Правда умирает первой.

Глава 1

Холод пришёл первым. Он не крался - он ударил наотмашь, вырывая из небытия с той же грубой бесцеремонностью, с какой мясник вытаскивает тушу из ледника. Марк Эйлер открыл глаза и несколько секунд просто смотрел, пытаясь понять, где заканчивается сон и начинается реальность.

Над ним висело небо.

Оно было тёмно-лиловым, как синяк, разъевшийся на полнебосвода. Две луны - огромные, неестественно близкие - застыли в зените, и казалось, ещё немного - и они проломят хрупкую плёнку атмосферы, рухнут вниз, раздавив всё своей тяжестью. Нижняя луна отливала ржавчиной, верхняя была бледно-зелёной, как трупная плесень. Они висели так низко, что Марк видел кратеры - чёткие, как оспины на лице прокажённого.

Он попытался пошевелиться и понял, что лёжит на чём-то твёрдом и влажном. Земля? Камень? Он не видел - только небо. Только эти две луны, которые смотрели на него с равнодушием палачей.

Отец говорил: когда умрёшь, первое, что увидишь - свет. Но это не свет. Это холод.

Марк сел. Резко, на одном дыхании, как выныривают из воды. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота, но он перетерпел, сжав челюсти так, что хрустнули зубы. Привычка - не показывать слабость. Даже когда некому смотреть.

Он огляделся.

Поле. Или то, что когда-то было полем. Выжженная земля, потрескавшаяся, как старая кожа, уходила к горизонту, где угадывались тёмные силуэты холмов. Ни деревьев, ни травы - только бурая, мёртвая корка, покрытая сетью глубоких трещин. Воздух пах озоном и ещё чем-то неуловимым - так пахнет после грозы, когда молния ударила совсем рядом.

Рядом, метрах в двадцати, лежали люди. Много людей. Они поднимались, садились, некоторые стояли на коленях, уставившись в небо. Все в одинаковой белой одежде - тонкие штаны и рубахи, больше похожие на больничную пижаму. Одежда была чистой, новой, но совершенно не подходящей для этого мёртвого холода.

Марк посмотрел на себя. Та же белая ткань, те же грубые швы. Он провёл рукой по груди, по животу - никаких ран, никаких повреждений. Последнее, что он помнил: портал, разверзшийся прямо на центральной площади их города. Белый свет, крики, и отец, отталкивающий его в спину.

- Беги, сын. Я прикрою.

Отец остался там. С той стороны.

Марк закрыл глаза на секунду, позволив себе эту слабость. Когда открыл, лицо его было спокойным. Холодным. Как эти две луны.

Он встал. Ноги слушались плохо, но он заставил их работать. Подошёл к ближайшему человеку - мужчине лет пятидесяти, с трясущимися руками и безумным взглядом.

- Где мы? - спросил Марк. Голос прозвучал хрипло, но ровно.

Мужчина не ответил. Он смотрел на луны и шевелил губами - беззвучно, как рыба, выброшенная на берег.

Марк не стал тратить время. Он двинулся дальше, перешагивая через сидящих, обходя стоящих на коленях. Людей было несколько сотен. Мужчины, женщины, даже дети. Все в одинаковой белой одежде. Все с одним и тем же выражением на лицах - смесь ужаса, непонимания и той особенной пустоты, которая появляется у людей, потерявших всё.

Он заметил старика, который сидел, скрестив ноги, и спокойно смотрел на горизонт. В отличие от остальных, старик не трясся, не бормотал, не плакал. Он просто сидел и ждал.

Марк подошёл и сел рядом.

- Вы знаете, где мы? - спросил он.

Старик повернул голову. У него были мутные глаза - то ли катаракта, то ли возраст, - но взгляд оказался цепким, оценивающим.

- А ты не паникуешь, - сказал старик. Голос его скрипел, как несмазанная дверь. - Это хорошо. Паника убивает быстрее любого оружия.

- Я спросил, где мы.

- А я слышал. - Старик усмехнулся беззубым ртом. - Мы в аду, парень. В самом настоящем аду. Только ад этот не под землёй, а прямо здесь. Смотри.

Он махнул рукой в сторону горизонта. Марк посмотрел и увидел то, чего не замечал раньше - слабое, едва заметное марево над холмами. Оно переливалось, как бензиновая плёнка на воде, и в этом переливе угадывались очертания чего-то... иного.

- Портал, - сказал старик. - Или разлом. Я не знаю, как это называется. Но оттуда выходят твари. Я уже видел такое. В своём мире.

- Ваш мир тоже погиб?

- Погиб? - старик хмыкнул. - Мой мир сожрали три года назад. Я тогда был как эти, - он кивнул на толпу белых фигур. - Очухался, осмотрелся, пошёл искать ответы. Нашёл. Только ответы мне не понравились.

Марк помолчал, переваривая информацию. Потом спросил:

- Что здесь происходит?

- Здесь? - старик потянулся, хрустнув суставами. - Здесь, парень, система. Игра. Выживание. Тех, кто не сдохнет в первую неделю, забирают в лагеря. Учат, тренируют, дают классы. Потом выпускают в этот мир - работать, воевать, умирать. А над всем этим стоит Око. Слышал про такое?

- Нет.

- Услышишь. - старик поднялся, кряхтя. - Ладно, мне пора. Мои уже идут.

- Ваши? - Марк тоже встал, проследив за его взглядом.

С запада, оттуда, где холмы переходили в более зелёную полосу, двигалась группа людей. Они были в тёмной форме, с оружием. Шли слаженно, как военные.

