спиногрызов. Хочу… для себя пожить, синьор Маринари.

— И кто я такой, чтобы вам запретить? — улыбнулся я. — Однако, наверное, об этом стоит сообщить всему персоналу и передать управление вашему преемнику.

— Не надо, синьор Маринари, — отрезал Оливер. — Я же говорю, тут всё хорошо.

— В каком смысле «всё хорошо»? То есть… ну допустим, всё действительно хорошо. Но я ведь даже не знаю, как и кого из персонала зовут.

— Тут всё элементарно, — заявил Оливер. — Джованни старший официант, Марко старший бармен, Лука су-шеф, повара Андреа, Дино и Гильермо. Франческа первая горничная, Паола вторая горничная и вторая Паола — третья горничная. Мария консьерж, Карло швейцар, Николо сидит на ресепшн. Алессандро садовник… ну то есть по образованию садовник, а по факту следит за горшечными растениями…

Имена обильно посыпались на меня и дальше. Джованни, Марко, ещё один Лука, ещё одна Мария, Роберто, Франко, Джанлуиджи.

— Запомнили? — спросил Оливер.

— Нет, — честно ответил я.

— И не запоминайте, — управляющий улыбнулся. — Оно вам ни к чему, потому что все эти люди тоже уволились.

— Так, стоп…

Новость меня малость огорошила. И первая же мысль на её счёт — бунт. Бессмысленный и беспощадный бунт команды отеля.

— Вы же совсем недавно так хотели работать.

Мысль вторая — может быть это как-то связано с отцом Каролайн? Может быть, Император Рожков успел подгадить прежде, чем его осадила Императрица Трубочек.

— Хотели, — кивнул Оливер. — Но перехотели благодаря вам, синьор Маринари.

— Чего? — чем дальше, тем страньше. — Благодаря мне? Я что, вынудил вас уволиться? Быть может, обидел чем-то? Сказал что-то не то?

— О, нет-нет-нет, — на этот раз Оливер улыбнулся так тепло, будто бы я и был его внуком, которого он никогда в жизни не видел. — Какие могут быть обиды, синьор Маринари? Наоборот, все вам очень благодарны. Смотрите. Вы же вчера прислали своего человека?

— Прислал, — тупо кивнул я.

— И попросили его погасить долги по зарплате.

— Попросил.

А про себя вспомнил: действительно, я сказал Прохору выгрести выручку с понтонов и раздать её персоналу отеля.

— И?

— И весь персонал решил уволиться.

— Но почему?!

— Кому-то из наших не платили уже целый год, кому-то полгода, кому-то вообще никогда. Всё обещали, мол, потом, потом, потом. А тут люди впервые в жизни увидели столько свободных денег у себя на руках и решили пожить для себя. Франческа всегда хотела посмотреть Париж, Марко открывает небольшой барчик на пляже, Лука собрался в Тибет на какие-то практики, а…

А дальше понеслось перечисление — кто, куда и зачем. Что характерно, Оливер ни разу не запнулся. Вот уж действительно хороший управляющий — в курсе всех дел своих подчинённых.

— Я же человек ответственный, — сказал он. — Остался, чтобы передать вам ключи от отеля и предупредить о том, что персонала у вас больше нет. К слову говоря, вот ключи. За сим откланяюсь…

Честно говоря, если бы я не был настолько шокирован, то попытался бы Оливера удержать. Однако всё вышло так, как вышло. Оливер поклонился и ушёл, оставив меня одного посреди раздолбанного зала. Причём когда управляющий уходя хлопнул дверь, то разрушений прибавилось. Верхний наличник двери слетел с одного крепления, сделал сальтуху на втором, а потом отвалился окончательно.

И есть у меня такое ощущение, что ниссы пока что даже не думали приступать к работе.

— Ну зашибись, — сказал я и вышел на улицу. Почесал в затылке, а затем чисто по инерции прикрепил на здание отеля табличку о пропаже Жанлуки. Хотя бы касательно поиска тунца, я сделал всё что мог.

— Н-да, — присев на крыльце отеля, прямо на ступеньки, я достал из кармана трубочку. Ту самую, которую утром занесла мне Каролайн. Сказала, что бабушка попросила передать мне её в качестве сувенира.

А трубочка была, понятное дело, необычной. Из какого-то супер-пластика, в форме спирали с золотыми нитями. Не знаю почему, но сейчас мне подумалось — жевание этой самой трубочки подстегнёт мозговую активность, и я всё придумаю. И всё сделаю. И всем вокруг понравлюсь.

Тем временем мимо моего объявления прошёл синьор в шляпе. Изменился в лице. Остановился. Затем сделал пару шагов назад, снова посмотрел на фото Жанлуки, тяжко вздохнул и покачал головой.

— Как же так? — спросил он у безучастной Вселенной, и пошёл дальше по своим делам.

Следом у объявления остановилась синьора в зелёном платье и схватилась за сердце. Выпучила глаза на манер совы и быстро-быстро убежала. За ней остановилась семейная пара с ребёнком. И пацанчик лет пяти в полосатой футболке чуть было не разрыдался.

— Папа?! — крикнул он. — Это что, правда?! Жанлука пропал?!

А отец вместо того, чтобы утешать своё чадо так, как это надлежит делать родителю, сам испытал шок и трепет.

— Не может быть, — выдохнул он, не обращая внимания на слёзы сына. — Жанлука не мог потеряться. Только не он…

Ну а дальше вокруг сообщения начала собираться настоящая толпа. И каждый орал, и каждый жалел Жанлуку. В конечном итоге люди сами сформировались в поисковые отряды и разбежались в разные стороны с криками:

— Жанлука! Жанлука!

Я же пронаблюдал этот цирк от начала и до самого конца. И понял, что, наверное, никогда не привыкну к Венеции.

— Ладно, — вздохнув, я решил решать то, что чисто-технически возможно решать, и набрал сестру. — Ань, привет. А скажи мне, пожалуйста, куда ниссы подевались? Почему они до сих пор не пришли?

— Как? — сестра очень искренне удивилась. — Так ведь они уже всё отремонтировали и ушли. Вчера ещё.

Я нахмурился. Подумал — может с головой что-то не то. Попросил сестру повисеть какое-то время, а сам вернулся в отель и оглянулся по сторонам.

— Ань, тут кругом разруха. Всё сломано. Ничего не отремонтировано. Гони-ка этих красношапочных обратно ко мне.

— Да без проблем…

Пиная обломки, я прошёлся по разгромленному залу и ещё раз убедился — тут не валялся ни конь, ни нисс. Всё было примерно так же, как и вчера. Ну а минут через пятнадцать явились гномики. Причём пришли они через маленькую дверцу, которую прорубили, по всей видимости, как раз под себя.

— Так, ребята, — без предисловий начал я. — Вопрос: вы почему ничего не сделали?

— Как это? — от толпы отделился главный нисс и поглядел на меня с обидой. — Мы вчера весь день работали.

— Сомнительно. Вон, обои отходят. Вон мрамор разбитый, вон ступеньки кое-как держатся. Люстра, опять-таки, на полу.

Нисс в свою очередь осмотрел зал и протянул:

— Да-а-а-а… беда.

— А что «беда»-то? Вы почему тут всё в порядок не привели? Я думал, что вы любите работать.

— Не обижайте нас, синьор Маринари! — нахмурился нисс. — Работать мы любим больше всего на свете. Но тут, кажется, всё сломалось заново.

— Погодите-ка… не может же отель разваливаться сам собой?

Что характерно, ответил мне отель. Поскольку как только я закончил фразу, с потолка в паре метров от меня рухнул кирпич. И кажется, что владение отелем становится задачей со звёздочкой.

— Так, — я крепко сжал переносицу. — Господа. Теперь всё это тоже входит в перечень ваших обязанностей. Каждый день приходите сюда и ремонтируете всё по мере надобности…

Сказал я это, а сам подумал, что прозвучало это как-то жёстко. Как будто бы я эксплуатирую бедных коротышек. Однако тут:

— О, великий Маринари! — рухнул на колени главный нисс. — Вы наш спаситель! — и разревелся от счастья. — А мы уже и не знали, как к вам подойти!

Остальные гномики тоже бухнулись передо мной и начали коллективную челобитную. Кто смеялся, кто плакал, кто обнимал соседа.

— Мы думали, что просить вас о том, чтобы обосноваться в отеле, будет наглостью! — всхлипнул главный. — Нам ведь уже слишком тесно стало на платформах! Иногда даже отдыхать приходилось по полчаса! А здесь-то мы наконец-то сможем оттянуться!

Странные ребята. И понятия об «оттяге» у них соответствующие.

— А что с мебелью? — уточнил я.

