Правда Варпа

Глава 1

Гул и лязг раздавались со стороны особняка рода Фром. Но это не были звуки разрушения. Напротив. Строительная бригада с кучей техники сновала возле развалин особняка. Хотя теперь назвать «развалинами» то, что я видел было не совсем корректно.

Обломки и осколки убраны. Гарь и пыль очищены. Теперь видны стены, которые, несмотря на все испытания, отчасти уцелели. Вокруг этих стен сейчас возведены строительные леса. Строители копошатся на них, а дроны поднимают наверх материалы и инструменты. Восстановление идёт полным ходом.

Не знаю, зачем Фокрон это делают. А то, что это они, я ничуть не сомневался. Но в данный момент хотелось сказать им «спасибо». Увиденное внушало надежду.

Но на самом деле мой взгляд был устремлён в другое место — островок в лесу, где некогда находился разрыв реальности, ведущий в вероятность моей тёмной вариации. Сейчас разрыв отсутствовал. Но, что хуже, на месте аномалии сейчас был установлен «энергетический барьер», который охраняло сразу три Блюстителя.

Моего возвращения ждали. К нему готовились. Но мне было чем удивить.

Я не спеша спустился на первый подземный уровень — два десятка метров под землёй. В отдалении послышалось гудение: один из патрульных дронов пролетал по смежному проходу. Подземелье тоже подготовили к моему прибытию, буквально нашпиговав следящими устройствами.

Вот только после того, как я сумел прорваться из далёкой вероятности в родной мир, мой уровень сил и контроль над ними заметно выросли. Потому отслеживаемые проходы мне сейчас не требовались. Вдох. Выдох. И я двинулся прямо сквозь стены к выбранному месту назначения.

А интересовала меня точка, которая находилась прямо под разрывом реальности. Может, Блюстители и заблокировали разрыв «энергетическим щитом», который я не могу пробить, но теперь я чувствую вибрацию разрыва реальности за десятки метров! И, настроившись на вибрации этих разрывов, я чувствовал, что способен открыть их в другом месте. А всего в паре десятков метров под землёй - так вообще плёвая задача.

Последние метры — и я вышел в проход, уже не заботясь, заметят меня или нет. Гулять сквозь стены я мог относительно свободно, но вот заняться чем‑то более сложным — уже нет.

Но прежде чем заняться делом, требовалось отдать должное Блюстителям. Я извлёк из внутреннего кармана маленькую металлическую коробочку и раскрыл её. Внутри находилась едва различимая пластинка размером с ноготь — следящее устройство, которое повесил на меня блюститель Георг.

Не стоило тому говорить, что он слышал мой разговор с Габриэллой. Данный момент вкупе с феноменальным умением выходить на мой след — и заподозрить слежку оказалось элементарно. Устройство я обнаружил ещё на обратном пути к базе, при тщательном осмотре. Возможно, имелось что‑то ещё? Не знаю… Но у меня всегда оставался способ избавиться от ненужной мне электроники: порция энергии Варпа выжигала любую технику намертво, стило мне окутать себя на сколь-нибудь долгое время.

Но вот эту маленькую пластинку я специально сохранил для текущего момента:

— Георг, надеюсь, ты меня слышишь, — следящее устройство я прикрепил к силовому наплечнику, заряженному максимально. — Я готов выполнить своё обещание. Я оправдаю своё имя и сдамся на суд. Жди меня в течение получаса на площади перед зданием корпорации Mech.inc. Не забудь захватить бойцов.

Вот теперь пришла пора сделать решительный шаг.

Вдох. Выдох.

Мерное пламя энергии Варпа превратилось во вспышку. Разрыв реальности у меня над головой отозвался на энергию из‑за пределов реальности… То, что было раньше закрытым и даже уже начавшим затягиваться, вновь раскрылось. А затем, отзываясь на мой призыв, сияющая нить расколола металл потолка и опустилась ко мне.

Я не стал дожидаться реакции и шагнул в разрыв реальности, оказавшись в точно таком же проходе, как и секундой ранее.

Система безопасности у моей «тёмной» версии должна быть не намного хуже, чем в моём родном мире, особенно после моего прошлого визита. Потому меня должны встречать уже через пару минут.

Дожидаться группу приветствия я не собирался. Но тем не менее несколько секунд потратил на то, чтобы достать из внутреннего кармана баллончик краски и оставить на стене размашистую надпись: «Хочешь, раскрою секрет, братишка?»

Теперь моя вариация из этой реальности будет знать наверняка, кто прибыл к нему в гости, и не сможет оставить это без внимания.

Я сорвался на бег, прямо сквозь перекрытия Кольца, удаляясь прочь от особняка рода Фром. Одновременно с этим через имплант личности я пытался установить связь с Кольцом — в прошлый визит мне это удалось. И в этот раз тоже! Мой дубликат из этой реальности не заметил подобную уязвимость.

Что же… Так будет проще и веселее.

Несмотря на помехи от энергии Варпа, я на ходу связался со службой такси и вызвал их к той точке, где по расчётам собирался выбраться. Особый шик ситуации придавало то, что мой имплант личности воспринимался системой как принадлежащий моему дубликату, потому я мог пользоваться всеми его возможностями. В том числе и банковским счётом!

Эх, даже жаль, что между вероятностями нельзя переводить средства.

Почти одновременно случились два события: наплечник начал нагреваться, сигнализируя, что не выдерживает воздействия Варпа, а вместе с тем боль сжала моё повреждённое сердце — терпимо, но очень неприятно. Насиловать ни себя, ни технику необходимости не было: я успел отдалиться на несколько километров, потому успокоил пламя Варпа в груди и через ближайший лаз выбрался на поверхность.

Служебный туннель вывел меня в небольшой лесок, который располагался на окраине между жилыми кварталами и заповедной зоной. Деревья — раскидистые дубы, которым не одна сотня лет. Почти нет подлеска или травы. Под ногами хрустели жёлуди. Много свободного пространства, так что видны мирно прогуливающиеся жители. Прямо на моих глазах небольшой бельчонок схватил жёлудь и поспешил прочь со всех ног.

До точки, куда я вызвал флаер, буквально несколько минут неспешным шагом.

Но прогуляться спокойно мне не довелось: на имплант личности пришёл вызов. Причём выбора отвечать или нет мне не дали — соединение установилось автоматически.

— Вот я не пойму, братишка, ты обезумел в своей вероятности или в нас изначально заложена такая склонность к самоубийству? — с ходу огорошил меня вопросом тёмный дубликат. — Скажи, на что ты рассчитываешь, возвращаясь?

— И тебе хорошего дня, братишка, — не стал я реагировать на провокацию. Вместо этого я сам решил позлить «себя» из этой вероятности: — Хочешь ответов — найди меня! Лучше скажи, как ты сам? Сердечко не побаливает?

Я уловил едва слышный рык.

О, да! Моя вариация из этой вероятности оставалась всё таким же заносчивым засранцем, который не терпит никакого противоречия. Он явно не получал тех уроков сдержанности, что я в своей вероятности.

Я проскочил у ствола крайнего дуба, коснувшись пальцами его шершавого ствола. Ярость противника заставила меня улыбнуться. Тем более, что, покинув раскидистую тень кроны дуба, я выскочил на стоянку, где меня уже ждал флаер. Я с ходу запрыгнул на пассажирское сиденье и через систему импланта личности указал точку, куда транспорту требуется направиться.

Несмотря на вспышку гнева, тёмный Марк сумел выдохнуть и сдержанно продолжить диалог:

— Знаешь, пока я сражался с Блюстителем, с которым ты меня стравил, я успел покопаться в информационной сети твоего Кольца, а также в базе рода Фром. Я видел, как ты жил… и как ты пал после моего прихода.

А вот этот удар был уже лучше подготовлен. Возникло ощущение, словно противник лезет мне под кожу. Странное чувство, если учесть, что мы — одна личность с разницей в опыте всего в пару недель.

— Неужели хочешь извиниться? — издевательски уточнил я.

Я действовал последовательно, продолжая провоцировать своего дубликата. А вот мне нельзя терять спокойствие и концентрацию — от этого зависит весь план!

— А ты примешь извинения? — не менее насмешливо уточнил дубликат. — Ведь максимум, за что я могу извиниться, так это за то, что не пришёл раньше. Я видел, как ты был жалок! Если меня пытались сломать и не смогли, то тебя, словно комнатную собачку, поманили — и ты побежал к хозяевам!

— Они были моей семьёй, — выдохнул я.

— Наша семья — Роза! А для Фром ты был лишь игрушкой. Трофеем! Инструментом! Мы не такие! Наша природа другая! — Тёмный дубликат добавил в голос яда: — Я помог тебе, и теперь ты не прозябаешь тенью у ничтожной бабёнки!

Пальцы невольно сжались на подлокотнике, побелев.

Я выглянул в окно. Моя цель была уже видна: огромная высотка. Блестящий шпиль, состоящий из двух частей: два здания друг напротив друга спиралью уходили в небо, истончаясь, и в верхней точке сливались. При этом между зданиями каждые несколько этажей были видны переходы. По центру, между зданиями, в дополненной реальности сияла огромная надпись «Mech.inc» на фоне герба рода Фокрон: шестерни, обвитой лозой.

— О! Так значит, ты у нас достиг вершин? — Раз уж у нас обмен насмешками, то я не стал сдерживаться. — Неужели стал Императором… Или, может, теперь подлиза у рода Фокрон? Насколько длинную цепь они тебе выдали? Хватает, чтобы яйца вылизывать?

— Ах… Значит, вот куда ты нацелился, — в голосе моего дубликата послышалось облегчение. Он явно решил, что разгадал мой замысел. — Решил подставить меня? Спровоцировать нападение? Или, может, покушение? Хочешь испортить мне жизнь в этой вероятности? Ну рискни, братишка…

До моей цели оставались всего несколько сотен метров — флаер уже начал манёвр для захода на посадку. Вот только цели он так и не достиг. Удар обрушился на флаер, да такой силы, что металл крыши промяло, а миг спустя вибрирующий костяной клинок его прорезал. Клинок был нацелен на пассажирское место… Вот только я был готов к чему‑то подобному: уже прошёл сквозь днище флаера и теперь падал вниз.

Закованный в костяной доспех образ лишь на несколько секунд задержался на крыше флаера, а после спрыгнул вслед за мной! Но уже через миг исчез и тут же появился рядом со мной, ударив костяным клинком.

Я едва успел встретить атаку блоком. Однако сила атаки оказалась такова, что меня снесло в сторону и впечатало в ближайшее здание. Силовой щит от моего наплечника столкнулся с силовым щитом, который являлся окном. Моя защита оказалась крепче, и окно не выдержало удара: лопнуло, а я спиной протаранил чей‑то стол. Раздались испуганные крики людей.

Жёстко. Я чуть не отключился… Но всё же остался в сознании.

Я оценил расстояние до своей цели. «Mech.inc» буквально на ладони, но до площади перед зданием нужно преодолеть ещё пару домов.

Больше любоваться видами мне не дали. Моя тёмная вариация телепортировалась прямо передо мной и невероятно быстрым движением схватила меня за горло. Силовой щит не сработал… Как ни печально, он хорош только против энергетических атак.

— Я покажу тебе, на что мы способны, когда нас ничего не сдерживает! — прошептало моё же лицо, искажённое яростью, напротив.

А затем меня просто швырнули, словно я не более чем игрушка. Однако я даже не сопротивлялся — направление оказалось именно тем, что мне требовалось.

Вот только в этот раз таранить лицом стены домов я не собирался. Вспышка сил Варпа — и я проскользнул сквозь силовой щит очередного окна. Приземлился на ноги и, взяв короткий разбег, буквально за пару ударов сердца проскочил здание насквозь.

Площадь прямо передо мной. Буквально два десятка этажей ниже. Прыжок.

Меня уже ждали. Костяной снаряд должен был подловить меня — уклоняться в свободном падении крайне затруднительно. Вот только я вновь стал бесплотным: снаряд прошёл насквозь. Но зато благодаря этой атаке я знал, где противник, и развернулся к нему в падении.

А затем атаковал сам! Специально для моей тёмной версии у меня был подготовлен один фокус, изученный в недавнем путешествии в другую вариацию: взмах вибрирующими костяными клинками — и с лезвий сорвались гудящие воздушные лезвия.

Успех был… неоднозначный. От первого воздушного клинка мой противник сумел уклониться, а вот второй угодил точно в грудь! И даже выбил костяные осколки из его брони… Но не более. Хотя нет. Эффект оказался чуть масштабнее: я окончательно взбесил тёмного Марка.

Мгновенная телепортация противника — и удар. Я даже не успел сориентироваться, а меня подкинуло. В следующий миг — удар слева. Затем справа и сверху. Следом — откуда‑то слева. Меня избивали, словно манекен.

Да что там, сила и скорость ударов были таковы, что я буквально завис в воздухе на высоте десятого этажа, удерживаемый на месте силой сыплющегося града ударов.

Благо, длилось это всего с десяток секунд, но для меня это показалось целой вечностью.

А затем моя вариация из этого мира появилась прямо передо мной:

— Я дарую тебе последнее благословение: смерть!

Костяной клинок противника устремился ко мне! Но в этот раз я успел выставить в защите свои костяные клинки. Вот только толку в этом было чуть: кость начала крошиться под напором противника. И это несмотря на то, что я напитал их до предела энергией Варпа!

И что хуже, я стремительно нёсся к земле. До столкновения буквально один удар сердца. И даже уйти сквозь землю — не вариант: тёмный Марк буквально может выкинуть меня с Кольца в Варп!

Похоже, это и в самом деле порог смерти…

***

Доктор Корнен неспешно шла по коридорам высотки Mech.inc. Аккуратные каблучки выбивали чеканный ритм в такт шагам. Звук ровный, успокаивающий — он помогал доктору думать.

А поразмыслить было о чём. Ситуация, в которую попала учёная, ей крайне не нравилась. В какой‑то степени она даже её пугала. Гребанный Марк!

