Правила некоторых игр

Глава 1. Внушения

В сон Лиры под утро ворвался снег, холод и громкий голос, твердящий, что ей нужно забрать документы и ехать домой. Голос, казавшийся знакомым… Она понятия не имела, зачем ей что-то забирать и куда-то ехать, но сами слова вызывали смутную тревогу. Вчера регулятор помог и Лира, проснувшись, вновь обратилась к нему, желая отогнать наваждения.

– Ты чего в него вцепилась? – спросила пришедшая из ванной Марина, вытирая мокрые волосы полотенцем.

Лира, сжавшая кристалл так, что металл оправы врезался в пальцы, вздрогнула и отпустила артефакт, который с тихим стуком упал на стол.

– О. Прости, что отвлекаю... – «от великих мажеских дел» произнесено не было, но между строк читалось.

Лира мотнула головой. Раздраженная, как и всякий раз, когда видела ее с артефактом, соседка казалась сейчас меньшей из проблем.

– Ничего такого. Просто странный сон.

Марина смотрела на нее прищурившись. С каким-то подозрением, что ли.

– А кристалл тебе зачем?

– Низачем. Просто… думала, что поможет.

Соседка фыркнула.

– Это тебе артефакт, а не палочка-выручалочка. Если есть проблемы, то сходи к лекарям, да и все.

– Все нормально, просто дурацкий сон.

– Ага, и из-за него ты в этот кристалл вцепилась, как ребенок в мамину юбку. Не глупи. Не хочешь к лекарям – поговори с куратором. Они, вообще-то, для того и существуют в Институте. Лучше узнать, что нечего на ночь ужастики смотреть, или пособия по психиатрии читать, чем пропустить начало Искажения.

Лира бросила взгляд на соседку.

– Думаешь… оно так начинается?

– Ну, у всех по-разному. Но кошмары или странные сны как таковые часто бывают. Разум пытается рассказать, что что-то идет не так, но люди это игнорируют. Считают неважным и вот это все. А мы с тобой, как и все начинающие маги, в группе риска.

– Час от часу не легче.

– Ой, да ладно тебе, – отмахнулась Марина, – Евгений Алексеевич не станет панику разводить, а поможет, если что. Он нормальный, вообще-то. Я тебе завидую даже. Не то что эта… Профессор Кузнецова.

– А с ней что не так?

Сама Лира пока для себя так и не поняла, как именно относиться к преподавательнице основ практической менталистики. Отторжения та не вызывала, но и особой симпатии тоже. Вела она пары интересно, объясняла доходчиво, даже в том предложении «разобраться с трансферами» имелось определенное участие… И ценник тогда тоже был озвучен, что уж.

– Она не наша, не институтская, – поморщилась Марина, – и это видно. Положен один кураторский час и одна консультация на каждого в месяц – так и будет. Хотите больше? Тогда вот вам прайс на индивидуальные занятия и репетиторские услуги. Со скидкой, конечно, но…

– Ну, она же вроде где-то еще работает, – осторожно заметила Лира.

– Работает. И, как я поняла, еще отдельно психологии и магов, и немагов учит, и консультирует индивидуально. Потому больше минимума делать не готова. Нет, она нормально учит, и денег за экзамены вроде не требует, по крайней мере старшаки ни о чем таком не рассказывали. Но все равно… – Марина неопределенно пожала плечами. – В общем, к такой я бы подумала, обращаться или нет. А ваш Евгений Алексеевич нормальный, так что подойди к нему, да и все. Вдруг что-то важное.

Лира кивнула. Было у нее подозрение, что соседка просто опасается оказаться в одной комнате с неадекватным магом, но ее можно было понять. Да и правда – что она теряет? Да, глупо, да, может, куратор и отправит разбираться со всем самостоятельно… Но он ведь видел воспоминания о том, что она натворила. Видел, но отнесся к увиденному спокойно.

Первокурсница после некоторых сомнений все же решила прийти в учебный корпус пораньше. Может и правда поговорит с куратором… Ну или учебник почитает, не вспоминая о дурацком сне. Или в библиотеку сходит, для семинара по праву нужно посмотреть пару пособий.

По расписанию первой пары у Евгения Алексеевича не было. Ну или Лира просто не нашла его фамилию на огромных, сплошь исписанных листах бумаги, висевших на доске объявлений возле деканата. Значит, нужно ждать второй... Ну или попробовать другой вариант.

Первокурсница в задумчивости подошла к кафедре проективных методов в менталистике, но остановилась, не донеся руку до двери. И что она скажет другим преподавателям когда туда войдет? Это же как учительская, студентам там делать нечего. Ее туда не звали. Вон, завтра будет пара, тогда и поговорит, и…

– Олегова? – послышался голос из-за спины.

Лира обернулась. Евгений Алексеевич шел к кафедре от деканата, сжимая в руках целую стопку бумаг. Приблизился – и проговорил чуть тише:

– Я планировал поговорить сегодня насчет подготовки к Универсиаде, – куратор вглядывался в ее лицо, – но, предположу, есть и еще темы для обсуждения. Заходи.

Дверь он отпер даже не прикасаясь к ней. Лира замялась, но все же осторожно вошла внутрь. Она не знала, чего конкретно ожидать от местной «учительской», где к тому же еще и маги работают, но все же рассчитывала на что-то необычное. И зря. Кафедра располагалась в самом обычном, заставленном мебелью помещении, при том весьма узком. Всего пять небольших столов, десяток стульев, компьютер на столе у окна, несколько вешалок, по стенам – стеллажи с книгами и документами… В углу, окруженная со всех сторон перегородками, крошечная кухня без плиты, но с микроволновкой и мойкой, такая, что и два человека не развернутся. И – все. Если бы не ощутимые, сильные щиты в стенах, полу и потолке, было бы совсем похоже как какой-то офис фирмы, где экономят на сотрудниках.

Куратор прошел за угловой стол и сложил на него бумаги.

– Садись. Чай будешь?

Лира покачала головой, осматриваясь. Книги, какие-то папки с непонятными названиями, журналы учета рабочего времени, опять книги, какие-то брошюры, кажется, в кожаных обложках, знакомые уже учебные пособия, по которым она к парам готовилась...

– Как хочешь, – куратор направился к кухне.

Звон кружек, бульканье воды – и Евгений Алексеевич вернулся за стол вместе с вместительной черной чашкой.

Лира не удержалась от смущенной улыбки: на чашке имелись ушки и мордочка. И подпись «Лучшему папе на свете». Вроде ничего такого, да и Евгений Алексеевич как-то упоминал, что его дочь рассказывала о своей Инициации. Но все равно было немного странно осознавать, что у преподавателей есть своя жизнь вне университета, есть семьи, супруги и все прочее…

А еще, судя по усмешке куратора, она слишком явно обо всем этом думала.

– Рассказывай, – предложил Евгений Алексеевич, отхлебнув чай, – что случилось.

Лира бросила несколько вопросительный взгляд на куратора. Тот пояснил:

– Я, конечно, могу предположить, что ты совершенно случайно пришла до пары к кафедре или хочешь проведать кого-то из моих коллег, которые, к слову, подойдут только через часа полтора, но все же есть и более вероятный вариант. Да и минимальный отклик мне не нравится, так что выкладывай.

– Отклик? – осторожно уточнила Лира.

– Есть несколько возможностей понять базовое состояние окружающих, и магическое, и психологическое, не применяя видимых и очевидных диагностик. Есть чары, которые накладываются на себя и позволяют считывать отклик некоторых течений эфира, проходящего через тела и сознания тех, кто тебя окружает. И, кстати, тебе к Универсиаде, по-хорошему, стоит выучить самое просто из таких воздействий. Если получится, конечно, они для первокурсников крайне сложны. Ладно, на этом вступление можно считать законченным. Итак?..

Отступать было некуда, но Лира все равно бросила взгляд на куратора. Глупо сомневаться… Он ведь видел прошлое, видел, что она натворила, а теперь речь о каком-то смутном видении.

Стоило рассказать и о сне, и о странной, словно бы размытой вчерашней встрече с мужчиной около общежития, как взгляд Евгений Алексеевича изменился столь резко, что на Лиру вновь накатил липкий страх.

– Спокойно, – куратор отставил в сторону чай, – переживать стоило раньше, когда ты получила внушение и, проигнорировав технику безопасности, решила никому не говорить, а спать лечь. Ты понимаешь, что сейчас не в деканате только потому, что, во-первых, ставивший внушение не слишком напрягался, а, во-вторых, в старых регуляторах и их щитах, наших щитах, имеются стабилизирующие контуры, сглаживающие эффект от внешних вмешательств? Чудовищно неэффективные, кстати.

Лира прикусила губу. Ответить было нечего.

– Смотри в глаза, – куратор придвинулся ближе, и потянувшись, коснулся пальцами ее висков, – визуализации пространства не будет, воздействие слишком свежее.

На мгновение Лира задумалась, не получится ли что-то понять в применяемых куратором заклинаниях, но Евгений Алексеевич только покачал головой.

– Не сможешь, опыта у тебя слишком мало и пока нет понимания, что к чему. Только голову себе забивать будешь. Все, не мешай.

Применение магии куратором не имело никаких внешних эффектов. Лира, смотря в светлые глаза старшего менталиста, чувствовала прикосновения его магии, ощущала чужой разум, изучающий, всматривающийся, ищущий… но вслух преподаватель ничего не говорил. И это как-то даже… Пугало.

– Мне и не нужно ничего говорить, – заметил Евгений Алексеевич, убирая руки, – как я уже сказал, внушение, коль его так легко забила защита, простое. А диагностики до четвертого типа при должном опыте применяются полностью мысленно, такой вариант их к тому же весьма облегчает. К выпуску и ты первый со вторым так же применять будешь. Минимум.

Куратор поднялся на ноги и вновь пошел к кухне. Вернулся с еще одной кружкой, полной чая, и поставил перед первокурсницей.

– Зря отказываешься. И молчишь зря.

Лира сглотнула.

– Это… оно… Что это вообще такое?

– Агрессивное внушение, – ответил куратор, словно это было самой простой и очевидной вещью в мире. – Вы скоро будете проходить их разновидности, но, если обобщить – менталист способен внедрить в сознание другого человека произвольные образы. Мы так общаемся, можем с помощью этого исцелять раны прошлого, вдохновлять, успокаивать… А можем нападать и принуждать, можем заставлять другого ощущать наши мысли как собственные, внедрять побуждения и эмоции. Последнее с тобой и произошло. Кто-то хотел, чтобы ты забрала документы и вернулась домой.

Лира тряхнула головой.

– Но я не хочу! Мне здесь нравится, и…

Она наткнулась на немного насмешливый взгляд куратора и осеклась. И что оправдывается? Не с ним же спорить надо… Лира глубоко вздохнула и постаралась прогнать лишние эмоции.

– Это ведь запрещено.

– Да, разумеется. И в высшей степени глупо было предполагать, что в Институте, да и в любом другом учебном заведении, где обучают магов разума, студенту под внушением, особенно такого примитивного уровня, кто-то даст забрать документы или что-то еще подобное сделать. Потому спрошу прямо: твои родители знают, где ты учишься?

Лира сглотнула и покачала головой.

– Я брату сказала название специальности, и он, кажется, понял только, что это что-то с психологией связанное. Вы думаете, это они?

Куратор свел кончики пальцев.

– Лира, со всей твоей прошлой историей, это кажется, увы, весьма вероятным вариантом. Кто-то учил тебя магии, учил дома, и…

– Нет! Я этого не помню, и брат тоже. А он ведь старше был, ему тогда было семь, он не мог бы забыть совсем. Только если кто-то… помог. И зимы со снегом, говорит, не было.

– Твое воспоминание нечеткое, но подлинное, подделка была бы заметна. А брат мог все забыть, защищаясь. Или ему кто-то помог. «Или» вообще может быть много, и здесь и сейчас, без общения с семьей, можно только гадать, в чем дело. Копаться в воспоминаниях до трех-пяти лет, еще и без ассоциации с настоящим – очень, очень сомнительное мероприятие. И для менталиста, и для того, над кем он будет работать. Там все раздроблено, одни эмоции да кривые образы… Так что давай вернемся к настоящему, к случившемся с тобой. Наказание за подобные воздействия – блок, и хорошо если временный, так что никто не стал бы внушать что-то подобное ради развлечения. И это точно не сотрудник, идиоты преподавателями не работают, да и Институт, знаешь ли, совершенно не заинтересован в потере студента. Особенно талантливого и отобранного в команду.

Лира отпила чаю, обдумывая сказанное. Да, родители ни на звонки, ни на сообщения не ответили. Да, с матерью у нее не самые лучшие отношения, вот уж точно, но она в этом не замешана как минимум потому, что терпеть не может магию, как и отец, и остальные родственники. Но внушение проводил маг. И, если ее отчисление невыгодно сотрудникам… то, может, выгодно кому-то еще?

– Может быть… Ну, все это, Инициация и прошлое… Кто-то же ее проводил, так? Кто-то уговорил мою семью… Может, именно он и не хочет, чтобы все всплыло? Возможно, думал, что я никуда не поступлю, получу блок и все забудется, но вышло иначе.

Куратор посмотрел на нее слегка сочувственно, но спорить не стал.

– Может и так. Ладно, я извещу Отдел, этого менталиста нужно найти. Подойдешь сюда после своих пар, я на тебя выставлю защиту надежнее той, которую ты сама поддерживаешь. Не уверен, что этот недалекий еще раз сунется, но этого исключать нельзя. Если кто-то, вообще кто угодно, еще как-то упомянет твое возвращение домой – сообщи мне. Надо найти умника и приструнить, пока он не начал внушать что-нибудь похуже. Поняла?

Лира осторожно кивнула.

– Хорошо. Пей чай, остынет. Из хороших новостей: я не вижу никаких проблем кроме криво затертого внушения. Собственно, кошмар – следствие того, что в разуме остались внедренные образы, которые кристалл-регулятор просто ослабил. Но если что-то еще возникнет – говори сразу, у тебя мой телефон есть. Давай, к другим вопросам. Вот, держи, – куратор протянул Лире стопку листов со стола, – поделишься с Рашпиль и Ростовым. Тут – список всего, что вам нужно будет освоить к Универсиаде. Так, чтобы было понимание масштабов и серьезности работы. При том, что ваши визиты в исследовательские корпуса не отменяются, но, возможно, мы с Валентиной Михайловной попробуем совместить работу на благо Института с вашей подготовкой.

Лира не сдержала любопытства и прошлась взглядом по первому листу.

«Основы внушения разумным и неразумным», «основы защиты от внушений первого и второго уровня», «проекции слуховые», «основы некромантии»…

Первокурсница перевела ошарашенный взгляд на куратора. Евгений Алексеевич лишь легко пожал плечами.

– У вас в команде одни менталисты. Да, есть Ростов, да, с других групп отобрана девушка из семьи целителей и парень – потомственный природник, но тем не менее. Так что придется хотя бы минимально, но погрузиться в чужие специальности. Завтра первой парой, до ваших занятий, будет общий сбор, и на нем будете распределять, кто что будет осваивать. В Институте это нормальная практика, кстати. Контролировать тигров никто не заставит, но тот же Ошейник нужно будет выучить. Универсиада не просто так проходит на зимних каникулах, она проводится в том числе и для того, чтобы университеты показали, чему научили студентов за полгода. Но в ИИР никто не будет семестр изучать профильно ту же некромантию или алхимию, как нет и разнообразия специальностей. Зато у магов разума есть возможность работать с собственной памятью и возможность передавать мысли друг другу, но этому придется научиться. Как и еще множеству других вещей. Не за завтра, разумеется, но ты должна понимать перспективы. Пока еще есть шанс отказаться.

Лира глубоко вздохнула. Перспективы были очевидны – полное отсутствие свободного времени. Абсолютное. А ей и трансферы ведь давались с трудом…

Но, с другой стороны – это ведь шанс действительно много узнать. И если она глубже освоит ментальную, а, судя по бумагам, узнать нужно еще много всего, то в следующем семестре полегче будет. И это шанс показать себя. Шанс доказать неправоту даже не матери, ей-то ничего не докажешь, а той своей части, которая глубоко в душе раз за разом спрашивала «а может, ты и правда годна только на замужество? Может, магия – не твое?»...

Ну уж нет, отказываться она не будет. Остальные же как-то справлялись? Значит, и она справится. Если что – спросит у Лены с Аленой, может, они чем помогут.

– Я постараюсь сделать все возможное, чтобы достойно представить Институт, – с некоторым сомнением, но все же произнесла Лира.

– Вот и отлично. Уверен, это, в любом случае, будет интересный опыт.

Лира не сдержала смешка. «Интересный опыт» очень часто был синонимом поражения. Впрочем, в любом случае, сдаваться, не попробовав, она не собиралась.

**

Утренний разговор был не единственным, на котором упоминались внушения. Они, как оказалось, были предметом сегодняшней лекции по практической менталистике.

– Итак, мы с вами более или менее освоили поддержание базовой минимальной защиты. Теперь вы, по крайней мере, способны ощутить воздействие на собственный разум.

Взгляд профессора Кузнецовой остановился на Лире. Первокурсница попыталась стать как можно более незаметной. И что Светлана Владимировна так на нее смотрит? Или ей просто кажется? Да, вроде, кажется. Просто смотрит на группу, и все.

– И сегодня мы приступаем к обширной теме, которой, с перерывами на некоторые другие материалы, будем заниматься до конца семестра. Но сначала вопрос: кто из вас не забыл материалы прошлых лекций и готов рассказать о типах ментальных воздействий на чужой разум? Да, Ростов?

– Прямые и проективные?

– Это виды. К тому же в рамках нашего предмета мы в любом случае имеем дело с прямыми воздействиями. Есть желающие? Нет? Ладно... Олегова, что вы нам расскажите?

Лира ругнулась про себя. Ну разумеется…

– Позитивные и негативные?

– Частично верно. Еще?

Лира покачала головой. Вроде был еще какой-то тип, но какой именно она не помнила.

– Аналитические, – негромко проговорила Марина.

– А что так тихо, Головатая? Да, третий и последний вид – аналитические. Итак, в общем виде вот базовый рисуночный элемент для каждой из групп, – на доске возникли три иллюзии. – Для тех, кто ухитрился прослушать все предыдущие лекции, напомню: позитивные воздействия привносят образы, негативные удаляют их или блокируют, аналитические проверяют их наличие. Это в самом общем виде, на теории будете изучать все это подробнее, у нас же другие задачи. Итак, господа, запомните основное правило, которое вам наверняка озвучивали на правовых основах применения магии, но которое я повторю еще раз для всех: мы не используем менталистику, даже если речь идет о первоуровневых, минимальных заклинаниях, вне своей профессиональной деятельности без выраженного согласия того, на кого мы собрались воздействовать, если не уверены в том, что он способен на полноценный зеркальный ответ. Вне экстренной ситуации, разумеется. Иными словами – вы не пытаетесь мысленно попросить сдачи у официанта или выяснить, кто последний в душ в общежитии, если точно не знаете, что адресат вашего сообщения – маг-менталист, достаточно обученный, чтобы ответить или, что важнее, отсечь передачу образов. Это понятно?

Хор нестройных возгласов заполнил аудиторию.

– Отлично. Итак, скажите мне: что объединяет мысленный вопрос о погоде, эмоциональную трансляцию радости и приказ выбросить на улицу надоевшего кота?

– М-ментальная магия? – подал голос кто-то с задних рядов.

– Очевидно. Еще?

– Это внушения, – негромко проговорила Лира, уже читавшая о чем-то подобном.

– Олегова, а зачем себе под нос? Да, это внушения. Их пласт огромен, и, разумеется мы с вами никак не сумеем изучить все. Потому до конца семестра наша задача – овладеть передачей простых мыслей и передачей образов, ну и выучить проявление всех типов проекций, в том числе и комплексных. И, разумеется, освоить специфические щиты против каждого из этих внушений. На базовом уровне, но все же. И, если успеем, начнем изучать чтение поверхностных мыслей… Кстати, кто мне скажет: чтение мыслей – это какой тип воздействия?

– Аналитический, – громко и четко проговорила Наталья.

«Тигрица» едва не облизывалась, явно желая приступить к практике. Впрочем, Лира ее понимала. Самой хотелось попробовать что-то кроме простых щитов… Тем более что они, как выяснилось, и не слишком-то помогали.

– Вот ведь, – пробормотала сидевшая рядом Аня, которая уже видела «программу подготовки», – столько всего, и еще универсиадное... Мы попали.

Лира не могла не согласиться. Она только мельком однажды читала о проекциях, но помнила, что их создание – та еще морока, и требует хорошей практической отработки, иначе вместо задуманного образа получится какая-нибудь ерунда. Хотя и передача мыслей, и сами по себе проекции, даже простые, открывали немалые возможности. Магия, настоящая магия, а не просто щиты там и все эти трансовые видения…

– Учтите, юные менталисты, – продолжила профессор Кузнецова, – если я узнаю, что вы решили использовать внушения, какие угодно, хоть ту же передачу мыслей, хоть проекции, хоть еще что-то, для шуток, то наказание будет быстрым и жестким. Я не просто так напоминала об этике и законах. Что ж, на этом вводная часть закончена, к следующей паре потрудитесь прочитать общую информацию о видах внушений и правилах, связанных с их наложением, а пока перейдем непосредственно к передаче мыслей. Итак…

Может, Светлана Владимировна и не была готова работать вне пар, но рассказывала она быстро, четко, и на удивление понятно. Лире почти не пришлось ставить вопросы в тех местах своих записей, которые стоило уточнить в учебнике. Стало понятно и почему Лена извинилась за мысленную фразу тогда, на кухне: передавать что угодно без согласия и принудительно минуя что естественную, что искусственную ментальную защиту, было и правда запрещено. Первая фаза передачи мыслей словно бы устанавливала связь между тем, кто передавал, и тем, кому передавали, и в этот момент обученный менталист мог отсечь передачу, «закрыть уши». Но без должного умения «получатель» вынужден был воспринимать передаваемые мысли даже без всякого своего желания. Вот такое вот «ментальное насилие».

Но при правильном применении передача мыслей открывала огромные возможности. И ладно простые фразы, когда адресат точно услышит то, что хотелось сказать – если все сделано верно – а вот окружающие не услышат ничего. Но ведь была еще образная передача, требующая большей четкости мышления, но дающая возможность за мгновение рассказать историю или поделиться воспоминанием, возможность передать ощущения, для которых мало слов…

Профессор вскользь упоминала и возможность связи на расстоянии. Сама такая связь требовала отдельных заклинаний и опыта в простой передаче, ну и слепок разума адресата нужен был, но все же. А еще был контакт, была возможность передавать мысли сразу многим людям, возможность, с согласия, читать чужие мысли, фоновый анализ…

– В ментальной много всего интересного... – проговорила Аня, когда они с Котом и Мариной сели за один большой стол в столовой, – но, выходит, мы, в основном, переговорщики. Ну и лекари.

Под конец занятия Светлана Владимировна перечислила сферы, где пригождались «коммуникационные умения менталистов». Список вышел впечатляющим.

– Ну это ты зря, – на незанятое место рядом села Лена, – очень и очень зря. Если, конечно, под переговорами не подразумеваешь взаимодействие с любым другим сознанием. В любом деле менталист не повредит, так-то.

– Так уж и в любом, – хмыкнул Кот.

– Абсолютно. Там, где есть два человека, они говорят друг с другом, и мы можем сделать это общение более быстрым и продуктивным.

– А если человек один?

– Он говорит сам с собой, – усмехнулась старшекурсница. – Хотя, разумеется, в реальности нашего брата далеко не все готовы с собой звать. Те же боевики вообще терпеть не могут, когда наших к ним приставляют. Потому что у них Искаженных – каждый четвертый… А потом – проблемы со срывами. Ну да ладно, я вообще-то собиралась поздравить прошедших отбор в команду. Так держать! И, поверьте – к Универсиаде вы об этом пожалеете, а после – поймете, что жалели зря.

Кот усмехнулся.

– Не пожалеем.

– Ты список тем для подготовки видел? – Аня его энтузиазма не разделяла. – Времени останется только поспать.

– И придется переехать в общагу тем, кто сейчас там не живет, – заметила Лена, – ну да вам потом все расскажут.

– Знаешь, с приездом деда я готов и к черту на рога переехать, – проникновенно заверил Кот, – а что за список?

– Вон, у Лиры есть.

– Тебя отобрали в команду? – Марина уставилась на соседку.

Лира смутилась.

– Ну да… Вроде.

– И ты не сказала.

– Ну… – Лира не знала, что ответить, – не думала, что это важно.

Судя по кривоватой улыбке Марины – зря.

– Поздравляю! И удачи, – соседка поднялась из-за стола, – а я побежала, надо еще к паре кое-что подготовить.

И, едва доев, быстрым шагом отправилась прочь.

– Что это она? – поинтересовался Кот.

– Расслабьтесь, – Лена налегала на котлету с пюре, – многие думают, что тем, кто в Универсиаде участвуют, одни бонусы, автоматы на сессии и вот это все. Со стороны, наверное, так и есть, вот только ишачить вам не разгибая спины. Зато будете знать и уметь куда больше однокурсников. И форму спортивную поднаберете.

– Форму? – осторожно уточнила Аня.

– Ну да. В этом же году еще и магобол на вас. Там, конечно, магии куда больше, чем спорта, но побегать придется. Ладно, я сама побежала, нужно еще к контрольной пару параграфов посмотреть…

– Я не слишком прям хорошо бегаю, – тихо заметила Аня. – Никогда не занималась спортом и все такое.

– Расслабься, – отмахнулась Лена, заканчивая с едой, – просто делайте, что скажут, да и все. И все будет хорошо.

Лира слабо улыбнулась. Что-то подсказывало, что Лена все упрощает, хотя пока вся подготовка ограничилась знакомством с устрашающим списком тем. Впрочем, Универсиада еще нескоро, а вот практика по передаче мыслей – сейчас. И на нее опаздывать не стоит.

Судя по всему, так думали и остальные, так что в куда меньшей, чем на лекции, аудитории группа собралась еще до появления преподавательницы.

– Слушайте, – Кот занял привычное уже место за Лирой и привычно решил поговорить до начала занятия, – я тут подумал…

– Не знал, что ты умеешь, – добродушно заметил Дмитрий.

Наталья и пара ее подруг не сдержали улыбок.

– Отстань, Погребов, – отмахнулся Кот, – не моя вина, что ты равно не смыслишь в боевой магии и в дартсе. В общем, я тут подумал: вот у некромагов все ясно и понятно – кто лекции читает, тот и практику ведет. Там группы в двадцать человек, а ритуалы опасные по подгруппам практикуют. Все нормально. А у нас курс – шестьдесят, а практики – по группам в десять. Ну двадцать – щиты, а практика и трансы – по десять.

– И? – Лира обернулась на задумчиво рассуждающего парня.

– Ну и выходит, что тот, кто ведет предмет, проводить не две пары, а семь. Но профессора ведь не только на первом курсе преподают, так? Зачем вообще такие сложности? Почему группы по двадцать там не сделать?

– Потому что в этом случае, студент Ростов, шансы, что кто-то останется без головы из-за чьей-то глупости, возрастают даже не в два, а в большее количество раз, – Светлана Владимировна появилась в помещении как-то незаметно для Лиры, – опытным путем доказано, что группа в десять, максимум в двенадцать человек – то количество студентов, действия которых можно полноценно отслеживать. К тому же, когда вы чуть позже научитесь принимать и обрабатывать большие объемы образов, то часть информации вам будет транслироваться напрямую, а это и на десять человек не слишком просто. Потому у старших курсов часть практик ведут кураторы, знакомые с материалом. Ладно, закончили отвлекаться. Итак, передача мыслей. Как я уже рассказывала, в самом заклинании три условных этапа: присоединение к чужому ментальному пространству без его визуализации, собственно передача нужного набора образов и отсоединение. Это важно в том числе и потому, что модификации принципов того же присоединения создает контакт, например. Но передача мыслей – необходимая база для…

Кот, не то впечатленный объемом будущей работы, не то воодушевленный тем, что профессор ответила на его предыдущий вопрос, поднял руку.

– Да, студент Ростов?

– Ну, а… Зачем? В смысле, контакт же круче и проще, и там можно все время говорить, и… Вот.

Светлана Владимировна усмехнулась.

– Вы спрашиваете о том, зачем учиться ползать до того, как приступать к обучению ходьбе. И, к тому же, передача мыслей широко используется в ситуациях, когда контакт невозможен или избыточен. А там, поверьте, список огромный, та же массовая передача. К примеру…

Эфир мягко прикоснулся к защите Лиры, и, хотя профессор не произнесла больше ни слова вслух, первокурсница услышала:

«Вот звучание словесной формулы: Сова́р-ва́ри эшху́ен ар-тара́к»

Миг – и перед глазами появился узор, а в разуме возник нужный образ движения энергии.

И все исчезло. Лира с удивлением оглянулась по сторонам. Судя по ошеломленным лицам некоторых однокурсников – все это услышала, увидела и почувствовала не только она одна.

– Замечу, что переданные мной образы и формулы можно увидеть на доске, – профессор Кузнецова взмахнула рукой, и они там появились, – и что они работают для передачи конкретной мысли или образа. Если вы хотите оставить себе возможность передавать другие мысли тому же адресату, а ему дать право ответа, то формула и рисунок будет чуть иными, и после окончания беседы нужно будет еще одно, завершающее, заклинание. Все это я вам покажу если вы сегодня успеете разобраться с передачей. Сначала передаем мысль, слова, громко и четко. Потом пробуйте звук или картинку. Или ощущение – что вам легче дастся. Разбиваемся на пары и приступаем.

Рядом с Лирой уже привычно оказалась Аня. Кот, второй человек, с которым она иногда практиковалась, сегодня был взят в оборот Ваней, тихим неприметным парнем, который обычно избегал чьего-либо общества.

– Учтите, что практика в передаче мыслей не отменяет необходимости удерживать защиту, так что не нужно ее опускать, – заметила профессор, едва по кабинету поползли первые шепотки.

Лира, которая уже не особо обращала внимание на ментальный барьер, просто существовавший, только кивнула, сосредоточившись на формуле. Сейчас был ее черед пробовать заклинание. Она произнесла словоформулу, представляя перед глазами рисунок и проводя через него силу. Все это – для того чтобы прикоснуться к разуму Ани и предложить сходить в библиотеку.

В первый раз помешал дурацкий снег. Он вторгся в мысли Лиры, и начавший было двигаться как должно эфир устремился по все стороны, выходя из-под контроля.

Первокурсница мотнула головой, загоняя снег подальше. Она – не ребенок, она сильнее, и она полностью контролирует эфир. Она справится.

Вторая попытка увенчалась успехом, и Аня удивленно вздрогнула.

– Библиотека? – вслух отозвалась она. – Давай, почему нет? Ладно, мой черед.

Лира кивнула. Расслабилась, приготовилась что-то узнать… Но эфир взметнулся – и опал.

– Ударение в слове «Совар» на второй слог, Рашпиль. А вы, Олегова, должны передать в первую очередь оформленную мысль, а потом уже образы. Практикуйтесь.

И они практиковались. К концу пары Лира уже и эти формулы затвердила наизусть. И все равно получила от профессора скупой комментарий:

– Оформленная мысль, Олегова. Поработайте над дисциплиной мышления.

Ну хоть у Ани все получилось…

После бесплодных попыток исправить ошибку, которую Лира и не понимала толком – она же вроде передавала что нужно, Аня вслух это подтверждала, но профессор все твердила про «оформленные мысли», к куратору за защитой она шла несколько не в духе. Евгений Алексеевич вновь сидел за своим столом на кафедре, оформлял какие-то бумаги.

– Чай будешь? Я сейчас допишу и пойдем в двести пятнадцатую.

От чая Лира осторожно отказалась. Покрутила головой, и, удостоверившись, что в помещении никого нет, вытащила учебник по практической менталистике. Глядишь, поймет что это еще за «дисциплина мышления».

Она прочитала почти половину параграфа, когда в кабинет без стука зашел высокий жилистый немолодой мужчина.

– Женя, ты доделал программу? – с порога спросил он. Заметил пытавшуюся исчезнуть Лиру, качнул головой – и диалог явно продолжился, но теперь уже ментально.

Лира предпочла не поднимать головы от учебника. Вот угораздило же… Прочем, проговорили маги недолго: Евгений Алексеевич размашисто подписал последний лист документа и передал его вошедшему. Тот кивнул и покинул помещение.

Первокурсница, все еще чувствуя себя очень неловко, вопросительно посмотрела на куратора.

– Рабочий момент. С зав кафедрой практической ты все равно скоро познакомишься, Константин Витальевич будет у вас большую часть занятий по подготовке к Универсиаде вести.

– А не Светлана Владимировна?

– Она – совместитель, – пожал плечами Евгений Алексеевич, – и времени у нее на это просто нет.

Лира кивнула. И, идя в знакомую аудиторию с выставленными вкруг стульями нет-нет, а задумывалась, не понял ли вошедший лишнего. А то вроде как в команде, а правильно выполнить эту дурацкую передачу мыслей никак не выходит.

– Как себя чувствуешь? – поинтересовался куратор, занимая привычное место в кругу.

– Да нормально вроде.

– Не слишком информативно.

– А… Ну, все как обычно. Вот.

«Кроме того, что я не понимаю, в чем ошибка».

– И это ничего не проясняет, – усмехнулся куратор. – Как с трансферами дела идут?

– Да… В целом нормально, но… – Лира помедлила, но потом все же призналась, – но я в упор не понимаю, как передать мысли. Ну, в смысле «оформленные». Аня все понимала, но Светлана Владимировна говорит, что это не то… А я не понимаю, почему.

– Давай разбираться, – куратор поймал ее взгляд, и Лира ощутила уже знакомое прикосновение эфира. Взаимодействие, ощущаемое чуть иначе, чем в ментальном пространстве, но все же ощущаемое. – Попробуй передать мне что-нибудь.

Лира кивнула. Передавать что-то преподавателю было куда сложнее, чем Ане. Мешала нервозность, понимание того, что он видит не только ее ошибки, но и эти же самые сомнения… Куратор, впрочем, не вмешивался, и никак не прокомментировал ее первую сорвавшуюся – неправильные ударения – передачу. Со второго раза все удалось… И Лира спустя мгновение сама получила от куратора набор образов: зима, кладбище, библиотека, книги, сон, растения, пробирки, сомнения, время…

Лира вздрогнула.

– Это… мое?

