Правила эксплуатации, или Как не выйти замуж. Книга 2

Глава 1. Волозар

В этот раз просыпаться было значительно сложнее. Потому, когда почувствовал, как меня кто-то настойчиво стучит по плечу, лишь перевернулся на другой бок, привычно балансируя на узком месте. Человеческая личина не сильно сказалась на удобстве моего спального места, и пространства категорически не хватало. Однако было большое «НО». Это «но» заключалось в новой подушке и в большом стеганном одеяле, которые я обнаружил вчера перед сном на своей койке.

Не ожидал от девчонки подобного…

Как-то комментировать появление подобных подарков Дарина отказалась. Усталость, сонливость и обида сказались, потому, вернувшись из бани, девушка потушила одну из двух горящих в помещении свечей, молча забралась на печь и почти мгновенно засопела из недр одеяла, которым накрылась практически с головой.

Я же, не подозревая, что для счастья нужно так мало, едва ли ни с восторгом впервые за много дней ощутил, как тело покрывает одеяло полностью. Одного этого оказалось достаточно, чтобы провалиться в сон, ловя себя на мысли, что глупо улыбаюсь. Забавно, учитывая, что в моей жизни были значительно менее приятные моменты, где спать приходилось вообще в полевых и более худших условиях, чем последнюю неделю. Более того, но тогда меня это совершенно не трогало. Однако именно эта проклятая койка сейчас у меня ассоциировалась исключительно с пыточным инструментом, а лопающаяся подушка и непропорционально короткое одеяло – издевательством мирового масштаба. Надо бы, кстати, взять на вооружение и применить на практике у себя дома. Заключенные оценят – однозначно. И вообще, отработав у маленькой ведьмы едва больше недели, я понабрался достаточно идей для нововведений наказаний у себя на подконтрольной территории во Мраке. Даже прочувствовал на себе… Одни только «кудрявые» гвозди, как их называет девушка, чего стоили! Для наказаний административных нарушений – подойдет как нельзя лучше.

Последнее, что я запомнил, перед тем, как уснуть, это промелькнувшая мысль, что, все же, следует обзавестись нормальной кроватью. Для полного счастья, так сказать. И плевать, что осталось мне в этом мире не так долго. Зато кровать после останется девчонке. Может, это отвадит ее от дикой привычки спать на печи.

Кстати, печь бы следовало обновить… Стоп! Откуда у меня вообще такие мысли???

Остановившись на решении о новой постели, я решил заняться этим вопросом уже в самое ближайшее время, а после уснул, хотя хотел поразмышлять на тему новой информации, полученной от домочадцев несведущей ведьмы.

Не успел и провалился в сон раньше.

И вот теперь, несмотря на то, что лег относительно рано, просыпаться совершенно не хотелось. Но пришлось, когда ощутил довольно чувствительные когти, что впились мне в плечо. Чертова человеческая кожа, которая сделала меня значительно чувствительнее, только добавила градуса раздражения! Потому распахнул глаза с оскалом на лице, забыв, что клыки, как родные рога и хвост, исчезли. Перед своим лицом обнаружил домовиху в кошачьем обличье.

– Зубы свело? – удивленно моргнула кошка, а после с сомнением посмотрела на свою лапу. – Или нерв зацепила? – задумчиво буркнула она.

– Чего? – растерялся я спросонья от подобной побудки. Учитывая уже имеющийся опыт в этом доме, для меня каждое пробуждение – и счастье и опасение одновременно. Спасибо, что проснулся, но неизвестно, чем это обернется.

– Просыпайся! – прошипела кошка, округлив зеленые глаза и забыв про недавние вопросы. – Велес говорит, что кто-то здоровенный движется в нашу сторону.

– Что? – быстро просыпаясь, сел на месте, отчего кошка пошатнулась, но быстро перепрыгнула мне на колени и нервно завозилась. – Где Дарина? Что с ней? – потребовал я ответа.

– Не ори! – шикнула Липа. – Даринка спит. Не добудиться, слишком много сон-травы выпила, – не скрывая укоризны, подметила домовиха. – Раз на то пошло, я решила ее пока не трогать. А вот ты обещал ее защищать. Так что поднимайся. Оно приближается!

Прежде я бы непременно посчитал, что кошка сговорилась с волком, для того лишь, чтобы извести меня, и всерьез подобные побудки не воспринял. Но затем вспомнил о том, что на нашу ведьму, кажется, открыта самая настоящая охота, и отмахиваться от слов Липы не стал. Бросил взгляд в сторону печи, где из-за занавески, в качестве символической перегородки, доносилось мерное дыхание. Убедился, что с девчонкой все в порядке и просыпаться она, кажется, действительно не собирается, и затем сам встал с постели.

Одеваться не стал и как был в одной рубахе да брюках вышел в сени, придержав дверь домовихе, которая последовала за мной. Уже в сенях расправил плечи, чувствуя, как тело меняется. Не успел насладиться ощущениями привычного сложения, поборол желание почесать когтями рога и быстрым шагом покинул дом, выходя на крыльцо, где нас уже ждал нервно расхаживающий Велес, косившийся в сторону ворот.

– О, уже при параде? – бросив на меня короткий взгляд, подметил волк. – Это хорошо, нам сейчас может демоническая сила понадобиться,– похвалил он.

– Что там? – запрыгнула домовиха на поручень и прислушалась.

– Двое. Крупные, – втянул он воздух носом. – Приближаются, но медленно. Даже слишком. И звуки странные. Как будто медведь, обожравшись, пытается на дерево взобраться.

– Но не медведь? – на всякий случай уточнил я, за что на меня посмотрели с откровенной обидой и осуждением. Будь у меня совесть, я бы застыдился. Но, так как дело касалось способностей Велеса, лишь нос почесал. – Да я просто так уточнил, – пожал я плечами, надеясь, что хоть так ответ получу.

– Не медведь. Что я, медведя не учую? – оскорбился волк, словно я его вновь «собакой» назвал. Кстати, у Велеса кажется, комплексы. Иначе такой реакции на безобидное сравнение я не понимаю. – Но запах действительно знакомый. Однако сильно разит кровью, она мешает сосредоточиться. Не человечьей кровью, потому такая сильная помеха. Нелюдь из этих двоих точно есть. И не Лесные. Не местные – точно.

– Это все?

– Погоди, – насторожился Велес и вновь принюхался, прикрыв глаза, а затем ощерился и поднял шерсть на загривке. – Кладбищем пахнет.

– Значит – нежить,– упавшим голосом всхлипнула кошка и быстро спрыгнула со своего места в намерении скрыться.

– Ты куда?

– Я в дом. Тут от меня никакой пользы, а нам нужно Даринушку уберечь! В доме мне ее защищать сподручнее, – сообщили нам вполне дельную мысль и шмыгнули в дом, растворившись в прорехе завалинке. Порой я забываю, насколько эта халупа, которую Дарина называет домом – ветхая.

– О-о-ох! – кто-то отдаленно и угрожающе взвыл за воротами.

– Приближаются! – принял стойку Велес, расставив лапы для устойчивости.

– А-а-ах! – оповестили нас уже ближе, пока я пытался вспомнить, кто из земной нежити производит такие звуки. – У-у-ух! – добавило это нечто. Я спустился с крыльца и встал сбоку от волка, признавая, что противник должен быть серьезным. Но все еще неизвестным. – Ы-ы-ы! – добавило ЭТО, что совершенно сбило с толку и заставило нас с Велесом растерянно переглянуться.

– Ну, нежить же! Голодная, наверное, – как-то совершенно неуверенно предположил волк.

– А-а-ай! – довольно жалобно раздалось из темноты.

– А это тогда что? – шепотом уточнил я.

– Мизинчиком ударился? – выдвинул серый версию, от которой я выразительно посмотрел на волка. – Что? Ты давно в лесной чаще расхаживал ночью? Не видно ни зги, а вокруг, то шишки, то бревна! – обиделся мохнатый, вероятно делясь личным опытом, который я тактично не стал комментировать. До поры до времени, разумеется.

– Фу-у-ух… О-о-о… Ы-ы-а-а-а! – надрывалось нечто так искренне, что я уже начинал раздумывать над тем, чтобы покормить это нечто. Страдает так убедительно…

– Все еще считаешь мизинчик виной? – поддел я волка. – Там, судя по всему, бревно на бревне и каждое на беднягу сверху валится.

– Ну, есть еще версия, что это нечто выпило Даринкин отвар… этот, который «помыслы прочищает» и сейчас активно ищет нужник. Но, насколько я понимаю, сейчас бы точно не кровь ощущал от этой нечисти… – кажется, испугавшись собственного предположения, прижал он уши к голове. – Нет уж, пусть лучше кровожадная тварь, чем отвар. Я еле демона пережил с несварением. Нечисть точно не выдержу. Тут и до весны ничего не выветрится!

– Ы-а-у-й!!!

– Да кто тут рожает в такое время?! – распахивая дверь, на крыльцо вышла заспанная и злая Дарина. Сделала она это так резко, с таким недовольством в голосе и во взлохмаченном виде, что сейчас отлично подходила под описания каноничной ведьмы. Даром, что несведущая и нейтральная. Природа свое берет! – Совсем совести нет размножаться в такую рань! – возмутилась она с таким искренним негодованием, что некто за воротами непременно обязан смутиться и прекращать рожать, отложив деторождение до лучших времен. – Ежом, что ли, разродиться не могут?!

– Ну, вот и еще одна версия, – несмело заметил Велес.

Глава 2. Дарина

Словами не передать, как я сейчас всех ненавидела. Живя в лесу и полагаясь лишь на себя, я привыкла спать не более пяти часов в летнее время и шести в зимнее. Привычка настолько выработалась, что я просыпалась без дополнительной помощи и петухов… петуха, то есть. У меня ж он один, драгоценность моя пернатая. Но данная привычка осложнялась тем, что если я не посплю положенное время или проснусь раньше, то не найти в округе более злобного и вредного существа, чем я не выспавшаяся. Да, вреднее того же Водяна и Кикиморы вместе взятых.

А тут еще сон-травы выпила несколько чашек…

Но вой с улицы был таким премерзким, что спать под него не казалось возможным и волей-неволей пришлось выбираться из-под теплого одеяла. Едва не свалившись с печи, обулась, накинула на плечи подаренный Агафьей платок и, отчаянно зевая, поплелась на выход, все еще пытаясь распахнуть глаза, чего они делать совершенно не собирались. Продвигаясь скорее по памяти и знатно шатаясь, чуть не упала, наткнувшись на метнувшуюся под ноги кошку, что заставило просыпаться активнее и обратить внимание, что койка демона пустует.

Опаньки! А где это рогатая жертва режима? Опять не послушался и решил-таки испытать судьбу, выйдя из дому ночью и доказывая местной фауне, что он не козел, а демон обыкновенный?

Теперь уже звуки со двора стали настораживать вдвойне. Вот предупреждала же, что нужно все дела делать до ночи! Нет, поплелся! Удивительно, как я это не слышно уже набившее оскомину «Я – демон!».

Но, если он там с кем-то из Лесных, так, может, и не соваться? Сами разберутся, кто из них вызывает большую опасность! Чай не маленькие!

Но тут раздался такой жалобный вой, что я засомневалась. Кто бы это мог быть? Медведь? Да не должен. Мишки сейчас не агрессивные, да и Велес во дворе, а с ним к моему участку крупные хищники не суются. Значит Лесные. А кто из Лесных мог составить достойную конкуренцию демону? Леший к моему дому не подходит, Лесовик и подавно предпочитает думать, что меня не существует в его лесу. Все остальные редко выходят за пределы своих владений, такие как тот же болотник. Или Водян. Несмотря на непосредственную близость, Водяной не мог отойти от воды и на три десятка метров. Значит, кто-то из лесных нарвался на рогатого и орет. Убивать Володька никого не сможет, только если совсем опасность, так что можно было бы со спокойной совестью взбираться на печь и попытаться отрешиться от возни в моем дворе, с нежной надеждой, что буяны ничего не поломают к моменту, как я проснусь.

Но опять же, где Велес? С его подачи непотребство происходит?

Все эти вопросы должны были бы у меня возникнуть, но не возникли, так как я была злой и сонной и единственное, что мне хотелось – эти тишины и, наконец, нормально выспаться. И никакие доводы разума или логика даже близко не стояли с этим желанием.

Потому, игнорируя то и дело бросающуюся мне под ноги Липу, я схватила скалку и вышла в предбанник с неясными, но настойчивыми намерениями прекратить хулиганство и восстановить полагающуюся тишину. Кажется, в процессе я задела какую-то корзину, которая с полки повалилась на пол, накрыв собой и кошку, потому вскоре за мной по полу волочилось лукошко, изредка натыкаясь на углы. Готова была поклясться, что лукошко красочно матюкнулось. Хотя, нет, сон.

И вновь вой. Поняла, что, кажется, уснула на ходу, когда в ответ на вой вопросительно всхрапнула и распахнула глаза, отчаянно моргая, в надежде проснуться.

Вот тут и появились первые здравые мысли: а вдруг это демон с Велесом что-то не поделили? Или в ночи не признали друг друга?

Появиться-то мысли появились, но вот возыметь хоть какого-то успеха не смогли, и вместо того, чтобы вспомнить про здравомыслие и чувство самосохранения, стала сопоставлять услышанный вой с моими сожителями вынужденными и не очень, но спросонья определиться не могла. Однако сколько не сравнивала, все больше приходили на ум ассоциации с беременной лосихой. Но откуда в нашей части леса лоси? Еще и на сносях в эту пору года?

«Лосиха» ревела, а я все больше злилась и, таки, вышла на крыльцо со скалкой в руках и праведным негодованием во взоре:

– Да кто тут рожает в такое время? – возмутилась я, взирая на замерших во дворе Володьку и Велеса. Критично осмотрела каждого, но признаков потугов ни у одного не обнаружила. Да и откуда? Хотя глаза у них были вполне соответствующие процессу деторождения.

– Это не мы, – быстро среагировал Велес.

– А кто? – уперла я руки в бока, отчего скалка стала выпирать наиболее угрожа… впечатляюще. Впечатляюще, в смысле.

Парочка невольных сожителей переглянулась, но ответить не успела:

– Ы-а-а!!! – донеслось прямо из-за ворот, а после в них стали колотить чем-то большим и явно твердым. Допускаю, что пустой башкой того несчастного, кто посмел разбудить почти лесную ведьму. Причем, знакомо так колотить…

– Не лосиха, значит, – вздохнула я горестно, а после сошла с крыльца и направилась к содрогающимся воротам.

– Стой, – преградил мне дорогу Володя. – Ты чего удумала?

– Открыть, пока ворота целы. Не успокоится же, – ответила я искренне, совершенно не понимая причины такого возмущения. Но после, кажется, дошло, и я посоветовала: – Ты это, схоронился бы где. Раз «беда» пришла в такой час, видать совсем приперло. А ты у нас и без того жертва. Мне тебя еще во Мрак возвращать, – прерываясь на зевоту, попыталась я улыбнуться тому, кому может сильно не повести и оказаться женатым на смертной. Причем, против его воли, ибо противостоять такой силище и упорству, которое вынудило «бедовую» прийти ко мне аж ночью, я уже не смогу. Особенно, если демон предстанет перед ней во всей красе. Кстати, о «красе». – И это, рога на всякий случай спрячь. Объясняться еще и по поводу них мне не хочется. Или вот, платочком прикрой, – кивнулав сторону постиранного платка на веревке.

– Чего? – моргнул Велес, распахнув челюсть.

– Ну да, платок не поможет, – вынуждена я была согласиться, критически рассматривая выдающееся доказательство того, что демона явно недолюбливали у него во Мраке. Бедолага… – Значит просто пусть спрячется, а то напугает еще кого, мне потом отпаивать успокоительными настойками впечатлительных гостей, – с досадой почесала я затылок и посмотрела на странно взирающего на меня Велеса. – Тебя это тоже касается. Как я объясню у меня во дворе твое присутствие? И давайте пошустрее, пока ворота не снесли.

– Сдурела? – возмутился уже демон.

– О тебе же забочусь, – нахмурилась я на рогатого. Вот не ценят заботы! Совсем не ценят! – Если поломает, тебе ж чинить! – выразительно указала я взглядом на содрогающиеся и местами уже покосившиеся ворота. – Да не ломись, ты, сейчас открою! – повысила я голос, чтобы не званной гостье было слышно, не выдержав такого хулиганства над чужой… в смысле моей собственностью.

– На тебя что, так твое снадобье действует? – нахмурился Володька, что я заметила даже в темноте ночи. – А ну, живо в дом, и чтоб не выходила, пока тебе не разрешат! Где Липа, вообще? Почему она не с тобой?

– Причем тут моя кошка? – не поняла я, но после в ворота вновь выразительно стукнули, и мне пришлось забыть про странные вопросы демона. – А с этим сам разбираться будешь? – указав головой на сотрясающиеся ворота подбородком, уперла я руки в бока, чувствуя, как уже подмерзать начала. Сделала еще один шаг в сторону, но демон не позволил продвинуться дальше, заставив меня подозрительно прищуриться. – И, вообще, чего это ты тут командуешь?

– Потому что это – моя проблема! Ты тут только мешаться будешь!

– Ух ты, как мы заговорили! – стала я резко просыпаться. Ну, пусть будет от морозца, от которого платок не спасал. Совсем не поведение демона меня возмущало. Нет. Морозец. – А совсем недавно таким неприступным казался. Теперь посмотрите на него: я ему мешаю! Я, конечно, подозревала, что у демонов странные вкусы, а у тебя и подавно! Но даже для такого, как ты, подобный экземпляр – слишком! – указала я на ворота поворотом головы.

– Ты чего несешь? – опешил демон. – Думаешь, не справлюсь? Да одной левой! – отчего-то обиделся демон. – Даже Велес может не вмешиваться. Пусть лучше тебя стережет.

Изумленно моргнула. В смысле "стережет"? Это что, мужская солидарность, что ли? Или они вдвоем хотели... Нет, одиночество, конечно, штука неприятная, но что-то я сомневаюсь, что шерсть, клыки и звериную принадлежность упустят из вида при выборе жениха.

А вот в плане выбора, демон, конечно, выигрывал. Даже с рогами и хвостом. Особенно на фоне магического зверя. Не для того ли Велес так понадобился Володьке?

– А то! – обиделась я и надулась, непонятно на что, игнорируя волка, с которым непременно проведу беседу на тему преданности. – Хочешь, чтобы я ушла – да пожалуйста! Совет вам да любовь! – отвернулась я, сложив руки на груди.

– Какая «любовь»? – с видом, словно хотел схватиться за голову, переспросил демон. – Велес, хоть ты вмешайся! – взмолился Володька.

– А, ну да, любовь же для вас, мраковских, необязательна. Кобель! – выкрикнула я. – И ты туда же! – обиженно посмотрела я на совершенно смешавшегося волка, который от моего заявления выпучил глаза и прижал уши к голове.

– Да причем тут это, вообще? – все же схватился демон за рога, но подозреваю лишь для того, чтобы не сжать мою шею. Видимо увидел во мне препятствие в личной жизни, ага. Следовало оскорбиться и уйти. Это, вообще, видано, чтобы я так переживала за него, выбиралась из теплой постели, а сейчас хотела спрятать, чтобы его же наши деревенские и не женили или сожгли. А он! Но и я уже останавливаться не хотела.

– Конечно же, не причем! – шипела я. – Для такого, как ты, порядочность и чувства других – вообще пустой звук! Чурбан бесчувственный! Сухарь!

– Женщина, остановись. Иди в дом и не мешайся, пока я тебя сам не отвел!

– Какие мы щепетильные стали! Что, моя душа уже не устраивает? Не сходя с места, так сказать, уже на другие нацелился? А может и не только на душу, а? Что, тепла и ласки более «в твоем вкусе» захотелось?

Замерев, демон глубоко и звучно вздохнул, а после, со светящимися красным глазами, принялся банально орать! Хорошо еще, что не «Я – демон!», хотя меня это мало успокоило. Да, нервы у некоторых, конечно, так себе. Никакой стрессоустойчивости. Как его такого вообще на вызовы к клиентам отпускают?

– Да это тут вообще причем?! Я о тебе же переживаю, болезная! У тебя хоть грамм чувства самосохранения присутствует?

Он мне что, угрожает??? Про самосохранение вспомнил, после того, как несколько раз я вытаскивала его тушу буквально с того света? Козлина мраковская!

– А нечего мне угрожать! Я тебя не боюсь! Неблагодарный!

– Меня?! Да я всего лишь тебя уберечь пытаюсь! Какая благодарность?

– Какая «забота»! Заботился бы обо мне, давно уже крышу заделал, чтобы мне не сквозило. Я так скоро поясницей заболею и помру на печке. Но тебе куда важнее личную жизнь наладить, вместо того, чтобы действующий договор выполнить! – психанула я, всплеснув руками. М-да, моя стрессоустойчивость тоже ни к чертям. А потому что не выспалась. Да, именно по этому. Демон и его желание устроить личную жизнь, пусть и временную, да еще и с той, кто за воротами, тут вообще не причем!

– Я тебя сейчас сам убью! – взвыл демон, а после сменил тон, и я стала чувствовать в нем не столько возмущение, сколько недовольство и претензию: – И, вообще, раз уж ты перед смертью решила поболтать, что же, давай! – с готовностью кивнул он. – Кто бы вообще говорил о благодарности! Ты хоть раз поинтересовалась, чего мне стоит выполнять все твои абсурдные прихоти, когда я занимался совершенно другим всю свою жизнь, а сейчас вынужден перестраиваться? Нет! Тебе лишь бы только меня унизить! И ни капли благодарности! Хоть сейчас дай мне сделать то, что я умею, и не лезть!

– Да кто бы сомневался, что ты только это и умеешь! – почувствовав, как затрясся подбородок от обиды, просипела я дрогнувшим голосом. Только посмотрите на него! Как молоток в руках держать, так мы не умеем, это не проходили, не преподавали, и вообще «Я -демон»! А как к женщине в ночи липнуть – пожалуйста. Еще и прикидывался таким себе привередой. Я, значит, не в его вкусе, но сойду! Но даже тут забыл об этом, стоило другой особи… в смысле женщине появиться! А может еще кикимору позвать? А что, насколько мне известно, она до сих пор одинока. А еще русалок! Помнится, он к ним тоже неровно дышит. Пусть выбирает! Жених, тоже мне! Может, его и утопят, но прежде обмусолят, как Аримчика.

Демон зарычал, я оскорблено отвернулась, Велес по-прежнему глупо таращился на нас, кажется, никуда не собираясь уходить. А вот за воротами ждать устали и, таки, выбили калиту с одного удара, отчего дверца повисла на одной петле. Я вздохнула от возмущения, так как чинить ворота все же придется, демон напрягся и спрятал меня к себе за спину. Не иначе, чтобы не мешалась в попытках соблазнить юницу! Скотина! А вот Велес сглотнул и заметался на месте, словно пытался спрятаться, но не мог решить в какую сторону броситься. Помнится, я с подобным видом металась после первой побудки демона в моем доме.

– Держись за мной, – прошипел демон. – Как только скажу, беги в дом и прячься!

Вот тут я уже потеряла всякое терпение. Сколько наглости! Прятаться в собственном доме, пока этот…. Козел демонский тут шуры-муры крутить будет! А свечку им не подержать?

Уже было замахнулась скалкой, как из темноты проема ворот во двор с некоторым трудом и большим грохотом ввалилось крупное, мужское и бессознательное тело, а лишь затем послышался зычный и запыхавшийся голос Василины:

– Да сколько можно ругаться! Помогите жениха спасти! И это… собачку попридержите, чтобы не покусалась! Я его потом поглажу! – пообещала девица, отчего волк звучно сглотнул, так как даже я, понимая, что угрозы быть тут не может, тем не менее приняла обещание «погладить» почти за приговор.

– Гав, – значительно сфальшивив, выдал Велес, притворившись уже предложенной ролью обычного пса.

А потому что надо было прятаться, когда была возможность!

– Опоздал, рогатый, невеста уже и женихом обзавелась, – ядовито прокомментировала я. После вышла из-за спины демона, который резко принял человеческий вид. – Василина! – возмутилась я, обратив внимание, что тело предполагаемого жениха не подавало признаков жизни. – Ты где его откопала?

– Знамо дело! – вваливаясь (точнее протискиваясь в довольно узкую для девушки калиту), гордо заметила значительно чумазая деваха с поблескивающей в ночи лопатой на плече. – На кладбище!

Глава 3. Волозар

Уже было ступившая вперед, Дарина оступилась и с размахом полетела лицом на землю. Пришлось ухватить ее за платок и дернуть на себя. Девица впечаталась мне в грудь, но, кажется, даже не обратила на это внимания. Вместо криков, оскорблений или попытки отстраниться, как от прокаженного, девчонка замерла, расширенными от ужаса глазами взирая на кряхтящую селянку с отполированной лопатой, что поблескивала в редких лучах лунного света, которые показывались из-за густых туч. Кажется, юная ведьма даже не дышала и сейчас тряслась. То ли от нехватки воздуха, то ли от холода… или страха. Но стоило ее ненавязчиво ущипнуть под ребра, как она дернулась, попыталась что-то сказать, но захлебнулась и закашлялась.