- Спасатели, - пояснил старик. - Или вербовщики. Смотря как посмотреть. Они забирают выживших в лагеря. В разные. Есть «Рассвет» - там жёстко, командир зверь, людей гоняет до седьмого пота. Есть «Полдень» - помягче. Есть «Зенит» - для тех, кто сразу показал способности. Я в «Зените» был, пока не списали по старости. Теперь вот помогаю новичкам не сойти с ума в первый час.

Марк смотрел на приближающихся людей. Они уже подходили к толпе, что-то кричали, раздавали команды. Кто-то из белых фигур вставал и послушно шёл за ними. Кто-то оставался сидеть, не реагируя.

- Вам пора, - сказал старик. - Идите с ними. И запомните одну вещь, парень. - Он ткнул сухим пальцем в грудь Марка. - В этом мире правда ничего не стоит. Она не спасает, не кормит, не защищает. Но если вы сумеете её найти - вы станете неуязвимы. Потому что правда - это единственное оружие, против которого нет защиты.

- Откуда вы знаете? - спросил Марк.

- Я тоже был детективом, - усмехнулся старик. - В прошлой жизни. А теперь идите. И помните: тот, кто копает слишком глубоко, рискует провалиться в яму, которую вырыл.

Он развернулся и, не оглядываясь, побрёл прочь - в сторону холмов, где пульсировало марево разлома.

Марк смотрел ему вслед, пока фигура старика не растворилась в сумраке. Потом глубоко вздохнул и направился к людям в тёмной форме.

Лагерь оказался именно таким, как описывал старик - временным, функциональным, без намёка на комфорт. Ряды палаток, огороженная территория, несколько деревянных построек в центре. Везде люди - в такой же белой одежде, только уже с нашивками, с оружием, с уверенными движениями.

Марка провели через ворота, сделали какой-то укол (от болезней, объяснили ему), выдали стандартный набор - форма, армейские ботинки, фляга, сухой паёк. Потом отвели в палатку с двадцатью такими же новичками и велели ждать.

Ждать пришлось три дня.

Три дня, которые Марк провёл с пользой. Он наблюдал. Слушал. Запоминал.

Эйдетическая память работала безупречно - каждое лицо, каждое имя, каждая деталь откладывались в сознании, как файлы в идеально организованном архиве. Он знал, что у парня слева - родинка над губой, и что его зовут Кир, он из мира, где правили драконы. Что у женщины напротив - шрам на левой руке, и она бывший военный хирург из мира, очень похожего на его собственный. Что инструкторы приходят в одно и то же время, что еду раздают в строго определённые часы, что охрана слабее всего в предрассветные часы, когда сменяются караулы.

Информация. Она была единственной валютой, в которую Марк верил.

На четвёртый день их построили на плацу. Перед строем стоял высокий мужчина с лицом, изрезанным глубокими морщинами, и глазами, которые, казалось, видели слишком много смертей. Он представился - комендант лагеря, майор Велес.

- Вы попали в «Зенит», - сказал он. Голос его был ровным, без эмоций. - Это не курорт. Это не богадельня. Это место, где из вас попытаются сделать что-то полезное. Те, кто не сможет - погибнут. Те, кто сможет - выйдут отсюда и пойдут служить. В армию, в стражу, в гильдии. Кому что достанется.

Он обвёл взглядом строй.

- У вас есть три месяца, чтобы доказать, что вы чего-то стоите. После этого - распределение. Вопросы?

Вопросов не было.

- Тогда начнём. Первое занятие через час. Опоздавших не ждём.

Три месяца в «Зените» стали для Марка временем открытий. Он узнал, что мир называется Альтаир. Что им правит Император, а над Императором - незримая сила, которую называют Око. Что магия здесь реальна, измерима и опасна. Что существуют классы - воин, маг, целитель, следопыт, и десятки других. Что каждый, кто выживает, получает свой класс и свой путь.

Марк выбрал путь, который был ему ближе всего. Не воин, не маг - аналитик. Специализация, которую здесь называли «логик». Способность видеть связи там, где другие видят хаос. Запоминать детали, которые другие упускают. Восстанавливать картину преступления по мельчайшим уликам.

Инструкторы поначалу скептически относились к его выбору - аналитиков было мало, их редко брали в боевые отряды. Но Марк упорно тренировался, оттачивая свои природные способности. Эмпатия улик - умение чувствовать эмоциональный фон предметов - проявилась у него на второй месяц. Это не была магия, объясняли ему. Это была сверхчувствительность, обострённая до предела. Такое встречалось у логиков редко, но метко.

На третьем месяце, во время учебного задания по поиску «диверсанта» в лесу, Марк нашёл его за шесть часов до того, как остальные группы сдались. Он просто сел на землю, закрыл глаза и позволил информации течь сквозь него. Сломанная ветка, примятая трава, запах пота, оставшийся на коре дерева, - всё это складывалось в картинку, в маршрут, в логику движения.

Когда он привёл инструктора к тому месту, где прятался «диверсант» (на самом деле один из опытных бойцов), тот посмотрел на него с уважением.

- Ты не просто логик, парень, - сказал он. - Ты прирождённый сыщик. В столице таких ценят.

Через неделю Марк получил распределение. Вертиго, столица Империи. Городская стража, отдел по расследованию преступлений. Капитан Велес, подписывая документы, усмехнулся:

- Ну, смотри, Эйлер. В столице свои порядки. Там не так, как здесь. Там коррупция, интриги, высокие дома. Будешь слишком хорошо работать - могут и убрать. Будешь плохо - сам сдохнешь. Держи баланс.

- Я не умею держать баланс, - ответил Марк. - Я умею только искать истину.

- Тогда ищи, - Велес пожал плечами. - Только не удивляйся, когда найдёшь то, что искать не следовало.

