Правду скроет метель

Пролог

Рано утром, когда первые, еще робкие солнечные лучи только коснулись вершин сосен и заиграли алмазными искрами на нетронутом снегу верхних склонов, Вадим Семёнович Караваев, начальник службы безопасности турбазы «Сосновый склон», вышел из небольшого домика на вершине горнолыжного курорта и огляделся. Воздух был морозный, хрустальный, обжигал ноздри чистотой и запахом хвои, утренняя тишина обволакивала, будто ватой.

Он любил эти часы. Когда склон еще пуст, когда канатка стоит, не урчит подъемник, не слышно веселого гомона лыжников и визга тюбингов, когда никто не дергает по рации, не просит передвинуть машину, не жалуется на соседей по домику. Только крики просыпающихся птиц, редкий скрип снега под ногами и медленно набирающий силу ветер. Поэтому Вадим Семёнович и оставался тут ночевать. Не каждый день, но часто — когда чувствовал, что хочет тишины. Здесь, наверху, было проще думать, проще дышать. Если бы еще не нужно было спускаться на базу, где даже ранним утром уже начиналась суета — уборщики, повара, ресепшн, шумный молодняк с чемоданами, которые громыхали по деревянному настилу…

Выйдя на крыльцо, Караваев остановился, вытянул шею, осматриваясь, и невольно улыбнулся. Этот чуть полноватый, но крепкий мужчина лет пятидесяти знал здесь каждую тропинку, каждый сугроб, каждую скрипучую доску деревянного настила. Лицо его, обветренное от постоянного пребывания на морозном воздухе, с грубоватыми, но не лишенными своеобразной привлекательности чертами, внимательными, немного прищуренными глазами и щетиной, серебрившейся на щеках и подбородке — то ли забыл сбрить сегодня, то ли решил оставить до вечера, казалось умиротворенным и счастливым. Он тихо, себе под нос хмыкнул — то ли от наслаждения утренней тишиной, то ли по привычке — и, щурясь от яркого, отражающегося от снега света, шагнул к невысоким деревянным перилам крыльца.

Внизу раскинулся горнолыжный комплекс «Сосновый склон» — не пафосный, но уютный, с репутацией «тихого места без суеты», куда ехали не за тусовками, а за соснами, упирающимися темно-зелеными макушками в синеву неба, за чистым хвойным воздухом, за искристым пушистым снегом и тем особым ощущением, будто время здесь течет чуть медленнее, давая передохнуть от бешеного ритма большого мира.

Деревянные коттеджи для туристов сверху казались похожими на аккуратные грибы, присыпанные сахарной пудрой. Всего коттеджей было полтора десятка — теплые, деревянные, с верандами, широкими окнами и каминными трубами, по четыре и по восемь двух-трехместных номеров в каждом. Между домами проложены деревянные настилы, по которым можно было пройти, не проваливаясь в снег. Вдоль тропинок расставлены фонари с теплым светом. Слева — небольшая баня с запахом дымка и тлеющих поленьев, где по вечерам парились гости, правее — мангальные зоны с крытыми беседками, сейчас пустующие, но с заметными следами вчерашнего шашлычного вечера: зола, перекошенная решетка, забытая перчатка на деревянной лавке.

В стороне от жилой зоны виднелся ангар. Снегоходы уже стояли на улице, покрытые тонким слоем инея, внутри — ратраки и другая техника, что помогала содержать базу в порядке. В небольшом административном здании рядом располагались кабинеты администрации, обслуживающего персонала, службы инструкторов и спасателей, которые каждое утро начинали день с короткого собрания у кулера с кипятком и карты склонов. Чуть поодаль — парковка и служебные домики инструкторов и спасателей.

В центре базы — кафе «Скат» с большими панорамными окнами и запахом свежей выпечки. Внутри уже собирались первые посетители — кто-то грелся, кто-то просто сидел у окна с видом на склон, потягивая кофе.

Все на своих местах. Снегоходы стояли как положено, спасатели в ангаре собирались на утреннюю перекличку. Ни мусора, ни торчащих лопат, ни посторонних следов у домиков. Все чисто, аккуратно, по уму. Даже собака, чистопородная помесь потомственного дворянина с такой же потомственной дворянкой — пес с экзотической кличкой Бобик сидел на том же месте, где и всегда, и преданно следил за подъемником.

В стороне от кафе и домиков располагался пункт проката. Над входом висела простая неоновая вывеска: «Прокат / Аренда / Экипировка». Здесь выдавали все — от лыж до защитных шлемов, от тюбингов до курток. Кто-то из персонала уже расставлял сноуборды и лыжи у входа, проверяя крепления и натирая скользящую поверхность воском. Скоро сюда перегонят и снегоходы для отдыхающих.

Вниз змейками уходили три горнолыжные трассы — широкие белые полосы между темными заснеженными соснами, словно вырезанные из хвойного леса, аккуратно размеченные цветными флажками.

Первая, «синяя», трасса — пологая, широкая, безопасная. Именно на ней учились кататься дети, новички и те, кто давно не стоял на лыжах. Она была максимально приближена к базе и проходила рядом с перелеском, в котором в тишине ютились одинокий деревянный навес и скамейка.

Вторая, «красная», трасса — с крутыми поворотами и серьезным уклоном. Здесь любили кататься более уверенные лыжники. На изгибах трассы были установлены предупреждающие таблички и сетки безопасности.

Третья, «черная», трасса — дикая, не обрабатываемая ратраками, проходила между деревьями. Здесь не катались без подготовки: скользкий наст, плотные заросли, неожиданные бугры — все это делало ее самой опасной, но и самой захватывающей.

Чуть в стороне от трассы для новичков — небольшой перелесок, а за ним короткая, но веселая трасса для тюбингов, безопасная, с мягкими надувными бортами. Детский смех оттуда доносился даже до коттеджей.

На вершину гостей доставлял бугельный подъемник, с которого то и дело свисали ноги лыжников. А для тех, кто не был готов к такому, инструкторы предлагали подняться на санях, прицепленных к снегоходу — весело, удобно и безопасно, особенно для детей и пожилых.

Выше основной базы, почти у самой вершины главного склона, где трассы только начинали свой извилистый бег вниз, притулился еще один небольшой домик, неприметный, деревянный, с низкой крышей, покрытой толстым слоем снега. Это было не совсем кафе, скорее теплое убежище для замерзших туристов — скромное бревенчатое строение с небольшими окнами, обращенными к бескрайней долине. Сотрудники между собой называли его просто: «Перекур». Внутри — минимум удобств: пара скамеек вдоль стен, длинный стол, массивная железная печка-буржуйка, вечно теплая в сезон, и небольшая кухонная зона с раковиной и мощными электрическими чайниками. Ящик с чаем, растворимым кофе и сахаром. На стене — полка с кружками, кто-то даже принес пару термосов и коробку с печеньем. Пахло сушеной мятой, деревом и немного дымом от старенькой буржуйки. Туристы, осилившие подъем без помощи подъемника, могли зайти, отдышаться, растопить маленькую печурку, если душа просила тепла, и главное — заварить себе чай или кофе. Зимой в домике почти всегда кто-то сидел. И от этого наверху становилось еще уютнее — как будто у самой вершины была своя маленькая теплая жизнь. Сейчас, в ранний час, его окошки были темны и безжизненны. «Перекур» еще спал, как спал и почти весь курорт, храня в тишине следы вчерашних посетителей — забытый кем-то пакетик чая на столе да отпечаток кружки на деревянной столешнице.

Вадим Семёнович постоял еще немного, вдыхая холодный воздух. Все спокойно. Все привычно. Все как надо.

— Хорошо, — тихо сказал он сам себе, глубоко вдохнул морозный воздух и, удовлетворенно кивнув, зашел обратно в дом.

Глава 1

Дмитрий Городецкий тоже проснулся рано утром, когда первые лучи солнца только начали пробиваться сквозь плотные ветви деревьев. Он медленно открыл глаза, почувствовав свежий зимний воздух, наполняющий комнату через приоткрытую форточку, и отметил про себя, что утро выдалось необычайно ясным. Солнце только-только взошло, оранжевые лучи мягко ложились на склон, покрытый плотным слоем искрящегося снега. Воздух был чистым, свежим и морозным — тот самый зимний воздух, от которого щеки начинают гореть, а дыхание становится глубже и свободнее.

Коттедж, в котором остановился Дмитрий, стоял чуть поодаль от основной инфраструктуры курорта — у самого подножия склона, но так, чтобы из окон второго этажа открывался вид на трассы, подъемники и заснеженные вершины вдалеке.

Мужчина встал, щелкнул кнопкой кофемашины и пошел умываться. Когда же он вернулся в комнату, его уже ждала большая фарфоровая кружка крепкого ароматного кофе — густого, черного, немного горьковатого — его любимым напитком для утреннего пробуждения. Не спеша одевшись в теплый горнолыжный костюм и прихватив эту кружку с собой, он вышел из номера, прошел через холл и, дойдя до стеклянной двери, распахнул ее и шагнул на широкую деревянную веранду, которая опоясывала весь второй этаж дома.

Холод сразу защипал лицо, но это был приятный, бодрящий холод. Перед ним раскинулся живописный зимний пейзаж: склон горы, покрытый сверкающим снегом и еще не тронутый лыжниками, искрился под первыми солнечными лучами. В воздухе витал свежий морозный запах хвои и снега, а солнце, только что вставшее над горизонтом, окрашивало небо в нежные розовые и оранжевые оттенки.

Дмитрий осторожно сделал глоток обжигающего напитка, наслаждаясь тишиной и спокойствием этого утра, вдохнул полной грудью и посмотрел вдаль, размышляя, как ему повезло оказаться здесь, вдали от городской суеты. Там уже работали техники — готовили трассы, проверяли подъемники. По склону проехал первый снегоход, оставляя за собой ровный след на идеально белом покрове.

Вдруг за его спиной раздался знакомый голос:

— Кого мы видим… Кто бы мог подумать, что и ты тоже тут!

Этот голос заставил Дмитрия вздрогнуть. Он обернулся и увидел двоюродного брата Марка, выходящего на веранду из двери за его спиной. Рядом с ним шагал его десятилетний сын Артём, уже облаченный в ярко-зеленый горнолыжный костюм.

— Марк?! — Дмитрий широко улыбнулся. — Ты что здесь забыл? И Артёмка с тобой? Как так получилось, что мы живем в одном доме, а встретились только сейчас?

Марк усмехнулся, подходя ближе, и протянул руку для рукопожатия.

— Приехали вчера поздно вечером, — объяснил он, хлопая брата по плечу. — Потому, видимо, и не заметили в темноте твою машину на стоянке. Ну вот и встретились! Я тоже не ожидал тебя здесь увидеть.

Артём присоединился к ним с веселым возгласом:

— Дядя Дима! Ура! Привет! Ты уже готов покорять склоны?

Дмитрий улыбнулся и ответил:

— Конечно! Вот только допью кофе.

— Значит, сегодня гонки? — Марк прищурился. — Я вот помню, как ты в прошлый раз на пузе с трассы съезжал.

— Это я так, из жалости, — Дмитрий хмыкнул. — Чтобы ты не чувствовал себя совсем уж лузером. А вообще, мы с Артёмкой будем на синей трассе рассекать, а ты — на тюбинговой, с малышней.

— Ой, да ладно тебе, — Марк засмеялся. — Я тебя еще в детстве на санках обгонял. Артём, скажи дяде, кто у нас в семье чемпион по скоростному спуску?

— Пап, ну… — мальчик замялся, но глаза весело блестели. — Ты же сам говорил, что дядя Дима в прошлом году с черной трассы на одной лыже съехал.

— Предатель! — Марк схватился за сердце, а его кузен рассмеялся и потянулся потрепать племянника по волосам.

— Ладно, тогда договорились. — Дмитрий допил последний глоток кофе. — Проверим, кто из нас еще помнит, как кататься.

— Или хотя бы как не завалиться в кювет, — добавил Марк, подмигивая.

Артём, который уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу, вдруг вытянул руку в сторону подъемника.

— Смотрите, он уже работает! Можно прямо сейчас и пойти. Только обуйтесь нормально, дядя Дима! Или вы в тапочках кататься будете?

Действительно, кабинки медленно поплыли вверх по канату.

Дмитрий посмотрел на племенника с добродушной издевкой.

— Да ладно тебе, пацан. Мы с твоим отцом катаемся с тех пор, когда были чуть старше тебя, а тебя даже в планах не было.

— Ну что, кофе допил? — Марк кивнул на чашку.

— Допил. Давайте через пятнадцать минут встречаемся внизу, у коттеджа, и вместе едем наверх. И победитель покупает всем по горячему шоколаду в кафе.

— Договорились, — Марк подмигнул. — Только не забудь шлем, а то опять будешь снег из ушей выковыривать.

— Жду вас! Скоро увидимся! — Артём радостно махнул рукой и умчался вниз по лестнице в предвкушении хорошего дня — солнечного, активного и полного приключений на снежных склонах этого уютного горнолыжного курорта.

***

В воздухе стоял все тот же свежий морозный запах хвои и снега, но солнце уже ярко светило, делая все вокруг особенно красочным и живым, когда минут через двадцать троица вышла из коттеджа и неторопливо направилась к подъемнику. Лыжи и палки бренчали за плечами, ботинки скрипели по утоптанному снегу. Артём шел между взрослыми, то и дело подпрыгивая от нетерпения.

— Ну что, чемпионы, готовы к позору? — Дмитрий ухмыльнулся, оглядывая Марка. — Ты хоть помнишь, как лыжи крепятся?

— Лучше, чем ты помнишь, где у тебя шлем, — парировал Марк, постукивая пальцем по своей голове. — Кстати, где он?

Дима хлопнул себя по лбу и развернулся:

— Черт, забыл в прихожей!

— Вот и первый проигрыш, — засмеялся Марк, а Артём тут же подхватил:

— Дядя Дима, ты же обещал быть осторожным!

— Ладно, ладно, бегу! — Дмитрий рванул обратно, а Марк крикнул ему вдогонку:

— Мы тебя у подъемника ждать не будем!

Через пять минут, уже со шлемом в руках, Дмитрий догнал их почти у касс. Время от времени он поглядывал вверх, на вершину склона, где виднелась полоса самой сложной «Черной» трассы.

— Ты же сказал, что будешь кататься с нами, — заметил Марк.

— Ну я и буду! — засмеялся Дмитрий. — Просто любуюсь. Помню, как мы с тобой впервые попытались съехать с нее… ты завалился в сугроб и потерял одну лыжу.

— А ты тогда чуть не врезался в дерево, потому что пытался меня спасти.

— Зато Тёма нас переплюнет. Верно, пацан? — обернулся Дмитрий к Артёму, который шел немного позади, периодически притормаживая, чтобы проверить, хорошо ли затянуты ремешки на перчатках.

— Еще чего! Я вообще пока только с синей катался. Но хочу научиться нормально поворачивать, без этих вот ваших кувырков.

— Вот и правильно, — одобрительно кивнул Марк. — Мы тебя научим. А ты знаешь, что я — чемпион по катанию на лыжах? Так что держись! — подмигнул он сыну.

— А я — будущий чемпион! Ты увидишь! — с вызовом отозвался Артём

Дмитрий, смеясь, объявил:

— Ну что ж, для начала посмотрим, кто из вас быстрее доберется до вершины.

Они подошли к подъемнику — длинному ряду желтых кресел, которые мягко двигались по стальным тросам вверх, оставляя за собой следы на свежевыпавшем снегу. Тут уже было несколько человек — пара молодых людей в одинаковых куртках, девочка лет пятнадцати с инструктором и двое пенсионеров, осторожно осваивающих лыжи.

— Садимся? — Марк кивнул на приближающееся кресло.

— Давайте! — Тёма рванул вперед.

Марк ловко подхватил сына под мышки и усадил рядом с собой в одно кресло. Он аккуратно помог сыну закрепиться и улыбнулся:

— Ну что, Тёма, держись крепче! Сейчас мы полетим наверх.

Дмитрий сел в следующее кресло. Подъемник начал двигался вверх, пронося их над снежным пейзажем. Солнце играло на снегу, трассы блестели, как полированное серебро, а внизу, у подножия, копошились крошечные фигурки лыжников.

Артём ахнул, глядя на раскинувшуюся перед ними панораму:

— Смотрите, как красиво!

Через несколько минут они достигли вершины. Когда кресла начали замедляться, и трое мужчин сошли с подъемника, их встретила совсем другая картина: чистейший нетронутый снег, широкие трассы, уходящие вниз, и вдалеке — другие склоны, покрытые елями и соснами.

— Ну что, кто первый? Кто покажет класс? — поинтересовался Марк, помогая сыну вылезть из кресла.

— Я! Я первый! — радостно закричал Артём.

Дмитрий улыбнулся и предложил:

— Ну что, гонщики, куда? Давайте определимся: на какую трассу пойдем? Для новичков или для опытных?

— На красную! — тут же выпалил Тёма.

— Ого! — Марк поднял брови. — А кто в прошлый раз полтрассы на пузе проехал?

— Ну па-а-ап… — мальчик замялся.

— Давай сегодня на синюю, — Дмитрий дружески ткнул его палкой в бок. — Освоишь ее на отлично — завтра прыгнем на красную. Договорились? Но только если я буду впереди, — смеясь, добавил он. — Чтобы вас не пришлось выкапывать из сугробов.

— Ладно, — Артём вздохнул, но его глаза все равно горели.

Марк улыбнулся, приобнял сына и добавил:

— И помни: главное — не бояться. И получать удовольствие.

Синяя трасса оказалась идеальной для Тёмы: пологий склон, широкие виражи, никаких неожиданных бугров. Дмитрий начал спуск первым, делая аккуратные повороты, чтобы не уйти далеко вперед. Марк держался чуть позади, готовый в любой момент подстраховать сына. Артём хоть и катился не слишком быстро, старался держать темп и вскоре даже начал делать короткие дуги, как настоящий горнолыжник, а двое взрослых то обгоняли его, то поджидали внизу у поворота, не забывая подкалывать друг друга:

— Марк, ты чего зигзагами едешь? Это тебе не слалом!

— Зато я грациозен, как лань! А ты как мешок с картошкой несешься!

— Пап, дядя Дима, вы оба едете криво! — вставил свое слово Тёма, и все трое расхохотались.

Так они катались раз за разом, то разделяясь, то снова собираясь вместе у подъемника. С каждым спуском Тёма становился смелее, а Дмитрий и Марк все больше радовались его успехам — и, конечно, не упускали возможности устроить пару «соревновательных» заездов между собой.

К середине дня Артём явно устал. Его движения стали медленнее, лыжи иногда цеплялись одна за другую, а глаза начали слипаться, словно от недосыпа. После очередного спуска он вдруг плюхнулся в сугроб.

— Я уста-а-ал…

— Уже? — Дмитрий притворно разочарованно вздохнул. — А я думал, ты сегодня до вечера продержишься.

— Давай так, — Марк присел рядом с сыном. — Ты останешься здесь или покатаешься на тюбинге, а мы с дядей Димой быстро прокатимся по красной трассе — покажем тебе мастер-класс и вернемся. Потом все вместе — на обед. Хорошо?

— А если я тоже хочу на красную? — мальчик надулся.

— После того, как ты пообедаешь и отдохнешь. А еще лучше — завтра, — пообещал Дмитрий. — И если мама не узнает.

— Договорились! Но победитель должен угощать всех шоколадом! — напомнил Артём, подбегая к Дмитрию и толкая его в бок.

— Ну ты же знаешь, — рассмеялся Дмитрий, обнимая племянника, — я всегда держу слово. И тебе, парень, можно будет выбрать еще и мороженое.

— Ура! — Артём радостно подпрыгнул, хотя ноги уже отказывались служить ему так активно, как раньше.

Дмитрий и Марк направились было к подъемнику, но Артём снова окликнул их:

— Вы только не укатите далеко, ладно? Я вас жду!

— Обещаем, — сказал Марк. — Иначе никакого шоколада.

Красная трасса встретила их крутыми виражами и жестким настом. Кузены рванули вниз почти одновременно, но к финишу Дмитрий пришел на полкорпуса впереди.

— Я же говорил! — он торжествующе поднял палки над головой, как кубок.

У подножья их уже ждал Артём, размахивая руками:

— Дядя Дима победил! Значит, он угощает горячим шоколадом! И мне мороженое!

— Вот оно как, — Дмитрий притворно огорчился. — А если я откажусь?

— Тогда ты не чемпион, — серьезно заявил Тёма.

— Ну раз так… — рассмеялся Дмитрий, обнимая племянника за плечи. — Ладно, сегодня я — банкомат, бери что хочешь. Сегодня у нас праздник. Не каждый день встречаешь родных в таком месте.

— А давайте сначала переоденемся, — предложил Марк, стряхивая снег с куртки. — А то в кафе в таком виде нас не пустят.

— Точно, — кивнул брат. — Через полчаса у входа в коттедж?

— Ага! — Артём уже бежал вперед, предвкушая шоколад и мороженое.

Кузены переглянулись.

— Неплохой денек, — ухмыльнулся Марк.

— Еще какой, — Дмитрий потянулся. — Главное — чтобы завтра у меня не болело все тело.

— О, это обязательно будет, — засмеялся Марк. — Но оно того стоило.

И они пошли к своему коттеджу, оставляя за спиной сверкающий склон, полный снега, скорости и смеха.

* * *

Просторный зал кафе встречал гостей теплым светом и приятной атмосферой. Деревянные стены из темного лакированного бруса, перекрещенные балки под потолком и большие панорамные окна, в которых отражались огни подвесных светильников, создавали ощущение настоящего горного шале.

Зал был рассчитан на пятьдесят-шестьдесят человек — столики на четверых и шестерых, расставленные так, чтобы между ними оставалось достаточно пространства. Некоторые стояли у окон, откуда открывался вид на склон, который по вечерам подсвечивали прожекторами, другие — ближе к центру и барной стойке.

Свет был мягким, приглушенным: матовые плафоны в виде фонарей, светильники в виде свечей в стеклянных колбах на столах и гирлянды, обвивавшие деревянные потолочные балки. Даже в самый разгар сезона здесь не было ощущения шумной столовой — звуки разговоров, смех и звон приборов тонули в спокойной атмосфере, словно приглушенные снегом за окнами.

Столы покрыты клетчатыми скатертями в красно-белых тонах, а на каждом — небольшая жестяная корзинка с салфетками, солонка и перечница в виде деревянных домиков. В углу у барной стойки стоял самовар (чисто для антуража, но туристы все равно фотографировались рядом), а на полках за стойкой выстроились бутылки с местными настойками — облепиховой, можжевеловой, морошковой.

Официантки в вязаных свитерах и джинсах сновали между столиками, разнося заказы, а из кухни доносился звон посуды и плыл аппетитный запах жареного мяса и свежеиспеченного хлеба.

И самое главное, несмотря на размеры, кафе казалось по-домашнему теплым и уютным. Может, из-за смеющихся компаний за столиками, может, из-за снега, падающего за окнами, а может, просто потому, что после целого дня на склоне любое место с горячей едой кажется райским уголком.

Когда усталая троица вошла в кафе, их встретило тепло, запах свежей выпечки и негромкий шум разговоров. Внутри было светло и немноголюдно, пахло жареным сыром, шоколадом и хвоей — в углу кафе стояла небольшая, но ярко украшенная елка. Хоть Новый год уже прошел, а вчера отпраздновали и Рождество, но впереди был еще Старый Новый год, так что елку убирать не спешили. Они выбрали столик у самого окна, откуда открывался вид на склон и подъемник.

— Ну что, кто-нибудь голоден? — спросил Дмитрий, стягивая перчатки.

— Я бы сейчас целого медведя съел, — ответил Марк, снимая куртку.

Артём уже достал меню и с серьезным видом изучал раздел десертов.

— Мне шоколад, мороженое и… эм-м… торт «Черный лес». Или вот это пирожное. Нет, лучше оба!

— Ты вообще собираешься есть что-то, кроме сладкого? — рассмеялся Марк.

— Я же катался весь день! У меня метаболизм повышен!

Людей в кафе в этот час было немного, поэтому заказ им принесли быстро.

— Ну что, чемпионы, как вам первый день? — Дмитрий откинулся на спинку стула, потягивая горячий глинтвейн.

— Круто! — Артём, щеки которого были все еще розовые от мороза, уже уплетал курицу с гратеном, не забывая восторженно делиться подробностями утреннего спуска. Он сиял.

— А потом я сам, без палок! До самого конца! — сообщил он с набитым ртом. — Прямо как взрослый! И никто не помогал. Только в одном месте чуть-чуть занесло, но я выровнялся!

Марк рассмеялся, отставив чашку с кофе.

— Вижу, ты уже примеряешься к олимпийской сборной? Или сразу в Голливуд, в кино про лыжников?

Артём фыркнул, с серьезным видом покачав головой:

— Нет. К красной трассе. Можно завтра? Ну па-а-ап, пожалуйста. Я ведь хорошо катался, ты сам видел!

Он обернулся к Дмитрию — дядя был для него более надежным союзником, чем родной отец. Дмитрий обменялся с братом взглядом и сделал вид, что задумывается.

— А не рано ли? — осторожно начал он, но Артём не дал ему договорить:

— Я же не один! Мы же вместе! Вы со мной!

— А кто сегодня на синей два раза чуть не съехал в кусты? — Марк поднял бровь.

— Ну па-ап! — Тёма надулся, но тут же размяк, когда официантка поставила перед ним высокий стакан с дымящимся горячим шоколадом, увенчанным шапкой взбитых сливок. Рядом аккуратно приземлилась вазочка с мороженым.

— Вот это сервис, — Дмитрий щелкнул пальцами. — Победитель знает, как угодить команде.

— Ты просто не смог отказать этим глазам, — Марк кивнул на сына, притворно вздохнул и, как бы сдаваясь, покачал головой. — Ладно, завтра посмотрим. Но только если сегодня ты не съешь еще тонну сладкого.

Он кивнул на стол, где красовались горячий шоколад, мороженое и аккуратно уложенные на большом блюдце кусочек торта и пирожное с клубничным желе — все, что Артём выбрал сам, как было обещано еще с утра.

— Если ты собираешься вот так объедаться сладким каждый день, — продолжил Марк, — мне придется вызывать грузовое такси, чтобы довезти тебя домой. Моя машина тебя не поднимет, а мама тебя точно не узнает. Подумает, что я тебя подменил на пирожное.

Все трое рассмеялись, а Артём, облизывая ложку, с важным видом сообщил:

— Тогда мне придется съесть и тебя, чтобы не было свидетелей.

— Классика, — хмыкнул Дмитрий. — Сначала сладкое, потом каннибализм.

Он откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел на часы.

— Слушайте, а может, не пойдем сегодня снова на склон? Сколько можно кататься, мы же с утра там. Давайте лучше снегоходы возьмем в прокате. До темноты еще часа два-три — как раз прокатимся.

— Да-а-а! — тут же подскочил Артём. — Давайте! Я сто раз просил! Можно?

— Можно, — спокойно согласился Марк. — Но сначала давайте хотя бы часик поваляемся в номере. Я хочу напомнить, что мы с утра катались на лыжах, а не на ватрушках.

Дмитрий кивнул:

— Идея здравая. Переварим курицу и пирожные, а потом — в бой.

Они допили кофе и шоколад, оделись и не спеша пошли по тропинке, ведущей к коттеджу. Воздух стал чуть плотнее, небо начинало понемногу затягиваться легкой дымкой — первые признаки надвигающегося вечернего снега. В номерах было тепло и комфортно, мягкие кровати и теплые пледы манили, так что Артём без сопротивления рухнул на кровать и мгновенно заснул, укутавшись в одеяло по самую макушку. Марк только хмыкнул:

— Ну вот, супермен у нас выдохся.

* * *

Через час Дмитрий постучал в дверь брата:

— Готовы к продолжению?

— Тише, — Марк приложил палец к губам и приоткрыл дверь пошире.

Артём спал, свернувшись калачиком, Лыжный комбинезон был скинут на стул, а сам он уткнулся лицом в подушку.

— Вот так, — Марк усмехнулся. — Сказал «прилягу на пять минут» и отрубился. Уснул, как младенец. Даже не шелохнулся.

— Будим? — Дима склонил голову набок.

— Давай не будем. Пусть поспит, заслужил

Но едва он это произнес, как из-под одеяла раздалось сонное:

— Я не сплю… Никуда не идите без меня! Я уже все — готов!

Артём приподнялся на локте, глаза слипались, но он упрямо тер их кулаками.

— Мы едем? На снегоходах?

— Удивительно, — сказал Дмитрий. — Просыпается как по команде.

— Встроенный будильник на слово «снегоход», — Марк усмехнулся. — Ладно, одевайтесь, мужики, и идем за ними.

Через двадцать минут они уже были в пункте проката, который находился на окраине базы — небольшой домик с яркой вывеской, перед которым стояли в ряд мощные машины.

После короткого инструктажа и оформления документов им выдали два мощных снегохода. Дмитрий забрал один, Марк второй. Артём, как истинный фанат своего дяди, попросился к нему:

— Можно я с дядей Димой? Ну пожалуйста!

— Хорошо. Только учти, — Марк сделал серьезное лицо, но его глаза смеялись, — если он тебя угробит, с мамой разбираться будешь сам. Я даже цветы на твои похороны не принесу.

— Очень трогательно, — Дмитрий фыркнул, надевая шлем. — Поехали, адреналиновый наркоман. Обещаю беречь, как собственные лыжи.

Они выехали за пределы базы, направляясь в сторону заснеженного леса. Снегоходы резво набирали скорость, оставляя за собой длинные следы на белом снежном покрове. Воздух стал еще холоднее, но теперь он обжигал лицо не столько морозом, сколько скоростью. Они проехали по широкой поляне, затем углубились в ельник, где между деревьями были проложены трассы для техники. Иногда Дмитрий резко поворачивал, иногда останавливался, чтобы показать Артёму красивый сугроб или особо высокую сосну, покрытую инеем. Марк ехал чуть позади них, периодически сигналя, когда они слишком увлекались. Иногда он подъезжал и предлагал сменить маршрут, иногда просто наблюдал за тем, как радуется его сын.

Сначала они ехали аккуратно — по размеченной трассе, но потом Дмитрий не выдержал и свернул на заснеженную поляну, где сугробы были по пояс.

— Держись крепче! — крикнул он Артёму, и в следующий момент снегоход взмыл на гребень снежной волны.

— Ва-а-ау! — мальчик вцепился в его куртку, сияя от восторга.

Марк догнал их, и началась импровизированная гонка — то объезжая деревья, то прыгая по ухабам, снегоходы рвались вперед.

Катались они почти два часа — вдоль леса, по открытым заснеженным полянам, мимо подъемника, по хрустящим тропам и пустым просекам. Артём визжал от восторга, когда Дмитрий делал крутой поворот или набирал скорость на прямом участке. Снег искрился в тускнеющем свете, а дыхание вырывалось белыми облаками. Даже вечерние сумерки не остановили их — фары снегоходов выхватывали из темноты снежные вихри, и смех несся далеко по лесу. Под конец и взрослые, и ребенок были вымотаны, но довольны.

— Ладно, хватит, — наконец сказал Марк, останавливая машину. — Уже совсем темно, а мы еще не ужинали.

— А можно еще чуть-чуть? — Тёма выглядел так жалобно, что Дмитрий чуть не сдался. Но взглянув на темное небо и длинные тени на земле, пообещал: — Завтра. А сейчас — горячая еда, теплый душ и спать.

Вернув снегоходы, усталые, но счастливые, они отправились ужинать.

— Так, — поинтересовался Марк. — Кто за огромный стейк и картошку?

— Я! — Артём, как в школе, поднял руку.

— Ты же недавно съел курицу, мороженое, пирожное и запил все горячим шоколадом, — улыбаясь, напомнил ему отец.

— Ну и что? Я растущий!

— Растущий вширь, — пробормотал Дмитрий, но мальчик уже вбежал в кафе, оставляя за собой след мокрых сапог.

Братья переглянулись.

— Хороший день, — сказал Марк.

— Еще какой. И завтра будет еще лучше.

И вот так, довольные, несмотря на усталость, оставив за стеклом темный склон, где еще долго светились вдали огоньки подъемников, они вслед за Артёмом шагнули в дверь кафе, где их ждал теплый свет, вкусный ужин и приятные разговоры о семье, о детстве, о том, как здорово быть вместе, даже если встреча происходит случайно, на склоне зимней горы.

***

К вечеру кафе ожило — народу было заметно больше, чем днем, но все равно половина столиков пустовала. В воздухе витал густой аромат жареного мяса, пряного глинтвейна и свежесваренного кофе. Мягкий свет ламп создавал уютную атмосферу, а за окнами уже сгустились сумерки, подсвеченные фонарями у подъемников.

Марк, Артём и Дмитрий заняли угловой столик — тот, что стоял чуть в стороне от основного зала, возле деревянной колонны, украшенной гирляндой. Тёма сразу же устроился спиной к окнам, так, чтобы видеть весь зал — ему нравилось наблюдать за людьми.

К ним подошла официантка — та самая, что обслуживала их днем, с именем Марина на бэйджике. Узнав Артёма, она улыбнулась и, игриво приподняв бровь, спросила:

— О, это снова вы! Ну что, Артём, повторим дневной рекорд? Или на этот раз ограничитесь ужином и какао с одним пирожным?

Артём хихикнул, но затем, сделав серьезное лицо, вздохнул:

— Отец-тиран шантажирует меня тем, что не пустит в машину. Сказал, что если я переем сладкого, то мне придется идти домой пешком по сугробам.

Марк закатил глаза.

— Я просто хочу, чтобы ты мог нормально дышать, когда мы поедем обратно.

Официантка рассмеялась:

— Ну что ж, тогда точно одно пирожное. Какое?

— А можно два? — тут же поправил ее Артём жалобным голосом. — Самых маленьких. Разных, — он повернулся к Дмитрию и с надеждой спросил: — Дядя Дима, а ты меня подвезешь? Твоя машина ведь меня поднимет? Ты меня тут не бросишь?

Марк фыркнул, отворачиваясь к окну, чтобы не выдать себя смехом. Дмитрий изобразил мучительную задумчивость, потом сдержанно кивнул:

— Постараюсь сделать все возможное. В крайнем случае выкину привезенную с собой кофемашину, тогда мы точно сможем погрузить тебя.

— Хорошо, — серьезно сказал Артём и сложил руки на груди. — Надеюсь, она не слишком дорога тебе.

— Ты дороже, — торжественно пообещал Дмитрий и тут же подмигнул официантке. — Несите два пирожных. Ради спасения семьи и кофейного мира.

Марк снова фыркнул, а официантка, записала заказ: два (тут она хитро подмигнула Артёму) пирожных, горячее какао для него, глинтвейн для взрослых и три порции стейков с картофелем по-деревенски.

Пока ждали еду, Марк расслабленно откинулся на спинку стула и начал рассматривать посетителей кафе. Его взгляд скользил по людям — кто-то смеялся над шутками друзей, кто-то задумчиво помешивал кофе, кто-то обсуждал прошедший день на склоне, кто-то делал фото еды перед тем, как начать есть, а кто-то просто молча наслаждался ужином и уютом. Легкое гудение голосов, звон столовых приборов, шуршание лыжных курток — все это создавало ощущение зимнего отдыха в изолированном, почти сказочном мире.

— А ты ведь уже несколько дней тут живешь, — обратился он к Дмитрию, — значит, уже всех знаешь? Кто есть кто?

— Ну почти всех, — ответил Дмитрий, поворачивая голову. — Вот, например, они, — он указал на пару за соседним столиком — молодые люди, держащиеся за руки и шепчущие друг другу что-то, время от времени целуясь. — Это молодожены. Они впервые проводят вместе свой семейный отпуск. Видно по их лицам: счастливы и немного растеряны одновременно. Ходят везде вдвоем, как варежки. Говорят, до этого он ни разу на лыжах не стоял, а она с детства катается. Учит его. Сегодня он впервые сам доехал до конца трассы. Гордый, как лев. Похоже, что они еще не до конца осознали, что теперь им придется делить не только любовь, но и счета.

Марк чуть улыбнулся, переводя взгляд на другую часть зала, где шумела компания ребят, сдвинувших два стола.

— А там что за веселье?

— День рождения, — пояснил Дмитрий. — Вон тот парень в красном свитере — именинник. Уже трижды просил официантку принести ему мороженое со свечами. Приехали вшестером: три парня, три девушки. Днем катались, вечером — веселье. Вчера в прокате чуть с инструктором не сцепились: хотели прыгать с трамплина, а им не разрешили. Но в целом ребята дружные, не хамят, музыку громко не включают. Один раз даже санки с детьми волокли — просто так, помочь.

— А вот эти? — Марк чуть двинул подбородком в сторону столика, где сидели мужчина и женщина лет сорока с девочкой-подростком.

— Спортивная семья, — Дмитрий понизил голос. — Отец — мастер спорта по горным лыжам, мать тоже в прошлом спортсменка. Приехали тренировать дочь. Девочка, кстати, очень уверенно идет по красной. Я ее и на черной пару раз видел — лихо, даже чересчур. Они хотят подготовить ее к юношескому турниру. Прямо спортивная династия.

— Ага, это видно. — Марк чуть прищурился, глядя в сторону. — А вот те? Две пары — одна постарше, вторая моложе. Интересные.

В этот момент официантка принесла ужин и два пирожных для Артёма. Одно маленькое, а второе… по второму сразу было понятно, что у Артёма появилась сообщница. Забыв обо всех окружающих, мальчик с восторгом уставился на тарелку с пирожными.

— Только не сразу все, — предупредил Марк. — Сначала нормальная еда.

— Пап, ну…

— Без «ну». Иначе никаких снегоходов завтра.

Артём вздохнул, но покорно взял вилку и принялся за стейк.

— Вы частый гость в нашем кафе? — спросила Марина Дмитрия.

— Можно сказать, что да. Уже неделю на турбазе. Знаком со многими. Хотя, конечно, не со всеми. Не все такие общительные, как наш молодой герой.

— Я просто знаю, как правильно заводить друзей. И питаться, — заявил Артём, беря вилку.

— Ну тогда давайте поднимем бокалы за здоровье нашего юного гурмана, — сказал Дмитрий, поднимая стакан с водой. — Чтобы он не растерял свои вкусовые рецепторы на фоне метаболизма.

— И чтобы смог влезть в машину, — добавил Марк.

— И чтобы завтра прошел красную без единого падения, — закончил Дмитрий.

Артём широко улыбнулся, поднял свою кружку с какао и произнес:

— За меня!

Утолив голод, Марк вновь осмотрел зал и напомнил брату:

— Ты не успел рассказать о тех парах у окна.

— Те, что постарше, — муж и жена. Александр и Наталья. Те, что моложе, — ее сестра Ольга со своим женихом Антоном. Насколько я понял, решили отдохнуть всей семьей, но...

— Но чувствуется какое-то напряжение, — закончил за брата Марк.

Дмитрий кивнул:

— Да, Александр выглядит то ли уставшим, то ли недовольным. Не раздражен, но... отстранен. Глаза — как стеклянные. Может, не хотел этой поездки, а его уговорили. Или просто устал от шума.

— Или от будущего зятя, — предположил Марк.

Дмитрий усмехнулся:

— Вполне возможно.

Вдруг он на мгновение замер, а потом, приложив палец к губам, указал глазами на Артёма. Голова мальчика, еще пару минут назад бодро и с искренней увлеченностью доедавшего свое второе пирожное — шоколадное, с крошечными шариками хрустящего риса и взбитыми сливками, теперь медленно опустилась на сложенные на столе руки. Еще через минуту дыхание его стало глубоким и размеренным

— Кажется, наш чемпион официально выбыл из строя, — тихо сказал Дмитрий, отодвигая бокал с глинтвейном и кивая на племянника. — Заснул. Причем даже не доел пирожное. Это показатель.

Марк с легкой грустью посмотрел на сына.

— Вот и все. Я надеялся, что он еще немного протянет, но, видимо, придется нести его домой и укладывать спать по-человечески... А так хотелось еще немного посидеть тут. Без лыж, без суеты, просто поговорить.

Дмитрий, понимающе кивнул, оглядел зал и взглядом нашел у стены уютный диванчик с мягкой спинкой, обитый тканью теплого кофейного цвета.

— Подожди. — Он поймал взгляд официантки, той самой, с которой они весь вечер шутили, и жестом подозвал ее. — Мариночка, можно мы нашего лыжника переложим вон туда, на диван? Он «слегка» совсем вырубился. Не будем мешать?

— Конечно, нет, — с улыбкой ответила она. — Сейчас, подождите минутку. — И куда-то убежала.

Дмитрий аккуратно поднял Артёма на руки, тот лишь что-то тихо пробормотал во сне, не просыпаясь. Марк встал, снял с вешалки свою куртку и собрался подложить ее сыну под голову, но Марина уже возвращалась, держа в руках небольшую подушку и сложенный пополам мягкий клетчатый плед.

— Лучше вот это, — мягко остановила она его. — Куртку себе оставьте, у вас еще ночь длинная. А мальчику пусть будет удобно.

Артёма уложили на диван, подложили под голову подушку, накрыли пледом. Он вздохнул, дернулся, будто собираясь что-то сказать, но свернулся калачиком и тут же снова провалился в сон.

— Спасибо вам, Марина, — поблагодарил девушку Марк, поцеловал сына в лоб и прошептал: — Спи, покоритель снежных вершин.

Оба мужчины вернулись за свой столик, где их уже ждали два бокала глинтвейна, которые они успели заказать перед тем, как Артём окончательно отключился.

— Слушай, а как тебе вообще удалось уговорить Машу отпустить Артёма с тобой сюда? — поинтересовался Дмитрий, сделав первый глоток. Пряный, слегка островатый напиток приятно согрел внутри. — Неожиданно.

Марк усмехнулся, покачал головой:

— Без боёв. Она вообще сказала, что рада, что я беру его с собой. Если честно, в последнее время мы с ней… как бы это сказать… наладили отношения. Даже думаем, — он на секунду замялся, — снова жить вместе. Потихоньку.

Дмитрий поднял брови.

— Неужели? Вот так вот, внезапно? Что случилось? Ты вдруг стал идеальным мужчиной?

Марк фыркнул:

— Нет, просто я перестал быть таким ужасным.

— Ух ты. Значит, ты готов отказаться от всего во имя семейного счастья? И как же ты теперь будешь без своих ночных бдений за компьютером?

— От всего — нет. Но от компьютерных игр — да. Уже больше года как не играю. Собственно, Маша и согласилась вернуться только после этого. Хотя… — он хитро улыбнулся, — разрешила мне иногда играть в «Сапера» и «Косынку». Говорит, это не считается.

— Ну тогда ты точно готов к семейной жизни. Вместо бродилок и стрелялок теперь Косынка, — и став вдруг серьезным, Дмитрий задумчиво добавил: — Вот ведь как жизнь поворачивается. То происшествие в старом доме, когда мы там застряли в грозу, кажется, стало точкой возврата для вас с Машей. А у меня все наоборот... Я потерял после того случая жену. — Он смотрел в бокал, как будто видел в нем прошлое. — Но ничего. Живем дальше. Главное, что вы с Тёмой и Машей снова нашли друг друга.

Марк молча поднял бокал. Дмитрий — тоже. Они чокнулись, выпили и замолчали, каждый погруженный в свои мысли.

В этот момент в зале раздался резкий звук — телефонный звонок. Все невольно повернули головы в сторону окна. Александр — старший из мужчин за соседним столиком — достал из кармана телефон, взглянул на экран, и его лицо сразу стало каменным. Он резко встал, оттолкнув стул так, что тот со скрипом отъехал назад, и, не говоря ни слова, стремительно вышел из кафе, прижав трубку к уху.

Наталья, его жена, нервно заерзала на месте, глядя в спину уходящего мужа. Через пару минут она склонилась к Антону и что-то тихо ему сказала. Тот кивнул, поднялся и тоже направился к выходу.

Марк подался вперед, почти шепотом заметил:

— Ну вот, тебе не показалось. Там точно что-то не так.

— Да уж, — кивнул Дмитрий. — Атмосфера у них была, как перед грозой. Теперь вон — молния. Не знаю, семейная ссора, бизнес или что-то похуже. Но это не наше дело. — Он взглянул на диван, где мирно посапывал Артём. — Давай лучше допьем свой глинтвейн и пойдем забирать нашего юного лыжника. Если хотим завтра покататься с ним на красной, нужно нормально выспаться. Если завтра мы будем не в форме, Тёма нам этого не простит.

— И еще долго припоминать будет, — подтвердил Марк, поднимаясь. Он подошел к спящему сыну и осторожно взял его на руки — мальчик даже не проснулся, лишь уткнулся лицом в отцовское плечо.

Дмитрий в это время успел расплатиться, и, поблагодарив еще раз Марину, мужчины вышли на улицу, столкнувшись в дверях с возвращающимся в кафе Антоном.

На улице уже было совсем темно, только фонари освещали дорожки между домиками. У входа в коттедж Дмитрий предложил:

— Зайдешь ко мне на кофе? Я как раз купил новые капсулы — ристретто и еще эспрессо-лунго.

— Кофе? Чтобы крепче спалось? — Марк усмехнулся. — Я если выпью, буду всю ночь считать лыжников. Давай завтра. Сегодня я что-то тоже еле на ногах стою.

— Ладно. Тогда доброй ночи, старик, — сказал Дмитрий. — Завтра на красной покажем Тёме, как катается настоящая команда.

— Да, но смотри, чтобы он нас не обогнал, — отозвался Марк. — Парень явно хочет стать чемпионом.

И они разошлись: Марк с Артёмом на руках направился в свой номер, а Дмитрий еще пару минут постоял на улице, вдыхая морозный воздух и слушая шепот ветра между деревьями, глянул на звезды над снежным лесом и пошел к себе.

Глава 2

Утро началось, как и многие другие — с тишины, свежести и хруста снежного покрова, только что осветившегося первыми лучами солнца. Начальник службы безопасности турбазы Караваев как обычно стоял на краю смотровой площадки у своего домика, привычным взглядом окидывая панораму турбазы, раскинувшуюся внизу. Подъемники еще молчали, кафе не открылось, лишь в одном из коттеджей горел свет — видимо, кто-то из гостей встал пораньше.

Рядом с домиком, слегка припорошенный снегом, стоял его снегоход — старый, но надежный «Буран», еще советской сборки, который он лично ремонтировал больше раз, чем мог сосчитать. Сейчас он прогревался, тихо урча мотором, готовый по первой команде унести хозяина вниз. Но Вадим Семёнович не спешил. У него был свой распорядок.

Перед тем как спуститься к административному корпусу и открыть утреннюю планерку, он всегда лично проверял черную трассу — самую сложную и опасную. Она шла по обрывистому склону, местами переходила в почти отвесные спуски, а после снегопада становилась особенно опасной. Где-то там, среди этих изгибов, могли образоваться насыпи или ловушки под коркой свежего снега. А вчера, помнил он, были жалобы от одного из опытных лыжников — тот сказал, что едва не провалился в яму за контрольным флажком номер семь. Нужно было проверить.

Да, он доверял своим подчиненным — ребята у него были хорошие, ответственные, все как надо, но привык проверять все лично, полагаясь не только на отчеты, но и на собственные глаза. Это был не вопрос недоверия, это был вопрос совести. Если что-то случится, — ответит он. И не перед начальством даже, а перед собой.

Вадим Семёнович обвел взглядом знакомую картину — его взгляд, привыкший замечать неладное, автоматически сканировал склоны, подъездные пути, крыши зданий. Все как обычно. Спокойно. Идиллично. Он глубоко вдохнул морозный воздух, собираясь уже развернуться, чтобы подойти к снегоходу, как вдруг… что-то мелькнуло на периферии зрения. Что-то не так. Внизу, у самого края синей трассы для новичков, там, где она плавно поворачивала вдоль молодых елок перед выходом к финишному плато, чуть в стороне от укатанной лыжни, почти у кромки небольшого перелеска между ней и тюбинговой трассой… не то чтобы предмет, не то чтобы фигура. Просто… пятно. Темное неестественное пятно на безупречно белом снегу. Не похожее на упавшую ветку или камень. Слишком крупное. Слишком… бесформенно-человеческое.

Караваев нахмурился, прищурился сильнее, стараясь разглядеть сквозь утреннюю дымку и ослепительный блеск снега. Сердце, привыкшее к спокойствию этих мест, вдруг стукнуло гулко и тревожно под потертой курткой. Это явно не тень от дерева. Форма… Напоминает…

Он резко вынул руку из кармана, машинально потянулся к рации на поясе, но замер. Взгляд не отрывался от темного пятна. Скачок адреналина, давно не испытываемый, резко вбросил ледяную струю в кровь. В голове пронеслось: турист? Заблудился? Упал? Заснул? Но все рациональные объяснения разбивались о внутренний крик интуиции: не там! Не должно там ничего лежать!

И тогда он увидел. Рассмотрел. Отчетливо. Разбросанные в снегу вокруг пятна предметы — возможно, перчатка, а может, шапка? И главное — рядом с пятном, чуть поодаль, валялся одинокий лыжный ботинок. Яркий, синий. Совсем не похожий на рабочую экипировку персонала.

«Черт!» — вырвалось у Караваева хриплым шепотом. Все его хозяйственное спокойствие испарилось. Он резко поднес рацию ко рту, пальцы дрогнули на кнопке. Голос, обычно такой уверенный, сорвался на сип:

— Пост охраны, пост охраны! Караваев! Немедленно поднять тревогу! Медиков! Спасателей! Координаты... сектор «Голубая ель», низ трассы Б-3! Подозрение на... на человека в снегу! Возможно, ЧП! Повторяю: сектор «Голубая ель», трасса Б-3! Немедленно!

Он даже не стал ждать подтверждения. Оттолкнувшись от перил, забыв и про возраст, и про легкую одышку, побежал вниз, по склону, напрямик, через нетронутый снег, оставляя за собой глубокий, неровный след. Его взгляд был прикован к темному неподвижному пятну у кромки леса. И только пробежав метров пятьдесят, вспомнил про ожидающий своего хозяина снегоход. Вернулся, чертыхаясь, оседлал верный «Буран» и вновь устремился вниз.

* * *

Марк вышел из коттеджа, прикрыв за собой дверь, и сразу почувствовал, что утро сегодня совсем не похоже на вчерашнее. Холодный воздух бодрил, небо было чистым и светлым, но что-то в атмосфере было не так. На площадке перед домиками царила непривычная суета, и Дмитрий уже стоял на улице, напряженно всматриваясь в происходящее, явно уловив ту же странность.

Мимо них быстрыми шагами, почти бегом, промчались двое спасателей. У обоих в руках были рации, и они говорили в них короткими, отрывистыми фразами. Следом за ними, тоже бегом, пронесся один из инструкторов, молодой парень в ярко-красной форме, который вчера помогал Артёму на трассе. Обычно невозмутимый, сейчас он явно нервничал. Все они направлялись в сторону синей трассы, но двигались не вниз, как обычно, а вверх — по склону, по снежной целине, будто спешили туда, где что-то случилось.

— Ты уже тут, — Марк хлопнул брата по плечу. — Что происходит? Почему подъемник не работает?

Он кивнул в сторону станции: кабинок не было видно, неподвижные тросы слегка покачивались от ветра, но не двигались. Обычно в это время они уже бодро кружили, доставляя первых лыжников наверх, но сегодня станция казалась безжизненной. А по склону, хоть и медленно, действительно поднимались люди. Пешком. Это было совсем уж странно.

— Что-то не так, — наконец произнес Дмитрий. — Подъемник должен был начать возить еще полчаса назад, — и спросил, даже не оборачиваясь: — А где Тёма?

Марк усмехнулся краем рта:

— Наш покоритель снежных вершин сегодня ни в какую не хотел просыпаться. Сейчас в номере, звонит маме.

— Прямо сейчас?

— Ага. Они с мамой договорились созваниваться каждый вечер. А вчера же он вырубился еще в кафе и даже не проснулся, когда я его раздевал и укладывал в постель. Я ей сам позвонил, фото отправил, чтоб не волновалась. А теперь он, похоже, получает втык от мамы за пропущенный звонок. Я решил ему не мешать.

Дмитрий хотел что-то ответить, но внимание его снова привлекло движение у склона. К ним бежал тот же инструктор, которого они видели несколько минут назад. Теперь он возвращался, тяжело дыша, лицо его было бледным и растерянным.

— Мужики! — окликнул он их, подбегая. Щеки у него горели от холода и бега. — Вы не знаете, в каком коттедже остановился Александр Ковалев с семьей?

Дмитрий сразу указал рукой на один из ближайших.

— Вот в том, с зелеными ставнями. А что случилось?

Инструктор кивнул, уже поворачиваясь, чтобы бежать дальше, и бросил коротко через плечо:

— На трассе нашли его тело. Вроде мертв.

Он скрылся за углом, оставив братьев стоять в растерянном молчании. Марк взглянул на Дмитрия — тот, глядя вслед убегающему парню, потряс головой, будто не веря в услышанное. Затем медленно перевел взгляд на склон, где по-прежнему двигались спасатели, и на неподвижные канаты подъемника.

Все вокруг вдруг стало будто приглушенным. Утренний мороз уже не бодрил, а давил на грудь. Наступившая тишина была страшнее любого крика.

— Это тот самый… — начал Марк.

— Да. Вчерашний. Из кафе, — Дмитрий медленно кивнул.

В голове тут же всплыла картина вчерашнего вечера: Александр, резко встающий из-за стола после звонка, его напряженное лицо …

Где-то далеко, на склоне, продолжали мелькать фигуры спасателей. Рации трещали, люди спешили. Но для Марка и Дмитрия этот момент стал точкой отсчета чего-то нового — того, что уже нельзя будет игнорировать или списать на случайность.

Кто-то мертв.

И это, скорее всего, не просто несчастный случай.

Дверь коттеджа скрипнула, и на пороге появился Артём. Он стоял, по-детски потирая кулаком сонные глаза, но уже был одет в свой ярко-зеленый лыжный костюм. Взлохмаченные волосы торчали в разные стороны, из чего следовало, что хоть он и оделся быстро, но еще не до конца проснулся. На щеке еще виден был отпечаток подушки, но на лице читалось нетерпение.

— Ну что, когда на красную? — бодро поинтересовался он, подходя ближе к взрослым. — Вы же обещали сегодня пойти со мной на красную трассу! Я готов. Вот прям хоть сейчас. Честно!

Марк опустил взгляд на сына, потом перевел глаза на брата и лишь после этого тяжело вздохнул. В его лице смешались тревога и неуверенность.

— Слушай, Тём, — начал он мягко, — сегодня, похоже, не будет ни красной трассы, ни даже синей. Скорее всего, сегодня вообще не будет ни лыж, ни снегоходов. Планы, кажется, придется изменить.

— В смысле «не будет»?! — Артём округлил глаза. — Вы же обещали! Это же вообще нечестно!

Спорить Артём любил, особенно когда речь шла о чем-то важном для него. Его возмущение было готово вылиться в целую гневную тираду, но в этот момент их внимание привлек шум со стороны дорожки. К коттеджу Александра спешили двое: мужчина в темно-синей куртке с красным крестом на рукаве — врач из медпункта турбазы, и за ним, чуть запыхавшись, шагала медсестра с большой аптечкой в руках.

Артём заметил, куда направляются медики, и с удивлением посмотрел на отца и дядю.

— А что случилось? Почему к ним врачи идут? — он говорил уже тише, будто сам почувствовал: для веселья сейчас не время.

Марк и Дмитрий переглянулись. Марк покачал головой.

— Мы сами пока не знаем, сынок. Ничего конкретного.

Дмитрий кивнул в сторону склона, где, казалось, людей становилось все больше. Красные куртки спасателей маячили между деревьями, кое-где проблескивали жилеты инструкторов, кто-то поднимался вверх, кто-то уже спускался, переговариваясь по рациям. Ситуация явно требовала внимания.

— Пойдем, посмотрим, что там происходит, — сказал Дмитрий вполголоса, обращаясь к брату. — Узнаем, что к чему.

Тот на секунду задумался, затем взглянул на сына. Тот по-прежнему ждал ответа, переминаясь с ноги на ногу.

— Только без Тёмы. Ему там делать точно нечего.

— Почему?! Я тоже хочу знать, что случилось! Я же не маленький! — возмутился было Артём, но отец его перебил.

— Слушай, Тём. Сейчас мне очень нужно, чтобы ты повел себя по-взрослому. Без капризов, договорились? Сейчас не время для споров. Я прошу тебя вести себя как большой. Останься возле коттеджа. Лучше всего — пойди в комнату и посиди там немного. Почитай или поиграй. Мы с дядей Димой скоро вернемся, все тебе расскажем. Обещаю.

Он положил ладонь на плечо сына и добавил чуть тише:

— Я очень надеюсь, что ты меня понял… и не подведешь, — он посмотрел сыну прямо в глаза, и в его голосе прозвучала не только просьба, но и надежда.

Артём стоял, сжав губы, недовольно сопя и переминаясь с ноги на ногу. Он явно хотел спорить дальше, но, увидев выражение лица отца, передумал. Вздохнул глубоко, как умеют только дети, которым не дается права выбора, и пробурчал:

— Ладно, — и нерешительно добавил: — Можно я пока в твой телефон поиграю?

Марк улыбнулся, достал из кармана смартфон, разблокировал его и протянул сыну.

— Только долго не играй, а то глаза заболят. И если что — сразу звони дяде Диме. Договорились?

— Договорились. Я же взрослый, — напомнил Артём. — Почти.

И, все еще с напряженным выражением лица, он развернулся и направился обратно в коттедж, но на пороге обернулся:

— Вы правда быстро?

— Обещаем, — кивнул Дмитрий.

Марк проводил его взглядом, немного помедлил, затем перевел взгляд на Дмитрия.

— Пойдем. Пока он играет — у нас есть немного времени.

— Главное — чтобы то, что мы узнаем, можно было ему объяснить, — мрачно заметил Дмитрий.

И они почти бегом направились к склону, где толпились люди и откуда доносились голоса, команды и четкое, сухое потрескивание раций.

А в домике с зелеными ставнями в это время раздавались приглушенные голоса и чьи-то сдавленные рыдания.

* * *

Марк и Дмитрий шли по утоптанной, но еще не расчищенной от ночного снега дорожке. С каждым шагом воздух становился острее, холоднее, а снежинки, все еще лениво кружившиеся в небе, цеплялись за воротники, забивались под рукава. Напряжение росло с каждым метром. Склон был уже совсем близко. Внизу, у подножия трассы, суетились спасатели и все отчетливее слышались приглушенные голоса, хруст снега под тяжелыми ботинками, щелканье раций. Дмитрий и Марк уже почти дошли до места, где собрались спасатели, когда за спиной у них раздался резкий скрип снега под чьими-то быстрыми шагами. Они одновременно обернулись.

Следом за ними, тяжело дыша, почти бежали двое: Антон — тот самый, что вчера выскочил из кафе вслед за Александром, и молодой парень лет двадцати пяти, не слишком спортивный, но энергичный, с нервными движениями и лицом, на котором тревога смешивалась с чем-то вроде напряженного недоверия. Его карие глаза были широко раскрыты, а губы плотно сжаты, будто он изо всех сил старался не выдать своих эмоций.

— Максим, — в ответ на вопросительный взгляд Марка почти шепотом объяснил Дмитрий, — сын Александра и Натальи. У них с отцом вечные конфликты. Сколько раз я их видел — постоянно ссоры, крики. Отец вроде как требовал, чтобы он стал кем-то «нормальным», а Максим жил своей жизнью. Там целая драма, если не трагедия...

Марк кивнул, оценивающе глянув на парня. Тот даже не посмотрел в их сторону — его взгляд был прикован к месту впереди, где копошились люди в красных куртках.

Вчетвером они почти одновременно добрались до конца трассы. Метров на сто выше, в небольшом перелеске, где молодые ели росли плотно друг к другу, образуя почти замкнутое пространство, отделявшее синюю трассу от детской зоны для тюбинга, под одним из таких деревьев лежало неподвижное тело.

Черная куртка резко выделялась на фоне ослепительного снега, одна рука неестественно откинута в сторону, ноги под странным углом. Возле тела — ни лыж, ни палок. Лишь две цепочки странных следов, доходящих до тела и возле него внезапно обрывающихся. И синий лыжный ботинок. Такой же, как на ноге лежащего мужчины.

— Не подходите! — резко скомандовал им мужчина в куртке спасателя. — Только персонал!

К ним быстро приблизился один из безопасников, мужчина средних лет с напряженным взглядом и рацией в руке.

— Вы родственники? — строго спросил он.

Максим кивнул, почти не дыша.

— Это мой отец.

— Тогда только вы. Остальные — сюда, за ленту, — показал он рукой, указывая границу, которую уже успели наспех обозначить желтой сигнальной лентой.

Максим молча шагнул вперед на наст, скрипящий под ботинками. Его лицо побледнело. Он приближался медленно, будто сдерживая себя из последних сил. Дмитрий и Марк наблюдали в напряженном молчании. Антон громко выдохнул и отвернулся.