Сотрудничество с ним являлось предательством. Предательством Кольца, так как Марк — разыскиваемый преступник; предательством рода Фокрон — её непосредственных владетелей; и, конечно, рода Фром… Вернее, единственной оставшейся его представительницы — Мариэллы.

Первый слой волновал доктора мало. Марк сумел найти уникальный способ связи — через сны, который не отследить, а значит, Блюстители не смогут ей предъявить обвинения. Этого учёной было достаточно, чтобы не беспокоиться.

Второй аспект выглядел уже более существенным: предательство рода Фокрон.

Доктор не переживала относительно морального аспекта предательства — она никогда не была предана Фокрон. Данный род лишь вовремя подсуетился и выкупил её долг за ошибку, тем самым привязав женщину к себе. Она — актив. Не очень выгодный… Но который можно использовать.

Однако стоит активу стать убыточным — его устранят. На данный момент доктору удавалось оставаться на тонкой грани между полезностью и строптивостью. Но стоит Фокрон узнать, что она их откровенно предала, — ей не жить. В отличие от Блюстителей, Фокон даже доказательства не понадобятся. И просьба Марка могла стать тем, что изменит мнение рода Фокрон о ней.

Цокот каблучков затих, когда учёная остановилась у чуть приоткрытой двери, рядом с которой стоял Игорь — личный охранник Мари, последний из гвардии Фром. Единственный, кто не сбежал и остался верен роду в этот сложный час.

Игорь уважительно кивнул, открывая проход в апартаменты, откуда доносился оживлённый разговор. Хотя, если быть точным, то, скорее, монолог: парень чуть постарше Мари активно расхаживал по комнате и размахивал руками, увлечённо рассказывая какую‑то историю. Получалось очень живо: активные движения и живая мимика превращали историю в целое представление.

Леон Фокрон Младший — сын нынешнего главы рода — пытался развлечь Мари. Девушка сидела, поджав под себя ноги на диване, и с лёгкой полуулыбкой слушала старшего товарища.

Доктор Корнен замешкалась…

Леон Младший являлся неплохим парнем. Он искренне старался помочь старой подруге. И доктор готова была признать: у того получалось. Полуулыбка — самое большое проявление положительных эмоций у Мари за последние дни.

Учёной очень не хотелось прерывать момент. Сердце обливалось кровью. Но время, установленное Марком, приближалось. И учёная решилась:

— Мари, Леон Младший, — доктор вошла в комнату, привлекая к себе внимание и кивком здороваясь с молодыми людьми. — Мари, позволь тебя отвлечь. Я хотела бы с тобой поговорить.

Леон Младший уважительно отступил на шаг, показывая, что даёт учёной простор. Пусть статус парня намного выше, чем у учёной, но, в отличие от многих, он не злоупотреблял своими привилегиями. Отец сумел его воспитать достойным аристократом. А у Корнен порой мелькала мысль, что Леон Младший — лучшая версия Фокрон, пусть каждый из них — лишь клоны изначального офицера.

— Доктор? — Мари оказалась на ногах, но улыбка мгновенно исчезла. — Что-то случилось? Какие-то новости?

— Да… Пожалуй, есть новости, — кивнула доктор.

— О Марке? — лицо Мари стало суровым и сосредоточенным. — Его…

Девушка не сумела закончить, сбившись в начале фразы. Доктор Корнен подошла и успокаивающе положила руку на плечо Мариэллы.

— Давай пройдёмся, — самым мягким из возможных тонов попросила учёная. И, не дожидаясь ответа, двинулась прочь из кабинета. После секундного замешательства Мари последовала за ней. А в шаге за её спиной тенью двигался Игорь.

То, что по‑настоящему заставляло доктора Корнен сомневаться в своём стремлении помочь Марку, — было то, что она идёт против воли Мариэллы.

За время жизни в роде Фром доктор Корнен привыкла считать окружающих семьёй. Странной. Слабой. Бедноватой. Но своей — теми, кто принял доктора и был рад её компании, несмотря на все её странности.

Корнен воспитывала Мариэллу и учила основам наук до того, как девочка пошла в академию. Для учёной она выступала чем‑то средним между сестрой, дочерью и научным проектом. И в душе Корнен имелось особое место для взбалмошной бунтарки.

Потому ей разбивало сердце видеть, как девушка страдает после гибели всей семьи и разрушения дома. Учёная хотела ей помочь! И вначале всё выглядело так просто: ясный и понятный враг, на которого можно направить ярость, — Марк.

Вот только потом Марк вышел на связь и уверенность учёной пошатнулась. Алиби, которое пытались скрыть. Дубликаты из другой вероятности. То, что казалось лишь теорией, стало ужасающей реальностью!

А если душа циничного доктора в смятении, то какой эффект вызовет правда для неокрепшей психики Мари? Уничтожит это её? Или спасёт?

Именно надежда на последнее была настоящим стимулом учёной.

— Мари, буду с тобой откровенна: на днях со мной связался Марк, — доктор Корнен решила действовать с максимальной прямотой. Теперь, что бы ни случилось, её не смогут обвинить во лжи и сокрытии информации.

— Марк? Так значит, эта тварь жива… — спутница сбилась с шага. Но тут же догнала бегом доктора и вцепилась ей в руку. — Как он связался? Он не причинил вам вреда? Вы уже говорили Блюстителям? Фокрон? Чего он хотел?

— Мари, я в порядке, — Корнен положила ладонь на холодные пальцы Мари, успокаивая. — Он не причинил мне вреда. И нет, я ещё никому не говорила. Сначала я хотела обсудить это с тобой, так как именно из‑за тебя он вышел на связь. И в зависимости от твоего решения буду действовать дальше.

— Из‑за меня? — Мари явно растерялась. Но тут же вспыхнула: — Теперь он ищет, как добраться до меня, чтобы убить? Хочет мести, тварь?

— Я этого не допущу, госпожа… — вклинился Игорь, уже сжимавший рукоять оружия.

— Да я его сама…

— Стоп! — короткое слово доктора словно выключило вспышку ярости.

Доктор Корнен замедлила шаг. Троица подходила к панорамному окну, открывавшему вид на площадь перед Mech.inc. Город жил своей жизнью: флаеры летали в небе, люди гуляли по улицам, Носитель мерно сиял в небесах. Идиллия.

Доктор Корнен поправила очки и посмотрела прямо в серебряные глаза девушки:

— Он ищет встречи с тобой — это так. Но не для мести. Он хочет перед тобой оправдаться. Очистить своё имя.

— Очистить своё имя? — шёпот прозвучал вкрадчиво и ядовито. — После того, что он сделал с моей сестрой? — Тихий голос, полный боли. — С моим домом? — Чуть дрожащая речь, с вкраплениями ярости. — Со мной? — Слова падали с языка Мари, словно капли крови из раны. — Единственное, чем он сможет очистить своё имя, — своей кровью!

Ярость…

Отрицание уже пройдено. Торг и депрессия впереди.

Учёная осознанно раздула угли ярости — пламя, что питало душу Мари, но при этом медленно её сжигало. Но это малая плата за то, чтобы пережить самый тёмный период жизни. Доктор Корнен знала это на собственном опыте.

— А если он будет готов отдать свою кровь, чтобы доказать тебе то во что он верит? — вкрадчиво уточнила доктор Корнен.

Такая формулировка поставила Мари в тупик. Девушка открыла рот. Закрыла… Игорь за спиной Мари явно имел что сказать, но сдерживался.

А затем в воздухе раздался звук лопнувшего стекла. Сотен одновременно бьющихся зеркал. Взгляды девушек одновременно обратились к источнику звука, а источник был очевиден: в центре площади, на высоте примерно десятого этажа, появилась сияющая нить разрыва реальности.

Нить устремилась вниз, к земле. Остриём иглы, что разрывала мироздание, являлись фигуры в миг яростного противостояния: человек в повседневной одежде, но с боевым наплечником, едва сдерживавшим удар фигуры в доспехе из кости. Имплант личности, повинуясь воле хозяина, тут же приблизил образы противников, и сразу стало очевидно: несмотря на все различия и противостояние, сражаются две вариации одного человека — Марк.

— Это он… — серебро в глазах Мари засияло. — Он пришёл…

С момента появления прошла секунда, и схлестнувшаяся в противостоянии парочка должна была удариться в камень площади. Должна была… Но не ударилась!

Яркая вспышка, появившаяся словно из ниоткуда, ударила в фигуру, закованную в костяной доспех, и буквально снесла её в сторону. Это позволило второй фигуре извернуться и приземлиться на площадь, лишь слегка покачиваясь.

А вот боец в костяной броне поднялся с земли и взлетел в воздух. Усиленный имплантом личности голос донёс слова:

— Так значит, это была уловка? Вновь притащил меня в свою вероятность? Неплохо… Но тебя это не спасёт!

— А я не хочу спасения, — второй боец повернулся к своему собрату из другой вероятности и достал оружие. — Я хочу, чтобы ты заплатил за то, что сделал с моей сестрой.

Доктор Корнен замерла в восхищении!

Марк не просто выполнил своё обещание. Он сделал это, нарушив не просто людские правила, но даже законы самого мироздания. Он сделал это феерично.

Доктор Корнен почувствовала гордость за Марка — того, кого она считала своим самым главным экспериментом. Жаль лишь, что столь ценный материал в такой степени своеволен… Как много опытов можно было бы с ним провести!

Вот только Мари не разделяла её чувств:

— Значит, говоришь, что Марк хочет встречи? — тихо вздохнула девушка. — Что же… Будет ему встреча! И будет ему шанс отдать кровь! Игорь, помоги мне!

***

Да! Мне удалось!

План был отчаянный, но всё же сработал.

Приблизиться к самой границе, когда я поверю, что мне не выжить, и пустить эти эмоции на открытие разрыва между мирами. С учётом того, что вероятность «тёмной» версии находится практически по соседству с моим родным миром — в сравнении с вероятностью «пожилой» вариации — энергии для возвращения домой потребовалось в разы меньше.

И Игнат сработал просто потрясающе! Один точный выстрел из оружия, которое они с Лило добыли в далёкой вероятности, — и моего двойника буквально снесло в сторону! Главное, чтобы теперь он успел убраться — не хватало, чтобы его схватили Блюстители.

Теперь, после приземления, у меня есть целых несколько секунд, чтобы перевести дух и сориентироваться.

— Так значит, это была уловка? — моя тёмная версия сориентировалась быстрее. Он не просто поднялся с земли, но успел взлететь в воздух. — Вновь притащил меня в свою вероятность? Неплохо… Но тебя это не спасёт!

— А я не хочу спасения, — я достал ММ‑90 и одновременно сплюнул осколок разбитого зуба вместе с кровавой юшкой. — Я хочу, чтобы ты заплатил за то, что сделал с моей сестрой.

Тёмный Марк лишь презрительно усмехнулся. Ему было не страшно моё энергетическое оружие. Но я ему и не угрожал. Мысленным приказом я отключил щит наплечника. Серия из трёх выстрелов прожгла одежду на плече и впиталась в кожу, оставив лишь лёгкое покраснение. А я при этом почувствовал прилив сил: генетическое улучшение, которое некогда вколол мне тёмный Марк, работало стабильно!

— Значит, тебе мало? Так уж и быть, я повторю…

Пафос момента был бы более впечатляющим, если бы слова не звучали на фоне криков толпы, экстренно покинувшей место противостояния. Но по‑настоящему момент самовосхваления оказался испорчен куда более громким и уверенным криком:

— Не с места! Вы все арестованы Блюстителями! — словно призрак, из пространства между домами вылетел Блюститель Георг. — Поднимите руки! Опуститесь на колени! Не сопротивляйтесь!

Одновременно с этим по периметру площади — на домах, в проходах улиц и даже на флаерах — появились Блюстители. Целая группировка, не меньше чем в три дюжины человек!

Вот только моя тёмная версия и не подумала подчиниться. Он атаковал! Быстро. Жестоко. А главное — молча: главный признак того, что ситуация стала для него и в самом деле серьёзной.

Первый удар был нацелен, разумеется, на меня. Тёмный Марк с размаху бросил в меня костяные клинки. Блюстители мгновенно открыли по нему огонь… Но того на месте уже не оказалось: противник появился у меня за спиной и атаковал. По задумке моего двойника я должен был пропустить либо брошенные в меня клинки, либо атаку со спины.

Я решил пропустить клинки: тело стало бесплотным, и снаряды, пройдя сквозь меня, ударили в проявившегося противника. На миг его это дезориентировало, и я использовал возможность для атаки: костяной клинок, усиленный вибрацией Варпа, ударил в стык костяной брони. Крошка брызнула в стороны!

Тёмный Марк телепортировался вновь, решив атаковать цель попроще — одного из Блюстителей. Это сработало! Один взмах — и ближайший Блюститель с разорванным боком и криком рухнул с крыши ближайшего здания.

Но это также сработало и против тёмного Марка: Блюстители, державшие меня на прицеле до этого, теперь переключились на моего противника!

Идеально! Вот только мне нужно уничтожить врага не только физически.

— Сдавайся! — закричал я, не скрывая издёвки. — Покайся в своих преступлениях и прими суд! Никто не выше закона! Именно за это мы боролись и умирали! — напомнил я о нашем прошлом, где мы уничтожали богов.

Пока я выдавал эту речь, мой противник успел телепортироваться четыре раза! Трое Блюстителей с теми или иными повреждениями оседали на землю. А тёмный Марк, костяным шипом пробив один из флаеров, который задымился и стал смещаться вбок, вновь телепортировался передо мной!

— Мечтай! — в этот раз мне пришлось блокировать удар ногой! Меня откинуло на пару метров. Но ярость терзала тёмного Марка. — Я уничтожил Денниэлу, чтобы принести свободу! И уничтожу любого, кто попытается меня сковать! Даже самого себя!

Вот! Именно то признание, что мне нужно! Главное теперь — пережить вторую атаку моего противника.