– Я вернул переданное, – довольно мягко заметил Евгений Алексеевич, – как я понимаю, ты сомневаешься в том, что сумеешь выучить не только некромагию, но и алхимию с магией природы до начала зимы и Универсиады. Но, как видишь, ты передала образы. Это нужное умение, но важно уметь передавать и оформленные мысли, то, что обычно мы сообщаем с помощью слов.

Лира почесала голову.

– Но… Я и думала, что это слова.

– Я предположу, что, произнося словоформу, ты концентрировалась на том, чтобы передать суть, стоящую за словами. То есть, по сути образы, – предположил преподаватель, – попробуй думать не о смысле сказанного, а о том, как именно это звучит. Представь сам разговор, проговори слова про себя.

Лира задумалась и медленно кивнула. «Представить, как звучат слова» казалось немного странным, но она могла попробовать, по крайней мере. А то иначе получается каша из образов какая-то…

Попытка удалась. По крайней мере, куратор кивнул и вернул ей переданное.

«Если учить все сразу, то придется меньше спать». И голос такой… Дурацкий.

– Это, кстати, неверное представление, все вам учить не придется, и спать нужно. Никто загонять вас не будет, – постарался успокоить Лиру Евгений Алексеевич. – Как видишь, тебе для передачи сформулированных мыслей нужно концентрироваться не на смысле, а на звуках речи.

Лира кивнула.

– Спасибо. А… почему?

Она толком не понимала, что именно «почему». Почему преподаватель сразу не поправила или почему с этим вообще пришлось разбираться, у остальных вроде с этим проблем не было...

– Особенности мышления, – чуть пожал плечами Евгений Алексеевич, – такое возможно, все люди разные и менталисты – в том числе. Ладно, если готова, то давай разберемся с защитой. Мне проще работать с визуализацией ментального пространства, так что процедура будет знакомой. Просто поддерживай мое намерение, как и раньше, да и все. А я покажу, как ставятся защиты через пространство. Закрой глаза.

На сей раз Лире почти не потребовалось концентрироваться на тепле в теле. Немного расслабилась, подхватила связь с чужим разумом – и перед глазами появился знакомый знак Погружения. Оставалось только следовать за связанным разумом.

Куратор, а он шел первым, привел ее к разрушенному замку.

«Я буду менять пространство, усиливая твою естественную защиту. Это можно сделать и напрямую, и опосредованно, используя прямые формулы и поддерживая их образами. В целом второй вариант эффективнее, если знаешь, как правильно менять пространство. Вот так…»

Ощущение было… странным. Чужая сила прикоснулась и оплела находящееся внизу, под землей, основание замка. И не только его. Лира каким-то неведомым способом поняла, что теперь новые, тонкие нити стоят еще и… вокруг всего. Вообще всего этого мира. Такая двойственность несколько напрягала.

«Это нормально. Вокруг нас существует пространство, отвечающее наглядному представлению о защите, но находится-то она вовне. Считай это место центром управления. Итак, первая часть – основа. Как в строительстве. Следующее…»

Это было действительно безумно странно. На сетку легли еще пласты магии, потом что-то колючее, потом что-то скрепляющее, потом еще и еще слои… Странные, переплетающиеся и дополняющие друг друга.

И ставшие, когда вокруг в последний раз взметнулась чужая сила, полупрозрачными.

«Ограничения по уровню внешнего усилия, – пояснил куратор, – тебе надо учиться, и первый-второй уровень, если воздействие короткое и поверхностное, эта защита пропустит. Образ такой еще и потому, что тут вложена моя энергия. Она медленно станет твоей, но именно что медленно, разом и истощить можно. А теперь иди за мной».

Куратор, чье присутствие Лира ощущала хорошо, пусть и не всегда его видела, пошел вперед. Сначала к стене, часть которой обвалилась и теперь была залатана чем-то невесомым и почти невидимым, а потом, прикоснувшись к камню, и вовсе в иное время и место.

Вдох, другой – и Лира последовала за ним.

И оказалась на полянке. По центру – следы от кострища, пара деревьев сломаны, мусор везде валяется... Мерзость.

«Вот тебе и следы вчерашней беседы. Что делать будешь?»

Что, что… То же, что делала с тем мусором, который видела в лесу или на пляже.

Огонь разгорелся легко, и Лира, не без отвращения, но потянулась к ближайшей бутылке.

Куратор остановил.

«Не стоит прикасаться к подобным неприятным вещам без нужды».

Лира задумалась… Выкинуть надо, прикасаться нельзя, да и не хочется, магия тоже будет прикосновением… Миг – и на руках появились крепкие перчатки, обернутые еще и тонким слоем энергии. Такие что угодно выдержат.

Жечь мусор – легко и просто. Привычно. А разведенный ей огонь и вовсе способен уничтожить все ненужное, переплавить, переродить… Да и она сама может убрать следы пожара и подпитать зелень вокруг. Это ее место, и пусть оно будет здоровым. Хотя даже редкие ростки травы, проросшей на месте кострища, вытянули прорву сил. Но в этот раз она хотя бы сама в реальность вернулась, что уж…

Взаимодействие куратор пока не распустил.

– Посмотри на меня, – из транса он, как казалось Лире, выходил мгновенно, – проверю защиту.

Всматривался Евгений Алексеевич долго, явно что-то исследуя, но потом отвел глаза и разорвал контакт. Лира, хотя и в целом привыкла к присутствию рядом чужого сознания, вздохнула с облегчением.

– Отдохни, – предложил куратор, – все встало как должно, насколько я могу судить. Лучше будет если Станислав проверит, он все-таки в этом спец, но до воскресенья подождет.

– Станислав?..

– Липчагов, мой бывший студент, а теперь – хороший следователь. Он вечером в воскресенье придет ко мне, поговорим. Надо понимать, о чем можно сообщить в Особый без значимых для тебя и семьи последствий. Но сообщить надо, оставлять прямое нападение без реакции – глупость. Так что не планируй ничего.

Лира прикусила губу.

– У меня брат вроде приедет…

– Я был бы не против с ним пообщаться, – усмехнулся куратор, – ладно, договоримся насчет времени. Иди, у вас еще завтра с утра встреча по Универсиаде. И Рашпиль с Ростовым о ней передай. Они объем материалов видели?

Лира кивнула. И заметила зачем-то:

– Они в восторге. Кажется.

– Ничего, времени еще достаточно. Не вы первые, не вы последние. Валентина Михайловна вас сегодня не ждет, так что все, отдыхай. Доброго вечера.

– Доброго, – кивнула Лира. Помедлила и добавила: – спасибо. Большое.

– Обращайся. И обращайся сразу, нечего тянуть. Я для того тут и есть.

Лира осторожно кивнула. Говорил это Евгений Алексеевич как-то… Спокойно, что ли. Словно все в порядке вещей, со всем можно справиться. Впрочем, наверное, все так и было. По крайней мере, ей хотелось в это верить.

Глава 2. Что такое Универсиада

Лира, оглядывая собравшихся, отстраненно подумала, что проще было бы провести собрание в их привычном маленьком двести пятнадцатом кабинете. Сели бы в круг, вот это все… А теперь двенадцать студентов в большой, похожей на амфитеатр, аудитории смотрелись ну как-то совсем неуместно.

– Мефодий, зачем залез на галерку? – в кабинет зашел виденный вчера на кафедре высокий немолодой маг, – спускайся давай.

– Да, Константин Витальевич, – нехотя согласился белобрысый парень, севший дальше всех.

– И все остальные – давайте тоже садитесь ближе, я не контрольную проводить пришел, и повышать голос не хочу. Ближе, ближе, первый и второй ряд. Константин Витальевич Ушинский, заведующий кафедрой практической менталистики, профессор, если интересно. Куратор шестой группы и основной ответственный за подготовку к Универсиаде. Мефодий с Довмитом соврать не дадут, в излишнем стремлении к наказаниям я не замечен. Садитесь.

Заскрипели столы и стулья. Лира переглянулась с Аней и они, молча согласившись друг с другом, пересели на ряд ближе, на второй вместо третьего. Рядом плюхнулся забравшийся куда выше Кот.

– Он, кстати, клевый мужик, – шепотом заметил он, – Меф говорил, что они даже на пикник съездить успели…

– А еще он наверняка слышит, что ты говоришь, – заметила Лира.

– Да я тихо…

– Зато думаешь громко, – отозвался Константин Витальевич. – Впрочем, это всех касается. Но для первого курса, да и вообще для студентов это совершенно нормально. Защиту базовую держите – уже хорошо. Ладно, я вообще не об этом. Итак, вас отобрали для участия, и… Да, Аверина?

Худая девушка, сидевшая прямо перед Лирой и поднявшая руку, вздрогнула. Кажется, она не ожидала, что новый преподаватель знает ее фамилию.

– Простите, я понимаю, что, возможно, это конфиденциально, но… Как проводился отбор? По два человека от группы?

Константин Витальевич покачал головой.

– Нет. Учитывались все существующие достижения, баллы на олимпиадах, продемонстрированный уровень владения магией, и, что в этом году стало крайне важным – наличие хотя бы минимальной физической подготовки. Да, в большинстве случаев вас действительно по двое от группы, но это лишь побочный эффект случайного распределения. К тому же здесь есть и трое из одной, например. Ну и ваше желание, разумеется, тоже учитывалось. Думаю, большинство из вас, если не все, уже ознакомились с планом подготовки.

По помещение прошел нестройный рокот согласий.

– Отлично. Да, понимаю, что сейчас многие из вас думают: «И как мы вообще все это успеем?». И я расскажу, за тем и собрались. Но давайте по порядку. Итак, господа менталисты: кто из вас знаком с Универсиадами? В сети записей нет, но и первый магический, и «Радиомаг» транслировали соревнования. Есть смотревшие?

Лира обернулась. Большая часть собравшихся подняли руки, в том числе и Кот.

– Что? У меня брат выступал, конечно, я смотрел. А ты что – вообще нет?

Лира повела плечом.

В школе им один раз показывали старую, еще даже не цветную, запись практического этапа Универсиады среди четвертых курсов. Чтобы интерес к магии разжечь. А так – да, в «Магической Правде», которую выписывали в интернате, были статьи об этих соревнованиях, одноклассники обсуждали, Лира как-то раз кусок радиотрансляции слушала, ну и в сети обсуждения были, хотя и без записей или подробного разбора применяемых заклинаний.

Но этого, все же, мало, чтобы судить о соревнованиях и понимать их правила.

– Ладно, насмотритесь еще, – кажется, преподавателя их неосведомленность – руку не подняла не только Лира – не расстроила. – Итак, давайте кратко, полно, если хотите, в библиотеке почитаете. Идея соревноваться во владении магией существовала, кажется, с тех пор, как мы вообще начали ее осваивать, но после проведения первых Олимпиад возникла мысль сделать то же самое и для магической части населения. Сейчас популярен магобол и магические поединки, но кроме них, что у нас в России, что за рубежом, на постоянной основе проводятся соревнования учебных заведений, где изначально и зародилось изучение магии как наука. Общество Изучения Оккультизма ведь сотрудничало с Йелем, Оксфордом, Московским и Кубанским Государственными и другими университетами, да и сейчас продолжает сотрудничать. Но давайте к дням сегодняшним.

Константин Витальевич взмахнул рукой, и на огромной доске появилось сразу несколько иллюзий. Даты, расписание, турнирная сетка, какие-то графики… Кажется, даже выписка из истории выступлений команды Института, которая оказалась неожиданно длинной.

– Универсиада в современном виде существует более полувека. За это время выработались, и определенные правила, и определенные ограничения. Но вам, господа, «повезло» больше всех – в этом году впервые за долгое время формат соревнований изменился. Собственно, был включен магобол. До этого существовали отдельный университетский чемпионат и лига. В этом году лига остается, но магобол добавлен в зачет Универсиады как одна из соревновательных дисциплин. Радует, что не в формате полноценной лиги, иначе вы бы с восстановителей не слезли, а в групповом варианте, но, тем не менее – это нововведение, и обкатывать его будут на вас, для остальных курсов программа остается такой же, как и была. Вы же в течение декабря проведете четыре игры группового этапа, а уже на самой Универсиаде, которая начинается после сессии, пройдут четвертьфиналы, полуфиналы и финалы. И да, для тех, кто пока мало знаком со всем этим – команды смешанные. Магобол – соревнование магии, а не грубой силы, и при разработке правил его создатели хотели подчеркнуть равенство в возможностях магов обоих полов, так что привыкайте. Помимо спортивно-магических соревнований у нас с вами остаются и традиционные этапы Универсиады, хотя замечу, что магобол построен на левитации, простых атаках и щитах, и то, и другое, и третье вам пригодится и на теории, и на практике, так что спортивная часть не совсем уж отделена от всего остального. Собственно, что касается остального: кураторы должны были показать вам списки тем для подготовки. Темы эти подобраны не просто так, а связаны с традиционными этапами Универсиады: теоретическим, теоретико-практическим, которых два, и полностью практическим. Итак – кто-то знает содержание этапов?

– Тесты, быстрые задачи, ритуал, заклинания, – лениво откликнулся довольно массивный парень с первого ряда. – Все ж понятно.

– В таком формате даже мне не понятно, – заметил на это преподаватель, – вы, Афанасьев, хоть бы объяснили развернуто. И не мне, а своим товарищам.

– А… – парень развернулся. Оглядел аудиторию, сжал и несколько раз разжал весьма массивный кулак – при этом обтягивающую руку тонкая рубашка едва не по шву затрещала, пояснил: – Ну, вначале типа экзамена пишем, только по всем дисциплинам сразу. Потом такая штука – дают задачу, ее надо решить за две минуты, таких задач – пять, а оппоненты, каждый, за вопрос должны развалить решение, и на вопросы отвечать надо. Это с утра, а потом, после обеда, нужно ритуал рассчитать и провести, какой там по заданию нужен будет. Ну и последнее – практика, надо ходить по станциям и там надо задания выполнять. Щит там поставить или поджечь что-нибудь. Вот.

Константин Витальевич кивнул и взмахом руки увеличил одну из диаграмм на доске.

– Итак, это, как видите, распределение по темам вопросов в теоретической части, – диаграмма еще больше увеличилась, закрывая все остальные, – и в теоретико-практической, или «задачной» части, – справа от первой появилась еще одна увеличенная диаграмма.

Лира присмотрелась. Левый график был разделен, по сути, на две части. Одна была равномерно закрашена желтым, вторая же, словно пирог, разделена между разными цветами. На правом все оказалось иначе, там желтый присутствовал в совсем небольшом количестве. Первокурсница пригляделась к появившимся около цветовых кодов подписям и прочитала:

1. Некромагия

2. Алхимия

3. Артефакторика

4. Бытовая магия

5. Стихийная магия

6. Защитная магия

7. Природная магия

8. Целительство

9. Магическое право

10. Ментальная магия

11. Пространственная магия

12. Боевая магия

Желтый же цвет, тот самый, который занял половину общей диаграммы, был подписан как «Общая теория магии + общая теория начертаний».

И это все им нужно выучить?! Лира с ужасом уставилась на Аню, на лице которой застыло не менее испуганное выражение. А список, тем временем, укрупнился и повис в воздухе слева от диаграмм.

– И, наконец, третий график – практические этапы. Все, кстати, за последние десять лет.

Тут, как и следовало ожидать, желтого вообще не было, как не было и цвета, обозначавшего магическое право. Все остальное было представлено в более-менее равных долях, только вот боевой магии было прилично меньше остальных.

– Я могу показать и распределение по темам, сделанное коллегами с кафедры теоретической менталистики, но, думаю, пока это ни к чему. Собственно, расклад вы видите – задания Универсиады стремятся сделать максимально разнообразными, во избежание ситуации, когда преимущество будет на стороне какого-то одного учебного заведения. В этом случае, к сожалению, в невыгодном положении оказываются те вузы, которые выпускают специалистов одного профиля. И если тот же ЮИН уже давно готовит у себя целителей, алхимиков и правоведов, специализирующихся на стыке своей специальности и работы с некромагией и некромагами, что хоть как-то увеличивает их возможности, то мы с вами в этом отношении идем более сложным путем. Но, с другой стороны, у нас как у менталистов есть свои значительные преимущества. Вас уже должны были познакомить с передачей мыслей, не так ли?

– Только в теории, – отозвалась названная Авериной девушка с первой парты, – практика еще будет. Но… Это разве не запрещено?

– Не скрою, дискуссии на этот счет ведутся много лет, – развел руками преподаватель, – но в итоге пока нельзя сказать, что это дает нам или кому-либо еще значительное преимущество, да и, скажем так, на уровне архимагов такая практика одобрена. Все же сила менталистов в коммуникации, и глупо ее игнорировать. К тому же замечу, что в командах университетов, где обучают магов разума, обычно наших с вами коллег – один или два, не больше, сугубо для координации, и то на первом курсе эта координация не слишком хорошо выходит. В нашем же случаем мы с вами, с одной стороны, способны куда эффективнее взаимодействовать между собой, с другой – вам придется в сжатые сроки осваивать и ментальное общение, и контакт, в том числе и множественный, и работу с собственной памятью. И – азы той специальности, которую вы выберете или которую получите случайно.

– А это реально? – вырвалось у Лиры.

– Разумеется, – совершенно серьезно отозвался Константин Витальевич. – Хотя заниматься мы с вами менталистикой будем четыре раза в неделю, еще одно, раз в неделю занятие по выбранной специальности индивидуально, и еще два – тренировки по магоболу.

Лира вздохнула. Ладно, все, наверное, могло быть и хуже… Всего-то еще по одной паре каждый день. Практической.

– Посмотрите на это с другой стороны, – постарался подбодрить разом погрустневшую группу преподаватель, – в будущем вам будет проще работать с основной программой по менталистике плюс у вас появятся специфические знания в какой-то из областей, возможно, найдете там для себя научный интерес, а то и работу. Маги разума часто работают координаторами или аналитиками в командах магов иных специальностей. Итак, собственно о других специальностях. Разумеется, мы с вами все будем изучать ментальную магию, – миг, и она исчезла из списка, – дополнительно готовить ее не надо. Так же замечу, что задания бытовой магии весьма и весьма разнообразны, у них много низкоуровневых проведений, потому, как показывает практика, целесообразнее разделить ее изучение между парой магов. Магическая теория и ритуалогия известны всем, и по ним вы напишите отдельно еще пару контрольных, чтобы понимать свои пробелы в знаниях и иметь возможность их устранить. Оцениваться эти работы не будут, но намекну, что преподаватели и теории магии, и теории и практики менталистики вполне могут, при условии, разумеется, вашей успеваемости на парах, облегчить сдачу зачетов и экзаменов.

Лира тяжело вздохнула. Она уже не была уверена, что оно того стоило… Впрочем, теорию магии она вроде неплохо знала. В школе, по крайней мере. Да и основы начертания тоже, хотя линии выходили не слишком-то и ровными.

– Глубоких познаний от вас не требуется, – заметил Константин Витальевич, – все на уровне школьной и начальной университетской программы, не более. Так что многие из вас, думаю, просто вспомнят то, что уже учили. Итак, по специализациям. Традиционно у нас их выбирают добровольно, а между теми, кто выбор делать не хочет или не может, разыгрываются невостребованные. Предлагаю начать с тех, кто определился и готов озвучить выбор.

– Ну, некромагия, что уж, – первым бросил Кот. – Должна же быть польза от всех этих родственных связей.

– Целительство, – второй заявила о себе названная Авериной девушка с первого ряда.

– Боевая, – подал голос массивный Афанасий.

Лира сглотнула. Список сокращался…

– Пространственная!

– Природная!

Это Довмит и Мефодий, почти одновременно.

– Алхимия, пожалуйста. – Аня.

Лира напряглась. Список сокращался, еще немного, и ей что, право, что ли, останется?.. Она негромко, но, как надеялась, четко, проговорила:

– Защитная. Если можно.

Преподаватель поймал ее взгляд и кивнул.

Лира постаралась улыбнуться. Так, с этим она хотя бы должна справиться. Щиты-то она учила в школе еще. Да, в защитной магии имелись и ритуалы всяческие, и вообще много всего, но все же…

Распределение продолжалось. Близнецы, парень и девушка, забрали бытовую, рыжий парень взял артефакторику, даже право, кажется, кому-то приглянулось.

– Отлично, – подвел итог преподаватель, – на выходе я вам выдам папки со статистикой, темами и собранными вопросами по вашей специальности. Разумеется, никто не ждет, что вы в понедельник все выучите и ответите, но – прочитайте, ознакомьтесь, возьмите хотя бы одно пособие из списка. Минимум. Далее. Давайте, пока еще есть время – немного про магобол. Итак, совсем коротко, я все равно во всей этой тактике и прочем не силен.

Константин Витальевич взмахнул рукой, и вместо диаграмм появилась иллюзия небольшой площадки по типу той, которая была около школы Лиры. И ворота даже такие же. Точнее, у них вообще-то было большое поле с большими воротами, но те давно погнулись, и играть предпочитали на двух маленьких полях, которые располагались поперек большого.

– Поле – стандартное гандбольное, – прокомментировал преподаватель, – как и мяч. Правда, он чуть полегче, сейчас поймете почему. Задача – рукой закинуть мяч в ворота соперника. Понятно?

Согласный гул.

– Это – простая часть, – «обрадовал» их преподаватель, – дальше начинаются сложности. Итак, игра называется «магобол» потому что, как я уже говорил, это – соревнование в магическом мастерстве. На площадке находятся шесть человек – вратарь, три метателя, один защитник, два атакующих. Кто из вас болельщик – подсказывайте, к чему эти названия?

– Допустимая магия, – отозвался Афанасий. Наткнулся на взгляд преподавателя и поправился: – ну, в зависимости от роли на поле, можно или нельзя те или иные заклинания применять.

Константин Витальевич кивнул.

– Более подробно будете разбирать это все с профильным специалистом, я же просто замечу, что метатели имеют право воздействовать на мяч левитацией и перемещаться с ним по полю не более чем на три шага без удара о землю; защитники могут ставить щиты на владеющего мячом метателя или вратаря; атакующие, собственно, атакуют игрока с мячом; вратарь защищает ворота и левитацией или руками отбивает летящие мячи. Вратарь – единственный, кому разрешены броски через зону, – взмах рукой, и поле на иллюзии разделилось на несколько отдельных участков, – магические воздействия разрешены только в пределах той же зоны, где находится игрок с мячом, или соседней зоны при атаке на вратаря. Так что побегать придется. Список разрешенных чар вам потом покажут. Звучит, наверное, излишне сложно, но на практике все весьма и весьма понятно. Замечу, что на первых курсах обычно мячи летят в аут, атакующие заклинания задевают не тех и только щиты держатся, и то не всегда. И это нормально, так у всех будет. Зато попробуете себя в этом виде спорта, глядишь, кто-нибудь захочет в команду, у нас в Институте есть, хотя и играем мы пока в младшей лиге, хотя в этом году есть шанс попасть в высшую.

Лира переглянулась с Аней. Это звучало интересно. Она ведь сама в школе, еще средней, больше всего любила баскетбол, ну и в футбол с парнями иногда играла. А тут – ворота, мяч, магия…

И этому всему тоже придется учиться.

– Мы попали, – емко резюмировал Кот, когда они вышли из аудитории, получив каждый свою стопку бумаг с нужными темами.

– Ага, – протянула Аня, рассматривая на ходу листы с заданиями, – я тут и трети всего не понимаю!

– И я, – Лира пробегала глазами содержимое папки.

– Но, с другой стороны, – мечтательно начал Кот, – мы выступим за Институт. О нас будут говорить, да и стипендия с этого месяца всем, кто не откажется, повышенная. И вообще… Выиграем местный этап – в Москву поедем.

– Ну ты и загнул, – отмахнулась Аня. – Какая Москва? Нам бы на губернском уровне не опозориться…

– А ты оптимистка.

– Прорвемся, – постаралась подбодрить подругу Лира. – К экзаменам же как-то подготовились и сдали все, верно? И тут подготовимся и все сдадим, времени еще вагон.

Аня кивнула. Особо обрадованной она не выглядела. Впрочем, и Лира чувствовала сомнения в том, что сможет справиться со всем этим. Может, зря ее взяли? Может, она всех подведет? Может, вообще лучше отказаться…

**

Мысли об этом не уходили ни на истории психологии, ни на лекции по проективной менталистике, хотя Лира и старалась слушать преподавателя.

А в ментальном поле, куда в этот раз они шли знакомиться с Прогностикаром или Предсказателем, и вовсе вылилось в нечто невообразимое.

Вместе фигуры мудреца, гадателя или хотя бы какой-нибудь цыганки – Прогностикар отвечал за прогнозы насчет будущего и планирование исхода тех или иных событий – Лира увидела… Зайца. Здорового зайца в костюме, собиравшего гигантский, просто громадный паззл. И собирал он его быстро, суетясь, ломая одни фрагменты и теряя другие… И это при том, что находились они в здоровенной комнате, рядом была еще куча вещей – какие-то конструкторы, железная дорога, кровать, заваленная каким-то хламом, у стены, картины, не собранные паззлы… Приятное, в целом, место. Но заяц суетился, ругался, все ломал, начинал заново… При Лире он бросил паззл, перебежал к не полностью собранному домику из конструктора и начал собирать его так же суетно, быстро, резко.

– Опаздываю! Опаздываю! Опаздываю!!! – заяц бросил домик и принялся бегать по комнате, теперь вставляя по одному элементу в каждую картинку и одной детали в еще несколько не до конца собранных домиков. – Ничего не успеваю!!!

– Эй, послушай, – осторожно начала Лира. Этот Аспект, кажется, был готов говорить… Или нет. Стоило ей подойти ближе, как заяц завопил – и бросился под кровать.

– Все пропало!!!

– Эй, – Лира присела на корточки рядом с кроватью, – ты чего? Куда ты опаздываешь?

Заяц осторожно высунулся из укрытия. Воспринимался он почему-то как что-то совершенно нормальное. Ну заяц в костюме, эка невидаль…

– Опаздываю! Надо все сделать, надо успеть!!!

– Да что надо то?

– Смотри! – заяц выскочил из-под кровати и схватил первокурсницу за руку, потащив к паззлу.

Стоило зайцу прикоснуться – а лапа у него была мягкая – как разум Лиры затопил ужас.

Не успеет! Опоздает! Не удастся! Не выйдет! Не сделает прямо сейчас – ничего не сумеет! Нужно быстро и идеально, или все пропало!..

И это только то, что она сумела вычленить из общего хаоса мыслей. Паника. Страх. Желание сделать что-то, хоть что-то сделать, закончить, закончить как можно быстрее. Прямо сейчас. Мгновенно. Сейчас или никогда. И никак иначе. Потом будет поздно!!!

Лира отступила, вырывая руку из хватки существа. Она словно в отдалении слышала слова куратора о том, что Прогностикару можно дать то, что он хочет…

Она не даст. Не сможет.

Но ведь есть та, кто знает, как все решить, верно? Творец. Создатель. Не благодаря ли ей она, не сумев нормально сдать практику, вообще поступила, и из всех вариантов выбрала именно Институт, где удалось разобраться с трансферами? Да и – сколько всяких дурацких историй было, и все равно как-то выкручивалась. Все равно получалось хорошо, так?

Лира попросила – и Творец, маленькая озорная девочка, готовая поддержать и того ребенка в воспоминании, и этого безумно задерганного и испуганного зайца, появилась рядом. Улыбнулась Лире, без слов взяла зайца за лапу и подошла к несобранному паззлу.

Взяла, неспешно, один кусок. Нашла ему место, на мгновение залюбовалась результатом – и взяла еще один. Спокойно, неспешно, наслаждаясь тем, как картинка становиться хоть совсем чуть-чуть, но более цельной. Раз, другой, третий. Спокойно, неспешно.

Лира чувствовала, что должна сделать. Направить зайца, позволить ему идти за девочкой, позволить ему брать с нее пример.

Это было тяжело. Действительно тяжело. Она ведь, в некотором роде, была и зайцем, и девочкой. И девочкой быть было легко и просто, а вот заяц… Это сложнее. Куда сложнее. Но она, Лира, чувствовала, что страх этой части, ужас перед будущим, ослабнет, когда заяц будет смотреть не на то, что он еще не закончил, а на то, как и что он делает. Если он перестанет стремиться за мгновение завершить то, что завершить нельзя, и начнет получать удовольствие от процесса…

И это было безумно сложно. Не менять, но направлять эмоции, переживать, привносить в страх крошечное, но удовольствие от сделанного. Наслаждение, радость от самого процесса… Тяжело.

Но все же ей это удалось. Не сразу, и далеко не все. Заяц все еще боялся… Но теперь смотрел на небольшой собранный уголок паззла с любовью.

– Красивый, – тихо заметил он.

– Еще бы, – улыбнулась девочка.

Лира же только кивнула, возвращаясь в реальность и оставляя их наедине.

Говорить, пока остальные рассказывали увиденное, не хотелось.

«Как ты себя чувствуешь?» – мысленно поинтересовался Евгений Алексеевич, слушая рассказ Дмитрия о маге, в виде которого к нему пришел его Прогностикар.

Поинтересовался – и тут же покинул разум.

Лира ругнулась про себя. Почти восхищенно. Теперь вот хочешь не хочешь, а придется так же отвечать… Но, несмотря на бушующие в душе отголоски эмоций, собраться ей все же удалось. Как удалось и вспомнить нужные слова и формулы. При мысленном произнесении – об этом им еще на паре по практике говорили – все сработало. Более-менее.

«Странно. Устала. Спокойно».

Спокойно… Стоило сосредоточиться на этом неожиданно пришедшем в голову образе, и Лира сообразила, что гнетущее чувство «из-за меня мы обязательно провалимся» ушло. Оно вернется, но – потом. Тогда, когда надо будет выступать. А пока стоит просто получать удовольствие от того, что они будут делать. От учебы, от магии, наконец, которая ведь ее нравилась. Весь паззл за раз не собрать, будет собирать по кускам, да и все.

Куратор эти мысли явно уловил.

«Правильный подход».

Лира покосилась на Аню – та явно на порядок успокоилась, потом на Кота – он и вовсе улыбался, явно думая о чем-то своем…

Правда, что это она? Справлялись до нее, справится и она. Что паниковать? Еще три месяца, да и не только же эта подготовка будет, на ней свет клином не сошелся.

Да, надо будет выучить много всего, но это же интересно. Она ведь и поступала сюда учиться, так? Вот и будет учиться, а выступление – так, просто то, что нужно пережить и идти дальше уже с новыми знаниями.

Глава 3. Братская любовь

В отборе на Универсиаду был и еще один плюс – большую часть оставшегося наказания в исследовательском корпусе Лира с Аней и Котом должны были провести, сортируя и просматривая самые разные материалы о выступлениях команды Института. Одна из сотрудниц Валентины Михайловны, улыбчивая Мила, собиралась показать и на практике объяснить, как сырые данные анализируются и преобразуются в подобие показанных Константином Витальевичем диаграмм. Если учесть, что им уже обещали методы анализа данных не то в следующем семестре, не то через один, Лира была только за. К тому же там, вроде, даже какие-то индивидуальные мини-исследования намечались… Она понимала, что, скорее всего, так просто помогает кому-то с дипломом, но все равно исследовательская работа, настоящая, вызывала неподдельный интерес.

Но свободного времени такой подход к наказанию не добавлял, потому весь вечер субботы и утро и день воскресенья пришлось потратить на подготовку домашних работ, и то она далеко не все успела. Но все же на место, назначенное братом, приехала, втайне надеясь, что потом успеет и к куратору.

Виталик ждал в небольшом, крохотном даже, скверике в той части города, где Лире еще не доводилось бывать. В том самом районе, мимо которого она ехала на трамвае после того, как подала документы в Общемагический. Странный «полуостров», окруженный со всех сторон петлей реки Кубани и застроенный разноцветными высотками, где-то похожими друг-на друга, а где-то, наоборот, разительно отличающимися одна от другой. Накрапывал мелкий дождик, который мог бы перейти в полноценный ливень. Мог, но пока не переходил.

Брат обнаружился под раскидистым каштаном, почти полностью защищавшим своими ветвями широкую деревянную резную лавку. И он был не один. Прежде чем Лира сообразила, что еще двое сидевших рядом с ним, мужчина и женщина, явно не просто так выбрали это защищенное от мелких капель место, Виталик поднялся на ноги, в два шага подошел к ней и крепко обнял. Она и пискнуть не успела.

Раньше за братом такого не водилось… Только когда она была совсем маленькой. Но раньше он и не уезжал на четыре года, так что Лира искренне обняла в ответ.

Этот Виталик был разом и знакомым, и нет. Он, кажется, еще подрос, утратил даже намек на бородку, которую пытался отращивать – на взгляд Лиры, зря пытался – и немного похудел. В белой футболке, одетый несколько не по погоде, он казался ее ровесником… Но пользовался прежним, знакомым дезодорантом, и обнимал так, что едва не трещали ребра. Впрочем, и Лира в долгу не осталась. Закончила с объятиями и отступила:

– Я так рада тебя увидеть!

– И я, – Вит, широко улыбаясь, смотрел ей в глаза.

Взгляд тоже был знакомым... И нет. Привычные голубые глаза, столь темные, что, казалось, в них поселилась частица обожаемого Витом Черного моря, смотрели неожиданно пристально. Лира не чувствовала в этой пристальности тревоги, не чувствовала желания изучить, не чувствовала и напряжения, только что-то... словно бы неживое. Хотя она такое уже видела – у некоторых продавцов в больших магазинах. Неужели всех этих менеджеров учат так смотреть?..

Впрочем, брат подмигнул – и на мгновение его взгляд стал привычным и знакомым.

– Я просто не мог не приехать. И не один, а с друзьями, – он указал на поднявшихся с лавочки мужчину и женщину.

Оба – чуть постарше брата, по крайней мере на вид. В легких, светлых одеждах они казались скорее братом и сестрой, хотя переплетенные пальцы намекали, что это не так.

– Арина и Всеволод, мои хорошие друзья и настоящие благодетели, – широко улыбнулся Виталик.

– Очень приятно, – постаралась улыбнуться Лира.

Нет, не то что ей не нравились эти двое… Женщина, убираюшая упавшую на лицо русую прядь, казалась вполне искренне заинтересованной в знакомстве, мужчина смотрел с благодушным вниманием. Но Лира как-то не рассчитывала, что у ее разговора с братом будут свидетели. Но что теперь, не разворачиваться ведь... И предлагать поговорить наедине будет как-то некрасиво.

