Прародитель Магии (РЕМЕЙК)

1. Две Смерти (Ре)

Книга переписывается, на данный момент готовы все главы с отметкой Ре (не Р). Советую читать по мере обновления именно таких глав.

ГЛАВА 1. Две Смерти

У подножия небосвода чернела маленькая точка на гигантской белой башне. День стоял хмурый, небо застилали тучи. То и дело загорался серебристый сосудик – молния – и вся громокипящая пучина вспыхивала и грохотала... Бурлили облака… А потом всё затихало, замолкало, и снова тучи в напряжённой тишине пыжились разразиться ливнем.

Даже самые оглушительные вспышки грома, которые на такой вышине могли разорвать барабанные перепонки, не тревожили мужчину в чёрной накидке.

Наконец пошёл дождь.

Намокшая чёрная мантия налипала на тело мужчины. Ветер откинул её капюшон и раскрыл складки на груди воина, открывая лицо и доспех. В серебристом нагруднике мужчины отражалась яркая буря небес. Молнии сверкали в каплях дождя, распластавшихся на его высоком, белом лбу, но не могли озарить его матово-чёрных глаз.

Вот снова пробежала трещинка в небесах, грянул гром, и наконец воин пошевелился: холодно хмыкнул и поднял руку. В его ладонь, вспышкой чёрной молнии, опустилось копьё.

- Эрхан! – и вдруг раскаты грома обрели форму голоса:

- Эрхан, как ты смеешь сопротивляться? Склонись и прими своё наказание! И тогда обещаю, я лично испепелю твою душу. Никто не будет ставить над нею опыты…

Само пространство нахмурилось, и, как будто раскрывая его складки, перед башней появился и вспыхнул старец. Облачённый во всё белое, он горел как солнце и зажигал вокруг себя ливень, превращая его, силой света, в град сверкающих жемчужин. Жемчужины скользили по изгибам пространства как на ветру. Был и сам ветер. Он приподнял длинные брови старика, свисающие ему до скул; глаза старца не сходили с мужчины по имени Эрхан.

Мужчина усмехнулся и бросил в ответ старику дерзкий, смеющийся взгляд. Старик оставался непроницаем; постепенно улыбка Эрхана перешла в холодное презрение. Выражение лица старца было ему знакомо: так смотрят лжецы.

Эрхан уже давно обнаружил у магов Белой Башни поразительное умение: язык у них жил своей собственной жизнью. Они могли одновременно читать нотации и насылать смертоносные заклятия. Тёмные маги были ублюдками, но они хотя бы этого не скрывали.

Эрхан пробежался глазами вокруг и топнул. И словно брошенный в лужу камушек, его нога взбаламутила прозрачное и глубокое пространство; оно вдруг сморщилось, а потом стало медленно выпрямляться, выдавливая забурившихся в свои складки змей – в небо вывалились три старика и две старухи.

Старики были седые, старухи кривые, и все они морщились от злости, несмотря на упорные старания держать строгие каменные мины. Выглядело это настолько жалко и комично, что Эрхан усмехнулся.

Его смешок стал для них последней каплей.

- Ты чего гогочешь, ублюдок? Весь Белый круг пришёл исполнить твой приговор. Живым тебе не уйти! Ты труп, труп! Как ты посмел уничтожить наши исследования?!

Прокаркала старуха, размахивая посохом из белого дерева с набалдашником из жемчужины.

- Знаю, - кивнул Эрхан.

Многие годы служения Судьёй сделали из мужчины непревзойдённого воина.

В чём заключалась его сила?

Немногие осведомлённые о его должности могли бы предположить, что всё дело в скорости, с которой он читал заклинания; ещё можно было отметить гибкость его манны (1); или, тоже может быть, самое важное – это его глубокие познания во всех превратностях магического искусства… Но каждого, кто выдвигает такие предположения, Эрхан бы прозвал идиотом – правда, во многом потому, что, собственно, те самые немногие кто вообще о нём знал все были старейшинами Белого Круга, самыми всамделишными идиотами; на самом деле главная его сила была в другом. Она была в том, что Эрхан всегда знал, из какой битвы можно выйти победителем, а из какой нельзя ни при каких обстоятельствах.

Эта относилась к числу последних.

Благо, он и не собирался побеждать.

Ещё раз мужчина взглянул в перекошенные от гнева лица старейшин, великих Архимагов, а затем обратил свой взгляд к бурному небу. О неподвижные, чёрные зрачки мужчины ударились капли дождя; его захватили воспоминания:

Эрхана ещё мальчишкой взяли в Белую Башню и воспитывали как Теневого Судью. Должность это была тайная, о ней знал только Белый круг – горста сильнейших Белых магов. Теневому Судье поручалась грязная работа, о которую другие Белые маги не могли пачкаться, чтобы сохранить свою репутацию. Судьи напоминали ручных Тёмных магов, если не хуже. Если у какого-нибудь юного ученика произойдёт воспаление совести, и он попробует поведать миру о тайных экспериментах, что творятся в недрах башни, именно Судье поручат его заткнуть.

Судья всегда был только один, на должность брали лишь сильнейших, - иначе был риск, что судью захватят и выведают у него тайны Белой Башни. А секретов Судья знал не мало.

И.

Ещё ни один Судья не был предателем.

До сегодняшнего дня.

- Эрхан, милый, скажи, ну ты думаешь мы правда не знаем? Причину твоего предательства? Да, да, по глазам вижу, ты думаешь, ты нас обыграл. Хм, хм, хм! Зря ты так. Всегда смотришь на нас с высока, ни во что не ставишь… Пора бы и заплатить, - заговорил старик, довольно моложавый в сравнении с остальными, толстый и с неряшливой бородой.

У него на плече висела кожаная сумочка. Он её открыл, и в небо вылетела небольшая куколка. Толстый маг сделал пируэт рукой, и куколка вымахала в полноразмерную девушку.

Её гладкие волосы переливались металическим блеском. На ней было простое крестьянское платье. Белая повязка была намотана ей на глаза. На ней набухали бурые пятна - девушку ослепили.

И это было самое малое из её увечий.

Её длинная, лебединая шея и торс были нетронуты, но рук и ног у неё не было, и на их месте подрагивали рваные культи. Из них выпирали ломанные кости. Её конечности как будто не отрезали, а оторвали. И самое удивительное: девушка всё ещё была жива. Она даже находилась в сознании - ворочала головой и подрагивала, как насекомое, которому раздавили лапки.

- Смотри, смотри внимательное, Эрхан. Узнаешь девочку? Да, это Марта. Дочка Артоса. Гнусного предателя, который украл результаты ценнейших экспериментов. Мы приказали тебе найти его и перебить его семью - ты ослушался и одну овечку пощадил, и даже попытался её спрятать. Спрятать! От нас! А потом совершил своё злодейское предательство, и всё чтобы отвести от неё внимание, - толстый маг глубоко вдохнул после своей быстрой речи, надувая живот, и сказал с искренним удивлением в голосе:

- Подумать только. Ты! Ты способен на чувства. Ты её полюбил, да? Но не волнуйся, вы ещё будете вместе. Пытать любящие друг друга души - это всегда особое удовольствие. - Толстый маг расплылся в улыбке. Прочие старцы остались строги, но и у них блеснули глаза.

Мелькнула молния.

- Не будь к нему так суров, Арчибальд, - сказал другой Архимаг, тощий, с моноклем и козлиной бородкой.

- Девушка была отменная. Мои звери намного избирательней тебя, и даже им она пришлась по вкусу, - слегка улыбнулся. - Во всех отношениях…

Эрхан взглянул в кровавые пятна на повязке девушки, затем заговорил:

- Артос украл у вас рецепт лекарства от… Как вы её назвали? Оранской Чумы. Это ты ведь её сотворила, Гретхен? – Судья покосился в бок, на старуху с пепельным лицом и белым посохом с жемчужным набалдашником. Старуха поморщилась.

- Один из твоих учеников совершил оплошность и болезнь распространилась среди плебеев. Белой Башне нельзя пачкать свою репутацию, вину вы признавать не хотели. Понимаю. Вы обвинили Тёмных магов, а потом заявили, что уже работаете над лекарством. Правда, оно у вас и так было. Раскрыть вы этого не могли. Любой дурак бы что-то заподозрил, если бы так быстро нашлось лечение магической чумы. Поэтому вы решили подождать пару месяцев, а сколько за это время погибнет людей – вам было совершенно всё равно. Лицо намного важнее. И только бедный Артос выкрал спасительный рецепт. Он дорого за это поплатился.

Перед глазами Эрхана промелькнули воспоминания: сперва он увидел старика, молящего на коленях пощадить свою дочь; потом забелел листочек с рецептом лекарства - старик отбивает поклоны и просит передать его доверенным людям. Проходит секунда, и вот дряхлое тело лежит плашмя на земле, во лбу его краснеет узкая дыра, а вокруг хрустят и сжимаются языки хищного пламени.

Горит избушка на окраине деревни.

Сгущается чаща, и всё меркнет.

Судья вздохнул.

- Кто бы мог подумать. Сработало. Арчибальд, тебя так легко обмануть.

- Что-то? Не слышу. Эрхан, ты совсем обезумел от горя? Пытать безумца скучно, - толстый маг по имени Арчибальд всё лыбился, всё ухмылялся. Его свинячьи глазки пялились в лицо Эрхана, вылавливая, ожидая малейших колебаний его мины – старику не терпелось увидеть, как спокойствие, вечное спокойствие судьи сменится на отчаяние.

Но тут уже в него всмотрелись глаза, тёмные как самые глубокие бездны.

- Я совершил ошибку, - сказал Эрхан, и немедленно, чтобы никто не подхватил. - Но мне повезло. Вы ничего не заметили. Идиоты, - покачал головой.

- Ты что несёшь? - спросил Арчибальд, всё ещё изгибаю уголки губ, но уже без улыбки. Ему приходилось напрягать свою волю чтобы держать взгляд Судьи. Было это не просто. Сердце Арчибальда как будто обхватила, и сдавила, холодная чёрная змея.

- Я забыл самое главное: раскрыть лекарство от чумы. Какая глупая оплошность. Благо все прочие, намеренно оставленные мною зацепки так вас увлекли, что вы не заметили нестыковки.

Архимаги растерянно переглянулись. Что-то здесь было не так. Почему Судья всё ещё так спокоен? Они показали ему его изуродованную любовницу, а он и глазом не повел. Неужели это он так хорошо скрывал свои чувства?

- Но ты не виноват Арчибальд, - продолжал Эрхан.

- Ты всегда был садистом. Стоило тебе увидеть девушку, которая может быть мне дорога, и тебя ослепит азарт: ты хотел её немедленно истязать - но я уверен, я верю, что ты, ты, почтенный Архимаг, всё равно сперва осмотрел её. Жаль, но это не помогло, - Эрхан покачал головой, глаза его блеснули. - Я хорошо умею прятать магические печати.

- Что ты лепишь… - Арчибальда точно холодной водой окатили. Он выпучил на изувеченную девушку свои маленькие поросячьи глазки.

- Поздно, - Эрах щёлкнул пальцами.

Вслед за щелчком проследовал хруст.

Девушка потрескалась множеством чёрных, густых как паутина трещинок. Трещинки засверкали разрушительным сиянием. Прогремел взрыв. Марта рванула на куски. Кровавые ошмётки перемешались с костной пылью. На толстого мага навалилась чёрная плазма.

- Аа-Ааа-Ахг-ААаагАах!

Толстяк взревел резанной свиньёй.

Остальные Архимаги в ошеломлении наблюдали, как стремительно закипает кожа их соратника, и как стекает она чёрными ручейками, оголяя белый череп; Арчибальд бился как рыба в кипятке; вскоре его оставила и плоть, и он загремел костями, как гремит деревянная кукла, когда кукловод пускает её в пляс.

Первый опомнился старец с длинными бровями, он закричал:

- В атаку, держите его!

Но было уже поздно. Эрхан исчез.

Промчался чёрный ветер.

Снова взвился крик; чёрное копьё Судьи пронзило голову старухи по имени Гретхен. Ведьма отчаянно взвизгнула, и стала брыкаться, насаженная на чёрную сталь. В свободной руке Эрхана вспыхнуло тёмное пламя. Он зажал рот старухи своей мускулистой и грубой ладонью. Пламя втянулось в её нос. Мутные глаза старухи наполнились огненной дымкой, и мгновения спустя расплавились, вытекая из глазниц. Дряхлая ведьма повисла. Потом она почернела и посыпалась. Развалилась. Закружилась прахом на ветру.

К этому времени все прочие маги отправились от замешательства. Сложно им было поверить своим глазам. Прошли считанные мгновения, а всё перевернулось с ног на голову, и они превратились из охотников, загнавших добычу, в гонимых тварей. Старики и старухи неловко разлетелись.

Длиннобровый старец отлетел подальше остальных. Он замер на краю башни. Она была широкая, шириною в сто метров. На пальце старика вспыхнуло золотистое свечение. Он вытянул его и стал водить перед собою, как будто вычерчивая узоры на невидимом холсте. Глаза старика закатились к мрачному небо; губы его двигались и что-то шептали.

Другие сражались более рьяно. Теперь их осталось трое: два старика и старуха.

- Склонились, зверёныш…

- …И умри на коленях!

Прохрипели один за другим два седых и дряхлых создания, старец и ведьма, похожие как две капли воды, которую зачерпнули из болота. Они скрестили руки и разразились протяжным воем, падая на землю как два мёртвых тела. Вокруг них разраслись полупрозрачные корочки. Одна голуба, другая – как пламя. Между корочками протянулась и повисла белая цепь. И вдруг махом возвысился гигант, - Архимаги в сияющих сферах сделались его глазами.

Гигант возвышался на полкилометра. Правый его бок обливался лавой, левый - хрустел под покровом льда. Пышный лес вокруг башни вдруг заледенел наполовину; другая половина посыпалась чёрным прахом.

- Солнце и луна… - определил заклятие Эрхан. Все чары, как и маги, делились на ранги. Архимагами называли немногих избранных, наиболее талантливых, которые смогли достичь Девятого. Их было так мало, что редкому человеку удавалось воочию узреть заклинание Девятого ранга. «Солнце и Луна» было одним из таких. Прочесть его можно было всего за пару секунд, но мощь его была огромна. Как-никак, чтобы его использовать требовалось сразу два Архимага.

- Твои трюки бесполезны, Судья! Ты всегда был хитрецом, но хитрость ничто перед силой. Чистой, незамутнённой силой! - прохрипел гигант, голосом похожим на хор.

- Согласен, - Эрхан усмехнулся, отряхнул копьё. Запутанные сосудики опутали его с головы до ног, просвечивая сквозь мантию и броню, напоминая густые древесные корни. Среди их сплетения чернели девять узелков. Они бились как девять бешеных сердец, набухая и прыская кипящими, дымными чернилами.

- Нет, ты… Ты безумец! – с выражением ужаса и шока в сияющих глазах прохрипел гигант. Он двинулся назад. Его ноги, похожие на широкие столпы, скрутились вокруг башни.

- Хочешь взорваться своё магическое сердце? Безумец! Ты безумец! - старик и старуха, заключённые в глаза гиганты, не могли поверить глазам собственным.

У каждого мага были магические сердца, источник его силы. Чем выше ранг мага, тем больше сердец. Эрхан был Архимагом и обладал девятью.

Загнанные в угол маги иногда взрывали свои сердца. На малые доли секунды это позволяло им разразиться ужасающей мощью, но потом сердца угасали, навечно, и маг погибал.

- Рискнёте проверить? – вызывающе крикнул Эрхан.

Его чёрные сердца раздулись, точно вот-вот уже готовые лопнуть; кожа мужчины треснула, трещинки брызнули пенистой кровью. Чёрное копьё в его в руке превратилось в огромную молнию. Ноги Эрхана подкосились. Его пробрала дрожь. На его зубы опустился кровавый занавес.

- Назад! - гигант откинулся на добрые полсотни метров, повиснув ногами на башне, но даже на таком отдалении страшная сила копья заставила его вздрогнуть. Вдруг его глаза треснули. Старик со старухой вывалились наружу. Протянутая между ними цепь исчезла, и великан стал стремительно таять, превращая в кипящую лавовую жижу. Старые Архимаги махнули руками, и жижа сгустилась перед ними толстым барьером.

Архимаги приготовилась принять удар Судьи, как вдруг…

- Обманул, - чёрное сердце погасло, копьё померкло.

Старик и старуха растеряно переглянулись. Эрхан щёлкнул пальцами

Подул злой, чёрный ветер, мантии старцев захлестали как знамёна. Старуха опомнилась первая, в ней загремела тревога, - но было уже поздно. Её скрутило. В спину ей вонзилась и вырвала её горячее, трепещущее сердце тощая рука. Рука раздавила сердце и вытянулась назад. Старуха упала, а за нею старик увидел, увидел и разинул рот, пепельный скелет. Старик уставился на зелёные огоньки, которые сверкали в глазницах черепа, прикрытых обрывками золотистых волос.

- Дочь… Артоса? – пролепетал старец бездумно

- Уже нет. Я спрятал в неё два заклинания, для детонации и чтобы сделать жертву, – заговорил Эрхан.

- Пришлось помучать девочку, но её смерть принесла мне пользу, – рассказывал он спокойным тоном.

- Вот… Вот как… - зашептал уставшим голосом старец, как будто не замечая, что холодные слова судьи раздавались у него за ухом.

- Первое правило магии: хорошо подготовленный ученик может победить десяток небрежных Архимагов.

- Верно, верно… - старик наклонил голову. Чёрная сталь вырвалась у него груди, втянулась назад; мрак озарил его очи, и великий маг полетел на землю, трепыхая всеми складками своей мантии и пёрышком качаясь на ветру. Он распластался на земле, возле трупа своей сестры, и потому что оба они были в белом, то терялись на фоне белой башни и лежали как две отрубленные головы.

Эрхан повернулся туда, где стоял только что старик с чёрной козлиной бородкой и в монокле. Звали его Змей. По Профессии он был повелителем магических созданий, сильным противником, но таким трусливым, что не столько опасным, сколько просто неприятным. Вряд ли он будет рьяно сражаться, скорее он окружит себя своими чарами и своими зверьками, и будет их периодически насылать; чтобы разделаться с ним поскорее, Эрхан даже собирался принести новорождённого лича в жертву.

Но вышло всё… Немного иначе.

Когда Эрхан разобрался с близнецами, Змея уже и след простыл.

- Даже пугливей, чем я думал. Зачем ты его позвал, Вальрас? – покачал головой Эрхан и обратился к последнему противнику. Длинные брови сияющего Архимага вытянулись на ветру. Начинался вихрь. Тучи кружились в небесах, образуя воронку и открывая сияющую и зияющую бездну. Девять сердце просвечивали через грудь маг будто и сверкая звенели, как девять звонких дудочек в бурю; вместе с ними в его кожаной сумке светилось ещё одно, золотистое сердце.

Только из-за него Эрхан был уверен в своём поражении.

- Вот и всё… - вздохнул и опустил руку маг по имени Вальрас. Золотистые искорки взмыли с его пальцем в небеса, словно семена бури. Тучи вихрились в чёрном водовороте будто чернила, залитые в воронку. Всё шире в небесах открывалась грозно сияющая бездна…

- Ты достойно сражался, Судья. Когда Змей сбежал, я даже заволновался, немного. Ещё немного и я бы не успел завершить чары, но опыт, опыт помог мне, – старик говорил с отдышкой, его мокрое от дождя лицо было бледным.

- Прежде чем ты умрёшь, позволишь мне узнать одну вещь. Зачем твоё предательство? Если ни девушка, ни страдания плебеев тебе не интересны, в чём тогда причина? - в его спокойном, старом голосе прозвучала искренняя любознательность.

Эрхан цокнул бляху своей накидки. Её сразу содрал ветер. Засияла серебристая броня, а на ней, извиваясь и шипя, загорелись тысячи белых узоров.

- Вальрас, знаешь, кто любит спрашивать ‘зачем’?- спросил Эрхан, смотря на старика своими матово-чёрными глазами.

- Кто же? - беззаботно поинтересовался Архимаг.

- Мои жертвы.

Эрхан бросился вперёд. Лич обернулся к небу и вытянул свои костяные руки, сложив ладони вместе. Огромная костяная стена выросла над башнею. Она была широких костей гигантских чудовищ. Через узкие прорези между ними проглядывалась небесная бездна. Облака закружились так быстро, что само вращение стало незаметным. Вдруг по небу как будто пробежала трещина, и луч самого настоящего света вырвался из неё на землю. И весь мир в сиянии этого света сделался как батлейка с нарисованным эмалевым небом, с нарисованный бледными красками башней, с кукольными человечками, - и когда падал на этих человечков свет, они растворялись, как растворяется сон, когда в глаза уже сияет солнце.

Лич над головой Эрахана загремел всеми своими костяшками. Зелёные огоньки в его темных глазницах тускнели, становясь зелёными пуговками. Стена из костей сыпалась, и кости с грохотом обрушивались на башню.

Между Эраханом и Вальрасом оставалось ещё полсотни метров.

Эрхан прохрипел. Все поры на его теле брызнули чёрной кровью, его сердца сверкали в стремительном и отчаянном марше света. Он стал похож на бешеного зверя.

Лич упал мёртвой куклой. Его кости пропали, как будто их и не было.

Вальрас дышал и кашлял светом. Он использовал могущественно заклятие - «Волю Света», магию Божественного Десятого ранга.

Золотистое сердце в сумке Вальраса было бесценным артефактом под названием Сердце Полубога. Это благодаря нему Архимаг смог вызвать Волю Света, хотя между рангами магов простиралась широкая пропасть.

Маги восьмого ранга были беспомощны перед Архимагами.

И сами Архимаги не смели посягаться на Божественное.

Вальрас смотрел как плавится, но всё равно, без всякой надежды, рвётся вперёд Теневой судья и невольно покачал головой.

Эрхан представлял для него огромный интерес. Мужчина был самым настоящим монстром. Даже наиболее талантливые ученики становились Архимаги только спустя века - у Судьи уже ушло всего сорок лет. И это притом, что последнее десятилетие они его всячески сдерживали, когда заметили в нём угрозу. Страшно представить, кем бы он стал, дай они ему больше времени. Вальрас опасался Эрхана и планировал рано или поздно умертвить Судью в любом случае. Неожиданное предательство только приблизило его кончину.

Теперь глава Белой Башни пребыл в радостном расположении духа: наконец он избивался от назойливой проблемы. Печально было, что погиб почти весь Белый Круг, но и с этим можно было что-нибудь придумать. Старый Архимаг обернулся и стал выискивать на горизонте Змея. Предательства он прощать не собирался. Надо будет разместить на этой гадюке печать, превратить его в раба.

Да, а остальных мертвых можно будет обратить в нежить, пока их души ещё не развеялись. Белому магу не предстало заниматься тёмным колдовством, но положение обязывало. Они понесли слишком серьёзные потери, и если их не восполнить, хотя бы временно, придётся идти на уступке Тёмной Башне…

- Второе правило мага… даже если подготовился, не отводи глаз от своего врага.

Старик поперхнулся кровью и в ужасе обернулся. Окровавленный монстр вытягивался из столпа света. У него не было глаз, не было даже лица. Кровавя жижа бурлила в его потёкшей черепушке, бурлила и шипела как мясо на сковородке.

Но это существо умудрилось говорить.

Как?

Магия.

Вальрас приоткрыл рот и выдавил писк - костлявая рука схватила его как петуха за шею и затянула в горящий столп; немедля оцепенения старика сменилось на судорогу и на страшный рёв. С его черепа слезала макушка. Он брыкался и пытался вырваться, но крепкая рука не отпускала его и держала на месте. Он кусал её, бился о неё головой - всё без толку. И даже когда на руке не осталось совсем кожи, - его и тогда продолжали удерживать голые костяшки.

Эрхан таял, но его сердца упорно боролись с объятиями света.

Вальрас же исчезал стремительно:

Исчезла его одежда, кожа. Исчезла плоть, исчезли кости и наконец исчезла душа. Растаяла кожаная сумка и всё её содержимое, кроме золотистого сердца.

Глава Белой башни погиб.

Но Эрхан уже не мог улыбнуться своей победе. Мышцы его лица, все его мышцы вообще исчезли, и только голые костяшки пальца всё ещё указывали куда-то вперёд, к небу. Эрхан стоял у самого его порога, но вот, конец. Свет растворил его руку, растворил его тело… От мага остался только чёрный сгусток души. Последние мысли растворялись в его сознании, когда к нему обратился странный голос:

- Ты доволен?

Эрхан задумался. Не о происхождении голоса, нет, думать об этом уже не было времени.

Он задумался над вопросом.

Ответил:

- Нет.

- Почему?

- Я хотел быть свободен.

- Разве смерть не свобода? Когда ты мёртв ты свободен от чувств, от желаний. Разве смерть не свобода? - продолжал спрашивать беспощадный голос.

- Нет. Кто-то свободен, но уже не я, - твёрдо ответил Эрхан.

- Свобода может быть только когда все желания исполнены.

Голос ответил:

- Если ты всего достиг, то ты начнёшь скучать.

- Тогда я пожелаю, чтобы не было скуки, - возразил Эрхан

- Невозможно, такова природа этого мира.

- Я изменю мир.

Голос затих. Эрхан больше не мог о нём думать. Он вообще не мог думать. От его души остались лишь капли.

Но вдруг всё вокруг осенил ослепительный золотистый свет.

Эрхан исчез, а вместе с ним исчезла и вся башня. Свет из небес потух, тучи рванули в проресь как оттянутая пружина и расстелились по небу.

Спустя пару часов на голую землю приземлился маг с козлиной бородкой и моноклем. Он тщательно обшарил всю местность, но ничего не нашёл. Тогда он привёл несколько сотен собак и свиней, а когда и они не смогли ничего вынюхать, старик притащил целого дракона: у этих созданий феноменальный нюх на сокровища. Но дракон только единожды принюхался и покачал своей длинной головой.

Змей ощупывал землю аж до заката и после. Глаза его были краснее первых лучей восходящего солнца.

- Где оно! Где, где Сердце Полубога! – наконец он разревелся во всё горло и упал на колени. Одна из собачек тут же прибежала утешить своего хозяина и стала вылизывать ему щёки.

*********

Вдали от мира Белой и Чёрной Башен, вдали от мира, где погиб Эрхан, под голубым небом простирался великий континент. Его называли Эфой. На самом севере Эфоя, скрывшись за высокие горы, на скалах у моря умещалось королевство людей, Эргор. Земли эти были не плодородные и опасные, но выбора у людей не было. Они общепризнанно считались самой слабой расой континента. У них не было ловкости и мудрости эльфов, силы гигантов, смекалки гномов; из последних сил они сражались и проигрывали армиям нежити; одного могущественного вампира временами хватало, чтобы стереть с лица земли целое людское королевство. Порождения смерти превращали человеческие земли в свои вотчины и высасывали из людей кровь в промышленных масштабах.

Рожденные под их властью люди всю жизнь были рабами; некоторые из них никогда не видели света дня.

А маги… Какие маги? Маги не обитали на Эфое даже в легендах. Каждому было известно, что от обезьяны человека отличает лишь относительная смышлёность и скудность волосяного покрова.

Потому жители королевства Эргор на жизнь не жаловались. Это был стойкий, трудолюбивый народ. Только с правителями ему не везло. Прежний король, как и вся его династия, вплоть до десятого колена, были тиранами, измывавшимся над простым людом. Вечно бы страдали крестьяне и добрые лорды, но пришла к ним спасительница. Великая героиня подняла восстания и свергла злодея.

Его повели на эшафот, отсекли голову. Потом отсекли голову его жене, королеве. За ней пошла сестра королевы, а потом брат короля, за ним старший принц, за старшим средний, - головы летели только так, - и вот очередь дошла до предпоследнего отпрыска проклятой династии, младшего принца Артура.

Казнь была назначена на раннее утро. Собралась великая толпа. Люди никогда не уставали смотреть на кровь. Палач приклонил дрожащему принцу голову, натянул гильотину. Лезвие захрустело ржавчиной и вдруг задрожало, и свалилось само по себе.

Тук! Ударилась железяка о спину принца. Толпа разочарованно заохала, а один мальчишка, который наблюдал за действом с крышки, покачивая ноги на карнизе, засмеялся.

- Чего смеёшься? - спросили его, а мальчишка ответил:

- Смотрите, смотрите, он обмочился.

И правда, под принцем растекалась жёлтая лужа.

Тут уже вся толпа залилась весёлых смехом.

Палач покачал головой, доложил начальству и получил приказ дождаться новой гильотины, а казнь отложить на потом.

Так и сделали. Стражи подошли к потерявшему сознание принцу, принюхались и отошли. В итоге пришла его верная служанка, которая сопровождала принца везде и всюду. Эта была юная девушкой с фиолетовыми волосами в косичках и с глазами холодными как алмазы. Она взяла принца на плечи, не боясь запачкать своё и так уже пыльное платье, вздохнула и понесла в сопровождении бугаев стражников в тюрьму, не обращая внимание на хихиканье за спиной.

В темнице девушка уложила принца на сено, а сама уселась в углу, опираясь на грубом камне, и закрыла глаза.

Её маленькая голова прильнула к холодной стене.

Шло время, в единственном окне показалась испещрённая решёткой луна.

Лучи серебра озарили нежное лицо Артура. Принц пошевелился, покачал головой и открыл глаза. Если бы рядом был кто-то с ним знакомый, он бы очень удивился: глаза юноши утратили свою синеватую морскую глубину.

Теперь они были матово-чёрными, как две темнейшие бездны.

1. С двумя Н.

2. Мир без Магии (Ре)

ГЛАВА 2. Мир без Магии

Эрхан очнулся, но сперва он увидел не луну.

Нет.

Сперва перед ним промчались воспоминания: целая жизнь мальчишки по имени Артур, от начала и до конца.

Эрхан наблюдал за ней одновременно из первых глаз, чувствуя всё, что и он чувствовал, и зная всё, что и он знал, и с высоты собственного опыта, с высоты сорока лет своей утомительной жизни.

Поэтому маг смог дать очень точную оценку младшему принцу королевства Эргор.

Он был идиотом.

В чём заключалась его средней тяжести умственная неполноценность?

Если отец Артура был вполне образцовым тираном, то его младший сын, Артур – образцовым отпрыском тирана; он унаследовал жестокость и влияние, но не был обременён правом на трон, а значит и никакой ответственностью, которая могла бы воспитать из него порядочного человека.

Поэтому собственная власть его развращала. Артур беспощадно расправлялся со всеми, кто смел перейти ему дорогу. Как-то раз он приказал раздавить престарелую супружескую пару – всё потому что старик и старушка не успели вовремя убраться с дороги, когда по ней проезжала его карета.

Артур был похотлив. Он был извращён, как извращён всякий, пресыщенный обычными удовольствиями. Юноша был садистом. Любую женщину, которой не везло ему приглянуться, он обязательно забирал себе, а насытившись ею, или, когда она «ломалась», приказывал расправиться с бедняжкой. Живыми от него не уходили. Артур разумно, - в меру своей разумности, - полагал, что, если он удостоил женщину вниманием, значит эта женщина была теперь его. Делиться своими женщинами Артур не хотел. Следить за ними было слишком затратным – вот потому легче было сразу отправлять надоевшие игрушки в объятия Абсолютного.

В итоге юному принцу это аукнулось.

Как-то раз он увёз, и не вернул, в своё пригородное поместье крестьянку. Всячески её истязав, принц выбросил девушку своим слугам, как обглоданную кость. Они поживились остатками и швырнули бедную девушку в канаву.

Изуродованный труп нашла младшая сестра погибшей. Она поклялась отомстить и в итоге сделалась той самой героиней, которая и свергла короля-тирана.

Его повели на плаху. Не успела на ней высохнуть кровь, как следом пошла его жена, королева. Потом брат короля, его тётя, старший сын, средний… Младший принц Артур замыкал очередь. Маргарита желала, чтобы Артур перед смертью взглянул в мёртвые лица всех членов своей семьи. Ей хотелось, чтобы он, хотя бы отчасти, испытал её собственное горе.

В итоге задумка героини сработала даже слишком хорошо: смерть родных так напугала юного принца, вид голов, насаженных на пики, внушилему такой ужас к гильотине, - ох как страшно она поднималась, когда дело было сделано, скрипя ржавым смехом и капая, точно слюной, струйками крови на плаху, - что к тому времени, когда оружие смерти нависло над его собственной шеей, нервишки юноши были на пределе, и простой удар железяки о спину выбил из него дух.

Эрхан покачал головой и приподнялся на локти. И наконец он увидел за решёткой высокого окна луну. Она висела в небе и ясной монеткой сияла среди звёзд. Пару мгновений маг не мог отвести от неё взгляда. В глазах его была заворожённая растерянность, как будто он видит её впервые. Вдруг Эрхан понял – он всё ещё жив. И сразу стало ему легко и хорошо, и несколько мгновений сердце его громко билось в груди, - пока его трепет не заглушила суровая и холодная мысль.

Что с ним случилось, задумался маг, как он ещё жив? И кто заговорил с ним в последние секунды жизни?

Эрхан горько усмехнулся. На последний вопрос он мог бы ответить, будь он более внимателен; сложно сохранять внимание, когда испаряется душа, и жизнь приближается к неминуемому завершению. Сложно, и всё-таки возможно. Эрхан себе оправдания не искал. Он совершил ошибку.

Эфой… Эфой… Что это за место? Эрхан потёр подбородок и удивился, когда не нащупал знакомой щетины, - Артуру было шестнадцать.

Эрхан знал, что его мир, мир Двух Башен, был далеко не единственный в своём роде; некоторые маги могли призывать элементалей и прочих существ из других измерений. Возможно Эфой тоже был таким вот другим измерением, просто населяли его, как и мир Двух Башен, люди.

Но не только.

В родном мире Эрхана верховными правителями были маги. Они наделяли властью мирских королей, а те, в свою очередь, повелевали простым людом, плебеями.

Человек был мерой всех вещей.

Человеческая раса не была единственной способной к высшей умственной деятельности, но была единственной разумной. Потому что разумный – это то определение, которое придумал человек, чтобы выделять себя среди прочих зверей. Человек разумный, к магии способный…

На Эфое всё было совсем по-другому. Эрхан ещё раз перелопатил память Артура, - что было довольно непросто, ибо голова мальчишка была забита мусором, - но не нашёл упоминаний ни магов, ни магии. Зато ему открылось существование удивительных созданий: эльфов, гномов, вампиров… На Эфое кроме человеческой обитали другие, по всем критериям разумные расы.

Ни об одной из них Эрхан раньше не слышал, но именно они заправляли на континенте, в то время как люди находились в самом низу пищевой цепочки.

Эрхан обдумал положение человеческой расы на Эфое и заметил одну странность, нелогичность. Люди жили плохо, даже очень: вот только они должны были жить ещё хуже. Ведь люди здесь были повинны в самом тяжком прегрешении - в слабости.

Магу вспомнился один давний эксперимент. Как-то раз Маг Чёрной Башни собрал две сотни человек, стёр им воспоминания и поместил на необитаемый остров. Половине он даровал великую силу, а вторую оставил как есть.

Уже спустя тридцать лет на острове образовалось два сословия. Сильные стали правителями, а слабые – рабами.

Вывод? Такова природа всех живых существ - сильные правят над слабыми. Относительную свободу людей на Эфое можно было назвать чудом.

Но чудеса не вечны.

При жизни Артур знал и читал мало, но всё же был членом королевской династии. Ему случалось слышать важные переговоры, которые он просто не мог понять своим жалким интеллектом.

Эрхан же с лёгкостью выстроил из редких высказываний почившего короля настоящую картину восстания.

Какой бы харизматичной ни была героиня повстанцев, Маргарита, она не могла в одиночку свергнуть многолетнюю династию.

У неё были помощники.

Прежний король был уверен в причастии эльфов. Они связались с повстанческой ячейкой, организованной Маргаритой, и несколько лет снабжали её ресурсами и кадрами.

На то были доказательства: во время подавления восстания в столице роялистского генерала убила длинноухая тень.

Эльфам хорошо заплатили за их помощь.

В Королевстве Эргор было три главных города. В разгар гражданской войны, под предлогом прекращения смуты у своих границ, один из них оккупировала эльфийская армия.

Маргарита, уже получившая верховную власть, словно этого не заметила. Всё своё внимание она уделяла внутренним чисткам, выявляя недовольных и отправляя их на эшафот. Людям нравится, когда умирают злодеи, а потому героиня пользовалась абсолютной популярностью.

- Для плебеев нет ничего головокружительнее бунта, - произнёс Эрхан. Его чёрные глаза поглощали лунный свет.

Он приподнялся и оглядел свою мрачную камеру. По ту сторону решётки, вдали коридора, мелькало пламя факела. Доносился пьяный смех тюремщиков.

Из единственного окна дул летний ветерок. В углу камеры слышались тихие вздохи.

Эрхан улыбнулся.

С ним случилось нечто невероятное, но первым делом он не растерялся, но спокойно обдумал своё положение.

- Интересно.

Эрхан вдруг понял, сколько всего мог сделать. Мага охватил восторг. Он выжил! Невероятно. Каким бы хладнокровным человеком он ни был, чудесное спасение не могло не взволновать его.

- А я приготовился умереть. Воистину, пути судьбы неисповедимы. Поэтому я её так ненавижу, - с улыбкой на лице подумал Эрхан.

Но ещё не время расслабляться.

Маг покачал головой. О будущем следует думать лишь когда твёрдо стоишь в настоящем.

Тюрьма и скорая казнь были незначительными, но помехами. Что делать? Бежать?

Эрхан посмотрел на решётку.

Сбежать будет не сложно... Тюрьма, в которой его держали, была самой обычной, человеческой. Она не шла ни в какое сравнение с магическими тюрьмами, где на каждом шагу можно было нарваться на смертельное заклятие.

Но стоило ли вообще убегать? Может трон ещё не до конца потерян? Эрхан не строил иллюзий о своей нынешней силе. Он был слаб. На восстановление требовалось время. Ресурсы пусть бедного, но королевства, отнюдь не помешают.

В голове помолодевшего мага начал созревать план.

Лежа на кровати, он снова закрыл глаза. Перед ним простирался бескрайний горизонт возможностей, но сперва следовало вернуть былую мощь. Эрхан собирался снова ступить на дорогу магии.

Он надавил на центр своего лба одной рукой и ровно в пупок другой. Затем он начал читать магические мантры, молча, просто шевеля губами.

В каждом человеке есть потенциал к магии: магические сердца. Чтобы пробудить магическое сердце нужно до краёв наполнить его манной. Манна – с двумя НН, – это особая энергия, наполняющая мир и каждое живое существо. Эрхан собирался начал поглощать манну, как вдруг замер и широко открыл глаза.

Манна заструилась в Эрхана, но очень медленно. Её концентрация вокруг была низкой. Эрхан провёл рассчёты и пришёл к выводу, что такими темпами у него уйдёт не меньше недели чтобы наполнить первое сердце и стать Учеником.

Учениками называют магов 1-го Ранга.

Не успел Эрхан решить, что делать, как в груди у него раздался звон. Он удивился и посмотрел вниз. Между лёгкими у него горела бледная золотистая точка. Вдруг из неё хлынул бурный поток энергии. Эрхан аж вздрогнул от неожиданности.

Его первое магическое сердце разом наполнилось на треть.

Юноша вытер выступивший на лоб пот.

- Сердце Полубога…

Эрхану вспомнился странный голос, заговорившись с ним в последние минуты его прошлой жизни. Видимо с ним говорило Сердце Полубога.

- Это оно перенесло меня в это измерение. Раз так, тайну моего перерождения придётся отложить на потом… - пробормотал Эрхан. Сердце Полубога было загадочным артефактом. Вот уже несколько тысяч лет он переходил от главы к главе Белой Башни. Ни один Архимаг до сих пор не разгадал его тайн.

Эрхан, лишившись всех сил, и подавно не мог на это рассчитывать.

Разве что…

- Ты меня слышишь?

Спросил он сердце.

…

Ответа не последовало.

- Пусть. Хочешь молчать – молчи. Когда-нибудь я смогу тебя разговорить.

Эрхан отвёл прилипший ко лбу локон рыжих волос. Магу вспомнился разговор с сердцем.

- Помню, ты просило, чтобы я изменил мир? Что ж, я не самый лучший человек, но долги свои плачу всегда.

Или нет, прибавил он про себя.

Словно в ответ ему, из артефакта хлынула ещё одна волна манны. Магическое сердце мага наполнилось на две трети.

Эрхан заметил одну интересную особенность. Манна из сердца полубога была намного чище обычной. Очень хорошо. Чем меньше примесей у мага в манне, тем мощнее заклинания.

- Я смогу стать даже сильнее чем в прошлой жизни… Занятно, - подумал он, а затем с головой погрузился в медитацию.

Эрхану было неприятно зависеть во всём от Сердца Полубога, разумного артефакта, но иного выбора пока не было.

После первых двух волн собирать манну стало сложнее. Эрхан обгладывал сердце полубога как голодающий - грязную тарелку. Тщедушное тело Артура незаметно задрожало. Он будто сам сделался огромным сердцем. Постепенно маг перестал замечать окружение.

**********

Меж тем как Эрхан, ныне Артур, начал сосредоточенную тренировку, проснулась его соседка по камере: девочка в платье горничной с фиолетовыми волосами, завязанными в две косички.

Её звали Аркадией. Но по воле принца, который ленился выговаривать её полное имя, называли девушку Аркой.

Сон Арки возмутила не возня на кровати принца, - тот постоянно ворочался во сне с тех пор, как их посадили в тюрьму, - но усилившийся хохот в тюремном коридоре.

- Слушай, а эта его служанка – совсем красотка. Мелькая, костлявая, зато какое личико.

- Ты прав, и знаешь, в костяшках даже что-то есть. Помнишь, как она задом вихляла, когда несла того идиота? Загляденье. Я прям глаз отвести не мог.

- А собственно, какая тут разница? У нас что, выбор есть? Берём. Можно даже и принца взять на затравку, у него тоже миловидная мордашка.

Снова шквал хохота.

- Ладно, идём.

В коридоре загремели стальные сапоги. Арка широко раскрыла свои бледно-бирюзовые глаза. В них промелькнул холодный блеск. Девушка оттянула подол платья и нащупала что-то холодное, привязанное к своей тощей, особенно белоснежной в свете луны голени. Служанка осторожно достала металлический объект. Им оказались большие, стальные ножницы. Местами они были ржавыми.

Арка посмотрела на них и прикусила нижнюю губу. Девушка была на перепутье. С одной стороны, она была уверена, что сможет за себя постоять. Но с другой…

Она посмотрела на принца. Бледный, исхудавший, он лежал на соломе, сложив руки на животе. Арка понимала: если начнёт сопротивляться, никто потом не будет разбираться, что же случилось на самом деле. И её, и принца убьют на месте, не дожидаясь казни.

Девушка прищурилась. Камеру вдруг залил яркий свет. Решётка протянулась длинными полосками теней, которые изламывались у стен. Зрачки Арки сжались.

- Динь-дон, динь-дон, служаночка! Выходи. Нам тут твоя помощь нужна, - ухмыльнувшись, заговорил один из стражников. Всего их было трое. Первый, у которого были ключи, был наполовину беззубым и поэтому очень уродливо улыбался. Второй, немного смазливый, держал факел. Третий, худощавый, снял шлем и просунулся лицом между прутьями решётки.

- А если хорошо поработаешь, мы, может быть, тебя отпустим. Слуг казнить не приказывали. Вас считать никто не будет.

- Я даже не против забрать тебя домой, - сказал беззубый стражник. Ключ вошёл в скважину. Щёлкнул. Арка вскочила на ноги и посмотрела на трёх бугаев снизу-вверх.

Девушка была низенькой. Полтора метра ростом.

Ей очень хотелось достать ножницы и перерезать им всем глотки, но безмятежное дыхание принца сзади её сдерживало.

Над девушкой нависли две тени. Она сжала кулаки.

Но вдруг…

- Я не разрешал шуметь, - с противоположного края камеры раздался юный голос. Арка обернулась, и сердце её тотчас сжалось. Молодой принц, проснувшись, стоял и смотрел на неё и на стражей...

3. Трусливый Принц (Ре)

ГЛАВА 3. Трусливый Принц

Времени всё хорошенько обдумать, к сожалению, не было. Арка прекрасно знала повадки юного принца.

Он был идиотом.

Трусливым, но идиотом. Сложно сказать, что именно в нём преобладало. Но зная некоторые его предпочтения, зная его характер, можно было достаточно уверенно предположить, что он не сможет спокойно смотреть, как ‘его женщину’ забирает стража, которая ещё недавно прилежно исполняя все его поручения. Арка, разумеется, не была его женщиной. Но никто не мешал принцу считать её таковой.

- Почему вы не могли ещё немного поспать, ваше высочество?.. - прошептала девушка.

- Смотрите кто проснулся. И вправду милая мордашка. Давайте так, один пока займётся служанкой, а второй пусть возьмёт принца. Потом поменяемся, - сказал стражник с выбитыми зубами.

- А третий? - спросил другой, худощавый.

- Пусть смотрит и сам себя... Ха-ха-Кхгха!? - договорить он не успел. Ржавое лезвие мелькнуло в бледном свете луны; брызнула кровь. Мужчина закашлял, закряхтел, схватился за своё горло и, покачиваясь, отступил на пару шагов. Его ноги подкосились.

Арка немедленно запрыгнула на его грудную пластину и повалила стража наземь. Остальные выпучили глаза. Девушка покосилась влево, покосилась вправо и рванула к худощавому – он стоял ближе. Стражник разинул рот, потянулся к ножнам и крепким хватом взялся за пустоту – меча у него на поясе не было, стражник снял его, ибо клинок был слишком тяжёлым и неудобно качался на поясе.

Ржавые ножницы вошли в глаза мужчины

-Аааах, ааахг!! - он заревел как опалённый и начал махать руками. Арка ловко повернулась и стукнула мужчину каблучком в челюсть. Стражник поперхнулся, отшатнулся, закачался и врезался головой о чугунную решётку.

- Ах ты... Ах ты тварь!

Последний стражник, со смазливым, потным личиком, переливающимся жёлтыми языками факела, который он держал перед собою, выскочил из камеры в коридор. Факел молодой человек перекинул в левую руку, правой обнажил клинок.

- Меня тебе врасплох не застать, - сказал он, обегая взглядом тела своих напарников.

- Я с тебя шкуру сдеру, когда... - заговорил он и сразу умолк. Опять мелькнула ржавчина. В этот раз она вспыхнула в горячем, жёлтом свете факела; в приоткрытый рот стражника влетели ножницы. Влетели, пронзили его горло насквозь и звякнули о каменную стену.

Ещё пару мгновений стражник был жив, он дрожал и в ужасе пучил свои сухие глаза. Аркадия подошла к нему, вырвала ножницы и вспорола мужчине горло.

Факел упал на пол, покатился в сторону. Тени закружились колесом.

- Прошу прощения за беспокойство, ваше высочество, - устало выговорила, повернувшись, девушка. Слова как будто давались ей сложнее битвы. Меж тем факел потух. Бирюзовые глаза служанки холодно заблестели в сиянии луны, а силуэт её наоборот, потемнел.

Повеяло кровью.

Эрхан слегка наклонил голову. Спустя пару мгновений краешки губ юноши слегка приподнялись.