Максим подошел ближе, замер. Потом медленно наклонился, не касаясь тела.

— Это он, — коротко сказал он, почти беззвучно. — Это отец.

Больше он не смотрел на отца — отвернулся, сжав кулаки.

Начальник службы безопасности Караваев стоял чуть в стороне, отдавая короткие жесткие команды своим людям. Голос у него был спокойный, а в каждом слове чувствовались железная уверенность и опыт.

— Фотографии — с разных ракурсов. Не забыть следы. Их снять отдельно крупным планом. Рядом — лыж или сноуборда нет? Проверить. Двое остаются здесь, следите за местом. Пока ничего не трогать. Ни одной ветки, ни одного следа. Я связался с полицией в поселке. Ждем их прибытия.

Один из инструкторов, молодой парень в ярком комбинезоне снимал все на телефон: и само тело, и следы вокруг, и деревья, и даже направление, откуда, возможно, пришел Александр.

— Петров, оцепить зону! — вновь раздался голос Караваева. — Корабелов, свяжись еще раз с поселком, пусть поторопятся!

— До участка двадцать с гаком километров, — сказал кто-то. — Они будут нескоро.

— Значит, ждем. — Безопасник провел рукой по лицу.

— Может, пока накрыть его чем-то? — спросил один из спасателей. — Люди все-таки ходят. И… ну… холодно ведь.

Вадим Семёнович на секунду задумался, затем кивнул:

— Кто-нибудь сбегайте к моему снегоходу. Там должен быть брезент. Тащите его сюда. Накройте тело. Пока нет других указаний. Только аккуратно, ничего не трогать и следы не затаптывать.

Он снова обвел взглядом склоны и поднялся чуть выше, проверяя, не остались ли где-то еще важные следы. Его лицо оставалось каменным, как будто он был не просто начальником службы безопасности, а человеком, который много раз видел смерть и умел с ней говорить на одном языке.

Дмитрий молча наблюдал за происходящим. Все, что он знал об Александре — это то, что тот был резким, непростым, закрытым человеком. Но в такие моменты прежние впечатления отходят на второй план. Теперь он был мертв.

Марк шагнул чуть ближе к нему и вполголоса заговорил:

— Следы… Они обрываются. Как так?

Дмитрий покачал головой:

— Не знаю. Пока рано делать выводы, Но да… это выглядит странно. Очень странно.

Они вновь перевели взгляды на следы. Две цепочки. Одни — явно странной формы, крупные, уверенные. Вторые — такие же крупные, но менее выраженные, будто человек двигался неуверенно, осторожно. Обе цепочки вели снизу сюда, к телу. И обрывались возле него. Как будто оставившие их люди растворились в воздухе. Хотя один из них, вероятнее всего, и лежит сейчас на снегу перед ними. Но куда делся второй?

Брезент принесли быстро — плотный, пропитанный морозом кусок технической ткани, обычно лежащий в снегоходе Караваева на случай непредвиденных обстоятельств. Один из спасателей держал его за край, второй — аккуратно разворачивал, стараясь не запутаться в складках.

— Подходите вдвоем, осторожно, — командовал Вадим Семёнович. — Только со стороны, противоположной следам. И ни к чему не прикасаться. Поняли?

— Так точно, — отозвался один.

Двое спасателей, кивнув друг другу и разворачивая на ходу плотную ткань, медленно пошли к лежащему человеку. Брезент шуршал в их руках, снег скрипел под ногами. Они ступали неуверенно, словно боясь разрушить что-то важное, что еще хранил этот склон.

Но внезапно один из них, тот, что шел чуть впереди, резко остановился. Брезент выскользнул у него из рук, его край мягко опустился на снег, но мужчина даже не заметил этого. Он на мгновение замер над телом, словно что-то увидев или услышав, а потом опустился на колени возле него. Затем внезапно вытянул руку, приложил два пальца к шее Александра…

— Живой! — его голос, сначала хриплый от неожиданности, тут же сорвался на крик. — Парни, он живой! Семёныч, он дышит!

Столпившиеся чуть в стороне люди — Дмитрий, Марк, Максим, Антон, инструкторы, еще несколько отдыхающих, подошедших позже, — рванулась вперед, но резкий, как выстрел, голос Караваева остановил их:

— Стоять! Никому не подходить!

Голос его звучал так твердо и авторитетно, что даже самые нетерпеливые замерли на месте.

Вадим Семёнович быстро, но без паники, направился к телу. Его движения были уверенными, почти механически точными. Он опустился на одно колено рядом с Александром и, не касаясь его, начал внимательно осматривать.

Первое, что бросилось ему в глаза — это то, что снег вокруг лица пострадавшего действительно слегка подтаял, образовав влажное кольцо. Не сильно, но достаточно, чтобы понять: человек дышит. Он пригляделся еще внимательнее. Да, вот она — едва заметная струйка пара, выходящая из носа и рта. Дыхание было слабым, поверхностным, но оно было.

— Жив, — коротко бросил безопасник, поднимаясь. Он выпрямился и громко скомандовал: — Немедленно укладывайте на брезент! Но сначала — фото. Все ракурсы, крупные планы — лицо, следы таяния, все! Нам неизвестно, сколько он тут лежит. Если будем ждать полицию — умрет от переохлаждения.

Инструктор с телефоном и один из спасателей тут же начали фотографировать: быстро, тщательно, в нескольких ракурсах. Кто-то уже разложил брезент на снегу рядом. Двое спасателей с профессиональной сноровкой подхватили Александра под руки и под колени и уложили на ткань. Он не пришел в себя, лицо оставалось безжизненным, кожа — серовато-бледной, губы — синеватыми, но грудная клетка под курткой едва заметно поднималась, и это давало надежду. Четверо мужчин подхватили углы импровизированных носилок и устремились вниз по склону.

Тем временем Караваев снова достал рацию и связался с полицейским участком в поселке:

— Это Караваев с горной базы. Сообщаю, что найденный ранее предположительно погибший — жив. В тяжелом состоянии, без сознания, но дышит. Начинаем транспортировку в медпункт. Срочно вызовите сюда «Скорую» — нам нужна бригада как можно скорее. Повторяю — пострадавший жив, но состояние неизвестно. На первый взгляд — гипотермия, вероятно, черепно-мозговая травма. Требуется реанимобиль с дефибриллятором. Медики должны быть готовы к любому развитию событий.

Ответ последовал через несколько секунд, после треска помех:

— Принято. «Скорая» будет. Постарайтесь оказать первую помощь до ее прибытия.

Вадим Семёнович кивнул головой, словно собеседник мог его видеть, и обернулся к ближайшему инструктору:

— Дуй к коттеджу Ковалевых, скажи Наталье, что ее муж жив. Только спокойно, без паники и лишних подробностей. Пусть не бежит сюда. И скажи медикам: мы несем его в пункт, пусть мчатся туда и готовят носилки, одеяла, все, что им там еще нужно до прибытия «Скорой».

Инструктор кивнул и бросился выполнять приказ.

Перед тем как уйти, Караваев окинул место происшествия цепким взглядом, особое внимание уделив странным следам, которые вели к телу, но не уходили от него. Внезапно он резко дернул головой:

— Виктор! Сними еще раз эти следы. Особенно место, где они обрываются. И место под телом тоже. Вы двое, — обратился он к подчиненным, — обеспечьте охрану. Никого не пускать до появления полиции. Когда приедут — сообщите мне, вы их машину увидите издалека, — бросил он напоследок и направился к турбазе.

Следом за ним потянулись и все остальные толпящиеся рядом и внизу люди.

А Марк и Дмитрий, стоя немного в стороне, наблюдали за происходящим. Они не могли отвести глаз от того, как тело Александра, которое еще минуту назад считалось мертвым, теперь медленно, но уверенно перемещалось вниз по склону, в сторону тепла, помощи и, возможно, жизни.

Марк посмотрел на Дмитрия. Тот, в свою очередь, перевел взгляд на странные следы, оставшиеся в снегу.

— Получается, — прошептал он, — он не упал. И не просто потерял сознание. Кто-то был с ним здесь. И этот кто-то — ушел один.

Марк кивнул. В голове уже начинали складываться первые вопросы: кто? Зачем? Почему? Александр мог пролежать в снегу и не замерзнуть не больше часа, ну, может быть, полтора, но как он оказался здесь в такую рань?

Но говорить об этом вслух пока не хотелось.

Сейчас нужно было добраться до медпункта и, возможно, услышать рассказ самого Александра о том, что произошло этой ночью на склоне. А еще успокоить Артёма, ждущего их в номере.

* * *

От трассы к коттеджу Дмитрий и Марк шли не спеша. Снег скрипел под ботинками, мороз пощипывал щеки, но братья словно не замечали ни холода, ни ветра. Они молчали. Каждый был погружен в свои мысли.

Дмитрий думал о странных следах, обрывающихся у тела Александра, о том, как все это выглядело, и как внезапно все изменилось, когда стало ясно — он жив. Он прикидывал возможные сценарии, прокручивая в голове вчерашний день и вспоминая мельчайшие детали, и пытался воссоздать в голове картину того, что произошло этой ночью: зачем Александр вышел на трассу? Кто был с ним? Почему его оставили одного в снегу? Почему никто ничего не видел? Сколько он там пролежал? И все заглушала главная мысль: если бы спасатели пришли ненамного позже, он бы просто замерз насмерть.

Марк молчал не потому, что не было мыслей — их было слишком много. Ему никак не удавалось отстраниться, не воспринимать все случившееся как нечто личное. В голове крутились обрывки разговоров, угрюмое лицо Александра, смех Тёмы, тревожный голос Натальи. Он чувствовал, как внутри поднимается знакомое напряжение, которое всегда предшествовало моменту, когда приходилось что-то решать — за других, вместо других. Он знал — это надолго.

Только когда коттедж был уже совсем близко, Дмитрий первым нарушил молчание.

— Что теперь будем делать? — тихо спросил он.

Марк повернулся к нему и чуть пожал плечами.

— Я думаю, надо идти в медпункт. Может, Александр очнется. Может, заговорит.

Дмитрий кивнул, но не сделал ни шага.

Марк вздохнул:

— Но сначала я должен проведать Тёму. Я же обещал ему, что все расскажу, когда вернусь.

— Хорошо. Только что ты ему скажешь? Что там лежал труп, который потом ожил?

— К счастью, теперь рассказывать о трупе не придется… Скажу, что мужчина из соседнего коттеджа потерял сознание на трассе. Упал, ударился. Сейчас ему оказывают помощь. Это даже не совсем ложь.

Уголки губ Дмитрия дрогнули.

— Ну да. А то он сам все не узнает еще до вечера. Об этом сейчас будет говорить вся турбаза. Ты же не собираешься запереть его в номере на всю неделю?

Марк с сожалением кивнул.

— Конечно, узнает. Но пусть будет хоть немного подготовлен. Мы сами пока ничего толком не знаем. Надо дать ему время.

Он хлопнул брата по плечу и пошел к коттеджу. Дмитрий немного постоял, глядя ему вслед, затем повернулся и направился к медпункту.

На улице у крыльца медпункта он заметил Антона и Ольгу — сестру Натальи. Они стояли рядом, закутанные в плотные куртки, и разговаривали вполголоса. Ольга выглядела очень взволнованной: ее пальцы нервно теребили край снятой с руки варежки

— Ольга, здравствуйте, — окликнул ее Дмитрий, подходя, — как Наталья? Как она себя чувствует?

Она вздрогнула от его голоса, но тут же собралась.

— Уже лучше. Утром, когда вышла на улицу, услышала, как один из инструкторов по рации говорит, что кого-то нашли на трассе. Слов было немного, но Наташа услышала имя «Александр» и сразу поняла — с Сашей случилось несчастье. У нее резко подскочило давление. Врач подоспел быстро, уколол, уложил в постель и велел никуда не ходить. Категорически.

Дмитрий понимающе кивнул.

— Максим с Антоном пошли узнавать, что случилось, — продолжала Ольга. — Я осталась с ней. А через какое-то время к нам прибежал парень-инструктор — сообщил, что Саша жив, его несут в медпункт, и врач срочно нужен там. Наташа, конечно, снова хотела бежать к нему, но врач перед уходом дал ей снотворное и сказал, что все равно никого к пострадавшему не пустит, пока не осмотрит. Сейчас она спит. Максим с ней. А я вот пришла… думала, может быть, тут что-то скажут.

Она помолчала, бросила взгляд на дверь медпункта, потом снова повернулась к Дмитрию и тихо добавила:

— Я думаю, вы и сами заметили, какие у них с отцом отношения… не самые лучшие. Максим не сильно расстроился. Не показывает, по крайней мере. Но мать он очень любит и сделает для нее все.

Дмитрий хотел ответить, но в этот момент на крыльцо вышел врач — невысокий, энергичный мужчина в пуховике, накинутом поверх белого халата. Он быстро окинул всех взглядом.

— Кто тут родня? — спросил он. — Или просто интересуетесь?

— Я сестра его жены, вы же меня видели в их комнате, — шагнула вперед Ольга. — Что с ним?

— По-прежнему без сознания, — сухо, по-деловому сказал врач. — Открытых ран нет, но рука сломана. На голове — гематомы. Дыхание ровное, пульс слабый, но стабильный. Мы сделали все, что возможно на месте. Сейчас ждем реанимационную бригаду из поселка. «Скорая» уже в пути. Думаю, где-то через полчаса будут здесь. Отвезут его в стационар.

Все немного расслабились.

— Угроза жизни есть?

— Пока — нет, — врач покачал головой. — Но мы не знаем, что внутри — у нас на базе недостаточно оборудования для полноценного наблюдения. Его увезут в больницу. Вряд ли возьмут с собой кого-то из вас. Возможно, завтра или послезавтра можно будет навестить. А пока — ждите. Как только будет известно что-то новое — вам сообщат.

Он кивнул и, не дожидаясь вопросов, вернулся внутрь, плотно прикрыв за собой дверь.

Дмитрий посмотрел на Антона и Ольгу.

— Главное, что живой. Теперь остается ждать, когда очнется. И что расскажет.

Ольга вздохнула и, не говоря ни слова, опустилась на лавочку у стены и закрыла лицо руками. Антон смотрел в сторону, на белый склон, где все и началось этим утром. Дмитрий остался стоять, глядя на дверь медпункта, за которой боролись за жизнь человека, который еще час назад казался мертвым. Потом тряхнул головой и подошел к Ольге.

— Держитесь, — он положил ей руку на плечо, — и постарайтесь успокоить сестру, когда она проснется

Где-то вдалеке, над горами, солнце пробивалось сквозь плотные облака, освещая снежные пики. Но внизу, на земле, тень загадки уже опускалась на турбазу, и чтобы эту загадку решить, предстояло еще многое узнать.

Дмитрий неторопливо шел по заснеженной дорожке, ведущей к коттеджу, в котором они жили с братом и племянником. Мысли путались, все произошедшее казалось странным, нереальным: утро, лежащее тело, холод, дыхание в морозном воздухе… Он уже почти дошел до коттеджа, когда внезапно резко остановился. Его взгляд упал на часы — 10:37, завтрак в кафе еще не закончился. Резко развернувшись, он почти бегом направился в противоположную сторону — туда, где по утрам пахло кофе и свежей выпечкой.

Минут через пятнадцать он уже стучал в дверь номера Марка и Артёма. В руках у него были два плотных бумажных пакета с логотипом кафе, из одного доносился аппетитный аромат, второй был чуть поменьше и аккуратно перевязан лентой. На лице Дмитрия играла довольная усмешка.

Дверь открылась практически мгновенно, его явно ждали. За спиной Марка тут же показалась голова Артёма, на их лицах читалось одинаковое нетерпение.

— Ну что? — почти хором спросили они.

— Сначала завтрак, — отрезал Дмитрий, входя и ставя пакеты на стол. — Хотя бы такой. А потом — все остальное.

Он начал распаковывать содержимое: свежие пирожки с капустой и мясом, бутерброды с сыром и колбасой, три небольших одноразовых контейнера с салатом.

— Кофе нам с тобой сварит моя кофемашина, — объявил он, кивнув брату. — Зря, что ли, я ее всегда с собой вожу?

Артём открыл рот, его глаза сверкнули:

— А... — заикнулся было он, но Дмитрий не дал ему договорить.

— Да, — он потрепал племянника по всклокоченным волосам. — Это тебе, чемпион. Пирожное. И привет от Марины. Она велела: «Передайте Тёме, чтобы не худел там без меня». А это, — Дмитрий вытащил из кармана маленький пакетик, — горячий шоколад. Кулер с горячей водой стоит в холле. Сам справишься?

— За кого ты меня принимаешь, дядь Дима? Я же уже взрослый. Ну почти.

Схватив пакетик, мальчик подбежал к двери номера, но вспомнил, что забыл взять кружку, вернулся и уже с ней в руке выскочил за дверь, напевая под нос какой-то мотивчик.

Сели завтракать. Пока ели, под шуршание упаковки и довольное чавканье Артёма обсуждали вполголоса происходящее, стараясь не пугать ребенка лишними деталями. Дмитрий рассказал, что Александр все еще без сознания, но врачи говорят, что он жив и вне опасности. Марк добавил, что пора бы уже и полиции приехать, но что-то они не слишком торопятся, прошел уже почти час с момента, когда Караваев сообщил им о найденном тр… Александре.

— Кстати, — поинтересовался он у брата, — а почему спасатели здесь ходят с рациями? Насколько я успел заметить, у всех у них есть мобильники, это же намного удобнее.

— Но ты, видимо, не заметил, что здесь очень плохая связь. Тут, внизу, на турбазе, она еще есть, а вот наверху и на трассах ее практически нигде нет. Так что только рации.

— Действительно не заметил. Да я и не пытался кому-то звонить, только вчера вечером Маше.

Когда кофе, за которым сходил в свой номер Дмитрий, был выпит, а бутерброды и пироги съедены, мужчины встали.

— Мы пойдем, — сказал Марк, застегивая куртку. — Тёма, ты остаешься в номере.

— Что? — возмутился Артём. — Я что, все каникулы под замком сидеть должен? И пропустить все самое интересное?

— Ничего интересного не случилось, — миролюбиво добавил Дмитрий. — Ну упал кто-то, ну стукнулся. Но все же…

— Именно! — подхватил Артём. — Ну упал кто-то, ну стукнулся, бывает! А почему я должен страдать? Я же ничего такого не делал!

Марк тяжело вздохнул. Он уже знал: спорить бессмысленно. Артём был настойчив, упрям и умел отстаивать свое мнение. После паузы он нехотя согласился:

— Хорошо. Но есть два условия: не вертись под ногами и не влезай в разговоры взрослых. Понял?

— Пап, я же не маленький! — Артём начинал злиться. — Я же могу вам помочь!

— Помоги тем, что будешь на глазах, — мягко сказал Дмитрий. — Чтобы мы тебя видели. Или слышали. Или знали, где ты.

Мальчик надулся окончательно.

— Я тогда пойду разговаривать с Бобиком, раз родному отцу мешаю. По крайней мере, он меня не запирает и не говорит, что я мешаю.

— Отличная идея, — с одобрением кивнул Марк, скрывая улыбку. — Только не уходите никуда и будьте всегда на виду. Если Бобик предложит тебе пойти прогуляться за пределами турбазы, лучше откажись.

— Если не придет ночевать, — повернулся Дмитрий к брату с делано серьезным лицом, — мы будем знать, где его искать. В будке у Бобика. Среди жеваных игрушек и костей.

— Ладно-ладно. Я буду рядом. Только знайте, что я все равно узнаю правду. Даже если вы будете шептаться, — фыркнул Артём, но в уголках его глаз появились смешинки — видно было, что он рад, что его хоть с оговорками, но отпустили.

Он схватил недоеденную половину пирожного, лежавшую на кровати куртку, и направился к выходу, нарочито громко чавкая и на ходу натягивая шапку. Дверь захлопнулась с выразительным стуком.

Братья переглянулись.

— И когда только успел вырасти, — вздохнул Марк.

— Пока ты в танчики играл, — беззлобно подколол кузена Дмитрий. — Ладно, пошли. Полиция вот-вот приедет, а я не хочу это пропустить.

Марк кивнул, и они вышли в морозный воздух, где снег уже начинал подтаивать под утренним солнцем.

Глава 3

Первое, что увидели Марк и Дмитрий, едва выйдя из коттеджа и ступив на заснеженную дорожку, — это «Скорая помощь», которая как раз отъезжала от медпункта. Белый автомобиль с включенной мигалкой плавно скользил по укатанному снегу, оставляя за собой две глубокие параллельные полосы в снегу. Машина аккуратно объехала сугроб и направилась к центральному выезду с турбазы.

Мужчины инстинктивно проводили ее взглядом.

— Итак, Александра забрали, — сказал Марк, чуть задумчиво. — Интересно, он пришел в себя?

Дмитрий не успел ответить — их внимание привлекла другая машина, въезжавшая на территорию. Полицейский УАЗ «Патриот» с синими полосами и проблесковыми маячками (впрочем, выключенными) медленно двигался к ним по дороге, ведущей от поселка к турбазе.

— Странно, — пробормотал Марк, прищурившись. — Я думал, полиция сразу поедет туда, на склон. Осматривать место, где нашли Александра.

— Не ты один, — отозвался Дмитрий.

— Может, хотят сначала поговорить с Караваевым?

Но прежде чем они успели обсудить это, рядом с ними неожиданно появился сам Вадим Семёнович. Он шел по дорожке, проложенной между коттеджами, слегка насупленный, с планшетом в руках. Услышав их разговор, коротко хмыкнул и бросил:

— Сейчас сами все увидите… и поймете.

Он остановился, повернулся к ним лицом, чуть прищурился от отражения солнца на снегу и уточнил:

— Вы ведь были среди тех, кто собрался на склоне?

— Были, — кивнул Марк.

— Мы пришли туда в 9:14, — добавил Дмитрий. — Я взглянул на часы сразу же, как мы подошли к началу трассы.

Караваев на секунду задумался, потом кивнул, будто принял решение.

— А пойдемте-ка со мной. Будете свидетелями. Не только того, что было утром, но и моего разговора с полицией. Может, что-то вспомните. Или заметите.

Марк и Дмитрий переглянулись и без лишних слов согласились. Быть участником событий гораздо полезнее для понимания, чем просто сторонним наблюдателем, так что они тут же двинулись за безопасником.

Вместе они направились по дорожке, ведущей к стоянке на окраине турбазы. Караваев шел впереди, немного горбясь и, видимо, обдумывая и взвешивая каждое слово, которое ему предстояло сказать полиции.

— А разве вы не хотите встретиться с полицейскими в своем кабинете? — осторожно поинтересовался Марк.

— Обойдутся, — буркнул Караваев, не замедляя шага.

Они как раз успели дойти до въезда на стоянку, когда полицейский УАЗ с глухим урчанием двигателя остановился перед ними. Двери открылись не сразу — видимо, пассажиры внутри что-то обсуждали.

Первым выскочил водитель — молодой сержант. Он бросил беглый взгляд на встречающих, кивнул и, сразу же потеряв к ним интерес, начал осматривать машину. Следом за ним вышли еще трое. Двое — обычные молодые полицейские, один из них в форме, второй в штатском. А вот третий…

Переднее пассажирское сиденье жалобно скрипнуло под массивным телом. Сначала появилась рука в черной перчатке, затем — нога в уставном ботинке. Казалось, машина буквально «рожала» этого человека. Кряхтя, наружу выбрался человек, который напоминал сразу несколько круглых предметов: его пухлые щеки, живот, пальцы, даже голова — все казалось накачанным воздухом. Как будто он состоял из множества шариков, шарнирно соединенных между собой. Но самым поразительным было выражение его лица — смесь высокомерия и глубокой убежденности в собственной исключительности. Он вылез из машины с явным усилием, словно каждый сантиметр его тела был окутан не только одеждой, но и собственным достоинством.

Он сделал шаг и тут же провалился почти по колено в рыхлый снег.

Караваев одобрительно хмыкнул, не отводя глаз от барахтающегося в сугробе толстяка.

— Осторожно, капитан! — ехидно крикнул он.

— Твою ж… — выругался негромко, но злобно полицейский, оглядывая свои облепленные снегом брюки и вытаскивая ногу.

Марк, стоящий позади Караваева, наклонился чуть ближе к брату и тихо пробормотал:

— Мне одному кажется, что водитель прекрасно видел, где останавливается, и выбрал самое неудачное место?

— Не одному, — шепнул в ответ Дмитрий.

Караваев, не поворачивая головы, чуть заметно кивнул, подтверждая их догадку.

Тем временем покрасневший от усилий полицейский выбрался на утоптанную дорожку, отряхнул брюки, поправил неформенный и бесформенный короткий пуховик, подошел к ним и, выдержав торжественную паузу, представился с таким выражением лица, будто объявлял свое назначение на должность министра внутренних дел:

— Капитан Горюнов Павел Николаевич, — сообщил он неожиданно высоким для его комплекции голосом. — Начальник поселкового отделения полиции.

Он протянул руку для рукопожатия, но Караваев даже не пошевелился. Только коротко кивнул.

— Караваев Вадим Семёнович. Начальник службы безопасности турбазы. Это граждане, которые были на месте происшествия.

Дмитрий незаметно окинул капитана оценивающим взглядом. «Лет сорок пять, — прикинул он, — не меньше. Многовато для капитана... Это либо от природы медленно растущий кадр, либо тут настолько небольшое отделение, где чин выше просто не положен».

— Дмитрий Городецкий, — представился он. — Это мой двоюродный брат Марк.

— Очень хорошо, очень хорошо… — начал было капитан, но тут вмешался Караваев:

— Граждане были на месте происшествия с того момента, когда все сбежались к склону, и до отправки пострадавшего в медпункт. Считаю их полезными для прояснения картины.

— Это хорошо… Это очень, очень хорошо, — повторил капитан, словно слова только сейчас начали до него доходить. — Тогда давайте сразу обсудим, что именно произошло…

— И пройдем туда, где все случилось, — перебил его Караваев, разворачиваясь и кивая в сторону склона. — Лучше один раз увидеть, капитан.

Тот снова заворчал, но, судя по всему, спорить с Караваевым не спешил. Дмитрий мысленно отметил, что начальник службы охраны и здесь явно держит все под контролем — в том числе и тон разговора с полицией.

Капитан Горюнов, выслушав предложение пройти к месту происшествия, недовольно поморщился, развернулся и направился было обратно к машине — очевидно, намереваясь проехать оставшиеся метры с комфортом. Но не успел он сделать и пары шагов, как Караваев резко преградил ему дорогу.

— Пешочком пойдем, Павел Николаевич, — его голос звучал почти сладко, но в глазах стоял холод. — Тут всего-то метров триста. Разомнетесь.

Горюнов замер, посмотрел на Караваева с выражением почти оскорбленного недоумения. Его пухлые щеки чуть затряслись то ли от ветра, то ли от досады. Было видно, что перспектива брести по снегу не вызывала у него никакого энтузиазма. Но выбора у него не оставалось — безопасник уже пошел вперед, за ним уверенно зашагали Марк и Дмитрий, а за ними, слегка переглянувшись, двинулись и двое полицейских. Горюнов потоптался на месте еще пару секунд, словно ожидая, что кто-нибудь одумается и вернется за ним хотя бы с уговорами. Не дождавшись, он с тяжелым вздохом поплелся следом, шумно втягивая носом морозный воздух.

Путь до подножия склона занял минут пять. Все шли бодро, только Горюнов периодически останавливался, чтобы перевести дух, утирая лоб тыльной стороной руки, или поправить шапку, которую он извлек из кармана пуховика и водрузил на голову с таким видом, будто это была царская корона, и которая почему-то постоянно наползала ему на глаза. Он с трудом вытаскивал ноги из рыхлого снега, а дыхание все чаще напоминало звуки запыхавшегося пылесоса. С каждым шагом его недовольство росло, как снежный ком. Капитан сопел, фыркал и бурчал себе под нос что-то вроде «пешие экскурсии по сугробам», «туризм, блин», «можно подумать, я лыжник».

Когда добрались до подножия склона, Караваев остановился и жестом подозвал всех ближе. Он не торопясь пошел вверх, в направлении места, где утром нашли Александра. Остальные, включая ворчащего Горюнова, двинулись следом. Снег там был заметно глубже, под ногами скрипело, ветер усиливался. Капитан шел последним, тяжело дыша, его щеки пылали, а изо рта вырывались клубы пара, будто из перегретого чайника. Дмитрий бросил взгляд назад и увидел, как Горюнов, поскользнувшись, едва не сел в сугроб, но успел ухватиться за ветку ближайшей ели.

— Ну и… хрень… — отдувался он, спотыкаясь на каждом шагу. — Кто вообще… строит… базы… на таких… склонах?..

Марк, шедший впереди, едва сдержал улыбку.

Остановились они примерно в двадцати метрах от самого места. Караваев поднял руку, давая понять, что дальше идти не стоит. Последним, красный и запыхавшийся, до них добрался капитан. Он шумно выдохнул, утерся рукавом, затем тяжело оперся руками на колени, отдышался и, выпрямившись и окинув место происшествия презрительным взглядом, с крайне недовольным выражением, процедил:

— И зачем вы меня сюда притащили? Тут уже стадо слонов прошло. Все следы затоптаны.

Голос его был раздраженным, интонация — уставшей и капризной. Но Караваев ответил жестко, даже не повернув головы:

— Мои люди — не идиоты. Мы знаем, что улики важны. Вот, посмотрите.

Он указал на участок слегка уплотненного снега чуть выше по склону, где, несмотря на общий беспорядок, были видны две цепочки следов, которые шли снизу и обрывались возле того места, где лежал Александр.

— Это единственные следы, которые были на момент прибытия моих людей. Как можете убедиться, следы моих сотрудников идут только с другой стороны от того места, где лежал пострадавший. Мы сделали все аккуратно и сразу же сфотографировали все: само тело, следы, окрестности. Фотографий — сотни. Так что, если вам интересно, у нас есть фото на любой вкус. И контуры, и отпечатки, и различные ракурсы, и мелкие детали, и крупные планы.

Капитан фыркнул, поднял глаза к небу и выдохнул с таким видом, будто ему предложили в одиночку копать колодец:

— И на кой мне все эти фотографии? И вообще, зачем вы меня сюда притащили? Человек жив, между прочим. Или мне теперь из-за каждого туриста, который напился и свалился с горы, бегать по сугробам?

Дмитрий резко повернулся к нему, но промолчал. Марк сжал зубы, не вмешиваясь. Караваев стоял неподвижно, словно собираясь с силами, а потом резко шагнул к полицейскому и отчеканил:

— И врач турбазы, и бригада «Скорой» в один голос заявили: это не просто падение. Это избиение. Множественные ушибы, удары по голове, по корпусу, перелом руки. Пострадавшего кто-то избил, и избил сильно.

Горюнов фыркнул еще громче и раздраженнее:

— Ну и что? Пока он не подаст заявление — это не мое дело. Придет в себя, напишет, тогда и разберемся. А пока — все это не в моей юрисдикции. Не вижу состава преступления. Так что это не наша головная боль и не мои проблемы. Я не обязан возиться с каждым инцидентом, пока неясно, что произошло на самом деле.

Караваев прищурился, в голосе его появились ледяные нотки:

— Когда я связался с вашим участком утром, мы еще не знали, что он жив. Инструктор, что прибежал первый, к телу не прикасался и вплотную к нему не подходил.

— Да уж, хороша у вас служба безопасности, — съязвил Горюнов. — Даже труп от живого человека отличить не можете.

Караваев молчал секунду, будто решая, стоит ли сдерживаться. Потом медленно подошел ближе к капитану и, понизив голос, сказал негромко, но отчетливо:

— Вот поэтому, Паша, ты до сих пор капитан. И так капитаном и останешься. До самой пенсии. Если, конечно, доживешь.

Он развернулся и резко зашагал вниз по склону, Остальные переглянулись. Даже полицейские, приехавшие с Горюновым, смущенно опустили глаза, а Марк, задумчиво глядя перед собой, медленно, почти по слогам, произнес:

— Прямо как у Высоцкого:

«…Только в самом конце разговора

Я его оскорбил, я сказал: ‟Капитан,

Никогда ты не будешь майором!”» [1]

Он говорил тихо, но почему-то его услышали все. Караваев на ходу повернул голову и одобрительно кивнул, Дмитрий усмехнулся, а молодой полицейский в штатском незаметно показал Марку поднятый большой палец. Капитан побагровел, но промолчал.

Братья, не говоря больше ни слова, двинулись следом за Караваевым. Полицейские, поеживаясь и не глядя на Горюнова, последовали за ними. Тот остался стоять на месте, пыхтя, переминаясь с ноги на ногу и глядя на снежную кашу под ногами. Выражение его лица напоминало обиженного подростка. Потом он тяжело выдохнул и, бормоча себе под нос ругательства, потащился вниз, проваливаясь в снег и иногда скользя по корке наста.

На склоне снова стало тихо. Лишь ветер, пробирающийся между деревьями, шуршал сухими ветками, да снег мягко падал с верхушек елей, будто стараясь скрыть следы, оставленные людьми.

Марк посмотрел на Дмитрия.

— Что-то мне подсказывает, что полиция нам не поможет.

Дмитрий кивнул:

— Согласен.

И, возможно, это было самое страшное — понимание того, что правду придется искать самим.

В полной тишине, нарушаемой лишь глухим скрипом снега под ногами и редким хрустом веток под порывами холодного ветра, они спустились к подножию склона. Караваев каждые несколько шагов отбрасывая комья снега своими тяжелыми ботинками, словно вымещая на них злость. Горюнов, задыхающийся и взмокший, семенил позади, изредка громко фыркая и бормоча себе под нос ругательства, смысл которых, впрочем, был вполне понятен по интонации.

Так, под завывание ветра, они дошли до стоянки у окраины турбазы. Полицейская машина стояла так же, как и раньше, немного криво припаркованная, задними колесами в снегу. Им навстречу шагнул сержант-водитель — молодой, с румяными щеками, в великоватой куртке. Он уже открыл рот, чтобы задать какой-то вопрос, но Горюнов в раздражении махнул рукой, даже не давая тому заговорить:

— Все, домой, — бросил он резко и коротко, как будто давал команду на отступление.

Потом обернулся к своим подчиненным, которые все еще медлили, стоя чуть в стороне от автомобиля, и раздраженно добавил:

— А вы чего там топчетесь? Быстро в машину!

Один из полицейских — в форме — сразу же послушно направился к УАЗику и начал забираться внутрь. А вот второй, одетый в темную зимнюю куртку и джинсы, немного замялся. Он был молод, лет двадцати пяти — двадцати шести, с умными глазами и внимательным взглядом. Он неуверенно посмотрел на Горюнова и тихо произнес:

— Павел Николаевич… Если вы не против, я бы… немного задержался здесь.

Горюнов остановился на полпути к машине, медленно повернулся, зыркнул на него раздраженно, как будто тот предложил ему снова идти пешком по склону.

— Да делай ты что хочешь! — процедил он сквозь зубы. — В конце концов, ты в отпуске. Только домой тогда добирайся сам. По сугробам. Пешочком.

С этими словами он резко распахнул дверцу автомобиля, буквально втиснулся внутрь, громко хлопнул дверью — так, что машина, и так просевшая под ним, содрогнулась — и нетерпеливо махнул водителю:

— Поехали.

Мотор взревел, задние колеса слегка буксанули на снегу, и машина, качнувшись, тронулась с места, медленно развернулась и двинулась прочь по узкой дороге, оставляя за собой широкие четкие колеи. Вскоре она исчезла за деревьями, оставив после себя только клубы выхлопов да легкий запах бензина.

Мужчины остались стоять на месте. С полминуты они молча смотрели ей вслед, и только когда она скрылась за поворотом, Караваев шумно выдохнул — будто наконец сбросил с плеч тяжелый груз — и с заметным облегчением сказал:

— Ну вот. Свежее стало.

Он повернулся к оставшемуся полицейскому, стоявшему чуть поодаль и переминавшемуся с ноги на ногу, словно не зная, что делать дальше.

— Игорь, ты чего там мнешься? Иди к нам, — позвал его Вадим Семёнович уже другим, более теплым тоном, и повернулся к братьям. — Знакомьтесь. Это местный участковый. Курирует в том числе и базу.

Уже по его голосу сразу стало ясно, что к этому молодому человеку он относится куда лучше, чем к только что уехавшему капитану.

Парень подошел, шаги его были быстрыми и уверенными. Выше среднего роста, спортивного телосложения, с коротко стриженными темными волосами и внимательными серыми глазами. Подойдя, протянул руку:

— Старший лейтенант Игорь Новожилов. Очень приятно.

Марк и Дмитрий по очереди пожали протянутую руку и представились. Рукопожатие у лейтенанта оказалось крепким, без лишней официозности. Игорь улыбнулся — легко, по-молодому, но взгляд у него был цепкий, профессиональный. Караваев, чуть прищурившись, с полуулыбкой посмотрел на него:

— Что, Игорёк, заинтересовали тебя эти следы? Видел я, как ты их рассматривал.

— Заинтересовали, — сразу отозвался тот. — Я, если вы не против, Вадим Семёнович, хотел бы поучаствовать в разборе этого… происшествия. Вижу, что оно непростое. Я сейчас в отпуске, распоряжаюсь временем как хочу. Сегодня просто забежал по пути в участок — поболтать с ребятами, как обычно. И тут поступил вызов. Я сам напросился поехать с Горюновым.

Он замялся на мгновение, но все же договорил:

— Я же знаю, что без серьезного повода вы бы не стали нас вызывать. С вашим-то… особым отношением к нашему шефу.

Последние слова он произнес с подчеркнутой усмешкой, чуть выделив интонацией слово «шеф». Дмитрий чуть улыбнулся. Марк переглянулся с Караваевым. Тот хмыкнул:

— Да уж, Игорёк, ты все правильно понял. А раз отпуск — значит, ты у нас свободный агент. Захочешь — помогай. Я только за.

Дмитрий, почувствовав, что разговор становится более доверительным, спросил:

— Так ты думаешь, что это не просто падение?

Игорь задумался на секунду, потом ответил:

— Думаю, это вообще не случайность. И если вы мне расскажете все, что знаете, то, возможно, вместе мы сможем понять, что тут произошло.

Караваев кивнул и хлопнул его по плечу, как старого знакомого.

— Тогда пошли. Только предупреждаю: начинать придется с самого начала — кто что видел, кто что слышал, кто что думает.

Он пошел в сторону своего кабинета, а Марк и Дмитрий, переглянувшись с Игорем, последовали за ним.

Время давно перевалило за полдень, тени от деревьев и строений удлинились, воздух стал холоднее — зима не дремала, напоминая о себе резкими порывами ветра. Мужчины дошли до административного здания турбазы — невысокого, обшитого деревянными панелями строения с крыльцом, заваленным снегом, и дорожкой, торопливо расчищенной лопатой. Внутри было тепло, пахло свежим деревом и кофе — видимо, кто-то из персонала только что зашел погреться. Караваев, привычным движением стянув перчатки, жестом пригласил всех следовать за ним по узкому коридору с дверями по обе стороны. Он уверенно свернул влево и, достав из кармана ключ, отпер одну из дверей, над которой висела скромная табличка: «Служба безопасности».

Кабинет оказался небольшим, но за счет почти полного отсутствия мебели казался просторнее, чем был на самом деле. У окна стоял письменный стол — довольно старый, с отполированной столешницей. На нем — монитор компьютера, клавиатура, пара ручек, блокнот и чашка с засохшими остатками кофе. Рядом на тумбочке принтер. На подоконнике электрический чайник. У противоположной стены — несколько простых деревянных стульев, в углу — высокий серый шкаф со слегка покосившейся дверцей, а возле него — железная вешалка с одиноко висящей на ней шерстяной шапкой. Все было по-спартански строго, даже аскетично. Ни картин, ни ковра, ни лишних бумаг — кабинет производил впечатление временного, почти проходного помещения.

Марк, осмотревшись, удивленно вскинул брови. Он явно ожидал чего-то иного — более обжитого, функционального пространства, а не этой почти казарменной строгости. Караваев, заметив его взгляд, усмехнулся и пожал плечами:

— Не удивляйтесь. Я здесь практически не бываю. Основная работа — там, на территории, — он махнул рукой в сторону окон, за которыми виднелись горнолыжные трассы. — Дел на базе хватает, сидеть некогда, вечно в бегах — то на трассе, то в мастерской, то с документами у бухгалтеров. А здесь я только бумажки подписываю.

Он хлопнул в ладони и скомандовал

— Берите стулья и давайте к столу. Разговор будет долгий.

Все молча расселись. Стулья скрипнули. Наступила тягостная пауза, которую наконец прервал хозяин кабинета.

— Итак, — он медленно обвел взглядом собравшихся, — помощи от полиции нам ждать не приходится. Да-да, Игорь, — он взглянул на молодого участкового, — я помню, кто ты. Но сейчас ты здесь как частное лицо, а не как представитель МВД.

Новожилов кивнул, потирая переносицу.

— Все, что мы можем сделать, по крайней мере, пока, — это вспоминать, думать и анализировать, — продолжил Караваев. — Игоря вчера не было, а вот вас... — его взгляд перешел на Марка и Дмитрия, — я прошу вспомнить вчерашний день максимально подробно. Прямо с утра. Лучше даже не просто вспоминать, а записать все. С кем общались, что видели, что слышали. Любая мелочь может оказаться важной. Насколько я знаю, вы, Марк, приехали только позавчера вечером. А вы, Дмитрий, здесь уже несколько дней. И наверняка успели познакомиться и с пострадавшим и его семьей, и с другими отдыхающими. Постарайтесь вспомнить поведение людей. Реплики. Может, кто-то нервничал. Может, кто-то пропадал из виду. Все, что вызовет хоть тень сомнения — фиксируйте.

Он тяжело вздохнул:

— Мои ребята позже пришлют мне фотографии с места — и следы, и общий план, и то, как тело лежало. Но, боюсь, только к вечеру. Сейчас они на склонах — трассы полностью закрыть мы не можем, уголовного дела нет, а люди все-таки приехали кататься. Все работают. Екатерина, администратор, подготовит список гостей. А вот завтра с утра, я думаю, мы уже сможем приступить к анализу имеющейся у нас информации.

Он оглядел всех:

— Возражения есть?

Мужчины переглянулись. Возражений не было.

— Тогда так и порешим, — кивнул Караваев. — Кстати, Игорёк, — он повернулся к Новожилову, — а не остаться ли тебе у нас на несколько дней? Чего тебе туда-сюда мотаться? Здесь поживешь, будет удобнее.

Игорь не сразу ответил, но по выражению лица было видно, что он давно ждал именно этого предложения. Он расплылся в улыбке, но все же вздохнул:

— Было бы здорово. Но сегодня мне все равно придется вернуться в поселок. Надо собрать вещи, документы, зарядку от телефона… Да и темнеть скоро начнет, зима все-таки. А мне еще двадцать километров топать, если, конечно, не повезет с попуткой. А у нас здесь, как вы знаете…

— …Попуток, как комаров зимой, — закончил за него Караваев и хмыкнул. — Ну с этим-то я могу помочь.

Он прищурился и усмехнулся:

— Так и быть — выдам тебе один из снегоходов. Только с одним условием.

— С каким? — насторожился Игорь.

— Чтобы ты проехал мимо окон Горюнова. Прямо под самыми окнами. Медленно. С чувством. С толком. С расстановкой. Пару раз. Туда-обратно.

Все разом рассмеялись. Смех был искренним, освобождающим. Напряжение немного спало.

— А можно вопрос? — обратился Дмитрий к молодому полицейскому. — Как так получилось, что скорая приехала раньше вас? И не только приехала, но и уехала, успев еще и осмотреть пострадавшего?

— А вы еще не поняли? — фыркнул безопасник, а Игорь объяснил:

— Когда поступил вызов, наш великий гениальный шеф изволили кофе в своем кабинете пить и булочки откушивать. И пока он все их не дож… не доел, с места не двинулся.

— Кстати, о булочках, — спохватился Караваев, — лично я умираю с голоду. А вы?

Марк пожал плечами:

— Мы с утра успели перекусить — пирожки, бутерброды. Но уже снова есть хочется.

— Я тоже позавтракал, — подал голос Игорь. — Но это было давно.

— А вот у меня, — жалобно протянул Вадим Семёнович, — росинки маковой во рту не было со вчерашнего вечера. Так что сейчас идем обедать. Или ужинать — кому как приятнее. И чтоб ни слова за едой о делах! И не забудьте прихватить своего сынишку, — добавил он, обернувшись к Марку. — Он уже наверняка обшарил каждый угол базы, перезнакомился со всеми сотрудниками, а бедного Бобика затискал до икоты и нервного тика.

Посмеиваясь, мужчины вышли из кабинета. На улице они быстро нашли Артёма — тот сидел на лавочке возле кафе и болтал с одним из спасателей. Увидев отца и дядю, он помахал им рукой

— О, а вы где были? — спросил он с укоризненной интонацией. — Я тут чуть не умер с голоду!

— Правда? — встревожился Марк.

— Ну почти, — поправился Артём. — Пока меня не поймала Марина. Затащила в кафе и впихнула в меня целый обед. Так что есть я, может, и не хочу. Но одно пирожное… и горячий шоколад — это всегда святое.

— И где только слов таких нахватался, — улыбаясь, обнял сына Марк.

Все вновь рассмеялись, и эта искренняя живая реакция стала глотком свежего воздуха после напряженного дня. За поздним обедом, плавно переходящим в ранний ужин, несмотря на серьезность ситуации, царила теплая атмосфера. А потом, когда уже начали спускаться сумерки, Вадим Семёнович вывел из гаража один из снегоходов, вручил Игорю шлем, протянул ключи и коротко сказал:

— Добро пожаловать в команду, лейтенант.

Игорь улыбнулся, надел шлем и завел двигатель.

— До завтра, коллеги.

Снегоход рванул вперед, оставляя за собой клубы пара.

— Пойду поработаю, — вздохнул Караваев, глядя ему вслед, — распоряжения всем выдам. А к вам, мужики, если не против, загляну попозже вечерком.

— Договорились, — кивнул Дмитрий и, пожав безопаснику руку, направился следом за братом, которого Артём уже тащил в сторону их коттеджа.

* * *

Вадим Семёнович негромко, но уверенно постучал в номер Марка почти в девять вечера, услышал «Открыто!», распахнул дверь и вошел. Артём, свернувшись калачиком на диванчике, увлеченно читал книгу, изредка задумчиво покусывая нижнюю губу. Марк сидел за столом, делая заметки в блокноте, а Дмитрий, стоя у окна, молча наблюдал, как за стеклом медленно кружатся снежинки в свете уличных фонарей. Но с появлением гостя оба мужчины оставили свои занятия и шагнули ему навстречу.

— Извините, что так поздно. Не получилось раньше освободиться — весь день беготня, то трассы, то техника, то списки. Не спите?

— Конечно, не спим, — Марк пожал протянутую руку и отступил в сторону, пропуская гостя. — Ждали вас. Проходите.

Караваев шагнул внутрь, снял куртку и, повесив ее на вешалку у двери, достал из принесенного с собой бумажного пакета бутылку коньяка.

— Вот, — протянул он ее Дмитрию. — Для разговора.

Затем передал пакет Марку:

— А здесь пара лимонов и бутерброды — сыр, колбаса, хлебушек. Забежал по пути в кафе. Ну и… — он взглядом указал на Артёма, который уже оторвался от книги и с любопытством наблюдал за происходящим. — Надеюсь, угадал.

Марк, заглянув в пакет, рассмеялся и покачал головой:

— Да у вас тут настоящий заговор! Кажется, все на этой турбазе только и думают, как бы моего сына сладостями закормить.

Он повернулся к Артёму, который уже стоял рядом с интересом и надеждой в глазах:

— Нет уж, приятель. Это — только завтра. А сегодня у тебя еще полчаса на чтение, потом — умываться и спать.

— Но па-а-ап… — начал мальчик, но, встретив родительский взгляд, лишь громко засопел, обиженно надул губы и, взяв книгу, забрался обратно на диван, откуда было видно всех, делая вид, что полностью погружен в чтение. На самом деле он явно прислушивался к разговору взрослых, не собираясь пропустить ни слова.

В номере было только два стула, поэтому мужчины передвинули стол поближе к кровати, на которую сел Марк, Дмитрий и Караваев устроились на стульях напротив него. Марк быстро порезал лимон, Дмитрий поставил на стол пластиковые стаканчики, Караваев разлил по ним коньяк. Поднял свой стакан:

— Ну что, парни, — сказал он, глядя сначала на одного, потом на другого. — За наш успех. И предлагаю сразу перейти на «ты».

Они чокнулись, выпили. Коньяк обжег горло, оставив после себя приятное тепло.

— Думаю, пора нам познакомиться поближе, — продолжил Караваев, отрезая дольку лимона. — Вот вы… ты, Дмитрий, судя по всему, военный?

— Бывший, — поправил его Дмитрий. — Спецназ. Чечня, Сирия, СВО. Подполковник в отставке.

Марк от неожиданности чуть не подавился лимоном:

— Подполковник? Ты? Когда? Почему никто из нас не знал?

— Да не было повода. Звание присвоили перед самым ранением. А после него меня комиссовали. С тех пор оно как бы и не так важно, — он пожал плечами и добавил: — Сейчас я тренер по рукопашному бою в детской спортивной школе. Учу мальчишек быть настоящими мужчинами.

Караваев одобрительно кивнул:

— Достойно.

Дмитрий прищурился и, слегка наклонив голову, посмотрел на гостя:

— А ты, Вадим Семёнович, ведь тоже не обычный охранник на турбазе. По тебе видно. Тоже к армии отношение имел?

Караваев коротко кивнул:

— Африка. Три года.

— «Музыкант»? — уточнил Дмитрий.

— Он самый, — спокойно подтвердил тот. — До того — полжизни в полиции. Начинал участковым, потом в угрозыске.

С диванчика, где сидел Артём, раздался заинтересованный голос:

— А что вы там делали, в Африке?

Караваев усмехнулся:

— На балалайке играл.

— Тёма! — прикрикнул на сына Марк. — Это еще что такое?

— Ну а что? — пожал тот плечами. — Вы говорите так, будто я вас не слышу. А я слышу.

— А что ты ожидал? — поддержал племянника Дмитрий. — Мы сидим в одной комнате. Естественно, он все слышит и ему интересно.

Он обвел взглядом тесноватое пространство и предложил:

— А может, поднимемся ко мне, на второй этаж? У меня и места побольше, и третий стул можно отсюда прихватить, и если кто-то кофе захочет, то кофемашина к его услугам. Посидим, не мешая ребенку.

— Хорошая мысль, — согласился Караваев.

Марк задумался, потом кивнул:

— А пойдем! Только сначала договоримся с этим молодым человеком.

Он подошел к Артёму, положил руку на плечо:

— Ты помнишь, что уже достаточно взрослый, чтобы понимать: я на тебя рассчитываю? Обещаешь дочитать главу, умыться и лечь спать?

Артём недовольно вздохнул, но кивнул:

— Обещаю.

— Отлично. Я зайду к тебе в десять. Проверю, все ли в порядке. Договорились?

— Договорились.

Мужчины собрали стаканы, коньяк, лимон и бутерброды, Дмитрий прихватил один стул, и они направились к двери. На пороге Марк обернулся к сыну:

— Не подведи меня. Я на тебя надеюсь.

Артём снова кивнул, уже серьезнее, и мужчины вышли в коридор, оставив мальчика одного.

Дверь номера тихо закрылась, и троица поднялась на второй этаж — допивать коньяк и намечать план действий на завтра.

— Я бы, пожалуй, не отказался от обещанного кофе, — попросил Караваев, разливая коньяк.

— Это запросто, это всегда пожалуйста, — отозвался хозяин номера, доставая кружку и включая кофемашину. — А почему ты ушел из полиции, если не секрет?

— Ты Горюнова сегодня видел? Так вот слишком много таких Горюновых развелось, — зло бросил бывший полицейский. — Не буду утверждать, что такое в органах повсеместно, но там, где служил я… — он махнул рукой и замолчал.

Наступившую тишину нарушил Марк:

— Теперь, видимо, моя очередь отчитаться о себе? Но у меня все гораздо прозаичнее, я простой аналитик в обычной IT-компании, одной из многих. Считаюсь неплохим специалистом, немного хакер, но не больше. Бегать, стрелять и драться не умею, так что…

— Зато ты отлично умеешь думать и анализировать, — перебил его брат, — я лично в этом убедился полтора года назад.

— А что было полтора года назад? — заинтересовался Караваев, не забывая подливать в стаканчики коньяк, при этом жадно принюхиваясь к аромату, идущему от кофемашины. — Божественный запах!

— Потом расскажем, — мрачно отозвался Дмитрий, — сейчас есть дела поважнее. А кофе будет готов через минуту.

И действительно через минуту он поставил перед Караваевым дымящуюся кружку, сел и поднял стаканчик с коньяком, призывая остальных последовать его примеру. А когда все выпили, спросил:

— Вадим Семёныч, а про Игоря нам что-нибудь расскажешь? Ты к нему явно неровно дышишь, особенно по сравнению с Горюновым.

— Игорь — сын моего школьного друга. Я ведь родом из этого же поселка, правда, как после школы уехал, так толком и не появлялся здесь лет тридцать, разве что наездами на один-два дня. Мама Игорька тоже училась в нашей школе, на два класса младше нас, смешная такая была девчонка с длинной косой и вечно растрепанной челкой, а выросла настоящей красавицей, да и сейчас еще очень даже хороша собой. А отец его пару лет назад погиб, разбился на машине. Игорь — парень умный, ответственный и, что самое главное в его работе — неравнодушный. Вот только с начальником ему не повезло. Ну да ладно, он выдержит, тем более ходят слухи, что Горюнова собираются с почетом выкинуть из органов, типа на пенсию.

Он отхлебнул кофе, зажмурился от удовольствия и вновь разлил коньяк.

— А кто директор турбазы? И где он? Почему мы его еще не видели, учитывая такое происшествие в его владениях? — поинтересовался вдруг Марк.

— В Египте он, жену выгуливает, — объяснил Караваев. — Всю плешь она ему проела, что так и состарится, не увидев пирамид. Улетели девять дней назад на две недели, так что пока я тут самый главный царь и бог. Но позвонил, конечно, доложил, сказал, чтобы отдыхали спокойно, сами разберемся.

— Понятно, — кивнул Дмитрий и после короткой заминки продолжил: — Семёныч, еще вопрос. Почему ты выбрал в помощники именно нас? Ты же нас впервые видишь, но решил довериться. И, похоже, не подозреваешь нас в причастности к избиению Александра. Почему?

— Ну, во-первых, — усмехнулся Караваев, — тебя я вижу уже неделю, и успел заметить, что мужик ты спокойный, уравновешенный и обстоятельный. Не бухаешь, баб не кадришь, ни перед кем не понтуешься, при этом не скрываешься по углам, у всех на виду, со всеми доброжелателен, просто отдыхаешь и наслаждаешься скоростью на трассе. Твой брат, — он кивнул на Марка, — приехал за сутки до происшествия. Если бы он ехал убивать, вряд ли привез бы с собой ребенка даже ради отвлечения внимания. Во-вторых, вы прибежали вчера к склону одними из первых, я видел. И у меня было время понаблюдать за вами, вас же явно заинтересовали те следы. А если бы вы были как-то причастны, то интересовали бы вас не они, а то, что мы можем найти возле тела. Ну и в-третьих, я все-таки бывший следак, немного в людях разбираюсь, — усмехнулся Караваев и поднял стаканчик. — Ладно, мужики, давайте допивать и расходиться. Завтра у нас будет трудный день. А ты, — обратился он к Марку, — собирался сына проведать и забыл.

— Забыл, точно. Заболтались, — сокрушенно признал Марк. — Надеюсь, он уже спит, а не сбежал опять к Бобику.

— Да, вот еще что, — вспомнил Караваев, — списки отдыхающих мне администратор уже приготовила, но посмотреть их я еще не успел. В вашем коттедже кроме вас еще кто-то живет?

— Да, — кивнул Дмитрий, — на моем этаже в том крыле живут две девушки. А больше никого.

— Отлично, тогда Игорька в свободный номер в вашем коттедже и определим, чтобы все рядом были, — с этими словами он допил кофе и встал. — Все, расходимся. Вы ведь завтракать в кафе пойдете? Ну тогда там и встретимся.

Марк поднялся вслед за ним:

— Ты не забыл, что твоя одежда осталась в моем номере? — и, махнув на прощание Дмитрию, они вышли.

____________________________________

[1] Высоцкий В. С. «Случай в ресторане».

Глава 4

Утро выдалось не таким морозным, как ожидалось. Солнце пробивалось сквозь редкие облака, отражаясь в снежных кристаллах, которые мерцали, словно алмазная пыль. Воздух был свежим, но не пронизывающим — идеальное утро, особенно если ты Артём, которому уже не терпелось поскорее вырваться на улицу.

Теплый запах свежесваренного кофе и горячих булочек наполнял кафе. Дмитрий, Марк и Артём сидели за столиком у окна, за которым медленно просыпалась турбаза. На столе дымилась каша, остывал омлет, стояли чашки с чаем и кофе, Артём крутил в руках вилку, которой он явно больше играл, чем ел.

— Ешь, не вертись, — строго сказал Марк и подвинул к сыну тарелку с омлетом. — Что ты там все высматриваешь?

Артём, подперев щеку рукой, лениво ковырял вилкой в еде.

Дмитрий откинулся на спинку стула, прищурился, наблюдая за племянником, а потом не без усмешки обратился к брату:

— А ты как думаешь, кого он ждет? Марину, конечно. Ты разве не заметил, что ее сегодня нет?

В этот момент к их столику подошла официантка — высокая симпатичная девушка с внимательным взглядом.

— Простите, — улыбнулась она, — не удержалась, услышала ваш разговор. У Марины сегодня выходной, ее не будет. Но она велела позаботиться об одном маленьком чемпионе, — она наклонилась к Артёму. — Что сегодня желает попробовать молодой человек?

Артём расправил плечи, собрался было сказать что-то, но тут вмешался Марк:

— Нет уж. Максимум — горячий шоколад. Потому что в номере чемпиона уже ждет пирожное, которое вчера вечером принес Вадим Семёнович.

Артём с трагическим выражением лица отложил вилку.

— Ты хочешь заморить меня голодом… — театрально простонал он.

Марк рассмеялся и подлил себе чаю:

— Да-да, именно. И именно потому, что умираешь от голода, ты уже полчаса ковыряешь свой омлет.

Официантка хихикнула и пошла за шоколадом, а Дмитрий, который до этого молча наблюдал за разговором, помешивая кофе, задумчиво заговорил:

— Мне все никак не дают покоя эти странные сле…

Он не успел закончить мысль — внезапно осекся, уставившись округлившимися глазами куда-то за спину брата.

— Марк… ущипни меня.

— Что?

— А еще лучше — пни или стукни чем-нибудь тяжелым.

— Ты чего? — удивился Марк, обернулся… и тоже замер.

Артём же мгновенно сорвался с места и с радостным визгом бросился к двери, а через секунду уже висел на шее высокого парня, только что переступившего порог.

— Дядя Гле-е-еб!

— Димка, теперь ты меня ущипни, — пробормотал Марк. — Это реально он или это вчерашний коньяк?

На пороге кафе действительно стоял Глеб, его младший брат. Он широко улыбался, глаза сияли от удовольствия, куртка расстегнута, волосы слегка растрепаны от ветра.

— Лучше бы мы друг друга пощипали заранее, — проворчал Дмитрий, но в голосе его слышалась насмешка.

Глеб, смеясь, отлепил от себя племянника, подошел к столу, бросил на пол небольшую спортивную сумку, обнял сначала старшего брата, потом кузена и, усаживаясь рядом, сказал:

— Я тоже рад вас видеть. Очень. Ну и чего вы на меня так уставились?

— Ну ты-то откуда здесь взялся?! — Марк, казалось, все еще не мог поверить своим глазам.

— Да все просто, — отмахнулся Глеб. — Вчера в новостях услышал про несчастный случай на турбазе. Я знал, куда вы поехали, и решил проверить, как вы там. Тут всего-то сто пятьдесят километров. Выехал первым утренним автобусом. Через три часа уже был в поселке, а там мне повезло: на автовокзале встретил парня на снегоходе. Он как раз собирался сюда, я с ним и напросился. Так что — вот он я.

Он потянулся к чашке Дмитрия и отхлебнул кофе, не обращая внимания на его возмущенный взгляд.

— Кстати, вечером мне звонила Маша. Сказала, что Артёмка звонил ей, но ни слова не сказал о покалечившемся туристе.

— Я ему запретил, — кивнул Марк. — Зачем маму зря волновать?

— Значит, Игорь уже здесь, — задумчиво произнес Дмитрий, отбирая у Глеба свою чашку.