В этот момент Лира остро жалела, что брат не имеет дара. Был бы менталистом – можно было бы общаться мысленно… Но увы. Эти двое вроде бы не маги, по крайней мере их ауры силы Лира не ощущала. Просто… Просто знакомые.

– Прости некоторую навязчивость, – Арина внимательно оглядела ее, мигая как-то слишком уж редко, – но так сложилось, что мы с твоим братом давно уже хорошо ладим и очень много про тебя слышали. И когда поняли, что и ему, и нам нужно по делам в Екатеринодар, просто не могли упустить возможность познакомиться с такой талантливой и упорной девушкой.

– Вит любит рассказывать, что во всем брал с тебя пример, – неожиданно заметил названный Всеволодом мужчина. – Ты ведь не против обращения на «ты», верно? Мы ведь совсем не далеки по возрасту и положению, согласна?

Лира осторожно кивнула и вопросительно посмотрела на брата.

– Это правда, – подтвердил он, улыбаясь, – я… В Москве было сложнее, чем я думал. Ты сама понимаешь – дом далеко, никого из знакомых, все новое, да и, давай уж честно – я не самый прилежный ученик, баллы на выпускных у меня средние, грызть гранит науки не то чтобы люблю. Сто раз психовал, думал все бросить, но вспоминал тебя, твое упорство, то, как ты во чтобы то ни стало желала быть то рыцарем, то ковбоем, то моряком, придумывала всякое и, несмотря на все запреты и все психи матери продолжала играть в свои игры, и шел дальше. Коль моя младшая сестренка добивалась своего с ранних лет, то кто я такой, чтобы сдаваться? Вот так и получил все, что имею.

Лира уставилась на брата.

– Ты серьезно?

– Абсолютно. Ладно, предлагаю продолжить общение в более приятном месте, а то погода на улице как-то не радует.

Лира выразительно осмотрела легкую футболку Вита. Нет, в Екатеринодаре даже на исходе сентября не так уж и холодно… Но в этом году точно не так уж и жарко, да и дождь тепла не добавлял. Она сама накинула толстовку и об этом совершенно не жалела.

– О, мне не холодно, – улыбнулся Виталик, – а вот ты простыть можешь. Ладно, идем, я не для того приехал, чтобы заставлять тебя мерзнуть.

– А, может, ну, что-то простое, и… – Лира замялась.

– Я точно не миллионер, – подмигнул Виталик, – да и деньги, поверь, мусор по сравнению с настоящими ценностями. Но мы с Всеволодом способны сводить прекрасных дам в ресторан.

Лира уставилась на брата. Это он серьезно?

– Идем, Котенок, – усмехнулся Виталик, – «Метрополь» не обещаю, но должен же я хоть как-то извиниться за четыре года отсутствия? Да и говорить сподручнее под крышей, ты не находишь?

Лира слабо кивнула. Она как-то не рассчитывала на такое… Будь Вит один, она бы попробовала его отговорить, но его друзья, судя по улыбкам, находили ее замешательство забавным. Видимо, по их мнению, все шло нормально.

– Я помню себя на первом курсе, – негромко проговорила Арина, – все время хотелось поесть чего-нибудь кроме столовского пюре и магазинной лапши. Ты как – живешь в общежитии? Нынешние студенты по-прежнему жарят пельмени и заваривают лапшу без сосисок?

Лира кивнула и заметила:

– Сосиски бывают. Иногда, но чаще овощи. А еще продается пюре в банках, и…

Виталик с Всеволодом переглянулись и брат, поманив Лиру за собой, отправился к одной из стоящих в некотором отдалении многоэтажек.

Арина оказалась неплохим собеседником. Лире она чем-то напоминала Марину, только на десяток лет постарше. Так же, как и Виталик, она приехала в Москву из провинции, тоже из приморского города, только далеко не курортного – в Мурманске даже летом пляжи не пользовались большой популярностью. Тоже любила, как и Лира с братом, море, той безумной любовью, которая рождается в душе каждого или почти каждого, выросшего на побережье. Училась она на программиста, но осталась не в большом в восторге от полученной профессии, хоть и нежно любила свои студенческие годы.

– Пора возможностей, знаешь ли, – заметила Арина, заходя в двустворчатую дверь ресторана «Щука», – и куча прекрасных знакомств. Программиста из меня не получилось, честно признаюсь, не совсем мое, но именно в универе я нашла свое призвание.

– А чем вы занимаетесь? – поинтересовалась Лира, поднимаясь следом за Ариной и братом с Всеволодом по узким ступеням на второй этаж.

– Учу, – с улыбкой отозвалась Арина. – Это если сухо. Но я предпочитаю думать, что показываю человеку путь к самому себе и помогаю этот путь пройти.

– Вы – психолог?

– Вроде того. И давай лучше на «ты», ладно? А то так мне кажется, что я лет на двадцать старше и уже пора идти за вениками и подметать песок, – беззаботно отозвалась Арина.

– Хорошо, – смутилась Лира, – простите… прости. Это несколько непривычно.

– Понимаю. Сначала в школе всегда на «вы», даже если учительница хорошо если старше года на четыре, потом в университете то же самое… Представляешь, у нас на старших курсах была преподавательница-аспирантка. Ну ей было двадцать пять, а нам – уже по двадцать два, кто-то, кто не сразу поступил или отчислялся, вообще ее старше… Но нет, «Елена Владимировна, и никак иначе». Словно так глупости станут менее глупыми, если их скажет Елена Владимировна, а не Лена.

Лира неопределенно хмыкнула. Она не видела проблемы в обращениях по имени-отчеству, но если этой Арине удобнее без лишних официальностей, то зачем ей отказывать?

За разговором они оказались в просторном, обильно декорированном деревом помещении. Лира это место очень отдаленно напомнило «Харчевню», только раза в три больше и раза в четыре роскошнее. Резные панели с изображением рыб и рыбалки, светильники в стилизованных под дерево плафонах, потолок, расписанный изображениями солнца, звезд и быстрой реки, массивные резные столы с вышитыми салфетками.

– Дамы, выбор места за вами, – улыбнулся Всеволод, – и, прошу, никакого беспокойства о цене. Мы с Виталием хотим, чтобы эта встреча запомнилась с лучшей стороны, и, быть может, дала начало новой дружбе и новому пути.

– Да и, честно, это не самое шикарное место в городе, – чуть менее возвышенно заметил брат Лиры, – так что расслабьтесь. И подают тут не только рыбу, кстати.

– Хочешь сесть у окна? – предложила Арина.

Лира замешкалась, но кивнула. О каком-таком «новом пути» говорил Всеволод?.. Вит это явно слышал, но, судя по его выражению лица, то ли не придал значения, то ли с самого начала был в курсе.

Еще и сел, зараза, напротив… Лира думала было, опускаясь на массивный, но неожиданно мягкий стул, написать брату пару сообщений, но так Всеволод увидит, а этого ей совершенно точно не хотелось. Хотя бы потому, что написать она хотела об этих вот «друзьях».

Принесли меню. Всеволод с Витом затеяли пространный разговор о методах поимки рыбы, а Лира сосредоточилась на выборе блюда.

– Любишь уху? – Арина отвлекла ее от раздумий по поводу того, что заказать такого, что не бы стоило, как филе семги, половину ее стипендии.

– Да не слишком, – рассеяно отозвалась Лира. – Не совсем мое.

– О! Тут рыбные котлеты есть! Мама часто готовила, когда я была маленькая, рыбы-то у нас много было. Правда, – Арина несколько погрустнела, – ее рано не стало. Но котлеты такие же были, как на рисунках. Может, попробуем? Вдруг вкус будет тот же?

Первокурсница кивнула. Едва ли местные котлеты могли быть похожи на те, которые готовила неведомая мать ее новой знакомой, но все же. Да и не расстраивать же ее? К тому же глубоко в душе мелькнуло уважение к этой женщине. Лира не была уверена, что чувствовала бы, если бы, скажем, не стало Вита. Но точно не смогла бы так спокойно говорить «давай закажем вот этот шашлык, брат его отлично готовил». А Арина сумела справиться…

Официантка в фартуке с изображением пары перекрещенных между собой рыб быстро собрала заказы. Предложила выбрать что-то из винной карты, но и Вит, и его друзья разом отказались, а Лира в принципе фанатом спиртных напитков не была.

– Ты не стесняйся, – покровительственно заметил Всеволод, – мы такое не пьем, не хотим чистоту мыслей нарушать, но вовсе не против чтобы кто-то другой при нас употреблял и вот это все.

Лира покачала головой и скованно улыбнулась официантке.

– Чай, пожалуйста. С облепихой. – И, когда та ушла, объяснила: – я не слишком люблю алкоголь.

– Живешь в общежитии – и не любишь? – почти удивился Вит.

– Ей восемнадцать, окстись, – со смешком отозвался Всеволод, – это поколение куда умнее нас.

– Тоже мне старик, – откликнулась Арина, – и, Виталий, ты мыслишь стереотипами. К тому же ты вроде говорил, что хоть твоя сестра и учиться на психолога, но она маг, верно?

Лира хотела было заметить, что учится она не совсем на психолога… Но передумала. Зачем? Да, кажется, Вит все не совсем так понял, ну или из «психология во взаимодействиях с эфиром» уловил только первое слово, но пусть так будет. Все же, несмотря на в целом приятное впечатление от друзей брата, она вовсе не обязана посвящать их во все. А Виту может и написать потом.

Потому она просто кивнула.

– Ну вот. А магам вообще алкоголь противопоказан.

– Ну уж, – все-таки возмутилась Лира, – нет такого. Просто меру нужно знать.

В школе об этом говорили. Много, много, много раз. И показательные наказания для подростков, оказавшихся вдали от семьи и ограничений и махнувших лишку, были весьма жесткими. Для мага действия в состоянии опьянения являлись отягчающим обстоятельством. Всегда. Из ее класса трое временный блок получили… И один – постоянный.

Принесли заказанный чай и котлеты.

– Я, кстати, вроде слышала, что ты в ИИР, – Арина тоже предпочла чай, – они там готовят вообще магов? Или нет? И, ну, если это не слишком личный вопрос – почему обычная психология? Ты не думай, я в душу не лезу, просто всегда считала, что если повезло родиться с магией, то развивать ее будешь всячески, разве нет?

– Да, кстати, я тоже спросить хотел, – подал голос Вит, которому принесли что-то, похожее на филе лосося с молодой картошкой, – почему не магия? Я слышал, мать вообще тебя отпускать не хотела, а отец вон говорил, что ты если не поступишь, получишь блок. Выходит, ты, ну…

Лира ругнулась про себя. Вот нашел застольную тему...

– Блок положен только если не начать обучение в течении десяти лет, – с некоторым раздражением заметила она, – а я выбрала то, что выбрала. Время есть.

Наверное, все же стоило сказать, что она – менталист, но теперь это будет уже глупо. Так что Лира продолжила, ответив на вопрос Арины:

– В ИИР учат и тех, и тех. А поступила туда, потому что баллы не такие хорошие, как хотелось бы.

Лжи в этом не было. И, вообще-то, можно и признаться в настоящей специальности… Но Лире хватило вечно поджатых губ матери и отца, в целом старающегося не подходить близко и не оставаться с ней наедине после того, как ее Инициировали… Точнее – вернули магию. Нет уж. Пусть думают, что она – так себе маг и учится на обычного психолога, да и все.

– О, бывает, – с сочувствием заметила Арина, – я тоже хотела в театральный. Но, увы, баллов и знаний хватило только на программиста.

– Уверен, ты талантлива, – Всеволод медленно, с достоинством принялся разрезать только что принесенную семгу, – и имеешь все шансы поступить на мага в следующем году. Просто иногда излишнее волнение и другие примитивные эмоции мешают очистить разум и сосредоточиться на цели, будь то экзамен или просто подготовка к нему.

– Вот да, – Вит закивал, – я, когда на первую сессию шел, все ведь знал, а как сел отвечать – все из головы вылетело.

– Потому что кто-то позволял себе слишком много вопросов и ответов, – заметила Арина, – вместо того чтобы заставлять дела идти правильно.

– Да, было дело, – признал брат, – но я это преодолел.

Лира предпочла сосредоточиться на котлете. О чем говорили эти трое, было не совсем понятно. Явно о сессии, но что это за вопросы и ответы и как их может быть слишком много?..

– Почему психология, кстати? – полюбопытствовал Вит. – Ну, в смысле, я понял, что тебе нравится и все такое, но ты ведь, я помню, хотела историком вроде стать. Или нет?

– А психология ведь недалека от археологии, – заметила Арина, – тоже ищешь настоящие клады в недрах человеческой души.

– Пожалуй, – с этим Лира не могла не согласиться, – ну и мне интересна история. Но, пожалуй, люди интересны больше.

– О, знакомо, – Арина отпила компот, – я сама так же к этому пришла. Сначала хотела понять как устроены люди, потом – как устроена я сама, почему, ну, не все получается, как хотелось бы. Мне все говорили, что, мол, ты талантливая, неглупая, иди сделай это, иди сделай то… А мне, веришь, было просто страшно. Как это я, девочка из деревни, ну, из пригорода считай, выросшая рядом с морем – и пойду проситься к профессору курсовую писать? Или как подойду к Василию Петрову знакомиться – он такой красавец, москвич, а на мне и так и написано «провинциалка»?.. Но вот что я скажу – ерунда это все. Все в голове. Все ограничения, все, что мешает действовать свободно – это все лишь иллюзии разума, привыкшего жить животной жизнью. Ты же теорию Фрейда знаешь?

Лира кивнула.

– А знаешь почему, если вести терапию в ее ключе, то никого счастливым не сделаешь?

– Счастье – штука относительная, – теорию Лира знала, к тому же общие ее положения повторяли совсем недавно на одной из пар, – Фрейд считал, что человек обречен на невроз из-за невозможности вернуться к свободе первобытного существования. Но, с другой стороны, «счастье» может же быть не только в отсутствии ограничений, но и в признании своего прошлого и своих трудностей.

Она еще в прошлом году прочитала не только учебник обществознания, но и часть работ психологов прошлого и настоящего. Поняла не все, не со всем согласилась… Но не могла не признать, что те же воспоминания о случившемся с братом – о чем поговорить им, кажется, не удастся – действительно относились к «подавленным эпизодам», и их раскрытие и правда ей помогло. Значит, в чем-то Фрейд прав. Да и при чем тут счастье вообще?

Всеволод неожиданно улыбнулся.

– Виталик рассказывал, насколько у него умная сестра, но он, оказывается, преуменьшал.

– Немногие в твоем возрасте не просто знакомы с этой теорией, но еще и по-настоящему ее понимают, – вторила Арина. – Но, все же, если продолжать разговор: сам Фрейд утверждал, что счастье невозможно и мы обречены на невроз. Юнг говорил о догмате коллективного бессознательного, Роджерс – о невозможности принятия себя во всей своей полноте… Да какую теорию не возьми – все авторы говорят о том, что они не могут дать человеку счастья и свободы, только облегчить страдания.

– А Леонтьев, например? – полюбопытствовала Лира.

О нем, как и еще о части российских психологов прошлого, рассказывали буквально вчера на истории психологии. И их идей тоже касались.

– А что Леонтьев? Разве он говорил о счастье?

– Вроде того, – Лира общие постулаты запомнила, хоть немного, – о том, что мы погружаемся в деятельность, и…

– И кто о нем сейчас знает? – отмахнулся Всеволод. – За пределами университетов. Чего он добился?

Лира как-то даже и растерялась.

– Уверен, что если мы сейчас спросим кого-то из остальных гостей, то они даже не будут знать, кто он такой, - поддержала Всеволода Арина, – и был ли он счастлив? Стал ли кто-то счастлив благодаря его учению? Ты знаешь таких людей?

– Нет, но…

– «Но». Всегда есть но… – задумчиво протянула Арина. – Что вообще, по-твоему, счастье?

– А это имеет значение? – Лира закончила с котлетой и теперь допивала чай.

– Разумеется. Для меня счастье – иметь возможность быть свободной, идти по жизни туда, куда я хочу. В любом направлении, понимаешь? Хочешь – программируй, хочешь – учи, хочешь – знакомься с мужчинами, хочешь – сиди дома и картины рисуй или книги пиши. И все это удается.

Лира не сдержала улыбки.

– Зря улыбаешься, – заметил Всеволод, – это возможно. Более чем возможно. И я, и Арина, и твой брат – мы все убедились в этом на собственном опыте. Мы сумели очистить свой разум от всех сдерживающих установок и стали хозяевами своей жизни. И предлагаем тебе стать счастливой. Без всякой платы, просто потому что ты – умный человек и видишь истинную суть вещей. Ты открыта новому и готова преодолевать трудности, а не сидеть на одном месте и упорствовать в своих заблуждениях. Ты можешь очистить себя и свой разум от лишнего.

«Очистить свой разум»…

Лира перевела взгляд на брата, посмотрела на Арину, на Всеволода, подмечая детали. Светлые одежды, странные взгляды, «очищение разума»…

– Очистить… как? – осторожно спросила она, чувствуя, что ступает по очень, очень тонкому льду.

– О, я рад что ты спросила, – улыбнулся Всеволод, – я знаю, ты прочитала книгу, которую прислал Вит, и, обладая живым и быстро видящим суть вещей разумом поняла, что написанное в ней мало чего стоит. И я с этим согласен.

Лира перевела взгляд с Всеволода на Арину. Этого она как-то не ожидала…

– Видишь ли, эта книга, она… Как бы сказать… В общем, она для тех, кто никогда не изучал психологию, понимаешь, – словно бы извиняясь заметила знакомая брата, – для людей, которые только смутно чувствуют интерес к себе. Она – просто первый шаг к свободе, но тебе этот шаг не нужен. Ты и так на три ступени выше. Но мы с удовольствием покажем, в каком направлении идти. Никакой платы, никаких изъятий паспортов и прочих страшилок. Мы – никакая не секта, так говорят только те, кто хотел бы узнать то, что знаем мы, но не может, и потому злится. Твой брат – прекрасный человек, он много сделал хорошего для нас и мы, по его просьбе, готовы показать тебе дорогу к свободе. К обучению магии, ко всему, чего хочешь ты сама. У тебя ведь найдется всего пара свободных часов, верно?

Лира прикусила губу. Пара, именно что пара, часов у нее была, Евгений Алексеевич в сообщении предупредил, что его знакомый особист задержится и будет не раньше восьми. Но соглашаться на это предложение желания не было. Да, Всеволод обещал расплатиться, но…

– Пока ждем десертов, я позвоню, – заметила Арина, поднимаясь из-за стола. – Пять минут, не больше.

– Не скучайте тут, – Всеволод тоже встал из-за стола, но направился не вниз, как Арина, а по направлению к комнатам уединения.

– Вит, – даже если эти двое и специально отошли одновременно, Лира не собиралась терять шанс поговорить с братом, – что это за ерунда? Почему они…

– Эй, эй, послушай! – брат придвинулся ближе и проговорил почти шепотом, – соглашайся. Пожалуйста. Они правда мне очень помогли, я им многим обязан. И не хочу ударить в грязь лицом, понимаешь?

– А я тут причем?

– Ну… В общем, они не очень уважают тех, кто, ну, не соглашается идти путем Чистоты. Тебя никто не обязывает, ты не думай, но если ты согласишься на одну демонстрацию, то они будут думать, что ты – с нами, и ну, в общем, будут думать и обо мне лучше. Правда. И вообще – тебе понравится, наверняка.

Лира тряхнула головой.

– Вит, я рада видеть тебя. Тебя! Я хочу узнать, чем ты живешь, как ты, и…

– Ну так и узнаешь. Лира – вот, чем я живу! Хочешь узнать – соглашайся! Это быстро.

– Слушай, да я лучше просто с тобой поговорю. Правда, и…

Вит тряхнул головой.

– Знаю я, о чем ты поговорить хочешь. Не обо мне, а о снеге этом и человеке, которого не было, так? А я-то думал, что правда тебе интересен… – с искренним разочарованием протянул брат.

– Вит, да я не про это ведь!

– А про что? Да будет тебе известно – я ничегошеньки не помню из того, о чем ты говорила. Но помнишь ты, и Всеволод легко покажет тебе, как разобраться с прошлым.

Лира похолодела.

– Ты что-то рассказал ему?

Вит скривился.

– Ну вот… Тебе только это и интересно.

– Да нет же…

– Ну конечно. Рассказал, но без всякой конкретики, просто намекнул, что хороший человек спрашивает о своем прошлом, а я не могу ничего подсказать. И Всеволод легко покажет, как обойти ограничения разума, даст тебе возможность самой все выяснить.

Лира не сдержала смешка. Ну да, куратор, на минуточку, менталист, практикующий, честно сказал, что без зацепки в настоящем в прошлое лучше не лезть, почти две недели тратил свое время чтобы выясненить причины ее неспособности к трансферам… А этот Всеволод сразу даст ключ от всех дверей?

– Можешь, сестренка, мне не верить, – с грустью заметил Вит, – хотя я всегда был на твоей стороне. Всегда. Но если ты правда хочешь узнать, чем я живу, если тебе правда интересен я сам, а не мои деньги, этот ресторан и то, что я могу рассказать о твоем прошлом, то соглашайся. Ради меня. Один раз, больше тебя никто не заставит. Не отвергай, не попробовав, ладно?

Принесли десерт. Четыре маленьких, одинаковых пирожных… Вернулись и Всеволод с Ариной. Вновь начался разговор, теперь уже о самых разных учителях. Но умоляющий взгляд Вита Лира нет-нет, а чувствовала.

Разговор не слишком клеился. Пирожные закончились быстро, и Всеволод, сам заплатив по счету – Вит пытался, но старший товарищ его остановил – спросил:

– Лира, ты готова сделать свою жизнь лучше? Уверен, такой умный и открытый к знаниям человек как ты не откажется от пути к счастью.

Первокурсница его уверенности не разделяла. Но прекрасно видела умоляющий взгляд брата – и кивнула.

– О, Виталик не ошибся в своей сестре, – улыбнулась Арина, – я так и думала, что ты, видя вещи без всей этой шелухи устаревших, ограничивающих взглядов, согласишься. Тогда идем, тут недалеко, и все скоро начнется. Нам стоит поторопиться.

– «Все» начнется?

– Одно мероприятие, – отмахнулся Вит, поднимаясь из-за стола. – Тебе понравится.

На улице дождь, до того накрапывающий, превратился в настоящий ливень. Идти им правда оказалось недалеко – Всеволод, шедший первым, уверенно вел к самой обычной, стоящей неподалеку многоэтажке.

**

Из-за шума дождя Лира накинула капюшон, и переговариваться стало сложнее. Брат и его знакомые, впрочем, даже зонты, как оказалось, с собой не взяли.

– Ты не заболеешь? – тихо спросила она, понизив голос.

В этот раз Всеволод с Ариной ушли вперед, так что можно было говорить относительно наедине.

– Нет, разумеется. Как и любой Чистый, Лир, – снисходительно улыбнулся брат, – мы способны укреплять иммунитет силой мысли, что мне просто дождь?

– Этого и маги не умеют.

– Да все они умеют, – отмахнулся брат, – просто многие, как и обычные люди, так же в плену инграмм и реактивного ума. Иммунитет поддается контролю. Знаешь же, что если много переживаешь, то достаточно сквозняка, чтобы простудиться? Так вот, и в обратную сторону это тоже работает. Когда ты – в Чистоте, все остальное не важно. Ты заставляешь дела идти правильно, вот и все.

– И ты в это веришь?

– Я это знаю, сестренка. Совершенно точно.

Когда они добрались до самого обычного, довольно обшарпанного подъезда, майка Вита промокла насквозь, как и одежды его спутников. Лира чувствовала, как потяжелела впитавшая воду ее толстовка. Манжеты вон совсем мокрые. Едва ли сильный дождь продлится долго, он, кажется, уже успокаивался, но им хватило.

– Лира, замечу, что мы зовем вас вовсе не на обычную встречу людей, идущих к свободе и счастью, – заметил Всеволод перед тем, как открыть дверь. – Обычно новички допускаются на собрание Очищенных лишь после того, как разберутся со своими инграммами, разрядят их, проговорив друг с другом или, как и в любой психотерапии – со специалистом. Но тебе это не нужно, ты из тех, кто и так родился с чистым умом. Тебе не нужно идти к Чистоте, тебе нужно лишь ее осознать, найти в себе.

– Я тебе завидую, – честно признался Вит, – но я всегда знал, что ты необыкновенная, сестренка.

– Обычно, приходя на встречи Очищенных, идущий нашим путем уже знает некоторые внутренние правила, но ты – исключение. Так что просто делай что скажут, не мешай никому и сосредоточься на внутренних переживаниях. Никто не принуждает оставаться, если тебе не понравится, не беспокойся. Просто пройди по стопам брата – и получишь ключ к счастью.

Лира глубоко вздохнула – и кивнула. Ей все это совершенно не нравилось, но Вит вновь смотрел так… Как мог смотреть только он. И, в самом деле – у нее щиты на разуме есть. Никто ничего с ней не сделает, а если надо будет что-то пить или есть, то откажется, да и все.

– Идемте, а то опоздаем. Негоже заставлять себя ждать, – поторопила Арина.

Всеволод кивнул и отпер домофон извлеченным из кармана ключом.

Внутри – подъезд как подъезд, немного обшарпанный. Лифт узкий и дребезжащий, Лира лучше бы по ступенькам поднялась. Но выбора не было, так что пришлось лезть вместе со всеми в кабину.

Небыстрый подъем – и вот она уже на непонятно каком этаже. Пятый, кажется. Этаж как этаж, двери как двери… Всеволод позвонил в крайнюю.

Дверь открылась почти мгновенно.

– Заходите, господа Пречистые, – поклонился прижавшийся к стене коридора молодой парень в белой футболке и черных штанах и с черной же повязкой на руке, – Валентин Николаевич на кухне.

– Отлично. Окажи нашей гостье хороший прием, – бросил Всеволод, разуваясь – он носил белые носки – и направляясь вглубь квартиры. За ним последовала и Арина.

– Заходи, – Вит поманил Лиру в прихожую, – думаю, Круг собрался.

– Собрался, собрался, – бросил парень, закрывая дверь за Лирой.

– Вешай толстовку, – предложил Вит, – пускай подсохнет, не в ней же сидеть.

Лира кивнула и принялась стаскивать с себя мокрую ткань. Бросила взгляд на Вита, стягивающего туфли… И когда он вдруг начал носить белые носки, всегда же любил черные, мол, грязь не видна?

Толстовка заняла свое место на вешалке – и тут местный парень ошалело на нее уставился. На Лиру, на толстовку, снова на Лиру… Потом посмотрел на Вита.

– А чистая одежда? Ты вога, что ли, привел?

– Вот поэтому ты, Лиходеев, и в Запятнанных вечно, – добродушно бросил выглянувший в коридор Всеволод, – сколько я тут, столько ты в прихожей и торчишь. Лира, прирожденная Очищенная и маг, между прочим. И – заканчивай разговоры.

– О, простите, госпожа, – смутился парень, – не признал. Привык к чистой одежде… Идемте, скоро начнем.

«Чистая одежда»? Лира оглядела себя. Да вроде одежда как одежда, постиранная позавчера только…

– Пошли, – Вит поманил ее за собой, стоило только снять обувь. И носки тоже – во избежание.

Брат привел ее в соседнюю комнату, рядом со входом. Комната как комната, только из мебели лишь стеллажи у одной из стен да матрасы, тоже прислоненные к стенам. На полу – теплый ковер, и на этом ковре сидели кругом, поджав ноги, пятеро. Незнакомые Лире – Всеволода и Арины тут не было – и всех в белых рубашках или футболках.

Впрочем, место и ей, и брату в кругу освободили без вопросов, хотя на нее и смотрели как-то странно.

– Сегодня погружение в Чистоту проведет Пречистый Всеволод, – объявил вошедший в комнату немолодой мужчина в белых одеждах, – и поприветствуйте нашу гостью, прирожденную Очищенную Лиру Олегову.

Собравшиеся заулыбались, начав как-то странно потирать руки. Ближайшая к Лире женщина и вовсе потянулась – обняла. Потом еще одна, потом парень, потом еще женщина, мужчина…

– Довольно. Потом познакомитесь. А теперь начинаем погружение. С нами новичок, впервые следующий в Чистое Место, и потому я буду говорить все вслух. Итак, занимаем места, – Всеволод сам сел в круг, рядом с Лирой, и вытянул руки ладонями вперед.

Остальные, даже Вит, сделали так же.

А потом, Лира даже и не сообразила в какой момент, за левую ее руку взял Всеволод, а за правую – Вит.

– Мы едины чистоте. Едины в звуке, в мыслях и в свободе, – проговорил Всеволод.

Остальные повторили.

– Все вместе, – это явно был намек на Лиру. – Мы едины в чистоте…

Она повторила. Раз, другой…

– Мы едины в Чистоте. Мы слышим ее – и мы настроены на нее. Мы воплощаем ее помыслами и голосом. Наш голос – наш проводник. Пусть Чистота ведет нас.

Сидевший рядом со Всеволодом начал… петь. Или даже не совсем петь. Он издал грудной, глубокий звук, похожий на «ооом», но глубоко отличный. Гудение, рокот. Потом этот звук подхватил еще один человек, и еще, и еще…. Потом заработал какой-то приемник, и помещение наполнил звук равномерных ударов и звона. Словно бы кто-то бил… В тарелки, как у музыкантов. Или что-то подобное.

Гудение усилилось, стало глубже и тише, начало проникать в разум. Оно обволакивало, стирало мысли, равномерные удары уносили чувства. Лира не знала, сколько прошло времени, в один момент почувствовала, что словно бы спит с открытыми глазами.

Гудение продолжалось. Кто-то делал паузы, чтобы вдохнуть, но оно продолжалось и продолжалось, и даже молчавшая Лира чувствовала, как что-то меняется в ее разуме.

– Закройте глаза. Отдайтесь движению, отдайтесь звуку, отдайтесь Чистоте. Шагните в ее объятия. Она – внутри вас. Она приближается…

Лира не закрывала глаз. Не хотела – но гудение, удары в тарелки и держащие ее ладони руки скрадывали четкость реальности. Она не закрывала глаз, но ощутила прошедшее от ладони Всеволода… Движение? Эфир? Магию? Нет, не эфир. Вовсе нет.

Что-то было. Что-то, прошедшее от него и окутавшее ее разум, передавшееся по руке дальше и дальше, что-то, спустя десяток вдохов пришедшее с другой стороны и окончательно сломившее последние бастионы разума.

Лиру затопило блаженство. Спокойствие, легкость и свет. Она была… Идеальной. Той, какой должна была быть. Целостной, спокойной, совершенной. Перо, парящее в вышине, шар, идеальный в своей форме, вода, способная оказаться где угодно, огонь, сильный настолько, что уничтожит любую преграду. И все это – она, здесь и сейчас. Что будущее, что прошлое и настоящее? Она – властелин мира, она – свободное, совершенное существо, способное двигаться куда угодно и зачем угодно. Ее разум скользил над водной гладью, погружался в пучину, взлетал к звездам, прозревал будущее и обращался к прошлому. Она чувствовала, что если откроет глаза, то сумеет узнать все о каждом, сидящем в комнате. Сумеет понять, как построен дом, сумеет построить такой же…

Она сможет все.

И никто не мешал ей оставаться в этом месте столько, сколько она хочет. Никто. Лира чувствовала, да что чувствовала – видела, как тот или иной человек отпускал руки и поднимался на ноги. Кланялся и уходил. Но ее никто не торопил. Она могла сидеть так сколько вздумается. Хоть до завтрашнего утра…

«Утро» и «завтра» врезались в разум. Сияние идеала потускнело. Оставшееся прекрасным, оно, тем не менее, стало удаляться – и Лира почувствовала почти болезненную тоску. Ей ведь было так хорошо…

Но все же ее тело, разум – они пока просто не могут долго быть столь идеальными и сильными. Еще рано. Пока рано.

Она разомкнула руки.

– Как тебе? – слова Вита звучали глуховато, словно через пелену. – Правда, это стоило того?

Лира медленно кивнула.

– А представь, что все время – так! Это только вначале пути нужен Проводник, потом ты просто так живешь, понимаешь? Это… невероятно.

– Невероятно, – тихо согласилась Лира, едва слыша себя. – И прекрасно.

Брат улыбнулся – и обнял ее. Мгновение – и к объятьям присоединился Всеволод.

Лира поднялась на ноги, пытаясь понять, остался ли в комнате кто-то еще, кого стоило поблагодарить за этот действительно прекрасный опыт. Здесь, в таком простом месте проходили настолько удивительные вещи…

Но все уже разошлись. Лира мельком глянула на часы. Уже семь, а ей еще ехать.

– Думаю, теперь нам стоит подробнее обсудить «Тайны разума», – заметил Всеволод, – и, что важнее – то, кто такие Чистые и к чему мы стремимся.

– Я бы с удовольствием, – отказывать казалось первокурснице почти кощунством, – но времени мало.

– Я настаиваю…

Лира качнула головой.

– В другой раз, правда.

Отголоски странного, глубокого переживания еще не до конца исчезли. Всеволод поднялся и, поймав взгляд Лиры, взял за левую руку осторожным движением, проговорив:

– Сейчас – самое лучшее время, – его глубокий, вкрадчивый голос напоминал гул, еще недавно заполнявший помещение, – самое прекрасное время.

– Ну куда тебе торопиться, – брат поднялся и взял ее за руку с другой стороны, – зачем?

– Институт, – попыталась пояснить Лира, чувствуя, как от прикосновений вновь потянулось глубокое ощущение, заволакивающее разум.

– Он подождет.

– Он лишь подавляет тебя.

– Ты лишь тратишь на него время.

– Настоящая жизнь здесь.

– Совершенство не найти за партой, – голос Арины врезался в уши, – оно в тебе, нужно лишь научиться жить в нем.

– Отпустите! – Лира дернулась, с трудом контролируя тело. – Мне нужно идти!

– Куда?

– Зачем?

– Ты уже пришла…

Слова, звуки, слились в гул, гул, забирающийся в разум. Забирались, подчиняли – и вот она вновь парит. Она – Совершенство. Она свободна, она летит, двигается…

Как ворон. Как ворон со старой башни. Но ворон свободен, а ее держат за руки, ей мешают!

Это понимание разогнало окутавшую разум пелену. Двигаться Лира не могла, не могла вырвать руки, едва могла говорить… Но она все еще чувствовала эфир, эфир, двигагающийся вокруг. Чувствовала – и сбросила в него весь этот полет, весь этот белый туман и все иллюзии.