Однако вторую атаку провести противник не успел: свой ход сделал Блюститель Георг — энергетический кнут удавкой захлестнул костяной клинок, занесённый для удара. Вырваться из данного захвата даже с помощью сил Варпа мой тёмный дубликат не мог, потому взмыл в воздух, с размаху тараня Блюстителя.

Обмен ударами произошёл стремительно. Скрежет металла и треск кости слились в единую какофонию!

Оставаться в стороне от столкновения я не хотел. Однако летать, как моя тёмная версия, я не умел. Вот только у меня имелась альтернатива:

— Оркин, давай, — отдал я приказ, активируя одну из заготовок.

В ту же секунду покрытие площади раскололось на части, пробитое огромным металлическим кулаком. Ещё миг — и меня подхватила металлическая ладонь и посадила на плечо. А уже в следующую секунду огромный мех, захваченный нами в одном из походов и оказавшийся ненужным старосте «Каменного порта», полностью выбрался на площадь — махина под дистанционным управлением Оркина.

На миг стало грустно, что Лило так и не вернулась после нашей размолвки. Но сейчас не время унывать! Я готов был вложиться в свою месть всем, что имел.

Мех стал отличной площадкой, чтобы я атаковал свою тёмную вариацию с неожиданного угла: два воздушных клинка сорвались с моих костяных лезвий, проскользнули между многочисленными энергетическими снарядами Блюстителей и крестом ударили в бок противника. В следующий миг металлический хук меха ударил по моему врагу… Однако не попал!

Тёмный Марк резко ушёл в сторону. Взмахнул свободным костяным клинком и отсёк захваченный в петлю энергетического кнута костяной нарост. А затем телепортировался вновь, оказавшись буквально в нескольких метрах от всё ещё сияющего посреди площади разрыва реальности.

Ну уж нет! Так просто этот гад не уйдёт!

— Подбрось меня! — отдал я команду.

Мех среагировал мгновенно: меня схватили и с невероятной силой и скоростью швырнули прямо в противника. С другой стороны, выставив вперёд энергетический клинок, на тёмного Марка устремился кибер‑Блюститель Георг. Но даже так это оказались не все, кто жаждал крови: силовой барьер окна Mech.inc лопнул, и с высоты почти в полсотни метров к точке столкновения летел ещё один мех!

Глава 2

Первым успел кибер‑блюститель Георг — его энергетический клинок сумел пробить костяной барьер на стыке, куда я чуть ранее попал. Удар вошёл в бок тёмному Марку. Однако моя вариация рывком сместилась, оставляя за собой шлейф из алых брызг.

Но тут уже подоспел я: взмах костяным клинком, усиленным вибрацией Варпа, — и уже наплечник врага затрещал, а осколки посекли его щёку. Второй удар… Но вот его противник парировал, и меня отшвырнуло прочь.

А затем налетел мех, выпрыгнувший из Mech.inc.

Взмах огромного клинка, являвшегося частью руки робота, просвистел в считанных сантиметрах от тёмного Марка. Вот только на этом атака не остановилась и устремилась дальше — ко мне!

Увернуться или защититься почти от тонны металла, усиленного химическим пламенем, я был не способен. Я активировал особую способность своего наплечника — энергетический барьер. Теперь меня в течение десяти секунд не достать!

Однако барьер, который меня защитил, оказалось вполне возможно впечатать в стену ближайшего здания. Грохот! Пыль. Обломки. Полная неразбериха, но даже так я сумел услышать:

— Я ещё вернусь! И тогда вы пожалеете! Я вырежу весь род Фром и всех, кто станет у меня на пути! — и тёмный Марк нырнул в разрыв реальностей. А уже в следующий миг тот стал закрываться.

Вот только на этом битва не закончилась! Мех из Mech.inc вновь устремился ко мне с мечом наперевес. Однако теперь у него на пути встал мех под управлением Оркина. Клинки столкнулись, высекая искры!

Не знаю, кто на меня напал, но второго раунда я точно не выдержу!

Энергетический барьер должен был спасть с секунды на секунду. Эти мгновения я использовал, чтобы выйти на открытую местность, опуститься на колени, заложить руки за голову и максимально громко крикнуть:

— Подчиняюсь воле Блюстителей! Сдаюсь, дабы предстать перед законом! И прошу снисхождения! — одновременно через систему «импланта личности» я отправил сообщение Оркину:

«Запускай протокол „Очистки“. На нас не должны выйти ни через меня, ни через меха!»

Ответ на мои слова последовал незамедлительно, и источником его стал атаковавший меня мех:

— Ну уж нет! Ты так просто не отделаешься, ублюдок! — несмотря на механическое искажение, я узнал голос Мари. — Я убью тебя! Бессердечная тварь…

Новый рывок меха. На сей раз машина ударила плечом. Мех под управлением Оркина был собран в постапокалиптическом мире, потому без труда выдержал удар и рывки противника. Однако даже так сместился на несколько метров, пропахав землю.

— Нет! — уверенный возглас накрыл всё пространство. — Никто не причинит вреда Марку. Он находится под арестом Блюстителей! — киборг-Георг завис прямо перед мехом Мари.

— Но он же… — попыталась возмутиться Мари.

— Он предстанет перед судом, и у вас будет возможность высказаться, — тон, который не подразумевал возможности спорить. — Немедленно покиньте мех, иначе вам также будут предъявлены обвинения!

Мех замер. А затем кабина раскрылась, и я увидел сестру. Мари, которая смотрела на меня ненавидящим взглядом, одновременно полным слёз. Похоже, недавний бой не сумел оправдать меня в её глазах. Надеюсь, он хотя бы смог заронить семена сомнения?

Однако эта мысль осталась в стороне, когда закованные в броню руки Блюстителей схватили меня.

***

В очередной раз убеждаюсь: чем выше и красивее шпили крепостей, тем глубже, холоднее и темнее их казематы.

Цитадель Блюстителей внушала уважение ещё тогда, когда меня к ней везли в бронированном флаере. Высотка, что в своих попытках достать до Носителя могла соревноваться со Спицами. Блеск. Лоск. Красота.

Жаль только, полюбоваться на эту красоту мне долго не довелось: шесть бойцов сопровождения, не считая Георга, провели меня через один из второстепенных ходов. Пройдя по запутанной сети коридоров, мы на лифте спустились в подземную часть здания. Именно там мне предстояло узнать настоящий размах железного кулака Блюстителей.

Для начала — обыск. У меня ещё при аресте забрали силовой наплечник и оружие ММ‑90, но на данном этапе обобрали всё, вплоть до нижнего белья.

Затем — душ и выдача тюремной одежды.

Медицинский осмотр — глубокий обыск, совмещённый с анализами.

Сканирование «импланта личности» — обыск, только теперь уже ментальный.

Ну и, конечно, ещё один обыск!

Между этапами — довольно долгие прогулки по холодным переходам, со множеством пунктов охраны и ещё большим количеством массивных дверей: цельные металлические пластины толщиной в десяток сантиметров. Плюс всё это — под гнетущим давлением от усиленной гравитации нижних уровней Кольца.

Это раздражало. Очень хотелось разжечь силу Варпа в груди и банально ускользнуть сквозь стены. Но я держал себя в руках. По трём причинам:

Во‑первых, каждое действие — под надзором минимум трёх охранников и двух дронов. Стоило мне слишком глубоко вдохнуть — и на меня уже было направлено оружие.

Во‑вторых, я собирался сдержать слово, которое дал Блюстителю Георгу. Страж закона сопровождал меня на каждом шагу. И должен признать: пока он находился рядом со мной, при всей строгости охраны, со мной обходились уважительно. А когда на меня пытались прикрикнуть, хватало одного взгляда Георга, чтобы пресечь подобное поведение.

Но самой важной являлась третья причина: я не собирался отказываться от возможности оправдать своё имя. Верил ли я, что получится? Сильно сомнительно. Но сейчас у меня имелся шанс. А шанс — лучше, чем вечная жизнь в бегах.

Однако моя уверенность дрогнула, когда на финальном этапе меня повели к камере. Самый нижний уровень. Тут были уже не двери, а энергетические барьеры. Вместо охраны — бездушные болванки дронов.

А ещё тишина… Пугающая своей абсолютностью! Всепоглощающее безмолвие. Покой.

До тех пор, пока не лязгнул замок открываемой двери моей камеры.

— Можешь гордиться: аристократический люкс! — киборг‑Блюститель сделал приглашающий жест в тёмное помещение. — Добро пожаловать!

— Аристократический номер? — оживился я. — Надеюсь, там мягкие перины и вкусная еда? Наконец‑то высплюсь…

Я переступил порог камеры — и автоматически зажглось освещение. Я не смог сдержать разочарованного вздоха. Помещение — два на два метра. Кажется, что если вдохнёшь полной грудью, уже станет тесно. Вместо кровати на полу — матрас и одеяло. В углу открыто сияло отверстие параши. И… на этом всё.

— Камера первого уровня защиты С51R, — Георг не скрывал лёгкой насмешки. — Та, что мы используем для особо опасных аристократов. Крепчайший металл стен и дверей. Система наблюдения, которую не взломать. Ну и, конечно… энергетические оковы. Разработка специально для тебя, Марк!

Блюститель подошёл к одной из стен и из едва уловимого паза достал полупрозрачный наруч, от которого вглубь стены тянулась точно такая же цепь.

— Руку, Марк, — потребовал Блюститель.

Нехотя я подчинился, давая руку и позволяя себя заковать.

Я сразу же почувствовал, как микровибрации, которые на базовом уровне окутывали меня, начинают замедляться и утихать. Это ощущалось непривычно и даже отталкивающе. Но хуже всего оказалось то, что наруч был разработан так, чтобы не позволять мне обнажать костяные клинки.

— Сразу видно, что меня ждали! Все условия созданы, — попытался отвлечься я разговором. — Надеюсь, не останется следов, когда меня приведут в суд? Кстати, когда будут разбирать моё дело?

Наруч закрылся. Я на пробу двинул рукой и пальцами — всё слушалось. Даже цепь, идущая от наруча к стене, не мешала движению. Система оказалась на удивление удобной: в рамках камеры я мог свободно передвигаться и действовать.

Блюститель направился к противоположной стене и извлёк из неё наруч для второй руки. И только приступив к его надеванию, он ответил на мой вопрос:

— Суд начнётся завтра в девять утра. Но ты не покинешь для него камеру — всё будет происходить в виртуальном пространстве. Так намного безопасней и быстрее, — второй наруч защёлкнулся на моей руке. — Потому мой совет тебе: обживайся. Если ты не сумеешь доказать свою невиновность во время суда, то эта камера станет твоим домом. Навсегда.

Я проверил уровень ограничений и понял, что не могу свести ладони друг с другом: стоило мне двинуть одной рукой, как цепь с другой стороны уводила вторую руку в сторону. Защита, чтобы я не открыл разрыв между вероятностями.

— Ещё добрые советы? — я постарался не показывать беспокойства, скрывая всё за насмешкой.

Блюститель вышел из камеры, но закрывать дверь не спешил.

— Ты сдержал слово. Ты сдался в руки закона. Теперь пришло время проявить уважение к суду: изучить своё дело и законы Кольца — для этого тебе оставили имплант личности. Советую обратить особое внимание на дела, связанные с «Эхо Варпа». В частности с Рейки Кавахи. Воспользуйся отведённым до завтра временем мудро.

Георг замолк. Осмотрел меня внимательно, словно бы задумавшись, а после добавил:

— Ты оказался не таким, как я думал… Я не буду предъявлять обвинения за то, что ты сделал со мной, — Блюститель сжал и разжал металлические пальцы. — Это было глупо… но это было не преступление. Ты искал справедливости…

— А ты — славы за мою поимку, — не остался я в долгу.

— Есть такое, — сдержанно кивнул Георг. — Мы встретились в неудачный момент. Надеюсь, ты переживёшь ближайшие дни, чтобы мы могли продолжить наше знакомство.

Дверь хлопнула, отсекая меня от мира и оставляя наедине с тишиной.

***

Лило ненавидела ждать!

Всю жизнь ей приходилось ждать. Ждать, появится ли работа по заказам аристократов или день пройдёт впустую. Ждать, пока накопится с десяток кредитов, чтобы купить себе хоть что‑нибудь. Ждать, когда наступит новый «светлый» и «счастливый» день. Ждать одобрения отца, в конце концов!

Но с недавних пор Лило поняла: ей не обязательно ждать! Марк показал ей: если начать действовать достаточно решительно, то, казалось, мир сам склонялся перед тобой, даруя возможности. И стоило Лило попробовать это, как девушка поняла, что не желает возвращаться к прошлому существованию.

Однако, несмотря на всю свою ненависть к «ожиданию», Лило отдавала себе отчёт, что порой необходимо взять время и выждать лучшего момента. Как, например, сейчас.

Девушка‑циклоп лежала на крыше одного из домов «Каменного порта», практически невидимая благодаря маскировочной системе боевого костюма, добытого в другой вероятности. Одновременно Лило через прицел добытой всё в том же походе плазменной винтовки следила за своей целью — Николаем Шорном, молодым аристократом, который шёл по «Каменному порту» в сторону дома старосты. Его сопровождали один боец собственной гвардии и трое мужиков из поселения.

Палец Лило так и чесался нажать на спуск и устранить аристократа, повинного в смерти её отца. Однако девушка сдерживала себя. До времени.

Лило прикрыла глаза, вспоминая тело своего отца. Она едва успела проститься с ним до того, как его тело расщепили наниты, превратив в биологическую массу, используемую в гидропонике.

А ещё Лило помнила разговор с Антипом. Старый проныра рассказал ей всё, что удалось выяснить и восстановить по обрывкам улик и слухов в селении. Поведал о том, что староста, Шорн и Блюститель пытались добраться до Лило через её отца. Рассказал о том, как её отец стойко держался: несмотря на размолвку с дочерью, он не желал её предавать. И, как закономерный финал, погиб, отстаивая свою правду. После чего его выкинули в проулок, словно мусор.