В этот самый момент дверь кафе снова открылась. В проеме появился Игорь — серьезный, собранный, в черной куртке с яркой нашивкой на рукаве. Он окинул взглядом зал, нашел глазами их столик и направился прямо к ним.

— Доброе утро, — поздоровался он, подходя ближе. — Можно?

— Само собой, — сказал Дмитрий, пододвигая еще один стул. — Присоединяйся. У нас, как видишь, утро с сюрпризами.

Артём, сияя, посмотрел на всех по очереди:

— Теперь точно будет весело!

Марк и Дмитрий переглянулись. Теперь — точно.

Дмитрий взглянул на часы и предложил Игорю:

— Может, перекусишь с нами? Мы с Караваевым договорились встретиться здесь, когда он закончит неотложные дела. Пока ждем, можно успеть поесть.

— Спасибо, я уже позавтракал дома, — поблагодарил тот. — Но вот кофе выпью с удовольствием.

Глеб, который до этого оглядывался по сторонам, рассматривая кафе и посетителей, вдруг воскликнул:

— А мне что, никто ничего так и не предложит? Я, между прочим, в четыре утра завтракал! Чтобы успеть на первый автобус! С тех пор — ни крошки!

Марк хмыкнул:

— Тебя здесь вообще быть не должно. Так что позаботься о себе сам.

— Вот так вот, да? — демонстративно-показательно возмутился Глеб, но в глазах его плясами смешинки. — Приезжает, значит, младший брат, с которым вы не виделись уже больше месяца, а ему даже поесть не дадут и вообще никто не рад? Это что ж за встреча такая? — хихикая, причитал он.

Артём с серьезным видом подвинул к нему свою тарелку с почти не тронутым омлетом:

— Бери. В меня все равно уже не лезет.

— Вот кто меня действительно любит! — растроганно воскликнул Глеб. — Настоящий мужик растет, не то что вы оба.

Он рассмеялся, чмокнул племянника в лоб и попросил официантку:

— Девушка, можно мне блинчики? С мясом и творогом. И сметаной, вареньем, и всем, что полагается. И меда побольше.

— Конечно, — кивнула та, — принесу через пару минут.

Завтрак постепенно подходил к концу. Когда омлет был доеден, блинчики почти исчезли, а кофейные чашки опустели, в дверях появилась знакомая фигура. По виду Караваева было ясно: утро у него было насыщенным. Волосы чуть взъерошены, лицо усталое, глаза покрасневшие. Он поздоровался с присутствующими, а Артёму персонально пожал руку. Затем подтащил к столу еще один стул, опустился на него с легким стоном и шумно выдохнул:

— Доброе утро… хотя для меня — скорее уже день.

— Вадим Семёнович, ты как-то неважно выглядишь, — заметил Дмитрий. — Удалось хоть немного поспать?

— Кажется, да, — усмехнулся Караваев. — Между тремя и четырьмя утра. Сейчас кофе выпью и приглашаю всех ко мне в кабинет. Надо уже заняться нашим делом.

Он посмотрел на принесенную ему чашку и со вздохом добавил:

— Хотя этот кофе с твоим, — он кивнул на Дмитрия, — конечно, не сравнится.

— Так давай к нам, — легко предложил тот. — Моя кофемашина всегда в полной боевой готовности.

— С удовольствием, но позже, — покачал головой Караваев. — Нужно посмотреть материалы, которые собрали мои ребята.

Он вдруг остановил взгляд на Глебе — как будто только что заметил нового человека за столом. Марк поспешил представить:

— Это Глеб. Мой младший брат. Только что свалился как снег на голову. Мы тоже в шоке.

— Понятно, — хмыкнул Караваев и перевел взгляд на Игоря. — Ну что, Игорёк? Есть новости? Удалось что-то нарыть?

— А как же! — оживился участковый, даже выпрямился еще больше. — Удалось все. И даже немного больше.

— Ну тогда пойдем, — сказал Караваев и начал подниматься со стула. — Дел много.

— А твой кофе? — удивился Дмитрий.

— Да ладно, — махнул рукой безопасник. — Заварю в кабинете пакетик. Вроде есть у меня там парочка. Бурда, конечно, но время терять не хочу.

— А ты, Тёма… — начал Марк, поворачиваясь к сыну.

— Да понял я, понял! — вздохнул Артём с преувеличенным страданием. — Опять к Бобику. Так я все каникулы в его будке проведу!

— И дядю Глеба с собой прихвати, — усмехнулся Марк. — Чтобы не скучать. Он тебя и обедом накормит.

— Эй, погодите! — попытался протестовать Глеб. — Я вообще-то…

Но его протест никто не услышал — мужчины уже направились к выходу. На пороге Дмитрий обернулся, посмотрел на кузена со всей серьезностью и произнес:

— У тебя, Глебушка, сегодня самое ответственное задание: накормить Тёму обедом и проследить, чтобы он не разнес турбазу по камешку и бревнышку.

С этими словами он плотно закрыл за собой дверь.

Глеб остался сидеть за столом, уныло смотря вслед уходящим мужчинам, но Артём уже тянул его за рукав:

— Пошли, дядя Глеб, я тебя познакомлю с Бобиком! Он тебя полюбит, я точно знаю!

Глеб вздохнул, но улыбнулся:

— Ладно, племяш. Показывай своего Бобика. Только обещай, что не будешь просить нас помогать тебе громить базу.

* * *

Мужчины вошли в здание администрации турбазы, оставив за спиной шум улицы и холод зимнего воздуха. Караваев уверенно двинулся к своему кабинету. Возле одной из дверей он притормозил и, толкнув ее, но не входя внутрь, громко спросил:

— Олег, у тебя все готово?

Изнутри донесся бодрый мужской голос:

— Да, конечно, Вадим Семёнович! Сейчас все принесу.

— Хорошо, ждем, — кивнул Караваев и пошел дальше.

Они дошли до конца коридора, Караваев отпер дверь своего кабинета и жестом пригласил всех внутрь. Дмитрий, Игорь и Марк зашли следом. Не успели они снять куртки и рассесться, как в дверь постучали. Причем постучали, скорее, для проформы — не дожидаясь ответа, в кабинет шагнул тот самый инструктор, который вчера так усердно фотографировал место происшествия. В руке у него была толстая стопка распечатанных листов.

— Вот, Вадим Семёнович, — бодро начал он, подходя к столу. — Собрал фотографии у всех наших, кто там снимал. Все распечатал.

Он аккуратно положил бумаги на край стола.

— И переслал файлы вам на почту. Гляньте, пришли?

— Ого, — присвистнул Марк, оценивая толщину стопки. — Это все с места происшествия?

— Семьдесят две штуки, — с заметной гордостью уточнил инструктор. — А это, — он вытащил из кармана еще один лист и протянул Караваеву, — Катя просила передать. Список всех отдыхающих.

Тот взял список, кивнул:

— Молодцы. Передай всем спасибо.

— Я свободен? — спросил парень, делая полшага назад.

— Да, иди. Отличная работа, — поблагодарил его начальник.

Парень уже собирался выйти, но внезапно остановился, будто что-то вспомнил.

— О, чуть не забыл! — воскликнул он. — Ребята вырезали записи с камер. Только с позавчерашнего вечера — чтобы вам все подряд не смотреть. Это тоже на почте.

Сказав это, он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

— Так у вас есть видеонаблюдение? — оживился Марк.

Караваев махнул рукой:

— Толку-то. Камеры только на трассах да на стоянке машин. Еще одна внутри кафе — на всякий случай. Так что вряд ли они нам что-то дадут, хотя посмотреть все равно стоит. Но если человек двигался вне этих зон, то мы его не увидим.

Он подошел к столу, включил компьютер, потом порылся в нижнем ящике, достал пакетик растворимого кофе, разорвал его с выражением лица, близким к отвращению, и высыпал содержимое в кружку. Щелкнул чайником на подоконнике и вернулся к столу, открыл почту и через пару минут сообщил:

— Ага, есть. Фотографии пришли. И нарезка видео тоже.

Он снова шагнул к окну, налил кипятка в кружку, поморщился от повисшего в воздухе кисловатого запаха дешевого кофе и, сделав глоток, скривился окончательно. Потом приоткрыл форточку, глянув на собеседников:

— Никто не против? — спросил он. — А то кабинет у меня маленький, скоро дышать будет нечем.

— Конечно, открывайте, — за всех ответил Игорь.

Вернувшись с кружкой в руке к столу, безопасник сделал глоток и скривился:

— Ну и дрянь... Ладно, — он резко потянул к себе стопку фотографий, — давайте к делу. Первая задача — разобраться, что у нас есть. Посмотрим фотографии, проверим список гостей, посмотрим видео. Возможно, там что-то всплывет. Ну что, коллеги? Кто первый начинает?

— Я думаю, — начал Дмитрий, — начнем мы с Марком, поскольку мы были последними из нас четверых, кто позавчера вечером видел Александра, — дождавшись кивков собеседников, он потянулся за ручкой и листком бумаги и продолжил: — Мы с Марком и Артёмом ужинали в кафе. Сидели вот за этим столом, — быстро накидав план кафе, Дмитрий нарисовал прямоугольник, обозначив стол. — Мы сидели вот так: я — здесь, — поставил он точку на плане, — напротив меня Тёма, Марик — сбоку.

Он глянул на остальных, убедился, что слушают внимательно, и продолжил, рисуя второй стол.

— А за этим столиком у окна сидели Ковалевы. Александр — здесь, Наталья рядом с ним. Напротив — Ольга, рядом с ней — Антон. Фамилий их я не знаю, думаю, что для нас они все пока так и будут Ковалевыми. Если понадобиться, всегда можно будет посмотреть фамилии в списках отдыхающих.

Он взглянул на Игоря и объяснил:

— Ольга — это младшая сестра Натальи, у них большая разница в возрасте, а Антон — ее жених. Выглядит прилично, ведет себя сдержанно, но мне кажется, что Александр от него не в восторге. Кстати, он на пару лет младше Ольги.

Игорь кивнул, а Караваев что-то быстро черкнул у себя в блокноте.

— Максима с ними не было. Это сын Ковалевых. Между ним и Александром, насколько я понял, очень сложные отношения. Я это и сам успел заметить, а потом и Ольга подтвердила, когда мы разговаривали возле медпункта, после того как Александра перенесли туда. Она была заметно встревожена, так что, думаю, говорила искренне.

Он немного замолчал, припоминая.

— Атмосфера за их столом была… напряженная. Не сказать, что они ссорились или шумели, но это напряжение чувствовалось сразу. Александр выглядел каким-то… дерганым. Не в привычном смысле раздраженным, а именно — настороженным. Как будто ждал чего-то. Наталья все время косилась на него, и было видно, что она тоже нервничает. Может, переживала за него, может, знала, в чем дело. Они почти не разговаривали, иногда парой слов перебрасывались Ольга с Антоном, но и они — как будто вполголоса, чтобы не разозлить Александра.

Он перевел взгляд на Марка:

— Ты ведь сидел к ним боком?

Тот кивнул:

— Да, еще и развернувшись к тебе. А ты — напротив Тёмы. И как раз над его головой ты мог видеть их столик целиком.

— Верно, — подтвердил Дмитрий. — Поэтому я все прекрасно и видел.

— Но даже я заметил, как Александр почти весь вечер барабанил пальцами по столу и иногда сжимал кулаки, — вставил Марк. — И я согласен с Димой: Александр был явно не в себе.

— Потом у Александра зазвонил телефон… Это было часов в десять, да?

Марк покачал головой:

— Раньше. Мы уложили Тёму в четверть десятого, я глянул на часы. А после этого мы с тобой поболтали минут десять, не больше. Так что звонок был не позже половины десятого.

— Согласен, — кивнул Дмитрий. — Спасибо. Так вот. Александр достал телефон, но сразу не ответил. Посмотрел на экран, поджал губы и нахмурился. Видно было, что звонок ему неприятен. Он встал и с телефоном в руке направился к выходу. Только когда уже дошел до двери, поднес трубку к уху и вышел.

— Похоже, он был сильно раздражен, — добавил Марк. — Было похоже на вызов, который нельзя игнорировать. Или на разговор, от которого он никак не мог отказаться. Лицо у него было такое, будто его только что кто-то сильно разозлил.

Караваев внимательно слушал, склонив голову набок.

— Минуты через три-четыре, — продолжил Марк, — за ним вышел Антон. Причем, по-моему, не сам по себе, похоже, его попросила Наталья. После того как Александр ушел, она начала еще больше нервничать, почти не отрывала взгляд от двери.

— А потом? — уточнил Игорь.

— Потом мы тоже ушли, — ответил Дмитрий. — Мы уже закончили ужин, да и Тёму нужно было уложить нормально спать. Когда мы уходили, как раз столкнулись с Антоном прямо в дверях. Он возвращался обратно в кафе. Но Александра с ним не было.

— И по дороге не встретили? — уточнил Караваев.

— Нет, — качнул головой Марк. — А дорога одна, их коттедж стоит между кафе и нашим. Так что, если бы он шел обратно, мы бы его точно увидели.

Наступило короткое молчание.

Караваев постучал ручкой по столу:

— То есть получается: Александр получил звонок, вышел из кафе, через несколько минут за ним вышел Антон…,

Игорь, оторвавшись от записей, подхватил:

— Значит, последним, кто видел Александра, был Антон?

— Не думаю. Если бы он не пришел ночевать, жена, я уверен, подняла бы шум еще ночью. Так что, думаю, его видели все члены семьи. Вот и все, — подвел итог Марк. — А утром… утром вы его нашли на склоне. Почти замерзшего насмерть.

В кабинете на несколько секунд повисла тишина. Только слабый скрип открытой форточки и едва слышное жужжание компьютера нарушали покой.

Караваев медленно откинулся в кресле, посмотрел на схему, нарисованную Дмитрием, потом снова поднял глаза:

— Хорошо, — произнес он, делая пометку в своем блокноте. — Значит, нам нужно поговорить с Антоном.

— И с Максимом, — добавил Игорь. — Его отношения с отцом могут оказаться важнее, чем кажется.

Дмитрий кивнул:

— Да. И с тем, кто звонил Александру.

— Вот только как мы узнаем, кто это был? — вздохнул Игорь. — Телефон-то Александра не нашли. И сделать запрос сотовому оператору мы не сможем — нет полномочий, а Горюнов точно не захочет нам помогать.

— Кхм, — Марк завозился на стуле и демонстративно-отрешенно уставился в стену напротив.

— Не переживай, Игорёк, — оживился Дмитрий. — Хоть вот этот товарисч, — кивнул он на брата, — и называет себя «немного» хакером, на самом деле хакер он отличный. Так что, уверен, базу сотового оператора он вскроет быстро и аккуратно, не оставляя следов, как сказал один известный всем персонаж, «без шума и пыли». Мы ведь отвернемся в это время? — подмигнул он Караваеву.

— Да хоть кофе выйдем попить, хоть на лыжах прокатиться, — махнул рукой безопасник. — А вот ты, товарищ старший лейтенант, вообще ничего такого не слышал! — с усмешкой бросил он радостно кивающему головой Игорю. — Тебе не по статусу, хоть ты тут и как частное лицо.

Сделав последний глоток мутного пакетного кофе, он шумно втянул воздух сквозь зубы и отставил кружку в сторону с таким видом, будто избавился от чего-то гадкого. Затем подвинулся к компьютеру, щелкнул мышкой, и экран ожил.

— Давайте посмотрим, что там с камерами, — сказал он, развернув монитор так, чтобы все могли видеть изображение. — Ребята нарезали и прислали три видео. Начнем.

Вадим Семёнович кликнул по первому файлу, и экран заполнило изображение с камеры, установленной на вершине у подъемника, она фиксировала поток приехавших наверх лыжников. Временная метка в углу показывала 18:00.

— Вот, видео начинается за час до отключения подъемника, — Караваев слегка наклонился к экрану, указывая пальцем, — видно, кто поднимался на склон и кто потом уехал вниз.

Инструкторы, отдыхающие, несколько пар, одиночки. В кадре отчетливо просматривались фигуры — яркие куртки и шлемы выделялись на фоне снежного белого полотна. Можно было различить, кто именно сошел с подъемника наверху, а кто спустился — все движения фиксировались камерой. Люди в ярких костюмах сходили с подъемника и растекались в разные стороны на выбранные трассы.

— Все, кто поднялись — все и спустились, — тихо прокомментировал Караваев.

— Вот они, последние, — указал Дмитрий на пару молодых людей в ярких куртках, — кто поднялся на гору.

— А это что за парочка едет на подъемнике вниз? — ткнул пальцем в экран Игорь.

— Да там кто-то из них очки уронил с подъемника, когда они вверх ехали. Инструктор, в соответствии с инструкцией по ТБ, спуск не разрешил и доложил мне, — объяснил Караваев. — Так что пришлось им и обратно прокатиться на подъемнике, а не на лыжах. Никакого ночного катания, никаких незапланированных подъемов, — добавил он. — Все чисто. Подъемник выключили в 19:00, как обычно.

Он переключился на второе видео. Оно тоже начиналось в 18:00 и показывало трассы. Караваев присвистнул:

— Это кто ж у нас такой умелец? И когда успели?

Видео было смонтировано так, что на экране, разделенном на четыре части, одновременно отображались все четыре трассы: синяя, красная, черная и трасса для тюбинга. На последней уже было пусто, по черной стремительно неслись вниз две фигуры, на красной и синей народу было побольше — кто-то ехал вниз на сноуборде, кто-то лихо выписывал зигзаги на лыжах.

После 19:00 все замерло. Ничего не происходило. Ни единого движения. Только редкие порывы ветра качали деревья вдалеке.

— Это ночь, — продолжил Вадим Семёнович, проматывая запись в ускоренном темпе. — Ни одного человека. Камеры фиксировали только пустые трассы. И вот, смотрите — шесть утра.

На экране появились два ратрака, размеренно ползущие по склонам, оставляя за собой аккуратные полосы свежей укатки. Один на синей трассе, второй — на красной. Камеры плавно поворачивались, следуя за движением машин. В 8:21 на экране появился снегоход, несущийся вниз по склону, поднимая снежный шлейф.

— Это мой снегоход, — со вздохом сказал Караваев, останавливая видео. — Когда я подъехал, снизу уже бежали мои ребята, потом подошли вы и другие отдыхающие. Думаю, из этих записей мы ничего полезного не выжмем.

— Да уж, — задумчиво кивнул Дмитрий. — Ничего. Полная пустота. Никаких следов, никаких фигур. Все, кто поднялся на гору, благополучно спустились. И никто больше не появлялся на трассах. И я очень сомневаюсь, что кто-то поднялся наверх заранее и остался там на ночь, все-таки не лето, да и спрятаться там негде, все на виду. Маловероятно, что он закопался в сугроб, если только он не Йети.

— Заметили? — после небольшой паузы Караваев обвел взглядом каждого. — На камерах видно все, кроме одного — того самого перелеска между синей и тюбинговой трассами. Его камеры не захватывают. От места, где нашли тело, до самого конца склона — слепая зона. — Он ударил кулаком по столу так, что подпрыгнула пустая кружка от кофе. — Как будто кто-то точно знал, что именно там его никто не увидит. И что это там безопасно — и для нападения, и для отхода.

— То есть вы хотите сказать, — начал Игорь, внимательно глядя на экран, — что кто-то знал расположение камер? И целенаправленно выбрал место, где их не было?

— Именно, — кивнул Караваев. — Кто-то точно знал, где можно спрятаться от лишних глаз.

Марк медленно поднял голову, оторвавшись от экрана.

— Вы думаете, это кто-то из сотрудников турбазы?

Караваев долго не отвечал. Потом вздохнул.

— Не хочу думать, что это кто-то из моих ребят, — признался он. — Но исключать нельзя. Проверю всех. Кто где был, кто кого видел, кто куда и на сколько отлучался. Никого не обойдем. Ни инструкторов, ни администратора, ни даже поваров.

Мужчины снова уставились на экран, будто надеясь, что он внезапно расскажет им правду.

— Еще момент, — вдруг вспомнил Дмитрий. — Вы говорили, что камера есть еще и в кафе?

— Да, — ответил Караваев, — на случай конфликтов или потери имущества. Она стоит напротив входной двери и захватывает барную стойку, но столик, за которым сидел Александр с семьей, на нее не попадает. Так что по ней мы сможем только с точностью до минуты установить время, когда он и Антон вышли из кафе. Принимая за факт, что Александр ночевал в своем номере, из которого ушел только рано утром, это информация вряд ли будет нам полезной. Но посмотреть эту запись мы, конечно, посмотрим, только позже.

Караваев щелкнул мышкой, закрывая просмотр второго видео. Помолчав несколько секунд, он заговорил снова, глядя на экран:

— Третье видео с камеры на стоянке. Имеет смысл смотреть его с самого вечера? — он вопросительно поднял брови.

Марк пожал плечами, Игорь помотал головой.

— Я думаю, можно начать не с самого вечера, — предложил Дмитрий. — Лучше выяснить у Натальи, во сколько Александр вернулся в номер. И когда ушел утром. Так мы точно будем знать, какой промежуток времени смотреть.

— Согласен, — кивнул Караваев. — Тогда это пока оставляем.

И с интересом повернулся к Игорю.

— Ну а ты, Игорёк, чем нас порадуешь?

Игорь поднялся, шагнул к вешалке у двери, достал внешний жесткий диск и с гордостью положил его на стол.

— Вот, — сказал он. — Тут записи с камеры на въезде в поселок и с камеры на автостанции. Если тот, кого мы ищем, покинул турбазу ночью или утром, то у него не было другого пути, кроме как через поселок.

— Молодец, — с одобрением кивнул Караваев. — А как тебе удалось получить записи без разрешения Горюнова?

Игорь усмехнулся, глядя в сторону.

— Ну… вы же понимаете, как сильно любят Горюнова в нашем отделении… — он выдержал драматическую паузу. — Я просто попросил ребят. Без формальностей. Они скинули, без вопросов. А на автостанции... — Его глаза блеснули. — У одного из наших там дама сердца работает. Через нее и запись с камеры добыли. Хотя, по ее словам, даже смотреть особенно незачем: утренним автобусом никто чужой не уезжал. Всего пять человек, она всех знает. Сказала, что никого постороннего не было.

Караваев поднял бровь:

— Но ты все равно взял записи.

— Лишней информация не бывает, — парировал Игорь.

— Правильно, — одобрил Караваев. — Никогда не знаешь, где всплывет мелочь. А что насчет второго автобуса?

— Он ушел уже после того, как я уехал. Но она пообещала присмотреться. Если увидит кого-то незнакомого — сразу даст знать. А с вашим братом, — он взглянул на Марка, — я познакомился, пока ждал, когда мне запись на диск скинут. Но я ему ничего не рассказывал, и диск он не видел.

— Отлично, молодец, Игорёк, — Караваев довольно хмыкнул и откинулся на спинку стула. — Значит, если преступник решил сбежать, то ночью или утром ему пришлось бы пройти через весь поселок. Когда мы встречали вас с Горюновым утром... — Его взгляд стал отрешенным, будто он вновь видел ту картину. — Я обратил внимание — ни одна машина не выезжала. Снег лежал ровным слоем, никаких колесных следов. Ни свежих, ни старых.

— А почему именно поселок? — задал вопрос Марк. — Он ведь мог пойти от развилки, с которой идет дорога на турбазу, и в другую сторону, противоположную поселку.

— Да потому, — отозвался Игорь, — что там ничего нет. В восьми километрах небольшая птицеферма, а за ней лес. Я туда с утра уже позвонил, территория у них огорожена, никто посторонний к ним не забредал. А идти в обход через лес к шоссе по такому снегу — это чистое самоубийство. Между турбазой и поселком есть несколько полузаброшенных деревень, в основном старики живут да летом дачники наезжают. Ребята обещали по-тихому там тоже про чужаков разузнать. Но выбраться оттуда, минуя поселок, он все равно не мог, даже если оставил машину в деревне, мимо камеры на въезде не проехал бы.

— А как вообще попадают сюда те, кто приехал не на своих машинах? — продолжал расспрашивать Марк.

— Так у нас есть служебный ПАЗик. К нам же по предварительной брони приезжают, мы всегда знаем, когда новые отдыхающие будут в поселке, автобусов по расписанию всего пять в день, так что встречаем на автостанции. Если кто-то собирается уезжать, то отвозим их тем же ПАЗиком. Но вообще это редко бывает, чаще люди на своих машинах приезжают.

— Значит, — констатировал Дмитрий, — если кто-то уходил с базы, то только пешком.

— Или он до сих пор здесь, — добавил Марк.

Вадим Семёнович взял диск, подключил его к компьютеру, запустил видео. На экране началась первая запись — с камеры на въезде в поселок. Кадры были черно-белыми, немного зернистыми, но вполне различимыми. Виден был участок дороги, освещенный фонарями, и контрольный пункт, где стояла небольшая будка ГИБДД.

В этот момент в дверь кабинета кто-то негромко, но настойчиво постучал.

— Да, заходите, — разрешил Караваев.

В дверь скользнула администратор Екатерина и с порога выпалила:

— Вадим Семёнович, из больницы звонили! Александр Ковалев пришел в себя, но он ничего не может рассказать, говорит, что ничего не помнит. То есть вообще ничего, даже свое имя… Врач сказал, что жизни его уже ничего не угрожает, а вот память…

— Та-ак, — протянул Караваев, — вот только этого нам и не хватало. Хорошо, Катя, я понял, иди.

Девушка развернулась, но только взялась за ручку двери, как он ее остановил:

— Хотя нет, подожди. Ты кого-то оставила вместо себя на ресепшене?

— Ну… — замялась девушка. — Отдыхающие сейчас все катаются, если кто-то новый приедет, так я увижу и успею вернуться, но вроде никто не должен сегодня заехать. А пока попросила Костю присмотреть…

— Да я не о том, что ты с рабочего места ушла, — успокоил ее Вадим Семёнович. — Ты вот что сейчас сделай: сходи к Наталье Ковалевой и передай ей то, что сказал врач. Он разрешил навестить пациента?

Девушка помотала головой:

— Он сказал, что только завтра пустит посетителей, сегодня больному нужен полный покой. Врач оставил свой телефон, родственники могут ему позвонить.

— Ага, вот это все и передай Наталье. И возвращайся на ресепшн. Все, беги.

Он подождал, пока девушка выйдет, плотно закрыл за ней дверь и вернулся к столу.

— Ну а мы продолжаем? Что теперь — видео, которые добыл Игорь или вот это, — он взял в руки стопку распечатанных фотографий.

— Давайте сначала фотографии, — предложил Дмитрий. — Не дают мне покоя эти следы.

— Да я сам все время о них думаю, — согласился Караваев. — Игорь, ты нас вообще слышишь? — обратился он к парню, который явно был занят своими мыслями.

— Слышу, Вадим Семёнович, слышу, — отозвался он. — Но я вот что хочу предложить. Давайте-ка я сейчас тоже схожу к Ковалевым. Во-первых, узнаю, когда вчера пришел, а сегодня ушел Александр, а во-вторых, — тут он сделал паузу и глаза его хитро блеснули, — никто ведь не знает, что Горюнов отказался заниматься этим делом? Так вот я как официальное лицо предупрежу их, что никому пока не разрешается покидать турбазу без вашего разрешения. И вообще хорошо бы сделать такое объявление для всех отдыхающих.

— Логично, — кивнул Караваев. — Тогда забеги и в радиоузел, он тут же, на втором этаже. Накидай текст, пусть прочтут для всех. А мы пока фотографии посмотрим.

Игорь вылетел из кабинета, на ходу натягивая куртку, словно его подгонял невидимый ветер. Дверь за ним со стуком захлопнулась.

Дмитрий с Караваевым повернулись обратно к столу, на котором Марк с сосредоточенным видом раскладывал распечатанные фотографии. Он уже успел разделить их на три аккуратные стопки. Его пальцы двигались быстро, но аккуратно, лицо было сосредоточено.

— И в чем суть твоих манипуляций? — спросил Дмитрий, подходя к брату и заглядывая ему через плечо.

— Облегчаю нам дальнейшую работу, — не отрывая взгляда от снимков, ответил Марк. — Вот здесь, — он кивнул на первую стопку, — общие планы. Виды деревьев вокруг, склон, общая панорама. Пока что они нам не особо важны.

Он сдвинул вторую пачку ближе к центру стола:

— Здесь — тело. Крупные планы, разные ракурсы, состояние одежды, лицо, руки. То, что нам может пригодиться для анализа полученных травм, положения тела и прочего.

— А вот эта, — он аккуратно коснулся третьей стопки, — самая важная. Здесь — следы. Те самые загадочные обрывающиеся цепочки. Их сделали семнадцать штук, я даже пересчитал. И ракурсы отличные — и с разных сторон, и сверху, и сбоку, и крупный план, и детализация. И обратите внимание — вокруг следов абсолютно нетронутый снег. Идеально чисто.

— Ребята действительно постарались, — кивнул Караваев. Усевшись за стол, мужчины сосредоточились на фотографиях из третьей пачки. Фотографии передавались из рук в руки, внимательно осматривались, комментировались.

— Жаль только, что распечатки черно-белые, — вздохнул Дмитрий, поворачивая снимок к свету.

— Да знаю, — с досадой откликнулся Караваев. — Нет у нас тут цветного принтера. Придется ехать в поселок, если хотим цвет. Пока работаем с тем, что есть, в случае, если что-то интересное заметим на распечатке, посмотрим цветные версии на мониторе.

Минут через двадцать дверь распахнулась, и в кабинет шагнул запыхавшийся Игорь. Стряхивая снег с капюшона, он начал доклад:

— Ну что, я все сделал. В радиоузел зашел, договорился: объявление по турбазе сделают в обед и еще раз повторят вечером, когда подъемник остановится и народ спустится вниз. Услышат все.

Он подошел к столу, стянул перчатки и продолжил:

— С Натальей тоже поговорил. Держится. После того, как сообщили, что Александр жив, ей стало получше. Давление ей Ольга каждые два часа измеряет — почти нормализовалось. Конечно, рвется в больницу, но я ее убедил, что сегодня смысла ехать нет — ее все равно не пустят. Лучше пусть спокойно отдохнет и восстановится. А завтра ее отвезут в поселок на служебной машине. Да, на всякий случай я еще записал телефоны и Александра, и всех остальных, — с этими словами Игорь вырвал из блокнота и выложил на стол листок с номерами телефонов.

— Надеюсь, вы не против, — обернулся к Караваеву, — что я так похозяйничал? Просто я подумал, что будет безопаснее, если мы сами отвезем ее и тех, кто захочет с ней поехать, на нашей машине и потом на ней же и вернем. А не так, чтобы они сами уехали на своей, а потом не вернулись.

— Молодец, Игорёк, отлично придумал, — с удовлетворением сказал Караваев и, обратившись к братьям Городецким, добавил: — Я же говорил, что котелок у него варит как надо.

Игорь зарделся от похвалы, смущенно улыбнулся, чем вызвал улыбки и на лицах старших товарищей, но тут же собрался:

— Вы тут следы рассматриваете, да? Пока я бегал, снег пошел. И, похоже, к вечеру накроет по-настоящему — метель, все заметет. Так, может, пока еще не поздно, сходить на склон, осмотреть следы еще раз? Вдруг что упустили.

— Да, — тут же согласился Дмитрий, — давайте. Пока есть что осматривать. А фотографии… они от нас никуда не убегут. Да и, если честно, отдохнуть от картинок и роликов будет полезно, а то уже в глазах рябит.

— И воздухом подышать, — подхватил Марк. — А то в кабинете уже душно, несмотря на форточку. Голова гудит.

— В таком случае — идем на склон, — поднялся Караваев. — Одевайтесь.

Мужчины быстро оделись и вышли из здания администрации. Воздух снаружи стал холоднее, чем был утром, снежинки падали чаще, небо затянулось свинцовыми облаками, предвещая скорое ухудшение погоды.

Марк покрутил головой, высматривая сына, и увидел, что тот сидит на лавочке возле соседнего коттеджа вместе с Глебом, что-то активно и увлеченно с ним обсуждая. Заметив отца, мальчик весело помахал ему рукой. Марк ответил тем же и поспешил догнать товарищей, молча направляющихся к склону и погруженных в мысли о таинственных следах. Предстоящий осмотр места происшествия требовал сосредоточенности. Все понимали: если они упустят сейчас что-то важное, то уже никогда не восстановят картину так, как это пока еще можно сделать. Правду скроет метель.

И никто из них не обратил внимания на другие следы, свежие, идущие вдоль стены здания, из которого они только что вышли, и проходящие точно под окном кабинета начальника службы безопасности.

А зря…

Глава 5

— Только мне эти следы кажутся какими-то… нечеловеческими, что ли? — со странной интонацией в голосе спросил Марк.

— Вот только мистики нам тут и не хватает, — фыркнул Дмитрий. — Но я согласен — со следами что-то не то. По фотографиям это не понятно, а вчера мы их видели только издалека, близко ты нас, Семёныч, не подпустил до приезда полиции. А потом мы все вместе ушли отсюда.

— Да помню я, помню, конечно, — мрачно кивнул Караваев. — А что именно кажется вам странным, кроме их размера, сорок-не-знаю-какого, а то и пятьдесят-какого-то?

— Следы длинные и широкие. Такое впечатление, что те, кто их оставили, прежде чем поставить ногу, повозили ей по снегу вперед-назад и вправо-влево. Но форма и размер следов абсолютно одинаковые. Как такое возможно?

— Ох! — стукнул себя по лбу Караваев. — Поздравляю вас, друзья, мы — бараны. Это же снегоступы! Обыкновенные снегоступы!

— Точно! — подхватил молчавший до сих пор Игорь. — Они самые! И никакой мистики. Значит, кто-то воспользовался ими, чтобы прийти сюда. Но это не объясняет, куда эти двое делись потом. И как сюда попал Александр. Он лежит в полуметре от ближайших к нему следов. Человек не может сам так упасть. Если только он не прыгнул вперед и упал. Но его можно…

— Его можно бросить, — подхватил Караваев. — Принести и бросить. Не притащить, потому что следов волочения тоже нет, а именно принести на руках или на плечах и скинуть в снег. Тогда расстояние от следов до тела объяснимо.

— Согласен, — кивнул Дмитрий. — В прокате на турбазе есть снегоступы?

— Нет, — покачал головой Караваев. — Вот чего нет, того нет.

— И откуда они тогда тут взялись? — тоскливо спросил Игорь. — Одной загадкой стало больше.

Дмитрий открыл рот, собираясь что-то сказать, но вдруг замер, сделав знак остальным замолчать. Секунд пять он прислушивался, а потом, чуть повернув голову назад, крикнул:

— А ну, вышли! Быстро! Оба!

Пока его спутники недоуменно оглядывались по сторонам, Дмитрий повернулся к нескольким молодым пушистым елочкам, росшим неподалеку.

— Я кому сказал — вышли?!

Он сделал несколько шагов вперед.

Еще пару секунд ничего не происходило, а потом елочки зашевелились и из-за них появились две фигуры. Артём и Глеб, в снегу с ног до головы, выбрались из ельника и понуро остановились в нескольких метрах от Дмитрия. Марк ахнул. Игорь тихо прыснул в кулак.

— Это еще что за явление? — выдохнул Караваев. — Вы как здесь оказались?

— Гуляли, — пробормотал Глеб, все своим видом выражая полнейшее не-раскаяние.

— Я тебе сейчас покажу «гуляли»! — рванулся вперед Марк, но Дмитрий перехватил его.

— Уймись. Если ты вдруг не заметил, то с Тёмой все в порядке, вот он стоит — живой, невредимый и рвущийся объяснить нам, как он здесь оказался.

Но успокаиваться Марк не желал. Показав младшему брату кулак, он грозно спросил:

— Ты как мог? Тебе что было сказано? Накормить ребенка обедом и чем-нибудь его развлечь, пока мы заняты делами. Тёма, вы поели? — обратился он к сыну.

— Да поели мы, папа, поели, — отозвался Артём, а Марк вновь перевел гневный взгляд на Глеба.

— Я жду объяснений!

— Каких еще объяснений? — возмутился тот. — Ты что, сына своего плохо знаешь? Он же еще упрямее тебя! Так что у меня было только два варианта: связать его и запереть в подвале или пойти с ним. Хотя нет, был еще третий: отпустить его сюда одного.

Караваев расхохотался, его смех подхватили Игорь и Дмитрий. Марк растерянно перевел на них взгляд, а Артём, почувствовав, что гроза миновала, воспрянул духом и с деланным равнодушием произнес:

— A я, между прочим, знаю, у кого есть снегоступы.

Смех смолк. Мужчины переглянулись, и Караваев, мгновенно став серьезным, спросил:

— И у кого же?

Артём сделал еще пару шагов вперед и, приняв позу чтеца на сцене, начал:

— Когда вчера я, брошенный родным отцом на произвол судьбы среди снегов и льдов…

— Парень, не зарывайся! — одернул его Марк. — Я с тобой еще дома поговорю!

Артём показал ему язык и уже нормально продолжил:

— Я же вчера, пока вы были заняты своими секретами, успел обойти почти всю турбазу. И видел воткнутые в сугроб снегоступы возле того коттеджа, где живут эти, которые в кафе день рождения отмечали.

Игорь присвистнул, а Караваев схватился за рацию.

— Внимание! Есть кто-то возле… пятого… — он вопросительно взглянул на Дмитрия, тот кивнул. — Пятого коттеджа? Найти жильцов, забрать у них снегоступы и с ними пулей ко мне на место вчерашнего происшествия.

— Принято, сделаю, — отозвалась рация.

— Жду. Конец связи.

Караваев убрал рацию в карман и повернулся к Артёму:

— И все-таки как вы здесь оказались? Следили за нами?

— Форточки не нужно открывать, когда секретничаете, — заявил окончательно освоившийся в компании взрослых Артём. — Вы же мне ничего не рассказываете, — обиженное добавил он, — а я, между прочим, уже не маленький, а почти взрослый, и очень даже могу быть тоже полезным.

Марк тихо застонал, Игорь хихикнул, а Дмитрий притянул племянника к себе, обнял и, сдерживая смех, пообещал:

— Если тебе не оторвет голову отец, то это сделаю я. Тебе тем более, — кивнул он в сторону Глеба.

— Ладно, ладно, оторвешь, но потом, — жизнерадостно отозвался тот. — А пока, будь так добр, объясни, как ты нас засек.

Дмитрий вздохнул.

— «Если вы когда-нибудь захотите провести меня — сначала смените табачный магазин»[1], в твоем случае — одеколон, которым ты провонял всю округу. И поинтересуйся на досуге, чем отличается наветренная сторона от подветренной, следопыт хре… фигов!

— Смотрите! — Игорь вытянул руку в сторону турбазы, откуда к ним бежал спасатель. В руках он что-то нес, но на таком расстоянии было непонятно, что именно, поэтому сгоравший от нетерпения парень бросился ему навстречу.

— Молодость, молодость, — со вздохом кивнул ему вслед Вадим Семёнович.

Игорь стремительно мчался вниз по склону, ловко переставляя ноги и удерживая равновесие, несмотря на рыхлый снег. Стоило ему оказаться на расчищенной дорожке, ведущей к турбазе, как он припустил вперед так, будто сдавал нормы ГТО.

Человек, которого они заметили сверху, тоже спешил, а увидев Игоря, еще ускорился, но тот оказался быстрее: последние метры парень буквально пролетел, врезавшись в спасателя так, что чуть не сбил его с ног. Выпалив «спасибо», он выхватил у него из рук пару снегоступов, перекинулся парой слов, развернулся и, подняв трофей над головой, энергично взмахнул им, показывая наблюдавшим за ним товарищам, что миссия выполнена.

Наверх он бежал уже не с той легкостью, с какой спускался: каждый шаг давался тяжелее, дыхание стало прерывистым, а грудь наполнилась обжигающим морозным воздухом. Но останавливаться он не собирался. Его ноги уверенно месили снег, руки крепко сжимали ремни снегоступов, а лицо, изрядно залепленное снегом, светилось радостью.

Добежав наконец до места, где его с нетерпением ждали, он согнулся пополам, пытаясь восстановить дыхание, шумно вдохнул, потом выдохнул и выпрямился, все еще тяжело дыша, но с широкой довольной улыбкой на лице.

— Добрался, — произнес он, чуть задыхаясь, но с явным удовлетворением. Вытянув вперед руки, он показал снегоступы с такой торжественностью, как будто это был трофей или символ победы.

— Ты вообще человек или какой-то спринтер-терминатор? — поинтересовался Дмитрий.

— Просто понимаю, как важно успеть до метели, — ответил Игорь, немного скромничая, но с довольной улыбкой.

— А почему только одна пара? — Караваев вновь потянулся за рацией.

— Потому что… уфф… у них и была всего одна, — все еще не до конца отдышавшись, отозвался Игорь.

Караваев опешил:

— Как одна? Но ведь тут следы двух человек, и даже сейчас еще видно, что пришли они одновременно, — он взглянул на стоящих рядом товарищей. — Похоже, загадок стало на одну больше. Разве что человек все же был один, а спускался он спиной вперед, чтобы нас запутать.

— Вряд ли, — качнул головой Дмитрий. — Если бы он шел спиной вперед по склону, следы выглядели бы совсем иначе. Во-первых, давление на носок и пятку разное, а во-вторых, ему пришлось бы все время оглядываться и смотреть, куда поставить ногу. Не мог он, двигаясь таким образом, оставить такую ровную цепочку следов. Глеб, — позвал он брата, стоящего в сторонке и старающегося не отсвечивать, — иди сюда. Ну-ка надевай, — протянул он ему снегоступы.

— Я? Почему я? — попытался запротестовать тот, но Дмитрий решительно пресек эту попытку.

— Потому что должна же и от тебя быть хоть какая-то польза! Игорь и так до сих пор еле дышит, а ты самый молодой из нас. Так что без разговоров, подошел и надел.

Недовольно бурча что-то себе под нос, Глеб подошел и нерешительно начал застегивать на ногах ремни креплений. Остальные, обступив его, молча ждали.

— Ты можешь побыстрее? — не выдержал Марк. — Что ты копаешься, как в детском саду? Не видишь — метель поднимается? Ждешь, пока все следы заметет?

— Готов? — прервал нападки брата Дмитрий. — Тогда встань вот здесь, — он указал Глебу место в полуметре от цепочки следов. — Теперь сделай несколько шагов вверх. — Глеб послушно выполнил команду. — Стой. Ну вот, теперь мы точно видим, что следы оставлены именно этими снегоступами, — кивнул он подошедшим товарищам.

— Да, следы точно совпадают, — отозвался Игорь и, достав из кармана телефон, сделал несколько снимков. — Вот здесь, видите, один шнур оплетки порван. И это видно на следах. И на тех, что оставил неизвестный, и на следах Глеба.

— Вы не поверите, но и на этих следах порванный шнур тоже заметен, — Марк, рассматривающий вторую цепочку следов, указал пальцем на найденную примету.

— Вот это номер, — протянул Караваев, машинально вытирая рукавом несуществующий пол со лба. — Так он что же, приходил сюда дважды? И оба раза бесследно исчез в одной и той же точке? Его что, инопланетяне забрали? — машинально поднял он глаза к небу, но, не обнаружив там никаких следов летающей тарелки, вновь уставился на следы.

— Я, в принципе, могу попросить ребят из отделения узнать, не пролетал ли над горой какой-нибудь воздушный шар… — неуверенно начал Игорь, но сам себя оборвал. — Да нет, бред какой-то! Какие воздушные шары зимой, да еще ночью, в темноте.

— Я, конечно, прощу прощения за то, что прерываю ваше гадание на кофейной гуще, — напомнил о себе Глеб, — но долго мне еще стоять тут в роли памятника самому себе?

— Если ты немедленно не заткнешься!.. — вскипел Марк. Казалось, он прямо сейчас набросится на брата с кулаками.

— Так, замолчали оба, — прикрикнул на них Дмитрий и скомандовал: — Глеб, сделай шаг в сторону и шагай назад. Да нет, не поворачивайся, спиной вперед иди.

— Ты что, хочешь, чтобы я себе шею свернул?

— Не свернешь. А свернешь — мы тебя здесь снежком и присыплем, весной вытаешь. Все, пошел, хватит болтать.

Глеб, неохотно подчинился и, ворча про диктат старших и вертя головой в попытках увидеть, куда поставить ногу, сделал три неуверенных шага назад, но в конце концов рухнул в снег, запутавшись в собственных ногах.

— Итак, спуститься спиной вперед наш неизвестный не мог, — констатировал Караваев, задумчиво наблюдая, как Глеб пытается встать. Потом не выдержал и протянул ему руку. — Как мы видим, он смог сделать всего три шага, и это при свете дня, никуда не торопясь и ни от кого не скрываясь. И эти следы совершенно не похожи не наши, смотрите: она разной глубины, и ноги Глеб ставил не параллельно, а как придется.

— Да что тут странного-то? — раздался вдруг голос Артёма, о котором все, казалось, забыли. — Это же элементарно!

— Тёма, пожалуйста, постой в сторонке и не мешай нам, — попросил Дмитрий.

— Да послушайте же вы! — Мальчик подбежал к ним и вновь попытался привлечь к себе внимание взрослых. — Ну послушайте меня! Ну дядя Глеб, дядя Игорь, ну хотя бы вы! Вы же еще не такие старые, как они… ой… — поняв, что ляпнул лишнее, Артём смущенно замолчал и попытался спрятаться за спину Глеба.

Воцарившуюся на секунду тишину прорезал громкий смех Караваева. Он поманил к себе прячущего глаза Артёма и, продолжая улыбаться, прошамкал, словно древний старик:

— А скажи-ка нам, внучо́к, что же ты такое знаешь, что неведомо таким древним развалинам, как мы?

Теперь уже заулыбались все, а Артём, поняв, что на него не сердятся, быстро затараторил:

— Вы разве сами так не делали, когда были маленькими? Или тогда снегоходы еще не изобрели?

— Артём! — начал было Марк, но махнул рукой и замолчал.

— Ну так вот. Если идти спиной вперед, то, конечно, свалишься, как дядя Глеб, даже если идти по ровному. Но если, — он сделал театральную паузу, явно наслаждаясь вниманием взрослых, — если нацепить их задом наперед…

— Тёма, не фантазируй! — потребовал Марк.

— Пап, да мы с пацанами сто раз так делали! И вы в детстве наверняка тоже, просто уже не помните. Вы посмотрите — эти снегоходы же почти одинаковые что спереди, что сзади, у них нет длинных пяток, как у настоящих охотников, которых по телику показывают.

— А парень ведь дело говорит, — оживился Караваев. — Форма у них действительно необычная, больше всего напоминает теннисную ракетку без ручки, только вытянутую, удлиненную. Похоже, это самоделки. Проверить нужно в любом случае.

Игорь кивнул, а Дмитрий уже командовал:

— Глеб, сейчас ты, не сходя с места, наклоняешься и очень аккуратно по одному отстегиваешь снегоступы. Отстегнул? Теперь бери левый и ставь его чуть в сторону от себя. Развернись и шагай на него. И постарайся не оставить следов на снегу.

— Да как я вам так изогнусь, чтобы одна нога была в одну сторону, а вторая — в другую?

— Жить захочешь… — хмыкнул Марк. — Представь, что ты в балетной школе, стоишь в беленькой пачечке и веночке на голове в первой позиции. Хотя нет, лучше во второй.

— Теперь дотянись до правого и ставь его рядом, — продолжил командовать Дмитрий. — Пристегивай оба. Неудобно, но возможно. Молодец, отлично. Теперь шагай вниз. Нет, стой, не так. Попробуй перенести вес тела на пятки, чтобы носки снегоходов, которые теперь получились сзади, поглубже уходили в снег.

Глеб неуверенно сделал несколько шагов вперед. Артём радостно взвизгнул:

— Ну вот, видите? Я же говорил! Смотрите — следы дяди Глеба, когда он шел вверх, и эти, которые задом наперед вниз, почти одинаковые! А вы меня слушать не хотели, — он попытался изобразить обиду, но это ему не удалось, слишком он был доволен собой.

— Да-а-а, — протянул Караваев, переводя взгляд со следов на светящегося от радости мальчика. — Кто бы мог подумать! Марк, твой сын — гений! Не удивлюсь, если именно он, а не мы, распутает и остальные загадки. И избившего Александра вычислит тоже он.

— А я, кажется, тоже знаю решение еще одной загадки, — заговорил Игорь. — Артём, подойди, пожалуйста, к дяде Глебу, но постарайся не наступать ни на какие следы. Вот, молодец. Теперь вы, Глеб, возьмите его на руки и сделайте еще несколько шагов вперед, но по возможности не так сильно давя на пятки. Отлично. А теперь бросьте Тёму вот туда, — и он указал на нетронутый снег.

Глеб, хоть и с удивлением, но выполнил просьбу, откинув хохочущего мальчика примерно на метр от себя. Пока тот, не переставая смеяться, выбирался из сугроба, Игорь объяснил:

— Смотрите, между Глебом и Артёмом никаких следов нет, нетронутая снежная целина. Расстояние не меньше метра, но это потому, что ребенок весит меньше, чем взрослый. Александр лежал в полуметре от следов, а между ними такая же полоска нетронутого снега. Значит…

— Значит, Александра точно так же бросили в снег, — подхватил Дмитрий. — Некто притащил его на себе, сбросил и вернулся вниз, переодев снегоступы задом наперед.

— Не слишком хитро? — усомнился Марк. — Мы же не с суперменом, способным исполнить все эти кульбиты, имеем дело.

— А мы пока понятия не имеем, с кем имеем дело, — не согласился с ним Караваев. — И впереди нас может ждать немало сюрпризов. Так что пока принимаем то, что сейчас удалось установить, за рабочую гипотезу. Все-таки на две загадки стало меньше.

Он еще раз осмотрел все вокруг и обратился к Игорю:

— Ты все сфотографировал? Все следы, которые оставил Глеб?

— Не только сфотографировал, Вадим Семёнович, а даже снял видео, и как он шел вверх и вниз, и как Артёма в снег кидал.

— Хорошо. Тогда уходим? — обратился он к остальным. — Больше мы здесь уже ничего не увидим, да и метель вот-вот накроет, все следы все равно заметет.

— Подождите, — снова вмешался Артём. — Дядя Глеб, конечно, очень круто все сделал, но можно же гораздо проще. Смотрите!

Он схватил снегоступы, ловко нацепил их и сделал несколько шагов вверх по склону. Остановился и аккуратно шагнул вбок. Хитро прищурившись, оглядел внимательно наблюдавших за ним взрослых, наклонился, расстегнул ремни креплений и вдруг подпрыгнул, разворачиваясь в воздухе на сто восемьдесят градусов. И приземлился точно на снегоступы, но уже лицом в другую сторону. Снова застегнув крепления и слегка откинувшись назад, сделал несколько шагов вниз и остановился, глядя на оторопевших мужчин с видом победителя.

— Вот так. Получилось не так смешно, как у дяди Глеба, но зато быстро и просто.

В гробовой тишине Игорь опустил телефон.

— Да как так-то? — наконец с трудом выговорил Караваев. — Повторю еще раз: Артём Маркович, вы — гений!

— Ага, — кивнул мальчик. — Вы это папе скажите, а то он все меня маленьким считает.

— Все, все, уже не считаю, — отозвался Марк. — «Сознаю свою вину. Меру. Степень. Глубину»[2]. С меня пирожное и мороженое.

— И кусок торта. Большой, — расцвел Артём.

— И кусок торта. И две, нет три таблетки мезима. Шантажист!

— А с меня катание на моем «Буране» там, куда простых смертных отдыхающих не пускают, — пообещал Караваев.

— А на ратраке можно будет прокатиться, когда будут трассу чистить?

— Можно, можно. Если встанешь к шести утра.

— Я его завтра в пять подниму, — коварно пообещал Марк, — и выгоню на улицу.

И мужчины, в последний раз окинув взглядом место вчерашнего происшествия, отправились обратно вслед за уже бегущим вниз и радостно подпрыгивающим на каждом шагу Артёмом.

* * *

Когда они вернулись на базу, метель уже разыгралась всерьез. Ветер бросал в лица острые снежинки, видимость стремительно ухудшалась, а небо окончательно затянуло тяжелыми серыми тучами. Турбаза погружалась в ранние сумерки — в свете фонарей снег казался плотной белой пеленой, сквозь которую приходилось почти продираться. Путь до домиков занял не больше десяти минут, но даже за это короткое время руки начали зябнуть, а капюшоны покрылись белыми шапками.

— Давайте ко мне, — предложил Дмитрий, когда они оказались у крыльца их коттеджа. — Во-первых, обсудим, что дальше делать, а во-вторых, наконец-то выпьем нормального кофе. А то весь день мотаемся туда-сюда, как проклятые. Тем более что вот он — мой домик, пришли как раз к нему.

Все без возражений согласились. Перспектива оказаться в тепле и с кружкой горячего напитка была слишком заманчивой, чтобы от нее отказываться. Караваев, отряхивая с плеч снег, добавил:

— Заодно Игорю сразу покажу его номер. А вещи свои, — повернулся он к парню, — из моего кабинета потом заберешь. Глебу тоже номер нужен?

— Обойдется. Так и быть, возьму его на постой. Пусть греется, — усмехнулся Дмитрий, махнув рукой. — В моем номере места хватит, да и кровати две.

— Предлагаю одежду оставить у меня на первом этаже, удобнее будет, — первым войдя в коттедж, предложил Марк. — А потом уже поднимемся к тебе, Дим, поближе к кофемашине.

Так и поступили. В номере Марка быстро сбросили верхнюю одежду и уже через пару минут шагали по лестнице на второй этаж, к Дмитрию, предвкушая кофе и покой. Проходя мимо соседнего номера, Караваев указал на него Игорю:

— Вот тут и поживешь, ключ возьмешь у Екатерины на ресепшене, я ее предупредил.

Кофемашина заработала едва ли не раньше, чем все успели сесть. Через пару минут в комнате запахло свежесваренным кофе — аромат, который, казалось, мог согреть даже самого промерзшего снеговика. Караваев первым получил кружку. Он поднес ее к лицу, глубоко вдохнул, блаженно зажмурился, а потом сделал осторожный глоток, который обжег губы, но безопасник только крякнул от удовольствия. Кофе был крепким, чуть горьковатым, но именно таким, каким он и должен быть после холодного дня на склоне.

— Ох, как же это хорошо, — протянул Вадим Семёнович, смакуя напиток. — Вот теперь можно жить дальше, — довольно пробормотал он, потом обвел взглядом собравшихся. — Ну что, господа, у кого какие мысли? Что делаем теперь?

Он поставил кружку на стол и продолжил:

— Итак, теперь мы точно знаем, что все случившееся — не просто случайность. У нас осталось непросмотренное видео со стоянки. И список отдыхающих еще не изучен. А это, между прочим, важно.

— Вот этим и займемся, — отозвался Дмитрий, облокотившись на стол. — Фотографии нам больше не нужны, со следами мы, благодаря Тёме, вроде бы разобрались.

— Да-да! — тут же подал голос Артём, удобно устроившийся рядом на пуфике. — И кто-то обещал мне за это торт, пирожное и мороженое! А теперь делает вид, что ничего такого не говорил! А у меня, между прочим, куча свидетелей, — он выразительно оглядел взрослых.

— А у тебя действительно есть свидетели? — поддел его Глеб.

— Конечно! — заявил Артём, показывая на всех. — Все слышали! Вы ведь слышали, правда?

Все закивали, сдерживая улыбки. Караваев даже рассмеялся:

— Ладно, чемпион. Если ты такой внимательный, то и получать свой приз будешь по-честному. Но сначала — кофе. И отдых.

— Успокойся, сладкоежка, — устало отозвался Марк, тоже потягивая кофе. — Ничего я не забыл. Все будет — и торт, и пирожное, и даже мороженое. Но только после ужина, ясно? Сейчас дай взрослым отдохнуть.

— Слушайте, я серьезно, — заметил Дмитрий, глядя в окно, за которым уже почти стемнело. — Надо немного выдохнуть. Пока мы все равно ничего не можем сделать — ни записей, ни списков здесь нет, все осталось в кабинете. Так что давайте просто спокойно посидим, выпьем кофе и хотя бы ненадолго отвлечемся от мыслей о случившемся. Уверен, нам это всем сейчас необходимо.

— Верно, — согласился Марк, устало откинувшись на спинку стула. — Лучше подождать, чем сделать что-то наспех.

— А еще у нас остались записи с поста ГИБДД при въезде в поселок и с автостанции, — добавил Игорь. — Но они тоже в кабинете. И нужно позвонить ребятами из участка, вдруг у них появилась какая-то новая информация.

За окном бушевала метель, бросая в окно хлопья снега, но здесь, в уютном коттедже, где царила почти семейная атмосфера и витал аромат кофе, наступила редкая минута покоя. Даже Караваев расслабился, откинувшись на стуле. Его обычно напряженное лицо смягчилось, пальцы перестали барабанить по столу.

В комнате установилась редкая для последних дней тишина — только тихое бульканье кофемашины и завывание ветра за окном. Каждый из мужчин погрузился в свои мысли — кто-то обдумывал следы, кто-то вспоминал разговоры, кто-то просто наслаждался долгожданным теплом и ароматным напитком, который постепенно возвращал силы.

Первым заговорил Игорь. Он сидел на краю дивана, задумчиво поглядывая в окно, где за стеклом по-прежнему бесновалась метель.

— Слушайте, — начал он, — а может, перенесем наш импровизированный штаб из кабинета Вадима Семёновича сюда? Раз уж мы все теперь тут живем.

Глеб, сжимавший кружку обеими руками, отогревая все еще замершие пальцы, хихикнул:

— Поближе к кофемашине?

Игорь смущенно кивнул, но продолжил:

— Во-первых, здесь никто не будет подслушивать под окнами, и у нас будет возможность спокойно обсудить все детали без лишних ушей. Все-таки второй этаж — это уже кое-что. А во-вторых…

— А во-вторых, подслушивать и некому, — перебил его Дмитрий, указывая взглядом на Артёма, который сидел чуть поодаль, делая вид, что увлечен игрой в телефоне. — Наш гений-чемпион уже за нами и подглядывает, и подслушивает. Любитель подкрадываться под чужие окна.

Артём возмутился:

— Я не подкрадывался! Я просто проверял, как там Бобик!

Все рассмеялись.

— Ладно, серьезно, — продолжил Игорь, стараясь вернуть разговор в нужное русло. — Здесь удобнее работать. Связь лучше ловит, отсюда ближе к другим коттеджам, с веранды видно половину турбазы и стоянку. И вы сами видели — в кабинете у Вадима Семёновича слишком душно. Там даже форточка не помогает.

— А в-третьих, — подхватил Караваев, — вряд ли Диминых запасов кофе хватит на такую ораву.

— На сегодня и даже на завтра точно хватит, — отозвался Дмитрий, отставляя свою кружку. — А потом... — он повернулся к Игорю. — В поселке капсулы для машины купить можно?

— Конечно! — обрадовался Игорь. — Может, и не весь ассортимент мира, но два-три сорта точно найдутся. Завтра кому-то из нас все равно Наталью везти в больницу, можно заодно заехать и в магазин.

Караваев потер лицо ладонями, будто пытаясь стряхнуть навалившуюся после насыщенного дня усталость. Он размял плечи, сделал еще один глоток кофе и предложил:

— Ну, раз уж никто из нас сейчас точно не пойдет за списками и записями, предлагаю начать с того, что можно сделать без них.

— Это что, например? — заинтересованно приподнял бровь Дмитрий.

— Например, — начал рассуждать Караваев, — в вашем коттедже, Дима, в противоположном крыле, насколько я помню, живут две девушки. Можно для начала поговорить с ними. Они могли видеть или слышать что-то ночью. Возможно, Александр проходил мимо или кто-то еще. Ковалевых, я думаю, сегодня трогать не стоит, оставим их на завтра. А вот молодежь, у которой изъяли снегоступы, мы наверняка найдем в кафе.

Он оглядел всех и добавил:

— Кофе — это, конечно, прекрасно, особенно такой. Но хочу вам напомнить, что мы сегодня даже не обедали. Нужно хотя бы поужинать. Заодно и поговорим с ребятами. И снегоступы им вернем, они нам больше не нужны.

Мужчины дружно закивали — еда действительно казалась хорошей идеей.

— Если все согласны, — продолжил Караваев, глядя на каждого по очереди, — объявляю расслабон на пятнадцать... нет, давайте уж на все тридцать минут. Кто хочет — может даже подремать. А потом — по коням и в кафе.

В комнате воцарилась тишина, Глеб клевал носом, привалившись к спинке кровати, Игорь искал что-то в телефоне, Вадим Семёнович устало прикрыл глаза, Марк сказал что-то шепотом на ухо Дмитрию, а потом уронил голову на сложенные на столе руки и засопел. Ровно через полчаса Караваев резко поднялся и скомандовал:

— Друзья мои, нам пора, кони поданы, ждут у крыльца.

