Правда крови, правда слёз

Глава 1. Кровь королей

Время близилось к вечеру, когда его выволокли из его темницы. Ослабленный пытками и голодом, принц Кельтор едва уже мог переставлять ноги, и стражники откровенно тащили его за собой.

Неловко им было обращаться так с особой королевской крови, — но тех, кто сохранил верность прежней власти, король Алиссор за последние три дня успел повесить.

Дворяне и знать собрались в тронном зале. Многих из них Кельтор знал, но хватало и тех, кто был ему незнаком. А еще, он не сомневался в этом, кто-то из его знакомых детства мог измениться до неузнаваемости за годы его «болезни».

За годы, что он провел затворником.

Кельтора приволокли в самый центр зала и швырнули на колени перед троном. Обильно покрытые запекшейся кровью, длинные каштановые волосы закрывали лицо, и он не видел перед собой короля.

Не видел человека, убившего его семью.

— Мне сказали, что ты образумился.

Король Алиссор говорил низким, внушительным басом, речь его звучала властно и уверенно, и почему-то казалось, что это должен быть человек, возвышающийся над подданными не меньше чем на две головы.

— …что ты больше не жаждешь мести, — продолжал узурпатор, — Что ты готов публично признать власть дома Вейл над землями Элтрии, отречься от прав на престол и служить мне преданно, как подобает верноподданному.

По его сигналу один из слуг принес массивный металлический ошейник и бросил на пол перед Кельтором.

— Надень это. Сам. Своими руками. Надень и объяви публично, что отрекаешься от прав на престол.

Медленно, будто в неосознанности, принц Кельтор протянул руку к ошейнику. Не удержавшись, тряхнул головой, отбрасывая волосы с лица, и все-таки взглянул на узурпатора.

Это был крепкий, но вполне обычный на вид старик. Когда-то черная, а ныне изрядно тронутая сединой бородка тщательно подстрижена, но прядь длинных седых волос выбивалась из-под короны. Одетый в синее с золотом, король Алиссор сжимал подлокотник трона характерным жестом человека, скорого на гнев. Вторая рука его покоилась в изящных ладонях королевы.

— Не испытывай мое терпение, — сказал король, — Надевай.

Принц Кельтор взял в руку ошейник, но надевать не спешил.

— Я могу присягнуть вам на верность, — сказал он, — Но лишь на своих условиях.

— Да как ты смеешь! — воскликнул узурпатор, — Стража! Киньте его в темницу и не давайте еды еще недельку!

Кельтор выжал из себя высокомерную усмешку.

— Глупое решение, Ваше Величество. Ужасно безответственное по отношению к Элтрии.

Дворцовая стража ухватила его за руки, но в этот момент королева подала голос:

— Супруг мой. Прошу вас, позвольте ему объясниться.

И в ответ на удивленный взгляд мужа она пояснила:

— Я знаю принца Кельтора многие годы. Он не из тех, кто разбрасывается пустыми угрозами. И он с детства был проницателен не по годам. Прошу вас, дайте ему высказаться.

— Он больше не принц, — напомнил Алиссор, — Следи за своими словами, жена.

«Да, я не принц», — мысленно согласился Кельтор, — «Технически, я король. Законный король!»

Однако он не стал этого озвучивать, переведя вместо этого взгляд на королеву.

— Ах, леди Катарина! Восемь лет, прошедшие с нашей прошлой встречи, ни капли не сказались на вашей красоте.

Он отнюдь не кривил душой, говоря это. Хотя ей было уже под сорок, леди Катарина Вейл оставалась красивой и ухоженной женщиной. Высокая, статная, полногрудая блондинка, она держалась со спокойным достоинством, а платье и украшения её были подобраны с изяществом, преобладающим над роскошью.

— Я жду от тебя объяснений, — напомнил о себе Алиссор, — А не флирта с моей женой.

— Ах, да…

Кельтор бросил быстрый взгляд на окно и вновь посмотрел на узурпатора.

— Скажите мне… Ваше Величество. Вам известно, из-за чего я прожил затворником последние восемь лет?

— Ты слаб здоровьем, — ответил Алиссор, — В одиннадцать лет обострились твои неизлечимые болезни, и с тех пор ты должен был постоянно принимать снадобья, чтобы выжить.

— Вы повторяете официальную версию, — согласился Кельтор, — Но до вас наверняка доходили и иные слухи.

— Черная магия, — хмуро заметила Катарина.

Принц кивнул.

— Да. В одиннадцать лет я начал проявлять… таланты, которые мой отец счел опасными. Снадобье, которым он меня пичкал, было не лекарством. Оно подавляло мои колдовские силы.

Он улыбнулся самой зловещей улыбкой, на какую только был способен.

— За эти три дня оно вышло полностью. И там, в темнице, я наложил проклятье. Не на вас, Ваше Величество. На всю эту страну. Только я знаю, в чем оно заключается. Только я знаю, как его снять. Так что? Вы готовы выслушать мои условия?

Алиссор, кажется, готов был уже обрушить на него свой гнев, но в этот момент Катарина сжала его руку чуть сильнее.

— Пожалуйста, супруг мой. Я видела силу этого юноши. Он не лжет, когда говорит о ней.

Несколько раз король открывал и закрывал рот, силясь справиться с вспышкой гнева, и наконец почти прорычал:

— Чего ты хочешь?

Кельтор выдохнул. Больше всего он сейчас хотел есть и спать.

Голова ужасно кружилась, раны по всему телу болели.

Но нужно было держать уверенный вид.

— Чего может хотеть человек в моем положении? — спросил он, — Я хочу гарантий безопасности. Я хочу быть уверенным, что сразу же, как получите интересующую вас информацию, вы не отправите меня на плаху вслед за моими братьями. Просто и банально.

— Ты хочешь спасти свою жалкую шкуру, — практически сплюнул король.

— Хочу, — не стал спорить Кельтор, — Так вы дадите мне такую возможность?

Несколько секунд, кажется, Алиссор боролся с желанием отдать приказ казнить его тотчас же, но в итоге кивнул:

— Хорошо. Я дам клятву. Я клянусь и старыми, и новыми богами, что если ты расскажешь правду о своем проклятье, я не стану ни убивать тебя, ни пытать, ни морить голодом.

— И не отдадите такого приказа, — педантично добавил принц.

Король скрипнул зубами, но все же послушно согласился:

— Да. И не отдам такого приказа. А теперь расскажи мне о проклятье!

Кельтор оглянулся на заходящее солнце за окном. Затем на королеву.

И вновь перевел взгляд на узурпатора.

— Хорошо. Я скажу правду. Самую честную, самую истинную правду, которую…

— Не заговаривай зубы, — оборвал его Алиссор.

Принц чуть поморщился, но все же признался:

— Никакого проклятья нет. Я соврал. Теперь говорю правду.

В тронном зале повисло молчание. Казалось, даже королева запнулась, неспособная сообразить сходу, как реагировать на такую ситуацию.

Так что первым нашелся король.

— Ты думаешь, это шутки? — медленно спросил он, — Думаешь, можешь играть со мной? Ты, отродье тирана, думаешь, если я сохранил тебе жизнь, я не могу забрать её назад? Стража! Забейте его до смерти!

— Смотрите все, господа, — осклабился Кельтор, — Вот как дом Вейл исполняет свои клятвы!

Однако ухмылка сменилась гримасой боли, когда первый удар древком копья обрушился на его спину. От следующего удара зазвенело в ушах, и он почувствовал, что так и не удалось ему выиграть достаточно времени.

— Боги этого не забудут, — предрек он, закрываясь предплечьем от нового удара и бросая отчаянный взгляд на окно.

Солнце еще не зашло. Ночь не вступила в полной мере в свои права.

Но она уже приближалась. Это была еще не ночь, но уже и не день. Пусть не в полную силу, но можно было попробовать.

В любом случае, выбора не было.

Когда очередной удар рассек кожу на его лице, Кельтор произнес Слово Разделения.

— Назад!

Целый рой летучих мышей разлетелся во все стороны, распугивая стражников, не привыкших иметь дело с колдовством. Сознание его разделилось: сейчас он видел глазами каждой из мышей одновременно.

И управлял восемью сотнями тел.

— Убить их! Убить их всех! — кричал Алиссор.

Крошечные коготки нескольких мышей обагрились кровью, когда они вцепились в лица стражников. Несмотря на усилия короля сохранить контроль, в тронном зале царил полный хаос. Не удержавшись, Кельтор отправил нескольких мышей в атаку на узурпатора, — и тут же адская боль пронзила его тело, рассеченное клинком.

Скорости реакции Алиссору было не занимать.

— Держать строй! — молодой голос, отдававший этот приказ, показался смутно знакомым, — Вы — принимайте их на щит, а вы — добивайте!

Кельтор не стал дожидаться успеха этой тактики. Постепенно рой летучих мышей улетал в сторону выхода.

— Закрыть двери! — приказала Катарина.

Но слишком поздно.

Вновь приняв человеческое обличье, Кельтор тяжело дышал. Все его тело болезненно содрогалось. Некоторые из летучих мышей не вернулись к обратному единению, и на его теле это отразилось уродливыми рваными ранами. Это вполне могло угрожать его жизни, — но к счастью, солнце уже зашло.

Ночь поддерживала его.

Укрывшись за сгустившимися тенями, принц огляделся вокруг. Он знал то место, где оказался: это был этаж дворца, где располагались господские покои.

Где жил он сам когда-то, восемь лет назад.

Сейчас здесь многое изменилось: сменились гобелены, что прежде отражали славную историю династии Ластар, — ныне же, за неимением столь же славной истории у дома Вейл, посвященные чему-то абстрактно-благостному. Ни одни покои ныне не принадлежали тем же людям, что и на его памяти; по иронии, единственным напоминанием о прошлом оказалась стража у дверей.

Стража, от которой он ныне таился в тенях, как вор.

Сгустившиеся благодаря его магии тени укрывали от случайного взгляда, но едва ли могли что-то поделать с тщательными поисками. Кельтор понимал, что рано или поздно люди узурпатора доберутся до этого этажа, — и тогда в коридоре ему не скрыться.

Выбрав первые попавшиеся покои, он аккуратно приоткрыл дверь, пробираясь внутрь. Судя по легкому аромату духов, по полупрозрачным занавесям нежно-лилового цвета, покои эти принадлежали женщине.

И судя по горевшей свече на столике, она до сих пор была здесь.

Они столкнулись лицом к лицу, — он, беглец, что пытался спрятаться, и она, хозяйка этих покоев. Девушка чуть моложе его самого, она сочетала пронзительные синие глаза леди Катарины с темными волосами, как у узурпатора Алиссора в его юные годы, что не оставляло сомнений в том, кто перед ним. Одетая в тонкий белый халат, барышня Вейл на мгновение застыла, ошеломленная внезапной встречей.

— Только попробуй закричать, — прошипел Кельтор.

Она не попыталась закричать. Вместо этого она бросилась к прикроватной тумбе, на которой специально для такого случая лежал кинжал с посеребренным лезвием. Всего одного мгновения не хватило ей, чтобы дотянуться до него.

А затем её собственная тень захватила её запястье подобно капкану, темными путами привязывая её к тумбе. Дернулась девушка, пытаясь вырваться, — но Кельтор не собирался давать ей придумать, что делать дальше.

— Я сказал, молчи, — прошептал он ей на ухо.

В тот момент жажда крови, что терзала его по ночам последние восемь лет и притуплялась только после приема подавляющих снадобий, взяла над ним верх. Он скорее почувствовал, чем осознал разумом, как его клыки вонзились в нежную девичью шейку. Вместе с кровью в его тело хлынула сила; боль в ранах ушла. В тот момент показалось ему, что сможет он единолично вступить в бой со всей армией узурпатора — и выйти победителем.

А она… она дочь того, кто убил его семью.

Разве не справедливо детям платить за грехи отцов?

Кельтор оторвался от девушки. Она была бледна, сознание уже покинуло её.

Но несмотря на это, она дышала.

Почувствовав, как её бесчувственное тело оттягивает его руки, принц подумал о том, что надо бы уложить её на кровать. Потом — что почему-то не хочет он сейчас её отпускать.

А в следующий момент в коридоре послышались крики, суматоха и лязг оружия. Определенно, стража напала на след.

И у него не осталось времени на принятие решения.

Глава 2. Кровь врага

С детства отличавшаяся живым, деятельным характером, Киара крайне редко чувствовала такую слабость. В это утро просыпалась она с трудом; голова была тяжелой, а тело как будто не желало шевелиться.

«Уж не заболела ли я?» — подумала она, не открывая глаз.

Да еще сон такой странный снился… Как будто бы ночью в её покои пробрался вампир. И…

И именно в этот момент сквозь утреннюю дрему пришло осознание, что что-то не так. Не тот шум за окном: шелест деревьев и пение птиц вместо обычной повседневной жизни дворца. Слишком тонкое одеяло — и при этом ощущение странного неуместного тепла рядом.

Чье-то крепкое объятие и ощущение дыхания на коже!

Киара распахнула глаза — и прямо рядом с собой увидела вампира из сна.

Она пронзительно завизжала.

Резко проснувшись, вампир отшатнулся от неожиданности, размыкая объятие, — и Киара поспешила скатиться с кровати. Она отступила назад — и уже через пару секунд уперлась спиной в деревянную стену.

Дом, где они находились, был гораздо меньше, чем её покои во дворце.

— Стража! — крикнула она, — На помощь! Здесь насильник!

Успевший прийти в себя, вампир прищурил темные глаза:

— Твоей стражи здесь нет, барышня Вейл. Можешь кричать сколько угодно: мы посреди леса, и тебя никто не услышит.

Он потянулся к её лицу, но Киара ударила его по запястью. Удар вышел слабенький, но несмотря на это, мужчина отдернул руку.

— Тебе это с рук не сойдет! — пообещала девушка, — Когда мой отец узнает, что ты сделал…

— Думаю, после сегодняшнего представления в тронном зале одним проступком больше, одним меньше, разницы никакой, — расхохотался вампир, — А вот тебе стоит всерьез подумать, как не разозлить того, кто тебя похитил.

— Не разозлить?! — возмутилась она, — Ты грязный мерзавец, тварь, извращенец! Ты думаешь, после того, что ты сделал со мной ночью, есть еще хоть что-то, чего я боюсь?!

— А что я сделал? — полюбопытствовал мужчина, — Мне прямо даже интересно, что ты успела себе нарисовать. И в каких подробностях.

Киара сбилась с заготовленной реплики, сообразив с запозданием, что если бы… Случилось непоправимое… Тогда, скорее всего, у неё поутру саднило бы не только шею.

Наверное.

А между тем вампир продолжал:

— Что же касается того, чего тебе стоит бояться… Можешь посудить сама.

И он продемонстрировал ей железный ошейник.

— Твой отец пожелал, чтобы я надел это. Как думаешь, не будет ли только справедливо, если вместо меня это наденешь ты?..

Она похолодела.

— Ты не посмеешь, — увы, голос её звучал не так уверенно, как она старалась показать, — Не посмеешь!

В ответ на это вампир улыбнулся — и молча сделал шаг навстречу. Киара попыталась отвесить ему пощечину, но на этот раз он был к этому готов. Перехватив её запястье, всем телом он прижал её к стене, и девушка почувствовала его горячее дыхание на своем лице.

— Никогда не говори «ты не посмеешь», — посоветовал мужчина, — Потому что это прямое приглашение к тому, чтобы посметь.

Холодный металл ошейника коснулся её кожи. Киара дернулась, пытаясь вырваться, но силы были неравны.

А затем вампир вдруг отстранился назад. Отбросив ошейник в сторону, он отвернулся.

— В МОЕЙ Элтрии такого не носят, — сообщил он.

— В «твоей» Элтрии? — переспросила девушка, чувствуя, как сердце отчаянно бьется.

На неё, дочь одного из знатнейших семейств страны, едва не надели рабский ошейник!

— А, мы не представлены друг другу официально, — хохотнул вампир, — Я Кельтор Ластар. Истинный король этой страны. А ты Киара Вейл. Дочь узурпатора.

— Ты сын тирана, — поправила Киара, — А я — дочь человека, освободившего эту страну. Даже если сейчас моя жизнь в твоих руках, я не позволю оскорблять имя моего отца!

Кельтор вновь обернулся к ней, и от безумной ненависти в глубине черных глаз Киара против воли задрожала.

— Освободил? — обманчиво мягким тоном переспросил он, — Интересное представление о свободе. Очень… оригинальное. Может, мне стоит все-таки надеть на тебя ошейник? Чтобы ты, так сказать, кожей прочувствовала эту свободу.

Киара почувствовала, как все внутри неё холодеет, но все же нашла в себе силы ответить:

— Ты говоришь, что в твоей Элтрии не носят рабских ошейников. Но прямо сейчас ты держишь меня в неволе. Ты думаешь, отсутствие ошейника меняет хоть что-то?

На секунду Кельтор дрогнул.

Но затем безразлично дернул плечом:

— Отсутствие ошейника — может, и не меняет. А вот то, что я сейчас зову тебя за свой стол, меняет очень даже. Пойдем есть: я три дня ничего не ел, не считая твоей крови. Умираю с голоду.

Завтрак состоял из сушеного мяса и крупы, — продуктов, предназначенных для длительного хранения. Никакого сравнения с дворцовой кухней. Однако Киара прекрасно понимала, что если сейчас откажется — ходить ей голодной, возможно, до вечера. Посему давилась она, но ела.

Кельтор, уже одевшийся в синюю рубаху, коричневые бриджи и кожаный жилет, старался смотреть на пленницу безразличным невозмутимым взглядом. Минут через пятнадцать, однако, он не выдержал и вздохнул:

— Днем пойду на охоту. Добуду что-нибудь… свежее.

От промелькнувшей мысли и без того слишком жесткое мясо резко запросилось обратно.

— Какого-нибудь случайного прохожего? — не удержалась от ядовитого вопроса девушка.

— Случайного прохожего оленя, — с серьезным видом ответил вампир, — Если что, мы в охотничьем домике моей семьи. Сейчас, конечно, не сезон. Но этот лес не просто так издревле служил охотничьими угодьями. Единственное: готовить то, что я добуду, придется тебе.

— Чтобы я готовила для тебя? — возмутилась Киара, — По-твоему, я похожа на служанку?!

Кельтор склонил голову набок. Чуть помолчал и вынес вердикт:

— Думаю, как служанка девушка с твоей внешностью весьма ценилась бы. Особенно для молодого лорда с горячей кровью. А уж заставить прислуживать дочь врага — поколения предков аплодировали бы этому, стоя в гробах.

От хлесткой пощечины он не увернулся и не закрылся. Прикрыл глаза на несколько секунд и досчитал до пяти.

Затем вновь открыл.

— В любом случае, выбор у тебя невелик. Я смогу обойтись без нормальной еды. Ты — нет. Так что готовить тебе придется.

— А что, если я просто сбегу, пока ты там охотишься? — не сдержалась Киара, — Или ты собираешься связать меня?

— Да нет, — ответил Кельтор, — Я просто задам тебе вопрос: когда ты в последний раз ориентировалась в лесу?

Киара промолчала.

— Охотничий домик расположен в дремучей чаще, — продолжал вампир, — Даже опытный следопыт может плутать здесь часами. Что до изнеженной барышни вроде тебя…

— Я поняла, — прервала его девушка, — Если во время охоты тебя сожрут волки, радость моя омрачится тем, что я умру с голоду, как только закончатся припасы. Если, конечно, мой отец не найдет меня раньше.

И вновь она вздрогнула, взглянув в темные бездны глаз.

— Если он придет сюда, — зловеще усмехнулся Кельтор, — Я буду ждать его.

Использовать как средство полета крылья, сделанные из теней, было стократ тяжелее, чем разделиться на рой нетопырей, и едва отдалившись от дворца, Кельтор начал подозревать, что переоценил свои силы.

Паря в небесах на фоне бледной луны, он сам не мог сказать, что побудило его избрать столь глупый, столь необдуманный ход. Он говорил себе, что это был практический расчет. Что из барышни Вейл, которую Алиссор уже успел объявить принцессой, выйдет отличная заложница.

Но с каждым усталым взмахом крыльев все сильнее подозревал он в этом глупый рефлекс жадного ребенка, что не желает расставаться с понравившейся игрушкой.

Кое-как дотянув до городской черты, Кельтор испытал малодушное желание приземлиться. Хоть и никогда он не жаловался на слабость, три дня голода и пыток давали о себе знать: удерживать драгоценный груз было все тяжелее.

Однако на крепостных стенах, на городских улицах мелькали огни, слышались крики и суматоха. Узурпатор желал отыскать сбежавшую добычу, и глупо было надеяться спрятаться на виду.

Ночь не бесконечна.

Сейчас полет был его единственным преимуществом, — и им следовало пользоваться по полной. Место для временного убежища Кельтор выбрал еще тогда, когда ждал своей участи в темнице: знал он, что семья Вейл никогда не участвовала в королевской охоте. Пока Алиссор поймет, кто именно ему нужен… Пока найдет проводника…

Времени будет достаточно, чтобы передохнуть и продумать следующий ход.

Оставалось лишь дотянуть до убежища.

«Сбрось её», — посоветовал знакомый голос, когда Кельтор пролетал над одной из смутно знакомых деревень, — «Твоим силам тоже есть предел»

Но лишь упрямо стискивал он зубы. С самого детства у принца Кельтора был один небольшой изъян.

Если ему говорили «ты не сможешь», он готов был на все, чтобы смочь.

Казалось ему, что тело превратилось в сплошной комок боли, когда с высоты он увидел наконец свою цель. Охотничий домик своей семьи. Он был там лишь в далеком детстве и нипочем не нашел бы, если бы не удобный обзор с воздуха.

Ищейки Вейл — не нашли бы тем более.

По крайней мере, не сразу.

Охотничий домик представлял собой двухэтажный деревянный коттедж посреди леса. За пару недель до начала охотничьего сезона отец обычно отправлял сюда пару десятков слуг, чтобы привести его в порядок, — но сейчас лишь пыль и запустение царили здесь.

И не без труда Кельтор гнал от себя мысль о том, что той же пылью покроется вскоре все наследие семьи Ластар.

На верхний этаж он даже не полез. Кое-как привел в порядок одну из комнат и уложил Киару, все еще бледную от кровопотери, на единственную кровать. Девушка даже не проснулась, лишь в беспамятстве жалась и тянулась к своему похитителю. Покачав головой, Кельтор осторожно разжал ее руки и пошел проверять склады. Он помнил, что какие-то запасы тут должны были храниться, — на всякий случай.

Уж что, как не «всякий случай», случилось с династией Ластар?

Припасов долговременного хранения могло хватить ему на месяц. Вместе с Киарой — разумеется, меньше: недели на две, может быть, на три, если экономить. Вариант «отказаться от человеческой пищи и питаться её кровью» оставался на самый-самый крайний случай.

Кельтор прекрасно помнил предупреждение: потакая своей природе, он рано или поздно потеряет себя.

Кроме того, в охотничьем домике нашлось немного одежды и даже кое-что из оружия. Короткий меч, массивный нож с широким лезвием и легкий арбалет с дюжиной стрел. Стрелком Кельтор был средненьким, но мечом владел вполне неплохо.

При свете дня навыки фехтования были его единственной защитой.

— Итак, тебе все-таки удалось спастись.

Зашевелившаяся тень у стены не отличалась чертами от остальных теней. Но этот голос Кельтор узнал бы всегда, — даже когда тот говорил далеким, потусторонним шепотом.

— Да. Я жив, отец, — согласился юноша, — Ты рад этому? Или ты разочарован?

— Я рад, естественно, — в голосе призрака не слышалось ни радости, ни иных эмоций мира живых, — Твоя ирония неуместна. Ты мой сын, и я люблю тебя так же, как и остальных своих сыновей. Я рад, что ты жив, но я опечален тем, какой ценой это далось.

Печали в его голосе тоже было не различить.

— Рано или поздно это должно было случиться, — ответил принц.

— Я изо всех сил старался избежать судьбы, — прошелестел король.

— Поэтому ты заточил меня и пичкал зельем, — сказал Кельтор, — Ты не освободил меня даже тогда, когда мятежники ворвались во дворец. Скажи мне, отец. Если бы ты мог вернуться в тот день. Ты призвал бы меня на помощь?

Тень едва колыхнулась; принц скорее догадался, чем разглядел, что отец покачал головой.

— Они напали в полдень. Несколько часов — и все было кончено. Даже будь ты там, со мной, даже если бы я освободил тебя заранее, чтобы дать твоему телу очиститься от лекарства… Ты мог бы лишь сражаться, как простой воин. И тебя бы убили вместе с остальными.

И от этого «вместе с остальными» Кельтор почувствовал, как краска стыда приливает к его щекам. Пока он сидел под замком… Его семью убивали! Он не был вместе с ними.

Он был сам по себе.

— Я клянусь, отец, — будто не своим голосом произнес юноша, — Я клянусь, что отомщу за тебя. Отомщу за вас всех. Клянусь богами старыми и новыми, семья Вейл заплатит за все, что сделала.

Не разглядеть было лица тени, но почему-то показалось ему, что отец грустно улыбнулся.

— Кель… Мой мальчик. Я никогда не был тебе хорошим отцом при жизни. Но я надеюсь, что глядя на тебя из-за грани, я смогу тобой гордиться. Теперь ты король. Пусть ты носишь не корону, а тряпье, но трон твой по праву. Будь достоин его. Не посрами меня. Пожалуйста.

— Я буду достоин, отец, — ответил Кельтор, — Обещаю тебе.

Тень перевела взгляд на единственную кровать, и голос её стал чуть больше похож на прежнего отца, — всегда спокойного и просчитывающего все.

— Эта женщина — твое главное оружие против семьи Вейл. Используй её грамотно. И не дай ей переиграть себя. Она не столь безобидна, как тебе кажется.

— Я справлюсь, отец, — заверил принц, — Не беспокойся. Я не дам ей манипулировать мной.

Чуть помолчав, он спросил:

— Скажи мне, отец. Где мне искать поддержки? Кому я могу доверять?

— Путь короля — это путь одиночества, — отвечала тень, — Доверие — роскошь, которой король не может себе позволить. Я почти доверял Алиссору и Катарине. И ты видишь, что из этого вышло. Поэтому ты не должен даже думать о доверии. Этого слова для тебя больше не существует.

Однако после небольшой паузы он добавил:

— Я знаю, что Южные Баронства не примкнули к мятежникам. Они не отправили свои войска на помощь столице и вероятно, захотят вести свою игру. Но если ты хорошо разыграешь свои козыри, их игра может быть тебе на руку. Если же нет… В восточном приграничье все еще помнят, как я выбил гроллоков в Пустоши. Местное население наиболее лояльно мне. Они не смогут собрать армию тебе в помощь: нельзя позволить себе ослабить восточные гарнизоны. Но по крайней мере, они дадут моему сыну убежище и не выдадут Вейлам.

Он хотел сказать что-то еще, но запнулся. Мгновением позже понял и Кельтор, что случилось.

— Наступает рассвет, — безнадежно произнес он.

Тень лишь неясно колыхнулась:

— Я столько хотел тебе сказать, сын мой… Но я не успею. Помни главное. Помни и не забывай.

Темный силуэт таял с первыми лучами солнца, оставляя лишь сумрачный шепот:

— Путь короля — это путь одиночества…

Когда свет солнца развеял его темную силу, и дух отца покинул его, Кельтор почувствовал накатывающую усталость.

Днем он нуждался в отдыхе, как обычные люди.

Принц перевел взгляд на свою пленницу, с запозданием подумав, что надо бы связать его. Бледная от кровопотери, Киара Вейл вся дрожала, в беспамятстве кутаясь в слишком тонкое одеяло. Хотя пора настоящих холодов еще не настала, в нетопленном коттедже было стократ холоднее, чем во дворце, а ослабленный организм совершенно не справлялся с тем, чтобы согревать себя. Нависнув над девушкой, Кельтор вгляделся в её смуглое от природы, но сейчас болезненно-бледное лицо.

— Дочь узурпатора, — прошептал он.

После чего, вздохнув, разделся и забрался под одеяло. Крепко обняв девушку, он прижал её к себе, согревая своим телом. Холодными ночами не до приличий: нужно хранить тепло, особенно когда нет сил развести огонь. С этой мыслью он и уснул.

А через несколько часов — проснулся от пронзительного крика Киары Вейл.

Глава 3. Кровь зверя

Дерево приклада у плеча.

Прищуренный глаз.

Короткое треньканье тетивы.

Свист стрелы, рассекающей воздух.

За первые четыре неудачных попытки Кельтор успел основательно разочароваться в себе как в охотнике. За те годы, что он провел затворником, он изрядно подрастерял навык; к тому же благородные охотники обычно не обходились без поддержки загонщиков. Так что сейчас добывать мясо приходилось в самых неблагоприятных условиях.

И почему-то, хоть и не была она тому свидетелем, при каждом промахе принцу чудился язвительный смех Киары Вейл.

На этот раз стрела угодила в бедро некрупному, жилистому кабану. Зверь не стал убегать: закричав от боли и ярости, он атаковал. Благо, что ранение замедлило его натиск: уйдя в сторону из-под удара, Кельтор сумел поразить его в бок коротким клинком.

Несколько повторений, и зверь испустил дух.

Присовокупив к кабаньей туше собранные в лесу ягоды и грибы, принц Кельтор посчитал свою миссию добытчика выполненной. Хотя возвращаясь в охотничий домик по оставленным зарубкам, все чаще он поглядывал на свой довольно скромный груз и разочаровывался в себе.

Как будто бы он хотел впечатлить свою пленницу охотничьими навыками!

Входя в охотничий домик, Кельтор ожидал увидеть одно из двух. Или «принцесса» дома Вейл попытается напасть на него с чем-то тяжелым. Или же будет грустно сидеть в уголке и оплакивать свою свободу. Для обоих раскладов у него был заготовлен продуманный план действий.

Но вот к чему он не был готов совершенно, так это к повелительному жесту:

— Твоя комната там.

В первый момент опешил принц от такого обращения. Перевел взгляд на указанную дверь, — он точно помнил, что вчера не стал туда даже заходить.

Затем посмотрел на девушку:

— Ты вообще помнишь, что ты у меня в плену?