Лило этого не могла простить! Она жаждала мести! Умереть должны были все!

Жаль только, что добраться до «всех» не представлялось возможным.

Киборг‑блюститель находился далеко. Лило всё ещё сожалела, что не убила его, когда предоставилась возможность. Но на Марка она больше не обижалась. Девушка прекрасно понимала, что Марк не мог знать о случившейся трагедии, пусть его и именуют "Пророком". А Блюститель ему требовался, чтобы оправдать своё имя. И Лило надеялась, что Марку удастся провернуть его авантюру… после чего она уничтожит Блюстителя.

Ну а пока девушка собиралась разобраться с двумя другими виновниками смерти её отца. Представитель рода Шорн как раз зашёл в дом старосты! А значит, пришло время действовать.

Лило долго раздумывала, как ей устранить своих врагов. Девушка очень хотела увидеть страх и боль в их глазах. И плевать, что это нарушает догматы «Светочей Варпа»!

Но Лило отчётливо понимала: несмотря на обретённую уверенность в себе и мощное снаряжение, она не боец. В честном столкновении с каким‑либо опытным или сильным противником ей не победить. Потому единственный шанс — действовать стремительно и безжалостно.

Циклопка встала на одно колено. Через имплант личности активировала наведение, устремив взгляд на дом старосты: стены стали полупрозрачными, и можно было увидеть, что внутри две фигуры. После чего раскрылся наплечник девушки, и целый рой миниатюрных ракет устремился к цели. Лило не мелочилась и решила использовать своё самое мощное оружие, накрыв двух врагов единым взрывом.

Взрыв прогремел масштабный! Первые вспышки взрывов отшвырнули в сторону от вагона метро, служившего домом старосты, охрану и случайных прохожих. Следом сдетонировала основная масса зарядов, превратив проржавевший кусок железа в пылающую дырявую печь! Чёрные столбы дыма устремились вверх, скапливаясь под потолком.

Лило сухо улыбнулась. Первая часть плана завершена. И плевать, какие последствия будут для «Каменного порта» из‑за гибели аристократа. Селение само виновато, что не защитило её отца!

— И кто почувствовал себя смелым? — разнёсся по селению усиленный голос из языков пламени и клубов дыма.

Фигура, объятая огнём, вышла из развалин вагона метро. Небрежный жест — и алые искры слетели с плеча человека. На идеальном костюме не имелось подпалин или даже следов гари. Единственный показатель того, что Николай Шорн только что находился в пламенном аду, — чуть опалённые волоски. Не более.

— Ты ко мне, ублюдок, — Лило поднялась в полный рост, снимая маскировку.

Теперь она улыбалась искренне. Её стремление исполнилось: она сможет насладиться смертью аристократической твари, которая когда‑то хотела купить её, как игрушку.

— Хм… Хорошая броня. Но я не вижу знаков рода. Кого ты представляешь, боец? — Шорн поднялся в воздух, сверху вниз глядя на Лило.

— Я представляю лишь себя, — Лило открыла лицо, показывая себя. — Я пришла отомстить тебе за смерть своего отца!

— Ты… — нахмурился аристократ. — Я тебя помню. Ты…

Выслушивать будущий труп Лило не стала и атаковала первой. Ракетные двигатели в сапогах и экзоскелетные усилители во всём костюме позволили совершить стремительный рывок — сократить расстояние до нескольких десятков метров и тут же разрядить очередь из нескольких сгустков плазмы в противника.

Аристократ оказался не только болтуном, но и владел боевыми навыками: рывок в сторону — и плазменные снаряды ушли мимо. В следующую секунду Николай обнажил тонкое длинное лезвие катаны и стремительно сблизился с Лило.

Лило попыталась разорвать дистанцию, но Шорн оказался быстрее, чем девушка. Однако даже так она успела выстрелить ещё дважды. От первого выстрела Шорн увернулся, а второй перехватил лезвием катаны, которое вспыхнуло синим пламенем.

Одинокий, точный взмах катаны — и плазменная винтовка в руках Лило распалась надвое, а миг спустя сдетонировала.

Взрыв оказался достаточно мощным, чтобы раскидать соперников на сотню метров друг от друга. И вновь на аристократе ни единого следа. А Лило уцелела лишь благодаря броне, но даже так ей потребовалось несколько секунд, чтобы стабилизировать полёт и вновь сосредоточиться на противнике.

— Неплохо. Но до Марка… или, как вы его называете, «Пророка», тебе ещё далеко, — Шорн оставался спокоен и даже насмешлив. — Сдавайся, и я тебя пощажу.

— Не раньше, чем ты умрёшь… — процедила Лило.

Лило сорвала с пояса парные клинки и устремилась вперёд, активировав встроенную в наплечник маскировку. Девушка стала словно призрак — лишь тень движения оставляла образ в пустоте.

Николай прищурил серебряные глаза, отслеживая движения девушки, но при этом сам не двигался с места. А затем вскинул клинок — и раздался звон: плазменное лезвие вспыхнуло яркой вспышкой и отлетел в сторону. Девушка попыталась атаковать вновь, но вновь неудачно!

Глаз девушки вспыхнул, и она произнесла приказ:

— Сдавайся!

По опыту взаимодействия с Блюстителем Лило помнила: её способности не работают на обладателей «импланта личности». Но ей требовалась лишь секунда замешательства, возникавшая, пока спадала сила её подчинения. И она её получила!

Клинок Лило устремился к шее Шорна… но срезал лишь прядь волос. Николай, понимая, что не успевает среагировать, просто рухнул на землю.

Отщепенцы по большей части тушили пожар, но даже так несколько человек оказались рядом с местом падения аристократа и отлетели в стороны. Лило налетела буквально через секунду, но было уже поздно: взмах окутанной плазмой катаны — и доспех на груди девушки треснул, заискрив повреждёнными схемами. Шорн вскинул вторую руку и с машинной точностью вцепился в шею Лило.

Девушка попыталась вонзить клинок в бок врага, но усиление повреждённой брони не сработало. А уже через секунду Николай впечатал Лило в землю, прижав коленями руки с клинками для большей надёжности.

— Дерзкая дрянь… Но ты переоценила себя. Теперь ты в моей власти, — Шорн хищно усмехнулся. — И я даже уже знаю, как тебя использовать…

Глава 3

Зал суда сразу давал чёткое представление о том, какова моя роль в предстоящем представлении: ничтожная песчинка на фоне безграничной мощи закона.

Эффект создавался за счёт тумана. Белая молочная дымка окутывала виртуальный зал суда так, что потолка не видно: колонны словно бы уходили вверх, а после — в бесконечность. Стен также не наблюдалось.

По левую руку от меня находился неестественно высокий подиум судьи с чётким гербом Императора: мечом, вонзённым в камень. Согласно своду законов, суд проводился от имени Императора как высшего судьи. Однако самого вершителя моей судьбы не было видно — лишь зыбкий образ в тумане, который возвышался над залом суда.

По правую руку находился зал, где должны были сидеть зрители процесса. Даже проглядывались фигуры… Но различить лиц не получалось, и возникало ощущение, словно этот зал уходит в бесконечность. В этом же зале должны находиться те, кто меня и будет на самом деле судить: шесть случайно выбранных аристократов, которые на основании сегодняшних прений вынесут приговор, который после утвердит судья.

— "Забавно, демократией они пренебрегли, отобрав у людей право выбора власти. Но суд присяжных оставили, позволяя решать, кого они будут ненавидеть. Странный выбор," — в отдалённом уголке сознания хмыкнул Баюн.

— "Странный комментарий," — мысленно заметил я в свою очередь. — "Не могу понять: у тебя претензии к суду присяжных или к местной вариации монархии?"

— "Мне не нравится, что нас в принципе судят," — Баюн не скрывал раздражения. — "Попытайся не сдохнуть сегодня."

Туман напротив дрогнул. Там, в десятке метров от меня, находилась кафедра обвинителя — единственное чётко видимое место. И сейчас её занимал тот, кто станет моим прокурором и обличителем в предстоящем деле: Блюститель Георг.

Я чуть заметно выдохнул. Не самый худший вариант. Поблажек ждать не стоит, но Блюститель не будет предвзят и не станет топить меня. Для Георга на первом месте — достижение правды.

С появлением прокурора встрепенулся и судья, а по залу пронёсся зычный голос:

— Уважаемые участники процесса! Открывается судебное заседание № 374GF4LR89 по делу Марка Фром. Разъясняю, что все участники процесса имеют равные права на представление доказательств, заявление ходатайств и высказывание своей позиции. Эти права гарантированы законом и будут обеспечены судом в полном объёме. Прошу соблюдать порядок. Начинаем рассмотрение дела.

Короткая пауза, чтобы дать всем участникам дела окончательно собраться с мыслями. И судья дал отмашку, словно начиная бой:

— Прокурор, прошу, начинайте!

— Благодарю, уважаемый суд, — коротко кивнул Блюститель. — Марку Фром предъявляется ряд крайне серьёзных обвинений. Сегодня нам предстоит разобрать три ключевых момента. И я предлагаю начать с главного вопроса: обвинение Марка Фрома в убийстве Денниэле Фром. — Блюститель прямо взглянул на меня. — Марк Фром, вы признаёте свою вину в данном обвинении?

— Не признаю, — спокойно заявил я, чтобы слышали все заинтересованные. — Полностью невиновен. И готов это доказать перед судом.

— Обвинение первое: предумышленное убийство Денниэлле Фром. Наказание согласно законодательству — смертный приговор, — судья работал словно инструмент, переводя процесс из одной стадии в другую. — Разбирательство начинается!

Туман заклубился у нас над головами, и довольно быстро стало понятно, что формируется образ особняка Фром. Я узнал характерные очертания дома, а также детали сада и даже часть фонтана.

Но основной частью композиции явились Денниэла и я сам. Вернее, моя «тёмная» версия, которую моя названная сестра встречала в дверях дома.

— Третьего числа пятого месяца, семьсот сорок второго года от входа в Варп, на главу рода Фром было совершено безжалостное нападение, свидетелем которого стало множество слуг, гвардейцев и даже младшая представительница рода — Мариэлла Фром, — прокурор был холоден, и голос его звучал мерно. — Симуляция, которую вы видите, создана на основе записи с «имплантов личности» выживших и погибших свидетелей.

Тем временем симуляция пришла в движение.

Я теперь своими глазами мог видеть, что произошло в тот страшный день: моя «тёмная» версия атаковала с ходу. Быстро и безжалостно вогнала вибрирующий костяной клинок в живот Денниэле. Если бы аристократка оставалась обычным человеком, это стало бы смертельным ранением, но тело Денниэлы состояло из нанороботов, и девушка сумела разорвать дистанцию, отскочив в дом.

Дальнейшее действие разворачивалось уже в доме. Мой тёмный дубликат выхватил энергетическое оружие высокой мощности и открыл огонь, буквально выжигая всё, что попадалось на пути. Денниэла виртуозно выставляла щиты, пытаясь защитить слуг. Но отражённые выстрелы создавали лишь ещё больше разрушений. Один из отражённых выстрелов даже настиг капитана Райкера, что выскочил на переполох.

Но даже так Денниэла сумела мощным контрударом пробить несколько стен, телом моего «тёмного» дубликата, швырнув того в гостевое крыло.

— Для полноты картины прошу пригласить свидетеля: семейного врача рода Фром, а также представителя покровительствующего рода Фокрон — доктора Корнен.

Мгновение — рядом с кафедрой судьи из тумана сформировался миниатюрный пьедестал, на котором уже стояла доктор Корнен. Учёная выглядела чуть взлохмачена, а очки балансировали на самом кончике носа, но женщина явно отлично понимала ситуацию.

— Доктор Корнен, клянетесь ли вы говорить правду и только правду? — формально уточнил прокурор.

— Клянусь… Куда же мне ещё деваться? — фыркнула доктор.

— Отлично, тогда поведайте, что произошло за сутки до представленного инцидента? — кивок Георга на всё ещё разворачивающийся бой в виртуальности у нас над головами.

Моя «тёмная» вариация без особых усилий выдержала удар Денниэлы. Возможно, ему в этом помог костяной доспех?

Как бы то ни было, на симуляции стало видно, что шум привлёк внимание и в гостевом крыле: двери кабинета доктора Корнен раскрылись. Как оказалось, в момент нападения Мари и её охранник находились в апартаментах доктора Корнен. И моя «тёмная» вариация решила использовать это и атаковала их.

Доктор лишь мельком бросила взгляд на симуляцию, после чего опустила глаза и принялась отвечать:

— За сутки? Вы, наверное, хотите услышать о том, как Марк Фром пережил нервный срыв, который привёл к обострению «Генетического шторма»? — короткий кивок прокурора, и доктор продолжила: — Для снятия обострения использовалась экспериментальная методика лечения, связанная с введением генетического материала рода Фром пациенту Марку. Это привело к позитивному результату: обострение было купировано. Однако после этого Марк сбежал из особняка.

— Доктор, как вы полагаете, нервный срыв и пережитое во время обострения «Генетического шторма» могли привести к столь разрушительным последствиям? — вкрадчиво уточнил прокурор.

— Это крайне малоизученный вопрос…

— Не нужно увиливать от ответа, доктор, — Блюститель видел учёную насквозь. — Выскажите своё профессиональное мнение. Могли ли проблемы с психикой и здоровьем привести к столь разрушительным последствиям?

Доктор выдержала паузу, виновато посмотрела на меня и лишь после этого дала ответ:

— Да. Подобное возможно.

Тем временем в симуляции продолжал разворачиваться бой: чтобы спасти свою сестру, Денниэле пришлось подставиться под очередной удар. Это привело к практически полному обрушению целого крыла! И после этого Денниэла попыталась разорвать дистанцию, поднявшись в воздух. Но моя «тёмная» версия не отставала: теперь она применила умение к телепортации и атаковала вибрирующими костяными снарядами.