– Что? – слегка истерично и сипло переспросила Дарина, когда прокашлялась и набралась достаточной порцией воздуха. Она еще нормально отреагировала, на заявления этой… Василины. Велес вон, забыв о своих принципах, активно осваивал роль дворового Бобика, выдав очередное неуверенное «га-гав». Фальшивил он знатно, но я сейчас на этом внимание не заострял. Не до того. Тут тело «непонятно кого» образовался, а потенциальная убийца или осквернительница могил заявилась прямо с трупом во двор всеми нелюбимой «ведуньи». – Откуда ты принесла на мой участок тело мужика? – с видом, словно надеялась, что ей все только снится, или неудачно разыгрывают, уточнила Дарина, осторожно отстранившись от меня. Вот только к очевидной сумасшедшей, еще и с вероятным орудием убийства в руках, я девчонку отпускать не хотел, и сделал шаг вслед, чтобы, в случае чего, защитить и перехватить удар.

– С кладбища, – совершенно не поняв иронии, искренне ответила Василина и отбросила лопату в сторону. – Ох, так умаяласи, – переводя дыхание, с намеком на желание сочувствия со стороны гаркнула толстушка. – Все спросить тебя хотела, ты чего так далече живешь-то? Поближе поселиться не могла? До тебя пихать и пихать. Чуть душу Боженьке не отдала, пока дотащилась до тебя от кладбища, – с обидой в голосе заметила девица, а после махнула на меня рукой. – Мил человек, пить хочу, сейчас помру! Подмоги… метнись карасиком за водицей, – просипела тетка, давая понять, что угроза помереть вполне реальная. Я посчитал это неплохим вариантом: нет человека – нет проблем и лишних свидетелей. Потому с места не сдвинулся и молча указал пальцем направление берега, где и караси, и водица, и Водяной с подручными. С данными Василины, она их быстро к ногтю прижмет. Ну, а если нет... нет тела – нет дела. Надо будет и трупак девицей с кладбища принесенный в речку сбросить. Безотходное производство, так сказать! У кого-то компост, а у нас – речка и плотоядные русалки!

А вот Дарина была другого мнения и воскликнула:

– Хватит умирать на моем участке! Слишком много смертей для одной ночи и без того! Лимит трупов закончился еще на твоей находке, что ты так упорно перла аж от кладбища! Ты в курсе, что чужое брать – признак плохого воспитания и плохая примета? А уж дохлых мужиков тащить – и подавно!

– Неужто знак венца безбрачия? – испугалась селянка. У молодой ведьмы дважды дернулся глаз, а после ее прорвало:

– Зачем ты вообще на кладбище ночью пошла?! – задала Дарина вопрос, находясь на грани истерики.

– Таки ты сама мне велела! – возмутилась девица с праведным негодованием. Признаться, это меня заинтересовало, потому, сложив руки на груди, стал слушать с новым интересом. Привлекло заявление гостьи не только меня, но и Велеса, который перестал искать пятый угол и навострил уши. Заметив, что я на него смотрю, он вяло выдал «гав» и вновь переключился на женщин, между которыми лежало препятствие в виде дохлого мужика. Самое удивительное, что я в тот момент по одной интонации волка понял, что за «гав», мне посоветовали отвалить со своим мнением и не мешать пополнять запас сплетен.

Пока обдумывал, как вышло, что я стал так хорошо понимать Велеса, накал страстей из-за трупака нарастал:

– Ась? – опешила Дарина. – Когда я такое тебе сказала?

– Вчера! – невозмутимо пожала Василина плечами в добротном полушубке, несмотря на то, что тот был значительно испачкан в земле, крови и хвое, а из кармана виднелся сверток с чем-то съестным и пахнувшим сдобой. Ну да, расхищение кладбища одно, а покушать забывать нельзя. Кажется, этим же девизом и кладбищенские гули руководствуются. Они прямо на месте все и совмещают. – Ты же сказала, что ритуал можно выполнить двумя способами. Один из них – сорвать цветок папоротника с кладбища в полнолуние.

– А лопата тогда зачем? – не сдержался Велес, но после опомнился и заткнулся. На его счастье, гостья подумала, что говорил я.

– Таки для защиты. Мало ли какие маньЯки нападут? Я – девушка приличная, между прочим, мне честь беречь надобно…

– Вурдалаки! – выкрикнула Дарина, схватившись за голову. – Не маньяков, а гулей нужно было бояться на кладбище! Потому что всех захожих на кладбище маньяков сжирают гули и вурдалаки!!! Приличные девушки об этом знают! И неприличные, впрочем, тоже!

Тут я мог поспорить. Не удивлюсь, что гули ночную гостью за свою приняли. Ну, или опешили от наглости храбрых и одиноких и решили не вставать на пути личного счастья деревенской красавицы. А то спутают еще с женихом, доказывай потом, что ты честный кровопийца и людоед, пока тебя под венец на аркане тащить будут!

– Зачем же ты мне сказала туда идти? – не поняла девица.

– Да не говорила я тебе туда идти. Наоборот! Все знают, что нельзя ходить на кладбище. Это опасно!

– Но цветок…

– Да нету никакого цветка! И папоротники не цветут, и луна тут не причем… – истерично взвизгнув Дарина. – Сегодня даже не полнолуние, – всхлипнула Дарина, махнув рукой на коротко показавшийся из-за тучи неполный диск луны. – Как тебе вообще удалось уйти оттуда живой? Еще и не одной!

Мы с волком переглянулись, посмотрели на объемную, высокую девицу в полушубке, платке и с блестящей лопатой наперевес, после снова переглянулись. На очередное «гав» я только кивнул, соглашаясь, что при выборе между гулем и Василиной, я бы ставил на победу последней. Гули тупые, им бы только жрать. А девица к этому чувству еще жаждет выйти замуж. С такой мотивацией не поспоришь. Потому не удивлюсь, что вся нечисть попряталась, почувствовав более страшную и жгуче одинокую опасность. А вот трупу не повезло и его девица заприметила, что помешало тому стать заслуженной добычей нечисти.

Нет, серьезно, почему я стал так хорошо понимать магического волка?

– Но ты говорила, что, сорвав цветок, я могу ускорить процесс ритуала и стать красавицей, – обиженно заметила девица.

– Я соврала! Понятно? – просипела Дарина, озабоченно расхаживая взад-перед перед телом мужика. – Нету короткого пути, ясно? И нет никакого магического способа. Я – вообще не ведьма! Я знаю, как устроен человеческий организм, да и только. Потому похудеть и похорошеть ты можешь, только занявшись собой и своим воспитанием. Другого – не дано! А учитывая, что ты сдалась, после первого же дня и побежала на кладбище, рискуя наткнуться на нежить – все это безнадежно! – стала расхаживать Дарина значительно быстрее. – Откуда ЭТО вообще и зачем ты принесла его ко мне? – вспомнив про проблему в виде трупа, задалась Дарина очевидным вопросом, ткнув в выше упомянутое тело пальцем.

– Ну… – начала девица, однако моя временная хозяйка медлить была не в настроении.

– Быстрее, пока никто не узнал, что у меня во дворе чужой труп! – рявкнула «не ведьма», и не подозревая, что от природы не уйдешь.

– Я нашла его на границе кладбища, – отчего-то подобравшись, быстро рапортовала селянка. – Подумала, что его можно было бы спасти, но в деревню не понесла.

– Почему? С чего ты решила, что ко мне его тащить лучше, чем оставить там, где был, или отнести в деревню?

– Как бы я объяснила то, что ушла из дому ночью без ведома родителей, одна, еще и вернулась с мужчиной? Пусть и не совсем живым, – оскорбилась девица. – Я – приличная девушка. Если такое узнают, меня точно никто замуж не возьмет!

Судя по выражению горящих негодованием глаз, Дарина уже хотела было ругаться, но вдруг тоскливо кивнула:

– Логично… С «приличной», конечно, ты погорячилась, но объяснить ТАКОЕ – сложно. А если бы еще и рассказала, что по моей указке пошла, то костер, на котором бы меня сейчас жгли, ярко освещал лес до рассвета, – прикрыла она лицо руками, а после обреченно вздохнула и посмотрела со вселенской тоской в небо. – Но что я могу сделать? Я – не ведьма! Я не способна воскресить умершего человека…

– Так это… Он же не... – начала было Василина, но тоже забыла про основную мысль и нахмурилась: – А что же за зелье ты мне дала?

– Не зелье это. А слабительное. Причем концентрированное, – проворчала Дарина и тяжело вздохнула. – Причем сильное, потому почти не соврала и мысли, как и организм, точно прочистит.

– О-о-ой, – протянула гостья и закусила пухлую губу.

– Что? – тут же насторожилась местная ведунья.

– Ну… в общем… ты же знаешь, что мой папа дружит со старостой? – протянула девица явно заходя издалека.

– И? – уже предвосхищая недоброе, кивнула Дарина, а хвост Велеса подозрительно часто завилял, почуяв новые открытия, интереснее предыдущих. Хотя я не совсем понимаю, как труп с кладбища, доставленный деревенской девицей ночью, можно переплюнуть.

Ну ладно, я уже сам настолько заинтересовался, что будь у меня сейчас мой родной хвост, я бы тоже им вильнул. Чуть-чуть.

– Сегодня Тихон приходил в гости к отцу, и я услышала, что тот жаловался, что мысли у него в последнее время путаются, а память подводит…

– Нет-нет-нет… – запричитала Дарина почти с мольбой.

– … Ну я ему в чай зелье и подлила, – закончила мысль Василина, смущенно заламывая руки и шаркая пухленькой ножкой по пожухшей траве.

– Сколько?

– Что «сколько»? – подняла гостья брови.

– Сколько зелья ты ему в чашку влила? – понизила Дарина голос.

– Так… я не в чашку.

– А куда? – совершенно несчастным голосом спросила ведь… ведунья, в смысле.

– В самовар. И это… на глазок лила. Батюшка тоже пил. Но я посчитала, что и ему неплохо бы… мысли прочистить…Кстати, я хотела попросить у тебя еще бутылечек, а то эта – закончилась... почти. Ну, то есть, совсем. Но раз слабительное, а не зелье, то не надо, – покладисто махнула "хрупкой" ладошкой Василина.

Воцарилась тишина. Прямо гнетущая, насыщенная и многообещающая. Лично я наслаждался. Прямо, впервые за многие дни. Пожалуй, приятнее был только момент, когда я сегодня лег на новую подушку и нормально укрылся одеялом по размеру. Но все же я смаковал выражение лица Дарины, в чьем выражении были отчаяние, паника, злость и безысходность. Гостья нервничала и негодовала, понимая, что ожидания не оправдались и жениха ей из бывших трупаков никто не организует. Даже Велес, пытающийся сдержать рвущийся смех и сейчас забавно хрюкающий, только умилял.

Но тишину нарушило то, чего все, точнее многие, точно не ожидали: «трупак» застонал и пошевелился, коснувшись рукой подола домашнего сарафана Дарины. И все пришло в действие: Дарина заорала, Велес выругался, но все вновь посчитали, что это был я. Я же пытался понять, как ведьма в секунду опять оказалась у меня на голове, словно увидела мышку, как в тот раз на берегу. Одна лишь Василина обрадовалась и с предвкушением потерла ладошки:

– О, не помер! – расплылась она в счастливой, но хищной улыбке, отчего я сам невольно посочувствовал мужику. Так как сейчас точно понял, что ему было бы за счастье оказаться разорванным гулями, чем Василина, которая его спасла и уже считала своим…

– Мужик, лучше бы тебе стать дохлым как можно скорее… – прокомментировал я, а после со вздохом попытался отцепить цепкие пальчики верещавшей ведуньи, которая, чтобы не свалиться с плеч, крепко держалась за мои волосы за неимением рогов.

Глава 4. Дарина

– Он же дохлый! Дохлый! До-о-охлый! – причитала я, чувствуя, как Володька, тихо матерясь, старается спустить меня на землю, чему я активно сопротивлялась. Ибо там оживший труп, а у меня на нежить стабильная и прогрессирующая аллергия и односторонняя нелюбовь. В смысле, я их не люблю в принципе, а они меня очень, пусть только в гастрономическом смысле. – Почему он не дохлый?! – потребовала я ответа у Василины, которая точно решила вогнать меня в гроб. Даже нежить для этого приперла. – Ты мне что, вурдалака притащила? – истерично взвизгнула я, когда замаскированный демон почти отцепил меня. Нет, с рогами все же на демоне сидеть значительно удобнее, так меньше вероятности с него упасть и вырвать значительную часть шевелюры. Потому что уже сейчас я не знаю, как объяснять «жертве» номер семь, откуда у меня в пальцах черный клок волос. Таким образом, стараясь оттеснить внимание на другое, я пыталась не свалиться с демона, в которого вцепилась ногтями и обвила руку ногами. При этом очень хотела незаметно стряхнуть с пальцев потерянную часть шевелюры рогатого, нежно надеясь, что клок пропал не с лицевой стороны демона, потому как бедняге ничего не останется, как согласиться на платок… ну, или побриться наголо.

Но я отвлеклась.

– Таки нет. Я его, значица, когда с кладбища волокла, он еще дышал, – пробасила красна девица. Нет, серьезно, красная, что было видно даже в тусклом свете луны. Перевела взгляд на тело… в смысле приволоченного мужчину (надеюсь, что не нежить, которого одинокая дивчина в потемках приняла за потенциального жениха), и была вынуждена признать, что из Василины при желании получилась бы неплохая ломовая лошадка, учитывая, что, как оказалось, бессознательный мужик был крупнее даже Володьки в нынешнем состоянии. То есть, почти соизмерим с демоном. А это значит…

– Это что… богатырь? – просипела я и осеклась от догадки. Меня буквально парализовало, чем воспользовался Володя и поставил меня на землю в той позе, в которой я и замерла в ожидании ответа. Короче, устойчивости мне точно не хватало, потому, тяжело вздохнув, мужчина был вынужден придерживать меня за плечи.

– Ага, – обрадовалась дивчина, пока я жалобно захныкала. – Сегодня вечером прибыл из городу, и тут же помчалси на разведку. Нам Тихон об этом и пришел рассказать. Токмо подробности я не узнала, потому что после первой чашки чаю, староста как-то побледнел и выбежал в сторону сараев, – потерла она нос, лишь сейчас сопоставив произошедшее с полученной недавно информацией об истинном предназначении «зелья».

– А чего не в нужник? – озадачился Велес, пока я грызла ногти на трясущихся руках. Нашел время проявлять любопытство!

– Так там батька был. Все же, бывший военный, подготовка и все такое… бегает, значица, быстрее, – немного тоскливо заметила Василина, уже даже не задумываясь, кто тут в потемках вопросы загадывает. – Я токмо благодаря тому и смогла из дому-то уйти, – забыв о печали, похвасталась девица.

– А, ну тогда все ясно, – услышала я голос Велеса, который забыл, что ему вроде как пса изображать нужно, а не дискуссии разводить. С ним согласился кивком и Володька. Потом обратили внимание и на меня: – Дарин, ты чего там бормочешь?

– Меня сожгут… сожгут меня, ей-Богу сожгут! – меж тем истерично и быстро шипела себе под нос. – Буду гореть ярче, чем чучело на масленицу! Сожгу-у-ут, – подвывала я от открывшихся перспектив. – И ладно еще, если прах мой развеют. Хотя, лучше бы им что-нибудь удобрили. Смородину, например,– соскочила я с мысли, что со мной в стрессовых ситуациях частенько случалось.

– Почему сожгут? – задал вопрос Володька, который, как оказалось, стал прислушиваться, что я там пищу у него в районе груди. Так как тот продолжал придерживать за плечи, что было, вообще-то мило и тепло, так как меня знатно уже потряхивало. Все же не май месяц на дворе, а уже давно за полночь! Так, я что-то опять не туда.

– А почему под смородину? – не отставала Василина, которую, судя по всему, после похода на кладбище, утаскивания оттуда почти покойника и волочения его ко мне домой, только этот вопрос и заботил. Разумеется, зачем размениваться на такие мелочи, как потенциальное сожжение несчастной ведуньи-шарлатанки?

– В этом году не уродилась, – поделилась я печалью, отчего Василина понимающе закивала. И вот это, отчего-то окончательно взбесило. – Так, бери своего трупака, и ступай отсюда, пока меня не сожгли. Смородину я люблю, но не настолько! – взбеленилась я.

– Чего? – глупо и быстро захлопала ресничками очень одинокая и бесстрашная дивчина. Хлопала она так старательно, что я слышала свист воздуха.

– А того! Скажи-ка, милочка, что подумает староста и батюшка Кирилл, когда узнают, что приехавший из города охотник помер у меня во дворе? Что он тут забыл, зачем пришел, и был ли здоров в процессе попадания в мои владения?

– И? – с искренним недоумением и даже обидой поинтересовались у меня, словно я тут проблему из пальца высасываю! Как она мой мозг, не хуже упыря!

– Как я это объясню? – заорала я. – Батюшке Кириллу только повода не хватает, чтобы крикнуть «гори-гори ясно», и вокруг меня тут же соберут кострище, где я стану главным пылающим украшением. А уж такой подарок, как труп охотника за ведьмами на моей земле, он и в счастливом сне себе представить не мог!

– Ну… могу сказать правду, что я его привела… – неуверенно предложила девица, отчего мне захотелось на нее с кулаками броситься. Останавливало только предположение, что она меня прибьет, просто отмахиваясь. Ну и выбираться из Володкиных объятий не хотелось. Холодно на улице, а я не одета, между прочим!

– А как ты объяснишь, почему сбежала из дома ночью, еще и на кладбище, для чего опоила отца и старосту «зельем», которое у меня взяла? Пока те сейчас старательно удобряют вашу смородину, ты нарушила все возможные правила и ускакала навстречу погибели. Это чудо, что тебя вурдалаки испугались сильнее, чем охотника! – прокомментировала я, даже не скрывая иронии. – Велес, фу, – находясь на грани злости, прикрикнула я на друга, который, пользуясь темнотой и возможностью прикрыться неизменно молчаливым Володькой, сейчас тихо подхрюкивал, сдерживая смех. Мне вот не до смеха было, потому я зла, цинична и мстительна. А еще замерзла и не выспалась. – Значит так, тащи его туда, откуда принесла, – подвела я итог, а после задумалась. – Хотя нет, неизвестно, повезет ли тебе на кладбище снова и не тронет ли нежить. Не хватало, чтобы ты пострадала. Или еще кого приволочешь. И даже не знаю, что хуже! – буркнула я. – Значит, Володя тащит тело обратно на кладбище, а Велес… – посмотрела я на друга и пригорюнилась. – А я тебя провожу до деревни, – кривя лицо, давая понять волку, чтобы тот проводил нас, но в отдалении, оповестила я собравшихся.

– Гав? – вякнул друг так неуверенно, что мне отчетливо послышалось «ась?».

– Ты что же, его не вылечишь? Он же помрет! – возмутилась Василина.

– Вот именно. Но лучше, чтобы он это сделал не на моем участке! – деловито кивнула я. – Я, знаете ли, баню люблю, а вот открытый огонь – не очень. А у него работа такая, опасная, – нашлась я. – Должен был предвидеть риски!

– Как ты можешь такое молвить? Ему нужно помочь! – уперев руки в крутые бока, заметила девица, пока я, сглотнув, вспомнила про то, что девица – обладательница пудовых кулаков и любительница жертвоприношений. Пусть пока только бужениной, но мало ли.

– Я – не всемогущая! И сильно рискую, если он вдруг помрет! Никто, понимаешь, никто не станет разбираться. Всех «собак» на меня повесят! Не обижайся, – быстро добавила я, посмотрев на друга. – Меня ненавидят в этой деревне и только ждут подходящего случая, чтобы избавиться!

– О чем ты говоришь? – кажется, сильно удивилась Василина. Почудилось, будто искренне, что меня обескуражило. – Все деревенские тобой дорожат и уважают! Я столько раз слыхала, сколько и как сильно ты помогаешь, стоит токмо тебя попросить. Я сама-то решилась прийти к тебе, лишь опосля, как наслушалась, что ты никогда не откажешь в беде. Никогда! – припечатала она меня последним словом так, что я вздрогнула и немного застыдилась.

– Ну да, конечно! Потому, стоит только мне появиться, как тут же слышу слова осуждения, – уже не с такой уверенностью покивала я, и то, что слова звучали, как оправдание, смущало. Даже злило.

– Знамо дело! – всплеснула она руками, отчего мне инстинктивно захотелось упасть на землю и притвориться дохлой. – Староста, тетка Агафья и другие старики не жалуют тебя и распускают слухи… Но токмо потому, что считают, будто к тебе деревенские стали прислушиваться более, чем к ним!

– Что? – изумилась я.

– А ты совсем не замечала? Я слыхала, как батюшка Кирилл жаловался моему папке, что все больше молодух не к нему на исповедь идет, а к тебе. Тихон серчает, что за советом старосты, к его сыну обращаются, а тот о тебе только хорошо отзывается. А мамка с подружками обсуждала, как Агафья нарочно изводит всех, кто к тебе за помощью ходит. Она и сама пыталась врачевать, видать, хотела любовь всеобщую и уважение, но к ней никто не приходит. А кто осмелился, после к тебе бежал, так как токмо хуже становилось опосля ее советов. Потому-то прилюдно стараются от тебя держаться подальше, чтобы не сыскать гнев этих троих. Они, хоть и старые, но свой вес имеют, и с ними ругаться сильно охочих нет, так как жизнь подпортить смогут изрядно.

Я потерянно замерла, осмысливая услышанное, но долго размышлять мне не позволила Василина:

– Я сама не верила, что ты мне поможешь. Сомневалась, но вчера я решила, что о тебе говорят правду, и ты помогаешь всем, вне зависимости что о тебе помышляют. Да, ты мне наврала, но, судя по всему, действительно хотела помочь. И я хочу, чтобы теперь ты помогла и охотнику! – важно сложила она руки на груди.

– Потому что он – потенциальный жених? – не сдержалась я и робко улыбнулась, скрыв смущение и робкую надежду, что сказанное девицей – правда.

– А то! – гаркнула девица. – А теперича двигайся. Мне здоровый мужик в семье нужон! – поторопила она и командным, все же унаследованным от своего батюшки, голосом и приказала, но уже не мне: – А ты чего стоишь? Подмоги жениха в дом занести, пока совсем не издох на холодрыге этакой!

Как это ни забавно, но подорвался Велес. После, конечно, опомнился, смекнув, что едва не выдал себя. Фальшиво гавкнул для порядку и отступил подальше. А вот Володька, как стоял, так и не шелохнулся, словно и не слышал.

– Значит так, я устала и узнала, что потравила отца и старосту. Если у меня сейчас жених подохнет, я за тебя возьмусь, но не сватанной после всего, отсюдова не уйду! – пообещала девушка, что подействовало моментально.

Демон пошатнулся, оценил перспективы, вздохнул и отошел от меня, чтобы быстрым движением взгромоздить перепачканное кровью бессознательное тело себе на плечо. Затем оба скрылись у меня в дому.

Я же зябко поежилась и похвалила девушку, не скрывая уважения в голосе:

– А ловко ты его.

– Таки я серьезно! – пожала она плечами. – Мне уже семнадцать скоро. Либо лечите богатыря, либо я возьмусь за твоего. Волшбы ты творить не умеешь, потому мне нужно надеяться только на себя, – важно выпятила она грудь.

Я же печально вздохнула, поняв, что от того, спасем мы богатыря или нет, зависит не только то, удобрят ли мою смородину, но и останется ли Володька холостым.

Глава 5. Волозар

Войдя в дом, я с сомнением осмотрелся: горела единственная свеча в дальнем углу, отчего света совершенно не хватало. Пришлось поморщиться и моргнуть, ненадолго переводя глаза на демонское зрение. Какие же люди, все-таки, немощные!

Услышал шуршание в углу, а после с недоумением нахмурился, заметив, как на полу двигается корзинка, а из-под нее кто-то тихо ругается. Догадки, кто это может быть, появились быстро, потому сапогом отбросил корзинку, под которой оказалась взлохмаченная домовиха в своей истинной ипостаси и скошенным набок платком.

– Дарина где? – заволновалась Липа. Кстати, надо бы узнать ее настоящее имя. Хотя, вполне вероятно, что она его и сама не помнит. Обычно духи о своей мирской жизни не сведущи. Но, вдруг?

– С ней все хорошо. Сейчас войдет. И не одна, так что спрячься. К нам одинокая и очень настойчивая невеста явилась, – проворчал я. Липа кивнула, подернулась дымкой и приняла образ кошки, что не помешало ей полюбопытствовать:

– А на плече у тебя кто? Василина, конечно… своеобразная и суровая девица, но сомневаюсь, что любит кольчугу и доспех, несмотря на свою родословную.

– А это будущая невеста на кладбище женихом разжилась. Сейчас искренне надеется, что мы его ей оживим, – хмыкнул я, удовлетворившись шокированным выражением черной кошки. После вздохнул, убедился, что девчонка не увидит, и щелкнул пальцами, отчего в комнате тут же зажглись еще пять свечей, и сильнее разгорелась печка. И все равно света не хватало, потому заменил имеющиеся свечи в подсвечниках на другие… мраковские. Горели они ровнее и ярче и расход был значительно меньше, хотя внешне и не так сильно отличались от человеческих. Надеюсь, на это внимание не обратят.

В горнице стало светлее, что все-таки заметила и Липа, посмотрев на меня с прищуром и ехидством. Вот только прокомментировать не успела, но понятливо кивнула, заставив успокоиться.

Так-то лучше.

Тут из сеней вошла Дарина, а следом протиснулась Василина. Велеса, разумеется, оставили во дворе, потому он сейчас дежурил у того самого окна, в которое мы не далее, как позавчера, вдвоем наблюдали за плотоядной гостьей… в смысле страждущей невестой и потугами Дарины запрятать остатки съестного. Впрочем, далеко не всегда успешными.

