Правдивая сказка

Часть первая

Часть первая

В провинциальном городе наступила осень. Она обволокла его опавшими листьями, утопила в своей нежности и потихоньку убаюкивала, приготавливая к долгому зимнему сну. Дни становились короче, ночи – холоднее, а люди всё глубже засовывали свои носы в поднятые борта своих пальто, плащей и ветровок. Солнце уже почти не грело, но радостно улыбалось сверху, глядя на последние прогулки влюблённых, спешащих растопить свои чувства в лучах октября.

Сегодня с утра было холодно. Кое-где уже просочилась на поверхность изморось. Да и путь до школы был не близок, так что Ванютке пришлось изрядно помёрзнуть в его лёгкой куртке, одетой по недоразумению родителей, не удосужившихся посмотреть телевизор, чтобы понять, что вчерашний день уступил место гораздо более суровому помощнику. Ванютка был маленьким мальчиком десяти лет от роду. Густая кудрявая шевелюра венчала его небольшой рост. Он был самым младшим учеником в своём классе, но зато очень деловитым. Широкие глаза любопытно озирали всё вокруг, нос картошкой пребывал в неизменном круговороте самых разнообразных позиций, надутые губы словно шептали что-то в пространство, а руки и ноги приходили в движении только в случае надобности, всё оставшееся время покоясь вдоль тела и резко диссонируя с активным лицом.

Ванютка чуть ли не бегом преодолел пару кварталов, отделявших его от бетонной коробки учебного заведения, спешно поздоровался с подоспевшими товарищами и ветром ворвался в холл.

-Так-так-так, - произнесла своё обычное директриса, Майя Филипповна. Это была высокая, стройная, но увядшая женщина пенсионного возраста, сохранившая следы былой привлекательности. Она постоянно носила строгий костюм, юбку ниже колен, чёрные туфли на высоком каблуке, а также боевой макияж – алые губы, острый припудренный нос, цепкие глаза и, как подозревали многие ученики, крашенный в иссиня чёрный цвет парик. Держалась Майя Филипповна всегда гордо и независимо, походка у неё была от бедра, и никто никогда не видел, чтобы она смеялась или плакала – словно чувства вымерзли в этой красивой старухе, не оставив после себя ничего, кроме редких складок на лице и шее, - Носимся, значит? С самого утра?

Ванютка понуро опустил голову, но не из-за стыда, а потому, что приготовился выслушать очередную, никому не нужную нотацию.

-Ты, чего молчишь? Коровьин? Язык проглотил? – Майя Филипповна даже сумела запомнить его фамилию, что, конечно, радости не добавляло.

-Я… это…, - Ванютка замолчал. Да и что он мог ответить? Что ему было жутко холодно? Что он бегал? Что он вообще жил? Во всём этом он не был виноват. Но теперь его просили извиниться.

-Значит, не знаешь, что сказать? – подвела итог Майя Филипповна. Она закатила глаза, всем своим видом показывая, что ей, ну, просто катастрофически повезло с терпением. Такой доброй души человек не мог не простить озорника, - Ладно, - она глянула на часы, - Иди. И не опоздай.

-Хорошо, Майя Филипповна, - Ванютка еле слышно выдохнул и направился к ожидавшим его друзьям. Директриса наклонила голову набок, сжала губы и продолжила наблюдать за Ванюткой.

-Привет, Ваня, - поздоровалась Иришка, бывшая самой старшей в этой компании. Её отдали в школу после семи, а день рождения её приходился аж на апрель. Однако выделял её не только возраст, но и рост – на физкультуре она всегда стояла в самом начале шеренги. Внешний облик дополняли бездонные коричневые глаза, две аккуратные косички, вздёрнутый вверх нос, губы бантиком и покровительственное отношение ко всем своим товарищам.

Иришка положила Ванютке руку на плечо, и пока все остальные нестройным хором выражали ему желание здравствовать, быстро и тихо затараторила ему на ухо, - Вот ведь, стерва. Правда? Так и норовит кого-нибудь подловить. Стоит тут уже минут десять. И зыркает. Ух. Не люблю я её. Папа говорит…

-Направляйтесь в класс! – прервала Иришкины излияния Майя Филипповна.

-Уже идём, - ответил за всех Егорка.

-Молодцы, - Мафия – а именно такая у директрисы была кличка – развернулась и зашагала в другую сторону, в свой кабинет.

Четвёртый класс, в котором обучались Ванютка, Иришка, Егорка, а также Лизонька и Дениска, располагался на втором этаже, в самом конце коридора, возле женского туалета. Их руководительница временно отсутствовала, и её замещала неумелая, но весьма забавная практикантка Ольга Михайловна. Она была студенткой педагогического вуза, носила с собой огромный рюкзак и почти ничего не задавала на дом. Часто на уроках она и её подопечные явно занимались не тем, чем по-хорошему должны были заниматься, но никто не собирался её сдавать ни завучу, ни Мафии. Кстати, успеваемость при Ольге Михайловне плавно потянулась вверх. Одним словом, она всех устраивала.

Ванютка, Иришка, Егорка, Лизонька и Дениска заняли свои обычные места, выложили учебники, тетрадки и ручки, и занятия начались…

После второго урока по расписанию стояла большая перемена. В это время можно было и даже нужно подкрепиться, сходить в туалет и, как следует, побегать во дворе школы, чтобы устать и спокойно дожить до окончания занятий. Егорка, самый мелкий в их компании, веснушчатый, громкоголосый, с глазами-бусинками, широкой – во весь рот улыбкой от уха до уха, которые торчали как две антенны, нацеленные на поиски внеземной цивилизации, и носом-кнопкой, первый выбежал из затхлого помещения в коридор и звонко проголосил:

-Все за мной, - после чего кинулся дальше.

Лизонька, бывшая к частому вследствие плохой успеваемости сожалению соседкой Егорки по парте, вышла следующей. На ней, как обычно, сидело идеально выглаженное платье, волосы были зачёсаны в строгий пучок на затылке, глаза лучились добротой, а губы словно постоянно улыбались. Она осторожно засунула ладони в небольшие кармашки сбоку, заглянула за дверь и, убедившись, что Дениска, Иришка и Ванютка уже встали со своих мест, остановилась, чтобы дождаться их.

-Ну, наконец, - сказала она нетерпеливо, когда остальные присоединились к ней, - Егор, наверное, уже пол-очереди в столовой отстоял.

-Ничего страшного, Лиза, - успокоила её Иришка, - Пошли.

Лизонька пожала плечами, немного злясь, но всё-таки не стала отставать от своих товарищей.

-Может быть, сегодня приготовят фрикадельки, - мечтательно заметил Дениска. Всякий раз, когда они направлялись в столовую, он наяву грезил о фрикадельках. Трудно сказать, почему он так хотел, чтобы к полднику подали именно это блюдо, но эта его фраза стала настолько привычной, что уже не удивляла. Друзей так и подмывало дать ему соответствующую кличку, но они были сдержанны к нему. Дениска стал самым последним членом их коллектива, перейдя во второй класс из другой школы. Его отличала редкая беззаботность, грустные зелёные глаза, прямой, но короткий носик, чёрная копна волос на голове, выстриженная в форме горшка, второй рост после Иришки и выделяющиеся скулы. Ко всему прочему он часто витал в облаках. Разумеется, не только по поводу фрикаделек.

-Мне кажется, что я провалил контрольную, - посетовал Ванютка, нарочно шаркая ногами, - Задания были такими сложными.

-И не говори, - согласилась Иришка, - Хотя я всё и успела сделать, но не уверенна, что правильно.

-А я всё списал у Антона, - улыбнулся Дениска.

-Ну и зря, - урезонила его Иришка.

-Это почему? – застыл Дениска.

-У него другой вариант был, - объяснила Иришка, - Он сидит не за тобой.

-За мной, - возразил Дениска.

-А вот и нет, - подключился Ванютка, - За тобой сидит Полина. Почему ты никак не можешь это запомнить?

-Не знаю, - надулся Дениска, - И потом… У Антона легче списывать.

Они вошли в столовую, уже битком набитую другими учениками. Где-то из середины очереди, протянувшейся вдоль ряда контейнеров с дымящимся горячим, мешаниной салатов и стойкой с напитками и сладким, им демонстративно махал рукой Егорка. В руках он держал поднос, который уже еле вмещал все блюда, поставленные на него: тарелки залезали друг на друга и грозились упасть на бетонный пол.

-Наконец-то, - Дениска подвинул поднос ещё чуть вперёд, к кассе, - Разбирайте свою еду.

Ребята осторожно подняли верхний поднос и освободили из-под низу ещё пару таких же. Сзади начали возмущаться.

-Он занимал место для нас, - заявила Иришка, замкнув линию своих товарищей. Спорить с ней никто не намеревался, и они спокойно расплатились.

-Чего вы так долго? – спросил Егорка после опорожнения первого стакана вишнёвого сока.

-Это ты быстро, - возразила Лизонька, - А мы никуда не торопились.

-Вот именно, - поддержал её Дениска, - Да, - торжественно добавил он.

-Фрикаделек не было, - закончил за него Ванютка. Все остальные рассмеялись, но скоро успокоились, принявшись за еду…

-Так-так-так, - словно ниоткуда возникла Мафия, - Обедаете? – она стояла над их столом.

-Да, Майя Филипповна, - ответила за всех Иришка.

-Коровьин, как контрольная? – поинтересовалась директриса.

-Не знаю, Майя Филипповна, - Ванютка выдохнул, - Ольга Михайловна ещё не проверила мою работу.

-Хорошо, - хотя ничего особо хорошего и не случилось, - Кушайте, ребята. Нам нужны крепкие и здоровые дети, - Мафия развернулась и пошла инспектировать другие столы.

-И чего она к тебе привязалась? – шёпотом возмутилась Иришка, - Постоянно к тебе докапывается!

-Не знаю, Ира, - также тихо ответил Ванютка, - Наверное, я ей не нравлюсь…

На заднем дворе школы как обычно было грязно. Не то чтобы повсюду была слякоть или лужи, но какое-то чувство грязи присутствовало тут неизменно. На турнике висел какой-то первоклассник. Снизу на него зачарованно глядел, по-видимому, его товарищ. На брусьях никого не было – вообще они не пользовались популярностью в принципе. За забором, отделявшим школьную территорию от внешнего мира, курили старшеклассники. Их не было видно, но все знали, что туда не стоит соваться. Под баскетбольными щитами – друг напротив друга – собрались соперничающие группы: третьеклассники из «А» и «Г». Пока вроде ничего не намечалось, но гроза могла разразиться в любую минуту – так сильно они недолюбливали своих визави. Кроме того у угла школьного здания несколько девочек играли в резиночку, несколько учеников бегали как угорелые по всей полезной площади, а возле крыльца запасного выхода стояли Ванютка, Иришка, Егорка, Лизонька и Дениска. И всё бы было просто замечательно, если бы не вечные их раздражители – парочка лоботрясов из девятого «Б», несколько раз остававшихся на второй год. Они, к великому сожалению друзей, успели вдосталь накуриться и теперь искали применения своим скудным талантам, сводившимся преимущественно к издевательству над младшими. Игорёк и Витёк – так их звали в кругу родственников и при официальном обращении, а вообще-то Шуруп и Калдай были личностями легендарными. Чего стоила хотя бы их внешность. Оба коротко стриженные, в кажущихся вечными кожаных чёрных куртках, в ботинках на основательном протекторе – так драться удобнее, с ухмылками на лицах, не одарённых ни жалостью, ни добротой. Шуруп был чуть старше, а также умнее. Его рябое лицо впивалось проказой в пространство, вызывая отвращение и подавленность, а растрескавшиеся костяшки пальцев упрямо сжимались в кулак при любой удобной возможности. Глаза сверлили всякого, кто попадал в его поле зрения и не сулили ничего хорошего. Калдай же, напротив, пользовался популярностью у противоположного пола – ходили даже слухи о чей-то беременности – и правильные черты его лица как-то нелепо диссонировали с воинственным выражением губ, носа и ушей, но в глазах читалось простодушие и даже доброта. Кстати, именно она зачастую спасала жертв от окончательного приговора. Каких только баек не ходило о них. Одни уверяли, что видели, как они избили учителя труда за то, что тот поставил им двойки, явно пользуясь некоторой долей таинственности, окружавшей исчезновение этого человека. Общепринятая версия же гласила, что он уехал в Москву. Другие своими глазами наблюдали, как Шуруп и Калдай выпили бутылку водки на двоих, а потом, пьяные, сорвали все занятия своего класса. Третьи утверждали, что оба приятеля платят деньги проституткам. Все эти домыслы базировались на незнании. Никто ничего не мог достоверно объяснить. В школе случались необычные события, и всегда имелась возможность и даже потребность увязать их с этими гадами. Хотя, порой, и доходило до смешного, когда кто-нибудь всерьёз говорил о том, что застал их на месте нового преступления. Ведь все боялись их, и никто не рискнул бы приблизиться к ним настолько, чтобы что-то увидеть. Страх мёртвой хваткой держал учеников за горло, не позволяя не то, чтобы следить за ними, но и приближаться к ним на расстояние окрика. Как бы то ни было, но факт оставался фактом - катастрофическим невезением считалось стать объектом их фантазии. Действующие лица постоянно менялись, а потому никто не чувствовал себя в безопасности. И вот ровно неделя прошла с тех пор, как Ванютка и Иришка заинтриговали Шурупа и Калдая своей и вправду странной совместимостью.

-А! – громко воскликнул Шуруп, - Мелюзга! – убегать было бесполезно. В противном случае при повторной встрече степень насилия со стороны этих ублюдков почти стопроцентно бы возросла.

-И чего это мы тут делаем? – подхватил Калдай. Он был как бы на подхвате, несколько не дотягивая до интеллектуального уровня Шурупа. Они подошли к ребятам и довольно заулыбались.

-Просто сидим, - мирно ответил Ванютка.

-На солнышке пригрелись? – Калдай поставил свой гигантский ботинок на ступеньку рядом с Егоркой, тот незаметно отодвинулся немного в сторону и весь сжался.

-Слышь, - Шуруп слегка толкнул Калдая в бок, - Я чего-то не пойму: тут кто – муж, а кто – жена? Э! – Он нагнулся к Ванютке, дыхнув на него смрадом выкуренных сигарет, - Ты кто будешь?

-Я – Ваня, - остатки храбрости покидали Ванютку.

-Не лечи, - осёк его Шуруп, - Ты лучше скажи, ты кто? Муж? Или жена?

-У меня нет жены, - все остальные Ванюткины друзья заткнули рты и молча наблюдали за происходящим, и только Иришка силилась придумать что-нибудь такое, что бы помогло им избавиться от двух придурков.

-Значит, муж, - улыбнулся Калдай.

-Наверное, - Шуруп разогнулся, - Тогда скажи своей бабе, чтобы она и дальше молчала, - Иришка было собралась что-то ответить, открыла губы, но Ванютка оперативно ткнул её локтём в живот, - Вот так, - Шуруп довольно кивнул.

-Аааа! – разнеслось по всей площадке. Один из носившихся по двору споткнулся и смачно проскользнул на животе. Шуруп оглянулся, харкнул в сторону и небрежно добавил, - Пошли. До них ещё дело дойдёт.

-Ага, - согласился Калдай, и они небрежно направились к месту падения. У Ванютки сразу отлегло от сердца. Иришка положила ему руку на плечо, Егорка вернулся на прежнее положение, а Дениска и Лизонька шумно выдохнули. И пока двое корешей вальяжно приближались к незадачливому торопыге, все молчали. Вся площадка затаила дыхание, а те, что были посмелее, даже окружили бедолагу. Потому что если кто и нарвался на неприятности, то это был неудачливый бегун – другим уже ничего не угрожало.

-Эй, парнокопытное, - донёсся голос Шурупа, - Как твои сандалики? – в ответ раздалось только кряхтение, - Хорош валяться, - Шуруп слегка пнул лежащего в бок, и тот сел на земле, - Олень, где твоя гордость?

-А нехило он навернулся, - констатировал Калдай, - Гляди, - ни Ванютке, ни его друзьям не было видно телесных повреждений, но, судя по звуку, они были значительными. Из-за забора появились остальные старшеклассники и, заметив толпу во главе Шурупа и Калдая, быстро присоединились к ним.

-Пойдём отсюда, - заключила Иришка, - Нам, всё равно, ничего не удастся посмотреть.

-А ты молодец, - словно очнувшись, добавила Лизонька.

-Нет, - возразил Ванютка, - Я – трус.

-Неважно. Зря ты только меня ударил, - продолжила Иришка, - Я бы им…

-Вот-вот, - подхватил Дениска, - Ты бы им. А они бы нам…

-Врезали по первое число, - закончил Егорка слишком тихо для себя.

-Пошли, - Ванютка поднялся, - И, - он повернулся к Иришке, - Извини меня.

-Да не за что, - Иришка тоже встала на ноги, - Может, так и надо было поступить…

Раненного мальчика забрали домой. Приехала запыхавшаяся мать, со сбитой на затылок косынкой, вся растрёпанная и злая. Она осмотрела повреждения, но больше всего её интересовала порванная рубашка, затем с силой схватила пострадавшего за руку и уволокла за собой, цедя сквозь зубы о возмездии со стороны отца. За этим событием, точнее, за окончанием столь неудачной игры следила вся школа. От уроков мальчика избавили, но мать смогла приехать не сразу, а потому ему пришлось дожидаться её в закутке школьной медсестры, женщины хотя и доброй, но скорой на расправу. Поэтому развязка случилась после четвёртого урока. Бедняга волочился за матерью, его ранец тоскливо висел на одном плече, словно желая уберечь своего владельца от отцовской расправы, маховик которой, и в этом никто не сомневался и смутно предчувствовал, будет лихо закручен материнским гневом.

-Лучше бы его Шуруп убил, - прокомментировала Иришка, прислонясь лбом к холодному стеклу.

-Ага, - согласился Дениска, отворачиваясь от окна, - Они хотя бы одежду не трогают, - остальные закивали головами.

Последние уроки все досиживали в каком-то гнетущем напряжении. Неприятностей много за раз не бывает, поэтому всем было ясно, что после школы они тихо и мирно покинут это бетонное, безвкусное с точки зрения архитектуры и эмоций здание и направятся по домам.

Шестым уроком была математика. Они решали уравнения с дробями, пытаясь незаметно переговариваться друг с другом. Ольга Михайловна прогуливалась вдоль рядов, заглядывая за спины учеников и одобрительно качала головой. Вообще-то задания не были слишком сложными, поэтому почти все справились. И как всегда в роли отстающего был Артём. Вспотевший, с прилипшими ко лбу волосами, с длинными, но толстыми пальцами он гипнотизировал очередную дробь, но его искусство явно хромало – дробь не поддавалась на его тяжёлый взгляд. Ольга Михайловна пару раз предлагала ему помощь, но он неизменно отказывался.

Собственно, это была обычная история: сначала Артём мнил себя способным на то, что от него требовали, потом он с ослиным упрямством отвергал помощь, и только когда его товарищи начинали возмущаться, он сдавался, но совершал это с таким видом, будто он делал всем одолжение. К моменту почти всеобщего окончания к финалу приближалась вторая стадия. Ольга Михайловна давно заметила за Артёмом тугоумие. Не то, чтобы он был туп, нет. Но он долго запрягал, а на поездку тратил ровно столько же времени, сколько и все прочие. Поэтому необходимо было его как-то ускорить, чтобы финиш оказался достигнутым к концу урока. Практикантка ещё не совсем освоила этот сложный во всех отношениях фокус, но у неё уже неплохо получалось.

Соседка Артёма по парте – Анжелика – имела обыкновение подсовывать тому под нос решение, и, следовательно, выступала самым главным союзником любого учителя. Но её добродушие имело эффект лишь в половине случаев, а именно тогда, когда Артём бессознательно списывал в свою тетрадь то, что ему предлагали. К тому же и на неё порой находила хандра, и она скрывала свои записи от соседа. На этот раз, к великому сожалению класса, Анжелика предпочла пустить всё на самотёк и заставить Артёма самостоятельно выкарабкиваться из затруднительного для него положения.

-Артём, может быть, тебе помочь? – в который раз поинтересовалась Ольга Михайловна. Она стояла возле их парты.

-Не надо. Я сам, - Артём ещё больше насупился.

-Ольга Михайловна, - Анжелика посмотрела вверх на учителя, - Скажите ему ответ. И всё. У меня другой вариант, а…

-Тридцать шесть пятнадцатых, - перебил её Максим, сидевший как раз за Артёмом. Анжелика резко обернулась и смерила его презрительным взглядом.

-Дети, давайте успокоимся, - Ольга Михайловна положила ладонь на плечо Анжелики, - Просто Артёму надо помочь.

-А если он не хочет? – возразила Анжелика.

-Мы много чего не хотим, - ответила Ольга Михайловна, - Например, вставать рано утром, теплее одеваться, когда простынем, пить лекарства, даже, - она улыбнулась, - Ходить в школу. Но это же не значит, что мы должны от всего отказаться. Артём, я, конечно, не буду ни на чём настаивать. Но ты подумай. Если ты задержишь класс, то тебя перестанут уважать, - несколько учеников издали смешки, Ольга Михайловна обвела класс глазами и снова обратилась к Артёму, - Да. Тебя перестанут уважать. Сейчас, в вашем возрасте это не так уж и важно. И вообще, я полагаю, вы плохо представляете себе, что такое настоящее уважение. Его добиваются годами. На это тратятся серьёзные усилия. Пока вы росли, вы не могли позаботиться о том, чтобы вас уважали. Но теперь вы просто обязаны начать трудиться над тем, чтобы стать уважаемым человеком. И не только со стороны других людей, но и с вашей собственной. Если ты, Артём, откажешься от помощи, то сегодня у тебя не получится начать строить уважение. Потому что и дальше ты будешь занят решением уравнения. А когда станешь взрослым, время окажется безвозвратно утраченным. Помощь постороннего очень важна для построения уважения. Без него ты вообще не сможешь его получить. И сейчас, замкнувшись в себе, ты лишаешь себя удивительной возможности быть уважаемым членом коллектива. Не важно, будет ли это уравнение решено. Для твоего будущего и для будущего каждого из вас ни одно уравнение не представляет никакой ценности. Но помощь, принятая вовремя и оказавшаяся действенной, направит всех вас на правильный путь.

Все ученики сидели, раскрыв рты. И кто бы только мог подумать, что вот эта непутёвая, немного нескладная и вроде бы неумелая практикантка может так быстро заставить себя слушать, воспринимать свои слова, затаив дыхание?

-Ты всё ещё против того, чтобы мы тебе немного подсобили? – улыбнулась Ольга Михайловна.

-Нет, - выдавил из себя Артём.

Через несколько минут прозвенел звонок, положивший конец занятиям. Однако все продолжали по-прежнему сидеть на своих местах, словно и не замечая ни пронзительного стука металлического молоточка о железную чашу, ни последовавшего за этим гула сотен голосов и шарканья вдвое большего количества ботинок вырвавшихся на свободу школьников, ни хлопанья дверей, ни строгих окриков Мафии, доносившихся сюда с первого этажа.

-Уроки окончены, - Ольга Михайловна удивлённо оборвала своё объяснение, - Все свободны, - присутствовавшие зашевелились, и скоро покинули класс…

Ванютка, Иришка, Лизонька, Егорка и Дениска, по своему давно заведённому обычаю, пошли погулять в парке рядом со школой. К обеду выглянуло солнце, разогрев город, и теперь оно подглядывало за ними сквозь редеющую листву. Ванютка больше не маялся холодом, к тому же разговоры как-то отвлекали от наблюдений за комфортностью погоды. Беседа вращалась вокруг двух событий прошедшего трудового дня: падения Никиты, того самого мальчика, который стал жертвой собственной жажды скорости, и наставления Ольги Михайловны. О Шурупе и Калдае никто даже и не вспоминал. Все вместе они уселись на длинную скамейку с чугунными боковинами с претензией на оригинальность и расслабились.

Напротив них струился стайками воробьёв законсервированный на зиму фонтан. Мимо проходили редкие прохожие, в основном мамы с колясками или детьми, уже умеющими с трудом перебирать ногами, и старики, те, что ещё куда-то в этой жизни спешил. Не торопившиеся представители старшего поколения играли в шахматы, как и ребята, смотрели на оживший фонтан и негромко переговаривались между собой.

-Таисия Григорьевна никогда бы такого не сказала, - промолвила Лизонька. Так звали их классного руководителя.

-Просто она уже привыкла к Артёму, - возразил Дениска.

-Да как к нему можно привыкнуть? – вставил Егорка, - Сидит и тупит.

-Да ну и фиг с этим Артёмом, - подвела черту Иришка, - Его, всё равно, выгонят из школы.

-Не знаю, - произнёс Ванютка, его глаза мечтательно закатились кверху, - Если бы Ольга Михайловна осталась…

-Не останется она, - отрезала Лизонька, - Вот Таисия Григорьевна выздоровеет и вернётся. А Ольга Михайловна пойдёт себе мужа искать.

-А она красивая, - неожиданно выдал Егорка.

-Кто? – засмеялась Иришка, - Ольга Михайловна или Таисия Григорьевна?

-Ольга Михайловна, - сконфуженно ответил Егорка, - Ей мужа легко будет найти.

-Будет обидно, если она уедет, - Ванютка принялся рассматривать свои ботинки, - С нею было весело.

-Ага, - согласился Дениска, - Опять нам ничего на дом не задала.

-Я даже и не знаю, что дома уже говорить, - притворно возмутилась Иришка, - Как ни приду, папа вечно удивляется. Мол, что у нас такая учительница странная…

-Она хорошая, - поправил её Егорка.

-Мне мама сказала, что Таисия Григорьевна выйдет на работу на следующей неделе, - поделилась Лизонька. Её мать работала медсестрой в единственной больнице города и была прекрасно осведомлена обо всех пациентах своего лечебного учреждения.

-Вот именно, - согласилась Иришка, - И Ольга Михайловна уедет к себе домой, - вуз, в котором обучалась практикантка, находился в областном центре, до которого по шоссе надо было ехать порядка шести или семи часов. Её стажировка и так уже существенно продлилась из-за отсутствия Таисии Григорьевны. И лишь её нежелание бросать детей на произвол судьбы задерживало её здесь.

-И что? – Ванютка спрыгнул на землю, - Таисия Григорьевна снова заболеет, а нам подсунут нового учителя, - их классная руководительница и вправду была весьма болезненным человеком. Несколько раз в году она покидала школу, и они занимались с другими преподавателями, преимущество почему-то отдавалось стажёрам и студентам. С чем это было связано – никто из них не знал. Может быть, дело заключалось в общей неблагоприятной с точки зрения экологии обстановке – горнообогатительный комбинат, кормившийся тут всех и вся, располагался в черте города и по-дурному славился хроническими сбоями и вечными отравленными внутренними органами своих работников. Может быть, у Таисии Григорьевны действительно было слабое сердце, как об этом говорили завуч и Мафия. Пропавший уже много лет назад сын не давал ей покоя, тем более, что тела, как и вообще каких-либо следов так и не нашли. А, может быть, и старость начала сказываться на этом скромном и тихом человеке. А шёл ей уже седьмой десяток.

-Фу, - Иришку передёрнуло, - У меня памяти не хватает, запоминать их имена.

-Точно, - Лизонька открыла свой портфель и достала оттуда дневник.

-Что там у тебя? – поинтересовался Ванютка.

-Вот, - Лизонька вынула из-под обложки сложенный вчетверо листок бумаги и развернула его, - Все имена наших учителей, - одна сторона была полностью исписана ровным и старательным детским подчерком.

-Ничего себе, - удивился Егорка.

-Да, - протянул Дениска.

-Зачем он тебе? – спросила Иришка.

-Не знаю, - Лизонька пожала плечами, - На всякий случай. Вдруг кто-нибудь вернётся? – наступила тишина. Втайне каждый из них хотел бы иметь такой список, но просить было неудобно и стыдно. Лизонька запихала бумажку обратно и захлопнула замки ранца на застёжки.

-Ладно, - первым очнулся Ванютка, - Мне пора домой.

-С тобой пойти? – Дениска, живший от него в паре кварталов и часто сопровождавший своего друга.

-Пошли, - согласился Ванютка, - Всем пока.

-Да, пока, - попрощалась Иришка.

-До свиданья, - чуть ли не в унисон проговорили Лизонька и Егорка. Все заулыбались и, махая руками, разошлись в разные стороны…

Домой Ванютка шёл в полном молчании. Дениска изредка поглядывал на него, но заговаривать не стал. Его интересовали проблемы поважнее, чем тишина: надо было сделать уроки, а потом идти до детского сада забирать свою младшую сестрёнку. Так, перебирая листьями, они добрались до очередного перекрёстка, начиная с которого их пути расходились.

-Ну, что ж, пока, - произнёс Ванютка.

-Ага. Пока, - подхватил Дениска и отправился дальше. Ванютка вернулся чуть назад, завернул за угол и скоро уже был возле своего подъезда, исписанного вдоль и поперёк непристойными надписями, значение которых он уже понимал, и вечно пахнувшего несвежей мочой – оставалось только удивляться, как испражнения так быстро приходили в негодность. Мама была дома, что было, прямо скажем, странно.

-Привет, Ванютка, - она стояла в прихожей, теребя скученный в спираль телефонный провод, трубка лежала тут же – на тумбочке, - Как дела?

-Нормально, - ответил Ванютка, закрыл за собой дверь и снял с плеча рюкзак.

-Что нового в школе? – казалось, она спрашивала словно по инерции.

-Ничего особенного, - Ванютка нагнулся, чтобы развязать шнурки на своих ботинках, - Была контрольная и…

-Твоя бабушка умерла, - даже не заметив, что перебивает, сказала она.

-Что?

-Вчера, вечером. Мне позвонили только сегодня, - она отпустила провод и повернулась к Ванютке, - И я отпросилась с работы.

-Умерла? – Ванютка плохо знал свою бабушку. Когда ему было два года, они переехали в этот город, и с тех пор ни с кем из родственников не виделись. Всё, что сохранилось в его памяти, - это чёрно-белая фотография, изображавшая пожилую женщину рядом с мамой – они обе улыбались, внешнего сходства между ними не наблюдалось, и шкатулка, стоявшая на видном месте в стенке, по заверениям родителей принадлежавшая именно ей, - Как?

-Инфаркт, - выдохнула мама. Ванютка нарочно старался вызвать образ близкого ему человека, но у него ничего не получалось. Вместо чёткой и ясной картинки в голове юлил размытый портрет, который при желании можно было приписать кому угодно, - Завтра мы едем в Петербург.

-Но, - Ванютке вдруг осознал, что он не особо хочет видеть мёртвого человека.

-Я уже взяла отгул, - по-прежнему автоматически продолжала мама, - Папа скоро вернётся с работы. Билеты я тоже купила. Вещей много брать не будем.

-Я не могу, - возразил Ванютка.

-Сыночка, - она, наконец, очнулась, в глазах у неё стояли слёзы. Она опустилась на колени и обняла его, - Нам всем тяжело. Но так надо. Я уже и директора школы предупредила. Ты давно её не видел. Так что…, - она не выдержала и тихонько заплакала.

-Мам, ну, не плачь, - Ванютка почувствовал ком, приближавшийся к горлу. Он не был в состоянии выдерживать мамины слёзы, - Пожалуйста, - она всхлипнула ещё пару раз и замолчала, - Мам…

-Что? – она отстранилась от него, вытирая глаза пальцами обеих рук.

-Я…

-Что? – она оглядела его с ног до головы и поцеловала в лоб. Неожиданно – так, что оба вздрогнули – раздался стук в дверь.

-Кто там? – по привычке ответил Ванютка.

-Свои, - послышался папин голос. Ванютка развернулся и открыл замок.

-А что вы… это… в прихожей делаете? – не зная, как разрядить бросавшуюся в глаза напряжённую атмосферу, сказал папа.

-Мы, - смущённо произнесла мама, поднимаясь с колен, - Я Ванютке говорила о бабушке.

-Аааа, - слишком театрально протянул папа, закрыл за собой дверь и, пряча в взгляд, предложил, - Давайте лучше пройдём на кухню…

Хотя родители беседовали в полголоса, слышно было хорошо. В квартире повисла какая-то неестественная тишина, которую не мог нарушить даже включенный телевизор. Ванютка сидел прямо на полу, скрестив ноги, и смотрел на экран, но слушал при этом маму с папой, тем более что передача интересовала никак не могла удержать его внимания.

-Зачем нам его с собой тащить? – в который раз спрашивал папа, - Оставим его с Виталей, - это был папин однокурсник, попавший при распределении на тот же комбинат, - Незачем ему посещать похороны.

-Ты никогда не любил мою маму, - обвинила его мама.

-Да, не любил, - согласился папа, - Но и она меня особо не жаловала. Какая разница? Не важно, как мы относились друг к другу. Теперь это в прошлом. Ты лучше о Ванютке подумай. К чему так измываться над ребёнком? Десять лет – не самый подходящий возраст, чтобы сталкиваться со смертью.

-А какой тогда удачный? – возразила мама, - Он и так её почти не помнит.

-Конечно. Зато теперь запомнит её…, - он не хотел говорить «труп».

-Продолжай, продолжай, - язвительно и повышая тон подначивала его мама, - Ты…

-Лучше остановись, - предупредил её папа, - Не надо. А то Ванютка услышит. Пойми, увидеть мёртвого человека в его годы – это худшее, что можно ему пожелать. Да и лишние хлопоты нам ни к чему. Урегулируем всё по-быстрому и вернёмся домой.

-Но я бы хотела взять Ванютку, - стояла на своём мама.

-Зачем?

-Не знаю, - откровенно призналась она, - Мне будет спокойнее рядом с ним.

-Ты точно не передумаешь?

-Точно. Я уже всё решила, - уверила его мама.

-Ладно, - сдался папа, - Но при одном условии…

-Каком?

-Он не будет участвовать в похоронах. И жить мы будем у твоего брата.

-Но, - начала было мама.

-Выбирай, - отрезал папа, - Либо я останусь здесь с ним, либо поеду с тобой, но, - он вставил небольшую паузу, - На моих условиях. Я лучше покажу ему город и познакомлю с двоюродной сестрой. А рыдать и…, - он немного замялся, - Провожать в последний путь ты будешь без нас. По крайней мере, - тут же оговорился он, - Без Ванютки. У меня хотя и нет никакого желания кого бы то ни было хоронить, но поддержать я тебя всё-таки могу.

-Хорошо, - устало ответила мама, - Но на похороны твоей матери мы сделаем точно также.

-Я согласен, - спокойно произнёс папа, явно не желая начинать новый спор. Буквально через пару секунд они оба вышли в зал и сообщили Ванютке всё то, что он уже и так знал, -Увидишь Питер, - подбодрил его папа, подмигивая, но выглядело это не очень натурально…

Единственное, чему можно было порадоваться в этой ситуации, это полное право отказаться от выполнения домашнего задания, но и этот плюс исчезал вследствие того, что им в школе ничего не задали. Остаток дня Ванютка провёл за чистыми листами альбома для рисования, марая их произвольными движениями цветных карандашей. Было откровенно скучно, и ехать никуда не хотелось. Если бы хоть кто-нибудь был бы против его путешествия, можно было бы сказаться больным и тем самым поставить крест на всём этом предприятии. Но консенсус был выработан, и сейчас его исполнение оказалось вне Ванюткиной юрисдикции. Говоря проще, он не мог отказаться. И даже не имел на это права. А ещё было тоскливо от стыда. Почему-то Ванютке не было жаль бабушки. Он пытался обнаружить в себе хотя бы небольшую частицу скорби, но все его старания оказывались бесплодными. Этот далёкий чёрно-белый человек был словно сам по себе. Он не звал Ванютку, не просил его ни о чём, не заставлял страдать. Он только растворялся в обстановке его комнаты, постоянно ускользая от Ванюткиного взгляда.

Ужин прошёл в тягостном молчании, даже пожелания спокойной ночи от обоих родителей были слишком нарочитыми и вялыми.

-Маме, наверное, не по себе, - подумал Ванютка, засыпая, - Ведь это же её мама. Вот если бы…, - дальше мысли его рассыпались о стену бессознательного. Ночью сны его не посетили.

Встали они раньше обычного. Ванютка, ещё сонный, сходил по настоятельным просьбам папы и мамы в туалет, умылся и почистил зубы. На завтрак были обрыдшие бутерброды с подсохшей колбасой и таким же сыром. Молоко не лезло в рот. Ванютка с грехом пополам запихал себе пару кусочков оставшейся после праздника вафли, запил это чаем и, поблагодарив за еду, вышел из кухни.

Через несколько минут, потраченным на помывку посуду, одевание и закрывание окон, все трое оказались в прихожей. Мама с папой собрали кое-какие вещи, упаковали их в чемодан, и, все вместе посидев на дорожку, они покинули свою квартиру. Мама вела Ванютку точно также, как давным-давно отводила его в детский садик, а он не сопротивлялся, хотя и считал себя уже достаточно взрослым, чтобы не позориться перед сверстниками. Папа нёс их багаж.

На улице в столь ранний час почти никого не было. Немного поодаль от них орудовал метлой дворник. Его сгорбленная фигура повторяла одни и те же движения, и даже казалось, что по их амплитуде можно замерять время. В остальном мир хранил молчание, готовясь к в общем-то ничем не примечательной среде. Они направились в противоположную от школы сторону.

Спустя треть часа они оказались на месте. Бетонный, в духе соцреализма, автовокзал возвышался над площадью Ленина. Флаг над ним вяло развевался на непостоянном ветру. Входные двери натужно поддались на давление, что-то где-то щёлкнуло, и неведомое впустило их в свои полости. Папа оставил чемодан рядом со скамейкой, на которую присели Ванютка и мама, и пошёл справиться о своевременности ухода автобуса. Через пару минут он вернулся довольный.

-Ну, вот, - он даже потёр друг о друга ладони, - Всё в порядке. Автобус отходит по расписанию.

-Хорошо, - согласилась мама, - Тогда мы должны успеть на самолёт в три.

-Было бы неплохо, - ответил папа и присел рядом с Ванюткой, - Ну, что, как дела?

-Нормально, - Ванютка ещё не успел окончательно проснуться и чувствовал слабость по всему телу.

-Ах, оставь его, - прервала погружение в сон мама, - Сейчас сядем в автобус, и ты поспишь, - заверила она.

-Будешь спать как король, - подтвердил папа, - Мы тебе организуем самое лучшее место. Пассажиров сейчас мало, так что…, - его прервал голос из мегафона, сообщивший о начале посадке на рейс, - Что ж, - папа встал, - Нам пора, - они поднялись и проследовали за ним, через очередные, теперь уже деревянные двери, на платформу, в которую, деловито тарахтя, упёрся автобус. Папа предъявил кондуктору билеты, а Ванютка с мамой прошли в салон и заняли два соседних кресла в самом конце. Ванютка сел у самого окна и лениво наблюдал за тем, как папа запихивает их поклажу в железное чрево этого доисторического кита, который поглотил их, а затем и его самого, улыбавшегося и устраивавшегося рядом с мамой.

Стоянка длилась ровно десять минут, и предсказания папы сбылись даже в большей степени, чем он сам, наверное, предполагал – салон был почти пуст. Впереди разместилась пожилая чета и молодой человек угрюмого вида, через ряд за ними – милиционер с, по видимому, своей женой, в середине – два папиных знакомых с комбината, отправившихся в путь ради повышения квалификации, и, наконец, они сами – в хвосте.

Зашла кондуктор, присела на откидное кресло у самого входа, двери захлопнулись, и водитель объявил о количестве предполагаемых остановок. После этого взревел мотор, весь корпус качнулся и плавно поплыл назад. Прозвучало переключение передачи, автобус дёрнулся вперёд и безмятежно зашелестел по умытому с утра дождём асфальту, увозя всех пассажиров прочь…

-У Вани Коровьина умерла бабушка, - сообщила Ольга Михайловна всем присутствовавшим. Иришка кивком спросила у Лизоньки, знала ли она об этом. Та отрицательно покачала головой, - Поэтому его не будет всю эту неделю. Надеюсь, что вы не станете расспрашивать его о том, что случилось. Это очень неприятно, когда умирает близкий вам человек…

-А что значит смерть? – перебил её Егорка.

-Это, это, - Ольга Михайловна не знала, что ответить, - Это, когда человек уходит, и больше вы с ним уже никогда не увидитесь. Вот.

-Как мой папа? – поинтересовался Егорка.

-Почему? – растерялась она, - Разве?..

-Ну, он ушёл и не вернулся. Я его больше не видел. А мама говорит, что и не увижу, - объяснил Егорка.

-Да, - Ольга Михайловна задумалась. Ей вообще было не по нраву это сообщение. Но Майя Филипповна настояла на своём. И теперь ей приходилось как-то выкручиваться из довольно щекотливой ситуации, - Вообще-то… Я, наверное, не так сказала. Я имела в виду, что человек уходит, а его больше никто не увидит. Ведь твоего папу кто-нибудь видит?

-Не знаю, - признался Егорка, - Видят. Я думаю.

-Вот, - внутренне обрадовалась она, но виду не подала, - А бабушка Вани теперь никому не доступна.

-Ольга Михайловна, Ольга Михайловна, - подняла руку Иришка.

-Да, Ира, - ответила учительница.

-Ольга Михайловна, а когда Ваня вернётся?

-Майя Филипповна сказала, что на следующей неделе. Не знаю точно. Может быть, в понедельник, а, может быть, и позже, - она села за свой стол, - Есть ещё вопросы? – на задней парте взметнулась вверх ладошка, - Да, Игорь?

-Ольга Михайловна, - плотный мальчик, которого звали Игорем, поднялся со своего места, - Ольга Михайловна, а мы умрём?

-Аааа, - протянула практикантка, выдохнула и потёрла лоб, - Ну… вообще-то да. Но… это будет не скоро. Вы успеете состариться, вам будет уже много-много лет. Семьдесят или восемьдесят. И только потом.

-А это будет больно? – продолжил допрос Игорь.

-Надеюсь, что нет. Ребята, - остановила она сразу несколько других вопросов, - Давайте закончим с этой темой. Она… не для вашего возраста. Вот вырастите и всё узнаете. А у нас есть занятия и поинтересней. Например, русский язык…

Оставшуюся часть урока все ученики прилежно выводили в своих тетрадках диктант, однако мысли их витали где-то далеко. Кто-то думал о смерти, другие, как Иришка, Лизонька и Дениска о том, как будет занимательно рассказывать Ванютке о том, что произошло за время его отсутствия в школе, а третьи, как Егорка – об отце, которого он ни разу в своей жизни не видел и который поэтому вполне мог сойти за мёртвого не для остального мира, конечно, но для самого Егорки и для его мамы и бабушки. Звонок рассеял злые чары, и все, спешно сдав свои каракули, побежали на перемену.

-Слава Богу, что Ваня уехал, - поделилась своими мыслями Иришка.

-Это почему? – заинтригованно произнесла Лизонька.

-Ну, - Иришка неопределённо кивнула в сторону, - Шуруп и Калдай его не тронут.

-Да, - согласился Дениска, - Зато они нас могут отлупить.

-Не станут они нас трогать, - возразила Иришка, - Мы им ничего не сделали.

-И Ваня тоже, - вставил Егорка.

-Ну…, - Иришка запнулась, - Ладно. Не важно.

-Интересно, а куда они поехали? – озвучил свой подспудный вопрос Дениска.

-Коровьин уехал в Петербург, - ответила появившаяся словно ниоткуда Мафия.

-Ой, - осёкся Дениска, - Здравствуйте, Майя Филипповна, - все остальные тоже поприветствовали директрису.

-Здравствуйте, - довольная произведённым эффектом произнесла Мафия, - Что вы ещё хотите знать?

-Майя Филипповна, - выступила Иришка, - А когда Ваня вернётся?

-Его мать сказала мне, что они постараются взять билет на понедельник. Значит, он появится уже во вторник.

-А если у них не получится? - продолжила Иришка.

-Не думаю, - как отрезала Мафия, - Сейчас для перелётов не сезон. Места будут точно. А похороны занимают не так много времени. Скоро он к вам присоединится.

-Здорово, - не удержался Егорка.

-Чего хорошего? – удивилась Мафия.

-Я…, - потерялся Егорка, - Я имею в виду, что…

-Хорошо, что он уехал ненадолго, - закончила за него Иришка.

-А надолго и нельзя, - отчеканила Мафия, - Хотя у Коровьина и уважительная причина для прогула, но учебный процесс останавливать по своей прихоти никто не имеет права. Кстати, - она жёстко сомкнула губы, - Ему потом придётся догонять весь материал, который он пропустил. А вы будете обязаны ему помочь. Я на вас рассчитываю, - она окинула их своим холодным взглядом, - Нам ни к чему понижение успеваемости. Пусть только и в вашем классе.

-Конечно, Майя Филиппова, - первой нашлась опять Иришка, - Мы обязательно ему поможем.

-Так-то оно лучше, - Мафия ещё раз оглядела их и пошла прочь.

-Уууух, - выдохнул Егорка, - У меня от неё мурашки.

-Не у тебя одного, - поддержала его Лизонька…

Среда прошла без приключений и эксцессов, так что, когда пришла пора расходиться по домам, Иришке было даже жаль, что нечего будет вспомнить или рассказать родителям. После последнего звонка она аккуратна перечеркнула сегодняшнюю дату в дневнике, захлопнула его и, собрав вещи, вышла из класса.

-Ты домой? – спросила её Лизонька на парадном крыльце.

-Не знаю, - призналась Иришка, - Как-то неохота домой идти.

-Почему? – удивилась Лизонька.

-Не знаю, - повторила Иришка и посмотрела на небо – было очень ясно, и лишь одно заблудившееся маленькое облачко насыщенного белого цвета разрушало порядок вещей, - Может, погуляю немного.

-Егор ушёл в музыкалку, - посетовала Лизонька. По средам Егорка посещал музыкальный кружок по классу гитары в доме творчества молодёжи в двух остановках от их школы. Началось это совсем недавно – с сентября – и никто из их компании, в том числе и он сам не успел привыкнуть к изменившемуся расписанию. Обычно необходимость направиться туда возникала неожиданно, и Егорка стремглав мчался на остановку, чтобы не опоздать. На удивление всякий раз он приходил вовремя.

-Ах да, - опомнилась Иришка и опустила глаза на свою подругу, - У него же занятия…

-Мама говорит, что мне тоже надо куда-нибудь начать ходить, - поведала Лизонька. Иришка вздохнула и положила руку ей на плечо, - Может быть, вместе запишемся на вышивание? – она с надеждой заглянула Иришке в глаза.

-Не знаю, - Иришка начала спускаться вниз, и Лизонька синхронно последовала её примеру, - А зачем тебе это?

-Да я-то и не хочу. Но мама говорит, что пора уже быть ответственной. А ещё, что хватит тратить время впустую. Надо что-нибудь освоить.

-Да? – они ступили на асфальт и продолжили свой путь.

-Ага, - Лизонька впала в кураж, - Есть не только вышивание, если уж выбирать. Ещё пение, инструменты там разные. Ну, гитара, пианино, скрипка. И другие кружки. Рисования. Танцы. Астр… астр…, - она замешкалась, - В общем, что-то там такое со звёздами. Гимнастика.

-Ммм, - согласилась Иришка рассеянно.

-Но мама говорит, что мне просто надо чем-то заняться. Можно и марки собирать, и открытки. На худой конец выписать Юнната и стать натуралистом.

-Понятно, - Иришка остановилась и сняла руку с Лизонькиного плеча.

-Как ты думаешь?

-Я бы выбрала животных, - закивала Иришка, - Могу с тобой.

-Да?

-Конечно, - подтвердила она.

-Ираааа! Лизааа! – прервал их Дениска, и они обе обернулись. Он нёсся на всех парах прямо к ним, - Ух, - остановившись и нагнувшись, выдохнул он.

-А я думала, ты уже ушёл, - Лизонька словно выпала из своего мира грёз.

-Да нет, - уверил её Дениска, - Просто я в туалет ходил, - он улыбнулся, - Выхожу – а вас и след простыл. А где Егор?

-Он в музыкалке, - будто слабоумному ответила Иришка, - Ты, что, забыл?

-Точно, - согласился Дениска, - Забыл.

-Ничего, - утешила его Иришка, - Пошли в парк, - они возобновили движение и скоро покинули школьную территорию…

Было даже теплее, чем вчера. Они заняли свою обычную скамейку напротив фонтана.

-А о чём вы разговаривали? – Дениска повернулся к своим подругам лицом.

-Лиза предложила начать читать журнал Юннат, - ответила Иришка, - А потом стать натуралистами.

-Правда? А я его давно читаю.

-Что? – удивилась Иришка.

-Ну да, - сознался Дениска, - С тех пор, как мы переехали сюда, мне его выписывают. Уже целая куча скопилась. А ещё есть другие книги о животных, словари и энциклопедии.

-Вот те на, - вырвалось у Лизоньки, - А почему ты нам ничего не рассказывал?

-Вы не спрашивали, - недоумённо пожал плечами Дениска, - Я думал, вам будет неинтересно.

-Всё ясно, - махнула рукой Иришка, - Конечно. О фрикадельках ты всегда говоришь, а что-нибудь поинтереснее…, - она замолчала. Лизонька заулыбалась шире обычного.

-Да ладно вам. Если хотите, я вам буду помогать. Покажу вам своего кота.

-Так у тебя и кот есть? – Иришка округлила свои глаза, - И ты скрывал от нас?

-Ничего я не скрывал, - обиделся Дениска, - К слову не пришлось. Вот и всё. И потом. Кот у нас давно живёт. Ему уже шесть лет. Его взяли, когда мне четыре года исполнилось. Чтобы я больше братика не просил.

-Но брат-то у тебя есть, - возразила Лизонька. Во всех медицинских вопросах она была осведомлена как никто другой.

-Да, но он недавно только родился. Ты же знаешь, - упрекнул он Лизоньку, - Кот теперь всем мешает, кроме меня.

-И как ты нам помочь сможешь? – вмешалась Иришка, - К тебе даже домой прийти нельзя.

-Нуууу, - протянул Дениска, - Прийти ко мне в гости можно, но нужно соблюдать тишину. Чтобы братика не потревожить. А вот в школе мы можем заниматься спокойно.

-Это как? – не поняла Лизонька. Иришка выглядела столь же озадаченной.

-Да просто, - улыбнулся Дениска, - Я иногда бываю в живом уголке. Убираю за животными, кормлю их, забочусь о них. Там бы я вам всё и показал и поделился бы своими знаниями.

-Здорово, - восхищённо произнесла Лизонька.

-Ага, - скептически сказала Иришка, - Помимо того, что ты читаешь Юнната, у тебя есть кот и ты посещаешь живой уголок. А мы и слыхом не слыхивали!

-Да не обижайтесь вы. Не каждому понравится в живом уголке. Там пахнет по-особенному. И…, - он замялся.

-Что? – разом выпалили Лизонька и Иришка.

-Ну… пропадает что-нибудь.

-Как это? – не поняли обе.

-То корм куда-то девается, то миска чья-нибудь. А иногда, - Дениска по-заговорщецки склонился к ним и поубавил тон, - Пропадают и сами животные. Например, на прошлой неделе исчез хомяк.

-Так его потом дохлым в унитазе нашли, - нарушила интимность сообщения своим возгласом Иришка.

-Да, - также тихо продолжил Дениска, - Но это был другой хомяк.

-То есть? - Иришка сама заглушила свой голос.

-Я знаю всех животных в живом уголке. И любой другой тоже знает. Мы видели потом того хомяка, которого в туалете нашли, хотя нас и не пускали внутрь. У нашего была полоска вдоль живота. Такое вообще редко бывает. А у найденного ничего такого не было.

-И? – заставляя продолжить, промолвила Лизонька.

-И это не первый случай. У нас куда-то убегал рак. Из аквариума, - подчеркнул Дениска важность такого происшествия, - А ещё куда-то улетела канарейка.

-Ну и что? – разочаровалась Иришка, - Животные всегда убегают. И хомяков просто было двое.

-Возможно, - Дениска вздохнул и откинулся на спинку, - Но мы всегда плотно закрываем клетки, загоны и аквариумы. А ключ от кабинета есть только у дяди Саши…

-Ага, - закончила за него Иришка, - И у Мафии…

Они разошлись довольно скоро. Больше говорить было особо не о чем, поэтому каждый из них предпочёл пойти домой и занять себя как-то иначе. Иришка покинула скамейку последней. Она долго и задумчиво смотрела на фонтан, на прохожих, но всё-таки сбросила с себя наваждение и зашагала в сторону центральной улицы города.

По пути она заходила решительно в каждый магазин, долго рассматривала скудный ассортимент витрин, будто прицениваясь, шаркала по натёртому полу в торговых залах и делала вид, что запоминала стоимость товаров. На самом деле она, сама себе не отдавая отчёт в этом, пыталась сохранить мир в том виде, в каком он оказался после отъезда Ванютки. По его возвращении ничто на свете не должно было быть изменено. Он обязан был вернуться и увидеть всё таким же, как и прежде. И Иришкины глаза фиксировали всякие мелочь, штрих и черту, чтобы, не дай Бог, Ванютка не потерялся в бесконечном и неизбежном водовороте лёгких касаний времени.

На это занятие Иришка потратила добрых часа два, несмотря на то, что магазинов в городе было не так уж и много, и человек, искавший себе что-нибудь для покупки, мог быстро убедиться в том, есть ли нужное ему или нет. Она не торопилась. Ведь между торговыми заведениями располагались здания, пешеходные дорожки, проезжая часть и много-много другого сущего, подверженного изменениям. Она внимательно впитывала в себя город, а тот благодушно отдавался ей на расправу.

Дома Иришка оказалась уже ранним вечером. На улице начало понемногу смеркаться, и консервировать мир стало значительно сложнее. Она заспешила, стала упускать отдельные детали из виду, сбиваться и, в конце концов, мысленно распрощалась со своим охранительным инстинктом. Но, так как результат уже был запечатлён и проштудирован, Иришка была довольна.

Она разогрела на плитке воскресный суп, отрезала себе немного свежего хлеба – это была её единственная покупка, да и та продиктованная родительским наказом – и принялась за еду. И ровно на второй ложке Иришка услышала лёгкий скрежет ключа в замочной скважине, а затем, опустив столовый прибор в тарелку, три поворота, скрип петель и дуновение подъездного зловония. Она обернулась – это был отец.

-Папа, привет, - сказала она и улыбнулась.

-А, дочка, ты уже дома? – ответил папа.

-Только что пришла, - сообщила Иришка.

-А что так поздно? – удивился он.

-Гуляла, - беспечно заявила она.

-Смотри, - ласково произнёс папа, вешая своё пальто на крючок, - Осторожней надо быть.

-Я знаю.

-Ну, конечно, - он сел в прихожей и стал снимать ботинки, - Ты же у меня умничка. Кстати. Никто не звонил?

-При мне? – поинтересовалась Иришка.

-Ах. Забыл. Ты тоже дома недавно.

-А что?

-Ну, - папа уже надевал тапочки, - Даша должна была связаться с нами. Вот. Говорила, что позвонит где-то в обед. Ей так удобнее. У неё в Москве утро будет. Как раз перед занятиями, - он упёр руки в боки, - Что ж, - и поднял их ладонями вверх, - Наверное, руки надо помыть.

-Ага, - согласилась Иришка, и папа исчез из её поля зрения. Послышалось журчание воды, сморкание и кашель. Иришка вернулась к своему блюду.

-А ты что так вкусно ешь? – спросил папа, проходя на кухню.

-Суп, - после проглатывания ответила Иришка.

-Да? Может и мне червяка заморить? – риторически произнёс он.

-Давай.

-А он тёплый? – папа поднял крышку кастрюли и заглянул внутрь.

-Я только что его грела, - Иришка запихала в рот остаток корочки бородинского хлеба и заела его парой ложек жидкой части супа. Папа взял поварёшку и щедро наполнил себе тарелку до краёв, затем осторожно поставил её на стол, отрезал хлеба и присоединился к дочке. Трапеза стала молчаливой, изредка перемежёвываясь прихлёбыванием и жеванием.

-А зачем Дашка звонить будет? – нарушила тишину Иришка.

-У неё практика на носу, - не сразу среагировал папа, - Она хотела её у нас на комбинате пройти.

-Аааа, - протянула Иришка понимающе и снова углубилась в пищу.

-Может, и получится её пристроить, - папа почесал за ухом. Это означало, что присутствие Дашки вовсе даже и не предрешено, - Не знаю пока. А так хорошо было бы. Она приехала бы к нам. Мы бы выбрались на рыбалку…

-Так ведь холодно же уже, - перебила его Иришка.

-Ничего, - успокоил её папа, - Мы теплее одеться можем…

Отношения между двумя сёстрами были неоднозначными. С одной стороны, им нечего было делить. Даша была старше Иришки на целых одиннадцать лет и вела самостоятельный образ жизни в столице, являясь студенткой одного из престижных вузов страны. Иришка тоже мало интересовалась своей близкой родственницей. В детстве они общались мало – почти ничего общего у них и не было – а потом и вовсе перестали контактировать из-за того, что Дашка уехала учиться. На каникулы она приезжала не всегда – только первые два года, а в последнее время проводила их на море, в Крыму. И то время, что они вынуждены были проводить вместе, как правило, не растягивалось больше, чем на месяц. И это в худшем случая. К настоящему моменту от их родства остались лишь обрывки телефонных разговоров.

С другой стороны, Даша ощутимо ревновала родителей к сестре. Те решились на второго ребёнка уже в сознательном возрасте, долго планировали это событие и тщательно говорились к нему. Поэтому отношение к Иришке всегда было чуть более доброжелательным, чем к ней. Это не сильно бросалось в глаза, но всё-таки порой всплывало на поверхность. Именно по причине, как казалось Даше, пренебрежительного к ней отношения, несоразмерного её амбициям, она и подалась покорять Москву, предпочтя неустроенную студенческую жизнь в общежитии, незнакомый город и необходимость заведения новых знакомств родным пенатам. Первые два года она, конечно, скучала по дому, а потому каждые каникулы приезжала в гости. И, несмотря на то, что отец её брал на рыбалку, мать трещала без умолку и даже Ира уделяла ей повышенное внимание, ей повсюду мерещилась трясина непонимания и игнорирования. К тому же бывшие одноклассники, подруги и друзья оказались людьми недалёкими, нелепыми и смешными. Столичный лоск тут напрочь отсутствовал, а без него было скучно и даже тяжело. И потому, проведя несколько недель дома, Даша рвалась обратно. К концу второго курса ностальгия исчерпала себя полностью, и Даша уже не возвращалась к пройденному. Сверх того она закрутила роман с человеком, много старше себя, и боялась осуждения со стороны родителей…

-А где она будет жить? – Иришка сидела за столом, уже успев поесть и помыть посуду.

-Как где? – недоумённо переспросил папа, - У нас, конечно.

-В зале? - с надеждой в голосе произнесла Иришка, хотя и знала ответ наперёд.

-Почему? С тобою рядом. Ты же давно сестру не видела. Вот и…, - папа не успел закончить, потому что прозвенел телефон. Он дёрнулся всем телом и в мгновение ока преодолел расстояние, отделявшее его от дребезжавшего аппарата, Иришка со скучающим видом наблюдала за его разговором с Дашкой, - Алло, - сказал он, - Алло! Алло! – похоже, в трубке было плохо слышно, - А! Даша!... Да… Да… Недавно с работы вернулся… Что?... А!, - он сделал паузу, - Я уже поговорил с начальником. Он обещал поспособствовать… Да… Да… Нет… Не знаю… Завтра точно. Видишь, у нас тут… Ну, да… Я понимаю, но… Да, Даша… Но мне бы хотелось, чтобы ты приехала к нам… Ладно… Хорошо. Значит, договорились… Ага… А? Нет, пока не пришла… Да?... Ах, - он вздохнул, - Ну, как у тебя дела?... Да?... Ну, и ладно… Ммм… Ага… Да-да, всё… Пока…, - он повесил трубку и вернулся на кухню.

-Ну? – выжидала Иришка, - Что?

-Не знаю, - папа выглядел немного уставшим и поникшим, - Завтра ещё раз поговорю с начальником, - в дверь постучали.

-Я открою, - опередила отца Иришка, быстро поднялась с места и оказалась у двери, выглядывая в глазок, - Кто там?

-Это я, - ответил мамин силуэт, Иришка провернула замочную ручку и впустила маму внутрь.

-Вы уже дома? – радостно констатировала мама, - Ух! Ну и денёк! – она закрыла дверь и сняла с себя плащ.

-Даша только что звонила, - поприветствовал её папа.

-Да? – её рука застыла в воздухе, - Жаль. Я бы с ней поговорила, - она села на стульчик и стала стягивать с себя осенние сапоги, - Что говорит?

-У неё всё хорошо. Но руководитель её требует срочно определиться…

-Что это значит? – мама остановилась.

-Последний срок – конец недели. А, сама понимаешь, ещё надо позвонить, пригласить, согласовать. Я сегодня беседовал с Иваном Петровичем, но он прямого ответа не даёт. Вроде и не отказывает, но и не соглашается. Я уже и так, и эдак… Вот. А Даша сказала, что кровь из носу – завтра точно надо знать. Иначе она поедет в другое место, потому что практику, всё равно, проходить надо.

-Да уж, - причмокнула мама, - Дела.

-Не то слово, - согласился папа, - Завтра опять пойду на приём…

-А толк-то будет?

-Не уверен, - сознался папа, - Не уверен.

-А куда она ещё может поехать? – встряла в разговор Иришка.

-Под Москвой есть одна фабрика. Ещё в Свердловской области. В Новосибирске, - папа уставился потолок, припоминая, - В Нижнем тоже.

-А куда она сама-то хочет? – не унималась Иришка.

-Нууу, - замялся папа.

-Да, - мама уже стянула сапоги и глядела на папу, - Вопрос не бровь, а в глаз. А, может, она, и вправду домой не хочет? А? Она так отсюда рвалась, а теперь вернуться вздумала? Зачем ей это? Сам же знаешь, что при распределении практика учитывается в первую очередь. Возвращаться сюда? Вряд ли, - воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем часов в зале, - Ладно, - бесцеремонно хлопнула по коленкам мама и поднялась, - Что будет – то будет. Не станем загадывать.

-И всё-таки, - не успокоился папа, - Я поговорю с Иваном Петровичем.

-Дело твоё, - мама отряхнула свою юбку и прошла в ванную…

Остаток Иришкиного дня был посвящён книге, которую она в то время читала. Домашних заданий не было, поэтому всё время можно было уделить любимому занятию. Но сюжет отчего-то никак не хотел достичь сознания. Она читала слова, но за ними не проявлялось никакого смысла. Зато собственные размышления развивались с головокружительной скоростью. Лёжа на кровати в своей комнате, под тёплым светом настенной лампы, приняв удобное положение тела и приготовившись влиться в мир захватывающих приключений, Иришка отчаянно боролась с образами Ванютки и Дашки, которые завладели её рассудком. Строчки исчезали в небытии, она перелистывала страницы, но память отказывалась фиксировать фабулу. Несколько раз она даже откладывала фолиант в сторону, жмурилась и тёрла глаза, но всё было без толку. Стоило только снова взять книгу в руки и начать забег по буквам, как Ванютка и Дашка выплывали словно ниоткуда и мешали сосредоточиться. В конце концов она перестала сражаться сама с собой, целиком погрузившись в фантастическую мешанину из Свифта, Дашки и Ванютки…

Утро было пасмурным. Иришка встала, оделась и прошлёпала босиком до ванной. В квартире ощущалась лёгкая суматоха родителей, пространство пришло в движение, и она вовлеклась в пробуждающий поток едва заметной спешки. После чистки зубов и умывания, завтрака и непринуждённой – будто ничего не случилось – болтовни Иришка собрала свой портфель, оделась и вместе с мамой – ей было по пути на работу – вышла из дома.

-Сегодня приди домой, пожалуйста, пораньше, - попросила мама.

-А зачем? – Иришка посмотрела на неё снизу вверх.

-Даша звонить будет. Лучше, чтобы кто-нибудь был дома. И потом папа ещё должен всё узнать и сообщить тебе. Ты уж постарайся, ладно, - она ласково обняла её за плечо.

-Хорошо, - недовольно ответила Иришка, - Сразу после уроков пойду домой.

-Вот и славно, - обрадовалась мама, не заметив дочкиного уныния. Они прошли ещё один квартал в молчании, и на очередном перекрёстке расстались.

-Пока, - попрощалась Иришка.

-Пока, - как-то отстранённо произнесла мама и зашагала прочь…

За окном пейзаж почти не менялся. Изредка автобус проезжал деревни, мосты и эстакады. И это было единственным развлечением. Мама рядом глубоко задумалась – её мутный взгляд не цеплялся за пролетавшие мимо картинки, а просто вперился во внутреннюю пустоту. Папа, по-видимому, так удобно устроился, что сопел во сне. Ванютка и сам скоро уморился и провалился в лёгкую дремоту. Сквозь неё они проехали почти весь путь, и только под самый конец он очнулся, зевнул и досмотрел самое неинтересное кино со скучающим видом, но зато на огромном экране.

Водитель, до того почти не останавливавший свою машину, стал тормозить всё чаще, влившись на территорию областного центра, следуя указаниям светофоров, разметки и правил первоочерёдности проезда. За пределами салона стало значительно более шумно, и родители присоединились к сыну в его наблюдениях.

-Почти приехали, - констатировал папа.

-Ага, - согласилась мама, - Скоро будем на месте, - Ванютка, хотя и был рад приближавшейся финальной черте, всё же понимал, что это далеко не всё.

На автовокзале они покинули гостеприимный автобус и почти мгновенно стали мелкой частицей гигантского потока людей, вещей и телодвижений. Через холл и далее за двери они оказались на улице. К обеду потеплело. Но было немного пасмурно.

-Кто-нибудь хочет есть? – поинтересовался папа, - А то я так голоден, что слона съем, - он подмигнул Ванютке.

-Я бы тоже не отказалась, - подхватила мама, - Ваня, а ты?

-Почему бы и нет, - Ванютка кисло улыбнулся. В животе у него бесшумно урчало – явно стоило подкрепиться.

-Тогда пойдём в одно кафе, - предложил папа, - Насколько я помню, оно недалеко.

-Ты имеешь в виду «Белочку»? – мама взяла сына за руку.

-Её самую, - подтвердил папа, - Там очень вкусное мороженое и молочные коктейли, - поделился он, скорее с Ванюткой, чем с мамой.

-Пойдём, - Ванютка дёрнул предложенную руку, и они зашагали прочь от вокзала…

Мороженое с вишнёвым сиропом и впрямь было восхитительным. Если бы Ванютка знал это слово, то непременно бы его использовал. Однако вместо этого он выскреб алюминиевую чашку такой же непрезентабельной ложечкой чуть ли не до блеска, долго облизывал края и хотел было попросить добавку, но понял, что не выдержит дополнительной порции. Половину коктейля и так пришлось допивать папе.

Посетив туалет по настоятельным просьбам родителей, которые, в свою очередь, не преминули сделать то же самое, Ванютка шмыгнул носом, и они вышли из этого царства вкуса и потёртого оборудования. Папа поймал такси, сложил с помощью водителя их чемодан в багажник, и они, заняв полинялый салон, тронулись в направлении аэропорта.

Ехать было недолго. Счётчик всю дорогу весело щёлкал, отбивая километры, рубли и нервы, в рацию бесперебойно влетали звуки, издаваемые диспетчером – Ванютка, хоть убей, ничего не понимал в этом сумбуре слов и междометий – а другие участники движения безразлично взирали на них из своих автомобилей. Минут через двадцать впереди замаячил бетонный корпус серого цвета, на широком козырьке которого покоились поблёкшие синие буквы «АЭРОПОРТ», а за ним высунулась тупая морда самолёта и с ускорением стала уходить вверх по диагонали, издавая жуткий рёв.

-Вот мы и приехали, - зачем-то сказал папа. Машина прокатилась до стеклянных дверей и остановилась. Водитель назвал цену, - Сейчас, - папа полез рукой во внутренний карман пальто, достал бумажник и отсчитал необходимую сумму. После этого они вышли вон. Ванютка задрал голову кверху. В небе всё ещё видна была маленькая стрелка – начавшее свой рейс воздушное судно.

-Пошли, - подтолкнула его мама, и они заспешили к дверям. В кассе они приобрели билеты до Петербурга и, по настоянию папы, обратно. Ждать отправления оставалось каких-то полтора часа…

-Слышь, шкед! А ты ведь из той же банды, что и сладкая парочка? – Шуруп ухмыльнулся Егорке.

-Я… я…, - запнулся Егорка. Внутри всё так и клокотало – мириады мыслей, остроумных ответов, поддёвок и едких замечаний проносились перед мысленным взором, но ничто из этого, увы, нельзя было высказать вслух, иначе стало бы намного хуже.

-Ты, что? Язык проглотил? - Шуруп подошёл поближе, как будто и так Егорка не ощущал его присутствия всем своим испугавшимся телом.

-Нет, - робко произнёс Егорка.

-И где твой приятель? Со своей куколкой развлекается? – Шуруп подмигнул стоявшему тут же Калдаю. Тот чуть не прыснул со смеха.

-У него бабушка умерла, - восстановил Егорка свой прежний уровень громкости.

-Что? – оборвал веселье Шуруп, - Бабка коньки бросила?

-Да, - нехотя согласился Егорка.

-Да у него траур, - издевательски промолвил Шуруп, - Сейчас зарыдаю, - он состроил такую мерзкую физиономию, что Егорке поплохело, - Ладно, деньги есть?

-У меня? – с надеждой на отрицательный ответ спросил Егорка.

-Нет, у меня, - ехидно заметил Калдай, - Тебе говорят, так ты и отвечай.

-Нет, - солгал Егорка.

-А если найду? – наклонился к нему Шуруп.

-У меня нет денег, - остатки храбрости исчезли вместе с голосом.

-Да? – Шуруп приблизил своё рябое лицо вплотную к лицу Егорки, - А ты уверен, олень? Он, похоже, не понимает всей сложности ситуации, - обратился он к Калдаю, - Ему надо объяснить, - его взгляд так и сверлил глаза Егорки, - А ну, - он упёр свой кулак в Егоркин подбородок.

-Мальчики, - оборвала его Мафия, - Мальчики, - она приближалась к ним. Шуруп резко выпрямился, - Что тут у вас происходит? – она уже стояла рядом и бесстрастно оглядывала всех троих.

-Да мы здесь беседу ведём, - ответил Шуруп. Егорка сглотнул, - О жизни и смерти, - он еле улыбнулся.

-О чём? – не поняла директриса.

-Да вот. Тут этот шпенд утверждает, что у его друга бабка кони кинула.

-Шувалов, попрошу без выражений, - предупредила Мафия строго, - Бабушка Коровьина и вправду умерла. А зачем он вам сдался?

-Да так, - Шуруп демонстративно качнул головой, - Разговор есть.

-Со всеми разговорами прошу ко мне, - отчеканила директриса, - И впредь постарайтесь не приставать к ученикам младших классов…

-А то что? – вызывающе оборвал её Шуруп.

-А то, - Мафия подошла к нему ближе, - Будете иметь дело со мной. Я вас уже предупреждала, - слова словно зазвенели в воздухе, - Либо вы подчиняетесь, либо… будете пенять на самих себя, - она гордо подняла голову, - Вы всё поняли?

-Да, Майя Филипповна, - подобострастно согласился Калдай, желая не нагнетать обстановку. Шуруп молчал, сжав зубы так, что выступили скулы.

-Я спрашиваю, вы меня поняли? – повторила она.

-Да, - процедил Шуруп.

-То-то же. А ты, - директриса опустила взгляд на Егорку, - Будь осторожней. И смотри у меня. Лучше мне на глаза не попадаться. Уяснил?

-Да, Майя Филипповна, - пробормотал Егорка.

-Вот так, - она снова смягчилась, но не настолько, чтобы стать доброй, - А теперь живо марш на уроки, - вся троица послушно поплелась в сторону крыльца.

-Повезло тебе, рогатый, - чуть слышно, но чётко прошептал Шуруп Егорке, - Если бы не Мафия…

-Шувалов, - перебила его директриса.

-Да, - он обернулся.

-Имейте в виду, - предупредила его Мафия.

-А что? Я молчу, - он пожал плечами и тихо добавил, - Вот свинья.

-Не то слово, - неожиданно для себя ответил Егорка…

Учебный день проходил как обычно. Первым уроком была литература, вторым – математика, а третьим – история. Ольга Михайловна как раз рассказывала всем об очередном великом деятеле, как вдруг прозвенел звонок. Но это был сигнал, не предвещавший ничего хорошего. До перемены оставалась добрых двадцать минут – Егорка посмотрел на свои часы – да и звук его был не привычный, а какой-то надрывный и будораживший.

-Ой, - осеклась практикантка, - Ребята. Это пожарная тревога. Без паники, - она подняла вверх указательные пальцы, - Давайте все поднимемся и вместе, не спеша выйдем из класса на улицу. Возьмите с собой только одежду, - ученики последовали её совету, и скоро они уже стояли на школьном дворе, куда стекались все остальные. Где-то вдалеке, приближаясь, вопила сирена. Все любопытно переглядывались, безмолвно спрашивая друг у друга, кто это сделал, но ответа никто не знал. Учителя тихо переговаривались между собой. Старый дворник – дядя Саша – прошёл к воротам и отворил их. А через минуту в них уже въехала пара машин красного цвета, мигая синими маячками и натужно сигналя. Пожарные ссыпались с них, как спелые гроздья винограда, и ринулись прилаживать грубые волокнистые шланги к гидрантам.

Последней школу покинула Мафия. Она процокала каблуками к главному среди пожарных и что-то быстро заговорила тому на ухо. Все присутствовавшие немо наблюдали за этой сценой. Раздался вопль возмущения, но тут же оборвался. Директриса взяла начальника бригады под локоть и снова зашептала ему что-то. Тот закивал головой. Продолжалось всё это недолго. После очередного пассажа со стороны Мафии, бригадир обернулся к своим подчинённым и зло крикнул им, чтобы они сворачивались. Тревога оказалась ложной.

Пожарные расслабились. Они лениво скатывали своё оборудование, а несколько из них отделились от общей группы и подошли к своим детям. Ученики дружно выдохнули и почти тотчас же загалдели по поводу того, кто такое мог провернуть. Спустя минуту всем стало ясно, что причиной всему были Шуруп и Калдай.

Бригадир, директриса и ещё пара пожарных зашли в школу, а за ними после приказа Мафии последовали и прочие. И если огнеборцы на всякий случай проверяли, всё ли в порядке, то директрисе и бригадиру пришлось изрядно помучиться, чтобы составить акт, оповестить милицию и утихомирить расшалившиеся нервы. Тем более что Шуруп был сыном бригадира.

Затащить учеников обратно в классы было невозможно вследствие потерянного времени, а также потому, что заставить кого-либо учиться после данного инцидента казалось верхом волшебства. Всё, что удалось претворить в жизнь учителям – это заново собрать всех школьников во дворе, на этот раз уже с ранцами и всеми прочими вещами. День был погожий, до конца уроков оставалось около часа, но каждый уже предвкушал нагрянувшее столь неожиданно освобождение…

Стоя в неровных шеренгах, изнывая от нетерпения, ученики откровенно маялись. Они ждали Мафию. Напротив строя, почти посередине, поставили стул. И все глядели на него, заранее завидуя директрисе, которой он и предназначался. Наконец, раздался чёткий ритм каблуков, все обернулись и увидели Мафию, обходившую учеников. Ряды чуть выровнялись, животы подтянулись, наступила тишина, разрезаемая шелестом ещё не опавшей листвы и звонкой песней туфлей директрисы.

-Дорогие мои, - начала Мафия, не дойдя до середины, все затаили дыхание и слушали, - Сегодня у нас произошло ЧэПэ. Кто-то дёрнул рычаг пожарной тревоги. Конечно, это не плохо, - она уже дошла до стула, но садиться не стала, а принялась прохаживаться взад и вперёд, выверяя шаги, - Потому что, если случится пожар, вы все обязаны поступить именно таким образом. Однако в данной ситуации пожара не было. Зачем это было сделано? Ответов может быть множество. Но почему-то мне кажется, даже нет – я уверена в том, что так поступили нарочно. Кто-то, а все мы в курсе, кто именно, решил сорвать уроки. Мы не будем вдаваться во внутренние мотивы тех, кто совершил такое, но ясно одно. Сегодня, увы, занятия окончились. Однако не спешите радоваться. У нас есть программа. И мы должны её соблюдать. Что это значит? А то, что завтра, послезавтра и даже в субботу у всех будет на один урок больше, чем обычно. Нам ни к чему отставание, поэтому мы нагоним весь пропущенный материал на этой неделе. Я прошу всех предупредить родителей и опекунов, что вы будете задерживаться в школе. Нравится ли вам это? Я думаю, нет. Поэтому я позвонила в милицию и попросила найти виновников произошедшего. Как я и думала, их не было в школе, но теперь их привезли, и скоро выведут к нам. Как мы должны с ними поступить? Я полагаю, что никто не в восторге ни от сегодняшнего дня, ни от того, что на этой неделе нам придётся трудиться больше и напряжённее. За это вы можете поблагодарить Шувалова и Калдаева. Именно они и устроили вам и мне весёлую жизнь. Но как нам поступить? Как наказать их? Мы, конечно, можем отдать их в руки правосудия, тем более что у милиции давно руки чешутся их отпороть. Но мы не станем портить им их, пусть и не очень завидное, будущее. Вместо этого каждый из вас пнёт и Шувалова, и Калдаева под зад, - ученики и учителя аж присели, не поверив своим ушам, - Да, да, - заметив смущение и предупредив взрыв возмущения и ликования, продолжила директриса, - Вы не ослышались. Я уже согласовала этот вопрос с властями, - на заднем плане заскрипела дверь, - А вот и наши «герои», - удовлетворённо констатировала Мафия. Все повернули головы и проводили взглядом двух милиционеров, ведших Шурупа и Калдая к директрисе, - Просто красавцы! Так, - повысила она голос из-за начавшегося шушуканья, - Попрошу потише, - толпа тут же угомонилась, - Милиция согласилась со мной, но с одним условием. Мы обязаны сохранить всё в секрете. То есть вы не станете никому ничего рассказывать. И обсуждать наказание вы сможете только в школе. Вы согласны? – строй как воды в рот набрал, - Чего молчите? – Шурупа и Калдая уже поставили на предполагаемое место казни, развернув спиной к ученикам, - Вы разве против? – из общей массы выступила Ольга Михайловна и на глазах удивлённой публики подошла к Мафии.

-Майя Филипповна, - обратилась она к директрисе тихо, чтобы никто не услышал.

-Да, - громко ответила Мафия, - Не стесняйтесь, голубушка, мы здесь все свои.

-Майя Филипповна, - практиканта с намёком опустила глаза, но тона не повысила.

-Если вы хотите что-нибудь сказать, прошу вас говорить громче, - потребовала директриса, - Смелее.

-Майя Филипповна, - опять повторила Ольга Михайловна на этот раз так, что все расслышали, - Мне кажется, что вы поступаете неверно.

-Да? А мне кажется наоборот! – она посмотрела на студентку сверху вниз, - Эти, с позволения сказать, обалдуи сорвали занятия. И все мы тут стоим только из-за них. На школу наложен штраф, придётся проводить сверхурочные занятия и нам теперь грозит проверка. А если и этого вам мало, то ко всему прочему, - она снова нацелила свои слова на практикантку, - Они всем досаждают. А ну-ка дети! – воодушевилась она, - Поднимите руки те, к кому приставали эти двое! Не бойтесь – они не видят, - сначала несколько, а затем и почти вся шеренга учеников младших классов и кое-кто из старших вздёрнули вверх ладони. Милиционеры даже обомлели, - Вы что-нибудь заметили?

-Да, но, - возразила Ольга Михайловна.

-Какие могут быть «но»? Опустите руки. У вас есть другие предложения?

-Но ведь бить не педагогично! – возмутилась практикантка.

-Возможно, - согласилась Мафия, - Но в данной ситуации иного выбора нет. К тому же нам всем доставит это удовольствие.

-Как вы можете… - Ольга Михайловна не нашла, как продолжить.

-Я, к вашему сведению, могу, - почти ласково произнесла директриса, - Это во-первых. Во-вторых, их надо наказать. Пусть физическая боль и мимолётна, но она хорошо запоминается. И это вам подтвердит любой родитель. Ну, и в-третьих. Мы же как-никак школа, а, значит, в наши обязанности входит и обучение, и воспитание. А в воспитательных целях добрая взбучка ещё никому не повредила.

-Но они не выдержат, - возобновила свои попытки практикантка.

-Ничего. Мы особо усердствовать не будем.

-Это же плохой пример…

-Нет. Вы ошибаетесь. Это пример того, как надо поступать.

-А если они потом будут мстить? - сообразила Ольга Михайловна.

-Мстить? Не будут! – отрезала Мафия, - Дети! Если после всего этого либо Шувалов, либо Калдаев, либо оба вместе станут вам угрожать, измываться, издеваться, отбирать деньги, бить или ещё чего похуже, сразу обращайтесь ко мне. Мы решим ваши проблемы…

-Но как? – выразила всеобщее недоумение практикантка.

-Мы повторим сегодняшнюю операцию. Страх, деточка – великий учитель. У вас всё?

-Вас не переубедить? – ответила вопросом на вопрос Ольга Михайловна.

-Меня-то, может быть, вы и переубедите. Но их, - она обвела рукой строй, - Вряд ли. Не лишайте их такой замечательной возможности – отомстить своему врагу.

-Но это незаконно, - предприняла последнюю атаку практикантка.

-Я же уже сообщила о том, что согласовала этот вопрос с властями, - словно слабоумной пояснила директриса, - Там даже были рады, что не придётся марать руки. Но, - она пожала плечами, - В нашем случае – ноги.

-И, что, все будут пинать? – отчаялась Ольга Михайловна.

-Все, - уверила её Мафия, - И те, кого они обижали. И те, кого они не трогали. Я думаю, учителям делать это не обязательно.

-Спасибо, - выдавила практикантка и вернулась на своё место.

-Итак, - заключила директриса, - Если возражений больше нет, приступим, - она хлопнула в ладоши и обернулась к милиционерам, - Спасибо, но дальше мы сам.

-Вы уверены? – спросил один из них.

-Конечно.

-Ну ладно, - он отпустил руку Шурупа, второй тоже освободил Калдая, - Пошли, - они приставили пальцы к своим фуражкам в нелепом приветствии, развернулись и покинули школьный двор. Мафия и все остальные дождались, пока представители правопорядка скрылись из виду, а затем наступил черёд экзекуции. Директриса прошептала что-то на ухо осуждённым, те нагнулись присели так, что стало удобно бить, шеренги превратились в одну очередь, и началась казнь. Каждый подходил к Шурупу и Калдаю и, даже не желая того, вкладывал всю силу в удар. Некоторые довольствовались двумя пинками, другие не хотели остановиться и на десяти. В таком случае Мафия тихонько отстраняла их, не особо заботясь о здоровье преступников и не мешая утолить всю полноту злобы и ненависти, и движение возрождалось. Поток тёк довольно быстро. Последние уже выказывали своё нетерпение, над толпой повисло какое-то животное напряжение. Многие, уже испытавшие вкус мести, становились у хвоста очереди в надежде приложиться ногой к мягким местам Шурупа и Калдая ещё раз. Директриса никому ничего не запрещала и ничему не препятствовала.

-Ну, как? – поинтересовалась она у Егорки, тот лишь улыбнулся в ответ и дал так, что ноге стало больно, - Молодец, - похвалила его Мафия, - Можешь встать в конец…

Шуруп и Калдай не могли разогнуться. Что-то внутри словно сковало всю их волю, уничтожив всякое желание сопротивляться и испепелив любую, даже самую малую толику желания что-то изменить. Невероятные муки от ударов, боль, захватившая всё их естество, сковывали их ещё сильнее. И чем невыносимее им становилось, тем меньше они были в состоянии помешать этому…

Ольга Михайловна наблюдала за расправой, и в глазах у неё стояли слёзы. Она не могла поверить такому чудовищному повороту событий. Ученики, как её, так и чужие, будто обезумели. Каждый не только не жалел Шурупа и Калдая, но и вкладывал всю силу в удар. Бедные Шувалов и Калдаев с трудом переносили пинки. К тому же они явно устали, держась на полусогнутых коленках – не все же доставали до заветных точек…

Прочие учителя словно отстранились от происходившего. Француженка даже посмеивалась, но так, чтобы не было особо заметно. Другие, не столь озлобленные и жадные до кровавых зрелищ, молча соглашались с тем, как всё обернулось для этих учеников. Вообще-то и Шуруп, и Калдай уже порядочно достали всех работников школы. Поэтому эта экзекуция, если и не вызывала бурю восторга, то, по крайней мере, рассматривалась как неизбежное зло, как всё-таки настигшее провинившихся наказание, пусть и не совсем приемлемое с точки зрения морали, но, однако, относительно справедливое…

Директриса наслаждалась казнью. На её старом, потрескавшемся лице не дрожал ни один мускул, но внутри всё светилось от радости. Она советовала, как лучше пнуть, она ставила учеников в более выгодную позицию, она даже позволила занимать места в конце очереди. Она чувствовала унижение, исходившее от Шурупа и Калдая, и оно обволакивало её сладостным туманом, воодушевляя и будоража…

Ученики отнеслись к казни по-разному. Одноклассники виновных сопротивлялись, как могли, участию в ней, но, подходя к эшафоту, теряли всякий контроль над собой, и от них Шурупу и Калдаю доставалось ничуть не меньше, чем от остальных. Они, безусловно, не изъявляли желания повторить удары, но от этого не ощущали себя более благородными и последовательными. Прочие же охотно заносили свои ноги и били, не стесняясь. Ученики младших классов и вовсе не верили своему счастью, а потому часто расходились не на шутку. Но их легко было понять – среди них не было почти никого, кого бы не затронула суровая длань издевательств со стороны Шурупа и Калдая…

И только дядя Саша стоял чуть поодаль, опёршись на свою вечную спутницу – метлу, курил и воспринимал это как сон. Весь его облик – сутулость, редкая бородка и усы, тронутые сединой, проницательные зелёные глаза, морщины, разбросанные по всему лицу и переходящие на шею, мозолистые руки и невысокий рост – будто говорил, что всё образуется, надо лишь немного подождать. Но Шурупа и Калдая ему не было особо жаль…

И на удивление почти не было никаких возгласов и криков. Ни избиваемые, ни избивавшие почти не производили звуков. Лишь глухие шлепки и шарканье подошв отталкивались от бетонных, скучных стен школы, и редкие звонкие пинки нарушали общую гармонию. Если постараться, можно было даже услышать, шелест листьев, подгоняемых ветром туда-сюда и липкие ухмылки тех, кто был рад. Ни Шувалов, ни Калдаев не жаловались вслух, не выдавали вовне своих терзаний, не губили спокойствие тишины, разлившейся по двору…

Почти незаметно очередь иссякла. Мафия облизала губы, стерев последние следы помады, задумалась на секунду и объявила:

-Что ж! Я думаю… что…, - она специально делала паузы, - Можно… и повторить. Те, кто хочет добавки, прошу подходить, но! – неожиданно раздался громоподобный взрыв, - все, кроме арестантов, обернулись в сторону комбината, привычно щуря глаза и вздыхая. Выхлопы случались довольно часто, задевая город и проходя белесым облаком по небосклону, но это было не страшно, как их неоднократно уверяли. Живя под боком у такого монстра, люди привыкли не бояться последствий. Химическое заражение или толчки стали обыденными явлениями. Бороться против них значило ополчаться на ветряные мельницы – никто бы не оценил ни усилий, ни почина, потому что все кормились исключительно с комбината. В этом городе он был и бедой, и проклятием, и счастьем, и работой. Поэтому спустя несколько мгновений ученики и учителя вновь обратили взоры к Мафии, а та, получив внимание масс, продолжила, - Итак. Раунд второй. Мы условимся, что после этого завершим наш процесс. Хорошо? – ей нескладно ответил гул голосов, и казнь вступила в свою финальную фазу. Количество желающих дополнительной порции оказалось чуть меньшим, чем первоначальное число палачей, поэтому Шуруп и Калдай были вынуждены терпеть новые истязания почти в том же объёме, что и до этого…

Наконец, экзекуция завершилась. Директриса поздравила всех с удачным днём, попросила оповестить родителей о добавленных уроках, напомнила, что надо сохранить сегодняшние события в тайне, и распустила учеников по домам. Иришка, Лизонька, Егорка и Дениска одними из первых сорвались с места и покинули школьный двор. Никаких особых дел у них не было, поэтому они решили немного прогуляться.

-Здорово, да? – первым не выдержал Егорка, - Как она их? – он улыбался до ушей.

-Нормально, - Иришке тоже тяжело было не упускать свою радость на волю, - Но…

-Да ладно тебе, - перебила её Лизонька, - Мы давно уже мечтали о чём-то подобном. Просто… - она замялась.

-Кто бы знал, что будет так хорошо, - включился в разговор Дениска, - Я два раза подходил.

-Я тоже, - довольно сообщил Егорка.

-И я, - скромно добавила Лизонька.

-В общем, мы все, - заключила Иришка, и они дружно засмеялись. Но её веселье быстро оборвалось, - Но им же, наверное, больно было…, - вдруг осознала она вслух.

-Ну и что? – возразил Дениска, - А нам – нет? Ты лучше вспомни, как они нас били, как деньги отбирали…

-Ага, - продолжил Егорка, - И обзывали ещё. И сегодня вот…

-Да, Ира, - поддержала их Лизонька, - Так им и надо. Не будут больше к нам лезть.

-Не знаю, - возразила Иришка, - Как-то это…, - она замялась.

-Да всё отлично, - успокоила её Лизонька, - Только Ольгу Михайловну жаль…

-С чего это? – не понял Дениска.

-А с того, что она обиделась на Мафию. Та её не послушала, а я видела, что Ольга Михайловна плакала, - поделилась информацией Лизонька.

-Плакала? Ей, что? Шурупа и Калдая жаль? – недоумённо произнёс Егорка.

-Не знаю, - призналась Лизонька, - Я и сама ничего не поняла. Но она плакала.

-Наверное, она скоро уедет, - грустно выдохнул Егорка.

-А что ей тут делать? – поинтересовалась Иришка, - Она же практикантка. Вот практика закончится, и она нас оставит.

-Тем более Таисия Григорьевна уже в понедельник выйдет на работу, - торжественно выдала Лизонька.

-А они, правда, нас больше трогать не будут? – прервал их размышления Дениска.

-Да уж поди, - улыбнулся Егорка, - Им теперь и сесть-то нельзя, - все снова засмеялись. Они как раз остановились на светофоре и ждали нужного сигнала. Загорелся зелёный, и они продолжили путь.

-А куда мы идём? – Дениска оглянулся назад, словно там была спрятана отгадка на его вопрос.

-На спортивную площадку, - как само собой разумеющееся сказала Иришка, - Ты, что, не с нами?

-Почему? Просто интересно, - засмущался Дениска.

-А мне другое интересно, - поделился Егорка, - Почему они не убежали. Их же никто не держал.

-Точно, - сообразила Иришка, - Стояли и терпели, - она даже замерла на мгновение, но почти тотчас отошла.

-Им же Мафия что-то шепнула на ухо, - подсказала Лизонька, - Вот они и не шелохнулись.

-Всё равно, - возразил Егорка, - Я бы так делать не стал. Милиция ушла. Можно было и смотаться.

-Слушайте, - осенило Иришку, - Их Мафия заколдовала, - все недоумённо уставились на неё, - Ну, посудите. Они стоят на месте. Никуда не уходят, не сбегают. Даже не смотрят, кто их бьёт. И всё время получают удары. Это же невозможно, - развела она руками.

-А что, - вставила Лизонька, - Может, ты и права. Даже учителя ничего не имели против. И их друзья тоже их пинали…

-Эх, - прервал их мысли Егорка, - Вот был бы с нами Ваня, он бы…

-Надо будет ему рассказать, - согласился Дениска.

-Главное – родителям ни слова, - предупредила Лизонька, - А то вдруг Ира её раскусила. Наведёт на нас какую-нибудь порчу – потом вовек не отмоешься.

-Да я и не собирался, - испугался Дениска, - Нам и не поверят, если что.

-Я тоже так думаю, - Иришка заговорщецки понизила голос, - И вообще, скорее всего, никто ничего рассказывать не будет. Мафия на это и рассчитывает, - она торжествующе закивала головой…

Они добрались до спортивной площадки, но у всех уже пропало всякое желание висеть на турнике, сидеть на качелях или лазать по брусьям. Поэтому, испробовав несколько снарядов и убедившись, что ни один из них не берёт за живое, они стали обшаривать глазами пространство на предмет более занимательного времяпрепровождения. В качестве таковых наличествовали лишь велосипедисты, нарезавшие круги по стадиону – это явно было скучно – и вороны, то и дело взлетавшие вверх и каркавшие на происходящее и спускавшиеся вниз и деловито расхаживавшие по единственной выстроенной трибуне. А ещё на поле для футбола, с воротами, редкой травой и изрядно потрёпанной разметкой, играли в мяч десять мальчишек, немного знакомых им, потому что они учились во вторую смену, а, значит были чуть старше честной компании. Выглядели они, разумеется, по-разному, но отличить одну команду от другой было невероятно сложно, как вследствие серьёзно испачканной униформы, так и из-за трудности с принципом формирования составов. Впрочем, сами игроки, видимо, в этом неплохо разбирались и не пасовали мяча своим противникам. Неподалёку, за бровкой поля лежали сваленные в кучу их портфели и кое-какая одежда.

Егорка, Иришка, Лизонька и Дениска устроились на бревне и стали наблюдать за игрой. Интересен был не сам ход матча, но эмоции пацанов, выражаемых в такой яркой форме, которая невольно завораживала своим внутренним содержанием и призывала болеть за какую-нибудь команду. Довольно скоро они начали разбираться в составах и разделились на два лагеря, сочувствовавших соответственно противоборствующим сторонам. Длилось это, правда, недолго. Один из футболистов, заметив зрителей, окрикнул своих товарищей, и те остановили игру. Пару секунд царило полное молчание, сопровождавшееся изнурительной борьбой взглядов, но затем самый наблюдательный игрок громко, но не особо напрягаясь сказал «Валите». Ветер дунул как раз вовремя и в нужном направлении, и слова достигли своего адресата. Друзья переглянулись, не нарушая тишины, слезли с бревна и вынуждены были ретироваться – спорить было бесполезно, настрой у старшеклассников был боевым.