Вертиго встретила Марка запахами. Тысяча запахов, наложенных друг на друга, как слои краски на старом холсте. Гниющие отбросы в каналах. Жареное мясо с уличных лотков. Духи знатных дам, проезжающих в каретах. Пот лошадей. Дым из тысяч труб. И под всем этим - сладковатый, тошнотворный запах страха.

Город жил своей жизнью - шумной, суетливой, равнодушной к отдельному человеку. Марк шёл по мостовой, лавируя между прохожими, и его память жадно впитывала детали. Вывеска над лавкой мясника - «Свежее мясо каждый день», хотя мясо явно было вчерашним. Нищий у стены - он сидит здесь каждый день, и каждый день у него новая рана, но раны слишком одинаковые, чтобы быть настоящими. Патруль стражников - трое, идут вразвалочку, с ленцой, больше заняты перешучиванием, чем наблюдением за порядком.

Казармы городской стражи располагались в старом здании бывших складов, перестроенном на скорую руку. Марк предъявил документы дежурному - молодому парню с сонными глазами - и прошёл внутрь.

Начальник стражи, грузный мужчина по имени Крумм, принял его в кабинете, пропахшем табаком и дешёвым вином. Он долго рассматривал бумаги, потом поднял глаза на Марка.

- Логик, значит, - протянул он. - Из «Зенита». Слышал я про таких. Говорят, вы, ребята, преступления щёлкаете как орехи.

- Я стараюсь, - ровно ответил Марк.

- Старайся, старайся, - Крумм откинулся на спинку стула, который жалобно скрипнул. - Только учти, парень. В Вертиго свои порядки. Есть дела, которые надо раскрывать. А есть дела, которые раскрывать не надо. Потому что они ведут туда, куда лучше не соваться. Понял?

- Понял, - кивнул Марк, хотя внутри у него всё сжалось.

Отец учил его по-другому. Отец говорил: «Если дело ведёт к правде - иди до конца. Даже если правда страшнее самого страшного преступления».

Но отца больше не было. А Вертиго был.

Первое дело, которое Марк раскрыл, было простым. Убийство торговца в порту. Зарезан в собственной лавке, деньги пропали. Местные стражники уже списали убийство на «неизвестных грабителей» и собирались закрывать дело. Марк попросил разрешения взглянуть.

Он пришёл на место через три дня после убийства. Лавка уже была очищена, труп убрали. Но запахи остались. Эмпатия улик сработала, едва он прикоснулся к дверному косяку. Страх. Ярость. И удивление - торговец знал убийцу.

Марк обошёл лавку, собрал мельчайшие детали. Царапина на полу - там, где волокли тело. Отпечаток сапога - необычный каблук, стёртый с одной стороны. Волос на прилавке - рыжий, не похожий на тёмные волосы торговца.

Через два дня он нашёл убийцу. Им оказался подмастерье, работавший в соседней лавке. Мотив - долг, который торговец отказался простить. Улики - те самые сапоги и рыжий волос, оставшийся на одежде во время борьбы.

Крумм, узнав о раскрытии, крякнул одобрительно.

- Молодец, парень. Быстро. Я таких люблю.

Но в его глазах мелькнуло что-то, чего Марк не понял тогда. Тень. Предупреждение.

Второе дело было сложнее. Убийство женщины в богатом квартале. Знатная дама, задушенная в собственной спальне. Муж - известный купец - клялся, что в ту ночь был в отъезде. Слуги молчали как рыбы.

Марк пришёл в особняк. Эмпатия улик дала сбой - слишком много эмоций, слишком много следов, перекрывающих друг друга. Он потратил три дня, восстанавливая картину событий. Разговоры со слугами, мельчайшие детали, сорванная занавеска, неправильно застеленная постель.

Он нашёл убийцу. Им оказался сын купца от первого брака - юноша, которого мачеха постоянно унижала. В ту ночь он был в доме, спрятался в своей комнате, а после убийства незаметно ушёл через чёрный ход.

Когда Марк пришёл с докладом к Крумму, тот долго молчал. Потом сказал:

- Ты уверен, парень?

- Абсолютно.

- И что ты предлагаешь? Арестовать сына одного из самых влиятельных людей города?

- Закон есть закон.

Крумм усмехнулся. Горько, устало.

- Закон, говоришь. А знаешь, что этот «закон» сделает с тобой? Тебя выгонят со службы. Обвинят в клевете. Может быть, даже посадят. А купец наймёт десяток адвокатов и вытащит сына за неделю.

- Но...

- Никаких «но», Эйлер. Ты в Вертиго. Здесь правда ничего не стоит. Здесь важно только то, кто ты и кого знаешь. Купец знает императорского казначея. А ты знаешь меня. И я тебе говорю: забудь это дело. Напиши, что убийца - неизвестный грабитель. И живи дальше.

Марк вышел из кабинета с тяжёлым сердцем. В ту ночь он не спал. Сидел на койке, смотрел на две луны за окном и вспоминал слова отца: «Истина - это единственное оружие, против которого нет защиты».

Отец ошибался. В Вертиго защита была. И называлась она - власть.

Он написал рапорт о неизвестном грабителе. Дело закрыли.

А через месяц его повысили до капитана отдела преступлений. Крумм сказал: «Ты понял, как здесь работают. Это хорошо. Умные люди нужны».

Марк принял повышение. Потому что понимал: только так, с этой должности, он сможет копать дальше. Только так он сможет найти ту правду, которую искал.

Или ту, которую искать не следовало.

В трактире «Три медведя», где Марк иногда ужинал после смены, всегда было шумно. Стражники, наёмники, торговцы, искатели приключений - все смешивались в густом табачном дыму, под аккомпанемент пьяных песен и звона кружек.