– О, ты и свечи зажег? И когда только успел… Быстро, – озадаченно подняла молодая недоведьма брови, что было понятно, учитывая, полудохлое тело, которое по-прежнему висело у меня на плече и успело запачкать мою новую рубаху. Кто бы мог подумать, что я когда-то стану печалиться подобными моментами… – Спасибо, очень кстати, – мимолетно поблагодарила Дарина, а после обратила внимание, что на пол уже стала капать кровь. – Клади его на стол, – сориентировалась она, быстрыми шагами подошла к упомянутой утвари и бросила со столешницы деревянные плошки и скатерть. От нервов, видимо, даже забыла про аккуратность и ткань просто скомкала, отбросив ее на ближайшую лавку.

– Мне помочь? – услышали мы голос Василины, которая, кажется, прониклась важностью момента и нетерпеливо притоптывала на месте, отчего звенели даже горшки, стоящие на настенных полках.

– Скорее не мешаться. Если понадобится помощь, я скажу, – коротко отозвалась Дарина, отбрасывая и свой платок, а после, заворачивая рукава своей домашней рубахи, в которой спала. Затем склонилась над телом, что я разложил на столе. Тот заскрипел от веса незнакомца, но выстоял. Вещь!

Может, мне на столе спать? Всяко практичнее, чем мое нынешнее спальное место, пусть и с новым одеялом. Хотя нет, я же уже решил, что раздобуду новую кровать. Не факт, что соберу сам, но у меня были и другие методы, о которых ведьмочке знать не следует.

– Ничего толком не видно из-за снаряжения и одежды, – с досадой констатировала Дарина, а после посмотрела на меня. – Помоги, пожалуйста, его раздеть. Кольчугу я точно снять не смогу.

Заглядывая во встревоженные карие глаза, которые в свете свечей казались почти золотыми, я уже поднял руку, чтобы щелкнуть пальцами, но затем опомнился.

– Тебе лучше отвлечь ее, – негромко произнес я, скосив взгляд на ночную гостью. Дарина понятливо кивнула, а после произнесла:

– Василинушка, у меня в сенях стоит ведро. Принеси его, пожалуйста.

Девица послушно вышла в темные сени, чем я воспользовался и просто порвал довольно массивную кольчугу на груди мужчины, который уже едва дышал. Звон посыпавшихся на пол цепей сопровождал грохот из сеней и выкриком гостьи «Я жива!».

– Как мы рады… – проворчал я, за что получил укоризненный взгляд рыжей девчонки, которая стала ножом надрывать и нательную рубаху раненного охотника.

– За каким ведром ты ее послала? – стараясь немного разрядить обстановку, уточнил я. Хотя, судя по новому грохоту из сеней, и последующему сдавленному смеху со двора, по крайней мере, Велесу было весело. Правда он после опомнился и исправился… слегка своеобразно. Примерно это звучало так:

– Ха-ха-ха… в смысле «Гав»…

– Ась? – раздалось удивленное из сеней, где Велеса было слышно еще лучше. Но затем раздался очередной грохот, а со двора уже подвывали, причем вой даже на волчий не походил! Горе луковое, а не зверь.

– Не знаю, – пожала Дарина плечами. – Ты сказал ее отвлечь, я отвлекла. Не уверена, что в сенях оставляла какие-то ведра. Но, так как она не взяла с собой свечу, а в сенях темно, еще несколько минут у нас есть… – скупо и коротко улыбнулась девчонка, а после вздрогнула и замерла, большими глазами, полных ужаса, разглядывая пренеприятнейшую и пугающую рану на груди богатыря. Та тянулась от ключицы и до солнечного сплетения и выглядела паршиво. Будь мужик обычным человеком – помер бы в первое же мгновение. Этот держится уже час – минимум, при условии, что Василина обнаружила его сразу же, после получения раны. Но что-то мне подсказывало, что это – не так. – Я не смогу… – дрожащим голосом пробормотала Дарина, а после затравленно посмотрела на меня и, тряся головой, попятилась от стола. – Не смогу. Я никогда не сталкивалась с такими ранами. Не смогу залечить, – всхлипнув, совсем тихо проронила девушка.

– Ты уже лечила раны, насколько мне известно.

– Не настолько серьезные! – с паникой в голосе, заметила Дарина, лихорадочно рассматривая кровоточащую рану. В больших и округлых золотистых глазах показались редкие слезы бессилия и страха…

– Перед тобой богатырь. Он не совсем смертный, потому должен выдержать многое. Но недолго. Если еще немного протянем, он точно загнется, – подметил я, вдруг отчетливо осознав, что девчонка не простит себе смерти этого охотника. Нам с ней в практическом плане было бы лучше от него избавиться. Ладно, мне, так как охотники – практически естественные враги таких, как я. Но Дарина, сколько бы ни притворялась циничной ведьмой, будет сильно переживать, если не поможет, тут Василина, пожалуй, права. Ведунья, несмотря на болезненную самоотверженность, свойственной белым, до сих пор остается нейтральной, что удивительно. А вот такое сильное потрясение, не подтолкнет ли ее на темную сторону?

Прикинув в уме, что это неплохой повод для того, что собирался сделать, я шагнул к девушке. Взял ее за плечи и заставил посмотреть мне в глаза:

– Ты должна попробовать. Если он подохнет, твоя дивчина возьмется за меня, чего мне совершенно не хочется. Причем, я в этом даже не сомневаюсь, так как она обещала. А если вспомнить, насколько девица целеустремленная, то я эту… красотку опасаюсь. Учти, я добровольно не дамся и разнесу половину деревни, прежде чем меня окольцуют. Так что, если не ради него, ради спокойствия деревенских стоит попробовать спасти бедолагу.

– Ты им откупиться хочешь, – растерянно заметила Дарина, но слезы, кажется, отступили. Девушка шмыгнула курносым носом в редких веснушках и стала успокаиваться. Сработало.

– Потому и бедняга. Дать ему помереть было бы гуманнее, – фыркнул я, а после подтолкнул девчонку к ее стеллажам, где она хранила посуду, уже готовые микстуры, мази и сушеные травы.

Дарина вздохнула, выше засучила рукава, собрала волосы лентой, а после развела бурную деятельность. Даже меня умудрилась подключить, раздавая команды.

Я же, наконец, смог вблизи увидеть, как она волшбу творит. Сама того не понимала, не видела, но сущность берет свое. То, как девчонка обращалась с травами, какие слова бормотала, как держала руки, обрабатывая рану. Она ведь действительно не понимала. Просто ее так научили. А земная магия, подчиняющаяся только ведуньям, сама текла по ее пальцам, концентрируясь на кончиках, и расползаясь по коже богатыря невидимыми нитями живительной силы.

У другой несведущей ведуньи ее уровня подобное бы не получилось. Насколько мне известно, стать ведуньей и знахаркой несложно. Тут учеба нужна, вера сильная, и за должные заслуги земля сама одарит тебя способом с ней общаться и обращаться.

Вот только Дарина – урожденная ведьма. Даже без инициации своего дара, земля ее признает, хоть девчонка и не верит в то, что делает. Но Людмила научила азам. Как раз хватит для того, чтобы получить максимум из того, что может смертная, но мало, чтобы войти в силу. Идеальный баланс…

И тут вспомнил слова Дарины о том, что, узнай люди, будто она лечит их тем же, что растет на огороде. Тут она сильно заблуждается. Расти-то растет, но той пользы, как от ее приготовления, никто в этой деревне достичь не сможет.

И зрелище… впечатляло. Но в этом я ни за что не признаюсь.

Глава 6. Дарина

Не знаю, сколько точно я провозилась, но когда опомнилась, казалось, что прошло несколько дней – минимум. Однако передо мной лежал перепачканный запекшейся кровью и засохшей грязью мужчина без сознания, но при этом уже не вызывал ассоциации с трупом, как это ни парадоксально. То ли моя мнительность сказалась, из-за того, что приложила к его исцелению немало сил, то ли он действительно выглядел более здоровым: бледность уже не казалась пугающей, особенно на фоне бурых и алых пятен крови, зашитая рана не кровоточила и как будто уже слегка затянулась. Но тут, наверное, дело в том, что я слишком устала и не совсем реально оцениваю ситуацию. Однако радовало и то, что мужчина погрузился в здоровый сон, который выражался в мерном дыхании и даже похрапывании.

Перевязав рану с помощью того же демона, без которого ни в жизнь даже не приподняла бы охотника, я без сил повалилась на лавку у стены и протяжно вздохнула. Тем временем уже светлело, свидетельствуя, что провозилась я пару-тройку часов.

Фух, справилась.

Кажется, я тут же уснула от странной усталости, но, к сожалению, сон продлился недолго, и пришлось планировать, что делать дальше. Откровенно говоря, я сама с трудом представляла: настолько хотелось просто отдохнуть и вздремнуть. Особенно смотря на Василину, которая по-богатырски храпела, лежа на демонской кровати и нежно обнимая какое-то дырявое и давно мною забытое ведро. Отыскала-таки!

Вот это нервы! После всего так сладко спать! А я ей, между прочим, тут жениха латала! Могла бы и попереживать хотя бы для приличия не за жениха, так за меня!

Демон при этом выглядел бодрячком, что меня сейчас только сильнее бесило. Потому, когда ко мне на колени запрыгнула Липа и стала активно мурлыкать, я с облегчением ощутила, как внутри все словно потеплело, а смертельная усталость стала слегка отходить. И настроение вернулось в достаточной мере, чтобы не послать всех лесом, при этом самой, подобно медведю или моей совести, завалиться в спячку.

В конечном итоге, я приняла нелегкое решение оставить богатыря там, где был. Нет, не просто из-за лени, хотя и не без этого. Но я себя убеждала, что переносить его сейчас может оказаться чреватым, а подходящего места в моем более чем скромном жилище все равно не найти. Не рассчитан мой дом на такую концентрацию мужского населения, в общей массе не менее трехсот килограмм и росту на двоих пять метров. И это я еще нашу храпящую красу не беру в расчет. Для меня одной и кошки места остается непозволительно мало!

В конечном итоге, не на печь же больного затаскивать? Да и Володя едва ли согласиться одолжить свою койку, тем более, что на ней уже и без того обосновалась Василина, которую, по заверениям самого демона, он опасался и сторонился.

Да ладно! После того, что она учудила этой ночью, я бы с готовностью занесла ее в свой список тех, кого нужно опасаться всегда и при любых обстоятельствах. Прямо к мертвякам, гулям, вурдалакам и прочим! Те, по крайней мере, активны только ночью и им нужно от тебя только одно – съесть. Василина активна условно круглосуточно и спектр ее желаний более обширный. Где, замечу, и «съесть» не исключено. В моем случае – объесть, если учитывать что во время поисков ведра в сенях, девушка таки обнаружила и мой подпол с припасами овощей, фруктов и консервации, которые ополовинила. Нервы – они такие…

Но даже на этом фоне поразительно, что девка пошла на кладбище, не наткнулась на жить и нежить, которая вообще-то, плотоядная. А может и наткнулась, но того даже не заметила, что еще сильнее пугает, на минуточку. Наверняка нагло увела у гулей их законную добычу в виде полудохлого охотника, весом более центнера, а после его на себе, не теряя лопаты, протащила версты три в чащобу леса, где я и живу! Ночью! В лесу, когда вся жить и нежить от холода и голода пухнет! Просто потому что решила, что полудохлый мужик лучше папоротника! А под конец еще и выбила мои ворота! Выбила! Такое даже не каждому медведю удавалось, чтобы я подумала, будто тот, кто их ставил – проявил себя недобросовестно. И это все, заметьте, Василина только на одном желании выйти замуж учинила.

А что произойдет, если она решит совершить нечто более грандиозное? Даже представить страшно! Судите сами, но я с ней ссориться категорически отказываюсь!

Тут закралась мысль, что… а может и не будить? Ну, мало ли... умаялась дивчина, утомилась. К тому же, подозреваю, дело это – будить ее – сложное и опасное. Опаснее, чем когда демона будила и тот едва не утоп.

Но затем мои трусливые мыслишки наполнились осознанием, что если пропажу Василины до сих пор не заметили, а, заметя, найдут у меня, да еще и с раненным охотником – мне несдобровать, чего бы там эта «Гроза всех гулей» про уважение и признательность деревенских ни пела.

Потому вот уже некоторое время я стараюсь прикинуться кустиком, а демон пытается ее растормошить, но пока безрезультатно. И на каждую его попытку храп прекрасной невесты лишь нарастал, в чем я узрела странную закономерность.

– Охотника быстрей растолкать, чем ее, – резюмировал мрачный Володька. То ли устал, то ли негодовал, что его место заняли, а то и вовсе недоумевал, почему весь его авторитет совершенно никем не воспринимается. Стоило бы напомнить тому, что девушка не из робких, а он даже без рогов, но не стала. – А давай твоего петуха принесем? – вдруг блеснул демон идеей, после того, как мы уже несколько минут простояли над храпящей красавицей в недоумении и полной беспомощностью во взгляде. Она даже ведро не отдавала, сколько мужчина ни пытался у нее его вырвать. Мне, конечно, могло только казаться, но, я почти слышала угрожающее рычание. Причем со стороны Василины…

Хорошо, беспомощной себя тут ощущала только я. Потому что спать все равно хотелось, но не могла себе этого позволить, а впереди, судя по всему, мне предстоит до-о-олгий день. Тряхнув головой, чтобы сбросить подступающую панику, я несколько запоздало осознала предложенное Володькой, а когда среагировала, тот уже ступал в сторону выхода из дома.

– Подожди, ты чего с Петей сделать удумал?

– Откуда мне знать? Это твой петух приучен будить всеми правдами и неправдами. Что ты обычно делаешь, натравливаешь, уговариваешь или подкупаешь, для того, что бы эта тварь… божья не только будила ото сна, но и чувство жажды убийства в своих жертвах – я не в курсе. Со своим питомцем разбирайся сама. Я его просто спровоцирую, чтобы он сюда забежал, а дальше вы сами…

– Ты о чем вообще? – растерянно заморгала я и выглядела от этого, вероятно, преглупо.

– Я пошутил, – терпеливо пояснил Володя. – На самом деле я в колодец за водой сходить хотел.

– Умыться? – слегка расслабилась я, подумав, что вода – это хорошо. – Это будет кстати…

– Да… – как-то неуверенно кивнул Володя. – Совсем не для того, чтобы облить девку ледяной водой и, наконец, выпроводить ее восвояси. Совсем не для этого... – ворчливо закончил мужчина, качнув головой.

Вот только я уже не слушала и думала о своем совсем нерадостном. Например, о том, что всю имеющуюся воду дома, мы уже использовали на богатыря, чтобы очистить раны. А предстоит его еще обмыть, чтобы засохшая кровь и земля не раздражали кожу и не вызвали дополнительных хлопот. Еще убраться, отмыть стол или, хотя бы, пол, на котором сейчас подсыхали кровавые лужицы. Ну и завтрак бы не забыть. Потому что поспать и отдохнуть – хорошо, а покушать и накормить демона – еще лучше.

Однако нужно будет следить за раненным, так как в любой момент может настать критическое состояние.

Да и не хочется пропускать и без того короткий световой день. Договор не вечный, список дел еще только на середине, а демон уже совсем скоро меня покинет. От этой мысли что-то совсем грустно стало, но меня отвлекла Василина, которая услышала то, что я невольно произнесла вслух.

И я сейчас не про скорое возвращение демона во Мрак. Я про:

– Завтрак? Я слышала «завтрак»?

– Ого, а ларчик просто открывался… – изумленно прокомментировала я.

***

Когда Василина проснулась, с большим трудом удалось убедить ее в том, что «завтрак» ей померещился, его значение в рационе человека преувеличено, и вообще, ей пора, пока отсутствия девушки не хватились.

С неохотой и тоской во взоре, который она бросила на прощание на мой буфет и на стол, где мирно восстанавливался богатырь, девица согласилась вернуться в отчий дом. Причем, не уверена, по какому случаю тоски было больше: по завтраку или по женишку. А вернуться домой ей был вынужден помочь демон.

Тот, разумеется, попытался возмутиться, но я пристыдила того, что так рисковать здоровьем девушки мы не можем. Я, конечно, впечатлена возможностями Василины, но рисковать и вновь проверять удачу не намерена. Мне еще за полудохлого охотника перед старостой отчитываться придется: откуда взяла, почему не сообщила и прочее. Тот самый случай, когда не помогать нуждающемуся было бы проще для собственных нервов и здоровья, чем после отчитываться, зачем и почему спасла. Бюрократия поганая!

Ну и чуть позже пригрозила демону, что если он этого не сделает, и девушку не соберется провожать, Василина может принять это за сигнал, что он просто расставаться с ней не хочет. Не знаю, что из этого подействовало на сознательность Володи, но тот согласился.

А подслушивающий разговор Велес опять неприлично заржал. Ни капли воспитания и сдержанности!

И вот тут уже не могла не услышать гостья: Василина, тяжело и сочувствующе вздохнув, выдала:

– Знаешь, Дарина, у нас, когда наша прежняя псинка стала странные звуки изрыгать, батька его удавил. Чтоб, значица, не мучился, бедолага. Эта… как ее… бесовское такое еще… О! Гуманность! – вполне искренне и участливо заметила девушка, важно задрав пухлый пальчик вверх.

Я попыталась изобразить благодарную улыбку, но физиономию у меня так скривило, что девушка шарахнулась в сторону. Велес от услышанного ржать резко перестал, поперхнулся воздухом, отчего задохнулся и захрипел, чем вызвал лишь сочувствующее покачивание головы сердобольной и гуманной девушки. А вот демон лишь хмыкнул и блеснул хитрым прищуром в сторону окна, за которым заходился в кашле бедный магический зверь, которого сердобольная селянка предложила извести. Чтоб не мучился.

Чувствую, Володя еще не раз приткнет этим моего мохнатого друга.

Велес тут же попытался реабилитироваться в здорового пса, но что-то пошло сразу не так, или друг просто переоценил свои актерские способности. В общем, набрав в грудь больше воздуха, волк выдал совершенно невозможное:

– Гав-у-у-у… Кхе-кхе! Да…чтоб… Кхе… вас… кху!!!

Я, конечно, могу преувеличивать, но мне почудилось, словно Липа закатила глаза и покаянно покачала головой…

– Позорище, – шепнул стоящий у окна демон, прекрасно зная, что Велес его услышит. Я как раз проходила мимо, потому смогла разобрать и оскорбленный ответ с улицы:

– Я – не собака! – дрожащим голосом просипели возмущенно и обиженно. То ли от обиды, то ли от натуги…

Устало вздохнув, я сама едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.

Проводив демона и Василину за ворота, старалась не замечать, как та стала сказываться всей такой ранимой и уставшей, то и дело повисая на плече своего провожатого. Ну да, ранимость прямо невооруженным глазом видна! Путь это гулям рассказывает! Но комментировать не стала и просто затворила выбитую калиту, подперла ее поленцем и печально вздохнула, понимая, что защита – такая себе. Хорошо еще Велес во дворе, который подстрахует…

– Велес! – даже не успев мысль додумать, узрела, как паршивец уже перебирается через забор с явным намерением на пакостливой морде проследить за необычной парочкой.

– А я что? А я ничего! Другие вон что – и им ничего. А я чуть что – и тут же вон что! – явно переигрывая с невинностью, возмутился волк. Но посмотрев на то, как я возмущенно складываю руки на груди и притаптываю ногой, сдался и покаялся: – Интересно же! Я не могу пропустить момента, где она либо женит на себе демона, либо прикопает!

– Прекрати вести себя как ребенок! Что за глупости?

– Да? А я вот даже сейчас слышу, как она у него про тебя расспрашивает и про ваши отношения. Даже о том, как он к тебе относится, – поделился Велес, что заставило меня прекратить топать. – И при этом жалится, как ей одиноко.

– А Володька чего? – вырвалось у меня.

– А вот не слышу! – хмыкнул друг с ехидством в голосе. – Ушли далеко. Но если пустишь, так и быть, потом расскажу!

Вот тут я встала перед серьезной дилеммой. С одной стороны любопытство было и мне не чуждо. С другой стороны калитка, закрытая на полено, и нечто, что даже богатыря сразило, гуляющее где-то там… за не закрывающимися воротами.

Пока размышляла, Велес вдруг передумал и вспомнил о серьезности:

– Ладно, это действительно глупо. Я тут нужнее. Потешится над демоном, конечно, интересно, но ты мне дороже, – отошел от забора Велес, заставив меня замереть. Хотя бы потому что сама только что хотела послать того на шпионаж за демоном, когда в моей глупой голове любопытство перевесило чувство самосохранения…

– Отлично, – коротко кивнула я с видом, что так и должно быть и совсем пакостных и корыстных мыслей в голове даже не держала. А после быстро-быстро вошла в дом, чтобы друг не заподозрил меня в лукавстве.

В горнице было душно, жарко и пахло кровью, отчего я поморщилась. Забыться не получилось. С тоской посмотрела на мужчину, что совсем не походил на завтрак, который мне сейчас бы не помешал, на ведра с водой, которые принес Володя, и тихонько застонала. Нужно приниматься за работу и, наконец, убрать дом, завтрак приготовить, скотину накормить…

Но тут я услышала негромкое шипение и обратила внимание на маленькую кошачью фигуру, что сидела на лавке и гипнотизировала взглядом бессознательного мужчину напротив.

– Липа? – позвала я, и моя любимица тут же отмерла: вскинула на меня голову, поднялась на лапы и мявкнула. Я подошла к ней и прикоснулась к черному загривку, отчего кошка тут же стала мурлыкать и тереться о мою ладонь. – Да, я знаю, мне тоже не нравится этот запах крови… – прокомментировала я, в который раз ловя себя на мысли, что разговаривать со своими питомцами – не есть хорошо. С другой стороны, а с кем тогда? Я в лесу живу. Ладно, еще не сама с собой – уже отлично. А Велес, к примеру, и вовсе отвечает, так что не все у меня так плохо. Может и Липа начнет? Хотя это уже из разряда сказок, конечно, и в тот момент я тут же пойду серьезно лечиться…

Тем временем Липа фыркнула, а после напряглась. Я же почувствовала прикосновение к моей руке, прежде чем на запястье сомкнулись сильные пальцы. Кошка угрожающе зашипела и даже бросилась вперед, пытаясь поранить противника, но не дотянулась и едва не свалилась с лавки.

Я же подпрыгнула от испуга, а после обернулась и увидела, что охотник, слегка приоткрыв глаза, смотрит прямо на меня. А затем с его бледных непослушных губ сорвалось короткое и еле слышимое:

– Спасибо…

Не успела я ответить или среагировать, как глаза мужчина закрыл и опять провалился в беспамятство, а пальцы с моего запястья пропали, так как рука мужчины безвольно упала со стола на пол с глухим стуком о деревянное покрытие.

Поняла, что даже не дышала, когда почувствовала, что с другой стороны меня кто-то кусает за палец. Сморгнула наваждение, повернулась к беспокойно мяукующей кошке. Подняла ту на руки, чтобы прижать затихшую питомицу к груди, в которой все еще часто-часто билось сердце от странного и резкого испуга. Без сил опустилась на лавку, лихорадочно гладя черную гладкую шерстку и приговаривая:

– Все будет хорошо. Все определенно будет хорошо… Надеюсь, когда-нибудь будет…

Глава 7. Волозар

Вышли за ворота, прошли еще пару минут пешком, а после я решил, что с меня хватит.

Если я думал, что Велес – самое раздражающее существо, то сильно ошибался. Василина просто не замолкала. Буквально. Первое время она только и тараторила на тему произошедшего, того что случается сейчас и что может случиться по ее прикидкам. После резко перешла на тему своего детства, упомянула родителей, свою любимую буренку к чему-то приплела. Затем о том, как мечтала о свадьбе, что платье она заготовила себе еще лет в десять, а после каждые полгода перешивает его.

Я же пришел к двум выводам. Первое – охотнику сильно повезло, что он был без сознания, пока Василина тащила его на себе. Я, прямо, сейчас отчаянно завидовал. Хотя, он мог таким сказался уже в процессе транспортировки. Я и сам сейчас не прочь притвориться дохлым.

Прибил бы убогую, вот только нельзя, да и не уверен, что с первого раза получится. Деваха действительно кажется серьезным противником. Не пришибет, так покусает.

Второе – кажется, я понял, почему именно она провернула эту ночную вылазку и осталась нетронутой. Просто создавая подобную шумовую завесу, девка отгоняла от себя все живое, у кого были уши. Да, у нежити, насколько мне известно, они также были. Клин клином, как говорится. Не можешь двигаться тихо, создавай больше шуму и заставь работать это на себя. Если тебя примут за разъяренного медведя, продирающего за добычей, то предпочтут держаться подальше. Логика проста и прозрачна. Остается понять, как она из дома выбралась. Хотя, предполагаю, у ее домочадцев были другие проблемы в тот момент и они отчаянно искали еще пока свободные и не удобренные кусты…

С другой стороны, мне еще повезло. Как именно? Ну, основное – Василина, кажется, не воспринимала меня в качестве жениха. По крайней мере – приоритетного. И так будет до тех пор, пока охотник жив, и, соответственно, гласно или не очень, но считается женихом Василины. Ею, по крайней мере. Нравится ему это или нет – никто спрашивать не собирается. Я – так точно, ибо его статус «суженного ряженного и немного прибитого» мне выгоден. Потому, в случае надобности, встану на сторону Василины. И плевать на мужскую солидарность.

Когда дело касается принудительной женитьбы, каждый сам за себя. Тут не Мрак. А деревня с отбитыми смертными и очень одинокими местными, которых даже нежить боится.