Денниэла пыталась отбиваться и парировать, и у неё это даже получалось какое‑то время…

— Благодарю, доктор Корнен, — небрежный жест руки — и доктор исчезла из‑за свидетельской кафедры. А прокурор продолжил: — Как может видеть уважаемый суд, у Марка имелись проблемы со здоровьем, что могли повлиять на случившееся. Но также имеется и второй, более циничный и прагматичный мотив. Для его раскрытия приглашаю следующего свидетеля: Мариэллу Фром — сестру погибшей Денниэлы и нынешнюю главу рода Фром. А так как Мариэлла является несовершеннолетней, то также приглашается и её временный попечитель: Леонид Фокрон — глава рода Фокрон, покровитель рода Фром.

Секунда — и за кафедрой появилась Мари: яростная фурия, что буквально испепеляла меня взглядом. Готов поклясться, она бы бросилась на меня, если бы не вцепилась в дымчатые поручни свидетельской кафедры.

За спиной девушки, чуть отрешённый, но собранный и деловитый, стоял Леонид Фокрон. Он оставался точно таким же, каким я его запомнил при единственной встрече. Он даже не смотрел на меня — точно так же, как и в прошлый раз.

— Мариэлла Фром, клянетесь ли вы говорить правду и только правду? — уточнил Георг.

— Клянусь, — прошипела Мари. — Я скажу всё, что нужно, чтобы уничтожить эту тварь!

— Этого не требуется, госпожа Мариэлла, — тон прокурора стал мягче и даже чуть заботливым. — Лучше расскажите, какие побочные результаты экспериментального лечения обострения «Генетического шторма» возникли с юридической точки зрения?

— Нам пришлось признать этого урода своим братом, — зло скривилась Мари. — Для введения ДНК нашего рода требовалось принять его в род. Хотя бы формально… Мы с Дени пошли на это. Мы считали, что спасаем его. Мы не знали, чем это обернётся, — на глазах Мари навернулись слёзы. Но девушка, не желая их показывать, смахнула их одним движением.

— То есть буквально за сутки до нападения обычный гвардеец рода стал «названным» братом. После исцеления сбежал в ночь… А по возвращении пытался убить вашу сестру Денниэлу?

Георг явно провоцировал Мариэллу. И он добился своего результата:

— Да! Он захотел вырезать нас с сестрой! Он захотел уничтожить наш род, чтобы стать его единственным представителем! — вспышка ярости — и Мари закричала устремив взгляд прямо на меня: — Теперь ты сам сдохнешь! Я буду смотреть, как тебя казнят…

Взмах руки прокурора — и Мариэлла исчезла.

Тем временем симуляция подходила к завершению: каждый удар «тёмной» версии заставлял часть нанитов, которыми защищалась Денниэла, осыпаться дождём — это истощало силы девушки. И тогда она решила пойти на крайнюю меру: тело аристократки распалось на металлические чешуйки. Множество чешуек.

Целыми остались только голова и часть тела: нанитная защита укрывала жизненно важные органы, не заменённые металлом. Остальные нанитные чешуйки завертелись и превратились в металлическую пасть дракона — то, что я видел в небесах. И они ринулись на «тёмного» Марка.

Столкновения. Телепортация противника. Новые вспышки. Картинка симуляции стала размытой: на расстоянии данные с «имплантов личности», очевидно, стали неполными. По‑моему, я даже в одной из вспышек видел собственный флаер.

А прокурор тем временем заканчивал обвинительную речь:

— Уважаемый суд, как видите, у Марка имелись все мотивы для нападения на Денниэлу и в целом на всех представителей рода Фром. Вопрос остаётся открытым: то ли помутнение разума, то ли циничный расчёт? Как бы то ни было, Марк Фром действовал жестоко и яростно, — Георг посмотрел прямо на меня. — И то, как Марк Фром сбежал с места преступления, является очередным подтверждением его беспринципности: вплавленный в металл Блюститель, что попытался его остановить!

Блюститель отступил на шаг, показывая, что закончил.

Прокурор подготовился очень хорошо, ибо его речь совпала с финальным актом боя, что разворачивался в симуляции: «тёмный» Марк прорвался сквозь нанитные чешуйки до головы Мариэллы и одним безжалостным ударом рассек защиту, а вместе с ней и уязвимые органы. А затем одним ударом вогнал остатки тела в землю у порога пылающего особняка. При этом нанитные чешуйки обратились серебристой пылью и стали опадать.

Я же оставался на месте, мысленно признавая, что, будь я на месте присяжных, то на этом этапе уже был бы готов вынести обвинительный приговор. Картинка выстраивалась логичная и крайне жестокая.

Но я находился не на месте присяжных, а на своём. И мне нужно оправдать себя.

— Вы услышаны, господин прокурор, — судья оставался бесстрастен в ведении дела. — Вам слово, подсудимый.

У меня не было адвоката: подсудимый должен сам себя защищать.

Имелось несколько путей. Первый и относительно простой — объяснить, что после нервного срыва я находился в здравом уме и у меня не имелось ненависти к Денниэле. Более того, мы совместно обсуждали план будущих действий против Юрия Викторовича. Но вот в этом и крылась основная проблема: я не хотел раскрывать этот заговор.

С «импланта личности» все данные об этом разговоре, а также о последовавшем походе были удалены вирусом Оркина. Возможно, Фокроны что‑то подозревают о моём участии после того, как узнали о моих силах… Но подозрения к делу не пришьёшь. А мои слова могут вызвать проблемы у Мари, даже если моё дело окажется проиграно.

Благо, я мог выстроить свою защиту и на других принципах:

— Благодарю, уважаемый суд, — коротко кивнул я. — Тогда первое, что я хотел бы представить в свою защиту, — данные с моего «импланта личности» в ночь преступления. Согласно им видно, как я возвращался на флаере к особняку в момент нападения и был сбит…

— Протестую! — перебил меня на середине фразы прокурор. — Считаю, что данные с «импланта личности» подсудимого Марка не могут являться надёжными свидетельствами и уликами. При сканировании импланта подсудимого выявлено, что данные «импланта личности» неполные: отсутствуют большие фрагменты в связи с тем, что «имплант личности» является периферийным устройством, а не встроенным имплантом. А те данные, что имеются в наличии, частично изменены.

— Протест принимается. Данные с «импланта личности» не будут приобщены к делу, — принял решение судья. — Также, Марк Фром, вам вынесено обвинение в ненадлежащем использовании «импланта личности». Наказание согласно законодательству — месяц принудительных работ. Вам вынесено обвинение в искажении данных «импланта личности». Наказание согласно законодательству — штраф в размере 1 тыс. кредитов за каждый факт внесённого изменения.

Я чуть заметно поморщился. Ожидаемый удар. Тем более что всё — правда. Для того чтобы защитить «Светочей Варпа» и нашу базу, мне пришлось многое удалить или скорректировать.

Однако если на штраф я был согласен, пусть он и выльется в кругленькую сумму, то вот «принудительные работы» мне ни к чему.

— «Имплант личности» является периферийным устройством не по моей воле, — решил я на месте решить данный вопрос. — Это является следствием моих медицинских показаний. Прошу вызвать доктора Корнен для дачи показаний и разъяснений.

— Разрешаю, — кивнул скрытый в белой дымке тумана судья.

И вновь за кафедрой свидетелей появилась учёная. Она явно наблюдала за процессом, так как без лишних вопросов начала отвечать на незаданный вопрос:

— Марк Фром обладает уникальной особенностью — фазовым сдвигом. Пациент не находится в нашей вероятности весь массив времени. Он колеблется между несколькими ближайшими вероятностями, рождёнными Варпами. Это приводит к тому, что невозможна установка имплантов: нельзя установить связь с нервной системой, которая не находится в нашей реальности, — доктор поправила очки, которые чуть не упали. — Именно поэтому «имплант личности» пришлось превратить во внешнее устройство по моему распоряжению. И по той же причине лечение Марка от «Генетического шторма» с помощью замены поражённых областей имплантами было невозможно.

Однако я решил рискнуть и сыграть до конца:

— А может ли фазовый сдвиг приводить к тому, что данные, записанные на «имплант личности», будут искажаться?

— Хм… — доктор задумалась. — «Имплант личности» крайне надёжен. Однако эффекты фазового сдвига не изучены. Потому утверждать что‑то сложно…

— Следовательно, куда более вероятно, что «имплант личности» был взломан и файлы удалены, — перехватил нить допроса прокурор. — Особенно если учесть, что они по большей части относятся к соучастникам подсудимого…

— К сожалению, у меня нет однозначного ответа на этот вопрос, — доктор благоразумно решила не лгать, а замереть на тонкой грани полуправды.

— Тогда у меня нет больше вопросов, — отмахнулся Георг.

— У меня тоже, — согласился я, не желая больше мучить доктора Корнен.

Свидетель пропал, а я понял, что углубляться в тему с «имплантом личности» более не стоит: сложно доказывать то, во что сам не веришь. Лучше вернуться к основной теме:

— Если данные с моего импланта личности не могут выступать доказательствами, то я хотел бы использовать данные с уличных камер и дронов, которые могут отследить флаер‑такси в котором я двигался от архивов до территории рода Фром в вечер нападения. И если вы проверите время, то последние камеры зафиксировали пролёт флаера в тот момент, когда уже начался бой. И я утверждаю, что на записи «имплантов личности» в особняке — не я.

Георг на секунду замер… И я уже начал переживать, что доктор Фром не передала Блюстителю данные улики. Но всё оказалось проще: короткий жест механической руки кибер‑Блюстителя — и в тумане симуляции зависло сразу два кадра.

Первый кадр: я стою у входа в особняк Фром, и меня встречает Денниэла.

Второй кадр: флаер, пролетающий над крайними деревьями парка вокруг земель Фром. Отдельно было вынесено моё лицо, которое смотрело в приоткрытое окно флаера.

Но самым главным было другое: под каждой из картинок имелся таймер времени — и они совпадали.

— Ваши данные подтверждены, — значительно кивнул Георг. — Тогда прошу уточнить, кто находится на втором изображении. Кого видели свидетели?

Я бросил короткий взгляд на Блюстителя. Тот явно мне подыгрывал: сначала создал стройную теорию, затем разрушил часть моей аргументации, чтобы его нельзя было обвинить в предвзятости. А теперь буквально давал мне площадку, чтобы высказаться.

— Это моя вариация из другой версии реальности. В той версии события пошли… по‑другому. Там, у моей вариации вышел конфликт с Денниэлой. И он устранил её в своём мире. А после, используя свои силы, стал направляться в другие измерения, дабы уничтожать другие версии Денниэлы.

В этот раз мне даже жестов не понадобилось: в картинке симуляции открылся кадр разрыва реальности на площади Mech.inc. А главное — меня и моей «тёмной» версии, сражающихся друг с другом.

И что важно — слова, которые сказала моя «тёмная» вариация:

— "Я уничтожил Денниэлу, чтобы принести свободу! И уничтожу любого, кто попытается меня сковать! Даже самого себя!"

Блюститель дал мне хороший совет — вывести свою «тёмную» вариацию на признание, — и теперь мне требовалось лишь усилить эффект:

— Я знал, что правда слишком безумна и мне бы никто не поверил без доказательств. Мне пришлось скрываться и в тайне искать правду. Но делал я это не потому, что виновен. Я как был, так и остаюсь верным гвардейцем рода Фром, — я надеялся, что Мари меня слышит. — Я готов признать своё преступление: я не сумел защитить Дениэллу. Но я готов дать клятву, что призову к ответу её убийцу.

Георг поднял руки и коротко, наигранно похлопал. И я почувствовал, что ещё ничего не кончено.

— Хорошая речь. Но вы только что признались, что на кадрах изображены «вы». Из другой версии вселенной? Возможно. Но это всё ещё остаётесь вы: ваше ДНК, ваше тело, ваш разум. И весьма вероятно… ваши же намерения. Возможно, данная вариация лишь опередила вас в вашем замысле? Возможно, вы…

— Протестую! — мне едва хватило самообладания, чтобы не сорваться. Но тут я понял, почему Георг так советовал изучить законодательство. Теперь у меня имелась не только ярость, но и вполне аргументированный ответ: — Я — не моя вариация. Это то же самое, что говорить, будто один близнец отвечает за поступки другого близнеца. Взываю к прецеденту дела № 678GQ9LA65, более известного как «Гражданин против „Эхо Варпа“», — я уже куда спокойнее добавил: — Мы сделали разный выбор в какой‑то момент, и наши пути разошлись. После этого мы — разные личности.

— Протест принят, — сухо откликнулся судья. Повисла тяжёлая пауза, и судья уточнил: — Прокурор, подсудимый, вам есть ещё что сказать в рамках данного обвинения?

— Нет, уважаемый суд, — откликнулся первым Георг.

— Нет, — подтвердил я.

— Тогда объявляется перерыв на полчаса, — решил судья. — Суду необходимо обдумать всё сказанное.

***

— Это всё полная херня! — заявил Баюн, стоило мне вынырнуть из виртуального зала суда и открыть глаза.

— "А вот сейчас обидно было…" — я потёр затёкшую шею. — "Я, между прочим, старался."

Диалог я вёл мысленно — за мной в камере наверняка следят. Не следует, чтобы меня обвинили в безумии или чём‑то подобном.

— Да нет… Твоё выступление вполне на уровне. Хотя, на мой вкус, маловато эмоций, — Баюн проявился в комнате в образе кота с задранным трубой хвостом и теперь нервно расхаживал по небольшому помещению. — Я про всё это судилище в целом! Это… полная чушь!

— "Может, всё же пояснишь мысль, не матеря всё подряд?"

Я поднялся с пола, где до этого сидел в медитативной позе. Хотел поднять руки и потянуться… Но цепи, сковавшие руки, быстро напомнили о себе и о том, что приблизить ладони друг к другу не получится.

— Меня бесит, что нам приходится оправдываться! Это ощущается неправильно на фундаментальном уровне. В бытность нашу писателем это стало бы одной из скучных глав книги, где герои лишь вспоминают пройденный путь. Если бы ты оставался в мире Сильвии, подобный суд — унижение твоей чести и достоинства. Но хуже всего другое!