— Э-э-э, — протянул нисс. — Вы нас извините, синьор Маринари, но мы рабочие, а не волшебники. То, что можно было починить, мы уже раз починили. Но новую мебель, увы, мы сделать не можем. Видите вон ту полку?

— Нет, — ответил я, глядя в точку, на которую указал нисс.

— И мы не видим. Как же её починить, если она вообще в труху?

Итак! После непродолжительной беседы, во время которой я обозначил ниссам фронт работы, я решил впервые по-настоящему прогуляться по своему отелю. Не как владелец, который тупо владеет активом, а как настоящий хозяин.

Итого: что мы имеем? Три этажа, первый занят рестораном и техническими помещениями, а на двух верхних располагаются сорок номеров. И в каждом номере, как весьма скоро выяснилось, есть свои проблемы. Но то уже проблема ниссов, а моя проблема — так это восстановить культурно-историческую ценность «Венецианской Ночи». И есть у меня знакомый человечек, который может с этим помочь.

— Синьора Луна, — отзвонился я своей давней знакомой из антикварной лавки проклятых вещей. — Здравствуйте, это Артуро Маринари. У меня к вам дело. Мне срочно нужен антиквариат. Любой: посуда, мебель, картины, всё что угодно. Главное, чтобы этим вещам было лет так-эдак по триста-четыреста. Собираюсь обставлять отель.

— Ага, — синьора Леоне задумалась. — Ну, Маринари, ведь именно этим я и занимаюсь. Посуды, я думаю, найдётся наименований двести. И мебель сто двадцать единиц. Могу ещё у коллег поискать, есть у меня один знакомый в Милане.

— Благодарю! — обрадовался я. — Следующий вопрос: сколько всё это добро будет стоить? — и дальше радоваться перестал.

Когда синьора Луна озвучила ценник, я невольно поперхнулся. Чтобы заплатить за всё это мне пришлось бы продать «Марину» и всю сеть понтонов. Чего я делать, конечно же, не собираюсь, ведь никакой острой необходимости обложиться старинными чайными сервизами у меня нет.

— Ого…

— А вы как хотели, синьор Маринари? Чтобы вещи с исторической ценностью стоили дёшево? Увы, так не бывает.

И тут в голову пришла своевременная мысль.

— Ну хорошо, — сказал я. — А что насчёт проклятых вещей?

Синьора Луна замолчала. Сперва. Потом настороженно сказала:

— Ну допустим.

— Если я захочу забрать у вас всё, что есть, сколько это будет стоить?

И снова цифра, и снова шок. Только на сей раз шок приятный, потому что синьора Луна зарядила за полный комплект проклятого антиквариата сумму примерно эквивалентную ужину на четверых с хорошим вином.

— Сколько?!

— Ну ладно-ладно, Маринари, я там скидку. Тридцать процентов.

— Да ладно?!

— Хорошо, пятьдесят! И это моё последнее слово!

— Синьора Луна, я…

— И доставка за мой счёт! Берёшь?!

— Конечно беру, — наконец я поставил точку в этих торгах. И понял заодно, что торговаться синьора Леоне не умеет вот прямо совсем. — Всё беру. Везите как можно скорее.

— Вы уверены, синьор Маринари?

— Конечно.

— Хорошо. Но я просто обязана предупредить вас, что некоторые из этих вещей могут быть смертельно-опасными! Они древние, и потому хранят в себе древние проклятия…

Дальше Луна начала нагонять жути и стращать меня всяким-разным. А особенно мне почему-то запомнился подсвечник из Древнего Рима, если зажечь который, то в комнате становится очень холодно.

— …честно говоря, в моей коллекции есть такие штуки, что… я сама готова доплатить вам, синьор Маринари, лишь бы вы их у меня забрали. Они таят в себе такие проблемы, что даже ваши проклятые куклы покажутся детскими игрушками.

— Без проблем, — хохотнул я. — Везите, синьора Луна, везите!

Что ж. Вот и минус одна проблема. Положив трубку, я принялся дальше гулять по «Венецианской Ночи». Рассматривал то, что до сих пор возможно было рассмотреть, ходил, думал. И надумал себе следующее — спешки нет. Думаю, что к открытию отеля нужно подойти основательно, и потому случится оно не раньше, как в следующем году.

С тем уже собирался оставить отель на ниссов и вернуться в «Марину», но тут вдруг снизу раздался звонок. Спустившись вниз и открыв дверь, я обнаружил на пороге целую толпу мужчин, подозрительно похожих на юристов.

— Мы ищем владельца отеля, — сказал, по всей видимости, главный из мужчин. Высокий такой. В круглых маленьких очках и с красным от перманентного насморка носом.

— Поздравляю, — ответил я. — Вы его нашли. Проходите, пожалуйста.

Делегация в костюмчиках перешагнула через порог и тут же начала осматриваться. Причём взглядом таким… хозяйским. Мне аж неприятно стало.

— Мы из ассоциации по надзору за историческими зданиями города, — тут высокий-сопливый соизволил пожать мне руку, а следом вручил мне стопку бумагу. — Это наша лицензия и прочие уставные документы. Можете проглядеть, если хотите.

Тем временем другие члены ассоциации сгрудились вокруг упавшей люстры. Качали головами, языком цокали, переглядывались между собой.

— Сколько отель уже не работает? — спросил главный.

— Дня три, — ответил я и добавил: — Кажется.

— Как?! — очкастый схватился за голову. — Отель такого класса и не работает три дня?! Это же трагедия! Это… это катастрофа! — впрочем, он довольно скоро успокоился, поправил очки и добавил: — Но вы не переживайте. У вас есть ещё неделя на открытие.

— Простите? — не понял я. — Честно говоря, я не собирался открываться до конца года.

— До конца года вы уже разоритесь, — сказал главный.

— Это почему?

— Ну смотрите, — он вручил мне очередную порцию бумажек. — Согласно городским законам, за каждый день простоя этого здания, вы вынуждены будете платить штраф в городскую казну. Проглядите внимательно, там прописаны все формулы и коэффициенты…

— Ага, — кивнул я, прочитал бумаги по диагонали и тут же решил, что это не моя война. Легко пришли, как говорится, легко ушли. — В таком случае я хотел бы прямо сейчас начать процедуру передачи отеля в пользу Венеции.

— Разумный выбор, — кажется, очкастый от такого очень потеплел ко мне. — Можем посодействовать. Давайте ваши документы на здание.

— Э-э-э…, а у меня нет никаких документов.

— Это как?

— Отель был подарен мне Дожем…

«Эту сумку мне Дож купил, эти серьги мне Дож купил», — почему-то закрутилось в голове: «Дож купил, мне Дож купил».

— Ах, вот оно что, — ни разу не удивился синьор очкастый, хотя я уже ожидал от него каноничное «да ладно?!». — В таком случае, увы и ах, синьор Маринари, но вы не сможем вам помочь. Согласно законам Венеции, подаренное Дожем имущество не подлежит отчуждению. Однако у вас по-прежнему есть двенадцать дней на запуск отеля.

— Двенадцать? — переспросил я. — Так ведь было же семь.

— Но ведь его Дож подарил, — развёл руками законник и сделал такое лицо, будто объясняет ребёнку почему небо голубое. — Тут ведь совершенно другие законы работают.

Что ж… на такое я решил чуть внимательней прочитать бумажку со штрафами. И понял, что каждый день простоя будет бить по всей моей ресторанной империи так сильно, что я вряд ли вывезу всё это дело. Мало того, что отель сам по себе не принесёт столько денег, так он ведь ещё и необычный. То есть его постоянно нужно поддерживать в определённом виде, который устраивал бы эту ассоциацию «любителей старины».

Так! А ведь есть у меня один козырь.

— А если так? — спросил я, продемонстрировав значок, выданный мне синьором Дожем.

— И-и-и-и? — протянул очкастый.

— Ну как это «и»? Это же…

— Да, это значок великой ценности, — перебил меня синьор. — Но дальше-то что? Я ведь уже сказал, из какой мы ассоциации. Мы гораздо выше по внутренней иерархии.

И вот почему в Венеции всё настолько неправильно? Вот в Российской Империи, например, всё понятно. Если ты из Канцелярии, например, то выше тебя по статусу только Великие Князья и Император. Всё. Точка. А тут… таинственный продавец аквариумов может оказаться важнее Дожа. Или продавщица трубочек для коктейлей.

— Грустно-то как, — вздохнул я. — Сейчас со всей мочи завою с тоски…

И тут меня осенило. А почему именно я должен обо всём этом париться? Особенно тогда, когда есть вариант не париться. Как там мои драгоценные родичи говорили: «Дайте шанс на искупление»? Ну так вот же он…

Глава 3

Интерлюдия. Сазоновы

Эдуард Богданович сидел на хорошем стуле. Мария Александровна сидела в удобном кресле. Да, действительно, после визита Артёма с невесткой карцер преобразился до неузнаваемости, и теперь тут можно было жить с комфортом.