— Помню, — энергично кивнула Киара, — А еще в услужении — так ты, кажется, говорил? Вот как старательная служанка, я и навела здесь порядок. И по моему порядку твоя комната — там.

— По-моему, здесь что-то не так, — задумчиво протянул Кельтор, — Ты уже не боишься меня?..

Девушка промолчала. Но по тому, как она дрогнула, понял принц.

Боится.

Потому и ведет себя так.

— Если уж взяла на себя роль служанки, играй её до конца, — сменил тему он, — Возьми эти продукты и приготовь нам обед. Сделаешь вкусно и удержишься от того, чтобы плюнуть в еду — так и быть, не буду приставать и домогаться.

Он сказал это в шутку, но глядя на то, с какой скоростью Киара умчалась на кухню, понял, что шутка не удалась.

Или удалась, но так, что ему самому стало неприятно.

— Она должна бояться, — прошептал себе под нос принц и прошел пока в указанную комнату.

Как ни странно, там и вправду оказалось прибрано, — причем с тщательностью, какой никогда бы не ожидал Кельтор от благородной барышни. Почему-то казалось ему, что если и станет вынужденно дочь семьи Вейл убираться в доме, то сделает это формально и спустя рукава.

Он даже подумал, что по-хорошему, должен бы как-то вознаградить её за старания.

— Что за чушь, — сказал он сам себе, — Её вознаграждение уже в том, что я не вымещаю на ней ненависть к её семье.

Сказав это, принц подумал, что привычка разговаривать с самим собой до добра не доведет. Не потому что это первый признак ускользающего рассудка: иллюзий по поводу душевного здравия человека, по ночам разговаривающего с мертвецами, он не испытывал.

А потому что однажды так можно и важную информацию проговорить, — а кто-нибудь подслушает, и тогда проблем не оберешься.

Та же Киара хотя бы.

— Интересно, какая она настоящая? — все же спросил он в пространство, — Та, что командует? Та, что дрожит? Ни одна из них? Или обе?..

Ответа не было.

Готовя обед, принцесса Киара периодически косилась на дверь кухни. Угроза, которой Кельтор Ластар сопроводил свой приказ, до сих пор звучала у неё в голове, — вместе с пониманием, что это значит.

Сегодня он её не тронет.

Все, что она могла получить, угождая своему похитителю, — это отсрочка неизбежного.

— Я не позволю забрать мою честь, — шепотом сказала она себе.

Да только жалко звучали эти слова: она сама это понимала. Как бы ни храбрилась она, как бы твердо ни возражала ему, принцесса прекрасно понимала: её свобода заканчивается там, где похититель пожелает, чтобы она закончилась. Когда он пожелает взять свое, — а он пожелает, Киара не сомневалась в этом, ибо видела его взгляд, — не хватит ей сил ему долго сопротивляться.

Она не могла защититься.

Она не могла сбежать.

Она не могла даже умереть. Нет, когда Кельтор ушел на охоту, принцесса примерилась к тому, чтобы перегрызть себе вены или разбить голову об стену. Умереть с достоинством, чтобы избежать позора и не превратиться в игрушку тирана, — поколения предков семьи Вейл аплодировали бы в гробах, если бы их дочери хватило на это духу.

— Может быть, отец все-таки успеет спасти меня, — сказала она себе тогда.

Но слишком хорошо понимала, что настоящая причина её колебаний совсем в другом.

Лелеемая дочь благородного семейства Вейл, Киара просто слишком боялась боли. И не смогла бы причинить себе вред.

От этой мысли её ассоциации скакнули дальше. Она вспомнила год, когда ей все же приходилось терпеть и боль, и лишения, — самый кошмарный год её жизни. По традициям единой Элтрии, каждый отпрыск знатной семьи должен был воспитываться при дворе в течение четырех лет — с десяти до четырнадцати. Они становились компаньонами близких по возрасту принцев и принцесс. Это способствовало и развитию лояльности, и заведению связей, — которые пригождались уже после того, как дети вырастали. Матушке тогда пришлось употребить все свое влияние на Его Величество, чтобы забрать Киару домой уже через год.

Почему?

Вдруг резко заболела голова. Как будто виски сдавило железными тисками. Спину обожгло, как будто резко напомнили о себе давние шрамы от кнута, почти уже незаметные на её нежной коже.

«Хватит выдумывать!»

«Твои фантазии могут погубить и тебя, и других!»

Киара ухватилась за стол, чтобы не упасть. Она тряхнула головой, и несколько прядей темных волос выбились из аккуратной прически.

— Соберись, — сказала она себе, — От этого зависит не только твоя жизнь. Не сделаешь все как надо, и тот год тебе раем покажется.

Когда она принесла свинину с грибами и клюквой в комнату своего похитителя, то колени её изрядно дрожали. «Сейчас он придерется к чему-то, и…»

Кельтор Ластар оглядел её с интересом. Задержал взгляд на её ногах, и Киара с запозданием подумала, что надо было остаться в ночном халате. Он хоть и тонкий, но хотя бы длинный; тогда как мужские штаны, что нашлись в охотничьем домике, чересчур подчеркивали её стройные ноги, изящную линию бедер и…

От продолжения мысли принцессу бросило в краску, и она поспешила отвести глаза, не встречаясь взглядом с мужчиной. Извращенец!

— Присядь, — приказал Кельтор, — Пообедай со мной.

После чего перевел взгляд на блюдо.

— Выглядит аппетитно, — оценил он.

— Я старалась, — все так же не глядя на него, ответила девушка и аккуратно присела на край грубого табурета.

— Вижу, — согласился мужчина.

Попробовал кусок мяса и поправился:

— И чувствую. Я даже удивлен, что барышня из благородной семьи так хорошо умеет сама готовить. Разве это не работа для слуг?

«Он хочет лишний раз напомнить мне о моем положении?» — с негодованием подумала принцесса.

Но ответила спокойно:

— Матушка всегда говорила, что леди должна иногда готовить для своего мужа. Не потому что не может доверить это служанке. А потому что таким образом она передаст ему частичку своего тепла — из своего сердца в его. А мужчина, который чувствует тепло своей супруги, способен на великие совершения.

Кельтор хмыкнул:

— Если это работает так, то мое сердце сейчас должно обратиться в ледышку.

Ответ пришел быстрее, чем она успела одернуть себя:

— А что, оно не такое от природы?

«Мрак и Бездна! Мне конец»

Это же надо было — столько усилий приложить, чтобы не дать ему повода… И все испортить глупым острословием. Без особой надежды на успех Киара торопливо поклонилась:

— Простите меня… господин. Я сказала не подумав. Прошу вас, не гневайтесь!

Вскочив со стула, она попыталась опуститься на колени — и с удивлением почувствовала, как Кельтор удерживает её за плечи. Киара замерла, понимая, что началось.

Что сейчас он возьмет свое.

— Так, — сказал мужчина, — Для начала, когда ты говоришь мне «господин», это звучит насквозь фальшиво. Зови меня «Ваше Величество», если сможешь сказать это без сарказма, или просто по имени в противном случае. Во-вторых, если я захочу, чтобы ты унижалась передо мной, я тебе скажу. Сейчас у меня нет на это настроения, я хотел просто спокойно вместе отобедать. И в-третьих. Ты можешь не беспокоиться по поводу того, что оскорбишь меня неудачным словом. Это практически невозможно.

Руки на её плечах казались твердыми и горячими, и её сердце билось перепуганной птицей.

Киара не верила словам похитителя.

— Я слишком хорошо знаю, как поступает дом Ластар с дерзкими рабами, — ответила она.

Глядя в его лицо, принцесса почувствовала, что еще немного, и пальцы мужчины стиснут её тело, оставляя синяки.

Но вместо этого Кельтор отпустил её и резко отстранился.

— Я сказал, что ты не сможешь оскорбить меня, — повторил он, — Но это не значит, что ты можешь говорить любую чушь. У дома Ластар нет рабов. Ни дерзких, ни покорных, никаких.

Принцесса дернула плечом, понимая, что терять ей нечего:

— Мне все равно, как ты это называешь. Ластары держали в рабстве всю Элтрию. А ты сейчас — держишь в рабстве меня.

— Вот как?..

Кельтор прищурился.

— Тогда почему же ты не носишь ошейник? Почему ты не стоишь на коленях и не целуешь мне ноги?

Киара постаралась, чтобы голос её звучал безразлично:

— Потому что пока я этого не делаю, ты можешь убеждать себя, что не держишь рабов. Ты видишь себя законным наследником справедливого правителя. Но это не так. Ты такой же, как остальные Ластары.

Кельтор слушал её, прикрыв глаза.

— Любопытно, — отметил мужчина, — Для меня эти слова — комплимент. Но по твоей интонации мне кажется, что это не должен быть он.

— Не все ли равно? — откликнулась принцесса, — Если ты прикажешь, я буду возносить хвалу и тебе, и всей династии Ластар, чтобы спастись от наказания. Но только ты будешь знать, что я лгу. И если вдруг тебе будет сопутствовать успех, и с помощью черного колдовства ты вновь придешь к власти в этой стране, в приветственных возгласах толпы ты будешь слышать ту же самую ложь.

— По крайней мере, ты допускаешь вариант, что мне будет сопутствовать успех, — тонко усмехнулся вампир, — А сейчас садись и ешь. Пока не остыло.

Медленно, с видимой неохотой, но Киара Вейл повиновалась. Обед прошел в напряжении. Принцесса механически жевала, не чувствуя вкуса. Да и похититель её уже не хвалил еду, обедая без того удовольствия, что испытывал изначально.

Киара могла назвать это своей победой, — да только не придется ли за победу потом горько поплатиться?

— Ночью можешь спать спокойно, — нарушил молчание Кельтор, — Меня не будет. Не беспокойся, чужакам в королевский лес вход заказан, и дикие звери здесь избегают человеческого жилья. Так что не волнуйся, что кто-нибудь потревожит.

— Хорошо, — ответила Киара, хмурясь, — Но куда ты уходишь?

— Слетаю в город, — уклончиво ответил вампир, — Тебе что-нибудь привезти?

С минуту, наверное, принцесса перебирала варианты ответа один другого ядовитее, но в конечном итоге предпочла все-таки не испытывать лишний раз судьбу.

— Благодарю, — дипломатично сказала она, — Мне ничего не нужно.

Глава 4. Кровь прорастает

Едва лишь небеса начали окрашиваться алым, Кельтор почувствовал, как его колдовская сила начинает просыпаться. По-хорошему, прежде чем менять обличье, стоило выждать хотя бы еще полчаса, — но планов на эту ночь у него было много, и любая минута промедления означала риск не управиться со всеми делами до рассвета.

Посему он не стал медлить. Попрощавшись с Киарой и подавив мальчишеское желание шутовски послать ей воздушный поцелуй, вампир рассыпался роем летучих мышей.

И все они темной тучей устремились к столице.

Королевская казна охранялась надежно, и даже пользуясь прикрытием ночных теней, Кельтор не смог бы проникнуть туда незамеченным. Как ни хотелось ему вернуть принадлежащее ему по праву, но планы свои следовало соотносить с реальностью. Благо, будучи принцем, он знал более простые пути.

Он знал, что большая часть помощников дворцового казначея в той или иной степени ворует из казны, — настолько, насколько готов был отец закрывать на это глаза ради их талантов. Двое из них воровали по мелочи; Кельтора они не интересовали.

Его интересовала крупная рыба.

Тщательный досмотр на внешних воротах не позволял выносить серебро и золото из казны на регулярной основе. Брешь в этой системе создавали лишь двое дворцовых стражников, получавших подобающую мзду за свою избирательную слепоту. Разумеется, если бы в дни их дежурства из казны пропадали крупные суммы, это быстро бы стало заметно.

Поэтому казначей и его старший помощник выносили деньги из казны понемножку на протяжении практически каждого дня. Сто монет в оборот, одна монетка в карман — и никто не обратит внимания на недостачу, — по крайней мере, так думали чиновники. Постепенно в их тайниках в дворцовом саду скапливались обширные средства, которые затем, в день дежурства продажных стражников, за один раз покидали дворец.

Вот только чего не знали оба вора, так это того, что и королю, и младшему принцу расположение их тайников было прекрасно известно. Отец полагал, что возместить небольшие потери проще, чем найти людей одновременно честных и талантливых в экономике.

Сын же — желал сегодня использовать воров при дворе как личный золотой запас на черный день.

В отличие от вороватых чиновников, ему не требовалось отслеживать посты охраны: летучие мыши запросто перелетали через дворцовую ограду. Хуже было с их грузоподъемностью. Слишком маленькие и слабые, они не могли перенести что-то по-настоящему тяжелое. Часть летучих мышей переносили маленькие драгоценные камни, — когда-то читал принц Кельтор, что по соотношению стоимости и веса они оптимальнее монет. Но когда их удастся реализовать — еще неизвестно, а какие-то средства нужно было иметь уже сегодня.

Так что пришлось наступить на горло собственной жадности и воровать жалкие серебряные и медные монетки — валюту, которая не привлечет такого внимания, как золото и драгоценности.

Которая вполне может быть при себе у благородного, но провинциального путешественника.

Именно в этой личине принц Кельтор отправился в загул. Или по крайней мере, так это могло выглядеть со стороны. Украденные медные монеты он тратил большей частью на дешевую выпивку в различных кабаках.

Просто чтобы не привлекать ненужное внимание, сидя за пустым столиком и слушая сплетни.

— …говорят, свергнутого младшего принца вчера перед очи Его Величества представили. Его Величество его помиловать хотел. А он глазищами черными смотрит, страшными такими, как два провала в Бездну, — а как солнце зашло, так тысячей нетопырей рассыпался!

— …тогда его и зарубили. С Его Величеством не забалуешь!

— Не зарубили, — в хмуром немолодом человеке, который сказал это, Кельтор опознал одного из дворцовых стражников, — Пару нетопырей подбили, но и только. Улетел он, просочился, как песок. И где-то теперь скрывается.

— Дык оно и понятно. Говорят, что чтобы темного убить, нужно его гроб отыскать, когда он спит — и осиновый кол в сердце вбить.

— Да не кол! Просто раскрыть гроб под лучами солнца!

— Да только кто рискнет, даже если узнает, где это?

— Точно не люди Вейлов, — подал голос Кельтор, — Я слышал, что король Алиссор поклялся и старыми богами, и новыми, что не убьет его и не прикажет убить. Это правда?

Он испытующе посмотрел на стражника, и тот подтверждающе кивнул:

— Да, он и вправду поклялся в этом. Весь двор это слышал. И старыми, и новыми богами.

— Так, а как же тогда его рубили? — удивился один из пьянчуг, — Без приказа что ли?

— Я слышал, был приказ. Пытался принц в игры играть, вот Его Величество и осерчал. Властно так сказал: «Убить его»!

— Так это что ж получается, король клятву нарушил? Перед богами?

— Не могло такого быть! Разве он не знает…

Обсуждение становилось все живее и активнее, чего, в общем-то, и добивался Кельтор. Придворных, может, Алиссор и мог молчать заставить, — по крайней мере, отец смог бы; — однако сцену в тронном зале видели и слуги, и стража, а простонародье болтливо.

Люди всегда обсуждают то, что вызывает у них интерес.

Он с удовольствием послушал бы и дальше, но все чаще ловил на себе подозрительные взгляды стражника. Кажется, несмотря на полумрак таверны, тот начинал узнавать в его лице знакомые черты.

Посему принц предпочел не искушать судьбу. С усилием допив отвратительный эль, он поднялся на ноги.

— Ну, спасибо за прекрасный вечер. Хозяин, сколько с меня?

И лишь отойдя к порогу, он бросил напоследок, чтобы закрепить эффект:

— А по поводу новостей — вот помяните мое слово. Не любят боги королей, что клятв своих не чтят. Король — он не только за себя отвечает, но и за страну. Хлебнем мы еще из-за этого горя, как есть хлебнем.

Оставив завсегдатаев переваривать предсказание, он вышел за дверь.

На третьем, кажется, кабаке опасения его оправдались. Почти сразу после того, как Кельтор нашел повод ввернуть в разговор упоминание о клятвопреступлении Алиссора, разговоры вдруг стихли, потревоженные мерным стуком стальных башмаков.

Дверь распахнулась, и один за другим с полдюжины мужчин в плащах городской стражи вошли в общий зал.

— Всем оставаться на своих местах! Это проверка. Поступили сведения, что здесь находится подстрекатель.

В своем темном уголке Кельтор мог не бояться, что его лицо опознают сразу же, — но вот на что рассчитывать смысла не было, так это на то, что никто из стражников не узнает принца при проверке.

«Надо в следующий раз хоть шляпу раздобыть!» — с досадой подумал он, как бы невзначай сдвигаясь к черному ходу.

Наблюдая за возней у входа, принц дождался момента, когда кто-то из посетителей затеет ссору: даже у тех, кто не злоумышляет против правящей династии, к блюстителям порядка неизбежно накопятся свои маленькие претензии. Возня и споры отвлекли от него внимания — и прикрывшись тенями, вампир выскользнул через черный ход.

…лишь для того, чтобы обнаружить у своего горла холодное лезвие клинка.

— Неужели ты думал, что я не подумал про черный ход?

Скосив глаза, Кельтор увидел смутно знакомое молодое лицо в обрамлении светлых волос.

— Алтор Фенрен, — опознал он друга детства, — Отличный плащ. Судя по нему, предательство нынче выгодное дело.

Одной рукой все так же держа обнаженный меч, другой же молодой лорд Фенрен небрежно провел по накидке синего бархата.

— Многое изменилось за эти восемь лет, Кель, — мягко заметил он, — И то, что ты называешь предательством, я называю «держать руку на пульсе». Впрочем, я помню, как ты умеешь заговаривать зубы, поэтому я спрошу прямо. Где моя невеста?

— А ты собрался жениться? — переспросил Кельтор, — Что ж не пригласил на свадьбу старых друзей? Ах, да…

Он изобразил на лице запоздалое осознание.

— Ты же собирался смотреть, как меня казнят. Если бы я после этого пришел на твою свадьбу, это был бы изрядный моветон.

Алтор скрипнул зубами, и там, где его клинок касался шеи принца, выступили алые капли.

— Довольно! Где Киара?

— Там, где ты никогда не найдешь ее без меня, — продолжал ухмыляться Кельтор, — Где она, если я не вернусь, просто умрет от голода и жажды. Ты ведь понимал это, разве не так? Потому и не убил меня сразу, когда была возможность. Потому и стражу свою из трактира до сих пор не позвал: боишься, что загнанный в угол, я могу еще что-нибудь выкинуть.

Друг детства выдохнул и попытался сменить тактику.

— Еще не поздно, Кель. Иди со мной во дворец. Преклони колени перед королем Алиссором. Расскажи, где Киара. И тогда…

— …и тогда я стану цепным песиком у ног человека, убившего мою семью, — закончил за него принц.

— А ты надеешься в одиночку воевать со всей страной? — усмехнулся Алтор, — Брось, Кель. Это не детские игры и не романы, которыми ты зачитывался. Это реальность.

— Унылая у вас реальность, — хмыкнул принц, — Мне она не нравится.

Алтор дернул плечом:

— Мне тоже не нравится держать меч у горла человека, которого я звал лучшим другом.

— Так не держи, — указал Кель, — Пойдем в следующий трактир, напьемся вусмерть, и может быть, по пьяни я ненароком сболтну тебе, где Киара и что я успел с ней сделать.

Удар железной перчаткой по лицу сбил его с ног, опрокинув на землю. Кажется, с большим трудом удержался Алтор от того, чтобы сразу же пустить в ход меч.

— Это значит «нет»? — спросил Кельтор, выплевывая кровь и приподнимаясь на четвереньки.

— Я предупреждаю тебя, — ледяным тоном ответил друг детства, — Если хоть один волос упадет с ее головы…

— А с остальных мест можно? — тут же спросил Кельтор, — Хотя я с тобой согласен: волосы у нее прелестные…

Зарычав от переполнявшей ярости, Алтор вцепился в горло бывшему другу, приподнимая его над землей.

А успел лишь вскрикнуть от боли и неожиданности, когда тень в ладони вампира, спресованная в подобие стилета, прошив броню, вошла ему под ребро.

Почувствовав, что хватка ослабла, Кельтор поспешил высвободиться. Пафос романиста призывал сказать что-нибудь о том, что Алтор всегда был подвержен эмоциям сильнее, чем хотел показать. Отцовский прагматизм — добить опасного врага, пока есть возможность.

Но времени не было ни на то, ни на другое. Привлеченные криком, стражники уже спешили к черному ходу. Именно им принц Кельтор решил передоверить раненного друга детства, сам же в ближайшем переулке произнес Слово Разделения.

Сделав несколько кругов по городу, летучие мыши вновь сформировались в человеческую фигуру в районе торгового квартала. Разумеется, в столь позднее время ни одна лавка не работала; в столице был введен комендантский час, и лишь редкие патрули стражи разгоняли ночную тишину. Кельтор прятался по переулкам, укрываясь тенями и размышляя на ходу, что делать дальше.

— Опустились вы, Ваше Высочество, до откровенного воровства, — тяжело вздохнул он, вновь принимая разделенное обличье.

Метод проникновения у него был всего один и отнюдь не отличался тонкостью и изяществом. Через печную трубу одна из летучих мышей пробиралась в лавку, находила окно и отодвигала задвижку. Затем, уже в человеческом обличье, Кельтор забирался в открытое окно.

— Будем считать, что я все это купил, — прошептал он в первой из лавок, оставляя на месте вороха простолюдинской одежды пару крупных самоцветов.

В последующих местах он делал это уже молча.

Навестив четыре лавки — лавку портного, кузнеца, лекаря и географа, — Кельтор вскоре обнаружил, что объемный баул за спиной уже с большим трудом пролезает в окна. Он никогда не тестировал пределов того, какой «груз» его заклинания превращения могут посчитать за часть тела, и потому изрядно опасался, что если пожадничать, с возвращением в охотничий домик могут возникнуть неожиданные трудности.

Не говоря уж о том, что с этим баулом любой патруль стражи посчитает его за вора.

И что самое противное, не будет в этом так уж далек от истины.

Поэтому на сегодня с «закупками» он решил закончить. Вихляя по узким переулкам и тщательно избегая патрулей, принц потихоньку подбирался к последнему месту сегодняшней прогулки.

Старое кладбище располагалось почти в самом центре столицы и даже днем редко когда бывало многолюдным. Когда-то оно было основным, но с расширением города умерших простолюдинов стали хоронить на новом кладбище за внешней стеной; аристократов же испокон веку хоронили в фамильных склепах. Лишь те, кто почитали своих дальних предков, приходили еще ухаживать за могилами здесь.

И уж точно не по ночам.

Подкараулить смотрителя кладбища было делом нехитрым. Напав на него со спины, вампир выпил его кровь — достаточно, чтобы отключить сознания, но недостаточно, чтобы угрожать жизни.

Теперь его планам никто не помешает.

С каждым шагом все медленнее продвигался принц вглубь старого кладбища, приближаясь к его географическому центру. Каждый шаг давался тяжелее. Но вот нависла неслышно за спиной тень отца, — и как будто попутный ветер ударил ему в спину; как будто стал вдруг легче невидимый.

«Король должен следовать своим решениям до конца», — едва уловимо прошептала тень.

Остановившись, Кельтор извлек из-за пояса охотничий нож с широким лезвием. Не глядя, полоснул по собственной ладони.

И сжал кулак, позволяя багряным каплям пролиться на мягкую землю.

— Прорастай, моя кровь. Прорастай.

Не мигая смотрел он, как впитывается в землю кровь его — и его сила. Как уходит она вглубь земли, туда, где скрываются давно сгнившие тела и старые кости.

— Прорастай, семя Тьмы, прорастай.

Колдовская сила, что пробудилась в нем восемь лет назад, горела невидимым черным огнем. Незримыми щупальцами распространялась она от кровавых семян, посеянных в старой земле.

От семян его крови, что прорастут возмездием.

— Прорастай, темный голод. Прорастай.

Со стороны могло бы показаться, что ничего не происходило. Но своим колдовским чутьем принц Кельтор ощущал, что заклинание действует. Щупальца Тьмы вслепую шарят вокруг, постепенно пробираясь к телам в старых могилах. Он не пытался дать им сложных инструкций, подчинить их себе. Все, чего он добивался — это чтобы однажды, спустя дни или недели, мертвые поднялись.

Поднялись — и в слепом голоде набросились на живых.

Кельтор не сомневался, что семя, что он заронил уже в умах людей по трактирам, прорастет и без того. Теперь, когда вся столица говорит о клятвопреступлении короля перед старыми и новыми богами, любое бедствие, любая засуха и неурожай будут трактоваться простонародьем через призму его вины. Со временем, если Судьба будет благосклонна, народное недовольство может расшатать опоры трона. Но если он хотел по-настоящему обрушить столпы власти узурпатора Алиссора… Не стоило полагаться на милость Судьбы.

Иногда Судьбу нужно поторопить.

— Прорастай, моя кровь, прорастай. Прорастай, семья Тьмы, прорастай. Прорастай… темный голод… прорастай.

Закончив заклинание, Кельтор тяжело опустился прямо на землю. Обессиленный, он оперся спиной на чье-то надгробие, — и показалось ему в тот момент, что надгробие — его собственное. Что эта ночь — ночь похорон какой-то частички его.

Пришлось даже зажечь факел, чтобы прочитать имя, выгравированное на камне.

«Кирен Лайхар».

Похоже по написанию на «Кельтор Ластар», в темноте немудрено перепутать.

Но все-таки это другое имя.

— Когда я свергну узурпатора, я верну вас всех обратно в ваши могилы, — пообещал он сам себе.

И сам поразился, насколько фальшиво прозвучали эти слова.

С усилием принц Кельтор поднялся на ноги. Когда король Алиссор столкнется с «божественным гневом, поднявшим мертвецов, чтобы покарать клятвопреступника», ему не следует быть в столице. Начинать готовить пути отхода он собирался завтра. А пока… лучше вернуться в охотничий домик.

Пока не рассвело.

Глава 5. Слезы страха

Первым, что почувствовала Киара, проснувшись в то утро, было ощущение тепла. На этот раз, к счастью, не телесного.

Прямо поверх тонкого одеяла её укрывал теплый плащ из шерстяной ткани. Приподнявшись на кровати, девушка огляделась и почти сразу обнаружила еще одну обновку — сложенное платье из бежевого льна. Простое фасоном, со шнуровкой на груди, оно не слишком-то подобало знатной барышне, и в любой иной ситуации Киара Вейл побрезговала бы им…

Но по крайней мере, оно было длинным и плотным. Укрытая от чересчур заинтересованных взглядов своего похитителя, девушка чувствовала хотя бы иллюзию безопасности.

Похитителя, к слову, она с легкостью нашла по звуку. За охотничьим домиком Кельтор Ластар занимался заготовкой дров для печи.

Учиться растапливать которую, как подозревала Киара, предстояло ей.

Сын тирана уже успел сменить вчерашнюю синюю рубашку на черную, — и почему-то на мгновение мелькнула мысль о том, что он с детства любил этот цвет.

От этой мысли голову как будто сдавило невидимым обручем.

Торопясь отвлечься, Киара присмотрелась внимательнее к вампиру, — и взгляд её задержался на неплохой мускулатуре, приоткрытой недостаточно плотно завязанной шнуровкой рубашки. В первый раз за время похищения она посмотрела на него не со страхом, а с исключительно женским интересом.

«О чем ты думаешь, дура!» — мысленно отчитала себя принцесса, чувствуя, как щеки её краснеют.

От дальнейшего позора ее спас Кельтор, отложивший колун и обернувшийся к ней.

— Рад, что ты не стала гордо заявлять, что тебе от меня ничего не нужно, — хмыкнул он, оглядывая её с головы до ног.

Собрав наколотые дрова, принц понес их в дом, и немалого труда стоило Киаре подавить мысль, что ей по-хорошему стоило бы поднести ему воды.

— Я не отказываюсь, когда мне дарят платья, — парировала девушка, — Даже если ты его где-то украл.

— Я предпочитаю считать, что я его купил, — возразил вампир.

— Как ты «предпочитаешь считать», что не держишь меня в рабстве? — спросила Киара.

— Можешь считать так, если хочешь, — пожал плечами мужчина.

Чуть помолчав, он добавил:

— Вообще, платьев я для тебя купил три. Будешь менять время от времени. И несколько смен белья: ходить в одном негигиенично.

Только успевшая переключиться на колкости, Киара почувствовала, как предательская краска вновь подступает к её щекам.

— Ты думаешь, мне станет приятно от мысли, что ты трогал мое белье? — только и спросила она.

— Не на тебе же, — вновь пожал плечами Кельтор, — Или это тебе и не нравится?

Задохнувшись от возмущения, принцесса могла лишь смотреть ему вслед, когда он невозмутимо прошел в дом.

Завтрак был в самом разгаре, когда Киара вдруг сказала:

— Спасибо.

Кельтор удивленно поднял глаза. Короткий период язвительности почти сразу сменился у него молчанием и отрешенностью. Он не желал показать, что реплика про рабство задела его, — не только из-за самого положения заложницы.

Но и потому что помимо этого он также предпочитал считать, что устраивает диверсии против узурпатора.

— За одежду, — пояснила девушка, — Я говорю «спасибо» и считаю, что все долги на этот счет между нами закрыты.

— А они были? — пожал плечами мужчина.

Кажется, вертелся у неё на языке ответ, — ответ, которого она так и не озвучила.

— Ты мне лучше вот что скажи, — сменил тему он, — Во время ночной вылазки я повстречал человека, утверждающего, что он твой жених. Что скажешь на этот счет?

Кельтор внимательно наблюдал за лицом девушки, ловя малейшие признаки волнения. Но она осталась спокойной.

— Скажу, что тебе крупно повезло, что ты сумел выжить. Алтор — один из лучших фехтовальщиков, каких я знаю.

— Мне повезло, — согласился принц, — А ты? Ты рада этому или наоборот?

— Рада, конечно, — пожала плечами Киара, — Если бы ты умер, я бы тут постепенно загнулась от голода и холода.

— Но почему ты не спрашиваешь о том, что случилось с твоим женихом?..

Киара склонила голову набок, изучая его с любопытством.