– Я тебя прежде не видала. Ты чей будешь? – «легонько» подтолкнула меня девица, отчего даже меня с, пусть человеческими, но немалыми габаритами, едва не снесло в ближайшие кусты. – Володькой звать? – уточнила она, даже не обращая внимания, что я стойко игнорирую всю ее болтовню на протяжении всего пути. Однако от дурной клички, которую с подачи Дарины, теперь будут разносить по всей деревне, захотелось что-нибудь сломать.

Забавно, но сейчас осознал, что в исполнении ведьмы, это глупое «Володя» – не кажется таким уж оскорбительным. Ведьме так просто легче общаться, да и, должен признать, представлять меня людям настоящим именем было бы чревато. Но слышать подобное от других, даже от волка – унизительно. И только большим усилием воли я сдержался, чтобы не призвать магию и привычным жестом не убить неверного за неуважение.

Но убить не мог. Нельзя. По крайней мере – деревенских.

Вздохнул, попытался абстрагироваться, досчитать до десяти и стоически терпеть, убеждая себя, что убогим – простительно.

– Надолго с Дариной? – не унималась тем временем солдатская дочка. – Или, как былые – ноги унесешь при первой возможности? – допытывалась она, но голос слегка изменился, и даже сумерки стали казаться чуть темнее и опаснее, чем мгновение назад. Еще и лопатой так красноречиво поигрывает, словно тросточкой…

– Тебе есть до того дело? – не смолчал я, неожиданно даже для себя. Лопатой меня не испугать, но беседа и заинтересованность девицы в вопросе жизни ведьмы, вдруг заинтриговали.

– Ты, вроде как, неплох и с Даринкой ладишь. Но уж больно про нее молва плохая идет в деревне. Из-за таких, как ты. Слухи нехорошие распускают. Негоже, чтобы такая молва про честную девицу ходила. А Даринка – хоть и дурная, слегка убогая – но добрая и порядочная, – поделилась Василина своими наблюдениями. Вот бы ведунья удивилась таким характеристикам. Надо бы не забыть ей сообщить. Дословно, с «убогой». – Теперь же, когда я знаю, что Даринка – девка добрая, душенька за нее болит и плачет.

– Я всего лишь работаю на нее. Временно. По хозяйству помогаю, – буркнул я, сам не понимая, с чего веду этот разговор и, кажется, оправдываюсь даже не просто перед смертной – деревенской.

– Оно и понятно, – важно покивала девица. – Токмо люди не от мира сего могут в лесу поселиться отшельниками. Особенно баба. Пропадет одна, как есть пропадет, – вздохнула Василина.

– С чего бы? Родня Дарины поколениями так жили.

– И что с ними сталоси? – вопросила Василина. – То-то и оно! А Даринка – всяко из другого теста слеплена, она все больше городская, деревенской жизнью не закаленная и мягкотелая. Ее обидеть – все равно, что у ребятенка кренделек забрать! – возмутилась она, а после тоскливо так добавила: – Медовый… с посыпкой… – но после продолжила основную мысль: – Мне батька рассказывал, что бабка и мать у Даринки были боевые, упертые, принципиальные и суровые. Те и сами себе мужиками были, их даже наши былые старосты и батюшки побаивались. Они всю деревню авторитетом брали. А наша-то колдушка – тьфу, прости Господи! Рукой махнешь – размажет. Это пока она молодая – справляется по хозяйству, и то, не без помощи всяких пришлых, – ворчливо отозвалась девица, покосившись на меня. – Но жизнь в лесу, да одной – тяжело. Умает это ее…

– Ты к чему это говоришь? – поморщился я, ловя себя на мысли, что рассуждения Василины – логичны и даже очень вероятны. То, что я вижу сейчас – удручает. Велес и Липа могут верить во что угодно, но вместе с источником, угасает и жизненная сила девчонки. Она чахнет. Медленно лишается сил и энергии, не просто магической, но и просто жизненной. Связь ведуньи с землей уже практически иссякла, что не может не сказаться на той, кто был рожден для того, чтобы творить волшбу и создавать симбиоз с землей и природной магией. Вопрос времени, когда Дарина начнет болеть, прежде чем совсем сляжет. Людмила затеяла опасный эксперимент, где неизвестно, кто первый потерпит поражение: ведьмина натура и потребность в магии, или смертный человек, который на момент двадцати пятилетия, может лишиться слишком много сил. Возможно, что вместе со связью с источником, который удерживает Дарину в хижине, девчонка лишится и жизни.

И мысли мне эти не нравились. Хотя, мне должно было быть все равно…

– Дружку свою в обиду не дам! – рявкнула девица, вспугнув не только спящих птиц, но и притаившихся хищников, судя по тому, как задрожали кустарники. – Обидеть вздумаешь, обмануть – будешь дело со мной иметь! Кто-то должон ее защитить,– продемонстрировала она мне внушительный кулак, который для убедительности поднесла к лицу.

Посмотрел на кулак, на решительное круглое лицо, после решил, что с меня достаточно. Щелкнул пальцами, а после подставил руки и подхватил мирно и глубоко спящую девицу под руки, чтобы не упала на землю. Примерился к весу, решил, что на вид было внушительнее, а после вновь щелкнул пальцами, а вес как и сама человечка исчезли с лесной тропы, на которой остался лишь я и мирно валяющаяся лопата.

Нет, я не избавился от назойливой и надоедливой смертной. Не в прямом и категоричном смысле. Честно говоря, несмотря на недавнее желание, в момент переноса, даже мысли не возникло убить ее. Однако, последние слова Василины… удивили. Не ожидал, что кто-то так категорично и уверенно встанет на защиту Дарины. Да, ведьма помогла спасти охотника, но прежде Василина оказалась на кладбище именно с подачи ведуньи. Я бы подобного обмана не простил. А отчаявшаяся невеста – да. Еще и защищает причину своих неприятностей.

Размышляя в этом ключе, я убедился, что девица нормально переместилась и сейчас продолжает спать у себя дома. Проснувшись, та и не вспомнит, как оказалась дома. Идеально. И Дарина не узнает о том, что я магией пользуюсь, и мне не придется выслушивать человечку на протяжении всего пути к ее дому.

Подумав, отправил и лопату на территорию участка Василины. Кажется все, я свою часть выполнил. Пора возвращаться. Но прежде…

Убедился, что вблизи никого, и вернул себе демоническую форму. Как же хорошо-то! Но одежда опять стала тесной. Магия-магией, а такое банальное заклинание, как подгонка одежды, до сих пор не изобрели! Бездари. Вернусь во Мрак – займусь этим вопросом! Способов убить противника на месте магией – сотни. Как получить нормальные подштанники – нерушимая проблема. Маразм!

Вздохнул, а после сам переместился на это злополучное кладбище. Которое, как предполагалось, в предрассветных сумерках, должно было кишеть нечистью. Но не кишело. Я почувствовал чужое присутствие поблизости, но вместо того, чтобы промышлять, нежить пряталась в своих норах. Лишь в дальней части кладбища заметил слабое шевеление, но и оно прекратилось, стоило мне появиться.

Я, конечно, понимаю, что представляю серьезную опасность многим видам нечисти, но, все же. Вместо того, чтобы разбегаться, как тараканы, почувствовав более сильного и опасного, нежить уже была напугана.

Значит, кто-то сильный уже был на момент моего появления или незадолго до того. Прислушался к окружению и с неприятием ощутил довольно впечатляющую вибрацию остаточной магии.

Осмотрелся с новым интересом и заметил, что некоторые могилки, ограды и земля, представляли собой печальное зрелище. И проблема не в гулях, что оскверняли чужие захоронения. Была битва. Серьезная и кровопролитная.

А вскоре увидел и следы крови. Принюхался и понял, что кровь принадлежит охотнику. Это подтверждалось и тем, что цепочка капель тянулась по тропе и уходила вглубь леса. Как раз в ту сторону, где живет ведунья.

Магический фон был все еще свежим, потому малейшие колебания, что еще висели в воздухе, я впитывал жадно, вдыхая глубоко, и прислушивался к своим ощущениям. Магии было много, разных оттенков и различной природы. Часть была светлой, странного происхождения. Наверное, ей и пользовался охотник. Те часто используют все новые и новые знания, совершенствуя свои умения. Охотники научились прибегать к магии. Однако, не имея предрасположенности, умудрялись заимствовать энергию из окружающей среды, природы, и даже предметов. Кажется, такая магия называлась артефактной.

Странно, не помню на охотнике ничего подобного… Видно по дороге к ведунье потерялось или разрушилось во время битвы.

Но вторая часть ощущалась темной, запретной. Такая скверна была мне хорошо знакома и от того рычание само собой вырвалось из глотки.

Темная, запрещенная, искусственная и извращенная. Та – коей владеют чернокнижники. Запретные знания, когда-то полученные смертными от… демонов. Обычно – в обмен на душу.

Значит ли это, что за подобным нападением стоит кто-то из Мрака?

А история становится все страннее и страннее. И опаснее. Потому что, судя по всему, ставки повышаются.

***

Перенесся на тропу, вновь принял человеческое обличье, тяжко вздохнул от чувства слабости и холода, которое неминуемо появлялось, стоило только перекинуться в человеческую личину. Как вообще люди живут и до сих пор не вымерли?

Посмотрел в уже светлеющее небо и пошел в сторону дома ведуньи. Мог бы и просто перенестись, но неизвестно, как Велес отреагирует на то, что я так активно пользуюсь магией. По мнению Дарины, демоны по вызову не могли пользоваться магическими силами без ведома хозяйки. В целом – да, но не в моем случае. Велес в это, кажется, так же верит, а открывать ему истину не хочется. Уж больно много болтает. А Липа будет молчать. Хотела бы выдать – давно уже это сделала.

Дается мне, она – единственная, кто способен по-настоящему видеть сущность другого существа. А если не так, так точно чует. И то, что на самом деле не хочет провоцировать со мной откровенные конфликты, только подтверждает догадки. Что-то мне подсказывает, что поговорить с домовихой все же придется. Особенно теперь – когда демоническое вмешательство из Мрака становится еще более очевидным. Толковый союзник мне необходим. И если Дарину я пока не могу ввести в курс дела, то остается только Липа. А там она, может, и на сознательность Велеса повлияет.

Подошел к забору, ограждающему участок Дарины от остального леса, убедился, что он уже никуда не годится, покачал головой и, было, хотел войти через калиту, но тут послышался голос Велеса:

– Аккуратнее там. Даринка выбитую створку подперла. Попытаешься открыть, как бы и ворота со всем этим добром не повалились.

– Отлично, – проворчал я. – Теперь еще и это чинить…

После подпрыгнул и приземлился уже за забором.

– Ловко, – коротко прокомментировал мое появление Велес. – Вот только ты сам виноват. Нечего было Даринку задерживать, может и ворота были бы целы, – нравоучительно заметил Велес.

– А ничего, что мы думали, будто там тварина прожорливая по душу Дарины пришла? – не смог я смолчать на такую наглость. – Именно ты меня в том и убеждал!

– Ну, в некоторой степени я угадал… Прожорливая же! – слегка заискивающе заметил зверь, но затем уже серьезнее: – А что я мог подумать? Я богатыря впервые в жизни встретил! Откуда мне знать, как пахнут они и их кровь? А то, что кладбищем несло, так разве солгал я где? Оттуда же и тащила охотника Василина! – с промелькнувшим в голосе уважением подметил волк, а после принюхался ко мне. – Как от тебя сейчас, кстати, кладбищем несет. Ты куда это Василину отвел? Учти, если прикопал ее, покрывать не стану. Но если прикопал, надеюсь, надежно, ибо если она придет тебе мстить, я твою тушу первым же делом сдам.

– Как ты это гавкая-то сделаешь? – устал я от потока его сознания и нелепых угроз.

– Мое умение разговаривать еще ни одной нежити дискомфорта не доставляло, в кою Василина и превратится из могилы-то. Куда больше всех неживых и прожорливых волнует моя тушка, которой можно полакомиться. А в тебе мяса даже более будет. Еще и без невкусной шерсти, – ехидно оскалился мохнатый, но вспомнил о насущном: – А если серьезно, ты чего на кладбище забыл?

– На разведку ходил, – подумав, не стал я скрывать, решив, что в таком деле предосторожность и любая помощь не помешает. Велес должен знать, с чем может столкнуться, и быть готовым к подобной встрече.

– И? – послышалось сбоку, а из дома на крыльцо вышла Липа, в кошачьем обличье. Она плавно спрыгнула на тропинку и подошла к нам, чтобы усесться копилкой на ближайшем пеньке для колки дров. – Что ты узнал? – поблескивая светящимися глазами, обеспокоенно спросила домовиха.

– А Дарина где? – нахмурился я и посмотрел на дом. Не нравилась мне мысль, что она там одна с охотником. Пусть даже с бессознательным. Особенно с бессознательным. Одна она не защитится.

– Умаялась, спит дивчина. Слишком много сил в волшбу вложила, – поделилась кошка и вздохнула. – Не умеючи должным образом и без того непросто, так тут еще такое… тело восстанавливать и оживлять. Одно дело смертных лечить, другое – почти что нелюдей, – ворчливо заметила Липа, сетуя на то, что спасая жизнь охотника, ее любимица сейчас сама едва жива. – Так что там с кладбищем? Нашел чего?

– Ничего не нашел. Все чисто. Даже нежить попряталась, – ответил, что заставило моих собеседников напрячься. – Есть следы битвы. Причем, как магической, так и физической. Бились серьезно. А еще магический фон зашкаливает. Ощутил магию нашего богатыря – светлая, но незнакомая мне. Скорее всего – предметная, с помощью рун и артефактов. Но был след кого-то еще.

– Кого? – не мог стерпеть Велес, едва не прыгнув мне лапами на грудь.

– Чернокнижник.

Воцарилось гнетущее молчание, а на меня уставились две пары глаз полные шока. Затем Липа прижала уши и тревожно охнула, а вот Велес зарычал. Причем – на меня.

– Так и знал, что от таких, как ты, будут одни проблемы, – надвигался на меня волк, скаля страшные клыки.

Я стоял спокойно, но приготовился к атаке зверя. Однако тут вмешалась Липа:

– Велес, не городи чепуху! – возмутилась она, прыгнув тому на загривок. – Володька наш тут не причем!

– Ты не можешь этого знать! С его появлением чертовщина в округе появилась. Ведет себя странно, Даринку нашу не соблазняет. Так, может, ему и не душа ее нужна? А жизнь? Особенно теперь, когда знает, что души ее точно не видать, – рычал он, но больше не наступал. Скорее отстаивал свои подозрения. – Своими силами, из-за контракта, ее сгубить не может, вот и воспитал тут чернокнижника. На досуге! Обиделся, гад, что его тут используют, ручки отбивать молотком заставляют, и решил так отыграться!

– Опомнись! – в свою очередь рыкнул я. – Я узнал о том, что она ведьма – вчера! Суток еще не прошло!

– А обидчивый ты у нас с самого начала! – не смолчал магический зверь.

– Велес! – вновь окликнула Липа и строго посмотрела на волка, который нехотя признал авторитет домовихи и затих, нехорошо посматривая на меня. Что удивительно – я даже не был на него обижен. Честно говоря, в стрессовой ситуации я подобного от впечатлительного и довольно несдержанного волка и ждал. – Давайте не будем поспешными в суждениях, – призвала Липа к порядку, встав между нами с Велесом. – Для начала успокоимся и вспомним, что нехорошее происходило и прежде. Не далее, как прошлым вечером то и обсуждали. Мало ли какого залетного чернокнижника сюда занесло? Может он тут мимоходом? И вообще, Володька, как мы знаем – не единственный демон по вызову, а желающих получить запретную магию и способные вызвать пришельцев из Мрака – немало.

– Но не в нашем крае! – парировал Велес. – У нас тут только деревенские – темный, богобоязненный народ. Откуда и кому, помимо Даринки, такую науку призыва знать?

– Потому это только подтверждает, что стервец – нездешний. Скорее всего, на него богатырь и наткнулся. Мог задеть…

– Следы крови только охотника, – покачал я головой. – Ничьих других следов или повреждений не нашел. Словно испарился с той поляны, тварь.

– Та-а-ак, – протянула Липа задумчиво. – Ну, если богатырь не убил, то, по крайней мере, припугнул. Теперь тот должен действовать осторожнее.

– Ага, если только наш некто, любящий призывать и разводить демонов на черную магию, не убедился, что охотник – не жилец. Того только появление Василины спасло! Неужели думаете, что колдун бы просто ушел, испугавшись какой-то деревенской сумасшедшей? – вполне справедливо возмутился волк.

– А чего сумасшедшая? – смутилась домовиха.

– А кто еще ночью на кладбище с лопатой потопает, еще и в одиночестве? – в свою очередь задал Велес провокационный вопрос. С этим Липа была вынуждена согласиться и кивнуть головой.

– Давайте вернемся к теме, – призвал я всех к порядку, а то отошли от темы. – Будем надеяться, что чернокнижника, если не развеяли, то спугнули. Кстати, может такое быть, что на Лешего напал именно черный маг? – посмотрел я на призадумавшегося Велеса.

– Не уверен. Все же Леший – не смертный, и даже не нежить. Он дух, считай – бессмертный. Тот, кто смог нанести ему подобное увечье – должен быть просто невероятно силен. Не уверен, что рядовому и только начинающему колдуну такое под силу. Тут опыт, мастерство и коварство нужно…

– Ну, а нашего охотника такая сила бы просто в ошметки разнесла, – подвел я итог и мрачно замолчал. Молчали и домочадцы. Каждый понимал, что у нас теперь две проблемы: та, что изводит род Дарины, и залетный чернокнижник или чернокнижница, которая также представляет конкретную опасность.

– Что ж… идем в дом, – вздохнула Липа. – Там прибраться нужно. Все равно, пока Леший или богатырь не очнутся, ничего нового выведать не сможем. А гадать – бессмысленно, – справедливо заметила Липа.

– Остается надеяться, что они очнутся в скором времени, – согласился я.

– Ну, охотник – вполне может быть, что скоро. Пока тебя не было, открыл глаза, поблагодарил за спасение, и вновь обмер, – поведала Липа, что вызвало во мне странную реакцию. Вроде и радоваться должен, но что-то тревожно. – А после завтрака воротами займемся, – прежде чем скрыться за дверью, добавила домовиха.

– Дежурим по очереди, – кивнул Велес. – Я первый.

– Я через час сменю, – кивнул я и обернулся в сторону дома.

– Эй, рогатый, – позвал Велес негромко. Я остановился и посмотрел на зверя через плечо. – Извини. Я вспылил.

В ответ я только кивнул, принимая извинения, и скрылся в доме.

Глава 8. Дарина

Проснулась я от странного хлопка, запаха гари и суматошных звуков. Открыв глаза, обнаружила себя на печи, заботливо укрытой одеялом, хотя точно помню, что сама сюда не взбиралась… Смутно припоминая, как малодушно присела на лавку, чтобы перевести дыхание перед уборкой, а после, под негромкое и умиротворяющее мурлыканье Липы, судя по всему, бессовестно уснула.

А вот перенес меня с лавки, похоже, демон.

Посмотрела в окно и расслабилась – за окном было серо. Значит, не так уж много и проспала, учитывая, что Василину провожала засветло… Успею еще позавтракать, прибраться и решить вопрос с охотником. Нужно бы в деревню к Тихону сходить, сообщить, что их богатырь у меня. Надеюсь, они выслушают до конца, и не спалят меня прежде, чем услышат, что я того только лечила, а активно калечился он сам на кладбище. Надо бы с собой для страховки Володю взять. Плевать на женскую половину, лишь бы не кидались на него слишком активно, и демон, при случае, смог бы меня спасти от разъяренного старосты.

После подскочила на месте, понимая, что вообще-то могла и до вечера проспать и сейчас не светлеет на улице, а темнеет!

Выглянув из-за занавески, которой отгораживала свое спальное место от горницы, и обнаружила… пожар. Правда, контролируемый… наверное. Но все же! Видимо я вновь толком не проснулась, потому что большими глазами наблюдала, как демон в человеческом обличье, в переднике и в рукавицах для выпечки, полотнищем тушит что-то активно горящее в чугунном котелке, в котором я еду варила. А из-за горнила валил едкий дым.

Но не одни рукавицы и передник отличали демона. Внешность мужчины указывала на то, что того что-то знатно потрепало, пожевало и выплюнуло прямо в тлеющее кострище, судя по измазанным сажей щекам, взлохмаченным черным волосам, возможно, даже, местами опаленным. И во всем этом растрепанном великолепии некогда длинных и шелковистых тяжелых локонов, обнаружилась… моя кошка, которая заменяла демону то ли чепец, то ли кокошник с выпученными глазками.

В сдерживаемых ругательствах, которые мужчина цедил сквозь зубы, пока сбивал пламя в котелке, я сумела разобрать слова, которые он адресовал… наверное пустоте:

– Да, теперь я понимаю, что не следовало лить жир, не вынимая котелка из печи… Да, я в курсе, что жир может воспламеняться… Нет… я не специально растопил печь до такого состояния… Нет… я не думаю, что когда повалил дым, стоило подсвечивать себе огарком свечи… и нет, я не нарочно выронил его в чан! И я не тупой! Просто никогда не готовил! – шипел он, а после совершенно нелогично взвился на кошку: – И вообще, слезай с меня! В смысле запуталась? – упер он руки в бока. – Да, понимаю, что испугалась, когда бахнуло. Я, вообще-то, в курсе! Мне лицо опалило, между прочим, так что не заметить взрыва я не мог! А к этому у меня весь скальп теперь в царапинах от того, как ты с меня сбежать решила! В смысле, я виноват в том, что волосы не заплетаю?! Тебя ничего не смущало, пока ты у меня на плечах разъезжала весь день… – рычал он негромко, а после стал выпутывать кошку из своих волос.

– Володь, – позвала я настороженно, тихо и ласково. Все же дело имею с говорящим то ли с самим с собой, то ли с кошкой… В общем, громкие звуки я себе воспроизводить отсоветовала. Но меня услышали, что вынудило демона обернуться. – Что происходит?

– А, Дарина! – нервно улыбнулся мужчина и резко дернул мявкнувшую кошку. Причем, судя по клоку волос, свисавших с когтей Липы, неприятно было не только кошке. Но мужчина, на мгновение покраснев и сжав челюсти, сдержал то ли крик, то ли ругательство. Затем вымученно улыбнулся и отбросил кошку на ближайшую скамью. – Ты проснулась! – заметил он очевидное.

– Кажется… – кивнула я неуверенно и заправила выбившуюся из косы прядь волос за ухо. – А ты с кем разговаривал? – ласково уточнила я.

– Ни с кем, – качнул он головой, а после бросился вновь сбивать появившийся огонек в котелке. – Сам с собой… У меня бывает, – пожал он плечами, когда расправился с пожаром. Ага, значит, он, по крайней мере отдает себе отчет и собеседники у него – не воображаемые.

Впрочем, я и сама недавно задавалась вопросом собственной нормальности. Лес – место глухое, опасное и очень переменчивое. Вот и Володька… меняется.

Заметив, что я смотрю на котелок, он широко улыбнулся и выдал:

– А я тут… это… завтрак приготовил! Ты голодная?

Перевела шокированный взгляд на Володьку, а он смущенно почесал затылок, поморщился как от боли, руку отнял и добавил:

– Ну… пытался.

Тяжело вздохнула, слезла с печи, кашляя в кулак от витавшей в воздухе гари, прошла мимо демона, открыла окно, а после засучила рукава:

– Спасибо за старательность, но давай этим займусь я. Хорошо, что разбудил, я как раз перед тем, как задремать, хотела сготовить завтрак… – начала я, осматривая помещение, и с удивлением поняла, что… убираться в целом и не нужно. До меня только сейчас дошло, что Володька сбивал огонь в котелке, который поставил на стол, что я собиралась отмывать. На этом же столе совсем недавно лежал спасенный охотник. Но следов крови, испачканных тазов, различной тары, мазей и микстур нигде видно не было. А вот сам мирно спящий богатырь обнаружился на койке демона. – Это ты все убрал? Но когда успел?

– Эм, Дарин, – слегка нахмурился демон. – Ты проспала сутки.

– Сутки? – охнула я, схватившись за ворот своей рубахи, словно меня сецчас активно душили. – Почему ты не разбудил?

– Ты сильно вымоталась. Мы надеялись, что наберешься сил…

– «Мы»? Ты о Велесе? – моргнула я растерянно.

Взгляд демона метнулся в стону, где я заметила Липу.

– Да, верно. О нем, – уверенно кинул Володя, а после подошел ближе, словно боялся, что я упаду. Видимо, вид у меня был чумной. Хотя, на фоне демона, который больше на Бабая походил, выглядеть должна была сносно.

– Но как же..? Что же вы все это время ели?

– Ну… – уклончиво протянул Волозар. – Липу я покормил, это было просто. Велес бегал в лес на охоту, так что тут тоже все нормально. Кур я кормил и вчера и сегодня, крупу и очистки нашел, яйца в курятнике собрал, хотя… твой петух… – раздраженно подметил Володька и в глазах его вновь вспыхнул огонь жажды убийства.

– Он у меня один, – напомнила я.

– Помню… к счастью для него, – поджал он губы, но выдохнул и вернулся к повествованию: – А я… не голодал. За это не переживай.

– Сам сготовил? – удивилась я, помня один единственный случай, когда я допустила демона на кухню и попросила того почистить луковицу. Луковицу, в конечном итоге, пришлось чистить самой, после того, как перебинтовала сдержанно рыдающему демону палец и промыла тому глаза. И нет, рыдал он не от боли, а потому что, сорвавшийся нож не просто поранил палец, но и срезал кусок лука, который отлетел и врезался несчастному выходцу из Мрака прямо в глазницу. После того случая я поняла новый смысл обозначения «Горе луковое» и старалась держать мужика подальше от кухни. А тут…

– Сам, – кивнул он, но что-то слишком поспешно, как по мне. Я подняла брови и сложила руки на груди, а демон признался: – Ну, я, конечно, сготовил и поел… но, скажем так, не с первого раза, – признался Волозар с подозрительно бегающим взглядом.