Так вот! Прямо сейчас пара Сазоновых сидела во вновь обретённом комфорте и синхронно думала. А на повестке дня стоял весьма неожиданный вопрос:

— Эдуард, — сказала Мария Александровна. — А может быть, мы неправильно живём?

Сазонов в свою очередь долго смотрел на жену, а потом вздохнул и ответил:

— Может быть.

С того и начался этот долгий и обстоятельный разговор. Оба начали вспоминать всё то, что когда-либо натворили. Затем — когда именно это началось.

А началось оно на самом деле достаточно давно. Эдуард Богданович с рождения был не просто Сазонов, а наследник рода. Рода, который имел очень необычный свой дар. И, хоть отец его получил графский орден совсем недавно, по меркам дервних аристократических родов, но Эдуард сызмальства понимал аксиому: если хочешь передать дар детям — нужно выбрать правильную женщину. Красота, ум и даже такая, казалось бы, необходимая вещь как «взаимная симпатия» отходили на второй план. Ему нужно было найти жену с похожим даром, чтобы дети гарантировано его унаследовали.

Что удивительно, до всех этих мыслей он дошёл самостоятельно. Богдан Константинович в его сватовстве не участвовал, потому как в тот момент участвовал в войне. Так уж вышло, что у него действительно были дела поважнее, чем выбор невестки.

И Эдуард искал один. И довольно скоро нашёл подходящую кандидатуру — юную Марию Александровну Мракобесову. Не лишённую красоты и ума, а главное — с практически идентичным даром. Был, кстати, ещё один плюс! О том, что Мракобесова идеально подходит для замужества, юному Эдику нашептала гадалка.

Когда и при каких обстоятельствах — не суть важно. Гораздо важней то, что Эдуард доверял старухе, и что старуху к нему подослали, — та-дам! — Мракобесовы. Мать Марии была барышней, уже откушавшей неприглядную сторону жизни, и потому не хотела подобной участи для своей маленькой Маши. То есть можно даже сказать, что это жена выбрала Эдуарда Богдановича, а не наоборот.

И была свадьба. Как полагается — шумная, богатая и без тамады, потому что в высшем обществе к тамадам относились с презрением уже тогда. Все улыбались. Все поздравляли молодожёнов и говорили им, какая же они красивая пара. Эдуард же посмотрел у алтаря на Марию, а после в первый и последний раз в жизни подумал: «Что же я творю?»

Впрочем, смолчал.

Прошло время, и Богдан Константинович вернулся с войны. Посмотрел на свою невестку, покачал головой, но тоже вслух ничего не сказал. Тогдашнему главе рода Сазоновых было чем заняться, кроме как присматривать за Эдуардом и Марией. Лишь пару раз он провёл воспитательную беседу — на самом деле говорил в пустоту, потому как молодые просто кивали. Однако! Для мер более жёстких тогда просто не было повода. Юные Сазоновы ещё не творили ту дичь, что прославит их не только в родной Империи, но и по всему миру.

А вот когда Богдан Константинович исчез, тогда ручки у них стали в прямом смысле этого слова «развязаны». Тогда-то и возник циничный вопрос, так хорошо знакомый людям, связанным с ВПК: а зачем творить добро, когда на зле можно заработать гораздо больше? Кто помогает людям, тот тратит время зря.

Эдуард не заметил, как эта мысль стала центральной во всём его бытие, и закрутилось.

— И к чему мы пришли в итоге? — спросила Мария Александровна, серьёзно глядя мужу прямо в глаза. — Посмотри на нас.

Эдуард на такое был возмущён. Заявил о том, именно она всё это время была его «шеей» и потому он смотрел туда, куда она хотела.

— «Эдуард, это выгодно», — сделав тоненький голосок, передразнивал он Марию Александровну. — «Эдуард, это прибыльно». Ты! Ты всегда подталкивала нас к этой тёмной… эволюции!

— Так, да? — в глазах Сазоновой загорелся опасный огонёк. — То есть ты сейчас на полном серьёзе перекладываешь ответственность на меня? На женщину? На мать твоих детей? И какой же ты мужик после этого?!

Ссорились Сазоновы долго и смачно. Перебили сервиз, который принёс Артём и даже разломали кое-что из мебели. Однако выпустив пар всё-таки сумели успокоиться и вернуться к началу. Постепенно разговор возобновился и свернул к новой мысли…, а не было ничего хорошо. Никогда. Сазоновы преуспевали в заработке, но всегда ходили по краю. Им тупо везло, что Канцелярия какое-то время закрывала глаза на их деятельность, конкуренты не лезли, а пострадавшие от их рук люди просто не знали кому мстить. И что в итоге?

— Домой нам нельзя, — сказал Эдуард Богданович. — Если вернёмся, Император не простит. В Венеции нам тоже особо не рады и если бы не дети, насколько я понимаю, город бы уже давно нас прожевал.

— И выплюнул, — кивнула Мария Александровна, а после слабо улыбнулась. — Надо бежать в Перу, да? Вслед за Черепатым?

— Да-а-а, — протянул Эдуард.

Город Хульяка на берегу озера Титикака был самым молодым из аномальных городов, но практически сразу же прославился тем, что давал всем прибывшим в него второй шанс. Такой же своенравный и справедливый, как Венеция, Хульяка не обращал внимание на прошлое человека и делал выводы лишь о настоящем. И да! Город мистическим образом укрывал людей, объявленных в международный розыск, — однако только тех, которых считал «своими».

— Интересная там, должно быть, публика, — сказал Эдуард Богданович.

Задумался о «втором шансе Хульяки» и тут вдруг пришёл к неожиданному выводу. Кажется, все его дети внезапно начали жить нормальной жизнью.

— Ты тоже заметил?

Они не плели интриг, не пользовались мрачными тёмными колдунствами, и не… не выживали. Они занимались обычными человеческими делами, заводили отношения, вели бизнес, и всё у них волшебным образом получается. Причём Сазоновы довольно быстро сошлись во мнении — «получается» у детей гораздо лучше, чем у них самих.

Оно ведь как получается? У Эдуарда Богдановича и Марии Александровны был мощнейший заряженный старт. А именно: репутация Богдана Константиновича, его титул и деньги. Тем временем Артур, Артём и Аня поднялись в незнакомом городе не практически, а буквально с нуля.

— Молодцы, — сказала Сазонова через вздох. — Но там-то с тобой что теперь делать?

И именно в этот момент дверь карцера распахнулась. На пороге стояла радостная по какой-то неведомой причине Аня, а с ней ещё двое. Один — смуглый ниндзя с гитарой, а второй — огромный бледный парень.

— Поздравляю! — с порога крикнула дочь. — Вы оба официально назначены управляющими гостиницей «Венецианская Ночь». Это Хулио, — Аня указала на гитариста. — А это Эммануэль. Эти двое будут вашими персональными няньками.

— Няньками? — спросила Мария Александровна.

— Гостиница? — одновременно с тем изумился Эдуард Богданович.

— А в чём, собственно говоря, проблема? — прямо как учили, ответила вопросом на вопрос Анна.

— Нам не нужны никакие няньки!

— Поверь мне, нужны, — дочь улыбнулась. — Но есть альтернатива! Можете остаться взаперти до тех пор, пока вам подвернётся другое назначение. Вот только когда оно подвернётся?

— Дочь…

— Либо же я могу лично за вами присматривать, — Анна Эдуардовна недобро прищурилась, и вопрос оказался снят:

— Няньки так няньки, — вздохнула Сазонова. — А что ты сказала насчёт гостиницы?

— Гостиница, — повторила Аня. — Хорошая. Старая. Ваша. Всё.

— Но мы ведь никогда подобными вещами не занимались! — возмутился Эдуард. — Мы не умеем!

— В том-то и суть. Я тоже не умею. И Артём не умеет. И даже Артур, хотя в смежной отрасли работает, отелями не владел никогда. И получается, что кому-то обязательно нужно учиться, а из всех нас свободны только вы.

Аня подняла бровь и оглядела карцер.

— Стоп! Я сейчас, кажется, чего-то не понимаю. Вы реально хотите и дальше тут сидеть?

— Не-не-не-не-не! — спохватился Эдуард Богданович. — Мы берёмся! С превеликим удовольствием, доченька!

— Отлично. В гостинице вам будут помогать, — Аня начала загибать пальцы. — Бывший сектант Черепатого — раз. Ирландская феечка-лудоманка — два. Домовой Василий — три. Василий отдельная история, но уверяю вас, он ходит на курсы анонимных и уже получил жетон за неделю. И нет! — повысила голос дочь. — Они вам не подчиняются. Вы будете равными партнёрами. Так что постарайтесь быть полезными.