В тот вечер Марк сидел в углу, потягивая дешёвое вино, и краем уха слушал разговор за соседним столом. Двое мужчин в потрёпанной форме - судя по нашивкам, бывалые бойцы, вернувшиеся с заданий.

- ...а я тебе говорю, в «Рассвете» командир - зверь, - говорил один, лысый, со шрамом через всю щёку. - Людей гоняет так, что половина не выдерживает. Зато те, кто выживают - становятся машинами.

- Слышал я про него, - кивал второй, молодой, с обветренным лицом. - Говорят, сам из первых переселенцев. Ещё до того, как систему наладили.

- Ага. Он там с самого начала. И методы у него - звериные. Спать по три часа, есть на бегу, тренировки до кровавого пота. Зато его выпускников в любую гильдию с руками отрывают.

- А ты бы пошёл?

- Я? - лысый усмехнулся. - Я в «Полдне» отучился, и слава богам. Мне моя шкура дорога. А в «Рассвете» либо становятся героями, либо гибнут. Середины нет.

Марк слушал и думал. «Рассвет». Он уже слышал это название от старика в первый день. Лагерь с жёстким режимом, где людей доводят до предела. Командир - нечто, как говорили.

Он поймал себя на мысли: а может быть, это лучше? Здесь, в Вертиго, он видел слишком много слабости, слишком много компромиссов, слишком много грязи, которую прикрывают красивыми словами. Может быть, жёсткая школа «Рассвета» - это именно то, что нужно, чтобы выжить в этом мире?

Но он уже сделал выбор. Он стал стражником, детективом. И теперь его путь лежал не через тренировочные полигоны, а через трущобы, дворцы и тёмные переулки столицы.

Марк допил вино, бросил монету на стол и вышел в ночь. Две луны висели над Вертиго, как глаза гигантского паука, наблюдающего за своей добычей.

Когда-нибудь, - подумал он, - я докопаюсь до правды. До самой глубокой. И посмотрю, что прячется за этими глазами.

Три года пролетели как одно мгновение. Марк раскрыл десятки дел - от мелких краж до жестоких убийств. Его имя стало известно в криминальных кругах; преступники боялись его, а честные граждане уважали. Он получил прозвище «Ищейка» - за то, что мог найти любого, даже если следы вели в никуда.

Он обзавёлся сетью информаторов. Самый ценный - человек по кличке Клоп, полупьяный писарь из городского архива, который знал всё обо всех. Клоп продавал информацию за монету и кружку пива, но никогда не врал. Слишком боялся.

Марк изучил Вертиго вдоль и поперёк. Каждый переулок, каждый подвал, каждый тайный ход отпечатался в его памяти. Он знал, где собираются воры, где торгуют краденым, где можно найти наёмного убийцу, а где - информацию, которая стоит дороже золота.

Он почти привык к этому миру. Почти смирился с тем, что его прежняя жизнь осталась там, дома, вместе с отцом. Почти перестал просыпаться по ночам от криков людей, сгоравших в аномалиях.

Почти.

Но в глубине души всегда тлела искра. Та самая, которую зажёг отец: правда - единственное оружие, против которого нет защиты.

Марк искал правду. Искал каждый день, каждую ночь, в каждом деле. И однажды он её нашёл.

В тот день, когда криминальный авторитет по кличке Грасс был убит на арене, Марк ещё не знал, что это начало конца.

Он стоял над трупом, слушал эхо эмоций, оставшихся на песке арены, и чувствовал: это не просто убийство. Это не просто разборка. Это что-то большее.

Глава 2

Убийство всегда оставляет след. Даже самое чистое, самое профессиональное - оно въедается в стены, впитывается в пол, оседает на потолке невидимой плёнкой, которую не смыть ни водой, ни временем. Большинство людей этого не чувствуют. Они проходят мимо, дышат этим воздухом, и даже не подозревают, что каждый вдох приближает их к той же участи.

Марк чувствовал. Всегда.

Когда он вошёл в подвал арены, воздух ударил в лицо такой плотной, осязаемой волной боли, что на миг перехватило дыхание. Он замер на пороге, закрыл глаза и позволил этой волне накрыть себя с головой. Так учат в «Зените»: не сопротивляйся, прими, пропусти через себя, иначе сойдёшь с ума. Эмпатия улик - не магия, не дар богов, а просто предельно обострённая чувствительность. Цена за неё - каждая смерть, которую ты расследуешь, остаётся с тобой навсегда.

- Капитан? - голос сзади принадлежал молодому стражнику по имени Ленц. Он стоял у входа, бледный, с трясущимися руками. - Вы как? Может, воды?

Марк не ответил. Он открыл глаза и шагнул внутрь.

Подвал арены «Колизей» был огромным помещением с низкими сводчатыми потолками, поделённым на отсеки деревянными перегородками. Когда-то здесь держали животных для боёв, потом переоборудовали под складские помещения, сдавали в арену торговцам. Сейчас здесь пахло смертью. Не той чистой, стерильной смертью, что приходит в больничной палате, - а грязной, кровавой, животной.

Тела лежали везде.

Марк насчитал четырнадцать, но счёт мог быть неточным - некоторые были так изуродованы, что трудно было понять, где заканчивается одно и начинается другое. Люди Грасса. Подручные. Подельники. Те, кто сегодня утром ещё пил пиво, смеялся, строил планы на вечер. Теперь они были просто мясом, разбросанным по бетонному полу.

- Сколько? - спросил Марк, не оборачиваясь.

- Двадцать три, - голос Ленца дрожал. - Двадцать три трупа. Плюс Грасс наверху. Плюс его личная охрана - ещё пятеро у входа. Итого двадцать девять за сегодня.