Баюн пылал яростью. Никогда не видел своё прошлое воплощение в таком негодовании. Даже его шерсть встала дыбом.

— Я уверен, что наша «тёмная» вариация такой ерундой не занималась. Он не оправдывался! Ему не имело смысла оправдываться — он был виновен! Но при этом он всё равно остался на свободе. При власти. Ты не думал, как такое возможно?

— "Ты же знаешь, что думал," — настроение испортилось. — "И у меня только один вариант…"

В памяти всплыла прочитанная фраза при первом попадании в мир «тёмной» вариации:

«Титул подтверждён при инициации боем. Три победы над сильнейшими».

— Мы должны узнать, что это значит! — это была не просьба. Баюн припечатал, не давая альтернатив. — Я не хочу, чтобы мы выпрашивали свободу. Мы должны её взять!

— "Наша цель — показать правду. Доказать Мари, что мы для неё не враги…"

— Плохо получается, — припечатал Баюн. И, как ни печально, его слова были правдивы. — Она нас презирает. И если мы продолжим в том же духе, то даже если окажемся свободными, она к нам и на шаг не подойдёт. Мы станем для неё символом потери. Нужно показать, что мы больше этого…

Раздался едва уловимый лязг. Баюн тут же замолк, а затем растворился в дымке. А дверь моей камеры начала открываться. Я слегка напрягся, не ожидая гостей. Уж точно не в самый разгар разбирательства.

Однако первыми в камеру проскользнул поднос, а уже следом — молодой Блюститель. Этого Блюстителя я мельком уже видел: он приносил мне вчера ужин, а сегодня — завтрак. Немного странно, что подобную работу не доверили технике, но я не возражал.

Блюститель точно следовал протоколу: никакого оружия — чтобы я не попытался его отобрать; боец остановился буквально в шаге от открытой двери. Из‑за цепей это было предельное расстояние, на которое я мог приблизиться. Но даже подойдя, я не мог свободно действовать. Дальности моих движений впритык хватало, чтобы принять поднос с едой.

Всё прошло обыденно, и я уже развернулся, чтобы пройти к своей лежанке и перекусить, как за спиной раздалось едва слышное:

— Спящие должны продолжить спать!

Фраза заставила по моей спине пробежать холодок. Я резко обернулся. И успел именно в тот миг, когда реальность задрожала и зазвенела, а в вытянутую руку Блюстителя из пустоты скользнул двуручный меч.

А уже в следующую секунду клинок опускался на меня.

Глава 4

Блюститель рассчитывал, что застанет меня врасплох. Плюс мои руки скованы цепями и заняты подносом — в таком состоянии я не смогу себя защитить.

Расчёт разумный. Но неверный.

В мире Сильвии я отточил навыки боя на клинках до немыслимых высот. Вот и сейчас тело отреагировало мгновенно: я сместился в сторону, одновременно разворачиваясь и выставляя поднос словно щит. Еда повалилась на пол… Но главной цели я достиг — со скрежетом клинок скользнул по полированной поверхности и отскочил в сторону.

Мой противник не сумел использовать преимущество. С этого момента он был не жилец. Но ещё не знал об этом — потому атаковал вновь.

На сей раз я отступил вглубь камеры, ослабляя натяг энергетической цепи и одновременно заманивая самоуверенного бойца за собой. Противник двинулся за мной, попытавшись достать меня новым ударом. На сей раз поднос уже не выдержал натиска, и металл со скрежетом разошёлся под лезвием клинка.

Но мне этого оказалось достаточно: клинок завяз в подносе, и я оттолкнул временный щит вместе с клинком. Это выиграло мне несколько секунд, чтобы энергетическую цепь, сковывавшую мои руки, крутануть и захлестнуть ею лезвие клинка при новом выпаде. Рывок цепью — и оружие отлетело в сторону.

Только в этот момент Блюститель понял, что находится в центре камеры и чтобы вернуться к двери, нужно сделать уже не один шаг, а целых три! Мой противник попытался отступить, но я не собирался давать ему такую возможность.

Короткий подкат — и я сбил Блюстителя с ног. В тот же миг я почувствовал, как реальность вновь завибрировала: противник снова хотел использовать свои фокусы с доставанием предметов из других измерений. Ну уж нет! Коленом я размашисто приложил его в челюсть, а после накинул ему на шею петлю из энергетической цепи.

Несколько секунд борьбы — и мы замерли в шатком равновесии: Блюститель бьётся на полу в захвате моих ног, а шея его — в захвате цепи; сам я сижу на полу, левая рука отведена в сторону из‑за натянувшейся цепи, а правой я вцепился в противника.

— Кто ты такой? Зачем ты пришёл меня убить? — попытался я выбить из противника хоть какие‑то сведения.

Убивать Блюстителя я не собирался: находясь в тюрьме, это не самый разумный поступок. Однако я вполне мог припугнуть врага и выбить нужные данные.

— Спящие должны продолжить спать! — прохрипел противник.

Это начинало напрягать! На меня уже второй раз покушаются с этой фразой. Я чуть сильнее натянул цепь, чуть придушив врага.

— Говори! Мне не нужны твои лозунги! Откуда ты? Почему ты…

Однако мои слова пропали впустую: изо рта Блюстителя повалила белая пена, а глаза несостоявшегося убийцы закатились. Этот безумец отравил себя! Он отказался от жизни, лишь бы ничего не сказать!

— Предвечный всех побери, — выругался я зло, сняв цепь с шеи мертвеца, и оттолкнул тело. — Сходил, блин, на перерыв в суде…

***

— У меня заявление для суда, — стоило мне появиться в туманном мире, мгновенно провозгласил я в пустоту.

— Прошу дождаться окончания перерыва, подсудимый, — зычно пробасил с высот кафедры судья. — Время вам высказаться будет обозначено судом.

— Прошу извинить, но это невозможно. В случае промедления, вероятно, мне будет выдвинуто ещё одно обвинение, которых у меня и без того достаточно, — я отметил, что Георг уже за кафедрой прокурора, а это было именно то, что мне требовалось. — Я прошу убрать из моей камеры труп Блюстителя. А также ходатайствую перед судом, чтобы Блюстители усилили мою охрану, дабы избежать дальнейших покушений на мою жизнь.

То, что после смерти нападавшего меня не пришли добивать, а также то, что не появились злые Блюстители, говорило лишь об одном: система наблюдения в камере отключена. Следовательно, у меня имелся шанс разыграть эту карту на своих условиях.

Обвинять Блюстителей неразумно — только портить отношения. Потому я решил сыграть по‑другому: показать, что готов сотрудничать, что я не пытаюсь сбежать, а иду навстречу — несмотря на то, что меня пытаются убить!

Надеюсь, подобный ход понравится присяжным.

— Объявляю заседание открытым, — подобное заявление судья не мог игнорировать. — Вы утверждаете, что убили Блюстителя? За подобное преступление наказание согласно законодательству…

— Я не убивал Блюстителя! — перебил я судью. — На меня было совершено нападение. Я защищался. Обезвредил нападавшего. Но он отравил себя! Это зафиксировано моим имплантом личности. Также надеюсь, что имплант личности убийцы не пострадал и также станет уликой. В любом случае следы отравления налицо! Это не моих рук дело! Или уважаемый суд считает, что Блюстители заперли меня в камере с запасом отравляющих веществ?

— Проявите уважение к суду, — возмутился судейский голос. — Ваши показания будут приняты к сведению. А вас, господин прокурор, я прошу отдать все необходимые распоряжения.

— Уже переданы данные. Есть первый ответ: обнаружено, что система наблюдения камеры Марка Фром отключена. Дальнейшие следственные действия ведутся, — взгляд Блюстителя упёрся в меня. — Подсудимый, вам известны причины нападения? И кто покушался на вас?

— Кто покушался на меня, я бы и сам хотел знать. А причины… — я задумался, стоит ли говорить. Но в любом случае запись с «импланта личности» всё покажет, потому лучше самому всё рассказать: — При нападении убийца кричал фразу: «Спящие должны продолжить спать!» И нападение с подобным высказыванием уже не первое!

— Вы говорите о вашем столкновении со смотрителем архива? — тут же вспомнил про один из пунктов обвинения кибер‑Блюститель. — Тогда, согласно записям архивариуса и вашего «импланта личности», была произнесена та же фраза.

В туманной симуляции стала прокручиваться запись данного столкновения: как на меня напали, как архивариус из пустоты доставал оружие и как мне пришлось его убить в целях самозащиты.

— Мне пришлось защищаться как в том, так и в другом случае, — уверенно заявил я. — Я не знаю, кто это и почему они желают меня убить! Это какой‑то культ…

Произнеся последнее слово, я понял, что погорячился: невольно я перешёл к следующему крупному блоку, в котором меня обвиняли. И судья не преминул перехватить у меня инициативу в заседании:

— Расследование в связи с покушением на убийство будет проведено Блюстителями. А сейчас переходим к следующему обвинению Марка Фром: создание еретической секты «Светочи Варпа». Наказание согласно законодательству — смертный приговор. Прокурор, вам слово!

— Уже некоторое время до Блюстителей в районе «Каменного порта» доходят слухи о Пророке и о том, что он ведёт избранных за собой в новые и лучшие миры, — во взгляде Георга, направленном на меня, было море укора. — Подобные слухи начались после прорыва Варпа в поселении Отщепенцев в Каменном порту — ситуации, когда Марк Фром впервые попал в поле зрения Блюстителей. Изначально данные события не были связаны между собой, и проводилось наблюдение за развитием ситуации. Но с недавних пор Блюстители получили ряд свидетельских показаний…

Лёгкий жест рукой — за свидетельской кафедрой появилось новое лицо: Николай Шорн. Я узнал его по надменно‑насмешливому взгляду. Теперь парень не скрывался, и я смог его внимательно рассмотреть: уложенные волосы и лёгкая небритость, что прибавляли парню несколько лет. Но даже так очевидно: молодой Шорн не старше тридцати. Однако он — урождённый аристократ: символ рода — золотая птица, что несёт в когтях колючую проволоку — аристократ носил гордо.

— Николай Шорн, клянетесь ли вы говорить правду и только правду? — задал стандартный вопрос прокурор.

— Клянусь… — аристократ выглядел расслабленно, но при этом далёко не небрежно и не расхлябанно. Молодой Шорн просто чувствовал себя уверенно.

— Расскажите, как вам довелось встретиться с обществом «Светочей Варпа»?

— Рассказать? Боюсь, моего красноречия будет недостаточно, чтобы описать данную встречу, — наигранно виновато улыбнулся Шорн. — Куда лучше встречу проиллюстрируют данные с моего импланта личности. Я наблюдал за одним из проявлений «Светочей Варпа» на территории Каменного Порта, что передан нашему роду под контроль.

Оказалось, достаточно одного кивка прокурора, чтобы в призрачной симуляции начала проигрываться запись того, как проходила наша встреча с Лило на главной площади Каменного Порта после моего выздоровления.

Разговор. Конфликт. И последовавшее за этим столкновение.

Просматривая данную сцену со стороны, я отчётливо понял: оправдываться будет крайне проблематично. В этом разговоре с Лило меня несколько раз называли «Пророком», и я не возражал. Весь наш конфликт строился на споре за лидерство в «Светочах Варпа». И, как вишенка на торте, я использовал несколько «доктрин» после столкновения!

Но прокурор не собирался меня жалеть:

— Очень выразительно! Если позволите, Николай, хотелось бы ещё получить ваш комментарий относительно всего, что вы увидели на подконтрольной вам территории: какова ситуация сейчас в Каменном Порте?

— Ситуация… сложная, — Шорн изобразил озабоченность с толикой волнения, хотя в его словах не чувствовалось ни капли эмоций. — Сейчас поселение Отщепенцев встревожено. В немалой степени из‑за недавнего убийства старосты и покушения на меня.

— На вас было совершено покушение? — тут же встрепенулся прокурор. — Что произошло?

— Девушка из только что виденной вами симуляции — Лило — напала на меня, — тяжёлый вздох аристократа. — Мне пришлось её остановить, чтобы она не сеяла хаос и разрушение.

Картинка в симуляции сменилась. Теперь я видел, как Николай вылетает из облака пламени взрывов, окутанный сетью лопающихся силовых щитов, и как его взгляд устремляется на Лило.

— Считаете, что это может быть связано с прошлым столкновением с Марком Фром? — поспешил уточнить прокурор.

Ответ аристократа меня удивил:

— Нет… Данный конфликт возник по другой причине!

Но уже через несколько секунд стала понятна честность Шорн: в симуляции Лило чётко проговорила свою мотивацию — месть за отца. А затем разразилась битва аристократа с Лило. Девушка держалась достойно, но аристократ вырубил её точным ударом в конце.

Лило… Как же это было глупо! Просто невероятно глупо!

Ну почему она не могла подождать… А теперь я даже не знаю, что с ней.

— Девушка утверждает, что вы убили её отца… — прокурор мрачно посмотрел на Шорна. — Это правда?

— Разумеется, нет. Я не убивал этого человека. Хотя смерть его весьма печальна. И может быть крайне выгодна… — Николай показательно взглянул на меня. — Для некоторых.

— Что вы имеете в виду под этим? Прошу говорить подробнее, Николай, — надавил прокурор.

— Я о том, что отец Лило являлся одним из моих доверенных лиц, — Шорн ронял каждое слово с выдержкой и достоинством, словно золотые монеты. — И одним из его заданий было выйти на «Светочей Варпа».

Новый жест прокурора — и новая смена образа в симуляции: худощавый старик, что тяжело дышал и был крайне бледен, тело его покрывала беловатая чешуя, а жабры нервно трепетали на шее. Отец Лило! Прямо на моих глазах демонстрировался его разговор с Блюстителем, Николаем Шорн и старостой «Каменного порта». В рамках этого диалога обсуждалось, как отец готов был предать Лило.