Тут Эдуард Богданович тяжко вздохнул и провёл ладонью по лице.

— Во что я ввязываюсь? — тихонько пробубнил он.

— Что-что?

— Ничего, доченька! Всё будет в лучшем виде!

***

Утро началось с похода к Матео. Наверное, надо было отправиться к нему с самого начала, ещё до расклейки объявлений, но я как будто бы подсознательно избегал разговаривать с ним. Почему? Да вот потому что:

— Матео? — я застал рыбака на пирсе, когда тот пялился на воду. — Где Жанлука?

— Жанлука, — повторил он через вздох.

— Где он?

Тут Матео перевёл взгляд с воды на небо.

— Где-то.

— «Где-то» — это нихрена не ответ.

— Ещё какой ответ. Просто ты его не понимаешь.

— Матео, едрить-тыть-тыдыть! Где Жанлука?!

— Жанлука там, где его нет.

Очень хотелось схватить за хвост одну из макрелей, что лежали в корзине рядом с Матео, и отходить его рыбиной по лицу. Да! Вот об этом-то я и говорил. Все эти разговоры загадками не просто утомляли, а злили.

— Матео, сколько мы с тобой уже знакомы?

— Двести тридцать четыре дня, восемь часов и пятнадцать минут.

— Э-э-э, — протянул я. — Классно. Но я не про это. Я сейчас про то, сколько ты мне ещё будешь голову морочить? Ты же… ты же вот ни капельки не стесняешься просить меня искать ТВОЕГО пропавшего друга, но никак не можешь рассказать мне, что происходит. Вменяемо, я имею ввиду.

— Эх…

— А мне нужно хоть что-то знать! Потому что твой друган может погибнуть!

— Погибнуть? — неподдельно удивился Матео. — Кто? Жанлука?

— Именно! Скажи ещё, что ты об этом никогда не задумывался.

— Нет, — ответил Матео и застыл. Задумался о чём-то крепко-крепко, а потом как давай слезоточить. Молча, скупо, по-мужски.

Я же подумал о том, что надо бы его успокоить. С другой стороны, пока он играет в свои недомолвки, погибнуть может не только Жанлука, а вообще все, и надо поднажать. С третьей, жать нельзя, ведь Матео эмоционально и психически нестабилен. Тяжко. Очень тяжко.

— Ладно-ладно, — я похлопал рыбака по плечу. — Всё хорошо, прекрати. Просто намекни мне, с чего начать поиски.

— Не могу-у-у-у, — протянул Матео, шумно втягивая убегающую соплю.

— Можешь.

— Нет, не могу-у-у-у-у…

— Почему?

— Потому что это величайшая государственная тайна, — рыбак закрыл глаза, жутко оскалился, в потом рявкнул: — Ладно! Только обещай, что никому не скажешь.

— Никому.

— Смотри, — тут Матео покопался в карманах и достал значок. Точь-в-точь такой же, как у меня. — Вот. Этот значок подарил Жанлуке синьор Дож.

— Ага, — кивнул я и достал свой. — У меня тоже есть.

— Да ладно?! — выпучил глаза Матео. — И ты тоже?!

— Ну да. Тоже.

— А почему ты в таком случае молчал?!

— А почему я должен об этом говорить? — искренне не понял я. — И вообще: кто же знал, что у вас тут тунцам значки раздают.

— Забыли, — отмахнулся Матео. — Слушай: Жанлука сейчас на специальном задании от самой Венеции, пошёл останавливать пиратов. И пропал. Там. На задании то есть.

Ага… картинка проясняется.

— Допустим, — кивнул я. — Ты знаешь об этом что-то ещё?

— Неа.

— Тогда следующий вопрос: кто такой Освальд?

И всё вернулось на круги своя:

— Освальд — это Освальд, — многозначительно сказал Матео. — Он там, где он есть. И нет его там, где нет его.

— Опять, да?

— Что «опять»?

— Кто такой Освальд?! — заорал я, опять поглядывая на макрель.

— Э-э-э-э, — Матео перехватил мой взгляд и подхватил корзину. — Мне нужно срочно убрать улов в холодильник! Я очень занят, извини, всё, пока! — и рванул по направлению своей хижины.

Я же проводил его взглядом и понял, что не сей раз я хоть какую-то информацию получил. И на том, как говорится, спасибо. Жанлука на спецзадании, героически побеждает пиратов. Ну… Венеция ему в помощь.

Вернувшись в «Марину», первым делом я заметил, что после разговора с Матео аквариум с осьминогом таинственным образом пропал. Зато! Кое-кто вернулся.

— Ребя-я-я-ята, — протянул я Принцессе и Оборванцу, как родным. — С возвращением! И сразу же вам вопрос: вы не в курсе, куда делся Освальд?

Куклы, как и положено куклам, промолчали. Оглянувшись на картину Венецианки, подсказок или ответов на полотне я не нашёл. И тут вдруг подумал: а почему бы и нет? Вполне может статься так, что прямо сейчас синьор Оборван и не прочь помочь. Однако воспринимает меня так же, как я получасом ранее Матео — странным мужиком, который начал разговор с середины и нихрена толком объяснить не может.

— За мной, — сказал я и взял кукол с полки.

Заварил себе кофе, устроился за столиком и посадил их напротив себя. А потом долго и в подробностях рассказывал им всю ситуацию. Причём зашёл издалека — через то, как же меня все в этом городе задолбали. Как же на меня давят со всех сторон и пытаются нагрузить ответственностью, в то время как сам я хочу быть обычным ресторатором.

— …ещё и Жанлука пропал, — закончил я. — И вот что мне теперь делать?

«Куклы не ответили, потому что бла-бла-бла», — как часто я уже повторял эту шутку юмору? Пожалуй, и не сосчитать. Однако на сей раз всё было иначе. Оборван ответил. Как мог, конечно, но всё равно: в какой-то момент качнулся и завалился вперёд, тряпичным лицом в столешницу.

— Ничего себе, — вырвалось у меня. — Так! Попробуем, значит. Синьор Оборванец, — сказал я торжественным тоном. — Синьорина Принцесса… или уже синьора? Не суть важно! Вам двоим поручается особое задание государственной важности. Вам нужно спасти рядового Жанлуку из грязных лапищ средиземноморских пиратов.

Высказав всё это вслух, я на всякий случай огляделся — не звонит ли кто из моих постоянников в дурку, мол, Маринари захворал. Потом закрыл глаза и принялся считать до пяти.

— Пять! — я снова открыл глаза и к своему великому удовольствию кукол перед собой не обнаружил. — Ну вот! Получилось!

И тут же послышалось знакомое: «Бр-р-р-ру-уу!» — из зала с причалом. Вот ведь, а? То не доищешься помощников, а то прям в очередь встают. Ладно. Быстренько обваляв на гриле очередной стейк, — на этот раз Индзаги уже не хватался за сердце, и просто тихонечко плакал, — я поспешил к Андрюхе.

Покормил Ужаса Глубин, дождался пока кусок рибая пропадёт в воронке, и ещё разок объяснил всю ситуацию. Правда добавил о том, что:

— Кажется, Оборванец с Принцессой уже выдвинулись. Однако если ты их подстрахуешь, дружище, то хуже явно не станет.

— Бр-р-ру! — Ужас Глубин сорвался с места будто по команде «Фас!»

Я же понял, что сделал всё, что было в моих силах, и теперь мог заняться текучкой. Во-первых, позвонил Анне Эдуардовне и узнал, как прошло.

— Эдуард Богданович и Мария Александровна уже в «Венецианской Ночи». Знакомятся с командой, — тут на заднем фоне прозвучал залихватский матерный крик Василия и звон посуды. Сестра сказала: — Хы-ы-ы-ы…

— Отлично.

Следом был звонок Артёму. На всякий случай я удостоверился, что брат не сидит без дела и уже готовится к вылазке. А пото-о-о-ом, — меня так просто не проведёшь! — набрал Каролайн. И подтвердил, что сегодня по утру я вовсе не галлюцинировал, и её действительно охраняют городские охотники на аномалии.

Почему? Ответ может удивить, — во всяком случае, со мной именно так и было. Сегодня рано-рано, ещё во время завтрака, мне набрали из Канцелярии Дожа. Причём не кто-нибудь, а непосредственно сам градоначальник. Позвонил, стало быть, и сказал что берёт синьорину Руссо под свой личный контроль. А теперь самая мякушка: ПОТОМУ ЧТО до него сегодня дозвонился некто Артём Эдуардович Сазонов и сказал, что синьорина Русса очень ценная для Венеции личность, и на примерах объяснил почему.