Все, кроме Марка, начали подниматься со своих мест. Марк же спал, ничего вокруг себя не слыша. Дмитрий кивнул на брата и сказал вполголоса:

— Пусть поспит. Принесем ему что-нибудь из кафе, перекусит в номере, когда проснется. Тёма, ты идешь?

— А ты как думал? Пирожное само себя не съест! — назидательным тоном ответил Артём и первым выскочил из номера Мужчины вышли в коридор вслед за ним. Игорь прислушался — из номера девушек доносились негромкие звуки.

— А давайте я сразу к ним забегу, — предложил он, — расспрошу и приду к вам в кафе.

— Давай, — кивнул Караваев. — Вряд ли, конечно, они смогут нам чем-то помочь, но поговорить нужно со всеми. Куртку только из номера Марка забери, а то мы его запрем, когда уходить будем.

Все вместе спустились вниз, оделись и направились к выходу, а Игорь, зажав куртку под мышкой, отправился обратно на второй этаж.

* * *

Из-за разыгравшейся метели в кафе собралось значительно больше людей, чем обычно. Столики были заняты почти все: кто-то грелся у окна с чашкой чая, кто-то сидел с книгами, кто-то играл в настольные игры, кто-то обсуждал последние новости, несколько человек устроились у большого окна, наблюдая за разыгравшейся непогодой. Шум, гул голосов, звон ложек о тарелки — все это создавало ощущение уюта и защищенности от бушующей за окнами стихии. Воздух был наполнен благоуханием кофе, горячего шоколада и домашней выпечки.

Однако молодых ребят — хозяев снегоступов — в зале видно не было. Караваев, оглядевшись по сторонам и осмотрев каждый угол, вздохнул, слегка поморщившись:

— Придется после ужина заглянуть к ним в номер. Видимо, не проголодались. Так что давайте без долгих застолий — едим и идем по делам.

Собравшиеся закивали. Голод напоминал о себе все громче — уставшие мужчины ждали заказ, вдыхая запахи еды, разносящиеся по залу.

Минут через десять появился Игорь, слегка запыхавшийся, но довольный. Он стряхнул снег с куртки, повесил ее на спинку стула, уселся за стол и начал отчет:

— С девушками поговорил. Они вечером видели Александра — он выходил из кафе, когда они проходили мимо. Ничего подозрительного не заметили. Никого по дороге больше не встретили. Вроде бы он говорил по телефону — они не слышали голоса, но рука была возле головы, как будто держал телефон. Поэтому они и решили, что он разговаривает.

— Как он выходил, мы с Марком и сами видели, — кивнул Дмитрий. — По времени сходится. Ну, хоть что-то, но, по сути, ничего нового.

В этот момент к ним подошла официантка с подносом и начала расставлять тарелки с горячими блюдами, моментально заняв ими все свободное пространство на столе. В ту же секунду разговоры стихли — мужчины дружно накинулись на еду. Пропущенный обед давал о себе знать — все молча поглощали пищу, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами. Даже Артём, обычно ковыряющийся в своей тарелке, предпочитая ей болтовню, сегодня ел с неожиданным аппетитом, хотя он-то как раз пообедать успел. Хотя, возможно, он просто хотел побыстрее добраться до пирожного, к которому как раз сейчас и приступил.

Когда ужин подходил к концу, дверь кафе распахнулась. В помещение ворвалась порция холодного воздуха, сопровождаемая веселым смехом и громкими голосами, а следом за ними в облаке снежинок, осыпавших с курток, вошла та самая компания молодых ребят.

— Отлично, — с облегчением сказал Караваев, отставляя кружку. — Не придется искать.

Он положил локти на стол и предложил:

— Давайте так. С молодежью поговорит Дима. А мы с Игорьком и Глебом сходим в мой кабинет, заберем вещи Игоря, его диск и список отдыхающих. И мои парни должны были составить график — кто где был и кто куда отлучался в ту ночь и утром. Надеюсь, уже все сделано. — Он повернулся к Игорю. — На твоем диске еще найдется место для видео со стоянки?

Игорь кивнул:

— Конечно. Там еще полдиска свободно, а то и больше.

— Отлично, — кивнул Караваев. — Значит, сначала забираем все необходимое, потом заходим на ресепшн, берем у Кати ключ от номера Игоря и встречаемся у Димы.

— А я? — тут же вскинулся Артём. — Обо мне опять все забыли?!

— Забудешь тебя, ага, — фыркнул Глеб, потрепав племянника по волосам. — Просто ты сегодня в режиме «сиди и доедай».

— А ты, — строго произнес Дмитрий, — сидишь и ешь мороженое. Торт, насколько я понимаю, ты уже не осилишь?

Артём виновато пожал плечами.

— Значит, не забудь взять его с собой, съешь в номере, — продолжил Дмитрий. — А я пока поговорю с ребятами.

С этими словами он поднялся, взял лежавшие под столом снегоступы и направился к только что вошедшей компании молодежи. Остальные мужчины встали вслед за ним.

Артём надулся, но спорить не стал. Он уже знал, что в таких ситуациях лучше не сопротивляться — все равно не получится быть в центре внимания.

По пути к выходу Караваев мягко перехватил за локоть проходившую мимо официантку:

— Светлана, помогите нам, пожалуйста. Упакуйте несъеденный молодым человеком торт в контейнер, сложите все в пакет с ужином, который мы заберем с собой для нашего друга. И выдайте ему, — он кивнул в сторону Артёма, — бутылку лимонада. Скажем, в награду за стойкость.

— Да, конечно, Вадим Семёнович, все сделаю, — улыбнулась девушка, а Артём расплылся в довольной улыбке.

Дмитрий тем временем подсел к столу, за которым сидела компания молодежи.

— Привет, ребята. Надеюсь, вы не против, если я задам вам пару вопросов?

Смех и разговоры в компании стихли. Ребята переглянулись.

— А в чем дело? — спросила одна из девушек.

— В том, — спокойно ответил Дмитрий, — что ваши снегоступы нам очень помогли. Я их вам возвращаю, но хочу узнать, кто из вас, когда и где на них бегал.

— Да никто, — пожала плечами та же девушка. — Мы подарили их Саше, — она кивнула на парня, чей день рождения они отмечали в кафе, — он давно хотел. Вот Вика, — она указала на девушку, сидящую напротив нее, — и попросила дедушку сделать их.

— Он в деревне живет, — объяснила Вика, — там у всех такие есть, сами делают. Но эти так никто и не испробовал. Мы их ему утром вручили и отправились на склон на сноубордах кататься, а снегоступы воткнули в снег возле коттеджа. А после катания уже темнело, поэтому мы пошли в кафе праздновать. Да вы же нас там видели, мы почти рядом сидели.

Дмитрий кивнул.

— А когда вернулись к себе, то как-то о них забыли, не заметили в темноте, так что мой подарок так и остался в сугробе у крыльца, — вступил в разговор Саша. — Ну а на следующее утро узнали о том, что… ну вы поняли. Настроение испортилось, и мы просто занесли их в коттедж и положили в коридоре, в нашем домике ведь никто больше не живет, только мы. А сегодня днем у нас их забрал инструктор.

— Я все понял, спасибо, ребята. Саша, держи свой подарок, но, пожалуйста, не оставляй их больше на улице, — с этими словами Дмитрий встал, вернулся к Артёму, который уже доел мороженое и теперь нетерпеливо топтался возле стола, забрал свою куртку и пакет с едой, и они вышли из кафе.

* * *

Снежная метель не унималась, воздух наполнился густыми хлопьями, а вокруг все было окутано вечерним полумраком. Дмитрий с Артёмом шли по заснеженной дорожке, а ветер завывал между деревьями, снег мелко колол лицо. Когда она уже почти дошли до коттеджа, за спиной послышались быстрые шаги. Оглянувшись, Дмитрий увидел Караваева, Игоря и Глеба, догоняющих их.

Все дружно поднялись на крыльцо, стряхивая снег с курток и притоптывая ногами. Внутри коттеджа было тепло, пахло деревом и уютом. Мужчины, как и днем, быстро сбросили куртки в номере Марка и направились на второй этаж, только Игорь на минуту задержался, чтобы закинуть сумку с вещами в свой номер и, не теряя времени, бросился догонять остальных, перепрыгивая через две ступеньки.

Подойдя к номеру Дмитрия, Караваев замедлил шаг и спросил:

— Как думаете, он проснулся уже или еще спит?

— Что-то мне подсказывает, — усмехнулся Дмитрий, — что давно проснулся.

— Да он вообще не спал, — неожиданно влез Артём.

— Как это не спал? — удивился Глеб. — Мы же все видели, что он дрых.

— Вы видели то, что он хотел, чтобы вы увидели, — ответил Артём загадочным голосом. — Да ведь, дядь Дима?

— Сыщик ты наш, — усмехнулся Дмитрий, щелкнув племянника по носу.

В тот же момент за дверью раздался бодрый, абсолютно не сонный голос Марка:

— Да заходите вы уже, сколько можно в коридоре топтаться?

— Похоже, действительно не спал, — хмыкнул Караваев.

Когда они вошли, картина перед ними предстала неожиданная: бодрый Марк сидел перед ноутбуком, слегка откинувшись на спинку стула. На лице — довольная улыбка.

— Ну? — спросил Дмитрий, подходя ближе. — Получилось?

— Конечно, — кивнул Марк. — Ты сомневался?

Караваев подозрительно взглянул на братьев:

— А мне кто-нибудь расскажет, что именно должно было получиться?

— Взло… — радостно начал Артём, но Марк его перебил:

— Установить, кто звонил Александру. С кем он говорил, когда вышел из кафе.

Караваев медленно обвел взглядом всех присутствующих, его лицо выражало смесь восхищения и ужаса.

— То есть ты не спал, когда мы ушли… — он сделал паузу, — а просто удалил всех нас, чтобы взломать базу сотового оператора?

— Не всю базу, конечно, — поправил Марк. — Но с помощью пары хитростей — да, получил доступ к детализации. И выяснил, с кем он говорил в тот вечер.

Дмитрий подмигнул Караваеву и указал глазами на Артёма, который уселся на диван с видом «я-все-знаю-и-все-вижу»:

— Теперь понимаешь, в кого Тёма такой хитрец?

— Да уж, это точно гены, — с полуулыбкой кивнул тот.

— Так кто же звонил Александру? — наконец не выдержал Игорь.

Марк повернулся к ноутбуку, открыл нужную вкладку, и четко произнес:

— В двадцать один час девятнадцать минут Александру Караваеву звонил Морозов Сергей Павлович. Разговор длился две минуты сорок одну секунду.

Дмитрий, сидевший напротив, нахмурился:

— А откуда был звонок? Удалось установить?

Марк пожал плечами, чуть покачал головой.

— Нет, это как раз не получилось. То есть, кто звонил — я узнал, а вот откуда именно — с первого захода выяснить не удалось.

Артём в изумлении уставился на отца:

— Подожди, как не получилось? Ты же... ну… ты же уже взл… — он смущенно поправился, — то есть зашел в их базу! Разве нет?

— Зашел, — спокойно кивнул Марк, — только вот номер, который я вытащил, принадлежит другому оператору. А вот в их систему я пока не полез. Мог, конечно, но… — он сделал паузу, — решил пойти другим путем.

— И каким же? — заинтересовался Дмитрий, приподнимая бровь.

Марк усмехнулся:

— Воспользовался помощью одного старого знакомого. Он сейчас как раз работает в нужном нам сотовом операторе. Он и помог установить, откуда был сделан звонок.

Игорь, не в силах сдержать нетерпение, резко подался вперед:

— И откуда же?

Марк вдруг стал серьезен. Он медленно закрыл ноутбук и, тщательно выговаривая каждое слово, произнес:

— Звонок был сделан с территории турбазы.

В комнате повисла гнетущая тишина. Караваев, до этого молча наблюдавший за разговором, вдруг вскочил со стула, словно его ударило током. Он бросился к столу, где лежал список отдыхающих, и начал быстро его просматривать, бегло скользя глазами по фамилиям, номерам, датам заезда.

— Морозов… Морозов… — бормотал он себе под нос. Дочитав до конца, он резко выдохнул, разочарованно махнул списком в воздухе и объявил:

— Нет. Никакого Морозова у нас нет. Ни среди гостей, ни среди персонала — своих я всех знаю.

— Это, в принципе, объяснимо, — спокойно отозвался Дмитрий. — Он мог пользоваться симкой, зарегистрированной на другого человека.

— Возможно, — согласился Марк. — Но тогда мы теряем след. Если человек использует чужое имя, то нам нужно искать не по имени, а по поведению.

— И по месту нахождения, — добавил Игорь, записывая новую информацию в блокнот.

— Получается, имя у нас есть, а толку от него — ноль, — подвел итог Караваев, кладя список обратно на стол. — Ну что ж, завтра все равно планировали опросить всех гостей. Значит, зададим лишний вопрос. А сегодня…

Он потер ладонью лицо, на котором уже явно виделась усталость, и оглядел собравшихся:

— …Если вы еще в состоянии, — предлагаю, как и договаривались, посмотреть запись со стоянки.

— Я — за, — отозвался Игорь, вытягивая ноги. — Посмотрим, может, хоть там что-то прояснится.

— Только не затягиваем, — добавил Караваев. — Завтра рано вставать.

Все придвинулись ближе к столу. Марк вновь открыл ноутбук, подключил внешний диск и щелкнул по папке с записью.

— С какого времени начинать? — спросил он, обращаясь к Игорю.

Тот, прикрыв глаза, вспоминал:

— По словам Натальи, которые подтвердили и все остальные, Александр вернулся в номер в самом начале одиннадцатого. Вышел на улицу только один раз — покурить. Но его не было не больше десяти минут, и он даже не спускался с крыльца. Наталья все время видела его в окно.

Игорь сделал паузу, собираясь с мыслями:

— Она очень волновалась. Муж и так весь день был на взводе, а после того звонка стало еще хуже. Кто звонил, он ей не сказал.

— Телефон с собой не брал? — уточнил Дмитрий.

— Нет, — покачал головой Игорь. — Наталья сказала, что он вышел без телефона, просто стоял на крыльце и курил. Говорит, выглядел напряженным. К нему никто не подходил. А утром он ушел из номера примерно в половине восьмого, может, чуть раньше. Сказал, что хочет пройтись, подышать воздухом и подумать в тишине, пока турбаза еще не проснулась.

— То есть он ушел один, — задумчиво произнес Дмитрий. — Но кто-то должен был его встретить на склоне.

— А если он не собирался ни с кем встречаться? — внезапно вмешался Глеб. — А кто-то подкараулил его по пути? Может, он каждый день так гуляет, и неизвестный знал его маршрут?

— И теперь нам нужно найти этого «кого-то», — устало сказал Игорь.

— И сделать это надо до того, как он решит исчезнуть, — добавил Марк.

— Значит, смотрим вечер, начиная с половины десятого и до половины одиннадцатого, — принял решение Караваев, — и утро с семи утра и до того момента, когда приехал полиция. Смотрим в ускоренном режиме, если попадется что-то интересное — тормозим.

Марк кивнул и начал прокручивать запись, все придвинулись поближе к ожившему экрану, на котором замелькали кадры с камеры на стоянке. Все напряженно молчали, не отрывая глаз от экрана:

— Стоп мотать! — неожиданно скомандовал Дмитрий, резко выпрямившись. — А ну-ка давай назад. Немного.

Марк нахмурился и удивленно посмотрел на него поверх ноутбука:

— Еще рано. На записи только девять часов. Александр тогда еще сидел напротив нас в кафе, — но, встретив твердый взгляд Дмитрия, послушно отмотал запись назад.

Через несколько секунд изображение ожило: на экране появились две мужские фигуры. Они неспешно шли в сторону стоянки, как будто просто прогуливались, беседуя. Дошли до края парковки, немного постояли, и, не выходя за пределы видимости камеры, направились обратно. Марк максимально приблизил изображение, но из-за темноты и глубоких капюшонов разглядеть лица так и не удалось.

— Ну и? — пробормотал он. — Все равно ничего не видно…

— Подожди, — перебил его Дмитрий, пристально вглядываясь в фигуры. — Вот эта куртка… Посмотрите. Голубая, с синими вставками. — Он чуть наклонился вперед, прищурился. — Это же куртка Максима.

Караваев тут же кивнул, подхватывая:

— Да, точно. Я тоже не раз видел ее на нем. Он почти всегда в ней ходит, заметная такая. Ее издалека видно.

— Тогда остается один вопрос: кто с ним был? — задумчиво произнес Игорь, записывая в блокнот время и дату.

— Вот завтра мы у него и спросим, с кем он там прогуливался и о чем беседовал, — заключил Дмитрий.

В этот момент раздался голос Артёма, заставивший всех вздрогнуть:

— А я знаю, кто этот человек.

Мужчины, увлеченные просмотром видео, даже не заметили, как он подкрался к ним. Более того, каким-то чудом мальчишке удалось пробраться вперед, протиснуться между Марком и Игорем и оказаться прямо у стола, почти вплотную к ноутбуку. Он выглядел весьма довольным и с видом знатока смотрел на экран.

— Ну или почти знаю, — уточнил он.

— Артём! — строго начал Марк, нахмурившись. — Кто тебе разрешал снова соваться в дела взрослых?

— Да ладно тебе, — заступился Караваев, не сдержав легкой улыбки. — Мы же уже убедились, что Артём может быть весьма полезен. Давай посмотрим, что он нам на этот раз преподнесет.

Марк фыркнул и неохотно откинулся на спинку стула:

— Ну хорошо. Удиви нас.

— Легко! — Артём с готовностью вытянул руку и ткнул пальцем в экран. — Перемотай еще раз, но не туда, где лица, а чуть раньше. Прямо перед тем, как они дошли до стоянки.

Марк покосился на сына, но перемотал назад на указанный момент. Изображение чуть дрогнуло — и на экране появилась пара все тех же фигур в тот момент, когда они только подходили к стоянке.

— Вот! Смотрите, — Артём снова ткнул в экран, в правый нижний угол. — Видите у второго куртка? Снизу, вот тут — карман немного надорван. Видите?

Он обвел пальцем участок экрана, и действительно — в свете фонаря на мгновение блеснула темная прореха у самого бокового шва куртки.

— Ну да, вроде надорван, — кивнул Дмитрий. — И что? Нам теперь все карманы на всех куртках проверять?

Мальчик вздохнул, как будто объяснял что-то маленькому ребенку:

— Не все. Только у того, у кого точно такой же карман. И я его видел.

В комнате повисло напряжение. Все смотрели на ребенка.

— Что значит — видел? — спросил Караваев, наклонившись вперед.

Артём театрально вздохнул:

— Когда я, одинокий и никому, кроме Бобика, не нужный, скитался по снегам турбазы...

— Да-да, Тёма, — перебил Караваев, едва сдерживая улыбку, — мы уже поняли, что твой отец — изверг, бросивший тебя умирать в сугробах. Но если ты не против, может, перейдем к делу? Расскажи-ка нам про этот карман и его человека. То есть про этого человека и его карман.

— Ладно, ладно, — вздохнул мальчик. — Так вот. Вчера, когда я в одиночестве бродил по территории, я заметил, как кто-то вышел из коттеджа номер два. И на его куртке был точно такой же надорванный карман. Он прошел прямо мимо меня, когда я, наклонившись, гладил Бобика. Куртка у него была точно такая же, а этот карман оказался прямо на уровне моих глаз, и я подумал тогда — странно, почему человек не зашьет, пока сильнее не разорвался.

Он замолчал, выдержав паузу, и продолжил:

— Он куда-то пошел. А потом, когда я, умирая от голода и холода…

— Артём! — хором напомнили ему.

— Ладно-ладно! Так вот, минут через тридцать он вернулся и снова зашел в тот же коттедж. И больше — я точно видел! — ни он, ни кто-то еще оттуда не выходил и туда не заходил. А потом Марина утащила меня в кафе и спасла от голодной смерти.

В комнате воцарилась тишина. Дмитрий и Караваев переглянулись и одновременно потянулись к списку отдыхающих, но безопасник оказался проворнее и первым схватил бумаги со стола.

— Коттедж номер два... Так, посмотрим... Ага! Там проживают... Мать и сын-подросток, две сестры… в общем, учитывая их возраст, они приехали просто подышать свежим воздухом, нам они явно и не подходят. И Олег Валентинович Барсов. Заехал шесть дней назад, на две недели.

— Я здесь уже двенадцать дней, — задумчиво проговорил Дмитрий. — Мать и сына часто видел и в кафе, и на трассах, женщин тоже встречал, они действительно просто гуляют по турбазе. А вот их соседа за все время видел буквально два-три раза в кафе, причем он никогда там не ел, забирал еду с собой. И я ни разу не видел его катающимся. И это довольно странно — безвылазно сидеть в номере, учитывая, что это все-таки горнолыжный курорт.

— Согласен, — кивнул Караваев. — И если Тёма прав… то у нас появился очень интересный человек, с которым Максим зачем-то встречался тайком, и который, вполне возможно, вовсе не тот, за кого себя выдает. Но давайте с этим будем разбираться уже завтра. Сегодня мы все с ног валимся. Так что предлагаю…

Его прервал телефонный звонок. Звонил телефон Артёма. Он схватил его, глянул на экран и испуганно ойкнул:

— Мама… Мы забыли ей позвонить…

Марк схватился за голову:

— Ну все, сейчас мы оба получим!

— Спокойно, пап, я все решу, — подражая героям сериалов, заявил Тёма, — вы только все пока молчите. Алло, мама! — радостно закричал он в трубку. — Как хорошо, что ты до нас дозвонилась! У нас тут такая метель, связи нет, мы с папой уже часа два пытаемся тебе позвонить, но никак… Да, у нас все отлично, не волнуйся, просто из-за метели очень плохая связь. Завтра, когда она стихнет, мы тебе обязательно позвоним и все расскажем подробно, а то сейчас может в любой момент все прерваться. Я тоже тебя целу… — И нажал на отбой. — Делов-то, — небрежно кинул он отцу и хихикнул.

— Ну и жук! — покачал головой Караваев.

Марк смотрел на сына так, будто видел его впервые в жизни. В его взгляде было и возмущение, и гордость одновременно.

— Тёма, — наконец произнес он с дрожью в голосе, — ты где так врать научился? Я тебя умоляю… не вздумай хвастаться, что ты раскрыл преступление и вообще участвовал во всем этом. Мама убьет меня. Возможно, и тебя тоже.

— Хорошо, — серьезно ответил мальчик. — Я скажу, что это вы все сделали. А я просто… помогал.

— Вот и помогай, — усмехнулся Караваев, — только не слишком высовывайся.

— Обещаю, — вздохнув, сказал Артём с тем невинным выражением лица, которое обычно ничего хорошего не предвещало.

— Ладно, — сказал Дмитрий, потирая ладони. — Завтра рано вставать. Нужно успеть во всем разобраться до того, как кто-то решит сбежать.

Караваев кивнул:

— Тогда план на завтра такой: у меня в семь утра еженедельная планерка, ее я не могу припустить, даже если небо упадет на землю. Заодно выясню, кто из сотрудников где был в то утро. И организую машину в поселок для Ковалевых. Но нужно, чтобы кто-то из вас поехал с ними, — он вопросительно оглядел сидящих за столом.

— Не заморачивайся, Семёныч, — отозвался Дмитрий. — И машину организовывать не нужно, я отвезу на своей. Понаблюдаю, поговорю с врачом, заодно капсулы для кофемашины куплю, Игорь покажет, куда за ними заехать. И гарантированно доставлю их обратно.

— Принято. Я по пути к себе зайду к ним и предупрежу, чтобы были готовы часам к девяти утра. Надеюсь, еще не спят. А после завтрака мы навестим нашего затворника Барсова. А сейчас расходимся, всем спокойной ночи.

Все поднялись из-за стола. Усталость все же давала о себе знать. Марк с Артёмом ушли в свой номер, Игорь проводил Караваева до входной двери, попрощался и тоже отправился к себе. Дмитрий кивнул Глебу на вторую кровать — устраивайся, и уже через несколько минут коттедж погрузился в темноту.

[1] Артур Конан-Дойль. «Собака Баскервилей».

[2] Филатов Л. А. «Про Федота-стрельца, удалого молодца».

Глава 6

Утро началось рано и мрачно. Снегопад хоть и утих, но тяжелые свинцовые тучи еще низко висели над горами, а метель оставила после себя глубокие сугробы, покрывшие тропинки и дороги мягким белым ковром. Дмитрий, поежившись, закрыл дверцу внедорожника и повернулся к сидящим на заднем сиденье Наталье и Максиму.

Наталья была бледна, сжатые пальцы вцепились в сумку на коленях так, что побелели костяшки. Максим сидел молча, ни на кого не глядя — глаза покрасневшие, под ними синяки, будто он не спал всю ночь.

— Поехали? — тихо спросил Дмитрий.

Наталья лишь кивнула. Она была напряжена, но в глазах светилась надежда.

Дорога к поселку была заметена, и Дмитрий вел машину осторожно, Его руки уверенно лежали на руле, взгляд был прикован к извилистому заснеженному шоссе. Снежные сугробы по обочинам стояли стеной, и казалось, что они едут по узкому тоннелю, вырытому среди белых холмов.

Наталья растеряно смотрела в окно, за которым мелькали бесконечные снежные поля и темные силуэты елей. Максим, напротив, был необычайно сосредоточен, как будто бы что-то просчитывал про себя, его пальцы нервно перебирали концы длинного шарфа.

Рядом с Дмитрием на пассажирском сиденье устроился Игорь. Он решил заскочить в участок — поговорить с коллегами. В машине стояла напряженная тишина, только двигатель гудел, и дворники со скрипом смахивали с ветрового стекла снег.

— Как думаете, он вспомнит? — вдруг тихо спросила Наталья.

— Врачи говорят, при таких травмах бывает, — ответил Дмитрий, не отрывая взгляда от дороги. — Иногда сразу, иногда через дни, недели. Главное, что он жив.

Максим дернул головой, будто хотел что-то сказать, но передумал.

Когда они въехали в поселок, улицы уже немного расчистили. Впереди показалось двухэтажное серое здания полицейского участка.

— Здесь останови, — скомандовал Игорь, и Дмитрий плавно притормозил. — Зайду к ребятам, посмотрю, не было ли чего интересного в радиосвязи или в записях с камер поселка. Я быстро. Минут десять максимум.

— Не спеши, мы тебя подберем на обратном пути, так что времени у тебя будет достаточно.

Игорь кивнул, вышел, захлопнул дверь и решительной походкой направился к зданию, натянув воротник куртки до самых щек.

Дмитрий снова выехал на дорогу и взял курс к больнице.

— Мама… — тихо сказал Максим, глядя на мать. — Ты не волнуйся. Он жив, это сейчас самое главное.

Наталья слабо улыбнулась, но глаза у нее оставались тревожными.

Больница стояла на окраине поселка — серое здание с облупившейся местами штукатуркой и занесенными снегом ступенями. Она встретила их тишиной, стерильной чистотой, запахом антисептиков и приглушенным светом. Молоденькая медсестра проводила их по коридору, в котором пахло хлоркой и лекарствами, и через несколько минут они уже сидели в кабинете у врача — немолодого мужчины с усталым лицом, внимательными глазами и аккуратной бородкой.

— Ковалев Александр Леонидович, — произнес он, сверяясь с бумагами, лежащими перед ним. — Ваш муж пришел в себя сегодня около шести часов утра. Состояние стабильное, угрозы жизни нет. Но… — он поднял глаза.

Наталья сжала руки в кулаки, ожидая самого страшного.

— Но есть нюансы, — врач вздохнул. — Он ничего не помнит.

Наталья подалась вперед:

— Совсем?

— У пациента диагностирована ретроградная амнезия. Он помнит свое имя, но не помнит, кто он по профессии, есть ли семья, где живет. Не помнит, что происходило вчера на турбазе. Более того — он вообще не помнит, что там был. События последних дней полностью стерты. Он не знает, что с ним произошло. Мы пытались осторожно спрашивать — но любое упоминание о вчерашнем дне вызывает у него сильное беспокойство.

Наталья вздрогнула. Лицо ее побледнело.

— Но… он же узнает меня?

— Пока вряд ли. Скорее всего, он не узнает ни вас, ни сына. Мы не можем сказать точно, вернется ли память полностью. Подобные состояния после травм головы не редкость, — объяснил врач. — Иногда память возвращается внезапно, иногда — постепенно, фрагментами. Мы будем наблюдать. Пока же ему нужен покой.

Наталья медленно выдохнула, словно только сейчас позволила себе поверить, что муж жив.

— Главное — он жив, — прошептала она. — Главное — он жив.

Максим тоже облегченно выдохнул, но Дмитрий, стоявший чуть поодаль, отметил, что сын сделал это чуть раньше матери — будто старался заранее показать спокойствие и уверенность. Слишком демонстративно.

— Мы можем его увидеть? — тихо спросила Наталья.

— Конечно, — кивнул врач. — Но прошу — без резких эмоций. Дайте ему время адаптироваться.

Их провели по длинному коридору в палату. Александр лежал на спине — бледный, с тонкой трубкой капельницы в руке, с перевязанной головой, правая рука в гипсе. Глаза его были открыты, но в них — растерянность, будто человек впервые видит окружающий мир.

Когда они вошли, он чуть приподнялся на подушке и взглянул на жену с безразличным любопытством, словно на незнакомку. Затем его взгляд скользнул по Максиму, но и в сыне он не увидел ничего знакомого.

— Саша... — прошептала Наталья, подходя ближе.

— Здравствуйте… — неуверенно отозвался он. — Простите, мы… знакомы?

Наталья едва не заплакала, но взяла себя в руки.

— Я — Наташа, твоя жена.

Александр нахмурился, будто пытался извлечь из памяти что-то давно забытое.

— Жена?.. — повторил он. — У меня… есть жена?

— Да, — кивнула Наталья, сдерживая дрожь в голосе. — Мы женаты больше двадцати лет. А это — Максим, наш сын.

— Наташа… Максим… — медленно повторил больной, словно пробуя имена на вкус. — Простите, я… я должен помнить вас, да?

Наталья кивнула, взяла его за руку.

— Все хорошо, не напрягайся. Главное, что ты с нами. Остальное вспомнится.

Александр слабо улыбнулся.

— Я стараюсь… Только все как будто в тумане. Всплывают обрывки… но ничего не складывается.

Наталья, сдерживая слезы, начала рассказывать. Об их семье, о совместной жизни, о доме, о бизнесе. Она говорила мягко, подбирая слова, вкладывая в них всю свою надежду. Александр слушал внимательно, его лицо напрягалось от усилий вспомнить. Иногда он закрывал глаза, словно пытаясь поймать ускользающий образ.

Максим тем временем вел себя странно. Он то неловко переминался с ноги на ногу, изредка подсказывая матери какие-то мелочи — что отец любит кофе с молоком, что у них дома две собаки, что на турбазу они приехали вчетвером, то начинал суетиться вокруг отца, поправлял ему подушку, предлагал воды, задавал наводящие вопросы с какой-то преувеличенной, показной заботой. Он говорил слишком много, слишком торопливо, и Дмитрий, стоя у окна, отметил про себя, что в его поведении есть неестественность — словно Максим играет роль заботливого сына, немного переигрывая.

— Пап, а помнишь, мы с тобой в прошлом году на рыбалку ездили? А как насчет того контракта, над которым ты так долго работал?

Его поведение было слишком активным, слишком навязчивым для ситуации, где требовались спокойствие и такт. Дмитрий, наблюдавший за этой сценой, мысленно отметил эту несвоевременную суетливость.

— Мы вместе приехали на турбазу «Сосновый склон» отдыхать, — рассказывала мужу Наталья.

— Турбаза… — пробормотал больной. — Я был на турбазе?

— Да, — ответила она. — Позавчера утром ты вышел из коттеджа прогуляться перед завтраком, а потом… тебя нашли на склоне. Ты упал. И сильно ударился головой.

Александр закрыл глаза, будто пытался что-то вспомнить. Через несколько секунд он снова открыл их.

— Мне кажется… я помню лес. Темно. Холодно. Кто-то рядом… но лиц не вижу.

— Это хорошо, — сказал врач, стоя у двери. — Обрывки памяти — это признак того, что процесс восстановления начался.

— А ты… — Александр перевел взгляд на Максима. — Ты мой сын?

— Да, пап, — тихо ответил тот, подходя ближе. — Я Максим.

Отец смотрел на него долго, словно пытался прочитать в лице что-то знакомое. Ничего не произошло.

— Я… не помню тебя, — признался он. — Прости.

Максим кивнул, будто ожидал этого.

— Ничего, — сказал врач, когда они вышли из палаты. — Главное — не давите на него. Пусть отдыхает.

— Как странно… — задумчиво, будто с трудом, произнесла Наталья. — Ведь он всегда был таким… сообразительным. Ни разу не терял сознание. А теперь — как ребенок.

— Это может быть защитной реакцией организма, — объяснил врач, когда они вышли из палаты. — После травмы мозг часто «блокирует» воспоминания, особенно если они связаны с чем-то болезненным. Память — штука сложная. Вернется ли она полностью — неизвестно. Чаще всего она восстанавливается постепенно, по кусочкам. Как я уже говорил, это может произойти через день, а может через месяц. Если появятся изменения — я сразу позвоню.

— Спасибо, — поблагодарила Наталья, и они втроем направились к выходу. Она была измотана, но полна надежды. Максим снова стал отрешенным и замкнутым. А Дмитрий молча вел их к машине, в голове у него вырисовывалась тревожная картина, где странное поведение сына и полная потеря памяти отца складывались в новую, еще более загадочную головоломку.

На улице все еще шел мелкий снег, воздух был свеж и тих. Дмитрий помог Наталье сесть в джип, а сам, обойдя капот, сел, завел двигатель и подумал: если Александр ничего не помнит, значит, кто-то получил идеальную возможность скрыть правду.

На обратном пути в машине царило молчание. Наталья смотрела в окно, прижав ладонь к груди. Максим сидел, откинувшись назад и закрыв глаза. Игорь, которого они подобрали возле участка, тоже молчал. Дмитрий управлял машиной, мысленно анализирую то, что видел.

«Странно, — думал он. — Почему Максим так быстро успокоился, когда услышал, что отец ничего не помнит? И почему он так усердно играет роль заботливого сына — чуть больше, чем нужно?»

А главное — если Александр действительно не помнит, что произошло… То кто-то другой это знает. И этот кто-то — все еще на турбазе.

***

Глеб проснулся позже всех — после вчерашнего напряженного дня он буквально провалился в сон, как только голова коснулась подушки. Но к десяти утра уже был на ногах, полный энергии и хорошего настроения. К тому времени, когда они с Артёмом пришли на завтрак, в окна кафе уже светило зимнее солнце, отражаясь от свежего нетронутого снега. Марк идти с ними отказался, сказал, что хочет побыть один и подумать.

Артём с аппетитом набросился на омлет и горячие тосты, а Глеб, лениво помешивая ложкой кофе, выглядел бодрым и довольным.

— Ну что, чемпион, вкусно? — весело спросил он племянника, ставя на стол пустую чашку.

— Ага, — кивнул Артём. — Ты куда-то собираешься?

— На разведку, Тёма, на разведку, — ответил Глеб, подмигнув. — Настоящий сыщик должен уметь получать информацию любыми способами. Ешь спокойно, я скоро вернусь.

Убедившись, что мальчик под надежным присмотром официантки Марины и вазочки с мороженым, он направился к ресепшену, где за стойкой сидела администратор Екатерина — стройная, светловолосая, с внимательными серыми глазами. Увидев входящего Глеба, она с улыбкой кивнула ему.

— Доброе утро, Катюша! — начал он в своей обычной, чуть нарочито галантной манере. — Прекрасное утро, правда? Наконец-то солнце, наконец-то без снега в лицо.

— Утро как утро, — улыбнулась она в ответ. — Но да, после позавчерашнего хоть какое-то облегчение.

Глеб наклонился чуть ближе, понизив голос:

— А как вы, кстати, держитесь? Наверное, устали от этой метели и… от суматохи последних дней?

— В «Сосновом склоне» не бывает суматохи, — вновь улыбнулась девушка. — Бывают... интенсивы. Хотя, если честно, то устали — не то слово, — ответила она, вздохнув. — Такое ощущение, будто весь сезон в один день утрамбовался.

— Верю, — Глеб понимающе кивнул, а потом, словно между прочим, поинтересовался: — Слушайте, а вот этот ваш… как его… Барсов? Тот, что в дальнем коттедже живет. Он вообще живой? Ни разу не видел, чтобы он из номера выходил.

Ирина на секунду оторвалась от монитора и посмотрела на Глеба с легким любопытством.

— А, Олег Валентинович? Конечно, живой. Просто человек он, скажем так, не общительный. Он писатель. Приехал сюда специально, чтобы в тишине работать над книгой, просил его не беспокоить. Сидит в номере, творит. Говорит, что здесь идеальная атмосфера: ни телефонов, ни интернета, ни посетителей. Только он и его ноутбук. На двери его номера даже «не беспокоить» висит с первого дня.

— Над книгой, говорите? — переспросил Глеб, прищурившись. — Значит, заперся и сидит весь день за ноутбуком? А что пишет? Не детективы, часом?

— Я не в курсе, — Катя пожала плечами, но в ее глазах мелькнула искорка удовольствия от небольшой светской беседы. — Говорит, что ему важны тишина и уединение. Завтрак в номер приносит, обед иногда пропускает. Классический затворник-творец.

— Вот как… — Глеб сделал вид, что задумался. — Настоящий отшельник. Надо же, какая интересная компания у нас собралась. Ладно, не буду отвлекать вас от дел. Спасибо, Катюша.

Он обменялся с девушкой еще парой ничего не значащих фраз, вставил пару комплиментов — «у вас потрясающая улыбка, Катенька, вы явно скрашиваете здешнюю изоляцию от мира» — и, получив в ответ кокетливый взгляд, отошел от стойки с той же небрежной улыбкой, но как только скрылся за дверью, его лицо стало серьезным. Быстрыми шагами он направился в кафе, где его ждал уже изрядно заскучавший Артём.

— Узнал что-то? — с любопытством спросил мальчик.

— Узнал, что у нас тут есть писатель-затворник, — ответил Глеб, — который сидит в коттедже и якобы пишет роман. Только вот мне что-то подсказывает, что роман у него не совсем о любви. Пошли в номер, расскажем папе, что удалось узнать.

***

Пока Глеб занимался «разведкой», Марк сидел за ноутбуком у себя в номере. На мониторе мелькали строки кода и всплывающие окна.

Барсов заинтересовал его еще вчера — слишком уж тщательно тот избегал любых встреч с людьми на турбазе. Когда вернулись Глеб с Артёмом, и брат сообщил, что этот человек писатель, Марк только хмыкнул:

— Отличное прикрытие. Писатель — это идеальная профессия, если хочешь сидеть за запертой дверью сутками и никого к себе не подпускать.

— Катя подтвердила, — кивнул Глеб. — Писатель, затворник, не выходит из номера, сидит взаперти, пишет книгу.

Марк нахмурился:

— Пишет? Проверим. Если он действительно пишет, то должен быть файл с текстом. Или хотя бы черновики.

Он, конечно, уже успел подключиться к Wi-Fi турбазы. Затем, используя слабую защиту сети, нашел устройство, зарегистрированное на имя Барсова, и теперь просматривал содержимое его ноутбука — никаких текстов, никаких файлов, похожих на рукопись. Ни черновиков, ни заметок. Ни единого документа, где было бы хоть слово напечатано в последние дни.

Прошло около десяти минут.

— Ну что? — тихо спросил Глеб, заглядывая ему через плечо.

— Ничего. Пустота. — Марк не отрывал взгляда от экрана, по которому бежали строки кода. — Ни одного файла с расширением .doc, .docx, .rtf, .txt ни на ноутбуке, ни даже в облаке. Ни черновиков, ни планов, ни одной строчки. Только стандартные программы, пара фильмов, музыка. Никаких следов писательской деятельности. Если он писатель, то пишет чернилами на пергаменте и хранит в сундуке под кроватью.

— Значит, он врет, — сделал вывод Глеб.

— Значит, врет. Или просто не хочет, чтобы кто-то видел, над чем он работает, — подтвердил Марк. Его пальцы затанцевали по клавиатуре. — Но врет он с размахом. Смотри.

Он развернул ноутбук к Глебу. На экране была структура папок пользователя «SM-VIP». Среди стандартных «Документов», «Загрузок» и «Изображений» была одна, выделяющаяся своим лаконичным названием: «А_Л_К».

— «А_Л_К», — прошептал Глеб, и в его глазах вспыхнуло понимание. — Александр Л... Львович? Ларионович? Ланселотович? Как там его отчество?

— Леонидович, — Марк кивнул. — Да, это инициалы нашего пострадавшего. Слишком точное совпадение, чтобы быть случайным.

— Ты думаешь, это он?

— Не обязательно. Но это тот, кто интересуется им. Или связан с ним.

— Значит, Барсов шпионит за Александром? — прошептал Артём, который все это время стоял рядом, не отрывая глаз от экрана.

— Или что-то скрывает, — ответил Марк. — Я скопирую папку к себе. Внутри несколько файлов, судя по весу, это не тексты, а, скорее, картинки — сканы или фотографии. Возможно, документы.

Он быстро скопировал всю папку на свой ноутбук, затем удалил следы подключения.

Открыв папку, он увидел несколько заархивированных файлов — просто наборы букв и цифр в названиях. Попытка открыть любой из них закончилась одинаково: запрос пароля.

Марк попробовал несколько стандартных вариантов — не подошел ни один. Система молча блокировала каждую попытку, и через несколько минут он понял, что подобрать пароль вручную не получится.

— Ладно, — пробормотал он. — Не хочешь открываться сейчас — откроешься потом.

— Думаешь, это связано с Александром? — нахмурился Глеб.

— Почти уверен. Единственная загвоздка, — вздохнул Марк, — все файлы, как ты видишь, запаролены. Пока не могу сказать, один пароль на всех или у каждого свой. Взлом — дело небыстрое, особенно если он использовал сложную комбинацию. Брутфорс может занять часы, если не дни. Я запустил процесс, но результатов пока нет.

— А если он заметит? — спросил Глеб.

— Нет. Я не трогал оригиналы. Только скопировал. Он ничего не узнает.

— Тогда у нас есть еще один подозреваемый, — сказал Глеб. — Писатель, который не пишет, но следит за жертвой.

— Не просто следит, — поправил Марк. — Хранит информацию. В тайной папке. С инициалами жертвы. Нужно как можно скорее поговорить с этим Барсовым, а пока, — добавил он, закрывая ноутбук, — пусть думает, что никто не знает о его маленьком секрете.

***

Когда джип Дмитрия вернулся на турбазу, снегопад уже прекратился, а выглянувшее солнце стояло в зените, отражаясь в снежных сугробах яркими бликами. Первым из машины вышел сам Дмитрий. Вторым выскочил Игорь, открыл дверь Наталье и подал ей руку. За ней выбрался и Максим. Не говоря ни слова, они кивками поблагодарили Дмитрия и направились к своему коттеджу, плечи Натальи были сгорблены, Максим шел, уставившись в землю.

Подходя к своему коттеджу, Дмитрий и Игорь увидели спешащего им навстречу Караваева и, дождавшись его, вместе вошли внутрь и направились к лестнице. Услышав топот в коридоре, из номера выглянул Марк, и вместе с Глебом поднялся на второй этаж вслед за остальными, попросив Артёма посидеть спокойно и не пытаться подслушивать. Мальчик надулся, но кивнул головой.

— Ну что? — спросил Караваев, когда все расселись, а кофемашина заработала. — Как Александр?

— Очнулся, — коротко ответил Дмитрий. — Александр пришел в себя.

— Слава богу, — выдохнул Глеб. — И что он говорит?

Дмитрий покачал головой:

— Практически ничего. Врач сказал, что физически он стабилен, но с памятью — полная беда. Не помнит, где находится, не помнит, как сюда попал. Помнит только свое имя. Не узнает Наталью, не узнает Максима. Не помнит ни что был на турбазе, ни того, что с ним случилось. Только обрывки: лес, холод, кто-то рядом… но лиц не видит. Врачи говорят, амнезия. Память может вернуться, а может и нет.

— Амнезия, — задумчиво произнес Караваев, — это серьезно.

Марк нахмурился:

— Есть шансы, что вспомнит?

— Есть, — кивнул Дмитрий. — Но никто не берется сказать когда. Может, через день, может — через месяц. Наталья рассказывала ему про их жизнь, показывала фотографии на телефоне… Он слушал, пытался вспомнить, видно было, что старается, но взгляд пустой. Как будто все это не с ним.

Караваев нахмурился, подперев подбородок ладонью:

— Значит, он не сможет рассказать, кто его избил.

— Пока — нет, — подтвердил Дмитрий. — Врач обещал позвонить, если будут какие-то изменения.

Повисла короткая пауза. Марк, хмурясь, покачал головой:

— Печально, конечно. Но хорошо хоть жив.

— Да, — согласился Дмитрий. — Хотя Наталья держится, я вижу, что ей тяжело. А вот Максим вел себя... странно. Слишком суетливо, слишком навязчиво заботился. Как будто играл роль образцового сына перед матерью. Или передо мной.

Он провел рукой по лицу и уже более деловым тоном добавил:

— А ты, Вадим Семёнович, что успел узнать?

Караваев чуть подался вперед, положив руки на стол:

— Проверил всех работников турбазы. Хотел понять, откуда неизвестный мог знать о слепой зоне в перелеске. Опросил операторов видеонаблюдения, их у нас трое, работают сутки через двое. С двумя поговорил подробно.

— А третий? — уточнил Игорь.

— Он сменился утром, — ответил Караваев. — Сейчас спит, я решил не будить. Поговорю с ним позже.

— И? — Дмитрий приподнял бровь.

—Эти двое работают не первый год. Никаких подозрительных связей, на турбазе ни с кем из гостей особо не общаются. Они ничего не скрывают. Утверждают, что выходили за пределы дежурной комнаты в дни своих дежурств только в туалет, это дверь прямо напротив, дверь выходя всегда запирали. И даже не знали, что Александра нашли, пока я сам не сообщил. Ничего подозрительного ни в словах, ни в поведении. Либо они действительно не причастны, либо очень хорошие актеры. Но я склонен им верить, это мои люди, проверенные, думаю, они тут ни при чем.

— А ты сам проверял записи? — спросил Марк.

— Да. Никаких манипуляций с файлами. Никакого удаления. Камеры работали нормально. Значит, если кто-то и двигался вне зоны наблюдения — он это делал осознанно. И знал, где безопасно.

Марк задумчиво кивнул:

— Получается, либо наш неизвестный действовал вслепую и ему повезло, либо информацию о «слепых» зонах ему дал кто-то другой. Или он сам ее вычислил, будучи профессионалом.

— Верно, — согласился Дмитрий. — И это сужает круг.

Он на мгновение замолчал, затем продолжил:

— Предлагаю действовать по плану. Мы должны поговорить с семьей Александра и с Барсовым.

— С писателем? — уточнил Глеб с легкой усмешкой.

— С ним, — подтвердил Дмитрий. — Слишком уж он старается держаться в стороне.

— Тогда после обеда начнем с семьи Александра, — подвел итог Караваев. — Нужно поговорить с Максимом. Узнать, где он был, когда отцу поступил тот звонок. А также с кем и почему встречался на стоянке. Хотя с кем мы, похоже, уже знаем.

— А потом — Барсов, — добавил Марк. — У меня есть серьезные подозрения насчет него. — Он кратко изложил версию о Барсове, его мнимом «писательстве» и находке в его ноутбуке — зашифрованной папке «А_Л_К» и о том, что утром успел узнать Глеб. — Если он не пишет книгу, а вместо этого собирает информацию об Александре… значит, он замешан.

— Значит, следил за ним, — заключил Дмитрий. — Собирал компромат. И, скорее всего, он или связан с пока неизвестным нам Морозовым, или вообще сам и есть Морозов.

Караваев посмотрел на часы:

— До обеда еще почти час. Можно использовать время с пользой. А пока... — он встал, — давайте наведаемся к Екатерине на ресепшен. Посмотрим, что она помнит о его заселении. Мы до сих пор толком не знаем, кто именно этот Барсов, но он мне заранее не нравится.

Через десять минут они все вместе подошли к домику администрации. Администратор как раз разговаривала с одним из гостей, но, увидев вошедших, сразу прервала разговор и повернулась к ним.

— Добрый день, — первой заговорила она, отложив ручку. — Что-то случилось? — спросила она, немного удивленно.

— К счастью, ничего, но у нас к вам несколько вопросов, — спокойно сказал Дмитрий. — По поводу одного из постояльцев.

— Да, конечно. Что вас интересует?

— Расскажи, как проходила регистрация Барсова, — начал Караваев. — При заселении он показывал паспорт?

— Нет, — она вздохнула и покраснела. — Он сказал, что паспорт остался в машине, а ему нездоровится с дороги, попросил оформить заселение без него. Он назвал фамилию, имя, номер телефона. Я записала данные с его слов, думала, потом все уточню, он обещал позже подойти, но так и не подошел. А я... забыла проконтролировать. Простите, Вадим Семёнович.

— И вы его заселили? — уточнил Дмитрий.

— Он... он был очень убедителен, — смущенно ответила девушка. — Очень вежливый, спокойный, культурный человек. Рассказал, что он писатель, приехал поработать в тишине. Даже... даже подарил мне свою книгу с автографом. Вот, смотрите.

Она открыла нижний ящик и достала книгу в твердом переплете, на обложке надпись: «Олег Барсов. Пепел Вечной Луны», и протянула им. На титульном листе было размашисто написано: «Ирине с благодарностью за гостеприимство и вдохновение. Олег Барсов».

Марк взял книгу, внимательно рассмотрел фотографию автора на тыльной стороне обложки. На снимке был улыбающийся мужчина лет сорока с короткой стрижкой и бородкой.

— Это он, — сказала Катя. — Только сейчас он выглядит постарше. Но это точно он.

Марк внимательно пролистал страницы, задержавшись на титуле и выходных данных. Бумага типографская, все вроде бы официально.

— Можно мы возьмем книгу с собой? — спросил он.

— Конечно, — немного растерянно кивнула девушка. — Только… — Она неуверенно посмотрела на Караваева. — Ничего страшного ведь не случилось?

— Нет, — мягко сказал он, — просто уточняем детали. Но я тебя очень прошу впредь не допускать подобного.

Выйдя из административного здания, мужчины остановились на крыльце. Глеб хмыкнул:

— Дарит книги с автографом… Прямо идеальный писатель.

— Интересно… — задумчиво проговорил Марк, глядя на книгу, которую держал в руках. — Мы еще проверим, существует ли такой Барсов на самом деле. Если он действительно писатель… почему у него нет черновиков? Почему он хранит папку с инициалами жертвы?

— А может, он не писатель, — предположил Дмитрий, — а кто-то, кому было важно оказаться здесь. Рядом с Александром.

— Или кто-то, кто хотел, чтобы его считали писателем, — добавил Игорь.

— В любом случае после обеда у нас будет очень интересный разговор, — резюмировал Караваев, и в его глазах зажегся холодный, стальной блеск. — Сначала с семьей, потом — с «писателем». Пора вытаскивать правду на свет.

Завернув за угол административного корпуса, мужчины увидели, что возле коттеджа Ковалевых, затерявшегося среди молодых елей и небольших сугробов, стоят двое — Максим и Антон. Оба были одеты не по-зимнему легко — без шапок, с расстегнутыми куртками, будто мороз и метель их вовсе не касались. Они о чем-то увлеченно разговаривали. Антон, обычно такой сдержанный, что-то оживленно рассказывал, жестикулируя и периодически отпинывая носком ботинка комья снега, а Максим, сунув руки в карманы и глядя куда-то в сторону леса, слушал его с мрачным и сосредоточенным видом. Их лица были напряженными, они разговаривали тихо, почти шепотом, время от времени оглядываясь по сторонам, будто боялись, что их подслушают.

Пятеро мужчин — Караваев, Дмитрий, Игорь, Марк и Глеб — остановились чуть поодаль, наблюдая.

— Что скажете? — негромко спросил Игорь, придерживая воротник от ветра. — Может, сейчас подойдем?

Дмитрий прищурился, всматриваясь в парней.

— Не стоит. — Он качнул головой. — Видишь? Они же не просто так беседуют. Что-то происходит. Лучше не лезть — потом будут осторожнее. Пусть думают, что за ними пока никто не следит.

Караваев, сложив руки за спиной, помолчал, наблюдая за этой сценой, потом чуть заметно пожал плечами:

— Согласен. Сейчас не лучший момент. Они настороже. Пусть расслабятся. Нужно видеть их реакцию в более спокойной обстановке.

Он еще не успел договорить, когда дверь коттеджа распахнулась, и на крыльцо вышли Наталья и Ольга. Наталья выглядела уставшей, но собранной. На лице читалось облегчение после визита в больницу, но глаза все еще были тревожными, а в руке она держала телефон, который не выпускала из рук с того момента, как они вышли от Александра, будто боялась пропустить важный звонок от врача.

— Мальчики, идемте обедать, — окликнула Ольга жениха и племянника.

Разговор между Максимом и Антоном мгновенно оборвался. Их позы сменились на расслабленные, лица стали похожи на непроницаемые маски. Антон коротко кивнул, Максим буркнул: «Ага, сейчас идем». И вся четверка — две женщины и двое молодых людей — неспешно двинулась по расчищенной дорожке в сторону кафе.

Игорь тяжело вздохнул.

— Ну вот. Опять мимо. Теперь ждать, пока они поедят?

Караваев хмыкнул, посмотрел на своих спутников и усмехнулся:

— А ведь мы сами, похоже, опять без завтрака остались.

Дмитрий вздохнул, чувствуя, как желудок откликнулся тихим урчанием.

— Какой уж там завтрак. С утра в больницу, потом разговора, разговоры… Не до еды было…

— Ну вот и повод пойти в кафе, — усмехнулся Караваев, потерев ладони. — Не только поесть, но и совместить приятное с полезным.

— В смысле? — не понял Игорь.

— А в том смысле, — ответил Караваев, глядя вслед уходящим Ковалевым, — что они ведь идут туда же. Так пусть идут. Мы зайдем следом. Сядем где-нибудь неподалеку, перекусим, и они у нас будут перед глазами. Как только закончат обедать — перехватим. Без лишнего внимания, в неформальной, так сказать, обстановке.

— Хитро, — одобрительно заметил Дмитрий. — Встреча «случайная», а вопросы — точные.

— Логично, — поддержал Игорь. — На голодный желудок допрос все равно не лучшая идея. Сытый следователь — добрый следователь. Ну или хотя бы более внимательный.

— Именно, — удовлетворенно кивнул Караваев. — Они расслабятся во время еды. В такие моменты люди чаще говорят больше, чем собирались.

Они неспешно двинулись вслед за Ковалевыми. Снег хрустел под ногами, ветер гнал по дорожке сухие снежные змейки. Из трубы кафе поднимался тонкий сизый дым, обещая тепло и запах свежесваренного кофе.

— Вот уж точно, — пробормотал Игорь, кутаясь в воротник. — Дело делом, а обед по расписанию.

Караваев усмехнулся:

— Да, а то нас с голоду скоро самих в больницу везти придется.

Так, обсуждая на ходу предстоящий разговор, они направились к светлому зданию кафе, из окон которого уже доносился гул голосов и уютное звяканье посуды.

Стараясь не привлекать внимания, вся кампания последовала за семьей Ковалевых на почтительном расстоянии. Войдя в кафе, они выбрали столик в уютном углу, откуда были хорошо видны и выход, и основной зал, где Ковалевы уже усаживались за большой стол. Запах горячего супа и свежего хлеба ударил в ноздри, заставляя желудок сжиматься от нетерпения.

— Ну что, господа сыщики, — Караваев взял в руки меню, но его взгляд был прикован к семье потерпевшего, — заказываем обед и не спускаем с них глаз. Как только они начнут вставать — мы уже будем на ногах. Надеюсь, на этот раз разговор будет более... продуктивным.

В этот момент к ним подскочил Артём, которого, как выяснилось, привела сюда Марина, добровольно взявшая над ним шефство и бдительно следящая за тем, чтобы мальчик не остался голодным. Не-голодный ребенок бодро доложил отцу, что с ним все в порядке, до прихода Марины он, как и обещал, читал книжку в номере и даже от скуки позвонил маме, а теперь он пошел кормить Бобика выданным ему специально для этого кусочком колбасы.

— Только крем с носа вытри, — уже в спину убегающему сыну крикнул Марк.

Через пару минут перед каждым из них появился горячий обед: кто-то выбрал борщ с пампушками, кто-то — картофель с котлетой, кто-то ограничился салатом и кофе.

— Надо использовать это время, — сказал Игорь, понижая голос. — Пока они едят, давайте определимся, кто за кем будет наблюдать во время нашей с ними беседы.

— Мужики, — заикнулся Марк, — я, если вы не против, вас покину. Проверю, как там мой ноут справляется с поставленной задачей.

— Давай, думаю, мы справимся и без тебя. Я возьму Максима и Антона, — твердо сказал Дмитрий. — Они слишком много скрывают, и мне это не нравится.

— Ольгу возьму я, — предложил Игорь. — Она сестра Натальи, может, слышала что-то, о чем другие молчат.

— Ну а мне остается Наталья, — подвел итог Караваев. — Она в курсе всех деталей семейной жизни. И, возможно, сможет объяснить, почему между Александром и Максимом такие напряженные отношения.

— А я? — спросил Глеб.

— Ты будешь рядом, — усмехнулся Дмитрий. — В качестве поддержки. Или чтобы в случае чего быстро вызвать подкрепление.

— То есть мне опять возиться с Тёмой? — фыркнул Глеб.

— Если хочешь, можешь пока понаблюдать за Барсовым, — предложил Караваев. — Только аккуратно. Сейчас мы еще не готовы к разговору и открытому противостоянию с ним.

Глеб кивнул:

— Понял. Буду наблюдать.

Мужчины ели, не отрывая глаз от Ковалевых. Те говорили мало. Лица у всех были задумчивыми. Максим почти не ел, только крутил ложку в руке. Наталья пыталась с ним о чем-то заговорить, но сын отвечал односложно.

— Видишь? — тихо сказал Дмитрий. — Он не просто злится. Он боится.

— И похоже, что боится не только за отца, — добавил Марк. — Боится, что узнают правду.

Караваев допил кофе, посмотрел на часы:

— Минут через десять, я думаю, они закончат. Нужно быть готовыми.

Он положил салфетку на стол и перевел взгляд на остальных:

— Поехали. Первый раунд начинается.

Глава 7

Ковалевы закончили обед первыми. Наталья тихо поблагодарила официантку и поднялась из-за стола. За ней поднялись Максим, машинально взглянув в сторону окна, и Ольга с Антоном. Когда они направились к выходу, Караваев, быстро допив остатки остывшего кофе, поставил чашку и негромко сказал:

— Пора.

Дмитрий и Игорь тоже синхронно поднялись, их движения были спокойными, но уверенными.

— Наталья Викторовна, — окликнул Караваев, стараясь, чтобы голос звучал мягко, без давления. — Простите, что снова отвлекаем вас, но нам нужно задать вам некоторые вопросы. Это не займет совсем много времени. Уделите нам несколько минут?

Наталья повернулась, слегка удивленная, но без тени раздражения.

— Конечно, — ответила она спокойно. — Мы все понимаем. Только… может, лучше у нас? В коттедже никого нет, кроме нас. Там больше места, можно спокойно поговорить.

— Отличная идея, — сказал Караваев. — Благодарю.

Максим нахмурился, бросил быстрый взгляд на Антона, но ничего не сказал. Ольга молча взяла сестру под руку, и они все вместе вышли из кафе.

Через пару минут вышел и Марк, поискал взглядом сына, увидел его на лавочке возле ближайшего коттеджа и поманил к себе.

— Тёма, — обратился Марк к сыну, — не хочешь покататься на тюбинге? Погода отличная, склон чистый.

— Пап, я уже не маленький, а тюбинг — это для детей. Мы с дядей Глебом лучше погуляем. Он же вот идет, — кивнул Артём на появившегося в дверях Глеба, застегивающего на ходу куртку.

Глеб, ухмыльнувшись, положил руку на плечо мальчишки.

— Конечно, погуляем. Пойдем, мы с тобой будем наблюдать за подозреваемыми с безопасного расстояния. Так, Тёма?

— Именно, — важно заявил мальчик, вскакивая. — За мной!

Марк, с долей сомнения глянув на эту пару, все же развернулся и ушел в сторону своего номера.

Тем временем остальные уже подошли к коттеджу Ковалевых. Он стоял чуть в стороне от основных построек — одноэтажный, с большими окнами и аккуратным крыльцом, на перилах которого уже лежал новый слой снега. Наталья открыла дверь своим ключом, пригласила всех войти.

Внутри было тепло, пахло кофе и чуть-чуть — лекарствами. Просторный холл с высокими потолками и массивными деревянными балками действительно был удобен для разговора. Здесь стояли мягкие кресла, небольшой диванчик, журнальный столик и высокий торшер в углу. Свет лился через большие окна, отражаясь в снежных сугробах за стеклом.