Еще миг – и разум прояснился окончательно. Лира рыкнула – и вырвала руку из хватки брата. Выкрутила привычным – не в первый раз – движением в сторону большого пальца.

– Стой!

Еще одно движение, резче, жестче и быстрее – и она освободила и вторую руку.

И тут же рванулась прочь. Оттолкнула Арину и выбежала в коридор, подхватив левитацией кроссовки.

– Задержи ее!

Парень в коридоре попытался шагнуть наперерез, но опоздал. Лира бросилась вперед и едва не снесла плечом дверь, закрывавшуюся за уходящими. Оказалась на площадке и рванула вниз по лестнице, на ходу накидывая на себя универсальный и ментальный щит. И не зря – в спину донеслось: «Стоять!», сопровождавшееся движением эфира.

Лира ускорилась, перепрыгивая через ступеньки босыми ногами.

– Куртка! – крикнул Виталик наверху.

Лира не собиралась останавливаться. Она лишь ускорилась еще сильнее и выбежала из подъезда под писк домофона.

Глава 4. Другой дом

Опомнилась Лира только заскочив в первый подошедший к остановке трамвай и сев на холодное сиденье.

За ней никто не зашел. Никто.

Оторвалась. Оторвалась, сбежала! И плевать, что промокла до нитки, что обувь все еще в руках, что…

– Эй, оплачиваем! – кондуктор как-то незаметно оказалась рядом. – Или проваливай, мне тут бродяги не нужны!

– Простите, – суровый вид женщины заставил Лиру собраться.

Так, заплатить. Надо заплатить… Первокурсница достала из кармана карту и приложила к считывающему устройству. То протестующе запикало.

– Она мокрая вся, не считается ничего!

– Простите.

Лира принялась рыться по карманам. Благо, немного наличности она носила с собой, дома-то на рынке не слишком охотно принимали пластик или переводы, да и все-таки так было привычнее.

– Вот, возьмите.

Пересчитав мелочь, кондуктор недовольно буркнула:

– На паперти, что ли, стояла?

– Все, что есть.

– Вот насобирают, а мне носи потом, и так плечо отваливается и сумка тяжеленная. Держи, – в руку Лиры вложили билет.

Кондуктор начала отходить, и только в этот момент первокурсница задала важный, в общем-то, вопрос:

– А номер это какой?

– Шестой. Еще и слепая, что ли?

Лира глубоко вдохнула. И еще раз, и еще… Призывая все свои умения и пытаясь, с переменным успехом, отпустить в астрал лишние эмоции. Номер не тот, надо понять, где пересаживаться. Но вначале – уехать подальше, ведь сядут на следующий, догонят, и…

Лира мотнула головой и вновь постаралась успокоиться. Медленно и постепенно на место страха приходила усталость и холод от промокшей одежды. В трамвае изрядно дуло, да и день был не самым теплым, а солнце ужа зашло за горизонт. Усталость и холод… Но они хотя бы не мешали соображать. Первокурсница, поморщившись, кое-как натянула на мокрые и не слишком чистые ноги промокшие ботинки. Без носков, но все лучше, чем босиком сидеть. Надо будет купить каких-нибудь салфеток… Но сначала понять, когда пересаживаться и вообще сколько времени.

И не залило ли телефон.

Она промокла. Одежда промокла. Телефон тоже прилично промок, но работать все же не отказался. Десяток пропущенных от Вита, еще какие-то номера… И это за то время, пока она бежала? До остановки ведь, кажется, от той многоэтажки не так уж и далеко… Или она не обратила внимание на расстояние, как не замечала ни луж, ни дождя, ни темноты?..

И времени уже много. Скорее всего к куратору не успеет, но если следующий трамвай придет вовремя, то… Может быть. Лира открыла карту, всмотрелась, пытаясь понять, как лучше доехать, и сообразила, что можно пересесть можно через десяток остановок, уже за Красной, около Карасунских озер.

Двери трамвая отворились, впуская мужчину с большим зонтом. Он скользнул взглядом по салону – Лира замерла, отвернувшись к окну – и пошел на одно из многих свободных мест.

Не из этих… Чистых. Нет. Не за ней. Просто… Просто мужчина.

Лира глубоко вздохнула. Почему, кстати, не сработали щиты? Воздействие было минимальным, что ли? И почему она не почувствовала магии в этом Всеволоде? Да ладно Всеволод, но Вит?! Он ведь когда взял за руку, то…

Глубокий вдох и выдох. И еще раз. И еще.

Лира с трудом, но сосредоточилась на мокрой одежде, на жестком сиденье, на дребезжании старого трамвая, на мелькающих за окном фонарях. Все позади. Потом, все потом. Ответы она еще узнает, а пока надо ехать.

Хотелось в общежитие, к кристаллу. Свернуться на кровати под одеялом и спать, спать… Но к Евгению Алексеевичу ведь особист приезжает ради нее, все обговорено. А она что, просто напишет, что не может прийти? И как в глаза потом преподавателю смотреть?.. Он ведь все поймет, рано или поздно. Нет, отменить визит будет попросту некрасиво.

Хотя написать куратору стоило. В любом случае она, скорее всего, опоздает. Лира подумала, подумала – и начала набирать сообщение. Стерла, набрала еще раз, добавив извинений. Еще раз стерла, а то вышло как-то совсем жалко. Вернула первый вариант, чуть-чуть поменяла. Стерла, набрала еще раз… И вновь вернулась к первому. Лаконичному:

«Евгений Алексеевич, приношу искренние извинения, могу минут на пятнадцать задержаться. Лира Олегова».

Может, стоит добавить «самые»… Лира задумалась над этим вопросом и в итоге едва не проехала нужную остановку. Из вагона пришлось буквально выбегать, еще немного – и ее бы просто смело толпой заходящих. Ближе к Красной народу порядком прибавилось, а на этой остановке, видимо, пересаживались многие. Зато, если верить карте, из проходящих тут трамваев ей подходили сразу два номера…

Сообщение она отправила, проигнорировав написанное Витом. А он еще раз позвонил…

Ответ пришел почти сразу. Правда, чтобы его прочитать, пришлось открыть сообщения брата. Точнее – десяток сообщений.

«Ты куда?!»

«Возвращайся!»

«Лира, не делай глупостей!»

И все в таком духе. И последнее:

«Я еду за тобой, надо поговорить!»

Подъехал следующий трамвай. Лире он не подходил, и она отошла в темноту за остановкой. Вновь под накрапывающий дождь. Вот надо было не щиты учить, а высушивающие чары… Но в школе стихийная магия считалась слишком опасной и практик по ней не было. Да и если бы учили, то толку, все равно промокнет… Зато тут ее не видно.

Вита среди выходящих не было.

Лира улучила момент и глянула на сообщение от куратора:

«Спасибо за предупреждение. Дом с зелеными воротами».

Приближался следующий трамвай… Вновь не ее. Лира отступила еще дальше в темноту, опасаясь, что сейчас из дверей выйдет Вит или еще кто-нибудь. Казалось, внутри салона мелькнула знакомая куртка… Или не она?

Лира глубоко вздохнула и направилась к ближайшему магазину, находившемуся совсем рядом. Там проще скрыться, если что. Сможет увидеть из окна тех, кто на остановке, да и печенья хоть купит, не с пустыми руками ведь в гости идти.

Никто не следовал за ней. Никто не ждал ни в магазине, ни около него.

Печенье нашлось, и наличности на него хватило. Правда, она едва не пропустила нужный трамвай, подъехавший к остановке ровно в тот момент, когда Лира вышла из магазина. Пришлось побежать, но она все же успела запрыгнуть внутрь до того, как двери закрылись. Едва не поскользнулась из-за противно хлюпающих кроссовок, но успела. Встала подальше от входа, отвернулась к окну – и прошептала формулу универсального щита. Пусть будет. Пригодится.

Люди входили и выходили. Лира следила за отражениями в стеклах, усиливая защиты и сжимая кулаки всякий раз, когда кто-то подходил близко. Но ни Всеволода, ни Арины, ни Вита видно не было. Просто люди, самые обычные. Никто не потревожил до самой нужной остановки.

Жил куратор недалеко от Института, в том же массиве частных домов, где находилась и «Харчевня». В пелене вновь усилившегося дождя все выглядело чуть иначе, чем днем, а вечером Лира тут бывала редко, так что едва не пропустила нужный дом, хотя и сверялась с картой. Но большие ворота, в свете фонаря действительно явственно-зеленые, все же заметила.

Стоило нажать на кнопку звонка, расположенную около калитки рядом с воротами, как эта самая калитка медленно открылась. За ней никого не было.

Лира сглотнула. Да, это дом мага, но все-таки…

Защиты на разуме явственно что-то коснулась, и в голове раздался голос Евгения Алексеевича:

«Заходи, не стой под дождем».

Первокурсница ругнулась про себя. И чего это она… Да, в домах магов ей раньше бывать не доводилось, но она ведь видела, как куратор дверь кафедры открывал.

От калитки к небольшому двухэтажному белому дому вела узкая дорожка. Слева и справа – газон, чуть подальше, в стороне – какие-то грядки, несколько деревьев… Все то же, что и в домах некоторых друзей отца, не слишком заморачивавшихся с садово-огородными работами. И крыльцо самое обычное, разве что видно, что за деревом ухаживают.

Сам хозяин дома ждал в прихожей. Прихожая как прихожая – шкаф, обувница, вешалка… Вот только Лира против воли замерла на пороге. В одну квартиру она сегодня уже зашла...

– Здравствуй. Ты чего в таком виде? На улице не май далеко, – Лиру окутал поток теплого воздуха, согревая и высушивая одежду. Преподаватель, казавшийся несколько другим человеком в домашних мягких штанах и черной футболке, осматривал ее цепким взглядом. – Посмотри на меня. Что случилось?

Лира мотнула головой. Меньше всего ей хотелось чувствовать, как что-то еще меняется в разуме, что-то, что она не может контролировать.

– Все нормально. Просто… Глупость.

– Глупость… – задумчиво повторил куратор. – Давай заходи и рассказывай, что это за глупость, и почему ты сюда добралась, а зайти боишься.

Лира прикусила губу. Прочитает ведь все…

– Только то, что ты испугана и нашла себе проблем, – откликнулся Евгений Алексеевич, – остальные образы слишком яркие, хаотичные, как часто бывает с эмоционально окрашенными мыслями. Ладно, давай печенье да заходи, что я с тобой через порог разговариваю.

Лира сглотнула, но все же сделала шаг вперед и отдала пакет. Зря, что ли, покупала? Да и преподавателя она хотя бы знала, он помог… Хотя и Вита тоже знала.

Пока она думала, дверь за спиной закрылась, отрезая пути к бегству.

– Вот и хорошо. Разувайся, ванная там, – куратор указал на выходящую прямо в прихожую дверь, – проходи в гостиную, по коридору и направо, я пока чай сделаю.

Лира осторожно кивнула. Евгений Алексеевич и правда направился куда-то по коридору, оставляя ее одну.

Тихо. Спокойно, тепло. Правда тепло. И никакого странного «швейцара», удивляющегося ее одежде, никаких голосов собравшихся...

Лира медленно сняла обувь. Хорошо, что никто не видит это все… и что в ванной можно помыть ноги.

Ванная оказалась самая обычная, ничего магического. Разве что этикетки шампуней, стоявших на полке, были совершенно незнакомыми, а одна баночка с какими-то уходовым средством и вовсе слабо светилась изнутри.

Лира умылась, словно так могла привести мысли в порядок. Долго терла руки под холодной водой, стараясь успокоиться. И чего паникует? Если бы Евгений Алексеевич хотел что-то сделать, то внушил бы ей все так, что она и не заметила бы. И давно. А теперь она тут неизвестно зачем переживает…

Она выключила воду, встряхнула руки и вышла в коридор. И там нос к носу столкнулась с только что спустившейся по лестнице синеволосой девушкой, едва не сбив ее.

– Извини.

– Да ничего, – отмахнулась та и протянула руку. – София, или лучше Соня.

– Лира.

– Красивое имя. Папа говорил, что придет кто-то из его студентов, но я думала, что ты постарше будешь.

– Мне восемнадцать!

– Да? С виду и не скажешь. Ладно, извини, не отвлекаю, – и синеволосая скрылась в ванной.

Дочь Евгения Алексеевича... Лира слабо улыбнулась, вспомнив кружку куратора. Что в этом было такое... искреннее, пожалуй.

Гостиная и правда обнаружилась справа по коридору. Книжные шкафы, еще книжные шкафы, стеллаж с мягкими игрушками, искусственный камин, диван и пара кресел вокруг небольшого столика с чайником, чашками и сладостями. И Евгений Алексеевич, находившийся тут вовсе не в одиночестве. Во втором кресле сидел довольно молодой и смутно знакомый парень, что-то записывающий на планшете. Стоило Лире на него взглянуть, как незнакомец поднялся и протянул руку.

– Станислав Липчагов. Особый отдел, но в данный момент я просто гость Евгения Алексеевича, удивляющийся тому, насколько тесен мир.

Лира пожала сильную руку особиста, с удивлением его рассматривая. А голос-то знакомый…

– Сходили в музей? Как вам эфировоз?

И тут до нее дошло.

– Простите. Без формы не узнала.

– О, это нормально. Более того – так часто бывает. Очень часто. Садитесь, прекрасная госпожа.

– Полегче, Стас, – усмехнулся хозяин дома, – не надо мою студентку очаровывать, ей восемнадцать всего.

– Да я ничего такого… – особист покраснел. – Это от всей души.

– Помню я твои подвиги.

– Ну Евгений Алексеевич…

– Да, и «как и не уезжал» я тоже слышу. Ладно, садись, Олегова, нет в ногах правды. И держи, – куратор протянул плед, до того лежавший на подлокотнике кресла, – накинь. Варя придет через часок, осмотрит тебя на предмет последствий похода под дождем, а пока держи. Или свитер принесу, у Сони есть пара подходящих.

Теперь покраснела и Лира. Но плед взяла.

– Залезай, лучше с ногами, – Евгений Алексеевич кивнул на диван, – укрывайся, бери чай и рассказывай, какие проблемы себе нашла. Для начала. А потом решим, что дальше.

Лира помедлила, но все же последовала совету. Правда, с ногами залезать не стала, просто накрылась пледом так, чтобы и на плечах был, и ступни закрывал – длины хватило – и взяла протянутую куратором кружку. Чай. Кажется.

Глотнула для пробы. Да, чай, самый обычный и сладкий.

– Рассказывай, – повторил Евгений Алексеевич. – Все равно ведь узнаю, не сейчас – так потом.

Лира бросила взгляд на Станислава. Тот опять уставился в планшет, но ее внимание уловил. И понял причину, или вновь, как тогда на вокзале, считал мысли.

– Я не на службе. Понимаю, что дело щекотливое, потому, что бы вы ни рассказали, я не буду принимать никаких поспешных мер, а сам разговор потом окажется под блоком. Но если против вас было совершенно преступление, то преступника надо остановить, пока он еще что-нибудь не натворил и не пострадал кто-то еще.

– Не уверена, что это преступление…

– Рассказывай, – перебил Евгений Алексеевич, – ты точно не эксперт в законодательстве. Просто рассказывай, что сегодня с тобой случилось. Остальное – потом.

Лира вздохнула и, помедлив, начала:

– Наверное, это глупо, но я Вита все жизнь знаю. Он написал еще в четверг…

Рассказывать, особенно когда она дошла до этого глупого похода в незнакомую квартиру, оказалось неожиданно сложно. Но плед грел, да и чай как-то успокаивал. Особист слушал внимательно, отложив планшет. На куратора Лира тоже поглядывала, но тот, по крайней мере внешне, почти не реагировал, только слушал с видимым интересом и иногда кивал, словно бы подбадривая.

– Они взяли за руки и оно, это ощущение, оно вернулось. Они говорили… Бросить учебу, уйти и… Я не сразу поняла, что что-то не так. Поняла просто, что это… похоже на полет ворона, – она бросила взгляд на куратора, надеясь, что не придется объяснять, – но совсем по-другому. Неправильный полет. Освободилась и убежала. Вот.

Евгений Алексеевич покачал головой.

– Лира, в подобных случаях не бойся сразу звонить и рассказывать.

– Я… – она замялась. – Защита не среагировала.

– Да, понимаю. Если это то, о чем я думаю, то и не должна была, я ее от другого ставил, да и от заражения пассивные щиты в принципе бесполезны. Позволишь увидеть твои воспоминания и выяснить, что случилось в магическом плане?

Лира совершенно точно не была в восторге от перспективы ощутить чье-то прикосновение к собственному разуму, но, очевидно, если она хочет ответов, то придется потерпеть.

– Без визуализации и взаимодействия, – предупредил Евгений Алексеевич, – тебе и так за сегодня достаточно впечатлений.

С этим Лира была согласна. Помялась немного и все же поймала взгляд куратора. И почти не вздрогнула, когда он подался вперед и положил ладони на виски.

Сначала чужой разум просто прикасался ее собственному. Ощупывал, осматривал… потом перед глазами замелькали воспоминания, с того момента, как она вышла из трамвая, направляясь к брату. При этом Лира очень хорошо чувствовала, что сидит в теплой комнате, под пледом, в руках держит еще чуть-чуть теплую кружку. Она вовсе не с Витом и его «друзьями», а рядом с куратором и молодым, но, по сути, подарившим ей возможность учиться в Институте особистом, которому Евгений Алексеевич доверял. Вся эта история с «Чистыми» – позади. Это – в прошлом.

Воспоминания медленно затухали. Словно старый, просмотренный и уже почти забытый фильм.

Прожито. Пора двигаться дальше.

Лира моргнула, прогоняя из глаз жжение, в тот момент, когда куратор убрал руки, отодвигаясь от ее сознания. На миг перед глазами возник пляж и тепло, но как ощущение возникло, так и исчезло.

– Что ж, думаю, теперь ты и без моих слов понимаешь, что все эти Чистые опасны, – серьезно проговорил Евгений Алексеевич. – Крайне. И это я еще не подозревал, чему они научились.

– А… Как это вообще возможно? Ну этот… Всеволод, он, наверное, маг, я просто не поняла, но Вит…

– Это не магия. В классическом понимании это не магия. И это делает все происходящее еще более опасным, – куратор вздохнул. – Учатся, сволочи.

– Если не магия, то… что? Почему это так… Реально? Ну, это ведь не просто транс, или я…

Евгений Алексеевич поднял руку, прерывая.

– Ты не сошла с ума. Ничего такого. То, что ты ощущала, и в кругу, и позже – так называемый «эффект заражения». Аспекты – суть состояние, а состояние одного человека, например страх или эйфория, могут передаваться другому, так мы устроены. В случае же с Искажением на все это накладывается эфир, усиливая эффект. И, как видишь, некоторые явно учатся сознательно к нему обращаться. Если иносказательно, то это выглядит вот так.

Куратор взмахнул рукой, и в воздухе появилось несколько висящих на цепях шаров. Взмах – и один шар ударил второй, тот – третий, тот – четвертый...

– В норме цепи баланса Аспектов сильны и колебания минимальны, а то и отрицательны, если разум отвергает то, что предлагает эфир. Но тут транс, сенсорная перегрузка…

Хлопнула входная дверь.

– Варя, – прокомментировал хозяин дома, – сейчас попрошу, пусть осмотрит тебя. С ментальной точки зрения искусственный срыв баланса скоро пройдет, если не будешь специально себя раскачивать всякими фильмами ужасов на ночь и недосыпом. Именно из-за срыва маневр этих умников вообще сработал, не будь до этого транса с искусственным втягиванием в этот «Аспект Совершенства», они бы могли тебя за руки сколько угодно брать. Но за телом лучше приглядеть, не думаю, что ты хочешь воспаление легких получить в самом начале подготовки к Универсиаде.

Лира хотела было возразить, что все в порядке, но наткнулась на взгляд куратора – и передумала. Да и невежливо это.

– Но есть детали, которые меня тревожат. Позволишь, я полностью посвящу Станислава в происходящее? Я все же преподаватель, а не следователь, и это дело явно вышло за пределы моих возможностей.

Первокурсница прикусила губу.

– Простите, я не хочу, чтобы кто-то… Чтобы кто-то из семьи пострадал. Я понимаю, как это выглядит, но… Правда.

Куратор лишь кивнул.

– Я пока даже неофициального расследования не могу обещать, – честно признался Станислав, – но если смогу узнать полную картину, то или смогу понять, как начать разбирательство так, чтобы оно не ударило по вашей семье, или подскажу, что вообще можно сделать и чего ждать.

Лира подумала – и кивнула после паузы. Этот Станислав ведь специально пришел… Да и после поступка брата на душе было мерзко. Он ведь все понимал. Все знал. Еще и начал «тебе важнее деньги и твое прошлое, а не я»… Хотелось что-то с этим сделать. А если, правда, кто-то другой пострадает? Аня та же или Даша…

– Благодарю за доверие, – Станислав поднялся на ноги.

В комнату вошла женщина. Ровесница куратора или около того, она приветливо улыбалась, убирая выбившуюся из прически прядь ярко-красных волос.

Куратор, встав, представил вошедшую:

– Варвара Васильевна Озерова, моя жена. Лира Олегова, моя студентка с первого курса, поучаствовавшая в пробежке под дождем. Пока мы вас оставим, скоро вернемся.

– Идите, идите, нечего подсматривать, – бросила в спину вышедшим мужчинам жена Евгения Алексеевича. Проговорила и села рядом с Лирой.

Первокурсница вжалась в диван.

– Ну чего паникуешь? – полюбопытствовала Варвара Васильевна. – Есть я тебя не собираюсь, сейчас диагностику прогоню да посмотрю надо что-то делать или нет. Или врачей боишься?

Лира повела плечом.

– Зря, наш брат в принципе редко детей ест. Только совсем непослушных. Ладно, давай руку, нечего в долгий ящик все откладывать.

Действия Варвары Васильевны напомнили Лире о школьной медсестре. Только жена Евгений Алексеевича проговорила заклинания быстрее, использовала их больше, да и раздеваться не понадобилось, хотя вытянуться, ближе к концу процедуры, на диване пришлось.

– Ладно, садись, – разрешила она, закончив последнюю формулу. – Значит так: спать не меньше восьми часов, а то знаю я ваш студенческий график. Меньше полуфабрикатов и больше домашней еды, а то желудок посадишь. Овощи тоже покупай. Алкоголь исключить, и переживай поменьше. Дам с собой нормально работающий иммуностимулятор, выпьешь ложку на стакан воды перед сном, потом с утра, в обед и вечером. И так – три дня. Сейчас я тебя подпитаю, завтра и послезавтра к Жене подойдешь. Ну или к Елисеевой в лазарете, скажешь, что я попросила. Ему я передам. А пока давай руку.

– Не стоит… – попыталась было протестовать Лира.

– Что не стоит? Тебе помогать? Не говори ерунды, – целительница взяла ее за запястье и прикрыла глаза, зашептав заклинание.

Лира напряглась, опасаясь тумана и неприятного ощущения в голове и теле, но по руке лишь поползло тепло. Поползло, окутало с головой – и осталось в теле, хотя Варвара Васильевна ладонь и убрала.

– Вот так. Лучше еще чая выпей, не повредит, – она взмахом руки закипятила чайник. – И не загоняй себя. Ты молодая конечно, но здоровье-то одно. Ладно, пойду Женю предупрежу, ты-то сама наверняка не подойдешь, – она поднялась на ноги, напоследок потрепав Лиру по плечу.

Первокурсница после паузы решила последовать совету и налить себе еще чая.

Станислав и Евгений Алексеевич вернулись, когда она выпила большую часть чашки.

– Ситуация… специфическая, – не стал томить ожиданием особист, – много неизвестных. Но из плохого, к сожалению, боюсь, что вы «Чистым» зачем-то нужны. Понятия не имею зачем. У меня опыт работы с ними небольшой, но из архива – они так топорно не действуют.

– Это… топорно?

Евгений Алексеевич кивнул.

– Да. Безусловно. Лира, людей обрабатывают месяцами, а то и годами. Чтобы в момент, когда человек ощутит прикосновение этого модифицированного Аспекта, он был совершенно уверен, что должен слиться с ним, действовать через него и каждый свой день, каждую секунду пребывать именно в этой «Чистоте». Ты же чувствовала, что твое тело и разум не готовы к этому. Это нормально и естественно, баланс, сменяемость Аспектов – признак здоровой психики. Но искусственное застревание, в чем угодно – нет. А тут ни с возражениями работать не стали, ни «очищение словом» проводить, ничего. Просто понадеялись захватить с головой показанным «чудом», и совершенно зря. Спешили. Боюсь, ты им зачем-то нужна. Или как сильный маг, или из-за твоего прошлого.

Лира глубоко вздохнула.

– Думаете, кто-то… заметает следы?

– Возможно, – заметил Станислав, – если вскроется, что ваших родителей убедили на Инициацию, а потом на блок, то блок получат уже все участники авантюры.

– А если… Вит, он… Ничего не помнит. Я… мои воспоминания… Тут может быть что-то не так? – осторожно спросила Лира.

– Воспоминания подлинные, – вновь заметил куратор, – что же касается воспоминаний вашего брата… Нельзя исключать, что на время обучения вы не жили со своей семьей. Такая вероятность есть. Виденный вами ребенок мог и не быть Виталием Олеговым.

– По-хорошему, нужно расспросить вашу семью, – негромко проговорил Станислав, – но, как я понимаю, вам они пока не ответили. Дать официальный ход делу – значит сделать из них подозреваемых, а мой визит без повода – причина начать служебное расследование уже в отношении моих действий. Тут возможны варианты, но нужно думать. И, увы, ваша семья действительно нарушила закон. Инициация до пятнадцати лет при обоих неодаренных родителях запрещена, про блок и его снятие я вообще молчу. К тому же… Внушение, побуждающие вас вернуться домой, вполне возможно, было попыткой скрыть случившееся. И в этом случае можно предположить, что противоправность своих действий они понимали.

Лира тряхнула головой.

– А эти… Чистые тут тогда причем? Родители точно с ними дел не имели. Никогда.

Менталисты переглянулись.

– Или вы, Лира, об этом не знаете, – уточнил Станислав. – Их мотивы нам неизвестны. Может быть, кто-то из причастных к Инициации и уговорам вступил в секту и теперь ее использует, может, есть какая-то договоренность, может еще что-то. Но вы им нужны, и едва ли как сильный маг. В этом случае они не стали бы так рисковать, пробовали бы «приручить» постепенно. И коль на ваших родителей я выйти не могу без лишних вопросов, значит, попробую найти инициатора недавнего внушения, ритуолога, проводившего снятие блока и того, кто скрыл тот ритуал. Попробую узнать и насчет места вашего рождения, обычно в роддомах отправляют на оценку потенциала, возможно, кто-то из персонала и подговорил вашу семью на всю эту авантюру. Вы знаете, где родились?

Лира покачала головой.

– Значит, сделаю запрос. В квартиру секты, думаю, уже поздно идти, там остались максимум те, кто все равно ничего не знает, но я все же загляну к ним. Да и стоит поискать того умника с Красной. Если ваш брат выйдет на связь и будет готов к встрече – немедленно известите или меня, или Евгений Алексеевича, а еще лучше – нас обоих.

– Вит… Он ничего плохого мне не сделает.

Вышло немного жалко.

– Плохого – нет. В его понимании – только хорошее, – мрачно бросил куратор, – а еще его отправят в «замаранные» или как теперь это они называют. Отстранят от очищения словом и делом и, чтобы заслужить прощение, он на все пойдет, поверь. Думая, что делает тебе одолжение, ведь все должны стать Чистыми.

– Быстрых результатов ждать не стоит, – честно признался Станислав, – нужно много аккуратных запросов, чтобы не было никаких подозрений. Увы, адекватно считать память о событиях до трехлетнего возраста невозможно. Если нужно искать причину чего-то в настоящем, то ассоциацию можно восстановить, а вот если нет… Так что пойдем длинным путем. Да и искать в прошлом нечего, едва ли вы слышали, как ваш отец или мать договариваются об Инициации или чем-то подобном.

– А… Тот человек, из воспоминания, который ругался?.. Может, получится его найти?

– Лира, – тяжело вздохнул Евгений Алексеевич, – ты его лицо помнишь? Описать сможешь?

Первокурсница попыталась… Но ничего определенного сказать не могла. Тот мужчина пугал, но и только.

– Вот именно. Может, какие-то ассоциации появятся, если ты его увидишь, так что обращай внимание на необычные ощущения. Но образ размыт, увы. Мы знаем что это мужчина, знаем примерный рост и можем попробовать понять примерный возраст, но этого мало. А если будем ковыряться дальше в воспоминании, то рискуем запустить реконструкцию и мозг вообще все придумает и хорошо если старое не перезапишет.

Лира кивнула и не сдержала зевок.

– Все, думаю пока закругляться, основное все равно обсудили, – признал Евгений Алексеевич. – Лира, смотри по сторонам и тут же говори, если кто-то появится на горизонте, но пока твоя задача – учиться, и все. Станислав может получить информацию, и он постарается ее получить. Больше пока никуда лезть не стоит. Отдохни, на следующей неделе с тренировками возможности для этого уже не будет.

– Я провожу вас, – особист поднялся с кресла.

– Не…

– Лира, не обсуждается, – перебил ее куратор, – на месте брата или его дружков я бы ждал тебя там, где ты точно появишься. И вообще одна в Институт или из него не ходи, по крайней мере пока я тебе простейшие атакующие внушения не покажу, а лучше и что-то базовое боевое, ну и артефакты не получится защитные найти. У Чистых свой маг есть, ты его на Красной видела. Да, его пока привлекать не стали, или не доверяют, или необученный совсем, но это не значат, что они – кроткие овечки. Завтра зайди перед парами, подпитаю, а пока – к себе и спать.

Лира кивнула.

– Спасибо, – она не была уверена, за что именно. За вмешательство Станислава, за то, что куратор заставил все рассказать и забрал и страх, и растерянность, и много чего еще, за тепло…

– Обращайся, – кивнул Евгений Алексеевич, – и лучше сразу, как только появилась проблема. Сразу. Все, отдыхай.

Лира кивнула.

В коридоре ее ждала Варвара Васильевна. С яркой толстовкой и зонтиком в руках.

Глава 5. Дела учебные

– Слышала, тебя вчера какой-то красивый парень провожал, – заметила Аня, отвлекаясь от обсуждения прошлой лекции по теории менталистики.

Лира оглянулась. Вместе с ними из общежития на пары шло немало народу, но, кажется, никто посторонний разговором не интересовался. И то ладно…

– За тебя можно порадоваться? – продолжила гнуть свое собеседница.

Лира подавила желание застонать. Еще и идущая вместе с ними соседка все слышала… Марина вон за неполный месяц перезнакомилась, кажется, если не со всеми менталистами общаги, то с большей частью. Да, Лира ни разу не видела, чтобы соседка сплетничала, но теперь она наверняка попробует или познакомиться с этим «красивым парнем», или из любопытства решит выяснить, кто это такой. Да и в принципе о «вчера» говорить не хотелось. А соседка, как назло: «О, я не знала, что у тебя есть такая яркая одежда, где купила?»

– Не знаю, о чем ты. Это был просто знакомый.

– Все вы так говорите, – разочарованно заметил шедший позади Кот, – проверено неоднократно.

Марина фыркнула.

– Если ты такой эксперт по девушкам, то почему ходишь в одиночестве и подслушиваешь, вместо того чтобы всех покорить, ну или завоевать хотя бы одну?

– Во-первых – ничего я не подслушиваю, просто вышел одновременно с вами. И что теперь – держаться в ста метрах, и никак иначе? У нас, вообще-то, свободная страна. А во-вторых – нет у меня времени на все эти глупости. Дед пригрозил, что если я на отлично сессию не сдам, то добьется моего исключения, чтобы «семью не позорил». Еле отпустил в общежитие, вообще-то. Ладно хоть у нас всех заселяют, а то и брат как с цепи сорвался… словно я во всем виноват.

– А… он, ну… Его не исключили? – осторожно спросила Лира, про себя надеясь, что удастся отвлечь окружающих от обсуждения ее вчерашнего провожатого.

Станислав действительно провел ее до крыльца, еще и щит температурный удерживал. Правда, разговор у них не то чтобы задался. Лира просто хотела лечь и уснуть, а особист явно думал о чем-то своем или и вовсе с кем-то ментально общался. Да и о чем говорить-то было? Пара вежливых фраз о погоде да прощание. И кому-то же интересно вот за этим наблюдать…

– Нет, но хотели, – мрачно признал поравнявшийся с ними Кот, – дед вмешался. Епифанцева вышибли, кстати. Менталисты, может даже и наши, я так и не понял, его проверили и увидели, что он первым напал, вытащили список проклятий… В общем, диплом он не получит.

Особой радости в словах Кота не было.

– Колись, тихоня, – добродушно улыбнулась Марина, – ты вечно или за учебниками, или «по своим делам» уезжаешь. Эти самые дела имеют вид красивого мужчины?

Лира не удержалась и фыркнула.

– Уж не знаю, кто как, но я учиться приехала.

– Но парня нашла, – поддел ее Кот. – В первый месяц. Быстрее, чем я девушку.

Лира сдержала рвущийся наружу рык.

– Этот человек не имеет ко мне никакого отношения, и видела я вчера его первый раз. Наше общение – исключительно деловое.

– Но до общаги он тебя проводил, – не унималась Аня.

– Да. Из соображений безопасности.

Тут усмехнулась Марина.

– Ну-ну.

Лира хотела было что-то возразить соседке, но передумала. Толку? Да и что, рассказывать все, что ли? Или «тут мой брат в какой-то секте, вчера и меня туда чуть не затащили, куратор в курсе, а его знакомый особист шел рядом на случай, если попробуют достать еще раз?». Глупости.

Ладно хоть эти Чистые вчера не показались. Или не знали, где общежитие, или просто не рискнули соваться. Ну или придумывали какой-то еще новый план. Вит вон после сообщения о том, что найдет ее, вообще в сети больше не появлялся.

Был у нее один план, как все выяснить. Но не без изъянов... И, в любом случае, рассказывать обо всем однокурсникам она не собиралась, предпочтя вновь вернуть разговор к обсуждению одной из теорий ментального взаимодействия.

И, зайдя до занятия к куратору на кафедру – вчерашние инструкции от Варвары Васильевны были весьма однозначными, да и Евгений Алексеевич сам просил подойти – Лира все же поделилась своей идеей:

– Может, мне поговорить с родителями? Ну, в смысле, приехать в следующее воскресенье домой, и узнать обо всем.