Двадцать девять. Марк медленно обвёл взглядом помещение. Освещение было скудным - пара магических светильников на стенах, да факелы, которые принесли стражники. В их неровном свете тени плясали на стенах, как живые, и казалось, что мёртвые ещё шевелятся, пытаются встать, дотянуться до живых.

Он подошёл к ближайшему телу. Мужчина лет сорока, в простой одежде, с коротким мечом в руке, так и не успевшим выскользнуть из мёртвых пальцев. Рана - глубокая, рваная, через всю грудь. Не от меча. Скорее от чего-то... иного.

Марк присел на корточки, коснулся пальцами холодной щеки убитого.

И мир взорвался.

Тьма. Крики. Он бежит - нет, не он, тот, кто сейчас лежит здесь, бежит в темноте, сжимая меч. Впереди кто-то есть. Одна фигура. Она движется слишком быстро, слишком плавно, словно время течёт для неё иначе. Удар - и мир опрокидывается. Боль - последняя, яркая, как вспышка молнии. И потом - ничего.

Марк отдёрнул руку, тяжело дыша. Перед глазами всё ещё плыли красные круги. Он поднялся, чувствуя, как дрожат колени.

- Капитан? - Ленц подскочил ближе. - Вам плохо?

- Всё в порядке, - Марк вытер пот со лба. - Привычка.

Он прошёл дальше, перешагивая через лужи крови. С каждым шагом эмпатия накатывала волнами, но он научился ставить блоки - не отключать чувствительность, а просто не давать ей захлестнуть себя. Как пловец, который позволяет волнам омывать тело, но не даёт сбить себя с ног.

В центре подвала было особенно много тел. Здесь произошла основная резня. Марк остановился, пытаясь восстановить картину.

Ментальная реконструкция - второй дар логиков. Она требовала концентрации и времени, но здесь, среди этого хаоса, только она могла помочь.

Марк закрыл глаза. Вдох. Выдох. Он позволил себе раствориться в пространстве, стать частью этого места, этой ночи.

И увидел.

Фигура. Одна. Она стоит в центре, окружённая десятками вооружённых людей. Они нападают - и умирают. Один, второй, третий. Фигура движется неуловимо, каждый удар точен, смертелен. Но есть что-то странное в этой картине. Промежутки. Разрывы. Словно плёнка, из которой вырезали куски.

Марк открыл глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Он посмотрел на свои руки - они дрожали. Не от страха. От понимания.

- Ленц, - позвал он. - Кто нашёл тела?

- Стражник из дневной смены. Патрулировал район, услышал крики, спустился. Это было примерно... - Ленц заглянул в записи, - через десять минут после того, как Грасс погиб на арене.

- Десять минут, - повторил Марк. - Ты уверен?

- Так в рапорте. Очевидцы на арене подтверждают: бой закончился, Грасс упал, толпа заорала. А через десять минут наши уже были здесь.

Марк медленно обошёл место схватки, считая шаги. Двадцать три трупа. Если предположить, что убийца - один человек, и на каждое убийство уходило хотя бы по десять секунд... это больше трёх минут чистой работы. Плюс перемещение между жертвами. Плюс сопротивление. Плюс то, что эти люди не были безоружными статистами - они умели драться.

Минимум пять минут. А скорее - все десять.

- Он не мог успеть, - вслух сказал Марк. - Физически не мог.

- Простите? - Ленц подошёл ближе.

- Тот, кто убил Грасса на арене. Если он спустился сюда сразу после боя, у него было от силы десять минут. Чтобы убить двадцать три человека. Это возможно только если...

Марк замолчал. Если убийца двигался быстрее, чем позволяют человеческие возможности. Если время для него текло иначе. Если он был не просто человеком.

- Капитан, вы о чём? - Ленц смотрел с недоумением.

- Ни о чём. - Марк выпрямился. - Где семья? Женщина и девочка, которых здесь держали?

- Дома, они невредимы, но говорить отказываются.

- Поехали.

Квартира располагалась в старом здании торгового квартала, неподалёку от арены. Марк вошёл внутрь.

Женщина стояла у стойки, перебирая бумаги.

- Госпожа... - Марк подошел к ней. - Меня зовут Марк Эйлер, я капитан отдела преступлений. Мне нужно задать вам несколько вопросов. Вы в состоянии?

Женщина кивнула, отложив документы.

- Что вы помните? - спросил Марк мягко. - Как вас привезли в колизей? Кто охранял?

- Люди Грасса, - голос её был спокойным. - Они ворвались в лавку, схватили нас с Сарой, похитили. Сказали, что Мойша что-то должен. Что они будут держать нас, пока он не заплатит.

- Сколько вас там держали?

- Чуть меньше дня. Они твари которые заслужили смерть! Моя Сарочка плакала, а эти твари только смеялись.

Марк кивнул, запоминая каждый жест.

- А сегодня? Что произошло сегодня?

Женщина зажмурилась, глаза стали мокрыми от слёз или страха.

- Шум. Сначала наверху, на арене. Потом здесь, в подвале. Крики, лязг оружия. Мы сидели в каморке, я закрыла Сару собой, молилась всем богам, которых знала. А потом... потом стало тихо. Совсем тихо. Дверь открылась, и там стоял... стоял он.

- Кто? - Марк подался вперёд.

- Я не знаю его имени. Молодой, русый, в странной одежде. Он посмотрел на нас, спросил, живы ли мы. Я кивнула. Он сказал: «Выходите, здесь больше не опасно». И ушёл.

- Он ушёл? Просто ушёл?