— Ты хочешь спросить, что я чувствую к Алтору? — сделала вывод она, — Но на какой ответ ты рассчитываешь? Что я брошусь тебе в ноги с криком «Пожалуйста, не убивай моего любимого, я сделаю все, что ты захочешь»? Или что я разрожусь драматическим монологом на тему «Ах, ужасная судьба принцессы, вынужденной выйти замуж за нелюбимого»?

Кельтор почувствовал, что теперь уже он краснеет. Ядовитые замечания барышни Вейл достигли своей цели, поразив его прямиком в уязвимое место.

Знавший мир в основном по романам, он как будто пытался вписать её в книжный шаблон.

— Я так понимаю, ни того, ни другого ты делать не собираешься, — отметил он.

Киара пожала плечами:

— Я не наивная дурочка, Кельтор. Я знаю, что мой брак — это инструмент, чтобы укрепить союз династии Ластар с одним из вассальных домов. И не считаю это трагедией. Тем более что… Алтор мой давний друг. Дружба и уважение — лучший фундамент для крепкого брака.

Кельтор понял, что еще немного, и ему придется вступить в спор с собственной пленницей в роли непрошибаемого романтика. Образ этот был настолько абсурден, что вампир поспешил отогнать его прочь.

— В таком случае, тебя должно обрадовать, что я не убил его.

Девушка хмыкнула:

— Ты сделал это, потому что подумал, что его смерть может причинить мне боль? Или просто потому что тебе не удалось?

— Какая разница? — пожал плечами мужчина, — Я не сказал, что ты должна быть мне благодарна, я сказал только что это повод порадоваться.

Голос Киары звучал нейтрально:

— Я радуюсь. И буду радоваться еще больше, когда он явится во главе гвардии к порогу этого дома. С осиной и серебром.

— Чтобы сразить злого колдуна и спасти красавицу принцессу, — хмыкнул Кельтор, — И получить в награду… инструмент, чтобы укрепить союз. Как-то последняя нота немного рушит сказочный настрой. Ты не находишь?

Говоря это, он будто в неосознанности придвинулся ближе к ней.

И барышня Вейл слегка дрогнула.

— А что, — она усмехалась язвительно, но в усмешке чувствовалась фальшь, — Ты предпочитаешь другие сказки? О принцессе, сбежавшей с изгоем от договорного брака?

— Никогда не любил этот сюжет, — усмехнулся в ответ Кельтор, — Я наоборот всегда отдавал предпочтение вариациям «золушек».

— Неудивительно, — хмыкнула девушка, — Твое эго иного и не позволит.

Киара отвернулась, как будто вдруг нашла что-то невероятно интересное на голом дереве стены. Глухо, сумрачно она спросила:

— Чего ты хочешь от меня? Для чего на самом деле ты удерживаешь меня здесь? Только ради извращенного удовольствия от того, что дочь врага прислуживает тебе? Или же когда мой отец найдет тебя, ты приставишь нож к моему горлу, чтобы использовать меня как рычаг давления? Или ты все-таки хочешь мое тело, — просто ждешь, когда я отдам его тебе сама?

Кельтор молчал, обдумывая её слова. Ни один её вариант он не мог принять, — но также ни один не мог и отвергнуть полностью.

— А что, если я сам не знаю? — спросил он наконец.

— Лукавишь, — уверенно ответила Киара, — Ты Ластар. Ластары все всегда продумывают на три шага вперед. На каждое мое предположение у тебя уже есть ответ. Просто ты боишься, что он мне не понравится, и если ты его озвучишь, я закачу истерику.

Она пожала плечами.

— И это само по себе говорит о многом.

Когда с закатом солнца Кельтор улетел, Киара не стала сразу ложиться спать. Она переоделась в ночной халат, чтобы если похититель вернется раньше, оперативно притвориться спящей; однако вместо того, чтобы идти к себе в комнату, вышла за порог.

Все оружие, что нашлось в охотничьем домике, вампир держал при себе и не доверял пленнице. Меч, арбалет, охотничий нож, — даже если бы принцесса умела обращаться с чем-то из этого, у нее не было бы шансов до этого добраться. Однако со вчерашнего вылета в город Кельтор принес не только одежду и целебные травы, но и несколько полезных в глуши инструментов.

В частности, нож с закругленным лезвием хоть и не был пригоден как оружие сам по себе, но идеально подходил, чтобы обзавестись кое-чем более подходящим.

Все свои знания биологии пришлось призвать принцессе, чтобы в сумерках отыскать среди деревьев осину, и к тому моменту, когда ей это удалось, Киара успела трижды проклясть свое решение переодеться в халат. Надо было наоборот, мужской костюм надеть, — в нем ноги были бы лучше защищены от колючих растений. Да и, как поняла она с запозданием, план притвориться спящей тоже был обречен на провал: увидев состояние халата, Кельтор сразу поймет, что она в нем бродила по лесу.

Не стирать же его среди ночи, — хотя Киара подозревала, что рано или поздно ей придется и до этого занятия опуститься.

Пока же, отобрав подходящую ветку, Киара начала усиленно обрабатывать её, вытачивая из неё кол. Она не собиралась провоцировать вампира оружием, которое стала бы носить открыто: колышек, который она хотела сделать, должен был быть достаточно мал, чтобы носить его в волосах, как шпильку. Но вместе с тем, если Кельтор перейдет черту…

Она должна хотя бы попытаться защитить свою честь.

Принцесса понятия не имела, насколько острым должен быть кол, чтобы пронзить грудь вампира: во всех историях всегда говорилось «вонзил» без уточнения. А где-то и вовсе «вбил», но что-то ей подсказывало, что Кельтор не даст ей возможности орудовать молотком.

В общем, Киара старалась наточить кол настолько остро, насколько могла. Этим и занималась она в тот момент, когда услышала столь неуместный, но столь желанный звук.

Звук человеческих голосов.

— Видишь? — молодой, дрожащий от чувства собственной правоты мужской голос говорил громким шепотом, — Я же говорил, что видел дым оттуда!

— Тише, — оборвал его другой, — Если туда отправили стражу, нужно затаиться и не высовываться!

В наступающей темноте сложно было рассмотреть детали, но подобравшись поближе, принцесса увидела силуэты четырех мужчин, что прячась в кустах, рассматривали охотничий домик.

— Да какая стража? — возразил молодой, — Сам же говорил: новая власть всех в столицу стянула. Ни дороги, ни леса не охраняют.

— При Вейлах зажилось, — рассмеялся третий.

А вот четвертый, судя по голосу, старше трех остальных, проворчал:

— Дурачье. Мальчишки самоуверенные. Если не понимаете, что происходит, не лезьте на рожон и молчите.

— А сам ты что думаешь, дед Зор?

— Я ничего не думаю. Но предчувствие у меня нехорошее. Уходить отсюда надо, вот что я вам скажу. И хоть несколько дней не появляться.

Киара поняла, что не может этого позволить. Боги послали ей шанс: шанс выбраться из ловушки.

Она не могла упустить его.

— Господа!

Девушка поднялась во весь рост, демонстрируя пустые руки.

Тут же подхватились четверо незнакомцев, похватали оружие — мясницкий нож, плотницкий топор и две здоровых дубинки. Кто-то двинулся к ней, другие оглядывались по сторонам.

— Господа, я не желаю вам зла! Я прошу вас о помощи! Я… я знатного рода, если вы поможете мне, мой отец щедро вас вознаградит!

В тот момент она сама не могла понять, какое предчувствие удержало её от того, чтобы назвать напрямую свое имя.

Оглядевшись, и не обнаружив засады, мужчины слегка расслабились и подступили ближе к ней; судя по простецкой одежде, это были местные крестьяне.

— Это ты разожгла огонь? — спросил тот, кого назвали дедом Зором.

Киара покачала головой:

— Это сделал тот, кто похитил меня. Сейчас его здесь нет, но он вернется к утру. Вам действительно лучше уйти отсюда: он может быть опасен. Но пожалуйста, возьмите меня с собой!

Старик хмурился, обдумывая её слова. Молодой тем временем подал голос:

— Говорят, этот дом старой власти принадлежал. Это правда?

— Как и весь лес, — откликнулся один из его спутников, — При Ластарах мы бы сюда и сунуться не посмели.

— Тише! — цыкнул на них дед Зор, — Я думаю.

Переведя взгляд на Киару, он наконец принял решение:

— Значит, никого? Тля, иди внутрь на разведку.

— У меня вообще-то имя есть, — насупился молодой, но приказ выполнил.

Несколько минут спустя он вернулся с докладом, и старик разрешил зажечь факелы.

— Вы двое — соберите все ценное. А ты стой на стреме.

«Это вещи, украденные мятежником», — напоминала себе Киара, глядя, как растет горка трофеев у порога, — «Но почему у меня такое чувство, будто грабят мой собственный дом?»

— Эй, а что с ней самой? — спросил тот, что остался «на стреме», ткнув пальцем в неё.

Один из грабителей поднес факел ближе к лицу девушки.

— Господа, я прошу вас показать мне дорогу через лес до деревни, — напомнила Киара, но её, кажется, не слушали.

— Да она настоящая красотка!

Пропахшая потом мозолистая рука коснулась её подбородка, и прежде, чем задуматься о дипломатии, принцесса отшатнулась.

— Руки!

Ответом ей был дружный смех трех глоток. Старик Зор покачал головой в демонстративном осуждении:

— Эх, молодежь… Об одном у вас мысли. Ладно уж. Она ваша.

— Что?..

Киара побледнела.

— Господа, вы понимаете, что делаете? Мой отец влиятельный человек! Он может…

— …вздернуть нас за то, что вопреки запрету входили в королевский лес, — закончил за неё Зор, — У вас час. Затем в расход.

— Ну дед Зор!..

— Ладно… Два часа.

Час ей придется терпеть позор или два, Киаре было неважно. Понимая, что вместо спасения получила нечто гораздо худшее, она сделала первое, что пришло в голову.

Мужчина, что тянул к ней свои лапы, не был вампиром.

Но получить острым колом в руку больно и человеку.

Пользуясь мгновением ошеломления, принцесса развернулась и бросилась к порогу дома. Она еще успела подумать, что нужно было бежать в лес.

А потом один из разбойников врезался ей в спину всем своим немалым весом. Прямо на пороге охотничьего домика Киара Вейл уткнулась носом в доски пола. Она пыталась вырваться, но нападавшие навалились ей на спину — вдвоем, если не втроем. При падении подол халата задрался, и девушка почувствовала чужие руки на своих бедрах и смрадное дыхание на своей коже.

— А теперь позабавимся…

Понимая, что после вчерашнего вся столица должна быть наводнена стражей, прочесывающей каждый уголок, сегодняшнюю ночь принц Кельтор решил посвятить распространению слухов по деревням.

— Интересно. Почему сегодня ты решил воспользоваться крыльями теней?

Паря над деревьями в вечернем небе, принц пожал плечами:

— Мне кажется, летучие мыши скоро примелькаются. И тогда я уже не смогу использовать их, чтобы оставаться незамеченным.

— Лукавишь, Кель, — откликнулась тень отца, — С крыльями ты и подавно не сможешь остаться незамеченным. Паника возникнет, едва кто-то увидит тебя в таком обличье.

— Значит, нужно приземлиться, недолетая немного до деревни, — сделал вывод принц.

Но помолчав, добавил:

— Ты прав. Я лукавлю. Причина в другом. Я надеялся, что если я буду в человеческом облике, ты явишься мне, когда я останусь один.

— Ты ищешь, на кого опереться, — ответил призрак, — Это делает тебя слабым. Ты должен опираться на себя. На свою собственную силу и собственное суждение. Ты король. Любые советники будут преследовать собственные интересы. И использовать тебя в своих целях.

— Даже ты?

Кельтор чуть повернул голову, хоть тень и оставалась на самой границе восприятия.

— Скажи мне, отец. Какие интересы может преследовать мертвый? В каких целях использовать меня?

— Сейчас у меня одна цель, — откликнулся старый король, — Жажда мести. Это единственное, что я еще чувствую. Единственное, что чувствуют мертвецы.

— Единственное, что чувствуют мертвецы… — задумчиво повторил Кельтор, — Тогда скажи мне, отец. Ты перестал чувствовать что-то еще, когда умер? Или раньше?

Призрак молчал.

— Скажи мне, отец, — настаивал принц, — Ты умер в тот момент, когда Алиссор отрубил тебе голову? Или же на тот момент ты уже много лет как был мертв?

— Я был живым, когда я умер, — ответил отец, — Я понимаю, что ты пытаешься сказать. Но эта поэзия неуместна. Король должен смотреть на реальный мир. Не на метафоры. Ты жив, пока твое сердце бьется. И умрешь, когда оно перестанет биться.

Молчал какое-то время Кельтор.

А затем вдруг заложил лихой вираж.

— Деревня в другой стороне, — указал отец.

— Я знаю. Но я… чувствую, что что-то не так. Ты говоришь… ты говоришь правильно. Но неправильно. Мне нужна другая точка зрения.

— Тебе нужна удобная точка зрения, — поправил призрак, — Берегись. Это первый шаг к тому, чтобы окружить себя дурными советниками.

— Может быть. Но сейчас мне нужен ЖИВОЙ советник.

Оставив позади тень отца, принц Кельтор устремился обратно к охотничьему домику. И чем ближе он подлетал, тем большим идиотом себя чувствовал.

Ну, вот допустим, вернется он сейчас в охотничий домик. Ворвется в спальню Киары. Поднимет ее с постели. Выслушает пару сперва испуганных, потом язвительных комментариев на тему своих намерений. И скажет…

Собственно, что он скажет?

«Я хочу с тобой поговорить». «А о чем?». «Я не знаю…»

Уже снижаясь, принц вдруг понял, что его ожиданиям не суждено было сбыться.

Он увидел отсвет огня из приоткрытой двери.

Незнакомый силуэт на пороге.

Считанные мгновения ушли на то, чтобы обдумать, что это может значить, но к сожалению, часовому их хватило, чтобы услышать шелест крыльев и поднять голову.

— Шухер! — закричал он за мгновение до того, как брошенный дротик сгущенных теней пронзил его горло.

Ответом стали возня и суматоха за дверью охотничьего домика; прислушавшись, Кельтор различил отрывистые команды и сдавленный крик Киары.

«Ты не знаешь, сколько их там», — напомнил он себе.

«Без надежной информации разумнее отступить»

Он ворвался открыто.

Миг равновесия, пока стороны оценивают обстановку. Один у порога. Старик в отдалении. Третий все еще держит Киару.

Он приоритетная цель.

Мгновенно сократить дистанцию. Поднырнуть под топор. Рывок в сторону, — столь быстрый, что человек неопытный не успел бы даже отследить.

И когти из сгустившейся тени разрывают первую жертву.

Разворот.

Взмах когтей.

Старик — главный.

Он следующая цель.

Два бандита пытаются скоординировать силы. Умно.

Но слишком медленно.

Когда все три противника рухнули в пыль, Кельтор перевел взгляд на Киару. Темная аура его силы постепенно развеивалась, и когти вновь превращались в человеческие пальцы.

Но страх из глаз девушки уходить не спешил.

Во все глаза смотрела она на своего похитителя, и крупная дрожь колотила её тело. Плечи её подрагивали от еле сдерживаемых рыданий.

— Я не причиню тебе вреда, — сказал Кельтор, демонстрируя пустые руки.

И тут Киара сделала то, чего он меньше всего ожидал от неё.

Надменная принцесса дома Вейл, дочь его врага, бросилась ему на шею и разрыдалась.

— Кельтор… Кель… — бормотала она, — Мне так страшно… Не оставляй меня! Не оставляй меня больше! У меня здесь нет никого! У меня здесь нет никого…

Вампир и рад был бы что-то ответить, крепкое, отчаянное объятие девушки сдавило его грудь, так что сложно было даже дышать.

А может, это было лишь оправдание, чтобы не признавать, что он просто не знал что сказать.

Медленно, неуверенно он уложил руку ей на спину. Он ожидал, что Киара отдернется, — как делала всегда, когда он прикасался к ней без разрешения.

Но сейчас она как будто ждала этого. Как будто все ее тело ждало неуклюжей ласки, что давала ей хоть какую-то точку опоры.

— Не оставляй меня, Кель, — шептала Киара сквозь слезы.

— Я никуда не денусь, — выдавил из себя принц, гладя её по спине.

В ту ночь он так и не улетел сеять слухи.

Глава 6. Слезы откровений

Киару в ту ночь Кельтор так и не покинул. Перепуганная произошедшим, она вцепилась в него мертвой хваткой, и разжать её руки можно было разве что силой.

Силу для этого применять вампир не собирался. Ограничился тем, что на руках отнес все еще дрожащую девушку в её спальню.

Так, прижимаясь к своему похитителю, Киара и уснула. Вскоре после этого сморил сон и Кельтора: в первый раз за последнее время ему удалось проспать не несколько часов под утро, а почти что целую ночь.

И почему-то показалось ему, что сон в объятиях дочери врага был самым спокойным и мирным за очень, очень долгие годы.

Когда Кельтор проснулся, постель была пуста. С каким-то вялым недовольством собой вампир подумал, что допустил неоправданный риск, не только уснув рядом с пленницей, но и оставив при этом оружие в зоне досягаемости.

Этой ночью у неё были все шансы прирезать его во сне.

Киару Вейл он нашел на кухне. Непривычно тихая и молчаливая, дочь врага занималась завтраком и Очень Старалась не смотреть в его сторону.

Очень старалась.

— Прости, что… не предусмотрел этого, — первым нарушил молчание Кельтор.

Киара искоса посмотрела на него.

И ничего не сказала.

Ощущение неловкости висело над охотничьим домиком, как удушливый дым.

— Я просчитал, что люди твоего отца пока не найдут это место, — продолжал принц, — Но об обычных мародерах я не подумал.

Не глядя на него, Киара понесла тарелки к столу.

— Я не думал, что кто-то уже сейчас, спустя считанные дни после падения династии, посмеет сунуться в Королевский лес.

Глядя перед собой в одну точку, барышня Вейл задумчиво жевала первую порцию.

А затем вдруг заговорила:

— Отец всегда говорил, что при Вейлах народ будет свободен от страха, в котором держал его дом Ластар. Что люди смогут вздохнуть полной грудью. Но я не думала, что… Что они…

— Что вздохнув полной грудью, они потянут лапы к твоей, — хмыкнул Кельтор, пересаживаясь ближе к ней.

Киара бросила на него испепеляющий взгляд.

— Что они распорядятся своей свободой ТАК, — железным тоном поправила она.

Опустив глаза, девушка вновь сосредоточилась на еде.

— Я должна поблагодарить тебя, — не глядя на собеседника, сказала она, — Если бы не ты… Они бы…

Ее голос дрогнул.

— В общем, если бы не ты, со мной случилось бы самое страшное. Я должна поблагодарить тебя. Но я… не могу. Как будто поблагодарить — значит признать поражение. Не только свое. Всей своей семьи.

— А этого ты не можешь себе позволить, — закончил за неё Кельтор, — Потому что ты лишь во вторую очередь Киара. В первую очередь ты барышня Вейл.

Барышня Вейл бросила на него короткий взгляд.

— Ты хочешь поиздеваться над этим? — спросила она осторожно.

Кельтор дернул плечом:

— Да нет. Я понимаю. Нас, принцев Ластар, воспитывали точно так же. Честь семьи — превыше всего. И если ты сейчас скажешь «спасибо» врагу своей семьи, то будешь чувствовать себя предательницей.

Киара Вейл тяжело вздохнула и наконец подняла глаза.

— Ты думаешь, что понимаешь. Но это не так. Ты не знаешь… как мне страшно. Да. Я признаю это, доволен? Мне страшно. Мне было страшно вчера. И страшно последние дни. Я одна. Одна! И единственный, на кого мне приходится рассчитывать, это враг моей семьи. Ты представить не можешь, что я чувствую.

Принц Кельтор выдохнул. Он молча вышел, оставив пленницу наедине с её горем.

Но вернулся через минуту, неся в руках трофеи из лавки географа.

С удивлением смотрела Киара Вейл, как он, сдвинув в сторону тарелки, располагает перед ней на столе лист бумаги, перо и чернильницу.

— Пиши, — сказал он, — Сегодня ночью я собираюсь навестить королевский дворец. Не бойся, не чтобы кого-то убить. Просто забрать то, что принадлежит мне по праву. Я могу воспользоваться моментом и оставить твоим родным письмо. Хоть какая-то связь.

Киара помедлила, но все же взяла перо.

— Ты не боишься, что я выдам наше местонахождение? — спросила она.

Вампир самоуверенно улыбнулся, — хоть, если честно, и с большей уверенностью, чем испытывал на самом деле.

— В этом случае у тебя будет одна попытка. Ты уверена, что люди твоего отца смогут убить меня и освободить тебя именно в этот раз? Потому что если нет, и если ты используешь мой жест доброй воли против меня, можешь не ждать от меня мягкости в будущем. Так стоит ли рисковать?..

Пленница не отметила.

Лишь молча обмакнула перо в чернильницу.

— Законом крови и правом тени заклинаю тебя: восстань!

С величайшим отвращением на лице следила Киара за тем, что делал Кельтор, едва зашло солнце. Сложив убитых мародеров в рядочек у порога, одного за другим он поил их своей кровью. Казалось, ночные тени слетелись посмотреть на диковинное зрелище, когда четыре мертвеца раскрыли рты и сделали синхронный глубокий вдох.

Их плоть ссохлась, туго обтянув кости, как будто бы с момента смерти прошло уже много лет. Каким-то краем сознания Киара подумала, что это к счастью.

Если бы они еще разлагались её стошнило бы непременно.

— Законом крови и правом тени заклинаю тебя: восстань и повинуйся мне!

Неуклюжими, скованными движениями четыре мертвеца поднялись на ноги и выстроились в ровную шеренгу перед вампиром. Оглядев свое крошечное воинство, Кельтор наугад ткнул пальцем и отдал приказы:

— Ты — охраняй двери домика. Вы двое — патрулируйте подступы. Ты — держись в резерве и присоединяйся к тому, кому понадобится помощь. Первый приоритет: меня и её защищайте даже ценой своего существования. Второй приоритет: уничтожайте тех, кто проявит агрессию ко мне или к ней. Третий приоритет: подчиняйтесь её приказам, если они не противоречат моим. Четвертый приоритет: если придет кто-то из людей помимо нас, отпугните его, не убивая. Пятый приоритет: если он не отступит, уничтожьте его. По местам.

Когда он обернулся к Киаре, на его губах играла довольная улыбка, — которая, однако, сошла на нет, стоило ему увидеть её реакцию.

— Это лучший способ защитить тебя в мое отсутствие, — извиняющимся тоном сказал вампир, — Упыри не тронут тебя, но они будут драться, если появится еще одна банда мародеров.

Принцесса сглотнула, но постаралась придать своему лицу язвительный вид:

— А они не начнут вонять? — спросила она.

— Не начнут, — серьезно ответил Кельтор, — Я заставил их плоть иссохнуть именно чтобы они тебя не раздражали.

— Какая забота, — фыркнула девушка.

Отведя взгляд от Кельтора, она заставила себя посмотреть на упыря, говоря себе, что это диковинная заводная кукла. Говорят, на юге один умелец сделал человека на шарнирах, умевшего открывать двери.

— А можно их пристроить, скажем, к уборке? — спросила она.

Кельтор удивленно взметнул брови, затем неуверенно улыбнулся.

— Они будут подчиняться твоим приказам, — ответил он, — Прикажешь убираться — будут убираться. Но если хочешь нагрузить их бытовыми заданиями, давай их лучше тому, что в резерве. Чтобы не ослаблять охрану.

Киара задумчиво осмотрела указанного… слугу, она решила называть это так. Смутно припомнив кошмарные события прошлой ночи, она сделала вывод, что это был либо тот, что называл её «красоткой», либо тот, что задирал ей подол. Она не была уверена до конца: иссохшие лица были изрядно искажены.

Но подумав об этом, она испытала какое-то темное торжество.

— Не беспокойся, — заверила девушка, — Я умею управлять прислугой.

На несколько секунд показалось ей, что Кельтор смотрит на неё слишком пристально. Слишком задерживает на ней взгляд.

А затем вампир торопливо отвернулся.

— В таком случае, я отправляюсь. Вернусь под утро.

— Я поняла, — заверила Киара, — Не забудь про мое письмо. И… возвращайся живым.

В последние дни и особенно ночи охрану королевского дворца изрядно усилили, и даже в обличье стаи нетопырей проникать туда становилось все сложнее. Кельтор регулярно менял обличья, то прячась в тенях, то пролетая сквозь узкие щели, избегая многочисленных патрулей и не давая себе замкнуться в одном повторяющемся узоре. Если честно, приходить сюда снова было довольно глупо и рискованно.

И все-таки, он не собирался поступать умно. Слишком кипела в его жилах кровь.

Слишком явственно он вспоминал то, что видел в тронном зале.

Сориентировавшись в дворцовых коридорах, Кельтор осторожно проскользнул мимо стражи. Кажется, Алиссор опасался за свою жизнь — и не сказать чтобы без оснований. Даже призвав всю свою колдовскую мощь, вампир не рискнул бы вторгнуться в его покои.

А вот покои королевы охранялись гораздо хуже. Кельтор сказал бы, пожалуй, что они охранялись неподобающе плохо для её статуса. Он дал себе зарок, когда станет королем, не проявлять к своей венценосной супруге подобного небрежения.

Почему в этой роли так четко представилась Киара Вейл?

В ночной темноте пробравшись в покои, вампир проскользнул в будуар. Он мог бы убить Катарину Вейл: на секунды представил Кельтор, какую муку испытает узурпатор, обнаружив наутро в покоях супруги обескровленный труп. Но сегодня его цель была не в этом.

Не зажигая свечу, принц Кельтор извлек из комода ларец с драгоценностями. Что-то из не слишком приметного и уникального можно прихватить с собой для продажи — деньги ему рано или поздно потребуются. Но главное было в другом.

Изумрудная подвеска его матери, что он видел на леди Катарине в тронном зале.

Он не мог оставить её.

— Я так и думала, что ты придешь за этим.

Кельтор вздрогнул, оборачиваясь. На фоне открытого окна, создававшего единственный источник света, Катарина Вейл казалась темным силуэтом. Безоружная, одетая лишь в ночную сорочку, она, однако, держалась так, будто совершенно не боялась его присутствия.

Будто знала заранее все, что будет.

— Если это так, — ответил принц, — То где же засада? Где полсотни королевских гвардейцев во главе с Алтором? С осиной, серебром и освященными талисманами?

Катарина грустно улыбнулась:

— Если бы они тут были, разве ты бы рискнул прийти? Мы одни, Кель. И можем спокойно поговорить.

— Поговорить?..

Мгновенно сократив дистанцию, Кельтор сомкнул пальцы на её горле.

— Поговорить? Назови мне хоть одну причину не убить тебя прямо сейчас.

Он слегка ослабил хватку, давая ей ответить.

— Эту причину… для себя… можешь назвать только ты сам. Если же её не существует… я расплачусь за свою ошибку.

И сделав театральную паузу, она добавила:

— Ведь именно из-за меня ты вообще появился на свет.

Брови Кельтора удивленно взметнулись, а затем он рассмеялся:

— Из-за тебя? Что за чушь! Человек может не знать, кто его отец, но никак не кто его мать!

Катарина хрипло рассмеялась в ответ:

— Именно, Кель, именно! Ты никогда не задумывался, почему ты не похож на своих братьев? Почему из всех вас лишь ты наследовал отцовские таланты, — и почему твой отец так печалился, когда ты ими хвалился?

— Потому что будучи младшим принцем, я не стал бы тем, кто унаследует трон, — пожал плечами юноша, — Отец опасался, что став королем, мой брат посчитает меня угрозой, и страна будет ввергнута в войну за престол.

— Он действительно опасался, — тихо ответила Катарина, — Но не того, о чем ты думаешь. Он боялся Тьмы. Тьмы в тебе… и Тьмы в нем самом.

Кельтор почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.

— Что за чушь? — спросил он, вновь сжимая пальцы.

— Это… правда, — прохрипела женщина.

И лишь когда он все же отпустил её, продолжила:

— Мало кто знал об этом. Он скрывал это. Но твоя мать… она узнала. Листиана Таллейн была не только дочерью влиятельной семьи, но и первой красавицей двора. И несмотря на это, Хастор не прикоснулся к ней в первую брачную ночь.

— Их брак был в первую очередь способом заключить союз с домом Таллейн, — пожал плечами Кельтор, — Дворянские семьи часто так делают. Ты и сама рассчитывала использовать Киару подобным образом.

От этих слов леди Катарина слегка дрогнула.

Но секунды спустя продолжила:

— Браки дворян — это всегда политика. Но даже несмотря на это, Листиана искренне любила своего мужа. Даже после того… Даже после того, что он с ней сделал.

— Что он с ней сделал?

Кельтор почувствовал, что во рту у него пересохло.

— Говори!

— Двадцать пять лет назад, — рассказывала Катарина, — В ночь после праздника Середины Осени в покои Листианы пробрался мужчина. Мой муж. Алиссор Вейл. Он вошел в её покои и остался там до утра.

В первый момент Кельтор сжал кулаки от гнева, понимая, что вина узурпатора перед его семьей еще больше, чем он мог себе вообразить.

Мгновением позже пришло осознание.

— Двадцать пять лет назад… В ночь Середины Осени…

— Да, — королева кивнула, — Именно в ту ночь был зачат наследный принц Валлор. Его отец — не Хастор. Его отец — мой муж.

Несколько секунд после этих слов в покоях царила тишина.

А затем Катарина продолжила:

— Утром Листиана призналась мужу в прелюбодеянии. Но он ответил, что Алиссор действовал по его приказу. А два года спустя это повторилось снова. Тогда был зачат второй принц.

Она перевела дух.

— Даже после этого Листиана не переставала любить своего мужа. Казалось, чем больше он ей пренебрегал, тем больше она была одержима желанием добиться его внимания, чтобы он сам посмотрел на неё как на женщину, а не политический актив. И на следующий день после того, как… Алиссор навестил её в третий раз, Листиана попросила меня о помощи.

— Тебя? — скептически спросил Кельтор.