– Насколько «не с первого»? – заподозрила я нехорошее.

– Совсем не с первого, – обтекаемо отозвался Володька. – И… это… яйца закончились, – оповестили меня, что заставило подпрыгнуть от удивления.

– Как? Ты же сказал, что собрал яйца! За утро десятка полтора можно найти!

– Тринадцать вчера и восемнадцать сегодня, если быть точным, – кивнул мужчина с видом, что это еще не все. Собственно, так и оказалось: – И это… может быть… возможно, я не утверждаю… но возможно мясо слегка заканчивается… закончилось совсем, – произнес он быстро и добавил: – Но Велес обещал с этим разобраться и притащить из леса дичи какой-нибудь… – говорил он, пока перед моим мысленным взором образовался подпол и ледник, который я день назад забила мясом впрок. И теперь, вместо отборной и уже разделанной свинины, говядины и птицы, там будет какой-нибудь недожеванный Велесом огрызок мохнатого зайца, потому что большинство зверей уже начали впадать в спячку! Если олень попадется – конечно, замечательно, но у меня в этом большие сомнения. – А еще молоко…

– А с ним что? – упавшим голосом спросила я, потерянно поникнув плечами, и представила три крынки молока, которые оставляла в леднике. Этого мне должно было хватить на неделю!

– Один кувшин выпили, один сожгли, – посмотрел он на подгоревший котелок с «завтраком», – а один… скис. Я его вчера выставил, чтобы блины пожарить, думал, ты проснешься, чтобы поела нормально и… забыл у печи.

– Так на блины и кислое молоко подходит… – шмыгнула я носом, удивленно моргнув от слов демона. Нет, не потому что он изничтожил мой запас продуктов на несколько месяцев вперед всего за сутки, и, возможно, посуду. А тем, что к уборке, желанию, чтобы я выспалась, прибавилась и его попытка меня… накормить. Дважды, как минимум. Блинами и тем нечто, что было из молока, горючего жира и сажи на завтрак. Не ожидала такой… заботы. Коряво, конечно, и ужасно затратно, но… сам факт! Почему-то ощутила, что чувства обреченной злости и тоски отступают…

– А я знаю, – кивнул демон. – Но они это… в общем, блины слегка не получились.

– «Слегка»? – уточнила я, осторожно улыбнувшись. Захотелось даже подойти и успокоить жертву режима, который к остальным бедам, решил взять на себя роль хозяйки. И ведь я даже не просила. Я бы поняла, если он пытался накормить себя одного, для чего одного мяса было бы предостаточно, а тут и про меня не забыл, что, правда, едва не вылилось в полноценный пожар. И все равно злости не было.

– Ну… – указал он взглядом в сторону ведра с отходами, которое сейчас было переполнено. Из-под крышки выглядывало что-то серо-черное. И это чередовалось. Смею предположить, что один блин пригорал и рвался, превращаясь в бесформенный ком, а вторая часть безнадежно сгорала до черного состояния пергамента. – Они тоже не получились, – подвел он итог, а я смиренно вздохнула, размышляя в ключе, что, по крайней мере, набрала уплату русалкам. Вот уж им пиршество будет.

Видимо, верно говорят: нет худа без добра. А из принесенного Велесом клочка зайца состряпаю заплатку на свой старый полушубок. В хозяйстве пригодится.

***

Сготовив на быструю руку завтрак и поев, мы с Володей принялись прибираться после его кулинарных экспериментов. И вот тогда я поняла, что «оплата» Водяну готова. В смысле скисла так, что держать это дома более не представлялось возможным, хотя бы потому, что стараниями демона, крышка на отходнике не закрывалась.

Таким образом, вздохнув и одевшись, я побрела на берег с ведром отходов наперевес.

Встав на берегу, где прежде был причал, и месте, где едва не случилась трагедия с одним любопытным демоном, я поставила отходы рядом, вгляделась в спокойную воду с легкой рябью от ветра на поверхности, на мгновение засмотрелась игрой бликов первых солнечных лучей в отражении реки и вздохнула полной грудью. Настроение могло бы быть лирическим: место, время и даже моя живописная поза располагала. Впору было запеть нечто нежное, тихое и душещипательное, что ветерком разносилось бы далеко по берегу, повествуя о моих горестях, радостях и лишениях…

Вот только… Ну это ж я! Я – циничная, сварливая лесная ведунья. Какая лирика? У меня даже на легком морозце отходы воняют и развеваются таким амбре, что не хуже песни слезы вышибет. Потому заинтересованные непременно если не услышат, так учуют все мои тяготы и лишения!

– Водя-я-ян! – гаркнула я в полную силу своих легких, помня, что местный Водяной у нас – старожил и слегка глуховат. И это если не брать в расчет, что тот под толщей воды на дне реки проживает. – Водяной! Я плату принесла! Первоклассная гниль! Как заказывал! Трехдневной выдержки! – соблазняла я представителя жаберных, ибо дующий ветер с реки, по закону подлости, нес всю вонь исключительно на меня, с какой стороны ни встань. Потому со стороны могло казаться, что я еще и призывный танец исполняю, кружась у ведра, аки вокруг елки. То же правило работает с костром – едкий дым вечно летит в лицо и щипит глаза, отчего я кружусь и плачу. В данный момент вонь такая, что глаза у меня опять на мокром месте. – Давай выплывай и забирай! – забыв о вежливости, потребовала я без возможности терпеть, всматриваясь в воду на середине реки.

– Чего орешь? – услышала женский, совершенно точно не принадлежавший Водяному, голос, потому вздрогнула и посмотрела на мель, где по пояс в воде стояла Водяница, с недовольным видом сложив руки на груди.

– Так, это, оплату по договору принесла…

– Принесла и отлично, – кивнула Водяница и требовательно протянула руку. – Давай сюда. Припасы в пути пригодятся.

– «В пути»? – переспросила я, протянув благоверной Водяного ведерко. Та сунула нос под неплотно закрытую крышку, недовольно поморщила носик, странно крякнула, кажется, одобрительно и, выпятив внушительную грудь, величественно кивнула, принимая плату. – Вы куда-то собрались?

– А тебе пенечек мой не рассказывал? – подняла она зеленоватые брови и красивым жестом отбросила с груди мокрые тяжелые пряди на спину. – Мы временно ниже по реке разместимся. Уже два дня, как пожитки переносим и почти управились. Ты чудом меня застала, я сюда приплыла проследить, чтобы русалки-недотепы ничего не позабыли. И ты так удачно гостинчик принесла. Малёчек обрадуется: отличная гниль – он такую ценит, – удовлетворенно покивала она.

– Подожди, – тряхнула я головой. – Что значит «временно разместимся»? Почему?

На этом вопросе Водяница напряглась и посмотрела на меня недобро. Молчала она выразительно, многозначительно, но после окинула меня взглядом и мученически вздохнула, закатив глаза:

– Не следует мне об этом говорить, особенно тебе. Но ты у нас юродивая, потому жаль мне тебя – так и быть, предупрежу. Время нынче неспокойное. Малёчек тревожится, а это – неспроста, – важно задрала она палец. – Мне он сказал, что нам необходимо затаится. Насколько – неизвестно, но вряд ли до весны вернемся… Вернемся ли… – задумчиво надула она синеватые губки и постучала по подбородку пальцем с синем ногтем. – Нечто лихое надвигается. Опасное. Вот любимый и принял решение перебраться от худа, пока не прояснится. Он у меня такой заботливый…

– Водяница, – напомнила я о себе, заметив, как она мечтательно улыбается, говоря о муже. Да как так-то? О чем там мечтать? Но спросила я о другом: – А что именно происходит – не знаешь?

– Ох, Даринка, не ведаю, – покачала она головой. – Знаю только, что человеческие напасти и наш народ не обошел. Две русалки сгинули… Вражиной неведомой замучены, не иначе…

– Да ты что? – выдохнула я пораженно. Водяница кивнула:

– Мой тебе совет, Дарина – уезжай и ты. Нечего тебе здесь делать. Ты хоть и дурная, но порядочная: наших никогда за зря не обижала и извести не пыталась, только договаривалась и обещания выполняла честь-почести, – скосила она взгляд на ведерко, которое мне, судя по всему, возвращать не собираются. – Дурным духом веет, и ничего хорошего из этого тебе не принесет, если останешься. Люди страдают, лесные и водные – тоже. А ты посередке, между нашими мирками. Смекаешь? Тебя не сможет не затронуть.

– Мне некуда ехать, – неожиданно для самой себя призналась я. – Не к кому бежать…

Водяница скорбно замолчала, а в ее блеклых, неживых глазах я уловила практически молчаливое прощание.

– Водяной оставил сторожить границы несколько русалок, – вдруг произнесла Водяница. – Они будут следить за здешними водами, чтобы в случае опасности вовремя предупредить, если станет худо… – произнесла она и многозначительно замолчала.

– Попросить тебя позвать? – попыталась я угадать концовку, не понимая, к чему жена Водяного ведет.

– Нет, конечно, дуреха! – сварливо прикрикнула Водяница, уперев свободную руку в крутой бок. – Утопись! – вполне серьезно посоветовали мне, отчего голос у меня пропал вместе с мыслями, кроме нецензурных. – Только прежде девах позови. Они не съедят, я им наказ дам, потому не бойся. В случае чего помогут притопить, если самой духу не хватит. А там твое тельце и к нам с малечком доставят…

– Зачем? – глупо моргнула я, все еще осознавая услышанное. У них из лучших побуждений предлагать мне утопиться семейное что ли??? Или девиз по жизни: «В любой непонятной ситуации – топись! Удобно и практично!»? Посеклись кончики на волосах? Топись. Никто не берет замуж? Топись. Неведомая хворь изводит? Топись. Нет настроения, впала в хандру? Топись! Универсальное средство! Шикарный план, надежный, как моя крыша!

– А как иначе ты водной станешь, балда? – задала она мне вопрос, на который я едва могла что-нибудь придумать. В основном цензурное. Потому потерянно пожала плечами. – Короче, некогда мне. Надумаешь – знаешь, что делать, там и свидимся. Только русалок предупреди.

– Подожди, ты сказала «водной»? – нахмурилась я, опомнившись.

– Ну да, – подтвердила Водяница, выразительно вздохнув на меня, как на убогую.

– Но Ммавки-навки – нежить, а не Водный народ, хоть и живут в воде. Русалками и берегинями только возрождаются, – боясь запутаться в мыслях, рассуждала я, пытаясь вспомнить все, что мне рассказывали подруги-берегини. Говорили они в целом мало и неохотно, как и любые духи. А водные – и подавно были схожи с речными обитателями – рыбами. То есть, были почти немыми. Русалки вообще разговаривать по-человечески не умели – только шипят и визжат. Берегини все больше напевают мелодии и песни на незнакомых людям языках. Со мной тоже жестами изъяснялись, хотя несколько фраз все же выговорить смогут.

Так вот, из той информации я знала, что Водяной, это как наш Леший – не единственный и не такой сильный, как тот же Лесовик, но все равно могущественный дух. Мавки-навки – нежить, перерожденная из смертных утопленников. Русалки и берегини – разновидность духов. А Водяница… я ведь не в первый раз задавалась вопросом – кто она? И до недавнего времени считала, что такой же дух, как Водяной.

Но после недавнего диалога с Водяном, я поняла, что роль Водяницы непостоянна. И мне даже предлагали занять ее место. Но смертные могут переродиться только в нежить! Духи появляются иначе! Они же духи, им человеческое тело ни к чему для перерождения.

– Да-да, и что? – поморщилась Водяница, пока в моей голове проносились суматошные мысли. – Все, бывай. Меня наверняка мой малёчек заждался, а я тут с тобой лясы точу.

– Последний вопрос! – крикнула я вдогонку, прежде чем она нырнула и окончательно скрылась: – Как ты из смертной стала водной бессмертной?

Но на последнем слове Водяница все же с легким всплеском, грациозно скрылась под водой, а я осталась одна на берегу без ответа и даже без вонючего ведерка, отчего печаль и обида, странным образом, возросла. Печально опустила плечи, и уже было развернулась, чтобы вернуться домой, как услышала короткий ответ:

– А я никогда смертной и не была! Прощай, дуреха, быть может, свидимся!

И вот уже после этого лишь шелест камыша и легкий плеск воды развевали тишину, что обрушилась на меня с новой информацией, которая не укладывалась в голове. Так кем же она была при жизни?!

– Ага, свидимся, – мрачно покивала я. – Не раньше, чем утоплюсь, – ворчливо добавила, вспомнив ее напутствие.

***

Вернувшись домой, я тоскливо осмотрела криво прилаженную калиту на воротах, которая самым необъяснимым способом все же закрывалась. Но привередничать не хотелось: свою функцию выполняет – и ладно. Вообще, живя одна на отшибе, где помощи можно дождаться, разве что, в виде предложения утопиться, на все начинаешь смотреть иначе, и каноны красоты как-то перекраиваются, становятся… упрощенными, а предпочтения отдаются практичности. Тоже, упрощенной. Учитывая, что Володька сам проявил инициативу, то вообще замечательно, а то, что местами гвозди торчат… ну, будем считать это дополнительным звонком и защитой от любителей бездумно ломиться к лесной ведунье. Ударив так разочек кулаком по выпирающим гвоздям, быть может, в следующий раз будут более аккуратными и вежливыми.

Так же взгляд зацепился за странное перекопанное место недалеко от ворот. Место даже имело какой-то художественный вид в виде ромба в два метра на полтора, примерно. Стараясь не думать, кто и для чего это делал, но нежно надеясь, что не в магических целях. Порадовалась только, что на могилу с пригорком не похоже, и успокоилась.

Липа следовала за мной, кажется, прямо от берега, но я привыкла, что кошка часто сопровождает меня, потому только придержала для нее калиту, чтобы та успела зайти во двор.

Посмотрела на копошащуюся свору кур, которые, не унимаясь, клевали зерно и часть очисток и вздохнула: сердобольный Володя ссыпал все в одну огромную кучу, а не распределил равномерно. Петя же, величественно выпячивая грудь, надменно наблюдал за процессом с уступа и деловито кудахтал. Вздохнула вновь, но только плечами пожала, философски отметив, что, по крайней мере, вечером думать о кормежке скотины не придется: когда первая часть кур проголодается, вторая как раз закончит с «завтраком» ближе к вечеру, и так далее.

Велес бессовестно дрых и храпел за сараями, но я знала, что тот большую часть ночи сторожил дом, потому будить его не стала и даже старательно отводила взгляд и пыталась не скрежетать зубами, заприметив кострище, рядом с которыми валялись обглоданные кости и мирно спящий зверь. И кости совсем не дичи, на которую Велес, как порядочный зверь, и должен был охотиться. Нет, кости были подозрительно похожи на остатки моих припасов на зиму. То есть, пока я спала, Велес на пару с демоном устроили пикник у костра и нагло жрали мое мясо! Наверное, стоит порадоваться, что демон с моим другом, наконец, нашли общий язык, но мысль о том, что придется вновь пополнять запасы, мою радость слегка омрачала. А может и не слегка…

Зашла в дом, где все еще сохранялся легкий дух гари, посмотрела на Володьку, который с метлой в руках устранял погром в горнице, поднимая тучи пыли и муки. Смиренно вздохнула, а после стала снимать тулуп и платок. Заметила, что кошка проскользнула из сеней в горницу между моих ног и засеменила к демону. На моих глазах она запрыгнула на лавку, а после на широкое плечо моего вынужденного работника, где, потоптавшись, легла воротником. Но еще страннее, что Володька на это даже не отреагировал, словно ничего странного в этом не видел.

Я же была так расстроена, что не хотела даже задаваться такой странной любовью между моей любимицей и демоном. Видимо, пока я спала, происходило нечто занятное. И сейчас мне просто страшно спрашивать – что?

– Все прошло нормально? – посмотрел на меня Володя, прекратив мести.

– Русалки с Водяным перебираются на новое место, – оповестила я. Липа подняла уши и словно прислушалась. А вот демон нахмурился.

– Чем это обоснованно?

– Водяница была немногословной, – проворчала я, умолчав о том совете, который должен был избавить меня от проблем. – Если коротко, им не нравится то, что происходит. Они тревожатся и решили переждать в более спокойном месте.

– Даже так… – задумчиво произнес демон, а я кивнула и посмотрела на богатыря.

– Он больше не приходил в сознание? – спросила я и получила отрицательный ответ. Подошла к мужчине, дотронулась до расслабленного и, как оказалось теперь, красивого лица с короткой бородой и в обрамлении пшеничных кудрей. Стоило только смыть грязь и кровь, как миру открылась суровая, мужественная красота, которую не портила даже болезненная бледность. На моей койке лежал образчик идеала каждой русской женщины. И я это осознавала.

Не место ему тут. Избавляться от него надо.

Красота охотника меня не трогала, а вот проблемы, причиной которым он станет – очень даже. Наравне с последствиями волновало и здоровье того, за чью жизнь я так билась. И чья смерть может сказаться на мне еще более негативно. В основном, потому что обвинят в ней – меня. И плевать старосте будет на то, что я – не всесильна и сделала все возможное. Обвинят в любом случае. А потому, от проблемного «подарка» следовало бы избавиться и поскорее.

Не в прямом, разумеется, смысле этого слова. Я слишком много сил положила, чтобы тот не отдал богу душу. Уже молчу об условных затратах, как припасы и нервные клетки, которыми так расточительно разбрасывались Велес с Володькой, пока я спала.

А вот сбагрить заботу об охотнике деревенским – это да, это будет правильно. И никто не посмеет упрекнуть меня в неправильном уходе за раненным, если те его по неосторожности прикончат. Не моя забота!

Но для того нужно прийти в деревню и как-то объяснить все Тихону, с просьбой забрать болезного. Чувствую, задачка будет не из приятных.

– О чем задумалась? – задал демон вопрос, оказавшись довольно близко. Обернулась и сглотнула, вновь поразившись тому, насколько… странно видеть его в человеческом обличье. Внешность довольно экзотичная для наших мест, но от того еще более примечательная.

– Нужно наведаться к старосте. Они должны знать, что охотник выжил и, по возможности, забрать его, – призналась я.

Демон моргнул, напрягся и отвел взгляд, а я заподозрила неладное и прищурилась.

– Я чего-то не знаю? – сложив руки на груди, потребовала ответа.

– Возможно, – уклончиво заметил Володя и покосился на кошку, которая от такого внимания спрыгнула с плеча демона и скрылась за печкой. Забавно, но демона, кажется, такой побег расстроил, судя по тому, с каким выражением он проследил данное отступление. – Быть может, я забыл тебе о кое-чем рассказать, – с видом святой невозмутимости предположил демон, а я стала раздражаться этой привычке выдавать косяки за какие-то незначительные мелочи. И что-то мне подсказывало, то, что мне сейчас поведают – мелочью не является.

– Володь? – поторопила я того.

– В общем… Староста в курсе, что охотник ранен и находится у тебя.

– Как? – опешила я, выпучив глаза. – Володя, если сейчас же не ответишь, я буду кормить тебя исключительно репой! Тем более, что ничего другого больше нет, – намекнула я на привередливость некоторых, что понадкусывали все из припасов, кроме несчастной репки.

Демон замялся, помедлил, но под моим взглядом поведал:

– Вчера, когда я чинил ворота, в общем… у меня не все получалось. Все же, человеческие руки еще более неудобные, чем я мог думать. Как вы вообще без когтей обходитесь? И кожа у вас такая тонкая и нежная… – ушел он в своих рассуждениях куда-то в сторону. Однако извиняться за то, что человеческий род такой, какой есть, а кто-то просто криворукий в любой ипостаси, я была не намеренна и прикрикнула:

– Володя!

– В общем, я был слегка не в настроении, – подвел он итог своему монологу, который едва ли мог меня удовлетворить или что-то прояснить. Только больше запутать! – Так вышло, что к тебе наведался староста и отец Василины – Михайло Антипович, вроде… И наведались они как раз в этот момент, когда у меня не все получалось.

– Зачем? – с нотками отчаянья всхлипнула я и стала искать, куда бы присесть. Чую… прямо пятой точкой, которая отвечает не только за усидчивость, но и интуицию, что услышанное мне совсем не понравится.

– Они не успели уточнить… – поморщился он.

– Зашиб? – сорвавшимся голосом спросила я и схватилась за сердце, вспомнив новую клумбу за забором.

– Почему «зашиб»? – обиделся Володька. – Нет. Но, вероятно, отцу Василины нужно что-нибудь для спины лечебное. А вот старосте… в общем, ты бы противоядие для твоего зелья, прочищающее мысли, сварганила, что ли. Есть у меня предположения, что они как раз за тем и пришли.

Посмотрев, как я, глупо моргая, пялюсь на него в полном непонимании, Володя вздохнул и принялся подробно описывать происходящее. А было оно так:

Володька с помощью Велеса пытался приладить калиту, но как только волк учуял деревенских, тут же скрылся. И правильно сделал, если подумать. Вот только все усложняется тем, что в этот момент Велес занимался тем, что фиксировал калиту своим телом. Потому, скрывшись, весь вес дубового, утяжеленного для прочности и незакрепленного полотна стал заваливаться на демона, который только приладил петли. Но плотно установить в пазы, разумеется, не успел.

В общем, закручинился демон, поминая магических зверей, деревенских и просто весь мир людской нехорошими словами. Видимо, Петя у меня все же моралист, потому что, привлеченный сквернословием демона… Ну, если коротко: демон лишь в очередной раз убедился, что не нравится петуху даже в человеческом обличье.

Придерживая тяжеленное полотно одной рукой, второй он пытался насадить его на петли, а вот ногами Володька отбрыкивался от агрессивного пернатого моралиста, обещая тому все возможные кары небесные и половину рецептов из справочника юного кулинара, где главный ингредиент – петух.

Пихнув таки петуха подальше, и с сожалением поняв, что тот плавно спланировал в отдалении в полном здравии, но немного в обиженном состоянии, Володя с трудом прислонил полотно к раме и приготовился к новому раунду с надвигающимся петухом. Но тут раздался стук в ворота. И ладно бы деликатный стук, но стучали настойчиво, прямо со всем негодованием на свое резкое несварение и новый позыв посетить кустики. И так уж вышло, что как раз по незафиксированному полотнищу стучали, которое такого кощунства не потерпело и полетело вперед, грозя придавить и демона, и испуганно вспорхнувшего петуха. Петух такой подлости не понял, спланировал прямо в руки Володьки и испуганно сжался. От неожиданности Володька даже плотнее прижал к себе пернатого противника и нервно погладил. А вот после этого разъяренной демон и бешенный петух обратили внимание на двух пришельцев, что замерли с занесенными после стука руками по ту сторону ворот.

Полагаю, демон, в желании сберечь мои нежные чувства, слегка не договаривал. Но я не совсем поверила, что после вопроса «Какого… Лешего честных людей от работ отвлекают и шумят, пока честные ведуньи отдыхать изволят, после того, как бродячих охотников с того света доставали?», староста оказался в ближайших кустах, где… «прочищал мысли», а вот отставного вояку демон приспособил на «помочь в установке ворот». Возможно, слова были другими и, зная редкую, но впечатлительную вспыльчивость демона, могу предположить, что обвинения в нарушении тишины слегка разнились с громкостью самих обвинений. Но это, конечно, только мое предположение… я не настаиваю.

Калиту установили с горем пополам и ценой надрыва поясницы вояки, а старосту еще и заставили вскопать новую клубу за участком, чтобы скрыть свои… думы. После физических и карательных работ двух пожилых мужиков, относительно успокоившийся демон, что вновь держал странно спокойного петуха в руках, все же поинтересовался, чего человеки приходили. Но те только махнули рукой и попросили сказать мне, когда отдохну, что есть разговор.

Ну, собственно, вот мне и сообщили… передали.

– Ты думала, что с новой клумбой делать? – понаблюдав за моим ступором, решил отвлечь меня демон. – Велес предлагает какой-нибудь куст красивый и цветущий высадить, а же считаю, что лучше крапиву, чтобы не шлялись все, кому ни попадя. А ты как считаешь?

– Меня сожгут… – всхлипнула я, с потерянным видом, подводя итог услышанному.

Глава 9. Дарина

Я молча смотрела на бледного Тихона. Бледный староста с мукой взирал на меня и тяжко вздыхал. Вообще, он старался смотреть исключительно на меня, потому что за моей спиной возвышался Володька, которого я потащила с собой для страховки моей трусливой и тщедушной тушки. Ну мало ли, может, огородами придется из деревни тикать, тут-то демон, как отвлекающий фактор, и пригодится. Если повезет, пока я буду пробираться задами, демон привлечет всех негодующих к общественно-полезным работам. Ему не привыкать, эффект есть, потому воспользуется опытом. А если не сработает… ну, так демон же! Не убьют же, ей Богу! Так… попытаются. Получив от меня слегка не товарного вида демона, во Мраке не удивятся. Пожелания, опять же, от Володьки на прощанье, красочнее будут!