- Да. Мы выбежали в коридор, а там... - женщина снова содрогнулась. - Там были тела. Везде. Мы перешагивали через них, бежали к выходу. А наверху, нам на встречу бежал муж.

Марк помолчал, переваривая информацию. Потом спросил:

- Как он выглядел? Вы запомнили?

- Молодой. Лет двадцать пять - тридцать. Волосы светлые, глаза... глаза странные. Тёмные, но в них будто свет горел изнутри. Одет просто, куртка, штаны. Ни оружия не видела, хотя... - она запнулась. - Хотя как он мог без оружия?

- Хорошо, - Марк поднялся. - Вы очень помогли. Отдыхайте. Если вспомните что-то ещё - дайте знать.

Он вышел из лавки, чувствуя, как в голове начинает складываться картинка. Русый, молодой, без оружия. Появляется в подвале через несколько минут после смерти Грасса. Убивает двадцать три человека. Исчезает. Она врёт? Но зачем ей это?

Не сходилось. Совсем.

Марк вернулся в участок и просидел до утра, изучая рапорты. Показания очевидцев с арены: бой Грасса с Романовым длился около трех минут. Грасс проиграл не один, вместе с воинами, они упали, Грасс медленно сел на колени, на спине был питомец Александра. Толпа взорвалась. Никто не видел, чтобы Александр спускался в подвал. Никто не видел, чтобы он вообще покидал арену - он просто исчез из виду, растворился в толпе.

А через десять минут стража нашла тела в подвале.

- Десять минут, - пробормотал Марк, глядя в потолок. - Двадцать три трупа. Один человек. Без оружия. Как?

Ответа не было. Но было чувство - то самое, которое приходило к нему перед раскрытием самых сложных дел. Чувство, что он смотрит на картину, но видит только часть её. Что где-то есть деталь, которая всё объяснит.

Он достал из ящика стола старую карту Вертиго и начал наносить отметки. Арена. Подвал. Маршрут, которым убийца мог бы спуститься вниз. Время. Расстояние.

Цифры не сходились.

- Капитан, - в дверь постучал Ленц. - Тут это... пришёл один. Говорит, что видел того, кто убил Грасса.

Марк вскочил.

Свидетель оказался именно тем, кого Марк ожидал увидеть в этой истории, - человеком на обочине жизни, чьё существование измерялось количеством выпитого дешёвого вина и удачей, которая пока ещё не отвернулась окончательно.

Его звали Хорст, и в участок он приплёлся сам - факт сам по себе удивительный. Обычно такие, как он, предпочитали держаться подальше от стражников, чуя их нутром, как бродячие собаки чуят живодёров. Но Хорст пришёл. Значит, либо очень боялся, либо очень хотел денег.

- Посадите его, - сказал Марк Ленцу, кивнув на стул у своего стола. - И оставьте нас.

- Капитан, может, я постою? - Ленц покосился на Хорста с плохо скрываемым презрением. - А то мало ли...

- Оставьте, - повторил Марк, не повышая голоса.

Ленц вышел, бросив на прощание предостерегающий взгляд в сторону свидетеля. Хорст проводил его глазами, потом перевёл взгляд на Марка. Взгляд был мутным, с красными прожилками, но сквозь алкогольную пелену проглядывало что-то ещё - страх? Хитрость? Марк пока не мог определить.

- Выпить хочешь? - спросил он вместо приветствия.

Хорст дёрнулся, явно не ожидая такого начала.

- Чего? Ну... было бы неплохо, господин капитан. Для храбрости, так сказать.

Марк достал из ящика стола початую бутылку - конфискованное добро, которое держал для таких случаев - и налил половину кружки. Протянул Хорсту. Тот принял с благоговением, понюхал, прищурился и сделал долгий, смачный глоток.

- Хорошо, - выдохнул он, и глаза его чуть прояснились. - Уважаете, значит.

- Не уважаю, - поправил Марк. - Мне нужно, чтобы ты говорил связно. Без этого ты будешь мычать и пускать слюни. А у меня мало времени.

Хорст хмыкнул, но спорить не стал. Сделал ещё глоток, поменьше, и отставил кружку в сторону. Руки его заметно перестали трястись.

- Что видел? - спросил Марк, усаживаясь напротив. Он не доставал бумагу - память заменит любой блокнот. Он просто смотрел в глаза Хорсту и ждал.

- Я... это... - Хорст замялся, покосился на дверь. - А точно никого не будет? Я это... не хочу, чтобы меня потом нашли в канаве.

- Со мной будешь в безопасности. - Марк сказал это ровно, без намёка на эмоции. - Если, конечно, не врёшь.

- Не вру, господин капитан! - Хорст даже привстал, но Марк жестом заставил его сесть обратно. - Я правду говорю! Я там был! В смысле, не там где... ну, вы понимаете. Я на арене был, когда Грасса этого убили. Сидел в третьем ряду, всё видел.

- Про арену я читал рапорты, - перебил Марк. - Там сотни свидетелей. Что ты такого увидел, чего не видели они?

Хорст облизнул губы. Понизил голос до шёпота:

- Я видел, как он уходил.

Марк внутренне напрягся, но лицо осталось непроницаемым.

- Кто? Романов?

- Ну да, этот... Александр. Я запомнил имя, там орали все, когда он Грасса уделал. Я сначала тоже орал, а потом смотрю - он стоит, на Грасса смотрит, и вдруг... пропадает.

- Пропадает? - Марк чуть наклонился вперёд. - В смысле, уходит?

- Не, не уходит. Пропадает. - Хорст сделал жест рукой, будто что-то стирает. - Раз - и нет его. А через секунду - толпа уже бежит, стража лезет, а его уже и след простыл.

Марк молчал несколько секунд, переваривая. Потом спросил:

- Алкоголь в тот момент употреблял?