Честно говоря, от подобной инициативы Артёма я до сих пор был в шоке. Мне, чтобы впервые добраться до Дожа, пришлось рядить Петровича в «Шахмотрона-3000» и две ночи подряд претерпевать бредовые приключеньки. Этот же деятель просто взял и… позвонил.

Ну да ладно.

— Неужели у меня теперь есть время заняться рестораном? — спросил я у пустого зала. И зал, кажется, не возражал…

Глава 4

День начался просто идеально. Без внезапных звонков, аномалий на пороге или визита синьора Голубя, которому по какой-то очередной причине приспичило притащить меня на ковёр к Дожу. «Марина», кухня, работа. И полный, как щёчки незабвенного синьора Пеллегрино, зал!

Проснулся я ещё до рассвета по той простой причине, что выспался. Редкость по нынешним временам. Сварил себе кофе и посидел на летнике, глядя как над крышами старинных палаццо поднимается рассвет. А вот потом буквально ворвался в запару.

Уже к девяти часам утра «Марина» гудела, как улей. Причём не просто растревоженный, — это клише в нашем случае слабовато, — а упавший на муравейник улей. Люди сели практически разом, а я порхал по кухне и залу, периодически выручая официантов и самолично вынося блюда.

— Паэлья для синьоры Фальер!

— Ох, Маринари, — серьёзно сказала почтенная матрона, задержав меня у стола. — Будь я на тридцать лет моложе, — но тут поймала на себе ошарашенный взгляд мужа. — А впрочем, ладно.

Всё шипит, всё шкворчит, всё полыхает! Но что самое приятное, Джулия носилась как метеор вместе со мной — синьорине управляющий из-за необычайного наплыва гостей сегодня пришлось снова взяться за разнос. И дело у нас получалось в полном смысле этого слова «семейным».

Оба зала забиты, на летнике тоже плотно и так с самого утра. Как же редко выпадали мне такие дни, и как же я их обожал! Не потому даже, что деньги текли на наше предприятие рекой, — хотя это тоже приятно, — а потому что прямо сейчас на моих глазах весь персонал «Марины» работал как единый слаженный механизм. Или оркестр. А мне, не буду скрывать, было весьма приятно чувствовать себя дирижёром.

В какой-то момент я увидел мужчину, что сидел за угловым столиком, сгорбившись над пустой чашкой. Лицо у него было такое, будто бы он только что осознал всю тщетность своего бытия, — до и эмоциональный фон, если верить дару, точь-в-точь такой же. Жёсткий негатив посреди всеобщего бурного веселья, будто пресловутая ложка дёгтя.

Недопустимо!

Я быстренько сварил синьору эспрессо. Придумывать ничего не стал, просто крепкий ароматный кофе, и просто конский заряд позитивной энергии в нём.

— Комплимент от заведения, — улыбнулся я мужчине, поставив прямо перед его носом экспрессо, и отошёл в сторону. Подождал, пока тот перестанет хмуриться и затравленно озираться по сторонам, и наконец-то пригубит кофе. Эффект был мгновенным.

Синьор поднял глаза. Синьор расправил плечи. А потом вдруг схватился за телефон, набрал кому-то и как давай права качать:

— Слышишь, Марко, мы с тобой всё-таки не договорили! — закричал он, и в крике том был праведный гнев и решимость добиваться своего. — Я считаю, что в том деле моей вины нет, и нам нужно ещё разочек всё обсудить! Да! Да! Я переплатил, и дело ни разу не закрыто, слышишь?! Я сейчас приеду к тебе, и мы ещё раз поговорим! Что?! Да, я знаю, что мы обсуждали всё уже две недели! Будем обсуждать ещё три, если понадобится!

Ну вот. Приятно смотреть. Выручка за завтрак была равна выручке за иной не самый плотный день, но после одиннадцати, — когда по идее должно было случиться штатное затишье, — народу меньше не стало. Наоборот! Заказы сыпались один за другим, официанты носились как угорелые, а мы на кухне отбивались как могли.

Ближе к обеду зашла синьора Паола с подругами. Сказали, что устроила себе в пекарне короткий день. Для чего? Да вот же: старшее поколение венецианок обменивалось опытом, и Паола консультировалась насчёт грядущей свадьбы. Кто где что купил, кто кого позвал, и где что можно подешевле вымутить.

— Свадьба — это хорошо, — улыбнулся я. — А кто женится? — и тут же ударил себя по лбу. — Ну точно! Я ведь женюсь…

— Что-то ты совсем заработался, Артуро, — с сомнением посмотрела на меня синьора Бачокки.

— Нет-нет, не в этом дело…

Дело было в том, что Артём ведь тоже женится. И Анна Эдуардовна где-то там, на подходе. И как мне теперь во всём этом прикажете разбираться? Ай, ладно!

Пока есть такая возможность, я вернулся на кухню и заново включился в работу. Горячка, холодка, паста, пицца, и так по кругу. Индзаги в какой-то момент чуть не сошёл с ума, когда забыл какой из таймером и за что отвечает. Я же порхал между плитой и раздачей, наслаждаясь каждым движением и каждым отданным блюдом.

Отрывался точечно, ненадолго, и сугубо для приятных гостей вроде той же синьоры Паолы. Или вот, например, Ани.

— Ну как родители? — воспользовавшись минутной передышкой, я налил кофе себе и сестре.

— Ты не поверишь, — улыбнулась Анна Эдуардовна и изобразила барабанную дробь, отбивая двумя пальчиками по стойке. — Справляются!

А дело было в том, что сестра лично подписалась последить за ними пару дней. Больше из своего плотного графика выдернуть не смогла, но хотя бы так.

— Мало того, — продолжила Аня. — Говорят, что им всё очень даже нравится. Причём особенно им понравилось то, что в «Венецианской Ночи» постоянно что-то ломается.

— Мазохисты что ли? — уточнил я.

— Я тоже так подумала сначала. Но они, по ходу, на полном серьёзе решили сломать отель. То есть… э-э-э… перебороть. Назло, по всей видимости. Говорят: «место упрямое, но мы ещё упрямей». Артефакты уже какие-то прикручивают тут и там. И тёмные, и обычные…

— В смысле «обычные»? — у меня чуть кофе носом не пошёл. — Они ведь умеют делать только тёмные.

— Ну вот видишь, — развела руками Аня. — Как припёрло, научились и обычные создавать. Сама удивляюсь.

— Куда мир катится? — задал я риторический вопрос, на который сестра смогла разве что многозначительно кивнуть.

— Синьор Маринари! — не дав нам поговорить чуть более предметней, в зал ворвался парнишка в курьерской форме. — Это вы?

— Это я, — предельно честно ответил я.

— Вам посылка. На улице стоит.

«Посылка» — это мягко сказано. Проследовав за курьером, рядом с летником я обнаружил целую гору ящиков. Здоровенных, деревянных и… ну конечно же, странных. Все они были обиты металлическими пластинами с защитными светящимися рунами, и опутаны красными нитями. И на каждом — длинные такие бумажные китайские печати, отпугивающие злых духов.

— Интересно…

Недолго думая, я сразу же открыл один из ящиков. И видимая только мне тёмная энергия тут же шарахнула прожектором в небо.

— Ох ты ж, ё…!

И делать нечего. Пока эта пакость не разлетелась в сторону, я тут же начал впитывать в себя весь негатив. И вместо него насильно заталкивать в ящик доброе, мудрое, вечное, — благо, к этому моменту такого у меня накопилось уже порядочно.

Было трудно, но за пару минут я её всё-таки заборол. Просто на прогиб тот негатив взял! На болевой и удушающий, так что вообще без шансов!

Вслух прокомментировал:

— Ничего себе, конечно, — и заглянул внутрь.

А внутри увидел набор старинной даже на вид столовой посуды. Тарелки глубокие, тарелки плоские, шляпы под пасту, блюдца, соусники. И вся эта прелесть была из фарфора, вся с ручной росписью, и вся явно что антикварная. Восемьдесят единиц посудины, если ничего не путаю.

— Ну точно же, — вспомнил я.

И тут же нашёл стопку накладных, прикреплённых к одному из ящиков. Синьора Луна Леоне без предупреждения начала обрабатывать мой заказ на проклятую старину.

— Отлично!

Поймав курьера, который уже собирался уходить, я вручил ему пару сольдо за «дополнительные услуги» и распорядился, чтобы открытый ящик доставили сразу же в отель, а всё остальное занесли в «Марину». С ними я потом разберусь.

Тут же пришло осознание: вот почему все эти проклятые вещицы достались мне практически бесплатно! Тут с каждым ящиком возни не оберёшься. Но что делать? Достопочтенные синьоры из ассоциации охраны исторических зданий подробно объяснили мне, что «Венецианскую Ночь» нельзя наполнить на отшибись дешёвым новоделом. Отель требует антиквариата! И сами господа из ассоциации тоже — в противном случае мне понавыписывают таких штрафов, что долг Оливаресу покажется карманными расходами.