-Господи, - изрёк Егорка, когда они поравнялись с воротами и исчезла угроза быть услышанным, - Ну, когда же мы вырастем?

-И не говори, - согласилась Лизонька, - Мне уже так это надоело! – она злобно обернулась назад – мальчишки играли, как ни в чём не бывало.

-Мы можем и отсюда посмотреть, - предложил Дениска, - Из-за забора.

-Да ну их! – в сердцах отказалась Иришка, - Пошли они подальше!

-Вот именно, - поддержал Егорка, - И вообще – отсюда не видно ничего.

-В том-то и дело, - добавила Лизонька, и они зашагали прочь от стадиона…

На центральной площади они расстались. Лизонька и Дениска пошли вместе – им было отчасти по пути, а Иришка и Егорка не могли составить друг другу компании, а потому одинокими фигурами растворились на улицах родного города.

Егорка шёл неспеша, прекрасно понимая, что дома его ждёт бабушка, которая в последнее время стала заметно сдавать и потому лезть к внуку со всякими глупыми, нелепыми и неудобными разговорами. Началось это не вчера и даже не в начале учебного года, а намного раньше – где-то летом, после очередного приступа – и Егорка сумел приспособиться к изменившимся обстоятельствам. Он стал избегать бабушку, ссылаясь то на кучу домашних заданий, то на желание пойти поиграть во дворе, то на усталость. Ему было и стыдно, и легко от этого. Единственный мужчина в доме, он имел некоторые права, и зачастую, к его глубокому удивлению, к нему прислушивались и следовали его советам. Однако такое случалось всё же реже, чем Егорке хотелось. И, увы, не распространялось на отношения с бабушкой. Конечно, неплохо было иметь её постоянно под боком: она готовила вкусные пирожки, убирала за ним посуду, мыла полы и стирала грязное бельё, но домохозяйкой всё же не была. Потому что к ней, как говорила мама, надо было относиться бережно и всячески выказывать ей своё уважение. Но как это было возможно, если она лезла к нему со своими расспросами и старческими поцелуйчиками? А самое противное – учила жить? И хотя Егорке не очень нравились собственные мысли подобного рода, но его иногда так и подмывало спросить бабушку, почем она не смогла научить свою дочку тому, как удержать мужа и не быть матерью-одиночкой.

Все эти думы вихрем проносились в его рыжей голове и замедляли шаг. Он пинал попадавшиеся под ноги листья, шурша ими, и чувствовал себя хорошо и уютно, пусть на улице и было немного прохладно. В небе всё ещё висела белая занавеска выброса – ветер почти не потрепал её и не сумел отвести куда-нибудь прочь – она стала чуть более разреженной и менее чёткой. Егорка заглядывал в попадавшиеся по пути окна, но мельком, не стараясь рассмотреть то, что было скрыто за запылившимися окнами, останавливался на светофорах и специально пропускал по разу зелёный свет, играл в игру «Не наступи на трещину в асфальте». Его рюкзак окончательно съехал на мягкое место, ворот куртки оттопырился назад, а вязанная шапочка съехала набок. Но, так или иначе, несмотря на все Егоркины старания и задержки, дом приближался с какой-то животной настойчивостью, притягивал его словно магнитом к себе.

Перед подъездом Егорка посмотрел ещё раз наверх – убедиться, что пелена с комбината никуда не делась, затем чуть опустил взгляд и зафиксировал их на балконе, на котором сейчас были составлены банки с вареньями и соленьями, а после этого и вовсе упёрся глазами в ручку звери, засаленную многочисленными прикосновениями немытых рук, дёрнул её на себя и со скорбным вздохом вошёл внутрь. Подниматься было невысоко – всего-то на второй этаж. Два лестничных пролёта – и он уже оказался возле обшитой дерматином двери, возле звонка, заляпанного извёсткой. Егорка нажал на чёрный кружок кнопки и стал ждать.

-Кто там? – раздалось с другой стороны.

-Баб, это я, - ответил Егорка.

-Кто? – она ещё и плохо слышала.

-Я, Егор, - повторил он громче.

-Аааа, - протянула бабушка и завозилась с замком, - Привет, внучек, - поздоровалась она, распахивая дверь настежь.

-Баб, а в глазок нельзя было посмотреть? – поинтересовался Егорка.

-А зачем? – не поняла бабушка. Егорка прошёл в квартиру и захлопнул за собой дверь.

-Ну, увидела бы, кто пришёл, и не стала спрашивать, - пояснил он и начал развязывать шнурки на ботинках.

-Ни к чему это, - махнула рукой она и зашлёпала домашними тапочками на кухню.

-А если кто-нибудь на магнитофон мой голос запишет? – вдогонку ей кинул Егорка, - или мамин?

-Что? – бабушка остановилась и обернулась.

-Я говорю, вдруг, - он взглянул на неё и осознал, что всякие объяснения будут лишними, - Ладно, проехали, - и вернулся к своей обуви. Бабушка вновь засеменила дальше. Егорка стянул с себя ботинки, повесил в прихожей свою куртку, отнёс ранец в свою комнату и тщательно вымыл лицо и руки.

Как можно было догадаться, на столе в кухне стояли свежеиспечённые пирожки с малиной, капустой и фаршем. Тарелка, где они мирно остывали, была накрыта белой салфеткой. Рядом с ними возвышался графин с морсом, наверное, из клюквы – цвет был не слишком насыщенный. А на включённой конфорке грелась кастрюля, по-видимому, с супом, хотя там запросто могли вариться рис или лапша.

Егорка сел на стул и опёрся локтями о стол.

-Кушать будешь? – риторически произнесла бабушка.

-Да, баб, - Егорка приготовился к расспросу.

-А ладони покажи, - она сощурила глаза и внимательно изучила протянутые руки, - Ладно. А уши?

-Баб, зачем уши-то показывать? – удивился он, - Я же ими не ем.

-Нет, - возразила она, - Ты должен быть чистым, - она нагнула его голову сначала влево, пристально вглядевшись в ушную раковину, затем вправо, повторив ту же операцию. Егорка смирно позволял себя исследовать, - Теперь язык, - продолжила она.

-Но его-то к чему? – воспротивился он.

-Не перечь бабушке, - мягко настояла она на своём, - Показывай, - Егорка высунул кончик наружу, - Ещё чуть-чуть, - попросила она, - он повиновался, - Хорошо. Как дела в школе?

-А когда я буду есть? – перебил её Егорка.

-Подожди. Так и что случилось нового?

-Ничего особенного, - огрызнулся он, - Избил сегодня парочку негодяев.

-Ну и молодец, - бабушка толком не слушала.

-Я тоже так думаю, - согласился Егорка. Она потрепала его по голове:

-Есть будешь?

-Я же уже…, ай, - он махнул рукой, - Конечно буду.

-Вот и славно, - бабушка подошла к плите, - Супа, может быть?

-Я, наверное, пирожки лучше поем, - Егорка потянул руку к тарелке.

-А суп? – обиженно сказала она.

-Потом, баб. Я не очень голоден, - он взял самый верхний и с удовольствием надкусил его…

После утоления своего аппетита Егорка поблагодарил бабушку за «вкуснейшую выпечку» и тотчас же ушёл в свою комнату.

-Может, ещё посидишь со мной? – попросила она.

-Баб, извини, но мне надо выучить пьесу, - это оправдание теперь было самым мощным козырем у Егорки, и он без зазрения совести к нему прибегал по удобному и даже пустяковому случаю. На самом деле единственная мелодия, которую он научился играть, была давно уже проштудирована. Её длина была незначительной, а потому в доказательство своей занятости Егорка вынужден был играть её снова и снова, нарочно допуская ошибки и притворно ругая себя за них. В качестве последнего аргумента могли служить две гаммы, но играть их было настоящей пыткой, поэтому эту крайнюю меру использовать можно было только в исключительно неблагоприятной обстановке. До такого, как правило, доходило редко.

Егорка не сам пришёл к мысли пойти учиться играть на гитаре. Просто мама однажды, а это произошло тогда, когда бабушка отлёживалась в больнице, предложила ему чем-нибудь себя занять. Музыкальная школа на первый взгляд показалась неплохой альтернативой обычному учебному заведению, но, в целом, таковой, как выяснилось позже, не являлась. Посещать дополнительные занятия было не таким уж и весёлым делом. И хотя по всем параметрам Егорка подходил под гитариста – у него были проворные пальцы, прочные ногти и гибкая память – что-то ему в этом инструменте не нравилось. К тому же оказалось, что помимо специальности, необходимо было изучать музыкальную грамоту, а также литературу. Да и тупая зубрёжка и бесконечные упражнения радости не добавляли. Но всё-таки положительное перевешивало отрицательное. После приступа бабушка несколько повредилась в рассудке, мама стала более нервной и заботливой, а потому гитара спасала от назойливости и позволяла окунуться в те сферы, где забот было меньше и где мало что наталкивало на мысль о семье. Ну, и чисто спортивный интерес вносил в дело совершенствования кое-какую лепту.

Друзья не очень понимали новое увлечение Егорки, наверное, потому, что сами ничем не были заняты или, возможно, ревновали. Но был и ещё один – последний, решающий момент. На гитаре, как выяснилось, также играл его отец. И Егорка всерьёз рассчитывал стать лучше него, доказать этому, по словам мамы, подонку, что он зря их бросил и вообще что он зря всё это… дальше, впрочем, Егорка не мог ничего придумать.

Окончательно загадив окружающее пространство вымученными нотами и звуками, Егорка дождался прихода мамы. В дверь позвонили, и бабушка, прошаркав к входу, впустила после нового расспроса инженера комбината внутрь.

-Как дела? – заглянула мама к Егорке. Он отложил инструмент в сторону:

-Нормально.

-Значит, перпендикулярно, - в который раз пошутила она.

-Да нет, хорошо, - поправился Егорка.

-Ну, и славно. А что с гитарой? Назанимался?

-Вроде того, - нехотя согласился Егорка.

-Я тебе книгу новую купила, - поведала мама, - О Петре Первом. Зашла в магазин и случайно обнаружила.

-Правда? – обрадовался Егорка и встал на ноги, заулыбавшись. Он очень любил историю, особенно рассказы о великих героях древности.

-Да, но…, - мама поморщилась, - Она такая толстая. Боюсь, что ты её не одолеешь.

-Спорим? – Егорка протянул открытую ладонь.

-Ладно, ладно, - отступила мама, - Спорить я с тобой не буду. Я боюсь, что ты тогда перестанешь справляться с уроками.

-Ничего подобного, - возразил Егорка, - Покажи, - мама вынула из-за спины здоровенный том – талмуд и впрямь был колоссальный.

-Видишь, - продемонстрировала она своё опасение.

-Ничего. Я прочитаю, - Егорка осторожно взял книгу, словно она была каким-то невероятным достоянием или даже сокровищем и прижал её к груди, - Спасибо.

-Не за что, - ответила мама, - Читай на здоровье. Но, чур, не переусердствуй.

-Договорились, - она прикрыла за собой дверь и присоединилась к бабушке…

Ужинали они в необычайно разряженной обстановке. Бабушка будто устала от своего безумия и запретила тому показываться на поверхность бытия, мама улыбалась и украдкой поглядывала на Егорку, а он сам почти не чувствовал вкуса пищи, предвидя удовольствие, которое он начнёт получать, как только коснётся взглядом первых строк книги о Петре Первом, русском царе и строителе окна в Европу. Разговоры текли самые пустяковые и непринуждённые. Егорка как-то и позабыл, что сегодня днём произошло такое значительное событие, как наказание Шурупа и Калдая. Безмятежность укрыла их плотной пуховой шалью, завернула как маленьких детей в свои объятия, убаюкала их бдительность и развеяла страхи. Мама ни разу не вспомнила об отце, что само по себе было почти волшебно. Бабушка не проверяла всех на чистоту тел и помыслов. А Егорка остался посидеть с ними ещё чуть-чуть и после трапезы, что бывало весьма редко, и попил чаю, что было уже совсем удивительно.

Книга пугала своей толщиной, но слово за словом Егорка втянулся в процесс, перестав замечать всё, что происходило вокруг, и бесповоротно влился в описанный автором мир начала русского Просвещения. Остановился, да и то вынужденно, он только тогда, когда пришла мама и сказала, что уже довольно поздно, а завтра рано вставать, что пора чистить зубы и ложиться в кровать. Егорка выклянчил себе ещё десяток минут, сам ощутил страшную усталость во всём организме и, на автомате приведя себя в порядок, лёг в постель. Мама укрыла его одеялом, подоткнула его с краю и поцеловала в лоб. Затем подошла бабушка и проделала то же самое. И странное дело, но Егорке не было неудобно или стыдно за их проявления чувств. Он блаженно улыбнулся и почти сразу после пожеланий спокойной ночи и выключения лампочки под потолком, провалился в забытьё, увы, без грёз и фантазий…

Рейс не задержали ни на мгновенье. Ровно за час до отбытия объявили регистрацию, затем посадку, после чего Ванютку и его родителей отвезли на каком-то угловатом автобусе к трапу, и они поднялись на борт. Стюардесса указала им их места, услужливо провела их к нужному ряду кресел, доброжелательно пожелала приятного полёта и покинула их. В салон зашли новые пассажиры, потом ещё. Но не все сиденья оказались занятыми. Некоторые пустовали, но никто не ждал, чтобы в них кто-нибудь уселся. По внутренней связи попросили пристегнуться, рассказали, какой экипаж сегодня у штурвала, объяснили, как спастись в чрезвычайной ситуации и снова пообещали мягкой посадки.

В иллюминатор был виден корпус аэропорта, жёлтые разнокалиберные машины, люди с отражающими полосками на спецовках, далёкие антенны и бескрайние поля и леса – вплоть до резинового уплотнителя стекла. Ванютка сидел у маленького окошка и заворожено наблюдал за этим скудным натюрмортом. Мама подтянула ремни безопасности на его кресле и застегнула замок. Через минуту после всех объявлений самолёт заревел, моторы загудели, а ещё спустя полминуты он легонько тронулся с места и покатился на полосу взлёта. После разворота скорость сначала замедлилась, а затем стала нарастать, уши заложило, нос машины повело вверх и… шасси оторвались от земли. Они летели!

Внизу всё началось уменьшаться в размерах: дома превратились в коробки, люди – в муравьёв, полоска леса – в редеющие волосы старика, а комбинат, там, почти у горизонта – в коптящий костёр. Ванютка перевёл дух, обернулся к маме и произнёс:

-Здорово, да?

-Да, сынок, всё отлично, - согласилась она.

-Сейчас мы над облаками полетим, - сообщил папа, - Станет ещё интереснее. Смотри, не пропусти, - Ванютка недоверчиво поглядел на него, но мама тоже закивала головой, и он вернулся к своим наблюдениям. И действительно скоро показались кучевые скопления влаги. Какое-то время почти ничего не было видно – только серое размытое месиво, но затем самолёт вынырнул на поверхность и заскользил над величественным зрелищем башен, замков, крепостных стен, площадей, церквей, фантастических причалов, кораблей и даже обитателей этих мест. А в прорехах между всеми этими сооружениями мелькали человеческие постройки, реки, осенние леса, озёра, горы, дороги, мосты и города.

Ванютка пытался не упустить ничего – он фиксировал каждый пейзаж в памяти, он штудировал очертания, он зарисовывал в воображении целые миры. И оттого утомился, и заснул…

Родители не стали будить его на самолётный обед. И он проснулся уже в обездвиженном салоне, в тишине прибытия.

-Всё, сыночка, прилетели, - ласково сказала мама, - Пора вставать.

-Как? – спросонья не понял Ванютка.

-Вот так, дружок, - папа нагнулся к нему поближе, - Все должны покинуть борт.

-Что? – Ванютка протёр глаза и быстро прильнул к иллюминатору. За окном расположился совсем другой аэропорт, он был больше и солиднее. Благодаря размытым от дождя буквам он прочёл название – Пулково, - Где мы?

-В Петербурге, - ответил папа, - А аэропорт называется Пулково, потому что это такая деревня. От неё недалеко до Питера.

-Ну, всё, - встряла мама, - Надо вставать, - она расстегнула ремень у Ванютке и посмотрела ему в глаза, - Ты как себя чувствуешь?

-Нормально, - Ванютка состроил недовольную гримасу.

-И хорошо, - она дежурно поцеловала его в щёку и надела на него куртку – сами они уже были в верхней одежде, - Пошли, - они поднялись со своих мест, прошагали вдоль рядов кресел и покинули душное, как оказалось брюхо летающего животного. Накрапывало, но не сильно.

-Обычная для Петербурга погода, - сообщил папа.

-Нам бы не простыть, - с нотками волнения заметила мама.

-Ничего, только крепче будем, - заверил её папа, и они все вместе спустились по горбатой спине трапа на мокрый, расчерченный белыми и жёлтыми полосами асфальт. Дул ветер, игриво задевая подолы и фалды плащей, пальто, юбок и платьев, но он был добрым, слегка, конечно, взбалмошным, но не таящим никакой угрозы. Рядом с лестницей пассажиров ожидал новый автобус, призывно маня их своим теплом и похожий как две капли воды на тот, что довозил их до самолёта.

-А, что, автобус летел с нами? – поинтересовался Ванютка.

-Нет, - чуть не рассмеялся папа, подсаживая его на подножку, - Просто они все одинаковые. Я тебе клянусь, что в Питере и своих автобусов завались, - он поднялся следом. Двери пикнули и сошлись друг с другом напротив поручня…

С багажом пришлось какое-то время помучиться. Их рейс прибыл вместе с другим – из Новосибирска – и всю поклажу смешали в одну кучу. Стоя у конвейера, глядя, как длинной лентой тянутся чемоданы, сумки, пакеты, коробки, ящики и рюкзаки самых разнообразных расцветок, форм и комплектации, Ванютка с папой умудрились упустить свой баул – настолько поток слился в один. В конце концов, они присоединились к маме, прислонившейся к телефонной будке и вытиравшей набежавшие слёзы.

-Что случилось? – испугался папа.

-Я с Леной разговаривала, - Леной звали мамину сестру, - Она сказала, что вот-вот приедет Паша, - Пашей звали её мужа, - И заберёт нас.

-И чего ты плачешь? – вторично изумился папа.

-Да, - она промокнула платочком уголки глаз, - С Леной заодно.

-Ясно, - папа вздохнул и наклонился к Ванютке, - Вань, ты уж пойми маму. Ей будет тяжело. И ты должен её поддержать.

-Конечно, - Ванютка подошёл к маме и обнял её за талию.

-Спасибо, - еле вымолвила мама. Папа присоединился к Ванютке, обняв одной рукой её за плечо, а вторую положив на шею Ванютки. Они бы, наверное, могли так и застыть на этом самом месте – не слыша ничего вокруг, не замечая мира, игнорируя всякое прочее существование, жест и боль, если бы не извинявшийся кашель у мамы за спиной, - А, - опомнилась она. И сразу свет померк, и всё возвратилось на круги своя.

-Привет, Наташа, - это был Паша, Ванюткин дядя.

-А, Паша, - она очнулась окончательно, - Привет. Мы… тут…

-Да, ничего, - он махнул рукой и сразу же протянул её для пожатия папе, - Привет, Вадим.

-Здраствуй, Паша, - папа ответил его ладони крепким зажимом.

-Ух! – одёрнул руку дядя, - Силён, бродяга, - он улыбнулся, чтобы как-то разрядить напряжение.

-Помаленьку, - скромно парировал папа.

-А это Ванютка? – будто здесь могли присутствовать ещё какие-нибудь мальчики с именем Ваня поинтересовался дядя.

-Да, - мама слегка подтолкнула Ванютку к дяде.

-Вырос-то как! – изумился дядя, - А то у нас только старые фотографии. А там ты, - он чуть ли не до конца свёл указательный и большой пальцы, - Совсем крошечный. Ну, здорово, - он чуть-чуть сдавил детскую ручку, серьёзно поданную ему Ванюткой.

-Ну, да, - согласилась мама, - Я Лене посылала года четыре назад.

-Да, - взрослые замялись, но дядя быстрее всех сообразил, - Это ваш чемодан? – он хлопнул ладонью по их багажу.

-Да, Паша, - мама вздохнула.

-Мало вы вещей взяли, - укорил он их, - Скоро похолодает, а у вас, наверное, всё осеннее.

-Мы же ненадолго, - пожал плечами папа, - Сам понимаешь, с работы пришлось отпрашиваться. И Ване учиться надо…

-Да, - закивал дядя, - Если бы не такой печальный повод, наша встреча была бы намного радостней. Я вас очень рад видеть.

-И мы, - за всех произнёс папа.

-Тогда в машину, - предложил дядя, и они направились к припаркованному у тротуара автомобилю, которому уже грозились гудками таксисты, - Всё уезжаю, - успокоил их дядя. Они уселись в салон и спустя полминуты катили по направлению к Петербургу. Всю дорогу дядя не умолкал. Он рассказывал о тёте Лене, о своей дочке Маше, о своей профессиональной деятельности, о тёще, о тесте, о Питере, о мостах. Ванютка смотрел в окно, слушал вполуха и был, как ни странно, вполне доволен. Эта местность, эти окрестности нравились ему больше, чем родной город. А уж сам Петербург безвозвратно покорил его своим великолепием. Он то и дело водил головой взад и вперёд. Он старался запечатлеть решительно каждую мелочь в своём сознании, он сбивался и путался, но никак не хотел успокоиться. Столько всего совмещал в себе Питер – и узкие тротуары, и широкие проспекты, и огромные площади, и осыпавшуюся штукатурку на фасадах, и золочённые купола и фигуры, и колонны, и набережные, и совсем заурядные новостройки. В этом городе, казалось, было всё…

-Классно, да? Вчера было? – повсюду слышались лишь эти фразы. Ученики обсуждали вчерашнюю экзекуцию и не могли поверить собственному счастью. Они перешёптывались между собой, символически изображали казнь и весело смеялись. Учителя тоже были в приподнятом настроении. Они не одёргивали детей, не читали им нотаций и не торопили на занятия. И даже Мафия расхаживала по холлу, никого не останавливая и не отчитывая за недостойное поведение – даром что не улыбалась, но это было бы чересчур.

Иришка, Лизонька, Егорка и Дениска стояли возле подоконника, напротив двери своего класса и тоже переговаривались.

-А ты родителям рассказала? – спросила Лизонька у Иришки.

-Да нет, - ответила та, - Как-то из головы вылетело. И потом…, - она замолкла.

-Что? – поинтересовался Дениска.

-Да в том-то и дело, что ничего, - произнесла Иришка, - Должна была Дашка позвонить. Ну, - она неопределённо махнула рукой в сторону, - Моя сестра. И папа суетился тоже. А тут, - она выпятила нижнюю губу, - Ничего. Она приедет на практику. И никто не рад. И вообще все довольны…

-Только не этому, - продолжил за неё Дениска.

-Ага, - согласилась Иришка.

-У меня то же самое, - поделился Дениска, - Вчера мне никто слова не сказал. Зато улыбались. Я зашёл в магазин купить хлеба. Мама меня отправила, - быстро пояснил он, - а продавщица меня терпеть не может. Не знаю почему. Так вот она мне даже сдачи больше дала.

-Странно всё это, - нахмурилась Лизонька, - Мне вчера папа новую куклу купил. Просто так. И торт ещё. Конечно, вкусный, - она мечтательно закатила глаза кверху, но мгновенно взяла себя в руки, - Но вчера не было никакого праздника.

-Кроме Шурупа и Калдая, - поправил её Дениска.

-Ну да, - закончила Лизонька.

-А, по-моему, - начал Егорка, - Зря вы всё это размусоливаете. Обычный день был. Ну…, - он замялся, - Наказали их. И ладно. А остальное – просто совпадение. Мне вот тоже вчера книгу купили…, - он осёкся.

-Вот видишь, - обрадовалась Лизонька, - И тебе, и мне, и Ире, и Денису – всем повезло. У всех всё было хорошо. И я думаю, - она понизила голос, а другие сомкнули свои головы в кружок, - Это неспроста. Вот Ира вчера говорила, что Мафия заколдовала Шурупа и Калдая…

-Привет, ребята, - прервал её Шуруп, - друзья больно стукнулись лбами, схватились за них, обернулись и тотчас же удивлённо уставились на вчерашнего избитого старшеклассника, открыв рты и внутренне сжавшись в единый комок нервов, готовый к любому нападению и расплате за вчерашнюю вакханалию справедливости и изуверства. Но почти сразу за спиной Шурупа, у самой лестницы показались лица их одноклассников и другой мелкотни, на которых была неизгладимая печать любопытства. Они закивали головами и замахали руками, уверяя своими жестами компанию, что всё в порядке, - как дела?

-Аааа, - закряхтела Иришка.

-Нууу, - протянул Егорка.

-Ээээ,- промямлила Лизонька.

-Фффф, - выдохнул Дениска.

-Всё хорошо? – с надеждой в ясных глазах спросил Шуруп.

-Да, - осторожно изрекла Иришка.

-Слава Богу, - Шуруп улыбнулся и потопал дальше. Толпа следивших за ним – человек с десяток малолеток – аккуратно проследовали за ним. Артём, их одноклассник, подошёл к ним и доверительно сообщил полушёпотом:

-И так с самого утра.

-Он, что, с ума сошёл? – первой очнулась Иришка.

-Не знаю, - признался Артём, - Но…, - он не нашёл, что сказать ещё.

-Да уж, - потирая ушибленный лоб, вставил Дениска, - Вот это номер! – нервы внутри их животов задёргались, зашевелились, заюлили – и порвали узел, в который были стянуты. Неожиданно напомнили о себе ноги, словно таявшие под ними, руки плетьми повисли вдоль тел, а мозги соображали так туго, что впору было переводиться в детский сад.

-Ладно, я пошёл, - Артём склонил голову набок, указывая в направлении ухода Шурупа.

-Иди, - благословила его Лизонька. И он на цыпочках засеменил к прочим любопытным.

-И это не странно? – обратился Дениска к Егорке.

-Сдаюсь, - признал своё заблуждение тот…

Шурупа и Калдая словно подменили. И если первый прохаживался по всей школе и доброжелательно справлялся о состоянии здоровья, интересовался успешностью дел и желал доброго самочувствия решительно каждому, то второй после первого урока был замечен в обществе дяди Саши, помогая тому прибираться в его каморке. В них не было заметно и следа прежней распущенности, хамского отношения к окружающим, вызывающего поведения и желания устроить любому встречному какую-нибудь пакость. Как раз напротив – они стали милыми, обходительными и в чём-то даже симпатичными, однако большинство их давних жертв всё же держали ухо востро и не позволяли столь необычайной перемене навсегда захватить их сознание. Все ждали подвоха с их стороны. Уроки проходили один за другим, и ученики горели нетерпением увидеть истинное лицо бывших хулиганов в действии. И хотя большинству такая перспектива казалась малопривлекательной, они желали-таки возвращения издевательств, отбора денег и побоев ради чувства самосохранения. Нынешнее состояние дел было аномалией, ярко выраженным катаклизмом, который грозил перевернуть все привычные устои, поколебать основы и тем самым разрушить весь миропорядок. А это уже не укладывалось ни в какие рамки.

Но прежде чем прозвенел последний звонок, наделявший всех и вся полной свободой воли, произошло ещё кое-кто. После столкновения, всё же больше приятного, чем наоборот, с Шурупом, Егорка, Дениска, Иришка и Лизонька зашли в свой класс и заняли полагавшиеся им места. Учителя – никакого – пока не было, и они безмятежно ждали его, разложив на партах письменные принадлежности, тетрадки и ручки. Каково же было их удивление, что ни спустя минуту после начала занятий, ни после двух, ни даже через пять минут никто из взрослых не удосужился их посетить. Народ начал волноваться, елозить на своих стульях, и в момент готовности плотины эмоционального потрясения прорваться в аудиторию проскользнули Ольга Михайловна и Таисия Григорьевна. Постепенно факт их присутствия стал очевиден для всех, и воцарилась тишина.

-Здравствуйте, мои дорогие, - поприветствовала их Таисия Григорьевна. Выглядела она просто ужасно: её морщины стали шире и глубже, глаза провалились в череп и сияли оттуда еле заметным блеском, руки безвольно висели вдоль тела, а ноги, похоже, еле держали её. Глядя на неё создавалось впечатление, что она всю ночь грузила мешки с углём за миску супа, которого не хватило даже на то, чтобы восстановить силы после изнурительного труда.

-Здравствуйте, - повторила за ней Ольга Михайловна. Практиканта тоже смотрелась не очень. Под глазами набухли небольшие мешки, взгляд был тусклым и озабоченным, кофточка сидела чуть криво, но эта еле уловимая неправильность отчего-то мгновенно приковывала к себе внимание. Ученики будто по инерции встали и ответили им нестройным хором оглушённых неожиданностью голосов.

-Садитесь, - попросила Таисия Григорьевна и сама плавно опустилась в своё кресло. Ольга Михайловна кивнула классу и заняла место рядом с их руководительницей. Все остальные последовали её примеру.

-Я думаю, что мне надо объясниться, - начала Таисия Григорьевна тихо, но до всякого её голос долетал непосредственным и чистым, - Дело в том, что я пока нахожусь на больничном. Я уже не молода, и потому часто вынуждена поправлять своё здоровье. Впрочем, вы и так об этом немало знаете. К сожалению, мне пришлось вернуться на работу несколько раньше, чем я на это рассчитывала. Причиной тому оказалась Оля…, - она остановилась, потёрла переносицу и поправила, - Ольга Михайловна. Она посетила меня вчера в больнице и рассказала о том, что вы сделали с Шуваловым и Калдаевым…

-Но, - перебил её Антон, вздёрнув вверх руку.

-Антон… потерпи немного, - оборвала его Таисия Григорьевна, - Мне нужно собраться, а ты мне можешь в этом помешать. Итак… Вчера состоялась самая настоящая казнь. И вас ничто, я повторяю – ничто не в состоянии оправдать. Вы поступили гадко, мерзко, низко и подло. Вы совершили самую большую несправедливость, на какую только способны. Неа, - она погрозила указательным пальцем открывшему было рот Артёму, - Не сейчас. Дайте мне закончить. То, что они вас били, то, что вам приказали так делать – всё это… вас не извиняет. Но дело даже не в этом, - она взглянула на Ольгу Михайловну, а та моргнула в знак согласия ресницами, - Я не собираюсь вас в чём-либо винить. Это ваше дело. И ваша жизнь. Но я очень хочу, нет, я страстно желаю, чтобы вы всё это запомнили.

-Таисия Григорьевна, - обиженно встряла Иришка, намереваясь озвучить мнение всех своих одноклассников о том, что подобное вряд ли можно забыть.

-Подожди, Ира, - помогла своей коллеге Ольга Михайловна, - Пусть Таисия Григорьевна выскажется.

-Спасибо, Оля, - старая учительница даже не стала исправлять свою ошибку в обращении, - Так вот. Мне охота, чтобы вы записали вчерашнее происшествие на бумаге. И ещё одно, - она тяжко выдохнула, что послужило сигналом Ольге Михайловне подняться, выглянуть за дверь, плотно закрыть её после этого и вернуться с ободряющим выражением лица, - Спасибо. Вы должны пообещать мне, что никому не расскажете об этом сочинении и сохраните его в тайне. Запрячете куда подальше. Хорошо? – присутствовавшие недоумённо стали оборачиваться друг на друга, - Мы договорились?

-Да, - на разные лады – с сомнением, зачарованно, испуганно, с надломом, нехотя – разнеслось по помещению.

-Вот и хорошо, - облегчённо выдавила Таисия Григорьевна, - Приступайте.

-Прямо сейчас? – недоверчиво спросил Егорка.

-С этого самого мига, - уверила его Ольга Михайловна, - И, пожалуйста, дома никому не показывайте, не говорите ничего. И, умоляю, уберите его подальше даже от самих себя.

-Но Майя Филипповна строго-настрого запретила обсуждать это за пределами школы, - вспомнил Олег.

-Всё правильно, - поддержала его Ольга Михайловна, - Но она же ничего не говорила вам о том, что нельзя это записать? – Олег помотал головой, - Вот! Мы не просим вас болтать об этом на каждом углу. И не задаём вам что-то на дом. Вы всё запишете здесь. То есть в школе. Так что не нарушите своего обещания. И родителям тоже ни слова не скажете. И обсуждать не будете. Если на то пошло, то вообще ничего предосудительного не сотворите. Просто законспектируете и отложите в самый дальний угол. А после уроков придёте домой и укроете от посторонних глаз. Хорошо?

-Но зачем? – не выдержала Иришка.

-Так надо, - ответила ей Таисия Григорьевна, - Послушай старого человека. Мы вам плохого не пожелаем. Вы потом всё сами поймёте и решите, как вам с этим поступить, - Иришка пожала плечами, всё ещё внутренне сопротивляясь такой настойчивости со стороны практикантки и классной руководительницы, но, решив, что терять ей особенно нечего, начала выводить в тетради: «Сочинение», другие ученики, тоже испытав небольшие душевные муки и лёгкие угрызения совести, непонятно откуда взявшиеся, приняли старт.

-А как писать? – поинтересовалась Анжелика.

-Что ты имеешь в виду? – не поняла Ольга Михайловна.

-Ну…, - замялась Анжелика, - От первого лица, - она мучительно вспоминала, - От третьего…

-Неважно, - улыбнулась Ольга Михайловна, - Это несущественно. Можете писать, как вам вздумается. Главное, чтобы всё осталось на бумаге. И ещё одно, - все подняли головы, - постарайтесь ничего не упустить. И изложить свою точку зрения и свои мысли на этот счёт…

Они писали довольно долго – о Калдае и его помощи дворнику им стало известно только после второго урока, потому что, следуя настоянию обеих учительниц, они описывали всё в мельчайших подробностях, стараясь не упустить ни одной детали. Это заняло очень много времени – незаметно пролетел первый урок, перемена, начался второй – а они всё ещё сидели за своими партами и перекладывали не потускневшие ещё переживания и события вчерашнего дня на разлинованные листы бумаги. Лизонька осведомилась, будет ли за это оценка, и её ласково уверили, что проверяться работы не станут – это утверждение, безусловно, придало дополнительную долю оптимизма всем, скребущим ручкой. Иришка захотела узнать, кто будет читать всю их писанину, и её как-то путано и коряво убеждали в том, что никто ничего читать не будет, даже они сами. А на резонный вопрос, к чему тогда это всё, Ольга Михайловна и Таисия Григорьевна уклончиво заметили, что точно пригодится. Но о том, когда, где и при каких обстоятельствах этой востребованности стоит ожидать ничего не сообщили. Дениска спросил разрешения посоветоваться с Иришкой – он кое-что упустил из виду – и получил положительный ответ. После такого все ученики стали перешёптываться между собой – опять же подчиняясь просьбе не шуметь и не волновать без повода школьную администрацию – выясняя отдельные моменты и ракурсы, которых они даже и не заметили или по забывчивости пропустили.

На самом деле, хотя это и выглядело поначалу несколько странным и загадочным, все понемногу втянулись в процесс. Появилось желание выразиться точнее и более красочно. Эмоции и чувства стали излагаться более содержательно и цветисто, чему способствовали обе учительницы и подсказки друзей и соседей. Ольга Михайловна не поленилась ходить вдоль рядов и исправлять ошибки, а также давать дельные и полезные советы, как грамматического и орфографического, так и более глубинного, сущностного характера. Сочинения росли как на дрожжах, вызывая общий ажиотаж и стремление к совершенству. Однако всё имеет свои пределы.

К исходу второго урока стало ясно, что дети устали. Темп работы снизился, воодушевление стало мало-помалу угасать, и в работы стали закрадываться помарки, зачёркивания и ляпы. Таисия Григорьевна тоже, видимо, держалась из последних сил, уперев локти на стол и положив на ладони тяжёлую голову. Да и Ольга Михайловна порядком измоталась, переходя от одного ученика к другому и помогая всем своим естеством получше справиться с поставленной задачей. В конце концов финиш был достигнут непринуждённо и натурально – всё закончилось само собой.

-И ещё одно, - убедившись, что работы убраны в портфели, рюкзаки и ранцы, произнесла напоследок Таисия Григорьевна, - Я вас очень прошу не рассказывать о сочинениях Майе Филипповне, а также прочим учителям. Пусть это останется между нами.

-Мы бы и не стали, - возразила Иришка, - Правда? – она окинула взглядом класс в поисках поддержки. Все как один дружно закивали.

-Но это так… на всякий случай, - извинилась Таисия Григорьевна, - Я вам верю. А теперь мне, пожалуй, пора обратно – домой, - она с явным трудом поднялась, опираясь руками о стол, ученики в знак уважения тоже приняли вертикальное положение, - Сидите, сидите, - попросила их она, дети послушно сели, - Ну, вот и славно. Что ж, - она повернулась к Ольге Михайловне, - Мне и вправду нужно прилечь. К тому же лекарства ещё действуют. А такие нагрузки уже точно не по мне. Старость – не в радость.

-Конечно, - согласилась практикантка, - До свидания.

-До свидания, голубушка, - Таисия Григорьевна проковыляла к выходу и покинула класс.

-Ну как? – произнесла Ольга Михайловна, - Все справились? – раздались одобрительные возгласы, - Это хорошо. А сейчас подпишите внизу свои имена. Больше ничего не надо, - тут же вставила она. Ученики привычно повиновались, - Ага, - она близоруко прищурилась, - И последнее, прежде чем вы пойдёте на перемену. Если кто-нибудь, не важно, кто именно, спросит вас о том, что вы делали всё это время, то отвечайте в меру честно, мол, писали сочинение. О том, как вы провели лето. А если захотят узнать, почему так долго, то скажите, что увлеклись и не стали тратить драгоценное время на перерыв. Ладно?

-Но врать – нехорошо, - возразил Егорка.

-Да, Егор. Это нехорошо, - Ольга Михайловна вздохнула, - Но лгать иногда лучше, чем молчать. И потом обманывать вы будете всего лишь наполовину, а вторую – скажем так, приукрасите. Да и вообще я думаю, что никто ни о чём вас спрашивать не станет. В школе и так слишком много поводов для сплетен и пересудов в последнее время, чтобы интересоваться ещё и вами.

-Но сочинения-то останутся у нас, - заметила Анжелика.

-Всё правильно. Вы их будете дописывать дома.

-Что? Ещё? – взвыл Дениска. Остальные напряглись.

-Нет, - успокоила его Ольга Михайловна, - Так вы ответите, если, конечно, понадобится. А дома надо отдыхать. Правда, если вы захотите…

-Ну уж нет! – выразила общее мнение Лизонька.

-Ни за что, - поддержал её Артём.

-Ни за какие коврижки, - добавил Сергей.

-Ладно, ладно, - остановила их излияния Ольга Михайловна, - Я поняла. Это ваше личное дело. Но помните, что вы обещали не только мне, но и Таисии Григорьевне выполнить наши просьбы. Так? – она посмотрела чуть ли не на каждого. Молчание красноречиво свидетельствовало об их согласии, - Что ж, - она глянула на наручные часы, - Перерыв начинается через минуту. Можете осторожно выходить из класса и идти по своим нуждам. Встретимся после перемены. И, - преградила она путь, - Тихо…

Последующие занятия ничем не отличались от обычного распорядка дня, кроме того, что добавился ещё один урок – первый в череде пропущенных вчера. Ольга Михайловна и виду не подавала, что произошло что-то из ряда вон выходящее, и даже несколько посвежела и оправилась. А все разговоры о странной просьбе сводились по преимуществу к нелепым догадкам и столь же глупым объяснениям. Иришка продолжала настаивать на своей недавней версии с ведьмой, но никак не могла толково и доходчиво совместить Мафию и Таисию Григорьевну – уж слишком это были разные люди, и мешать одного с другим не представлялось возможным. К тому же ни их классная руководительница, ни практикантка не поинтересовались содержанием работ учеников, что вызывало, по меньшей мере, удивление, граничившее с оторопью. Плохо с ведьмовскими проделками согласовалось и неведение Мафии о сочинениях. Дениска выдвинул альтернативный вариант. По его мнению, всё случившееся было только наваждением. Вчера ровно ничего не произошло. И всем будет очень весело прочесть свои эссе и увидеть в них бред сивой кобылы. А за Таисию Григорьевну они приняли кого-то другого, например, дядю Сашу, и сделали совершенно не то, что он просил. Развивая свою мысль, он увлёкся и вообще стал отрицать существование всех окружавших его друзей и прочий народ, требуя доказательств их присутствия. Это просто сон, заявил он в конце. Нам всем снится одно и то же. Понятно, что такая трактовка никого не могла удовлетворить, хотя и была весьма притягательной. По крайней мере, в ней не было ни одного слабого звена, а лишь негодование на самого себя за слабость и подверженность внушению. Лизонька высказала предположение, что всё это – звенья одной цепи. И что впереди их ожидает кое-что ещё. А показательное наказание Шурупа и Калдая вскоре обернётся против всех палачей. И тогда они обязательно наплачутся и проклянут себя за то, что поверили Мафии. А сама она, явно уже, по мнению Лизоньки, получившая повышение по службе, покинет их город и отправится восвояси, оставив их на расправу Шурупу и Калдаю. Что же до Таисии Григорьевны и Ольги Михайловны, то они замаскировали сочинением что-то другое. Ведь никто не выходил из класса целых два урока. И теперь, вполне возможно, все их считают за дураков, которых мастерски обвели вокруг пальца, да ещё и вволю посмеялись над их слабоумием. И никак оба события между собой не связаны. И всякое соединение служит для отвода глаз. Но на вопрос, что тогда делали все прочие, не писавшие работу, Лизонька не нашла, что ответить. А Егорка вспомнил, как видел по телевизору программу о капсулах, которые другие ученики оставляли сами для себя на будущее. И так уже получилось, невероятным образом сошлось, что именно сегодня в их школе решили провести такую же операцию. А самым заметным событием стало избиение Шурупа и Калдая. К тому же и практикантка, и классная руководительница просили записать на бумаге свои мысли, своё отношение к происходящему. Так что делалось это с одной-единственной целью – оставить им память о том, какими они когда-то были. И держать втайне это надо было, чтобы всё не раскрылось раньше времени. Потому что прочесть это эссе завтра – значило почти ничего о себе прошлом не узнать. А наткнуться на текст, будучи взрослым – наоборот, поностальгировать и пустить умилённую слезу. И вообще, заметил Егорка, Таисия Григорьевна вначале сказала, что они все поступили подло. Может быть весь замысел и состоял в том, чтобы они осознали своё нравственное падение…

Как бы то ни было, но в остальном день был вполне обычным. Разве что Шуруп и Калдай больше никого не доставали, а с утра все написали работу о том, как они якобы провели лето.

В самом конце последнего урока в каждый класс из столовой пришли одетые в белые колпаки и халаты служащие общепита, принеся с собой пластмассовые подносы с компотом, липкие от вылившейся из-за тряски по пути жидкости. Он был специально сварен оттого, что учениками и учителям пришлось задержаться кому на учёбе, кому на работе, а потому всем полагалось немного подкрепиться и топать по домам. Большинство не отказалось от угощения и с радостью проглотило свою порцию. И даже те, кому компот, положа руку на сердце, был не очень любезен, поддались на уговоры любителей разваренных сухофруктов, на все лады расхваливавших напиток, и, попробовав на язык и убедившись в восхитительности вкуса, залпом опорожнили свои стаканы.

После этого все были отпущены. Егорка, Иришка, Дениска и Лизонька собрались у крыльца, где уже толпились другие ученики, глазевшие на то, как Шуруп с Калдаем метут школьный двор от опавших листьев. Дядя Саша сидел на полуразвалившемся деревянном ящике неподалёку и щурился на солнце, наблюдая за своими новыми подопечными. Надо сказать, что со своей работой справлялись они плохо – то ли всё дело было в излишнем в данном случае энтузиазме, то ли в неумении пользоваться мётлами, то ли в отсутствии всякой сноровки или простого, физического труда. Так или иначе после их помощи оставался простор для доделывания и исправления погрешностей. Но дядю Сашу это обстоятельство, похоже, не слишком смущало – по крайней мере, выглядел он весьма довольным. И явно не собирался ничего изменять.

-Давно они тут? – спросила Иришка у первого попавшегося ученика.

-Не знаю, - признался маленький мальчик, кинув через плечо, - Я сам только что пришёл.

-Чудеса в решете, - констатировала Иришка.

-Не то слово, - её собеседник повернулся к ней лицом, - Такое происходит, - он закатил глаза в доказательство своего замешательства.

-А что именно? – поинтересовалась Лизонька.

-Ну как? – удивился тот, - Шурупа и Калдая наказали. А теперь они – такие смиренные… Как пить дать, Мафия постаралась…

-Давайте, давайте, - перебил его голос директрисы, проталкивавшейся сверху, - Не загораживайте проход. И вообще. Марш по домам! – ученики неохотно начали сниматься со своих мест, но покидать школу не торопились, - Это что ещё такое? – возмутилась Мафия, - А ну! Быстро по домам! Вам что здесь, мёдом намазано? – Шуруп и Калдай от её замечания неожиданно остановились, словно сбросив с себя оцепенение, - Шуруйте к чёртовой матери! – закричала директриса. Этот вопль заставил всех сорваться и побежать прочь. Но было и ещё одно его последствие – оба наказанных как-то странно, будто увидев всё в первый раз, оглянулись по сторонам, с недоумением обнаружили в своих руках мётлы, затем несущихся на них малышей, отшатнулись и бросили свои орудия труда на землю.

-Какого?..., - начал было Шуруп, но тут пара человек споткнулись о мётлы, проехавшись на животе вперёд. Взрыв хохота сотряс школьный двор. Надо всей территорией повисла гнетущая тишина, прерываемая лишь приступами безудержного смеха двух хулиганов. Дисгармония, ворвавшаяся сюда, была настолько велика, что все прочие бегуны тоже встали как вкопанные и стали озираться назад, на Шурупа и Калдая.

-Вот кони! – выдавил сквозь очередной приступ Калдай.

-Ага! – согласился Шуруп, прилагая поистине чудовищные усилия, чтобы вообще что-то вымолвить: так его разбирал хохот.

-Аааа! – заорали обе жертвы внезапно и синхронно. Шурупа и Калдая от этого затрясло ещё сильнее, и они даже согнулись пополам, уже тяготясь своей реакцией на падение.

-Сматывайся! – сообразила Лизонька, и всё стадо рвануло прочь. Набрав крейсерскую скорость, ученики услышали за своими спинами крики и каблуки Мафии, две звонкие пощёчины, не прекратившийся крик упавших и бестолковые возгласы Шурупа и Калдая, по-видимому, пытавшихся справиться с неожиданно навалившимся весельем. За оградой, метрах в двухстах народ притормозил – любопытство взяло вверх над прочими соображениями, главное – они были в безопасности.

-Смотри, - с отдышкой произнёс кто-то, и всё прильнули к металлическому забору. Там, возле крыльца можно было лицезреть следующую сцену. Справа стояли Шуруп, державшийся за щёку, и Калдай, уставившийся на директрису, сама она расположилась в метре от них, немного растрёпанная и злая, расставив ноги на ширину плеч и учащённо вздымая грудь в такт сбившемуся дыханию. На земле, почти между ними, а на самом деле чуть ближе к наблюдателям, сидели девочка, опрокинувшая голову назад и готовая зарыдать что есть мочи, и мальчик, склонившийся над своими вытянутыми ногами. Дядя Саша приближался ко всем ним слева.

-Скоты, - твёрдо, но проникновенно – так, что все услышали, процедила директриса. Обращение адресовалось двум бандитам.

-Да…, - в обычной своей наплевательской манере начал отвечать Шуруп.

-ЗАТКНИСЬ! – повергла его Мафия, - УРОДЫ! – народившееся возражение Калдая «что?» было задушено в зародыше яростью директрисы, - ПИ…, - это слово некоторые ученики слышали и до этого, но значения его не знали, - ДА ВЫ У МЕНЯ ДЕРЬМО ЖРАТЬ БУДЕТЕ! ВСЮ ЖИЗНЬ!

-ДА…, - тоже повысил голос Шуруп, уже сжав кулаки и приготовившись к атаке. Школьники буквально впились в ограду, предвкушая самое захватывающее на своём коротком веку зрелище. Но всё оборвалось так же внезапно, как и началось. Неожиданно директриса кинула взгляд на соглядатаев, облизала губы и, незаметно для детей опомнившись и взяв себя в руки, выдохнула.

-Простите, - выдавила она злобно, завуалировав агрессию под елей, - Но нам надо поговорить. Я думаю, вы не хотите, чтобы все знали о нашей беседе, - она кивнула в сторону ребятни у забора, Шуруп и Калдай быстро оглянулись назад, - А у меня в кабинете мы останемся одни. И все наши вопросы и недоразумения разрешим. Хорошо?

-Да, - с налитым тяжестью предчувствием удара выдал Шуруп.

-Вот и славно, - механически, но очень аккуратно поправляя причёску, промолвила она и презрительно обратилась к пострадавшим, - А вы двое… быстро очистить двор. Вон, - Девочка с открытым ртом, видимо, решая, заплакать ей или нет, поочерёдно взглянув на обе противоборствующие стороны и не встретив никакой надежды на поддержку, захлопнула его и поднялась. Мальчик, не прекратив изучения своих коленок и штанин последовал её примеру, - Поживее, - поторопила их Мафия, - Нечего тут рассусоливать, - понуждаемые приказом оба заспешили к выходу, - Пройдёмте, - казённо предложила она казнённым вчера. Втроём они направились к входу в школу. Дядя Саша, держа в руках своё ящик, ожидал их у самого крыльца, там, куда он успел дойти, пока продолжались крики и угрозы, - Можете быть свободны, - бросила ему директриса, когда она поравнялись с ним.

-Конечно, - еле слышно ответил дядя Саша и ретировался. Вся троица молча и без единой эмоции один за другим – оба молодых человека даже придержали дверь и вполне галантно впустили Мафию внутрь – скрылась в здании школы. Последним из поля зрения исчез Шуруп.

-Ну, всё, - прочувствованно изрёк Артём, - Им хана!

-Кому это? – скептически заметила Иришка.

-Шурупу и Калдаю. Разве не ясно? – язвительно ответил тот.

-Вот и чушь, - вступила в диалог Анжелика.

-Да? А по роже она не получит? – встрял Егорка.

-Ни фига! – вступился за Артёма Олег, - Она им устроит весёлую жизнь!

-А вот и нет! – возразил кто-то позади.

-А вот и да! – нарочно против высказался Антон из параллельного класса. Вся масса учеников забурлила во взаимных препираниях, сопровождавшихся исключительно бессодержательными возгласами и окриками.

-Смотри, смотри! - остановил мешанину голосов Дениска, и толпа замолкла – двое упавших бедняг приблизились к ним. Девочка волокла по асфальту свой портфель, расстроенная, скорее, не тем, что её угораздило споткнуться о метлу и уж точно не порцией полученной боли, а полным пренебрежением к её горю. Мальчик выглядел более сносно, за исключением порванной левой штанины и нахмуренных бровей, свой рюкзак он нёс, прижимая его к животу.

-Ну? – обратился к ним Дениска.

-Чего ну? – угрюмо процедил мальчик, - Гну!

-Как вы? – поинтересовалась Анжелика.

-Мне… мне, - уже всхлипывая, начала девочка.

-Не надо, - Иришка подошла к ней и обняла словно добрая и всепрощающая мама. Слёзы и сопли почти сразу убрались восвояси. Вся масса детских лиц направила свои взоры на эту немую сцену, ощущая внутри тепло, разливавшееся без конца и края и сглаживавшее все острые углы.

-Надо же что-то с этим делать! – прервал идиллию пострадавший мальчик. Ученики очнулись и снова загалдели…

Никто уже и не обращал внимания на телесные повреждения пострадавших. Ранения были не очень серьёзными – всего-то две разбитых коленки и подпорченная материя, за которую можно было поплатиться перед родителями – и не требовали срочного вмешательства, поэтому их все, в том числе и сами упавшие, проигнорировали. Обсуждение началось с выяснения подробностей криков во дворе. При этом Алёна, а именно так звали девочку, ничего путного объяснить не могла, а только взывала к общему состраданию. Толка с неё было как с козла молока, поэтому, выяснив её вменяемость и компетентность, дети быстро оставили её на попечение пары других девочек и начали терзать Гришу, который более внятно и толково мог пролить свет на произошедшее вдалеке от них. Собственно говоря, никаких особенно новых деталей выяснить не удалось. Погода была безветренной, и почти все звуки оказались доступными, как непосредственным участникам событий, так и их наблюдателям.

Несколько более тщательно школьники рассмотрели вопросы, связанные с термином на букву П. Раздавались многочисленные вариации и толкования этого слова, возникли даже пара споров и препирательств, но потом Олег со знанием дела, не вызывая никакого сомнения в подлинности информации, объяснил, что скрывалось за столь загадочным понятием. Дети обомлели, кто-то захихикал, другие опустили смущённо голову вниз, и тема оказалась исчерпанной.

Следующим пунктом на повестке дня стало гадание на кофейной гуще. Каждый на свой манер старался предсказать развитие ситуации. Большинство идей, вращавшихся возле забора, были откровенно глупыми. Что касается малой толики здравомыслия, то она не выходила за рамки идеи противоборства между двумя серьёзными соперниками. А исход борьбы, в конечном счёте, хотя и вызвал дискуссию, свёлся всего к трём вариантам – либо верх одержит Мафия, либо Шуруп с Калдаем, либо, что устраивало отчего-то всего одного человека, будет ничья.

Ну, и, наконец, последним предметом обсуждения стали дальнейшие намерения самих школьников. Один лагерь предлагал установить слежку за всеми выходами и входами учебного заведения. Окна директорского кабинета, увы, располагались на втором этаже, а, значит, были недоступны, что, конечно не могло не огорчать. Поэтому оставалось только держать в поле зрения двери. Расчёт был прост, эффективен, но требовал кучу времени. К тому же не было никакой гарантии, что они окажутся незамеченными. Второй лагерь выдвинул идею тихо проникнуть в школу и подслушать то, что происходит у Мафии. Однако опасности в данном плане с очевидностью перевешивали любые меры разумного. А сверх того никто не решался на подобный подвиг. Третья группа вообще склонялась к мысли разойтись по домам и особо не волноваться. Всё тайное когда-нибудь становится явным – такова была квинтэссенция всего замысла, поэтому не стоило торопить события и лезть на рожон. Ничего хорошего из спешки не выйдет, а вот дров наломать запросто будет можно. Была и ещё одна партия. Она резонно указывала на то обстоятельство, что никто не хочет идти в пасть волкам и становиться их жертвой – наткнуться и на Мафию, и на Шурупа с Калдаем означало жестокую расправу и горькое понимание собственного бессилия и напрасного лихачества. При этом все жаждут узнать суть происходивших событий. Получение дополнительных сведений являлось штукой соблазнительной, но и без них, по мнению сторонников этой стороны, все они сообща были в состоянии сесть и всё хорошенько обдумать. Тем более каждый имел отличную от имевшейся у остальных частицу правды. А для этого надо было всё-таки покинуть не совсем безопасное место возле ограды и уйти куда-нибудь подальше, туда, где их никто не застукает. На том и порешили. Уставшие от прений, но довольные тем, что они сумели-таки выработать компромиссное решение, ученики двинулись к спортивной площадке.

По пути все молчали. Слова словно ссохлись и выветрились из их голов, не оставив после себя никакого желания двигать языком и произносить хоть что-нибудь вслух. Мысли и те застопорились и потекли вяло и натужно. Повсюду мерещились шпионы и сыщики, так и норовившие поймать их за руку и сдать на милость, а, точнее, на растерзание Мафии, Шурупу и Калдаю. Но смотрелись они, и вправду немного дико – толпа учеников младших классов, человек двадцать пять-тридцать, без сопровождения взрослых, хмурых и озабоченных, подобное шествие у кого угодно могло вызвать подозрение. Но на их счастье встречных пешеходов было мало, а те, что попадались, не обращали на них никого внимания, закутавшись в собственные заботы и проблемы.

Никто не торопился. Шли даже, скорее, специально медленно, будто ожидая подвоха, нападения со спины. Но все как один отказали себе в праве оборачиваться. Это напоминало странную процессию – без главы, без последователей, без ясной цели. Что-то изнутри заставляло каждого опускать голову, но так, чтобы не оказаться совершенно запуганным неизвестностью. И хотя в их венах рядом с кровью тёк страх, лишь немногие боялись по-настоящему. Подавляющему большинству чудилась некая безысходность, предрешённость и готовность принять то, что будет…

Ритуал знакомства прошёл довольно быстро. Собственно говоря, запоминать новые имена пришлось только Ванютке. Помимо уже известных ему персонажей, таких как дядя Паша, в его лексикон вошли: тётя Лена, а также их дочка – Маша, девочка старше его на пару лет, но несмотря на не столь значительную разницу в возрасте представлявшаяся исключительно как Мария.

Усталость от поездки на автобусе, рейса на самолёте и проезда по Петербургу на машине дала о себе знать так скоро, что Ванютка не сумел ей вовремя воспрепятствовать. К тому же наступал вечер, ужин провалился на самое дно желудка и начал тянуть весь организм вниз, и разговоры навевали такую скуку, что выдержать их было настоящим испытанием. В итоге его, полусонного, прикорнувшего прямо на диване отнесли в приготовленную для него постель, выключили свет и оставили до утра…

Следствием раннего засыпания стало пробуждение прежде всех остальных. Ванютка спросонья испугался незнакомого потолка, протёр глаза и тут же из глубин памяти восстали события вчерашнего дня. Выдохнув полной грудью, он приподнялся на локтях и оглянулся по сторонам. Обстановка мало чем отличалась от привычной дома – приблизительно те же ковры, кровать, тумбочка, обои, шкаф, трюмо, пара стульев и светильник. Окно напротив постели было задёрнуто занавесками точь-в-точь повторявшими по своей фактуре, цвету и рисунку колыхавшиеся по ночам в его комнате. Единственной особенностью этого места являлась маленькая табуретка у изножья с резными ножками и мягкой на вид и цветастой обивкой. Спать больше не хотелось, но не было и сильного желания вставать. Поэтому Ванютка опустился обратно и закрыл глаза.

-Интересно, как там дела у Иры, Дениса, Лизы и Егора? – подумал но про себя, - Наверное, они удивились, что я уехал. Ещё бы! Вот так вот ни с того, ни с сего…, - мысли его словно взорвались изнутри, - Да нет же! У меня бабушка умерла…, - последующий поток раздумий принял невнятный вид. Снова стало стыдно за свои чёрствость и сухость. Опять неведомо откуда всплыл образ малознакомого чёрно-белого человека на той фотографии, который силился приблизительно к нему, но никак не мог пробить стену забытья и безразличия, - Но это же мамина мама! – возмущённо подсказало что-то внутри. Правда, и это не помогло. Ванютка открыл глаза, и наваждение спало.

Делать было, прямо скажем, нечего, и он аккуратно, чтобы не скрипеть неизученной кроватью, поднялся, спустил ноги вниз, не доставая пола, и сел. Умыв лицо ладонями, Ванютка вздохнул и всё-таки принял вертикальное положение. Затем осторожно, на цыпочках, подошёл к окну и всмотрелся сквозь шторы за стекло. На улице наступало утро. Рассвет вставал с противоположной стороны дома, так что деревья, занимавшие собой чуть ли не весь горизонт, загорались блёклыми розовыми тонами, создавая причудливую канву удивления и даже смущения от того, насколько неожиданным стало для них появление солнца. Ванютка отдёрнул ткань в сторону и глянул вниз. Там ничего не было. На этом здании, по-видимому, город заканчивался, потому что за домом росла трава, дальше пара берёз, потом поле и уже явленный лес.

Дверь тихо заскрипела, и Ванютка резко обернулся. В щель просунулось лицо Маши:

-Привет, - шёпотом произнесла она и крадучись вошла внутрь, - Чего не спишь?

-Да я…, - засмущался Ванютка.

-Мне тоже чего-то не спится, - она причмокнула губами. Выглядела Маша так, словно вчера и не засыпала вовсе – слишком свежей и бодрой, может быть из-за резких черт, чётких чёрных бровей и ясных глаз, а, может, потому, что уже успела умыться и привести себя в порядок, - Ты вообще… бабушку-то знал?

-Да нет, - виновато сознался Ванютка, - Только когда маленький был…

-Ты и сейчас не великан, - прервала его Маша, не замечая его обиды, - Ладно, - она махнула рукой в знак примирения, - Давай лучше сядем, - они прошли к кровати и забрались на её, пока ещё тёплое ложе.

-А ты её знала? – в свою очередь поинтересовался Ванютка.

-Ну ты даёшь, - чуть ли не во весь голос ответила Маша, но сразу же осеклась, - Конечно. Мы были у неё месяц назад. Праздновали начало учебного года.

-Здорово, - по инерции согласился Ванютка, хотя не ощущал никакого чувства зависти.

-Да, - гордо изрекла Маша, - Но вообще-то, - тут же вставила она, - Бабушка уже была очень старой. Ей был шестьдесят один год, - Ванютка не нарочно присвистнул, - Вот именно, - с видом знатока продолжила Маша, - Старые люди всегда умирают. И мы с тобой тоже умрём. Но не скоро, - успокоила она, - Лет через сорок, пятьдесят. Не меньше, - Ванютке была неприятна эта тема, но он покорно слушал, - Знаешь что? Она сейчас лежит в гробу. И совсем на себя не похожа. Папа сказал, что её чем-то колют, чтобы она не испортилась. Но она же не рыба, чтобы её надо было в холодильник убирать! В общем, не самое лучшее зрелище. А потом ещё надо будет на кладбище ехать. А там ворон много. И они каркают постоянно. И бабушку закопают. Навсегда, - она замолчала, и около переносицы у неё выступили слёзы.

-А я не поеду на кладбище, - не обратив внимания на Машино расстройство и мутным взглядом уставившись за окно, ненароком похвастался Ванютка. Та незаметно протёрла глаза и удивлённо спросила:

-А почему это?

-Папа сказал, что мне не надо таких сильных потрясений, - Ванютка повернулся к ней лицом, которое полыхало какой-то неизъяснимой злобой.

-Ты её, что? Не любил?

-Нууу, - протянул Ванютка, осознавая свою вину, но никак не ощущая её.

-Понятно, - она встала с кровати и направилась к двери, - Ты – самый худший внук на свете, - Маша остановилась и смерила его презрительно и цепко, - Я отказываюсь от такого родственника! – она не стеснялась уже говорить в полную силу.

-Но, - возразил было Ванютка, хотя и осознавал свою неправоту. Однако Маша его не слушала – она приблизилась к двери, удобнее взялась за ручку и с силой захлопнула её за собой. После этого проснулись решительно все…

Долгая беседа с Машей тёти Лены и дяди Паши подействовала лишь в незначительной степени. Простой факт, что больше она не проронила с Ванюткой ни слова, свидетельствовал о навсегда испорченных отношениях. Но горше и обиднее было видеть слёзы мамы и хмурое выражение лица папы. И хотя кладбище и похороны решено было ему всё-таки не показывать, Ванютка согласился бы на участие во всех этих процессах, только бы не видеть новых маминых всхлипов и её слишком детских обиды на весь мир и полнейшей беззащитности.

В конце всех словесных излияний и прений обе семьи вышли в зал и как-то неловко согласились, что инцидент исчерпан. Больше всего Ванютке понравились замечание дяди Паши, что, в общем-то, резонно и правильно не любить того, кого ты не знал, за которое на него зашипели обе сестры, и молчаливое согласие с этим утверждением папы. Завтрак в итоге был скомкан и разорван то и дело вспыхивавшим отчаянием тёти Лены и мамы и полными ненависти взглядами Маши, которые она посылала Ванютке, как будто пытаясь его испепелить на месте.

Увы, но все эти неприятности не исчезли даже тогда, когда Ванютка вместе с папой вышли на улицу.

-Знаешь, - заметил папа, когда они отошли от дома скорби и печали на солидное расстояние, - Мне, конечно, не очень нравится то, что ты чувствуешь. Я ставлю себя на мамино место и понимаю, как ей обидно. Доказывать ей что-либо бесполезно. И я не собираюсь ввязываться в столь неблагородное занятие. Так что ты её прости и постарайся ощутить, если не свою, так хотя бы её боль. Ей сейчас очень нужна поддержка… Что же касается Маши, то прискорбно, что так всё неудачно сложилось. Я не думаю, что у вас когда-нибудь возникнут хорошие отношения. Сегодняшний осадок, к сожалению, никуда не выветрится даже с истечением времени. И постоянно станет напоминать вам о себе. А мы и так, судя по всему, не очень ценим близким нам людей. Это плохо… Отвратительно также и то, что и вторую бабушку ты станешь хоронить с таким же безразличием. А тогда уже неприятно будет мне. И я, наверное, оставлю тебя дома вместе с мамой, чтобы не видеть подобного к ней отношения, чтобы лишний раз не расстраиваться. Но с другой стороны, ты в этом не виноват. Вы слишком мало общались. Ты не успел к ней привязаться. По сути, она была чужим для тебя человеком. И все ваши кровные связи от этого, в принципе, развеялись, словно их и не было никогда. К сожалению, со второй бабушкой, моей мамой, ты тоже встречался нечасто. Если не ошибаюсь, в последний раз это было, когда тебе стукнуло четыре года. Так что она для тебя тоже чужая. И с этим ничего не поделать. Мой разум прощает тебя, но эмоции никуда не денешь, и они, всё равно, считают тебя чёрствым, хотя ты, конечно, не такой. Единственное, на что я надеюсь, что нас с мамой ты всё же пожалеешь…

-Пап, - прервал его Ванютка, - Да я хочу плакать. Но не могу. А тебя с мамой я очень-очень сильно люблю, - он обнял отца за талию.

-Хорошо, - папа потрепал его волосы, - Ты уж меня извини за этот длинный монолог. Но мне надо было выговориться. А то мама может поплакать, а я, - он остановился на секунду, - Нет. Знаешь, что? – Ванютка поднял голову, - Я думаю, нам надо, ну… когда всё утрясётся, навестить мою маму. И вообще как-то теснее общаться с родными. Ладно?

-Конечно, папа, - ответил Ванютка.

-Тогда договорились…

Егорка неожиданно вспомнил, что ему пора бежать на урок в музыкалку как раз тогда, когда они пришли на спортивную площадку. Он резко сорвался с места, попрощавшись с друзьями уже на ходу. Иришке не нравилось во всей этой затее отсутствие всякого руководства. Ведь ясно же было, как день, что ни к чему они не придут, ни о чём не договорятся, никак не изменят ситуации, да и узнать правду вряд ли смогут. Поэтому она покинула стадион почти сразу после прибытия, сославшись на обещание помочь маме в связи с приездом сестры. Лизонька, напротив, ввязалась в спор так увлечённо, что и не заметила, как Дениска замечтался, глядя на ворон, нашедших корку хлеба и теперь ругавшихся по поводу того, что станет ею обладать, очнулся от её тряски за плечо и недовольно ответил, что ему надо домой.

Весь обратный путь он представлял себе, словно он спускается вниз, к морю, на котором побывал прошлым летом, с удовольствием рассматривал дома, принимая их за курортные гостиницы и забегаловки, считал облака, служившие ему указателями окружавших тёплые воды гор, и даже чувствовал лёгкий солоноватый привкус йода на губах, доносившийся откуда-то издалека. Прохожие стали отдыхающими, не спеша совершавшими свой каждодневный променад и наслаждавшимися представившейся возможностью предаться лени, тротуары изнывали от полуденной жары, все крупные машины обязательно везли фрукты и сочные плоды на городской рынок, зелень и опавшие листья сменились на субтропическое разнообразие цветов и оттенков, запахи заполонили нос и приятно щекотали воображение, а солнце припекало так, что Дениске стало жарко, и он расслабил свой шарф и задышал полной грудью. Всё было по-настоящему. К несчастью приключение оборвал соседский мальчик, наткнувшийся на Дениску и выведший его из мира грёз.

-Привет, Денис, - радостно поздоровался он.

-А…, - заново включаясь в реальность, ответил Дениска, - Привет, Игорь.

-Ты на улицу выйдешь? – поинтересовался тот.

-Что?.. Аааа, - протянул Дениска, - Нет. Мне ещё уроки делать надо, - фантазия ещё держала его в своих объятиях, и было не очень приятно, что кто-то разрушал её уж как-то чересчур бесцеремонно.

-И долго?

-Не знаю пока, - Дениска и хотел отвязаться от знакомого, и одновременно не желал сильно огорчать его, к тому же задали не так много, как он пытался это представить, а дома сидела мама с младшим братом, что не сулило ничего хорошего. И как назло он обещал вернуться пораньше, - Но ты же здесь будешь?

-Ага! Мы там, - он указал рукой в сторону, - За гаражами кровать старую нашли. С пружинами. Будем на ней прыгать.

-Да? – перспектива вырисовывалась довольно заманчивая. Соображения добропорядочности сами собой растворялись в воздухе, опираясь в своём исчезновении на вчерашнее предупреждение о возможном опоздании и о добавленных уроках, - А кто ещё есть?

-Ну…, - Игорь закатил глаза к небу, - Я, - он стал загибать пальцы на руке, - Лёха… Светка… И ты, - он уставился на Дениску в упор, - Если пойдёшь.

-А ладно, - махнул рукой Дениска, - Пошли…

Последующие два часа Дениска вместе с другими осчастливленными находкой ребятами скакал на ней, как угорелый. Они перетаскивали пружинящую подстилку с места на место. Вначале она служила в качестве батута, и соответственно проверялось умение каждого набрать как можно большую высоту, затем к ней стали подносить различные препятствия, чтобы с разбегу перепрыгивать их, доказывая остальным, что это не только возможно, но ещё и весело. После этого под неё стали подкладывать различные доски и всякий попадавшийся под руку плоский хлам, чтобы сделать мостик выше и допрыгнуть до нарочно закинутой на ветку одного из деревьев Светиной шапки. Наконец, Дениска, как самый высокий, зацепил головной убор кончиками пальцев и сорвал его вниз. Так что и этот аттракцион подошёл к своему логическому завершению. Призывая на помощь всю силу своего коллективного воображения, они выдумывали новые способы применения появившегося развлекательного снаряда, попутно скрипя на нём своими ботинками. Вся эта вакханалия перемежалась недолгими передышками и возобновлялась с утроенной, если не удесятерённой энергией. Спустя два с половиной часа он им окончательно и бесповоротно обрыд. Но выкидывать такую хорошую штуку, разумеется, никто не собирался. Все четверо отволокли его подальше от посторонних глаз, обладавших столь же неуёмной фантазией, и засовали в щель между двумя стенками гаражей, почти там же, где он и был найден. И вот тут как раз выяснилось, что всем срочно потребовалось домой. Светка побежала выгуливать собаку. Игорь вспомнил о куче задач по математике. Лёха слинял в поисках новой забавы к себе во двор, потому что он вечно разрывался на два фронта. А Дениска, подобрал с земли, брошенный туда портфель и скоро скрылся за дверями своего подъезда…

Дома, что было почти невероятно, никого не было. Дениска поначалу даже не поверил своему колоссальному везению, проверил все комнаты, но и правда – квартира была в его полном распоряжении. Он со всем тщанием закрылся, привёл себя в порядок и прошлёпал тапочками в свою комнату. Тут он распахнул свой ранец, изумился невообразимому хаосу его содержимого, вывалил всё на стол и стал разбирать книжки, тетрадки и письменные принадлежности. И, когда почти всё было уложено и рассортировано, он наткнулся на своё сочинение о том, как обошлись с Шурупом и Калдаем вчера. Дениска внимательно изучил собственное произведение, исправил пару бросившихся в глаза ошибок и, по совету Таисии Григорьевны и Ольги Михайловны сунул его в ящик стола, но не самый нижний, а, наоборот, самый верхний. И почти одновременно с этим раздался звук ключа в скважине. Дениска сорвался со своего стула и побежал открывать, потому что дверь ещё держалась на цепочке.

-Денис, это я, - возвестил мужской голос, поняв, что самостоятельно ему не справится.

-Да, папа, сейчас, - Дениска быстро сдвинул защёлку в сторону.

-Сколько раз я тебе говорил, не закрываться на все замки? – риторически произнёс папа, входя внутрь.

-Не знаю, - честно ответил Дениска.

-Миллион, - папа улыбнулся и затворил за собой дверь, - Честное слово.

-Просто, - начал Дениска, но не нашёл, как продолжить.

-Просто возьми мой дипломат и отнеси его в зал, - попросил папа, протягивая сыну свою поклажу. Дениска без возражений принял ношу и молча исполнил приказание, - Как дела? – поинтересовался папа, уже разутый, когда Дениска вернулся.

-Нормально, - беззаботно проговорил тот.

-Вот и хорошо. А чем занимался в школе? – он направился в ванную. Дениска последовал за ним.

-Как обычно – ничего нового, - папа включил воду и принялся намыливать ладони:

-А что с уроками? Сделал?

-Так ведь ничего не задали, - пожал плечами Дениска.

-Значит, на сегодня ты свободен? – он отмыл пену.

-Вроде того, - согласился Дениска.

-Поможешь мне с машиной? – мыло снова пошло в ход.

-Конечно, - папа сцепил скользкие пальцы, - А где мама? - неожиданно вспомнил Дениска.

-Так она же в больницу с Максимом пошла, - удивился папа, - Ты, что, не знал?

-Нет, - Дениска выпятил нижнюю губу, - А что случилось?

-Ничего страшного, - уверил его папа, подставляя руки под кран, - Обычная проверка.

-Слава Богу, - выдохнул Дениска. Несмотря на то, что жизнь его после рождения брата стала не столь радужной, как была прежде, он всё-таки по-своему любил это маленькое кричащее по ночам существо, смутно осознавая своё родство с ним, а также желание через несколько лет начать его воспитывать.

-Да ты не волнуйся. Скоро они вернутся, - папа смыл остатки пены и начал вытирать руки полотенцем, - Я бы их и сам свозил, но меня не отпустили. Вчера же знаешь, выхлоп был. Вот. А сегодня мы всё налаживали. Нам даже за вредность молока дали, - он подмигнул сыну, - Прямо как детям. Кстати, ты есть будешь? Или уже поел? – Дениска отрицательно покачал головой, - Значит, пошли питаться, - папа вышел из ванной, и они прошагали на кухню…

Спустя полчаса подошла мама с Максимом. К тому времени папа успел сварганить лёгкий ужин из вчерашних котлет и чуть разваренного риса. Ужинать они сели вопреки всем настойчивым просьбам мамы только после того, как Максим немного успокоился, позволил накормить себя яблочным пюре, весь изгваздавшись сам и размазав сладкую консистенцию по своему слюнявчику, штанишкам и по её рукам, а затем мирно заснул в своей кроватке-тюрьме.

-Спит как убитый, - констатировала мама и тяжело опустилась на свой стул.

-Что врачи говорят? – поинтересовался папа.

-Всё в том же репертуаре, - вздохнула мама, - Надо то сделать, надо другое. Носишься по ним как сумасшедшая, - второе доказательство усталости оказалось таким же холостым, как и первое.

-А состояние? – продолжил папа.

-Всё в норме. Сахара только чуть больше, чем надо. А так…, - она откинулась на спинку стула.

-Значит, всё в порядке, - подвёл итог папа.

-За исключением того, что я замоталась, - подтвердила мама.

-Вот и славно, - папа подошёл к маме и поцеловал её в лоб – старания оказались-таки вознаграждены и не пропали втуне…

Ужин протекал медленно и тягуче, как и все подобные мероприятия в последнее время. Так получалось, как правило, из-за того, что мама то и дело отвлекалась на Максима, заслышав любой подозрительный шорох или шум, исходивший из их с папой спальни, а папа склонял голову в её сторону и наблюдал за нею до тех пор, пока тревога не обнаруживала свою ложность. На эти короткие, но мучительные мгновения восстанавливалась тишина – Дениске становилось как-то неловко жевать, двигаться, дышать, раз там, прямо по коридору требовал к себе неусыпного внимания беззащитный и пухленький человечек, не вполне ещё подпадавший под категорию полноценных людей. Да и после очередного взбалтывания нервов обстановка не теряла своего накала, разве что снижала его градус и жар.

Порой ему даже казалось, что он – приёмный сын. Родители настолько неумело, безграмотно и наивно возились с малышом, что создавалось впечатление их совершеннейшего провала, абсолютной недееспособности, практически стопроцентного отсутствия всякого опыта по ухаживанию за детьми. Будто не было у них до того сына, не было грязных пелёнок, не было бутылочек и смесей, не было бессонных ночей, не было всех этих детских заболеваний, не было нежданных кашля, отрыгивания и неудовольствия, не было коляски, не было пеленания, не было радости за первые смешные и забавные телодвижения. Дениска не озвучивал вслух свои опасения и не стал бы делать этого при любых обстоятельствах, но внутри было так плохо, словно кошки скреблись о стенки желудка, точа свои когти, пили, ели там, а после всего заодно и гадили. И запах их фекалий требовательно лез наружу, а Дениска пытался его сдержать.

Наконец, ужин благополучно скончался благодаря громкому хлопку из Максимовой кроватки. Мама убежала посмотреть, что стряслось. Папа нахмурился, запихал себе в рот последнюю ложку с рисом, прожевал и, не дожидаясь чая, сладкого и обычных в таких случаях семейных посиделок, предложил Дениске отправиться в гараж. Дениска не заставил себя долго упрашивать – проглотил стакан воды и смотался в свою комнату одеваться…

Через пять минут папа возился с заевшим проржавевшим навесным замком, водя около него зажжёнными спичками, ругая ключ и слесаря, пиная дверь и подбирая слова для обозначения всего комплекса его отношений с автомобилем. Спустя ещё десять минут замок сдался. Они вошли внутрь, Дениска прикрыл вход, папа включил свет, и посередине, занимая чуть ли не всё пространство, явилась их машина…

Как выяснилось, авто было лишь предлогом, чтобы не оставаться дома. Папа нервно курил, заранее прося не говорить маме о количестве сигарет, ходил вдоль бортов их тарантаса, проверял содержимое многочисленных полочек и стеллажей. К четырёхколёсному другу он так и не притронулся. Несколько раз он порывался начать разговор, но вовремя успокаивался и затухал. Однако его выдержки хватило ненадолго.

-Денис, пообещай мне, что не расскажешь о нашей беседе маме. Хорошо? – обратился папа к Дениске и, получив удовлетворительный ответ, помедлив чуть-чуть, продолжил, - Теряюсь, с чего же начать… Я не знаю, что происходит, не знаю, что с ней такое… Когда ты родился, всё было иначе. Мы были беззаботны, веселы, даже… счастливы. А теперь? Любой звук становится сигналом. Она бежит к Максиму, едва тот заявит о себе. И ладно бы это заканчивалось на ней. Она требует того же от меня. Она сердится на то, что я ей мало помогаю, на то, что я работаю, на то, что не разделяю её чувств, на то, что мешаюсь под ногами, на то, что сплю по ночам. Она вечно уставшая и недовольная, - папа уже разгорячился, и было странно слышать от него все эти откровения, - Мы решили завести второго ребёнка потому, что считали, что прекрасно справимся со всеми заботами. Потому что мы уже воспитали одного… тебя, Денис. И я думаю, что хорошо воспитали. И нам не за что краснеть. И я дождаться не мог, когда Максим наконец-то родится. Имя уже придумал, друзьям и родственникам похвастался. Ты себе не представляешь, какой я после роддома счастливый ходил. Неделю, наверное, в себя прийти не мог. А что оказалось? Ничего… Мы лишь отдалились друг от друга. Я, как могу, задерживаюсь на работе, торчу в этом треклятом гараже, вожусь с машиной… тебя, вот, сюда затащил. А ведь раньше такого никогда не было. Мы жили душа в душу, боготворили и уважали друг друга… Надышаться не могли! А сейчас? Ты слушаешь мою исповедь и, наверное, удивляешься, как такое может говорить отец. Но всё это правда. И полагаю, да нет, я уверен, что и мама находится на последнем издыхании. Она должна оторваться от Максима, поспать, привести себя в норму, но она загоняет себя своим стремлением стать совершенной матерью. Героиней. И это мешает нам, мешает тебе… Я же вижу, что ты тоже плохо спишь, что перестал с нами общаться, что избегаешь дома. Я не собираюсь во всём обвинять Максима, но надо же, в самом деле, немного и о себе подумать. Привести себя в порядок. Стать настоящей семьёй, а не какой-то дешёвой фикцией…, - он надолго замолчал, меряя шагами пустующие проходы, - Ладно, - он замер, - Пусть это останется между нами. Ничего не говори маме. И извини меня, - он подошёл к Дениске и поднял его на руки, - Ух! Ну и тяжёлый ты стал, - он бережно опустил сына на пол и замешкался от неловкости за себя, - Что ж… А… Пошли, наверное, а то… мама переживать будет, - Дениска послушно последовал его словам, и они покинули гараж…

Засыпалось с таким трудом, что Дениска ворочался в постели, никак не находя себе того единственного удобного положения, в котором бы он смог забыться. Он и не подозревал, что у родителей серьёзные проблемы. Папа, похоже, был доведён до ручки, а мама… мама ничего не сказала им, когда они вернулись, не вышла их встретить, не спросила, как машина. Она по-прежнему возилась с Максимом. Папа лишь прижал указательный палец к губам, и на том они разошлись… И вот теперь, лёжа под стёганным одеялом, смотря в отражавший блики уличного фонаря потолок, Дениска поражался тому, как на свете много секретов. У каждого – свой. У Таисии Григорьевны и Ольги Михайловны – их сочинение. У папы – его разговор с Дениской. У Шурупа, Калдая и Мафии – своя тайна, скрывшаяся за хлопнувшей дверью школы. У Ванютки будет своя, когда он возвратится. А что творится в головах мамы, Максима, Иришки, Лизоньки, Егорки, Игоря, Лёхи, Светки, дядя Саши, если уж на то пошло? Никто этого никогда не узнает, если они не признаются в своих мыслях, не откроют их свету языка, не выразят самим себе…

И никто не заметил, как ночью на город наползло облако с горно-обогатительного комбината, как оно заволокло всей своей массой небо, как прекратился ветер и как померкли под покровом звёзды…

Утро было прекрасным. Сквозь занавески в комнаты проникало солнце, на кухне приветливо кипятился чайник, мама стояла у плиты и готовила омлет, Максим мирно посапывал в своей кроватке, а папа надушился таким приятным Дениске одеколоном после душа. И у самого Дениски словно что-то изъяли из души, растёрли это в порошок и пустили по ветру, который не преминул показать свою удаль и прыть, и унёс это за тридевять земель. И не было в том ничего дурного, а, наоборот. Не всегда же удаляют приятное – опухоль и гной, короста и лишай, больной зуб и аппендикс, ненависть и зависть, злоба и лицемерие, агрессия и леность лишаются благосклонности и обязаны уйти. Именно что-то такое потерял Дениска, и был рад этому, хотя и не понимал, что конкретно исчезло.

Они позавтракали все вместе, гремя ножами и вилками и смачно откусывая не такой уж и вкусный бородинский хлеб, а затем запивая еду душистым чаем с малиновым вареньем. Папа с Дениской похвалили искусство кулинара, пожелали маме удачного дня, а Максиму – крепкого сна, послушания и сухих пелёнок и покинули квартиру навстречу работе и школе. Папа даже отвёз сына на машине до ворот, по пути рассказывая старые анекдоты и травя шутками как заправский таксист. Дениска вышел из авто улыбающийся и, что случалось за последний год всё реже и реже, счастливый…

Пятница, судя по всему, выдалась удачной не для одного Дениски. Ученики радостно переговаривались между собой повсюду – у крыльца, возле ограды, по пути от второго к первому. Они смеялись, по-доброму подначивали друг друга и делились впечатлениями от прошедшего дня. Учителя тоже выглядели моложе и подтянутее, чем обычно. Они ласково взирали на своих и чужих подопечных, благосклонно здоровались с ребятами, перебрасывались ничего не значащими, но ободряющими и настраивающими на добрый лад фразами. И никто из них не торопил опоздавших, не подгонял к началу уроков, не отчитывал за недостатки в одежде и внешнем виде. Даже Мафия казалась более дружелюбной, чем обычно – она не одёргивала, не наставляла, не читала нотаций. И если бы никто не знал о невозможности подобного, можно было бы поклясться, что изредка, еле уловимо, на грани различимого она улыбается. Но это было не так. Старуха была всего лишь спокойна, уверена и стройна…

Прожужжал железом звонок, учителя и школьники заторопились влиться в здание, последние забежали внутрь, и на крыльце осталась одна директриса. Она оглядела свои владения, ровно и с достоинством покивала головой и сама последовала за своими подчинёнными. А надо всем этим светило ласковое октябрьское солнце, и на небе не было ни одного облачка…

Уроки проходили в нормальном, ничем не нарушаемом режиме. Ольга Михайловна одела не виденную ещё учениками кофточку и смотрелась в ней совсем уж молоденькой. Материал легко усваивался, задания не вызывали серьёзных затруднений, включая и тугодума Артёма, дисциплина соблюдалась неукоснительно, но не потому, что этого требовала практикантка, а по зову сердца каждого, сидевшего в классе.

На большую перемену все вышли немного уставшими, но довольными. Единственным источником раздражения всеобщего довольства стала Лизонька:

-А почему у нас сегодня на один урок больше? – спросила она у Иришки, - Что-то я не могу припомнить, чтобы нас предупреждали.

-Не знаю, - беззаботно ответила та, - Какая разница?

-Как какая? – не поняла Лизонька, - Я не хочу сидеть тут больше, чем положено.

-Конечно, - включился в разговор Дениска, - Вот, например, сегодня положены фрикадельки…

-Опять ты с фрикадельками, - разозлилась Лизонька, - Ну сколько можно? – они как раз шли в столовую, - Попроси, если так хочется, у Мафии.

-Я бы и рад, но…, - Дениска вздохнул, - Другим же они не нравятся…

-Это почему? – поинтересовался Егорка, - Нормальная еда. Я был бы не против…

-Ещё один сбрендил? – язвительно поддела Лизонька, - При чём здесь фрикадельки? А? Я у вас спрашиваю, почему у нас больше уроков, чем по расписанию? На фрикадельки мне наплевать…

-Не знаю, - растерялся Егорка и тут же нашёлся, - Спроси у Мафии.

-Действительно, - поддержала его Иришка, - Она, поди, знает.

-Вот-вот, - поддакнул Дениска.

-Ну, и ладно, - обиделась Лизонька, - Вот пойду и спрошу, - она откололась от их компании и смело потопала в сторону директорского кабинета.

-Она, что, не с той ноги встала? – вслед ей, но тихо поинтересовался Егорка.

-Наверное, - согласилась с ним Иришка.

-Пусть идёт, - благословил её Дениска, - Может, чего-нибудь и узнает…

-Или получит, как следует, - продолжил Егорка.

-Или настроение себе исправит, - подытожила Иришка, и они зашагали в противоположную сторону. А Лизонька тем временем поднялась опять на второй этаж, пересекла почти весь коридор и в нерешительности остановилась перед заветной дверью. Храбрости в ней изрядно поубавилось. Она постояла немного, помедлила, взвесила все за и против и уже собралась уходить не солоно хлебавши, как неожиданно ощутила на лице прилив воздуха – путь открылся сам по себе.

-Заходи, Сорокина, - раздался голос Мафии. Лизонька отшатнулась от неожиданности, но убегать не стала, - Не бойся, - подбодрила её директриса, - Я ничего тебе не сделаю, - Лизонька ступила шаг вперёд, - Смелее, - продолжила увещевания Мафия, Лизонька выдохнула и всё-таки вошла внутрь. Дверь за ней также автоматически захлопнулась, как и пустила её. За столом, спиной к окну сидела директриса. Макияж на ней был ярок как никогда, она была спокойна и уравновешенна – ни один мускул на её лице не дрожал, не выдавал и самой малой толики сомнения и волнений. Искусственное освещение было выключено, поэтому свет лился только из-за стёкол, ничем, впрочем, не прикрытых. На столе у Мафии лежали пара папок и письменные принадлежности, маленьким пластмассовым зверьком с краю примостился телефон без кнопок, но с крутящимся диском, раскрытый ежедневник подрагивал от сквозняка из форточки, сбоку от неё располагался шкаф, а с другого – сейф. Обстановка была не слишком праздничной, но зато, наверное, очень удобной для работы, не отвлекая на постороннее и ненужное.

-Присаживайся, - директриса указала на стул напротив себя. Лизонька села, - Ну? И как твои дела?

-Хорошо, Майя Филипповна, - промямлила Лизонька.

-Это хорошо, что хорошо, - Мафия откинулась в своём кресле на спинку, - Ты что-то хотела?

-Ээээ… Да…, - Лизонька собиралась с духом, её собеседница терпеливо ждала, - Я… Мне… Скажите, а… Почему у нас больше на одно занятие сегодня?

-Ты ошибаешься, - ответила директриса, - Не только сегодня, но ещё и завтра. Вот так, - она ловко совместила подушечки пальцев друг с другом.

-Но… Ээээ… Почему? – не поняла Лизонька.

-Всё очень просто. Мы нагоняем материал. К сожалению, - она разомкнула руки, - Вы кое-что пропустили. И теперь нам всем придётся немножко задержаться, чтобы не нарушать программу.

-Аааа, - Лизонька не могла припомнить ничего такого, чтобы они что-то не прошли, - Но когда это случилось?

-Сорокина, - строго начала Мафия, но тут же смягчила тон, - Пойми. Сидя в классе, ты всего не видишь. Тебе неведомы планы министерства образования. В конце концов, я тоже подчиняюсь им. И должна следить за их соблюдением. Вообще-то мы все… в одной упряжке. Вы учитесь. Наши педагоги вам преподают. А я слежу за всем этим. А из Москвы следят за мной. Видишь телефон, - она положила на него ладонь, Лизонька еле заметно кивнула, - Обычно мне звонят, если что-то не так. Вот сейчас он молчит. И это хорошо, - она убрала руку под стол – ко второй, - И я бы с огромным удовольствием никогда бы его больше не слышала. Но иногда бывает так, что он включается… Понимаешь ли, этот аппарат напрямую соединён с Москвой. Я не могу им воспользоваться. Если ты заметила, на нём нет цифр, чтобы набрать номер. Открою тебе небольшой секрет. Вчера он заработал… Уже вечером. И мне срочно пришлось скорректировать учебный процесс. Вот поэтому у вас, у меня, у учителей сегодня на один урок больше. И завтра, увы, мы должны будем провести дополнительное занятие. Это не очень приятно. В этом я с тобой полностью солидарна. Но у всякого есть свои обязательства, которые следует неукоснительно выполнять. Тебе понятно?

-Да, Майя Филипповна, - тихо промолвила Лизонька, загипнотизированная телефоном.

-Ну, что ж. Тогда можешь идти, Сорокина, - Мафия кашлянула, чтобы вывести Лизоньку из транса, - А то на обед опоздаешь. А плохое питание приводит к неудовлетворительным результатам. Тебе всё ясно?

-Да, Майя Филипповна, - Лизонька поднялась.

-Ну, тогда иди, - директриса посмотрела ей прямо в глаза, и всё нутро Лизоньки словно обожгло огнём.

-Да, Майя Филипповна, - в третий раз повторила Лизонька и, развернувшись, поспешила к двери.

-И не забудь закрыть за собой дверь, - предупредила её Мафия. Лизонька послушно выполнила приказ…

В коридоре страх и боль отпустили её. Она закрыла глаза, успокоила дыхание и отправилась не в столовую, а на улицу – глотнуть свежего воздуха…

Первым делом они направились на остановку. Спросив у бабушки, ожидавшей своего маршрута, о том, как добраться до ближайшей станции метро и получив нужную информацию, они сели на лавочку ждать. Папа был немного хмурым, Ванютка был сбит с толку его тирадой, а бабушка по соседству читала какую-то газету, щуря глаза. Пять минут, ушедших на то, чтобы завидеть вдалеке нёсшийся к ним автобус, прошли в напряжённом молчании. Каждый думал о своём. Папа о том, какого они с Наташей воспитали сына, и как быть с ним дальше. Бабушка – о том, что не всё в порядке в этом мире, а в пору её молодости всё было значительно лучше, свежее, так сказать. А Ванютка пребывал в полном недоумении. Текущая ситуация ставила его в тупик. Маша умудрилась представить всё дело так, будто он ненавидел или, на худой конец, презирал, отталкивал от себя близкого ему человека. А ведь он только заикнулся о том, что не будет присутствовать на похоронах! Разве это было наказуемо? Неужели никто не хотел понять его? Он же ни словом не обмолвился о своём отношении к этому мёртвому человеку, которого называли его бабушкой. Неподалёку от них сидела старушка. Вот если она умрёт, ему тоже надо будет плакать и рвать на себе волосы? Он же её не знает, как и не встречал своей собственной бабушки. Никто же не станет упрекать его в пренебрежении к этой незнакомке. А тут… развели… унизили… пристыдили… Да он бы и рад был почувствовать хоть что-нибудь, кроме безразличия. Но в таком случае надо увидеть её, ощутить её потерю, выстрадать утрату. От этих мыслей стало плохо. И Ванютка тихонько заплакал.

-Ой, внучок, - первой заметила слёзы старушка, - Ты чего это? Обидел тебя кто-то? – их соседка мягко и заботливо придвинулась к нему, отложив газету.

-Я… я…, - сквозь всхлипы пробормотал Ванютка, но продолжить не было сил.

-Ты чего? – в свою очередь изумился папа, - А? – он обнял сына за плечи, - Не плачь. Всё образуется…

-Что с ним? – поинтересовалась сердобольная старушка.

-У нас… аааа… у него, - поправил себя папа, - Бабушка умерла. Вот и…

-Аааа, - протянула та, - Сочувствую…

-И вовсе нет, - перебил её Ванютка, - Я не о ней…

-Ну, что ты такое говоришь? – попытался урезонить его папа.

-А то, - с вызовом ответил Ванютка, - Я её не знал. И она меня – тоже. Мне всего десять лет… И Маша – дура, - соседка немного смутилась, но слушать не перестала, - Почему она меня ненавидит? Почему вы меня не любите? – комок подкатил к горлу, перекрыв путь словам.