— Присаживайтесь, — предложила Наталья, отступая в сторону.

Все расселись: Наталья и Ольга — на диван, Максим — в кресло, Антон присел на подлокотник дивана возле Ольги, а Караваев, Дмитрий и Игорь подвинули к ним поближе стулья. Дмитрий отметил про себя, что Максим явно пытался держаться спокойно, но руки у него все время нервно двигались — то поправляли рукав, то скрещивались на груди. Антон же, наоборот, заметно нервничал и старался не встречаться глазами ни с кем из присутствующих.

Караваев, не откладывая дело в долгий ящик, взял инициативу в свои руки.

— Спасибо, что согласились поговорить, — начал Караваев. — Мы понимаем, что это тяжелое время для всех вас. Но есть вещи, которые нужно прояснить.

Он сделал паузу, затем спросил:

— Вопрос, возможно, покажется вам странным, но он очень важен. Скажите, вам знакомо имя Олег Барсов?

Все переглянулись. Ответ был единодушным: «Нет», «Не знаю», «Впервые слышу» — прозвучало от Натальи, Ольги и Антона. Максим лишь покачал головой, не глядя на собеседников.

— Это странно, — продолжил Караваев, его голос был спокоен, но в нем зазвучала сталь. — Потому что мы располагаем записью с камеры наблюдения, где вы, Максим, накануне происшествия с отцом прогуливались возле стоянки с неким мужчиной. Вполне возможно, что это и есть Барсов.

— А кто это? — поинтересовалась Ольга.

— Один из гостей турбазы, — ответил Караваев.

Игорь молча достал книгу и положил ее на журнальный столик, повернув так, чтобы все видели фотографию автора.

— Это его книга. Он представился писателем. Приехал сюда, чтобы работать в тишине.

И вдруг произошло то, чего никто не ожидал. Наталья, взглянув на фотографию, резко вздрогнула, ее лицо побледнело, глаза расширились, она непроизвольно поднесла руку к горлу и замерла, будто увидела призрак.

— Что-то не так? — мягко спросил Дмитрий.

— Нет… — выпалила она слишком быстро. — То есть… нет. Показалось. — Женщина нервно провела рукой по волосам. — Просто… он мне кого-то напомнил.

Максим в этот момент переглянулся с Антоном, и Дмитрий заметил этот быстрый, чуть настороженный взгляд. Караваев тоже его уловил и вновь обратился к сыну Натальи:

— Как я уже сказал, мы видели, что накануне трагедии вы, Максим, были в районе стоянки. Не один. С вами был мужчина, лицо скрывал капюшон. Вы с этим человеком гуляли там около десяти минут. Камеры зафиксировали. Мы предположили, что это может быть Барсов.

— Да, я с ним гулял! И что такого? — он нервно перевел взгляд с Караваева на Дмитрия. — Я пошел прогуляться, встретил этого типа, мы дошли до стоянки и обратно, перекинулись парой слов о погоде. Он представился Олегом, фамилию я не спрашивал. Видел его пару раз на турбазе мельком, и все. Никакого Барсова я не знаю!

Антон сидел, вцепившись пальцами в колени, его костяшки побелели. Он не смотрел ни на кого, уставившись в пол, но по его напряженной позе было ясно — он нервничает не меньше Максима.

— А о чем вы говорили? — спросил Дмитрий.

— Да ни о чем особенном, — Максим отвел взгляд. — Про погоду, про горы, про то, что здесь красиво. Все.

— Уверен? — уточнил Караваев, внимательно следя за выражением его лица.

Максим кивнул, но голос его чуть дрогнул:

— Уверен.

Антон за все это время не сказал ни слова. Он только сжал руки в замок, нервно покачивая ногой.

— А вы, Антон? — обратился к нему Караваев.

Тот вздрогнул, поднял глаза, потом пожал плечами:

— Я… ничего не знаю. Мы с Максом вечером виделись уже позже, тут, в коттедже.

В холле повисла тяжелая пауза. Было совершенно очевидно, что Максим лжет, а Наталья что-то знает. Антон, похоже, был в курсе чего-то. И только Ольга смотрела на всех с искренним, неподдельным недоумением.

Игорь, до этого молча наблюдавший, медленно произнес, глядя прямо на Наталью:

— Наталья Викторовна, а вам эта фотография точно ни о чем не говорит? Ваша реакция была... весьма красноречива.

Но Наталья лишь молча покачала головой, отводя взгляд.

Дмитрий открыл было рот, собираясь что-то сказать, но телефон у него в кармане вдруг завибрировал. Он вытащил его из кармана, взглянул на экран и нахмурился.

— Извините, — отрывисто бросил он и вышел на крыльцо, притворив за собой дверь.

Караваев, воспользовавшись паузой, терпеливо, но настойчиво вновь обратился к Ковалевым:

— И вы все-таки уверены, что никто из вас не общался с Барсовым ранее? Может быть, не здесь, на турбазе, а в городе или еще где-то? Возможно, у Александра Леонидовича были с ним...

Дверь снова открылась, и Дмитрий вернулся. Его поведение резко изменилось. Вместо прежней сосредоточенной напряженности, в его движениях появилась деловая стремительность.

Караваев нахмурился:

— Что-то случилось?

Но Дмитрий уже обратился к Ковалевым:

— Думаю, на сегодня хватит. Извините за беспокойство. Спасибо вам за ответы. Но если нам понадобится что-то уточнить, мы будем вынуждены еще раз к вам обратиться.

Он коротко кивнул удивленным Караваеву и Игорю в сторону двери. Те с недоумением переглянулись, но, почуяв нечто важное, без лишних слов поднялись и последовали за ним.

— В чем дело? — не выдержал Караваев, едва они вышли на крыльцо, и за ними закрылась дверь коттеджа.

Дмитрий, понижая голос до шепота, ответил:

— Звонил Марк. Он подобрал пароли к файлам Барсова. Сказал, чтобы мы пока не задавали Ковалевым лишних вопросов и бежали к нему как можно быстрее. Говорит, информация — бомба.

Игорь нахмурился:

— Но мы были так близки…

— Да, — согласился Дмитрий. — Но если мы ошибаемся — можем все испортить. А если нет — тогда лучше знать все, прежде чем действовать.

— То есть... что-то действительно серьезное?

— Судя по его голосу — очень, — коротко бросил Дмитрий.

Они уже спускались по лестнице, когда за их спинами скрипнула дверь и послышались быстрые шаги. Дмитрий обернулся — из коттеджа выбежала Наталья, кутаясь в шаль.

— Дмитрий, извините — остановила она его, чуть запыхавшись. — Я хотела спросить… вы завтра не собираетесь ехать в поселок? — она говорила тихо, но в голосе слышалось волнение. — Не могли бы вы… свозить и меня? Я понимаю, что это наглость... Но мне нужно повидать Александра… Я должна быть рядом.

Дмитрий на секунду задумался, потом мягко кивнул:

— Конечно. Приходите к машине в десять, после завтрака, я буду ждать вас на стоянке.

Она благодарно улыбнулась и вернулась в дом.

Мужчины зашагали к своему коттеджу, но не успели пройти и сотни метров, как их бегом догнал один из сотрудников турбазы — молодой парень в униформе, с растрепанными волосами и следами недавнего сна на лице.

— Это тот самый оператор видеонаблюдения, — тут же опознал его Караваев, — который сменился сегодня утром, и я не успел с ним поговорить.

— Вадим Семёнович! — парень подбежал, слегка запыхавшись. — Мне передали, вы меня искали? Я только что проснулся и сразу к вам.

— Да, Андрей, спасибо. У меня к тебе всего пара вопросов. — Караваев повернулся к Дмитрию и Игорю и взмахом руки отправил их дальше. — Идите, я вас догоню. Раз уж пересеклись.

Те кивнули и почти бегом устремились к номеру Марка, где их ждал сам виновник спешки. На столе стоял раскрытый ноутбук, рядом — флешка и блокнот, исписанный от руки какими-то пометками. Марк выглядел возбужденным, он не мог усидеть на месте и метался в нетерпении по комнате, словно заряженная частица.

— А где Караваев? — сразу спросил он.

— Задержался, встретили того оператора, с которым он не смог поговорить утром, — ответил Дмитрий. — Что у тебя?

— То, что перевернет все с ног на голову, — заверил Марк, хватая свой ноутбук. — Но давайте дождемся Вадима Семёновича. Не хочу рассказывать дважды. А пока... Я точно заслужил хороший кофе. Дим, пойдем к тебе.

Брат кивнул, и они всей компанией перешли в его номер. Марк уже на ходу сообщил:

— Если то, что я нашел, правда, это все кардинально меняет.

Через несколько минут комната наполнилась ароматом свежего кофе. Дмитрий только успел разлить напиток по кружкам, как на лестнице послышались шаги и дверь распахнулась.

На пороге стоял Караваев, оживленный, с легкой улыбкой.

— Нашел вас по божественному запаху, — пошутил он, втягивая носом воздух. — Стоило только переступить порог — и сразу ясно, где вы прячетесь.

Он снял перчатки, сел и, заметив ноутбук, серьезно добавил:

— Кстати, у меня тоже новости. Поговорил с оператором. Любопытная история.

— Тогда давай сначала ты, — сказал Марк. — Что узнал?

— Хорошо. Значит, вот что мне рассказал Андрей, — начал Караваев. — За три дня до происшествия с Александром, в его предыдущее дежурство, к нему на пульт заходил Антон. Сказал, что потерял Максима — договаривались встретиться у подъемника, но тот куда-то пропал и телефон не берет, видимо, не стал ждать и поднялся один, а не вершине нет связи. Антон немного опоздал и попросил оператора глянуть по камерам, нет ли Максима где-нибудь на трассах, не мелькнет ли где его яркая куртка. Ну оператор и посмотрел.

Дмитрий нахмурился:

— И что, нашли?

— Нашли, — кивнул Караваев. — Максим был наверху, у трассы для тюбингов. Стоял один и смотрел, как катаются дети. Ни с кем не разговаривал, ничего не делал. Никаких эмоций. Ни радости, ни интереса. Просто стоял.

— Это странно, — сказал Дмитрий. — Максиму двадцать пять лет. Что он делал возле детской трассы в одиночестве?

— Я так думаю, что помогал найти слепую зону, обеспечивал повод посмотреть, какие участки попадают в поле зрения камер, а какие нет.

— Похоже, ты прав. Ну что ж, а теперь мой черед, — начал Марк, открывая ноутбук и разворачивая его так, чтобы было видно всем. — А теперь приготовьтесь. То, что я вам покажу, связывает в один узел и Барсова, и Ковалевых, и то, из-за чего так явно нервничают Максим и Антон.

Все сгрудились перед ноутбуком, не сводя глаза с экрана.

— Итак, коллеги, пристегните ремни, — голос Марка дрожал от возбуждения. — Файлы, которые были запаролены, мне все-таки удалось открыть. И... то, что я там увидел, не имеет никакого отношения ни к литературе, ни к писательству.

Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями.

— То, что я нашел в папке «А_Л_К», — это не просто компромат. Это готовое обвинительное заключение. В этих документах — данные о финансовых махинациях, причем напрямую связанных с Александром Ковалевым.

Игорь нахмурился:

— В смысле? Какие махинации?

— Разные, — отозвался Марк, кликая по файлам. На экране мелькнули таблицы, счета, сканы документов, печати. — Его фирма по продаже стройматериалов — крупная компания, работает уже больше двадцати лет. И уже много лет эта фирма закупала дешевый, низкосортный товар, а продавала как первосортный. Причем не на уровне мелких хитростей — речь идет о системной схеме, тщательно выстроенной. Здесь есть все: и поддельные сертификаты качества, — он переключил на другой файл, — и реальные накладные от поставщиков с мизерными цифрами.

Он щелкнул еще по одному из файлов, и на экране появилось изображение — скан поддельного сертификата качества с фальшивой подписью и печатью.

— А вот еще, — Марк пролистнул дальше, — поддельные накладные, искаженные данные поставщиков, фиктивные расходы.

— Значит, все это тянется не первый год? — задумчиво спросил Дмитрий.

— Именно. Есть и фиктивные налоговые декларации, где прибыль занижена в разы — смотрите, — он открыл следующую папку, где были таблицы с цифрами. — Вот реальные обороты фирмы, а вот те, что подавались в налоговую. Смотрите: в декларациях за 2016–2017 годы указаны доходы в районе ста двадцати миллионов рублей. А вот реальные финансовые потоки — по внутренним отчетам, которые тоже оказались в папке — более трехсот пятидесяти миллионов. Разница — чистая прибыль, ушедшая в «серую» схему.

Караваев, не отрывая взгляда от экрана, нахмурился:

— Поддельные сертификаты, сокрытие прибыли, махинации с налогами... это уже уголовка.

— Да, — кивнул Марк. — И все это, заметьте, хранилось не на компьютере самого Ковалева, а на ноутбуке Барсова — человека, который вроде как приехал сюда «в тишине писать книгу».

Дмитрий свистнул сквозь зубы, изучая столбцы цифр.

— Масштабы... Это на десятки, даже сотни миллионов. И все это лежало у какого-то писаки на ноутбуке?

— Именно, — кивнул Марк. — Но вот что самое интересное... — Он пролистал несколько документов, выделяя в них даты. — Обратите внимание на хронологию. Основной массив документов, самые жирные и разоблачительные, датированы семью, некоторые восемью и даже больше годами назад. Потом — полная тишина. Шесть лет ничего нет. Ни одного файла до прошлого года. Как будто кто-то прекратил сбор информации.

Он сделал паузу, отпил глоток уже остывшего кофе и продолжил:

— Но есть еще один момент.

Дмитрий прищурился:

— Какой?

— А вот это — самое интересное. В той же папке — «А_Л_К» — я нашел архив. Причем он не был запаролен. Совсем. В нем, — Марк открыл новую папку, — аналогичные документы, но уже за последний год. И даты совпадают с нынешними налоговыми периодами, поставками, платежами. Все выглядит свежим и актуальным. Те же махинации. Та же схема. Даже те же поддельные штампы.

Все замолчали. Информация оседала в головах медленно.

— Получается, — задумчиво произнес Игорь, — кто-то снова начал собирать компромат на Ковалева. Но шесть лет перерыва? Почему? И почему новые документы даже не запаролены?

— Марик, ты хочешь сказать, что Барсов собирал на Ковалева компромат? — поднял на него глаза Дмитрий.

— Возможно, — кивнул Марк. — Но не факт, что сам. Такое впечатление, что эти документы как будто кто-то передавал ему в готовом виде. Он их просто хранил.

Караваев задумчиво провел рукой по подбородку:

— Любопытно другое: почему между старыми и новыми документами разрыв в шесть лет. Что происходило в это время? И как вдруг все возобновилось?

Марк пожал плечами:

— Вот в этом и вопрос. Если верить датам, кто-то вновь начал сбор информации год назад.

Караваев, до этого молчавший, тяжело оперся на стол.

— Получается, на Александра Ковалева было досье. Старое, но от этого не менее опасное. И кто-то очень хотел, чтобы эти документы всплыли именно сейчас. Возможно, Барсов просто стал хранителем данных. Но почему именно он — непонятно.

— Может, его шантажировали? — предположил Игорь. — Или он кого-то шантажировал.

— Скорее, второй вариант, — отозвался Дмитрий, откинувшись в кресле. — Но одно ясно точно: книга, над которой он якобы работает, — это прикрытие. На самом деле он приехал сюда с совсем другой целью.

Марк медленно прикрыл крышку ноутбука.

— Я бы сказал, с очень конкретной целью. И если эти файлы действительно настоящие, то у Ковалева теперь проблем больше, чем у кого бы то ни было на турбазе.

— Вопросов больше, чем ответов, — подхватил Караваев. — Но главный из них: кто такой Барсов на самом деле и какова его роль во всей этой истории? Он явно не писатель. Он — хранитель компромата. Или шантажист. Или и то и другое. Но тогда почему он сидит здесь, на турбазе, вместо того чтобы использовать эти документы по назначению? И почему в его распоряжении есть как старые, так и, что крайне странно, новые документы? Откуда он их взял?

— Игра, в которую кто-то решил сыграть очень жестко, — мрачно заключил Дмитрий. — До попытки убийства. Осталось понять, кто именно. Тот, кого Ковалев обманывал семь лет назад? Или тот, кто помогает ему обманывать сейчас? И где в этой истории место его сыну, который врет о своей встрече с «Олегом», и его жене, которая чуть не упала в обморок от фотографии, а также Антону, который под липовым предлогом изучал расположение камер видеонаблюдения?

— Похоже, было примерно так, — задумчиво заговорил Марк, — Барсов знал про эти дела Ковалева, потребовал денег. Александр отказался — тогда он решил устроить ему встречу на турбазе. Угрожал разоблачением.

— Но зачем делать это здесь? — возразил Игорь. — Почему не в городе, не в офисе?

— Потому что здесь безопаснее, — ответил Марк. — Здесь меньше свидетелей. Идеальное место для давления. А если что-то пойдет не так…

— …Все можно будет списать на несчастный случай, — закончил Дмитрий.

Наступила короткая тишина. Только где-то за окном хрустел снег под чьими-то шагами.

— Но тогда вопрос, — сказал Караваев, — как Барсов вообще связан с Ковалевым? Кто он такой на самом деле?

— Может, бывший сотрудник? — предложил Игорь.

— Или жертва его схемы? — добавил Глеб. — Кто-то, чей дом рухнул из-за плохого цемента?

— Возможно, — кивнул Марк. — Но есть и другая версия. Что, если Барсов — не просто наблюдатель? Что, если он был внутри этой истории? Что, если он знает Ковалева не понаслышке?

— Тогда он либо жертва, либо сообщник. Либо… что-то третье, — тихо сказал Караваев.

Мысли крутились вокруг одной точки: Барсов. Человек, который приехал сюда якобы писать книгу, а вместо этого хранил архив преступлений.

Караваев первым нарушил молчание:

— Похоже, теперь нам необходимо поговорить с Барсовым.

— Завтра, — сказал Дмитрий, — мы идем к нему. Без предупреждения. И с этим, — кивнул он на ноутбук, — в качестве доказательства. Если он действительно замешан в этой истории, то знает куда больше, чем мы думаем.

Марк тихо добавил:

— И, возможно, именно поэтому он и не выходит из номера.

— А если он исчезнет? — спросил Игорь.

— Не исчезнет, — покачал головой Караваев. — Он ждал этого момента слишком долго. Кроме того, мои парни за ним присмотрят. Ладно, теория теорией, но давайте пока повнимательнее посмотрим на то, что у нас есть, — продолжил он после небольшой паузы. — Нам нужно повнимательнее изучить эти документы. Все, что у нас есть. Возможно, среди этой бухгалтерии найдется что-то, что поможет понять, как они вообще связаны.

— Согласен, — отозвался Марк, но тут его взгляд упал на Артёма, который затаив дыхание слушал разговор взрослых и неотрывно смотрел на экран ноутбука. — Только сначала... Глеб, будь добр, отведи Тёму в кафе. Ребенок должен питаться по расписанию. А нам принесите салат и бутерброды. Тратить время на хождение туда-сюда мы не можем.

Артём тут же нахмурился и возмущенно вскинулся:

— Опять? Я что, сюда только есть приехал? Я уже который день только и слышу: «Артём, иди обедать», «Тема, иди ужинать», сплошное «кафе, кафе, кафе»... Других дел у вас нет, как только постоянно тащить или прогонять меня в кафе! Мы ради него приехали? Я все время или обедаю, или ужинаю, или жду, пока вы «поработаете»! Я хочу остаться! Я уже почти взрослый, я могу слушать!

— Ты почти взрослый, — спокойно ответил Марк, — но ты все еще ребенок, которому нужно питаться, спать и не превращаться в юного детектива.

— Да ладно тебе, пап! — возмутился мальчик. — Вы же сами говорили, что я помогаю!

— Помогаешь, — согласился Марк. — Но сейчас это не про следы и карманы. Это финансовые схемы, налоговые декларации, сертификаты качества. Ты в них ничего не поймешь.

Глеб, понимая, что спор бесполезен, усмехнулся и похлопал племянника по плечу:

— Пошли, чемпион. У нас важное задание: доставить еду тем, кто спасает мир. Потому что кто-то должен следить, чтобы вся эта компания не умерла с голоду. Это наше с тобой сверхсекретное задание.

— Ну вот, опять, — проворчал Артём, медленно вставая. — Как будто я здесь только для того, чтобы бегать с контейнерами.

— Именно так, — усмехнулся Глеб. — Ты — наш официант-разведчик. Специальный агент «Сэндвич». Мы идем в кафе, заказываем себе ужин, а нашим неугомонным боссам берем с собой... что? Салат «Оливье» и бутерброды с чем? С колбасой?

— С чем угодно, лишь бы быстро, — отозвался Дмитрий, не отрывая глаз от экрана. — Терять время на поход в кафе не хочется.

— Видишь? — Глеб торжествующе посмотрел на Артёма. — От нас зависит успех всей операции! Без топлива никакие документы не помогут.

Артём фыркнул, но уже без злости.

— Ладно… Только пусть они мне потом все расскажут.

— Обязательно, — пообещал Дмитрий. — Если будет что рассказывать.

Глеб подтолкнул его к двери:

— Вперед, агент. Задание: «Теплое питание для героев». Время — до двадцати тридцати. Опоздаешь — лишаешься бонуса в виде шоколадного пирожного.

— Да ладно, шоколадного? — обрадовался Артём. — А я думал, снова мороженое.

— Шоколадное, — подтвердил Глеб. — За хорошее выполнение возложенной на тебя ответственной миссии.

— И еще, Тёма, — очень серьезно произнес Дмитрий. — Надеюсь, ты понимаешь, что кафе — это место, где бывают все обитатели турбазы? Там они болтают, обсуждают новости, слухи, сплетни. И иногда из этих обсуждений можно выудить нужную нам информацию, именно поэтому мы и ходим туда, как на работу, а не едим у себя в номере. Осознал всю глубину возложенной на тебя ответственности? Тогда вперед!

Когда дверь за ними закрылась, в номере воцарилась, наконец, рабочая тишина, нарушаемая лишь жужжанием ноутбука. Марк развернул к остальным экран и сказал:

— Ладно, теперь спокойно посмотрим.

Он открыл одну из папок и вывел на экран два документа, расположив их рядом.

— Вот, например, сертификат на обрезную доску. Смотрите внимательно: это оригинал. Здесь четко указано: «Сорт 2». Все честно: влажность, пороки древесины — указаны.

Он кликнул рядом — появилась копия того же документа.

— А вот ксерокопия, которую, очевидно, показывали клиентам. Видите? Здесь уже первый сорт. Ни подписей, ни печатей не меняли — просто подправили текст. Сделано качественно, на первый взгляд не бросается в глаза, но если присмотреться — видна разница в шрифте, он чуть другой, буквы едва заметно смещены, но если не знать, куда смотреть, и не заметишь.

Караваев наклонился ближе:

— Да, фальшивка сделана на совесть. Такие отличия даже эксперт с первого взгляда не заметит.

Марк продолжил, пролистывая файлы:

— То же самое с кирпичом. В оригинале — второй сорт, а в ксерокопии для клиента — уже первый.

Дмитрий наклонился ближе:

— То есть показывают копию с «первым сортом», а оригинал прячут?

— Конечно, — кивнул Марк. — Если покупатель начинает качать права и просит показать документы, ему показывают эту красивую копию и говорят: «Извините, оригинал у директора в сейфе, он сегодня не на месте». Классическая схема. Люди верят, платят больше — а получают товар хуже.

— Подделка документов — уголовное дело, — сказал Игорь, делая пометку.

Марк открыл следующий документ, уже таблицу с цифрами.

— А вот это — бухгалтерские балансы. Видите эти цифры? Это за один и тот же период. Первый — реальная прибыль, «для себя». Второй — сильно заниженный, «для налоговой». Разница почти втрое.

— Ловко, — проворчал Караваев. — Просто и нагло.

Дмитрий присвистнул, качая головой:

— Ну, не сказать, что он воровал миллиардами, но для малого бизнеса — сумма приличная.

— Еще какая, — согласился Марк. — И если срок давности по старым махинациям, тем, что семилетней и больше давности, уже прошел, то вот эти документы, — он открыл папку с файлами за последний год, — вполне могут стать причиной серьезных неприятностей. Вплоть до уголовных. Здесь все свежее: поставки, счета, платежи — все за последние месяцы. Если их передать в налоговую или в полицию, Александр окажется под следствием. Возможны арест активов, проверки, суд.

Караваев нахмурился, потерев подбородок:

— То есть это не просто архив старых грехов, а вполне действующий компромат.

— Именно, — кивнул Марк. — Идеальный инструмент для шантажа. Причем шантажа очень серьезного. Не «деньги или совесть», а «деньги или твоя свобода».

Дмитрий кивнул, задумчиво постукивая пальцами по столу:

— Получается, кто-то собрал эти документы, чтобы держать Ковалева на крючке. Вопрос только: зачем Барсову это нужно? И главное — работал ли он сам или на кого-то другого?

— Вот это мы и должны выяснить, — откинувшись на спинку стула, резюмировал Марк.

Через полчаса дверь в номер Дмитрия открылась, и внутрь вошли Глеб с Артёмом, оба припорошенные снегом и слегка порозовевшие от холода.

— Операция «Провиант» проведена успешно! — доложил Глеб, ставя на стол несколько пластиковых контейнеров. — Ужин доставлен. Салат, бутерброды с колбасой и сыром и даже пирожки — чтобы никто не умер от истощения на рабочем месте и не превратился в кофейный экстракт.

Артём, вздыхая, опустился на диван:

— Ага. И чтобы я снова послушал, как взрослые молчат перед ноутбуком.

Он помог Глебу выложить еду, оглядывая комнату с видом человека, который чувствует себя исключенным из важного события.

Марк усмехнулся, не отрываясь от экрана успокоил сына:

— Не переживай, мы сейчас как раз на самом интересном месте.

Воздух наполнился запахом теплого хлеба, колбасы и очередной партии свежесваренного кофе, который уже давно перестал бодрить. Мужчины молча разобрали контейнеры и бутерброды и, почти не отвлекаясь от монитора, начали жевать, параллельно изучая очередную таблицу.

Только Марк почти не ел — он был полностью погружен в анализ данных, переключаясь между файлами, сравнивая даты, суммы, имена посредников.

— Вот, посмотрите, — пробормотал он, — тут платежка на цемент. Поставщик один и тот же, а суммы разнятся. В одной версии документа — триста тысяч, в другой — сто восемьдесят. Подписи одинаковые, но даты отличаются на один день.

Игорь поставил контейнер с недоеденным салатом на край стола и резко поднялся:

— Я все-таки думаю, надо сейчас к ним сходить. Пока не поздно, пока все на месте. Если они что-то знают — лучше выяснить это сразу. Поговорим напрямую, посмотрим на реакцию.

— Стой, — поднял руку Марк, не глядя на него. — Сейчас это бессмысленно. Они могут абсолютно ничего не знать о его бизнесе. Или, наоборот, знают слишком много — и поймут, что мы что-то нашли. Нам нужно сначала самим собрать максимум информации о фирме Александра и о каждом члене семьи. А потом, завтра, задавать точечные вопросы, исходя из того, что узнаем. А если мы нагрянем с обвинениями, не имея полной картины, мы их просто напугаем. Или спугнем, если они действительно замешаны.

— Он прав, — поддержал его Караваев. — Сейчас мы похожи на охотников, стреляющих по шуму в кустах. Нужно сначала увидеть цель, а потом уже задавать вопросы.

Дмитрий кивнул в знак согласия.

— Своими неумелыми вопросами мы можем только навредить. Если кто-то причастен, он начнет нервничать. Возможно, попробует скрыться или уничтожить улики. Если они хоть как-то связаны с этим делом, то лучше, чтобы думали, будто нас интересует только нападение на Ковалева, а не его фирма.

— Ладно, — Игорь с неохотой откинулся на спинку стула. — Тогда что вы предлагаете?

— Завтра с утра еще раз поговорим с Натальей и Максимом насчет Барсова, — сказал Караваев. — Только более предметно.

Марк кивнул:

— А я попробую порыться в интернете — может, всплывут старые новости, контракты, да что угодно. Может, были жалобы, проверки, судебные дела, да мало ли что еще.

— Завтра утром я обещал отвезти Наталью в больницу к мужу, — напомнил Дмитрий.

— Тогда поговорим, когда вернетесь, — согласился Караваев. — Вдруг Александр что-то вспомнит? Может, хоть намек на то, кто его вызвал туда, на склон? Если повезет, получим новую ниточку.

— Отлично, — кивнул Марк. — А ты, Игорь?

— Я бы поехал с Дмитрием, — сказал он.

— Не стоит, — возразил Караваев. — Лучше останься здесь. Понаблюдай за Антоном и Максимом, особенно если Максим не поедет с матерью. Если поедет — проследи за Антоном. Если нет — за обоими. Мне важно, чтобы кто-то держал их в поле зрения.

Игорь вздохнул, но кивнул:

— Ладно. Но, Дим, заскочи тогда ко мне домой, — обратился он к Дмитрию. — Я позвоню маме, попрошу кое-что приготовить. Тебе нужно будет только зайти и забрать.

— Договорились, — ответил тот.

Караваев посмотрел на часы и потянулся, чувствуя, как усталость наконец дает о себе знать.

— Что ж, господа сыщики, — объявил он, — предлагаю на сегодня точку поставить. Лечь пораньше, дать отдохнуть и себе, и этой кофемашине, которая пахала без перерыва полдня. Даже кофе начинает пахнуть усталостью.

— Если после этого количества кофе кто-то вообще сможет уснуть, — буркнул Марк, закрывая ноутбук.

— Тем лучше, — усмехнулся Караваев. — За ночь, может, у кого-нибудь появятся новые мысли. Иногда лучшие идеи приходят в тишине.

— Если честно, я почти уверен, что не смогу заснуть, — признался Игорь.

— И как раз благодаря этому и придумаешь что-то гениальное, — усмехнулся Глеб.

— Или начнешь видеть сертификаты качества во сне, — добавил Артём, наконец-то получивший возможность вставить слово.

— В любом случае, — сказал Караваев, надевая куртку, — завтра день будет длинным. Нужно быть в форме.

— Значит, спать, — подытожил Дмитрий. — А утром — в бой.

Все молча согласились. Собрав остатки ужина и пустые контейнеры, они проводили Караваева и, обдумывая услышанное и увиденное, разошлись по своим номерам. Ночь сулила короткий отдых, а утро — новые открытия и, возможно, долгожданные ответы.

Глава 8

Утро следующего дня встретило их небольшим морозцем и ослепительным солнцем, отражавшимся от нетронутого снега. Дмитрий, уже прогревавший свой джип, увидел, как от коттеджа Ковалевых к нему направляются две женские фигуры. Наталья, бледная, но собранная, и рядом с ней — Ольга, решительно подхватившая сестру под руку.

— Дмитрий, вы не против, если я поеду с вами? — спросила Ольга, прежде чем он успел что-то сказать. — Наташе нужна поддержка.

— Конечно, садитесь, — кивнул Дмитрий, открывая им заднюю дверь.

Дорога в больницу прошла в почти полном молчании. Дмитрий, прищурившись, осторожно вел машину по подмерзшему асфальту. Наталья смотрела в окно, сжимая в руках сумку с вещами для мужа — свежее белье, книгу, несколько семейных фотографий. Лицо ее было напряженным, но в глазах светилась надежда. Ольга то и дело бросала на сестру тревожные взгляды. Дмитрий ловил обрывки их тихого разговора: «...обязательно вспомнит, главное, не дави на него...», «...знаю, просто боюсь...».

— Все будет хорошо, — сказал Дмитрий. — Главное, что Александр пришел в себя. Это уже хороший знак.

— Хороший, — кивнула Наталья, не глядя на него. — Только я боюсь, что он вспомнит не все… Я так хочу, чтобы он меня узнал…

— Узнает, — твердо сказал Дмитрий. — Он уже приходит в себя. Это только вопрос времени.

— Главное, чтобы вспомнил, кто он и кто мы, — заметила Ольга. — Остальное — потом.

Дорога заняла чуть больше получаса. Когда они вошли в холл, от них веяло свежестью и морозом — слишком контрастно на фоне теплого сухого воздуха больницы. А там их ждала неожиданная и обнадеживающая новость. Лечащий врач встретил их у поста медсестер.

— Наталья Викторовна, есть прогресс, — сообщил он, и на его усталом лице появилась легкая улыбка. — Александр Леонидович начинает постепенно вспоминать. Память возвращается фрагментарно, но уже кое-что есть.

Сердце Натальи, казалось, замерло у нее в груди.

— А можно к нему? — спросила она.

— Конечно. Только недолго, и постарайтесь, чтобы он не нервничал. Покой для него сейчас лучшее лекарство.

Почти бегом женщины устремились в палату. Дмитрий не спеша пошел за ними.

Александр сидел на кровати, прислонившись к подушкам. Лицо все еще было бледным, но взгляд был уже не пустым, а осознанным, хотя и растерянным. Когда дверь открылась, он внимательно посмотрел на входящих, в его глазах мелькнула искорка узнавания, и он, чуть нахмурившись, медленно произнес:

— Наташа?..

Наталья всхлипнула, подбежала к нему и осторожно обняла.

— Саша… ты меня узнал?

— Конечно… — он слабо улыбнулся, будто удивившись вопросу, затем перевел взгляд на сестру жены. — И Олю тоже.

Александр смотрел на них, пытаясь уловить в памяти что-то еще.

— Я… — он на мгновение задумался. — Я помню сына. Максим, да? И… что мы вместе поехали. Еще был кто-то… мужчина. Кажется, Олин жених? Но… — он нахмурился, пытаясь сосредоточиться. — Как звать... не помню. И лицо не вспомню. Просто помню, что кто-то был рядом. И мы... были на какой-то турбазе?

— Да, да, родной, все верно! — кивала Наталья, сжимая его руку. — А то, что произошло с тобой тем утром?

Александр покачал головой.

— Нет. Я помню, как мы ужинали в кафе… а дальше — провал.

Наталья сжала его руку, не зная, радоваться или тревожиться.

— А телефонный разговор? — осторожно спросила Ольга. — Тебе кто-то звонил вечером, накануне…

Он с усилием нахмурился, но через секунду опустил взгляд.

— Нет. Не помню.

— Это не страшно, — успокаивающе сказала Наталья. — Главное, что ты идешь на поправку. Остальное вспомнишь потом.

— Наверное, — пробормотал он.

Врач, стоявший в дверях рядом с Дмитрием, пояснил:

— Память восстанавливается выборочно. В первую очередь возвращаются самые глубокие эмоциональные связи. Детали, имена, особенно недавние события — это все позже. Главное — процесс пошел. А теперь я бы попросил вас дать моему пациенту отдохнуть.

— Да, конечно, как скажете, — Наталья кивнула, еще раз обняла и поцеловала мужа, и они вышли из палаты.

Пройдя несколько метров за врачом по коридору, Дмитрий вдруг остановился.

— Кажется, у меня перчатки из кармана выпали. Доктор, я не сильно потревожу больного, если вернусь за ними?

— Не сильно, — улыбнулся врач. — Идите.

Дмитрий быстрым шагом направился обратно к палате. Когда он открыл дверь, Александр лежал с открытыми глазами. Увидев Дмитрия, слегка улыбнулся:

— Вы… из той компании. Которая была в кафе.

— Да, — кивнул Дмитрий, подходя ближе. — Дмитрий. Мы с вами не знакомы, но это я привез вашу жену и ее сестру.

— Спасибо за помощь, — поблагодарил Александр. — Я… еще многое не помню.

— Я понимаю, — сказал Дмитрий, понижая голос. — Александр Леонидович, мне нужно задать вам один вопрос. Очень важный. Подумайте: говорят ли вам о чем-нибудь имена Олег Барсов и Сергей Морозов?

Александр нахмурился, вглядываясь в пустоту, будто пытаясь вытащить из глубин памяти знакомые образы.

— Барсов… — медленно повторил он. — Нет. Не припоминаю. Не слышал, наверное.

— А Сергей Морозов?

Александр на секунду замер, потом слегка пошевелил губами.

— Сергей… Морозов… Вроде бы знакомо… где-то слышал… только не помню где. — Он замер, вглядываясь в невидимую точку перед собой, потом устало провел рукой по лицу. — Нет, не могу вспомнить. Словно из другого сна. Но что-то в этом имени есть… смутно знакомое.

— Если вдруг вспомните хотя бы что-то — малейший образ, мысль, эмоция — попросите врача сразу же позвонить на турбазу. Передайте, что это срочно. Нам важно понять, кто мог быть с вами в том перелеске.

— Хорошо, — тихо ответил Александр. — Если вспомню — обязательно сообщу. Обещаю.

В этот момент за дверью послышались шаги — возвращались Наталья и Ольга. Дмитрий улыбнулся и сказал уже громче:

— Хорошо. Не торопитесь. Главное — здоровье. Поправляйтесь.

Он вышел из палаты, на ходу доставая из кармана якобы оброненные перчатки. Итак, одно имя ничего не сказало пострадавшему, а второе зацепилось где-то на границе памяти. Это была тонкая ниточка, но за нее уже можно было потянуть. Оставалось лишь дождаться, когда память Александра высвободит ее. Или найти того, кто помнит все слишком хорошо.

В коридоре он столкнулся с Натальей и Ольгой. Женщины возвращались из кабинета врача.

— Он поправляется, — сказала Наталья, сдерживая слезы. — Врач говорит, через неделю, скорее всего, можно будет забрать его домой.

— Главное — он узнал нас, — добавила Ольга. — Это уже победа.

— Да, — кивнул Дмитрий. — И, возможно, скоро начнет вспоминать и то, что случилось на склоне.

Обратная дорога прошла в тишине. Наталья смотрела в окно, прижимая к себе сумку. Ольга дремала. Дмитрий думал.

«Сергей Морозов…» Это тот самый человек, который звонил Александру. Чья сим-карта была использована. Чье имя фигурировало в базе оператора. И теперь — вот он, отклик в памяти жертвы.

Не полный. Не ясный. Но — есть.

* * *

Вернувшись на турбазу, Дмитрий заглушил двигатель и, выйдя из машины, обошел ее, чтобы помочь выбраться Наталье и Ольге. Обе женщины выглядели утомленными, но на лице Натальи, в отличие от вчерашнего вечера, появился слабый отблеск надежды. Втроем они дошли до коттеджа Ковалевых и остановились у крыльца.

— Спасибо, Дмитрий, — поблагодарила она, держась за ручку дверцы. — И за то, что свозили, и за поддержку.

— Не стоит, — мягко ответил он, подавая ей руку. — Осторожно, на крыльце может быть скользко.

Наталья устало кивнула, и на лице ее впервые за последние дни появилась слабая улыбка. Видимо, утренние новости о том, что Александр начинает вспоминать, принесли ей хоть немного облегчения.

— А теперь бы горячего чая… и немного отдохнуть, — мечтательно проговорила Ольга, и женщины скрылись в своем коттедже.

Дмитрий дождался, пока дверь за ними закроется, и только потом направился к своему домику, мысленно прокручивая разговор с Александром. Фамилия «Морозов» явно задела какую-то струну. Значит, они на правильном пути.

Еще издалека он заметил Марка — тот стоял на крыльце, опершись плечом о косяк, с чашкой в руках. Увидев Дмитрия, он приветственно махнул рукой. Но когда Дмитрий приблизился, Марк едва заметно указал глазами назад — в сторону дорожки.

Дмитрий обернулся — и увидел идущего по заснеженной дорожке высокого мужчину в темной куртке с капюшоном, руки засунуты в карманы. Он шел размеренно, почти не глядя по сторонам, и казался человеком, полностью погруженным в свои мысли. Несмотря на то, что он выглядел старше, чем на фотографии на обложке книги, Дмитрий мгновенно узнал его. Олег Барсов.

В этот момент из-за угла ближайшего домика внезапно выскочил Артём. Он, оглядываясь назад, громко смеялся и что-то кричал через плечо. И, конечно, не видел, что прямо перед ним идет человек.

— Артём! — рявкнул Марк, но поздно.

В следующее мгновение мальчик на полном ходу врезался Барсову в бок. Удар был не сильный, но неожиданный. Писатель пошатнулся, сделал шаг назад, но устоял. Артём замер, глаза его распахнулись от испуга. Он отступил на шаг назад и выпалил:

— Ой! Извините! Простите, я не хотел! Я не видел вас!

Следом из-за угла выскочил Глеб — запыхавшийся, с растрепанными волосами, но с довольной улыбкой.

— Артём! Я ж говорил, не беги! — он перевел взгляд на мужчину и добавил: — Простите его, пожалуйста, ребенок заигрался, не рассчитал скорость.

Барсов моргнул, потер лоб, потом взглянул на мальчика.

— Ничего страшного, мальчишки должны бегать, — бросил он глухим, безразличным голосом и продолжил путь в сторону своего домика, даже не оглянувшись.

Глеб и Артём переглянулись, потом, перестав изображать смущение и возбужденно перешептываясь, направились к крыльцу, на котором стояли Дмитрий и Марк. Когда они подошли ближе, Марк, сложив руки на груди, строго произнес:

— Артём, ты вообще смотришь, куда бежишь? Чуть человека с ног не снес.

Мальчик тут же набычился.

— Во-первых, я никого не сбил! — начал он возмущенно.

— Артём… — Марк закатил глаза, но мальчик не дал ему вставить слово.

— А во-вторых, мы с дядей Глебом в догонялки играли! Потому что он единственный, кто занимается бедным ребенком, которого все бросили! А мне ску-учно! — Он сделал трагическое лицо. — Все говорят: «Тема, иди в кафе», «Тема, поиграй с Бобиком», «Тема, не мешай!». И мне не разрешают пойти кататься на лыжах с дядей Глебом! Как будто я маленький! А кто вообще на меня внимание обращает? Только дядя Глеб! Он единственный, кто не бросил несчастного ребенка в снежных дебрях! А еще мне каждый день приходится врать маме, что мы с папой целыми днями катаемся, а на самом деле папа все время что-то тыкает в своем ноутбуке! А еще папа сегодня проспал завтрак, и нам с дядей Глебом пришлось идти в кафе одним, как сиротам! А еще...

— Тёма, хватит, — Марк обнял сына, прерывая этот поток жалоб. — Успеем еще и покататься. А дядя Глеб, — он с усмешкой взглянул на младшего брата, — на лыжах последний раз стоял, наверное, на уроках физкультуры в школе. Боюсь, с ним ты не покатаешься, а покатишься кубарем до самого конца трассы. Зато, — Марк потрепал сына по волосам, — пока мы с дядей Димой заняты, из дяди Глеба получилась отличная нянька. Так что не ной.

— Эй! — вскинулся Глеб. — Я не нянька! Я — дядя, который спасает племянника от скуки!

— Ага, — усмехнулся Дмитрий. — Особенно когда «нянька» сам чуть не сбивает людей с ног, играя в догонялки.

— Это была тактическая операция, — серьезно сказал Глеб. — Подготовка юного агента к реальным условиям расследования.

— Ага, — фыркнул Артём. — Следующим этапом будет маскировка под сугроб.

Все засмеялись, и напряжение немного спало. Пока успокоившийся Артём шепотом обсуждал с Глебом планы на остаток дня, Дмитрий и Марк молча смотрели вслед удаляющейся фигуре Барсова. Эта «случайная» встреча с ним Глеба и Артёма показалась им не такой уж и случайной. И пока «писатель» удалялся в свою берлогу, они понимали — игра в кошки-мышки только что перешла на новый уровень.

Они еще стояли на крыльце, обсуждая случившееся и подшучивая над Артёмом, когда увидели, что со стороны здания администрации показались две знакомые фигуры. Караваев шел уверенно, но слегка прихрамывая — старая травма давала о себе знать после долгих часов на ногах. Рядом с ним шагал Игорь с блокнотом в руках, он жестикулировал и что-то быстро рассказывал на ходу.

— Вот и вы, — сказал Дмитрий, когда они подошли ближе. — Мы как раз собирались вас искать.

— А мы как раз собирались вас найти, — отозвался Караваев с ухмылкой. — Отлично, что не придется бегать по всей базе. Пойдемте к тебе, Дмитрий, там и поговорим спокойно.

Все согласились и, прихватив по дороге ноутбук Марка и оставив в его номере куртки, они поднялись в номер Дмитрия.

Пока Дмитрий занимался кофемашиной, Караваев пристально посмотрел на Марка.

— Слушай, ты выглядишь неважно, — сказал он, прищурившись. — Глаза красные, под ними круги, лицо осунулось. Ты хоть спал вообще?

Марк кивнул, потер виски и признался:

— Практически нет. Лег уже под утро. Когда Глеб зашел за Артёмом, я даже не слышал, как они уходили.

Он принял из рук Дмитрия первую дымящуюся кружку ароматного кофе, с благодарностью сделав глоток.

— Ты бы хоть немного отдохнул, — заметил Игорь. — А то вид у тебя, будто ты трое суток подряд код ломал.

— Почти, — ухмыльнулся Марк. — Но оно того стоило. Я нашел то, что нас всех убьет наповал.

Он поставил кружку, открыл свой ноутбук и обвел взглядом собравшихся. Его усталое лицо внезапно озарилось внутренним светом, азартом охотника, напавшего на след.

— Прежде чем начну, хочу предупредить: все, что я сейчас расскажу, я проверил и перепроверил. Сопоставил данные из разных источников. Так что в достоверности того, что сейчас услышите, можете не сомневаться. Это не слухи и не догадки, а достоверные факты.

Он развернул экран к остальным и медленно, с расстановкой, продолжил:

— Итак, фирма Александра Ковалева, — продолжил Марк, глядя на экран, — называется ООО «СМАК». Она была создана больше двадцати лет назад, практически сразу после принятия Закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» в девяносто восьмом году.

Игорь удивленно поднял брови.

— Подожди… Как «СМАК»? Ты же вчера говорил, что его фирма занимается стройматериалами. А это название звучит как марка майонеза или чипсов!

— Я ничего не перепутал. И название «СМАК» никакого отношения к еде не имеет. Это аббревиатура. Аббревиатура от имен ее создателей, — он сделал театральную паузу, обводя всех уставшим, но хитрым взглядом. — Александр Леонидович Ковалев и... барабанную дробь, пожалуйста! Сергей Павлович Морозов.

В комнате повисла пауза, которую нарушало только тихое урчание кофемашины.

Марк слегка усмехнулся, глядя на реакцию остальных, а затем добавил:

— Вообще-то, юридическое название пишется через амперсанд. Вот так: «СМ&АК», — он кликнул по скану учредительных документов и указал на экран, — Но читают все, естественно, просто «СМАК». И это не просто буквы. Видите? СМ — Сергей Морозов. Амперсанд — знак объединения. АК — Александр Ковалев. «СМ&АК» — «Сергей Морозов и Александр Ковалев».

— То есть… этот Сергей Морозов — не случайный человек, — констатировал Игорь. — Он был его партнером.

— Именно, — кивнул Марк. — Соучредителем. Совладельцем. И, судя по всему, тем, кто знал все его схемы.

Дмитрий замер с кружкой в руке. Игорь медленно откинулся на спинку стула, потирая подбородок. Караваев сидел неподвижно, его взгляд был устремлен в одну точку, мозг лихорадочно перерабатывал информацию. Каждый пытался переварить то, что только что услышал.

— Постой, — тихо произнес Дмитрий, задумчиво глядя на брата. — Ты ведь не хочешь сказать, что этот Сергей Морозов — тот самый человек, на которого зарегистрирован номер, с которого звонили Александру в тот вечер?

Марк усмехнулся с той особенной интонацией, в которой смешались ирония и усталость.

— Нет, Дим, я не хочу это сказать, — ответил он, поднимая на брата взгляд. — Потому что я уже это сказал.

Сергей Морозов. Не просто имя из телефонного звонка или возможный шантажист. А один из основателей бизнеса. Партнер. Человек, чья судьба была накрепко связана с судьбой Александра Ковалева на протяжении двух десятков лет.

И теперь этот человек, судя по всему, был здесь, на турбазе. И Александр смутно помнил его имя. И у Барсова на ноутбуке были документы, грозившие развалом их общему детищу.

Первым после минутного замешательства заговорил Караваев, произнеся единственную, но исчерпывающую фразу:

— Ну что ж... Теперь все начинает вставать на свои места. И эти места, черт побери, оказываются совсем не там, где мы думали.

Он задумался, а потом продолжил, потирая подбородок и хмуро глядя на экран ноутбука:

— Стоп. Допустим, Сергей Морозов действительно существует. Допустим, он был партнером Ковалева. Но на турбазе его нет. Мы проверили списки, опрашивали людей. Да я лично проверял список постояльцев и сотрудников. Значит, нам нужно выяснить, с кем он может быть связан здесь. Кому он мог передать свою сим-карту для того звонка? Или кто действует по его указке?

— Подожди, Вадим Семёныч, — поднял ладонь Марк, останавливая его. — Это еще далеко не все, что я выяснил за ночь. Наоборот, самое интересное только начинается.

Он снова повернул ноутбук к себе, пролистал несколько файлов, щелкнул по одной из таблиц и, откинувшись назад, продолжил:

— Так вот. Фирма «СМ&АК» работала себе спокойно и работала. Ковалев был генеральным директором, Морозов — его заместителем. Все шло ровно, пока вдруг имя Морозова не исчезло из списка учредителей.

— То есть он вышел из бизнеса? — уточнил Игорь.

— Официально — да, — кивнул Марк. — И, согласно закону, имел полное право потребовать у общества выплаты действительной стоимости своей доли. Грубо говоря, своей частички всего, что они с Александром нажили за годы работы. Эта сумма, как вы знаете, определяется исходя из чистых активов компании и должна соответствовать его доле в уставном капитале. Все вроде бы чисто и законно…

Он снова сделал паузу, отпил кофе, поставил кружку на стол и с легкой улыбкой добавил:

— А вот теперь угадайте, когда это произошло.

— И когда же это произошло? — спросил Глеб, чувствуя, что знает ответ.

Караваев переглянулся с Дмитрием, и почти одновременно оба произнесли:

— Семь лет назад.

Марк удовлетворенно кивнул.

— Именно. Семь лет назад. И последние документы на ноутбуке Барсова, те, что датированы старым периодом, заканчиваются ровно этим годом. Выходит, Морозов, уходя, прихватил с собой «подарочек» — комплект компрометирующих документов на старого партнера.

— То есть, — начал Дмитрий, — Барсов собирал доказательства до этого момента. А потом… перестал?

— Не совсем, — покачал головой Марк. — Потому что в папке, как вы, надеюсь, помните, есть еще один архив. Документы за последний год. Те самые, где показаны новые фальсификации, новые поддельные сертификаты, новые схемы с налогами. Те же самые, что и раньше. Только свежие. И вот этот архив — не запаролен, не скрыт, просто лежал себе спокойно на виду.

Он на секунду умолк, позволив остальным осмыслить сказанное.

— Но вот вопрос, на который у меня пока нет ответа, — продолжил он. — Морозов назад в «СМ&АК» не возвращался. Это факт. Тогда откуда же взялись документы за последний год? Кто их собрал и каким образом? И почему они оказались в одном месте со старыми, на ноутбуке у какого-то загадочного Барсова?

Караваев нахмурился и, медленно проводя рукой по щетинистому подбородку, тяжело вздохнул. Он откинулся на спинку стула, и его взгляд устремился в потолок, будто в поисках ответа среди трещин на штукатурке.

— Все упирается в Барсова, — задумчиво произнес он. — Кто он? Просто хранитель? Курьер? Или нечто большее? И главное — как все эти документы, и старые, и новые, вообще оказались у него? Он что, получил их из рук самого Морозова? Или он действует самостоятельно? И если да, то чьи интересы представляет?

Марк кивнул.

— Вот именно. И этот вопрос теперь ключевой. Потому что Барсов, как минимум по легенде, приехал сюда, чтобы работать над новой книгой. А на деле у него в ноутбуке оказались материалы, способные уничтожить Ковалева и, возможно, кого-то еще. И обратите внимание на стиль сбора информации. Все идеально. Архивы структурированы. Есть сканы, есть анализ, есть временные метки. Это не работа новичка.

— Нам нужно выяснить, какая связь между Барсовым и Морозовым, — подвел итог Дмитрий. — И почему этот «писатель» появился здесь именно сейчас, в один момент с семьей Ковалевых. Это не случайность. Это часть плана. И мы должны понять, чьего.

Марк откинулся на спинку стула, тяжело качнул головой, собрался с мыслями и спокойно произнес:

— Нет, — сказал он. — Прежде чем гадать, кто продолжил дело Морозова… нам нужно выяснить, кто такой Барсов на самом деле.

Все замерли.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Караваев.

— Я погуглил и обнаружил маленькую деталь, — ответил Марк. — Писатель Олег Валентинович Барсов — автор романов в жанре фэнтези — действительно существует.

Он потянулся к ноутбуку и развернул экран к остальным, чтобы все видели. На мониторе мелькнули заголовки, фотографии и краткие ролики.

— И сейчас он находится… нет, не здесь, и даже не в соседнем городе. Настоящий писатель Олег Барсов находится... вернее, находился на презентации своей новой книги в Казани. — Марк кивнул на серию снимков: полный зал народа, баннер с его портретом. — Видите заголовок статьи? «Презентация романа ‟Пепел Вечной Луны” в Казани. Автор Олег Барсов отвечает на вопросы читателей». Сейчас он наверняка уже вернулся домой, в Москву. Но в тот самый день, когда нашли избитого Александра, настоящий Барсов проводил встречу с читателями за тысячу километров отсюда. Утром он провел встречу в библиотеке, днем — автограф-сессию в книжном магазине, вечером — интервью на местном радио. В интернете полно фотографий, видео, прямых трансляций. Он физически не мог находиться здесь, на турбазе. А человек, назвавшийся его именем, сидит тут уже неделю, из номера почти не выходит, и в его ноутбуке вместо черновиков романа — компромат на Ковалева.

— То есть… — начал Дмитрий, — тот, кто живет во втором коттедже, не писатель?

— Совершенно верно, — кивнул Марк. — Он выдал себя за него. Использовал чужое имя, чужую фотографию, возможно, сфальсифицировал документы. Он приехал сюда под маской. И сделал это не просто так.

— А зачем? — спросил Игорь.

— Чтобы быть незаметным, — ответил Караваев. — Чтобы его не проверяли. Чтобы никто не задавал лишних вопросов. Администратор увидела книгу, автограф — и поверила. Больше ничего не требовалось.

— Именно, — сказал Марк. — Но теперь самое интересное. Мы знаем, что Сергей Морозов был партнером Александра. Мы знаем, что по каким-то причинам он ушел из бизнеса. Возможно, его обманули, чуть ли не уничтожили. И вот теперь появляется человек, который использует чужое имя, чтобы оказаться рядом с Ковалевым. Который знает о слепой зоне камер. Который встречался с Максимом ночью. Который собрал архив компромата.

— Значит, — медленно произнес Дмитрий, — тот, кто представляется Барсовым у нас — самозванец. Он либо связан с Морозовым… либо он и есть Морозов.

— И вот теперь, — решительно закрывая ноутбук, произнес Марк, — зная это, мы уже можем с совершенно другими козырями навестить для начала семью Ковалевых. Потому что и Наталья, и Максим не могли не знать делового партнера Александра, с которым тот проработал больше двадцати лет. Ольга — не обязательно, она могла и не общаться с ним. А вот жена и сын... они знали Морозова точно, и если у Александра были проблемы с партнером или внутренние распри в компании, жена и сын наверняка что-то слышали или видели. И теперь мы это знаем.

Марк сделал паузу, посмотрел на кружку кофе и с жалобным лицом добавил:

— И еще одно: я умираю с голоду. Потому что лег только под утро и благополучно проспал завтрак. Так что я должен срочно поесть, иначе просто не смогу разумно мыслить.

Артём, который до этого момента тихо сидел в углу и делал вид, что играет на телефоне, а на самом деле внимательно слушал, стараясь не пропустить ни слова, тотчас поднял голову и возмутился, подпрыгивая на месте:

— Папа! Да мы же с дядей Глебом принесли тебе салат и пирожки — пакет оставили на подоконнике в нашем номере! Ты что, не видел? Мы все аккуратно поставили!

Марк печально покачал головой:

— Спасибо, сынок, но я спросонья, видимо, не заметил. Так и хожу голодный. Надо наверстывать.

Дмитрий встал, его стул громко заскрипел.

— Значит, идем обедать, — заключил он. — Дела делами, а обед по расписанию. Кстати, я тоже сегодня уехал в больницу, не позавтракав. Заодно перехватим Ковалевых, если повезет, они будут в кафе, и снова напросимся к ним в гости для беседы.

Караваев, улыбнувшись уголком губ, добавил:

— Отлично. Теперь у нас есть, что им предъявить. Имя настоящего партнера и ложное имя их загадочного соседа. Интересно, как они это прокомментируют.

— А я? — вмешался Артём.

— Ты с нами не пойдешь, останешься в кафе или погуляешь, — сказал Марк. — Нам нужно спокойно поговорить.

— Да ладно! — возмутился мальчик. — Я же могу быть полезен!

— Полезнее всего ты будешь, если поиграешь с Бобиком и не будешь мешать, — усмехнулся Дмитрий.

Расследование наконец сдвинулось с места. Усталость и напряженный мозговой штурм постепенно сменялись четким пониманием дальнейших шагов. Голодный желудок и предвкушение еды стали мощным стимулом закончить совещание и перейти от теории к практике.

Кафе «Соснового склона» в обеденный час было наполнено негромким гулом голосов и аппетитными запахами. Компания во главе с Караваевым, войдя внутрь, быстро окинула взглядом зал.

Марк, первым заметив Ковалевых, чуть наклонился к Караваеву и тихо сказал:

— Вон они, у стены. Лучше туда, ближе к ним, но не слишком навязчиво.

Караваев кивнул, и мужчины, стараясь не привлекать внимания, двинулись вдоль зала. Они заняли столик через один от Ковалевых — расстояние было небольшим, чтобы видеть и, если повезет, уловить отдельные фразы.

Они сели, стараясь не привлекать внимания. Марк положил на стол меню, но, вместо того чтобы читать, притворился, что рассматривает витрину. Дмитрий чуть развернул стул, чтобы видеть Ковалевых краем глаза.

— Интересно, о чем они говорят? — пробормотал, наклонившись к Дмитрию Игорь.

Судя по лицам, разговор у них шел не слишком приятный. Наталья время от времени бросала на сына короткие укоризненные взгляды, Максим отмалчивался, а Антон ел молча, торопливо, словно боялся, что у него вот-вот отнимут тарелку.

— Посмотри на Антона, — тихо сказал Дмитрий. — Он ест слишком быстро. Как будто куда-то опаздывает.

Игорь присмотрелся. Действительно, Антон почти не разговаривал, только механически отправлял еду в рот, время от времени бросая взгляд на телефон, лежавший рядом с тарелкой.

— Нервничает, — заметил Караваев, — и руки слегка дрожат. Похоже, куда-то собирается.

Дмитрий поманил проходившую мимо официантку.

— Девушка, можно мне пачку сигарет?

— Да, конечно, — кивнула та. — Какие предпочитаете?

— «Мальборо Лайт» или «Парламент», если есть. Если нет, то любые.

Марк удивленно вскинул брови.

— Ты же бросил курить после последнего ранения, — напомнил он. — Говорил, все — больше ни одной.

Дмитрий усмехнулся уголком рта, и в его глазах мелькнула хитрая искорка:

— Так я и бросил. Но они-то этого не знают.

Через пару минут официантка принесла сигареты. В тот же момент Антон отложил вилку, пробормотал что-то Ольге и быстро поднялся. На ходу он достал из кармана телефон и направился к выходу, набирая номер.

— Поехали, — тихо сказал Дмитрий.

Примерно через минуту, дав ему небольшую фору, он тоже неспешно поднялся из-за стола, с самым безразличным видом разорвал целлофан на только что купленной пачке и так же неторопливо направился к выходу.

— Спички! — всполошился Игорь. — Он же не взял спички! Ему же нужно что-то, чтобы прикурить! Если пойдет просить у кого-нибудь — вся маскировка слетит.

Но прежде чем кто-то успел что-то ответить, Артём, увлеченно уплетавший мороженое, тихо хихикнул и сказал с важным видом:

— Не переживайте, дядя Игорь. У дяди Димы всегда есть с собой зажигалка. Он сам мне показывал, она у него из патрона сделана, он ее как талисман бережет.

Игорь замер:

— Серьезно?

— Ага. Носит ее с тех пор, как вернулся с СВО. И она у него даже работает.

Игорь усмехнулся, качнув головой:

— Ладно, талисман так талисман.

Вскоре все закончили обедать. Ковалевы тоже начали собираться. Караваев кивнул остальным — пора. Мужчины поднялись и не торопясь вышли на улицу.