Интересная девочка...

Арка опешила перед лицом странной, молчаливой улыбки принца. Но уже вскоре девушка едва сдержала очередной вздох. Кажется, юный принц был в шоке...

- Ваше высочество... Я понимаю, вы думаете сбежать, но сейчас... Это невозможно. Мы в самой высокой башне тюрьмы. Нас сторожит гарнизон в сотню человек. Скоро забьют тревогу... - девушка взглянула на трупы и опустила голову. Её косички повисли

- Не волнуйтесь и... Просто делайте, как я скажу, - Арка приподняла глаза и посмотрела в лицо принцу. И вдруг она слегка удивилась, - Артур ответил на её взгляд. Хотя прежде принц никогда не умел смотреть людям в глаза, - такая у него выработалась привычка, ибо всем было положено кланяться перед его Высочеством, а кому не было - перед теми он сам обязан был опускать голову. Но сейчас Артур даже не дрогнул. Его глаза внимательно разглядывали юную служанку.

На мгновение Арке даже почудилось, будто его зрачки были какого-то странного цвета. Она моргнула и нет, всё было нормально. Глаза принца были тёмно-синими, может, наверное, слишком тёмными - но это так падал свет. На губах Артура играла улыбка.

Он всё ещё молчал.

И это было прекрасно, однако...

Что если испуг довёл принца до нервного срыва?

- Ваше высочество, прошу, сядьте. Когда придёт смена караула, я им всё расскажу. Они не посмеют вас тронуть, - сказала девушка, немного косясь в бок.

Эрхан покачал головой.

Он был принцем, - важным заложником, - и скоро намечалась его казнь. Убивать его раньше времени и срывать «мероприятие» не было смысла. Но вот жизнь служанки, с другой стороны, никого не волновала. Стражники зарубят её на месте, когда поймут, кто убийца.

Эрхан узнал девушку всего несколько минут назад, но даже этого короткого времени хватило, чтобы она смогла его заинтересовать; кажется, она готова была отдать жизнь за прежнего владельца его тела, того негодного принца. Получается она и за него будет готова умереть? Найти верную и способную пешку не так и просто. Эрхан ещё раз осмотрел девушку с ног до головы и едва заметно кивнул: она ему ещё пригодится.

- Пусть, - сказал юноша и уселся на сено.

Арка ещё некоторое время наблюдала за принцем. Когда она убедилась, что с ним всё было в порядке, девушка потащила мёртвых стражей в коридор.

Служанка была ловкой и могла за себя постоять, но всё равно, она была всего лишь юной девушкой. Ей было не просто тащить взрослых мужчин в железной броне. Эрхан помогать не собирался. Он прикрыл веки и задумался. Вскоре все тела служанка уложила возле дверцы, ведущей к лестничному проходу. Артура держали у самой крыши высокой башни.

Закончив с этим, Арка вернулась в камеру и присела в свой угол.

- Ключи, - вдруг сказал Эрхан и протянул руку.

Девушка встрепенулась и пару секунд не сводила с него глаз. Затем она встала, приподняла подол своего платья - свет луны прошёлся по её тонкой ножке - достала ключи, которые припрятала на ниточке, завязанной на голень. Служанка протянула связку принцу и поклонилась. Артур положил ключи рядом, на сено.

Тук-Тук-Тук!

Вдруг в дверь постучали.

- Открывайте, смена пришла!

Стук повторился ещё несколько раз. Повторился и крик. На последнем повторе к нему прибавилась ругань. Затем стальные сапоги недовольно загрохотали по ступенькам.

- Пора, - сказал вдруг Артур.

Арка удивлённо взглянула на юношу.

А тот вышел из камеры, прошёл коридор и встал посреди квадратной комнатки. На стене горело три факела. У двери были сложены трупы. Посреди помещения стояли стол и три стула.

Эрхан стол и стулья подвинул, а потом немного подумал и вернул один стул назад - юноша поставил его посредине комнаты, прямо перед мертвецами, и присел.

Скрестил ноги.

- Ваше высочество, вы... - из коридора донёсся взволнованный голос Арки. Девушка прибежала в помещение и заволновалась. Неужели принц и вправду обезумел? Какая морока...

Эрхан молча улыбался.

Вдруг из-за двери загремел глухой крик:

- Ну идиоты, напросились. Небось опять пронесли чего-то и напились до беспамятства, я вам такое устрою... - забряцали ключи.

Дверь открылась и с грохотом врезалась о стену. В помещение ворвался седой стражник в легком доспехе с красной лентой на плече - это был капитан. За ним вошли ещё трое молодых стражей, очень дисциплинированных, и один старый, хмурый, одновременно злой и смущённый. Капитан набрал воздуха в лёгкие и собирался уже разразиться руганью и криком, как вдруг резко отступил назад. Запах крови ударил мужчине в нос...

- Добрый вечер, я бы хотел пожаловаться на условия содержания, - с усмешкой заговорил Эрхан, рассматривая оцепеневшего капитана.

- Вот этот вот скот, да, эти троя, посмел меня потревожить. Они вломились в мою камеру и угрожали моей служанке. Сами понимаете, я их за такое зарезал. И теперь они воняют. Чуете? Неприятно. Можете, я попрошу, их унести? Это приказ.

Стражники оцепенели. Им нужно было какое-то время, чтобы осознать, что вообще происходит. Первым очнулся старик, - он стоял по правую руку капитана. Мужчина взглянуд на труп стражника со смазливым личиком, всмотрелся в глубокую рану у него на горле, задрожал и вдруг с рёвом вытянул меч:

- Ах ты ублюдок... Ах ты отпрыск тирана, ублюдок, тварь! – старый стражник кинулся на Эрхана.

Принц улыбался и сидел на месте.

- Проклятье, держите его! - наконец пришёл в себя и капитан стражи. Он рявкнул и сам схватил старика за руку. Остальные с неохотой обхватили его ноги и руки.

А старик всё пыхтел и вырывался. Его красные глаза бегали между мёртвым молодым человеком и Эрханом.

- Мой сын, он убил моего сына! - ревел старик.

Остальные стражи невольно ослабили хват, но потом снова скрутили старика, когда на них яростно взглянул капитан.

- Уведите его отсюда, живее! – крикнул мужчина.

Двое стражников, еле удерживая старика, пропихнули его в дверной проём. В комнате воцарилась тишина. Остались капитан и ещё один стражник, с арбалетом. Он навёл своё оружие на Эрхана, смотря на него одновременно яростно и с опаской. Прошло несколько секунд.

- Ублюдок, я знаю, что ты задумал, - низким голосом заговорил капитан.

- Думаешь, тебе нечего бояться, раз тебе всё равно башку рубить будут, так? Ну мы тебе покажем. У нас в крепости полно пыточных штучек. Не королевского пошиба, но нам и не надо. Мы на тебе живого места не оставим, а личико сохраним целое, чтобы тебя потом повесили ко всей твоей семейке.

Страж дёргано закивал.

- Они сами пришли, - заградив принца, сказала Арка.

- На нас напали. Мы бы не могли ничего сделать, если бы они не открыли камеру, - объяснила девушка.

- Да? Ой какой ужас. Дай угадаю, зачем им было это нужно... - капитан покачал головой и наигранно усмехнулся.

- Хотели побаловать себя шлюшкой принца, так? Ну и почему ты им просто не дала, а тварь? Или ты у нас с принципами, только королям подставляешься? Ну ничего, ему мы кое-что отрубим, а ты перед всем гарнизоном сейчас пойдёшь «извиняться». Или думаешь я не вижу, кто здесь у нас убийца?

Капитан показал на платье девушки

- Вся кровь на тебе, а его высочество чист как младенец, и пахнет, хм, тоже так.

Стражник с арбалетом выдавил усмешку.

Арка покосилась на принца.

- Я сделаю, как вы хотите, но не трогайте его. – спокойно произнесла девушка.

- А вот возьму и трону. И что тогда?

Арка опустила голову. В её руках мелькнули ржавые ножницы.

- Целься! В него, – спокойным голосом сказал капитан.

Стражник с арбалетом навёл своё оружие. Не на девушку, а на принца. Потом капитан махнул рукой, и арбалетчик опустил оружие чуть ниже, в ноги юноши.

Артур не пошевелился.

Аркадия же стала напряжённо кусать губы. Если бы враг целился в неё, она бы рискнула и запустила в него ножницы – но рисковать принцем девушка не могла.

Меж тем снова открылась дверь, и вернулись ещё два стражника.

Девушка бегала глазами. Что же ей было сделать? Молить, чтобы они пощадили принца? Бесполезно. Но что-то ведь нужно было придумать...

- Не люблю, когда про меня забывают, кстати, - неожиданно заговорил сам Артур. Все в комнате как будто вспомнили, что принц был живым человеком, а не куклой. На него посмотрели. Некоторые с усмешкой, некоторые с презрением, а кое-кто даже с тревогой.

Вдруг обнаружилась странная вещь. В левой руке принц держал меч одного из стражей.

Когда это мальчишка успел его подобрать?

- Сражаться удумали, ваше Высочество? Скрутить вас будет не сложно, - улыбаясь произнёс капитан. Стражники начали демонстративно разминать руки.

Арка приблизилась к принцу. Девушка пыталась подать ему сигнал глазами, чтобы он опустил оружие. Но принц как будто не замечал её намёков.

- Нет, - ответил юноша.

И приставил меч к собственному горлу.

Тут смешки затихли, но прошла секунда, и на смену пришёл звонкий хохот. Ни стражники, ни капитан уже не могли сдержать смеха.

- Ха-ха, серьёзно ваше высочество? Серьёзно?

- Ваше высочество, у вас ручки дрожат, не играйтесь с ножиком!

- Ха-ха-ха-ха!

Картина и вправду была потешной. Если принц решится убить себя, стражникам и вправду будет несдобровать – пленник он был ценный. Ему намечалась публичная казнь. Терять его было нельзя. И всё-таки стражники верили, что отделаются несерьёзным наказанием. Принцу и так ведь уготована была смерть.

- Думаете, вам ничего не сделают, если я умру? - спросил Эрхан.

- Идиоты.

- Замокни, ублюдок, - буркнул стражник с арбалетом. Его соратники тоже сделали недовольные лица. Больно высокомерно с ними говорил этот ублюдок.

- Я символ старого режима, - всё тем же спокойным голосом продолжал Эрхан.

- Возможно мою смерть спишут на халатность. Но ещё возможно, что ваши начальники подумают, что вы - мои самые верные подданные, и что вы намерено умертвили меня, чтобы не отдавать на растерзание толпе. Можете представить, что с вами тогда сделают?

Стражи замолчали. Даже капитан нахмурился. Все они представили нарисованные принцем перспективы и побледнели.

- Особенно занятным станет расследование, когда откроется, что я сам себя убил. Кстати говоря, именно так полагается уходить побеждённым королям. Вас точно заподозрят в измене. А что насчёт этих троих...

Эрхан указал глазами на мёртвых стражей.

- ...Никто не поверит, будто их убили мальчишка и хрупкая служанка, причём запертые за решёткой. Даже идиоту будет понятно, что это дело рук моих сообщников. Надо ли говорить, что честно вас судить никто не будет?

К этому времени стражи не на шутку заволновались. Капитан заскрипел зубами и вдруг вскрикнул:

- Ты нам сейчас угрожаешь, ублюдок? Да у тебя душка не хватит себе даже палец порезать. Младший принц трус, это все знают!

- Точно! - поддержал его стражник с арбалетом.

- Я слышал, у младшего принца трясутся поджилки на охоте. Он закрывает глаза, когда стреляет из лука!

Остальные закивали. У принца Артура была репутация труса.

Аркадия отвела в сторону глаза и легонько кивнула. Принц и правда был очень пугливым. Именно поэтому девушка не дрогнула, когда он приставил лезвие к своей шее. Арка была уверена, что навредить принц себе не сможет.

И девушка была права. Прежний принц Артур действительно не смог бы сам себя ранить.

Но то прежний принц...

- Вот как? Ну ладно, - Эрхан схватился за меч обеими руками и вонзил его себе живот.

Брызнула кровь.

Нависла тишина.

Первой опоминалась Аркадия. Дважды стукнули каблучки, и вот уже девушка склонилась перед юношей и с тревогой осматривала его рану. Артур, в свою очередь, безмятежно улыбался стражникам. Клинок пронзил ему живот и вышел через спину. В лезвии отражались языки пламени факела. Казалось, они жадно слизывали кровь...

4. Он притворялся?! (Ре)

ГЛАВА 4. Он притворялся?!

- Ты... ты что творишь, ублюдок?! А ну, а ну прекрати, а не то я тебя сейчас... - капитан стражи первым пришёл в себя. И сразу заорал. Немедленно он представил себе, как будет отчитываться перед своим начальством, если принц действительно погибнет. Аргументы мальчишки прогремели один за другим в его голове. Сердце мужчины ушло в пятки. Он думал броситься на принца, вырвать меч у него из рук, но боялся даже сдвинуться с места; мужчине казалось, что он сейчас стоит перед хрупкой и драгоценной вазой, которая накренилась на своём пьедестале, и что любое лишнее движение – и она спикирует в землю.

- Ты меня... что? – с лёгкой улыбкой спросил Эрхан.

Тело юноши передёрнуло.

Капитан открыл рот, словно собираясь закричать, но проследовала только тишина. Постепенно губы мужчины сжались.

Они и вправду ничего не могли сделать мальчишке. Стражники злились, они краснели от гнева, но были бессильны.

- Вон, - сказал Эрхан.

- Врача звать не нужно, я выживу.

Стражники помялись и взглянули на капитана. У мужчины снова задёргался нос; капитан поморщился и сказал тихим голосом:

- Уходим.

Молчание.

- Уходим говорю! - хрипло рявкнул мужчина. Его подчинённые стали поднимать мёртвых и один за другим понесли их в лестничный проём. Последним ушёл сам капитан стражи, хлопнув дверью. Захрустел замок, и снова воцарилась тишина.

Принц вытащил лезвие из живота. Брызнула кровь. Арка отстранилась и, всё ещё сидя на коленях, посмотрела на юношу удивлёнными глазами. По природе своей профессии девушка немного понимала в медицине. Поэтому она заметила странность: клинок хотя и пронзил юношу насквозь, но прошёл мимо всех жизненно важных органов.

Какая невероятная удача.

И только Эрхан знал, что никакой удачи здесь не было. Только умение. За последние пару часов юноша собрал немного манны. И хотя он ещё не был полноценным магом и не мог читать заклинания, Эрхан всё равно мог использовать некоторые простенькие трюки.

Арка облегчённо вздохнула, а потом немного помялась и сказала:

- Спасибо, ваше Высочество...

Сказанное показалось ей немного странным. Девушка уже несколько лет прислуживала принцу, и ни разу ещё не было такого, чтобы это ЕЙ следовало благодарить его.

- Не стоит. Сделай бинты, нужно замотать рану. О, и сними с меня штаны.

Служанка оцепенела. Её путанные мысли о странной перемене принца как ветром унесло. Обычно Арка просто посмотрела бы на него хмурыми глазами, и этого бы хватило, чтобы принц сам оставил все свои похабные замашки. Но сегодня он был сам не свой, - юноша казался бесстрашным...

- Ваше высочество... Вы сейчас ранены, может не стоит - сухо произнесла девушка.

- И? Хватит с меня терпеть. Надоело. Давай уже.

Хватит терпеть...

- Неприятно ходить с мокрыми штанами. А запах...- он покачал головой.

- Постирай, - Артур указал на бутылки на столе.

- ...Слушаюсь, - Аркадия с каменным лицом стащила с него штаны и унесла. Смотря ей в затылок, Артур заметил, что уши девушки стремительно наливаются краской...

...

...

...

По возвращению в камеру Артур сразу разложился на соломе. Рубахи на юноше больше не было, - Аркадия порвала её на бинты, вымочила их в водке и завязала ему живот. Поэтому солома немного покалывала ему спину. А ещё разило спиртом, и ныла рана. Но всех этих неприятных беспокойств было недостаточно, чтобы Артур обращал на них внимание. Он только недавно стал принцем и ещё не привык жаловаться на горошины.

Маг задумался о делах насущны.

Сможет ли он вернуть себе трон?

Сложно сказать.

Прежнего владельца тела загнали в крайне затруднительное положение. Но попробовать всё равно стоило.

Эрхан, ныне Артур, как он решил теперь себя называть, чтобы не было мороки с тем, как к нему обращаются, - собственное имя никогда не было для него важным, уже много лет к магу обращались просто как к «Судье», - погрузился в память прежнего Артура, чтобы найти в ней что-нибудь полезное. Процесс это был не из приятных. В отличие от собственных воспоминаний, которые лежали перед ним как на блюдечке, память мёртвого принца напоминала толстый каталог.

В ней приходилось копаться.

Благо Теневому Судье не в первой было рыться в чужой голове, и вскоре нашлась полезная зацепка.

‘Испытание боем... занятно’.

В королевстве Эргор большим почётом пользовались воины и воинское искусство. Мир вокруг был суровый, и часто людям приходилось браться за меч, чтобы защитить свой родной дом. Сильных уважал, ими дорожили. Даже приговоренный к смерти мог бросить вызов обвинителю и, в случае победы, выйти очищенным от греха.

Естественно обвинитель мог отказать ему в такой чести, но такое считалось трусостью. Маргарита называла себя героиней и поддерживала соответствующую репутацию, - она не сможет сказать нет.

Однако просто победы было мало. Следовало вывести девчонку на чистую воду.

Народ мог согласиться на возвращение власти прежней династии только при одном условии: если повстанцы будут облечены в связях с иноземными захватчиками. Жители Эргора могли не любить почившего короля и его сыновей, но эльфы представляли для них куда большую, куда более страшную, едва ли не сравнимую со стихией угрозу.

Артур провёл пальцы по холодной связке ключей.

Тюрьма была набита роялистами. Если создать условия для побега и приурочить его точно к тому моменту, когда с Маргариты спадёт её маска... Трон будет его.

Юноша задумчиво кивнул.

Меж тем в камеру вернулась Арка. Девушка увидела, как принц довольно ухмыляется сам себе и вздохнула. Она подошла к нему и неловко похлопала по плечу.

- Вы сделали... Хорошо, ваше высочество, - сказала девушка, неловко подбирая слова.

- Вы уже такой взрослый... - заключила девушка очень серьёзным тоном.

- ...

...

...

...

Над великой тюрьмой возвышались три башни – в них держали особенно важных заключённых.

Принца Артура и его служанку поместили в южную башню. Средняя пустовала, хотя ещё недавно в ней сидел средний же по возрасту принц, а в северную на днях перевели важного и опасного роялиста: генерала по имени Грюнвальд.

Ныне старый генерал смиренно сидел в своей клетке.

Снаружи буянили - хотя вот к ним кто-то пришёл, накричал, и они затихли, - старжники, а генерал закрывши глаза вспоминал свою службу.

Старик горевал о мёртвом короле, - который хоть и был тираном, зато каким! - горевал о смерти старшего принца, славного мальчишки, прирождённого воина, - он горевал и о смерти среднего принца, очень смышлёного, с узелком в голове, как говорится, - и боялся. Грюнвальд боялся открыть глаза и посмотреть вперёд, в мрачное будущее.

В окне светила белая луна. В её свете серебрились пышные усы старого генерала, и каменным казался его бледный морщинистый лоб.

Вдруг блеск оборвался. Генерал открыл глаза. Годы службы заострили его чувства. Старый солдат немедленно обнаружил какое-то присутствие по ту сторону оконной решётки.

- Добрый вечер, генерал, - раздался знакомый голос.

Грюнвальд нахмурился, пытаясь вспомнить, чей же он был, и сильно удивился.

- Ваше высочество Артур... Это вы?”

Грюнвальду не редко приходилось видеть Артура, но ещё ни разу они не встречались с младшему принцем с глазу на глаз. Все их краткие разговоры не выходили за рамки дворцовых формальностей и приветствий. О юноше генерал знал больше со слов, и слова эти вырисовывали образ сугубо гнусный и жалкий. Старшие братья называли Артура ‘глупеньким самодуром’ который, бывает, беснуется от власти, но вообще обыкновенный трус.

Грюнвальд клялся до конца своей жизни верно служить династии Плантагенетов, но душою оставил всякую надежду, когда голова среднего принца покатилась с гильотины.

Но что же происходит прямо сейчас?..

- Это я, генерал. Смотрю вы бездельничаете? Плохо. Разве вы не слышали, меня завтра будут казнить. Или вам уже всё равно на жизнь законного короля?

- Да как ты... Вы... Ваше высочество, я... - Грюнвальд сперва разозлился. И правда, как смеет беспризорный и бесполезный принц, о котором вздыхал его собственный отец, так о нём говорить? Но затем генерал вдумался в слова Артура и вдруг понял: юноша действительно был теперь законным его сувереном. Жгучий стыд брызнул в сердце воина. Он повернулся к окну и преклонил колено.

- Выше высочество, простите старого дурака... - горько извинялся генерал.

И меж тем задумался.

А как это Артур смог устроить с ним беседу? Может ему помогла та странная девочка, его служанка? С ней явно было что-то не так...

- Пусть, у меня для тебя приказ, Грюнвальд. Держи стопку ключей...

Ключи упали и звякнули в камеру.

- И меч.

За ними полетел и плюхнулся клинок. Немного кровавый.

Всё это Артур достал у погибших стражников.

- Завтра должна быть казнь, примерно в десять часов утра. Гарнизон тюрьмы должен поредеть. Подгадай время по солнцу, и начни восстание. Собери всех заключённых и маршируй на главную плошать.

Генерал слушал принца с выпученными глазами, а потом ещё долго мочал. Когда старик опомнился, он первым делом подполз к связке ключей, ощупал их, потом ощупал меч - они были железные, настоящие...

- Ваше высочество, вы... Что всё это значит? – задал генерал искренний вопрос.

- Мне нужна помощь, чтобы вернуть трон, - как само собой разумеющееся ответил Артур.

К этому времени в голову Грюнвальда закралось предположение настолько невероятное, что старик боялся его даже обдумать.

Сперва генерал ещё спросил:

- Но принц... Ваше высочество, даже если мы вас спасём, больше мы ничего не сможем сделать. Ополчения восставших наводнили столицу. Они нас окружат и уничтожат. Мы не успеем сбежать...

- Этим я займусь. А вы исполняйте приказы, генерал, и доверяйте своему королю. Могу обещать, если вы приведёте своих солдат вовремя, мы победим.

Тут уже Грюнвальд дал волю фантазии. А вдруг... Если всё это не было одной большой и жестокой шуткой, насмешкой над проигравшим генералом... Вдруг младший принц вовсе никакой не идиот... Наоборот, судя по его словам, судя по тому, как уверенно он их говорил, Артур был не глупым, а умным и страшно опасным. Откуда у него ключи? А меч? И чья это на нём кровь...

Но ведь нельзя просто перестать быть идиотом... Неужто... Неужто младший принц всё это время прятал свой талант? До самого последнего часа? Что же такое он задумал на момент своей казни? Что заставляет его верить в победу? Подождите, но ведь изначально казнь была назначена ещё на вчерашнее утро...

Но сорвалась, подумал Грюнвальд. Гильотина сорвалась, и принц остался жив. Когда Грюнвальд только узнал об этом, генерал подумал на счастливую, но бесполезную случайность, на издёвку судьбы. Теперь события того дня предстали перед ним в новом свете. Старик уверовал, что всё это тоже было частью плана принца – а если нет, то почему же юноша не связался с ним раньше? Очевидно, что его Высочеству нужно было всё подготовить, а потому он, с помощью хитрого умысла и влияния, которое имел на воле, отложил собственную казнь.

- Ваше высочество, вы...

Грюнвальд заикался, точно опьяненный волнением. Чтобы столько лет прятать свои способности нужна монументальная выдержка и железная воля. Нужны качества... Настоящего короля.

- Будет исполнено, ваше высочество, - произнёс генерал и склонил голову ещё ниже, в самом искреннем и верном поклоне.

- Хорошо, - сказал голос, и вновь камеру наполнил лунный свет. Грюнвальд осторожно посмотрел в коридор за решёткой. Где-то там танцевал огонь факела и снова, немного приглушённо, распивали стражники. Грюнвальд опустил взгляд себе в ноги, на герб, нарисованный на замшелом камне, и пару секунд смотрел на него заворожённым глазами.

Потом старик стал тихо насвистывать славный гимн рода Плантагенетов...

Меж тем в другой башне открыл глаза Артур. Юноша устало вздохнул. Даже по его меркам денёк получался крайне утомительный. Он умер, но выжил и переродился в новом теле. В теле настолько тщедушном, что Артур до сих пор чувствовал себя инвалидом. Собственно, как и полагается после схватки с шестью Архимагами...

Первое его Магическое сердце было наполнено на треть. Немного манны Артур потратил, чтобы перебросить меч, ключи и свой голос в клетку генерала.

Даже до открытия Первого сердца, достижения Первого ранга, человек при должном умении мог использовать магию. Просто для этого ему нужны были определённые приспособления.

Артур начертил на земле магические круг, пропитал его энергией и овладел таким образом телекинезом.

Как и любой умелый маг, Артур выработал в себе привычку поглощать манну даже во сне. Что же, самое время расслабиться.

Хлоп-хлоп.

Артур хлопнул в ладоши и посмотрел на Арку. Служанка сжималась в уголке камеры, на стуле, и казалась спящей. Но услышав хлопки она так быстро раскрыла глаза, что невозможно было поверить, что девушка действительно только что дремала.

- Мне нужна подушка, - просто заявил Артур.

Служанка похлопала глазками, подошла и присела рядом, на солому. Подол её платья сложился на земле.

- У меня костлявые колени, - заметила девушка.

- Пусть, - Артур лениво потёр виски.

- Лучше чем камень.

- ...

Спустя некоторое время они улеглись. Артур засыпал. Его воля разлагалась как песочный комочек, брошенный в море. За мгновение до того, как падение за грань сна стало неминуемо, юноша услышал непонятный, но знакомый голос, как будто из самого давнего его прошлого:

- Ещё не время...

Юноша встрепенулся, дернулся, и сразу же перевалился за край и уснул.

5. Казнь (Ре)

ГЛАВА 5. Казнь

Настал новый день, и снова люди собирались на главной городской площади. Снова, чтобы посмотреть на казнь последнего отпрыска свергнутого тирана. Сегодня они пришли даже раньше вчерашнего. Разочарование прошлого дня только раззадорило люд, комедия послужила для него закуской и разгуляла аппетит; теперь же людям хотелось утолить жажду крови.

Все с нетерпением ожидали восхода. Солнце медленно поднималось из-за королевского замка на противоположном от конце площади. Его лучи падали между высоких замковых башен; утренний свет ложился на крыши домов, сверкая как мазки раскалённого серебра.

Людям не хотелось разговаривать по утру. Вся толпа стояла в шершавой тишине, перебирая с ноги на ногу.

Но вот, наконец, на эшафот вышел человек. К сожалению толпы, это был не палач и даже не принц, а священник в серой робе. Для него заранее приготовили стул. Мужчина уселся на него и теперь вместе с толпой дожидался главных действующих лиц сегодняшего представления.

Всего их было трое.

Вскоре толпа заволновалась. Из дворца, пересекая ров и три высокие арки, выехала процессия рыцарей с ног до головы облачённых в серебристую броню. Только в самом сердце строя ехала девушка без шлема, с открытым лицом. Её волосы цвета соломы были завязаны в длинную косу, которая свисала ей до пояса. Лицо девушки было ясным: большой лоб, немного великоватый носик и прищуренные глаза - то ли голубые, то ли зелёные. Издалека и в свете восхода было не разобрать.

- Вот она! Героиня!

- Пришла!

- Слава спасительнице, слава!

Появление девушки вызвало бурные овации и крики. Маргарита была любимицей народа. Девушка улыбнулась людям и тем самым вызвала очередную вспышку восторга. Меж тем никто в толпе не заметил ещё одну, выделяющуюся среди серебристых рыцарей фигуру в серебристом плаще. Она сливалась с воинами, и даже детишки, которые смотрели на всю процессию с балконов и считали кавалерию, проглядывали её и насчитывали только тридцать всадников.

Но их было тридцать один.

Среди тысяч собравшихся подметил это лишь один человек...

*********

По велению прошлого короля, великая тюрьма была возведена на главной площади, прямо напротив дворца. Здесь проживали самые обеспеченные горожане столицы, часто с должностями при дворе. Как утверждал почивший тиран, придворным полезно было своими глазами видеть контраст между пышным дворцовым замком и мрачными казематами тюрьмы. Между ними лежала тонкая грань, по его словам, примерно в один проступок.

Ворота тюрьмы отворились. Вышли стражники и повели за собой рыжего юношу. По левую его руку шла служанка, по правую шагал капитан стражи. То и дело мужчина поглядывал на юного принца и довольно посмеивался.

Мелкий принц серьёзно подпортил его авторитет своей вчерашней выходкой. Солдаты шептались в закоулках тюрьмы и винили капитана, что тот не отомстил за смерть их сослуживцев. Отец одного из погибших, тот самый старик, ушёл в отгул.

А принц до сих пор лыбится!

Капитан злился и уже предвкушал, как нахальная голова мальчишки спадёт с его плеч и покатится далеко-далеко... Чтобы ускорить приближение заветной минуты, и просто веселия ради, мужчина решил подогнать принца. Он уже раскрыл рот, собираясь на него накричать, как вдруг Артур первый бросил на мужчину пренебрежительный взгляд.

Тук!

У капитана ёкнуло сердце и подкосились ноги. Мужчина чуть не свалился на землю. Потом он ошарашенно потряс головой, и всё прошло. Испуганный капитан уставился на принца, но не заметил ничего странного...

Юноша шёл медленно и смирно.

Стражник сглотнул и придержал язык за зубами... Все равно мальчишку скоро казнят. Не нужно торопить события... Мужчина выдавил улыбку.

...

Аркадия меж тем покосилась на принца и нахмурившись.

Вскоре они вышли на главную площадь.

Стражники расступились.

Перед ними тянулось огромное столпотворение.

Артур размял шею. Если бы он всё ещё был магом Девятого ранга, он бы мог одной своей волей поставить всю толпу на колени. Сейчас, к сожалению, пределом возможностей юноши было разве что запугать рядом стоявшего плебея.

Принц безмятежно взглянул на толпу.

Толпа уставилась на принца.

И засмеялась:

- Идёт, идёт, сын тирана идёт!

- Смотрите, вот он: мокрый принц! Ха-ха!

- Высохли штанишки, выше высочество? Ха-ха-ха!

- А вот и клоун пожаловал!

Люди гоготали и показывали на юношу пальцами. Смеялись все: дети, взрослые, старики. Засмеялась стража, засмеялся неизвестно когда взобравшийся на эшафот палач; священник и тот прыснул, и только у Маргариты не дёрнулась ни одна мышцы её светлого личика.

Героиня пристально смотрела на юношу.

Сам же Артур не обращал на эту женщину ни малейшего внимания.

Уже вскоре он и его собственная процессия встали у лестницы на эшафот. Смех притих. Люди начали подгонять принца. Им так не терпелось увидеть ещё одну отрубленную голову, что многие в толпе позабыли ещё недавно важную для них мысль – что пока идёт казнь, у них был повод не идти на работу.

Когда священник поднялся со стула, собираясь запеть традиционный гимн, чтобы проводить приговорённого в загробный мир, толпа набросилась на старика:

- Давай без этого! Вчера ещё провожали, он всё помнит! Не потеряется!

- Чего это вообще щенок тирана заслужил провожание? Так его шлите!

Артур прошёлся взглядом по толпе и повернулся к священнику. Он, маленький, старый, спокойный человек облегчённо вздохнул и опустил плечи. Старику тоже не хотелось проводить эту церемонию. Вчера ей занимался его коллега, и в процессе бедолагу закидали гнилыми помидорами (свежих помидоров в городе не было уже давно, с начала восстания).

По мнению народа, сын тирана не заслужил такой почести.

Но решать было не толпе и даже не священнику. Старик вопросительно посмотрел на Маргариту. Девушка спешилась к этому времени и уселась на драгоценный стул. На взгляд священника героиня не ответила. Старик принял её молчание за согласие, и уже было собирался сойти с эшафота, уступая сцену палачу, как вдруг...

- Стой, - сказал принц.

- Я хочу услышать гимн.

Священник замер и растерянно посмотрел на юношу. Что это он такое задумал... Ах, вдруг старик всё понял и покачал головой. Похоже, принц пытался оттянуть свою казнь. Отдалить неизбежное...

Вся остальная толпа тоже "догадалась" о намерениях Артура.

- Трус!

- Хватит тянуть уже, всё равно закончишь на плахе!

- Где помидоры? Даже гнильё уже закончилось? Тьфу!

Артур игнорировал недовольные крики. Юноша был научен не обращать внимания на чужие просьбы, будь то угрозы или мольбы.

На самом деле он вовсе не собирался оттягивать казнь. Ему даже не интересно было злить Маргариту, хотя девушке понятное дело было не приятно, что решения принца до сих пор имеют вес.

Но таков был Божественный закон.

Каждый осужденный имел право услышать так называемую «путеводную молитву». Это была своего рода инструкцию для души, как ей, после отделения от тела, добраться до обители Абсолютного. Так звали верховное божество всех людей Эфоя. Короли правили смертными людьми, но бессмертные души были во власти Абсолютного, и ни один мирской властитель не имел права посягаться на его собственность.

Абсолютный заинтересовал Артура. В его прежнем мире, в мире Двух Башен, тоже было божество, безымянное. Правда именно как Бога его почитали только плебеи. Маги же знали его истинную природу: он был таким же как они, магом, просто очень успешным. Единственным за всю историю, кто смог преодолеть границы Ранга Архимага.

О безымянном боге сохранились очень редкие сведения. Он таинственно исчез за многие тысячи лет до рождения Артура.

Может между ним и Абсолютным была какая-нибудь связь? Артуру стало интересно. Он решил изучить этот вопрос, и путеводная молитва была неплохой отправной точкой для начала исследования.

- Вы действительно желаете услышать путеводную молитву, ваше... Милорд? - спросил священник. На какое-то мгновение мужчина растерялся, не зная, как ему следовало обращаться к Артуру.

- Давай, - сказал юноша и присел на эшафот, свесив с него ноги.

По толпе пронеслась волна негодования. Некоторые уже снимали ботинки, чтобы кинуть их в священника и нахального принца. В чём тут его вина, бедный старик не понимал, но долг свой не исполнить не мог.

- Что же, слушайте... Все мы равны перед Абсолютным! Когда душа покидает телесный сосуд, перед нею зажигается яркий свет, но то лишь призрак истинного свечения...

Рассказывал священник многословно и образно. Толпа слушала эту молитву уже в пятый с чем-то раз: она её давно утомила. А слушать её ради одного и того же человека и вовсе было невыносимо. Вскоре на эшафот полетели первые грязные ботинки. Священник убежал поближе к гильотине, но потом мужчина вспомнил, как вчера лезвие просто так упало на землю, и медленно отошёл назад... Когда ботинок пролетел прямо у него над макушкой, мужчина так заволновался, что начал запинаться.

И тут Маргарита приподняла руку.

Сразу же люди опустили свои снаряды и успокоились.

Зазвучали вздохи: насколько же благородной была простая крестьянская девушка, что прощала ублюдку такую наглость!

Сам же Артур не обращал на весь этот фарс ни малейшего внимания: он слушал, запоминал и анализировал. Постепенно принцу стало скучно. Ничего дельного в молитве не было: сплошные выдумки, народная фантазия. Но вот священник произнёс заключительную фразу, которая немедленно расшевелила мага:

«...и воссоединится душа с золотистым сердцем Его, имя которому солнце».

У Артура дрогнуло сердце, причём непонятно какое из. На лице юноши заиграла лёгкая улыбка.

Вот.

Вот это было интересно.

Много мыслей промчалось в голове принца, но он вовремя пресёк их, стараясь не увлекаться. Предстояло ещё много работы.

Юноша поднялся и осмотрелся.

Священник поспешил покинуть платформу. Совсем уходить ему было нельзя, а потому он встал с другой стороны эшафота, подальше от народа. Где-то рядом был специальный люк, куда сливали кровь. После священника на эшафот забрался палач. Это был волосатый мужчина с оголённым торсом и в чёрном колпаке. Толпа зашевелилась. Новенькая, острая гильотина разрезала солнечный луч. Маргарита, прикусив губу, о чём-то шепталась с серебристым призраком, которого видела только сама девушка и Артур.

Для мага меж тем всё это вдруг стало невообразимо скучно...

Если бы он всё ещё был Архимагом, он мог бы уже прямо сейчас заняться изучением Абсолютного. И кто знает, возможно через него Артур бы вышел к мифическому Божественному рангу. Многие поколения магов мечтали достичь его.

Юноша зевнул и покачал головой. Ему вдруг представилось, какая морока будет шаг за шагом восстанавливать силы, унижать беспомощных идиотов... Рутина, страшная.

Но без этого никак.

Юноша отряхнулся и резко топнул.

Все затихли от удивления. Палач, который уже подступал к нему и протягивал к плечу юноши руку в кожанной перчатке, чуть не упал. Маргарита вскинула брови.

- Я требую суд боем, - сказал ровный, немного сиплый женский голос.

Артур повернулся.

Рядом с обескураженным палачом стояла низенькая служанка с фиолетовыми волосами и ясными бирюзовыми глазами.

На площади и раньше нависала тишина, а теперь она ещё сильнее углубилась, как будто закопавшись в уши.

‘А вот это интересно’.

Подумал про себя Артур.

6. Заурядная История (Ре)

6. Заурядная История

Первое время никто: ни толпа, ни старый священник, ни благородные рыцари не понимали слов служанки.

Когда же люди пришли в себя, то первым делом попытались разобраться: когда эта девочка - а издалека низенькая Аркадия казалась совсем ещё ребёнком - взошла на эшафот; младший принц так редко расставался со своей горничной, что в какой-то момент её просто перестали замечать рядом с ним; примерно так человек перестаёт обращать внимание на одежду знакомых, когда они не меняют её много дней подряд.

Но теперь пропускать служанку мимо внимания стало решительно невозможно.

Как ни странно, первым из народа опомнился священник:

— Мисс, если позволите, можете назвать ваше имя?

Голос старика, недавно всех усыпивший, сейчас наоборот разбудил народ.

Маргарита страшно нахмурилась; её рыцари стали переговариваться друг с другом; из толпы зазвучали крики:

— Малютка, ты чего это удумала? Слезай поскорее, тебе жить надоело?

— Эй, мелкая, у тебя всё с головой в порядке? Ты понимаешь вообще, за кого заступаешься? Давай живо отсюда, дура.

— Ой дура, ой дура...

И всё такие многие замялись.

Люди ненавидели принца. Поэтому разумеется они ненавидели и всех тех, кто был на его стороне. И всё же девушка мало того, что сделала непонятное, необъяснимое, взялась совершенно из ниоткуда, так её и ругать было неловко. Арка была немногим выше ребёнка. Её глазки сияли как чистые брильянты, а длинные волосы спадали на плечи в милых косичках.

Сердце болело поднимать голос на такого ангелочка.

И только капитан стражи что-то недовольно пробурчал. Он помнил, как ещё ночью на сером кружевном платье этой служанки блестела кровь его подчинённых...

Меж тем Арка стояла смирно перед лицом человеческого гомона. Девушка посмотрела на священника.

— Аркадия, горничная его величества Артура Первого, — представилась она.

Упоминание принца, хоть и в слегка непривычном обрамлении титула, привело людей в чувство. Им сразу же всё стало понятно: ах вот оно что. Гадкий принц принудил верную, глупую служанку сражаться за свою жизнь. Люди это поняли и ещё сильнее возненавидели Артура.

— Ах ты мерзавец, — кричали они. — Совсем у тебе чести нет? Бери пример со своего папаши, тот хоть без лишних проблем залез под лезвие. И был таков!

— Видите, а я говорил. Младший принц – это гадкий утёнок в семье гадких утят. Он — просто куча утиного помёта. Ублюдок!

Всем было очевидно: это принц надоумил глупую девочку за себя сражаться. Учитывая, что испытание боем проходило насмерть, и что служанке никогда не победить рыцаря, юноша таким образом отправил её на верную смерть.

Даже смиренный священник немного презрительно покосился на Артура, когда это понял. Затем он выдавил улыбку и обратился к Арке. И удивился. Девочка, вопреки его ожиданиям, не дрожала от страха, но стояла с ровной спинкой.

Ох, ей верно промыли мозги... Священник пожалел её и заговорил ласковым голосом:

— Юная дама, мне очень жаль, но вы не можете взять на себя Испытание Боем молодого принца. Согласно древнему закону, за приговорённого может сражаться либо он сам, либо его родственник...

Впервые слова священника прозвучали для толпы приятно; люди посмотрели на принца и засмеялись. Закон был такой простой, а этот идиот всё равно умудрился его позабыть. Вот идиот!

Священник снисходительно улыбнулся Арке… Но той уже не было рядом. Старик растерялся, завертел головой, и вскоре девушка нашлась. Она встала рядом с принцем, опустилась на одно колено, и, не сводя глаз с довольно привлекательного лица Артура, дёрнула своей ручкой. Из немного грязного рукава её платься выкатилось маленькое золотое колечко.

— Ваше высочество…— заговорила девушка настолько сухо, насколько это было возможно с её нежным голоском. — Женитесь на мне.

Артур: …

Священник: …

Толпа: …

…

Артур пожал плечами и взял кольцо.

Надел.

И тут уже никто среди народного сборища не мог больше найти в себе силы, чтобы осудить принца; не потому, что он не заслужил осуждения. Напротив, в очередной раз мальчишка показал себя как жалкий и просто отвратительный человек. Но потому что ругать его и вообще обращать на него внимание не хотелось. Все люди, весь народ смотрел теперь на юную служанку на эшафоте. Смотрели по-разному: кто с жалостью, кто даже с уважением.

Рыцари в серебристой броне неловко опустили головы.

Они предали своего господина и примкнули к восстанию. Не просто так и не ради наживы, король и вправду был дурной человек. Но это не делало их предательство менее бесчестным. Особенно теперь, на фоне служанки, которая готова была стоять до самого конца.

Взгляд Маргариты стал ледяным.

Толпа умолкла. Священник устало вздохнул.

— Так и быть. Объявляю вас мужем и женой...

Арка сразу же встала на ноги.

Тут раздался звон — меч выскользнул из ножен и поймал остриём солнечный блик.

Маргарита встала и направила на принца клинок... Вернее, она направила его на стоявшую рядом с ним служанку.

— Я принимаю вызов, — сказала героиня и весь холод, которым ещё минуту назад было объято её лицо, расстворился; теперь глаза девушки сияли небесным блеском; её лицо сделалось прекрасным и героическим. Больше ей ничего говорить было ненужно, хватало просто держать позу. В её резком, немногословном высказывании было именно столько смысла, сколько вообще можно было додумать — люди трепетно повздыхали.

— Ах, как прекрасна героиня! Своим примером она показывает, что восстание хоть и было нужно, но невозможно без того, чтобы пролилась кровь невинных! И всё же, смотрите какой у неё уверенный взгляд! Какой твёрдый характер! Она как бы говорит нам: идите к светлому будущему несмотря ни на что! Рвитесь, лейте кровь, но рвитесь к свободе и добру!.. — воскликнул юноша в обносках и соломенной шляпе, а затем упал на колени и начал биться головой о землю...

На него сразу же опустились осуждающие взгляды. Намерения девушки и так были всем понятны, зачем высказывать их вслух, а главное так орать и портить момент?

Идиот.

‘Идиот’ — раздражённо подумала Маргарита.

Меж тем со стороны подоспел один из рыцарей – её доверенный адъютант, бледный черноволосый мужчина примерно двадцати лет.

— Согласно древнему закону… — закричал он. — Пройдёт суд битвой!

Люди как зачарованные разошлись, открывая площадку шириной в пять метров между эшафотом и креслом Маргариты. Арка спрыгнула вниз и прошла вперёд.

На эшафоте остались только принц и священник.

Солнце к этому времени взошло уже довольно высоко. Лучи его просунулись между башен и упали ровно на пятиметровую освобождённую арену. В этом была часть задумки архитектора: благодаря теням от башен солнце освещало только эшафот.

Оно как бы подчёркивало его своим светом.

Артур зевнул присел на стул, ранее занимаемый священником. Старик не обратил на это внимание. Как и все прочие, он бы увлечён предстоящей битвой.

Между Аркой и Маргаритой оставалось пять метров.

Четыре.

Три. И вдруг снова пять – Арка отпрянула и запустила ножницы.

Цзинь!

Меч их перехватил и швырнул на землю, а затем устремился вперёд. Маргарита побежала, выставив клинок перед собой, как копьё, и немного наклоняя его вниз, чтобы враг не нырнул под лезвие.

Но случилось иначе.

Когда Маргарита была уже рядом, служанка вскинула ногу и шагнула на её клинок. Любой другой на месте Арки придавил бы его к земле, но девушка была такой лёгкой, что это меч приподнял её в воздух.

После этого пируэта Маргарита, очень высокая девушка, оказалась ей по пояс. Арка приготовилась ударить героиню заострённым каблучком прямо в лоб - однако уже разворачиваясь для выпада служанка что-то заметила и замешкалась.

Маргарита улучила момент и крутанула меч; Арка потеряла равновесие и полетела на землю. Девушка перегруппировалась и приземлилась на свои ножки.

После служанка отпрыгнула от Маргариты и настороженно прищурилась.

Сражение остановилось. Прошло несколько секунд. Зрители постепенно осмысливали произошедшее и бледнели на глазах. До начала битвы никто и подумать не мог, что миниатюрная служанка была настольо опасной. Жалость, которую к ней испытывали люди, вдруг резко улетучилась.

Как только народ признал в девушке опасного врага, все начали болеть за Маргариту.

— Так её! Так её, героиня!

— Разруби её!

— Вот оно что, я всё понял! Это всё принц задумал! Он выставил на бой натренированную убийцу, а эта дрянь притворилась служанкой! Они хотели убить госпожу Маргариту!

Кто-то закричал вполне правдоподобную теорию. Её сразу же приняли на веру. И разом Арка из трагичной героини превратилась в персонажа коварного и ненавистного. Люди вспыхнули новой яростью и при этом совсем позабыли о принце. Даже стража у эшафота смотрела теперь исключительно на арену, сжимая за Маргариту свои стальные рукавицы.

Меж тем священник сошёл с лестницы и спустя пару секунд забрался снова. При этом случилось странное... Мужчина как будто бы стал на двадцать сантиметров выше...

Артур посмотрел на него и улыбнулся. Священник слегка опешил, но тут же пришёл в себя и шагая боком добрался до стула, на котором сидел принц.

— Ваше высочество…— раздался из-под робы священнослужителя неожиданно молодой голос.

— Идите за мной, ваше высочество. Я выведу вас отсюда.

Юноша посмотрел в лицо своего спасителя. Это был парень примерно двадцати лет с грязноватыми жёлтыми волосами. Под робой, которую он украл у священника, проглядывался доспех стражника.

Артур медленно кивнул.

Так вот что тут происходит...

Пару минут назад, когда Арка потребовала испытание боем, некий юноша закричал во всё горло, прославляя Маргариту, и тем самым отвлёк внимание собравшихся. Тогда же этот блондин, ныне замаскированный под священника, подобрался к эшафоту и смешался со стражей. Стоило начаться сражению, как он приманил настоящего священника, оглушил его ударом палицы и напялил его робу. Затем юноша снова забрался на платформу с намерением вывести с неё принца.