— Смерть данного Отщепенца могла послужить сразу нескольким целям… — когда сцена закончилась, решил подвести итог Николай Шорн. — Устранение угрозы для разыскиваемых «Светочей Варпа», а также стать отличной мотивацией для обманутой девушки, чтобы напасть на аристократа, идущего по следу секты…

— Вы хотите выдвинуть обвинения? - сухо уточнил прокурор.

— Нет... Я лишь высказываю свои предположения. Не более.

— Прошу вас быть осторожнее в суждениях… — Георг не критиковал, а строго напоминал о границах. — На этом обвинение закончено.

— Вы услышаны, господин прокурор, — судья перевёл внимание на меня. — Вам слово, подсудимый.

Начинается самое сложное: доказать, что я не совершал преступления… Хотя, по факту, я его совершил. С другой стороны, это позволяет не ограничивать себя лишь границами правды. Если я и правда в одной из прошлых жизней был писателем, то моим талантам пора проявиться.

Но для начала я задал максимально простой вопрос:

— Господин Шорн, в каком состоянии сейчас Лило?

— Не переживайте, господин Фром, с девушкой всё в порядке, — к своему удивлению, я не услышал в голосе аристократа ни насмешки, ни издевки. Лишь взвешенное уважение. — Сейчас она находится под моим присмотром. Согласно закону об управлении вверенных территорий и их населения, я приму решение о том, как поступить с данной леди позднее.

Я лишь кивнул в ответ. В душе бурлило целое пламя страстей и эмоций, но приходилось сдерживаться. Если я хочу помочь Лило, то для начала мне нужно вытащить себя.

— Мне предъявлено обвинение в «создании еретической секты», — я говорил медленно, подбирая слова и одновременно позволяя потенциальным присяжным осознать всё сказанное. — Насколько я знаю, «секта» — религиозное сообщество, состоящее из людей, принявших новое вероучение, отличное от официального. А «еретическая» составляющая — выступление против господствующей доктрины вероучения. Правильно ли я трактую обвинение, господин прокурор?

— Абсолютно верно, — кивнул Георг.

— Уважаемый суд, я готов признать, что создал организацию, известную как «Светочи Варпа», — я не стал спорить с тем, что уже и так очевидно. Я решил сделать упор и поставить под сомнение другую часть обвинения. — Однако я отрицаю, что мы являемся «сектой» и уж тем более хоть в каком‑то ключе «еретической». «Светочи Варпа» не выступают против Императора, власти родов или устройства Кольца.

— Поясните суду своё заявление! — раздался гулкий приказ судьи.

— Для понимания сути «Светочей Варпа» я прошу принять к сведению, в какой момент и при каких условиях была создана данная структура: в момент нужды и слабости, когда мне и другим попавшим в трудный момент людям потребовалась помощь. И помощь мы могли найти лишь в тех, кто находился рядом.

Я наконец сумел отчасти разобраться с системой управления симуляцией и отправил на всеобщее обозрение запись со своего «импланта личности» — момент противостояния с Лило в Каменном Порту. С учётом того, что картинка отличалась от показанной Шорн лишь точкой обзора, объявить её ложной было нельзя.

Но на самом деле мне требовалось от картинки другое:

— Здесь вы можете видеть весь состав «Светочей Варпа», и основу его составляют те, кто выжил и выбрался из разрыва Варпа, который образовался в Каменном порту несколько недель назад, — я выделил всех своих товарищей и обратился к прокурору. — Вы можете это подтвердить?

— Да… — нехотя кивнул прокурор. — Вы и трое из пяти «Светочей Варпа» — участники того инцидента. Но я не совсем понимаю, к чему вы ведёте, Марк Фром?

Мысленно я поздравил себя с промежуточной победой: шестеро «Светочей Варпа» на картинке - лишь боевое крыло. А значит мои усилия не прошли даром и Блюстители так и не узнали об Оркине.

— Я говорю о том, что «Светочи Варпа» — компания товарищей, — с максимальной уверенностью объявил я. — Да, у нас есть споры за лидерство. Да, у нас есть свои правила. И есть место, где мы готовы собраться в час нужды. Но у нас нет самого главного для совершения вменяемого преступления — мотива. Нам нет резона выступать против власти!

Я перевёл дух. Слова — это прекрасно. Но требовалось усилить позицию. Нужны какие‑то факты или свидетельства…

Но пока я мог только продолжать говорить:

— Мои товарищи помогли мне, когда мой род отвернулся от меня. Они меня выходили, спасли от смерти и прошли вместе со мной путь, чтобы раскрыть правду о моей «тёмной» вариации, — я секунду помедлил, захваченный одной рисковой мыслью… и всё же решился. — Я хочу вызвать свидетеля! Я хочу вызвать в свидетели вас, Блюститель Георг!

— Меня? — Блюститель на секунду растерялся, но после гордо выпрямился. — Я готов. Клянусь говорить правду и только правду. Что бы вы хотели знать, подсудимый?

— Блюститель Георг, в своём стремлении доставить меня перед очи закона вы преследовали меня с момента инцидента с госпожой Дениэллой. Вы прошли за мной в другую вероятность, преследовали меня, сражались со мной и, среди прочего, установили на меня следящее и подслушивающее устройство. Я всё верно говорю?

— Именно так, — не стал спорить Блюститель.

— У меня к вам всего один вопрос: за время, что вы преследовали меня, вы слышали или, возможно, видели хоть одно деяние, исполненное мной или моим товарищем, которое могло бы быть интерпретировано как неуважение к Императору и его власти?

Блюститель чуть заметно задумался…

Могло показаться, что Блюститель знал о целом ряде преступлений подобного рода. Но что, если подумать хорошенько?

Например, посещение тайника Липова или моё сотрудничество с ним в другой вероятности — поступок, который должен вызвать гнев родов, некогда воевавших с этим родом. Вот только это разборки с родами, а не с Императором.

Или моя речь перед товарищами после столкновения с Блюстителем в другой вероятности о том, что «я — пророк нового будущего, что некогда помог создать Кольцо». Можно посчитать это ересью… Можно подумать, что я ставлю себя выше Императора и аристократии…

Вот только парадокс в том, что я своими словами не претендовал ни на что из этого.

И, судя по тому, как улыбнулся Блюститель, он успел вспомнить все наши столкновения и осознал это.

— Нет, подобного я не слышал и не наблюдал. За исключением того, что вы, Марк, противились задержанию. Однако то, что вы сами сдались для суда, искупает подобное обвинение.

Отлично! Если представитель закона говорит, что в моих действиях не наблюдается состава преступления, то для присяжных это должно стать хорошим аргументом.

— Мы с товарищами пережили невозможное, спасаясь из разрыва реальности. Ещё большее мы пережили в течение последних недель. Мы вместе сражались и выживали. И пережитое сделало нас больше, чем кучкой незнакомцев. Больше, чем друзьями. Вы называете нас сектой. Я предпочитаю термин «орден». Как бы то ни было, мы — семья, объединённая общей целью, — я обвёл взглядом всех присутствующих. — Такое единение и близость не понравились некоторым… В том числе и отцу моей подруги Лило, который открыто выступил против неё. Между ними случился разлад. И, желая отговорить нас, старик сделал не лучший выбор… — я прямо посмотрел на Николая Шорна. — Но обвинять меня в его убийстве без оснований я не позволю. Тем более что, насколько мне известно, на теле старика обнаружены следы оружия Блюстителей.

Короткая пауза. Но никто не захотел высказаться.

Тогда я решил заканчивать своё выступление с вызовом:

— Если уважаемый суд обвиняет меня в создании еретической секты, то пусть тогда подобное обвинение будет предъявлено всем аристократическим родам!

— Подсудимый, не нужно передергивать факты, — грохнул голос судьи из туманного облака кафедры. — За неуважение к суду вам штраф в пять тысяч кредитов!

Блюститель Георг поднял руку, прося слова, и судья мерно кивнул, давая такую возможность:

— Ваша позиция ясна, подсудимый. Однако, боюсь, имеются свидетельства, доказывающие, что два ваших ключевых утверждения не столь однозначны, как вы утверждаете. Прошу суд перейти к третьему блоку обвинения!

Глава 5

— Третий пункт обвинения Марка Фрома: создание угрозы Кольца посредством формирования разрывов Варпа. В рамках гражданского законодательства отсутствует подобное обвинение — раньше не существовало ни одно существа, способного создать угрозу подобного уровня… — судья выдержал паузу, показывая, насколько серьёзно обвинение. — Однако имеется пункт корпоративного законодательства: за научные исследования, проводимые незаконно или создавшие угрозу Кольцу, кураторов экспериментов признать виновными в ереси и устранить, эксперименты прекратить, а организация должна выплатить штраф в 100 тыс. кредитов. Прокурор, вам слово!

— За последние несколько недель на Кольце участились прорывы Варпа. На первый взгляд может показаться, что подобные аномалии случайны. Но выявлено, что рядом как минимум с несколькими из этих прорывов находился Марк Фром, — Блюститель холодно посмотрел на меня. — Тот самый Марк Фром, чьим главным даром, согласно доктору Корнену, является «фазовый сдвиг» — способность находиться в нескольких вариациях реальности одновременно.

Вот ведь… Та улика, что защищала меня в одной части процесса, теперь сыграла против меня. Обидно. Но стоило этого ожидать. А прокурор тем временем продолжал разглагольствовать перед «присяжными», сокрытыми в тумане:

— Марк Фром, вы признаёте, что это вы открывали прорывы Варпа?

— Да… — нехотя был вынужден согласиться я. И тут же встрепенулся: — Однако это произошло по причине отсутствия умений. Разрыв в «Каменном порте» являлся случайностью, о которой я сожалею. Но я не мог себя контролировать!

— Возможно, это и так… Но другие разрывы Варпа вы открывали абсолютно осознанно!

Взмах рукой — за кафедрой свидетелей появился человек, которого я совершенно не ожидал увидеть: пожилой, но ещё крепкий мужчина с шикарными седыми усами и бородкой. На вычурной одежде изображён герб: серп, объятый огненными всполохами. А стоило этому человеку огладить бородку, как я вспомнил его имя: граф Валерий Курчинов!

Аристократ, прорвавшийся в эту вероятность из мёртвого мира во время одной из вылазок «Светочей Варпа»!

— Валерий, эхо рода Курчинов, клянетесь ли вы говорить правду и только правду? — задал уже поднадоевший вопрос прокурор.

— Клянусь. Расскажу всё, что знаю, — и этот наглец мне подмигнул.

Прокурор неодобрительно поморщился, но отвлекаться от допроса не стал:

— Валерий, расскажите, как вы впервые встретились с Марком Фром?

— О! Я, наверное, никогда не забуду этот день, ведь он совершенно изменил мою жизнь! — Курчинов хитро блеснул золотыми глазами. — День, когда я в поисках припасов отправился со своим отрядом на разрушенное Кольцо. Но я нашёл нечто большее… новый дом!

Валерий Курчинов оказался в точности таким, каким я его запомнил: самодовольным и любящим поболтать. Несмотря на то, что в симуляции дотошно воспроизводился момент нашей встречи, бывший граф, а ныне просто «эхо Варпа», с удовольствием комментировал каждое движение и каждое слово.

Но если слова Курчинова могли вызвать лишь раздражение, то вот запись с «импланта личности», где отражалось, как я впервые сформулировал цели «Светочей Варпа» и заодно прямо указал, что мы осознанно путешествуем по мирам, — это было полным провалом!

— …Безусловно, первое время я был в ярости. Но стоило мне выйти на связь со своим родом, как я понял: этот мир мне вполне по душе. Так что, Марк, можешь не ждать от меня мести. Я вполне всем доволен! — и Валерий Курчинов весело мне отсалютовал.

Издевался, гад…

Ну не может же он быть настолько тупым, чтобы не понимать, что его «показания» только что приговорили меня. Или он не «тупой»? Может, ему просто в высшей степени плевать на меня?

Как бы то ни было, этот поток слов надоел даже прокурору:

— Благодарю за вашу помощь, — жест рукой, и свидетель исчез дымкой. — Как видно из показаний, Марк Фром, вы вполне осознанно отправились в другую вероятность. Кроме этого случая, также зафиксирован разрыв реальности на окраине Кольца — я являлся личным свидетелем. Я последовал за вами и видел, к чему может привести необдуманное применение подобных способностей, — симуляция сменилась, открыв картинку мёртвого мира, сквозь который мы прошли на пути в мир моей пожилой версии. А прокурор ещё не закончил: — Ну и, конечно, не стоит забывать о самом явном и опасном проявлении сил Марка Фрома — разрыве реальности, что раскрылся на площади перед Mech.inc. Свидетелями этого стали сотни граждан! Уровень опасности просто невыразим! На этом всё, уважаемый суд.

— Вы услышаны, господин прокурор, — безликий судья обратил свой туманный лик ко мне. — Вам слово, подсудимый.

Я молчал.

Факты против меня. Истолковать их по‑другому попросту невозможно! Любой, у кого есть хоть капля мозгов, приговорит меня к смерти. Я опасен… Это именно то, от чего я старательно пытался уйти, последовав за Денниэлой. Оправдаться не получится.

В душе вспыхнуло раздражение и отголоски слов Баюна: «Меня бесит, что нам приходится оправдываться!» Теперь я его понимал — оправдываться за свою силу. За свои умения. За то, что ты пытался сделать что‑то правильно… За то, что хотел помочь!

Может, хватит? Я уже достаточно играл по правилам. Сейчас по правилам мне не выиграть. Нужно установить свои правила!

Молчание моё настолько затянулось, что судье пришлось меня поторопить:

— Подсудимый, вам есть что сказать?