Преподаватель, явно заученным движением взявший ее за руку и так же, как и целительница, начавший передавать энергию, правда без использования словесной формулы, покачал головой.

– Я молчу о том, что у вас немаленькая учебная нагрузка и о том, что в выходной стоит отдыхать. Но если ты не получила ответа по телефону, то почему уверена, что получишь его при личном общении?

Вот тут в плане и крылся тот самый изъян.

– Ну… Есть же способы считывать мысли.

– То есть я, Светлана Владимировна и Матвей Витальевич, который, если мне память не изменяет, ведет у вас магическое право, этику применения менталистики объясняли зря?

Лира смутилась. Передачу Евгений Алексеевич не прерывал, но его неодобрение было совершенно очевидно. Вообще она думала о чем-то подобном, но…

– Вроде, если есть подозрения в преступлении, то…

Куратор хмыкнул.

– Ты определись, что ли. Если твоя родня замешана в преступлении, то дело должно быть передано в руки правосудия, особисты получат санкцию и считают все от и до. А если ты хочешь, чтобы официальное разбирательство твоих родственников минуло, то, значит, исходишь из идеи, что никто ни в чем добровольно не замешан. Но сама хочешь считать их, действуя так, словно они – преступники. Или ты уверена, что твои родители согласятся на чтение? У ментальной магии есть свои ограничения, и их нельзя преступать «потому что родственники/друзья/знакомые/я хочу». Этика так не работает.

Лира смутилась еще больше. Куратор ведь был прав, законы для всех едины.

– Мы со Стасом думали об этом варианте, – огорошил ее Евгений Алексеевич, – разумеется, без прямого чтения и вообще твоего ментального участия. Тот же «Санаар» может вскрыть ложь, и его применение для Особого имеет ряд послаблений. Но и для него, хотя это и не прямое чтение, нужны обоснования, да и ты его все равно не знаешь.

– Выучу.

– Для начала освойся с программой подготовки, да и я после вашего собрания подкину рисунок атакующего внушения, посмотрим, как ты с ним справишься. А «Санаар», как и другие сложные аналитические заклинания, тебе не по силам пока, и еще долго не будет. Ладно, достаточно, – куратор прервал передачу. – Как вообще себя чувствуешь?

– Нормально.

– А конкретнее?

– Как в понедельник, – честно призналась Лира. – Ну и… хочу просто учиться, и все.

Без дурацких сплетен и всего прочего.

– Понимаю. Скоро будешь, завтра так же заходи. Зелье пьешь?

Лира кивнула.

– Вот и хорошо.

Уж уходя, первокурсница вспомнила, что захватила с собой толстовку чтобы вернуть.

– Оставь себе, – отмахнулся куратор, – Соня все равно уверяет, что ее нынешний оттенок волос «не гармонирует с яркими цветами», что бы это ни значило. Если хочешь, конечно.

Лира толком не знала, что сказать, и неопределенно кивнула. Толстовка, оставшаяся в той квартире, была у нее единственной достаточно теплой. Нет, был еще шерстяной свитер, но… Это другое.

– Забирай, в общем. И постарайся больше не попадать под дождь, болеть тебе в ближайшее время точно будет некогда.

Лира осторожно кивнула, поблагодарив. Намеки на то, что времени у нее ни на что не останется, несколько пугали.

И пугали, как оказалось, не зря. Правда, на первом командном дополнительном занятии по «улучшению ментальных навыков» они продолжали передавать друг другу мысли, как и на практической менталистике. Вся разница была только в том, что Константин Витальевич постоянно их перемешивал, заставляя работать не с одним постоянным напарником, а с несколькими по очереди, и сил это отняло больше, чем на паре.

В исследовательском корпусе пришлось провести почти два часа, выписывая в большую таблицу результаты из старых протоколов, а после этого Лира еще и к куратору зашла. Евгений Алексеевич выдал словоформу для того, что называл «атакующим внушением». Только ее, даже без знака, но для знака, впрочем, было просто рано. Слов оказалось шесть, с префиксами, и произносить их надо было мысленно… С наскоку такое не освоить. И домашние задания ведь никто не отменял… И, кажется, такой темп был только началом.

Когда во вторник ее после пары по защитной магии оставил Анатолий Михайлович, Лира почти не удивилась. Трансферы у нее пока получались не каждый раз, хоть обычно два из трех удавались. Везде, кроме температурного щита, тут неудачи следовали чаще успеха. А ведь, по сути, школьная программа, пусть и с конца последнего года…

– Профессор Ушинский сказал мне, что вы взяли на себе изучение защитной магии. В рамках подготовки к Универсиаде. Это так?

Лира кивнула.

– Что ж, не худший вариант. В таком случае довольно удачно, что ваши пары у нас последние. Начиная с со следующей будете оставаться, будем с вами подтягивать западающие темы. Вы материал с прошлых игр видели?

– Да.

– Учебное пособие читали?

– Да. Немного.

– «Немного» – это мало. К следующему занятию будьте добры ознакомиться с темами, которые выдал вам Константин Витальевич, и отметить то, что вы знаете, то, в чем у вас нет уверенности и то, что вы совершенно не понимаете. И учтите что вам, вполне возможно, придется объяснять непонятное товарищам по команде, и, значит, вы должны хорошо ориентироваться в материале. Вопросы есть?

Один-единственный вопрос, пришедший на ум первокурснице: «Как все успеть?» Но она ответила только:

– Пока нет.

– Вот и хорошо. И тренируйтесь усерднее с температурным, принцип вы понимаете, но важна практическая отработка. Помните: в сложной ситуации вы не возноситесь до своих представлений о себе, а падаете до уровня своей тренированности. Свободны.

Лира кивнула. До свободы, правда, еще далеко: впереди поход в исследовательский и визит к куратору, тот обещал показать формулу, ну и домашняя работа… Ладно хоть их занятия по подготовке к Универсиаде поставили в остальные, кроме понедельника, дни первой парой, так что надо было только вставать пораньше. Для Лиры, не имевшей привычки лихорадочно доделывать что-то с утра, это не стало большой проблемой. Но, если судить по расписанию, после пар времени на то, чтобы заняться чем-то своим, у нее просто не будет.

Но, несмотря на это, Кот, едва они закончили «систематизировать» очередной протокол, а точнее – выписали из него все темы и все результаты, предложил:

– Идем к Орловой? Она сегодня на гитаре играет. И у нее день рождения.

– Я – за! – неожиданно подхватила идею Аня. Смутилась и пояснила: – хочу отвлечься. Я вообще-то думала поступать на алхимика, но их учебники, они какие-то… Скучные, в общем. А их еще читать и читать.

– А мне ничего читать не нужно, – широко улыбался Кот, – так что я наконец-то могу выделить свободный вечер на что-то интересное. Лира, идем?

– Увы, мне еще в учебный корпус надо.

– В библиотеку, что ли? Да брось, завтра возьмешь все. Или тебе безопасник уже успел задание дать?

– Вроде того, – согласилась Лира, – я вообще планирую прийти к Лене, но просто позже.

– Как знаешь, – с некоторой даже обидой откликнулся Кот.

И с чего? Впрочем, Лире до этого дела не было. Она пыталась вспомнить словоформу внушения, но, увы, безуспешно – последние два слова постоянно ускользали. Так и дошла до нужного кабинета в раздумьях.

– Я ведь просил не ходить в одиночестве, – не без недовольства заметил куратор. – Это сложно?

Лира повела плечом.

– Я не хочу рассказывать правду. Поэтому – да.

Евгений Алексеевич вздохнул.

– Да будет тебе известно, что Стас вчера вышел на одного из Чистых, который не первый год с ними. Искаженный, причем, судя по первой диагностике – глубоко и давно. Друзья твоего брата – люди крайне опасные.

Лира неопределенно пожала плечами. И что на это ответить.

– Ладно, держи, – куратор протянул небольшой костяной брелок.

От трех обезьян, прижавшихся друг к другу спинами, и закрывших кто рот, кто глаза, кто уши, исходило слабое, но ощутимое волнение эфира.

– Активируется простым эфирным прикосновением. Умеешь его делать?

Первокурсница кивнула.

– Хорошо. Он настроен на меня, если понадобится – используй, тогда я сумею установить с тобой глубокий контакт и помочь.

– Глубокий контакт? – переспросила Лира, рассматривая артефакт.

– Вам о видах не рассказывали еще? Если коротко – мы, менталисты, можем не только образы передавать, то и сближаться с чужим сознанием вплоть до полного замещения и контроля. Глубокий контакт дает много возможностей, но основная его особенность – использование контактного сознания как маяка и опоры для части заклинаний. Иными словами, я смогу защитить тебя так, словно нахожусь рядом.

Первокурсница уставилась на куратора. Звучало как что-то из области фантастики. И она даже отдаленно не представляла, как это вообще возможно.

– Сам по себе глубокий контакт – четвертый курс, а умение в нем использовать переносные чары и вовсе штука, нарабатываемая с практикой, – пожал плечами куратор. – Я надеюсь, что артефакт не понадобится, но все же. Стас предлагал простую защиту, но ее реально обойти. Я не уверен в том, что Чистые решатся напасть на мага, но все же лучше не рисковать лишний раз. Безотносительно всех артефактов, нужно уметь и сопротивление оказывать. Ты выучила формулу?

Лира вздохнула и покачала головой. Увы, на это времени просто не хватило. Да и сложной та была, откровенно.

– Этого можно было ожидать. Ладно, проговаривай, что помнишь для начала, потом будем восстанавливать оставшееся. Для полностью мысленного применения, а боевые внушения, да и внушения вообще только так работают нормально, словоформа и графическая форма должны быть заучены наизусть, как и образ с током эфира. Так что вспоминай.

Лира кивнула и начала по памяти восстанавливать нужные слова. Последние два она так и не вспомнила, пришлось подсматривать в зачарованную от посторонних глаз тетрадку. Увы, даже смотря на записи правильно собрать воедино и словоформу, и знак, который Евгений Алексеевич нарисовал на том же листе, где уже была формула, ей до конца занятия так и не удалось.

В общежитие Лира возвращалась с гудящей головой. Внушение не далось ни с первого, ни с тридцать первого раза, хотя к концу бесконечных повторений формулу она запомнила, хотя вечно норовила не туда поставить ударение. Ладно хоть куратор ничего не сказал, лишь предложил и дальше тренироваться в одновременном произнесении словоформулы и удерживании при этом довольно сложного рисунка.

Хотелось лечь и отдохнуть, но стоило сначала подготовиться к общей теории магии, по которой обещали контрольную. И к Лене зайти тоже стоило.

Насчет подарка у Лиры не имелось ни одной вменяемой идеи. Ни малейшей. Потому она остановилась на самом нейтральном варианте – торт. Стоил он немало, но зато выглядел аппетитно.

Народу у старшей по этажу собралось столько, что Лира, открыв дверь, думала тут же ее закрыть. Комната была забита до отказа. Знакомые и незнакомые студенты сидели на кроватях, стульях, на полу, подоконниках, кто-то и вовсе стоял. Пару раз виденный тут же, у Лены, парень перебирал струны гитары, в самом углу притулился тот молодой преподаватель, с которым Лира как-то столкнулась на кухне.

– Заходи! – махнула ей рукой хозяйка комнаты. – Твой друг скоро вернется.

«Я ненадолго, извини» – сосредоточившись, передала Лира.

По сравнению с этим «атакующим внушением» мысленно представить себе формулу передачи мыслей вместе с нужным рисунком и, собственно, нужной фразой оказалось не так уж и сложно. По крайней мере она справилась.

«Ничего, понимаю».

При мысли о том, что надо будет остаться здесь, в комнате, полной народу, где каждый что-то говорил, становилось как-то не слишком хорошо. Да и дел еще много. Так что Лира, едва поздравив Лену и вручив торт, который та тут же принялись нарезать, сбежала, сославшись на занятость.

К себе, в тихую комнату, к книжкам и спокойствию.

Уже поздно вечером, добравшись до кухни для того, чтобы приготовить захваченные по дороге домой пельмени, Лира, к своему удивлению, обнаружила там меланхолично помешивающую суп Алену.

– Привет. Все уже разошлись?

– Ты про посиделки у Лены? Нет, конечно.

– А…

Алена отмахнулась.

– Я такое терпеть не могу. Куча людей, все говорят, а то и одновременно, дышать нечем… Но всем весело, что уж. Наверное. Мы с Ленкой позже отметим, сами.

– А.

– Подготовку к Универсиаде уже начали, судя по твоему усталому виду. Я права?

– Ага, – без особой радости откликнулась Лира.

– Та ладно тебе, это только поначалу тяжело. У тебя какая область магии?

– Защитная.

Алена просветлела лицом.

– Значит, почти коллегами будем. Ты обращайся, если что, знаешь где живу или у Лены спроси, где меня найти можно.

– Ты тоже защитной занималась?

– И занималась, и занимаюсь. Я, правда, по ритуалам больше и ментальной, но всю программу Универсиады знаю. Ну, точнее, то, что раньше было, они там вечно что-то новое придумывают.

– И… – Лира помедлила, но свои сомнения все же озвучила: – это реально выучить? Или…

– Реально. Более чем. К тому же, как у вас опыта больше станет, покажут, как с памятью работать. Может через ассоциативку, может и с помощью заклинаний – нас и так, и так учили. И действительно легче станет. Это поначалу непросто, а потом привыкаешь. Да и на практиках остальных опережать начнешь, особенно во втором семестре. У вас, конечно, еще и магобол, но за него наверняка зачет по физкультуре автоматом поставят. Вам об этом не говорили?

– У нас только в пятницу будет первая тренировка.

– А. Ну, так или иначе – опыт интересный, много практики. Скучать точно не придется.

Лира усмехнулась, наблюдая за всплывающими пельменями. Что-то, а на скуку она точно не жаловалась.

В пятницу известие о том, что на практике по ментальной магии они будут изучать «длительную передачу» Лиру обрадовало. В первую очередь потому, что это означало возможность немного отдохнуть – Константин Витальевич сразу настроил на изучение именно этой модификации передачи мыслей, и за два последних занятия, довольно интенсивных, последнее из которых закончилось несколько часов назад, она нужное более-менее освоила.

– Я знаю, что господа универсиадники уже освоили в общем виде этот навык, – неожиданно заметила Светлана Владимировна, – и, уверена, они поделятся своим опытом. А потом я прочитаю лекцию, и, при необходимости, ответы на некоторые вопросы можно найти в учебниках. Опыт же не заменит ничто. Итак, кто готов поделиться своими впечатлениями и выводами? Аверина, может, вы?

Лира видела, как сидевшая на одном ряду с ней девушка, выбравшая себе вопросы по целительству, как-то неуверенно кивнула.

– Не стесняйтесь. Итак, давайте сначала. В чем преимущества длительной передачи и в чем она вообще длительная? Своими словами.

– Кхм… В случае модификации «Совар-вари» для отсечения связи сознаний можно не строить ее каждый раз для новой передачи.

Преподаватель кивнула.

– Все так. И что это дает?

– Нет необходимости каждый раз заклинание произносить, если что-то еще сказать хочешь.

– А еще? Не поверю, что профессор Ушинский умолчал об остальном. Не знаете? Ладно. Кто еще ответит? Может быть, кто-то потрудился учебник открыть?

Марина подняла руку, и Светлана Владимировна кивком разрешила ей говорить.

– Финальная и предфинальная часть модифицированной словоформы «эшху́ен ан-тара́к» используется в заклинаниях, формирующих собственно ментальный контакт, то есть постоянную или ограниченную во времени, но длительную связь сознаний. Иными словами, именно с длительной передачи мыслей стартуют более сложные формы взаимодействия, создаваемого менталистами друг с другом или с магами иных специальностей.

– Верно. Итак, вы уже произнесли модифицированную формулу. Теперь я прошу кого-то из наших универсиадников выйти к доске и написать ее, ну и графическую формулу нарисовать, что уж. Заодно объясните товарищам, в чем разница в образах между разовой и длительной передачей. Олегова, давайте вы.

Лира, отвлекшаяся на мысленное повторение словоформы для атакующего внушения, ругнулась про себя.

Стоять у доски ей в принципе не нравилось, а стоять у доски в лекционной, полукруглой аудитории, когда на тебя смотрят шесть десятков одногруппников, нравилось еще меньше. Но все же формулу она написала, да и рисунок изобразила.

– И что это, Олегова?

Вроде бы изобразила…

– Словоформула и графическая формула длительного контакта, – не слишком уверенно отозвалась Лира.

– И вы уверены, что они изображаются так?

Первокурсница оглядела записи и осторожно кивнула.

– Вы контакт освоили?

Лира кивнула.

– Можете продемонстрировать? Хоть на Рашпиль, например.

Лира сглотнула. На нее столько человек смотрело… Но у нее ведь раньше получалось, да хоть с утра. Все выходило, так? Значит должно и сейчас получится, зрители-то ни на что не влияют. Да и сидящая на втором ряду Аня вон подбадривающе улыбнулась.

Лира глубоко вздохнула. Отбросила в эфир волнение и смущение, колышущиеся бледно-желтые и бледно-розовые пятна, сосредоточилась на лице Ани. Словесная формула, давшаяся почти полностью мысленно, знак, образ…

«Что не так-то в рисунке?»

«Левый верхний угол, кажется. Там должны быть прямые линии», – голос Ани прямо в голове звучал все еще немного непривычно.

Лира, стараясь не терять из вида подругу – удерживать связь не смотря на связанного ей пока не удавалось – осмотрела рисунок.

«Они прямые».

«Да? Ну подправь. И закрытие же еще».

Лира ругнулась. Про себя.

«Да ладно тебе, – Аня все прекрасно услышала. – Это вообще несправедливо, у нас тут не контрольная…».

– Думаю, более чем достаточно, – заметила профессор, – итак, Олегова, с помощью Рашпиль нашли ошибку?

– Вроде того.

Лира еще раз ругнулась и одним простым заклинанием разорвала связь. Это и отдаленно не было похоже на полноценное взаимодействие, как с куратором. Просто… Звонок без телефона.

– Итак, готовы исправить?

Первокурсница кивнула и попыталась сделать линии поровнее, и, еще раз представив нужный знак, дорисовала отдельно слово и простой рисунок для разрыва связи.

– Теперь вообще ничего не понятно, но зато вы хотя бы вспомнили о разрыве. Ладно, господа, есть желающие показать, как должно быть?

Марина вновь подняла руку. Вышла… И переставила два ударения, а рисунок нарисовала заново, большего размера и с куда более четкими линиями.

– Отлично, садитесь. Олегова – вам определенно стоит подтянуть начертание и орфоэпию. Стирайте и садитесь.

Лира почувствовала, что у нее заалели уши, и постаралась сосредоточиться на ощущении сухой тряпки в руке. Не хватало еще лишнего подумать…

– Впрочем, это относится если не ко всем, то к большинству присутствующих, – заметила профессор уже когда Лира села на место, – вам, как менталистам, вполне возможно, рано или поздно придется объяснять свои действия тому, кто ничего не понимает в нашем деле. Олегова продемонстрировала всем вам крайне важную особенность коммуникации, которая играет еще большую роль для нас, магов разума: то, что есть в нашей голове, и то, что мы сообщаем окружающим, далеко не всегда тождественно. Она прекрасно знала и словоформу, и графическую формулу, и про разрыв, но корректно изобразить не смогла. Это совершенно нормально, коммуникация редко бывает идеальной. И если вы думаете, что с мысленными диалогами все как-то иначе – увы, нет. Когда вы общаетесь в длительном диалоге, то все ваши оформленные мысли, именно оформленные, доносятся до собеседника. Все. Есть модификации заклинания, позволяющие и образами обмениваться, но часто проще создавать полноценный контакт, да и без привычки вы просто вывалите на собеседника поток звуков, изображений, чувств, запахов и всего остального без разбора. Что, разумеется, бессмысленно и опасно. В дальнейшем мы с вами не будем глубоко погружаться в метальную коммуникацию, у вас в следующем семестре отдельный предмет для этого будет. Потому пока давайте с вами будем привыкать к длительному обмену мыслями. Что это с точки зрения теории ментальной магии?

– Последовательные внушения? – произнес Афанасий с задней парты.

– Руку поднимать надо, Вавилов. Но – да, верно. Длительная передача мыслей, ментальный диалог, предлагает последовательные внушения. Самого низкого уровня – вы сообщаете лишь фактическую информацию, не пытаясь обмануть чувства или навязать свою волю, во благо или во вред – неважно. Передаются лишь оформленные мысли. А теперь запишем основные особенности заклинания…

Лира вздохнула про себя, открывая тетрадь. Отдохнула, называется…

**

На практику Лира, наскоро перекусив – обедом пришлось пожертвовать ради возможности доделать задание по истории психологии – шла не в самом радужном настроении. И, как оказалось, зря.

Стоило с первой попытки воплотить эту самую «длительную передачу мыслей», которая, по крайней мере по заверению Константина Витальевича, была не особо длительной и позволяла говорить максимум в течение пары минут, иначе энергии уходило слишком много, как оказавшаяся рядом профессор Кузнецова заметила:

– Олегова, Ростов – три успешных попытки и можете отдыхать. Рашпиль – вам стоит лучше отрабатывать построение первичного контакта, так что будете пробовать со всеми по очереди.

«Сочувствую», – передала Лира, пока не разрывая заклинание.

«Нормально, хоть опыт будет».

«Тоже верно».

С «еще три раза» проблем не возникло, и буквально через десяток минут Лира с Котом стояли в пустом коридоре тихого второго этажа учебного корпуса. Пара недавно началась, так что вокруг никого не было.

– Это… Может, пойдем куда-нибудь? – как-то несмело предложил приятель. – Все равно еще на стадион идти, толку в общагу-то?

– Пойдем, – легко согласилась первокурсница, – в библиотеку, – лицо Кота как-то странно вытянулось. – У меня еще периодизация на теорию магии не доделана.

– Так она во вторник!

– А у нас и сегодня, и завтра весь день занят, – мрачно отозвалась Лира, – а воскресенье я хочу поспать хотя бы до девяти.

– Ладно, – без особой радости согласился Кот, – библиотека так библиотека.

До тренировки по магоболу Лира успела сделать то, что хотела. Даже Кот что-то записывал, хотя и без большого энтузиазма.

С Аней они встретились только на стадионе, переодевшись в спортивную форму. Преподаватель еще не подошел, хотя вся команда уже собралась, ожидая на баскетбольной площадке, где обычно проходило построение, предварявшее пары по физкультуре.

– Мне кажется, под конец она просто не хотела, чтобы осталось нечетное количество людей, – пожаловалась Аня, – я-то еще к середине пары поняла, что не так, но все равно раньше не отпустили.

– Кузнецова? – полюбопытствовал стоявший недалеко Мефодий.

– Она самая, – откликнулся Кот. – Вас тоже достает?

– Да не, она строгая, но нормальная. Хотя, как я слышал, универсиадников недолюбливает. Ну, в смысле – она ж совместитель, своих учит, а тут еще и мы. И выходит, что она, типа, с конкурентами работает.

– Ну так это ж ее выбор, мы-то тут причем?

Мефодий только плечами пожал.

От продолжения рассуждения остановило появление преподавателя. Невысокая, худая женщина с короткими крашеными волосами и весьма выдающимся носом шла к ним от подтрибунных помещений, неся под мышкой небольшой совершенно черный мяч.

– Орлы-универсиадники, – проговорила она, подойдя ближе, – Наталья Галаганова. Анатольевна если важно, но можно по имени, нам с вами работать и работать. Итак, я прекрасно понимаю, что большинство из вас едва ли спали и видели, как бы в магобол сыграть, но, увы, играть придется. Потому хорошая новость: отныне вы освобождены от пар по физической подготовке. И плохая: тренировки у нас с вами будут три раза в неделю.

Ответом были тяжелые вздохи.

– Ничего, не развалитесь. Работаем по часу, из них игровых всего минут двадцать. Или вы хотите ударить в грязь лицом и показать, что в Институте не нашлось дюжины хоть на что-то способных студентов? Нет? Я так и думала. Ладно, едем дальше. Правила кто-нибудь знает?

Несколько рук, в том числе и Кота, поднялись в воздух.

– Отлично! Так, вас тут как раз двенадцать, сыграем с одним атакующим пока, потом нам будут помогать ребята из команды. Атлет, – тренер указала на кряжистого Афанасия, выбравшего себе для изучения боевую магию, – и музыкант, – это Коту, – выбирайте себе игроков.

– Что? – не выдержал блондинка Аверина, – как это?

– А так. Сейчас мы с вами с игры и начнем. Точнее, начнем-то с разминки, но для начала – давайте выбирайте игроков. Шесть на шесть, без замен, по семь минут тайм. Вперед.

Лира скрипнула зубами. Еще в школе она терпеть не могла это «выбирайте игроков». С каждым новым выбранным в команду человеком она чувствовала себя все хуже и хуже, а если ее выбрали в начале, то потом тяжело было смотреть на разочарование оставшихся. Сейчас Лира морально приготовилась к первому варианту. За неделю с сокомандниками она не то чтобы подружилась, и…

– Так, Лира, Аня, вы ко мне, – Кот буквально притянул их к себе за руки. – И не обсуждается.

Афанасий выбрал себе Домвита, Мефодия, еще двоих парней, имен которых Лира пока не запомнила, и высокую мощную девушку.

– Иди сюда, – Кот поманил к себе Аверину, – ты вроде соображаешь. И вы идите, – это было сказано замершим в отдалении худым парню и девушке.

Лира напрягла память. Близнецы Никитины, Диана и Саша.

– Эй, Ростов, ты помнишь, что мы в мяч играем, а не с девушками общаемся? – добродушно пробасил Афанасий.

– Я помню, что мы не в мяч, а в магобол играем, – отмахнулся Кот. – А для магии то, что между ног, значения не имеет. Итак, дамы и Саша, – продолжил он под смешки собравшихся, – давайте отойдем и обсудим стратегию.

– И правила, – вклинилась Лира.

– И правила, – покорно согласился приятель.

Преподаватель им не мешала, и они отошли почти к самому забору. Впрочем, и будущие соперники предпочли найти себе место за пределами слышимости, переместившись к дальней корзине.

– Разминайтесь, – предложил Кот, начав крутить головой, – побегать придется. Вообще-то все просто – надо закинуть мяч в ворота. Только мяча могут касаться трое из нас и вратарь, остальные двое вообще только магией помогают. Пока ясно?

Игроки закивали.

– Отлично. Кто левитацию знает и хорошо ей владеет?

– Да вроде не жалуемся, – почти хором ответили Никитины.

– Ну я, – без особого воодушевления поддержала их Аня.

– Отлично! Значит, идете в метатели. Задача – держать мяч, перекидывать его другому метателю или так, или левитацией, и не давать перехватить. Снаряд в руки брать можете, но не больше трех шагов с ним, а лучше вообще один или два. Бросать руками – только тому, кто с вами в одной зоне, вон зоны, – Кот махнул рукой на цветные прямоугольники, разбившие ближайшее поле для мини-футбола на сектора.

Лира присмотрелась и поняла, что тренер просто раскрасила газон иллюзией или чем-то подобным.

– Никакого физического контакта, – продолжил Кот, – так что не беспокойтесь, никто вас не затопчет. Если на вас бегут – отходите, если вы бежите – отойдут с вашего пути. По крайней мере должны. Дальше. У нас остается, получается, один атакующий, один защитник и вратарь. Лира – на тебе защита.

– Что? На мне?

– Ну да. Ты же защитную выбрала изучать, так? Значит, больше остальных знаешь. В общем, когда мяч в руках или под контролем у нашего метателя, его могут атаковать магией. Атакующий, собственно, этим и занимается. Твоя задача – ставить щиты. На владеющего мячом или того, кто его получать будет, если заклинание ударит в момент принятия паса. Ну и на вратаря, если в него полетит магия одновременно с броском по воротам, такое бывает. Так что просто смотри в оба, и все. Так, остается атакующий и вратарь. Кристина, ты что-то из атакующей магии знаешь?

– Я знаю, – подал голос Саша Никитин, – дядя подучил.

– Лаадно. Как тогда с левитацией?

Блондинка повела плечом.

– Сойдет.

– Отлично. Тогда давайте так: Кристина, Аня, Диана – метатели. Лира – защитник, Саша – атакующий, я на воротах. Помните – атакующую и защитную магию применять можно только в одной с вами зоне. То есть движемся за тем, кто с мячом. Можете идти так: одна в центре, двое по флангам и там, я не знаю, левую или правую руку поднимайте, когда левитацией или так пасуете. А, да, вратарь может ставить щит площадью пол на пол метра, но только один раз после броска, потом щит не двигается, а отбивать придется руками. Так что бросайте мяч в ворота как-нибудь похитрее, лучше всего левитацией. Кто владеет мячом будет видно по привязке, ее иллюзия появится. А, так, вратаря атаковать магией можно и когда мяч у него в руках. Вроде все сказал…

– Готовы? – раздался голос тренера.

– Да! – прокричал Афанасий.

– Да, – куда сдержаннее откликнулся Кот. И заметил тихо: – с одним атакующим будет странно… Но будем пробовать, что уж. Ах да, никаких ментальных контактов и всего такого, только атакующий может бить внушениями, но все не выше второго уровня и только на владеющего мячом. Да и не учили мы их еще. Щиты, Лира, тоже не выше второго.

Первокурсница кивнула, в некотором недоумении направляясь к раскрашенному полю, где их ждала Наталья Анатольевна с мячом. Из правил она не поняла почти ничего. Да, надо щиты ставить на своих, и… И что? Ладно, разберется. Наверное. Это все-таки тренировка.

– Так, давайте кое-что подправим, чтобы вам проще было различать друг друга, – тренер взмахнула рукой, и на игроках команды Кота появились светящиеся повязки. – А это разбирайте сами, красные для атаки, синие – защита, черные – для вратарей.

«Этим» оказалась платки, которые надо было повязать на голову.

– Вообще-то для этого есть цветные футболки, но пока так. Подходите ко мне те, кто очки носит, зачарую от повреждения. А потом начинаем игру, и начинаем, традиционно, с жеребьевки…

Она оказалась стандартной – подброс монетки. Капитаны загадывали сторону, и выигравший выбирал мяч или ворота. Кот выиграл – и выбрал мяч. Команда, поглядывая друг на друга, построилась на поле. Кот у ворот, Лира перед ним, но в следующей зоне, второй из двух на их половине поля, перед ней все трое метателей и Саша, атакующий, чуть сбоку.

Тренер свистнула…

И начался хаос. Лира не успела даже приготовиться ставить щит, как владевшая мячом Диана бросила его Кристине, успевшей пересечь черту, разделяющую зоны – и раздался новый свисток.

– Заброс! – известила тренер. – Руками пас только в пределах зоны, левитация максимум в соседнюю. Мяч сопернику.

Мяч достался Мефодию. Тот улыбнулся – и послал его одному из своих, а тот, уже магией – в воздухе появилась нить, связывающая бросившего и снаряд – передал третьему парню, успевшему забежать почти к воротам. Но броска не последовало – Саша сделал шаг назад и метнул в противника несколько десятков мелких огненных искр.

Лира замерла, не понимая, надо ли ей защищать парня, который ведь сейчас обожжется… Но не пришлось – на игрока щит поставил сокомандник, находившийся на дальней половине поля. Последовал свисток.

– Заклинания – в одной зоне!

– Но, Наталья Александровна, – попробовал оправдаться виновник остановки игры, – это ж огненное, они ожоги оставляют, и…

– Может и оставляют, но вы на магическом поле, господа. Все атакующие чары будут преобразованные в прямые энергетические удары. В итоге, если вас не защитили подходящим щитом, то благодаря преобразователям вы лишь почувствуете слабый удар и мяч отпустите, никаких травм. Так что играем по правилам. Мяч – сопернику.

В этот раз получившая снаряд Аня воспользовалась левитацией и бросила его забежавшей вперед Кристине. Лира ускорилась, забегая следом – и вовремя. На бегу она с трудом, но успела выбросить вокруг сокомандницы кокон универсально щита. Яркий, видимый кокон, о который разбился какой-то красный луч, оставивший за собой в эфире неприятный, неровный след. Кристина вернула мяч Ане, та – Диане…

Но снаряд в полете перехватил один из парней Афанасия. Атака пошла в обратном направлении, и Лира побежала страховать Кота. Так, на всякий случай. Да и вдруг еще мяч перехватят, надо будет девочек прикрывать...

Перехватили. Потом перехватили у них, и даже по воротам бросили – ровно в щит Кота, потом получившая мяч Аня сделала слишком много шагов, потом…

Лира бегала туда-сюда и с каждым новым действием все меньше и меньше хотела следить за происходящим вокруг. Ее задача – не упускать из виду своего метателя с мячом, видеть, когда атакующий – Афанасий собственный персоной – окажется в одной зоне с активным игроком и ставить щит. Все.

Вот только на бегу это удавалось через раз. Впрочем, и атакующие чары часто летели мимо, да и вообще ошибались все. Левитация прерывалась, тренер свистела и свистела, указывая на нарушение правил, мяч оказывался то у одной, то у другой стороны, атаки начинались и заканчивались, метатели все чаще отдавали мяч оппонентам или просто выбрасывали за пределы поля. Лишь раз Ане удалось удачно получить мяч и отправить его левитацией под руками мешавшего противника Кристине, которая поймала снаряд рядом с воротами. Афанасий развернулся к ней, Лира в два шага вошла в нужную зону, вызвала в разуме нужный знак, начала проговаривать заклинание…

И свалилась на газон от толчка в спину. Толчка сильно, но ощущавшегося немного странно, словно ее ударили чем-то большим и мягким, вроде матраса. Хотя приземление все равно вышло неприятным, да и щит она выбросить не успела и Кристина, получившая чем-то боевым, мяч выпустила. Раздался свисток.

– Толчки запрещены! Противоправное прерывание чистого броска, семиметровый! Аверина, идете вот к этой линии, – тренер указала на находившуюся недалеко от ворот черту, – и бросаете. Рукой или левитацией – сами решайте.

Кристина кивнула. Сжала мяч, прищурилась…

Миг, другой – и девушка резко бросила снаряд прямо над головой вратаря. Щит тот поставил совсем в другом месте.

– Засчитано! На исходные.

– Отлично бросаешь, – заметила Лира.

– А то. Четыре года гандбола, между прочим, – усмехнулась запыхавшаяся, но довольная собой Кристина.