Артур задумчиво посмотрел на Арку. Скорее всего именно она придумала весь этот план.

Девушка меж тем умудрилась вернуть свои странные ножницы и теперь сдерживала с их помощью натиск меча Маргариты. Таинственная сущность в серебристом плаще то и дело метала в служанку миниатюрные дротики, причём очень ловко. Служанка всегда могла от них увернуться, но каждый такой уворот подставлял её под клинок героини.

Среди зрителей никто кроме Артура этой сущности не замечал.

— Милорд… Ваше высочество, нам нельзя медлить. Как-бы нужно поторопиться… — тревожным голосом повторил блондин.

Артур не обращал на него внимание.

Он думал.

Артур представил себе, как бы в дальнейшем могли развиваться события.

Предположим, принц бы сбежал. Служанка бы при этом разумеется погибла. Предположим, её смерть бы изменила юношу, научила его ответственности, может быть превратила его в настоящего короля.

Артур основал бы собственное сопротивление, и расклад бы поменялся с ног на голову. Маргарита была бы властью, а принц - повстанцем.

Началась бы новая гражданская война. И, случись чудо, Артур бы вышел из неё победителем. Верой и правдой он бы царствовал на своих землях и ушёл в историю как спаситель королевства...

Однако потоки времени не знают пощады, и когда-нибудь его бы забыли. Забыли дела его, даже имя.

И много лет спустя среди историков будущего велись бы горячие споры, кому же была посвящена статуя обыкновенной служанки, которую они отрыли при раскопках королевского дворца... Наверное, она была любовницей безымянного человеческого короля, заключили бы эти историки…

И были бы они разумеется эльфами. Потому что как ни крути, а именно за этой, более продвинутой расой было бы будущее при таком раскладе.

Заурядная история, заключил Артур, и такая скучная.

Приятнейшая сила магии в том, что с её помощью можно пропустить всю эту волокиту.

— Ваше высочество, очнитесь... Ау! — блондин уже почти кричал. Принц почему-то оглох и не слышал его – неужто его Высочество так обрадовались своему спасению, что не могли в него поверить? ‘Священник’ покачал головой и опустил руку на плечо рыжего юноши, чтобы привести его в чувство.

Но тут Артур сам приподнялся.

Юноша было расслабился, как вдруг снова задеревенел.

Принц спрыгнул с эшафота.

И пошёл.

Но не туда, куда его молил убежать лже-священник: в открытый канализационный люк за деревянной площадкой.

Нет.

Принц направился в самую гущу толпы...

7. Судьбоносная Ошибка (Ре)

7. Судьбоносная Ошибка

Длинный железный меч звякнул о ржавые ножницы.

Раздался скрип.

Брызнули искры.

А вернее это людям в толпе показалось, что брызнули искры; на самом же деле это просто с ножниц посыпалась красная ржавчина. Арка была меньше Маргариты и намного её физически слабее — героиня была рослая девушка, почти как рыцарь, — а потому закономерно уступала ей в прямом столкновении.

В то же время высокая девушка была облачена в тяжёлую броню. Она сковывала, ограничивала подвижность. Это давало Арке большой простор для действий. Улучив момент, служанка резко шагнула в сторону. Ножницы, сжимавшие меч как тиски, разошлись, и клинок немедленно прибил их к земле.

Арка отпустила своё оружие, отпрянула, а потом рывком приблизилась к Маргарите. Героиня была ошеломлена после того, как со всей силы зарядила мечом о землю; служанка выставила вперёд свой средний и указательный пальцы, целясь ей в глаза. Если бы всё пошло по плану, в следующую секунду Маргарита бы ослепла.

Однако план Аркадии завершился, как и все прошлые: неудачей. В очередной раз откуда-то мелькнул серебристый дротик. Служанка бросилась в сторону, и струйка воздуха промчалась у неё прямо перед глазами.

Маргарита поспешила воспользоваться безоружностью своего противника и совершила горизонтальный удар. В начале битвы героиня старалась сражаться с умом, но постепенно она всё больше полагалась на своего невидимого помощника. Теперь девушка уже не думала, а просто била. Поражение казалось ей невозможным с таким союзником.

Арке захотелось вздохнуть.

Времени на это, к сожалению, не было.

Девушка подкинула ножницы ножой и поймала их в полёте. Меч был уже на полпути, как вдруг его снова перехватил ржавый зажим.

Снова всё стало, как было раньше.

Почти.

Дыхание служанки было тяжёлым. Её невыразительная грудь заметно вздрагивала под грубым платьем. Девушка уже совсем выдохлась. По её собственным расчётам, продержаться она могла ещё минуты три, не больше.

Служанка мельком посмотрела на эшафот. Он пустовал, и те немногие, кто заметил отсутствие принца, списали это, очевидно, на очередной обряд – ведь его высочество увёл священник. Большей же частью кровожадная толпа не спускала глаз с юной девушки — люди смотрели на неё внимательно, как будто не желая упустить тот заветный момент, когда прольётся кровь. От жалости в их глазах не осталось и следа.

Арка понимала: сейчас её важнейшей задачей было удерживать на себе их внимание. Чем дольше продлится её дуэль с Маргаритой, тем дальше отсюда сможет убежать принц.

Если спохватятся прямо сейчас, его всё ещё могут догнать и поймать.

Но даже эти разумные опасения не помешали девушке почувствовать некоторое облегчения, когда она заметила, что Артура больше нет.

Аркадия на секунду расслабилась.

Это стало для неё фатальной ошибкой.

Невидимый стрелок, раньше лишь спасавший Маргариту, потерял терпение. Вдруг руку Арки ужалила резкая холодная и глубокая боль его дротика. Ножницы дрогнули. Маргарита это заметила и надавила своим клинком.

Брызнула кровь. Хрустнула кость. С лёгким хлопком на землю упала белоснежная кисть с золотым колечком на указательном пальце. Она была закутана в остатки кружевного рукава, которые напоминали рваное облачко.

И прежде чем Аркадия успела сполна ощутить второй, куда более сильный прилив жгучей боли, её оглушил радостный гомон толпы.

— Так её, получай тварь! Роялистка!

— Сдохли проклятая роялистка! Слава героине, слава! Смерть тирану!

— Ха-ха! Так тебе и надо!

— Добить её! Добить!

Крики заглушили мысли Арки, и без того помутневшие после резкой вспышки боли, которая захватила девушку. Голова служанки опустилась, в своих ногах она увидела разливающуся лужу крови. Рядом была ещё одна такая лужа, в центре которой лежала отрубленная кисть. На неё наступил тяжёлый железный сапог Маргариты.

Зазвенело золотистое колечко.

Героиня наступила на отрубленную руку и встала в позу: она приподняла голову и выставила вперёд свой меч. Героина хорошо знала свои сильные и слабые стороны. Её фехтование, несмотря на годы тренировок, уступало навыкам самого заурядного рыцаря. Ей, крестьянке, сложно было строить пламенные речи. Но у неё было красивое, необъяснимо героическое лицо, и она никогда не упускала шанса показать его в самый верный момент.

Рядом с её сияющим ликом, бледный, рыжий, темноглазый младший принц смотрелся мрачно и жалко.

Постойте, темноглазый?..

Маргарита округлила глаза и уставивилась на высокий силуэт за спиной служанки.

********

Усталость напоминала Арке вязкие воды.

Они наполняли её, разжижали её мышцы.

Когда девушка потеряла руку, ей стало чрезвычайно сложно пошевелиться. На неё словно навалилась гора, — более того, Аркадия даже увидела вокруг себя её тень.

Хотя... может быть это в её глазах потемнело?

Арка глубоко вдохнула и впилась белыми зубками в свои губы. На её язык брызнула кровь. Где-то там, в окружающем мире, затих гомон толпы. Неужели она потеряла слух, — подумала Арка. А потом что-то потянуло девушку назад. Она зажмурилась, ожидая что сейчас свалится на грубый камень...

Но этого не случилось.

Крепкие, приятные холодные руки придержали её плечи и уложили девушку на землю.

Среди мыльного мрака у неё перед глазами вспыхнули рыжие волосы.

Девушка посмотрела на принца, вздохнула и закрыла глаза.

********

Артур медленно уложил служанку на землю, подальше от лужицы крови.

Красная жидкость растекалась по ложбинкам между плиткой, подчёркивая мозайку, которой была выложена площадь.

Аркадия потеряла сознание.

Артуру хватило одного взгляда, чтобы понять, что дело было не только в ранах.

—Яд, — прошептал он и бросил взгляд на придавленную стальным сапогом кисть. Попавший в неё дротик был отравлен. К счастью руку вовремя отрубили, и в кровоток девушки проникло совсем немного яда; жизнь её была вне опасности.

Артур кивнул и задумался.

В своем прошлом мире он, тогда ещё Эрхан, считал себя самодостаточным человеком. Искать себе соратников, союзников, казалась ему излишне рискованно.

А рисковать Эрхан не любил.

Но то – Эрхан.

Эрхан мёртв.

Возможно из-за чувства обновления, возможно из-за азарта нового начала, но Артуру хотелось сделать в своей второй жизни всё немного иначе. Взять другой курс.

В конце концов прежний уже завёл его в могилу.

— Иногда надо рисковать, — заключил юноша и снова посмотрел на спящую, бледную служанку. С неё Артур перевёл взгляд на золотистое кольцо на своём пальце – в нём переливался небосвод.

— Так и быть, — поднимая взгляд на Маргариту сказал юноша:

— Я собирался разделаться с тобой быстро... — он пожал плечами.

— Я передумал.

********

Народ уже чутка притупился к потрясениям.

Больно много их было за это утро.

Поэтому нежданное появление принца на поле боя никого особенно не ошеломило. Люди похлопали глазами, переглянулись и снова начали скандировать имя Маргариты. Один противник повержен, вот вышел ещё один, прольётся ещё больше крови.

Разве это не прекрасно?

Толпа понемногу входила в угар; с самого утра, а солнце было уже довольно высоко, люди только и ждали, что увидеть казнь последнего принца. Теперь до неё оставалось всего ничего. Служанка его оказалась удивительно живучей, прыткой, но сам принц явно был дохляком, да ещё и трусливым по слухам. Люди были уверены: он ляжет от первого же удара.

Ему даже никто меч не одолжит.

Чем он будет сражаться?

Кулаками?

Вот бы он сражался кулаками, забава-то будет! Какие шансы у безоружного перед лицом самой героини?

Смешно!

Маргарита меж тем заметила в принце некие странности — она его ненавидела, а всякое, что ненавидишь, обычно очень хорошо знаешь. Девушка прищурилась... А потом качнула головой и выбросила из неё все свои тревоги. Ничего в этом мальчишке не могло измениться. Он был обыкновенным трусом, как и всегда.

— Леди Маргарита, леди Маргарита, убейте его! Прирежьте мерзавца!

— Я верю в вас, леди Маргарита! На кол его голову, на кол её!

— Смерть тирану! Смерть ему!

— Да у него же поджилки тресутся, ха-ха-ха!

Маргарита присмотрелась к принцу, как-бы раздувая свою злость.

Чего это он пришёл?

Ах, может он решил спасти свою служанку?

Маргарита улыбнулась и надавила ботинком на хрупкую, отрубленную кисть горничной.

Она хрустнула, и девушка жадно уставилась на лицо принца.

Больше всего Маргарита хотела выдавить из него не страх, но смесь горечи и ненависти, которую она сама испытала, когда много лет назад увидев растерзанное тело сестры.

Через пару недель после того, как сестру её увезли, Маргарита совершенно случайно, из пьяного разговора стражи, услышала об извращенных пристрастиях принца. Девушка тогда побледнела, но не решилась рассказать об этом родителям. Те были в восторге, что их дочь приглянулась самому принцу.

Целыми днями Маргарита бродила по лесу, возле имения принца, - они жили неподалёку, - как заворожённая, словно пытаясь заглянуть сквозь его каменные стены. Отец и мать сперва ругали её за безделье, а потом, когда девушка стала чахнуть, начали беспокоиться за её здоровье и даже боялись, а не завладел ли ею злой дух?

Сама Маргарита на все вопросы молчала. Каждый день она всё дольше бродила по чаще. И вот, однажды вечером, когда в темноте густых елей было ничего уже не разглядеть, девушка услышала какое-то чавканье. Сперва Маргарита спутала его с журчаньем ручейка – он струился неподалёку и временами девушка отдыхала у него и пила его ледяные воды.

Но чем ближе Маргарита подходила, тем громче становился мерзкий, какой-то трескающий звук. Вскоре она разглядела силуэты на четырёх лапах. В темноте они показались ей человеческими, и она в ужасе прижала рот рукой, чтобы не закричать. Но потом из облаков мелькнула луна, её ясный диск скользнул по ручейку, и девушка увидела, что это была свора больших чёрных собак.

Они пожирали какого-то зверя.

Одна собака рявкнула и потащила труп в сторону. Другие на неё зарычали. Голова мертвеца вышла из тени – и Маргариту как молнией ударило. Она заревела, так громко, что даже собаки перепугались. Девушка схватила камень с земли и набросилась на них.

Они кусали её, лаяли, а потом заскулили и наконец убежали. Она едва стояла, её ноги были искусаны, её одежда изодрана. Она опустила колени в холодную воду и плакала над мёртвым личиком сестры, бледным, как отражение луны.

Два последующих дня Маргарита ходила как живой труп, а на третий дала клятву отомстить.

Та страшная горечь навсегда отпечаталась в ней, как ухаб на сердце, и она хотела передать её проклятому принцу всю без остатка; именно поэтому девушка заставляла его смотреть на смерти всех своих родных. Именно поэтому она приказала казнить его последним.

Ради этого девушка даже согласилась на предательство собственного народа. Она пошла на сделку с эльфами. Пусть! Она была на всё готова ради мести. Даже если ей придётся своими руками перебить собственную расу...

Но проклятый мерзавец только боялся; он не плакал, не гневался. У него лишь тряслись поджилки. Маргарита уже потеряла надежду, как вдруг вновь обрела её прямо сейчас.

На вид принц казался спокойным...

Но девушка понимала, на самом деле он злился — злился за увечие своей служанки. Ведь как ещё объяснить такую страшную глупость, что он пришёл прямо сюда, на верную смерть, а не попытался убежать?

Явно же он злился!

Маргарита даже повеселела, когда это осознала. Если бы не обещание эльфам, она бы избила мальчишку и приказала отложить казнь, а после бы пытала служанку прямо у него на глазах. В голове Маргариты промчалось столько всевозможных пыток (можно скормить девчонку собакам, живьём!); жаль, что исполнить их не выйдет... Она разочарованно усмехнулась и занесла над головой клинок, собираясь зарезать мальчишку....

И в ту же секунду с лицом девушки столкнулся крепкий как сталь кулак...

8. Домыслы Идиотов (Ре)

Книга переписывается, на данный момент готовы все главы с припиской Ре (не Р). Советую читать по мере обновления именно таких глав (через день они обноваляются). С ЭТОЙ ГЛАВЫ И ДАЛЕЕ ПРИПИСКИ ПОКА НЕТ.

ГЛАВА 8. Домыслы Идиотов

Всё вспыхнуло перед Маргаритой.

И померкло.

Дышать носом вдруг стало невозможно. Девушке казалось, что в её ноздри сыпется раскалённый песок. Её ноги в стальных сапогах подкосились; Маргарита попятилась.

А затем схватилась за горло и стала глотать живительный кислород...

Постепенно мрак прояснился. Девушка увидела принца. Он стоял неподвижно, вытягивая сжатую в кулак руку.

Что происходит?

До толпы зевак тоже не сразу дошла суть произошедшего.

Потом люди зашептались: невероятно! Принц ударил героиню в лицо! И ещё так сильно... Как он это сделал? Он ведь такой тощий...

Рыцари опешили; они не понимали, стоять им дальше на месте или подойти помочь. В итоге воины помялись и всё таки остались на месте, чтобы не мешать дуэли.

В очередной раз на площади повисла тишина.

Тяжёлое дыхание Маргариты стало громче.

Тут раздался крик:

— Нечестно! Он поступил нечестно!

Из толпы вырвался мужчина в нарядной броне, темноволосый и кучерявый. Это был адъютант Маргариты. Он посмотрел на Артура полными ненависти глазами и закричал:

— Нечестно! Госпожа Маргарита не могла поднять меч на безоружного противника. Этот мерзавец воспользовался её благородством! Ублюдок! Ублюдок тирана!

Шептания в толпе сделались громче. А ведь милорд дело говорит... Героиня и вправду в самом начале боя долго стояла на месте и ничего не делала. А может это она так дожидалась, чтобы кто-нибудь подал принцу меч? А мальчишка злоупотребил её честностью и напал. Ударил он сильно, но и это объяснимо. Героиня... она ведь девушка. Она сильная... но хрупкая. Героическая! Но такая нежная...

Люди пригляделись к заляпанному кровью личику Маргариты; нос её немного изогнулся, шустро струилась кровь, но сама девушка, особенно её напряжённые зелёные глаза, была прекрасна.

Простой люд и даже дворяне, многие из которых видели в ней лишь смену власти, и хотели подмазаться, вдруг пропитались к ней глубоким уважением. Даже самый отъявленный негодяй, узри он её, упал бы на колени и расцеловал ей ноги.

А потом все снова посмотрели на принца и пожалели, что круг самопальной арены вышел таким широким – до мерзавца было не доплюнуть, а подойти ближе люди не могли. Это было бы нарушением правил боя, а значит, и что намного важнее, непочтительным к прекрасной, благородной девушке.

Только адъютант Маргариты решился на дерзость: он подбежал к ней, приклонил голову и подал девушке белый платочек.

Тот сидел на его железной рукавице как бабочка.

Героиня платок взяла, вытерла лицо и передала назад. В руки мужчины упал красный комочек. Маргарита даже не взглянула на своего слугу – по понятной причине, она теперь не сводила глаз с Артура.

Адъютант ничуть этому не расстроился и спешно покинул арену, абсолютно уверенный в своей госпоже. Но прежде чем встать в один ряд с другими рыцарями, он бросил принцу ещё один взгляд, сочетавший и гнев, и насмешку, и презрение.

Артур не обратил на него внимания.

И вот это разозлило мужчину. Не то, что принц его проигнорировал, нет. А то, что он его проигнорировал точно также, как это сделала Маргарита. Адъютанту стало мерзкой от одной мысли, будто между великой девушкой и дерзким ублюдком было что-то общее. Он потряс головой и решил больше не думать об этом.

Хотя напоследок мужчина мысленно сделал заметку следить за принцем, чтобы тот снова не напал исподтишка. А не то... А не то он точно сам его прикончит!

Меж тем оставался открытым вопрос безоружности принца. Его следовало уладить. Ради Маргариты, разумеется. Решение нашлось забавное. Из толпы выбежал, широко лыбясь, босоногий мальчишка с кривыми зубами. Он бросил принцу в ноги метёлку, а потом, довольный шуткой, убежал назад.

Все засмеялись.

— Смотрите, с принцем поделились мечом! Вот оно: оружие достойное короля!

— Ваше высочество, не побрезгайте воспользоваться клинком простолюдина, смотрите как он вам к лицу, хе-хе!

— Мусорный король!

Шутку мальчишки толпа оценила. Многие думали, что принц побрезгует взять себе в руки метлу, но, к немалому удивлению собравшихся, он действительно её подобрал. Правда держал он её не как меч, но как тросточку.

Или посох.

Смех усилился. Да этот мальчишка даже меч нормально держать не может!

Сам шутник, меж тем, всё ещё лыбясь, начал выискивать остроумного стражника, который ему эту шутку подсказал.

Не нашёл.

Мальчик растерялся, но уже вскоре забыл обо всём и побежал хвалиться выходкой перед друзьями.

А тот самый стражник с тревогой на лице следил за битвой из толпы. В руках он держал коричневый свёрток – робу священника.

Это был тот самый юноша, который в облачении священника не так давно пытался увести принца с площади.

Теперь юноша был в смятении. Всё пошло не по плану, принц не ушёл в канализацию, но проявил удивительную храбрость и вышел заступиться за свою служанку...

Взгляд молодого человека, а звали его Релик, колебался между принцем и разлёгшейся на земле горничной.

Юноша нервно закручивал свои грязноватые золотистые волосы и покусывал тонкие, бескровные губы. Когда-то, ох давние времена, Релик был обыкновенным кухонным мальчишкой в загородном имении принца. По одной довольно глупой оплошности Релик оказался одним из немногих, кто не успел сбежать, когда поместье окружили войска бунтовщиков. Принц тогда не выходил из своей комнаты; навещала его только личная служанка — девушка с фиолетовыми волосами.

Релик старался избегать этой парочки, но долго он не продержался. В какой-то момент служанка схватила его и силой втащила в план по спасению его высочества. Уговорить Релика было не сложно, особенно когда перед ним замаячили ржавые ножницы.

Как бы по инерции, Релик помогал и сейчас, не совсем понимая, однако, что делает, ведь наиболее разумным было бы сбежать. Он додумался снабдить принца ‘оружием’. Вроде вышло... Вообще Релик довольно много знал о рыцарстве и том, как надо сражаться с копьём, а потому, как и рыцари в серебряной броне, вовсе не засмеялся, увидев принца с метёлкой в руках.

Метёлка была длиннее меча. Это было какое-никакое древковое оружие. Своим первым ударом принц показал не только невообразимую гнусность, но и неплохую физическую подготовку. Если он умеет обращаться с копьём, а он должен уметь, получил же он дворцовое образование, то шансы на победу у него какие-то имелись.

Рыцари это понимали и потому напряглись; но вскоре их напряжение развеялось, точно также, как и надежда в груди Релика.

Принц опёрся на метелку не как на оружие, а как на палочку, с которой ходят старики.

Он ничего не смыслил в обращении с копьём.

Ему конец.

Из нижней губы Релика вырвалась кровинка. Он наклонил голову, повторяя про себя, что пора бежать.

Но юноша не мог сдвинуться с места.

Почему?

Возможно.

Просто возможно.

Ему понравилось, когда ему тыкали в лицо ржавыми ножницами.

********

Маргарита без особого старания пропускала весь окружающий цирк мимо себя. Как и в те дни, когда восстание находилось ещё в зародыше, когда они только собирали сведения, готовились, её мысли были заняты лишь одним человеком.

Младшим принцем.

Артуром Плантагенетом.

Он стоял прямо перед ней. Волосы рыжие, глаза светло-голубые...

Как небо.

Несколько раз, пока он ещё был принцем, ей удавалось увидеть его в естественной среде обитания. Это было не просто. Артура старались не выставлять напоказ. Даже в семье короля-тирана он был серой овечкой.

Но теперь... теперь Артур стал совсем другим.

Его осанка выровнялась, взгляд окаменел. И самое главное – теперь принц был опасен. У девушки всё ещё кипел нос, будто бы она вдохнула через него кипяток.

А ещё принц оказался умён. Даже идиотам теперь стало понятно, что всё это: и образ дурочка, и трусость, и служанка со ржавыми ножницами – всё это было спланированно заранее.

Маргарита задумалась.

Похоже... План принца был куда хитрее, чем казался на первый взгляд.

Испытание боем - это давняя традиция; её истоки находятся не у божественного закона Абсолютного, но в глубокой древности. Эти законы были едины для всех немногих оставшихся человеческих королевств и герцогств - а их было не многим более сотни, - все из которых ютились в северных горах. Нарушать древние законы бесчестно... И все же они всегда были очень короткие и общие, а потому, если постараться, в них можно было найти много лазеек.

К примеру, когда при власти прежнего короля заключённый требовал испытание боем, его назначали на следующий месяц или даже позднее – ведь не указано, что испытание должно состояться на месте, - а самого заключённого кидали в темницу и держали на самой жалкой похлёбке, иногда даже отравленной.

Поэтому, когда наступал час битвы, на неё выползал живой труп.

К тому же запрета пытать таких обвиняемых тоже не было, а в пытках обычное дело потерять конечность или две.

Принц, чтобы избежать всего этого, провернул умную схему...

Он создал ситуацию, в которой отказать было почти невозможно. Вместо него на бой вышла бедная служанка. Её вызов был своего рода укором всем предателям, которые отвернулись от короля и примкнули к восстанию.

Маргарите пришлось согласиться на схватку здесь и сейчас, иначе бы её образ героини пошатнулся, а вместе с ним и вера в сердцах людей в то, что их дело правое.

В итоге служанка оказалась очень сильной; если бы не тайная помощь, Маргарита бы проиграла, но даже выйдя победителем девушка сильно утомилась. Принц, понимая, что первый его план не сработал, видимо решил воспользоваться её усталостью и сам вышел на бой; тогда открылся его второй козырь – он был тренированным воином. Иначе как он смог нанести такой резкий и сильный удар?

Опасно...

Но Маргарита радовалась от всей души.

Она вдруг осознала, почему несмотря на все успехи, на победу, на отмщение сестры, её сердце не находило покоя.

Причина была проста.

Девушке не нравилось, что её главный враг был жалким, трусливым, хилым извращенцем. Уничтожать его было также мерзко, как давить червяка.

Она была уверена: он слишком убог, чтобы даже понять масштаб её боли; а потому Маргарита не могла в полной мере с ним расквитаться.

По крайней мере раньше.

Теперь всё изменилось. Принц оказался умён и хитёр. И самое главное, он держался за жизнь, он боролся за неё и даже почти успешно. Когда его служанка вышла на бой, он, верно, был уверен в её победе!

Но Маргарита преподнесла ему неприятный сюрприз. И ещё преподнесёт. Принц Артур наверняка до сих пор верит, что сможет победить. Он надеется одолеть Маргариту и сохранить свою жизнь. Как же он ошибается, как же приятно будет посмотреть ему в глаза, когда их наполнит отчаяние!

Ведь Маргарита попросту не может проиграть. На её стороне незримый помощник. Ни один человек не может его победить. В первый раз он, видно, и сам удивился резкому выпаду принца, но больше этого не повторится.

Маргарита улыбнулась; свежая кровь заливала её личико. Пришло время разрушить последнюю надежду принца, подумала она и выставил меч...

В ту же секунду с её лицом столкнулся крепкий как сталь кулак.

9. Разоблачение Героини (Ре)

9. Разоблачение Героини

Боли в зубах Маргарита сполна прочувствовать не успела – сразу же заболело ещё что-то, и девушку скрутило. Кулак прогнул её ударом в живот, потом в печень. Из Маргариты вырвался кровавый вздох. Её глаза покраснели. А потом её лицо обхватила большая и холодная ладонь. Примерно мгновение это касание было даже приятным; потом ладонь опрокинула Маргариту на землю. Под головой девушки треснула каменная площадь. А может это треснула сама голова. Маргарита уже не могла сказать, она ничего не понимала.

Артур придавил девушку к земле, схватив её голову и нагнулся. На это ушло меньше пары секунд. Он разделался с героиней правой рукой; левую же юноша держал наготове чтобы в любой момент перехватить дротик незримого для всех, кроме самого Артура, стрелка.

Как юноша и предполагал, стрелок среагировал быстро. Стоило Маргарите стукнуться о земле, как в Артура уже летел серебристый снаряд. Он был нацелен в сонную артерию принца, но цели своей не достиг. Цепкие, тонкие пальцы обхватили его в сантиметре от пульсирующей венки.

Артур прошептал пару слов. Красное сердце мелькнуло у него в груди. Он переместил хват с лица Маргариты на её волосы и приподнял девушку. Она была обмякшая, точно кукла.

Толпа постепенно осознавала произошедшее. Люди всё ещё ожидали смерти принца, улыбались, но в головах народа уже нарастал грохот. Однако никто не мог выдавить и звука. Все обомлели от шока.

Первыми в себя пришли дети. Расквашенное лица Маргариты, похожее на раздавленный прыщ, очень их рассмешило. Тут и там среди толпы, на карнизах, зазвенел смех. Многие взрослые не поняли его причины и подумали, что смеются с них – с того, как у них отвисла челюсть.

За смехом последовала ярость; адъютант Маргариты заревел во всё горло, выхватил меч и помчался на принца. Артур наклонил голову и приподнял руку с дротиком. Он собирался пустить ему в глаз безумному воину, но тот прямо в затылокк адъютанту врезалась стальная рукавица. На всех парах своей ярости он грохнулся на землю. Тут же к нему подбежал и схватил его за руки молодой человек с грязноватыми жёлтыми волосами, одетый как стражник.

— Держу его, ваше Высочество! — Прокричал Релик и улыбнулся принцу. Артур посмотрел на него, хмыкнул и отвернулся.

Релик не вполне понял, как расценивать жест принца, но немного подумав решил, что тот, всё же, был одобрительным. С новой волной энтузиазма юноша стукнул мужчину под собой головой о землю. Тот прекратил брыкаться. Потом Релик стукнул его ещё раз, для надёжности.

Меж тем Артур поднял руку и сжал кулак. Его жест вызвал в толпе копошение. Загремела сталь, из человеческой гущи вдруг вырвалось множество стражников. На многих из них броня висела неловко — у одного она была слишком просторной, у другого наоборот, мелковатой. Стражники обнажили клинки, растолкали народ и оцепили круг, в котором прошла битва.

Толпа, лишённая всех авторитетов, потрясённая до глубины души, превратилась в безвольное, потерянное сборище. Обуздать его было не сложно даже малыми силами.

Перед принцем встал воин в отличной от прочих броне, потрёпанной и толстой, цвета чугуна. Он преклонил перед Артуром колено. Сталь дрожала на его изношенном теле. Глаза его, полные слёзного восторга, не смели подняться на принца.

Это был старый генерал — Грюнвальд.

План побега прошёл успешно. Он и его воины вырвались из плена, нацепили на себя броню стражи и вышли из тюрьмы.

Артур похлопал Генерала по его дрожащему плечу.

— Хорошая работа, ты будешь вознаграждён, — сказал юноша.

— Не достоин, ваше Высочество… ваша победа – лучшая для меня, старика, награда.

Артур нахмурился; генерал, как и Арка, были его первыми слугами. В прошлой жизни Эрхан только использовал людей. В этой Артур думал попробовать всё сделать слегка по-другому. Но ему не хватало опыта. Он хотел применить тактику Змея, Архимага Белой Башни, владельца обширного зверинца. Змей любил говорить, что, если правильно совмещать требования и награды, можно заставить любую зверюшку, крысу или дракона, вылизывать ботинки. Вот Артур и попробовал наградить Грюнвальда — но тот отверг награду.

— Люди сложнее зверей... — подумал Артур вслух, с лёгкостью усталостью и недовольством в голосе. Грюнвальд растеряно посмотрел на юношу, но принц только отмахнулся, и седая голова старика снова опустилась назад.

— Пора с этим заканчивать, — прошептал Артур и покопался в воспоминаниях прежнего принца, в надежде найти какие-нибудь уроки, как следует давать речь. Вскоре юноша снова разочарованно вздохнул - и на секунду задумался, это он от прежнего принца унаследовал привычку вздыхать, или он перенял её у служанки?

Артур приподнял за волосы вялое тело Маргариты и прокричал как будто не своим голосом:

— Мои подданные... Жители моего королевства. Вас предательски обманули. Взгляните на эту тварь! — он дёрнул Маргаритой, девушка закачалась, на неё обратились взгляды. Лишь немногие не смотрели теперь на героиню: Грюнвальд всё ещё буравил взглядом плитку у ног принца, Релик задумчиво поглядывал на самого Артура, удивлённый, как тот смог одной рукой поднять рослую девушку в тяжёлой броне, и ещё фигура в серебристом плаще… Она тоже не сводила с принца глаз.

— Многие из вас повелись на её басни о моем покойном отце… Всё это ложь! — крикнул Артур.

Толпа осталась холодна к его словам; тридцать рыцарей, свита Маргариты, выстроились напротив освобождённых заключённых. Услышав речь юного принца, они с презрением усмехнулись. Принц был силён, бесспорно, но к народу взывать он не умел, а не то бы он знал, что явная ложь ни к чему хорошему не приведёт.

Не только все лорды и дворцовая прислуга, но даже простой люд ощущал на себе злодеяния мёртвого короля. Не без причины его прозвали тираном, а за дело; росток восстания был обильно удобрен кровью простого народа. Прошлая, порванная от износа гильотина, была тому подтверждение, тюрьма за нею была тому подтверждение...

— Врёшь всё погань, врёшь! Тьфу! — чертыхнулась и плюнула себе под ноги старуха в обносках. У неё были мозолистые руки и лишь один глаз. Она гневно пучила его на Артура, слишком злая даже, чтобы подобрать для юноши проклятие. Эта старуха тоже была ходячим подтверждением.

Релик, чувствуя, как леденеют вокруг взгляды, со всей силы моргал принцу, надеясь до него достучаться, а заодно размышлял, верный ли сделал выбор.

Даже Грюнвальд слегка покачал опущенной головой.

Но тут принц совершил невероятное. Он улыбнулся, отвечая на взгляд старухи, и сказал:

— Да. Я вру.

Все опешили. Народ захлебнулся волною собственного гнева. Грюнвальд не выдержал и уставился на принца, Релик зажмурился и стал тереть глаза, – ему на зрачок попала ресница, - а рыцари, уже напрягшие мышцы, чтобы ринуться вперёд, чуть не повалили друг друга. В очередной раз принц обескуражил народ.

Артур, довольный замешательством, продолжил:

— Мой отец был жесток, возможно даже кровожаден. Но таков его долг.

Голос юноши стал твёрже.

— Да... долг. По-вашему, он убивал чтобы повеселить себя? Глупость. Он был королём, он один стоял выше всех и видел полную картину. В отличии от вас. Хотите объясню?

Артур нахмурился, составляя фразы.

— Запрет на охоту, к примеру. Мой отец объявил половину всех лесов королевскими и возбранил в них охотиться. Знаете, зачем он это сделал?

Принц вгляделся в толпу. Люди слушали его как заворожённые и сперва они не поняли, что говорит он с ними. Когда же понимание пришло, все вспомнили тот самый лесной указ. Он действительно был, причём в период засухи, - она в этих землях не редкость, - и соответственно голода. Люди искали пропитание в лесах, но король будто на зло запретил им это. С тех пор только его приближённые могли там охотиться. Народ зла не забыл. Многие из тех, кто потерял тогда близких, кто помнил, как тяжело делить поровну крупинку хлеба, пока на опушке маячит сытная лань, примкнули потом к восстанию.

Случилась эта засуха три года назад; теперь о ней говорили нечасто, в сознании народа она слилась со всеми прочими злодействами прежнего короля и вспоминалась вместе с ними. Но принц напомнил конкретно о ней, и болезненные образы, которые вызвали его слова, вновь разожгли в людях гнев. Рыцари это заметили и уже думали немедля повести народ в битву, как вдруг принц снова заговорил:

— Никто не знает? Понятно почему. Вы очень ограниченные существа, вам не дано видеть вдаль. Отец не издевался над вами, он о вас заботился. И я смотрю напрасно.

Тут дерзость принца перешла уже все границы. Кто-то наконец не выдержал и закричал:

— Заботился?! Заботился говоришь?! У меня отец тогда погиб!

— Верни мне мою мать, ублюдок!

— Тварь бездушная, чтоб тебя тысячу раз казнили!

Гнев толпы вылился в шквал оскорблений. Полетели плевки, кто-то рвался вперёд. Воины, одетые как стража, заволновались и плотнее сомкнули свой ряд. Круг сузился.

Релик чертыхнулся, поднял меч адъютанта и встал спиной к принцу. И немедля ощутил холодок. Молодой человек вздрогнул, повернулся и увидел, что принц смотрел прямо на него. Потом взгляд юноши сместился в сторону. Релик последовал за ним и увидел на земле девушку с фиолетовыми волосами в запачканном кровью платье. Он сразу всё понял, потряс головой, выкидывая ненужные мысли, и побежал перевязывать рану Аркадии.

Артур одобрительно кивнул; потом же он снова нахмурился и вгляделся в яростную гущу толпы. В груди у него мелькнул чёрный огонёк. Юноша топнул, подул ветер. Всё застыло. Некий невидимый, но ощутимый дух проскользнул между стражей, между рыцарей и между крестьян. Он как будто остудил их раскалённые сердца.

— Тише, — проговорил Артур.

И никто больше не смел сказать ни слова. Ни один человек не мог объяснить причину своего неожиданного спокойствия, но факт оставался фактом: гнев потух. Артур понимал, что это не надолго, но ему должно было хватить и короткого внимания.

— Многие погибли, я знаю. Но вы хотя бы задумались, почему Король отвёл лишь часть лесов под свои личные угодья, а в остальных, более отдалённых, разрешал вести охоту? Не потому, что ему не хотелось ехать далеко от столицы, нет. Почему он издал указ именно во время засухи?

— Дело в вас самих... Засуха затягивалась, наши леса и так бедны, а живности становилось всё меньше. Если бы вы продолжили охотиться и убивать, они бы совсем опустели. Возможно тогда многие бы пережили тот голод, но что бы вы делали, когда начался следующий? Вы бы снова пошли в лес и не нашли там ни одного зверя, и жертвы были бы в разы больше. А потом случилась бы ещё засуха, затем ещё она… Засухи в наших землях частые. Что бы вы делали тогда? Многие потеряли родных. Но сами вы выжили, правда?

Артур хлопнул, и все вздрогнули.

— С древних времён на короле Эргора лежит тяжкая ноша — выживание всего рода людского. Теснимые врагами, мы, наш род, стоим на страже последних людей. Когда коронован был первый король, он не обещал вам забитых погребов и обильных урожаев. Он не обещал вам тепла и уюта, даже крыши над головой. Нет. Его единственной клятвой была жизнь. Скажите, вы живы?

‘Скажите, вы живы?’ — вопрос принца впился в уши и в сердца каждого. Даже рыцари дрогнули. Грюнвальд наконец поднялся и глубоким вдохом надул свои ноздри. Старик посмотрел на принца как на сокровище.

Вскоре Артур продолжил говорить, и генерал поспешил отойти.

— При моём отце и моём деде вам жилось сытно, и вы забыли, кто вы такие: угнетаемые, слабые, жалкие. Да, именно. Такие вот мы твари, люди. И поэтому лишь кровавой жертвой мы способны ещё жить на Эфое. Стоит нам дать слабину, и враг сразу же это почует. Так случилось и сейчас.

Что-то вздрогнуло в руке Артура - Маргарита проснулась, но ещё не понимала, где она и что происходит. Прийти в себя ей помог холодный взгляд принца.

— Вот эта тварь пробралась в наши земли, обманула, зажгла ваши руки и сказала: идите, жгите кормящего. Смешно сказать, волчица натравила овец на пастуха.

— Хотите доказательств? Смотрите сами.

Все и пригляделись к девушке. Это было непросто. Её лицо было рыхлым как вспаханная земля. Принц медленно отвёл своими длинными пальцами локон жёлтых волос, закрывавший её ухо.

Оно было длинный и острым.

Прямо как у эльфа.

10. Немного Воспоминаний (Ре)

ГЛАВА 10. Немного Воспоминаний, совсем не лишних

Отношения между людьми и эльфами не были тёплыми. А если говорить точнее, то между ними вообще не было никаких отношений. Величайшая эльфийская Импераия, Эльтрион, протяжённой границей теснила крошечный и гористый Эргор и прочих его крошечных соседей.

Летом, в пору цветения, ветер приносил с эльфийских земель запахи богатых урожаев. Люди завидовали эльфам. Зависть подогревала давняя ненависть. Ещё жива была память о временах, когда и для человеческого народа было место на великой плодородной равнине в центре континента.

Эльфы же не относились к людям никак.

Они считали их ниже себя.

Молчаливое презрение раздражало людей и недавно даже вылилось в одно неприятное происшествие.

Как-то раз случилось эльфийскому преступнику сбежать от преследователей в Эргор. Он жил в лесу, воровал запасы из амбаров - а в те времена ещё ходил голод по всему северу - и не особенно скрывался от людских глаз. Народ деревни, возле которой поселился воришка, был не доволен таким положением дел и решил его наказать.

Люди взяли вилы, зажгли факела и стали дожидаться ночи.

На следующий день в ту деревню вернулся из дальнего путешествия в один далёкий лес отряд охотников. Своих родных они не нашли – потому что в горе трупов, что возвысилась там за ночь, никого распознать было невозможно.

Эльф бежал. Его, как и всю его расу, ненавидели. Но трагедия напомнила, что за ненавистью стоял обоснованный страх.

Поэтому, когда героиня вдруг оказалась эльфийкой, и когда прошло первое замешательство, никто не разгневался.

Вместо этого люди побледнели и опустили головы.

Героиню боялись, теперь намного больше, чем когда-либо.

Стоявшие в первых рядах задрожали. Рыцари, испугавшись, отступили. Даже сбежавшие заключенные, самые верные слуги короля, незаметно отстранились от Артура.

Всего несколько человек сохранили хладнокровие.

Грюнвальд направил на Маргариту меч.

Релик вытаращил на неё глаза, но тоже, незаметно для даже для самого себя, сжал клинок.

Арка спала. Её грудь едва заметно поднималась и опускалась.

Артур же нахмурился. Немного другой он ожидал реакции... Юноше потребовалось несколько секунд, чтобы понять в чём дело, а когда он всё же понял, то впервые с момента своего перерождения Артур испытал глубокое презрение.

Какой жалкой, смешной смотрелась толпа и кучка вооруженных людей, которые испугались избитой девчонки. Ему знакомы были их глаза. В его мире с подобным ужасом смотрели на магов.

Мирской люд… Или плебеи боялись и боготворили даже самых слабых учеников магического искусства. В теории толпа с оружием, даже палками, может забить мага Первого Ранга. Но это именно что в теории. Действительность была иной. Обычно плебей не посмеет даже поднять глаз в присутсвии волшебника.

Поэтому Эрхан их избегал; он переступал через плебеев как человек переступает через червей на дороге мокрой после дождя. Они были ему отвратны. Теперь, когда он взял себя имя Артура, юноша думал изменить своё мнение, однако вид опущенных голов и дрожащих рук охладил его сердце и умерил амбиции.

Что ему толку править этим сборищем? Зачем их растить, воспитывать? Чем они лучше зверей? Если быть королём всё равно что исполнять службу пастуха, заботиться о беспомощных овцах, то не лучше ли будет лишь временно взять себе титул, пустить из королевства все соки, зарезать, так сказать, всё поголовье, и оставить на съедение коршунам?

Невидимый азарт в голубых глазах Артура начал угасать. Ему захотелось поскорее со всем покончить, чтобы никогда больше не видеть эту свору. Это были не люди, и место им было на крюке мясника.

Но…

‘Тогда я изменю мир’.

Собственные слова прозвучали у него в голове, только чужим голосом.

Артур замер.

На самом деле слова эти принадлежали не ему. Он услышал их очень давно и лишь повторил Сердцу Полубога.

На мгновение Артур вернулся в своё прошлое, в заснеженную пустошь.

Весь мир до горизонта покрывал пухлый снег, в небе висели облака, ледяной ветер вонзался в уши.

Эрхан был тогда ребёнком.

А ещё он был ничтожеством.

Он бродил среди снега, не различая небо и землю. Недолго бродил — вскоре он сдался и сел в сугроб, в ожидании смерти.

Жнец пришёл за ним не спеша, нарастая на горизонте, чёрный, высокий, с перламутровой улыбкой и мешком на плечах.

— Чего сидим, мелкий? Ты же так замёрзнешь.

— Я и не так замерзну, — не различая среди свистящей метели собственный надорванный голос ответил Эрхан.

— А пробовал не замерзать? Я вот пробую, вроде получается.

Эрхан покачал головой и ответил: — Нельзя… не замёрзнуть. Старейшина сказал… Что зиму наслали маги. Они наказали… Наказали нас. Мы все умрём... Старейшина умер.

— Маги, говоришь? — чёрный силуэт ненадолго замолчал.

— Ну тогда всё просто. Давай найдём этих магов и убьём.

Эрхан прищурил свои большие, чёрные глазки и попытался понять, как слова ‘убить’ и ‘маг’ могли сойтись в одном предложении.

Не получалось.

— Невозможно… маги не умирают. Нельзя убить мага. Это закон.

— Дурацкий закон, как по мне. Напомни кстати, кто его придумал? — задумчиво спросил силуэт.

Эрхан, сам не зная почему, из жалости, наверное, продолжал говорить с этим безумцем. Даже в глазах ребёнка бродяга, говоривший об убийстве магов, был сумасшедшим:

— Никто… Это мир такой.

— Мир… — силуэт закинул голову и всмотрелся в мутное белое небо. Метель усилилась, завихрились снежинки. Вьюга накинулась как призрачная волна. Эрхан сжался в клубочек и отвернулся, с головой закутавшись в самодельную шубу.

Но тут он снова услышал голос:

— Ну ладно, тогда давай изменим этот мир.

Артур открыл глаза.

Прошло всего несколько секунд.

Испуганный народ всё ещё пялился в землю.

Стояла тишина.

Вдруг её нарушил звон, а затем хруст. У людей и так были натянуты нервы — сейчас же им словно стукнули молотом по голове. Они вздрогнули и посмотрели на источник звука.

Им оказалась героиня. Маргарита распласталась на земле, и лужица крови растекалась из головы девушки.

Принц Артур опустил ей на лицо ботинок, а затем потёр им, словно вытирая ноги о коврик у порога.

Люди заворожённо следили за его ритмичными движениями. Потом Артур схватил Маргариту за волосы и потащил к эшафоту. Толпа немедля расступилась. Принц забрался на платформу и положил шею девушки на плаху.

Тогда люди сразу почувствовали облегчение – и правда, чего им бояться эту эльфийку? Принц уже её победил. Ведь невозможно, чтобы эльфы всего поголовно были сильными. Наверное, есть среди них и слабые... Да, да - так и есть.

И всё же людям не терпелось, чтобы Маргарита наконец погибла. Чтобы исчезла наконец тревога, которая терзала их сердца.

Многие даже радовались, что принц всё взял в свои руки и как-то совсем позабыли, что ещё недавно жаждали увидеть под гильотиной его шею.

А некоторые волновались - они понимали, что эльфы наверняка будут мстить за своего сородича. Эта мысль тревожила в основном дворян и приближённых королевского двора - словом тех, кто смыслил в делах политических. С их точки зрения было бы намного лучше сделать вид, что ничего не было и тихо выдать Маргариту эльфийскому народу. Но озвучить это предложение никто не смел. Слишком грозным и решительным сегодня был принц Артур.

И вот народ в страхе ожидал, когда наконец принц опустит гильотину. Новоявленный палач встал рядом с нужной верёвкой - спусковым механизмом, - притронулся к ней - сердца людей задрожали - и вдруг опустил руку и посмотрел вниз, на людей.

Все удивились.

Что это принц делает? Неужели он передумал? Неужели его тоже напугала эльфийская месть?

Если так, его не стоит винить... Многие не без удивления услышали собственные облегчённые вздохи. Принц уже всем доказал, что никакой он на самом деле не идиот. Глупо было думать, что он решится на такой бездумный поступок как убийство Маргариты. Всё же прав он был, когда говорил, что сам Абсолютный уготовил им жизнь тварей дрожащих. Нужно сжать зубы и терпеть все унижения — так они жили уже многие века, так, и лишь так, они будут жить и дальше.