К слову! Я ведь уже звонил Дожу. Попытка не пытка, вот я и попытался: хотел вернуть здание на баланс города или хотя бы продать его к чёртовой матери. Синьор градоначальник надул губёхи и сказал, что «подарочки не отдарочки». А вот продать…

Продать, дескать, пожалуйста. Вот только первоначальная оценка и аудит «Венецианской Ночи» навскидку будут идти четыре года. А после четырёх лет потребуется переоценка, потому что за это время всё изменилось. Замкнутый круг, короче говоря, да и мой горизонт планирования с момента прибытия в Венецию, если уж говорить начистоту, простирался не дальше, чем на пару дней.

— Благодарю, — кивнул я синьору курьеру, а сам направился на кухню.

Шёл-шёл, да не дошёл.

— Маринари!

— О-о-о-о! — протянул я, уже распахивая объятия. — Какие люди?! Сколько лет!

Семейство Греко — Габриэль и Валентина. Признаться честно, что-то мы как-то с ними потерялись в последнее время. Уже и не помню, когда последний раз видел моего… ээ-ээ… Да, чего уж там? Моего самого первого друга в Венеции.

— Спасибо, Маринари! — Греко светился от радости. — Спасибо, что забронировал нам столик!

— А как по-другому? Для хороших людей у меня всегда найдётся место, — тут я немного задумался. — Да и для плохих тоже. Они ведь тоже люди, и тоже хотят есть. Главное, чтобы не буянили. Ну да ладно! Проходите, пожалуйста, проходите!

Для Габриэля и его обворожительной жены я приберёг самый лучший столик — у окошка с видом на канал. Что такой столик, что такое окно у нас теперь в единственном экземпляре, ведь всё остальное выходит на летку.

— Присядь, Маринари, — попросил Габриэль. — Украду у тебя минут пятнадцать. Думаю, ничего не случится.

— Так, — кивнул я и сел рядом.

— Слушай, — явно смущаясь начал Габриэль, и прокашлялся в кулак. — Кхм-кхм. Речь готовил, а сейчас всё разом из головы вылетело.

— Прямо-таки речь?

— Ну да, — Греко собрался с мыслями и начал заново: — Маринари. Ты в Венеции совсем недавно, но уже стал мне хорошим другом. Ты очень много сделал для нашей семьи, и даже мой отец о тебе хорошо отзываешься, что, знаешь ли, показатель.

— Угу, — кивнул я, даже не подозревая к чему подводит Габриэль.

— Мы с Валентиной долго думали. Думали, думали…

— И думали, — вставила синьора Греко.

— И думали, — кивнул Габриэль. — А потом решили, что да. Мы очень хотели бы, чтобы ты и синьорина Джулия стали крёстными для нашего ребёнка.

— Какого ребёнка? — не понял я и почесал в затылке. Откуда у Греко ребёнок? Что я пропустил? Неужели мы не виделись НАСТОЛЬКО долго?

Тут к столику подошла Джулия с бутылочкой вина из наших, что называется, закромов. С фамилией «Бачокки» на этикетке.

— Поздравляю вас от всей души, ребята! — сказала она, ловко орудуя нарзанником. — Это чудесная новость! — открыла бутылку, налила Габриэлю, а потом лукаво взглянула на Валентину. — Тебе не предлагаю! — и звонко рассмеялась.

— Джулия, присаживайся, прошу.

— Легко!

Налив ещё один бокал для меня, Джулия пристроилась на четвёртый стул и торжественно сказала:

— Давайте отпразднуем эту новость! Просто замечательно!

Что-то сегодня на меня напал страшнейший тупняк. Потому что только сейчас, чокаясь с Греко коллекционным вином, я наконец-то догнал, что Валентина беременна.

— У меня появится наследник! — Габриэль чуть не плакал от счастья.

— А ты чего? — спросил я у Джулии, которая тостовала с бокалом воды.

— Думаешь, только у вас солидарность? — кареглазка приподняла бровь. — Валентине пить нельзя, а я её поддерживаю! Чтобы ей грустно не было! И вообще, отстань, мы общаемся.

Обернувшись вполоборота ко мне, Джулия начала о чём-то шептаться с женой Греко. Я же ещё разок переварил предложение о том, чтобы стать крёстным, и ответил:

— Ну конечно же мы согласны.

— Отлично! — улыбнулся Габриэль. — Всё. Извини, что зря заняли столик, но ужинать мы не будем. Нам пора, — тут он глянул на часы. — Скоро должны прийти родственники, будем и им радостную новость сообщать.

— Стоп-стоп-стоп, — Греко уже было дело встал, но я за плечо усадил его обратно. — Сколько человек, говоришь, в гости придёт?

— Плюс-минус сорок.

— Ага, — кивнул я. — Сиди и никуда не уходи!

Ворвавшись на кухню, я обрадовал Индзаги спецзаказом. Банкет на сорок персон с собой, в пластиковые боксы. Су-шеф взвыл одиноким волчок, но всё-таки тут же принялся исполнять. Я же по рации попросил Марселло присоединиться к веселью, и в шесть рук мы отдали всю эту сказку всего-то за пятнадцать минут.

— Габриэль, это вам, — сказал я, выходя с полными пакетами. — Угостите родню.

— Знаешь, — задумчиво сказал Габриэль. — Попробовав сегодня вино «Бачокки», я думал, что день уже не может стать лучше. Как оказалось, я ошибался. Спасибо тебе, Маринари! Большое спасибо!

А за моей спиной тем временем уже появились Индзаги и Марселло, у каждого из которых было при себе ещё по два пакета.

— Артуро, это превосходно!

С шутками и прибаутками, мы с кареглазкой проводили семейство Греко до выхода и пожелали хорошо добраться.

— Видишь? — внезапно прильнув ко мне, спросила Джулия. — Даже в таком безумном и странном городе жизнь всё равно движется. Всё равно продолжается, и всё идёт своим чередом.

— И не говори, — кивнул я и тут вдруг понял, что кареглазка на это как-то подозрительно зависла. — Что?

— Я сейчас вообще-то пошутила, — сказала она, нахмурившись. — И изображала тебя. Думала, ты начнёшь спорить.

— Да нет, — ответил я. — Я и правда так думаю.

— Ох, тяжело с тобой… так, Артуро! Ты видишь пустой зал?!

— Нет, — ответил я, оглядев полную посадку.

— Тогда почему ты до сих пор не на кухне?!

— Ой-ой-ой! Синьорина Бачокки врубила управляющего? — улыбнулся я. — Вообще-то, у меня на кухне тренированная и обученная команда. И если меня двадцать минут не будет у плиты, то ничего страшного не случилось.

— Случилось страшное! — выглядывая из-за двери заорал Индзаги. — Синьор Маринари, всё пропало! Это катастрофа! Закончились чернила каракатицы, и мы не знаем, что делать!

Я вздохнул, а вот Джулия расплылась в довольной улыбке.

— Ну что? — спросила кареглазка. — Справляются, да?

— Иду, Индзаги! — крикнул я и поплёлся на кухню.

И что самое обидное — дёрнули меня по какой-то мелочи, которую я умудрился исправить минут за пять. Просто врубил максимальную скорость, пробежался по холодильникам, нарубил то, попробовал это.

— Тут варить ещё семь минут!

Однако на синьоров поваров ругаться не посмел. Сегодня зал был загружен не на сто процентов, а на все сто двадцать. Посадка сменялась моментально, так что официанты едва успевали убирать столики между гостями. Ещё и очередь на улице — я такое припомню разве что на фестивали.

И непонятно мне, что происходит. Как будто Венеция решила поглумиться. Мол, так и так, хотел поработать, Маринари? Вот тебе. Кушай, не обляпайся. Резонный вопрос: как именно Венеция смогла такое провернуть? Ну… это же Венеция.

Не знаю, короче говоря, и знать не хочу. А хочу я знать, почему каждый день не может быть таким же, как сегодня? Не решать всякие глупые вопросы, в просто готовить и наслаждаться жизнью. И если отвлекаться от плиты, то только по приятным поводам, — как-то новая посуда для отеля или беременность Валентины Греко.

— Ху-у-у-у, — на кухню забежал Билли. Красный и запыхавшийся, парень сел прямо на пол и вытянул ноги. — Задолбался, — и залпом саданул бутылку воды. Тут же к нему подбежал брат с мокрым холодным полотенчиком и завернул в него голову Билли. Парень посидел так пару минут, отдышался, и рванул дальше, к новым трудовым подвигам.