Свисток – и все по новой. Правда, теперь уставшие игроки действовали еще медленнее, ошибок становилось все больше, парни все чаще пытались просто оттолкнуть соперников, девушки мазали в передачах и левитации…

Финальный свисток, длинный и громкий, обе команды встретили с облегчением.

– Для новичков терпимо, – подвела итог тренер, – играть будете все, замены по позициям у нас не ограничены, да и поначалу надо бы вас потасовать, посмотрим, кто где себе место найдет. Все молодцы, и музыканты, и атлеты. Семиметровый отлично исполнен, защитники старались, вратари, видела, тоже, как и атакующие с метателями. Ладно, давайте теперь разбирать ошибки…

Ладно хоть в исследовательском, где им показывали, как считать превращенные в единицы (да) и нули (нет) данные на компьютере, изолированном от магии и потому «тянущем» только самые простые программы, много думать уставшим после тренировки первокурсникам не пришлось. Но все равно Лира до куратора, с которым предстояло заниматься атакующим внушением, шла с надеждой как можно быстрее все закончить. А еще завтра первой парой командный сбор с отработкой передачи мыслей или еще чего-нибудь…

Благо, Евгений Алексеевич внимательно на нее посмотрев и проследив за попыткой собрать воедино образ, заклинание и знак атакующего внушения, отпустил, наказав отдохнуть и поесть наконец нормально.

С «отдохнуть» особо ничего не вышло – дел было много, защитную магию еще повторять и повторять… Да и Марина решила обсудить общую психологию и злосчастного Фрейда.

Впрочем, за ночь Лира выспалась, а потому никуда не опоздала. Заслужила на командном занятии скупую похвалу Константина Витальевича – тот, впрочем, хвалил по делу – и даже не заснула ни на истории психологии (хотя очень хотелось), ни на лекции по проективной менталистике.

А на практике… На практике куратор решил показать, как в самом прямом смысле «смыть» с себя или другого лишние эмоции и взять себе силы из потоков эфира. Нужно было после Погружение представить себе водоем, где текла бы вода, и…

Лира, любившая короткие поездки в горы, ринулась к «текучей воде» даже быстрее, чем Евгений Алексеевич предложил это сделать. И стояла, стояла под холодным, освежающим водопадом, пока зубы сводить не начало. А потом направилась к себе, на пляж к костру. В тепло…

Открыла глаза она одной из последних. Дольше продержалась только Аня, но сейчас это значения не имело совершенно. Впервые за последние несколько дней Лира чувствовала себя действительно способной думать хоть о чем-то кроме как об отдыхе.

– «Поток» можно использовать для того, чтобы избавиться от лишних эмоций и переживаний, изживших себя, но не ушедших, в том числе и искусственно вызванных, – в завершении занятия еще раз повторил куратор, – как на себе, так и при проникновении в чужое пространство – на другом. Но пока без экспериментов, работайте с собой. После можете отправиться на свое место, в тепло, особенно если чувствуйте усталость. Все, если нет вопросов – не задерживаю.

У Лиры вопросов не было, поэтому она отправилась в коридор, ожидать занятия по атакующим внушениям. Как раз было время разобраться с заданным по истории психологии. Странный предмет… Магия в десятки раз интереснее. Хотя, наверное, все эти мысли о том, каким должен быть разум, помогают, когда с проблемами человека работаешь и вот это все. Но пока Лире вся эта теория казалось далекой, а вот атакующее внушения – близкими.

– Ты все делаешь правильно, – заметил куратор, когда она, зайдя после Ани, продемонстрировала одновременное применение словоформулы и образа, вовремя пропуская энергию через удерживаемый перед мысленным взором знак. – Только теперь вкладывай приказ. Внушение по Попову атакующее потому, что внедряется агрессивно, через первичные щиты и мимо всех аналитических установок. Ты не демонстрируешь стимул, не информацию передаешь, а побуждаешь действовать как нужно. Командуешь, если угодно. Лучше всего произносить вслух содержание команды во время внедрение образа.

Лира читала об этом. Но все равно вот так сделать все…

Миг – и рядом появился человек. Быстро подошел, замахнулся… Лира вскочила со стула, едва его не опрокинув. Откуда этот, в костюме, взялся?! А человек замер. Совсем. И какой-то он… Странный.

Она догадалась посмотреть в эфир.

– Иллюзия?

– Внушение, но суть та же. Проще командовать, когда этого действительно хочется. Пробуй.

Мужчина вновь начал приближаться. Лира отступила. Еще на шаг, и еще… Куратор никак не комментировал, только иллюзия начала двигаться медленнее. Еще шаг. И еще медленнее…

Лира ругнулась про себя. Она вчера вон по полю бегала, магию отбивала на ходу, до этого при всех контакт строила, а тут непонятно в чем проблема.

Еще шаг…

– Назад! – выпалила она, вливая эфир под произносимые мысленно слова в заученный наизусть рисунок.

Внушение дернулось и растаяло.

– Хорошо, – кивнул Евгений Алексеевич, – только в следующий раз постарайся вкладывать чуть больше требовательности. Жестче.

Человек-наваждение возник вновь.

На четвертый раз у Лиры получилось. Она рыкнула на «нападающего», и эфир словно бы подхватил слова… И можно было бы даже собой гордиться. Вот только тут-то она совершенно точно в безопасности, а в реальности вон сбежит без куртки, да и все – про внушение тут же забудет…

– Никто и никогда не знает, как поведет себя в ситуации, с ней не столкнувшись, – без труда прочел ее мысли куратор, – потому мы можем только тренироваться и осваивать то, что может помочь, вот и все. Ты очень многого достигла за столь небольшое время. Я надеюсь, тебе это не понадобится, но в любом случае стоит отрабатывать навыки, к тому же, может, чуть позже и что-нибудь посильнее освоишь. Но пока – отдыхай, ты отлично поработала.

– Спасибо, – искренне улыбнулась Лира.

– А, и я посоветовался с Валентиной Михайловной. Мы решили, что вам в исследовательском достаточно будет по часу в день во вторник и четверг после пар. Поможете с аналитикой, обговорите все – и свободы.

– Спасибо! – с еще большим чувством повторила первокурсница.

Жизнь потихоньку налаживалась.

Глава 6. Чужие глупости

– А теперь попробуем найти закономерности…

– А можно еще раз? – попросила Лира, рассматривая получившуюся на экране таблицу.

Мила, аспирантка и сотрудница исследовательского подразделения Института, поправила очки.

– Что именно?

– Все, – решительно присоединился к Лире Кот. – И что мы вообще считаем, а то в прошлый раз было… Много всего.

– Если можно, – немного заискивающе улыбнулась Аня.

Мила отодвинулась от стола с ворохом бумаг, за которым сидела, осмотрела первокурсников, компьютер, только собиралась что-то сказать… Как в дверь постучали. Миг – и на пороге небольшого светлого кабинета, значившегося как «вычислительная лаборатория номер один» появилась Алена.

– Мил, тебя в десятом Валентина Михайловна ждет. О, и вы тут?

– Ага, мои почти добровольные помощники. Слушай, может, объяснишь им, как качественные данные анализируются через «Статиста»? А я пока схожу узнаю, в чем дело…

– Да без проблем, я все равно освободилась уже.

Алена посторонилась, пропуская направившуюся прочь из лаборатории Милу. Призвала левитацией стул и села рядом с облепившими стол с одним-единственным работающим компьютером первокурсниками.

– Показывайте давайте, чем заняты.

Лира, поняв, что и Аня, и Кот мешкают, взяла переговоры на себя:

– Вот тут все данные, – она указала на открытую на экране таблицу и лежащие на столе бумаги, – ну, в смысле, нам надо как-то проанализировать вот эти протоколы. Отдельно взять темы и посмотреть, ну, есть ли какая-то зависимость от того, из какого учебного заведения отвечавший. Вроде как можно понять, где что хорошо преподавали раньше, а где – нет.

– Это Мила вам так все объяснила? – нахмурившись, поинтересовалась Алена.

– Ну… Вроде да.

– То есть она хочет найти связь между учебным заведением и баллами при ответе на тот или иной вопрос, так?

Кот кивнул.

Алена рассеянно тряхнула головой.

– И зачем… Ладно, неважно потом сама расскажет. А тут данные за какие года?

Лира молча указала на ближайший протокол.

– Этот – самый старый.

– Хм… Ладно, давайте посмотрим, что и как. Так, я смотрю, вы уже в простой вид все перевели?

– Ну… – Лира оглянулась на товарищей по несчастью, – вроде того. Ты же про нули и единицы?

– Именно. Нас же интересует пока вот эта часть протоколов, где зачет или незачет. Для нее одна формула, для ранжированных данных, ну, где баллы, другая. Потому и таблицы же у вас две, а не одна. Радуйтесь, кстати, что вручную считать не надо. А то пока начальство не разорилось на хорошую изоляцию и вот этого древнего, но работающего монстра, считали мы все сами. По формулам, например по такой, – Алена взмахнула рукой, и в воздухе появилась иллюзия.

Лира моргнула. На иллюзии явно была математическая формула, сложная и совершенно непонятная. Одни буквы…

– Фигасе, – бросил Кот, – серьезно?

– А то. Я на первом курсе сама с этим парилась, пока не сообразила в интернет-кафе зайти. Хотя долго все равно работать не вышло, висло все, защиты-то там нет, но лучше, чем ничего. Но это дела прошлого, – аспирантка развеяла формулу, – о, у вас еще и по годам все разбито…

– Ага. Кучу времени на это потратили, – заметила Аня. – А могли бы контакт тренировать.

– Не выходит? – с сочувствием проговорила Алена.

– Ну как сказать…

– Выходит, – буркнула Лира, – только погано.

В случае с контактом, более глубоким взаимодействием двух сознаний, выходящим за рамки передачи мыслей, проблема заключалась вовсе не в словесной или графической формуле и даже не в образе. Тут как раз все было просто – для начала они изучали самый простой вид заклинания, по сути сильно модифицированную длительную передачу мыслей, из которой убрали ограничение на время общения и на передаваемое… И последние порождало огромную проблему. Даже в их случае, когда оба были магами разума и оба строили контакт, стоило хотя бы на мгновение потерять концентрацию, как на «собеседника» тут же вываливалось огромное количество мыслей, образов и переживаний. Самого разного толка. Вплоть до телесных ощущений.

– А, – понимающе улыбнулась Алена, – слишком многое передаете. Бывает поначалу.

Лире хотелось верить, что лишь поначалу. Почти за неделю далеко они не продвинулись. А ведь надо было еще научиться связываться если не всем вместе, то хотя бы по тройкам… Сколько при этом «мусора» окажется в голове не хотелось и думать.

– Попробуйте, как бы сказать… Представить сам контакт, само взаимодействие, как трубу, я не знаю, или шланг, или коридор, – посоветовала магистрантка, – как что-то, закрытое с обеих сторон до тех пор, пока вы сами не откроете двери и что-то туда не положите.

Лира переглянулась с Аней. Все лучше, чем «тренируйтесь, дисциплинируйте сознание и ищите свой подход» от Константина Витальевича. С другой стороны, он хотя бы не раздражался на промахи, в отличие от все того же безопасника, который, увидев ее список непонятных тем, скривился, словно лимон съел.

– Я покажу, как это, если хотите. Но давайте сначала разберемся с вашим анализом. Пригодится. Так, смотрите, сюда вы внесли единицу, если вопрос по этому разделу был отвечен верно, или ноль – если нет, и…

– Так, подожди, – перебил Алену Кот, – мы ведь сначала сюда записывали просто ответы на все вопросы. Я помню! А теперь тут вместо номера вопроса «некромагия», «магия разума», вот это все…

– Думаю, Мила сама их сгруппировала, – пожала плечами Алена. – Когда ты записываешь качественные данные, то в итоге их все равно надо группировать, чтобы не получилось миллион разных переменных. А так мы с вами, по сути, будем сейчас считать, насколько хорошо справились с обычными вопросами по разным категориям магии из теоретической части студенты за какой там… две тысячи десятый, вроде? А потом сделаем то же самое с вопросами, где оценки выставляли в баллах. Это просто. Смотрите, мы берем вот этот коэффициент, – она ткнула мышкой в одну из частей экрана, сверху над таблицей, – потом тут мы выделяем вот это поле, потом сюда – вот эти надписи, потом ячейку вывода, и…

Алена нажала пару кнопок – и на экране появился значок ожидания.

– И ждем, так как машина у нас допотопная, а писало теорию сто шестьдесят человек, – усмехнулась магистрантка.

Мгновение, другое… И на экране появилась таблица. Лира сдержала вздох разочарования. Просто таблица, где в столбцах специализации, а в столбиках – университеты, заполненная непонятными цифрами. И все цифры еще и меньше единицы.

Алена нахмурилась, несколько раз щелкнула кнопками – и удивленно хмыкнула. Таблица раскрасилась в разные цвета, от красного до зеленого, и в одной из строчек зеленого было больше всего.

– Ну кто бы мог подумать…

– И что это значит? – полюбопытствовала Лира.

– Ничего. Может быть. Или что-то. Давайте посмотрим по баллам еще, там нам другой коэффициент нужен, сейчас покажу как использовать формулу для его поиска. Итак…

Алена открыла другую таблицу. Щелчок, еще щелчок, еще… Ожидания – и вновь тот же результат.

– Может, объяснишь, что это такое? – Кот разглядывал данные.

– Что, что… Давайте сейчас вы сделаете то же самое с остальными таблицами за другие года, а я позову организатора всего этого, кхм, исследования. И будем выяснять, что это. Поняли как? Считайте, – Алена поднялась на ноги.

Лира не утерпела и длительной передачей мыслей спросила:

«Зеленый – это там, где есть связь результатов и университета, так?».

«Да, – даже в мысленный голос магистрантки проникло недовольство и сомнения, – и в рамках одного года они просто были хорошо готовы и наверняка использовали контакт, потому зависимость и есть. Давайте соберем статистику не за несколько лет».

– Мне кажется, или мы достали из шкафа чей-то скелет? – поинтересовалась Аня, когда дверь за аспиранткой закрылась.

Кот хохотнул.

– Прекрасный ход мысли! И нет, не кажется.

– Давайте продолжим, – предложила Лира, – и там посмотрим.

– А ты поняла, как?

– В общих чертах. И я точно знаю, как все отменить если что, – Лира потянулась к мышке.

Вместе они, пусть и не с первого раза, сообразили, как создать такие же аналитические таблицы и на других страницах с данными. Одну, другую, третью…

На десятой Кот не удержался.

– Вот ведь… жулики!

– Ты о чем? – Аня вглядывалась в таблицу. – О том, что зеленые или профильные, или все у Общемагического?

– Ага.

– Ну, у них тоже менталисты же есть…

– И? Тогда у нас все должно быть в зелени. И вообще… Эта программа, она же, по идее, показывает в том числе и баллы в оценочных заданиях, там контакт не поможет, нужно ведь рассуждать и вот это все, а на первом курсе один менталист уж точно не мог всем все диктовать. Да даже если бы мог – как бы он ответы-то узнал? Ну и один менталист, думаешь, три часа двенадцать сознаний держит? Да он чокнется.

– Ну так и курс не первый, – возразила Аня. – Давай дальше. У нас вон сколько таблиц.

К возвращению магистранток и пришедшей с ними Валентины Михайловны они уже успели закончить и разглядывали результаты.

– М-да… – протянула Алена. – А это интересно.

– Так, молодежь, уступите место, – заведующая исследовательской частью Института сама села за компьютер, стоило первокурсникам встать. – И, пока я буду проверять, что вы тут насчитали, расскажите мне, Мила, почему вы решили анализировать не оговоренные нами данные по успешности наших студентов, а общие протоколы?

– Ну… Мы сколько играли – у Общемагического на теории огромные баллы были. Всегда. И на экспресс-задачах они себя хорошо проявляли, а вот на практике и ритуале уже сыпались. Но все равно места хорошие всегда. А мы… В прошлом году мы были отлично готовы. Хотя выпускной, и вот это все… И все равно написали теорию хуже. Да и ладно это, но у них в прошлом году не было менталиста в команде.

– Что? – заведующая отвлеклась от экрана. – Откуда информация?

– Спросила, – неожиданно просто отозвалась Мила, – я их менталистку знаю, она нормальная в целом. А тут ее не было, ну и я и решила узнать у их новичка, что и как. Ну и оказалось, что она буквально перед самой теорией с перенапряжением свалилась, вот они и взяли этого парня. А он на паре простых вопросов засыпался, и я поняла, что он – целитель, не менталист.

– Сам признался?

– Ну… Почти. Громко думал.

– Ясно. Это, вообще-то, подсудно.

– Понимаю. Ну, Валентина Михайловна, вы на это посмотрите! Я специально у брата решила узнать, он по универсиадам фанатеет. Так у них уже лет пятнадцать команда ниже тройки не опускалась, а чаще всего вообще на первом месте по региону!

– Мил, – осторожно начала Алена, – а ты не думаешь, что они просто хорошо готовятся?

– Пятнадцать лет подряд? И к тому же у них краснодипломников столько же, сколько и у нас, на практике баллы средние, да и на столичном уровне они не блещут вообще. Я… В общем, была возможность в архив забраться. И я решила выяснить, что и как, и взяла копии протоколов. Ладно баллы одинаковые, тут может менталист и правду во всем замешан, просто передавал ответы. Но даже если передавал, сами правильные ответы же должны были откуда-то взяться! Не могут быть у них идеально готовы и теория некромагии, и целительство, и артефакторика, и менталистка, и все остальное!

– Придержи коней, – посоветовала Алена, – может и могут, с чего нет?

– Когда им ответы слили – то точно могут! – фыркнула Мила.

– Так, давайте без необоснованных подозрений, – прервала спор Валентина Михайловна, – и уж точно не при детях. Рашпиль, Ростов, Олегова – молодцы, спасибо за помощь. Надеюсь, в следующий раз вы к нам пожалуете с идеей для исследований, а не по принуждению.

– Эм… – Кот оглянулся на Лиру и Аню, – мы, в некотором роде, имеем отношению к этому открытию, и…

Заведующая улыбнулась, посмотрев на первокурсника.

– Какому открытию? Это пока лишь данные, студент Ростов. И представить их можно по-разному, и обозначать они могут разное. Это во-первых. А во-вторых – сейчас не будет ничего интересного. Мы будем все проверять, пересчитывать, еще раз проверять, консультироваться… И в чем бы ни было дело – это не отменяет того факта, что вам самим следует максимально подготовиться к Универсиаде. Например, научиться контакт корректно использовать. А это умение только с практикой приходит, для которой у вас как раз сейчас есть время. И заниматься ей стоит подальше от компьютеров.

Просить уточнений не требовалось.

– А изящно она нас прогнала, – почти восхитился Кот, когда они уже вышли наружу, под моросящий октябрьский дождь.

– Думаю, там правда все будет скучно, – Аня раскрыла зонт.

Лира подумала-подумала – и повесила над головой легкий физический щит с пологими краями. Удалось только со второго раза, но уже прогресс, на занятиях он только с пятого вышел. И…

– Эй, так на меня капает! – возмутился Кот. – Сделай тепловой, делов-то.

– Ты расход энергии на него видел? – хмыкнула Аня. – Да и кому печка над головой нужна?

Лира кивнула головой и, настроившись, уменьшила площадь щита. Теперь руками не помашешь, зато капли не стекали на плечи идущих рядом.

– Скууучно… – протянул Кот, шлепая по лужам. – Мы сидели, оцифровывали это, глаза ломали, время тратили – и не узнаем, чем все закончилось.

– У Алены спросим, – пожала плечами не видевшая проблем в этом Лира.

– Не уверена, что им что-то расскажут, – покачала головой Аня, – там, скорее всего, блоки поставят. А непосвященным максимум сообщат, что будет разбирательство, да и все. О таких вещах не говорят, даже если за руку поймают, знаешь ли.

– И зря. У некромагов вон если кто взятки берет или просто косячит – то свои все знают сразу. Чтобы с таким дел не иметь и ничего важного ему не доверять.

– Сравнил! – фыркнула Аня, – одно дело – магия, опасная по определению, как некро, например, а другое – просто взятки и злоупотребления среди чиновников, влияющие только на такие вот соревнования. Ничем им не будет, чиновники-то везде одинаковы. Разве что если кто-то бучу поднимет, то в этом году злоупотреблений меньше будет.

– А ты со знанием дела говоришь, – заметила Лира.

– Тетка в администрации работает, – раскрыла карты подруга, – так что кой-чего знаю, это правда. Ладно, слушай, как дойдем до общаги – может, попробуем этот самый контакт? Ну, так, как Алена говорила, с этой проективной частью. Попробуем представить коридор и все такое. Чего теряем-то?

Кот засопел.

– Вы же со мной не захотите опять работать, да?

Лира неопределенно пожала плечами. Она начала отрабатывать все с Аней, зачем кого-то еще во все посвящать? Да еще и парня.

В кармане зазвонил телефон и Лира на пару шагов отстала, увидев номер звонящего. А до этого отец на ее звонки и сообщения просто не отвечал…

– Привет, доча. Слушай… Тут есть одно дело… – отец явно мялся. – Выслушай, пожалуйста.

Лира выкинула вокруг себя щит, глушащий звуки – при этом от того, который защищал от дождя, пришлось отказаться – и ответила:

– Сначала расскажи про Инициацию. Почему в детстве? И кого я сожгла?

На той стороне повисла тишина. Если бы не помехи, Лире бы казалось, что отец сбросил вызов, но она все же слышала шорохи. И дыхание тоже слышала.

– Я знаю, ты хочешь учиться. Но, правда, возвращайся домой, хорошо? Так будет лучше. Для всех. Я уговорю маму, не будет замужества, и…

– Ты не ответил, – Лира почувствовала раздражение. Отец всегда следовал за матерью. Всегда. Хороший, но, в сущности, слабый человек. И сейчас наверняка именно мать его подговорила позвонить. – Вы послали мага, который должен был заставить меня забрать документы?! Говори!

– Слушай, Лир. Я не могу рассказать тебе очень многого, но я… Для тебя же будет лучше вернуться домой. На время, ты не думай. Возьмешь академ, потом восстановишься, или поступишь куда-нибудь за границу, и…

Лира дальше слушать не стала, сбросив вызов. А ведь сначала отец даже обрадовался. Говорил: «Учись чему угодно, лишь бы тебе нравилось. Вернешься, будешь нам помогать, будет маг в семье»… А теперь, видать, мать его убедила окончательно. Безумно жалко Олесю, она в этом дурдоме осталась. Интересно, отец вообще знает, с кем брат спутался? Вряд ли. Хотя…

Лира мотнула головой, разрушая скрывавший звуки щит. Впрочем, могла бы и не стараться – пока говорила, Кот с Аней ушли вперед.

**

Догнала однокурсников Лира уже у входа в общагу. В разговор – обсуждали преимущества обучения некромагов и менталистов – влезать не стала, шла позади, поднимаясь по лестнице на несколько шагов позади и размышляя о своем…

И первой успела почувствовать несущуюся на них от выхода со второго этажа волну эфира. Выкинула уже завязший в зубах – тренировки по магоболу сказывались – универсальный щит, пытаясь развернуть на площадь…

Щит лопнул, мгновенно развалившись под напором энергии. Энергии, пролетевшей дальше и врезавшейся в их троих. И, кажется, не только – на пролет выше кто-то вскрикнул. Аня упала, схватившись за виски, Кот зашипел от боли, сама Лира лишь ощутила, как что-то, подобное огромному тарану, ударило в камни ее «внутренней крепости». Защита, не ей поставленная, выдержала.

Где-то там, на этаже, вновь начали скапливаться энергии…

Лира ругнулась про себя и бросила эфир в брелок-амулет.

Мгновение, другое…

И ощущение чужого присутствие врезалось в разум быстрее, чем до нее долетела новая волна поднятого кем-то эфира. Врезалось, ударило, едва не сбивая с ног. Это было невозможно описать. Не поддержание связи, нет… Куратор, а его сознание она уже научилась опознавать, был рядом. В разуме. Смотрел ее глазами, читал ее мысли, ощущал то же, что и она…

Миг – и эфир вновь устремился с этажа к площадке, где Кот сполз по стене, а Аня и вовсе не пыталась встать.

Лира попыталась выбросить щит, но не понадобилось. На пути эфира выросла выставленная Евгением Алексеевичем защита. Ощущение было такое, словно заклинание – она видела и образ, и рисунок, и слова слышала – вырвали из ее мозга. Отвратное ощущение… Но защита справилась, разбивая волну эфира.

Еще два незнакомых, сложных заклинания оплели Кота и Аню. И каждое приносило с собой отвратительное ощущение в разуме.

«Терпи. Расслабься, – посоветовал куратор, – не сопротивляйся. Осталось двоих угомонить, и я разорву контакт».

«Кого?»

«Иди на этаж, увидишь».

Идти оказалось сложнее, чем Лира могла предположить. И потому, что не хотелось получить чем-то опасным, и потому, что чужой разум давил, мешал. Какое уж тут «расслабиться»… Но стоило ей дойти до коридора второго этажа и увидеть двух замерших друг напротив друга незнакомых старшекурсников, как на миг мир вокруг изменился. Куратор, чья ярость сейчас ощущалось невероятно четко, что-то применил, и Лира видела, что эти двое, до того швырявшие друг в друга заклинания, сцепились теперь в какой-то странной, кажется, проективной дуэли. Рыцарь и дракон, атаки и уклонения… Миг, и небольшой рыжий лис одним ударом лапы уронил рыцаря, пинком отправляя его прочь, вторым движением отпихнул дракона – и разрушил мир, в котором воевали эти двое. Еще миг, еще одно заклинание куратора – и оба «бойца» свалились где стояли. Короткий приказ – и магия, пропитавшая пол, потянулась и окутала их, мешая двигаться.

«Почти все. Оглянись», – попросил куратор.

Лира выполнила просьбу. Кот все так же сидел у стены, тяжело дыша, Аня по-прежнему не двигалось.

Еще одно заклинание прошило мир вокруг. Лира не понимала отклик от чар, зато хорошо чувствовала эмоции Евгения Алексеевича. И ярость, и злость – тем, кто упал наверху, занимался дежурный, почему-то не вмешавшийся в дуэль, а ведь от нее могли пострадать и другие – и опасения… Много всего. Очень много.

«Надо помочь Анне, – обратился куратор к ней. – Сейчас, иначе потом отходить долго будет. Сядь рядом и положи руки на виски».

Захоти преподаватель – просто бы заставил, но она и не собиралась мешать. Слишком страшно было видеть все… так. Тело слушалось плохо, но Лира выполнила требуемое, неуклюже сев на одно колено около Ани и обхватив ладонями ее виски.

«Замри».

Лира глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в теле. Еще одно заклинание прошло через ее тело и разум. Теперь она видела, чувствовала длинный словно бы излом, расчертивший, исказивший еще недавно красивый летний лес. Видела и чувствовала, как куратор легко, словно бы на одних касаниях, стирает этот излом, восстанавливает разрушенное. Спокойно, уверенно, четко.

Несмотря на всю ситуацию, Лира даже на мгновение залюбовалась происходящим. И это ведь Евгения Алексеевича рядом не было, все дистанционно, и так эффективно. Быстро и даже почти легко, хотя фоном он еще два заклинания, и сложных, в пятнадцать слов, проговорил…

Обученный и опытный менталист. Она точно так не сможет.

«Сможешь. Но не сейчас. Все, хватит».

Излом полностью исчез, и нормальные, привычный, совершенно здоровый лес отдалился.

«Не разбегайтесь никуда, я скоро приду и все остальное сделаю».

Миг – и куратор исчез из ее сознания. В первый момент Лира ощутила какую-то прямо засасывающую пустоту там, где был его разум, и не сразу даже руки убрала от висков зашевелившейся Ани.

– Ты… Ты чего? – подруга смотрела на нее одновременно с удивлением и страхом. – Ты что сделала?

– Не я, – медленно проговорила Лира, с трудом привыкая к вроде бы такому еще недавно желанному одиночеству в собственном разуме. – Вообще нет.

– Что тут происходит?! – по лестнице к ним спускался уже знакомый преподаватель, тот самый, которого Лира как-то видела на кухне с Леной.

– Хороший вопрос, – негромко пробормотал Кот, снимая с шеи какой-то почерневший амулет. – Лира?

Первокурсница только головой покачала. Ответов у нее не было. Была только пустота во всем теле и ощущение, словно ее пропустили сквозь гигантскую мясорубку.

Заглянувший сверху незнакомый молодой преподаватель оглянулся, ругнулся – и поднялся обратно.

– Как ты это сделала? – Кот, поднявшийся на ноги, морщился, заглядывая в коридор второго этажа.

– Не я, – повторила Лира, помогая подняться даже на вид несколько помятой Ане.

– Я, по-твоему, слепой?!

– Не кричи, – попросила подруга поморщившись. – Кто это так… по нам?

– Двое каких-то уродов, которых Лира вырубила, едва посмотрев на них, – отрапортовал Кот. – И уверяет, что это не она.

– Это не…

– Так, – к ним спустилась Лена. Осмотрелась, бросила что-то через эфир, и резюмировала: – поднимайтесь к себе. А я пойду, поищу того милого молодого человека, который должен был отвечать за порядок на этаже…

Старшекурсница прошла мимо, заглянула в коридор и ругнулась.

– Ну прекрасно. Идеальный вариант поддержания порядка – самому ввязаться в какую-то дуэль… Идите, – повторила она, оглянувшись на Кота.

Лира задумалась, не избавит ли ее кристалл от не самых приятных ощущений после близости чужого сознания… Но уверенности в этом не было. Никакой.

Да и до комнаты еще нужно было добраться. И для начала – обойти перегородившего дорогу Кота. Стоило Ане зайти к себе, как однокурсник просто встал перед дверью комнаты Лиры, не давая прикоснуться к ручке.

– Объясни! – потребовал он. – Я видел, что ты их скрутила, заблокировала атаку новую и Аню в чувство привела.

– Да не я, – с раздражением бросила Лира, – куратор.

– В смысле?

Первокурсница оглянулась по сторонам. Вроде никого…

– Евгений Алексеевич дал мне амулет, позволяющий… В общем, видеть моими глазами и применять магию через меня. Глубокий контакт, вот. Я им воспользовалась.

– Что? Как это вообще возможно? Не придумывай!

Раздражение, которое, как подозревала Лира, было связано с поганым самочувствием, усилилось. Объяснять ничего не хотелось, и она без слов – и особой надежды на успех – попросила кристалл отвадить прислонившегося к двери Кота. Миг – и тот отпрыгнул в сторону.

– Это что еще такое?!

– Защита, – буркнула Лира, – и если у тебя есть вопросы, пускай куратор на них отвечает. Он скоро придет.

Может, и невежливо, но говорить не хотелось, так что она просто прошмыгнула к себе и закрыла дверь.

Сегодня любовь Марины к гостям и новым знакомства была только на руку. Не хотелось говорить ничего и ей.

Лира кинула рюкзак в угол и, сняв обувь, растянулась на кровати, не включая свет. Хотелось найти точку опоры, изгнать странную пустоту из разума. Усталость, порой приходившая после длинного учебного дня, наполненного практиками, лекциями и контрольными, навалилось во сто крат. Словно случилось «слишком много». И ее собственные эмоции… Лира не могла понять, чего было больше – страха или восхищения.

Магия, чистая магия… Разрушительная, одной атакой – и ведь не в них же целились, просто, как и на кладбище, не заметили – ударившая по Ане, выжегшая амулет Кота, сломавшая ее защиту. Просто так, походя. И возможности куратора поражали. Да, был артефакт, но Лира чувствовала, видела ведь почти своими глазами – заклинания маг, в некотором роде слившийся с ней сознанием, творил сам, заклятый предмет лишь облегчил создание «моста» между ними, не более. И творил быстро и эффективно. Сколько продлился контакт – минуту? Две? Едва ли больше, а то и меньше. И оба буяна нейтрализованы, повреждения залечены. На расстоянии, при том, что тот же портал строить пришлось бы в разы дольше… Если бы вообще вышло, пространственная магия не просто так отдельно изучается, там все расчеты и рисунки немало времени занимают, плюс общежитие наверняка от всего этого вообще закрыто. А тут…

Какой для этого нужно иметь опыт и контроль над магией? И ведь – Лира чувствовала и это – менталисту пришлось преодолевать еще и ряд сложностей из-за того, что он «смотрел чужими глазами». И тем не менее. Да, на парах говорили, что существуют более глубокие виды контакта, рассчитанные не только на простую передачу образов, но она-то сама даже с таким не справлялась, вбухивая в связь лишнее, а Евгений Алексеевич только некоторые эмоции не скрывал, и то потому, что времени на это не было. Да, она, наверное, могла бы в тот момент попытаться считать больше, чем то, что и так было понятно, но факт оставался фактом – куратор прекрасно контролировал то, что передавал.

Хотя ощущения от этого были мерзопакостные. Такие, что хотелось побиться головой о подушку. Первокурсница попробовала, но не помогло. Совершенно. Лире хотелось избавиться от этой пожеванности, отпустить ее в эфир, но не выходило. Яркие, жесткие образы просто не хотели уходить. И привычный берег моря никак не помогал, тепло не прогоняло эмоции.

Лира, сжав зубы, буквально заставила себя представить воду. Водопад. Трансом это точно не назвать, да и формулу Погружения она даже не пыталась активировать – любая мысль о том, чтобы самой вызвать движения эфира, отдавалась в голове болью. Но, тем не менее, одного воображения, кажется, хватало. По крайней мере ощущение холодной воды, проходящей через тело, несколько успокаивало.

Лира не знала, сколько лежала так, погрузившись в картину, созданную воображением, до того момента, когда в дверь постучали. Раз – и наваждение рассеялось. Два – и она, не без труда, но поднялась. Добралась до двери, открыла – и обнаружила на пороге Евгения Алексеевича.

И только в этот момент она сообразила, что, вообще-то, стоило не на кровати разлеживаться, а прибраться. Вон, на стуле спортивный костюм болтается, кровать не заправлена, учебники везде лежат, кружки немытые, чайник не убран…

– Пустишь? – спросил куратор.

– Эм…

– Я прекрасно знаю, как выглядит комната в общежитии, если ее обитателей не предупредили о приходе преподавателя, – усмехнулся куратор, – и не собираюсь сдавать коменданту чайник.

Лира почувствовала, что краснеет, но кивнула. Глупо заставлять Евгения Алексеевича стоять на пороге. Кивнула – и отошла.