Главное, самой пробираться не огородом Василины, мало ли во что там вляпаться можно… Как бы не увязнуть! Вряд ли у нее кто-то новые грядки вскапывал, как у меня…

В общем, Володенька мрачно возвышался за моим плечом, навевая мне ошметки уверенности, а старосте нервозности. Я же переминалась с ноги на ногу, а вот Тихон страдал. То ли от… дум, которые, судя по дозе «зелья», все еще могли иметь действие, то ли от работ с лопатой и граблями по вине очень обидчивого и чувствительного к запахам демона. Но в светлой, просторной и богато уставленной горнице, сидящий за столом с белой вышитой узорами скатертью, староста выглядел печально и даже угнетенно. И это при том, что восседал мужчина на своей гордости, отчего, по неведомой мне причине, раздувался всегда словно павлин в собственной значимости. А все потому что у него одного во всей деревне был настоящий стул со спинкой, вместо обычного табурета или привычной лавки. Вот и бахвалился, отчего людей с прошениями принимал исключительно у себя дома и нигде более.

Домочадцев Тихона видно поблизости не было, хотя тут и там проглядывался след женской руки и присутствия ребенка в доме. Но ни Василия, ни его женщин не было. Хм… а где Дарья? Она же болеет. Неужто поправилась всего за два дня?

Но спрашивать у Тихона я, разумеется, пока что не стала.

Отца Василины поблизости так же не было, несмотря на то, что приходили они с Тихоном ко мне вдвоем. Отсутствие Михайло, впрочем, не удивило, помня о том, что у старого вояки прихватило поясницу во время восстановления ворот, которые снесла нежной ручкой его дочурка. Если где-то и есть высшая справедливость, то выглядеть должна примерно так.

Хотя я бы предпочла, чтобы Василина вообще ко мне не приходила. Ни ЗА женихом, ни С ним.

Кстати о ней: надо бы не забыть, к нашей любвеобильной расхитительнице гробниц наведаться, все же и мазь для родителя передать.

Кажется, я слегка отвлеклась на собственные мысли, потому что вздыхающий Тихон, заговорил:

– Спасибо, что пришла. Сама, – бросил мужчина мрачный взгляд на невозмутимого демона, что притворялся каменным. Кажется, даже не дышал и не моргал, холодно взирая на Тихона, отчего и без того болезненный вид старосты становился только хуже. Чудилось что, от такого внимания, мужчина не знал, куда деться и ерзал на своем стуле, словно тот враз оброс занозами. Кровь прилила к худощавому благородному лицу с окладистой бородой, отчего лик старосты, почему-то, пошло пятнами и сейчас Тихон больше ассоциировался с мухомором. – Еще и в компании. Познакомишь с молодцом?

– А разве вы не успели? – подняла я брови в удивлении.

– Да, как-то… не до имен было, – нервно скривил Тихон лицо, с досадой поглядывая на демона, который пропустил это мимо ушей. Ну, стыдиться, видимо, точно не собирался. Как и извиняться. А вот я пыталась понять, как Володька умудрился припахать Михайло и Тихона к общественно-полезным работам, и при этом те не поинтересоваться, как нервного командира звать? Это ж какой голос и вид надо иметь, чтобы в человечьем обличье так построить гордого, власть имущего старосту и всякого повидавшего опытного вояку? М-да, а у демона открываются все новые и новые таланты. Не тому я гвозди и молоток всучила. Нужно было дать Володьке установку, а тот, глядишь, и деревенских бы к стройке подключил одной… пусть будет просьбой.

– Это Володя. Он временно помогает мне по хозяйству и в подготовке к зиме, – чувствуя общую неловкость, прочистила я горло и быстро пробормотала. – А это – Тихон. Он…

– Знаю, – коротко подал голос демон в облике человечьем, отчего вздрогнули аж мы с Тихоном едва ли ни синхронно. Я – от неожиданности, что Володька вообще, помимо моей просьбы подстраховать, станет хоть как-то активничать. А вот отчего Тихон вздрогнул – мне доподлинно неизвестно, но могу предположить, что ассоциации или воспоминания… неприятные. Все же голос у демона под стать сложению ­– богатырский, в смысле: низкий, чуть хриплый и звучный.

– Да… – протянула я, неловко осмотрелась, а после вздохнула: – Полагаю, вы приходили, для того, чтобы узнать, что с охотником? – решила я, таки, перейти к сути дела и посмотрела на старосту.

– А? – с удивлением встрепенулся тот и моргнул. А после пригладил уже практически полностью седую бороду и поджал губы, из-за чего усы стали смешно топорщиться. – Да… да, именно для этого, – с чрезмерной готовностью покивал тот, а после округлил глаза и вновь побледнел, схватившись за живот.

– Вам нездоровится? – уточнила я, вполне предполагая, что это могло быть. Вот только беда – не могла я сама предложить микстуру, которая бы облегчила страдания Тихона. Откуда бы мне знать, что у него такая… пикантная проблема? Еще и лекарство так удачно с собой прихвачено. Подозрительно.

Нет уж, пока я не буду уверена, что костер минует мою долю, подставляться так не стану! Потому что не знаю, как обосновать свою осведомленность.

А пока мужчина сам не признается и помощи не попросит, я помочь не могу. Вот и остается лишь наводящие вопросы задавать, да смотреть, как гордый руководитель деревни пучит глаза, но мужественно молчит.

А меж тем, несмотря на ощутимый морозец, довольно большое окошко – открыто, что могло объяснить, почему в горнице довольно свежо, а хозяин сидит в телогрейке. И я даже знаю, с какой целью окно не прикрывают.

Был у меня печальный опыт с жертвой режима, у которого непереносимость молока обнаружилась. Так вот, я не понаслышке знала, что существо, который производит большое количество… газов, ну никак нельзя держать в закрытом помещении. Особенно там, где есть доступ к огню. В первом случае – просто может задохнуться. Во втором, еще и взорваться. Помнится, вернувшись в тот злополучный день из лесу, меня встречал дико ржавший Велес, который от колик, просто плакал за сараями и мученически подвывал не в силах успокоиться, бешено шипящая Липа, которая, кажется, в тот раз затаила на демона сильную обиду за опаленные усы, ну и сама жертва… к сожалению, не только режима, но и маленького взрыва, который произошел, когда несчастный решил подкинуть в печь дров, присел перед топкой и…. ну не сдержался. И все бы ладно, с каждым бывает, посмеялись бы и забыли (предварительно проветрив), но не в тот раз. Уж больно близко был демон, а непереносимость молока сказалась… существенно. Не просто так же цветы пожухли в округе! Потому в тот день демон лишился не только бровей, ресниц, большей части своей шевелюры, отчего походил на «плешивого козла», как метко подметил Велес, но и части своего самоуважения. В общем, во Мрак бедняга отправлялся в непрезентабельном виде и с перебинтованным рогом, который треснул. У меня даже кусочек рога на память где-то схоронен. Интересно, а волосы потом отрасли?

– Нет, все хорошо, – натужно выдохнул староста, вернув меня в реальность. Мне же оставалось лишь кивнуть. Ну, я пыталась. – Так, как вышло, что охотник, который ушел выслеживать вражину, изводящую добрых людей в нашей деревне, внезапно оказался раненым, да у тебя в дому?

После Тихон красноречиво замолчал с видом, словно подловил на краже. Я же была к такому повороту событий готова, и даже заблаговременно отрепетировала ответ, который сочиняла, начиная с известия о том, что в деревне меня с нетерпением ждут с отчетом. Ну, я думала, что готова…

Потому сгруппировалась, подбородок задрала повыше, но, кажется, переволновалась и вместо внятного ответа… пискнула. Однако быстро попыталась исправиться и…. сделала только хуже, вспомнив Велеса и его любимое:

– А я чего? А я ничего! Другие вон что, и им ничего, а я чуть что, и сразу вон чего!

Удивленный староста смотрел на меня. Я с паникой и неловкостью смотрела на Тихона, понимая, что слишком часто общаюсь с лесными зверями, чем с людьми. Сзади возвышался Володька. Возможно тоже с некоторым вопросом к моей вменяемости, но проверять не стала и собралась плакать. Может, сочтут убогой и максимум побьют? Дурачков испокон веков жалели же, ну!

Но, не успев всплакнуть, едва не подпрыгнула, когда на мои плечи опустились большие ладони, а меня аккуратно отодвинули в сторону, где в игру вступил уже сам демон, сделав уверенный шаг вперед.

– Не стоит разбрасываться напрасными и несправедливыми подозрениями, уважаемый, – выделив последнее слово таким образом, что «уважаемый» невообразимым образом походил на унизительную издевку, начал Володя. – Насколько мне известно, Дарина никогда прежде не была уличена в недобросовестных или худых делах. Потому сейчас ваш вопрос выглядит, мягко говоря, недостойно хладнокровного, непредвзятого старосты, – спокойно и холодно заметил Володя, смотря на старосту прямым и уверенным взглядом. Сам же староста так впечатлился переменам в моем спутнике, что вытаращил глаза, а после, возможно от негодования, а может, и стыда… ну вот то самое, что не следует делать у открытого огня.

Настала неловкая тишина, от которой, кажется, все даже затаили дыхание, в ожидании, когда проветрит… в смысле, кто-то решится ее нарушить, что после сказанного демоном будет заранее – невнятно и походить на оправдания.

Тихон покраснел, смутился, мельком взглянул на Володьку, проверяя, нужно ли за лопатой уже бежать для вскопки, или обойдется. Кажется, обошлось, потому что староста предпочел сделать вид, что ничего не произошло, а надобность в дополнительном открытом окне – так, недоразумение.

Я же делала вид, что меня дико заинтересовала яблоня, которая виднелась из окна. Поздняя, наверное. Может у себя высадить?

– Я не обвинял, – прочистив горло Тихон, словно оправдываясь, а после вспомнил, что, вообще-то, это должна делать я, и добавил уже внушительнее: – Но я, как глава деревни, обязан разобраться в ситуации. Мне еще отчитываться перед Князичем за присланного богатыря! В случае, если молодец сгинет, нужно знать, как ответ держать! – вдруг пожаловался он, а я понимающе вздохнула и взглянула на Володьку, которого уже через несколько дней возвращать во Мрак. И тоже, желательно, целым. Ну, минимум – живым и ходячим, что, судя по моей практике вызова и возврата рабочей эксплуатированной силы, будет более вероятным.

Ой, как я вас, Тихон, понимаю…

– И все же, Дарина в этой истории исключительно в роли спасительницы, – коротко заметил Володя. – Она ценой своего здоровья и сил спасла раненного, истекающего кровью охотника, хотя могла бы этого не делать. Потому, если еще раз решите, пусть даже намеком, ее в чем-то обвинить или заподозрить, разговора не будет. Вместо этого я с удовольствием все покажу. Возможно – в лицах, – мрачно пообещал Володя, как бы намекнув, что на месте охотника представляет старосту. Тихон сглотнул, посмотрел на меня, словно ища поддержки, а после примирительно кивнул:

– Я даже не помышлял ни в чем винить Даринку…

– Хорошо, – великодушно кивнул демон, а после, так же за плечи, поставил меня на прежнее место, замерев за моей спиной, словно ничего и не было. Мы с Тихоном переглянулись удивленно, а после староста, бросив косой взгляд на Володю, с отеческими нотками поинтересовался:

– Дарина, могла бы ты поведать, как охотник оказался у тебя в раненном состоянии?

– Она обязательно расскажет, но для начала поведайте, с чего вообще возникла необходимость в охотнике? – не успела я открыть рта, как вновь заговорил демон. Осторожно обернулась, заметив, как тот требовательно пялится на Тихона, которого мне уже и самой стало жаль.

– Но… мы ведь не для того… – слегка смешался от такого поворота староста и вновь завозился на своем месте, словно внимание гостя было сродни чесотке. Зная, как может пронизывать взгляд выходца из Мрака, я не удивилась. У меня у самой, лишь после четвертого вызова иммунитет выработался. До того вздрагивала каждый раз, когда встречалась взглядами своих же жертв режима, предпочитая разговаривать с их переносицей или рогами. С рогами даже интереснее и эффективнее, потому что, глядя на них, невольно возникали мысли о моральном облике женщин Мрака. И тогда и интонации, и выражение лица у меня становились такими глубокомысленными, немного тоскливыми и печальными, отчего для демонов мои просьбы тут же становились более значимыми. Думаю, они даже не подозревали, что, на самом деле я их искренне жалела, а не практиковала надменность. Но, разубеждать, разумеется, не стала.

Вдруг вспомнилось, что у Володьки, самые большие и внушительные рога из виданных мною прежде. И вновь сердце закололо от потребности пожалеть и посочувствовать страдальцу. Возможно, сказать в утешение, что он просто еще не встретил «ту самую». Думать о «той самой», отчего-то стало неприятно, потому я нахмурилась и решила с утешениями повременить.

– А мы не торопимся. И вообще, Дарина – жертва и имеет право знать, за какие такие дела страдала, – меж тем, пока я задавалась вопросом о нормах морали во Мраке, невозмутимо заметил демон, совершенно не спрашивая у меня, хочу ли я быть жертвой. Но возмущаться не стала, потому что… ну, вообще-то и самой было интересно. Идя сегодня сюда, я и не чаяла, что мне хоть кто-то будет рассказывать подобную информацию, а тут! Все же, как удивительно может повернуться ситуация, стоит только знать, как спросить и… кому.

Потому, проникшись ролью жертвы, я попыталась побледнеть, но была неуверенна, что получится достойно, и для верности прижалась к груди своего спутника, со страдальческим видом на челе, словно сейчас же на месте помру смертью храбрых и самоотверженных, если мне немедленно не ответят, ради чего перенесла такие страдания!

Не знаю, удалась ли мне достоверность, но то, что я не в себе, кажется, оценили все: староста, который сделал испуганные глаза, будто моя смерть будет на его совести, которую он после будет искупать уже проверенным способом, но в более крупных масштабах. К примеру не клумбу, а поле самолично вскопав. И Володя, который поймал меня в объятья, придерживал за плечи и посмотрел сверху вниз с некоторым недоумением, но… отстранять не стал, крепче сжимая пальцы на моем тулупчике. Наверное, понял задумку…

Ну, собственно, и я, которая не ожидала, что близость к демону скажется на мне… радикально. Побледнеть не вышло, а вот вмиг покраснеть на раз. Стоило только ощутить жар, идущий от демона, словно от печи – как лихорадочный румянец залил лицо, а взгляд заметался куда угодно, лишь бы не на сильные, пусть и не приученные к хозяйству, ладони.

– Недели две тому назад, примерно, стали люди подмечать, что домашние духи взбеленились, – вздохнув, принялся говорить Тихон, капитулировав после такой драмы, разыгранной у него же в горнице.

– Как это проявлялось? – нахмурился демон, что я заметила, осторожно подглядывая за нашим отражением в самоваре, стоявшем неподалеку. Я была смазана, а вот демон был как раз на той высоте, чтобы лицо Володьки отлично просматривалось. Красивый, зараза, даже в самоваре!

– Скотина болеть принялась, припасы пропадать, крысы стали хозяйничать без страха, даже кошки с собаками не справляются… – перечислял Тихон, к чему я стала прислушиваться с удвоенным интересом. Так, может виной всему и есть крысы? Но не успела я об этом подумать, как этот же вопрос задал и Володя:

– А крысы не могут быть причиной напастей? Они разносят болезни, портят продукты, – перечислял он, но вот удивительно – в голосе его я не заметила уверенности. Совсем наоборот, будто он даже не сомневался, что этот вариант – неподходящий. Было что-то нейтральное в тоне, словно и сам в это не верил, а вопрос задавал больше для того, чтобы разговорить Тихона.

– Мы и сами про то думали, да вот только быстро отбросили этот вариант, – тяжко вздохнул Тихон, и я заметила, что вздыхал искреннее, а тревога за своих подопечных в старосте нешуточная. – Потравили грызунов, но лучше не стало. Только все усложнилось: стали болеть и деревенские. И ладно бы животом, – поморщился он, неосознанно положив ладонь на свой заурчавший желудок. – Это было бы объяснимо: от животины передалось, или отрава от грызунов как-то попала в пищу или воду… но, совсем нехорошее происходит. Магическое, необъяснимое ни церковью, ни, как ты любишь выражаться, научным путем, – глянул он на меня и помедлил, припоминая выражение, которое я привезла из города и чем сильно раздражала батюшку Кирилла.

– Подробнее, – потребовала я, забыв даже о том, что являюсь жертвой. Эх, вышла из роли. Рано мне, видать, покорять театральные подмостки. Ну, да ладно, переживу. Сейчас куда важнее послушать Тихона. Быть может, и он не обратит внимание на перемены во мне.

– Болезни странные просто с ног стали валить людей. Всего за ночь, а то и несколько часов. У меня уже больше десятка таких. А до этого лесники и охотники ушли в лес и не возвращались. Даже те, кого отправляли на поиски первых, а затем и вторых. Опытные, бывалые… были, – добавил он, пресекая вообще любую возможность на глупые предположения, что они куда-то забрели или нарвались на диких зверей. Если уж Тихон говорит, что опытные и бывалые, тут можно не сомневаться, что им и зверье и духи не страшны, так как давно научились и с теми, и с другими дружить и управляться. Зверье по следам определять и обходить десятой дорогой, а духов просто уважать и задабривать, и тогда те ни в жизнь не обидят.

С чего бы деревенским изменять себе и злить тех или других – непонятно и, да и вообще, едва ли вероятно. Потому, да, ситуация тревожная.

– Что за болезни? – задал очередной вопрос демон, пока я размышляла, но быстро прислушалась.

– Мы не можем сказать, – пожал Тихон плечами, отчего-то пряча глаза. – Жар, иногда кашель, но все больше больные просто… спят и бредят, словно их кто-то мучит. Не просыпаются, сколько ни толкай, бывает днями. А уж если проснутся ненадолго, не едят, не пьют, не разговаривают, и снова сознание теряют. Они как будто… медленно умирают и чахнут с каждым днем. А дети…

– Дети? – на рваном выдохе переспросила, а староста… будто с виной отвел взгляд.

– Кто эти больные? – переиначил вопрос Володя, в голосе которого послышался холод.

– Трое детей, женщин пятеро и восьмерых мужиков хворь с ног свалила. Все молодые и здоровые. Им и тридцати нет никому…

– Дарья? – коротко спросила я, а Тихон скорбно вздохнул и нехотя кивнул, отчего у меня кулаки от ярости сжались, а я ощутила, как злость застилает холодный рассудок. – Почему? Почему вы молчали? Почему не сказали и не обратились ко мне? – дрогнувшим голосом, с тщательно сдерживаемой яростью и обидой, задала я вопрос.

– Хворь явно не естественного происхождения. Волшба замешана. Нехорошая…

– Вы думали, что это моя вина? – не поверила я своим ушам, распахнув ресницы и с недоверием посмотрев на старосту. Тот не пожелал смотреть в мое лицо. Вместо этого, рассматривая сцепленные перед собой руки, мрачно произнес:

– В нашей округе больше никто, кроме твоей семьи не занимается волшбой, Дарина, – произнес он, как отрезал, потому уточнять смысла не было. – Деревенский совет, при поддержке церкви, единогласно решил, что нужна помощь тех… кто с волшбой знаком.

– То есть, вы сознательно вызвали охотника на ведьм и натравили его на Дарину, даже не сомневаясь, что дело в ней? – подвел итог услышанному Володя, пока я в прострации смотрела вперед, а глаза застилали слезы несправедливой обиды. Одно дело, когда опасаешься деревенских, но знаешь, что они, в целом, безобидные. Другое… когда они, невзирая на все, что я для них делала, готовы были действительно линчевать меня, аки ведьму. И охотника… вызывали по мою душу.

– Мы ничего не утверждали, – резко отозвался Тихон, словно оправдываясь, но боль, что расстилалась у меня в груди, не унял. – Но мы должны были действовать быстро и проверить любую… возможность, – сглотнул он, все же бросив взгляд на мое лицо, но после быстро отвел лицо, не выдержав и моего взгляда. – Поведав историю богатырю, он подтвердил, что похоже на вмешательство черной волшбы. Темный колдун или… ведьма промышляет.

– За что? – только и спросила я тихим, надломленным голосом. На больше даже сил не хватило. Потому, боясь, что позорно разревусь… смогла выдавить лишь этот короткий вопрос.

Ощутила, как мужские ладони пришли в движение на моих плечах и принялись гладить в успокаивающем, почти убаюкивающем темпе. Но я не обратила внимания на это, так как была занята другим: осознавала, что никогда… вообще никогда не была и не стану для деревенских – своей. Меня никогда не примут в свою «семью», и я так и останусь… лишь удобным дополнением, к которому по необходимости можно будет обратиться. Да, если верить Василине, честь деревенского населения подобрели ко мне… но не настолько, чтобы заступиться.

Так же стала очевидна причина, почему староста сейчас беседует со мной в гордом одиночестве: они не хотят, чтобы Дарья и Настенька со мной виделись, опасаясь еще больших осложнений. И Василий… промолчал. Не рассказал и не противился воле старших, хотя покорным его не назовешь, как ни крути.

Если не верит в то, что я виновата, так… опасается. И все его заверения в дружбе, в желании чаще видеться и позволять общаться со мной его дочери – лишь фальшь.

– Дарина, пожалуйста, – тяжело и устало вздохнул Тихон. – Ты должна понимать, что я отвечаю за эту деревню и за… семью, – с мольбой и стыдом посмотрел он на меня, но затем трусливо опустил голову. – У меня не было другого выхода.

– Нет, был. Вы могли, хотя бы рассказать мне. И, если не просить помощи, то просто предупредить об опасности, – покачала я головой и замолкла, отвернувшись от старосты, желая поскорее уйти.

– Дарина… – услышала я. Но отказалась даже поворачиваться на Тихона. Вместо этого плотнее прижалась к демону, которой крепче обнял и позволил спрятать лицо на его груди, пока сам взял слово:

– В ночь, когда мы нашли охотника, услышали подозрительные звуки. Я пошел проверить и нашел раненного человека. Принес его к Дарине, она его спасла. На том конец истории, – мрачно и коротко поведал Володька версию, которую я себе продумывала в подробностях, минут на десять оправданий. Но не потребовалось. И отлично, потому что я сейчас была не в том настроении, чтобы держать достойный ответ. И вообще отвечать не хотелось. Пусть уж думают, что хотят. Едва ли хоть какое-то оправдание для старосты и совета будет достойным. – Сейчас он идет на поправку, потому, заберите своего инвалида в ближайшее время и лечите сами. С Дарины – довольно. На том, всего хорошего. Быть может, ваш болезный поправится и разберется с тем, кто его едва не убил. Но, это, очевидно, не Дарина. Потому можете искать другого козла отпущения на ее место и винить его во всех смертных грехах.

Затем, уверенно повел меня из дома старосты, на которого я больше не смотрела и смотреть не желала.

Глава 10. Дарина

Выйдя на улицу, все еще ощущала какое-то онемение и опомнилась лишь тогда, когда демон развернул меня, дернув за руку, а после прижал к себе и положил руку мне на голову. Замерла, ощутив порыв отстраниться, но малодушно прикрыла глаза и подняла ладони, чтобы обхватить ими талию мужчины, а затем спрятать лицо в потрепанном зипуне, который потерпел некоторые изменения. Учитывая, что мой работник надевал его в качестве маскировки уже который день, выходя на улицу и занимаясь выполнением списка поручений – немудрено.

– Ты не должна принимать это близко к сердцу, – заметил он негромко, пока я размышляла о совершенно невеселых вещах, от которых едва сдерживала слезы, что скопились на ресницах.

– Почему? Ты был прав. Каждый из вас, кто говорил, что они меня никогда не примут. Не оценят и не сделают одной из них, – несколько гнусаво отозвалась я, смачно шмыгнув носом, чтобы окончательно не испортить одежду Володи.

Демон тяжело вздохнул, поправил платок на моей голове, а после, будто нехотя, отстранил от себя и заглянул в мои слезящиеся и покрасневшие глаза. Вкупе с покрасневшим, сопливым носом – впечатление производила я, наверняка, неизгладимое. Красотка – ничего не скажешь.

– Мне и самому не верится, что я это сейчас скажу... – поморщился он и страдальчески отвел взгляд, словно собирался с духом, но после посмотрел мне в глаза и сообщил: – Я думаю, что Тихон никогда и сам не верил, что происходящее в деревне несчастье, было связано с тобой.

– Что? – моргнула я удивленно. Не столько от желания Володьки меня утешить, сколько попыткой вступиться за Тихона. Хотя, ладно, оба эти явления – несвойственны рогатым, но так как к некоторой странности Володьки я попривыкла, и сейчас была обижена старостой, то банально оскорбилась тем, что демон занял не мою сторону. Он чей демон, в конце концов? Какой-то бракованный экземпляр мне попался. Утешает меня, вместо соблазнений, еще и вступается за людей. И если с первым пунктом я была готова мириться, даже с охотой, то за второй следовало бы во Мрак жалобу накатать с требованием возмещения. Я бы взяла лишними днями отработки Володи… – Почему ты это говоришь?

– Потому что, в отличие от тебя, я – сторонний наблюдатель. В тебе сейчас играют справедливая обида и негодование, но если их отбросить, ты и сама поймешь, что все не так однозначно, и Тихон не просто защищал деревню, но и тебя…

– Кажется, ты бредишь, – покачала я головой, а после хотела отстраниться окончательно, но демон не позволил и с силой сжал пальцы на моих плечах, заставив посмотреть ему в лицо. – Ты чего творишь?

– Дарина, подумай сама, будь Тихон уверен в твоей причастности, стал бы откровенничать с нами сейчас? – задал демон провокационный вопрос, на который я не сразу нашлась, что ответить, так как, признаться, подобное вообще не рассматривала. – Еще и зная, что охотник ранен и находится у тебя! – добавил Володька и слегка расслабил хватку, когда я перестала вырываться и предалась думам. – У Тихона было больше суток с тех пор, как он узнал о ранении охотника. Если бы он серьезно подозревал тебя, то поднял бы всю деревню, и к тебе уже давно явились с факелами!