У крыльца кафе они увидели Дмитрия. Он стоял, прислонившись к стене, и с видом заядлого курильщика докуривал сигарету, изредка позевывая и глядя на заснеженные склоны. В нескольких метрах от него, нервно переминаясь с ноги на ногу, стоял Антон. Телефона в его руках уже не было.

— Ну что? — спросил Караваев, подходя ближе.

Дмитрий качнул головой, выпуская дым:

— Ничего. Он отошел слишком далеко, да и ветер все уносил. Подойти ближе, не вызывая подозрения, не удалось. Да он почти и не разговаривал. Только пару раз пробурчал «да» и «ясно». Больше ничего расслышать не вышло.

В этот момент из дверей кафе вышли Наталья и Ольга, следом за ними Максим. Караваев быстро шагнул вперед и окликнул женщину:

— Наталья Викторовна! Простите, что снова беспокоим. У нас появились кое-какие новые вопросы. Не могли бы вы снова уделить нам немного времени?

Наталья взглянула на него усталыми покорными глазами и кивнула.

— Конечно, давайте пройдем к нам. Здесь слишком шумно.

— Отлично, — сказал Караваев, и все направились в сторону коттеджа Ковалевых.

А Глеб, заметив, что Артём потянулся следом за взрослыми, наклонился к нему и шепнул с заговорщицким видом:

— А мы с тобой тем временем пойдем… э-э… выполнять секретную миссию.

Мальчик оживился:

— Какую?

— Наблюдательную, — подмигнул Глеб. — Только никому ни слова. Пошли, разведчик.

И они вдвоем, изображая шпионов, свернули к тропинке между елями.

Все снова собрались в просторном холле коттеджа Ковалевых, в котором сразу воцарилась напряженная атмосфера. Расселись на те же места, что и в прошлый раз, словно спектакль продолжался после небольшого антракта. Наталья и Ольга — на диване, Максим в глубокое кресло, только Антон в этот раз тоже выбрал кресло, а не подлокотник дивана возле Ольги. Караваев, Дмитрий, Игорь и Марк заняли стулья напротив, создавая незримый барьер.

Караваев, сложив руки на коленях, начал размеренно и спокойно:

— Еще раз благодарим, что нашли для нас время. Давайте вернемся к нашему вчерашнему разговору. Мне нужно уточнить: кто-нибудь из вас может что-то добавить об Олеге Барсове?

Все промолчали. Только Максим чуть привстал, словно собираясь ответить, но потом снова сел.

— Я же говорил уже, — наконец произнес он, неловко откашлявшись, — я просто случайно с ним столкнулся на турбазе. Мы немного прогулялись до стоянки и обратно. Больше ничего.

— То есть вы утверждаете, что никто из вас с ним не знаком? — уточнил Караваев.

— Да, — коротко ответил Максим, — не знакомы.

— Хорошо, — кивнул Караваев. Его взгляд стал тяжелее и сосредоточеннее. — Тогда, возможно, вы сможете рассказать нам о бывшем компаньоне Александра Львовича — Сергее Павловиче Морозове.

Эффект был мгновенным. Наталья тихо, но отчетливо вскрикнула, будто ее неожиданно кольнули чем-то острым. Ее рука непроизвольно дрогнула. Максим и Антон резко переглянулись, в их взгляде мелькнула тревога, даже паника. Только Ольга оставалась спокойной. Она недоуменно переводила взгляд с одного на другого, будто не понимала, почему все так отреагировали.

— Повторить вопрос? — мягко, но настойчиво спросил Караваев.

Максим первым нарушил тишину. Голос его дрогнул, он говорил неуверенно:

— Ну… да, я знал его, знаю, что он раньше работал с отцом. Но это было давно. Очень давно. Он ушел из бизнеса уже лет шесть-семь назад. Больше я его не видел.

— Это мы и сами знаем, — вмешался Игорь. — Нас интересуют подробности. Как давно они знакомы? Почему их сотрудничество распалось? Где Морозов может находиться сейчас? Все, что вы можете о нем рассказать.

Ольга развела руками, ее лицо выражало чистую неподдельную неосведомленность.

— Я, конечно, слышала это имя от сестры, знала, что когда-то они с Сашей были партнерами. Но лично с этим человеком не знакома. Я же намного младше сестры, у нас совершенно разный круг общения, общих друзей никогда и не было. Саша иногда упоминал его, говоря о прошлом, но всегда с раздражением. Говорил, что тот «предал», «подставил». Но деталей не рассказывал.

Взгляды все присутствующих сосредоточились на Наталье. Пару минут она молчала, глядя в одну точку перед собой, а потом глубоко вздохнула и заговорила — медленно, тихо, но четко, будто вспоминая давнюю и болезненную главу жизни.

— Сергей… Морозов — он был очень давним другом Саши, — начала она тихо. — Они познакомились еще в институте. Сергей учился на курс или два младше Саши. Я познакомилась с ними одновременно — это было… — она нахмурилась, вспоминая, — на новогодней вечеринке. Мы оказались в одной компании.

Она на мгновение замолчала, глядя в прошлое.

— И они оба, Саша и Сергей, ухаживали за мной. Сергей в то время казался куда более завидным женихом. Высокий, накачанный уверенный в себе красавец, спортсмен, занимался боксом, всегда в центре внимания... Саша на его фоне выглядел... бледно. На голову ниже, со спортом никогда не дружил, со слабым здоровьем, ни мускулов, ни этого... блеска. Но он показался мне надежным. Спокойным, стабильным. Я знала, что с ним будет… да, надежно. И спокойно.

По ее лицу скользнула слабая грустная улыбка.

— Сергей воспринял мой выбор спокойно. Не злился, не устраивал сцен. Более того, на нашей свадьбе он даже был свидетелем. И после свадьбы они оставались друзьями. Вместе заняться бизнесом они решили еще раньше. Так и появилась их фирма — «СМ&АК». Работали вместе много лет. Хорошо, дружно. Сергей был не просто партнером — он был как брат для Саши. Они доверяли друг другу полностью.

— А потом? — мягко спросил Дмитрий.

— А потом... что-то произошло.

— Что именно? — уточнил Караваев.

Наталья покачала головой.

— Не знаю. Между ними возник конфликт. Серьезный. И Сережа вышел из бизнеса. Я не знаю, что именно случилось, муж мне ничего не рассказывал. Когда я спрашивала, Саша только говорил: «Этого человека для меня больше не существует». Он отказывался говорить об этом. С тех пор я Сережу больше не видела и ничего о нем не слышала.

В комнате снова воцарилась тишина, теперь уже наполненная драмой двадцатилетней давности.

Она замолчала, опустив руки на колени. В глазах стояли слезы. Дмитрий, внимательно наблюдавший за ней, вдруг мягко, но настойчиво задал следующий вопрос:

— Наталья Викторовна, — произнес он спокойно, — а почему, когда мы показали вам фотографию писателя Барсова на обложке книги, вы так побледнели? Что вас так поразило?

Наталья на секунду закрыла глаза, будто вновь вызывая в памяти тот образ.

— Потому что… — медленно начала она, — этот человек… писатель… он очень похож на Сергея. Каким я видела его в последний раз. Особенно… глаза. И выражение лица… Я… я даже на секунду подумала, что это он.

— Но это не он, — сказал Караваев.

— Нет, — прошептала она. — Конечно, нет. Сергей, если жив, должен быть старше. Но… сходство есть. Очень сильное.

Дмитрий кивнул.

— Спасибо за откровенность, Наталья Викторовна. Вы очень помогли. Думаю, на этом мы пока закончим. Если у нас появятся еще какие-то вопросы, мы, с вашего позволения, еще вас навестим. А пока отдыхайте. Если вспомните что-то важное — обязательно сообщите.

Он встал. Остальные последовали за ним. На пороге Караваев оглянулся.

— Скажите, Наталья Викторовна… а Максим, — он указал на парня, — он тоже хорошо помнит Сергея?

Максим ответил сам, при этом не поднимая головы и не глядя никому в глаза:

— Да. Я помню. Он приходил к нам домой. Иногда забирал меня с тренировки. Просто… давно это было.

— Понятно, — сказал Караваев. — Спасибо.

Мужчины вышли из коттеджа. Какое-то время они шли молча.

— Ну что? — первым заговорил Игорь. — Теперь ясно, почему Наталья так отреагировала на фото Барсова.

— Да, — кивнул Дмитрий. — Он не просто похож на Морозова. Он использовал это сходство.

— А Максим… — задумчиво произнес Марк. — Он слишком быстро согласился, что «все было давно». Но глаза… на протяжении всей беседы в них была паника.

— Он что-то знает, — согласился Дмитрий. — И Антон тоже.

— Тогда следующий шаг — разговор с Максимом, — решил Караваев. — Наедине. Без матери. Без жениха Ольги.

***

Они уже почти дошли до своего крыльца, как вдруг дверь распахнулась, и навстречу им, весело щебеча, выскочили две девушки, с которыми Городецкие делили коттедж последние несколько дней. В руках у них были компактные, но явно набитые до отказа чемоданы на колесиках.

— О, здравствуйте, — улыбнулась одна из них, увидев мужчин. — Как удачно! Мы как раз хотели идти вас искать, чтобы предупредить.

— Добрый день, — отозвался Караваев, оглядывая их с легкой улыбкой. — Собрались уезжать?

— Да, отпуск, к сожалению, кончился, завтра уже на работу выходить. Решили поехать днем, пока дороги хорошие. Нам ведь можно уехать? — в голосе девушки прозвучала легкая неуверенность. — Мы подумали, раз все с тем мужчиной оказалось несчастным случаем…

— Да, конечно, можете уезжать со спокойной душой. Уже официально признано несчастным случаем. Подозрений нет. Вы можете уезжать без ограничений.

— Отлично, — заговорила вторая девушка. — Тогда вот. — Она достала из сумочки блокнот, быстро записала номера телефонов и протянула листок Караваеву. — Это мой номер, я Лена. А вот это — Дашин. На всякий случай, если вдруг понадобимся. Может, захотите уточнить что-то про тот вечер или про других гостей…

— Благодарю, — сказал Караваев, принимая записку. — Очень ответственно с вашей стороны. Но не думаю, что придется вас беспокоить. У нас все более-менее ясно. Счастливого пути. Приезжайте к нам еще.

— Обязательно! Нам так тут понравилось! — наперебой заговорили девушки. — У вас тут просто сказка! И тишина, и воздух, и горы, и сама база — просто чудо! И вы все такие… добрые! Всем друзьям расскажем, пусть знают, где можно отлично отдохнуть.

— Вот и отлично, — улыбнулся Караваев. — «Сосновый склон» любит благодарных гостей.

Дмитрий, стоявший чуть позади, сделал шаг вперед:

— Давайте поможем с чемоданами до машины.

Девушки весело рассмеялись.

— Да что вы! — махнула рукой девушка. — Тут идти всего ничего. Дорожка расчищена, да и чемоданы у нас легкие, сами дойдем, не проблема!

С этими словами они помахали руками и уверенно покатили свои чемоданы по утоптанной дорожке в сторону стоянки, переговариваясь между собой. Их голоса постепенно стихли, растворяясь в тихом звоне сосулек и снежных хлопьях, падающих с крыш. Мужчины ненадолго задержались на крыльце, провожая их взглядами. Яркие куртки девушек быстро удалялись, растворяясь в зимнем пейзаже, увозя с собой беззаботную атмосферу обычного отдыха, которая теперь казалась такой далекой. Когда девушки скрылись из виду, мужчины наконец зашли в прихожую коттеджа, отряхивая снег с плеч, и за ними с тихим щелчком захлопнулась дверь, отрезавшая шум улицы.

— Вот и первые, кто уехал, — задумчиво произнес Игорь.

— А может, и последние, — заметил Караваев. — Если завтра начнется метель, базу, возможно, придется временно закрыть.

***

Уже по привычке все поднялись в комнату Дмитрия и, как будто по давно установленному ритуалу, снова расселись вокруг стола. Кофемашина тихо зажужжала, наполняя комнату ароматом свежего кофе. За окном солнце уже склонялось к горизонту, отбрасывая длинные тени на снежные крыши и тропинки.

Караваев потянулся и устало спросил:

— Ну что, господа сыщики, какие будут предложения?

Игорь, который все это время нетерпеливо постукивал пальцами по столу, ответил почти сразу:

— А чего ждать? Идем к этому Барсову. У нас теперь достаточно информации. Можно начать разговор не с предположений, а с фактов. Выложим ему все, что знаем. Про Морозова, про фальшивое имя. Посмотрим, что этот фрукт запоет.

Караваев качнул головой:

— Нет, Игорь, рано. Мы пока не знаем, о чем с ним разговаривать. Пойдем с пустыми руками — насторожим. У нас есть только догадки и старые истории. Конкретных улик, которые можно предъявить, нет. Мы знаем, кем он может быть. Но мы не знаем, что он знает. Не знаем, чего он хочет. Если пойдем сейчас, то вопросами наугад мы его только спугнем. Он замкнется в себе, как рак-отшельник, и все. А если он не тот, за кого себя выдает, может и вовсе сбежать. Нужен козырь посильнее. Мы должны понять его мотив. Связь с Морозовым. Зачем он использовал чужое имя. И главное — почему выбрал именно эту турбазу, именно это время. Только тогда можно будет задавать вопросы, которые он не сможет обойти. Лучше пока понаблюдаем.

Игорь хотел было возразить, но вдруг его лицо озарилось воспоминанием.

— Кстати о козырях... Дмитрий, ты же заезжал ко мне? За вещами?

Дмитрий, который сидел, задумчиво глядя в окно, хлопнул себя по лбу.

— Черт, совсем забыл! Да, привез, конечно, но в машине все оставил. С утра заехал, все как ты просил. Совсем из головы вон. Сначала пошел Наталью с Ольгой провожать, а потом… события понеслись.

Он поднялся с дивана, потянулся за ключами и добавил, обернувшись к Игорю:

— Пойдем, прогуляемся до стоянки, пока не стемнело.

— Идем, — согласился Игорь, вставая. — Хоть немного разомнемся.

Марк, который все это время молча сидел, потирая виски, зевнул так, что чуть не вывихнул челюсть, и махнул рукой:

— А я, пожалуй, пойду к себе. После ночи без сна и вкусного обеда мне срочно нужно хотя бы часик поспать, а то я уже на ногах не стою, — произнес он, с трудом поднимаясь. — Иначе я просто упаду и мозг откажется работать.

Караваев усмехнулся:

— Вот и иди, заслужил. А твой мозг нам нужен в рабочем состоянии.

— А ты? — с трудом сдерживая очередной зевок, спросил Марк.

— А я останусь тут, покараулю ваше имущество и с превеликим удовольствием поскучаю в обществе лучшего друга всех сыщиков — кофемашины — с кружкой кофе в руках. Переварю все, что мы узнали. Надо все обдумать, разложить по полочкам. Может, что-то прояснится.

— Вам бы еще кальян для полноты картины, — хмыкнул Глеб.

— Если понадобится, то и кальян найдется, — ответил Караваев. — Как только закончим с этим делом.

Марк, не мешкая, направился к выходу.

— Только если что-то новое случится — сразу зовите, — бросил он через плечо. — Особенно если Барсов начнет петь романсы под окном.

— Всенепременно, иди уже, — усмехнулся Дмитрий, подталкивая брата к двери.

Через несколько минут и сам Дмитрий с Игорем вышли из коттеджа и направились по расчищенной дорожке к стоянке. Воздух был чистым и холодным, утоптанный снег громко скрипел под ногами. Забрав из багажника пакет с вещами Игоря, они тем же путем направились обратно, но неподалеку от своего коттеджа остановились и замерли.

На небольшой полянке, припорошенной снегом, резвился Артём. Он азартно кидал снежки псу Бобику, который с радостным лаем носился по сугробам, прыгал, хватая их прямо на лету и поднимая облака искрящейся снежной пыли. Мальчик смеялся, его щеки горели румянцем, и в этот миг он был воплощением беззаботного детства.

Но чуть поодаль, метрах в десяти, стояли Максим и Антон Они о чем-то разговаривали. Разговор был явно не из приятных — позы у обоих были скованными, лица напряженными. Антон что-то горячо и тихо доказывал, жестикулируя, а Максим слушал, опустив голову и засунув руки в карманы куртки. Они не замечали ни играющего ребенка, ни двух мужчин, наблюдавших за ними из-за угла.

Дмитрий и Игорь переглянусь. Ни слова не сказав, они синхронно прижались к стене ближайшего коттеджа, оставаясь в тени.

— Видел? — вполголоса спросил Игорь.

— Угу, — коротко ответил Дмитрий, наблюдая за парой. — Опять вместе. Опять в тени. Разговор явно не из приятных.

— И опять что-то скрывают, — добавил Игорь. — Интересно, о чем они?

— Надеюсь, скоро узнаем.

Они еще немного постояли, потом Дмитрий выдохнул и тронул Игоря за локоть:

— Пойдем. Караваев, небось, уже заждался нас.

Когда все вновь собрались в номере Дмитрия, Марк, выглядевший заметно посвежевшим после короткого сна, вдруг хлопнул себя по лбу.

— Кажется, я спросонья забыл сообщить вам кое-что важное, — начал он, и в его глазах заплясали знакомые искорки азарта. — А вы сами, похоже, этого не заметили, когда смотрели фотографии и видео с той презентации в Казани.

— Да мы внимательно их и не рассматривали, — отозвался Игорь, пожимая плечами. — Увидели человека, убедились, что это не наш Барсов, и хватит.

— Вот именно, — сказал Марк, делая театральную паузу. — Не рассматривали. А я — анализировал. Всю ночь. Рассмотрел их вдоль и поперек. И заметил одну маленькую, но очень любопытную деталь. — Он сделал театральную паузу, наслаждаясь всеобщим вниманием. — У настоящего Олега Барсова на всех фотографиях и видео, сделанных восьмого января на презентации, никакой бороды не было. Он был идеально выбрит! А у нашего «писателя», который разгуливает по турбазе, — Марк указал пальцем на экран ноутбука, где была приостановлена запись с камеры наблюдения в кафе, — бородка красуется. Небольшая, аккуратная, но она есть. Четко видно.

Игорь присвистнул, а потом в комнате наступила гробовая тишина, которую через несколько секунд прервал Дмитрий:

— Значит, — сухо произнес Дмитрий, — сомнений быть больше не может: человек у нас — самозванец. Скорее всего, этот «Барсов» и есть Сергей Морозов. Осталось только понять, что его привело сюда, о чем он разговаривал с Александром по телефону в тот вечер, и как во всей этой истории замешаны Максим и Антон. А то, что они замешаны, — Дмитрий многозначительно посмотрел в окно, — уже очевидно.

— То есть… — кивнул Марк, — это не просто случайный двойник. Это человек, который сознательно изменил внешность.

Игорь подпрыгнул с места, как заведенный:

— Так что пошли прямо сейчас к «Барсову»? Надо брать его врасплох!

Караваев, до этого молча кивавший, на этот раз поддержал его:

— Да, пожалуй, пора нанести визит нашему «писателю». Пора прояснить ситуацию. Посмотреть, как он пишет свою последнюю главу.

Но не успели они сдвинуться с места, как с лестницы донесся громкий топот, дверь распахнулась, и в комнату, как вихрь, ворвался Артём. За ним с несколько виноватым видом вбежал Глеб.

— Пап! Дядя Дима! Вы не поверите! — закричал мальчик, задыхаясь от возбуждения.

Марк тут же нахмурился:

— Тёма, ты должен быть внизу! Мы же договорились…

— Да подожди, пап! — отмахнулся мальчик, его глаза горели. — Я же не просто так с Бобиком носился! Мне, между прочим, стоило большого труда привести его именно на то место, где они стояли!

Глеб, переводя дыхание, только кивнул:

— Он прав. Я сам не сразу понял, что он затеял.

— Так вот, — продолжил Артём, гордо выпрямляясь, — я подслушал разговор Максима и Антона!

Марк встал, лицо его побледнело, а Караваев нахмурился, как человек, который понял значимость услышанного.

— Правда, я не с самого начала слышал и не все понял, — продолжал Артём, слегка запинаясь от волнения, — но Антон несколько раз повторил что-то про завтрашнее утро и про перекур. И про нельзя опаздывать. Что-то вроде: «завтра утром на перекуре».

Дмитрий нахмурился:

— Странно. Я ни разу не видел, чтобы кто-то из них курил.

И тут Игоря будто осенило. Он резко обернулся к Караваеву:

— Вадим Семёнович! А как ваши спасатели и инструктора называют тот домик на вершине склона? Ну, в котором можно передохнуть и чай-кофе попить?

Караваев медленно повернул голову, на его лице появилось понимание. Его взгляд прошелся по каждому в комнате. Потом он медленно произнес:

— Парни именно так его и называют. «Перекур».

— А это значит… — начал Игорь.

— Это значит, — уверенно подхватил Марк, — что завтра утром в домике на вершине назначена встреча. И, вероятнее всего, встреча с тем, кто обитает у нас под именем Барсова.

— Или, точнее, с Морозовым, — закончил Караваев. — И получается, что если мы сейчас грубо вломимся к нему, мы можем спугнуть всех и сорвать эту встречу.

Дмитрий подхватил мысль:

— Согласен, у нас появился отличный шанс, — подвел итог Дмитрий. — Если мы не сунемся к нему сейчас и не спугнем их, а займем позицию и придем в «Перекур» завтра утром, мы сможем застать их втроем и потребовать объяснений.

Все согласились — шанс есть, но в то же время все понимали: будет непросто. Они вычислили место и время, но что ждало их на вершине склона завтра утром, не знал никто.

Караваев первым вернул себе привычную суровость:

— Здесь, правда, есть одно, но очень существенное «но». Захотят ли они с нами откровенничать? Полномочий-то у нас, если кто забыл, никаких нет. Мы — частные лица и не можем их допрашивать, так что они смело могут послать нас к… куда-нибудь, — закончил он, косясь на Артема.

Игорь усмехнулся, и в его глазах блеснула хитрая искорка.

— Вот именно поэтому я и попросил Диму заехать ко мне домой и привезти мою форму. Хоть я официально и в отпуске, но как участковый имею полное право проводить проверку по факту подозрительного происшествия на вверенной мне территории. Турбаза «Сосновый склон» относится к моему участку, это моя зона ответственности, так что вмешательство вполне законное.

Караваев кивнул с явным одобрением, уголки губ дрогнули в легкой полуулыбке:

— Молодец, Игорёк. Хорошо сообразил. Форма — не просто одежда. Это авторитет. Когда ты в ней — тебя воспринимают иначе. Как власть. Как закон.

Марк, однако, все еще выглядел обеспокоенным.

— Но до завтрашнего утра… — сказал он. — Что, если Барсов — или, точнее, Морозов — сбежит? Метель может только помочь ему скрыться. Если он успел изучить эти места, то может уйти и пешком.

— Нет, никуда он не денется, — Караваев с уверенностью махнул рукой. — Во-первых, синоптики опять обещают метель, дороги заметет. — Он указал глазами на окно, где уже снова закручивались снежные хлопья. — Никуда он не уйдет, особенно ночью. В такую погоду даже опытный турист не рискнет сунуться в лес. А во-вторых… — он сделал паузу, — мои ребята за ним приглядят. Неотрывно. Без шума. Кто-то будет рядом с его коттеджем, кто-то — на стоянке, кто-то — в кафе. Он не сделает шагу без того, чтобы мы об этом не узнали. Ну и в-третьих, он же сам назначил эту встречу, так что бежать вряд ли собирается.

— И он ничего не заподозрит? — спросил Глеб.

— Нет. У нас полно инструкторов, которые делают обходы. Кто-то чистит трассы, кто-то проверяет оборудование. Просто добавим еще одного «дежурного» в график. Так что он будет под наблюдением, даже не подозревая об этом.

Дмитрий кивнул, соглашаясь:

— Значит, план такой — сегодня все отдыхаем, а завтра с раннего утра устраиваем засаду.

— Именно, — подтвердил Караваев. — Предлагаю собраться затемно, еще до запуска подъемников. Встречаемся в моем домике на вершине. Вы наденете яркие куртки спасателей, и мои ребята перевезут вас туда на снегоходах. Со стороны будет выглядеть, как обычная доставка смены. Ничего подозрительного. Вряд ли наша троица решит лезть вверх по сугробам пешком, а значит, до официального запуска подъемника в «Перекур» они не попадут.

— А если они все-таки решат подняться пешком? — спросил Марк.

— Шансов мало, — ответил Караваев. — Сугробы глубокие, трассы не чищены, да и зачем? Подъемник запустится через час-полтора после нас. Они будут ждать.

Тут Караваев вдруг усмехнулся и повернулся к Артёму, который слушал, раскрыв рот.

— Кстати, Тёма, я не забыл, что обещал тебе прокатиться на ратраке. Так что если завтра наш главный разведчик проснется так же рано, как взрослые дяди, то я с удовольствием свое обещание выполню. Согласен?

Глаза Артёма загорелись.

— Еще бы! Ура! Я не только сам проснусь, я и вас всех разбужу! Часа в четыре! Чтобы к шести утра все уже были готовы и стояли по стойке смирно!

Марк хотел было возразить, но Караваев поднял предостерегающе ладонь — мол, пусть мальчишка порадуется.

Дмитрий повернулся к Глебу:

— А ты с нами?

— Да я, в общем-то, тут статист. Все равно вы меня в свои секретные планы особо не посвящаете, так что буду держать оборону здесь. И Тёму встречу, когда он накатается на своем тракторе.

— Не на тракторе, а на ратраке! — поправил его Артём с видом эксперта.

— Отлично, — кивнул Караваев. — Значит, ты, Глеб — тыл. Очень важная часть операции.

План окончательно оформился.

— Итак, — подытожил Караваев, — к шести утра каждый из вас по отдельности подойдет к зданию администрации, изображая спасателей, которые заступают на смену. Оденетесь как они, мои парни попозже, когда все уснут, закинут вам три форменные куртки. Никаких групповых передвижений. Пусть все выглядит естественно. Ребята подберут вас на снегоходах и по одному доставят на вершину. А я сейчас распределю своих людей и инструкторов. Пусть с этого момента Барсов, Максим и Антон будут под наблюдением. Без давления, но чтобы каждый их шаг был известен. И вот еще что, — продолжил он, доставая из сумки четыре компактные рации. — По одной каждому из вас, Глеб, тебе тоже. На всякий случай. Сотовая связь здесь, особенно в метель, работает плохо. А если что-то пойдет не так, — вы сможете связаться со мной или с моими людьми. В случае чего — сразу вызывайте.

После этого Караваев встал, потянулся, посмотрел на часы и сказал, переходя уже на почти домашний тон:

— Ну что, друзья, я настоятельно рекомендую всем отдохнуть. До ночи еще есть время, не забудьте поужинать, если никого из нас не будет в кафе, это может вызвать подозрения, а нам они никак не нужны. Погуляйте немного. А вечером ложитесь пораньше, выспитесь как следует. День у нас сегодня был насыщенный и напряженный, а завтрашнее утро тем более будет нелегкое — но, думаю, очень интересное. Нужно быть во всеоружии.

Все согласились: да, пора отдыхать. Через несколько минут мужчины начали расходиться. Кто — на прогулку, кто — в свой номер, чтобы в тишине переварить то, что их ждет завтра. За окном усиливался снегопад, ветер гудел в соснах, и казалось, что сама природа готовится стать свидетелем утренней развязки.

Глава 9

Проснулся первым, как и ожидалось, Артём. Стрелки часов показывали пять утра, когда мальчик, поднятый неумолимым внутренним будильником, который, казалось, был настроен исключительно на обещанную поездку, открыл глаза, моментально вскочил с кровати и, не теряя ни секунды, принялся тормошить отца.

— Вставай! — шептал он сначала, но, не дождавшись реакции, перешел на громкий, почти командирский тон. — Вставай, ну же! Опоздаем! Вадим Семёнович велел не опаздывать, а то ратрак уедет без меня!

Марк сонно приподнял голову с подушки, что-то невнятно буркнул и снова закрыл глаза, но Артём уже тряс его за плечо.

— Папа, ну быстрее! Пять утра, уже пора!

— Пять утра — это еще ночь, — пробормотал Марк, но, увидев в глазах сына решимость, только вздохнул. — Ладно, ладно, сдаюсь.

— Дядя Дима! Дядя Глеб! — закричал мальчик, взлетая на второй этаж и распахивая дверь в их номер. — Вставайте! Уже почти шесть! Мы опаздываем! Ратрак уедет без меня! — звенел в предрассветной тишине его голос, еще хриплый ото сна.

Глеб, не открывая глаз, пробормотал:

— Тёма… ты же хотел быть агентом… а не будильником…

Но мальчик не отставал.

— Я не просто будильник! Я — оперативный координатор! И если вы не встанете прямо сейчас, вся операция провалится!

— Все, все, встаем, — успокоил его Дмитрий.

Посмеиваясь над его рвением, но понимая серьезность момента, мужчины поднялись. Через десять минут все были на ногах. К удивлению Марка, они даже успели собраться без лишней суеты и выпить по чашке крепкого кофе, прежде чем пришло время выдвигаться к зданию администрации.

— Ну что, готовы? — спросил Марк.

— Готовы, — ответил Дмитрий. — Особенно некоторые, — с усмешкой добавил он, кивая в сторону Артёма, который, надев куртку, уже стоял у двери, переминаясь с ноги на ногу, словно готовый к старту лыжник.

— Разбегаемся, господа, — тихо сказал Дмитрий. — Встретимся у администрации.

Действуя по плану, Марк, Дмитрий и Игорь, облаченные в ярко-красные куртки спасателей, вышли из коттеджа в предрассветную тьму по одному, с небольшими интервалами, чтобы не привлекать внимания. Они неспешно разошлись в разные стороны и разными тропинками направились к месту сбора. Воздух был колючим, небо еще не посветлело, но вдали уже угадывалась бледная полоса рассвета. Снег под ногами скрипел сухо и звонко. По дорожкам сновали первые инструкторы, техники проверяли оборудование.

В это время Артём, дрожа от нетерпения, уже стоял рядом с Глебом у ангара, где готовились к работе ратраки. Воздух, казалось, вибрировал от низкого гула их двигателей. Мальчик буквально подпрыгивал от возбуждения. Один из ратраков, огромный, с мощными гусеницами и светящимися фарами, стоял чуть впереди.

— Смотри, вон тот мой! — радостно воскликнул мальчик, когда из кабины высунулся средних лет мужчина и помахал им рукой. — Можно?

— Привет! — крикнул он. — Это ты Артём?

— Да! — закричал Тёма, радостно замахав руками.

— Залезай, помощник, устраивайся поудобнее! Караваев предупредил. Есть место для одного пассажира.

Глеб подхватил племянника под мышки и помог забраться в кабину.

— Сиди крепко! Не трогай рычаги! И не кричи в ухо водителю! — строго сказал он.

— Обещаю! — кивнул Артём, устраиваясь на сиденье так, чтобы видеть все через лобовое стекло.

Ратрак взревел двигателем, медленно двинулся вперед, оставляя за собой широкую полосу свежего снега. Глеб помахал рукой, глядя им вслед.

— Поехали! — донеслось из кабины.

— Удачи, агент, — прошептал он. — Не подведи.

Потом развернулся и пошел обратно к коттеджу.

Тем временем Дмитрий, Марк и Игорь, стараясь держаться как можно естественнее, подошли к зданию администрации, где уже собирались спасатели, и незаметно смешались с небольшой группой таких же одетых в красное сотрудников. Никто не задал лишних вопросов, — видимо, Караваев всех предупредил.

Через несколько минут к ним подъехали три снегохода. Без лишних слов спасатели кивнули, и мужчины сели на задние сиденья.

— Вперед, — сказал один из водителей. — Вадим Семёныч ждет.

Снегоходы, ослепительно блеснув фарами, с ревом рванули по еще пустой трассе вверх по склону, к домику начальника службы безопасности на вершине.

Караваев встретил их у крыльца, кутаясь в теплую куртку и вязаный шарф.

— Доброе утро, мужики, — поприветствовал он прибывших. — Проходите скорее, у меня внутри тепло.

В домике пахло уютом и сосновыми дровами. Вадим Семёнович коротко обрисовал ситуацию:

— Все на местах. Внизу, у подъемника, и здесь, наверху, дежурят мои люди, — сразу же, без предисловий, сообщил он. — «Перекур» тоже под колпаком, как и коттеджи Барсова и Ковалевых. Так что о любых их движениях нам сообщат сразу. Никто не сможет подняться или спуститься без того, чтобы мы об этом не узнали. Скрытая камера у «Перекура» установлена на соседнем дереве так, что видно вход и при открытой двери даже часть внутреннего помещения. — Он усмехнулся, глядя на Марка. — Ну а за трассами сейчас бдительно следит наш главный сыщик, которого мы уже отправили в тыл врага. Не удивлюсь, если Артём опять что-нибудь эдакое высмотрит с высоты своего ратрака.

Марк покачал головой, но улыбнулся.

— Да уж, сыщик из него вышел не хуже, а то и получше нас.

Подойдя к окну, Караваев предложил:

— А пока, если есть желание, можем выйти на смотровую площадку. Рассвет — зрелище того стоит. И просыпающаяся внизу турбаза очень красива. Можно понаблюдать.

Игорь нахмурился:

— А если нас заметят?

— Не переживай, — успокоил его Караваев. — Снизу площадку почти не видно, она за выступом, да и кто удивится, если увидит наверху спасателей? Мало ли у нас дел перед запуском трасс. Кто-то проверяет оборудование, кто-то — состояние снега. Ничего подозрительного.

Мужчины вышли на площадку. Внизу, в сизом утреннем полумраке и снежной дымке, турбаза только просыпалась: виднелись корпуса, трассы, кафе, стоянка, где-то включались фонари, у коттеджей мелькали первые фигуры. Но красота не могла рассеять напряжение, витавшее в воздухе почти физически. Каждый понимал: если сейчас что-то пойдет не так, если что-то сорвется и Морозов-Барсов почует неладное, прижать его к стене им вряд ли удастся. Тишина, холод и предвкушение сливались в одно ощущение: будто весь мир замер в ожидании развязки.

Они постояли немного, любуясь пейзажем. Вскоре холодный воздух начал пробираться под куртки и щипать открытые участки лица.

— Ладно, хватит мерзнуть, — решил Караваев, первым разворачиваясь к двери. — Заходите, грейтесь. Кофе? Бутерброды? — спросил он, закрывая дверь и доставая из сумки контейнеры. — Нормально поесть в следующий раз нам удастся не скоро. А силы, думаю, сегодня нам понадобятся.

Все четверо расселись вокруг стола и молча принялись за еду. Каждый думал о своем, но в целом мысли у всех были схожи: утро только началось — и впереди решающий день.

* * *

В 8:30 раздался глухой нарастающий гул — это заработал подъемник. Первые кресла медленно начали движение по тросу, скрипя в морозном воздухе. Мужчины переглянулись.

— Началось, — тихо сказал Дмитрий, поставив кружку на стол.

Все напряглись. Никто ничего не говорил, но каждый понимал: сейчас все начнется, решающие события могут произойти в любой момент.

Но рация на столе упорно молчала. Минуты тянулись медленно. Каждый звук снаружи — завывание ветра, хруст снега под ногами спасателя, голос — усиливал напряжение. Но ничего. Ни одного сигнала.

Пятнадцать томительных минут спустя рация наконец ожила, и из динамика донесся хриплый голос одного из наблюдателей:

— Первый пост. Ковалевы, все четверо, вышли из своего коттеджа. Направляются в кафе.

Караваев кивнул, щелкнул переключателем.

— Принято. Держите в поле зрения.

Пока все шло как обычно. Семья завтракает. Ничего подозрительного.

Прошло еще двадцать минут. Рация ожила снова:

— Второй пост. Барсов с лыжами идет в сторону подъемника.

— Есть контакт, — пробормотал Игорь.

Вскоре первый наблюдатель доложил:

— Ковалевы вышли из кафе. Возвращаются в коттедж.

— Так быстро? — удивился Марк.

— Видимо, зашли только кофе выпить, — предположил Дмитрий.

Но едва он договорил, как раздалось новое короткое сообщение:

— Антон и Максим вышли. С лыжами. Идут к подъемнику. Женщины остались в доме.

Караваев медленно выдохнул, встал и обвел всех взглядом, его голос прозвучал собранно и четко:

— Ну что, друзья, теперь все зависит от того, как четко мы с вами сработаем. Если хоть один шаг будет сделан неверно — они исчезнут. И мы уже не сможем их остановить.

Рация опять затрещала:

— Третий пост. Барсов сошел с подъемника на вершине. Осмотрелся. Сейчас стоит у платформы.

Дмитрий подошел к окну, чуть отодвинул занавеску и выглянул наружу.

— Да, вижу его, — тихо сказал он. — Не спешит, стоит, оглядывается. Будто выбирает, куда идти.

— Ну и куда же он пойдет? — пробормотал Марк, подойдя ближе к окну.

— Он двинулся. В сторону красной трассы. Но… нет. Не на трассу. Обходит ее. Направляется к «Перекуру».

В этот момент вновь заговорила рация, подтверждая его слова:

— Барсов не стал надевать лыжи. Идет с ними в руках. Направляется в сторону «Перекура».

— Принято, — кивнул Караваев. — Он идет первым. Занимает позицию.

— Много народу уже наверху? — поинтересовался Марк.

— Вполне достаточно, чтобы затеряться в толпе, — кивнул Дмитрий. — Никто не обратит внимания на еще одного лыжника.

Спустя пару минут пришло новое сообщение:

— Максим и Антон сели на подъемник. Едут вверх.

Игорь одобрительно хмыкнул:

— Четко работают ваши ребята, Вадим Семёнович.

— А ты думал? — с легкой гордостью в голосе отозвался Караваев. — Я их лично подбирал. Поэтому у нас на турбазе порядок и железная дисциплина. А вот этот случай с Ковалевым... — его лицо снова стало суровым, а голос жестче, — мне всю картину портит. Так что разобраться в этом деле для меня теперь вопрос чести.

Вскоре рация снова ожила:

— Максим и Антон сошли с подъемника.

— А вот и они, — усмехнулся Дмитрий, вновь заглянув в окно. — Даже не пытаются делать вид, что выбирают трассу. Идут прямиком к «Перекуру». Но выглядят не так уверенно, как Морозов. Видно, что нервничают.

— Четвертый пост. Морозов вошел в «Перекур», — сообщила рация.

— А вот теперь, господа, наш выход.

Караваев поднялся из-за стола, следом за ним, как по команде, встали и все остальные.

— Приготовиться, — коротко скомандовал Караваев. — Мой «Буран» стоит у крыльца на своем обычном месте. Второй снегоход парни оставили за углом, чтобы не мозолил глаза. Игорь — со мной. Дмитрий, Марк — на втором.

Он еще раз обвел всех взглядом, кивнул:

— Как только наши мышки войдут в мышеловку — выезжаем. Расстояние, конечно, смешное, но снег ногами месить не хочется, да и подъехать нужно быстро и внезапно.

Потянулись томительные минуты ожидания. Казалось, время замедлилось. За окном солнце уже окончательно поднялось, на трассе мелькали красные куртки инструкторов и слышался смех отдыхающих.

Наконец раздался резкий треск рации:

— Контрольная точка пройдена. Ковалевы подходят к «Перекуру».

Игорь вопросительно посмотрел на Караваева:

— Какая контрольная точка?

Караваев усмехнулся:

— Та, миновав которую, они уже не смогут увидеть, что мы вышли из домика и сели на снегоходы. Я расставил своих людей не просто так. Есть точки обзора… и есть слепые зоны. Мы сейчас в одной из них. А они — уже в другой. Все, господа. По машинам. Как только они все войдут в «Перекур» — выезжаем.

Он поднял рацию, коротко сказал:

— Всем постам — приготовиться. Мы выдвигаемся.

И тут же, словно по сигналу, в доме стало слышно, как снаружи завелись моторы снегоходов. И вновь заговорила рация:

— Цель вошла в домик. Все трое внутри. Дверь закрыта.

Караваев кивнул.

— Поехали.

Он распахнул дверь и выскочил наружу, Игорь за ним. Дмитрий и Марк бросились ко второму снегоходу.

Через десять секунд взревели два мощных двигателя. Гусеницы впились в снег. Снегоходы рванули вниз по склону, оставляя за собой широкие следы.

Не прошло и трех минут, как они остановились перед небольшой постройкой из потемневших бревен, полузанесенной снегом. Двигатели стихли, только гусеницы еще дрожали от напряжения. Домик с вывеской «Перекур» выглядел тихим и безмятежным.

Первым, не колеблясь ни секунды, на крыльцо поднялся Караваев, резко толкнул дверь и решительно шагнул внутрь, его массивная фигура на мгновение заслонила свет. Он вошел уверенно, с видом человека, который привык быть в центре любой ситуации. Следом за ним, на ходу расстегивая красную куртку спасателя, зашел Игорь. Под ней оказался форменный полицейский китель, и его вид сразу придал происходящему официальную и неоспоримую серьезность. Дмитрий и Марк вошли последними, плотно закрыв за собой дверь и отрезав путь к отступлению.

За небольшим столом у стены сидели трое.

Барсов-Морозов — лицо напряженное, глаза холодные, будто он уже все понял и сейчас просчитывал возможные варианты развития событий.

Максим — бледный, осунувшийся, с мечущимся между Караваевым и Игорем взглядом.

Антон — со сжатыми кулаками, неподвижный, будто окаменевший.

Первым заговорил Караваев, ровно и спокойно, но в его голосе звучала сталь:

— Я, как вам известно, начальник службы безопасности турбазы «Сосновый склон» Караваев Вадим Семёнович. И мне, знаете ли, очень не нравится, когда эту безопасность на моей территории кто-то нарушает. Особенно если это происходит под видом отдыха, литературного вдохновения и случайных совпадений. Поэтому сейчас мы все вместе спустимся вниз, и вы расскажете нам все — с самого начала и до конца. Каждый — свою часть. А потом мы решим, что с вами делать дальше.

Морозов, все это время сидевший неподвижно, резко вскочил, его лицо исказила маска возмущения.

— С какой стати вы тут командуете? Я никуда с вами не пойду! Вы не имеете никакого права!

— А вот я имею право, — сказал Игорь, делая шаг вперед. Из кармана кителя он достал удостоверение и на секунду раскрыл его перед лицом Морозова. — Старший лейтенант Новожилов. Участковый, курирующий эту территорию. И у меня есть все основания для проведения проверки по факту предполагаемого уголовного преступления. Хотите, вызову группу захвата? Или будете сотрудничать?

Морозов, не думая, сделал резкий рывок к двери, но на его пути, словно скала, возник Дмитрий. Он даже не пошевелился, просто стоял, и его спокойная, уверенная поза была красноречивее любых слов.

— Ну и куда вы, господин Морозов? — хмыкнул Караваев, скрестив руки на груди. — Неужели вы серьезно думаете, что сможете сбежать с вершины горы? По сугробам и бездорожью, когда вокруг полно моих людей, которые контролируют каждый ваш шаг еще с вечера?

— Моя фамилия — Барсов! Я — известный и популярный писатель! — вскинулся тот, явно пытаясь сохранить остатки достоинства.

Марк, стоявший у двери, едва заметно улыбнулся.

— Да-да, конечно, Барсов, — кивнул он с притворным согласием. — Как только мы окажемся внизу, я сразу же свяжусь с настоящим Олегом Валентиновичем Барсовым по видеосвязи. Он как раз на днях выступал в Казани. И вы сможете лично ему сказать, что вы — это он. И объяснить, каким это волшебным образом оказались в двух местах одновременно.

Морозов побледнел, губы его дрогнули, но он промолчал.

— Все, разговоры окончены, все на выход! — коротко бросил Караваев. — Мои люди ждут нас у крыльца. Мигом доставят нас в более подходящее для беседы место.

Он распахнул дверь, и внутрь ворвался холодный воздух, с шумом шевельнув занавески. Снаружи уже стояли несколько снегоходов, их моторы тихо урчали, готовые к спуску.

Караваев быстро распределил:

— Максим, Антон — вот с этими ребятами, — он кивнул двум спасателям. — А вы, господин Морозов, — со мной. Прошу.

Морозов попытался что-то сказать, но взгляд Игоря — холодный и уверенный — остановил его. Подходя к другому снегоходу, старший лейтенант наклонился к Морозову и тихо, но очень отчетливо произнес:

— Едете тихо и спокойно. Я поеду прямо за вами. И в случае чего... — он чуть отодвинул полу кителя, демонстрируя кобуру.

Караваев усмехнулся, хлопнул его по плечу:

— Да ладно тебе, Игорёк, куда он денется? Тут хоть крылья вырасти — все равно не улетишь.

Он сел на свой снегоход, завел двигатель, и техника взревела, выбрасывая клубы пара.

Первым отъехал «Буран» Караваева с Морозовым на пассажирском сиденье. Следом — готовый в любой момент вмешаться Игорь с одним из спасателей, держащим наготове рацию.

Молчаливых и бледных Антона и Максима погрузили на следующие снегоходы, и те двинулись следом, виляя между сугробами.

Последними, замыкающими, тронулись Дмитрий и Марк.

— Интересно, — хихикнул Дмитрий, заводя двигатель и наклоняясь к брату, — а кобура у Игоря пустая? Или он что-то затолкал в нее для достоверности?

Марк усмехнулся:

— А ты бы на его месте стал ездить без оружия? После всего этого?

— Нет, — признал Дмитрий. — Но все равно смешно, потому что только мы знаем, что он в отпуске и оружия у него быть не может.

Снегоходы неслись вниз, оставляя за собой длинные следы на свежем снегу. Ветер свистел в ушах, а где-то впереди в клубах пара мелькала фигура Караваева, уверенно ведущего всю эту разношерстную кавалькаду — прямо к развязке истории.

***

Снегоходы плавно затормозили и вскоре остановились на узкой утоптанной дорожке, ведущей от стоянки к коттеджам. Дмитрий подошел ближе, слегка тронул начальника службы безопасности за локоть и отвел в сторону.

— Вадим, — сказал он тихо, — может, пойдем к нам? Девушки уехали, коттедж пустой, кроме нас там никого нет. И он вот, рядом. Не придется всем гуртом идти через всю турбазу и привлекать лишнее внимание. Да и удобнее — все материалы, фото, видео у нас под рукой, можно сразу посмотреть. В холле на втором этаже места достаточно, все разместимся.

Караваев на секунду задумался, окинув взглядом разношерстную группу, которая топталась рядом. Его взгляд скользнул в сторону главного корпуса, потом переместился на ближайший коттедж. После короткой паузы он кивнул:

— Да, пожалуй, ты прав, — согласился он. — Так и правда будет удобнее. Меньше глаз. Меньше слухов. А за Натальей и Ольгой сейчас кого-нибудь пошлю.

— Не надо посылать, — вмешался Игорь, услышав последние слова. — Я сам схожу, мне проще будет объяснить им, зачем мы их зовем.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и быстрым шагом направился в сторону коттеджа Ковалевых.

— Сейчас приведу, — бросил он через плечо.

Остальные двинулись к коттеджу Дмитрия. Снег скрипел под ногами, воздух был морозным и прозрачным, и казалось, что даже горы вокруг хотят услышать, чем все это закончится. Поднявшись на второй этаж, они оказались в просторном холле. Марк на мгновение задержался у двери в свой номер, приложил ухо к двери и, услышав оттуда приглушенные голоса Артёма и Глеба, удовлетворенно кивнул самому себе: дома, все в порядке. Спокойствие на его лице сменилось деловой собранностью, когда он присоединился к остальным.

Морозов с видом оскорбленного достоинства опустился в кресло. Максим и Антон пристроились рядом на диване, будто ища поддержки друг у друга, их позы были скованными, взгляды бегали по комнате. Дмитрий сел напротив, Марк — сбоку, так, чтобы видеть всех сразу.

Караваев встал посреди комнаты, руки в карманах, взгляд — спокойный, но твердый.

— Ну что, господа, — начал он, — пока женщины не пришли… может, скажете что-нибудь сами? До начала официального разговора?

Морозов язвительно хмыкнул, откинулся на спинку дивана и скрестил руки на груди.

— А с чего бы это? Мы не обязаны вам ничего рассказывать. Но, — он прищурился, — с удовольствием послушаем, что вы там насочиняли.

Его голос был уверенным, почти издевательским. Но глаза выдавали неуверенность. Максим и Антон при этом переглянулись. В их взглядах сквозило напряжение. Антон ерзал, будто не находил себе места, Максим, побледнев, мял край свитера, стараясь не смотреть ни на кого.

Марк, будто не замечая их состояния, с самым безобидным видом протянул:

— Ну раз так, может, пока ждем Наталью и Ольгу, позвонить Олегу Барсову? Проверим, не ошиблись ли мы с именем? Заодно уточним некоторые детали его творческой командировки в Казань?

Морозов резко вскинул голову. В глазах мелькнуло раздражение, он махнул рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мухи.

— Ладно. Раскололи. Я не Барсов. Ну и что из этого? Что вы теперь хотите? За то, что зарегистрировался на турбазе под чужим именем, в тюрьму не сажают.

Караваев медленно покачал головой, и его голос прозвучал холодно и обстоятельно:

— А это как посмотреть, — спокойно произнес он. — Это, господин Морозов, зависит от того, для чего именно вы зарегистрировались под чужим именем. Если для того, чтобы, оставаясь невидимкой, шантажировать, угрожать или готовить преступление... вот за это как раз таки сажают. И вот это мы с вами сейчас и будем выяснять.

Он сделал шаг вперед.

— Вы, конечно, приехали сюда не для того, чтобы писать книгу. Вы приехали, чтобы встретиться с Александром Ковалевым. Вы использовали имя писателя, чтобы остаться незамеченным. Встречались с Максимом ночью. Передавали ему инструкции. А потом… вывели Александра на склон.

В комнате повисла тяжелая пауза. За окнами лениво падал снег, где-то гудел ветер, а на втором этаже коттеджа царила напряженная тишина перед бурей.

В этот момент послышались шаги внизу, и вскоре на лестнице появилась фигура Игоря. Следом за ним поднялись Наталья и Ольга. Дмитрий и Марк встали им навстречу. Но стоило Наталье переступить порог холла, как она замерла на месте. Ее взгляд скользнул по сидящим мужчинам и упал на человека, сидевшего в кресле.

— Сережа?.. — выдохнула она, будто не веря глазам. — Ты… ты тут откуда?..

Она побледнела так, будто увидела призрак. Руки ее дрожали. Ольга тут же подхватила сестру под руку, пытаясь удержать. Морозов опустил глаза, плечи его напряглись, по лицу пробежала тень.

Караваев подошел ближе, голос его был спокойным, но твердым:

— Наталья Викторовна, вот именно это мы и хотим узнать. Это действительно Сергей Павлович Морозов. Он уже почти неделю живет на турбазе. Только не под своим именем.

Он сделал паузу, давая ей осмыслить слова.

— Он выдавал себя за Олега Барсова — того самого писателя, чью книгу мы вам показывали два дня назад. Я тогда подумал: почему вы так резко отреагировали? Почему побледнели? А вы его узнали.

Наталья растерянно покачала головой, медленно опустилась в кресло.

— Нет, я не узнала… то есть… я действительно заметила сходство, — сказала она тихо. — Мы не виделись… с тех пор, как мой муж и Сергей семь лет назад поссорились, и он вышел из их общего бизнеса. Это было много лет назад. Но я была уверена, что на фотографии другой человек.

— Хорошо, но если вы так давно не виделись, — с легким недоверием поинтересовался внимательно наблюдавший за ней Игорь, — как вы могли быть уверены, что на фото не он? Люди меняются.

Наталья вздохнула и чуть нахмурилась, будто собираясь с мыслями.

— Та книга, она ведь у вас? Пожалуйста, принесите ее, — попросила она.

Дмитрий молча кивнул и быстро прошел в свой номер. Через минуту он вернулся с книгой «Пепел Вечной Луны» в руках. Передав книгу Наталье, он вернулся на место. Женщина внимательно посмотрела на лицо на тыльной стороной обложки, потом перевела взгляд на Морозова, а затем повернула книгу так, чтобы все могли видеть фотографию.

— Вот, — ее голос дрожал, — видите? У Сережи вот здесь, над левой бровью, родинка. А у человека на фотографии ее нет.

Все как по команде перевели взгляд с обложки на живого Морозова. Действительно, над его левой бровью отчетливо виднелась небольшая темная родинка, которой не было у настоящего Барсова.

— Интересно, — протянул Дмитрий, пристально глядя на Наталью. — Вы столько лет не виделись, но помните такую мелочь?

Наталья опустила глаза, потом горько усмехнулась:

— Помню, — тихо сказала она. — Потому что когда-то давно, еще до брака с Сашей, у нас с Сережей был роман. Я ведь говорила вам, что они оба ухаживали за мной. Но тогда Саша показался мне… надежнее, спокойнее… предсказуемее. А с Сережей все было слишком бурно, слишком рискованно. Но... — она сделала паузу, набираясь смелости, — до того, как я вышла за Сашу замуж, у меня были серьезные отношения именно с ним. Саша об этом не знал. И я надеялась, что никогда не узнает. Я думала, что прошлое давно осталось позади.

Ольга ахнула.

— Что? — прошептала она. — Ты никогда мне не рассказывала!

— Я никому не рассказывала, — ответила Наталья. — Ни Саше. Ни тебе. Это было… давно. Мы были молодыми. Горячими. Он ухаживал за мной, как никто. Был красив, уверен в себе, харизматичен. А Саша… он был тише, скромнее. Но он предлагал стабильность. Безопасность. Я выбрала то, что казалось надежным. — Она посмотрела на Морозова. — Но перед свадьбой… Сережа сказал, что любит меня. Что готов ждать. Что если я передумаю — он будет рядом.

— А ты не передумала, — произнес Морозов тихо.

— Нет, — кивнула Наталья. — Я вышла замуж. И постаралась забыть.

В комнате снова воцарилась тишина. Морозов сидел, упрямо сжав губы и глядя в пол. Ольга, стоявшая позади кресла Натальи, осторожно положила ей руку на плечо.

А Дмитрий, нахмурившись, отметил про себя, что теперь в их истории появилась еще одна важная нить — личная, старая, болезненная, и, возможно, именно она поможет понять, зачем Морозов вернулся.

Караваев неторопливо прошелся по комнате, остановился у окна и, заложив руки за спину, повернулся к Морозову. Его голос прозвучал спокойно, но в этой спокойной интонации чувствовалась уверенность человека, который знает: игра окончена.

— Ну что, Сергей Павлович, — произнес он, чуть прищурившись, — вы по-прежнему не хотите нам ничего рассказать? О том, зачем приехали сюда. О том, что произошло той ночью. О том, кто вы на самом деле и как все это устроили? Может, сэкономите всем время и нервы?

Морозов, все так же развалившись в кресле, скрестил руки на груди и презрительно хмыкнул.

— Нет, конечно. Вы ведь и без меня все уже придумали. Зачем мне рассказывать вам то, что вы и так уже «знаете»? А я лучше послушаю, что вы напридумывали.

— Ну то ж, — кивнул Караваев, словно только этого и ждал, — Тогда будем рассказывать мы. Начнем, пожалуй, с самого начала вашего пребывания здесь. С того, как вы стали Олегом Барсовым.

Он сделал паузу и обвел взглядом собравшихся, чтобы убедиться, что его внимательно слушают.

— Да, начнем с того, как вы стали Барсовым. Вы знали, что Ковалевы собираются приехать в «Сосновый склон». О том, откуда вы об этом узнали, мы поговорим чуть позже. Но вы понимали, что соваться сюда под своим настоящим именем — слишком большой риск, об этом мог узнать ваш бывший друг и партнер Александр, а это вам было совершенно не нужно. Вернее, это грозило сорвать все ваши планы. Поэтому вы решили явиться сюда под другой личиной. Под маской. Под именем, которое никто не свяжет с вами.

Морозов слегка приподнял подбородок, в его взгляде мелькнуло раздражение, но он не перебивал.

— Вероятнее всего, — продолжал Караваев, — мысль использовать имя Барсова пришла вам в голову случайно. Я думаю… вы увидели его фотографию. Может, в интернете. Может, в книжном магазине. И не заметить сходства между ним и вами вы не могли. Оно действительно поразительное — те же черты лица, те же глаза, та же форма носа. Вы поняли: это шанс. И решили им воспользоваться.

Он сделал паузу, давая всем в комнате время представить себе, как это происходило.

— Вы купили книгу этого писателя, — продолжил Караваев. — Не ради текста. Ради обложки с его портретом. Приехали сюда. Рассказали на ресепшене трогательную историю о том, что вам нужна тишина и уединение для работы над новой книгой. Подарили Екатерине, администратору, «ваше» произведение с автографом, и она, польщенная вниманием, не попросила паспорт. В конце концов, кто же станет сомневаться, если перед ней — живой образ с обложки книги, которую она держит в руках, ищущий уединения для творчества?

— И вам поверили, — вклинился в разговор Игорь. — Потому что легенда была идеальной. Она вполне оправдывала и вашу замкнутость, и нежелание общаться с другими отдыхающими. Ведь «писатель, погруженный в работу» почти не выходит из номера, а значит, риск случайно столкнуться в кафе или на склоне с Александром или Натальей, которые узнали бы вас даже в этом образе, сводился к минимуму.

— И это позволяло вам быть рядом, — добавил Дмитрий, — но невидимым.

— Именно, — кивнул Караваев. — Вы создали себе алиби еще до приезда. Легенда объясняла затворничество. А значит, ваше отсутствие в кафе, на трассах, в общественных местах никого не удивляло. Наоборот — это вполне логично.

— Вадим Семёнович, прошу прощения, что прерываю, — вежливо, но настойчиво вмешался Марк, поднимая руку. — Но тут есть один хронологический нюанс, который лучше прояснить сразу.

Караваев замолчал, чуть нахмурился, но кивнул:

— Конечно. Говори.

Все повернулись к Марку. Тот сидел прямо, взгляд сосредоточенный, пальцы слегка постукивали по колену — признак того, что в голове щелкнул последний кусочек пазла.

— Наталья Викторовна, — обратился он к Наталье, — вспомните, пожалуйста, когда вы приняли окончательное решение приехать именно сюда, в «Сосновый склон»?

Наталья на секунду задумалась, нахмурив лоб.

— Сейчас попробую вспомнить… Саша предложил отметить Новый год где-нибудь подальше от города… Хотел уехать куда-нибудь в горы. Отдохнуть от города. От дел. Я тогда согласилась. Это было… где-то в середине декабря. Кажется.

Ольга, до этого сидевшая молча, кивнула.

— Это было четырнадцатого декабря, — сказала она уверенно. — Я точно помню, потому что в этот день забирала свою машину из сервиса после долгого ремонта. Саша позвонил мне и попросил нас с Антоном вечером зайти к вам, чтобы обсудить его предложение о праздновании Нового года. Мы выбирали из нескольких вариантов, и «Сосновый склон» Саша выбрал, почти что монетку бросив.

— Прекрасно, — удовлетворенно кивнул Марк. — То есть до четырнадцатого декабря никаких разговоров о поездке не было? Вы не планировали заранее?

Наталья отрицательно покачала головой:

— Нет, не планировали. Это было импульсивное решение.

— Благодарю, — Марк перевел взгляд на Морозова, и в его глазах зажегся азарт охотника. — Значит, и вы, Сергей Павлович, об их поездке узнать раньше середины декабря не могли. И, соответственно, готовиться к поездке вы начали уже после четырнадцатого декабря. То есть, для того чтобы стать Олегом Барсовым в вашем распоряжении было меньше двух недель.

Он сделал паузу, давая этой информации усвоиться.

— И вот тут, знаете, у меня возникает вопрос. Две одинаковые бородки, одинаковая длина, одинаковая форма. Знаете, Сергей Павлович, я как-то не очень верю в такие удачные стечения обстоятельств. Допустим, вы случайно наткнулись на фотографию Барсова и решили ею воспользоваться, потому что есть явное внешнее сходство. Но чтобы за две недели у вас отросла именно такая же борода, идеально повторяющая его? Особенно если учесть, что фотография, по которой вас «узнали» как писателя Барсова, сделана четыре года назад. Весьма и весьма сомнительно.

Марк обвел взглядом присутствующих.

— Но даже это не самое важное, — добавил он после короткой паузы, глядя прямо в глаза Морозову. — Важно другое…

Он потянулся к лежащей на столе книге и аккуратно повернул ее фотографией к Морозову.

— Я нашел в сети репортаж, где Барсова сфотографировали в этом самом ракурсе, в этой же рубашке и с этой же бородкой. Фото сделали на литературном вечере в Москве и использовали потом для оформления этой книги. Да, теоретически, он мог фотографироваться в одной и той же рубашке сто раз, но я наложил эти два изображения друг на друга, и они совпали пиксель в пиксель. Не может существовать двух абсолютно идентичных фотографий, сделанных в разное время. Следовательно, на обложке этой книги использована именно эта, четырехлетней давности.