-Глупенький ты, - сжалился папа, - Мы любим тебя. Я и мама. И бабушка тебя любила. И тётя Лена любит, и дядя Паша. И Маша…, - он запнулся, - Ну, - улыбка вырвалась наружу, - Может быть, Маша тебя и не любит. Но скоро всё это закончится. Мы вернёмся домой. И всё будет как прежде. Ладно?

-Да, - продираясь через отчаяние, выдавил Ванютка.

-Хорошо, - папа прижал его к себе крепче, - Не надо кукситься. Мы же такой город едем смотреть…

-А вы в первый раз в Петербурге? – поинтересовалась соседка.

-Да,- кивнул папа, - Ну… Точнее, я-то уже здесь бывал. А вот… сын, он… ещё нет. Хочу ему показать Дворцовую площадь, Зимний дворец, Невский, Эрмитаж, каналы.

-Вот и замечательно, - согласилась старушка, - Советую вам также прокатиться на речном трамвайчике.

-Спасибо, - поблагодарил её папа, - Обязательно прокатимся, - он легонько встряхнул сына, - Да, Ваня?

-Ага, - слюни и сопли пока мешали внятно изъясняться.

-Вот, - папа посмотрел вдаль, - А вон и наш автобус едет.

-Да? – всполошилась бабушка, - А какой номер? Я без очков не вижу.

-Нет. Это нам, - уверил её папа.

-Тогда счастливого пути, - пожелала она.

-Спасибо, - грохотавший железный ящик подкатил к ним и радушно распахнул двери, - До свидания, - попрощался папа, и они вместе с Ванюткой зашли в салон…

Ехать было недолго, впрочем, всё это время было потрачено на успокоение и затирание слёз кулаком под самую кожу. На задней площадке на ухабах подкидывало вверх, и Ванютке полегчало от этой тряски, от соучастия старушки, от самой влаги, вымывшей его горечь. Папа тоже больше не сердился, а лишь изредка ласково гладил его по волосам.

На нужной им остановке, пройдя поперёк площади и влившись в поток людей, спешивших в здание под огромной буквой «М», они отстояли в очереди за жетонами, купили порядка десятка, миновали турникеты и начали долгий спуск вниз, под землю. Это было так необычно, что Ванютка и думать забыл о своих горестях и печалях и чуть ли не таращил глаза, глядя на проплывавшие мимо фонари, на людей, озабоченно сосредоточившихся на чём-то своём, на приближавшуюся будку там, у основания эскалатора, на ленту, за которую держались все здешние обитатели, на ступеньки, рифлёные и металлические. Папа стоял позади него и держал руку на его плече.

На платформе было многолюдно. Папа посмотрел наверх, где под потолком висели светившиеся табло, свернул направо и скоро они почувствовали на своих лицах прилив тёплого воздуха. Спустя несколько мгновений загремел поезд, с огромной скоростью пролетел мимо них и затормозил, заняв оба лаза в окружавшие это помещение норы. По внутренней связи предупредили о соблюдении безопасности, и они, выпустив достигших своего пункта назначения пассажиров, с другими вошли внутрь вагона. Тут пахло слежавшейся пылью, но не такой, какая встречалась, скажем, в школе или в заброшенных зданиях. Запах был обволакивающим и мягким и не вызывал никакого отвращения. Двери за ними захлопнулись с новым предупреждением, они взялись за поручни, салон качнулся, и они покатили в неизведанное…

Несколько станций, один переход и опять короткая поездка привели их туда, откуда начинался их сегодняшний день. Они вновь ступили на ленту эскалатора, поднялись и выбрались на поверхность. Город снаружи бурлил. Сотни машин проносились мимо, люди валили двумя толпами в противоположных направлениях, даже небо надо всем этим, казалось, напряглось и заспешило. Папа взял Ванютку за руку, и они зашагали к первой в жизни Ванютки достопримечательности.

В этом качестве послужила площадь перед Зимним дворцом. Она была по-настоящему гигантской. В середине, словно воткнутая с огромной силой в землю палка, торчала высокая колонна. Кое-где толпились кучками туристы и одиночками прогуливались праздно шатавшиеся. Затем наступил черёд самого дворца, его знаменитых ворот и невероятных размеров. Папа всё время что-то рассказывал, но Ванютка почти всё пропускал, и не потому, что было неинтересно, а потому, что слова не шли ни в какое сравнение с действительностью. После дворца настал черёд Невского проспекта. Потом ещё, ещё и ещё. Виды сменялись один другим в бешенной круговерти. Ванютка с трудом поспевал за папой, за бликующими фасадами, улицами, лепниной. Хотелось унести всё с собой, показать друзьям, оставить на память. Но Петербург только дразнил и в руки не давался. Он предлагал зрелища, но не предоставлял ни одного способа их хранения. Он ускользал и лукавил, он подавлял своей пышностью и великолепием, он возносил и толкал вверх. Он разбрасывал приманки, ловил на живца и безжалостно подсекал добычу. Но он был прекрасен…

В конце концов, после многочисленных пеших переходов, лицезрения сотен объектов и обеда, когда уже начало смеркаться, они сели на лавочку в одном из парков, чтобы отдохнуть. Говорить было не о чем – чувства переполняли и Ванютку, и папу. Они были уставшие, но довольные. Ванютка качался туда-сюда, болтал ногами, не доставая до земли, а папа откинулся на спинку, положил на её поребрик руки и восстанавливал дыхание. Внезапно внизу что-то сверкнуло. Ванютка спрыгнул со скамейки, нагнулся и присмотрелся внимательнее. Это было стёклышко. Но не обычное, а ровной треугольной формы, со скругленными углами, больше похожее на какой-нибудь драгоценный камень, чем на стекло.

-Что там? – спросил папа.

-Не знаю, - Ванютка поднял находку и вернулся к папе, - Смотри, - папа взял протянутый ему предмет и внимательно изучил его, повертев между пальцев:

-Интересно, - сказал он, - Напоминает изумруд, но это не он…

-А что такое изумруд? – перебил его Ванютка.

-Это очень дорогая вещь, - папа отдал сыну, - Вот если бы ты нашёл его, было бы лучше. Но и это… тоже неплохо, - Ванютка посмотрел сквозь призму на фонарь, мерцавший за поредевшими листьями:

-Он красного цвета, - поделился Ванютка.

-Как руда на нашем комбинате, - ни с того, ни с сего, даже неожиданно для себя самого вставил папа, - Да, - он кашлянул и поднялся, - Что ж, нам пора. А стекло спрячь. Будет тебе напоминание о Питере, - Ванютка послушно засунул находку в карман, и они направились к ближайшей станции метро…

Перед уроком Иришка, Дениска и Егорка атаковали её со всех сторон, расспрашивая о посещении запретного в жизни каждого школьника кабинета. Но Лизонька не горела желанием живописать им всё то, что произошло между ней и директрисой. Она отделывалась дежурными фразами, принятыми в таких случаях клише и неопределёнными ссылками на банальность случившегося. Получив соответствующие разъяснения, ребята отстали от неё, принявшись подготовкой занятию, а Лизонька смогла расслабиться, воспользовавшись возможностью передохнуть и собраться с мыслями.

Эти размышление не давали ей покоя весь остаток дня. Она добросовестно отвечала, когда её спрашивала, строчила в своей тетрадке всё, что требовалась законспектировать, слушала вполуха и обменивалась ничего не значившими фразами с друзьями, отсидела последний урок и даже прогулялась с Иришкой до магазина. Но думы её летали где-то совсем далеко от непосредственно данной реальности. Она никак не могла выгнать из головы образ телефона, его загадочное устройство, не до конца понятные слова о его предназначении и редких включениях. Всё это не укладывалось в обыденные рамки. Кому, спрашивается, в Москве потребовалась Мафия? С чего это министерству надо было терзать их на одно занятие больше? Вообще при чём тут власть как таковая? Поговорить на эти темы с другими Лизонька не решалась. Во-первых, она боялась, что её поднимут на смех или, того хуже, сочтут чокнутой, маявшейся всякой несущественной ерундой. А, во-вторых, она не была совершенно уверена в том, что телефон каким-то неизъяснимым образом не подействовал в том числе и на её приятелей. При таком раскладе разговаривать было небезопасно и абсолютно бессмысленно…

Иришка постоянно отвлекала её от столь настоятельных вопросов, ответы на которые не были известны, так что в итоге Лизонька извинилась перед подругой, указав не слишком правдоподобную причину своей спешки домой и натужно попрощавшись, засеменила по направлению к цирку, недалеко от которого она и жила. Иришка пожала плечами в знак своего недоумения, и не без тревоги отпустила Лизоньку восвояси, намучившись отвлекать её от тягостных раздумий, явно связанных с сегодняшним посещением кабинета Мафии.

-Раз уж не получилось её развеселить, - подумала она, - Пусть поварится в собственном соку… Глядишь, и всё образуется, - после чего беспечно зашагала в противоположную сторону. Лизонька, не обращая никакого внимания на свою подругу, мчалась на полном ходу к надёжным и проверенным стенам своей квартиры…

Спустя каких-то пятнадцать минут она уже закрыла за собой входную дверь и расслабленно опустилась на небольшую табуретку в прихожей, чтобы снять с себя осенние сапоги. Дома никого не было. Мама сегодня была на смене. А папа должен был вернуться с работы не раньше шести вечера – он работал в городской администрации. Никого из родителей и не нужно было предупреждать о том, что она задержится в школе. Плюс-минус один урок ничего не менял. Похожая ситуация была почти у всех. За исключением, наверное, лишь Дениса, у которого мама сидела дома безвылазно с младшим братом. Лизонька стянула с уставших ног ботинки и зашлёпала в ванную – помыть руки и лицо…

После приведения себя в порядок, переодевания и выполнения не отнявших много времени заданий по математике, русскому и английскому Лизонька отыскала чистую тетрадку, прислушалась и, удостоверившись в полном отсутствии посторонних в квартире и соглядатаев за окном, осторожно перелистнула обложку и вывела ровным почерком: «№ 1». Никакой даты она не стала ставить нарочно. Ещё по пути домой она решила завести дневник, так, на всякий случай, чтобы, не дай Бог, ничего не забыть и не упустить. И вот тогда, имея такой прекрасный и надёжный инструмент знания, она больше не станет слушать ни Мафию, ни ребят, что бы они там себе не говорили и в чём бы её не убеждали. Она долго думала о том, что могла что-нибудь и вправду забыть – память не самый надёжный и верный соратник в деле сохранности информации, она меняется и переживает свои метаморфозы, но зато список или лучше полное и доскональное описание всего накопленного за день как ничто другое поспособствует ясному и чёткому видению ситуации. И на примере своего списка всех практиканток, заменявших Таисию Григорьевну, Лизонька по аналогии выдумала лучшее, что она могла себе представить. Поэтому она не спеша, сосредоточенно и дотошно начала описывать прошедший день, заранее пообещав себе, что завтра допишет всё остальное, что произойдёт сегодня…

Текст получился весьма нескладным, многословным и словно липким – он засасывал в себя всё Лизонькино естество, не давая никакой надежды выбраться. Но Лизонька, всё равно, была довольна собой и своей сообразительностью. Закончив читать, она убрала тетрадку в письменный стол, припрятав её под другими бумагами. И почти тут же в дверь позвонили. Лизонька вздрогнула, мгновенно успокоила себя и побежала открывать.

В глазок виднелось расплывшееся лицо папы: глаза и нос у него было просто гигантские, а всё остальное – ноги, руки и туловище – сократилось до размеров тех же частей тела у муравья.

-Свои, - проговорил папа.

-Вижу, - ответила Лизонька и прокрутила ручку замка.

-Ух! – выдал папа, заходя внутрь и захлопывая за собой дверь, - Ну и устал же я! Такой день суматошный выдался. Я аж весь измотался, - он посмотрел на дочку, - А у тебя как дела?

-Нормально, - беспечно промолвила Лизонька, - Уроки уже сделала.

-Да? – папа снял с себя плащ, повесил его на крючок и приступил к развязыванию шнурков на туфлях, - А что нового в школе?

-Ничего особенного, - Лизонька опёрлась о косяк, - Всё, как обычно.

-Вот как?..., - он чуть помедлил, - А мне сегодня ваша директриса звонила. Как её?... Ээээ, - он припоминал имя и отчество.

-Майя Филипповна, - подсказала Лизонька.

-Она самая, - подтвердил папа, - Сообщила, что у вас, оказывается, занятий стало больше.

-Ну да, - Лизонька держалась непринуждённо и легко, - На один урок больше каждый день…

-И до каких пор? – прервал её папа.

-До завтра, - успокоила его Лизонька, - Майя Филипповна сказала, что мы нагоняем план.

-Министерский? – поинтересовался папа.

-Да. А откуда ты знаешь? – еле уловимо испугалась Лизонька.

-Как мне не знать? – улыбнулся папа, - Я вот сам, например, починяюсь министерству. И мама тоже. У каждого из нас, конечно, своё министерство, но мы оба, да и все прочие тоже отчитываются перед вышестоящими, - будто груз свалился с Лизонькиных хрупких плеч, - Так уж заведено. И это большая ответственность. Так что я прекрасно понимаю вашу… эээ…

-Майя Филипповна.

-Вот именно. Если наверху, - он поднял указательный палец к потолку, - Приказали, значит, так надо. Тебе всё ясно?

-Да, папа.

-Это хорошо, - он прошёл по коридору в ванную, - Да, - крикнул он оттуда, - Мама там ничего нам на ужин не оставила?

-Сейчас погляжу, - Лизонька прошагала на кухню, открыла холодильник, - Вроде тут суп есть! И курица! – она прикрыла дверцу и приподняла створку хлебницы, - И полбулки белого ещё! – никакой реакции не последовало, и Лизонька села на стул.

-Суп, ты говоришь? – появился в проёме папа, - И?…

-Курица с рожками.

-Чего сидишь-то? – папа снова улыбнулся и сам занял место у стенки, - Доставай, накрывай на стол, - Лизонька послушно начала выполнять приказы…

После ужина, тщательной уборки стола и помывки посуды они оба переместились в зал, включили телевизор и долго наблюдали за происходившим на экране. Вечера без мамы, как правило, не отличались разнообразием. Было скучно. Папа переключал каналы, комментировал чуть ли не каждый сюжет, а Лизоньке приходилось всё это выслушивать, причём крайне желательно было делать благодарный вид за собственное просвещение. С мамой, всё, напротив, преображалось. Она травила истории о своих пациентах, делилась новейшими сплетнями, всерьёз интересовалась дочкиными делами. Поэтому папа часто уходил в их спальню и заставлял работать телевизор там. Но и его нередко захватывала общая эйфория, и тогда они раскладывали настольные игры, резались в них или просто мирно и по-домашнему беседовали о всяких разностях, а то и сообща решали то, что задавали Лизоньке на дом. Короче, были нормальной, и даже чересчур, семьёй – дружной и любящей.

Сегодня всё было иначе. Лизоньке даже не потребовалось особо напрягаться, чтобы состроить необходимую гримасу на лице, и она вновь вернулась к своим размышлениям о событиях исчезавшего за окном дня.

-Папа, - наконец решилась она, - Я пойду, исправлю одну ошибку…

-Какую? – не отрываясь от экрана, спросил он.

-Я вдруг вспомнила, что не так вывела задачу, - солгала Лизонька.

-Да? Тогда иди, корректируй, - не особо вдаваясь в подробности, посоветовал папа.

-Ага, - Лизонька встала с дивана и прошла в свою комнату. Здесь она достала заветную тетрадку, оглянулась с опаской, но телевизор вовсю трещал, и можно было спокойно и безбоязненно завершить описание номера первого…

Она ничего не забыла – всё нашло своё отражение на страницах только что заведённого дневника: и их диалоги с папой, и блюда, которые были на ужин, и передачи, которые она успела зафиксировать, и некоторые мысли по поводу всего описанного. Дойдя до последней точки, Лизонька перевела дух, аккуратно закрыла тетрадку и спрятала её обратно. Затем вышла к папе, глянула на часы и, поняв, что уже пора спать, пожелала ему спокойной ночи и приятных сновидений. Папа что-то буркнул под нос, она умылась и легла в свою кровать…

Сны её в ту ночь так и не посетили…

Утром прозвенел будильник, даже мертвецов, наверное, призывавший подняться. Лизонька встала, потянулась и, зевая, прошлёпала босиком в ванную. После чистки зубов, ушей, глаз и носа на душе сразу полегчало. И надоевшие бутерброды на завтрак, и обжигавший губы и язык чай не так сильно задевали за живое. Лизонька подкрепилась, взглянула на часы, поняла, что пора будить папу, и, пройдя к его постели, легонько толкнула в бок.

-Аааа? – хриплым голосом ответил папа.

-Папа? – Лизонька ткнула на всякий пожарный ещё раз.

-Ой, Лиза, - недовольно отозвался папа, - Я всё… Встаю…

-Хорошо, - Лизонька засмущалась – ей нелегко давалась мамина роль. Но кто же был виноват в том, что уроки начинались раньше папиной работы, а он был большим любителем поваляться с утра в кровати? - Я пошла.

-Ага, - сквозь сон пролепетал папа.

-Смотри, не проспи, - предупредила его она.

-Постараюсь, - после этого слова папа перевернулся лицом к ней и разомкнул веки, - Ну?

-Что?

-Надо было меня раньше разбудить. Я бы тебя, - он смачно зевнул, - Довёз.

-Я сама доберусь, - уверила его Лизонька.

-Я не сомневаюсь, - папа сел на кровати, - Ты же молодец?

-Конечно, - согласилась Лизонька.

-Ладно, - он хлопнул ладонями по ляжкам, - Иди. И… удачи тебе.

-Спасибо, папа, - Лизонька развернулась и вышла из комнаты. Сзади раздавались звуки натягиваемой одежды и застилаемого белья.

-Да, - остановил её папа, когда она схватилась за дверную ручку.

-Что? – Лизонька опустила руку.

-Сколько тебе денег дать? – папа приближался к ней в халате и с раскрытым бумажником.

-Не знаю, - честно призналась она, - На обед мне хватит.

-Что ж, - папа пересчитал купюры и протянул ей пару, - Лишних денег не бывает. Купишь себе мороженого или…, - он кивнул головой в сторону, - Ну, что там тебе нравится. В цирк сходи. Ты же говорила, что… хочешь заняться биологией. Вот тебе и первый опыт будет, - он как-то криво улыбнулся. Вообще папа не был особо заботливым родителем. Вся его ласка и всё его внимание умещались в это кожаное изделие в его руках, и редко покидали его границы. И случалось так, что он сам оказывался не в восторге от своего умения ладить с собственным ребёнком. Но ничего с этим поделать не мог, а потому неизменно обращался к проверенному средству налаживания контакта, - Расскажешь, если… решишь.

-Спасибо, папа, - Лизонька также привыкла не возражать против его нескладности и принимала банкноты за доказательство его любви, - Пока, - она распахнула дверь.

-Пока, - повторил за ней папа и закрылся…

Возле школьного здания Лизонька встретила Иришку. Та с нетерпением ждала её появления и сразу же – без приветствий и расспроса о делах – схватила за руку, потащив во двор.

-Куда мы? – не сопротивляясь, удивилась Лизонька.

-Сейчас увидишь, - скомкано ответила Иришка, и они, как могли быстро, побежали за здание. Открывшаяся перед ними картина завораживала своим неправдоподобием. За стеной спин, протиснувшись в самую гущу, Лизонька с Иришкой выбрались на другую сторону. Здесь, чуть поодаль от наблюдавших, повалив Калдая на землю, восседая над ним и молотя по его красивому, но уже изрядно потрёпанному ударами лицу, со своим другом заканчивал Шуруп. Сам он тоже выглядел не лучшим образом: кровь заляпала его нос и губы, один глаз превратился в узкую опухшую щелочку, грудь тяжко вздымалась от учащённого дыхания, куртка была порвана, а кулаки опускались всё реже и реже вниз, но методично добивали врага. Зато на лице у него сияла улыбка. Неожиданно он покачнулся, потеряв равновесие, и через мгновение получил удар в висок. Толпа отшатнулась в испуге. Следующим в пах Шурупа попало колено Калдая. Последовали пара пинков и взаимных ругательств.

-Это что тут такое? – взревела позади строя Мафия. Ученики расступились. Шуруп и Калдай показали ровно ноль эмоций, продолжая колошматить друг друга, - Я кого спрашиваю!!! – заорала директриса. Этот крик отвлёк дравшихся, и Мафия решила закрепить свой успех, - А ну быстро поднялись! Я кому сказала! Прекратить! Вашу мать! – к Шурупу и Калдаю подбежали трудовик и физрук, оттаскивая их в разные стороны, те безвольно сопротивлялись. Директриса одёрнула свой строгий пиджак и начала раздавать чёткие, но негромкие приказы, - Вы, - она указала на старшеклассников, - Лисицын, Петров, Лавочкин, Синельников и Трубич. Помогите Егору Кузьмичу и Алексею Ивановичу. И не позвольте им вырваться. Егор Кузьмич, - окликнула она трудовика, - Алексей Иванович. Вы их держите? – оба поочерёдно кивнули, - Хорошо. И все остальные. Марш в школу. Больше смотреть не на что, - малышня, порядком поредевшая от понимания бессмысленности дальнейшего присутствия, зашевелилась и молча потопала к чёрному ходу, открытому Мафией. Шурупа и Калдая подняли на ноги…

-Не знаю, что вам и сказать, - без всякого предисловия начала Ольга Михайловна, только зайдя в класс, - Сидите, сидите, - оставила она приветствие, - Во-первых, мне очень жаль, что мы расстаёмся, - она положила свою сумку на стол, - Мне очень приятно было с вами работать. Наверное, - она вздохнула, - У меня больше никогда не будет таких прекрасных учеников. Ребята, вы помогли мне пройти мою практику как нельзя хорошо. И за это вам огромное человеческое спасибо. Я к вам всем привязалась, и мне будет, если честно, вас не хватать. Уже в понедельник я окажусь в своём вузе, сдам отчёт и начну готовиться к выпускным экзаменам. И надеюсь, что мне повезёт, и я попаду по распределению в вашу школу. Но что бы ни случилось в дальнейшем, я благодарю вас за всё. Это была приятная по всех отношениях часть моей жизни, - она посуровела и села, в её голосе зазвучали горчившие нотки, - Но есть в этой бочке мёда и ложка дёгтя. Как ни прискорбно, но вынуждена признаться, что кое в чём вы меня разочаровали. Никто из вас так и не удосужился пойти и сообщить Майе Филипповне или мне, или любому другому учителю о драке Шувалова и Калдаева. Большинство было там – я увидела, как вы уходили с площадки, но ничего не предприняло, чтобы остановить мордобой. Я знаю, - упреждающе остановила она Иришку, - Что вы были рады этому событию. Двое главных врагов всех учеников младших классов колотят друг друга. Это не могло вас не воодушевить. Но вы почему-то забыли о том, что каждый человек чувствует боль, а не только вы. И что страдать могут все одинаково, независимо от того, хулиган это или его жертва. Господи, - она взметнула вверх ладони словно в молитве, - Ну…, - она замолчала.

-Но, Ольга Михайловна, - осторожно возразила Иришка.

-Нет, Ира, - устало оборвала её практикантка, - Не надо. Вы пока, наверное, не понимаете разницы, однако же она существует. То, что вы не рассказали никому из взрослых о Шувалове и Калдаеве, отвратительно. Фактически это означает, что вы не сообщите о пожаре, о грабеже, о насилии, об избиении беззащитного. Беззаконие нельзя остановить выборочно, решая, кому стоит оказаться в роли пострадавшего, а кому – нет. У вас просто нет на это никакого права. Нельзя делить людей на дурных и добрых. Потому что все – одинаково люди. И совершая подобное, оставаясь безучастными, а хуже того – жаждущими крови, вы сами становитесь преступниками. Или, по крайней мере, покрываете их, что вообще-то тоже расценивается как наказуемое деяние. Нельзя быть двойственными. Нельзя одному прощать, а другого казнить. Ведь и вас самих кто-нибудь может посчитать недостойным снисхождения и потому покарать. Разве вы этого хотите? Разве этому вас учат в школе? – она устало опустила руки, - Впрочем, по вашим глазам понятно, что вы не соглашаетесь со мной. Что ж, воля ваша. И вам с этим жить. А теперь, - она сделала небольшую паузу, - Приступим к литературе…

Ничего существенного, стоящего упоминания, за ужином не произошло. Мама с тётей Леной были сумрачные и бледные. Дядя Паша молча глотал суп и жевал хлеб, Маша обдавала Ванютку презрительным взглядом, а папа рассказывал об их похождениях. Но его никто не слушал, и, смекнув, в чём дело, он скоро прервал своё повествование.

Когда тарелки опустели, все слишком театрально поблагодарили хозяйку за еду и разошлись по своим комнатам. Ночь выдалась тягостной и тяжеловесной. Было немного душно, но не духота давила на всех, а предстоявшие завтра похороны…

Утро было ещё более гнетущим. Все обитатели квартиры сталкивались друг с другом повсюду – на кухне, в коридорах, перед туалетом и ванной, после чего вежливо извинялись, прощали и топали дальше. Но и собравшись для трапезы, они не стали веселее. Завтрак не лез в глотку, потому что мама с тётей Леной постоянно смотрели на часы, дядя Паша копался в своей порции яичницы, Маша и вовсе отсутствовала, а папа тревожно поглядывал на маму, собираясь что-то сказать, как-то приободрить её, но в итоге молчал. Ванютке было стыдно и радостно оттого, что ему не придётся участвовать в таком печальном мероприятии. Ради приличия он, как и все прочие, не стал набивать себе желудок, хотя и хотел есть до безумия. Наконец, это пытка разорвалась вместе с телефонным звонком. Тётя Лена с мамой вздрогнули, а дядя Паша пошёл отвечать.

Из прихожей было плохо слышно, несмотря на то, что все затаили дыхание. Донеслись лишь обрывки, свидетельствовавшие о том, что ожидание всё же подошло к финальной черте. Дядя Паша положил трубку на место и вернулся к остальным.

-Ну, всё, - констатировал он, - Пора ехать, - мама с тётей Леной шмыгнули носом и прикрыли, словно по команде, губы ладонями, сдерживая позыв к плачу.

-Всё, - повторила тётя Лена.

-Да, - согласилась мама.

-Ладно, - заключил дядя Паша, - Собираемся и через пять минут выходим из дома, - ответом ему послужило всеобщее покидание стола.

-Может, всё-таки, - тихо прошептал папа на ухо маме, но Ванютка услышал, - Мы поедем с вами.

-Не надо, - соблюдая конспирацию, вымолвила мама, - Так будет только хуже. Пусть уж кому-то сегодня повезёт, - она тоскливо улыбнулась ему, папа бережно взял её под локоть и добавил громко Ванютке, - Вань, иди… Одевайся…

Квартиру Ванютка с папой покинули раньше всех. У подъезда пыхтел вхолостую небольшой микроавтобус, поджидавший траурную процессию. Они прошли мимо него, и папа, взяв сына за руку, поторопил его прочь…

Добираться до центра оказалось проще, чем вчера. Они знали, на чём ехать, остановка на этот раз была пуста, а метро уже не вызывало той бури эмоций, которая буквально поглотила Ванютку в прошлый раз. Радость вообще серьёзно поубавила свои обороты, поэтому всё, что они посещали не так волновало душу, не так цепляло за живое, в принципе, было не таким, каким представлялось и мерещилось. Ванютка поддался папиному пасмурному, как и небо над ними, настроению, почувствовав прилив горечи и печали…

-Знаешь, - они как раз плыли на речном трамвайчике под очередным мостом, - Не принимай так близко к сердцу, - посоветовал папа, заметив, что Ванютка не проявляет того восторга, что он показывал вчера, и вообще как-то потускнел и сник, - Мне грустно не потому, что умерла твоя бабушка, хотя и поэтому тоже. А потому, что мне жаль маму. Она сейчас там вместе с остальными плачет, провожает в последний путь близкого ей человека… Я не знаю, что там… после смерти. Этого никто не знает. Ведь никто не возвращался оттуда. Но важно запомнить следующее. Всё, что происходит вокруг нас, - он провёл рукой по воздуху, - Может быть и хорошим, и плохим. И всё зависит от того, как мы это воспринимаем. Вот, например, тётя Лена и мама горюют, а могли бы быть спокойными. Нашим горем никого вернуть нельзя. И я не думаю, что бабушка обрадовалась бы, узнай она, что мама с Леной так убиваются. Вот мы с тобой поступаем правильно – мы живём дальше, мы наслаждаемся…, - он осёкся, - Ну, по крайней мере, пытаемся… этими видами, Петербургом, нашими, - он улыбнулся, - Случайными каникулами. И это хорошо, и даже правильно. Просто кому-то надо похоронить бабушку. И остаётся только благодарить судьбу, что не нам выпала эта роль. И потом, - он нагнулся к Ванютке ближе и доверительно поделился с ним, - Дома мы должны больше помогать маме. Взять на себя её заботы. Хотя бы первое время. В общем, помочь ей пережить её утрату. Хорошо?

-Да, папа, - закивал Ванютка.

-Ну, вот и славно, - папа хлопнул в ладоши, - А теперь мороженое, - они уже причаливали к пристани, - Я знаю одно неплохое кафе здесь поблизости…

После папиного откровения им обоим стало легче. Они уже не так тяготились своей долей, не страдали от угрызений совести – разве что немного, и постарались провести последний свой день в северной столице с наиболее возможным в данных обстоятельствах удовольствием. Ванютка вспомнил о своей вчерашней находке и постоянно прикладывал треугольник к глазам и смотрел сквозь него на окружающий мир. Всё мгновенно преображалось в красный цвет, искрилось всеми оттенками алого, кирпичного, кровавого и даже розового. Да и папа чуть-чуть повеселел. Он больше не хмурился и насколько мог поддерживал в их совместном предприятии нотку радости и оптимизма. К концу дня они основательно устали, и, найдя ближайшую станцию метро, спустились под землю…

Обратный путь, как это обычно и бывает, занял меньше времени, чем тот же отрезок, но с утра. Почти сразу на остановку подошёл нужный им маршрут, и они быстро добрались до своего микрорайона. В окнах на пятом этаже света не было – значит, все остальные ещё поминали Ванюткину бабушку, и, вполне вероятно, не собирались приезжать сюда на ночёвку.

Папа достал данные ему с утра ключи, они поднялись наверх и зашли в квартиру тёти Лены и дяди Паши. Всё было в точности тем же, что и несколькими часами раньше, когда все покидали её. Кое-где были разбросаны вещи, в глаза бросалась некоторая доля небрежности и спешки, но самое главное – здесь витал дух странной сиротливости покинутого и забытого приюта. Папа поправил наиболее очевидные несоответствия, убрал пару ни с чем не гармонирующих тряпок – ими оказались носок и носовой платок – открыл окна на кухне и в зале.

-Ты есть хочешь? – после всех манипуляций с пространством спросил он.

-Неа, - ответил Ванютка.

-Что ж, - озвучил свои мысли папа, - Я тоже, - он присел на краешек дивана, - А телевизор?

-Да ну его, - отказался Ванютка.

-Конечно… Да… Может, маме позвоним? – предложил папа.

-Давай, - согласился Ванютка, и папа пошёл в прихожую. До Ванютке долетел треск крутившегося телефонного диска. Затем наступила тишина.

-Алло! Алло! – видимо, было плохо слышно, - Лена? Это ты?... А!... Нет, только что вернулись… Что?... Аааа. Нет… Нет… Всё вроде… Да, да. Слушай… Хорошо… А Наташа рядом?... Да?... Ну, ладно… Как там у вас? Всё в порядке?... Хорошо… Да, да… Ага, пока, - трубка опустилась на своё привычное место, брякнув в пустоте. Папа чуть помедлил, но всё-таки скоро вышел, - Вот. Поговорил. Не с мамой, правда. А с тётей Леной. Она сказала, что у них всё нормально. Поминки идут своим чередом… Ночевать они не приедут – останутся там. Тем более пьяным за руль садится нельзя. Такие дела, - он снова оказался на диване, - А мы с тобой остались тут одни, - он сделал небольшую паузу, - Чем займёмся? Времени-то всего ничего: девять вечера.

-Не знаю, - признался Ванютка.

-Вот и я не знаю, - он замолчал, - Слушай, - вспомнил он, - А ты не в курсе, сегодня небо ясное?

-Вообще целый день пасмурно было.

-Жаль…, - папа закусил нижнюю губу, но тут же с надеждой добавил, - А ну-ка иди, глянь за окно, - Ванютка дошагал до раскрытой форточки и высунулся наружу, - Осторожней, - предупредил его папа.

-Ясно, - приглушённо из-за стёкол провозгласил Ванютка, - Здорово. Всё видно, - произнёс он, посунувшись обратно.

-Тогда пошли смотреть на звёзды. Я тебе о них расскажу, - обрадовался папа, и они вновь покинули гостеприимную квартиру…

Наблюдать за звёздами было очень интересным занятием. Надо было вначале только преодолеть их кажущуюся неподвижность и отстранённость от земных дел, их безразличие к тому, что происходит под ними и завязать с ними разговор. Папа рассказал о созвездиях и легендах, повествовавших о героях давно минувших дней. Он показал расположение каждой точки и пояснил, как их можно находить. Он поведал о том, какие бывают небесные явления и что они означают. И, наконец, они загадали каждый своё желание на промелькнувший и разрезавший весь небосвод метеор. И после всего увиденного и пережитого так захотелось спать, что придя домой, они почти тут же провалились в глубокий и такой приятный сон…

Наутро снова было пасмурно. Ветер понагнал своих преданных друзей – облаков – и теперь они вместе куролесили над головами, изливаясь то дождём, то мелкой накрапывающей пеленой, а то и вовсе проносясь мимо, не замечая на своём пути препятствий и возражений. Ванютка и папа проспали почти до одиннадцати часов, не спеша привели себя в порядок, позавтракали, и почти сразу после того, как последняя тарелка была вытерта насухо, в дверь позвонили. Папа впустил тётю Лену, дядю Пашу, маму и Машу в дом, и квартира вновь обрела плоть и кровь, благополучно избавившись от изъедавшей её всё время их отсутствия пустоты. Ванютка почти тут же приниженно замолчал, забился в самый дальний угол своего сознания, стараясь незаметно пережить этот день, до вечера, когда они, наконец, не отправятся восвояси.

Разговоры взрослых были приглушёнными и каким-то бесцветными – словно все эмоции и чувства выветрились из их слов, спали подобно листьям с их губ, подались вместе с птицами в тёплые края, на Юг. Слушать их Ванютке не хотелось. Он лишь подошёл к маме и крепко её обнял. Мама посмотрела на него сверху вниз, потрепала волоса на затылке и пошла собирать вещи в дорогу.

До вечера минуты тянулись беспощадно долго. Они нарочно следили на коврах, стенах и потолке, они прятались от любопытного взора, и их ещё требовалось отыскать, чтобы прогнать прочь. Ванютка маялся бездельем, кочевал из одного неудобного положения в другое и изнывал от нетерпения. Он не стремился покинуть Петербург, но ему срочно надо было избавиться от этих, как ему казалось, осуждавших его лиц, от этих цветастых обоев, от протянувшегося во все стороны тихого, слепого и нарочитого отчаяния.

Всякий раз, проходя мимо Ванютки, Маша презрительно усмехалась, но на большее её явно не хватало. Тётя Лена и вовсе не замечала его, глядя так, будто он был стеклом, а не мальчиком, живым и заслуживавшим внимания существом. Дядя Паша смущённо вздыхал, нечаянно попадая на него взглядом, и совершал поистине титанические усилия, чтобы подобных взоров было меньше. Папа уединился в комнате с мамой, и они негромко беседовали там, но сказать, о чём именно, не представлялось возможным.

Обед или поздний полдник протекал тихо. Все присутствовавшие, как по мановению волшебной палочки, стали специалистами по тарелкам, и теперь рассматривали их с особой тщательностью и воодушевлением. Столовые приборы плавали в воздухе, совершая затейливые кульбиты и прочерчивая диковинные траектории. Никто не решался сказать вслух, но было понятно, что каждый только и ждёт того, когда гости уберутся туда, откуда они прибыли.

Поэтому когда всё-таки пробило шесть и пора было покидать Питер и его обитателей, никому и в голову не пришло грустить. Тётя Лена и мама попрощались официально и не по-сестрински сухо, папа с дядей Пашей пожали друг другу руки, а Ванютка вежливо произнёс скромное «До свидания», и на том они вышли за дверь…

Дядя Паша не повёз их до аэропорта сам, да, собственно, наверное, никто бы и не выдержал взаимного сосуществования сколько-нибудь более долгий срок, чем уже был отмотан. Папа заказал такси, и внизу, у подъезда их ожидал жёлтый автомобиль с шашечками. Они погрузили в багажник свой чемодан, разместились на сиденьях и тронулись в сторону дома…

День прошёл до тошноты обычно. Уроки следовали один за другим, задания попадались в меру сложные, а атмосфера в классе ничем не отличалась от любого другого состава эмоций и чувств в какой угодно иной учебной аудитории. О Шурупе и Калдае говорилось много, но не было произнесено ни одного сколько-нибудь внятного и утверждающего слова. Все ученики гадали, что же с ними произошло, как их наказала Мафия и где они теперь. Огромный ребус никак не хотел складываться в чёткую картину. Расспросы учителей тоже ничего нового не приносили. Те мягко отстранялись от этой темы, переводя разговор в более позитивное русло, хотя видно было, что и они заинтригованны их невероятной дракой не меньше самих интересовавшихся. Циркулировал даже слух о том, что дядя Саша будто бы самолично имел удовольствие наблюдать, как приезжала милиция, как Шурупа и Калдая запихали в наручниках в джип и отвезли в неизвестном направлении. Но подтвердить, как, впрочем, и опровергнуть эти высказывания никто не мог, потому что вообще-то никто из учащихся не общался с дворником накоротке. Ни большая перемена, ни общий галдёж на площадке за школой ничего не прояснили, а, скорее, затуманили и без того слабые и мутные знания о судьбе двух отморозков. Так уроки подошли к своему логическому завершению. Ольга Михайловна, не забыв о том, что в память хорошо врезаются последние слова, поблагодарила их ещё раз за приятное времяпрепровождение, за понимание, усердие и старание, и пожелала им дальнейших успехов в учёбе, в личной жизни и в целом удачи и счастья. И никак не обмолвилась о своём осуждении их поведения. От этого стало ещё тоскливей. Иришка, Дениска, Лизонька и Егорка покинули класс в числе первых и постарались как можно скорее покинуть территорию школы для того, чтобы немного расслабиться и прогуляться.

-Почему они всё-таки подрались? – неожиданно для себя и всех остальных промолвил Егорка и тут же замолк. Его товарищи внезапно ощутили что-то вроде фляжки воды после долго блуждания по пустыни в приступах жажды. Их окатило гигантской волной новых догадок, мнений и рассуждений.

-Они же друзья, - констатировала очевидное Лизонька.

-Вот именно, - поддержала её Иришка, - А друзья не дерутся.

-Значит, - начал Дениска, - Они теперь, что? враги? – предположение было столь невероятным, что притягивало своей достоверностью.

-И почему они тогда поссорились? – сказал Егорка.

-Может, из-за девушки? - с надеждой на находку настоящей причины драки ответила Лизонька.

-Ерунда, - авторитетно отверг Дениска, - Из-за девушек не устраивают бои…

-Чушь, - в свою очередь возразила Лизонька, - А как же рыцарские турниры? А? И дуэли ещё? И…, - она не нашлась, как продолжить.

-Да пусть и так, - не спасовал Дениска, - А я всё равно не верю, что они стали бы избивать друг друга из-за какой-то девчонки!

-А вдруг она красивая? – встала на сторону Лизоньки Иришка, - Что если она выбрала Калдая, а любит её Шуруп?

-Нет, - остановил её Егорка, - Вы не обижайтесь. Ира, Лиза, - он попеременно взглянул на них обоих, - Но это вряд ли. И потом из-за этого не обязательно было сражаться прямо у школы. Они могли и перенести выяснение отношений куда-нибудь подальше.

-Точно. И без посторонних глаз обойтись, - развил его мысль Дениска.

-Возможно, - уклончиво сдалась Лизонька, - Но что могло их так разбесить?

-Не знаю, - вздохнул Дениска, - Пойди их, разбери. Словно с цепи сорвались. Я такого ни разу в своей жизни не видел. Да и вы, наверное, тоже. И вообще…, - он сделал небольшую паузу, - Это не укладывается ни в какие ворота…

-Да! – воскликнул Егорка, все обернулись на него, пытливо взывая к объяснению такой необычной реакции, - Да! Да! Да! – он поднял вверх руки в качестве доказательства своей версии, - Они и не ссорились! – Иришка, Дениска и Лизонька недоумённо уставились на него, - Не было никакой девушки, - начал Егорка, - Не было и другой причины. Вообще ничего не было.

-Но, - Иришку это утверждение поставило в тупик, - Что же?

-Ничего, - повторил Егорка, - Абсолютно ничего. Они подрались не из-за чего-то, а просто так…

-Чтобы размяться? – скептически заметила Лизонька.

-Да нет же, - отбросил её сарказм Егорка, - Причина не в них. И не между ними. А…

-Кто-то стравил их, - закончил за друга Дениска, будто просветляясь, Егорка с уважением посмотрел на него, - И они…

-Сами не поняли, что творят, - завершил на одном выдохе Егорка.

-Но, - всё ещё не веря своим ушам и закрадывавшимся в душу зерном прозрения, заикнулась Иришка.

-Как? – борясь с теми же ростками согласия в своей душе, проглотила Лизонька.

-Да вот так, - как отрезал Егорка, - Кому-то было выгодно, чтобы они подрались…

-Так это почти всем выгодно, - перебила его Иришка.

-Всем да не всем, - улыбнулся Егорка, - Вот ты, например, можешь подначить их?

-Я? – опешила Иришка.

-Ну не я же, - риторически ответил Егорка.

-Нет… скорее всего, - нерешительно выговорила Иришка.

-Воооот, - обрадовавшись произведённому эффекту, протянул Егорка, - И я не могу. И Денис не может. И Лиза, как ни странно. Никто из учеников на это не способен…

-Даже старшеклассники, - для усиления добавил Дениска.

-Спасибо, - поблагодарил его Егорка, - Учителям это не нужно. Они хоть и ненавидят Шурупа и Калдая, но не настолько, - он поморщился, - Дядя Саша… Тот не в счёт… Он только двор подметает… Остаётся…

-Мафия! – разом выпалили Иришка и Лизонька.

-Да, - с чувствами собственного достоинства и выполненного долга закончил Егорка.

-Так-так-так-так-так, - скороговоркой подвела итог Иришка и сразу же запнулась, - Но как она это совершила?

-Не знаю, - пожал плечами Егорка, признавая слабость своей теории в этом вопросе, - Это не по моей части. Но главное в том, что больше некому их было ссорить.

-А кому-нибудь не из школы? – довольная своей прозорливостью приосанилась Лизонька.

-Нет, - махнул рукой Дениска, - Если бы это был посторонний человек, то они бы не дрались в школе.

-Да, - удручённо надула губы Лизонька.

-И несмотря ни на что я не… могу понять… как Мафия их заставила? Они бы не стали её слушать. Не… подчинились бы ей…, - озвучила общий ход мыслей Иришка.

-Ага, - усмехнулся Егорка, - Мне бы тоже хотелось это знать…

Дальнейший разговор как-то не клеился. Они посидели на своей любимой скамейке, поболтали обо всём на свете, но самое интересное скрывалось за словами, в глубине потаённого и тайного. То, что их по-настоящему терзало, не нашло своего разрешения и паутиной заволокло их сознания. Стало ясно, что коллективно они не справятся со столь сложной задачкой. Тем более Егорке пора было отправиться в музыкалку, Дениска вспомнил о том, что его вчера попросили купить молока, Лизоньке не терпелось внести в свой дневник все испытанные сегодня события, и лишь Иришка никуда не торопилась и задерживала своих друзей расспросами о незначительном и несущественном. В конце концов компания рассыпалась сама собой, растворилась в воздухе. И полетели в разные стороны её споры, сперматозоиды, несущие в себе зачатки новой жизни…

Дорога домой заняла столько же времени, сколько и путь до Петербурга. Почти весь полёт Ванютка проспал, удобно прислонясь к маминому плечу и только к концу очнулся, дождавшись приземления и остановки самолёта в ещё полусонном состоянии. Следующим на очереди был переезд от аэропорта до автовокзала на такси. Ночной город за стёклами машины переливался однотонными цветами брызжущего света, врывался в салон и тормошил его пассажиров. Мама с папой молчали, и их лица то и дело выхватывались из темноты всполохами огней, а Ванютка заворожено глядел на нарождавшуюся луну, которой вчера он не заметил. Он прикладывал к одному глазу найденное им стёклышко и закрывал то одно, то другое веко, сравнивая различия двух видов.

На вокзале им пришлось немного подождать. Их рейс отправлялся через час, поэтому они заняли места в зале ожидания и спокойно провели это время в полудрёме, невзирая на разговоры других путешественников и прочих постояльцев этого здания. Наконец, в репродукторе объявили о том, что прибыл автобус. Они погрузили в его брюхо свой багаж, уселись в свои кресла, и скоро водитель затворил обе двери, и машина плавно двинулась в дорогу, приближая их к дому. На этот раз спали все – и мама, и папа, и Ванютка. Где-то к середине пути за горизонтом забрезжило солнце, рассвет стал проникать всё глубже в ткань воскресенья, и само оно предъявило свои права миру и получило полную сатисфакцию.

Минут за сорок до окончания маршрута на очередной кочке их встряхнуло так, что спать дальше оказалось невозможным. Каждый осоловело огляделся по сторонам, протёр затёкшие и чуть опухшие глаза и принялся разглядывать проносившуюся мимо и ничем не примечательную родную местность. Мама тихонька заплакала.

-Ну, Наташа, - попытался успокоить её папа, - Всё хорошо…

-Нет, - всхлипнула она, - Мамы больше нет. И в этом… нет ничего хорошего.

-Ну, да… да, - засмущался он, - Я просто… Не плачь… пожалуйста…

-Мам, не плачь, - жалостливо поддержал её Ванютка, сам чувствуя прилив слёз.

-Я…я…, - сквозь помутнение старалась произнести она, но горе душило её, не позволяя вымолвить ни слова больше.

-Ну, - растерялся папа, заметив готовившийся прорыв у Ванютки, - Ну… я… Что же это? Ну, не плачь, а то…, - Ванютка не выдержал, и плотина рухнула: он негромко заскулил, прильнул к маминому плащу, и на его отливавшую коричневым поверхность изверглись давно предсказуемые и упорно сдерживаемые отчаяние, скорбь и скука, - Ну, вот, - констатировал папа, уже ощутивший в горле ком, - Я… я…, - ему было невероятно стыдно. Стыдно за то, что взрослый мужик хочет реветь, как ребёнок от причинённой ему обиды. Но в том-то и дело, что никакой обиды не было. И вместо неё в душе растекалось страшное, но такое приятное позволение самому себе, прощение за будущий плач, приказ начать рыдание незамедлительно. И папа сдался. Он выпятил нижнюю губу, начал часто и резко выдыхать носом, его белки увлажнились, а затем и первая слеза предательски и освобождающе скатилась вниз, прочертила след по щеке и сорвалась на мамину руку. Всё неназываемое, против чего восставало сердце все эти годы, вся несправедливость и чуждость мира, его подножки и подставы, его злые шутки и розыгрыши потонули в солёной воде. И за всё время их путешествия не было прекрасней, чище и честнее этих двух минут, пока они сообща оплакивали каждый своё. Избавление от тягот и несчастий прошлой жизни, освобождение от всего накипевшего, перебродившего и изрядно пьянившего прежде были настолько исцеляющими, что они успокоились и примирились с окружающим их, со всякой мелочью, пусть даже и тиранившей их естество.

-Ладно, - первым взял себя в руки папа, - Хорошо, что мы вместе, - он заправски шмыгнул носом, как простуженный школьник.

-Да, - согласилась мама, - вытирая кончиком платка уголки глаз, - Я счастлива, что у меня есть вы, - она осторожно приподняла Ванюткину голову за подбородок и глянула в его замутнённые очи, - И особенно ты, Ваня, - она поцеловала его в кончик носа, а затем в лоб, - И ты дорогой, - она одарила лобзанием и папу.

-Я вас люблю, - пропищал Ванютка, и родители грустно, но облегчённо улыбнулись. Их горести хотя бы отчасти развеялись…

Возвращение домой проходило под знаком сверкавшего солнца. Оно отрицало любую необходимость, всяческие обязанности и неумолимо отвергало любые доводы в пользу своей неправоты. И сокрушительно обрушивалось лучами на землю, подавляло и уничтожало все формы несогласия, все возражения и терзания. Отныне необходимо было быть счастливым, несмотря ни на что и вопреки всей сумме противодействий.

Ванютка, мама и папа вылезли из автобуса, папа достал их чемодан, и они неспешно зашагали к дому. Улицы города были на удивление многолюдными. Повсюду встречались знакомые, вежливо интересовались их делами, сочувственно кивали головами в знак их соучаствующего траура и провожали понимающими кивками голов. Маме и папе то и дел постоянно приходилось здороваться, обмениваться незначительными фразами, отмечать произошедшие не столь бросавшиеся в глаза, как явствовало из их слов, изменения, и затем они возобновляли свой путь. И только Ванютка так и не увидел ни одного своего друга, хотя он и не жалел, что так получилось.

Наконец, они добрались до родного подъезда, поднялись на свой этаж и вошли в свою квартиру, которая пахнула на них смесью ноток недолгого отсутствия людей и той, прошлой радости, что водилась здесь до того, как маме позвонили на работу и сообщили о смерти бабушки. Папа закрыл за ними дверь, они разулись и по очереди приняли душ…

Остаток дня был потрачен на оповещения маминого и папиного начальства об их возвращении, на просмотр телевизионных передач, неожиданно заинтересовывавших своей нелепостью и несостоятельностью, на пустые и нужные домашний хлопоты, на приготовление ужина и его поедание и на расслабление. Ванютке наказали назавтра подойти к Мафии и поставить её в известность о том, что он вернулся к занятиям. На все вопросы, которые будут задаваться, надлежало отвечать сдержанно и соблюдая определённую дистанцию. И ни в коем случае не упоминать о том, что он отсутствовал на похоронах.

-Да и вообще, - сказал папа, - Чем меньше будешь об этом разговаривать, тем лучше. Имей в виду, - Ванютка обещал выполнить всё ровно так, как ему приказали.

Но самое важно, пожалуй, заключалось не в возврате к прежней жизни, а в новом начинании, которое просматривалось сквозь контуры закатывавшегося за горизонт дня. Отныне всё их совместное существование становилось иным. Оно примеряло на себя невиданные доселе одежды, красовалось перед зеркалом и выставляло себя на тройное обозрение. Пока заметны были не все оттенки и складки, не все ракурсы и повороты, но перемены уже витали в воздухе, носились вокруг них, опоясывали и обволакивали Ванютку, маму и папу. И оно не было похоже ни на что прежнее. Но это было и не плохо, и не хорошо. Просто это было незнакомо. И, вполне возможно, сулило не замеченные раньше перспективы. Когда-нибудь обещавшие стать привычными, а, может быть, и более того – радужными и сияющими…

Дядя Саша в своей каморке заваривал чай, как он любил – покрепче. Чайник уже закипал, всё было готово к торжественному обряду: на столе под низким потолком с отбрасывавшей волшебные тени лампочкой за абажуром расположились вазочки с печеньем и малиновым вареньем, тут же сверкала белыми кубиками сахарница, чашка и ложка ждали момента своего слияния в божественной гармонии кружащегося водоворота. Дядя Саша налил кипятка в заварник, приютившийся на выключенной конфорке и оставил его настаиваться. За окном, выходившим на уровень земли, было светло – была совсем юная луна, и это не предвещало ничего интересного.

Вдруг за дверью кто-то заскрёбся. Дядя Саша вздохнул и зашлёпал открывать. Это стало так привычно, что он уже и не мог вспомнить других времён, когда целые вечер и ночь он оставался совершенно один, и никто не посещал его в добровольном затворничестве, отказе от внешнего мира.

-Кто там? – спросил он, хотя и знал ответ, - Это ты? – его собеседник снова заскоблил по дереву, - Сейчас, - дядя Саша повозился с замком и распахнул дверь. В комнату вошла огромная мохнатая собака по пояс дворнику в холке. Дядя Саша нежно потрепал её за ухом и пропустил внутрь, - Ну, как ты? Всё в порядке, - собака оглянулась на него и молча прошла к тому концу стола, который пустовал во время одиночных трапез старика. Стул отсюда был предусмотрительно убран, - Сейчас, - дворник присоединился к своему посетителю, присев напротив него, наполнил свою чашку и посмотрел на псину, - Значит, всё нормально? Это хорошо. Ну-ка, ну-ка, - заметил он что-то, поднялся и нагнулся к доброй морде суки, - Прошло? Вот и славно, - он провёл пальцем по гладкой переносице, - А тут что? – дядя Саша отогнул правое ухо, - Надо же! – удивился он, - Заживает как на…, - он прикусил губу, - Извини. Я… ладно…, - он вернулся на своё место, - Печенье будешь? - дворник взял один кусочек и поводил им в воздухе, собака чуть заметно помотала головой, - Знаю я, знаю, - он положил печенье обратно, - Ты всегда отказываешься. Я просто подумал… а… ну, может… ты захочешь, - его визави повторила свой едва уловимый жест, - Я понял… всё…, - он осторожно подул на горячую жидкость и сделал маленький глоток, - Значит… останешься? – сука лишь опустилась вниз, исчезнув из поля его зрения, и положила морду на передние лапы, - Ага…, - согласился дядя Саша, - Будь как дома…

Эта собака навещала его не всякий вечер, а приходила только по новой луне или в полнолуние. Она не лаяла, не принимала никакого угощения, не причиняла никакого неудобства, всегда готовая посторониться и уступить дорогу. Единственное, что ей требовалось – это обрывочный и несвязный монолог дворника, его нелепые и наивные вопросы, его неустанное внимание, его детская забота о её состоянии. И тогда, после очередного визита она покидала своего друга с другими глазами. В них-то и была основная задача, если можно было так выразиться. Надо было изменить их направление. Дядя Саша прекрасно знал, что это были не собачьи глаза – уж больно они были эмоциональны, чувственны и проникновенны. Её взгляд забирался в самые потаённые закоулки дворницкой души. И что ещё важнее они говорили больше, чем многие люди были в состоянии произнести, их речи были яснее и чётче, сложнее, но искреннее. И если в начале свидания сука обычно выражала тоску, то к финалу её взор прояснялся и уже не был таким грустным, даже печальным.

Дядя Саша любил это существо. Он абсолютно точно помнил, когда начались визиты, помнил обстоятельства и подробности, а также прекрасно помнил то, что каждую новую и полную луну она посещает его, избавляя от одиночества и уныния. И этого ему было вполне достаточно. Он привык к её регулярно совершавшимся ночлегам, по-хорошему привязался к ней и не представлял себе жизнь без неё. В моменты их совместных посиделок он порой очень смутно и с некоторой долей удивления понимал, что счастлив. И это было здорово…

Над городом повисла ночь. Она была звёздной и немного лунной. Комбинат выпускал разреженные клубы дыма вверх, словно курил, и облака плыли над домами, но слишком высоко, чтобы потревожить чей-то сон. В школьном здании горело только одно окно – в каморке дворника, но и оно скоро потухло, уступив место темноте. В воздухе не разносилось ни единого звука. Всё было спокойно и расслабленно. И многочисленные грёзы переплетались между собой, порождая чудесные сказки и страшные кошмары, смутные предостережения и обыгрывание событий, произошедших наяву. Пахло свежестью и опавшей листвой…

Новый день начался рано…

Часть вторая

Часть вторая

Ванютка проснулся раньше всех. Он осторожно и неспешно поднялся с кровати, предварительно прощупав чуть прохладный пол, прошлёпал босиком до туалета, облегчился и сразу же занял ванную. Вместе с включённым краном поднялись и родители. Ванютка слышал их шаги, но исправно чистил зубы, полоскал рот и тщательно промывал глаза и ополаскивал лицо.

-Привет, - поздоровался папа, зевая, - Как спалось?

-Хорошо, - признался Ванютка, еле сдержав в себе такой же порыв.

-Это правильно, - папа потрепал его по волосам и прошёл к раковине, - Иди пока, маме помоги.

-Ладно, - Ванютка развернулся и пошёл на кухню. Мама выглядела заспанной, но не такой несчастной, как в Петербурге.

-Ваня, будь другом, принеси с балкона варенье, - попросила она и снова наклонилась к разделочной доске.

-А какое?

-Любое, - махнула она рукой, - Какое ближе стоять будет, - Ванютка с готовностью отправился выполнять поручение…

Завтрак был просто волшебным. Вчерашний хлеб таял во рту вместе со сливочным маслом и джемом из чёрной смородины. Чай слегка обжигал язык, но прекрасно грел всё нутро. А вафли с фруктовой прослойкой чуть слышно скрипели на зубах, обдавая все вкусовые рецепторы бурей впечатлений. Они ни о чём не говорили, но молчание было красноречивее любых слов, которые вообще могли посетить этот спокойный и уютный уголок.

Почувствовав насыщение, Ванютка дожевал последний кусок, запил его остатками чая из кружки и поблагодарил за еду. Мамино «не за что» сопроводило его до коридора, по которому он попал в свою комнату с тем, чтобы одеться и засовать свои тетрадки и учебники, вынутые вчера ради проверки, в свой портфель. Родители тоже суетились на кухне – папа мыл посуду, а мама убирала оставшуюся снедь в холодильник. Скоро и они приступили к облачению в парадные костюмы, лица их принимали сосредоточенное, рабочее выражение, а память тела приготовляла их организмы к предстоявшим нагрузкам. Через пять минут все собрались в прихожей, обулись и натянули верхнюю одежду.

-Вань, ты не забыл? – произнёс папа уже на пороге, - Надо обязательно зайти к директору и сообщить ей о своём возвращении.

-Конечно, - нехотя согласился Ванютка и последовал за отцом. Ему совершенно не улыбалось посещать Мафию в её логове, но ничего с этим, увы, поделать было нельзя.

-Лучше сделай это до занятий, - мама захлопнула за ними дверь, достала ключ и вставила его в скважину, - Хорошо?

-Да, мама, - ответил Ванютка.

-Вот и славно, - мама закончила возиться с замком и повернулась к сыну, - Нам сегодня всем придётся появиться у начальства. И папе, и мне, и тебе.

-И мы его тоже немного побаиваемся, - добавил папа.

-Но явно не так, как я, - подумал про себя Ванютка, но вслух сказал только, - Я понимаю.

-В таком случае, пошли, - папа начал спуск по лестнице, и всё втроём спустя несколько пролётов оказались на улице.

-Что ж, мои дорогие, - остановилась мама, - Мне в другую сторону. Так что, - она прищурилась, опустилась к Ванютке и поцеловала его в лоб, затем наградила лёгким чмоком в щёку папу, - Будьте умничками…

-Постараемся, - улыбнулся папа и взял сына за руку.

-Пока, - мама смешно пару раз хлопнула пальцами по ладони.

-Пока, - смутился такому жесту папа.

-Пока, - поддержал его Ванютка.

-Пока, - повторила мама и зашагала прочь. Ванютка и папа тоже зашелестели подошвами к своему пункту назначения…

У перекрёстка, с которого открывался вид в том числе и на школу, Ванютка попрощался с папой и самостоятельно продолжил свой путь. Около ограды его поджидала Иришка.

-Привет, Ваня, - поздоровалась она. Весь её вид выдавал нетерпение и некоторую долю напряжения.

-Привет, - Ванютка оглянулся в поисках остальных друзей, - А где Денис, Лиза и Егор?

-Не знаю, - призналась Иришка, - Ну и как? – резко добавила она.

-Что? – не понял Ванютка, - Ты имеешь в виду Петербург?

-Нет, - Иришка развела руками в знак полнейшего расстройства по поводу Ванюткиного душевного здоровья, - Я имею в виду Москву. Что же ещё я могу иметь в виду?

-Да ладно, - Ванютка улыбнулся, - Я пошутил. Просто…

-Рассказывай, - перебила его она, - Чем занимался. Что делал. Что видел.

-А как у вас тут дела? – не спешил с ответом Ванютка.

-У нас? – Иришка вздохнула, словно показывая, что говорит с сумасшедшим, - Что ж, посмотрим, - она устремила свой взгляд вверх, - Ага… ага… ага… Ну, это не надо… Ага.. Точно, - она опустила голову, - Абсолютно ничего интересного. Ваня, ты долго будешь надо мной измываться? Ну, откуда, - она потрясла перед его лицом руками, - Откуда? Что у нас может случиться? Это же тебе не Дели, не Лондон, не Пекин, - слава Богу, ей было, что перечислять, потому что не так давно они проходили столицы стран мира, - У нас ничего и никогда не происходит. Обычные дела. Учимся, делаем домашние задания. Таисия Григорьевна сегодня возвращается…

-Да? – удивился Ванютка.

-Да ладно тебе, - Иришка положила ему ладонь на плечо и чуть подтолкнула вперёд, - Ты же знал. Мы ещё с тобой это обсуждали…

-Да? Чего-то не припомню, - заметил Ванютка.

-Как ты это мог забыть? – в свою очередь изумилась Иришка, - Хотя… Ах, какая разница! Лучше поведай о Петербурге.

-Ну, - по-деловому начал Ванютка, - Это красивый город. Много домов с лепниной, мосты через речки и каналы, метро глубокое, и улицы – такие широкие, - он не удержался и развёл руки в стороны, - Не то, что у нас, - грустно отметил он.

-Здорово, - согласилась Иришка, - А где были?

-Ну… В Эрмитаже… На Невском… Это проспект такой, - уточнил он, - Ещё в Зимнем дворце… На Фонтанке… Это улица. И…, - он запнулся, - Слушай, сейчас всего и не перескажешь.

-Ну, тебе хотя бы понравилось?

-Ещё бы! – Ванютка чуть не присвистнул, - Я думаю, это любому бы понравилось, - они почти дошли до крыльца.

-А! Ваня! – как обычно громко закричал Егорка. Все присутствовавшие школьники оглянулись на него, - Привет!

-Чего ты орёшь? – одёрнула его Иришка, - Все же смотрят.

-Ну и что? – недоумённо, но снизив тон, опешил Егорка.

-А ничего, - шикнула на него Иришка.

-Тоже мне, - недовольно хмыкнул Егорка, - Ладно, - почти тут же обратился он к Ванютке, - Как у тебя дела? Как Петербург? Как бабушка? – он остановился, осознав, что сморозил глупость, и даже прикрыл рот рукой, - Прости, - кисло добавил он.

-Ладно, - снисходительно отпустил его грех Ванютка, - Это не такая уж и запретная тема. Мне папа сказал, что вы, всё равно, будете спрашивать. Но ничего особенного, - он пожал плечами, - Её похоронили. Теперь у меня осталась одна бабушка.

-Ну, ты и олух, - втянула в себя Иришка, обращаясь к Егорке, - Болван просто…

-Ничего страшного, - успокоил её Ванютка, - Мы же все умрём… А что касается Петербурга, то давайте я вам всё расскажу после уроков. Согласны? - оба его друга молча кивнули головами, - Вот и хорошо. И…, - он почесал лоб, - Извините, но мне надо к… Мафии…

-Зачем? – синхронно выплюнули Егорка и Иришка.

-Сообщить, что я вернулся, - Ванютка скривил губы, - Так надо…, - он с тоской взглянул на своих друзей и поднялся мимо них по ступенькам.

-Подожди, - окликнула его Иришка, - Мы тебя проводим.

-Точно, - поддержал её Егорка, - Мы с тобой, - они быстро нагнали его.

-Ну, как хотите, - Ванютка немного опешил, - Наверное, так мне легче будет…

-Не наверное, а наверняка, - сострил Егорка.

-Милости прошу, - Иришка распахнула перед ним входную дверь.

-Спасибо, - поблагодарил Ванютка и переступил через порог. Без лишних фраз они добрались до второго этажа, - Теперь я один, - он набрал полную грудь воздуха.

-Удачи, - пожелала ему Иришка.

-Ни пуха, ни пера, - вставил Егорка.

-К чёрту! – одновременно выдали все трое, и Ванютка направился вглубь коридора. У кабинета Мафии он чуть помедлил, повернул голову в направлении своего класса: там за ним следили Иришка и Егорка, и, подумав, что бояться-то ему, в принципе, нечего – он же ничего такого не натворил, легонько постучал.

-Войдите, - раздалось оттуда, и Ванютка робко потянул на себя ручку.

-А! Коровьин! – как будто радостно поздоровалась с ним директриса.

-Здравствуйте, Майя Филипповна, - Ванютка закрыл за собой дверь.

-Проходи, - она указала ему на место в кресле напротив себя, - Присаживайся, - Ванютка послушно выполнил приказания, - Значит, приехал, - она откинулась на спинку, - Это хорошо… Знаешь, ммм, - Мафия сделала недолгую паузу, - В общем… соболезную. И…, - она начала изучать свои ногти на левой руке, - Тебе тяжело… Я всё понимаю, но…, - видно было, как неудобно, непривычно и муторно ей сочувствовать кому бы то ни было. Её чуть ли не коробило, - Надо приступать к занятиям… Ты кое-что пропустил. Это, конечно, ерунда. И ты нагонишь. Но…, - директриса оторвала глаза от своих пальцев, - Расслабляться нельзя. У нас план. Его необходимо строго и неукоснительно соблюдать… Вот, кстати, на днях я о том же говорила Сорокиной. Твоей однокласснице. И… Тебе, разумеется, сейчас несладко, однако ж… соберись… и… в бой, - она упёрлась локтями в стол, - Тебе всё понятно?

-Да, Майя Филипповна, - сглотнул Ванютка, - Мне просто мама с папой велели сообщить вам о своём прибытии…

-Замечательно, - согласилась Мафия, - Значит, на этом можно и закончить. У тебя же больше нет никаких вопросов ко мне?

-Нет, - ответил Ванютка.

-А что касается заданий, то узнаешь их у Таисии Григорьевны. Между прочим, она сегодня тоже вернулась.

-Да, Майя Филипповна.

-Ну, тогда ступай, - завершила директриса, - Уроки вот-вот начнутся, - Ванютка виновато поднялся. Директриса кивком попрощалась с ним, - Иди.

-Да, Майя Филипповна, - в который раз повторил Ванютка и, пытаясь не показаться слишком наглым и поспешным, как мог, скорее постарался оказаться вне стен этого страшного помещения. На том конце его по-прежнему ждали Иришка и Егорка, к тому же к ним присоединились Лизонька и Дениска. Он чуть ли не бегом добрался до них.

-Ну как? – поинтересовалась Лизонька, - Кстати, привет.

-Да, привет, - вставил Дениска, - Ну, как?

-Нормально, - пришёл в себя Ванютка, - Всё в порядке.

-Что она тебе сказала? – спросила Иришка.

-Сказала, что недавно у неё была ты, Лиза, - вспомнил Ванютка.

-Да? – Иришка чуть не обомлела, - А почему ты нам ничего не рассказала?

-То есть? – Лизонька аж открыла рот от недоумения, - Ты, что, прикидываешься?

-В смысле? – не поняла Иришка.

-Да вы же сами посоветовали мне к ней сходить! У нас было на одно занятие в день больше и…

-Здравствуйте, - оборвала её Таисия Григорьевна, - Лиза? Денис? Ира? Егор? Ваня ты вернулся? Сочувствую. Мне очень жаль…

-Спасибо, - еле выдавил Ванютка.

-Давайте в класс, - предложила Таисия Григорьевна, - После уроков поговорите. Хорошо?

-Да, Таисия Григорьевна, - за всех выдохнула Иришка, и они прошли в свой класс и заняли места за партами…

Первый урок прошёл в обычном режиме, за исключением разве что краткого извинения Таисии Григорьевны перед началом занятия. Она сказала, что болела, что уже немолода, что рада тому, что Ольге Михайловне представился шанс пройти практику с такими хорошими и прилежными учениками, как они. После этого последовал небольшой диктант по русскому языку, а затем и заучивание новых правил. Иришка, Егорка, Дениска, Лизонька и Ванютка сидели всё это время как на иголках – им не терпелось получить ответы на свои вопросы, выяснить, что же произошло на самом деле. Поэтому когда раздался звонок, они, не сговариваясь, сообща покинули класс, быстро сбежали вниз, на первый этаж, по коридору спешно прошагали на улицу, обогнули здание и как один затараторили…

-Тихо-тихо-тихо, - призвала к спокойствию Иришка, - Давайте по очереди…

-Хорошо, - взяла на себя инициативу Лизонька, - Вот вы говорите, что не помните, как я пошла к Мафии…

-Да, не помним, - перебила её Иришка, - Потому что этого не было.

-Хорошо, - для своего успокоения произнесла Лизонька, - Но именно в тот день я начала вести дневник. И у меня всё записано…

-Вроде имён всех практиканток? – съязвил Егорка.

-Вроде того, - не поддавшись на диверсию, ответила Лизонька, - Если не верите, можем сходить сегодня ко мне – я вам всё покажу.

-А как ты докажешь, что не придумала всего этого? – резонно поинтересовался Дениска.

-Доказать я это не могу, - призналась Лизонька, - Но…, - она умолкла, борясь со своим бессилием.

-Ладно, ребята, - заступился за неё Ванютка, - Что нам стоит посмотреть? А вдруг всё это правда? И вы чего-то не помните? Я вот тоже не обо всём могу рассказать. Даже о том, что видел сам…

-Ерунда это, Ваня, - прервала его Иришка, - Одно дело, когда забываешь, а другое – когда фантазируешь. Не могли же мы все разом забыть то, что было…

-Не знаю, - покачал головой Ванютка, - Не знаю…, - его остановил звонок, призывавший возвратиться к учебникам и тетрадкам.

-Пошли, - кисло предложил Дениска, - Всё равно, до конца дня мы ничего не выясним, - никто не стал возражать, и они вместе вернулись в свой класс…

К большой перемене нетерпение у всех несколько поубавилось. Оно стало менее напряжённым и лишь немного докучало им своим нежелательным присутствием. К тому же каждый успел обмозговать сложившуюся ситуацию и, если и не очевидно, то хотя бы внутри себя, смириться с возможной своей неправотой.

После обеда они заняли своё обычное место на площадке.

-А почему это Шурупа с Калдаем не видно? – спросил Ванютка.

-Потому что они подрались друг с другом в субботу, - быстро ответила Лизонька.

-Опять выдумываешь? – поддел её Дениска.

-Да ну вас, - отмахнулась Лизонька, - Не хотите – не верьте, а обвинять меня во лжи не надо. Я, в отличие от вас, маразмами не страдаю…

-Чем-чем? – не понял Егорка.

-Не важно, - отступила Лизонька, - Просто пойдёмте ко мне, и вы сами во всём убедитесь.

-Хорошо, - за всех согласился Ванютка.

-Почему бы и нет, - поддержала его Иришка, - А то, поди, такого понаписала, что уши в трубочку свернутся.

-И не говори, - улыбнулся Егорка, - Может, мы тут все спали, а на самом деле уже зима наступила…, - он засмеялся.

-Или мы Шурупа с Калдаем сами избили, - залился хохотом Дениска. Лизонька закатила глаза, но никаких оправданий в свою защиту приводить не стала.

-Ладно, ребята, - Ванютка попытался утихомирить теперь уже почти всех, кроме Лизоньки гогочущих друзей, но сам невольно кривил губы и еле сдерживался, - Да, Лиза, - пробираясь сквозь пучину веселья заметил он, - Ну, чтобы… Шуруп с Калдаем подрались… Это перебор… Да зачем им это? Они же не разлей вода… Им нечего делить…

-И несмотря ни на что, я права, - с упорством отрезала Лизонька, - И вообще я не отрицаю даже того, что и сама не всё могу вспомнить. Кстати, именно чтобы избежать этого, я и завела дневник…

Они препирались довольно долго, но беззлобно. Ко всему прочему Ванютка решил начать свой рассказ о Петербурге, не дожидаясь окончания занятий, и они вместе сошлись на том, что давно пора было перейти к этому более интригующему и не такому спорному вопросу. Настроение у них улучшилось, сомнение и треволнения по поводу собственной вменяемости улетучились, как дым от костров, а полуденное солнце разморило настолько, что примирило с необходимостью досиживать последние уроки.

Таисия Григорьевна, по-видимому, решила не нарушать доброй традиции, начатой Ольгой Михайловной – она мало спрашивала, больше вещала сама, давала несложные задания, не усердствовала с контрольными и тестами, а на дом им достались пустяковые задачки по математике, два упражнения по русскому и всего пара страниц по литературе.

Собрав свои портфели и ощущая предстоявшее свободное время, они всё-таки решили пойти к Лизоньке, чтобы, по большей части, удостовериться в её мечтательности, чем по-настоящему проверить её утверждения на истинность. Уже спустившись с крыльца, Ванютка дошёл до того места, когда он нашёл своё стёклышко.

-Да? А ну-ка покажи, - попросила его Иришка. Ванютка остановился, перекинул рюкзак со спины вперёд, ловко раскрыл его карман и достал оттуда своё сокровище:

-Вот. Папа сказал, что это очень похоже на самоцвет, ну… на драгоценный камень, - Иришка с интересом взяла протянутый ей треугольник. Остальные облепили её со всех сторон.

-Здорово, - чуть завистливо присвистнул Дениска, - Повезло же тебе.

-Ага, - заворожено протянул Егорка.

-Вот это да! – выдохнула Лизонька.

-А это точно не рубин? Или изумруд? – вертя в пальцах Ванюткину находку, спросила Иришка.

-Больно уж красивый, - поддержал её Дениска.

-А ты сказал, что он просто красный, - заметил Егорка, - А он…

-Ну-как, дай сюда, - всполошился Ванютка. Иришка бережно передала стёклышко. Камешек и впрямь изменил цвет – ну, точнее, Ванютка мог в этом поклясться. В Петербурге у него не было никаких вкраплений – просто однотонный предмет. С утра он тоже ничего странного не заметил. Но сейчас по его поверхности проходили мелкие штрихи, едва уловимые, но всё же заметные, - Странно, - растерялся Ванютка, - Он был красным. Я не… вру…

-Похоже на эпидемию, - чуть слышно вставила Лизонька, - Все обманывают…

-Да нет! – возразил Ванютка, - Ей Богу!

-Ладно, - Иришка положила ему руку на плечо, - Это она от зависти. Я и сама была бы не прочь иметь такое…

-Вот именно, - поддакнул Егорка.

-Подождите, - оборвал дальнейшие дифирамбы Ванютка. Все замолкли, наблюдая за тем, как он приложил треугольник к одному глазу и закрыл второй, - Нет, ничего…,- растерялся Ванютка и опустил стёклышко.

-А, может, он сломался? – выдвинул предположение Дениска. Мгновенно на поверхности камня вспыхнула искорка.

-Вы видели? – встревожился Егорка.

-Повтори ещё раз! – подтолкнул Ванютка Дениску.

-Что? – не понял тот.

-Ну… Ай! Что он сломался, - их склонившиеся лица озарила ещё одна звёздочка, Ванютка сглотнул, а все остальные переглянулись.

-А вдруг он волшебный? – таинственно прошептал Егорка, и пять пар глаз расширились до предела, стараясь не упустить нового проблеска. Но ничего не произошло.

-Вот так всегда, - с сожалением вздохнул Дениска, - Ты его, наверное, на помойке нашёл, - камень опять обжёгся холодным огнём.

-Да нет, - не обращая внимания на обидные слова, чуть слышно промолвил Ванютка. Его треугольник остался неизменным. Он поднёс его к носу и уставился в упор, - Вот… Ещё пара царапин появились…

-Я поняла, - сообразила Лизонька, - Он показывает, что правда, а что – нет…

-Что это вы тут делаете? – оборвала их Таисия Григорьевна.

-Да так… ничего, - пряча стёклышко за спину, сообразил Ванютка.

-А чего домой не идёте? – хитро поинтересовалась учительница.

-А уже всё… Мы пошли, - Иришка подхватила Дениску и Лизоньку под руки. Ванютка и Егорка сами приготовились устраниться, - Нам пора.

-Да, - поочерёдно выдавили они и, попрощавшись с нею, быстро зашагали прочь со школьного двора…

В парк решено было не идти. Вместо этого конечным пунктом назначения был выбран дом Лизоньки. Всю дорогу они то и дело задавали камню вопросы и пристально глядели на результат. Получалось так, что Лизонька была права, что по диктанту они все получат пятёрки, а Мафия и вправду была злым человеком. Что касается, личных качеств директрисы и будущих отметок по русскому – почти никто в этом изначально и не сомневался. Гораздо сложнее было поверить в то, что посещение Лизонькой кабинета Мафии, а также драка между двумя закадычными друзьями Шурупом и Калдаем состоялись как события. Потому что никто не мог ничего подобного припомнить. Даже Лизонька металась между тем, чтобы признать свою ошибку, и тем, чтобы как-то доказать её. Но в душе она чувствовала неуверенность. Конечно, сама себе она верила – дневник не лгал. Но все её знания о произошедшем полагались исключительно на написанные строчки, мозг же отказывался помогать ей и предоставлять весомые аргументы в пользу её правоты. Тем более все, словно сговорившись, отрицали что-либо подобное, то, что излагалось на страницах заветной тетрадки.

К Лизонькиному дому они подошли спустя минут пятнадцать. Лизонька распахнула перед ними подъездную дверь, и они по очереди проникли внутрь. Затем все вместе преодолели несколько лестничных пролётов, подождали, пока она откроет замок, а после осторожно, робкой толпой, затоптались в прихожей.

-Снимайте ботинки и верхнюю одежду, - подбодрила своих друзей Лизонька, - А потом проходите в мою комнату, - ребята засуетились, мешая друг другу справиться со шнурками, молниями и застёжками, - Да не торопитесь вы, - улыбнулась Лизонька, но лучше от её успокаивавшего тона не стало. Первым со своим обмундированием справился Дениска. Он откололся от общей массы, неловко переступая с ноги на ногу:

-А где у тебя можно руки помыть? – спросил он.

-А там, - Лизонька махнула рукой в направлении ванной.

-Да нам бы всем не мешало умыться, - предложил Ванютка, оказавшийся в общем зачёте вторым.

-Давайте, - согласилась Лизонька. В прихожей становилось свободнее, и она смогла также приступить к разоблачению. Постепенно все воспользовались мылом и наполнили в конечном итоге Лизонькину комнату. Сама она торжественно выдвинула верхний ящик стола на себя, вынула с самого дна неброскую тетрадку и положила её на столешницу.

-Не тяни резину, - не выдержал высокопарности Егорка.

-Да, давай читай, - поддержал его Дениска. Лизонька снисходительно хмыкнула, но всё-таки поторопилась…

-Вот так вот! – с гордостью за свою сообразительность заявила Лизонька после прочтения событий субботы, - Как видите, я не лгала!

-А что там камень? – поинтересовался Егорка.

-Ничего, - ответил Ванютка, всё это время следивший за изменениями в своей находке.

-И что? – продекларировала Иришка, - Это ещё ничего не доказывает.

-А вот и да, - возмутилась Лизонька.

-А вот и нет, - возразила Иришка, - Не знаю, Ваня, где ты его нашёл. Но мне кажется, что всё это туфта. Почему могло получиться так, что мы ничего не помним? Как такое возможно? У нас, что? Помутнение?

-Знаешь, Ира, - начал Ванютка, - Камень засветился только один раз, - он поднял глаза на свою собеседницу, - Когда ты сказала, что это туфта. А больше ничего не было.

-И всё равно, - упорствовала Иришка, - Я в это не верю. Давай тогда спросим то, о чём нам наверняка известно, что это ложь. А потом о том, что правда. И всё выясним…

-Ира, - прервал её Егорка устало, - Мы и так уже сотню раз проверяли. Может, остановимся уже?

-Как хотите, - сдалась Иришка, - Просто я… Я не знаю… Я не понимаю, как мы забываем то, что было…, - установилась недолгая тишина, перемежавшаяся вздохами и шорохом неудобных перемещений.

-Хорошо, - вдруг сообразил Ванютка, - А что тогда было?

-То есть? – удивилась Иришка.

-Ну…, - Ванютка подбирал подходящие слова, - Если не то, что описано у Лизы в дневнике, то что? Ты можешь рассказать, что произошло в субботу?

-Ааааа, - протянула Иришка, - Даааа…, - она выпятила нижнюю губу, силясь восстановить в своей голове все события, - В общем, ничего не было.

-А ты, Денис? – обратился к тому Ванютка.

-Ну…, - Дениска почесал затылок, - Ничего.

-А ты? – кивнул Ванютка Егорке.

-Не знаю, - пожал плечами тот.

-Вот видите, - подытожил Ванютка, - Если вы не можете восстановить ничего, то почему тогда не верите Лизе? – присутствовавшие изумлённо посмотрели на Лизоньку. Ванютка подошёл к столу, положил камень на раскрытый лист и обернулся к остальным, - Значит, она права. Других же версий нет…, - его резко оборвало общее онемение, предметом которого стало что-то за его спиной. Он сам резко повернулся голову и удивлённо присоединился к своим друзьям.

Камень висел в воздухе, испуская из трёх своих углов какой-то умиротворяющий и неземной свет, обволакивая им пространство в радиусе сантиметров тридцать, успокаивая и проецируя впереди себя галлограммой сцену драки Шурупа и Калдая. Затем фокус сменился – теперь это была Лизонька и Иришка, наблюдавшие за боем, после этого послышался крик директрисы, показалась она сама, приказывая растащить драчунов в разные стороны. Тут же выплыли фигуры трудовика и физрука, тянувших Шурупа и Калдая на себя. Вскоре им уже помогали старшеклассники. Картинки сменяли друг друга без разрывов и натяжек – ровно так же, каким было повествование в Лизонькином рассказе, повторяя его дословно. Они не были особо чёткими, но создавали впечатление самой дотошной прорисовки и самого что ни на есть внимательного отношения к мелочам.

Сеанс закончился также внезапно, как и начался – камень стал угасать и не спеша, аккуратно и плавно опустился на дневник…

-Ух ты! – сподобился Ванютка. Другие лишь разинули рты, не в силах что-либо выговорить. Он нагнулся над столом, сдвинул камень чуть вбок, приготовился читать, чтобы удостовериться в том, что глаза его не обманули и он увидел инсценировку Лизонькиных фраз, но представление возобновилось. На этот раз был продемонстрирован совсем иной эпизод, но из того же дня. И завершилось оно так же быстро, как и предыдущее…

Слов не хватало. Никто не мог ни пошевелиться, ни даже вздохнуть. В комнате всё стало упругим и ватным одновременно. Всякое движение сковывалось мгновенно. Всякий жест терялся за ненадобностью. Всякое желание умирало в утробе. Все несколько отупело глядели то на камень, то на Ванютку, но никто не решался произнести хотя бы звука. Наконец, Иришка, дрожащим голосом и волнуясь, заметила:

-Значит, ты права, Лиза, - все перевели взгляд на неё, - Я ошиблась.

-Где ты его только отыскал…, - выдохнул Егорка необычно тихо для себя.

-И что нам с ним делать? – отстранённо сказал Дениска.

-Не знаю, ребята, - опомнился Ванютка, сгрёб свою находку в карман и сел на кровать, - Но чую я, что недаром я сюда привёз эту штуку.

-А зачем? – выразила общие мысли Лизонька, - Чтобы проверить меня?

-Да нет, - Ванютка беспокойно заёрзал по покрывалу, - Явно же что-то с чем-то не сходится! Вот вы забыли об этой драке… И о разговоре Лизы и Мафии… А вдруг, - он понизил тон, остальные инстинктивно поддались его конспирации, - Есть и ещё что-то, что вы упустили? Может быть, было что-то такое, что нельзя помнить? Что-нибудь ужасное?

-Например? – скептически спросил Егорка.

-Ну… не знаю, - растерялся Ванютка, - Меня же здесь не было. Вот я, например, помню всё, что случилось за эти дни. А вы, как оказывается, нет. Так что…

-Ваня прав, - перебила его Лизонька, - Я не хотела говорить, но… Аааа, - она помедлила, - Как бы это сказать? Я записала в дневнике всё это, но почему-то не помню всего сама. Я могу прочесть это… Вам и себе… Но внутри у меня нет ничего. Если честно, то я без дневника не могу описать ни пятницу, ни субботу. И вообще, о каком дне мы знаем всё?

-По большому счёту ни о каком, - философски парировала Иришка, - Но ты права. Кто-нибудь может рассказать о том, что случилось в пятницу? Или в четверг? Или…, - она застыла, - Постойте-ка… Вторник!

-Точно! – хлопнул себя по лбу Дениска, - Вторник был обычным днём. И…

-К Ване пристали Шуруп и Калдай, - подхватила эстафету Лизонька.

-А потом грохнулся… как его? – продолжил Дениска.

-Да, да! – обрадовалась Иришка, - Но среда? Что было в среду? – наступила тишина. Всем стало страшно. Испуг – неловкий и неуклюжий – проник в их сердца и растёкся ленивым конфитюром по пастиле их душ.

-Может, - сглотнул Егорка, боязливо нарушая покой звуков, - У взрослых спросить?

-О чём? – вымолвил Ванютка.

-О том, что было, - простодушно выдал Дениска, - У меня мама дома…

-Даже и не думай, - предупредила его Лизонька, - Что если взрослые сговорились, а? Подсыпали нам чего-нибудь в еду?

-Или в компот…, - незаметно для себя произнесла Иришка, - Ты же написала о компоте? Ведь так?

-Ага, - подавилась Лизонька.

-То-то и оно, - Иришка встала и начала ходить кругами, - Нам дали снотворное. Лекарство. Или… что там могло быть? Чтобы мы всё забыли… Но теперь у нас есть этот камень, - она показала пальцем на Ванютку, - И мы можем узнать о прошлом. С его помощью, - она остановилась, глаза её прояснились, - Мы восстановим нашу память!

-Но кроме дневника у нас ничего нет, - спустил её с небес надежды на землю горького факта Егорка.

-Почему-то я так не думаю, - загадочно изрёк Ванютка, - Мне кажется, что вам надо, как следует, поискать какие-нибудь улики у себя. Порыться в вещах. Не всё же уничтожено. Что-то да осталось…

После этого разговора они решили разойтись. Во-первых, надо было появиться дома – они и так уже прилично задержались в гостях, во-вторых, пора было приступить к домашнему заданию – сами по себе они бы не решились, а, в-третьих, всем не терпелось приступить к поискам доказательств направленного против них заговора – и каждому виделась будущая главная заслуга лично его или её в таком непростом, но благодарном занятии. В их воображении рисовались фантастические картины раскрытия загадки, и предположения строились одно другого невероятней и загадочнее. Другим детям сговорились ничего не сообщать. Мало ли кем бы те оказались? Не дай Бог, приспешниками учителей, родителей и всех прочих. Чего доброго, разболтают их тайну или заложат со всеми потрохами – а после этого попробуй, выкрутись. Любые переговоры поэтому надлежало вести скрытно и, по возможности, без посторонних глаз, ушей и прочих органов, которые могли бы засечь непредвиденные колебания, не укладывающиеся в общий ход дел. И несмотря на то, что взрослые, скорее всего, и устроили всю эту заварушку, и Иришка, и Лизонька, и Ванютка, и Егорка, и Дениска про себя надумали непринуждённо и околичностями расспросить своих мам и пап о том, что произошло за последние несколько дней…

Ванютку до дома сопровождал Дениска. Они молчали всю дорогу, изредка перебрасываясь незначительными фразами о погоде, об уроках, о всяких мелочах, не заслуживавших никакого внимания. Они постоянно оглядывались, боясь слежки, кутались в воротники, скрывая свои лица, и вообще вызывали больше недоверия, чем расположения к себе. Глядя на них, можно было спокойно заподозрить, что они что-то замышляют. Но прохожие не утруждали себя поисками врагов или заговоров, а потому никто ничего странного и непонятного в их поведении не усмотрел.

-Знаешь, - соблюдая полнейшую конспирацию, сказал Дениска, когда они оказались на развилке путей, уводивших их в разные стороны, - Моя мама постоянно сидит дома. С братиком, - пояснил он, - Почти не выходит на улицу. А вдруг и она – тоже?

-Что тоже? – удивился Ванютка.

-Ну, - Дениска неопределённо кивнул головой, - Заслана?

-Кем? – вздохнул Ванютка. Всё это время, в перерывах между обрывками беседы со своим другом он размышлял о том, зачем, в принципе, взрослым потребовалось их дурачить. Не было ни одной видимой причины для обмана. К чему, спрашивается, стирать им память о драке Шурупа и Калдая? Чтобы они по-прежнему их боялись? Но для этого вовсе не надо было возиться с их мозгом – страх и так бы никуда не исчез. Даже намёк на самую малую фривольность с этими двумя вызывал приступ паники. И не было такого средства, чтобы изъять это из их душ. Разговор Мафии с Лизонькой тоже не был из разряда страшных преступлений. Директриса ничего особенного не произнесла – Лизонька же озвучила им весь их диалог. Соблюдение учебного плана и соответствующие меры не вызывали нареканий. По сути дела, Мафию не в чем было обвинять. Всё остальное и вовсе не относилось к числу чего-то сверхвыдающегося. Оставалась лишь среда. Но что могло стрястись в среду? И самое главное – как восстановить те события? Если никто ничего не помнил, то все концы были упрятаны в воду. И белые нитки, которыми сейчас они оперировали, не давали никакой надежды на раскрытие секретов. В качестве единственной зацепки выступала среда. Она и вправду была способна объяснить дополнительные уроки, конечно, если те были назначены именно после неё. И это значило только одно – в среду не было занятий, потому что было что-то другое. Но что именно?

-Не знаю, - признался Дениска, - Инопланетянами…

-А при чём здесь они? – недоумённо уставился на друга Ванютка.

-Это я так… к слову, - оправдался Дениска, - Кто её знает? Сидит на одном месте и никуда не выходит. Меня и домой-то особо не тянет в последнее время. А уж после наших…, - он перешёл на еле различимый шёпот, - находок вообще… страшно…

-Да ладно тебе, - успокоил его Ванютка, - Твоя мама точно ни при чём. А дома она потому, что возится с Максимом. И потом вполне вероятно, что она тоже пострадавшая.

-Но она-то в школу не ходит, - возразил Дениска.

-Не ходит, - согласился Ванютка, - Потому что уже закончила её. Брось ты это…

-И всё равно, - настоял на своём Дениска, - Я теперь никому не верю…

-А мне? – поинтересовался Ванютка.

-Ну… тебе верю. Ире там, Лизе, Егору. А вот другим… нет, - он насупился.

-Хорошо хоть так, - с облегчением промолвил Ванютка, - Ладно. Мне пора, - он уже собрался покинуть своего друга.

-Подожди, - остановил его Дениска, - Пошли со мной. Я тебя чаем напою. Вместе поищем…

-Что?

-Доказательства, - заговорщецки выдавил Дениска.

-Да уже поздно, - попытался отказаться Ванютка.

-Да какая разница! У тебя дома никого нет. А мама позвонит твоей маме и сообщит, что ты у нас. А папа проводит потом. Пожалуйста, - он умоляюще взглянул в глаза Ванютке, - Тебе же это ничего не стоит. И вообще… вместе мы что-нибудь обязательно найдём. Тебя же тут не было все эти дни. У тебя взгляд не замыленный. Тебе память не стирали!

-Ой, - Ванютка цокнул языком. Предложение не было столь нелепым, как могло показаться. Тем более родители должны были вернуться нескоро, а домашних заданий было не так уж и много, - Так и быть. Айда, - Дениска радостно кивнул головой, и они направились к нему в гости…

-Мам, привет, - улыбнулся Дениска, - Это Ваня. Мой одноклассник.

-Привет, - ответила мама. Выглядела она растрёпанной и, похоже, не выспавшейся, - А Ваню я помню.

-Здравствуйте, - смущённо произнёс Ванютка.

-Какими судьбами? – спросила она, но тут же спохватилась, - Проходите. Чего у порога-то стоять? – они смиренно прошли внутрь. Дениска захлопнул за ними дверь, - Разувайтесь, располагайтесь. Чай будете?

-Спасибо, - поблагодарил Ванютка.

-Значит, будете, - решила она, - Тогда Денис, организуй тут всё. А я пойду к Максиму. Он сегодня чего-то капризничает. Но с детьми так всегда, - она кисло подмигнула Ванютке, - Денис, когда маленький был, те ещё концерты закатывал!

-Мам, - упрекнул её Дениска.

-Не возражай, - мягко предупредила она, - Впрочем, ладно. У меня и без вас забот хватает. Так что хозяйничайте сами. А маме твоей я позвоню. Скажу, что ты у нас. Идёт?

-Да, - еле слышно промямлил Ванютка.

-Вот и хорошо, - она окинула взглядом обоих, - Что ж… Милости прошу, - она развернулась и покинула их.

-Зря я пришёл, - поделился своими сомнениями с Дениской Ванютка, когда она скрылась из виду.

-А, - отмахнулся Дениска, - У нас так всегда. Ну… по крайней мере, в последнее время. Ты не тушуйся. Мы сейчас у меня запрёмся, и всё будет здорово.

-Хотелось бы верить, - Ванютка уже справился со своими ботинками.

-Да точно тебе говорю, - успокоил его Дениска…

Спустя десять минут, проведённых в нетерпеливом ожидании того, когда закипит чайник, они оказались в Денискиной комнате. Здесь было довольно уютно, хотя и немного беспорядочно всё раскидано. На столе и возле него лежали кипы журнала «Юннат», пара стульев расположились друг напротив друга. На одном из них висела одежда, на втором – пара книг. На кровати лежал дородный кот, принявший смешную позу. Он спал. В углу набычился древний шкаф, грозно скрывавший своё содержимое за замком, в который был вставлен ключ. Ковёр на полу был истёртым многочисленными прогулками по нему, но без дыр, и плавно переходил в карту мира на стене. В качестве единственного изыска выступало кресло-кровать с жёсткими деревянными ручками и неудобной спинкой. Именно на него, как самого дорогого гостя, и пригласил сесть Ванютку Дениска. Кружки с дымившимся чаем они поставили на лакированную поверхность стола.

-А с ним ничего не будет? – испугался Ванютка такого радикализма, - А то у нас такой же был. Мы на нём гладили. И он потрескался.