Катарина пожала плечами:

— Мы с твоей матерью были близкими подругами. И эту подвеску я ношу не потому что не уважаю её памяти, а потому что искренне по ней скорблю. Но мы отвлеклись. Общая тайна делала нас не только подругами, но и сестрами по несчастью. Я знала об изменах своего мужа. Она — страдала от небрежения своего. Я согласилась помочь ей. И дала ей верное средство. На той же полке. За скрытой панелью.

Достав из комода бутылочку темного стекла без подписи, Кельтор осторожно ее откупорил — и в нос ударил аромат смеси трав. С его книжными знаниями, ему понадобилось с минуту, чтобы просчитать действие такого сочетания.

Афродизиак.

— В этой бутылочке разбавленная версия, — пояснила Катарина, — Разжечь страсть, но не лишать рассудка. Алиссору… иногда это нужно. Но Листиана попросила у меня концентрированную. Такую, перед которой не смог устоять даже такой расчетливый человек, как твой отец. Твоя мать дважды рожала детей от измены, но она третьего она хотела родить от мужа.

Она невесело усмехнулась.

— На следующее утро, когда дурман прошел, Хастор чуть не убил её. Я никогда не видела его в ярости, но по словам Листианы, это было… страшно. Он был не только разъярен, но и напуган. А когда немного успокоился — рассказал ей, и она поделилась со мной. Он не делил с ней ложе не потому что не испытывал к ней желания. Он не делил с ней ложе, потому что знал, что его дети непременно унаследуют темную колдовскую силу, что он хранил в себе все эти годы. Он запретил себе даже думать о супружеской близости, потому что боялся зачать… Такого как ты. Как ты и как он сам.

— Отец? — бросил Кельтор, — Это правда?

Но тени не откликались на его вопрос. С легким удивлением посмотрела на него Катарина, но все же продолжила:

— Когда восточное приграничье было захвачено гроллоками, твой отец и мой муж воевали бок о бок. Они воевали, но силы были неравны: разобщенные феоды не выставили и десятой доли тех войск, что у них были. Попав в засаду, твой отец получил отравленную стрелу, от которой вскоре скончался.

Она внимательно посмотрела на него, и несмотря на темень, казалось, что глаза её блестят.

— А через семь дней он вернулся. Войскам Хастор объявил, что был лишь тяжело ранен и лечился в тайном убежище. Но на самом деле, когда его тело было мертво, ему явился Темный. Он предложил вернуть его душу обратно в тело. Оживить его. Дать ему силу, чтобы спасти страну. Чтобы в дальнейшем ей правили люди, отмеченные Его силой.

— Мой отец не был таким, — ответил Кельтор, чувствуя, как жалко звучит его голос, — Он был благородным человеком. А не вестником Тьмы, каким ты пытаешься его представить сейчас.

Катарина кивнула.

— Всю жизнь он боролся с темными позывами. Вел дневник своего состояния. Но постепенно он проигрывал эту борьбу. И он знал: если даже он шаг за шагом превращается в тирана, то для ребенка это и вовсе непосильная ноша.

Её голос впервые сбился, отразив её скрытую боль.

— И мы оба знаем, что он был прав. Эта Тьма… То, что превратило Хастора в тирана… Она теперь в тебе. Поэтому я не прошу тебя отпустить Киару. Я не спрашиваю, что с ней. Потому что знаю ответ.

Кельтор рассмеялся, но это был нервный смех.

— В таком случае, тебя ждет сюрприз. Зажги свечу, Катарина. Хватит блуждать в потемках.

И лишь когда робкий огонек озарил покои, он протянул сложенное письмо.

— Надеюсь, ты знаешь почерк своей дочери.

Когда Катарина разворачивала письмо, руки её дрожали.

— Ты читал, что здесь написано? — спросила она, пробежав глазами текст.

Кельтор молча покачал головой, внутренне чувствуя себя идиотом.

И почему-то в первый момент подумал он не о том, что там может быть написано «Он в охотничьем домике в Королевском Лесу, приметы…», а о том, что она могла написать «Он мучает меня и каждую ночь насилует».

Однако Катарина сказала:

— Киара пишет, что ты добр к ней. Что ты заботишься о ней.

— Странно, — прокомментировал принц.

И королева, не сдерживаясь, рассмеялась:

— Вот теперь, глядя на твое удивленное лицо, я верю, что это правда! Потому что знаю свою дочь.

— Не смешно, — проворчал Кельтор, — Если хочешь, напиши ей ответ. Но не думай, что я так и буду мотаться между вами, как почтовый голубь.

— Я знаю, — серьезно кивнула Катарина, пододвигая чернильницу, — Скорее всего, это наша последняя встреча.

Глава 7. Слёзы на ладони

Против своей воли, выйдя утром из комнаты и услышав тихое похрапывание в соседней, Киара вздохнула с облегчением. Принцесса напомнила себе, что без своего похитителя умрет с голоду в этом лесу, — и сама же себе не поверила.

— Что со мной происходит… — пробормотала девушка.

Тряхнув головой, она обратила внимание на письмо, которое Кельтор оставил на столе. Было оно написано на тонкой, дорогой бумаге, не имевшей ничего общего с тем, что принц наворовал в лавке географа.

Почерк ей также был хорошо знаком — витиеватый, изобилующий вензелями и завитушками почерк Катарины Вейл.

В письме не было слов утешений, там не было заверений в вечной любви и поддержке. Не было там и инструкций, практических советов, как выжить в плену у проклятого отродья тирана. Обе они прекрасно понимали, что ни то, ни другое сейчас не поможет.

Наверное, кто-то, прочитав это письмо, посчитал бы его формальным. Дежурной вежливостью. Но Киара, привыкшая к тому с детства, умела читать между строк. В семье Вейл, следовавшей старым традициям и ритуалам, не принято было слишком хвалить и ласкать своих детей.

Но это не значило, что их не любили.

Ту самую материнскую любовь ощущала она сейчас, вновь и вновь перечитывая сухие строчки текста. Киара почувствовала, как сердце её защемило, и на глазах выступили слезы.

В таком состоянии, плачущей над письмом, и застал её Кельтор, выйдя днем из своей комнаты.

— Что она там такого написала? — нахмурился он.

Он шагнул ближе, но Киара поспешила отстраниться, вытирая глаза.

— Как будто ты сам не прочитал, — бросила она.

— За кого ты меня принимаешь? — возмутился мужчина.

Принцесса склонила голову набок:

— За того, кто ворует в лавках, пьет кровь, похищает невинных девиц и поднимает живых мертвецов. Я ничего не упустила?

Вампир сконфуженно потупился.

— В лавках я заплатил, — возразил он, — И в любом случае, это не значит, что я читаю чужие письма.

Киара выдохнула. Отвернулась.

И припечатала:

— Это был бы не постыдный интерес мужчины, заглядывающего в женскую переписку. Это была бы просто перлюстрация вражеской корреспонденции.

Она намеренно выбрала самое официальное и заковыристое определение.

Так легче.

И не смотреть на него. Не смотреть.

Не смотреть, чтобы он не видел, что слезы из синих глаз продолжают течь, — и как бы она ни старалась, она не может их остановить.

Какое-то время лишь тишина была ей ответом. Киара успела подумать даже, что быть может, вампир тихо исчез, оставляя её наедине с её болью.

И именно в этот момент она ощутила мягкое, невесомое прикосновение к своему плечу. Кельтор поглаживал её кожу там, где заканчивалось платье, и Киара вздрогнула, услышав его шепот слишком близко:

— А что, если я этого не хочу?

— Чего ты не хочешь? — спросила она, замерев.

Не потому что страх парализовал её.

А потому что её испугало отсутствие страха.

— Я не хочу, чтобы мы были врагами.

Голос вампира, казалось, обволакивал со всех сторон. Бархатный шепот будоражил уши… и другие места, природой к восприятию звука не предназначенные.

— Я не хочу видеть в тебе врага, — повторил Кельтор.

— Кого же ты хочешь видеть во мне? — спросила Киара.

— Свою королеву.

Он сказал это так просто, так буднично, что в первый момент принцесса Вейл даже не сообразила, что это значит.

А сообразив, резко отшатнулась.

Она все-таки обернулась к нему — обернулась и уставилась изумленно расширившимися глазами.

— Ты… делаешь мне предложение? — неверящим тоном спросила девушка.

Кельтор оглядел убранство охотничьего домика и чуть усмехнулся:

— Не очень подходящая обстановка, да? Но да. Я делаю тебе предложение. Киара Вейл. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

— Но… почему?..

Сказав это, Киара сразу же поняла, что выдала самый глупый ответ из всех возможных. Но ничего лучшего придумать она не успела: проклятый вампир совершенно сбил её с толку.

Впрочем, и сам Кельтор промедлил с ответом.

— Потому что от тебя тепло. Потому что каждый раз, возвращаясь сюда, я возвращаюсь к тебе. А еще потому что когда ты плачешь, мне хочется сделать вот так.

И протянув руку, он ласково провел по её щеке, утирая слезы. Киара замерла, не зная, то ли оттолкнуть его, то ли прикрыть глаза и поддаться непрошенной ласке.

Впрочем, уже через секунды способность соображать вернулась.

— Чего бы ты ни хотел, — сказала она, отвернувшись, — Это не отменит фактов. Мы враги. Мы из враждующих семей. Мой отец желает тебе смерти. Ты желаешь смерти ему. И я не хочу… Не хочу становиться той, кому придется выбирать между мужем и отцом!

— Но ты уже выбираешь, — мягко указал принц, — Даже то, что ты отказываешь мне, это уже выбор между нами.

Киара посмотрела на него, сощурившись:

— Да? А что, если я просто не хочу за тебя замуж?

Кельтор пожал плечами:

— Я допускал и такой вариант. Но положа руку на сердце: если бы у тебя не было ко мне чувств, разве привела бы тебя в такой ужас перспектива выбирать между мной и родным человеком?

Принцесса застыла, понимая, что он совершенно бессовестным образом поймал её с поличным. Возразить было нечего, злиться — бессмысленно, а согласиться не позволяла гордость.

Впрочем, первым воцарившееся молчание нарушил Кельтор:

— Я постараюсь. Если ты будешь моей, то я постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы сохранить жизнь твоему отцу. Не трон, конечно. Возможно, не титул. Не свободу. Но по крайней мере, жизнь.

— Сейчас это звучит как шантаж, — немедленно указала ему Киара.

Несколько раз принц моргнул.

А затем, кажется, смутился:

— Прости. Я не хотел, чтобы это так прозвучало.

— Если ты хочешь сделать жест доброй воли, — заявила девушка, — То пообещай это независимо от того, что я отвечу тебе в итоге. Поклянись и старыми богами, и новыми, что не причинишь вреда моему отцу. А я… отвечу тебе, когда сама буду знать ответ.

Кельтор отстранился.

Взгляд его был усталым.

— Сейчас это звучит как манипуляция, Киара Вейл, — сказал он.

В ответ принцесса пожала плечами:

— Вот видишь? Даже сейчас мы все равно враги.

— Когда мы вырастем, я женюсь на тебе.

Хотя их троица при дворе слыла неразлучной, все чаще в последний месяц Кель и Киара оставляли Алтора одного, чтобы провести время наедине. В их уединении не было ничего пошлого: в свои одиннадцать лет они еще не задумывались о таких вещах. В своей наивной детской влюбленности они не заходили дальше поцелуев, — но эти поцелуи были для них самой интимной тайной.

— Клянусь и старыми богами, и новыми, — пылко заверил третий принц.

— А если я не соглашусь? — лукаво улыбалась барышня Вейл, — Принц станет клятвопреступником?

Ей нравилось в те годы, как вечно рациональный Кель начинает кипятиться, если его слегка поддразнить. Вот и сейчас он упрямо склонил голову, как баран, изготовившийся к битве за главенство.

— Буду добиваться тебя, пока не согласишься!

— А сможешь? — продолжала подначивать его девочка, — Я переборчивая. Меня сложно удивить.

Оглядев пространство дальнего дворцового сада, она демонстративно сорвала красно-желтый цветок глориозы, безмолвно показывая, что пытаться впечатлить её цветами совершенно бесполезно.

— Смогу, — уверенно заявил Кель, — Подожди…

Он оглянулся на небо.

— Полчасика подожди. И покажу тебе кое-что, чего ты еще не видела.

— Когда Храфт из дворцовой стражи обещал такое служанке Тиль, — ехидно сообщила девочка, — Она вскоре уехала в свою деревню. С животом.

Тем не менее, она честно дождалась момента, когда солнце начало заходить.

А затем Кель вытянул руку, и вечерние тени слетели в его ладонь. Кружились они и переплетались, с каждым мгновением становясь все гуще, и все заметнее.

И вот, наконец, принц протянул Киаре большую бархатисто-черную розу. Она не отбрасывала тени, — ведь она сама была тенью. Лепестки, похожие на обрывки ночного неба, слегка мерцали, придавая пространству сада загадочный вид.

Завороженно Киара смотрела на темное колдовское чудо.

— Таких цветов тебе наверняка никто не дарил, — довольно улыбнулся Кельтор.

Тогда Киара не боялась Тьмы и охотно приняла диковинный цветок. Хоть и не материальная в полном смысле, роза легко далась ей в руки. Она в точности воспроизводила форму настоящего цветка.

Стебель.

Лепестки.

И шипы.

Не придала этому должного значения в первый момент Киара, когда темный шип уколол ей палец. Пошутила, подколола принца.

Но уже через минуту почувствовала, как плывет её сознание.

Принц Кельтор подхватил её на руки, испуганный. Он спрашивал, что с ней, но Киара не могла ответить ему. Яд темной силы распространялся по её телу, обжигая её изнутри леденящим холодом.

Барышня Вейл не помнила в деталях, как Кель нес ее на руках, на весь дворец крича о помощи и созывая всех лекарей. Сознание то гасло, то возвращалось вновь. Вот толпа обступает принца, на все лады звучит вопрос, что случилось. А вот она уже в покоях, в своей постели. Старики-лекари только что не сталкиваются лбами над ее телом, иногда чувствуется холод серебряной иглы или резкий запах трав.

А вот звучат разговоры:

— Мы ничего не можем сделать.

— Это не яд и не болезнь, это проклятье.

— Ее только боги могут спасти…

— Нужно сообщить лорду Вейлу.

«Отец с матушкой будут плакать», — мелькнула полуосознанная мысль, — «Запрутся в покоях, чтобы никто не видел, и будут»

На этой мысли сознание вновь угасло. Следующим, что пробилось через стену забытья, был гневный голос Келя:

— Разойдитесь! Разойдитесь все! Оставьте нас одних!

Сквозь затуманивавшее взгляд багряное марево Киара почувствовала, как он берет ее руку в свою.

— Прости меня… Я не хотел этого… Прости!

В первый и единственный раз в жизни она слышала в голосе принца настоящую панику. Хотела было Киара сказать ему, что верит, — но с губ сорвался лишь слабый стон.

— Пожалуйста… — бормотал Кель, — Не умирай…

Постепенно его голос набрал решимость.

— Я не дам тебе умереть…

И острая боль пронзила её руку.

Агония, скручивавшая ее тело, слегка ослабла, когда темный туман из её вен потянулся в его губы. Цветные пятна плыли перед глазами, но Киара все же смогла рассмотреть, как сосредоточенно высасывал Кель темный яд из её руки.

Вытягивал — и втягивал в себя.

В первый момент ей стало легче. Но уже через мгновение лицо принца исказилось болью, челюсти разжались, и поток темного тумана прервался.

Боль вернулась с новой силой.

— Я смогу… — пробормотал принц, — Киара, пожалуйста, только держись.

В четвертый рад пытался он высосать темный яд, даря временное облегчение, когда король Хастор ворвался в покои, как ураган. Мощная оплеуха отшвырнула мальчишку прочь, и в глазах девочки снова потемнело от боли.

— Жить надоело? — ледяным тоном спросил король.

— Отец! Я смогу это сделать! Я могу спасти её!

— Ты уже погубил свою душу, — откликнулся Хастор, — Это — расплата. Потому что эта сила нужна лишь для того, чтобы приносить боль и смерть. Ни для чего больше.

— Дай мне попытаться!

— Увести! Заприте его в северной башне. И не выпускать без моего позволения.

Киара не знала, сколько времени прошло после того, как они с королем остались одни. В болезненной агонии она все более теряла связь с реальностью.

Но слова короля Хастора она расслышала со всей ясностью:

— Если ты умрешь здесь… Это вызовет проблемы. Но помни: если ты хотя бы вспомнишь о том, что случилось в этот день, я уничтожу всю твою семью.

И повинуясь её слову, темный туман покинул её тело.

Могущественному вампиру не пришлось даже использовать клыки.

На следующий день Киара пришла в себя. Последствия яда не давали о себе знать, и она поднялась на ноги буквально сразу же. Еще через день она искала встречи с Келем, хотела сказать ему, что не держит зла.

И к её удивлению, её за это наказали.

«Из своих фантазий ты клевещешь на принца! Ты отравилась глориозой по своей дурости, а теперь пытаешься обвинить других!»

В первый раз в жизни её били кнутом. Барышня Вейл плакала и кричала, но упорно держалась за свою версию событий.

Принц подарил ей розу, сотканную из теней.

Шип этой розы отравил её.

И король своей магией вывел яд.

Так было.

Так было.

Она настаивала на том, что так было, первые два дня своих наказаний.

На третий день она отмалчивалась.

На восьмой подтвердила слова королевского служащего. Она отравилась цветком глориозы.

По собственной глупости.

Она была одна.

С ней никого не было.

На одиннадцатый день она уже и сама верила в свои слова. Она просто по собственной дурости отравилась цветком глориозы. Не научила её матушка, что при всей своей красоте этот цветок ядовит.

Хоть и слыла Катарина Вейл величайшим в стране знатоком зелий и трав.

Еще через два дня Киару забрали домой. Вообще-то не полагалось ей уже покидать двор: срок, который дети благородных домов проводят во дворце, был строго регламентирован. Но матушка похлопотала, воспользовавшись своей дружбой с королевой Листианой.

Киара наконец-то вернулась из Ада, выстроенного для неё руками дома Ластар.

За то, что по собственной дурости отравилась цветком глориозы.

За то, что клеветала на принца.

Да только даже после того, как она раскаялась, каждую ночь возвращался тот день в её снах.

Возвращался, — чтобы поутру развеяться, как темный дым в руках короля.

Проснувшись утром, Киара лежала без движения, боясь спугнуть воспоминание. Сейчас, в минуты меж сном и явью, она помнила, что каждое утро забывала свои сны. Почему что-то сохранялось сегодня?

Потому что не хотела забывать?

Потому что день за днем проводила рядом с героем своих кошмаров?

Или потому что как и тогда, восемь лет назад, он предложил выйти за него замуж?

Принцесса выдохнула, чувствуя, как сердце забилось чаще. От мысли о том дне хотелось убежать и спрятаться, — но бежать было некуда.

Можно убежать от Ластаров.

Но нельзя убежать от себя.

Присев на кровати, Киара обхватила руками колени. Как же все… Как же все запуталось.

Ей хотелось пойти и ответить «да».

Ей хотелось сбежать и сдохнуть в лесу.

Ей хотелось сделать вид, будто разговора не было, и продолжать молча плыть по течению.

Хотелось, чтобы отец с Алтором поскорее нашли их, — в то же время хотелось, чтобы отец с Алтором навсегда утратили их след.

— Что мне делать? — вслух спросила она.

В задумчивости принцесса посмотрела на свое предплечье. Если те события, что она видела во сне, были правдой, а не выдумкой, то там должны были остаться следы от вампирских клыков. Так и эдак рассматривала она свою руку, но так и не могла определиться.

Восемь лет прошло.

Залеченные ранки были столь незаметны, что легко могли оказаться игрой воображения.

Киара не помнила, как встала на ноги. Как оделась. Как вышла в коридор. В голове была лишь одна мысль.

Ей нужно было понять, что правда, а что нет.

— Кель! — окликнула она своего похитителя.

Задумчиво изучавший карту королевства, вампир обернулся к ней. Лицо его оставалось холодным, как это свойственно было Ластарам, но в темных глазах отразилась улыбка.

— Киара, — поприветствовал он, — Как спалось?

— Плохо, — призналась она, садясь напротив него.

И тут же перешла к делу:

— Скажи мне. Когда ты узнал, что ты… То, что ты есть?

Какое-то время Кельтор молчал, и Киара заподозрила уже, что ответа она не добьется.

Но вот, наконец, он сказал:

— В девять лет. Это было на церемонии поминовения предков. Я услышал… голоса. Как будто мертвые пытались дозваться до меня.

Он усмехнулся.

— Тогда я никому не сказал об этом. Я как-то уже догадывался, что большинство просто сочтут меня безумцем. Я старался не отвечать им, когда меня могли услышать. Постепенно я… приучил себя к тому, что когда кто-то рядом, их нет. Я приучил себя — и они перестали мне являться, кроме как наедине.

— А остальное? — спросила девушка, — Помимо голосов?

— Постепенно мертвые стали меня учить, — пояснил Кельтор, — Сперва простым вещам. Подсказывать ответы королевским наставникам. Пояснять непонятные моменты из учебников. Алхимия, экономика, стратегия, — меня называли гением во всем этом, но на самом деле причиной было то, что у меня были очень хорошие учителя.

Он пожал плечами.

— Постепенно они научили меня и другому. Тайным словам. Природе темных энергий. Я узнал, что из легенд о вампирах правда, а что ложь, узнал о силе крови. Научился менять форму и, управлять тенями и воплощать их в телесное.

Кельтор вдруг схватился за висок, как будто у него резко заболела голова.

— На этом я и прокололся. Я… я не помню деталей. Я был еще мал, и мой детский мозг не принял увиденного. Но отец сказал, что я пытался воплотить конструкцию из теней, и вырвавшись из-под контроля, она убила одну из дворцовых служанок. Её, чтобы не разглашать причину смерти, закопали в безымянной могиле на заднем дворе. А меня с тех пор не выпускали из башни и пичкали зельем, подавлявшим мои силы.

Он перевел взгляд на девушку, и в глазах его отразилось беспокойство.

— Не бойся меня, — попросил юноша, — Да, я… монстр. Но я контролирую себя, контролирую свою силу. Поверь мне. Я не причиню тебе вреда.

И к удивлению своему, Киара поняла, что верит.

Он не хотел причинить ей вред тогда.

Теперь же к нежеланию добавилась еще и возможность сохранять контроль.

— Кель, — сказала она, — Я…

И в этот момент упырь, подметавший пол неподалеку, вдруг встрепенулся, будто прислушивался к чему-то неслышимому.

Отбросив метлу, он выпрямился и устремился к двери.

Глава 8. Слёзы решений

При свете дня Кельтор не мог управлять своими упырями непосредственно, но по тому, как они исполняли заложенную в них программу, он сразу же понял, что происходит. Упырь, державшийся «в резерве», отправился к внешним подступам, — значит, именно там произошло нападение.

Нападение, которое два упыря-«патрульных» не смогли отразить сходу.

— Уходим отсюда, — приказал вампир, — Быстро. У тебя пять минут на сборы.

Вдали уже слышались звон металла и крики раненых, когда Кельтор перетаскивал мебель, баррикадируя входную дверь. К его радости, Киара не стала задавать вопросов, упрямиться или тем более пытаться помочь пришедшим «гостям».

И это несмотря на то, что Кельтор не сомневался: это люди её отца.

Мелькнула среди зарослей синева плаща королевского гвардейца, — и коротко тренькнула тетива арбалета. Вампир не видел, ранил он противника или убил наповал; не видел даже, удалось ли пробить доспехи. Почти сразу же он укрылся за ставнями, в которые вонзилось четыре ответных стрелы.

Полминуты на перезарядку. Высунуться снова и оценить обстановку. Полдюжины солдат методично добивали пригвожденных к земле упырей. Синие плащи обильно пропитались кровью, кое-кто и вовсе лежал без движения, но в целом, «нечистая сила» не была равными противниками опытным воинам.

Все, что она могла, это выиграть время.

На этот раз Кельтор прицелился тщательнее. Его стрела направлена была прямо в голову одному из солдат, — и непременно поразила бы цель, если бы в последний момент, ухватившись за ложе арбалета, кто-то не дернул его вниз. Жилистый и поджарый королевский гвардеец, что смог подобраться под окно незамеченным, только и выжидал момент выстрела.

Чтобы стрела ушла в молоко.

Выхватив меч, принц вслепую ткнул через приоткрытые ставни. Со смачным «мясным» чавканьем лезвие обагрилось кровью, — но место убитого противника тут же занял новый. Считанные секунды ушли, чтобы выломать ставни, — и вот, один за другим люди Вейлов уже лезли в окно.

Отбросив арбалет, Кельтор вооружился двумя клинками. Неспособные лезть в окно и одновременно парировать удары, первые из нападавших становились удобной целью, — но очень скоро залп остававшихся снаружи стрелков заставил его податься назад.

Податься назад и упустить инициативу.

Теперь уже ему приходилось защищаться. Третий принц не был опытен в реальном бою; однако прошедший кампанию против гроллоков, король Хастор всегда гонял своих сыновей до седьмого пота в постижении воинских искусств. Движения последнего из Ластаров заметно превосходили быстротой атаки гвардейцев Вейлов, и два клинка, выписывая восьмерки, закручивали их мечи подобно водовороту.

Вот на мгновение потерял равновесие один из нападавших, — и Кельтор не упустил свой шанс. Брызнула кровь из рассеченного горла, — и не глядя на поверженного врага, принц накинулся на его соратника.

Ему важно было покончить с ним — до того, как следующие солдаты успеют забраться в окно.

Тяжелый шестопер рассек воздух прямо рядом с его головой. Инстинктивно вампир подался назад — и тут же понял, что сделал это зря.

Помешать вторжению в охотничий домик он уже не мог.

Постоянно отступая под градом ударов, принц Кельтор перешел в глухую оборону. Парируя один клинок мечом, а другой ножом, он пока держался, — но понимал, что продлится это недолго.

Что бой идет до первой его ошибки.

Решив, что безумные времена требуют безумных решений, Кельтор не стал парировать очередной удар. Меч стражника прочертил алую полосу по его ребрам, — но зато освобожденный нож смог полоснуть по горлу второго противника, слишком увлекшегося наступлением.

Миг равновесия.

Вспышка боли, почти подавленная адреналином.

И Кельтор успел на секунду быстрее.

Меч вошел в тело ранившего его солдата по самую рукоять. Вошел — и на мгновение завяз в мертвой плоти. Принц успел развернуться навстречу опускавшемуся ему на лицо шестоперу — и осознать, что увернуться он уже не успевает.

Тренькнула тетива. Закричал от боли, выпуская шестопер, солдат дома Вейл, когда арбалетная стрела пронзила его запястье. Некогда было оборачиваться, некогда было разбираться. Молниеносно-быстрым движением Кельтор сократил дистанцию, и охотничий нож в его руке вошел противнику под ребро.

И повернув лезвие в ране, Кельтор отворил его кровь.

Только после этого он смог слегка отдышаться и оценить обстановку.

Киара Вейл стояла в трех шагах, во все глаза глядя на последнего поверженного противника. В дрожащих руках она все ещё сжимала разряженный арбалет, — его арбалет. Увесистый вещмешок оттягивал его плечи, и на мгновение принц содрогнулся, поняв, какой немыслимой удачей было то, что в таких условиях девушка попала прямо в руку солдату.

«Интересно, она целилась в него или все-таки в меня?» — мелькнула неуместная мысль.

Но задаваться этим вопросом было решительно некогда. Следующий солдат уже лез в окно, и принимать бой, будучи раненным, Кельтору совсем не улыбалось.

— За мной! Сюда!

Сказав это, он убрал клинки и взял её за руку, — и будто заводная кукла, Киара Вейл поплелась за ним.

Отрешенно и слишком медленно.

— Быстрее!

Сказав это, принц, повинуясь внезапному импульсу, звонко шлепнул её по ягодицам. Немного помогло: дернувшись на мгновение, девушка раскраснелась — и, отбросив арбалет, будто это была ядовитая змея, перешла на бег.

Кельтор захлопнул за собой дверь, — но понимал, что преследователей это удержит совсем ненадолго. Резко свернув за угол, вампир повел барышню Вейл в темный погреб.

Где между бочек скрывался проем в стене, запримеченный им еще в первый день.

— Отец всегда говорил, — прокомментировал вслух принц, — Никогда не планируй помещений с одним выходом.

Треск дерева наверху возвестил о том, что дверь уже не преграждала путь преследователям, а переговаривавшиеся голоса — о том, что они ищут след беглецов.

И что-то подсказывало — искать его будут недолго.

Поэтому, притянув к себе барышню Вейл, Кельтор вместе с ней протиснулся в узкий проход. Наверное, это должно было показаться приятным, — по крайней мере, доведись ему увидеть это со стороны, он непременно посчитал бы это таким. Но на практике неровный камень обдирал спину, поднятый над головой вещмешок бил по лицу, руки быстро затекли от неудобной позы, а рана на теле саднила все сильнее.

Не добавляли благодушия и едкие комментарии Киары:

— Ты мне все платье кровью заляпал! А еще…

Она глянула вниз, на еще один «давящий фактор» — и покраснела.

Что ж, Кельтор слегка кривил душой.

В чем-то такое положение все-таки было приятным.

Выбравшись из подземного хода через нору в корнях раскидистого дерева, Кельтор и Киара стремглав бросились бежать. Они не разбирали дороги и не боялись заблудиться: все, что им нужно было сейчас, это уйти как можно дальше от охотничьего домика, который больше не был надежным укрытием.

Уйти как можно дальше от погони.

Почти выбившись из сил, беглецы затаились в каком-то овраге. Забившись в нишу между выпиравшими корнями, Киара обхватила колени руками.

Её била крупная дрожь.

Кельтор хотел было приобнять её, прижать, утешить, — но она не вылезала из своего «укрытия». Он хотел сказать что-то утешающее, но не мог найти подходящих слов. Так и сидели они молча, пока где-то там, вдалеке, солдаты дома Вейл обыскивали охотничий домик.

Наконец, Кельтор не выдержал первым:

— Киара… По поводу того, что случилось…

— Заткнись! — оборвала его девушка и резко дернувшись, больно саданулась головой об корни.