— И вот что еще интересно, — продолжил Марк. — Вы, Сергей Павлович, приехали сюда с бородой. Такой же, как у настоящего Барсова на обложке книги. Идеально подходящей. Практически идентичной. Но именно эта борода, которая нужна была, чтобы еще больше походить на человека с обложки, выдала вас с головой.…

Он достал телефон, кликнул пару раз и повернул экран к остальным. На нем — фотография с презентации в Казани: Барсов без бороды, идеально выбритый.

— Вот он. Сегодняшний. Без бороды. Совсем. Хотите — я покажу еще и видео с этой презентации, которая, между прочим, проходила восьмого января, накануне того самого дня, когда на Александра было совершено нападение.

— Постой, — вдруг перебил брата Дмитрий, который до этого молча внимательно слушал. — Я пока не совсем понимаю, к чему ты клонишь, но, признаюсь, мне чертовски интересно.

Марк повернулся к брату, и в его глазах заплясали торжествующие огоньки.

— А клоню я к тому, мой любопытный брат, что даже если Сергей Павлович узнал о поездке Ковалевых в тот же день, 14 декабря, то где ты видел, чтобы такая идеальная борода отрастала за две-три недели? И не просто борода, а точно такая же, как на фотографии четырехлетней давности? — Он скептически оглядел Морозова. — И даже седина в ней... точь-в-точь такая же. Кто-нибудь здесь верит в такое совпадение? Что человек, случайно узнавший о поездке бывшего партнера, за пару недель успевает не только случайно найти своего двойника, но и отрастить бороду, в точности как у него?

Никто не ответил, все молча переводили взгляды с Марка на Морозова.

— Сергей Павлович, — продолжил Марк тоном, в котором уже сквозила насмешка, — вы случайно в театральной студии не занимались? Вам бы на сцену — талант несомненный, вам даже гример бы не понадобился, вы и сами отлично справляетесь. Вы нашли книгу с портретом автора, действительно очень похожего на вас. Потом купили накладную бороду с усами — качественную, из натуральных волос. Привели ее в порядок: постригли, придали форму. Возможно, даже делали маску из воска, чтобы идеально ложилась по контуру лица. Кое-где подкрасили... и вот вы уже — писатель-фантаст Олег Барсов. — Он прищурился, наблюдая за реакцией Морозова. — Так ведь было дело?

Морозов молчал, но его лицо заметно напряглось.

— Кстати, у вас на лице раздражение еще не появилось от постоянного ношения этого… камуфляжа? Хотя вы ведь на улицу выходили редко и ненадолго, а в номере и вовсе маскировка не требовалась. Я заметил: у вас кожа покраснела у висков и под нижней губой, — Марк сделал паузу, потом добавил с усмешкой: — Так что снимайте уже, снимайте. Дайте коже отдохнуть. Мы же все равно уже знаем, кто вы.

Несколько секунд в комнате стояла гробовая тишина. Все смотрели на Морозова. Тот, не отводя злобного взгляда от Марка, резко поднял руку к лицу и одним движением сдернул с себя усы и бороду, обнажив гладкий бледный подбородок и щеки. Скомкав бороду в руке, он с раздражением сунул ее в карман куртки.

— Вот так-то лучше, — с удовлетворением констатировал Марк. — Теперь мы видим именно вас. Настоящего Сергея Павловича Морозова.

Дмитрий, наблюдавший за этой сценой, шагнул вперед, тяжело вздохнул и обратился к Морозову, его голос звучал уже без тени насмешки, а с усталой настойчивостью:

— Ну что, Сергей Павлович, теперь рассказывайте все с самого начала. Вы же поняли, что мы многое уже сами раскопали, докопаем и остальное, это чисто вопрос времени. Все равно все станет известно, так зачем тянуть? Говорите, Морозов. Говорите, если не хотите прямо сейчас поехать в полицейский участок.

Тот кинул злобный взгляд на Игоря, который в ответ лишь многозначительно кивнул, подтверждая слова Дмитрия.

— Хорошо, — хрипло процедил сквозь зубы прижатый этими аргументами к стенке Морозов. — Спрашивайте. Что именно вы хотите знать?

— Вам же сказали — все, — отчеканил Дмитрий. — Начните с самого начала. С того, как вы с Александром Ковалевым создали фирму «СМ&АК». И почему семь лет назад вы из нее ушли. Что тогда случилось? Что между вами произошло?

— Вы и это знаете… — горько хмыкнул Морозов, глядя в пол.

— И это, — с легким удовлетворением подтвердил Марк, — и много другое. Вы даже не представляете себе, Сергей Павлович, сколько всего мы о вас знаем. Так что не пытайтесь выкручиваться. Рассказывайте. Правду.

Он произнес последние слова медленно, отчетливо, с холодным удовольствием наблюдая, как Морозов раздраженно махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи.

— Ладно, слушайте, — сказал он хрипловато. — Никакого особого секрета тут нет.

Он откинулся в кресле, потер переносицу и заговорил уже спокойнее, с видом человека, рассказывающего старую историю, давно приевшуюся, но до сих пор вызывающую досаду.

— Мы с Ковалевым знакомы еще со студенческих времен, — начал он. — Учились в одном вузе, на экономическом факультете, только он на два года раньше меня. Но крутились в одной компании — тусовались на вечеринках, ходили в бары, болтали о будущем, даже дрались пару раз, но дружили по-настоящему… Доверяли друг другу, как братья.

После окончания института Сашка какое-то время потыкался с дипломом по разным конторам, пытаясь пристроиться, но… — Морозов скривился, — но это были девяностые... Нормальной работы не было. Зарплату платили продукцией предприятия или вообще не платили. Какое-то время он, представьте себе, умудрился даже поработать грузчиком — сначала на продуктовой базе, потом — на складе стройматериалов.

Он хмыкнул, слегка покачав головой, будто вспоминая что-то смешное.

— Вот тогда-то и появилась идея — открыть свое дело, связанное именно со стройматериалами. Грузчики ведь люди незаметные, на них никто не обращает внимания, но они все видят и все слышат. Знают, где что лежит, кто что покупает, какие товары уходят махом, а какие месяцами лежат на складе. Там он наслушался достаточно разговоров, чтобы понять, где можно заработать, а где прогореть.

Он перевел взгляд на Наталью, сидевшую с опущенной головой.

— А потом… появилась она. Не помню уже, что за праздник был... Может, Новый год, может, чей-то день рождения. Помню, гуляли зимой у кого-то на даче, шашлыки жарили, музыка играла, народу было много. Там мы впервые и встретились. А потом как-то само собой сложилось — втроем и дружили. Сашка, Наташа и я.

— Они знают, Сережа, — тихо, почти шепотом, сказала Наталья, не поднимая глаз.

— Ах, знают? — Морозов иронично поднял бровь. — Ну и хорошо. — Он снова повернулся к остальным. — Мы с Наташей начали встречаться. Сашка об этом не знал, мы тщательно шифровались. Недолго, месяца три-четыре, но… у нас все было серьезно. Пока однажды Сашка не пришел ко мне домой и не сказал: «Я сделал ей предложение. Она согласилась». Не скажу, что для меня это был смертельный удар. Но было… неприятно. Особенно от понимания того, что проиграл не случайному человеку, а другу. Очень неприятно. Я любил ее. А он… просто решил, что она ему нужна. Что так будет правильно.

— Ладно, — добавил он, после короткой паузы. — Это все уже в прошлом. Они поженились. Родился Максим. А как только я тоже получил диплом, мы решили не терять времени и вплотную занялись реализацией нашей идеи. Создали ООО. Название придумали быстро — «СМ&АК». Наши инициалы. Деньги на уставной капитал кое-как наскрести удалось, а вот на все остальное — аренду склада и офиса, закупку первой партии товара, наем хотя бы пары работяг — денег уже не было. Нам их дали мои родители. Отношения у меня с ними были... мягко говоря, очень натянутые. Но деньги у них были. Отец дал. Под процент, но чисто символический. И мы открылись. — Он с силой сжал кулак. — Мы пахали как проклятые, без выходных, с утра до ночи, по восемнадцать часов в день. Сами грузили, сами продавали, сами считали. Хотелось быстрее расплатиться с отцом и начать наконец зарабатывать для себя. И через три года мы это сделали. Полностью. С этого момента — начали зарабатывать для себя. И, надо сказать, все у нас шло неплохо. Дело пошло в гору. Появилась хорошая, стабильная прибыль. Компания стала известной. Люди нам доверяли.

Он подался вперед, глаза сверкнули, голос стал жестче.

— А потом я стал замечать странности. Я ведь не дурак — все-таки эконом окончил и два плюс два складывать не разучился. А когда выходит не четыре, а пять, это начинает вызывать определенные подозрения. Я начал проверять. — Он снова посмотрел на Наталью. — Вы тогда как раз все втроем уехали греться в Турцию. Так что мне никто не мешал, я мог спокойно проверить бухгалтерию. Ну я и проверил. Я перетряс всю документацию, все накладные, сертификаты, все отчеты... и понял.

Он замолчал, и в наступившей тишине Дмитрий кивнул, договаривая мысль за него:

— Поняли, что Александр за вашей спиной затеял махинации с ценами. Продавал стройматериалы второго-третьего сорта по цене первого, обманывая клиентов.

Морозов мрачно кивнул, его взгляд был устремлен в пустоту, в тот день, когда рухнула его вера в друга.

— И это раскопали? Да, именно так и было, — подтвердил он. — И продавал не иногда — он делал это системно. Накапливал разницу, обналичивал, выводил в офшоры. А я, как последний идиот, думал, что мы партнеры, что у нас общее дело, общее будущее. И верил, что мы работаем честно и заботимся о своей деловой репутации.

Он сжал кулаки на коленях, побелевшими пальцами вцепившись в ткань брюк.

— Вот тогда я и понял, кем он был на самом деле. И с этого все началось. Когда я попытался с ним об этом поговорить — по-человечески, по-дружески, он начал орать, что это не мое дело. Представляете? Орать на меня, будто я его подчиненный. Кричал, что директор он, а не я, и что мое дело — выполнять приказы, а не задавать вопросы.

Морозов усмехнулся, но в его усмешке не было ни капли веселья.

— Я спросил: «А сидеть в случае чего тоже будет директор?» Ну и понеслось. Он заорал, что если я не буду, цитирую: «пасть разевать», то сидеть не будет никто. А если буду… то пошел я вон, он, мол, и без меня сможет работать ничуть не хуже. Тогда я понял: дружбы больше нет. Остался только бизнес. Грязный, жестокий, лживый. И я ушел. Подал заявление об исключении из состава участников. Когда до него дошло, что уйду я не с пустыми руками, а с положенной мне как соучредителю долей — а это 50 % чистых активов компании, — он вдруг резко сменил пластинку. Стал уговаривать остаться, забыть «наш небольшой разлад». Я отказался. Он был вынужден выплатить мне мою долю. Хочу заметить, что выплатил все до копейки.

Он откинулся на спинку стула и продолжил:

— На эти деньги я открыл свое собственное дело. Сначала все шло отлично, я даже подумал, что жизнь налаживается. Несколько лет работал спокойно, развивался. А потом… — он сжал кулаки, — мой бывший дружок очень постарался. Моя фирма начала терять клиентов. Заказы пропадали. Партнеры резко рвали контракты. Банк вдруг отказал в кредите — без объяснения причин. Пошли проверки, доносы, жалобы, переманивание клиентов. В итоге моя фирма прогорела, я разорился. Вот такая история. Довольны?

— В целом, да, — отозвался Дмитрий, — довольны. История интересная. Только вот вы кое о чем забыли рассказать.

Морозов насторожился.

— И о чем же?

— О том, — невозмутимо ответил Дмитрий, — что, уходя, вы прихватили с собой кое-какие документы. Те самые, что доказывали махинации Александра с ценами и сортами. И я думаю, что вы какое-то время успешно шантажировали ими вашего, как вы выразились, «бывшего дружка».

Морозов не ответил, но по тому, как дернулся у него уголок губ, было ясно — Дмитрий попал в точку.

— Вы угрожали, что передадите все куда следует. А потом, когда срок давности по тем старым грехам прошел, и Александр соскочил с вашего крючка, он решил отомстить по-крупному и разорил вашу фирму. Верно я рассуждаю?

Он сделал паузу, давая Морозову осознать, что они в курсе и этого. Тот молчал, но его взгляд был красноречивее любых слов.

— Но вы, — продолжил Дмитрий, — решили, что это не конец. Решили отомстить. И именно для этого приехали сюда. — Он скрестил руки на груди. — Кстати, не расскажете, откуда вы узнали о том, что Ковалевы собрались на «Сосновый склон»? Судя по реакции Натальи Викторовны, она была шокирована, увидев вас здесь. Значит, это не она вам сообщила о поездке. С Ольгой, насколько я понимаю, вы вообще не были знакомы, в годы вашей молодости она была ребенком, а позже у нее была своя жизнь, ее интересовали не деловые связи зятя, а совсем другие вещи. Так что знать старых друзей Александра и Натальи она не могла.

Он на секунду сделал паузу, затем медленно перевел взгляд сначала на Максима, который сидел, уставившись в пол, а потом на Антона, пытавшегося сохранить невозмутимость.

— Значит, остаются всего двое, кто мог рассказать вам о поездке. Ну и кто из вас, молодые люди, оказался таким любезным и сообщил Сергею Павловичу о вашей поездке? Кто стал его «информатором»?

— Нет! — воскликнула Наталья, вскакивая с кресла. Голос ее дрогнул, но прозвучал твердо. — Это невозможно! Максим не мог участвовать в заговоре против родного отца!

Она смотрела на сына, как будто пыталась найти в нем следы того мальчика, которого растила, любила, защищала.

Максим, до этого сидевший сгорбившись, резко вскинул голову.

— Родного? — переспросил он. — Ты это сейчас серьезно? Во-первых, я уже давно прекрасно знаю, что он мне не родной отец. А во-вторых, — Максим перевел взгляд на Морозова, — кто мой родной отец, я тоже знаю.

В холле воцарилась звенящая тишина. Наталья смотрела на сына, будто видела его впервые. Глаза ее расширились от ужаса.

— Ты... ты знаешь? — прошептала она, и ее голос был едва слышен. — Но откуда?..

И тут вмешался Дмитрий. Он тяжело вздохнул и заговорил:

— Я думаю, что раз уж мы сегодня вскрыли столько старых тайн, — сказал он спокойно, — то будем последовательны. Раз молчать уже поздно… Кто-то должен рассказать все.

Наталья стояла неподвижно, опираясь рукой о спинку кресла, словно окаменела.

Игорь, видя ее состояние, подошел к ней и протянул стакан воды.

— Наталья Викторовна, выпейте. Или, может, кофе? Вам нужно прийти в себя. И вам лучше сесть.

— Да… пожалуйста… буду очень благодарна…

— Сейчас сварю, — кивнул Дмитрий и пошел в свой номер.

Все молчали. Игорь и Марк обменялись многозначительными взглядами — эта версия, видимо, уже приходила им в голову.

Морозов сидел, уставившись в пол, его лицо казалось каменной маской.

Антон выглядел совершенно потерянным, будто его выбросило на берег после кораблекрушения.

Ольга переводила тревожный взгляд с сестры на племянника, явно услышав эту новость впервые. Караваев стоял чуть в стороне, но было видно, что он ничего не упускает — каждое слово, каждый жест он фиксировал, как на допросе.

А Наталья… Она неподвижно сидела в кресле, куда ей помог сесть Игорь, сжимая стакан воды так сильно, будто пыталась удержать не его, а свое прошлое.

Когда Дмитрий вернулся, в руках у него была кружка с крепким ароматным кофе, от которой поднималась тонкая струйка пара. Он осторожно передал ее Наталье, забрав у нее воду, и она с благодарностью обхватила ее ладонями так же, как только что держала стакан. Сделав маленький обжигающий глоток, она закрыла глаза, собралась с мыслями и начала говорить. Ее голос был тихим, ровным, но в нем слышалась давно скопившаяся усталость.

— Когда мы с Сашей поженились… — голос ее дрогнул, — я уже была беременной. Я не скрывала. И да, — она переводит взгляд с одного лица на другое, — Саша об этом знал. Но он не знал, кто отец ребенка. Я… попросила его не спрашивать. И он пообещал. Дал слово никогда не возвращаться к этой теме. И слово он сдержал. Ни разу за всю жизнь не задал ни одного вопроса. Ни намека. Ни упрека. Он… — она сделала паузу и едва заметно улыбнулась, — воспитывал Максима как родного. Любил. Баловал. В детстве они проводили вместе почти все время: гуляли, играли, читали. Саша учил его кататься на велосипеде, читал ему, гулял, катал на плечах, водил в кино и театры, брал с собой в офис. Проводил с ним столько времени… целыми днями пропадал с ним на улице, в походах, на рыбалке, — ее голос дрогнул, и она снова сделала глоток кофе, чтобы восстановить самообладание. — Он был ему отцом. Настоящим. Я иногда даже ревновала.

Она тяжело вздохнула.

— Но потом… Потом случился разрыв с… с Сережей. — Она бросила быстрый взгляд на Морозова. — После того как он вышел из бизнеса, — продолжила Наталья, — Саше пришлось взять все на себя и уйти в работу. Слишком много дел, слишком мало свободного времени. Он уже не мог уделять мне и сыну столько внимания, сколько раньше. Не потому что не хотел, а потому что просто не мог физически. Он пропадал на работе сутками. Домой приходил поздно. Уставший. Раздраженный. Сначала я понимала. Потом… начала чувствовать, что теряем друг друга. И Максима — тоже.

Она подняла взгляд на Дмитрия, словно проверяя, стоит ли продолжать. Тот кивнул: да, нужно.

— Со временем, конечно, в бизнесе все более-менее наладилось, — Наталья продолжила говорить почти автоматически, как будто рассказывала давно заученный стишок. — Бизнес встал на ноги, вновь появилась прибыль. Компания расширилась. Казалось бы — можно расслабиться. Вернуться к нормальной жизни. Но вернуться уже не получилось. Саша снова стал чаще бывать дома… но отношения с Максимом уже начали портиться. Появилась какая-то стена. И чем старше становился Максим, тем эта стена становилась выше. Сначала мелкие ссоры. Потом — серьезные конфликты. В школьные годы они еще как-то находили общий язык, но потом…

Она закрыла глаза, вспоминая.

— А последние пару лет… — Наталья безнадежно махнула рукой, — все вообще покатилось под откос. После того как Максим окончил университет, они либо ругались, либо демонстративно игнорировали друг друга. Могли не разговаривать по несколько дней, живя в одном доме и даже сидя за одним столом. Саша давил. Очень. Ему казалось, что сын прожигает жизнь, ничего не делает, ни к чему не стремится. Требовал, чтобы сын наконец взялся за ум, пошел работать, а не прожигал жизнь в ночных клубах и на тусовках с друзьями. А Максим... — она снова махнула рукой, не в силах подобрать слова, чтобы описать поведение сына. — А Максим просто уходил от ответа. Или взрывался. И так по кругу.

Женщина устало опустила голову, заканчивая длинное мучительное повествование. Максим вдруг резко вскочил. В его глазах полыхнул не просто гнев, а горькая ирония человека, которому всю жизнь говорили: «Ты должен», но никогда не давали шанса быть собой.

— А что Максим? — передразнил он мать, срываясь на раздраженный смешок. — Я просил его взять меня в свою фирму. А он? Знаете, что он мне ответил? Цитирую: «Могу взять только рядовым менеджером. Чтобы ты постигал все с нуля»!

Последние слова он произнес с ядовитой издевкой, искусно копируя интонации Александра.

Игорь тихо присвистнул и тоном, насквозь пропитанным язвительным сарказмом, спросил:

— А вы, видимо, метили сразу на должность заместителя директора, да?

— Естественно. С какой стати я должен за гроши выплясывать вокруг клиентов, как все остальные? Я же все-таки сын владельца фирмы, — он сделал паузу, а затем продолжил: — По крайней мере… тогда я так думал. А вскоре узнал, что никакой я не сын. Что Александр Ковалев — не мой отец. Ни по крови, ни по духу. И узнал, кто мой настоящий отец.

— Думаю, что не ошибусь, если предположу, что этот настоящий отец — Сергей Морозов, — мягко, но уверенно обратился Дмитрий к Наталье.

Все взгляды обратились к Наталье. Она молча кивнула, сжимая в пальцах платок и с трудом сдерживая накатывающие слезы.

— А ты как об этом узнал? — спросил Дмитрий, переводя взгляд на Максима.

— Отец... настоящий отец, — тот мотнул головой в сторону Морозова, — нашел меня, когда мне было семнадцать, и все рассказал. Я сначала не поверил, конечно. Думал — шутка. Или провокация. Но он показал их совместные фотографии. А потом предложил сделать тест ДНК. Мы сделали. Результат — 99,8 %. Я был в шоке. А потом… отец рассказал мне все, — произнес он, с вызовом глядя на Дмитрия. — Рассказал, как и почему он вынужден был уйти из бизнеса. И как мой... другой отец, — он с ненавистью выдохнул эти слова, — позже разорил его новую фирму. Я понял, что тот, кого я считал отцом… — он покачал головой, — лжец. Обманщик. Разрушитель. И я решил, что должен помочь своему настоящему отцу отомстить. И считаю, что поступил правильно! — с вызовом бросил он в наступившую тишину.

Его никто не прерывал, позволяя высказаться до конца. Но тут он сделал паузу и посмотрел на Дмитрия.

— Но о том, что мы поедем сюда, отцу рассказал не я, — добавил Максим, уже спокойнее. — Я сам узнал об этом за неделю до поездки, потому что несколько дней вообще не был дома — тусил с друзьями. Так что если кто-то и сообщил ему о поездке, это точно не я.

Дмитрий перевел взгляд на Наталью.

Она, все такая же бледная, медленно устало кивнула, подтверждая слова Максима — и будто старея в этот миг еще на несколько лет.

— Это правда. Он действительно несколько дней не появлялся дома. Я даже не знала, где он.

Игорь негромко кашлянул и повернулся к Антону, который все это время сидел, опустив голову, словно пытаясь раствориться в воздухе.

— Ну что, — сказал он спокойно, но твердо. — Остаетесь только вы. Рассказывайте. Где и когда познакомились с Морозовым? И почему решили участвовать во всей этой истории?

Но Антон молчал. Даже не пошевелился. Он сидел, опустив голову, уткнувшись взглядом в одну точку перед собой. Только плечи его чуть напряглись, а руки сжались в кулаки.

Подождав пару томительных минут, когда уже стало ясно, что Антон не собирается говорить, раздался спокойный голос Марка:

— Мужики, — произнес он, — я тут еще немного сегодня ночью в интернете порылся… Не мог уснуть. А заодно решил закрыть один вопрос, который до сих пор оставался для нас загадкой. Так что, если вы не против, я проясню вопрос с участием Антона в этом деле.

Антон вздрогнул, бросил на Марка быстрый, испуганный взгляд из-под насупленных бровей, но снова уткнулся в пол, продолжая упорно молчать.

Марк, убедившись, что никто не возражает, продолжил:

— В общем… смог я найти в сети кое-какие следы той самой фирмы, которую Сергей Павлович создал после разрыва с Александром Ковалевым. Она тоже специализировалась на поставках стройматериалов — но без фальсификаций, без поддельных сертификатов, работали они честно. Да, конечно, после того как дело прогорело, сайт забросили. Но удалить его никто не удосужился. А интернет, как известно, помнит все. Я нашел архивную версию их сайта через Wayback Machine. Так вот… на сайте был раздел «Сотрудники». С фотографиями. Должностями. Догадываетесь, кого я там увидел? Правильно, — усмехнулся он. — Антона Селиванова.

В комнате раздался глухой вздох. Антон лишь сильнее вжал голову в плечи.

Марк обвел взглядом всех присутствующих.

— Ну что, Антон? Дальше сами расскажете? Нет? — Марк развел руками. — Может, тогда вы, Сергей Павлович, просветите нас?

Морозов медленно выпрямился. В его глазах отражалась усталость, но не сожаление.

— Да, да, — сказал он резко. — Он работал у меня. Полтора года. Логистом. Хороший специалист. Но бизнес у меня уже тогда трещал по швам, и вскоре я был вынужден закрыться. Он, как и я сам, остался без работы.

Он на мгновение замолчал, словно подбирая слова — или вспоминая подробности, от которых неприятно на душе.

— Только Санька, — сказал он с презрительной усмешкой, — не учел одного: пока мы работали вместе, я имел доступ ко всем документам. И уходя, сделал себе копии всех его «левых» накладных, всей липовой налоговой отчетности, всего, что могло заинтересовать определенные органы и усадить его на скамью подсудимых за мошенничество и уклонение от уплаты налогов. Так что, разорив мою фирму и лишив меня легального источника дохода, он сам стал этим источником, — холодно закончил Морозов. — Ровно до того момента, пока не истек срок давности по его махинациям. А потом он решил, что бояться ему больше нечего и можно послать меня к черту.

Он скривил губы в злой улыбке.

— Вот только он не учел одного: что к этому времени Максим уже все знал и охотно согласился мне помочь. Потому что нечего свою левую бухгалтерию хранить дома на незапароленном компьютере.

На этих словах Марк тихо хмыкнул, явно пытаясь сдержать смех.

— Получается, — подвел итог Глеб, — вы собирали новый компромат. Максим помогал. Антон — тоже.

Караваев, который до этого молча слушал, сделал шаг вперед. Голос его прозвучал ровно, но в этой ровности явственно ощущалась сталь.

— Погодите. Допустим, с мотивами Максима все более-менее ясно. Обида, месть, открывшаяся правда о родстве. Но какова во всем этом роль Антона? — Его пристальный взгляд остановился на Морозове. — Как ваш бывший сотрудник оказался здесь, в самом центре этой семейной драмы? И стал женихом Ольги?

— Да, в общем-то, случайно, — пожав плечами, вздохнул тот. Посмотрел на Антона, потом — на Ольгу. В его глазах появилось что-то вроде сожаления. — Как-то увидел их в торговом центре. Они ехали на эскалаторе, держались за руки. Антона я узнал сразу. А когда понял, кто она… — он кивнул в сторону Ольги, — подумал, что это может быть полезно.

Он сделал паузу, подбирая слова.

— Я нашел его телефон. Позвонил. Предложил встретиться. Мы посидели в баре. Я рассказал ему, как Александр уничтожил мою фирму. Как он остался без работы из-за этого. Как его карьера пошла под откос. А учитывая, что после моего банкротства он так и не смог найти нормальную работу, — продолжил Морозов, — когда я сказал, что хочу восстановить справедливость… он не отказался.

Ольга резко вскочила, ее лицо исказилось от боли и гнева.

— Так значит... все это... наши отношения... это просто...

— Ольга, сядь и успокойся, не дергайся! — резко оборвал ее Морозов. — Он не крутил с тобой любовь ради наших планов. К тебе у него чувства серьезные. Просто... — он снова пожал плечами, — просто твое появление в его жизни оказалось для меня очень кстати. Случайным, но удобным стечением обстоятельств.

Она замерла, но не села — так и стояла, прижав ладонь к груди.

— Но, по большому счету, он почти не участвовал в наших с Максом делах. Так… по мелочам. Просто заранее сообщил мне, что вы собираетесь ехать сюда, — Морозов пожал плечами. — Ну и так, по мелочи в кое-чем помог.

— А для чего вообще вы все это затеяли? — раздался вдруг спокойный, чуть насмешливый голос, заставивший всех вздрогнуть.

Никто и не заметил, что Глеб уже довольно долго стоит у входа в холл, прислонившись плечом к дверному косяку, руки в карманах, лицо — наполовину в тени.

Марк резко обернулся:

— Глеб? А где Тёма?

— В вашей комнате, внизу, — ответил Глеб. — Я попросил его пока посидеть там.

Марк удовлетворенно кивнул и снова повернулся к Морозову. Внимание всех опять было поглощено беседой, и никто так и не заметил за спиной Глеба маленькую фигурку Артёма, пристроившуюся на второй ступеньке лестницы и жадно ловившую каждое слово. Мальчик прижался спиной к стене, подтянул колени к груди, стараясь быть незаметным. Глеб, стоя над ним, перекрывал его собой.

Дмитрий, обращаясь к Морозову, повторил вопрос Глеба:

— Так для чего была затеяна вся эта сложная комбинация, Сергей Павлович? Зачем вам понадобилось жить здесь под чужим именем?

Морозов насупился и недовольно буркнул:

— Мне нужно было встретиться с Ковалевым. Наедине. Без лишних глаз и ушей. А тут... самое подходящее место. Уединенное. Тишина. Горы. Снег. Никаких камер на каждом шагу.

— Ну да, — ехидно хмыкнул Марк, скрестив руки на груди. — Шантажом лучше заниматься без свидетелей.

— Каким еще шантажом? — вскинулся Морозов, изображая возмущение.

— Ну как каким? — спокойно, почти лениво парировал Марк. — А для чего же еще вам понадобились свежие липовые финансовые документы Александра? Я ведь правильно понял, что их вы получили от Максима? — Он многозначительно посмотрел на молодого человека, который снова опустил глаза. — И не делайте такое удивленное лицо, Сергей Павлович. Говоря вашими же словами, нечего хранить компрометирующие документы в незапароленном архиве на своем ноутбуке.

Марк сделал паузу, давая всем переварить только что сказанное им, и задал вопрос, давно висевший в воздухе:

— Так что же вы хотели получить от Александра Ковалева? Деньги? Его фирму? Что именно было конечной целью всего этого спектакля?

Морозов лишь возмущенно засопел, сжимая кулаки и с немой ненавистью глядя на Марка, словно пытаясь прожечь его взглядом. Тот смотрел на него спокойно, даже чуть насмешливо.

Но тут не выдержал Максим. Он резко вскочил, голос его сорвался на крик — надтреснутый, озлобленный.

— ДА! — почти прокричал он, вскакивая с дивана. Его лицо было искажено злобой и годами копившегося раздражения. — Мы хотели, чтобы он переписал на меня половину своих активов! И вот тогда… мы с отцом смогли бы начать новый бизнес! Настоящий, честный, без этих воровских схем!

Слова повисли в воздухе. Наталья, сидевшая чуть поодаль, медленно подняла голову. На ее лице застыло неверие, смешанное с ужасом. Казалось, она даже не сразу поняла, что именно сказал ее сын. А поняв — побледнела.

— Как... ты мог, Максим... — прошептала она, едва слышно. — Как ты мог? Ведь Саша… он дал тебе все. Все, что мог. Он заботился о тебе, как о родном сыне. Покупал, что просил. Поддерживал. Учил. Никогда ни в чем тебе не отказывал... — ее голос дрогнул, — а ты… ты так ему отплатил?

Максим презрительно фыркнул, его взгляд был полон горечи.

— Отплатил? Я должен был быть благодарен за то, что он лепил из меня то, что хотел видеть сам? —— выкрикнул он, зло глядя куда-то в сторону. — Его «забота» — это был контроль! Постоянный контроль и давление! Ему было наплевать, чего хочу я! Я хотел пойти учиться на программиста и стать айтишником, но он заставил меня поступить на экономический факультет, пойти так сказать, по его стопам. Он упорно бубнил: «Ты должен идти в бизнес. Ты должен быть как я. Ты должен продолжить дело». А если я не хочу? Если я хочу писать программы, а не продавать фальшивый цемент?

— Но… — прошептала Наталья. — Он делал это ради тебя…

— Нет, — перебил Максим. — Он делал это ради себя. Ради своего эго. Ради своей власти. Ради того, чтобы никто не говорил ему «нет».

— Это не повод предавать, — вдруг тихо сказала Ольга, до этого молча стоящая рядом с сестрой.

Голос ее прозвучал спокойно, но в глазах читалось полное разочарование, а слова звучали обличающе.

— Максим, ты всегда хотел только одного: ничего не делать и развлекаться. Тебя никогда ничто не интересовало — ни спорт, ни технические кружки, ни танцы, ни музыка, ни что-то творческое. Саша не «лепил» из тебя кого-то. Он пытался тебя хотя бы чем-то увлечь, записывал в спортивные секции и творческие кружки, покупал конструкторы, мольберт... Ты все это бросал через неделю. Он хотел, чтобы ты чем-то занимался. Чтобы у тебя была цель. А ты? Ты целыми днями сидел в своей комнате за компьютером, уставившись в монитор. Только игрушки, стримы, чаты... А когда вырос... — она с сожалением покачала головой, — ты просто сменил виртуальный мир на реальные клубы и бесконечные тусовки с такими же, как ты. Тебе нравилась такая жизнь. Ты сам ее выбрал. И винишь в этом человека, который просто пытался дать тебе шанс стать кем-то большим, чем... — она не договорила, но каждый в комнате ясно понимал, что именно она хотела сказать. — И сейчас — то же самое. Только вместо игр — заговор против отца.

Максим отшатнулся, будто его ударили. Глаза его вспыхнули — не столько злостью, сколько страхом за собственные же поступки. Но он ничего не ответил. Лишь сжал зубы и отвернулся, рука его дрожала, когда он провел ею по волосам.

В комнате снова воцарилась напряженная тишина — и на этот раз она казалась еще тяжелее прежней, потому что сказанное было правдой, и все это понимали.

Дмитрий выдержал паузу, затем глубоко вдохнул и заговорил, глядя прямо на Морозова. Его голос, до этого звучавший то с иронией, то с требованием, теперь был абсолютно ровным и холодным, как лезвие. Он методично стал сводить воедино все, что было уже сказано.

— Итак, — начал он, — подведем итог.

Все в комнате замерли. Ольга перестала теребить рукав и села рядом с сестрой. Наталья, будто окаменев, смотрела на Дмитрия, стараясь не перевести взгляд на Максима. Марк чуть подался вперед, словно опасаясь пропустить хоть одно слово. Даже Глеб, стоявший у входа, выпрямился, перестав опираться на косяк.

— Вы, Морозов, — продолжил Дмитрий, не спуская с него глаз, — на протяжении нескольких лет шантажировали вашего бывшего компаньона Александра Ковалева теми самыми документами, которые прихватили с собой, покидая «СМ&АК». Он платил вам. Платил и ждал окончания срока давности по тому делу, которым вы его держали. А когда срок истек, он отомстил. Разорил вашу новую фирму. Системно. Через своих знакомых, через банки, через конкурентов. Уничтожил последнее, что у вас осталось.

Морозов поморщился, то ли от злости, то ли от признания поражения, но промолчал.

— Но вы не успокоились, — продолжал Дмитрий. — Решили, что теперь ваша очередь сделать ход и нанести ответный удар.

Он перевел взгляд на Максима.

— Вы нашли Макса. Узнали, что между ним и Александром — напряженные отношения. Что тот давит на сына, не принимает его выбор, требует подчинения. И в подходящий момент рассказали ему, что не Александр, а именно вы его настоящий отец. А потом рассказали и о поддельных сертификатах и накладных, и о липовых налоговых отчетах, и о махинациях с товарами. И предложили вместе восстановить справедливость.

Максим шумно втянул воздух, будто хотел возразить, но промолчал.

— Наверняка вы наобещали ему горы золотые, — холодно продолжил Дмитрий. — Безбедную жизнь, в которой он сможет и дальше вести существование… ну, скажем, не самого полезного для общества человека. Возможность никогда не работать, если не хочется. При условии, что он поможет вам добыть компромат для нового шантажа. Он, конечно, согласился, — добавил Дмитрий. — Шанс получить половину активов уже сейчас… кому бы не понравилось?

— Мы планировали начать новое дело, — злобно бросил Морозов. — Создать честный бизнес. С чистыми документами. С нормальной репутацией. Даже не ради денег. Ради возможности нормально жить дальше. А Максим… он заслуживает шанса. Не как наследник мошенника. А как человек, который может выбрать свою дорогу.

— Благими намерениями, как известно… — пробурчал себе под нос Игорь.

Дмитрий кивнул в сторону Антона.

— Затем вы подтянули его. Антон — ваш бывший сотрудник, который после закрытия вашей фирмы за три года сменил пять мест работы, но нигде надолго не задержался. Думаю, именно поэтому Александр, наведя о нем справки, не взял к себе на работу будущего зятя. Специалист он, может, и неплохой, но… — Дмитрий пожал плечами, — летунов никто не любит. Именно поэтому Антон был так легко вами завербован. Вы рассказали ему, по чьей вине он потерял хорошую работу, а когда вы предложили ему шанс отомстить — он не отказался.

Дмитрий по очереди взглянул на всех троих, переводя взгляд с одного на другого.

— В итоге ваша троица решила воплотить весь план здесь, на турбазе. Уединенно, подальше от лишних глаз. Подальше от тех, кто мог бы случайно услышать, увидеть, вмешаться. Максим с Антоном заранее под благовидным предлогом вычислили слепые зоны камер видеонаблюдения. Для этого разыграли маленький спектакль в комнате оператора: «Мы потерялись, помогите нам найти друг друга». Очень тонко, очень изящно. Пока оператор искал «потерявшегося» Максима, осматривая все трассы, Антон внимательно следил за тем, какие участки попадают на камеру, а какие нет. А вечером накануне того дня, когда Александра нашли, вы, Морозов, позвонили ему и назначили встречу на следующее утро. Рано, на рассвете, когда турбаза еще только начал просыпаться. Так было меньше риска, что кто-то вас заметит в сумерках и сможет потом опознать.

Дмитрий перевел взгляд на Марка.

— Помнишь? Мы сидели в кафе, когда у Александра зазвонил телефон, и он вышел на улицу. А следом за ним Антон.

Марк кивнул.

— Так все было, Морозов? — спросил Дмитрий.

Тот смотрел в пол, стиснув зубы так, что на скулах заходили желваки. Он явно боролся с собой. И, наконец, коротко, почти зло, кивнул.

— Прекрасно, — сказал Дмитрий. — А теперь… — Он сделал шаг еще ближе. Его голос стал жестким и суровым. — Теперь, Сергей Павлович, расскажите нам, чем закончилась ваша «теплая встреча» в то морозное утро. И особенно — как тело Александра оказалось в перелеске на склоне.

Морозов резко вскинул голову, его глаза сверкнули вызовом, лицо исказилось смесью раздражения и страха, но голос звучал грубо и уверенно.

— Да какая встреча?! Никакой встречи не было. — Он с вызовом обвел взглядом присутствующих. — Я Ковалева не видел. И на склоне я тоже не был. С чего вы вообще взяли, что я имею какое-то отношение к случившемуся? У вас есть доказательства? Хоть какие-то?

Караваев сделал шаг вперед, открыл рот, собираясь что-то сказать, но не успел произнести ни слова, потому что в этот момент раздался тонкий, но настойчивый голосок:

— Папа… можно тебя на минутку?

Марк вздрогнул, резко обернулся. Взгляды остальных тоже устремились в сторону входа в холл. Рядом с Глебом стоял Артём. Он смотрел прямо на Марка, лицо — серьезное, почти официальное.

Марк вскинулся:

— Тёма?! Я же просил тебя посидеть внизу! Это не игра! Это взрослый разговор! И ты обещал мне не вмешиваться!

— Я знаю. Но это срочно! — продолжал настаивать мальчик, шагнув вперед. — Очень срочно! И очень важно!

Марк, видя его настойчивость, с обреченным вздохом кивнул.

— Ладно, говори. Что у тебя случилось?

Артём подбежал к отцу, схватил его за рукав и начал шептать ему на ухо, но его шепот в наступившей гробовой тишине холла был на удивление громким и отчетливым для всех.

— Пап, ты только сразу не ругайся, — тараторил Артём, — когда утром меня покатали на ратраке и высадили внизу трассы… Я не пошел сразу в коттедж. Я… ну… я сбегал туда, где тело нашли.

По комнате прокатился еле слышный, но ощутимый вздох. Наталья прикрыла рот ладонью. Марк на секунду закрыл глаза, осознавая, что разговор принимает неожиданный оборот. Дмитрий и Караваев переглянулись.

— И я там кое-что нашел! — продолжал «шептать» Артём, кося глазами на присутствующих в холле. — Вы все не заметили, потому что вы взрослые, а взрослые все высокие, им сверху не так видно, а я маленький, и мне лучше видно, что внизу, под ногами. Я просто хотел посмотреть, а потом споткнулся и упал… почти в заросли маленьких елок немного ниже по склону. И вот, когда вставал… под одной из них я увидел платок… носовой платок, — уточнил мальчик. — Он был почти засыпан снегом. И я его подобрал. На всякий случай.

С этими словами Артём торжественно достал из кармана аккуратно завязанный прозрачный полиэтиленовый пакет. Внутри лежал синий клетчатый мужской носовой платок — мятый, слегка грязный, но узнаваемый.

Глаза мальчика сияли от осознания важности того, что он держал сейчас в руках. Он поднял пакет повыше, а затем повернулся к Игорю и спросил:

— Дядя Игорь, а можно с него … ну… снять отпечатки пальцев? Или ДНК выделить? Как в кино делают?

Мужчины невольно заулыбались, глядя на его детскую непосредственность и серьезность. Но тут Глеб, который до этого стоял, не привлекая к себе внимания, у входа в холл, тихо переместился к креслу, где сидел Игорь. Никто не обращал на него внимания — все неотрывно смотрели на Артёма. А Глеб слегка толкнул молодого полицейского в бок и глазами указал на Морозова. Игорь проследил за его взглядом. Морозов сидел, вцепившись в подлокотники кресла, его костяшки побелели, а лицо стало землистым. Глаза — настороженные.

Старший лейтенант сделал совершенно серьезное лицо и авторитетно заявил, глядя на Артёма:

— Отпечатки пальцев, к сожалению, снять, не получится — снег сделал свое дело. Но вот выделить ДНК... — он сделал многозначительную паузу, — да, это можно. Я в этом практически уверен. Это очень важная улика, Артём. Молодец.

Он торжественно принял пакет из рук мальчика и осторожно положил его на журнальный столик.

Дмитрий с нескрываемым удивлением перевел взгляд с полиэтиленового пакета в руках Артёма на невозмутимое лицо Игоря, но, заметив рядом с ним хитро улыбающегося Глеба, покачал головой и медленно повернулся к Морозову.

— Так значит, — его голос прозвучал на удивление спокойно, — никакой встречи не было? Вы настаиваете на этом? Ну что ж... — развел он руками. — Тогда подождем результатов анализа ДНК.

И, повернувшись к Игорю, уточнил:

— Как быстро ваша лаборатория сможет его сделать?

Игорь, с серьезным видом потер подбородок, задумался на пару секунд, пожал плечами.

— Если кто-нибудь прямо сейчас подкинет меня в поселок… — медленно проговорил он. — Думаю, я смогу уговорить эксперта сделать все к завтрашнему дню.

— Отлично, — кивнул Дмитрий. — Я тебя отвезу. Собирайся.

В этот момент от двери, ведущей на веранду второго этажа, возле которой молча стоял Караваев, раздался странный глухой хрипло-булькающий кашель. Но этот звук — резкий, словно кто-то поперхнулся собственным возмущением, почти заглушил злобный, на грани истерики голос Морозова.

— Ладно! Ладно! — выкрикнул он, резко вскакивая. — Загнали в угол, довольны? Да, был я там! И Санька был! Да, мы встретились! Я озвучил ему свои условия: он переписывает половину своих активов на моего сына — слышите? МОЕГО! И я исчезаю из его жизни навсегда. Все честно! Но он… — Морозов с презрением фыркнул. — Он же решил поиграть в супермена. Бросился на меня с кулаками! Не знаю, на что он рассчитывал. Мало того, что он меня на голову ниже, так еще и расплылся с возрастом, спортом сроду не занимался, за собой не следил, пузо отрастил. А я, между прочим, до сих пор по три раза в неделю в тренажерке по полной программе впахиваю.

Он говорил быстро, голос его срывался.

— Ну, он раз на меня прыгнул — я его оттолкнул. Он не понял — снова полез. Я опять оттолкнул, чуть сильнее. А вот в третий раз мне это надоело! И я толкнул еще посильнее, можно сказать, ударил… но подчеркиваю: не сильно! В грудь и живот. А он попятился и то ли поскользнулся, то ли запнулся о какой-то корень и повалился, как мешок! Полетел назад, башкой в ствол елки впечатался… И все. Больше не встал.

Он провел рукой по воздуху, как будто рисуя траекторию падения.

— Мне показалось, что он не дышит. Хотя крови я не увидел — видимо, шапка еще не успела промокнуть. И что мне было делать? Оставить его внизу, где на него кто-нибудь наткнется через пару минут? Я затащил тело повыше, в перелесок. Туда, где нет камер. Где снег глубокий. Где его не сразу найдут. Кстати, о том, что он еще и руку умудрился сломать, когда падал, — добавил он, словно вспомнил что-то второстепенное, — я узнал только потом. Когда его врач в медпункте осмотрел.

В разговор властно вмешался Караваев, до этого почти не участвовавший в разговоре, довольствуясь ролью наблюдателя и слушателя. Он шагнул вперед — медленно, спокойно, уверенно, будто выходил на сцену перед началом последнего акта.

— А мне кажется, — начал Караваев, — что все было совсем не так, как вы тут живописно рассказываете. Вы долго готовились к этой встрече. Все просчитали. Создали легенду. Использовали чужое имя. Подделали внешность. Наняли помощников. Заранее изучили слепые зоны камер. Вы придумали маскарад с фотографией Барсова, словно режиссер перед премьерой, чтобы запутать персонал и отдыхающих. И теперь вы хотите, чтобы мы поверили, что все ваши многомесячные приготовления закончились вот такой... «нелепой случайностью»? Чудесно. Просто чудесно. А может, вы вообще просто стояли в сторонке, а Александр Леонидович вдруг, ни с того ни с сего, сам разбежался и с размаху впечатался головой в дерево? Вы нас за идиотов держите?

Караваев шагнул еще ближе.

— И вот еще какой вопрос у меня назрел. Как вы подняли тело по склону, не расскажете? — спросил он. — Какой такой чудесной силой? Ваших следов там не было, ни одного. Потому что, — он прищурился, — вы были в снегоступах. Думаю, спорить не будете? А взяли вы их, если я не ошибаюсь, заранее, возле пятого коттеджа, где их оставили ребята. Так? Не ошибаюсь?

Небольшая пауза. Морозов злобно отвел взгляд.

— Итак, — продолжил Караваев, — вы прихватили снегоступы у пятого коттеджа. На всякий случай. И вот теперь скажите мне, Сергей Павлович, зачем они вам понадобились, если вы шли на склон всего лишь «поговорить»? Чтобы в случае неудачного разговора быстро и бесследно уйти по снежной целине? — Он развел руками. — Как-то уж очень все продумано для простой беседы, вам не кажется? Что-то здесь не сходится, правда? Но знаете, почему не сходится? А не сходится потому, что вы шли туда не разговаривать. Вы шли убивать. И заранее позаботились о том, чтобы не оставить следов. Так ведь?

Вопрос повис в воздухе, но уже через мгновение Морозов взвился так резко, что кресло, в которое он сел минуту назад, когда заговорил Караваев, отлетело в сторону.

— НЕ ТАК! — взревел он, срывая голос. Лицо его стало пунцовым от ярости. — Не так! В чем-то вы правы, да. Я готовился. Да, я взял эти чертовы снегоступы на всякий случай! Потому что прекрасно знаю этого придурка! Полжизни знаю! Он всегда был придурком — им и остался. Я допускал, что он полезет в драку! И если честно… — он зло усмехнулся, — у меня было огромное желание отделать его так, чтобы он сам себя в зеркале не узнал. Да, не скрываю! Хотел! И да, я не исключал, что если драка все-таки начнется, то на турбазу я больше не вернусь! Дойду на этих снегоступах до трассы, поймаю попутку — с птицефермы ведь машины каждый день ездят! В крайнем случае, дойду до поселка пешком и уеду домой! А на следы... — он с презрением махнул рукой, — кто на них обратит внимание? Их затопчут первые вышедшие прогуляться отдыхающие, да хоть те две пожилые сестры, они по этой дорожке каждый день гуляют. Но я не планировал его убивать, — уже спокойнее проговорил он, опускаясь обратно в кресло. — Я хотел, чтобы он потерял все, как потерял я. Деньги. Репутацию. Семью. Но не жизнь. Я толкнул его. Он упал. Ударился. Мне показалось, что перестал дышать. Я этого не ожидал.

Марк, до этого внимательно слушавший, резко прервал его вопросом:

— Подождите. Вы что же, ушли бы, бросив все свои вещи? Оставив даже ноутбук, в котором хранили компромат на Ковалева? Это же ваш главный козырь. Ваша страховка. Вы бы просто бросили его?

— Конечно! — почти не задумываясь, кивнул Морозов. — А что мне еще оставалось? Потом бы позвонил администратору, сказал, что мне срочно пришлось уехать по семейным обстоятельствам. Попросил бы собрать мои вещи и отправить мне. Да хоть Яндекс Доставкой. Таксисты документы не спрашивают, назвал бы какой-нибудь левый адрес в паре кварталов от своего дома, встретил машину, забрал все, расплатился… и конец истории. Никто бы меня не нашел. А Санька... — он зло усмехнулся, — Санька заявление на меня писать точно не стал бы. Даже если бы я его действительно избил до полусмерти. Потому что тогда пришлось бы объяснять, из-за чего мы поссорились, и все его махинации всплыли бы наружу. Так что мое исчезновение было бы для нас обоих лучшим исходом. Но когда этот увалень... на ровном, в общем-то, месте... умудрился башкой в дерево врубиться... — он покачал головой, будто все еще не верил в случившееся. — В общем, я был уверен, что он мертв. И это сломало все мои планы. Надо было избавляться от тела, я не мог оставить его внизу.

Он вздохнул — глубоко, тяжело, как будто заново переживал то утро.

— Вот тут-то мне и пригодились снегоступы. Те самые, которые я прихватил на всякий случай. Я быстро их надел, взвалил Саньку на плечи… Тело, конечно, было тяжелым, но я справлялся и с бо́льшими весами в зале, все-таки не зря три раза в неделю пашу. И пошел вверх по склону, держась между двумя трассами, — продолжил он тоном человека, описывающего маршрут привычной прогулки. — Снег там глубокий, но снегоступы держали хорошо. Минут через десять добрался до перелеска. Там молодые елки стоят плотной стеной, снег чистый, никто туда не суётся — идеальное место, чтобы спрятать... мой груз.

Он сделал жест рукой, будто показывая на воображаемые деревья.

— Я скинул тело между деревьями, чтобы не сразу нашли… Спустился вниз, бегом вернулся на турбазу. Снегоступы воткнул туда же, где они и были — в сугроб возле пятого коттеджа, будто и не брал. И прошел в свой номер.

Он замолчал, переводя дыхание, обвел взглядом комнату, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на горькое удовлетворение.

— На турбазе еще все спали, — наконец добавил он, пожав плечами. — Только инструкторы возле проката копались, но это далеко от моего коттеджа. Никто меня не видел. Все было чисто.

Он поднял глаза, бросая вызов всем в комнате, — как будто спрашивал: «Ну что, довольны?»

Никто не произнес ни слова. Казалось, время замедлилось, чтобы дать присутствующим возможность осознать, что сидящий рядом с ними человек хладнокровно избавился от тела своего давнего друга — будто от мешка с картошкой.

Первым заговорил Игорь:

— Между прочим, врач в медпункте отметил не только сломанную руку, но и, — тут он на секунду прикрыл глаза, вспоминая, и продолжил: — «Множественные ушибы, удары по голове, по корпусу». Это он тоже сам себя избил?

— Да не бил я его, — воскликнул Морозов. — Сколько раз вам повторять?

— Кажется, Сергей не врет, — раздается тихий голос Ольги. — Саша накануне днем упал на склоне, запутался в лыжах и кубарем покатился вниз. Когда мы вчера были в больнице, то рассказали об этом врачу, и он согласился, что эти ушибы могут быть следами того падения. Мы забыли вам об этом рассказать, извините.

— А я о чем говорю, — проворчал Морозов. — Ему только на ватрушке с малышами кататься, а не на нормальной трассе, я вообще не понимаю, зачем этот тюфяк сюда приперся.

— Хотел сделать мне приятное, — всхлипнула Наталья.

Марк вдруг нахмурился.

— Погодите-ка. А как именно вы спустились вниз после того, как затащили туда тело? Мы изучили видео и фотографии места, где лежал Александр Ковалев. На снегу было две линии следов от снегоступов, и обе вели только вверх, к перелеску. Обратных следов не было.

Морозов тяжело выдохнул, мрачно глядя на него из-под насупленных бровей.

— Да элементарно, Ватсон — буркнул он. — Задом наперед. Чтобы вас запутать.

— Правда? — удивленно поднял брови Игорь. — И как, удобно было идти спиной вперед по снежной целине? Вы ведь, судя по всему, очень спешили. Спина не разболелась?

Морозов фыркнул, в уголке губ мелькнула криво-язвительная усмешка.

— Так это снегоступы шли задом наперед, а я шел нормально. Просто перевернул их носками назад, надел и пошел вперед.

В этот момент из-за высокой спинки кресла Марка раздался торжествующий возглас:

— Вот видите! Видите?! Я же говорил! Я был прав!

Все обернулись и увидели Артёма, который все это время прятался там, стараясь слиться с обивкой и даже не дышать, чтобы его не заметили.

— Артём! — возмутился Марк. — Ты что здесь делаешь? Ну-ка марш вниз, в комнату, сию же минуту! Я же сказал...

— Да ладно тебе, — остановил его Дмитрий, положив руку брату на плечо. — Он все равно уже все услышал. К тому же, надо признать, он действительно оказался прав насчет следов. И вообще, — Дмитрий одобрительно кивнул мальчику, — во многом нам помог.

— Это да, — добавил Караваев, глядя на мальчика с уважением. — Без его находки мы бы до сих пор строили догадки.

Артём гордо выпрямился и, как только Марк отвернулся, показал язык его затылку.

Караваев вновь повернулся к Морозову.

— Итак… Вы затащили тело мертвого, как вы считали, Александра Ковалева в перелесок. Почему именно туда?

— Да потому что там слепая зона! — раздраженно бросил Морозов. — Мы это давно установили.

— Ага, — кивнул Караваев. — Когда Антон якобы искал Максима по камерам на пульте охраны, с этим мы уже разобрались.

— Ну да, — подтвердил Морозов. — Еще я знал, что тропинка внизу трасс, параллельная дороге на стоянку, тоже не попадает в камеры. Вот там я и назначил встречу.

— Но почему же вы не сбежали с турбазы, как изначально планировали, после того как подняли тело? — вмешался Дмитрий. — Почему вернулись на турбазу? Вы же все продумали для побега и могли уходить сразу.

На этот раз Морозов взорвался.

— Я что, похож на идиота?! — рявкнул он, подаваясь вперед. — Есть труп и есть внезапно исчезнувший отдыхающий, бросивший все вещи в номере! Кого, по-вашему, первым начнут подозревать и искать? Вот то-то же — меня! И найдут очень быстро. Именно то, что я принял его за труп, и вынудило меня вернуться. Создать алиби, вести себя как обычно.

Он провел ладонью по лицу, словно стирал следы усталости — или злости.

— За следы от места нашей встречи до турбазы я не переживал. Я был уверен, что когда тело обнаружат, то поднимется такая суматоха, что их моментально затопчут. К тому же прогноз погоды обещал метель, которая вообще все следы скроет. Правда, началась она на сутки позже, чем обещали эти болваны-синоптики. Но все равно...

Он резко махнул рукой.

— И если бы не этот проклятый платок, — процедил он, глядя на пакет на столике, — черта с два бы вы меня вычислили. Я даже не заметил, как он выпал.

На этих словах Глеб, успевший переместиться обратно к двери, ведущей на лестницу, тихо, но отчетливо хмыкнул.

— Все, теперь вы от меня отстанете? — устало спросил Морозов. — Или еще что-то хотите узнать?

— Похоже, что все, — задумчиво отозвался Караваев. — Предъявить вам мы ничего не сможем, поскольку Александр Ковалев жив. Но память к нему возвращается, и врачи считают, что скоро восстановится полностью. И тогда уже он сам будет решать, писать заявление на шантажиста или нет. А мне сейчас больше интересно другое: вы хоть понимаете, что этой своей так тщательно спланированной «операцией» разрушили жизнь семьи ваших, пусть и бывших, друзей? Я наблюдал за вами, Наталья Викторовна, — обратился он к женщине, — когда господин Морозов рассказывал о махинациях вашего мужа, и у меня сложилось впечатление, что вы слышите об этом впервые. Вы ведь не были в курсе его делишек, я прав?

Наталья, судорожно вздохнув, кивнула.

— А Александр не знал, что Максим сын его бывшего друга и партнера, а теперь врага Сергея.

Наталья кивнула еще раз.

— И ваши отношения уже никогда не будут прежними.

Наталья кивнула в третий раз, в ее глазах стояли слезы.

— Вы этого хотели? — обратился Караваев к Морозову. — Разрушить жизнь женщины, которую когда-то любили и которая родила вам сына? Который теперь, между прочим, будет вынужден покинуть дом, где у него было все, где он вырос, где о нем заботились. Свадьбы Ольги и Антона, я полагаю, тоже не будет? Знаете, в какой-то степени я могу вас понять: вы, который вели бизнес честно, обнаружили мошенничество, и вам это очень не понравилось. Но вы не пошли в полицию, а решили нажиться на этом. И чем вы лучше мошенника? И к чему это привело? Вы сейчас уйдете отсюда, потому что задерживать вас вроде как и не за что, а как жить дальше им? — он кивнул на Ковалевых. — Молчите? Все, видеть больше не могу вашу рожу, проваливайте отсюда, и чтобы завтра же духу вашего не было на моей турбазе, — последние слова Караваев почти прокричал.

Морозов молча пожал плечами, будто все происходящее больше не имело к нему никакого отношения, и резко поднялся с кресла. Его лицо стало каменным — ни тени эмоций. На секунду его взгляд скользнул по собравшимся, но не задержался ни на ком.

Затем он быстрыми решительными шагами пересек холл и вышел за дверь. Было слышно, как он спускается вниз — шаг за шагом, тяжело, будто каждый удар подошвы о ступеньку вымещал его ярость. Через минуту хлопнула входная дверь. И наступила тишина. Все остались на своих местах. Никто не двигался. Никто не пытался что-то сказать. Казалось, даже воздух замер в ожидании.

Несколько минут все молчали, переваривая случившееся. Лишь спустя несколько минут Караваев медленно выдохнул и заговорил. Голос его был спокойным и ровным.

— Наталья Викторовна, Ольга… — начал он, обращаясь к женщинам. — Скажите, вы планируете остаться на турбазе? Или... — он не стал договаривать, давая им самим принять решение.

Наталья покачала головой. Лицо ее было усталым, осунувшимся, но взгляд — твердым.

— Нет, — тихо сказала она. — Я бы предпочла перебраться в поселок. Поближе к Саше. Если, конечно, там есть гостиница… хоть какая-нибудь.

— Есть, — кивнул Игорь. — Не пять звезд, конечно, но вполне приличная. Чисто, тепло, рядом с больницей. Номер найдем, не сомневайтесь.

— Тогда... тогда завтра мы переберемся туда, — решила Наталья. Она посмотрела на сестру. — Ольга, у тебя ведь права с собой? Нам не придется оставлять здесь машину?

— Да, конечно, с собой, — так же спокойно ответила Ольга. — Я поведу.

Наталья перевела тяжелый взгляд на сына.

— Максим... Ты поедешь с нами? Или... с Сергеем?

— С вами, — не поднимая глаз, мотнул головой сын.

Он не добавил: «А дальше — посмотрим». Но все поняли.

— А я... — начал было Антон, делая шаг вперед.

— А это твоя проблема, — резко отчеканила Ольга. В ее голосе было столько холодной ярости, что Дмитрий удивленно приподнял брови. — Можешь выбираться отсюда со своим подельником. И чтобы я никогда больше тебя не видела. Ни-ког-да.

Антон опустил глаза, сжался и умолк, окончательно сломленный.

— Если вы не против, мы, наверное, пойдем к себе, — обратилась Наталья к Караваеву.

— Да, конечно, — немедленно отозвался Караваев. — Если вам будет нужна какая-то помощь с вещами или еще что-то — пожалуйста, обращайтесь. А с гостиницей Игорь все решит и сообщит вам.

— Спасибо, — ответила Наталья, вставая.

Ольга поднялась следом. Женщины попрощались со всеми и, не глядя больше ни на кого, молча вышли из холла. Их голоса и шаги скоро затихли на лестнице. Следом за ними, понурив головы, поплелись Максим и Антон, на ходу бросая друг на друга быстрые косые взгляды — не враждебные, не злые, а полные горечи и непонимания.

Через минуту и их шаги растворились в тишине коридора.

— Ну что ж, — сказал Караваев, потирая лицо. — Конец истории.

— И начало новой, — добавил Марк. — Для них. Теперь им всем предстоит учиться жить по-другому.