— Ну красота же! — прокомментировал я. — Не жизнь, а сказка!

Вечер удавался на все сто. А потом у меня зазвонил телефон…

Глава 5

Вечер был в самом разгаре. Зал гудел, кухня работала как часы и отстреливала такое количество блюд, что иной ресторатор при виде нашей проходимости удавился бы от зависти. Я же стоял посреди зала и смотрел на незнакомый номер, высветившийся на экране телефона. Кто это может звонить?

Технически — кто угодно. Венеция же, и давным-давно пора с этим смириться.

Однако я не отказал себе в удовольствии погадать. Новости насчёт Жанлуки? Родители добыли себе телефон? Очередная городская ассоциация чего-то странного? Очередное объединение дегенератов собирается от меня что-то требовать? Или просто Дож опять балуется, представляясь Зелимханом и затирая про свою кассу?

— Ладно, — вздохнул я и принял вызов. — Алло?

— Синьор Маринари? — голос по ту сторону был незнакомым, но вежливым. Прямо вот с перебором вежливым. Редко такое бывает, но я почему-то проникся к человеку буквально сразу же. — Добрый вечер.

— Добрый, — согласился я, потому как это было чистейшей правдой. — Чем могу вам помочь?

— Спешу сообщить вам, что совсем скоро состоится свадьба между представителями двух венецианских кланов, — сказал голос и… молчит.

— Каких кланов? — спросил я.

— Это неважно.

— Что ж… в таком случае поздравляю их. Счастья молодым и долгих лет жизни. А от меня-то что требуется?

— Я уполномочен говорить с вами от лица одного из кланов, — сказал голос. — И мы хотели бы отметить свадьбу у вас в ресторане. В тесном семейном кругу. Нас интересуют блюда из мяса. Ростбиф, буженина, стейки, баранина, свинина, крольчатина…

Я слушал и кивал, а таинственный представитель таинственного клана тем временем перечислил вообще всю млекопитающую и летающую живность, которую люди только употребляют в пищу. Благо, спецзаказов типа «томлёный крестец жирафа» или «вырезка лисы» я не дождался.

— …и хотелось бы, чтобы всё это было приготовлено на живом огне. Скажите, синьор Маринари, вы успеете подготовиться к завтрашней ночи?

— К завтрашней?

Названия блюд, которые называл незнакомец, я сразу же переводил в деньги с учётом отпускной наценки и сумма набежала такая… скажем так: «такая, которую я хочу». Однако вот эта спешка ставила мероприятие под угрозу. Острой необходимости в заработке нет, а человек явно что собирался устроить мне внеочередное приключение. И надо бы, наверное, отказаться. Однако:

— Оплата будет щедрой, синьор Маринари. Заплатим в семь раз больше от стоимости блюд по вашему меню.

Я тихонечко крякнул. И мысли об отказе улетучились сами собой.

— Такова традиция, — объяснил голос. — Суеверие, если хотите. Так нужно, чтобы у молодых всё по жизни складывалось хорошо, и чтобы удача им сопутствовала.

Я посмотрел на свою команду: на Индзаги, который бился в запаре и отчаянно умолял свою последнюю нервную клетку не покидать его. На Марселло, который под гнётом обстоятельств резко переквалифицировался из мангальщика в повара-универсала. На братьев официантов, что несмотря на молодость и свежесть уже собирались отстёгивать ноги. И решил: ой, да прям уж.

— Да, — ответил я. — Вполне. Ресторан «Марина» будет рад обслужить вашего торжество.

— Отлично, синьор Маринари! Чуть позже мы пришлём детали.

— Простите?

— Ничего экстраординарного. План рассадки, имена гостей и…

…и кое-что ещё, в чём я не углядел никаких странностей. Например, гости хотели принести своё вино.

— Да без проблем, — ответил я, но сразу же объяснил, что интересы ресторана тоже должны быть соблюдены, и на каждую принесённую бутылку должна приходиться одна купленная у нас в баре.

— Думаю, это справедливо, синьор Маринари.

— Значит, договорились?

— Договорились. До связи, синьор Маринари.

Разговор закончился, и я сразу же решил обрадовать Джулию. Рассказать о том-де, что волею судеб венецианские кланы решили провести в «Марине» свадеб и тем самым подкинуть денежек на подготовку другой свадьбу, то бишь нашей. Отправившись в зал, я начал выглядывать кареглазку среди гостей и тут вдруг понял, что она и сама меня ищет.

— Артуро! — девушка подбежала ко мне с горящими глазищами. — У меня хорошая новость!

— У меня тоже хорошая новость, — улыбнулся я.

— Давай ты первый.

— Нет, ты.

— М-м-м…, а давай одновременно? — придумала Джулия. — На счёт три! Раз, два…

— Завтра ночью у нас будет банкет на двести человек, — сказал я и с удивлением обнаружил, что кареглазка повторила мою реплику слово в слово. — Ого…

Какое-то время нам понадобилось, чтобы всё это переварить.

— Погоди, — нахмурился я. — Это нам что, обоим позвонили?

— Ага.

— Одновременно?

— Угу.

— Ты с кем разговаривала?

— Мой гость представился синьором Веньером, представителем какого-то венецианского клана. А твой?

— А мой вообще не представился, — я почесал в затылке. — Но тоже сказал, что из клана. Ситуация, конечно. А тебе на личный номер звонили?

— Ну да.

— Ага, — тут я ещё раз решил проговорить всё это вслух: — То есть получается, что минуя рабочий телефон, который указан везде, где только можно, нам одновременно позвонили на личные номера, мы одновременно приняли заказ, и теперь нам нужно организовать две свадьбы в одно и то же время в одном и том же месте?

— Но ведь это невозможно, — Джулия широко распахнула глаза. А мне и крыть нечем.

— Вот и я думаю, что это невозможно. И что нам теперь делать? — задумался я, однако весьма скоро решил пойти по пути наименьшего сопротивления: — Ай, ладно, сейчас разберусь.

Я достал телефон, налистал номер последнего входящего звонка и тыкнул на вызов.

— Слушаю вас, синьор Маринари.

— Ещё раз здравствуйте, — сказал я. — Мы с вами буквально только что обсуждали проведение свадьбы в ресторане «Марина»…

— Да-да, я помню. Что-то случилось?

— Случилось, — сознался я. — Произошёл форс-мажор.

Дальше я предельно честно, — чего скрывать-то? — выложил безымянному синьору всё так, как оно и было на самом деле. Про два звонка, две свадьбы, одну дату и один ресторан, который тупо порвётся от такого количества гостей. На и некрасиво это как-то получится. Даже если разогнать всех по двух залам, гости в любом случае перепьются и пойдут выяснять, чья невеста краше. А мне только побоища формата «стенки на стенку» в «Марине» не хватало.

— Извините, — подытожил я. — Но вас, кажется, опередили. Понимаю, это не ваша проблема, но сам я теперь не знаю, как поступить. Может, подскажете выход? Мне крайне неудобно перед вами и я готов компенсировать всё настолько, насколько это вообще возможно. Например, я могу за свой счёт собрать самый шикарный свадебный торт в Венеции, и за свой же счёт отправить его в другой ресторан, где вы будете праздновать.

Выдохнув, я уже приготовился выслушать истерику. Ну или как минимум негодование, поскольку ситуация и впрямь из ряда вон. Однако вместо этого:

— Ой, да что вы, синьор Маринари, — ответил голос с самой обычной, будничной интонацией. — Не переживайте. Я всё понимаю, дело житейское. Самая обычная ситуация.

— Ну… я бы так не сказал.

— Венеция, синьор Маринари. Для неё она действительно обычная, тут и не такое случается. Но вы не переживайте, синьор Маринари, ничего страшного не произошло. Мы отменяем нашу бронь.

— Точно? — я неловко хохотнул. — Признаюсь честно, мне очень неудобно.

— Перестаньте, синьор Маринари.

Ну… что ж? Не умолять же его теперь одуматься, и подкинуть мне проблем.

— Всё, — сказал я Джулии, повесив трубку. — Решено, — однако кареглазка не удержалась от ремарки о том-де, что ей всё это не нравится.

Ну да ладно! Остаток вечера прошёл в том же ритме, что и весь день. Посадка сменяла одна другую вплоть до самого закрытия, и да, сегодня была официально зафиксирована рекордная для «Марины» выручка. И кажется, ресторан прошёл краш тест, вырабатывая свою максимально-возможную пропускную способность. Больше — никак. Только если посадку увеличить, а у нас и так уже два зала и летняя веранда на половину улицу.

Итак! Гости разошлись, официанты замыли зал, а умотавшийся дальше некуда Индзаги бросил грязную кухню на Петровича с Женеврой. Не бросил, точнее, а… домовые сами сжалились над ним, отобрали тряпки и выгнали. Обещали, что с утра всё будет в лучшем виде, а он и не возражал.