Речь её становилась все быстрее, как будто прорвало невидимую плотину, и слова хлынули наружу селевым потоком:

— Заткнись, заткнись, заткнись! Почему я помогла? Почему пошла с тобой?! Почему стала стрелять в своих?! Я не знаю! Не знаю!!!

Взметнулись в воздух лесные птицы, переполошенные её криком. Подумал принц на секунду, что вообще-то она может сейчас привлечь к ним ненужное внимание.

Но остановить Киару сейчас было бы не проще, чем колесницу с понесшими лошадьми.

— Я хотела, чтобы в честь меня назвали прекрасный город! — сбивающимся голосом продолжала девушка, — Гордый корабль! Диковинный цветок! Но чувствую я, такими темпами с тобой в мою честь назовут душевную болезнь!

Тем не менее, говоря это, она все же немного подалась вперед, и принц смог хотя бы положить ей руку на плечо. Молча поглаживал он её пока все её тело сотрясали рыдания.

Наконец, она слегка успокоилась.

Кельтор почувствовал, как под его прикосновением потихоньку расслабляется её тело.

— В честь тебя назовут и город, и корабль, и цветок, — пообещал он, — Я позабочусь об этом. Когда ты станешь моей королевой.

— Твоей королевой… — повторила Киара.

Она заглянула ему в глаза.

— Я еще не согласилась. Если ты забыл.

Чуть усмехнувшись, Кельтор лишь пожал плечами:

— Согласишься.

Киара не стала спорить. Вместо этого сменила тему:

— У тебя есть план? Ты знаешь, что делать, кроме как сидеть в лесу и пакостить моему отцу?

— Мы бы в любом случае не стали долго тут сидеть, — ответил Кельтор, — Охотничий домик был лишь удобным перевалочным пунктом. В последние ночи я разузнал о караване, направляющемся послезавтра в Южные Баронства. Они идут коротким путем через горы, поэтому охотно набирают дополнительную охрану.

— Принц будет изображать простого охранника? — развеселилась девушка, — Ну, а я? Меня-то точно за охранника не примут. Я даже арбалет потеряла.

Кельтор Ластар засмеялся:

— Нет, тебя выдавать за охранника я точно не собираюсь. Вполне нормально, если я буду охранять, а ты просто поедешь со мной. У меня была мысль назвать тебя моей сестрой…, но подумав, я решил, что лучше будет просто сказать правду.

Киара застыла, ошеломленная.

— Правду? Тебе что, слишком сильно прилетело по голове?..

Глядя на её лицо, принц веселился все сильнее. Напряжение недавней погони давало о себе знать, и его все больше разбирал смех.

— Милая Киара, когда я говорю «сказать правду», я не имею в виду «сказать всю правду». У нас с тобой благородное происхождение написано на лице. И даже если бы не было — его легко было бы выявить по моей технике боя. Так что отрицать его нет смысла: лучше сделать это основой легенды. Допустим, мы с тобой — влюбленная пара, но между нашими семьями родовая вражда. Они против того, чтобы мы были вместе, и поэтому мы хотим сбежать от них в Южные Баронства. Ну как, есть в такой версии хоть слово лжи?

Киара задумалась.

А затем улыбнулась:

— Я сделаю вид, что ты подловил меня и перехитрил. Что я не заметила подвоха. И именно поэтому соглашусь, что все сказанное — чистая правда.

Сгустившиеся тени, диковинным плащом стелившиеся за спиной вампира, вызывали у неё безотчетный страх. Как будто поглощая лучи закатного солнца, они взывали к воспоминаниям, которые Киара не могла заставить воскреснуть под светом дня.

Осторожно подойдя к Кельтору, она протянула руки, и как будто что-то внутри неё предостерегающе закричало:

«Ядовитый черный шип ужалит тебя, и ты умрешь! Это смерть! Смерть!»

Но она коснулась черного крыла.

На ощупь ночные тени, призванные колдовством, поразительно напоминали мягкий бархат. И на мгновение задумалась принцесса: интересно, те когти, что рвали недавно человеческую плоть, были такими же?..

Но спросить об этом не рискнула.

— Нравится? — лукаво поддел её Кельтор.

И Киара поспешила отдернуть руку.

— Они мягче, чем я думала, — признала она, слегка покраснев, — А тебе? Ты вообще… чувствуешь, когда я дотрагиваюсь до твоих крыльев? Или это не более чем инструмент?

— Чувствую, — ответил вампир, — Но… не совсем так, как телесное прикосновение. Я не знаю, как это объяснить. Ночные тени — это часть меня, но при этом они все же не моя плоть.

— К счастью, — откликнулась девушка, — А то бы ты от моего касания перевозбудился.

— Эта опасность еще не миновала, — указал Кельтор, — Мне ведь еще нести тебя на руках.

И не дожидаясь ответа, он подхватил Киару — одной рукой под спину, другой под колени.

Как невесту.

— Это не самый практичный способ переноски, — указала принцесса.

— Я знаю, — согласился он, — Но безусловно один из самых приятных.

Ответить она не успела: с места и без предупреждения Кельтор оторвался от земли. От неожиданности и испуга Киара прижалась к нему крепче, обеими руками обхватив за плечи.

И догадалась в следующий момент, что именно на такой результат проклятый вампир и рассчитывал.

— Ты собираешься приставать ко мне всю дорогу до города, извращенец?! — возмутилась девушка.

Однако не отстранилась и объятий не разжала.

Разумеется, исключительно потому что боялась упасть с огромной высоты.

Исключительно поэтому.

— Почему бы и нет?..

Вампир многообещающе улыбнулся, и Киара замерла, почувствовав, как его пальцы скользнули по её бедру.

И как мурашками отозвалось на это её тело.

— Мы с тобой почти женаты, — продолжал он, — Разве я не могу поприставать к собственной будущей жене, когда она так доверчиво ко мне жмется?

Секунды ушли у неё на то, чтобы выдать самый очевидный ответ:

— Я еще не согласилась!

Кельтор пожал плечами, не возражая, не оспаривая её слов, — но ни на мгновение не прекращая ласкать её.

— Ну тогда… я тебя похитил. Это тоже достойный повод.

Какие-то секунды ей хотелось не ответить вообще ничего. Молча принимать непрошенную ласку. На высоте в добрую треть мили. Под мерный шелест колдовских теней, которые почему-то уже не казались больше угрозой, — напротив, создавали они неясное ощущение надежности и безопасности.

— А что, если я против? — нашла в себе силы возразить девушка.

Проклятая ласка не прекращалась.

Как будто хотел он свести её с ума.

— Тогда тебе достаточно сказать «нет», — ответил Кельтор, — И я остановлюсь. Мирно и скучно донесу тебя до города.

— Так просто? — переспросила Киара, к удивлению своему почувствовав легкий отголосок разочарования.

— Ты могла бы уже понять это за эти дни, — ответил мужчина, — «Да» или «нет». Только тебе решать, что сказать.

— Тогда я скажу…

Она запнулась. Она действительно не знала.

Гордость благородной принцессы дома Вейл не позволяла ей сказать «да».

Но что-то еще, что-то неназываемое не позволяло ей сказать «нет».

И тогда, припомнив их самый первый разговор в охотничьем домике, Киара хитро улыбнулась:

— Тогда я скажу «Ты не посмеешь»! — торжествующе закончила она.

Лишь на какие-то секунды задумался Кельтор. А затем улыбнулся в ответ и склонившись ближе к девушке, поцеловал её в губы. Поцелуй принца Ластара оказался неожиданно мягким, бережным. Он слегка ласкал её губы, не давя и не пытаясь торопить её, не пытаясь завоевать. И как-то в этот момент вдруг перестала казаться опасной и огромная высота под ногами. Как-то вдруг поверила Киара: Кель не уронит её и не бросит, даже если силы его будут на исходе.

Немного крепче рука мужчины сжала её бедро, и сквозь накрывший сознание сладкий дурман подумала принцесса, что лишиться невинности где-то над лесом, на глазах у любого, кто сообразит поднять голову, — это слишком экстравагантно даже для неё. В промежутке между поцелуями она попыталась об этом сказать, — но с губ её сорвался лишь невнятный стон.

К счастью, Кельтор понял и сам, что зашел слишком далеко. А может быть, почувствовал, что летать становится неудобно. Но по мере приближения к городу рука, начавшая уже позволять себе лишнее, постепенно вернулась на прежнее место.

Приземлившись на какой-то глухой улочке, Кельтор и Киара, не сговариваясь, быстрым шагом направились к запримеченному заранее постоялому двору.

Последний Ластар и принцесса Вейл Очень Старались не смотреть друг на друга.

Глава 9. Кровь говорит

Достопочтенный патриций Хейс Кельтору не понравился сразу. Плотный, лощеный, вальяжный, как кот, одетый в роскошный халат из золотой парчи, поигрывающий драгоценными перстнями на всех десяти пальцах, всем своим видом он будто говорил: «я купил этот трактир, я могу купить этот город, а если пожелаю, то и вас всех куплю».

Еще больше не понравился Кельтору неприкрыто-хозяйский взгляд, которым он окинул Киару. Судя по тому, как девушка нервно поправила синее платье, отметила его и она.

И принц поспешил вновь привлечь к себе внимание.

— Достопочтенный Хейс. Добрые люди сказали мне, что вы ищете охранников для путешествия в Южные Баронства. Надеюсь, меня не ввели неосознанно в заблуждение?..

Отвлекшись от разглядывания девушки, купец перевел льдисто-голубые глаза на него. Похоть сменилась демонстративной скукой: с таким выражением можно было смотреть на муху на стекле.

— Ищу, — согласился он, — Но это не значит, что я готов взять кого ни попадя.

Под этим взглядом Кельтор мгновенно почувствовал, что рубашка и дублет на нем с чужого плеча, а нож вовсе не боевой, а охотничий. Что свежая рана на боку еще не зажила, и что сегодня он мало спал, и это сказалось на скорости реакции. А еще что юнцы из благородных домов вечно мнят о себе больше, чем стоят в действительности, и в его девятнадцать лет смешно даже думать о том, чтобы сойти за опытного охранника.

Однако если этот купец считал, что наследника дома Ластар могут смутить подобные вещи, то он глубоко ошибался. Черная бездна глаз встретилась с бледным льдом, и патриций почувствовал, что короткий меч на поясе юноши совсем недавно уже пробовал человеческую кровь на поле ожесточенной схватки не на жизнь, а на смерть.

И совсем не против попробовать её еще раз, если кто-то будет претендовать на то, что принадлежит его хозяину.

— Я не кто ни попадя, достопочтенный Хейс, — мягко, но холодно ответил Кельтор, — В сравнении с большинством наемников сопровождения я стою минимум троих.

— Дерзкие слова, — хмыкнул купец, — Как для юнца, едва ли разменявшего второй десяток лет.

Однако едва уловимый оттенок сомнения промелькнул в его речи. Матерый лис, он слышал на своем веку немало пустой бравады, — и мог отличить подлинную силу от деланной.

И сейчас в устах изгнанного принца звучала подлинная.

— Я реально смотрю на вещи, достопочтенный Хейс, — ответил юноша со спокойствием сытого хищника, — И не придерживаюсь ложной скромности, я говорю прямо. Ни один из ваших охранников не ровня мне. Это не мнение, а факт.

Караванщик гулко расхохотался.

— Во владении языком так уж точно. Если своим мечом ты владеешь хотя бы вполовину так же сноровисто, то ты, возможно, стоишь того, чтобы взять тебя в охрану.

Кельтор выразительно посмотрел на Киару, и барышня Вейл не без труда удержала слова возмущения непристойным подтекстом этого взгляда. Щеки её покраснели, и синий взгляд обещал ужасные кары сразу же, как только они окажутся наедине.

Принц же довольно улыбнулся:

— Ну, это все-таки слишком высокая планка, вы не находите, господин Хейс? Владеть мечом вполовину как я языком — это уже уровень не охранника, это уровень генерала! Так что на треть в лучшем случае. Но поверьте мне: вам и этого будет достаточно.

Достопочтенный Хейс хмыкнул, не комментируя этот ответ.

И коротко приказал:

— Гаргл, малыш. Испытай его.

— Господа, может быть, вы пройдете во двор… — начал было лысоватый трактирщик, но здоровенный, похожий на вставшего на задние лапы медведя громила не слушал его.

Он выполнял приказ.

Кажется, он пытался сперва просто ухватить дерзкого юнца за шкирку, как нашкодившего котенка, но Кельтор не стал этого дожидаться. Крутанувшись, он молниеносным движением отстранился, пропуская лапищу охранника мимо себя, и выхватил меч.

Первый же удар окованной железом дубинки проломил насквозь столешницу, — и за ним тут же последовал второй. Парировать подобное было бесполезно: все, что мог делать Кель, это отступать и уклоняться.

— Да стой ты на месте!

С яростным рыком Гаргл продолжал атаковать, действуя в полную силу и, кажется, не слишком-то задумываясь о том, что будет, если он убьет или покалечит дворянского сынка. Его руки были длиннее. Его оружие было длиннее.

И он обладал достаточной силой, чтобы лишь немного времени уходило на новый замах.

— Если будешь постоянно бегать, можешь ли ты кого-то охранять? — спросил в пространство достопочтенный Хейс.

И в тот же самый момент, подхватив со стола глиняную кружку, Кельтор коротким движением швырнул её Гарглу в лицо.

Гигант не успел отразить снаряд, — но он и не упал, как надеялся принц. Силы удара не хватило даже на то, чтобы заставить его покачнуться, — но выплеснувшийся из разбитой кружки эль залил ему глаза.

В совершенно буквальном смысле.

— Убытки! — простонал трактирщик, но под взглядом купца предпочел затихнуть.

А между тем, сражение продолжалось.

Воспользовавшись моментом, когда противник был ослеплен, Кельтор поднырнул под занесенную дубинку. Понимая, что противостоит ему опытный воин, привыкший предугадывать движения, принц резко изменил направление, — и огромная лапища охранника вслепую схватила воздух.

Даря секунды на следующий ход.

Оказавшись за спиной противника, принц пнул его по голени, заставляя колено подломиться, и обозначил движение, приставив холодный клинок к горлу.

— Осторожно! — отчаянно закричала Киара.

Не задумываясь, Кельтор бросился в сторону, — и узкий колющий клинок пронзил воздух там, где только что была его спина.

Второй охранник, худощавый и неприметный мужчина в черном, вмешался в схватку без предупреждения.

Мечи столкнулись, — и с первых же ударов принц почувствовал, что его противник учился фехтованию не у придворных учителей, а на поле боя. В скорости и силе они были наравне.

В технике — едва ли.

Парирование, шаг в сторону, обманное движение, контрудар. Понимая, что бой идет всерьез, Кельтор нацелился в грудь, — но в последний момент его противник успел подставить предплечье. Однако теперь уже он наседал, пользуясь преимуществом в скорости, даваемым более коротким клинком.

Получив еще две раны, охранник отступил назад. Оглядевшись вокруг, он одним прыжком вскочил на стол, разрывая симметрию боя.

Теперь Кельтор мог поразить его ноги, — но при этом неизбежно подставил бы голову.

Не самый выгодный размен.

Между тем, долго раздумывать над тактикой боя ему не дали. Поднявшись на ноги и протерев глаза, Гаргл вновь подхватил окованную железом дубинку. Благо, подкрадываться незаметно гигант то ли не умел, то ли счел ниже своего достоинства: с громким боевым кличем он обрушил на принца сокрушительный удар.

По-змеиному быстрым движением принц увильнул в сторону, — и под горестные стенания трактирщика раскололся надвое уже второй стол. Охранник с мечом успел спрыгнуть на пол, — но в миг, потребовавшийся ему для удержания равновесия, оказался уязвим. Кельтор атаковал его двумя клинками, вынуждая уйти в оборону. Охранник было попытался еще контратаковать, — но добился лишь того, что ловкий и быстрый принц обошел его справа, превращая в живую преграду между собой и могучим Гарглом.

И услышал за спиной азартный голос достопочтенного Хейса:

— Дандар, Фарр! Присоединяйтесь.

Как будто загонщиками командовал на королевской охоте…

Еще двое охранников в легких кольчугах, что ожидали у дверей трактира, перехватили поудобнее топоры и щиты и неспешно двинулись к юноше, заходя полукругом. Отступил немного назад мечник, равняясь с громилой.

Проведшие не один бой бок о бок, охранники каравана привыкли действовать согласованно.

— Ты говоришь, что стоишь троих, — довольный собой, произнес купец, — А как насчет четверых?..

И склонившись к Киаре, громким шепотом спросил:

— Хочешь, они его проучат… не слишком жестко?..

Говоря это, он как бы невзначай протянул руку — и толстым пальцем убрал локон волос с лица девушки, наслаждаясь прикосновением к нежной коже. Сглотнула Киара Вейл и содрогнулась всем телом, — но не стала сопротивляться или высказывать что-либо.

Кельтор же обернулся к ним — и улыбнулся характерной многообещающей улыбочкой дома Ластар.

— А я вот вижу, что четверо не справляются, — сообщил он.

И приставил меч к горлу купца.

Немая сцена.

— Шаг вперед — и он умрет, — добавил юноша, оглядев четверых замерших противников.

Возвышавшегося, как дворцовая башня, Гаркла.

Раненного мечника, чье имя он так и не знал.

Дандара с Фарром, обступавших их по бокам, — но все еще находившихся слишком далеко, чтобы атаковать.

И наконец, вновь обратил взгляд к купцу.

— Это уже… не испытание, — побледнев от страха, выдавил достопочтенный Хейс.

И замолчал, встретившись с насмешливою бездной черных глаз.

— Ну почему же, господин Хейс? — возразил Кельтор, — Охранник ведь не тот, кто может победить в честном бою. Охранник тот, кто может охранять. Ваша четверка уступила в этом плане мне одному. Не сумела защитить от меня своего нанимателя. Ну так что, я прошел испытание?..

Достопочтенный Хейс скрипнул зубами. Оглядел своих людей, явно понимая, что ни один из них не успеет сократить дистанцию быстрее, чем клинок пронзит его горло.

И приказал:

— Опустите оружие. Испытание пройдено. Хорошо, мальчишка, твоя взяла. Я возьму тебя в свою охрану до Южных Баронств. Выступаем в полдень, опоздавших не ждем. Оплата по прибытии.

— У меня будет еще одно условие, — добавил Кельтор, убирая, однако, клинок в ножны.

— Да как ты смеешь!.. — начал было купец, но взглянув в черные бездны глаз, предпочел успокоиться:

— Что за условие?

Киара тем временем без лишних слов подошла, протягивая своему похитителю льняной платок, чтобы вытереть пот.

И лишь вернув его, Кельтор ответил:

— Моя невеста. На всем протяжении пути вы с ней ни разу не окажетесь в одной телеге.

Он сделал вид, что не почувствовал, как будто невзначай «невеста» наступила ему на ногу под столом.

Когда караван достопочтенного патриция Хейса выступил в направлении Южных Баронств, Киара в полной мере ощутила, насколько ей не нравится такое решение. О, нет, купец в полной мере соблюдал уговор: будь то из страха перед грозным охранником или из своеобразной чести, но он больше не приставал к ней. Сам он, в обществе пары молодых «помощниц», ехал в первой повозке. Киару расположил в третьей.

Вот только ехала она там одна.

Совсем одна.

Кельтор, как и остальные охранники, располагался снаружи, сидя на козлах рядом с кучером и зорко высматривая возможную опасность. Девушка же сидела внутри, на тюках, набитых тканью, при свете одинокого масляного фонаря, и отчаянно скучала. Ни поговорить не с кем. Ни даже книгу почитать. Можно было откинуть зеленую занавесь и выглянуть из повозки, но даже там ничего толком не разглядишь: слишком неудобно располагались окна, никогда не предназначавшиеся для того, чтобы товар рассматривал окрестности. Спустя полчаса пути с удивлением поняла принцесса, что скучает даже по домашним делам, по обязанностям прислуги, что взвалил на неё похититель в охотничьем домике.

Здесь, в повозке, ей только и оставалось, что предаваться сумрачным мыслям.

Об отце, что наверняка в этот самый момент рвал и метал в своем дворце, слушая донесения королевской гвардии о том, как принцесса помогла сбежать сыну тирана.

О матери, что несомненно беспокоилась, как там её непутевая дочь, уведенная и зачарованная проклятым вампиром.

И о себе самой.

О том, кем стала нынче Киара Вейл, предательница собственной крови.

Последнюю возможность изменить свой выбор стороны принцесса Вейл упустила, когда караван проезжал через городские ворота. В тот момент… Она могла бы с легкостью привлечь внимание. Закричать, сообщить, что её похитили. Усиленная в нынешнее неспокойное время стража сбежалась бы на шум, — и средь бела дня проклятый вампир не сумел бы уйти.

По уму так и надо было сделать.

По уму.

Однако Киара так этого и не сделала.

Пропал куда-то в тот день её ум.

В тот день — или, быть может, днем ранее.

Под размеренный цокот копыт, под скрип окованных колес уезжали на юг шесть телег, оставляя позади последний её шанс образумиться и воссоединиться со своими, вернуться во дворец, как подобало почтительной дочери. Уезжали они на юг, — и где-то снаружи зорко высматривал опасность её жених.

«Он не мой жених!», — напомнила себе девушка, — «Он мой похититель!»

Но сама же чувствовала, что нет в этих словах настоящей силы.

Неосознанным движением Киара нащупала осиновый кол в волосах. Она все еще хранила его — хранила для защиты от проклятого отродья дома Ластар. Однако все больше сомневалась она, что это оружие защитит его. Не потому что увидела, насколько Кельтор хорош в обращении с клинками.

А потому что захватчик уже внутри.

— Мрак и Бездна, — прошептала она, силясь унять бьющееся перепуганной птицей сердце, — Да что со мной происходит?!

Определенно, в её честь обязаны назвать душевную болезнь. Какой-нибудь «киарин синдром». Она лично проследит за этим.

После того, как станет королевой.

— Ты сам меня похитил, — так же вслух произнесла Киара, — И сам сделал предложение. Теперь не жалуйся на последствия!

А ничего не подозревавший о нависшей над ним страшной угрозе наследник дома Ластар в это время снаружи высматривал возможную угрозу. Честно говоря, он был не слишком доволен условиями путешествия: почему-то казалось принцу, что охрана должна сопровождать караван верхом. Так ведь не только можно было бы быстро, не останавливая караван, переместиться на наиболее уязвимый участок, но и при нападении разбойников не пришлось бы пешим останавливать конных.

Однако похоже, что при всем своем богатстве снаряжать лошадьми наемную охрану достопочтенный Хейс счел излишним. Верхом путешествовали лишь его постоянные помощники, — и были это не воины, а астролог, счетовод, а также знаток географии, беседу с которым изгнанный принц счел… небезынтересной.

Хотя отметив, как спустя десять минут географ скрылся в повозке достопочтенного Хейса, задумался, не сболтнул ли он чего-либо лишнего.

Постепенно высокие башни королевского дворца пропадали за горизонтом. Впервые в жизни третий принц Кельтор Ластар удалялся так далеко от дома, и против своей воли он чувствовал трепет в коленях. Как ни старался он сохранять хладнокровие, но сердце билось учащенно. Казалось ему, что сейчас повозка достопочтенного Хейса пересекает невидимую границу, отделявшую мир столицы от мира за её пределами.

Неизведанного мира.

Чужого мира, знакомого лишь по книгам.

— Эй, новенький! — окликнул его уже перевязанный мечник, — Следи за дорогой! Сейчас, когда в стране безвластия, здесь уже могут попасться разбойнички!

«Что-то рановато», — с неудовольствием подумал принц, — «Когда до столицы меньше дня пути, какой безумец рискнет?.. Или при Вейлах городская стража совсем уж мышей не ловит? Да нет, меня же почти поймали!»

Разумеется, всего этого он не озвучил. Посмотрев на командовавшего им простолюдина, Кельтор склонил голову:

— Слушаюсь, сэр.

Однако не удержавшись, бросил он последний прощальный взгляд туда, где терялся за горизонтом дворец его отца, место, где он провел все девятнадцать лет своей прежней жизни.

«Я обязательно вернусь», — мысленно пообещал принц Кельтор, сжимая рукояти двух клинков, — «Я вернусь, Алиссор. Жди меня. Я вернусь и разочтусь за все.»

«Жди»

Хотелось верить, что там, на троне его отца, узурпатор услышал его мысли.

Хотелось верить, что тот боится.

Что дрожит в ожидании неизбежной встречи, которая окончательно определит судьбу двух династий и всего королевства.

Глава 10. Слёзы народа

То, что усиленная охрана каравана была отнюдь не пустой предосторожностью, Кельтор обнаружил воочию уже на второй день пути. Стоило торговцам лишь слегка отдалиться от столичных стен, и на переправе через одну из бесчисленных рек, служивших естественными границами центральных провинций, их поджидала засада разбойников. К счастью, это были обыкновенные голодранцы, пошедшие на большую дорогу по столь же большой нужде, вооруженные чем попало и не обученные толком сражаться; даже имея численное превосходство, они едва ли могли ничего сделать пяти профессиональным воинам. Однако сам факт встречи с разбойниками так близко от королевского домена принца Кельтора возмутил до глубины его вампирской души.

— А как иначе? — удивился тогда Дандар, — Дороги-то сейчас толком не патрулируются. Его Величество собирает все силы в столице; трон под ним непрочно держится, и он боится мятежей.

— Особенно как слухи пошли, что он клятву перед богами нарушил, — поддержал его Фарр, хмуро осматривая свежую щербину на лезвии топора.

Эти двое были неразлучны. Их часто принимали за братьев, хотя на самом-то деле они были просто из одной деревни. Когда-то прошедшие три феодальных войны в ополчении своего барона, в какой-то момент давние друзья решили не возвращаться к сохе. Используя полученный опыт, они предлагали свои топоры в найм и однажды попались на глаза достопочтимому Хейсу.

После третьей стычки «Дворянчик» (по имени Кельтора не называл никто) почувствовал своим среди охраны каравана. Его боевые навыки признали, могучий Гаргл открыто похвалил его за то, что прикрыл от стрелы. У него появилось свое устоявшееся место за общим «столом» и своя устоявшаяся очередь, когда вечерами у костра наемники пускали по кругу рог с вином. Впрочем, под сальные шутки соратников принц старался обычно улизнуть первым с общего ужина и провести хотя бы часть вечера в обществе Киары.

Вводить во искушение четырех здоровых полупьяных мужиков, приглашая красавицу-дворянку за общий стол, никто не рисковал.

Киара отчаянно скучала и, что было ей свойственно, пребывала по большей части в скверном настроении. Фактически каждый вечер она находила повод для излияния яда, комментируя то шум, то запах, то слишком поздний визит, то наоборот слишком ранний.

Но несмотря на это, Кельтор приходил каждый день.

— Да-да, от меня разит выпивкой… кстати, я принес тебе вина.

— Да-да, я забыл о тебе, извини.

— Да-да, я не даю и вздохнуть свободно.

Много было таких «да-да», после которых капризная дворянка потихоньку успокаивалась, и вечера их проходили на удивление уютно.

И на удивление целомудренно.

Подъем в горы начался спустя неделю пути.

— Смотрите в оба! — командовал мечник, которого, как уже знал Кельтор, звали Майнс Хмурый.

— Здесь водятся амфиптерии. Зазеваетесь — и не успеете понять, куда подевались ваши пустые головы!

Кельтор согласно кивнул, принимая информацию к сведению. Амфиптерий он никогда не видел воочию, но из книг знал о них достаточно. Крылатые змеи, почти неспособные к перемещению по земле и большую часть жизни проводившие в полете, спускаясь лишь для сна, они гнездились в высокогорье и нападали на своих жертв, пикируя на большой скорости, как орлы. Обычно подобные создания предпочитали воровать овец: люди для них были слишком крупной добычей; однако крупная стая становилась смелее и могла быть опасна даже для многочисленного отряда.

— Что еще тут водится? — полюбопытствовал принц.

Он опасался осмеяния за подобный вопрос, но кажется, Майнс Хмурый не счел его любопытство праздным.

— Из опасного для нас — тролли, выворотни, снежные волки. Знаешь ведь, как с троллями бороться?

Кельтор кивнул:

— Сразу же разжечь огонь. Любые раны прижигать, чтобы не регенерировали. И при первой возможности отделить голову от тела.

— Книжник, — хмыкнул Майнс.

Но спорить и придираться не стал.

Кельтор никогда не имел дело с троллями, но книжную премудрость усвоил в совершенстве.

— На выворотня главное не наступить. А вот снежные волки опасны. Они всегда охотятся стаями. Большими стаями, от пятнадцати особей и больше.

— А еще нежить, — подал голос Фарр, — Оно, знаешь, наш путь рядом со старыми руинами проходит. Место то, говорят, нехорошее. Если не успеем проскочить засветло, нас могут призраки настигнуть.

Внутренне Кельтор усмехнулся. Отец не показывался при посторонних, но несмотря на это, принц еженощно чувствовал его присутствие поблизости. Иногда появлялись и другие тени умерших: его природная темная сила была для них естественным маяком.

Но говорить об этом, разумеется, не следовало.

— И как? — приподнял бровь юноша, демонстрируя насмешливый скепсис, — Кто-нибудь из вас когда-нибудь имел дело с нежитью?

Наемники переглянулись, но шутки не поддержали.

— Кто-то, может, и имел, — проворчал Фарр, — Да только те, кто имел, уже ни с кем своим опытом не поделятся.

Солнце еще только начало клониться к горизонту, когда достопочтенный Хейс скомандовал короткий привал. Это было странно, особенно как в свете опасливых рассуждений наемников, и вдвойне странно было, что стоило Кельтору уединиться с Киарой, как в их повозку заглянул мальчишка-кучер с приглашением к разговору от хозяина каравана.

Причем для обоих.

Достопочтенный Хейс стоял на удивление далеко от выстроенных кольцом торговых телег. При нем не было привычной охраны, но на удивление, торговец не боялся. Совершенно спокойно он стоял спиной к человеку, который всего несколько дней назад приставил клинок к его горлу, и смотрел с края обрыва туда, где в низине расположились руины древнего города.