-А, - беззаботно ответил Дениска, - Он уже старый.

-Ну, как знаешь, - смутился Ванютка. Изучать больше было нечего, и он уставился на люстру под потолком.

-Ну что? – прервал его наблюдения Дениска, - Поищем?

-Это? Давай, - Ванютка придвинулся к краю кресла. Дениска вытащил один ящик из стола и бережно передал его другу, - А… Тебе не…, - стушевался Ванютка: лазать по чужим вещам было непринято и неприятно.

-Что? Это? Да ерунда всё! – догадался Дениска, - Мне нечего прятать. И тайник мой совсем в другом месте. Так что не переживай.

-Ну как знаешь, - согласился Ванютка. Дениска взял на себя второе отделение, и они молча начали рыться в бумажках, коробочках, разношёрстной мелочи, вроде кнопок, гвоздей, стирательных резинок, огрызков карандашей, скрепок, обрывков ниток и прочей дребедени, тетрадках и другого барахла. Всё имущество подвергалось тщательному рецензированию на предмет каких-нибудь улик. Они сосредоточились и целиком погрузились в своё занятие. Неожиданно Ванютка наткнулся на странный листок, явно исписанный его другом, но без надписей и опознавательных знаков, весь в помарках, в сплошных зачёркиваниях и заляпанный, - А это что? – он протянул находку Дениске. Тот осторожно принял её и начал читать, - Ну? – не выдержал короткой паузы Ванютка, - Что там?

-Тут такое! - рот Дениски раскрылся от онемения, он сглотнул, с силой и решительно выдохнул и принялся озвучивать написанное, - Сегодня были наказаны Шуруп и Калдай. Они дёрнули рычаг пожарной сигнализации, она сработала, закричав на всю школу, и у нас закончились уроки. Мы вышли на улицу строем, как нас попросила Ольга Михайловна. Затем наступил черёд ожидания. Все другие ученики последовали за нами…

-Подожди, - перебил его Ванютка, хотя и не желал его останавливать, - Я сейчас камень достану, - он соскочил с кресла, ринулся к своему рюкзаку и мгновенно вынул из него своё волшебное стекло, - Сейчас, - попросил он, опять возвращаясь на место, - Продолжай…

-Ага, - Дениска прищурился, вглядываясь в текст, - Вот оно. Дальше. Ждали мы недолго. Скоро все оказались во дворе. Учителя выстроили нас в две шеренги, а сами встали в сторонке. Потом приехали две машины пожарных. Им открыли ворота, и они начали соединять шланги, чтобы потушить огонь. Но ничего подобного не было. К ним вышла Майя Филипповна…

-Чего? – удивился Ванютка.

-Ну тут так написано, - оправдался Дениска, - Я бы лучше на «Мафию» заменил, но…

-Ладно. Неважно. Что там ещё? – как на иголках поторопил его Ванютка.

-Да, - Дениска прокашлялся, - Так вот. Значит, Мафия… Ага. Она что-то сказала главному. Наверное, что пожара нет. Тот закричал, но она его успокоила, и они ушли в школу. Затем прибыла милиция. Она привезла Шурупа и Калдая. Пожарники свернули своё оборудование и уехали обратно. Шурупа и Калдая поставили перед нами. Майя… ой… Мафия отпустила милиционеров, а нам рассказала о том, как плохо поступили Шуруп и Калдай. И что их надо наказать. И что это будет нашим общим секретом. Она что-то шепнула им на ухо. Они нагнулись, и Мафия сказала, что каждый будет бить их по жопе, - он нервно хихикнул и поправил себя, - По заднему месту. Даже учителя. Чтобы они поняли, как плохо они поступили. Все встали в очередь и пинали их. Шуруп и Калдай не кричали, только сильно покраснели. Когда я был недалеко от них, мне стало их жалко. У них уже всё было сзади грязно. Но рядом с ними мне так захотелось им дать пинка, что я не удержался и ударил со всей силой. Мафия похвалила меня и сказала, что если я хочу ещё раз «приложиться», то я могу встать в конец. Я так и сделал. Наконец, все закончили, и Мафия позволила желающим пнуть их ещё по одному разу. Второй раз был даже злее предыдущего. Я ударил так, что у меня заболела нога. После всего этого Мафия выразила нам благодарность, но ещё предупредила, что у нас теперь будет на один урок больше каждый день…

-Так вот оно что! – озвучил свои мысли Ванютка.

-Да, - Дениска не верил своему почерку, - И ещё тут…

-Конечно, - подбодрил его Ванютка.

-Потом мы ушли из школы… Так… Я играл с Игорем… Ну, это ерунда… Ага… На следующий день к нам в класс вернулась Таисия Григорьевна. Она была вместе с Ольгой Михайловной. И они попросили нас записать все вчерашние события. Но не сказали, зачем. Только велели запрятать это сочинение как можно дальше и никому не показывать. Это не было проверкой или диктантом. Поэтому я так плохо сейчас пишу. Это всё, - он растерянно опустил листок.

-Ничего себе! – покачал головой Ванютка, - Камень ни разу не засветился. Значит, - он в упор посмотрел на своего друга, - Это всё правда…

-И Лиза, и Ира, и Егор должны были записать то же самое, - сообразил Дениска.

-Вот именно, - согласился Ванютка и сделал недолгую паузу, размышляя, - Но почему надо было сохранить это в тайне?

-Не знаю, - признался Дениска, - Так у меня написано…

-А что если Ольга Михайловна и Таисия Григорьевна всё помнят? – предположил Ванютка.

-Ольга Михайловна уже уехала, - напомнил ему Дениска, - У неё спрашивать бесполезно. А Таисия Григорьевна ни за что нам ничего не откроет. Даже если она в курсе. И вообще… лично я ничего у неё выведывать не собираюсь. Мне и так не по себе…

-Не тебе одному, - признался Ванютка, - Но мы же должны всё узнать! Ведь так?

-Наверное, - Дениска колебался, - А, может, не соваться, куда ни попадья, а?

-Нет, Денис, - убедительно возразил Ванютка, - Если я нашёл этот камень, - он потряс им в воздухе, - Если привёз его сюда. Если мы отыскали твоё сочинение. Значит, так надо. Мы никому и ничего не расскажем, - зашептал он, - Мы разыщем Ирино, Лизино и Егорово сочинения. И сравним их все. А после этого решим, что нам делать дальше. А пока, - он повысил тон и кивнул в сторону кружек, - Чай уже остыл, - Дениска не проронил ни слова, но понял намёк друга, взял свою ёмкость и отпил чуть-чуть, - Вкусный, - похвалил заварку Ванютка. Так, прихлёбывая душистый напиток, они просидели некоторое время. Было тихо. Максим молчал. Денискина мама тоже, видимо, успокоилась и прилегла отдохнуть. Но сохранять спокойствие было не так и легко.

-И, всё равно, - первым не выдержал Дениска, - Мне не верится. Ну, ты представь себе: Шуруп и Калдай. И я их… пинаю. Это ни в какие ворота не лезет…

-В жизни всё возможно, - философски заметил Ванютка, - А если желаешь увидеть всё своими глазами, я могу положить камень на твоё сочинение. И мы вместе посмотрим…

-Да ты что! – чуть не выдав их, шикнул на него Дениска, - А если мама войдёт?

-Ой, - осёкся Ванютка, - Извини. Я не подумал.

-Ладно, - утихомирился Дениска, - Проехали.

-Даааа, - от неловкости протянул Ванютка.

-Даааа, - повторил за ним Дениска.

-Слушай, - прервал их неуютное сосуществование Ванютка, - Меня один вопрос мучает. Почему Мафия так взъелась на Шурупа и Калдая? Ну… даже если это всё так, то почему не другие?

-Откуда мне знать? – Дениска сделал глоток, - Не понравились они ей чем-то. Поссорились они из-за чего-то. Достали они всех! Господи! Да какая разница? Нам-то как со всем этим быть?

-Ума не приложу, - бессильно выдохнул Ванютка, - Но одно мне ясно. Тебе обязательно надо будет завтра взять твоё сочинение в школу. Вдруг ни Ира, ни Лиза, ни Егор не найдут свои? Тогда хотя бы твоё останется. А после уроков мы спрячемся в укромном уголке и посмотрим, как это было.

-Звучит неплохо. Но не безопасно. Что если нас кто-нибудь обнаружит? Или вообще за нами следят? – в подтверждение своих слов Дениска оглянулся назад, но всё было как и прежде.

-Вряд ли, - скептически заявил Ванютка, проследив за движениями своего товарища, - Если бы за нами следили, то уже бы поймали. А мы тут. Пьём чай и мирно разговариваем. Не стоит беспокоиться раньше времени.

-Тебе легко говорить, - отказался от совета Дениска, - У тебя родители на работе. А у меня мама за стенкой.

-Да брось ты, - Ванютка немного отпил, - Ты не показывай виду, и всё само собой утрясётся. А завтра мы всерьёз возьмёмся за это дело.

-Не нравится мне всё это…, - с предчувствием беды продекламировал Дениска…

Обсуждать что-либо дальше не имело никакого смысла. Информации было слишком мало, да и имевшаяся не очень хорошо проясняла суть прошедших событий, к тому же она была разрозненной и плохо состыковывавшейся в разных своих частях. Оставив бесплодные попытки добраться до истины, Дениска и Ванютка вспомнили о домашнем задании и принялись за его выполнение. Работа спорилась, уравнение, упражнение и кусок текста не были особо сложными, поэтому они довольно скоро справились со всем материалом и решили перейти в зал, где стоял телевизор. Своё сочинение Дениска благонамеренно спрятал на самое дно своего портфеля. Не успели они прилипнуть с интересом к экрану, как пришёл Денискин папа.

-А! Привет! – он вошёл в зал в тапочках и упёр руки в боки, - Как дела, Ваня?

-Хорошо, - ответил Ванютка, - Мы с Денисом вместе делали уроки.

-Вот и славно. Это хорошо, что вы помогаете друг другу.

-Да, папа, - согласился Дениска.

-Что ж, - он кашлянул, - Ваня… Мне не хочется быть негостеприимным хозяином, честно… мне претит это… но смена уже окончилась. И твой папа ушёл с работы вместе со мной. И, скорее всего, он сейчас дома. А тебя там нет… Он будет беспокоиться, где его сын… Мама позвонила Коровьину? – обратился он к Дениске.

-Не знаю, - пожал плечами Дениска.

-А где она?

-Спит, наверное, - предположил Дениска, - Когда мы пришли, она сказала, что Максим сегодня капризничает…

-Вот как! – удивился папа, - Это плохо… Ладно, - он хлопнул в ладоши, - Я сам звякну и предупрежу. А ты, Вань, пока собирайся, - он состроил извиняющуюся гримасу, - Прости, но… Папа с мамой прежде всего…

-Я понимаю, - вставил Ванютка.

-Замечательно, - он направился к телефону в прихожей…

Спустя звонок, недолгие сборы, обрывочное прощание с другом и несколько пролётов вниз по лестнице Ванютка с Денискиным папой оказался на потемневшей улице. Над ними слабо мерцал фонарь, в воздухе разлилась осенняя свежесть, а асфальт под ногами был морозно сух и шершав. Они зашагали вперёд не спешно, но и не тихо, чтобы скорее очутиться через пару кварталов в своём месте назначения. Расстояние будто само раздвигалось перед ними, сокращая остававшуюся дистанцию.

Денискин папа молчал – то ли он размышлял о чём-то своём, то ли ему не было никакого дела до своего подопечного, то ли он устал, и говорить ему было лень. Но и Ванютке не особо хотелось заводить какой бы то ни был диалог. Так, нарушая вечерний покой исключительно шуршаньем подошв по опавшим листьям, они дошли до нужного им дома, возле которого их уже поджидал Ванюткин папа.

-Здорово ещё раз, - поприветствовал он Денискиного папу, и они обменялись рукопожатием, - Не думал, что сегодня вновь увидимся.

-Да я тоже не предполагал. А здесь, пожалуйста… решили сделать уроки вместе, - он улыбнулся.

-Почаще бы такое происходило, - пожелал папа, - А то вечно где-то шастают, лучше бы в гости друг к другу ходили, сидели бы дома.

-И не говори, - папин собеседник почесал щёку, - Ладно… Привёл, что называется, в целостности и сохранности. Так что принимай, - улыбка опять выгнула его губы.

-Спасибо, - поблагодарил папа, - Я теперь твой должник, - он взял Ванютку за руку и легонько потянул её на себя, привлекая внимание сына, - Надо звать Дениса в гости. Хорошо?

-Да, папа, - Ванютка понурил голову: ему было скучно слушать этот невзрачный и пустой разговор, когда у него были такие интересные мысли. Какое гостеприимство, какие визиты? О чём это они? Их всех дурили почём зря, а они разглагольствуют о несущественном! У людей память отшибло, словно ничего и не было. Шурупа и Калдая отпинали всей школой. Мафия стравливает и наказывает их неизвестно почему. Компоты с таблетками пихают. Да ещё и пожаловаться некому, не у кого спросить совета, не к кому обратиться. Вот это настоящие проблемы! Задачки посложнее нахождения нужных слов с сослуживцем!

-Что ж, - замялся Денискин папа, - Мне пора…

-Не забежишь к нам? – прервал его папа, - Чая попить? Или, может…

-Да нет, - отказался тот, - Спасибо, конечно. Но мне к Светке бежать надо. Сам понимаешь, сын маленький…

-Как он? Не кричит по ночам?

-Слава Богу, спим спокойно. А вот днём чего-то ему не хватает. Света говорит, что капризничает…

-Да? – притворно удивился папа, было заметно, что беседа заводит понемногу в тупик обоих, - Но все дети такие. Вот и Ваня тоже плакал частенько. А сейчас нормально, - он усмехнулся, - Вроде бы смирный…

-Это точно, - согласился Денискин папа, - Ладно. Я потопал домой. А то Света окончательно перенервничает…

-Ну, счастливо, - папа предложил своему визави ладонь, и они снова пожали друг другу руки.

-До завтра, - кивнул головой Денискин папа и отправился восвояси…

Мама окликнула их возле подъезда. Она задержалась на работе, потому что не смогла попасть к начальнику раньше, и пришлось сообщать о своём прибытии после того, как он освободился к концу дня. Она была запыхавшаяся, но довольная. И тоже изумилась неожиданному походу в гости. Переговариваясь о делах, о странном, по мнению родителей, визите, о погоде и самочувствии, они зашли к себе в квартиру, облачились в домашнюю одежду, поужинали и сели у телевизора вместе посмотреть вечернюю аналитическую передачу. Ванютке было тоскливо. Бородатый дядька на экране красиво и убористо вещал на всю страну о неведомых ему событиях, о расположении сил, о влиянии очередных действий политиков на обстановку в мировом сообществе, совершенно не подозревая, что в маленьком провинциальном городке творится такое, что даже описать сложно. В голове у Ванютки крутились самые что ни на есть растерзанные мысли, никак не собиравшиеся складываться в единую картинку. Словно это был пазл с недостающими кусочками, на которых было изображено самое главное, благодаря чему вся загадка обрела бы смысл и наполнение. Он прикидывал и так, и эдак, но ничего не получалось. Да, они узнали, что стряслось в среду. Это был далеко не рядовой случай, и о нём, по-хорошему, стоило бы помнить, но сейчас, выяснив подноготную, в душе мало, что поменялось. Не возникало ни единого предположения. По сути, избиение Шурупа и Калдая ничего не переворачивало. Разумеется, было приятно, не то слово – радостно от того, что они наконец-таки были наказаны. Но почему эта информация должна была сгинуть в недрах забытья? Почему Мафия боялась, что всё это вылезет наружу? Почему внутри не шевелилось ни одного нерва?

И как назло, у родителей нечего было спрашивать. Они также, как и Ванютка, всё это время пробыли в разъездах или в Петербурге. Они не могли при всём желании ничем помочь ему. Потому что их ничем не поили, им не обрабатывали мозги, у них не изымали важных сведений из головы. Сейчас они таращились в этот дурацкий ящик, вставляли редкие свои комментарии и не понимали того, что творилось у них буквально под носом. И самое обидное – с ними ни в коем случае нельзя было поделиться своими раздумьями, сомнениями, догадками. А вдруг их уже обработали? Что если их уже накормили чем-то таким, что заблокировало, а то и вовсе стёрло прежние события? А, может, это и не его папа и мама? А какие-то чужие люди, прикинувшиеся родными и принявшими их облик? От всех этих мыслей стало страшно. Ванютка пожелал спокойной ночи и лёг в кровать.

Но и тут думы одолевали его. Он долго ворочался, изгоняя с глаз образы Шурупа, Калдая и Мафии, он отворачивался от иллюзий найденного камня, он прятался от несшихся на него компотов и сладкого. И всё же после долгих мучений сон спас его, придя на смену бодрствованию, освободив от тягот бренного и загнанного сознания. Видения в ту ночь Ванютку так и не посетили…

Наутро было холодно, но за окном, что определённо внушало надежду, выпал первый снег. Он повис на всех мыслимых поверхностях, заполонил собой листья, стволы, крыши и дорожки, он обволок каждую пядь мира и превратил его в сказку. И в этом волшебстве не верилось в дурное, настроение приподнималось, взрывалось ярким фейерверком, озаряя всё нутро, а мысли будто сами собой прояснялись, словно тоже покрываясь чудесным порошком. Белое накрыло город, скрыв его изъяны, язвы и погрешности.

Папа и мама были, напротив сумрачны и суровы. Завтрак протёк без эмоций и скоро. Родители торопились запихать в себя энное количество калорий, чтобы выдержать суету и спешку рабочего дня, поддержать его темп без разрывов и надломов. Ванютке была вручена смятая купюра на обед, на него напялили вязанную шапку, слишком жаркую по прошлому опыту, тёплые ботинки и извлечённый из антресоли зимний полушубок. После этого Ванютка получил котомку под вторую, сменную обувь, куда отправились его лёгкие туфли, и предостережения по поводу сбережения здоровья.

Папа убежал без сына. Ему необходимо было прибыть чуть раньше начала смены, а маме было не по пути с Ванюткой, поэтому он оказался вынужден добираться до школы самостоятельно. Но несмотря на все эти неблагоприятные и досадные обстоятельства Ванютка ни на йоту не расстроился. Погода, по его мнению, противоположному родительскому, была прекрасной, а огорчало лишь то, что пришлось нацепить на себя всё это снаряжение, которое серьёзно стесняло движения и под которым пылал адский жар. Но даже это ни шло ни в какое сравнение с теми преимуществами, которые дарил первый снег…

На улице, как и ожидал Ванютка, было прохладно, свежо и чисто. Местный дворник и другие жильцы дома уже успели порядочно наследить на свежем полотне, оставить многочисленные следы, соединявшиеся в несколько кривых, и испоганить небылицу чёрными на фоне общей белизны проталинами, но не всё ещё было потеряно. Тут и там виднелись островки незапятнанного, девственно чистого покрова, и по ним с огромным удовольствием можно было пока ходить, рисовать, собирать урожай и просто маяться ерундой.

Желая засвидетельствовать своё присутствие во всём этом волшебстве, Ванютка никуда не торопился. Вышел он и впрямь слишком рано, к тому же ни в коем случае нельзя, противопоказано было пропускать любую приглянувшуюся брешь, не задетую другими прохожими, что неизбежно вело к многочисленным задержкам, отступлениям, возвращениям назад и оценке результатов проделанной работы. Так тихо ковыляя по целине, раскинувшейся перед ним, но неуклонно приближаясь к конечному пункту своего назначения, Ванютка и не заметил, как его нагнал Дениска.

-Привет, - испугал Ванютку знакомый голос. Он обернулся и облегчённо выдохнул, узнав своего друга:

-Привет, Денис.

-Ты какой-то смешной сегодня, - улыбнулся Дениска, и они продолжили свой путь.

-Да вот, - оправдался Ванютка, - Нарядили во всё зимнее. А сегодня всего-то первый снег, - он пожал плечами, но этого жеста почти не было заметно.

-Не говори, - с досадой согласился Дениска, - Меня тоже хотели замуровать, но, слава Богу, Максим закричал и спас меня.

-Повезло тебе, - с завистью произнёс Ванютка, - А меня некому спасать…, - они замолчали, не зная, как продолжить разговор, - А ты сочинение своё взял? - неожиданно вспомнил Ванютка.

-Да, - перешёл на шёпот Дениска, - Не кричи так…

-Да я…, - смутился Ванютка, - Значит, взял, - голос он тоже понизил.

-Не знаю… стоило ли, но… просто страшно очень, - признался Дениска, - Одно дело читать это, а другое, - он оглянулся назад, - А другое – лезть во всё это. Мы же не знаем, что выяснится… В вдруг что-то ужасное? – с вызовом закончил он.

-Да явно что-то не так, - без тени сомнения заметил Ванютка, - Иначе бы вас не попросили спрятать сочинения куда подальше…

-Тогда, может…, - Дениска обдумывал, продолжать ему или нет.

-Что? – подогнал его Ванютка.

-Ну…, - замялся Дениска, - Может, не надо вообще никому ничего показывать. Скажем, - воодушевился он, - Что ничего не нашли. И вообще… никто даже не знает, что ты ходил ко мне в гости…

-Ты, что? Струсил? – презрительно усмехнулся Ванютка.

-Да пусть даже и так, - храбро ответил Дениска, - Я так полагаю, что тебе не меньше моего боязно. Просто я в этом признаюсь, а ты – нет, - он насупился.

-Да, ладно тебе, - примирительно начал Ванютка, - Мне тоже страшно. И всем остальным тоже. Но кто-то же должен вскрыть правду… Если взрослые ничем нам помочь не могут, то мы сами со всем справимся. И потом…, - он хитро подмигнул другу, - Разве тебе не интересно?

-Ну…, - Дениска был задет за живое. На самом деле он весь исходил от желания докопаться до причины всех этих странных событий, всеми фибрами души стремясь к разгадке. Впрочем, это направленность гасилась другими соображениями, прежде всего, безопасности. Мечтать было безвредно. В своих фантазиях можно было строить какие угодно предположения – и ничем притом не рисковать. А вот наяву всё было намного сложнее и запутаннее, но главное – пришлось бы столкнуться с невероятным напрямую. Чудовища хороши тогда, когда они выдуманы, но отвратительны при встрече с ними взаправду, - Я не знаю, - сдался он, - Какая разница?

-Не скажи, - возразил Ванютка, - Отказываться от такого нельзя. Ни в коем случае. Ты лучше представь себе, как будет здорово, если мы всё поймём! – в глазах у него загорелся огонёк приключений.

-Зря ты так, - проигнорировал блеск азарта Дениска, - А вдруг мы попадёмся? Что тогда с нами будет? И вообще… ни ты, ни я, ни кто-либо другой не имеет ни малейшего понятия, куда мы ввяжемся… Это… это… Может стоит нам жизни!

-Не думаю, - на полном серьёзе парировал Ванютка, - Но если ты не хочешь, то мы справимся и без тебя. Как-нибудь обойдёмся, - он побежал вперёд, чтобы опередить друга.

-Постой, - решился Дениска. Ванютка остановился и снисходительно дождался товарища, - Ладно. Я с вами…

У ограды их встретила Иришка. Из-под вязанной шапки торчали две неизменные косички и любопытный взгляд. Ванютка встал перед ней, посмотрел снизу вверх и без всяких предисловий заявил:

-Я знаю, что было в среду! Ну… точнее, мы знаем, - он притянул за рукав Дениску.

-Что вы имеете в виду? – не поняла Иришка.

-Господи! – не терпящим возражений тоном заставил её замолчать Ванютка и тихо затараторил, - Вы все забыли события, которые происходили после среды. И… в саму среду. Вчера мы пошли к Денису и нашли у него одну любопытную вещицу. Это сочинение. Пока мы тебе его не покажем… Это опасно, - пояснил он, - После уроков мы пойдём к кому-нибудь домой, но не к Денису, - тут же поправился он, - И попытаемся отыскать такое же сочинение. Явно, что оно есть у всех вас…

-Но, - вмешалась в монолог Иришка, - Что в сочинении?

-То-то и оно, - победоносно провозгласил Ванютка, - Там описана среда!

-Как? – чуть было не осела она.

-А вот так, - довольно заулыбался Ванютка.

-Да, - робко поддержал его Дениска, - Я написал то, что было в среду. И ещё там сказано, что весь класс сделал то же самое.

-И как вы его нашли? – пришла в себя Иришка.

-Оно было в верхнем ящике стола, - поставил точку Ванютка, - А теперь мы должны пойти в школу и никому ничего не рассказывать. После уроков вы сами во всём убедитесь, - заверил он.

-Хорошо, - без всякого удовольствия от предстоящей перспективы просидеть весь день словно на иголках, но с осознанием правоты друга чуть повременить в целях безопасности согласилась Иришка, - Но один вопрос…

-Давай, - позволил ей Ванютка.

-Там что-то ужасное? – на одном выдохе выдала она.

-Скорее, странное, - поправил её Дениска. Иришка понимающе закивала головой, Ванютка подхватил её под локоть, и они вместе прошли через ворота и влились в общий поток учеников, не произнося больше ни слова…

В классном помещении было душно. Батареи работали на всю мощность, обдавая сидевших рядом жаром, прожигавшим до самых костей, другим тоже приходилось несладко. По просьбе Таисии Григорьевны Артём открыл две форточки, но они почти не спасали положения. Гардероб у задней стенки был забит зимней одеждой и сокращал и без того невеликое пространство аудитории, оставляя меньше воздуха для дыхания и будто требуя кислорода для себя самого. Ванютка, Дениска и Иришка расселись по своим места, загадочно переглядываясь, но в меру своих способностей скрывая тот факт, что им что-то известно такое, что недоступно всем прочим. Однако чувство превосходства над другими неизбежно прорывалось наружу в виде самодовольного выражения лица и покровительственного отвода глаз от тех, кто пребывал в неведении о том, что произошло в прошлую среду. Ванютка и Дениска, правда, знали больше, чем Иришка, но ей это нисколько не мешало ощущать свою власть над павшими. Егорка и Лизонька не могли не заметить перемены в своих товарищах. Их полусогнутые губы, надменные мины и какое-то животное спокойствие, особенно у Ванютки и Дениски, наводили на мысль о том, что они что-то выяснили. Но, увы, допытаться, что именно, не было никакой возможности – надо было ждать перемены. Таисия Григорьевна объясняла новый материл, и Ванютка с Дениской с уважением смотрели на эту старушку, которая сообразила оставить след из хлебных крошек, который, как они надеялись, приведёт их к истине. Наверное, первый раз за всё время их обучения они признавали в ней авторитета, человека, способного вести за собой, предусмотрительного и осторожного. У Дениски все эти эмоции были приправлены солидной долей страха, зато Иришке не терпелось дождаться окончания занятий и, пусть даже ценой испуга или страшного потрясения, узнать то, в чём уже разбирались её друзья. Так, в тягомотном течении временного потока они дожили до перерыва…

-Ну? – испытывающе встряхнул Егорка Ванютку, когда они оказались в укромном уголке в мужском туалете.

-Что? – вытирая губы после утоления жажды из крана с одним только холодным вентилем, ответил Ванютка.

-Что вы узнали? – чуть ли не выкрикнул Егорка.

-Да ладно тебе, - успокоил его Ванютка, - Ты, главное, не кричи…

-Хорошо, - понизил голос Егорка, - Выкладывай…

-Так вот. В среду вы писали сочинение…

-Не помню такого, - перебил его Егорка.

-Конечно, - словно умалишённому объяснил Ванютка, - Но дело не в том. В этом сочинении вы описали среду. Ну… то есть то, что было в среду…

-И что там сказано? – поторопил друга Егорка.

-Ну, найди своё и прочти, - поддел товарища Ванютка.

-Ваня, ты уже достал, - злобно прошипел Егорка, - Давай скажи сразу. А потом я, как-нибудь… без сопливых всё найду.

-Да не горячись ты, - извинился Ванютка, - Там такое! – он нагнулся к уху Егорки и зашептал, - Шурупа и Калдая отпинали все ученики школы и даже учителя. А за всем этим стоит Мафия.

-Чего? – не поверил Егорка, - Да чтобы избить Шурупа и Калдая, - он вновь принял обычный свой громкий тон, - Надо чтобы они заколдованы были…!

-Кто там? – раздался голос Шурупа.

-Ну всё, - расстроился Ванютка, - Мы влипли. И всё из-за тебя…

-А ну-ка сюда! – приказал Калдай. Егорка и Ванютка вышли из пустующей который год кабинки без унитаза, но с сохранившейся щеколдой. На них не было лица. Прятаться было негде и некогда, а слишком явное нарушение тишины мешало любой попытке создать видимость отсутствия живых существ в туалете. Им просто пришлось явиться на суд хулиганам.

-Смотри-ка, - заулыбался Шуруп, - Опять этот пигмей. И где твоя жинка?

-Я не знаю, где Ира, - еле выдавил из себя Ванютка.

-Так у этой кобылки и имя есть? – развеселился Шуруп, - Это что получается? И ты как-то обозначаешься?

-Его Ваня зовут, - робко вставил Егорка, стараясь загладить свою вину.

-Ваня? Сусанин? – подзадорил Шурупа Калдай.

-А тебе, тля, - обращаясь к Егорке, цыкнул Шуруп, - Никто слова не давал. Вот спросят – тогда и рот разевай. А то я вижу смелый больно попался. А если я тебе в рожу тресну? - он поднёс сжатый кулак к Егоркиному носу, - Поубавиться в тебе гонора? Или нет? Заткнись и не вякай. До тебя очередь ещё дойдёт, - он убрал руку от лица, но пальцы не разжал.

-Что вы там про нас болтали? – вмешался в допрос Калдай.

-Ничего, - собрав все силы, вымолвил Ванютка.

-А если так? - Калдай сильно щёлкнул Ванютку по лбу. В голове удар отозвался словно эхом, пошатнув мир в его основаниях, - Припоминаешь? – Ванютка в первый раз поднял голову и увидел нечто неожиданное: оба мерзавца были побиты. У Шурупа синел гигантским фонарём глаз. А Калдай выглядел и того хуже – нос обрамляли сразу два фингала.

-А что с вами? – от удивления выдал он.

-Чего? – последовал ещё один щелбан, но уже от Шурупа.

-Ты с кем разговариваешь? – взъярился Калдай и отвесил ещё один щелчок. Голова у Ванютки поплыла, он еле устоял на ногах.

-Ладно, - остановил занесённую руку Калдая Шуруп, - А то убьёшь ненароком. Видишь, какие они нежные… А что? Пусть знают своих героев. Может, мы для них пример для подражания? Вот и интересуются. Слышь, легавый, - он отвесил лёгкий подзатыльник Ванютке, - Мы в одной драке тут поучаствовали. Но другим хуже пришлось. Понятно, ишак?

-Да, - сквозь боль и унижение ответил Ванютка.

-Ещё вопросы есть? – на этот раз от Калдая подзатыльник получил Егорка.

-Извините меня, - начал Ванютка, решив пойти вабанк.

-Ну, что ещё, осёл? Ты, что? Туго соображаешь? Хочешь, чтобы мы тебе всю морду расквасили? – Шуруп поднял кулаком подбородок Ванютке и пронзил его своими злыми покрасневшими белками.

-Нет, - сглотнул Ванютка, сам не до конца понимая, откуда у него взялась такая наглость и уверенность в себе, - Но… это вы друг друга избили…

-Чего? – у Шурупа брызнула слюна.

-Вас Мафия заставила, - не моргая, сообщил Ванютка. Шуруп убрал кулак и уставился на Ванютку как на полнейшего дурака, - Она стирает людям память.

-Ты, мальчик, часом не рехнулся? – засмеялся Калдай, но Шуруп его осадил.

-А ну-ка, - Шуруп прищурился, - Повтори…

-Мафия вас заколдовала. Лиза… и не только она, - Ванютку понесло, - Видела, как вы дрались. На школьном дворе. Но у остальных стёрли память. Я уезжал, поэтому и не пострадал. А всё это узнали мы из Лизиного дневника…, - наступило какое-то неловкое молчание. Егорка изумлённо глядел на своего друга, Ванютка успокаивал расшалившееся дыхание, Калдай тупо растягивал непослушные губы в улыбку, а Шуруп как будто взвешивал каждое Ванюткино слово.

-Значит, говоришь, что нам промыли мозги, - он почесал большим пальцем нос, - Но у тебя же нет доказательств. Или есть?

-Нет, - сознался Ванютка, - Ничего такого у меня нет. Но…, - он запнулся – итак уже было сказано слишком много.

-Что? – с подозрением окликнул его Шуруп, выведя из ступора.

-Есть простой способ проверить, - решился Ванютка, - Попробуйте вспомнить, как вы получили свои… а…, - он замялся.

-Фонари, что ли? – пришёл ему на помощь Шуруп.

-Да, - согласился Ванютка.

-Что ж, - Шуруп задумался. Прошла пара секунд, и он внезапно хлопнул себя по лбу, - Вот, тля! Ни черта не помню. Только это, - он ткнул локтём Калдая, - То, что нам говорили во дворе. А внутри пусто… Ты сам попробуй, - попросил он друга. Калдай завис на более долгий отрезок времени, но тоже безрезультатно – растерянность на его красивом лице была красноречивее любого признания, - И как вы это выяснили? – его оборвал звонок, - Чёрт! Так, - он затряс указательным пальцем перед Ванюткой, - Значит, ты, мелкий… после этого урока бежишь за школу, мы тебя там встретим, - Ванютка послушно кивнул головой, обогнул Шурупа, но тот схватил его за шкирку, - И ещё одно. У нас с тобой деловые отношения. Так что не воображай себе слишком много. А сейчас, - он толкнул Ванютку, - Пошёл вон! – Ванютка с Егоркой не заставили себя упрашивать и ветром покинули туалет…

-Зачем ты им сказал? – на бегу, поднявшись на второй этаж, поинтересовался Егорка.

-Затем, чтобы они нам помогли, - хитро улыбнулся Ванютка, - Я кое-что придумал…

Таисия Григорьевна разрешила им скорее пройти в класс и не стала отправлять их к Мафии за допуском за опаздание. Ванютка и Егорка стрелой просочились за свои парты и замерли, не обращая внимания на призывные жесты своих друзей поведать о том, где они пропадали. И тут у Ванютки закружилась голова – подзатыльник и щелбаны не прошли даром. Он зажмурился, перетерпливая боль, вцепился руками в края стола и напряг всю свою волю, чтобы не сдаться на милость треска под самой кожей у лба. Несколько мгновений потребовалось ему, чтобы совладать с собой, но и их хватило, чтобы Таисия Григорьевна заметила странное поведение своего ученика и приблизилась к нему:

-Ваня? С тобой всё в порядке? – спросила она.

-Что? – очнулся Ванютка.

-Ты какой-то бледный, - озабоченно продолжила она, - Что случилось?

-Я…, - Ванютка кашлянул, - Я…

-Он ударился о перила виском, - объяснил за него Егорка, - Я ему говорил, что надо на улицу выйти и подышать свежим воздухом, а он отказался…

-Так всё и было, Ваня? – Таисия Григорьевна приложила к Ванюткиному лбу три своих пальца, - Да у тебя всё горит. Ты не болен? – испугалась она.

-Нет, Таисия Григорьевна, - взял в себя в руки Ванютка, - Егор правильно сказал. Мне только… на улицу выйти нужно. Можно?

-Ну…, - растерялась она, - Иди. Если тебе это поможет…

-Спасибо, Таисия Григорьевна, - поблагодарил Ванютка, встал и направился к гардеробу.

-Только не задерживайся, - попросила она, - У нас важная тема.

-Хорошо, - всовывая руки в рукава, ответил Ванютка.

-Тогда ладно, - благословила его Таисия Григорьевна, - Можешь идти, - Ванютка ничего не произнёс, но быстро преодолел расстояние до двери, открыл её и был таков…

В туалете клубами парил свежий дым. Шуруп и Калдай уже почти докурили каждый свою сигарету.

-Вот те на! – воскликнул Калдай, когда Ванютка вошёл внутрь.

-А ты чего в одежде? – удивился Шуруп, - Хотя, ладно. Это даже к лучшему, - он бросил бычок на пол и потушил его подошвой ботинка, - Топай за нами, - он дошагал до Ванютки, заглянул за дверь и, убедившись, что в коридоре никого нет, кивнул, - Не отставай, - они покинули туалет, быстро добрались до входа, вдоль стены обогнули здание и через площадку выбрались за территорию школы. Снег почти везде растаял, красуясь лишь на редких островках, не соприкасавшихся ни с чем тёплым. Пахло даже не осенью, а весной. И на душе становилось радостей. Они оказались на небольшом пятачке пространства, огороженного с одной стороны непонятно откуда взявшейся кирпичной, обрушившейся в нескольких местах кладкой, с другой – чьим-то сараем, с третьей – глухой, без окон стеной жилого дома, а с четвёртой – открытой перспективой на группу деревьев, - Как тебя звать-то? – оказавшись в знакомой обстановке, непринуждённо спросил Шуруп.

-Ваня.

-Ага, - Шуруп сплюнул на землю, - Значит, ты утверждаешь, что кто-то нам промывает мозги.

-Да.

-И у тебя имеется только одно доказательство, заключающееся в том, что мы не можем вспомнить прошлые события? Правильно я толкую?

-Да, - Ванютка потупил взор: со слов Шурупа всё выглядело слишком безнадёжным и ребячьим.

-И когда мы подрались? – продолжил расспрос Шуруп.

-В субботу, - отчеканил Ванютка.

-Ага. Ну… тот бой тоже был в субботу. По крайней мере, мне так казалось, - он и забыл, что рядом с ним стоит Ванютка, не обращая на него ровно никакого внимания, - Можно, конечно, спросить у ребят…, - он задумался и сам же прервался, - Витёк!

-Да, Игорь, - пришёл на помощь Калдай.

-А откуда мы узнали, что мы ходили к Армену?

-Не помню, - выпятил нижнюю губу Калдай, - А какая разница?

-Ну, ты и пень! – беззлобно поддел его Шуруп, - Если спрашиваю, значит, надо. Видишь, тут у нас проблемка одна возникла…

-Так её решить можно, - потирая кулак, предложил Калдай. Ванютка весь сжался.

-Это мы всегда успеем, - остановил его Шуруп, - И потом… не Ваня этот – основное затруднение. Пойми, у Армена нам не с кем конфликтовать. И… кто бы вообще посмел нам что-то сказать, а тем более сделать? Одно с другим никак не сходится. Когда последний раз мы огребались?

-В субботу, - простодушно заявил Калдай.

-А перед этим? – терпеливо настоял на своём Шуруп.

-Ну…, - Калдай почесал затылок, - В прошлом году. Там городские приехали. И мы с ними…

-Вот именно, - прервал друга Шуруп, - Но с городскими мы незнакомы. А здесь – нам никто не указ. Но вместе с тем у меня синяк. У тебя – два. И от Армена ни слуху, ни духу. Если бы что-то и произошло, он давно бы нас отыскал и прояснил все моменты… Но ничего подобного нет. А это может означать что-то одно. Либо этот шкед втирает нам липу. Либо у Армена мы не были. Почему-то я склоняюсь ко второму варианту. Этот… Ваня, - он неопределённо махнул рукой, - Навёл меня вот на одну мысль. Ведь если вдуматься, то кроме чужих рассказов о посещении нами Армена, у нас больше ничего нет. Какое-то… дикое чувство, что меня обманывают. Потому что в башке абсолютная пустота. И хуже. Я отчётливо вижу перед глазами то, что случилось во вторник, но в упор не помню того, что было в среду, в четверг, в пятницу. Да и в субботу тоже. И как единственное светлое пятно – воскресенье…

-Да, - мечтательно поддержал его Калдай, - Вчера мы пили пиво.

-И ещё одно, - не замечая реакции друга, продолжил Шуруп, - У меня почему-то очень сильно болит жопа. Такое неприятное ощущение, - он поморщился, - Как будто меня отпинали, но я запамятовал, - он выдержал паузу, - А ты… Ваня… ничего об этом не знаешь?

-Нет, - стараясь не выдать своих настоящих чувств – смятения, страха, уважения к догадливости Шурупа, боязни за собственное будущее и опасения ненароком выдать себя – промямлил Ванютка.

-Ну, да, - Шуруп смачно харкнул в снег, не заметив никакого замешательства у своего собеседника, - Тебя тут не было. У тебя же бабка померла, да?

-Да, - собрался Ванютка, - Мы ездили в Петербург.

-Да? – сообразил Шуруп, - А ты сам-то помнишь эту поездку?

-Почти всё, - успокоился от удачной невнимательности Шурупа Ванютка, - Если что-то и забыл, то это мелочи…

-Значит, и среду, и четверг, и… все прочие дни? – чуть ли не игнорируя ответ, перечислил Шуруп.

-Да.

-Замечательно, - Шуруп достал пачку сигарет, выудил зубами одну, прикурил её зажигалкой после непродолжительной борьбы с лёгким ветерком и затянулся, - Что ж. Твоя теория более вероятна чем то, что знаем мы. И…, - он выпустил струю, - Ты полагаешь, что Мафия во всём виновата?

-Я не знаю, - возразил Ванютка.

-Но предполагаешь, - настоял Шуруп.

-Да, - сдался Ванютка.

-И, позволь поинтересоваться, почему? – сигарета прочертила в воздухе дугу.

-Она никогда не улыбается, - нашёлся Ванютка.

-Это чушь, - последовала новая затяжка и выдох клуба дыма, - Сдаётся мне, что ты чего-то недоговариваешь… Я прав?

-Я больше ничего не знаю, - запротестовал Ванютка.

-Ай! – Шуруп приложился к сигарете снова, - Не бойся. Если бы я хотел тебя избить… или унизить… или… выбить из тебя всю твою дурь, я бы уже давно так и поступил… Но, поверь мне на слово, я тебя пока… Пока! - повторил он, - Трогать не собираюсь. Ты мне ещё нужен. Я не в курсе, кто уезжал из города на прошлой неделе. И вообще вряд ли таких персонажей было много. Но ты… ты можешь мне помочь всё выяснить. Я так думаю, что и ты сам не против такого поворота событий. К тому же вместе совершить это будет легче. Ты согласен? – он протянул Ванютке раскрытую ладонь. Тот даже отпрянул от неожиданности, - Давай, - подбодрил его Шуруп, - Не стремайся. Солдат ребёнка не обидит, - Калдай тихонько хихикнул, но быстро заткнулся под острым взглядом Шурупа, - Это будет наш секрет. Своим можешь рассказать, но взрослым – ни-ни, - Ванютка осторожно пожал предложенную ему руку, на что Шуруп сразу же больно сжал его пальцы. Боль пронзила всё тело Ванютки. Шуруп нагнулся вниз и процедил ему в ухо, - Попробуй меня обмануть. И я тебя из-под земли достану, - он откинулся и слащаво ухмыльнулся, - Дуй на урок, - захват распался, Ванютка чуть не взвыл, - И смотри… Чтобы всё честно, - Ванютка кивнул головой и бросился обратно, к школе…

-Зачем он тебе нужен? – Калдай прикурил сигарету и уставился на своего подельника.

-Не знаю, - честно признался Шуруп, - Но чует моё сердце – что-то неладное творится в последнее время. И вообще… У тебя разве жопа не болит?

-Ну… Есть немного.

-Вот. И у меня тоже. Что-то случилось на прошлой неделе, чего мы не помним. Или то, что нас заставили забыть, - он сплюнул на снег, - Как бы то ни было, но этот… Ваня, - он скривил лицо, - Сам не подозревая, набрёл на след. Тем более его не было в городе, а, значит, с его воспоминаниями всё в порядке. То есть либо это местный феномен, либо… касается он исключительно меня с тобой, - Калдай хлопал ресницами, мало, что понимая.

-Но… Как это возможно? Я имею в виду, как залезли в наши мозги?

-Именно! – похвалил несообразительного друга Шуруп, - Это и предстоит узнать. А к тому же есть и другие вопросы. Например, кто это делает и зачем. И если с последним всё более или менее ясно – если нас отпинали, то, надо полагать, было бы неплохо, чтобы мы всё забыли, иначе начали бы мстить. То с зачинщиком не всё так гладко. Мафия, разумеется, под подозрением. Эта старуха мне никогда не нравилась, - Калдай одобрительно хмыкнул, - Что-то в ней не то. Это и без этой мелюзги ясно как день. Но вот что никак не укладывается в общий вид загадки, так это то, зачем нас было стравливать. Если это правда – и мы сами друг другу набили морды – то ради чего затевалась драка? Для устрашения? Но кого? Мы сами кого угодно можем запугать, - Калдай приосанился, - А если понадобилось приструнить нас, то к чему было подчищать нашу память? И вот ещё что, - добавил Шуруп чуть погодя, - Ваня со своей братвой что-то разнюхал. Он сразу, конечно, не признается… но, действуя умело и без, - он особо подчеркнул это слово, - насилия, мы выведем его на чистую воду. К тому же ему потребуются гарантии безопасности с нашей стороны. И помощь в непредвиденных обстоятельствах, - он огляделся, - Слышь, кончай курить. Пошли, - Калдай бросил окурок в снег, и они последовали за Ванюткой…

Таисия Григорьевна походя попросила Ванютку вернуться на место и продолжила разъяснять новый материал. На все вопросительные жесты своих друзей Ванютка только горько покачал головой, признавая пагубность сложившейся ситуации. До конца урока оставалось минут пятнадцать, а потому никто из ребят не стал допытываться более изощрёнными методами правды от Ванютки. И когда затрещал звонок, все тихо удалились из своего класса.

-Что они сказали? – чуть ли не закричал Егорка после того, как они покинули школьные стены.

-Не ори так, - урезонил его Ванютка, - Пошли, - он задал направление, а все остальные безропотно потянулись за ним. Снег под их ногами подтаял ещё больше, кое-где образовались лужи с ледяной водой, в проталинах чернел умытый асфальт. Но небо было по-прежнему затянуто тучами и словно накрывало тёплым одеялом все окрестности.

-А сюда можно? – опасливо озираясь по сторонам, поинтересовалась Лизонька. Ванютка привёл их в недавно посещённое заведение.

-Да, - коротко ответил Ванютка.

-Ладно, не томи, - своим обычным голосом потребовал Егорка, - Рассказывай…

-Что ж, - Ванютка замолчал ненадолго и начал, - Я им рассказал, что у всех в городе потеряна память и что они подрались друг с другом. А они предложили мне помощь…

-Чего? – от удивления разинула рот Иришка.

-Да, - спокойно продолжил Ванютка, - Я пока не знаю, что это будет за помощь. Но мы… как бы заключили сделку…

-А условия? – деловито вмешалась Лизонька.

-Без понятия, - развёл руками Ванютка и горестно выдохнул.

-А о сочинении ты им ничего не говорил? – вставил Дениска.

-Да, - поддержал его Егорка, - Что в этом сочинении?

-Там, - понизил голос Ванютка, другие склонились к нему поближе, - Денис описывает, как наказали Шурупа и Калдая на глазах у всей школы. Их поставили во дворе, и каждый пнул их. А Мафия за всем этим следила…

-Что? И я? – растерялась Иришка.

-Все, - смиренно подтвердил Ванютка, - Даже учителя…, - наступила звенящая тишина – все, не знавшие об этом событии, с трудом переваривали услышанное.

-Что-то мне не верится, - озвучила свои мысли вслух Лизонька, нарушив молчание.

-Мы проверили всё камнем, - устало возразил Ванютка, - И потом… если вы всё это считаете ложью, то пожалуйста. Лично я не сомневаюсь уже ни в чём… Тут Денис хотел отказаться от поисков правды, - он взглянул на друга, - Пока не поздно, вы все можете уйти… Но я не сдамся.

-Но зачем нам это нужно? – риторически вопросила Лизонька.

-За тем, что нас обманывают… И не только нас, но и наших родителей, наших соседей, всех жителей, - вступилась за Ванютку Иришка, - Вы как хотите, но я вместе с Ваней, - она даже встала рядом с ним.

-Я – тоже, - шагнул к ним Егорка, - Это слишком интересно, чтобы упускать такой шанс.

-И я с вами, - сдалась Лизонька, заняв место подле Егорки.

-А ты? – Иришка смерила взглядом Дениску.

-А я не знаю, - развёл руками он, - Я сегодня уже говорил Ване, что это опасно. И что мне страшно. И вообще… Если с нами будут Шуруп и Калдай, то ничего хорошего из этого не выйдет. Разве вы не понимаете? – за его спиной в проёме между сараем и разрушенной стеной показалось лицо Шурупа. Все замерли, а Дениска испуганно оглянулся назад, - Вот я попал, - шёпотом произнёс он и весь сжался.

-А! Вся мелочь здесь! – обрадовался Шуруп, приближаясь к ним. За ним, смачно харкнув, вылез и Калдай, - Ну что? Чего обсуждаем?

-Мы решаем, кто примет участие в нашем расследовании, - робко ответил Ванютка.

-Это хорошо, - Шуруп зевнул и почесал живот, - Ну и что? Этот, - он указал на Дениску, - вне игры?

-Нет, я с ними, - Дениска протиснулся к своим друзьям.

-Ладно, - Шуруп кашлянул, - Ещё кто-нибудь из ваших в курсе, что происходит?

-Я думаю, нет, - вставила Иришка.

-Ты думаешь или уверена? – подколол её Шуруп.

-Я теперь уже ни в чём не уверена, - потупила взор Иришка.

-Верно подмечено, - похвалил её Шуруп, - Ладно, - он хлопнул в ладоши, - Объясняю расклад. Если мы будем сотрудничать, придётся вам мне всё рассказать. И ничего не утаивать. В противном случае мы не сможем надеяться на те результаты, которые были бы для нас крайне желательны. Я понятно изъясняюсь? – послышались разрозненные «Да», - Вот и славно. Тогда выкладывайте. Что вы скрыли от меня?

-Ну…, - замялся Ванютка – Шуруп поставил им пат, - Вы же не станете меня бить?

-Обещаю, - поднял вверх правую руку Шуруп.

-Хорошо, - Ванютка по очереди посмотрел налево и направо, получая согласие своих друзей, - В четверг к нам в класс пришли Таисия Григорьевна и Ольга Михайловна…

-Кто это такие? – перебил его Калдай.

-Ой! – оборвал его Шуруп, - Это их классная и практиканта…

-Ничего так штучка, - подхватил Калдай.

-К чёрту её, - не стал подыгрывать своему подельнику Шуруп, - Продолжай, - позволил он Ванютке.

-Так вот. Они попросили написать сочинение. И там бы описывалось то, что произошло в среду…

-Ну, - поторопил его Шуруп.

-В среду вы вдвоём дёрнули рычаг пожарной тревоги. И сорвали занятия, - Калдай самодовольно улыбнулся, Шуруп еле сдержал ухмылку, - И Мафия решила вас наказать, - Ванютка сглотнул, решаясь, - Все ученики были выстроены во дворе. И туда же из милиции привезли и вас. Мафия что-то шепнула вам на ухо, вы нагнулись, и…, - Ванютка вытер набегавшие слёзы – выдать подобное означало лишь одно: умелое и жестокое избиение.

-Вы нас пинали? – сообразил Шуруп.

-Да, - еле слышно промолвил Ванютка, - Все ученики и учителя, - Калдай кинулся к строю друзей, но Шуруп преградил ему путь.

-А я-то думал! – разрезал сокровенность Шуруп, - Тогда всё сходится. Правильно. Ну… как? Понравилось? – он замахал рукой, предлагая поделиться впечатлениями. Но ребята замолкли, - Да не бойтесь, хотя, - остановил он поток запертых на все замки излияний, - Дайте угадаю. Да. Не то слово. Оторвались по-взрослому. Я прав? – он подошёл к Дениске, стоявшем с краю, и положил кулак на его плечо, - Уууу, гад! – костяшки прижались к Денискиной скуле, - Сучёныш! Били нас, значит, - он занёс своё оружие, но почти сразу расслабился и вернулся на своё место, - Ладно. Хотя это и неприятно слышать, но радостно знать. Что ж. Как я понимаю, больше у вас секретов нет. И что вы собираетесь делать дальше?

-Мы пока не решили, - с облегчением выдохнул Ванютка.

-А вот это плохо,- отозвался Шуруп, - Как же вы без плана?

-Мы и хотели сегодня всё решить, - осмелела Иришка.

-И какие у вас есть мысли на всё это? – едко произнёс Шуруп.

-Я не знаю, - растерялся Ванютка.

-Да, - вспомнил Шуруп, - Ты сказал, что к вам пришла ваша училка и попросила вас всё задокументировать.

-Да, - растерянно ответил Ванютка.

-А зачем она так поступила, а? Вы не думали?

-Таисия Григорьевна вообще-то болела в это время, - пришла в себя Лизонька, - Её замещала Ольга Михайловна…

-Тем более, - перебил её Шуруп, - С какой стати ей заявляться больной, да ещё и давать вам такое странное задание…, - он почесал подбородок, - Как пить дать, она что-то знает… А… Кто её привёл?

-Кого, Таисию Григорьевну? – не поняла Лизонька.

-Нет, козла с высоких гор, - съехидничал Шуруп, - Конечно, вашу классную.

-Ольга Михайловна, - за всех озвучил Ванютка, в голове у ребят стало проясняться.

-Я так полагаю, ваша практикантка не участвовала в нашем наказании. Верно? – догадался Шуруп.

-Мы пока ещё не все сочинения нашли, - спохватился Дениска, - Только моё.

-А у тебя там ничего по поводу этой Оли не написано?

-Нет, - виновато сознался Дениска.

-Но, может быть, в других работах что-нибудь есть, - с надеждой встрял Егорка.

-Не обязательно, - рассудила Иришка, - Но мы читали Лизин дневник, там Ольга Михайловна отчитала всех за то, что мы не сообщили о вашей драке учителям.

-Так-так-так, - подвёл итог Шуруп, - Если она такая обаяшка, то запросто не пинала нас. И потому… сходила к этой… как её… не важно, - отказался он от подсказки со стороны Лизоньки, - И обо всём ей доложила. А эта… забыл… что-то там себе уяснила и решила, даже лёжа в больничной койке, навестить вас… Что ещё сказано в сочинении?

-Они велели нам спрятать свои бумажки, - твёрдо выдал Дениска.

-Спрятать… Ага… Следовательно, это закрытая информация, - мозговая деятельность Шурупа вышла на полную мощность, - И они боялись, что… эти тексты обнаружат… Значит, они тут ни при чём… Получается, что во всём виновата Мафия. Да, - он хитро заулыбался, - Теперь всё складывается в единую картину… Что ж, - очнулся он, - Надо проследить за вашей… как её… за училкой. Это мы возьмём на себя. А вы пока ищите оставшиеся сочинения… Завтра, после уроков встретимся у заброшенного карьера и всё обсудим.

-Но нас туда не пустят, - слабо возразила Иришка.

-А вы ничего и никому не говорите, - посоветовал Шуруп, - Целее будете. И вообще с этого дня язык на засов, - он провёл пальцами вдоль губ, будто закрывая молнию, - Поменьше трёпа и побольше дела. Ясно? – послышались не откалиброванные «Да», - Тогда шуруйте отсюда. Нечего вам здесь дальше торчать, - Ванютка, Егорка, Иришка, Лизонька и Дениска обиженно ретировались…

Остаток учебного дня прошёл довольно быстро. Логические доводы Шурупа казались безупречными и не требовали дополнительных доказательств, поэтому и не приходилось их достраивать или каким-либо образом опровергать. Начатое было выражение недовольства привлечением посторонних, а тем более Шурупа и Калдая со стороны друзей было тут же отвергнуто Ванюткой на том простом основании, что без доводов Шурупа они бы сами наверняка не справились со столь сложной задачей соединения разрозненных частей головоломки между собой. К тому же иметь в тылу такие силы было удобно и отчасти безопасно, хотя последнее соображение и вызывало некоторые нарекания. Может быть, Мафия въелась исключительно на двух этих хулиганов? И теперь все пятеро подставлялись под её удар? В любом случае союзники не были балластом, скорее, наоборот – поддержкой, особенно учитывая их силу и, как выяснилось, неслабые интеллектуальные способности, по крайней мере, Шурупа. Единственное, что не давало покоя ребятам – это невозможность выбраться из того болота, в которое они сами же себя и загнали. Обратного пути не было, дорога к отступлению была закрыта. И это обстоятельство давило на каждого тяжким грузом ответственности и безысходности.

На оставшихся переменах они приняли решение особо не выделяться, то же самое посоветовал им и Шуруп. Необходимо было соблюдать осторожность и быть предусмотрительными – не попадаться на глаза Мафии, даже если её причастность ко всем всплывшим на поверхность событиям была пока не доказана, не привлекать внимания учителей и не заговаривать на столь животрепещущие темы с другими учениками. Нужно было вести себя тихо, как обычно. Встречи с Шурупом и Калдаем отныне должны были проходить без соглядатаев и в укромных уголках. Там, где бы их никто не смог застать врасплох.

Однако, несмотря на общее согласие по поводу того, что им предстояло сделать, после уроков возник спор, стоило ли вмешивать в их расследование Шурупа и Калдая. На этот раз они не стали посещать своей любимой скамейки в парке, а добрались до спортивной площадки и там, под трибунами, скинули на землю свои ранцы, уселись на них и принялись оживлённо обсуждать сложившееся положение вещей. Егорки с ними не было – сегодня по расписанию в музыкалке было сольфеджио.

-Зря ты им всё-таки всё рассказал, - засомневался Дениска, - Мы теперь у них на крючке. Захотят – и нам не сдобровать.

-Вот именно, - поддержала его Лизонька, - И потом… Какое нам дело до всего этого? Чего мы хотим достичь?

-Я не знаю, - признался Ванютка, стоявший на своём, - Но без помощи Шурупа и Калдая нам, всё равно, не справиться. Тем более они обещали нас не трогать…

-Велика заслуга! – съязвил Дениска, - Пусть они к нам приставать и не будут, но то, с чем мы столкнёмся, запросто хуже Шурупа и Калдая… Мы же не знаем, что обнаружим. Разве не так?

-Ты прав, но…, - Ванютке было нелегко придумать веский довод в свою пользу.

-Вот как! – обрадовалась Лизонька, - Мафия, поди, пострашней Шурупа и Калдая будет… Лучше уж отдать им пару раз в месяц деньги, зато быть целее…

-Да? А зачем тогда ты завела дневник? - не выдержала Иришка.

-Затем, - злобно ощерилась Лизонька, - Для удовольствия.

-Да там, - махнула рукой Иришка.

-Да тут, - парировала Лизонька, - В конце концов, какая вам разница? Может, я давно уже хотела начать делать записи? Вы же не курсе!

-Свежо придание, да верится с трудом, - вставила последнее слово Иришка, но сразу же пошла на попятную, - Не злись, Лиза… Я и не спорю, что вся наша затея пугает. Мы не знаем, что нас ожидает впереди. Но подумай… Кто-то безнаказанно стирает нам память и творит то, что ему только захочется… А вдруг он ставит на нас опыты? Что если тебя, например, мучают, а потом ты всё забываешь? Или твоих родителей изучают?

-Но мы же как-то выживаем, - слабо возразил Дениска, но видно было, что последнее замечание серьёзно подкосило аргументацию противников учатия.

-Да, но как? – согласился Ванютка, - Вот нам повезло. Нас не было всю прошлую неделю. И оказывается, что это здорово, уметь ответить на вопрос, что я делал вчера и где я был. А твой кот, Денис… Он ест, пьёт, какает, - улыбка озарила его лицо, - И всё… Он не может ничего о себе рассказать…

-И ничего, - воспротивился Дениска, - Он точно чувствует себя лучше, чем мы…

-Но это потому, - поддержала Ванютку Иришка, - Что о нём заботятся люди. А кто позаботиться о нас? Я вот что поняла…, - она таинственно понизила голос, - А что если весь город – это как будто зоопарк? Нас держат в клетке и издеваются над нами. А потом кормят каким-нибудь компотом, и мы всё начисто забываем. И ничего доказать невозможно…

-Может быть, - нехотя произнёс Дениска, - Но и выяснять, в чём проблема, тоже не выход.

-Но мы тогда так и останемся в своих клетках, - воспользовался Иришкиной аллегорией Ванютка, - И никогда не увидим правды…

-А зачем она нужна? - вмешалась Лизонька, - Ну, допустим… Мы всё узнаем… Ладно, Мафия промывает нам мозги. А Таисия Григорьевна ведает о её злодеяниях… Но нам-то что? Что мы с этого получим? Неужели вы думаете, что нас за это наградят? И даже если так, то дойдём ли мы до конца? Не пропадём ли на полпути?

-Вот-вот, - принял эстафету Дениска, - Люди – это домашние животные, как мой кот… И нам на воле будет несладко… Ваши клетки, - он презрительно ухмыльнулся, - Нужны нам, как рыбам воздух. Без них у нас почти нет шансов… И ещё, - неожиданно добавил он, обращаясь к Ванютке, - Я не трус, но я боюсь. И на моём месте другие бы чувствовали то же самое.

-Ладно, - подытожил Ванютка, - Не хотите вместе с нами – как хотите. Никто вас не заставляет. А лично мне не терпится дождаться завтрашнего дня. И послушать Шурупа с Калдаем… У меня такое ощущение, что наш город заколдован. Знаете, - он воодушевился, - Как в одной старой сказке…

-Да, но это не сказка, - перебила его Лизонька, - А что касается свободы… То тут ты перегнул. Мы сейчас и отказаться-то не можем… По твоей милости. Ты нас втянул своим длинным языком в это приключение. Вот и расхлёбывай…

-Во-первых, - урезонил её Ванютка, - Не я, а Егор. Это он слишком громко кричал в туалете, и Шуруп с Калдаем нас услышали. И мне пришлось открыть им всё, что мы выведали. Правда, - он лукаво прищурил глаз, - За исключением камня. О нём им ничего не известно… А, во-вторых, все мы, так или иначе, связаны с этим делом. Потому что живём в одном городе. И забываем одно и то же… Хотя, если вы решите уйти, никто вас держать не будет. Мы с Ирой прекрасно справимся…

-И с Егором, - добавила Иришка.

-Точно, - поблагодарил её Ванютка.

-Да ну вас, - поднялся со своего рюкзака Дениска, - Вы сейчас сами ничем не лучше Мафии… Та хотя бы ни к чему нас не принуждает. И потеря памяти… это всё ерунда. Я бы вот с удовольствием забыл кое-что. Но, к сожалению, помню, - он оглядел своих друзей, - А вообще зря мы это затеяли… Жили бы себе и не тужили… Обходились мы же раньше и без всех этих, - он завертел ладонями, подбирая слово, - Секретов.

-Короче, я так понимаю, - Ванютка тоже встал на ноги, - Вы вдвоём отказываетесь…

-Нет, - присоединилась Лизонька, - Мы согласны, - она бросила взгляд на Дениску и уловила его лёгкий кивок головой, - Но сразу договоримся… Действовать будем сообща и осторожно… А в случае опасности – сбежим…

-Какие-то вы ненадёжные друзья, - последней выпрямилась Иришка, - Вот так и получится. Нам будет что-нибудь угрожать, а вы слиняете и оставите нас в беде…

-Нууу, - протянул Дениска, - Мы вас не бросим. Но и на рожон лезть не собираемся. Просто будем искать аккуратно и без перегибов…

На том они и разошлись. Дениска проводил Ванютку до обычного места их расставания, а Лизонька и Иришка отправились домой своими тропами, думая по дороге о том, где они будут искать свои сочинения.

А недалеко от школы Шуруп и Калдай тем временем следили за Таисией Григорьевной. Правда, ничего особенно пока не происходило. Она зашла в магазин, приобрела там полкилограмма сосисок, вермишель, молоко и хлеб, затем посетила одно жилое здание, но задержалась там недолго, отчего Шуруп решил, что она просто навещала своего знакомого – ничего из продуктов не пропало: авоська была полна, как и до визита. После этого она направилась к себе домой. Проживала Таисия Григорьевна в одном из первых построенных в городе зданий. Это была низкая, ссутулившаяся хрущёвка с двумя подъездами и небольшим палисадником. Рядом расположились несколько подобных строений, но за этим жилым массивом начинался лес. Следить за ней было довольно удобно. Квартира учительницы оказалась на втором этаже, а окна очень удачно выходили на одну сторону – как раз к лесу, поэтому можно было занять пост на одном из деревьев и спокойно наблюдать за происходившим за освещёнными окнами. Шуруп и Калдай взобрались на крепкий сук и приготовились ждать. К их великому разочарованию Таисия Григорьевна была малопривлекательным объектом: она сварила себе ужин, включила телевизор, а, подкрепившись, помыла посуду и села за проверку работ своих учеников. Всё это было скучно до одурения. Но Шуруп, несмотря на многочисленные протесты Калдая, не собирался сдаваться.

-Зачем она нам нужна? – снова не выдержал Калдай, - Пошли отсюда… И холодно уже…

-Помолчи, - цыкнул на него Шуруп, - Мы должны всё выяснить…

-А вдруг мелкие нам навешали лапши на уши? Выдумали, чёрт знает что, а мы, как олухи, поверили…

-Не говори ерунды, - Шуруп повернулся к своему другу, - Скорее, это другие нам врут… Ты пойми, эта училка – наш единственный шанс всё узнать… Тут одно с другим не сходится…

-Вот видишь, - ухватился за это замечание Калдай.

-Ничего я пока не вижу, - парировал Шуруп, - Я не то имею в виду. Ты сам подумай. У нас болит зад, у обоих. С чего это? Мы, как оказалось, подрались с кем-то у Армена. Какого, я спрашиваю? Почему-то все события прошлой недели словно выветрились из головы… Ты лучше пораскинь своими мозгами и скажи мне, когда это ты в последний раз не мог вспомнить то, что было неделю назад, а? Явно здесь что-то нечисто. И потом… что мы теряем? Ну… допустим, эта банда всучила нам липу. И что? Если сегодня ничего не случится, мы завтра найдём их и, как следует, накажем, - он замолчал, но пауза длилась недолго, - А вот если будет что-нибудь странное, то мы с чистой совестью поблагодарим малолеток… Так что давай без нытья. Если тебе не хочется торчать тут, то никто тебя не держит. Вали на все четыре стороны. А я всё-таки… хочу убедиться в том, что они были правы… Мне в это как-то больше верится…

-По-моему ты окончательно сбрендил, - вздохнул Калдай.

-Может быть и так, - согласился Шуруп, - Но, по крайней мере, теперь понятно, почему мы могли подраться друг с другом… Ты порядочный козёл, - было видно, что Калдай намеревался возразить своему товарищу, но промолчал, - Ладно, - успокоил его Шуруп, - Не хватало нам ещё поссориться. И без того проблем хватает. Лучше давай смотреть…

-На что? – съязвил Калдай, - На то, как старуха читает какие-то бумажки? На то, как она пердит? На то, как она будет раздеваться? Ты, что? В геронтофилы подался? – с последним словом Шуруп резким движением схватил Калдая за куртку и притянул к себе, зашипев:

-Послушай меня… Если тебе наплевать, то отчаливай. И не мешай мне… Если у тебя в башке пусто, то пусть так всё и остаётся… Мне до тебя нет дела… Но если ты пока не растерял остатки своего серого вещества, то поразмышляй над тем, что я тебе сказал… У нас нет времени для дискуссий. Либо ты уходишь, либо остаёшься. Так что выбирай, - он пренебрежительно разжал кулак.

-Пошёл ты, - сплюнул Калдай, повис на руках и спрыгнул на землю, - Придурок! – Шуруп ничего не стал ему отвечать. Калдай пнул со злости ствол, выругался и потопал прочь.

-Скатертью дорога, - словно проклиная, прошептал Шуруп и вернулся к наблюдению за Таисией Григорьевной…

Однако его томление было вознаграждено не сразу. До начала интересных событий прошло как минимум часа два – повсюду стемнело, прочие окна погасли, стало жутко и страшно, наступила ночь. Шурупа даже стала мучить мысль о том, чтобы ретироваться. Появились веские доводы в пользу именно этого решения – желание лечь в кровать, зевота, помутнение рассудка от невероятной слабости. К тому же было весьма прохладно, и у него замёрзли пальцы на руках и на ногах, а мягкое место почти ничего не чувствовало. Терпение подводило, так и норовя издохнуть на полпути, не дождавшись ничего в подтверждение его догадок. Но всё же испытание было оплачено сторицей.

У учительницы был кот. Шуруп успел заметить, как тот бродит по квартире, трётся о голени хозяйки и, по-видимому, мяукает, прося о пище или о ласке. Молоко, купленное после работы, предназначалось именно ему. И вот сейчас, Таисия Григорьевна осторожно подняла своего питомца на руки и по-настоящему поцеловала того в лоб. Так с домашними животными никто не обращался – Шуруп бы поклялся в этом. Он видел, как люди любят своих собак, кошек, птиц, но ни разу не был свидетелем того, чтобы зверей целовали человеческим способом. Максимум – погладить, прижаться к ним щекой и ничего большего. Но там, за окном поцелуй был самым правдивым. Так лобзают детей на ночь. Внутри у Шурупа затеплилось знакомое чувство скорого прояснения, и он лишь крепче сжал кору и напряг зрение.

Учительница что-то сказала коту на ухо, опустила на пол и прошла в другую комнату. Питомца она при этом закрыла на замок. В прихожей она разделась догола – Шуруп от удивления чуть было не грохнулся вниз: Калдай оказался прав – отворила дверь и покинула квартиру. Шуруп не верил своим глазам. Он осторожно слез с дерева, трусцой преодолел расстояние, отделявшее его от дома, загнул за угол и уставился на выход из подъезда. Таисия Григорьевна не заставила себя долго ждать. По-прежнему голая, зябко сжимающаяся в единый комок, она неловко ступила на мокрый снег. Шурупа от этого вида аж передёрнуло, но он никак не выдал себя. Затем учительница прокралась в тень, за пределы, до которых доставал фонарь, огляделась по сторонам, и, убедившись, что за ней никто не следит, встала на четвереньки. Шуруп поймал себя на мысли, что он задержал дыхание от волнения и испуга. И в следующее мгновение произошло невероятное.

Таисия Григорьевна как-то неестественно выгнула спину, кашлянула, потом ещё раз и ещё, сотрясаясь всем телом, но с каждым новым вдохом кашель всё больше напоминал лай. И действительно – её тело потемнело, сзади появился обрубок схожий с хвостом, а на макушке обозначились уши. Шуруп моргал и протирал переносицу, но ничего не помогало – зрение его не подвело. И там творилось что-то не подающееся никакому разумному объяснению. Вместе с тем трансформация завершалась: морда вытянулась вперёд, ноги и руки превратились в лапы, а густой ворс обозначился на фоне белого снега. Перед Шурупом была псина, сука, недавно бывшая учительницей. Он сглотнул. Собака прислушалась, принюхалась и, успокоившись, засеменила прочь…

Шуруп решил во что бы то ни стало узнать, куда она направилась. И он последовал за учительницей. Путь был недолгим. Собака вела его к школе. Она пролезла через ограду, пересекла двор и завернула за угол. Достигнув зажженных на уровне земли окон, она ещё раз осмотрелась и заскреблась в дверь дворницкой каморки. Шуруп старался не шуметь, но позиция, выбранная им для наблюдения была чересчур неудобной, и он вынужден был выйти из-за своего укрытия – столба – и выдал себя. Собака обернулась, заметила Шурупа и в то же мгновение кинулась к нему, пару раз предупредительно гавкнув. Шуруп на секунду замешкался, но затем и сам рванул наутёк. Однако собака была быстрее и уже через сотню метров настигла его и вцепилась клыками в руку. Хватка была сильной и крайне болезненной, Шуруп не в состоянии был справиться сам, хотя отталкивал псину от себя и отчаянно вырывался, но ему повезло. На лай и скрежет в двери вышел дядя Саша. Он с трудом разглядел вдалеке разворачивавшуюся драму и поспешил на помощь. Бегал он изумительно быстро.

-А ну! – строго приказал он животному и схватил её за загривок, - Не тронь Шувалова, - собака ощерилась, но ослабила захват. Шуруп выдернул руку, - Спокойней! Стой! – сука мстительно рычала, но не трогалась с места, - Вот так, - голос дворника стал более ласковым, - Ты же хорошая, не надо… Всё в порядке, - он кивнул Шурупу, чтобы тот собирался по добру, по здорову восвояси, но хулиган и не думал ретироваться, - Всё замечательно… Всё уладится… Сейчас он уйдёт, - дядя Саша повторил свой жест, но с тем же успехом, - Слушай, - обратился он к Шурупу, - А тебя дома не ждут?

-Я, - Шуруп прокашлялся и сглотнул, его мучила отдышка, - Мне никуда не надо… Вы хоть знаете… кто это? – он подбородком указал на суку. Покусанную руку он придерживал второй, целой.

-Это собака приходит ко мне постоянно, - ответил дворник, - И она совсем не агрессивная… Я…, - предупредил он возражение Шурупа, -Я не знаю, что с ней стряслось, но ты её… точно разозлил.

-Я не злил её, - процедил Шуруп, - Она сама кинулась…

-Ладно, - дядя Саша осторожно отпустил животное. Стоя под световым зонтиком фонаря, они оба вдруг увидели нечеловеческую печаль в глазах собаки, пока она переводила взгляд с одного на другого. Было тихо и свежо. Внезапно сука сорвалась с места и скоро исчезла из поля зрения.

-Что с ней? – ошарашенный спросил Шуруп.

-Я не знаю, - честно признался дворник, - Но что я знаю точно, так это то, что нам не стоит здесь больше оставаться… Пошли ко мне, - он повернулся и бросил через плечо, - Я тебя чаем напою, - Шуруп охотно последовал за своим спасителем…

В каморке было душно и пахло натиркой для обуви. Рядом с маленькой плиткой стоял чайник. На столе расположились вазы с конфетами и вафлями, две чашки. С потолка свисала обычная лампочка на проводе.

-А вы гостей ждали? – первым делом поинтересовался Шуруп, когда они зашли внутрь.

-Да вот…, - смущённо промолвил дядя Саша, - Её и ждал, - он жестом пригласил Шурупа сесть, а сам принялся возиться с заваркой и кипятком, - Ты посмотри, - не оборачиваясь произнёс он, - Что там у тебя с рукой…, - Шуруп задрал рукав, внимательно вгляделся в следы от укуса и чуть не обомлел – отпечаток был человеческий! – Ну что? – дворник стоял рядом с ним, - Ничего страшного? – Шуруп поспешно прикрыл обнажённую кожу:

-Вроде нет, - он обдумывал, как бы умолчать о своём открытии.

-Не знаю, что на неё нашло, - как ни в чём не бывало продолжил дядя Саша и заполнил чашку Шурупа ароматным напитком, - Вроде бы незлобная она… Сколько раз приходила – и ничего подобного, - он плеснул чая и себе, - А тут – на тебе…, - он взял табурет и сел напротив, поставив чайник на стол, - Ну… рассказывай…

-Что? – притворно не понял Шуруп.

-Зачем следил за ней… И… кто она такая.

-В смысле? – настаивая на своём незнании, сопротивлялся Шуруп.

-Ты же там, на улице, - пояснил дворник, - Сказал, что эта собака… человек, - он хитро улыбнулся.

-Я такого не говорил, - обомлел Шуруп.

-Да знаю я, - успокоил его дядя Саша, - Это я твои мысли озвучил…

-Но…, - слова терялись сами по себе, в голове царили полный разгром и беспорядок, - Откуда…? И… почему?

-Откуда я знаю? – подсказал дворник и отпил чуть-чуть из своей посудины, - Видишь ли, Шувалов… она посещала меня каждое новолуние и полнолуние, - он пожал плечами, - Так уж заведено было… Думаешь, я не заметил, какие у неё глаза? – вопрос был риторическим и не требовал никакой реакции, - В них же человек! Не зверь, не животное, а женщина… Я такой взгляд только у Таисии Григорьевны и видел… Так что просто ответь мне… Это она?

-Аааа, - протянул Шуруп.

-Таисия Григорьевна – это учительница младших классов, - пояснил дядя Саша.

-Да, - выдохнул Шуруп, и на душе сразу стало гораздо легче, - Но…, - тут же вставил он.

-Не бойся, - уверил его дворник, - Я ничего и никому не разболтаю.

-Слава Богу, - Шуруп расслабился: с плеч спала напряжённость, дыхание выровнялось, сердце забилось не так часто, как до того, - Но… Как вы узнали?

-Поначалу, - приготовился к рассказу дворник, - Я не придал этим свиданиям никакого значения… Приходит – и всё. Я… и так один, а тут… какая-никакая компания. Пусть и с собакой. Но потом я обратил внимание, что посещает она меня не всегда… а только по ночам. Как-то раз я стоял у крыльца и курил – небо было звёздное, - он аж зажмурил глаза и провёл рукой над собой, - Прямо каждую видно. Луна ещё не обозначилась, а вверху ни облачка… Красота неописуемая. И вот я… собираюсь уже открывать дверь, как вдруг мне ладонь носом своим она поднимает и смотрит на меня. И…, - он замялся, - Словно говорит, мол, запомни это… Я, - он кашлянул, - Как обычно пригласил её внутрь. Попил чая. Она снова отказалась от угощения. И ушла. Но в тот день во мне что-то переключилось… Её глаза не были собачьими, а… какими-то слишком человеческими. И такими грустными… И я стал следить за её визитами. И оказалось, что полнолуние и новолуние – это её время…

-А как давно она к вам заглядывает? – не удержался Шуруп.

-Ну…, - дядя Саша закусил нижнюю губу, - Наверное, лет десять. А, может, и больше…, - наступила тишина, но он почти сразу её разбил, - Так, значит, ты за ней следил?

-Ну, да… С самого окончания занятий…

-И что? Таисия Григорьевна превращается в собаку?

-Вроде того, - Шуруп сделал глоток, - Я толком-то ничего не видел. Она… в тени была. Но… да.

-А с чего это ты вздумал за ней подглядывать, а? – дворник причмокнул.

-Ну, - Шуруп решал, как ему поступить дальше: выдавать секрет или нет.

-Не переживай, - уверил его дядя Саша, заметив в собеседнике борьбу двух противоположностей, - Ты сам прекрасно знаешь, что со мной никто не общается. Твоей тайны я никому не выдам…

-Да? – с сомнением спросил Шуруп, но больше для проформы, чем по-настоящему интересуясь.

-Даю тебе слово, - дворник приложил правую руку к области сердца.

-Мммм, - промычал Шуруп, - Хорошо… Но сперва вопрос…

-Валяй.

-Вы ничего странного в последнее время не видели? – Шуруп нагнулся над столом, всем своим естеством ожидая ответа.

-Кроме Таисии Григорьевны? - оттягивая срок, отвлёк его дядя Саша.

-Разумеется, - поторопил его Шуруп.

-Ну…, - дворник ухмыльнулся, - Знаешь, что… Я тебе скажу… Но ты пообещаешь мне, что это останется между нами…

-Да-да, - нетерпеливо согласился Шуруп.

-Что ж… В субботу ты подрался со своим другом. А в среду… вас отпинала вся школа…

-И вы это помните? – чуть ли не закричал Шуруп.

-Потише, - посоветовал дядя Саша, - Давай обойдёмся без ора…

-Конечно, - Шуруп понизил голос, усиленно соображая, - Но… как?

-Не знаю, - честно признался дворник, - Так получилось… Майя Филипповна со мной не конфликтует…

-А! – осёкся Шуруп, чувствуя, как его прожигает догадка, - И… это… в первый… раз… такое…?

-Нет, - дядя Саша улыбнулся, - Вас с Калдаевым наказывали минимум раз семь-восемь… Или около того... Но подрались друг с другом вы только в субботу, - Шуруп отрыл от удивления рот, - Ты успокойся, - сбивая нарождавшееся волнение, добавил он, - Здесь и не такое случается… Твоё событие – из разряда обыденных… Ничего особенного…

-А что же тогда особенное? – еле выдавил Шуруп.

-Вот! – похвалил его дворник, - Это верное направление. Но…, увы, я не могу тебе с этим помочь.

-Но почему? – возмутился Шуруп.

-Потому что не должен, - отрезал дядя Саша, - Майя Филипповна не трогает меня. И я не хочу попасть к ней в немилость. Гнев её слишком страшен… Видишь ли… Я – сирота. У меня нет ни родственников, ни близких, ни друзей, ни знакомых. Одним, словом я полностью одинок. Мои слова мало что стоят. И к ним вряд ли кто-нибудь прислушивается, подожди, - прервал он возражение Шурупа, - Я тебя понимаю. Но ты веришь мне оттого, что сам увидел что-то странное. Другие пребывают в полном неведении. И их подавляющее большинство. Я имею право наблюдать за всем и не терять своей памяти в обмен на молчание… которое, кстати, я сегодня нарушил. Как бы то ни было, но от меня ты помощи больше не жди. Я работаю в этой школе слишком давно, чтобы нарываться на неприятности. И вообще… у меня и так есть подозрения на счёт того, что и меня обработали. Но выяснять это я не имею никакого желания… Что же касается тебя, то… как хочешь… Честно… Мне некуда идти, меня никуда не пустят, у меня ничего нет. Я понимаю, почему Майя Филипповна меня не трогает… Я для неё пустое место. И возиться со мной ей нет никакого резона. Но ты, - он пронзил воздух указательным пальцем в направлении своего визави, - Совсем другое дело… Так что дам тебе один совет. Если можешь, то останься при своём… В следующий раз ты опять всё забудешь, и будешь жить и не знать горя. Так существует весь этот город. Именно поэтому я так спокойно с тобой делюсь всей этой информацией. Я же ничем не рискую. Будет новый день – а, значит, новые мысли. И всё старое исчезнет. Но, - он заговорил шёпотом, - Если всё-таки решишься, то делай задуманное осторожно. Не оставляй никаких улик. И не привлекай к себе пристального внимания. Не выбивайся из общего ряда…

-Прямо как вы? – продолжил за него Шуруп.

-Да, - кивнул дворник и как-то сник, - Как я…, - он потёр лоб, отпил из своей кружки и вгляделся в Шурупа, - Лучше скажи… зачем ты следил за Таисией Григорьевной?

-Ну, - Шуруп неловко поправил своё положение, - Надо было…

-Ага, - откинулся назад дядя Саша, - Надо было… Не хочешь – не говори. Всё равно, в следующий раз у тебя сотрут память. И избежать ты этого никак не сможешь…

-А вот и нет! – возразил Шуруп, - Я приду домой и всё запишу…

-Вон оно что… Значит, ты ведёшь дневник…

-Не я, - вырвалось у Шурупа, но было поздно.

-Так ты и не один, - дворник замолчал, взвешивая свои мысли. Тишина распростёрлась над ними. Стало слышно, как тикают часы и жужжит лампочка под потолком, - Что ж, - прервал безмолвие дядя Саша, - Вообще-то я бы и не поверил, что ты ведёшь дневник… Это всё меняет. Но я… Нет, - прогнал он собственные размышления, - Я вмешиваться не буду. Если тебе так приспичило, то валяй… Тебе же хуже будет… Всем вам, - поправился он, - Я и так ничего толком не знаю. И всё, что скрывал, и так уже тебе выдал… А дальше… вы сами как-нибудь…

-Спасибо, - Шуруп поднялся со стула.

-За что? – последовал его примеру дядя Саша.

-За всё – за рассказ… за чай… за предупреждения…, - Шуруп прошёл к двери, но оглянулся напоследок, - Просто… я не хочу так жить… И я думаю, что никто не хочет… Это вам повезло. А все остальные понятия не имеют, что происходит… Но это не ваша проблема… До свидания, - он дёрнул на себя ручку и быстро, так, что дворник не успел произнести ни слова на прощание, скрылся в темноте…

К родной кровати Шуруп добрался глубокой ночью. На его счастье дома никого не было: отец был на дежурстве, а мать ночевала у подружки, у которой сегодня был день рождения. Он принял освежающий душ, переоделся в чистое и, порывшись в старом письменном столе и отыскав в нём тетрадку, наверное, столетней давности, усердно начал описывать в ней то, что стряслось с ним за последние сутки, пытаясь ничего не упустить и не забыть. За этим занятием его и настиг сон…

Поднялся он только в десять утра. Тело ломило от неудобных поз, сменявших друг друга на протяжении всей ночи, что было немного удивительно, потому что Шуруп специально не стал садиться за стол, а предпочёл конспектировать в постели. Он потянулся, зевнул пару раз и сел на кровати. В дверь постучали:

-Ты уже встал? – спросил отец.

-Да, папа, - ещё полусонно ответил Шуруп.

-Хорошо, - раздалось с той стороны, - Давай мигом умывайся и завтракай.

-Ладно, - лениво согласился Шуруп и машинально сунул руку под подушку. Заветная тетрадь была там. Он облегчённо выдохнул, спустил ноги на пол, ощутив лёгкое покалывание прохлады линолеума, обул поношенные тапочки и прошлёпал в ванную. После приведения себя в порядок Шуруп присоединился к отцу на кухне.

-А чего это ты не в школе? – поинтересовался тот.

-Проспал, - придумал на ходу Шуруп, в подтверждение своих слов зевнул и сел напротив отца.

-Это плохо, - сокрушённо покачал головой отец, - А как же будильник?

-Не знаю, - признался Шуруп, хотя внутри, где-то далеко в самой гуще прочих воспоминаний теплился и момент трезвона этого надоедливого аппарата – вообще-то он его просто отрубил.

-Ладно, - отец сам сладко расправил плечи и напряг грудную клетку, - Я думаю, ничего страшного не произошло…

-Наверное, - без энтузиазма поддержал его Шуруп.

-А у нас вчера ничего не случилось, - как бы вслух озвучивая свои мысли, произнёс отец, - Сидели и в карты резались, - он налил себе в кружку из чайника заварки и добавил туда кипятка, - Будешь?

-Давай, - Шуруп подтолкнул свою чашку к отцу и вынул из вазочки печенье, - А я вчера решил дневник завести, - поделился он, скорее, для поддержания разговора, чем для сообщения чего-то важного, - Ради хохмы.

-Да? – удивился отец, но струя от этого ничуть не пострадала, вырисовывая плавную дугу, - Поди, разыгрываешь?

-Да нет. Серьёзно, - Шуруп дождался наполнения кружки, - Спасибо, - и подвинул её обратно к себе, - Решил сохранить свою молодость на память.

-Ну ты даёшь, - улыбнулся отец, - Кстати… а мама не звонила?

-Вроде нет, - пожал плечами Шуруп.

-Ах да, - хлопнул себя по лбу отец, - Ты же и будильник не услышал… Что уж там о телефоне говорить, - наступила тишина. В последнее время им, по сути, не о чем было общаться. Все беседы протекали в русле обыденного, ничего не значившего трёпа, без того сокровенного, что прежде присутствовало в их диалогах, особенно тогда, когда Шуруп был ещё мальчиком. Теперь же они обменивались дежурными фразами, рассказывали друг другу новости, но без всякого азарта, по инерции, делились общими впечатлениями. Видно было, что отец страдал от этого, хотя и пытался сдерживать свои истинные эмоции, но сам не мог пойти навстречу первым или же просто стеснялся собственного сына.

Отчуждение между ними случилось года три назад, когда Шурупа забрали в милицию за хулиганство. Тогда это было шоком – для всех: для отца, для матери, для друзей и приятелей. Но не для Шурупа. Именно в тот самый незабвенный период его жизни он свёл знакомство с Арменом. И целыми днями они с Калдаем проводили время в его кафе, пялясь на посетителей и выбегая покурить за угол. Затем последовали и другие приводы – за пьяный вид, за нарушение общественного порядка, за нападение на разных простофиль. Честно говоря, это не было особо весело. Особенно сидение в камере за решёткой в ожидании отца или матери, которым уже сообщили о происшествии и которые мчались на всех порах выручать своего вышедшего из-под их контроля сына. Но и другое, сопутствовавшее приобретённому образу жизни, не всегда было приятно. Армен на поверку оказался приличным гадом. Деньги было взять неоткуда – увы, к тому времени они с Калдаем пристрастились к курению и вынуждены были просить их на улицах, а также к выпивке и посиделкам в приличных заведениях, от чего постоянно приходилось отказываться. К тому же девочки обожали Калдая, а не его, Шурупа. И потому он часто самоутверждался в драках, в которых на него был большой спрос за увесистые кулаки и точный удар. В школе его оставили на второй год, несмотря на все просьбы отца и заверения в сыновнем исправлении матери. Но постепенно это перестало волновать и душу, и тело. Ко всему прочему так было удобнее – некоторые уроки можно было не посещать вовсе: их засчитали заново, а прочие не требовали к себе повышенного внимания. Шуруп был умным человеком, и новый стиль существования, в целом, был ему по вкусу. Его таланты были пригодны на любом поприще. И в экстренных ситуациях мозг функционировал даже лучше, чем в спокойно обстановке. А думать Шурупу нравилось. Другое дело, что и такое прозябание стало понемногу утомлять своим однообразием и рутиной. Шурупу было тесно в их затхлом городишке со всего одним заводом, с серыми обывателями, с невыносимым осознанием того, что выбраться отсюда некуда. Но сейчас у него появлялся, пускай и призрачный, но всё же шанс на некое приключение. И предполагавшийся риск никак не мог отвратить его от согласия поучаствовать в намечавшемся мероприятии по выведению Мафии на чистую воду. Тем более ей надо было отомстить…

Всё также молча они дожевали свой завтрак, Шуруп переоделся, прихватил за пазухой дневник и попрощался с отцом. Идти было недолго, и он довольно скоро оказался на месте. Как раз к концу четвёртого урока…

Весь путь его занимал один-единственный вопрос – сообщать ли мелким о том, что он увидел, и о том, что он узнал. Без посторонней помощи справиться с этим делом казалось невыполнимой задачей. Ориентируясь на некоторые фразы, произнесённые вчера дворником, масштаб происходящего было куда более значимым и существенным, чем представлялось на первый взгляд. Калдай слинял и, если судить непредвзято, умыл руки, бросив его на произвол судьбы в одиночку расхлёбывать эту кашу. Помощи от него ждать впредь было бесполезно и, возможно, пагубно. Дядя Саша напрямую сказал ему, что на него надеяться нельзя. Таисия Григорьевна же была недоступна, но именно она и была тем последним форпостом, который отделял, по крайней мере, так думалось, Шурупа от решения этой сложнейшей головоломки. И как раз тут и могли вступить в бой Ваня сотоварищи. Так что выбирать особо не приходилось. Конечно, был запасной выход – сама Мафия. Но если она и вправду было повинна в таких невероятных событиях, то выходить на неё было последним средством, самым крайним. Тем более учитывая её неприязнь к нему. А слежка за директрисой была слишком опасным мероприятием, чтобы браться за него, не имея надёжных тылов. Хотя и подобное развитие дел виделось логичным продолжением предыдущих ходов и даже настоятельной необходимостью. Но всё-таки позже. Поэтому Шуруп решил поведать своим компаньонам о пережитом и… чем чёрт не шутит, составить план последующих действий…

Ванютка, Иришка и Егорка встретили Шурупа на спортивной площадке за школой. Не сговариваясь, они прошествовали к потайному месту, окружённому с трёх сторон преградами.

-Ну? – испытывающее посмотрел на друзей Шуруп, - Нарыли чего-нибудь?

-Да, - выдохнул Ванютка, - Все сочинения у нас. Но…, - он замялся, - Ничего нового в них нет…

-Тьфу, - сплюнул Шуруп, достал сигарету и прикурил, - А… что-нибудь необычное сегодня не случилось?

-Нет, - ответила Иришка, - Всё как всегда.

-Паршиво, - подытожил Шуруп, - Ладно… Я сейчас вам расскажу одну вещь, но, - его голос зазвенел нержавеющей сталью, - Только попробуйте кому-нибудь это растрепать… Я вам таких тогда наваляю…, - желваки ходили вдоль его скул, глаза заранее метали громы и молнии в направлении неугодных, пальцы непроизвольно сжались в кулаки, - Понятно?

-Да, - испуганно согласились Ванютка, Иришка и Егорка.

-А где остальные? – словно впервые видя их, жёстко поинтересовался Шуруп.

-Они в столовой, - робко промолвил Егорка, тихо для своего обычного тембра.

-Ясно, - несколько смягчился Шуруп, - Ничего страшного. Потом им перескажете… Так вот, - он сделал затяжку, - Вчера я один, - он подчеркнул последнее слово, - Проследил за вашей училкой. Что из этого следует? А?

-Не знаю, - признался Ванютка.

-Из этого следует, что Калдаю вы ничего сообщать не станете, - хмыкнул Шуруп, - Пока я не разрешу, - ребята кивнули головами, - Так-то оно лучше… И вот… Ваша училка, оказывается, оборотень…

-Подожди, - перебил его Ванютка.

-Ну что ещё? – взвился Шуруп.

-Мы тебе не сказали об одной вещи, - он засунул руку в карман и достал оттуда красное стёклышко. Иришка и Егорка так и застыли от потрясения,- Этот камень показывает, говорит ли человек правду или нет…

-Как это? – презрительно нагнулся Шуруп к протянутой руке, будто ради одолжения разглядывая предлагаемый ему артефакт.

-Ну… ты соври что-нибудь и увидишь, что на камне появится.

-Да? Ну… Мой отец – врач, - на поверхности, уже испещрённой мелкими царапинками и белыми, еле заметными точками, мелькнула новая звёздочка, - Да? – всё ещё сомневаясь, произнёс Шуруп, - Ладно. Я – космонавт, - повторилось то же самое, но на этот раз появился целый штрих, - А вы… проверяли всё остальное? – Шуруп принял прежнюю прямую стойку и вновь затянулся и выдохнул.

-Да, - Ванютка пригласил жестом Иришку и Егорка пронаблюдать за камнем, - Пожалуйста… скажи ещё раз…

-Ну… так и быть, - снизошёл до них Шуруп, хотя и был заинтригован, - Ваша училка – оборотень. По ночам она превращается в большую лохматую собаку и навещает нашего дворника, который, - он чуть приостановился, - Всё прекрасно помнит. Выяснилось, - от неудобства он пару раз кашлянул, - Что нас с Калдаем наказывали в среду не в первый раз… Он затрудняется с точным количеством. Но по его прикидкам подобное происходит довольно регулярно. Ну?

-Ни разу, - прошептала заворожёно Иришка.

-Не могу в это поверить, - присоединился к ней Егорка.

-А…, - Ванютка не нашёлся, что сказать и просто махнул свободной рукой.