– Сядь, – попросил преподаватель, указав на кровать, – без опыта, и в ментальной магии, и в магии вообще, и в специфических заклинаниях, глубокий контакт так себе ощущения вызывает.

– А может быть иначе? – не удержавшись, спросила Лира, зажигая свет.

Боль в голове усилилась, да и бардак стал каким-то более… ярким. Да, определенно. И почему она обувь нормально не поставила и носок не убрала, вон лежит…

– Когда ты достаточно хорошо знаешь, что и зачем происходит, это скорее напоминает работу. Требующую сосредоточенности, но не более.

– И часто так… делают? – любопытство отвлекало. И от того, чтобы выбрать место и сесть, и, по-хорошему, от опасений вновь резко почувствовать близость чужого сознания. Ощущения от глубокого контакта действительно были так себе.

– Смотря кто, – безмятежно отозвался куратор, – боевики и следователи на задержании – нередко, лекари – иногда, есть типы заклинаний, когда нужно уходить в глубокое слияние или с пациентом, или со страхующим, менталисты широкого профиля – довольно редко, им это обычно не нужно. И я сейчас ничего подобного делать не буду.

Лира смутилась окончательно и села-таки на кровать.

– Сенсорная и ментальная перегрузка проходят и сами, но лучше помочь, – негромко проговорил Евгений Алексеевич, садясь рядом, – к тому же с вашим учебным графиком истощение будет ближе, чем восстановление. Можешь закрыть глаза, визуальный контакт не понадобится. Если хочешь.

Лира кивнула. Взгляд она отвела, но все же совету следовать не стала. Мало ли…

– Восстановление неприятных ощущений не приносит, – негромко проговорил старший менталист, прикасаясь к ее вискам.

Первокурсница все равно вздрогнула. Зря. В первый момент ничего не происходило, а потом она ощутила, как ее аккуратно, мягко, но настойчиво словно бы погружают в текущую воду.

Как с водопадом… Но иначе. Глубже, с подключением эфира и как-то… Спокойнее, что ли.

– Это действительно вариант Очищения, – признал куратор, убирая руки.

Уходить он не спешил, да и странное движение воды никуда не делось. Лира чувствовала, словно бы неспешная река смывала лишнее… Но медленно, неспешно.

– Я пробовала сама, – зачем-то призналась она, – не слишком получилось.

– Почему же? Получилось, насколько я вижу, просто при большой усталости сложно обратиться к эфиру, это нормально, разум не готов к нагрузкам, а через косвенное взаимодействие все работает хуже. И пока тот образ, который ты применяешь, слишком интенсивный. Он просто не совсем подходит в нынешнем случае.

– Интенсивный? – Лира примерно понимала, что имел в виду куратор, но все же предпочла уточнить.

– Направленный на быструю переработку большого объема лишних эмоций и образов, – подтвердил Евгений Алексеевич, – вообще это скорее преимущество, но в случаях вроде нынешнего слишком большая интенсивность процесса не дает его полноценно запустить. Очень уставший человек может идти шагом, но не побежит, даже если так он скорее доберется до цели.

Лира не сдержала улыбки. Аналогия, конечно, для ребенка, а она вроде как студентка, но так было действительно проще.

Куратор усмехнулся.

– Ты не представляешь, сколько взрослых и частенько даже опытных магов забывают о вроде бы понятных, но ускользающих от внимания истинах вроде этой. Желание все сделать быстро, качественно и тут же, без отдыха, приступить к следующему делу, присуще куда большему количеству людей, чем может показаться.

Некоторое время в комнате висела тишина. Лира чувствовала себя не то чтобы уютно – все-таки это далеко не учебный кабинет – но понимала, что старший менталист не совсем понятным ей способом поддерживает это самое мягкое течение эфира, освобождающее разум от усталости. Подумала, подумала, и все же спросила:

– Что… Что это вообще было? Почему сначала пошла волна, а потом какой-то рыцарь с драконом?..

– А. Ты уловила образы, которыми воспользовались эти умники. Это, кстати, говорит о неплохом потенциале в нашем деле. Я не вдавался в подробности, пускай их кураторы со всем разбираются вместе с дежурным, который вместо оценки ситуации принялся первой увиденной пострадавшей помогать, но, из того, что уловил – алкоголь и старые разногласия. Вообще-то старший по этажу, если он на месте, должен вмешиваться в подобные ссоры, чтобы как раз до драк не дошло, но им оказался один из дуэлянтов. Умники разогнали внушением всех по комнатам и уверовали, что все прекрасно и аудитория для практик им не нужна, и так справятся. А вот мысль о том, что защита со стороны лестницы должна активироваться дополнительно, в их затуманенные алкоголем мозги не пришла, как и то, что площадные ментальные атакующие, собственно, бьют по площади. Вам просто не повезло. А касательно образов – это стандартная тактика многих поединков. Когда заканчиваются силы на прямые ментальные атаки, один или оба переводят противостояние в ментальное пространство. Или чье-то, или, как в их случае – искусственно созданное. При определенной сноровке этим можно начать и этим же и закончить, особенно если хороший контакт с Защитником и близкими Аспектами, и никто не пострадает. Но не все умеют принудительно в проективку вовлекать и не все хотят. И вот результат.

Лира поежилась, вспоминая излом в ярком, летнем, живом лесе. И ведь это еще старшекурсники, не выпускники, и не магистры…

– А Аня, она… – первокурсница замялась, толком не зная, как сформулировать вопрос.

– Спит. С ней, да и с вами, все будет в порядке. Отдохнете, Рашпиль еще пару дней пока без ментальной магии проведет, но это не критично, наверстает, и все забудется, – успокоил Евгений Алексеевич, – амулет тоже восстановлю, это не так уж и сложно при простой перегрузке.

– Спасибо.

Лира еще больше замялась. У нее были вопросы, но не было понимания, что уместно спросить, а что нет. Все-таки есть учеба, есть ее личные дела…

– Я… не думала, что у нас, ну, как на кладбище будет. Потому и активировала амулет. Может, и не надо было отвлекать…

– Никаких «не надо отвлекать», – жестко отозвался куратор, – ты все правильно сделала. Идиоты есть везде, и у нас тоже. Были – эти двое завтра, как только декан бумаги подпишет, вылетят восвояси. И ты все верно сделала. Кто знает, чем и проективка их закончилась бы, и вторая площадная атака. Да и при любых ментальных повреждениях чем быстрее будет оказана помощь, тем легче и быстрее все полностью затянется и меньше последствий. Я для этого амулет тебе и дал.

Лира кивнула. И, через паузу, все же продолжила. Без особой надежды на ответ, просто слишком устала, чтобы и дальше раздумывать над этим в одиночестве:

– Отец звонил. Звал домой, говорил, что так лучше будет. На мои вопросы не ответил, но… – она не сдержала вздоха, – думаете, он попросил устроить это внушение?

– Не знаю, – честно отозвался куратор. Поймал взгляд Лиры и продолжил: – этого нельзя исключать. Как и того, что тот, кто за этим стоял, действительно думал, что поступает так тебе во благо.

Лира горько усмехнулась.

– Думаете, замужество и отказ от магии – это благо?

Магия, река, уносящая прочь тревоги и переживания, смысла, кажется, и какие-то привычные границы. Лира знала, что куратор ничего на это не ответит. И правильно сделает. Но сказанного не воротишь в любом случае.

– Благо для себя каждый выбирает сам, – негромко проговорил Евгений Алексеевич, – и нельзя принудить другого отказываться от части себя или связать себя узами, которых он не желает. А заставлять делать что-либо с помощью магии и вовсе преступление.

«Благо каждый выбирает сам»… Лира подняла глаза на старшего менталиста. Она и так уже далеко зашла со своими проблемами. Но…

– А если… человек выбрал быть с Чистыми?

Куратор глубоко вздохнул.

– Лира, это очень сложная тема. Мы можем помочь, даже без согласия, в случае прямой и очевидной угрозы жизни и здоровью. Имеем право вмешиваться при опасном для окружающих или самого человека Искажении, можем, теоретически, указать на заражение, на искусственный характер всех этих практик. Можем. Но мы не имеем права решать за другого, пока его не признали недееспособным. Даже если он делает что-то, способное принести вред потом. Эта часть этики может показаться жестокой, но мы просто не имеем права применять ментальную магию направо и налево без согласия, как твоя семья не имеет права заставить тебя отказаться от магии, даже если они считают, что так будет лучше или это убережет тебя от проблем в будущем. Ты, я, или кто-либо еще не можем без согласия твоего брата взять и принудить его покинуть своих новых друзей. Можем уговаривать, можем убеждать, можем, если он окажется рядом, даже попробовать вернуть естественный баланс, скомпенсировав Искажение. Но если он захочет оставаться с ними, то это, увы, его путь.

– Даже… – голос Лиры дрогнул, – даже если он ведет в никуда?

– Даже. Хотя все же замечу, что вернуться к нормальной жизни реально. Сложно, но реально. Если захотеть. Но без желания того, кому ты хочешь помочь, это все бесполезно.

Первокурсница подавила желание завернуться с головой в одеяло. И как уговорить Вита…

– Послушай, – куратор поймал ее взгляд, – не взваливай на себя ответственность за других. Это, к тому же, совершенно бесполезно, если речь не идет о собственных детях, да и то до определенных пределов. У тебя есть свои задачи. Есть учеба, есть подготовка к Универсиаде, скоро курсовая добавится. Сосредоточься на этом, ладно? Твой брат – взрослый человек, и у него свой путь, у тебя – свой. Если они пересекутся, ты можешь напомнить о том, что он для тебя важен и рассказать о своем беспокойстве. Но решение будет за ним, и ты за это решение не отвечаешь. За учебу отвечаешь, за то, чтобы не влезать на кладбище или в ситуациях, подобных нынешней, звать на помощь – тоже. За свою жизнь. За порядок тут, наконец.

Лира опять покраснела. Но сказано это было как-то… Без упрека.

– Отвечаешь за то, чтобы обращаться к целителю или врачу и не бегать под дождем, за питание и за многие другие вещи. За то, на что именно ты влияешь. Не за других.

Лира кивнула. Река, кажется, унесла прочь все. Вообще все. Переживания, тревоги, страхи…

– Отдохни, – куратор поднялся на ноги, – завтра на подготовке не усердствуй, я предупрежу Ушинского.

– Спасибо.

– Обращайся. Не только с учебными сложностями.

Лира кивнула. Попрощалась – и Евгений Алексеевич вышел за дверь, оставляя ее в одиночестве.

Ненадолго, впрочем – стоило Лире искупаться и приготовиться ко сну, как появилась соседка.

– По общежитию ходят слухи, что ты уделала двоих старшекурсников, – заметила Марина, садясь на кровати, – а говорила, что родители не маги и вообще ничего особо в практике не знаешь.

– Не я, – в очередной раз отозвалась Лира. – Куратор, через амулет.

Марину, кажется, это не слишком убедило.

– Имей я восьмой уровень и знай всякие крутые заклинания – тоже бы так сказала.

Лира пожала плечами. Евгений Алексеевич прав – она не может заставить другого, например, принять правду.

– Хочешь верь, хочешь – нет. Там был амулет контакт и контакт, – бросила первокурсница, заворачиваясь в одеяло, – вот и все.

Стоило выспаться, и для этого пора ложиться спать. Это она сделать может, а вот повлиять на то, что там Марина себе надумает – нет. Ну и ладно, на этом свет клином не сошелся.

Глава 7. Ремонт и так себе сюрприз

Марина не слишком-то поверила объяснениям Лиры. И ладно бы только она, но, как оказалось, по общежитию слухи расползались с невероятной скоростью. К концу недели взгляды и перешептывания только усилились, а парочка второкурсников, прямым текстом поинтересовались, где она такому научилась. Лиру как никогда радовала плотная загруженность – даже на большой перемене можно было, ссылаясь на подготовку к Универсиаде, почитать учебник и ни с кем не общаться. Кому-то словосочетания «глубокий контакт» хватало, да и Евгений Алексеевич на кураторском часе их группе все разъяснил, кто-то же, кажется, и правда считал, что она обладает какими-то неведомыми знаниями и самостоятельно победила обоих четверокурсников. Припомнили и странную историю с посвящением, и отбор в команду, и то, что – а слухи правда расходились быстро – даже старшекурсники из команды института по магоболу неплохо о Лире отзывались. Не только о ней, на самом деле, но кого это волнует?

Это было… Странно. В школе Лира была одной из немногих непотомственных, да и вообще не слишком-то хорошо сходилась с людьми. В поселке детей ее возраста не было, те, кто останавливались в отеле родителей, всегда были гостями, и мать с отцом это подчеркивали. Гостям – все лучшее, от номеров до игрушек. Перед гостями надо вести себя хорошо, чтобы они опять приехали. Гости… Это гости.

В немагической школе у нее тоже не то чтобы складывались отношения с окружающими. Стоило одноклассникам узнать, что она – маг, пусть Инициация еще впереди, ее начинали или бояться, или обожать. Ни то, ни другое Лире не нравилось.

И тем удивительнее было наблюдать, что и в Институте ничего не менялось. В ней видели не ее, а кого-то другого. Способного уложить на лопатки старшекурсника, да еще и с большим потенциалом – не иначе как Марина растрепала. Начали гулять шепотки о нападении на детей, которых в слухах не обливали водой, а чуть ли не сознание им переписывали…

Лира старалась все это игнорировать. Благо, товарищи по команде на Универсиаду оказались адекватными и вопросов не задавали, хотя их любопытство, особенно после того, как она первой справилась с контактом и удостоилась похвалы Константина Витальевича, ощущалось. Хвалить, по совести, стоило Алену, ведь именно ее совет насчет представления взаимодействия как какого-то перекрываемого прохода позволил немного продвинуться в деле «дисциплинирования разума». Не слишком далеко, правда, но прогресс все же ощущался. И это не могло не радовать, хотя пока Лира и передавала больше необходимого. Как и остальные. Впрочем, это решалось практикой, практикой и еще раз практикой.

Практики в целом было много. И по щитам, и на практической менталистике, на которой они от передачи мыслей, минуя пока чтение, перешли к внушениям, во время которых мало было проговаривать слоформулу и держать в уме рисунок, направляя эфир, так еще нужно было и образ того, что нужно было внушить, представлять в красках. Пару раз в неделю Лира вместе с куратором осваивала внушения атакующие, где и формула сложнее, и образ жестче, и эмоций нужно больше вкладывать. А еще имелись проективная менталистика, где студенты знакомились со своими Аспектами и простейшими способами взаимодействовать с ними, куча теоретических предметов с семинарами и лекциями, магобол, на тренировки по которому Наталья Анатольевна приглашала старшую команду чтобы универсиадники не расслаблялись…

Дни шли за днями, и воскресенье отличалось от остальных только тем, что Лира вставала позже на два часа и сидела за домашним заданием исключительно в комнате, а не в библиотеке, а вечером шла к Лене. Слушать гитару, подпевать и ни о чем не думать.

На Екатеринодар обрушились дожди, так что выходить на улицу без нужды не хотелось. Потому, проведя вечер последней в октябре субботы за домашним заданием, Лира собиралась посвятить тому же и воскресенье. Небо хмурилось, запасов еды, часть из которой она, с согласия Лены, хранила у нее в холодильнике, хватало. Родственники о себе не напоминали, так что можно было сосредоточиться на экзистенциальных психологических теориях и их авторах. После того, как куратор на своей паре невзначай заметил, что страх, и в особенности страх смерти, является тем, с чем менталисты часто работают, изучать материалы на эту темы было куда интереснее. Все же в чем-то проективные методы, исследовавшие ментальное пространство, и правда переплетались с немагической психологией, исследовавшей тот же самый разум, пусть и более опосредованно.

Но не успела Лира закончить с бутербродами и взяться за учебник, как в комнату ввалилась отсутствовавшая с самого утра Марина. Соседка держала в руках ведро и три рулона обоев и выглядела донельзя раздосадованной.

– Могла бы и помочь, – мрачно заметила она, сгружая все принесенное.

В ведре лежал еще и валик, и кисточка, и что-то прямоугольное и, судя по звуку, сыпучее, и банка краски.

– В чем? – Лира зевнула.

– В чем, в чем… Отстоять очередь у коменды, которую, между прочим, пришлось с самого утра занимать.

Лира нахмурилась.

– Я что-то пропустила?

Соседка возвела глаза к потолку.

– Ты объявлений не читаешь? Или дополнительные занятия для великих магов важнее мелких мирских забот?

– Ну хамить-то зачем?

– Зачем, зачем… Еле доказала этой вредной тетке, что не только для себя беру. И уронила ведро три раза. И вообще…

– Так, подожди... – Лира лихорадочно пыталась вспомнить, что именно она забыла.

В голову, как назло, лезли только формулы никак не дающегося щита против проклятий на первый уровень. Ну и тактическая схема «два-три-один» из магобола, пасы на которую они отрабатывали в прошлый раз.

Марина еще раз возвела глаза к потолку.

– Ремонт, Лира. Тот самый ремонт.

Первокурсница мысленно застонала. Она-то думала, что Лена так пошутила… Но, судя по принесенному соседкой, думала зря.

Впервые о том, что в общежитии посреди учебного года проведут ремонт, заговорили еще неделю назад. Лена по секрету шепнула, что дело в предстоящей проверке. Алена, без всякого секрета, почти прямым текстом заметила, что излишне подозрительные результаты Универсиады прошлых лет без внимания не остались, и теперь некоторые, совершенно ни к чем не причастные, разумеется, чиновники от образования устраивали проверку в ИИР, Общемагическом, Государственном, и, кажется, вообще во всех учебных заведениях города и края. Ладно хоть не переаттестацию… Но проверять, куда пошли деньги, выделявшиеся за первые пять мест на губернской Универсиаде, собирались. А Институт, как назло, заложил часть средств на косметический ремонт, который должен был начаться летом, но потом был отложен на зимние каникулы… Лира из рассказе Алены, имевшей, как оказалось, немалые знакомства, поняла только, что этот самый ремонт надо срочно провести. И так как нанятые ремонтники все не успеют физически, и вообще с ними возникли какие-то сложности, и студентам предстояло всем заниматься самим.

– Между прочим, я хотела в цветочек, – по-прежнему недовольно проговорила Марина, – но вначале выдавали тем, кто пришел вдвоем, чтобы быстрее начали. Пришлось ждать, и все разобрали, и…

Лира подошла и осмотрела обои. Хмыкнула.

– Радуйся, что разобрали. Эти куда лучше.

– С чего это? Они же унылые, какие-то мелкие разводы выдавленные, да и все. Потертый камень? Кривая штукатурка? Или…

– Да неважно. Эти узоры совмещать не надо, – Лира осмотрела содержимое ведра, – флизелиновые… И клей самый простой.

– А какой должен быть?

– Да все равно в целом. Главное мешать хорошо и с водой не ошибиться. А нож давали?

– В смысле – нож?

– Ну нож обойный. Или острые ножницы. Как мы их резать будем?

Марина неуверенно осмотрела принесенное.

– Да вроде нет. Но я пойду у коменды спрошу, обещали же все нужное выдать, – она направилась к двери.

– И возьми широкую доску! – попросила Лира спину уходящей соседки.

Первокурсница оглядела комнату. Однажды ей доводилось клеить обои, правда вместе с одним из друзей отца, который имел вполне прямые руки, но тогда они вроде справились. Справится и сейчас. Наверное.

Для начала в любом случае стоило сделать что-то с мебелью. Вытащить в тамбур или хотя бы в центр комнаты сдвинуть, так, чтобы было где обои размечать. Хотя можно рулон и на левитации подвесить… И тогда все можно просто сдвинуть. Два окна означали, с одной стороны, меньше проблем – на них-то обои не поклеишь, с другой стороны – больше. Надо будет отрезать куски, обклеивать все сверху и снизу, еще и ровно…

Лира тряхнула головой. Позавчера на тренировки Наталья Анатольевна сказала, в общем-то, простую вещь: любая затея, а не только магобол, может быть поводом попрактиковаться в магии. В простой, разумеется, и неопасной. Но вон ту же левитацию в быту точно стоило попробовать.

Убрать часть вещей в стол, а часть просто закинуть на кровати – дело простое. А вот сдвигать те же самые кровати оказалось куда сложнее. Сначала Лира решила попросту применить к ним левитацию – а что, удобно ведь – вот только вместо красивого скольжения по воздуху не самая, в общем-то, тяжелая кровать приподнялась на пару сантиметров да тут же упала обратно. Пришлось искать ошибку, и пару минут Лира перебирала подходящие формулы. Потом сдалась, отправилась искать в наваленных на кровать учебниках пособие по магической теории. Нашла, перелистала и едва по лбу себя не хлопнула. Проблемой оказался тот же самый ограничитель, который имелся и на универсальном, и на иных щитах. На первый уровень. И, разумеется, при таком раскладе вливаемой энергии просто не хватало для того чтобы выполнить задуманное.

И как сразу не сообразила?

Лира подумала, подумала – и набросала на вытащенном листочке новую формулу и рисунок. Ограничитель совсем убирать не стала, нашла тот, который на четвертый уровень. Мало ли… Она кровать все-таки не на первый этаж спускать собралась.

Первый раз вышел не слишком удачным. Что-то не так с окончанием… Лира прикинула, в чем дело, залезла еще в один справочник, переставила ударение. Словоформа, рисунок, образ, эфир…

И кровать медленно поплыла в центр комнаты и не слишком изящно, но все же без каких-либо поломок, приземлилась там, где Лира и задумывала.

Потом вторая кровать, один стол, второй – его она поставила на первый, стулья, шкаф…

Его Лира едва не уронила – все же левитация требовала сосредоточения – когда входная дверь распахнулась, являя еще больше недовольную Марину с ножницами, ножом и какой-то линейкой.

– О. А говоришь, что только школьную программу знаешь, – многозначительно заметила соседка.

– Да ну тебя. Просто переставила ограничитель на левитации, – отозвалась Лира, поправляя заранее убранный на кровать кристалл. – Ну что, теперь нам нужны тряпки – и можно приступать.

– Тряпки?

Лира обвела рукой комнату. Обои тут были откровенно старые. Светло-розовые, в какой-то дурацкий цветочек. Кое-где порванные, кое-где уже за давностью лет отставшие от стен они, тем не менее, во многих местах по крайней мере на вид держались неплохо.

– Сначала надо оторвать эти. Что-то получится убрать ножом, но где-то наверняка придется размачивать.

В дверь постучали, и на пороге появилась Аня.

– Девочки, вы уже с мебелью справились? Не поможете?

– Да без проблем, – Лира не видела проблемы в том, что заняло у нее, после того, как разобралась с формулой, едва ли больше пяти минут.

– Эй! – возмутилась Марина. – А обои кто снимать будет?

– Мы поможем, – понятливо кивнула Аня. – Сейчас Дашу позову.

Лира справилась с перестановкой мебели – у соседок ее было ровно столько же – куда быстрее, чем Марина с Аней и Дашей разобрались с удалением всех-всех остатков обоев. Хотя разница и не была огромной, все же втроем они работали быстро. В итоге решили клеить вчетвером и там, и там. Впрочем, как Лира подозревала, из-за того, что соседки вообще никогда не занимались ничем подобным. Мысленное «ну пожалуйста» от Ани это предположение только подтвердило.

В теории – ничего сложного. Измерить высоту стены, раскатать, держа на левитации – тут и ограничения снимать не надо было – рулон, отрезать нужный кусок пока часть стены промазывается клеем… Даже роли распределили: Аня с Дашей наносят клей, Лира поддерживает левитацию, Марина режет. Потом отрезанный кусок той же левитацией надо прижать к стене, подровнять, и можно заниматься следующим.

На практике выяснилось что, во-первых, валиком промазывать клей не слишком удобно, и, во-вторых, обои, как их не натягивай, норовят, оказавшись на стене, пойти совершенно некрасивыми волнами. Лира грешила на левитацию, на клей, на качество обоев… Но факт оставался фактом: стоило даже самый вроде бы ровный (на самом деле нет) кусок прижать к стене и начать разглаживать его, делая идеально ровным, как или наверху, или снизу, или ближе к краям образовывалась складка. И сколько не отклеивай и не клей заново – складка где-то да появлялась. И не одна. И если на первом полотне, которое должно было оказаться за шкафом, с этим еще можно было смириться, как и потерпеть пару складок на том, что за зеркалом, то третье, у окна, выглядело как-то совсем не очень.

– И что делать будем? – полюбопытствовала Марина.

– Кто-нибудь знает бытовую магию? – вопросов на вопрос отозвалась Аня. – Я лично понятия не имею, как это исправить. Лира?

– Я не знаю. Мы вроде все правильно делаем. Мы, когда клеили, все делали ровно так же, но выходило без этих складок. Кажется.

– Может, тянуть сильнее? – робко поинтересовалась Даша.

– Та вроде тянем…

– О, вы тоже ремонт делаете, – в комнату заглянул Кот. – И ровно-то как! В чем секрет?

– Иди ты! – бросила Лира. – Зачем издеваться?

– Я, между прочим, от чистого сердца, – почти оскорбился приятель, – мы с Мишей что только не делаем, складок миллион, да еще и щели в стыках остаются. Ну и вообще – я маг вам или строитель?!

– К нам какие претензии?

– Да никаких, – смутился Кот, – просто зашел узнать, как дела и не хотите ли вы прогуляться по городу как закончите. Самайн, как-никак. У нас в «Логове» «Некроколдуньи» выступают, и вообще развлечений будет множество.

– Мы подумаем, – отозвалась Лира.

– Как только решим, что с этим делать, – поддержала ее соседка.

– Ой, да забейте вы, да и все, – отмахнулся Кот, – это ж не на оценку. Потом, я не знаю, ковер повесите.

– Ковер? Серьезно?

– Ну а что? Я повешу. И постеры.

Дверь за Котом закрылась.

– Знаете, а он прав, – задумчиво протянула Аня, – мы, вообще-то, маги. Как сделаем, так и сделаем, раз уж заставили. И лично у меня еще к семинару доклад не дописан, так что давайте не слишком уж заморачиваться.

– Словно мы можем заморочиться и сделать лучше, – усмехнулась Марина. – Давайте признаем, что строителей из нас не вышло.

– Меня это не расстраивает, – Лира повесила в воздухе очередной рулон. – Правда, как сделаем, так и сделаем. Это не ментальная магия, в конце-концов.

– Угу, в магии все проще, – поддержала ее Аня, зачерпывая клей.

Марина, принявшаяся отмерять нужный кусок обоев, который закрыл бы пространство под окном, согласно кивнула.

Спустя еще полтора рулона и пару часов вместо бледно-розовых обоев в цветочек на стенах в комнате красовались бледно-зеленые, рельефные и кое-где не слишком-то ровные обои.

– А что – это даже мило, – заметила Марина, – только бы еще нахлесты обрезать… Или подклеить.

– Я могу, – вызвалась Лира. – С левитацией вы и сами справитесь. И там еще краска, это…

– Для плинтусов.

– Тогда я разберусь со стыками и плинтуса покрашу, а вы втроем можете дальше клеить. Я потом подойду.

Девушки переглянулись.

– Заметано, – согласилась Аня, – тогда покрасишь плинтуса и у нас? Вроде краски там много, а у меня от ее запаха голова болеть начинает.

– Без проблем.

Лира была не против поработать в одиночестве. Тем более что подрезать стыки казалось, в целом, простой затеей.

Только казалось. По крайней мере, как правильно нужно держать ножницы, чтобы результат не вызывал желания закрыть глаза, она не сообразила. Потому попросту взяла остатки клея да приклеила то, что собиралась отрезать. Покраска же плинтусов проблемой не стала – Лира в своей жизни успела много чего перекрасить, особенно трубы, постоянно покрывающиеся ржавчиной. Это в сезон в отеле кипит жизнь, а зимой короткие дни и длинные вечера были заполнены самой разной работой. Которую должны были выполнять профессионалы… Но дети-то рядом и бесплатно. Ничего сложного ей не доверяли, но с кисточкой в руках Лира провела достаточно времени. Впрочем, это занятие ей и самой нравилось. Была какая-то магия в том, как поблекшая, потерявшая весь лоск поверхность вновь становится яркой и полной жизни. Становится благодаря ее, Лиры, усилиям.

Краски действительно хватило и на ее комнату, и на соседнюю. Правда, пришлось еще и полы мыть, и клей оттирать…

Закончили они когда уже начало темнеть. Может, вышло не идеально, но все же.

– Мы это сделали, – довольным, но усталым голосом проговорила Марина. – И я не хочу слушать ни про какие уроки. Во-первых мы просто обязаны, во имя своего душевного здоровья, это отметить, а во-вторых – сегодня и правда Самайн. Первый его день, точнее. День магии. И просто преступление сидеть тут и учить уроки. Собирайтесь и поехали в центр. И Макса захватите, я своих позову… Все поехали, и Даша тоже, – соседка Ани и сообразить ничего не успела, – не обсуждается. Живешь с магами – привыкай. И, вообще, сегодня красивое представление у Пушкинской будет, и я не хочу опоздать. Поехали.

**

Пушкинская площадь, находившаяся в самом начале Красной, оказалась забита народом. Еще бы – здесь гигантский погодный щит не давал каплям дождя долететь до земли, да и зрелища, особенно бесплатные, любили все. Лира видела такие столпотворения только несколько раз в Анапе, на открытии сезона. Кот упорно звал их к себе в «Могилу», но общим решением было сначала посмотреть на причину народных гуляний. И посмотреть было на что, толпа собралась не зря.

Прямо перед старым зданием научной библиотеки разыгрывалось представление. На высоте пары метров высокий черный силуэт, принадлежавший, как поняла Лира, зиме и холоду, пытался прогнать из мира юную деву, окруженную зверями и растениями. Разумеется, обе фигуры по размеру были куда больше человеческих. Полилась музыка, началась битва…

Извечная история, известная во множестве самых разных форм. Холод и мрак, пытающийся поработить все живое. Сражение – и договор. Весна и тепло будут проводить полгода в царстве зимы, пока та властвует над миром, но зато остальные полгода зима и носа не высунет, не помешает созревать урожаю и позволит всему живому наслаждаться теплом.

Самайн – праздник кельтов, но отмечали его по всему миру, и в магических семьях, и нет. В традициях многих и многих народов имелись похожие истории о приходящей зиме, которая в дни, когда лето и тепло окончательно теряли власть над миром, позволяла по давнему договору порезвиться нечисти, чтобы потом запереть ее глубоко в толще льда. Многие любили наряжаться этой самой нечистью – умилостивить новую владычицу да и позабавиться в дни, когда ни лето, ни зима не правят миром. Здесь, на Кубани, больше отмечали Масленицу и гуляли на Святки и Ивана Купалу, но желающих посмотреть на историю про свет и тьму, тепло и холод нашлось достаточно.

Зима в балахоне летала над толпой, неся за собой холод, и при ее приближении Лира чувствовала давление на защиту. Внушение, выходит… Лето несло с собой тепло – тоже внушение. Были и запахи, резкие, яркие, бьющие в ноздри, и звуки. Сражение то и дело прерывалось выступлением то одной, то другой «воительницы». Те пели, рассказывали о себе или и вовсе показывали свою суть. Поначалу казалось, что лето и тепло – за «хороших», а зима и холод «за плохих», но, что Лиру удивило, создатели спектакля постепенно отходили от этого представления. Земле и природе надо отдохнуть, людям – поразмыслить и с новыми силами радоваться теплу, солнцу и всходам... По итогу сражение заканчивалось даже не ничьей, а, скорее, примирением, и воцарение зимы выглядело не компромиссом, а признанием естественного порядка вещей.

Лира не удержалась от усмешки – тут, на юге, и зимы-то не бывало…

Тем временем зима и лето начали петь вместе. Рядом с их фигурами множились иллюзии – растения, цветущие и наряженные в снег, животные в летних и зимних шубах, засеянные и спящие поля, жара и холод… Огромные, яркие, объемные фигуры сами по себе вызывали восхищение. А ведь были не только изображения, но и звуки, и запахи, и – Лира не удержалась и прикоснулась к пролетевшей над ней бабочке – и движение, и объем… Работа потрясала. В том числе и потому, что она понимала, какой объем энергии нужен на все это, видела движения эфира…

После песни последовал салют. Почти как обычный, только из ярких всполохов складывались диковинные, мифические животные и птицы, кружащиеся в небе и пролетавшие над толпой. Лира, отошедшая к дереву для того, чтобы лучше видеть происходящее, и не заметила, как толпа оттеснила в сторону Аню, Марину, Кота и остальных из команды.

Рядом осталась только Даша. Которая, стоило последнему фейерверку обратиться в огромного, яркого и несущего за собой тепло и свет феникса, перекувыркнувшегося в воздухе и ставшего холодным, сверкающим льдом прекрасным драконом, потянула менталистку за руку.

– Пойдем, познакомлю кое с кем.

Лира удивилась, но виду не подала. Неодаренной было нелегко в их компании, но, по рассказам Ани, Даша старалась понять магов и свои чувства к ним. Когда отошла после случившегося в их последний поход на Красную и поняла, что не все книги стоит читать…

Или не поняла. Лира замерла как вкопанная, когда Даша привела ее к стоявшему чуть позади толпы, у самой границы погодного щита, парню в белой куртке.

– Я видела у тебя «Тайны разума» и подумала, что, ну, ты будешь не против познакомиться с Марком. Он мне книгу бесплатно отдал, и вообще хороший человек. Или ты его уже знаешь? Ты извини, что я так резко, просто думала, что магам это неинтересно, а тут заметила у тебя эту книжку сегодня…

Лира ругнулась про себя. Часть книг она и правда бросила на кровати, и, видимо, Даша, наблюдавшая за тем, как она расставляет с помощью магии все по местам, сумела разглядеть текст, когда подхваченная левитацией книга открылась. Наблюдательности неодаренной можно было позавидовать.

– Марк говорит, у них маг только один, а остальные уехали, – продолжила Даша, подходя к парню. – Лира, это Марк. Марк – это Лира, она моя соседка и тоже прочла «Теорию». И она маг, между прочим.

Лира медленно кивнула, разглядывая парня и укрепляя защиту. На секунду мелькнула паническая мысль использовать амулет и позвать куратора, но это выглядело бы совсем глупо. Евгений Алексеевич говорил, что Станислав с напарником попытались задержать Чистых, но и Всеволода, и Арины уже и след простыл. В квартире никого не нашлось, а все личные вещи забрали. Впрочем, сектантам явно было не впервой переезжать.