— Ну что? — спросила Джулия, улыбаясь. — День удался?

— Более чем, — кивнул я, приобнял её, а затем выключил в зале свет и уже было дело собрался подняться наверх. Хотелось поскорее провалиться в небытие, спать и видеть сны. Однако тут во входную дверь забарабанили.

— Кто это?

— Э, — отмахнулся я. — Не обращай внимания, Венеция шалит. Я частенько такое слышу, когда задерживаюсь.

— Ты уверен?

— Абсолютно. Идём уже спать, пожалуйста.

Стук повторился. Причём на сей раз он был такой… настойчивый. Я бы даже сказал «требовательный».

— Артуро, ты уверен, что это аномалия? — снова затормозила нат лестнице кареглазка. — Что-то как-то непохоже.

— Похоже, — ответил я. — Ещё как похоже, — и в следующий момент:

— Да что ж такое-то, а?! — раздался голос с улицы. — Я вам тут Дож или кто?! Почему мне не открывают?!

Я замер.

— Так, — мысль о том, что синьор градоначальник решил прогуляться по холодку после звона колокола Сан-Марко не укладывалась в голове. — Аномалии решили выйти на новый уровень пранков? — вздохнул я. — Ну хорошо. Сейчас я им расскажу, что, куда и где…

Морально подготовившись к тому, что сейчас мне придётся переварить конскую порцию негативной энергии, я спустился вниз и открыл входную дверь. Внезапно, на пороге стоял Дож. Настоящий вроде бы, всамделишный. Со свитой из парочки человек, которых я видел уже неоднократно, но так и не озаботился узнать кто они и для чего.

Но что ещё более внезапно, во всю эту компанию затесался не кто-нибудь, а дон Базилио. Что Дож, что бессменный глава домовых были мрачнее тучи.

— Хм-м-м, — прищурился я, изучая эмоциональный фон. — Я полагаю, что вы все настоящие? — спросил я. — То есть не аномальные?

Дож молча кивнул.

— А ещё я полагаю, что раз вы здесь, то что-то случилось?

На сей раз к киванию присоединился Базилио.

— Хм-м-м… И если следовать логической цепочке дальше, то, скорее всего, дело не просто важное и срочное, но ещё и чрезвычайно опасное?

Тут кивнули уже все.

— Так-так-так, — а мне тем временем понравилось играть в угадайку. — Ещё могу предположить, что дело каким-то образом связано со мной?

Кивок.

— Интере-е-е-есно, — я задумался. — И судя по выражению ваших лиц, достопочтенный синьоры, я могу сделать вывод, что где-то накосячил?

И ещё один кивок.

— Да ладно?! — вырвалось у меня. — В каком это смысле «накосячил»? Я же просто угадывал, и сам в эту версию не верил. А впрочем… ладно. Заходите тогда, и расскажите уже.

Я отошёл с порога, и делегация из четырёх человек, — один из которых был не совсем человеком, — протиснулась в зал. В скорбном молчании, все они прошли в центр зала и уселись за самый козырный столик.

— Думаю, как хороший хозяин, сперва я должен предложить вам чай или кофе, — сказал я. — Тем более, что у нас тут ресторан.

— Не надо чай, — поднял на меня глаза Дож. — И кофе тоже не надо. Принеси, пожалуйста, самогону.

— О! — удивился я. — В откуда же синьор Дож знает про самогон?

— А я про него и не знаю, — ответил градоначальник. — Просто почему-то захотелось.

— Дон Базилио? — уточнил я.

— Мне тоже, — сумрачно кивнул домовой.

Что ж… по всей видимости, не такое уж и срочное дело. Сгоняв на кухню, я на пару с Петровичем быстро сообразил небольшую тарелку закусок. Не под водочку, конечно, — то есть не аутентичную, — но взял всё то, что могло бы подойти. Оливки, маринованные артишоки, лимон, пармскую ветчину вместо сала, и отдельно небольшую нарезку рыбы. Причём не слабосолёной даже, а экстренно-солёной. Сашими-образной.

— Прошу, — всё это великолепие я поставил перед своими гостями, а после сгонял в бар за потной бутылочкой самогона авторства домового Василия.

Тостовать никто не стал. И чокаться, что характерно, тоже. Дож, дон и те двое из городской Канцелярии выпили молча и с таким лицом, будто бы пили за упокой самой радости. Я же присоседился напротив. И Джулия, которая молча наблюдала за всем этим цирком, присела рядышком со мной.

— Здравствуйте, синьорина Бачокки.

— Здравствуйте.

— Так! — я хлопнул в ладоши. — Синьоры! Ну а теперь хотелось бы услышать, где именно я с ваших слов накосячил.

— Маринари, — Дож вздохнул, взялся за бутылку и начал разливать по второй. — Ты знаешь, я тебя люблю и уважаю… знаешь же?

— Догадываюсь, — кивнул я.

— Во-о-о-от, — градончальник поднял рюмку и сразу же махнул её, никого особо не дожидаясь. Занюхал артишоком, положил его обратно на тарелку и повторил: — Люблю и уважаю тебя, Маринари, — а вот затем начал с каждым словом распаляться. — Но теперь, Маринари, делай что хочешь, но проведи обе эти долбанные свадьбы!

Мне показалось, что следующей своей репликой Дож прикажет мне баркас со дна поднять. Однако нет.

— Раз сам согласился, то и разгребай сам!

— В смысле? — ничего не понял я.

— В прямом, Маринари, в прямом! Что тебе непонятно?! У нас два ночных венецианских клана войну друг другу объявили! Не за что-то, а до полного уничтожения! Кто в живых останется, тот и проводит свадьбу в «Марине»!

— Чего?

— Того! «Лохматые» и «Бледные» развязали войну!

Тут я придвинулся к Джулии поближе и шепнул на ухо:

— Слушай, а тебе твои странных условий не выставляли? Типа там… зеркала все убрать? И вино своё принести?

Кареглазка кивнула.

— Интересно, — я почесал в затылке. — Или я ненормальный, или оборотни с вампирами собираются рубиться за право провести свадьбу у меня в ресторане…

Синьор градоначальник на это лишь нервно хохотнул и снова наполнил всем присутствующим рюмки. Что-то как-то быстро они бутылочку уговорили.

— Ну вы же Дож, — сказал я. — Может, порешаете как-то?

— Я Дож, — сказал Дож. — Но праздновать свадьбу они хотят у тебя. Ты пообещал «Марину» обеим кланам, ты всю эту кашу заварил, значит ты и расхлёбывай. Делай что хочешь, Маринари, но этой битвы просто не должно быть.

С тем моя ночная делегация хряпнула на посошок, и снялась с места. Дож первым двинулся на выход, и через раскрытую дверь я увидел, как в его сторону прёт огромная аномалия в виде китайского усатого дракончика. Огромная, извивающаяся, сотканная из мутной воды венецианских каналов и первородной тьмы. Я уж хотел было поспешить на помощь, но дверь уже захлопнулась, а следом раздался крик:

— Иди отсюда к чёртовой матери! Не до тебя сейчас!

А мы с Джулией остались вдвоём посреди пустого зала. Я смотрел на кареглазку, кареглазка смотрела на меня.

— И что мы теперь будем делать? — наконец спросила она. — Мне что-то сейчас вообще не смешно.

— У тебя есть какие-то варианты? — уточнил я на всякий случай.

— Нет. Честно говоря, даже ума не приложу как вырулить.

— Отлично, — кивнул я. — В таком случае будем действовать по моей схеме.

— У тебя есть какой-то план?

— И я ему следую, — хохотнул я. — Короче! Прямо сейчас, душа моя, мы с тобой отправляемся отсыпаться после очень долгого и очень тяжёлого дня. А завтра будь что будет.

Джулия жалобно посмотрела на меня. Неужели подумала, что я и впрямь потерял контроль над происходящим?

— Не переживай, я что-нибудь придумаю, — я поцеловал кареглазку. — А теперь пошли уже.

Поднимаясь по лестнице, я вдруг рассмеялся.

— Ты чего?

— Не-не, ничего, анекдот вспомнил…

Кажется, Венеция действительно вышла на новый уровень розыгрышей, просто не руками аномалий. Всей этой ситуацией она как будто бы говорила мне: «Хотел поварские будни? Ну вот, пожалуйста, получай…»

А еще своим бездействием я, скорее всего, уменьшу поголовье оборотней в Венеции. Ну, или вампиров. Ну, или тех и других…

— Синьор Маринари! — раздалось сзади.

— Да бл…!!! — подскочил я на месте. — А… Это ты Эммануэль! Пришел за своих просить, хе-хе? А от оборотней кто придет, интересно?