-Вот идиоты, - заводя глаза к небу, прервал их Шуруп, - Да что вам этот камень! Я сам всё видел, - ему даже стало неловко от своих слов. Вот здесь, в свете дня, при полной различимости всего окружения его откровение и в самом деле попахивало ложью, больше напоминая небылицу или разгулявшееся воображение, чем реальный факт. Он растерялся, но быстро взял себя в руки, - Ладно… Это хорошо, что у вас есть такой прибор… Перепроверять в нашей затее нам придётся часто… Что ж, - он почесал подбородок, - Как бы то ни было, но… теперь настал ваш черёд, - друзья внимательно внимали ему, - Придётся и вам поработать на общее благо…

-Это как? – вставил Егорка.

-А вот так, дорогой мой. Вам надо будет пойти к своей классной руководительнице и постараться выведать у неё её секреты. Всего-то на всего, - ехидно улыбнулся Шуруп.

-Но, - возразил Ванютка, - А что если она нам ничего не скажет…

-Это уже не мои проблемы. Я свою часть работы сделал, - Шуруп вставил сигарету в губы, - Постарайтесь как-нибудь её пронять… Разжалобить… Подавите на гниль… Кто её знает, может, она и выдаст свою тайну…

-Но, - вмешалась Иришка, - Мы же дети… Она ни за что не станет с нами откровенничать…

-А я на это и не рассчитываю, - небрежно процедил Шуруп, - Главная ваша задача – поймать её на слове… Вдруг она… проговорится… или выдаст что-нибудь не то… В общем, мне это до потолка. Как хотите, так и разбирайтесь… А теперь, - он затянулся вновь и на выдохе произнёс, - Валите на урок. А то время бежит…, - ребята молча повиновались, но он остановил их, - И не забудьте… После занятий – у карьера…

В свой класс друзья вошли словно облитые помоями. Они мирно уселись по своим местам, и почти сразу в помещение вплыла Таисия Григорьевна:

-Итак, ребята… литература, - ученики заелозили, завозились, начали доставать учебники и соответствующие тетрадки, и только Иришка, Егорка и Ванютка тупо глазели на свою руководительницу, не роняя ни слова и чуть приоткрыв рты. Они не могли поверить в то, что эта женщина превращалась по ночам в собаку. Слишком дико это было, как-то чересчур. Но камень… он не врал, он ничего не показал, а, значит, всё сказанное Шурупом было правдой – от и до – и это обстоятельство ещё больше загоняло в ступор, - Ира… Егор… Ваня…, - окликнула их Таисия Григорьевна, заметив их напряжённость и застывшие позы, - С вами всё в порядке? Вы странно выглядите. С вами ничего не случилось? – они не ответили ей, - Ира…, - Снова позвала она и даже поднялась со стула, - Егор… Ваня…, - но потрясение было столь велико, что и это не подействовало. Тогда Таисия Григорьевна приблизилась к Иришке и тронула ту за плечо, - Ира… Ты… У тебя всё нормально? – её голос выдавал взволнованность и обеспокоенность за душевное состояние своей подопечной. И было от чего. В глазахдрузей перед ними по аудитории расхаживала лохматая собака, огромных размеров, но с доброй мордой, - Очнись, - попросила учительница.

-Да, - с трудом превозмогая рассеяние в сознании и рассредоточенность мыслей, вымолвила Иришка.

-Ты как?

-Я… А…, - Иришка подбирала улепетывавшие со всех ног от неё слова, - Я… всё хорошо…

-Ты что-то увидела? – испуганно поинтересовалась Таисия Григорьевна.

-Нет, - наваждение почти спало, и Иришка снова была в состоянии относительно быстро соображать, - Ничего такого…

-А… Егор и Ваня? Что с ними? – продолжила расспрос учительница.

-А с ними тоже всё… о'кей, - Иришка натянуто улыбнулась. Но расширенные глаза Ванютки и Егорки отнюдь не помогали ей, - Ваня, - позвала она, - Таисия Григорьевна спрашивает, что с тобой…

-А, - удивлённо моргая, Ванютка тоже стал выходить из затемнения, - А…, - голова усиленно работала над сносным объяснением его поведения, - Всё… замечательно… Я просто… задумался… Вспомнил… О Петербурге, - радостно закончил он.

-Да? – Таисия Григорьевна кашлянула, и этот звук вывел из заворожённости и Егорку, - А что с Егором? Он тоже, - уголки её губ чуть подтянулись вверх, - Вспомнил о Петербурге?

-Да нет, - вступилась за друга Иришка, - Точнее, да… Нам Ваня очень много интересного рассказывал об этом городе… Вот мы и… забылись, - она с извиняющимся видом пожала плечами.

-Что ж, - немного успокоилась Таисия Григорьевна и вернулась за свой стол, - Это, конечно, неплохо, что вы кое-что узнали о столь прекрасном и, главное, очень значимом для всей русской литературы городе… Но пока… мы будем говорить не о нём. А в следующий раз мы попросим Ваню подготовить для нас всех доклад на тему своих впечатлений о Петербурге. И вот тогда мы все узнаем, где именно разворачивались события романов Пушкина, Достоевского, Толстого и многих других писателей. Я думаю, это будет и познавательно, и захватывающе… Ваня, ты согласен?

-Да, Таисия Григорьевна, - не стал противоречить ей Ванютка, - А… фотографии принести?

-Разумеется, - кивнула головой учительница, - Я бы даже сказала обязательно. Чем больше у нас будет наглядного материала, тем лучше мы поймём всю волшебность… весь дух… всю прелесть этого города. Так что приноси. Мы все с радостью посмотрим на снимки. А если у тебя есть репродукции или открытки… или альбомы, то прихвати и их.

-Да, Таисия Григорьевна.

-Вот и славно, - окончательно расслабилась она, - Значит, договорились… А теперь приступим всё-таки к нашему уроку…

И литература, и последовавшая за ней геометрия больше ничем особенным не выделились в общем контексте учебного процесса. Ванютка, Егорка и Иришка досидели пару занятий спокойно, лишь изредка впадая в своего рода лёгкое оцепенение при виде Таисии Григорьевны, но быстро справлялись со своими эмоциями, заставляя себя усилием воли не отбиваться от всей остальной массы учеников.

Несмотря на внутреннюю сдержанность их не покидали противоположные друг другу чувства. С одной стороны, им было страшно. Огромная собака, по сути, ходила по школе, никем не узнанная и беспризорная. Её животные инстинкты, вернее, их воплощение на практике не сулили ничего положительного. К тому же включился механизм какой-то неведомой защиты от напасти стать таким же человеком, полузверем, как и Таисия Григорьевна. Они серьёзно боялись заразиться этим страшным, потаённым, а потому ещё более жутким заболеванием. Они молились, чтобы учительница не прикоснулась ненароком к ним, не задела случайно, не дышала на них. Всё в ней стало отталкивающим. Но, с другой стороны, их притягивала возможность узнать что-то новое. Таисия Григорьевна стала заветным ларцом, ключ от которого был утерян, но находился где-то поблизости, в шаговой доступности – стоило только попробовать. И они гадали, как разрешить её секрет, как подступиться к ней, чтобы не навлечь на себя никаких подозрений и соблюсти необходимую, как им казалось, дистанцию. И Егорка, и Иришка, и Ванютка всё это время потратили на душевные споры с самими собой. Стремление к неизведанному наталкивалось в их сердцах на детскую, вполне понятную испуганность. Им охота было и протянуть руку к тайне, и резко отдёрнуть её, избежав внезапно открывшейся правде. И всё-таки мозги их больше склонялись к мысли о том, чтобы продолжить начатое, не бросать всё на полпути, не поддаваться на уговоры трусов в их скрытых глубинах. И потому рассматривались самые разные варианты – от совершенно невероятных, до приемлемых как с точки зрения логики, так и из соображений здравого смысла…

Последний звонок прозвучал ожидаемо и нисколько не напугал их. Они собрали свои вещи в рюкзаки, закинули их за спины и чинно вышли из класса. Около крыльца их нагнали Дениска и Лизонька.

-Ну как? – не в силах сдержать любопытство, спросила Лизонька сразу после того, как они оказались вне школьной территории, за оградой.

-Что? – не понял Ванютка.

-Вы уже говорили с Шурупом? – уточнил Дениска.

-Да, - сознался Ванютка, - Разговор у нас был.

-И что он сказал? – нетерпеливо поторопила его Лизонька.

-Ну…, - Ванютка специально затянул с паузой, - Он… проследил за Таисией Григорьевной…

-И? – изнывая от долгого ожидания, подбодрил его Дениска.

-Нет, Ваня, - остановила открывшего было рот Ванютку Иришка, - Погоди. Вначале нам надо узнать, с кем вы…

-Что это значит? – удивился Дениска.

-А то и значит, - продолжила Иришка, - Мы не знаем, можем ли вы вам обоим доверять. Вчера вы чуть было не отказались от нашей затеи. Так что теперь вам нужно доказать нам, что вы не передумаете.

-Да, - вмешался Егорка, - Полностью согласен с Ирой. Нам ни к чему рисковать в таком опасном деле…

-Ну…, - замялся Дениска.

-Клянёмся, - выручила его Лизонька и подняла вверх правую руку, второй подталкивая Дениску. Тот осмотрелся по сторонам и с нехотой последовал её примеру. Лизонька удовлетворённо кивнула головой, - Клянёмся, что будем с вами до конца, что бы ни случилось…

-Клянёмся, - вяло подхватил Дениска.

-Что-то не верю я вам, - засомневалась Иришка.

-Давайте на смерть мамы, - предложил Егорка. Дениска так и застыл при этих словах, но Лизонька, похоже, была настроена более решительно.

-Клянусь смертью мамы, - твёрдо проговорила она.

-Что…, - намекнул на недосказанность Егорка.

-Что останусь с вами, - закончила Лизонька.

-И…, - издевательски препарировал Егорка.

-И ничего никому не расскажу, - Лизонька стиснула зубы – остальные не сопротивлялись экзекуции.

-И…, - вошёл в раж Егорка.

-Хватит, Егор, - оборвал его Ванютка, - Достаточно, - он повернулся к Лизоньке и добавил, - Ты с нами.

-А как насчёт Дениса? – не угомонился Егорка. Ванютка, Иришка и Лизонька уставились на своего друга, - Ты поклянёшься?

-Я…, - Дениска чуть не плакал. Такое страшное обещание давать было сложно. У него был маленький братик, который всецело зависел от мамы и не был приспособлен в самостоятельному выживанию. Поэтому, по сути, приходилось подставлять под удар сразу двух человек, а не одного, как в случае с Лизонькой. Но и желание остаться с ребятами сверлило его не менее сильно. Прослыть трусом и слюнтяем представлялось не самой радужной перспективой. Тем более никто заранее не мог предугадать, что они выяснят, и это маячившее впереди нечто не давало покоя ему не только сегодня и вот сейчас, перед всеми его друзьями, но и дома. На чашах весов располагалось слишком ценное в обоих случаях. И потому выбор стоял так остро.

-Ну…, - не выдержав молчания Дениски, нарушил тишину Егорка, - Ты с нами?

-Я…, - крупная слеза скатилась по щеке Дениски, повисла на подбородке и готовилась сорваться. Он резким движением смахнул её внешней стороной ладони, шмыгнул носом и решительно вздёрнул правую руку вверх, - Клянусь.

-Ну и молодец, - похвалил его Ванютка, - Не переживай… всё будет в порядке, - Дениска злобно вытер предательские глаза и приступил к сдерживанию расшалившегося дыхания, - Ира, - попросил Ванютка, - Давай.

-Да…, - очнулась от этой жестокой сцены Иришка, - Так вот… Шуруп подсмотрел за Таисией Григорьевной. И увидел, что она по ночам превращается в оборотня. В собаку, - Лизонька чуть не поперхнулась языком, Дениска ошарашено застыл.

-Да, - выдохнул Ванютка и подхватил Дениску под руку, чтобы продолжить их путь. Иришка, в свою очередь, слегка подтолкнула Лизоньку. Егорка и сам был в состоянии зашагать дальше.

-И…, - промямлила Лизонька.

-Вы… проверяли… камнем? – сообразил Дениска.

-Да, - ответил Ванютка, - Шуруп не врёт…

-Он, кстати, - кивнув в сторону Ванютки, заметила Иришка, - Разболтал про камень Шурупу.

-Да, - опередил возражения Дениски и Лизоньки Ванютка, - Но это потому, что нам надо работать сообща. И не скрывать друг от друга ничего. Между прочим, Калдай ничего об этом не знает. И Шуруп попросил, пока он не разрешит, ничего Калдаю не рассказывать…

До карьера они добрались довольно скоро. Когда-то здесь добывали сырьё для комбината, но с тех пор ресурс оказался исчерпан, и основные разрезы теперь располагались ближе к самим цехам. Вдали виднелись трубы, исправно испускавшие клубы неизъяснимо вкусного сливочного дыма. Рядом с ними выстроились прочие постройки: элеватор, несколько бетонных зданий самого разнообразного назначения, ограждение, охватывавшее колючей проволокой всю территорию завода, наблюдательные вышки. И, наконец, туда, к месту работы большинства взрослых города вела широкая асфальтированная дорога, ровная словно яичко. К карьеру же подходила изрядно побитая долгим использованием и серьёзной нагрузкой от движения экскаваторов и грузовиков грунтовка.

Сам карьер был не просто ямой посреди чистого поля, тем более, что вся местность была холмистой, а вдаль уходили горы. Сбоку к нему притулился лес. И здесь, чуть в стороне от рва стояли заброшенные времянки – домики на колёсах, ровно четыре штуки. К ним тоже вела дорога, но узкая, больше напоминавшая две разъезженные колеи. Она успела порасти травой и сорняками. Этот путь, в свою очередь, соединялся с другим – более широким, но не менее забытым, который вёл непосредственно к карьеру, а в направлении города заканчивавшийся опущенным шлагбаумом с полинявшей краской. Было и второе ответвление, ведшее дальше, к комбинату. По нему некогда и отвозили сырьё к печам.

Место было, прямо скажем, не воодушевлявшее своим видом, но тут, по крайней мере, было безопасно. Шурупа ребята увидели не сразу. Множественные отвалы, высившиеся над раскуроченной землёй, скрывали большую часть котлована. И за одним из них и поджидал их Шуруп.

-Что? Все припёрлись? – поприветствовал их он.

-Да, - согласился Ванютка.

-Ладно… Вы им уже всё разболтали? – поинтересовался Шуруп.

-Да, - повторил Ванютка.

-Что ж… Тем лучше… Я… тут думал, как нам поступить дальше. Вы вообще-то правы, что вот так… с нахрапу спрашивать у вашей училки о том, оборотень она или нет, наверное, бессмысленно. Она, - он усмехнулся, - Пошлёт вас куда подальше. И на этом дело завершится. Поэтому нам надо составить какой-нибудь план, - он замялся, но взял себя в руки, - Мне, конечно, не очень приятно, что приходится иметь дело именно с вами. Я бы предпочёл более сильных соратников. И… более взрослых. Но за неимением лучшего, - Шуруп махнул рукой, - А, что это вы стоите? Присаживайтесь, - он вежливо указал на обилие подходящих для удобного расположения мест, - Будьте как дома. У меня такое ощущение, что нам не раз ещё предстоит встречаться именно здесь, - ребята неловко присели, кто куда, - Вот так. Это гораздо лучше, - Шуруп выудил из кармана куртки пачку сигарет, вынул оттуда одну и зажигалку, прикурил и спрятал всё обратно. Всё это время друзья, как заворожённые, следили за ним, - Так вот, - продолжил он, - Есть у меня одна мыслишка. Вам следует показать ваши сочинения училке. И спросить, что это такое. Было бы желательно, если бы я тоже находился где-то поблизости, чтобы увидеть её реакцию, но это так уж и важно. Просто внимательно наблюдайте за ней…

-А если она ничего нам не скажет? – возразил Егорка.

-Вот в этом основная загвоздка, - цокнул языком Шуруп, - Невозможно спрогнозировать то, как она себя поведёт. Не то, чтобы она откажется от беседы с вами – факты-то налицо, игнорировать их не получится. Плюс ко всему она сама попросила вас написать эти сочинения. А вот о своей собачьей натуре она вряд ли станет распространяться. Ей это невыгодно. И вообще…, - он замолчал.

-А если мы намекнём ей о том, что она – собака? – предложила Лизонька.

-Как? – усомнился Шуруп.

-Нууу, - протянула Лизонька, - У неё есть кот. Мы можем завести речь о нём…

-Подожди, - прервал её Шуруп, - Точно… Кот… Она боится за него. Ведь собаки… не ладят с кошками. И потому она вынуждена уходить из дома до превращения. Что из этого следует?

-Что она дорожит своим котом, - пояснил Егорка, - Она вообще нам часто о нём говорит…

-И что? – раскис Шуруп – никаких зацепок пока не было. Головоломка разваливалась по частям, которые никак не соединялись друг с другом.

-Ну, не знаю, - вступил Дениска, - Я уже третий год читаю журналы о животных. И у меня у самого есть кот. Я так хорошо к нему не отношусь. Орёт – и всё. Могу и пнуть, - Ванютка вопросительно посмотрел на него, - А что такого? – без нотки оправдания произнёс Дениска, - Это же зверь. Что мне до него? К тому же вражду кошек и собак обычно сильно преувеличивают. Они, конечно, противники, но не настолько…

-Люди разные бывают, - разочаровался сентенцией Дениски Шуруп и затянулся, - Один любит больше, другой – меньше. То же и с животными. Это нам ничего не даёт. Так что…

-Погодите, - вмешалась Иришка, - А вы помните, как у Таисии Григорьевны сын исчез? – ребята закивали головами, а Шуруп лишь состроил презрительную мину, - Она тогда целых три недели болела…

-И, что? Нашли? – без всякого участия спросил Шуруп.

-Нет, - Иришка опустила голову, - Я… зря, наверное, об этом сказала.

-Да, - подвёл итог Шуруп, - Что мы имеем? Ваша училка по ночам становится собакой. И навещает дворника…

-Дядю Сашу? - оборвал его Ванютка удивлённо.

-А я вам не рассказал? – так же изумлённо выдал Шуруп, - Ну да… Одним словом… Вчера я с Калдаем пошёл за вашей училкой. Калдай чего-то занервничал, козёл, захотел слинять, ну и… я ему мешать не стал. Дальше сижу на дереве, как раз напротив её окна и слежу. И тут вижу, что она поднимает своего кота на руки и целует его… А… нет. Так, - он вздёрнул вверх указательный палец и закачал им, - Домашних питомцев не целуют. Это было… слишком человечно…, - он надул губы, - И вот. Она раздевается догола. И выходит из квартиры. Я, понятное дело, сразу вниз, на землю. И за угол дома, чтобы дальше наблюдать. Она встаёт в тень и… начинается трансформация. Собака такая здоровая, - Шуруп показал уровень холки ладонью, - Мохнатая. И побежала к школе. Я за ней. Скребётся она в дверь дворника. А я, как назло, ничего не различаю. Шагнул, и она меня заметила. Я бросился прочь, она – за мной. Догоняет и впивается мне в руку. Слава Богу, подоспел дворник и прогнал её. Он меня приглашает к себе. Я иду в его каморку. И там мы разговариваем. А он, гад, памяти не терял! Мол, с Мафией ссоры не жаждет. Знаёт своё место и помалкивает. А я гляжу на укус, а он-то человеческий. И представляете, что он мне заявляет? - Шуруп даже прервался. Друзья всем телом склонились к нему ближе, - Что собака – это ваша… училка… Таисия Григорьевна, - ребята разом обомлели, - Каково? – наступил период переваривания полученной информации. Шуруп раззадорил сам себя и потому нервно докуривал свою сигарету, затягиваясь чуть ли не у самого конца фильтра, а Егорка, Дениска, Иришка, Ванютка и Лизонька уставились в остатки снега и не знали, что и подумать, - Ну что? – Шуруп бросил бычок под ноги и растёр его, - Есть какие-нибудь предложения?

-Аааа, - выплывая из тумана обрушившихся на него сведений, промямлил Ванютка, - Может… тогда… у… дяди Саши… спросить?

-О чём? – урезонил его Шуруп, - Ты полагаешь, я не попробовал? Он как отрезал – нет. Ничего сообщать не буду. И всё. Так что к нему бесполезно подкатывать. Всё равно, настоит на своём. Видно, что человек упрямый. И потом… я его прекрасно понимаю. Допустим, он в курсе всего происходящего. Но сам под чары не попадает. Глядит на то, что творит Мафия, и в ус себе не дует. Его не трогают – чего же тогда на рожон лезть? Какого чёрта? Я бы поступил точно также. Так что его… хотя и нехотя, но… нельзя ни в чём упрекнуть…

-А почему Таисия Григорьевна страдает? – внезапно дошло до Лизоньки. Все обернулись на неё, - Ведь это как будто… наказание. Словно она что-то сделала не так, и её… заколдовали…

-Верно, - подхватил Шуруп, - Дворник как бы посторонний. Он работает на Мафию. Не вступает с ней в конфликт. И живёт в своё удовольствие. Он мне сказал, что выдаёт всё лишь потому, что я скоро всё забуду. И он… ничем не рискует. И ему… не за кого бояться. Он – сирота. А ваша училка… Таисия Григорьевна, - поправился он, - Каждую ночь превращается в собаку… Если… она так любит своего кота, то… не хочет причинять ему боли… И покидает квартиру… потому что…

-Кошки не ладят с собаками, - повторил Шурупову формулировку Дениска.

-Точно, - Шуруп приложил пальцы к губам, - Вот в чём дело. Тогда она не только знает, кто такая Мафия, но и всё остальное ей тоже, скорее всего, известно… Она не в состоянии сказать вам всего напрямую, опасаясь возмездия, а, следовательно, заставляет вас написать сочинения…

-И спрятать их получше, - уточнил Егорка.

-Вот именно, - Шуруп поднялся и принялся расхаживать туда-сюда, вдоль рассевшихся ребят, - Таким образом, она себя обезопасила. И очистила совесть… Явно же ей стыдно… Ха… Над городом проводят эксперимент за экспериментом, а люди как подопытные кролики… Сдаётся мне, что она не в первый раз решается на подобный шаг. Но прежде сочинения терялись… После окончания школы бывшие ученики, как правило, выбрасывают всё то, что связывало их с учебным процессом… И забывают о пройденном материале. Память хранит лишь веселье и радость… Так что запросто могло получится так, что до сих пор никто не отыскал своей писанины… И если вы правы насчёт того, что она за что-то наказана, то, надо полагать, она бы не отказалась от помилования или… освобождения. Первое ей, судя по всему, недоступно. Мафия, уж и не знаю, за что, но не простит её. А вот сделать так, что кто-нибудь раскрыл тайну – это… Это попахивает революцией. В конце концов, второй вариант предпочтительнее. Тогда она сможет окончательно избавиться от своей мучительницы… И она… после очередного происшествия даёт задание описать соответствующее событие, надеясь, что найдётся кто-либо забывчивый или ленивый… Вот ты, - резко обратился он к Дениске, - Где было твоё сочинение?

-Ну…, - растерялся Дениска, - В моём письменном столе…

-В верхнем ящике, - уточнил Ванютка, - Чуть ли не на самом видном месте…

-Вот, - обрадовался Шуруп, - О чём я и толкую… Но, - он чуть не засмеялся, - В самом деле. Почему ей пришлось ждать так долго? Неужели за всё это время не нашлось ни одного разгильдяя? И все были запуганны и прятали чересчур аккуратно и старательно, выполняя её просьбу буквально? Что за бред? И ты, - он снова показал на Дениску, - Тот единственный… Надежда на спасение. Ой, - он закрыл ладонями лицо и трагически закачал головой.

-А что, если нам повезло? – предложила альтернативную точку зрения Лизонька.

-Вряд ли, - Шуруп вернулся на своё прежне место и присел, - Разве что в том, что ваш друг – находка для шпиона. Я так подозреваю, что он свою писанину толком-то и не прятал. Положил в стол – и всё.

-Не знаю, - сознался Дениска.

-Сто процентов, - уверил его Шуруп, - Ладно. С этим разобрались… Но что в сухом остатке? Единственный источник и знающий человек – это ваша Таисия Григорьевна. Она не будет нарываться на ещё большие, чем у неё уже есть, неприятности. А их, если признаться, у неё и так хватает. Мы же не знаем, если на то пошло, как пропал её сын. Может, он и пропал, потому что она попыталась раскусить Мафию. Значит… промолчит. С другой стороны, мы – её последний шанс, если вообще не единственный. До сегодняшнего дня её уловка не сработала, но теперь всё иначе. Если она жертва, то, вполне возможно, предложит нам свою помощь и выведет на путь истинный. Пожелает отомстить своей обидчице… Чёрт! Втянули же вы меня, - воцарилось чуть ли не абсолютное молчание. Прервалось оно хлопком со стороны комбината, - Что ж, - очнулся Шуруп, - Пора расходится, - малыши послушно встали, - Но всё-таки, - остановил он их, - Постарайтесь поговорить с ней. Она сама по себе является решением. Или, на худой конец, в курсе того, что творится вокруг…

-А ты что предпримешь? – с поддёвкой спросил Дениска.

-А я посмотрю за дядей Сашей. Или просто схожу к нему в гости, - без тени обиды ответил Шуруп, - Но главная задача отныне лежит на ваших плечах, - недовольные мины на лицах ребят стали самым красноречивым утверждением его слов…

Домой решено было пойти вместе. Во-первых, всем отчего-то стало жутко страшно. Всякий незнакомый предмет или неожиданность пугали их, и они шарахались от всего неизвестного как от чумы. В головах правили бал сумбур и полнейшая неразбериха. И они лишь добавляли в копилку боязни. Во-вторых, им отчасти было по пути. Никто никуда не торопился, и те, кому следовало свернуть раньше и остаться в одиночку справляться со своими внутренними переживаниями, аналогичными другим, предпочли сопроводить своих друзей дальше, чем это могло быть продиктовано соображениями экономии сил и времени, отдаваемых на дорогу. Произошло так, разумеется, безотчётно. Ребята не руководствовались никакими утилитарными мыслями, как, впрочем, и принципами минимизации душевного дискомфорта. Ко всему прочему им хотелось обсудить недавний разговор.

-И как вы думаете, - начала Иришка, - Шуруп прав?

-Я не знаю, - вздохнула Лизонька, выразив тем самым общее мнение, - Но говорит он уверенно. К тому же трудно что-нибудь в его словах оспорить…

-Не знаю, - повторил за нею Егорка, - Может, мы зря с ним связались?

-Да бросьте вы, - возразил ему Ванютка, - Без его помощи мы бы до сих пор ничего не знали… Ведь это он проследил за Таисией Григорьевной. Это он беседовал с дядей Сашей… От него толку пока больше, чем от нас…

-Вместе взятых, - поддакнула Иришка.

-Вот именно, - поблагодарил её Ванютка, - Меня лично другое волнует… Как нам быть с Таисией Григорьевной? Что мы ей скажем…? Здрасьте! А вы собака? А кто вас заколдовал? А как нам с этим бороться? – театрально разыграл он.

-И не говори, - согласилась Лизонька, - Ну… пусть мы покажем ей сочинения. И что тогда? Она сразу расскажет нам обо всём?

-А я вам говорил, что вся эта затея сомнительна, - ехидно вставил Дениска.

-Да ну тебя, - в сердцах ответил Ванютка, - Лучше подумай сам… Шуруп прав. Наш город – как полигон. Тут ставят опыты. На мне. На тебе. На Ире. На Лизе. На Егоре. На наших мамах и папах. Короче, на всех. Мне вот обидно, что я как кролик в клетке. За это кто-то должен ответить. А мы обязаны разоблачить виновного…

-То есть Мафию, - завершила за него Лизонька.

-Это ещё не известно, - резонно заметил Ванютка, - А вдруг она – тоже жертва?

-Да ну, - махнула рукой Иришка, - Ты сам в это не веришь…

-Я просто стараюсь быть хорошим следователем, - оправдался Ванютка, - Продумать все варианты. Хотя… конечно, не верю.

-Ой, оставьте это, - прервала их Лизонька, - Давайте лучше сообразим, как мы всё провернём…

-Я предлагаю, - вмешался молчавший до того Егорка, - Следующее, - все оглянулись на него, а он стал загибать пальцы, - Первое, - вступил мизинец, - Нельзя спрашивать у Таисии Григорьевны обо всём этом в школе. Там есть Мафия и дядя Саша. Что если они заодно? Шуруп сказал, что дядя Саша не так прост, как кажется. Другие места тоже не годятся – там люди. Мало ли, что они услышат. Греха не оберёшься. Так что лучше всего пойти к ней домой. Ей там и спокойнее будет, и нам легче. Второе, - пошёл в ход безымянный, - Мы должны пойти все вместе. Одному, - объяснил он, - Она не поверит. Или ничего не расскажет. В общем, никакого толка не будет. И третье, - загнулся средний, - Идти надо сегодня…

-А это ещё для чего? – перебила его Лизонька.

-Для того чтобы поймать с поличным. Уже вечер. Ей будет страшно. А мы можем помочь. И потом… завтра, очень даже может быть, мы всё забудем, - грустно закончил он.

-Да, - подбодрил друга Ванютка, - Особенно то, как она покусала Шурупа…

-Это значит…, - с ужасом сообразил Дениска, - Мы сейчас идём к Таисии Григорьевне?

-Да, - обыденно кивнул головой Ванютка, словно это было самым наиобычнейшим делом во Вселенной, - А что такого?

-Да ничего, - хриплым голосом произнёс Дениска, - Но…

-Я лично за, - подняла руку Лизонька.

-Я тоже, - поддержал её Ванютка.

-И я, - не стала противиться Иришка.

-Ну… я сам и предложил, - пожал плечами Егорка, - Теперь твоя очередь, - обратился он к Дениске.

-Ну…, - промямлил он, - Я же клялся.

-Вот и здорово, - подвёл итоги голосования Ванютка, - У всех с собой сочинения? – Егорка, Иришка и Лизонька жестами признались в их наличии, - А твоё? – настал черёд Дениски.

-У меня оно, - грустно констатировал Дениска, - Со вчера.

-Тогда, - Ванютка бросил взгляд на каждого своего товарища, улыбнулся и с удовольствием обхватил руками Лизоньку и Егорку, стоявших рядом, - Пошли, - они были как раз на том самом перекрёсте, где их пути расходились, если бы не принятое решение навестить свою классную руководительницу…

Единственным, кто знал дорогу, был Егорка. Однажды он посещал Таисию Григорьевну вместе со своей бабушкой. Они были подругами и довольно часто созванивались. К великому сожалению Егорки это обстоятельство часто мешало ему в тех случаях, когда ему хотелось немного отдохнуть от учёбы и дать себе некоторую долю вольности. Как правило, такие попытки обрубались на корню единственным звонком – бабушка узнавала у подружки, почему Егор ничего не делает, а та мигом восстанавливала справедливость и фактически усаживала его за письменный стол выполнять домашние задания. Однако сейчас их встречи стали идти на убыль вследствие нескольких причин. Шаткое здоровье обеих не позволяло им видится так же часто, как и в прошлые времена. Они всё реже гуляли вместе, откладывая променады до лучшей погоды, до нормального давления, до низкой влажности. Да и душевное состояние его бабушки не слишком способствовало подобным отношениям. Таисия Григорьевна, вообще чуткая к перемене настроения, невольно ощутила произошедшие в подруге перемены и постепенно всё дальше дистанцировалась от неё. Бабушка, впрочем, тоже больше не отличалась повышенной толерантностью к людям и легко могла сказать что-нибудь не то или даже нахамить. Так что развод был одобряем обеими сторонами, но пока ещё не свершился как факт. К тому же их общение совсем недавно было прервано болезнью Таисии Григорьевны, и наладить контакт они так и не сумели.

Визит бабушки к своей подруге, в котором принял участие и Егорка, состоялся в прошлом году и носил характер обязательного в то время ритуала. Они собирались почаёвничать, а затем непременно шли к лесу подышать свежим воздухом, столь редким в их городе. Массив смешанного характера располагался сразу же за домом Таисии Григорьевны. Егор не помнил уже, почему бабушка взяла его с собой, но отчётливо запомнил путь, ведущий к теперь заветному зданию.

Спустя минут двадцать они были на месте. Преодолев несколько лестничных пролётов, ступая чуть ли не на ощупь и водя по стенкам руками, они оказались в непролазной темноте площадки, у обитой дерматином двери, тускло поблёскивавшей шляпками гвоздей, удерживавших искусственный материал на дереве, в проникавшей сюда ауре уличного фонаря. Ванютка нажал кнопку звонка, и они стали ожидать. Длилось это недолго. Скоро послышалось шарканье шлёпок по линолеуму.

-Кто там? – раздалось с той стороны.

-Это Коровьин, - за всех ответил Ванютка. Остальные промолчали. Таисия Григорьевна завозилась с замками, и скоро их обдал неяркий свет из прихожей.

-Вот это да! Ну и сюрприз! – удивилась Таисия Григорьевна, - Да ты, Ваня, не один. Кто ещё тут? – сожмурила она глаза, - Егор… Лиза… Денис… Всё?

-Здравствуйте, Таисия Григорьевна, - последней индентифицировалась Иришка.

-А! Ещё и Ира…, - она немножко замешкалась, но тут же спохватилась, - Ой! Что это я? Проходите, - она уступила им дорогу и впустила внутрь. Траурная процессия последовала приглашению, - Разувайтесь. Устраивайтесь, - она запахнула халат ещё дальше, - Даже и не ожидала гостей… В такой час, - она на секунду задумалась, - А ваши родители? Они знают, где вы?

-Таисия Григорьевна, вы не беспокойтесь, - снова взял на себя инициативу Ванютка, - Всё в порядке. Рабочий день ещё не кончился. У Егора часы есть.

-Да? – усомнилась учительница, - А ещё у него есть бабушка, которая беспокоится за внука. Не так ли? – вопрос был риторическим и не требовал никакой реакции, - Ну… ничего страшного. А… Денис? Как твоя мама?

-Всё нормально, - заверил её Дениска.

-Она же дома с твоим братом сидит… Наверное, волнуется, - не поверила ему Таисия Григорьевна, - Я ей сейчас позвоню и скажу, что ты у меня. Ладно?

-Конечно, Таисия Григорьевна, - ответил Дениска. Учительница только кивнула головой и направилась вглубь коридора:

-Вы проходите пока, - кинула она через плечо, - Я сейчас к вам присоединюсь, - ребята сосредоточенно разулись, потоптались на месте, но всё-таки прошли в зал. Здесь еле слышно работал телевизор, стоявший напротив кресла с украшенными вязанными салфетками подлокотниками. На полу был расстелен персидский ковёр удивительной красоты. И такой мягкий, что ступать по нему было настоящим насаждением – ноги словно утопали в его мягкости и его узорах. На панно, висевшем над диваном, был изображён поединок двух рыцарей, сталкивавшихся друг с другом копьями на вставших на дыбы лошадях. Лиц было не разобрать – оба носили на головах шлемы, а забрала были задвинуты. По краям вились затейливые и незнакомые, явно не русские, буквы. Стенка, прилегавшая к выходу, была целиком занята книжными полками. Но не обычными, а очень искусной работы по дереву, с вырезанными образами растений и животных. Под потолком висела шикарная хрустальная люстра, отбрасывавшая миллионы отблесков по всей комнате. Рядом с креслом стоял также маленький, с витыми ножками и мягким верхом пуфик. Ткань даже дилетанту представлялась дорогой и крайне редкой, изготовленной с применением золотой нити. А расстояние между телевизором и креслом занимал чайный столик, низкий, полностью из натуральных материалов с резьбой и вставками драгоценных, по крайней мере, так казалось, камней. На его поверхности расположились очки с тонкой позолочённой оправой и китайский фарфоровый сервиз, состоявший из аккуратных блюдечек с неровными, чуть ли не прозрачными краями, чашечек с обнимавшими их драконами, из собственно чайника со вздёрнутым вверх изгибавшимся носиком и ещё двух предметов, назначения которых ребята на знали. Перпендикулярно телевизору занимало своё место бюро с кучей бумаг и письменных принадлежностей, тоже ручной работы и изящное. В углу стояли часы, неторопливо отмерявшие жёлтым отблёскивавшем в свете люстры маятником время. И, наконец, замыкал весь ансамбль мебели шкаф, деловито возвышавшийся надо всей обстановкой, пузатый, с кривыми медными, тронутыми долгим использованием ручками и с парой выдвижных ящиков внизу. По всему периметру, там где оставалось свободное пространство висели литографии, оттиски и принты известных картин. Единственная гравюра представляла собой портрет хозяйки, отчего-то в небольшой короне, в меховом жабо вокруг шеи, в старинном – насколько это можно было разглядеть до груди – платье. На заднем фоне виднелся замок со множеством башенок. Губы Таисии Григорьевны тронула лёгкая улыбка. На этом изображении она была совсем молода, но общие черты с её нынешним видом всё-таки позволяли её узнать.

-Ну, как вы тут? Устроились? – спросила учительница, входя в зал.

-Да, Таисия Григорьевна, - за всех ответил Ванютка.

-Маме твоей я позвонила, - обратилась она к Дениске, - Всё в порядке… Да вы присаживайтесь, - она указала на диван, - Места вроде бы всем хватит, - ребята неловко прошаркали по ковру и притулились на самом краешке в рядочек, свои портфели они оставили саленными в кучу в прихожей, - Ну? – Таисия Григорьевна в свою очередь расположилась в кресле, - Что вас ко мне привело?

-А…, - начал Ванютка, - Даже и не знаю… как сказать.

-Смелее, Ваня, - приободрила его учительница, - Вы же знаете – я не кусаюсь, - она еле заметно улыбнулась. Ванютка прокашлялся:

-Мы… хотели вам… одну вещь показать, - он легонько толкнул локтём сидевшего рядом Дениску, и тот молча отправился в прихожую.

-Да? И какую? – без всякого энтузиазма поинтересовалась Таисия Григорьевна.

-Сейчас Денис принесёт, - заверил её Ванютка. Дениска хмыкнул что-то неопределённое, раскрыл свой рюкзак и вынул из него листочек бумаги, - Просто… хм… посмотрите, - Дениска вернулся в зал и протянул сочинение учительнице. Таисия Григорьевна взяла его, прищурилась, нашарила правой рукой очки, водрузила их на нос и уставилась на написанное. Около минуты она продолжала читать:

-Ну и что? – наконец, произнесла она без какого бы то ни было волнения.

-Как? – удивилась Иришка. Остальные тоже обомлели.

-Что, Ира?

-Ну…, - слова не лезли в Иришкину голову,- Тут же…, - она выдохнула и облизнула губы.

-У нас у всех такие, - вставил Егорка.

-Что, Егор? – не поняла учительница.

-Кроме меня, - поправил его Ванютка, - У всех ребят одинаковые сочинения… Там что-то странное… и… вы попросили нас всё записать.

-Да, - покачала головой Таисия Григорьевна, - Что я могу на это сказать? У вас слишком бурная фантазия. Наверное, книжек много читаете.

-Да причём здесь книги? – не выдержала Лизонька неожиданно громко, - Вы разве не видите, что вокруг что-то творится? Почему мы ничего не помним?

-Может быть, - осторожно прервала ей учительница, - Так происходит потому, что ничего и не было? Вы об этом не задумывались?

-Таисия Григорьевна, - с упрёком промолвил Ванютка, - Вы, наверное, считаете нас дураками… Ничего мы не воображали… Это было… И мы точно это знаем… Мы пришли не потому, что хотели подтвердить свои сочинения… Нам надо выяснить причину…

-Послушай, Ваня, - взяла слово Таисия Григорьевна, внимательно выслушав своих учеников, - И другие – тоже. Я ничем не могу вам помочь. Всё, что здесь написано, - она потрясла листочком, - Чистой воды вымысел. Мне трудно объяснить, почему вы так единодушны… Хотя вы друзья, и могли просто играть в какое-нибудь приключение… Ничего подобного я отродясь не видела. И если кроме этого у вас больше нет никаких доказательств, то, скорее всего, вы заблуждаетесь. Вы… сами вообразите: чтобы вся школа пинала Шувалова и Калдаева? Это же абсурд! И Олю сюда заодно приплели. Это уже ни в какие ворота не лезет… Мой вам совет – оставьте всё это. Мечтать, конечно, хорошо, но всегда надо знать меру. И вместо того, чтобы заниматься всякой ерундой, вы бы лучше подготовили сообща своё домашнее задание. Или даже посмотрели телевизор. Или, - она взглянула на Дениску, - Помогли маме. Это… кстати, всех касается…

-Таисия Григорьевна, - вмешался Дениска, - Вот тут вы не правы. Помимо сочинений у нас есть кое-что ещё…

-Да? - цокнула языком учительница и положила бумажку на столик, - И что же?

-Ну…, - замялся Дениска.

-Значит, ничего, - подвела итог она.

-Нет, - возразил Ванютка, - Мы знаем, что по ночам, - он стиснул зубы, - Вы превращаетесь в собаку, - Таисия Григорьевна еле сдержала приступ смеха, - Да, - обиженно добавил Ванютка, - Шуруп всё видел, - он запнулся, но было уже поздно – секрет вылетел наружу.

-Так вы ещё и Шувалова пригласили в свою игру? – учительница вытянула ноги вперёд, - Вот что я вам скажу, - посерьёзнела она, - Прекратите подобные шутки. Это… может, и забавно, но… не слишком. Делать из меня собаку, - она презрительно фыркнула, - это верх безумия. У всего есть свои пределы. Поэтому сейчас, - она подобрала ноги обратно, - Вы либо прекратите сочинять что попало и выпьете со мной чая с вафлями, либо… сразу пойдёте домой, - она строго оглядела их и голосом, не позволявшим никакого отрицания, закончила, - Вам всё ясно?

-Да, - шмыгнул носом Ванютка.

-Да, - повторила за ним Иришка.

-Мы лучше сразу домой пойдём, - решила за всех Лизонька.

-Как пожелаете, - более мягко сказала Таисия Григорьевна, друзья словно по команде поднялись и вереницей проследовали в прихожую. Учительница тоже встала, прихватила Денискино сочинение и замкнула процессию, опершись о косяк и наблюдая за собираниями своих учеников. Пока не были застёгнуты все пуговицы и молнии, зашнурованы все ботинки и не одеты шапки, никто не проронил ни звука. Ванютка потянул на себя входную дверь, - До свидания, ребята.

-До свидания, Таисия Григорьевна, - сбивчивым хором попрощались они и покинули свою учительницу…

Шуруп после встречи с малолетками решил немного пошататься по карьеру. Он спустился вниз, прошёлся вдоль одного из склонов и углубился ещё дальше. Гигантские стройки, сооружения, вообще следы масштабных человеческих действий привлекали его своим размахом и непостижимым качеством втягивать в себя каждого, кто оказывался в непосредственной близости от них. Но тут почти ничего интересного не было – разрытая, всклоченная и вывороченная земля. И только размер поражал воображение – сколько надо было потратить усилий, чтобы выкопать такое.

Он пинал попадавшиеся по пути камни, плевал по сторонам и без всякого участия рассматривал почву под ногами. Но неожиданно внизу боковым зрением Шуруп уловил странный блеск. Он повернул голову, пригляделся и прищурился. Там мелькал свет, но исходил он не от какой-нибудь зеркальной поверхности, что вполне резонно можно было предположить, но от какого-то тёмного, не отсвечивавшего лучей предмета, словно свет шёл изнутри, а не отражался от него. Шуруп быстро спустился ещё ниже, достиг соответствующего места и присел на корточки. Рядом с его ботинками лежал чёрный фонарик. Он поднял его, отряхнул от снега и грязи. Ничего такого – просто сломанный и потому выброшенный как хлам механизм. Разве что вместо обычной лампочки за матовым стеклом можно было заметить ровный кристалл абсолютной тьмы. Он не отражал лучей, но поглощал их. Шуруп нажал на выделявшуюся кнопку и направил фонарик в сторону – никакого эффекта. Шуруп поднёс лампочку ближе глазам и снова включил питание…

И сразу понеслось! Все события прошлого разом ворвались в его разум. Он затрясся, заходил ходуном, не имея сил переварить, осилить единым вдохом всю нахлынувшую на него информацию, и, наконец, потеряв равновесие, рухнул на спину. Это было невероятно! Всё, что говорил дядя Саша и о чём толковали мелкие, было правдой. Он вспомнил решительно все мелочи своей жизни – вплоть до рождения и прыщавого лица акушерки. Самыми неприятными, конечно, стали виды экзекуций, действительно, не единичных, над ним и Калдаем и унижение, с ними связанное. А также неизъяснимое чувство какого-то животного подчинения воле Мафии, безоговорочной отдачи в её руки как будто по собственной воле. Но были среди всего этого вороха картинок и притягательные, даже положительные – дни рождения в детстве, первый велосипед, рыбалка с отцом. И, разумеется, появились счастливые мгновения – влюблённость в Шурочку, её поцелуй, простор тайги. Однако самое страшное было в другом. Город и впрямь был полигоном для испытаний Мафии. Всплыли чёрный снег и зелёная вода в кранах в прошлом году, бойня, устроенная между снеговиками, осада города полчищами волков и медведей два года назад и много-много чего ещё, не менее ужасающего. И выдержать подобное был в состоянии не каждый. Воспоминания были больше похожи на кошмары. И если бы не предварительная подготовка и некоторые открытия, сделанные благодаря ребятам, Шуруп бы не справился с ураганом чувств и эмоций, похоронивших его под своей толщей за столь малый промежуток времени.

Он сел прямо на земле и повертел свою находку в руках. Теперь, в принципе, не нужно было вести дневника. Достаточно было записать где-нибудь о том, где спрятан фонарик, и попросить включить его, направив в глаза. Ведь никто не знал, а вдруг он вернул ему память не навсегда.

Но, всё равно, это было чудом. Никак иначе назвать фонарик было нельзя. Шуруп сунул находку в карман, протёр лицо ладонями, поднялся на ноги и огляделся. Вокруг никого не было – он был один. Шуруп спокойно выдохнул. Пронесло. Затем он скурил пару сигарет, выбрался наверх, но очень скоро продрог. Начало темнеть, он вышел на дорогу, к своему собственному удивлению поймал попутку – пустой самосвал – и с комфортом добрался до школы.

Сейчас, после всех этих разговоров и размышлений, после находки фонарика его не покидало ощущение приближение к раскрытию тайны. Всё вроде бы сходилось, и было даже логично, но оставалось кое-что ещё, пожалуй, наиболее важное, что могло развеять любые сомнения. В успехе своих соратников он был уверен в лучшем случае наполовину. Не было никакой видимой причины, чтобы училка выдала им всю свою подноготную. Скорее всего, она будет всё отрицать, и мелкие уйдут ни с чем. Но попробовать всё же стоило – мало ли, куда выведет кривая? Но даже если у них ничего не получится, то пробный камень уже будет брошен, и тогда ему самому станет легче с ней беседовать. О необходимости подобного диалога не приходилось и заикаться – поговорить нужно было обязательно. Что же до дяди Саши, то его надо было проверить ещё разочек – на всякий пожарный. Разумеется, он не расколется за красивые глаза, но было не так уж невероятно, что он оговорится или, что было бы несравненно лучше, выдаст какую-нибудь дополнительную информацию, которая в конечном итоге наведёт их на след. Что касается находки, то Шуруп решил пока никому о ней не рассказывать.

Именно поэтому он и не пошёл домой, а сразу же направился к школе…

В дворницкой горел свет. Шуруп подошёл к окну, приложил ко лбу козырьком ладони и всмотрелся через стекло – в помещении было пусто. Он отстранился, чуть помедлил, но всё же подошёл к двери и постучал. Долго никто не отвечал – не было никаких признаков присутствия кого-либо живого. Шуруп уже развернулся и решил зайти попозже, как его окликнул дядя Саша:

-Шувалов? – Шуруп облегчённо выдохнул и обернулся, - Опять ты?

-Да, - констатировал Шуруп.

-Что ж… заходи, - пожал плечами дворник, и Шуруп последовал приглашению, - Зря ты думаешь, что я тебе что-нибудь скажу, - произнёс дядя Саша, когда они оказались в закрытой комнате, - Я тебе не помощник. И вообще мой тебе совет – не лезь туда, откуда не сможешь выбраться… Я не знаю всего, но даже то, что мне известно, внушает самый настоящий ужас. А я так полагаю, что…, - он горестно вздохнул, - То, что скрыто от меня, значительно превосходит мои познания… Майя Филипповна не любит шутить. И ты в курсе. А гнев её… страшен…

-Да я вообще-то ни на что и не рассчитывал, - как ни в чём не бывало ответил Шуруп, - Просто поболтать заглянул…

-Да? – урезонил его дядя Саша, - Не вешай мне лапшу на уши… Я не вчера родился. Но я тебе уже всё объяснил… Если ты такой умный и думаешь, что раз увидел, как Таисия Григорьевна превращается в собаку, и выяснил, что в среду вас двоих наказали, то всё теперь тебе позволено, ты сильно ошибаешься. Ты почти ничего не знаешь… Скоро ты опять всё забудешь, и… я надеюсь, вновь станешь счастливым… Пойми, лучше всего этого не помнить…

-И что бы вам хотелось забыть? – поинтересовался Шуруп.

-Очень многое, Шувалов, - дворник сел на табурет, - Очень…

-Ну расскажите, - попросил Шуруп, заняв стул напротив, - Вы же ничем не рискуете…

-Я? – грустно ухмыльнулся дядя Саша, - Это как сказать… У меня тоже есть жизнь… пусть и неказистая, но моя… И я бы не желал её потерять… А что до историй – уволь… Ничего ты от меня не услышишь. Я – плохой рассказчик. К тому же ты и так проник слишком глубоко… Дневник завёл… Ещё, не дай Бог, найдёшь его, прочтёшь и заново начнёшь приставать… Мне этого не надо… Я лучше тихо и мирно доживу свой век…

-И вам не жаль остальных? – поддел его Шуруп.

-Мне? – ткнул себя в грудь дворник, - Нет… Меня никто никогда не жалел… И вообще с чего это я буду разбрасываться на тех, до кого мне и дела-то никакого нет? Люди сами виноваты… Да и забвение – не самое худшее, что могло бы произойти в их жизни. А мне лично незачем нарываться на неприятности. Я – пас.

-Но я же не прошу вас помочь мне, - возразил Шуруп, - Только объясните… Поделитесь тем, что знаете…

-Нет, Шувалов, - покачал головой дядя Саша, - Даже и не проси… Ты… зря воображаешь себя спасителем всего города. А ко всему прочему и других привлёк… Я же тебе говорю русским языком: завтра, ну… в худшем случае послезавтра, твою… и память каждого подчистят… Единственное, что я тебе скажу – это вот что, - он набрал полную грудь воздуха, - Были до тебя и другие… Такие же бойкие… азартные… тоже жаждали во всём разобраться…

-И что с ними? – с притворной завороженностью спросил Шуруп.

-А ничего, - отрезал дворник, - Их наказали так, что мало не покажется. Весь город унижал их целую неделю. Их оплёвывали, материли, кое-кто бил, издевались над их близкими. А потом… они снова всё забыли… А дневники их уничтожили… И всё – шито-крыто. Никаких улик… Ты сейчас перевозбуждён, и тебя понять можно… но в таком состоянии ты непременно допустишь ошибку, если вообще уже не прокололся где-нибудь. И тебя тут же найдут и обезвредят… И всё… Так что, если ты всерьёз решил взяться за это непосильное дело, я тебе помогу только в одном… Во-первых, откажись.. А, во-вторых, если ты упёрся, будь аккуратен и осторожен…

-Спасибо, - поблагодарил его Шуруп и поднялся, - Но…

-Нет, - остановил его дядя Саша, - Я умываю руки и…, - он задумался на несколько мгновений, но всё-таки добавил, - Держись подальше от комбината…

-Это почему? – изумился Шуруп.

-Просто послушай меня, - дворник прошёл к двери и распахнул её, - А теперь проваливай… и больше сюда не приходи… Извини…, - Шуруп открыл было рот, вспомнив о фонарике и своём потрясении, но всё же передумал возражать и лишь вышел прочь…

После ухода Шурупа дядя Саша долго бродил из угла в угол. Ему было нелегко. На душе скребли кошки. Этот парень очень сильно нуждался в его помощи, а он отверг его, прогнал за порог, выставил как самую жалую дворнягу. Конечно, он не мог, не имел права рассказывать о том, что знал. К тому же, а что ему было известно? Так… самая малость. И Шувалову она бы не пригодилась. Или… Гадать можно было сколько угодно. Но факт оставался фактом – теперь Шувалов подвергал себя огромной опасности, блуждая по темноте без всякого света. И именно он, дворник, был виноват в таком положении. Но на что он был способен? Поведать тайну? Отрыться? Ни в коем случае! Это было невозможно и… небезопасно. Да, если Шувалова поймают, то непременно накажут. Но хуже всего будет даже не это, а паршивое чувство бессилия, уже и так растекавшегося по груди, проникавшего в самые потаённые уголки дяди Сашиной души, приковывавшего к полу, всем весом придавливавшего книзу. Наконец, дворник остановился, решившись.

В соседней комнатке стоял телефон. Вообще-то он был служебный, и пользоваться им разрешалось лишь в исключительных случаях. Но разве последние события не были из ряда вон выходящими? Неужели и тут надо было пойти на поводу у вечных правил, касающихся всего и вся? Дядя Саша прошагал к аппарату и набрал номер. В трубке раздались долгие гудки.

-Алло, - ответили ему.

-Здравствуйте, Таисия Григорьевна, - чуть ли не шёпотом произнёс дворник.

-Александр Никитич? – удивилась она.

-Да. Это я.

-Как вы?

-Нормально, - успокоил он её, но сразу же добавил, - Хотя, наверное, у нас проблема…

-Да, - согласилась учительница, - Я… Давайте вначале вы.

-Меня, - дядя Саша кашлянул, - Здесь навещал один школьник. Шувалов, - пояснил он, на том конце только устало вздохнули, - Да. И он проследил за вами. И знает, что вы… ну…

-Проклята, - помогла ему Таисия Григорьевна.

-Да…, - растерялся дворник.

-И? – настояла на продолжении учительница.

-Я ему ничего не рассказал… Но мне нужно знать… К вам кто-нибудь сегодня заходил? Потому что, - поспешно вставил он, - Шувалов сказал, что он не один.

-Значит, вы тоже в курсе, - разочарованно признала она.

-Чего? – не понял дядя Саша.

-Мои ученики сегодня нанесли мне визит и… показали сочинения, которые я просила их написать после того, как ко мне в слезах прибежала Оленька и сообщила о том, что Шувалова и Калдаева жестоко распинали. Я, конечно, - она усмехнулась, - Всё отрицала. Но… это вопрос времени, когда они сами всё поймут…

-Вот и я о том же, - перебил её дворник, - Тем более нельзя в это вмешивать малышей…

-Они сами уже влезли в это дело, - резонно заметила она, - И у нас… есть только два варианта… Помните, что случилось с Мельниковым и Кузьминым?

-Лучше не надо, - попросил дядя Саша.

-Да я и сама особо не жажду повторения. Но тогда это были взрослые люди. Не дети. А тут, - она всхлипнула, - Мне их так жаль. И зачем вообще я попросила их об этом одолжении. К чему я постоянно рискую?

-Не упрекайте себя напрасно, - оборвал её дворник, - Сейчас не время жаловаться. Нам необходимо что-то предпринять. Вы… говорили о двух путях…

-Да, - взяла себя в руки Таисия Григорьевна, - Первый. Мы можем попытаться их разубедить. Я так полагаю, что… Шувалов обязательно придёт и ко мне. Судя по всему, они действуют сообща. Я бы занесла это в плюс, но…, - она остановила сама себя, - Ладно. Неважно. Через него гораздо легче повлиять на маленьких. Сколько раз вы беседовали с Шуваловым?

-Второй был сегодня.

-И вы не раскололись?

-Нет, - учительница цокнула языком:

-Значит… вы же уже всё испортили…

-Чем? – недоумённо возразил дядя Саша.

-Тем, дорогой мой Александр Никитич, что отныне они будут искать пуще прежнего. Это же дети! Я… тоже сплоховала… по сути, прогнала их, так что… мы оба хороши, - она на секунду замолчала, - В таком случае, у нас есть второй путь…

-А именно? – поинтересовался дворник.

-Помочь им, - искренне вымолвила Таисия Григорьевна.

-Да вы что! В своём уме! – вспыхнул дядя Саша.

-Успокойтесь, - попросила учительница, - Я же не веду речи о том, чтобы самим всё делать. В конце концов, вы не хуже меня знаете, что скоро будет новый выброс. И они всё забудут. Я… не собираюсь втягивать их в эту… западню. Тем более своих учеников…

-Вы же их и втянули, - упрекнул её дворник.

-Да, но…, - Таисия Григорьевна замялась, - Я же попросила их спрятать всё. Господи! Да сколько раз уже такое было! Я же не специально… ну…, - поправилась она, - Не… ах! Всё! Вы же понимаете, как обычно всё происходит. Напишут, а что толку? Запылится это сочинение среди прочего барахла, и его выкинут на свалку…

-Вот именно, - дядя Саша переложил трубку на другое плечо, - В прошлый раз так всё и было. Вы, что? Не сумели придумать ничего лучше?

-Ну… не смогла, - призналась учительница, - Знаете, это не вы каждую ночь бегаете по помойкам, а потом ещё ничего не помните. Мне тоже всё это надоело. Принцы перевелись, так я хотя бы просто порядочных людей ищу…

-Ну-ну, - поддел её дворник.

-Не ёрничайте. Мы с вами в одной упряжке. Так что… И вообще… мне лично хочется выбраться из всего этого дерьма. Не знаю, как вам, а мне всё опостылело. Я живу так не первый год, но с каждым днём становится всё невыносимее. Надо однажды найти в себе силы и сбросить это проклятое ярмо. И ещё… У нас появился шанс, - загадочно прошептала она.

-Какой? – поддался на искушение дядя Саша.

-Зоопарк расформировывают, - доверительно сообщила учительница.

-И что? – засомневался дворник, - Это отвратительно. Теперь всех увезут к чёрту на кулички – и где мы их найдём?

-Во-первых, увозят не всех, - заметила Таисия Григорьевна, - Во-вторых, это далеко от комбината. И там их легче будет вызволить. А если кому-нибудь будет известно, - она мечтательно закатила глаза, - Если уж на то пошло, то выезжать из города имеет право каждый. И, в-третьих. Некоторых переводят в школу…

-Сюда? – не выдержал дядя Саша.

-Да не кричите вы! Да, сюда. Что такого? Отдадут в живой уголок. Дети позаботятся о них. По крайней мере, в школе им будет удобнее…

-Наверное.

-Да точно, - уверила своего собеседника учительница, - Вы, что? Ни разу не посещали зоопарка? Там же самые ужасные условия! Вонь, грязь, антисанитария… Короче, вот здесь-то… мы можем немного схитрить…

-Как?

-Очень даже легко. Например… рассказать им сказку…

-Про белого бычка, - язвительно продолжил за неё дворник.

-Оставьте, - одёрнула его она, - Мне вот ваши замечания… ну, совершенно ни к чему. Не хотите – как хотите. Никто вас не заставляет. И вообще… я не вас имела в виду, а себя. А от вас требуется лишь небольшая помощь.

-Ладно, - сдался дядя Саша.

-Хорошо, - подытожила Таисия Григорьевна, - Завтра начнём действовать. А пока… Спокойно ночи.

-И вам того же, - пожелал ей дворник и положил трубку на место…

Из дома Таисии Григорьевны ребята вышли хмурые и расстроенные. Никто не ожидал, что она, вопреки всем предсказаниям и здравому смыслу, откажется от всего и всё будет отрицать. Никто не хотел в это верить и теперь, несмотря на то, что всё было кончено. Но самое главное – никто не собирался обращаться к учительнице ещё раз, всей своей душой чувствуя бесполезность и тщету каких бы то ни было новых попыток.

Что им оставалось делать? Все их методы исчерпали себя, завели в тупик непонимания. Все идеи оказались несостоятельными, а придумать что-то новое было невероятно сложно. Уныние усугублялось ещё и тем, что в городе больше не было никого, кто бы мог помочь им выяснить, что же происходит на самом деле.

Энтузиазм, который поначалу сопутствовал им, начал мало-помалу иссякать. Его источник был забит сточными водами, и чистому ключу негде было выйти на поверхность. Они разочаровались как в себе, так и в том секрете, который старались разгадать.

-Ну и что? – риторически вопросила Иришка, - Это всё?

-Не знаю, - устало ответил Ванютка.

-Я так подозреваю, что дядя Саша тоже ничего не рассказал, - заметила Лизонька.

-Наверное, - подтвердил её опасения Ванютка, - Никто нам не хочет помогать.

-А Шуруп? – возразил Егорка.

-А что он? – опустил голову Ванютка, - Он ничем не отличается от нас. Если дядя Саша не сказал ему ничего в первый раз, то почему он будет говорить с ним во второй?

-Эй-ей-ей! – окликнул их Дениска, - Да вы что? Сдаться решили?

-Нет, - как-то неуверенно возразил Ванютка, - Но что нам делать?

-Бороться, - бодро заявил Дениска, - Я не знаю… Вот вы заставили меня поклясться мамой. И я… долго не хотел… Ну… не то, чтобы я был против этого приключения. Нет. Но так серьёзно относиться к нему… это чересчур… Но сейчас, - он сглотнул, - Вы собираетесь отказаться… на пустом месте… Я не знаю. Вы и вправду думали, что Таисия Григорьевна расколется? Она же взрослый человек! А тут какие-то дети… Не стала бы она нам ничего объяснять… даже если и знает. И не будет нам помогать… это точно. Надо сразу рассчитывать только на самих себя… Если все ничего не помнят, то это не значит, что мы должны быть как все… И опустить руки. Давайте… будем смелее…

-Да, - закачал головой Ванютка, - Да. Да! Да и пусть! Ну не хочет Таисия Григорьевна… и что с того? Ведь мы-то вместе, - он оглядел всех своих товарищей, - Денис прав. Мы и сами со всем справимся…

-Только вот нужно что-то придумать, - вмешалась Лизонька, - Какой-нибудь план или…, - она напрягла свою память, - Стратегию…

-Вот именно, - согласился Ванютка, - Давайте завтра соберёмся после школы в парке и всё обсудим…

-И Шурупа пригласим, - добавила Иришка.

-Да и его, - воодушевился Ванютка, - А взрослые пусть и дальше всё забывают…

Скоро они дошли по первого перекрёстка, который развёл пути по двум направлениям, затем последовали другие. Домой они добрались поодиночке…

Вечер и ночь выдались спокойными. Ближе к полуночи повалил густой снег, скрыв за собой небеса. Ребята добросовестно внесли все события ушедшего дня в свои записные книжки, взрослые наслаждались программами и фильмами по телевизору, а в окнах горел свет, выхватывая из темноты проносившиеся мимо снежинки. Все – или почти все – были довольны. Лишь трое в этот вечер не были спокойны. Шуруп изучал свою находку, плотно закрывшись в своей комнате и не обращая внимания на шум, создаваемый родителями. На всякий случай он зафиксировал всё произошедшее в своём дневнике, но это было лишним, хотя он пока этого и не знал. Фонарик был не так прост, как могло показаться на первый взгляд. Вид у него был самый обычный, разве что его раструб был не совсем круглым – отчётливо выделялись три угла, точнее паза, в которые явно что-то вставлялось. Шуруп сразу же вспомнил о Ванюткином камне, но это предположение ещё нужно было проверить. Однако помимо конуса, в котором находился неясного происхождения кристалл и кнопки, с уже изученным предназначением, был ещё один странный тумблер, который интриговал значительно сильнее. Две его позиции менялись легко и непринуждённо – с еле слышным щелчком, но очевидно, что за этим что-то стояло. Не пожелав рисковать, Шуруп не стал направлять в глаза луч при том положении, которое не было изначальным. Мало ли что могло случиться! Поэтому он решил проверить второй вариант на ком-нибудь другом, например, на малышах. Но не на Ванютке. В навалившейся на него памяти не было ни единого эпизода, когда бы тот его унизил. От возможности наказаний, которые они испытали наравне с Калдаем и в которых принимали участие чуть ли не все ученики и учителя, Ванютка неизменно отказывался. И это делало ему честь, хотя он частенько и страдал от подобных действий сам. Его-то и нужно было разбудить первым, если, разумеется, повезёт. И на него явно можно было положиться. С этими мыслями, держа в руках под подушкой свою находку, Шуруп забылся впервые за столь долгое время сладким сном.

А на другом конце города дядя Саша смотрел на снежинки, как на врага, и мохнатая собака ловила их пастью и постоянно отряхивалась…

Утро почти ничем не отличалось от ночи. Пушистые, мягкие и разлапистые хлопья продолжали падать сверху, скрывая всякие следы пребывания людей, смягчая углы и отбеливая грязь повседневности.

Ванютка проснулся позже всех. Мама с папой уже суетились, готовясь к новому рабочему дню. Раздавались звуки чайника, текущей воды и шарканья домашних тапочек. На этот фон изредка наслаивались ударные – стуки дверью и натужный стон несмазанных петель. Ванютка поднялся с кровати и прошлёпал к своему столу. На нём он с удивлением обнаружил тетрадку без всяких надписей, внутри был его почерк. Он начал читать. Перевернул пару страниц, повествовавших о понедельнике и вторнике и соответствующим образом обозначенных, и остановился на среде. Странно, но слова описывали то, произошло вчера, хотя ничего подобного он не помнил. Беседы с друзьями, с Шурупом, посещение карьера, на который он бы ни за что не пошёл. И тайна… Всё говорило о том, что есть некий секрет, в котором замешана Мафия и… Таисия Григорьевна. Он так увлёкся, что не заметил, как в комнату заглянула мама.

-Ты уже встал? – спросила она.

-Что? А…, - Ванютка резко обернулся, - Да… Сейчас пойду умываться…

-Поторапливайся, - она исчезла, но тут же снова просунула голову в дверной проём, - Не забудь сложить всё к школе.

-Да, мама, - кивнул головой Ванютка. Она покинула его, а он быстро сгрёб тетрадку в портфель, решив, что прочитает остальное на уроках или вообще после занятий, и отправился приводить себя в порядок…

За завтраком все молчали. Папа сосредоточенно жевал свой бутерброд, запивая его дымившимся чаем, мама хрустела печеньем, на этот раз предпочтя кофе, а Ванютка не сумел в себя почти ничего засунуть и сидел хмурый и немного подавленный. Ему не давало покоя смутное ощущение того, что всё изложенное в дневнике – истинная правда. Что каким-то невероятным образом он забыл то, что произошло вчера. И никак не мог понять, с чем это связано. Родители не заметили его задумчивости, торопливо поедая то, что послал им Бог, обращённые внутрь себя.

После принятия пищи все снова разошлись, теперь уже за тем, чтобы облачиться в парадную форму. Ванютка натянул на себя брюки и пиджак, сунул в рюкзак валявшиеся на столе ручки и карандаши и присоединился к взрослым в прихожей. Пришлось повозиться со шнурками, а также с тем, чтобы уговорить маму с папой не облачать его в излишне тёплую верхнюю одежду, но в кои-то веки это удалось, и Ванютка с радостью выбежал из квартиры, не дожидаясь папы.

На улице было просто чудесно. Настолько, что записки, сделанные вчера, выветрились из его головы. Снег валил напропалую. И был липким. Это означало только одно – сегодня в школе все будут играть в снежки, лепить по возможности снеговиков во дворе, а после уроков можно будет пойти в парк и, как следует, подурачиться.

Спустившийся папа с кислой миной оглядел обстановку, протянул руку сыну, и они вместе зашагали прочь от дома. Разговаривать с ним было бесполезно – Ванютка видел, что папа чем-то увлечён, и отвлекать его явно не стоило, иначе можно было нарваться на выговор или другие неприятности. Но это его почти не заботило. Волшебство, творившееся прямо здесь и сейчас, включавшееся всё и вся в свой круг, завораживало так, что скоро Ванютка и сам погрузился в собственные мысли, не замечая, что он идёт не один и что даже держит папу за руку.

На привычном уже перекрёстке они расстались, и Ванютка, не желая терять ни секунды, пустился бегом к видневшемуся вдалеке бетонному зданию, к его выкрашенной зелёным ограде, возле которой и за которой другие ученики уже применяли свои знания в баллистике, перекидываясь снежками.

У самого входа на территорию его встретила Иришка. Её щёки раскраснелись, с правого бока был заметен след от чьего-то точного попадания, в вязанных перчатках она держала наготове свой снаряд, а тугие косички то и дело обметали плечи от новых наслоений снега, потому что она постоянно оглядывалась назад и по сторонам.

-Ну? – улыбнулась она, - Пойдём сегодня в парк?

-Спрашиваешь, - ответил Ванютка, - Жду не дождусь.

-Осторожно, - она притянула его к себе, рядом, по земле проскользил снежный комок.

-Спасибо, - поблагодарил Ванютка, - Пошли?

-Да, а то тут, - она с видимым удовольствием запустила снежок в дерево, - Небезопасно, - и они ринулись внутрь…

В сужавшемся к концу холле они увидели проверявшую наличие второй обуви Мафию. Ученики показывали ей свои пакеты и мешки, она заглядывала внутрь, убеждалась в том, что это сменные ботинки, и пропускала дальше. Ребята проходили к скамейкам, стоявшим здесь же, разувались и, надев сменную пару, могли спокойно топать вперёд. Кроме самой директрисы в процессе мониторинга участвовали трое старшеклассников и двое учителей. Пройти мимо было нереально: вход был заблокирован. И Ванютка понял, что он пропал. Вторую обувь он забыл. Возвращаться домой было уже поздно – на дорогу уйдёт куча времени, за которое, наверное, кончится первый урок. Оставалось только одно маловероятное решение этой проблемы – попросить Мафию о снисхождении…

-Так, Коровьин, - презрительно осмотрела его директриса, и Ванютка смирился с тем, что предстоящие события займут значительный срок, - Где твоя сменка?

-Он…, - вступилась за него Иришка.

-Петрова, проходи, нечего мне глаза мозолить, - оборвала её директриса. Иришка лишь пожала плечами, извиняясь перед другом и поторопилась вперёд, - Ну и?

-Я… забыл, - промямлил Ванютка.

-И что? Ты, наверное, хочешь пройти без неё? Так я полагаю?

-Ну…, - Ванютка сморщился, - Нет…

-Тогда чего ты хочешь? Может, того, чтобы тебе школа предоставила калоши? А заодно и куртку, и шапку, и варежки? Ты желаешь, чтобы министерство образования тебя обувало и одевало? И чтобы ещё кормило? Тебе, что, мало того, что тебя тут учат?

-Нет, - скромно ответил Ванютка.

-Значит, ты где-то потерял свои мозги, - сделала заключение Мафия. Артём, стоявший по соседству, подавил смешок, - А ты, Рогозин, помолчи. Ничего забавного лично я не вижу. Или ты думаешь, что Коровьина надо помочь? Ликвидировать пропажу?

-Нет, Майя Филипповна, - словно ожидая удара, пригнулся Артём.

-У тебя сменка есть?

-Да, - ещё тише произнёс Артём.

-Вот и иди, - приказала директриса, - А ты, - снова обратилась она к Ванютке, - Пока побудешь здесь. На твои ноги мне наплевать – пусть преют. Но, - она подняла вверх указательный палец, акцентируя особое внимание, - Труд уборщиц я тебе не позволю испортить. Они не для того моют полы, чтобы по ним потом шастали такие бестолочи, как ты. Посидишь, подумаешь, а тем временем вся грязь с твоих ботинок растает. И ты не наследишь в родном классе и тем более – в коридорах. И затем, - она нагнулась к нему ближе, противоестественно приятно пахнуло земляникой, - У тебя будет выбор. Либо идти на перемену и снова ждать, пока подошвы высохнут, либо не выходить на улицу вовсе. Ты меня понял?

-Да, Майя Филипповна, - потупился Ванютка.

-Что ж. Тогда ступай, - она вытянула руку вперёд, в направлении входа, и снова приняла строго вертикальное положение.

-Но… я же опоздаю, - с надеждой возразил Ванютка. Несвоевременное прибытие в учебную аудиторию тоже было грехом, и наказывалось общением с директрисой и выговором, поэтому ещё можно было сыграть на противоречии двух норм.

-За это ты получишь предупреждение, - несколько смягчилась Мафия, - Но за другие – выговор! – Ванютка понуро протопал к входу…

Вереница школьников, шедших на занятия сквозь проверку, понемногу начала иссякать. Директриса покинула свой пост, предупредив прочих проверяющих о Ванютке, так что оставалось только сидеть и ждать – лезть через кордон было бессмысленно. Он взглянул, наклонившись вниз, на свои ботинки – снега почти уже не было, но лужицы под подошвами свидетельствовали в пользу опоздания. Вдруг перед ним выросла пара ног, очевидно принадлежавших Шурупу. Неприятности, оказывается, имели свойство накапливаться.

-Здорово, Ваня, - поприветствовал его Шуруп мягким голосом. Ванютка удивлённо от интонации и непритворного благорасположения разогнулся. Шуруп осторожно взял его за плечо и тихо добавил, - Ничего не говори и не бойся… так надо, - он оглянулся назад и, убедившись, что за ними никто не наблюдает, свободной рукой вынул из куртки какой-то чёрный продолговатый предмет, - Сейчас будет немного страшно, но потом всё пройдёт, - успокоил Шуруп Ванютку и ласково добавил, - Честное слово, - он направил раструб фонарика – а это был именно он – в глаза Ванютки и нажал на кнопку. В то же мгновение Ванютку прошибло. Вся память вернулась к нему стремительно и беспощадно. Все закоулки его сознания, фиксировавшего всё происходившее с ним, стали ясны и чётки. Ванютке поплохело, он чуть осел, но Шуруп поддержал его, - Ну, ничего, - заверил он, - Сейчас пройдёт, - потрясение и в самом деле шло на убыль. Возвратилась резкость взгляда, и можно было поклясться в том, что жизнь приобрела более яркие оттенки, стала понятнее, разумней.

-Так…, - начал было Ванютка.

-Вот именно, - кивнул головой Шуруп и отпустил Ванютку, заодно спрятав фонарик обратно, - Никому не слова, - он приложил указательный палец к губам и выпрямился, - Хорошо?

-Конечно, - еле выдавил Ванютка.

-И ещё одно… После занятий дуйте все вместе к стадиону. Ладно?

-Да, - только и смог ответить Ванютка.

-Замечательно, - Шуруп хотел что-то добавить, но передумал, - До встречи.

-До свиданья, - прошептал Ванютка, и Шуруп покинул его широким шагом. Контролёры посторонились и пропустили его без проверки. Почти тут же подошла уборщица, тётя Клава:

-Здравствуй, милок, - обратилась она к Ванютке.

-Здравствуйте.

-Вот, - она кинула перед ним на пол тряпку, - Вставай на неё и вытри, как следует, свои ботинки, - Ванютка повиновался и стал старательно очищать обувь от воды и грязи, - Мне Таисия Григорьевна сказала, что ты опаздываешь… Вот я тебе и помогаю… Если потом потребуется пройти, я… неподалёку, - она кивнула в сторону подсобки, - Так что можешь спокойно ходить на перемены.

-Спасибо большое, - поблагодарил её Ванютка.

-Да не за что, - снисходительно промолвила она, - Иди давай… а то урок скоро начнётся.

-Спасибо, - повторил Ванютка и бросился в конец холла. Контролёры не стали ему препятствовать, заметив, что он только что сделал. Ванютка быстро пробежал по коридору, в несколько присестов одолел обе лестницы и подбежал к входу в класс. Здесь он немного отдышался и, постучавшись, заглянул внутрь.

-А, Ваня! – поздоровалась с ним Таисия Григорьевна, - Проходи. Не задерживай ребят, - Ванютка осторожно переступил порог, запер за собой дверь и проскользнул за свою парту…

Первый урок прошёл спокойно. Как Ванюткины друзья, так и другие ученики мирно работали, писали в своих тетрадках, отвечали на вопросы и внимательно слушали Таисию Григорьевну. И если бы не косые взгляды Иришки и Лизоньки, со всей очевидностью намекавшие на случай со сменной обувью и на неприятный разговор с Мафией, то всё могло бы сойти за вполне обычный день. Тем не менее Ванютке было не по себе. Потому что бросался в глаза не законный порядок, не соблюдение дисциплины и даже не редкие шутки учительницы и её вечные напоминания о своём коте Паше, а совсем другое – полное забвение в памяти всех присутствовавших, за исключением Таисии Григорьевны, всего того, что с ними происходило на протяжении всей жизни. Большинство его одноклассников родились и выросли в этом городе. Как сознательная, так и бессознательная часть их существования всецело была связана именно с этими местами. Они редко покидали родные стены, а потому было мучительно больно от мысли, которая пронзала всё Ванюткино естество. Мысли о том, что они не помнили многое из того, что их и составляло, что было неотделимым компонентом их собственной судьбы. Артём, например, забыл о том, как он ходил совершенно голый по коридорам школы, прижимая руки к промежности, из-за стыда скрывая то последнее, что ещё можно было с большой натяжкой назвать его достоинством. А получилось так потому, что он ненароком поставил директрисе подножку, после чего она расстелилась по полу, и было, кстати очень весело. Но она мстительно, холодно и жестоко, на глазах у всех смеявшихся заставила его раздеться и пройтись по всему зданию, заглядывая в каждый кабинет. Лизонька тоже пострадала от злого гения. Однажды на физкультуре она отказалась лезть вверх по канату. И физрук, будучи вообще-то неплохим мужиком, рассердился и позвал Мафию. И та, недолго думая, потребовала подвесить Лизоньку до конца занятий к шведской стенке. И так она и висела, горько рыдая, в то время как остальные, опасаясь возмездия, продолжали играть в футбол, бегать по залу и совершать гимнастические упражнения, стараясь не замечать плачущего ребёнка. О Таисии Григорьевне речь нужно было вести особо – чего стоило хотя бы её каждодневное превращение в собаку – в этом уже не приходилось сомневаться, когда вокруг бушевала фантазия директрисы. Ванютка был почти уверен, что и в исчезновении сына учительницы – Паши – была виновна именно Мафия. Другие попадали в менее глупые и страшные ситуации, но это нисколько не меняло общего положения дел. Все они были в заложниках – у своих ложных представлений о мире, о том, что творилось буквально у них под носом. То же самое касалось и его родителей. Он живо вспомнил, во всех деталях, момент якобы увольнения за резкие слова в адрес руководства комбината папы с работы. Как они переживали! Как горевали по этому поводу! Хотели вовсе перебраться в другой индустриальный центр страны! Но на следующий день, как и во всех прочих случаях, об увольнении благополучно забыли – не только начальство, но и они сами. И этот эпизод был похоронен вместе с иными, не менее интересными, но самое главное жуткими сценами из их жизни здесь. А бойня снеговиков друг с другом в прошлом году, а осада многочисленными стаями волков и медведей города два года назад? Ведь после второго события трупы животных вывозили на свалку почти неделю. Власти города хотели обратиться за помощью в областной центр, но кто-то их отговорил… Что это было? Наваждение? Иллюзия? Призрачные фантомы чьего-то всесилия? И становилось понятно, что это необходимо не просто остановить, но ликвидировать даже возможность повторения чего-нибудь подобного. Однако что он мог сделать? Ни его сил, ни его способностей не хватило бы и на сотую долю того, что предстояло выполнить. Бессилие переполняло тяжкой горечью душу, проникало в самую глубь сердца, и от этого было ещё тошнотворнее и тягостнее. Пусть они будут все вместе, пусть Шуруп будет помогать им – или они ему – всё равно, это казалось исчезающе малым вкладом в победу над колдуньей. Но все эти соображения не отменяли необходимости решительно и безапелляционно крушить царство Мафии…

В своих раздумьях Ванютка и не заметил, как наступила после звонка перемена, и очнулся лишь оттого, что Иришка тронула его за плечо:

-Ваня, с тобой всё в порядке? – спросила она.

-А… да, - собрался Ванютка, - Вроде бы… По крайней мере, лучше чем у вас…

-Это почему? – не поняла Иришка.

-Узнаете после уроков, - ушёл он от ответа.

-Ладно, - нахмурилась Иришка, - Ты на улицу пойдёшь? Или будешь тут торчать?

-Пошли, - Ванютка встал из-за парты, и они вместе отправились на школьный двор…

Снег продолжал падать, не переставая и словно не зная усталости. И поэтому, а также потому, что основная масса за вечер и за ночь уже и так достигла критического уровня, каждую перемену повторялось почти одно и то же. Толпа учеников вываливалась из здания сплошным потоком, заполняла ломанными тёмными линиями белое пространство, и начиналось представление: всякий норовил попасть в условного своего врага снежком и, желательно, увернуться от пущенных в его направлении зарядов противника. По обеим сторонам от крыльца ещё с утра выросли две кучи снега, собранных дядей Сашей до начала занятий с использованием собранного со всей площадки перед школой липкого материала и того, что было наметено предыдущими днями. На них то и дело карабкались и сталкивались друг с другом те, кто играл в царя горы, они же становились самой выгодной артиллерийской позицией для обстрела всей подконтрольно площади. Но сражения разворачивались и в отдалении от самого здания. Здесь, по свежей, а после нескольких уроков изгвазданной подошвами и падениями целине кипели иные баталии. Но были и люди, больше заинтересованные в творческом подходе, самовыражавшиеся через катание по мере своих сил гигантских шаров. Из них составлялись различные композиции, но фантазии хватало в основном на банальных снеговиков.

Ванютка не стал злоупотреблять доверием тёти Клавы и нагружать её излишней работой и выходил подышать свежим воздухом не каждую перемену, стараясь отстраниться от кипевшей вокруг бурной жизни, так похожей на постукивание впереди себя палочкой у слепых и использование сурдоперевода у глухонемых. Все эти потуги на нормальность, на утверждения, что всё в порядке, мерещилось некоей дикостью, порванностью всей ткани бытия. К тому же ему было неохота и горестно участвовать в этом празднике забывания всего и вся, в пире среди чумы. Друзья же не заметили перемены настроения в нём и ссылались на возможную усталость или просто неудачное расположение духа, поддавшись общему ликованию и веселию, столь заразительно разлившемуся повсюду.

За школой творилось приблизительно то же самое. Исключением стала имитация мужского полового органа, состоявшая из двух комьев снега и возвышавшейся над ними плохо вылепленной колонны, на которую после соответствующих сплетен и быстрой детской молвы, распространившейся буквально за ползанятия, выбежали посмотреть чуть ли не все школьники – от мала до велика. К ним же присоединились и преподаватели. Наблюдать было удобно. Фигура расположилась чуть ли не в самом центре спортивной площадки и ярким бельмом диссонировала со всем своим окружением, выделявшимся строгостью нравов и морали. Случилось это как раз после того, как отзвенел последний сигнал, свидетельствовавший об окончании учебного дня…

Народу собралось и вправду много. Все теперь были свободны и могли потратить часть своего времени на то, чтобы поглазеть на столь явное и даже кричавшее о себе нарушение дисциплины. Были здесь же и Ванютка с друзьями, и Таисия Григорьевна, и даже Шуруп. Калдая видно не было. Естественно не обошлось без того, чтобы к простой публике не присоединилась директриса. Она протолкалась сквозь плотный строй соглядатаев, вырвалась на небольшой пятачок пространство рядом с фигурой и встала перед остальными, заслонив большинству обзор. Лица погрустнели и напряглись. Уйти добровольно теперь стало невозможным.

-Я так полагаю, - начала она, - Что вы решили посмотреть на это чудо архитектурной мысли. Что ж. Это замечательно. И похвально, что вы так живо интересуетесь современным искусством. Но есть она загвоздка. Проблема в том, что это, - она откинула назад руку, указывая на скульптуру, - Всего лишь на всего дешёвка. Она ничего не стоит. В ней отсутствует эстетика. Выражаясь проще – красота, - Мафия отступила назад, приближаясь к «члену», - И нам, по-хорошему, надо бы исправить подобное надругательство над прекрасным, - она сделала ещё один шаг и оказалась в полуметре от объекта, - Кто в этом виноват? Мы не станем проводить никакого расследования. Но ясно одно – так оставить мы это не можем, - ответом ей послужила тишина, - Поэтому, - довольная произведённым эффектом продолжила директриса, - Я предлагаю… разрушить непристойность, - она ударила ногой колонну острой шпилькой своего сапога ярко красного цвета, и та, подкосившись, рухнула вниз, - И на её месте соорудить что-нибудь более благородное. Вы согласны? – присутствовавшие не поверили своим ушам. Чтобы Мафия предложила им подурачиться – такого ещё ни разу не бывало. К тому же её предложение на удивление хорошо соответствовало общему настрою, не призывавшего к тому, чтобы разойтись, - Снега, я думаю, нам хватит. Тем более по прогнозу, - Шуруп при этих словах крепче стиснул зубы и невольно содрогнулся, - Снегопад продолжится весь сегодняшний день, - словно в подтверждение снег повалил ещё гуще, - Так как? Вы согласны? – хор многочисленных голосов радостно и нестройно произнёс «Да», - Что ж… Нам, ммм, нужно решить, что сделать. У кого-нибудь есть предложения?

-Снеговиков! - выкрикнули с заднего ряда, - Лошадь! Медведя! Людей! – подхватили другие.

-Ну, - поморщилась директриса, - Это неинтересно. Тем более у нас так много снега…, - ученики задумались, - А… что вы скажете о замке? Старинном и прекрасном сооружении, какие строили прежде? – она искоса метнула молнию в Таисию Григорьевну, но для остальных её взгляд оказался незамеченным.

-Да! – раздалось со всех сторон.

-Хорошо, - удовлетворённо промолвила Мафия, - Тогда давайте разделимся на группы, и каждая получит своё задание. А я буду руководить общим процессом. Ладно?

-Да, - вновь разнеслось по двору.

-Тогда приступим, - хлопнула в ладоши директриса, и началось… Школьники разбились на отдельные бригады по пять-шесть человек, покидав свои рюкзаки прямо на землю. Даже некоторые учителя присоединились к ним. Каждая такая бригада должна была выполнить свою часть работы. Мафия очень умело и эффективно разделила обязанности, направо и налево раздавая указания и поторапливая нерадивых, так что никто никому не мешал, но, наоборот, все действовали дружно и слаженно. Ванютка, Иришка, Дениска, Лизонька и Шуруп тоже приняли участие в этом мероприятии. И только Егорка вынужден был отпроситься в музыкалку, хотя по нему было видно, что он безмерно завидует своим друзьям, которым не надо было сегодня куда-либо спешить.

На помощь ученикам был вызван дядя Саша. Он не просто сгребал снег в кучи и переносил его к месту строительства, но и вынес необходимый инвентарь, облегчавший выполнение поставленных задач. Дело спорилось. Ученики носились по всему периметру спортивной площадки, улыбались, перебрасывались друг с другом ничего не значащими, подбадривающими фразами, останавливались, чтобы передохнуть, и снова принимались за работу. Постепенно стали проясняться очертания будущего замка. Размах изначально предполагался большим, так что для начала на месте бывших «яиц» выросли стены, неровные, но уже выдававшие творческий замысел. Они окружали несколько внутренних зданий – сам замок и прочие хозяйственные постройки, пока ещё бывшие всего лишь нагромождением снежных шаров.

Затем, после соответствующей подготовки – организации сырого материала, пришёл черёд выравниваний и фигурной лепки. Группы получили новые поручения и должны теперь были позаботиться о разных сторонах замка: одни очерчивали контуры башенок в северной части, другие – в южной, третьи трудились внутри стен, поделив между собой собственно замок и прочие сооружения, четвёртные занимались кирпичной или каменной кладкой – у кого как получалось.

Странно, но посреди всего этого хаоса, захватившего в свой водоворот всех, среди суеты и, казалось бы, неизбежных столкновений вырисовывался образцовый порядок. Мафия и вправду умела развести людей так, чтобы они не тёрлись друг о друга, не пересекались и не ссорились по пустякам. Да и замок возникал словно из небытия – будто настоящий…

Спустя пару часов и один перерыв, устроенный для всех, со сладкими булочками и вкуснейшим компотом из столовой всё было завершено. Строение было прекрасным. Каждая мелочь и всякая деталь нашли своё воплощение в этом снежном сооружении. Ничего не было упущено или забыто. Всё было выполнено со всеми нюансами и предосторожностями. И, пожалуй, главное обстоятельство заключалось в том, что всё выглядело реально и крепко. Напоследок трудовик вынес из своей подсобки несколько ярко зелёных матерчатых треугольничков, которые нанизанными на спички водрузили на башенки. Дядя Саша протянул от школы шланг, и всё это чудо аккуратно обрызгали водой для лучшей сохранности. После этого учительница рисования – немного сумасшедшая – вытащила краски и кисти, и произведение было подведено к своему логическому концу раскрашиванием.

Результат всей работы вызывал восхищение, он поразил воображение всех учеников, учителей и, насколько она была способна на проявление каких бы то ни было чувств, Мафии. Оторвать глаз было просто невозможно. Директриса сама сходила за фотоаппаратом в свой кабинет, и все присутствовавшие устроились прямо на асфальте, специально расчищенном от снега по всему контуру замка, чтобы сделать снимок на память. Единственной, кто отсутствовал, была Таисия Григорьевна – ей было невыносим вид возникавшего дома.

-Итак, - подвела итог Мафия, щёлкнув пару раз затвором, - Я очень надеюсь, что все довольны. На мой взгляд, получилось вполне прилично. И я… считаю, что никто не станет ничего ломать, и… каждый позаботиться о сохранности нашего замка, - словно в подтверждение её слов налетел холодный ветер и почти тут же ощутимо похолодало, - Я права? – ответом ей послужили расслабленные приятной усталостью детские уверения в согласии с ней, - Замечательно…, - она на секунду замолчала, но почти тут же продолжила, - У меня есть ещё одно объявление, которое вас порадует. По крайней мере, тех, кто любит животных. К большому сожалению, - Шурупа чуть не перекосило – как она вообще могла говорить о подобных эмоциях, если ни разу их не испытывала, - Наш зоопарк расформировывают. Увы, но финансирование со стороны государства оказалось не совсем …, хм, полным, поэтому зверей отдают в другие зоопарки. Но некоторых животных решено было, по моему настоянию, - уточнила она самодовольно, - Передать в наш живой уголок. Завтра мы отменим часть занятий для того, чтобы помочь сотрудникам зоопарка. Я полагаю, вы не откажетесь от участия в этом благом деле. И всеми своими силами станете заботиться о тех, кого нам передадут…

-Майя Филипповна, - затрясла рукой Иришка, - Майя Филипповна…

-Да, Петрова.

-А кто это будет? – выразила она общий вопрос.

-Если не ошибаюсь, то обезьянка, пара попугаев, игуана и енот. Я нарочно не стала брать крупных особей – иначе мы их не смогли бы прокормить, - в толпе зародился и стал силиться возбуждённый шёпоток, распространившийся по всем рядам, - Тише… тише! – остановила болтовню директриса, - Ещё какие-нибудь вопросы будут?

-А мы все будем за ними ухаживать? – опять объявилась Иришка.

-Разумеется. Но сразу хочу предупредить вас. Это очень ответственная работа. И она не терпит разгильдяйства и лени. Поэтому прежде чем соглашаться на неё, хорошенько подумайте, чтобы потом не получилось так, что в итоге об этих зверях станут заботиться учителя и школьный персонал. Впрочем, все эти моменты мы выясним завтра, а теперь все свободны…, - народ начал понемногу расходиться, обсуждая последнюю новость…

Шуруп первым покинул школьный двор и заспешил к стадиону. Ванютка же собрал своих друзей и попросил присоединиться к нему. Делать было особо нечего, поэтому все согласились. Таинственный вид, который он напустил на себя, немного смущал ребят, и они попытались выведать у него, ради какой цели они отправились на стадион, но Ванютка молчал, словно партизан. Весь путь прошёл в настойчивых расспросах, которые не дали никакого результата – Ванютка был непоколебим. Пару раз создавалась угроза отказа со стороны друзей идти вместе с ним, но Ванютка находил возможности переубедить их. Наконец, они добрались до старой трибуны, под которой их уже ожидал Шуруп.

-Да, ты что? Очумел? – не выдержала Иришка, увидев своего главного врага и толкнув Ванютку локтём.

-Поосторожней с ним, - предупредил Шуруп, вальяжно подходя к ним. Ребята все сжались и внутренне распрощались со своими деньгами, что не помешало им изрядно изумиться. Как мог Шуруп вступаться за Ванютку, когда она был самым отъявленным негодяем всей школы? – Ну что? – обратился Шуруп к Ванютке, - А где последний?

-Егор в музыкалке, - оправдался Ванютка, его друзья ошарашено смотрели то на него самого, поражаясь его невозмутимости и хладнокровию, то на Шурупа, не в силах поверить в его благосклонность к их товарищу, и не могли проронить ни слова, - Можно будет завтра с ним поговорить.

-Это плохо, - скривился Шуруп, - Ладно. Ммм…, есть одна проблема. Я тут подумал по пути… и вообще… Ты уже это испытал, я – тоже. Надо сказать, не самые приятные ощущения… Так вот…, а стоит ли и их в это втягивать? Ну пусть они живут по-прежнему, ничего не ведая. Какая разница?

-Но мы же вдвоём не справимся, - возразил Ванютка.

-Даже и не знаю… Ты же помнишь, что вот этот, - он указал на Дениску, и тот похолодел от страха. Другие начали потихоньку подозревать Ванютку в сговоре с их противником, но с места не трогались, - Был против всей нашей затеи. И кто знает, что они подумают, если всё вспомнят? А что если им это не понравится?

-Не знаю, - ответил Ванютка, - Но лучше ничего не забывать. Оказывается, тут такое было…, - он раскрыл рот, набирая воздуха.

-И не говори, - согласился Шуруп, - Ладно. Дело твоё. Но есть и ещё один вопрос… На фонарике есть два положения. На одном люди всё вспоминают. А вот другой…

-Наверное, забывают, - догадался Ванютка.

-Наверное, - сморщил лицо Шуруп, - Но надо проверить. На себе как-то… неохота… Давай на ком-нибудь из них, - предложил он, - Выбирай.