Лишь двое думали иначе. Грюнвальд, с дрожью во всём теле, со сладким предвкушением ожидавший падения гильотины, потемнел, когда принц отстранился от неё, и тяжело вздохнул. Ненерал вдруг действительно стал напоминать старика.

Арка всё ещё спала.

Хлоп!

Но тут раздался гулкий хлопок. И Грюнвальд, и Релик, и все люди оставили мысли и вновь обернулись к эшафоту. Принц сидел на стуле, слегка склонивши голову, и смотрел вниз. Его взгляд леденил душу, и каждому казалось, что направлен он был именно на него.

Все затаили дыхания.

Принц заговорил:

— Кидайте в неё камни.

Люди посмотрели друг на друга, затем снова на принца. Что? Что значит кидайте камни? Какие? В кого? Что такое камни?..

— Можно ботинки, — добавил принц всё тем же ровным, негромким, но почему-то прекрасно различимым даже на краях народного сборища голосом.

Его услышал весь народ. Его народ.

Но людей охватили смятение и стыд, когда они поняли намерения принца. Грюнвальд воспрянул духом и загорелся взглядом, но потом осмотрелся и словно прозрел. Он увидел опущенные лицам и страх перед избитой, полуживой девушкой. Генерал налился краской. Немедля он поднял руку и покачал головой, показывая, чтобы его солдаты не смели ничего делать.

Генерал не хотел мешать намерениям принца.

На площади воцарилась тишина. Артур не шевелился и не говорил.

Он решил дать людям ровно одну минуту и в ожидании поигрывал с метёлкой в руках.

Сорок пять секунд.

Тридцать секунд.

Двадцать секунд.

Релик почесал голову, неуверенный, стоит ли вмешиваться, но дернувшись сразу поймал суровый взгляд Грюнвальда. Извинившись перед генералом неловкой улыбкой, молодой человек опустил руки.

Пятнадцать секунд.

Пять секунд.

Народ не понимал всей важности происходящего умом, но некое непонятное напряжение подсказывало людям, что решается нечто важное, даже судьбоносное.

Но поднять руку всё равно никто не решался, слишком страшна и велика была за плечами девушки тень эльфийской империи, и слишком немощно, ненадёжно выглядел конкретно сейчас принц. Весь ужас, который внушал он совсем недавно, и на который люди надеялись теперь опереться, бесследно исчез.

Артур напоминал бездыханную куклу.

Время вышло.

Принц резко, — люди даже вздрогнули, — встал со стула и пошёл к верёвке, державшей гильотину. Доски эшафота трещали под его ногами. Маргарита ещё не проснулась.

Принц притронулся к верёвке.

— Жух!

И прилетел камень. Он проделал арку над эшафотом, в полете склонился в сторону и врезался точно в плечо Артура. Принц дважды моргнул и посмотрел на кусочек плитки у себя под ногами. Затем перевёл взгляд на толпу. Люди так испугались, что не смели пошевелиться.

Кто посмел это бросить? Зачем?

Ответ нашёлся довольно скоро. Пробежав через прорезь в людском скоплении, оставшуюся, когда через него прошёл Артур, на эшафот забрался мальчишка. У него дрожали коленки. Встав рядом с принцем, он посмотрел на него своими большими и пустыми от страха глазами, взглянул на свою метлу, пал ниц и начал бить себя лбом о землю.

В промежутке между поклонами Артур подкинул ему под голову камешек. Мальчишка замер, но всё схватил на лету. Он поднял камешек и со всей силы швырнул его в Маргариту, потом ещё раз поклонился принцу, плюнул в кровавые и липкие волосы героини и умчался вниз.

Артур снова взглянул на толпу и сделал пару шагов в сторону...

И тогда загремели крики, и всё небо заполонили снаряды. Кто-то кидал отбитые от площади камешки, кто-то ботинки; некоторые вырывали доски богатых домов, ломали их, кидались обломками; откуда-то прилетел даже бычий рог.

— Так эту тварь, так её! — крикнул нарядный, красочный мужчина и запульнул в Маргариту монеткой. Она врезалась девушке в нос и погнулась. Нос от удара тоже погнулся и брызнул кровью.

— Получай мерзавка, больше мне это не нужно, — крикнула немолодая женщина. Из её белых рук в Маргариту едва не полетело медное колечко. Но в момент броска женщина надорвалась, как-то не так наклонилась и свалилась на землю. Колечко покатилось в сторону, и женщина заплакала.

Люди взглянули на неё с молчаливым соболезнованием и вздохнули. Восстание завершилось малой кровью, и всё равно были те, кто потерял в нём родных.

Неожиданно из толпы вокруг женщины вырвался стражник в сером доспехе и в одной только рукавице. Он поймал укатившееся колечко, сел перед женщиной и подал его. Женщина посмотрела на мужчину заплаканными глазами, и вдруг они у неё округлились от удивления. У него на пальце было точно такое же старое кольцо. Стражник улыбнулся, погладил женщину по щеке, где высыхала слезика, развернулся и запустил в Маргариту стальной перчаткой.

Она врезалась девушке точно в глаз — её синяк лопнул, как прыщ.

— Гха! — сгорбленная старуха вырвала гнилой зуб и кинула куда-то в сторону эшафота и потом прищурилась, выискивая, куда попал самодельный снаряд?

Грюнвальд смотрел на всё это и гордо улыбался. Его радовала бурная толпа. И всё же странное беспокойство волновало старого генерала. Его руки сами собой сжались на рукоятке меча.

Артур довольно усмехнулся. Люди выпускали гнев, развлекались и плакали, и что самое главное - они не боялись. Он размял руки и прищурился. Скоро у его главного врага должно было закончиться терпение.

— Вы оправдали мои ожидания, — сказал про себя принц, кивая людям.

— Пришло время и мне поработать.

Незаметно, как ветер, из беспокойной, потерянной и окружённой группы рыцарей в серебристой броне выпорхнул белый плащ. На мгновение он слился с небом, но после поймал лучи солнца и ярко заблестел. Потоки воздуха подхватили плащ и погнали вперёд, над людьми. Простой народ был слишком увлечён выискивая снаряды и швыряя их в Маргариту, чтобы обратить на него внимание; только Грюнвальд его подметил, и сразу же у старого генерала сузились зрачки. Он заревел:

— Атака! Защищайте принца!

Рёв генерала взбудоражил толпу. Самые верные его солдаты тут же огляделись, ничего не нашли и обратились к небу. Один стражник стоял прямо на пути плаща, в обнимку с размякшей, потерянной в счастье немолодой женой. Он тоже, к своему удивлению, заметил серебристый лоскуток. Мужчина растеряно поднял перед собою меч, заслоняя спиной свою жену...

Брызнула кровь.

Голова стража взмыла в небеса. Из шеи едва забил красный фонтан, как на неё приземлились два серебристых сапога. Плащ повис. Под ним теперь была фигура. Она прыгнула дальше, продолжая скользить по небу.

В руках у неё сияли кинжалы.

Обезглавленный страж упал и притянул за собой жену. Даже после смерти он держал её в крепких объятиях.

Грюнвальд что-то кричал, солдаты были в замешательстве. Релик смотрел за серебристой фигурой, не понимая, на что вообще смотрит.

Спустя несколько секунд в голове его промелькнула оторванная, одинокая мысль:

— Он хочет убить принца.

И вместе с мыслью перед глазами юноши пролетели ржавые ножницы.

Арка, тяжело дыша, не отрываясь следила за серебристой фигурой. Взгляд девушки был такой стеклянный и напряжённый, что каждая венка казалась трещинкой на её зрачке. А потом она удивительно мирно вздохнула и упала назад, на твёрдую землю.

Ножницы летели к сердцу фигуры, но в самый последний момент она развернулась. Острое, ржавое лезвие разинуло пасть и беззвучно вскрыло плотный серебристый нагрудник.

Фигура бросила мимолётный, холодный взгляд на вновь уснувшую служанку и сразу же вернулась к своей цели. Принц был уже совсем рядом. Серебристые сапожки бесшумно опустились на эшафот.

Артур всё это время следил за убийцей не отрывая глаз. И вот враг встал в метре от него.

Фигура снова взмыла в небеса, накинувшись на принца подобно коршуну.

Глаза Артура наполнил матовый мрак. Юноша стукнул метёлкой о землю. Губы его прошептали несколько слов.

Незаметно для Грюнвальда, который сам уже бежал на эшафот, для Релика, который целился туда арбалетом, непонятно откуда добытым, и для толпы, застывшей в безумном угаре, в груди Артура вспыхнуло страшное чёрное сердце...

11. Драконы и Муравьи (Ре)

ГЛАВА 11. Драконы и Муравьи

Согласно одной древней Эфойской поговорке, дракон чует угрозу за три горы от себя; муравей же не замечает врага, даже когда его грозная тень уже нависла над малюткой...

...Немного выше его человеческого сердца в груди Артура пульсировала чёрная звезда. Незримые потоки манны вихрились вокруг неё .

Эльф в серебристом плаще ничего не замечал. С двумя кинжалами наперевес, он взмыл на два метра и кинулся на принца, совершенно уверенный, что сейчас снесёт ему голову.

Эльф был муравьём.

Но на Эфое водились и драконы.

*********

Алым свечением был окутан просторный зал.

Его наполняла бурлящая красная жидкость.

На первый взгляд она могла показаться кипящей, но если присмотреться становилось видно, что это было вовсе не так, и в действительности в этом огромном алом бассейне просто копошилось множество мелких тварей. Большинство были красными пиявками, но можно было выцепить и москитов с животиками как наливные сливы, и летучих мышей с зубками, острыми как кинжалы.

Звери припадочно дергались. Они кусали и разрывали друг друга на куски.

И вдруг их возня прекратилась.

Бассейн сделался гладким.

Твари застыли, а в середине зала и вовсе отступили, уносимые волной. Из кровавого озера вынырнула голова с белоснежными волосами. Она была маленькой, почти кукольной. Белые локоны закрывали глаза и едва различимую грудь этого существа. Можно было сосчитать всё её рёбра. Тонкую её шейку сдавливала увесистая цепь.

Носик белоснежного создания дёрнулся. Голова повернулась. Игнорируя плотные стены и массивы земли, закрытое волосами лицо повернулось на север.

Где-то там располагалось королевство Эргор.

Раздался вой, цепь дёрнулась, и куклу потянуло вниз.

Незамедлительно её снова накрыли и облепили кровососы.

*********

На утёсе, с которого до горизонта виднелись одни только горы, стояла на самом краю длинного выступа девушка в броне из чешуек. Броня эта вырастала из её кожи, тяжелый нагрудник переходил в платье зонтиком - из косточек, похожих на спицы, и перепонок между ними.

Глаза девушки, яркие как сапфиры, были обведены болезненными тёмными кругами. Её волосы, синие как океан, были собраны в хвостик.

Рядом лежал длинный сверток.

У обрыва прямо перед девушкой был вбит короткий шест с иголочным ушком.

Через него была просунута верёвка.

Другой её конец обматывал девушке шею.

Воительница глубоко вздохнула, отошла, пятясь, от края утёса на десять метров и вдруг рванула к обрыву. Но в последний момент её передёрнуло, она остановилась и зашаталась как столб, по которому ударили молотом. Девушка глубоко вздохнула и отошла назад. Затем попыталась ещё раз.

И ещё раз.

И ещё...

Солнце заходило за горы. Свет порыжел. Девушка на утёсе превратилась в чёрный силуэт. После очередной попытки суицида она прикусила губы, упала на колени и со всей силы ударилась головой о землю.

Утёс вздрогнул.

— Ты сможешь!

Крикнула она и снова отошла от обрыва. Снова вздохнула. Её глаза загорелись. Девушка решилась и на всех парах побежала к желанной смерти. Но вдруг её зрачки вспыхнули синим пламенем. Ведомая инстинктом, она развернулась, перекатилась по земле и схватила сверток. Мощным взмахом девушка провела им по земле. Сверток прошёл утёс насквозь, словно эфемерный, и указал куда-то вдаль.

Запоздалая инерция сбросила с него ткань. Под нею сиял огромный сапфировый клинок. В нём переливались не лучи солнце, но пламя глаз девушки.

Её зрачки сжались как у рептилии.

Постепенно тревога отступила. Меч опустился, глаза погасли. Мечница горько улыбнулась, покачала головой и снова вздрогнула. Там, где только что прошёл её клинок, по утесу пробежала ровная трещина, и сама земля пришла в движение.

— За что...

Очень грустно прошептала девушка и полетела вниз вместе с доброй половиной горы.

В полете мечнице привиделась странная картина. Гора, на которой она только что стояла, всколыхнулась, выпрямилась, расправила плечи и подняла свою седую макушку ещё выше в мрачные небеса.

Гигант открыл глаза и повернулся на запад.

Туда недавно указывал меч девушки.

Там лежал Эргор.

*********

Но всё это были дела далёкие и грядущие; Артура же занимала проблема сиюминутная. Когда между ним и эльфом оставался метр, метёлка в руках юноши подпрыгнула и обернулась толстой змеёй.

Эльф не успел ничего понять, как вдруг что-то крепко сдавило его напряжённые мышцы. Кисти его хрустнули. Кинжалы упали на землю, и сам он грохнулся перед Артуром на эшафот.

Не понимая, что случилось, эльф стал извиваться, пытаясь разглядеть противника. Но тут поле зрения эльфа заполнил чёрный ботинок, и всё померкло.

Артур размял шею, кивнул ошарашенной толпе и наконец отвязал верёвочку. Гильотина со свистом полетела вниз. Голова Маргариты отделилась от шеи и покатилась, заливая эшафот кровью. Артур поймал её, замотал в серебристый плащ, который сорвал с эльфа, и спрыгнул с платформы.

— Унесите его, — сказал принц стражникам, которые только сейчас прибежали к нему на помощь.

Они тут же полезли осматривать незадачливого убийцу.

Всем показалось, что эльф как-то не так прыгнул и грохнулся на землю. Это было забавно, но сил смеяться уже не было.

Снова толпа расступились. Многие люди окружили мертвеца в броне. У него из шеи бил кровавый фонтан. Рядом лежала голова. Над нею и над трупом сидела на коленях бледная женщина.

Артур бросил ей мимолётный взгляд и сразу же выбросил из головы. Когда рядом показались Релик и Грюнвальд, юноша остановился.

Старый генерал о чём-то напряжённо думал. Релик скрестил руки и тоже размышлял, но явно о чём-то другом. Он переменно посматривал то небо, то на людей и томно вздыхал – собственное будущее занимало мысли молодого человека.

Генерал тут же опомнился, когда подошёл Артур, и хотел было, заговорить, но....

— После. Встретимся в зале для совещаний через... Четыре часа. Пока возьми всё это на себя.

Генерал спешно кивнул.

Затем Артур щёлкнул пальцами. Релика как током ударило — он сразу же поклонился.

— Понесёшь её, — сказал ему Артур, и только тогда Релик вспомнил о раненой служанке и побежал брать её на руки.

Принц направился на через ров и во дворец. Свёрток в руках его высочества покраснел и начал капать, оставляя за ним след из красных лепестков. Толпа не могла отвести от Артура глаз. Вдруг он остановился, повернулся и крикнул:

— Не забудь руку.

И спустя мгновение скрылся за воротами замка.

Все затихли. Рыцари в серебристой броне не могли найти себе места. Наконец первый из них бросил оружие. Другие последовали его примеру и опустились на колени...

Народ всё ещё был в шоке... Неожиданно все люди поняли, что потеплело. Утренняя прохлада отступила, высоко весело солнце. Начинался полдень. Люди ещё немного потолпились и стали расходиться по своим делам.

Бездельники и лентяи со всех ног бежали в таверны, рассказать своим ещё более ленивым собутыльникам о всей череде безумных событий, что произошли во время казни.

Грюнвальд не повременил взяться за дело.

Если восстание было человеком, то лишившись Маргариты, оно лишилось головы.

Буквально.

Вместе с ней восставшие растеряли и всю свою плоть – народ, полный праведного гнева. После этого посыпались и кости. Оставалось выловить зачинщиков, но это дело было несложным. После успеха своего дела они вышли на свет и прибрали к своим рукам титулы и дворцовые должности.

Большинство из этих людей смотрели казнь. Грюнвальд этим воспользовался и приказал их немедленно схватить. Несколько раз ещё сегодня свистела по его приказу гильотина.

Четыре раза она проливала королевскую кровь; теперь следовало четырёхкратно отмыть благородный инструмент кровью мятежников. Палач и тот не избежал кары. Ему отрубили руки... Дипломаты их прочих стран спешили в свои посольства...

И во всей этой суматохе никто не заметил странную пару в золотистых нарядах, которая стояла на крыше одного раскошного домика. Когда стражники схватили эльфа и понесли его во дворец, один из этой парочки опустил руку на кинжал... Другой тут же остановил его:

— Ненадо. Подождём дальнейших указаний. Если скажут, убьём владыку людей сами... — он повернулся в сторону замка. — Этой же ночью.

— Марать клинок золотого эльфа о кровь человека... Какое унижение, — прошипел его напарник.

— На всё воля мастера... — покачал головой его друг.

— Если он прикажет... Мы всех их убьём.

— Твой шавка себя уже опозорила, — один из пары посмотрел на эльфа в путах.

— Ему просто неповезло. Люди жалкие создания, но иногда им сопутствует удача. Она ничто перед настоящей силой...

*********

...Немногим ранее у дворцовых ворот.

Королевский дворец был огромен. Он состоял из трёх равных по размеру участков. Ворота выходила на мост, ведущий на главную городскую площадь. Затем была площад поменьше, называемая придворцовой. Сверху её венчали три высокие арки.

Сам дворец был больше высоким, чем длинным. Над ним возвышались три башни, самой высокой из которых была средняя.

С другой стороны дворца цвёл пахучий сад.

Всё это окольцовывал ров, связанный с городской канализацией. После каждого пышного пира в него сбрасывали объедки. Пиров давно не давали, Маргарита не считала это нужным, и потому населявшие ров аллигаторы всплыли и нервно возились на поверхности воды.

На придворцовой площади располагались конюшни. Сейчас там было почти безлюдно. Всего четыре человека сторожили главные врата. Самый молодой из них всё время улыбался. На броне у него висела золотая лента – он был старшим по званию.

Прочие стояли смирно и скучали. Обычно в это время они развлекались разговорами, но сейчас мужчины боялись нарушить торжественную тишину.

— Кха-кха-кх!

Тут закряхтел и закашлял, нарушая молчание, грубый низкий голос. Лицо молодого стража скривилось. Он посмотрел на гору одежды неподалёку, из-за которой высовывалась лысая голова. Это был горбатый старик в обносках, который, склонившись, увлажнял площадь мокрой тряпкой.

Молодой страж намерено громким шагом подошёл к нему. Остальные хотели остановить своего юного командира, но не решились и с жалостью посмотрели на горбуна.

— Торквемада! Я сказал тебе хранить тишину, понимаешь? Тишину! Ныне чрезвычайно важный час: казнят проклятого тирана. Мне уже пришлось в наказание заставить тебя мыть всю площадь. Неужели ты хочешь сказать, что только телесная кара тебя научит?

Молодой страж достал с пояса плётку и провёл ей по своей стальной рукавице.

Старик по имени Торквемада поклонился ему и медленным, но ровным голосом ответил:

— Прошу простить извинить дурака, слава его величеству Королю Людовику Первому, светлоликому, мужественному и прекрасному... — полухрипом говорил старик. Глаза его при этом уверено глядели в одну незримую точку, возможно в собственную пустую голову, пытаясь зацепиться за единственные оставшиеся в ней слова.

— Сколько раз я говорил тебе, нельзя говорить это имя! Называй его тираном! — молодой страж прищурился от злости и взмахнул плетью. Торквемада вскрикнул, но крик его потонул в хрипе, и старик упал на землю.

Стражи печально вздохнули, смотря бедного уродца; Торквемада был забытой игрушкой короля-тирана. Тот выкупил слабоумного немого дурака у труппы бродячих артистов и задался целью научить его говорить похвалы себе любимому. Никто не знал зачем королю это сдалось. Некоторые говорили, что его прельщала сама мысль о создании, которое может выражаться только через лесть ему одному.

В любом случае король взялся за дело и спустя пару месяцев вывел из немого уродца попугая, а потом резко потерял интерес. С тех пор Торквемада жил во дворце уборщиком. Он и правда выражался только различными комплиментами королю. Говорили, что хвалить его величество уродец мог сотней разных способов, но больше не знал ни единого слова.

Когда король ещё правил, это было нормально. Некоторые даже в шутку и шёпотом называли Торквемаду самым образцовым министром. Но после восстания собственный язык уродца стал для него опасен; знавшие Торквемаду давно не обращали внимания на повадки глупца, однако охрана замка пополнилась новыми, властными лицами.

Многие из них стремились отличиться, и самым нужным сейчас навыком была ненависть к мёртвому королю.

Юный командир был одним из таких новых лиц. Он беспощадно гонял старую стражу и вообще не терпел, если прежний король назывался иначе как поганый тиран.

Поэтому Торквемаду молодой человек сразу невзлюбил.

— Знаешь, Торквемада... Я даю тебе шанс, как Маргарита дала шанс стольким людям, продолжавшим служить проклятому тирану даже когда праведное пламя восстания уже разгорелось и привлекло все светлые души, как светлячков... Некоторые просто были глупы, некоторые слепы... — юноша мельком, но так, чтобы его взгляд заметили, посмотрел на трёх прочих стражей.

Они опустили головы.

— ...Тебя проклял тиран, но я верю, тебя ещё можно переучить. Поэтому я позволил тебе остаться, а не выбросил на съедение зверям. Но у моего терпения есть пределы, — он хлестнул плетью и присел, приблизившись к уродливому, задыхающемуся от боли Торквемаде.

— Давай... — молодой страж открыл рот, но сразу же скривился – в нос ему ударил смрад отходов. Пересилив себя, он продолжил:

— ...Давай попробуем ещё раз. Повторяй за мной: слава героине, слава Маргарите. Всё просто, переставь... кличку тирана на светлое имя прелестной дамы. Давай.

— Я... Да, ваше величество, Людовик Просвещённый, мудрейший и самый сиятельный...

— Глупец! — молодой командир вскочил на ноги и ударил в горб старику стальным сапогом. Торквемада перевалился на бок и закашлял. Но молодой человек не успокоился. Он продолжил пинать старика, не щадя сил. Вскоре кашель урода сделался кровавым. Горбун едва дышал. Воздух свистел у него в горле. По сухим губам стекали кровь и слюна.

— Жалкое создание, его уже не спасти, — выпустив злость, сказал молодой командир.

— Надеюсь больше среди нас слабоумных нет, — добавил он, смотря на стражей. Они хоть и были старше своего начальника, но боязливо отвели взгляды. Молодой командир улыбнулся и сказал:

— Отлично; а теперь унесите его, пока не вернулась... — не успел он договорить, как вдруг ворота, ведущие к мосту, пришли в движение. Молодой командир вздрогнул и с ненавистью посмотрел на Торквемаду. Если героиню по приезду в замок встретит эта уродливая тварь...

— Унесите его! Выбросьте в ров! — крикнул он своим подчинённым, а сам побежал отвлекать процессию. Если повезёт, получится задержать рыцарей пока стражи выносят мусор...

На бегу молодой командир заволновался. Он вдруг понял: ещё немного и ему снова воссияет прекрасное лицо Маргариты. Сердце стало порхать у него в груди, ноги сами несли по широкой площади. Наконец он встал прямо перед воротами, даже не запыхавшись, и стал в ожидании.

Деревянные ворота приоткрылись. Но к великому удивлению командира из-за них показалась не прекрасная дама в сияющем доспехе, но высокий и немного худощавый юноша, в руках у которого был красный свёрток...

12. Замок (Ре)

12. Замок

Молодой командир опешил. Он посмотрел сперва на свёрток, а затем взглянул в лицо юноши... И не узнал его.

На то былы причины.

Принц Артур не был особенно известен.

Круглый год он жил в своём загородном поместье и народу, вассалам королевства, никогда не представлялся. Впервые его показали на людях всего пару дней назад, когда впервые начали казнить королевское семейство. Но молодой командир тогда, как и сегодня, не покидал своего поста, и не имел возможности лично увидеть лицо юного принца.

Страж удивился незнакомцу, ещё раз осмотрел его с ног до головы, задержал глаза на красном свертке и разобрал в нём очертания головы... И тут его осенило.

Юноша сразу же дружелюбно улыбнулся и сказал:

— Сделали дело, друг мой? Срубили последнюю голову? Великолепно! Выродок получил по заслугам. Скоро у нас будет полный набор, — он обернулся, указывая пальцем на верхнюю террасу замка. Она возвышалась над площадью, и с неё открывался вид на мост и на город. На самом краю террасы стояла чугунная изгородь. Шесть знамён развевались на ней — пять из которых венчали бледные головы.

Две были в коронах.

Одну поклёвывал ворон.

Молодой командир одобрительно кивнул этой птице — как органично чёрное создание довершало картину! Оставалось насадить последнюю голову на последний флагшток, и дело сделано. Можно выдохнуть и устремиться за Маргаритой в светлое будущее...

Но недолго молодого человека отвлекала фантазия. Вдруг её нарушил меркзий, кряхтящий голос:

— Ваше величество Людовик Лучезарный, самый славный, самый зияющий…

Резким движением, — у него даже заныла шея, — командир повернулся к источнику голоса. Торквемада как-то вырвался из рук стражников и бежал к воротам. Молодой человек побледнел и шуганул в сторону. Уродец на бегу грохнулся на колени и принялся кланяться Артуру, разбивая себе лоб.

— Что с этой тварью… — командир тяжело дышал, сохраняя приличное расстояние от безумца. Взгляд молодого человека подозрительно прошёлся по юноше, и снова его внимание привлёк этот красный сверток. Стражник тотчас довольно улыбнулся. Он подошёл и вдавил седую голову Торквемады во время очередного его поклона в землю.

— Я понял! Псина почуяла хозяина! Ха-ха-ха! Друг мой, прости, я не знаю, разрешено ли такое правилами, но не мог бы ты показать ему эту голову? Может это приведёт глупца в чувства, и дубина поймёт наконец, что с тираном и всеми его выродками - всё!

Артур молча посмотрел на Торквемаду.

Уродец заелозил, напоминая собачку, взволнованную приходом хозяина.

Принц приподнял мешок. Юный командир сразу же расслабил ногу. Торквемада выскочил из-под ботинка, но запутался в своём тряпье и не поднялся.

А молодой человек в это время улыбнулся.

Он смотрел с большим интересом: какую же рожу скривил очередной выродок тирана во время смерти?..

Подошли даже остальные стражник...

Но тут раздался оглушительный треск. Люди заткнули уши. Один полуглухой Торквемада продолжал невозмутимо за всем наблюдать. Красный сверток в руках юноши врезался в голову командира стражников. Его прибило к земле. Нос молодого человека лопнул как шарик с кровью и белыми косточками.

— Я сегодня уже достаточно смеялся над идиотами. С меня хватит, — закатив глаза произнёс Артур. Торквемада весело улыбался и покачивался на месте. Его глаза были маленькими, но ясными как у ребёнка.

— Теперь ты за него, — сказал Артур, заметив на судорожно подрагивающем теле командира золотистую ленту. Торквемада растерянно кивнул, стянул с молодого человека эту ленту и повесил себе на шею. Затем уродец показал на него своим кривым пальцем.

— Выбрось ящерам, — махнул рукой Артур.

Торквемада кивнул, взял юного стража за волосы и потащил на мост. Уродец запыхался, втащив труп на перила, и опёрся на них, глотая воздух. Рядом, едва ковыляя и тоже пыхтя, остановился мужчина с девушкой на руках.

На животе у неё лежала бледная человеческая кисть.

Релик и Торквемада удивлённо переглянулись, продолжая пыхтеть от усталости. Наконец горбун двинул руками в стражника, и он свалился в ров. Доспех быстро утащил его под воду, и не успел волны от падения уняться, как из мутных глубин стали подниматься как-бы клубы красного дыма — на поверхности воды они превращались в красные разводы...

Аллигаторов было не видать...

Релик встал перед Артуром.

— Почему так долго? — спросил его юноша.

— Простите… Простите ваше высочество. Недопонял приказ, — извинился Релик, а когда юноша вскинул бровь, пояснил:

— Просто, вы понимаете… Вы так уверено сразу пошли в замок, что я подумал, как-то неловко будет прямо бежать за вами, а потом вы ещё сказали мастеру Грюнвальду встретить вас через четыре часа, вот я и немного…

Артур раздражённо вскинул руку. Мол, пусть молчит.

Принцу вспомнилась одна присказка:

— Не пытайся понять, как думают идиоты — можно заразиться.

— Пойдём, — сказал он, как вдруг перед ними замаячила сверкающая броня.

Стражи встали в ряд и с опаской смотрели на пару.

Неожиданно один из мужчин прищурился и так удивился, что опустил меч:

—Ваше… ваше высочество Артур? — стражник с маслянистыми чёрными усами протёр глаза и разинул рот. Остальные присмотрелись и тоже вытаращили глаза. Принц Артур редко появлялся во дворце, но временами всё же захаживал. Последний раз он навещал столицу на празднование пятисотлетия королевства зимой три года назад. Он тогда был намного младше, и всё же даже сейчас заметны были знакомые черты.

Стражники растерялись.

Что происходит?

— Вам всё расскажут… Пока берите пример с него, — махнул Артур, обошёл ошеломлённых мужчин и зашёл в замок. Релик побежал за ним. Стражники посмотрели, куда это указывал принц: на Торквемаду... Заметив растерянные взгляды, он покашлял, словно прочищая горло, и заорал во всё голос:

— Слава нетленному, немыслимому, непостижимому, сиятельному, назидательному, всепонимающему, вселюбящему… Его величеству королю Артуру!

*********

Изнутри замок был больше, чем снаружи. Не казался, а именно был.

Уложенные пурпурными коврами коридоры плавно перетекали в обширное подземелье. Дворец напоминал айсберг. Надземная его часть была лишь третью всего сооружения. Вентиляция проходила через ров, а потому в подземелье витал некоторый смрад. Чтобы с ним справиться, коридоры увешивали благовониями в золотых блюдцам.

Они свисали с потолков смежно со свечками.

Артуру это место сразу не понравилось. Маг не любил закрытые помещения. И что самое главное, Артур не был трусом, а от королевского поместья так и разило страхом. Люди рождаются и живут под голубым небом - только черви зарываются в землю.

Принц поймал по дороге служанку. Она посмотрела на него, как на призрак, и не совсем понимая, что происходит, сообщила, как пройти в его спальню.

Собственная комната Артура в итоге не устроила.

Она находилась глубоко под землёй.

Взглянув на серую кровать, Артур молча закрыл дверь.

— Пойдём в зал совещаний, — сказал принц.

Там должна быть кушетка, решил юноша, можно будет на неё уложить Аркадию.

Релик всего лишь кивнул. Он следовал за принцем как верная, но воспитанная собачка, из тех, что не мешаются в ногах, но всё равно как будто находятся на невидимом поводке.

Сложно не заблудиться в однотипных коридорах, и даже Артур не смог избежать этой беды. С лёгким раздражением он заходил за каждый новый угол и вслушивался в каждую встречную дверь. Никого. Дворцовых служанок больше не появлялось. Замок казался безлюдным. Спросить дороги было не у кого.

Наконец, спустя минут пять безцельных снований, юноша услышал голос. Сперва он был неразборчивым, но чем ближе Артур подходил к нужной двери, тем яснее звучал разговор:

— Я его видела, видела… Это был он! — говорил юный женский голосок.

— Тебя всё кажется, это нервы... Давай, выпей чаю, легче станет, а потом за работу, — отвечала другая женщина, намного старше.

— А почему ей кажется, а из-за тебя всё! Совсем загоняла ты девочку. Вон, все казнь смотреть пошли, а ты её тут держишь – и зачем? Лучше посмотреть, говорил я тебе, тогда б легче стало… Она уже кошмары наяву видит. Ладно, внученька. Давай ты пока тут посиди, чаю правда что ли попей, а мы с этой каргой сами готовить.

— Ах ты кого каргой назвал… — за дверью заскрипела и хлопнула другая дверь.

Видимо комната выходила ещё куда-то.

Артур вошёл внутрь.

Он увидел небольшую каморку с круглым столиком. За ним сидела та самая служанка, которая недавно уже показывала им дорогу. Её волосы, каштановые и ровные, свисали до подбородка. Лицо девушки было веснушчатым, а сейчас ещё и бледным. На голове у неё лежала, закреплённая верёвочкой, круглая и плоская шапочка, похожая на табакерку – такие носили все королевские служанки.

Увидев принца, девушка оцепенела и выронила кружку.

Она покатилась по столику, разливая содержимое на белую скатерть.

— Как пройти в зал совещаний? — холодно спросил служанку Артур.

— Три… три этажа вниз и налево…

Юноша кивнул и закрыл дверь. За ней меж тем что-то загремело, похоже покатился сам стол, протяжно заскрипела и хлопнула другая дверь, а потом раздался крик, как из банки: — Бабушка Гертруд, дедушка Вильям! Он снова тут! Злой дух!

*********

Артур стоял у входа в Зал Совещаний.

Дверь туда была приоткрыта. Юноша нахмурился и осторожно зашёл внутрь. Было темно. Свет из коридора задевал только край широкого каменного стола. Нечто чёрное и тяжело висело посреди комнаты. Оно было таким тёмными, что казалось неким плоским вырезом в объёмном пространстве. Релик осторожно положил Аркадию на стол, так чтобы её было видно, вышел и вскоре вернулся со свечой.

Побежали тени.

Тёплый свет упал на подвешенный к потолку доспех. Его ноги упирались в край стола. Головы было не видно.

Артур выхватил свечку и медленно приподнял, освещая сперва воротник, потом завязанную верёвкой шею и наконец голубоватое лицо висельника. Язык мертвеца набух и вывалился, будто слизень. Глаза закатились за череп.

Релик резко вдохнул, схватил Арку и уверенно встал за спину принцу...

Артур покачал головой и стал обходить комнату, зажигая одна за другой свечи.

Чем больше света, тем слабее страх. Дыхание Релика успокоилось, повеяло благовониями. Трупом совсем не пахло. Он был ещё свежим.

— Это провокация? — предположил Артур.

Никто не ответил. Принц осмотрел труп со всех сторон, но записок не нашёл. Тогда он прислушался, запрыгнул на стол и поднёс палец к закатившейся губе мертвеца.

Релик скривился и зажмурился.

— Интересно... — услышал он голос Артура и открыл глаза. Принц стоял на полу рядом со свечкой и рассматривал небольшого паучка на своём указательном пальце.

Релик хотел тоже подойти взглянуть, как вдруг зазвучал женский голос:

— Я знаю, кто это сделал.

Молодой человек аж подпрыгнул от испуга. Служанка у него на руках раздражённо прищурилась и затем ещё пару секунд задумчиво смотрела на свою бледную кисть.

Наконец Арка пояснила:

— Ей не понравилось, что её выселяют. Она ушла, но решила… Сделать пакость на прощание.

— Кто? — спросил Артур.

— Моя тётя.

Принц снова повернулся к висельнику.

— Мило, — беззаботно сказал юноша.

— Теперь она вернётся?

— Да. Она бы всё равно вернулась. Она любит своих питомцев, но постоянно их теряет... Дура, — сказала Арка с толикой непривычного раздражения в своём всегда непоколебимом голосе.

Паучок потёр передние лапки и залез на держалку для свечки.

*********

По улицам столицы бегали глашатаи. Немыслимые известия гремели в каждом переулке.

— Его высочество Артур вызвал героиню на поединок… и победил!

— Героиня оказалась эльфийской шпионкой. Более того, она сама – эльф!

13. Политическая Обстановка и Профессии Магов (Ре)

13. Политическая Обстановка и Профессии Магов (Ре)

— А я знаю твою тётю? – спросил Артур, рассматривая паучка у себя на пальце.

Висельника уже сняли, юноша по имени Релик пошёл выносить его из помещения, и в Зале Совещаний остались только принц и служанка. Девушка присела за стол, - она всё ещё выглядела немного помятой и размякшей. Временами служанка поглядывала на свою бледную отрубленную кисть. После того как принц забинтовал руку девушки, тонким платочком, кровотечение таинственным образом остановилось.

Аркадия немного разбиралась в медицине и понимала, что это было странно, но за последние двадцать четыре часа и так произошло чрезвычайно много странного, так что девушка успела к этому привыкнуть. Кстати говоря, за всем необычным стоял именно младший принц.

Девушка вздохнула и заговорила, отвечая на его вопрос:

— Она как ребёнок… Ленивая, безалаберная, мстительная…

Артуру вспомнился труп.

— …И ещё плакса, - тихо добавила Арка недовольным голосом.

— Ясно, — заключил принц и откинулся на спинку стула.

Нависла тишина.

Спустя пару секунд девушка сказала, смотря на стол:

— Спасибо.

Вот уже второй раз она благодарила Артура.

Однако теперь он принимать её благодарность не собирался.

— Ненужно.

Юноша скрестил руки.

— Сам я когда-нибудь благодарил тебя?

Арка помотала головой.

— Нет, и это правильно. Зачем благодарить свою слугу? Она как хороший инструмент — просто делает свою работу, и всё. А если его нужно благодарить, увещать… Таким инструментом даже не жалко пожертвовать. В то время как инструмент хороший, тихий, будет с тобой навсегда.

Говорил Артур, уже не столько высказывая свою мысль, сколько развивая её в слух. Юноша вспомнил Грюнвальда. Старый генерал был хороший инструментом? Или временными? А тот глупый мальчишка, как там его звали… Принц хмыкнул – время покажет. После он взглянул на служанку, чтобы проверить, как на ней отразились его слова.

И Артур удивился.

Девушка была совершенно спокойна; как будто ей было всё равно, что её назвали инструментом, как будто ей это даже... нравилось. На её личике держалось выражения странного, тихого удовлетворения. Артур уже почти невольно спросил девушку о её мыслях, как вдруг заскрипела дверь:

— Разрешите войти, ваше высочество! — прокричал Релик и сразу же его потянуло назад, в дверном проход, а дверь снова захлопнулась.

— Поганец, манерам тебя не учили?! — прохрипел за ней старый генерал, после чего сам, очень степенно, постучал в деревянную дверцу.

— Войдите, — сказал Артур.

Они вошли; генерал уверенно уселся за противоположный от принца край стола. Релик долго не мог выбрать себе место: он думал сесть рядом с Аркадией, но что-то его удерживало... Молодой человек помялся и побрёл к генералу, и вдруг сам старик так посмотрел на него… Что Релик остался стоять.

Когда все уселись, Артур щёлкнул пальцами.

Грюнвальд тут же прочистил горло и заговорил. Сперва он перечислил всех, кого сегодня казнили. Среди них были давние соратники Маргариты и дворяне, которые присоединились к ней раньше прочих. Собственно, все те, кого казнить нужно было в любом случае. Теперь генерал нуждался в приказе: насколько глубоко копать?

Артур ответил:

— Всех дворян, кто поднял против нас войска, казнить. Сохранивших нейтралитет обложить четырёхкратным налогом и забрать у них половину земель; половину освободившихся угодий раздать лояльным феодалам, остальные отныне — собственность короны, на неё следует назначить наших верных управляющих.

Грюнвальд кивнул. Работы предстояло ещё много. Меж тем Артур, после небольшой паузы, спросил:

— Где сейчас тюремщики?

— Нескольких я и остальные убили, пока бежали от нашего заключения; других связали. Многие были на площади, когда проходила казнь. Большинство мы выловили, но парочка улизнула.

— Казните командира. И ещё... Среди стражей должен быть старик, вчера потерявший сына. От него тоже избавьтесь. И найдите ещё родителей той женщины, — Артур говорил о Маргарите. Её имя он, разумеется, забыл.

— Все убейте.

Грюнвальд кивнул. Релик обливался холодным потом и слегка улыбался. Арка молчала с закрытыми глазами, думая, верно, о чём-то своём.

А может она просто уснула.

Артур подметил обилие обитых пухом сидений в Зале для Совещаний, — сидений для важных чинов, — и спросил, сколько было живых и лояльных министров. Ответ юношу не обрадовал. Казначей и мастер пера — главный дипломат королевства — примкнули к восстанию. Тайный советник таинственно исчез. Маршал погиб — это его убила таинственная длинноухая тень во время битвы за столицу.

Кстати о ней…

— Отведите эльфа в пыточную, я с ним сам поговорю, — сказал Артур, и сразу следом:

— Тебя, Грюнвальд, назначаю тебя новым маршалом.

Старый генерал кивнул. Его лицо выразило глубокую благодарность, оставаясь при этом предельно суровым и сосредоточенным.

— Остальные должности заполни на своё усмотрение. Приоритетом в твоём выборе должна быть лояльность.

— Будет исполнено, ваше высочество.

С делами внутренними было покончено. Пришло время заняться внешней угрозой. Эльфам не дали довести до конца их коварных план, но часть его уже осуществилась.

В королевстве Эргор было три важнейших больших города, три его сердца.

Горный Ганон на западе, где распологались все королевские шахты и шла торговля с прочими горными народами, пышная, богатая урожаями Векта на востоке и безымянная столица между ними, своего рода связующий узел. Долины Векты, самые плодородные во всём королевстве, граничили с эльфийскими землями.

Во время смуты Векту заняли войска эльфийской Империи. Маргарита их как будто намерено не замечала, но теперь нужно было срочно что-то делать. Хорошей земли в Эргоре было немного, — именно поэтому королевство так часто страдало от голода. Урожай этого года ещё не успели собрать. На первое время его свезли в погреба Векты, откуда караванщики должны были развести провиант по всему остальному Эргору. Если этого не произойдёт, грядёт страшнейший голод.

— Припасов хватит ещё на два месяца, ваше высочество. Нужно вернуть город, иначе… — Грюнвальд покачал головой и замолчал. Выглядел старик немного неважно. Собственное молчание, бессилие, злило его, но что поделать? Эльфы были слишком сильны. Одолеть их было невозможно, даже не будь в королевстве недавней смуты. Единственная надежда была на... чудо.

Собственно, его высочество, принц, был таким вот чудом. Грюнвальд питал некие смутные надежды, что юноша сможет что-нибудь придумать. В то же время генерал был печален, что от него самого не было никакого прока; старик жаждал быть полезным своему сюзерену, не только потому, что в этом был его долг, но и потому что смерть прежнего короля Людовика висела тяжким грузом вины на его сердце.

Артур немного подумал и медленно заговорил:

— Если бы эльфы хотели захватить весь Эргор, они бы не остановились только на одном городе... Они устроили переворот, а потом вдруг остановили свои войска. Почему? Единственное объяснение: что они не уверены в собственных силах.

Слова принца потрясли старого генерала. Юноша говорил такие простые, и в то же время разумные вещи. Точно... Точно! Эльфы обладали огромными силами. Они могли лавиной пройтись по всем людским королевским на западе от великой долины. Зачем же им было идти на уловки? На коварство? Здесь явно было что-то не так. Они как будто опасались прямого столкновения с войсками Эргора... А значит у них были причины бояться.

И как он этого раньше не заметил? И после этого он ещё смеет носить должность маршала... Грюнвальд покраснел и невольно начал примерять собственную шею к петле на потолке…

— Собери войска, и я подведу их к стенам Векты. Потребую эльфов выйти на переговоры. Мне кажется, они согласятся, — заключил Артур и поднялся из-за стула. Аркадия, немного пошатываясь, приподнялась вместе с ним. На этом все мирские вопросы были решены.

Пора заняться магией.

Но только принц подошёл к дверям, как генерал вспомнил о чём-то и окликнул юношу. Артур поморщился. Он хотел сделать Королевство своей силой, но пока что от него была сплошная морока.

— Что? — сухо спросил юноша.

— Выше высочество, а что насчёт… заложника эльфов? Может послать к ним сперва гонца, договориться о её освобождении?

— Ты о ком? — спросил Артур

— Леди Мария, ваше высочества. Она была в городе, когда в Векту нагрянула эльфийская армия… Уж не знаю, радостное это для нас или печальное обстоятельство, — ответил Грюнвальд.

— Мария? — спросил Артур, недовольно поглаживая шею. Это имя звучало знакомо, что-то из памяти прежнего Артура, что заставляло его сердце биться немного чаще обычного. Наверное, можно узнать, кто такая эта «Мария» среди воспоминаний принца… Но копаться в них такая морока, что иногда легче просто спросить.

Грюнвальд удивился вопросу юноши, но виду не подал и смиренно ответил:

— Принцесса Мария, ваше высочество, ваша младшая сестра...

…

…

…

Когда совещания закончилось, служанки проводили Артура в его новые покои. Многие удивились странному решению его высочество переселиться в башню — раньше там проживала прислуга — но и перечить ему разумеется не смели. За пару часов для него как могли обустроили почивальню, достойную короля. Она была небольшой, но в планах уже намечался снос прилегающей стены. Пока же треть помещения занимала пышная двуспальная кровать; края золотистого ковра наползали на стены; в углу покоилась стопка картин — развесить их всех не хватило протяжённости стен.

На двухспальной кровати лежала свежая одежда: мужской наряд: штаны и шёлковая рубаха, и ещё платье горничной. Артур стянул свою мятую рубашку, присел и взялся развязывать льняные штаны, снятые со стража.

Аркадия стояла на месте.

— Что такое? — спросил юноша и взглянул на девушку с лёгкой улыбкой.

Служанка моргнула и стала медленно расшнуровывать свой платье. Сперва она по привычке подняла к воротнику свою культяпку. Девушка посмотрела на неё, опустила свою левую руку назад и почти сразу наловчилась работать одной только правой. Показалась белая шейка, открылись тонкие плечики…

Вдруг новое платья опустилось Арке прямо на голову.

— Освободили всю башню, выбери себе комнату, — сказал Артур. Девушка, ничего не отвечая, с платьем на голове, вышла за дверь.

— И не подглядывай, — усмехнулся ей вслед юноша. Дверь закрылась.

Наконец принц остался наедине с собой. Он переоделся и встал у окна. Оно было узким, как бойница. Тонкая линия света падала ему на лицо. Артур вынул содержимое красного свёртка и приподнял голову Маргариту за подбородок. Глаза её закатились и застыли, лицо покрывали синяки и раздутые вены, словно у неё под кожей набухли и лопнули сливы.

Волосы девушки слипались от крови.

А ещё у неё было два самых обычных человеческих уха.

Ладонь Артура вспыхнула красным пламенем. Кожа слезала с головы девушки и расплавилась. Глаза пожелтели и сдулись. Волосы продержались немного дольше, но и они вскоре превратились в пепел. На этом пламя исчерпало свои силы. Череп немного обуглился, но оставался невредим. Вдруг Артур вспомнил, что снова стал Учеником, с одним только Магическим сердцем: он мог зажечь свечку, но испепелить кость было ему пока не по силам.

Принц подумал и принялся заворачивать голову назад, как вдруг остановился и встряхнул её. Из пустой глазницы выпало небольшое подгоревшее семечко. Артур принюхался – оно пахло лесом.

Юноша задумчиво положил семечко в карман и упал на кровать. Полежав пару секунд, он принялся, обдумывать всё, что сегодня произошло.

Всё прошло по плану, почти. Маргарита действительно была в сговоре с эльфами и разоблачить её было несложно, однако никакие слова, никакие даже вещественные доказательства не помогут остудить сердца разъярённой толпы. Чем больше голов, тем более вязкой становиться мысль. Артуру нужен был образ, что-то явственное.