Но, выходит, они никуда не делись. Хотя этот, кажется, не маг. Просто улыбчивый парень со странным, неподвижным взглядом и рюкзаком за плечами. И его Лира в той квартире не видела.

– Привет, – несмотря на вроде бы жесткий взгляд, Марк казался несколько смущенным, – очень приятно познакомиться. Не знал, что кто-то из магов открыт для наших идей. Особенно после переезда. Ты из «Общества Хранителей Чистоты»? Уже прошла очищение словом или пока только начинаешь путь?

– Начинаю, – ухватилась за предложенный ответ Лира, – прочла пока только книгу.

– Согласись – там много вещей, способных изменить жизнь к лучшему, – искренне, кажется, улыбнулся Марк, – я сюда учиться приехал. Был тут, на Красной, взял книжку… Неделю откладывал, а потом прочел за ночь. Она показалась странной, но я попробовал дыхательные техники – и они работают! Потом решил сходить в местное сообщество, узнать, может есть что-то еще, ну, чтобы успокоиться… И моя жизнь изменилась, я теперь вообще не переживаю! Вот, с тобой говорю, с магом. А раньше бы стоял и заикался… Приходи к нам, будет интересно! Вон, Даша подтвердит.

Соседка Ани энергично закивала. И призналась:

– Я пока мало что понимаю, но новый взгляд на вещи он, правда, освобождает от проблем. Я и не переживаю теперь, что живу с магом и что что-то может случиться. Я знаю, что если постараюсь, то смогу заставить дела идти правильно.

– Это точно! – вторил ей Марк. – Я только начал очищать разум, но уже смог впервые выступить перед аудиторией. Я, вообще-то, заика. Был. А теперь вот, говорю нормально. Приходи, уверен, тебе у нас понравится. И знания лишними не бывают, верно?

Лира кивнула. Сердце билось так, словно она видела не улыбчивого парня, а восставшего мертвеца… Но все же она, стараясь говорить беззаботно, поинтересовалась:

– А как вас найти?

– О, вот, держи! – Марк протянул ей визитку. – Приходи на любое занятие, или, если захочется поговорить – звони, у нас всегда кто-то есть, и…

– Подавляющие! – прошептала Даша, глядя куда-то Лире за спину.

Первокурсница обернулась и увидела, что к ним направляются Аня и остальные, выбравшиеся из толпы.

– Приятно познакомится. Еще увидимся! – и Марк, едва ли не бегом, устремился прочь.

– Слушай, – Даша покосилась на Лиру, – думаю, никому об этом говорить не стоит. Кажется, маги могут все не так понять, и…

Первокурсница кивнула. На языке вертелись десятки, сотни слов. Предостережения, просьбы, угрозы… Да даже внушение она, наверное, смогла бы наложить. Теоретически, на практике от какого-нибудь «забудь о Чистых» или «никогда к ним больше не ходи» вреда будет больше, чем пользы.

Надо было что-то рассказать. Как-то отреагировать, предостеречь… Но и разум, и интуиция подсказывали: здесь и сейчас одно слово против – и она превратится в «ничего не понимающего» мага, станет второй Аленой, рвущей книгу без объяснений. Одно слово – и о хоть каком-то шансе на что-то повлиять можно будет забыть.

Не то время. Не то место. И, откровенно, Лира понятия не имела, что вообще нужно говорить и как. И пока самое лучшее, что она могла сделать – это остаться на стороне Даши, рядом с ней и «Чистыми». Пусть она и оказалась на этой самой стороне совершенно случайно, пусть виной тому недопонимание и скоропалительные выводы… Пусть.

Можно спросить совета у куратора. Она обещала рассказывать все, что узнает о «Чистых». Может, он что-нибудь подскажет.

– Новый знакомый? – полюбопытствовала Марина. – Твой парень, а?

Даша мотнула головой.

– Просто знакомый.

– Да? Лира, а это не тот, кто тебя провожал?

– Все-то тебе нужно знать... Нет. Просто интересный человек.

– Ну-ну, – покачала головой соседка. – Ладно, идем на ваш концерт, пока не опоздали.

– Я, если вы не против, поеду в общагу, – подала голос Даша, – все-таки тот ночной клуб… Не для меня, в общем.

– Уверена?

– Ага. Не волнуйтесь, я город знаю.

– Я провожу, – вызвался Мефодий, – все равно на завтра нужно кое-что доделать, а то меня Кузнецова съест. И так достала со своим: «Член команды должен точнее исполнять заклинание! Вам нужно передавать оформленные мысли, а не образы!»

– Ты что, еще это не сдал? – удивился Кот.

– Неа. Даже и не знаю, что ей нужно, вон контакт же вроде ничего, делаю. А Константин Витальевич все намеками уверяет, что я сам соображу, в чем проблема. Ладно, давайте к трамвайной линии двигаться.

– Слушай, – подала голос Лира, когда они вышли из толпы, – если это простая передача и нужны оформленные мысли, то попробуй как образ использовать не то, о чем думаешь, а сами слова.

– Не понял.

– Ну, представь, что говоришь именно слова, на них сосредоточься, а не на том, что они значат.

– Хм…

Мефодий уставился на Домвита. Миг – и Лира почувствовала волнение эфира.

– Ну как?

– Не знаю… Вроде как слова были, – повел плечом молчаливый Домвит, – но я и остальное видел.

– Вот ведь… – вздохнул Мефодий. – Ладно, я правда в общагу. Завтра попробую поговорить с Витальевичем, но надо остальное все доделать, иначе он может и не согласиться позаниматься. Бывайте, – и он, помахав рукой, вместе с Дашей отправился к остановке.

Остальные вернулись на квартал назад и направились параллельно Красной к концу улицы. Марина и Кот обсуждали представление. Домвит молчал, частенько бросая взгляды на экран телефона, Аня иногда вставляла слово-другое в обсуждение иллюзий, перешедшее к внушениям, а после и вовсе на возможности тех или иных специальностей. Кот расхваливал некромагию и рассказывал про танцы нежити, Марина защищала менталистику…

А Лира обдумывала случившееся. Думала, думала… И, когда они уже влились в толпу около «Могилы», аккуратно построила длительную передачу, соприкасаясь с разумом Ани.

«Слушай, такой внезапный вопрос: а Даша, ну, твоя соседка, она себя странно вести не стала?»

«Что, решила и тебя просветить о том, что скрывает разум?»

«Откуда ты…»

«Ну так она мне три раза эту дрянную книжку подсовывала, пока я не высказала все, что думаю по поводу этих идиотских сект. Словно ей Алены и ее слов мало было… Съездила на Красную еще в сентябре еще раз, приволокла ее. Сначала тихарилась, потом, как поняла, что я рвать не буду, пыталась сначала мнение мое узнать, потом убедить, что книга интересная и полезная. Я сначала отбивалась аккуратно, а потом сказала, что если она, как в этой книге сказано, собирается считать всех менталистов и психологов бездельниками, никому не помогающими, то зачем вообще учиться тогда?».

«А она что?»

«Что, что… сказала, что просто ищет ответы. И успокоилась».

«Ясно».

Что еще сказать Лира просто не знала и оборвала контакт. Да, очевидно, предупреждать Аню об опасностях этих Чистых не имело смысла, она и сама обо всем знала. И что еще сказать?

Куратор считал, что не стоит помогать тем, кто не просит. Даша не просила. Да и как Лира вообще могла ей помочь? Чем? Рассказать, что все не так, как написано? Ну так те же дыхательные упражнения из книги не то чтобы хорошо работали, но некоторые все же вполне могли помочь. А все остальное… Точка зрения, с которой не факт что удастся поспорить.

За этими мыслями они добрались до «Могилы».

Шаг в уже знакомую черноту – и они окунулись в ставший еще более нарядным зал. Скелетов прибавилось, под потолком летали призраки, тянуло холодом – от некросуществ, и теплом – от пола и стен. Ходили наряженные в костюмы самой разной нечисти студенты и маги…

– Э, нет, так не пойдет, – на подходе к общему залу их перехватил уже знакомый Лире Влад Ростов. – Что это вы без костюмов?

– Влад, ну перестань, – отмахнулся от старшего брата Кот, – костюмы необязательны.

– Но желательны. И коль вы без них, то Анника создаст вам те, какие захочет. И никаких разговоров, идем! – и старший Ростов потащил их к барной стойке.

Там и правда обнаружилась Анника. Прошептала что-то длинное и витиеватое, прищурилась – и на Коте вдруг появилось что-то вроде мягкой пижамы с шерстью наружу. Черной. С хвостом и когтями руках-лапах. И уши на голове тоже появились. Кот заозирался, рассматривая себя в зеркало за скелетом-барменом.

– На часок хватит, котяра, – усмехнулась старшекурсница. – Не зря я на курсы иллюзионистов ходила. Следующий!

Домвита обрядили в какого-то робота, Марина стала ведьмой, Аня, почему-то, скелетом… Ненастоящим, Лира даже потрогала «череп». Волосы как волосы. Ей самой достался образ воительницы. Излишне откровенный, да и меч к доспехам с декольте не прилагался.

– Это ведь иллюзия, так? – полюбопытствовала Лира, разглядывая эфир рядом со своим телом. Сама она не чувствовала тяжести «доспехов», да и вообще ничего нового не ощущала.

– Ну разумеется. А что же еще?

Лира не сдержала улыбки. За костюм хотелось отомстить.

– Вытяни руку.

– Что?

– Вытяни руку.

– Ладно…

Анника с подозрением глянула на Влада, на Кота – и ладонь вытянула. Лира улыбнулась, мысленно повторила заученное заклинание внушения – и на протянутой ладони появилась гиря. Анника ойкнула, убрала руку – еще бы, давила-то та как настоящая, и кожу холодила тоже, Лира постаралась – и «гиря», начавшее движение, которое в ее образ заложено не было, тут же исчезла.

– Что… Оно было как настоящее. Ментальные трюки?

– Они самые, – улыбнулась Лира. – Они самые.

– Почему не цветок или бабочка? – прищурилась Анника.

– А почему доспехи как из второсортного сериала?

– Так у нас костюмы нечисти, а не историческая реконструкция…

– Клиент недоволен, – усмехнулся Влад. – Теряешь хватку.

– Я лишь пытаюсь кое-кому угодить, – усмехнулась Анника. – Ладно, сейчас…

Она прищурилась – и декольте прикрыл кусок кольчуги от длинного горжета.

– Спасибо.

Лира кивнула. Подумала – и заказала простой коктейль. Сок, газировки, фрукты… Недорого, и они сегодня и правда заслужили.

Первокурсница отпила глоток, и ее сознания коснулось чужое.

«Слушай, – Аня повторила ее заказ и села рядом, – ты, это, не ведись на все эти рассказы. «Чистые» – очередная секта, они давно уже существуют, и ничего хорошего от них ждать не стоит, вот правда».

Лира улыбнулась. В мысленной речи подруги чувствовались эмоции.

«Знаю. У меня с ними не сложились отношения».

«Серьезно? Ты была среди них?»

Лира качнула головой. Подумала, подумала – и решила признаться. Не во всем, но чтобы хоть тут кривотолков не было:

«Нет, нет. Брат предложил сходить к ним, и книжку прислал. Но визит как-то не задался совсем, и я сбежала подальше. Сама хотела предупредить».

«А… Извини, если лезу не в свое дело… Но ходили слухи, что Чистые провоцируют Искажения, вот это все. Ты бы поговорила с Евгением Алексеевичем…»

«Все в порядке, он знает. И дал мне амулет, тот самый, через который оказался тогда в моем разуме и разоружил тех двоих».

«То есть это была не ты?»

Лира едва не фыркнула.

«Нет, конечно. Я ведь об этом говорила».

«Просто, ну, твердят всякое…»

– Эй, дамы! – Кот встал между ними, – допивайте свой сок и пошли, концерт начинается. Давайте хоть на пару часов от всего отвлечемся, сегодня Самайн, и мы с вами весь день пахали, пора бы и отдохнуть!

В дальнем конце зала, на сцену у стены вышел… Скелет.

– Идем, идем! Сегодня вы увидите истинно некромагическую группу. Никаких людей!

– Серьезно? – Аня повернулась к Коту. – А как они поют?

По помещению прошелся довольно мелодичный… Вой. Толпа воинов, принцесс, скелетов, ведьм и всякой-разной нечисти зашумела, приветствуя начало представления.

– Баньши! Идем, это будет незабываемо! А какой у них барабанщик!

Барабанщик впечатлял. В первую очередь количеством рук – у него их было шесть, это Лира видела даже со своего места. А у басиста, кажется, отсутствовала голова…

На сцену выехал… Костяной кентавр, отбивавший ритм копытами и игравший на еще одной гитаре.

Лира одним глотком допила заказанное и поднялась. Зрелище и правда намечалось отменное.

Глава 8. В логово зла?..

– Итак, чтение мыслей, – Константин Витальевич, выбравший сегодня для занятия по подготовке к универсиаде небольшую аудиторию, прошелся у доски, – хотя в программе практической менталистики оно стоит позже внушений, которые вы сейчас проходите, мы с вами будем осваивать чтение параллельно с продолжением погружения в контактные взаимодействия. Готов кто-нибудь предположить почему?

Лира переглянулась с Аней.

– Потому что внушения мы прошли? – несмело предположила привычно занявшая первую парту Кристина.

Преподаватель покачал головой, резко развернулся и направился в обратный путь вдоль доски.

– Я понимаю, что профессор Кузнецова может быть весьма требовательна, но все же, по ее словам, пока вы освоили лишь базу одно- и двухкомпонентных внушений, так что «прошли» все же будет некоторым преувеличением. Хотя и, не буду спорить, смысл в этом есть. Зачем нам с вами заниматься тем же, чем вы занимаетесь на практической менталистике? Но все же думайте над другими вариантами.

«Что думаешь?» – мысленно спросила у Лиры Аня.

«Аналитический тип заклинаний».

Мысль-то у Лиры имелась, но отвечать вслух она не особо любила. Хотя Константин Витальевич, энергичный и, в общем-то, довольно приятный преподаватель, отторжения не вызывал, но умничать все равно не хотелось. Как оказалось, зря. Ее защиты коснулось куда менее, но все же знакомое сознание.

«Вы можете озвучить ваши выводы не только своей подруге, но и остальной команде. Незачем жадничать».

Тон у сообщения преподавателя был легким, но все же Лира смутилась.

«Да, конечно».

– Аналитический тип. Ну, новый, – негромко уже вслух проговорила она.

– Именно! Классическая программа предполагает изучение заклинаний с минимальным нарастанием уровня трудности. И, разумеется, проще учить похожие чары, не так ли? Но мы с вами уже ушли куда глубже базовых внушений, что мыслей, что образов, осваивая контакт и общение через него, так что вполне можем пробовать и этот тип заклинаний. Итак, следующий вопрос: зачем нам с вами учиться читать мысли в одностороннем порядке? Я говорю не о чтении мыслей вообще, навык полезный, кстати, я надеюсь, что вы все помните существующие этические ограничения. Замечу, что подготовить кого-то на ваше место сложно, но вполне возможно. Зачем нам чтение мыслей в контексте подготовке к Универсиаде? И вслух, дамы и господа, вслух. Мысли я читаю, но только поверхностные, да я-то ответ знаю, а вот ваши товарищи – нет. Итак?

– Ну, – грузный Афанасий зачем-то оглянулся, – чтобы правильные решения узнавать?

– У соперников? – уточнил Константин Витальевич.

– Ну… да.

– Можно. Если хотите вылететь с нулем баллов и огромные штрафы на команду повесить. Учтите, что нас, менталистов, сильнее наказывают за косяки одного из участников. Знают: то, что узнает один, узнают все. Дальше?

– Это в листах было, – подал голос Кот.

– А если выражаться понятнее?

– Ну… Это было в программе. Ну, на прошлых Универсиадах.

– Да, определенно, – Константин Витальевич обвел всех глазами, – стоит помнить, что на всех этапах, кроме спортивного, нам могут попасться задания, связанные с нашим профилем. Могут и не попасться, конечно, как повезет. Но в грязь лицом лучше не ударять. Никто не ждет от вас, что вы сможете состязаться со студентами ЮИН в некромагии или с артефакторами в, собственно, артефакторике, но ментальную-то знать надо. Хорошо. Еще мысли?

Лира задумалась. Профессор Ушинский ходил то перед доской, то между рядами, спрашивал, поправлял… И, определенно, преследовал какую-то цель. Но какую? Да, как правильно сказала Аня, чтение мыслей пригодится в случае, если кто-то просто не сможет удерживать контакт. Не все можно объяснить с помощью даже длительной передачи мыслей, те же рисунки как на словах передать? А тут, даже если сил нет или устал, то просто держишь в голове нужную формулу, а другой сам все увидит. Но было и еще что-то… Что-то.

Дисциплина мышления? Вряд ли. Тем более что тренироваться-то особо негде, чтение мыслей без разрешения приветствовалось еще меньше чем передача. Одно дело ментальный разговор, похожий или на переписку сообщениями, или, в длительной модификации, на телефонный звонок, и совсем другое – когда в твоей голове копаются, что-то оттуда вытаскивая. Да, с помощью чтения и передачи мыслей можно и с нементалистом взаимодействовать, и еще много чего. Но преподаватель явно намекал на что-то другое. Даже поправил Кристину, заметив, что модификации чтения мыслей много где используются.

Много где используются…

Лира подняла руку и озвучила пришедшую в голову идею:

– Профессор, а чтение мыслей обязательно направлять на другого?

– Это зависит от модификации заклинания, – несколько уменьшил ее радость от неожиданной догадки Константин Витальевич, – некоторые при применении к кому-то кроме видимой цели дадут огромные побочные эффекты, некоторые не сработают. А некоторые, как вы верно предположили, являются базой для модификаций работы с памятью. И чужой, и, что нам важнее, своей.

Первокурсники обратились вслух. Работа с памятью была не самой известной способностью менталистов, но все, кто сам решил посвятить себя этому направлению, о таких возможностях знали. И если окружающих немагов, а то и магов-нементалистов, больше всего впечатляло чтение мыслей, и, реже, возможность общаться на расстоянии и без слов передавать и образы, и заклинания, то для первокурсников, познавших все прелести учебы, несбыточной мечтой становились возможности по улучшению памяти. Каждый, больше или меньше, хотел бы иметь возможность раз прочитать, а то и вовсе просмотреть книгу, и потом помнить ее всегда, быстро отвечать, и…

– Не обольщайтесь, к взаимодействию с памятью мы с вами перейдем хорошо если в конце месяца, – спустил универсиадников с небес на землю Константин Витальевич, – может быть чуть-чуть раньше, если вы быстро разберетесь с базой, но обещать не буду.

Лира вздохнула. Если учесть, что сегодня было только третье ноября, то работы явно предстоял непочатый край. Разочарование группы было очевидно, так что преподаватель решил немного подсластить пилюлю:

– Но конец ноября – это все же намного, намного быстрее, чем положено программой. Там вообще работа с памятью – одна из итоговых тем первого курса, и то самые базовые вещи. Сразу замечу, что не получится, как тут уже некоторые решили, филонить, а в декабре, перед сессией, быстренько ссыпать в голову все учебники и ответить на отлично. Работа с памятью может позволить вам «достать» из запомненного нужное, хотя на экзаменах это строго запрещено, но не даст вам понимания фактов. К тому же беглого взгляда будет, конечно, достаточно, чтобы вы потом могли восстановить увиденное… Но только если у вас хорошая зрительная память. Очень хорошая. И даже в этом случае потребуется уйма энергии и существует ненулевая вероятность не вспоминания, а реконструкции, когда ваш разум заменит недостающее в произвольном порядке. Так что не набирайте долгов. Не нужно. И давайте с вами сосредоточимся на настоящем, и сделаем пока первый шаг к работе с памятью, а именно попробуем считать поверхностные оформленные мысли, то есть то, о чем думает сейчас ваш напарник. Замечу, кстати, что если тот, у кого мысли считывается, будет пытаться о чем-то не думать, результат выйдет прямо противоположным. Так что постарайтесь сосредоточиться на том, что хотите показать, как при мысленном разговоре или контакте. Итак, вот словоформула и рисунок…

Лира принялась переписывать появившееся на доске на зачарованный лист бумаги. Чтение мыслей… Да, Евгений Алексеевич прав, к родителям с этим пока лезть не стоит. Ну, или по крайней мере, если она не будет знать, что именно читать. Судя по объяснениям Константина Витальевича, чтобы найти не то, о чем человек думает, а что-то скрытое и спрятанное, особенно в старых слоях долговременной памяти, нужно немалое умение и согласие того, кого нужно читать. Иначе естественные защиты взбунтуются, легко можно навредить, и по ощущениям «жертва» догадается, что происходит. И запрещено это без согласия, и… «И» имелось множество.

Но, с другой стороны… Куратор говорил, да и в учебниках было написано, что без нормальных ориентиров что-то искать в ментальном пространстве, да и просто напрямую, в детских воспоминаниях не стоит, уж слишком они, из-за особенностей развития мозга и психики, искажены. Но если Лира получит доступ к тому, чтобы самой исследовать свою память, то ведь наверняка рано или поздно что-то найдет. Про Инициацию. Про того обгоревшего из-за нее мальчика, который мог быть ее братом, а мог и не быть. Про того мужчину… Хоть что-то.

Но для начала стоило научиться применять базовое чтение на другого.

С занятия на обычные пары Лира шла не в самом благодушном настроении. Чтение мыслей ей удалось только раз, и то из рук вон плохо – взаимодействие с сознанием Ани сорвалось, едва начавшись, и вместо оформленных мыслей появились только какие-то смутные ощущения, еще и доносившиеся словно бы из-за ряда помех. Впрочем, и это было прогрессом – у остальных и вовсе ничего не получилось.

– Это нормально, – успокоил их Константин Витальевич, явно чувствовавший настроения команды, – аналитические заклинания в принципе сложнее положительно-привносящих, у них другой принцип, опыта работы с которым у вас нет. Ни со словоформами, ни с рисунком, ни с приложением силы. Я и не рассчитывал, что вы за сразу всему научитесь. С практикой придет.

«С практикой придет» вообще было девизом менталистов. Разумная часть Лиры – она с ней познакомилась недавно в проективке, та еще зануда – уверяла, что все так и есть, и вон с той же передачей мыслей прогресс-то имеется, да и с контактом тоже. Сама первокурсница в целом была с этим согласна, но в душе все равно чувствовала разочарование.

Как назло, сегодня намечалась контрольная по общей теории магии, к которой Лира так и не успела подготовиться. Воскресенье ушло на ремонт, а вчера и позавчера свои дела были… С заданиями она вроде справилась, но точно не блестяще. Хотелось мысленно поинтересоваться у Ани ответами на четвертый и восьмой вопрос, но строгий взгляд преподавательницы подсказывал, что лучше не надо. Посторонние мысли она засекала быстро, и, хотя никто так и не знал, на кого она училась, желающих рисковать особо не было. По крайней мере в этот раз, в прошлый двоих отправили на пересдачу даже без проверки работ…

На занятие с куратором – в понедельник Евгений Алексеевич был занят, потому и перенес их продолжающееся разбирательство с основами боевой менталистики и боевой магии – Лира шла не в самом радужном настроении. Все этот дурацкий ремонт… И вообще. Она понимала, что просто не будет, но все же. Третий компонент к внушениям прицепить оказалось сложнее, чем второй, и щит против проклятий выходил нестабильно и нечетко, что вызывало недовольство и Анатолия Михайловича, и Натальи Анатольевны, которая собиралась ставить Лиру как основного защитника. И теперь еще и чтение мыслей окончилось провалом…

Но, если признаться самой себе, Лиру больше беспокоили Чистые, Даша и брат. Хотя и правда не стоило лезть куда не просят, про знакомство на площади первокурсница все же хотела рассказать.

Занимались они с куратором в двести пятнадцатой. В этот раз, правда, Евгений Алексеевич, оглядев ее с головы до ног, попросил подождать и ушел.

За пару минут его отсутствия Лира успела придумать себе с десяток ужасов и проблем, но вернулся куратор обыденно-спокойным, и... с чаем и конфетами.

– Держи, – одна из удерживаемых на левитации кружек поплыла к ней. – Не думаю, что одно занятие что-то кардинально изменит, а отдохнуть тебе не повредит. Да и мне тоже, – неожиданно признал Евгений Алексеевич.

– Сложный день? – уточнила Лира осторожно, желая поддержать разговор, но опасаясь нарушить приличия.

– И день, и неделя, – кивнул куратор. – Проверки отдела образования приводят не только к необходимости студентам самим себе обои клеить.

Первокурсница смутилась, обхватив руками чашку. Все равно сложно привыкнуть к тому, что собеседник знает, что у нее на уме.

– Я аспирантом решил как-то свою комнату обновить, – усмехнулся куратор, – и предположил, что управлюсь быстрее, если клей не на обои мазать, а на стену. Но это было еще до того, как нынешние обои и клеи появились. Пришлось потом ковер быстро покупать.

– Нам тоже он понадобится. Наверное.

– Уверен, не все так плохо. Ешь сладкое, для мозга полезно, – заметил Евгений Алексеевич. – И рассказывай.

– Э… про что?

– Про то, о чем хотела, – спокойно отозвался куратор, отпивая чай.

Лира несколько растерялась. Впрочем, если учесть, что она по дороге сюда только и размышляла о том, какие слова подобрать… И о том, про что вообще стоит говорить, а про что – нет. Впрочем, насчет последнего она так и не определилась, потому решила начать с того, что сейчас казалось чуть более безопасным:

– Нам Константин Витальевич показывал чтение, ну, и, говорил, что с помощью него можно с памятью работать.

– С «Весто-нар»? Не вздумай, оно на себя не направляется никогда.

– Нет… Я вообще.

– Можно, – согласился куратор, неспешно отпивая чай, – хотя навык нужен, и через пространство многие вещи чуть попроще.

– Ну и… Я подумала, может, все-таки, смогу что-то вспомнить. Хотя бы о тех людях из воспоминания. Не может же о них вообще ничего в разуме не быть?

Куратор помедлил, явно о чем-то раздумывая.

– Теоретически это возможно. Вот только давай без лишних бесконтрольных экспериментов, не все воспоминания одинаково полезны. Я вам позже на проективке буду показывать Пространство Памяти. И там, когда освоишь нормальную работу с долговременной памятью и использование заклинаний в ментальном пространстве, можно будет попробовать. Но вообще у тебя и так задач более чем хватает.

Лира кивнула. С учетом того, что теперь надо еще и отработать чтение с Аней, то вот точно хватает. И контрольную, может быть, пересдавать придется…

Имелось еще одно дело. Доносчиком быть не хотелось, но и оставлять все так, как есть, Лира тоже не хотела. Потому осторожно спросила:

– Скажите… если бы вы узнали, что ваш знакомый, ну, отдаленный, имеет дело с Чистыми, вы бы… стали что-то об этом говорить? Ну, в смысле, отговаривать и все такое?

– Все зависит от многих факторов, – легко пожал плечами Евгений Алексеевич, – если бы понимал, что тот, о ком идет речь, осознает все опасности и сам принял решение, то тут многое бы определяли отношения между нами. Ну и от того, как далеко все зашло. Одно дело – новичок, которого просто учение заинтересовало, тут можно объяснить, что к чему, другое дело тот, кто уже давно с ними, в этом случае простыми разговорами мало поможешь, а действовать жестко не всегда есть возможность и не всегда от этого будет польза.

Лира вздохнула. Она брату написала несколько раз. О том, что любит его и хотела бы, чтобы он ушел от Чистых… Никакого ответа. На звонки Виталик тоже не отвечал, а в последний раз в трубке и вовсе прозвучало «абонент не существует». Может, он как-то связывался с родителями… Но спрашивать их было чревато скандалом, да и проблем, если они ни о чем не знали, только прибавится.

– Это… Я не знаю, – Лира взъерошила волосы. – Она неодаренная. Взяла книжку, потом увидела, как эту книжку разорвала маг, взяла еще одну, вроде сходила к ним пару раз, ищет, вроде, ответы…

– Соседка Рашпиль?

– Откуда вы…

Куратор поднял бровь.

– Я многое знаю. Хотя не знал, что история имела продолжение. Говоришь, ходила к ним? Когда?

Лира кивнула и коротко, но, стараясь ничего не упустить, рассказала о случившемся в воскресенье.

Закончила – и воцарилось молчание. Лира и чай отпила, тот оказался сладким, но довольно вкусным, и взяла самую маленькую из конфет – с орехом, кстати – а Евгений Алексеевич или о чем-то думал, или, что по движению эфира казалось вернее, с кем-то советовался.

– Не самая лучшая новость, – наконец признал он, – но и, в некотором роде, дающая нам возможности. От Стаса и облав полицейских этот Марк или кто там еще у них распространяет книги успешно скрылся, и мы потеряли их место. Ты правильно сделала, что не стала спорить с Дарьей. Чистые довольно много внимания уделяют тому, чтобы внушить неофитам что все, кто спорят с их доктриной, просто не хотят признавать истину. А в ее случае, боюсь, есть еще и установка «маги не делятся секретами и мешают их мне узнать», которую Осипенко поддержала, сама того не зная. Для погруженного в учение Чистых те, кто его отвергают или пытаются доказать его ложность, или непросвященые «воги» или и вовсе «подавляющие личности», желающие не дать людям подняться над своими ограничениями и решить проблемы. А Дарья еще и немаг и не способна многое увидеть. Но наличие адреса… Само по себе нам не поможет, вне собрания там, скорее всего, будет пусто или почти пусто, а нам нужна вся ячейка. Но спасибо, что рассказала. Прошу, пока не вмешивайся в ситуацию. И, если Дарья тебе позовет с собой, скажи мне сразу. Через амулет или телефон.

– Думаете, она… Что-то задумала?

Куратор покачал головой.

– Нет, едва ли. Новичков они приглашают обычно на простые процедуры, похожие где-то на психотерапию, где-то на приемы, которые в продажах изучают. Никто ничего не внушает, как правило. И точно никто не будет давать неофиту, сходившему на пару собраний, задание привести кого-то конкретного. Слишком много вопросов, знаешь ли. Нет, просто постараюсь привлечь Стаса или еще кого-то из особистов. Надо найти того менталиста, которого ты видела раньше, на Красной. Найти и допросить, многое может вскрыться, да и нечего ментальную магию против людей применять. И, думаю, если Дарья узнает, что в секте есть маги, применяющие свои умения, то, при правильной подаче этого факта, едва ли захочет и дальше иметь дело с Чистыми. А мы можем попробовать выяснить, зачем они пытались захватить тебя.

Лира осторожно кивнула и отхлебнула чай.

– Думаете, они расскажут?

– Едва ли, – честно признался куратор, – но с чего-то начинать надо. И в любом случае чем меньше Чистых в городе, особенно Чистых-магов, тем лучше.

С этим Лира не могла не согласиться.

**

Даша действительно заговорила о походе к «Чистым» в следующее воскресенье. Перехватила Лиру на кухне, где та готовила пельмени на обед.

– Слушай, – неодаренная огляделась и, не заметив никого из магов рядом, предложила: – пойдем сегодня на собрание? Марк говорил, что будет «Очищение словом», и вроде как будет один из наших союзников-Чистых среди магов, представляешь? Он вроде менталист, кстати. Не хочешь с ним познакомиться?

– Я… – первым порывом Лиры было отказаться, и как можно быстрее, но она все же пересилила себя, – сейчас уточню насчет планов, ладно?

И почему всякая ерунда случается именно в воскресенье?.. Лира, подумав, набрала сообщение, встав так, чтобы севшая на стул Даша не могла видеть экран.

Куратор откликнулся быстро.

«Спроси насчет присутствия еще одного неофита, желающего познакомится с Чистыми».

– Слушай, у меня тут знакомый есть. Ну, друг, – Лира постаралась выделить голосом последнее слово. – Ему тоже интересно, и он прям хотел прийти. Я не уверена, что сама смогу, столько заданий…

Даша покачала головой.

– Я-то сама не против, но сейчас на собрания пускают только тех, за кого кто-то поручится. Я за тебя-то могу, без проблем, ты нормальная и живешь рядом, да и Марк, если что, подтвердит. А за кого-то, кого не знаю, не буду вписываться, извини.

Лира замялась. Актерский талант у нее был так себе, но, кажется, его хватило для того чтобы выгадать время для раздумий.

– Это… В общем… – она попыталась изобразить смущение, – ну у нас просто… в общем, он хотел провести время вместе и не поймет, если я без него пойду. Он книгу читал, заинтересовался очень.

– Который парень-однокурсник твой?

– Нет, – Лира покачала головой, – он старше. Нормальный парень. Я понимаю, ты его не знаешь. А если мы вместе пойдем? Ну ты, я и он – нормально? Он классный, правда!

Лира чувствовала себя форменной дурой. Но, кажется, ее идиотская речь Дашу убедила. По крайней мере, та кивнула. Медленно, с явным сомнением, но кивнула.

– Отлично! Сейчас напишу.

Куратор от итогового соглашения в восторге не остался. Лира тоже, в общем-то, но старалась Даше этого не показывать. Мало ли, передумает. А идти одной она точно никуда не хотела.

«Езжайте на трамвае, Стас встретит на остановке. Менталиста надо достать, так что просто делай заинтересованный вид, и все. Я прикрою, если понадобится. Не дергайся только».

Инструкции тоже особого энтузиазма не вызывали, но Лира понимала правоту Евгения Алексеевича. Кем бы ни был тот менталист, его действительно нужно было остановить. За два с небольшим месяца учебы она успела увидеть лишь малую толику возможностей магов разума, но и этого хватало, чтобы понимать, насколько опасными могут быть эти силы в руках того, кто с легкостью использует их против других. Ради своей наживы или ради интересов этой извращенной общины – плевать.

К тому же какая-то, совсем небольшая, но все же существующая в глубине души Лиры часть жаждала реванша. Эти Чистые, на чьи речи она повелась, невесть что хотели сделать. Выковать из нее фанатика, заставить ходить с блаженным видом и купаться в Искажении… Пришлось оставить любимую куртку, бежать босиком под дождем, словно оборванка – и это еще повезло. И страх, страх… Он остался. Остался, пусть и ослабел. И за это какая-то самая яростная, самая злобная часть души все же желала отомстить. Она – маг разума. Ее отобрали в команду на Универсиаду, она и атакующие внушения освоила, и вообще… Эти умники должны за все ответить. Ну или она хотя бы им жизнь испортит как может. Если для этого надо быстренько расправиться с пельменями и отложить на поздний вечер реферат, то пускай. Потерпит.