-Нууу, - протянул Ванютка, - Я… я… я не могу…

-Ну и чёрт с тобой, - заключил Шуруп, вынул фонарик, переключил тумблер и направил его на Иришку, стоявшую ближе всего, - Понеслось, - он зажмурился и нажал на кнопку. Но… ничего не произошло. Иришка стояла там же, где и до того, однако кое-что всё-таки изменилось. Её лицо выражало полнейшее недоумение:

-А… где я? – она оглянулась по сторонам.

-Ты… ничего не помнишь? – поинтересовался у неё Шуруп.

-Нет, - боязливо произнесла она.

-А замок?

-Какой ещё замок? – удивилась она и сглотнула. Ребята переглянулись между собой.

-Супер! – обрадовался Шуруп, - Значит, точно, - он заулыбался, но не забыл поменять положение тумблера обратно.

-А что здесь происходит? – всё ещё в состоянии прострации спросила Иришка.

-Ничего страшного, - уверил её Ванютка и кивнул Шурупу, - Давай её первую.

-Хорошо, - Шуруп снова направил раструб на Иришку и нажал кнопку. Почти мгновенно её затрясло, - Держи её, - резко приказал Шуруп Лизоньке и Дениске, прятавшихся за её спиной. Они без промедления подхватили её на руки, вовремя, потому что ноги её подкосились, и она начала легко оседать вниз. Гигантские массивы информации завладели Иришкой, она отбивалась от них словно от кошмаров, заполонивших всё её сознание, но тщетно. Наконец, она раскрыла глаза и глубоко вздохнула, бессмысленно уставившись на землю:

-Ух! – только и промолвила она.

-Ну как ты? – заботливо склонился к ней Ванютка.

-Вот это да. Это… это… ух! – не страдая обилием слов, поделилась впечатлениями она.

-Всё в порядке? – лениво произнёс Шуруп.

-Да… теперь, - она поднялась, - Всё в порядке.

-Замечательно, - констатировал Шуруп, - Кто следующий? – Дениска и Лизонька боязливо попятились назад.

-Не бойтесь, - остановил их Ванютка, - Просто Игорь вернёт вам память.

-Но мы…, - продолжая отступать, заговорил Дениска, - Ничего не забывали…

-Ай, - зло махнул рукой Шуруп, - Хватит уговоров. Держи их! – будто по команде все четверо сорвались с места: Ванютка с Иришкой кинулись вслед улепётывавшим прочь Дениске и Лизоньке.

-Да стойте же вы! – Ванютка бросился за Дениской и буквально через пару секунд умудрился удачно подставить ему подножку, и тот, смешно мелькнув подошвами своих ботинок, распластался на снегу, - Вот! – но Дениска не растерялся и ударил Ванютку в отместку прямо в живот. Ванютка согнулся от боли пополам, справляясь с нахлынувшем на него отсутствием воздуха, разевая рот подобно рыбе, выброшенной на берег. К его счастью подоспел Шуруп, без всяких нежностей схватил Дениску за горло, придавив к земле, и бесцеремонно проделал с ним ту же операцию, что и с Иришкой. Тем временем она догнала Лизоньку и, будучи явно мощнее, притащила её за руку к остальным.

-Давай её сюда, - сплюнул Шуруп, - Совсем обнаглели… Им помогаешь… а они…, - он сматерился, - Чего зенки вылупила! – пронзая Лизоньку молнией, добавил он и включил свой прибор. Лизонька задёргалась, переваривая всё, что она успела исключить не по собственной воле из своей короткой жизни, - Надеюсь, - отряхивая коленки, подвёл итог Шуруп, - С последним мы справимся без приключений, - неожиданно Лизонька заплакала, еле слышно, подрагивая сутулыми плечами. Дениска, не успев совладать с навалившимся на него багажом знаний, уселся прямо на снегу и пустыми глазами осматривал свои руки.

-Ваня, ты как? – подошла к Ванютке Иришка.

-Нормально, - выдавил Ванютка и распрямился, - Только мне Денис в живот ударил.

-Больно? – заботливо продолжила она.

-Да вроде ничего… проходит, - дыхание и впрямь стабилизировалось. Иришка ласково похлопала его по спине.

-Ладно, - прервал их Шуруп, - Успокойте эту дуру, - указал он на Лизоньку, - И пошли обратно. А то мы и так слишком много внимания к себе привлекаем.

-Лиза, - позвала Иришка, - Нечего реветь. Игорь нам и так помог.

-Да? – сквозь слёзы возразила Лизонька, сдабривая свою речь периодическими всхлипами, - А зачем мне это…? Зачем знать, что меня унижали…? И вообще…, - она замолкла, борясь с новыми позывами к плачу. Ванютка приблизился к ней, вздохнул и протянул руку, - А? – через призму слёз не поняла она, - Спасибо…, - Лизонька ухватила за Ванюткины пальцы, поднялась и безвольно зашагала к трибуне.

-Ну и ты тоже, - поддел ногой Дениску Шуруп, - Нечего здесь рассиживаться… А то… простудишься, - он кашлянул от смущения, - Хватит… идём, - и сам присоединился к Ванютке и Лизоньке. Иришка дождалась, пока встанет Дениска и замкнула шествие.

-Так вот, - начал Шуруп, когда они вернулись под металлическую конструкцию и расположились на одной из перекладин, - Я знаю, что… это неприятно… И давайте сразу… кто не хочет всё помнить – может уйти. Я не стану никого уговаривать, а тем более упрашивать. Если есть желание – я могу посодействовать, - он ловко крутанул фонарик на ладони, - Но если вы согласитесь, то обратной дороги уже не будет… Надеюсь, это все осознают?

-Конечно, - за всех ответил Ванютка.

-А другие?

-Да, - кивнула Иришка.

-Вы? – обратился Шуруп к Лизоньке и Дениске.

-Я не знаю, - честно признался пришедший в себя Дениска, - Столько всего. И… что мы будем делать?

-Для начала мы разберёмся, кто с нами, а кто – нет, - урезонил его Шуруп.

-Но ты же можешь потом… всё исправить, - справедливо заметил Дениска.

-Ну да, - Шуруп засунул фонарик в карман своей куртки, - А как насчёт неё?

-Пусть пока посидит, - попросил Ванютка, - Может, ей станет легче.

-Ай, - сдержался от того, чтобы выругаться, Шуруп, - К чёрту… Что ж… Что мы имеем? У Вани есть камень, который показывает, что правда, а что – нет. У меня теперь появился фонарь, который позволяет восстанавливать и стирать память. Я так полагаю, что не надо никому освежать голову… положение в городе просто катастрофическое. Чего стоит хотя бы нашествие волков и медведей… И… с этим надо что-то делать. Я сходил к дяде Саше – он отказывается нам помочь. Хотя, наверное, что-то и знает. Ваша училка тоже в курсе того, что происходит. Но… скорее всего, боится. Что ж – винить её в этом нельзя. Она, я так подозреваю, тоже вам отказала, - Ванютка горестно кивнул головой, - Это было предсказуемо. В любом случае… мы – единственные, кто хотя бы что-то смыслит в том, что творится в городе. Я думал о том, чтобы обработать с помощью фонарика всех… но… тут есть одна сложность…

-Какая? – не удержался Ванютка, - Если мы вернём всем память, то Мафия проиграет…

-Видишь ли, - остановил его Шуруп, - Не всё так однозначно. Дядя Саша сказал мне держаться подальше от комбината… Спрашивает, зачем? А вот зачем. Мафия явно не в одиночку всё это проворачивает. Ей бы не хватило на это сил. Очевидно, что у неё есть сообщники. Мы не знаем, ни сколько их, ни кто они, ни где они находятся. А это серьёзно усложняет нашу задачу. Если мы начнём каждому возвращать память, то запросто можем нарваться на её приспешников…

-Но, - вмешался Ванютка, - Мы проверим каждого моим камнем…

-Это слишком долго, - Шуруп достал сигарету и прикурил, - Сколько времени мы потратили на твоих друзей? А? Есть над чем задуматься… А представь, что мы будем иметь дело со взрослыми… У них воспоминаний больше. И их труднее будет убедить в том, что это не кошмары, а реальная жизнь. Их рассудок откажется принимать новую информацию. А то и вовсе они станут сопротивляться нам. Мне лично ни к чему дополнительные препятствия. Вчера, когда я отыскал этот фонарик, я тоже не сразу поверил в то, что мне вспомнилось. И если бы не разговоры с вами и дневник, то легче было бы всё заново забыть…

-Вот видите! – воскликнула Лизонька, - А нас вы не спрашивали…, - упрекнула она Шурупа и Ванютку.

-Ну ты и тупица, - удивился Шуруп, - Тебе же русским языком говорят: сейчас мы всё обсудим, а потом ты выберешь, как быть дальше. И вообще – тебе вернули память! А ты недовольна. Если ты уже всё решила, давай, - он потянулся рукой в карман.

-Нет, - насупилась Лизонька, - Я пока посижу.

-Тогда помалкивай, - посоветовал Шуруп, - Ладно… На чём я остановился?

-Хорошо, - продолжил нить разговора Ванютка, - Но если мы больше никого брать с собой не будем, то как мы справимся с Мафией и остальными?

-Замечательный вопрос, - похвалил его Шуруп, - В самую точку. Я лично считаю, что больше нам… в компанию никого не надо. Народу и так полно. На самом деле все прочие нам помогут… своим незнанием. Нам проще будет смешаться с толпой, и тогда нас вряд ли заметят. Если мы не станет нарушать установившегося порядка и вести себя как ни в чём не бывало, то Мафия ни о чём не заподозрит. Главное – сохранять спокойствие, что бы ни случилось. До сих пор она не выдавала никого, кроме себя. Но мы теперь знаем, что есть ещё и комбинат. Если в школе главный – она. То на заводе – его директор. Это вполне логично. И именно этот директор, как я считаю, как-то связан с Мафией. Завтра к нам переводят некоторых животных из зоопарка, а это значит, что и цирк как-то связан с Мафией. Так что мы непременно должны поучаствовать в ухаживании за этими животными – вдруг откроется что-то новое… Есть и ещё кое-что, - он затянулся и кинул окурок на землю, - Ваня, дай мне на секундочку твой камень, - Ванютка слез с перекладины, подошёл к Шурупу и протянул ему своё сокровище, - Так, - Шуруп достал из кармана фонарик и аккуратно приставил камень к соответствующему разъёму. Они идеально подошли друг к другу, - Ничего себе, - изумился Шуруп.

-Ага, - раскрыл рот Ванютка. Остальные нагнулись чуть вперёд, заинтригованные происходящим.

-Значит… ха… что ж… наверное, они составляют единое целое, - Шуруп повертел фонарик вдоль оси, - Ваня… я пока так оставлю… Ты не против?

-Нет, - замотал головой Ванютка и вернулся на место.

-Ладно… это выяснили. И последнее, - продолжил Шуруп, - Сами мы, конечно, всего узнать не сможем. Это факт. Я даже не подозреваю, с чего следует начать…

-Мне кажется, - подсказала Иришка, - Что нужно нажать на кнопку и всё-таки выяснить, что получилось из камня и фонарика.

-Да? – по-детски наивно переспросил Шуруп.

-Да, - подержал Иришку Ванютку, - Чего тянуть-то? – Шуруп направил раструб в противоположную от ребят сторону и, опасливо щурясь, нажал. Неожиданно там, куда бил красноватый луч, всё осветилось алым. Предметы приняли все оттенки красного – от совсем тёмного до совершенно светлого. Но было среди этого царства крови и ещё одно примечательное обстоятельство. По снегу проходила синяя линия со стрелками, указывавшими на малышей. Ребята соскочили со своих мест, а Шуруп опустил фонарик ниже и повёл его вдоль синей разметки. Мелкие расступились, пропуская Шурупа вперёд. Путь уводил прочь – за трибуны. Шуруп осторожно выключил свой прибор и перевёл дыхание:

-Ладно… мы обязательно туда сходим…

-Сегодня? – поинтересовался Ванютка.

-Разумеется, - без тени сомнения ответил Шуруп, - А пока ещё одно… чтобы не забыть. Я не знаю, куда нас приведёт эта синяя полоска. Но… ясно одно. Даже если мы найдём что-то ещё – мы вряд ли сможем соединить все кусочки этой головоломки. Нам позарез нужен кто-то, кто бы нам помог. Я уже говорил… о дяде Саше и вашей… Таисии Григорьевне… Дворник – это не вариант. Но… учительница…

-Но она же отказала нам, - напомнила Иришка.

-Да. Но! – Шуруп поднял вверх указательный палец, - Тогда вы ничего не знали… Точнее немногое… А теперь… нам известно почти всё. И нам необходимо лишь установить связь… Я считаю, что она в курсе… И пойду с вами. Так что отвертеться она больше не сможет. Вы согласны?

-Да, - поддержали его Ванютка и Иришка.

-А вы? – обратился Шуруп к оставшимся.

-Я – с вами, - сглотнула Лизонька, - Я вас не брошу.

-И я, - обречённо выдавил Дениска, - И… прости меня, Ваня. Я хотя и нарочно тебя ударил, но мне… стыдно.

-Да ничего страшного, - успокоил его Ванютка, - Главное, что всё обошлось…

-Значит, пошли, - прервал их Шуруп, вновь включил фонарик и осветил им землю под ногами, - Двое спереди, двое – сзади. И следите, чтобы никто нас не заметил…

-Алло! Алло! – в трубке раздавались странные шумы. Дядя Саша даже постучал по микрофону пальцем.

-Да не кричите вы, - урезонила его Таисия Григорьевна, - Я прекрасно слышу.

-Ой, - осёкся дворник, - Извините, - посторонние звуки исчезли, - Просто что-то шипело.

-Но теперь-то всё в порядке? – поинтересовалась она.

-Да, всё замечательно.

-Зачем вы звоните? – спросила учительница.

-Ах да, - вспомнил дядя Саша, - Вы же знаете, что построили во дворе школы?

-Нет, - едко заметила она, - Конечно, знаю. Эта… тварь решила мне насолить… Замок… наш замок, - сдерживая слёзы, закончила она.

-Да, - ответил дворник, - Она приказала его разукрасить, залить водой и даже поставить флажки на башни…

-Мне всё равно, - отстранённо заметила Таисия Григорьевна, - Вы… что? Назло мне? Ковыряетесь в ранах?

-Да нет, - растерялся дворник, - Я всего лишь…

-Не надо, Александр Никитич, - остановила его учительница, - Лучше не надо… Вы… только за этим мне и позвонили?

-Нет, - быстро вставил дядя Саша, - Не только. Есть одна новость… К нам переведут игуану, двух попугаев, обезьяну и енота.

-Что вы сказали? – переспросила Таисия Григорьевна.

-Игуана, два…, - повторил было дворник.

-Да я слышала, - перебила его она, - А льва?

-Что льва? – не понял дядя Саша.

-Его переведут? – чуть ли не выкрикнула учительница.

-Таисия Григорьевна, - успокоил её дворник, - Да вы в своём уме? В школу? Льва? Да на такое даже Майя Филипповна не пойдёт! Он же – дикий зверь. И… зубы у него… и клыки… Да и когти, - как-то неубедительно закончил он.

-Да, - согласилась она, - Вы правы… Извините… Просто я… разволновалась. Так хотелось, чтобы все оказались вместе, а тут…

-Ну, ничего, - сжалился дядя Саша, - Всё будет в порядке. Как-нибудь… всё образуется.

-Да, - тяжко вздохнула учительница, - Значит… их переводят.

-Да, - подтвердил дворник, - Завтра.

-Всё-таки это хорошо, - пришла в себя Таисия Григорьевна, - Будем все рядышком. Может… найдём способ всё исправить, - с надеждой произнесла она.

-Уж и не знаю, - возразил дядя Саша, - У нас есть единственный шанс – это ваши ученики.

-Но ведь был снег, - напомнила учительница.

-Они же ведут дневники, - урезонил её дворник, - И потом… Я, конечно, ничего не хочу сказать такого… но, подумайте, стоит ли их в это втягивать. Это же вам не…, - он не нашёл подходящих слов, - В общем, надо… понять, что обратного пути не будет… И… вы их просто втяните во всю эту заварушку, а они пострадают… Как ваш сын, - добавил он.

-Я знаю, - горько призналась Таисия Григорьевна, - А они ещё так молоды… и невинны…

-В том-то и дело, - поддакнул дядя Саша, - Что невинны. Я полагаю, что вам известно…

-Да, - оборвала его учительница, - Только невинная душа снимет проклятие. Не стоит принимать меня за дуру. И вообще… я не собираюсь кидать их в пекло. Просто без их помощи… мы не справимся. Ведь вы мне подсобите?

-По мере своих сил, - уклончиво ответил дворник, - Я особо не мучаюсь. Меня же не трогают…

-Вот именно, - отчеканила она, - Ваша хата с краю – и ничего не знаю. Это лишь вопрос времени, когда она и вами займётся. Лучше бы вам быть со мной. Тем более мы никогда не относились к вам плохо…

-Но и хорошего было немного. Не забывайте, что я был всего лишь пажом. Это, прямо скажем, не самое завидное место под солнцем. Я не отрицаю, - тут же вставил он, - Что вы вытащили меня из ещё более глубокого дерьма, но… Ладно… Я с вами… Что вы собираетесь предпринять?

-Прежде всего, поговорю с ребятами и с Шуваловым. Он парень умный, хоть и несносен в других отношениях. Расскажу им нашу историю. А затем… будь что будет! Я не могу их заставить. К тому же от этого не будет никакого прока. Они же должны помочь нам добровольно… В общем, - замялась она, - Начну действовать, а там… увидим, что получится.

-Тогда я пригляжу за вашими родными, - предложил дядя Саша, - Скрашу их… пребывание здесь.

-Спасибо, Алекс, - поблагодарила учительница.

-Да, - выдохнул он, - Как давно меня так никто не называл…

-Простите, - испугалась Таисия Григорьевна.

-Да ничего, я…, - дворник замолчал, - Мне даже приятно… До завтра.

-Да… До свидания…

В гигантском зале царил полумрак. Под потолком висели хрустальные люстры со свечами, но горели лишь некоторые из них. Окна с витражами были наглухо зашторены широкими бархатными завесами, не пропускавшими ни единого луча внутрь. На мраморном полу отражались тусклые огоньки свечей, но и сам он переливался еле заметным свечением, будто под его поверхностью шёл снег. Зал был направлен вперёд – высокие стены обступали его с обеих сторон и уводили вдаль, так, что конец их терялся в темноте. Вдоль кирпичной кладки высились книжные шкафы, под завязку заполненные драгоценными фолиантами и манускриптами с позолоченными корешками. Над ними протянулся огибавший всё помещение балкон. Вход охраняла массивная дубовая дверь. Еле слышно пахло нафталином и воском, а в самых труднодоступных местах развевались от пронизывавшего всё пространство лёгкого сквозняка обрывки паутины. И почти в самом центре этого устрашавшего своей мрачностью зала стояли – друг напротив друга – три кресла, в каждом из которых сидела ведьма. Одна – Майя Филипповна – самая молодая из них, директриса среднеобразовательной школы. Вторая – средняя сестра, Бригита Филипповна, или Бритва, начальник зоопарка, по совместительству цирка. И третья – Сельма Филипповна, или Сера, главный инженер горнообогатительного комбината. Все они были одинаково красивы и почти схожи между собой, за исключением разве что возраста. Между ними расположился невысокий чайный столик, на котором разместились серебряная пепельница в форме изогнутого кленового листа, того же материала чайный сервиз – чайник, три блюдца и три чашечки – и соединявшийся с полом шар, мигавший блёклыми звёздочками.

-И всё равно я не понимаю, - настаивала Бритва, - Какого чёрта вы не смогли найти денег на содержание зверинца? Неужели для вас безопасность ничего не значит?

-Успокойся, Бригита, - в который раз остановила её Сера, - О чём ты вообще толкуешь? Нам ничего не угрожает. Город в нашей власти. Никто ничего не знает.

-Да ну вас! – отмахнулась Бритва, - Вот… помяните моё слово… обязательно будет вам светопредставление…

-Не каркай, - лениво вмешалась Мафия, - В школе они будут под контролем. Ничего не случится. Или ты… о них переживаешь? – язвительно поинтересовалась она.

-Вот как раз и нет, - возразила Бритва, - У меня они постоянно получали по заслугам… А твои детишки, - она презрительно сморщилась, - Их разбалуют. Им ещё жизнь мёдом покажется…

-Уверяю тебя, я позабочусь о том, чтобы ничего подобного не произошло, - ответила Мафия, - Ты не знаешь, как могут быть жестоки дети…

-Ой, - сквозь зубы процедила Сера, - О чём вы вообще? Какая разница? Нас должно волновать другое…

-Да я не против, - поддержала её Мафия, - Это Бригита нам голову морочит…

-А что я? – оправдалась Бритва, - Это Майя…

-Заткнитесь обе, - прошипела Сера, - Давайте лучше поговорим о том, где нам найти новую жилу. Старая почти закончилась. На днях мы её исчерпаем. А потом, - звонко отдалось от стен, - Ни тебе, Майя, ни тебе, Бригита уже нельзя будет ничего вытворить…

-А как же разведка? – робко поинтересовалась Бритва.

-А никак, - отрезала Сера, - Вы, что? Думаете, они сами могут что-нибудь найти? Кучка разгильдяев! И тунеядцев! Лодыри!

-Ладно-ладно, - утихомирила её Мафия, - Поищем сами…

-Знаешь, что, Майя, - перебила её Сера, - Если бы не вечные ваши фокусы, мы бы… так остро в руде не нуждались… А вам ведь надо непременно что-то устроить! И вы тратите на всякую ерунду наши запасы. Которые, между прочим, не безграничны! И пора бы вам это зарубить себе на носу! А вы – нет! Вам колдовства подавай! И побольше! Дуры набитые, - закончила она.

-Ну, Сельмочка, - подлизалась Мафия, - Ну, прости нас, - она дёрнула Бритву.

-Да, - поддакнула Бритва, - Извини нас.

-Ладно, - гавкнула Сера, - Забудем. Пора приступать. Приготовьтесь к долгому и мучительному процессу… И чтобы без ваших выходок! – пригрозила она, - Нам нужен результат…

Часть третья

Часть третья

Шуруп шёл, окружённый ребятами, включив свой фонарик, опустив его как можно ниже и ориентируясь по стрелкам. Указатели вывели их за стадион, затем дальше – несколькими переулками – и к городской черте. Очень скоро они оказались у того самого леса, возле которого жила Таисия Григорьевна. Всё это время за ними никто не следил, за чем пристально присматривали малыши, постоянно отвлекаясь на красный мир, выхватываемый лучом из небытия и соблюдая установившееся само по себе молчание, и никто не обращал на них ровно никакого внимания. На самом деле улицы были пустынны – горожане либо сидели дома, либо пока ещё были на работе.

Холодать перестало с того момента, когда они покинули школьный двор. Значит, замок должен был простоять очень долгое время, чуть подмёрзнув и обледенев. Но это волновало друзей меньше всего. Выйдя к лесу, они опасливо оглянулись по сторонам, Шуруп коротко позволил им всем расслабиться, и вперёд они зашагали, уже не наблюдая за возможными соглядатаями.

-А вдруг нам придётся уйти слишком далеко? – нарушил тишину, прерываемую лишь хрустом снега под ботинками, Ванютка.

-Не бойся, - успокоил его Шуруп, - Я заметил, что стрелки стали тоньше. Скорее всего, мы уже почти у цели.

-Холодно что-то, - поделился впечатлениями Дениска.

-Да ладно тебе, - тоже зябко передёрнувшись, ответила Иришка, - Поди, не замёрзнем.

-Слушайте, - вступила в разговор Лизонька, - А что если нам надо будет копать?

-Что? – не понял Ванютка.

-Чёрт! А ведь она права, - согласился с нею Шуруп, - Кто его знает… Фонарик я нашёл на дне карьера. А ты Ваня? Где ты отыскал свой камень?

-Ну…, - протянул Ванютка.

-Ты теперь просто обязан всё помнить, - подбодрил его Шуруп.

-В парке, на земле, - сообщил Ванютка.

-В общем, - резюмировал Шуруп, - Ничего пока не было зарыто… Хотя это не означает, что то, что мы ищем…

-А что мы ищем? – перебила его Иришка.

-Хороший вопрос, - усмехнулся Шуруп, - Если бы мне это было известно… В конце концов, какая разница? Явно это будет что-то, что нам пригодится в нашей борьбе с Мафией… и её приспешниками.

-Да…, - вставил Дениска, - Было бы неплохо, если бы не нужно было рыть. А то у нас ни лопаты, ничего другого нет…

-Да не паникуйте вы, - урезонил их Шуруп, - Если ничего на земле мы не отыщем, то просто пометим место и вернёмся завтра… Вы дорогу-то запоминаете? – Ванютка оглянулся назад – от последних домов они углубились в лес не намного:

-Да отсюда ещё город видно, - успокоился он, остальные тоже запечатлели вид за спиной.

-Ну и хорошо, - расслабился Шуруп. Вообще-то это беседа его отвлекала. Дело было в том, что стрелки не были совсем ровными, часто изгибались и меняли своё направление. К тому же ещё необходимо было найти среди обилия красного синие полоски. Поэтому он всё время сбивался с общего курса, а ребята шарахались от него, уступая ему дорогу, всякий раз замечая, что прежний указатель чередовался новым. Особенно причудлив стал маршрут уже в лесу. В городе он был прям и линеен. А вот тут, среди деревьев словно сошёл с ума. И если бы кто-нибудь сейчас вздумал за ними следить, то очень удивился бы разбросу отпечатков подошв, вихлявших на протяжении всего их пути.

-Что? Ещё не всё? – поинтересовалась Лизонька, больше обращавшая внимание на оставляемое за собой пространство.

-А ты, что? Не видишь? – огрызнулся Шуруп, - Пока нет, - и застыл на месте.

-Что такое? – наткнулся на него Ванютка и тут же отпрянул назад.

-Да чёрт его знает! Всё. Пришли, - он лихорадочно шарил фонариком вокруг себя, но тщетно, - Смотрите внимательней, - приказал он, - Должно же быть что-то ещё! – к нему на помощь поспешили все остальные, - Да не мешайтесь вы, - резко осадил их Шуруп, - Лучше глядите, есть ли что-нибудь. И не загораживайте мне вид, - ребята посторонились, но поиски не прекратили. Это продолжалось около минуты. Наконец, Лизонька не выдержала:

-И что? – выпалила она, - Всё, что ли? Ничего нету?

-Да ну тебя, - отмахнулся от неё Ванютка, шаря глазами по свежему снегу, - Лучше помоги.

-А чем вам помочь-то? – справедливо заметила она, - Вы тут всё истоптали уже… А красное, - назидательно произнесла она, - Видно только… ой, - осеклась Лизонька, луч фонарика вырвал что-то синее, но снова унёсся прочь, - А что это такое было? – она указала на землю почти у самых своих ног.

-Где? – всполошился Шуруп и мгновенно направил к ней свет.

-Вот здесь, - нагнулась Лизонька, тыча пальцем в еле заметное пятнышко. Шуруп подошёл к ней ближе, наклонился и тоже увидел синюю точку. Он прищурился и почти идеально перпендикулярно расположил фонарик над находкой, больше для удобства, чем специально. Неожиданно пятно стало расширяться. Шуруп отшатнулся, но равновесия не потерял. Увеличение точки продолжалось. Ребята с интересом наблюдали за этим явлением, обступив Шурупа и Лизоньку. Синяя волна захлестнула Лизонькины сапоги, поднялась выше. Ботинки Шурупа тоже окрасились в синь. Он распрямился, нарушив ровный угол, но это ничего не изменило – увеличение не остановилось. Синий оттенок стало приобретать всё вокруг. Иришка, Ванютка и Дениска тоже оказались вовлечены в это движение, не смея пошевелиться и произнести хотя бы слово. Постепенно все присутствовавшие приобрели синий цвет, и в то же мгновение наваждение пропало.

-А, - только и смог промолвить Шуруп. Он глянул на фонарик – тот был выключен, - Уууу, - протянул он, - А что это было?

-Не знаю, - выдохнул Ванютка.

-Вот это да! – изумился Дениска.

-Ничего себе, - прошептала Иришка. Лизонька соблюдала молчание, попеременно сглатывая непонятно откуда напавшие на неё слюни.

-И что дальше? – спросил Шуруп, но никто даже не попытался ответить, - Ладно, - он засунул фонарик обратно в куртку, - Давайте сделаем тут отметку и вернёмся завтра… с лопатой… У кого-нибудь есть ножик или что-либо острое? – ребята смиренно замолчали.

-У меня нет, - виновато признался Ванютка, - А ключ подойдёт?

-Да нет, - поморщился Шуруп, - Ладно… У меня и самого ключ есть, - он порылся в кармане джинсов и выудил оттуда позвякивавшую связку, - Значит, так, - он подошёл к ближайшему от замершей на месте Лизоньки дереву и начал старательно царапать его кору, - Зарубите себе на носу. От этого крестика, - он хлопнул по стволу, - Досюда, - и показал на землю, где ещё недавно красовалось синее пятнышко, - Около метра, - друзья пристально следили за его жестами, а Шуруп продолжил ковырять древесину, - Понятно?

-Да, - согласился с ним Дениска. Остальные поддержали своего товарища.

-Это хорошо, - Шуруп ещё пару раз чиркнул бороздкой ключа по коре и отошёл, оценивая результат своих усилий. Видно было, на самом деле, плохо. Но, зная, где искать, найти было несложно, - А теперь нам надо основательно потоптаться в других местах…

-Зачем? – не сообразила Иришка.

-Чтобы запутать следы, - будто полоумной объяснил Шуруп, - Давайте, шуруйте, - ребята как по команде стали ходить кругами, забегать вперёд, петлять и даже раскидывать снег в разные стороны. Сначала они отошли чуть поодаль, затем ещё и ещё, пока не оказались на приличном расстоянии от сделанной метки. Каждая остановка ознаменовывалась тем, что Шуруп снова чертил на каком-нибудь дереве новый знак. И только потом, по приказу Шурупа, они свернули назад, прокладывая новый маршрут и создавая ровно такие же привалы и символы. Никто не говорил, но всякий пыхтел и сосредоточенно выполнял все указания Шурупа.

-А что если мы сами забудем, где находится то место? – поинтересовался Ванютка, когда они выбрались из леса.

-Попробуй лучше об этом не думать,- как-то неубедительно обнадёжил его Шуруп, - В крайнем случае… будем копать везде, - он улыбнулся, но шутка вышла не очень смешная, - Ладно. Я думаю, что обойдётся без этого.

-Хотелось бы верить, - вздохнула Лизонька.

-И мне, - поддержала её Иришка, - А то мы больно правдиво всё истоптали.

-Не волнуйтесь, - Шуруп почесал подбородок и, заметив так и не убранные обратно ключи, сунул их в джинсы, - Где наша не пропадала…

-И что теперь? – вмешался в разговор Дениска, нарушив всякую связь в беседе.

-А сейчас мы пойдём к вашей училке, - сообщил Шуруп, - Надо с ней потолковать…

-Но она же, - начал было возражать Ванютка.

-Ничего, - успокоил его Шуруп, - Теперь она от нас так просто не отделается…

Они отряхнули свои ботинки и рукавички от снега, Лизонька и Ванютка на всякий случай вгляделись в направлении того самого заветного места, и после этого все отправились к Таисии Григорьевне, благо, что жила она совсем неподалёку. На улице начало смеркаться, к тому же все основательно продрогли и были не против погреться в тепле и уюте шикарно обставленной квартиры их классной руководительницы.

Над подъездом успели зажечь фонарь, и он освещал всю округу, невольно погружая не попадавшее под его лучи пространство более тёмным, чем оно было в действительности. Шуруп непроизвольно передёрнулся от воспоминаний о превращении, но смело шагнул за порог, пропустив перед собой малышей. Все вместе они преодолели несколько лестничных пролётов и оказались на нужной площадке.

-Погоди, - остановил Шуруп уже занесённую к звонку Ванюткину руку, - Кто-нибудь вообще уверен, что она дома?

-Какая разница? - пожал плечами Ванютка, - Сейчас и проверим…

-Ну да, - смутился Шуруп, - Что-то я… жми, жми, - Ванютка не стал растягивать момент, и за дверью раздалась трель. Несколько секунд пролетели в молчании, затем послышались шаги и, наконец, вопрос:

-Кто там?

-Это я, Таисия Григорьевна, - ответил Ванютка, - Ваня… Ваш ученик.

-А! Ваня, - учительница загремела замком и распахнула дверь, - Ты снова не один… И, - она растерялась на мгновение, но быстро взяла себя в руки, - И Шувалов здесь, - она облизала губы, - Что ж… проходите, - пригласила учительница и пропустила их, - Не ожидала…, - ребята стайкой просеменили в прихожую и закрылись за собой, - Разувайтесь… располагайтесь… Чая будете?

-Да, - улыбнулся Ванютка, - Просто мы замёрзли на улице…, - извиняясь, добавил он.

-Ну, что ж… Хорошо… Вы пока тут устраивайтесь, а я… пойду, чайник включу, - она неловко повернулась и пошла на кухню, - и снова они оказались в этой красивой комнате, и лишь Шуруп удивлённо озирался по сторонам, от изумления выпячивая нижнюю губу и мотая головой. Таисия Григорьевна не присоединилась к ним до того, как вода не вскипела. Наконец, она вплыла в зал, осторожно неся перед собой горячий чайник. И только после того, как он оказался на столике, она заговорила, - Ира, сходи на кухню… принеси чашки и блюдца…, - но вдруг радостно сообразила, - А вы, кстати, руки помыли?

-Нет, - сообщил Дениска.

-Тогда шагом марш в ванную, - приказала она. Ребята поднялись и все вместе направились к двери. Шуруп тоже встал, но учительница аккуратно и незаметно для прочих придержала его за локоть, - Давайте! – подбодрила она своих учеников, - И чтобы с мылом! – Шуруп остановился, и они оба дождались, когда их оставят наедине, - Вы, что? – шёпотом накинулась на него она, - Совсем сдурели? Решили и ребятишек в это дело втянуть?

-Какое дело? - вполголоса урезонил её Шуруп, - Я пока ничего не знаю. А что касается того, кто кого впутывал, то это ещё разобраться надо. Между прочим, это они мне всё рассказали…

-И что вы знаете? – чуть отошла Таисия Григорьевна.

-А что это мы? – громко возразил Шуруп, - У меня тайн от них нет.

-Да тише вы, - зашипела учительница.

-Ничего подобного, - настоял на своём Шуруп, - Подождём их и начнём разговор, - Таисия Григорьевна смерила своего собеседника острым взглядом, но промолчала, - Я так понимаю, что вы разбираетесь во всех этих хитросплетениях? Так ведь? – нагло подмигнул он, - Вот и поделитесь с нами…

-Да как вы смеете! – взорвалась она.

-Смею, - отрезал Шуруп, - Может быть, в прошлый раз вы и могли послать нас куда подальше, но сегодня случай другой… Я лично никуда отсюда не пойду, пока всего не выясню. Учтите это.

-Да, - начала было она, но её прервал Ванютка:

-Таисия Григорьевна, - Я – всё, - он наивно продемонстрировал ей свои ладони и как ни в чём не бывало прошлёпал к дивану.

-Да, Ваня, - вздохнула учительница, - Хорошо… А вы, - обратилась она к Шурупу, - Извольте тоже пройти гигиенические процедуры. Я настаиваю.

-Ладно, - согласился Шуруп и вышел вон. Постепенно все вновь оказались вместе. Таисия Григорьевна разлила всем чая и, словно обречённая, опустила плечи:

-Что вы хотите знать?

-Нууу, - протянул Ванютка.

-Вань, позволь мне, - попросил Шуруп.

-Хорошо, - передал инициативу Ванютка.

-Спасибо, - поблагодарил Шуруп, глотнул обжигающего напитка, осторожно поставил свою чашку на столик и неторопливо продолжил, - Таисия Григорьевна… Я надеюсь, вы понимаете, что нет смысла отрицать очевидное. И не будете настаивать на том, что вы не в курсе того, что происходит, - учительница лишь глубоко вздохнула и прикусила нижнюю губу, - Давайте по порядку. Наш небольшой разговор тет-а-тет, я полагаю, убедил вас в том, что именно ребята начали это расследование. Ведь так? – повернулся он к малышам, и те закивали головами, - Вот видите. Я, в общем, до поры до времени был ни при чём. К тому же, как выяснилось, я ещё и пострадал. И после этого вы попросили их написать сочинения о нашей с Калдаем казни. Но оказалось, что нам надо было быть предусмотрительными и на всякий пожарный фиксировать все события прошедшего дня в дневниках. Так мы и поступили, - малыши опять закивали головами, - Это, правда, не очень сильно помогло. Потому что в этом городе катастрофическая ситуация с памятью. И ладно бы только это. Но есть ещё и Мафия, ой, - осёкся он, - Майя Филипповна…

-Короче, - перебила его Таисия Григорьевна, - Что вам известно?

-Я как раз подошёл к этому моменту, - Шуруп закинул ногу на ногу, - Ваня нашёл в Петербурге камень, похожий на стёклышко. Красный, - пояснил он, - Получилось так, что он вместе с друзьями сообразил, как он действует. Лжёшь – он сигнализирует, а говоришь правду – не изменяется. Вчера же я отыскал на дне брошенного карьера фонарик. Который возвращает людям память. Вот мы сейчас сидим перед вами и всё-всё-всё помним. И нашествие волков с медведями и битву снеговиков…

-Но как? – опешила учительница, - Этого не может быть!

-Почему же? – скривил губы в ухмылке Шуруп, - Очень даже может… Ну, да это не важно. В конце концов, мало ли что мы видели? От этого прока, увы, пока никакого нет. Нам нужна связь… И вот её-то вы и должны нам открыть. Так что…, - он развёл руками, приглашая к взаимности, - Прошу вас. Просветите нас.

-Ну…, - замялась Таисия Григорьевна, - Я… я…, - она закрыла ладонями лицо, - Значит, вы, - упёрлась она подбородком в подушечки пальцев, - И обо мне…

-Это? – наклонился вперёд Шуруп, - Что вы в собаку по ночам превращаетесь? Да, мы знаем.

-Но…, - никак не могла поверить она, - А как же снег? И… компот этот…

-Я же говорила, - удовлетворённо заметила Иришка, - Ну, точно! Они нам в компот что-то подкладывали…

-Ира, - цыкнула на неё учительница, - Ладно. Значит, всё?

-Да, - уверил её Шуруп, - Каждую мелочь. Ничто не забыто. Спасибо фонарику.

-Ой, - выпустила она пар, окончательно смирившись, - Ну… Ладно. Но прежде я должна… Постойте, а что за фонарик?

-Но я же вам уже сказал, - удивился Шуруп, - Он память возвращает.

-Ах да… просто я впервые о таком слышу…

-Да? – едко заметил Шуруп, - А о волках? О снеговиках?

-Это я знаю, - не обращая внимания на поддёвку, произнесла Таисия Григорьевна, - Но честно… О фонарике слышу в первый раз… Я не вру… Ладно… Перед тем, как я вам всё расскажу, вы должны ответить на один вопрос…

-Какой? – поинтересовался Ванютка.

-Вы не сможете вернуться обратно. Путь назад отрезан. Поэтому вопрос следующий. Вы согласны мне помочь? Несмотря на преграды и трудности?

-Вам? – изумилась Лизонька.

-Да, Лиза, - подтвердила учительница, - Именно мне.

-Собака, - ёрнически помахал Лизоньке рукой Шуруп, - Ты забыла?

-Нет, - смущённо промолвила Лизонька.

-Спасибо, Шувалов, - укорила его Таисия Григорьевна, - Да, я превращаюсь по ночам в собаку. Но не каждую ночь. А лишь в полнолуние и новолуние. По два-три дня. Не более… Однако мой вопрос не о том. Главное в другом – вы согласны рискнуть? Это ваше сознательное решение? И вы… хотя бы представляете, что вам грозит?

-По поводу рисков – это мы в курсе, - за всех выступил Шуруп, - Что тут можно добавить? Если мы помним о побоище снеговиков… Мы бы иначе не пришли к вам. Всё уже решено. Можете рассказывать. Мы хотим, - подчеркнул он, - Раздавить эту гадину.

-Да? – обратилась она к остальным, в ответ ей прозвучало единодушное подтверждение озвученных Шурупом намерений, - Ладно, - повторила Таисия Григорьевна, - И потом не сетуйте на меня… Во-первых, гадина не одна, - ребята затаили дыхание, - Их трое…

-Мы так и предполагали, - вставил Шуруп.

-Что ж… молодцы…Ммм… Мафия, как вы её называете, ведьма. И две её сестры – тоже. Это они заколдовали меня, чтобы я… становилась собакой…

-И вы уходите из дома, чтобы не нападать на вашего кота? – подсказал Шуруп.

-Да, - сникла она, - Вообще-то – это мой сын, - дрожь прокатилась по всем лицам, кроме самого старого, - Мой Паша пострадал из-за меня, - на глаза у неё навернулись слёзы, но она переборола позыв к плачу, и слова потекли плавно и свободно, - Вы не помните этого, потому что это событие произошло до вас. Тогда двое моих бывших учеников – Мельников и Кузьмин – нашли свои сочинения. Перебирали старые вещи и случайно наткнулись. И тоже, как и вы, решили вести дневники. Очень скоро они о многом догадались, но связать всё воедино не смогли. Тогда они и посетили меня. Я… не знаю, зачем я надеюсь, но ведь без надежды…, - она смолкла, но ненадолго, - Как бы то ни было, но я всё им рассказала. И они решили действовать. Сначала они присмотрелись к порядкам, которые царили на комбинате. Они были рабочими – грузили породу в вагонетки. Так вот – там постоянно исчезали люди, происходили несчастные случаи, которые никаким здравым смыслом нельзя было объяснить, но больше всего их внимание привлекло поведение главного инженера – старшей сестры Майи Филипповны, Сельмы. Она не была самой важной персоной на комбинате, но в реальности вся полнота власти принадлежала ей. И она заправляла всеми делами. Они продолжали наблюдение, и оказалось, что все чары, которые накладывались на людей, неразрывно связаны с рудой, которую здесь добывают. И потом они пошли напрямую к Сельме Филипповне, хотя я их всячески отговаривала, и выложили ей в глаза всё то, что они о ней думали. Конечно, она такого не потерпела. Но ничего им не сказала, даже сделала вид, что они сошли с ума, и посмеялась над ними. Они покинули её, довольные, что всё так здорово сложилось. И в тот же день оба бесследно исчезли. Я даже не догадываюсь, где они могут быть и вообще… выжили они или нет. Естественно, она выяснила, что во всём виновата именно я. И тогда ко мне пришла Майя Филипповна, а дверь ей открыл мой Паша, - она всхлипнула, но мужественно собралась, - И она, ничего особенно не выдумывая, превратила его в кота. Я вернулась домой почти сразу после этого. И Майя Филипповна сообщила мне, что мой сын – это теперь кот. Затем прошептала мне на ухо неразборчивые слова и радостно добавила, что я каждые новолуние и полнолуние буду превращаться в собаку…, - наступило неловкое молчание.

-И вы вынуждены…, - сообразил Шуруп, нарушив общий покой.

-Да, - горько призналась Таисия Григорьевна, - Чтобы не загрызть моего ребёнка… Именно поэтому я часто болею… особенно в холодные времена года, - извинилась она перед своими учениками.

-Но это же не всё? – догадался Шуруп.

-Нет, Шувалов. Это только начало, - в комнату бесшумно пробрался кот Паша. Ребята сразу напряглись – не из-за того, что перед ними сейчас было не просто животное, но заколдованный человек, а, скорее, от неловкости, но учительница успокоила их, - Не бойтесь… Паш… Ступай пока к себе. У нас важный разговор, - кот деловито зевнул, потянулся всем телом, но послушно покинул их. Малышей немного отпустило, - Ладно. Давайте я вернусь к самому началу, а то я вас совсем запутала… Однажды один прекрасный принц жил в красивом замке. А отец его был королём всех земель, до которых только можно было добраться…

-Зачем вы это говорите? – вмешался в повествование Шуруп, - При чём здесь принц… и замок? – и тут его осенило, - Так… это тот самый?

-Да, который вы сегодня строили, - кивнула головой Таисия Григорьевна, - Простите меня, но… мне так легче будет, если… весь рассказ предстанет перед вами в качестве сказки… Вы же не против? - её ученики всем видом показали, что они за, а Шуруп лишь пожал плечами – в конце концов, так было интереснее, - Итак… Этот принц был очень хорош собой. Ещё при рождении им восхищались и боготворили его. А пока он взрослел, люди не могли наглядеться на него. По всему королевству вывешивали его портреты, и оторвать взгляд от них было почти невозможно. Разумеется, и король, и королева были счастливы такому ребёнку и делали для него всё, о чём бы тот не попросил… И вот, когда этому принцу исполнилось пятнадцать лет, его отец – король – послал во все дали и веси гонцов с вестью о том, что принцу необходима жена. Она должна была быть не менее красивой, чем сам принц, а также умной, доброй и порядочной. Её происхождение было неважно. Главная забота отца состояла в том, чтобы найти хорошую жену своему сыну. Конечно, со всех концов, из самых удалённых уголков королевства к замку направилось огромное количество самых разных женщин. И каждая желала испытать свою судьбу и, чем чёрт не шутит, получить в мужья будущего короля. Они выстраивались в длинные, многочасовые очереди лишь затем, чтобы получить отказ. Увы, но принц, несмотря на все свои положительные качества, был капризен. Он отвергал одну за другой, зачастую даже не взглянув на претенденток. А недалеко от дворца располагался шикарный особняк одного удачливого и весьма обеспеченного торговца. И у него было три дочери. Но никто и никогда не видел их лиц. Если они покидали стены родного дома, то всегда закрывали лица чёрными вуалями, оставляя только место для глаз. А вообще выходили они редко. И если появлялись на улицах города, то после их визитов люди долго гадали, как они выглядят – ужасно или, наоборот, их красота неотразима. Через месяц после объявления о начале поисков жены для принца, вереница девушек и женщин у замка стала иссякать. Король поссорился со многими правителями, дочерям которых отказал его сын и которые были не прочь породниться с этим могущественным монархом. Больше желающих подвергаться насмешкам и выходкам принца не нашлось. И когда однажды с утра у дверей дворца никого не оказалось, купец послал своих дочерей попытать удачу. Король от бессилия и самодурства своего отпрыска был уже согласен на любой вариант. Но случилось неожиданное. Дочери торговца оказались столь уродливыми, что ни король, ни принц не смогли сдержать своего смеха от их внешности. Они всячески издевались над бедными девушками, которым не повезло в жизни, высмеивали их недостатки, и сверх того – предложили им выйти замуж за кротов, чтобы те не сумели увидеть их лиц. Купец был ужасно расстроен. Он велел своим плачущим от унижения дочерям собираться в дорогу. И в тот же день вся его немалая флотилия судов отчалила в неизвестном направлении. Была, правда, ещё одна маленькая девочка. Она уговаривала своего папу и своего брата – потому что была принцессой – не смеяться над уродливыми дочерьми торговца, а обратить внимание на внутреннюю красоту. Но её, к большому сожалению, никто не послушал. Может быть оттого, что она была слишком мала, а, может, её слова тогда казались королю и принцу слишком неразумными…

-А что же с принцем? – заворожёно поинтересовалась Иришка, не заметив, что она перебивает свою учительницу.

-Ну… принц остался одиноким. Весть о том, как он вместе с отцом обошёлся с несчастными дочерями торговца, быстро разлетелась по королевству и за его пределами. А потому больше никто не захотел становиться его женой…

-А где были дочери торговца? – в свою очередь спросил Ванютка.

-Не знаю, - честно призналась Таисия Григорьевна, - Но они очень долго путешествовали. Многие даже успели забыть об их существовании. А король хотел забрать особняк купца себе в качестве погашения долга. Но всякий раз, когда его имущество приходила арестовывать королевская стража, появлялся маленький сгорбленный человечек и платил налог. Откуда он брался – никто не ведал, но в итоге дом торговца всё-таки дождался своего хозяина. Спустя пять лет после сватовства вдвое больший флот кораблей причалил к королевской пристани. Куча народу высыпала поглазеть на это событие. Но купец был скрытен. Разгрузка половины судов производилась под пологом ночи, в стороне от любопытных глаз. Однако некоторые увидели, как к особняку подъезжали тяжёлые – у телег прогибались оси – повозки, укрытые непроницаемыми накидками, и их содержимое быстро проносили на огромный склад. Но никто так и не понял, что это было. Вся остальная поклажа представляла собой обычные в таких случаях товары – ткани, пряности, драгоценные камни, и многое-многое другое. Во дворец был отправлен дорогой подарок – сундук с золотом. Так торговец отблагодарил короля. Но было на борту одного судна и кое-что ещё. Точнее, кое-кто. Это были дочери купца. И каково же было удивление всей толпы, когда они стали свидетелями просто невыразимой и неописуемой красоты всех троих. Многие ещё помнили и их внешность, потому что в тот злополучный день они не стали скрывать своих лиц, садясь на корабль, и рассказы об их уродстве от очевидцев. Поэтому молва о красоте сестёр мгновенно завладела умами и сердцами каждого жителя города и быстро достигла дворца. Король был заинтригован. Он с удовольствием принял подарок от торговца, но ещё больше он жаждал встречи с бывшими уродинами. Он не мог поверить в такое чудесное преображение и хотел проверить все слухи собственными глазами. Принц тоже желал убедиться в правдивости сплетен. И король послал своего представителя к купцу с предложением нанести к нему визит. Но торговец вежливо отклонил королевскую просьбу. Тем временем сёстры, не стесняясь, появлялись на публике и были очень вежливы и предупредительны с каждым, неизменно помогали всякому и словом, и делом, но было единственное исключение – они всегда уводили разговор в сторону, если речь заходила о происхождении их красоты, становясь нервными и даже злыми. Люди скоро поняли, что не стоит беспокоить их по этому поводу, и приняли их такими, какими они стали. Разумеется, король был не рад отказу, но он превосходно понимал его причину. И потому выдержал ещё одну неделю и отправил вторую делегацию с тем же намерением, но с одним существенным дополнением – он просил прощения за своё поведение. Но купец был упрям – он не повиновался. Король расстроился. Он не знал, как искупить свою вину перед торговцем. И ему не осталось ничего другого, как самому навестить своего подданного. Вместе с тем принц и его приятели пытались хоть одним глазком увидеть то, о чём там много говорилось. Они шныряли по всему городу в поисках красавиц, но те каким-то непостижимым образом постоянно ускользали от них. Встреча короля и купца была короткой. Торговец потребовал компенсации за моральный ущерб. Но не деньгами – в них он никогда не нуждался, а теперь стал богаче самого короля, а склонением колен принцем перед его дочерьми. Король, хотя и был возмущён и вознегодовал на своего собеседника, всё же упокоился, посчитав подобную уступку вполне приемлемой, особенно учитывая сказанные опрометчиво слова, а также чувствуя себя глубоко обязанным перед купцом за испытанное им и сёстрами унижение, и назначил день и час в своём дворце для визита. Слух об их разговоре достиг каждого, и, конечно, самого принца. Он отказывался извиняться, а тем более – на коленях. Но отец настоял на своём, и принц вынужден был согласиться. Ко всему прочему король надеялся на то, что одна из дочек торговца выйдет замуж за его до сих пор холостого сына, если тот не будет болваном, станет вести себя достойно и догадается самостоятельно попросить прощения. Народ в этой ситуации всецело симпатизировал купцу. Наконец, через пару дней, сопровождаемые многочисленной толпой зевак и сочувствующих торговец и его дочери, несколько с опозданием вошли во дворец. Их встречали как самых дорогих гостей. Вдоль коридоров выстроился почётный караул, повсюду были развешаны гирлянды и украшения, тронный зал блистал в свете тысяч свечей, а оркестр играл торжественный марш. Кроме самих короля, королевы и принца присутствовала в полном сборе королевская семья, многие видные чиновники, выдающиеся полководцы, писатели, поэты, музыканты и живописцы и прочие видные люди. Король постарался на славу. Он заключил купца в свои объятия, сбежав к нему со своего престола сам, поцеловал каждую его дочь в щёку, повторяя, что он крайне сожалеет о своих ошибках, и привёл за руку своего сына. Но принц и не думал вставать на колени. Он высокомерно взглянул на сестёр, спросил пренебрежительно о том, во сколько им обошлись новые лица и зашагал прочь. И тогда три дочери засунули руки в карманы своих платьев, достали оттуда красный порошок, вместе подкинули его в воздух и начали водить руками, шепча заговоры. И тут произошло страшное. Порошок словно наполнил всё помещение. Первым от его щекочущего запаха чихнул принц – и сразу превратился в обезьяну. Вторым чихнул король – и на его месте появился грозный лев. Потом настал черёд королевы – она обернулась игуаной. А двое братьев принца приобрели внешность попугаев. И лишь маленькая принцесса осталась человеком. Весь прочий народ кинулся врассыпную, панически пытаясь избежать участи королевской семьи, но не тут-то было. Двери заклинило, и открыть их не было никакой возможности. Но и превращений больше не было. Три сестры снова заводили руками, и подданные успокоились. Они стали удивлённо озираться по сторонам, словно оказались в этом месте неожиданно для самих себя. Они всё забыли. И тогда младшая сестра торговца обратилась к маленькой принцессе. Она сказала, что они пожалели её, как когда-то она пожалела их. Но раз девочка принадлежала королевскому роду, то должна была понести справедливое наказание. С этих пор она сможет увидеть своих родных только в животном обличье. И ничего не в состоянии будет изменить. Было и ещё кое-что. Замок исчез. И на его месте возник совсем другой город – они стояли на его центральной площади. И его жителями стали подданные короля. Но теперь они были совсем иными. Они носили странную одежду, говорили на посторонние темы, интересовались футболом и астрологическим прогнозом…

-Это и был наш город? – прервал Таисию Григорьевну Шуруп.

-Нет, Шувалов, - вздохнула она, - Наш город – уже пятый по счёту. Всякий раз, когда заканчивалась руда, ведьмы покидали насиженное место, брали с собой меня и мою семью и основывали новый комбинат…, - она затихла, и никто не стал её тревожить, - Правда, - кисло улыбнулась она, - О связи между колдуньями и рудой я узнала лишь здесь… Благодаря Мельникову и Кузьмину…

-Так…, - догадался Шуруп, - Те животные, которых…

-Да, - подтвердила учительница, - В школу перевели моих братьев, мать и…

-Кого? – нетерпеливо поторопил её Ванютка.

-Моего мужа, - обречённо выдавила Таисия Григорьевна.

-Енота? – уточнила Лизонька.

-Да, Лиза, - ответила учительница.

-Но за что пострадал он? – поинтересовался Шуруп.

-Он попытался нас вызволить из плена… Вначале он ничего не знал, но я слишком часто посещала цирк, и у него возникли подозрения. Разумеется, не сразу. Первые выступления я обосновывала тем, чтобы показать развлечь нашего Пашу, но потом, всё равно, не могла удержаться. Это было ещё в другом городе. Я подходила к клеткам, гладила своих родных, а те, что было для мужа слишком странно, ластились ко мне. И однажды он спросил, почему я так привязана к этим зверям… И… я не выдержала и… выложила ему всё. Он, конечно, тут же бросился из дома, но я удержала его. И стала умолять, чтобы он ничего не предпринимал. Иначе будет только хуже. Я очень долго его отговаривала. Но больше всего на него подействовала забота о сыне. Мало ли, что могли сотворить с ним ведьмы? И мне показалось… что муж передумал. Но на самом деле я ошибалась. Он стал вести дневник, разнюхивал каждую деталь и, в конце концов, нашёл способ мне помочь. Но в тот же день его застали врасплох. И в назидании мне превратили в енота, отправив в зверинец к другим моим близким. С тех пор он так и мается…

-Значит, получается, - рассудительно промолвил Шуруп, - Что вся эта катавасия, - он обвёл рукой воображаемый круг, - Лишь из-за того, что ваш брат отказал трём уродинам? И не встал перед ними на колени? Я правильно всё понял?

-Ну…, - замялась Таисия Григорьевна, - В общем… да…

-Но какого чёрта? – возмутился он, - Неужели обида была так сильна? И весь сыр-бор из-за вашего брата?

-Ну… не совсем, - поправила его учительница, - Ещё и отец…

-Да какая разница? А мы, выходит, просто отдуваемся за вас?

-Нет, - мягко возразила Таисия Григорьевна, - Любой житель может покинуть этот город… Никто никого здесь… не держит. За исключением, - быстро вставила она, - Меня и моих родственников… Остальные – свободны.

-Да? – поддержал Ванютка Шурупа, - Но как мы можем быть свободны, если не помним то, что с нами случилось?

-Нууу, - протянула учительница, - Вы правы, - в глазах у неё снова встали слёзы, - Но что я в состоянии изменить? Я бы и рада… Но как? Вы думаете, что я нарочно помогаю трём сёстрам?

-Мы так не думаем, - успокоила её Иришка, - Но, Таисия Григорьевна… почему вы не стали бороться?

-Ах, Ира… Я сопротивлялась… Но… случай с моим мужем, бесчисленные унижения, о которых я вам ничего рассказала… в конце концов, сломали меня…

-Ладно, - остановил допрос Шуруп, - Спасибо хотя бы за то, что ввели нас в курс дела. Помощи от вас, судя по всему, ждать не приходится… Неважно, - оборвал он на полуслове учительницу и встал, - Для меня всё ясно… Осталось только одно… Когда, хм, людей превращают в животных, они сохраняют память?

-Не знаю, - честно призналась Таисия Григорьевна, растерянно замотав головой.

-Это плохо, что вам неизвестны такие существенные моменты, - упрекнул её Шуруп, - Вы же сказали… что ваш муж нашёл способ, как всё исправить… Как вы это узнали?

-Он сам сообщил мне, - наивно произнесла она, - А что?

-А то! – Шуруп воздел глаза к потолку, удивляясь тупости собеседницы и вновь сел, - Если звери ничего не забывают, то мы… ну, хотя бы гипотетически, можем выяснить этот самый способ. Главное тут… найти общий язык с ним… Выработать какие-нибудь сигналы, - он подбирал слова, чтобы объяснить свою мысль более адекватно, - Чтобы… пообщаться с вашим мужем… Насколько это возможно, - добавил он.

-Я бы… не особо на это надеялась, - спустила его с небес на землю учительница, - Я лично всё забываю после… собачьих похождений…

-У вас совершенно иной коленкор, - не стушевался Шуруп, - Вы становитесь собакой лишь по ночам, да и то… не постоянно… И запросто, что ваши мытарства в том и состоят, чтобы ничего не помнить… А эти… ваши родные, - смягчился он, - Они не меняли своего облика уже много лет… Кстати, а сколько именно?

-Я не знаю, - созналась Таисия Григорьевна, - Но… уже очень долго. Я думаю, лет пятьсот… Я перестала считать после двухсот…

-Что? – открыл рот Ванютка, остальные испытали приблизительно то же самое.

-Да, Ваня, - вздохнула учительница, - Мне уже очень много лет. Ведьмы поддерживают во мне жизнь, чтобы наказать ещё больше… И то же самое касается и всех остальных виновников… В новый город я приезжаю помолодевшей, и… другие – тоже, и… всё начинается заново…

-Ага, - прикусил нижнюю губу Шуруп, - Значит, нам тем более следует поторопиться. Уж… извините, но… выглядите вы… не ахти…, - ему даже стало неловко.

-Да ничего, - простила его Таисия Григорьевна, - Я и сама чувствую, что грядут перемены… Старость уже подступила…

-Вот именно, - справился с нахлынувшей на него жалостью Шуруп, - Но у нас есть шанс. И пока… мы назовём его… енотом… Вы не против? – обратился он к учительнице.

-Нет, - опустила плечи она, - Суть не в имени, а внутри.

-И слава Богу…

-Вообще-то его зовут Иннокентий Павлович…, - постаралась приободрить учительница, - А кличка… Кеша, - смущённо улыбнулась она.

-Короче, - подвёл итог Шуруп, - Что мы имеем? У нас в наличии заколдованная семья. Это вы, - он быстро указал на Таисию Григорьевну, - Ваши братья, муж, мать и отец…

-И Паша, - робко вмешалась учительница.

-Да, - поблагодарил Шуруп, - И он. Ваш сын. Так вот. Единственный вариант, который я пока вижу – это Кеша. Он знает, как вернуть всем прежний облик. Но что мы от этого получим? Нам неизвестно, может ли он помочь всем остальным. Это, конечно, плохо. С другой стороны, руда явно подходит к концу. И скоро ведьмам потребуется сменить насиженное место. Что это значит для нас? – он цокнул языком, - Опять загадка… И последнее. Откуда взялись Ванин камень и мой фонарик? И почему они настроены так, чтобы содействовать нам? У вас хотя бы есть какие-нибудь предположения? – взглянул он в глаза Таисии Григорьевне, - Или только новые сказки?

-А…, - но больше слов у учительницы не нашлось, и она так и застыла, не проронив больше ни звука.

-Понятно, - отвёл глаза Шуруп, - А что другие?

-Ну…, - выступил Ванютка, - А как же Кузьмин и… как второго звали?

-Мельников, - подсказала Таисия Григорьевна.

-Точно, Ваня, - похвалил его Шуруп, - А они были в Петербурге?

-Ааа… да, - радостно спохватилась учительница, - Кузьмин ездил туда по командировке как раз перед их… исчезновением, - вновь сникла она.

-Ну вот, - прокашлялся Шуруп, - Я так полагаю, что именно он и оставил там камень… Правда, не совсем понятно, зачем именно там… Но… ладно, проехали… А фонарик, - продолжил он, - Может быть делом рук второго… Мельникова, - уточнил он, - В таком случае было бы недурно найти и их… Но как?

-Никак, - словно огрела обухом по голове Таисия Григорьвна, - Я вас понимаю, Шувалов. Но, увы, всех вы собрать уже не сможете… А что касается Кузьмина и Мельникова, то они исчезли совершенно внезапно. И вряд ли у вас получится хотя бы выяснить, где они находятся… Если они вообще живы…

-Без них обойдёмся, - отмахнулся Шуруп, - Главное, что у нас есть и камень, и фонарик. И… чёрт его знает, но сегодня мы облучились синим цветом. Может, это тоже… как-то повлияет на общий исход…

-Облучились? – переспросила учительница.

-Ну да, - как бы между делом заметил Шуруп, - Мы пока не знаем, к чему это приведёт, но, я надеюсь, что к чему-нибудь хорошему…

-А где это было? – не унялась Таисия Григорьевна.

-Здесь! – проявил себя Дениска, - В лесу. Мы даже метку сделали…

-Помолчи, - приказал ему Шуруп, - Пока это нам ничего не дало.

-А вдруг даст? – выразила надежду учительница.

-Вдруг бывает только…, - Шуруп губами изобразил то, что случается неожиданно, - Пока нам от этого ни жарко, ни холодно…

-А как же дядя Саша? – опять сообразил Ванютка.

-Молодец, - подхватил Шуруп, - Точно. Что насчёт дворника?

-Александра Никитича? – уточнила Таисия Григорьевна.

-Знаете, - урезонил её Шуруп, - Мне неинтересно, как его зовут. Меня больше как-то волнует его вклад в нашу борьбу…

-Да-да, конечно, - смирилась учительница, - Но что вы хотите знать? – услужливо предложила она.

-Он был знаком с этими двумя? – спросил Шуруп.

-Ну да… Они вместе обустраивали кладовку и часто общались, - поведала она.

-Ага…, - обдумывал Шуруп сказанное, - Кое-что проясняется…

-А ещё он был нашим пажом…, - добавила Таисия Григорьевна.

-Да он и до сих пор – паж, -презрительно скривился Шуруп, - Ладно… Надо с ним потолковать. Он – нормальный человек? Или полное говно?

-Шувалов, - возмутилась учительница, но сама же себя и одёрнула, - Извините… Вроде он хороший товарищ… Мы с ним иногда общаемся. И…, - она решала, говорить ей или нет.

-И вы приходите к нему, когда становитесь собакой, - упредил её Шуруп, - Мы в курсе. Значит, побеседовать с ним явно стоит… Это хорошо… Мало ли… глядишь, и он выведет нас на правильный след… Знаете что? – повеселел он.

-Да? – сразу откликнулась Таисия Григорьевна, а ребята принялись внимать.

-Вы не поверите, но у меня такое чувство, словно мы в безопасности, - он усмехнулся самому себе, - Будто нам уже больше ничего не грозит. Не городу… не всем его жителям… А вот мне… И Ване, и другим. Короче, всем, кто сегодня облучился… Я понимаю, что это всё мои домыслы, но почему-то, - он встал и неожиданно для всех прошёл в прихожую. Все молчали. Шуруп вернулся уже улыбающийся, - Ваня, похоже, камня ты назад не получишь, - он чуть не засмеялся и протянул фонарик Ванютке. Тот осторожно принял его. Теперь стёклышко достать было невозможно. Оно срослось с рамкой, в которую было заключено.

-Ну и фиг с ним, - ответил Ванютка и вернул фонарик обратно, - Мне уже надоело его прятать.

-Да? – поразился Шуруп, - Спасибо… Ты уж… не обессудь, - он снова сел и посерьёзнел, - Вот что… Как мы поступим дальше… Хм. Вы, - он обвёл рукой, виртуально объединив всех малышей, - Отправитесь домой. Уже поздно, - он посмотрел на часы и удовлетворённо кивнул, - И родители скоро заподозрят неладное. Не стоит их расстраивать… Вы, - обратился он к учительнице, - Будете держать рот на замке. Постарайтесь без особой нужны не показываться на глаза Мафии. И не слишком радуйтесь воссоединению с родными… Пока они… уж простите меня, но животные, - Таисия Григорьевна тихо произнесла еле слышное «Да», - Завтра я с ребятами попробую наладить контакт с вашим мужем, Кешей. Поглядим, что из этого выйдет. Может быть, нам повезёт. Что же до дяди Саши… то я, не откладывая это в дальний ящик, пойду к нему прямо сейчас. А вдруг ему известно что-то важное? Это надо обязательно проверить… И ещё одно…, - он потёр подбородок кончиками пальцем, - Это касается каждого присутствующего здесь… Мы попытаемся вести прежнюю жизнь. Хотя бы снаружи. Не высовывайтесь и не выделяйтесь. Ведите себя тихо и незаметно. И тогда… кто его разберёт, у нас всё получится. Хорошо? – все переглянулись и закивали головами – слова Шурупа были убедительными и не требовали каких-либо подтверждений, - Вот и славно, - заключил он, - Тогда, вперёд, - он первым поднялся и покинул зал. Остальные присоединились к нему, прихватив свои портфели, а Таисия Григорьевна замкнула процессию.

В прихожей гости безмолвно обулись и оделись, действуя на удивление слаженно, чуть ли не синхронно. Шуруп распахнул дверь, обернулся и заметил напоследок:

-Таисия Григорьевна… я думаю, на этот раз вы вернёте своих близких… Я в этом уверен, - он шагнул за порог и через спину добавил, - До встречи, - ребята тоже попрощались со своей классной руководительницей и, воодушевившись энтузиазмом Шурупа, бодро вышли вслед…

На улице похолодало. Было не слишком темно, но сумерки активно сгущались, предполагая своим поведением скорое наступление ночи. Редкие снежинки спускались, словно на парашютах, к земле, беззвучно соприкасались со своими предшественниками и исчезали в бесконечности уже наметённого и стылого. Белое покрывало под ногами чуть слышно скрипело, а воздух был упоительно свежим и даже вкусным. Шуруп вздохнул полной грудью:

-Ладно, мелюзга… Я пока не запомнил ваших имён, но… я рад, что я с вами, - он немного засмущался, но почти тут же преодолел этот позыв в себе, - Давайте, счастливо, - он потряс кулаком и быстро потопал прочь. Ребята заметили лишь, как он порылся в кармане, приостановился, возобновил движение, а затем к влажному пару добавился сигаретный дым, рассеивавшийся в темноте.

-Что ж, - очнулся Ванютка, - Давайте… Пока, - он улыбнулся и отправился восвояси. Говорить больше было не о чем, и остальные тоже разбрелись в разные стороны. Ванютку догнал Дениска:

-Ты, что? Забыл? – подхватил но Ванютку под локоть, - Нам же по пути.

-Да, - кивнул Ванютка, - Спасибо…

По дороге домой каждый думал о своём, несмотря на то, что некоторые шли вместе. Ванютка был счастлив хотя бы потому, что всё пока так удачно складывалось. Они нашли камень и фонарик, облучились синим светом – и это пока не доставляло никаких неудобств, а, следовательно, вряд ли было вредным – а также они поговорили с Таисией Григорьевной, и она им рассказала всё, о чём знала. Кто бы мог предположить, что с ней обошлись так жестоко? Превратить всех её родных в животных – это было верхом коварства, крайним проявлением злого умысла, самой изощрённой местью. Конечно, он понимал свою учительницу и сочувствовал ей. Она выстрадала столько боли и унижений, сколько бы хватило и на десяток таких же женщин. Но, несмотря на все перенесённые тяготы, она держалась молодцом и сохранила надежду. И это внушало некоторый осторожный оптимизм. Но, с другой стороны, у него не выходило из головы поведение принца и самого короля в тот самый первый визит торговца с его дочерями во дворец. Как они посмели так обращаться с несчастными девушками? Пусть они были некрасивы и даже уродливы, но это же не означало, что с ними надо было поступать именно таким образом – посмеяться над ними и подтрунивать над их внешностью. Невольно он ощутил странное, не поддающееся наименованию жжение в груди. Ему стало жаль и Мафию, и её сестёр. Они же не были виноваты в том, что родились такими. И принц мог быть немного ласковей с ними, не обижать их, а вежливо отказать.

Дениска, шагавший рядом с Ванюткой, гораздо больше был озабочен облучением, нежели всем остальным. Ему было и страшно, и интересно одновременно. Что вообще значил этот таинственный синий свет, который окутал их там, в лесу? Царившее повсюду волшебство могло наделить их особыми способностями, сверхвозможностями. Кто знал, что они теперь были в состоянии сотворить? Вдруг они стали сильнее, чем когда-либо прежде. И им отныне по плечу двигать горы с места. А что если все умеют летать, но просто пока ещё никто не попробовал? Или же их желания с того самого момента стали исполняться, словно заговорённые, и осталось только выяснить это и загадать всё, что взбредёт в голову? Или они видят сквозь стены, прожигают взглядом дыры в бетоне, знают язык зверей и птиц? Последнее, между прочим, пришлось бы весьма кстати, потому что разговор с енотом не будет простым без такого нужного умения. Но с другой стороны, этот же свет, вполне вероятно, лишил их чего-то важного, даже дорогого. Обессилил их, сделал уязвимыми к внешнему воздействию, наслал порчу или вовсе заразил неизлечимой болезнью. Но хуже было бы, если пока никаких симптомов не наблюдалось, а основной результат предполагался позже, тогда, когда окажется нереальным что-либо изменить, когда они достигнут точки невозврата. Или вовсе они сейчас опасны для своих близких и являются лишь переносчиками заразы, которая угрожает стереть с лица Земли весь город, за исключением их самих. В зоологии такое встречается сплошь и рядом.

Иришка, в отличие от своих друзей, размышляла по поводу противоречивости рассказа Таисии Григорьевны. Было чересчур странно, что из-за простого отказа принца встать на колени, могло начаться такое, что явно не соответствовало первоначальному оскорблению. Наказание со всей очевидностью превосходило проступок. И потом – при чём здесь были они, жители этого города? Зачем было карать их? Они же ничего плохого не сотворили. Наоборот, судя по всему, восторгались приобретённой красотой трёх ведьм. И мило с ними общались. К тому же король извинился, трижды приглашал купца с дочерьми во дворец, устроил для них пышный приём, попытался, в конце концов, заставить принца попросить прощения. Что было такого в том, чтобы встать на колени? Ему, что, гордость не позволила опуститься? Одним словом, итог казался излишне напыщенным, даже гротескным. Не совсем ясной выглядела и ситуация с самой Таисией Григорьевной. Она страдала вместе с другими членами королевской семьи, не будучи превращённой в животное. Но кто сказал, что такое существование было более комфортным и менее страшным? Изо дня в день видеть своих близких, покрытых шерстью, чешуёй и перьями, и при это нисколько не переживать? Подобное вряд ли было возможным. Ко всему прочему её наказывали не однократно. Эпизод во дворце был первым из целой плеяды прочих И это вызывало в лучшем случае недоумение. Получалось так, что учительница, являясь самым положительным персонажем этой истории, испытала больше, чем менее добрые личности.

Лизоньку интересовали подробности, которых их классная руководительница не озвучила. К примеру, куда делся торговец после всего произошедшего? Он теперь был в городе? Или уже умер? Или покинул своих дочерей? Как он отнёсся к подобной мере исправления королевской семьи? И что он сказал по этому поводу? Или он сам придумал такое наказание? И помог его осуществить? Где находились Мельников и Кузьмин? Просто так пропасть они не могли. Случаи с сыном и мужем Таисии Григорьевны свидетельствовал в пользу того, что ведьмы не были окончательно сумасшедшими. Люди не исчезали ни с того ни с сего – их либо превращали в какое-либо животное, либо убирали с глаз долой, предварительно стерев им память. Три сестры не скатывались до убийства. Поэтому и тот, и второй либо были где-то поблизости, либо же в настоящий момент были недоступны для непосредственного общения, как в смысле их нынешней вменяемости, так и в смысле их физической удалённости. Но самыми заманчивыми для разрешения выглядели вопросы о роли руды, добываемой в этом и предыдущих городах. Как Кузьмин и Мельников выяснили зависимость ведьм от данного полезного, по крайней мере, для них, ископаемого? Неужели они с её помощью колдовали? Или это был всего лишь внешний антураж, баловство для отвода глаз? И что за способ вернуть всё на круги своя нашёл муж Таисии Григорьевны? Он был как-то связан с рудой? Или нет?

Сама учительница почти ни о чём не размышляла. Она была и рада, и грустна одновременно. Конечно, с помощью ребят у неё появлялся шанс расколдовать и отца, и мать, и братьев, и мужа с сыном, но что если они проиграют этот бой? Как тогда станут измываться над ней ведьмы? Кому ещё придадут звериное обличье? Или выдумают что-нибудь новенькое? В ней боролись противоречивые чувства, сменявшие друг друга в бешенной пляске. Она то ликовала, то впадала в глубокую депрессию, то улыбалась, то сопротивлялась набегавшим слезам, то мысли её прояснялись, то они вновь затягивались самыми мрачными тучами, какие только могли найтись в этом подлунном мире.

Подняв ворот куртки и засунув руки в карманы для большего тепла, Шуруп шёл уверенно и быстро, и точно также текли его мысли. Он был настроен для логического решения всех встававших перед ними задач. Во-первых, что внушало некоторую долю оптимизма, руда, каким-то неизъяснимым пока образом предопределявшая пребывание ведьм на том или ином месте, в настоящий момент подходила к концу. И свидетельством тому было постарение и классной руководительницы малышей, и самих ведьм. Это значило лишь одно – необходимо было срочно действовать. Во-вторых, в школу переводили целый зверинец. И если на всех прочих животных Шурупу было, в общем-то, наплевать, то с енотом дела обстояли особо. Он, т.е. муж Таисии Григорьевны, знал способ снятия проклятия. И запросто могло получиться так, что не только его, но и многое другое. В-третьих, надо было непременно выяснить, куда делись Кузьмин и Мельников. То, что они были в живых, почти не вызывало никаких возражений. До сих пор ведьмы никого не убивали. Если они поняли, что три сестры как-то привязаны к руде, то они же были способны разнюхать и более деликатные детали. К тому же Шурупа не покидало ощущение, что два артефакта – фонарик и камень – были делом рук именно этих двоих. Поэтому, в-чётвёртых, нужно было как-то согласовать Петербург и карьер. А ко всему прочему попытаться понять логику оставления камня столь далеко от основной сцены того, кто ездил в командировку. С этими мыслями он и подошёл к двери дворницкой и тихонько постучал.

-Кто там? – раздался голос дяди Саши.

-Это Шувалов, - ответил Шуруп. С той стороны звякнул замок, и через секунду Шурупа обдало мягким светом единственной лампочки под потолком.

-Проходи, - вздохнул дворник, - Видимо, от тебя не получится отвязаться, - Шуруп не проронил ни звука и воспользовался приглашением. Они прошли внутрь и сели друг напротив друга за столом, - Ну, - начал дядя Саша, - Выкладывай…

-Я и ещё четверо учеников сегодня были у Таисии Григорьевны, - объяснил Шуруп, - Она нам рассказал о трёх ведьмах, о заколдованных животных, и… о многом другом. Сейчас нет никакого смысла всё это повторять, тем более что вы и так уже это знаете, - он прервался на мгновение и посмотрел на своего собеседника, тот обречённо кивнул головой, - У меня к вам несколько вопросов. От них зависит наша дальнейшая судьба…

-Погоди чуть-чуть, - прервал его дворник, - Таисия Григорьевна убедилась в том, что вы готовы пойти до конца? Это очень важно, - пояснил он.

-Да, - кашлянул Шуруп, - Мы готовы. И… она спросила, - он устало облокотился на стол.

-Хорошо, - успокоился дядя Саша, - Давай. Продолжай.

-Спасибо, - поблагодарил Шуруп, - Вопрос первый. Знаете ли вы, как ведьмы связаны с рудой? – он испытующе взглянул на своего визави.

-Упаси Боже, - чуть ли не перекрестился дворник, - Нет. И… я так думаю, что никому в городе… кроме, разумеется их, об этом ничего не известно.

-Ладно, - немного расстроился Шуруп, - Это плохо, что вы нам тут не поможете. Вопрос второй. Где Кузьмин и Мельников?

-Так она вам и о них сообщила? – удивился дядя Саша, - Ну даёт! Ага…, - он прикусил губу, - Увы, он и здесь я бесполезен, - Шуруп отвёл глаза в сторону и опустил голову на руки, - Но, - после некоторого раздумья добавил дворник, - Я…

-Что, - всполошился Шуруп.

-Ой! – с обидой на самого себя произнёс дядя Саша, - Вот ведь пожалею потом… Что ж…, - он встал из-за стола и направился во вторую комнатушку, - Посиди, я мигом, - кинул он через плечо, предупредив своего визави от следования за ним. Шуруп принял прежнее положение, внутренне приготовившись к сюрпризу. Оттуда, куда ушёл дворник донёсся звук открываемого замка, затем лёгкий шелест и бесцеремонный грохот чего-то тяжело падавшего, - Вот, - вернулся дворник. Шуруп оглянулся, а дядя Саша бросил перед ним две тетради. Они прочертили изогнутую линию и гулко шлёпнулись на лакированную поверхность ДСП, - Это всё, что у меня есть…

-Что это? – изумился Шуруп, не смея прикасаться к предложенным ему рукописям.

-Это дневники Кузьмина и Мельникова… Смелее, - подбодрил он Шурупа, - Бери, читай… Может, чего-нибудь и найдёшь…

-А вы? – поинтересовался Шуруп, придвигая тетрадки к себе, - Вы читали их?

-Нет, - отрезал дворник, - Просто они попросили меня их сохранить, и я, - он шмыгнул носом, - Я… даже не хочу этого…, - он как-то сразу обмяк.

-Это были ваши друзья? – догадался Шуруп по реакции дяди Саши.

-Да, - коротко выдавил дворник, - Друзья.

-И вы не в курсе, где они?

-Нет, - виновато признался дядя Саша, - Я… я… я отговаривал их, даже умолял, чтобы они не ввязывались в эту авантюру. Но… они меня не стали слушать, - оправдался он, - И единственное, что я сделал для них – это сохранил их дневники…

-Но почему же тогда вы сами им не помогли? – поразился Шуруп.

-Я испугался, - признался дворник, - У меня есть своя жизнь. Она, конечно, неказиста и, может быть, убога, но она такая, какая она есть. Другой я не имею, да и выбора-то у меня никакого не было… Я – сирота. Мои родители погибли во время войны, и меня взяли во дворец, сжалившись надо мной. А в тот день, когда пришёл мистер Сафро…

-Кто это такой? – перебил его Шуруп.

-Это отец Майи Филипповны, - пояснил дядя Саша.

-То есть купец?

-Да, - согласился дворник, - В общем, тогда я попросил Таисию Григорьевну успокоить короля и принца, чтобы они… не издевались над сёстрами…

-А они и вправду были такими уродливыми? – не выдержал Шуруп.

-Ну… да, - дядя Саша протёр лицо ладонями, - Страшно было смотреть…

-И поэтому они вас не тронули? – сообразил Шуруп.

-Да… Майя Филипповна заметила, как я подталкивал принцессу к ним и шептал ей на ухо… И потом я… остался с ними. Мне просто некуда было деваться. Я понимаю, что… так не должно быть… что все здесь страдают, даже не осознавая этого. Но что я могу поделать? Они дали мне работу и… дом… и… не трогают меня…

-А как же ваши друзья? – возразил Шуруп.

-Я умолял Майю Филипповну отпустить их. И она обещала…А после этого они пропали… - он ссутулился и притих.

-Но… они живы? – с надеждой спросил Шуруп.

-Наверное, - закусил нижнюю губу дворник.

-Ладно, - Шуруп поднялся на ноги, прихватив дневники с собой, - Последний вопрос. Вы нам поможете? Если, - тут же вставил он, - Нам потребуется ваша помощь.

-Я постараюсь, - уныло скрючился дядя Саша.

-Спасибо, - кивнул Шуруп и направился к двери, но возле неё он остановился и обернулся, - Пообещайте, что позаботитесь о родных Таисии Григорьевны… Их же завтра привезут в школу…

-Да, Шувалов, я обещаю, - промямлил дворник, так и не разогнувшись.

-И на том спасибо, - удовлетворился Шуруп, - И ещё одно, - он уже потянул ручку на себя, - Меня зовут Игорь, - и он шагнул за порог…

По дороге домой Шуруп невольно проникся жалостью к дворнику. Понять его было несложно: два мира боролись в нём друг с другом, и ни один из них не мог победить второй. Королевская семья дала ему пищу и кров и долго содержала на своём попечении. Поэтому он успел проникнуться к ним симпатией и уважением. С другой стороны, ведьмы тоже не обделили его – теперь он имел постоянный заработок, был востребованным человеком, а ко всему прочему его не втягивали в общий водоворот забытья и незнания. Шуруп даже не смог припомнить ни одного случая, чтобы Мафия его как-то, пусть и ненароком или походя, оскорбила. И, надо полагать, дядя Саша чувствовал себя сейчас вполне приемлемо. Полюбить ведьм он был не способен, но молчаливо соглашаться с ними он точно успел привыкнуть. Единственной зацепкой к его душе могли послужить Кузьмин и Мельников. Судя по всему, это были его единственный друзья. И если в их дневниках содержался хотя бы намёк на их нынешнее местоположение, то он позволит привлечь дворника к предстоявшей борьбе. От этих мыслей Шуруп только крепче прижал к себе их дневники, и зашагал быстрее.

Вернулся он уже поздним вечером. Отец смотрел телевизор – сегодня дежурила другая смена. Мама гладила бельё. Шуруп поприветствовал их обоих, быстро умылся, перекусил остывшим рисом с холодной курицей и, ответив на немногочисленные вопросы об учёбе, скрылся в своей комнате. Здесь он осторожно вынул фонарик и дневники, спрятал первый под подушку и приступил к внимательному изучению записей Кузьмина и Мельникова.

Почерка у обоих были из рук вон плохими. Постоянно приходилось наклонять тетрадки к свету, возвращаться назад, пытаясь одолеть сложные места с разгона, сравнивать буквы из уже прочитанных мест с ещё нерасшифрованными. Ситуацию усугублял также и порядок написания – подлежащее и сказуемое путались местами, определения и деепричастия вставлялись совершенно произвольно. Безграмотность была дичайшей – редкие слова не содержали ошибок, зато в некоторых присутствовал не одна, а две, а то и три. Бесконечные помарки и описки лишь осложняли задачу. Шурупу не раз приходила в голову мысль, что дворник отказался читать всё этого лишь из-за оформления. Но чем дальше он вникал в смысл написанного, тем более противоречивыми становились его чувства.

Записи, по большому счёту, не обладали никакой ценностью с информационной точки зрения. Никаких новых сведений из них получить было нельзя. И это притом, что Шуруп специально начал читать их с конца, с того места, где, как резонно было предположить, находилось всё самое интересное. Но вместо захватывающих подробностей своего открытия Кузьмин и Мельников запечатлевали крайне унылые и тоскливые подробности своей обыденной жизни – то-то купили, туда-то сходили, с тем-то встретились. Кстати, они довольно редко навещали дворника, хотя, по-видимому, и относились к нему хорошо. И в этом ворохе ничем не примечательных событий не было ничего, что бы могло посодействовать ему, Шурупу, и другим ребят в деле борьбы с ведьмами и их злыми чарами. И, увы, там не было никаких доводов в пользу того, чтобы оставить и фонарик, и камень в столь отстоящих друг от друга местах. И вместе с тем у Шурупа создалось причудливое и неподвластное определению ощущение, что за словами стоит намного больше того, что поначалу кажется абсолютно несущественным. В строках смутно проглядывался иной текст, совершенно не схожий с тем, что присутствовал на поверхности. И каким-то неизъяснимым образом он потихоньку завладевал им, не будучи способным выразиться ясно и чётко. И, вот, именно артикуляция его и была больше всего необходима Шурупу.

На изучение дневников в итоге у него ушёл весь остаток вечера и добрая половина ночи. И если, только приступая к расшифровке, он часто и долго зевал, то к концу этого занятия увлёкся настолько, что и не заметил, что давно уже пора ложиться спать. Благо, родители его беспокоили, а в доме было тихо, и никто сегодня не шумел больше положенного. На счастье Шурупа, тетрадки были щуплыми и тоненькими. Единственной сложностью была убористость и той, и другой.

Потянувшись от долгого сидения за столом и растормошив затёкшие члены и мышцы, Шуруп, как следует, зевнул, блаженно сожмурив глаза, разделся, выключил свет, на ощупь добрался до постели и с удовольствием лёг в кровать. Сон настиг его почти сразу…

Проснулся Шуруп бодрым и весёлым, потому что сон решил ту задачу, которую не смог осилить бодрствовавший мозг, излишне перегруженный многочисленными событиями дня. Шуруп умылся, позавтракал и поспешно покинул дом, чтобы поскорее очутиться в школе.

Начиная с самой ограды на школьном дворе творилось что-то невообразимое. Чуть ли не все ученики и учителя обступили со всех сторон грузовик с аляповатой надписью «Цирк», задние двери которого были распахнуты настежь. Там, в чреве этого доисторического монстра расположились несколько клеток с птицами и животными, а также огромный аквариум с игуаной. Работники зоопарка – двое в одинаковых синих спецовках, но с трудно различимой принадлежностью к противоположным полам – тщетно пытались отогнать любопытствовавших от борта, желая, как можно, быстрее справиться со своим заданием и уехать восвояси. Ученики галдели на все вообразимые голоса, и гомон мягкой шалью накрывал это необычное зрелище.

Когда подошёл Шуруп, из здания величественно выплыла Мафия, и толпа смиренно уступила ей дорогу. Оба служащих облегчённо вздохнули и всё-таки приступили к разгрузке.

-Так, - начала директриса, - Спокойнее, - гул немного утих, - Освободите место для животных… И не толкайтесь! Александр Никитич! – позвала она, - дворник не заставил себя долго ждать:

-Да, Майя Филипповна, - ответил он из-за её спины.

-Возьмите с собой старшеклассников и аккуратно перенесите клетки в живой уголок, - не оборачиваясь, произнесла она, - И осторожней.

-Да, Майя Филипповна, - кивнул головой дядя Саша и начал выполнение поручения. Трое одноклассников Шурупа и один из параллели были назначены для помощи работникам цирка, ещё двое других обеспечивали беспрепятственный проход общей процессии, и, наконец, Шуруп и Калдай получили на руки разборный набор искусственного дерева для обезьяны. Младшие ребята тоже не остались без дела: им приказали отнести в школу сопутствовавшие принадлежности – кормушки, миски, горшки, корм, щётки, любимые игрушки, специальные ножницы для когтей, подстилки и прочие необходимые для содержания животных в неволе вещи.

Пока продолжалась выгрузка, Мафия надменно следила за ходом её исполнения. Остальные же весело переговаривались между собой, шутили, смеялись и делились друг с другом намерениями по поводу будущего ухаживания за вновь появившимися питомцами. Директриса изредка делала некоторые замечания, но в целом особо не вмешивалась в процесс.

Наконец, будка грузовика опустела, серый мужчина в синем комбинезоне подошёл к Мафии и протянул ей какие-то листочки бумаги. Часть из них она подписала и вернула их служащему зоопарка, а прочие аккуратно сложила вчетверо и положила в нагрудный карман своего пиджака:

-Спасибо, - сухо поблагодарила она мужчину, - Можете ехать.

-Да, Майя Филипповна, - ответил тот и поспешно ретировался. Его напарница уже успела завести мотор, и машина тронулась сразу после того, как он залез в кабину.

-Так, - остановила она одного пробегавшего мимо ученика, крепко схватив за руку, - Не носись так, а лучше пойди и закрой за гостями ворота, - бедный ребёнок весь сжался и после толчка обречённо поплёлся в указанную сторону, - Хорошо, - подвела итог директриса, обращаясь к тем, кто ещё присутствовал во дворе, - Спектакль закончен. У нас ещё впереди целый учебный день. Так что попрошу всех отравляться на уроки, - даже учителя после этого глубоко вздохнули, но перечить не посмели, - После второго урока, - напоследок сообщила Мафия, - Мы ещё встретимся…

-Здравствуйте, дети, - поприветствовала своих учеников Таисия Григорьевна, входя в класс. Школьники привычно поднялись и после соответствующего жеста сели обратно, - Поздравляю вас с тем, что теперь в нашем живом уголке появились новые постояльцы. Я надеюсь, что вы будете внимательно за ними следить. По крайней мере, те, кто этого пожелает, - сделала поправку она.

-Таисия Григорьевна, - подняла вверх руку Анжелика.

-Да, Анжела, - приготовилась слушать учительница.

-Таисия Григорьевна, а можно будет им из дома что-нибудь принести? Конфеты или печенье?

-Я полагаю, Анжела, можно, - кивнула учительница, - Но только вначале надо будет спросить об этом, - тут же вырос лес рук. В общем воодушевлении не участвовали лишь Ванютка, Иришка, Лизонька и Дениска – они были больше заняты своими мыслями, мало обращая внимание на поднявшийся переполох, - Подождите, - оставила Таисия Григорьевна буквально рвавшиеся на поверхность вопросы, - Успокойтесь. Мы ещё подумаем, как всё лучше сделать. А пока одно небольшое объявление, - ученики уныло опустили вздёрнутые к потолку ладошки, - После второго урока Майя Филипповна собирает всех в актовом зале. Там будут назначены дежурства по живому уголку. И там же для вас проведут небольшой инструктаж работники зоопарка, - и вновь её подопечных охватил ажиотаж:

-А мы первыми будем дежурить? – вставил Артём.

-А вы нас отпустите пораньше, чтобы мы первыми записались? – прощебетала Анжелика.

-А вдруг у нас старшие всё отберут? – выразила опасение Оленька.

-А нам разрешать их гладить? – поинтересовался Егорка. Друзья презрительно оглядели его, но шикать не стали.

-А кормить с руки? – поддержала Егорку Леночка.

-А когда мы уже начнём с ними общаться? – промолвил Стасик.

-Погодите! – прервала их Таисия Григорьевна, - Не все сразу. Давайте тише, - она вздохнула и дождалась прекращения гула, - Забота о животных – это очень ответственная работа. Придётся много и усердно трудиться, и, зная вас, я считаю, что не все на это способны. Это раз. И два. Обо всём вам расскажут после второго урока. Мне пока и самой всего не известно. Теперь же, если вы всё поняли, мы приступим к нашим непосредственным делам. А именно к уроку географии…

На первой перемене Ванютку поймал в коридоре Шуруп.

-Привет, Ваня, - поздоровался он, оглядываясь по сторонам, чтобы их не застукали вместе, - Как дела?

-Нормально, - ответил Ванютка.

-У меня новые данные появились, - таинственно изрёк Шуруп, - После уроков обязательно встретимся. В парке.

-Хорошо, - понял Ванютка.

-И ещё одно, - Шуруп замолчал, перебарывая неудобство, - Видимо, нам придётся сбросить с хвоста вашего друга, ну… того, которого вчера с нами не было…

-Егора? – удивился Ванютка.

-Ну да, - кивнул головой Шуруп, - Я потом всё объясню, - тут же продолжил он, - Но пока, поверь мне… лучше его оставить. Уж извини меня…

-Но, - возразил было Ванютка.

-Никаких «но», парень, - мягко отрезал Шуруп, - Выполни мою просьбу. Тебе виднее, как от него избавиться… Вот и действуй.

-Ладно, - обиженно произнёс Ванютка.

-Вот и славно, - Шуруп легонько потрепал Ванютку за плечо, - После уроков тебе всё станет ясно, - он отпустил руку, развернулся и быстро зашагал прочь. Спустя пару секунд, проведённых Ванюткой в полной прострации, его окликнули:

-Ваня, - это была Иришка. Ванютка обернулся. Иришка приблизилась к нему и зашептала, - И что он тебе сказал? – кивнула она в сторону удалявшегося Шурупа.

-Он сказал, - выдавил из себя Ванютка, - Что придётся бросить Егора.

-То есть как это? – изумилась Иришка.

-А вот так, - заключил Ванютка, - Он попросил оставить Егора. Не знаю, почему, но так надо.

-Но зачем? – расширила глаза Иришка.