– Но… – жалобно всхлипнула я, все еще не желая расставаться с бушующей в груди обидой. – Но он все равно так думал. Допускал! Ты сам сказал там, у него, что он натравил охотника на меня…

– Ну, «натравил» – это громко сказано, – протянул Володя с пренебрежением. – Все же, первым делом охотник пошел не к тебе, а на кладбище, что было бы странно, если на тебя действительно кто-то натравливал ловца на ведьм. Стоило бы об этом задуматься, – посоветовал мне демон, отчего я загрустила и наморщила лоб. Докатилась, меня человеколюбию демон учит! – Дарина, – вновь ну с очень терпеливым видом, позвал меня бракованный рогатый, который сейчас без рогов. – поверь, я безумно не хочу его оправдывать. У меня вообще нет привычки оправдывать хоть кого-то, мне легче просто избавиться от проблемы радикальным образом. Но ты, как никто, должна понимать, что быть старостой – это ответственность. Здесь нет места личным эмоциям, когда речь идет не только о семье, но и о поселении. На кону те, кто ему дорог и кто ему доверился. Мне этот мужик, как и все здешнее население, не нравится, говорю как есть. Но я понимаю их мотивы. Люди – пугливы и падки на эмоции. Однако, при этом… Тихон не был однозначен в своих мотивах и подозрениях касательно тебя. И только потому я решился сказать все то, что ты сейчас услышала.

– Ты правда так думаешь? – с неуверенностью заглянула я ему в глаза, которые сейчас уже не пугали и не казались такими странными, как в первое его перевоплощение. Привыкла. Теперь они просто были… удивительными: внимательными, умными и решительными. И им очень хотелось поверить…

Эта мысль отрезвила, потому мотнула головой и отстранилась. Но прислушалась к словам того, кого мысленно почти назвала – другом. А может и больше, но об этом думать было еще страшнее, потому трусливо отогнала подобные мысли и сосредоточилась на насущном.

– Да, я так думаю. Но решать, разумеется, тебе, – просто пожал он плечами и спрятал руки в карманы штанов.

Мы помолчали некоторое время: я обдумывала слова демона, а он… давал мне такую возможность, за что я была ему благодарна. Опять.

– Спасибо тебе, – неловко улыбнулась я, не уверенная, что тому моя благодарность вообще нужна. – Я знаю, что такому, как ты… было сложно кого-то оправдывать. Потому – спасибо.

– Не благодари, – прочистил он горло и многозначительно посмотрел вдаль. – И даже не вспоминай. Если об этом кто-то узнает, я буду все отрицать, – мрачно сообщили мне, прежде чем развернуться. – Серьезно – никому! – посмотрел он на меня через плечо. И мне бы надуться, но… что-то проскользнувшее во взгляде демона не позволило. Может потому что это было похоже на улыбку.

– Будешь мстить? – фыркнув, нагнала я мужчину и с лукавством заглянула тому в лицо, которое он предпочел на меня не поворачивать.

– Жестоко, – скривив губы, подтвердил демон, но не испугал. Я вообще с опытом стала очень стойкой и бесстрашной относительно демонов. Но все же угрозы принимала всерьез и старалась лишний раз не провоцировать. Оно как-то само выходило всегда, так что тут я не виновата, просто невезучая такая. А вот намеренно, даже в шутку – тут я была осторожна. Но в данный момент было не страшно. Напротив, радостно и спокойно, как-то.

О своем бесстрашии, разумеется, промолчала, сделав вид, что поверила угрозе, но едва ли убедила в этом демона, который, почему-то, притворился, что этого не заметил и спрятал усмешку в уголках губ.

– Какие планы дальше? Ты говорила, что хочешь пополнить запасы. Значит, сейчас на рынок? – деловито поинтересовался демон, когда мы отошли от дома старосты, а я бросила взор на знакомый забор и невольно притормозила. Потому вопрос Володи пропустила мимо ушей и удивленно обернулась, когда он прикоснулся к моему плечу, обращая на себя внимание. – С тобой все хорошо? – с сомнением окинул он меня внимательным взглядом, а я стала быстро соображать, чего от меня ждут. В памяти пронесся нечеткий вопрос Володи, и я зачастила:

– А? Да-да, все верно. На рынок… Но не сейчас. Мне… у меня есть еще одно дело, – обернулась я на отлично знакомый двор, в котором провела некоторое время своего детства. – Нужно прояснить кое-что еще.

– Ты куда? – проследив мой взгляд, нахмурился демон.

– Нужно поговорить с бывшими друзьями, – мрачно отозвалась я, а после уверенно свернула к калитке в дом Агафьи, где, по моим представлениям, и должно пережидать мой приход семейство Тихона.

– У этой грымзы ты чего забыла? – быстро нагнал меня Володя, но останавливать не стал. А вот я сама притормозила и удивленно моргнула. – Что?

– Откуда ты знаешь, что это дом Агафьи? – растерялась я. Кажется, демон на секунду смешался, а выразительный взгляд воровато метнулся в сторону. Но затем мужчина безразлично пожал плечами и ровным тоном ответил:

– Ниоткуда, просто предположил и угадал. Откуда бы мне знать такое? Но я ведь оказался прав, и ты к Агафье вознамерилась наведаться?

– Так и есть… – неуверенно кивнула я и некоторое время всматривалась в лицо демона, на котором прочесть хоть что-то было просто невозможно, потому сдалась. В конечном итоге, он – демон с магической силой. Может Володя сквозь стены видеть может?

Когда мысль сформировалась, я округлила глаза, плотнее обхватила себя руками и с осторожным подозрением уточнила, оценивающе разглядывая демона, словно и сама могла заглянуть ему в мысли.

– Володенька, а ты умеешь сквозь стены видеть?

– С чего бы? – кажется, удивился демон. Причем, вполне искренне. Ну, мне хочется так думать, так как в мысли заглядывать не умела. Потому только махнула рукой и примирительно улыбнулась. Но переодеваться я буду только когда рогатого не будет даже во дворе! Так, на всякий случай!

Значит, просто очень догадливый.

– Не бери в голову, – придурковато улыбнулась я и быстрее засеменила к калитке, пряча от демона свое покрасневшее лицо.

Замерев напротив калитки, я помедлила, собираясь с силами и духом, а после выдохнула и громко постучала кулаком в ухоженные доски с красивой резьбой. Мой спутник вновь замер за моим плечом и… почему-то стало как-то спокойнее и увереннее. Хотя понятно «почему»! Одна бы я пойти на такой подвиг, как добровольно и в одиночку лезть в логово кикимо… в смысле к Агафье, ни в жизнь не рискнула. Только окончательно отчаявшись, когда совсем терять бы было нечего. Но пока до отчаянья далеко, за жизнь страшно, а в случае отхода огородами, демон опять будет отличным отвлекающим маневром!

Вскоре с обратной стороны забора раздались шаги, скрипнул засов, и калита отворилась, открывая Василия собственной персоной.

– Дарина? – сильно удивился молодец, удивленно посмотрев на меня. А после поднял взор на демона и нахмурился. Забавная все же у мужиков реакция на Володьку. Я бы даже сказала, какая-то закономерность прослеживается…

– Вот ты-то мне и нужен, – широко и слегка угрожающе улыбнулась я, а после схватила того за воротник тулупа и вытащила на улицу. – Поговорить нужно, дружище, – оскалившись в многообещающей улыбке, сообщила я удивленному мужику, который послушно вышел за ворота на улицу.

– Вижу, с батькой моим поговорила, – аккуратно отцепив мои руки от своей одежды, вполне миролюбиво заметил друг детства, отчего волна ярости захлестнула меня вновь, посылая по телу жар праведного негодования.

– То есть, я была права. Ты знал о планах совета и ничего мне не сказал. Знал, что охотника в первую очередь по мою душу вызывают.

– Знал, – совершенно сбивая с толку своей простотой, кивнул Василий, пока я хлопала ресницами, пытаясь выдавить из себя хоть какое-то слово, за которое молодой и приличной девице не было бы стыдно. Но на ум как-то ничего не шло.

Понаблюдав за тем, как иду пятнами, друг хмыкнул, а после примирительно обхватил мои плечи руками, но я рванула в сторону, увернувшись от его порыва. Почти сразу попала спиной на демона и… решила, что вариант приемлемый. И со спины не дует и былой друг едва ли рискнет руки распускать в такой непосредственной близости от Володьки. Нет, все же как удобно держать ручного верзилу! Моя б воля, я от Велеса не отходила. Вот только если демон хоть похож на человека, то с Магическим Зверем – ситуация иная. Его даже как ручного волка не представишь. И байка о том, что на всем натуральном, да на свежем воздухе я так работников и питомцев откармливаю – вряд ли пройдет.

– Держи руки при себе, – мрачно потребовала я, поглядывая на друга исподлобья.

– Дарина, ты имеешь право злиться на меня, за то, что я промолчал. Но, поверь, если бы был уверен, что тебе действительно угрожает опасность, я бы такого не допустил! – принялся убеждать меня мужчина, с преданностью заглядывая в глаза.

– Верится с трудом, учитывая, что именно меня представляли главной опасностью для деревни, – проворчала я, но уже с меньшим запалом. А все потому что Василий – кто угодно, но не врун. По крайней мере, я его за враньем никогда не ловила. Потому была надежда, что и сейчас он не пытается выгородить себя. Но менее обиднее от этого не становится. – Пару дней назад ты предупредил меня о беде и о том, что вызвали охотника. Но почему умолчал о том, что его хотят натравить на меня?

– Потому что знал, что ты тут не причем, и даже самый неопытный охотник поймет это сразу же. Так и вышло. Он не исключал причастность ведьмы, но решил для начала проверить более вероятные причины бед.

– И пошел на кладбище, – пробормотала я, закусив губу в неуверенности.

– Дарина, – позвал Василий. – Неужели ты действительно веришь, что я добровольно позволил бы навредить тебе? – глухим тоном вопросил бывший друг. Я молчала, обдумывая ответ, но он не потребовался, так как вместо меня вмешался Володя.

– Это было одно из вероятных предположений, после того, что мы наслушались у твоего отца, который встречал нас в гордом одиночестве. Не иначе прихода ведьмы боялись? Не жаль было старика на амбразуру кидать?

– Ты ничего не знаешь, – тут же напрягся Василий, угрожающе смотря на пренебрежительное выражение лица демона, что буравил моего бывшего друга не менее тяжелым взглядом.

– А ты просвети, – не растерялся Володя, задвигая меня чуть в сторону, и с вызовом поднял подбородок.

– Вась, – вмешалась я, когда неловкость и напряжение, что буквально искрили, можно было бы увидеть между этими двумя. Услышав свое имя, друг вздрогнул и повернулся ко мне. – Что случилось? – затревожилась я, почуяв неладное.

Мужчина как-то затравлено бросил взгляд по сторонам, скорбно поджал губы и сокрушенно опустил курчавую голову, в одно мгновение поникнув плечами. После тяжело вздохнул и отошел в сторону, пропуская нас во двор.

– Проходите. Сами все увидите, – глухо пообещал Василий и закрыл за нами ворота.

Не зная, чего толком ожидать, я переглянулась с демоном, а после пропустила вперед Василия, который с тяжелым взглядом повел нас знакомой дорогой в дом, который мне совершенно не хотелось заходить. Причин для подобного нежелания у меня были, если только вспомнить, кто живет в этом дому.

Но в этот раз все было еще хуже. Даже не знаю, как это описать. Ощущение было странным, тревожным, гнетущим и… опустошающим, отчего заметила, что становится трудно дышать, а на лбу появляется испарина, несмотря на то, что еще минуту назад тряслась, обнимая себя за плечи, чтобы согреться.

У крыльца я притормозила, пытаясь справиться с секундной паникой, которая напала, словно волчица из-за поворота.

– Вы идете? – повернув голову на нас, задал вопрос Василий, с сомнением поглядывая на мое лицо.

Поймала себя на желании судорожно затрясти головой и убраться подальше из этого места, от которого сбивалось дыхание, а грудь сдавливало, словно в тисках. Даже посмотрела на Володю, который внимательно вглядывался в мое лицо, словно только ждал, что я скажу. Почудилось, что, если я откажусь, он не станет смеяться и издеваться и просто молча согласится. Большего мне было и не нужно. Мне хотелось в это верить, и я почти озвучила трусливую просьбу увести меня отсюда, но тут с крыльца послышался голос Настеньки:

– Папочка, когда мамочка проснется? Бабуля плачет и прогнала меня…

Я резко развернулась и тут из сеней показалась сама девочка, которая показалась мне слишком бледненькой и растрепанной, словно никто не занимался ее опрятностью и распорядком дня. Она осунулась, некогда пухлые румяные щечки опали, отчего глаза были слишком большими и выделялись сильнее от покрасневших век. То ли от недосыпания, то ли от слез.

Василий на этот вопрос, только скорбно опустил голову и печально промолчал, а затем с вопросом и болью посмотрел на меня.

– Тетя Дарина! – заметила девчушка и улыбнулась без былого восторга, но я все равно порадовалась, что хоть кто-то хочет меня тут видеть. И в то же мгновение я застыдилась недавних мыслей и поняла, что теперь ни за что не уйду из этого дома, пока не увижу, что происходит в его неприветливых недрах.

Преисполнилась еще большей уверенностью, когда почувствовала прикосновение к своей ладони, а после как-то само вышло, что я вцепилась в палец демона, как за последнюю соломинку. Но дышать стало легче.

– Покажи мне ее, – потребовала я от друга, а после твердо встала на крыльцо, стараясь не предавать значения неприятному покалыванию и ознобу, что бежали по телу с каждым новым шагом. И чем глубже в дом я заходила, тем больнее становилось.

Кажется, демон своего пальца все же лишится и придется возвращать его с недокомплектом – настолько сильно я сжимала его. То ли переживая за сохранность пальца, то ли еще по какой причине, но когда я вошла в душную горницу и едва не споткнулась от духа безнадежности и… смерти, как бывает на похоронах, демон полностью обхватил мою ладонь, сжал, а после положил вторую руку мне на плечо.

С предположением о том, что обстановка в доме гнетущая – я не прогадала: полумрак, спертый воздух, занавешенные плотным полотнищем окна, редко трещащие в печи поленья и запах горелой каши. Неудивительно, что Настенька исхудала на такой диете.

В затемненном углу за занавеской послышались всхлипы, и я почти не сомневалась, что звуки принадлежат хозяйке дома. А вот когда Настенька побежала в тот же угол, я догадалась, что и Дарья находится там же. Что подтвердилось, когда следом за дочерью, к занавеске подошел и Василий, а после убрал ее в сторону, открывая койку, на которой обездвижено лежала и тяжело дышала Дарья, чей живот высоко возвышался под одеялом. Агафья тихо плакала в изголовье. На меня она только подняла запавшие какие-то безжизненные глаза, а после равнодушно отвернулась.

Эта картина настолько впечатлила и испугала меня, что я не могла подобрать слов, чтобы что-то произнести.

– Как давно она не просыпается? – деловито спросил Володя и сильнее сжал мои плечи, как если бы пытался удержать.

– Третий день беспробудного сна. Мы решили перенести ее сюда. За Дашенькой и Настюшей нужен уход, а у меня не всегда это выходит. Отец уже не в том здоровье и делами деревни приходится управляться мне… – покаялся друг и с болью посмотрел на жену, которую, несомненно, любил. – А тут, по крайней мере – матушка, – посмотрел он с горечью на убитую горем свекровь, которая, кажется, уже прощалась с единственной дочерью и еще не родившимся внуком.

– Тихон рассказал, что в деревне есть еще случаи такой сонной болезни. Тебе что-то известно по этому поводу? – не прекращал Володя.

– Дети, женщины и мужчины… – пожал Василий плечами, а после прижал к поясу дочь и погладил ее по голове в желании утешить, заставляя меня судорожно сглотнуть и проглотить появившийся в горле ком.

– И ни одного старика, – задумчиво кивнул мужчина за моей спиной, а после задвигал руками на моих плечах. И что-то мне подсказывает, что он не меня так успокаивает. Но в то мгновение я почти не обратила внимания на это, так как замерла и присмотрелась к Дарье. – Есть ли среди них те, кто прежде был больным, хворым?

– Нет, все здоровые из хороших, зажиточных семей.

– Они хоть как-то связаны? – допытывался демон, пока я щурилась, чтобы понять, что мне так не нравится. В темном углу было сложно нормально рассмотреть девушку, потому попыталась сделать шаг вперед, но не смогла сдвинуться: демон не давал, все еще держа меня за плечи.

– Нет, насколько мне известно. Во всяком случае – не тесно. Тут деревня: все, так или иначе, пересекаются. Если ты намекаешь на заразу, – ворчливо отозвался Василий.

– Почему вы держите ее в такой темноте? – сорвался вопрос, пока я пыталась выпутаться из объятий демона, что сейчас походили на тиски.

– Ах, это! – моргнув, принялся пояснять Василий. – По какой-то причине, когда мы выносим ее на свет, ей становится хуже. В темноте она просто спит…

– И так со всеми? – не отпускал меня демон, словно и не чувствовал моих попыток вывернуться. – Стой на месте, – нагнулся он к моему уху и прошипел с предупреждением.

Василий кивнул.

– Почему ты не пришел ко мне за помощью? – с непониманием посмотрела я на друга.

– Потому что, в отличие от других, я точно знаю, что ты – не ведьма, – с горькой улыбкой признался Василий. – А тут без волшбы – никак.

Я всхлипнула, а после мое внимание вновь привлекло то, что было на койке. И я не Дарью имею в виду.

От увиденного я оцепенела.

– Ты это видишь? – очень тихо, кажется, одними губами прошептала я, не веря глазам своим, потому что темнота, в которой находилась Дарья… была живой: очень плотной, колыхающейся, как густой и тяжелый туман, что неторопливыми волнами окутывал фигуру девушки.

Володя не ответил, но кивнул.

Я боялась моргнуть, словно завороженная тревогой и скрытой паникой, и неотрывно следила за… чем-то, что точно не принадлежало этому миру. А после, в какой-то момент, ровные волны задрожали, завибрировали и активировались: дымка принялась разгоняться и создавать небольшой вихрь. И в этом маленьком урагане черного дыма, я заметила, как что-то светлое из груди Дарьи начинает затягиваться в эту воронку.

– Мамочка! – закричала Настенька и с глазами, полного ужаса, бросилась на мать, а я… движимая одними рефлексами, рванула вперед, вырвавшись из рук демона. Я опередила девочку всего на долю секунды, боясь, что она может прикоснуться к этому страшному образованию. Вот только в желании защитить девчушку, сама угодила рукой в этот черный туман, который заставил завизжать: руку пронзило болью, которая буквально парализовала все тело и что-то… жуткое, липкое, вцепилось в мою кожу, будто наровясь просочиться под нее.

– Держи дочь подальше! – выкрикнул демон Василию, чтобы перекричать заверещавшую Агафью и плачущую Настеньку. Это я слышала где-то там, за той агонией и страхом, что сейчас захватили сознание.

– Ты-ы-ы… мы нашли-и-и тебя… мы прид-е-ем… – услышала я скрипучий голос у себя в голове, который мог относиться как к женщине, так и к мужчине.

– Уйди! Уйди… – сквозь потекшие от боли слезы, шептала я, хотя хотелось кричать.

– Ты-ы-ы не спря-я-ячешься…

– Уйди, убирайся! – собравшись с силами, закричала я, зажмурившись и… все исчезло.

Как силы и сознание.

Но прежде я успела увидеть, как бывшая подруга делает большой глоток воздуха и широко распахивает веки, открывая глаза.

Глава 11. Волозар

Девчонка оказалась слишком быстрой. В своей глупой потребности спасать всех и вся, в очередной раз перешла грань, а я не остановил.

Почему ей так сложно просто послушаться? Хотя бы раз!? Неужели я так много прошу? Может, я неправильно произношу человеческое слово «стоять»? Раньше, вроде бы, никто не жаловался, и меня понимали с полуслова. Но не эта ведьма, нет.

Иногда мне кажется, что если Дарина увидит объявление с надписью «требуется жертва человечеству», эта дурная ведьма задастся единственным вопросом, как пройти к месту самой первой.

Живу я уже довольно давно и чего только на своих веках не повидал: и черных и нейтральных и белых ведьм… ведуньи, знахарки так же присутствовали в моем списке «печального опыта». Но Дарина… Эта рыжая зараза стоит всех вместе взятых. Одним только тем, что заставила меня работать с молотком, и по чьей вине я все получаю и получаю тумаки и шишки! Но ей, видимо, показалось этого мало, потому стоило мне только определиться, что нельзя забирать ее душу, как она делает все, чтобы только спровоцировать меня!

Ведьма! Дурная и сердобольная, что в моем понимании равносильно слабоумию! Даже друиды и те, более избирательны в своей благодати, а эта!

Проклятье уже стало перекидываться и на Дарину, пока я тщетно пытался это остановить. Даже мои силы оказались бесполезны против такого уровня черной магии. Уже собирался перекинуться в свою настоящую форму демона, но ощутил, как Дарина неосознанно призвала свой источник.

Не знаю, как ей это удалось, но уверен, что она об этом даже не подозревала. Мощная волна незамутненной энергии ударила в стороны и прогнала дымку, которая оставила израненную ладонь молодой ведьмы. Сама же Дарина, высвободив такой заряд магии, ожидаемо истощилась, словно выгоревшая спичка, и стала заваливаться прямо мне в руки.

– Мама! Мамочка! – закричала человеческая девочка и запрыгнула на койку к матери, где та, тяжело дыша, большими и непонимающими глазами смотрела на происходящее. Старуха запричитала и также кинулась с объятьями к своей очнувшейся дочери. Один только Василий с тревогой посмотрел на бесчувственную ведунью и задал короткий вопрос напряженным голосом:

– Что она сделала?

– Спасла твою семью… – холодно произнес я, поднял Дарину на руки и развернулся на выход. Нужно срочно доставить ее к источнику. То есть – к дому.

В который раз подумал, насколько белые и нейтральные ведьмы – беззащитны. Мало того, что привязаны к одному месту, так еще зависимы от постоянного пополнения жизненных сил. Если черные ведьмы и колдуны черпали силы из темной магии, то с такой, как Дарина – все иначе.

Не удивлюсь, что, когда мы вернемся, участок девушки претерпит некоторые изменения. И ладно, если не иссохнут все деревья в округе, пока источник будет пополняться за счет сил земли и стихий. На что, кстати, потребуется несколько дней – не меньше, в то время, как черные маги пополняют источники за несколько минут. Правда, ценой чужих жизней, но это уже другой вопрос.

Мужчина в растерянности замер и с неуверенностью обернулся на очнувшуюся жену, которая плакала и обнимала испуганную дочку. В этом коротком противостоянии победила семья, потому он бухнулся на колени перед койкой и принялся целовать беременную девушку, крепко прижимая к своей груди.

– Я видела! Мамочка, я видала это! Это чудище хотело забрать тебя, а тетя Дарина прогнала страшилу! Мамочка, я видела, видела!!! – захлебываясь в рыданиях, пыталась всех убедить… кажется, будущая довольно сильная ведунья, раз смогла рассмотреть черную волшбу в таком раннем возрасте. Что-то эта деревня становится излишне щедрой на подобные дарования. Хотя, теперь хотя бы понятна такая искренняя привязанность девочки к Дарине и наоборот. «Свой своего…», как говорится.

Вышел во двор и уже хотел переместиться, но тут в ворота, запыхавшись, вбежал Тихон, чтобы с тревогой и подозрением посмотреть на меня с бессознательной ведьмой на руках.

– Что случилось? Я слышал крики! Что вы наделали?!

– С дороги, – коротко потребовал я, чувствуя раздражение из-за промедления.

Но тут, ко всему прочему, на крыльцо вышел и Василий Сбежал с низких ступенек и остановился рядом со мной, заглядывая в лицо девушки.

– Что тут происходит? – не уступал Тихон, стараясь перекричать свой жалобно урчавший живот. – И не думай, мальчишка, что я убоюсь тебя или какой-то работы с лопатой, если вы причинили моей семье хоть… – начал, было, староста запальчиво, пока я медленно заводился от очередных нападок, прикидывая, что на место иссохших деревьев возле участка ведьмы, неплохо бы засадить несколько дубов. Может, даже с десяток. И теперь даже ясно, кто в этом поможет. Заодно и удобрит.

– Отец, – вступился Василий. – Дарья пришла в сознание. Дарина помогла.

– Что? – пораженно и с надеждой переспросил Тихон, резко забыв про угрозы и неуместную спесь. Сейчас он казался жалким и уставшим стариком, потому с местью я решил повременить. Может, в этом и есть причина, почему Дарина их до сих пор терпит? Просто жаль тратить энергию на убогих?

– Да, иди в дом. Постарайся баб успокоить, а то Агафья сейчас в молитве лоб расшибет. Я скоро приду.

– Да-да, – послушался старик, пока я раздраженно дернул щекой от странной неприятной мысли, что тот даже не спросил о самочувствии той, кто в которой раз подставилась ради… людей.

Когда старик скрылся, Василий повернулся ко мне.

– Куда вы сейчас?

– Домой, – коротко отозвался я и хотел, было, уйти, но мне в спину донесся вопрос:

– То, что сказала моя дочь – правда? Это черная волшба изводила Дарью?

Я остановился, в сомнениях замерев, и посмотрел на бесчувственное красивое лицо со смешными веснушками, которые были сейчас наиболее видны из-за болезненной бледности. Она бы сказала… предупредила бы – как минимум.