— Я намерен заночевать здесь, — сказал он, когда Кельтор подошел ближе, — Возле развалин.

Обернувшись, торговец с любопытством взглянул на принца.

— Что вы скажете по этому поводу?

Хоть и придя вместе с ним, Киара держалась в отдалении и предпочитала не вмешиваться в разговор. Кельтор же всерьез задумался над ответом. Что-то крылось в этом вопросе, что-то… важное.

Как будто этот толстый кот проверял его, — да только знать бы, на что именно.

— Не думаю, что вам требуется совет от простого охранника, как вам руководить вашим караваном, — дипломатично ответил принц, — Но не могу не заметить, что ваши люди верят в исходящую от этих руин угрозу. Поставив свое суждение выше их суеверий открыто, не обрушите ли вы тем самым их боевой дух?..

Достопочтенный Хейс ухмыльнулся, отчего его светлых глаз стало почти не видно за пухлыми щеками.

— Боевой дух? Интересная идея, очень интересная! Но скажите мне, почему вы считаете, что я ставлю свое суждение выше их суеверий? И вообще считаю, что их страхи — это просто суеверия?

— Потому что если вы считаете иначе, — медленно ответил Кельтор, — То это будет значить, что расположившись на ночлег рядом с руинами, вы подвергнете свой караван бессмысленной опасности. Насколько у меня сложилось впечатление о вас, это не в вашем стиле.

— А кто сказал, что опасность бессмысленна? — продолжал ухмыляться купец, — Знаете, есть легенда. Говорят, что нежить возле этих руин активна не просто так. Говорят, что они что-то охраняют. О том, что именно… рассказывают самое разное. Но это непременно что-то ценное. Разве не так?

— С тем же успехом все рассказы могут быть ложью, — указал Кельтор, — Как и большая часть легенд простонародья.

— Грубо прозвучало, — указал купец.

— Возможно. Но мне не нравится, куда вы ведете наш разговор, достопочтенный Хейс.

Хозяин каравана рассмеялся.

— Мне бы тоже это не понравилось быть на вашем месте. Зато мне очень нравится быть на своем. Знаете, каждый раз, проходя мимо этих развалин, я глотал слюни жадности. Но увы: моя охрана слишком боится привидений. Вы — не из таких. Вы можете спуститься в руины и вернуться невредимым с тем, что охраняет местная нежить.

— Что заставляет вас так думать, достопочтенный Хейс? — хмуро спросил Кельтор.

Купец пожал плечами:

— Вы сами назвали суевериями их опасения. Разве не так?

Он обернулся и посмотрел на небо, только начавшее наливаться золотом.

— У вас есть полтора часа до того, как солнце зайдет. Думаю, за это время вы успеете спуститься и вернуться.

Переведя взгляд на Киару, он сально улыбнулся:

— А мы, если что, позаботимся о скорбящей вдове. Правда, дорогуша?

Кельтор выдохнул.

— Господин Хейс… Независимо от того, верю я в привидений или нет… я не верю тем, кто прикрывают бессмысленными заданиями приставания к моей невесте.

Купец перевел взгляд на него, и на мгновение принц успел заметить в его глазах искорку интереса.

— Вы можете мне не верить. Но это приказ. Добудьте мне в течение часа то, что охраняет нежить в руинах. А ваша невеста дождется вас в моей повозке.

Против своей воли Кельтор сжал в ладони рукоять меча.

— Я отказываюсь.

— Вы наемник на моей службе, — напомнил Хейс, — Вы не вправе отказаться выполнять приказ.

— Я охранник, — напомнил в свою очередь Кельтор, — И я охраняю. А еще я не люблю, когда те, с кем я договариваюсь, пытаются нарушить взятые обязательства.

Поймав взгляд купца, он позволил темной бездне отразиться в его глазах.

— Очень не люблю.

Странной была реакция хозяина каравана. Дрогнул он, как и все, кто видел отблеск Тьмы, что была с ним с рождения. Но почему-то как будто…

Обрадовался.

— Простите мне это несовершенство, — ответил Хейс, — Я простой купец. А не принц, что с детства обучен, что слово чести нерушимее стали.

— Я тоже не принц, — ответил принц, — Я просто наемный меч, что согласился защищать ваш караван в пути на условии неприкосновенности моей невесты. Сейчас вы хотите нарушить наш уговор сразу по двум пунктам. В ситуации, когда остальные ваши охранники далеко и не успеют прийти к вам на помощь. Вы не боитесь последствий, достопочтенный Хейс?

— Боюсь, — легко признался купец, — Я не герой, Ваше Величество. И уж точно не тот, кто может без дрожи в сердце выдержать взгляд потомка дома Ластар.

Повисла пауза. Растерявшись в первый момент, Кельтор фатально упустил инициативу.

А в следующее мгновение пришло понимание, что теперь любые попытки опровергнуть слова торговца будут звучать фальшиво.

— Что за чушь? — подала голос Киара, — Фамилия моего жениха не Ластар. Его фамилия…

— Давно вы догадались? — прервал её Кельтор.

Достопочтенный Хейс усмехнулся:

— В тот момент, когда вы приставили меч к моему горлу. То, как вы выглядели в тот момент… То, как вы смотрели… Ах, я прямо почувствовал себя лет на тридцать моложе. Знаете, Ваше Величество, я тогда весил в два раза меньше. Я был энергичнее. Я был авантюристом. И кампания против гроллоков была моей самой памятной авантюрой, в которой я добыл свой стартовый капитал, чтобы основать свое дело.

Он внимательно всматривался в лицо Кельтора, будто пытаясь проникнуть взглядом под кожу.

— Вы очень похожи на своего отца. Когда вы злитесь, вы будто смотрите его глазами. Этот взгляд… его невозможно подделать. И этот взгляд сильнее любых королевских печатей выдает в вас Ластара.

Резко отвернувшись, он оглянулся на Киару.

— А вы, я так понимаю, та самая пропавшая барышня Вейл, за нахождение которой назначили награду золотом по её весу. Простите, госпожа: у нас бы с вами ничего не вышло. Староват я соперничать за внимание дамы с особой королевской крови.

Киара гадливо поморщилась, но ничего не сказала. Возможное разоблачение определенно волновало её сильнее, чем тяжеловесный флирт немолодого уже купца.

— Если вы знаете, кто мы, — медленно заметил Кельтор, — То почему вы признались в этом в отсутствие охраны? Вы не хуже меня понимаете: для нашей безопасности будет лучше избавиться от опасного свидетеля.

— Но вы не избавились, — указал Хейс, — Ремесло купца — это оценка рисков. Я не враг вам. И решил поставить на то, что вы это поймете. Сдав вас дому Вейл, я получу не только награду. Но и уйму проблем на свои старые плечи. Умный волк не лезет на псарню. Умный купец не лезет в политику.

— Тогда почему вы не предпочли промолчать? — спросил Кельтор.

Достопочтенный Хейс усмехнулся:

— Потому, Ваше Величество, что чтобы избежать огня, нужно знать, что горит. И не нестись очертя голову куда попало, а знать, где настоящий выход из западни.

Прикрыв глаза, какое-то время Кельтор прикидывал варианты.

— Нам нужно лишь добраться до Южных Баронств, — сказал он, — После этого наши с вами пути разойдутся.

Достопочтенный Хейс покачал головой:

— Когда бароны выдадут вас дому Вейл. Последствия ударят и по мне.

— Вы так уверены, что они нас выдадут? — спросил Кельтор.

В ответ на это Хейс лишь улыбнулся:

— Пойдемте, Ваше Величество. Я кое-что покажу вам.

Забираясь в первую повозку каравана, Кельтор и Киара переглянулись. Технически, это было новое нарушение договоренности, — но никому из них не пришло и на секунду в голову предложить, чтобы девушка осталась снаружи.

Хотя кажется, Хейса это изрядно удивило.

— Вы надеялись, что южные бароны сохранили верность королю Ластару, — сказал купец, роясь в сундуках, — Но король Вейл нашел, что предложить им, чтобы они признали его правление.

Он протянул ворох писем.

— Взгляните вот на это.

Письма представляли собой донесения от осведомителей на юге. Разумеется, такому воротиле, как достопочтенный Хейс, нужна была самая свежая информация о ситуации, чтобы просчитывать возможную выгоду. И как бы он ни говорил о том, что находится вне политики, — любые перестановки власти влияли и на торговлю.

Особенно такие.

— Отец собирается признать за южными баронами суверенное правление? — вслух произнесла Киара.

— Раздробить страну, — высказал свою трактовку Кельтор.

Достопочтенный Хейс кивнул обоим.

— Он знает, что ему не хватит сил удержать юг. Вместо того, чтобы затевать гражданскую войну, он сделал то, что они отвоевали бы силой, — своим подарком. Бароны признают его власть над королевским доменом. Он — признает их суверенное правление.

— А затем, встав на ноги, он вновь подчинит их поодиночке, — сделал вывод Кельтор, — Ценой кровопролитных войн, «размазанных» по полусотне лет.

— Я вижу, ваш отец многому научил вас, Ваше Величество.

Кельтор оставил лесть без внимания.

— А что Приграничье? — спросил он.

Купец помрачнел.

— В Приграничье все еще хуже. Взгляните вот сюда.

Осведомитель в восточных провинциях настоятельно не рекомендовал вести там в ближайшее время какие-то дела. Да и сам собирался сворачиваться и переезжать ближе к королевскому домену ради собственной безопасности.

Причина тому была проста: гроллоки. Народ кровожадных дикарей, которых в свое время король Хастор Ластар выжал в пустоши, начал созывать союз племен.

Обычно это предшествовало набегу на границы.

— Алиссор не собирается вести королевские силы на помощь Приграничью? — уточнил Кельтор.

— Король Вейл собирает войска со всей Элтрии в один кулак, чтобы удержать столицу и покончить со сторонниками Ластаров, — ответил Хейс, — В том числе и из Приграничья.

Звенящая тишина повисла в воздухе после этих слов.

— Этого не может быть, — неверящим шепотом произнес Кельтор.

— Отец воевал с гроллоками, — поддержала его Киара, — Он… рассказывал мне в детстве об их жестокости. Он никогда бы…

— Я понимаю, что в это сложно поверить, — ответил достопочтенный Хейс, — Но это правда. Когда гроллоки соберутся в набег, защищать Приграничье будет лишь небольшой гарнизон.

— Это предательство, — тихо сказал Кельтор.

Купец посмотрел на него — и неожиданно мягко улыбнулся.

— Вы правы, Ваше Величество. Это предательство. Ваш отец сказал бы так же.

— Моего отца здесь нет, — откликнулся Кельтор, — Зато есть я.

— И так… он тоже сказал бы.

Глава 11. Кровь королевы

Трактир «Три ручья» располагался в стороне от наиболее оживленных дорог. В прошлом, до объединения Элтрии, это место было куда популярнее, но сейчас большинство путешественников прокладывали свой путь севернее и оставляли свои деньги у более успешных конкурентов.

Тем не менее, расставаться с делом своего прадеда старик Уолт не собирался, от предложений перебраться в более подходящее место отмахивался. «Я тут родился, тут и умру», — говаривал он.

Сам достопочтенный Хейс останавливался в его трактире редко, но расставаясь со своими спутниками, настоятельно его рекомендовал.

Кельтор и Киара подъехали к «Трем ручьям» на закате. Спешившись первым, принц бросил мелкую монетку мальчишке-конюшонку, наказав позаботиться о лошадях. Лошадей этих ему выделил Хейс «в расчете на будущую прибыль» («под процент от короны», как пошутил тогда Кельтор); не отличавшиеся выдающейся статью и не умевшие носить всадника в бой, они, однако, могли доставить их в Приграничье, — и это было самое главное.

Подойдя к Киаре, Кельтор помог спешиться и ей, и уставшая с дороги, девушка даже не высказалась по поводу распускания рук.

Хотя за талию он её придерживал самым предосудительным образом.

— Хозяин, нам нужна комната на двоих и теплый ужин.

Из рассказов Хейса Кельтор представлял, что они окажутся единственными посетителями, но на удивление, это оказалось не совсем так. В общем зале располагалось с полдюжины человек; половина из них сгрудились у жарко натопленного очага, тогда как остальные держались угловых столиков. Молодая и миловидная девушка-флейтистка, — судя по внешности, родственница трактирщика, — обеспечивала музыку, хотя на взыскательный слух принца, несколько фальшивила.

— Если хочешь, можем сразу подняться наверх, — предложил он.

Киара чуть улыбнулась:

— Не надо. Я… давно не была среди людей. И после того, что я услышала о… ты понимаешь, о чем… В общем, давай послушаем местные сплетни.

Принц не стал уточнять. Да, в общем-то, он и сам прекрасно понимал её.

Ему самому столь же нелегко было принять то, что он услышал о своем отце лишь несколькими днями ранее.

Основным источником сплетен оказался немолодой мужчина в зеленом у камина, как оказалось, направлявшийся им навстречу — из Приграничья в столицу.

— Да что вы понимаете, — возмущался он, — Трус, говорите? Ты сам-то в жизни живого гроллока видел? А я видел! Я в первую кампанию жену и детей похоронил!

— И что, ты отомстить не хочешь? — спрашивал у него юноша, сжимая столовый нож, как будто это был рыцарский меч.

— Отомстить?..

Мужчина в зеленом горько расхохотался.

— Ты когда у тебя наводнение случается, мстишь разлившейся реке? Нет, ты просто перед следующим разливом валишь куда подальше!

Он оглядел внимавших слушателей.

— Гроллоки похожи на людей, но они не люди. Они даже не звери. Зверь не убивает, когда не голоден. Зверь не мучает. Человек — тот убивает и мучает, но ему для этого нужен мотив. Гроллоки — не то и не другое. Они стихийное бедствие, ведомое своей природой. А стихийному бедствию не мстят, от него спасаются.

— А что же король? — спросил кто-то, — Разве не он должен защищать своих подданных? За что мы налоги платим?

Мужчина в зеленом фыркнул:

— А что король? Королю не до нас. Вон, он даже почти весь гарнизон отозвал. Тогда я и понял: валить надо. Когда гроллоки придут, всем, кто сбежать не успеет, плохо будет.

— Нет, — не выдержал Кельтор.

Взгляды людей у камина обернулись к нему.

— Нет, — повторил принц, — Не пройдут гроллоки в Приграничье. Разобьются у форта Картор-Райгх. Его ведь для того и построили.

— В форте Картор-Райгх сейчас едва полсотни человек, — указал мужчина в зеленом, — А армия гроллоков исчисляется десятками тысяч.

— Так же было и в прошлый раз, — напомнил Кельтор, — Тысячи гроллоков осадили форт Картор-Райгх и грозились хлынуть в Элтрию неостановимым потоком. Но король Хастор привел армию, снял осаду и выбил их в Пустоши. То же самое случится и на этот раз.

— Король Хастор мертв. Ластары свергнуты, и нас некому защитить.

Слова мужчины в зеленом отозвались гулом в общем зале.

— Ластары свергнуты…

— Нас некому защитить…

— На Вейлов нет надежды…

Однако принц лишь пожал плечами:

— Король Хастор мертв. Но есть ведь еще и король Кельтор. Я верю, мы все должны верить: когда настанет час нужды, истинный король вернется.

Не сказать чтобы его слова возымели такой уж большой эффект. Некоторым, особенно кто моложе, хотелось верить в сказку о потерянном принце, что вернется и спасет Приграничье и всю Элтрию от страшной беды. Но большинство смотрели на ситуацию цинично.

Ластары и Вейлы делят трон.

А на народ плевать и тем, и другим.

Спор в общем зале еще продолжался, когда Кельтор и Киара закончили ужин и перебрались на верхний этаж. Не сказать чтобы комнаты в придорожном трактире были так уж роскошны и соответствовали взыскательному вкусу принцессы, но… после половины дня в седле мягкая постель поистине была пределом мечтаний.

Выслушав от Киары пару едких комментариев по поводу недостойного её жилья, Кельтор вышел за дверь, оставив её умываться и переодеваться ко сну. Её ночная сорочка, в которую девушка была одета в ночь похищения, уже порядком поистрепалась и скорее служила символическим напоминанием, что она не ложится спать обнаженной, чем реально что-то прикрывала. Поэтому Кельтор ожидал, что вновь войдя в комнату, застанет Киару натянувшей одеяло по самое горло.

К его удивлению, однако, когда он вернулся, то девушка стояла в полный рост. Она смотрела в окно, и лунный свет обрисовывал утонченные контуры её тела, слегка поблескивая на влажной коже.

— Это так странно, — сказала она, — Так… близко.

Будто в неосознанности Кельтор подошел к ней.

— Ты обо мне? — спросил он, — Или о том, что за окном?

Киара улыбнулась.

— О том, что за окном. Все эти люди… простые люди. Вблизи они кажутся такими… живыми.

Она слегка промедлила, пытаясь найти слова.

— Я никогда об этом не думала. Из окон дворца они казались… далекими. Маленькими. Как муравьи. Сколько муравьев умирает каждый день? Ты знаешь? А если случайно наступишь на муравейник, ты обратишь внимание?

— Я всегда смотрю, куда наступаю, — не нашел лучшего ответа Кельтор.

Девушка кивнула.

— Да… И именно это мне в тебе и нравится. Ты смотришь, куда наступаешь.

Она обернулась и посмотрела ему в глаза.

— Когда ты узнал о том… что отец решил оставить Приграничье без защиты. Ты даже не задумался о вариантах. В тот момент ты уже знал, что отправишься туда. Без сомнений. Без колебаний.

— Иными словами, возьму тебя с собой в опасное место, — хмыкнул Кельтор.

— Это было свинством с твоей стороны, — согласилась девушка, — Но… это тоже было правильно. Король должен быть со своим народом. А королева… должна быть со своим королем.

— Значит, ты признаешь себя такой, — не удержался юноша, — Признаешь себя моей королевой.

Лукавые искорки отразились в синих глазах Киары.

— Ты ведь все равно добился бы своего. Так или иначе.

Она сделала шаг навстречу, и Кельтор почувствовал, как у него перехватывает дыхание.

Киара была слишком близко.

Слишком близко, чтобы сохранять хладнокровие.

— Я хочу, чтобы ты знал. Я не сдалась твоей силе и угрозам. Не переметнулась к тому, в ком вижу возможного победителя в борьбе за трон. И у меня не какой-нибудь там дурацкий синдром внезапной симпатии к похитителю. Просто я увидела страхи этих людей, увидела твое желание им помочь и решила, что ты будешь лучшим королем, чем мой отец.

Она повела плечами, сбрасывая с них ночную сорочку.

— А теперь, сделай меня своей королевой. Сделай меня своей.

Очерченные лунным светом обнаженные формы девушки, призывный взгляд её голубых глаз и её шокирующее признание, — всего этого в совокупности хватило, чтобы рационализм и осторожность покинули его, не попрощавшись. Лишь на мгновение замер Кельтор, — а затем, склонившись к барышне Вейл, к дочери узурпатора, к той, кого отец призывал опасаться сильнее всего, — склонившись к ней, он поцеловал её в губы.

Это был их второй поцелуй, и без туманившей разум эйфории полета вышел он слегка неловким, неуверенным. Не удержавшись, Кельтор приоткрыл глаза и наблюдал, на лице Киары Вейл напряженность и настороженность сменяются тихой расслабленностью.

Она принимала его.

А его руки уже скользили по её плечам, и легкая дрожь выдавала охватывавшее девушку сладостное волнение. Она не сопротивлялась ему.

Напротив, она прильнула к нему ближе.

— Знаешь, — прошептала она с дразнящей улыбкой, — По-моему, я сейчас впаду в прострацию. У тебя ведь уже есть опыт подобных ситуаций?..

Улыбнулся Кельтор, и его ладонь скользнула ниже.

По лопатке.

Вдоль позвоночника.

И еще ниже.

Слегка застонала девушка, когда он коснулся её там, где её тело до сих пор болело после целого дня в седле. Вопреки предыдущему «опыту подобных ситуаций», он не шлепал её в этот раз.

Лишь осторожно поглаживал круговыми движениями.

Лишь наслаждался немыслимой мягкостью девичьей плоти.

— Чуть повыше, — прошептала девушка.

Найдя чувствительную точку внизу спины, Кельтор осторожно массировал её тремя пальцами, и вскоре Киара задышала чаще. Ноги её слегка дрожали, и принц уложил её на кровать.

Как он избавился от одежды, он почти не помнил. Казалось, что в тот момент ничто на свете не волновало его, кроме желания как можно скорее вернуться в эти жаркие, манящие объятия.

Поскорее вновь прильнуть к женщине, которую он любил.

Не разделяла уже их ткань, и обнаженные тела, казалось, были готовы слиться воедино. Кожа к коже. Жар к жару.

Страсть к страсти.

Никогда в жизни Кельтор не испытывал столь нестерпимого желания. Казалось, еще немного, и пламя внутри испепелит его.

Казалось, единственное, что может его спасти от этого огня, это влажные глубины её тела.

— Если ты обесчестишь меня, — предупредила Киара, — Пути назад не будет. Честь рода повелит тебе жениться на мне.

— Если ты скажешь «нет», — не остался в долгу Кельтор, — То я не обесчещу тебя. И честь твоего рода останется незапятнанной.

Улыбнулась в ответ Киара. И ничего не сказала.

Лишь чуть шире раздвинула бедра.

На следующее утро с каким-то боязливым любопытством в сердце Киара Вейл изучала пятна крови на бежевой простыне.

Прямое материальное доказательство того, что этой ночью она пересекла очередную точку невозврата.

Сделала новый шаг от своей семьи — к семье врага.

— Может быть, умыкнуть её из трактира?..

Девушка язвительно ухмылялась, но тон её выдавал нервозность.

— И вывесить на всеобщее обозрение наутро после нашей свадьбы.

Кельтор, не спешивший вставать с постели, чуть улыбнулся, неприкрыто любуясь обнаженным телом невесты.

— Если хочешь, я могу хоть сделать из неё знамя своих сторонников. Представляешь себе реакцию твоего отца?..

Ответом ему стал испепеляющий взгляд.

— Неудачная шутка, — только и сказала Киара, — Очень неудачная.

— Извини, — повинился Кельтор.

И она ощутила, что даже после вчерашней ночи вражда королевских домов до сих пор встает между ними незримой стеной.

— Ты помнишь свое обещание? — осмелилась девушка задать терзавший её вопрос.

— Я помню, — заверил принц, — И я сделаю все возможное и немного невозможного, чтобы выполнить его. Я обещаю тебе, Киара: твои родители будут жить. Я буду к ним настолько милосерден, насколько это будет в моих силах. Ты веришь мне?

— Верю, — серьезно ответила она, — Тебе — верю.

Вновь воцарилось неловкое молчание. Солнечный свет пробивался через окна, давая понять, что им уже несколько часов как следовало быть в дороге, чтобы успеть в Приграничье к запланированному сроку. Однако ни Кельтор, ни Киара не заговаривали об этом, не торопились в том, чтобы приступать к сборам.

Как будто сделать это — значило разрушить волшебство прошедшей ночи.

— Тебе понравилось? — первым нарушил тишину принц.

На мгновение Киара замешкалась: столь прямой и нескромный вопрос застал её врасплох.

Она оглянулась на окно, как будто безмолвно просила солнце скрыться и вновь оставить их наедине.

— Тебе не кажется, что мужчине не следует задавать такие вопросы? — спросила девушка, — Он выглядит неуверенно в таких случаях. А неуверенность не приличествует ни мужчине, ни тем более королю.

— Может быть, — согласился Кельтор, — Но ложная уверенность в том, в чем не имеешь достаточно опыта, не пошла на пользу еще ни одному королю. Так все-таки?

Киара сделала театральную паузу, наслаждаясь его реакцией, наслаждаясь тем, что зловещий вампир, сын тирана, будущий король этой страны, — робеет, как мальчишка, в ожидании её вердикта.

— Мне понравилось, — смилостивилась наконец она, — Мне было очень хорошо сегодня ночью. Однако кое-что я тебе все-таки выскажу, Кельтор Ластар.

Еще одна драматическая пауза.

— И что же это? — поинтересовался принц, скрывая волнение.

Вернувшись на кровать, барышня Вейл подобралась ближе и дразняще коснулась ладонью его щеки.

Заглянула в темные бездны глаз.

И выдала:

— Не целуй меня больше…

Пауза.

— …пока не побреешься как следует. Я имею в виду, не охотничьим ножом почти что на ходу, а нормально, чтобы гладко было.

Медленно, неуверенно Кельтор расплылся в улыбке.

— Слушаюсь вашего повеления, моя королева, — откликнулся он, кланяясь с шутовской галантностью, — В таком случае, мой первый подвиг во имя нашей любви — это… в ближайшем городе купить нормальную бритву.

Он залихватски подмигнул.

— Но за это тебе придется наградить меня поцелуем. И не одним.

Киара рассмеялась. Затем хитро прищурилась:

— А если не награжу? Что тогда?

— Тогда…

На мгновение Кельтор задумался, но быстро нашелся с ответом:

— Тогда я поцелую тебя сам. И может быть, даже и не в губы.

— По-братски в щечку? — продолжала подначивать его девушка.

Только лицо её предательски покраснело.

— За кого ты меня принимаешь? — «возмутился» вампир, — Такими извращениями я точно не занимаюсь.

— А какими занимаешься? — полюбопытствовала Киара.

Стараясь не слишком дать волю фантазии, какие бы сладостные картины та ни рисовала.

— А это зловещая тайна моего рода, — ответил Кельтор, несомненно заметив её реакцию, — О которой я не собираюсь тебе рассказывать до того, как настанет час показать тебе свои фантазии на практике.

— Тогда точно не награжу! — заявила она, — И тебе все-таки придется раскрыть свои тайны. Сразу же после того, как раздобудешь бритву и приведешь себя в порядок. А до тех пор…

Однако в следующий момент гордый тон испортило сбившееся дыхание. Послушный её наказу, принц Кельтор не пытался пока что снова поцеловать её.

Но вот его рукам это ни капельки не мешало.

— Нам… пора собираться, — минуты спустя неохотно произнесла девушка, — Тот торговец сказал, что дальше по маршруту больше полусуток без постоялых дворов. Если задержимся еще больше, придется ехать впотьмах.

Неохотно, но Кельтор все же отстранился.

— Теперь я буду с нетерпением ждать нашей следующей остановки, — поделился он, — Как думаешь, лошади будут тебе за это благодарны?

Киара рассмеялась с довольным видом:

— Не знаю насчет лошадей. Но, а вдруг именно благодаря этому мы прибудем в форт Картор-Райгх раньше времени, и эта фора окажется решающей? Тогда его спасение можно будет смело записать на мой счет.

Кельтор хмыкнул:

— Представляю себе, как это запишут в летописях.

Так, перебрасываясь шутками, они неспешно оделись и спустились к завтраку. И по завистливым взглядам постояльцев Киара сообразила кое-что, о чем по-хорошему следовало бы подумать еще вчера.

Дощатые стены комнат в таверне практически не заглушали звуков происходившего там.

Глава 12. Кровь Тьмы

В отличие от серединной Элтрии, в Приграничье не было горных массивов с их узкими перевалами, которые столь удобно было бы перегородить сторожевой заставой. Чахлые подлески плавно переходили в открытые степи, а те в свою очередь — в бесплодные солончаки, где только темные твари и могли выжить.

По этой причине, хотя форт Картор-Райгх и прилегающий к нему охранный вал и были выстроены для защиты восточных границ Элтрии от гроллоков, они никак не могли перегородить им дорогу полностью. Крупная армия не смогла бы пройти незамеченной, — но для перехвата разбойных отрядов гарнизон форта регулярно рассылал вооруженные патрули.

Так было обычно. Сейчас, с отводом войск в столицу, в форте Картор-Райгх попросту не было достаточно людей, чтобы рассылать патрули.

Поэтому Кельтор совершенно не удивился, увидев на горизонте отдаленный дым и расслышав отголоски криков раненых.

— Останься здесь, — приказал он, — Я скоро вернусь.

В первый момент Киара собралась было спорить, но взглянув в его глаза, лишь пару раз быстро кивнула.

Крестьянские телеги располагались полукругом, образуя импровизированное укрепление-вагенбург. Вооруженные рогатинами защитники отчаянно отбивались, — но силы были явно неравны.

Кельтор впервые в жизни видел живых гроллоков, и издалека эти твари вполне могли сойти за людей. Невысокие, меньше среднего человека, телосложением они казались сплетенными из тугих канатов. Их тела поросли коричневой шерстью, глубоко посаженные красные глаза горели жаждой крови, а низкие, скошенные лбы придавали им сходство с обезьянами. Довершали картину острые зубы, практически полное отсутствие носа и одежда, сводившаяся к невыделанной шкуре на бедрах.

А еще он вдруг почувствовал странное родство. Тьма внутри него будто резонировала с Тьмой внутри них. Не ожидавший этого принц на мгновение замешкался: он никогда не слышал об этой детали.

Отец никогда не рассказывал, что гроллоки сами были связаны с Тьмой.

Между тем, бойня продолжалась. Стойкие жители Приграничья держали строй, прекрасно понимая, что лишь в том их единственная надежда, — но вооруженные костяными дубинками гроллоки наступали с решимостью смертников. Один напарывался на рогатину, фиксируя наконечник своим телом, а уже следующий ломал древко. В то же время, десяток лучников в отдалении не прекращал поливать подожженными стрелами импровизированную крепость.

Именно на них Кельтор и нацелил свой натиск. Пришпорив лошадь, он издал боевой клич дома Ластар. Не была приучена серая кобылица к условиям сражения, да и коротких клинок был плохой заменой рыцарскому копью, — но главного принц добился: сметя своим весом ближайших лучников, лошадь посеяла хаос в рядах оставшихся.

Красивый кульбит через серый круп, приземление на обе ноги. Два клинка уже в руках. Прежде, чем гроллоки очухались от первого шока, оба лезвия обагряются кровью. Кто-то из лучников пытается разорвать дистанцию, чтобы стрелять, а кто-то бросает лук и берется за дубинки.

Миг расхождения. Дезорганизация.

Кельтора это устраивало.

Расправившись с ближайшими тварями, принц устремился в преследование отступивших лучников. У него было всего несколько секунд, чтобы разобраться с ними — до того, как остальные гроллоки переключатся на новую цель.