-Игорь попросил, - вяло промолвил Ванютка, - Какая разница? Может, он что-то выяснил у дяди Саши. И Егор только затормозит наше дело…

-Да, - нехотя согласилась Иришка, раздался звонок, - Ладно… Пошли в класс…

После второго урока все ученики собрались в актовом зале. Гомон стоял невообразимый. Школьники переговаривались между собой, ёрзая на стульях и постоянно поворачиваясь в разные стороны, чтобы услышать каждую произносимую мысль, высказывали самые разные предположения по поводу будущего ухаживания за привезёнными животными и не могли дождаться директрисы. Учителя их особо не успокаивали. Они расположились вдоль одной из стен, наблюдая за своими подопечными и обмениваясь друг с другом незначительными фразами, больше касавшихся процесса преподавания, чем последнего значительного события в жизни школы. Но кое-кто и отсутствовал – некоторых старшеклассников и учителей сняли с занятий пораньше, чтобы помочь работникам зоопарка провести инструктаж. И, наконец, главный распорядитель всего этого мероприятия – Мафия – запаздывал. Прозвучал сигнал к третьему уроку, а её, как, впрочем, и остальных желанных персонажей всё не было. Преподаватели начали волноваться, шум на краткое время прекратился, потому что учащиеся резонно предположили, что их сейчас сгонят с мест и отправят в классы, но ничего подобного не произошло, и тогда гул возобновился, но уже с удвоенной силой – как вследствие радости от сорванных занятий, так и от излишнего накопившегося нервного перенапряжения. Учителя попытались успокоить школьников, но тщетно – от их слов народ возбуждался ещё больше. Спасла преподавателей только директриса. Дверь, у которой дежурила пара старшеклассников, отворилась, Мафия жестом отдала им приказ, те тут же подняли шпингалеты с одной её стороны и распахнули её настежь. Шум словно замер в нерешительности, и в образовавшийся проём среди установившейся чуть ли не идеальной тишины торжественно стали вплывать клетки. Спереди чинно шагала директриса, отбивая острыми шпильками чёткий ритм, отдававшийся в ушах всех присутствовавших, замкнул же процессию дворник, за которым уже никто не следил. Мафия поднялась на подмостки, указала рукой, где оставить животных и, удовлетворённая результатом, вышла на середину сцены.

-Итак, дорогие мои, - начала она, - Вот наши долгожданные гости, - она пригласила двух человек в таких же, как и с утра, комбинезонах присоединиться к ней. От прежних служащих их отличали лишь несущественные черты лиц, но в остальном они словно две капли воды были похожи на предыдущих. И опять это были мужчина и женщина. Правда, на этот раз на их грудях можно было различить надпись «Городской цирк-зоопарк», да и то только тем, что сидели на первых рядах. Оба пепельных человека подошли к ней, - Представляю вам Ивана Ивановича и Марию Ивановну. Они до вчерашнего дня ухаживали за теми животными, которых передали нам, - зал нерешительно зааплодировал, а служащие еле заметно поклонились, - Им лучше всего известно, - благосклонно приняла она инициативу собравшихся, - Как заботиться о наших новых питомцах. Так что теперь я попрошу вас соблюдать тишину, а то микрофон у нас не работает. И внимательно прослушать то, что они нам скажут. Пожалуйста, - обратилась директриса к ним и уступила место в центре. Оба служащих повиновались, и тот, что был мужчиной, выступил в роли оратора:

-Здравствуйте, дети, - голос у него был тихим и каким-то бесцветным. Школьники бурно поприветствовали его в ответ. Он дождался, пока все замолчат под строгим взглядом Мафии, и продолжил, - Как вам уже сказала Майя Филипповна, мы были ответственны за вот этих зверей, - он указал на принесённые клетки и террариум, - Забота о них – это тяжёлый труд. И вы сразу должны это понять. Соглашаясь на то, чтобы ухаживать за ними, вы потом не сможете от этого своего решения отказаться. Поэтому вам следует хорошенько всё обдумать. Эти животные – представители дикой природы. И играть с ними у вас, скорее всего, не получится. Гораздо больше вашего времени уйдёт на чистку их клеток, на уборку туалета, на расчёсывание их шерсти…

-За исключением игуаны, - добавила женщина точно таким же тусклым тоном, как и у её соратника.

-Да, - подтвердил мужчина, нисколько не переживая за то, что его перебили, - Но зато ей нужно будет создать особый микроклимат, а это потребует ещё больше сил и умений. Ко всему прочему игуана значительно агрессивнее всех прочих животных. Так вот. Вам необходимо будет соблюдать их режим питания, вовремя накладывать еду, внимательно следить за тем, чтобы у них не завелись паразиты. И, разумеется, хотя бы раз в месяц вам нужно будет прогуливаться с ними…

-Кроме игуаны, - снова поправила его женщина.

-Да, - тем же ровным голосом ответил ей мужчина, - Итак, кто хочет поучаствовать в этом? – многочисленные руки вздёрнулись к потолку, но директриса предупредила нарождавшийся гул:

-Подождите, - громкость её слов резко диссонировала с только что говорившими мужчиной и женщиной. Ученики приготовились слушать, - Мы и так потратили уже очень много времени на наших новых питомцев. В данный момент вы вообще-то должны быть на уроке, а не сидеть здесь. Поэтому я бы особо настояла на том, чтобы вы чётко и ясно осознали бы всю меру ответственности и сложности, которые вы примете на себя в случае, если согласитесь на все прозвучавшие условия. Нам ни к чему хлюпики и те, что сомневаются в своей способности преодолевать возникающие препятствия. Поэтому, - подчеркнула она, - Я подчеркну то, что наши гости не сказали. А именно. Вы обязаны будете оставаться после уроков и даже приходить по выходным, вы должны будете убирать, пардон, какашки, - смех был готов вырваться из уст почти каждого, но Мафия не позволила этому случиться, повысив голос, - Вы пропахнете их слюной и потом, и ещё вам потребуется, я полагаю, не раз пострадать от их укусов и когтей. Это не то же самое, что было у нас раньше. Ни черепашка, ни рыбки, ни даже хомячки не опасны. И уж, конечно, за ними не нужен столь взвешенный и предусмотрительный уход. Те, что уже следят за давними обитателями нашего живого уголка, по-прежнему будут исполнять свои непосредственные обязанности. Это, я надеюсь, и так понятно. Но и они имеют полное право на то, чтобы стать добровольцами. Поэтому чтобы впредь не растрачивать драгоценное время, я спрашиваю вас в последний раз – кто будет это делать? - зал притих. Внутренне всякий решал для себя сложную задачу. Единственными, кто уже и так всё обдумал, оказались Шуруп, Ванютка, Иришка, Лизонька и Дениска. Они поднялись на ноги и смиренно кивнули головами, все остальные уставились на них во все глаза, - Ага! Первые добровольцы. Кто-нибудь ещё? – последовав примеру Ванютки, начал вставать Егорка, но Ванютка надавил ему на плечо, - Коровьин, - одёрнула его директриса, зорко наблюдая за происходящим, - Ты, чего это мешаешь Семёнову? А? – насторожилась она.

-Я…, - замялся Ванютка.

-Майя Филипповна, - пришла на помощь своему другу Иришка, как обычно, быстрее всех сообразив, - Ваня просто хотел напомнить Егору, что у того после уроков занятия в музыкальной школе. И у него не будет времени заботиться о животных…

-Это так? – перебила её Мафия, обращаясь к Егорке и чуть наклонившись вперёд.

-Да, Майя Филипповна, - кисло подтвердил Егорка и плюхнулся вниз, растерянно озираясь вокруг.

-Понятно, - выпрямилась она, - Что ж. Тогда ты действительно не можешь ухаживать за ними. У тебя просто не хватит времени. Хорошо, - вновь включив в свою орбиту всех, кто был в зале, - На примере Семёнова все должны понять, что если кто-то посещает какой-нибудь кружок или секцию или вынужден помогать родителям, то ему следует отказаться от ещё одной обязанности. Это всем ясно? – ученики задумались ещё больше, - А у вас? – обратилась она к вызвавшимся, - Ничего такого нет?

-Нет, - подтвердил Ванютка.

-Нет, - поддержала его Иришка. Другие покачали головами.

-А как насчёт Шувалова? – уставилась на него директриса.

-Нет, Майя Филипповна, - произнёс Шуруп, - Я полностью свободен.

-И тебе не противно будет возиться с малышами? – продолжила она допрос.

-Я ими буду руководить, - заверил нё Шуруп, - Чтобы они ничего не испортили и не забыли.

-Ага. А с какой это стати ты интересуешься фауной? – не успокоилась Мафия, - Вон, Зельдер, насколько я помню, и так ошивается в живом уголке. Вроде и литетуру соответствующую читает, а ты?

-Ну… Я бы хотел научиться о ком-нибудь заботиться… Чтобы потом… завести детей, - как ни в чём не бывало сказал Шуруп, даже не поменявшись в лице. На задних рядах захихикали старшеклассницы, но директриса быстро метнула туда молнию своего взгляда, и те заткнулись.

-Да? Похвально. Такая рассудительность. Ладно, - прекратила она, - Больше у нас нет времени. Все остальные могут быть разойтись по своим кабинетам. Если кто-то захочет помочь этим пятерым, то прошу подойти ко мне. Вакансии ещё имеются, - ребята послушно повставали со своих мест, и учителя довольно организованно увели их из зала. Мафия спустилась вниз, работники цирка засуетились вокруг клеток, мягко общаясь со своими подручными помощниками, а пятеро друзей выстроились вдоль первого ряда кресел, - Ага, - осмотрела их директриса, - Коровьин, Шувалов, Петрова, Сорокина и Зельдер. Славная компания. Значит, вы будете первой сменой. Это хорошо. Сейчас вы пойдёте вместе с нашими гостями в живой уголок, и вам там покажут, что и как надо будет делать. У вас есть вопросы?

-Да, Майя Филипповна, - вставила Лизонька.

-Что ещё Сорокина?

-А как же уроки? Мы на них не пойдём? – поинтересовалась Лизонька.

-Видимо, нет, Сорокина. Я вам разрешаю. Ещё что-нибудь? – ребята молчали, - Что ж. Тогда ступайте в живой уголок, - друзья повиновались, а директриса бросила им вслед, - Назначаю Шувалова старшим, - ученики остановились и оглянулись назад, - Слушайтесь его, - ей закивали в ответ, и продолжили своё движение…

-Зачем мы бросили Егора? – спросила у Шурупа Иришка, когда они оказались на приличном расстоянии от зала и вне пределов слышимости оттуда.

-Затем, - отрезал Шуруп, - Я пока не могу вам всего рассказать. Просто поверьте мне, - никто ни на секунду не сбавил шага, - После уроков вы всё узнаете.

-Но он же наш друг, - возразил Дениска.

-Боюсь, что в сложившейся ситуации, он – скорее враг, чем друг, - сморщился Шуруп, - Ладно…, - решился он, - Вчера я был у дяди Саши…

-Ага, - оборвал его Антон, главный хранитель живого уголка, не смирившийся с тем, что отныне его роль будет значительно ниже, чем до приезда новых питомцев, - Значит, это вас назначили…

-Заткнись, - пригрозил ему Шуруп, быстро преодолев расстояние между ними и сунув под рёбра кулак, - Будешь возникать, я тебе тут же пасть порву. Мы сами вызвались. Ты понял?

-Да, - испугался Антон.

-Хорошо, - Шуруп убрал своё оружие и презрительно добавил,- А за говно я назначаю ответственным тебя, - он усмехнулся. Ребята прошли мимо них.

-Как это? – съёжился Антон.

-Видишь ли, Антончик, - язвительно ответил Шуруп, шепча тому на ухо, - Животные такие существа, что они постоянно срут. А их говно воняет. И нам… неприятно за ними будет убирать… Таким образом, чтобы не тревожить наши тонкие чувства, ты поможешь нам. И станешь своими руками сгребать весь их кал. И не дай Бог тебе кому-нибудь об этом рассказать. Тебе ясно?

-Да, - еле промямлил Анотон.

-Молодец, - похвалил его Шуруп, - Хвалю, - он откинулся назад и больно хлопнул Антона по плечу, так, что тот чуть не вскрикнул, - Главное, чтобы ты всё понимал.

-Я… понимаю, - подтвердил натужно Антон.

-А я и не сомневался, - Шуруп убрал руку, оценил молча своего собеседника и добавил, - Но ты учти, что нам может многое прийтись не по вкусу, - Антон при этих словах задрожал, - Вот именно, - заметив его тремор, улыбнулся Шуруп, - Ты всё схватываешь на лету. Ладно, Тоша. Пошли. Покажешь нам свои бывшие, - подчеркнул он, - Владения…

Вскоре к ним присоединились двое – мужчина и женщина с пепельными лицами и в синих комбинезонах, а также их помощники, которые сразу же после избавления от своей поклажи покинули их, чтобы прогулять урок по собственному усмотрению. Собственно говоря, никто их и не удерживал. Сам инструктаж и знакомство с новыми питомцами заняли не очень много времени. На всё про всё ушло не более получаса. Антон всякий раз, услышав уже усвоенную информацию, радостно кивал головой и вообще всячески пытался подлизаться к работникам зоопарка. Однако те его не замечали. Они рутинно рассказывали о том, что можно, а чего нельзя в отношениях с животными, без эмоций указывали на необходимые приспособления и отвечали на изредка возникавшие вопросы, при этом соблюдая дистанцию между собой и школьниками. В конечном итоге они удовлетворились ходом и результатом своей миссии и бесследно исчезли, будто растворившись в воздухе. Антона Шуруп вытолкал взашей, чтобы он не мешался, а остальные, поняв, что и с ними поступят аналогичным способом вышли из живого уголка добровольно, заверив Шурупа, что ничего не скажут Мафии или кому бы то ни было о творимых здесь бесчинствах. Дверь за ними закрыли на засов, и ребята смогли остаться с животными наедине.

-Ну и зачем было выгонять Егора? – не утихомирилась Иришка.

-Ой, - завёл глаза к потолку Шуруп, - Ну, чего ты так взъелась, а?

-А ничего, - дерзко ответила Иришка, - Он – мой друг. И мне хотелось бы, чтобы он был с нами.

-Хотелось ей, - передразнил её Шуруп, не обращая внимания на её повышенный тон, - Я же сказал, что вчера был у дяди Саши, - все, даже Иришка, почти сразу притихли, а Шуруп понизил голос до полушёпота, решив сообщить им всё, что выведал, не дожидаясь конца уроков и ощущая себя в этом месте, среди клеток, загонов, аквариума и террариума в безопасности, - Так вот. Мельников и Кузьмин были его друзьями. И они, как и мы, вели дневники. Вот их-то мне дворник и отдал…

-Ну и? – нетерпеливо перебила её Лизонька.

-Странная штука, - не заметив её вопроса, продолжил Шуруп, - Обычные записи… Ну… я имею в виду – ничего особенного. Просто описываются дни, повседневные хлопоты, списки покупок и встречи с друзьями…

-И это всё? – разочаровалась Иришка, которой до сих пор было обидно за Егорку.

-Нет, - возразил Шуруп, - Я вчера до поздней ночи читал всё это. И так и не нашёл, за что зацепиться. Но было такое чувство, что там есть и ещё что-то, чего нет в словах…

-Как это? – удивился Ванютка.

-А вот так, Ваня… Читаешь и думаешь, что это далеко не всё. Но разобраться, что к чему, невозможно – ни одной подсказки… В общем, я заснул и мне приснился один сон, который всё и объяснил, - он оглянулся по сторонам, поманил пальцем остальным ближе, те чуть ли не сомкнули свои головы в круг, и Шуруп зашептал, - Они сделали эти артефакты. Фонарик и камень, - уточнил он, - Фонарик они потеряли, когда спасались бегством от ведьм. Когда их поймали, то, естественно, обыскали, но камня так и не нашли. Хотя и знали, что он у них был. К тому времени Кузьмин и Мельников успели сделать несколько отметок. Одну мы нашли в лесу. Ну, - прочертил он ладонью овал в воздухе, - Ту самую синюю точку. Другая находилась в Петербурге. Вот Ваня ты… Ты ничего такого не видел?

-Нет, - извинился Ванютка.

-Неважно, значит, тебе солидно повезло… Главное, что эта метка указывала на камень. Там его оставил Кузьмин, когда был в командировке. А ещё одна, в свою очередь, вела ко второй метке. И она где-то в городе. Я не в курсе, где именно, но да это всё равно… В любом случае, - Шуруп облизал губы, - Камень ведьмы так и не получили… И, наконец, четвёртая метка…, - он вздохнул, - Они не успели написать, где она располагается. Так что придётся искать…

-И зачем она нам нужна? – не понял Ванютка.

-Для того, Ваня, чтобы найти самое главное… оружие против них… В общем, так, - взволнованно затараторил он, - Теперь, после облучения фонариком и тем самым синим светом, мы неуязвимы для чар Мафии и её сестёр…

-Да? – скептически заметил Дениска, - А тогда почему Кузьмин и Мельников им не воспользовались?

-Хороший вопрос, - похвалил его Шуруп, - Они так и сделали. И перестали что-либо забывать. Но лишь в конце выяснилось, что для удачного исхода боя с колдуньями нужны пять человек. Не больше и не меньше. Потому что, - он с удовольствием сделал небольшую паузу, накаливая обстановку, - Каждый при облучении получает какую-либо способность…

-Я так и думал, - улыбнулся Дениска.

-Может быть, - согласился Шуруп, - Если людей больше, то кто-то оказывается слабым звеном, и с его помощью ведьмы могут уничтожить вообще всех. Либо же все что-то недополучают, а в таком случае все оказываются под ударом. А если людей меньше, то каждый получает больше, чем один дар, и не может правильно его применить, путаясь и ошибаясь. Таким образом, колдуньи опять выигрывают…

-А нас, - раскрыла рот Иришка, - Ровно пятеро…

-Вот именно, - язвительно заметил Шуруп, - Так что ваш Егор нам точно не нужен…

-Жаль его, - грустно поделилась Лизонька.

-Нет, - отрицательно опустил и поднял веки Шуруп, - Мне не жаль. Лучше подумайте о том, что он мог нам только повредить…

-Это что же получается…, - начал догадываться Ванютка, - Что мы вообще больше никому память вернуть не можем?

-Почему же? – пожал плечами Шуруп, - Мы на это способны. Но при таком раскладе мы себя подвергнем огромной опасности. В принципе, мы не зря не стали проворачивать такое со своими родными и близкими…

-А как же Таисия Григорьевна и дядя Саша? - вспомнила Лизонька.

-На них это правило не распространяется, - объяснил Шуруп, - Они как бы… исконные носители волшебства… И не вправе претендовать на какие угодно дополнительные силы. Короче, они бы их не получили, несмотря ни на что. Тем более… лишь чистая, не исковерканная душа может спасти всех зачарованных… а среди нас такая есть, - загадочно подмигнул он.

-И кто это? – поинтересовалась Лизонька.

-Пока это несущественно, - разогнулся Шуруп и причмокнул, остальные тоже распрямились, - Ещё один момент. На этот раз последний. Кто-то из вас знает язык зверей. Не я, - поднял он вверх обе руки, демонстрируя свою капитуляцию, - Я уже проверял. Но с ним нам точно быстро удастся наладить контакт с енотом…

-Тогда кто? – выдохнул Дениска. Они все переглянулись между собой, и каждый подошёл к какой-либо клетке и поздоровался с её обитателем, намеренно прислушиваясь к реакции соответствующего животного. Дольше всех у одного из попугаев задержалась Лизонька. Шуруп медленно покачал головой.

-Привет, - услышала Лизонька, - Ой, как здорово, а то я думал, что уже разучусь общаться человеческим языком, - Лизонька сглотнула от неожиданности, обернулась к остальным и спросила:

-Вы это слышали?

-Нет, Лиза, - ответил за всех Ванютка, - Только кудахтанье.

-Правда? – не поверила она.

-А они меня не понимают? - снова проговорил попугай.

-Нет, - так же прокудахтала Лизонька.

-Ты чего это? – изумилась Иришка, обращаясь к Лизоньке.

-А что? – испугалась она.

-Ты говоришь также, как…, - начала Иришка.

-Этот попугай, - закончил за неё Дениска.

-Ну вот, - потёр руки Шуруп, - Переговорщик у нас есть…, - его прервал стук в дверь. Они и не заметили, как до этого дёргали ручку, - Кто там?

-Это Антон, - донеслось с той стороны.

-Сейчас, - недовольно ответил Шуруп и подошёл к выходу, - Ты там один?

-Да, - подозрительно смиренно произнёс тот.

-Короче, - повернулся к ребятам Шуруп и заговорил тише, - Оставим это до конца уроков. А там, может, нам… дядя Саша поможет, - он прокашлялся и громче добавил, - Уже открываю, - попутно отодвигая засов прочь, но лишь вход оказался открытым, дверь угрожающе быстро направилась к носу Шурупа, и он еле успел увернуться от её разящего удара.

-И чего вы тут закрылись? – наигранно серьёзно поинтересовался дворник, переступая порог первым и подмигивая Шурупу, - Секретничаете?

-Да нет, - почесал локоть Шуруп, пропуская дядю Сашу. Следом в живой уголок зашёл Антон, едко и злорадно ухмыляясь.

-А чего вы тут делали? – также театрально грозно спросил дворник. Его роль убеждала исключительно Антона, все прочие прекрасно распознали его доброе расположение к ним.

-Да так, - вмешался Ванютка, - Хотели ближе с животными познакомиться…

-Ага, - изучая обстановку вращавшимися белками глаз, заключил дядя Саша, становилось заметно, что он переигрывает, - Так вот… Майя Филипповна запретила запираться на замок, - он прикусил губу, - Вы поняли?

-Да, - за всех согласилась Иришка.

-Хорошо, - заключил дворник, - А теперь шагайте на перемену… Скоро звонок будет… После уроков всем, в том числе, - кисло покосившись на Антона, добавил он, - И Пятакову надо быть здесь. Вам ясно?

-Да, - небрежно кинул Шуруп и вышел вон. Четверо друзей, изображая унижение перед взором Антона, последовали за ним.

-И ты тоже, - обратился к Антону дядя Саша, - Мне велено закрыть помещение, - Антон попытался было что-то возразить, но дворник пресёк его слова резким жестом, указывавшем на дверной проём, - Так положено…

Три последних урока были самыми неинтересными в их жизни. Егорка обиделся на своих товарищей, и ребята напрасно старались его как-то развлечь и примирить с очевидным поражением. Какие бы усилия они не прикладывали – всё было впустую. В конце концов, Егорка так насупился, что отказался разговаривать со своими бывшими друзьями. Тем было больно видеть, как приходится сознательно уберегать его от опасности, от участия в страшном мероприятии, от собственного возможного поражения. Шуруп оказался прав – в данных условиях он помешал бы им осуществить задуманное, но от осознания этого легче, увы, не становилось. Самому же Шурупу стоило огромного труда и напряжения убедить Калдая в своих самых мерзких и далеко идущих намерениях в отношении малышни и подопытных зверей. Впрочем, Калдай так и остался при своём мнении о слюнявчиках и подгузниках, которые якобы заготовил для мелкотни Шуруп, резонно предполагая, что что-то нечисто во всём этом деле. А Шуруп и не лез на рожон. В итоге они поссорились, что значительно облегчало Шурупу общую задачу.

На их счастье, Мафия покинула школу ещё до окончания занятий. Ей пришлось срочно отправиться к своим сёстрам, решать более злободневные и насущные проблемы, угрожавшие всему её образу жизни. Поэтому Шуруп, Ванютка, Иришка, Дениска и Лизонька спокойно дождались опустения бетонной коробки и не спеша добрались до живого уголка, где уже находился Антон.

-Вот я не понимаю, - без всяких предисловий обратился к нему Шуруп, - Ну, к чему тебе все эти неприятности?

-Какие? – сжался Антон, подтягивая уголки губ вверх.

-Он не понимает, - бросил он ребятам и вплотную приблизился к Антону, - Что ж… Придётся тебя научить, - он аккуратно закатал рукава своей куртки, - Считай, что это тренировка, - он довольно сильно ударил Антона в живот, тот согнулся пополам, но Шуруп его вернул в исходное положение, - Стой спокойно. Это раз. А вот это, - он занёс кулак, чтобы наградить своего несчастного оппонента фингалом под глаз.

-Не надо, - кинулся к ним Ванютка, - Пусть просто уйдёт.

-Да? – вполоборота развернулся он, - Ладно, - он так сжал пальцы, что костяшки побелели и тихо вдавил их в лоб Антону, - Тебе повезло, что я нынче добрый, - его противник побледнел от ужаса и тяжело задышал, - В следующий раз пеняй на себя. И только посмей, - он легонько толкнул Антона, - Ещё кого-нибудь привлечь в наши разборки. Я тебя тогда точно убью, - Антон без слов сорвался с места и бросился наутёк. Из кладовки вылез дядя Саша.

-Так вы там были? – удивилась Лизонька, первая заметившая его.

-Ну, да, - ответил дворник, - И я не против небольшой порции боли для этого гада. Он же Майе Филипповне жаловаться бегал. Так что… Дверь закройте, - кивнул он. Ванютка кинулся к выходу, посмотрел в обе стороны коридора и только затем исполнил просьбу.

-А он не вернётся? – засомневался Дениска.

-Нет, - успокоил его Шуруп, - Я умею убеждать людей.

-Не умеешь, Шувалов, - возразил дядя Саша, - Но всё равно. Вы тут разбирайтесь… изучайте, а я пойду… На всякий пожарный прослежу за Пятаковым, а то с него станется подслушивать… В общем, обеспечу вашу неприкосновенность, - он улыбнулся и пересёк помещение поперёк, - Счастливо… Если что – обращайтесь, - он отворил замок, - А закрываться не надо… Мне вы доверять можете. А в школе, кроме нас, больше никого не осталось, - и он покинул их. Ванютка, стоявший на прежнем месте, приложил палец к губам, призывая к тишине, что было поддержано беспрекословно, и стал прислушиваться к шагам дворника. Когда они бесповоротно затерялись, он осторожно, на цыпочках, переступил порог, схватился за ручку и потянул её на себя.

-Спасибо, Ваня, - поблагодарил его Шуруп, - Лучше уж нам сохранить нашу тайну до конца.

-Не за что, - произнёс Ванютка, убирая руку с запертой двери.

-Ладно, - подытожил Шуруп, - Лиза, давай… к еноту, - Лизонька кивнула головой и подошла к дальней клетке. Зверь в ней свернулся калачиком, спиной к ребятам:

-Привет, - поздоровалась Лизонька, словно с ребёнком, присев на корточки.

-Лиза, - сзади упрекнула её Иришка, как и остальные решившая понаблюдать за намечавшимся представлением, - Он же не маленький… Как, кстати, его зовут?

-Погодите, - сосредоточился Ванютка, - Так… так… Ага – Иннокентий Павлович, - сообщил он.

-Спасибо, - не меняя положения, ответила Лизонька, - Но он, похоже, спит…

-Буди его, - подбодрил её Шуруп, - Нечего дрыхнуть, когда такие дела вокруг творятся, - Лизонька с опаской просунула руку через решётку и легонько дотронулась до пульсировавшей в такт дыханию шерсти. Существо дёрнулось, Лизонька испугалась, и её рука застряла. Енот повернулся, взглянул на людей и отполз назад, насколько это позволяли ему прутья.

-Не бойся, - сама испытывая страх, успокоила его Лизонька, высвобождая свою кисть из плена, - Мы тебе поможем, - енот молчал.

-Ну чего он? – нетерпеливо возмутился Дениска, - Давай говори нам, как расколдовать королевскую семью…

-Тише, - цыкнул на него Шуруп, - Пусть Лиза сама разберётся.

-А что я? – начал оправдываться Дениска, но Ванютка ущипнул его за бок, потому что енот, принюхиваясь, просеменил ближе к людям:

-Здравствуйте, - произнёс он.

-Здравствуйте, - повторила за ним Лизонька. Она не могла первой начать разговор, вынужденная для затравки услышать речь самого животного.

-Вы меня понимаете? – обрадовался енот.

-Да, Иннокентий Павлович…

-Вы и имя моё знаете, - растрогался он.

-Да, - кивнула Лизонька, - И от вашей жены вам огромный сердечный привет…

-Вот это да, - засуетился Кеша, - С ней всё в порядке?

-Да, Иннокентий Павлович, - успокоила его Лизонька.

-А что с Пашей?

-С ним…, - она оглянулась назад и заговорила человеческим голосом, - Он спрашивает о Паше… своём сыне, - енот подозрительно прищурился.

-Скажи ему, что всё нормально, - подсказал ей Шуруп, - Нам нельзя тянуть время, - Лизонька вновь обратилась к Кеше:

-С ним… всё хорошо.

-У меня такое ощущение, - насторожился енот, - Что вы меня обманываете…

-Ну…, - замялась Лизонька, - В общем… да. По правде говоря, он превратился в кота…

-Ты, что? Всё ему выдала? – догадался по интонации Ванютка.

-А что? – возмутилась Лизонька и встала на ноги, - Хотите – сами разговаривайте, раз такие умные. И нечего мне тут советовать, что говорить, а что – нет…

-Ладно-ладно, - испугавшись Лизонькиной напористости, пошёл на примирение Ванютка, - Это неважно.

-Ваня прав, - добавил Шуруп, - Пусть знает. Так он нам быстрее всё откроет…

-Спасибо, - едко заметила Лизонька и вернулась к Кеше, - Извините меня, но времени у нас в обрез. Друзья торопят меня. Да и вам, наверное, тоже не терпится скорее вернуться к жене… Скоро ведьмы найдут новое место, и тогда помочь вам мы уже вряд ли сможем… Поэтому давайте… выкладывайте, как вернуть вам прежний вид. Таисия Григорьевна сказала, что вы знаете, как это сделать…

-Нууу, - протянула енот, - В теории всё просто. Вам надо отыскать синюю руду, затем распылить её над нами, - он сглотнул, - То есть заколдованными животными… и прочесть заклинание…

-И это всё? – воодушевилась Лизонька.

-Вообще-то да…, - Лизонька радостно защебетала своим приятелям:

-Да! Он всё знает…! – ребята довольно стали переглядываться между собой.

-Погодите, - остановил её Кеша и опять завладел Лизонькиным вниманием, остальные тоже прислушались, поумерив свой пыл, - Поймите… В теории – всё просто. А на практике… Я не имею никакого понятия, где искать эту синюю руду… что за заклинание нам необходимо и где его достать… И ещё одно, - Лизонька вся напряглась, - Ни в коем случае нельзя из обычных зверей штамповать людей. Поэтому вы должны точно знать, кого именно будете превращать обратно, - он состроил невиновную рожицу, словно прося прощения за свою некомпетентность.

-Ага, -вздохнула Лизонька, - Всё равно спасибо…

-Ну что там? – поторопил её Шуруп.

-Короче, так, - по-человечьи заговорила она, - Нам нужна синяя руда и заклинание…

-И где мы всё это нароем? – скептически поинтересовался Шуруп.

-Я не знаю, - покачала головой Лизонька, - И он – тоже, - кивнула она в сторону енота.

-Ясно, - подвёл итог Шуруп, - Ладно… с этим мы как-нибудь справимся… Ты вот что его ещё спроси, - сообразил он, - Что нам даст их возвращение, - Лизонька послушно наклонилась к клетке:

-Простите меня, - Кеша навострил уши, - Мой друг спрашивает, что мы получим, если расколдуем вас?

-Вы имеете в виду награду? – обиделся енот.

-Нет, - заверила его Лизонька, - Просто, как я уже сказала, времени у нас очень мало. И… если мы потратим его на поиски заклинания и синей руды, то можем упустить важный момент… И тогда ведьмы победят нас…

-Что ж, - согласился Кеша, - Что касается меня, то я, разумеется, окажу вам всю поддержку, на которую только способен. Но чего-то сверхестественного от меня ожидать не стоит. Я… мелкая сошка. Но вот, - сразу же вставил он, - Королевская семья… они, наверное, знают гораздо больше меня. И, вполне возможно, их надо спасти первыми. А я… я могу и подождать, - чуть не заскулил он. Лизонька, расстроившись от подобной реакции, лишь кивнула в ответ:

-В общем так… Он не в курсе, - разъяснила она, - Но он прав в том, что королевская семья может знать что-то важное…

-Понятно, - резюмировал Шуруп, - Ладно. Давай теперь посмотрим, что нам скажут попугаи, - все дружно переместились к другим двум клеткам…

Никто ни о чём особенном не ведал. Королевской семье было известно немногое. Особой пользы от развоплощения зачарованных животных было мало. После часового опроса гора почти ни на йоту не сдвинулась с места. Поэтому Шуруп предложил, наконец, всем покинуть здание школы и разобраться со всем уже на природе, заправившись свежим воздухом и прояснив своё сознание.

Они так и поступили. Лизонька уверила всех зверей, что всё как-нибудь образуется, ребята убрались за ними, насыпали корма и подлили в поилки воды. И только затем, не закрывая двери, вышли прочь.

В школе уже господствовала вторая смена. Незнакомые лица наводнили коридоры, полувзрослые голоса отскакивали от стен, и всё пространство было забито ломанными линиями их одежд и игр. Шуруп без лишней скромности расталкивал по пути всех незадачливых встречных, но те и сами старались посторониться, будучи прекрасно осведомлены о том, кто этот человек в кожаной куртке. Малыши поэтому, почувствовав защиту, почти сразу вздохнули свободно, несмотря на то, что вначале они и растерялись от такого обилия неизвестного. В конце коридора их перехватил дядя Саша. Шуруп быстро шепнул ему что-то на ухо, и друзья продолжили своё движение, понукаемые Шурупом не обращать внимания на всякие, как он выразился, мелочи.

Гул на первом этажа оказался ещё громче, чем на втором. Учителя с трудом владели ситуацией, настаивая на показе сменной обуви. Ученики здесь бурно и оживлённо переговаривались между собой, рассказывали новые шутки и задорно смеялись над ними, пинали друг друга и строили глаза. В общем, вели себя как обычные считающие себя взрослыми дети. Компания, возглавляемая Шурупом, без штурма, а всего лишь с помощью его острого взгляда заняла скамейку, чтобы ребята смогли переобуться, а потом отточенным клинком вспорола толпу и покинула школьное здание.

За оградой Шуруп облегчённо вздохнул и поделился с ребятами:

-Хорошо, что мне не пришлось иметь дела с теми отморозками… С вами легче, хотя, - он махнул рукой, - Через пару лет вы станете точно такими же, - малыши промолчали в ответ, занятые собственными мыслями о том, как они в будущем году выживут в этом аду…

По сравнению со вчерашним днём немного потеплело, и Шуруп решил пойти на стадион, как вчера, а сразу же в лес. Там, по крайней мере, не было посторонних глаз. Добрались они до места быстро, изредка перебрасываясь между собой не существенными фразами, принятыми в таких походах. Довольно скоро они отыскали начало своего вчерашнего пути – его чуть успело занести ветром, но в целом, тропинка осталась чёткой, разве что отчасти облагороженная сглаженными углами. Шуруп попросил двигаться след в след, по возможности не добавляя новых, и они гуськом отправились к тому самому дереву.

-Ну как? – поинтересовался Шуруп, когда они очутились в пункте своего предполагавшегося назначения, - Всё нормально?

-Да, - за всех ответил Ванютка.

-Тогда послушайте меня внимательно, - призвал присутствовавших Шуруп. По всему его виду было заметно, что он серьёзно расстроен, - Я по дороге размышлял о том, что нам сказал Иннокентий Павлович и трое из королевской семьи. И мне, честно говоря, не совсем понятно, как нам поступить дальше… Есть два варианта. Первый – забыть о животных и бороться с колдуньями без их помощи… Несколько «за» в пользу этого варианта. Мы не в курсе, где достать синюю руду, мы не знаем необходимого заклинания, а эти заколдованные звери только и могут, что жалобно скулить…, - он перевёл дух, - Но существует и второй вариант. Мы можем попытаться найти руду, раздобыть где-нибудь, - он неопределённо повертел руками в воздухе, - Заклинание. И после этого уже идти в бой…

-Может быть, нам посоветоваться с Таисией Григорьевной? – предложила Иришка.

-Конечно, мы можем так поступить, - саркастически заметил Шуруп, - Но что она нам сообщит нового? Ей же не терпится скорее вернуть своих близких. И её легко понять… Но нам от этого лучше не станет. Нам нужно быть точно уверенными в том, как нам поможет вся эта звериная камарилья. А от вашей… Таисии Григорьевны, - сквозь зубы процедил он, - Толку, что с козла – молока. Ничего она, видите ли, не знает! Столько лет прожить бок о бок с ведьмами и ничего о них не выведать – это…, - он подбирал слова помягче, - Это в лучшем случае идиотизм!

-Но они точно ничего больше не сказали? – повернулся к Лизоньке Ванютка.

-Нет, - покачала головой та, - Я вам абсолютно всё передала… И вообще, ту же королеву было понять очень сложно… Она так шепелявит. И постоянно путается…

-В смысле? – насторожился Шуруп.

-Ну… Половину того, что она шипела, я не поняла вовсе, - созналась Лизонька.

-А других-то ты поняла? – настоял Шуруп.

-Попугаев – да. И Кешу тоже…

-Полностью? – перебил её Шуруп.

-Ну да, - Лизонька посмотрела по сторонам в поисках поддержки, - Я вам на лгу…, - виновато извинилась она.

-Да мы тебе верим, - успокоил её Ванютка.

-Да, - поддержал его Шуруп, - У нас и выбора-то другого нет. Но сейчас это неважно. Главное состоит в том, что нам надо срочно определиться. Как сказала ваша училка, у ведьм явно заканчивается их руда. Которая, напомню, как-то связана с их чарами. А из этого следует вот что. Скоро этот город бросят на произвол судьбы. Потому что кроме комбината другой работы здесь нет. И город зачахнет. В принципе, лично нам это только на руку – отпадает необходимость с кем-либо бороться. Вместе с тем… подождите-ка, - начал соображать он, - Синяя руда… А это – красная… Синяя и красная, - повторил он вслух, - Ага… А что изготавливают на комбинате? – обратился он к ребятам.

-Это…, - вмешался Дениска, - Как его? А…

-Да ничего там не изготавливают, - опередила его Лизонька, - Просто потом руду поставляют куда-то дальше…

-Вот именно! – похвалил её Шуруп, - Кому она нужна, кроме них?

-В смысле? – не понял Ванютка.

-Куда её отправляют? – уточнил вопрос Шуруп.

-Ну…, - стушевался Ванютка, - Я не знаю.

-То-то и оно! – обрадовался Шуруп, - Что никто не знает…

-Почему? – перебила его Иришка, - Комбинату платят за то, что он что-то там делает… Иначе он бы давно закрылся…

-Конечно, - подхватил Шуруп, нисколько не смутившись.

-Но ты же…, - начала было Иришка.

-Я знаю, что хотел сказать, - не дал ей закончить Шуруп, - Вот послушайте… Здесь добывают красную руду. Если она ценна только для самих ведьм, то комбинат бы уже разорился. Что из этого следует? – малыши растерянно молчали, - Да много чего! Во-первых, руда нужна исключительно им. В противном случае они не стали бы её так спокойно разбазаривать направо и налево. М? – попросил их продолжить он, но те лишь растерянно моргали глазами, - Ладно… Сейчас объясню. Если волшебство связано с рудой, то она слишком ценна, и её нельзя никому отдавать. Как я понял, в тот день во дворце они распылили как раз эту красную руду, ну… только измельчённую, в виде порошка. Ясно же, что они бы никому не позволили ей распоряжаться… А то мало ли что? Вдруг кто-то сам станет колдовать? Значит, руду надо спрятать. Но и это не разгадка. Зачем её искать, а потом закапывать обратно? Как-то нелепо получается… Из этого следует, что руду сначала используют, а после этого куда-то девают. Но куда?

-Продают? – осторожно предположила Лизонька.

-Вот именно, - кивнул Шуруп, - Это и есть продукция комбината. И теперь последняя наводка…, - он скрестил пальцы, - Кто в курсе, куда поставляют переработанную руду?

-А…, - вступил в беседу Ванютка, - Мы не знаем…

-Ваня, - с укоризной поджал губы Шуруп, - Не только мы, а вообще никто. Вы хотя бы думали о том, что вы живёте в городе с горнообогатительным комбинатом, который даёт работу всем, о котором знают все горожане, от которого, в конце концов, зависит существование каждого здесь, и при этом вам неизвестны элементарные вещи…? Например, куда идёт продукция комбината. Интересно знать, почему…

-Потому что это и есть синяя руда, - выпалила Лизонька.

-Ага, - жестом попросил её быть чуть потише Шуруп, - Дошло?

-Ага, - раскрыли рот Иришка, Ванютка и Дениска.

-Слава Богу, - подытожил Шуруп, - А то я уже засомневался, смогу ли я с вами кашу сварить… Короче, это, конечно, здорово, что мы так всё выяснили, но, увы, это не отменяет важности принятия решения по поводу животных. Пусть мы и достанет синюю руду, всё равно, остаётся ещё добыть заклинание… И потом ещё расколдовывать…, - Шуруп всем своим видом предлагал отказаться от подобной затеи.

-Постойте-ка, - вспомнила Лизонька. Все обернулись к ней, - Игуана как раз и рассказывала что-то о синей руде… Я вначале подумала, что она бредит или… просто не расслышала, но… сейчас… Как же там было? – завела она глаза к небу. Ребята приготовились ждать, - Ага… Точно, - собралась она, - Королева сказала мне о заветных словах. И ещё о том, что нам обязательно потребуется эта самая синяя руда…

-Но зачем? – не выдержал Ванютка.

-Этого она не объяснила, - выдохнула Лизонька.

-Замечательно, - сказал Шуруп, - Руда нам нужна, но непонятно, зачем… Она, часом, умом не тронулась? – съязвил он.

-Да нет, - абсолютно серьёзно ответила Лизонька.

-Я пошутил, - успокоил её Шуруп, - Наверное, неудачно. В любом случае, найти синюю руду нам, по-видимому, всё-таки следует. А, значит, придётся идти к комбинату. Тогда всё просто, - скуксился он, - Надо прокрасться незамеченными, всё выведать, по-тихому стырить немного руды, и желательно смыться до того, как нас засекут. Кто со мной?

-Я, - вызвался Ванютка.

-Ваня, я… опять пошутил, - остановил его Шуруп, - Дворник посоветовал мне не подходить близко к комбинату, и в свете последних дней я ним категорически солидарен. Судя по всему, логово ведьм именно там. А, следовательно, там бы будем на их территории – беззащитные и слабые…

-Но нам же теперь не грозят их чары, - урезонил его Дениска.

-Точно, - поддержал его Ванютка.

-Об этом я почему-то забыл, - согласился Шуруп, - Ладно. Тогда идём. Только вначале ликвидируем всех рабочих, - снова поёрничал он и продолжил уже нормальным тоном, - К тому же комбинат охраняется, и пробраться туда не так-то и просто. Вы уж поверить мне – я пробовал. А тут помимо всего прочего и синяя руда, которая опасна для сестёр. Её-то точно стерегут как зеницу ока…

-Ну и что? – возразил Ванютка.

-Да…, - хотел было произнести Шуруп, но так и застыл с открытым ртом, - А… где Ира?

-Как это где? – раздался Иришкин голос. Ребята в испуге отпрыгнули назад, - Вы что это?

-Сгинь! Сгинь! – прошептала Лизонька.

-Чур меня, - подхватил Дениска.

-Да вы что! – возмутился голос. И почти тут же исчез и Ванютка.

-Ваня ты где? – испугалась Лизонька.

-Да что это такое? – обомлел Дениска и попятился назад.

-Да тут я… И…, - Ванюткин голос замолк, - А… отпусти меня…, - и он вновь появился.

-Ты где был? – сглотнул Шуруп.

-Я… с Ирой, - выдавил Ванютка.

-А она где? – подтолкнул его Дениска.

-Здесь, - Ванютка указал на пустое место рядом с собой. И мгновенно около его пальца возникла словно из небытия Иришка, - С Ирой.

-Ты что такое сейчас сделала? – выказал своё любопытство Шуруп.

-Я… просто подумала, что… было бы неплохо, если бы мы… стали невидимыми для Мафии и…, - она закрыла себе рот рукой, сообразив.

-Это выходит, - догадался Шуруп, - Что мы можем взяться за руки, и спокойно пройти мимо любого кардона?

-Ага, - по-прежнему сквозь пальцы промолвила Иришка.

-Тогда, - усмехнулся Шуруп, - Мы идём туда прямо сейчас…

До полосатого шлагбаума, обозначавшего начало территории комбината, они добрались без применения обнаружившейся способности Иришки и даже без разговоров. Около этой выкрашенной в красно-белый коленкор деревянной палки они будто по команде переглянулись, по-шпионски убедились в отсутствии наблюдателей, дружно взялись за руки и зашагали дальше. К их счастью вокруг никого не было. Последний самосвал с комбината проехал тут несколько минут назад, а до следующего оставалось порядка получаса. К тому же будка, с виду пустовавшая, на самом деле хранила сон уставшего сторожевого, который, пропустив грузовик, вновь погрузился в свои сладкие грёзы. И, наконец, им основательно повезло в том, что дорогу здесь посыпали щебнем, а также в том, что она была с утра прилично обкатана грубыми шинами самосвалов – и следы ребят терялись в рисунках их протекторов.

Идти было неудобно. Приходилось постоянно сверять шаг, особенно это, разумеется, было неприятно Шурупу, сторониться снежных заносов и наблюдать за дорогой, потому что в каждый момент их могли сбить грузовиком. Ко всему прочему на открытой местности, коей и являлась дорога, дул заносчивый и острый ветер, морозя не только тела и ноги, но ещё и руки, беззащитные в подобных обстоятельствах перед стихией.

Спустя полчаса, ровно по расписанию, сзади них показался очередной самосвал. Он деловито разбрызгивал вокруг себя остатки снега и двигался прямо на друзей. Ребята посторонились и остановились, заняв обочину и подчинившись приказу Шурупа переждать. Очень скоро грузовик стало возможным разглядеть вплоть до мельчайших деталей. За его рулём спокойно курил какой-то усатый дядька и сбрасывал пепел в узкую щелку приоткрытого окна сбоку от себя. На лобовом стекле была наклеена полуобнажённая женщина. А на самом краю капота пришпилен неуместный, но какой-то задорный значок от легкового автомобиля.

Самосвал оказывался всё ближе и ближе. И вот уже в метрах пяти от них его неожиданно повело. И он с угрожающим свистом колёс стал надвигаться прямо на всю компанию. Разжать рук не было сил – они словно намертво вцепились друг в друга, опасаясь раскрытия их тайны. Но и деться больше было некуда – за ними был ров, и упасть в него для кого-то означало полное разоблачение. Секунды потекли словно годы. Эмблема легковушки становилась всё отчётливей, шофёр будто в замедленной съёмке крутил свою баранку, обнажённая девушка словно усмехалась падавшему на штаны водителю пеплу. И тут произошло странное. Сначала грузовик соприкоснулся с Дениской, стоявшим самым первым, проглотил его и приступил к поеданию Иришки. Остальные стали сопротивляться, но тщетно – всё происходило помимо их воли. Иришка тоже исчезла, обтекая своими очертаниями капот и бампер. Следом оказалась в его пасти Лизонька, потом – Ванютка, а последним был поглощён Шуруп. Но никому при этом не было больно. Каждый чувствовал, что он стал каким-то лёгким и воздушным, и будто бы даже коснулся каждой детали машины. Они по очереди увидели салон кабины – но снизу, с пола, череду труб, полупустой бензобак, неприметный, скрытый под толстым куском брезента кузов, заполненный разным тёмным барахлом, патрубок и дым…

Шофёр справился с управлением, вырулил свою махину на проторенные колеи и покатил как ни в чём не бывало дальше. И только после этого ребята разжали руки. Вдруг всем стало страшно. Раздался общий глубокий выдох облегчения и нарастания напряжения. Они стояли одни на дороге, упиравшейся в массив чёрных кубов комбината с торчавшими вверх палками, из которых валил чуть рыжеватый дым. За ними виднелась ещё не осевшая от манёвров грузовика снежная пыль, а по бокам распростёрлось поле: слева ограниченное знакомым лесом, а справа уводившее вплоть до горных склонов. Именно оттуда теперь возили руду на комбинат.

-Может, не пойдём? – жалобно предложил Дениска.

-Ага… и бросим всех на произвол судьбы, - возразил Ванютка.

-А кто это так сделал? – потёр подбородок Шуруп.

-Не знаю, - за всех ответила Лизонька.

-Точно не я, - покачала головой Иришка.

-Да и не я, - добавила Лизонька.

-Значит, либо Ваня, либо Денис, либо я, - подвёл итог Шуруп, - Ладно, чего здесь стоять-то? Пошли дальше, - они снова взялись за руки и растворились в воздухе, - Значит так… Топаем вперёд и не обращаем внимания на транспорт и вообще… на любые преграды. Потом… выясним, у кого такие способности. Я так думаю, они нам ещё, ой как пригодятся…

Второй самосвал настиг их почти у самой колючей проволоки, ограждавшей комбинат от непрошенных гостей. Но они так и не сумели его спокойно проигнорировать – сжали руки крепче и стиснули зубы, сожмурив от страха глаза. После того, как он уехал восвояси, они прошли сквозь забор, по настоянию Шурупа выбрали потайное место – за явно заброшенным кирпичным строением, напоминавшем трансформаторную будку, и снова стали видимыми, прислонившись к её стенке.

-Послушайте, - начал Шуруп, - Было бы неплохо сориентироваться на местности. У кого какие предположения по поводу того, где может находиться отгрузочный отдел?

-То есть там, откуда вывозят синюю руду? – уточнил Дениска.

-Ну да, - кивнул Шуруп.

-Без понятия, - ответил Дениска.

-Спасибо за то, что ты нам так сильно помог, - съязвил Шуруп, - Лучше попробуй просунуть руку в стену…

-А мне кажется, это там, где никто не видит, - подала идею Иришка, - Как раз…

-Подожди, - бесцеремонно прервал её Шуруп. Он наблюдал за тем, как Денискина рука без всякого сопротивления погрузилась в кирпичную кладку и выплыла оттуда целая и невредимая, - Так это ты…

-Точно, - улыбнулся Дениска, оглядывая свою ладонь, - Это я вас спас.

-Спасибо, - искренне поблагодарил его Шуруп.

-Да, Денис, спасибо, - подхватил Ванютка.

-Да не за что, - отмахнулся Дениска, но было видно, насколько ему приятна лесть.

-Что ты там говорила? – обратился Шуруп к Иришке, решив не растягивать долгие изъявления признательности.

-Я? – переспросила Иришка, - Ах, да…, - вспомнила она, - Я сказала, что синяя руда, скорее всего, там, где её никто не видит.

-То есть за комбинатом? – расшифровал за неё Шуруп.

-Наверное, - пожала плечами Иришка.

-Ещё какие-нибудь мысли? – опять осведомился Шуруп.

-А что если нам, - набрался смелости Дениска, - Пойти туда и проследить по конвейеру, куда уходит синяя руда… Нам же ничего не угрожает, - простодушно добавил он.

-А что? – развёл руками Шуруп, - Это идея. Ира, может быть, и права, но мы не можем терять столько времени. Так что остановимся на варианте с конвейером, - Иришка чуть заметно фыркнула с презрением, но как и другие протянула руку, чтобы вновь стать невидимой…

Так они добрались до стен самого комбината, прошли сквозь них и очутились в гигантском зале. Здесь всё грохотало, скрежетало, рвалось наружу и ухало. Колоссальные конструкции непонятного назначения непрерывно работали, поддерживая своей жизнедеятельностью весь процесс производства. Сверху, под потолком, на стальных балках тускло мерцали лампы дневного света. Рабочих было немного. Все они были наглухо заперты в своих спецовках, так, что заметны были лишь узкие прорези для глаз, да и те скрывались под массивными затемнёнными очками.

Конвейер принимал красную руду откуда-то извне: в одной из стен было отверстие, из которого и подавалась порода, затем её измельчали огромными барабанами с устрашающими зубьями, просеивали через несколько рядов разнокалиберных сит, промывали, обжигали, сушили и везли дальше. Эта часть ребят заинтересовала не особо. Зато остатки, которые появлялись после всех обработок руды, действительно принимали чуть заметный при подобном освещении синеватый оттенок. Их отправляли дальше. И именно вдоль этой линии они засеменили к разгадке. Поток привёл их во второй цех. Здесь народу было ощутимо больше. Служащие сновали туда-сюда. Одеты они были более чисто и выглядели соответственно более опрятно. К тому же друзьям полегчало оттого, что теперь можно было спокойно разглядеть их лица. Правда, и тут не обошлось без сюрпризов – сразу бросилось в глаза то обстоятельство, что комбинезоны на работниках были облегающими и не имели никаких карманов.

Аппаратов и механизмов в этом цехе было даже больше, чем в предыдущем. А шума – меньше. К тому же вся обстановка была более благоприятна – уже не слышалось того спёртого и крайне едкого запаха чего-то несъедобного и давно испорченного, как это было в первом помещении. Свет с нормального, ровного потолка лился тягучий, но ровный. Агрегаты не трещали по швам от перенапряжения, всё работало размеренно и спокойно.

В самом конце производственной линии синий порошок расфасовывали по плотным целлофановым мешкам, запаивали их концы толстым швом, специальным аппаратом высасывали из них воздух и ставили на них клеймо комбината. На выходе их напоследок взвешивали. Далее эти пакеты отправлялись в следующий цех.

Ребята осторожно последовали за этими полупрозрачными мешками. За стеной оказался склад. Но таковым он являлся лишь с виду – широкие полки под самую крышу, ряды стеллажей и пронумерованные ряды. В остальном же это было обычное помещение. Ничего залежавшегося и хранившегося тут явно отродясь не было. Здесь мешки погружались на платформы, по пять штук, после чего их сразу отвозили. Здесь работали всего двое людей. Один занимался непосредственным заполнением поддонов на двойной вилке погрузчика, а второй сидел за рулём. В итоге пакеты попадали в кузов поджидавшего их автопоезда, где их принимал третий участник процесса, укладывавший их штабелями, по возможности не оставляя пустого пространства.

Шуруп дёрнул за руку Ванютку, приложив указательный палец к губам и прося последовать за ним. Ребята прошли сквозь стену в дальнем углу склада и очутились снаружи, на улице.

-Нам надо стырить немного синей руды, - начал Шуруп, - Так что надо подумать, где это лучше всего сделать.

-Может, на складе? – предложил Дениска.

-Как? – спросил его Шуруп, - Там нас сразу засекут.

-А что если во втором цеху? – подала голос Лизонька.

-А там народу много, - возразил Ванютка.

-Вот именно, - поддержал его Шуруп, - Нам нужно остаться незамеченными.

-Тогда давайте там, где порошок насыпают в мешки, - вмешалась в обсуждение Лизонька, - Денис протянет руку, наберёт побольше и спрячет в своём кармане…

-А что? – согласился Шуруп, - Это мысль… Пошли…, - и они вернулись во второй цех и подошли к соответствующему станку. Порошок искрился и шелестел в свете ламп, падая в пакеты. Рабочий, следивший за ним, уставился на них невидящим взором. Шуруп, притянув их поближе, зашептал, - Значит, так… Денис и я залезаем руками в самый низ пакета и сгребаем порошок в карманы. Других свободных рук у нас нет. А потом – удираем отсюда к чёртовой бабушке. Вон там, - он кивнул в сторону весов, - Быстро обнаружат пропажу. Так что действуем быстро и чётко. И, - обратился он отдельно к Дениске, - Попытайся ничего не просыпать. Иначе нам каюк… Всем всё понятно? – друзья закивали, - Хорошо. Тогда приготовьтесь бежать, - они без всякой координации приблизились к механизму и на мах рукой Шурупа вдвоём с завидным энтузиазмом принялись воровать драгоценный материал. Заняло это от силы полминуты, которые, однако, Ванютке, Иришке и Лизоньке показались вечностью. Кое-что, увы, упало на пол, и летевший вниз порошок застывал кадрами фотоплёнки в глазах тех, кто держал за руки двоих товарищей. Но это было неважно. Облегченный стараниями Шурупа и Дениски мешок запаяли, выкачали из него воздух, поставили печать, а затем он попал на весы, и тут… мгновенно сработала сигнализация. Звук заполонил собою всё пространство. Рабочие испуганно пригнулись к полу, прикрывая голову. Конвейер встал, а двери автоматически захлопнулись, - Давай отсюда, - прошипел Шуруп, и ребята ринулись прочь, не замечая дороги и не обращая внимание на преграды. Позади них в цех ворвалась охрана с автоматами наизготовку, послышались крики и ругань, служащих повалили на спины и стали обыскивать, но всего этого друзья уже не увидели.

Бежали они до тех пор, пока Лизонька не стала сбиваться с общего темпа, но к тому времени они каким-то чудом успели поравняться с колючей проволокой.

-Всё, - выдохнула Лизонька, убавляя шаг и останавливаясь, - Я больше… не могу…

-Надо, Лиза, - подбодрил её Ванютка, - Надо…

-Давай, Лиза, - поддержал его Дениска.

-Да, - вставила Иришка.

-Ну, хотя бы, - борясь с отдышкой, взмолилась Лизонька, - Немного… потише… а?

-Хорошо, - согласился Шуруп, - Давайте пешком… Главное – идти дальше, - он посмотрел на небо. Уже стемнело, и явно пора было возвращаться домой…

В цех, цокая каблуками и разрезая их стуком мёртвую тишину помещения, вошла красивая старуха, Сельма Филипповна – главный инженер горнообогатительного комбината. На полу, прижатые щеками к холодному бетону, лежали служащие в облегающих комбинезонах, над ними возвышались охранники, не давая тем даже шанса пошевелиться. Станки тоскливо застыли на полобороте.

-Ну что? – отчеканила стальным голосом Сера, - И кто тут у нас вздумал шутки шутить? – её слова словно отскочили от всех стен разом и резонансом впились в уши всех присутствовавших, от чего те, кто, по крайней мере, был в состоянии, передёрнулись.

-Сельма Филипповна, - сзади подбежал незаметный человечек, сутулый и маленького роста, - Всех уже обыскали…

-И что? – бесцеремонно перебила его Сера.

-Ничего, - ещё больше сжался человечек, - Рабочие ни при чём. И потом им некуда прятать…

-Я и без тебя это знаю, - рявкнула Сера так, что её собеседник затрясся и ещё дальше отступил за её спину, - Я тебя спрашиваю, где порошок?! – взревела она.

-Я… я… не знаю, - ответил он.

-Так вот! – она повернулась к нему и пронзила его леденящим душу взглядом, человечек ещё больше пригнулся, - Чтобы через десять минут ты всё выяснил и доложил мне! Тебе всё ясно?!

-Да, - сбивчиво пообещал он.

-Вот и хорошо, - сбавила она тон, - Остальных – снять со смены и в душевую, - распорядилась она и зашагала прочь…

Ровно через десять минут в дверь кабинета Серы тоскливо постучали.

-Войдите, - приказала она, в проём просунулся тот же человечек, - Проходи, - она указала на стул перед её столом, человечек боязливо прошагал к ней, но сесть не решился:

-Здравствуйте, Майя Филипповна, - униженно кивнул он Мафии, стоявшей возле книжного стеллажа, протянувшегося вдоль одной из стен, - Здравствуйте, Бригита Филипповна, - поприветствовал он вторую сестру, занявшую место у противоположного книжного шкафа. Обе ведьмы не обратили на него никакого внимания.

-Выкладывай, - процедила Сера.

-Сельма Филипповна, - сглотнул человечек, - Это не наши работники. Их ещё раз обыскали – и ничего не нашли.

-Память стёрли? – осведомилась Сера.

-Конечно, - поклонился человечек.

-Ладно. Тогда кто это был? – продолжила она допрос.

-На полу мы обнаружили две горстки порошка, - сообщил человечек.

-И кто это? – злобно повторила она.

-Мы не знаем, - пригнулся человечек от страха, - Унесли немного. Грамм сто… Не больше, - Сера с отвращением смерила его глазами:

-За территорией искали?

-Нет, - испугался человечек.

-Какого чёрта? – она наклонилась вперёд, - Вышлите туда бригаду, пусть всё обыщут…

-Уже поздно, - вмешалась Бритва.

-Да я и так знаю, - урезонила сестру Сера, - Мне всё равно. Пусть работает, гадёныш, - человечек сжал руки.

-Сельма, - включилась Мафия, - Я не накаляю ситуацию, но, может быть, пора объявлять чрезвычайное положение?

-Ты думаешь? – устало поинтересовалась Сера.

-Я уверена, - ответила Мафия.

-Твоё мнение? – обратилась к Бритве Сера.

-Ну…, - та развела руками, - Другого выхода, похоже, нет. Явно запахло жаренным… Ты сама посуди – кто-то проник на комбинат и остался незамеченным. Совершить подобное можно только в том случае, если этот кто-то обладает волшебными способностями.

-Да? – вздохнула Сера.

-Конечно, - поддержала Бритву Мафия, - К тому же это был не кто-то один, - укоризненно взглянула она на Бритву, - А несколько человек. Кучки-то две… Так что минимум их было двое. Тем более сразу две способности у одного человека проявиться не могут. Тут надо было и невидимым быть, и уметь проходить сквозь препятствия.

-Да, - констатировала тупик Сера, - Что ж, - обратилась она к человечку, - Объявить чрезвычайное положение, ввести комендантский час. И оправить все силы на поиски беглецов. Тебе понятно? – человечек лишь пришибленно сощурился, - Тогда ты свободен, - махнула она рукой, и он быстро ретировался задним ходом, плотно прикрыв за собой дверь.

-Судя по всему, - дождалась его исчезновения Мафия, - Кто-то пронюхал о наших делах…

-Это и без тебя ясно, - язвительно заметила Бритва, - Проблема-то в другом: как нам теперь с этим разобраться…

-Не спорьте, - оборвала её Сера, - Майя права. Действовали не в одиночку. И кто знает, а вдруг их ровно пятеро? Это было бы просто ужасно… Ладно, будем надеяться на лучшее. Давайте вот как поступим. Во-первых, ты, Бригита, навестишь нашу сочувствующую принцессочку, - усмехнулась она, - Без её помощи, я полагаю, вряд ли кто-то бы стал что-то предпринимать… Особенно так нагло. А ты, Майя, завтра промоешь мозги всем своим ученикам. Если принять в расчёт то, что сегодня произошло у нас на комбинате, это были не взрослые. Вспомните хотя бы Кузьмина и Мельникова. Те вели себя осторожно. Так вот, Майя, попытайся выведать всё так, чтобы ни у кого не закралось и малейшего подозрения о том, что мы всё узнали. Тебя, Бригита, это тоже касается. Обработай принцессу аккуратно… А я пока займусь подопытным населением…

Ребята спустя час достигли города. Здесь они наконец-таки разжали руки и остановились. Усталость так и валила их с ног.

-Ну и что нам теперь с этим порошком делать? – произнёс Дениска, которого так и подмывало спросить об этом всю дорогу.

-Сохранить и никому не показывать, - ответил Шуруп, - А ещё лучше будет, если ты мне всё отдашь…

-Не надо, - возразил Ванютка, Шуруп удивлённо уставился на него, и Ванютка объяснил, - Вы слышали, какая там сирена завыла после нас? – ребята озадаченно переглянулись, - Это значит, что ведьмы в курсе… Так вот, они станут за нами охотиться. И если поймают тебя, Игорь, то пусть хотя бы часть порошка у нас сохранится…

-А ты прав, - кивнул Шуруп, - Нам нужно быть осторожнее. Мы и так прилично наследили, - закусил он нижнюю губу.

-И что дальше? – озвучила общее настроение Лизонька.

-Я не знаю, - честно признался Шуруп, - Но… ведьмы правят этим городом. Они могут послать на нашу поимку всех жителей и… тогда нам не сдобровать…

-Я предлагаю не расходиться, - неожиданно заявила Иришка. Друзья обомлели, - Нет. Я серьёзно. Ну… посудите сами… Ведьмы пошлют всех горожан нас искать. А тут мы сами придём домой и отдадимся им добровольно…

-Точно, - поддержал её Шуруп, - В конце концов, только Денис и может уйти от родителей. А другие как?

-О чём я и говорю, - воодушевилась Иришка.

-И потом…, - сообразил Шуруп и даже улыбнулся, - Ну и пусть… Мы проведём эту ночь не дома… Всё равно ведьмам придётся стирать память всем жителям. В то числе и нашим родителям. Так что… они забудут о том, что мы не ночевали в своих кроватях…

-Но где мы найдём безопасное место? – резонно поинтересовался Дениска.

-Я знаю такое, - уверил его и остальных Шуруп, - Это как около того карьера, где я нашёл фонарик…, - его прервал грозный хлопок со стороны комбината. Ребята обернулись на звук. Из чёрных труб его цехов повалил рыжеватый дым, - Ну всё, - обречённо промолвил Шуруп, - Началось… Надо сваливать ско, - но он не успел договорить: прямо на его глазах исчез Ванютка, - А… где Ваня? – раскрыл он рот. Другие тоже потеряли дар речи, - Это… хм… не ты, Ира? – Иришка лишь отрицательно покачала головой, - Аааа, - протянул Шуруп…

Ванютка зажмурился от хлопка и, открыв глаза, обнаружил, что он находится совсем в другом месте – не там, где был ещё мгновение назад. Его окружали обшарпанные стены строительного вагончика. Сквозь разбитое стекло поддувало, а вокруг было темно. Он скуксился, собираясь заплакать, но смог всё-таки взять себя в руки:

-Ладно, - успокоил он сам себя, - Всё в порядке. Я просто… просто… не там, - выдохнул он, - Но я хочу обратно! – закричал он и закрыл веки.

-Ваня, Ваня, - потряс его за плечо ошарашенный Шуруп, - Не кричи, - Ванютка замер, - Ты… я…

-А где ты был? – выдохнула Лизонька.

-Я, - слезинка прочертила Ванюткину щёку, - В… в…, - но всхлипы задушили дальнейшее.

-Успокойся, - прижал его к себе трясшийся Шуруп, - Всё… нормально… Просто скажи, где… ты был…

-Не знаю, - борясь с припадком плача, признался Ванютка, - В каком-то вагоне…

-Да? – изумился Шуруп, отстраняясь от него, - Это… значит, что ты… можешь, - он сглотнул от удовольствия, - Перемещаться в пространстве.

-Да? – выпалил Дениска.

-Ага, - заворожено подтвердила Иришка.

-Здорово, - позавидовала Лизонька.

-Давайте, - сбивчиво заговорил Шуруп, - Берёмся за руки, и… Ваня переносит нас… туда, к карьеру, - они ошалело последовали его предложению, - Ваня, - кивнул он Ванютке. Тот снова зажмурился, боясь опять оказаться в одиночестве, и они очутились рядом со знакомым им уже вагончиком, - Супер! – похвалил Ванютку Шуруп.

-Да, - поддержали его все остальные. Ванютка слабо улыбнулся.

-Так ты можешь…, - не смогла закончить фразы Лизонька.

-Вот это да! – подтвердил Дениска.

-Супер! – повторила за Шурупом Иришка.

-Спасибо, - начал приходить в себя Ванютка.

-Так теперь нам не надо будет никуда возвращаться, - догадался Шуруп, - Ваня может перенести нас куда угодно, - они разжали руки и довольно переглянулись, - Вот чёрт… И зачем мы только ходили к этому комбинату, - с горечью добавил он, - Надо было просто перелететь туда…

-Точно, - сообразила Иришка.

-Ладно, - разрезал воздух ладонями Шуруп, призывая друзей успокоиться, - Сейчас нам нужно всё хорошенько обдумать…

В дверь позвонили, и Таисия Григорьевна пошла открывать. Через глазок она увидела Бритву, и у неё ёкнуло сердце – ничего хорошего этот визит не предвещал, очевидно, что ребята раскрыли себя.

-Открывай скорее, - приказала ведьма, и учительница повиновалась, - Что так долго? Совсем страх потеряла? – взвилась Бритва, переступая порог, - Давай, ступай в зал… Разговор к тебе есть, - Таисия Григорьевна подчинилась и прошлёпала в нужном направлении, её визави последовала за ней. Сели они друг напротив друга,- Так вот, сука, - начала ведьма, - Ты опять за старое?

-Я… я…, - растерялась учительница.

-Не надо мне тут, - остановила её Бритва, - Нечего строить из себя невинную овечку. Я тебя прекрасно знаю… уже успела изучить вашу дьявольскую породу, - Таисия Григорьевна сжалась, - Снова интриги плетёшь? А? Признавайся! – потребовала она.

-Я… нет, - не нашла что ответить Таисия Григорьевна.

-Как же! Ага! Так я тебе и поверила! Лучше не зли меня, - предупредила Бритва жёстко, - Сама знаешь, что из этого получается. Нам недолго превратить тебя в вонючего толстого скунса, тем более, что ты это заслужила…

-Пожалуйста, - взмолилась учительница.

-Ах, вот как мы запели! – грубо оборвала её ведьма, - Молчи! И чтобы ни слова от тебя я не слышала, пока не потребуется… Тебе понятно? – Таисия Григорьевна лишь слабо и обречённо кивнула, - Вопрос номер один, - и она заговорила по слогам, - Ко-му ты всё рас-ска-за-ла?

-Ннн, - замялась учительница.

-А ну, - пригрозила Бритва, сведя большой и безымянный пальцы и приготовившись щёлкнуть ими.

-Никому, - жалостливо промямлила Таисия Григорьевна. Раздался щелчок, и вместо руки у учительницы оказалась кроличья лапа. Таисия Григорьевна в ужасе прикрыла рот второй рукой, пока ещё человеческой.

-Не изводи меня, - процедила сквозь зубы ведьма и снова свела пальцы, готовая нанести следующий удар, - Кому?

-Своим…, - сдержала слёзы учительница, - Ученикам.

-Кому именно? – не разжимая грозного орудия, продолжила ведьма.

-Коровьину… Сорокиной… Петрой и… Зельдер, - через всхлипы отчаяния сообщила Таисия Григорьевна.

-Четверым? – уточнила Бритва.

-Да, - подтвердила учительница.

-А ты не лжёшь? – прошипела ведьма.

-Нет, - прерывая рыдания, выдавила Таисия Григорьевна.

-Хорошо, - прозвучал щелчок, и вторая рука стала похожей на первую, - Спрошу ещё раз. Это всё?

-Да, - заплакала учительница.

-Ладно, - трезво откинулась назад Бритва, - Вопрос номер два. Кто е-щё об э-том зна-ет?

-Никто, - из пелены страданий произнесла Таисия Григорьевна.

-Снова? – пальцы словно затвор были приведены в боевую готовность.

-Не надо, - подняла вверх обе лапы в знак безоговорочной сдачи учительница, - Я всё скажу.

-И…, - поторопила её ведьма.

-Ещё Александр Никитич, - выдохнула Таисия Григорьвена, и ей стало стыдно за свою слабость, за низость, за то, что подставила своих дорогих учеников.

-Кто-нибудь ещё? – не прекратила Бритва.

-Это всё, - последовал щелчок, и огромные рога украсили голову учительницы.

-Точно? – будто инквизитор прищурилась ведьма.

-Да, - уронила голову вперёд Таисия Григорьевна.

-Ладно, верю, - утихомирилась Бритва, поднялась с кресла и прошествовала в прихожую.

-Бригита Филипповна, - окликнула её учительница.

-Ну, чего тебе ещё? – раздражённо обернулась та.

-Пожалуйста, не трогайте их…

-А мы и не будем, - подло улыбнулась ведьма, - Мы их просто убьём, - она быстро хлопнула пальцами, и рога с лапами исчезли, - А тебе с этим… придётся жить до скончания века… Мы тебя ни за что не отпустим…, - она развернулась, но в дверном проёме добавила, - И твою семейку – тоже…

Ребята расположились в вагончике. Было неудобно и холодно, но они этого почти не замечали. Их словно охватила эйфория от всего увиденного и пережитого. Они чувствовали себя героями – спасителями не только города, что там – всего человечества. Поэтому Шурупу пришлось нелегко, призывая их к порядку, но всё-таки ему удалось завладеть их вниманием:

-Послушайте,- вздохнул он, - Пока вроде всё складывается, как надо…

-Да наоборот – здорово, - возразил Дениска, но тут же понял, что зря вмешался.

-Погоди, - урезонил его Шуруп, - Всё намного сложнее, чем кажется на первый взгляд. Поэтому надо со всем разобраться… Что мы имеем? Во-первых, у вас у всех проявились особые способности. Лиза знает язык животных. Ира может стать невидимкой. Денис проходит сквозь любые препятствия. А Ваня, как выяснилось, способен перемещаться куда угодно. По логике и у меня должно быть что-то подобное – ведь мы же облучались синим светом одинаково… Но пока мы, наверное, не столкнулись с тем, что бы выявило во мне нечто новое, - он грустно сжал губы, - Как бы то ни было, но это ещё не всё. Теперь мы знаем, что ведьмы используют красную руду для своего колдовства. А синий порошок – их враг. И у нас – благодаря Ире и Денису – есть небольшое его количество. Как нам поступить? Потратить его на животных? Или оставить до лучших времён?

-Я не знаю, - первым подал голос Ванютка, - Мне так жаль бедных зверюшек…

-Ваня, - призвал его собраться Шуруп, - Нам тут не до жалости. За нами явно уже идёт охота, поэтому возвращаться в школу не имеет никакого смысла. И даже если королевская семья нам и поможет, то она, всё равно, будет не в полном составе. Вполне возможно, король знает больше, чем все остальные. А именно его-то и нет…

-И что же тогда нам делать? – поинтересовалась Иришка, - В школу нам путь закрыт. В город – тоже. И на комбинат…

-Надо было другим тоже память вернуть, - раздосадовано вклинился Дениска.

-Зачем? – прервал его Шуруп, - Чтобы им опять её стерли?

-Но мы же всё помним, - заступилась за друга Лизонька.

-И что? – не переубедился Шуруп, - Мы же уже это обсуждали. Пойми, многие взрослые просто бы не поверили нам… Сказали бы, что всё это – страшный сон. И жили бы как прежде. Такие помощники нам не нужны.

-Хочешь сказать, - язвительно заметила Лизонька, - Что мы сами справимся с ведьмами?

-Именно так, - осадил её Шуруп, - И потом… мы не одни. Есть ещё ваша учительница, и дядя Саша, - он запнулся и прикрыл рот рукой, - Ваня…, - позвал он, - Ира, Денис, Лиза, беритесь за руки…

-А что такое? – испугался Ванютка.

-Потом поймёте, - в прострации ответил Шуруп, - Давайте…, - друзья переглянулись, но послушались его, - Ваня… переноси нас к Таисии Григорьевне…

-Здравствуйте, - осела учительница на диван. Перед ней стояли её ученики, те, которых она предала буквально минуту назад.

-Здравствуйте, Таисия Григорьевна, - чуть ли не хором поприветствовали её Ванютка, Иришка, Дениска и Лизонька. Шуруп лишь добавил, - Виделись…

-Но… как… вы…, - подбирала слова она, - Смогли…?

-А это всё Ваня, - похвалилась Иришка, - Это он нас сюда перенёс.

-Как это? – выдохнула учительница.

-Ну… просто, - застенчиво ответил Ванютка, - У меня теперь есть такая способность…

-И не у него одного, - продолжил за него Дениска, - Я вот, например, могу сквозь стены проходить…, - воодушевлённо начал он.

-Помолчите, - оборвал их Шуруп, - У нас дело есть, - друзья притихли, а Таисия Григорьевна снова сжалась, - Ну… во-первых, извините за то, что так вот ворвались к вам, да ещё и…, - он глянул вниз – все гости были в ботинках, - Натоптали вам…

-Ничего страшного, - покачала головой учительница.

-Всё равно, извините, - настоял на своём Шуруп, - Впрочем, главное не в этом… Вы уж простите меня, если я не так что скажу… я не слишком галантен, - он развёл руками, - В любом случае… К вам тут кто-нибудь из ведьм не заходил?

-А…, - замялась Таисия Григорьвна. Ей тяжело было признаваться в своей слабости, но с другой стороны – их надо было спасать. И если кто-то и мог ей помочь в этом нелёгком предприятии, то это был Шувалов. Именно о нём она ничего и не сообщила Бритве, так что оставался, пусть и совсем мизерный, но всё же шанс на то, что удастся победить колдуний.

-Так что? – нетерпеливо поторопил её Шуруп.

-Да, - она отвела глаза, - Я рассказала Бригите о вас…

-Обо всех? – сжал зубы Шуруп.

-Нет… Только о моих учениках. Вас, Шувалов, я не сдала…

-Понятно, - потёр подбородок Шуруп. Ребята в шоке уставились на свою классную руководительницу, не смея поверить в то, что она была способна так поступить с ними, воодушевление мгновенно сошло с их лиц.

-Но она меня пытала, - оправдалась учительница.

-Оставьте эти объяснения, - опередил её Шуруп, - Это уже не важно. Тем более…, - нехотя признал он, - Вас можно понять.

-Спасибо, - кисло поблагодарила она, но улучшения самочувствия от этого не случилось.

-Всё это… ах! – Шуруп закрыл лицо ладонями.

-Игорь… не надо, - подошёл к нему Ванютка, - Всё образуется, - утешил он.

-Не знаю, Ваня, - усомнился Шуруп, - Не знаю… Отныне нам придётся рассчитывать только на самих себя. И… это так предсказуемо.

-Ну и пусть,- не отступал Ванютка.

-Да, Игорь, - подержала его Иришка, - Какая разница? Ты же сам говорил, что нас пятеро, а это… что-то да значит…

-Это не просто что-то значит, - вставила Таисия Григорьевна, желая хоть как-то себя реабилитировать, - По легенде лишь пятеро смелых спасут королевство, и все их мечты исполнятся…

-Как? – не понял Дениска.

-Да, Денис, - решилась учительница, - Я рассказала вам не всё… Ещё до того, как принц родился моему отцу предсказали, что однажды его сын должен будет найти себе невесту…

-Это и без прогнозов было ясно, - съязвил Шуруп.

-Да, - покорно призналась Таисия Григорьевна, - Но тогда же ему сказали о том, что принц будет слишком самоуверенным и самовлюблённым и отвергнет все предложения. К тому же гадалка – старая женщина в лохмотьях и с тростью – упомянула и о трёх дочерях торговца. Она поведала о том, что они будут чересчур уродливы и гадки, и что король с сыном будут издеваться над ними, а потом и вовсе прогонят их прочь, а также о том, что они возвратятся и сведут с нами счёты…

-Что ж, - съехидничал Шуруп, - Надо было её послушать…

-Увы, вы правы… Но тогда никто не стал этого делать. Её подхватила под руки охрана и поволокла прочь, но по пути, протирая пол, она продолжала. Она предрекла нам долгое и отвратительное существование. Одним – в виде зверей, а мне – тогда ещё даже не рождённой – в качестве вечной заложницы. И долгое-долгое отсутствие дома…

-И что? – поинтересовался Ванютка.

-Уже в дверях, - не заметив вопроса, продолжила учительница, - Гадалка вырвалась из рук и побежала обратно. Мой отец испугался, но стражники настигли её и повалили вниз. И сдавленным голосом она закончила. Она произнесла такие слова: «Лишь пятеро смелых и юных спасут вас от кары, но и им будет очень тяжело. И один среди них, с незапятнанной душой, порвёт порочный круг, посыпав сердца синим порошком»…, - Таисия Григорьевна замолчала. Остальным тоже было неловко нарушать тишину.

-Ладно, - осмелился Шуруп, - С вами всё ясно. Непонятно только, откуда вы всё это взяли, если тогда ещё не появились на свет…

-Мне рассказал об этом один из тех стражников, что охраняли в тот день короля и королеву. Когда он состарился, то часто приходил ко мне и сочинял мне сказки. И эту я запомнила как одну из многих…

-Ага, - скептически заметил Шуруп.

-Я прошу вас…, - взмолилась учительница, - Поверьте мне…, - ребятам стало как-то неудобно за унизительное положение своей руководительницы.

-Мы вам уже один раз доверили наши жизни, - процедил Шуруп, - А вы нас предали… ну, - замялся он, - Кроме меня… Но это ничего не меняет, - свысока добавил он.

-Хотите вы или нет, но я закончу, - смирилась Таисия Григорьевна.

-Валяйте, - позволил Шуруп.

-Стражник сказал, что гадалку выкинули на улицу, ничего не заплатив за предсказание, несмотря на то, был такой уговор. И она ушла по направлению к дому купца. Ко всему прочему она прошептала ему на ухо, что те пятеро, что спасут королевство, появятся очень нескоро, но если у них хватит решимости и мужества, то они смогут одолеть зло…, - учительница затравленно посмотрела на своих посетителей, - Вы меня когда-нибудь простите?

-Не знаю, - честно признался Ванютка, - По вашей вине нас теперь ищут ведьмы…

-Ваня, - остановила его Лизонька.

-А что? – возмутился он, - Она нас бросила на произвол судьбы. Я не удивлюсь, если окажется, что и Мельникова с Кузьминым она тоже кинула, - друзья перевели взгляды на Таисию Григорьевну, и та чуть заметно кивнула им головой.

-Как вы могли? – тихо спросила Иришка, - Мы же вам доверяли…

-Оставьте её, - кашлянул Шуруп, - Последнее… Кого ещё вы сдали?

-Александра Никитича, - понуро выдавила учительница.

-Замечательно, - подвёл итог Шуруп, - И давно?

-До вас минут за пять, - еле слышно прошептала она – слёзы уже сдавливали ей горло, говорить было почти невозможно: хотелось провалиться сквозь землю, прямо на месте, и больше никогда не смотреть в их глаза, но, увы, деться было некуда.

-Как быстро перемещаются ведьмы? – надавил Шуруп.

-Как и Ваня, - констатировала Таисия Григорьевна, - Мигом…

-Что ж, - хлопнул в ладоши Шуруп, - Нам здесь больше ничего не надо, - он жестами призвал ребят взяться за руки, что они и совершили, - Ваня, давай обратно…

-А, может, к дяде Саше? – возразил Ванютка.

-А вы готовы драться? – вопросом на вопрос ответил Шуруп, - Мы пока ещё не в курсе, какие у меня способности… Хотите разузнать?

-Но она же одна…, - напомнил Ванютка, - Да, Таисия Григорьевна?

-Да, Ваня, - окончательно сникла учительница.

-Хоть и одна, но зато она пока не знает, что нас пятеро, - привёл свой аргумент Шуруп, - А, следовательно, у нас сохраняется надежда на внезапность… Уж поверьте мне на слово, но неожиданный удар всегда эффективнее, чем даже десяток предполагаемых, пусть и очень сильных и точных.

-Но мы можем и незаметно за всем подглядеть, - вмешалась в дискуссию Иришка, - Просто посмотрим. Мы же ничем не рискуем, - остальные закивали головами.

-Ну, ладно, - пожал плечами Шуруп, - Давайте навестим нашего незабвенного дворника…

Переместиться в каморку к дяде Саше было непросто. Теснота вынудила Ванютку зажмуриться ещё раз и вывезти всех за её дверь. Впрочем, это оказалось им только на руку: дворник стоял на коленях чуть поодаль от них, а над ним возвышалась Бритва.

-Последний раз спрашиваю, - закричала она, - Наша принцесска мне солгала?! – пальцы уже были взведены и приготовлены для щелчка. Дядя Саша зажал голову руками и монотонно и еле разборчиво молил о пощаде, - Кто тут? – вдруг всполошилась ведьма, - А? – она оглянулась по сторонам. Ребята напряглись. Раздался щелчок, - Ах, вот вы где! – завопила Бритва, смотря прямо на них, - Ну ты прав! – пнула она дворника так, что тот повалился набок, - Их точно пятеро! – снова послышался щелчок, и стройная берёза, невдалеке от которой стояли ребята, какой-то неведомой силой была вырвана с корнями из земли и карающим мечом со всего размаха начала опускаться на их головы. Всё происходило словно в замедленной съёмке. Шуруп первым сообразил, что творится, оттолкнул от себя своих товарищей и поднял вверх обе руки, пытаясь защитить их от удара. Но странное дело – берёза была лёгкой словно пушинка. Он поймал её, плохо соображая, но буквально через мгновение до него дошло – он обладает суперсилой. Шуруп улыбнулся и со всей мочи запустил дерево в Бритву. Берёза зашелестела голыми ветвями и остатками листвы в воздухе, разрезая его подобно ножу, достигла ведьмы и понесла её прочь, увлекая всей массой за собой. Бритва заорала, и её тут же прижало к кирпичной стенке напротив, в которую врезалось дерево.

-Ура! – разнеслось по всей школьной территории. Но радоваться пока было преждевременно. Ведьма вылезла из-под груды щепок, ветвей и камней, растрёпанная и злая. Она тяжело дышала.

Ванютка облизался, решительно выдохнул, схватил Шурупа за руку, и они сразу очутились возле Бритвы. Шуруп не растерялся и со всей удалью врезал ей в лицо. Колдунья зашаталась, а Шуруп методично продолжил ей наносить неимоверной силы удары – в нос, под глаза, в живот и по печени. В работе участвовали не только руки, но и ноги – Шуруп разошёлся не на шутку. Стало видно, что ещё немного и ведьма сдастся на милость победителя, но случилось непредсказуемое – каким-то чудом она умудрилась соединить два пальца, прозвучал щелчок, и кулак Шурупа вонзился груду мусора.

-Где она!!! – взревел он так, что Ванютка чуть не оглох, - Я спрашиваю!!! – он пнул кучу хлама, и его куски разлетелись, как шрапнель выстрельнув по округе. Чуть поодаль послышался режущий звон разбитого стекла…

Ванютке пришлось отправиться вместе с Шурупом в ту самую кучу снега, которая была навалена возле парадного входа школы, чтобы остудить его негодование, и лишь затем, он вернул их к дворнику и к подоспевшим к нему на помощь остальным ребятам. Дениска и Иришка подняли дядю Сашу на ноги, но его шатало, и они смирились с тем, что он сел прямо на снегу.

-Вы же простудитесь, - взволнованно предупредила Лизонька.

-К чёрту, - сплюнул дворник, - Наплевать, - он вгляделся в искорёженную деревом стенку, - Это ты? – кивнул он Шуруп.

-Я! Я! – зло ответил тот. Слова стрелами просвистели поверх голов.

-Ты лучше потише, - посоветовал дядя Саша, - У тебя не только силы в мускулах прибавилось, но и в голосе…

-Ага, - прервал его Шуруп, но, скрипя сердце, всё же совладал с собой.

-Спасибо вам говорить не буду, - кашлянул дворник, - Вы меня не спасли – возможностей убить меня у колдуний не убавилось, это точно. Зато себя подставили… Сейчас Бритва свирепа как никогда… Здорово ты её отметелил. Давно ей так не доставалось, - похвалил он Шурупа, - Но… она оклемается. Ведь так… ты её не убьёшь… Покалечишь, но не более того.

-А как тогда? – поинтересовалась Лизонька.

-Вы свои способности выявили? – в свою очередь спросил дядя Саша.

-Да, - за всех ответил Дениска.

-Это хорошо, - усмехнулся дворник, - Отныне у вас одна дорога – на битву с ведьмами. Иначе они от вас никогда не отстанут. Так и будут преследовать до конца ваших дней. Что ж… дам вам один совет, - друзья приготовились слушать, - Я в этой истории, скорее, отрицательный персонаж, чем положительный. Вот, скажем, Таисия Григорьевна – та да, она хорошая. А я…, - он причмокнул губами, - Нет. Ваша учительница, - снизу осмотрел он всех, - Предала вас лишь отчасти…

-Мы это знаем, - заверил его Шуруп.

-Тем более, - не растерялся дядя Саша, - Она оставила вам шанс. А я – нет. Я рассказал Бригите всё, что знал. И нисколько не жалею об этом…

-Но как же ваши друзья? – осведомился Шуруп, - Вы не хотели их вернуть?

-Нет, - отрезал дворник и опустил голову, - Я их сам предал. И их отправили в психушку. В Петербурге. Там главный врач психиатрической больницы – отец наших ведьм.

-Зачем же тогда было хранить их дневники? – удивился Шуруп.

-Зачем-зачем? – передразнил его дядя Саша, - Затем. Я… я хотел искупить свою вину перед ними. И сейчас это завершаю. Послушайте меня, - он с трудом поднялся на ноги, и никто не стал помогать ему, ощущая внутренне отвращение к этому продажному старику, -Я вовсе не устал жить долго. У меня есть работа и дом. И сёстры меня не трогают. Я наблюдаю за тем, что они творят, и мне не тошно от этого. Кузьмин и Мельников были моими товарищами, но я сдал их потому, что мне самому угрожала опасность. И вы бы тоже пожелали спасти свою шкуру, если бы она была поставлена на кон, - он скривил губы, - А, может, я и ошибаюсь. Я скажу вам, почему меня не лишили памяти и так долго держат при себе. Я им помог, - ребята так и обомлели, - Да, - заметив их растерянность, подтвердил дворник, - Я помог им. Это я вывел ту гадалку к дому торговца Сафро. Его дочери и впрямь были порядочными уродинами. Жена сбежала от него чуть ли не сразу после их рождения, завидев их рожи и отказавшись кормить их грудью. Говорили, что эти девочки были не от него. Что его жёнушка переспала с каким-то проходимцем, пока добиралась домой после кораблекрушения. Какая разница? – сплюнул он, - Факт остаётся фактом. А гадалке хотелось отомстить за такое отношение к ней, но самое главное – за то, что ей не заплатили. Кстати, до сих пор. Все эти разговоры о том, что надо всё прощать, о волшебных порошках, о суперсиле. Всё это ерунда. Надо-то всего было дать старухе две монеты. И ничего бы этого, - он обвёл рукой пространство, - Не было бы в принципе. Но… кто бы знал, да? – съязвил он, - Ладно… Гадалка сделала меня бессмертным за то, что купец приютил её у себя и, между прочим, дал те самые две золотые монеты. Я старею с остальными по необходимости, - объяснил он, - Но переезжая на новое место, я снова становлюсь молодым. Так-то вот. Без всяких сопливых ведьм… Короче, потом гадалка уехала, но перед отъездом вручила Сафро бумажку, по которой он мог найти её в случае крайней необходимости. И она настала! Как раз в тот момент, когда король – этот деспот – вместе с сынком своим поганым выставил его дочерей за порог. И Сафро не стушевался, и отправился к гадалке. И та научила сестёр всем своим премудростям. Но они оказались одного поля ягодки и бросили её, прихватив всё, на чём держалась её магия. И вот тогда она прокляла их. Из последних сил. И теперь убить их можно лишь посыпав на их чёрные сердца синего порошка. Я полагаю, вы уже знаете об этом. Но есть и ещё кое-что, чего Таисия Григорьевна никогда бы вам не рассказала, - он сделал небольшую паузу для большего эффекта, - У неё уже была такая возможность…

-Убить их? – уточнил ошарашено Дениска.

-Да, Зельдер. Она стояла над тремя шкатулками и никак не могла решиться. С тех пор сёстры по доброте душевной жалеют её…

-Но что ей помешало? – выпалила Лизонька.

-Дурость её, - проворчал дворник, - Что же ещё? Она испугалась за свою семейку, которая служила за подачки в цирке. А вдруг ничего не получится, что если что-то пойдёт не так, - просюсявил он, - Ладно…, - посерьёзнел он, - Хватит откровений. У вашей учительницы просто кишка тонка, чтобы самой всё совершить, вот она и заставляет своих учеников писать сочинения…, - произнёс он жёстко, - И молодые парни лезут на рожон из-за подобных гнид…

-Но откуда вы знаете о гадалке, если не были с ней рядом? – сообразил Шуруп.

-Молодец, - отметил его находчивость дядя Саша, - Догадался. Но пока я тебе отвечать не буду. Пока финал битвы не предрешён. У вас равные шансы, хотя лично я бы поставил на ведьм…

-Это почему же? – возмутилась Иришка.

-Потому что, Петрова, они более организованны. А вы ещё толком своими умениями управлять не можете… Коровьин, вон, сообразил перенести Шувалова к Бритве, и правильно сделал. Но остальные-то им не помогли. Запомните мой совет – перед вами отныне должна быть одна задача: убить сестёр. Все прочие проблемы откиньте. Всё разрешится само собой после вашего боя. А то, что он состоится, это как пить дать. Я вам гарантирую…

-Но…, - снова вмешался Шуруп, - Вы сказали, что ведьмы не трогают вас потому, что это вы привели гадалку к ним…

-Всё верно, - подхватил дворник.

-Но они же тогда были маленькие. Как они вас запомнили? – не унялся Шуруп.

-Хороший вопрос, - кивнул дядя Саша, - Ты, что? Думаешь, я бы упустил возможность им об этом напомнить? А отец их? – Шуруп подозрительно сощурился, но по виду согласился с дворником, - Давайте закончим. Вы уже ступили на тропу войны. И обратного хода у вас нет. Так что бейтесь до конца. А о городе – не беспокойтесь. Как я уже сказал, главное – это ведьмы…

-Ага, - скептически заключил Шуруп, - Ладно, ребята, - обратился он к своим друзьям, - Александра Никитича мы оставим. А нам я предлагаю тут немного пошалить. У меня до сих пор руки чешутся что-нибудь сломать, - для демонстрации он растёр костяшки на правом кулаке, - Как насчёт школы?

-Да? – обрадовался Дениска.

-А почему бы и нет, - ответил Шуруп, - К тому же мы изрядно испортим настроение нашим врагам.

-Только, прошу вас, мою каморку не трогайте, - подал голос дядя Саша.

-Так и быть, - снизошёл до него Шуруп, - За красивую сказку… Обещаю.

-Спасибо, - поблагодарил дворник и направился к себе домой. Ребята же прошли к центральному входу.

-Значит, так, - распорядился Шуруп, - Ты, Ваня и…, ты, Лиза… сгоняйте за животными. Нечего им страдать. Объясните, что они переводятся к своей родственнице…

-К Таисии Григорьевне, - улыбнулся Ванютка.

-Да, Ваня, - подтвердил Шуруп, - Пусть они у неё пока побудут.

-А что мы? – растерялся Дениска.

-А ты, Денис, возьмёшь за руку Иру, - спокойно обрисовал план действий Шуруп, - И вы оба будете наблюдать за самым незабываемым зрелищем в вашей жизни.

-Идёт, - согласилась Иришка. Ванютка взял за руку Лизоньку, и они перенеслись в живой уголок. Долго упрашивать животных не пришлось – особенно рад переезду был енот Кеша, но и остальные были не менее довольны. Таисия Григорьевна тоже была на седьмом небе от счастья при виде своих, пусть и пока заколдованных родственников. Ванютка с Лизонькой не стали ничего ей объяснять, тем более что они не до конца отошли от истории с неудавшимся покушением на жизнь ведьм, а просто оставили её вместе с животными разбираться с их нелёгкими и такими запутанными взаимоотношениями. На всё про всё у обоих ушло около десяти минут, и когда они снова появились в школьном дворе, Шурупу уже не терпелось начать разгром – он встал у одной из колонн, поддерживавших блок с правой стороны учебного заведения.