Вот он его и создал.

Юноша использовал заклинание Первого Ранга, «Малую Иллюзию», и нарисовал Маргарите пару вытянутых ушек, сделав её тем самым похожей на эльфийку.

Чтобы не дать обману раскрыться, Артур всё время держал девушку без сознания, не позволяя ей произнести ни слова до своей казни, а затем забрал её голову. Всё прошло настолько гладко, что даже эльфийский шпион, приставленный охранять девушку, поверил и бросился спасать своего сородича.

Если так подумать, вот это как раз-таки было странно. Эльф уж точно должен был понимать, что это обман, и что девушка никакая не эльфийка. Он что, слабоумный? Даже если так... он был относительно силён.

В это сложно поверить, ведь на первый взгляд юноша так легко его поймал… Но это именно что только на первый взгляд. На самом же деле эльф по силам был примерно как полтора человека. Артуру, ныне снова Ученику Магии, победить эльфа было несложно, но вот изловить, попытайся он скрыться, вряд ли бы вышло. Чтобы точно поймать шпиона, принцу пришлось поднапрячь своё Магическое сердце...

— Хватит об этом, — решил юноша и присел, скрестив ноги. Эльф оказался довольно слабой тварью, но на Эфое было немало существ намного более опасныъ.

Чтобы ничего не бояться, нужна была сила. Магия.

И сразу же перед Артуром встал вопрос:

— Какой выбрать путь?

Самый первый Ранг, Ученик, у всех магов был одинаковый, но дальше каждый выбирал свою особую дорогу. Некоторые маги были владыками стихий, другие — мастерами ядов. Третьи разъезжали на драконах, а четвертые видели будущее. У магов были «Профессии». Чтобы выбрать себе определённую профессию, нужно было создать определённое магическое сердце. Оно, в свою очередь, позволяло колдовать различные заклятия.

Некоторыми заклинаниями мог пользоваться любой маг, они назывались универсальными. В битвах против действительно сильных противников от них было мало толку — по сути всё это были фокусы, как «Малая Иллюзия» например; сражаясь друг с другом, маги использовали особые чары, которые могли менять саму реальность. И чтобы овладеть такой магией, магу следовало выбрать профессию.

Например, в своей прошлой жизни Эрхан избрал, — хотя в действительности у него тогда не было выбора, — дорогу убийцы. Став Архимагом, он достиг пика своей Профессии, который назывался Восточный Ветер Смерти. Глупый титул, конечно, но такой уж придумали древние маги. Чувство вкуса у них было… Своеобразное.

Прогрессию сил мага можно было представить в качестве дерева, — маг начинал с ветвей и уходил в корень. После ранга Ученика следовал ранг Подмастерья. Он уже был с припиской и первой профессией: у некромантов он назывался Неофит, у друидов - Первый Росток и так далее.

На Третьем Ранге маг Неофит мог стать либо Заклинателем Мёртвых, либо Конструктором Душ. А уже Заклинатель Мёртвых на Четвёртом Ранге мог либо сделаться Генералом Смерти, либо Кукловодом, — разница была огромна. Генерал Смерти командовал огромными армиями слабой нежити, а Кукловод создавал себе уникальные могущественные создания в качестве прислуги.

Какой ему теперь выбрать путь, Артур пока не решил.

На то были две причины.

Первая состояла в том, что в своей прошлой жизни на ранге Подмастерья он избрал профессию не по своей воле, и с тех пор долго сожалел о своём выборе.

Вторая же исходила из того, что юноша был не уверен в доступности ингредиентов. Нельзя просто выбрать любую профессию. Для каждой требуется создать особое магическое сердце, а для этого в свою очередь нужны ингредиенты. Процесс создания магического сердца назывался внутренней алхимией.

Кстати говоря, мменно по нему маги делились на Тёмных и Белых.

Тёмные выбирали профессии, нуждавшиеся в таких ингредиентах, как: костный мозг младенца, душа невинно осуждённого, ноги девственницы и тому подобные неприятные вещи. Естественно они были в натянутых отношениях с плебеями. Белые маги не требовали столь страшных вещей, им нужны были всяческие травы и минералы, и поэтому они наоборот, помогали мирским королевствам, в награду за что плебеи лазили для них по пещерам и собирали всевозможные редкости, необходимые для внутренней алхимии.

Собственно, для этого Артур и надел корону. Маг мог обшаривать местность быстрее плебея, но тысяча или десять тысяч человек всё равно полезны, если нужно найти иголку в стоге сена — какой-нибудь редкий ингредиент.

Пока что Артур знал очень мало о Эфое. Какие травы тут росли, а какие нет, какие встречались минерали, какие звери здесь водились… Поэтому юноша не спешил с выбором. Вдруг он выберет профессию, а ингредиента для неё не найдётся? Это было опасно.

Когда-то в мире Чёрной и Белой Башен жил крайне талантливый маг, который избрал себе очень редкую профессию. Она позволяла ему повелевать временем. Силы гения были огромны. Будучи всего на Восьмом Ранге, он мог потягаться с десятком Архимагов. Ему предрекали великое будущее… Однако чтобы стать Архимагом ему потребовалась сердцевина давно вымершего древа.

В итоге он так и не достиг вершины своей профессии.

Не стал Императором Времени.

Печальная судьба.

Не хотелось бы её повторять.

Артур сделал заметку сходить в библиотеку замка и взять нужные книги.

Меж тем в дверь постучали, и вошла Арка в новом чёрном платье и в сопровождении лысого мужчины в грязном серовато-жёлтом фартуке. В комнате запахло кровью. Мужчина улыбнулся золотыми зубами и сказал:

- Ваше высочество… пыточная готова.

Артур улыбнулся в ответ.

Его улыбка была светлее одуванчика.

14. Пытка (Ре)

14. Пытка

Пыточная соседствовала с новой королевской спальней, она занимала восточную башню, в то время как Артур поселился в центральной.

При правлении короля-тирана из неё ночи напролёт раздавались вопили. Служанки, которые раньше жили в средней башне, ходили бледные как смерть и постоянно с чёрными мешками под глазами от недосыпа. Потому, когда принц заявил о своём переезде, девушки так обрадовались, что умчались как ветер.

Верхние этажи дворца стремительно опустели. Дорога, по которой шли Артур и остальные, была совершенно безлюдной.

Спереди шёл, насвистывая, пыточных дел мастер. За ним следовал юный принц, а замыкала непроизвольный строй Аркадия. Вокруг стояла тишина, но когда троица спустилась с лестницы, в коридоре вдруг загремели сапоги. Прибежал юноша с грязноватыми жёлтыми волосами. Релик. Он поклонился Артуру, поклонился Арке и, поздновато заметив лысого мужчину, чуть помедлил и ему тоже отвесил поклон.

Палач рассмеялся Релику в лицо.

Молодой человек смутился, но уже вскоре собрался и снова обратился к принцу. А потом юноша повернулся к Аркадии и передал ей что-то ржавое.

Это были ножницы.

Девушки взяла их, и миг спустя они утонули в складках её платья.

Релик постоял ещё немного, почесал макушку и поплёлся назад...

— Стой, — окликнул его Артур.

— Да, ваше высочество! То есть: величество! — юноша удержался от очередного поклона.

— Будешь заместителем Маршала, — рассматривая потолок сказал принц.

Релик и пыточных дел мастер вытаращили глаза. Но первый уже начинал привыкать к спонтанным манерам принца, а потому долго не мешкал, ещё раз опустил голову, и так рьяно, что едва удержался на ногах, развернулся и немедля ретировался.

Убегая, он замер на секунду, словно вспомнив о чём-то, но потом всё равно скрылся молча.

— Пойдём, — сказал Артур палачу.

Мужчина взял себя в руки и повёл их дальше.

Вход в пыточную башню преграждала железная дверь. Лысый мужчина стукнул в неё три раза, и она открылась. В проходе показался старик с длинной бородой, заплетённой в косу. Он посмотрел на Артура и хмыкнул.

— Входите, ваше высочество, — сказал старик с явным пренебрежением.

Лысый мужчина уставился на него безумным взглядом, но старик сделал вид, что его не заметил.

Артур вошёл в помещение.

И сразу жар ударил ему в лицо.

Воздух тут был тяжёлый, раскалённый. Свет исходил снизу. Трещали печи, свистели меха, струился жидкий метал. Комната была круглая и занимала весь этаж башни. Раскалённая сталь освещала помещение только кусками — всё остальное было погружено во тьму. В черноте вырисовывались и переплеталась всевозможные устройства, напоминая цельный уродливый механизм.

Посредине пыточной обособленно стоял деревянный стол. К нему был привязан силуэт. Над ним раскачивалась потухшая свечка. Вокруг бродили люди, человек пять. Когда они проходили рядом с печью, пламя озаряло их юные лица.

Услышав копошение у входа, юноши побежали встречать гостей:

— С возвращением, вице-Мастер! — сказали они стройным хором лысому мужчине.

— Добро пожаловать… ваше высочество, — Артура хор встретил вяло.

Старик одобрительно кивнул и заговорил:

— Назад к работе и не беспокойте его высочество. Он ещё молод, ему хочется поиграться! С кем не бывает!

Лысый мужчина не выдержал и зашипел:

— Герберт! Как ты смеешь так говорить с королём! Немедленно извинись!

Старик по имени Гербер хмыкнул:

— Извиниться, мне извиниться, Гримм? Не буду. Можешь попробовать выдавить из меня извинения пыткой! Ха-ха, —он засмеялся, и несколько его подмастерий тоже прыснули.

— ...Я всю жизнь посвятил моему делу и не собираюсь терпеть оскорблений! Его dысочество может быть великим воином, — старик подозрительно покосился на принца.

— Или правителем, или хитрецом. Но я – палач. И я не потреплю оскорблений! — после этих слов он ушёл в дальний угол, к столу, заваленному всяческими приспособлениями. Ученики помялись и последовали за ним.

— Старый осёл! — сплюнул Гримv и особенно низко преклонил перед Артуром свою вспотевшую лысину:

— Прошу, ваше dысочество, простите этого дурака.. Герберт очень давно уже имел шанс пытать эльфа, не буду обременять вас подробностями, но спустя три дня тот и слова не промолвил. Старик до сих пор считает это своим позором, не вспоминает… Когда выше dысочество сказали, что сами возьметесь допросить убийцу, он очень оскорбился… Не гневайтесь на него, он… он мастер своего дела, — Гримм сжал кулаки.

Артур ничего не ответил. Он обошёл мужчину и встал у стола с пленником.

Эльфа легко было принять за труп. Грудь существа не вздымалась, и лишь благодаря своему магически острому восприятию Артур заметил потоки воздуха, входящие и выходящие у него из носа. Лысый мужчина по имени Гримм меж тем всё понял и подбежал к принцу, всем своим видом показывал готовность помочь.

— Свечку, — потребовал Артур.

Гербер в это время увлечённо разглядывал ножи. Один из подмастерий дёрнулся, но другой удержал его, и первый обмяк. Гримм чертыхнулся и сам принёс в чугунных тисках кусок сияющего угля — стол охватил конус света.

Кожа эльфа сияла, даже слепила, настолько она была белой. Он напоминал мраморную статую. Его серебристые волосы связывала верёвка, уходившая в отверстие в полу.

Глаза его были закрыты, он не шевелился.

— Нож, — снова потребовал Артур. Гримм, напряжённый как ученик во время своей самой первой пытке, сразу же дернулся, но затем завис и растерялся. Старый палач Герберт цокнул языком, и даже подмастерья не сдержали косых взглядов. В пыточном ремесле нет такого понятия как "нож". Есть нож длинной столько-то сантиметров и такой-то степени остроты. Просто нож потребовать мог лишь человек ничего в этом деле не знающий.

Пока все думали о своём, Аркадия подошла к столу, за которым стоял Герберт, и не церемонясь взяла первый подвернувшийся скальпель. Старик яростно покосился на служанку и продолжил симулировать увлечённую занятость.

Заполучив лезвие, Артур взялся за него неловким хватом, как держат кухонные ножи, и прищурился, смотря эльфу на живот. Всё застыло. Принц не шевелился.

Гримм краснел, и не по потому что рядом дышала печь. Мужчине теперь уже явственно вспомнилась его первая пытка и первые пытки прочих учеников; человек всегда замирает, когда в руках у него нож, а перед глазами содрогается живая плоть. Гримм испугался: а если и принца сковал страх? Мужчина и так опозорил себя перед подмастерьями и Гербертом, своим бывшим учителем, не хватало позор усугублять...

Сам Гербер разглядывал баночку с чем-то жёлтым, вертя её туда-сюда, чтобы добиться лучшего угла отражения. Улыбка играла у него на лице. Возможно он тоже вспоминал прошлое, а возможно: наслаждался триумфом.

Но вот Артур опустил руку и лезвие вошло точно в пупок эльфу. Тот вздрогнул, но глаз не открыл и голоса не поднял. Скальпель наполовину скрылся в плоть, вокруг него забила кровь. Усмешка немедля сошла с лица Герберта, он развернулся и бросил принцу полный ненависти взгляд. Даже Гримм не сдержался и сказал:

— Ваше… Ваше высочество. Если вы будете так… так резки, вы его убьёте. Он даже не почувствует боли, — в голосе мужчины мелькнула хорошо скрытая нотка осуждения. Всё же он сам два десятка лет посвятил мастерству пыток, и ему было неловко даже наблюдать за такой грязной работой.

Артур молчал. Его служанка тоже молчала. Гримму тоже пришлось заткнуться. Ему было чрезвычайно неловко в их компании, но убежать к подмастерьям и Герберту он боялся. Только Гримм среди них ходил сегодня смотреть на казнь, и страх перед принцем не давал ему сдвинуться с места.

Мужчина сжал зубы и продолжил смотреть.

Лезвие двигалось по эльфу подобно плавнику заплутавшей акулы, бездумные узоры появлялись на его теле. Принц орудовал ножом беззаботно, не стесняясь отвлекаться, поглядывать на пламя свечи и в потолок. Наконец его высочество отложили скальпель. Множество ран сочились кровью на груди эльфа.

За всё время пытки он даже не пискнул.

Гримм расслабился. Принцу наконец надоела забава. Размышляя, как бы как можно более вежливо спровадить его высочество, лысый мужчина уже было открыл рот, чтобы утешить юношу и рассказать ему, насколько стойкие существа эльфы на самом деле... Как вдруг челюсть Гримма отвисла сама собой.

Принц засунул в разрез на теле эльфа руку, покопался и достал трепещущий кусок мяса. Грим присмотрелся и обомлел. Это было живое, невредимое, бьющиеся сердце!

Невозможно! Мужчина сперва решил, что ему просто кажется, что это обман зрения, что кто-то снова спутал обычные свечи и галлюциногенные… Но нет, как ни щурился Гримм, как ни ворочал головой — сердце оставалось сердцем. Тук-тук. Принц положил его эльфу на грудь. Тот дёрнулся, но глаз не открыл. Видимо эльф почувствовал дрожь, но не определил за ней собственное сердце.

И понятно почему. В такое просто невозможно поверить. Все, чему научила Гримма пыточная наука, опровергало эту картину.

Но страшнее всего, что принц только начинал... Вот он снова копается в эльфийском теле, достаёт… достаёт желудок! Гримм до боли прикусил золотыми зубами свою мясистую губу, только бы не закричать. Он был уверен: хотя принц казался расслабленным, на самом деле он проводил чрезвычайно изощрённую операцию. Он не простит Гримму, если тот его сейчас потревожит. Гримм сам себя не простит.

Герберт и подмастерья давно уже не смотрели в сторону пыточного стола, и ничего не знали о чудесах, творимых Артуром.

Из эльфа выскользнула почка, за ней вторая; принц выложил селезёнку; червячком разложилась кишка; набухли и высунулись из-под грудной клетки лёгкие; довершил картину мочевой пузырь. Органы были кровавые, дрожащие, горячие. Грудь эльфа напоминал тарелку с пышными блюдами, только вынутую из печки

— Вы его не кормили. Хорошо. Неприятно работать с полным желудком, — вдруг заметил принц.

Гримм так внимательно следил за действиями его высочества, что вздрогнул от его слов, но сразу же вернулся к наблюдению. Мужчина старался запоминать все движения скальпеля.

В пыточном деле главное не только уметь причинять страдания: ещё важно в процессе не навредить. Принц извратил эту догму, но с каким мастерством он это сделал!

За всю операцию эльф ни разу не открыл глаз. Он не понимал, что с ним что-то делается и совершенно не испытывал боли. Не терпел её, а именно не ощущал: Гримму хватало опыта, чтобы различить по колебанию мышц, когда боли нет, а когда её терпят.

Это было чудо, настоящее мастерство!

Боль и блажь это две стороны одной медали. Гримм не сомневался: если бы его высочество хотели заставить Эльфа страдать, тот бы кричал.

Лысый мужчина улыбнулся, вспоминая Герберта. Какую мину скривит старый осёл, когда это увидит? Предвкушение зародилось в Гримме.

Ему хотел осыпать принца похвалами, но мужчина даже терялся, с чего начать. Артур провел вивисекцию эльфа, почти не изученного пыточной наукой существа, и не совершил ни единой ошибки! Он твёрдо и гладко орудовал скальпелем по крепким эльфийским мышцам. Принц был… как будто всесилен!

Артур усмехнулся горящим глазам лысого мужчины и обратился к эльфу:

— Ты занятно построен, но почти ничем не отличаешься от человека.

Эльф нахмурился, словно сравнение с человеком задело его сильнее скальпеля.

— Пора проверить, что у тебя в голове. Просыпайся, — Артур щёлкнул пальцами. Эльф задрожал, как будто его ударило молнией, и широко раскрыл глаза. Взгляд его незамедлительно упал на дрожащую гору мяса у себя на груди. Эльф прищурился, хотя его зрение было острее соколиного. Что это перед ним? Красную кипящую массу связывало множество трубок... Эльф проследил к их основанию и увидел, что они зарывались в него. Он поморгал, побелел пуще прежнего, и у него из горла, словно рвота, сам собой вырвался полный ужаса крик.

*********

Вот уже третий раз мастер-палач Герберт принюхивался к одной и той же склянке. Занятие настолько же приятное, как её содержимое – эта жёлтая жидкость, особенно добытая у быка, была удивительно полезна в пытках.

Как долго ещё принц будет тешиться? Вспоминая о том, что на его рабочем месте, в его священной зале, кто-то, пусть монарх, совершает надругательство над его искусством, Герберт приходил в бешенство.

Одному радовался старый мастер: его высокомерие взялся пытать эльфа. Принцу скоро надоест. Герберт и сам, очень давно, имел честь пытать эльфа. Дело оказалось безблагодатное. Эльфы чрезвычайно выносливы, они умеют переносить боль, их можно истязать месяц, два - Герберт корпел даже дольше – но не выдавить ни крика.

Он тогда почти отчаялся в своём ремесле, но годы смирили Герберта, и ныне те тщетные попытки вспоминались ему с умилением.

Некоторые расы лучше людей.

Это надо просто принять…

— АаааААаааааг! — высокий крик прервал его мысли. Герберт, привыкший к тишине, перепугался и жёлтая склянка затанцевала у него в руках. Он едва удержал её и поставил на стол. Кто это закричал? Подумал Герберт. Крик был высокий, может… женский? Старик вспомнил служанку, сопровождавшую принца. Грубиянка без позволения взяла его инструмент...

Неужто ей это аукнулось, и принц нечаянно, а может со злости, полоснул её ножом? Гербер развернулся проверить, и встал как вкопанный на месте.

Прежде каменное лицо эльфа задвигалось от живой воды - слёз. Он кричал и дергал шеей, но гора внутренностей будто придавила его тело. Красная масса мерно вздымалась и опускалась

Сердце, почки, селезёнка… Опыт подсказывал Герберту названия её составных частей, но разум не верил, не мог верить.

Глаза Герберта заплыли. Над ревущим эльфом он разглядел принца. Юноша хмыкнул.

Ноги Герберта обмякли. Он повозил рукой по столу, нащупал какую-то склянку и сделал большой глоток...

15. Подарок (Ре)

15. Подарок

— Пфу!

Пыточных дел мастер поплевался, прокашлялся и упал на колени. Подмастерья, тоже изумлённые работой принца, хотя и куда меньше своих учителей - сказывалась нехватка опыта - сразу же опомнились, испугались за старика и побежали ставить его на ноги.

Кашель сотрясал тело Герберта, но его глаза горели. Он растолкал юнцов, прибежал ко столу и как безумный уставился на выпотрошенного эльфа.

Его вопли не утихали. Но вот Артур положил одну руку ему на макушку, другой взялся за подбородок и медленно свёл их вместе — крик стих до мычания.

— Потом поговорим, — сказал принц.

— А сейчас посмотрим, как устроен твой мозг.

*********

Спустя два часа операция подошла к концу. Артур присел на стул и стал вытерать руки тряпочкой. Эльф лежал перед ним в разобранном состоянии и напоминал схему из книжки по анатомии, только живую и с очень живой мимикой. Принц устало, но довольно вздохнул.

В одном все маги были похожи: у них была страсть к познанию бытия.

К сожалению, спустя тысячи лет магократии в мире Чёрной и Белой Башен неизученного почти не осталось.

Но на Эфое для Артура открылось великое множество нового и неизвестного. Он решил совместить приятное с полезным, и вместе с допросом провёл вскрытие эльфа. Хотя вообще тут и приятное было не без пользы — никогда не лишне изучить, как устроен твой враг изнутри. В частности оказалось, что у эльфов когда-то были жабры.

Занимательные зверьки, жаль убогие.

Эльфы были бы в бешенстве, узнай они о такой оценке, но Артур действительно, несмотря на физическое превосходство оных над людьми, несмотря на их острое зрение, на силу, на ловкость и на долголетие, считал эльфийскую расу неполноценной. Ведь у них не было магических сердец, а значит и способностью к магии эльфы не обладали. Разум для них - это бремя. Место им на лугу, в лесах, на деревьях вместе с обезьянами.

И всё же Артур пока ещё не решился в своём отношении к эльфийской расе. Считать их недоразвитым подвидом человека, или животными? Важный вопрос. Зверь, в отличие от человека, мог стать питомцем.

Его можно было съесть.

К сожалению, допросить эльфа пока не вышло. Когда Артур позволил ему говорить, оказалось, тот совсем не понимал по-человечески. Артур сперва подумал на притворство — ведь не может же быть, чтобы шпион не знал язык страны в которой работал.

Принц решил продолжить пытку. Он уже наклонил свечку, и на груду внутренностей закапал, шипя, воск, когда опомнился Герберт. Смущаясь, старик тихо сказал, что эльф, которого они поймали, был Серебряным. Серебряные эльфы находились на самом низу кастовой пирамиды эльфийского общества. Они уступали прочим сородичам силой, а разум их был убогим даже по меркам людей. Немногие из них могли читать. Высшие касты использовали серебряных эльфов как рабочую силу, они были почти рабами; вполне вероятно, что ему просто приказали охранять героиню, и не сообщили больше ничего.

Артур был хмур, пока слушал старого мастера пыток, и тот поэтому заговорил ещё тише, опасаясь разолить его Высочество. Но принца волновало другое: никто бы не отправил раба на такую миссию в одиночку. У него был сообщник, наверняка выше рангом, и тут можно было найти два объяснения, почему Артур его не заметил: либо второго эльфа не было во время казни, либо он так хорошо спрятался, что принц его просто не увидел.

Всё же сейчас Артур был простым Учеником первого ранга. Его слух, зрение и чуткость в целом сильно уступали тому времени, когда в груди у него билось девять сердец. Разница была огромна, и первое время Артур чувствовал себя как будто в густом болоте, но потом юноша свыкся.

Похоже даже слишком хорошо.

Он привык всё знать и всё видеть.

Такая самоуверенность была опасна.

Принц ощупал свою голень. Ссадина давно исчезла, но ладонь Артура тем не менее точно нашла место, куда ударился камешек мальчишки с метёлкой. Если бы Артур был Архимагом, даже просто Магом, на Третьем ранге, он бы никогда не пропустил такой снаряд, но сейчас...

—Ваше... высочество. Так что нам делать? — спросил, испугавшись затянувшегося молчания принца, лысый Гримм.

— Несите словарь, — махнул Артур.

Словарь нашёлся быстро, прямо на месте. Почти двадцать лет он пролежал в пыточной. Это была пыльная книжка в плотном коженном переплёте. Обложка изображала странное дерево, с двумя стволами, посаженными вплотную друг к другу, которые сперва расходились, потом вновь переплетались и расходились вновь, напоминаю цифру 8.

Артур широко раскрыл нахмуренные от мыслей глаза, когда увидел эту картину. Он выхватил книжку из рук подмастерья и вгляделся в обложку.

— Что это за дерево? — спросил Артур.

— Древо жизни, ваше высочество. Священное древо эльфов. Они молятся на него... — поспешил ответить Гримм.

Артур улыбался как будто хорошей шутке, — смех подступал к горлу принца, но юноша сдержался. Все собравшиеся, кроме Арки, так перепугались его поведения, что застыли на месте и задержали дыхание.

Прошло несколько секунд.

— Завершите допрос и напишите для меня доклад, даю вам два часа. У меня появились дела важнее, — сказал вдруг Артур и бросил словарь в руки Герберту. Он едва поймал его и растерянно раскрыл губы. А принц уже шёл на выход. Смотря то ему в спину, то на что-то лепечущего эльфа, старик сделал решительное лицо, побежал за Артуром и упал на колени, когда принц уже стоял у дверного прохода.

— Ваше высочество, прошу прощения... — сказал он самым громким голосом.

Артур развернулся.

— Я... виноват! — добавил Герберт и ударил головой о землю. Подмастерья заморгали. Впервые они видели своего властного мастера в таком положении. Невольно молодые люди отвернулись, а потом и вовсе побрели к столу, не желая смущать его.

— Стоять!— прогремел вдруг Гримм. Юноши вздрогнули и развернулись.

Лысый мужчина продолжил, уже тихо, но потому серьёзно:

— Думаете, ваш мастер молит прощения, потому что боится злости его Высочества? Идиоты... Старый осёл в чан с кипятком прыгнет, но на такое не пойдёт. Он был не прав и извиняется... В этом нет ничего постыдного, — многозначительно произнёс мужчина и вздохнул, смотря на своего старого мастера.

— Прошу простить, — повторил Герберт принцу.

Артур долго молчал. Подмастерья и Гримм вспотели, но никто не смел нарушить воцарившейся тишины.

Наконец принц заговорил:

— Допрашивают не тело, допрашивают разум. Боль — это лишь метод воздействия, один из многих, — произнёс он плавно и чётко.

— Попробуй работать с душой... вице-Мастер, — сказал Артур м снова развернулся к выходу. Арка уже открыла для него дверь. Наступил вечер, но снаружи было так светло, что казалось, дверной проём уводил в гущу света:

— И ещё... — добавил принц, уже одной ногой снаружи.

— Если ты посвятил одному делу всю жизнь, постарайся не бросать его на полпути, — принц ушёл, и стальная дверь тихо и медленно закрылась.

Гримм выдохнул. Его совершенно не заботило, что, понизив Герберта, принц по факту назначил его новым Мастером. Осторожно мужчина подошёл к своему старому учителю, слова утешения уже были у Грима на языке... Когда старик вдруг поднялся на ноги. Гримм опешил от его бодрости и растерянно взглянул ему в лицо. Герберт ответил резким кивком. Глаза старика горели. Подмастерья и Грим даже испугались его взгляда, а когда он упал на эльфа... Ушастое создание вспотело и припадочно загремело цепями.

Не отводя от него глаз, Герберт сказал, почёсывая бороду:

— Его высочество сказали предоставить результаты допроса через два часа… Давайте управимся за один. Гримм… Ты теперь мастер, но позволь мне руководить работой.

— Разрешаю, — немедля ответил Грим. Азарт старика был заразителен. Мужчину тоже теперь распирало волнение.

— Тогда за работу.

Герберт широким шагом направился к столу посредине пыточной.

В течение следующего часа многие служанки, переселившиеся из средней башни, думали, что бредят. Ужасные вопли достали до них даже на самых нижних этажах замка...

*********

Артур вернулся в свои покои. За то малое время, пока его не было, они успели сильно преобразиться. Окно теперь закрывала штора с золотистым узором. Солнце и так уже было жёлтым, так что в свете заката вся комната казалась позолоченной. На стене висело большое зеркало в серебряной раме.

Артур сдёрнул штору и завесил зеркало. Затем он присел на кровать и стал размышлять. Спустя минут десять зашла Аркадия — в руке у неё была перевязанная стопка книг.

Служанка водрузила их на кровать, и книги придавили мягкую перину, а затем взглянула на принца.

— Руку, — сказал он.

Девушка протянула ему свою отрезанную кисть. На указательном пальце блеснуло колечко. Рука уже порядком побледнела, и запах крови перебивала сладкая вонь. Артур осмотрел кисть и сказал:

— Яд проник слишком глубоко, её лучше не пришивать.

Арка кивнула и пошла на выход.

— Стой, — остановил её спокойный голос. Девушка повернулась и поймала что-то, брошенное принцем.

Колечко.

— Оно твоё.

Девушка кольцо надела и не любуясь им ни секунды снова пошла к двери. Но и в этот раз Артур прервал служанку:

— Предпочитаешь быть королевой? Или наложницей?

Спросил он с улыбкой, но глядя в окно.

Аркадия вышла в коридор, посмотрела на своё платье горничной и сказала:

— Мне так удобно.

Дверь захлопнулась.

Улыбка юноши стала шире, он продолжал разглядывать небо. Взошли звёзды. Охватившая с утра весь город суматоха затихала. На главной площади не было ни души.

На первый взгляд.

Где-то во тьме, укрытый от сияния луны, мелькал золотой плащ. Его владелец взобрался на высокую крышу и повернулся к замку. Пару минут он мялся, и в итоге покачал головой, спрыгнул на землю и растворился в переулке.

На подступах к замку, словно его уродливая тень, стояла тюрьма. За последние десять часов камеры её успели опустеть и снова наполниться. Стражи и заключённые поменялись местами, и произошло это так стремительно, что ни те, ни другие не могли ещё свыкнуться с переменой. С растерянным интересом они поглядывали друг на друга.

По улицам в поисках трактира, промочить ноющее горло, бродили глашатаи; но трактиры все были полны и горели как звёзды в темноте. Шум и гам не прекращался, разговор бежал по кругу - казнь, героиня, принц – и разваливался на ходу с каждой выпитой чашкой...

В одном небольшом трактирчике на окраине города, глашатай, слишком пьяный, чтобы говорить, стеклянными глазами пялился в окно. В нём возвышалась городская стена. Вокруг пьяного мужчины шумели, кричали. Что-то даже треснуло – разбили стол, видать, а глашатаи всё смотрел и смотрел. Когда на стену полезла, как цепкий паук, золотистая тень, мужчина молча уцепился за неё взглядом. А когда за спиной золотистой фигуры из ниоткуда явилось нечто белое и высокое, выше самого высокого человека, и стёрло её, как большая тряпка, мужчина в очередной раз взялся за пустую кружку и сделал два пустых глотка.

*********

Следующим утром Артур встречал восход на террасе замка. Она была похожа на балкон, выходящий на внутреннюю площадь. Между зубцами свежевымытой решётки снизу виднелось что-то маленькое и сгорбленное, с золотистой ленточкой на груди. Оно маршем водило за собой четвёрку стражей, как мама-утка лебедят.

Артур усмехнулся, наблюдая за Торквемадой, и сделал глоток чаю. Принц сидел за столом, накрытым белой скатертью, и листал книгу. На него падала тень средней башни. Аркадия стояла рядом. С каменным лицом она упражнялась балансировать поднос одной рукой.

Стояли тишина. идиллия...

Нарушил её Релик. Чуть шатаясь и всё время поглядывая на среднюю башню, он подошёл к принцу, поклонился и передал отчёт.

Артур пробежался по нему глазами и довольно кивнул.

— Шесть тысяч рыцарей, две недели припасов и одна неделя марша до Векты. Идеально.

— Все так хорошо, ваше Высочество? Мы точно победим? — спросил юноша, обнадёженный тоном принца.

— Нет, дела хуже некуда. Нам повезёт, если мы вообще вернёмся.

Релик почувствовал себя ребёнком, которому сперва дали конфету, а потом забрали с языка и плюнули в рот. Его уставшее, с мешками под глазами лицо, перекосило.

— Но именно так я и думал, — Артур улыбнулся, закрыл книгу и убрал её в стопку у себя в ногах. Релик мельком прочитал название на обложке: “Основы Армейской Логистики”.

— Больше не нужно длинных отчётов. Главное своевременность. Пусть снабжают меня информацией, все расчёты я сделаю сам, — принц достал новую книгу из другой стопки, поменьше, и погрузился в чтение.

Релик остался стоять на месте — взгляд юноши бегал от башни к принцу. Помявшись немного, Релик понял, что сам разговор не начнётся, и открыл рот...

— Это не я, — не отрываясь от книги произнёс Артур.

Губы молодого человека сомкнулись. Он снова повернулся к башне. Но теперь Артур тоже смотрел на неё, и даже Арка, одним только пальцем державшая поднос, на котором стоял полный фарфоровый чайник, покосилась наверх.

Высоко-высоко с красного черепичного колпака на башне свисала цепь, а на ней труп в золотистом плаще. Даже с террасы были видны острые уши мертвеца. Ног у эльфа не было, вместо них ниже пояса начиналась и бежала до земли широкая красная линия, похожая на аккуратный мазок строительной кисточкой.

— Это провокация? — предположил Артур.

— Нет.

Сказала Арка.

— Тётя спрашивает, можно ли ей назад. Это извинение... И подарок.

Она замолчала на секунду, подыскивая нужное слово, и добавила:

— Честный обмен.

Артур проследил за кровавой чертой к основанию башни: там лежали две ноги, противоестественно согнутые в бантик.

— Мило, — сказал он и вернулся к чаю.

16. Экономика (Ре)

16. Экономика

Эльфа снимали с башни всё утро. Сперва пытались докинуть до него крюк и зацепиться. Для этого позвали мускулистого циркача. Он раскрутил несколько раз верёвку и выкинул её в небо — крюк взмыл в далёкую высь, застыл в своём апогее, а потом полетел вниз. На террасе появилось несколько вмятин. Вскоре все, кто собрался смотреть на трюки гимнаста, разбежались. Стальной крюк гремел о землю до полудня, а потом нежданно затих. Оптимисты понадеялись, что гимнаст управился с задачей; пессимисты решили, что силач наконец утомился.

Его нашли в луже крови и с разбитой головой.

Совершенно охладевшие за последние дни к человеческим внутренностям уборщицы сперва молча утащили труп мужчины, а потом взялись отмывать кровь, пока прочая замковая прислуга всё ещё пялилась на измазанный мозговой жидкостью крюк.

Артур закрыл очередную книгу, потянулся, взял следующую из стопки и заказал ещё чаю. Принц приказал заваривать его по-особому рецепту, из трав не редких, но в необычном сочетании. Напиток этот стимулировал мозговую активность — попивая его, Артур мог всего за несколько часов переварить том в пару сотен страниц.

Но кроме прочего такой чай повышал чуткость, и потому возня у башни начинала действовать принцу на нервы; в какой-то момент он сказал наряженному слуге, что можно просто расширить окно и втянуть эльфа внутрь.

— Но ваше высочество, там ведь ваши покои... — испугался слуга.

— Вот именно - мои.

— Да... Да... как Вы велите... А потом куда его?..

— Оставьте на месте. Это подарок.

— ..? Да! Как Вы велите...

Дело не заставило себя ждать, скоро приступили к работе. Камни из толстой башни выдирались не быстро. Артур успел пробежать два толстых тома. К последней странице тень от башни сменилась тенью решётки. Артур взглянул через неё на внутренний двор. Торквемада и четвёрка стражей стояли на коленях и отвешивали в его сторону поклоны.

— Твоя тётя придёт? — спросил принц, пока его пустая чашка наполнялась душистым напитком.

— Она вернулась в замок, — ответила Аркадия, возвращая чайник на поднос.

— Напомни навестить её. Мне интересно, кто она такая. Кстати...

Артур помахал кучке слуг неподалёку. Терраса была довольно пустынной, как широкое каменное поле, и прислуга мялась у лестницы, тревожно поглядывая на своего короля и ожидая приказов. На зазывание Артура прибежала старая, полная женщина.

— Что велите, ваше высочество? — спросила она, смотря в землю.

— У меня есть к тебе несколько вопросов: как проходит подготовка к коронации?

— Всё будет готово к вечеру, ваше высочество. Сир Грюнвальд заведует парадом; почтенные священники приготовляют церемонию; ваши кухонные слуги готовят ужин, но... Ваше высочество... — старуха замялась.

— Какие-то проблемы?

— Запасы еды иссякают, ваше высочество, — быстро проговорила женщина. — Предатели всё раздали простому люду, когда замок их был. На пир хватит, но потом запасов будет ещё на пару недель, не больше...

— Пусть, к этому времени поход либо завершится успехом, либо все мы умрём, — беззаботно ответил Артур. Юноша молча похвалил себя: сперва он чуть не сказал, что "вы все умрёте", но затем ему вспомнилась фраза из одной книжки – в ней говорилось, что, хотя мастер и выше своих слуг, на словах ему полезно ставить себя в один с ними ряд.

Воцарилась тишина.

На протяжении всего разговора старая женщина вела себя очень сухо. Теперь она застыла, ожидая дальнейших вопросов, но Артур увлечённо читал. Спустя минуту главная служанка спросила:

— На этом всё, ваше высочество?

— Нет.

Её глаза упорно избегали Артура.

— Позови служанку, которая нашла труп. Я хочу кое-что у неё спросить.

Старая женщина дрогнула и едва не взглянула на принца, но сдержалась; её кулаки сжались и жёлтые, потёртые ногти вдавились в мясистые ладони. Она тяжело кивнула и скрылась на лестничном проёме.

Вернулась она за руку с молодой девушкой. У неё были гладкие каштановые волосы до подбородка и посыпанное веснушками лицо. На голове у девушки держалась всё та же маленькая шапочка. Она сползла ей на лоб. Если старуха явно старалась не смотреть на Артура, то девушка просто не могла поднять на него глаз.

Когда она подошла ближе, стала заметна её дрожь. Зубы девушки вдавились в тоненькую, но мягкую нижнюю губу. В какой-то момент, когда девушка оказалась от принца на растоянии одного шага, она лопнула кровинкой.

Артур всё ещё смотрел в книгу, но страницы он уже давно не листал.

— Вот, ваше высочество. Она очень волнуется... — тревожно сказала старая женщина.

— Я хочу поговорить с ней наедине, можешь удалиться, — ответил принц.

— Ваше высочество... Как скажете, — старуха поклонилась и напоследок покрепче сжала руку девушки. Уходила женщина чуть медленней, чем раньше. Принц молчал. Служанка бледнела на глазах. Спустя томительные полминуты старуха встала перед лестницей, помялась и вошла в тень.

В ту же секунду раздался стук.

Девушка свалилась на землю.

Ни Артур, ни Аркадия не удостоили её обморок вниманием.

Спустя какое-то время принц отлип от стола, озадаченно наклонил голову и спросил:

— Я правда такой страшный?

Аркадия кивнула и ответила, хмуро и чётко:

— Возможно.

*********

Наступил закат, и Артур закончил своё дневное чтение. Юноша направился в свои покои. С террасы можно было пройти в каждую из двух башен. Слуги к этому времени разбежались, у них было много дел, ведь в полночь намечалась Коронация. Даже в лестничном проёме юноша чувствовал под ногами вибрацию — отголоски суеты, неизменной в преддверии любого праздника.

Покои снова изменились. Окно теперь было широким, возможно даже слишком. Уже на входе сильный ветер словно пёс облизал Артуру лицо, но на полу всё равно лежал толстый ковёр из пыли – золотистый же коврик скомкали рядом с дверью. Было видно, что недавно здесь проводились работы. Половину рваного эльфа уложили прямо у окна. Его золотистый плащ свисал наружу.

Не удостоив мертвеца взглядом, Артур присел на кровать и погрузился в медитацию. Одну руку он приложил на свой лоб, другой вдавил в пупок.

Так прошёл час. Небо покраснело. Ветер принёс волнительные крики откуда-то снизу, с террасы – её тоже велено было обустроить к церемонии. На неё поднимали факела, столы и стулья, несли кушанья.

Когда было уже совсем темно, принц открыл глаза. Они были чёрные, но уже вскоре все чернила впитались в голубой зрачок, словно в губку. У Артура была привычка каждый день поглощать манну. Она была не менее важна для мага, чем внутренняя алхимия. Новое магическое сердце можно пробудить лишь когда до краёв заполниться предыдущее.

Артур рассчитал, что ему потребуется ещё девять дней, прежде чем он станет магом Второго ранга, при условии, разумеется, что найдутся материалы для создания магического сердца.

Принц повернулся к эльфу. Он покраснел в лучах вечернего солнца, ветер хлестал его плащ о стену замка. Юноша произнёс, едва раскрывая губы:

— Совсем не рискуют только мертвецы...

И снова перед ним предстала снежная пустыня, мужчина в чёрном, жемчужная улыбка. Образ быстро растаял, и на смену ему пришёл другой: Ночь. Светло. Эрхан, тогда немощный мальчишка, сдавливает пылающее сердца старика в голубой робе и скрепит зубами о его крепкое как сталь горло. Мужчина в чёрном рванье вырывает магу трахею. Жемчужные зубы краснеют...

— Совсем не рискуют только мертвецы.

Повторил Артур.

Он сделал свой выбор.

Древо жизни, которому поклонялись эльфа, называлось в мире Двух Башен иначе. Там оно было Вечное Древо, — последний ингредиент, с помощью которого можно было стать Императором Времени.

Просто на восьмом Ранге Мудреца единственный в известной истории маг времени побеждал Архимагов. Выбор профессии Эрхана был понятным, и всё же рискованным. Последний ингредиент нашёлся, но это вовсе не значит, что все сопутствующие найти будет также легко, или что они вообще существуют на Эфое.

Возможно, если он действительно пойдёт дорогой мага времени, то застопорится на седьмом или шестом ранге. Юноша пока был ещё слишком слаб, чтобы разведать мир и узнать, какие здесь есть ингредиенты, а каких нет. Даже его королевство, Эргор, занимало лишь малую долю континента, одну его кроху, при том что и сам Эфой было изучен далеко не до конца.

Однако Артур помнил своё прошлое, когда он ещё был Эрханом, но не Судьёй Архимагом, а слабым и заурядным учеником. Ему приходилось повиноваться приказам Архимагов Белой Башни, каждая его миссия могла закончиться смертью...

А ещё Артур помнил своё самое давнее прошлое, снежную пустошь и своего учителя.

Артур всегда рисковал. Множество тропинок в его жизни, которые он избежал благодаря одной только удачей, вели в могилу. В итоге он всё равно там оказался... Но да не суть. По крайне мере он был почти на вершине.

С другой стороны, если бы он выбрал путь наименьшего риска... Дорога эта была бы прискорбно короткой. Эрхан бы умер ещё тогда, замурованный в сугробе. И даже если бы мальчику невероятно повезло, пределом его возможностей всё равно была бы смерть, в кругу семьи, среди детей и родных, в теле почтенного старца.

Он бы навсегда остался плебеем.

Юноша не мог такое принять.

Это была первая причина, почему он всё-таки решил стать магом времени. Вторая истекала из неё же. В прошлой жизни Артур не смог выбрать профессию по вкусу, за него её выбрали обстоятельства. С тех пор он часто жалел об этом, а жалеть Артур ненавидел. Император Времени же, согласно легендам, никогда ни о чём не жалеет.

Артур улыбнулся мёртвому эльфу. Это был первый ингредиент. Первый ранг Мага Времени назывался «Хронист», и чтобы достичь его, нужно было сделать магическое сердце из души столетнего разумного создания. В мире Двух Башен это было несложно – даже самые слабые маги жили многие сотни лет. На Эфое в качестве замены можно было использовать эльфа.

Во время вскрытия Артур проверил кости одного из них — ему было всего восемьдесят. Этот выглядел постарше, к тому-же, судя по цвету его волос, был золотым. В книжках, прочитанных Артуром, говорилось, что золотые эльфы стареют много позже серебряных. Следовало ещё проверить, разумеется, но Артур был вполне уверен в своём предположении.

Через восемь дней он будет магом Второго ранга.

Но пока у него были и другие заботы. Королевство было не только потенциальной силой, с ним было много работы. С армией юноша уже разобрался. Эргор располагал населением в три миллиона двести тысяч человек, но на поле боя мог выставить не более двадцати тысяч рыцарей — малых феодалов. Кроме них можно было собрать ещё крестьянское ополчение. Их было немного больше – пятьдесят тысяч.

Артур, сперва ничего не знавший об устройстве мирских королевств, не понимал: почему так мало? Ответ ему дали книжки. Во-первых, из трёх миллионов только четверть составляли взрослые, но не старые мужчины. Во-вторых, их нужно было всех вооружить – а это уже большие затраты. В-третьих, армию следовало кормить. В-четвёртых, кто-то должен был поддерживать порядок дома.

Крестьяне, кроме всего прочего, были необученной, бесполезной ордой на поле боя. Единственная польза от них – мясной щит, но и тогда они быстро разбегутся и только помешают. Зато на своих землях простой люд был силён. Большую часть войска повстанцев, — Артур приказал называть их предателями, — составляла именно крестьянская масса. Лишь немногие рыцари примкнули к восстанию.

Всех их повесили. За теми же, кто остался в стороне во время восстания, ныне пристально наблюдали.

После гражданской войны в прямом подчинении короля осталось шестнадцать тысяч всадников – Артур собирался повести их всех на возвращение Векты, города, где засели эльфы. Шаг это был рискованный, ведь совсем недавно прошло восстание, и могли ещё возникнуть беспорядки, но принц был уверен, что уладил всё наилучшим образом, и что больше предателей не будет.

Главное было закрепить хватку на сердце народа во время коронации.

Ещё существовали проблемы в экономике. Но и тут у Артура были идеи. По ней он книжек пока не читал, но краткого взгляда на отчёты уже хватило ему, чтобы придумать гениальный план.

Он даже записал его и отправил казначею. Все это было в новинку для Артура, и юноша слегка гордился своими успехами. Его письмо было лаконичным, но гениальным. И почему все эти плебеи сами до такого не додумались?..

...

Казначей стоял на террасе. Он исполнял свои обязанности руководителя коронации и с улыбкой поглядывал на своего предшественника. Тот висел там, за мостом, на виселице, которой заменили проклятую гильотину.

Новый казначей, мужчина с отблесками седины в чёрных волосах и бритыми усами, занял свою должность совсем недавно. Всего пару дней назад он был помощником старого казначея. Часто с горячей завистью мужчина смотрел на спину своего начальника – они были уже одного возраста, и Герцен, так его звали, никак не мог смириться с тем, что, верно, никогда уже не добьётся повышения. Но случилось чудо, и место само собой освободилось...

Герцен усмехнулся.