– Да, – прохрипел я и поджал губы, когда последовал следующий очевидный вопрос:

– Значит, я ошибался. Дарина – она… она может волшбу творить? А Настенька… она такая же? Она еще несколько дней назад говорила, что над мамой чернота, но мы не слушали…

– Нет, твоя дочь другая. Но смысл ты понял. Вам нужно уехать. То, что мучило твою жену очень восприимчиво к светлой волшбе и к жизненной силе тех, кто ее в себе носит. Колдун, наславший проклятье, питался жизненными силами твоей жены и младенца. Не вмешайся Дарина, они бы сгорели через несколько дней, – произнес я, расслышав судорожный выдох. – То, что твоя дочь может видеть такое, делает ее подверженной большему риску. Уезжайте. Чем дальше, тем лучше, пока не станет безопасно. А со временем найди дочери наставницу. У нее дар и довольно сильный. Его следует развивать, иначе он угаснет.

– Откуда ты все это знаешь? Ты один из таких?

Я холодно посмотрел на мужчину.

– Я никогда не сделаю ничего, что подвергнет ее опасности. Теперь – тем более, когда она спасла моих любимых, – заверил Василий с искренностью, в которой даже я не смог усомниться. Хотя хотелось. Бесил он меня, хотя, на вид, вроде вполне адекватный. На фоне остального населения, разумеется.

– Я не такой. Но один из посвященных, – уклончиво признался я, а после пошарился в кармане, перехватив девушку удобнее, и швырнул в мужика флаконом, приготовленным Даринкой. – Это снадобье для твоего отца. Дарина хотела отдать. Поможет с проблемами живота. И дружку его тоже. Передадите сами.

Тот растерянно рассматривал стекляшку с пробкой и тихо произнес:

– Что с ней будет? Ты сможешь защитить ее? Если то, что ты сказал – правда, Дарина в серьезной опасности.

– Занимайся своей семьей, смертный, – огрызнулся я, уходя со двора и заставив мужика изумленно распахнуть светлые глаза. – И не лезь к Дарине. От вас у нее только больше проблем. Узнаю, что хоть кто-то сделает или скажет про нее плохое – пожалеют все, – мрачно пообещал я. – Жизнь твоего ребенка и жены могли ей дорогого стоить. Она была к вам слишком снисходительной, вы этого не заслужили и не оценили, но больше я ей подобной оплошности не позволю. По крайней мере, пока рядом… – уже тише добавил, выходя за ворота.

Выйдя на улицу, я с раздражением осмотрелся в поисках укромного уголка, чтобы переместиться, укрывшись от глаз людей. Но, к моему удивлению, девушка на моих руках застонала и слабо приоткрыла веки.

– Они идут… – прошептала Дарина трагичным голосом и вновь провалилась в беспамятство.

Вздрогнул от ее предупреждения и посмотрел на расцарапанную ладошку, с которой стекали густеющие капельки крови. Значит, крови ее вкусить успели, а там и в мысли проникнуть могли, желая подчинить.

Успели ли?

Переместился к реке у самого забора дома Дарины и с некоторой досадой осмотрелся: молодые деревца и прежде пышные кусты скукожились и почернели, словно их обморозило крутым морозом. А вот взрослые деревья устояли, но и они притерпели изменения и некоторые ветви полностью иссохли.

Раздраженно вздохнул, а после опустил голову, почувствовав, что девчонка начинает приходить в сознание.

Хм, значит и такого расстояния достаточно, чтобы начинать напитываться энергией. Буду знать.

Девчонка заворочалась, а после попыталась перевернуться и едва не выскользнула с рук. В коротком полете с виду приличная ведьма показала истинное красноречие на чистом демонском. А после жалобно крякнула, когда я поймал ту у самой земли и помог встать на ноги. Значит, еще и демонский знает. Ругательства – так точно. Надо бы это учесть и самому быть аккуратнее в словах, когда буду думать, что меня не понимают. Хотя, удивительно ли? У нее было шесть носителей языка. И уж кому, как не мне знать, что в ее доме демонский мат звучит чаще, чем человеческая речь?

– Что… что произошло? Почему у меня такое ощущение, что меня били, топили, сушили и даже выжали? – простонала она, а после увидела свою ладошку и изумленно икнула. – Меня еще и грызли? Ты меня что, в медвежью берлогу уронил? – с подозрением поинтересовалась она, покосившись в мою сторону. – Или к кикиморе? – еще больше округлила она глаза и стала шарить по себе взглядом, словно что-то искала.

– Ты чего делаешь? – удивился я, опасаясь, что ей успели нанести вред, пока та была под проклятьем.

– Хочу убедиться, что, то был медведь, а не кикимора. Уж лучше пусть грызут, чем обсасывают…

Терпеливо вздохнул, поняв, что та не повредилась умом и находится в своем привычном состоянии. Пусть и в своеобразном. А после отвел на ближайший пенек и усадил слишком взволнованную девчонку, решив поговорить сейчас, а уже после обсудить все с Велесом и Липой.

– Что последнее из того, что ты помнишь? – спросил, пока рылся в ее сумке в надежде найти хоть какую-нибудь тряпку. Нашелся лишь носовой платок, но решил, что и он сойдет, а после обхватил ее ладонь и под непонимающим взглядом, принялся перевязывать неглубокие, но неприятные порезы, стараясь не морщиться от ощущений чужой, зловонной магии.

Вопреки всеобщим заблуждениям, черная магия никак не относится к жителям Мрака. И даже не мы ее изобрели. Всему виной люди, которые посчитали, что природа несправедлива, наделяя магией единицы, и обделяя всех остальных. Зло и зависть были во все времена и мы, демоны, стали свидетелями того, как два этих чувства стали причиной возникновения чернокнижников. Пришлось вмешаться и забрать запретные знания, чтобы сократить распространение этой заразы. Но, как я говорил, зло и зависть были и всегда будут. Потому и происходят вызовы демонов в желании стать сильнее, богаче и счастливее. Но, по итогу, те лишь пытаются обмануть природу. И природа предусмотрела наказание для таких индивидов – демонов. Мы даем, но забираем в стократ больше. К несчастью для людей, они не могут в полной мере оценить значимость своей души и рискуют ей почем зря.

Потому чернокнижная магия она… своего рода порождение: мерзкое, паразитическое, к чему даже демоны относятся с брезгливостью. Но вынуждены использовать, чтобы поддерживать своего рода баланс и производя… своеобразную чистку.

– Не знаю… кажется, мы были в деревне у Василия. После мне почудилось… или не почудилось? – испуганно расширила она глаза, заглянув мне в лицо. И выглядела Дарина так потерянно и беззащитно, с этой надеждой в огромных глазах, что я скажу, будто ей все показалось, и нет ничего страшного. На мгновение мне даже захотелось утешить ее, дать ложное чувство спокойствия. Но страшное было. И теперь оно вышло из-под контроля. Держать девчонку в полном неведении нельзя.

– Нет, тебе не померещилось, Дарина, – покачал я головой, сосредоточившись на узелке, который завязал на самодельной повязке. Надо же, получилось даже прилично. Кажется, я начинаю привыкать к человеческим рукам и отсутствию когтей. Главное, привыкнуть, но не слишком, а то скоро возвращаться к своему привычному и естественному виду во Мраке…

Кстати об этом. Отчего-то былого нетерпения и радости от этой мысли я не ощущаю. Напротив, мысль, что я вернусь во Мрак ни с чем, кажется… неправильной. Словно бросаю дело, не завершив его. А ведь девчонка действительно в опасности и едва ли я успею с этим разобраться прежде, чем истечет срок договора.

Но другой вопрос мучит не меньше, а то и больше: мне-то что с того? Какое мне вообще дело до этой девчонки и что с ней будет после моего ухода? Хочется, конечно, убедить себя, что она – ключ к разгадке тех странностей, что происходят и во Мраке. К чему она имеет непосредственное отношение, пусть даже не подозревает об этом. И у меня нет сомнений в этом. Может, потому и чувствую неуверенность?

Но вот что-то мерзенькое внутри меня говорит, что причина в другом. Вот как сейчас, когда не решаюсь поднять лицо и увидеть испуг в карих глазах и почувствовать себя виноватым и бессильным. Мерзкое, мерзкое чувство собственного бессилия, которое заставляет усомниться в своей значимости, умениях, опыте и возможностях. Мерзее, чем пиявка, прилипшая к ноге.

Бред…

– Володь… – начала она совсем тихо, а я даже не ощутил по поводу коверканья моего имени должного раздражения. – Что это было? Я слышала голос… или голоса. Они сказали, что придут за мной, – всхлипнула девушка, пока я старался скрипеть зубами не слишком явно. – Кто и зачем на меня охотится? Что им от меня нужно?

Я помолчал, а после вздохнул:

– Им нужна твоя жизненная сила. Тебя хотят принести в жертву, Дарина. Как до этого твою бабку, возможно, прабабку и мать. За тобой идет чернокнижник.

Девчонка моргнула. После открыла рот. Закрыла. Вздохнула и снова открыла, но произнести хоть звук не вышло, и рот закрылся, навевая ассоциации с выброшенной на берег рыбой, что бессмысленно и отчаянно ловила воздух ртом.

Я уже собирался прервать эту пантомиму, но тут во дворе ведьмы что-то грохнуло, ухнуло, а затем врезалось в забор, проломив несколько досок, что я недавно прилаживал, на место прогнивших.

На одних рефлексах схватил девчонку в охапку и повалил на траву, закрыв собой.

– Цела? – коротко потребовал я ответа, опасаясь, как бы ее недавняя немота не стала прогрессировать. Но только тут почувствовал подвох. Вот прямо в тот момент, когда повернул голову и встретился взглядом с огромными глазами, на заливающимся румянцем лице, которое оказалось слишком близко.

В воздухе повисла неловкость и как-то на мгновение забылась тревога. Но только на мгновение. Потому что после с непонятной мне неохотой отстранился, а девушка смущенно отвела взгляд и прочистила горло, чтобы выдать:

– З…забор сломали… гады… – нервно дернув веком, заикнулась она, смотря куда угодно, но не на меня. Но позволила помочь ей подняться на ноги, чтобы затем неловко отойти на шаг и обхватить себя за плечи. Это заставило меня нахмуриться, поймав себя на неуместной мысли, что девчонка одета слишком легко для нынешней погоды.

– Да, за забор – обидно, – согласился я, вспоминая все покалеченные пальцы, которые едва успевали регенерировать от ударов молотком и заноз от некачественных и криво подогнанных досок. – Ты чего так легко одета? Озябнуть можно!

– Налегке бегать сподручнее и ловчее. Особенно огородами, – криво улыбнулась она, вызывая недоумение подобным странным ответом.

А после услышал чужое приближение и напрягся, потому сразу забыл про недоумение и сосредоточился на происходящем. Развернулся, задвигая девчонку себе за спину и незаметно призвал магию к ладоням. Но быстро загасил первые появившиеся искры, так как над забором появилась мохнатая башка Велеса, которая оценивала причиненный ущерб забору.

– Обошлось! – гаркнул он куда-то себе за спину. – Но подлатать придется! Считай, отделались малой кровью! – хохотнул волк, а после завидел нас и ойкнул: – А вы чего тут уже битый час торчите? – будничным тоном уточнил волк.

– Что происходит? – раздраженно вздохнул я, понимая, что тревога была ложной.

– Ты чего тут устроил?! – строго вопросила Дарина, угрожающе и возмущенно показывая кулачок из-за моей спины, откуда выхошла куда смелее. – Ни на минуту оставить нельзя, как имущество портят! А ты, между прочим, его охранять должен был! – возмущалась девчонка излишне резво и нервно косилась на меня. Переживает, бедняжка.

– А чего сразу я? – обиженно насупился Велес. – Я вот тут вообще не причем. Оно само!

– Само «что»? – не унималась ведьма. – Что бы ни случилось в твоем присутствии, все не ты! Оно извечно само! Что сейчас могло случиться?

– Да как-то в один момент все стало скрипеть и охать! – зачастил Велес эмоционально. – Дом словно скукожился, как и все, что на участке стояло. Одни куры от испуга по внеочередному яйцу снесли! Вот мы все, что стало непригодным, к забору и отнесли, но и он, судя по всему задело, – поведал он. Я же вздохнул и покосился на пожухшую растительность. Не только трава да деревья пострадали от магического выброса. Впрочем, этого стоило ожидать… – Ну, завалилось на забор чутка старого гнилья, – невозмутимо заметил волк, в попытке приободрить поникшую ведунью. – И вообще, тут всего пару досок треснуло, ничего забору не бу-у-у… Ать!

Договорить волк не успел, так как вышеупомянутый забор решил выразить протест и показать, что все же пострадал и терпеть на себе еще и здоровенную тушу Магического Зверя не намерен. Потому, скрипя досками, с очередным грохотом стал заваливаться вперед под весом Велеса, который, потеряв равновесие, последовал за забором, грохнувшись к нашим ногам. Напоследок, волчара еще и по ушам получил обломками досок, забавно ойкая от каждого соприкосновения дерева с его «думалкой».

Ну, мне, по крайней мере, было забавно и немного злорадно от данного зрелища. Демон я или где?

А вот молодая ведьма была иного мнения, потому что с потерянным видом раскрыла рот, рассматривая здоровенную брешь в заборе, посреди которой живописно валялся Магический Зверь. А после, обиженно всхлипнув, выдала:

– Да как же так? Это что же творится-то? Это ж… – трагическим полушепотом пыталась прокомментировать девица, а после неожиданно начала истерично кричать: – Меня тут какая-то тварина чернокнижная, точно пиявка высосать хочет, а теперь даже забора нет, чтоб за ним укрыться! Да как так-то?! – взвизгнула она, страшно тараща карие глазищи. На фоне бледности от потери сил и без того растрепанной косы, под съехавшим платком, зрелище было… внушающим. Мне даже стало немного жаль волка, на ком сейчас Дарина и срывалась.

А после понял, что чинить данную проблему мне, и вся жалость вмиг улетучилась. Даже если ведьма поддастся членовредительству, я отвернусь, дабы не смущать. Может, даже что-нибудь под руку девчонке подкину, чтобы, значит, не тяжело и действенно. Все же слабовата она еще и вообще… поберечь бы ведьму. Надорвется еще бедняжка или плечо потянет, пока лупить серого будет. Тут нужен особый подход, все измерить, сопоставить. Вон та ветка дубовая выглядит довольно неплохо и надежно…

– Ты ей что, рассказал? Мы же уговаривались разобраться самостоятельно! – повернул мохнатую мору на меня волк, а после, кряхтя, стал подниматься из обломков.

– Ты и раньше знал об охоте? – тут же уцепилась девчонка за эту мысль, а я отвернулся от ветки, дабы Дарина ее не заметила. Теперь идея увидеть рыжую ведьму с этим оружием не казалась мне удачной. И вообще, дуб – дерево плотное, наверняка дубинка тяжелой была для девушки… – И ты скрывал это от меня?

– А он тебе забор сломал, – не найдя достойного ответа, кажется, запаниковал я, ткнув в кашляющего от пыли волка.

– Как ты мог? – уперла девушка руки в бока, укоризненно взирая уже на стушевавшегося волка, но по виду было понятно, что она еще вернется к теме охоты на нее и того, что я скрывал данный факт.

– Да починим мы этот забор! – истерично и обиженно подметил униженный и оскорбленный Магический Зверь, которого я так удачно переквалифицировал в козла. Того, который «отпущения».

– Как и когда? – не отставала девица, начиная нервно расхаживать и резко жестикулировать, из-за чего пришлось даже пару раз увернуться, чтобы не словить по лицу. Девчонка, конечно, хрупкая и, вообще, почти человечка, но я точно знаю, что рука у нее тяжелая. – Кто этим займется? Охота на меня ведется, судя по всему, уже давно, о чем я узнаю только сейчас, – посмотрела она на меня мрачно и многообещающе, давая понять, что я теперь на низкокалорийной диете и буду питаться исключительно овсянкой. Тем более, что пополнить запасы мы не успели. Кстати, надо бы этим также заняться. – Володька мне уже почти две недели не может дырку в крыше заделать, а тут забор заново возводить! – «кинули очередной камень в мой огород», как принято говорить у деревенских. Чувствую, вредность ведьмы только набирает обороты, и я услышу еще не один упрек. А Велес, ск… нехороший такой, в этом только поможет. Эх, а ведь почти выставил виноватым волка… – Кто этим будет заниматься? Ты? Где мне теперь укрыться без забора?

– Ну, не то, чтобы я… – кашлянул Велес, смущенно посматривая на когтистые «лапки», а после расплылся в хитрой улыбке. – Но забор мы тебе возведем быстро.

– Ага, так же быстро, как крышу отремонтируете, – съязвила девица, злобно сверкнув глазами.

– Ну, придется повозиться побольше одного часа… – призадумался Велес. – Но делом займется не криворукий де… – начал он и запнулся, нервно оглянувшись. – Не твой бездарный рабочий, а благородный и благодарный мужик с золотыми руками! – гордо и значимо закончил волк, язвительно покосившись в мою сторону.

– Чего? – не поняли мы с Дариной и переглянулись.

– Ты о ком?

– О Ждане. Он и крышу тебе уже залатал и сейчас как раз занимался тем, что прочищал дымоход, а то, по его мнению, тот уже много лет не обслуживали.

– Кто такой Ждан? – растерялась Дарина.

– Дык, охотник. Он пришел в сознание, пока вас не было. Ну, пока ждал твоего возвращения и решил… так сказать время скоротать, да тебя отблагодарить… – жизнерадостно оскалился волк под нашими изумленными взглядами.

Тут, легок на помине, из-за сарая, вытирая тряпицей руки от черной сажи, вышел, собственно, полуголый богатырь, в распахнутой рубашке… причем, моей: со вставками цветочной вышивки, заботливо прилаженными Дариной. Признаюсь, я откровенно ненавидел эту тряпку… но в данный момент меня переполнял просто неописуемый гнев, что кто-то посмел покуситься на мой линялый цветочек… в смысле рубашку. Особенно бесило, что на блондине рубаха смотрелась так же мужественно, как кольчуга! Мыслимо ли это, вообще?

Почему на мне она была как на рогатом скоморохе, а тут!

На нас… Ждан внимания пока не обратил, чем мы пользовались и разглядывали охотника, который был, как мне кажется, слишком живым для недавнего полутрупа. Вот, прямо, до омерзения румян и смугл, что кулаки чесались выписать ему в его… жбан, дабы соответствовал представлениям.

Но несоответствия, похоже, волновали только меня. Потому что волк торжественно и со значением улыбался, насколько это возможно с его мимикой, и едва языком уважительно не цокал, кося хитрым взглядом на меня. Убеждался, что я его восторгов не разделяю, и ехидная морда становилась только радостнее, а ухмылка пакостнее.

Но оставался еще один персонаж, чью реакцию увидеть показалось мне неожиданно важно и интересно. Потому повернул голову и едва сдержал рык раздражения, который зародился в глотке: Дарина рассматривала недавнего трупа круглыми глазами, пока бледное лицо заливала краска смущения. Почти такая же румяная, как недавно подо мной… в смысле… короче! Но хуже то, что сейчас румянец был значительно ярче, и раздражение мое только возросло, отчего ладони словно сами сжались в кулаки.

– Велес, ты там где запропастился? Тебя только за смертью посы… – заговорил блондин и поднял-таки свой жба… голову он поднял, и встретился взглядом с Дариной. После секунды промедления, растянул губы в восторженной, но, главное, обаятельной улыбке.

Нет, вот откуда, спрашивается, у него такие белые зубы? Охотник, ведь! Жрать должен, что попало, отсутствие гигиены, опять же, и прочее. Надо было выбить парочку передних, пока была возможность, и свалить кощунство на кладбищенских гулей. Ну, а что? Мало ли, у них наверняка уже зубы в дифиците. У гулей-то диета еще хуже, чем у охотников, зубы не железные, а те, что после жизни остались. Так что конфискуют у новых трупов по случаю и без…

Эх, жаль только, что сейчас это уже бессмысленно.

Девушка вздрогнула, кажется, даже дыхание затаила, как-то часто-часто заморгала и стала нервно поправлять на голове съехавший платок. Нет, уже ни в какие ворота!

– Дарина, – подал Велес голос, а после обошел девушку со спины и подтолкнул ее в сторону незваного гостя. – Знакомься, это Ждан – богатырь, толковый охотник, который отличает обычных псов от Магического Зверя, и дворянин, – понизив голос, добавил он со значением. – И, несмотря на благородное происхождение, очень толковый в хозяйстве! Наконец-то стены этого дома увидят настоящего мужика! – распинался он, пока рьяно толкал девушку на кучу бревен, где, неровен час, эта непутевая себе ногу повредит, или буйную головушку расшибет. Ага, особенно, когда все внимание ведьмы сосредоточенно не над тем, что под ногами, а то, что в распахнутой рубахе и с курчавой гривой. И я не только про голову говорю, но и про вырез в рубахе. Теперь понятно, почему как он отличает Магического Зверя от оборотня и не мерзнет в подобном виде! А ведь не лето на дворе!

Сделал шаг вперед, чтобы придержать бедовую девчонку под локоть, надеясь, что она не надвернется на куче сгнивших бревен, что по недоразумению служили забором долгие годы, но тут:

– Я помогу. Опасно же, ногу еще подвернешь, красавица! – заволновался охотник, бросившись навстречу неловко ступающей девушке, которая продолжала гипнотизировать голую грудь в вырезе рубахи.

Поймал себя на абсурдной мысли, что на мою грудь она так никогда не смотрела, но быстро прогнал этот бред из головы и сосредоточился на насущном…

А может, ей волосатые нравятся?

Да что ж такое?! Опять отвлекся!

– А еще заботливый, – елейно добавил волк, глуша, все же вырвавшийся у меня рык, который я поспешно скрыл, кашлянув в кулак.

– Ты вернулась, спасительница моя! – улыбнулся богатырь еще радостнее, буквально подхватив охнувшую девушку на руки, словно пушинку. Впрочем, я и сам знал, что она практически ничего не весит. – Ты еще прекраснее, чем мне казалось, – на выдохе, заметил блондин, вглядываясь в изумленное лицо девчонки. – Так же красна лицом, как я запомнил. Я боялся, что ты мне только приснилась, перед кончиной моей героической…

– Эм… спасибо, наверное… – осторожно заметила девушка, покосившись на землю, когда он ее в очередной раз подкинул и закружил. Я же с некоторым злорадством и довольством отметил, что от прелестного румянца, цветовая гамма на лице ведьмы сменилась, выразительной зеленью. Потому с краснотой лица, как прежде, это, богатырь, конечно, загнул. – А можно меня обратно… на землю.

– Я тебя никогда не отпущу! – с чувством заметил он и счастливо засмеялся, вновь закружив девчонку, у которой к зеленому оттенку добавилась некая косоглазость в глазах, наполненных ужасом перспектив.

– На твоем месте, я бы опустил, – предупредил я, хмурясь на маневры богатыря, но тот даже не услышал. Возможный итог этих каруселей меня бы позабавил, но вот вид девчонки меня уже и самого смущал.

– Матушка всегда говорила, что если уж нашел счастье, то отпускать его нельзя. А я свое нашел…

– Ох, – на тяжелом выдохе выдала Дарина, раздувая щеки, пока я думал, что у богатыря странные понятия о «счастье», учитывая болезненный вид ведьмы, от красы которой остался только платок, который она пыталась удержать на рыжей макушке.

– Я бы не зарекался… – хмыкнул я, а после почувствовал толчок в бок и укоризненный взгляд волка, который еще не заметил подвоха и с довольным видом, словно это его тут хвалят, наблюдал за ничего не подозревающим блондином и уже ярко зеленой Дариной.

– Не мешай! Не видишь, тут нашу Дарину, наконец, оценили по достоинству! – задрал он нос, хотя я видел выступившие слезы умиления, что блестели в желтых глазах, будто у гордого родителя за горячо любимое чадо. – Кстати, если что, я сказал, что ты этот… жигало, – очень тихо добавил волк.

– Кто? – опешил я от слова, которым меня охарактеризовал волк, но от того, что в этой глубинке данного обозначения точно быть не должно.

– Приживало, то есть, – исправился Велес, не подозревая, как оговорился. – Короче, работаешь тут за еду, – пояснили мне, но Велес не был бы собой, если бы промолчал: – Кстати, Ждан все твои труды охаял и сказал, что тот, кто это делал – калека. Морально и физически, – не без яда и злорадства, с особым удовольствием зашептал волк.

С-с-с…собака. Лучше б уж гавкал, честное слово. Надо бы Василину, что ли пригласить? Заодно и своего полудохлика заберет.

– Только на руках носить буду! – обещал охотник, не зная, что у его «счастья» лицо другое. То, которое уже сказало «чур мое» и нагло отобрала у гулей. Вот уж этот Ждан обрадуется. Прямо, жду не дождусь встречи «счастья» и того, кого это «счастье» не спрашивало – то есть богатыря.

– Ой… – страдальчески икнула Дарина, но опять не была услышана. – Н..не надо…

– Как это не надо?! – не согласился охотник, но скорость раскрутки сбавил, что, впрочем, помогло девице не то, чтобы сильно. – Что же, я свою спасительницу и будущую жену не могу на руках подержать?

– «Жену»? – вопросили мы с Велесом, который навострил уши от такого поворота событий.

Не думал, что когда-нибудь ощутил бы такое желание, но сейчас я едва сдержался, чтобы не переместить сюда Василину. Прямо жуть, как захотелось увидеться. Давно не заходила в гости, и вообще…

– Бу-э… – выдала-таки Дарина свой вердикт, да прямо на голую грудь охотника. И мне очень хотелось думать, что таким образом она высказала свое «нет». По крайней мере, созвучно и очень… соответствует, так сказать.