— Поднажмем! — крикнул было кто-то из крестьян, увидев нежданную помощь, но остальная группа не поддержала его.

Секунды смешения в рядах противника они использовали, чтобы перевести дух и перегруппироваться.

Легким, пружинящим движением Кельтор шагнул навстречу полутора дюжинам врагов. Несмотря на немалую физическую силу, один на один гроллоки не представляли для него угрозы: они были хуже вооружены и не обучены навыкам фехтования.

Главное было не дать им навалиться толпой.

Меч и нож в его руках плясали, запутывая противников. Кельтор метался от одного гроллока к другому, не останавливаясь ни на секунду, — зная, что остановка означает смерть. Он не пытался отсечь голову или поразить врага в сердце: куда как чаще его клинки оставляли глубокие раны на руках или поверхностные — на телах. В считанные секунды клинки в изобилии покрылись темно-вишневой, почти черной кровью, но несмотря на раны, твари продолжали атаковать.

Первый гроллок упал спустя полминуты боя. Почти сразу же за ним последовал второй. Кельтор почувствовал, что его дыхание сбивается: темп боя был для него высок.

Но он продолжал чередовать секущие удары с быстрыми отступлениями.

Вот увлекшись преследованием, один из противников получил по затылку тяжелым камнем: не рискуя покидать вагенбург, оборонявшиеся крестьяне пустили в ход ременные пращи. Теперь, при их поддержке, сражаться с тварями было легче.

Постепенно врагов становилось все легче. Все чаще позволял себе Кельтор, увильнув от окружения, остановиться на секунды и хотя бы перевести дух.

После чего обычно приходилось срочно уклоняться от новых ударов.

Когда гроллоков осталось лишь пятеро, крестьяне вновь взялись за рогатины, — и тогда же принц ощутил, что готов перейти в наступления. Уже не осторожничая, он молниеносно сократил дистанцию, проскальзывая между двумя противниками и тяжело раня обоих.

Шаг.

Уклонение.

Поворот.

Бросок навстречу крупному гроллоку — и два клинка вонзаются в грудь. Использовать тело врага как прикрытие от его товарищей. Те тратят мгновения на обход — и упускают другую угрозу. Один из гроллоков издает предсмертный хрип, когда рогатина пробивает его спину.

А другой не успевает увернуться от меча.

Ни один из гроллоков не пытался сбежать с поля боя: темные твари попросту не знали, что такое отступление. Когда вся банда полегла под клинками и камнями, часть уцелевших крестьян занялась тушением пожаров, а часть помощью раненым и похоронами умерших.

Предводитель же, немолодой приземистый мужик с черными усами, подошел к Кельтору.

— Благодарю за помощь… господин.

Короткий шейный поклон. В серединной Элтрии крестьянина, приветствовавшего таким образом явного дворянина, непременно бы запороли до полусмерти за дерзость.

Здесь, в Приграничье, политесы не разводили.

— Пустое, — ответил Кельтор, — Прийти на помощь — мой долг.

Предводитель кивнул, не продолжая обмена любезностями.

— Вы пришли с запада, — отметил он вместо этого, — Большинство сейчас идут НА запад.

— Я не большинство, — откликнулся Кельтор.

Крестьянин не ответил.

— Вы направляетесь в форт Картор-Райгх? — спросил принц.

— Везем провизию для осады.

— В таком случае, нам по пути.

Киара Вейл никогда не была знатоком военного дела, но даже ей было достаточно одного лишь взгляда на форт Картор-Райгх, чтобы увидеть воочию: крепость готовилась к осаде.

И ей не хватало людей.

Зубцы на вершине деревянных стен слегка скрывали положение вещей, но подъехав ближе, девушка смогла рассмотреть, что караульные стоят редкой цепью. Слишком редкой, создающей множество уязвимых мест при нападении, — но только так можно было убедиться, что атака гроллоков не пройдет незамеченной. Стены форта плавно переходили в каменный вал, — но простирался он почти на сотню миль, и никто даже не пытался контролировать всю его протяженность.

Когда после короткого разговора с предводителем крестьян гарнизон отворил ворота, первым, что встретило путников, стал звон кузнечных молотов. Ремесленники работали в поте лица, куя доспехи, щиты, наконечники стрел, — и что-то еще, что на этапе заготовки Киара не опознала. Двое дюжих мужчин затаскивали на стену чан с каким-то смолистым составом, которым изобильно поливали древесину. Не скупясь на крепкое слово, седоусый сержант распекал лучников, не иначе недовольный результатом учебных стрельб.

В таком окружении Киара Вейл поневоле почувствовала себя бездельницей и белоручкой.

К её удивлению, командующий фортом, к которому их с Кельтором допустили после короткой перепалки с охраной, оказался женщиной. Высокая, мускулистая, лет тридцати на вид, она казалась старше из-за огрубевшего лица и ранней седины. Подрезанные до середины шеи волосы её были зачесаны на одну сторону, и в первый момент Киара задумалась о том, что можно увидеть, с полностью закрытым глазом. Уже через минуту, однако, она догадалась.

Глаза под этими волосами просто не было.

— У вас есть пять минут, — сходу сказала командующая, — Чтобы убедить меня, что я не трачу зря на вас свое время.

Кельтор и Киара переглянулись, и лишь секунду поколебавшись, принц заговорил:

— Позвольте для начала немного… уравняем положение, дама Триш. Я знаю, кто вы, но вы не знаете, кто я. Кельтор Ластар, третий сын короля Хастора и законный правитель этой страны. К вашим услугам.

Дама Триш осталась не впечатлена.

— Четвертый, — безразлично бросила она.

— Что?..

Кельтор слегка нахмурился.

— Четвертый Кельтор Ластар, — пояснила она, — За эту неделю.

На секунды воцарилось молчание.

— Дама Триш… — начал было принц, но она перебила его:

— Сэр командующий. Моя должность не меняется по полу. И давайте сразу расставим точки, Ваше Высочество. Я не собираюсь вам помогать, и у форта Картор-Райгх нет лишних средств. Убеждать и запугивать — бесполезно.

— Сэр командующий, — покорно поправился принц, — Я пришел не за тем, чтобы что-то у вас просить. И уж конечно, не чтобы запугивать. Я пришел предложить свою помощь в обороне форта.

— И это будет стоить…

Дама Триш — или сэр командующий — замолчала, давая гостю закончить фразу за неё.

Кельтор же слегка усмехнулся:

— Это будет стоить того, чтобы гроллоки не прорвались за сторожевой вал и не разрушили все то, что строил мой отец на протяжении своей жизни. Достойная цена, как вы полагаете, сэр командующий?

В первый раз за весь разговор сэр командующий улыбнулась.

— Достойная, — согласилась она, — Но мы оба прекрасно знаем, что бесплатное мясо помещают в капкан. Слыша ваши слова, я ни на мгновение не сомневаюсь, что сейчас вы выдвинете еще несколько условий. И потребуете, чтобы я приняла их, даже не зная, чего в действительности стоит ваша «помощь».

Переглянувшись с Киарой, Кельтор улыбнулся. Без приглашения сев, он отметил:

— Дама Триш, судя по тому, что я видел, въезжая в форт, вы немного не в том положении, чтобы привередничать и, прошу прощения за излишне простонародный слог, перебирать харчами в отношении принимаемой помощи. У вас не хватает людей. Судя по тому, что на стрельбище я видел, как лишь две стрелы из десяти попадают в цель, вы принимаете всех, кто готов сражаться, — даже тех, кто этому совершенно не обучен. Умелый боец для вас — слишком редкая удача, чтобы от неё так запросто отказываться.

Жестом он велел командующей молчать, давая понять, что не закончил.

— Однако в одном вы правы: у меня будут свои условия. Два, если точнее, и если вы готовы меня выслушать, я расскажу их прямо сейчас, без утайки.

— Я слушаю вас, — поморщилась дама Триш.

— Первое мое условие, — начал Кельтор, — На то время, что я помогаю оборонять крепость, вы предоставите ночлег и питание не только мне, но и моей спутнице. Вы не потребуете от неё выходить на стены и участвовать в обороне; я буду работать за двоих.

И тут Киара подала голос:

— Позвольте мне внести определенные правки, сэр командующий, — сказала она, — Я не буду бесполезной приживалкой. Я не умею сражаться, да. Но я могу ухаживать за ранеными, готовить лекарства, зелья… и яды, если это требуется. Моя мать слывет одной из лучших знатоков травничества в серединной Элтрии, и она многому меня научила. Я буду вам полезна.

Дама Триш невесело рассмеялась:

— Девочка моя, ты не понимаешь, о чем говоришь. Когда гроллоки прорвутся за стены форта… им будет глубоко плевать, кто умеет сражаться, а кто нет. Кто воин, кто лекарь, а кто «приживалка». Так что яд тебе несомненно пригодится — для себя. Потому что-то, что гроллоки сделают с тобой, если ты попадешься им живой, будет стократ хуже смерти.

Киара слегка побледнела.

Но ответила твердо:

— Я верю Кельтору. Верю своему королю и своему жениху. Я знаю: если он участвует в обороне, то гроллоки не прорвутся, и ни один волос не упадет с моей головы.

— Поверь мне, — хмыкнула командующая, — Волосы — последнее, что их в тебе заинтересует.

Вновь обернувшись к принцу, она сменила тему:

— Какое ваше второе условие?

Кельтор сделал драматическую паузу.

— Вы дадите мне свободу действий, — сказал он наконец, — Разумеется, на поле боя я буду исполнять ваши команды. Но вне его буду действовать на свое усмотрение. Вы не знаете моих возможностей. И я не собираюсь спешить рассказывать вам всего.

Сэр командующий покачала головой:

— Так дела не делаются. У армии один командир. И все войско подчиняется ему. Не может левая рука действовать в отрыве от правой.

— А как насчет разведывательных отрядов? — не согласился принц, — Когда они уходят в вылазку, они не могут сохранять связь с командованием. Они действуют на свое усмотрение.

— Они выполняют поставленные задачи, — возразила дама Триш.

— У нас сейчас одна задача: не дать гроллокам прорваться за охранный вал.

Какое-то время оба молчали, изучая друг друга. И глядя на них, Киара вдруг подумала, что они поразительно напоминают в этот момент двух сцепившихся рогами быков.

— Позвольте мне проявить себя, сэр командующий, — сказал наконец Кельтор, — И вы сами удостоверитесь, что моя помощь стоит того, чтобы пойти на мои условия.

— Что у вас на уме? — коротко спросила дама Триш.

Кельтор загадочно улыбнулся:

— Сегодня ночью я сделаю вылазку за охранный вал. Мне не понадобится помощь или связь, я буду действовать в одиночку и на свое усмотрение. Вернусь незадолго до рассвета. Завтра днем я отчитаюсь вам о результатах. И вы сами решите, насколько они хороши.

Сэр командующий задумалась.

— А что, если я решу, что результаты вашей вылазки неудовлетворительны? — спросила она наконец.

Принц пожал плечами:

— В этом случае я поступлю в ваше распоряжение как простой солдат. На общих правилах и условиях. Но я гарантирую вам, что этого не случится. Мои таланты… выходят далеко за рамки того, на что способен обычный наемный меч.

— Вы не учитываете еще одного варианта, — указала дама Триш.

И перевела взгляд на Киару.

— Если во время вылазки вы погибнете… что, будем честны, более чем вероятно. Тогда мне не будет никакого резона кормить и защищать вашу спутницу.

Однако Киара смотрела прямо.

— Я верю в Кельтора, сэр командующий, — сказала она, — Я знаю, что он вернется.

«Потому что такая зараза, как он, всегда найдет способ выкрутиться», — подумала было добавить она.

Но предпочла не портить пафос момента.

— Вообще-то, строго говоря, причина есть, — заметил вдруг Кельтор, — Если я не вернусь из солончаков, то вам стоит немедленно отправить весть в столицу о том, что принцесса Киара Вейл у вас. Даже если вы не верите до конца в её происхождение, лучше такой шанс, чем никакого. Возможно, что услышав об опасности, грозящей его дочери, король Алиссор отправит войска, чтобы забрать её, и тогда они станут невольным подкреплением против гроллоков. Возможно.

— Возможно… — задумчиво повторила командующая.

Изучающим взглядом единственного глаза окинув девушку, она спросила:

— Тогда что мешает мне отправить эту весть безотносительно того, вернетесь вы из вылазки или нет?

Кельтор безразлично дернул плечом:

— Ничего, — легко признался он, — Меня вполне устроит такой расклад. В любом случае, пока Алиссор не прислал войска… у вас есть только я. А у меня — только вы.

Он снова пожал плечами:

— Потому нам и нужно сотрудничать. Без этого Приграничье не спасти.

Глава 13. Кровь времени

Обтянутый кожей барабан был инструментом довольно простецким, — но что-то было такое в его размеренном ритме, что заставляло вслушиваться в звучание, отрешало от реальности и переключало все внимание на себя. Пожалуй, что слушай его Кельтор в человеческом обличье, и сам не заметил бы, как колдовская музыка поглотила бы его, погрузила в транс, — и сделала легкой добычей для сотен гроллоков, собравшихся посреди лагеря.

К счастью, обличье летучей мыши отчасти помогало сохранить рассудок, — хоть и не самым приятным способом. Чувствительный слух ночного зверька воспринимал любые звуки многократно острее несовершенных человеческих ушей, — и каждый удар барабана отдавался во всем его крошечном тельце.

Это было больно.

Но боль отрезвляла.

Она помогала ему сохранить ясность рассудка.

В первый раз, используя Слово Разделения, Кельтор старался воспринимать информацию, получаемую всеми восемью сотнями нетопырей.

Восемь сотен пар глаз осматривали лагеря гроллочьих племен.

Восемь сотен пар ушей слушали размеренную, гипнотическую музыку гроллочьих шаманов.

Восемь сотен пар ноздрей впитывали опьяняющий запах жертвенной крови, — в этот раз шаманы гроллоков приносили в жертву собственных сородичей.

Но Кельтор знал, что после первых же успехов нашествия ситуация изменится. По рассказам отца, в минувшую войну гроллоки всегда старались захватить на поле боя как можно больше пленных.

И те, кто попадался, умирали долгие часы.

Все чаще били в барабаны шаманы, и ловил себя принц на том, что каким-то безвестным образом, даже не слыша друг друга, шаманы разных племен играют в едином ритме. Все громче ревели воины, стуча об щиты дубинками из костей, — звериных, гроллочьих, а может быть, и человеческой.

Одуряющий запах крови приводил их в неистовство.

— Они готовятся сражаться, — прошептал над ухом голос отца, — Введенное в неистовство, племя должно завтра же увидеть врага. Иначе обезумевшие гроллоки начнут бросаться на своих.

Вновь собравшись воедино, Кельтор Ластар поспешил нанести на карту солончаков увиденное. Рядом с каждым лагерем он ставил отметку, обозначавшую его примерную численность. Работать приходилось в потемках, при свете одной лишь бледной луны, да и голова до сих пор раскалывалась от боя множества барабанов.

Но все же он полагал, что информация может быть полезна.

По всему выходило, что несмотря на уверенность отца, не смогут все племена гроллоков ударить по валу завтра же. Проблемы логистики никто не отменял; многие лагеря располагались слишком далеко. Да и тем, что достигнут вала, придется атаковать в строго определенных местах: всю протяженность они осадить смогут лишь в последующие дни.

Какие участки следует укрепить, принц тоже указал на карте.

— Уходи отсюда, — прошептал над ухом голос отца, — Они приближаются. На десять часов.

Присутствия темных тварей Кельтор пока не ощущал, но он не сомневался, что восприятие призрака в этом плане гораздо острее. Не задавая вопросов, он сунул карту в футляр и двинулся прочь от указанной стороны.

Тень отца все так же его направляла.

— Сюда. Правее.

Не просто от гроллоков уводил его старый король: отец желал что-то ему показать. Кельтор почти не удивился, когда следуя подсказкам призрака, пришел он на склон холма, где-то что-то хрустнуло под его ногой.

— Здесь… здесь это и случилось.

Оглядевшись вокруг, в неверном свете бледной луны принц смог рассмотреть наполовину занесенные песком и солью кости, — человеческие, лошадиные и гроллочьи вперемешку. Многие из скелетов были неполными: самые твердые и увесистые из костей давно уж растащили; забрали и все оружие, выкованное в человеческих кузнях.

Но на истлевших знаменах узнавались еще цвета домов Вейл и Ластар.

— Мы отступали два дня, — рассказывал отец, — Лошади выбились из сил и уже не давали нам преимущества в скорости. А они нападали. Снова и снова нападали, как будто чувствовали нашу кровь за много миль, как акулы.

Он оглянулся, и Кельтор проследил его взгляд. Сейчас преследователей, что едва не настигли его за нанесением пометок на карту, не было видно, но принц не сомневался, что они возьмут след.

Выслеживали добычу гроллоки лучше любых волков.

— Мы отбросили их прочь, — продолжал рассказывать старый король, — Я был ранен: мне в живот угодила стрела. Говорят, что она была отравлена… я не знаю.

Он пожал призрачными плечами.

— Моя рана начала гнить безо всякого яда.

Призрак замолчал, как будто наткнулся в своем рассказе на невидимое препятствие.

— Я не помню… — бормотал он, — Я не помню… Я не помню…

— Чего ты не помнишь, отец? — спросил Кельтор, обеспокоенный.

Признаться, что он чего-то не помнит, — это не было в духе короля Хастора ни при жизни, ни после смерти.

— Что сказал Алиссор, — бормотал призрак, — Что он тогда сказал? Он велел бросить меня умирать? Он ведь велел бросить меня умирать? Нет… Это я велел…

Его глаза осветились потусторонним светом.

— Это я велел. Да. Алиссор велел окопаться на холме и держать оборону до последнего. Но я знал, что это лишь положит всю армию. Никто не вернется. Никто не защитит форт Картор-Райгх. Все смерти будут бесполезны. Поэтому я приказал ему, приказал своей королевской властью. Приказал бросить раненых и отступать с теми, кто способен идти самостоятельно. Приказал бросить меня умирать. Я приказал ему бросить меня умирать.

— Ты пожертвовал собой, — сказал Кельтор, — Алиссор не предавал тебя… тогда. Он выполнял твой приказ.

Старый король кивнул:

— Да… тогда он был верным солдатом… тогда он был верен…

— Он был тебе верен, — настойчиво повторил принц, — До тех пор, пока ты не предал его сам. Пока ты не использовал его как насильника собственной жены.

Поникла фигура призрачной тени, как будто впервые за все время существования король Хастор не знал, что ответить.

— Мои сыновья… Они не должны были унаследовать мою Тьму. Ты не должен был рождаться — не должен был рождаться от меня. Алиссор… Он был верным человеком. Благородным человеком. И принцы должны были унаследовать его благородство. Не мою Тьму.

Кельтор покачал головой, отвернувшись.

— Это какой-то абсурд… Отец, я не знаю, что свело тебя с ума — твоя Тьма или твоя больная философия. Но передать благородство через изнасилование? Серьезно? Как в твоем представлении это должно было работать?

— Ты не понимаешь!

Призрак почти взвыл, и голос его, прозвучавший на недоступных смертным частотах, проник, казалось, в самые кости.

— Ты не знаешь, что я видел в те семь дней, что находился между жизнью и смертью! Ты видел гроллоков? Видел их? Ты ведь чувствовал, наверняка чувствовал! Ты чувствовал, что они… такие же, как мы.

— Отец… — пробормотал Кельтор, — Потише. Если они такие же, как мы, то они могут тебя услышать.

Однако король Хастор, казалось, десятилетиями ждал возможности рассказать тайну, что хранил он все это время. Он продолжал говорить, как будто не слыша никого и ничего вокруг.

— Гроллоки… они Его неудачный эксперимент. Они не справились с Тьмой, не смогли контролировать её. Тьма поглотила их, превратив в животных, одержимых насилием. Когда ты в следующий раз увидишь их, присмотрись. Присмотрись к ним, потому что это — то, чем ты можешь стать однажды. То, чем я мог бы стать.

На глазах успокоившись, он продолжил уже тише:

— Когда здесь, в холмах, я умирал от стрелы в живот, мне явился Темный. Он рассказал мне… рассказал, что гроллоки стали его разочарованием. Когда-то он отравил источник воды, что был в те века в этих землях. Испив из него Тьму, местные племена людей превратились в гроллоков. Но Темный был недоволен тем, что у него получилось. Ему не нужна была бездумная жажда крови.

— Ему были нужны те, кто соединят разум человека и ненависть гроллока, — закончил за него Кельтор.

Призрак закивал, подтверждая его догадку.

— Я думал, что могу это контролировать. Или же я убедил себя, что думаю так. Я хотел жить. Я хотел защитить свою страну. Темный дал мне силу для этого. Ты знаешь эту силу лучше, чем кто бы то ни было еще. Ты понимаешь меня лучше, чем кто-либо еще.

Кельтор кивнул:

— Черная магия могла переломить ход всей кампании. Один-единственный вампир на пике своей силы может стоить целой армии.

— Но и цена за это была высока, — ответил отец, — Тьма, что Он вдохнул в меня… стоит мне дать слабину, и она возьмет верх. Толкнет меня на немыслимые злодеяния. Я постоянно удерживал контроль над своими мыслями, своими чувствами, своими желаниями. Но я знал, что не могу гарантировать, что мои сыновья будут делать то же самое. Поэтому я приказал Алиссору изнасиловать Листиану.

Он отвернулся, и не мог Кельтор сказать, что скрывает тень отца — муки совести или же ужас от их отсутствия.

— Ребенок не смог бы сдерживать порочные позывы Тьмы. Он превратился бы в гроллока быстрее, чем смог бы в полной мере осознать угрозу.

— Знаешь, в чем ирония, отец? — спросил вдруг принц, — Я НЕ ИСПЫТЫВАЛ никаких порочных позывов Тьмы! Вплоть до того, как ты рассказал мне о них.

Он негромко рассмеялся.

— Когда я обнаружил за собой способность управлять Тьмой. Знаешь, каков был мой первый позыв? Я захотел сделать с ее помощью что-нибудь красивое для Киары. Чтобы она посмотрела и улыбнулась. Вот чего я хотел. Ребенок, у которого не было силы воли бороться с Тьмой, — но который и знать не знал, что с ней нужно бороться.

— И твой подарок чуть не убил её, — указал призрак.

— Да, — согласился Кельтор, — Я был неопытен и допустил ошибку. Я не снимаю своей вины. Но это была именно ошибка, а не злой умысел. Тьма не сделала меня чудовищем, отец. Она сделала меня просто… мальчишкой, получившим силу не по уму.

Он хмыкнул:

— Зато ты наврал нам обоим. Ты убедил меня, что я убил служанку. Ты убедил Киару, что она отравилась глориозой. Ты лишил нас обоих веры в наш собственный рассудок!

— Я пытался защитить вас, — возразил Хастор.

Но спокойное возражение в его голосе было бессильно перед многолетней обидой в голосе сына.

— Ты поломал жизни нам обоим! Ты, именно ты едва не сделал из нас безумцев! Из-за тебя Киара не улыбалась больше так, как прежде! Из-за тебя я провел затворником все эти восемь лет! Я пил твой эликсир, я подавлял в себе Тьму, но тем самым я лишь укреплял в себе страх перед ней! Из страха перед Злом в себе я сам создавал в себе это Зло!

Принц Кельтор криво усмехнулся:

— Знаешь, когда действие зелья закончилось… тогда, в охотничьем домике, я и вправду испытывал порочные позывы. Но это не были позывы Тьмы. Это были позывы обычного половозрелого парня, восемь лет не видевшего женщин.

— И первой, кого ты увидел, — указал призрак, — Оказалась дочь убийцы твоей семьи.

— Технически, второй, — возразил Кельтор, — Но леди Катарина годится мне в матери. Или скорее — в тещи.

На несколько секунд над полем древнего сражения воцарилось молчание.

— Ты не должен лелеять подобных надежд, — сказал наконец Хастор, — Киара Вейл — дочь твоего врага. Дочь узурпатора. Дочь убийцы твоей семьи.

— Я помню это, отец, — ответил Кельтор, — Но знаешь… я больше не ненавижу её. Да, пожалуй, что и никогда не ненавидел.

— Ты должен, — твердо ответил призрак, — Ты мой сын.

— Я твой сын. Но я не ты.

Кельтор развернулся, доставая нож и давая понять, что не собирается спорить об этом.

Нужно было возвращаться к делам.

— Я спасу Приграничье, как это сделал ты, отец, — сказал он напоследок, — Я буду достойным защитником своей страны, каким был ты. Но я не буду таким правителем, каким был ты. Не буду таким мужем, каким был ты. И не буду таким отцом, каким был ты. Я женюсь на Киаре Вейл и никому не позволю тронуть её. Все её дети будут от меня, все они унаследуют мои силы, и я буду учить их пользоваться ими. И не бояться их.

— Если ты или твои дети уничтожат наш мир… — начал было призрак, но Кельтор перебил его:

— Это будет уже не твоя проблема. Ты все равно уже мертв.

К охранному валу Кельтор подошел с первыми лучами солнца.

Не потому что обожал драматические эффекты или хотел, чтобы его возвращение было красиво описано в летописях: просто дерзость юности побуждала его испытывать пределы, подходя как можно ближе к той самой грани, за которой рассвет лишил бы его колдовской силы.

До того, как это случится, он хотел успеть сделать как можно больше.

Даже если это означало риск оказаться в западне, если не успеть вернуться к восходу Солнца.

Когда караульный кинул клич о пришедшем с той стороны вала путнике, часть обитателей форта высыпала наружу. Не сказать чтобы вокруг принца собралась настоящая толпа: большая часть солдат все еще была занята своими делами; но определенную порцию внимания он получил.

Особенно когда навстречу ему вышла сэр командующий со своими помощниками.

— Удачно? — коротко спросила она, — Есть результаты?

Принц молча протянул свой первый «результат», аккуратно, чтобы ничего не испачкать кровью. Приняв из его рук самодельное ожерелье, один из адьютантов принялся пересчитывать нанизанные на нить гроллочьи уши.

Кельтор точно знал, что их сто тридцать шесть; их отрезание составило ему больше труда и времени, нежели само убийство их прежних обладателей.

По ночам его колдовская сила давала ему решающее преимущество над обычными воинами.

А между тем, аккуратно открыв тубус, он извлек на свет свою главную добычу. Дама Триш и ее советники сгрудились вокруг карты солончаков с нанесенными на неё лагерями гроллочьих племен.

— По моим расчетам, первые девять групп достигнут вала сегодня после двух часов пополудни, — рассказывал принц, водя пальцем по пометкам, — Два из них совсем небольшие, большинство же — по две-три сотни бойцов. Самое крупное вот это, здесь почти полторы тысячи. Они атакуют вот в этих трех точках. Именно здесь нам необходимо максимально укрепить оборону.

— Трой, Сайтар, займитесь, — коротко распорядилась женщина, не отвлекаясь от изучения карты.

— Затем, в течение следующих четырех часов, вала достигнут еще пятнадцать племен, — продолжал Кельтор, — Вот тогда они распределятся по всей длине вала. Нам придется туго.

Дама Триш засмеялась каркающим смехом.

— Туго? Давайте начистоту… Ваше Высочество.

Перед титулом она промедлила. Но кажется, сочла, что сейчас может лишь положиться на то, что странный союзник говорит правду.

— У нас не хватит людей, чтобы удержать всю протяженность вала. Мы сможем держать оборону, пока девять племен атакуют три точки. Но затем вал придется сдать и отступить в форт.

Ей не следовало уточнять, что это значило. Осада форта Картор-Райгх задержит основные силы гроллоков, но мелкие разбойничьи банды во множестве наводнят Приграничье.

Кельтор решительно покачал головой:

— Не спешите с этим. Нам нужно будет лишь продержаться какое-то время. Не дать им захватить вал в первые же минуты.

— Всего-то, — хмыкнула сэр командующий, но в её единственном глазу зажглась искорка интереса.

Опытная и проницательная, она могла отличить пустую бравады от уверенности, основанной на реальных планах.

— Это вполне возможно, — заверил Кельтор, — И это удастся нам, если вы не испортите все, преждевременно отдав приказ к отступлению. Ну, или если я не свалюсь с вала от недосыпа, такое тоже исключать нельзя.

Сэр командующий хмыкнула, изучающе разглядывая его:

— Не думайте, что я не вижу ваших попыток уйти от объяснений, Ваше Высочество.

Кельтор лишь пожал плечами:

— У моей вылазки есть и еще один, третий результат. Самый важный. Я бы с радостью рассказал вам, но… Но это долгий разговор, а мне нужно до начала осады успеть хотя бы несколько часов поспать. Будет лучше, если вы увидите все воочию. Обещаю вам, дама Триш. Вы не будете разочарованы.

Глава 14. Кровь битвы

Охранный вал, отделявший Приграничье от солончаков, представлял собой насыпь земли и камня высотой всего метров в пять. По меркам феодальных войн серединной Элтрии он был примитивен; с использованием качественной осадной техники взять его можно было без особого труда.

Тем не менее, он уже века как верой и правдой служил защите восточных регионов от гроллоков. Он был примитивен и прост в строительстве, но именно это позволило предкам продлить его на сотню миль, преграждая путь там, где не было узкого «горлышка» перевала.

Было бы еще людей достаточно, чтобы оборонять его…

Всего одиннадцать человек стояли рядом с Кельтором на одном из участков, куда должен был прийтись основной удар. Семь лучников, что станут основной оборонной силой во время сражения. Три здоровяка с баграми, чьей задачей было не дать гроллоком прорваться за стены. И сержант, который хоть и был вооружен мечом, не должен был слишком увязать в сражении: его главной задачей было затрубить в горн, подавая сигнал резерву, в том случае, если дела пойдут плохо.

Сам Кельтор стоял на самом краю охранного вала, сжимая меч и наблюдая за приближающейся бурой волной. Охотничий нож покоился в ножнах: хотя к изысканному фехтованию парными клинками принц привык больше, чем к технике меча и щита, но…

Ценность щита он прочувствовал сразу же, как только первые ряды гроллоков чуть приблизились. Хоть и представлявший собой всего лишь подвешенную на ремни широкую деревянную доску, щит в первые же минуты выдержал четыре стрелы на излете, одна из которых иначе попала бы юноше прямо в лицо. Конечно, от примитивного костяного оружия гроллоков неплохо защищали и доспехи, но…

Когда стрелы сыплются во множестве, то, что одна из них найдет уязвимое место, — лишь вопрос времени.