Тут к нему подбежала служанка с тонким свитком в руках – послание от принца. Мужчины с большим почтением раскрыл его и загорелся сладким предвкушением. Всем теперь было известно, что его высочество был гением - мастерским воином, хитрецом... И такой человек давал ему советы. Честно говоря, Герцен был немного тревожен положением казны, и потому возлагал большие надежды на помощь принца. Наверняка, он сейчас даст спасительный ответ.

Записка оказалась совсем небольшой. Герцен пробежался по ней глазами, и сразу же его лицо окаменело. Левый глаз мужчины задёргался. Он снова посмотрел на своего предшественника, там, на виселице, но уже не довольным взглядом, а с той самой позабытой завистью, словно желая немедленно занять его место.

А гласила записка следующее:

“Чеканьте больше монет”.

...

17. Коронация (Ре)

17. Коронация

Артур несколько часов поглощал манну из Сердца Полубога. Небо в широком окне меж тем неумолимо темнело. Солнце уже закатилось. Золотистый плащ эльфа, висевший наружу, померк.

Всё больше шумели внизу, на террасе. Сроки были поставлены строгие, опаздывать с коронацией было непозволительно, и прислуга носилась по замку, стараясь приготовить всё к началу действа.

Судьбоносный момент был назначен ровно к зениту луны.

В покои Артура постучал и вошёл Релик. Крупицы пота блестели в его волосах. Юноша весь запыхался и был очень бледным:

— Ваше… ваше высочество… Маршал Грюн… вальд ждёт вас на главной площади… Коронация скоро начнётся, — он попытался поклониться, но зашатался и упал на золотистый ковёр.

За его спиной в дверном проходе возникла Аркадия. Переступив через вымотанного юношу, она вошла в комнату, кивнула Артуру и вытянула перед ним коричневый шерстяной плащ с воротником из белой гривы.

— Сейчас лето, он слишком тёплый. И я предпочитаю чёрное, — сказал принц, отклоняя предложенный наряд.

Служанка снова кивнула, и плащ сам собой выскользнул у неё из рук. Релик нащупал его и накрылся им, как одеялом. Теперь только ноги юноши оставались на виду.

— Пойдём, — сказал Артур, размялся и, перешагнув через ерзающую кучу меха на полу, вышел на лестницу.

Арка закрыла за ним дверь.

Комнату наполнила тишина, нарушаемая только мерным храпом. Рядом с дверью лежала пара ног, а рядом с окном покоилось туловище в золотистом плаще. Прошла минута, началась вторая. Ни ноги, ни туловище не шевелились. Подул ветер, золотистый капюшон откинулся, и показалось прекрасное лицо эльфа, ясное, белое, словно вырезанное в мраморе. Виден был только один его глаз, — другой смотрел в землю. Через едва приоткрытые веки этого создания проглядывался золотистый зрачок.

Где-то за окном зазвучали хлопки, и чёрное небо озарили ослепительные фейерверки. Словно золотом брызгали в облака.

Свет отразился в зрачке мертвеца.

И тот резко сжался.

*********

Было темно. Сквозь облака, похожие на рваную тину, проглядывались звёзды. Люди вновь наполняли главную площадь. Вчера тут происходила казнь, и народ собирался навеселе, жаждая увидеть кровавое представление; потом эшафот исчез, виселицу успели привезти и утащить обратно. Ныне посредине площади стоял чёрный помост с двумя золотыми лампами, которые были единственным источником света кроме звёзд, и с троном из чёрного камня между ними.

Люди молчали. Тут и там сновала стража, — стражники возникали из темноты, с чем-то возились, шумели голосом и снова растворялась в ночь. Время как будто застыло. Каждый человек чувствовал себя совершенно одиноким среди толпы неразличимых теней, и в то же время растворялся в ней перед лицом чёрного трона.

В полной тишине на помост взошёл рыжий юноша в красной рубахе и чёрных штанах. Он сел на трон и скрестил ноги.

И так он стал королём.

Все люди разом преклонили головы, как будто подставляя свои шеи топору палача. Чувство вины обжигало их изнутри, они были как провинившиеся дети, и юноша в красном смотрел на них с высока, словно родитель.

Его молчание пугало больше всяких слов.

Артур довольно улыбнулся:

— Всё идёт по плану.

Арка, которая пряталась за спинкой трона, — благо её рост позволял, — молча кивнула.

— Не будете давать речь, ваше... Величество? — спросил немного грубый, но приятный голос. У подножия помоста, с оборотной его стороны, тоже ровно за троном, чтобы не выпирали высокие плечи, стоял Грюнвальд.

— Не нужно; пусть они каждый день будут ждать кары, боятся, стыдится и думать поменьше… Слуга, который провинился, работает вдвое усерднее.

Вспоминал Артур слова одного болтливого Змея.

Грюнвальд подумал и кивнул, а после махнул кому-то в тени. Сразу же вокруг площади вспыхнуло пламя. Зажглись огромные лампы — люди даже перепугались, настолько неожиданным стало проявление света во тьме. Толпу рассекли солдаты. Внутри возникла пустота. Стража расставила какие-то коробки, подожгла и разошлась.

В небо взмыли яркие разноцветные огни. Они распадались на сотни частичек и те, озаряя небосвод, будто оставались навеки среди звёзд. Потом всё меркло, но шёл второй залп и облака опять разрывали потоки пламени.

Люди уставились наверх, как заворожённые. Фейерверки были редкостью и зажигались только на самые важные праздники. На них смотрели как на сакральное чудо.

Когда запал закончился, люди опустились натёкшие шеи и почувствовали дрожь – со стороны замка подъезжал огромный бронзовый котёл. Деревянная повозка, на которой его тащили, вся набитая хворостом и дровами, громко трещала с каждым поворотом своих колёс.

Возник котёл неожиданно, однако потом он томительно полз на площадь. Его катили солдаты без помощи лошадей. Добравшись до намеченного места, двое из них взялись разводить костёр, другие потащили чугунную лестницу.

С повозки сошёл мужчина в мантии священнослужителя, только не белой, а чёрной. Он продолжил стоять у котла, даже когда солдаты разошлись, наблюдая, как тот краснеет снизу. Наконец, спустя аж несколько минут, священник приложил к накалённой бронзе ладонь. Раздался шипучий треск, он сразу же отвёл обожжённую руку и ветер унёс от неё клочок дыма.

Священник скривился, но стерпел. Он взобрался на лестницу, поклонился с её вершины в сторону чёрного трона и воскликнул:

— Время жертвы!

Толпа застыла в нерешительности. Священник выпрямился и сжал над котлом свою обгорелую руку. В бронзовое жерло закапала кровь. Люди роптали. Наконец вышел мускулистый юноша с блеющим телёнком на плечах. Священник спустился и уступил место. Юноша забрался на лестницу, зашатался и бросил живую тушу вниз, и сразу же гортанный вопль забился о стенки котла.

Он как будто разбудил всех остальных людей. Один за другим они стали взбираться по чугунной лестнице; в бронзовый котёл кидали всевозможные ценности – дорогие халаты, побрякушки, стопки монет; кто был победнее, тот сбрасывал клочки своих волос, вырванные прямо на месте, или резал пальцы и тоже капал кровью.

Артур наблюдал за всем этим с интересом и толикой раздражения. Жертвоприношения были важной традицией в королевстве Эргор. Они не входили в доктрину церкви Абсолютного, но произрастали из древних времён.

Артура злила сила душевного порыва, с которой люди себя калечили – её следовало направить в полезное русло. Если хочешь ринуться в бой, будь добор, бей врага, а не себя.

Но мешать людям юноша не собирался. Не хотел он лишать их и самой главной жертвы. Толпа снова расступилась, и стража привела закованного по рукам и ногам мужчину. Он ужасался смотреть на котёл, но был так напуган, что не мог отвести глаз.

Артур узнал в этом человеке командира тюремной стражи.

— Жертва разве не должна быть добровольна? — опираясь щекой в кулак вдруг спросил Артур.

— Она добровольна, ваше величество. Все заключённые ваши рабы, главное отдать хотя бы одну жизнь, а своя она или чужая – не важно, — ответил Грюнвальд. Звучал генерал особенного серьёзно.

— Хм, — Артур хмыкнул. В очередной раз он поразился странным нравам Эргора. Жители королевства упорно держались древних законов, суда поединком, например, но совсем не чурались искать в них лазейки.

Странный народ.

Дрожащего капитана подвели к лестнице. Очередь до котла медленно редела. Мужчина набрался храбрости и даже заглянул в лицо священнику, надеясь вымолить у него прощения, но взгляд последнего ужаснул бывшего стража до глубины души — человек в чёрном смотрел на него с добрым умилением, как на дорогую сердцу драгоценность.

Вот на лестницы осталась лишь одна женщина. Она стянула с пальца медное колечко. Капитан упал на колени и заплакал. Языки пламени играли у него в слезах. Прошла целая вечность. Ничего не случилось. У мужчины вздрогнуло сердце. Он медленно, чтобы не спугнуть удачу, поднял взгляд.

И замер.

Не двигались и остальные: стражники, священник, толпа… Грюнвальд, стоявший перед помостом, нахмурил усы. Даже Артур слегка прищурился.

Женщина не уходила. Она встала на самом краю котла, её лицо смотрело вниз. Желтые языки пламени своим блеском старили её и так немолодую кожу. Пухлые морщины изрыли её лицо. Казалось, их прорезали нескончаемые потоки слёз. Но сейчас глаза женщины были сухими, и пламя казалось плоским в их стеклянном блеске. Она достала ещё одно кольцо, надела его и оголилась. Её платье повисло на лестнице.

Люди молчали. Женщина шагнула вперёд.

Исчезла.

Пронзительный крик, громче всех предыдущих, гулким эхом вырвался из котла. Но было в нём какое-то облегчение, словно телесная боль заглушала другую, душевную. Дымный запах мяса, и так душный, стал ещё гуще...

Артур покинул трон. Как и все, юноша смотрел на котёл, но взгляд его был особенным, задумчивым, возможно даже растерянным.

Он чувствовал некую странную силу во всём этом безумстве, что охватило народ. Эта была слепая, глупая, убогая сила, но что-то в ней вызывало в нём уважение.

Первым на колени упал священник в чёрном, за ним последовали стражники, а потом свалились и все прочие люди. Они благодарили жертву как могли. Кто-то бился головой о землю, и в пламя костра, следуя ложбинкам в мозаике площади, заструились кровавые ручейки.

— Они сильны… — вдруг подумал Артур. Люди проявляли невероятную слабость и страх, но во всём этом он чувствовал мощь, безумство, которое можно обуздать. Будто слабость дошла до таких пределов, что перешла в силу.

— Ваша воля мне поможет, — сказал юноша шёпотом и спрыгнул на земле. Люди заметили своего короля и ему тоже начали кланяться. Незаметно за спиной Артура появилась Арка. Служанка оставалась невозмутима.

У котла юноша услышал всхлипы. Священник в чёрном плакал, прижав лицо к земле. Рядом с ним очень бодро отбивал поклоны мужчина в кандалах. Это был капитан, и его спина дрожала от восторга.

— Его тоже бросьте, — сказал без лишних раздумий Король. Мужчина услышал приговор и задеревенел, и вдруг кинулся в сторону, но запутался в цепях и свалился на землю.

— Ваше… Ваше величество, можно дарить только одну жизнь…— Дрожащим голосом сказал священник.

Артур подумал и ответил.

— Тогда бросьте только его голову.

Священник задумался и кивнул. Он достал с пояса кинжал, придавил стража мускулистой рукой к земле – крики его не прекращались – и вонзил клинок ему в горло.

А король, в сопровождении многих глаз, направился во дворец. Толпа расступалась перед ним, но, когда он уже готовился покинуть площадь, Артур остановился и выцепил в ней взглядом исхудалого мужчину в рваных одёжках. Он был бледен и жался лицом в землю. Когда перед ним остановились кожаные башмачки, по спине мужчины побежали крупные капли пота.

Артур прищурился.

Возле этого мужчины юноша услышал журчание живота, возбуждённого ароматом дымного мяса.

Времени было мало.

Близился голод.

*********

Дворяне скоро должны были собраться для пира на террасе, но пока дворец оставался безлюдным. Шаги Артура отзывались эхом среди замкнутых коридоров, шажки Арки утопали в красных коврах. Запустение напомнило Артуру о пугливой служанке. Он виделся с ней два раза, и всё время она была от него в ужасе.

Маг не понимал почему.

Но сейчас ему вдруг захотелось разобраться.

Возможно так на него повлияло зрелище жертвы, возможно виноват был научные интерес, маг не маг без него, возможно ещё что-то, безымянное, однако впервые Артуру стала интересна таинственная связь между подданным и сюзереном.

И не только та служанка выделялась из прочего стада. Арка, Грюнвальд, Релик - все они были необычными, себе на уме, немного сумасшедшими. Но в отличии от них, в той служанке не было ничего особенного. Она была заурядной, а всё равно вела себя странно. Значит причина была не в ней, но в нём.

Артур горько улыбнулся. Он понимал — чтобы найти ответ следовало проверить в памяти прежнего Артура, а дело это трудное и часто бесполезное. Однако любой вопрос достоин ответа.

Юноша закрыл глаза и сосредоточился. Задача оказалась даже сложнее, чем он предполагал. Случилось всё два с половиной года назад. Тогда праздновали день рождения короля-тирана. Артур был пьян, и память его расплывалась как на дне бутылки. Была уже ночь, младший принц шатаясь возвращался в свои покои, в ту самую пыльную комнату.

В ней он застал сгорбленное, но гибкое, тонкое тело. Девушка с веником в руках взволнованно бегала глазами по земле, выискивала осколки белой тарелки и сгребала их на поднос.

— Вспомнил, — Артур резко остановился.

— Он её изнасиловал.

18. В поход (Ре)

18. В поход

Артур давно знал о пристрастиях своего предшественника, но только теперь, натолкнувшись на одно из его воспоминаний, он увидел подробности...

Память юноши хранила не только образы. Кроме них остались ощущения – кровавый привкус разлился у него во рту, и что-то мягкое и пружинистое оказалось на языке.

Затем ему в уши врезался крик. Белые руки сжимали осколки тарелки... Когда всё закончилось, они лежали на мокрой, красной простыне.

Артур раздражённо вздохнул – и почему прошлый владелец его тела был таким идиотом? Хорошо ещё прежний король старательно скрывал наклонности сына, иначе его репутацию уже бы ничего не исправило...

Арка заметила странное поведение юноши, который просто молча встал посреди коридора, но ни о чём его не спросила.

Вскоре Артур пришёл в себя.

— Придётся с ней поговорить, — заявил он и свернул на лестницу вниз.

Пройдя череду запутанных коридоров, он оказался перед деревянной дверцей. За ней звенели чашки. Юноша бесцеремонно отрыл дверь и попал в ту самую коморку, в которую нечайно заглянул во время своего первого осмотра замка.

Она с тех пор не изменилась.

Просреди неё стоял тот же стол со скатертью, на которой проглядывались очертания светлого пятна, и два стула.

На одном сидела старая служанка, — юноша виделся с ней ещё утром, — на другом старик, который держал на коленях белый поварской колпак.

Пара встрепенулась, посмотрела на юношу и оцепенела. Старуха тут же задрожала, её глаза покраснели. Старик заметил это, пришёл в себя, схватил её за широкие плечи и поклонился.

За Артуром в комнатку вошла Арка. Тут уже старуха не выдержала и взглянула на служанку исподлобья и с огромной ненавистью. Старик едва удержал её. Артур меж тем присмотрелся и заметил у него на лице длинный шрам, как будто от кинжала...

Или ножниц.

Юноша вспомнил, что пока принц истязал девушку, в дверь кто-то ломился, а потом затих. Вполне вероятно, что эти двое были её родственниками. Они хотели остановить насилие принца над своей дочкой, но верная слуга Артура удержала пару.

Арка не обратила на старика и старуху ни малейшего внимания.

Раздался тихий стук. Старик упал на колени и начал молить:

— Ваше высочество, ваше высочество… Прошу… Прошу вас…

Старуху сперва обескуражили его действия, но затем она тоже глубоко вдохнула и прильнула к земле

Артур спокойно сказал:

— Я просто хочу поговорить. Где она?

Старики молчали. В руках Арки появились ржавые ножницы. Артур остановил её взмахом руки и прислушался: он распознал, что из шкафа раздавались тихий вскхилпы. Юноша перешагнул через худощавого повара и отодвинул этот шкаф.

За ним оказалась скрытая комната: очередная коморка, но побольше. У стены там стояла большая, но старая и неприглядная кровать. Из одеяла выпирала каштановая макушка. Волосы на ней венчала завитушка, похожая на крючок.

Толстое одеяло заметно подрагивало. Артур встал у кровати и заговорил с испуганной девушкой, которая под ним пряталась:

— Не бойся...

Это бессмысленно, ты мне не интересна... Я пришёл не за этим. Если хочешь, ты можешь меня ненавидеть. Но держи ненависть у себя в голове. Не пытайся мстить, — свои суровые слова юноша говорил размерено и тихо. Одеяло меж тем перестало перестало дрожать. Тельце, которое под ним пряталось, сжалось, как напряжённая мышца.

— Извиняться я не собираясь, я не за этим пришёл. Просто мне неприятно, когда люди видят во мне не того, кто я есть на самом деле. Дурная привычка о таком волноваться, но её сложно изжить. Поэтому просто знай: теперь я другой человек.

Девушка под одеялом молчала.

Артур развернулся и собрался уходить. Перед этим он бросил ещё один мимолётный взгляд на платяной шкаф рядом с кроватью, но сразу же выбросил его из головы. Вдруг раздался шелест, и одеяло откинулось. Девушка в белой сорочке на голое тело, хрупко сложенная, с пропорциональной грудью и с белыми шрамами на икрах, зажмурилась и прокричала:

— Я… У меня… У меня…

Она пыталась договорить, но её голос вдруг разорвался, как натянутая струна, и затих.

— Да, у тебя, — с особым ударением заключил Артур, перешагнул опять стариков — они всё ещё прижимались лбами к земле, — и вышел за дверь. Когда она закрылась, девушка попыталась встать, но запуталась в собственных ногах, свалилась на пол и заплакала.

Старая пара побежала её утешать.

И тогда с тихим скрипом открылась дверца платяного шкафа. В нём сидела совсем маленькая девочка тоже в белой сорочке, тоже с веснушками, но с глазами оттенка туманного неба и с волосами цвета яблочного нектара. Переставляя ножки, она встала рядом с плачущей девушкой.

Служанка обняла её обеими руками. Ручки девочки повисли.

Затем она посмотрела на дверь, скривила личико и высунула язык.

*********

Уже совсем стемнело когда Артур вернулся в свои покои. В расковырянном окне мелкали среди облаков редкие звезды. Эльф лежал на месте. Под ногами Артура мерно дышал ковёр с ножками — это был Релик, который свалился от усталости, уснул и в итоге проспал здесь всю церемонию.

Артур переступил через него и встал у окна. Там, внизу, люди толпами возвращались в замок. На террасе в основании башни завершались последние приготовления к пиру. Уже разложили блюда. К магу поднимался мясной аромат.

Вдруг резкая сила потянула Артура вниз. Он сразу же попытался вырваться, но стальная хватка покрыла его ногу, и сбросить её в его положении стало невозможно.

Тогда юноша упал добровольно и развернулся к своего противнику. Это был тот самый как бы "мёртвый" эльф. Небольшие стебельки выпирали у него из глаз. Он и Артур одновременно сместили руки и схватили один другого за горло.

Острые ногти впились юноше в шею. Эльф был сильнее его. С магом уже давно такого не случалось, ведь с тех самых пор как он стал Архимагом, весь мир делился для него на слабых и равных. Но вот, спустя много лет, он встретил по-настоящему опасного врага.

Артур принял это спокойно. Со всей силы он надавил на шею эльфа. Красивое, почти женское лицо убийцы было неподвижно, как у статуи. Только ростки в зрачках едва заметно шевелились. У эльфа была чрезвычайно гладкая кожа, за которую сложно было ухватиться, в то время как его собственная хватка становилась всё сильнее.

Артур напряг мышцы своей шеи....

Тут в груди юноши зазвенело золотое сердце, и тёплый прилив сил хлынул в его руки. Юноша нахмурился и направил немного своей манны навстречу золотистому потоку — тот увязли и отступил.

'Мне не нужна твоя помощь’. С презрением подумал Артур . Золотое сердце затихло, и вскоре его сила ушла, как вода во время отлива.

Артур меж тем резким движением отпустил шею эльфа и вонзил пальцы ему в глаза. По мраморному лицу заструилась кровавые ручейки. Губы эльфа приоткрылись, его зубы сжались, а пальцы ещё сильнее въелись в шею юноши.

Тот прошептал пару слов и вены его рук сперва набухли, а затем позеленели. Его пальцы, зарытые в голову эльфа, стали сочиться шипящей кислотой. Руки убийцы напряглись в последний раз и обмякли. Пенистая жижа потекла у него из ушей — это был его мозг.

Артур вздохнул и упал, опираясь на мертвеца. Десять кровавых дыр остались на шее мага. Из них сочилась кровь. Он устал, слишком устал. Его дыхание свистело, и свист этот смешивался с ветром и с дверным скрипом.

Артур повернулся. Релик, стоя на цыпочках, пытался выскользнуть за дверь. Чувствуя на себе взгляд принца, он виновато улыбнулся — его улыбка была едва заметной в свете звёзд — и сказал:

— Простите… Простите, что побеспокоил, ваше величество. Не обращайте на меня внимания, продолжайте… На чём остановились.

И тут Артур понял, что всё это время сидел в темноте верхом на половине эльфа, которую никто никогда не примет за живую, и дергался над ней, а затем и вовсе сладостно обмяк... Со стороны это выглядело довольно комично, но настроения смеяться у юноши не было никакого.

Он сказал раздражённым голосом:

— Не хочешь присоединиться?

Релик открыл рот…

Но вдруг отворилась дверь, и в комнату ворвалась девушка в белой сорочке. Глаза у неё были бешеные, а губы дрожали с такой силой, что было удивительно, когда ей удалось вызвать из них чёткий крик:

— Ваше величество, у меня… у меня… — она пыталась что-то сказать, но потом её глаза нашли Артура, и голос девушки поник. В полутьме золотой плащ эльфа напоминал платье, а длинные волосы и вовсе делали его неотличимым от молодой девушки… От половины молодой девушки, на которой всё ещё восседал юноша.

— Ваше… ваше… — служанка всхлипнула, упала на землю, уткнулась головой в колени и заплакала. Её волосы, сейчас очень растрёпанные, лежали точно ушки гончей, да и сама она скулила словно щенок.

Рядом стоял растерянный Релик.

Ему было неловко.

— Тут ничего такого… — сказал он. — Он уже был мёртвый…

Девушка захныкала ещё громче.

Тогда Релик, со всей высоты своего роста, занёс над ней руку, чтобы успокоить, но девушка, несмотря на забитые слезами глаза, заметила над собою тень и рванула от неё с грацией подбитой голубки. Она упала на мягкие, вязкие перины, и воспоминания накатили на неё с такой силой, что руки сами собой стали рыскать по кровати, ища средства для защиты. Нашлось нечто мягкое и гладкое. Она подняла это перед собой.

А потом присмотрелась к своему оружию и увяла.

В руках девушки висела, точно гнилая ветка, человеческая кисть.

Служанка молча сжалась в клубочек и затихла.

Артур подошёл её проверить. Она дрожала, толи от страха, толи от напряжения всех своих мышц, и сильно жмурилась.

Юноша покачал головой и сказал:

— Унеси её.

— Куда? — спросил Релик, осторожно поднимая дрожащий комочек на руки.

— Покажешь ему.

—Хм, — ответил женский голос.

Релик вздрогнул. Рядом с ним, словно из ниоткуда, появилась низенькая служанка.

Она увела растерянного молодого человека за дверь.

Оставшись один, Артур вздохнул и посмеиваясь уселся на кровать. Но тут его улыбка застыла. Перина была мокрой, и её запах напомнил ему самую первую ночь, когда он очутился в этом теле.

— …

Сделав себе заметку заставить потом пугливую служанку, - кстати, как её звали? - саму за собой постирать, он переместился с кровати на пол и возобновил тренировку.

Времени было мало.

Он только что убедился в этом на своём опыте, когда стальная хватка эльфа вонзилась в его шею.

Вспоминая о силе, которой разразился мёртвец, Артур приподнял краешки губ.

В его глазах играл живой азарт.

*********

День спустя все городские зеваки собрались у южных ворот, проводить короля и посмотреть на его воинство. Но только дети, забравшиеся на крыши, могли рассмотреть армию целиком. Ведь всадники заполнили всё пространство у городских врат. Любопытные теснились в улочках, и даже там не всегда им находилось место. Первый ряд рыцарей растянулся на пару сотен метров вглубь города; дети улыбались и показывали на него пальцами — он выглядел как длинная, серебристая змейка с огромной головой.

Разглядеть в процессии короля стало возможно лишь когда всадники погнали лошадей, скрываясь в больших каменных вратах. Его величество сидели в большой укреплённой карете, разукрашенной золотом и пурпуром, как фантик от конфетки. Рядом стояла совсем невзрачная на его фоне фигура, но внимания к ней было обращено не меньшее.

Старый генерал Грюнвальд с гордо поднятой головой наблюдал за своей армией. Он отличался высоким ростом, но в своих потёртых доспехах выглядел очень полным, и потому казалось, что прочие рыцари сутулились, проезжая рядом с ним.

А может быть это они так неловко преклоняли головы.

Простой люд их прекрасно понимал. Во время чистки столицы от предателей генерал проявил невиданную решительность. В сочетании с его прежними заслугами, она сделала из старика вторую фигуру королевства. Люди почитали его немногим меньше самого короля Артура.

Шли минуты, всё ярче разгоралось солнце. Вот и карета зашевелилась, а за ней покатились вагоны с припасами.

Генерал же всё стоял. Улыбка его становилась всё более натянутой. Наконец последний рыцарь проскользнул во врата. Грюнвальд и зеваки остались наедине. Повисла неловкая тишина. Пыль, поднятая войском, парила в пустоте.

Старый генерал опустил голову и горько прошептал:

— Ваше величество… Почему вы не взяли меня с собой…

Ему вспомнились слова принца — с его интонацией, тембром, в общем, во всех деталях, как всегда оно бывает с болезненными воспоминаниями:

— Ты останься здесь, мне нужен кто-то, кто мог бы держать город в порядке...

И как ни молил Грюнвальд помочь ему — о споре не могло быть и речи — принц стоял на своём.

И был прав.

Проблема была даже не во внутренних врагах. Пусть столица совсем недавно пылала восстанием, разоблачение Маргариты и резкое, властное возвышения короля Артура успешно потушило это пламя, а пепелище, как известно, не горит. Опасность исходила от врагов внешних – но тоже людей.

Эргор был феодальным королевством, и почти вся власть была сосредоточена в руках короля и могучих вассалов. Их было больше пятидесяти, но двое отличались особенной силой – герцог Вильяма на западе и герцога Афер на востоке.

Оба герцога владели обширными землями и внушительным войском. Чтобы их уравновешивать, власть с ними делили самоуправляемые города, где губернатора назначал сам король. На западе таким городом был Ганон, а на востоке — Векта. Во время бунта герцоги остались в стороне. Что с ними делать теперь было не ясно, но существовала опасность, что, боясь кары за свой трусливый поступок, они решат начать восстание.

Артур приказал Грюнвальду остерегаться герцога Вильяма. Тот не сможет взять Ганон, город этот был хорошо укреплён, и губернатор Ричард всегда был надёжным человеком, но вот столица, несмотря на свою верность, без короля не имела лидера и могла быстро пасть в случае осады.

Грюнвальд обязан был этого не допустить.

Старый генерал понимал свою роль и более того, был уверен в своих силах. Только одно его беспокоило... Король обещал сам решить другую проблему: герцога Аферу и эльфов, занявших Векту.

Когда генерал думал о том, какую монументальную задачу взвалили на себя его величество, у старика сердце раздувалось от восхищения.

Именно восхищения, — он не сомневался, что Артуру это под силу.

Генералу просто было интересно: как именно юный король подчинит восток?

Сам Грюнвальд мог представить только один способ...

Тысячами трупов.

19. Страшная История (Ру)

Глава 19. Страшная История

Безымянная столица Эргора распологалась в горной долине. Она была зажата между скал, и высокие горы разливали на неё по утрам туманные ручейки.

Из городских ворот выбегала мощёная дорога. Когда на у неё на пути начинались неровная местность, дорога разбегалась на множество тропинок. Они извивались по скалам, словно рассыпанные праздничные ленточки.

Солнце находилось уже в зените, когда на одной из таких дорожек показался строй всадников. Между закованными в броню воинами просачивался и гудел горный ветер. Примерно посредине войска он резко заворачивал в открытое нараспашку окно кареты и дёргал за косички девушку с фиолетовыми волосами.

Аркадии немного прикрыла окошко. Ноги девушки упирались в деревянный столик. Она щурилась и вжималась в обитое пухом сиденье. Девушка казалась немного зажатой, в то время как сидевший против неё Артур полной грудью вдыхал свежий горный воздух и беззаботно чёркал что-то в своей записной книжке.

Так продолжалось примерно час.

Тем не менее, когда молодой человек таки заговорил, нарушая тишину, звучал он вполне естественно:

— Раньше ты была более разговорчивой.

Арка прищурилась и ответила:

— Я говорю, когда нужно это нужным.

Юноша кивнул, и тишина вернулась. Однако спустя минуту, когда уже казалось, что они и дальше так будут молчать, беседа вдруг возобновилась:

— Тебе не хочется ни о чём меня спросить? - поинтересовался Артур.

Служанка взглянула на него краем глаза и покачала головой.

— Просто, на твоём месте я бы подумал, что тело принца захватил злой дух, — заметил юноша.

Из всех ныне живых Аркадия была, пожалуй, единственной, кто действительно знал младшего принца. Было очевидно, что она заметила случившуюся с ним перемену, а потому Артуру захотелось узнать, что она о нём думает.

Вот он и спросил.

— Тогда я уже ничего не смогу сделать. Я провалила мою... работу.

— И поэтому о таких везах проще вообще не думать?

Девушка кивнула.

— Помню, ты недавно жаловалась на лень своей тётушки... Знаешь, ты не многим лучше.

Не успела Арка в очередной раз кивнуть, как прямо ей в лицо полетела книжка. Девушка выставила руку, чтобы словить её в полёте, но книжка всё равно впечаталась в лицо горничной, а потом свалилась на её колени. Девушка с некоторой фрустрацией взглянула на своё укороченное запястье: на неё был натянут небольшой чёрный мешочек с узором из красного мака.

— Прочитай и всё выучи. Как разбудишь первое сердце, скажешь. Я подберу тебе профессию.

— Что это? — спросила девушка спокойным голосом, уже открывая первую станицу.

— Тебе не всё равно?

- ...

Кивок.

...

...

...

В это же время в столице.

— Мммм...

Если бы сейчас по спиральной лестницы, что пронизывала среднюю башню королевского замка, проходил слуга, служанка, или даже какой-нибудь важный дворянин, ни он, ни она и даже ни их высокоблагородие не решились бы заглянуть в покои его величества короля Артура I.

Каждый, кто знал о повадках юного короля, умел не беспокоить его, если за дверью его покоев кто-то плакал или стонал.

А плач сейчас раздавался очень даже обильные. В новых покоях Артура сидела на коленях и плакала молодая служаночка. Её каштановые волосы были растрёпаны, а лицо так сильно покраснело, что на нём нельзя было разглядеть веснушек.

Перед девушкой на полу лежал и высыхал тучный белый матрас. Девушка смотрела на него с выражением обиды и бессилия в глазах. Служаночка взяла мокрую тряпочку, которая лежала у неё на коленях, и хныкая стала выжимать её на пол.

Руки девушки были даже краснее её лица. Целых три часа, сгорая от стыда, она потрошила матрас, доставала каждое пёрышко, вымывала его и засовывала назад — за это время девушка ужасно вымоталась. Под конец работы её схватила дрожь.

Служаночка не первый год работала в замке и была привычна к изматывающему труду, но после рождения дочери бабушка и дедушка начали брать все её обязанности на себя, оставляя девушке только заботу о ребёнка. Вот она и отвыкла от тяжёлой работы.

А ведь её ещё нужно было затолкать матрас назад в чехол...

Задача это была сложной. Матрас был очень вязким. Девушка прямо утопала, когда на него залазила; она пробовала заползать под матрас и едва не задохнулась. Спустя множество попыток, служанка уже была на грани слёз. Она нерешительно потирала ладони, сморщенные от воды, и думала.

Одной тут было не справиться, но просить о помощи было так стыдно... Ведь тогда пришлось объяснять, почему именно ей поручили такую работу.

Служанка вытерла глаза и поёжилась. Стояло жаркое лето, но девушка намокла, башня была очень высокой, и на месте окна зияла широкая дыра в небеса. Служанка засмотрелась на небо и вдруг вспомнила златовласого эльфа.

Девушка опустила голову.

Ей, наверное, надо было извиниться перед его величеством за тогдашнее недоразумение ещё до начала похода, и девушка даже пыталась это сделать, — она тайно поглядывала на короля, набиралась храбрости, — но каждый раз вид его лица бросал девушку в дрожь.

Она не имела ни малейшего понятия, как у неё получилось вчера побежать к нему и пытаться ему всё рассказать.

Это было безумство, самое настоящее.

Его величество сказали, что стали другим человек, что изменились... По крайней мере, так она его поняла. Или, вернее, не поняла. Если бы он тогда перед ней извинился, она бы испытала сильное облегчение и попросила больше никогда её не видеть.

Но король не извинялся. Он говорили властно, даже как будто вынуждено и с непонятным раздражением. Девушка не знала, как это вообще понимать, но с тех пор она не могла выбросить юношу из головы. Даже когда его вели казнить, она о нём столько не думала.

Служанка покрутила голова и встала на ножки. Затем, не совсем понимая, чем вообще занимается, девушка обвела глазами покои юного короля. Они были довольно пустенькими, но это понятно, ведь он только недавно сюда переехал.

Вдруг внимание девушки зацепил серебристый сверток с бордовыми пятнами - что это там такое?

Девушка подошла к свёртку на цыпочках и осторожно притронулась к нему. Вдруг по руке её пробежала щекотка. Служаночка чуть не закричала, но всё-таки не посмела поднять голос и бросилась назад. Она стала судорожно крутить руку, и спустя какое-то время выловила на своём локте небольшого паучка.

Они посмотрели друг на друга.

Паучок потёр лапки.

Служаночка отдышалась и слегка улыбнулась. Что за глупости, чем она вообще тут занимается? Девушке стало как-то свежо на душе; она решительно сжала кулачки и повернулась.

И увидела посреди комнаты это:

Высокое, выше любого человека белое создание стояло у кровати. Сложно было сказать, где начиналась тень этого существа: с головы или с ног. Тень вытягивалась до стены, протягивалась по потолку и залазила на потолок: она походила на виселицу, или на то пыточное устройство, с помощью которого людей растягивают, пока они не разорвутся надвое.

У служанки сердце забилось в горле, точно бабочка в банке. Она не могла сдвинуться с места, не могла даже пошевелиться, а белое существо уже нависало над ней, смотрело прямо на неё. Девушку сковал животный страх. Прозрачный пушок у неё на руках встал дыбом. Она показалась самой себе куском мяса, перед которым нависает мясник.

Но затем откинулся капюшон, и выглянуло лицо этого создания. На него свисали, разливаясь, как фонтан, длинные белые волосы. Их кончики путались в пальцах на ногах женщины. Её нос был треугольным, красивым и тонким. В едва приоткрытых веках женщины темнели бордовые глаза.

Женщина в белом протянула руку. Служанка приготовилась умереть, но ничего страшного не случилось: рука с длинными, тонкими и очень красивыми пальцами потянулась назад. На ней сидел тот самый паучок. И вдруг служанка увидела, что в волосах женщины прячется ещё один, большой волосатый паук, а с мочек её ушей на паутинках свисают маленькие паучки, как серёжки.

— Ты ему... Понравилась, — сонно проговорила высокая женщина.

Потом она поникла. По её ногам сбежал целый рой пауков, самых разных размеров и окрасов. Они подхватили чехол, натянули его на матрас, завязали бантиком и снова вернулись в ноги хозяйки. Та криво, но старательно улыбнулась и растаяла. На земле от неё осталась только белая тряпка, которая просочилась в трещинку на полу... И пропала.

Служанка стояла и молчала. С тем же молчанием она взяла ведро, взяла тряпку, взяла щётку, взяла сверток и, с глазами совершенно стеклянными покинула королевские покои. Она прошла несколько коридоров и лестниц, вернулась в коморку, где стояли стол и шкаф, вошла в свою комнату, где была кровать и тоже шкаф, и упала на свой тощий, немного грубый, но такой родной матрас, после чего ещё очень долго смотрела в потолок.

Когда девушка пришла в себя, был уже вечер.

Над ней висели три пары взволнованных глаз.

— Бабушка, мама сломалась... — пискнул детский голос.

Служанка вздохнула и выбросила все события сегодняшнего дня из головы.

Вечер прошёл как обычно. Старик и старушка время от времени поглядывали на свою внучку. Но девушка была спокойной, даже, наверное, слишком спокойной: она ни разу не промахнулась и не вымазала щёки дочки, пока кормила её с ложечки.

Старик и старуха ещё немного пошептались и успокоились.

Вечером, уложив ребёнка спать, девушка вздохнула и снова задумалась, нужно ли о ней рассказывать. Служанка была в нерешительности. Она одновременно боялась и ожидала тот день, когда вернётся король.

Девушка уже собиралась выйти из комнаты и взяться за свои вечерние дела, как вдруг ей на глаза попался свёрток. Она, кажется, случайно захватила его с собой, когда убегала от...

Девушка побледнела и решила не вспоминать, от чего она убегала.

Немного помявшись, служаночка развязала свёрток и достала нечто обгоревшее и красноватое, с ворохом светлых цвета волос на макушке...

Это была голова.

Девушка осторожно положило её назад, завязала свёрток крепким материнским узлом, прошла пару метров и упала без чувств.

…

…

…

Артур и Аркадия ехали уже несколько дней. Девушка всё время держала глаза закрытыми. Артур же любовался проплывающими в окне горными пейзажами. Но вот пейзажи вдруг остановились. Карета остановилась. Время было ещё очень ранее, а значит остановка была не для ночлега.

Рыцари на своих лошадях заметили маячившие вдали, на горной тропинке, знамёна: золотых олени на речном фоне, изображённом волнистыми голубыми линиями.

Это был герб герцога Афера Волана.

Горная дорога переходила в низину, а потом снова восходила наверх. В противоположных её концах встретили друг друга два войска. Низина пустовала. Рыцари посовещались и офицер, мужчина средних лет, отправился доложить королю.

Звали этого офицера Дюн. Дюн Рим.

Это был уравновешенный, спокойный человек с прямоугольным загорелым лицом и густыми чёрными усами.

— Ваше величество, нам преградили дорогу... — сказал офицер, подойдя к карете.

— Уже..? Спроси зачем, — ответил Артур.

— Боюсь, тут не сложно догадаться, ваше величество... Его благородие Афер настроены очень грозно... Готовиться к бою?

— Решайте сами... — ответил Артур и окно резко захлопнулось. Дюн растерялся. С одной стороны, ему бы следовало осудить короля - про себя, разумеется, - за такую безответственность... С другой же мужчина вспоминал о подвигах его величества и сил на осуждения, даже безмолвное, в себе не находил.

Дюн уже было поехал назад, как вдруг окошко кареты снова открылось:

— Не забудь их посчитать, и тогда всё станет ясно — сказал Артур ленивым голосом.

Когда Дюн вернулся на передний фланг, враг неожиданно уже сам отправлял посланника. В низину, в компании двух бронированный стражей, спустился полноватый юноша в зелёном наряде.

На полпути он запыхался, и телохранителям пришлось вести его за руки. Юноша выглядел потным и уставшим, но когда он встал перед стройным рядом королевских рыцарей, на его лицо выползла хищная улыбка. Он вырвался из рук своих помощников, напряг голос и закричал:

— Склоните мечи, предатели, и примите свою смерть с честью! Тогда вас запомнят глупцами, а не злодеями!

Рыцари короля опешили, но огрызнуться в ответ не решились. Некоторые из них и вправду были предателями. Всех важных офицеров, которые рьяно были за дело восстания, казнили; но других, людей незначительных, оставшихся в стороне, убивать посчитали расточительным. Воспитать рыцаря – дело долгое и затратное.

Им разрешили вернуться в ряды дружины.

После разоблачения эльфийского заговора все рыцари сгорали от стыда и позора. Тем же пламенем они горели исправить свой грех; осторожные взгляды товарищей только раззадоривали энтузиазм, но из уст врага упрёк всё равно пришёлся как по больному месту. Некоторые воины опустили головы. Их товарищи, до последнего верные короне, было хотели закричать на толстяка, что это он тут предатель, но заметили смущение в собственных рядах и тоже неловко промолчали.

— Плохо дело, — прошептал Дюн.

Он осторожно вздохнул и тихо повёл свою лошадку вниз по склону. Рыцари приободрились - теперь у них тоже был голос. Толстяк нахмурился:

— А ты ещё кто такой? Я требую принца Артура, — сказал он надменно.

— Не знаю никакого принца Артура, как мне известно, его величество Король Артур I пока не жен... Насколько мне известно, у него пока нет детей, как и нет никаких принцев, — ответил Дюн беззаботным голосом.

— Короля? Ха-ха-ха-ха! С каких пор узурпатору позволено быть королём? Род Волан присягнул его величеству Людовику, а не младшему принцу.

Солдаты загомонили.

Дюн прищурился.

— Король погиб от рук предателей. Корона перешла единственному живому наследнику. И кто вы такой, милорд, чтобы говорить от имени рода Волан?

— Я? Я твой повелитель, смерд. Герцен Волан, сын моего отца, герцога Афера.

Рыцари герцога подняли свои знамёна повыше. Они надулись как паруса, и чуть не утянули самих рыцарей в низину.

— А насчёт того бреда, будто Король погиб от рук повстанцев... Даже идиоту тут всё понятно. Кому это было выгодно? Почему убили сначала его величество, а затем старшего принца, потом второго принца, и только на младшем дело вдруг так удачно раскрылось? Если младший принц способен был всех спасти, почему он не сделал этого раньше? Я скажу тебе почему, — толстяк говорил всё быстрее, в нетерпении нанести решающий удар по своему врагу.

— Это никакое не восстание, а заговор, заговор Артура Ублюдка! Это он убил своего отца, он продал королевство эльфам, — он за всё в ответе. Вот почему вы тоже все предатели, двухкратные, трёхкратные, четырёхкратные предатели!

20. Провокация (Ре)

20. Провокация

Слова толстяка потрясли рыцарей, что стояли по краям спуска в низину. Им было страшно даже вообразить масштабы обрисованного им заговора.

Значит это принц… То есть его величество Артур всё устроили? Причём в сговоре с эльфами?

Немыслимо... Ведь это он открыл истинную личину Маргариты, он поймал эльфийского шпиона, он повёл их на войну против захватчиков…

Толстяк угадал, о чём думают воины, улыбнулся и сразу же предоставил доводы своим заявлениям:

— А по-вашему героиня, эта крестьянка, что-то значит? Смешено: да вы все идиоты! Она была фальшивкой, подставной фигурой! Рабыней! Всё это была постановка, всех обвели вокруг пальца. Сами подумайте: принц в одиночку победил эльфа? Глупость! Вы его видели? Он же кожа да кости, не то что Я!

Толстяк широко расставил руки и напряг мышцы.

— …

…

Вернее, у него это были не мышцы, а мешки жира.

Повисла неловкая, долгая пауза. Похоже юный Волан обирался позировать, пока не услышит восторженные крики.

Тогда один из его стражников прокашлялся металлическим кашлем и ткнул наследника в бок. Герцен заметил наконец, как на него смотрят и, совершенно не смутившись, прочистил горло и продолжил свою тираду:

— Так вот, даже если принц самый сильный воин – то что? Ещё ни один человек не победил эльфа в одиночку. Это бред, сущий вымысел!

— А война, на которую он вас повёл – она не против эльфов, она против нас, верного рода Воланов. Мы отказываемся признавать этого узурпатора, брата-, отце-, мати- убийцу! Знайте, когда вы дойдёте до Векты, никакой войны не будет. Узурпатор устроит переговоры, будет вылизывать ноги своим эльфийским властелинам, а потом уведёт вас назад. Вот как оно всё будет! Или не будет? Решать вам!

Толстяк запыхался, когда закончил свою речь. Телохранитель передал ему белый платочек, — вытереть пот.

Меж тем Дюн поглаживал свою лошадь, поглядывая куда-то вдаль. Рыцари короля волновались. Неужели их переговорщик не мог ничего ответить на все эти обвинения? Чем дольше продолжалась тишина, тем большее смущение ими овладевало, они путались в мыслях. А что если...? А вдруг…

Герцен в это время вытирал пот многослойным платочком и совсем не скрывал довольной, лаковой усмешки на губах, — потный, толстый юноша казался вымазанным в масле, как поросёнок, которого сейчас засунут в печку. Его маленькие глазки вызывающе смотрели на безмолвного офицера королевского войска.

Наконец Дюн покачал головой, провёл рукой по своим усам и вдруг улыбнулся и спросил невозмутимым голосом:

— А доказательства у вас будут?

Толстяк похлопал ресницами, а потом начал медленно краснеть. Злость закипала в его сердце. Он выговорил такую сильную речь... Но враг остался непоколебим! Ох, как это бесит! Герцен хмуро оценил вражеские ряды. Совсем недавно они волновались — ныне их строй вновь стал крепким как скала. Всего лишь одно слово: доказательство, возвратило рыцарей, которые уже пошатнулись, на ноги. Однако трещинка уже пошла — оставалось только ещё немного надавить, и тогда они рухнут.

— Доказательств хотите? Будет. Зовите сюда Артура Ублюдка — если он такой сильный воин, что может победить эльфа, пусть это покажет! — толстяк указал на своего рослого телохранителя. Мужчина гордо приподнял забрало и вышел вперёд.

— Говорите принц такой сильный? Так пусть победит нашего воина. Если справится за три удара, я, может быть, поверю, что он и эльфа победить может!

Страж недовольно буркнул и опустил лицо. Чтобы его победили за три удара... Это даже звучало оскорбительно. Он схватился за меч и приготовился – пусть узурпатор только покажется, да он ему сам одним ударом башну снесёт.

Рыцари переглянулись. Воцарилась тишина.

— Что, он боится? Ха-ха-ха-ха, я бы боялся на твоём месте, Артур Ублюдок. А я – это я! А ты кто? Мерзавец! Давайте вместе его позовём, мои рыцари, повторяйте за мной! — толстяк поднял руку. Его армия загомонила. На всадников короля обрушился железный рёв:

— Выходи убийца! Выходи трус!

— Покажись шавка, или тебе стыдно на люди выходить?!

— Сюда, Артур Ублюдок! Сюда!

Несколько рыцарей в армии короля съежились. Даже их кони приподняли головы и перестали мирно покусывать травку. Армия герцога была намного более слаженной, единой. У неё был лидер — а вот их короля всё ещё было невидать.

Все посмотрели с надеждой на Дюна, но тот молчал.

Пару секунд спустя мужчина развернул свою лошадь и повёл её назад, на возвышенность.

Толстяк пришёл в восторг: его противник струсил и сбежал!