- Обижаете, господин капитан, - Хорст надулся, но тут же сдулся под взглядом Марка. - Ну... может, немного. Но я не пьяный был! Точно видел! Он просто исчез! Как призрак!

- И куда он, по-твоему, исчез?

Хорст замялся. Потом снова понизил голос:

- Я потом к выходу пошёл. Думал, может, с другой стороны обойти, может, он там. А там коридор такой есть, служебный, в подвал ведёт. Я туда сунулся, а там... - он сглотнул. - Там дверь открыта, и внизу темно. И пахнет... ну, вы знаете, чем там пахнет. Я не пошёл, я сразу обратно. А через пару минут стража прибежала.

- И ты думаешь, что он спустился в подвал? Исчез с арены и через пару минут уже был там?

- А что, нет? - Хорст пожал плечами. - Я не знаю, как это работает. Может, он маг? Говорят, бывают такие, что порталы открывают. Или невидимыми становятся.

Марк откинулся на спинку стула. Версия мага, способного перемещаться, объясняла временной разрыв. Но тогда почему он не использовал эту силу на арене? Зачем вообще драться, если можно просто убить Грасса порталом в сердце?

- Ладно, - сказал он. - Допустим, ты прав. Что дальше?

- Дальше? - Хорст захлопал глазами. - Я домой пошёл. А сегодня слышу - весь город гудит, про убийство это, про подвал. Ну и подумал: может, мои показания кому нужны? За вознаграждение, так сказать.

Марк усмехнулся. Конечно. Вознаграждение. Вот что привело Хорста в участок, а не гражданский долг.

- Сколько?

- Ну... - Хорст замялся, оценивая взглядом обстановку. - Серебряков пять? Или золотой, если...

- Получишь два серебра, если расскажешь ещё кое-что, - перебил Марк. - Что ты делал в служебном коридоре? Просто так мимо шёл?

Хорст заёрзал.

- Ну... я это... хотел посмотреть, может, чего ценное осталось после боя. Там богатые зрители сидят, могли обронить...

- Ты хотел поживиться, - закончил Марк. - Рискнул залезть в закрытую зону, пока стража не подоспела. Умно. Только вот за мародёрство полагается срок.

- Я ничего не брал! - испугался Хорст. - Честно! Только посмотрел!

- И что ты увидел в коридоре?

- Ничего! Темно было! Я только дверь открыл, а там запах... я сразу понял, что там смердит. И ушёл.

Марк кивнул. Похоже на правду. Трусоватый пьянчужка, который случайно оказался в нужном месте в нужное время. Его показания подтверждали, что Александр мог исчезнуть с арены мгновенно, а потом оказаться в подвале. Но как? И главное - зачем?

- Держи. - Марк бросил на стол две серебряные монеты. Хорст сгрёб их с удивительной для пьяницы ловкостью. - Если вспомнишь что-то ещё - приходи. Но если проболтаешься кому, что был в том коридоре - сам знаешь, что будет.

- Могила, господин капитан! - Хорст прижал руку к груди. - Никому ни слова!

Он вышел, пятясь и кланяясь. Марк смотрел ему вслед и думал: сколько таких, как Хорст, пройдёт через эту комнату, пока он доберётся до истины? Сколько мутных показаний, ложных следов, пустых надежд?

Дверь закрылась. Марк остался один.

Он подошёл к окну, глядя на вечерний Вертиго. Две луны уже выползли на небо, заливая город мёртвым светом. Где-то там, в этом городе, ходит человек, способный убивать двадцать три человека за десять минут. Человек, который исчезает на глазах у толпы. Человек, который спас женщину и ребёнка, а потом просто ушёл, не дожидаясь благодарности.

Герой? Убийца? И то, и другое?

Марк достал из ящика чистый лист бумаги и начал писать. Не отчёт - для себя.

Александр Романов. Появление: около месяца назад. Источник: неизвестно. Предположительно - попутчик ветра, как и многие. Но не простой. Слишком быстро адаптировался, слишком легко вошёл в местную среду.

Связи: Мойша, торговец из Южного квартала. Причина - спас семью. Мотив - неясен. Личная симпатия? Долг? Или что-то иное?

Способности: явно превышают стандартные. Убийства на арене - чистая работа, никакой магии, только холодное оружие и расчёт. Но подвал... двадцать три трупа за десять минут. И свидетель, утверждающий, что Романов исчез с арены мгновенно. Либо он маг высшего уровня, либо...

Марк остановился. Либо он не человек. Либо обладает артефактом, меняющим течение времени. Либо есть третье объяснение, которое он пока не видит.

Он отложил перо и посмотрел на свои записи. Аккуратные ряды цифр, дат, имён. Всё сходилось, кроме одного - времени. Время было главным противоречием, которое никак не укладывалось в картину.

Если предположить, что убийца в подвале - не Романов, а кто-то другой? Тогда кто? И зачем? И почему женщина описала именно его? Если они связаны? Она может говорить полу-правду.

Марк потёр переносицу. Глаза слипались, но сна не было. Мысли крутились, как колёса водяной мельницы, перемалывая факты в теорию, теорию - в гипотезу, гипотезу - в вопросы.

Он встал, прошёлся по кабинету. Взгляд упал на стопку неподписанных рапортов. Дело Грасса требовало официального заключения, но Марк медлил. Что-то не давало ему поставить точку.

В дверь постучали. Вошёл Ленц.

- Капитан, там майор Крумм вызывает. Срочно.

Марк вздохнул. Конечно. Начальство не любит, когда подчинённые слишком долго возятся с делом, которое уже и так ясно.

- Иду.