Ответный залп защитников вала смотрелся немного смешно. Восемь стрел против десятков, — но каждая из них находила свою цель.

Стреляя в гущу тварей, сложно промахнуться.

Не просто так гоняли сержанты новобранцев-лучников в хвост и в гриву: не прошло и десяти секунд, как за первым залпом последовал второй. За ним — третий. Еще не достигнув подножия вала, гроллоки потеряли больше бойцов, чем было у оборонявшихся, — но на фоне их многотысячной армии это была сущая горстка.

Потери, что заметили лишь те, кто прямо на месте сел жрать.

Не было у гроллоков ни осадных лестниц, ни тем более башен; даже веревок почти не встречалось. Первые бойцы, достигшие вала, пытались взобраться, цепляясь за неровности в камнях, но зная заранее о местах предстоящего наступления, дама Триш заблаговременно велела обильно полить стены маслом. Пытаясь взобраться на охранный вал, гроллоки падали к его подножию.

И следующие ряды взбирались на их спины.

Постепенно пирамида из гроллоков формировалась под охранным валом. Хрустели кости где-то далеко внизу, — но уже с четвертого «этажа» первые воины могли атаковать.

Пользуясь длиной багров, солдаты рядом с Кельтором не били по самим атакующим: сталкивая вниз гроллоков под их ногами, они старались разбить пирамиду. Сам принц не мог сделать того же: на пару с сержантом он рубил и колол бойцов, что по груде пытались прорваться на стену.

Не прекращался ни на минуту обстрел из гроллочьих луков: ведомые жаждой крови, темные твари не делали различий, настигнет стрела врага или союзника. Не имеющие доспехов помимо шкур, гроллоки страдали от их стрел, пожалуй, даже больше, чем защитники вала.

Да только было их больше в десятки раз.

— Назад!

Тех, что наступали непосредственно перед ним, Кельтор успевал разить по мере появления, но чуть по бокам «пирамидка» сформировалась надежно.

И первые гроллоки выступили на стену.

Вот уже пришлось не просто колоть врага из удобной позиции, а полноценно сражаться, уклоняясь от дубинок или защищаясь щитом. Благо, даже без вампирских сил Кельтор превосходил дикарей скоростью реакции и боевой выучкой, — хоть большая часть фехтовальных приемов и была бесполезна в свалке. Принц уклонялся, вертелся ужом, — и широкими взмахами клинка ранил по несколько тварей за раз.

Очень быстро камни охранного вала стали скользкими от крови, и все чаще Кельтор, вместо того, чтобы использовать меч, пинком или ударом щита отправлял противника в краткосрочный полет со стены. Уже не сыпались на нападавших стрелы: по мере того, как оборона стены поддавалась, лучники все чаще брались за ножи. Защитники вала держались плотно, прикрывая друг друга, и в том было их преимущество перед кровавой яростью гроллоков.

— Держать строй! — командовал сержант, пока не торопясь подавать сигнал горна.

Казалась, жажда крови напрочь лишала гроллоков чувства страха, — но она же и затмевала им рассудок. Хотя любой разумный стратег, видя, что оборона постепенно поддается, стремился бы всячески усилить напор, интенсивность атаки гроллоков, напротив, со временем падала.

Все чаще обнаруживал очередной солдат, что добычи хватает и на земле.

Вот уже разбился в щепки деревянный щит, и перехватив меч двумя руками, Кельтор ловким ударом поразил сразу четверых. Не глядя он закрылся лезвием от возможной атаки по голове, — и тут же опустил его.

Новой атаки не последовало.

— Перестроиться! — командовал уже сержант, — Луки к бою!

Пятерка лучников тихонько ворчала, на все лады проклиная усталость, раны и тех, кто все это им обеспечил, но послушно бросилась выполнять приказ. Очень скоро первый залп вновь поразил первых тварей внизу.

— А ты чего встал?! — напустился сержант на Кельтора, — Без щита, как мишень с подсветкой! Или думаешь, спать уже можно?!

Удержав рвущиеся наружу резкие слова, принц огляделся по сторонам — и подобрал щит убитого товарища.

Передышка была недолгой.

Когда первые армии гроллоков оказались отброшены назад, дама Триш отдала команду «санитарному корпусу». Полноценных лекарей в форте Картор-Райгх не было вовсе: всех, кто занимался лекарским делом обычно, давно уже призвали в столицу, для защиты положения дома Вейл. Однако обработать, перевязать рану, наложить жгут, — в Приграничье подобными навыками владел почти каждый. Так что в основном санитарный корпус комплектовали крестьянские женщины и дети — те, кто был слишком слаб, чтобы непосредственно оборонять охранный вал с оружием в руках.

В их рядах была и Киара Вейл. Поднявшись на охранный вал, девушка бросилась было к Кельтору, но принц молча кивнул на одного из лучников, что в минувшем сражении был ранен куда тяжелее.

В четыре руки Кельтор и Киара кое-как сложили и зафиксировали сломанные кости. Обеззараживающий бальзам, приготовленный по рецепту королевы Катарины, девушка нанесла перед тем, как туго перетянуть открытую рану отрезом белой некрашеной ткани.

— Стрелять из лука он пока не сможет, — сказала Киара.

— Пусть дама Триш найдет ему задачу в тылу, — откликнулся Кельтор.

Когда, кое-как ковыляя, лучник спустился с вала, девушка вновь обратилась к принцу:

— Ты-то сам как?

— Все в порядке, — заверил он, — Пара царапин.

Однако Киара решительно замотала головой.

— Снимай рубашку, — велела она.

И почувствовал Кельтор, что в голосе её звучит властность истинной королевы.

Четыре раны обнаружились под его одеждой — две ссадины от дубинок, небольшая царапина от стрелы на излете и след от настоящего железного клинка, какие гроллоки не умели ковать, но с охотой использовали, когда удавалось добыть в бою. В целом, все четыре раны были неглубоки, и сам Кельтор не придал им особого значения. Киара, однако, не разделяла его оптимизма и тщательно наносила обеззараживающий бальзам, шипя себе под нос что-то уничижительное об умственных способностях мужчин как биологического вида.

— Беспокоишься за меня? — улыбнулся принц, наблюдая за сосредоточенным лицом девушки.

В ответ Киара будто бы случайно надавила на рану от меча, и он охнул от боли.

— Беспокоюсь, — сердито откликнулась девушка, — Что если ты сейчас сдохнешь от заражения крови, я окажусь обесчещенной девицей без перспектив к замужеству.

Кельтор не принял всерьез её слов, но поддержал игру.

— Если тебя волнует только это… То думаю, я знаю, как решить эту проблему.

Он оглянулся в сторону форта Картор-Райгх.

— Когда мы ходили на поклон к даме Триш, я мельком видел небольшую часовенку. Говорят, многие из солдат в преддверие осады ходили туда с деревенскими девушками. Когда ходишь под стрелами… оно побуждает не откладывать.

Принц заглянул в голубые глаза девушки и чуть улыбнулся:

— Давай поженимся. Завтра же. И тогда, если затем меня убьют, ты будешь уже не обесчещенная девица, а почтенная вдова.

Несколько секунд Киара встречала его взгляд. Затем выдохнула.

И отвесила звонкую пощечину.

— Никогда, — сказала она, — Никогда такого не говори, ясно? Даже в мыслях не допускай. Если ты думаешь, что женившись, сможешь сбросить ответственность за меня, то я за тебя не выйду вообще!

Кельтор примирительно поднял руки:

— Ладно, ладно. Под столь страшными угрозами мне ничего не остается, как капитулировать перед шантажисткой и пообещать остаться в живых. Но про часовенку я серьезно.

От необходимости отвечать девушку избавил ворчливый голос сержанта:

— Хватит там миловаться! Разведчики доложили: гроллоки в двадцати минутах.

Кельтор вздохнул и обнажил меч.

Вторая атака была гораздо страшнее первой. Стрелы, сыпавшиеся со стен, почти не прорежали нападавших: хоть и находили они свою цель, но армия гроллоков была слишком велика, и десятки и даже сотни смертей оставались незаметны на фоне общего бурого потока.

В этот раз, распределившись по всей протяженности вала, гроллоки не нападали уже в одном месте. Пришлось солдатам встать редкой цепью, чтобы до каждого участка хоть кто-то да мог достать, — но очевидно было, что когда пойдет штурм стен, одиночных защитников просто сомнут.

— Поджигайте! — скомандовала дама Триш.

Полоса масла, разлитого перед охранным валом, воспламенилась, — и огненная стена отрезала первые ряды гроллоков от последующих. Издав боевой клич, Кельтор бросился вперед, силясь зарубить как можно больше противников в данные ему минуты.

Минуты до того, как масло догорит, и наступление возобновится.

Завеса черного дыма скрывала армию врага, и какое-то время казалось, что дела идут не так плохо. На стенах гроллоков было всего лишь шесть к одному, — для обученных бойцов ничего невозможного.

Но очень скоро ситуация изменилась.

Погасло пламя, и разъяренные ожогами и ожиданием, гроллоки бросились к охранному валу. Они бросались на него с такой яростью, что некоторые голыми руками выбивали осколки камня.

Пирамида из тел формировалась в этот раз еще быстрее, чем раньше.

Отдала команду дама Триш, и сигнал военных горнов призвал собраться в установленных местах и сомкнуть ряды. При столь массированном наступлении бесполезно было пытаться не дать врагу вылезти на стены: сражаться придется в любом случае.

И следовало воспользоваться преимуществами строя.

Прикрывая щитом собрата слева, почти вслепую Кельтор колол противников сквозь узкий просвет. Его место было в самом центре строя — без защиты обрывов с боков.

Щит слева.

Щит справа.

Просвет впереди.

И очередной гроллок в просвете.

Кельтор давно уже сбился со счету, скольких врагов он убил в этот вечер. Кровь лилась рекой, и все чаще оскальзывались гроллоки на ней, — но их безудержная ярость и бешеный напор заставляли защитников вала медленно, но верно подаваться назад.

Туда, где точно так же держал оборону другой отряд.

— Где ваш хваленый «третий результат»? — проворчала дама Триш, пытаясь поправить забрало шлема, деформировавшееся после удара и теперь перекрывавшее ей обзор.

Кельтор промолчал. Сейчас, при свете дня, он все еще не мог воспользоваться колдовством, чтобы проверить и сказать точно. Но он полагал, что осталось немного.

Или надеялся на это.

Очередной удар костяной дубинки не расколол его щит, — но был он достаточно силен, чтобы державшая щит рука онемела и опустилась. Почти сразу же один из гроллоков попытался было атаковать через образовавшуюся брешь в обороне, но лучник по левую руку не дремал и поразил его кинжалом в горло. А там уж и сам Кельтор взмахнул мечом, вновь отбрасывая противников назад.

Но тех становилось все больше.

— Трубите отступление, — приказала дама Триш, отбрасывая бесполезный уже шлем и сдувая волосы с единственного глаза.

— Подождите, — взмолился Кельтор, лишь в последний момент пригибая голову и пропуская над собой гроллочью дубинку, — Уже почти!..

И в этот самый момент далеко впереди, за рядами гроллоков, и остатками дыма от масла, послышался шум сражения и рев множества глоток. Не были гроллоки готовы к наступлению с тыла, и в первый момент смешали ряды, сталкиваясь между собой и мешая друг другу.

— Что это? — спросила дама Триш, опуская окровавленный меч и вглядываясь в горизонт.

— Подкрепление, — ухмыльнулся Кельтор, — Поднажмем!

Воодушевленные нежданной надеждой, солдаты атаковали, и без постоянного притока свежих бойцов гроллоки вскоре дрогнули. Сквозь боль, сквозь раны, но пядь за пядью гарнизон форта Картор-Райгх отвоевывал охранный вал.

Сбрасывая нападавших обратно к их сородичам.

Вот уже можно было рассмотреть то войско, что столь внезапно атаковало гроллоков с тыла. Оно не было таким уж многочисленным, не было так уж хорошо вооружено. Однако эффект неожиданности давал ему сокрушительное преимущество, позволяя, сражаясь против численно превосходящего врага, неустанно развивать наступление.

Эффект неожиданности — и инстинктивный, естественный страх живых перед мертвыми.

Страх, которому не чужды были даже темные твари.

Впереди армии наступали шестьдесят восемь безухих гроллоков — все те, кого убил этой ночью Кельтор, чтобы получить доказательства своей воинской доблести в глазах сэра командующего. Загнутые когти упырей рвали плоть их бывших сородичей, — и кажется, впервые в жизни гроллоки столкнулись с тем, что есть противник еще более кровожадный и бесчувственный к боли, чем они сами.

Следом за упырями наступало скелетное воинство. Скрепленные и приведенные в движение черной магией, кости умерших на холме, где заключил когда-то сделку отец, поднялись по приказу сына как сотни и тысячи легкой пехоты. Не все скелеты были целыми; таких даже было меньшинство; однако и с одной рукой, и без головы воины следовали за призрачным зовом вампирской крови, проросшей в солончаках.

С решимостью фанатиков и четкостью механизмов выполняя приказы, что отдал им господин этой ночью, — перед тем, как отправить их пешим маршем к охранному валу.

— Что. Это. Такое?..

Освободив от гроллоков охранный вал, дама Триш широко раскрытым глазом наблюдала за наступлением немертвой армии. Солдаты за её спиной опасливо шептались и украдкой делали защитные знаки Старых и Новых богов.

А принц широко улыбнулся, отбрасывая с лица окровавленные волосы.

— Я же говорил вам, сэр командующий. Я настоящий Кельтор Ластар. Проклятый сын короля Хастора.

Хоть и рано было еще, хоть оставалось еще два часа до заката, — но вдруг показалось ему в тот момент, что тень отца незримым плащом развевается за его плечами. Когда-то на том холме король Хастор принял власть над силами Смерти, чтобы защитить свой народ, — и ныне на том же холме принц Кельтор перенимал его бремя.

Внимательно оглядев сражение внизу, он добавил:

— Командуйте вылазку. Нужно дать подкреплению пробиться к охранному валу. Дальше дело пойдет легче.

И не дожидаясь ответа, принц обнажил второй клинок.

Чтобы уж точно досталось каждому.

Глава 15. Слёзы потерь

Когда зашло солнце, защитники форта Картор-Райгх, еще недавно бывшие в меньшинстве, смогли перейти в наступление. Расправив темные крылья, Кельтор воспарил над полем боя, и множество стрел из сгустившихся теней сотнями выкашивали гроллоков.

Все, что оставалось солдатам, это проникать в получившиеся бреши и добивать уцелевших.

Понеся за считанные минуты больше потерь, чем за все время штурма, гроллоки бежали в Пустоши. Охваченный азартом боя, Кельтор порывался было преследовать их, но тень отца шепнула над ухом:

— Не будь самоуверенным. На своей территории их шаманам найдется что тебе противопоставить.

И принц вернулся на охранный вал.

Теперь, когда ночь вступила в свои права, он мог наконец раздать указания армии нежити. Мертвецы не могли сражаться на уровне обученных воинов, — но зато они были многочисленной стражей, которой не требовалось спать. Выстроив их цепью по всей протяженности охранного вала, Кельтор приказал им возвещать о появлении врага барабанным боем.

Трубить в рога создания, не имевшие легких, не могли никак.

— Где вам нужнее всего рабочая сила? — спросил он у дамы Триш, поднимая тела убитых гроллоков.

Тысячи упырей вставали под его знамена.

— Нам нужно восстановить третий, четвертый и восьмой сегменты стены, — ответила сэр командующий, наблюдая за его действиями, — И достроить вторую линию укреплений: я не бралась за неё, потому что мне не хватало людей. Пополнить запасы стрел. Еще похоронные команды, впрочем…

Она оглядела армию упырей и несмотря на весь опыт и хладнокровие, в неосознанности сглотнула.

— Думаю, что это уже не актуально.

Когда солнце взошло, и колдовская сила развеялась, Кельтор вернулся в форт Картор-Райгх, чтобы урвать себе несколько часов сна. Киара составляла ему компанию; последний из Ластаров и барышня Вейл спали в обнимку в отдельной комнате форта, — но только спали. Ничего больше.

После прошедшего дня и ночи оба были слишком измотаны для чего-то еще.

Сигнал рога разбудил их ближе к полудню. Рвались ли гроллоки бездумно поскорее вернуться в бой или же, будучи связанными с Тьмой, понимали, что под светом солнца вампир бессилен? Или же просто понимали, что лишенный сна человек становится уязвимее? Кельтор не знал ответа.

Но проклятье, что он выдал в адрес гроллоков, разлепив глаза, для официальной хроники совершенно не подходило.

Полусонная, Киара обнимала его крепко, как будто боялась отпустить. Постепенно приходила она в себя, — и сообразив, что происходит, неохотно ослабляла хватку.

— Мне пора, — мягко сказал Кельтор, разжимая ее пальцы, — Не бойся. Мы почти победили. Все будет хорошо.

— От этих слов… мне еще страшнее, — призналась девушка.

Но все-таки отстранилась.

Ему предстояло сражаться на стенах, а ей — помогать раненым.

Поднимаясь на охранный вал, Кельтор уже знал, где будет самое жаркое сражение: барабанный бой костяных воинов четко указывал направление. Ориентировалась по нему и дама Триш: теперь, когда не было необходимости растягивать гарнизон цепью по всей протяженности вала, она напротив, стремилась собрать своих солдат в единый кулак.

Понимая прекрасно, что в боевом отношении мертвым не сравниться с живыми.

Оборона вала во второй день шла гораздо легче, чем в первый, и не только из-за подкрепления живых мертвецов. Сами гроллоки наступали более редким войском, с меньшей яростью и охотой. Не мог Кельтор подсчитать в точности количество племен, что составляли гроллочью орду, но когда стрелы защитников создавали в их рядах видимые бреши, все больше подозревал, что часть из них попросту дезертировала.

Развеялась в Пустошах среди соляных холмов.

— Готовьсь! Целься! Пли!

С полдюжины залпов успели дать лучники, прежде чем гроллоки достигли охранного вала. В том, чтобы отбрасывать нападавших от стены, от скелетных воинов было мало толку: слишком легкие, они не могли с ними справиться. Упыри справлялись лучше.

Но основная работа все равно ложилась на плечи людей.

Приноровившись к темпу, Кельтор работал мечом не переставая. Он уже давно не считал, скольких гроллоков убил в этот раз: темные твари поднимались на стены десятками, но теперь уже не могли в полной мере давить числом. Снова и снова короткий клинок пронзал плоть, и то, что сперва вызывало напряжение битвы, теперь превратилось в нудную, но необходимую работу. Многие сотни гроллоков погибли сегодня под охранным валом.

Но оставшиеся не теряли боевого духа.

Вот по левую руку от принца один из сержантов промешкал из-за усталости, — и удар гроллока достиг цели. Тут же в рядах защитников образовалась брешь: не могли упыри остановить тварей, наступавших на стены со всей своей яростью берсеркеров. Мгновенно развернулся Кельтор, встречая врагов, что высыпали на стены; в его бок угодила стрела, но он, не тратя на то времени, обломил древко.

— В атаку!

Дама Триш со своими адъютантами поддержала наступление, и вскоре плацдарм, завоеванный гроллоками, приказал долго жить. Все короче и все отчаяннее становились атаки; казалось, уже и сами не рады были темные твари этому сражению.

Страх потерь постепенно пересиливал боевую ярость.

— Поднажмем! Еще немного, и они отступят!

Воодушевляющий клич дамы Триш отозвался возгласами солдат. Кельтор знал, что она права: отец уже рассказал ему об этом.

Медленно, но верно приближался момент, когда не добившись быстрых побед, орда окончательно распадется.

— Еще день-два. И все закончится.

Кельтор сидел, облокотившись на стену, пока Киара обрабатывала его рану. Все еще сердитая, девушка исподлобья глянула на него. Каждый раз, как Кельтор влезал в самое пекло и возвращался со свежими дырками в теле, ей хотелось побить его. За наплевательское отношение к собственной безопасности, за глубокую, неискоренимую никакими силами убежденность в том, что не так уж он нужен и важен. Что не отдается в ее сердце каждая рана, что он получал.

Единственное, что останавливало её — то, что он все-таки возвращался. Каждый раз, когда принц отправлялся в бой, Киара молилась про себя и старым богам, и новым. Каждый раз, когда он возвращался, казалось ей, что груз всего мироздания падал с её души, — и в эти моменты готова была она простить почти все.

Но ни в чем из этого она никогда не призналась бы вслух.

— За день-два твое тело окончательно станет похоже на решето, — ядовито ответила девушка.

Кельтор слабо улыбнулся.

— А говорят, что шрамы украшают мужчин, — поддел её он.

— Врут, — убежденно ответила Киара, — Гладкая кожа гораздо приятнее. Так что побереги ее хотя бы затем, чтобы я в семейной жизни не воротила от тебя нос.

— Ты уже поставила мне условие хорошенько бриться, — указал Кельтор, — Не хочешь проверить, как я его соблюдаю нынче?

Он потянулся к девушке с неприкрытым намерением поцеловать, но она демонстративно отвернулась.

— Ты после битвы весь грязный и потный, — указала она, — Вот помоешься, тогда будем целоваться. Желательно в дворцовой ванне.

— Ты имеешь в виду, «помоюсь в дворцовой ванне» или «целоваться будем в дворцовой ванне»? — педантично уточнил мужчина.

Киара лишь загадочно улыбнулась.

На какое-то время воцарилось молчание, прерывание лишь мерным дыханием в унисон. Скоро гроллоки должны были напасть снова. Скоро Кельтор был должен вступить в новое сражение.

Но пока что они просто были рядом.

— Когда вы разобьете их, — нарушила молчание Киара, — Ты поведешь армию против моего отца?

Вздохнул Кельтор, не открывая глаз.

— Гарнизон форта Картор-Райгх слишком ослаблен, — сказал он, — Они не помогут нам. Но армия мертвецов… с тысячами гроллоков она пополнится в достаточной мере. С её помощью… можно будет захватить плацдарм и заявить о себе.

— Но народ увидит в тебе не справедливого правителя, а отродье Темного, — указала Киара, — Призывателя мертвых против живых.

Кельтор пожал плечами:

— Я ведь и есть такой.

Речь его лилась лениво, он был весь бледен.

И кажется, старался поменьше двигаться.

— В любом случае, много времени у нас не будет, — отметил он, — Твой отец давно уже должен был получить весть от дамы Триш. Он знает, что мы здесь. И не оставит это без ответа. Даже если… восстания уже начались… если люди… говорят, что он нарушил клятвы…

— Кельтор?..

Киара тряхнула его, пытаясь привести в чувство.

— Соберись и говори связно, — потребовала она.

Но принц уже не говорил, — ни связно, ни как-либо еще. Кровь отлила от его лица. Глаза уже не открывались, и он безвольно оперся о стену.

— Кельтор, это не смешно! Кельтор, очнись! Кельтор!

— Я знаю этот запах. Стрела отравлена.

Дама Триш лично пришла в пристройку, служившую лазаретом, вскоре после того, как очередная атака гроллоков оказалась отбита. К счастью, оставшись без непосредственного командования вампира, армия мертвецов по-прежнему продолжала выполнять последние отданные ей приказы, — но что будет, когда вампир умрет?

Сэр командующий этого не знала.

А Киара предпочитала не думать.

— Такой яд постепенно образуется в крови старых гроллоков, и некоторые из них додумываются наносить его на стрелы, — продолжала дама Триш, — В первые минуты он распространяется по телу и не дает о себе знать. Затем — наполняет вены могильным холодом, помутняет сознание и в итоге останавливает сердце.

И вздрогнула Киара, вспомнив воочию, как годы назад сама умирала, отравленная шипом черного цветка. Почему-то ни на секунду не усомнилась она, что яд, которым ненамеренно отравил её тогда Кельтор, и яд, который вырабатывают темные твари в собственном теле, имели одну и ту же природу.

Тьма остается Тьмой — в заклятье или в живом существе.

Она смутно вспомнила, как пытался тогда Кельтор высосать яд из её раны. Она помнила, что это не удалось ему: даже его темная сила не делала его неуязвимым.

Даже вампир был смертен.

— Вы знаете, как его вылечить? — спросила Киара, — У вас есть противоядие? Или, быть может, вы знаете, где достать его?

Сэр командующий печально покачала головой:

— От этого яда нет противоядия… Ваше Высочество. Даже лучшие лекари не знают, как вывести его. Единственная надежда — что гроллок, чья кровь была на стреле, начал формировать яд недавно, и он еще довольно слаб. Тогда есть шанс, что организм справится сам, на своих естественных ресурсах.

— И как узнать…

Киара посмотрела на бледное, безжизненное лицо Кельтора и запнулась. Она не смогла заставить себя задать свой вопрос до конца.

Как узнать, сможет ли он справиться с ядом.

Как узнать, выживет он или умрет.

— Обычно темный яд убивает свою жертву в течение ближайших трех дней, — отстраненно ответила сэр командующий, — Если за три дня человек не умер… Тогда он постепенно начинает идти на поправку. Обычно он приходит в себя где-то через неделю.

Она тяжело вздохнула. Кажется, колебалась суровая воительница, стоит ли рассказывать все убитой горем женщине.

Но все-таки сказала:

— Проблема в том, что недели у нас нет. И не из-за гроллоков: от орды не так уж много осталось, и мертвецы на стенах продолжают нести свою службу. Дело в другом.

Ничего не сказала Киара, лишь бросила на неё вопросительный взгляд.

Догадываясь, что-то, что она услышит теперь, ей не понравится.

— Я только что получила донесение, — продолжала дама Триш, — Десять тысяч солдат под личным командованием Его Величества форсированным маршем приближаются к Приграничью. Они прибудут в форт Картор-Райгх со дня на день.

— Они потребуют нашей выдачи, — сделала вывод Киара, — И вы выполните требования.

Это был не вопрос. Это было утверждение.

— Выполню, — подтвердила сэр командующий, — В обмен на вас с Его Высочеством Его Величество поможет нам отстоять охранный вал, добить орду и устранить угрозу. Это… гораздо больше, чем может предложить человек на пороге смерти.

Она посмотрела на бледное лицо Кельтора. Сейчас принц не бился в судорогах; бездвижный, с руками, сложенными на груди, он уже походил на покойника.

— Мне не стыдно, — сказала дама Триш, и не могла понять Киара, пытается она убедить в этом её или себя, — Я поступаю правильно. Я ценю все, что сделал Его Высочество. Но благодарность не спасет Приграничье. Принципы не спасут его. Единственное, что важно сейчас — это победа над гроллоками. Его Высочество согласился бы со мной, если бы мог.

Согласился бы… Наверное. Конечно. Конечно, он согласился бы. Кельтор готов был рисковать жизнью ради защиты Приграничья, ради защиты своего народа. Тогда, когда он принял решение, Киара восхитилась им.

Сейчас она против воли мечтала о том, чтобы он тогда оказался трусом.

— То есть, я арестована? — спросила Киара, — Меня отведут сейчас в темницу, чтобы передать отцу как залог вашего выживания?

— Вас нет нужды арестовывать, Ваше Высочество, — мягко ответила дама Триш, — Мы обе прекрасно понимаем, что даже если вы сбежите, вам некуда идти, кроме как обратно к вашему отцу. Я также понимаю, что вы захотите провести с Его Высочеством его последние дни. Я не стану отнимать у вас эту возможность. Хотя бы это я могу себе позволить.

Киара благодарно кивнула и взяв руку мужчины, крепко сжала его запястье. Леденящий холод обжег ее пальцы, как будто она прикасалась уже к стылому трупу.

Но все же она нашла в себе силы спросить:

— А что, если он очнется? Что, если выбирать вам придется не между помощью Короны и верностью мертвецу, — а между помощью Короны и продолжением сотрудничества с тем, кто уже сотворил для вас военное чудо?

Сэр командующий немного промедлила, прежде чем ответить:

— Это глубоко теоретический вопрос… Ваше Высочество. Даже если его организм справится с ядом, — он не сможет подняться на ноги тотчас же. Его Величество не станет дожидаться под стенами форта. К тому времени, как Его Высочество придет в себя и восстановит силы, решение уже должно будет быть принято. Я не могу рисковать своими людьми ради веры в чудеса. Надеюсь, вы понимаете меня.

— Ради веры в чудеса, — задумчиво повторила Киара, не отрывая глаз от неподвижного лица мужчины.

«А ведь он и вправду тщательно побрился», — мелькнула в тот момент неуместная мысль. Сейчас её шутки, её игра, её поддразнивания уже не казались самой ей чем-то веселым.

Сейчас, когда они вполне могли оказаться последним, что было между ними в этой жизни.

Когда могло статься, что не получили они даже свой последний поцелуй.

— Разве не чудом охранный вал до сих пор держится? — спросила девушка вместо этого, — Разве не чудо спасло всех вас? Чудо, что сотворил он. Благодаря которому вы сейчас можете вести переговоры о его выдаче.

Она старалась говорить спокойно. Старалась сохранять достоинство благородной барышни дома Вейл. Но к последним словам против её воли горючие слезы выступили на её глазах, а голос звенел от обиды на несправедливость.

— Не пытайтесь пристыдить меня, Ваше Высочество, — холодно ответила дама Триш, — Вы думаете, что я не понимаю? Не понимаю, чем мы все ему обязаны? Но это понимание не спасет нас. Возьмут ли форт Картор-Райгх гроллоки или королевские войска, результат будет один. Я подведу своих людей. Я не могу этого позволить.

Она покачала головой, и голос её смягчился:

— Я дам вам быть с ним перед смертью. Я дам вам попрощаться. Но это и все, что я могу вам дать. Простите меня.

Несколько секунд смотрела Киара в её единственный глаз.

А затем отвернулась.

— Спасибо и на том, — глухо сказала она, — А теперь… не могли бы вы оставить нас, сэр командующий? Даю слово, я никуда не убегу.

— Я знаю, — ответила дама Триш.

И слегка сжала её плечо в ладони, перед тем как покинуть лазарет.