— Что, нечего ответить? — крикнул он в спину Дюну.

Все ожидали от мужчины ответа — он просто должен был ответить, ведь ныне Дюн был своеобразным лицом королевской армии. Но ждать пришлось долго. Мужчина томительно взобрался на возвышенность, прошёл немного вперёд и только зачем прокричал бодрым голосом:

— Три тысячи четыреста сорок. Примерно.

Его не поняли.

Карета короля не отозвалась.

Дюн горько улыбнулся и продолжил:

— Три тысячи четыреста сорок всадников, а в задних рядах я вижу ополчение… Всё настолько плохо? Или вы сторожите тылы от эльфов?

Голос офицера свистел как ветер на одинокой горе.

— И это вся армия герцога. У нас же больше десяти тысяч солдат. Нам хватит пары атак чтобы смести вас, и мы при этом почти никого не потеряем.

Он пожал плечами:

— Сдавайтесь.

И сразу пот Герцена сделался холодным. Образ крепкой армии у него за спиной посыпался, и не только для него самого. Сами всадники тоже вдруг заметили свою слабость. Один рыцарь сдернул шлем и глянул назад, через ряды прочих. Он увидел в конце войска чахлых лошадей и неловких наездников в одних только кольчугах, без нагрудников.

Его пробрала дрожь, словно он вдруг обнаружил себя голым.

Королевская армия наоборот, призадумалась и вдруг забыла все сомнения. Их была в три, нет, больше чем в два раза больше. Они грозно выступили вперёд.

— Боишься! — вдруг тот самый телохранитель, у которого намечалась битва с королём, выбежал вперёд, скинул свой шлем и закричал во весь голос:

— Боишься узурпатор!? Выходи на бой! Я тебя растерзаю! Убью! — он казался безумным, но тут мелькнула стрела. Она попала ему в ногу. Страж свалился на землю и его крики, и так почти не отличимые от рёва бешеного зверя, утратили всякий смысл. Толстяк побледнел, у него подкосились его жирные колени. Там, на верху, среди огромного войска лучник снова натягивал тетиву.

Возле него стоял юноша в красной рубахе. Рыцари заметили его и немедленно выставили перед ним щиты. Но юноша взмахом руки приказал своим воинам отойти и присел на булыжник. Рядом с ним встала горничная с фиолетовыми волосами.

— Много у вас ушло времени, — сказал Артур, глядя на толстяка, который дрожал на земле, и на его телохранителя, который корчился рядом на земле.

Второй телохранитель согнулся.

— Все с титулом ниже герцогского обязаны приветствовать короля на коленях — герцоги поклоном. Дворцовый этикет, том I-й. Я прав... Афер?

Принц смотрел на второго телохранителя. Он стоял с опущенной головой. Но вот его руки сняли шлем, открывая металлического оттенка волосы и длинную бороду.

Это был мужчина примерно пятидесяти лет.

Среди собрашихся грянул гомон.

Они узнали в нём герцога Афера.

Он поклонился и произнёс размеренным, но громким голосом:

— Приветствую, ваше величество.

Артур ему не ответил. Пока рыцари с обеих сторон пытались прийти в себя и осознать разоблачение герцога — зачем ему было маскироваться? никто этого не понимал — принц рассматривал зелёную, заросшую травой низину, которую щипали сиреневые тюльпаны.

— Хороший вид, — сказал он беззаботно.

Аркадия проследила за направлением его взгляда.

— Наверное, — согласилась девушка.

Её волосы были, всё же, более сиреневыми, чем тюльпаны.

— Но надо работать, — сказал Артур, спрыгнул на землю и прошёлся вперёд.

— Афер, зачем была эта клоунада? — криком спросил юноша.

Герцог медленно достал с пояса кинжал. Неподалёку извивался телохранитель с проткнутым коленом. Он уже не кричал, но только громко дышал и пучил глаза. Афер наклонился перед ним и одним движением перерезал горло мужчине, как раненой диче. Рыцари с обеих сторон смотрели на герцога с одинаковым удивлением и непониманием. Затем Афер убрал кинжал и взял с пояса хлыст. Его толстый сын лежал на коленях и смотрел на отца, как на палача.

Афер ударил его трижды, каждый раз в спину.

После первого взмаха толстяк завопил и упёрся головой в землю.

После второго по его тучным бокам потекла кровь, его глаза покраснели, он стал жевать землю.

После третьего толстяк обмяк и больше не шевелился.

Афер хлестал так быстро и мощно, что звук ударов пролетал мимо ушей.

— Ваш евеличество, — заговорил герцог, опускаясь на колени.

— Прошу простить меня и моего сына. Я хотел испытать своё чадо, даровал ему моё войско и позволил самому вас встретить.... Но он совершил глупость и оскорбил вас. Это наша общая вина. Накажите нас, как считаете должным.

Артур направился в низину, выбирая самую ровную тропинку. Дюн приказал рыцарям проводить короля. Всадники спускались за его спиной, поднимая горы пыли. Рыцари Афера дрогнули когда всё это увидели.

— Это шутка? — спросил Артур и встал рядом с герцогом.

Афер молча смотрел в землю.

— Твой сын взял твою армию и повёл её против меня, и ты об этом не знал?

Афер ответил:

— Я приказал ему встретить вас, как он посчитает нужным. Я позволил ему самому понять меня правильно. Теперь я рад, что тайно шёл вместе с ним и следил. Мой сын совершенно не понял моих намерений — я хотел, чтобы он вам поклонился, но вместо этого дурак решил вас обвинять...

Многие рыцари осторожно кивнули. Герцог Афер всегда был невозмутимым, но страшным человеком. Он решался на безумные поступки и, хотя обычно показывал нечеловеческое спокойствие, иногда творил немыслимые вещи. Однажды его казначея поймали на краже из казны — за это ему и всей его семье полагалась смерть. Казначей знал свою судьбу, его дом оцепили солдаты.

Тогда Афер навестил виноватого. Герцог пришёл в его поместье один, вечером, совершенно без охраны и потребовал устроить себе ужин. Казначей мог убить его, чтобы отомстить, жена казначея могла его отравить, дети казначея могли зарезать его в кровати — и несмотря на всё это Афер отобедал и остался у них ночевать. Проснулся Герцог целым и невредимым. Казначей и вся его семья проводили его поклоном.

На следующий день их казнили.

Всех, кроме самого казначея.

И с тех пор с ним не было никаких нареканий.

Артур не слышал этой байки, а даже если бы и слышал, всё равно бы сделал то, что сделал: он поднял ногу и вдавил голову герцога грубой дорожной подошвой в землю; Афер смиренно размяк; рыцари обеих воинств наоборот, страшно напряглись.

Все они понимали: герцог перешёл черту, но наказание, избранное королём, казалось им слишком суровым. Его величество давил не только на голову Герцога: он топтал его гордость.

Всё это продалжлось несколько минут, когда люди уже были на пределе...

Артур протёр свой правый ботинок о макушку Афера, затем провёл ту же манипуляцию с левым ботинком и убрал ногу.

— Из-за тебя мне пришлось выйти и зареты запачкать ботинки — эту вину ты искупил, — на этих словах юноша развернулся и пошёл назад. Все вздохнули с облегчением.

Но потом заговорил сам Афер:

— Ваше… величество, прошу вас простить мою ошибку. Я и мой сын виновны перед вами. Я хочу искупить мой и его грех: пусть до скончания похода он служит вам верным слугой. Я же готов предоставить вам всю мою армию — молю лишь об одном. Внимайте моим советам, пока идёт война. Всей своей душой я желаю выдводить с наших земель захватчиков...

Сын Афера, Герцен, в это время лежал и кровоточил спиной. Он был похож на толстую черепаху, с которой содрали панцирь. Юноша немного подрагивал.

Рыцари посмотрели на герцога с благодарностью и уважением. Редкий человек мог так спокойно отдать своего сына в качестве заложники. Этим жестом он уж точно должен был примить войска.

Артур махнул рукой.

Его служанка откуда-то достала верёвку. Никто не успел даже удивлённо вздохнуть, а она уже связала Герцена по рукам и ногам и потащила в гору...

И только один Дюн заметил, что это было немного странно... Девушка казалась ему такой низенькой и хрупокой — как это у неё получилось затащить на гору настолько массивную тушу?

Что ж, ответ на этот вопрос был очень простым.

Арка была уже не совсем человеком.

Рядом с её обыкновенным сердцем пылало второе — магическое...

21. Давление (Ре)

21. Давление

Поразительно легко армии сливаются на поле боя, и намного сложнее им сойтись в мирное время. Возможно всё дело в том, что у них отсуствует определённый запал, кипячение — холодный чай тоже очень плохо принимает сахар.

Вот уже несколько часов Дюн руководил сопряжением армий.

Его величество Артур вернулись в свою карету; всадники высыпались в низину, потопали тюльпаны и разбили лагерь. Вернее, они разбили целых два лагеря. Воины разных армий редко признавали чужих офицеров, а когда всё же признавали, то лишь для вида, чтобы испортить порученную задачу.

Офицеры армии его величества требовали послушания у офицеров армии герцога; те их совершенно не слушали, мешались, и в итоге суматоха привела к тому, что на месте, где по плану должен был уже стоять шатёр, горело два плотно прилегающих друг к другу костра.

Наступал вечер. Солнце разбилось о горы. Осколки неумолимо затухали. Дюн сохранял спокойствие и старался изо всех сил, но сил его попросту не хватало, и ненависть среди войск неумолимо нарастала.

— Если так и дальше пойдёт, придётся ставить часовых внутри лагеря… — думал он отстранённо, поглаживая свою пеую лошадь и поглядывая на карету его величества.

Спустя ещё час помощь таки пришла, но совсем не оттуда, откуда её ждали.

Показался герцог Афер. Случилось это неожиданно. После королевского наказания от него было совсем не слышно. Рыцари короля утверждали, что он стыдился показать своё лицо; рыцари герцога в ответ роняли их провиант на землю.

Но герцог всё исправил. Он отчитал своих воинов, извинился за них, а потом отдал свежих цыплят вместо испорченной картошки. Офицер, который секунду назад грозил рыцарям герцога, смущённо извинился и раскланялся.

Затем Афер и сам присоединился к делу, разбивая палатки. Он угостил всех офицеров вином, а сам в рот не взял ни капли. Разговор завязался сам собой, делились новостями, соболезнованиями. Все обиды забылись. За герцога давали тост, а короля старались не упоминать – он стал немного неловкой темой.

Дюн смотрел на всё это, и у него холодело на сердце. Он предпочёл бы остаться в стороне, но что-то сделать было нужно. Мужчина пересилил себя и направился к карете его величества. Но уже на подходе она открывалась сама собой, и вышел рыжий юношу. Дюн отпрянул и поклонился ему.

— Начинаем военные совет, — спокойно сказал Артур.

Мужчина начал выпрямляться.

— Ты приглашён.

И тут же снова уронил голову...

*********

Для совещаний возвели большой шатёр в центре лагеря.

С наступлением ночи внутри него зажгли свечи, и стражи оцепили место. Простые рыцари расселись вокруг, на расстоянии сотни шагов, и просто наблюдали.

Спустя пару минут пожаловал Афер. Солдаты герцога приветствовали своего господина поклоном; солдаты короля помедлили, но потом тоже опустили перед ним головы.

Афера проводили до шатра глазами. Вернее, попытались, но Герцог сделал странное. Вместо того, чтобы пройтись к залу для совещаний, он просто уселся на землю вместе с остальными воинами.

Когда рыцари удивлённо посмотрели на герцога и стали его спрашивать, он ответил им довольно простой фразой:

— Его величество не пригласили меня.

Сразу же все воины, особенно королевские, заволновались:

— Не может быть!

— Милорд, здесь какая-то ошибка!

— Да, его величество не… не мелочный человек и не будет держать обиды. Он ценит ваш гений!

А гений у Афера был, и не малый. В его правление род Волан расправился со всеми бандитами на своих землях. Несколько раз они отбивали вторжения независимых герцогств, что прилегали к Эргору. Рыцарей Афера считали самыми организованными во всём королевстве. Многие утверждали, что герцог потягается даже с эльфами.

Рыцари короля покраснели. Их сюзерен… Он поступал попросту неправильно! Зачем он так унижает герцога? Мстит за его бездействие во время восстания? Но ведь тогда творилась такая неразбериха, всё было так сложно…

Воины Афера выражали свои чувства менее сдержано:

— Король… Много о себе возомнил!

— Он взял юного мастера в заложники, уни… Наказал сира Афера и всё равно продолжает так к нему относится? Вот же…

— Проклятье!

Люди негодовали... Но вдруг среди всего этого гомона зазвучал очень размеренный и спокойный голос:

— Не осуждайте его величество, — сказал Афер.

— Я понимаю его беспокойство. Он думает, что я хочу в совет по эгоистичной причине... Что я буду планировать наши тактики таким образом, чтобы сберечь своих солдат.

Афер покачал головой:

— Предосторожность не помешает, тут его величество соврешенно правы.

Солдаты вздохнули и затихли. Осуждать короля вслух прекратили.

Но про себя продолжили, причём даже более рьяно.

И никто не заметил в этот момент, что на лице Афера появилась лёгкая улыбка...

...

Меж тем в палатке...

На вертеле крутилась общипанная туша дикобраза. Артур сидел за столом и вертел на пальцах иглу. Перед ним стояла пустая чашечка. Под ней, на белой скатерти, проглядывалось прозрачное пятно. За противоположным краем стола сидела девушка. На её голове, ровно между хвостиков пурпурных волос, лежало яблоко. Словно раскрыв рот, оно заглатывало плотную стопку иголок.

Артур щёлкнул пальцами, игла в его пальцах засвистела и, словно выпущенная из лука стрела, вонзилась в красный плод. Яблоко при этом даже не вздрогнуло.

Юноша достал ещё одну иголку, — рядом с ним лежала целая куча, — и снова принялся играться с нею пальцами.

Слева, сложив руки, сидел Дюн.

Мужчина чувствовал себя не просто маленьким человеком, но и стремительно теряющим рассудок маленьким человеком. Он совершенно не понимал, что именно Король делает, и почему, вместо того, чтобы обсуждать военные планы, он пытается убить свою горничную...

Первое время Дюн даже похоронил эту бедняжку; ему вспомнились все дурные слухи, что ходили про принца Артура, и мужчина испугался, что станет свидетелем экзекуции...

Но с течением времени страх его притупился; иглы одна за другой пронзали яблоко, и ни одна из них ещё не попала в саму девушку.

Прошло ещё пять минут.

Наконец Дюн не выдержал:

— Ваше величество… — неуверенно начал офицер.

— Может нам что-нибудь сделать?

— Что предлогаешь? — скучая спросил Артур.

— У нас военный совет, ваше величество. Нужно определиться с планом на войну... До города, Векты, всего два дня пути…

Король молчал.

— Для начала нужно решить, когда мы будем отправляться. Сразу нам осадить город, или лучше сперва подождать? Можно устроить переговоры на хорошей ноте...

И ещё прошу извинить меня, но я думаю, что герцог Афер что-то замышляет... Он слишком смиренно принял ваше наказание. Я наблюдал за ним: он стремится расположить солдат к себе…

Мужчина говорил всё больше, словно стараясь нащупать ответ.

Но король его игнорировал. Артур смотрел на вертел с дикобразом. Кстати, Дюн вскинул бровь, а как это он сам собой вертится?..

Пока мужчина пытался разглядеть, где спрятан у костра механизм, Артур наконец заговорил:

— Если всё пройдёт по плану, отправимся мы через два дня.

— Два дня? — Дюн удивился.

— …Ваше величество, это довольно долгая задержка... Понимаю, не мне вам давать советы, но эльфы уже почти месяц держат город. Признаюсь, мне страшно, что может случится, если мы и дальше будем медлить... К тому же я слышал, что там ваша…

— Тихо, — Артур заткнул его взмахом руки, после чего задумчиво провёл пальцем по своему горлу. Дюн заметил на нём кольцевой шрам. Путы? Дело рук повстанцев? Нет, шрам выглядел старым, он напоминал натёртость от пояса, или…

Мужчина сглотнул и поклялся себе больше никогда об этом не думать.

— Можно и быстрее, — заговорил Артур.

— Но здесь мало деревьев.

Дюн растерялся.

— Не хватит повесить все трупы, — ответил Артур.

— Я знаю, что Афер что-то замышляет, — он приподнял свой спокойный голос.

— Более того, я знаю намного больше, чем любой другой. У нас есть два варианта. Либо мы можем убить его и всех его солдат прямо сейчас... — Дюн вздрогнул от того, как спокойно король предложил этот вариант.

— ...Либо мы сделаем иначе. У меня есть план. Если мы немного подождём, то разделаемся с Афером и при этом сохраним его армию. Ясно? — юноша щёлкнул пальцами, и очередная игла вылетела у него из рук и полетела прямо в яблочко.

Но когда до цели оставалась всего пара сантиметров, иголка вдруг завернула вниз и полетела прямо в глаз Аркадии. Закрытое веко девушки тут же приоткрылась. Её рука вздрогнула и приподнялась.

Цепкие пальцы служанки перехватили иглу.

И вонзили её в стол.

После этого Арка поморгала, и блеск в её глазах постепенно развеялся. Девушка сняла с головы яблоко, взявшись за чёрно-белую гриву насаженных в него иголок, и надкусила. На губах у неё показалось подобие довольной улыбки.

Артур почесал подбородок:

— …Кстати говоря, разве этот вид дикобраза не ядовитый?

Долго ему гадать не пришлось. Арка побледнела и тихо, как пёрышко, упала на землю.

Артур вздохнул.

— Найти какой-нибудь сосуд, — сказал он обомлевшему Дюню.

— Будем чистить ей желудок...

…

…

…

Военный совет продлился два часа. Когда он завершился, рыцари расступились, молча пропуская короля — он выглядел неприкасаемым, а его служанка была ещё страшнее обычного, она была бледнее смерти — и подождали, когда покажется Дюн. Офицер вышел аж минутой позже. Его сразу же облепили со всех сторон, но не успели рыцари ничего спросить, как тут же замялись. Все растерянно посмотрели на его ноги. На мужчине почему-то был только один ботинок.

— Все вопросы потом, — отрезал он с необычайно холодной для себя улыбкой и проследовал в свою палатку.

*********

Артур в сопровождении Аркадии вернулся в свою карету.

На небо к этому времени высыпались звёзды. Они висели над головой, словно подвешенные на удочке. В бегущих тучах моргала сонная луна.

Внутри карета освещалась небольшой свечкой. Король и служанка закрыли за собой двери.

Артур смотрел на пламя свечи, поддерживая подбородок рукой, и думал. Аркадия завалилась спать, тоже лицом к свечке. Её ресницы подрагивали ещё пару минут, а потом застыли.

В какой-то момент юноша посмотрел на свою служанку и задумался. Она добилась впечатляющего прогресса в тренировках.

На самом деле юноша не просто ради развлечения швырялся в неё Иголками, — хотя разумеется это было довольно забавно, — но таким образом он пытался натренировать её концентрацию. И у него получилось. Девушка всё освоила с первого же раза.

— Она талантлива, — подумал Артур, рассматривая кукольное личико своей служанки.

Даже очень талантлива. Меньше чем за неделю она открыла своё Первое Магическое сердце и стала учеником Магии. На такое были способны очень немногие.

Узнай об этом Архимаги Белой Башни, они засыпали бы её похвалами. Девушку бы прозвали вторым величайшим дарованием за последнюю сотню лет...

Если бы не Эрхан.

На данный момент за ним был закреплён статус второго по гениальности мага за последнее тысячелетии. Когда Артур подумал об этом, на его губах невольно появилась горькая улыбка. На самом деле никаким гением он не был. Отнюдь, его врождённый талант оставлял желать лучшего. В своё время у него ушло почти два месяца чтобы пробудить первое сердце. Свою гениальность юношу ‘получил’, но случай этот был настолько неприятный, что Артур предпочитал о нём не вспоминать.

И так, в размышлениях и в тишине прошла вся ночь. Когда свет начал прорываться через ставни, юноша погасил свечку.

Тут же в окно кареты осторожно постучали. Артур открыл дверцу и увидел офицера средних лет с густыми чёрными усами.

— Что такое? — спроси юноша.

— Ваше величество, снова дела… — с беспокойством и тревогой заговори Дюн.

Артур кивнул:

— Сейчас буду.

Юноша повернулся. С другого края кареты на него уже смотрели бирюзовые глаза.

— Пошли, — сказал Артур Аркадии и шагнул наружу. Утренний ветер дунул ему в лицо. Зашуршала трава под ногами. Природа была живой и прекрасно, но среди людей царила давящая тишина. Примерно тридцать рыцарей стояли на коленях вокруг кареты. Две трети из них были воина герцога, остальные — королевскими. Ещё больше людей, целая толпа, стояли на некотором отдалении.

— Ваше величество, они пришли с мольбой…— шёпотом заговорил Дюн.

— Просят вас пустить сира Аферу на военный совет.

— Ясно, — ответил Артур и подошёл к одному из рыцарей на земле. Мужчина вздрогнул. Все остальные заволновались и вспомнили, как его величество давили Афера ботинком. Зашуршала сталь – это сжимались и разжимались кольчужные рукавицы. Никто не смел противиться, но многие были очень недовольны.

Король вел себя всё более возмутительно. Он был таким холодным, грубым, себе на уме... С ним было так сложно, особенно сравнивая его с таким открытым герцогом Афером...

— Вот бы…— сказал кто-то в толпе, но вовремя осёкся. Однако его фразу продолжили другие, пускай и не вслух:

— Вот бы королём был А…

— Афера сюда, — сказал Артур громким голосом, и снова все обомлели. Прошла секунда, две.

— Живо, — повторил Артур, приподняв бровь.

Рыцарь, лежавший у его ног, и уже весь напряжённый и готовый к унижению, незаметно для самого себя подгялся. Он растерянно осмотрелся. Артур пару раз махнул ему рукой. Наконец солдат опомнился и побежал за герцогом, неловко переставляя затёкшие ноги.

Люди растерянно проводили его взглядом до самой палатки. Потом повернулись назад, к Артуру. Воины гадали и боялись собственных догадок.

Спустя время своим спокойным, ровным шагом показался Афер. Рыцарь шёл у него за спиной и тяжело дышал. Сам же Герцог был непоколебим, как горы вокруг. Приблизившись, он сразу же начал подходить к всем, кто лежала на коленях, и поднимать их:

— Не стоит, не творите глупостей. Вы раздражаете его величество. Он всё делает правильно, — говорил Афери.

Рыцари краснели и благодарили его.

А Дюн нахмурился. Он заметил одну очень неприятную деталь: что Афер не поклонился его величеству после своего прибытия. С его стороны это было явным неуважением.

Наконец, когда все рыцари уже стояли на ногах и с тревогой дожидались разрешения конфликта, Афер кивнул королю.

— Прошу прощения, ваше величество... Солдаты глупы и не понимают вашей мудрости, — говорил он без малейшего намёка на язвительность...

22. Убийца (Ре)

22. Убийца

— Ничего Афер. Просто у меня к тебе предложение: не хотел бы ты стать главнокомандующем моей армии?

Беззаботно спросил Артур, переминая в голове свой план...

Юноша говорил тихо и спокойно.

И всё же после его слов повисла тишина. Герцог и рыцари были растеряны.

— Я был слишком резок с тобою, Афер, — продолжил юноша спустя пару секунд. — Извини меня. Я понимаю, у тебя были причины, почему ты не мог помочь нам подавить восстание. Но я слишком много потерял в той битве... Только сегодня я наконец прозрел. Нам нужен твой гений. Возьми на себя роль главнокомандующего, и помоги мне прогнать захватчиков из моего королевства.

Все обомлели. Его величество Артур говорил чрезвычайно неожиданные вещи.

Собравшимся рыцарям потребовалось некоторое время, чтобы всё осознать. Когда же это произошло, на их лицах немедленно засияли улыбки. На юного короля посмотрели с сочувствием. Ему тоже было тяжело. Он потерял всю свою семью. Разумеется, молодой человек был в ярости, и так уж вышло, что герцог Афер попал под раздачу. И всё же теперь король прозрел! Ради блага королевства он смирился и принёс извинения. Королевские извинения! А это чего-то то стоило!

Затем все обратились к Аферу. Как же ответит на это герцог?

Афер наклонил голову и задумался. Так он стоял, томя всех ожиданием, примерно минуту, после чего смиренно поклонился и сказал:

— Я принимаю дарованную мне честь, ваше величество, и не принимаю извинений — я их не заслужил. Вы были правы. Прошу вас простить меня, я был негодный вассал вашему покойному отцу...

— Прощаю, — Артур кивнул и улыбнулся.

Вдруг звякнула сталь. Тот самый рыцарь, что привёл Афера, свалился своими рейтузами на землю. Он весь запыхался, его лицо было красным, но несмотря на это юноша улыбался. Другие тоже улыбались. Его побежали ставить на ноги. Всем теперь хотелось праздновать.

Только Дюн, стоя в стороне, не разделял всеобщего восторга. Всё это казалось ему больно подозрительным. Он пытался понять, что же задумал король, но каждый раз мысль заводила его в тупик.

Неужели его величество и вправду дали слабину?

Странное, непонятно разочарование захватило сердце мужчины. Он знал короля всего ничего, но за это время юноша показался Дюну достойным и сильным монархом. И теперь ему одновременно странно и неприятно было видеть. как его величество шли на уступки перед герцогом.

Дюн вздохнул.

Меж тем снова заговорил Афер:

— Ваше величество, раз вы мне доверяете, позвольте дать вам мой первый совет. Нет смысла придумывать планы в тайне. Я доверяю своим рыцарям, и вы, я уверен, тоже доверяете своим. Я вижу, что вы умный юноша и восстание не могло затуманить ваш светлый ум. Нам следует говорить прилюдно — ведь среди нас нет предателей и эльфийских шпионов, а значит нет смысла вершить советы в тайне. Позвольте мне прямо сейчас дать вам одну рекомендацию...

Рыцари снова, с восторгом посмотрели на Афера. Какие правильные слова говорил герцог!

— Я не против. Что ты хочешь мне посоветовать? — спросил Артур.

Герцог, мерно поглаживая бороду и смотря в голубые глаза юноши, произнёс:

— Я считают, что нам не нужно вести переговоров с эльфами, ваше величество. Следует сразу напасть на них, причём желательно ночью, всеми нашими силами. У врага не много войск, он обязательно дрогнет. Вы согласны?

Дюн нахмурился и посмотрел на Артура. Король казался непоколебимым. Мужчина растерялся. Неужели его величество не замечали, что замышляет Афер? Совсем недавно его сын, Герцен, обвинял короля в сговоре с эльфами. Его речь не заимела успеха, но посеяла семена сомнения. Любой просчёт… Вернее, любой намёк со стороны короля, и они прорастут во всамделишные подозрения.

А теперь сам Афер требует немедленного штурма. Если король откажется, люди начнут подозревать, что он действительно ставник эльфийской империи...

Всё это было похоже на какой-то план... Но что именно замыслил Афер? Этого Дюн не понимал.

— Я согласен, — поразмыслив, ответил Артур.

— Вы мудры, ваше величество; в таком случае прошу извинить. Я займусь более детальным планированием и потом вам всё доложу, когда всё будет готово.

Афер собрался уходить, но напоследок бросил мимолётный, но заметный взгляд в сторону кареты. Внутри, занимая аж два сиденья, мерно поднималась и опускалась толстая туша. Это был его сын — Герцен. Люди поняли — герцог хочет попросить назад заложника. Конфликт себя исчерпал, и самое время было возвратить юношу назад.

Но Афер, посмотрев немного, ушёл так ничего и не спросив. В очередной раз люди поразились его выдержке, его величественной верности.

Дело закончилось, и рыцари начали расходиться. Все они находились в приподнятом настроении.

Дюн стоял рядом с его величеством и молчал. Когда все разошлись, мужчина всё же собрался с силами, посмотрел на короля и собрался его о чём-то спросить, как вдруг слова застряли у него в горле.

Всё потому что на лице юноши Дюн увидел улыбку. Взгляд Артура обратился направо. Дюн проследил за ним и увидел прямо у себя за спиной странного лысого человека. Он улыбался, сверкая двумя рядами золотистых зубов.

— Готово? — спросил его король.

Лысый мужчина медленно кивнул и сказал:

— Парень оказался крепким – редкость для жирных. Они редко такие волевые..

Пышная, храпящая куча в карете рассыпалась на множество подушек и больше не шевелилась. Оказалось, что это был не сын Афера, а просто иллюзия... Но где же тогда сейчас настоящий Герцен?

— Разумеется, если бы над ним трудились вы, ваше величество, он бы не продержался и пары минут — заявил мастер пыток по имени Гримм и почтительно опустил голову.

На его бронзовой лысине солнце подчеркнуло голубые венки.

— Хорошо. Тогда возьмёмся за дело, как только стемнеет, — сказал Артур и размял шею.

Дюн бегал туда-сюда глазами и ничего не понимал. У мужчины было много вопросов; все вокруг как будто знали больше его. Но вскоре офицер успокоился, смирился и вопросы удержал при себе... Он понял, что всё ещё только начиналось.

*********

Личный шатёр Афера был серебристого цвета. Он подрагивал в потоках ветра и напоминал кипящую ртуть.

Шатёр сторожило несолько десятков рыцарей.

Но внутри было пусто.

А в сотнях метрах от него, на утесе, где росло высокое дерево, платан, и с которого открывался вид на весь лагерь, прямо сейчас проходила тайная встреча.

Афер стоял в окружении шести фигур в чёрных плащах.

— Мальчишка сломался, — с усмешкой сказала одна из теней.

— Потребовалось всего чуть-чуть надавить… И как всё просто вышло! Вы были правы, милорд Афер. Этот король – пустышка. За ним кто-то стоит. Именно этот кто-то и помешал восстанию в столице. Он сыграл нам на руку, но теперь он опасен!

Афер едва заметно кивнул.

— Всё это дело рук этого старого осла, Грюнвальда! Он повелевает королём-малолеткой у всех за спиной. Наверное, он и сейчас где-то тут...

— Сомневаюсь, — ответила другая тень. Различить их в темноте было невозможно, все голоса заговорщиков отдавали металлическим эхом.

— Помните того офицера, который постоянно ошивается возле короля? Кажется, его зовут Дюн... Думаю, он и есть агент генерала Грюнвальда, который передаёт его приказы. Нужно найти способ оставить его в лагере вместе с принцем, когда начнётся штурм.

— И всё же, милорд, вы точно сможете забрать на штурм достаточно рыцарей из охраны короля, чтобы тот остался беззащитен? Насколько сильны ваши тайные войска? Смогут ли они перебить охрану и не дать королю сбежать? Вас могут винить, если слишком много сил вы оттянете на битву.

— Винить? Кто посмеет?! Сир Афер жертвует сыном. Когда наши воины увидят труп сира Герцена, никто из них и слова обвинения не скажет. Все будут заняты ненавистью к эльфам. Нам просто нужно будет несколько тел, чтобы воины точно были уверены, что это они убили короля. Вместе с его смертью и с возвращением города из лап эльфов, армия будет вся ваша, милорд! Мы пойдём на столицу, потом на Ганон и вырвем вам корону!

Афер кивнул. Казалось, ни ближайшие планы, ни далёкие перспективы его совсем не занимали... И только тёмные фигуры знали, что всё это было совсем не так. В одном они были уверены точно: хотя содержимое головы герцога всегда будет величайшей загадкой даже для его приближённых, у него были огромные амбиции.

— В таком случае, я предлагаю завтра же отправиться в поход. Мы надеемся на ваш гений, милорд Афер. Лишь вы можете освободить Векту от… Аг, ар, ах… — вдруг очередной голос превратился в хрип. Из тени неизвестного заговорщика высунулся очень длинный и острый язык.

Другие так растерялись, наблюдая за происходящим, что сперва даже не пошевелились. Острый язык рубанул в сторону, рассёк щёку и вырвался наружу. Обливаясь чёрной кровью, заговорщик в плаще свалился на землю. За ним стояла другая фигура, с острыми ушами и кинжалом в руке.

Никто не успел даже закричать, а тень уже стояла уже перед следующим мужчиной в чёрном плаще. Всего их было пять. Кинжал засвистел. Двое мужчин свалилась на землю, и в небо, путаясь в капюшонах, взмыли их головы. Лунный свет отразился в их растерянных глазах и немедленно померк. Удар вышел таким сильным, что головы полетели в пышную листву дерева, зашуршали внутри чёрной кроны и растворились в темноте.

И наконец раздался первый пронзительный крик. Тень, стоявшая ближе всех к утесу, кроме Афера, ринулась с него и покатилась вниз, туда, где горели огни лагеря.

Два оставшихся заговорщика побежали в разные стороны. Эльф махнул рукой. Один из них тут же запутался в своей мантии и свалился на землю. Во второго в это время полетел кинжал. Он пронзил ему горло и тут же, как бумеранг, полетел назад. Эльфа схватил его и в ту же секунду со смачным хрустом сломал упавшему заговорщику шею.

Всё затихло на утесе. Внизу копошились люди, звенела сталь. Приближались и разбегались огни. Эльфы, эльфы! Разносился снизу крик, всё сильнее, всё громче. Длинные тени вырастали и кружились под утесом, как стрелки часов.

— Последние слова? — грубым голосом спросил эльф.

Его лицо скрывал заострённый капюшон.

И тогда пустующий взгляд Афера как будто ожил. Его глаза обвели копошение в низине и трупы заговорщиков… Затем они обратились к эльфу. Афер заговорил с ним своим обыкновенным, непоколебимым голосом:

— Ты позволил одному увидеть себя и сбежать. Теперь все будут знать, что в убийстве виновны эльфы. Ранее король сделал вид, что мы помирились. Но этого недостаточно, чтобы никто его ни в чём не подозревал; я не просто так распространил через моего сына слух, что его величество может находиться в связи с эльфами. На него всё равно падут подозрения... Оставь меня в живых, я обещаю верой и правдой служить королю Артуру.

Эльф покачал головой.

— Зачем его величеству умная собака, когда сгодится тупая? Скоро у нас будет новый герцог Волан.

Глаза Афера вспыхнули.

— Герцен… Так я и знал: отдавать его было ошибкой. Когда я умру, мои войска перейдут в его подчинение... Из притворного уважение ко мне король будет "слушать моего сына", но на самом деле Герцен станет его марионеткой. Если мой сын скажет, что наша вражда была притворной, то ему поверят… Я вам действительно больше не нужен.

Афер замолчал.

— Прежде чем я умру, позволь один вопрос. Кто ты? Почему эльф работает на короля?

Убийца выставил вперёд кинжал:

— В моей профессии отвечать на вопросы не принято, — и в следующую же секунду убийца ринулся на Афера. Время как будто замедлилось. По утёсу промчался ветер. Он подул на платан, и в кроне дерева зашелестела листа, словно по ней провели ласковой рукой. Один листочек вздрогнул сильнее остальных и, качаясь, полетел вниз.

Эльф, который в это время бежал на Афера, немедленно прыгнул назад. Из листвы вырвался ослепительный золотой меч. Он вошёл на полсантиметра в землю, но сразу же освободился и рубанул вперёд, промчавшись совсем близко к убегающему эльфу. Волна ветра откинула его капюшон. Вывалились тёмно-рыжие волосы. Длинные уши эльфа заморгали, а затем исчезли.

Он поднял голову и посмотрел на своего противника. Тот, высокий, стройный, настоящий эльф в золотой броне и с золотым мечом взглянул в ответ.

Настала секунда удивления.

— Ты быстр, но ты поплатишься за то, что посмел притворяться эльфом, — сказал мечник.

— Мне почему-то кажется, что не поплачусь, — почёсывая подбородок ответил Артур.

— Афер! — крикнул юноша, смотря за плечо эльфа. Герцог меж тем отступил на пару шагов, ближе к краю утёса, и уже готов был прыгнуть вниз.

— Хм, — Артур щёлкнул пальцами, и Афер вдруг почувствовал, как его ноги уходят в землю. Герцог посмотрел вниз и увидел, что земля сделалась зыбкой и вобрала его до колен.

— И ты ещё меня обвинял в связах с эльфами? Тч, тч, тч! Как сказал бы мой старый знакомый. Не стыдно?

Афер не обратил внимания на провокацию и обратился к эльфу:

— Сир Алиннор, освободите меня и позвольте мне добраться до лагеря. Там он меня не достанет, и вы сможете убить его здесь и сейчас...

Эльф холодно взглянул на герцога, показывая, чтобы тот молчал, после чего обратился к Артуру:

— Я не знаю, что за трюки ты используешь, но они бесполезны. Человеку не победить эльфа. Тем не менее, я вижу, что ты быстр и сможешь сбежать, если захочешь. Потому я предлагаю тебе поединок один на один: своей силой ты показал, что достоин умереть от моего клинка. Если ты победишь – предатель твой. Согласен, король людей?

Артур задумался.

Он подслушивал разговор Афера и его друзей заговорщиков, и потому знал, что гергоц планировал повести армию на штурм города, в котором засели эльфа, и пока эти войска будут заняты — послать на душу Артура убийц. При этом Афер, в тайне даже от своих сообщников, судя по всему, заключил ещё один договор уже с эльфами... Какой хитрец.

Юноша хмыкнул и резко запустил в эльфа кинжал. Тот махнул мечом и кинжал отбил. Лезвие ударилось о земле. Но Артур уже подобрался к эльфу и стоял от него в метре.

Юноша замахнулся и ударил противника в лицо. Эльф не шевелился. Когда кулак был уже совсем рядом, мечник поднял руку и ловко перехватил кисть Артура.

Юноша почувствовал страшную боль в пальцах. Его рука захрустела и скривилась.

___________

Всего в первом томе 40 глав. Редактура продолжается.

23. Тук (Ре)

23. Тук

Эльф схватил Артура за руку. Юноша попал в капкан. Он пытался закручивать свою кисть, пытался вырываться, но всё было без толку. Золотые глаза эльфа смотрели на него с надменным презрением.

— Неплохо, даже удивительно; с твоей силой, ты бы мог одолеть серебряного эльфа. Для вашей расы — это большое достижение. Если бы все вы были такими как ты, из вас бы получились хорошие рабы… — эльф наклонил голову.

Афер тяжело дышал. Его маска — то спокойное, невозмутимое выражение лица, которое он всегда удерживал, — наконец дала трещинку. Буквально. Он слегка улыбнулся, обнажая уродливый излом на своей губе.

— Тебе приятно смотреть на поражение своего короля, Афер? — удивительно спокойным голосом спросил Артур.

Афер ответил:

— Нет, ваше величество. Мне радостно видеть поражения всего нашего народа.

—Хм? — эльф проявил интерес:

— Почему?

— Сир Алиннор, — Афер поклонился.

— Вы меня поняли, ваше величество, ох, вы меня поняли. Да, я счастлив — я счастлив потому что выбрал верную сторону. Вы умрете, но не волнуйтесь, ведь вы умрете не одни. Рано или поздно все мы умрём, всему народу человеческому придёт конец. И я рад, ведь это значит, что я не совершил ошибку, когда стал предателям и подчинялся эльфам…

Афер поклонился. Казалось, он желал припасть к ногам своего защитника в золотой броне и расцеловать ему эти ноги. Эльфа нахмурился. Ему был неприятен змеиный взгляд Афера.

Герцог отстранился продолжал:

— У эльфов был хитрый план. Они понимали, что править людьми напрямую, через страх, будет слишком сложно и неразумно. Поэтому они решили поставить своего наместника в нашем королевстве. Сперва их выбор пал на ту крестьянку, которая возглавляла восстания. Но она не оправдала надежд, она их подвела…

И тогда я, Я сам предложил им свою кандидатуру. Я предложил им свой план, и они согласились. Они уступят мне Векту, а взамен я подарю им голову, ваше величество — вашу голову, а заодно преклоню собственную и стану верным вассалом. Сперва я намеревался убить вас, когда мои воины будут штурмовать город, — кто бы мог подумать, что всё окажется настолько проще… Теперь я смогу сказать, что вас убил эльфийский шпион, и после этого вся ваша армия станет моей…

Афер звучал очень довольно. Эльф посмотрел на него, хмыкнул и обратил свой взгляд в небеса; мечник думал. Его рука его сжимала кулак Артура, и кости юноши трещали. Наконец эльфа повернулся к Аферу и сказал ему:

— Ты мерзкое создание, но ты знаешь своё место. Ты умеешь быть полезным…

Афер покорно наклонил голову.

— А что до тебя… — эльф по имени Алиннор надменно взглянул на Артура. Рука юноши всё ещё была напряжена, — он продолжал сопротивляться:

— Ты жалок! Твоя сила ничтожна, ты умрёшь и будешь всеми забыт. И виной тому твоя дерзость. Давай же, я вижу, что в другой руке ты держишь кинжал. Эльфийский кинжал. Ударь меня, я его отброшу, и ты умрёшь.

Артур опустил голову. В его правой руке действительно появился клинок, но юноша держал его неуверенно, словно и сам понимая: борьба была бессмысленной.

Но прошла секунда, Артур вдохнул и сжал кинжал и ударил по эльфу.

Мечник презрительно прищурился и выпустил свой меч. Афер удивился, но вскоре всё понял и безумно заулыбался. Он вспомнил, что Алиннор назвал кинжал в руках короля эльфийским. Эльфийская сталь была чрезвычайно острой. Вот, наверное, почему юноша смог отрубить головы сообщникам Афера, хотя они были в броне. И теперь эльф, в отместку за неизвестного сородича, собирался убить короля его же оружием

Артур медленно поднимал кинжал... и вдруг он резко вскинул голову. Взгляд эльфа заволокли чёрные бездны. Его охватило мимолётное помутнение. Сразу же эльф пришёл в себя и удивлённо взглянул вниз. Хлестала кровь. Выпирало ржавое острие. Меча? Кинжала?

Нет.

Ножниц.

Эльф попытался развернуться.

Это была его вторая ошибка.

В его шею рядом с ножницами вошёл кинжал. Артур крутанул его по часовой стрелке, ножницы побежали за ним, и секунду спустя эльф замер. Голова его ещё лежала на шее, она ещё была жива и даже говорила:

— Мы… у нас был честный пое… динок… один на один... — слова вырывались вместе с кровью из глотки мечника.

Артур пожал плечами:

— Обманул.

Затем он толкнул эльфа. Высокая туша грациозно упала шеей на выпирающий древесный корень. Голова отделилась от туловища и покатилась в сторону, путаясь в золотистых волосах. Артур зажал её ногой и повернул ушами к небу.

Афер молчал. На его лицо падала древесная тень. Его ноги всё ещё сжимала земля. Юноша приблизился к нему.

— Я буду вам верным слугой, ваше величество… — вдруг заговорил герцог.

— Я не мог не предать вас, вы казались слабым правителем. Но теперь я вижу, вы хитры, умны… Я раб, я мерзавец, но я всегда служу сильнейшему, ведь это в моих интересах. Вы верите в свои силы, я это знаю, и потому не откажите мне…

Артур улыбнулся. Он вошёл в луч лунного света, порезанный древесной кроной. Дул ветер, дрожала листва, свет бегал и моргал.

— Ты прав, из тебя выйдет полезный слуга.

Сказал король и приподнял ногу. Афер всё понял и прильнул к земле. Артур надавил на его затылок. Уже знакомая, грубая и холодная боль снова охватила лицо герцога. Но Афер не сопротивлялся. Он упивался ей. В ней он видел свой спасение. Его шея затрещала, рот и ноздри набивала земля, — он глотал её, забивая ею горло и глотку. Глаза его слезились и горели, дышать было всё труднее. Афер старался и терпел.

Умер он незаметно, всё ещё надеясь услужить, извиниться, закопать себе как можно глубже под ботинок.

— Шутка, — произнёс Артур и поднял ногу.

— Даже слуга из тебя получился бы никчёмный, — юноша перешагнул через Афера и свесил голову с утёса. Под ним, в небольшой пещерке, среди сплетений корней сиял маленький магический круг – точно такой же Артур нарисовал в свой первый день, в тюрьме, чтобы переправить меч в соседнюю камеру. На круге лежала женская ладонь — рядом, в зеленоватом свете, проглядывалось личико Аркадии.

Всё это время девушка пряталась рядом.

Она использовала магический круг, и с помощью телепатии вонзила свои ножницы в шею эльфийскому мечнику.

— Сделано, — сказал Артур, и круг потемнел.

Развернувшись, юноша окинул утёс взглядом. Всё вокруг усеивали трупы. Артур зачерпнул немного крови, измазал свою рубаху, порвал её в нескольких местах и затем то же самое проделал со штанами. Когда он закончил, на тропинке в низину уже светлело пламя. Гигантские, гибкие тени пробиралась наверх. Спустя ещё пару минут факелы забрались на утёс. Тени разбежались по земле. Показались рыцари с мечами на перевес. Воины осмотрелись и замерли.

Всё вокруг было залито кровью. Это было настоящее побоище. На земле переливалась золотистым пламенем броня.

Она привлекла больше всего внимания. Рыцари подошли к ней. Вместе с приближением источника света, тень выпирающего корня побежала за безголовое тело и нависла над отрубленной головой.

Её покрывал саван золотистых волос.

Из них выпирали острые уши… Рыцари были в шоке. Откуда здесь взялся эльф? Пока они пытались разобраться, что здесь произошло, рядом зазвучал стон. Все обернулись и увидели, что труп неподалёку зашевелился. Люди присмотрелись к нему и ужаснулись. Из толпы вырвался усатый мужчина — Дюн.

Рыцарь дал несколько спешных указаний, подошёл к Артуру и взволнованно спросил:

— Выше величество, вы в порядке? Что тут произошло?

Остальные рыцари оцепили короля. Когда Дюн задал свой вопрос, они навострили уши.

Артур покашлял, улыбнулся и начал врать.

*********

На следующее утро восходящее солнце застало лагерь в тревожной тишине. Воздух был прозрачным и холодным. Большинство без дела рыцарей сидели у своих шатров, а кто всё же чем-то занимался, например, варил похлёбку, тот был медлительным и как будто проржавелым изнутри.

Но вот стало заметно какое-то движение: показалась процессия из нескольких человек в железной броне. Они несли на руках что-то, закутанное в знамя, изображавшее оленя, который перепрыгивает через реку.

Рыцари вяло растерялись, когда заметили процессию, а потом к ним пришло мрачное осознание. Один из них поднялся на ноги, за ним последовал другой, а потом встали и все остальные. На лицах некоторых из них отобразилась растерянность, которую после сменило мрачное негодование.

Строй прошёл через весь лагерь и остановился у самого края.

У серебристого шатра.

Плотная стража вокруг него сразу же расступилась. Один из рыцарей, с розовыми скулами, вышел вперёд и крикнул:

— Милорд Герцен! Выходите… Мы принесли тело вашего отца.

Тишина.

Рыцарь опустил голову. Его товарищ, из тех, кто держал свёрток, передал ношу другому и было направился прямо в шатёр, но первый рыцарь вытянул перед ним руку, посмотрел в глаза своего друга и снова закричал:

— Милорд, мы знаем, вы боитесь, но нельзя всё время сидеть в шатре... Мы ваши воины, мы подвели вашего отца…

Рыцари опустили головы.

— Но клянусь, мы защитим вас. Проститесь со своим отцом!