Кабинет Крумма находился этажом выше, но Марк предпочёл подняться пешком - лестница давала несколько лишних секунд, чтобы собраться с мыслями. Он знал, что разговор будет непростым.

Крумм сидел за своим массивным столом, заваленным бумагами, и курил трубку. Табачный дым плавал под потолком густыми сизыми облаками. При появлении Марка он не поднял глаз, только указал трубкой на стул.

- Садись, капитан.

Марк сел. Молчал, ждал.

- Докладывай, - наконец произнёс Крумм, выпуская клуб дыма. - Что с делом Грасса?

- Расследование продолжается, - ровно ответил Марк. - Есть несколько зацепок, но...

- Каких зацепок? - перебил Крумм, и в его голосе послышались металлические нотки. - Грасс мёртв. Его люди мертвы. Убийца неизвестен - дело закрыто.

- Не всё так просто, - Марк выдержал паузу. - Есть нестыковки. Например, подвал.

- А что подвал? - Крумм наконец поднял глаза. В них читалось усталое раздражение человека, который уже сто раз слышал такие слова. - Нашли тела, да. Много тел. Но кто сказал, что их убил тот же человек?

- Женщина, которую держали в плену. Она описала своего спасителя. Русый, молодой, без оружия. Точно совпадает с приметами Романова.

- И что? - Крумм усмехнулся. - Может, она просто не разглядела? Там темно, страшно, она перепугана до смерти. Любой светловолосый мужик покажется ей спасителем. А Романов в это время был на арене, его тысяча человек видела.

- В том-то и дело, - Марк подался вперёд. - По времени не сходится. Если он спустился в подвал сразу после боя, то должен был потратить на убийство двадцати трёх человек не меньше десяти минут. Это физически невозможно.

Крумм выпустил очередное облако дыма и долго смотрел на Марка сквозь него.

- Знаешь, Эйлер, - сказал он наконец, - я ведь тебя сразу приметил. Когда ты только пришёл, понял: этот будет копать. Это неплохо, копать надо. Но есть граница, за которой копальщик превращается в могильщика - для себя.

- Я просто делаю свою работу.

- Твоя работа - закрывать дела, а не создавать новые. - Крумм отложил трубку и подался вперёд, опираясь локтями на стол. - Слушай сюда. Грасс был мразью. Он держал в страхе весь южный квартал, грабил, убивал, насиловал. Все, кто его знал, рады, что он сдох. Включая меня. Включая тех, кто наверху. Ты понимаешь?

Марк молчал.

- Я спрашиваю: ты понимаешь? - повторил Крумм.

- Понимаю.

- Тогда закрой дело. Напиши, что убийца - неизвестный, который скрылся. Что расследование продолжается, но зашло в тупик. Что-нибудь в этом духе. И забудь про своего Романова.

Марк встретил его взгляд.

- А если я не смогу забыть?

Крумм усмехнулся. Усмешка вышла невесёлой.

- Тогда, капитан, тебе придётся очень быстро учиться. Потому что те, кто не умеет забывать, долго не живут. Особенно в Вертиго.

Он откинулся на спинку кресла и снова взялся за трубку.

- Свободен.

Марк вышел из кабинета и остановился в коридоре, прислонившись спиной к холодной стене. Разговор оставил неприятный осадок. Крумм прав в одном: Грасс действительно был мразью. Но разве это отменяет необходимость найти истину?

Истина - единственное оружие, против которого нет защиты.

Слова отца всплыли в памяти, и Марк усмехнулся - той же невесёлой усмешкой, что и Крумм.

- Защита есть, - прошептал он. - Она называется страх.

Он вернулся в свой кабинет, сел за стол и долго смотрел на недописанный рапорт. Потом взял перо и начал выводить слова, которых от него ждали. «Убийца не установлен. Расследование продолжается».

Он поставил подпись и отложил бумагу в сторону.

Но перед этим, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, достал из ящика отдельный лист и быстро набросал несколько строк. Имя: Александр Романов. Дата появления в городе. Приметы. Связи. Особые приметы: предположительно, обладает нестандартными способностями, возможно, остановка времени. Требует дальнейшего наблюдения.

Он свернул лист и спрятал во внутренний карман куртки. На всякий случай.

За окном догорал закат. Две луны поднимались всё выше, заливая Вертиго своим мёртвым светом. Где-то в городе ходил человек, который сегодня убил двадцать девять человек и спас двоих.

Марк хотел знать, кто он.

И он собирался это выяснить.

Даже если Крумм прав. Даже если это будет стоить ему жизни.

Потому что Марк Эйлер не умел забывать.

Утро следующего дня встретило Марка привычным шумом проснувшегося участка. Он не спал почти всю ночь, но чувствовал себя на удивление бодро - адреналин и любопытство заменяли сон лучше любого зелья.

Первым делом он вызвал Ленца.

- Найди мне всё, что можно, на Мойшу. Торговца из Южного квартала, у которого похитили семью. Где живёт, с кем общается, откуда взялся. Всё.

- А дело же закрыто, капитан, - напомнил Ленц, но тут же осекся под взглядом Марка. - Сделаю.

- И ещё, - Марк помедлил. - Тихо. Никому ни слова. Особенно майору.

Ленц кивнул и вышел.

Марк откинулся на спинку стула и закрыл глаза. В голове прокручивались события прошлого дня. Арена. Подвал. Женщина. Свидетель. Крумм. Все кусочки пазла были на месте, но картина никак не складывалась.

- Кто ты, Александр Романов? - прошептал он. - И зачем тебе спасать людей, которых ты даже не знаешь?

Ответа не было. Но Марк чувствовал: это только начало. Начало чего-то большого, что перевернёт его жизнь.

И он был готов.