-Мы здесь! – прокричал Ванютка, и Шуруп, недолго думая, нанёс первый удар. Колонна рассыпалась словно карточный домик. Он подхватил упавший на него край строения свободной рукой, быстро передвинулся со своей ношей ко второй колонне и повторил своё действие, сразу же отскочив назад. Вдребезги разбитая опора заставила осесть блок вниз и спустя секунду несколько бетонных плит рухнули вниз. Грохот был такой, что земля под ногами у ребят содрогнулась, но это только добавило им воодушевления. Шуруп тем временем вскочил на второй этаж и принялся методично работать кулаками, разнося строение в пух и прах и углубляясь внутрь помещений.

Продолжалось это около пяти минут, которые сопровождались неизменным гулом крушимых балок, перегородок и стен, а также огромными клубами дыма, вызванными обвалами. Особой свободы разгуляться не было, и Шуруп с сожалением взмахнул вверх и приземлился рядом со своими улыбавшимися товарищами:

-Жаль, что так мало простора, - с сожалением произнёс он, отряхивая с куртки пыль.

-Всё равно, было классно, - восхищённо похвалил его Ванютка, - Никогда ничего подобного не видел.

-И я, - подхватил Дениска, не менее впечатлённый произошедшим зрелищем.

-Было похоже на то, как сносят дома, - поделилась ощущениями Иришка, - Но круче в сто раз.

-Не то слово, - вмешалась Лизонька.

-Да уж, - нехотя согласился Шуруп, - Надеюсь, что всё-таки мне ещё предстоит шанс применить свою силу в полном размере. А это, - он обернулся, и тут упала последняя опора, взметнув вместе с собой сноп пыли, - Пусть останется в назидание этим тварям…Пусть попробуют теперь промыть мозги всем, кто живёт поблизости. А также школьникам… И сделать вид, будто ничего не случилось. Интересно, как они это будут объяснять…? – ребята только пожали в ответ плечами, - Ладно, пошли отсюда, - махнул он, и они вновь взялись за руки, и Ванютка переместил их в их скромное и вроде бы безопасное убежище.

На месте бывшей школы остались лишь руины. Кое-где прорвались трубы водоснабжения и отопления, и вода, вырвавшаяся наружу, поливала эти угнетавшие любого архитектора развалины. Пыль до конца не осела, но её осталось не так и много – настолько, что дышать стало легче, особенно по сравнению с разгаром уничтожения здания, к тому же вода отчасти прибила её к земле. В нескольких местах торчали острые шпили вскрытой арматуры, а сверху нависали лохмотья полов и потолков, готовые в любой момент сорваться вниз. Повсюду были разбросаны остатки штукатурки, осколки стекла, сонно сдвигались навстречу друг другу неуравновешенные силой тяжести камни, жалобно подвывали уцелевшие петли. В целом, царил полный хаос и неразбериха – винегрет из того, что прежде составляло строительный замысел. Единственным уцелевшим обрубком оказалась каморка дворника, да и та выглядела так, словно её забыли снести по ошибке или по оплошности специальной бригады. Всё это вызывало некоторую горечь в глазах дяди Саши, который после прекращения шума, выбрался на улицу и, сощурившись, оглядывал результаты побоища. Скоро к нему присоединились жители окрестных домов, заслышавших звуки падавших плит и грозных ударов Шурупа и пожелавших выяснить, что же произошло. Кто-то сердобольный вызвал пожарных и медиков, но это были излишние шаги – ничего не горело, и никто не пострадал. Все, в том числе и борцы с огнём и болезнями, только тем и занимались, что на разные лады пережёвывали между собой причины, вызвавшие столь удивительное событие, и строили догадки. Одни предполагали, что это было землетрясение, другие – незапланированный снос, третьи подозревали взрыв, четвёртые винили во всём газ, а пятые и вовсе не имели своей версии. Но тот, кто им мог помочь понять, что же стряслось на самом деле, молчал. Некоторые вспомнили о предшествовавших разрушению звоне стекла и странным звукам. Так бы всё это и продолжалось, если бы через час на место происшествия не приехал милицейский автомобиль. Появление стражей правопорядка заставило многих добропорядочных граждан скрыться от греха подальше, а остальных оттеснили назад. Ко всему прочему обыватели уже успели пресытиться столь необычному виду старой школы. Врачи и пожарные уехали восвояси.

Но никто так и не заметил, что помимо каморки дяди Саши сохранился также и снежный замок, точь-в-точь копировавший королевский. Его не было видно за руинами, но он остался невредимым. А рядом с ним, из протёкших батарей и труб водоснабжения, образовалось небольшое озеро, дымившееся на морозе…

-Что с тобой случилось? – испуганно спросила Мафия, завидев в кресле напротив искалеченную Бритву. Две другие ведьмы дожидались её в зале.

-Ничего, - зло отрезала та, - Ты, что? Сама не видишь?

-Кто тебя так? – взволнованно вмешалась Сера, встала и подошла к сестре.

-Шувалов, - процедила сквозь зубы Бритва и от боли вынуждена была замолчать.

-Так и что? – Мафия присела на корточки рядом с Бритвой, - Сколько их?

-Пятеро, - отвернулась Бритва, - Они… видимо, уже всё узнали…

-Как? – перебила её Сера.

-Да вот так! – сорвалась Бритва и тут же приложила ладонь к разбитому лицу, - Ох…

-Значит, у него суперсила, - обречённо выдохнула Сера, - Это отвратительно.

-Не то слово, - согласилась Бритва, - Еле ноги унесла.

-Майя, - приказала Сера, - Давай какой-нибудь компресс, что ли… а то она так до завтра не поправится.

-Сейчас, - кивнула Мафия и не спеша и с чувством собственного достоинства направилась в другой конец зала, к шкафу со склянками и пузырьками, чинно выстукивая высокими каблуками мерную дробь.

-Да поторопись ты, - не выдержав её спокойствия, подстегнула Сера, - Чего ты возишься?

-Иду, иду, - раздражённо бросила через плечо Мафия, но шаг всё же ускорила.

-А что другие? – обратилась к сестре Сера.

-Ничего, - закрыла глаза та, - Это ученики нашей принцесски…

-Что она сказала? – перебила её Сера.

-Она солгала, - усмехнулась Бритва, но осеклась впредь выражать свои эмоции, - Она сообщила только о четверых. Все – из её класса… Это Коровьин, Сорокина, Зельдер и Петрова…

-И Шувалов, - закончила за неё Сера.

-Да, - подтвердила Бритва, - Он в особенности.

-А вонючий паж что сказал?

-Он сдал всех… Я немного его припугнула, - она замолкла, перебарывая боль, - И он тут же всё и выложил… Вообще-то даже и стараться толком-то и не пришлось… Кстати, а один там весьма сообразительный малец…

-Кто? – насторожилась Сера.

-Не знаю, кто именно… Он помог перенестись Шувалову ко мне, и сразу… всё началось, - она тяжело выдохнула, - Давно… мне так не доставалось…

-Значит, но владеет телепортацией, - сообразила Сера, - Да… Плохи наши дела…

-Ну а вы как здесь? – поинтересовалась для вежливости Бритва.

-Нормально, - отвязалась Сера, - Собрали все остатки…

-И на сколько их хватит? – облизав избитые губы, спросила Бритва.

-Пара дней – максимум, - Сера с досады резко поднялась, - Ну что ты там возишься? – окликнула она Мафию, - Ты, что? Золото ищешь?

-Уже иду, - нервно ответила та, сгребая баночки в охапку и не разобравшись в их содержимом, - Какого чёрта? Она же не помирает!

-Если будешь так копошиться, то…, - закричала Сера, - Точно сдохнет!!!

-Пошла ты, - под нос себе прошептала Мафия.

-Я всё слышала, - также тихо произнесла Сера, но не стала идти на эскалацию конфликта, - Ладно, - добавила она Бритве, - Что-нибудь придумаем… Я надеюсь, что это пока не конец…

-Как знать? – усомнилась Бритва, - Если один из них чист душой, то… И потом… вдруг им рассказали о наших сердцах…

-Типун тебе на язык, - сплюнула Сера.

-Ага, - съязвила Бритва, - Я и так своё получила… Надо отметить, бьёт от очень болезненно. Умеет, гадёныш… И позволь тебе напомнить, что они украли у нас синий порошок… А с ним их задача явно облегчается… Сколько они взяли? – попыталась она задеть сестру, - Сто грамм? Тебе и без меня прекрасно известно, что этого более чем достаточно…

-О чём вы тут беседуете? – вмешалась Мафия.

-Наконец-таки…, - сорвалась на неё Сера, - Где тебя носило?

-Не надо с больной головы на здоровую перекладывать, - урезонила её Бритва, - Майя не виновата в том, что мы так серьёзно лопухнулись…

-Вот именно, - поддержала её Мафия.

-Да, Майя, - прихватываясь за бок, оттолкнулась от спинки кресла Бритва, - Кто это… ммм… Кудрявый?

-Коровьин, - выдала Мафия.

-Он не опасен? – в свою очередь озаботилась Сера.

-Полагаю, - Мафия посмотрела по очереди на обеих сестёр, - Что да…

-Что вы сказали вашей училке? – снова начал относиться к ней пренебрежительно Шуруп.

-Ничего такого, - успокоил его Ванютка, - Просто передали зверей… и всё…

-Она просила поговорить с ними, - добавила Лизонька, - Но… мы же спешили…

-И правильно, - похвалил их Шуруп, - Нечего слюнтяям с нами дело иметь… А то, - возмутился он настолько, что слова стали исчезать из его сознания, - Видишь ли… недобитая нечисть… ведь, ну… могла же! И… ничего… Как это возможно? – ребята поникли. В вагончике по-прежнему было темно и холодно, - Ладно, - взял себя в руки Шуруп, - У меня мыслишка одна затесалась… Я предлагаю сгонять в магазины и набрать еды, а то, - гул в желудке у Лизоньки красноречиво показал, что имел в виду Шуруп, - Вот именно, - отметил он, - Жрать хочется всем, и… тёплое что-нибудь найти надо.

-А кто пойдёт? – поинтересовался Дениска.

-Я думаю, я и Ваня, - ответил Шуруп, - А вы пока здесь… ну, приберите, что ли, - он обвёл помещение взглядом, - А то грязно больно и… неуютно. Нам же здесь целую ночь провести придётся.

-Хорошо, - нехотя согласилась за остальных Иришка, - Но, чур, недолго.

-Обещаю, - поклялся Шуруп и взял Ванюткину ладонь в свою, - Заводи, Ваня…

Первым делом они попали в продуктовый магазин. Но Шуруп сразу же переубедил Ванютку шляться по местным заведениям, а посоветовал сразу же отправиться в столицу, где выбор был богаче и тучнее. Ванютка не стал возражать, и они оказались в Москве. Здесь им потребовалось несколько минут, чтобы сориентироваться, но после этого они довольно быстро стали перемещаться в незнакомом им городе. Помимо провизии, включавшей в себя мясные консервы, лапшу, хлеб, молоко, соки и, по особому настоянию Ванютки, конфеты, они заодно прихватили в хозяйственном универмаге фонарики, спальники, походную кастрюльку и сухое горючее. «Лучше чего-нибудь горяченького слопать»: пояснил Шуруп удивлённому Ванютке. Вся добыча была сложена в несколько полиэтиленовых пакетов, а затем доставлена в вагончик…

К их возвращению Иришка, Дениска и Лизонька успели немного прибраться. От стараний строительный вагончик, конечно же, не стал более благоустроенным, но приобрёл всё же относительно приличный вид. Ванютка с Шурупом принесли с собой в том числе и несколько одеял, а также гвозди и молоток, и все прорехи в стёклах удалось с грехом пополам залатать на скорую руку. Двери утеплили, а на пол, где это представлялось возможным, кинули мягкие ватники и пледы. После этого Шуруп приготовил всем на сухом топливе лапшу, набрав в кастрюлю снега и растопив его. Горючее коптило, но учитывая все прочие неудобства, это было не самое худшее. В качестве главного блюда послужили вскрытые консервы. Несмотря на такие спартанские условия, пища оказалась вкусной, и ребята уплетали свой ужин за обе щёки, на все лады расхваливая кулинарное мастерство Шурупа. Закончив трапезу, они расстелили импровизированные постели на имевшихся полках, Шуруп покурил дорогих сигарет, украденных в одном из столичных первоклассных магазинов, и они легли спать. Но сон к ним, увы, не шёл. Слишком многое произошло за этот день, чтобы можно было вот так спокойно заснуть. Им мерещились картины будущих сражений с ведьмами, они мысленно пользовались своими обретёнными чудесным образом умениями, они тосковали по родным и своим домам. В итоге, ворочаясь и борясь с усталостью, они проговорили вплоть до двух часов ночи – Шуруп умудрился в числе прочего стащить и командирские походные часы – и лишь затем провалились в некое подобие сновидений, лёгкую дремоту, готовую прерваться по первому зову необходимости.

Наступившая ночь застала всех в разном положении. Большинство горожан, не ведая о том, что творилось у них буквально под носом, и не подозревая о грядущих переменах, без тени зазрения храпели в своих согретых телами кроватях. Комбинат безмолвствовал – ведьмы экономили силы и красный порошок – а потому грёзы в эту ночь были самыми что ни на есть естественными и непринуждёнными. Какая-то часть жителей тревожно размышляли о том, что случилось со школой, но эти раздумья почти не мешали им присоединиться к первой части населения. И они, один за другим, спустились в чертоги сна, расслабившись и отдавшись собственному воображению.

Родители Дениски, Ванютки, Иришки и Лизоньки, не обнаружив своих детей до вечера дома, всполошились и начали обзванивать друг друга, благо, что они были знакомы. После того, как эта мера ничего не дала, они договорились собраться вместе, отцами, и пойти поискать заблудших школьников по всем посещаемым теми местам. Но и это помогло слабо, разве что папы устали и вконец рассердились. Вернувшись всей группой к Ванютке домой, они обсудили все возможные варианты, постоянно переходя на повышенные тона, угрозы наказания и мольбы о прощении, и поняли, что самыми эффективными средствами поиска людей обладают специально обученные представители закона. Иришкин папа с позволения всех остальных позвонил в милицию, где ему ничего не пообещали, учитывая недолгое отсутствие детей, но всё-таки дали слово отправить машину в разведку. Спустя ещё пару часов, проведённых словно на иголках, отцы получили неутешительную информацию о том, что никто не был найден. Правоохранительные органы выслали два дополнительных отряда. Тем временем матери друзей беспрестанно перезванивались между собой, рыдая в трубки и смешивая проклятия и молитвы. Наконец, Лизонькина мама догадалась обратиться к Таисии Григорьевне, которая, будучи безгранично благодарной друзьям за воссоединение с родными и пойдя на сознательную ложь по имя спасения, сжалилась над несчастными предками и уверила их, что ребята у неё, остались на ночь после дополнительных занятий, назначенных после некоторой, не очень серьёзной неуспеваемости. Милиции был дан отбой, отцы разошлись по домам, злые как на учительницу, так и на своих отпрысков, но, всё равно, успокоившиеся тем, что самое страшное не стряслось. Мамы расплакались и, дождавшись своих мужей, легли спать, так и не сомкнув до утра глаз.

Родители Шурупа испытывали, напротив, только одно чувство – они были расстроены тем, что их сын снова заночевал где-то в другом месте. Выяснять, где именно, они не стали. Для них подобное положение вещей было вполне обычным, даже тривиальным. Поэтому ни о каких поисках и речи быть не могло. Мать Шурупа всплакнула над нет обстоятельством, что их сын уже перерос родительское гнездо, его отец утешил свою супругу, и они вместе легли спать, что само по себе уже было неплохо, потому что случалось нечасто.

Дядя Саша около полуночи попытался заварить себе чай, но у него ничего не вышло. Он как-то и забыл, наслаждаясь мерцанием нескольких свечей, о том, что свет благодаря Шурупу отрубился, а без электричества вскипятить воду было довольно проблематично. Плюнув на чай и от обиды не раздеваясь, он лёг на кровать, обдумывая то, что он скажет трём сёстрам по поводу случившегося, но в итоге пришёл к мнению, что они вряд ли станут его о чём-либо спрашивать, занятые более насущными и непосредственными делами. На том он успокоился и провалился в сон.

Таисия Григорьевна была на седьмом небе от счастья. И хотя она абсолютно ничего не понимала в писке енота, в шипении игуаны, в лепете обезьяны и в клёкоте зобами попугаев, ей казалось, что отлично со всеми разговаривает, но только чуточку, самую малость, усердствует в своих расспросах и постоянно перебивает. Она выпустила животных из клеток, и они все вместе, а также кот Паша уселись на диване и ели печенье и вафли, лакая при этом прямо из блюдец горячий жасминовый чай. Были, правда, и у этого невероятного и волшебного благополучия свои изъяны. Учительнице померещилось, что мама плохо выглядит. Кеша вроде как осунулся, а братья-попугаи немного полиняли. Принц и вовсе не проявлял никакого интереса к жизни. Но эти мысли навещали её спорадически, разумеется, портя настроение, но зато ненадолго, и обнимая после них обезьяну, теребя за ухом у енота и осторожно и нежно проводя пальцам по чешуйчатой коже игуаны, Таисия Григорьевна вновь обретала покой. И лишь две вещи её смутили. Первая – звонок Сорокиной и неизбежная в силу благодарности ложь. И вторая – опасение за то, что ребятам не удастся победить гадких и мерзких ведьм. Но она не озвучивала их, а потому можно было посчитать, что их не существует вовсе.

Было и то, что объединяло их всех, помимо ночи. За окна регулярно заглядывали парами вороны, всматриваясь в то, что творилось внутри, по-человечески прикладывали уши к стёклам и слушали. Спустя какое-то время они переглядывались и с чистой совестью улетали. Но никто этого не заметил либо потому, что спал, либо потому, что был занят более насущными вопросами.

Единственными обитателями города, которые провели бессонную ночь, стали три ведьмы. В принципе, они были в состоянии обойтись и без этих часов отдыха, тем более что им многое предстояло решить, а отлагательства явно не принимались…

-Ну и что? – спросила Сера у Мафии, которая, наконец, перестала вглядываться в хрустальный шар и выслушала рваное карканье ворон, молча вставших на крыло и дружно покидавших просторный зал через открытое специально для них круглое зарешёченное окно.

-В общем, так, - начала Мафия, - Дела у нас, прямо скажем, весьма посредственны. Во-первых, Шувалов разгромил школу, и скрыть нам теперь это не получится – мы и так израсходовали слишком много порошка на то, чтобы стереть память всем работникам комбината, - Сера лишь кивнула в ответ, - Так что завтра придётся что-нибудь придумать на скорую руку. С другой стороны, - улыбнулась она, - В кои-то веки в произошедшем виноваты не мы…

-Давай без шуток, - попросила Сера, - Что ещё?

-Во-вторых, - продолжила Мафия, - Родители наших негодяев сообщили в милицию о пропаже своих детей…

-И что милиция? – перебила Сера.

-Ничего, - беззаботно сообщила Мафия, - Порыскали немного по городу и всё. Но есть и ещё кое-что. Мать Сорокиной позвонила нашей принцессе, и та упокоила их, сказав, что дети остались ночевать у неё…

-Ясно, - задумчиво произнесла Сера.

-Но, в-третьих, - вырвала её из размышлений Мафия, - Все животные у учительницы…

-То есть как это? – ошалела Сера.

-Очень просто, - усмехнулась Мафия, - Их ей вернулись опять же наши гадёныши…

-Ага, - констатировала Сера, - Впрочем… это было прогнозируемо… Разве что лев, - намекнула она, - До сих пор у нас…

-Это вопрос времени, - вмешалась в разговор Бритва, - Пока они не узнают, где мы его прячем…

-И как, интересно мне знать, они это выведают? – спросила Сера.

-Да очень просто, - ответила Бритва, - Навестят дворника. Он – единственный, кто в курсе…

-И что ты предлагаешь? – оборвала её Мафия.

-Я… ничего, - отрезала Бритва, - Мне и так от всего этого не по себе, так что я предпочту остаться в стороне…

-То есть бросишь нас, - поддела её Мафия, - На произвол судьбы?

-Уж тебе ли не знать, что судьбы не существует, - укорила её Бритва, - Мы сами её создаём.

-Тем более, - поддержала Мафию Сера, - Надо сделать так, чтобы они не выяснили, где находятся наши сердца. Это на данный момент самая главная наша задача.

-Тогда чего мы беспокоимся? – удивилась Бритва, - Королю это неизвестно. Так что я вообще посоветовала бы вам отдать им его даром… К тому же, - добавила она хитро, - Вдруг они поведутся и потратят порошок на то, чтобы их расколдовать? Вам подобная мысль не приходила в голову? Они же в потёмках бродят… Вполне возможно, что они связывают победу над нами именно с королевской семьёй. Мол… те им помогут и подскажут, как действовать…

-А что…, - закивала головой Сера, - Это хорошая идея. Как думаешь, Майя?

-Ну…, - замялась Мафия, - Почему бы и нет… Кто их знает… Только вот… одно замечание. Кому вы отдадите короля? Нашей принцессе или этим тварям, её ученикам?

-А разве есть разница? – не поняла Бритва.

-Да ещё какая, - заверила её Мафия, - Если, допустим, лев окажется у принцессы, то она ничего сделать не сможет. Даже сообщить гадёнышам. А где находятся они сами – нам неизвестно. Вороны, к сожалению, их не обнаружили. Значит, учительница наша по поводу их местонахождения и подавно в неведении. К тому же… кто в состоянии предугадать, как они поведут себя, если мы появимся у них вместе с королём? Вон, - она жестом указала на Бритву, - Бригите уже изрядно досталось. И у нас нет никакой гарантии, что и с нами подобного не случится. Шувалов непредсказуем. Особенно, - подчеркнула она, - С такой силой. А учитывая сложившуюся ситуацию, мы пока не способны им противостоять…

-Да, - прокашлялась Сера, - Майя права… Надо придумать что-то другое…

-Пожалуйста, - сразу сообразила Бритва, - Перенесите льва этим подонкам. И всё… Чего тут мусолить? Вороны, всё равно, их отыщут, так вот и действуйте…

Лишь к утру усталые птицы нашли ребят. Они покружились над строительным вагончиком, а затем старшая отпустила всех остальных, а сама полетела к трём ведьмам. Те ждали её с нетерпением и с каким-то отстранённым безразличием. Мафия выслушала небольшую тираду поседевшей вороны, с благодарностью сунула ей в клюв кусочек незабываемого для птицы лакомства, и пернатая тяжело взмыла вверх и скоро покинула их.

-В общем, они рядом с заброшенным карьером, - сообщила Мафия, - Вы уверенны в том, что именно это надо сделать? – Сера и Бритва только устало кивнули головами, - Ладно, - убедившись в их согласии, поднялась с кресла она, - Я быстро, - раздался щелчок, и Мафия исчезла.

-Бригита, - обратилась к сестре Сера, - Я думаю, в следующий раз мы поступим совершенно иначе. И уничтожим-таки все артефакты…

-Давно пора было, - призналась та, - А Александра Никитича просто убьём…

-А заодно с ним и всю королевскую семью, - поддержала её Сера.

-Вот именно. И хватит нам слушать Майю… Что-то она чересчур сердобольна стала. Забыла, наверное, как с нами обошлись.

-И не говори, - Сера налила себе из хрустального графина прозрачной красной жидкости в точённый стакан, - Будешь? – предложила она.

-Давай, - последовало наполнение второго бокала.

-Кстати, - заметила Сера, - Неплохо выглядишь, - она улыбнулась, - Вроде бы заживает…

-Спасибо, - Бритва взяла за ножку фужер и повертела его перед глазами, наблюдая, как переливается по стенкам красный свет.

-За тебя, - провозгласила Сера и протянула свой стакан к сестре.

-За нашу победу, - поправила её Бритва, и они чокнулись и начали жадно глотать напиток.

-Всё! – объявила появившаяся Мафия, - Передала льва нашим врагам, - её старшие сёстры лишь устало взглянули на неё, - И кое-что ещё сотворила, - добавила Мафия, прищурившись.

-Ну и что? – для вежливости поинтересовалась Бритва.

-Я превратила нашу учительницу в курицу… Так… для острастки. Как дополнительный аргумент в пользу того, чтобы потратить порошок именно на животных…

-Молодец, - похвалила её Сера, - А что с учениками?

-Нууу, - протянула Мафия, - Они спали… Точнее, ещё не вставали. Мне, конечно, захотелось воспользоваться их беззащитностью, но…, - сникла она, - Очнулся Шувалов, и я еле увернулась от его удара… Так что пришлось успокаивать их. И… показать им льва. Вот так, - грустно констатировала она.

-Ладно, забудь, - махнула рукой Сера, - Лучше садись, выпей с нами вина…

Кулак прошёл в крайне неприятной для Шурупа и означавшей пропал попытки нанести серьёзное увечье близости от лица Мафии. Он замахнулся ещё раз, но она тут же закричала:

-Я не буду с тобой драться! – это его несколько утихомирило – её голос звучал властно и уверенно, ребята повскакивали со своих мест словно ужаленные. Их дремоту сняло в мгновение ока, - Послушайте! – не понизила она тона, - Я, - заговорила она чётко и размеренно, - Вам отдаю короля. Вот он, - она схватила того за холку. И только тогда друзья заметили рядом с нею этого короля зверей. Было видно, что ему больно, но он даже не заскулил. Шуруп тяжело дышал и еле сдерживался от того, чтобы не повторить свой вчерашний подвиг, но на этот раз уже с другой ведьмой. Ребята с ненавистью следили за директрисой, - И всё! На этом я уйду. Ладно? – она отпустила льва и этой же рукой сложила два пальца для щелчка, - Ну и идиоты же вы, - добавила она зло и удивительно спокойно, - Вам нас никогда не одолеть, - кулак Шурупа резко приблизился к её лицу, но было уже поздно: ведьма успела исчезнуть.

-Вот чёрт! – сплюнул Шуруп.

-Да ладно тебе, - попытался успокоить его Ванютка, но выглядело это не очень убедительно, потому что он и сам был расстроен неудачей Шурупа, - Мы… потом их всех… накажем…

-Ага, - прошипел Шуруп, - Потом…

-Ничего страшного, Игорь, - поддержала Ванютку Иришка, - Всё равно, мы победим, - но и ей было обидно.

-Хорош, - махнул рукой Шуруп, прерывая дальнейшую дискуссию, - Лучше скажите, что нам с ним делать? – указал он на льва, тоскливо глядящего на них исподлобья.

-Отдать Таисии Григорьевне, - предложил Дениска.

-Да? – без всякого интереса переспросил Шуруп, - Ну давайте… Ваня, ты справишься?

-А то, - не без гордости убедил его Ванютка, - Я мигом, - он осторожно положил руку на шею животному, и они тут же исчезли…

Вернулся он нескоро. Ребята уже стали волноваться, но он опередил их, не позволив начать его искать.

-Ты что так долго? – набросилась на него Иришка, - Мы уже подумали, что с тобой что-то случилось…

-Не со мной, - прервал её грустно Ванютка, - А с Таисией Григорьевной…

-Что с ней? – всполошилась Лизонька.

-Я не уверен, - замялся Ванютка, - Давайте вместе туда перенесёмся, - предложил он, - И вы сами всё увидите…

-Да оставьте вы её, - возразил Шуруп, единственный, на кого это сообщение никак не подействовало, - Что с ней могло произойти? Она же счастлива до отупения…

-Боюсь, что нет, - с извиняющимся видом пожал плечами Ванютка, - Похоже, что её тоже превратили в животное…

-Да? – не поверил Шуруп, - И в какое?

-В курицу, - ответил Ванютка, - Давайте… всё же, - он протянул обе руки в стороны. Малыши без раздумий приняли его предложение. И только Шуруп стоял обособленно, - Игорь, давай, - попросил его Ванютка, - Мы же должны быть вместе.

-Ладно, - нехотя согласился с его доводом Шуруп, коснулся ладони крайнего – Дениски, и они тут же оказались в квартире учительницы.

-Лиза, - окликнул её Ванютка, - Вон она, - указал он на чёрную курицу, взобравшуюся на подоконник и слишком по-человечьи печально глядевшую за стекло. Лиза подошла к окну и тихонько тронула крыло птицы. Та испуганно обернулась, но сразу же успокоилась, узнав знакомое лицо. Послышалось кудахтанье старой наседки, затем – молодой. Так продолжалось около минуты, после чего Лизонька вернулась к своим товарищам:

-Ваня был прав, - заговорила она, - Мафия превратила её в курицу.

-Приехали, - недовольно произнёс Шуруп.

-Но зато она благодарна за то, что мы воссоединили её семью, - как бы в оправдание добавила Лизонька.

-Ладно, - подытожил Шуруп, - Пусть так… Нам от этого ни холодно, ни жарко. У нас другая цель – ведьмы. И нам ещё предстоит найти их чёрные сердца…

-А как же Таисия Григорьевна? – жалостно спросила Иришка, - Мы, что? Ей не поможем?

-А позволь поинтересоваться, как? – поддел её Шуруп, - Потратить на этот зверинец весь наш порошок?

-Почему же? – вмешался Дениска, - Давайте только мой, - засунул он руку в карман.

-Только попробуй, - зло предупредил его Шуруп и сжал кулаки.

-А что ты мне сделаешь? – усмехнулся Дениска, - Ударишь…? Кишка тонка, - Шуруп с силой воткнул своё орудие в Денискину голову, с сожалением выдохнул, поняв тщетность своей попытки, повертел его на всякий случай, стараясь стереть с Денискиного лица довольную улыбку, и с чувством безысходности вынул его обратно, - То-то же, - заключил Дениска.

-Ребята, вы что? – испугался Ванютка, - Игорь? Денис?

-Проехали, - потёр подбородок Шуруп, - Но… не дайте ему использовать наш порошок…

-А я тоже с Денисом согласна, - поддержала друга Лизонька, - Я не думаю, что на сердца так много порошка потребуется.

-Да откуда ты это знаешь? – урезонил её Шуруп, - Мы не в курсе, где искать их сердца, а ты здесь вещаешь о том, сколько нам его надо.

-А вообще-то…, - встряла Иришка, - Игорь прав… Мне самой это не… очень приятно. Но… давайте подумаем… Кто может это знать?

-Вот именно, - подтвердил Шуруп, - Я полагаю, нам придётся опять навестить нашего дядю Сашу…

-Точно, - согласился Ванютка, - Денис! Ты не против? Просто спросим его, и всё выясним. И тогда, если нам хватит порошка на всё, то мы вернёмся и расколдуем их всех. Пойдёт?

-Ну…, - замялся Дениска, - Ладно…

Школа представляла собой жалкое зрелище. Сохранившийся флигель смотрелся сиротливо и несколько напыщенно. Впрочем, у ребят не было особого желания изучать новые достопримечательности города, и они, не мешкая, постучали в дверь дворницкой. Дядя Саша открыл им лишь спустя минуту настоятельных ударов.

-А это вы, - разочарованно констатировал он, - Что вам надо? – одет он был ровно также, как и вчера.

-Вы не спали? – неожиданно для самой себя спросила Лизонька.

-Почему же? Спал. Только в одежде, - он отряхнулся, - Но вы же не за этим сюда пришли…

-Нет, - заверил его Шуруп, - У нас дело есть. Мы… не сказали вам, что у нас есть синий порошок?

-Нет, - покачал головой дворник, - Но я рад за вас… Как вы его достали?

-Проникли на комбинат, - ответил Шуруп.

-И сколько взяли? – не унялся дядя Саша.

-Немного, - стушевался Шуруп, - Пару горстей… Больше не успели, - оправдался он.

-Да…, - причмокнул дворник, - И вправду немного… Так и что вы хотите?

-Ведьмы превратили Таисию Григорьевну в курицу, - включилась в беседу Иришка, - И нам нужно знать, стоит ли нам расколдовывать её?

-Как пожелаете, - усмехнулся дядя Саша, - Это ваш выбор…

-Но…, - возразила было Лизонька.

-Никаких «но», Сорокина, - упредил её дворник, - Что хотите, то и делайте. В этом я вам не советник…

-Но, - перебил его Шуруп, - Королевская семья нам поможет?

-В чём? – язвительно заметил дядя Саша.

-В борьбе с ведьмами, - словно тупому пояснил Шуруп.

-Ну ты, Шувалов, даёшь! – удивился дворник, - Как малое дитя. Ну ладно бы они…, - он обвёл рукой малышей, - Но ты, - упрекнул он Шурупа, - Я же вам сказал – оставьте вы всю эту королевскую шайку. Зачем они вам сдались? Ничего они не знают. Они сами себе-то помочь не смогли, а вы говорите – вам! Да чушь это. Они вас втянули во всю эту заварушку, а вы их ещё и вызволять собираетесь. Бросьте вы это. Давайте я вам сразу всё объясню. У вас, судя по всему, порошка пара сотен граммов. Это такое количество, которого хватит, либо на животных, либо, - подчеркнул он, - На сердца. Я вас, вот…, - он даже запутался в словах, - Ну… не понимаю… в принципе. Что за тупость? Ну, превратили они Таисию Григорьевну в курицу. Что с того? Вы поймите одну простую вещь. Если вы победите колдуний, то все их чары исчезнут сами по себе. И даже не надо будет стараться что-то там… добавлять. Но если вам не удастся их одолеть, то никакие звери вам не помогут. Им вообще ничего не известно. Вы сами пораскиньте мозгами… Откуда у них могла появиться информация, если они постоянно пребывали в животном обличье? – он замолчал, наблюдая за замешательством ребят, - То-то же, - как отрезал он, - А Таисия Григорьевна – всего лишь мелкая сошка. Ей впору сказки рассказывать, а не делом заниматься. И если бы она и была в курсе того, где, скажем, найти чёрные сердца, то уже давно бы вам всё выдала. Но ведь она ничего вам не сказала, так?

-Нет, - процедил Шуруп. Все остальные потеряли дар речи.

-Вот именно, - снова подтвердил свою правоту дядя Саша, - Так вот мой вам совет – оставьте зверей в том виде, в котором они пребывают в настоящий момент. И ещё одно…

-Что? – не удержалась Иришка.

-Ищите чёрные сердца.

-Но где? – пролепетал Ванютка.

-Я не знаю, - честно признался дворник.

-А кто может это знать? – надавил на него Шуруп.

-Нууу, - протянул дядя Саша, - Возможно… их отец.

-Который в Петербурге? – поинтересовался Ванютка, - Врачом работает?

-Да, - кивнул дворник, - Я, конечно… не уверен, но… хотя бы попробуйте…

-А я не могу перенестись туда? – с надеждой спросил Ванютка.

-Куда? В Петербург?

-Нет, туда, где их сердца, - поправил его Ванютка.

-Нет, Коровьин, - однозначно отверг дядя Саша, - Ты способен перемещаться только туда, где прежде был. Или… туда, где хотя бы представляешь. Так что вам ещё повезло, что ты был недавно в Петербурге. А больницу вам самим придётся найти.

-Спасибо, - поблагодарил его Ванютка.

-Не за что, - промолвил дворник, - Но учти. Посыпать сердца порошком будет в состоянии лишь один. Самый чистый из вас. И запомните, там, где они находятся, чары не действуют. Ни ваши, ни их…

-Я всё-таки вас не понимаю, - вставил Шуруп, - Вы помогаете нам… но зачем?

-У меня есть свои цели, - заверил его дядя Саша, - И если вы победите, то узнаете, в чём они состоят. А пока… поторопитесь. Ведьмы тоже способы оказаться в Петербурге…

-Подождите, - остановил всех Шуруп, ребята послушались его, - Как он называл того торговца?

-Сафро, - предположил Дениска.

-Точно, - пронзил указательным пальцем воздух Шуруп, - Сафро. Надо вначале отыскать телефонный справочник…

-Но зачем? – растерялся Ванютка.

-Затем, Ваня, - Шуруп показал им командирские часы, - Что в Петербурге времени сейчас меньше. И он явно сидит дома. Посмотрите вокруг, - казалось, только сейчас друзья огляделись по сторонам. Они находились на Дворцовой площади. Кроме них тут не было больше ни единой души. Завывал ветер, скользя по почти лысой брусчатке беспомощными когтями, а с небес спускалась тьма, окутывая здания в лёгкий загадочный флёр, - Ну? – не удержался Шуруп.

-Ночь, - нелепо констатировал Дениска.

-В точку, - похвалил его Шуруп, - Найдём телефонную книгу и карту города. Явно директора больницы там не забыли указать. А потом по адресу навестим его самого.

-Но зачем нам карта города? – настал черёд изумления Иришки.

-Очень просто, Ира, - ответил Шуруп, - Я перемахну с Ваней туда. А затем мы вернёмся за вами. Ещё есть вопросы?

-А, может, к моей тёте? – предложил Ванютка, - У них должен быть справочник…

-Давай, - согласился Шуруп, - Но не все вместе… Мы с тобой к твоей тётке, а вы поищите здесь карту. Идёт? – ребята закивали головами, - Я так полагаю, что это…, - он осмотрелся по сторонам, - Дворцовая площадь…

-Да, - подтвердил Ванютка.

-Тогда здесь обязательно есть карта города. Чтобы туристы не заблудились, - пояснил он, - Вы втроём, - обвёл он рукой Иришку, Лизоньку и Дениску, - Найдёте карту, а мы скоро к вам присоединимся, - Шуруп взял за руку Ванютку, - Вперёд, - Ванютка зажмурился, и они мигом перенеслись в прихожую тёти Лены. Было тихо, и лишь часы нарушали общее спокойствие. Из одной из комнат раздавалось сочное храпение, - Где у них телефон? – прошептал Шуруп. Ванютка указал на тумбочку рядом с собой, - Спасибо, - Шуруп прошёл к аппарату и нагнулся, - Чёрт, - тихо выругался он, - Ничего не видно. Ваня, - повернулся он к Ванютке, - Включи свет.

-Но мы же их разбудим, - соблюдая конспирацию, возразил Ванютка.

-А иначе… мы ничего не найдём, - урезонил его Шуруп.

-Ладно, - согласился Ванютка и ткнул пальцем в тумблер. Прихожая озарилась ярким, режущим глаза светом.

-Спасибо, - тем же тоном поблагодарил Шуруп и обернулся обратно, - Ну вот, - сразу же обнаружил он искомое, - Выключай свет…

-Кто там? – тря заспанные веки, уставилась на них Маша.

-Валим отсюда, - громко произнёс Шуруп и схватился за Ванюткино плечо, - На площадь! – Ванютка зажмурился, и они вновь очутились на промозглом пространстве с колонной посередине, - Уф! – выдохнул Шуруп, - Чуть не спалились…

-Я думаю, она не успела заметить, кто это, - понадеялся Ванютка.

-А кто это? – повторил за ним Шуруп.

-Моя двоюродная сестра, - пояснил Ванютка небрежно, - Маша.

-Ааа, - понимающе протянул Шуруп, - Ладно… Книга у меня… где остальные? - всмотрелся он в окружение. Ванютка последовал его примеру:

-Вон они, - протянул он ладонь к Шурупу, - Вот…

-А это вы, - испугалась Иришка, - Я чуть было не обделалась…

-Ага, - подтвердил Дениска, всё ещё сжимая пальцы Иришки и Лизоньки и постепенно отпуская своих подруг.

-Да это мы, - очнулся Шуруп от неожиданного перемещения, - Это что? – сощурился он, - Карта?

-Да, - кашлянул Дениска, - Мы вот здесь, - он окончательно освободил свои руки и ткнул правой в красную точку с английской подписью.

-Молодцы, - похвалил их Шуруп, - Значит так…, - он раскрыл справочник, - Что за плешь? Ничего не видно. Ваня, - Ванютка принялся внимать, - Сгоняй в вагончик за фонариком…

-А где твой? – поинтересовалась Лизонька.

-Мой? – удивился Шуруп, - На-ка, подержи, - протянул он книгу Ванютке, а сам обшарил свои карманы, - Точно, - достал он волшебный фонарик, - Он у меня, - он включил свет и направил его на предоставленные Ванюткой раскрытые страницы справочника, - Так… Сафро… не здесь… не здесь, - листал он, - Вот. «С». Так… так… Ага, Сафро, - фонарик выхватил нужную фамилию, и вновь появился синий свет. Тонкой струйкой он опустился на землю и плавно потёк вдаль.

-Это… чего? – первым нашёлся, что сказать, Дениска, - Он нам… показывает путь?

-Наверное, - ошарашено уставился на синий ручеёк Шуруп, - Пошли…

Идти пришлось недолго. Синий текучий свет вывел их сначала с площади, затем свернул на одну из прилегающих улиц, добрался до набережной и заскользил вдоль неё вплоть до глухого тупика, колодца с несколькими подъездами. Далее он провёл их к коричневой засаленной двери и вверх, по вонючим пролётам, на третий этаж, перескочил через порог и отправился дальше. Дениска вовремя сообразил, что пора помочь своим друзьям, взял за руку находившуюся поблизости Лизоньку, та, поняв, что происходит, заключила в свои пальцы ладонь Иришки, которая увлекла за собой Ванютку, а тот замкнул вереницу проходивших сквозь дверь ребят Шурупом. Здесь свет будто слился в один небольшой синий круг, вспыхнул пару раз и погас. Шуруп выключил фонарик.

-Ну и что? – тихо поинтересовался Ванютка.

-Да ничего, - обычным голосом произнёс Шуруп. Друзья испуганно уставились на него, но он как ни в чём не бывало продолжил в том же духе, - А чего вы боитесь? Сейчас мы быстро со всем разберёмся… Главное, руки не расцепляйте… Эй! – позвал он, - Есть кто-нибудь дома! – в ответ ему раздалось кряхтенье, скрипнула половица, запищала петель, и прихожая озарилась мягким светом ночника.

-Кто тут? – боязливо выставляя вперёд древко метлы, вышел пожилой человек. Он был лысым, но зато с окладистой бородой и пышными седыми усами. Ростом он был чуть выше Дениски, пивной живот предшествовал всему его телу. На ноги у него были обуты стёртые тапочки, а туловище прикрывал застиранный халат, за бортами которого виднелась густая растительность на груди, тоже тронутая проседью.

-Это мы, - сказал Шуруп так, словно Сафро должен был сразу их признать.

-Кто это мы? – прищурился старик, но всё-таки сделал ещё один шаг в их направлении.

-Вы не пугайтесь, - попытался успокоить его Шуруп, - Мы к вам с одним очень важным делом…

-А как вы зашли…? – перебил его старик, - Дверь же была закрыта…

-О, Господи, - вздохнул Шуруп, - Это неважно. Считайте, что это сон…

-Попрошу вас не указывать мне, молодой человек, - старик окончательно разглядел их и теперь косился на стоявший в метре от него и от Шурупа телефон.

-Не советую, - предупредил его намерение Шуруп, - Иначе придётся разговаривать с вами по-плохому, - старик осёкся и отступил назад.

-Мы вам ничего плохого не сделаем, - вмешался в беседу Ванютка, но Шуруп шикнул на него, и тот тут же замолчал.

-Всё будет зависеть от того, поможете ли вы нам или нет, - возразил Шуруп, - А сейчас… давайте пройдём в зал и нормально поговорим. И ещё одно, - добавил он, - Лучше не кричать. А то народ соберёте, а вас-то и нет, - он усмехнулся, - Так куда нам пройти? – старик немощно, по-видимому смирившись в непрошенными гостями, протянул руку, указывая направление, и ребята последовали за ним, так же в связке. Старик включил свет, и друзья без спроса, но под выразительными взглядами Шурупа сели вместе на диван, - Так вот, дорогой мой Сафро, - начал Шуруп без предисловий, - Мы к вам из города Н., - намекнул он.

-И что? – не понял старик, - Причём здесь я?

-Ладно, - кивнул головой Шуруп и решил действовать по-другому, - Тогда привет вам от ваших дочерей, - он исподлобья вгляделся в своего собеседника, но очевидное замешательство повергло его в тупик, - То есть как это? У вас нет дочерей?

-Нет, - осторожно промолвил старик, - Только сыновья. Но я прошу вас… не трогайте их…

-Они нам и не нужны, - заверил его Шуруп, - Но вы же врач в психушке? Так ведь?

-Ну да… главный врач психиатрической больницы.

-Ага, - успокоился Шуруп, - Но вы, значит, не Сафро?

-Почему же? – возразил старик, - Моя фамилия… Сафро…

-Понятно, - перебил его Шуруп, - Тогда есть ли у вас пациенты Мельников и Кузьмин? – ребята как по команде изумлённо обернулись на него.

-Ааа, - протянул старик, вспоминая, - Вроде есть… Их прислали из… точно, - насколько это было вообще возможно в данной ситуации обрадовался он, - Из города Н.

-Слава Богу, - цокнул языком Шуруп, - Что-то уже есть. А…, - соображал он, - Есть ли у вас… старик, который рассказывал бы вам о… своих трёх дочерях… Которые потом стали ведьмами.

-Подождите, - попросил Сафро и замолчал, - Да… он очень давно у нас. Я… немного теряюсь, как определить его случай… И… вообще… он у нас так долго, что…, - он замолк совсем.

-Что? – не выдержал Ванютка.

-Ну…, - растерялся Сафро, - По подсчётам ему должно быть что-то около ста пятидесяти лет, - он сглотнул, - Но это ерунда какая-то…

-Понятно, - усмехнулся Шуруп, - Они своего отца просто в дурку сдали. Вот сволочи, а? – для себя произнёс он. Наступила тишина, но Шуруп быстро собрался, - Хорошо… Теперь последнее… Где находится ваша клиника и как нам туда попасть?

-Вы, что же это? – еле заметно возмутился Сафро, - Хотите моих пациентов в собой увести? Вы в своём уме?

-Мы-то в своём, - урезонил его Шуруп, - Но если мы так не поступим, то…

-Погоди, - прервала его Лизонька.

-Ну что ещё? – расстроился Шуруп.

-Я знаю, где больница, - заявила она.

-Откуда? – засомневался Шуруп.

-Я не знаю, - призналась Лизонька, - Но у него, - она кивнула на Сафро, - В голове была картинка… и… я её прочитала…

-Типичный случай, - влез Сафро.

-Помолчите, - пригрозил ему Шуруп, - Ладно… А Ване ты передать её можешь?

-Постараюсь, - Лизонька посмотрела прямо в глаза Ванютке и вся напряглась.

-Есть, - заулыбался Ванютка, - Можем отправляться…

-Ты уверен? – сморщил лицо Шуруп.

-Да.

-Тогда, - обратился Шуруп к Сафро, - Ариведерчи, - и они растворились в воздухе…

Больница была словно неживая. Они проходили сквозь стены, видели спящих её постояльцев, будили их и спрашивали фамилии, тем самым постепенно внося в общй покой перполох. Где-то на пятой палате им повезло – они встретили Кузьмина. В следующей оказался Мельников. Однако им нужен был последний из этой триады. Но как его найти никто даже и предположить не мог – и они пересекали одно помещение за другим в какой-то бессмысленной надежде, пока, наконец, Кузьмин окончательно не пришёл в себя:

-Но кого вы ищите? – поинтересовался он, нисколько не смутившись прохождению сквозь стены.

-Да кто бы его знал, - огрызнулся Шуруп, - Подождите, - остановил он остальных, - Вы всё помните? – обратился он к двоим сумасшедшим.

-Ну, да, - подтвердил Мельников, - И наш город, и ведьм этих, - разозлился он.

-Здорово, - приободрился Шуруп, - Тогда… может быть, вы в курсе… ну, мало ли? Где их отец?

-В следующей комнате, - запросто ответил Кузьмин.

-И всё? – разочарованно промолвил Дениска.

-А ты чего хотел? – урезонил его Мельников, - Что тут сплошные тайны…? – он хмыкнул и продолжил, - Господин Сафронов здесь… рядом, - он указал свободной рукой на стену, - Пошли… заберём его отсюда, - ребята послушно повиновались, и вскоре, разбудив древнего старика, оказались в своём вагончике…

-Ну и что? – заартачилась Бритва, пнув ногой льва. Тот попытался было ответить, но она пригрозила ему, - Только попробуй, гад…

-Не сработало, - констатировала Мафия, - Кто же виноват?

-Да это и не важно, - стащив за шкирку с кресла обезьяну и заняв её место, спокойно рассудила Сера, - Чёрт с ним, с этим порошком. Они… в общем-то правильно поступили – не стали его тратить на этих тварей, - звери испуганно забились после этих слов по углам, - Главное, теперь, чтобы они вход не нашли…

-Вот именно, - подтвердила Бритва, - А кто им в этом может помочь?

-Ну, разве что, - начала Мафия и вдруг испуганно закрыла рот рукой.

-Что, Майя? – переполошилась Сера.

-Наш папочка, - слезливо ответила она.

-Вот чёрт! – со всей силой хлопнула по подлокотнику Сера, - Быстро туда! – раздался тройной щелчок, и они оказались в зале у врача, - Эй! – позвала Сера, - Сафро! – на её голос выбежал доктор.

-Здравствуйте, - пригнулся он, поняв по голосу, что лучше подчиниться, чем пытаться сопротивляться, хотя и видел этих трёх весьма симпатичных женщин преклонного возраста впервые в жизни.

-Мы из города Н., - пояснила Мафия.

-Опять, - осел врач на кушетку.

-Что значит «опять»? – зло поинтересовалась Мафия.

-До вас приходили какие-то дети, - объяснил он.

-Понятно, - прошипела Сера, - Девочки… туда, - снова последовал тройной щелчок, и они оставили Сафро удивлённым и полным решимости самому лечь на обследование.

В клинике царил хаос: по коридорам бегали взволнованные служащие, звенела тревога, больные кто кричал, кто бился головой об стенку, кто причитал, а кто жалостливо просил его выпустить отсюда. В той палате, куда попали ведьмы, не было никого.

-Они нас опередили, - справляясь с дыханием, заявила Сера и щёлкнула пальцами. Бритва и Мафия переглянулись, и тоже исчезли…

При нормальном освещении Кузьмин и Мельников оказались мужиками лет под пятьдесят, с начинавшейся залысиной у Кузьмина и сединой по вискам и на небритых подбородке и щеках у обоих. Кузьмин был чуть ниже своего соратника по несчастью, более худой и с выделявшимся вперёд острым скрюченным носом. Мельников, напротив, был овален и гладок со всех сторон. И только поросячьи глазки неприятно сверлили всё вокруг насквозь. И оба, словно сговорившись, пытались вести себя на молодёжный лад – непринуждённо и раскованно, что, правда, получалось у них весьма посредственно. Третий новичок – Сафронов – зарос густой седой шевелюрой от макушки головы до кончика холённой округлой бороды. Он давно согнулся под тяжестью лет, ссутулился и иссох. Его тонкие, державшиеся исключительно на костях, конечности дрожали, из потрескавшихся губ вырывалось спёртое и тяжёлое дыхание, а глаза смотрели будто вдаль, не замечая ничего вблизи.

-Значит, вы нашли наши дневники, - догадался Кузьмин, - Здорово… Классно…

-Ага, - согласился Шуруп.

-Так это ты их прочёл? - ткнул в него пальцем Мельников, - Ну и что ты там узнал?

-Ничего, - честно признался Шуруп, - Но зато потом, во сне,- уточнил он, - Мне всё стало ясно.

-Молодец, - похвалил его Кузьмин, - Мы нарочно так и писали, чтобы трудно было понять… Кстати, вы метки отыскали?

-Не все, - сознался Ванютка.

-Но фонарик, судя по всему, оказался у вас, - не заметил Ванютку Мельников, - Следовательно, и способности вы уже получили…

-Постойте, - остановил их Шуруп, - Времени у нас мало. Давайте я быстро объясню ситуацию, а вы уже нам скажете, как нам поступить дальше. Идёт?

-Валяй, - согласился Кузьмин.

-Итак, - начал Шуруп, - В городе почти закончилась красная руда…

-Да ну! – не выдержал Кузьмин.

-Да, - смутился Шуруп, но взял себя в руки, - Так вот. Это во-первых. А, во-вторых, у нас есть синий порошок… Мы его стащили с комбината, - опередил он восклицание Мельникова, - Теперь нам остаётся только одно, - он сделал небольшую паузу, - Найти сердца ведьм.

-Ой! – завёл глаза к потолку Кузьмин, - Это дохлый номер!

-В каком смысле? – растерялся Шуруп.

-В очень простом, - пояснил Мельников, - Сердца… по легенде. Ты меня понимаешь? – прервался он и, получив положительный кивок Шурупа, продолжил, - То есть в сказке… или в мифе… В общем, не по-настоящему… Так вот, - опустил он голову на ладони, - Сердца находятся в замке, которого, - подчеркнул он особо, - Уже давно нет…

-И что? – опешил Шуруп, - Это всё?

-Ну нет…, - не совсем убедительно возразил Кузьмин, - Есть и второй вариант. Надо посыпать ведьм порошком и произнести специальное заклинание…

-И кто его может знать? – с надеждой спросила Иришка.

-Не знаю, - пожал плечами Кузьмин, - Но вообще… есть лишь два пути. Либо в замок. Либо заклинание… Могу сказать точно, что первая дороге легче. В замке пропадают все чары и силы. Там вы сможете быть наравне с ведьмами. К тому же для заклинания нужно очень много порошка. Целый мешок, если не больше. А у вас сколько?

-Грамм двести, - расстроился Шуруп.

-Да уж, - вздохнул Мельников, - Лучше бы вам было бы и не затевать всё это мероприятие…

-А… у…, - затрясся старик, - Вас… есть… какой… нибудь… замок… на… примете? – хотя слушать его было и трудно, но никто не осмелился его обрывать.

-Нет, - отрезал Шуруп.

-Почему же? – возразил Ванютка, - А тот, который мы строили из снега? Он же как настоящий…

-Да, Вань…, - накинулся на него Шуруп, - Какой, к чёрту, снег?

-Люб-бой, - тяжко вмешался Сафронов.

-Вы что? Шутите? – обратился к нему Шуруп.

-Ннн-ет, - вымолвил старик.

-Тогда есть, но…, - Шуруп надул щёки, осознавая собственную глупость, и постепенно выпустил воздух сквозь губы, - Я вчера школу разнёс. Так что… вряд ли он выжил.

-А… у… него… пруд… есть? – вновь еле сдюжил Сафронов.

-Нет, - отвернулся Шуруп и незаметно для старика, но показывая всем, покрутил пальцем у виска.

-Ннн-е надо… моло-дой… чело-век, - закрыл глаза Сафронов, - Я… всё… ви-жу, - Шуруп осёкся, - Пруд… это… может… быть… и… просто… лужа… Это… неважно…

-Так и что с этим… водоёмом? – не выдержал Ванютка, - Зачем он нужен?

-Надо… прыгнуть… в него, - собирая последние силы, напрягся старик, - Пройти… в замок… Найти… там… дверь… в подпол… пройти… до… конца… коридора… Зайти… в последнюю… комнату… И… там… на столе… стоят… три… шкатулки… И… в них…

-Сердца, - заключил Шуруп, - Всё понятно…

-Пос-стой-те, - прервал его Сафронов, - Есть… ещё… одно…

-Что? – внимательно наклонился к нему Ванютка.

-Это… должна… быть… чистая…

-Чистая душа, да, - опять закончил за него Шуруп.

-И… одна, - проигнорировав Шурупа, заметил старик.

-То есть? Вообще один кто-то из нас должен пойти? – расшифровал его слова Шуруп.

-Боюсь, что так, - произнёс Кузьмин, - Так что вы должны выяснить, кто у вас чист душой, а кто – нет. Я так подозреваю, - примирительно улыбнулся он, - Что это явно не ты…

-Да я и не спорю, - вызывающе сказал Шуруп, - И я знаю, кто именно. Но пока я лучше попридержу информацию при себе. А сейчас, - руками призвал он ребят, - Нам пора. Вы тут не унывайте, - они создали цепь и сразу оказались у развалин школы, - Ваня, - обратился он к Ванютке, - Я при них не хотел ничего говорить, но давай сначала смотаемся к нашему укрытию, - Ванютка молча кивнул, зажмурился, и они перенеслись к вагончику.

-Что ты хотел? – поинтересовалась Лизонька.

-Секундочку, - попросил Шуруп и разжал обе руки, - Денис, - позвал он, - Доставай свой порошок…

-Я не…, - начал было Дениска.

-Не спорь, - отрезал Шуруп, - Тем более я не собираюсь забирать его себе. Мы его отдадим… Ване, - все ребята удивлённо уставились на Ванютку, - Я не шучу, - заверил их Шуруп, - И советую положиться именно на Ваню…

-Но я…, - возразил Ванютка, - Я… не уверен.

-Просто возьми себе весь порошок, - настоял Шуруп и вынул свою часть из кармана, - Мне кажется, что так будет правильно…

-Но что если ты ошибаешься? – не удержалась Иришка.

-Тогда мы обречены, - спокойно ответил Шуруп и высыпал из кулака волшебное вещество в Ванюткин карман. Дениска словно заразился невозмутимостью Шурупа и, подойдя к Ванютке, последовал его примеру. Шуруп лишь утвердительно кивнул головой, одобряя Денискин поступок, - И ещё одно, - добавил он, - Я даю тебе слово, - положил он руку на плечо Ванютке и посмотрел ему в глаза, - Что сберегу тебя…

-Надеюсь, мы выиграем, - прошептала Лизонька.

-Обязательно, - приободрил всех Шуруп, - А теперь… давай обратно, но сразу к замку…

Ведьмы ходили словно заведённые из угла в угол, не находя себе места. И стук их каблуков заполнял всё пространство. Кресла лежали на боках на полу, шкафы были раскурочены настолько, что в них вряд ли можно было признать их первоначальный вид. Книги валялись по всему залу, образуя некоторое подобие не слишком мягкого, но вполне презентабельного покрытия. Осколки фужеров для вина и разбитая бутылка торчали своими острыми краями тут же, а красная жидкость растеклась будто кровь у поломанного столика. Общие кавардак и сумятица дополнялись взлохмаченными причёсками колдуний и кое-где побитым круговым балконом. Сверху на всё это взирали с десяток ворон, примостившимися кто где, но все вдали от основных событий.

-Наш папенька, - злобно прошипела Сера, - Точно расскажет им способ справиться с нами…

-К тому же ты, - обратилась жёстко к Мафии Бритва, - Своей дурацкой выходкой помогла им…

-Точно, - поддержала сестру Сера, - Ты, Майя совсем сбрендила! Построить им замок… Может быть, ты ещё им покажешь, где находятся шкатулки?! – взревела она.

-Да пошли вы куда подальше! – не растерялась Мафия, - При чём здесь я? Наш папаня выдаст им и это… а заодно предупредит обо всём, что только возможно… К тому же Шувалов разнёс школу… И я так думаю, что замок – тоже…

-Давай без оправданий, - остановилась Бритва, - У нас ещё остаётся шанс… И его надо использовать. Я предлагаю разрушить замок, пока не поздно, - она щёлкнула пальцами и исчезла. Мафия и Сера враждебно переглянулись и последовали её примеру.

-Вот он! – указала им на снежное сооружение Бритва, рядом с которым уже успело образоваться небольшое озерцо, и вновь раздался щелчок, но замок при этом даже не шелохнулся.

-Ой, - отодвигая её в сторону, выступила вперёд Сера, - Смотри и учись, - послышался новый удар пальцем друг о друга, но ничего не изменилось.

-Дайте я, - вмешалась Мафия, но и её попытка с треском провалилась.

-Это что такое? – обомлела Сера, - Кто-то… заколдовал его, что ли…? Не ты? – накинулась она на Мафию.

-Да не я, - процедила Мафия, - Ты, что? Ополоумела? Явно тут… без кое-кого не обошлось… И потом… смотрите, - обратила, наконец, она их внимание, - Здесь и пруд… имеется…

-К чёрту всё, - прервала её Бритва и с силой пнула в одну из стенок, но замок выстоял – и малейшего кусочка от него не откололось.

-Вот, тля, - сматерилась Мафия, и они втроём неподвижно застыли. С неба упала снежинка. Она плавно спланировала на землю, постоянно подхватываемая ветром. И сразу после её приземления повалил густой снегопад – неожиданно и слаженно, заслонив общий обзор и ухудшив видимость до нескольких метров.

-Что делать-то будем? – вырвала сестёр из прострации Сера.

-Давайте… спрячем его, - предложила Бритва.

-Другого выхода нет, - закачала головой Мафия. Сера кивнула, и усилием тройного щелчка замок исчез…

-Ну и что? – вопросил Кузьмин, - Они нас кинули?

-Похоже на то, - скривился Мельников. Сафронов открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Кузьмин опередил его:

-Давайте попозже. Сейчас самое главное – помочь ребятам. Явно они отправились к школе. А это недалеко. Паша, - обратился он к Мельникову, - Бери его под одну руку, а я – под вторую. Если поторопимся, то ещё успеем, - Мельников беспрекословно подчинился, - А вы, Филипп Аркадьевич, расскажите нам всё по пути… Идёт? – старик еле заметно кивнул, и Кузьмин подхватил его с противоположной Мельникову стороны, - Тогда пошли, - скомандовал Кузьмин, и они покинули вагончик…

У школы шёл густой снегопад. Но сквозь него Шуруп успел заметить трёх старух, стоявших к ним спиной, и тут же бросился к ним. Первой прочь отлетела многострадальная Бритва. За ней последовала Мафия. И лишь Сера успела увернуться от очередного удара.

-Девочки! – заорала она, - Всё! Приготовься! Превращаемся! – ребята напряглись, вслушиваясь в метель, и мгновенно воздух прояснился, снег куда-то исчез, а перед ними – высотой выше школьного здания, нависая страшной пастью, зарычал чёрный дракон. Он был поджарым, с ярко выраженной мускулатурой, покрытый чешуёй и остроконечным хвостом, который обманчиво дружелюбно и неспешно вилял туда-сюда.

-Берегись! – первым сообразил Шуруп и со всей силой ударил дракона в бок, тот немного отстранился, почувствовав жгучую боль и с трудом удержавшись в вертикальном положении.

-Я вас на куски порву! – загремел стотонным составом он и взмахнул своим орудием. Хвост просвистел в нескольких сантиметрах от Ванютки, стоявшим впереди, но, к счастью не задел его и обвалился рядом с друзьями, взметнув вверх облако снега и пыли. Шуруп схватил дракона за одну из лап и жёстко дёрнул на себя. Тот как-то неестественно дёрнулся и всем своим весом упал прямо на морду, клацнув плотоядными зубами.

-Ваня! – закричал Шуруп, - Уводи всех отсюда! – Ванютку не пришлось долго упрашивать, он вслепую нашарил руки друзей и в мгновение ока перенёс их на край спортивной площадки. Перед ними разыгрывалось поистине чудовищной зрелище: Шуруп со всей дури колотил бедную Серу, и та понемногу уже сдавала позиции, не в состоянии противостоять нажиму Шурупа. И вот, когда уже Сера чуть ли не бездыханная прижалась к земле, а Шуруп исправно награждал её точными и мощными ударами по морде, выбив несколько зубов, окропив её кровью всё вокруг, а также забрызгавшись ею сам, на помощь сестре к месту побоища прибежали – тоже в обличии драконов – Бритва и Мафия. Первая лапой отшвырнула Шурупа в сторону, и он, пролетев через всю площадку, с силой ударился о кирпичную стену, по которой пошли от удара трещины. Шуруп сполз вниз, но ему явно не было больно. Рядом с ним тут же очутились все остальные.

-Ты как? – испуганно поинтересовался Ванютка.

-Нормально, - чуть с хрипотцой и придыханием ответил Шуруп и прокашлялся, - Так мы их не победим… Надо что-то… другое придумать…, - но он не успел продолжить. Хвост Мафии прорезал воздух, и Шуруп вынужден был поймать его и побежать, крепко держа дракона в своих стальных тисках, уводя опасность от ребят, - Ваня! – прогремел он, таща сопротивлявшуюся Мафию, скрипевшую когтями по вздыбленному асфальту, - Ищите замок! Он здесь! – но тут Бритва ударила ему в лицо, Шуруп зашатался и отпустил Мафию. Ванютка вновь задействовал свои способности, и на этот раз они оказались рядом с каморкой дяди Саши.

-Ну, что, ребята? – окликнул их дворник, - Дождались…?

-Дядя Саша, - взволнованно перебил его Дениска, - Мы должны ему помочь, - и он указал туда, где Шуруп отчаянно бился с двумя драконами.

-Вам следует быть вместе, - лаконично ответил дворник, ни на секунду не теряя самообладания, - Если вы возьмётесь за руки, то сможете сделать больше, чем поодиночке…

-Ага, - не дождавшись окончания фразы, согласился Ванютка, и перенёс их к Шурупу. К этому времени он отбросил своих противников от себя и тяжело дышал.

-Чего вы тут забыли? – накинулся он на них.

-Не спорь, - возразил ему Ванютка, и Лизонька, бывшая крайней, сжала Шурупову ладонь. Раздался треск и грохот вспученного асфальта – это хвосты Бритвы и Мафии молотили по друзьям, но не могли причинить им никакого вреда.

-Но как нам найти замок? – чуть успокоился Шуруп.

-Подумайте об этом сообща! – заорал им дядя Саша. Драконы остановились и злобно ощерились на дворницкую и на самого дядю Сашу. Бритва стремительно перепрыгнула к нему и попыталась ударить его, но тщетно. Друзья переглянулись и уставились на свои ботинки, следуя совету дворника. Прошла пара секунд.

-Ну и что? – обратился Шуруп к остальным. Ребята начали озираться по сторонам.

-Вот он! – радостно возвестил Дениска, тыкая пальцем за спину. И действительно прямо за ними в целости и сохранности расположился шикарный снежный замок, так похожий на настоящий. И прямо перед его воротами отблёскивало редкими лучами зеркало пруда, образовавшегося из-за протекания батарей и труд водоснабжения.

-Ура! – в унисон завопили малыши, а Шуруп лишь хмыкнул в ответ.

-Ладно, - прервал он их ликование, - Ваня быстро туда, - но Ванютка не успел воспользоваться представившейся возможностью, потому что они успели разжать руки, и мощный хвост Мафии преградил им дорогу.

-Бригита! – разрезала воплем пространство она, - Давай тьму! – они обе и даже кое-как очухавшаяся Сера словно по команде щёлкнули когтями, и на всех обрушилась тьма. Не было видно ни зги. Друзья по инерции вновь образовали цепочку, и сразу же после этого их тела прошила насквозь своей лапой Мафия, - Вот чёрт! – разозлилась она, - Бригита сюда! – второй дракон прыгнул прямо на друзей, но без последствий, - Да отойди ты! – зло попросила она сестру, - Из-за тебя их не различишь, - Бритва послушно слезла с пятерых детей и уставилась прямо на них. Но ничего этого ребята так и не заметили.

-Слушайте, - первым сообразил Ванютка, - Дядя Саша сказал представить то, что нужно, и это появится…

-А нам необходим свет, - поддержал его Шуруп, - Ну-ка… поднапрягитесь, - и они вообразили, не сговариваясь, одно и то же – широкие улицы с рядами фонарей вдоль них. И тут послышались отдалённые, но весьма громкие шаги. Они обернулись назад, и к их общему изумлению увидели шагавшие к ним со всех сторон фонари. Дети развернули свою шеренгу к ним. Те ярко светили сквозь кромешную мглу и рассеивали её, по одному выхватывая из тьмы отдельные предметы, которые начали складываться в единую картинку. Однако Мафия и Бритва не растерялись. Они кинулись к ожившим столбам и стали выбивать их лампочки, - Так не пойдёт, - процедил Шуруп, - Давайте их объединим! – закричал он, и друзья послушались его, и как по мановению волшебной палочки уцелевшие фонари притянулись друг к другу и образовали гигантского монстра, излучавшего свои волны вокруг себя. Драконы на миг оцепенели, но затем с удвоенной силой принялись за прежнее занятие.

-Держи их! – приказала фонарной конструкции Иришка, и тот выполнил её распоряжение, исхитрившись после нескольких неудачных попыток, сжать горло обеим драконам, всё время усиливая удавку. Обе сестры закашляли, с трудом справляясь с удушением, беспомощно засучили своими лапами в воздухе, ослабли и обвисли словно мёртвые.

-Ура! – первой не выдержала Лизонька и выпустила Ванюткину ладонь. В ту же секунду железный человек рассыпался на свои составляющие, погребя под собой обеих ведьм. Тьма рассеялась окончательно.

-Здорово мы их, - заулыбалась Иришка.

-Ага, - подхватил Дениска, но они рано обрадовались. Сера, на которую никто не обращал внимания, незаметно подползла к ним и обеими лапами со всей силы сжала Шурупа. Тот попытался сопротивляться, но тщетно. Ребята отшатнулись в сторону, и Сера напоследок перекрыла им доступ к пруду своим хвостом.

-Бригита! Майя! – запричитала она, - Вы живы? – раздался шум сталкивавшихся друг с другом металлических балок, и из-под груды искорёженных фонарей высунулись две драконьих головы, - Я схватила Шувалова! – убедившись в том, что они уцелели, добавила она.

-Пошла ты! – с чувством плюнул на неё Шуруп, но Сера заткнула его ударом подбородка по голове, отчего у него всё закружилось перед глазами, а говорить стало невозможно:

-Как вы? – обе сестры устало освободились из-под завала и не спеша прошагали к Сере. Друзья соединили руки и напряжённо ожидали того, что будет дальше. Ситуация была патовой.

-Надо как-то уничтожить замок, - прохрипела Мафия, - Иначе нам хана…

-Я и без тебя это знаю, - не ослабляя тисков своих лап, ответила Сера, - Но как?

-Может быть, если мы не можем, - догадалась Бритва, - То кто-нибудь другой?

-Точно, - сглотнула Мафия, - Давай сюда Калдаева вызовем… Он нам поможет, - Бритва щёлкнула когтями, и возле них очутился Калдай. Он испуганно заверещал и бросился наутёк, но Мафия не дала ему уйти далеко новым щелчком, после чего взяла его в лапы и засмердила прямо в лицо, - Калдаев! – для верности встряхнув его легонько, - Калдаев! Я с нем разговариваю?

-Не надо меня убивать! – отчаянно заголосил он.

-Мы не убьём тебя, - схитрила Мафия, поставив того на землю, - Если ты разрушишь, - она расцепила пальцы, - Вот этот, - и подтолкнула его к снежной копии, - Замок, - Калдай весь сжался, но всё же сделал шаг вперёд, - Обещаю тебе, - льстиво зашипела Мафия, внося в свои слова чарующие нотки, - Нам от тебя только это и надо, - Калдай решительно выдохнул и вплотную приблизился к замку, - Давай, - и он занёс ногу для первого удара, но Шуруп прервал его:

-Не надо!

-Заткнись, - процедила Сера и крепче сдавила лапы.

-Не надо, - прохрипел Шуруп, собирая все свои силы, но Калдай пнул раз, затем второй, и снежный город стал осыпаться под его ногами, отчего тот лишь воодушевился ещё больше. У Лизоньки и Иришки навернулись слёзы на глаза, но они были беспомощны что-либо противопоставить Калдаю. Неожиданно Шуруп вырвался. Последовал такой чудовищный удар, что мгновенно обмякшая туша Серы прочертила косую линию и скрылась где-то вдалеке. Следующим за ней полетел в неизвестном направлении Калдай. Оставшиеся обе сестры переглянулись и синхронно сцепили свои пальцы вокруг тела Шурупа.

-Ваня! – напоследок бросил он, - Давай туда! – Ванютка немного опешил, но быстро разжал руки и очутился прямо над прудом, увлекаемый силой тяжестью к его поверхности. Раздался всплеск воды, и Ванютку понесло на дно. Мафия заорала так, что у присутствовавших чуть не лопнули барабанные перепонки, отпустила Шурупа и, превратившись обратно в человека, последовала за Ванюткой, нырнув в водоём заправски профессионально. А Бритва напряглась так, что Шурупу перестало хватать воздуха.

-Ну… здравствуй… доченька, - отвлёк всех Сафронов.

-Папа? - испуганно обернулась Бритва. Ребята тоже обомлели, безмолвно наблюдая за происходившей семейной сценой.

-А где твои сестрицы? – вмешался Кузьмин, - Подохли, надеюсь? – вместе с Мельниковым он поддерживал немощного старца на ногах.

-Но… зачем? – растерялась Бритва, проигнорировав предыдущее замечание.

-Я думал… что вы… успокоитесь…, - тяжело продолжил старик, - А вы… что тут… устроили?

-Но мы…, - возразила Бритва.

-Ничего… не хочу… слышать, - прервал её Сафронов, - Где Майя… и Сельма?

-Этот гад, - она с силой потрясла Шурупа, хотя тот уже и был без сознания, - Наверное, убил Сельму… А Майя пошла выручать нас… и тебя, папочка, - подлизалась она.

-Нет! – жестко отрезал Сафронов и даже смог оттолкнуть свою поддержку, - Я не с вами, - голос его тоже стал более стройным и чётким, - Я никогда не одобрял… ваших выходок… Вы теперь мне не дочери… Как вы могли оставить отца?

-Но папа…, - начала было Бритва.

-Никаких «но», - зазвенел властный тон старика, словно преображавшегося на глазах, - Вы кинули меня на произвол судьбы… А сами стали мучить людей и калечить их судьбы… я вас такому никогда не учил.

-Но ведь они издевались над нами, - напомнила Бритва в своё оправдание.

-Ничего подобного. Вы и вправду были некрасивы… И потом… надо уметь прощать. В этом и состоит могущество человека, а не, - презрительно усмехнулся он и будто сплюнул, - Дракона.

-Но, папа, - закачала головой Бритва, - Ты не прав…

-Не спорь с отцом, - прервал её старик, - А вы, - по очереди ткнул он указательным пальцем на Мельникова и Кузьмина, - Идите и помогите тому ребёнку… А то знаю я эту Майю…

-Нет, - преградила им путь Бритва.

-Не смей! – загрохотал Сафронов, и Бритва как-то нелепо и спутано сдалась, отодвинув своё оружие в сторону. Кузьмин и Мельников подошли к пруду, поёживаясь от предстоявшего озноба, но всё-таки прыгнули в воду.

-Но он же убьёт нас, - плаксиво добавила Бритва.

-Вы и так уже давно мертвы, - урезонил её старик…

Ванютка вылез на берег, весь мокрый и дрожавший, но с удовольствием обнаружил, что здесь было тепло. Не задумываясь, он скинул своё пальто и зашагал к замку, самому что ни на есть настоящему, но, увы, прилично разрушенному стараниями, наверное, уже покойного Калдая. Вокруг не было ни единой души. Гигантские ворота были опущены на прочных цепях вниз, не доходя около метра до основания моста. Поэтому Ванютке пришлось изрядно постараться, чтобы забраться на их край и перекатиться вглубь. После этого он поднялся и продолжил свой путь. В центральном зале с троном у протиповоложной от него стены он нашёл стальную скобу, обозначавшую вход в подземелье. Но на всего его усилия люк не поддался, оставшись на прежнем месте. Ванютка зажмурился в надежде, что перенесётся сразу под него, но у него ничего не вышло. Он попытался подтянуть скобу на себя ещё раз, но с тем же результатом – от долгого неиспользования крышка люка заела.

-Так-так-так, - испугала его Мафия, вошедшая в зал, - Коровьин, - она зацокала своими шпильками к нему, - И чего ты это тут делаешь?

-Я…, - растерялся Ванютка, - Я… вас не боюсь, - храбро вставил он и сжал свои маленькие кулачки.

-Ах! – издевательски заметила Мафия, - Ну… побить меня ты вряд ли сможешь, - она встала напротив него, наступив одной туфлёй на люк, - Кишка тонка. А твой Шувалов у нас в руках…

-Точнее в лапах, - зло поправил её Ванютка.

-Это без разницы. Помочь тебе он, всё равно, не в состоянии, - спокойно заметила Мафия, - Но ты молодец, - похвалила она его, - Не испугался и отправился сюда… Значит, ты и есть та самая, - она демонстративно боязливо потрясла руками, - Чистая душа? А вдруг вы ошиблись? А? Что тогда? Ну… даже если бы я тебя не остановила, а я это сделаю, - сразу же вставила она, - Можешь быть уверен. То что дальше? Если, допустим, незапятнанна Сорокина? Или Зельдер? Или Петрова? Конечно, насчёт Шувалова не возникает никаких сомнений, но ты, - она презрительно фыркнула, - Неужели ты возомнил себя спасителем всего города?

-Да, - шмыгнул носом Ванютка.

-И зря, - Мафия закатала рукава своей блузки, - Пойми ты одну простую вещь. Никто и никого здесь не мучил. Это мы пострадавшие, - она хлопнула себя по груди, - А вы так… пешки в этой игре. И не тебе нам мешать, - и она залепила Ванютке сильную пощёчину. Лицо у того зарделось и невыносимо зажгло, и он вынужден был приложить у ужаленному месту ладонь, - Высыпь порошок здесь, - приказала она.

-Нет, - справляясь с набегавшими слезами, ответил Ванютка, и вновь его щеки, но на этот раз другой коснулась разящая рука Мафии. Ванютка тихо заскулил.

-Не сопротивляйся, Коровьин, - кашлянула она, - Я тебя сильнее. Люк ты поднять не смог. И помощи тоже ждать неоткуда…

-А ну-ка, дамочка, - оборвал её ворвавшийся в зал Кузьмин.

-Не трогай его, - присоединился к нему Мельников, и они быстро достигли их и схватили Мафию за обе руки, скрутив их у неё за спиной.

-Иди, - кивнул ему Кузьмин.

-Я не могу, - жалобно проговорил Ванютка, - Крышка не поднимается.

-Ну это ничего, - успокоил его Мельников и, отпустив Мафию, поднял ему люк, - Иди.

-Не надо, - зло прошипела Мафия,- Ты сам не понимаешь, что творишь…

-Не слушай её, - ещё сильнее свернув ей руку, чтобы она заткнулась от боли, сказал Кузьмин, - Иди… и сделай то, что когда-то не удалось нам.

-Спасибо, - всхлипнул Ванютка и спустился вниз…

-Папа, он же всё погубит, - продолжала ныть Бритва и со психа кинула Шурупа оземь, - Как пить дать…

-Ничего страшного, - Сафронов подошёл к ней и брезгливо положил руку на её хвост, - Ты бы лучше обратно человеком стала, а?

-Да, - согласилась Бритва и снова приобрела человеческое обличье.

-Вот так лучше, - заверил её старик, - И давай сюда Сельму приведи, - попросил он, и Бритва послушно исчезла.

-Значит, все уже в сборе, - обозначился дядя Саша, незаметно для всех подошедший к ним, - Что ж… это хорошо.

-А я думал, тебя тоже…, - смутился Сафронов, - Того…

-Нет, - улыбнулся дворник, - Я постоянно был с ними. Приглядывал, - пояснил он, - Как видишь… не доглядел.

-Да, - закивал старик, - Но… зачем…

-Подожди, - прервал его дядя Саша, - Тебе же и так всё известно. А вот молодых людей, - он указал на малышей, совершенно не понимавших, что происходит сейчас с ними и вокруг них, а потому оторопело смотревших во все глаза на творившееся у них под носом, - Пугать не стоит. Я им потом всё растолкую, - появилась Бритва с Серой на руках, - Ну, вот и Бригита с Сельмой прибыли, - Бритва опустила сестру на землю. Та с трудом раскрыла веки и взглянула на отца:

-Папа… прости, - прошептала она.

-Бог простит, - за Сафронова ответил дворник, - Кстати… а у вас две монеты есть?

-У меня, - слабо промолвила Сера, потянулась рукой в единственный карман своей тесной и облегающей юбки и вынула два золотых таланта, - Те самые…

-Спасибо, - сгрёб их дядя Саша, - Будем считать, что вы расплатились…

-Но как же…, - начал было старик.

-Всё будет замечательно, - заверил его дворник…

Ванютка, растирая предательские слёзы, пробежал по тёмному коридору и буквально ворвался в самое последнее помещение в конце. Здесь при тусклом и неверном свете трёх свечей он увидел три раскрытые шкатулки. В них и вправду находились чёрные сердца. Все они бились, но одно – медленнее всех остальных. Ванютка мужественно вынул из кармана синий порошок и посыпал им все три органа. Те в ответ зашипели, сдуваясь словно проколотые мячи, запузырились и сразу обмякли…

Земля затряслась у них под ногами.

-Сделайте же что-нибудь! - призвал Сафронов дядю Сашу.

-Успокойтесь, - выдохнул дворник, - Я всё сделаю, - он раскинул в стороны вытянутые струной руки и с силой хлопнул ладонями перед собой. И как только они соединились, от них пошла гигантская волна, захватившая сначала самого дядю Сашу, затем старика, Бритву и Серу, а затем и всех четверых малышей. Но и на этом она не остановилась – она расширялась всё дальше и дальше, охватывая весь город…

Эпилог

Эпилог

Ванютка, Иришка, Дениска, Лизонька, Шуруп и дядя Саша сидели на изящных стульях в шикарном праздничном зале, одетые подобающе случаю. Это был тот самый зал с троном у одной из стен. Но сейчас трон не пустовал. На нём восседал король, рядом с ним и чуть пониже его сидела королева, а всё остальное пространство было заполнено народом. Принц женился, и свадьба гудела уже не первый час, и столы ломились от яств и напитков на любой вкус, и приглашённые поднимали тост за тостом и пили за здоровье молодых. А сам принц и его наречённая пили за наших друзей…

Вы спросите, что же было до этого? И я с удовольствием вам отвечу.

После того, как дворник хлопнул в ладоши, весь мир вокруг никуда не делся, он был по-прежнему чуть морозен и свеж, а возле восставшей словно ниоткуда школы уже собирались ученики. Они радостно галдели и переговаривались между собой о том, что было, в общем-то не так уж и важно по содержанию, но зато очень существенно для поддержания всемирного порядка. Потому что всё должно идти своим чередом.

Наши друзья ничуть не удивились тому, что всё оказалось восстановленным. Они лишь довольно улыбнулись и по приглашению дяди Саши последовали за ним в его каморку. Но теперь это было не затхлое и мрачное помещение, наоборот – перед ними раскинулась уютно обставленная гостиная.

-Присаживайтесь, - попросил дворник, указывая на мягкие кресла, ровно шесть штук, поставленные вокруг чайного столика, на котором уже были приготовлены только что выпеченные и оттого дымящиеся булочки, хрустящие чипсы, свежеевыжатый сок, нарезанные фрукты и, безусловно, различные сладости – варенья, суфле, торты, конфеты и сухофрукты. В центре стола возвышался деловитый самовар, - Я вам всё объясню, - ребята уселись на предложенные им места и приготовились слушать, - Во-первых, я хочу от всей души поблагодарить вас за избавление от этих ведьм. Честное слово, - прижал он руку к области сердца, - Они меня порядком достали… Впрочем, прежде чем продолжить позвольте мне открыть вам небольшой секрет, - дядя Саша щёлкнул пальцами, от чего друзья испуганно напряглись, и превратился в молодую и привлекательную цыганку, - Не бойтесь, - заговорила она мягким и ровным голосом, - Я вам обещаю, что больше ничего страшного с вами не случится…

-Но…, - выдохнул Шуруп, - А как же…?

-Александр Никитич? – спросила цыганка, - А я и есть он. Точнее, - поправила она себя, - Он и есть я. Давайте по порядку. Вы пока угощайтесь, а то вам же ещё на занятия идти, а на пустой желудок делать этого не рекомендуется…

-Но…, - возразил Ванютка, - А как же наши рюкзаки?

-Они здесь, - кивнула цыганка в сторону груды их ранцев, - Не беспокойтесь, - и начала свой рассказ, пока ребята дружно налетели на угощение, уплетая его за обё щёки, - Я думаю, вы догадались, что я и есть та самая гадалка, которую однажды выгнал король. Но в то же время я и паж, который провёл её к дому торговца. Как такое может быть? – поинтересовалась она, - Да очень просто. Тот паж и вправду проводил меня к купцу, а тот, в свою очередь, приютил меня у себя, дал денег, а когда я поправилась… Да-да, - заметив нахмуренное лицо Шурупа, ответила она, - Я тогда ещё и болела. Так вот. Когда я выздоровела, то отправилась к себе домой, предварительно оставив этому милому человеку бумажку с информацией, как меня найти. И он очутился у меня спустя добрых двадцать лет. С тремя некрасивыми дочерьми и огромным расстройством в сердце. И я выучила их всему тому, что знала сама. Но они оказались неблагодарными. И заточили меня в высокой башне. У неё не было ни окон, ни дверей, а сама она имела вид конуса. И на самом верху располагалась единственная маленькая комнатка с зияющей дырой посередине. Тогда три сестры пошутили, что я всегда смогу выбрать между смертью и жизнью. Я провела там не очень много времени, потому что знала, что у них не хватит способностей долго меня сдерживать. И я инсценировала своё самоубийство. На этом они успокоились и вовсе забыли обо мне. Тогда я решила возвратиться в прошлое и дать предсказание одному стражнику по поводу того, как можно избавиться от ведьм, а заодно и встретиться с самой собой прошлой. Дочери торговца горели желанием отомстить королю и принцу, а я, - хмыкнула она, - Была не против. Затем я снова переместилась в своё время и отправилась в королевство. И вот там мне повезло. Паж короля погиб на охоте, но этого никто не заметил, поэтому я приняла его облик и сама стала пажом… Спустя какое-то время во дворец заявились все три ведьмы, они заколдовали короля и всю его семью и пожалели лишь маленькую принцессу. Втайне я была довольна результатом. Мой обман не вскрылся, потому что пажа тоже оставили человеком. К тому же я рассчитывала с помощью предсказания скоро избавиться от самих колдуний. Но вот тут я ошиблась. Ваш мир, - она цыкнула, - К сожалению, не отличается обилием чистых душ. Один город сменялся другим, но всё было тщетно. Пока я не повстречала Ваню, - Ванютка ошарашено застыл с набитым ртом, другие уставились на него, - Не удивляйтесь вы так. Ваня и впрямь – незапятнанная душа. Вы все когда-то были такими же, но затем испортились, подгнили изнутри… И я бы разочаровалась опять, если бы, - она замолчала, переходя от кресла к креслу к Ванютке, - Ваня меня расстроил. Он не переживал кончину своей бабушки. Это было его последнее испытание, прежде чем начать с вами работу, и оно оказалось под угрозой срыва. Но потом он расплакался, - улыбнулась она и поцеловала Ванютку в макушку, - И я подарила ему то самое волшебное стёклышко. Но и с вами, - всплеснула она руками, - Я тоже активно взаимодействовала. Я фактически заставила Лизу начать писать дневник. А дальше вы уже и сами втянулись в процесс…

-Но почему вы сами не смогли справиться с ведьмами? – недоумённо спросил Шуруп.

-Дорогой мой Игорь, не всё так просто в этом мире, - посетовала цыганка и вернулась на своё место, - Я же тоже не всемогуща. И мне потребовалась помощь. Но самое главное условие победы скрывалось не во мне, а в Ване. Без его не испачканной мерзостями мира души в принципе ничто не смогло бы осуществиться. Ко всему прочему я ждала, когда и вам станет легче с ними справиться. А для этого нужно было основательно пропитать город синим порошком. Смешно получается, - улыбнулась она, - Они старались для себя, а в итоге готовили собственную погибель…

-То есть как это? – не понял Ванютка.

-А так, Ваня. Я же не дура… Я не стала раскрывать все свои тайны дочерям торговца, тем более что уже сказала самой себе в прошлом о том, что они меня предадут…

-Но тогда зачем вообще было такое допускать? – перебила её Иришка.

-Эх, Ира… Испытания закаляют нас. Но то, что происходит – неизбежно. Например, вы можете спросить меня, зачем я пошла по дворец, если могла предупредить саму себя о том, что меня выгонят. Но в том-то и дело, что ход времени нарушить нельзя. И в лучшем случае удаётся его лишь слегка подкорректировать. Что я и совершила. Вам ясно? – дети закивали головами, - Хорошо. На чём это я остановилась? Ах, да, - мгновенно вспомнила она, - При всём желании я не могла избежать участи быть заточённой обученными мною ведьмами. Но зато я открыла им только часть своих знаний. И связала их магию с красной рудой. Вместе с тем недалеко от каждого предшественника вашего города всегда располагался второй комбинат, который потреблял производимый тут синий порошок и насыщал им местный климат. Километрах в трёхстах от известного вам комбината находится второй. И когда подходила к концу руда, всегда появлялся шанс свергнуть власть трёх дочерей. Но, увы, четыре раза этого не получилось…

-А как же Кузьмин и Мельников? – подал голос Дениска.

-Они были вдвоём. Это раз. И, во-вторых, ведьмы ещё недостаточно ослабли к тому времени, так что пришлось их сдать. Правда, я оставила их в Петербурге, специально поместив в ту же больницу, куда сёстры упрятали своего отца. И Сафронов всё им рассказал. Между прочим, там находились и другие повстанцы, которые пытались избавиться от колдуний. Из других городов…

-Но почему вы так сильно усложнили всем задачу? – не выдержал Шуруп, - Чтобы была и чистая душа, и пятеро смелых, и конец срока?

-Я – бессмертна, - заявила цыганка, - Мне даже доставило удовольствие пожить среди людей, да и фантазия дочерей меня иногда восхищала. А что касается условий – то их придумала не я. Они вытекают из самой природы магии. Всегда и всюду – зарубите себе это на носу – должны быть определённые условия. Без них никуда не денешься…

-И вам не жаль было простых людей? – возмутилась Лизонька.

-Ах, Лиза, - нежно упрекнула её цыганка, - Разумеется, жаль. Но, как я уже сказала, я не всесильна и изменять всё по своей прихоти не могу. Да и потом многие заслуживали подобного к ним отношения. Надо отдать должное ведьмам, они никогда не измывались над другими без веской на то причины. Вот, скажем, Игоря с Витей отпинали за то, что они сорвали уроки. А нашествие волков и медведей было вызвано нарочными нарушениями на комбинате…

-Но как же сочувствие? – изумился Ванютка.

-Ваня, - мягко возразила она, - У чистой души бывает сочувствие, а у остальных – только личная выгода. Людей изъели изнутри их эгоизм, их себялюбие, их похоти и желания, их корысть, их лицедейство и двуличие, их праздность и лень, их стяжательство и алчность… Да мало ли что ещё? Это не имеет значения. Из города всегда можно было уехать. Но очень немногие действительно покидали его. В этих пяти поселениях постоянно собирались страшные… я имею в виду испортившиеся личности. И потому так важно было найти что-то незапятнанное. Потому что если есть кто-то, кто даже в таких условиях умудряется быть добрым и порядочным, то, значит, не всё ещё потеряно. И мир можно спасти. К тому же наличие подобного человека свидетельствует о том, что условия изменяемы.

-Но что теперь будет с городом? – поинтересовался Шуруп, - Руда же закончилась. Где люди найдут работу?

-Об этом не волнуйтесь, - успокоила его цыганка, - Комбинат останется, и работа – тоже. Я об этом позабочусь.

-А что с нами? – в свою очередь спросил Ванютка.

-У вас есть выбор, - ответила она, - Можете свои новые возможности оставить при себе. А можете отдать их мне…, - друзья переглянулись и отрицательно закачали головами, - Я так и посчитала, - беззаботно возвестила она, - Хорошо. И последнее. Как вам больше понравится – чтобы люди запомнили то, что случилось, или нет?

-Нууу, - протянул Шуруп, - Я думаю, что лучше будет стереть им память…

-Вот видишь, - обрадовалась цыганка, - Вы стали понимать ведьм…

-Не совсем, - возразил Шуруп, - Я же не потому…

-Я в курсе, почему ты так сказал, - прервала его она, - У вас самые добрые намерения. И вы доказали это своим самоотверженным трудом на общее благо. Всё, что мне бы хотелось заметить, это то, что и потеря памяти бывает нередко полезной, а порой и спасительной. Как в нашем положении. Что ж, - поднялась она, призывая остальных последовать её примеру, что они и сделали, - Я полагаю, что на этом мы закончим. Вы можете остаться здесь и доесть свой завтрак, а мне пора…

-Но куда вы? – спросил Ванютка.

-Обратно… домой…

-Подождите, - остановил её Шуруп, - Ещё одно… А как же… монеты?

-Молодец, - похвалила его цыганка, - Я уж и не рассчитывала, что вы полюбопытствуете. Что ж. Король мне всё же заплатил.

-Но как? – удивилась Иришка, - Вы смотались к нему?

-Нет, Ира. Ничего подобного. Вот, - она достала из кармана своей широкой юбки два золотых и бросила их на стол, те прозвенели и тут же замерли. Ребята склонились над ними, - Видите?

-И что такого? – не понял Дениска, разогнувшись.

-Кто изображён на монете?

-Какой-то дядька, - простодушно заявила Лизонька.

-Это король, милочка, - поправила её цыганка, - Торговец посещал много разных стран, и оттого деньги у него водились самые удивительные. Те два золотых, что дал мне он, были совсем иной чеканки, чем эти. Но необходимые, обещанные мне сохранились лишь в двух экземплярах – у самих ведьм. Вот Сельма мне их и отдала, а тем самым и заплатила за короля… Кстати, я надеюсь, вы решите, кому они достанутся. Ладно?

-Конечно, - за всех ответила Лизонька.

-Вот и славно. А сейчас – до свидания, - и она навсегда исчезла из их жизни. Ребята ещё какое-то время в своё удовольствие поедали лакомства, запивая их душистым чаем, а затем и сами вышли на улицу и присоединились к другим ученикам.

С тех пор они дружили и жили счастливо. А монеты достались Ванютке и Шурупу, которого на следующий год забрали в армию…

Таисия Григорьевна тоже получила то, что хотела. К ней вернулись и муж, и братья, и отец, и мать. Цыганка по доброте душевной вернула им королевство. Но, несмотря на это, учительница решила остаться в городе Н. и всё также продолжала работать в школе, после уроков возвращаясь домой, и, выполняя роль верной супруги, готовила ужин для своего мужа, Иннокентия Павловича. А сын их стал министром в бывшем королевстве Таисии Григорьевны, с радостью согласившись покинуть родительский дом.

А однажды, ближе к концу учебного года, когда природа расцвела и заблагоухала, в класс Ванютки, Иришки, Дениски, Лизоньки и, конечно же, Егорки (друзья не бросили его) пришла цыганка. Она рассказывала самые удивительные истории, но под видом сказок, и только ребята понимали, что к чему. А на большой перемене они позвали Шурупа, и цыганка перенесла их на свадьбу принца…