Наконец из шатра раздался крикливый ответ:

— Стража тут? Вы меня охраняете? Никуда я не выйду, там эльфы, эльфы везде, я отказываюсь выходить! — Пищал рваный крик.

Солдаты герцога переглянулись и вздохнули. После вчерашней трагедии Король отпустил Герцена, и он, теперь уже новый герцог Волан, сделался их сюзереном. Вот только юноша отказывался покидать свой шатёр и никого к себе не пускал. Некоторые рыцаря приставляли ухо к земле и рассказывали, что слышат, как мальчишка дрожит от страха.

С одной стороны, рыцари чувствовали на себе вину – ведь это они подвели герцога и позволили ему погибнуть от рук эльфийского шпиона.

С другой, их возмущала трусость юного наследника. Сперва он отказался лично принять их клятву верности — им пришлось кланяться шатру, а теперь ещё и отказался смотреть на тело своего отца!

— Если он сам не хочет выходить… Мы его вытащим.

Сказал воин с оголёнными рукавами. Остальные его поддержали. Рыцарь с розовыми скулами опустил взгляд на тело герцога и печально закрыл глаза. Закрученный в знамя, Афер напоминал грубую, неотёсанную статую с ямочками на месте глаз.

Он уже был историей.

Но они ещё живы.

И тут раздался стук.

Все обернулись и увидели юношу в красной рубашке, немного бледного, который, немного прихрамывая, шёл с тросточкой в руках. Это был Артур. Рыцари молча проводили его взглядом до шатра.

Юноша встал возле тела Афера, наклонил голову, вздохнул и заговорил глубоким голосом:

— Я обязан Аферу жизнью, — сказал Артур.

— И я же повинен в его смерти… На мне висит двойной долг... Я даю клятву заботиться о его наследнике, — он взглянул на шатёр.

— И о его рыцарях.

Король обвёл взглядом собравшихся воинов. Мужчина с розовыми скулами немедленно поклонился ему и заговорил:

— Ваше величество, в смерти лорда Афера нет вашей вины... Ваш план был гениальным. Вы знали, что враг шпионит за лагерем, но не могли предвидеть, что шпионом окажется золотой эльф… Они чрезвычайно опасны. Это чудо, что вы смогли выжить, милорд.

Воины вспомнили ночную резню и невольно посмотрели на тот самый утёс. Кто своими глазами видел остатки бойни — тот побледнел; остальные, наблюдавшие утёс только снизу, засмотрелись на платан. Дерево мерно качало ветвями, словно перебирающий лапами мохнатый паук. Воображение нарисовало рыцарям ещё более страшную картину, и они затрепетали.

Все вспомнили вчерашний рассказ Артура:

Как оказалось, весь конфликт между ним и Герцогом Афером на самом деле был постановочным. Ещё до встречи армий, герцог и король состояли в тайной переписке. Они узнали, что среди войск завёлся эльфийский шпион. Чтобы его выманить, они сделали вид, что враждуют. Афер надеялся, что шпион, завидев грубость короля, выйдет на поверхность и предложит герцогу тоже переметнуться к эльфам.

И план сработал.

В шатёр Афера попала записка. Но прежде чем герцог смог провести расследование, кто именно её оставил, напряжение среди рыцарей достигло своего пика. Пришлось его немедленно разрядить. Король и герцог сумбурно помирились, и выманить шпиона больше не представлялось возможным.

К счастью, благодаря записке, у них были некоторые зацепки. Афер сузил круг подозреваемых до шести человек. Все они были доверенными слугами герцога. Терять их было слишком тяжело для него, а потом был придуман новый план.

Герцог выманили всю шестёрку из лагеря под предлогом тайного совета. Афер хотел обмануть их и сказать, что примирение было фальшивым, и что короля он на самом деле не простил. Тем самым герцог надеялся снова приманить шпиона.

Артур план одобрил, но понял, что враг может использовать незащищённость герцога во время совета и попытается убить Афера. Поэтому юноша тайно последовал за герцогом, чтобы защитить его в случае беды.

К сожалению, спасти Афера не удалось. Убийца действительно напал, и был он золотым эльфом.

Последовала кровавая битва.

Афер титаническими усилиями сдерживал эльфа. Герцог так напрягся, что зарылся ногами и лицом в землю и умер от напряжения сил. Король всё это время полоскал убийцу по шее.

Они убили эльфа, но огромной ценой…

Артур снова повернулся к шатру и заговорил с рыцарями.

— Не судите Герцена, он потерял отца, и я понимаю его утрату. Теперь он герцог, и его мнение надо уважать. Я сам с ним поговорю.

Рыцари радостно переглянулись: королю сир Герцен точно не откажет в разговоре.

Артур вместе со своей служанкой, упоминать о которой было уже совсем не нужно, зашёл в шатёр.

Внутри было темно. Артур щёлкнул пальцами, и высокая свечка зажглась посреди палатки. Тени разбежались, и свет упал на белую тушу, лежавшую на простынях. Она была почти неподвижна, но, если присмотреться, становилось заметно, что её вздохи сопровождала болезненная дрожь. Размякшие складки свисали с туши — складки не жира, но кожи. Спину толстяка покрывали жёлтые гнойные бинты, их был целый ряд, под которым краснели бурые кляксы. Горький гной переливался жёлтым светом в сиянии свечки, как масло.

Герцен спокойно смотрел на Артур, не выражая боли, как побитый пёс.

— Время есть, — Артур нашёл на полу тарелку, бросил в неё зелёную пилюли и подкатил ногой.

— Помни, противоядие нужно пить раз в неделю, иначе ты умрёшь. Сам ты его не сделаешь. Только я знаю рецепт.

Толстяк поморщился в сторону юноши, словно пытаясь его разглядеть, и затем навалился на тарелку. Он слизал пилюлю и оставил за собой блестящий слюнявый след.

— До встречи, — Артур попрощался и вышел из шатра.

Арка проследовала за ним.

Снаружи рыцари ещё переговаривались, но с появлением короля затихли.

— Ваше величество…— спросил мужчина с розовыми скулами.

Артур покачал головой:

— Я поговорил с Герценом, но… Он не хочет выходить. Он сказал мне, что штурма не будет, он против плана своего отца и требует переговоров с эльфами.

Раздался недовольный ропот. Все понимали, почему юный герцог так решил, и презирали его за это трусливое решение. Он боялся эльфов, а значит те добились своего, а значит… Рыцари очутились бессилие.

— Не волнуйтесь, — вдруг сказал Артур. — У герцога есть право на своё решение, я исполню его, в дань его отцу, но и вас я не подведу.

— Мы пойдём к эльфам, поговорим с ними, а затем они поплатятся за содеянное. Слово короля! — заявил юноша. Воины вздрогнули и затрепетали от радости. После этого король вернулся к своей карете. Они проводили короля взглядами, —Тук, — не смея моргать, и только в некоторых, редких трезвых глазах читалось волнение. Его величество хромал… насколько серьёзны были его раны?

Теперь им нужно его защищать… Ох, они его не подведут!

Воля рыцарей стала как некогда крепкой.

*********

Меж тем в карете служанка закрыл ставни; свет стал фиолетовым и пыльным как бархат.

— Надо будет убить толстяка, мне не понравился его взгляд, — сказал Артур, отбросив трость Арке. Она её словила, достала ножницы и стала полировать деревяшку:

Чик, Чик, Чик.

24. Сестра (Р)

24. Сестра

Артур продолжал:

— Он злобно смотрел на меня. Значит он не идиот. Я думаю, юный Герцен знал характер своего отца и понимал, что тот молил меня о пощаде перед смертью. Очевидно это не сработало. Поэтому он попытался показать мне свою ненависть — своего рода искренность.

— Он умный, а значит опасный, — подытожил юноша.

Арка меж тем обнимала трость одной рукой, а другой водила по ней ножницами. Деревянная стружка свисала и закручивалась в спиральки. Временами девушка кивала, не всегда впопад словам Артура, но зато ритмично.

Даже когда юноша уже замолчал, она ещё несколько раз кивнула прежде чем уступить тишине.

*********

К полудню наступила жара. Солнце как будто растопило лаково-голубое небо, и на землю стали разливаться волны раскалённой синевы. Тени от скал стали чёткими, как будто их вырезали скальпелем. Рыцари, изнывая от жары, оголили рукава.

Армия поднималась в гору; две кареты, сцепленные друг с другом, стучали по кочкам. Одна пурпурная, роскошная, другая простенькая и деревянная. Афер всегда путешествовал на коне и заставлял своего сына брать пример. У Герцена было сразу три скакуна, которые поочерёдно тащили его тушу.

После смерти отца юный герцог избавил себя от этого и потребовал путешествовать в карете. Её не было, а потому рыцари, причитая, освободили для него закрытый воз. В нем везли ‘деликатесы’ с особыми условиями хранения.

Выбрасывать еду было неприятно, однако тут помог его Величество. Сперва рыцари короля поделились своими закусками, а затем сам король разрешил поместить некоторые из ‘деликатесов’ в свою карету. Самоотверженность и доброта юного сюзерена трогали до глубины души. Короля любили всё больше.

Кроме того неожиданно на первый план выступил неприметный ранее офицер — Дюн Рим. Бедный дворянин уже давно служил в королевском войске, его знали почти все рыцари и сам он был человеком дружелюбным и приятным. Никто был не против, когда король назначил его Походным генералом.

Как-то вечером на горизонте, за очередной низиной, вырисовалась огромная гора. Над нею ватной шапкой висело облако. За этой вершиной, знали воины, начиналась долина и прямая дорога к Векте.

Оставалось совсем немного.

*********

Белые шторы завешивали с одной стороны длинный коридор. С другой выстроился ряд закрытых дверей. На них падал свет в ломанных узорах: в линиях, в треугольниках… За шторы дергал ветер, и потому все эти светлые узоры находились в непрерывном движении.

Но вот нависла тень. Треугольник света закрылся, и в коридор впорхнул голубь. Хлопая крыльями, птица вцепилась в сморщенный жёлтый палец.

Седая сторуха поднесла голубя к своим мутным бурым глазам.

Потом старуха открыла рот. У неё были длинные и тонкие зубы, среди которых особенно выделялись три передних — они налезали друг на друга, как лесенка. Старуха схватила покорную птицу за шею и откусили ей голову. Тушка голубя свалилась на землю, а старуха стала задумчиво пережёвывать.

Вдруг её глаза засияли, а лицо скривилось от злобы. Старуха запыхтела и резво зашагала по коридору. Вскоре она скрылась за поворотом, а мертвая птица так и осталась лежать на полу. Струйка крови разливалась из её надкушенной шее. Она стекала до шторы и капала вниз, в её прорези, где проглядывался белокаменный город.

Сделав несколько поворотов, старуха встала перед тонкой дверцей. Женщина отворила её с шумом, ударив плечом, и ворвалась в чистый белый зал. На стенах помещения висели шёлковые белые ткани, на полу простирался белый ковёр, и с потолка свисали белые ленты.

Воины стояли по сторонам зала, их было не меньше десятка и все они были эльфами. Белизна окружения как будто овевала их латы, приглушая их золотистый блеск.

В конце зала находился трон, на котором восседал молодой эльф с длинными каштановыми волосами, которые достигали земли. Лицо юноши сливалось со всей белизной вокруг и выглядело каким-то призрачным.

Старуха прошлась к юному эльфу, переступив по дороге две подушки. Первая была рыжей и кудрявой. Вторая — сепрой, в балахоне. Правда, на самом деле это была не подушка, но старый мужчина, который лежал на коленях перед эльфом и горбился. По мешковатой коже у него на шее было видно, что когда-то этот мужчина был толст, но годы и волнения сожгли в нём весь жир.

— Мастер, мастер! — закаркала старуха и сама упала на колени, растопырив на белом шёлке свои жёлтые пальцы с острыми ногтями.

— Мечник мёртв, он мёртв! Его убили!

Эльф на троне махнул рукой. Старуха сразу же замолчала, но её продолжала распирать дрожь, словно крики ещё гремели у неё внутри.

— Я слушаю человека, потом поговорим, — беззаботно сказал эльф.

Сгорбленный старик неуверенно поднял глаза. Он был слегка растерян и не понимал, что говорили о нём. Но стоило взгляду мужчины встретиться с глазами эльфа, как старик почувствовал режущую боль на висках. С жутким хрустом его голова снова стукнулась о землю.

Старуха неожиданно оказалась позади мужчины и теперь прижимала его к земле:

— Неуважение, какое неуважение… — повторяла она. Глаза старухи распирало бешенство, она въедались ногтями в голову старого человека.

Эльф снова махнул рукой, и хватка старухи ослабла. Старик тяжело задышал и больше не смел отрывать лица от земли.

— Продолжай, — не обращая внимания на его муки сказал эльф.

— Милорд… Милорд… Это всё ошибка, прошу вас… Люди не виноваты, мы не хотели травить пищу ваших воинов… Это всё отдельная шайка, ренегаты… Мы найдём их, я обещаю, не нужно казней, не нужно… — собрав остатки своей воли проговорил старик.

— Понимаю; в любом племени есть дурная овца, — проговорил скучающим голосом эльф. Его слова наполнили старика радостной надеждой, ощутимой даже в океанах боли.

Но на этом эльф не закончил.

— К счастью, мы уже выловили всех так называемых ренегатов, — в голосе юноши появилась насмешка. Тут к растерянному старику подошёл страж в золотой броне. Он держал деревянное ведро с крышкой. Страж поднял крышку, ведро наклонилось, и его содержимое хлынуло на шёлковый белый ковёр.

Кровь побежала между его складок и проникла старику под пальцы. На красных разливах качались бледные тряпки. Первое время мужчина не понимал, на что смотрит. Тряпки не могли собраться даже у него сознании, пребывая как-бы в разломе понимая.

У него ушёл вздох, сорвавшийся на крик, чтобы узнать в них знакомые лица: без глаз, без носа, без губ. Недавно они говорили с ним, и, если бы не страшные детали – кровавые контуры обрубков, грубо вырванные губы - он бы подумал, что не они, а просто слепки.

Мужчина задрожал, его мысли путались, теряли смысл. Он серьёзно задумался, а почему от страха именно дрожат? Дело в его леденящем прикосновении? Старику холод был вреден, у него болели кости…

Голос эльфа на троне, очень дружелюбный и тихий, вернул мужчину в настоящее:

—Большее не будешь врать?

Эльф улыбался.

— Они много нам рассказали перед смертью, у нас едва получилось их заткнуть. Теперь мы знаем имена всех ‘ренегатов’, — эльф сделал задумчивое лицо.

— Как по-вашему нам стоит их наказать, губернатор?

Старик молчал.

Эльф посмотрел на него пару секунд и устало вздохнул:

— Мне непонятно, на что вы надеетесь? Когда мы их допрашивали, они говорили что-то о короле… Как вы о нём узнали? Я думал, мы отрезали все пути сообщения из города. Но да не важно… у меня другой вопрос. Почему вы на него надеетесь?

Эльф перевёл взгляд дальше, на россыпь длинных рыжих волос в паре метров за стариком, и на белые, белее даже шёлка, нежные плечи.

— Вашего прежнего правителя убил его собственный народ. И теперь вы видите в его отпрыске надежду? Интересно. Какие вы всё таки жалкие и лицемерные существа... Это ведь всё твой план, так?

Девушка молчала. Её лицо было прижато к земле, а волосы рассыпаны по белому сарафану.

Эльф продолжал:

— Ты умна, принцесса, я признаю; ты попыталась сделать из своего брата своеобразную легенду, образ спасителя. Но чем выше ты вознесёшь его, тем сильнее будет разочарование, когда я его уничтожу.

— Ми… Милорд, вы не правы, принцесса не причём… — меж тем старик нашёл в себе силы поднять голос. В порыве храбрости он даже приподнял лицо, но старуха немедля снова придавила его к земле, и губернатор нечеловечески крякнул. Его глаза помутнели.

Вдруг зазвенел новый голос, спокойный и ясный:

— Вы ошибаетесь, — сказала девушка.

— Да? И в чём же? — с интересом спросил эльф на троне, смотря на рыжую принцессу.

— Я не пыталась возвеличить моего брата. Я правда в него верю, — сказала она.

— Все мы в него верим.

— Вот как? И по-твоему он сможет отвоевать город, прогнать меня и моё войско?

— Да.

— Хм, — эльф взялся думать.

— В таком случае мне интересно будет посмотреть на ваши лица, когда вы узнаете, что ваш король не дошёл даже до стен города. Впрочем, твоя работа была мне дальше полезна. Чем скорее я сокрушу все ваши надежды, чем скорее вы перестанете сопротивляться. Всё же неприятно, когда брыкаются у тебя под ботинком. Это щекотно, — эльф на троне усмехнулся.

Усмехнулись и остальные. Он продолжил смеяться, и его стража увидела в этом позволение и уже открыто стала заливаться хохотом. Эльфийский смех звенел как золото. Громче, грубее всех гоготала старуха. Она закинула голову и закатила глаза. Её смех казался нарочито громким, визгливым, как крики сороки. Прочим эльфам сделалось неловко, запал иссяк, но пока старуха не замолчит, они тоже боялись молчать и уже смеялись через силу.

Эльф на троне давно молчал, просто смотрел и улыбался.

Рыжеволосая девушка в белом лежала на коленях, упираясь лицом в шёлковый ковёр. Волнистый локоны скрывали её профиль.

— Убить их, мастер? — вдруг прервала смех - эльфы с облегчением вздохнули - и спросила старуха. Её глаза холодно смотрели на юную принцессу.

— Не стоит, они меня развеселили. Не думал, что они настолько глупы.

— Оторвать руки? — не унималась старуха.

Эльф покачал головой.

— Пальцы!

— Оставь, это грубо. Пусть идут.

— …Слушаюсь, мастер.

Старуха растопырила ноздри и гордым шагом направилась в ноги своему господину. Она не удостоила старого губернатора даже взглядом. Мужчина сперва вздрогнул всей спиной, а затем встал, выпрямился и с глубоким вздохом развернулся.

Как вдруг…

— Стой, — снова заговорил эльф.

— Не хочешь убрать за своими друзьями? Они запачкали мой ковёр.

Старик замер. К его ногам прикатилось ведро. Мужчина упал на колени, закрыл глаза и взялся на ощупь собирать рваные лица. Процесс этот был долгим, старик ползал руками по земле, обшаривал, но по другому было нельзя. Он слишком боялся снова увидеть эти лица, и каждое случайное прикосновение к знакомой бородавке или шершавым усам обжигало ему сердце.

Когда всё закончилось, старый губернатор сам казался мертвецом. Он с трудом поднялся на ноги и поплёся на выход.

Но тут старика снова остановили:

— Ещё не всё, — сказал юный эльф на троне. Губернатор снова повернулся.

— Лижи.

Эльф указал на кровавую лужу. Это был ярко-красный омут, в котором плавали розовые волокна, волоски. Старик свалился на колени и закрыл лицо руками.

Силы оставили его.

Прошла, казалось, целая минута. Губернатор уже приготовился к смерти, и тут рядом зазвучали тихие шашки.

Мужчина приоткрыл глаза.

Рыжие волосы висели перед ним над лужей крови, то и дело в неё окунаясь и намокая. Они скрывали лицо девушки, и было только слышно, как она звонко лакала кровь. Белые, открытые лопатки на спине принцессы выпирали как обрубленные крылья.

Эльф на троне сперва смотрел на девушку с удивлением, потом с отвращением, и наконец внутри него появился странный холодок.

Ему стало неуютно. Вдруг захотелось всё это закончить и прогнать людей, но он боялся проявить слабость... Постепенно этот страх породил злость.

Когда на ковре осталось только красное пятно, принцесса молча направилась к дверям. За нею пошёл губернатор, с каждым шагом норвясь броситься в бег.

Эльф их молча отпустил.

— Посмотрим, что ты сделаешь, когда я покажу тебе голову твоего брата. Хм, — прошептал он, а затем обратился к старухе:

— Сделай так, чтобы люди знали, что король идёт их спасать. Что он поклялся спасти их.

Эльф жестоко улыбнулся.

— Пусть они надеются и мечтают, и тогда, когда придёт время, и разрушу их надежду...

— Да, мастер, — старуха низко поклонилась, и тем самым стала даже немного выше. На её спине выпирал горб.

Она тоже улыбалась. Королю людей оставалось жить не больше пары дней. Уже скоро им должны были принести голову этого мальчишки.

Ведь на то была воля её мастера.

…

Меж тем в коридоре.

Ветер затих, что случалось в этих землях редко, и белые шторы как-то особенно тяжело повисли на карнизе. Их белые разливы утянули взгляд губернатора вниз.

— Простите, ваше Высочество… — начал он робко.

— Не волнуйся, Генри. У всех свои слабости, нельзя всегда быть сильным… — ответила девушка.

Генри помолчал, а затем осторожно спросил:

— Принцесса… это правда? Принц… Король Артур спасёт нас? Это он подавил восстание, или кто-то просто его использует? Я не понимаю...

— Не знаю, — просто сказала девушка.

Генри наконец решился посмотреть на неё. Принцесса улыбалась, но кровь всё ещё пачкала краешок её губ. Старик скривился, но сдержался, посмотрел в её глубокие, пустые как небо глаза и задал ещё один вопрос, самый важный:

—У нас есть надежда?

Принцесса опустила голову и прищурилась.

— Очень грустно, когда её нет.

Пока губернатор размышлял над её ответом, принцесса встала у перил и всмотрелась в белизну штор.

— Интересно, Артуру ещё идёт ошейник?.. — подумала она вслух, с интересом рассматривая белые складки.

25. Исполнение и План (Р)

25. Исполнение и План

Вот уже несколько часов продолжался тёмный туннель. Солнечный свет за спиной воинов давно померк, но зато загорелся спереди, маленькой звездой. Рыцари ехали медленно, то и дело прикармливая и успокаивая своих лошадей. Те време от времени стопорились, испугавшись врезаться в темноту, строй ломался и после этого приходилось долго и муторно собираться и набирать прежний темп.

Окна кареты его Величества были закрыты, и лишь тонкий огонёк переливался в прорези ставней.

Артур сидел с закрытыми глазами; Аркадия сидела напротив, щурилась и водила деревянной ложкой по шипящей сковородке, мешая картошку и кусочки куриного мяса. По коленям девушки бегала кучка цыплят. Один из них забрался на ей голову и уселся, как взрослая курица.

Когда в окно постучали, цыплёнок чуть встрепенулся, но с места не сдвинулся. Потом ставни открылись, и в окне показалось тёмное лицо усатого мужчины.

— Скоро прибудем, ваше Величество, — сказал он.

Артур кивнул.

А Дюну почему чрезвычайно захотелось поговорить том, сколько времени сэкономил им этот туннель, прорытый сквозь гору, рассказать, может быть, историю этого места, вспомнить старые мифы, про Воином Самоцветов... В сказках, которыми Дюн усыплял своих детей, милых двойняшек, именно эти легендарные воители пробили путь через гору… Дюн подавил в себе жаление поболтать, молча отстранился и закрыл ставни.

Артур одобрительно кивнул — юноша не любил, когда говорят без его разрешения.

…

…

…

Наконец туннель закончился; звезда в конце поглотила воинов и развеялась. Они выехали на открытый простор. Перед ними протянулся зелёный луг. Всадникам стало так свободно, что аж дурно.

В горах они ехали по тонким, извилистым тропинкам. Теперь им открылся холмистый ландшафт; он навевал мысли о гигантских свёрнутых коврах, лежавших один за другим. Холмы были настолько огромными, что сложно было понять, есть ли у земли вообще ровная линия, и не стояли ли воины прямо сейчас на изгибе.

И всё же зелёная краса пленяла; всадники погнали лошадей и резво, ловко спустились с каменной подошвы горы в сочную зелень. Облака висели кольцом по краям горизонта, некоторые, рваные, неслись над головой, и целиком небо напоминало дырявую шапку.

Резвились всадники недолго, вскоре дисциплина взяла верх, и они выстроились в змейку на дороге и тронулись в путь. Кареты катились посередине строя.

Вскоре пригрело солнце. Сперва было приятно — длинный, тёмный и холодный туннель оставил неприятные воспоминания. Потом, ближе к полудню, земля стала задыхаться в свете. Травинки росли из слепой белизны. Лошади поскакали трусцой, старательно нарываясь на ветер.

В жаре вязли мысли, терялось внимание. Когда всадники в очередной раз обернулись проверить, как там король, воины сильно удивились. Рыжий юноша, расстегнув верхние пуговицы рубашки, лежал на крыше своей кареты.

Рыцари зашептались и все посмотрели на Дюна. Тот вздохнул и обратился к Артуру.

— Ваше Величество… Может вернётесь внутрь? Тут небезопасно, мы теперь на вражеской территории, — виновато сказал мужчина.

— Я вам доверяю, — отмахнулся король.

Дюн развел руки. Рыцари сразу выпрямили спины и заставили себя собраться. Король доверет им! Нельзя его подвести...

Воины поражались храбрости его Величества. Совсем недавно он сразился с эльфом и даже был ранен, но не испугался и не сторонился опасности. Особенно мужество короля подчёркивала трусость юного Герцена. Дубовая карета, некогда перевозной курятник, явно не собиралась открываться.

Сперва рыцари герцога старались ехать поближе к ней, хотя лица их выражали заметное негодование. Потом из кареты стало вонять. Тогда воины вспомнили, что юный герцог её почти не покидал, даже на привалах…

Всадники перестали принюхиваться и отогнали своих лошадей поближе к его Величеству...

Холмы сменяли друг друга. В какой-то момент показались заборы, за ними – золотистые поля. Ещё несколько минут езды, и впереди замаячила деревня.

Завидев рыцарей, крестьяне выбежали встречать их с улыбками на лицах. Через час, когда всадники уезжали, эти улыбки заметно скисли. Погреба в деревне опустели, а вагоны армии снова трещали от тяжкого провианта.

Уже на порядочном расстоянии от деревни в одном из возов что-то зашевелилось. Охранявший обоз всадник подумал на крысу и отодвинул буханку чёрного хлеба.

Из-за неё показался ворох путанных золотистых волос, потом маленький носик, за ним губки, розовые, как ногти, и наконец всё создание целиком. Это была девочка, или девушка. Где-то посередине.

Смотря на неё почему-то вспоминалось дерево. Её тонкие костлявые ноги были кривыми как ветки, а запёкшаяся на коленке кровь напоминала древесную смолу.

Длинные золотистые волосы свисали ей на глаза, но даже так проглядывались зрачки – цвета древесины.

Беглянка выглядела непропорционально. Она была очень худой и высокой. Поэтому назвать её возраст было затруднительно. Он мог быть как почти законным, так и совсем незаконным.

Звали её Альфией.

Когда её спросили, зачем она с ними пошла, Альфия долго мялась. Проговорила она причину лишь когда вокруг собралась уже порядочная толпа:

— Я хочу быть как моя мама.

— FА кем была твоя мама? — спросил Дюн. Мужчина подошёл проверить в чём балаган и теперь, потирая усы, по-доброму смотрел на звезду всего действа. Она напоминала ему дочерей. Впрочем, ему все дети этого возраста напоминали дочерей. Перед походом, во время сбора в столице, он купил для них два платья.

— Мама ходила с воинами, её тогда все любили. А потом она вернулась в деревню и на неё все кричали. Нас прогнали из дома… Мы жили вместе и просили подаяний, а потом…

Девушка опустила голову. У рыцарей напряглись сердечные струны.

— А потом она, она…

— Ничего, ничего… — Прервал её Дюн и похлопал. Этим жестом он всегда переводил тему.

— Так кем была твоя мама? Она готовила? Стирала? — издалека завёл мужчина. Рыцари одобрительно закивали. Девчушка была хилой, особой помощи от неё не будет, но и забот с ней было не много. Можно будет дать ей символическую работу и взять в качестве талисмана.

— Нет, — Альфия улыбнулась. На секунду у Дюна возникло странное ощущение, словно в её улыбке была демоническая издёвка. Обдумать свою мысль мужчина не успел, Альфия вдруг выпалила во весь голос:

— Она была лагерной шлюхой!

Последовала смущённая тишина. Дюн так сильно потянул за ус, что аж сморщился от боли

— А сколько тебе лет? — спросил он сухо.

Она ответила.

Все смутились. Жениться в этом возрасте уже было можно, однако, скажем так, есть разница между деревцом и лесом.

— Рановато… — кашляя потянул Дюн.

— Нет! — Альфия как будто ожидала такой ответ. Она наивно, а может и хитро - Дюн уже совершенно не разбирался - усмехнулась и сказала:

— Я практиковалась, и получалось очень хорошо.

Все представили о какой практике могла идти речь. Смущение усилилось и стало почти невыносимым.

Но солнце светило горячо и ярко. После давящих гор и мрачного туннеля было очень хорошо и свободно на зелёной долине. Грудь казалось бездонной, от чистого воздуха помутился разум.

Мужчины пробежались глазами по костлявым ножкам, по рваным одёжкам беглянки, по серой тряпке, которую она носила как юбку, и по кусочку темноты, которую эта тряпка скрывала…

Дюн растерялся. В нём боролись два начала: опытного офицера, который чувствует мораль своего войска и знает, что им нужно, и просто хорошего человека. Альфия назло переминала с ноги на ноги. У Дюна закружилась голова.

К счастью именно тогда пришла помощь.

Альфия посмотрела себе за спину и застыла.

Руки опустились на её плечи. Дюн взглянул на неожиданно появившегося юношу и сразу же успокоился. Прочие рыцари опомнились и немедля ему поклонились.

— Ваше Величество!

Им вдруг стало очень стыдно.

Артур кивнул и посмотрел на беглянку. Она тоже на него глядела, снизу-вверх, с интересом. Вдруг юноша прильнул к её шее. Она вздрогнула, и Дюн вздрогнул, и рыцари вздрогнули.

Нос Артура дёрнулся, после чего юноша медленно отодвинул лицо. Его рука заскользила по руке девушки, забежала за подмышку, пошла по телу, перебирая каждое ребрышко, и остановилась у её пояса. Альфия обмякла в его руках. Её ноги подкосились.

— Интересно, — сказал Артур, не столько обращаясь к воинам, сколько выражая свои мысли.

— Я возьму её.

Одним движением он закинул тельце на плечо и направился к своей палатке. Альфия напоследок взглянула на растерянных воинов в серебре, улыбнулась и помахала им.

Рыцари проследили за парой до кареты. Когда король исчез внутри, воины покосились друг на друга.

— Знаете, ходили такие слухи… — сказал вдруг кто-то.

Его спросили, какие слухи. Мужчина сразу же заткнулся. Но все и так всё поняли. Слава короля Артура оттенила дурное имя принца, но некоторые вещи забыть было непросто.

Рыцари постояли немного ещё немного на лугу и стали неловко расходиться. Зазвучали раздражающе громкие, вымученные и бессмысленные разговоры. Они перебивали тишину и навязчивые мысли.

Никто не осуждал короля, — воины помнили собственную слабость. Рыцари, следуя негласному приказу, разбили лагерь и отошли подальше от кареты. Пурпурный коробок одиноко стоял на холме.

Дюн смотрел на него и думал волнующие мысли. Мужчина несколько раз обошёл холм, выдавил в траве тропинку, но взойти наверх всё не решался.

В какой-то момент он повстречал двух девушек.

Служанка принца с мочалкой в руке стояла над деревянным корытом. В нём, в своём платье, сидела мокрая Альфия. Кончики её волос лежали на пенистой воде.

Дюн немедленно развернулся и пошёл назад.

Альфия усмехнулась ему в спину и выпрямилась в корыте. В нём она была немного выше Арки. С золотистых волос закапали журчащие капли. Солнце ядовитым радужным зрачком переливалось в мыльных пузырьках на воде.

—Пошли, — холодно сказала служанка и повела Альфия на холм. В спину им подул ветер. Девушки не вздрогнули.

Служанка открыла дверцу и встала рядом. Альфия запрыгнула в карету, и дверца хлопнула.

Окна были закрыты. Было душно. В ногах беглянки, на бархатной обивке, вырастали мокрые тёмные кляксы. Артур с лёгкой улыбкой смотрел на вошедшую. Их разделял столик. Альфия навалилась на него коленкой, а затем рывком кинулась юноше на грудь.

Она у него была просторная, девушка уместилась на ней почти целиком. Её улыбка выглядела совсем глупо, но очень ей шла. Альфия потёрлась в руках Артура. Он придвинул её к себе.

Открылись её губы, миниатюрные, как и все прочие черты её лица. Артур сомкнул их своими.

Ножки Альфии согнулись вверх…

…

…

Артур: “…”

Глаза юноши не открывались. Он как будто уснул и обмяк.

Альфия отвела голову и опёрлась локтями о его грудь, наблюдая за метаморфозами Артура. Тонкие венки вздулись у него на висках. Нечто небольшое, похожее на камешек, пробежало через них в его мозг. Венки начали разрастаться вниз, покрывая всё тело юноши, словно древесные корни.

Альфия скучала и время от времени зевала. В какой-то момент она ущипнула нос Артура и сказала:

— Теперь ты тоже раб.

— Продолжим? — она усмехнулась и стала расстёгивать его рубашку. Долго возилась с верхней пуговицей, и продолжала зевать. В какой-то момент Альфия резво похлопала ресницами, как бабочки хлопает крылышками, когда садится на цветок, и уснула на груди юноши.

Она вздымалась и опускалась, покачивая её юное тельце.

Идиллия продолжалась примерно минуту. Затем сковавшие Артура венки вспыхнули ярким светом. Внутри него загорелись два сердца, золотистое и чёрное. Венки напряглись и стали высыхать.

Когда их не осталось, Артур закашлял. Он кашлял долго, хрипло и наконец у него из горла вырвалось немного подгоревшее семечко. Юноша открыл глаза и взгляну на него.

Точно такое же семя он в своё время достал из головы Маргариты.

— Это было опасно, — сказал Артур и перевёл взгляд на спящую девчушку. Слюна стекала с её губ на его красную рубашку.

Артур нахмурился, аккуратно повернул голову Альфии и стал обдумать всё, что случилось за последние полчаса.

А было всё довольно просто. Когда Артур заметил это создание в плотной компании рыцарей, он почуял знакомый запах. Принюхавшись, юноша обнаружил тот самый древесный аромат, которым отдавало семечко, изъятое из черепа Маргариты. Артур с тех пор изучил его и многое узнал.

Семечко было своеобразным паразитом, который обитал в мозгу живого существа и прорастал через нервную систему своего носителя. У Артура был образец носителя в лице Маргариты, но её запах был намного слабее запах неумелой соблазнительницы. Значит последняя занимала в пищевой цепочке паразиту некую другую роль. Но какую?

Она была распространителем, понял юноша, и решил любой ценой поймать Альфию. На то были цели как научные, так и военные. В нынешней обстановке было весьма вероятно, что паразита послали эльфы.

Ловить её силой было рискованно. Изучая тело Маргариты Артур узнал, что семечко могло в любой момент уничтожить как себя, так и своего носителя. Вероятно, именно это и случилось бы с героиней, не казни Артур её на месте.

Юноша подумал и решил использовать снотворное. Какое-то время он отвлекал шпионку, пока Аркадия готовила по его рецепту нужный отвар. Неудавшуюся соблазнительницу в нём искупали, и начался второй этап плана. Артур хотел проверить на себе принцип работы паразита и, если получится, поймать живое семечко. В этом не было особого риска. Внутри юноши обитало Сердце Полубога, уже единожды показавшее готовность помочь, да собственные силы мага тоже были достаточны.

План был просто и понятный. Если и мог возникнуть один вопрос, так это почему Артур, ранее отказавшийся принять помощь Сердца Полубога, теперь совсем этого не чурался.

На самом деле в этом не было ничего странного. Просто в тот раз сердце само пыталось его спасти, ныне же он сам воспользовался его помощью.

Огромная разница.

26. Дубль Два (Р)

Артур всё обдумал и зевнул.

Чтобы всё сработало, юноша использовал сильнейшее снотворное, которое он мог сварить с теми ингридиентами, которые были ему доступны. Одной капли этого отвара было достаточно, чтобы усыпить молодого дракона.

У него не было сил даже для того, чтобы сбросить эльфийку со своей груди. Артур попытался это сделать, но руки его размякли, и он погрузился в дрёму.

Меж тем снаружи кареты стоял Дюн; мужчина с некоторым волнением смотрел на служанку. Впервые он видел её отдельно от принца. Это было… как-то странно и даже неправильно. Как если бы хвост лежал отдельно кота.

Девушка наклонила голову.

Дюн прокашляся и перешёл к делу:

— Мне бы хотелось поговорить с его Величеством…— начал он и не договорил. Служанка открыла дверцу и зашла в карету. Мужчина опешил, но не растерялся. Он благодарно кивнул девушке и осторожно наклонился, заглядывая внутрь.

В карете было темно; глазам Дюна потребовалось некоторое время, чтобы к этому привыкнуть. Когда же темнота прояснилась, ему открылась удивительная картина.

Юная девушка лежала на груди принца и мирно сопела.

Сам юноша тоже выглядел спящим.

Дюн открыл было рот, намереваясь что-то сказать, но в итоге придержал язык за зубами. Меж тем служанка протянула руку к спящим и приподняла за крылышко жёлтого цыплёнка, который совершенно незаметно залез на голову беглой девушки.

Мужчина медленно прикрыл дверцу кареты, постоял некоторое время на месте, развернулся и пошёл назад...

**********

После привала, который продолжался ровно час, человеческая армия снова пришла в движение.

Королевская карета, покачиваясь, ехала по холмам. Сперва она тяжело и медленно взбиралась на вершину возвышенности, а затем, немного вихляя, скатывались вниз. Внутри было тихо. Аркадия закрыла глаза и медитировала; Альфия совсем размякла.

Артур спал.

В глубине его головы, там, где обитает душа, творился сон.

В нём юноша лежал на песке, возле моря. Высоко-высоко ветер размазывал по лазурному небу румяные облака.

Вдруг, над юношей нависла человеческая тень.

— Спишь у себя во сне?

Тень покачала головой.

— Вот почему лучше не баловаться с магическим снотворным... Ккстати говоря, оно вызывает зависимость.

Тень вздохнула.

— Ладно, спи. Вышло неловко, но мне не привыкать. Я умею ждать.

— И всё же ты меня немного удивляешь.

Тень сунула руки в карманы и стала покачиваться на пятках.

— Магу первого ранга тоже нужно спать… если так и дальше продолжится, ты достигнешь второго, потом третьего, четвёртого, пятого... и ни разу не поспишь. Представляешь, как будет неловко, если мне придётся потом самому тебя вызывать? Я приготовил такую сценку, тебе понравится.

Перестала качаться.

— И кто же воспитал тебя таким трудолюбивым, а Эрхи?

Эрхан нахмурился, завозился. Последнее слово задело его за живое. Спустя примерно минуту его глаза приоткрылась.

Юноша похрустел плечами, посмотрел на юную девушку, которая лежала у него на груди, а затем перевёл взгляд на Аркадию. Служанка внимательно смотрела на своего мастера. Её глаза сияли спокойным бирюзовым светом.

— Всё готово? — спросил юноша.

Арка медленно кивнула.

— Тогда пошли, — юноша приподнял Альфия и вылез из кареты на тёмный луг.

Стояла ночь. Среди туч покачивались звёзды. Мокрую луну облизывала чёрная пена. Артур и Аркадия спустились к подножию холма и зашли в заранее подготовленный шатёр.

Внутри него уже сидел палач Гримм. Мужчина весьма удивился, когда Артур положил на заранее подготовленный деревянный столик юную девушку. Рядом с ним находился стул, на которм сверкали всевозможные лезвия.

Через минуту Арка принесла глубокую тарелку, наполненную дождевой водой. Артур закатил рукава и завис над Альфией.

Пришло время провести операцию.

Сперва юноша оголил эльфийку. Одно движением скальпеля, и её сорочка превратилась в две мокрые тряпки. Артур отлепил их от её белой, гусиной кожи и увидел, что девушка была очень худой и костлявой. Её грудь напоминала прыщи.

Юноша довольно кивнул. Работать с худыми людьми намного проще, чем с толстыми.

Артур отвёл волосы, налипашие на висок девушки, и проверил её ухо. Оно было острым, но только самую малость, словно на конце у него росла почка.

— Они вырастают с возрастом? Или это гибрид? Признаков жабр нет, — подумал Артур вслух и продолжил работу.

Скальпель разрезал грудь Альфии, после чего юноша растянул разрыва, зафиксировал его стальными зажимами и посмотрел внутрь. Гримм, который всё это время стоял за спиной Артура, приподнялся на носочки, пытаясь что-нибудь разглядеть… Палач охнул, когда увидел, как эльфийка выглядела внутри.

Её органы обвивали густые зелёные корни.

— Они проходят через её кости. Возможно замедляют рост… Эльфы довольно высокие.

Артур проследил сплетение корней к их источнику и обнаружил, что они произростали у неё из головы. Юноша уже было потянулся к лежавшему рядом молоточку, но в итоге не взял его в руку – нельзя пробивать её череп. Тогда эльфийка ещё долго не сможет прийти в себя, и он не сможет её допросить.

Тогда юноша перевёл взгляд на глаза Альфии. Артур осторожно залез пальцем её под веко и вытянул глазное яблоко.

За ним протянулась красная связка нервов.

Артур задержал яблоко на пределе растяжения нервов и прошептал заклятие. Кости его правой руки затрещали и начали сжиматься. Через пару секунд она стала гибкой и тонкой как змея, и без труда пролезла в пустую глазницу.

А дальше возникла проблема. Чтобы продолжить извлечение паразита, Артуру требовалось внимательно рассмотреть строение мозга. На ощупь работать было невозможно.

На этот случай у мага было два заклятия.

Первое называлось «Глаз». С его помощью можно было вырастить в любой части тела миниатюрный зрачок. Данное волшебство приналежало ко Второму рангу, но, благодаря Сердцу Полубога, Артур воспользоваться им прямо сейчас.

Однако внутри черепа было темно. Чтобы рассмотреть мозг, Артуру требовалось прочитать ещё одно заклинание: «Ночное Зрение».

Оно принадлежало к первому Рангу.

И тут уже возникала проблема. Сердце позволяло использовать лишь одно заклинание более высокого ранга в один конкретный момент.

К счастью, у Артура был и второй вариант, немного менее удобный.

По венам на руке юноши заструилась голубоватая жидкость. Спустя несколько секунд она выплеснулась из глазницы, скатилась на поверхность стола и приобрела очертания мозга.

Гримм вытаращил глаза.

Артур покрутил голубую модель и вскоре обнаружил, что странные ниточки прорастали из небольшого семечка, которое, точно клещ, впивалось в мозжечок.

— Удалять слишком опасно, попробую сперва заморозить… — прошептал юноша, как всегда делал во время напряжённых операций, чтобы не сбиться с мысли, и снова взялся за скальпель…

…

…

…

Вскоре через ткань палатки пробился серенький утренний свет.

Аркадия обходила шатёр, туши свечи.

Гримм сидел на земле и с живым любопытством рассматривал помятый слепок мозга.

Артур в это время ловкими движениями пальцев зашивал вспоротую эльфийку. Рядом, в тарелочке, плавало странное семечко в красных разводах.

— Готово, — через пару минут сказал юноша и затянул последний узелок. Девушка была как новая. Даже её глаз вернулся на место. Потянувшись, Артур накинул на неё остатки её тряпья и начал собирать вещи.

Вдруг, эльфийка приподнялась. Рваные одёжки упали ей на колени, а затем, не без помощи высших сил, соскользнули на землю. Длинные, золотистые волосы свисали ей до живота, застилая всю грудь и пах, но при этом как будто намерено избегая розовых пупырышек и красной чёрточки между ног

Альфия посмотрела на Артура хмурым, немного шокированным взглядом и спросила:

— И это всё?

Все мужчины в шатре взглянули на неё и с удивлением. Она подняла руку, указала на пах Артура, и процедила глухо-звенящим, как плохо сделанный колокольчик, голосом:

— Импотент.

…

…

…

— Что ещё ты можешь сказать о своём хозяине? — сухим голосом спросил Артур.

Юноша сидел на стуле, в то время как Альфия восседала перед ним на операционном столе.

Вместо ответа девушка покосилась в небо.

Гримм, нависающий за спиной Артура, открыл стальную коробочку. В ней, словно травинки на ветру, колыхались белые усики, а под ними блестели чёрные хитиновые спины.

Это была орда термитов.

— Сейчас, соберусь мыслями… — девочка от него отмахнулась. Гримм понял, что пытать её пока не нужно, и его золотая улыбка померкла.

— Он всегда таскает свою няньку, мерзкая старуха, — оскалилась Альфия.

— И сильная, чистокровная дворянка.

Артур прикрыл глаза и кивнул.

Допрос получался плодотворный. Юноша расспрашивал эльфийку вот уже несколько часов; солнце за это время поднялось довольно высоко, и в шатёр уже несколько раз приходили солдаты и спрашивали, когда намечается отбытие. Артур ответил, что скоро.

Всё, что можно было узнать, он уже узнал.

Хозяином шпионка называла молодого эльфийского дворянина, сына и наследника Верховного Всадника Осени, который правил одним из четырёх великих эльфийских домов.

Звали этого молодого эльфа Элиан; именно он был в ответе за все волнения, которые недавно произошли в королевстве Эргоре. Юный тиран действовал в одиночку. В его расположении была только личная гвардия, тридцать золотых эльфов, триста рабов – серебряных, его нянька, тоже дворянка, и…

— …А ты кто для него? — спросил Артур.

— Неверная собачка, — Альфия сделала глупое лицо.

— Хозяин бьёт меня, когда я не слушаюсь, а я ему пакощу. Он приказал мне пробраться ночью в лагерь и всех вас заразить, но я решила… — её улыбка стала ещё тупее, как у подсолнуха.

Артур улыбнулся в ответ, немного снисходительно, а затем сказал жестокие слова:

— Не строй из себя дуру.

— Тч, — её улыбка испарилась, Альфия хмыкнула и поникла.

— Ты не очень умна, а когда идиот строит из себя идиота, даже мне становится неловко.

Она прикусила губы и уже в который раз во время допроса потёрла ножками. Её большой палец ковырял средних, на губах то и дело выступали капли крови. Она их всасывала, а спустя какое-то время снова начинала покусывать губы, в том же самом месте.

— Как странно, — сказал вдруг Артур, обращая на себя внимание Альфии.

— Корни паразитического растения, которое вы называете Вечным семенем, прорастали в тебе с девяти лет. Ты для него — своеобразный живой горшок. Растение должно было причинять тебе сильную боль, каждую секунду. Тебя ещё не убил болевой шок лишь потому, что оно впрыскивало в твой мозг обезболивающее. Но ты всё равно должна каждую секунду своего существования чувствовать сжимающий дискомфорт.

Артур встал, взял скальпель и провёл им по костлявым бёдрам эльфийки. Затем левее, по её животу. Он зацепил свой шов, немного потянул его, но не разорвал, отпустил, провёл лезвие ещё немного и наконец остановил там, где билось, а вернее трепетало её сердце. И тогда страшная дрожь охватила Альфию. Её глаза, а вернее один глаз — второму Артур повредил несколько нервов во время операции, и теперь он до конца не закрывался — зажмурился.

— …Но ты всё равно так боишься смерти. Неужели тебе приятна такая жизнь?

Девушка опустила голову.

Её лицо прикрыли волосы.

Артур цокнул языком.

...И вонзил скальпель в мягкую плоть.