— Да, уважаемый суд, — начал я тихо. Но с каждым словом мой голос набирал силу: — Мне есть что сказать. Я хочу признаться, что действительно открывал разрывы Варпа. И делал я это совершенно осознанно, кроме первого раза. Могло ли это стать угрозой для Кольца? Без малейшего понятия… Вполне возможно, что да! Повторил бы я всё, что сделал? Безусловно! Каждый мой поступок и каждое моё действие были продиктованы тем, что я стремился найти правду и помочь людям! И я помогал! Возможно, у меня получалось не очень хорошо… Но я действовал, как умел. Я спас Валерия Курчинова! И будь у меня шанс, я спас бы ещё больше! Я делал то, на что большинство никогда бы не осмелилось! Я ни в чём не раскаиваюсь!

***

Солнце отчаянно палило.

Крупными каплями по спине и груди стекал пот. Мышцы размеренно напрягались… и расслаблялись. Напрягались… и расслаблялись.

Взмах. Взмах. Взмах.

Коса в моих руках мерно косила золотистые колосья. Каждый взмах — и новые стройные стебли мягко оседают на землю. Шаг вперёд. Новый взмах косой. И опять колосья оседают на землю.

Простая. Честная. Мирная работа. В шаге справа и слева другие мужики из деревни, без верхней одежды, заняты сенокосом. Золотистое поле устремилось вдаль, и лишь в отдалении виден лесок. Рабочий день в самом разгаре.

Хорошо и спокойно…

— Марк… — раздался позади робкий голос.

Я чуть замер на месте. Повёл головой, прислушиваясь.

— Марк, ты находишься во сне, — мне на плечо легла рука. — Марк, ты должен осознать себя!

Я обернулся на странный голос и увидел перед собой молодого парня в странной тёмной броне из металла, со множеством углов. Лицо парня выглядело необычно: казалось, что в нескольких местах оно словно полупрозрачное.

— Игнат… — тихо проговорил я, и с моих глаз словно слетела пелена.

Я мгновенно осознал, кто я. Понял, что сейчас нахожусь не в своей родной деревне, в мире Сильвии… Нет. Пару часов назад закончились прения в рамках судебного разбирательства по моему делу. А я нахожусь в камере под присмотром Блюстителей.

Я сплю. И, судя по всему, вижу сон, в который проник Игнат благодаря технологии Оркина.

— Рад тебя видеть! — я с чувством пожал руку верному адепту. — Ты как, в порядке? На базе всё спокойно? Проблем нет?

— Всё хорошо, — Игнат скупо улыбнулся, явно растерянный вопросами. — Похоже, вирус Оркина сработал и стёр все данные о нашем убежище, — Игнат запнулся, а после тон его стал увереннее и жёстче: — Но я здесь не по этой причине! Я здесь, чтобы узнать: как мы можем помочь вам?

— Помочь мне? — теперь пришло время мне удивляться. — Боюсь, вы мне помочь уже ничем не можете. Разбирательство окончено. Завтра утром огласят приговор присяжных.

Я опустил косу на землю и, приобняв Игната за плечи, повёл его в сторону от покоса. Там, в сотне метров, находился отрез ткани, на котором располагались горшок с молоком и несколько кусков ароматного белого хлеба.

— Хочешь попробовать? — я поднял краюшку хлеба и протянул Игнату. — Такого ты на Кольце не найдёшь. Это из моих воспоминаний.

Игнат растерянно качнул головой, отказываясь.

Я не стал настаивать и сам с удовольствием откусил большой кусок. А после запил молоком, которое обильно потекло по подбородку, а затем — по груди.

Хорошо… И немного печально, что мне пришлось покинуть всё это благолепие.

— Игнат, если хочешь сделать хорошее дело, то лучше подумай, как можно помочь Лило или…

— Нет! — во взгляде Игната мелькнуло раздражение… даже ярость! — Пророк, прошу, хватит пытаться помочь другим! Сейчас не время для этого! Ваша жизнь в опасности, и нужно решить, как вас спасти!

От подобной вспышки я даже растерялся. А Игнат продолжал:

— Сейчас главная тема обсуждения среди всех Отщепенцев — как именно вас казнят. После того, что вы сказали на слушаниях, аристократы не позволят вам выйти живым от Блюстителей. Потому мы должны решить, как устроить вам побег!

— Стоп! — я поднял руку, не успевая за мыслью последователя. — Отщепенцы в курсе, как проводилось заседание? Как? Откуда?

Игнат отступил на шаг, словно не веря в реальность моих вопросов:

— Пророк, твоё разбирательство является открытым мероприятием. Все, у кого имеется доступ к сети Кольца, могут посмотреть прямой эфир заседания вместе со всеми записями улик и архивами свидетельств, — огорошил меня Игнат. — У Отщепенцев нет имплантов… но доступ к сети имеется. Мы видели всё!

Я на секунду впал в ступор, не зная, как относиться к подобной новости.

Хотя к чему сомнения? Причина подобного поступка очевидна: из меня хотят сделать показательный пример. И, скорее всего, этот пример будет основан на том, насколько жёстко и неотвратимо наказание.

Но по‑настоящему меня волновал другой аспект публичности:

— Так значит, в Каменном порте знают всё, что я сделал? Получается, они…

— Они в полной ярости! Весь Каменный порт бурлит. Народ готов хоть сейчас взяться за оружие. Они готовы поднять восстание ради того, чтобы тебя освободить!

— «Освободить»? — я не поверил своим ушам. Я ожидал другую реакцию после моего признания, что именно по моей вине был открыт разрыв Варпа, принёсший столько жертв. Потому я решил ещё раз уточнить: — Ты уверен?

— Конечно! Твоя речь произвела фурор. Ты признал Отщепенцев не просто друзьями, но семьёй! До тебя ни один аристократ о подобном даже не подумал бы! А после ты сравнил сообщество Отщепенцев с аристократическими родами… И этим ты завоевал сердца людей!

Насколько я помнил, в своей речи я высказался чуть по‑другому… Но если люди услышали подобным образом, то кто я такой, чтобы с ними спорить?

А Игнат продолжал:

— Мы можем этим воспользоваться. Поднять небольшое восстание в Каменном порту. Антип всё подготовит. А я и Оркин организуем твой побег от Блюстителей! Нам нужно лишь твоё согласие и небольшая помощь с планом, тогда мы…

— Нет! — сухо прервал я собеседника. — Я не собираюсь бежать.

— Но почему? — Игнат был не на шутку удивлён и раздосадован.

Основная причина состояла в том, что побег — не решение проблемы. Это лишь выигрыш времени.

Вторая причина: я не верил в успех возможного побега. А значит, нет смысла бросать в жернова системы жителей Каменного порта и моих верных последователей.

Третья причина: я всё ещё ждал результатов расследования нападения на меня в камере. Расследование начинало затягиваться, но я верил в Георга и надеялся на его слово.

Но высказал я четвёртую причину:

— Завтра я выиграю дело. Так или иначе. Поверь в меня, Игнат. Я знаю, что делаю, — я хитро усмехнулся. — Как‑никак, я Пророк нового будущего!

***

Время в цифровом пространстве отличается от времени в реальном мире.

В реальности время линейно, и ход его постоянен. В Варпе время двумерно, но ход его остаётся всё ещё постоянным. А вот в цифровом мире время — это информация. А время жизни информации нелинейно.

Новость может возникнуть и оставаться актуальной несколько секунд — именно столько будет жить виртуальная структура. Но другой блок данных может существовать годами и столетиями — именно столько продержится структура.

Сейчас пустота безвременья исказилась, и сформировалась область пространства. Надолго ли? Структура оставалась непостоянна. Текуча. И, казалось, словно менялась быстрее, чем успевала полностью сформироваться. Нельзя было одновременно определить место, где находится структура, и время, в течение которого она существует.

Как бы то ни было, внутри информационного блока царили спокойствие и уют. В комнате мужского клуба викторианской эпохи у огня камина сидел мужчина. А на столе рядом с ним в пепельнице тлела сигара.

Мужчина не курил. Он наслаждался запахом виртуальной сигареты, чуть прикрыв глаза.

Бесшумно в пространстве виртуальной переговорной появился Леонид Фокрон. Золотые глаза мгновенно остановились на фигуре в кресле. Леонид замер… а затем сделал шаг вперёд, словно ныряя в тёмный омут.

— Не ожидал вашего приглашения, — глава рода Фокрон начал разговор, не дожидаясь слова заказчика. — Признаться, мне пока не о чем докладывать. Все мои задачи в процессе…

— Присаживайся, — не открывая глаз от огня, не то предложил, не то приказал хозяин кабинета. — Мне не нужен твой отчёт. Мне нужен твой совет.

Леонид на секунду растерялся. На его памяти заказчик впервые просил его «совета». Это заставило Фокрона одновременно почувствовать гордость: его явно ценили, и к его мнению прислушивались. Но при этом на задворках сознания поселилась настороженность: к чему может привести неверный совет?

Как бы то ни было, Леонид занял предложенное кресло по правую руку от заказчика и уточнил:

— Чем могу помочь? Я в вашем полном распоряжении.

— Дело Марка Фрома, — короткая пауза, со стороны выглядевшая как задумчивость. Но Леонид знал, что так собеседник расставляет акценты в значимых частях речи. — Как ты полагаешь, каковы настроения в отношении к нему?

— Я бы о нём не особо беспокоился, — Леонид чуть расслабился. Вопрос выглядел простым до банальности. — Этот выскочка получит обвинительный приговор. Он буквально признался в создании разрывов Варпа. Да и его оправдания относительно «секты» выглядят крайне натянуто. Практически гарантированно по одному из предъявленных обвинений он будет осуждён. А по какому — не так важно. Главное, что со дня на день Марк Фром перестанет быть для нас проблемой.

Вновь пауза.

Воздух в кабинете был тяжёлым, давил на плечи и на разум.

Но намного более тяжёлыми стали слова, прозвучавшие от заказчика:

— Я спросил тебя не об этом. Мне интересны не шансы. Мне нужно знать, как к нему относятся люди: ты, Мариэлла Фром, твоё окружение. Возможно, кто‑то другой, чьё мнение ты слышал хотя бы отдалённо по этому вопросу.

Вот этот вопрос заставил главу рода Фокрон задуматься куда серьёзнее.

Первым и основным, что ощущал Леонид при воспоминании о Марке Фром, были пренебрежение и раздражение — мелкая мошка, возомнившая о себе слишком много. Прихлопнуть её — и дело с концом.

Но это лишь поверхностные эмоции. Стоило задуматься, и Леонид нехотя признавал, что в глубине души ситуация куда сложнее:

— Я его ненавижу… и немного опасаюсь, — Леонид Фокрон не посмел напрямую лгать заказчику. А стоило вспомнить разрыв реальности прямо перед высоткой, где находилась резиденция его рода, как по спине пробежали мурашки. — Он невзначай обошёл расставленную нами ловушку: то, что мы удалили его алиби — данные из флаера, в котором он летел к Фром. Он словно бы это знал и подготовился! Если бы он оставался на свободе, то я бы начал всерьёз опасаться, что этот безумец может совершить что‑то, от чего может пострадать весь мой род.

— Ты не зря опасаешься… — мрачный взгляд заказчика скользнул по Леону. — Он уже это сделал.

— Прошу прощения? — не понял Леонид.

Заказчик пояснил в нескольких небрежных фразах:

— Одна из наших прошлых встреч. Арест Юрия Викторовича. Теперь очевидно, что именно Марк Фром за этим стоит.

— Марк? Но как…

В этот миг перед Леонидом Фокрон сложилась картинка: способность Марка путешествовать по вероятностям, свидетельские показания Валерия, эха рода Курчиновых, — видео, что показали на суде, было снято на развалинах «Mech.inc» в другой вероятности. И, судя по времени, именно накануне прихода Блюстителей.

— Вот ведь ублюдок… — в выдохе Леонида смешались ярость и восхищение. — Мы можем вынести это на суд! Это потянет на ещё один приговор… А если повезёт, то получится доказать, что именно Марк с помощью своих сил выкрал еретическую технологию! Тогда…

— Тогда ты лишь очернишь имя Денниэлы Фром, — прервал вспышку ярости заказчик. — В то время Марк являлся её гвардейцем и мог действовать только по приказу рода. Нам это не нужно. Высока вероятность потерять доверие Мариэллы, которое ты только начал завоёвывать… Хотя, насколько я знаю, не ты, а всё же твой сын.

Леонид на это лишь кивнул.

Втереться в доверие к девушке оказалось сложнее, чем аристократ думал. Все его попытки предложить помощь и участие были либо отвергнуты, либо проигнорированы наглой малявкой!

К счастью, Леонид Фокрон Младший являлся ровесником Мари и смог оказать поддержку, достаточную для того, чтобы девушка доверилась парню. Теперь эти двое проводили вместе довольно много времени, что было лишь на руку Леониду Старшему.

В плане имелся всего один недостаток: младший Фокрон был не в курсе замысла отца… И, что хуже всего, судя по всему, парнишка искренне привязался к девушке. Леонида Старшего уже даже начали напрягать эти усиливающиеся взаимоотношения.

Но это были несущественные нюансы. В нужное время парня посвятят в дела рода.

— Как Мариэлла относится к своему названному брату? — последовал ожидаемый вопрос заказчика.

— Ненавидит. Люто и всем сердцем, — Леонид Фокрон широко улыбнулся. — Она готова его разорвать. Для неё он — символ всего, что она потеряла, — улыбка аристократа сошла с лица. — Хотя «символ» он не только для неё. Сегодня я слышал отголоски разговоров об этом Марке… Все, кто следит за его делом, восхищаются его решимостью и уверенностью. Многим он нравится, несмотря на то что он преступник!

Заказчик неспешно кивнул:

— Это подтверждает то, что я сам слышал… Народ говорит о Марке. Ему многие симпатизируют, в том числе и аристократы. Он даже сумел сойтись с Блюстителем, который его выслеживал! — кулак заказчика сжался, и по коже прошла волна помех. И пальцы тут же расслабились. — Присяжные колеблются с принятием решения. Марк опаснее, чем я предполагал.

— Вы можете что‑то с этим сделать? — Леонид почувствовал волнение.

— Придётся рискнуть, — поморщился заказчик. — Войти в систему Блюстителей, чтобы исправить результаты голосования присяжных на нужные нам.