Глава 10

Холл вновь погрузился в задумчивое молчание. Никто не спешил первым открыть рот — слишком много произошло за последние часы, слишком много откровений, страстей, напряжения.

И именно поэтому раздавшийся спокойный, но хрипловатый от усталости голос Караваева прозвучал неожиданно громко:

— Ну что ж, господа… поздравляю всех с окончанием нашего... частного расследования. Виновный, как говорится, найден и даже сам во всем сознался, пазл сложился, — он криво усмехнулся. — Правда, заслуженного наказания он, скорее всего, не понесет.

Он оглядел всех по очереди.

— А что касается лично меня, то если я немедленно не выпью пару литров крепчайшего кофе, то вы получите еще один труп. На этот раз — мой.

Эта полушутка-полужалоба разрядила атмосферу почти мгновенно. Напряжение спало, казалось, что даже дышать стало легче. Кто-то фыркнул, кто-то улыбнулся, а Дмитрий театрально вскочил с кресла и сделал широкий жест в сторону коридора, ведущего к его комнате:

— Господа, нельзя допустить, чтобы начальник службы безопасности умер у нас на глазах! Прошу всех ко мне, к источнику жизни! Кофемашина уже заскучала.

Мужчины, улыбаясь, охотно последовали за ним, сбившись в тесную, но уже расслабившуюся группу. Процессия проследовала в номер Дмитрия, где тот с привычной ловкостью принялся готовить спасительный напиток. Первым дымящуюся кружку получил, конечно, Караваев. Он принял ее, медленно сделал первый обжигающий глоток, блаженно закатил глаза и вдруг зашелся таким хохотом, что сидевшему рядом Глебу пришлось буквально выхватить у него кружку, чтобы тот не облил и себя, и диван горячим кофе.

Все замерли, недоуменно уставившись на Караваева, который не мог успокоиться и пытался сквозь смех что-то сказать. Но у него получалось плохо — разобрать удавалось лишь отдельные бессвязные слова:

— Завтра… ха-ха-ха… Игорь… анализ… ха-ха-ха…

— Семёныч, да что с тобой такое? — наконец не выдержал Дмитрий. — О чем ты вообще говоришь?

Караваев попытался ответить, но снова задохнулся от смеха. Лицо покраснело, глаза заслезились.

— Семёныч, не пугай нас! — подключился Марк, недоуменно глядя на него. — Ты в порядке?

Наконец Караваев немного успокоился. Вытер выступившие слезы, отдышался, сделал еще один осторожный глоток и, все еще улыбаясь до ушей, заговорил:

— Игорёк, ты серьезно? Анализ ДНК? К завтрашнему дню? За ночь? В лаборатории… в поселке? — Он глядел на молодого полицейского с нескрываемым восторгом. — Ну ты даешь! И давно она у вас появилась — такая чудесная лаборатория? А я, старый дурак, и не знал!

И он снова зашелся хохотом, который на этот раз, поняв весь абсурд ситуации, поддержали и все остальные.

Игорь, слегка покраснев, лишь пожал плечами, но улыбка у него была от уха до уха.

— Ну… он-то этого не знал, — ответил он чуть смущенно, но довольный собой, кивая в сторону двери, за которой скрылся Морозов. — А выглядело все вполне убедительно, правда? Нам же нужно было выбить признание. А что может быть страшнее, чем «завтра утром будет готов анализ»?

Даже Марк, самый сдержанный из всех, закрыл лицо руками и затрясся от смеха.

Глеб поднял кружку:

— За Артёма! Главного детектива сезона! Без которого мы бы до сих пор искали следы вверх по склону!

Марк вдруг резко стал серьезным. Лицо его словно заострилось, взгляд беспокойно заскользил по комнате, выискивая сына.

— Так, стоп… — начал он, и в его голосе зазвучали знакомые всем отцовские нотки. — Платок, конечно, нам очень помог, но… Тёма, кто тебе позволил одному шастать по тому склону и что-то там искать? — Марк перевел строгий взгляд на Глеба. — А ты куда смотрел? Я же тебя просил встретить ребенка после ратрака и последить за ним, пока мы будем заняты! А ты где был, пока он ползал по склону?!

Глеб и Артём синхронно — слишком синхронно, чтобы это выглядело случайным — переглянулись. Переглянулись так, как переглядываются заговорщики, которые попытаются что-то сочинить на ходу. Потом мальчик, сделав невинное лицо, демонстративно-уверенным тоном отозвался:

— Ну пап, ну что ты опять паникуешь? Не был я ни на каком склоне. Дядя Глеб встретил меня внизу, помог слезть с ратрака… и мы пошли завтракать. Потом просто гуляли по турбазе, а там уже и вы все появились.

Дмитрий, нахмурившись, медленно наклонился к Тёме:

— То есть… платок, который ты нам с такой помпой предъявил — не Морозова? Тогда где же ты взял второй точно такой же платок? Он ведь его сразу узнал.

— Ну-у-у... — неуверенно протянул Артём, снова бросив взгляд на Глеба, словно ища поддержки. Затем, набравшись смелости, выпалил: — Это… его платок. Самый что ни на есть его. А взял я его… у него в кармане. Когда… ну… как бы случайно столкнулся с ним на улице.

Тишина установилась оглушительная. Кажется, онемели все — одновременно и полностью.

— О, боже... — простонал Марк, когда к нему наконец вернулся дар речи. Он смотрел на сына так, будто видит его впервые. — Я что, воспитал... карманника?! — Он обвел растерянным взглядом остальных. — Что значит «взял у него в кармане»?!

Артём пожал плечами, как будто речь шла максимум о найденных на полу пяти рублях.

— Ну мы гуляли… Вы же нам ничего не рассказывали. Вот нам и пришлось…

— Подслушивать и подглядывать, — сухо подсказал Дмитрий.

— Ну… в общем-то да, — подтвердил мальчик.

— Артём! — прервал его отец. — Во-первых, рассказывай о своих уголовных подвигах без твоих обычных выкрутасов! А во-вторых, если ты не прекратишь «нукать», я попрошу Игоря запереть тебя в одиночной камере до тех пор, пока ты не избавишься от этого слова-паразита!

— Ага! — тут же заулыбался Артём. — Дядя Игорь, теперь мы с вами будем часто и подолгу видеться! И я… не воровал. Просто… временно изъял для нужд следствия.

— Да он нас всех обыграл, — хмыкнул Дмитрий.

Раздавшиеся смешки присутствующих решительно прервал Караваев. Он встал, подошел к мальчику и положил руки ему на плечи. Его лицо было серьезным.

— Так. Хватит, — сказал он мягко, но твердо. — Давай-ка, братец, выкладывай все подробно. И без шуточек. Ты же понимаешь, что дело у нас серьезное. Ты совершил, если разобраться, кражу. Пусть и с благой целью. Так как же все было на самом деле?

— Ну… — начал Артём, но тут же спохватился и торопливо поправился: — В общем, мы же знали, что вы подозреваете этого… не-писателя.

Он сделал паузу, словно подбирая более «взрослое» слово, но так и не нашел, поэтому продолжил.

— И пока дядя Дима ездил в поселок, а вы все были заняты своими делами, мы решили… последить за ним. А я в кино видел, что полицейские иногда... — мальчик запнулся и бросил виноватый взгляд на Игоря, который тут же сделал вид, что смотрит в окно. — В общем, иногда они подбрасывают подозреваемым улики…. И мне пришло в голову, что если у нас будет что-то его… что он потеряет… и мы скажем, что нашли это там, где было происшествие, он может испугаться и сознаться. И тогда...

Взрослые переглянулись, — их взгляды отражали всю гамму эмоций от «как мило» до «господи, за что?».

— И тогда вы решили провести операцию «Поддельная улика», — закончил за него Дмитрий, с огромным трудом сохраняя серьезное выражение лица и сдерживая смех, который готов был вот-вот вырваться наружу.

— Ага, — охотно кивнул Артём, явно гордясь таким профессиональным названием. — И когда он вышел из своего коттеджа и пошел в сторону кафе, мы заметили, — продолжал мальчик, оживленно жестикулируя, — что у него из кармана торчит носовой платок! Вы же помните, у него там карман надорван, да? Вот! Мы сразу поняли — шанс!

Он расправил плечи, будто собирался рассказывать о подвиге в тылу врага.

— Мы быстренько обогнали его, — продолжил Артём, все больше воодушевляясь. — Там же дорожек много, мы за другими коттеджами прятались и обогнали, подождали, когда он будет проходить мимо. А потом я случайно выбежал ему навстречу… и случайно с ним столкнулся.

Взрослые хором хмыкнули. «Случайно» прозвучало так, что сразу стало понятно: это была тщательно спланированная атака.

— Столкнулся он, между прочим, — вставил Глеб, — с полной отдачей. Даже чуть не упал сам. Очень правдоподобно.

— Ну да, — кивнул Артём. — Я сразу же сказал: «Ой, простите!» — очень вежливо. И пока извинялся, а он говорил: «Да ладно, ничего страшного», я незаметно вытянул платок из кармана, — сказал он с почти профессиональной гордостью. — Прям вообще незаметно! Он ничего не понял. А я сразу бросил его на землю у него за спиной, а дядя Глеб подошел и наступил на него, чтобы этот тип точно ничего не заметил.

Глеб кашлянул, слегка краснея. Артём же, кажется, даже не понял, что выдает их с головой. Он смотрел так по-детски искренне, что ругать его было невозможно.

— Потом я еще раз очень вежливо извинился, даже ножкой шаркнул, как джентльмен, — продолжил мальчик, изображая какое-то странное полупоклонно-шаркательное движение, — типа «ой, простите, дяденька»… и он потопал дальше. А мы подождали, пока он скроется, подобрали платок, отряхнули, высушили и положили в пакет — вдруг пригодится. А потом вручили вам. Ну ведь вовремя же, да? — гордо закончил Артём.

В комнате повисла пауза. Все смотрели на мальчика, который стоял, сияя от осознания собственной гениальности, и на Глеба, который смотрел в потолок с самым невинным видом.

Первым не выдержал Дмитрий. Громкий, раскатистый смех вырвался из его груди. За ним, сдавленно фыркая, начал смеяться Игорь. Даже Караваев, хмурившийся секунду назад, не смог сдержать широкой улыбки.

— Да-а, — протянул он, глядя на Артёма почти с благоговейным ужасом, — ну пацан, ну ты даешь.

— Да ты хоть понимаешь, что ты натворил! — взвился Марк.

— Помог вывести на чистую воду без пяти минут преступника, — заступился за мальчика Игорь.

— Действительно, Марик, кончай уже кипиш, — подхватил Дмитрий, — не думаю, что Артём с завтрашнего дня начнет обчищать карманы в трамваях. Да, Тёмка?

— Ага, — кивнул тот, поняв, что гроза миновала, и на него не сердятся, — обещаю, буду работать только в магазинах и на вокзалах.

— Вот и договорились, — подмигнул племяннику Дмитрий.

Но Марк никак не мог успокоиться.

— Артём... — начал он с ледяной строгостью, но тут же сдался и, схватившись за голову, простонал: — Господи... Я воспитываю оперативника-провокатора... Карманника-любителя... И что мне с тобой делать?

— Направлять таланты в законное русло, — парировал Дмитрий, все еще смеясь. — Игорёк, возьмешь его к себе на работу, когда станешь начальником участка вместо Горюнова? Лет через десять?

— Будем посмотреть, — с ухмылкой ответил Игорь. — Но начало, надо признать, многообещающее. Пусть и с уголовным уклоном. Вы провели оперативно-розыскное мероприятие без лицензии, без согласования, с нарушением этических норм и уголовного кодекса…

— …И добились результата, — закончил Караваев, улыбаясь. — Иногда лучшие расследования начинаются с простого внутрикарманного действия.

— Только больше так не делай, — строго сказал Марк, глядя на сына. — Больше никаких карманных рейдов. Без меня. Без плана. Без разрешения.

— Без дяди Глеба, — добавил Артём.

— Особенно без дяди Глеба, — фыркнул Дмитрий.

Глеб только пожал плечами:

— А я что? Я обеспечивал прикрытие. Это же стандартная тактика.

— У вас была тактика?! — воскликнул Игорь.

— Элементарная, — кивнул Глеб. — Отвлечение внимания. Физический контакт. Быстрое изъятие.

— Ах ты, — накинулся на брата Марк, — ты… ты! Вот тебя я убью точно! Как ты мог втравить во все это моего сына?

— Да брось ты, — усмехнулся Глеб, — твой сын сам кого хочешь куда угодно втравит. И признай, что без него ничего бы у вас не получилось, Морозов бы ни за что не раскололся.

— Тебя это не оправдывает, он ребенок, а ты взрослый, должен же башкой своей тупой соображать, — продолжал бушевать Марк. — Так что готовься, до дома ты живым не доедешь, я тебе в том же перелеске и прикопаю.

Ответом ему был дружный взрыв смеха.

— Я воспитал детектива или … пригрел на груди банду? — простонал Марк, глядя на это безудержное веселье, но в его голосе уже не было гнева.

Атмосфера в комнате окончательно разрядилась. Дело было закрыто, виновный изобличен, и даже методы, какими это было сделано, несмотря на всю их сомнительную законность, сработали. Оставалось лишь допить кофе и осознать, что самое невероятное расследование в истории «Соснового склона» благополучно завершилось.

Когда смех наконец утих, а удивление, восхищение и возмущение по поводу методов юного сыщика поулеглись, заговорил Караваев. Он шумно втянул воздух, хлопнул ладонями по коленям и объявил:

— Так, мужики… А вам не кажется, что неплохо бы не только кофе выпить, но и перекусить? — Он вопросительно обвел всех взглядом. — Встали все ни свет ни заря, позавтракать никто толком не успел, бутерброды у меня в домике едой считать нельзя, а времени уже… — Он взглянул на часы и выразительно выгнул бровь. — Может, я попрошу девочек из кафе хотя бы бутерброды сюда принести? Или салат какой-нибудь. Чтобы до вечера дотянуть без обмороков.

Похоже, мысль пришлась по душе всем, потому что народ оживился. Караваев же продолжил:

— А потом, друзья, предлагаю всем хорошенько отдохнуть. И вечером — бодрых и свежих — жду вас в кафе. Или вы забыли, какой сегодня день?

Эта фраза повисла в воздухе. Все замерли.

— Ой, точно ведь! — отмер первым Игорь, лицо его просияло. — Сегодня же Старый Новый год!

— Вот именно! — удовлетворенно кивнул Караваев. — Для гостей базы будет праздничный ужин — елка, фуршет, мандарины, шампанское в главном зале, а мы можем спокойно посидеть в соседнем небольшом зальчике, который «для своих». Без фейерверков, но с вкусным горячим ужином и в теплой компании. Так что — звонить в кафе?

Глеб поднял руку, словно на уроке:

— Может, не стоит их беспокоить? Давайте мы с Тёмычем сами сходим. Его, — он кивнул на Артёма, — не мешало бы нормально, по-человечески накормить горячей едой, а не всухомятку, не на ходу и не бутербродами. А потом захватим что-нибудь и принесем вам. Да и честно говоря, — ухмыляясь, продолжил Глеб и кивнул в сторону старшего брата, — я просто боюсь оставаться с этим психом в одном домике после всех его угроз.

Марк только устало прикрыл глаза, словно молясь о терпении.

— Не бои́сь, — успокоил его Игорь, похлопывая по плечу. — Я ведь тут, напротив него. Если что — ори. Да и Дима рядом.

— Но этот провокатор прав, — вздохнул Марк. — Тёме действительно нужно нормально, а не всухомятку поесть. И никаких пирожных, — добавил он грозно. — Он наказан за свои... оперативные эксперименты.

— Конечно, конечно, никаких, — сделал Глеб максимально честное лицо, какое только возможно у человека, уже продумывающего, как обойти запрет. — Никаких пирожных. Суп, котлета, компот. Суровая диета для юного правонарушителя.

— Тогда вопрос решен, — подвел итог Караваев, вставая. — Глеб ведет Тёму обедать. Я дойду с ними до кафе, скажу девочкам, чтобы приготовили вам перекусить. А потом пойду к себе, узнаю, что у нас там вообще делается на базе после всего этого переполоха. Вечером, часов в семь, встречаемся в кафе. Надеюсь, — он тяжело вздохнул, — больше никаких происшествий до конца дня не случится.

— Сплюнь, Семёныч, — мгновенно отреагировал Дмитрий. — А то, не дай бог, сглазишь.

Смеялись все — даже Марк, хоть и сдержанно.

Компания стала потихоньку расходиться. Глеб с Артёмом, предвкушая вкусный обед, первыми направились к выходу. Караваев последовал за ними, чтобы выдать распоряжения персоналу кафе. В номере Дмитрия остались он, Марк и Игорь — три участника этой странной истории, которым теперь предстояло дождаться своей скромной трапезы и осмыслить все, что произошло за эти несколько сумасшедших дней. Но впереди был еще один вечер — Старый Новый год, который они собирались встретить вместе.

* * *

Вечером Дмитрий, Марк, Глеб, Игорь и Артём, отдохнувшие и посвежевшие после нескольких часов сна, вошли в кафе. Внутри царила теплая праздничная атмосфера: с потолка свисали гирлянды из шишек и мишуры, у стены красовалась небольшая елка. В большом зале шумели отдыхающие: на столах горели свечи, звенели бокалы, слышался веселый смех — турбаза отмечала Старый Новый год, и настроение у людей было праздничное. Запах мандаринов, корицы и жареного мяса смешивался с легкой музыкой, звучавшей из колонок.

Как только они появились на пороге, к ним тут же подбежала их старая знакомая, официантка Марина. Она радостно помахала рукой и с заговорщическим видом провела их по узкому коридору в небольшой уютный зал, отделенный от общего пространства кухней и перегородкой из деревянных реек.

Там, за аккуратно накрытым столом, уже сидел Вадим Семёнович. Лицо было спокойно, и сам он выглядел расслабленным — впервые за последние дни. Он поднялся, приветливо улыбнулся:

— Ну наконец-то, герои нашей базы.

Пока мужчины снимали куртки, отодвигали стулья и рассаживались, Марина, наклонившись к Караваеву и понизив голос, отчиталась:

— Вадим Семёнович, торт Наталье и Ольге девочки отнесли, как вы просили. Но прийти они отказались… Сказали, настроение не то, совсем не праздничное.

Караваев понимающе кивнул головой:

— Это понятно. Спасибо, Мариша. Беги.

Девушка кивнула и выскользнула за дверь, но перед уходом успела заговорщически подмигнуть Артёму, который тут же засиял.

Когда дверь за ней закрылась, Караваев поднялся.

— Ну что, друзья, — начал он, беря графин с коньяком и начиная разливать его по рюмкам. — Поздравляю вас с успешным завершением нашего, может быть, и дилетантского, но чертовски эффективного расследования. И я хочу сказать вам одно: если бы не вы, эта история так и осталась бы нераспутанной. А у меня бы камень на душе остался на всю жизнь из-за того, что на моей базе произошло такое. Человек чуть не погиб, а правда была скрыта под слоями лжи и масок. — Он обвел взглядом каждого. — Я хочу от всей души поблагодарить вас всех за вашу помощь, за вашу смелость, за то, что не прошли мимо. Так что первый тост я хочу поднять за вас. И если вы не против, то больше мы сегодня об этом деле не вспоминаем. Давайте просто праздновать. Со Старым Новым годом!

Против, конечно, не был никто. Все кивнули, чокнулись, выпили. Но, как это часто бывает, нет-нет да и всплывали в разговорах отголоски прошедшей недели — то смешные, то абсурдные, то тяжелые, то оброненная фраза, то шутка по поводу «оперативных методов» Артёма. Смеялись, вспоминая, как Караваев чуть не задохнулся от хохота, когда Игорь с самым серьезным видом пообещал провести за ночь анализ ДНК.

В самый разгар застолья, когда за столом уже царила почти домашняя атмосфера — с анекдотами, воспоминаниями и новыми тостами — раздался стук в дверь. На пороге снова появилась Марина, на сей раз с огромным тортом в руках. Она торжественно поставила его прямо перед Артёмом, ласково потрепала его по волосам и весело сказала:

— Надеюсь, ты поделишься им с остальными, сыщик. А я сейчас принесу тебе еще и мороженое — как положено настоящему герою.

Торт был покрыт блестящей шоколадной глазурью, а сверху кремом было выведено забавное улыбающееся лицо мальчишки. Над головой этого сладкого портрета торчали два аккуратных снегоступа из белого шоколада.

Мальчик замер. Глаза его расширились.

— Уаааа! — запищал он, вскакивая с места. — Это обо мне! Это мой торт!

Все рассмеялись. Даже Марк, который до этого делал серьезное лицо, не выдержал и обнял сына.

Караваев улыбаясь, снова наполнил рюмки и встал.

— А следующий тост, дорогие друзья, — сказал он торжественно, — я предлагаю поднять за нашего самого главного сыщика, Артёма Марковича! Думаю, все согласятся, что без него, без его проницательности и... находчивости... мы бы вряд ли справились так быстро. Если бы вообще справились! Он не просто помог. Он повернул ход дела. Он нашел то, что мы упустили. Он действовал, когда мы сомневались. Так что — за нашего самого главного сыщика! Стоя!

— За самого главного сыщика! — дружно откликнулись мужчины и поднялись со своих мест. Сложное опасное дело осталось позади, а впереди была долгая зимняя ночь, запах шоколадного торта и тепло дружеской компании, ставшей за эти несколько дней по-настоящему близкой.

Артём, залитый радостным румянцем, сиял, будто новогодняя гирлянда — и от гордости, и от счастья, и от того, что сегодня он действительно чувствовал себя героем. Первый кусок торта он съел с таким видом, будто получил медаль.

После того как мужчины выпили за юного сыщика, они снова уселись за стол и принялись за еду. Разговоры текли свободно, кто-то тянулся за салатом, кто-то за горячим, кто-то доливал себе сок или минералку. В этот момент Караваев, прищурившись, посмотрел на Глеба, — тот хоть и поднимал рюмку вместе со всеми, но на самом деле почти не пил.

— Глеб, — поинтересовался он, кивая на почти полную рюмку, — я заметил, что ты чисто символически подносишь рюмку к губам и почти нетронутой ставишь обратно. Не любишь коньяк? Может, тебе что-то другое принести?

Глеб смущенно улыбнулся.

— Да нет, Вадим Семёнович… Просто я последнее время вообще почти не пью. Ну разве что пиво иногда — чуть-чуть.

Марк толкнул Дмитрия в бок:

— Помнишь, я тебе говорил, что после того случая Глеб завязал? — прошептал он. — Так с тех пор и держится.

Дмитрий кивнул, посмотрел на младшего кузена с уважением — немногим удается действительно взять себя в руки.

— Да, кстати! — оживился Караваев, обращаясь к братьям. — Вспомнил! Вы же обещали как-нибудь рассказать мне об этом самом «случае».

Кузены переглянулись. Дмитрий кивнул Марку:

— Действительно обещали. Давай, рассказывай.

Марк вздохнул, откинулся на спинку стула, сделал глоток сока и начал неторопливо, обстоятельно рассказывать о мрачных событиях, произошедших полтора года назад в их старом доме и о тайне, уходящей корнями в прошлое.

Караваев и Игорь слушали, затаив дыхание, их лица были серьезны и сосредоточенны, они не перебивали и ничего не уточняли — просто слушали. Глеб же, непосредственный участник тех драматических событий, с невозмутимым видом наслаждался куском вкуснейшего мясного пирога. Артём, поглощенный тортом и мороженым, лишь время от времени поднимал голову, чтобы послушать очередной особенно драматичный фрагмент — но тут же возвращался к десерту.

Когда Марк закончил, первым не выдержал Игорь:

— Вот это да… — искренне восхищенно выдохнул он. — Лихо вы, конечно… Лихо.

Караваев же пару минут молчал, переваривая услышанное. Затем молча встал, снова наполнил все рюмки коньяком — кроме Глеба, которому подлил яблочного сока, — и только после этого заговорил.

— Теперь, — произнес он, обведя присутствующих взглядом, — я еще раз убедился, как мне фантастически повезло, что именно вы оказались на моей турбазе. И особенно… — он слегка наклонил голову в сторону Артёма, который в этот момент был уже весь в шоколаде, — этот молодой человек.

— Да брось ты, Семёныч, — отмахнулся Дмитрий. — Ты — бывший следак, Игорь — действующий полицейский. А мы так... ну что мы? Дилетанты-любители.

— Вот именно — бывший следак, а не хакер, — парировал Караваев. — И много бы я узнал, если бы Марк не взломал ноут Морозова? Если бы не нашел эти документы? Или если бы Тёма не заметил порванный карман и не подслушал разговор Антона и Максима о «Перекуре»? А кто расшифровал следы на склоне? Кто, в конце концов, провел ювелирную операцию по изъятию платка и предъявил его в самый нужный момент? — Он перевел взгляд на Дмитрия. — А кто помог связать все эти разрозненные факты воедино и сделал единственно верные выводы? Что, Дим, скажешь — не ты?

Дмитрий смущенно покачал головой, но не стал спорить.

— Вот видишь, — Караваев снова поднял свою стопку. — Каждый был на своем месте и сделал то, что умеет лучше всего. Получилась отличная команда. Так что давайте выпьем за это. За команду «Соснового склона»!

Они чокнулись, выпили и снова заговорили — уже не о прошлом, а о том, как хорошо, что они есть друг у друга. Что рядом те, на кого можно положиться.

— Подождите-ка, — вдруг вмешался Игорь, его брови хмуро сдвинулись. Все взгляды обратились к нему. — Марк, в той истории, что ты рассказывал... Ты так и не сказал, откуда в комнате вообще взялась стамеска? Вы это так и не выяснили?

Дмитрий перевел взгляд с Марка на Глеба, задержавшись на нем на мгновение дольше. Потом тяжело вздохнул и ответил:

— Нет. Это мы так и не выяснили.

— Дом старый… очень старый, — подхватил Глеб. — В этой комнате давно никто не жил. Мало ли что могло заваляться по углам. Может, какой-то инструмент остался с ремонта.

Он сделал паузу, потом добавил:

— Видимо, мы плохо осмотрели комнату, что-то упустили.

Его объяснение прозвучало логично, но в нем чувствовалась какая-то натянутость.

— Ну что ж, — подвел итог Караваев и даже мягко хлопнул ладонью по столу, — вы и первую историю блестяще распутали, а теперь и вторую. Какая, по большому счету, разница, откуда взялась та стамеска? Главное — вы справились. Не будем зацикливаться на призраках прошлого.

Он улыбнулся шире, и атмосфера вернулась в прежнее празднично-теплое русло.

Мужчины еще долго сидели и болтали, шутили, вспоминали забавные эпизоды прошедшей недели — удивительно легко, непринужденно, будто знакомы были не неделю, а всю жизнь, просто разъехались по разным городам и встретились вновь через годы, а не случайно их столкнула вместе череда драматических событий. Разговор уже не касался дел, улик или подозреваемых. Они говорили о книгах, о горах, о старых фильмах, о рыбалке, о том, как странно бывает, что самые крепкие связи возникают иногда не за годы, а за несколько дней — если эти дни люди прошли вместе, плечом к плечу, лицом к правде.

Артём за это время успел и сбегать на улицу, подышать морозным воздухом, и покрутиться в общем зале, где вовсю гремела музыка, а молодежь танцевала у елки. Марина, как добрая фея, вручила ему большую кружку горячего какао. Он честно его выпил, поглядывая на пирожные в витрине. И даже сам себе удивился, когда на предложение Марины взять эклер отказался — держась за переполненный тортом живот и смешно кривя губы:

— Не влезет… честно! Ни граммульки!

Взамен он с огромным удовольствием съел креманку нежного желе, украшенного клубникой и горкой взбитых сливок, которую ему, конечно же, снова принесла все та же Марина.

Но все рано или поздно кончается. Музыка в общем зале постепенно стихла. Смех стал реже. Довольные отдыхающие стали понемногу расходиться, зевая, укутываясь в куртки, негромко переговариваясь уставшими голосами. Двери зала то и дело хлопали, выпуская людей в ночь, где было тихо и даже немного сказочно — ведь это же горы.

Артём зевал так широко, что казалось, сейчас проглотит сидящего рядом с ним Глеба. Он клевал носом, то и дело подскакивал, будто спохватываясь, что засыпать еще рано: как же, взрослые же сидят, разговаривают! Но глаза предательски слипались. Глеб уже дважды ловил его, когда мальчик начинал заваливаться на бок.

— Ну все, Тёма, — сказал наконец Дмитрий. — Твой день героизма официально завершен. Пора в кровать.

— Я не сплю, — пробормотал Артём, открыв один глаз. — Я просто… перезагружаюсь.

— Перезагрузка закончена, — усмехнулся Дмитрий. — Компьютер выключается.

— Да ладно, — зевнул мальчик. — Я еще могу…

Но фраза оборвалась на полуслове. Он действительно уснул, сидя за столом, с ложкой в руке и остатками желе на губах.

Подошли к концу и дружеские посиделки в маленьком служебном зале. Мужчины уже больше молчали, чем говорили, лениво улыбаясь и переглядываясь — так бывает только после долгого теплого душевного вечера.

Караваев откинулся на спинку стула, с удовлетворением окинув взглядом компанию.

— Ну что, мужики, похоже, наш праздник подходит к концу, закругляемся? — спросил он. — У кого какие планы на завтра?

Первым отозвался Игорь, с сожалением покачав головой:

— Я, к сожалению, завтра домой. Мне послезавтра уже на службу, как ни жаль, но отпуск не резиновый.

— Брат по несчастью, — кивнул ему Дмитрий, устало усмехнувшись. — Мне тоже. Так что я тоже завтра домой.

Все понимающе закивали. Конец расследования, конец праздника — пора возвращаться к реальной жизни.

Караваев повернулся к Марку и Глебу:

— А вы?

— Мне вообще без разницы, — усмехнулся Глеб, развалившись на стуле. — Я фрилансер, сайты делаю. Работаю из любого места, где есть интернет. Ни начальник надо мной не стоит, ни график никто не диктует. Так что мне никто не указ и будильник не враг.

— А у меня есть еще пара дней в запасе… — начал Марк, — но…

Он многозначительно взглянул на Артёма — тот сразу проснулся и насторожился.

— …Но у некоторых каникулы уже давно закончились, — Марк тяжело вздохнул. — И я твердо обещал маме, что сразу после Старого Нового года ты вернешься в школу.

— Но как же?.. — Артём даже начал заикаться от возмущения. — Как же так?! — голос у него дрогнул.— Мы же только один день покатались! Я до красной трассы даже не дошел! А потом только расследовали, расследовали… — он жалобно замотал головой. — А Вадим Семёнович обещал меня на своем «Буране» по горам покатать! А теперь получается…

Он замолчал, опустив глаза, будто уже не надеясь ни на что. Маленькие кулачки сжались. Щеки порозовели. Слезы и отчаяние стояли у него в глазах.

В зале повисла тишина. Даже Глеб перестал улыбаться.

Марк растерянно посмотрел на брата, потом перевел беспомощный взгляд на Караваева. Тот усмехнулся и, пряча улыбку, нахмурил брови, принимая самый серьезный вид.

— Артём Маркович… — начал он торжественно. — А вы знаете, что ни один сыщик никогда не обманет другого сыщика? Это неписаное правило.

Артём вскинул голову, глаза у него стали круглыми и блестящими, как у котенка, который вдруг заметил миску сливок.

— Поэтому, — продолжил Караваев, выдержав паузу, — если я пообещал поездку на «Буране», значит, завтра поедем. Слово начальника службы безопасности — закон.

Лицо мальчика вспыхнуло, озаренное внезапной надеждой. Он уставился на отца умоляющими глазами.

Марк вздохнул. Обреченно. Безнадежно. Как человек, который знает: спорить бесполезно.

— Ладно, — сказал он, махнув рукой. — Уговорили.

— Правда?! — выдохнул Артём. — А мама?

Марк смотрел то на сияющего сына, то на невозмутимого Караваева, то на ухмыляющегося Глеба. Наконец, он с обреченным видом махнул рукой.

— Маме скажем, что дорогу замело, расчистят только к ночи, так что приедем послезавтра. И это все! Больше никаких споров! Решение окончательное! — строго закончил Марк, заметив, что сын уже открывает рот, чтобы попросить еще что-нибудь сверх меры.

Но мальчика уже было не остановить — он резко повернулся к Дмитрию:

— Дядь Дим! А ты? Ты ведь тоже останешься, правда? Ну на один денечек! Ну пожа-а-алуйста! Мы с тобой на «Буране» вместе поедем!

Ребенок глядел на него так, что не согласиться было немыслимо. Дмитрий задумался, потер подбородок, потом сдался и кивнул.

— Ладно. Уговорил. Позвоню на работу утром. Думаю, на один день смогу договориться, подменит меня кто-нибудь.

— Ура-а-а! — Артём подпрыгнул, сон и усталость будто испарились. Он бросился сначала к отцу, крепко обнял его за шею, потом подскочил к Дмитрию и с тем же энтузиазмом повис у него на плечах.

Глеб, наблюдая за этой сценой, с усмешкой подмигнул брату.

— Вот теперь ты понимаешь, что твой сын — прирожденный переговорщик? Он уговорит кого угодно на что угодно.

Марк только закатил глаза, но скрыть улыбку уже не мог.

В этот момент у Дмитрия в кармане негромко звякнул телефон — короткий, едва слышный сигнал нового сообщения. Он достал смартфон, пробежался глазами по тексту, и на его лице появилась хитрая довольная улыбка.

— Игорёк… — протянул он, пряча телефон обратно в карман и повернувшись к парню. — Ты когда планируешь завтра выдвигаться домой?

— Да не знаю пока, — отозвался тот, почесав затылок. — Думал, может, турбазовская машина в поселок поедет — подбросят. Или к Наталье напрошусь, их же трое будет, Антона они с собой брать не хотят, места хватит.

— А послезавтра тебе во сколько нужно быть на службе? — уточнил Дмитрий.

— В восемь утра, — вздохнул Игорь.

— Если хочешь, я тебя подкину, — предложил Дмитрий. — У меня тут… одно дельце образовалось. Так что все равно придется к вам в поселок скататься. Выедем пораньше — тут ехать-то всего ничего.

— О, отлично! — искренне обрадовался Игорь. — Тогда я завтра остаюсь с вами! Еще один день отпуска никогда не лишний.

— Отлично, — подвел итог Караваев. — Мы с утра покатаемся с Тёмой. Мне все равно нужно проверить трассы — и так неделю на них не выбирался. А потом вы все вместе пойдете на склон.

На том и порешили: завтра — катание на «Буране», после обеда — на лыжах. Решение приняли быстро и единогласно — праздники в горах помогают людям становиться гибче, добрее и чуть менее ответственными, чем обычно. Тепло распрощавшись, мужчины вышли из кафе. Караваев направился к своему домику, а остальные — к коттеджу. На улице тихо поскрипывал снег под ногами, мороз бодрил, а темное небо мерцало россыпью звезд. И только Марк всю недолгую дорогу до коттеджа тихо бубнил себе под нос, качая головой:

— Вот... С таким сыном я и сам стал законченным лгуном, вруном и клятвопреступником… Кошмар. Обещал маме — вернемся после праздника… А теперь?.. «Дорогу замело»… Ну да, конечно. А если она проверит прогноз?.. Или увидит фото в сети?.. Я конченый человек…

Глеб, шагавший рядом, со смехом похлопал его по плечу.

— Успокойся, братик. Никто о твоих страшных прегрешениях не узнает. Разве что мы с Димкой решим тебя пошантажировать… тогда, конечно, тебе придется нас прикончить, чтобы замести следы.

— А правду скроет метель, — пробормотал полусонный Артём, едва попадая ключом в замочную скважину двери коттеджа.

— Метель — наш лучший адвокат, — хмыкнул Дмитрий.

Поднявшись вместе со всеми на крыльцо, он не сразу вошел внутрь. Остальные уже прошли в теплую прихожую, а Дмитрий остановился у перил, оперся на них, глядя на темные, почти чернильные вершины гор. Легкий ветер нес запах хвои и свежего снега. Он глубоко вдохнул этот воздух — чистый, холодный, будто способный стереть все тяжелые мысли. Снег тихо падал вокруг, завораживая своим мерцанием в свете фонаря.

Позади послышались осторожные шаги. Кто-то тихо вышел на крыльцо.

— Ты… знал? — раздался тихий, без обычной иронии голос Глеба.

Дмитрий не обернулся. Лишь чуть опустил голову.

— Узнал. Позже, — так же тихо ответил он. — Спасибо, Глеб.

Тот открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал, просто подошел ближе и встал рядом, глядя туда же — в спокойные, темнеющие вдали горы.

Они постояли молча еще пару минут — рядом, думая каждый о своем. А потом оба, не сговариваясь, шагнули внутрь коттеджа. Впереди у них был еще один день на «Сосновом склоне» — день без загадок и преступлений, просто день обычного зимнего отдыха в горах, который теперь казался бесценным подарком.

Глава 11

Следующее утро выдалось на удивление тихим — словно сама турбаза решила взять передышку после всех переживаний последних дней. Снег лег мягким пушистым ковром, солнце, приглушенное легкой дымкой, едва выглядывало из-за верхушек сосен. Не было ни тайн, ни погонь, ни напряженных допросов — только искрящийся на солнце снег, хруст под ногами на утоптанных тропинках и радостные возгласы на склонах. И впервые за долгое время в воздухе не ощущалось тревоги.

День прошел спокойно, тихо и без всяких неожиданностей. Солнце встало ясное, небо было чистым, снег искрился под лучами, а воздух звенел от морозной свежести. Турбаза проснулась в праздничном утреннем настроении: где-то играла музыка, дети смеялись на тюбинге, инструкторы помогали новичкам с лыжами.

С утра Игорь, как и обещал, позвонил своим коллегам из поселкового отделения, кратко изложил ситуацию и попросил помочь решить вопрос с гостиницей для Натальи и Ольги — желательно быстро и без проволочек. Вскоре ему перезвонили и сообщили, что для них забронирован просторный номер в местной гостинице, и их там ждут в любое время.

Игорь тут же сообщил эту новость женщинам. Наталья и Ольга сразу начали собираться. Обе выглядели уставшими, но спокойными. Максим, казалось, избегал всех взглядов и маячил за их спинами, не произнося ни слова — то ли стыдился, то ли просто боялся сказать что-то лишнее.

Игорь помог им донести вещи до машины. Проститься пришли все — Дмитрий, Марк, Глеб, Артём, даже Караваев оторвался от служебных дел. Проводить женщин, переживших такое тяжелое испытание, мужчины сочли своим долгом.

Наталья стояла у открытой двери машины, смотрела на турбазу, на домики, на трассы, где всего несколько дней назад она жила обычной жизнью, не зная, что ее мир рушится.

— Спасибо вам… всем, — сказала она, голос дрожал, но глаза были спокойными. — За то, что вы были рядом. За то, что вы не отвернулись.

Ольга кивнула, не говоря ни слова. Только обняла каждого по очереди. А потом, уже открыв дверцу машины, взяла Артёма за плечи и сказала:

— Ты настоящий герой. Помни это.

— Ну, удачи вам, — мягко сказал Дмитрий, обняв Наталью.

— Берегите мужа, — добавил Марк. — И… держите нас в курсе.

— А наши два джентльмена, Морозов с Антоном, — с легким злорадством сообщил Караваев, наблюдая за удаляющимся автомобилем, — утопали пешком еще на рассвете. Пусть теперь попутку ловят до посинения. Наша машина ушла в поселок примерно через час после них, я строго-настрого запретил водителю их подвозить. Заслужили!

Никто не стал возражать.

После всех стрессов и нервов предыдущей недели день казался почти сказочным. Они катались на склонах, меняли трассы, соревновались, кто быстрее. Глеб пару раз эпически падал, но тут же вскакивал, смеясь, заставляя Артёма хохотать до икоты. Марк снимал сына на телефон, ворчал о безопасности, но сам отчаянно мчался следом на лыжах.

Погода будто подыгрывала — ни ветра, ни метели. Все ровно, спокойно, тихо. Время текло неторопливо, и никто не спешил. После катаний они заглянули в сувенирную лавку, погуляли по территории турбазы, обсуждая планы на будущие зимы.

Вечером, уже немного уставшие, но довольные, они вновь собрались в знакомом уютном кафе. Сегодня — в последний раз. Уже не в служебной комнатке, а за уютным столиком в общем зале. Обстановка была совершенно иной — легкой, почти семейной. Они обменивались телефонами и контактами в соцсетях, обещали не теряться, снова и снова поднимали тосты в честь Артёма, который сиял ярче новогодней елки. Все много шутили и смеялись, вспоминали самые нелепые моменты своего «расследования» — особенно эпизод с операцией «Поддельная улика», устроенной Артёмом и Глебом.

Решили создать общий чат — «Сыскное агентство номер РАЗ», куда Артём первым делом скинул селфи с тортом.

— Только без лишних фото, — предупредил Марк. — Особенно тебя, Тёма, с едой.

— А почему? — возмутился мальчик. — Я же красиво ем!

— Как Бобик, — хмыкнул Глеб.

— А я все-таки считаю, что главный наш сыщик — вот он, — Караваев кивнул на Артёма.

Мальчик расплылся в широчайшей улыбке и гордо задрал нос, но быстро понял, что в этой позе есть мороженое ну очень неудобно.

Караваев был в отличном настроении, и в какой-то момент, подняв бокал, объявил:

— Друзья мои, Городецкие, отныне вы всегда будете самыми желанными гостями в «Сосновом склоне». И я очень надеюсь, что следующей зимой вы снова приедет к нам. И будете моими личными гостями. А я, — он многозначительно подмигнул, — гарантирую вам скидку процентов… в сто!

Артём подпрыгнул от восторга:

— Мы приедем! Обязательно! И маму с собой возьмем! Правда, пап? Правда, дядь Дим?

Марк и Дмитрий переглянулись и, не выдержав, засмеялись.

— Обещаем постараться, — кивнул Марк.

— Очень постараться, — добавил Дмитрий.

Глеб как всегда отмахнулся свободно и легко:

— А я, как вольная птица, могу сорваться хоть завтра. Так что зовите — и прилечу.

— Вот и договорились! — подвел итог довольный Караваев. — А теперь важный вопрос: во сколько вы завтра собираетесь уезжать?

— С утра мне нужно скататься в поселок. Отвезти Игоря и решить кое-какие свои дела. Заодно повидаюсь с Натальей, узнаю, как там Александр. Так что, — прикинул Дмитрий, — думаю, тронемся в путь мы уже после обеда.

— Ну тогда до завтра, — кивнул Караваев. — Я с утра поработаю, а потом приду вас проводить.

— Только без коньяка на прощание, — усмехнулся Дмитрий. — Нам с Марком все-таки за руль садиться.

— Без коньяка, — согласился Караваев. — Но с добрым словом — обязательно.

Они еще немного посидели, но понемногу разговор начал стихать. Вечер подходил к концу, и каждый чувствовал легкую печаль от того, что их общие приключения завершаются. А за окнами медленно падал снег, тихий и спокойный — словно ставя точку в этой длинной, странной, драматичной, но в то же время удивительно теплой истории.

***

Утро выдалось хрустким и прозрачным: мороз украсил стекла тонким кружевом, а склоны за окнами коттеджа медленно освещались первыми бледно-розовыми полосами рассвета. Ровно в семь утра Дмитрий, уже собранный и бодрый, спустился на первый этаж. Он двигался тихо, стараясь никого не разбудить, но через минуту за его спиной раздалось тяжелое утробное зевание.

Глеб, ежась от холода и сонно щурясь, плелся следом. Было видно, что он буквально только что оторвался от подушки — на щеке остался красный след от нее.

— Ты-то куда собрался в такую рань? — с удивлением поинтересовался Дмитрий, оборачиваясь.

— Как куда? — удивился Глеб, будто вопрос был самым нелепым на свете. — А с Игорем попрощаться? Мы же его больше не увидим. Ну, может, и увидим, но… это будет уже не то.

— А, ну да, логично, — согласился Дмитрий, одобрительно хлопнув брата по плечу.

В этот момент двери в комнаты Игоря и Марка открылись практически одновременно. Игорь вышел первый — собранный, подтянутый, уже в форме, с рюкзаком на одном плече, уже полностью готовый к дороге.

— Всем доброе утро! Я в полной боевой готовности, — отрапортовал он.

— Игорь, был очень рад знакомству. Удачи тебе. И буду еще больше рад снова увидеть тебя. — Марк, шагнув в коридор из своего номера, протянул ему руку.

— Взаимно, Марк, — крепко пожал ее парень.

Глеб подошел и хлопнул Игоря по плечу в своей привычной, немного разухабистой манере.

— Ну, служи, брат. Надеюсь, еще не раз пересечемся.

Но самым эмоциональным оказалось прощание Артёма: мальчик выскочил из-за отцовской спины и просто повис на шее Игоря, прижавшись к нему всем своим щуплым телом.

— Я буду скучать… очень.

— И я, — тихо отозвался Игорь, обняв его и потрепав по всклокоченным волосам.

— Ну все, друзья, — прервал прощание Дмитрий, открывая входную дверь и впуская внутрь струю морозного воздуха. — Нам пора ехать. А то наш новый друг опоздает на службу, а там, как вы помните, его Горюнов ждет.

— Да, пора, — кивнул Игорь, с трудом отлепляя от себя Артёма. Он вышел на крыльцо и на прощание помахал рукой новым друзьям. — Спасибо вам за все! Берегите себя!

Они спустились с крыльца, морозный воздух ударил в лицо бодрящим потоком, мгновенно прогоняя остатки сна. Быстро дошли до стоянки, где их ждал припорошенный снегом джип Дмитрия. Мужчины забрались внутрь, двигатель мягко загудел, и машина плавно тронулась с места, оставляя за собой свежие следы на нетронутом снегу.

Ехали спокойно, непринужденно болтая. Дорога была пустой — ранний час давал себя знать. Говорили о погоде, в очередной раз вспоминали о том, как Артём украл платок, о реакции Караваева на «анализ ДНК».

— Слушай, Дима, — попросил Игорь, когда поселок уже показался вдали. — Можешь оказать мне еще одну услугу? Не мог бы ты заскочить к моей маме и отдать ей мой рюкзак? Не очень хочется являться с ним на службу.

— Да ради бога, — не задумываясь, кивнул Дмитрий, ловко объезжая колдобину на дороге. — Но за эту ценную услугу ты должен будешь расплатиться информацией. Объясни, где у вас тут находится пункт выдачи Озон.

— Озон? Ты что-то заказал сюда? — Игорь удивленно вскинул брови. — А почему не домой?

Дмитрий повернул к нему голову, и в его глазах мелькнул знакомый хитрый огонек:

— Да потому что этот заказ нужен мне именно здесь и сейчас, а не дома.

Игорь пару секунд смотрел на него, перебирая в уме возможные варианты, а потом лицо его озарила широкая понимающая улыбка.

— Погоди-ка... Кажется, я понял. Что это, кому и для чего.

— Вот и отлично. Так что давай, объясняй, куда мне ехать за ним.

Игорь задумался на секунду, потом хлопнул себя по лбу:

— Ты ведь хотел еще увидеться с Натальей, да?

— Ну да, — кивнул Дмитрий. — Хочу узнать, как Александр. И просто поговорить.

— Так вот, — продолжил Игорь, — в такое время она еще точно в гостинице. Это недалеко от нашего участка. Два квартала прямо, потом один налево. Там же, кстати, и пункт выдачи Озон, только вход с другой стороны здания, со двора. Он работает с девяти, так что как раз успеешь поговорить с Натальей, и на улице ждать целый час не придется.

— Прекрасно, — удовлетворенно кивнул Дмитрий.

— Ну а где мой дом ты, думаю, помнишь? — напомнил Игорь. — Закинешь вещи?

— Да не вопрос, конечно, — кивнул Дмитрий, сворачивая на главную улицу поселка. — Доставлю в лучшем виде. Только набери маму, предупреди, что я часа через полтора заеду.

Полицейский участок уже покался впереди, когда Игорь неожиданно попросил:

— Притормози-ка вот здесь, у обочины.

Дмитрий остановился и удивленно перевел взгляд с дороги на него:

— А что такое? Мы же уже почти у цели. Какие-то проблемы?

— Да нет, — Игорь с кислой миной покачал головой. — Но… смотри сам.

Он указал рукой вперед, на боковую улицу. С другой стороны к зданию участка как раз подъезжала знакомая служебная машина с надписью «Полиция».

— Вот, — пояснил Игорь. — Везут его величество Горюнова. А я не хочу с самого утра, в свой первый рабочий день после отпуска, с порога портить себе настроение. Пусть сначала усядется в своем кабинете и успокоится.

— Согласен, — усмехнулся Дмитрий. — Встреча с ним — не лучший старт дня. Лучше временное стратегическое отступление.

Машина остановилась прямо перед крыльцом. Дмитрий и Глеб молча наблюдали за этим зрелищем. Дверца распахнулась, и наружу буквально выкатился капитан Горюнов — плотный, лоснящийся, раскрасневшийся, будто злость у него кипела в крови вместо адреналина. Он раздраженно дернул воротник, грузно протопал вверх по ступенькам, на ходу что-то недовольно бурча, и скрылся внутри.

— Ну вот, — сказал Игорь, когда дверь закрылась. — Теперь можно.

Дмитрий тронулся с места и довез его оставшиеся метры прямо к боковому входу участка.

— Ну что, старший лейтенант Новожилов, — с легкой улыбкой сказал он, — давай прощаться. И помни: телефон и адрес и мои, и Марка, и Глеба у тебя есть. И мы всегда рады видеть тебя у себя. Не пропадай, приезжай. Когда захочешь. Без повода.

— Спасибо, Дима, — кивнул Игорь, уже открывая дверь. — И вы нас не забывайте. Приезжайте обязательно! Здесь и летом очень здорово — горы совсем другие, зелень, воздух, есть озеро, есть рыбалка, тишина… и, главное, нет следственных действий.

— Только если не подвернется новое дело, — подмигнул Дмитрий.

— Тогда приезжайте срочно, — рассмеялся Игорь.

Он выскочил из машины, хлопнул дверцей, махнул рукой на прощанье и быстрым шагом направился к участку. Дмитрий дождался, пока Игорь поднимется по ступенькам и войдет внутрь, и только после этого тронулся с места. Теперь его путь лежал к гостинице, где он планировал застать Наталью и узнать последние новости о состоянии Александра. А еще забрать небольшой, но особенный и очень важный заказ.

* * *

На турбазу он вернулся уже ближе к полудню. Морозный воздух начал заметно теплеть, солнце отражалось в мокрых потеках на крышах, и вся территория «Соснового склона» казалась особенно спокойной — казалось, сама база понимала, что шумная история, потрясшая ее, благополучно подошла к концу.

Войдя в коттедж, остановился на пороге. Внутри было чисто, уютно, но пусто: ни Марка, ни Глеба, ни Артёма не было. На первый взгляд казалось, что домик уже готов к приему новых гостей. Дмитрий поднялся на второй этаж — в номер, где ночевали он и Глеб. Внутри царил образцовый порядок: кровати аккуратно застелены, окна распахнуты для проветривания, все вещи — и его, и Глеба — были аккуратно уложены в сумки и стояли у двери, готовые к отъезду. Дмитрий кивнул удовлетворенно — братья не подвели, все сделали без лишних напоминаний.

— Молодцы, — пробормотал он.

Не задерживаясь, он спустился и направился в кафе, где и застал всю компанию за столиком у окна. Они уже закончили непривычно ранний обед, но не спешили уходить, неспешно допивая Глеб чай, а Марк кофе, будто продлевая последние минуты отдыха. Артём медленно крутил кружку с какао. Марк что-то рассказывал Глебу, тот смеялся, откинувшись на спинку стула.

— Семёныч попросил подождать его здесь, — пояснил Марк, когда кузен подошел. — Хочет лично проводить и попрощаться.

Дмитрий как раз успел заказать себе кофе и сделать пару глотков, когда в дверях кафе появилась знакомая коренастая фигура Вадима Семёновича. А из-за его спины, словно солнечный зайчик, выскользнула Марина. На девушке была не рабочая униформа, а яркая зимняя куртка и белая вязаная шапочка — сегодня у нее был выходной.

— Ты что, работаешь? — удивился Глеб.

— Нет, конечно! — рассмеялась она. — Но я не могла не прийти, как же я могу не попрощаться с нашим главным детективом?!

Марина подбежала к мальчику, обняла, расцеловала в обе щеки смущенного, но довольного Артёма и вручила ему большую картонную коробку с пирожными, перевязанную красной ленточкой.

— Мой герой! — радостно воскликнула она. — Вот, для тебя. Пирожные. Все самые вкусные. Шоколадное, с вишней, с кремом, с орешками…

— И с клубникой? — тут же уточнил Артём.

— И с клубникой тоже, — засмеялась Марина. — Я же уже знаю, какие ты любишь.

— Спасибо, Мариночка! — сказал он, прижимая коробку к груди, как самое ценное сокровище. — Ты лучшая!

— Только не ешь все за один раз, — предупредила она, подмигнув.

— Я буду делиться! — заявил Артём. — Особенно с дядей Глебом. Он мне помогал.

Глеб только вздохнул:

— Ну спасибо, Тёма. Теперь я официально твой сообщник.

Попрощавшись с девушкой, тепло обняв и поблагодарив за все — за гостеприимство, за помощь, за улыбки, — мужчины в сопровождении Караваева отправились в свой коттедж за вещами.

По дороге Дмитрий поделился новостями, которые узнал от Натальи.

— Александр идет на поправку, — начал он. — Память к нему возвращается. Конечно, какие-то мелочи ускользают — на чем они приехали сюда, кто ему звонил накануне происшествия. Но главное — помнит саму встречу. И подтвердил слова Морозова — все было именно так, как тот и рассказывал, — Дмитрий сделал паузу. — Разве что уточнил одну деталь: после удара Морозов его не просто оттолкнул, а подсек, специально сбил с ног, потому он и упал так неудачно. Но в остальном — да, тот не пытался его убить. Так что дальше пусть уж они сами разбираются. Если Александр захочет, пусть пишет заявление, но пока формально обвинить Морозова не в чем. Хотя, — Дмитрий усмехнулся, — что-то мне подсказывает, что никакого заявления не будет. Ни сейчас. Ни потом. Обоим есть что скрывать.

Эпилог

До коттеджа они дошли быстро. Дмитрий забросил в свою сумку несколько оставшихся мелочей, и уже через несколько минут все стояли на крыльце, полностью собранные и готовые к отъезду.

— Эх, — театрально вздохнул Караваев, окидывая взглядом компанию. — А я надеялся напоследок еще раз насладиться вашим фирменным кофе.

— Извини, Семёныч, но нам правда пора, — улыбнулся Дмитрий. — В следующий раз.

— В следующий, значит… Ну что ж, тогда давайте прощаться.

Он протянул руку, но Дмитрий замотал головой:

— Постой, разве ты нас до стоянки не проводишь?

— А нужно? — удивленно приподнял бровь Караваев. — Я думал, здесь простимся. Но если хотите — провожу, конечно.

Он подхватил сумку Артёма, Глеб, Марк и Дмитрий разобрали свои, и неспешной, почти прогулочной походкой они направились по утоптанной дорожке к стоянке. Впереди всех величественно вышагивал Артём, торжественно и бережно неся в руках заветную коробку с пирожными — самый ценный трофей этого невероятного путешествия. Рядом с ним бежал Бобик, тоже решивший попрощаться со своим новым маленьким другом.

Когда сумки уже были загружены в багажники, добрые слова сказаны, а прохладный зимний воздух наполнился ощущением конца чего-то важного, наступил тот самый момент — неизбежный, чуть горький, но неизменно теплый — момент прощания, последних рукопожатий и объятий. Все переминались на заснеженной площадке, переглядывались, молчали больше, чем говорили: не хотелось расходиться.

И тут Дмитрий вдруг резко хлопнул себя по лбу — так, будто только что вспомнил что-то безумно важное.

— Вот память-то дырявая! — воскликнул он. — Совсем из головы вылетело!

Он открыл заднюю дверь своего джипа и по пояс нырнул внутрь. Караваев вопросительно приподнял бровь, Марк и Глеб переглянулись и пожали плечами. Через секунду Дмитрий выпрямился, держа в руках довольно объемный, но аккуратно упакованный пакет.

— А это, Семёныч, тебе, — сказал он и протянул пакет озадаченному Караваеву.

— Это еще что такое? — удивленно пробормотал Вадим Семёнович, машинально принимая подарок. Он заглянул внутрь, раздвинув края упаковки, и замер. Глаза его округлились. Он медленно вытащил коробку — большую, тяжелую, с наклейкой известного бренда. Потом поднял на Дмитрия широко раскрытые глаза. — Дима... Да ты с ума сошел! Это же... это же кофемашина!

— Ну да, — невинно улыбнулся Дмитрий, словно речь шла о шоколадке, а не о приличной технике. — Ты же каждый раз говорил: «У вас кофе вкуснее, чем у меня». Вот я и решил — пора исправлять несправедливость. Там, на дне, еще пакет с капсулами, всякими разными. Только не потеряй.

— Так вот зачем ты утром в поселок ездил, — воскликнул Марк, и на его лице тоже расплылась улыбка.

— Надо же, и как ты догадался, Шерлок? — хмыкнул Дмитрий и шутливо толкнул брата локтем.

— Но ты же не мог заказать ее сюда заранее, — удивился Глеб. — Мы же не знали, что останемся.

— Почему это не мог? — усмехнулся Дмитрий. — Еще три дня назад заказал, думал, попрошу Игоря забрать и вручить, но раз уж мы так удачно остались здесь еще на один день… А ты, Семёныч, — он посмотрел на Караваева, — слишком много значишь для нас.

Но Караваев не слушал, он все не мог прийти в себя, стоял, ошарашено глядя на коробку, словно держал в руках не бытовой прибор, а неведомый артефакт. Губы его шевелились, словно он пытался подобрать правильные слова, но безуспешно.

— Семёныч! Отомри уже! — позвал его Дмитрий, смеясь и похлопывая по плечу. — Нам действительно пора

Наконец Караваев моргнул, медленно поднял на него взгляд, и, наконец, в его глазах появилось осмысленное живое выражение, смешанное с легкой растерянностью и глубокой благодарностью. Он шумно выдохнул.

— Ну, Дима… ну ты даешь. Это же… я… — он замолчал, не найдя подходящих слов, а потом махнул рукой. — Просто убил!

— Да ладно тебе, — отмахнулся Дмитрий. — Будешь вкусный кофе пить и нас вспоминать. У Игоря спросишь, где в поселке капсулы продаются. А я могу прислать тебе ссылки на магазины, где сам заказываю. Если захочется чего-то экзотического — с кардамоном, с кокосом, с перцем чили…

— С перцем чили? — переспросил Караваев, фыркнув.

— Почему бы и нет? — пожал плечами Дмитрий. — Главное — чтобы кофе был.

Караваев покачал головой, прижимая пакет к боку, словно нечто бесценное.

— Но ты ж понимаешь, — голос его снова стал твердым, и он ткнул пальцем в грудь Дмитрию, — что теперь вы просто обязаны приехать снова! И не раз!

— Конечно, приедем! Обязательно! — влез в разговор Артём, подпрыгивая на месте. — У вас тут классно! И еще тут Бобик!

— Приедем, приедем, — подтвердил Дмитрий. — А ты, Семёныч, если будешь в наших краях — даже не вздумай мимо пройти. Двери всегда открыты, и мы тебе всегда рады.

— Договорились, — серьезно кивнул Караваев. — Ну все, езжайте уже. Чего время тянуть? Снег может пойти.

Он еще раз крепко пожал руки всем троим — Дмитрию, Марку, Глебу, — потрепал по волосам сияющего Артёма, потом развернулся и, не оглядываясь, зашагал обратно в сторону турбазы. Пакет с кофемашиной он нес перед собой двумя руками, точно это была хрупкая хрустальная ваза.

За его спиной хлопнули дверцы машин, загудели моторы, послышался хруст шин по свежему снегу. Караваев сделал шаг… другой… третий… пройдя метров тридцать, остановился. Повернулся. И стоял неподвижно, следя за удаляющимися автомобилями.

Он смотрел, как они, поблескивая на зимнем солнце стеклами, медленно уменьшаются, сворачивают за поворот и, наконец, скрываются из виду, оставив после себя лишь пустующую дорогу и облачко выхлопа на морозном воздухе. И только тогда он перевел дыхание, улыбнулся — задумчиво, чуть грустно, но по-настоящему тепло. Так провожают тех, кого искренне надеются увидеть снова.

Турбаза «Сосновый склон» снова погрузилась в свою привычную размеренную жизнь. Но теперь у ее начальника службы безопасности был повод по-особенному ждать следующей зимы и новых встреч. И, конечно, на его столе будет стоять новая кофемашина, обещавшая по утрам не просто аромат кофе, но и воспоминания о людях, с которыми свела его судьба в этой заснеженной тишине.